Погань

Глава 1

Славка собирал землянику. Ну да, просто собирал мелкие, волшебно пахнущие ягоды, складывал их в литровую банку с приделанной проволочной ручкой. Славка сосредоточенно сопел, обливаясь потом под жарким, даже с утра, июньским солнцем, колол руки о жёсткие стебли лесных трав, но не сдавался.

Егорыч, конечно, ворчать станет, что он без спросу утёк, однако же оно того стоит. Славка даже зажмурился, представив, как они вечером в командирской палатке чай с земляникой пить станут. Вот он вернётся, сахаром её засыплет, и к ужину такая вкуснотища получится, что ты! А ещё если хлеба с маслом да присолить чутка, как Егорыч научил, так вообще прелесть.

— Ты неправильно делаешь, — неожиданно раздался сзади тонкий, даже писклявый голос, — нужно листья приподнимать, тогда все ягоды видно, а ты рукой, как дурак, шаришь.

Славка аж подпрыгнул от неожиданности. Рядом с ним, подбоченясь, стояла мелкая девчонка, может, на пару лет младше его солидных двенадцати. Одета пигалица оказалась в серые линялые шорты и красную футболку, подпоясанную офицерским ремнём. А на башке патлы рыжие, почти красные, в две толстые косы заплетены. И в руках банку крутит, такую же, как у него. Только и того, что проволочная ручка из разноцветных проводов сплетена.

— Ты кто? — спросил глупо Славка.

Ну а что, в таких случаях говорить следует?

— Юлька, — исчерпывающе пояснила мелкая, — оттель. — И махнула рукой неопределённо.

— А-а, — сделал вид, что понял пацан, — а я Славка.

Девчонка смешно сморщила веснушчатый носик и оценивающе оглядела собеседника.

— И откуда ты, Славка, такой неумёха? Из какого села?

— Чёй-то из села? — обиделся Славка. — Я воин, боец с поганью из мех-эскадрона!

— Ты-ы! — округлила Юлька зелёный глаз и прыснула, рот ладошкой зажав. — Где же твоё оружие, воин? И почему на карачках ползаешь да за спиной не следишь?

Славка лишь заморгал растерянно, слов подобрать не умея.

— А вот я — воин, — уверенно заявила пигалица.

И в доказательство из-за спины ножны на ремне вперёд передвинула. А в них...

Да этот нож он узнал бы сразу, лишь мельком увидав. Он ему даже снился. Широкий клинок с тусклой чёрной рукоятью и медным оголовьем — офицерский нож мех-воина, против погани созданный.

Юлька, словно издеваясь, большим пальцем откинула защитный ремешок и, ловко крутанув оружие в пальцах, продемонстрировала Славке выгравированные на лезвии руны.

— Украла небось, — с завистью и какой-то надеждой процедил пацан.

— Ха! — Юлька развернула нож. — Смотри — даже не подарок. Специально для меня выкован.

— Джульетта, — прочитал Славка надпись на обратной стороне, — что за Джульетта?

Девчонка вспыхнула. Он слышал это слово, но не представлял, как оно может выглядеть. Заалела, запунцовела разом и вся. Или только у рыжих так бывает? Даже жалко её отчего-то стало.

— Это мамка меня так назвала, — смущаясь и раздражаясь, пояснила Юлька, — а по-нашему — Юлия.

Она ещё раз крутанула нож в пальцах и спрятала его на место.

— Ясно, — попытался уйти от смущающей темы Славка и, ненароком, попал в ещё более неловкую, — а мамка твоя где?

— Нет её, — как-то равнодушно сказала рыжая. — Погань убила, где-то год назад. Мы в погребе прятались, когда они к селу подступили. Два мех-эскадрона прислали, вот они и засыпали нас издаля. А как обстрел утих, мамка выбралась пожары тушить. Так они что удумали: как дома горели и чадили, обстрел стихал, как пожарная карета подъезжала, так по ней били. Она ж красная — далеко видно.

Славка покивал, понимая диспозицию.

— Ну вот, — всё так же равнодушно продолжила Юлька, — мамка к пожарным подошла папиросу стрельнуть — её из «Громовержца» и накрыло, вместе с каретой.

— А чего ж вы не эвакури... не вакуми... тьфу ты! — плюнул на сложное слово Славка. — Не сбежали чего?

— Та! — махнула рукой девчонка. — Бабка у нас дурная, упёрлась, мол, никуда не поеду, здесь сидеть стану. Вот мамка и не захотела её бросать, только меня вместе с последним поездом отослала. Но я убёгла.

— Ясно, — кивнул Славка. — Моих тоже погань забрала.

На самом деле, Славкины родители погибли не от рук погани, но по их вине. Вот не хватало у Империи дирижаблей, оттого и пришлось у южан недостающее закупать. А южане, что? Всем известно — народ косорукий, вот и падали те дирижабли иной раз. Один аккурат на цех свалился, где Славкины родители работали, победу над поганью ковали. Ну так им говорили в школе. Их класс даже как-то водили туда на экскурсию, и Славка чувствовал небывалую гордость, глядя на ровные ряды паровых котлов для печенегов-мехов разведки.

И до сих пор гордился. Потому и из интерната сбежал, в который его по утере кормильца определили. Куда сбежал? Так известно куда — на фронт, куда все пацаны его возраста стремились. Да так ловко, что прошмыгнул незамеченным аж до самой передовой. А там...

Ну да, оплошал. Попался на глаза прапорщику Сараеву — завхозу первого мехвзвода прорыва. Которого все Егорычем звали. А когда его пред светлы очи капитана Курбасова представили, то заявил со всей ответственностью:

— Всё одно ведь сбегу.

Так и остался, сыном полка, в первом взводе.

— А ты что, где-то рядом живёшь? — поинтересовался Славка. — А почему в тыл не уедешь?

Юлька аж на месте запрыгала — так ей похвастаться хотелось. Но ответила степенно, будто бы нехотя:

— И кто бы мне тогда именной нож сковал? Я, Славка, воспитанница самого капитана Манько — лучшего взводного нашего фронта. И уже на «Воеводе» ездила сама, аж два раза, — не преминула похвастаться рыжая.

— Да ладно! — удивился Славка. — Не может такого быть!

— Почему это нет? — оскорбилась мелкая. — Зуб даю, что ездила! Правда, не стреляла.

— Да я не о том, — отмахнулся Славка. — Я ведь тоже воспитанник командира взвода. Правда, в своего «Воеводу» он мне забираться не позволяет почему-то.

— А ты глазки так делал? — хихикнула Юлька и состроила жалобную моську.

— Я же не девчонка, — оскорбился пацан, но, не удержавшись, сам засмеялся. — Представляю удивление комвзвода, если б я ему глазки строил.

Юлька, видимо представив эту сцену, ещё сильнее захихикала. А после, посерьёзнев, добавила.

— Меня Тарас Игоревич после войны удочерить собирается.

— Хорошее дело. — солидно одобрил Славка.

— Ага, — совсем уж грустно, кивнула девчонка, — только боюсь я за него.

Малой, всем видом, ну как получилось изобразил внимание.

— Знаешь ведь, что на той стороне речки, у погани пилот объявился неубиваемый. И тоже на "Воеводе". Вот мой комвзвода с ним драки и ищет, говорит не бывать тому чтоб у погани лучше наших бойцы были.

Славка знал. И так же как новая знакомая ненавидел этого пилота всем сердцем.

— Слышал, — кивнул он, — Курбасов тоже его поймать пытается, только он как заговорённый. Не иначе ведьмы ему помогают! — выдал он мнение техников за своё.

— Да ну! — усомнилась Юлька, — разве у погани ведьмы есть?!

— Ну, для начала, — снисходительно отметил Славка, — наших ведьм ведицами называют. Хотя, да. По сути они такие же ведьмы, — поморщился он.— И да, у погани они есть.

— А и ладно, — отмахнулась Юлька, — зато я хитрость военную придумала, — и преувеличенно серьёзно занялась земляникой.

«Девчонки, — про себя вздохнул Славка, — вот почему у них не как у людей. Даже у таких маленьких».

Ну казалось бы — начала что-то говорить, так заканчивай. К чему эти паузы? Но нет же. Им нужно, чтоб их попросили. Словом, девчонки.

Впрочем, Славка был мужчиной и несколько старше, потому и решил пойти на поводу у рыжей пигалицы. Опять же, капитан Курбасов — записной ловелас и дамский угодник — говорил, что потакать бабам надо, иначе толку не будет.

— Так что за хитрость? — поинтересовался пацан.

— А, ты об этом, — словно вспомнила Юлька. — Вот смотри: я — ребёнок и девочка. На меня никто ничего худого не подумает. Значит, если я проберусь в лагерь погани за рекой, на меня внимания сильно не обратят. А я тем временем шмыгну в палатку этого пилота зачарованного и нож ему в печень вгоню, благо он у меня есть. Ну а как уж уйти, придумаю как-нибудь.

Вот и что ей сказать на это? На что Славка был шебутной да авантюрный, и то до такого не додумался бы. Ну в самом деле, надеяться, что проберётся незамеченной в расположение взвода мехвоинов, могла только бестолковая мелочь вроде Юльки. Поскольку и патрули ходят, и караул полковой не спит на посту. Может, конечно, у погани и не так, но очень вряд ли, поскольку и состав взводов, и тактика у них как у имперцев.

И ладно бы, ладно, что такого результативного пилота непременно усиленно охранять будут, ладно, что после его смерти рыжая уж никак не выберется. Другой вопрос — а сможет ли она в печень ножик свой сунуть? Очень Славка в этом сомневался. Он и в себе-то был не уверен, а уж в этой пигалице...

Вот так ей и сказал.

На что та лишь хмыкнула.

— Так не в первый раз же. Я погань вообще за людей не считаю. Меня так Тарас Игоревич научил.

И рукоять ножа ласково погладила.

— И... как? — подавился вопросом Славка.

— Да уж понятно, что не в бою! Когда пленных после допроса казнили, мне капитан свой нож предложил, вот я и согласилась.

Славка знал, как это бывает. Пленную погань не казнят через расстрел. Их либо ведицам отдают для тренировки, либо вот так, ножами. Поскольку правильно зачарованный офицерский нож гарантированно выродков жизни лишает. И души, если она у погани есть, конечно. И знал, что обычно на такие дела новобранцев отправляют, тех, кто только из училища призвался. И лишь потом, после испытания, настоящий нож вручают, а не подделку парадную. Так что на казни он насмотрелся, но не знал, смог бы он сам вражину зарезать. Благо Курбасов не предлагал пока.

— Страшно было? — сочувственно поинтересовался пацан.

— Ты знаешь, нет, — задумавшись на секунду, ответила Юлька. — Скорее противно. Но потом я вспомнила, что они только выглядят как люди, а на самом деле — погань. И пожарную карету вспомнила, и бабку с мамкой. И как-то легко всё сделала. А потом меня взводный чаем напоил да спать уложил. Так что в следующий раз всё легче прошло.

— Так ты не один... В смысле, потом тоже убивала?

— Ну да, — легкомысленно пожала плечами Юлька, — ре-фле-ксы нарабатывала.

По словам выговорила сложное слово она.

Славка даже не понял, что почувствовал. С одной стороны — зависть к мелкой девчонке, уже являющейся полноценным воином. А с другой — слегка опешил от равнодушия, с которым она говорила об убийствах, совершённых её маленькими ладошками.

— А ты... — начал было Славка, но тут в небе грохнуло и засверкало.

— Ого! — неумело попыталась присвистнуть Юлька. — Похоже, серьёзно завязались.

Над рекой сходились на встречных курсах два звена штурмовых дирижаблей.

— Скоро и наши в атаку пойдут, так что я побегу. Давай, пока.

И ушуршала в густые бузиновые заросли.