Равель

Глава 1

Четвертый Ангел вылил

чашу свою на солнце:

и дано было ему

жечь людей огнем.

И жег людей сильный

зной…

Ап.1:9

Новый мир

За пару лет до того, как люди сбили Луну с орбиты, популярная новостная газета выпустила скандальное исследование о самом неприспособленном биологическом виде для жизни на планете – в статье говорилось о Homo sapiens. Ученый Скентия 118, которого позже номинировали на престижную премию, заявлял, что человек обладает силой приспосабливаться к невероятным условиям, а самой большой угрозой вымирания для вида является он сам.

«За всю историю Homo sapiens неоднократно проявлял невероятную стойкость выносливость и тягу к возрождению. В истории сохранились имена людей, пересекших пустыню, океан, горы, континенты. Людей, победивших холод, зной, цунами и войны. Вспомним, к примеру, Давида Ливингстона – первого европейца покорившего пустыню или океанского первопроходца из Испании - Фернана Магеллана...»

Скентия 118 размышлял о том, что же заставляло людей выживать в нечеловеческих условиях песка и вечной качки, при отсутствии еды, воды, в окружении предателей, без возможности смириться с обстоятельствами: «В этом случае смирение – смерть, но они выбрали жизнь…». Автор упоминал трагедии, оставившие глубокие раны на человечестве, но которые всё же затягивались: «…города, пролившие реки крови возводились вновь, а корабли поднимали якоря – жизнь продолжалась, листая года, века, тысячелетия».

Но главным толчком к панике и созданию новых религиозных культов послужил вопрос, которым заканчивалась статья: «Так кто же мы?»

Через два года астронавты 9.44.072. группы «Атлас- V» найдут ответ, который совпадет с природным катаклизмом на планете, отчего их сбивчивая речь по радио утонет в стонах поднимающихся в высь тел.

* * *

В 4047 году началась страшная жажда пресной воды, которая толкнула человечество на отчаянный шаг ради выживания. Мировые лидеры объединились для проведения спецоперации по смещению Луны, что должно было привести к приливам подземных вод к поверхности.

Но всё пошло не по плану и апокалипсис спустился на землю.

Сначала пропала гравитация. Вода, как и все вокруг, поднялась к растворившейся атмосфере. Всё гремело – планета раскалывалась на куски, закутываясь в кольца пыли. Потом настал жуткий холод, а вместе с ним мертвая тишина.

Луна расколола Землю, застряв, словно пуля, в обломке экватора.

Малая часть земли, похожая на диск, скрыла собой спутник Земли от Солнца, но сохранила гравитацию и остатки кислорода, который таял словно снег в июле, отсчитывая срок гибели для выживших на нём.

Так завершилась великая Эра Рассветов - солнце больше никогда не заходило.

Над центром земного диска образовалось кольцо грозовых облаков. Дождевые капли не успевали опуститься на раскалённую пеклом землю.

Люди задались вопросом: как выживать в мире, где больше нет ночи и воды?

Из всего, что осталось, они строили буры, в надежде найти воду, но находили лишь железо.

Кислород испарялся.

Жар солнца усиливался.

Люди умирали.

Но однажды на руинах больницы старый врач провожал в дальний путь своего коллегу, и тот поделился с ним идеей о замене органов нуждавшихся в кислороде и воде на «железо». На эксперимент добровольцем вызвался сын старика: «Учёный лучше сможет объяснить, что исправить» - сказал он. Эксперимент удался и в мир родился первый киборг, которого в новом Железном мире знают как Хирурга. Оперировавший его старик отошёл от дел – руки старика тряслись, а память путалась.

Прошло время и при бурильнях заработали кузни, где людям за службу давали шанс обзавестись железными лёгкими, а значит - выжить. Тогда-то мастера и смекнули, что одной умной головы для поиска воды мало, и придумали Котел.

Ум стал валютой.

Киборги легко расставались с памятью ради порции масла, заряда молний или новых деталей. Кому хотелось, обретя вечную жизнь, заржаветь. Хирург вырезал память и интеллект добровольцев – этим топливом заправляли Котел, а он рождал систему поиска воды для выживших. Киборги не умирали, но их личный "котелок" пустел.

Но в итоге «пустых ведер» стало так много, что они начали воевать друг с другом за провизию и железки. Котел закипел, но на этот раз – создавая оружие. А там, где создаётся оружие, неизбежно начинается война.

Киборги при мозгах становились предводителями и начинали строить корабли, плывущие над землей из-за изменённой гравитации в атмосфере. Это были огромные железные лодки с мачтами и проводами, на которые ловились молнии из грозового кольца – электричество питало корабль и подзаряжало матросов. Другие научились строить перехватчики.

Так Железный мир поглотили небесные баталии за гром и молнию.

Киборги строили Новый мир с новыми порядками.

А выживших людей отлавливали, ведь у кого больше мозгов – больше информации, мощнее корабль и заряженный экипаж.

Мозговой Котел продолжал варить ответы: кто-то хотел покинуть Ад, а кто-то выжить, кто-то сохранить остатки разума.

И в этом мире людей не осталось.

Кроме Равеля.

Ребенком, убегая от перехватчика он провалился в тоннель, где во времена великой катастрофы проходила эвакуация и случился обвал. Тысячи машин: вагоны метро, полицейские, пожарные, грузовики с водой, алкоголем, медикаментами и прочими припасами – единой цепью удерживали тяжелые плиты тоннеля от полного разрушения. В автомобильной пробке нашлась машина с мебелью и вещами. Диван, стопки книг, атласы мира, а среди антиквариата оказался граммофон и уцелевшая пластинка.

И вот, случайным образом, в мире после апокалипсиса без электричества зазвучала музыка - Мориса Равеля «Болеро», а мальчик взял себе имя «Равель».

В тоннеле была глубокая канализационная шахта, где можно было дышать, там парень и обосновался. На старом диване Равель прожил долго и, хотелось бы сказать, беззаботно, но бритьё бороды по инструкции – то еще кровопролитие. Однажды ему повезло, и он нашел в песках рухнувший самолет, где собрал приличный запас кислородных масок. Став постарше, Равель принялся развлекаться грабежом пролетавших над поверхностью кораблей, а киборги начинали побаиваться непредсказуемого вора-призрака с отвёрткой.

А когда запасы питья закончились, смертному пришлось покинуть укрытие. Равель перелистал карты солнечной системы и все атласы мира – он верил, что где-то еще есть ручьи, озера и реки: «Главное найти карту, - думал он, - ведь люди плавали на таких кораблях по воде! Такое не исчезает бесследно».

Кислородная маска, газоанализатор, ботинки на резине, полицейская дубинка, пара фляг, плащ с сеткой от разрядов молний и отвертка – всё наследие погибшего человечества, что он смог взять с собой.

Закутавшись в плащ по образу бедуинов с иллюстраций, перекинув рюкзак за спину и закрыв лицо маской Равель отправился на поиски воды.

Глава 2 Железный город

"И что несу я в зажатых ладонях,

Меня не спросят и я не отвечу... "

Пикник "Иероглиф"

Коралловое солнце бурлило вспышками, освещая кусок разбитой планеты. Осколок лунной гильзы торчал в земной плоти, стягивая остатки тропосферы на себя. Магнетизм космического спутника притягивал воду и создавал в аду особый Эдем - единственное место на сорок миллионов гектар пустыни, где можно раздобыть воду, поднявшись к небесам, но рискуя при этом поджариться от молний. Высоко в небе грозовые тучи, как морские угри, затягивались в тугое кольцо, формируя динамический щит, удерживающий экзосферу.

Холодная тьма космоса за оранжевым светом вечного дня ждала конца грозы, чтобы поглотить последний кусок Земли.

Равель щурился сквозь защитные стекла огнеупорной маски, осматривая мертвые просторы. Под гравитационно-компенсаторной подошвой его берцев хрустела выжженная солнцем почва, покрытая рубчатыми шрамами вольфрамовой руды. Он брел средь копоти пустынного ада в поисках воды, словно паломник, ищущий святую обитель.

На левой руке сработал сигнал таймера, предупреждающий о повышении температуры и скорых фибрильных судорогах. Теперь ему захотелось встретиться с кораблëм охотников, чтобы одолжить у них воды из небесного колодца. В былые времена дождевую воду собирали на границе экзосферы и сдавали в кузни для операций, а теперь действие выполнялось автоматически - по инерции тела безмозглого киборга. Ведра уже не помнили, зачем собирать воду, но продолжали это делать, пока заряжали корабли электрическим топливом.

Ветер подхватил песок, в глазах Равеля блеснуло веселье: «Без кораблей ветра не бывает». Осмотрев горизонт, пустой на тысячу миль вокруг, он собрал песок и, посыпая его из ладони, продолжил путь с этим нехитрым ориентиром.

Зной туманил разум, и путник не сразу заметил утопающую в песках якорную цепь. Его ботинок упëрся в препятствие. Бросив взгляд к ногам и осмотрев силуэт железной змеи, уползающей в кратер, он свернул к обрыву. На дне оврага покоился остов корабля.

Инстинкты животных оставались в киборгах, и одним из самых опасных был азарт помериться силой. В таких боях победитель выигрывал себе новые детали, забирая их у противника. Развращенные алчностью жрецы Котла устраивали ради веселья гонки охотников и бои киборгов.

Птичке, к которой по обрыву спустился Равель, не повезло. Хапужники забрали всё железо, что смогли вырвать, но вот вода им была ни к чему. В полосах тени от шпангоутов человек укрылся от зноя и, вскрыв горячую канистру, сделал исцеляющий глоток.

Набравшись сил, Равель продолжил путь. Шаг за шагом парень ощущал, как ноги становятся тяжелей, а жар и свет испепеляют душу. Жалкое существо, цеплявшееся за жизнь, превозмогало боль. Как ни странно, в своем недостатке человек видел силу: он желал остаться человеком и, быть может, встретить себе подобных. Равель провёл пальцем по горлу фляжки. Остаток воды испарился от нагрева. Ему пришлось задержать дыхание, чтобы спасти легкие от ожога, в глазах темнело.

Ему впервые захотелось оставить всякую надежду и стать пустым ведром, лишь бы не муки от дыхания и жажды. Но тут ему явилась прекрасная богиня Мнемозина: она улыбалась и шелестела страницами карт, по которым бежали линии рек, давая паломнику надежду.

Равель мотнул головой, видение развеялось, а впереди показалась заброшенная бурильная станция, а рядом с ней - наспех сколоченное укрытие из досок и железа. Равель вполз внутрь и упал в тень. Кровь кипела и пульсировала, разум сходил с ума, наступил обморок.

Когда он очнулся, тело страшно саднило. Равель огляделся. Укрытие оказалось заброшенной кузней, но подозрительно маленькой и пустой. Это место напоминало мышеловку для страдальцев, которые отважились на замену легких, но вместо обещанного им вырезали разум. На деревянных кушетках лежали два скелета. "Приятели, вам нужен юрист!" - усмехнулся Равель. Порыскав в песке, паломник нашел черное зеркало, банку с кофейным напитком, целую пачку жевательной резинки и три банки спрея анестезии.

- Вот это удача... - выдохнул парень, распыляя холод на грудь.

Ветер взвил песок. Наблюдая за песчинками и убирая черное зеркало в сумку, Равель выглянул из укрытия.

Лачуга погрузилась в густую тень. Из заброшенной бурильни выплывал мощный барк с четырьмя мачтами, и пока Равель прикидывал, сколько киборгов на борту, слева от него зазвенела цепь с летящим якорем. В одну секунду доски разлетелись в щепки, а парень по инерции ухватился за цепь и поднялся на борт.

Барк "Гробница" уже тянул мощные стволы мачт с паутиной из проводов к грозовому кольцу, когда Равелю, наконец-то удалось проскользнуть в открытый люк незамеченным.

Судно поймало разряд тока.

Равель помолился Фарадею.

Корабль качало, и начались испытания: сначало каратнуло в колено, потом сгорела правая перчатка, пришлось воспользоваться полицейской дубинкой, как опорой и продолжать так балансировать в надежде, что корабль снова не качнет. Барк погрузился в туман, а в сумке Равеля включилось тёмное зеркало, но потом экран снова погас и больше не включался.

Наконец, небесные волки заправили барк и повернули в бухту.

«Идем внутрь кольца?» - удивился Равель.

О железном городе в скалах, куда нельзя прийти по земле - лишь спуститься с неба, ходило множество слухов. И Равель давно мечтал увидеть причал, но сейчас силы его были на исходе, и он принялся обыскивать трюм.

Собрав приличный набор провизии: бочку воды, канистру спирта и три сушеных помидора, он выглянул в иллюминатор.

Вдалеке показался железный город, выросший из первой бурильни. Словно паук с сотней лап из причалов – он затягивал в свои сети. Вместе с вонью окиси нарастал шум - город гудел, грохотал, забивал, скрипел и стонал.

На «Гробнице» началось движение, и в трюм вошли два ведра. Вместо голов у них стояли лампочки по сто вольт, которые загорались, если они находили нужный груз. Равель достал отвертку и "подкрутил им гайки". Теперь «нужным грузом» стали они сами - и их разорвало от напряжения.

«Гробница» отдала якорь, и в логово охотников за мозгами ступила нога смертного. Равель старался быть быстрым и тихим, его внимание привлекла водонапорная станция и бак с водой. Беда была в том, что воду охраняли жуки, родившиеся в пятне радиации.

Твари размером с автобус, с прочными панцирями в ржавых пятнах, словно окрапленные кровью и жадные до влаги - они рыли землю и находили ресурс для строительства города и органов киборгов. Жуков, как питомцев, поили водой и натравливали на врагов.

Личинок выращивали во втором круге Железного Паука, там же работала лаборатория по выработке витаминов для поддержания живой ткани в теле киборгов. «А вот и аптечка!» - обрадовался Равель.

В третьем велась торговля железом, а в четвертом боролись насмерть за ржавые детали. Любопытному человеку захотелось узнать, что в первом. Круг парил над землей на трех станциях, а сверху от зноя его закрывал колпак из солнечных батарей.

Одна из станций оказалась кормой "Ворона" - корабля охотников, напавших на дом Равеля и погубивших его деда с матерью. Жажда мести разлилась по крови человека, и он решил прибить Паука его же оружием.

Присмотрев лодку для отлета и подкрутив гайки киборгу-повозке, парень опустился на дно паучьего гнезда. В длинных тюремных коридорах охотники держали должников и проигравших бои пленников. Жалкое зрелище, но тут внимание Равеля привлек странный киборг с шарманкой на руке, он неплохо драл глотку и, похоже, был при мозгах.

Музыку Равель любил, но сейчас ему было не до песен - он решил оформить доставку и нанять курьера на первый круг. На эту роль он заприметил крупного киборга-распорядителя с половиной мозга, которую хирурги оставляли как речевой центр, чтобы те могли отдавать приказы.

- Самое-то! - усмехнулся парень и принялся за работу.

Сначала замкнуть сердце и остановить процессы, перепрограммировать канал и запустить – всё просто, но у этого типа сработала защита. Пришлось повозиться - сердце киборга почти село, и тогда курьера он был вынужден запускать разрядом наспех сооруженного дефибриллятора от силового кабеля подъёмника.

Тот очухался и принял команду.

- Доставь жука на борт «Танка».

Десантное судно «Танк», стоящее на причале рядом с «Гробницей», использовалось для набегов охотников на другие бурильные. Равель часто видел его рейсы над тоннелем и решил, что сбитый корабль у вольфрамового шва – тоже работа «Танка». И в случае погони за диверсантом, скорее всего, ведра отправили бы именно этот фрегат. А так - «Танк» с паразитом на борту слегка увеличивал его ставки уйти живым.

Курьер принялся исполнять указание, и когда погрузочный лифт с посылочкой отправился наверх, Равелю захотелось слегка отступить от плана:

- Если помирать, так с музыкой! - и он выручил киборга с шарманкой.

Среди пленников разлилось волнение, и поднялся шум.

Равель посбивал замки, но пленники закрыли камеры обратно - боясь комендантов и жуков, но были и те, кто бросился в бегство, правда, хаотично - будто слепые котята. Стражники забегали, насекомые заревели и стали бросаться на ограждения.

- Глупая была идея… - протянул музыкант.

Равель кивнул и предупредил рабов:

- Лодки скоро сойдут с якорей, не тратьте время!

Сам же он с музыкантом запрыгнул на подъемник и последовал за курьером.

- Почему мозги при тебе? – спросил Равель.

- Не смогли понять, что оставить, чтобы я хорошо пел и играл.

- Ведрам музыка нужна?

- Тем, под куполом, чтобы праздновать добычу.

Музыкант ткнул Равеля в грудь и удивленно выкрикнул:

- Я либо сошел с ума, либо - помер! Ты что, человек?!

Равель кивнул:

- Считай, оба диагноза верны!

Пришло время пробраться на борт и подкрутить гайки капитану «Танка», который отказывался принимать червя.

Горлопан с легкостью отвлек на себя ведра, и Равель осуществил вторую часть своей затеи – судно приняло гостинец и поднялось в небо.

«Танк» выправил бушприт и пошел на таран купола первого круга.

Мощные пушки Паука развернули оборону, но было уже поздно. Атакующий корабль, получив пробоину, не сменил своего направления и пробил купол. Посылка доставлена, и курьер выпустил жука, тот взревел и бросился на хозяев.

Равель с музыкантом подлетели следом на одномачтовой шлюпке и осмотрелись в поисках хоть какой-то информации, но не обнаружили ни карт, ни маршрутов, ни морей Нового Мира. Лишь охотников, что выскребали из себя мораль и доили воспоминания ради утех.

Мир существовал один для всех, хоть это был и ад: бездушные ведра первого круга жуков боялись, также сильно, как железки на последнем - началось бегство и паника. В итого все бросились к кораблям в основании круга и три мощных станции пришли в движение.

Стряхнув с якорей ржавую пыль, фрегаты стали расходиться в стороны, а падающее дно первого круга пробивало нижние станции одну за другой. Паучьи порты ломались под тяжестью падающих платформ. Лодки отбрасывало взрывами, и тут из самого дна колодца вырвался поток воды.

Диверсанты принялись наполнять бочку на борту, а когда струя иссякла, двинулись в путь, подальше от разъяренных хищников.

Горлопан запел историю про то, как в этих краях, когда-то три капитана, объединились и заключили соглашение – поймать тварь, что нападала на матросов и корабли, пока те стояли на якоре. О том, как «бесстрашные вороны неба» изловили пустынного жука, рождённого радиацией, и загнали его в капкан. Но с победой пришла и жадность, вот тогда и «разлилась по артериям алчность», напитавшая жизнью Железного Паука, но «гвоздь времени вбит» героем в сердце монстра, и столб воды бьет из сокрушенной им адской твари.

Равель улыбнулся:

- Обо мне ещё никогда не слагали песен! Продолжай, мне это по душе!

Теперь все охотники припустят за его мозгами, но при нём целая бочка воды, да еще и неплохой стихоплет, что заставляло его улыбаться.

- Походу Гермес с нами - заметил музыкант, - старательно шелестит крыльями рядом.

Глава 3 Squalus

В каюту постучали.

- Чего тебе, - отозвался капитан, дымя трубкой.

В дверь вошел худощавый старый матрос в дранье, сквозь которое виднелось тело киборга. Голова была при нем.

Киборг смущённо поклонился:

- Капитан, тут такое дело, – покаянно говорил матрос, - до команды дошли слухи… - старик шагнул к столу, - Паук пал. И поговаривают, вроде как, его человек взорвал.

- Человек? – капитан поднял янтарные глаза на старика, - Твоих крыс перемкнуло, дурень!

- Боюсь, нет, кэп! – развел руками матрос, - Крот подтверждение дал. Человека туда привезли, а он и при мозгах, и с отвёрткой.

- С отвёрткой? - уточнил капитан.

- Да, с отвёрткой. Наши говорят: «Человек на борту - к беде! Дурное знамение!» Может нам это…

- Чего? Не тяни резину.

- Ну, девку за борт, а то мало ли чего…

- Это мне решать. - ответил капитан, облокотившись на спинку, - Стоило кислороду стать чище, так они повыскакивали, как грибы после дождя.

- После чего, сэр?

- Не важно. Успокой команду, скажи, что на «Squalus» его с отвёрткой не пустят.

Старик поклонился и вышел, а Хирург, улыбаясь, зашептал:

"И чудаки – ещё такие есть –

Вдыхают полной грудью эту смесь,

И ни наград не ждут, ни наказанья, -

И, думая, что дышат просто так... "

Пушечный фрегат «Squalus» (лат. "Акула"), оставив песчаный вихрь, поднялся к кольцу. Корабль - легенда среди покорителей гроз, первая ласточка в небе. Хирурга почитали за божество, – капитан-герой, - встреча с которым для многих стала удачей. "Акульи" сыны были киборгами первого поколения, не лишенные мозгов и благодарные своему создателю за новую жизнь. Они были верными людьми Хирурга, но боялись его, ведь никто не знал, что на уме у самого опасного мастера скальпеля.

Капитан вышел на палубу. Та гудела от морских напевов команды. Он закрутил пышные усы, поправил красный мундир на живом плече, прикурил трубку и обвел взглядом песчаное царство. Где-то вдали грохотало, вдоль горизонта тянулась полоска чёрного дыма. Хирург обнажил металлические зубы в кровожадной улыбке, а под скрипом его шагов на дне корабля в темном брюхе "Акулы", тряслась от ужаса девушка.

Тем временем одномачтовая «Каракатица» теряла ход над дюнами. Сквозь волны адского зноя за ней следовали три корабля охотников, сверкая разрядами тока. Равель опустил лодку и заскользил в полуметре от земли, надеясь посадить противника на мель.

- Эта погоня стоит лучших строк! - кричал музыкант, держась за борт и вопя очередную песню:

Мы умерли давно,

Где сердце не звучало,

Не ждите нас домой -

Мы вновь вступаем в бой!

Охотники сели на хвост диверсантам сразу после подрыва причала. Но у «Каракатицы» хватило энергии и легкости хорошенько оторваться.

- Один выбыл! – заорал музыкант.

Судно противника коснулось носом земли, отчего корму подбросило, команду выбросило за борт и накрыло корпусом как крышкой гроба.

- У-ух! – поморщился музыкант, - Это, больно!

Равель, не оборачиваясь, резко развернул лодку и помчался к скалам.

Корона Аида (или дьявола), - так местные прозвали острые хребты высотой в пять тысяч метров, где когда-то плоть планеты разорвалась от столкновения с Луной. Каменный частокол, покрытый красной рудой, словно венами полными крови, отделял пустынное плато от скрытого мира, в который явиться боялись даже безмозглые ведра. Мрак за Короной Дьявола источал такой силы ужас, что никто прежде не осмелился бы скрыться в этой тени.

- Разобьемся! – испугался киборг, глядя на то, как лавирует шлюпка между мелких скал.

- Ты уже помер! – откликнулся Равель.

Тем временем один корабль оказался более поворотливым и, делая маневр, зацепил конкурента, а тот начал мстить пальбой из лазерных пушек.

- Я, кстати, Равель. Как твоë имя?

- Имя? Такого при себе не носим!

- Самое время придумать, что писать на могиле!

- Давай отложим смерть до захода солнца?

Путники расхохотались.

Но тут лодку тряхнуло, и она стала стремительно терять ход – закончилась энергия.

Музыкант собрался уж было подключить двигатель к своему ребру, и его энергии хватило бы до угольного хребта, за которым скрылась бы Каракатица, но Равель уже заметил выныривающий впереди пушечный борт фрегата с витиеватой надписью: "SQUALUS". Он выхватил провод из рук неслучившегося героя и бросился к мачте. «Каракатица» коснулась земли и закрутилась волчком. Над кружащимися головами беглецов летели снаряды, сверкали залпы, лился огонь. "Акула" не привыкла делится добычей.

Равеля с музыкантом так закружило, что нарушилась координация в пространстве - всë смешалось, и парень отключился.

Плеск воды, и лицо обожгло сильнее пекла. Человек открыл глаза, жадно глотнув воздуха.

- Добро пожаловать на Ноев ковчег, человек! – поприветствовал его Хирург, пафосно раскрыв объятия пленнику.

У Равеля были связаны руки и ноги, но он мог дышать кислородом, очень горячим, но воздухом. Неподалеку с кляпом во рту сидел стихоплет.

- Стать киборгом хочешь, или так устраивает? - спросил Хирург, сверкнув скальпелем.

- Сегодня расписание забито, давайте на завтра? – с хриплым придыханием ответил Равель.

- Что ж…

Хирург прогуливался по железной палубе и осматривал дали:

- Посмотри на этот Ад, что люди подчинили, став его хозяевами. А ты решил сопротивляться?

- Да я так... Кхе... Подстраиваюсь.

- Не глупи, парень, не я, так другие тебя "подстроят"…

Хирург замолк, дав Равелю время для размышлений, - ему явно не хотелось стать таким же безжалостным охотником, как те живодеры. Это было ниже его достоинства и лишало забавы, что спасала от скуки. Хирургу пришлось ждать, а Равель медленно осмотрел экипаж из недолюдей, прикинул и решил помотать головой в знак отказа.

- Признаюсь, - протянул хозяин "Акулы", - мне даже любопытно, сколько времени тебе потребуется на другой ответ… В трюм его! – скомандовал кэп.

Пока ведра уводили пленников, капитан подошел к борту и, ухватившись левой рукой за привальный брус, дрожащими пальцами правой руки открыл клапан воздуха с левой стороны над железными ребрами и проветрил сердечную мышцу.

Он вспомнил мальчишку - сына, которого хотел спасти, а жена умоляла остаться людьми. Она погибла в пустыне, забрав сына. А он так и не выбрал: быть безжалостным целителем или смирившимся отцом?

Равеля тем временем занимало более важное размышление:

- Как насчет "Кумир"? – спросил он приятеля, пока их спускали в брюхо корабля.

Музыкант кивнул, теперь у него появилось имя.

Кумира пристегнули к столбу, а Равеля бросили в клетку с резиновым полом.

– Камера для человека? – удивленно спросил он уходящее ведро, - Не ожидал.

Тем временем в каюту капитана ворвался обеспокоенный старик. Хирург положил отвертку в стол и задвинул ящик:

- Капитан, дела-то наши хуже некуда. Двое людей на борту! - сообщил старый матрос, - Как бы чего дурного не вышло…

- Своё дело забыл? – Хирург гневно глянул на матроса.

Тот поклонился и, что-то бурча себе под нос, удалился из каюты.

А капитан задумчиво перебирал медицинские инструменты и вспоминал строки «Божественной комедии» - это уже стало ритуалом перед каждой операцией по спасению людей от зноя:

"И если стал порочен целый свет,

То был тому единственной причиной

Сам человек.

Своих скорбей создатель он единый."

Блеснув лезвием скальпеля, он добавил:

- А время здесь определяю я.

Равель же в клетке пытался снять путы. Подступила привычная жажда, сжигая его изнутри. Глухие удары сердца выбивали ребра. Он откинулся на спину и стал смотреть в ржавый потолок. Искры пробегали по швам корабля – «Squalus» подкармливали у громового кольца.

«Своих скорбей создатель он единый» - Равель прочитал белую надпись на потолке и закрыл глаза. Картина рисовалась простая: вот он – киборг и может с мозгами, и незачем больше страдать. И если дорога протоптана сотнями, такими как он – страдальцами, пропавшими в адском зное, что ему-то мешает пойти той же дорогой.

- Зови портного! – Равель крикнул и не узнал собственный голос.

А сытая "Акула" нырнула к пескам.

Петли клетки заскрипели, и смертное тело Равеля подхватили железные руки и вынесли прочь.

Прежде он никогда не обращал внимание на то, как устроены киборги –по его мнению они все были безмозглыми ведрами. Но сейчас он готовился стать одним из них и примерял костюм по себе. И тут он испытал уважение: Хирург не создавал рабов, а дорабатывал человеческое тело, убирая слабости. Больше всего Равель боялся потерять голову - потерять способность видеть мир и осознавать его. Он жадно огляделся и впервые задумался, а что именно означало для человека стать киборгом - добровольно отказаться от человечности? Возможно, перестав чувствовать жар и холод, перестав мучиться жаждой он забудет, что вода мокрая. Равель подумал: "А что вообще чувствуют киборги?" Он представил, как потеряет какую-то часть своей человечности. "Но что это такое "человечность"?"- думал он, вися на железных руках и не касаясь пола, - "Что делает человека человеком?"

Тогда он еще не мог это понять. Его охватила тревога: «Только бы не стать охотником».

Экипаж «Squalus» явно заботился о своем доме. Легендарный капитан следил за порядком и исправностью всех механизмов, а эпатажность обеспечивала спокойное существование. В конечном счете Хирург по-прежнему оставался главным лекарем Ада, и каждое ведро мечтало попасть под его скальпель. Варварские суда проплывали мимо "Акулы", жадно поглядывая на целые головы матросов, и только вид красного мундира вызывал страх - отказ в приеме у такого целителя – всё равно, что смерть. Хирурга могло узнать любое ведро - и это сдерживало их атаку.

Наконец Равеля донесли до рубки и он заметил капитана в кресле. У его ног сидела девушка.

Равель пристально посмотрел на неё, и чем дольше он смотрел, тем сильнее становился шум сердца в его голове, сознание тонуло в волнах пульса. Он увидел живого человека. Такого же, как он сам. В каком-то странном белом испачканном комбинезоне. Похожую форму он уже видел на афишах в тоннеле. Астронавты на листовках улыбались, а внизу горела надпись: «На один шаг ближе к воде!» - этих героев в белых доспехах отправляли сбивать Луну.

Перепуганная девушка дрожала, сидя возле капитана, как пойманная дикая птица и дышала. Она дышала без маски.

У Равеля в голове проносились тысячи мыслей на один лад: «я не один…»

Его бросили на палубу, и он встретился взглядом с пленницей.

- Смертные такие жалкие, - заговорил Хирург, - как тебе моя игрушка?

Девушка смотрела на Равеля с ужасом и изумлением, она тоже явно не предполагала встретить человека среди железных монстров.

- Решил стать киборгом? – спросил Хирург.

Равель замотал головой: «нет».

- Передумал?

- Воды… - прошептал он.

- Сдается мне, ты передумал, - Хирург подкрутил усы и добавил, - но я дал клятву не оставлять пациентов без спасения.

Когда их взгляды встретились, он добавил:

- Давно пора заменить пушки на более мощные, а твой мозг сейчас на вес целого флота. И хоть паучье отродье ищет тебя, но она без кислорода дольше, чем ты... Так что пока жди очереди.

И капитан скомандовал подготовить операционный стол.