Последний день детектива

Пролог

В небольшой комнате сидел человек. Перед ним, на покрытом пылью столе, стояла прямоугольная пластина, отражавшая тусклый свет висевшей под потолком лампы. В этом же «зеркале» было видно лицо мужчины с усталыми глазами, тёмными пятнами бессонницы под ними, заросшими щетиной щеками и заостренным подбородком.

Рядом, на столе, лежала черная кожаная шляпа с узкими полями.

Неожиданно тёмный прямоугольник засветился. Полумрак отступил мужчине за спину. Неясные до этого тени чёткими контурами проступили на стенах. Стало видно когда-то белую краску, покрывающую стены, и ржавые трубы инженерных коммуникаций.

– Рад, что ты смог выйти на связь, – с внезапно засветившейся пластины смотрел человек. Пусть бледный, но полный сил и без признаков хронического недосыпания.

– Я тоже, – ответил ему сидевший в тускло освещенной комнате. У него оказался густой бас.

– Мы ждали тебя ещё вчера. Причем лично, а не в виде изображения на экране. – Человек со светящейся пластинки замолчал.

– Я остаюсь.

– Мы уже обсуждали это. Бессмысленная и опасная затея, – в голосе собеседника проступило что-то похожее на отчаяние. Словно он по привычке возражал неизбежному.

– И всё же я остаюсь.

В комнате снова стало тихо. Казалось, что деятельный и живой мир остался за пределами этих стен. Там что-то происходило, и неясный гул голосов массы людей пробивался сквозь камень и дерево. Ему аккомпанировал стук капель, падающих с протекающих труб.

– Время героев прошло, а новая эпоха… Наступит ли она?

– Я знаю. Обещаю не лезть на баррикады, – мужчина устало улыбнулся. – Твои советы оказались полезны.

– Жаль, что ты осознал это слишком поздно, – его собеседник тоже улыбнулся. – Удачи тебе. Ты знаешь, что тебе есть куда вернуться.

– Спасибо…

Пластинка погасла, и сидевший в комнате мужчина спрятал её во внутренний карман своего плаща. Выбор сделан.

Интерлюдия

Вечер встретил промозглым ветром и всепроникающей сыростью. Уже стоя на пороге, Джозеф захотел остаться в прогретом за день офисе и не идти домой сквозь осеннюю морось. Внутренняя борьба заняла почти минуту. Пересилив себя, он шагнул в сентябрьский вечер, подняв воротник своего плаща.

Время приближалось к восьми часам. На улицах пока было малолюдно. Уже через час взревут заводские гудки, и сотни рабочих направятся со смены по своим домам, лавкам самогонщиков и барам. Несколько часов живые волны будут плескаться по улицам города Свердекара, а потом наступит тишина.

Джозеф хотел дойти до дома раньше «прилива». Окончание смены часто сопровождалась всплесками агрессии: работяги видели мало хорошего в жизни. Лишенные возможности высказать наболевшее заводской администрации, они срывались на мелкие ссоры между собой или с домашними. Мордобой, поножовщина и спиртное – это все развлечения, оставленные городом для большей части своего населения.

Быстрым шагом, Джозеф вышел с улицы Куйба на улицу Мехаз. До дома ему оставалось идти ещё минут пять, когда он услышал за спиной звук урчащего двигателя. Обернувшись, Джозеф увидел двигающийся по улице грузовик. Детектив отступил к стене дома, спасаясь летящей из-под колес автомобиля грязи.

Машина тяжело прокатилась мимо. На её борту ясно виднелось изображение скрещенных ружья и револьвера. «Оружейники».

– Эй, мистер, – голос из-за спины прозвучал неожиданно громко, – рад встретить вас!

Джозеф Радкор быстро обернулся: позади него стоял совершенно незнакомый мужчина. Тот приветливо улыбался, что диссонировало с его внешним видом: тяжелый кожаный плащ, скрывающая верхнюю часть лица шляпа и вороненый металл револьвера.

– Я бы хотел разделить вашу радость, но мне мешает оружие в вашей руке. – Джозеф попытался встать к внезапному собеседнику боком, чтобы повысить свои шансы выжить в перестрелке.

– А зачем мне ею делиться? – всё с тем же нарочитым дружелюбием произнес мужчина.

Джозеф не успел ему ответить. Улицу сотряс грохот взрыва. Из-за спины Радкора послышались крики, а затем – выстрелы. Однако, оглянуться он не успел. Его собеседник выстрелил, и тело Джозефа пронзила боль. Он упал на спину и потерял сознание.

* * *

В себя Джозеф пришёл внезапно, словно его сознание включили каким-то рубильником. Левая часть груди превратилась в ноющий очаг боли: нашитые на ткань металлические пластины остановили пулю, но не смогли спасти рёбра.

Скрипя зубами, он перевернулся на живот и попытался встать. Голова закружилась. От одновременно вспыхнувшей боли показалось, что череп пробит насквозь. Детектив прикоснулся к затылку: рука оказалась испачкана кровью. Значит, при падении он знатно приложился о мостовую.

Чуть дальше по улице стоял грузовик, который ещё несколько минут назад (или сколько прошло времени?) проехал мимо него. Двери кабины и грузового отсека были распахнуты. Рядом с машиной лежали тела.

Джозеф, шатаясь от головокружения, пошёл в их сторону. Сознание ещё не до конца вернулось к нему, и, вместо очевидного решения бежать прочь сломя голову, он шёл к месту бойни.

Лежавшие возле грузовика люди были мертвы. Скорее всего, и он должен был лежать таким же бездыханным чуть дальше по улице. Его спасли предусмотрительность и стальной корсет. Этим парням не помогло ничего.

Он облокотился на створ дверного проёма грузового отделения. Машина «оружейников» везла ящики с ружьями, пистолетами и патронами. Однако ничего из этого не тронули. Тогда с какой целью напали? «Оружейники» этого так просто не оставят: возмездие настигнет всех признанных причастными. Прольётся кровь, а полиция будет делать вид, что ничего не происходит. Никто не станет вмешиваться в разборки «цеховиков».

Опираясь на борт, Джозеф дошёл до кабины. Рядом с ней, на мостовой, лежал мужчина в красной кожаной жилетке и зелёной рубашке. Странный выбор одежды. Джозеф уже почти проковылял мимо, когда лежавший застонал и рукой попытался поймать Джозефа за ногу.

– Помоги! – слова сопровождались булькающими звуками. – Помоги мне!

– Чем же я тебе помогу? – Джозеф присел рядом. Судя по всему, у парня было пробито лёгкое. Жить ему оставалось недолго, и помочь ему в этом городе не смог бы никто.

– Они украли схемы. Скажи Ранжеру! Они украли схемы! – Мужчина попытался приподняться, но тут же упал обратно, захлебываясь кровавым кашлем.

Ни с кем из «цеховиков» общаться Джозеф не хотел. Он вытащил из поясной кобуры умирающего пистолет странной конструкции с украшенной костью и золотом рукояткой. Снял с его пояса тяжёлый от золотых монет кошель. Мертвецу они без надобности.

Со стороны Белой улицы стали слышны крики. Кто-то спешил к этому месту, и этот кто-то вряд ли будет рад узнать о совершенной краже. Неожиданно со стороны дверей грузового отсека послышался глухой удар. Словно тяжёлый ящик упал на мостовую.

Держа пистолет в руке, Джозеф обернулся и замер. На него также настороженно смотрел другой мужчина. Судя по одежде – работяга рудоплавильного или оружейного цеха. За спиной незнакомца ещё двое рабочих уносили ящик с револьверами куда-то вглубь жилой застройки.

– Доброго вечера, – негромко произнес рабочий, не отрывая глаз от Джозефа. Детектив, в знак нейтралитета, чуть опустил ствол пистолета вниз. Работяга жестом попрощался и побежал следом за своими подельникам.

Всё-таки ограбили.

Не дожидаясь прибытия новых действующих лиц, Джозеф Радкор поспешил скрыться в жилых кварталах.

Глава I. Двери открыты

Джозеф сидел в кресле у дальней стены своего небольшого офиса на Вольной улице. Не совсем центр, но и окраиной назвать нельзя – самое то место для частного детектива. Он находился здесь всего год, но уже получил прозвище «малая голова» и стабильный поток клиентов.

Звание «большой головы» было даровано народом мэру города, поэтому Джозеф не обижался на своё прозвище и только многозначительно улыбался.

Было рано. Утреннее солнце ещё не вышло на небосклон, и в городе царил предрассветный сумрак. Это не мешало трубам рудоплавильного завода извергать густые клубы дыма. Чёрные силуэты этих циклопических сооружений вонзались в розовеющее небо. Серый и молчаливый город страдал бессонницей.

В тишине кабинета раздался шорох бумаги: в прорезанную в двери щель для почты пролез серый лист ежедневной газеты. Невидимый Джозефу курьер дважды стукнул в дверь. Шагов не было слышно, но детектив понял, что посыльный тут же убежал.

Условный стук означал, что помимо официально издававшегося «Городского вестника» ему пришли и не рекомендованные к распространению издания. «Частный детектив должен быть в курсе всего, что происходит в его городе», – говорил сам себе Джозеф. Однако, афишировать перечень получаемой им корреспонденции не спешил. Это могло повредить не только его собственному бизнесу.

Он прошёл к двери и поднял с пола сложенную газету. Закрыв дверь на металлическую щеколду, детектив вернулся в кресло.

В свёрнутом «Вестнике…» обнаружилось не предусмотренное типографией вложение. Небольшой серый листок, на котором крупными буквами было написано: «Трупы наших врагов». Подвинув поближе к себе пепельницу и зажигалку, Джозеф прочитал остальной, набранный меньшим шрифтом, текст.

«Близится час расплаты! Эрнст Блоб вновь попытался нашими руками вытащить уголь из топок горячо любимого им Геры Эссера. И неожиданный успех! Не у наших обожаемых (слово было выделено другим шрифтом) властителей, а у презираемых ими рабов. У нас с вами! Убиты цепные псы Франц Беззубый, Бледный Антон, Тихий Ранжер и Скользкий Стив. С печалью сообщаем о гибели нашего друга Отто Рыжего».

Несколько раз перечитав текст, Джозеф поджог лист бумаги и аккуратно положил его в пепельницу. Пепел он тщательно перемешал до однородной массы. Убедившись, что восстановить листовку не получится, он закурил.

Четыре погибших «цеховика». Трое «оружейников» и один «сталевар». Что опять не поделили между собой цеховые боссы? Он развернул «Вестник…». Ничего значимого. Перестрелка в районе городского пруда. Вторая на этой недели, кстати. Новый спектакль труппы маэстро Торóппа. И незначительный инцидент на сталеплавильном заводе.

Незначительный. Минимум четыре погибших «цеховика»! Джозеф попытался вспомнить, когда что-то подобное происходило в прошлом. В памяти сразу всплыло нападение на грузовик «оружейников». Год назад.

Почти неделю после одного такого «незначительного инцидента» по всему городу слышали стрельбу. Трупы с огнестрельными ранами перестали удивлять, а потом всё затихло.

Джозеф окинул взглядом свой офис. Благодаря трофеям с того «незначительного происшествия» было приобретено это уютное гнёздышко, ставшее его рабочим местом и домом.

Дочитав газетный лист, Джозеф свернул его «трубой» и откинулся на спинку кресла. В голове возникла давно созданная им схема «внутренних сил» города, который детектив одновременно любил и ненавидел. Три «паука», поделившие дома и улицы на свои «кормовые угодья», трепетно охраняли ими установленные границы.

Сравнение самых могущественных людей с мелкими хищниками давало надежду увидеть в окружающей безнадёге возможность хоть каких-то изменений. И повод улыбнуться.

И Эрнст Блоб, и Гера Эссер являлись теми самыми облеченными властью «пауками». Блоб владел оружейным заводом. Практически всё стрелковое оружие, будь то пистолеты или карабины, изготавливалось в принадлежащих ему цехах. При этом его власть полностью зависела от поставок стали.

Джозеф встал с кресла и подошёл к окну, открывающему вид на улицу. Очертания заводских труб становились всё более контрастными. Ещё несколько минут и станет виден их цвет: коричнево-красный с тёмными кольцами стягивающих кирпич стальных хомутов. Логово второго «паука» – «сталевара» Геры Эссера.

Детектив помнил, что в конце прошлого года Блоб попытался организовать сбор металлолома. Хотел снизить свою зависимость от соседа. Меньше чем через месяц все созданные «оружейником» пункты сбора были разгромлены, а приёмщики металла убиты. К детективу обращались родственники одного из погибших: полиция даже не пыталась делать вид, что кого ищет.

Третий «паук» – химический магнат Гермина Браун. Наверно, правильнее было бы называть её «паучихой». Иногда Джозеф так и делал в разговорах с самим собой. Госпожа Браун производила порох, краски и спирт. Говорили, что ассортимент её фабрик намного шире, но детали уточняли редко. Болтавшие о Гермине слишком много скоропостижно заканчивали свои рассказы.

Хрупкий баланс сил в городе поддерживался тем, что никто из «пауков» не хотел убийства других. Слишком мало осталось инженеров и химиков, чтобы суметь одному взять под контроль все производственные цепочки. Никому не нужны патроны без пороха, ружья без патронов или пули из глины.

Однако, это не мешало «паукам» плести интриги менее глобальные. В результате одной из них вчера погибли четверо «цеховых» специалистов. Договорятся? Пустят кровь? Жаль, что он не открыл букмекерскую контору: принимая ставки на исход подобных разборок, он получал бы и материальное, и моральное удовлетворение.

Не заметив на улице ничего подозрительного, Джозеф открыл щеколду. Опасался он отнюдь не полиции. Доставленная ему с такими предосторожностями листовка была изготовлена одной из подпольных групп толи анархистов, толи мародёров. Воевали они только с заводами. Джозеф не помнил совершенных ими убийств или краж в жилых кварталах.

В ответ диверсии подпольщиков цеховые «ищейки» прочёсывали город, безжалостно карая всех попавших под подозрение. Дошло до того, что в районе Белых Ключей местные рабочие возвели баррикады и организовали охрану. Ни городскую полицию, ни «цеховиков» они к себе не пускают до сих пор.

На противоположной стороне улицы распахнулись двери кафе. Значит время уже приблизилось к девяти утра. Скоро на освещенных солнцем улицах появятся немногочисленные клерки, спешащие в кабинеты своих контор. Откроются бары, и окончившие ночную смену рабочие выйдут из цехов навстречу своим сменщикам. По улицам пронесется людской поток, наполнив на несколько часов город шумом суетной жизни.

Это наполненное движением время Джозеф предпочитал проводить в кабинете. В сутолоке можно «пропустить» удар ножом, а воришке проще подобраться к карманам. Значит у него осталось совсем немного времени до «прилива», чтобы забрать приготовленный ему обед. Детектив не любил готовить.

Джозеф вышел на улицу, закрыв офис на ключ. Быстрым шагом он пересёк улицу и вошёл в открытую дверь. В небольшом зале ещё не было посетителей, и в кафе были слышны только металлический звон посуды и ритмичный стук ножа по разделочной доске.

– Доброго утра, Кадим! – Джозеф был давно знаком с хозяином заведения.

– Доброго утра, детектив Радкор, – стоявший за стойкой человек только что смахнул с неё невидимую пыль. Это был пожилой мужчина с короткими густо тронутыми сединой волосами. Редкие тёмные пряди образовывали узкие протоки словно на покрытом снегом холме. Тонкие усы переходили в небольшую бородку, которая будто бы светилась инеем на смуглом лице.

– Если мои дела продолжат идти также грустно, придется отказаться от этой престижной профессии, – Джозеф сел за один из барных стульев так, чтобы видеть вход в свой офис.

– Не переживай! У меня найдется для тебя уголок и место мойщика посуды.

– А как же мелкий Тоша? Неужели ты выгонишь его на улицу!

– Ради тебя, детектив, я пойду и на это.

Они оба засмеялись. Каждое утро Джозеф заходил сюда, чтобы выпить с Кадимом чашку невероятного вкуса отвара неведомых жителю города трав. Тут же он забирал свой обед, приготовленный по рецептам жителей долины и упакованный в плотно закрытые жестяные банки. И здесь же они шутили о незавидном будущем Джозефа, в случае если тот останется без клиентов.

– Сегодня у нас рагу больше с овощами, чем с мясом. Осень. В низинах собирают урожай.

– Хорошо, что в низинах ещё что-то растёт, – Джозеф отхлебнул от поставленной перед ним чашки. – В противном случае горожанам пришлось бы есть друг друга.

– Согласен, – на улице послышался звук мотора проезжающего автомобиля. – Поэтому пусть горожане лучше приходят ко мне. Постараюсь не дать им съесть друг друга.

Кадим замолчал, отпив из своей чашки. Проехавший мимо автомобиль остановился чуть дальше по улице. Послышался звук хлопнувшей двери. Джозеф встал со стула, намереваясь посмотреть и на машину, и вышедшего из неё человека. Однако, в этот момент дверь в кафе распахнулась и внутрь вошёл мужчина.

Детектив замер, парализованный каким-то древним как сама природа чувством. Более древним и сильным, чем заставившее его слезть со стула любопытство. Это была горячая смесь страха и ненависти, фокусом которой был вошедший в кафе незнакомец.

Между тем, ничего способного вызвать подобные эмоции Джозеф в посетителе кафе не видел. Черный кожаный плащ, шляпа с полями чуть шире чем у детектива, смутно знакомое лицо. Такое чувство иногда возникает, когда встречаешь незнакомца с типичной внешностью. Мужчина сел за стойку чуть дальше от входа, чем Джозеф.

– Чашку кофе, – звук голоса незнакомца снял внезапное оцепенение. Джозеф, не понимая причин своей столь бурной реакции на совершенно незнакомого ему человека, взял приготовленный ему пакет и, буркнув «довечера» вышел на улицу.

Холодный утренний ветер выгнал остатки внезапно возникшего чувства. Надо бережней относиться к своим нервам. Или перестать пить странные напитки Кадима. Напряжение постепенно спадало.

Джозеф за пару минут дошёл до своей двери и вставил в замочную скважину ключ.

– Детектив Джозеф Радкор? – неожиданно раздался из-за спины женский голос.

Джозеф повернулся. На улице, буквально в паре метров от него, стояла женщина. Светлое в серую клетку пальто было застегнуто на все пуговицы. Миловидное лицо покрывал сдержанный макияж, волосы аккуратно уложены. Тревожные мысли быстро утекали из головы. Это точно клиент, а значит у сегодняшнего утра ещё есть шанс стать добрым.

– Да, – Джозеф постарался ответить спокойным и сдержанным голосом. – Меня действительно зовут Джозеф Радкор, и я являюсь частным детективом. Полиция находится по другому адресу.

– Мне не надо в полицию, – девушка потупила взгляд, приподняв держащие сумочку руки к груди. – Мне нужен частный детектив.

– Ну тогда вы обратились по адресу, – Джозеф отпер замок и распахнул перед женщиной дверь. – Прошу вас в мой офис.

Джозеф пропустил потенциальную клиентку перед собой. Со спины женщина выглядела не менее обворожительно. Приталенное пальто подчеркивало её изящную фигуру, а манера двигаться только усиливала гипнотический эффект. Сквозь окутавшую сознание магию обольщения с трудом пробивался еле слышный писк встревоженной интуиции.

Посетительница заняла кресло, расположенное у письменного стола. Джозеф поставил пакет с будущим обедом на подоконник и расположился напротив незнакомки. Она расстегнула верхние пуговицы пальто.

– Меня зовут Анна, – произнесла посетительница после небольшой паузы. – Анна Тарни.

– Очень приятно, – Джозеф продолжал неподвижно сидеть. Он внимательно смотрел на Анну, ожидая продолжения. Названное посетительницей имя не было ему знакомо.

– Я живу вместе с братом на улице Белен. У нас там квартира, – говорила она сбивчиво, словно преодолевая волнение. – Брат работает в лаборатории и каждое утро уходит на работу. И вот вчера он не вернулся.

– И что же вас заставило прийти именно ко мне?

Женщина удивленно посмотрела на него. Бездонные голубые глаза, завораживающие и затягивающие в какую-то неведомую глубину. Он начал тонуть в них. Звуки стали глуше. Мир сжался до размеров комнаты. Всё исчезло. Остались только эти глаза.

Где-то хлопнула дверь. Резкий звук заставил Джозефа вздрогнуть. Анна Тарни продолжала неотрывно смотреть на него, и детективу показалось, что свой вопрос он задал несколько минут назад. Был ли на него ответ?

– Так всё же. Что заставило вас прийти ко мне, Анна?

– Мне нужно найти брата, – женщина отвела взгляд в сторону, словно уже достигла цели и потеряла интерес к разговору. – Полиция не будет этим заниматься. Ведь прошло меньше суток.

– А вы сами считаете, что поиск необходим уже сейчас?

– Да, – она распахнула пальто, под которым оказалась тёмно-малиновое платье. – Дэнни всегда возвращался домой после работы. А его не было всю ночь.

– Понимаю вас, – Джозеф решил взяться за поиски пропащего брата. Деньги не будут лишними, а брат очаровательной особы, скорее всего, просто загулял. Или убит. – Мои услуги не бесплатны…

– Да. Я знаю. Триста? – Джозеф удивленно кивнул. Эта сумма была больше его обычного аванса. Однако, отказываться он не стал.

– Столько же, если я найду вашего брата живым. Половину – если будет обнаружено только тело. – Анна внимательно посмотрела на него.

– Я согласна.

– Мне будут нужны некоторые вещи вашего брата, – он быстро писал перечень нужных ему документов и всякой мелочёвки. Последнее требовалось для создания таинственного ореола его работы. – И я бы зашел осмотреть его комнату. Когда я смогу это сделать?

Анна пробежала глазами список, который ей передал Джозеф.

– Я смогу найти это не раньше, чем через час, – задумчиво проговорила она.

– Тогда я буду у вас через два.

Он проводил её до двери. Уже на пороге Джозеф, мысленно выругав себя, спросил:

– А где работал ваш брат?

– В лаборатории концерна Браун. – Анна обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Он хорошо разбирался во всех этих пробирках.

– Понятно. – Интуиция оглушала его воем сигнализации. Пропал «цеховик». Здравый смысл и осторожность в один голос требовали от него отказаться от этой работы. Там уже роют землю ищейки «паучихи» и его могут убрать просто на всякий случай. И ведь сестра пошла не к ним. К нему, частному детективу. Почему? Последний вопрос он задал в слух.

– Анна, почему же вы обратились именно ко мне?

– У вас хорошая репутация, детектив. Ведь вы до сих пор живы, – она улыбнулась и быстрым шагом пошла по улице прочь.

Глава II

Закрыв дверь за утренней посетительницей, Джозеф перевел дух. Повышенный аванс и эти бездонные голубые глаза заставили его на несколько минут потерять самообладание. Наполненное внутренним напряжением утро никак не хотело отпускать его.

Детектив попытался вспомнить, что о спецах «паучихи» он слышал раньше. В памяти промелькнул короткий список, но фамилия Тарни в нём отсутствовала. Мелкий клерк? Вряд ли. «Мелочь» не пустят в лаборатории. Скрытый от глаз учёный? Эти люди настолько ценны, что жить за пределами «цеха», даже на улице Белев, ему бы просто не позволили.

От этого дела явно шёл какой-то неординарный запах. Понять бы ещё, о чём этот аромат может говорить.

Восстановив способность мыслить, детектив решил не дожидаться истечения установленного им самим двухчасового срока. Он вновь закрыл дверь на щеколду и закрыл окно шторами. День ожидался насыщенный, и Джозеф хотел быть готовым к новым неожиданностям.

Скинув пиджак и рубашку на стул, он подошёл к платяному шкафу. Правая секция шкафа была отведена под верхнюю одежду: в ней висел уличный плащ детектива. В левой секции на полках лежала менее габаритная одежда и несколько полезных «аксессуаров».

Джозеф одел чёрную сорочку и достал свою собственную разработку: тёмную жилетку со вшитыми между двумя слоями ткани стальными пластинами. Ход дальнейших событий мог легко дополниться сценой выстрела в самый неожиданный момент. Джозеф хотел сохранить свою жизнь вне зависимости от капризов ещё неопределенного будущего.

Поверх «брони» Джозеф одел пиджак. Жилетка несколько сковывала движения: согнуться в поясе уже не получалось, но руки ничто не ограничивало.

Подогнав одежду максимально плотно к телу, Джозеф подошёл к своему письменному столу. Из верхнего ящика он достал револьвер. Все шесть гнёзд его барабана были заняты патронами. Пистолет отправился в поясную кобуру.

Теперь очередь за козырем. Джозеф открыл нижний ящик стола и, сдвинув к задней стенке хранившийся в нём хлам, приподнял нижнюю крышку. Под ней в потайном отделе хранился автоматический пистолет. Этого зверя он получил в качестве трофея. И пускай его прежнего хозяина убил не он, а кто-то другой – трофей достался именно ему.

Джозеф взял пистолет за рифленую рукоять и поднял руку над столешницей. Каждый раз, когда он доставал это оружие, его охватывало одновременно волнительное и пугающее чувство. Сердце начинало стучать по ребрам в каком-то безумном ритме, а в ушах становился слышен ток крови.

Город, давивший на него своей мрачной обреченностью, становился похожим на скопление невнятных архитектурных форм, бесформенных и безопасных. Наступало состояние безмятежности. Этого чувства он жаждал и боялся сильнее всего. Утратившие страх быстро погибали в городских кварталах.

Пистолет удобно разместился в потайной кобуре на левом боку. Накинув плащ, Джозеф Рабкор распахнул дверь своего офиса и вышел на улицу. Охота за безвестно сгинувшим братом несравненной Анны Тарни началась.

* * *

До оговоренного с заказчицей времени оставалось ещё около сорока минут. Джозеф намеревался потратить их с пользой. Поймав на углу Вольной и проспекта такси, он поехал в полицейский участок. Тот был далеко, а такси сокращало потраченное на дорогу время втрое.

Четырехэтажное здание полицейского департамента смотрело на улицу узкими, не более полуметра, зарешеченными окнами. Чем-тот они напоминали бойницы. Тяжёлые металлические двери, узкий коридор и вторая пара дверей превращали здание в миниатюрную крепость в сердце старого города.

– Доброе утро, Лекстер, – Джозеф остановился перед небольшим окном, за которым находился дежурный. – Мне надо к инспектору Тройду.

– Ваши документы, – сидевший на месте дежурного человек никак не отреагировал на фамильярный тон детектива.

– Мне всегда интересно, что ты надеешься там каждый раз увидеть? Неужели ты думаешь, что в моих документах что-то измениться? – Джозеф просунул своё удостоверение личности сквозь прутья установленной в окне решетки.

– Я знаю, что такой придурок как ты никогда не измениться, – голос Лексера был всё таким же сдержанным. – Мне просто нравится утирать тебе нос, не превышая своих служебных полномочий.

С этими словами Лекстер с деланным усилием провёл своим большим пальцем по наклеенной в документе фотографии, а затем протянул документы обратно.

– Утёр так утёр, – Джозеф выхватил удостоверение из рук Лекстера. – Открывай уже ворота.

От расположенной справа металлической двери послышался щелчок запорного устройства, и она немного приоткрылась. Крепость и есть. Войди получится только с согласия засевшего в ней гарнизона. Согласие Лекстера стоило Джозефу одну вложенную в проверяемые документы банкноту.

Несколько метров по полупустому коридору, а затем по лестнице в цокольный этаж. Там находился кабинет хранителя памяти – инспектора Гектора Тройда.

Дверь была приоткрыта. Однако, Джозеф слишком давно знал хозяина кабинета чтобы рискнуть войти к нему без стука. Три удара через равные промежутки, и только после этого он толкнул дверь. Она медленно и без скрипа отворилась. Напротив входа, где-то в трёх метрах, стоял широкий письменный стол. За ним никого не было.

– Мистер Тройд, позвольте вас потревожить! – Джозеф не спешил входить в кабинет.

– Радкор, это ты? – скрипучий голос раздался из глубины кабинета. – Заходи. Я сейчас буду.

Только после этих слов детектив перешагнул порог. Сюрпризов быть не должно.

Рабочим местом Тройда являлся полицейский архив. Здесь на многочисленных карточках были записаны сведения о тысячах жителях Свердеркара, сотнях произошедших с ними событий и другой, той или иной степени значимости, информации. Тут же располагалась одна из семи городских вычислительных машин. Собственно, эта машина и являлась главным сокровищем архива. На карточки заносилась выписываемая из её цифрового нутра информация: аппарат был древний и что с ним делать в случае поломки не знал никто.

– Здравствуй, здравствуй, Джо! – Из-за стеллажей картотеки шаркая ногами по полу вышел Гектор Тройд. Он был невысокого роста, с седыми волосами до плеч и сгорбленной спиной. Темные брюки и вязанный серый свитер были накрыты когда-то белым халатом. – Решил навестить старого Тройда? Это так мило с твоей стороны.

Старик хрипло засмеялся и подошёл к своему стулу. Усевшись, он произвел руками непонятные Джозефу манипуляции, после которых засветился стоявший на столе плоский аппарат. Как Джозеф не старался, он не мог понять какой силой дряхлый старик мог заставить светиться этот странный предмет и показывать что-то значимое. За это он очень уважал Тройда. И не только он.

– Не больно вам и нужны мои посещения, – усмехнулся Радкор.

– Молодой человек, – с укором произнес Тройд, – с возрастом начинаешь иначе относиться к разговору с другими разумными. Боюсь, что в момент осознания вами этого факта, меня уже не будет в живых. Зачем пришёл?

– Мне нужно проверить адрес и двух человек. Они должны проживать там.

Детектив продиктовал Тройду имена пропавшего брата и его сестры, а также адрес, указанный ему в качестве места встречи. Тройд снова стал производить манипуляции над столом, внимательно следя за сменяющимися перед изображениями.

Джозеф откинулся на спинку стула и стал осматриваться. Каждый раз приходя сюда он ощущал себя случайным путником, попавшим в царство пыли и тайн. Стеллажи с карточками из плотного картона занимали пространство от пола до потолка, перекрывая обзор. Невозможно было понять истинные размеры этого помещения.

Каждый стеллаж и ящики на нём хранили совершенно бесполезную прямо сейчас информацию. Зачем ему было знать, что 23 июня прошлого года Стив Клайв и Джулия Андерс вступили в брак? Сейчас это было важно только для самих Стива и Джулии. Однако, стоит ленте событий затянуть этих людей в свой водоворот, эта информация резко возрастет в цене. Как сейчас сведения о семье Тарни.

Ожидание затянулось. Наконец Тройд удовлетворенно хмыкнул.

– Это будет недешево, Радкор. Такого ты явно не ожидаешь.

– Сколько?

– Тридцать. И это со скидкой за моё хорошее к тебе отношение.

– Двадцать, – попытался сбить цену детектив.

– Даже не начинай, – перебил его Тройд и стал ждать, пока Джозеф закончит отсчитывать ему купюры. – А теперь слушай. Дэнни Тарни действительно проживал в доме 23 по улице Белена. Причем уже давно. Сведения о его работе закрыты, а это косвенно указывает на его связь с концерном Брауна.

– И за это ты стряс с меня тридцатку?

– Нет, не за это. Во-первых, у Дэнни нет сестры. Ни Анны, ни Эльзы, ни как бы то ни было другой. Он сирота.

– А может она не родная? Кузина или ещё более дальняя.

– Может у него и есть кузины. Только сведений об Анне Тарни у меня нет никаких: ни о рождении, ни об учебе. Женщина с таким именем и фамилией умерла 12 лет назад. Это была тетя Дэнни.

Джозеф задумался. Липовая сестра просила найти спеца «паучихи». Ни жена, ни любовница и ни соседка. Зачем использовать настолько легко проверяемую версию?

– Ещё один интересный факт, – продолжил Тройд. – Дэнни Тарни заочно вынесен смертный приговор группировкой «Черный закат». Ты же знаешь кто они?

– Конечно. Грабители цеховых складов. Серьёзные ребята. А за что?

– За использование меток с несмываемой светящейся краской.

Детектив рассмеялся. Он видел подобную краску в одном из ночных клубов: допущенные внутрь прикасались ладонью к специальному валику и получали светящуюся в темноте метку. Смывалась она только на второй день, и посетителей этого клуба было хорошо видно в рассветных и вечерних сумерках.

– А вот парни шутку не оценили и последние два года обещали за его голову почёт и уважение.

– Тогда понятно, почему приговор не исполнен, – успокоившись хмыкнул Джозеф. – Стимулов связываться цеховиками практически никаких.

– Ну что, стоит это тридцатку?

– Вполне. Спасибо, мистер Тройд, до новых встреч.

– Дождешься тебя, – проворчал ему в спину старик.

Джозеф уверенно поднялся по лестнице и вышел из здания полиции через двор. Если уж он ввязался в такую занятную игру, стоило проявить чуть больше осторожности.

Нырнув жилую застройку, он пошёл по узким улочкам рабочего квартала. Скрыться в трущобах по пути к полной благопристойности и достатка улице Белев показалось ему отличной идеей.

* * *

Двигаясь между жилых домов, Джозеф обдумывал полученные им сведения и искал в них внутреннюю логику. Жизненный опыт подсказывал, что представляющиеся случайными события таковыми являются крайне редко.

С чего начать? Уже почти сутки как пропал один из цеховых специалистов. Фигура, конечно, не общегородского масштаба, но явно ценнее любого офисного клерка. Однако, никаких сведений в прессе или в полиции об этом событии нет. Считают живым и хотят найти? Или скрывают смерть?

На поиски этого человека кто-то, пожелавший остаться неизвестным, направляет частного детектива. Это при том, что его уже явно ищут «цеховые ищейки». Кстати, эта псевдо-сестра явно из них. Не хотят светиться на чужой территории? Неужели Дэнни похитили «сталевары»? Эссер мог сманить себе химика – на подобных спецов был спрос.

Влезать в «паучьи» разборки Джозефу не хотелось: никакой гонорар не вытащит его из могилы. Может случиться так, что он будет закопан своими же заказчиками сразу после получения ими значимой информации. Этим может объясняться столь высокий размер гонорара.

От раздумий детектива отвлек подбежавший к нему мальчишка. Некоторое время он просто бежал рядом, подглядывая в лицо детективу. Шаг у мальчонки был короток и, чтобы успеть за взрослым человеком, ему приходилось переходить на бег трусцой. Лицо у мальчуга быстро стало сердитым и, пробегая мимо фонарного столба, он дважды ударил по нему каким-то твердым предметом.

Джозеф остановился, мысленно выругав себя за потерю бдительности. Курьер. Как же он сразу не заметил красно-чёрный шейный платок! Так можно и не выйти из жилого квартала. Мальчик тоже остановился и развернул перед Джозефом небольшой листок с написанным текстом. Буквы были небольшие и неровные и Джозефу пришлось присесть на корточки, чтобы его прочитать. Стальные пластины жилетки больно врезались в кожу.

На листе бумаги было написано следующее «Пауки подрались. Ищут изучавшего мелких тварей». Странный текст. Джозеф протянул руку, чтобы взять листок бумаги, но парень быстро сложил его и засунул куда-то под тканевую куртку. Оставшись на месте, он продолжал внимательно смотреть на Джозефа. Точно! Детектив вытащил из внутреннего кармана две монеты и протянул их курьеру. Парень спрятал монеты в одежде и тут же убежал в узкие улочки жилой застройки.

«Вот тебе и конспирация, – подумал Джозеф, – сколько я не путал следы, а курьер всё равно меня нашёл. Как они это делают?»

Дальше он шёл уже не скрываясь. Цеховики сюда зайдут только толпой, которую будет слышно и видно за несколько кварталов, а подполье уже знает где он. Возможно, даже знает зачем он здесь.

Что же значило послание? Пауки – это явно цеховые боссы. В очередной раз подрались – ничего странного. Про погибших он уже читал сегодня утром. Вот кого они ищут – совсем не понятно. Кто такой «изучавший мелких тварей»? Никто из цеховиков не изучал тварей. Металл, уголь и химикаты. В замке Гэсс ещё якшались с молниями. О чём-то другом Джозеф не слышал.

Переваривая свалившие за это утро городские сплетни, Джозеф вышел в нужную ему часть города.

Улица Белен относилась к числу престижных. Трущобы рядом с ней были снесены, окружив фешенебельные жилые дома полосой ровной земли. Этакий город в городе. Эффект усиливался сплошной стеной, окружавшей отдельные кварталы улицы.

Нужный Джозефу дом тоже был скрыт высоким забором. Остановившись на расположенном рядом перекрестке, детектив закурил. Взглядом он пробежал по окнам второго и третьего этажа, подмечая задернутые занавески, отсутствие цветочных горшков и чистые стекла. В доме жили небедные, но осторожные люди: у окон имелись ставни, а за стеклами были заметны решетки.

Во дворе дома не росли деревья. По крайней мере, их верхушки не выглядывали над забором. Прохожих было немного и, в целом, улица не была многолюдной. Однако, двадцать третий дом даже в этой атмосфере уединения казался воплощением одиночества.

До назначенного времени встречи оставалось ещё минут десять, когда возле дома Тарни остановился автомобиль. Стекла салона были тёмными и Джозеф не смог рассмотреть его пассажиров. Только лицо водителя. Открылась задняя дверь, и из машины вышла назвавшая себя Анной Тарни. Не оборачиваясь, она прошла внутрь.

Джозеф остался стоять на перекрестке, словно именно здесь ему была назначена встреча. Глядя по сторонам якобы в поисках своего визави, детектив не выпускал из виду окон дома. Он заметил движение в окнах второго этажа. Видимо, именно там находилась квартира пропавшего Дэнни и сейчас находится Анна.

Подождав ещё минут пять, Джозеф пошёл к калитке ограждающего двадцать третий дом забора. Сделав всего несколько шагов, он почти врезался в вышедшего из-за угла человека. Джозеф уже хотел выругаться, но, встретив взгляд столкнувшегося с ним пешехода, снова испытал замешанный на дикой ярости страх.

– Осторожнее! – мужчина начал с привычной для города фразы-предупреждения. – Надо смотреть куда идете… Детектив Радкор? Неожиданная встреча!

Джозеф с трудом сбросил с себя оцепенение. Он узнал его: именно этого человека он встретил сегодня утром в кафе Кадима.

– Действительно, стоит смотреть куда идете, – буркнул он в ответ. Момент для явной агрессии был явно упущен. – Разве мы знакомы?

– Больше заочно, я полагаю, – улыбка не сходила с лица собеседника. Очень знакомая улыбка. – Я Эрни Шелдон, журналист.

В памяти Джозефа промелькнуло несколько статей в «Городском Вестнике». Некоторые были подписаны этим именем. Из памяти вылетело содержание статей, но имя и фамилия запомнились.

– Читал ваши заметки, – Джозеф сделал шаг мимо Шелдона, но тот пошёл рядом с ним.

– Вы здесь по делам или с личным визитом? Профессиональная привычка, сами понимаете.

– Шелдон, я не буду давать никаких ответов, – Джозеф остановился и обернулся к своему собеседнику. – Зачем? При желании вы уже из самого факта нашей встречи сможете раздуть достойную сплетню! Проваливайте!

Эрни Шелдон остановился и оценивающе посмотрел на детектива. Джозефа пробрала дрожь, и он рефлекторно потянулся к пистолету.

– Возможно, вы сможете дойти, – Джозеф не понял к кому была обращена эта фраза. – До скорой встречи!

С этими словами Шелдон развернулся и, не дожидаясь ответа Радкора, свернул за угол дома, из-за которого вышел раньше.

«Что за чертовщина! – в голове Джозефа царил сумбур – Неужели этот журналюга что-то знает об исчезновении Дэнни Тарни и тоже его ищет? Только этого не хватало.»

Всё ещё думая о Шелдоне, детектив вошёл в двор дома и стремительно прошёл по короткой дорожке к подъезду. Войдя внутрь, он сразу поднялся на второй этаж. На площадке было только две двери, одна из которых была открыта.

– Мисс Тарни? – Джозеф произнес свой вопрос-обращение достаточно громко, чтобы быть услышанным, а затем вошёл в приоткрытую дверь.

Она выскочила в коридор в одном платье, без пальто. Тёмно-бордовое, с юбкой едва достигающей середины бёдер и глубоким декольте. Увидев, Джозефа, она остановилась.

– Рада, что вы не опаздываете, мистер Радкор. – Она положила в коробку на журнальном столике какие-то бумаги. – Всё, что вы просили лежит в этой коробке.

Она передала детективу небольшую картонную коробку.

– Спасибо, – детектив взял коробку в руки, – Могу я осмотреть комнату Дэнни? Кстати, кто он вам на самом деле?

Не дожидаясь ответа, Джозеф прошёл внутрь квартиры. За ней явно следили: не было следов пыли или разбросанного мусора. И книги. Очень много различных книг на закрывающих стены полках. Джозеф обратил внимание на проёмы от отсутствующих книг. Странно.

Переданную Анной коробку он положил на стол.

Джозеф прошёл дальше и попал в комнату, которую можно было назвать лабораторией. Стеклянные и керамические сосуды различной формы образовывали странные ансамбли. Металлические штативы, подставки и другие неизвестные Джозефу предметы стояли на столах, придавая обстановке атмосферу потустороннего безумия.

Почти все сосуды были пусты и только в части из них лежала какая-то неприятного вида масса, поросшая плесенью. От плесени шел стойкий неприятный запах. Джозеф хотел войти в следующую дверь, когда услышал какой-то удар в коридоре. Затем раздался женский вскрик и звук бьющегося стекла.

Джозеф пошёл обратно, достав револьвер. Войдя в гостиную, он увидел распахнутое окно. Стекло одно из створок было разбито. В этот же момент его ударили по руке, выбив пистолет.

– А кто это у нас тут ещё? – только теперь Джозеф увидел стоявшего слева от двери мужчину, наставившего на него револьвер. – Что много гостей сегодня у нашего Дэнни.

– Друзья, если вы хотите тут что-то делать, я уже ухожу, – Джозеф держа руки ладонями вперед неторопливо пошёл в сторону выхода.

– Стоять, – парень старался говорить громко, словно хотел, чтобы его услышали, – Никто отсюда не выйдет, пока я не решу. Парни, что вы там возитесь?!

На лестнице раздался шум шагов и в комнату вошло ещё двое.

– Ушла? Вяжите этого!

Джозеф метнулся обратно, выхватывая из потайной кобуры трофейный пистолет. В комнате прозвучал выстрел державшего его на прицеле мужчины. Пуля разорвала плащ, рикошетом ударившись о стальные пластины жилетки. Как чувствовал.

Забежав в комнату с книгами, Джозеф выстрелил в двух подручных стрелявшего. Они только доставали своё оружие и не успели уклониться. Три выстрела подряд слились в одних громкий хлопок. Оба противника упали на пол. Как же он любил этот пистолет!

Он захлопнул дверь комнаты, подперев её креслом. Из-за двери неслись ругань и стоны. Времени мало. Это явно были «цеховые», а значит Джозефу тут делать нечего. Разговаривать с ним не будут и просто уберут. Придется бежать и залечь на дно.

А как хорошо начинался этот день!

Глава III

Входную дверь в библиотеку толкнули. Она уткнулась в поставленное Джозефом кресло, сразу сдвинув его на десяток сантиметров. Стало очевидно, что импровизированная преграда продержится недолго. В дверь ударили снова: щель стала ещё шире, и в ней появилась рука с револьвером. Прозвучал неприцельный выстрел.

Детектив, подбежав к креслу, с силой толкнул его, закрывая створку двери. Рука невидимого пока противника оказалась зажата, а за дверью раздался крик боли и отборная ругань. Однако, своего Джозеф добился: невидимый, но хорошо слышимый противник выронил пистолет. Обезоруженная кисть исчезла в соседней комнате, и Джозеф снова захлопнул дверь.

Практически сразу же в дверь начали стрелять. Пули пробивали дерево навылет, попадая в стоявшую в комнате мебель. Детектива не задело только чудом. Он отскочил в сторону и прижался к полу.

Сердце бешено стучало, перегоняя насыщенную адреналином кровь. Его охватил азарт, заглушивший обычно требовательный голос осторожности. Древний как сама жизнь инстинкт самосохранения требовал броситься прочь. Почувствовавший кровь врага дух предка-охотника требовал остаться и добить подранка.

Решение пришло внезапно. Он схватил стоявший в комнате стул и бросил его в окно. Раздался звон разбитого стекла и глухой удар падения стула на тротуар. Выстрелы сразу же прекратились, а в дверь посыпались ругань и удары.

Запрыгнув за диван, Джозеф затаился. Через несколько минут дверь открылась достаточно широко, и в комнату вошли его противники. Сквозь щель у пола он мог видеть только три пары ног в черных ботинках. Однако, это никак не мешало слышать:

– Ушёл? – мужской голос был наполнен сдерживаемой болью.

– Походу выпрыгнул в окно. Стулом выбил, внизу валяется. – Его собеседник говорил негромко.

– Кто это был вообще? Что за уроды шатаются по этому дому?

– Вы видели его пистолет? – послышался голос третьего. – Если это действительно человек Эрнста, что он тут делал?

– «Оружейники» могли заявиться за записями Дэнни. Вряд ли он помнит все свои каракули наизусть.

– Или они тоже ищут его, – говоривший тяжело сел на диван. – Посмотри, нет ли тут бинтов или хотя бы чистых тряпок. Эта тварь зацепила меня.

Возникла пауза, наполненная стуком открываемых и закрываемых ящиков и негромкой руганью. Джозеф уже намеревался эффектно появиться, когда сидевший на диване произнёс:

– Баба уехала на машине. Её ждали за углом. Этого ждать не стали. Либо он очень крут, либо нахрен никому не нужен.

– Есть ещё вариант, – Джозеф видел, что двое подошли к дивану. – Она могла не знать про него.

– Аккуратней!

Решив, что сейчас самый тот случай, Джозеф вскочил, сжимая в руках трофейный пистолет. В этот момент двое мужчин, сняв одежду с торса сидящего на диване раненого, пытались его перевязать.

Бах! Пуля пробивает темя склонившегося перед раненным человека. Вниз и вверх по пулевому каналу брызжет содержимое черепной коробки. Бах! Присевший от неожиданности второй мужчина получает пулю в лицо. Больше у него нет лица. Близость противников позволяла Джозефу стрелять быстро и почти не целясь.

Третий так и остался сидеть на диване, не пытаясь схватиться за оружие или скрыться за укрытием. Джозеф представил пистолет к его затылку:

– Где записи Дэнни, дружище? – Джозеф решил включиться в игру, раз уж так сильно в неё вляпался. – Ты мне всё покажешь, и мы расстанемся.

– Кто ты такой? – Вдалеке послышался вой полицейской сирены. – За эти трупы с тебя спросят по полной.

– Где записи? – Джозеф и сам понимал, что его будут отчаянно искать, желая поквитаться, но отступать было поздно и некуда. – Неужели вы позволили этой стерве их забрать?

– О ком ты? – сирена стала звучать ближе. Посчитав сказанное достаточным, Джозеф рукояткой пистолета ударил раненного в висок. Тот упал без сознания.

Вот так влип. Если получится снова найти эту лживую «сестричку», стоит пристрелить и её. Хотя нет, сначала забрать тройной гонорар, а потом пристрелить!

С этими мыслями Джозеф прошёл гостиную и забрал стоящие на столе коробки: приготовленную Анной для него и вторую, которую она собирала себе. Пригодится. Уже на пороге Джозеф вспомнил про свой револьвер: он лежал на полу у окна. Не желая оставлять лишних следов, Джозеф подобрал оружие и быстрым шагом спустился вниз.

Выходить в руки полиции у Джозефа намерения не было. Поэтому он разбежался и, подтянувшись на руках, перемахнул через забор, оказавшись в проулке между двумя огражденными кварталами домов улицы Белев. С противоположной стороны дома сирена выдала финальный аккорд и утихла. Копы уже тут.

Прижимая коробки к себе рукой, Джозеф неторопливо вышел на основную часть улицы, намереваясь пересечь её по диагонали. Спрятаться в жилых кварталах казалось отличной идеей. Полиция не станет там искать, а «цеховые» редко работают тихо.

Джозефа никто не окрикнул и не остановил. Удалось замести следы? Было бы очень здорово, если это действительно так. За несколько минут он пересек немноголюдную улицу и вошёл в малоэтажные трущобы. Прислонившись к стене, он закурил.

Что же такого сделал этот Дэнни Тарни, что за ним началась полноценная охота? Стоит выжить, чтобы узнать это.

От размышлений его отвлекли: неслышно подошедший к нему мальчуган несколько раз дернул его за полы пальто. Чёрно-красный платок. Чем детектив так сильно заинтересовал подполье, что уже третий раз за день Джозефа находят его курьеры?

Он присел на корточки, чтобы был поближе к мальчугану. Паренек протянул ему плотно свёрнутый листок бумаги, а на нём как всегда короткое сообщение: «Не надо искать Тарни». Он усмехнулся и протянул бумажку обратно пареньку.

– Это тебе, – Джозеф вздрогнул от неожиданно прозвучавшего мальчишеского голоса. Листок паренёк забирать не стал. – Нужен ответ.

– Какой? – растерявшись, спросил Джозеф.

– Любой, который ты считаешь правильным.

Джозеф поднялся на ноги. Пытаясь понять происходящее, Джозеф начал тянуть время. Почему всех интересует этот проклятый Тарни? Жив ли он вообще?

– Я сам решу, что мне делать! – напряжение прорвалось в голосе детектива.

– Забирай, – паренек протянул ему сжатую в кулак руку. Джозеф немного помедлил и протянул руку в ответ уже спустя несколько секунд. В его руку легли две монеты – обычная плата курьеру за переданные сообщения. Его «отключили» от передачи сообщений подполья. За что?

В этот же момент его затылок пронзила резкая боль. Сознание отключилось, и Джозеф провалился в темноту.

* * *

В себя он пришёл от холода. Тело сотрясала крупная дрожь, а зубы громко клацали. Сил сжать челюсти и прекратить выступление «эмалированного ансамбля» не хватало. Сначала ему показалось, что наступила ночь. Холодная осеняя ночь, заставшая на улице. Он прикоснулся к затылку и нащупал влажные волосы. Кровь? В темноте не было видно.

К его удивлению, руки не были связаны. Он вообще чувствовал себя достаточно свободно. Если бы не темнота и ноющая боль в затылке, можно было бы подумать, что он проснулся дома, упав с кровати от приснившегося кошмара.

Лежал он на чём-то твёрдом и холодном. Джозеф встал. Тело повело в сторону от лёгкого головокружения, и он опёрся о стену. В темноте проступил серый контур двери: кто-то перенёс его в помещение.

Джозеф ощупал себя: нет ни плаща, ни оружия, ни заветной жилетки. Неожиданно он почувствовал себя голым и беззащитным. Дверь перестала казаться дорогой к спасению. Теперь она представлялась источником новой неизвестной угрозы. Ощупывая стены, Джозеф попытался найти другой выход или оружие.

Он быстро выяснил, что оказался в небольшой узкой комнате без мебели и окон. Помещение было сухим, но холодным, и было похоже на подвал. На это указывала и глухая тишина: не было слышно привычного шума города, а редкие звуки непонятного происхождения казались оглушающими.

Комната оказалась совершено пуста и имела единственный выход – дверь, из-под которой пробивался неяркий свет. Джозеф присел на твердый лежак. Головокружение ослабело, и его почти не мотало. Он аккуратно сделал шаг в сторону полоски тусклого света. Комната была небольшая, и он практически сразу оказался рядом с дверью. На её внутренней поверхности не было ручки.

Джозеф дотронулся до двери. Она поддалась и с негромким скрипом приоткрылась.

– Выходи, герой! – прозвучавший мужской голос показался знакомым. – Дверь не заперта!

Джозеф распахнул дверь и вышел из комнаты, в которой очнулся. Тусклый свет ослепил его, и Джозеф, зажмурившись, остановился на пороге.

– Выглядишь ты неважно, – смутно знакомый голос, наполненный смесью сочувствия и иронии, вызвал холодный озноб.

Глаза, привыкнув к свету, перестали болеть, и Джозеф смог осмотреться. Небольшая квадратная комната. У одной из её стен стоял столик, за которым на стуле сидел неуловимо знакомый незнакомец.

– Узнал? – мужчина с любопытством смотрел на Джозефа. – Ну же, напряги свой мозг, Джо! Нас с тобой столько связывает.

– Эрни Шелдон, журналист «Городского вестника»! – Джозеф вспомнил его. Странно, что события сегодняшнего дня почти не отложились в его памяти. – Это тебя я встретил сегодня утром в кафе старика Кадима на Вольной улице!

– Это тоже верно, – в голосе журналиста послышалось некоторое разочарование. – Присаживайся. Нам есть, что обсудить.

Джозеф присел на стоящий рядом со столом табурет.

– Что ты делал в доме на улице Белев, Джо? – Эрни достал из-под плаща какой-то странный тубус. Джозеф заметил на поясе журналиста кобуру с пистолетом.

– Хотел навестить своего знакомого, – соврал Джозеф.

– Не доверяешь мне, – Шелдон крутящими движениями снял с тубуса верхнюю часть, оказавшейся похожей на чашку. – Это правильно. Я б на твоем месте тоже не доверял.

– Зачем тогда спрашиваешь? – зрение Джозефа подстроилось к освещению, и он начал осматривать комнату.

Шелдон, не отвечая Джозефу, поставил «чашку» и наклонил к ней тубус. К удивлению детектива из тубуса потекла темная жидкость. В нос ударил резкий запах алкоголя и трав.

– Твоё здоровье, – Шелдон залпом выпил налитое. – Так как зовут твоего знакомого, Джо?

– Зачем тебе это? Будешь писать статейку для «Городского вестника»?

– Возможно, – Шелдон откинулся на стену. – Сегодня ты произвел так много шума, что рискуешь сам стать героем моей статейки. Так что я даже не знаю, что мне с тобой делать.

– А при чём здесь ты, Шелдон? – Получив точку опоры в виде табуретки и стены, Джозеф мог позволить себе иронизировать. – На кого ты работаешь?

– Как ты заметил, я журналист. Я рассказываю жителям этого города интересные новости. – Шелдон внимательно смотрел на Джозефа. – Почему я не могу рассказать об имеющемся у тебя скорострельном пистолете людям Эрнста Блоба? Почему не могу сообщить госпоже Браун, что именно ты убил её людей в доме Дэнни Тарни? Она, кстати, захочет узнать причину твоего визита в эту милую квартиру.

Джозефа передернуло. Ответы на эти вопросы в лучшем случае означали длительный и болезненный разговор с «цеховиками», в худшем – долгую и мучительную смерть. Лучший вариант виделся маловероятным. Попытаться вырубить Шелдона и сбежать? Понять бы, где он сейчас находится.

– Ты мне угрожаешь, скотина? Да я тебя…

– Внимательно выслушаешь, – перебил его Шелдон. – И знаешь почему?

– Почему же?

– Один раз я тебя уже убил. На улице Мехаз, – тут он вспомнил его! Джозеф вспомнил странного улыбающегося человека, который выстрелил в него в день нападения на грузовик «оружейников». Детектива вновь захлестнула ярость, настоянная на страхе.

– У тебя плохо с этим делом. Убивать – это тебе не статейки строчить в городскую газетенку.

– Я быстро учусь. Сам видишь – жилетку я с тебя снял. – Шелдон откинулся на стену. – Мне не безразличен этот город, Джо. Поэтому мне не нравятся немотивированные убийства.

Повисла неловкая пауза.

– И что мне будет за ответы на эти вопросы?

– Всё зависит от ответов. Честные дадут тебе жизнь. Лживые – отнимут её.

– Да пошёл ты!

– Не нервничай. Выбор у тебя невелик.

– Это почему? – Джозеф попытался встать, но от резкого движения его замутило и он рухнул обратно на стул.

– Конечно не потому, что ты слаб, – Эрни грустно улыбнулся. – Я предлагаю тебе возможность сохранить жизнь и заработать. Свобода, к который ты так стремишься, означает для тебя несколько часов пыток и смерть.

– Меня наняли найти Дэна Тарни. До сегодняшнего утра я даже не знал о его существовании.

– Кто?

– Иди ты в бездну, Шелдон! Я так сказал тебе слишком много.

– Хорошо. Выпей – тебе надо согреться и успокоится.

Шелдон снова налил пахучий напиток из тубуса и подвинул чашку к Джозефу. «Напиток не должен быть отравлен. Этот журналюга сам пил его», – подумал Джозеф и выпил залпом. По телу начало разливаться приятное тепло. Детектив поставил чашку на стол и посмотрел на Шелдона.

– Ты сам понимаешь, что я не скажу тебе больше ничего.

– Понимаю. – Джозеф видел, что губы Шелдона продолжают двигаться, произнося слова. Однако, он уже ничего не слышал. Джозеф попытался вскочить, но мир стал заваливаться на бок. Вскоре тело детектива встретилось с полом.

Шелдон ещё некоторое время сидел, глядя на упавшего Джозефа Радкора. Тот несколько секунд пытался ползти, но скоро тело перестало его слушаться. Затем детектив замер.

– Серж! – крикнул Шелдон, поднимаясь, со стула. В комнату вошёл рослый юноша. – Отвезите его к рудникам. Здесь он больше не нужен.

– Сделаем, Эрни! – Серж махнул рукой кому-то в коридоре и подошёл к лежащему на полу Джозефу.

Глава IV

По улицам Свердекара неторопливо двигался запряженный двумя рослыми тяжеловозами фургон. Тент с него был снят, и обнаженные дуги каркаса делали тележку похожей на обглоданную рыбную тушу.

На козлах сидел парень лет двадцати. Он держал вожжи обеими руками, держа в зубах соломинку. Периодически подгоняя лошадей, он стремился выехать за пределы города и не встретиться с редкими автомобилями. По правую руку, в чехле был закреплен карабин: автомобили были не единственной проблемой.

В самой повозке находилось двое. Сидевший у заднего борта прятал глаза под шляпой. Едва ли он был старше первого, но тёмные усы и короткая бородка прибавляли ему «взрослости». На его коленях лежал карабин, а в поясной кобуре – револьвер.

Второй пассажир неподвижно лежал на две фургона. Чёрные брюки, ботинки и кожаное пальто, из-под которого виднелась белая сорочка. Рядом лежала черная шляпа и странная жилетка. В отличие от привычного элемента одежды, эта жилетка не лежала бесформенной кучей на дне повозки, а стояла на нём. Сохранив анатомическую форму, она была похожа на доспех древних времён.

Оружия у лежащего при себе не было.

Старый город декорацией запустения сопровождал катящийся по нему фургон. Каменные дома постепенно теряли этажи. Вот их уже меньше пяти. Ещё пара кварталов, и верхний их трёх этажей – деревянный. Город терял в росте, открывая дорогу ветру и терпким запахам сбежавшей от человечества природы.

Ещё несколько кварталов назад относительно ровная дорога превратилась в калейдоскоп ям и рытвин на вязком от влаги грунте. Застройка перестала иметь чёткие границы, и дорога, следуя за ломаной линией палисадов, перестала быть прямой и начала петлять. Ещё несколько метров и фургон уткнулся в опущенное поперек пути бревно.

– Куда собрались? – возле «перекормленного» шлагбаума стоял мужчина в тёмно-зелёной одежде с патронташем поверх пояса. В руках он держал карабин.

– Сержант Адамс, разрешите вновь вам сообщить, что наш экипаж направляется к рудникам. Как вчера или в любой другой день, – возница вынуждено остановил коней.

– Поумничай мне тут, – проворчал в ответ сержант. – Документы имеются?

Поднимать шлагбаум «страж границы» не торопился и неторопливо подошёл к фургону. Возница обернулся к вооруженному пассажиру. Тот кивнул, и паренек протянул сержанту лист плотной бумаги с текстом и сургучной печатью.

– Так я и думал, – сержант Адамс потряс бумагой перед собой. – Лицензия на двоих и груз. А это что?

Сержант бросил «лицензию» на колени вознице и ткнул карабином лежащего на дне фургона мужчину. В ответ раздался стон.

– На похоронную команду вы похожи мало, да и парень живой. Или быть может вы теперь работаете на госпиталь Седого Марка? Непорядок! – сержант внимательно смотрел на сидящих в фургоне парней. – Видимо, придётся оформить факт нарушения лицензии.

– Сержант, мы ведь нормальные люди, – начал возница.

– Всё в порядке! – лежавший на дне фургона с трудом поднялся на колени и теперь пытался осмотреться. – Я такое себе нарушение и вообще намерен испариться.

– Испаряться в другом месте будешь, – ответил явно недовольный сержант. – Ты кто такой? Документы есть?

– Меня зовут Джозеф Радкор, – начал мужчина, одновременно ощупывая свои карманы, – но документов нет.

– А я Герман Эссер. Вылезай для выяснения, – сержант отошёл чуть в сторону и направил карабин в сторону фургона, ни в кого конкретно не целясь. В этот же момент из караульной будки вышли ещё двое вооруженных военных.

Улыбаясь, Джозеф взял жилет и одел шляпу. Всё ещё покачиваясь от последствий выпитого яда, он спрыгнул на землю. В спину ему смотрели две пары прищуренных глаз.

– Не смею перечить представителям власти, сержант!

Джозеф выпрыгнул из фургона и неторопливо пошёл в сторону пристанища «стражей границы». Следом за ним, вскинув карабин на плечо, шагал Адамс. Выражение лица сержанта демонстрировало смесь предвкушения и сомнения. Словно он ещё не определился радоваться от поимки нарушителя пропускного режима или начинать грустить.

Бревно шлагбаума медленно поднялось. Фургон, ничем теперь не сдерживаемый, неторопливо покатился за пределы города. Возница выплюнул соломинку, которую жевал до этого, и повёл в фургон в сторону скопления таких же повозок.

– Надо сообщить Шелдону, – оставшийся в фургоне пассажир встал на ноги и перепрыгнул через борт. – Жди меня у трактира. Я мигом.

Кивнув в ответ, возница хлестнул вожжами, давая команду лошадям ускориться. Он правил в сторону большого участка утрамбованной земли, служившей стоянкой для разнообразного вида транспорта. Такого пёстрого скопления средств передвижения в самом городе встретить было невозможно.

Большую часть транспортных средств составляли запряженные лошадьми повозки. Разнообразие их форм, расцветок и конструкций было огромным. Общим оставалось лишь использование лошадей в качестве тягловой силы.

Среди гужевого транспорта тёмными скалами стояли металлические гусеничные монстры. Высотой под три метра, оснащенные кабиной с прозрачными стёклами, машины на паровом ходу выглядели величественными гигантами. Их металлические бока покрывали многочисленные вмятины, среди которых можно было заметить следы пулевых попаданий.

Отдельно стояли городские автомобили. Чёрные, блестящие лаком, седаны и универсалы. За городской чертой делать им нечего, поэтому трактир «Тёплое место» был для них конечной остановкой.

Закат был уже близок, когда фургон с одиноким вооруженным возницей вкатился на шумную стоянку.

* * *

Разговор с сержантом состоялся эмоциональный, но короткий. Выяснив, что ничего ценного у нарушителя нет, Адамс запер Радкора в камере. Джозефу «надлежало обдумать своё положение и найти убедительные доводы» для выхода за пределы таможни.

Искать эти самые доводы, сидя в четырёх стенах, оказалось очень сложно. Ничего ценного кроме одежды у него с собой не было. Раздевать его «стражи границы» не стали, оставив наедине со своими тяжёлыми мыслями.

Джозеф облокотился на стену, пытаясь уложить в голове произошедшее за день. Водоворот событий, в котором он сегодня оказался, мог сулить как высокие гонорары, так и быструю смерть. Столь близкое соседство со смертью пугало неимоверно, заставляя мозг напряженно искать выход. Умирать совершенно не хотелось.

Перебирая в голове различные варианты, Джозеф постепенно приходил к неутешительным выводам. Ему придётся либо медленно тухнуть тут, либо вырываться с боем. Тухнуть желания не было, и он начал осматривать свою камеру в поисках чего-то пригодного для нанесения увечий.

В тот момент, когда Джозеф пытался вырвать из скамейки кусок доски, в коридоре послышался шум.

– Нахрена вы его приволокли! – Джозеф услышал уже знакомый голос ему сержанта. – От него воняет как от свиньи и разговаривает он также!

– Сержант, это один из рудокопов. Нажрался в «Тёплом месте» и пошёл в город.

– Рудокоп говоришь, – в голосе Адамса агрессию сменила заинтересованность. – Киньте его в камеру к тому хлыщу. Такой аромат должен простимулировать его «думалку».

Джозеф собрался. Возможно, именно сейчас у него появится шанс выбраться «по силовому варианту». Он услышал приближающиеся шаги, а затем увидел двух военных. Они тащили за собой человека, источавшего характерное для длительного распития алкоголя амбре.

Самостоятельно передвигаться мужчина не мог, и его ноги волочились по полу. Доставленного облокотили на решетку. Мужчина, почувствовав опору, вцепился руками в металлические прутья и замер. Глаза его были закрыты, но он издавал какие-то нечленораздельные звуки, словно рассказывал что-то.

Решетка открылась, и навстречу уже почти прыгнувшему Джозефу рухнуло почти безжизненное тело. Источаемый им запах оказался такой силы, что сознание Джозефа на секунду помутилось. В этот момент решетка закрылась, отрезая возможность нападения.

Джозеф бросил рудокопа в угол камеры, подальше от выхода. В ответ тот что-то возмущенно пробурчал. Думать дальше не получалось из-за удушающего запаха. Нет, тут не только алкоголь и желудочный сок. Что-то в этом запахе было совершено чуждое жителю города.

Детектив отошёл к решетке и, уперевшись в неё спиной, стал смотреть на рудокопа. Плотная куртка неопределенного в сумеречном свете цвета, Тяжёлые ботинки и кожаные брюки. На широком поясе висели ремни крепления какого-то снаряжения, сейчас отсутствующего.

Мысль возникла внезапно. Немного привыкнув к резкому запаху, Джозеф осторожно подошёл к спящему рудокопу и расстегнул куртку. На цепочке висел металлический свисток. Под курткой была одета тёмная рубаха с двумя нагрудными карманами. Детектив аккуратно стал проверять их содержимое.

В кипе вощёных кусочков картона он нашёл общегородской паспорт. Теперь у него есть документ. Личные вещи и бумаги непонятного ему содержания Джозеф решил не брать. Создавать проблемы большие, чем уже есть особого смысла не было.

Главное сокровище он нашёл за голенищем сапога – небольшой остро заточенный нож в потайных ножнах. Вот теперь шансы выбраться на свободу у него существенно возросли. Детектив вернулся к решетке и сел на пол в противоположный от рудокопа угол.

– Понравилось? – Джозеф вздрогнул от прозвучавшего вопроса. – Всего меня облапал.

Рудокоп продолжал лежать на полу, но глаза его уже были открыты. Он с прищуром смотрел на Джозефа. Детектив сжал в руке нож, ничего не отвечая.

– Чего молчишь? – рудокоп с трудом приподнялся и попытался ровнее сесть. – Тебя как звать? А то мне тут одному человечку писмецо просили передать. Радкор его фамилия.

– Какое письмо? – Джозеф с трудом произносил слова внезапно высохшим горлом. Совсем немного людей будут искать, и никто из них не захочет ему помогать.

– А зовут то тебя как? Моё имя – Дезла Стак. Рудокоп.

– Джозеф Радкор, детектив, – не совсем понимая по какой причине назвал себя Джозеф.

– Всё сходится. Держи, – рудокоп бросил в сторону Джозефа помятый выпуск «Городского вестника». – И чего там нашёл вернуть надо. Всё равно заберу.

Не обращая внимание на требование Дезлы вернуть нож и документы, детектив стал просматривать текст газеты. При этом он старался не выпускать из виду рудокопа. На второй странице текст был обведен неровным овалом.

«Прошедшим вечером был ограблен и сожжен офис детектива Джозефа Радкора на Вольной улице. На месте пожара обнаружен труп, предварительно опознанный как сам Джозеф Радкор. Полиция выясняет обстоятельства произошедшего. Наш журналист Эрни Шелдон следит за новым витком криминальных разборок».

Чуть ниже от руки было написано: «Эта газета выйдет завтра. Ты мертвец, Джо. Я предлагаю тебе новую жизнь. Если не согласишься – умрёшь по-настоящему»

– Эй, детектив, – из раздумий Джозефа вырвал голос Стака. – Надумал чего? Это местечко мне перестало нравиться.

Рудокоп трясущимися руками достал из внутреннего кармана металлическую флягу и сделал из неё несколько глотков. Джозеф немного оторопел: несмотря на проведенный обыск, он даже не заметил фляги. К царившему в камере аромату добавился ещё один резкий запах.

– Чего молчишь? Времени с тобой возиться нет, даже несмотря на моё отношение к Шелдону.

– Я согласен.

– Вот и ладненько. – усмехнувшись, рудокоп с трудом встал на ноги и, приложив к губам свисток, с силой дунул. Камеру и весь таможенный пост наполнил оглушающий громкий свист.

Немного придя в себя и частично восстановив слух, Джозеф услышал хлопок взрыва и громкую ругань. Кто-то начал штурм таможенного поста.

Глава V

Повозка неспешно ехала в ночной темноте. Джозеф лежал на скамье и, заложив руки под голову, смотрел на первые звезды. Потемневшее небо не могли закрыть редкие облака, и оно, свободное от дыма заводских труб, городской пыли и кричащих птиц, открылось во всей своей бездонной красоте. Казалось, мир замер, и только повозка продолжала двигаться прочь от опостылевших трущоб в сторону далёких ещё рудников.

Этот на редкость насыщенный событиями день близился к своему завершению. Сегодня он умер и воскрес. Уже во второй раз. Первый подобный случай принёс ему некоторое обогащение и новую интересную жизнь. Что ждёт его сейчас?

Радкор в очередной раз прокрутил в памяти штурм пограничного поста и последовавший за ним разговор с Шелдоном. Кто бы мог подумать, что какой-то журналюга окажется его работодателем.

Конечно сейчас, лёжа на лавке медленно ползущей в темноте повозки, он был готов ответить на заданные ему вопросы ярче, остроумней и продуманней. Но это сейчас. В тот момент всё было иначе.

* * *

Практически сразу после резкого свистка ещё недавно пьяного до полусмерти рудокопа, раздался громкий хлопок взрыва. Звуки оставались единственным доступным источником информации – увидеть через решетку камеры можно было только небольшой участок коридора.

Джозеф попытался вырвать металлические прутья, но конструкция даже не заметила его усилий.

– Посторонись, парень! – Из-за спины раздался голос сокамерника и удушающая вонь перегара. Джозеф отшатнулся в сторону, пропуская Дезлу Стака.

Всё ещё покачиваясь, рудокоп опёрся на металлические прутья и вытащил своего сапога изогнутую спицу.

– Нож верни, – рудокоп обернулся к Джозефу.

– Это почему?

– Выйти хочешь? – увидев утвердительный кивок детектива, рудокоп удовлетворенно продолжил. – Тогда верни нож. Может это не мои ребята идут. Взрыв какой-то странный был. На тротил не похож.

Джозеф протянул нож, и Дезла начал ковыряться в замке: как начал, так и закончил. Решётка с уже знакомым скрипом распахнулась.

– Нам пора, – проговорил рудокоп, снова пряча своё имущество в одежде. Нож Джозефу он не вернул. – Иди за мной.

Вопреки ожиданиям рудокоп свернул в противоположную от входа и звуков боя сторону. Пустой коридор, решетки камер и выход на задний двор.

На крыльце они столкнулись с пограничником: рослый парень нёс в здание ящик с патронами и револьверами. Не ожидавший встречи «страж границы» уткнулся ящиком в живот Дезлы. На несколько мгновений они замерли.

Руки парня были заняты ящиком, который не давал ему выхватить висевшее на поясе оружие. У Дезлы руки были свободны: раньше, чем пограничник осознал происходящее, рудокоп выхватил из раскрытого ящика револьвер.

– Ты же не против, если мы пройдём? – Парень был против. Это читалось по выражению его лица. Однако, помешать узникам уйти он тоже не мог.

Держа ящик перед собой, парень стал пятиться. Дезла, негромким голосом призывая к сохранению выдержки и спокойствия, шёл на него. Револьвер в его правой руке, хотя и был направлен стволом вверх, делал слова намного более убедительными.

Через несколько метров путь преградила запертая на щеколду дверь.

– Давай, аккуратненько поставим ящик на землю и откроем дверь, – Дезла продолжал спокойно увещевать своего собеседника. На фоне раздающихся недалеко выстрелов хрипло произносимые рудокопом слова создавали гнетущую атмосферу. Джозеф поймал себя на мысли, что сам готов поставить отсутствующий у него ящик и убежать подальше от этого человека. Пограничнику бежать было некуда.

Он стал медленно опускаться на корточки, не отводя глаз от револьвера в руках рудокопа. Ниже и ниже, пока дно ящика не стукнулось об пол. В этот момент Дезла нанес парню удар кулаком левой руки по голове.

– Вяжи его, но не сильно. Не хватало нам ещё мёртвых «погранцов», – скомандовал рудокоп, уже открывая дверь и выглядывая наружу. – Быстрее!

Джозеф связал потерявшего сознание от удара парня его собственным ремнём. Другого варианта он придумать не смог.

– Выходим! – С этими словами рудокоп вышел на улицу и сразу свернул к забору, ограждающему внутренний двор.

– Мы на месте! – крикнул Дезла куда-то поверх забора. На улице стрельба слышалась отчётливее.

– Балабола слышу! – Раздался из-за забора ответный крик.

– Я тебе, – начал Дезла, но продолжил неожиданно. – Завтрак готов!

– Другое дело, – ответили с противоположной стороны забора, и практически сразу во двор полетели два камня с привязанными к ним веревками. – Давайте быстрее!

– Хватайся за веревку, детектив Джозеф Радкор, и быстрее наверх.

Уговаривать Джозефа не потребовалось. Он схватился за веревку и полез вверх по стене.

– Тяни! – Дезла тоже полез вверх, и тут Джозеф почувствовал, что с противоположной стороны стены веревку стали вытягивать.

Уже спрыгнув на землю, Джозеф услышал долгий переливчатый свист. Выстрелы тут же смолкли.

* * *

Понимал ли он в тот момент произошедшее с ним? Едва ли. Думать иначе было бы самообманом. Стрельба, погоня, заточение и снова стремительный бег – и всё в один день. Такого набора было достаточно для утраты критического понимая происходящего.

За стеной пограничного поста их встретили незнакомые детективу рудокопы. Действовали они настолько быстро и слажено, что Джозеф до сих пор не мог назвать их количество. Пятеро? Семеро?

Его провели в какой-то тёмный проулок, а затем вели по скудно освещенным коридорам или улицам. В темноте оставалось неясным: был ли над головой потолок или ночное небо. Пошёл бы он этой дорогой сам? Однозначно нет. Он всегда избегал незнакомых мест в тёмное время. Здесь же он словно утратил самостоятельность. Это очень странное чувство – плыть по течению.

Ещё недавно он считал себя таким самодостаточным и сильным человеком. Мог стоять над грязью города и «видеть» движения его тайных и явных сил. Мог ли? Видел ли? Произошедшее сегодня так и осталось бы ему не понятно. Причём тут Шелдон? Почему именно он убил его и предложил воскреснуть?

Вдуматься только! Предложение человека, известного ему как журналиста «Городского вестника». Конечно, этот писака иногда мог ненавязчиво «макнуть» кого-то из городских чинуш в нечистоты. Порой это даже было смешно.

Как там было: «Члены Городского совета настолько глубоко прониклись организацией поставок продуктов из Долины, что вызвали сход лавины на перевале». Да. Писать и обсмеивать – это одно. Совсем другое – создать из людей дееспособную организацию.

И теперь он, Джозеф Радкор, является частью этой организации. Каково, а?

* * *

Понять в каком направлении они шли было решительно невозможно. На узких улицах приграничного посёлка было темно также, как и неосвещенных помещениях его зданий. Двигайся они кругами, вряд ли бы Джозеф понял это.

Остановились они у запертой двери, над которой висел масляный фонарь.

Выйдя на свет, Джозеф заметил, что сопровождавших его осталось только двое. Ни Дезлы, ни многочисленных сообщников нетрезвого рудокопа рядом не было. Отстали они или куда-то свернули, он не заметил. Течение полностью поглотило его. И вот – остановка.

У двери их ждал одинокий человек. Это снова был Эрни Шелдон.

– Рад, что смог выбраться, Джозеф! – журналист, улыбаясь, смотрел на детектива. – Возможно, ты тоже этому рад.

– Что всё это значит, Шелдон?

– Для тебя этот вопрос ещё не стал риторическим? Нет? Тогда нам стоит ещё раз попробовать поговорить.

Шелдон открыл дверь. За пределами дома уже давно наступила ночь. Ослепленные светом лампы, глаза не могли рассмотреть что-либо за линией порога. Казалось, что там, за дверным проёмом, клубится тьма.

Одновременно его лица коснулся холодный ночной ветер. Сейчас, когда адреналиновое опьянение начало спадать, Джозеф понял, что именно казалось ему непонятным весь их долгий и извилистый путь – холодная свежесть. Воздух за пределами города был намного прохладней и чище. Тут не чувствовалось запаха дыма или нечистот. Не было пыли.

Джозеф подошёл к стоящему в дверном проёме журналисту.

– Зачем ты всё это устроил? Убил меня, затем посадил в какую тюрьму, вывез, снова убил, а затем вытащил из застенков пограничников. Зачем всё это?

– Ответ одновременно прост и сложен, Джо! – Шелдон прислонился плечом к дверному косяку и, скрестив руки на груди, стал смотреть в ночь.

С крыльца открывался вид на ночной город. Тёмные силуэты зданий, еле различимые в свете луны и звёзд, подсвечивались редкими уличными фонарями. Даже в ночной темноте город продолжать казаться живым.

– И всё же, Эрни. Зачем?

– В первую очередь, чтобы я мог задать этот вопрос тебе. Зачем, Джо, ты полез в историю, от которой разило «цеховиками» и смертью? Если честно, я думал, что ты откажешься.

– Мне предложили хороший гонорар. Да и работа сначала казалось несложной. Молодой цеховой пижон загулял – лёгкий способ заработать. Так мне казалось.

– И как тебе результат?

– Что ты имеешь в виду?

– Все три цеха имеют к тебе вопросы. Контракт ты не исполнишь, а если сможешь найти мистера Тарни, то не получишь обещанных денег.

– Значит начну всё с начала.

– Интересная мысль, – Шелдон посмотрел на детектива. – Давай я помогу тебе, а ты – мне.

– Как?

– Скажу, где сейчас находится Дэниэль Тарни, а ты поможешь в одном деле.

– По какой причине я вдруг стану тебе помогать? Мне за информацию о Тарни заплатят как минимум три покупателя.

– Это вряд ли.

Джозеф продолжал смотреть на лежащий в ночи город. Признаваться в том, что заплатить ему захотят свинцом, самому себе не хотелось.

– И где же этот Тарни? Кормит червей?

– Не совсем. Ты, кстати, ничего не сказал по поводу работы на меня.

– Согласен.

– Это мудро. Тогда я могу спокойно сказать тебе, что Трани сейчас в лаборатории подполья увлеченно занимается так обожаемой им наукой.

Стало тихо. Джозеф, сохраняя невозмутимый вид, пытался осознать только что сказанное ему. Лаборатория подполья! Да что это за организация такая!

– Видишь ли, Джо, сделать что-либо значимое в этом мире можно только сообща. Одиночка – это интеллектуальный труп. Наш с тобой общий знакомый – Дэнни – не хочет быть трупом. Поэтому он пришёл к любящим его людям. Ну, или любящие люди пришли к нему. Тут как посмотреть. – Шелдон на некоторое время замолчал. – И теперь они вместе изменяют этот мир к лучшему. Я бы предложил тебе поучаствовать, но ведь ты откажешься.

Джозеф хмыкнул.

– Смотри сам, но тут есть одно дельце. Как раз из тех, что ты любишь. И вознаграждение.