Симеонов день

Глава 1

Кто-то из низших чинов, толкущихся у входа, оказался быстрее Сэма: шагнул к машине и резво открыл дверцу. Склонился в лёгком поклоне перед тайным советником второго ранга.

«Зашестерили, похалимы!» - недовольно поморщился Сэм. По новому стилю - Симеон Андреевский.

Жена, прочитав имя мужа в новеньком удостоверении, появившемся на экране её карманного ридера, сказала просто и со вкусом: «Тьфу, гадость!» В этом Сэм был с нею солидарен. Имена чиновников можно было и не трогать. Не подвергать переделке.

Чиновники мелкого масштаба, возбужденно толпившиеся у дверей Палат Чрезвычайного Совета, скорее всего приняли хмурое лицо Сэма, как проявление сосредоточенного настроения одного из основных деятелей, причастных к великому событию этих дней.

Пусть что хотят, то и думают!

Впрочем напускная деловитость и внешняя холодность охватили перед коронацией всех, принимавших участие в подготовке «великорусского шоу». Так называть не Сэм придумал, так его жена Ольга с кривой усмешкой на устах выразила своё отношение к важнейшему событию. «Шоу»...

Жена никогда не стеснялась в выражениях. И, чем выше поднимался Сэм по карьерной лестнице, тем язвительнее и злее подбирала Ольга слова в беседах с мужем на государственные темы.

Сэм отогнал вредные мысли и заглянул в салон огромного «орлика». Роскошь отделки бросалась из машины, как озверевшая крыса после недели заключения в лабораторной кювете. Цвет обшивки в «царских» карминных тонах, красная кожа сидений, золото металлических деталей напоминали раскалённую печь изнутри. Большой грудой чёрных углей в кресле сидел без двух минут граф - Россохин Эдуард Валентинович. Безукоризненный глухой, под подбородок, чёрный комбинезон. Сияющие знаки отличия на левом рукаве, сложная вязь вышивки, перетекающая с переда на воротник костюма. Парадная форма членов Чрезвычайного Совета. Подготовленная специально для церемонии коронации. Дизайнерская разработка портного Их Величества. Россохин уже неделю красовался в ней на всех заседаниях и приёмах. Впрочем, как и все высшие чины. В Основном протоколе коронации это шло под пунктом «элемент создания атмосферы величия и праздничности». Сэм относился к этому однозначно - «пожилые детки» - важные персоны дорвались наконец до костюмированного бала, о котором столько мечтали.

Россохин едва заметно кивнул и Сэм просунулся в салон. Дверь услужливо прикрыли снаружи. «Орлик» немедленно взмыл над улицей, над изумрудной крышей Палат Чрезвычайного Совета по проведению коронации первого российского монарха нового времени.

- Собрал документы? - завозился Россохин. Он занялся набором данных на наручном браслете. Автопилот сообразил, куда направить роскошную машину и выдал графичное изображение на основной экран лобового стекла.

- Не все, - виновато сказал Сэм. - Пару справок необходимо добавить...

Внутренний стюарт ожил, выбрался из стены, расправил манипуляторы и застучал стаканами. Запахло пойлом столетней выдержки.

- А ты не тяни! Другой возможности не будет, - назидательно сказал Россохин. - Чего ты боишься? У тебя же отличная генная карта.

- Да, жена... - расстроено потянул Сэм.

- Врачи не пропускают? Есть противопоказания? Врождённые мутации?

- Врождённое тугодумие, - зло пошутил Сэм. Начальнику необходимо демонстрировать свою ущербность. Хоть в чём-либо. Пусть это будет жена.

Россохин нахмурился.

- Народница?

- Нет, конечно! Но... не воспринимает всерьёз важность момента...

- Кто-нибудь знает об этом? - строго спросил Россохин.

- Нет-нет! - опомнился Сэм. - Это у неё все на уровне высказываний в пустоту.

- Нельзя запускать. Ты - муж, ты - царь в семье. Ты занимаешься коронацией. Ты должен быть суров, справедлив и требователен к домашним. Ещё не хватало, чтобы бабы рулили и в новом государстве.

Сэм заметил мелькнувшую по лицу Россохина усмешку. Начальник был в настроении. Шутил. И это подчёркнутое внимание к подчинённому, приглашение прокатиться в личном «орлике», отеческие разговоры льстили Сэму - ведущему специалисту по монархической морали. Ради этих моментов он зверски работал пятнадцать лет из своих двадцати пяти.

Россохин кивнул в сторону манипулятора со стаканом. Сэм не любил снимать напряжение древними напитками. В минуты, требующие сосредоточения и проявления выдержки, он пользовался методиками древних праславянских племён - лесовидов. Например, медитация на стебле травинки. Или чашечки цветка.

Жена Ольга откровенно хохотала над его упражнениями. Она утверждала, что никаких лесовидов в архивах и инфомассивах не обнаружила. Сэм отмахивался. Огромный институт , специализирующийся на истории дохристианской Руси утверждает, что были, а какая -то мелкая сотрудница захудалого и сомнительного музея Свободной истории опровергает с пеной у рта научно обоснованный факт.

- Главное, что ты, в медитации находясь, молчишь, и хоть не в визор таращишься, а на растение, - смеялась жена.

Сэм любил её. Она своими насмешками не позволяла ему утонуть в вязком болоте должностных обязанностей и чужих мнений. Сэм подозревал, что его и ценили в Палатах Чрезвычайного Совета за спокойное, не восторженное, деловое восприятие любых событий. Сэм, конечно, помалкивал о том, откуда ноги растут у его «аристократичной сдержанности».

«Орлик» плавно развернулся над центром столицы. Стеклянные оранжереи, каскады разномастных прозрачных куполов над площадями и проспектами, сияющие сферы над парками делали город сверху похожим на сбившуюся пузырчатую пену у берега. А паутина дорог и аэротуннелей безумно запутанной сетью сдерживали готовый вскипеть водоворот.

Россохин передал стакан Сэму жестом, не предусматривающим отказа. Жидкость в драгоценном кубке из фриттового стекла, привезённого с Луны, нестерпимо пахла спиртом. Сэм собрал силу воли в кулак, или во что там её собирают наставники лесовидских обычаев, и одним глотком принял отраву.

Он чувствовал на себе сверлящий взгляд Россохина.

- А знаешь, плюнь ты на неё! - сказал начальник, подставляя стюарту стакан для следующей порции. - Вон, у меня Алиска на выданье. Уж она то твёрдых монархических убеждений. Сам ковал...

Алиса Россохина в четырнадцать лет уже была светской дивой. Сэм бывало заглядывался на яркую дочку начальника. Стерва, конечно, малолетняя, но скоро станет графиней! Заманчиво. Жениться и войти в дворянство через парадное крыльцо? Тёплые мысли о такой возможности и спиртное сделали своё дело. Сэм слегка расслабился.

Конечно, он не будет патетично и угодливо, с горящими глазами бросаться под ноги Россохину. Сэм не тот человек, что теряет сознание рядом с сильными мира сего. Он с достоинством примет веление своей судьбы. Государству понадобится - женится и на Алисе. Прошение на присуждение низшего дворянского звания Симеону Андреевскому давно уже находилось в файлах Титулярной комиссии. Но, так как Комиссия ещё не была назначена (все же сначала надо было короновать монарха, который официально открыл бы её работу), Сэм тянул с запуском кнопки «передать на рассмотрение».

Ольга... Жена не видела себя дворянкой. Она с упорством ломала все планы своей «врождённой народностью», как она выражалась. Сэму не хотелось, но она постепенно скатывалась к желанию быть частью массы ропщущих подданных, а не избранницей снисходительной судьбы. Где-то в глубине души он понимал её. Каждый волен...

Но явно не поддерживал.

Ну, что это за выражение - «а если ветер из задницы монарха дунет тебе в лицо»?! Он, Симеон Андреевский, приближенный самого Россохина, воспитатель юного монарха (пусть один из воспитателей), но разве он не гарант стабильного будущего собственной семьи в новом государственном устройстве?!

- Я внёс тебя в списки церемониймейстеров с правом корректировки любой процедуры, - неожиданно поделился Россохин. - Уверен, ты справишься.

«Ещё бы!» - подумал Сэм. Удача сегодня просто сыпала на него свои дары.

Как наставник кандидатов, он тысячу раз повторил и выучил на зубок все пункты церемониала. Проговаривал программу с каждым кандидатом год назад, когда выбор ещё не пал на единственного возможного Благословенного. Кому, как не Сэму знать, в какой момент монарх должен склонить голову, когда вздохнуть, кому кивнуть или как возложить длань на Золотую книгу истории России.

Так долго выбирали основной символ коронации, так спорили! Несколько потасовок в Думе, разнузданные комментарии в инфосферах, пена на устах учёных мужей... Простое предложение Сэма заткнуло всем рты.

Сэм гордился тем, что не постеснялся подать идею о выборе в качестве реликвии не Библии, которая морально и политически устарела, не Конституции, которая будет в очередной раз переписываться, не Свода законов Конституционной Монархии, которые толком не могли обосновать. Сэм предложил в качестве раритета наиболее полное описание всей истории побед, лишений, ошибок, унижений, описание смутных времён, перечень не менее смутных имён и их деяний этой конкретной страны, процесса её становления без прикрас - Книгу истории России.

Это так понравилось всем без исключения участникам всенародной дискуссии, что часть проблем с проведением коронации исчезла совсем, а часть стала невероятно символичной и уместной.

История без критики, без мнений, без эмоционально окрашенных комментариев.

Факты, факты, факты. Отобранные для вечности. Вымоченные в уксусе проверок, отмытые от поздних наслоений.

Всенародный любимец - новоизбранный Царь - сам оценит прошлое своих подданных. Сам решит, кто прав, кто виноват, кто чего заслуживает. Для этого его и готовили двадцать лет!

Ибо что есть история, как не основа разумной монархии? История, сама по себе доказывающая невозможность другого пути для спокойствия подданных и мира под небом.

«Орлик» плавно пошёл на снижение.

В широком окне Сэм разглядел приближающиеся крыши комплекса зданий Государственной Думы. Машину словно скалы обступили башни и шпили разномастных пристроек. Купол центральной посадочной площадки лениво раззявил пасть, пропуская машину Россохина. Сканеры забегали отблесками по поверхности «орлика». Ненужная проверка. Так. Для проформы.

С завтрашнего дня это будет уже не гнездовище думских болтунов, а Царские покои первой августейшей особы новой России - Благослава Первого.

На посадочной площадке мельтешили сотрудники Координационного Совета в чёрных комбинезонах.

Сэм узнал среди них Сержа Тихомирова, своего подчинённого. Что это он на крыше?! Он неотлучно должен находиться рядом с будущим монархом и отслеживать любые изменения его настроения. Даже издали на лице Сержа читалось напряжение. Он тревожно поглядывал по сторонам. Значит, возникла проблема, о которой нельзя сообщить ни по какой связи. Только в ухо начальнику. Россохин тоже почувствовал неладное и раздражённо цыкнул.

Тихомиров сам открыл дверцу.

- Что? - сразу же спросил Сэм.

- Он отказывается, - прошептал Серж.

- Что?! - прорычал Россохин. - Вы что здесь устроили?! Осталось меньше суток!

- Не могу знать! - Серж выпрямился по стойке «смирно». - Завтрак прошёл нормально. Читали положенные книги и просматривали строго оговорённые протоколом ролики и передачи. Неожиданно...

- Неожиданно?! Вы должны были ожидать всё, что угодно! - зашипел Россохин.

- Проанализируй утро ещё раз, - вмешался в разнос Сэм. - Что могло повлиять?

- Не могу знать!

«Убил бы!» подумал Сэм, выбираясь из машины. А на ухо Россохину проговорил:

- Задатки самодурства?

- Немедленно, - отмахнулся Россохин, - отправляйся в покои кесаря... Чёрт! В покои кандидата. И разберись, что за бесиво на него напало. Что за капризы?! У нас не может случиться ничего, не выверенного генетиками. Не забудь, он воплощение ...

- ...Лучших черт своего народа, - продолжил Сэм. - Да. Я разберусь.

- Я надеюсь на тебя, - сказал Россохин и отеческим жестом положил длань на плечо Сэма...

Об этом Сэм и говорил с основным кандидатом больше всего. О надёжности. Об ответственности. Перед страной. Перед миром. Перед народом, добровольно возлагающим на своего царя почти божественные функции. Можно сказать, Сэм в соответствии с великими указаниями мыслителей прошлого и новыми разработками философов настоящего скрупулёзно формировал будущего всевластного повелителя страны.

От гордости и важности совершаемого Сэм иногда не мог ровно дышать. Комок подступал к горлу. Но не личность будущего монарха восхищала Сэма, а собственная сопричастность к великому рождению нового российского мира.

Сэм и на два шага позади него Серж двинули в сторону спуска в покои кесаря... августа... царя... монарха...

На Сэма нахлынуло чувство раздражения. Он никогда не выражал открыто своё восхищение монархическим строем. Перед Ольгой?! Это было чревато получением упрёков и насмешек. Перед подчинёнными - снижало его возвышенное положение над мирской суетой. Перед начальником - выглядело бы как «шестёрничание». Сэму нравилось считать себя скромным специалистом, руками которого формировалось будущее. Наставления которого долгое время были питательной средой для кандидата.

«Не вовремя несварение какое-то произошло», подумал Сэм.

Что-то пошло не в ту сторону. Не полезло в гору, а готовится сорваться с неё.

У Сэма водились в загашниках души и в закромах разума вязкие или прилипчивые сомнения, но ему было совершенно некогда сходить с пути, намеченного народом и руководителями, по подготовке перехода к монаршей власти. А, значит, и некогда было культивировать нежелательные мыслишки.

Оплата трудов тяжких была существенной, что позволяло той же Ольге прекрасно проводить время отпуска на Факаофо.

Сэм был почти сверстником молодого царя, но прекрасно понимал: чем ближе к казне, тем теплее. «Государево добро ни в воде не тонет, ни в огне не горит», говаривал Россохин, конечно, имея в виду всеобщее достояние, которое теперь будет под волевым присмотром истинного владельца. Воровать чиновникам будет нечего! У какого-то общего нематериального государства можно, а у дорогого, родного, всеми Благословенного нельзя!

Столько надежд на этого царя! Надежд у самого Сэма. Так хотелось, чтобы за него думали другие в вопросах быта, а он бы полностью отдал себя философии, критике, исследованиям...

Специалист по монархической морали выбрал самый длинный путь с крыши здания, с посадочной площадки, до выделенных кандидату покоев в северном крыле здания Думы.

Коридоры были забиты возбуждёнными людьми. На лицах читалось праздничное настроение, светились глаза. И эти люди вчера были правителями России, а сегодня готовы полностью подчиниться «синтезированному монарху». Сэм вспомнил едкое выражение жены и его передёрнуло.

Что она понимает?!

Сэм на мгновение задержался перед витриной, где за свинцовым стеклом демонстрировалась Золотая книга России. Ей завтра суждено стать величайшей реликвией. Грубо говоря, этот куб трудно было назвать книгой. Жёсткий диск с невозможными степенями защиты от переписываний и исправлений, вмонтированный в искусственный алмаз, затем вплавленный в куб чёрного базальта, нёс в себе огромное количество информации. Копии диска, кроме, конечно, Тёмной (секретной) части, были в доступе во всех сетях мира. Незамутнённая, чистая, фактическая история страны. Монарху предстояло далее самому делать выбор, опираясь на настоящий, не перевранный опыт поколений.

Прекрасная пятилетняя работа историков, архивистов и энтузиастов.

Всё-таки Ольга слишком язвительна. Это она придумала или принесла с улицы выражение «синтезированный монарх». Семен никогда не произносил его вслух, хотя жена была в чём то права.

Пятьдесят лет назад, Россия под давлением немыслимых обстоятельств, обозначенных, как Эпоха непримиримых разногласий (в простонародье - Годы раздора), полностью пересмотрела принципы управления страной. Если конкретно, то страна погрузилась в череду кровавых, мучительных научных и философских полемик. Не могут трое мудрецов придти к общему решению. Всё равно решение примет один, главный, умный. Или наглый, смелый... Не важно. В те годы и заговорили о единовластии.

Сначала обнаружили отсутствие явных потомков царских династий былых эпох. Вернее, они были, но выбор хотя бы одной потомственной ветви грозил перерасти в столкновения с другими ветвями. Понятно, что потомственные ветки были истончёнными, как кровеносные сосуды у высохшего на солнце моллюска. Но желание «царить» наполняет любое сердце живительным огнём.

Возникла радикальная партия, объявившая всех, («откопанных» в дорогих виллах или клонированных) потомков старых монархий, а также родственников кесарей соседних государств, персонами не просто non grata, а capitis amputatio. Чтобы избежать кровопролития и пойти навстречу всем, учёные предложили самый оптимальный вариант - вывести, практически «в пробирке», идеального по физиологическим данным правителя... Нового человека, новую династию, не имеющую тёмного прошлого.

Наука и медицина позволяла сформировать пакет генов царя с идеальными составляющими. Лишить царя врождённых болезней, привлечь информацию ДНК основных популяций страны. Как ни дико звучала эта идея на первых порах, она всё равно выигрывала перед предложением создания Монарха на основе искусственного интеллекта. Большая часть россиян наотрез отказалась от подчинения любым неживым созданиям. Официальные религии народ поддержали, вспомнив о неуместности идолопоклонства.

Кто-то, конечно, шипел по углам: «Голем... Голем...»

Но затем пообвыкли, притихли, и на последних стадиях процесса, когда дети родились, умилённый народ уже не противился обаянию улыбчивых и открытых «ангелочков». Их было семеро.

Ярослав, Велислав, Доброслав...

Решение по поводу пола будущего первого монарха было однозначным - страна должна находиться в надёжных мужских руках.

После двадцати лет сбора генетического материала, десяти лет интенсивной работы с ним и с женщинами-добровольцами, «матерями монархии», автоматически получившими огромные привилегии, но не знающие имён и не видевших лиц выношенных плодов, наконец, были зачаты и рождены в абсолютно царских условиях дети. Мальчиков представили народу по достижении ими трёх лет.

С этого момента их жизнь проходила под прицелами камер, демонстрировалась на общественных экранах, обсуждалась в инфосети. Каждое утро Дума начинала свои заседания со сводки показателей здоровья всех семерых. Хорошим тоном считались молитвы за их благополучие.

Милослав, Любослав, Светослав...

Пригласили и наставников. Одним из них стал пятнадцатилетний Сэм. Ольга преподавала детям историю. Подбирали молодые кадры. Как говорил Россохин, выбирали наставников «со взором горящим, огненным сердцем, с мыслью лучистой».

Сейчас Сэм чувствовал, что его огонь приутих. Возможно потому, что пришла пора. Пора вместе с подопечным пережить окончательное становление.

Благослав...

Самый умный, самый серьёзный, самый решительный. Ладно скроенный красавец...

Сэм не заметил, как налетел на одного из думских представителей - лысого мужчину с оплывшей грушевидной фигурой. Скорее всего, это он сунулся под ноги Сэму с целью привлечь внимание. «Что ожидает нас завтра, после коронации», тяжело вздохнул Сэм.

- Господин Андреевский! Поздравляю вас! Уверен в вас... в ваших трудах...

Глаза думца наполнились слезами. Голос сорвался. Сэм с подчёркнутой нежностью обнял мужчину. Отстранился и ускорил шаг. Как говорил Россохин: «Благодетельствуй и быстро смывайся. Утопят в благодарностях».

Сзади послышалось:

- Какой человек! Какой мыслитель!

Серж нагнал начальника.

- Не слишком ли ты с ним близко? Я знаю, он с последнего ряда думского амфитеатра...

- Знаешь, почему у всех правительственных «орликов» старомодные дверцы, требующие усилия по открыванию? - усмехнулся Сэм. - Чтобы у людей была возможность проявить подобострастие. Нельзя их лишать этого счастья. Один из принципов монархической морали.

Они подошли к основным дверям покоев кандидата. Начался утомительный процесс проверки. Сначала люди в экипировке, потом роботы со сканерами, потом снова люди, но в костюмах биозащиты, затем снова роботы с коробочками для взятия крови - уточнения личности и её статуса.

Двери разъехались, открывая длинный коридор.

- Заметь, - продолжил Сэм, - у роботов никогда не будет искреннего желания угождать. Поэтому они никогда не заменят людей в монархическом государстве.

Серж удивлённо воззрился на начальника и остался за последней дверью.

Сэм вошёл в полутёмное помещение.

Благослав стоял у открытого окна и смотрел на город, постепенно погружающийся в пелену вечерних сумерек. С улиц, по ту сторону стены из красного кирпича, доносились звуки маршей.

- Привет, Слава, - сказал Сэм.

- Тебе уже доложили? - печально спросил будущий повелитель.

- Да. С чего ты решил так резко...

- Я не хочу, - сказал Благослав, так и не повернувшись к наставнику.

- Почему, позволь спросить?!

- Не позволю! - резко ответил Благослав. Помедлил. - Что, не нравится?

- Сегодня не нравится. После коронации ты будешь волен делать, что угодно.

- Почему ты мне не рассказывал о моей тёмной стороне?

- Это о какой стороне?

- Я не человек. Я - урод.

Сэму хотелось, чтобы он пришёл к этому выводу попозже.

- Хотел бы я выглядеть таким уродом! - искренне сказал он. - Ты просто слишком честен с собой.

- Кто такой Голем?

- Это к тебе никак не относится... Кстати, кто наплёл тебе об этой древней семитской сказке?

На потемневшем небе развернулись гигантские проекционные экраны. Все ждали вечерние новости для общественного просмотра. Люди не будут пялиться в маленькие экранчики индивидуальных визоров, а, задрав головы, все вместе на площадях и проспектах, на крышах и балконах, будут глядеть в небо. Словно ожидать дождя из звёзд. Так задумано протоколом коронации. Такой просмотр объединяет людей, заставляет радоваться, дышать и плакать вместе со всеми, а потом и вопить от общего счастья.

- Ольга рассказала.

«Чёрт!» всполошился Сэм. И вспомнил, что она выпросила у него пропуск в покои кандидата - нанести визит в качестве бывшего наставника. Она имела это право. Но стерва успела что-то изменить в кандидате.

- Она принесла мне интересные материалы... О которых я не знал. Она сказала, это - «тёмная сторона твоего светлого будущего». Моего будущего.

У Сэма холод пополз по спине. Вот так, в одночасье, всё псу под хвост?!

- Ты завтра будешь стоять передо мной на коленях? - Благослав обернулся и вопросительно уставился на своего наставника. - Буквально «на коленях». Я ведь потребую.

Сэм пытался собраться с мыслями.

- Монарх не тот, кто требует от придворных совершения клоунских поступков, а тот, кто каждого подданного считает своим... своим... ребёнком.

- Хорошо устроились, - Благослав усмехнулся. - Хотите вечно резвиться, яко дети малые? А отвечать за ваши непотребные поступки будет царь-батюшка?

- Тебе ещё далеко до батюшки...

- Где мои братья?

Вопрос был неожиданным, но Сэм понял, куда клонит кандидат.

- Они не братья тебе. Вы созданы на основе генома разных людей, выношены и рождены разными женщинами. Забудь о них, мы не раз говорили с тобой об этом.

- Будут ли у меня дети?

- Теоретически вполне, - честно ответил Сэм. Генетики не проверяли возможности репродукции кандидатов.

- Будет ли у меня царица?

Это был полный провал монархической морали. Этот «синтезированный ублюдок» желал не того, что нужно было.

- Ты понимаешь, что вопросы создания династии могли бы быть подняты чуть позднее?

- Я хочу поднять сейчас.

- Чего ты хочешь?

- Хочу, чтобы Ольга стала моей женой.

Сэм мысленно выматерился.

- Ну, во-первых, она замужем... - вслух сказал он.

- И что?

- Ну, хорошо. Захочет ли она...

- Я должен её просить?!

Разговор скатился к тонкой грани нежелательного продолжения.

- Что ты прицепился к ней?! - возмутился Сэм, пытаясь перевести рельсы. - У тебя будет огромный выбор! Куча девочек толкётся на улице в ожидании тебя, единственного! Алиса Россохина, например!

- Ольга единственная, кто рассказал мне всю правду. Хотите сделать меня козлом отпущения. Хотите топить в крови не от своего имени! Я ждал тебя. Я хотел посмотреть тебе в глаза. И я вижу - ты всё прекрасно понимаешь... Я ухожу. Это лучшее, что я могу сделать сейчас. И ты совсем не ценишь свою жену.

- Куда уходишь?! - не понял Сэм.

Благослав Благословенный сделал шаг к окну, резво перевалил через подоконник и прыгнул вниз.

У Сэма подкосились ноги, но он бросился к окну.

Неизвестный «орлик», оказывается висел на высоте, прикрываясь в тени ближайшей башенки. Машина услужливо подхватила физически тренированного теперь уже бывшего кандидата и унеслась в темноту... Все ждали удара со стороны, а он случился изнутри...

- Хорошо, что мы держали имя избранника в тайне, - хмуро сказал Россохин, выслушав нелепый рассказ Сэма. - Выведите из стазиса Велислава! - начал давать распоряжения Россохин. - Объясните ему его «предназначение». Привезите в покои и подготовьте! Через два часа, чтобы все были по местам! Светает!

Сэм чувствовал себя готовым провалиться сквозь землю.

- Эдуард Валентинович, - обратился он к Россохину, видя, что тот не даёт ему никаких поручений. Это был явный конец карьеры.

- Минуту! - отмахнулся Россохин.

Наконец, все получили задания и спешно покинули кабинет.

Россохин подошёл к балконной двери и распахнул створки. Спёртый воздух городской ночи, обильно начинённой запахами синтетики, пластика, призрачных огней, сдобренной звуками мегаполиса, приперчённой безумием праздной толпы, лениво заполнил комнату.

- Успокойся, Симеон! - сказал Россохин. - Мы приступаем ко второй части плана.

- Второй части?! - не сдержал изумления Сэм.

- Друг мой! - в голосе начальника чувствовались довольство и уверенность. - Мы запустили нашего монархического червя в люди! Он напичкан такими знаниями и такими способностями, что не пройдёт и года, как мы оба снова увидим его в этой комнате. Сейчас он будет носиться по стране, впитывая горе и лишения, несправедливость и неравноправие. Он будет анализировать, сравнивать, переживать. Он будет помогать, потом давать советы, он создаст армию отщепенцев и поведёт её на штурм этого здания. Он даже сам возьмёт власть в свои руки и будет править, как истинный монарх. Монарх, уверенный в праведности своей войны, ибо заберёт власть у ничтожного правителя, посаженного кучкой обожравшихся думцев.

Сэм оторопело смотрел на своего начальника.

- Друг мой! - повторил Россохин. - Только волей истинных вождей создаются великие монархии. Только тогда монархия крепка, когда в её основе лежит драма. Личная или общественная - неважно! Молодой царь, которого сейчас будят там, в колбе, успеет наделать много ошибок. Очернит себя бестолковыми решениями. Казнит пару высоких воришек. Ну, неужели ты всё ещё думаешь, что можно привить человеку искусственным путём какие-то особые качества истинного лидера?!

Тем более, в нашей стране! Нет! Короче, пока демос будет кричать до хрипоты, выясняя, кому первым приблизиться к миске молока, молоко успеет скиснуть. А мы испечём блины.

- А, если он вернётся обозлённым?

- И пусть! Подданным нужны крепкие монархи. В чём-то и жестокие.

- Но он может отыграться и... на нас...

- Ты думаешь, мы это не предусмотрели?! В его организме заложен был сразу механизм уничтожения. Введены шесть видов маячков ещё в младенчестве. В мозг встроен записывающий чип. Как только мальчик разгуляется, мы просто предложим ему небольшую корректировку его планов.

- Кто «мы»?! - прохрипел Сэм.

- Я, ты... И другие, кто не воспринимает историю, как чистые факты, а внимательно читает комментарии к ним! И у кого вот так взор пылает, когда он в «орлике» взмывает над городом...

Россохин усмехнулся и начал с жестью в голосе.

- Твоя линия поведения следующая. В связи с тем, что твоя жена похитила кандидата на престол... Да, да! Это была Ольга. Уж, поверь! Так вот, ты будешь нести бремя «обманутого мужа и расстроенного друга, которого предали». Уверяю тебя, Благослав долго не выдержит угрызений совести и придёт к тебе. Ты его поддержишь. Ты сделаешь всё, чтобы у него возникло желание сменить своего «братишку». Потому что ты сделаешь всё, чтобы «братишка» был «достойным» кандидатом на свержение. Не тебе объяснять, как важно для молодого монарха наличие молодого друга. Только ты научишь его теперь немного другому, отличному от того, что впаривал первому. А когда первый придёт, будешь опираться на всё, что ему говорил. Справишься. Ты же специалист по монархической морали. Так что живи и радуйся, а Алиска тебе в помощь! Развод с Ольгой произойдёт автоматически и ты, наконец, оформишь документы на дворянство. Какой бы новой не была история, пишется она, Симеон, по старым канонам. Ты с нами?

- Да, господин граф, - так же чётко ответил Сэм.