Тайна семи небес

Тайна семи небес

Глава 1. Карта, которая переписала мир

В Грейхолле существовало три вещи, которые никогда не подводили.

Первая — городской колокол, отбивавший время с точностью до секунды. Вторая — паровые экипажи, которые неизменно ломались в самый неподходящий момент. И третья — профессор Адриан Вейл, способный опоздать на собственную лекцию, забыть, куда положил очки, и однажды явиться на заседание Королевского географического общества в разных ботинках.

Последнее, впрочем, совершенно не мешало ему считаться одним из величайших исследователей своего поколения.

Грейхолл был городом, который никогда не спал.

Над его крышами клубился пар, по широким мостовым грохотали экипажи, а в небе медленно проплывали воздушные корабли. Небольшие почтовые аэростаты сновали между башнями, пассажирские дирижабли направлялись к дальним портам, а грузовые суда, похожие на огромных металлических китов, перевозили товары через облачные просторы.

Между высокими зданиями тянулись металлические переходы. На перекрёстках стояли механические регулировщики движения, которые с одинаковой невозмутимостью направляли экипажи и возмущались пешеходами. На крышах вращались ветряные установки, а вдоль улиц тянулись трубы, из которых с шипением вырывались облака горячего пара.

Над всем этим возвышалась часовая башня. Её огромный циферблат был виден почти из любой части города. Каждый час башня выпускала облачко пара, после чего раздавался глубокий колокольный удар.

В этот день часы показывали без четверти десять.

А профессор Вейл находился в архиве.

Он сидел на полу между двумя высокими шкафами, окружённый книгами, папками и пыльными свитками. На коленях лежал блокнот, за ухом торчало перо, а на носу держались очки, которые он уже трижды терял за последнее утро.

— Нет, нет, нет… — бормотал он, перелистывая пожелтевшие страницы. — Этого просто не может быть.

Архив Королевского географического общества занимал целое крыло старого здания. Здесь хранились карты известных материков, отчёты мореплавателей, дневники путешественников и документы экспедиций, которые когда-то отправлялись туда, где, по мнению большинства учёных, заканчивался обитаемый мир.

Адриан Вейл провёл здесь почти двадцать лет.

Он знал, где лежат отчёты о первых воздушных экспедициях, помнил имена капитанов, открывших западные воздушные течения, и мог с закрытыми глазами найти карту северных островов.

Но сегодня он искал нечто другое.

Три недели назад в библиотеку поступила коллекция документов из поместья покойного лорда Эдмунда Харроу. Среди них обнаружились записи неизвестного путешественника, датированные почти четырьмя столетиями ранее.

Большая часть записей оказалась бесполезной: наблюдения за погодой, описания растений, списки провизии. Однако несколько страниц содержали странные рисунки.

Семь кругов.

Один внутри другого.

И подпись, которую никто из архивистов не смог прочитать.

Вейл отложил очередную папку и потянулся к верхней полке.

— Ну где же ты…

Его пальцы задели корешок старого атласа. Книга качнулась, за ней с глухим стуком упала ещё одна, затем третья.

Профессор успел отскочить, но одна из книг всё-таки ударила его по плечу.

— Прекрасно. Просто великолепно.

Он поднялся, отряхнул сюртук и заметил, что за шкафом образовалась небольшая щель.

Странно.

Мебель стояла здесь десятилетиями. Никто не переставлял её с тех пор, как в архиве заменили деревянный пол на металлический.

Вейл опустился на колени и заглянул в щель.

Там виднелся небольшой выступ.

Он просунул руку, нащупал холодную поверхность и потянул.

Что-то тяжёлое сдвинулось.

Профессор ухватился обеими руками и с усилием вытащил из темноты плоскую металлическую коробку.

Она была размером с большую книгу, покрытая тонким слоем пыли. На крышке красовались семь концентрических кругов, соединённых тонкими линиями. В центре находился небольшой символ, напоминавший одновременно солнце и шестерню.

Вейл замер.

Он видел этот рисунок.

Три недели назад. В записях Харроу.

Профессор осторожно смахнул пыль.

— Ну здравствуй, старый друг.

Коробка не имела замка, петель или каких-либо заметных креплений. Только семь металлических колец, каждое из которых можно было вращать независимо от остальных.

Вейл провернул первое.

Раздался тихий щелчок.

Второе кольцо повернулось с лёгким сопротивлением. Третье неожиданно остановилось, словно упёрлось во что-то внутри.

— Значит, так…

Он достал блокнот и сверился с рисунком из старых записей.

Круги следовало выставить в определённой последовательности. Но последовательность была зашифрована странными символами.

Профессор провёл пальцем по крышке.

— Север… запад… нет. Это не стороны света.

Он посмотрел на рисунок внимательнее.

Семь маленьких отметок располагались неравномерно. Они напоминали звёздную карту.

Вейл поднял голову к окну, за которым виднелось пасмурное небо.

— Семь небесных тел?

Он вернулся к коробке и выставил кольца по положению семи звёзд, изображённых на старой странице.

Последний круг провернулся.

Внутри что-то щёлкнуло.

Крышка медленно приподнялась.

Профессор задержал дыхание.

Внутри лежал свёрнутый лист.

Но лист был не бумажным.

Он напоминал тончайший металл, гибкий, как ткань, и переливался серебристым оттенком. На его поверхности не было ни складок, ни следов времени.

Вейл осторожно развернул находку.

И забыл о дыхании.

Перед ним находилась карта.

Только вот картой в привычном смысле её назвать было трудно.

На ней отсутствовали привычные очертания материков, обозначения рек и горных хребтов. Вместо них поверхность покрывали семь огромных кругов, соединённых линиями, которые переплетались, расходились и снова сходились в центре.

Некоторые участки карты были пустыми.

Другие изображали города, острова и странные конструкции, словно построенные не на земле, а в воздухе.

Вейл приблизил лампу.

— Невероятно…

Он достал лупу и начал рассматривать тонкие символы по краям.

Некоторые напоминали древние письмена, другие были похожи на математические обозначения. В центре карты находилась короткая надпись.

Профессор не сразу сумел разобрать её.

Он достал из кармана маленькую записную книжку и принялся переписывать символы.

Через несколько минут у него получилось:

«Семь небес. Семь путей. Один мир, разделённый не расстоянием, но забвением».

Вейл перечитал фразу.

Потом ещё раз.

— Мир, разделённый забвением…

Он медленно опустил карту на стол.

За окном проплывал грузовой дирижабль. Его огромные винты вращались, оставляя за собой едва заметные облачка пара.

Человечество давно считало, что изучило небо.

Путешественники пересекали воздушные океаны, исследователи достигали дальних островов, а инженеры строили всё более мощные машины. На картах оставалось всё меньше белых пятен.

Но эта карта утверждала, что существовало нечто большее.

Гораздо большее.

Вейл потянулся за компасом.

Старинный прибор лежал в его ящике уже много лет. Он был изготовлен из бронзы, имел стеклянную крышку и стрелку необычной формы.

Профессор положил его рядом с картой.

Стрелка несколько раз дрогнула.

Потом резко повернулась.

Не на север.

Не на юг.

Она указывала на пустой участок карты.

Вейл нахмурился.

— Это невозможно.

Он передвинул компас.

Стрелка последовала за картой.

Профессор поднёс её ближе.

И тогда поверхность металлического листа изменилась.

Сначала появились тонкие золотистые линии. Они словно проступали из глубины металла, соединяясь в очертания неизвестного города.

Башни, мосты, огромные купола.

Над ними виднелись семь светящихся колец.

А внизу, под изображением, возникла надпись:

«АСТЕРИОН. ВРАТА ПЕРВОГО НЕБА».

Вейл отшатнулся.

Его стул с грохотом опрокинулся.

Он несколько секунд просто смотрел на карту.

Астерион.

Название, которого не было ни в одном известном географическом справочнике.

Он поспешно схватил блокнот и записал его.

Затем начал искать упоминания в старых документах. Он перелистал несколько страниц, открыл справочник исчезнувших поселений и даже проверил архивные записи первых воздушных экспедиций.

Ничего.

Ни одного совпадения.

— Где же ты находишься? — прошептал он.

Ответа, разумеется, не последовало.

Зато из-за двери донёсся недовольный голос:

— Профессор Вейл! Вы опять заперлись?

В архив заглянул пожилой хранитель мистер Уилкинс.

— Вы обещали вернуть мне ключи до девяти.

Вейл посмотрел на часы.

Без десяти одиннадцать.

— Ах, да. Конечно.

— И ещё вы обещали не разбирать шкафы.

— Я ничего не разбирал.

Уилкинс посмотрел на книги, разбросанные по полу.

— Разумеется.

— Это была вынужденная археологическая операция.

— В архиве?

— Самая настоящая.

Хранитель тяжело вздохнул.

— Я даже спрашивать не буду.

Вейл быстро собрал карту, завернул её в плотную ткань и положил в металлическую коробку.

— Уилкинс, мне нужно срочно отправить письмо.

— Кому?

— Человеку, который умеет чинить вещи, не предназначенные для починки.

— Боюсь, таких людей в Грейхолле немного.

— Вот именно.

---

В другой части города, на улице Механиков, находилась мастерская Артура Белла.

Её можно было узнать издалека.

Не потому, что над дверью висела вывеска, а потому, что из трубы на крыше постоянно вылетали искры, дым или какие-нибудь подозрительные предметы.

В данный момент из окна вылетела небольшая латунная шестерня.

Она пролетела через улицу, ударилась о вывеску соседней булочной и упала в корзину с яблоками.

— Успех! — раздался из мастерской радостный голос.

Через секунду последовал взрыв.

Небольшой.

Но достаточно громкий, чтобы соседская собака начала лаять.

Артур Белл стоял посреди помещения, держа в руках дымящийся прибор размером с чайник.

Ему было двадцать семь. Он носил растрёпанную причёску, защитные очки на лбу и жилет, на котором почти не осталось чистого места. На левом рукаве красовалось пятно машинного масла, на правом — след от чего-то, что подозрительно напоминало черничное варенье.

— Так, — произнёс он, осторожно рассматривая прибор. — Это уже лучше.

Из-под верстака показалась голова его помощника — небольшого механического устройства с четырьмя ножками и круглым корпусом.

Артур назвал его БИБом.

Бортовой инспекционный беспилотник.

Правда, пока БИБ не умел летать, не мог толком инспектировать и однажды попытался проглотить гайку.

Но Артур был уверен, что всё впереди.

— БИБ, запись испытания номер двадцать семь.

Устройство издало короткий писк.

— Начинаем проверку нового парового ускорителя. Теоретически он должен обеспечить кратковременное увеличение мощности двигателя.

БИБ повернул маленькую головку.

— Теоретически, — повторил Артур.

Механизм издал ещё один писк.

— Не смотри на меня так. Я всё рассчитал.

Артур повернул вентиль.

Прибор загудел.

Стрелка манометра поднялась.

Ещё немного.

Ещё.

— Отлично…

Потом ускоритель выпустил струю пара прямо в лицо изобретателю.

Артур отшатнулся, споткнулся о ящик с деталями и сел на пол.

БИБ издал продолжительный сигнал.

— Да, спасибо, я тоже рад, что испытание прошло успешно.

В этот момент в дверь постучали.

Артур посмотрел на часы.

— Если это опять хозяин булочной, скажи, что я занят.

БИБ коротко пискнул.

— Нет, сам скажи.

В дверь постучали снова.

Артур поднялся, отряхнулся и открыл.

На пороге стоял высокий мужчина в тёмном сюртуке. Его седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а в руках он держал кожаный портфель.

Несмотря на возраст, он выглядел бодро. Только глаза выдавали человека, который провёл бессонную ночь.

— Артур Белл?

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Профессор Адриан Вейл.

Артур моргнул.

— Тот самый Вейл?

— Надеюсь, что не другой.

— Автор книги «Воздушные течения и неизученные маршруты»?

— Именно.

— Вы открыли северный проход через Грозовой пояс?

— Да.

— И доказали, что магнитные бури могут влиять на направление воздушных потоков?

— Совершенно верно.

Артур посмотрел на профессора с нескрываемым интересом.

— Тогда проходите. Только осторожнее: справа лежит экспериментальная деталь, слева — неэкспериментальная, но не менее опасная.

Вейл переступил порог.

— У вас всегда так?

— Сегодня ещё тихо.

Профессор оглядел мастерскую. На стенах висели чертежи, под потолком тянулись трубы, а на полках стояли десятки механизмов. Некоторые выглядели вполне законченными. Другие напоминали результат встречи парового котла с мебельным магазином.

— Вы действительно занимаетесь разработкой воздушных двигателей?

— Ими, навигационными приборами, механизмами автоматического управления, системами стабилизации… В общем, всем, что может пригодиться человеку, который не любит стоять на месте.

— Прекрасно.

Вейл поставил портфель на стол.

— Мне нужен человек, способный подготовить экспериментальный воздушный корабль к длительной экспедиции.

Артур замер.

— Насколько длительной?

— Неизвестно.

— Насколько экспериментальный корабль?

— Достаточно, чтобы его ещё никто не построил.

— А куда мы отправляемся?

Профессор открыл портфель.

На стол легла металлическая коробка.

Артур присвистнул.

— Красиво.

— Посмотрите.

Вейл открыл крышку и развернул карту.

Мастерская словно стала тише.

Даже БИБ перестал пищать.

Артур наклонился над странным металлическим листом.

— Это что, чертёж?

— Карта.

— Карта чего?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

Артур провёл пальцем над изображением неизвестных городов.

— Никогда такого не видел. Материал тоже необычный. Он не похож ни на бумагу, ни на металл, с которым я работал.

— Именно.

— А эти круги?

— Семь небес.

Артур поднял глаза.

— Звучит красиво. И совершенно бесполезно для навигации.

— Пока что.

Профессор показал ему надпись в центре.

Артур прочитал её вслух:

— «Один мир, разделённый не расстоянием, но забвением». Что это вообще значит?

— Я надеялся, что вы поможете мне это выяснить.

— То есть вы предлагаете мне бросить все дела, сесть на неизвестный корабль и отправиться туда, где, возможно, нет даже нормальных карт?

— Да.

Артур задумался.

Посмотрел на прибор, который ещё недавно пытался его поджарить.

Затем снова на карту.

— Когда вылет?

— Как только корабль будет готов.

— Сколько времени?

— Несколько дней. Возможно, неделя.

Артур улыбнулся.

— Профессор, кажется, вы нашли нужного человека.

Вейл тоже улыбнулся.

— Рад это слышать.

— Только у меня одно условие.

— Какое?

— Я беру с собой свои разработки.

— Разумеется.

— Все.

— Все?

— Даже те, которые пока не работают.

Профессор посмотрел на БИБа, который в этот момент попытался забраться на стол.

— Особенно те, которые пока не работают, — осторожно произнёс он.

---

Вечером Адриан Вейл вернулся домой.

Его квартира находилась в старом квартале Грейхолла, в здании с узкими окнами, высокими потолками и небольшим балконом, откуда открывался вид на воздушную гавань.

Он не включил свет.

Сразу прошёл в кабинет, достал карту и положил её на письменный стол.

Весь день он думал о том, что увидел.

О городе Астерионе.

О семи небесах.

О фразе, которую не мог объяснить.

И о том, почему карта появилась именно сейчас.

Он зажёг настольную лампу.

Затем открыл коробку.

Металлический лист лежал на месте.

Но теперь на нём не было никаких линий.

Ни городов, ни кругов, ни золотых обозначений.

Только гладкая серебристая поверхность.

Вейл нахмурился.

— Что за…

Он коснулся центра карты.

В глубине металла вспыхнула маленькая точка.

Потом вторая.

Третья.

По поверхности побежали тонкие линии, соединяясь в изображение семи колец.

Профессор медленно отступил.

Из коробки донёсся едва различимый гул.

Вейл никогда прежде не слышал такого звука. Он был низким, почти музыкальным, словно где-то далеко вращался огромный механизм.

Внезапно на стене за письменным столом вспыхнуло слабое голубое свечение.

Профессор обернулся.

Старый металлический прибор, который он приобрёл много лет назад на аукционе, самостоятельно включился.

Он напоминал небольшой круглый диск с семью выступами. Вейл всегда считал его декоративной безделушкой.

Теперь по его поверхности двигались светящиеся символы.

Один за другим.

Семь символов.

Потом раздался щелчок.

В комнате стало холоднее.

Профессор приблизился к прибору.

— Этого не может быть…

На металлической поверхности возникла надпись:

«ПЕРВОЕ НЕБО ПРОБУЖДАЕТСЯ».

Вейл почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Кто-нибудь меня слышит?

Ответом стала тишина.

А затем из старого прибора раздался голос.

Глубокий, хриплый, будто говоривший находился по ту сторону огромного расстояния.

— Наконец-то…

Вейл замер.

— Кто вы?

Механизм тихо загудел.

Голос повторил:

— Наконец-то кто-то нашёл дорогу домой.

И в тот же миг все семь колец на карте вспыхнули золотым светом.

Профессор стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд.

Он ещё не знал, что именно обнаружил.

Не знал, кто оставил эту карту.

И уж точно не подозревал, что его экспедиция привлечёт внимание людей, готовых ради неё на всё.

Но одно он понял совершенно ясно.

Утром Грейхолл проснётся таким же, как всегда.

По улицам побегут паровые экипажи, над крышами поднимутся дирижабли, а часовая башня отобьёт положенный час.

Только для Адриана Вейла прежний мир уже перестал существовать.

Потому что где-то за пределами известных маршрутов его ждало нечто, что помнило человечество гораздо лучше, чем человечество помнило само себя.

А на другом конце города молодой изобретатель Артур Белл уже собирал свои инструменты.

Он ещё не знал, что скоро ему предстоит построить корабль, способный пересечь границу известного мира.

И что однажды даже его самый нелепый механизм окажется единственным, что спасёт всю команду.

Экспедиция ещё не началась.

Но небо уже проснулось.

Глава 2. Шесть безумцев и билет в неизвестность

К полудню следующего дня профессор Адриан Вейл окончательно убедился в трёх вещах.

Во-первых, карта действительно существовала и не была плодом его переутомлённого воображения.

Во-вторых, она указывала на город, которого не было ни на одной современной карте.

И в-третьих, отправиться туда в одиночку было бы настолько глупо, что даже он, человек, способный часами спорить с неодушевлёнными предметами, не решился бы на подобное.

— Нам понадобится команда, — произнёс профессор, разложив карту на столе.

Артур Белл, сидевший напротив и пытавшийся заставить маленькую металлическую птицу взлететь, поднял голову.

— Нам понадобится чудо, профессор. Команда — это уже потом.

Птица дёрнулась, выпустила облачко дыма и упала на бок.

— Она почти полетела, — обиженно заметил Артур.

— Она почти сожгла вам рукав.

— Прогресс очевиден.

Адриан потер переносицу.

— Артур, мне нужны лучшие специалисты. Пилот, инженер, человек, разбирающийся в природе, и тот, кто сможет прочесть древние надписи.

— А я?

— Вы, Артур, нужны мне потому, что способны заставить работать то, что по всем законам механики работать не должно.

Изобретатель расплылся в довольной улыбке.

— Вот теперь это похоже на приглашение.

Первым пунктом в списке профессора значилась Эвелин Грей.

Её можно было найти в воздушной гавани Грейхолла — огромном сооружении из стали и стекла, где десятки дирижаблей поднимались и опускались среди облаков пара. Здесь пахло машинным маслом, горячим металлом и дорогим табаком. Грузчики катили по платформам контейнеры, диспетчеры перекрикивались с капитанами, а над головами прохожих вращались огромные пропеллеры посадочных маяков.

Эвелин стояла на крыле небольшого разведывательного судна и спорила с двумя мужчинами в форме портовой службы.

— Я вам уже объяснила, — говорила она, скрестив руки на груди. — Воздушный коридор закрыт из-за неисправности маяка, а не из-за того, что я не умею читать навигационные знаки.

— Вы нарушили предписание, капитан Грей.

— Я облетела опасный участок.

— Вы не имели права.

— Зато теперь у вас есть целый дирижабль, который не лежит на дне ущелья. Пожалуйста, можете поблагодарить.

Один из чиновников покраснел.

— Мы выпишем штраф.

— Конечно. И приложите к нему фотографию моего спасённого экипажа. Для полноты отчётности.

Профессор остановился неподалёку и дождался, пока чиновники уйдут.

— Капитан Грей?

Эвелин повернулась.

— Если вы пришли выписать ещё один штраф, встаньте в очередь.

— Адриан Вейл. Королевское географическое общество.

— Сочувствую.

— Мне нужна ваша помощь.

— Тогда сочувствую ещё больше.

Профессор улыбнулся.

— Я собираю экспедицию.

Эвелин спрыгнула с крыла корабля.

— В какую сторону?

— За пределы известных воздушных маршрутов.

На несколько секунд её насмешливое выражение исчезло.

— Насколько далеко?

— Очень.

— Насколько опасно?

— Пока не знаю.

— Прекрасно. Вы хотя бы честны.

Она посмотрела на профессора внимательнее.

— И что мы ищем?

Адриан достал небольшой футляр. Внутри лежала копия фрагмента карты, на которой золотыми линиями проступал силуэт неизвестного города.

Эвелин долго молчала.

— Это где?

— Именно это я и собираюсь выяснить.

— А корабль?

— Есть один кандидат.

— Надеюсь, не тот старый паровой сарай, который я видела у третьего причала?

— Нет. Судно немного лучше.

— Насколько?

— У него есть двигатели.

Эвелин прищурилась.

— Профессор, вы ужасно умеете убеждать людей.

— Но вы согласны?

Она посмотрела на карту ещё раз.

— Я согласна посмотреть на ваш корабль. Если он окажется таким же безнадёжным, как ваша затея, я уйду.

— Справедливо.

— И ещё, профессор.

— Да?

— За штурвалом буду я.

— Я на это и рассчитывал.

Марту Финч Адриан нашёл в мастерской воздушного дока номер семь.

Она стояла по пояс в открытом корпусе двигателя и ругалась на деталь, которую, судя по всему, считала личным врагом.

— Нет, ты не будешь скрипеть! — проговорила Марта, ударив по металлической панели гаечным ключом. — Я сказала, не будешь!

Двигатель ответил глухим стуком.

— Вот и поговорили.

Она выбралась из корпуса, вытерла руки ветошью и заметила профессора.

— Если вы по поводу ремонта, приходите завтра.

— Я по поводу экспедиции.

— Тогда приходите послезавтра.

— Мне нужна лучшая инженерная голова Грейхолла.

Марта посмотрела на него без всякого выражения.

— Вы ошиблись адресом. Здесь только женщина, которой не платят за лишние проблемы.

— Я могу предложить оплату.

— Сколько?

Профессор назвал сумму.

Марта перестала вытирать руки.

— Продолжайте.

— Длительное путешествие. Неизвестные территории. Возможны неисправности оборудования и непредвиденные обстоятельства.

— То есть всё самое интересное.

— Именно.

— А корабль чей?

— Пока неофициально — мой.

— Это плохой знак.

— Почему?

— Потому что учёные обычно считают, что если двигатель завёлся, то корабль готов к полёту. А потом я должна объяснять, почему у них отвалилась половина корпуса.

— Я обещаю не вмешиваться в вашу работу.

— Обещания учёных я не принимаю.

— Тогда примите аванс.

Марта протянула руку.

— Договорились. Но если кто-нибудь полезет к двигателям без моего разрешения, я лично выброшу его за борт.

— Разумное условие.

— И ещё. Я хочу увидеть судно до подписания бумаг.

— Разумеется.

— И никаких самодельных деталей.

Профессор на мгновение задумался.

— Это может оказаться сложнее.

Марта медленно повернула голову.

— Что вы имеете в виду?

— У нашего изобретателя есть… творческий подход.

— Я уже жалею, что согласилась.

Николас Рид работал в ботаническом саду при Академии естественных наук.

В отличие от воздушной гавани, здесь царили тишина и влажная прохлада. Под огромным стеклянным куполом росли растения со всех известных континентов: деревья с серебристыми листьями, цветы, светившиеся в темноте, и лианы, которые, казалось, сами выбирали, куда им расти.

Профессор обнаружил Николаса возле небольшого пруда. Тот внимательно рассматривал странное насекомое, сидевшее на его рукаве.

— Оно ядовитое? — спросил Адриан.

— Нет. По крайней мере, это не доказано.

— А если укусит?

— Тогда мы получим новые данные.

Николас осторожно пересадил насекомое на лист.

— Профессор Вейл. Не ожидал вас здесь увидеть.

— Мне нужен человек, который умеет выживать там, где заканчиваются привычные условия.

— В экспедицию?

— Да.

— Куда?

Адриан показал карту.

Николас долго изучал её, затем достал из кармана небольшую лупу.

— Эти линии… Они не похожи на обычные географические обозначения.

— Я пришёл к тому же выводу.

— Здесь есть отметки, напоминающие схему движения воздушных потоков. Но они не совпадают ни с одним известным мне течением.

— Именно поэтому мне нужен специалист по природным явлениям.

Николас поднял глаза.

— Вы понимаете, что там может оказаться всё что угодно?

— Понимаю.

— Незнакомые растения, животные, болезни. Возможно, сама атмосфера будет отличаться от нашей.

— Да.

Николас улыбнулся.

— Тогда я еду.

Профессор протянул руку.

— Рад слышать.

— Только у меня одно условие.

— Какое?

— Я беру с собой все свои инструменты и коллекционные контейнеры.

— Разумеется.

— И не позволяйте Артуру Беллу трогать мои образцы.

— Постараюсь.

— Нет, профессор. Не постарайтесь. Пообещайте.

Адриан тяжело вздохнул.

— Обещаю.

Последней в списке была Изабелла Морроу.

Её кабинет располагался в старом крыле исторической библиотеки. Стены были заставлены стеллажами, на которых лежали древние рукописи, свитки и металлические таблички. На столе стояли несколько ламп, а вокруг них громоздились книги на языках, давно исчезнувших из повседневной речи.

Изабелла сидела над раскрытой табличкой и что-то записывала.

— Если вы пришли спросить, когда я закончу перевод, ответ — не сегодня, — произнесла она, не поднимая головы.

— А если я пришёл предложить вам новую загадку?

Она подняла взгляд.

— Тогда у вас есть шанс.

Адриан положил на стол изображение карты.

Изабелла быстро пробежала глазами по символам. Затем придвинула лампу.

— Откуда это?

— Из старого архива.

— Не смешите меня. Такие знаки не встречались в официальных каталогах.

— Поэтому я и пришёл к вам.

Она перевернула лист, посмотрела на края и задержалась на надписи.

— «Семь небес. Семь путей. Один мир, разделённый не расстоянием, но забвением»…

— Вы можете прочесть это?

— Могу. Но не понимаю.

Изабелла сняла очки и посмотрела на профессора.

— Это не просто карта. Здесь использована система символов, которая старше известных нам письменностей. Некоторые знаки встречаются в легендах о допотопных цивилизациях.

— Значит, вы согласны присоединиться?

— Я ещё не сказала этого.

— Но вы хотите узнать, что означает карта.

— Разумеется.

— А узнать можно только там, куда она ведёт.

Изабелла усмехнулась.

— Вы умеете манипулировать любопытством, профессор.

— Это профессиональное качество.

— Хорошо. Я еду. Но все найденные тексты и артефакты будут изучаться совместно. Никаких тайных решений и никаких попыток спрятать находки в личную коллекцию.

— Согласен.

— И ещё: если вы обнаружите надпись, которую не сможете прочесть, не пытайтесь угадывать её смысл.

— Я никогда так не поступаю.

Изабелла посмотрела на него поверх очков.

— Вы учёный, Адриан. Именно поэтому я вам не верю.

К вечеру шестеро участников экспедиции впервые собрались в одном помещении.

Встречу назначили в мастерской Артура. Это было не самое подходящее место для деловых переговоров, но профессор уверял, что там достаточно свободного пространства.

Он ошибался.

На полу лежали провода, детали и какие-то механические конструкции. На стене висела схема устройства, которое, судя по надписи, должно было «обеспечивать безопасное перемещение предметов через ограниченное пространство».

— Что это? — спросила Эвелин, обходя подозрительную трубу.

— Телепортатор, — гордо заявил Артур.

— Работает?

— Пока перемещает только дым.

— В каком направлении?

— Это зависит от настроения.

Марта остановилась возле стола, на котором лежала разобранная деталь.

— Это часть двигателя?

— Нет, — ответил Артур.

— Тогда почему она лежит среди деталей двигателя?

— Потому что я ещё не решил, чем она станет.

Марта медленно закрыла глаза.

— Профессор, я хочу пересмотреть условия нашего соглашения.

— Мы ещё даже не начали, — заметил Адриан.

— Именно поэтому самое время.

Николас тем временем изучал маленькую механическую птицу на верстаке.

— Она живая?

— Нет, — ответил Артур. — Это БИБ.

— Что означает?

— Бортовой инспекционный беспилотник.

— Он умеет летать?

Артур гордо выпрямился.

— В перспективе.

Птица издала короткий писк.

— Обнаружена неизвестная форма жизни, — произнёс металлический голос. — Вероятность того, что это профессор Вейл без шляпы, составляет семьдесят процентов.

Все посмотрели на Адриана.

Профессор поправил воротник.

— Очень смешно.

— БИБ обладает развитой системой распознавания, — объяснил Артур.

— У него проблемы с распознаванием людей, — заметила Изабелла.

— Это временно.

— Как и его способность летать? — уточнила Эвелин.

Артур указал на неё пальцем.

— Вы мне уже не нравитесь.

— Приятно познакомиться.

Профессор хлопнул в ладони, призывая всех к порядку.

— Друзья, прошу внимания. Мы собрались здесь не ради споров о механических птицах. Перед нами стоит задача, которая может изменить представление человечества о мире.

Он развернул карту.

Разговоры стихли.

— Этот город называется Астерион. Мы не знаем, где он находится. Не знаем, кто его построил и почему он исчез с карт. Но у нас есть основания полагать, что он связан с древней системой, которую карта называет Семью небесами.

Изабелла склонилась над изображением.

— Здесь есть ещё одна отметка.

— Какая?

Она указала на едва заметный символ у края карты.

— Похоже на предупреждение.

— Что написано? — спросил Николас.

— Пока не могу сказать точно. Но смысл примерно такой: «Не открывайте путь тем, кто ищет власть».

В комнате стало тихо.

Артур первым нарушил молчание:

— Ну, это точно не про нас. Мы ищем приключения.

— И деньги, — добавила Марта.

— И научные открытия, — уточнил Николас.

— И новый воздушный маршрут, — сказала Эвелин.

Изабелла посмотрела на всех.

— А я хочу выяснить, кто оставил это предупреждение.

Профессор сложил руки за спиной.

— Вот именно. Мы не знаем, что ждёт нас впереди. Но если карта настоящая, кто-то когда-то очень постарался, чтобы её никто не нашёл.

— А теперь нашли мы, — произнесла Эвелин.

— Да.

— Значит, есть вероятность, что её ищет кто-то ещё.

Адриан не ответил сразу.

Он вспомнил ночное свечение карты. Вспомнил голос, который прозвучал в его комнате, хотя рядом никого не было.

«Наконец-то кто-то нашёл дорогу домой».

— Такая вероятность существует, — наконец сказал он.

В это же время на другом конце Грейхолла, в кабинете с высокими окнами, лорд Виктор Грейвс рассматривал фотографию металлической карты.

Снимок был сделан через увеличительную линзу. На нём отчётливо виднелись семь концентрических колец и часть золотой надписи.

— Вы уверены, что это именно та карта? — спросил Грейвс.

Перед ним стоял высокий мужчина в тёмном пальто. Его левая рука была механической: латунные пальцы двигались с едва слышным щелчком.

— Да, милорд. Её обнаружили в архивах Географического общества. Профессор Вейл забрал находку.

— Вейл… — Грейвс задумчиво постучал пальцами по столу. — Любопытный человек. Слишком любопытный.

— Прикажете забрать карту?

— Нет. Пока не стоит привлекать внимание.

— Он собирает экспедицию.

Грейвс поднял глаза.

— Уже?

— Судя по всему, да. Пилот, инженер, учёный, историк. Они ищут корабль.

Лорд улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

— Тогда мы дадим им возможность отправиться в путь.

— А потом?

— Потом посмотрим, куда они приведут нас.

Мужчина с механической рукой слегка наклонил голову.

— Я могу проследить за ними.

— Нет, Кроу. Пока нет. Но подготовьте корабль и людей. Если Вейл действительно найдёт Астерион, я хочу получить всё, что там скрыто.

— А если он откажется сотрудничать?

Грейвс снова посмотрел на фотографию.

— Тогда ему придётся понять, что некоторые открытия принадлежат не тем, кто их совершил, а тем, кто способен ими воспользоваться.

Поздним вечером шестеро собрались у седьмого воздушного дока.

Там стояло судно, которое профессор называл экспериментальным воздушным кораблём.

Эвелин назвала его старой летающей развалиной.

Марта — техническим кошмаром.

Николас — интересным объектом для наблюдений.

Изабелла пока предпочла ничего не говорить.

Артур же смотрел на корабль с выражением человека, который встретил старого друга.

Корпус судна был вытянутым, обшитым потемневшими металлическими листами. По бокам располагались два крупных паровых двигателя, а над палубой возвышалась кабина управления. На корме виднелись складные стабилизаторы, а под брюхом корабля крепились несколько резервуаров.

— Вот он, — произнёс Артур. — «Беспокойный ветер».

Эвелин обошла судно, внимательно изучая корпус.

— Кто его строил?

— Несколько инженеров из Королевской воздушной мастерской. Потом проект закрыли.

— Почему?

— Слишком дорогой. Слишком сложный. И, по мнению комиссии, слишком нестабильный.

Марта поднялась по трапу и заглянула в технический отсек.

Через секунду оттуда донёсся её голос:

— Кто собирал этот двигатель?!

Артур поднял руку.

— Не я.

— Тогда почему здесь три разных системы подачи пара?!

— Экспериментальная конструкция.

— Это не конструкция. Это преступление против механики!

— Но ведь двигатель работает.

— Пока мы стоим на земле!

Профессор улыбнулся.

— Поэтому вы здесь, Марта.

Она выглянула из отсека.

— Я требую двойную оплату.

— Обсудим.

— И отдельную каюту.

— Хорошо.

— И право лично решать, кому разрешено подходить к двигателям.

— Согласен.

Марта скрылась обратно в отсеке.

Эвелин поднялась в кабину и положила руки на штурвал. На мгновение её лицо изменилось. Она больше не выглядела человеком, который пришёл просто посмотреть на старую развалину.

Перед ней было небо.

Огромное, свободное, почти бесконечное.

— Он когда-нибудь летал? — спросила она.

— Один раз, — ответил Артур.

— И?

— Вернулся.

— Сам?

— С некоторой помощью.

— Какой?

— Очень большой верёвки.

Эвелин медленно повернулась к профессору.

— Вы действительно хотите, чтобы я вела этот корабль?

— Именно поэтому я вас и пригласил.

Она снова посмотрела на штурвал.

— Хорошо. Тогда я поведу.

Николас уже переносил на борт ящики с медицинскими принадлежностями и контейнеры для образцов. Изабелла аккуратно укладывала книги и инструменты для расшифровки. Марта проверяла двигатель, бормоча что-то о безответственных инженерах прошлого.

Артур водрузил на палубу ящик с надписью «НЕ ТРЯСТИ».

— Что там? — спросил Николас.

— Запасные детали.

— Почему тогда он шипит?

— Потому что детали очень хорошие.

Из ящика донёсся короткий металлический стук.

Николас сделал шаг назад.

— Я надеюсь, это действительно детали.

— Конечно.

Профессор поднялся на палубу последним. Он посмотрел на своих спутников и впервые за долгое время почувствовал, что его мечта перестаёт быть лишь мечтой.

Шесть человек.

Один корабль.

Одна карта, которая могла изменить всё.

Он достал из внутреннего кармана пальто маленький металлический футляр. Внутри лежал древний компас, стрелка которого теперь указывала не на север, а куда-то за горизонт.

— Завтра утром мы начнём подготовку к вылету, — сказал Адриан.

— А сегодня? — спросил Артур.

— Сегодня каждый должен убедиться, что взял всё необходимое.

— Я уже взял.

— Артур, у вас на борту ящик, который шипит.

— Он просто волнуется.

Эвелин рассмеялась.

И впервые за весь день остальные тоже улыбнулись.

Но далеко над крышами Грейхолла, за облаками и дымом заводских труб, на мгновение вспыхнула тонкая золотая линия.

Её никто не заметил.

Кроме человека, стоявшего на смотровой площадке соседнего здания.

Сайлас Кроу опустил подзорную трубу и посмотрел на воздушный док.

— Значит, они действительно нашли её, — тихо произнёс он.

Механические пальцы его левой руки сжались.

— Ну что ж, профессор Вейл. Посмотрим, насколько далеко вас заведёт ваша любознательность.

Он развернулся и исчез в темноте.

А на борту «Беспокойного ветра» древний компас тихо щёлкнул.

Стрелка повернулась ещё на одно деление.

И указала прямо в небо.