Песнь о Мадроке

Глава 1

Над Великими песками, над, снегов седых, равниной, Бороздит просторы неба проплывая над землёй. Он легенда, он воитель и, конечно, тайн хранитель, Гранд - Нарвал – любимец ветра, наблюдает за тобой. «Песнь о Мадроке.» Ганиамин Мико-Радо.

Сухой как осенний лист, в мешковатых серо-голубых одеждах, словно накинутых на огородное чучело, связанное из худых сучковатых палок, монах прошаркал по коридору к грубой деревянной двери, продолжая медленно бубнить свои наставления: - и помните, ему девяносто шесть лет! Имейте уважение к возрасту и не перебивайте, даже если вы слышали всё, что он скажет, тысячу раз! Скрипнув, дверь отворилась, удивляя посетителей своей несоразмерной массивностью, по сравнению с тщедушной фигурой старика и той лёгкостью, с которой он её отворил, пропуская гостей в келью. Яркий свет разогнал сумрак коридора, брызжа из невысокого длинного окна под самым потолком – ещё один контраст. Впрочем, весь культ и его быт были построены на контрастах, иногда непостижимых и крайне противоречивых. Стороннему обывателю, подчас, было совершенно невозможно разобраться в том, какие вещи или машины богоугодны, а какие, подлежат проклятию и забвению или почему, панорамным окнам и витражам, должно предпочитать остеклённые потолки, мансардные люки или световые купола. Впрочем, с последним, было немного проще: окна в кельях и залах, были расположены только так, чтобы исключить созерцание пейзажей, оставляя возможность смотреть лишь в небо, выше линии горизонта. Земное – мирскому, вере – небесное. Простенько, на первый взгляд, но, вполне логично и убедительно, хотя не всегда и не всем понятно.

Убранство комнаты было боле чем скромным: узкая кровать под окном, маленький прикроватный столик и кресло, в котором восседало нелепое нагромождение серых одежд, не спешащее открывать посетителям своё содержимое. Новый контраст: справа от двери, большой и на вид, очень дорогой ковёр, ярко красный, усыпанный невероятными орнаментами и какими-то причудливыми цветами. Стулья и кресла для посетителей заменяли яркие разноцветные подушки, аккуратным полукругом разложенные вдоль дальней кромки ковра, почти у самой стены. Сопровождающий пригласил гостей располагаться и склонился над одеждами в кресле, начав нашёптывать что-то неразборчивое. Секунду спустя одежды вздрогнули и, верхняя их часть поползла в гору, являя миру подымающуюся сонную голову в капюшоне, из-под которого торчал край ночного чепца. Подслеповатые серо-жёлтые глаза обшарили комнату перед собой. Не было никакой уверенности, что они разглядели посетителей, но всё же, тонкие губы трогала улыбка, каждый раз, когда взгляд останавливался на одном из них. - Вы снова тут, дети… - его голос был тих, но дикция внятна, - я рад, вы не забываете старика. Сопровождающий гостей монах склонился к старцу и что-то прошептал на ухо, тот ответил слегка удивлённым взглядом и по келье покатился его медленный дребезжащий смех: о, благородные господа, простите глупого старца. Мои глаза, уже, далеко не друзья мне, как прежде. Вы пришли послушать о Мадроке? Что ж, я охотно расскажу вам о нём. Он сделал паузу, облизав сухие губы: что есть Мадрок? Он исчадие ада, осенённое ныне божественным благословением. Святой Гану – капитан Его! Не было, и не будет ужаснее и сильнее творений рук человеческих, способных волею хозяина стирать с лица земли города, обращать в прах целые эскадры, сеять хаос и непостижимый ужас. И было бы так и поныне, но Божественное озарение снизошло на святого Гану, узрел он лики зла и поклялся, что никогда более не свершится того, что минуло. Не сотворят люди машин равных Мадроку, да не посеют смерть и разрушения равные той войне. И был Великий Ультиматум, и был отклонён он власти алчущими. И был Бой и было предательство. Но волей Божею, не погиб Гану, но принёс себя в жертву Мадроку, а Мадрок, жертвовал себя Гану. И слились они во имя исполнения воли Божьей и был новый бой и не кончался он, покуда не осталось на земле возможности творить машины равные Мадроку. И пришли цари земные к Гану, просить его милости и было новое предательство, но уберёг Господь Гану, и наказал он подлых изменников. Оценив дела рук своих, да подлость царей земных, увёл святой Гану Мадрока на высоты, с коих и наблюдал за делами земными, выполнив своё предназначение. А цари земные – неразумные, не смогли заключить мир долговременный, и была большая смута на пол сотни лет, и были попытки вернуть машины адские, но не вышло, ибо дело Гану было учениками его поднято, и основали они церковь... Росла церковь и ширилась, собирала мира страждущих, да адских машин ненавистников и за пол сотни лет, привела она мир к спокойствию. А Мадрок и Гану, наблюдали за сим и возрадовались. С той поры лет прошло – множество и сильны легенды и сказания, что о Мадроке и Гану сложены, и сильно людей желание, прикоснуться к ним и познать таинства. От того, раз в пятнадцать лет строят люди корабли летающие, жаждут дотянуться до святых, коих на небе видят. Был и я таким, глупо – молодо, всё познать хотел, что правда, что вымысел. Совершил полёт, цели не достиг, но был близок так, что рукой подать! Не взошел на борт… Но, уверовал!

Старик замолчал, его голова снова опустилась на чахлую грудь и первую минуту казалось, что он и вовсе, умер. Монах сопроводитель, всё это время стоявший рядом, снова склонился над ним, затем отошел к столику у кровати и вернулся с глиняной чашей воды. Старик очнулся, окинул мутным взглядом собравшихся, словно видел их впервые и, неожиданно поприветствовав, начал свой рассказ сначала. Впрочем, это уже было несколько другое повествование, не похожее на церковные сказания и изобилующее совсем другими подробностями. Гости не смели прерывать его и всё, на что они надеялись, что он не собьётся, не уснёт и в конце концов, даст своё благословение.

Кабак гремел музыкой и хохотом, звенел посудой. Весь этот сумбур, без особого труда проникал в отдельный «кабинет» на втором этаже, являвший собой ни что иное, как выгородку за тяжёлыми занавесями, для состоятельных, по меркам заведения, клиентов. Внутри располагался стол, с грубым намёком на изящество и дороговизну, но с абсолютно безвкусным сочетанием стиля и отделки. Очевидно, мастер, получив «солидный» заказ был настолько рад, что не упустил возможности впихнуть в своё творение, всё, что он знал о высокой моде последних и давно минувших лет. Собравшихся в кабинете вряд ли интересовали тонкости интерьера и лишь один окинув взглядом, на секунду брезгливо скривившись, сразу же потерял к нему интерес. - Ну, наконец то, - крупный бородач в расстёгнутом коротком флотском бушлате блаженно потянулся, скалясь довольной улыбкой, - я уже думал, мы никогда не выберемся из замшелого… - он показушно осёкся, - эм… Святого места! Невысокий бритоголовый мужчина средних лет, укутанный в монашеский плащ, не отреагировал на шутку. Его лицо оставалось всё так же беспристрастно и отстранённо. - Да чего уж там, когда старый хрыч вдруг замолк, мне вообще показалось, что он откинулся, - инженер, одетый в очень потёртую куртку грубой ткани, какая была в чести у местных механиков и прочего технического сословия, не стал размениваться на тонкие колкости и, в целом, совершенно не скрывал своего враждебного отношения к монаху. - Преподобный Тарк единственный из ныне живущих, кому довелось приблизиться к Мадроку столь близко, и вернуться живым, - голос монаха был спокойным, профессионально скрывая неприязнь к находящемуся от него через стол инженеру, - в отличии от многих, кто умер, так и не поднявшись. Его можно уважать, хотя бы за это. - Он был бы не один, - огрызнулся инженер, - если бы не вы – яйцеголовые бараны, со своими табу и запретами. - Если бы не мы, - смиренно кивнул монах, - наш мир всё ещё полыхал бы в огне, благодаря таким людям, как вы. - Я так рад, братцы, что вы друг друга полюбили, - рассмеялся моряк, вклиниваясь в пикировку, - но чёрт бы побрал все эти ваши этикеты! Давайте, таки, выпьем за знакомство! У меня с утра, в горле, будто песчаный хорь ночевал! Надо бы прогнать эту падлу! С этими словами он громко свистнул, поторапливая официанта, уже несущего бутыль и стаканы. Двое других незнакомцев, ещё никак не обозначивших себя за столом, переглянулись, но промолчали. В кабинете возникла минутная пауза, прерванная расторопным звоном посуды: официант, живо расставив стаканы, и громко «чпокнув» пробкой большой бутылки, принялся разливать красное вино. Моряк, с любопытством следивший за этим нехитрым ритуалом скалился, инженер, насупившись ушёл в свои мысли, монах, казалось, склонил голову в молитве, перебирая губами. - Милейший, - моряк подхватил свой стакан, обращаясь к официанту, - а подай-ка нам чего-нибудь горячего, а? Нам ещё ехать, черти-куда. - Всенепременно! Подняв стакан в приветствии, морячок прищурился, осматривая молчаливую пару напротив: судя по шмотью и манерам, вы, надо полагать, «вашсиятельство»? Старший из незнакомцев снисходительно кивнул, осторожно, двумя пальцами подхватив узкий стакан, заменявший в этом заведении винные бокалы. - Ну, - моряк повернулся к молодому, - а ты, стало быть, как там, певун – чреслотряс? - Бард, - кивнул парень и тоже поднял стакан. - А-ха, да, точно, бард, едрить его в корень! - Надо полагать, - в тон моряку спросил дворянин, - вы, любезный, висельник? - А вы, догадливый малый, - усмехнулся морячок, - он самый, но, Бог таки миловал, пока только каторжник! - О боже! Какой же идиот додумался набирать команды таким образом?!! – инженер прикрыл ладонью лицо, ладонь медленно скользнула вниз, и он, опершись подбородком о кулак, тоскливо посмотрел на сидящего напротив монаха. - Забавно. Еретик, богохульник-сквернослов, обращается к имени Бога, – монах чуть приподнял брови, на губах его заиграла тонкая насмешка, - вы же прекрасно знаете, что это была воля святого Гану. В своём завете он указал нам, каким образом можно достичь Мадрока, дабы соприкоснуться со святыней и получить божественное озарение. - Чушь! Я никогда в жизни не поверю, что человек незаурядного склада ума, участвовавший в постройке такой невероятной сложности машины, при этом великолепный стратег и прозорливый командующий, поэт и живописец, мог придумать такую глупость! Разве что, - инженер ухмыльнулся, - на прощание, он решил пошутить над вами, наивными болванами! Весь это бред, больше походит на ваши пустоголовые фальсификации. Вы ещё скажите, что, если мы узнаем настоящие имена друг друга, вся эта экспедиция, сразу же полетит ко всем чертям, по воле ваших богов! Что это вообще за тупость, как не высосанная из пальца галлюцинация ваших «чтецов»? - Что ж, - Монах смиренно сложил руки перед лицом, - несмотря ни на что, я помолюсь о вас. Сейчас вас защищает Великий Протекторат, и вы можете говорить, что угодно, но, дело не в суде земном. Нарушая волю Святого, вы накликаете беду на всех нас. Ну, или, если говорить вашим языком, каждое неверное действие и слово, снижает вероятность хорошего исхода и шансы на успех. Помните: Мадрок присматривает за каждым из нас! Захочет ли он открыть вам свои тайны? - Плевал я на вашу волю и на ваши правила! Мощами следовавших ВАШИМИ заветами, устлана дорога в ад! Если говорить, вашим, языком. Скоро, по этим костям, можно будет на земле изучать траектории движения Мадрока. В ваши пустые головы никогда не забредала мысль, что выполнение ваших правил ведёт прямиком в могилу? Может быть, для достижения цели, нужно послать к чертям вас и ваши сказки? – с этими словами он залпом осушил стакан и громко стукнул им по столу, словно ставя точку. - Воля ваша. В конечном итоге, каждому воздастся… - Вот-те на, вот те и познакомились… - моряк поскрёб густо заросший подбородок, - ну, да и ладно! Поймав взгляд Барда, он ехидно подмигнул, - а ну ка малой, сбренькай нам, чего-нибудь весёлого, а то видишь, уже и Нашсиятельство совсем заскучал!

Осмотр их воздушного корабля шёл неспешно. Инженер тихо матерился, вглядываясь в каждую мелочь, моряк, с добродушным безразличием «пинал воздух» следом. Остальные, словно экскурсанты шатались из угла в угол, присматриваясь к незнакомым и непонятным для себя вещам. Инженер поднялся на верхнюю, рабочую палубу, расположенную между двумя баллонами их дирижабля и, посмотрел вверх: силовые поперечные балки, словно кости гниющей туши, торчащие из обвисших, ещё не заполненных газом баллонов, связывали правый и левый баллон. Широкий деревянный трап, лежащий на них, по периметру, был обхвачен жиденьким леером, в две «нитки». В его носовой части виднелся большой паровой линемёт на тумбе, с торчащей из ствола кошкой на четыре крюка. На редких силовых леерных стойках, верхняя часть которых оканчивалась оковкой с большим рымом, покоились канатные бухты, повешенные на утках. Всё достаточно просто и тривиально, если не сказать – примитивно и до безобразия уныло. Лёгким бальзамом на душу была лишь рабочая палуба, блестевшая новизной механических лебёдок, блоков и роллерсов, утопающая в хитром переплетении снастей. И, конечно же, цилиндрическая громада машинного отделения, опоясанная вокруг тесными каморками экипажа, палубой ниже, которые язык не поворачивался называть каютами. Узкими трапами они поднялись выше и направились к орудию. - Ну, что скажешь про эту лохань? – спросил Инженер облокотившись на ствольную коробку линемёта. - Видал куски дерьма и по крепче, - со спокойным безразличием ответил морячок, - но, ходил и на худшем. - Удачно? - Вполне. Если не считать последнего случая, после которого влип окончательно и как финал, етить его в кочарыгу – попал сюда. - То есть, дела наши – скорбные? - Зависит от балласта. – он кивнул в сторону попутчиков, подымающихся на палубу. Инженер бегло глянул на лица поднявшихся, как будто ища в них ответа, досадно вздохнул и повернувшись к моряку взглянул ему в глаза: завтра «День последнего желания», не знаю как, но один из вас должен пожелать задержку старта, под любым предлогом, остальные – поддержать моё желание. - То есть как, - морячок скривил удивлённую гримасу, - вот так, на сухую, туда? – он поднял указательный палец , тыча им в небо и захохотал, - если твоё желание, не бочонок бренди, то я, в небо – ни ногой! Инженер бросил слегка раздражённый взгляд на собеседника, тот, быстро смекнув что шутка не зашла, примирительно поднял руки: шутю, шутю, не нервничай, надоть, значит надоть! Не знаю, чего ты там удумал, но так и быть, затребую дополнительные карты погоды по прилегающим квадратам. Покуда яйцеголовые рассуетятся, пара дней у тебя будет. Он уже почти отвернулся, когда с лёгкой небрежностью бросил через плечо: будешь должен. Они постояли молча, какое-то время, каждый думал о своём. Весенний ветер нёс тепло и смолянистый запах раскрывающихся почек на деревьях, растущих рядом, вдоль ангара. Приятное прикосновение солнечных лучей ласкало кожу. Инженер закрыл глаза, подставив лицо солнцу, пытаясь отсечь назойливые звуки лётного поля. - Как насчёт желания нашего святого попутчика? – нарушил тишину морячок. - Надеюсь, он пожелает остаться.

Поленья потрескивали в камине, помогая паре свечей разбрасывать по стенам пятна света, дроблёные тенями. Маленький древний гостевой домик, рядом с ангаром их корабля, использовался только теми, кто отправлялся на поиски Мадрока. Так предписывали заветы и правила: до вылета, команда должна была жить в хижине подле своего корабля. И это соблюдалось неукоснительно. - Ну, хоть кормят тут хорошо, - морячок вытянулся в кресле, протягивая длинные, крепкие ноги по ближе к камину. - Такова воля Гану, - ответил Монах: и проводить дни должно им в трудах и заботах о дороге, а вечера подле корабля их, за столами с яств изобилием. - Золотые слова! – моряк поставил полупустую кружку глинтвейна на столик и выудив из кармана тёмно-синий мешочек, вытряхнул из него небольшую резную трубку. Дворянин смаковавший белое игристое вино из тонкого фужера и до этого неотрывно смотревший на танцы огня в камине, повернулся к Инженеру: покуда наш шумный друг снова не завёл разговор о великолепии местной кухни, не затруднит ли вас, поведать нам о цели нашего путешествия. Безусловно, каждый из нас знает о нём не мало, тайно или явно, Мадрок - наше наваждение и, своего рода, объект вожделения, иных тут и быть не могло. Но думается мне, что вы, знаете о нём больше и нечто такое, о чём мы, смиренные почитатели легенд и сказаний, и не догадываемся. Инженер кивнул, смущённо улыбаясь: боюсь, на самом деле, больше, чем церберы веры, не знает никто. Но, на то они и церберы, чтоб ревностно охранять свои тайны. С этими словами он посмотрел в глаза Монаху. Тот выдержал его взгляд, сохраняя беспристрастное спокойствие. - И всё же, нам было бы интересно. - Что ж, если вы настаиваете… Мадрок – линейный корабль, наречённый во время строительства Гранд – Нарвалом и давший тем самым имя серии линейных кораблей. Так же, встречаются редкие упоминания о нём, как о летающей крепости. Церковь не любит вспоминать эти детали, оттого, они редко где встречается, но всё же, сохранились справочники, по недосмотру или лени яйцеголовых, не изъятые из библиотек. Они были напечатаны незадолго до ввода в строй Нарвала и вероятно поэтому, многое в них не описано. С другой стороны, помня о том, что это боевой корабль, отсутствие подробностей не кажется чем то, необычным. Мадрок был первым и единственным достроенным до конца в серии. Оригинальным и, конечно же, невероятно передовым, новаторским, в плане технологий. Даже не получив до сих пор возможности его осмотреть, мы можем убедиться в этом. Чего только стоит его долголетие! Пятая сотня лет на исходе, а он всё кружит над землёй, дрейфуя крупными воздушными потоками и струйными течениями. Согласитесь, это чудо! Ни один из наших кораблей, при постоянном уходе и бережном обращении, не ходит больше тридцати - сорока лет. - Да уж, - отозвался Бард, - удивительно, как он вообще держится в воздухе! - Благословением Божием и волею Его. Иначе, был бы он давно принят братом Его, Отисом -владыкой царства вечного покоя. – вставил Монах. - Да-да, силою святого гелия, брата его – преподобного водорода, или кого то из их святых родственников,- огрызнулся инженер, - хватит глупостей, мы же не на проповеди. Монах молча улыбнулся, прикрывая глаза. - И так, это самый огромный из когда-либо существовавших дирижаблей, - продолжил инженер, - по крайней мере, мы считаем его таковым. Конструктивно, он схож именно с ними, я в этом уверен. Никаких иных видимых устройств, обеспечивающих его полёт, мы не наблюдаем. Да и сложно себе представить, что могло бы служить топливом, и каково должно быть его количество для устройств, способных удерживать такого гиганта в небе, без использования сил летучих газов. Полная длина его, 500 метров, высота - около ста и в ширину, он чуть более шестидесяти. В движение его приводили восемь двигателей, видимых нам по бокам корпуса, но ни их тип, ни используемое ими топливо нам не известны. Неизвестен так же и материал, из которого состоит его баллон. Ничего подобного не сохранилось с тех времен, нет даже упоминаний в справочной литературе. Всё что нам понятно, это то, что корпус его жёсткий, судя по наблюдениям. И это, также, говорит о многом. Например, о невероятных свойствах его конструкционных материалов. Они должно быть удивительно легки и в то же время, невероятно прочны. - Впечатляет, - задумчиво произнёс Дворянин, - какая же великая и сокрушительная сила должна таиться в таком исполине… - Увы, об этом нам известно лишь в общих чертах: восемь орудий крупного калибра, двенадцать – среднего и двадцать – дальнобойных, малого. Также, шестьдесят малокалиберных автоматических, в турелях, для заградительного огня. Помимо этого, встречались упоминания о бомбах, но по большей части, в живописных писаниях невероятных разрушений, какие причинял Мадрок неприятелю на земле. - Припоминаю, - задумчиво подключился к разговору Бард, - песнь пятая, о осаде и падении крепости Рудж’я, там были такие строки:

Желая обратить Мадрока в прах, Они готовили ловушку. Но, не спасли бетон и пушки. Пылала крепость, как игрушка, Ходила ходуном земля.

Достав гитару, прислонённую к подлокотнику его кресла, он провёл пальцами по струнам, подбирая по памяти древнюю мелодию и продолжил:

С недосягаемых высот, Он слал тяжёлые снаряды, И выли бомбы сыпясь градом, Под звук ответной канонады, Но были их потуги зря.

Ночь на исходе, утро близко, Горит и плавится метал. Стихают грозные орудья, Иссякли силы – не вернуть их, Бледнеет вражеский оскал.

Победа – апогей возмездья, Враг пал и получил своё! И над развалинами Рудж’я, Стеная мрачно и натужно, Кружило скорбно вороньё.

- Говорят, её написал один из очевидцев сражения, - Бард всё ещё наигрывал мелодию песни, - если повезёт взойти на борт Мадрока, я тоже, сочиню что-нибудь эпическое, о нашем славном походе. - Отставить нюни! – внезапно громыхнул морячок, - никаких «если»! Когда! Когда мы взойдём на борт. И ни как иначе!

Последующие дни проходили в неимоверной суете и напряжении. Несмотря на то, что по Завету, экспедиции оказывалась вся необходимая им помощь, к вечеру, силы иссякали. Вечерние посиделки, чаще всего, проходили почти молча, ограничиваясь редкими вопросами уже не морячку, а без пяти минут - Капитану, хотя и изрядно устававшему, но никогда не отказывавшему себе в удовольствии дополнить ответ короткой историей, или очередной непристойной шуткой. - Учите матчасть, - шумел он то и дело, проводя очередную лекцию, во время дневных работ, - итить вас в кочарыгу! Тут нет мелочей и даже понимание того, на чём вы путешествуете и чем эта посудина отличается от других, похожих на неё, совсем не бесполезно! Вы должны знать, и безошибочно определять на расстоянии, что появляется на горизонте чего от него ожидать. Открытое море, не говоря уже об океане, не прощает невежества и уж тем боле, ошибок! Мы отправляемся в путь на воздушной шхуне. О чём это может вам говорить? Команда неуверенно молчала, но вопрос был сугубо риторический, поэтому после короткой паузы, для богатырского вздоха, Капитан продолжил: как минимум о габаритах, составе парусного вооружения, а значит, в некоторой степени, о скорости и маневренности как нашей, так и того, кого мы можем встретить в пути. По счастью, летающие суда переняли классификацию и некоторые особенности строения от своих плавающих прародителей. Не без нюансов, конечно же. Поэтому, изучение не будет слишком запутанным, и может опираться даже на простейший морской справочник. К примеру, от морской шхуны нас отличает наличие двух фок-мачт, разнесённых по обоим бортам, а также, их размещение на днищевой поверхности, то есть, с поворотом на сто восемьдесят градусов, по отношению к морской компоновке. Да, мачты, чтоб их, торчат вниз, хоть сейчас это и не видно, из-за того, что они сложены в стояночное положение ангарного хранения. Чем шхуна будет отличаться от кеча? Принципиально, ничем, кроме парусного вооружения, кеч не несёт фок-мачт, вместо которых, несёт грот и бизань. Опознать её можно, по меньшей высоте задней мачты и меньшей площади её паруса. В данном случае, эта особенность не главная и прикидывать риски и характеристики придётся по другим приметам.

Он прошёлся взад-вперёд по палубе, пробежав взглядом по отдыхающей команде и набрав воздуха полной грудью, попытался изобразить полного уныния и занудства преподавателя, меряющего шагами пол у доски: например, количество баллонов и относительный размер парусов. Всё это влияет на скорость и маневренность и надо понимать, что у нас, она не самая лучшая. Эта лохань построена не для этого! Но, это не повод для грусти! Наша неуклюжая скорлупка спроектирована так, чтобы облегчить работу с парусами и сократить команду до минимума. Взлохматив бороду, он вдруг щёлкнул в воздухе пальцами, как будто неожиданно вспомнил что-то: нелишним будет запомнить и признаки несения палубных орудий, о которых мы поговорим в следующий раз. Взглянув на карманные часы, он остановился и замолчал, потом одним быстрым движением выхватил боцманский свисток из нагрудного кармана куртки, за длинную серебряную цепь и издав звонкую переливчатую трель громко гаркнул: подъём! Погрузка припасов сама себя не проконтролирует! Практические занятия проведём сразу по заполнению рундуков на складе номер три! На практику у нас времени ещё меньше, навёрстывать будем уже в пути.

Глава 2

Горизонт не становился ближе, хотя казалось, что земля под ними быстро кружится, стремясь приблизить непокорную кромку раздела воды и неба вдали. Они медленно набирали высоту и по мере этого неторопливого подъёма, бег земли замедлялся. Но, это лишь казалось. После старта, морячок, которого по праву теперь именовали Капитаном, сиял как надраенная бронзовая рында, что висела на открытой палубе, под верхним мостиком. Теперь его улыбка не исчезала даже в моменты задумчивости, а басовитый смех, раскатами миниатюрного грома, казалось, доставал до самой земли. - Давно хотел спросить, - Инженер поднялся на мостик и встал рядом с Капитаном, - почему «морячок», почему одеваешься как флотский, а не как аэронавт, ведь ты занимался воздушным пиратством? - Я вырос на островах. Семь летя ходил под парусом. Под парусом я захватил свой первый корабль. Затем – второй, третий… Семь лет… И это были лучшие семь лет в моей жизни! - А потом? - А потом, мы с парнями достроили и оснастили крытый эллинг, на задворках мира, и угнали свой первый дирижабль, потому что в море, мне было уже тесно, – он снова громко рассмеялся, утирая так и не заблестевшую слезу, - да, было время! Рулевой! – склонившись над переговорной трубой, гаркнул он, - высота? - Сто пятьдесят, - пробубнила в ответ труба, голосом Барда. - Держать курс двести сорок, готовимся ставить мачты. Капитан резко развернулся и направился к трапу, увлекая за собой Инженера: пойдём, время попотеть! Опустившись ниже, на открытую рабочую палубу, лихо огибая лебёдки, вьюшки и редуктора, он склонился над чернеющим проёмом спуска в жилой отсек: наше Превосходительство, - громко позвал он, - да и вы, наше Преосвященство! Не откажите в милости, подымитесь, поприсутствуйте на торжественном подъёме мачт и установке паруса! В Вашу честь, конечно же! Не прошло и минуты как оба вышли на палубу, слегка щурясь от яркого солнца. Если фамильярность или подчёркнуто ироничное обращение и задевало обоих, то вида они не подавали, первый держался степенно и слегка снисходительно, второй, подчёркнуто смиренно, чуть склонив голову. - Разрешите сопроводить вас вон к тому агрегату? – Капитан указал на большую лебёдку, сложенную из замысловатого нагромождения шестерней и разбегающихся от нее в разные стороны канатов, стоящую в центре палубы и не дожидаясь ответа направился к ней. – Вооот, - протянул он, похлопывая рукой по большой рукояти, торчащей из одной из сторон механизма, а ты говоришь, мол прогресс тормозят, не дают, мол, развиваться, и все дела… Глянь, какая красота! Инженер фыркнул, выдавив кислую улыбку: гигантский шаг, пройденный всего то, за каких-то сто лет! Ещё лет через сто, глядишь, изобретут к ней привод, чтоб жилы не рвать, для постановки такелажа! Сгноив до этого момента с десяток изобретателей - рационализаторов в своих «очищающе – просветительских» лагерях, как «не идущих в ногу со временем», противоречащих заповедям, или просто, «гнусных еретиков». А к исходу следующего тысячелетия, глядишь, и вообще, для морских и воздушных путешествий сможем от паруса отказаться!Он сложил руки в покорном жесте и чуть склонив голову, с интонациями раскаявшегося грешника обратился к Монаху: прошу простить великодушно, надеюсь предположениями своими, еретическими, не оскорбил Господа, вашего, или Святой престол? - Вы всё ещё злитесь, - удовлетворённая улыбка лишь коснулась краешка губ, и тут же исчезла, - что очередное ваше изобретение не прошло Церковную коллегию. Но ведь вы сами виноваты. Зная пределы, вы сознательно переступали их, в очередной раз яростно доказывая не свою правоту, а неправоту Святого престола, оспаривая Писание, неся ересь в святом месте. Любому терпению приходит конец, за это вы и поплатились – за дерзость и невежество. Но, как я и говорил, суд земной - ничто, по сравнению с судом Божьим. Я прощаю вам Ваше невежество и хамство, но, простит ли Он, без смирения и покаяния, вот в чём вопрос. Инженер вспыхнул, скрипнув зубами, еле удержавшись от резкого ответа, но пронзительный боцманский свисток прервал очередную перепалку, так и не дав ей разгореться: а ну навались на вымбовки, итить, вашу уважаемую матерь! С этими словами Капитан упёрся в один из четырёх мощных горизонтальных брусьев, торчащих из шпиля, украшавшего вершину большого механизма у которого они стояли. – Сейчас мы, вращая эту хрень, - он хлопнул левой рукой по шпилю, -поставим грот, а также, правый и левый фок, хвала прогрессу – одновременно, - начал разъяснять Капитан, ожидая пока все займут места, - потом я переключу вот эти рычаги, и будем дальше вращать шпиль, покуда грота и фока-гики не встанут в рабочее положение. Всё ясно? Не дожидаясь ответа он крепче взялся за вымбовку, - начинаем на счёт три. Раз! Два! Навались! Они долго нарезали круги вокруг шпиля. Шестерни скрипели, щёлкали стопора. Ноги, упирающиеся в расходящиеся лучами от механизма планки, прибитые к палубе, уже порядком гудели, требуя передышки. Нагрузка на шпиле не была непосильной, скорее, монотонно однообразной, что выматывало больше, чем сопротивление упрямого механизма. Наконец, удовлетворившись показаниями стрелки, медленно ползущей по делениям шкалы, расположенной под основанием шпиля, Капитан скомандовал остановку. Застопорив шпиль большим рычагом и утерев пот с широкого лба, он обернулся, посмотрев на уставшую и молчаливую команду: к визуальному контролю постановки мачт приступить! Развернувшись на каблуках и впечатав первый чеканный шаг в деревянную палубу, он потёр поясницу и неуклюже заковылял к левому борту: есть приступить! Эй, ну чего раскисли? Команду выполнять! Процессия, возглавляемая Капитаном, молча и уже не так величаво и молодцевато, прошаркала к борту. - Пока не выйдем в квадрат поиска, есть время обучиться, потом уже придётся вкалывать по полной, времени на дополнительные пояснения не будет, - Капитан перегнулся через фальшборт и указал рукой на торчащую из борта почти перпендикулярно вниз, короткую мачту, в одну стеньгу, - запоминаем, левый фок вышел правильно и это должно выглядеть так, и ни как иначе. Сейчас проверим правый фок, потом грот, натянем и зафиксируем штаги, оттянем бакштагами, вывесим грота и фока-гики, и… - он хитро улыбнулся, думаете, передохнём? А-ха-ха-ха! Чёрта с два! Размашистым шагом он двинулся к носу, остановившись у переговорной трубы: рулевой! Высота? - Двести пятьдесят! - Держать прежний курс! Продолжать набор высоты. На высоте пятьсот - паровую машину на малый ход. Как обороты снизятся на устойчивый минимум, флюгируй винты и перекрывай подачу газа в котёл. Дальше, всё как учил: вращай колесо заслонок пароконденсатора до полного открытия: следующее пополнение запасов воды не скоро. Завершив инструктаж, он развернулся к притихшей команде: перекур окончен.

Кромка воды медленно приближалась. Блестящая, бугрящаяся бескрайняя поверхность, расчерченная волнами в барашках пены. Двухбаллонная флай-шхуна «Пророк Фуса», словно причудливая летучая рыба, раскинувшая плавники – паруса по бокам продолговатого деревянного корпуса, рассечённого почти пополам металлическим бочкообразным отсеком паровой установки и торчащим словно киль – треугольником грота, снизу, почти в корме, покидала материк. Яркие алые ленты, повязанные на ноках гиков и топах мачт, указывали направление ветра, разнообразя хоть и живописный, но не слишком красочный пейзаж, проплывавший под кораблём, нарядно выделяясь на фоне сереющего вечернего неба. Ветер, дующий с открытого моря, заставлял менять курс, слегка отклоняя их в сторону от маршрута. Капитан не спешил набирать высоту, идя почти в километре над поверхностью, словно давая возможность команде, утомлённой дневной суетой, насладиться остатками уже зеленеющего весеннего пейзажа на последних проплывающих внизу клочках суши, которые в скором времени сменятся серо-синим, иногда тёмным, до черноты, однообразием моря. От горизонта, до горизонта. Их курс был проложен сквозь череду маленьких необитаемых островов, крайний из которых, впрочем, был отнюдь не мал и не так уж и необитаем. Он находился в шести – семи днях полёта и был последним форпостом перед прыжком в глухой квадрат такого далёкого и невероятно огромного океана, где они ожидали обнаружить дрейфующий древний корабль. - Капитан, не желаете ли поделиться со своей командой мотивами? – Дворянин откинулся в лёгком плетёном кресле у выхода из рубки управления, служившей для экономии места одновременно и штурманской, и кают-компанией, - мечтаете отхватить самый невероятный из всех существовавших когда-либо кораблей для будущих эпических воздушных грабежей? Или просто спасаете свою шкуру от каторги? - Свобода. Мне нужна только свобода. - То есть, я прав, и вы просто желаете сбежать, прихватив ценный приз? - Хе-хе, а я говорил, что вы чертовски проницательный малый? – Капитан достал кисет, - нет, наше Превосходительство, не угадал. Меня интересует только сладкая, хмельная, исключительная свобода. На секунду он замолчал, разминая пальцами слегка слежавшийся табак. - Я вырос на островах. Есть ли в этой стране хоть один народ, более обездоленный, чем мы?Можете поискать и чёрта с два отыщете. Нас не желают видеть на материке, пуская не далее, чем в припортовые районы. С другой стороны, мы не можем покинуть границы этой страны, ибо другие, ждут нас ещё меньше. Впрочем, также, как и вас. Мы вечные заложники своих клочков земли, зажатые между материковыми государствами морями и океаном, но даже на них, мы должны жить по придуманным вами правилам. Всё что нам остаётся – земледелие и рыбалка. Ни промышленности, ни нормальных школ, ни хороших больниц. А знаете, что толкает островитян на пиратство? - Желание лёгких денег? – Дворянин усмехнулся. - А-ха, денег. Нет, не только нищета, больше неё, только желание жить по своим правилам. - Хм, да вы без пяти минут – опасные бунтовщики, - Дворянин, не теряя улыбки нахмурил брови, - может быть причина столь жёстких правил, именно в этом? Капитан не ответил, лишь лукаво подмигнул и продолжил заниматься набивкой только что почищенной трубки. - И что же мешает вам обрести эту свободу прямо сейчас? – Дворянин не воспользовался паузой для смены темы, продолжая медленно наступать. - Нууу… нашсиятельство! Вам ли не знать, как умеют убеждать и благоразумить наши, как бы это лучше сказать, святые, конечно же, отцы. Да и ваши, весьма глубокоуважаемые, коллеги. Дворянин удивленно приподнял бровь, что должно было показать некоторое удивление, но лишь подчеркнуло осведомлённость. - Ежели, вы так настаиваете, чтобы я произнёс это в слух – воля ваша. У меня взяли нечто, мне очень дорогое. Взяли временно, я уверен, - с этими словами он повернулся к Монаху, отвесив короткий кивок, - так или иначе, я обязательно за этим вернусь. Не сомневайтесь. - И всё же, - Монах сделал вид, что не заметил последней фразы и вложенного в неё смысла и, сложил руки на груди, пряча кисти в широкие рукава накидки, - абсолютная свобода без денег, практически недостижима, - каким образом вы думаете пополнять ту же провизию? Осквернить Святыню превратив её в орудие грабежа даже один незначительный раз, может дорого стоить всем нам. Последствия для мира, в лице гнева Господня, могут быть ужасающими. - Мадрок, - Капитан пыхнул дымным кольцом, - был кораблём военным. Сколько было на нём команды? Сто, двести, пятьсот человек? А там, где команда, там что? Там корабельные казначеи и баталеры! – он назидательно поднял указательный палец, - а это значит, что свидания с капитанским сейфом, каморками и рундуками, хе-хе, не избежать! Ну и конечно, такой исполин, не мог обойтись без базы – порта приписки, дока, в конце концов. Обслуживать такую громаду, должен вам сказать, стоит несметных богатств. Ну и… - он поспешно осёкся, словно чуть не сболтнул лишнего. Не желая продолжать копания в своих мотивах, Капитан хитро подмигнул Барду: а ну, малой, удиви-ка нас, какого чёрт тебя понесло свернуть себе шею в этой экспедиции? Только чур, не юлить, а то, как там говорят: «бох накажеть, ох накажеть!» Бородатая улыбка сверкнула зубами в свете настольной лампы: и не вздумай мутить, мол из-за бабы, хе-хе! А то, это будет выглядеть, как скажет Нашблагородие, «вульгарной банальщиной», - с этими словами он громко рассмеялся, хлопнув себя по колену. Молодой, худощавый Бард застенчиво улыбнулся, чуть отводя глаза. - Да нет же, - Капитан не казался сильно удивлённым, - ну итить, твою! Что, правда, что ли? - Ну, - Бард боролся с охватившим его стеснением, - как бы это лучше сказать… - Да говори, как есть, чтоб тебя! – громыхнул Капитан. -Да. Раскатистый смех с клубами дыма покатился по рубке, поддержанный улыбками и лёгким хмыканием команды. - Думается мне, - присоединился к допросу Дворянин, - что это не единственная причина. Я прав? Вздохнув с некоторым облегчением, радуясь возможности увести разговор от личного, он кивнул: я бы соврал, если бы сказал, что нет. Я иду за впечатлениями, такими, которые недоступны в обычной жизни, иду за особым вдохновением и, конечно же, за известностью. Привлечь внимание к своему творчеству, не лёгкий труд, но он идёт прахом, без протекций. Уже убедился. - Довольно прагматично, - Дворянин чуть приподнял край походной фуражки, - надо признать. Так кто она? Вопрос был неожиданным и чуть не вогнал Барда в краску. Секунду он колебался, но всё же ответил: младшая дочь бургомистра Митариона. Капитан присвистнул и лукаво подмигнул, но воздержался от шутки, вертевшейся у него на языке. - Что ж, не дурно, - Дворянин кивнул, - но, в твоём случае, соглашусь, без подвига – обречено на неудачу. Инженер, сменивший у штурвала Барда, стоял тихо, думая о своём. Слова Монаха всё ещё гудели внутри, обжигали. «Неужели, это действительно, лишь моё уязвлённое самолюбие?» - думал он, - «Драма непонятого и отвергнутого гения, каковым я себе пытаюсь казаться? Что если они правы? Ведь надо признать, что в самые смутные и жестокие времена, именно они стали той самой, консолидирующей, уравновешивающей и умиротворяющей силой. Силой добра, остановившей хаос.» Искоса он бросил взгляд на Монаха, в светло серой накидке с откинутым капюшоном, скрывающей толстые тёплые одежды, превращая достаточно стройную и подтянутую фигуру, в бесформенное нагромождение, заполнившее собой кресло. Взглянул в его лицо, тёмные щёлки глаз, поблёскивающие в свете лампы: «Нет. Эти времена давно прошли.» Отводя взгляд от приборов, блестящих стеклом и бронзовыми ободами, Инженер посмотрел вдаль, на лилово-розовые облака, подсвеченные вечерним солнцем, огибающие их судно по левому борту. Он не прислушивался к разговору команды, хотя, даже если бы захотел, не смог бы пропустить его мимо ушей, находясь в тесной рубке «Пророка». На секунду, отвлёкшись от созерцания горизонта и сверив курс, ему вдруг тоже, как и сидящим за столом, захотелось задать вопрос и даже не один. Но немного поколебавшись, он всё же решил, что ещё не время и возможно, не место.

Лилово-розовые облака, налитые светом угасающего солнца, словно покоящиеся на разжаренных углях горизонта, заволакивало мглой неотвратимо наступающей ночи. Облака росли, медленно наливаясь чернильным мраком, постепенно подступая слева и, в какой-то момент, Инженеру начало казаться, что они, в величественном мрачном хороводе наступают, окружая их маленькую шхуну. – Капитан, - в полголоса позвал он, - что скажешь? Выглядит зловеще, но красиво. Отвлёкшись от карты, лежащей на столе, Капитан потёр красные усталые глаза и подошел, встав рядом со штурвалом. Помолчав с минуту, с нескрываемым интересом рассматривая красоты за лобовым стеклом, он наконец вынес вердикт: выглядит как грёбаный писец. - В каком смысле? – Инженер бросил недоумённый взгляд на Капитана. - Задница, говорю, - потеребив бороду ответил Капитан, - приближается. Быстрым движением он вытянул шпильку стопорного кольца из короткого бронзового рычага с красной деревянной рукоятью, расположенного под низким потолком рубки и резко провернул его. В то же мгновение, где-то за спиной, перекрикивая резкую, тревожную высокую ноту парового свитка, отчаянно замолотил бронзовый колокол. Тревога. Проклиная конструктора этого адского механизма, Инженер попытался сосредоточиться на происходящем за окном. «Кажется мы идём прямиком в дождевые облака»-пронеслось у него в голове. Теперь он уже отчётливо различал на фоне угасающего горизонта не только клубящиеся, растущие в высь и ширь кучевые облака, но и серую стену ливня, тонущую слева от их корабля в надвигающихся сумерках. Сумерки! Да, в этом и было всё дело, он должен был догадаться сразу, они надвигались слишком быстро, почти стремительно и не равномерно. - Курс семьдесят пять – рявкнул Капитан, возвращая Инженера из тревожных раздумий, - передашь штурвал малому, у нас намечается работёнка. Инженер кивнул, не поворачивая головы, скорее самому себе, чем Капитану. – Котёл в прогрев? – его рука уже была готова потянуться к тумбе управления котлом. - Переводи с дежурного в экономный нагрев, - Капитан покачал головой, - один хрен, не успеем, но позже может пригодиться. Идём под парусами. Тяжело дыша, взволнованная команда вбежала в рубку. Окинув снисходительным взглядом ввалившихся в двери, Капитан громко свистнул в боцманский свисток, чем озадачил и так ничего не понимающих ещё больше. - Ну наконец то, - хохотнул он, - я чуть было не заскучал! - Что произошло, опять тренировка? – помятая физиономия Барда недвусмысленно намекала на то, что он успел крепко задремать. - Нет, радость моя, - Капитан хохотнул, - нас ожидает увлекательное занятие – побег от шторма. - Но, - начал было он, - не понимаю, там, - он ткнул пальцем в сторону окна, - всё спокойно. - Чёрта с два, мой дорогой друг, - с этими словами он повернулся к Монаху и чуть поклонился, - благодаря нашим святым отцам – чтецам неба, и любезно предоставленным ими картам погоды, последние пол дня мы шли курсом в самую огромную задницу, из тех, что я видел за последние пять лет. Это, - он ткнул пальцем в лобовое стекло, - только прелюдия. Времени мало. - Всё действительно серьёзно, - Дворянин слегка приподнял бровь. - Абсолютно – подал голос Инженер из-за штурвала, - смотрите… Взгляды собравшихся устремились к нему, и не задерживаясь скользнули к указанному Инженером стеклу. Мелкие искрящиеся капли уже начали покрывать его полированную гладь, пока ещё, не искажая красивую картину заката, как по заказу, озарившуюся короткой вспышкой далёкой молнии. - И так, слушаем сюда, дорогие мои! – громкий возглас Капитана вывел всех из оцепенения, - времени немного, но шансы подготовиться есть! Мы легли на курс семьдесят пять градусов, которым будем следовать, пытаясь пересечь догоняющий нас холодный фронт, идя на его гребне. Напоминаю! Та задница, которую вы увидите позади нас, когда выйдите на открытую палубу, происходит из-за быстрого движения холодного воздуха, подклинивающего тёплую воздушную массу, в которой мы имели удовольствие пребывать последние пару суток. Сейчас там образовываются чертовски неприятные облака, встреча с которыми не принесёт нам ничего хорошего, а точнее, всё самое плохое, что вы даже не можете себе представить. Он сделал пару больших шагов в сторону лобового стекла и развернулся к притихшей команде: а теперь, слушай мою команду! Малой – встать к штурвалу, любыми путями удерживать курс семь-пять, ждать дальнейших указаний! Остальная команда – склад двенадцать – комплект штормовых парусов на палубу. Выполнять!

В отличии от основных, штормовые паруса были заметно меньше размером, что, впрочем, как казалось, ничуть не отразилось на весе рулона, который они тащили на верхнюю палубу. То ли ткань их была более плотной, то ли усилены они были гораздо больше, а может, что более вероятно, и то, и другое, но, с виду небольшой свёрток, который они несли на плечах, уже изрядно нагонял пот. Свежий бодрящий ветер хлестнул по лицу, ударив парой холодных капель. На секунду Инженер зажмурился, свободной рукой протирая глаза, ожидая увидеть величественную, а быть может, даже – эпическую картину. Но, открыв глаза, в пространстве между баллонами, он увидел лишь серо-чёрную мглу, клубящуюся, тянущую к ним сизые лохмотья. - Поторопись, - «пришпорил» Капитан сбавивших ход, - ещё наглядитесь! И они поторопились, повинуясь его голосу. – Мы идём фордевинд, напоминаю, ветер дует в задницу, - продолжал он, - а значит смену парусов, производим с ближайшего к ветру – с грота, заменим его на этот трисель. Далее – рифим и меняем фоки на штормовые, и на закуску – ставим штормовые стакселя. Если вы думаете, что это нам нужно только для скорости или сохранения основных парусов, так я вам скажу – ни-хре-на! Парусности у нас – хоть отбавляй, из-за этих чёртовых баллонов, - с этими словами он неопределённо обвёл круг у себя над головой. - Спускаемся, в грот-трюм, - отвлёкся он, продолжая движение к открытому люку, - так вот! Нам нужно сохранить управляемость. Поэтому работы на палубе будет много. Ветер крепчает! Перед самым спуском он остановился, и повернув голову к идущим сзади, почти прокричал: и чёрт бы вас побрал, если вы не будете пристёгивать страховочные пояса! Я не желаю видеть ваши задницы, летящие за борт! Выйти за борт, в сгущающуюся темноту под ежеминутно усиливающийся ветер, качаясь на толстых пертах, в тусклом свете жёлтой лампы? Весь ужас ситуации он ощутил только после того, как сорвался с этого непослушного каната в первый раз. Инженеру повезло, спасла не только страховка, но и крепкая рука Дворянина, следующего сзади. Отдышавшись, он продолжил путь, подгоняемый Капитаном, перекрикивающим шум ветра. Настало время брать парус на первый рифбант. Ветер хлестал, силился сбросить, руки, изнемогая от напряжения вязали узлы, стягивая между собой трепещущийся на ветру непослушный парус. - Может оставим так, - крикнул Монах вверх, Капитану, торчащему из люка - мы уменьшили площадь паруса втрое! - Нельзя! – прокричал в ответ Капитан, - ветер шесть баллов и крепчает, когда перевалит за восемь, рифы не удержат, потеряем парус! И они продолжили, упорно беря парус на следующий риф. Постановка триселя была уже как в тумане. Когда маленький ярко красный треугольник хлопнув на ветру распрямился, натянув шкоты, Инженер вздрогнул от неожиданности, но покорно пополз вверх, к открытому люку, следуя зову Капитана. Он и не мог подумать, что когда-нибудь, будет так послушно и совершенно бессознательно повиноваться чужому голосу. Но сейчас, короткая мысль мгновенно расставила всё по местам: так выживают в команде, там, где царит доверие. «Я действительно доверяю?» В полутьме грот-трюма, расположенного над грот-мачтой, было тесно и неудобно, но никто не обращал на это ни малейшего внимания. Капитан, остававшийся всё это время внутри, ловко выдёргивал изможденных попутчиков, как только они появлялись в узком люке, без особых церемоний укладывая их в один ряд на полу. Тяжело дыша, они потихоньку расползались по углам, пытаясь прислониться спиной к жестким стенам трюма и стеллажам. -Времени на отдых нет, - Капитан, захлопнув крышку люка, зафиксировал её бронзовой задрайкой и тяжело поднялся на ноги, - пацан не справляется с рулём, чувствуете, как нас шкивает из стороны в сторону? Нужно срочно убрать фоки, это даст ему передышку и облегчит руль. Всё, подъём! Тёмная мгла, слабо разгоняемая светом тусклых рабочих ламп, хлестала порывами ветра и ледяными каплями дождя. «Пророк Фуса», гонимый бурей дергался и скрипел. Дождь, ещё не ливень, падая на огромные баллоны, стекал с них толстыми струями, словно длинные водопады, заливая скользкую палубу. Шпигаты фальшбортов ещё справлялись, отводя воду за борт, но с каждой минутой им давалось это сложнее. «Что будет, когда он усилится?» - мысль, промелькнувшая в голове Инженера, ознобом пронеслась вдоль позвоночника. Казалось, идущий рядом Монах уловил её, смиренное и всегда спокойное лицо начало затягивать тревогой, хоть он и боролся с ней всеми силами. - Небаись, - кричал Капитан, подбадривая команду, - это, не самая большая наша проблема! А-ха-ха-ха! Салажата! Сегодня вы станете мужиками, настоящими, прожжёнными морскими псинами, волчарами, матерь вашу! Страховочные карабины примкнуть! Левый на трос, правый- на изготовку! Правый пристегнуть, левый отстегнуть! Пошевеливайтесь! По узкому трапу они обогнули громаду машинного отделения, направляясь к полубаку, туда, куда постепенно сполз комплект штормовых парусов, под действием качки. - Вы, двое, - Капитан махнул рукой в сторону левого борта, - левый фок, рифьте его по готовности, нас не ждите, команды не будет! Мы занимаемся правым! Инженер и Монах, послушно кинулись к борту, где в мокрых обрывках облаков поскрипывал гик левого фока. Проклиная конструктора этого корабля, они подняли тяжелый, скользкий свёрток паруса с одного края и волоком потащили к черному провалу спуска на нижнюю палубу. Расположение двенадцатого склада было максимально неудобным, для хранения штормового комплекта, в хвостовой оконечности корабля и требовало немалых сил и времени, для доставки нужного комплекта в носовую часть, через верхнюю палубу. Инженер догадывался, что было причиной такой неудачной компоновки, и некоторая логика в этом была, но только исходя из уже заданных параметров: Пророк Фуса строился по проекту морского судна, значительно переработанному, и несшему в себе массу несвойственных летающим машинам особенностей, щедро разбавленных исправлениями и доработками. «Что поделать», - говорил он себе успокаивая, - «такова мода и правила подготовки экспедиций». Успокоиться было сложно, особенно, ежедневно «спотыкаясь» о все это нагромождение нелепостей и посредственную эргономику, но, выбора у него не было. Второй выход за борт давался с гораздо большим усилием. Руки и ноги не слушались, страх, противным холодком обжигал тело. Инженер стиснул зубы и попробовал сделать первый шаг, попутно отмечая неуверенность и опасения во взгляде напарника. Второй шаг на качающемся канате был чуть увереннее и дался немного легче. Щелчок карабина… ещё шаг… Дальше и дальше от твёрдого спасительного борта… Он остановился, наблюдая за тем, как Монах спускается за борт, идя следом за ним. Осторожен и напряжён. Левая рука с карабином тянулась к страховочному тросу, но в тот момент, когда защёлка только коснулась его мокрой шершавой поверхности, мир вокруг пришёл в движение. Резкий порыв ветра перехитрил молодого рулевого, воспользовавшись его усталостью, шхуну начало резко разворачивать и дёрнувшийся гик, мгновенно стряхнул с себя идущих по пертам людей. Сердце ушло в пятки, в глазах на секунду потемнело, пульс бешено стучал в висках. Он раскачивался на обоих страховочных карабинах в полуметре от массивного гика. Оглянувшись в поисках Монаха, Инженер почувствовал облегчение – страховка помогла! Не успев пристегнуть левый карабин, напарник висел на правом, слегка оглушённый ударом о деревянный борт. Бард, яростно сражаясь с непослушным тяжёлым рулём пытался маневрировать, возвращая корабль в полный фордевинд. Гик снова отчаянно скрипнул и резко дернулся в обратную сторону, мешая встать на ноги. Собравшись с силами, Инженер подтянулся, ловя ступнёй непослушный перт и медленно двинулся назад, чтобы помочь Монаху. Уборка фоков принесла свои плоды и, в скором времени, амплитуда рыскания снизилась. В конечном счёте, Пророк почти успокоился, если это состояние вообще можно было считать спокойным. Изнурительная смена парусов закончилась в тот момент, когда их шхуну окончательно накрыло ливнем, а ужасающие вспышки молний, были так близки и часты, что даже не религиозный Инженер мысленно начал молиться. Если Монах и догадывался об этом, то радости не показывал, всецело уйдя в молитву сам, то и дело жмурясь от резких вспышек. - Капитан, - резкий крик Барда заставил вздрогнуть собравшихся в тесной рубке, дополняя собой неожиданно накатившее чувство невесомости, граничащее с ощущением свободного падения - мы быстро теряем высоту! - Не ссать! – рявкнул тот в ответ, - мы попали в нисходящий поток. Ниже моря, не упадём! А-ха-ха-ха! Сколько мы потеряли? - Уже больше ста метров… - Пустяки, – Капитан подошёл к штурвалу, - а ну подвинься. Бард послушно передал штурвал Капитану и отступив назад, без сил рухнул в свободное плетёное кресло. Вокруг творилась истинная вакханалия: шхуна стонала, как израненный зверь, вода заливала стёкла, просачивалась через щели, лилась с потолка, уже не такой уж и тонкой плёнкой покрывая пол рубки целиком. Высотомер обезумел, отсчитывая многие десятки, а иногда и сотни метров то вверх, то вниз. Лица команды, переполненные страхом, были белы, губы еле заметно шевелились. Молились все. Даже Капитан, сосредоточившийся на управлении кораблём, косматым разъярённым медведем, вцепившийся в штурвал, в ярких вспышках молний. - Наша драная скорлупа течёт как последняя сучка, - крикнул он, чуть повернув голову и рассмеялся, – но клянусь, я расцелую её куда угодно, если она нас вывезет! Ветер девять баллов! Чтоб его! Он быстро взглянул на тумбу управления паровой машиной, пробежался взглядом по циферблатам приборов: малой, встань к штурвалу и следи за температурой воды в котле, на этой отметке, - капитан стукнул ногтем по стеклу прибора, - запускай двигатель на малый газ! Отойдя от штурвала, он склонился над Монахом, прикрывшим глаза и сложившим руки в молитве: Нашпреосвященство! Ваш выход! Время заступать на вахту в машинном отделении. Остальные за мной, нас ждёт чертовски увлекательная экскурсия на рабочую палубу! Работа с парусами и такелажем была сущим адом, молнии били вокруг их хрупкого корабля, озаряя вспышками клубящийся мрак. Каждый понимал, что любая из них, могла стать последней, но делал свою работу, подчиняясь воле и могучему голосу Капитана. Возвращаясь с рабочей палубы в третий раз, обессиленно падая в кресла, они молчали, с тревогой вслушиваясь в ужасную песню их корабля, исполняемую под аккомпанемент бушующей вокруг стихии. - Мостик, - раздался возбуждённый голос Монаха из переговорного устройства, - вы видите это?!! - Машинное, что там у вас, - откликнулся Капитан. - Свет!!! - Эмм… Капитан… - бледное лицо Дворянина слегка перекосило от удивления, - смотрите… Резко развернувшись Капитан посмотрел на указываемую Дворянином точку, и молчал, разглядывая странное неяркое свечение, возникшее над бронзовым транспортиром, лежащим на столике, поверх карты. - Не трогай! – только и успел выкрикнуть Инженер, но было поздно. Рука Барда уже потянулась к металлу и тут же резко отдёрнулась. Парень вскрикнул от неожиданности и потёр руку: что за чёрт??? - Электричество, - отозвался Инженер, - мы входим в огромное электрическое поле! - Конечно, - хмыкнул Капитан, - мы же в центре долбаной грозы! - Господи, - вновь ожила переговорная труба голосом Монаха, - тут всё сияет! Это… это… гнев Его?!! Наказание! Молитесь и кайтесь! Молитесь иначе мы все… В ту же секунду Инженер ринулся к переговорному раструбу: ничего не трогай!!! Из трубы послышался искажённый и приглушённый треск и короткий всхлип. – Да чтоб тебя! – выругался Инженер, - нужно глянуть, что с ним. Дворянин колебался всего лишь миг, сохраняя спокойствие и самообладание, которого, казалось, до сегодняшнего дня он не терял ещё никогда. Он был всё ещё слегка бледен, но вполне решителен. Оценив коротким взглядом Барда, он кивнул: я посмотрю. - Давайте быстрее, - откликнулся Капитан, - Нашблагородие! Я желаю запустить наш чёртов двигатель на полные обороты и не хочу, чтобы он, вдруг, перестал работать. Только не сейчас! Не знаю как, но не дайте ему останавливаться! - Будь осторожен, надень перчатки, - напутствовал его Инженер, чьё самообладание держалось уже на последней волосине, опасно приближаясь к краю, за которым была только паника. От постоянной болтанки его изрядно тошнило, силы были на исходе, но хуже всего, было понимание обстановки. Кому, как не ему, было понятно, чего стоит пребывание внутри грозы с двумя огромными баллонами газа за спиной и тот феерический финал, который их ожидает, в случае прямого попадания. Каждая вспышка ярчайшего света и следующая за ней кромешная темнота, словно останавливали его сердце, после чего, оно бешено пускалось вскачь. В эти минуты он молился особенно усердно… Кому? Он и сам не знал. Они почти потеряли счёт времени и окончательно сбились с курса. Светопреставление бушевало ещё около часа, мучительно медленно и тягуче ослабевая вместе с бурей, неспеша, постепенно отпуская их из своего плена. За пару часов до рассвета, мощный ветер иссяк окончательно. Совершенно измученные, потерянные, опустошённые, они легли в дрейф, проваливаясь в тяжёлое забытьё. Не выдержал и Капитан, отключившись у штурвала. Он не помнил, как безмолвно канул в пустоту, казалось, растворившись в ней, закрыв глаза только на долю секунды, обессиленный, присев на пол, прислонясь спиной к штурвалу. Всё чего он хотел – достать кисет и дать отдых глазам, но... Весь следующий день они провели в дрейфе, отдыхе и заботах, наспех латая понесённый ущерб скудными запасами. Ветер был слаб и только к вечеру набравшись свежести, позволил продолжить путь, возвращая флай-шхуну Пророк Фуса на прежний курс. К тому же вечеру, вернулось и настроение, принеся с собой вкус первой победы и терпкой травяной настойки, из личных запасов Капитана. Настоящий праздник, после адской ночи и такой невероятно близкой перспективы, попасть в легенды Искателей или как их ещё называли – Ловцов Мадрока, как те, кто пропал без следа. В этот вечер, они впервые почувствовали себя командой, почти семьёй. Хотя на утро, старые привычки и возобладали над новым чувством, они уже не имели стопроцентной власти. «Сколько ещё нам предстоит пережить. Пока мы дойдём до цели?» - думал Инженер, - «что поменяется в нас настолько, чтобы оставить свою мечту в пользу пути одного из нас? Сохраню ли я свой путь, смогу ли доказать его правильность? Правильность?» Вопросы, роясь кружили в его голове и, не находили ответов, по крайней мере, сейчас. Шторм внёс сумбур не только в планы и графики, но и в души, теперь, отчаянно требующие привести всё в порядок. Флай-шхуна Пророк Фуса шла прежним курсом, неторопливо нагоняя упущенное время.

Гар - Дерваль – портовый, гарнизонный город, самая южная обитаемая точка и последняя остановка перед большим прыжком в бескрайнюю пропасть океана. Последняя возможность пополнить запасы, размять ноги, повеселиться и попрощаться с землёй. Иногда – навсегда. Чаще всего – навсегда. В старину поговаривали, что его название, это искажённое наречием коренных жителей - «Гранд Нарвал», давно уже известный как Мадрок, останавливавшийся тут перед дальними переходами через океан. Теперь, традиция, заложенная в Святом Писании, обязывала устраивать тут праздник для ищущих Мадрока, а редкость и значимость такого события, гарантировала совершенно дикое, необузданное веселье, которое будут вспоминать, которым будут гордиться и неизбежно – сравнивать, с теми, что уже проходили многие десятилетия назад. Это звёздный час для каждого члена экспедиции, где каждый – звезда, центр притяжения и обожания. Для многих, он стал первым и последним мигом триумфа, поклонения бесстрашию, мигом неувядаемой славы, превзойти который может только миг возвращения, пусть даже и без полной победы, без главного приза.

Три дня в Гар-Дерваль, что может быть лучше? Яркое карнавальное шествие подхватило и унесло на руках экспедиционную команду «Пророка Фусы» из порта на центральную площадь города. Там, среди множества столов, часть из которых, не вместившись на площади выплеснулась на соседние улочки, располагалась большая двухъярусная сцена, на которой им предстояло провести три вечера и три ночи. Нижний ярус был отдан музыкантам и танцовщицам, зажигающим толпы горожан и гостей. Верхний, выполненный в виде полукруглого балкона – обиталище почётных гостей, бурно встречаемых криками и аплодисментами каждый раз, когда кто-либо подымался из-за стола и подходил к перилам. Ночь, разорванная в клочья яркими вспышками салюта, дарившая южное тепло, постепенно наполнялась влажным морским ветром, проникающим сквозь переплетение улиц с побережья. Последние залпы салюта первого дня принесли неожиданную тишину, а порядком уставшие от избытка впечатлений и вин горожане, начали расходиться. Обласканный и избалованный вниманием Бард, не в силах отказать местному генерал-губернатору спустился на сцену, чтобы исполнить его любимую балладу, написанную более сотни лет назад бардом одной из предыдущих экспедиций. Подножие сцены мгновенно заполнилось притихшими слушателями, даже уборщики и официанты, уже во всю принявшиеся за свой нелёгкий труд, остановились, дабы не мешать бряцанием посуды, немного печальной мелодии, льющейся со сцены. К тихому гитарному соло присоединилась скрипка, одного из задержавшихся на сцене музыкантов, затем пара флейт. Толпа притихла, отдаваясь во власть чарующей мелодии, которая после долгого вступления дополнилась приятным вокалом. Бард пел и его голос струился над молчаливой площадью:

И день, и ночь, Заметен, но недосягаем, Как горизонт, Как Отис – молчаливый Бог. Кочует, над лесами и морями, Четвёртое столетие Мадрок.

Вдали, сверкая чёрными боками, Встречая солнце, провожая ли луну, Хранит он тайны капитана Гану Известные сегодня лишь ему.

Сгинет тьма, солнце взойдёт, Трудности нас не пугают. Тот, кто верит, к цели придёт, Тайны Мадрока познает.

Безжалостных ветров дыхание свирепо, В Течении Великом он плывёт. И с высоты, что птицам недоступна, За бренною землёй следит Мадрок.

А на земле, четвёртое столетье, Клянутся жизнью, тайну разгадать, Готовятся в полёт самоубийцы, Чтобы свою удачу испытать.

Сгинет тьма, солнце взойдёт, Трудности нас не пугают. Тот, кто верит, к цели придёт, Тайны Мадрока познает.

Одних влечёт желание богатства, Других - могущество, древнейшей из машин. Ждёт откровения монашеское братство, И славы ищет гордый дворянин.

Но есть и те – романтики от Бога, Готовые менять свою судьбу, На крах всех мифов, вечный поиск истин, Разгадку тайн и детскую мечту.

Сгинет тьма, солнце взойдёт, Трудности нас не пугают. Тот, кто верит, к цели придёт, Милость Мадрока познает.

Безумие праздника, музыка, смех и реки вина кружили невероятным вихрем. Знакомства, аудиенции, утро и вечер, новый день, все сливалось в грандиозном калейдоскопе событий, встреч, имён, лиц… «Ты же понимаешь, что под прозвищами скрывается не просто положение в обществе или статус, но и должности, посты. Капитан, ты ищешь свободы? У меня она есть. Я подарю тебе её. Когда наступит время, просто сделай правильный выбор.» Танцы, женский смех, и толчея возле шумящей сцены. Звон посуды и громкие здравницы. «У тебя чудесный голос и прекрасные стихи. Я благодарю Богов, что они послали мне такого талантливого попутчика. Поверь, у тебя большое будущее. Помни о том, что тебя уже ждут крупнейшие храмы, тебе будут рукоплескать в монастырях и церквях по всему государству. И пусть, когда придёт время, Боги помогут тебе сделать правильный выбор.» Снова салюты, с раскатами грома несут по звёздному небу яркий хрусталь огня, каждую вспышку встречают так, словно она первая в их жизни. Песни. Овации. Галдёж еле держащихся на ногах рыбаков. «Чёрт бы побрал наших многоуважаемых господ. Кем они себя мнят? Проклятыми пупами земли, центрами силы? Мы ещё не там, а они уже тянут на себя одеяло, делят не добытый мёд. Пчёлы. Чёрт побери, что на это скажут пчёлы? Чёрт… Я всего лишь хочу свободы… Ты ищешь знания? Хрена с два ты получишь их без свободы!» Невыносимая жара танца. Запах пота, вина и жасмина. Голова идёт кругом… «Ты их ненавидишь, как и они тебя. Они хитры и коварны, они даже пытались унизить тебя, осмеять, стереть в порошок. Но ты, нет, ты не такой. Не поддавайся на их увещевания, не верь! Они обманут. Они всегда обманывают. Они уже не могут сделать этот мир лучше. Они выдохлись. Будущее за нами. Если не светское общество, то кто?» - Неееет!!! – Инженер проснулся от собственного крика, а может, ему это всего лишь показалось? Во рту было так, словно там паслось стадо буйволов. Его изрядно мутило, вперемешку с приступами жажды. Приоткрыв глаза и чуть было не охнув от боли в тяжёлой, словно свинцовой голове, он увидел большую тёмную фигуру на фоне яркого пятна лобового остекления рубки. Прищурившись, привыкая к свету он попытался сесть более удобно. - Мы уже в пути? - А то! - Похоже я ничерта не помню с прошлой полуночи, - Инженер сел, облокотив гудящую голову на еле послушные руки, - как ты можешь после всего этого, стоять у штурвала? - Ты точно хочешь знать? - Если это знание не в обмен на ковш воды, я - весь внимание! Капитан довольно хмыкнул: весь фокус в том, что крепость хватки ослабляет тремор. Он громко рассмеялся, вызывая очередной приступ головной боли Инженера: вцепишься в него по крепче, заодно и не качает. И ни в коем разе, глаза не закрывать. Ну и … тренировка, мать её, тренировка! - Я что, единственный кто проспал отлёт? – Инженер встал и покачивающейся не твёрдой походкой подошёл, пристроившись рядом с Капитаном, - или ты эту махину сам вывел из порта? - Сам – не сам, а отчалить местные ловцы макрели помогли, их флай-куттер под нашим гротом до выхода из залива тёрся. Отчаянные черти, виртуозы, матерь их за толстую ногу! Как паруса развернули и на курс легли, они по гроту на куттер перешли и на разведку косяков двинули. - Остальные то хоть живы? - А чёрт их знает, - он снова издал басовитый смешок, - по кубрикам пошустри да распинай, время вахту стоять.

Пророк Фуса очень плавно входил в левый поворот. Линия горизонта практически никак не реагировала на этот маневр – каких-либо явных ориентиров, попросту не было, кроме жгучего, ослепительного пятнышка солнца. Даже высокое бледно-голубое небо молчало прохладой и полным отсутствием облаков до самого горизонта. Команда, давно отошедшая от последнего праздничного вечера на островах, затмившего собой два предыдущих, постепенно вливалась в уже привычный рабочий ритм. - Мы меняем курс? – Монах не выказывал беспокойства или даже тени любопытства, скорее, вопрос прозвучал как констатация уже произошедшего. - Да, - казалось, Капитан не очень хотел об этом говорить, по крайней мере сейчас. - Вот-так, даже не предупредив нас? – Дворянин, поднявшись из плетёного кресла подошёл к карте, расстеленной на столе, - для этого есть какие-либо убедительные основания? - Назовём это необходимостью. - И чем же она вызвана? – не сдавался Дворянин, - поделитесь с командой, если, конечно, это не тайна. - Причин две, - нехотя начал Капитан, - хорошая и плохая. С какой начать? Возникшей паузой воспользовался Бард, его лицо начало проявлять первые нотки тревоги: не томите, Капитан, что произошло? - А-ха, - Капитан ухмыльнулся, - так значит с плохой? Склонившись над картой и в который раз осмотрев прерывающуюся линию курса, он сделал две пометки, одна из которых – неровный овал, почти пересекала их курс, вторая – находилась значительно левее и дальше. Постучав краешком карандаша о первую, он распрямился, сплетя руки на груди: у меня есть предчувствие, что мне не нужно посещать этот квадрат. Предвосхищая нетерпеливый вопрос Барда, он поднял указательный палец: если мои расчёты верны, слишком высока вероятность повстречать патрульный корвет «Анеика», в сопровождении двух драных лоханок. - Вы ведь амнистированы, - Монах нисколько не удивился, по крайней мере, его тон это совершенно не показал, - вам нечего бояться. Вы под защитой Великого Протектората. - А-ха-ха, - смех Капитана прогремел словно выстрел из пушки, - бояться? Бояться должен капитан этого вонючего куска дерьма! Единственное за что я опасаюсь, это за то, что на «церемонии рукопожатия», не удержусь от соблазна и не пожму ему горло! У этой мрази передо мной, два неоплаченных долга. И это, не говоря о том, что я бы не удивился, если бы этот ублюдок не решил задолжать мне в третий и последний раз! - Даже так? – тонкие брови Дворянина слегка приподнялись в удивлении, - но с чего такая уверенность, что мы непременно встретимся? - Именно так! - Капитан оскалился, - Если вы не заметили, Нашсиятельство, с момента отправки, нас то и дело сопровождают. Они не на долго появляются в задней полусфере, на границе видимости, сверяя наш курс. За нами следят и происходить это будет до последнего рубежа. Эта точка – место выхода в открытый, дальний океан. Далее этой точки, патрулирование не происходит никогда. Это предел, граница. Да вы, пожалуй, это должны знать и без меня. Дворянин удовлетворённо кивнул, но прерывать Капитана не стал. – Наш маршрут рассчитан заранее, этот квадрат определён как точка выхода, а значит, бьюсь об заклад, эта великосветская мразота не упустит возможности со мной попрощаться, в надежде, на то, что я тоже этого очень хочу. - Что ж, - Монах задумчиво улыбнулся, поправляя накидку, - приятно осознавать, что вы человек благоразумный, и преданный целям нашего путешествия. - Приятно осознавать, что возвращать долги я буду по своим правилам. Собственно, как и всегда. Капитан отошёл от стола и встал возле молчаливого Инженера, стоящего за штурвалом и не вмешивавшегося в этот разговор. Взглянув на алые ленты указателя ветра и сверившись с показаниями компаса, он громко щёлкнул языком: «пятнадцать градусов лево прими» и, лукаво улыбнувшись, повернув голову в пол оборота неожиданно спросил, - Нашсиятельство, всё никак не возьму в толк, ну а вы-то, чего, шею решили с нами свернуть? С вашим то, высоким положением, как простой матрос? Вопрос прозвучал неожиданно, но Дворянин ничуть не смутился: положение никогда не бывает «достаточно высоким». Особенно, если чётко знаешь, что нужно делать, и что, а тем более, кто, тебе в этом мешает. - О как! Знать, внутривидовая борьба, гораздо более жестокая, чем межвидовая? – Капитан задорно подмигнул, - да вы, милстивый государь, без пяти минут, опасный бунтовщик, борец с собственной системой? - А вы, чертовски эрудированный малый, - усмехнулся Дворянин, - даром, что прикидываетесь неотёсанным островитянином. Но, отдаю должное, игра мастерская, верил всем сердцем! - Да вот, знаете ли, - рассмеялся Капитан, - в капитанских каютах, не только сейфами интересовался, но и капитанским чтивом. Пополнял, так сказать, свою личную библиотеку! Многое из вашей замечательной литературы, правда, только для гальюна и годится, но кое-что, сохранил для себя. Да, было дело! Короткие смешки прокатились по рубке Фусы, разряжая обстановку. - И всё же, - продолжал напирать Капитан, - что вы задумали? Изменить, а то и разнести саму основу, или так, марафет навести? - Что вы, скорее откорректировать и, подлечить, - Дворянин чуть приклонил голову, - куда мне, до нашего дорогого друга – Инженера. Инженер вздрогнул, не ожидав, такого пасса и печально выдохнул: я всего лишь ищу потерянные знания, правду. Истину. - Беда не в том, - оживился Монах, - чего вы ищите, а в том, - он назидательно поднял вверх указательный палец, - как вы собираетесь этим воспользоваться! - Узнаете одним из первых, - парировал Инженер, - даю слово. Понимая, что очередь перемывать кости дойдёт и до него, Бард быстро оживился, пытаясь сменить тему: Капитан, а что с хорошей причиной? Куда мы идём и зачем? Капитан взъерошил голову, провел мощной рукой по бороде, приглаживая и выравнивая её и с сальной улыбкой, сделал пару шагов по рубке: вас ждёт грандиозный и незабываемый сюрприз! Клянусь, чем угодно! Это зрелище, вы будете вспоминать до глубокой старости!

- Что это? – глаза Барда округлились от удивления, - это… это невероятно! Линия горизонта, бликующая, такая далёкая и необъятная, словно белым мхом, покрывалась яркими блестящими пятнами. Они возникали из ниоткуда и спустя некоторое время, пропадали в никуда. Мгновение – вода начинала «кипеть», покрываясь множеством маленьких белых пенных пятен. Ещё мгновение, и белая пелена быстро перетекала в блестящее на солнце переливчатое марево, движущееся, казалось, над самой поверхностью океана и через пять-десять секунд, снова погружалось в белую пелену. Таких пятен возникало так много, что казалось, на встречу Флай-шхуне Пророк Фуса мчится огромное электрическое поле, от горизонта до горизонта. - Да, чёрт бы их всех побрал! – радостно кричал Капитан, - да!!! - Что это такое, - недоумевал Монах. - Они были правы, - почти кричал Капитан сквозь свой грубый смех, - это самый большой косяк летучей рыбы, что я видел за всю свою драную жизнь!!! Да что там косяк, это целая куча огромных, мать его, косяков! - Рыбы? – удивился Дворянин, - уж не тот ли это редкий в наших краях деликатес, что именуют Королевской летучей форелью? - А то, она самая! - Невероятно, это действительно, самое поразительное, что мне доводилось увидеть! – Дворянин, не скрывая удивления подошёл к лобовому стеклу рубки почти в плотную, - её количество, просто невообразимо! - Как и её цена! - глаза Капитана горели, - о, Боги! Сегодня ночью, мы станем самыми богатыми рыбаками этого драного мира! - Вы хотите сказать… - начал было Монах. - Хочу! Эту рыбалку вы не забудете никогда!

Подготовка к ловле Королевкой летучей форели шла быстро и весело. Капитан не умолкал ни на секунду, то подбадривая, то шутя. Со стороны казалось, что он занимался ловлей этой рыбы всю свою жизнь, а потому, знал о ней практически всё. В планы его входило пересечь косяки по диагонали, дважды, на бреющем полёте, у самой кромки воды, но для их осуществления, пришлось менять не только курс, но и вахтенных, расставляя людей по какому-то своему, невысказанному правилу. Теперь, вахту у штурвала стоял Монах, заменив Дворянина, по наставлению Капитана, совершая манёвр, для выхода на нужный курс. Остальная команда, пыхтя и краснея тащила свёртки сетей, канаты и прочие снасти из дальнего кормового трюма, к фок-трюму с тремя большими люками в полу. Наконец то достигнув цели, они блаженно растянулись прямо на кинутых на палубу тонких сетях. Хоть вес всего этого добра и не был запредельным, но объем и неудобство, изрядно гнали пот. - Пять минут на перекур, и за работу, - Капитан, приблизившись к среднему люку, начал неспеша проворачивать задрайку, - сейчас будем ставить сети. Но перед этим, нужно провести вот эти снасти, он указал рукой на пару плотно скрученных бухт на полу, - через блоки на фоках и их гиках, ими мы подтянем сети и по ним же, подымем их с уловом к центральному люку. Открыв люк, Капитан поднялся, и повернулся к небольшой вьюшке, прикреплённой к пиллерсу, поддерживающему горизонтальный бимс, под потолком трюма. Вьюшка, поскрипывая, неспеша освобождала накрученный на её барабан тонкий трос, опуская деревянную платформу, на четырёх круглых стойках, прикрывающую люк снизу. Дождавшись пока стопорные кольца на стойках упрутся в широкий комингс, Капитан зафиксировал рукоять и склонился над краем люка. Снизу, бликуя и переливаясь быстро плыл океан, подсвечивая потолок трюма своим отражённым светом. Недолго думая, Капитан спрыгнул на платформу, скрывшись практически полностью. Через секунду оттуда прозвучал его хриплый возглас: эй, кто-нибудь! Нехотя, Инженер поднялся и подошел к краю, следом, к нему присоединился Бард. – Вы, двое, подайте трапик, он где-то в углу стоит и подтяните к краю бухты, сначала ту, что перехвачена зелёной верёвкой. Молча повиновавшись, Инженер отошел в дальний угол трюма, ища глазами заветный предмет. Почти упёршись в стены, напрягая зрение в полутьме, он заметил что-то небольшое, похожее на короткую деревянную лестницу, прислоненную к стене: «он?» Не найдя других альтернатив, он вытащил её, отодвигая какие-то небольшие коробки, наполовину скрывавшие лестницу своими серыми боками. - Держи, - край лестницы опустился в проём люка. Инженер с осторожностью взглянул вниз: открытая деревянная площадка над бездной. Мгновенно, эта мысль пробежала холодком по спине. - Не тем концом, - вывел его из задумчивости Капитан, - трап переверни, видишь пазы? Он ткнул толстым пальцем в направлении пары сквозных отверстий в полу: в них должны попасть вот эти хреновины на концах «тетивы» и зафиксироваться, страхуя от скольжения. Инженер молча кивнул, вытягивая и переворачивая трап, краем глаза наблюдая, как Капитан, стоя на одном колене, ловко откидывает лежащие на платформе боковые ограждения, фиксируя их между собой длинными клиньями, похожими на нагеля. - Капитан, - в проёме появилась кудрявая голова Барда, светлые локоны торчали из-под расстёгнутого шлема беспорядочно, постоянно мешая. - Что там? Снасти где? - Тут! - Кидай конец сюда, только сначала проведи через блок с зелёной оковкой. Видишь, где он? - Где? – голова Барда быстро отреагировала, вращаясь из стороны в сторону. - Да вон, - хмыкнул Капитан, - над башкой, под самым бимсом, два блока! - Ааа! – со скоростью спущенной пружины Бард распрямился, попутно хватая конец снасти и тут же принялся проводить его через ближний к нему блок. - Инженер, - повернулся к нему Капитан, - подай мне мешок, что принесли вместе с сетями и проводи второй трос через «красный блок», а вы, Нашблагородие, - с лёгким кивком обратился он к Дворянину, - не соблаговолите ли принести три фонаря, которые мы, чёрт бы нас всех побрал, забыли взять из рундучка в рубке? - Как скажите, Капитан, - отозвался Дворянин, всё это время стоявший рядом и наблюдавший за происходящей суетой возле люка, - как скажите. Бодрые шаги Дворянина стихли за дверью. Не отвлекаясь на них, Капитан продолжил возиться с мешком, вытряхивая содержимое прямо на пол возле открытого люка, деловито раскладывая все по отдельным кучам. - Зачем нам фонари? – не удержался от вопроса Бард. - Первый проход мы выполним еще засветло, - не отвлекаясь ответил Капитан, - второй - основной, уже в темноте. Эта зараза так любит свет, что будь уверен, не удержится, чтобы не выпрыгнуть в наши сети! - Два зачем, - Инженер подал укатившуюся из рук деталь Капитану, - ты собрался набить трюмы, где-то по дороге хочешь поторговать? - Аха-ха, - хохотнул Капитан, - смешная шутка! Нет. Первый проход делается для вас, чтобы знали, что делать во втором, ну и, чтоб скорректировать курс. Второй проход придется рассчитать так, чтоб лечь по ветру. На все это мы тратим драгоценное топливо, нам нужно будет его хоть как-то компенсировать. А, - он хитро улыбнулся, - ну и потому, что дневной лов, это как минимум красиво! Флай-шхуна Пророк Фуса шла в бреющем полёте, едва ли не касаясь топами мачт гребней волны. Блики вечернего солнца все ещё слепили, ветер бодрил, принося с собой холодные брызги. Команда весело переговаривалась, стоя по местам лова: Бард и Инженер – висели на Фоках, контролируя оттяжками положение натянутой между ними сети, Капитан и Дворянин – на центральной рабочей площадке, готовясь по первой необходимости выбирать сети в трюм. Сверкающее марево вздымалось то тут, то там, ярко бликуя в лучах солнца. Казалось, оно занимало все пространство по курсу Пророка, от горизонта до горизонта. - Почему они взлетают, - смеясь спросил Бард, всматриваясь в приближающийся косяк, резво взметнувшийся из воды, - для чего? - Всю дорогу на нерест, их сопровождают хищники, - Капитан чуть подтянул канат и зафиксировал парой шлагов на утке, - видать кто то догнал, да и спугнул! - Удивительно, - задумчиво произнес Дворянин, - её так много, но на наших рынках, её практически не купить, она так редка и дорога, что надо признать, даже высшие сановники балуют своих гостей, только на самые крупные праздники. - А чего удивляться, - Капитан усмехнулся, - она нерестится вдали от наших берегов, а самая ближняя точка, где её можно встретить, так далека от ваших судоходных маршрутов, что даже самые отчаянные рыбаки не решаются соваться туда. Всё что они ловят, это слабая, заблудившаяся мелочь, да и та - случайно. - Но ведь ваши, - Дворянин на долю секунды задумался, подбирая слова, - эм… коллеги, ходят гораздо дальше, неужели они не… Ехидный прищур Капитана прервал мысль Дворянина, зародив странную догадку. Получив удовольствие от произведённого впечатления, Капитан подмигнул: а вы чертовски сообразительный малый! - То есть, вся эта рыба, поставляется на наши рынки пиратами? – удивился Бард. - Никак нет, - Капитан повернулся к нему на пол оборота, - она ими вылавливается. Иногда. И перепродается ушлым торговцам, кстати, из ваших, на островах. Глаза Барда слегка округлились. – Что, мир не совсем таков, каким вы его привыкли считать? У вас, горожан, впереди ещё очень много дивных открытий, должен вам сказать. Мир за вашими стенами совершенно другой и живет по другим законам, чем вам это представляется. - Приближаемся! – Инженер, не участвовавший в беседе и наблюдавший все это время за близящимся бурлением воды, чуть сильнее натянул оттяжку сети со своего края, выбирая слабину. - Будьте осторожны, - предостерёг Капитан, - без нужды из-за мачт сильно не высовывайтесь! «Кипение» воды приближалось. Уже отчетливо были видны блестящие продолговатые тела, бодро выстреливающие из воды, яркие блики закатного солнца на длинных, раскинувшихся в стороны плавниках-крыльях. Чтобы лучше их разглядеть Бард спустился ниже, к топу мачты, почти у самой кромки воды и подтянул свою снасть, перекинутую через блок, привязанный к гику. Натянутая веревка чуть приподняла край сети, образовывая «ковш», дно которого терялось под кромкой воды, а задняя стенка взмывала вверх, растягиваясь между гиками. Первый серебристый «снаряд» пронесся в метре над водой и уткнувшись в стену из сети плюхнулся в «ковш», теряясь из виду. - Есть! – смеясь закричал Бард, - первая! Не заставив себя долго ждать, следующая, чуть меньшего размера ударилась чуть выше и запутавшись плавником, и жабрами в ячее сети, принялась биться, в попытке вернуться в воду. - Подымись выше, - крикнул Капитан, - не будь балбесом! - Что? – попытался спросить Бард, подымая голову вверх, но вскрикнув от неожиданности схватился за правую щеку. «Серебристый снаряд» лишь вскользь задев Барда, оставил яркую длинную царапину, а также небольшой, мгновенно покрасневший синяк на его щеке, и запутавшись в сети принялся трепыхаться, переливаясь яркими отблесками на мелкой чешуе. – Подымайся, - хохотал Капитан, махая рукой, - выше! И снова как по указке, ещё одна серебристая молния врезалась, но на этот раз в плечо Барда, лишая его равновесия. Покачиваясь на страховочном ремне, он поспешил спрятаться за мачту, потирая весьма чувствительный ушиб. Наблюдавший за его приключениями Инженер усмехнулся, торопливо оценивая, надёжно ли он сам, укрыт своей мачтой. Получить оплеуху от рыбы, не слишком то и хотелось. Осторожно выглянув из-за своего укрытия, он невольно восхитился: всё еще яркое, краснеющее солнце, медленно катящееся к закату, привнесло в уже не такой яркий, искристый свет чешуи, сверкающий кровавый отблеск. Сияющие стрелы, выныривающие из воды, всё ещё мчались им навстречу, образуя блестящие пятна над уже значительно потемневшей поверхностью океана. Капитан сыпал командами, они пролетали мимо сознания Инженера где-то далеко, в фоне, не мешая ходу его собственных мыслей. Да он уже и привык, выполнять их не задумываясь, рефлекторно, не отвлекаясь от внутреннего диалога с самим собой. «Ну-ка, навались!» - кричал Капитан, - «Подтяни концы!», и Инженер «наваливался» и «подтягивал», хотя мысли его были совершенно в другом месте: «Где же ты сейчас, умнейшая из машин?» На палубе было шумно, несмотря на усталость, смех и шутки сыпались как из рога изобилия. Пророк Фуса лежал в дрейфе. Лишь изредка Капитан посылал кого-либо сверить и подкорректировать курс. Этой ночью, им нужны были все имеющиеся в наличии руки, а потому, было принято решение освободить от вахты и рулевого. Погода и преимущественное направление ветра позволяли им эту беспечность. Они сидели на маленьких раскладных табуретах с парусиновым верхом, освещаемые светом пары палубных фонарей. Три огромные плетёные корзины, вокруг которых они расположились время от времени издавали шлепки и странные щёлкающие звуки ещё живой рыбы. - Ночь будет длинной! – Капитан подвинул стопку небольших металлических тазиков ближе к центру, - а ну, разбирай! И не стоит впадать в отчаяние! Я не заставлю вас переработать все это великолепие, - он небрежно обвёл в воздухе стоящие перед ним корзины кухонным ножом. – сегодня! Сегодня мы празднуем День первого улова, а потому, разделываем только то, что пустим на камбуз в первую очередь. То, что готовится в долгую, потерпит до завтра. - Что нам с ней делать? – недоумевал Монах, - её так много… - Ерунда, - Капитан достал из корзины одну рыбину, достаточно крупную, длинной около его предплечья и чуть приподнял над собой, - это пока мы не начали её есть! Всё что меньше этой красавицы – на завтра, всё что меньше ладони – за борт! Если такое найдётся, - добавил он, подымаясь со своего места. Выйдя из неровного круга света он пропал, растворяясь в темноте. Через минуту – две, из мрака послышалось его ворчание, скрипы, постукивания, звон стекла, звук спотыкания о деревянный комингс сопровождающийся короткой бранной репликой, с упоминанием всей его родословной, и приглушённый смех. - Что же, братцы, - Капитан ввалился в круг света почти так же неожиданно, как и пропал из него, - праздник первого лова принято отмечать! Перед тем как Нашсвятейшество отправится на камбуз с первой партией этой прелести, дабы приготовить нам поздний ужин, а может быть, и очень ранний завтрак, у настоящих бродяг принято приливать это дело крепким! С этими словами одним движением он выудил из темноты ещё одну плетёную корзину и ловко перевернув её в воздухе во время движения, поставил посредине, дном вверх. За ней последовала тёмная бутыль, по виду напоминавшая одну из тех, что они в изобилии встречали во время праздника в Гар-Дервале. Среди товарищей прокатились одобрительные возгласы. Разрядка после тяжелого вечера была нужна всем. - Невероятно! – воскликнул Дворянин, - вы что, обнесли всех их запасы, пока мы спали? - Это подарок от… - он на секунду картинно замешкался, изображая, что подбирает слова, - от хорошего человека, так скажем! - Ты не перестаёшь удивлять, - Инженер подвинул к себе один из тазов и положил в него свой нож, - сколько их у тебя? - Достаточно, чтоб вас, салажат, обучить всему странствующему этикету и крепким бродяжным традициям! Его хохот прокатился по палубе. Традиции гласят, что начинать должен самый молодой! Вслед за бутылью плетёным дном корзины хрустнули грубые деревянные кружки, небрежно поставленные рядом. Заглянув внутрь одной из корзин с рыбой, Капитан предложил Барду выбрать одну. Неуверенно поковырявшись внутри, тот выбрал, как ему показалось, самую маленькую и вопросительно посмотрел на Капитана. – Ну, чего смотришь? – Капитан явно наслаждался моментом, - поднеси к морде поближе, взгляни ей в глаза и… -Что? - Чмокни и выброси за борт! – громко рассмеявшись Капитан протянул Барду кружку, - только не забудь пожелать счастливого пути и встреться с ней и её родичами на следующий год! - То есть, - парень все ещё не понимал, - я не должен откусить ей голову, съесть живьём или что там положено у рыбаков? - Да кто тебе эту хрень рассказал? – На глазах Капитана от хохота блеснула слеза, - грязные слухи! Поверь, выводить потом из тебя червей, посреди океана, не самое приятное занятие! К чёрту пещерные сказки! Гальюнные вахты на пользу тебе не пойдут! Под общий хохот они ударили деревянными кружками, опрокинув по первой. Горько-сладкая настойка обожгла, на секунду перехватив дыхание, даже у Капитана. -Да, - закричал он, встряхивая головой, - это же лучшее пойло, для такого случая! А ну-ка малый, исполни-ка что-то эдакое! Чтоб душа развернулась! Покуда Бард ходил за гитарой, Капитан плеснул в кружки ещё: сегодняшняя ночь будет самой длинной, не забывайте закусывать! С этими словами он выудил из темноты небольшой холщевый мешок, почти под завязку набитый вяленными фруктами, припасёнными в последний день на островах. Черноту окружавшую их прорезали гитарные аккорды. Лирический мотив приглушил разговор, они вслушивались, ожидая Барда. Он приближался медленно, не торопясь. Наконец, появившись в круге света он запел:

Твои глаза пленили – я попался в сети, Нет сил сопротивляться, я для всех пропал. Свобода мне мила, но жду с надеждой встречи, И рук твоих тепло, взгляд – огненный опал.

- Что за хрень! – после секундного недоумения Капитана понесло в дикий хохот, - отставить слюни! Мы не на прогулочной лайбе, профурсеток каналами Ракса катаем! На этой палубе поют другие песни! Мгновенно ухватив суть, и ничуть не смутившись, словно этого и ожидал, Бард ударил по струнам, чем вызвал бурную реакцию Капитана, судя по всему, узнавшего песню по первым аккордам: да, чёрт бы всё побрал, да! Ты же морской волк, ты скиталец, бродяга! Ритмично прихлопывая в ладоши, вслед за Бардом он подхватил первый куплет:

Если дорога милей чем очаг, Что в доме твоём горит. Если к покою каменных стен, С детства ты не привык.

Значит в пути встретишься ты, С теми, кто так же, как ты, Предпочитает извилистый путь, Скуке оседлости пут.

Хой-хэй чары полней, Лей – не жалей, приятель! Хой-хэй, будь веселей, Вольный бродяга – искатель! Пританцовывая, Капитан рассовал кружки друзьям и взмахом могучей руки пригласил опрокинуть жгучего. Ритм и настойка быстро делали своё дело. Следом за Капитаном, вызвав возгласы удивления, присоединился Монах, приглашая Дворянина подключиться к партии «ударных» - кружками по корзине. Не пожелав оставаться в стороне, присоединился и Инженер, пытаясь повторить незамысловатые капитанские движения ногами.

Ну а когда время придёт, Крайний окончить поход. К нам загляни, усталость смахни, В старой корчме отдохни.

Те, кто скитаются по небесам, Лесу, полям и морям. Рано иль поздно приходят туда, Где ожидают друзья.

Хой-хэй чары полней, Лей – не жалей, приятель! Хой-хэй, будь веселей, Вольный бродяга – искатель! - Да, чёрт возьми, - подбадривал между куплетами Капитан, - пойте, пойте братцы!

Сядь, расскажи, где побывал, Сколько чудес повидал. Сколько опасностей ты пережил, Сколько дорог исходил.

И за хмельным, пьяные в дым, Слушай рассказы друзей. О дальних путях, горах и морях, Вассалах и королях!

Хой-хэй чары полней, Лей – не жалей, приятель! Хой-хэй, будь веселей, Вольный бродяга – искатель! - Пой, малый, пой – не унимался Капитан, - пой! Это наши песни, пой их всегда, пой, когда весело, пой, когда плохо! А если завтра, будет полная жопа, да и чёрт бы с ней – я хочу слышать от тебя только такие, наши песни!

Хой-хэй! Снова налей! Вспомни друзей, пой, не робей! Хой-хэй! Путникам лей! Выпьем скорей, и снова налей!

К чёрту вассалов и королей, К чёрту чертей - лучше налей! Пьём за здоровье бродяг и друзей, Пьём за скитальцев – братьев!

Хой-хэй чары полней, Лей – не жалей, приятель! Хой-хэй, будь веселей, Вольный бродяга – искатель! Хой-хэй!!!

- Ну вот не надо делать такой страдальческий вид, - голос Капитана был хриплым, ещё не отошедшим от короткого хмельного сна. – вчера же было так весело. - Слишком, - лаконично ответил Инженер. - Такова суть, - Капитан потянулся, позёвывая, - чем лучше праздник, тем больше стоит. За вчерашнее рассчитываемся сегодня, - и с сомнением окинув быстрым взглядом три корзины рыбы, добавил, - и, пожалуй, завтра. Ну, шире улыбки! Команда довольно вяло реагировала на подбадривания, апатично рассматривая свои ближайшие перспективы, поблёскивающие в полуденном солнце. - Ладно, - Капитан поднялся с места, - вижу, дела не будет, иду за «лекарством», а вы, пока, приступайте: икра и печень в тазики, крупная в одну корзину, мелкая – во вторую. К вечеру нужно укатать все это в соль, а крупняк в холодильный ларь.

Глава 3

«Пророк Фуса» шёл, как и прежде, не выше километра, спасая команду от дуновения ледяных ветров высоты. Инженер настаивал на экономии топлива, а потому, большую часть времени они шли под парусами, изнывая от необходимости дополнительной палубной работы. Даже на исходе шестых суток барражирования в квадрате поиска, их цель не появилась. Для беспокойства было ещё рано, но нервозность уже начала проявляться. Каждый мечтал, что именно его пытка пронизывающим до костей ветром, во время вахты на верхнем мостике, будет вознаграждена криком: «вижу цель!» Но, цели не было, горизонт был чист и сколько не вглядывались они в высокие пушистые облака, Мадрок всё ещё не появился. Скудный обед с неизменным присутствием порядком надоевшей вяленной рыбы, подошёл к концу, и Капитан по привычке потянулся за трубкой: наше святейшество, ваша братия, часом, не могла ошибиться в расчётах? - Это исключено, - маленькая дымящаяся чашка почти полностью скрывалась в обхвативших её руках, укрытых широкими рукавами накидки, - дрейф Мадрока цикличен и систематичен, сейчас он переходит в цикл снижения, до досягаемых нами высот. Квадрат поиска всегда один и тот же. Это подтверждали все вернувшиеся экспедиции. - Дрейф, - фыркнул Инженер, - управляемый полёт! И ваши наблюдения это только подтверждают. - Он идёт по воли Господа, и это очевидно, ибо ни один из людей не может прожить столь долго. - Мадрок – думающая машина, об этом упоминается в самом нелюбимом вами и ревностно охраняемом печатном артефакте. Я уверен, что он управляет собой сам, и пользуется силами струйных течений атмосферы, путешествуя ими, для экономии энергии. - Думающая машина, созданная человеком - ничего другого я и не надеялся услышать от атеиста. Все прекрасно знают, когда и как наделил Бог именем и сознанием Мадрока, об этом написано не только в Святом писании. Только Бог – творец, способен наделять разумом. - Чушь, как и вся ваша теория двубожия. - Предсказуемое высказывание, - Монах улыбнулся, - иногда мне кажется, что раздавая разум, Бог был щедр не со всеми. - Вы просто всё ещё злитесь, что ваши ищейки упустили из вида одну из моих мастерских, а вы лично, прошляпили Последнее желание и вынуждены теперь лететь с грудой «богомерзких» приборов. - Отставить перепалку! – громыхнул Капитан, - у вас ещё будет время по выщипывать друг другу волосы, - он искоса бросил ухмыляющийся взгляд на лысую голову Монаха, - на задницах! Продолжаем поиски в этом квадрате. До каких высот обычно опускается Мадрок в этом цикле? - Около четырёх километров, - Монах сделал небольшой глоток из чашки и выпустил струйку горячего пара изо рта, - насколько нам известно, ниже он ни разу не опускался. - Скверно, если так. Что ж, продолжаем патрулирование с набором высоты. Я хочу держаться по ближе к четырём километрам, но так, чтоб не отморозить себе жопу и … Он не договорил. Переговорная труба прохрипела о корабле на горизонте. Молча, они сорвались с места, бегом направляясь на верхний мостик, оставляя мысленно проклинающего всё на свете Дворянина, стоящего у штурвала. Еле заметная точка, в мареве влажного океанического воздуха двигалась левее «Пророка». Их разделяло огромное расстояние и даже в бинокль, и подзорную трубу, определить, что за корабль появился на горизонте, было невозможно. Настроение поднималось с каждой минутой и так же торопливо, как они высыпали на верхний мостик, они вернулись назад. Быстро освободив стол, Капитан кинул на него карту и начал прокладывать новый курс, сверившись с компасом и указателями ветра. Бросив задумчивый скептический взгляд на Барда, он отложил линейку и карандаш: подмени Нашсиятельство у штурвала. Когда дам команду, даёшь лево руля, только нежно, не спеша, перо руля перекладываешь градусов на сорок, не больше и, ждёшь команду. Закончив инструктаж Барда, он повернулся к остальной команде, и скривив ехидную ухмылку громко гаркнул: команда на верх, по местам стоять, поворот оверштаг! Шумно и радостно они высыпали на палубу, разойдясь по своим местам в ожидании дальнейших указаний. Капитан энергично подскочил к переговорной трубе и последний раз взглянув на алую ленту бушприта крикнул: лево руля! Отвернувшись от переговорного, он махнул рукой, подавая сигнал Дворянину и Инженеру: Грота гика-шкоты стянуть! Команда принялась бодро крутить рукояти лебёдки, выравнивая парус грота по диаметральной плоскости их корабля. Не дожидаясь окончания работы, Капитан знаком подозвал к себе Монаха: как только они окончат, раздёргиваем кливер-шкоты и переходим к левому фоку, они займут правый. Работа спорилась, лебёдки весело трещали стопорами, а раскрасневшаяся от нагрузок команда, ухмылялась, подгоняемая похабными капитанскими шутками. «Пророк Фуса» теряя скорость уваливался под ветер, ложась на правый галс. Дождавшись, когда паруса обоих фок-мачт вышли из ветра, Капитан метнулся к переговорному: прямо руль, перо на ноль! Так же быстро вернувшись назад, он приказал перекинуть кливер-шкоты на левый борт и заниматься шкотами обоих фока-гиков. Флай-шхуна легла на новый курс, постепенно сближаясь с уже не маленькой точкой на горизонте.

- Это, не он, - Капитан сложил подзорную трубу, спрятав в кожаный футляр, болтавшийся на поясе и повернулся к стоящим за спиной, - не знаю что это, но это не Мадрок. Им всё ещё не хотелось верить в услышанное, поэтому они стояли молча, ожидая Инженера с биноклем большей кратности, чем походная труба Капитана. - Если не он, тогда кто? – Дворянин потёр щетинистый подбородок и скрестил руки на груди, глядя в глаза Капитану, - торговец, может быть… пират? Капитан покачал головой, в задумчивости: пираты ходят там, где ходит их добыча. Мы движемся к самому центру океана, тут лет пятьсот нет торговых маршрутов. Все сливки находятся в прибрежных районах и на островах, материки давно ничего не связывает. А тут, тут только неизвестность. И смерть. - Так что же они тут ищут? - То же, что и мы, – Монах степенно поднялся на мостик, опираясь на леер трапа. - Интересный поворот, - послышалось с противоположной стороны, Инженер только вступил на трап, но ещё не был виден, - почему церковь ничего не говорит о том, что её экспедиция не единственная, и у неё есть конкуренты? - А что это меняет? – лицо Монаха всё так же хранило беспристрастную, непробиваемую маску, - только Мадроку решать, кто достоин взойти на его борт. - Возможно, да, вы правы… - голова Инженера наконец то показалась над кромкой мостика. Монах кротко улыбнулся, только лишь глазами, принимая неожиданную, маленькую победу, но в следующее мгновение, его взгляд похолодел. Инженер поднялся на мостик, неся в руках довольно увесистый кожаный футляр и довольно улыбнулся: не ожидали? Да, вы угадали, это то самое, «богомерзкое», одно из череды тех, за которые вы меня и осудили. Кстати, не потрудитесь ли, на досуге, пояснить более доходчиво, чем вашему Богу не угодило тридцатидвухкратное увеличение этого бинокуляра, и чем так богоугодно восьмикратное? Монах не успел ответить, а возможно и не собирался, но Капитан, упреждая такую возможность, энергично вклинился в беседу: ах ты ж хитрец! И чего это ты прятал это чудо так долго? Ишь, - он усмехнулся, - я, мол, за биноклем сбегаю... Даже боюсь представить, какого размера у тебя подзорные трубы! Он помог извлечь тяжёлый прибор из футляра и приладить его к вертлюгу линемёта, на заранее подготовленный кронштейн. - Он не был готов, - не отрываясь от тугой резьбы кронштейна ответил Инженер, - готовый прототип изъяли, а это, собрано из отбраковок и частей ранних образцов. Остальное, пришлось изготавливать в дороге. Он поднялся с колен и склонился над бинокуляром: кратность, конечно, не та, линзы темноваты, но, всяко лучше, чем то, что есть. Закончив настройку, он пригласил Капитана, уступая ему место у окуляров. Почти минуту тот молча рассматривал нежданного попутчика, находящегося за много километров от них, иногда корректируя резкость, после чего надолго разразился пламенной и весьма неприличной тирадой, с упоминанием чьих-то имён, родственников и пикантных событий их жизни. Когда Капитан оторвался от бинокуляра, глаза его пылали: слов нет, остались лишь выражения. Матерные. Но, восторженные. Преклоняю голову перед величием науки и техники. Ехидно прищурившись, он обратился к Монаху: не желаете ли соприкоснуться с адским творением? Чтоб укрепиться в вере, конечно же. Затем, можно и проклясть, разок-другой. - Воздержусь, - лицо Монаха было невозмутимо, - и поверю вам на слово. Дьявол искушает умело, плоды его сладки. - Ну, как пожелаете, - Капитан оглянулся, развернувшись в пол оборота, окинув взглядом горизонт от правого до левого борта, - хорошая нынче погодка, бодрая. С тех пор как последние сомнения относительно неожиданного попутчика были развеяны, Пророк Фуса лёг на параллельный курс. Оба дирижабля держали почтительную дистанцию, не приближаясь, но неустанно наблюдая и изучая друг друга. Пользуясь преимуществами мощной оптики, команда Фусы постепенно сложила впечатление о конкурентах, немного изучив их корабль и приблизительно пересчитав команду. Волнение и тревога не покидали: конкурент – однобаллонная флай-яхта, хоть и была не на много крупнее Фусы, всё же, слегка превосходила его и в размерах, в парусном вооружении, скорости и маневренности, а также, в численности команды. Все эти мелкие превосходства сливались в один большой полюс, назойливый, раздражающий. Плюс, несущий дополнительный нервоз команде Пророка, задумчивую озабоченность её Капитану и повышенную язвительность Инженера, не упускающего возможность лишний раз «укусить» Монаха и ревностно отстаиваемые им заветы, и правила. Атмосфера на борту медленно накалялась. - Рубка, попутчик меняет курс! – прохрипела переговорная труба. - Сейчас подымусь, - буркнул в ответ Капитан, - малой, подмени у штурвала. Резкие порывы ветра, свирепствующие на открытом мостике, бодрили. Далёкие кучевые облака над горизонтом предвещали смену погоды, что волновало Капитана последние пол дня больше, чем отсутствие Мадрока и «молчаливый» попутчик, к присутствию которого, кажется, все уже начали привыкать. - Красиво идёт, - Капитан оторвался от окуляра своей подзорной трубы, - просто песня! - Он возвращается? – голос Дворянина заметно подсел за последнее время из-за простуды. - Не всем суждено выдержать испытания, - Монах не скрывал удовлетворённой улыбки, - каждому Мадрок уготовал своё, но не у всех сила веры столь крепка, что позволяет дойти до предела своей прочности и переступить через него. А другой дороги, и быть не может. - Потеряли надежду, устали, или запасы подходят к концу? – Инженер прильнул к окулярам бинокуляра наводя резкость. - Либо, - Капитан машинально пригладил бороду и прищурившись посмотрел вдаль, - он видит то, что мы пока ещё не видим. Предположение было неожиданным, но не лишённым смысла. На палубе воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. Инженер до рези в глазах всматривался в далёкие облака по курсу уходящей яхты, но не было даже намёка на появление их цели. Он оторвался от бинокуляра, с силой потёр покрасневшие глаза: если они увидели что-то, заставившее изменить свой курс, то, как минимум, это означает, что уровень их технического оснащения, никак не хуже нашего. Их оптические приборы, скорее всего, превосходят то, что есть у нас. - Обманом и преступлением, - менторским тоном начал декламировать Монах, - целей не достичь. Наивно полагать, что Мадрок не заметит, и откроет свои тайны лжецу или … - Что если, - прервал его лекцию Инженер, - их Бог, менее требовательный в вопросе диоптрий и подхода к сбору экспедиций? - Бог Творец – един, как един и брат Его – Жнец, - отрезал Монах, - если они того не ведают или противятся этому, то кары не избегут. Каждому воздастся… - Отставить! – гаркнул Капитан, - не о том сейчас речи вести нужно. Их проблемы, оставим им, нам свои решать нужно. На коротком совещании было решено изменить курс и пойти следом за «попутчиком», но, стараясь держаться на безопасном расстоянии, не теряя дальности обзора покидаемого сектора. «Пророк Фуса» лёг на новый курс и к исходу следующего дня обнаружил маленькую точку над горизонтом, к которой спешил их «попутчик». Вновь волнение захлестнуло, взбудоражило воображение, наполняя глаза блеском, а сердца -трепетом, встревоженные радостным воплем в переговорную трубу: «Вижу цель!!!» Новый день принёс новые волнения, наращивая их количество, словно снежный ком. Они собрались в рубке, куда Капитан позвал всех для очередного совещания. Склонившись над столом, он пожевывал мундштук потухшей трубки, делая пометки на карте. Лицо его, расчерченное глубокими морщинами, было задумчиво: на повестке дня, вот така херня, дорогие мои. Он поднялся от карты, прошёлся по рубке, встав возле штурвала, посмотрел вдаль и обернулся: мы снова меняем курс. На этот раз, идём на перехват Мадрока. - Но тебя, это не радует, - вставил Инженер в возникшую паузу. Капитан отрицательно покачал головой. – Не томите, Капитан, - Дворянин пытался скрыть нервозность за маской спокойного равнодушия, и это ему почти удалось. - Я просчитал его курс и приблизительную высоту. Сейчас он идёт не менее чем на пяти километрах, но, со снижением. Но, едрить его в корень! Скорость снижения так мала, что он вряд ли опустится до четырёх, даже к исходу следующего дня. На лице Инженера начала было появляться загадочная улыбка, но всё же, он не стал торопиться прерывать Капитана. - При этом, его курс не прямолинеен, имеет место угловое смещение. Рано сейчас гадать, что это, снос ветра или начало манёвра, да только если предположить, что манёвр, да посчитать по текущим параметрам, поворотец сей, ведёт Мадрока в грозовой фронт, с которым мы последние пару дней расходимся левым бортом. К счастью нашему, подойдёт он к этому безобразию, не в лоб, вероятнее всего, зацепит краем. Инженер чуть напрягся, вспоминая серый горизонт, мрачные облака и отблески очень далёких молний, видимые сквозь линзы бинокуляра. Лезть в эту жуть, даже цепляя её край по верхней кромке, категорически не хотелось. Воспоминания о пережитом не так давно шторме, всё ещё отдавали лёгкой дрожью в коленках. Он попытался стряхнуть с себя противное чувство страха и посмотрел на Капитана. Напоминания, чем именно им была опасна встреча с непогодой такой силы, расписанное во всей красе и без выбора выражений подходило к концу, но Инженер не мог отделаться от ощущения, что было ещё что-то, что беспокоило Капитана не меньше, а может даже и больше. Он дождался конца повествования и решился задать вопрос: теперь, когда мы обсудили мелочи, ты перейдёшь к тому, что тебя волнует больше, чем дождь за окном? Капитан оскалился невесёлой улыбкой: охотно.Теперь нас трое. Тишина вновь воцарилась на мостике, если, конечно же, можно было считать тишиной свист ветра за стеклом, тикание хронометров и ещё каких-то механических приборов. - Что ж, устроим большие гонки, с большим призом! – Дворянин зло ухмыльнулся, приблизившись к карте, - как я понимаю, эта точка, обозначает нашего нового конкурента? Капитан молчаливо кивнул. Инженер пристально посмотрел ему в глаза, ища подтверждение, закрадывающемуся сомнению: но беспокоит не это. Я прав? - Абсолютно. Манёвры и новый курс нашего первого попутчика. Он идёт на сближение со вторым. - Хмм… - лицо Дворянина скривило надменную гримасу, - два к одному? Так, даже веселей!

Некоторое время спустя, после изнурительной работы с парусами. Пророк Фуса вновь изменил курс. Монах и Дворянин, тяжело дыша спустились в рубку. Инженер, задержавшийся поправить бухту, сползшую на палубу с одного из нагелей, посмотрел на Капитана, поднимавшегося на мостик к бинокуляру. Вопреки сильному желанию спуститься в тепло рубки, он поднялся следом. - Всё же, ты так и не сказал, что тебя беспокоит по-настоящему. - Предчувствие, - он оторвался от созерцания горизонта и повернулся к Инженеру, - я чую запах смерти.

Он был ещё очень далеко. Огромный. Величественный. Загадочный. Даже сквозь линзы мощного бинокуляра, рассмотреть его было не просто. Расстояние скрадывало детали. Единственное, что отчётливо виднелось на его борту – надпись, в обрамлении невероятного размера вензелей, покоящаяся внутри двух тонких полос – ливрей, протянувшихся через весь борт и изгибающихся в носовой части, создавая впечатление открытой пасти гигантской рыбы. «Тонкие полосы» - дополнил он описание к неряшливому карандашному рисунку в толстой тетради, куда заносил все свои впечатления от увиденного своими глазами. «Тонкие полосы», - подумал он и невольно улыбнулся, прикидывая их истинную толщину. В целом, то, что он видел с этого расстояния, соответствовало известным ему изображениям и описанию, но Инженер чувствовал, что это далеко не всё и по мере приближения, его ждут воистину, неожиданные сюрпризы. «Да, дьявол кроется в деталях…» Он снова припал к окулярам, шаря глазами по всё ещё маленькому и такому далёкому гиганту. «Нет», - подумал он, - «не вензеля, что-то другое, что угодно, но не орнамент. Название «Гранд-нарвал» читаемо, но его простой, прямой, почти технический шрифт, совершенно не сочетался бы с витиеватыми узорами. Скоро, я всё узнаю.» Он отвлёкся от Мадрока, сделал пару пометок на полях тетради и, не желая сбивать настройки бинокуляра, приложил к глазам тяжёлый полевой бинокль, свисающий на кожаном ремне с его шеи. Разительная разница в кратности раздражала, навевая неприятные воспоминания. Он перевёл взгляд от одного преследователя, к другому. Они всё так же, шли, не меняя курса: один вслед за Мадроком, второй – на сближение с первым. Мадрок же, очень медленно и степенно плыл, не обращая внимание на суету, творящуюся сзади. За последние сутки он незначительно сместился в сторону бури, всё ещё бушующей по левому борту, хотя, Инженеру казалось, что это она, маневрирует, пытаясь зайти в хвост беспечным бродягам, чтобы настигнуть и поглотить, одного за другим. «Пророк Фуса» был всё ближе к цели и учитывая очень низкую скорость Мадрока, имел все шансы настигнуть его, ещё до того, как они окажутся в опасной близости к непогоде. И можно было бы сиять от радости, предвкушая сложную, но такую желанную высадку, но… Но! Две маленькие точки, медленно сближающиеся друг с другом и так же медленно растущие, наступающие на пятки, дышащие в затылок… - Смена вахты, - пробасил Капитан, неожиданно поднявшийся на мостик. Инженер вздрогнул, и глянул на часы: «так и есть, время смены» - Давай, спускайся, хватит жопу морозить, ещё налюбуешься, - Капитан усмехнулся и поправил высокий меховой воротник, - происшествия, изменения обстановки или ещё какая оказия, есть? - Нет, - Инженер попытался пожать плечами, но вышло зябкое передёргивание, переходящее в мелкую дрожь. Только сейчас он понял, что чертовски замёрз, - вахту сдал. - Вахту принял.

Известие о том, что попутчики наконец то встретились, застало их перед ужином. Две длинные сигары шли параллельными курсами, плотно вцепившись друг в друга швартовыми выстрелами. - Отчаянные черти, - ухмыльнулся Капитан, настраивая бинокуляр, - паруса зарифили, перешли в дрейф. Бард, момент стыковки видел? - Упустил, - парень смущённо опустил глаза, - как раз на Мадрока внимание перевёл, а когда вернулся, они уже рядом шли. - Ладно, не робей, - Капитан прищурился, глянул в сторону идущего далеко впереди исполина и снова повернулся к «попутчикам», - Мадрок уже никуда не денется, сейчас всё внимание на них, - он пригладил бороду рукой и приложился к подзорной трубе, - чую я, что посовещаются они, да чего то порешают. Как бы нас, то решение, не коснулось. Ужин прошёл спокойно и почти тихо. Каждый думал о своём. Лучи вечернего солнца ещё заливали верхушки далёких низких облаков жёлто-оранжевым светом, а ветер, постепенно разворачиваясь, стремился, в скором времени стать попутным. Это обстоятельство несло двоякие чувства, намекая не только на лучший ход, но и на предстоящую работу с парусами, грозя подпортить благостное состояние духа, воцарившееся после трапезы. Капитан подошёл к Барду, стоящему у штурвала, коротко глянул на компас и повернулся в право, к боковому остеклению рубки. В лучах ещё яркого вечернего солнца, оба конкурента казались мелкими назойливыми мухами, заметно отставшими, но, неизбежно настигнувшими вырвавшегося вперёд, в самое ближайшее время. Без вариантов. Он оглянулся: пройдусь на верхний мостик, пока не стемнело, гляну, как там наша парочка поживает. Постепенно, свободные от вахты так же переместились на свежий воздух. Вдоволь насладившись картиной заката и уже порядком озябнув они собирались спуститься в рубку. Благодушно потянувшись и зевнув, Капитан глянул на механический хронометр с белыми окнами счётчика оборотов песочных часов и регистратора количества вахт, возвышающийся над тумбой компаса. До конца вахты Инженера оставалось ещё около часа. - Я спущусь за табаком и вернусь сменить тебя, - обратился он к укутанному в толстую вахтенную накидку Инженеру. Тот молча кивнул и снова приник к окуляру бинокуляра, скорее машинально, чем по необходимости. Когда топот на верхнем мостики сменился стуком и скрипом ступеней трапа, инженер вдруг окликнул: подожди, там, кажется, какое-то движение. Капитан вернулся, бубня под нос что-то неразборчивое, следом, на мостик поднялся Монах, а через минуту, послышались шаги Дворянина, скрипящие ступенями трапа. Темнело быстро, но далёкие силуэты были ещё хорошо заметны, на фоне красно-оранжевого закатного неба. Тёмный силуэт яхты, выделявшийся более стройной и изящной архитектурой, медленно отдалялся от чуть грубого, слегка пузатого корабля. Расстояние между ними увеличивалось. Палубные огни яхты горели, её команда начала работу с парусами, теперь это стало отчётливо видно: стройный силуэт начал терять форму, обрастая «плавниками». Идиллическую картину, достойную кисти лучших живописцев разорвала вспышка. Яркой молнией она осветила небосвод, отразившись бликами на бортах и парусах уходящей яхты. На палубе флайт-шхуны «Пророк Фуса» воцарилось поистине, гробовое молчание. Пухлый баллон далёкого дирижабля, охватило пламя, вырывающееся из носовой оконечности, следом, рванул ещё один баллонет. Дирижабль сильно накренился и с большим деферентом на нос, быстро ускоряясь начал пикировать в океан. Минуту спустя, адское веретено, оставляя за собой пламенный хвост, прощальной вспышкой осветило морщинистую поверхность океана, чтобы скрыться в нём навсегда. - Ну, есть ещё что-то несущественное, нестоящее нашего внимания, о чём вы умолчали? – в голосе Инженера, нарушившего тишину, звучала неприкрытая злость, - исповедуйтесь, отче, сделайте милость! - На всё ИХ воля, - Монах пытался вернуть невозмутимость голосу, - знать, таково было их испытание… - Отставить срач! – боцманский свисток резанул по ушам, - дуй в котельную, разводи пары, - Капитан повернулся к Инженеру, - после устойчивого прогрева передашь контроль за котлом в рубку и возвращайся сюда, будем ловить ветер, как никогда ещё не ловили! Котёл грелся медленно, до неприличия медленно, хотя, виною тому была скорее нетерпеливость и нервозность команды. Работа с парусами была окончена. Финалом её стала установка лиселей -добавочных парусов на тонких, но не слишком длинных лисельспиртах, в отличии от плавучего флота, крепившихся не на реях, а на гиках обоих фоков. «Пророк Фуса» прибавил ход, ловя ветер всеми имеющимися парусами. Усталая команда вернулась в рубку, на этот раз вся. Капитан сжалился над вахтой наблюдения, дав возможность перевести дух в тепле и спокойствии. Кружки парили кипятком, наполняя притихшую рубку слабым ароматом свежего чая. Молчали не столько из-за усталости, сколько из-за эмоциональной выхолощенности. Все эмоции и крепкие слова они излили друг на друга ещё во время работы и теперь, совершенно опустошённые сидели, в немом иступлении. - Рулевой, температура котла? - Шестьдесят пять. - Скверно, - Капитан покачал головой, -хотелось бы больше. К утру наши «добрые друзья» восстановят утраченную дистанцию, а скорее всего, сократят её, к вечеру, могут нагнать. - Проклятые негодяи, - Дворянин добавил ещё что-то из ругательств, но так тихо, что разобрать было сложно, да ни кто и не пытался, - кроме кухонной утвари, нам нечем их встретить. - Мы встретим их молитвой и надеждой, - начал было Монах, - верой в благосклонность… - Да заткнись ты уже, - в голосе Инженера не было злости и раздражения, скорее безразличие, - помолись своему Жнецу, чтобы отмазал тебя перед твоим Творцом, когда придёт время выкинуть кого то за борт, или пырнуть кухонным ножом. - Ладно, не начинайте, - Капитан безрезультатно шарил по карманам в поисках кисета, - шансы удрать, всё ещё есть. - Что там всё таки произошло, - спросил Бард всё ещё стоящий у штурвала, не поворачивая головы, - зачем так было… - А что там могло произойти? – бросив тщетные поиски, Капитан сделал глоток из своей кружки, - сняли провизию и припасы, и слили в океан конкурента. - Вы так просто об этом говорите, - Дворянин саркастически улыбнулся, - хотя, что это я, вы ведь, как бы это правильно сказать, коллеги… - Никогда, - от удара кружки по столу вздрогнули все, - ни разу, я не пустил на дно ни один корабль, ни один дирижабль. Никогда, слышишь, никогда! Ни я, ни моя команда, не убивала из прихоти и все, кто погибали, погибали в равном бою и, только в необходимом для капитуляции количестве. Мы боролись за выживание, но никогда не отбирали шансы у других. Эти ублюдки не друзья мне и не коллеги. На этом точка. - Охотно верю, - Дворянин посмотрел в глаза Капитану, - и приношу свои извинения, за неудачную шутку. - Что нам делать, Капитан? – Бард поспешил вклиниться в разговор, чтобы увести от неприятной темы, - у вас есть план? - Будем готовиться к встрече. Когда придёт время, мы забаррикадируем вход в рубку и в котельную. Наглухо. Ты, останешься в рубке и по ситуации, будешь совершать манёвры, которым я постараюсь тебя научить. Нашпреосвященство, будет закрыт в котельной, он наш последний рубеж в контроле за машиной. Ну а оставшиеся, сделают всё, чтобы ни одна мразота не ступила на нашу прекрасную палубу. - Звучит отлично, - Инженер поднял дымящуюся кружку в приветственном жесте, словно винный кубок. - И вот что ещё, - Капитан на секунду умолк, задумчиво теребя карандаш, - самое важное… Переводя взгляд от одного к другому, он заглянул в глаза каждому, сидевшему за столом: молитесь всем богам и святым, о которых когда либо слышали, чтобы нам, всё же, не пришлось встречать гостей на нашей палубе.

Тёмный силуэт рос. Постепенно, неспешно и неумолимо, набухая чёрной кляксой за кормой. Так же медленно таяла и надежда на спасение. Преследователь нагонял.

- Капитан, что это?!! – встревоженный Бард указывал на яхту. Капитан быстро обернулся, смотря в указанном направлении и тихо выругавшись вновь повернулся к Барду: это неизбежность.

- Что?

- Благоприятный ветер, они поставили спинакер – вот тот огромный «мешок» впереди, это парус, теперь нам не уйти.

- Что будем делать? – голос Дворянина ничем не выдавал накатившее на него возбуждение, в предвкушении близкой развязки.

- Продолжаем готовиться к абордажу, с одной маленькой поправкой: теперь мы знаем, что он произойдет. Без вариантов.

Яхта значительно увеличилась в размерах и некоторые детали, ранее скрытые расстоянием, стали видны даже невооружённым взглядом. Она всё так же шла ниже Пророка, большая часть её палубы укрывалась громадой баллона, а другая, частично пряталась за гигантским парусом - невероятным куполом, раскрывшимся перед кораблём преследователей. Впрочем, это не могло скрыть некоторых интересных подробностей. В первую очередь, в глаза бросалась огромная роза ветров, украшавшая носовую оконечность баллона, и особенно то, что она была выполнена накладными сегментами, того же цвета и материала, что и баллон, но менее выгоревшего на солнце. Поверх баллона виднелся длинный переходной трап, в обрамлении низких лееров, в шести местах распухавший круглыми площадками, с яркими пуговицами люков и какими-то ящиками, стоящими между леерных стоек. Видимые части открытой верхней палубы изобиловали почти неразличимыми механизмами, дельными вещами и снастями. Борта, по лодочному, стремительного корпуса, украшали швартовые выстрела и кат-балки. Но более всего, будоражило воображение, носовое украшение: получеловек – полурыба, обвивающий остроконечный нос гондолы. Крупная, мускулистая фигура, в одной руке сжимающая копьё, а во второй, огромную раковину, готовясь протрубить в неё, словно в огромный боевой рог. Странно, но раньше, наблюдая за незнакомцем в бинокуляр, а тем более, в обычный бинокль или подзорную трубу, этот гигант не бросался в глаза и уж точно, не вызывал особого трепета. «Нервы, во всем виноваты нервы» - Инженер с силой потер усталые, слезящиеся из-за сильного ветра глаза. Носовая фигура давила, угнетала и даже не смотря на свой вполне игрушечный, с такого расстояния, размер, вызывала лёгкий холодный озноб. Он поправил небольшой топорик, со слегка изогнутым топорищем, заткнутый за пояс и снова поёжился. На этот раз от ветра. Как ему казалось. Дворянин, расположившийся на рабочей палубе, самозабвенно точил навершие кочерги, которому когда то, рукой искусного кузнеца была придана форма гизармы, с миниатюрным, коротким трёхгранным «шилом» на конце и коротким серповидным крюком – «лезвием». Витое металлическое «древко», оканчивалось деревянной рукоятью, с элегантным подобием гарды. Искусная работа, прекрасно смотревшаяся бы у камина, постепенно превращалась в оружие. В который раз инженер подивился спокойствию и самообладанию Дворянина, признавая «силу породы». Нет, он так не мог. Эмоции бушевали, он испытывал страх, плохо контролируемый, противный, сковывающий движения и мысли, насылающий приступы дрожи или отнимающий дар речи. Капитан, казалось, постепенно приходил в какое-то странное возбуждение, шутил больше чем обычно, был неестественно весел и энергичен. Что творилось в душе у Барда, Инженер не знал, но догадывался, что за долгими наставлениями и утомительными поучениями, времени на страх, могло и не быть, по крайней мере, пока. Инженер прильнул к биноклю, снова осмотрев преследователя: ничего нового, разве что, один из членов команды, чаще обычного подымался на верхний надбаллонный мостик, изучая будущую жертву в крупную подзорную трубу. «Интересно», - подумал Инженер, - «что чувствует наш святоша? Надеется, что на их борту есть коллега, который вступится, если что и, оттого отрешённо спокоен? Быть может, это он и есть, тот, кто подолгу рассматривает нас в свою трубу?» Наблюдатель совершенно не походил на капитана, в его классическом представлении. Ни статью, ни возрастом, ни, какими-либо особенными атрибутами. Серый, потрёпанный вахтенный плащ, с глубоким капюшоном, практически полностью скрывал верхнюю часть не молодого, но и не отчаянно старого лица – всё, что можно было оценить и рассмотреть с этого расстояния. Инженер перевел взгляд с наблюдателя, на носовую фигуру. Опять. Сейчас она казалась чуть крупнее, чем в прошлый раз. Взгляд неподвижных, окаменевших глаз, направленный чуть вверх, гневный, жгучий, и рука с копьём, отведённая для броска. Чем ближе становилась эта фигура, тем больше благоговейного ужаса она вселяла в душу Инженера. Он начал было прикидывать её реальный размер, но поспешно одёрнул себя, пытаясь стряхнуть новую волну страха. «Почему она так действует на меня?» - он не знал, но снова и снова задавался этим вопросом.

- Вахта, доложить обстановку! – Инженер вздрогнул. Погрузившись в свои переживания, он абсолютно не расслышал скрип деревянных ступеней и тяжёлую поступь Капитана.

- Было без изменений, разве что, расстояние сократилось, и немного - высота.

- Нагоняют.

- Да, - Инженер прильнул к окулярам длинного трубчатого прибора и медленно провернул круглое колесо, отстранился и посмотрел в маленькое окошечко, наполненное цифрами, - триста пятьдесят метров.

Капитан нахмурился, - скверно.

- Последние минут десять, на палубе была суета, - Инженер махнул рукой в сторону преследователей, приглашая Капитана взглянуть, - я уже хотел тебя звать.

Капитан молча подошёл к лееру и глянул за борт: ааа, чтоб тебя! Тушат спинакер. Он им уже не нужен.

Инженер вопросительно посмотрел на Капитана.

- Они легли на боевой курс, гасят избыточную скорость. Следом уберут лиселя, чтоб уравнять парусность, а абордажные манёвры, будут вести под винтом, отыгрывая оборотами двигателя.

- Сколько у нас времени, Капитан? – Бард поднялся на мостик, зябко кутаясь в вахтенный плащ, который накинул поверх короткой куртки на меху.

- Достаточно, чтобы выпить утренний чай, оправиться и выкурить трубку, - его улыбка не особо воодушевила Барда. - Да не баись, малой, успеешь даже на гитаре пальцы размять, - Капитан подмигнул, и положив тяжёлую руку на его щуплое плечо, направил к трапу, - пойдём, перекусим, день будет долгим. После того как его тяжёлые, высокие, туго зашнурованные ботинки скрипнули последней ступенькой трапа, с рабочей палубы донеслось: Нашблагородие, окажите милость! Составьте компанию за утренним чаем! Инженер снова повернулся и взглянул на носовую фигуру догоняющей их яхты: «отчего же ты меня так тревожишь, получеловек… полурыба… безумная часть корабля… Почему?»

- Команда, по местам! – Капитан, ввалился в рубку и зло улыбнулся, - паршивцы почти вышли на абордажную дистанцию! Бард первым сорвался с места, кинувшись к штурвалу, чтоб заменить стоящего у него Монаха. Инженер, нервно поправив топорик за поясом, сделал решительный шаг в сторону выхода и скрылся в темноте проёма. Следом, торопливо, но без излишней суеты вышел Монах и лишь Дворянин, не меняя ироничной гримасы на лице, не торопясь допил чай, встал из-за стола, расправив плечи, поправил нож, висящий на левом боку, и отсалютовал Барду остро отточенной кочергой, словно шпагой: сегодня день нашего триумфа. Верь мне.

Глава 4

Штурм продолжался уже около часа. По большей части, безуспешно. Немногочисленная абордажная команда пыталась проникнуть на борт Пророка Фусы снизу, в районах мачт, грузовых и смотровых люков, а иногда, прямо по борту, на рабочую палубу. Капитан Пророка вёл оборону грот – мачты и прилежащих к ней помещений. Его победные вопли, вперемежку с отборным матом и подбадриванием товарищей невероятным по количеству и содержанию объёмом непристойных шуток, разносились по коридорам. Инженер и Дворянин обороняли район фок-мачт. То и дело, кто-то из них бросался на рабочую палубу, чтоб обрубить очередную кошку, зацепившуюся за планширь борта. Благо, огнестрельного оружия у нападавших не наблюдалось, либо, они не рисковали применять его вблизи огромных баллонов.

- Что, сучьи вылупки, - слышался рёв Капитана, - тащите сюда свои тощие тухлые дыры, Ловец ветра натянет вас на кнехты, а потом научит летать! Ссыте??! То-то!

«Сучьи вылупки» не понимали ни слова, но смысл предложения уловили ещё во время второй атаки, оттого не принимали поспешных решений, пытаясь перехитрить Ловца. Дважды им это удавалось, но финал оставался неизменным – тело очередного претендента, обнаруженного внутри, с истошным воплем вылетало за борт, иногда, унося с собой идущего следом товарища. К сожалению оборонявшихся, почти все абордажники имели страховочные ремни, которые они отцепляли лишь твёрдо ступив на борт и имея возможность для продвижения вглубь корабля. Это хоть и не гарантировало полную сохранность, но значительно снижало количество безвозвратных потерь и сулило в скором времени вернуть в строй самых везучих из них. Сквозь измочаленный в щепки смотровой люк выпало очередное тело, Инженер поёжился, наблюдая как оно резко дёрнулось, натянув верёвку, качнувшись словно маятник, с размаха ударившись о вантпутенсы в районе борта, обмякло. «Не вернётся» - подумал инженер, - «иногда, лучше умереть сразу, чем так вот…»

- Кто-нибудь, на рабочую палубу! – услышал он голос Капитана, - отстрел кошки по левому борту!

- Бегу! - крикнул он на ходу. У самого трапа Инженер оглянулся: Дворянин ловко отбивал попытку проникнуть на палубу через разбитое смотровое окно. Остро отточенная кочерга порхала и звенела металлом о металл. В какой-то момент фехтовальщик резко отклонился, отпрянул от люка и прогремел оглушительный выстрел, осыпая Дворянина щепками от посечённого дробью бимса, проходящего под потолком.

- Осторожно, - крикнул он, отряхивая деревянное крошево с куртки, - у них есть картечница!

Опомнившись, Инженер кинулся на рабочую палубу. Пророк Фуса продолжал совершать осторожные манёвры, время от времени срывая попытки нападавших перейти и закрепиться на его мачтах. Вот и сейчас, когда Инженер вбежал наверх по узкому трапу, Бард начал левый поворот. С задержкой в несколько секунд, преследователь отреагировал, копируя действия Барда. Ловко перескакивая через палубные механизмы и снасти, Инженер бежал к поблёскивавшему надраенной бронзой, куполу машинного отделения, рядом с которым, на планшире, виднелось два металлических крюка. Не раздумывая, он подскочил к борту и перевесившись через него, чуть было не поплатился: удар был не точным, его топорик воткнулся самым краем лезвия в деревянный борт, лишь слегка надрезав волокна на толстой веревке, привязанной к крюку – кошке. Левую щёку и висок тут же обожгло. Он инстинктивно откинулся назад, спотыкаясь, падая на спину, но успевая, краем глаза заметить крупную фигуру, обоими ногами упиравшуюся в придонную часть борта. Одной рукой он держался за верёвку, обвив её вокруг предплечья, во второй – сжимал небольшой, странного вида арбалет. Сердце, бешено колотившееся до этого, рванулось из груди. Быстро вскочив, Инженер снова бросился к борту, за которым слышалась, как ему показалось, басовитая брань, на незнакомом языке. Не рискуя выглядывать за борт, он принялся остервенело рубить планширь, под вцепившимися в него крючьями. Чувствуя неладное, крики нападавшего и возня за бортом усилились. Не выдержав, с сухим треском планширь потерял здоровенную щепку, освобождая правый крюк. На канате появилась небольшая раскачка, лишь на пару секунд - опытный абордажник быстро исправил положение и продолжил энергичный подъём. Кровь, обильно выступившая из раны, залила левый глаз, Инженер почти ничего им не видел, но страх не давал обращать на это никакого внимания. Звуки за бортом были уже почти рядом… В приступе паники, боясь выглянуть за борт, он резко выбросил руку за планширь, пытаясь с размаха, наугад перебить верёвку. Мимо! Нападавший дико кричал, Инженер ударил снова, задел что-то, но безрезультатно. Ещё попытка – в ответ, арбалетный болт, просвистевший в опасной близости от руки. В ту же секунду, почти не думая, он резко выглянул за борт и нанёс, на этот раз, точный и мощный удар. Лезвие топора застряло в жёсткой древесине обшивки борта, с истошным воплем нападавший сорвался вниз, напоследок взмахнув рукой с длинным ножом. Широкое, слегка изогнутое лезвие блеснуло перед самым носом Инженера и скрылось вместе со своим хозяином в серых водах океана. Ноги подкосились, он с размаха сел на палубу, трясущимися руками утирая кровь, залившую глаз. Перед боем, он долго представлял, каким будет его «первый раз». Накручивая себя, он думал, что непременно, должен будет увидеть его глаза, и не забывать их, весь остаток своих дней, просыпаясь в холодном поту от кошмаров. Но, вышло всё не так. Они не встретились взглядом, он не запомни его лица. Только вспышку лезвия, мелькнувшую перед лицом и дико кричащую, размахивающую руками тёмную фигуру, падающую в океан. Понимание того, что нападавший поднимался без страховки, и уже никогда не вернётся, пришло не сразу.

Инженер неуклюже поднялся и осторожно выглянул за борт: больше никого. Расшатав, он вынул топор и быстро сунул его за пояс. Рябь океана внизу, неспокойная, тёмная, начала покрываться первыми пенными гребешками. Ветер усиливался и как показалось Инженеру, немного изменил направление. «Пророк Фуса» только что закончил выполнять поворот, преследователь, следуя его курсом, послушно повторил манёвр, с минимальной задержкой. Такая расторопность и точность удивляли, но только первое время, пока он не заметил наблюдателей: один в хвостовой оконечности воздушного корабля, следящий за оборотами громадных лопастей, венчавших заднюю часть огромных баллонов Пророка, второй – у носовой площадки, возле переговорной трубы и какого-то прибора, который инженер определил как механический семафор. Они общались знаками. Наблюдатель сигнализировал «ретранслятору» двумя красными флажками, указывая, как догадался инженер, какой из двигателей увеличил или сбавил обороты, и куда переместились рули направления. Работа была слаженная, результат – высокий. Яхта как приклеенная держалась под брюхом Пророка, на опасном расстоянии от торчащих вниз мачт. С первых минут было видно, что преследователи занимались воздушным пиратством не первый раз, всё необходимое было в их арсенале: кошки, различные крюки, багры, страховочные верёвки с карабинами, усиленные леера, для их пристёгивания и кожаные подвесные системы, позволявшие не переломать хребет абордажнику, вовремя падения за борт. Особенно впечатляли лёгкие поворотные трапы, развёрнутые незадолго до начала штурма. Команда из четырех человек быстро переносила тумбы, переходные мостики и стрелы с лебёдками в нужное место на верхнем надбаллонном трапе, и собирала конструкцию в считанные минуты. Несмотря на хлипкость конструкции, трап без проблем выдерживал одного штурмовика, поворачиваясь в нужную сторону и на необходимую высоту. Именно так, абордажная команда перебиралась на мачты Пророка, откуда пыталась развить штурм в разных направлениях.

В какой-то момент, флай-шхуна переложила рули и начала выполнять противоположный поворот. Но ответного маневра от преследователя не последовало. «Что за чёрт», - подумал Инженер, возвращаясь на помощь Дворянину, - «они что, сдаются?» Робкая надежда закралась в душу. Ещё пару секунд он наблюдал, как туша яхты вальяжно выныривает из-под брюха Фусы и бросился назад, к товарищам, которые, судя по звукам, всё ещё продолжали борьбу. Почти у самого трапа он оглянулся и похолодел: один за другим, перевалившись через борт, на палубу поднялись два пирата. Они заметили его сразу и недолго думая, бросились в атаку.

- Двое на палубе! – голос Инженера сорвался, чуть было не перейдя на хрип, не сводя глаз с быстро приближающихся соперников, он снова прокричал в темноту люка, - быстрее, кто-нибудь, я их не удержу!Ответа не последовало, да он его и не ждал. В отчаянии, Инженер прыгнул вперед, резко взмахнув перед собой своим коротким, но острым топориком. Нападавшие остановились напротив, готовые к немедленной контратаке. Они не спешили, ожидая его действий. На каждую попытку приблизиться, Инженер отвечал угрожающим взмахом топора, пытаясь отогнать их от люка, а они, ловко отскакивая из-под удара, широко скалились, уже хорошо понимая его перспективы. «Сукины дети», - подумал он, - «они меня провоцируют на ошибку!» Это была последняя мысль успевшая пронестись у него в голове. Очередной удар не достиг цели, но в этот раз, нападавший уклонился совсем немного и сделал быстрый выпад. Инженер, несмотря на дикую усталость успел среагировать, отшатнулся, перенеся все внимание на атаку, но упустил из вида второго нападавшего, мощным ударом ноги под дых сбившего его с ног. Он упал на деревянную палубу навзничь. От удара головой, в глазах на секунду потемнело и резко перехватило дыхание, ему казалось, что в лёгких не осталось ни капли воздуха, а силы на новый вдох совершенно иссякли. Лёжа на жёстких досках палубы, он наблюдал как нечёткая, слегка размытая фигура нападавшего приближается, видел блеск мачете в его руке, плавно поднявшейся для удара…

Обух лёгкого топора врезался в голову, сбивая с ног. Щуплое тело, с распростёртыми руками, выронило мачете, отлетая на бухты, свисавшие с нагельных планок. Его товарищ, отскочивший в сторону, на секунду замешкался, оценивая ситуацию. Огромная туша Капитана выпрыгнула из темноты люка, заставляя пирата отскочить ещё на пару шагов назад. Быстро выхватив два здоровых нагеля из планки, взамен утраченному топору, громко матерясь Капитан устремился в атаку. Пользуясь нагелями как короткими, но прочными дубинками, ловко парируя удары уже не столь уверенного в себе соперника, Капитан наступал. Минутой спустя, пропустив пару ударов в левую руку и голову, пират быстро ретировался, на заплетающихся ногах, опасаясь продолжения атаки. Но, погони не произошло, Капитан быстро вернулся к Инженеру, и приподняв его, прислонил к балясинам ограждения люка.

- Ну и рожа, - он скривился, рассматривая рану.

- Яхта… - Инженер попытался подняться, - они уходят… Капитан резко развернулся, глядя в указанном Инженером направлении. Снизу, из люка слышался приближающийся шум, Дворянин с боем отступал на рабочую палубу.

- Дырявые ублюдки! – прорычал Капитан, - хера с два они отступают! Они поймали нашего рулевого на манёвре и теперь попытаются атаковать в борт, или сверху. Своей громадной лапой он помог подняться Инженеру и заглянул ему в глаза: дуй на верхний мостик, к переговорному! Слышишь? Пусть малой не даст им набрать высоту! Слышишь??! Любой ценой не дать набрать высоту!!!

Испытывая лёгкое головокружение и приступы тошноты, Инженер буквально пополз по высокому трапу к верхнему мостику, где возле линемёта располагалась труба переговорного устройства. Бросив один из нагелей, Капитан подобрал свой топорик, лежавший рядом с приходящим в себя, еще пару секунд назад бесчувственным телом. Отойдя на несколько шагов назад, ближе к лестнице трапа, он выпрямился во весь свой огромный рост, потянулся, размял шею и ловко крутанув топорик в правой руке, встал в стойку, ожидая нападения. По левую руку от него встал Дворянин, появившийся на верхней палубе из проёма люка. Его куртка была разорвана и заляпана кровью во многих местах, в левой руке он сжимал трофейный кортик, в правой, свою импровизированную шпагу – кочергу. На перепачканном и полном царапин и ссадин лице, была всё та же надменная улыбка, глаза горели адским пламенем. Он вопросительно посмотрел на Капитана, тот ухмыльнулся и сплюнул на палубу: держим трап, покуда Инженер не отдаст команду малому, дальше по ситуации. Дворянин молча кивнул и повернувшись, дьявольски улыбнулся, приветствуя собиравшихся на палубе противников.

- А знаешь, я передумал, - Капитан прищурился и громко расхохотался, - давай-ка вышвырнем все это говно с моей палубы!

Подъём дался ему тяжело, лёгкие пылали, пот лился градом, а рана на лице вновь начала кровоточить. Задыхаясь, он споткнулся, падая на колени у самой переговорной трубы, подтянулся, цепляясь уставшими руками за тумбу и что было сил проорал в воронку переговорного устройства: не дай ему обойти нас! Не дай набрать высоту!!!

Чёрная туша была всё ещё близко, её огромное хвостовое оперение ещё не вышло из-под баллона Пророка, резко изменившего курс. Покачиваясь, он стоял, крепко ухватившись за леерную стойку. Внизу, на рабочей палубе кипела битва. Один из пятерых нападавших с диким воплем вывалился за борт, бездыханное тело второго в неестественной позе валялось между двумя большими канатными бухтами. Но это уравнение шансов, далось не легко: Капитан заметно прихрамывал, а левая рука Дворянина была прижата к левой стороне груди. С этого расстояния, Инженер не мог определить, куда именно он был ранен. Его движения были заметно медленнее, впрочем, силы покидали и нападавших. Чувствуя безысходность, он посмотрел на пытающуюся вывернуться из-под брюха Пророка яхту, с тоской глянул в сторону борьбы на палубе, куда вынужден был спуститься, чувствуя, что это будет его последнее приключение. Идея промелькнула внезапно, разорвавшись в голове яркой вспышкой, он вновь взглянул на яхту неприятеля: теперь она была почти перед носом Пророка, еще полностью не выйдя из его тени. Резким движением он переместил рычаг переговорного устройства с поста рулевого, на котельную: машинное отделение, говорит Инженер, подать давление в накопитель линемёта! Срочно!!!

- Выполняю! – отозвался Монах. Голос его был несколько тревожным, что слишком контрастировало с обычным поведением, во всех видимых Инженером ситуациях. – Что у вас там, что происходит? – Монах уже достаточно взял себя в руки, и теперь звучал вполне сдержано, что говорило скорее о неожиданности вызова с верхнего мостика.

- Держимся, - Инженер бросил беглый взгляд на манометр пневматического линемёта, стрелка упорно ползла к красной зоне, - остальное потом! Сейчас важно следить за котлами, держать давление. И, вот что… -забивая давление в главный ресивер верхнего мостика, заводи стрелку в красную зону, так, чтоб оставалось не меньше одного деления до максимума.

- Но, это же опасно, - попытался возразить Монах.

- Ерунда, тут стоит аварийный клапан для сброса давления, - соврал Инженер.

В его распоряжении было всего три попытки. Ровно столько в его арсенале было тяжёлых кошек с длинными канатными бухтами на верхнем мостике. На приготовление остальных, не было ни времени, ни сил. Да и противник, мог удалиться на недостижимую дистанцию. Он посмотрел на манометр ресивера, расположенного у его ног и, рефлекторно поёжился. Взрыв баллона не входил в его планы, хотя сам его добротный и основательный вид, внушал доверие, но всё же, кто мог поручиться за прочность? Он не доверял методам контроля и измерений монашеских мастерских. Кошка была установлена, он навёл орудие на чёрную тушу и громко прокричал через плечо: держитесь, сейчас будет громко!

Ещё раз проверив прицел, он намотал спусковой шнур на кулак и с силой дёрнул его, освобождая самооткрывающийся боевой клапан. В доли секунды, вся мощь, накопленная в ресивере, устремилась в длинный канал ствола, разгоняя четырёхпалую кошку. От оглушительного грохота вздрогнули все и как показалось Инженеру, даже наблюдатель на надбаллонном мостике яхты, присел от неожиданности. Один из нападавших отвлекаясь на неожиданный грохот, пропустил сокрушительный удар и пал, уравнивая шансы с обороняющимися. Сразу же после выстрела, одним движением механической рукояти взведя линемёт, Инженер бросился к переговорной трубе: машинное, повторить заряд! Отдав команду, он вернулся к орудию, торопливо обвил слегка промасленный «пыж» вокруг кованного цилиндрического веретена, предварительно уложив в его паз верёвку, второй, калиброванный, одел на тыльную часть веретена, полностью скрывая под ним рым и привязанную к нему снасть. Кошка шла туго, но наконец то заняла положенное ей место. Утерев пот, Инженер посмотрел сквозь простенький секторный прицел: выстрел произвёл впечатление, неприятель начал маневрировать, но пока ещё, скорость и высоту набирал слишком медленно. Инженер прицелился, на этот раз, учитывая сопротивление воздуха, фактическую длину снасти и результат стрельбы. Опустив ствол вниз, приблизительно до сорока пяти градусов, он вновь дёрнул спуск. Снова оглушительный хлопок, подобный взрыву и снова: машинное, ещё заряд! Нагнувшись над леером, он издал громкий победный клич. На этот раз, выстрел был удачен. Нет, он не надеялся поймать крючьями и задержать беглеца, всё, на что он рассчитывал, это нанести хоть какие-то повреждения и ему это удалось. Проскользив по мягкой обшивке хвостового оперения, кошка все же продрала её, разорвав встроенный баллонет и зацепилась за одну из нервюр руля направления. Некогда пухлый руль обмяк, медленно теряя форму в самой большой, средней части. Слабина верёвки быстро выбиралась, Инженер с опаской посмотрел на неё и быстро ретировался к орудию, в очередной раз взводя спуск. На этот раз, он не раздумывая обрубил верёвку, вставляя в ствол одну лишь кошку и беря некоторое упреждение по высоте. Силовая леерная стойка заскрипела, верёвка уже была натянута как струна. Он инстинктивно присел, прячась за тумбу линемёта и не успев досчитать до десяти, услышал приглушенный хлопок. Недолго думая, он поднялся, поправил наводку и дёрнул спуск…

Выстрел оказался на удивление точным, хотя и не особо результативным. Без снасти, крюкам было значительно легче и это, отчасти, компенсировало ошибку прицеливания. Кошка понеслась вдогонку уходящему пирату и звякнув в громадных лопастях хвостового винта, отлетела прочь, в океан, унося с собой несколько внушительных обломков лопастей. Значительно повлиять на что-либо это не могло, лопасти устояли и всё так же молотили воздух, но Инженер был рад и тому, чего удалось достичь. Годы практики и экспериментов подсказывали ему, что рано или поздно, «маленькая песчинка» разбалансирует даже идеальную, уравновешенную систему. Тем более, если она не одна. Этого он желал всем сердцем, лелея надежду, что демонстрация такого орудия если и не остудит пыл нападавших окончательно, то по крайней мере, зародит сомнения и опасения.

Яхта, вырвавшаяся из-под тени Пророка, плавно уходила в даль, в отчаянной попытке сбежать, шла в отрыв, но всё же, команда не спешила ставить паруса. Даже несведущему в флотских делах Инженеру, было заметно, что пират плохо слушался руля. Сейчас, слегка теряя скорость, он вяло входил в левый поворот, постепенно набирая высоту. Тихий скрип трапа вырвал Инженера из задумчивости, сердце защемило: он совершенно забыл о том, что происходило палубой ниже и даже не заметил, как шум на ней прекратился. Поглубже вдохнув непослушными, словно окаменевшими от волнения лёгкими, Инженер быстро развернулся, взяв по крепче в руку свой топорик и переполнившись тягостным ожиданием, встал поудобнее, готовый атаковать любого. Шаги казались ему осторожными, крадущимися и воображение рисовало не Бог весть что, напрягая нервы до предела. Не выдержав, он подкрался ближе к трапу и в тот момент, когда голова крадущегося уже вот-вот должна была показаться над мостиком, с диким воплем кинулся к ступеням.

- Отставить! – здоровенная лапа стальными тисками обхватила кисть с топором, слегка выворачивая её, - свои, итить твою на лево! Чумазое лицо Капитана с клочковатой и косо «подстриженной» чем-то острым, с левой стороны, бородой, светилось усталой улыбкой, - живой? Отпустив руку Инженера, он крепко обнял его и похлопал по спине: живой, чертяка!

- Господа, - послышалось из-за широкой спины бородача, - не соблаговолите ли вы, продолжить приветствия и поздравления на мостике? Я чертовски устал и еле держусь на ногах, а падать с этого трапа, должен отметить, до неприличия высоко. Пошатываясь, Дворянин вышел из-за спины Капитана. Его обветренное худощавое лицо было бледным, осунувшимся, а левая рука всё так же прижималась к плечу.

- Благодарю за выстрел, - он слегка склонил голову, - он был очень кстати.

- Мы отбились? – Инженер утёр пот со лба, стекавший из-под шлема, нещадно щипавший и без того, болезненную рану.

- На данный момент, - Капитан подался вперёд, огибая Инженера и быстро захромал в сторону переговорного устройства. Инженер и Дворянин отправились следом, слушая приглушённое, нецензурное ворчание Капитана. Картина за бортом открывалась весьма тревожная: пират уже почти совершил манёвр, развернув длинный корпус и теперь готовился к атаке на встречном курсе. Несмотря на утраченную манёвренность, но значительно лучшую скорость, яхта нападавших всё ещё несколько проигрывала в скороподъёмности двух баллонному Пророку, но с каждой минутой, это отставание сокращалось. Пока Барду удавалось сохранять преимущество по высоте, но расстояние опасно сокращалось и требовало принятия быстрых решений.

- Ааа… чтоб вас! – Капитан убрал подзорную трубу, - плохо дело. Он обернулся: ублюдки занялись подготовкой картечницы. Кажется, шутки окончены. Он склонился над переговорным и откашлявшись гаркнул в трубу: рулевой! Прими двадцать градусов в право, самый полный вперёд!

- Но они же успеют набрать высоту? – голос Барда был взволнованным и радостным, одновременно.

- Плевать на высоту, они готовятся уронить нас в океан!

- Мы же не сбежим, - не сдавался Бард.

- Других вариантов нет.

- Есть! Убирайте мачты!

- Только попробуй! Я выволоку тебя оттуда и надеру твою тощую задницу!

- Убирайте!

- Не вздумай! Бард не стал отвечать, переключив переговорное устройство на другой пост.

- Что, что он задумал? – осторожно спросил Инженер, уже догадываясь о том, что услышит.

- Отчаянный засранец решил угробить всех нас! Но, будь я проклят, если это не единственный наш шанс на спасение. Он резко направился к трапу, крикнув на ходу: вызывай Монаха на рабочую палубу, нам нужна его помощь. До столкновения не больше десяти минут!

Флайт – шхуна Пророк Фуса резко, насколько это вообще могло относиться к двух баллонным шхунам, изменила курс. От плавной циркуляции и не очень удачных попыток выйти неприятелю в хвост, рулевой Пророка взял курс на столкновение, ведя дирижабль в лобовую атаку. Распознав манёвр, пират прекратил набор высоты и спешно готовился к снижению, попутно меняя курс. Смена курса давалась ему нелегко, яхта плохо слушалась руля, а рулевой Пророка тут же корректировал свой, неуклонно ведя шхуну на таран. Команда Пророка Фусы из последних сил, обливаясь потом вращала главный шпиль, в надежде успеть сложить мачты до столкновения. Работа шла мучительно медленно, ноги заплетались, то и дело спотыкаясь о упорные планки, но они крутили, не останавливаясь ни на секунду. Указатель угла установки неумолимо полз к цели, но всё же, они не успевали и даже неустанные подбадривания Капитана, и свежие силы Монаха не могли ничего изменить.

- Перерыв – минута, - голос Капитана хрипел. Заплетающейся походкой он кинулся к носовой оконечности корабля, чтобы оценить оставшееся время и расстояние, но команда, не слушаясь продолжала вращать шпиль, упрямо двигаясь к цели. Не доходя пары шагов до фальшборта он резко развернулся и побежал назад, крича на бегу: рубите штаги, быстрее! Рубите штаги!!! Он пытался выкрикнуть ещё что-то, но его голос заглушил громоподобный выстрел, треск и звон бьющегося стекла. Казалось, что даже по массивному корпусу прошлась мелкая дрожь.

- Картечница! – Капитан почти добежал до шпиля, - ублюдки влупили по мостику! Достав из-за пояса топорик, он размахнулся, крича на бегу: рубите ванты и штаги, чёрт бы их побрал, рубите всё!!! И опустил топор на толстый канат, уходящий в клюз, расположенный под шпилем. Канаты мохнатились под ударами, постепенно поддаваясь натиску команды. Первыми пали ванты фоков, за ними – грота-штаг, провис дугой, постепенно выползая наружу, затем поддались его ванты и наконец, штаг правого фока. Левый же, сопротивлявшийся остервенелым ударам Инженера, ещё держался, словно налившись сталью. В отчаянной последней попытке Инженер занёс топор, удерживая его двумя руками…

Скрежет, хруст и звон бьющегося стекла заглушили свист ветра и палубную суету. Пророка Фусу сильно тряхнуло, бросая на палубу всех, кто в это время держался на ногах. Новый удар, левым фоком, разрывающий недорубленный штаг, потряс шхуну, вновь роняя на палубу тех, кто пытался подняться.

- Малой!!! – заорал Капитан, пытаясь на четвереньках броситься к рубке, но не удержавшись упал, подхватился на ноги и сделав три шага опять растянулся на палубе, после очередного удара – грот-мачта, встретив неприятеля, сложилась на своём шарнире, дорывая какие-то снасти. Скорость шхуны упала, гигантские лопасти начали терять обороты. Менее чем через минуту, оба корабля шли уже по инерции, постепенно переходя в неконтролируемый дрейф.

Собравшись с силами, Капитан рывком подскочил на тяжёлые, ватные ноги и бросился вниз по трапу, к забаррикадированной двери в рубку управления. Чувство тревоги, охватившее Инженера, придало сил, хватаясь за снасти он быстро поднялся и бросив беглый взгляд за борт, качающейся походкой с заплетающимися ногами, направился следом за Капитаном. Смахнув кровь с разбитого лба, Монах посмотрел на лежащего на палубе Дворянина: посеревшее лицо осунулось, прорезавшись морщинами, глаза – узкие щёлочки, блестят, дыхание ровное. Превозмогая накатившую усталость, он присел, облокотившись спиной о свисающую с нагельной планки бухту.

- Милейший, - вопреки потрепанной внешности, голос его звучал если уж не бодро, то как минимум, спокойно и уверенно, - не поможете ли вы мне подняться? Мне чертовски хочется узнать, как наш рулевой, а ждать, покуда наш Капитан соизволит вспомнить о нас и нашем беспокойстве, нет ни малейшего желания. Монах поднялся на ноги, протянув руку и поддерживая Дворянина под локоть, помог встать на ноги.

В коридоре у входа в рубку было темно, не работало даже аварийное освещение, но даже в этой темноте, огромная фигура Капитана угадывалась без труда. Глаза быстро привыкали, постепенно прорисовывая детали: дверь, всё ещё блокированная с внутренней стороны, несла на себе следы недавнего боя и тщетных попыток взлома, маленький круглый иллюминатор в бронзовой оправке разбит.

- Малый, ты слышишь? – огромный кулачище Капитана с силой тарабанил по двери, - малооой!

- Что там с рубкой? – Инженер в явном нетерпении стоял по левую руку от Капитана, - его не видно?

- Ничерта там не видно, обломки одни, капитан с досадой стукнул по двери ещё раз.

- Бард! – крикнул Инженер, - ты слышишь?!! Отзовись!

- Тссс… тихо! – Капитан настороженно приблизил ухо к разбитому иллюминатору.

- Что там? Вы что-то слышите? - Монах подошёл чуть ближе, ведя под руку Дворянина.

- Да! – его лицо озарила тревожная улыбка, - кажется, я что-то слышу. Он настороженно вслушивался некоторое время.

- Что, что, чёрт побери вы слышите??? – не выдержал Дворянин.

- Он… - Капитан быстро отвернулся от иллюминатора, - я слышу песню Гамарских ловцов жемчуга… Или у меня галлюцинации, или… Он был явно озадачен, и не веря собственным ушам, вновь прильнул к холодной бронзе иллюминатора. В молчаливом напряжении, команда затаила дыхание, пытаясь в свисте ветра разобрать хоть что-нибудь. Через секунду Капитан разразился громким хохотом: ах ты ж сучий кот, жив, жив!!! – и утерев рукавом неожиданно заблестевшие глаза, безбожно коверкая такт и не попадая в ноты, присоединился к еле различимому пению, тихо пробивающемуся из искорёженной рубки:

Завтра с рассветом отправимся в порт, Чайками крылья расправим. Ждёт нас дорога на Юго-восток, В след за судьбой отплываем!

Пой же небо, ветер нам пой, Парусом нашим играя. Ветер удачи или беды, Только Господь лишь и знает.

Ну а сегодня – кружки полней, Эй, не скупись, хозяин! Те возвращаются из-за морей, Щедро кого провожают!

Пой же небо, ветер нам пой, Парусом нашим играя. Ветер удачи или беды, Только Господь лишь и знает.

Лучше команды ни где не найдёшь: Друзья, кумовья и братья. Завтра в поход, а сегодня мы пьём, Чтобы развеять проклятье!

Пой же небо, ветер нам пой, Парусом нашим играя. Ветер удачи или беды, Только Господь лишь и знает.

А если беда нам путь преградит, Встретим лицом к лицу! Отчаянных пусть Бог сохранит, С ним доблесть отгонит беду!

Так пой же небо, ветер нам пой, Парусом нашим играя! Ветер удачи победу неси, Лишь смелых она уважает!

Пророк Фуса продолжал дрейфовать, медленно смещаясь в сторону грозового фронта, пока ещё очень далёкого, мощного и величественного. Спасательные работы в том, что осталось от рубки управления, были окончены. Чтобы разблокировать дверь Инженеру пришлось опускаться на верёвке через борт, сквозь оголённые шпангоуты, обломки обшивки и торчащие кое-где остатки стекла. Бушприт устоял, из видимых повреждений, лишь потеряв все свои оттяжки, порванные и срезанные искореженными частями неприятеля. Теперь он словно длинное тонкое копьё торчал из сочленения форштевня и киля, так же, выдержавших сокрушительный удар. Носовая обшивка, по большей части, отсутствовала, досталось и посту управления, пришедшему в полную негодность. Повезло только Барду, во время столкновения шмыгнувшему в дальний угол и отделавшемуся ушибами, царапинами, парой порезов, да лёгким сотрясением, от удара головой.

Поднявшись на рабочую палубу для короткого отдыха, Инженер поёжился от налетевшего порыва прохладного ветра. Не торопясь, он обогнул Монаха, заканчивающего обработку ран и перевязку Дворянина, и пошёл к правому борту, где в задумчивости стоял Капитан. Он еще не попал в руки Монаха, уступив свою очередь, поэтому всё ещё красовался наскоро повязанной грязной тряпкой, на раненой ноге. Капитан курил. Его усталое лицо несло печать безразличия, но за долгую дорогу в тесной компании, Инженер не раз убеждался, что это всего лишь дежурное выражение лица, «маска» задумчивости. Нейтральной задумчивости. Кода его переполняли какие-либо серьёзные переживания, злость или досада, его лицо каменело, а черты лица заострялись, создавая эффект вырубленного в камне изваяния. Улыбнувшись этому банальному, клишированному сравнению, промелькнувшему в голове, Инженер подошёл и встав рядом, молча посмотрел туда, куда был обращён взор Капитана.

- Они не успокоятся, - тон его был скорее меланхоличен.

- Думаешь у них есть шанс, восстановиться и догнать? – Инженер с любопытством заглянул в лицо Капитана.

- Не знаю, ты мне скажи.

Инженер перевёл взгляд на удаляющийся силуэт пирата. Помимо повреждений хвостовой секции, его элегантный, стройный баллон значительно пострадал от столкновения с флай-шхуной. Носовой баллонет был порван, и полностью потеряв газ, провис, под собственным весом и порывами ветра, резко очертившись рёбрами шпангоутов и стрингеров. Из-за потери балансировки яхта сильно накренилась на нос и в целом, представляла плачевное зрелище.

- Зависит от повреждения баллона, - Инженер осторожно притронулся к ране на своём лице, чуть морщась от боли, - наличия обученных ремонту людей, и материала, конечно же.

- Всё, это есть, не сомневайся. А также, есть неукротимая жажда мести. Мы нанесли им оскорбление, на их территории. Такое не прощается.

- Даже так?

- Да, - Капитан согласно кивнул, - вопрос только в том, как именно они решат проблему дифферента на нос. Потеря газа значительная.

- Вариантов не много. Если они надёжно залатают дыры, они могут закачать газ из резервных баллонов, думаю, им хватило ума снять их со своей жертвы, остальное, поправить перекачкой.

- С потерей высотности?

- Безусловно.

- Звучит не так страшно, - Капитан ухмыльнулся, - но что-то мне подсказывает, что ты поступил бы по-другому.

- Возможно, - на этот раз ухмыльнулся Инженер и слегка скривился от боли, - я не стал бы завязываться с газом, установил бы простейший клапан, по типу воздушных шаров и попробовал бы запитать первый баллонет выхлопом от паровой машины.

- Какое, всё-таки, счастье, - Капитан хмыкнул, потянувшись за подзорной трубой, - что у них нет тебя.

- Возможно.

Попытка ремонта рубки шла тяжело и не могла исправить даже половины проблем. Через полтора часа ковыряний в искорёженном помещении, Инженер, с кислой миной, констатировал, что команда лишилась кают-компании и основного поста управления. Развёртывание резервного заняло чуть меньше часа. Резервный пост размещался на открытом всем ветрам полубаке, выше рабочей палубы. Он нёс лишь минимум необходимого: рулевую колонку, переговорную трубу и тумбу компаса. Управление паровой машиной осуществлялось только путём отдачи команды через раструб переговорного устройства, непосредственно в котельную, либо в машинное отделение. Из нескольких дверей и останков остекления рубки, наспех сколотили защиту от ветра для рулевого. Спасало не очень, но, лучше, чем ничего. Больше всего досталось такелажу. Приведя ревизию имеющихся снастей, Капитан приказал убрать мачты в стояночное положение, а при первой возможности, поставить лес из штормового комплекта, для разгрузки паровой машины и экономии топлива. Сейчас, самое важное, что им было необходимо – продолжить движение вслед уходящему Мадроку, и как можно дальше отойти от пиратского корабля.

На борту неприятеля также кипела работа. Задачи и условия были гораздо сложнее, чем у экипажа Пророка Фусы, но и численность команды, была выше. К моменту выхода Пророка из дрейфа и перехода к управляемому полёту, силуэт пирата, издали напоминавший рыбацкий поплавок, почти лёгший на воду, постепенно начал исправлять дифферент, теряя высоту. Ветер давно остановил движущуюся по инерции яхту и теперь гнал её вслед быстро удаляющейся шхуне. Команда Фусы приободрённая продолжением путешествия шутила, и даже Бард, всё ещё не отошедший от столкновения, улыбался и к вечеру, уже попросил свою гитару, чтобы порадовать друзей хорошей мелодией. Для Монаха это был звёздный час, впервые за всё время путешествия ему представился случай, не быть «на подхвате» и «вторых ролях», а раскрыть один из своих ярких талантов – умение врачевать. Обработка ран и перевязка проходили легко и непринуждённо, как будто, он занимался этим всю свою жизнь. К счастью, команда Пророка не получила непоправимых увечий, и лишь левая рука Дворянина покоилась на перевязи. Впрочем, прогнозы Монаха предрекали хороший исход, при условии своевременной перевязки и покоя. Голова Инженера была перевязана чистым бинтом. Он стоически перенес наложение пары швов, хотя и не смог отказаться от предложенной Капитаном фляги с крепким настоем, подаренным рыбаками Гар -Дерваля.

Волны с редкими пенными барашками тянулись от горизонта до горизонта. Океан был неспокоен ещё с вечера, а лёгкий попутный ветер понемногу разворачивался и крепчал. Величественная глыба Мадрока была всё ещё далека, неуклонно смещаясь в сторону крупных кучевых облаков, медленно, если не сказать – вальяжно, набирая высоту. Погоня шла по плану, и все расчёты Капитана показывали, что не позднее второй половины дня, флай-шхуна «Пророк Фуса» выйдет на абордажную дистанцию. Это приподымало настроение и даже пират, только что продолживший преследование, не смог его омрачить. Команда Фусы чувствовала, что успеют. Они обязаны были успеть. Несмотря на экономический ход - вынужденную экономию топлива. Несмотря на погоню и непогоду, к которой они приближались. Несмотря ни на что.

Ближе к обеду, когда громада Мадрока готовилась занять собой четверть неба, надежда начала таять. Ветер окончательно поменялся на встречно-боковой, а далёкое пятно преследующей их яхты, уже приобрело вполне чёткие очертания, ощутимо увеличиваясь в размерах. Мадрок же, казалось, совершенно не замечал изменившейся погоды, не снижая скорости продолжал одному ему известный путь.

- Настырные ублюдки, - Капитан сложил подзорную трубу и отвернулся от пугающе увеличившегося в размере пирата, упрямо нагонявшего Пророка Фусу.

- Должен признать, - Инженер всё ещё теребил в руках бинокль, словно искал в себе силы заглянуть в него, - мои прогнозы были слишком оптимистичны, а их упорство, эрудиция и наличие материалов, недооценены. Он всё же приблизил окуляры к глазам, в который раз взглянув на носовую фигуру, казавшуюся теперь ещё более жестокой и неотвратимой, как само наказание небес. - Неужели, их запасы топлива так велики, что они идут полным ходом?

- Скорее, они идут ва-банк, - Капитан облокотился на планширь и смачно сплюнул за борт, - либо они нас догонят и за наш счёт вернутся домой, либо погибнут. Весте с нами.

- У нас есть шансы? - голос Инженера не дрогнул, но это далось ему не легко, при одном только воспоминании о прошедшем бое, его пробирал озноб.

- Признаюсь и я, откровенно, шансы невелики.

- Они нагонят нас раньше, чем мы доберёмся до цели?

Капитан потрепал короткую бородку, которую как мог, подровнял, после понесённого ею урона в бою: да. К тому же, наша цель, продолжает набор высоты. Если мы вместо стыковки будем чертей по палубам гонять, наш драгоценный приз заберётся на такую высоту, что дальнейшее преследование будет бессмысленным.

Чудом уцелевший барометрический высотомер покорно отсчитал последние метры, показав на табло четыре километра двести метров. Не останавливаясь, стрелка продолжила ленивое движение дальше. Ветер гудел, трепал одежду и казалось, что каждое движение возможно лишь вопреки его воле, даже, если ты двигаешься с ним в одну сторону. Мадрок накрывал собой всё небо и уже отчетливо был виден лаз в днище, похожий на большую, чуть приоткрытую аппарель (чем, судя по всему, и являлся), через которую, как гласило Писание, надлежало взойти на борт. Преследующий их пират, был уже так близко, что рассмотреть его во всех деталях, можно было невооружённым взглядом. Не без удовольствия Инженер отметил, что мысли судового инженера, двигались с ним в одном русле и в целом, были верны. Спешный ремонт пирата закончился выпуском выхлопных газов через носовой баллонет. Конечно же, эта кустарная мера не могла вернуть дирижаблю горизонтальное положение в полной мере, но, вкупе с уравновешиванием хвостовых баллонов, несколько подкорректировать дифферент, всё же получилось. Носовая часть веретенообразного баллона потеряла былое стремительное изящество, сверкая металлом оголившихся шпангоутов и драной обшивкой баллона, который всё еще был несколько наклонён на нос. Плюс ко всему, рули высоты были постоянно в положении «малый вверх», что, несомненно, должно было несколько компенсировать потерю балансировки и «плавучести». Но больше всего, Инженера интересовал двигатель и винторулевая группа незнакомца. Нанесённые повреждения, казалось, никак не отразились на максимальной скорости. Пират держал весьма бодрый ход, даже при встречном ветре.

Третий залп заглушил вой ветра, но вновь, не достиг цели. Капитан выругался. Расстояние сокращалось, яхта «дышала в затылок», пристреливаясь. Все понимали, что результативные попадания, это лишь вопрос времени. Времени было в обрез. Грозовой фронт, которому заходил в хвост Мадрок, был уже совсем рядом, так или иначе, они должны были встретиться. Даже не смотря на не малую высоту, Инженер уже не тешил себя надеждой, что удастся проскочить по краю, над непогодой. Сырой холодный воздух ударил в лицо. Инженера передёрнуло. Инстинктивно, он вжал голову в плечи и быстро зашагал к посту управления, где должен был находиться Капитан.Четвёртый залп догнал их, когда Инженер уже был у «скворечника» поста управления, заменявшего им рубку. Грохот и хруст дерева заставил всех инстинктивно присесть.

- Мерзавцы! – Дворянин, стиснув зубы выпрямился, поправляя повязку.

- Пристрелялись, дырявые, - Капитан улыбался, хотя остальным, было не до смеха.

- Что с Мадроком? - Инженер потянулся к биноклю.

- А что с ним станется? – Капитан указал рукой, на невероятных размеров, тёмные облака, а затем на приоткрытую «аппарель», - он тащит нас туда, где изрядно болтает и может порвать, об эту хреновину. Но проблема не в этом. Он продолжает набор высоты, туда, где нечем дышать. Мы рискуем не успеть.

Новый залп, заставил пригибаясь съёжиться, хоть в этом и не было нужды. На этот раз, выругались все, находящиеся в рубке.

- Куда они стреляют? – голос Барда слегка дрожал, - они бьют по нашим баллонам?

- К счастью, нет, - ответил Инженер, но лицо его было далеко от выражения счастья, или, хотя бы, минимального облегчения, - похоже, они пытаются бить по главному редуктору, между баллонами. К счастью, не картечью и не точно, да и расстояние, еще великовато.

- Сейчас это больше игра на нервах, - кивнул Капитан, - но, когда подойдут по ближе, попробуют обездвижить. Если это не удастся - будут ронять в океан.

Холодная влажная дымка снова заволокла всё вокруг, обнуляя видимость, искажая звуки. Пророк Фуса нырнул в очередное облако, на время пропадая из вида. Шхуна скрипела под напором ветра, то и дело вздрагивая, а на металле заблестели первые предвестники обледенения. Преследующий их пират был рядом, двигаясь словно тень, идя с Пророком почти на одной высоте. Многочасовая погоня близилась к финалу.

- Ты не удержишь штурвал! – почти кричал Капитан, перехватывая вырывающиеся из рук Барда рукояти, - спускайся вниз, тут я управлюсь сам! Бард с облегчением отпустил непослушный штурвал и покачиваясь присел на мокрую палубу. От перенапряжения, некоторое время он сидел не шевелясь, прислонившись спиной к мокрым доскам рубки. Где-то вдалеке вспыхнула молния. Её свет, пробившийся сквозь толщу облаков, подсветил гигантские тёмные кучевые облака, словно огромные скалы, торчащие по левому борту. Бард словно завороженный смотрел на эту пугающую картину, не шевелясь, и лишь первые раскаты грома, долетевшие секунд через десять, привели его в чувства. Встрепенувшись, он поднялся на ноги и зацепив карабин страховочного пояса за трос, быстро заспешил вниз, подгоняемый хохотом Капитана, еле различимом на фоне рева ветра. Следующий порыв ветра, толкнувший шхуну вниз, принес заряд мелкого града, забарабанившего по дереву палубы и баллонам. Идущему следом пирату тоже приходилось несладко. Яхту бросало то вверх, то вниз, но она неуклонно следовала попятам, постепенно сокращая разрыв. Вновь ожила картечница. Сейчас её голос был слаб, но, искры, выбитые из кожуха главного редуктора, говорили о том, что, выйдя из зоны турбулентности, судьба Пророка будет решена.

- Сукины дети! – Капитан скалился, то ли от злости, то ли от усилий на штурвале. – Я поставлю штурвал на стопора и спущусь к вам через пару минут, - обратился он к Дворянину, стоящему по правую руку от него, - пусть Монах примет управление из машинного отделения и держит курс двести десять винтами. И, будьте так добры, Нашсиятельство, пригласите туда всех остальных.

Духота котельной резко контрастировала с холодным адом открытой палубы. В наполовину наполненных кружках дымился чай, чудом не проливаясь из-за сильной болтанки, в которую попала шхуна. Команда сидела молча. Ввалившийся в котельную Капитан принёс с собой холод и сырость, от которой поёжился даже невозмутимый Дворянин.

- Плохая идея, бросать штурвал в такую погоду, - Инженер вяло улыбнулся.

- Плевать, хуже уже не будет, - Капитан подхватил предложенную ему кружку и подмигнул, - если не сорвёт стопора. Курс выдержим, меняя обороты винтов, один чёрт, я тут не на долго. Сделав пару глотков, он картинно скривился: что за пойло? Разве тут не должен был быть глинтвейн?

- Будет, - Монах смиренно улыбнулся, - как только взойдем на борт Святыни.

Капитан покачал головой, сделал ещё глоток и бегло осмотрел команду: свидание всё ещё откладывается. Казалось, что по тесной котельной прокатился огорчённый вздох, но глаза команды были полны понимания.

- Мы не успеваем попасть на борт из-за шторма? – Монах сохранял спокойствие, всё ещё прекрасно контролируя свой голос.

- Шторм, наименьшая наша проблема, - Капитан присел на комингс приоткрытого люка ведущего в нижние помещения котельной, - собственно, список проблем не изменился. Нас всё так же болтает, как дерьмо в проруби, из-за чего, мы рискуем вляпаться святыни под хвост, первым же восходящим потоком. Нас всё также преследуют обиженные ублюдки, практически вышедшие на дистанцию поражения и ждущие, когда мы благополучно выведем их счастливый билет домой из шторма. К слову, с самим штормом нам всё ещё везёт, всё же, мы идём гораздо выше и в стороне, от «острия». С чем нам особенно не везёт, та к это с Мадроком. Все вопросительно посмотрели на Капитана.

- Наш большой друг продолжает набор высоты и в ближайшее время достигнет пяти километров, окончательно уйдя из зоны досягаемости.

- Мы не последуем за ним? – Монах был всё ещё спокоен, хотя, внутри начало разливаться нехорошее предчувствие.

- Пять километров – больше, чем мы можем себе позволить. Это огромный риск и, если высадка не произойдет до этой высоты, нам придётся вернуться. И это, не говоря о том, что безопасность на борту, нам гарантирована парой строк из обалденно священного писания. В общем, та ещё лотерея.

- На всё ИХ воля. Если вера крепка, нам ничего не грозит. Но всё же, чисто теоретически... Неужели, там действительно нечем дышать, всё настолько серьёзно? Капитан утвердительно и одновременно обречённо кивнул. Снаружи донёсся приглушённый звук выстрела из картечницы преследователей, сопровождаемый еле заметной дрожью внутри тесной котельной. Монах бегло оценил показания компаса и переместился к группе вентилей и рычагов, чтобы снизить обороты левого двигателя, и заставить ушедший с курса дирижабль вернуться.

- Сейчас мы пойдём на сближение, - Капитан провёл рукой по усталым глазам, - и попробуем высадиться. Вокруг воцарилось молчание. Казалось, даже шипение и механический шум паровых машин в соседнем помещении стал тише. – Я не знаю сколько у нас будет попыток, - Капитан залпом осушил кружку, - через пять минут жду абордажную команду на верхнем мостике. Готовьтесь к высадке. И да помогут вам ваши Боги.

Глава 5

Они отрабатывали это множество раз, каждый знал своё место. Но волнение и страх снова путали все карты. И ещё, конечно же, ранение Дворянина. Инженер был нервозен и раздражителен, полагая, что вся самая ответственная и сложная работа, лежит на нём, и даже физически, как ему казалось, помочь ему будет не кому. Вынужденная перестановка была как заноза, хотя реальных причин для беспокойства относительно Монаха, заменившего на верхнем мостике Дворянина, не должно было быть. «Почему я так тревожусь?» - думал он, - «предчувствие, какое-то нехорошее предчувствие. Может, всё же, усталость?» Так вовремя начавшиеся процедуры зарядки линемёта отогнали размышления, заняв голову простыми, односложными действиями. Быстрыми, заученными, привычными. Инженер незаметно для себя погрузился в работу, готовясь к штурму гиганта. Позади суетились, расставляли на свои места верёвочные лестницы, вешали бухты тонких, прочных верёвок, несли пару багров к леерным стойкам, крепили буксировочный трос и напряжённо ждали… - Рубка, - прокричал Инженер в переговорную трубу, - абордажная команда готова, ждём сближения. - Принял, - прохрипело в ответ, - давай дистанцию, начинаю подъём. Первое время казалось, что ничего не происходит: их всё так же мотало из стороны в сторону, вверх, вниз, избивая порывами ветра, а позади, рвался в атаку пират, напоминая о себе редкими залпами своего единственного орудия. Огромный фюзеляж Мадрока плывущий над головой ритмично приближался и удалялся, но так и не становился ближе.Чередование восходящих и нисходящих потоков изматывало и пугало уставшую команду Фусы, но они отчаянно верили своему Капитану: приблизившись к цели, болтанка уменьшится, даже, если на самом деле это будет не так. Вскоре, заслоняющий небо над головой корпус гиганта стал ощутимо ближе. С каждым новым метром подъёма, находящихся на верхнем мостике обуревал благоговейный ужас и только выучка похода и ненавязчивая, но действенная капитанская «муштра» не давали окончательно потерять голову. При взгляде наверх голова начинала кружиться: Мадрок «давил» размерами и величием. Стройные ряды обшивки, испещрённые россыпью еле заметных заклёпок и грозными рубцами былых сражений, уходили в даль, сливаясь в точку, почти незаметную в дымке облаков, преграждавших путь далеко впереди. Флай-шхуна «Пророк Фуса», невероятными усилиями своего капитана держалась в пятидесяти метрах от нижнего края слегка приоткрытой аппарели. Инженер, ставший дополнительной парой глаз Капитана, быстро докладывал о любых изменениях высоты, не отрываясь при этом, от подготовки к абордажу, в который раз мысленно оценивая скорость встречного ветра, угол цели и дальность прямого выстрела. План был прост и незатейлив: подойти на минимально-безопасное расстояние, отстрелить кошку – зацепить её за детали аппарели. Далее, самый лёгкий и проворный, прицепив страховочный конец к поясу, должен был доставить блок с подъёмной талью, и закрепить его. Следующим этапом, должен был стать подъём верёвочной лестницы, подъём резервного блока с дополнительной снастью и долгий, изнуряющий подъём абордажного набора инструментов и прочих вещей. Финалом же, должна была стать постановка шхуны на буксировочный канат, а по возможности – жёсткая швартовка, с постоянным, круглосуточным несением вахты на её борту. «Боже» - подумал инженер, - «как же мы были наивны и глупы…» Задача поражала своей сложностью и рискованностью. О шансах на успех, думать было ещё страшнее, но неудержимое желание свершить мечту всей жизни, требовало действия, заставляя переломив сомнения и страх, двигаться дальше. Новый залп преследователя вывел его из размышлений: чёрт бы вас побрал, тупые, бездушные чурбаны! Даже находясь в Его тени, вы думаете о своей мелкой, никчёмной мести?!! Идиоты. Он стиснул зубы и снова прицелился, мысленно повторяя расчёты. Выстрел! Лёгкая кошка лениво ушла в вышину, неся за собой длинный изогнутый «хвост» прочной, тонкой верёвки. Мимо. «Дьявол!» - с досадой подумал Инженер, - «недооценил боковую составляющую встречного потока» Мысли закрутились диким хороводом, а команда машинному отделению на зарядку линемёта ушла в переговорную трубу сама собой, автоматически. Не дожидаясь ответа, со всех ног он кинулся к краю леера, со стороны которого кошка просвистела мимо, и безвольно повисла, раскачиваясь на шнуре: «Слава Богу» -, подумал Инженер, - «ничего не зацепила, и не застряла сама». Ещё секунду он следил за маятником, болтавшимся за бортом и потянув за шнур левой рукой, правой, дал сигнал Монаху: выбирай шнур вьюшкой, только равномерно, быстро, но без рывков! Без промедлений тот устремился со своего места к барабану лебёдки и принялся вращать её рукоять. Инженер страховал у леера, слегка наклонившись за борт, наблюдая за мерными раскачиваниями кошки. Пару раз он давал команду остановки, одёргивая шнур, освобождая кошку, то и дело норовящую за что-нибудь зацепиться. На последнем метре, не дожидаясь, он резко дёрнул шнур, и торопливо отстёгивая карабин, устремился назад, к линемёту, на ходу удовлетворённо отмечая расторопность Монаха. Не дожидаясь команды тот подхватил новый шнур, уложенный особым образом в веретенообразном сосуде без дна, на ходу сунул в протянутую руку Инженера новый карабин из верхней части катушки, которую быстрым и точным движением уложил в крепление под стволом линемёта, а освободившейся рукой, пристегнул карабин свободного конца шнура, на рыме его тумбы. Быстро защёлкнув карабин на хвостовике кошки, Инженер принялся заряжать орудие и уже через неполную минуту, затаив дыхание, вжался в плечевой упор. Мысленно, он скорректировал точку прицеливания, слегка поворачивая ствол линемёта правее, надеясь, что встречный поток отклонит кошку и зацепит её за вертикальные фермы приоткрытой аппарели. Оглушительный хлопок вновь выплюнул её в направлении цели. Прочерчивая аккуратную дугу, она устремилась к открытому люку, влетев в который зависла на долю секунды и медленно, отставая от удаляющегося гиганта начала падать назад… На этот раз, падение кошки было не столь удачным: шхуна нагнала падающие крюки, ударившиеся о край правого баллона и отскочив от него понеслась вниз. «Вот дьявол!», - с досадой подумал Инженер и перевёл взгляд на Монаха, заканчивающего с помощью специального механизма, укладку шнура в пустое веретено, быстрым вращением рукояти. - Бард! – громко позвал Инженер, - достань кошку! Молча кивнув тот сорвался с места и бегом кинулся к боковому мостику, ведущему к правому баллону. Быстро повернувшись, Инженер крикнул в переговорную трубу: Капитан! Прими влево! Слышишь??? Мне нужно подойти к аппарели чуть сбоку и ближе! - Принял, – Капитан был краток, - начинаю манёвр. «Пророк Фуса» медленно отклонялся от прежнего курса, смещаясь относительно чернеющего провала, с откинутой аппарелью. Вместе с этим, шхуна начала угрожающе набирать высоту. - Стой, - крикнул Инженер в раструб переговорного устройства внутренне холодея, - ты размажешь нас о Мадрока! - Восходящий поток усилился, я пытаюсь удержать нас, но выходит плохо! Инженер выругался про себя и оглянулся, ища Барда, всё ещё возящегося с подъёмом кошки. - Брось её, - прокричал Инженер, зацепи за борт и зафиксируй шнур! - Что случилось? – спросил подоспевший Монах, уже устанавливающий новое веретено под ствол линемёта. - Время, у нас нет времени! В любой момент мы можем выйти из восходящего потока и нырнём метров на сто вниз! Словно услышав его, Пророк резко провалился, а чёрная туша Мадрока быстро поплыла вверх. Вмиг тело стало невесомым, Инженер ощутил, как плавно уходит из-под ног деревянный настил и выругался, инстинктивно хватаясь за леер. Постепенно снижение замедлилось и, абордажная команда продолжила подготовку орудия к следующему выстрелу. - Мостик, - просипело переговорное устройство голосом Капитана, - приближаемся к границе высотности! Впереди зона риска! - Принял, - прокричал Инженер в ответ, - сколько у нас времени? - С текущими параметрами скороподъёмности, не больше десяти минут. Дальше, как повезёт. - Понял! Уложимся! Медленно тянулись минуты. Ещё медленнее, как казалось Инженеру, шхуна возвращалась на прежнюю высоту. Чёрная, древняя, изрядно побитая поверхность гигантского корабля вновь приближалась. Затаив дыхание абордажная команда ожидала следующей попытки. Шхуну трясло и покачивало, дерево и металл скрипели, и скрежетали, раздражая и без того взвинченные нервы. Плотнее вжавшись в плечевой упор, Инженер прильнул к прицелу, приноравливаясь к амплитуде вертикальных колебаний, ловя момент. Вновь цель поплыла в прицеле, Фусу несло вверх, в очередной раз угрожая столкновением. Нервы были на взводе, не хуже боевого клапана линемёта. «Чуток, ещё чуток» - мысленно удерживал себя от поспешности Инженер. В следующую секунду он почувствовал: пора! Грохот покатился во все стороны, оповещая команду о новой попытке. Напряжённо следя за траекторией полёта кошки, Инженер сжал кулаки. Ногти до боли впились в ладони, но он не чувствовал боли. Тем временем, звякнув о ограждение аппарели, крючья нырнули за её край, цепляясь за ажурную вертикальную стойку. - Да! – пронеслось по палубе, а следом, началась суета следующего этапа. - Есть зацеп, - прокричал Инженер в переговорное, - приступаем к подъёму блока! - Принял, - басовитый смех зашуршал из устройства, - постараюсь «не раскачивать лодку»! Бард стоял у края мостика, защёлкивая карабин с тяжёлым блоком и проведённой сквозь него верёвкой, к своему поясу. Его глаза возбуждённо блестели, на лице блуждала нервная улыбка, которой он пытался скрыть временами охватывавший его страх. Одев такелажные перчатки с толстыми, мягкими резиновыми накладками на ладонях, страхующими от скольжения, он взялся за шнур и с силой потянул, в очередной раз проверяя его прочность и надёжность зацепления кошки. Перед тем как шагнуть за леер, отправляясь по тонкому шнуру в пятидесятиметровое путешествие на высоте чуть более четырёх километров он обернулся. Инженер прекрасно понял его взгляд, коря себя за недавние мысли о собственной «тяжёлой доле» в этой сумасшедшей операции, но никак не мог найти правильные, приободряющие слова. – Мы страхуем, - наконец сказал он, демонстративно берясь за левый конец, выходящий из блока на поясе Барда. Правый взял Монах: Да благословят тебя Творец и Жнец! И пусть Мадрок явит тебе свою милость – примет на Своём борту! Бард натянуто улыбнулся. Ветер трепал его одежду, изгибал дугой шнур, на фоне лееров и прикреплённой к поясу малой грузовой тали, смотрящийся тонкой нитью, теряющейся из вида где то в вышине, под силуэтом угнетающе – огромного, древнего корабля. - Начинаем подъём, - крикнул Инженер в раструб переговорного устройства, перекрикивая порывы ветра. Капитан что-то ответил, но Инженер уже не слушал его, всецело отдаваясь подъёму товарища. Только сейчас Инженер осознал, что Бард уже давно не напоминает того щуплого, утончённого юношу, который, как казалось, совсем недавно взошёл на борт Пророка, неся за спиной старый, потрёпанный кофр гитары и некогда синий, выцветший от времени парусиновый саквояж. Ежедневная возня с такелажем и обязательные упражнения – подъём по канату с грузом, сделали своё дело. Первые метры шнура давались ему не просто, но вскоре, Инженеру стало очевидно, что это был лишь психологический аспект: не так-то просто шагнуть за борт на такой высоте, покинув дрожащий и скрипящий корабль, по пугающе-тонкому шнуру, под ледяными порывами сырого ветра. Уже через минуту Бард немного успокоился и привык, его движения наполнились уверенностью и силой. Когда порывы становились особенно злы, он останавливался, ставя на стопор сконструированный Инженером карабин, крепившийся к страховочному поясу Барда спереди. Карабин надёжно зажимал шнур, не давая парню соскользнуть вниз, позволяя дать отдых рукам. Грузовая таль, которую он тащил за собой, служила основной страховкой. Блок с гаком был зацеплен за один из многочисленных рымов, а рабочий конец удерживали Инженер и Монах. Чем выше подымался Бард, тем чаще он останавливался для отдыха. Каждый пройденный метр добавлял вес более толстого шнура, унося и без того таящие на глазах силы. Чем ближе становился он к цели, тем больше одолевало беспокойство страхующих его, ведь на последних метрах, вес груза, болтающегося на ветру за спиной, возрастал до пугающих двадцати с лишним килограммов. Холодная мокрая дымка заволокла всё вокруг, понижая видимость почти до нуля. «Чёртовы облака» - подумал Инженер, вглядываясь в молочную пелену. Фигура Барда терялась из вида, расплываясь тёмным, неясным пятном, колышущимся под напором набегающего потока. Постепенно дымка становилась рваной, открывая взору маленькую фигуру, раскачивающуюся на ветру. - Держись парень, – неожиданный крик Монаха, даже в критической ситуации достаточно скупого на эмоции, удивил Инженера, - давай, осталось немного! Впрочем, его собственные нервы были так же, на пределе. «Давай же», - шептал он про себя, - «давай, ещё чуток! Немного…» Глухой удар и громкий хруст ворвался в сознание. Деревянный настил мостика быстро поплыл под ногами, а вслед за ним, резким рывком пришла в движение и величественная панорама: маленький человек на фоне исполина, болтающийся на тонком шнуре между двумя кораблями. От удара в глазах полыхнула яркая вспышка, руки, судорожно хватающиеся за верёвку, напряглись, увлекая её за собой. Рядом упал Монах, резко развернулся и ударившись о леерную стойку, свесился с края трапа, чуть было не потеряв сознание. Ещё не понимая произошедшее и наблюдая за развитием ситуации словно со стороны, оглушённый Инженер кричал, не издавая при этом ни звука. Его безмолвный крик перерос в затяжной глубокий вздох, боль в разбитом затылке возвращала в реальность. С ужасом он наблюдал как их шхуна совершает левый поворот, натужно гудя левым винтом, как натягивается тонкий шнур, на конце которого, маленькая беззащитная фигурка, тщетно пытается уцепиться за край аппарели… Не теряя из вида Барда, Инженер быстро поднялся на ноги и удерживая скользящую в руках верёвку в небольшом натяжении, громко позвал Монаха. Морщась от боли, тот приподнялся, опираясь на деревянный настил левым коленом и вопросительно посмотрел на Инженера. - Тянем! – только и успел выкрикнуть тот, срываясь с места. Несмотря на неудобное положение и сильный ушиб, Монах сделал рывок, устремляясь следом, с ужасом понимая причину команды. Предчувствие не обмануло. Тонкий шнур лопнул, унося за собой Барда, но Инженер, уже пришедший в движение и сделавший буквально пару шагов, прыгнул за круглую тумбу линемёта, спешно обвивая вокруг неё и выбирая обмякшую снасть. Монах не успел. Сильный удар сбил с ног, ладони обожгло, потащило вслед, но Инженер удержал обоих. Рыча и упираясь ногами в леерную стойку, он остановил падение. – Держи, - хрипел он, - держи! Превозмогая боль в горящих адским пламенем ладонях, Монах держал, а за тем тянул, что было сил, надеясь на лучшее…

- Он жив? – бледное лицо Инженера было необычайно спокойно, словно он уже перенёс боль утраты, внутренне смирившись, и теперь, лишь просил о сухой констатации факта. Монах же, наоборот, выглядел непривычно встревоженным и суетливым, будто самообладание окончательно покинуло его. Спешно расстегнув ворот куртки, непослушными пальцами он долго нащупывал пульс… -Жив! – голос Монаха дрогнул, пытаясь произнести ещё что-то. Инженер облегчённо выдохнул, глаза сверкнули влажным блеском: будь с ним! Поднявшись с колен, он наклонился к Монаху: будь с ним, я сейчас вернусь. Тот молча кивнул и суетливо расстегнув поясную сумку - аптечку, принялся копаться в ней. Раскачиваясь словно пьяный, но пытаясь двигаться быстро, насколько это позволяло его измученное тело, Инженер спустился вниз. На половине спуска он обомлел, сердце снова учащённо заколотилось: пират шёл правее и на корпус ниже их шхуны. Со всех ног Инженер устремился дальше, к маленькой тесной рубке. - Что произошло?!! - от спешки и сбившегося дыхания еле выдавил Инженер. - Жив??? – встречный вопрос Капитана громыхнул как орудие. - Да! – Инженер устало улыбнулся, утирая мокрый лоб. - Да, а-ха- ха, да!!! – громадный кулачище с размаха хрустнул деревянной панелью, чуть было не разбив стекло какого то прибора. - Что это было, нас протаранили? - Чёртовы ублюдки решили повторить наш манёвр. - Что теперь??? - Теперь, - на мгновение Капитан задумался, - теперь, пожалуй, они единственная наша проблема. - Нет!!! - Братец, - Капитан покачал головой, - всё кончено, мы не успели. Спускайте Барда вниз. Даже если он оклемался и цел, делать там больше нечего. Медленно развернувшись, Инженер сделал шаг наружу, но остановился в дверном проёме, чуть повернув голову в сторону Капитана: нет!

В рубке вновь воцарилось тягостное молчание, нарушаемое лишь свистом ветра и гулом огромных многолопастных пропеллеров шхуны. В тесном помещении было нечем дышать, впрочем, Инженеру казалось, что ему мало воздуха даже на открытой всем ветрам палубе. Только сейчас он обратил внимание, что тяжёлое дыхание преследовало не только его одного. - Даже если мы дружно плюнем на ту рваную посудину, что протаранила нас и снова идёт на перехват, - продолжил Капитан, - нам попросту не хватит времени на второй подход и высадку на борт Мадрока.Это звучало как приговор, разбивая сердце о сухую констатацию факта, ломавшую волю к победе. Сухо. Небрежно. Безжалостно. Инженер скользнул взглядом по лицам товарищей: первая вспышка гневного неповиновения жестокому факту угасла и сейчас, казалось, сил сопротивляться ему почти не осталось. «Они свыкаются с поражением?» - пронеслось у него в голове. «Не верю!» - Он не даст нам выполнить выход на абордажную дистанцию, - Капитан не видел их лиц, всматриваясь в косматую дымку впереди себя, но точно знал, что происходит за его широкой спиной. Чувствовал. – Даже если каким-то чудом нам удастся удержаться и начать переход, - продолжал он, - проблема запредельной высоты обнулит все наши усилия. У нас не будет времени попасть на борт и прекратить набор высоты. Даже эта неудачная попытка, была самоубийством. Следующая – верная смерть. И плевать, что убьёт нас раньше, - он кивнул в сторону, где мутное пятно, растворяющейся в молочной дымке яхты, постепенно набирало высоту, ложась на боевой курс, - эти, или нехватка воздуха. -Значит, выбор у нас невелик? – Дворянин потёр ноющую руку, - погибнуть в бою, либо задохнуться в безумной попытке попасть на борт «нашей мечты»? - А ты сообразителен, - хмыкнул Капитан, - впрочем, как всегда. Впервые за время их последнего совета, слово «смерть», было произнесено вслух. Спокойно. Жёстко. Безальтернативно. - Хмм… даже не знаю, что выбрать, - в тон Капитану ответил Дворянин, - оба варианта так привлекательны… - Выбираю вариант номер три, - неожиданная реплика Инженера вызвала невольные улыбки, - героическое бегство, на гране самоубийства, с шансом исполнения мечты. - Чтобы я, Ловец ветра, бежал с поля боя как трусливая мышь??? – рявкнул Капитан, - выкладывай подробности, приятель, я – весь внимание!!! – его сочный, громогласный хохот отскочил от тонкого стекла рубки, заставляя улыбнуться товарищей. - Что ты придумал? Каковы шансы на успех? – Монах усмехнулся, в потухших глаза начинали разгораться робкие искры любопытства, грозящие полыхнуть пожаром надежды. - Пятьдесят, на пятьдесят. Или получится, или нет. - Невероятно высокие шансы, как по мне, - трещина в ребре Барда, полученная во время падения, пресекла очередную попытку рассмеяться, слегка исказив улыбку. - Я сейчас, -Инженер протиснулся к выходу, краем глаза заметив тревожный взгляд Монаха. Через пару минут он вернулся, неся в руках тяжёлую, узкую холщовую сумку. Команда хранила напряжённое молчание, и лишь на лице Монаха читалась догадка, ноющей зубной болью сводившая ему скулы. «Неужели понял?» Инженер расстегнул клапан грубой ткани, оголяя блёклую сталь баллона с бронзовым вентилем на конце. -Это, моё «последнее желание», - предвосхитил не высказанный вопрос он, - те самые тяжёлые ящики, которые мы забрали из моей мастерской. Это должно помочь с нехваткой воздуха на высоте. Надеюсь. - Нет, нет, нет! – в расширившихся зрачках Монаха читалась смесь отвращения и отчаяния, - ты навлечёшь на нас беду! - Правда? – Инженер усмехнулся, - я думал, что мы и так, в полной заднице! По самые уши! - Мы стоим у черты, - Монах удручённо качал головой, - возможно, единственной и самой важной за всё наше странствие! За ней пропасть! Это последний экзамен, последнее испытание, за которым либо победа и вознесение, либо поражение и низвержение! - О чём это вы, - Капитан вклинился в разговор, пытаясь заглушить набирающую обороты перепалку, - может посвятите в суть?Монах прикрыл глаза, напряжённо пытаясь взять себя в руки. - Это, - Инженер протянул баллон Капитану, - моё очередное «святотатство», - его голос, эмоционально выхолощенный, еле различимый на фоне воя ветра дрогнул, - собственно, это то, из-за чего меня лишили учёной степени, любимой работы, закрыли в проклятом каменном мешке… Покопавшись в сумке он извлёк длинный ребристый шланг и кожаную полумаску, с бронзовыми вставками. - Не томи, приятель! – Капитан повертел в руках баллон, - что внутри и как это поможет? - Дыхательная смесь, - Инженер приладил шланг к маске и стал накручивать его на горловину баллона, - изобрёл не я, как и многое из того, что я строил. Я всего лишь воспроизвёл, реконструировал это устройство. Он повертел в руках маску, не на долго приложил к лицу и положив в сумку продолжил: дыхательную смесь изготовил для меня мой друг. В достаточном количестве, для небольшой команды… - Бог мой! – взмолился Капитан, пристально вглядываясь в лицо Инженера, - к чёрту подробности, я с удовольствием услышу эту историю у камина, с кружкой доброго пива! Это поможет???

Инженер на секунду отвёл глаза: возможно… Казалось, по рубке прокатился тяжёлый вздох, но товарищи были по-прежнему напряжённо молчаливы. Лишь скулы Монаха еле заметно нервно подрагивали, на окаменелом, мрачно-задумчивом лице.

- Всё что я могу гарантировать, - продолжил Инженер, - что дыхательная смесь не причинит вам вреда. Насколько она справится с основной задачей, мне не известно, окончить испытания я не успел, так как…

- Годится! – перебил его Капитан, - готов рискнуть. Что скажете, братцы?

- Почту за честь, - без лишних раздумий кивнул Дворянин.

С напускной манерностью переходящей в картинный, наигранный пафос, Бард слегка приблизившись с поклоном продекламировал:

Пусть шанс один из миллиона,

Пусть мал он и неуловим,

Наперекор, на зло, во имя!

Я буду следовать за ним.

Боль резким прострелом отдалась в рёбрах, но молодой человек удержался, сохраняя улыбку. Компания молча повернулась к Монаху: на усталом, недвижимом лице, застыла не тревога, не мука, но неизбежность. Невидящий, устремлённый куда-то в далёкую холодную пустоту взгляд, медленно наполнялся обречённостью.

- Используй это, или умри. – Инженер быстрым, решительным движением сунул баллон в руки Монаха, не обращая внимания на искорку боли, промелькнувшую в его глазах, повернулся, и вышел из рубки. Капитан бросил сочувствующий взгляд на Монаха, отрешённо смотрящего на маску, свисающую с баллона: да не дрейфь, Нашпреосвященство, там отмолишься. С этими словами он ткнул пальцем в небо, указывая на тёмную громадину, безмолвно плывущую над ними.

Они не знали, разгадал ли их план преследователь, в отчаянной попытке последнего рывка, быстро сокращая остатки дистанции, разделявшей их. Его пропеллер яростно молотил воздух, вспышки далёких молний отражались на бронзовых деталях, проявляясь причудливым узором на его тёмных бортах и особенно, острие копья его фантасмагорической носовой фигуры. «Зачем ты идёшь за мной» - пронеслось в голове Инженера, - «пытаешься остановить, не допустить на борт? Чего ты боишься?» Мысль удивила, как неожиданное откровение, упорядочивая все что было до нее. «Пират? Нет… Страж!!! Оберегаешь Его, а может, просто боишься, что твоя власть в этих водах скоро окончится.» Он подошёл к краю перилл кормового ограждения, разделённых огромным пером руля и, облокотился на них. Их разделяло менее трёхсот метров расстояния и пол сотни метров высоты. Избиваемые ветром, в клочьях холодных мокрых облаков оба корабля рвались в высь, пытаясь выползти из-под необъятной туши, чёрного гиганта, безразлично плывущего над ими. Инженер поправил маску и чуть приоткрыл бронзовый вентиль баллона, висящего у него на груди, вдохнул полной грудью и поспешно закрыл баллон – рано, пока ещё рано. Второй, давил на спину, напоминая о себе неуклюжим ёрзанием на не до конца затянутых ремнях, успокаивая. Третий, лежал на верхней - абордажной палубе, ожидая своего часа. «Хватит ли смеси? Что будет, если писания, всего лишь сказка, чужая выдумка, или за столько лет, то что должно было защитить от пустоты, вышло из строя?» Он отогнал эти мыcли, поспешно, небрежно, брезгливо. «Обратной дороги нет.»

Тёмная, неясная фигура в вахтенном плаще вновь появилась на верхнем надбаллонном мостике преследователя. Незнакомец стоял молча, не шевелясь, рассматривая свою жертву. Чувствовал ли он ту же неизбежность, Инженер не знал, но спокойствие и выдержка веяли от этой зловещей фигуры, красноречиво намекая, что он не отступится. Отсутствие маски на его лице давало надежду на спасение, маленький шанс, на то, что их может спасти высота. Если удастся удрать. Расстояние сокращалось. Густой дым, валивший из пары труб по бокам громадной сигары баллона в пробитый носовой баллонет и вяло выползавший наружу из импровизированного клапана и небольших дыр в верхней части баллона, говорили о том, что в ход пошло нештатное, топливо – всё поставлено на победу, до конца, без остатка. «Что ещё мы можем ему противопоставить? Только надежду? Удачу? Слишком зыбкий противовес.» Инженер решительно отвернулся и зашагал прочь, оставляя за спиной терзавшие его мысли.

- Я быстро! – Бард был взволнован и тороплив.

- Отставить! – рявкнул Капитан.

- Это бессмысленно, - Инженер покачал головой, - пробоины мелкие, их много, искать и устранять их, нет ни времени, ни сил.

- Но ведь мы теряем газ!

- Послушайте их, молодой человек, - Дворянин положил руку на его плечо, - запас латок и пластырей не безграничен, да и картечница ещё не замолчала. Нам нельзя вас потерять. А что до газа, думаю, время у нас ещё есть. С этими словами он заглянул в лицо Инженера, стоящего напротив.

- Безусловно. Отверстия слишком малы и даже их количество не позволит нам упасть достаточно долгое время. По крайней мере, в течении доброй половины дня, уж точно. Да и качество их снарядов, - он попытался соорудить на лице, некое подобие улыбки, - несколько упало. Покопавшись в кармане, он извлёк на свет ржавую гайку и пару каких-то бесформенных железяк. – Это, я обнаружил на палубе после последнего залпа, - инженер ухмыльнулся, - похоже, в ход пошёл даже мусор. Надеюсь, с пороховыми зарядами дела у них обстоят ещё хуже.

- Отставить лирику! – Капитан бросил быстрый взгляд через плечо, - малой, принимай штурвал, ты нужен здесь. Продолжай обход по левому борту. Задача не изменилась – занять и держать высоту над Мадроком. Остальные – за мной!

Монах стоял оперевшись о грубые доски фальшборта. Тяжёлая маска частично скрывала усталое лицо, но поза была достаточно собранной, напряжённой. В любую секунду он был готов броситься на палубу, под укрытие спасительного борта. Монах наблюдал за суетой неприятеля, стараясь не упускать из вида любые, даже незначительные события. Пират был уже совсем близко. Коптя грязными чёрными трубами лохматую дымку неба, он наваливался сзади, отставая от Пророка Фусы всего лишь на пару десятков метров по высоте и на корпус, по расстоянию. Его зловещую внешность подчёркивал весьма потрёпанного вида корпус, несущий на тронутых временем боках, следы многих воздушных баталий. С этого расстояния лица преследователей были вполне различимы и, они не нравились Монаху. Это чувство было для него новым и неожиданным. Никогда раньше он не испытывал таких ярких и совершенно разрушительно – негативных чувств ни к одному человеку, тем более, к целой группе. Да, он мог не любить, и где-то в глубине души, мог даже презирать, но искренне ненавидеть, было для него совершенно неестественным, до сегодняшнего дня. Неосознанно, он потянулся к поясу, где в складках одежды был скрыт тонкий стилет и нащупал его холодную витую рукоять. На мгновение, ощутив кончиками пальцев его ребристую и такую приятную поверхность он с тревогой отдёрнул руку: «Что я делаю? Это какое-то наваждение! Меня испытывают?» По телу прокатилась мелкая дрожь. «Смирение, или ярость? Что сейчас правильно, а что тупик?»

Аккуратно поправив тяжёлую маску, он с отвращением одёрнул руку. Сама мысль о том, что ему приходится терпеть это омерзительное творение у себя на лице, жгла по чище калёного железа. Ещё недавно, он мог вполне снисходительно относиться к использованию запретных предметов братьями во благо дел церкви и относился с изрядной долей цинизма к этим практикам, но сейчас… «Не потому ли, что благодаря положению, мне не приходилось делать самую грязную работу самому? Ещё вчера, я был уверен, что готов ко всему и решимость мою ни что не пошатнёт. Во истину, невозможно прикоснуться к Святыни и остаться прежним!»

-Доложить обстановку! – резкий голос Капитана, приглушённый маской, вернул Монаха к реальности.

- Готовятся подняться на борт, - его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно, в горле давно пересохло и теперь немного першило.

- Сучье племя! Ждём. – приподняв круглые очки, он быстро протёр одно из стекол краем платка, торчащего из-за мехового отворота рукава его короткой куртки. – Скороподъёмности их посудины не хватит, чтобы атаковать сверху, у нас всё ещё есть фора, боковой навал, так же маловероятен – нет времени, да и наши винты, частично экранируют заднюю полусферу – опасный манёвр. А посему, ожидаем высадку с баллона, снизу. Команда, расположившаяся у него за спиной, молча приняла эти размышления. Нервозность давно поддалась усталости, отрешённо наблюдая за приближающимся неприятелем.

Глава 6

-Капитан! – Рурчи слегка покосился на подбежавшего сзади второго помощника, но головы не повернул, удостоив его лишь еле-заметным полукивком, - мы готовы к последнему рывку! Капитан Бол Рурчи расправил плечи, чуть задержав дыхание, как делал каждый раз, когда принимал сложное и бесповоротное решение. - Приступайте, - прохрипел он и удивился собственному голосу. - Есть приступать! Без промедления второй помощник бросился назад по узкому надбаллонному мостику, где метрах в тридцати его ожидал старый боцман, из-за нетерпения потащившийся следом, но так и не отошедший далеко от вертикального тоннеля, проходившего сквозь баллон от нижней палубы на самый верх. Ещё не добежав до старика, второй помощник громко отдал команду, удовлетворенно отметив про себя, что старый Холк ещё способен на резкие манёвры: на полуслове тот резко развернулся и одним рывком оказался у горловины тоннеля, куда незамедлительно полилась трель его боцманского свистка. Абордаж! «Ходить под Богом» имело для них буквальное значение. Они оберегали Его от любых непрошенных гостей, всеми доступными методами, нередко сближаясь с Мадроком чуть ли не борт в борт. Каждый поход мог быть последним, и для многих из Облачной стражи становился таковым. Они шагали в вечность с остервенением, без колебаний, но с непреклонной верой в правильность своего пути. Других тут не держали. Иные, тут не доживали и до первого похода. Фанатики, что с них взять? Но, это не означало, что умирали они легко. Никто не хотел умирать, даже такие, отбитые на всю голову, бескомпромиссные идеалисты. Каждый раз, когда их жизнь переступала последнюю черту, лишь маленькая искорка неизбежности и окончившегося тягостного ожидания, преследовавшего всю их неказистую жизнь, проскальзывала в глазах, но приносила покой и радость воссоединения с Ним, с Богом. Люди поговаривали, что им «ломали голову», принимая в свои ряды, раз от раза, добавляя невероятные своей подробностью, отвратительные, выдуманные факты. Но даже отринув досужую чушь, каждый не понаслышке знакомый с Облачной стражей понимал – нет дыма без огня. Очень уж разительные перемены происходили с некогда близкими или хорошо знакомыми людьми. Почему они шли туда, где итог был один, а редкие долгожители становились легендами, поклонением сравнимыми разве что самим Мадроком? Кто знает. Романтичным их образ никогда не был, славы и светского положения не давал, но как однажды изрёк один из почитаемых капитанов: отчаяние, надежда, неизбежность. Что бы это не значило на самом деле, крестьяне и ремесленники усматривали в этом и иные мотивы, о которых, впрочем, вслух старались не говорить, ограничиваясь многозначительными взглядами и робкими намёками, да подмигиваниями. Так или иначе, Облачная стража была опорой и защитой, отдавая себя ей, мирское больше не беспокоило. Неофит получал отчаянных братьев, а также свободу от тягот и рутины жизни скудных земель. Какова была обратная сторона и чем приходилось ежедневно платить, мало кто знал, но финал был понятен без особых пояснений – рано или поздно, море забирало всех. Капитан Рурчи сделал глубокий вдох. Высота. Она была безжалостна и холодна. Он это чувствовал не раз, но до сегодняшнего дня, не сомневался, что в их споре, выйдет победителем. «Последний рывок…» Оглянувшись, в пол оборота он с удовольствием отметил про себя, что несмотря на тяжёлое дыхание, потрёпанные остатки его команды бодро собирались на абордажном мостике. «Скольких я потерял за последние несколько суток? Пожалуй, больше, чем, за весь прошлый год.» Дьяволы! Он ненавидел и восторгался этими пришельцами одновременно. «Наконец то, достойный противник. Сегодня, я либо одержу победу, либо…» Он сглотнул тяжёлый ком, подступивший к горлу и, посмотрел чуть выше, на чёрную глыбу, тихо плывущую над ними. «… либо, взойду на борт ЕГО, воссоединившись с братьями. Ибо, как сказано в Священном Писании: нет иного пути предстать перед Богом. Только смерть полная отваги и доблести откроет Путь!» Его мысли снова вернулись к команде противника. Было в них что то, что сбивало с толка с самого начала. Даже работа рулевого, которого он по началу принял за неопытного юнца, теперь походила на хитрую ловушку. Непостижимым образом, совершая мелкие, глупые и даже непростительные ошибки, он каждый раз, так или иначе, срывал планы Бола Рурчи. «Нет, не срывал, скорее затягивал и откладывал. Это, дало чувство ложного тактического превосходства.» Теперь Бол был почти полностью уверен, что лёгкая неуклюжесть, имела глубокий стратегический замысел, финалом которого стала самоубийственная лобовая атака. Осознав это после тарана, он почувствовал минутное сожаление, по, несомненно, погибшему в изуродованной рубке рулевому врага. Именно тогда, в первый раз в жизни, Бол поклялся себе, что, когда придёт его время взойти на борт и предстать перед НИМ, он истово будет молить о милостивом снисхождении к этому экипажу, доблестью и умением своим доказавшему право достигнуть своей цели – предстать перед Мадроком. Даже, если они изначально выбрали не правильный путь. Чуть позже, разглядев в поведении вражеского корабля знакомую руку, сердце его ликовало, хотя суровое лицо и сухой голос умело скрывал это от собственной команды. «Воистину, если суждено мне будет взять верх, то каждому из выживших я предложу присоединиться к Страже, но, если откажутся… Клянусь Мадроком, я подарю им свободу!»

Шаги давались не просто, дышать было не легко, но он старался не концентрировать на этом своё внимание. «Чёртова высота!» Бол Рурчи крепче сжал рукоять фамильного кракемарта – старой абордажной сабли, сделанной на заказ ещё для прадеда, не по рангу изукрашенной изящной инкрустацией в виде золотого орнамента на рукояти, с несколькими драгоценными камнями и золотым узором, ниспадающим с лезвия на гарду. Сейчас, его тяжёлое с ярко выраженной кривизной, широкое и не по сухопутному короткое лезвие, покрывшееся влагой, начало поблёскивать кристалликами льда. Быстрым привычным движением Рурчи смахнул их с лезвия и осмотрелся: вторая волна атаки разбилась о неприступную стену обороняющихся. Его люди слабели на глазах, а единственный переходной трап, который удалось закрепить, стал смертельной дорогой в один конец. Время поджимало и сейчас он чувствовал это, как никогда ранее: «только бы успеть, только бы не потерять сознание!» До заветного борта оставалось два метра и два моряка, стоящих «в очереди за славой», Рурчи был третьим, за ним, стояло ещё двое. Звон металла и редкие искры уже не завораживали, как раньше. Сейчас, сильной болью и пламенем злости они отдавались где-то внутри, в груди. В сердце? «Как же тяжело даётся мне в этот раз моя правота» - с горечью подумал Болл. «Прав и не прав, одновременно. Какова ирония.» Ещё неделю назад, стоя на мостике «Низвергающего» он клялся команде, что чувствует присутствие чужаков. Ещё неделю назад, он первым, ставил на продолжение похода, вопреки необходимости вернуться для отдыха и пополнения запасов. Неделю назад он был уверен, что все они со славой вернутся домой, успеют, победят! И вот, развязка… Измученные голодом и нехваткой воды, чуть было не погибшие от рук проклятого падальщика, надеявшегося в одиночку поживиться очередным «ловцом», немало поредевшие числом, после первой встречи с незнакомцем, они шли в свой последний бой. Станет ли он по-настоящему последним? Капитан Рурчи не знал, но в глубине души всё ещё верил, чувствовал, что это не конец. Решимость не покидала его ни на минуту. Вернувшись мыслью к падальщику, капитан скривился и с досадой сплюнул. Возвращение «Низвергающего» было для них неприятным сюрпризом. Но, видимо, вид его команды был так жалок, что проклятые шакалы решились напасть. Впрочем, этому было и ещё одно объяснение. Не только Рурчи поставил на карту всё. Скудные запасы на борту падальщика говорили о том, что он тоже шёл ва-банк. Впрочем, как и незнакомец. Болл не припоминал случая, когда кто-либо встречал ловцов так далеко. И это должно было насторожить. Но, нет, отступать было некуда. В итоге, остаться должен был только один… «Падальщики»! Огонь предательства снова полыхнул внутри. «Когда мы вернемся не материк, нужно будет навестить этих трусливых шакалов» - подумал капитан, в очередной раз смахивая влагу, покрывавшую изогнутое лезвие кракемарта. Это было не просто нарушение договора, это был настоящий вызов. Подлый, гнусный вызов. Преломив хлеб на борту, попытаться отравить? Одной смерти в наказание за это было мало. Падальщики - неизменные спутники Облачной стражи, никогда не вступавшие в бой, ни разу не оставались внакладе, получая всё, на что не заявлял права капитан Облачной Стражи, после победы над очередным незадачливым бродягой. Их команда буксировала корабли побежденных в свою бухту, где честно делила добычу, сохраняя её до возвращения победителя. И тут такое…

Ещё не успев оглянуться на резкий, короткий треск, донёсшийся откуда-то сзади, краем глаза Болл Рурчи заметил небольшой чёрный предмет, просвистевший в сторону, прочь от его корабля. Хруст в набегающих потоках ветра был почти не различим, но по усилившейся вибрации, капитан понял, что повреждённая в недавнем бою лопасть не выдержала нагрузок, и унесла с собой ещё один кусок от шанса на успех. «Проклятье! Только бы подшипник главного вала выдержал! Но и без того, эта чёртова вибрация и вполне вероятная потеря скорости неизбежно порвут все швартовые!» Время потекло ещё быстрее. Поддерживать безопасную дистанцию становится сложнее, а значит, действовать нужно решительнее. «Но как?!!»

- Бону, - крикнул он стоящему позади широкоплечему матросу, с рыжей клочковатой щетиной, на обветренных выпирающих скулах, - нам нужно закрепиться за их корпус ещё надёжнее! Два шпринга или швартовых - по обстановке, ниже привального бруса, так чтоб они не могли их убрать!

Бону быстро кивнул и тяжело развернувшись, поплёлся назад, увлекая за собой товарища. Бол отвернулся, концентрируясь на происходящем впереди: бой Арека ещё продолжался. Он был вполне умелым фехтовальщиком, и можно было бы понадеяться на опыт, но силы медленно покидали его, вдобавок, его соперник, узколицый, весьма изящный в движениях, с перевязанной рукой не уступал ни в чём. «Маски, проклятые маски! Они дают им силы, они дают им воздух!» Откровение словно иглой прожгло мозг насквозь. «Неужели нам не победить…» Словно в подтверждение этого, разразившись диким воплем из-за фальшборта за борт выпала тёмная фигура. «Всё кончено» - пронеслось в его голове, - «манёвр Барзы и Стака раскрыт, они не справились…» И, как бы ставя точку в этой тягостной мысли, большая фигура в расстёгнутой короткой меховой куртке появилась следом, одной рукой перевалив через планширь второе тело. «Барза» - горько, тягуче завыло в голове Рурчи, он узнал его по ярко красному платку, повязанному на левом предплечье – «на удачу», как говорил его племянник Барза. «Что ж, сегодня она была не на твоей стороне…»

Злость переполняла Бола, накрывая его сознание горячей волной. Он рвался в бой, цели которого были уже не важны и не имели значения. В тот момент, когда он был уже готов отшвырнуть стоящего впереди мичмана, чтобы занять его место, ситуация изменилась: клинок Арека скользнул по левой стороне груди противника и прочертив быструю дугу, устремился для последнего удара, но не достиг цели. Появившийся из-за спины неприятеля невысокий матрос, в знатно изодранной куртке не очень уверенно парировал удар и чиркнул лезвием длинного ножа по ноге. Арек дико взвыл, стоящий позади него на узком трапе мичман резко дёрнул его на себя и повалившись на спину, начал оттаскивать от края.

Дорога была открыта, Бол Рурчи распрямил плечи и одним скачком преодолев оставшееся расстояние, встал в позицию атаки. Не высокий матрос в изодранной куртке не был значительной преградой и не удержал бы Рурчи. Он был не слишком умел и, это бросалось в глаза, к тому же, их тактика защиты – карусель с заменой обороняющегося, поджидающим за спиной напарником, начала порядком сбоить, они выбивались из сил. «Что ж, я возьму твою жизнь без сожаления.» Судя по широко открытым глазам противника, блестящим под слегка запотевшими стёклами его очков, он это понимал, но не отступил, обречённо подымая свой клинок. «Что это, проклятье, кухонный тесак или топорик для разделки птицы???» Бол сделал приглашающий взмах рукой, предлагая начать, но противник не пошевелился, понимая, что проиграет раньше, чем сделает первый выпад. Капитан шагнул вперёд, осторожно, коротко, мягко, слегка раскачивая из стороны в сторону фамильную саблю. Карусель снова пришла в движение, быстро, резко, безцеремонно. Огромная рука отдёрнула неприятеля в сторону, крупная статная фигура, в расстёгнутой короткой меховой куртке тут же заняла его место. Глаза его пылали, крупные круглые очки, поднятые на лоб, были заляпаны кровью, да и весь он, казалось, был укрыт ей с ног до головы. Покосившись за спину, Бол осознал, что стоит на мостике один, те, кто должны были находиться за его спиной, так и не появились. Рурчи не верил в их трусость. Это было исключено, а значит… Они попытались пройти дорогой Барзы и, потерпели неудачу. «Что ж» Он усмехнулся. «Мой выход, скоро один из нас взойдет на борт Мадрока, другой – достанется высоте.»

Обороняющийся не спешил. Время было на его стороне. Болл мельком оценил его, чувствуя некоторое облегчение: «да, он достойный противник». Лишь одна деталь не давала покоя – его оружие было не серьёзно – проклятый, ржавый нож мясника! Он не станет проблемой для его кракемарта, в отличии от его хозяина. Но всё же, погибнуть от этой убогой железяки, было бы верхом иронии. Нет, только не так!

Не колеблясь ни секунду Рурчи запустил руку за спину и нащупав рукоять изящной даги, с которой не расставался с момента своей первой дуэли и бросил её под ноги противнику. Недолго думая, тот поднял довольно длинный кинжал с ажурной, наполовину охватывающей кисть гардой. Оценив подарок, гигант сделал ответный жест, сняв маску. Да, он улыбался, скалился во все зубы и Рурчи ни на секунду не сомневался – так выглядела сама смерть. «Что ж, пора…»

Бой не стал откровением, верхом изящества и мастерства. Каждое движение, казалось, отнимало все силы, а горящие огнём лёгкие, жадно хватали бедный воздух высоты, требуя передышки. Гигант был хорош, и это чувствовалось во всём. Он умел обращаться с оружием, хоть правой, хоть левой рукой, но и ему, было совсем не просто, в сложившейся ситуации. Высота медленно забирала обоих. В какой-то момент боя он мельком заметил тела своих людей на абордажном мостике, позади. Они лежали там, где их застала усталость и кислородное голодание. Каким-то чудом, он ещё не последовал за ними, но был уже так близок… Удар, ещё удар, незнакомец наседал, с каждым разом, отражать его атаки становилось всё тяжелее, а собственные, не достигали цели. Взмах – парируя колющий удар, и резкий, быстрый сабельный ответ – попытка поразить противника в голову. В глазах потемнело. Сокрушительный удар ногой, незамеченный в пылу атаки отбросил Бола на трап. Рука не удержала фамильный кракемарт. Тяжёлый, грубый, кривой клинок, нелепо украшенный затейливыми вензелями, выскользнул, уносясь прочь, в бездну далекого океана, раскинувшегося под ними. Хватая воздух растрескавшимися губами, капитан Бол Рурчи попытался встать, но сил хватило только на то, чтобы сесть, повиснув одной рукой на леере трапа. Он поднял голову и всматриваясь в лицо приближающегося незнакомца, улыбаясь раскинул руки, принимая неизбежное. Теряя сознание, за секунду до того, как его тело безвольно опустилось на грубые доски, он увидел, как мощная рука, с силой швырнула дагу под ноги, глубоко воткнув в старые доски. Лезвие застонало, бешено раскачиваясь в них. Незнакомец начал поворачиваться, возвращаясь на свой корабль. «Почему???»

Глава 7

- Я сказал спасибо? – лицо Капитана тронуло подобие измученной улыбки, - кажется я вырубился. - К чему был это форс с маской? – Инженер был слишком уставшим для злости, голос его звучал глухо и не выражал ровным счётом ничего. - Любезность за любезность? – Дворянин лежал рядом, напротив Капитана, опираясь краешком правого плеча на сырые доски фальшборта. Вид его был неважным. Бледное лицо, практически не видимое под маской, исказила боль. - Типа того, - Капитан был краток и лаконичен, пытаясь собраться с мыслями, дабы поскорее перейти к действиям. Встряхнув головой, он попытался подняться. - Ты чуть с того трапа не нырнул, - не отступал Инженер, - чёрт бы тебя побрал! Не делай так больше! - Хорошо, мамочка, я больше не буду! – попытался шутить Капитан, но заметив пристальный взгляд товарища, согласно и обречённо кивнув головой, извинился и добавил: нам нужно попасть в рубку, оценить обстановку и наконец то начать работать над главным. Спотыкаясь, еле передвигая ноги, они заковыляли в сторону рубки.

Сереющая дымка облаков становилась рваной, всё чаще открывая обширные просветы. Ветер неистово хлестал, силясь сбить с курса, то прижимая Пророка к глыбе Мадрока, то пытаясь отшвырнуть его прочь. После безуспешной попытки высадиться через «узкую щель» грузовой аппарели, они искали другие, более удобные места, пытаясь подняться над целью, чтобы осмотреть корпус Мадрока сверху. - Тут, в хвостовой оконечности, - голос Инженера надрывно хрипел, - я уверен, там должна быть площадка, скрытая в корпусе! - Что ещё за площадка? – Капитан не отвлекался от принятого им штурвала ни на секунду, - насколько большая? - Очень, очень большая! Однажды мне попадалась схема - продольный разрез. Она была не подписана, но по очертаниям, очень похожа на силуэт Мадрока. К сожалению, аннотации к ней не было, на схеме были только цифры, но как я понял, это полётная палуба, или ангар, скрытый в корпусе. - Будем молиться, - голос Дворянина был слаб, но всё ещё твёрд, - что это так, и она открыта. Монах удовлетворённо кивнул, но воздержался он комментариев. - Молиться нужно не только за то, чтобы она была открыта, - хмыкнул Капитан, - но сперва за то, чтобы нас не размазало о его борта.

Чернота борта не была однородной и на поверку, была как лоскутное одеяло, неся на себе листы обшивки разных оттенков и возраста. Да, он побывал в самых жёстких переделках и теперь всё это было видно невооруженным взглядом. От зрелища захватывало дух. Не в силах ждать, когда палуба Пророка Фусы сровняется с верхней частью гиганта, Инженер бросился на самый верх: на абордажный мостик, откуда надеялся как можно быстрее увидеть все сам. Шаря глазами, скрытыми под плотно прижатыми к лицу гоглами, он жадно поедал ими каждый сантиметр своей цели. Успевая смаковать самые мельчайшие подробности, но не имея ни сил, ни времени, останавливаться на них слишком долго. Сознание переполнял восторг. Восходящий поток, ударивший шхуну снизу, быстро понёс её вверх, открывая взору Инженера большой, ничем не прикрытый провал огромного ангара на спине, в районе хвостовой оконечности Мадрока. «Я был прав» - с усталой улыбкой подумал он, и быстро ринулся к раструбу переговорной трубы: - Мостик, вижу цель! Есть! Ангарная палуба открыта! - Мостик принял! Швартовым командам по местам! Тонкий, еле различимый в свисте ветра механический зуммер привлёк его внимание. Инженер с досадой посмотрел на хронометр, притороченный к баллону с дыхательной смесью. «У нас осталась одна попытка», - подумал он и крикнул в переговорную трубу: - Мостик, у нас осталось по два баллона, расход газа на минимум! Если повезёт, продержимся минут девяносто. В любом случае, на семидесятой минуте, уходи с курса и переводи шхуну в снижение! - Мостик принял! – не стал препираться Капитан.

Швартоваться на ходу, с риском, быть размазанным по стенкам этого невероятного гиганта, что могло быть более сумасброднее? Но выбора у них не было. Работать приходилось быстро, не задумываясь, на пределе возможностей. Перешагнув через предел. Вся верхняя палуба была усеяна разномастными обломками, обрывками снастей, и каким-то тяжёлым мусором. В голове Инженера роились смутные, тревожные подозрения, но он гнал их прочь, сосредотачиваясь на главном: швартовка. Первые попытки зацепиться лёгкими тросами при помощи кошек потерпели досадную неудачу. Снасти были слишком слабы, для таких адовых нагрузок. «Семидесятая минута» - отчитался зуммер хронографа, и Инженер стиснул зубы, - «не успеваем». Вторя его мысли, взвизгнул паровой свисток – Капитан подавал знак… Флайт-шхуна Пророк Фуса продолжала опасно маневрировать над разверзнувшейся пропастью полётного ангара Мадрока. Осознание этого промелькнуло в сердце Инженера, кольнуло иглой. Он понял, что Капитан не отступит и быстро оглянулся на товарищей. Поднятые на него головы ждали сигнала. - Продолжать! – что есть силы заорал он, махнув рукой и команда повиновалась. У них оставался последний шанс из последнего, за которым была лишь смерть. Ни слова не говоря, Бард схватил тонкий трос с крюком – кошкой на конце и быстрым движением обернув вокруг талии, бросился к борту. Никто не остановил. В немой решительности они последовали за ним, понимая, что другого варианта у них нет. Спуск был жёстким. Не рассчитав длину верёвки, Бард промахнулся мимо борта Пророка, угодив под его дно. С размаху ударившись о холодные твёрдые доски и неизбежно бы вскрикнул от боли, но дыхание перехватило. Команда начала опускать раскачивающегося на тросе товарища, который никак не мог стабилизировать своё положение. Удар. Ещё удар. Им казалось, что он пересчитает собой абсолютно весь хлам, разбросанный на этой палубе. Наконец, ноги чиркнули по дереву настила, его понесло куда-то вперёд, по инерции и он приготовился к следующей порции боли. Силясь превозмочь слабость в ногах, Бард поднялся и что было сил рванул в сторону стен ангара – там, где виднелись швартовые принадлежности. Скинув с себя трос, он зацепил его за ближайший рым и с надеждой посмотрел вверх: словно услышав его мысли, оттуда полетел вниз швартовый конец, более толстый, тяжёлый и такой необходимый. Душа Барда ликовала, он смог! Закрепив носовой конец, они продолжили процедуру, переходя от одного борта к другому. Не дожидаясь завершения работ на корме, Инженер бросился к центральному шпилю, чтобы, не теряя времени, приступить к выборке снастей, как только получит сигнал с юта. - Мостик, к швартовке приступаю!

Они лежали в полумраке шлюзового отсека, монотонно мигающего тусклой красной лампочкой под потолком, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Время, казалось, прекратило свой бег, отсечённое массивными створками шлюза, вместе с пронзительным, громким ветром. - Ты сказал, что у нас девяносто минут, прохрипел Капитан - Я ошибся. - Теперь, это самая любимая ошибка в моей жизни. Умоляю, впредь, ошибайся только так. Два с лишним часа, матерь вашу! - Воздух, тут есть воздух? Его достаточно? – подал голос Дворянин. - Определённо, - Инженер начал отстёгивать маску, - слышите? Это гудит корабельная вентиляция, я уверен. Мадрок нагнетает воздух внутрь своих помещений. И это настоящее чудо! Столько лет, а он всё ещё работает! - Божьей милостью! – провозгласил Монах и рывком сорвал маску, делая первый глубокий вздох. Поднявшись на колени, с глазами полными слёз, он сложил руки перед лицом и затянул заунывную молитву, не обращая внимания на товарищей. - Что с Фусой? – безразлично отвернувшись от Монаха спросил Инженер. - Плох, но держится. Винты зафлюгированы, подача топлива перекрыта. Когда шпили подтянули к палубе, нас ещё сильно трепало, мы напоролись на какие-то обломки, я видел повреждения корпуса. Но, это мелочи. Если не выйдем и не закончим швартовку, с ним будет то, же, что с тем неудачником. На чьи обломки мы сели. - Ты уверен, что был кто-то до нас? - Как будто, ты не уверен, - Капитан лукаво сощурился. - Сейчас мы не можем. - Сейчас нам плевать! – смех Капитана отразился от жестких стенок шлюза, ударил по ушам, - мы внутри, братцы, мы внутри!!!

Он проснулся рывком, резко. Ноющая тревога пробилась к его сонному сердцу, отпуская на волю усталую, но все еще тугую пружину, запертую внутри. Мгновение – он был уже на ногах: «что-то происходит». Вокруг была тишина. Не абсолютная, звенящая, но наполненная тихим «дыханием» машин. Он чувствовал вибрацию, слышал далёкий гул, различал скрежет шестерёнок каких-то механизмов и множество других, почти не различимых и совершенно не знакомых шумов. И это было всё. Никого из его команды не было рядом. Он был один в пустом коридоре, где они повалились без сил после окончания швартовки Фусы и переноски заранее приготовленных рюкзаков аварийного запаса, с провизией и простеньким набором инструментов. Он не слышал никого и с каждой минутой, волнение усиливалось. «Что происходит?!!» Инстинктивно Инженер положил руку на пояс, накрыв ладонью холодную сталь маленького топорика, с которым не расставался последнее время ни на минуту. Прямой тёмный коридор вёл его вперёд, в носовую оконечность. Большинство боковых дверей было крепко задраено. Он не пытался их вскрыть, лишь изредка дёргал ручки. Открытые же, были пусты и похожи на незаселённые каюты экипажа, или какие-то пустующие складские помещения, большие и маленькие. «Интересно, где основной пост управления судовой электросетью?» - мерцающий тусклый, бледно-жёлтый свет, порядком действовал на нервы, не давая просматривать коридор во всю длину. Инженер то и дело оглядывался. Тёмный провал лестничного марша уводил вниз. Справа и слева от него, вверх вели узкие рабочие трапы, без лишних прикрас – строгие, простые, если не сказать – примитивные. Они достаточно контрастировали с хоть и простой, но всё же, утонченной и даже стильной обстановкой, которую он видел до этого. Коридор не был похож на внутренности сурового боевого корабля: кремовые стеновые панели, тонкие фризы, филёнчатые двери и редкие картины, небольшого формата в тонких лёгких рамах, без стекла, больше походи на интерьер круизного лайнера. Он подошёл к краю лестницы и посмотрел вниз, ожидая увидеть чёрную как ночь пустоту и облегчённо вздохнул: «ну, хоть в чём-то везёт». Тусклое мигающее свечение аварийного освещения дополнялось мягким боковым. Инженер сделал первые шаги, чуть пригибаясь, в надежде увидеть что-либо раньше, чем спустится достаточно низко. Шаги его были мягки и еле слышны, в мерном дыхании машин. Постепенно его взору открылось большое, по корабельным меркам помещение, по периметру которого стояли стеллажи с книгами, лёгкими тонкими диванами, на изящных резных ножках и маленькими овальными журнальными столиками. Он сошел с лестницы, отмечая про себя, что источником бокового освещения служили узкие продолговатые иллюминаторы, сквозь которые сереющее утреннее небо медленно заливало свой тусклый свет. «Кают-компания?» - пронеслось в его голове, -«мило», - и тут же, небольшая тёмная тень рванулась к нему к нему слева, из-под лестницы, заставляя забыть об увиденном. Он успел отшатнуться, инстинктивно прикрывая голову руками и слегка присаживаясь. Что-то со свистом рассекло воздух над самой его головой, вскользь задевая самый край рукава. Инженер отпрыгнул в сторону, поспешно доставая топорик из-за пояса. Ледяной холодок пробежал вдоль спины. Бард стоял напротив, слегка пригнувшись, явно готовясь к следующей атаке. Его поза была неуклюжа, и двигаться быстро он явно не мог, то и дело морщась от боли, хотя казалось, это ничуть не снижало его решимости. - Ты сдурел! – выдохнул Инженер. - Ты с кем? – Бард, кажется, не обратил внимания на вопрос, - отвечай, или клянусь чем угодно, я проломлю тебе голову! В доказательство этого, он приподнял и покачал над головой круглую, слегка конусную, достаточно массивную ножку стола. - Это же я! Ты рехнулся! Опусти дубину! - Нет! Пока не скажешь с кем ты! Бледное перекошенное лицо юноши нервно вздрагивало в уголках губ, иногда резко прищуриваясь. - Успокойся и объясни, что происходит, чёрт бы тебя побрал!!! - Не хочешь? – Что ж… - Бард бросился вперед, взмахивая ножкой для удара, но был слишком медлителен, из-за травмы. В ту же секунду Инженер бросился навстречу, пригибаясь, и обхватив противника за пояс попытался повалить на пол. Маневр удался лишь отчасти. От удара плечом в живот Бард резко выдохнул, и потеряв равновесие кувыркнулся через плечо Инженера, на левый бок. Судорожно глотая воздух, он хрипел, лёжа на палубе. Быстро подхватив дубину, Инженер склонился над ним, прислушиваясь к медленно восстанавливающемуся дыханию. Мука на лице постепенно уступила место отчаянию, в уголках глаз заблестели слёзы. Он все еще не мог шевелиться, молча смотря на склонившегося над ним товарища. - Вы точно сошли с ума! – почти выкрикнул Инженер, но взял себя в руки и спокойно добавил, - я не хочу твоей смерти. Я просто хочу понять. Что, тут, происходит?

-Они… они где-то там, - Бард неопределённо махнул рукой в сторону носовой оконечности корабля, нервно вытряхнул на руку пару пилюль, из пузырька тёмного стекла, висевшего на его шее, и скривившись, принялся их жевать. От боли они спасали слабо, но других средств всё равно не было. Инженер протянул руку, помогая встать. – Я проснулся… его уже не было! - Кого? - Монах, он ушёл, сам! - Чёрт бы побрал нашего святошу, не удержался. - Я… я думал, что слышу его, я пошёл туда, но не нашёл, - речь юноши была сбивчива, он заметно нервничали от волнения иногда заикался, - Дальше, дальше я шёл, я видел детали… эти звуки… картины… Тут, эта библиотека… я думал он тут, но я был один, я смотрел и слушал… Это прекрасно! Звуки действительно завораживали и, Инженер обращал на них внимание не раз, ловя себя на мысли, что отвлечься от «пения машин» очень тяжело. Вот и сейчас, прислушавшись он уловил новый: тихое пощёлкивание, то усиливающееся, то стихающее. Оно влекло и постепенно занимало всё внимание. Где-то рядом был дивный механизм, назначение которого, как он чувствовал, было очень важно. Бард зашёлся кашлем, на какую-то секунду, «магия» звука была нарушена, Инженер тряхнул головой: дальше, что было дальше? -Не знаю, я… я был тут, кажется, долго… Эта музыка, эти образы, вид из иллюминатора, я… я не помню. Я, вроде бы что-то писал… Потом, потом пришёл он! - Кто? Кто пришёл? - Он, он говорил, звал с собой! Я, я не хотел идти! Мне было хорошо тут! Но он не слушал! Он разозлился, решил, что я с ними и напал! - Вашу ж мать! Да что с вами со всеми??? - Он… он говорил, они поссорились!

Звуки боя неслись по коридору, усиливаясь с каждым шагом. Они почти бежали, забыв про осторожность и здравый смысл. Проклятые звуки «дыхания машин» тоже усиливались, и это начинало бесить Инженера всё сильнее и сильнее. По большей части потому, что мешало сконцентрироваться на ждущей их впереди опасности. «Рубка, похоже мы движемся именно туда!» - пронеслось в его голове. Полутёмный коридор вывел их к очередной лестнице, ведущей на верх. Выше, за её ступенями мерцание переходило в равномерное тусклое свечение, временами прерываемое медленной пляской теней. Остановившись у самых ступеней, чтобы перевести дух, Инженер взглянул в глаза Барда и протянул ему его импровизированное оружие: «Надеюсь, ты не проломишь мне голову» Тот принял её, поспешно отводя взгляд и уперевшись ею о ступени, словно на трость, медленно заковылял следом за Инженером.

Ступени лестницы оказались не абы каким препятствием, хоть лестничный пролёт и не был очень высок. Дыхание опять сбилось, ноги ныли, и плохо слушались. Уже почти поднявшись на самый верх, Ожидая увидеть всё, что угодно, он споткнулся, хватаясь рукой за край последней ступени. Ему хотелось крикнуть во всё горло, но воздуха не хватило. Всё что оставалось – сделать короткий замах и молотить обухом топора по полу, привлекая к себе внимание. - Стоооп! - наконец выдохнул он. Звон металла оборвался. Нехотя, противники развернулись к нему, боковым зрением не теряя друг - друга из вида. Не опуская оружия, Дворянин сделал пару шагов назад, увеличивая дистанцию. Капитан тоже отступил, сделав шаг назад, впрочем, лишь для того, чтобы не терять из вида Монаха, стоящего неподвижно у большой клёпаной двери, преграждавшей путь в рубку управления. Лицо Монаха было мертвенно белым, он тяжело дышал, вжимаясь в жёсткую поверхность двери, прикрывая собой, словно стремясь защитить нечто, что покоилось за ней. - Ба, вот так встреча! – Капитан нарушил возникшую тишину первым, - как спалось? -Лучше, чем вам, - Инженер зло прищурился, - какого чёрта вы тут устроили? Хотите обнулить всё, чего мы достигли? - Видите ли, милейший… - Дворянин всеми силами пытался сдержать гневные ноты, но получалось плохо. Он был чертовски зол. - Да ни хрена он не видит, - бесцеремонно перебил его Капитан, - но мы ему покажем, - в этот момент, его улыбка отчего то, стала особенно зловещей. – Там, - махнул он рукой за спину, - за закрытой дверью, лежит то, ради чего мы сюда пришли. Там рубка, там ключ ко всему! Но, это яйцеголовое создание совсем сошло с ума! Оно кидается на всех, требует ничего не трогать, несёт несусветный бред о божественном и осквернении, карами грозит! Некогда интригующий фоновый звук, начал опять раздражать. Инженер потёр виски, предвкушая скорую головную боль, по крайней мере, как ему казалось, всё шло к ней. - Но это же не всё! – продолжал Капитан, - Нашблагородие, проникся этой «священной шизофренией» и начал требовать, заключить договор, до того, как мы войдём! Мы, чёрт побери, должны принять ЕГО сторону, ибо, видите ли, только он, как представитель, мать его, древнего и обалденно благородного рода, знает, что с этим делать и куда рулить во славу нашего, сраного государства! - О себе не забудь! – почти взвизгнул Монах, - проклятый уголовник, алчностью своей, готовый разрушить весь мир! Ты, - он яростно ткнул тонким пальцем в сторону Капитана, - ты, что ты предлагаешь??? К чему ты стремишься??? Ты хочешь растратить Святую крупицу, надежду, дар Божий, на отвратительное служение своим прихотям! На бегство и неизбежно, на мерзопакостный грабёж! Как смеешь ты, уголовник, упрекать нас в неправедности целей? - Да заткнулся бы ты! Ваши цели – жить посредством всех остальных! Или не так? Ты – Капитан ткнул остриём ножа в сторону Дворянина, - и ты, - перевёл нож в сторону Монаха. Вы высасываете все соки из всех этих бедолаг вокруг, уже сотни лет. Что вы дали им взамен??? - Работу, защиту, возможность!!! – не выдержал Дворянин, - порядок! Когда всё рухнуло, когда всё развалилось на части и государства прекратили существовать, кто остановил хаос??? - Мы!!!- незамедлительно поддержал его Монах, - мы остановили кровь, успокоили, утолили, излечили!!! - И поработили, - хмыкнул Капитан, - они для вас – кормовая база, ваше стадо, которое вы стрижёте и режете, по мере надобности. Каково их будущее? Каково наше будущее, будущее островитян? Любая провинность – каторга, строительство дорог, добыча топлива и работа на ваших вонючих заводах, пока не сдохнешь! О, да, у нас прекрасные дороги!!! Что лишний раз намекает, на масштабы вашего скотства! И вот это всё, вы оба, хотите усилить при помощи этого корабля? Мерзавцы! Вы просто расширите границы ваших владений, увеличите масштабы горя и буде теми, кого так яростно осуждаете и проклинаете. Вот он, - Капитан махнул в сторону Инженера головой, - он один из немногих, кому вашей, мать её милостью, даровано право быть выше нас – простого быдла. Но вы и с ним обращаетесь как с рабом! Он стремится сделать нашу жизнь проще, легче, помочь в трудах наших, но что делаете вы??? Все плоды трудов его, уходят вам, а всё что может помочь нам – под строжайшим запретом. Вы калечите даже тех, от кого зависите! Так каково наше будущее по вашему мнению??? В чём, ваш сраный план? Мы так и будем строить ваши дороги, умирать на ваших заводах, а себя обеспечивать только силой рук и ног своих, по вашим правилам. Я не верю вам обоим! И единственное что меня радует, что вы, напыщенные скоты, слишком алчны, чтобы договориться между собой и не перегрызть друг-другу глотки! Капитан нервно сплюнул на палубу, скользнув взглядом по Барду, всё ещё стоявшему на предпоследней ступеньке лестницы: ба, да я чуть не забыл! Наше молодое дарование, показало зубы! Братец, ты знаешь, что наш молокосос, на самом деле, мнит себя спасителем человечества, как минимум! И только под его началом, и святой гармонии, конечно же, мы все придём к блаженству! Во как! Он всех нас перемирит, всех успокоит, каждому поставит задачу и запретит сориться. Вот, именно так. Наш недомерок ЗНАЕТ, как надо! Но, требует преклонить колено перед тем, как откроет этот сраный звуковой замок на двери. Да-да, там стоит какая-то приблуда, похожая на замок, она издаёт звуки. И этот чертёнок знает, как её открыть! Но, он не хочет. Потому что мы тупые и не понимаем, что только он может всех нас спасти! Инженер вопросительно посмотрел на Барда: это что, правда? Ты знаешь, как открыть? Тот прищурился и зло усмехнулся: это будет не сложно, зная все любимые мелодии Гану наизусть. Он оставил подсказки. - Чёрт бы вас всех подрал, - взорвался Инженер, - вы все сошли с ума! А я??? Чёрт вас возьми, вас не интересует что думаю я??? Вы все со своей важной точкой зрения носитесь. Кто я для вас??? Гиря, которая перетянет решение остальных на свою сторону??? Может прислуга? Да, мать вашу, именно так вы меня и воспринимаете – тот, кто решит все ваши технические проблемы, а пока не нужен, будет ковыряться в архивах и пропадать в мастерских! В припадке внезапной ярости он начал молотить обухом топорика по стене и перилам, ограждавшим лестницу. На какой-то момент он остановился, обводя гневным взглядом остальных. В возникшей молчаливой паузе он слышал только отвратительные звуки, льющиеся с низкого потолка, из небольшого овального плафона. Пульсирующие звуки резонировали в голове, отдавались почти невыносимой болью в висках и затылке. Он почувствовал, как его накрывает яростная пелена, которой он уже не может сопротивляться. В тот момент, инженер ненавидел все, что произошло с ним, он ненавидел всех, ненавидел свою беспомощность и должен был всё это прекратить. Сейчас. Всё что он видел перед глазами – проклятый, гладкий как колено плафон, мучающий, терзающий его. Именно на нём он сконцентрировал всю свою ярость... Не обращая внимания более ни на что, вскинув топор он рванулся к центру маленького зала, замахиваясь, чтобы снести этот уродливый прибор, заставить его замолчать навсегда. В ту же секунду, с диким воплем Монах кинулся на встречу, разгадав намерения Инженера в безнадёжной попытке спасти святыню от увечий. Они столкнулись по средине маленького зала, удержавшись на ногах. Лёгкий, маленький топорик достиг цели, разметав вокруг мелкие осколки и породил тишину… Монах и Инженер стояли напротив друг - друга молча. В глазах и на лицах обоих читалось удивление. Склонив голову, Монах похолодел и отпрянул, с ужасом разглядывая окровавленную правую руку. Тонкий стилет торчал из живота Инженера, сверху-вниз. Кровь медленно стекала по рукояти, опадая жирными каплями на серое покрытие палубы. Сделав ещё один шаг назад Монах не удержался, слабеющие ноги подвели. Он упал и отполз назад, вжимаясь в холодную стену. - Чёрт, ловите его! – вскрикнул Дворянин, не успевавший из-за ранений подхватить падающего на палубу Инженера. Мощная лапа Капитана сделав рывок успела схватить его за ворот куртки, замедлив падение, Бард метнулся, чтоб подхватить подмышки. Спустя секунду, они положили его на пол. - Нужно убрать это, - дрожащим пальцем Бард указал на стилет. - Нет, - не сейчас, - отрезал Капитан, - откроем рану слишком рано, усилим кровотечение. Сначала нужно привести в чувство нашего святого убийцу! Он бросил гневный взгляд на Монаха, которого начала накрывать волна истерики. Еще секунда и от лёгких ритмичных ударов затылком о стену, он перешёл к резким, сильным, монотонным, словно пытался проломить обшивку. - Отставить! – рявкнул Капитан, отвешивая оплеуху, наотмашь, тыльной стороной ладони. Взяв левой рукой за ворот куртки, правой он повернул лицо Монаха к себе и заглянул в полные отчаяния и боли глаза: если ты не придёшь в себя и не поможешь ему, клянусь чем угодно, тебе не придётся делать ЭТО, самому. Я оторву тебе голову. Бард! – крикнул он, чуть повернув голову, но не теряя из вида глаза Монаха, - открой эту сраную дверь! У нас нет времени! Если в этой посудине есть лазарет, будь я проклят, если его расположение мы не узнаем в рубке! Схватив в охапку Монаха, Капитан подтащил его к лежащему на полу и грубо встряхнул: очнись и сделай что-нибудь! Секундой спустя, словно стряхнув оцепенение тот взял себя в руки, начав осмотр. – Сумка, - его голос неестественно вздрогнул, словно ком подступил к горлу, - мне нужна моя сумка! - Бард! – Капитан посмотрел в сторону парня, возившегося с замком. Судя по проклятиям и громким ударам кулаком о стену, замок всё еще не поддавался. Капитан отвернулся, не став отвлекать Барда, и бросив короткий взгляд на Дворянина, сорвался с места, выкрикивая на бегу: дёрнется – убей!

«Время… Его парадокс в непостоянной скорости течения или его восприятии?»Эта мысль промелькнула в голове Монаха, внося сумбур в хаос его мыслей. «Сумбур в хаос?» Руки действовали машинально, но мысли были совершенно далеко, они были фрагментарны и не связаны, нагромождаясь одна на другую, меняя темы, образы и смыслы. Он силился выстроить их, упорядочить, подчинить логике и заставить работать на себя. Но, не мог. И вот, в тот момент, когда ему казалось, что в хаосе мыслей есть какая-то система, что он вот-вот готов ухватить ускользающий конец и распутать этот адовый, спутавшийся клубок, появилась мысль о времени и разметала в клочья начавшую было прорисовываться систему. Он смахнул пот со лба: время. У нас его нет. Опять. Инженер был ещё в сознании, он был слаб и бледен. Его время стремительно уходило. Бард, продолжая борьбу с замком громко матерился. Его кровь из разбитых о стену рук, перепачкала всё вокруг панели замка, но его это совершенно не волновало. Раз за разом он вводил новые и новые комбинации и получая отказ, с силой молотил кулаком о стену. Дворянин, сам, неизвестно каким чудом ещё державшийся на ногах, поддерживал голову Инженера, недобро косясь на Монаха. «Где же он??? Почему так долго?!!» Но Капитана всё не было. «Сколько прошло?», - подумал Монах, - «пять минут, или десять?» Мысленно он вернулся к Барду: «Три попытки, каждая по двенадцать нот, итого, минимум тридцать шесть секунд, плюс интервал между ними, секунд по десять – около минуты. Всего. Пусть, даже две.» Его внимание остановилось на перилах, ограждавших лестничный проем: «всё же, невероятно, когда-то ОН касался их руками, бродил этими коридорами…» Осознание того, что мысли снова перескочили на новую тему, больно кольнуло: «Почему? Почему опять я думаю о какой-то ерунде? Словно, кто-то пытается уберечь мой разум от осознания того, ЧТО Я НАДЕЛАЛ!» Он не помнил, как это произошло, всё что он знал в тот момент, что должен был остановить Инженера, не дать поломать, уничтожить ЕГО. Щелчок и мысли снова изменили направление. Тяжёлые шаги уже неслись по тишине коридора. «Он успеет? А я?» Очередной бурный всплеск нецензурной брани разлился по коридору, отражаясь от стен, на этот раз, это был крик радости. - Что там? – Дворянин поднял уставшее лицо, - что случилось? - Я сделал! – глаза Барда сияли, - чёртов замок, я нашёл, открыл!!! - Как? - Не знаю, я перебирал мелодии написанные ИМ, кажется, я уже набирал её раньше, возможно, я допустил ошибку… Плевать, сейчас двери открыты! Монах вздохнул про себя: «как медленно тянется время…» Бросив через плечо короткий и почти ничего не выражавший взгляд в сторону тускло светившегося дверного проёма он отвернулся. «Капитан, ну, где же ты?» Секундой спустя он снова поймал себя на ощущении, что он всего лишь сторонний наблюдатель и всё это происходит не с ним. Украдкой он успевал осмотреть окружающий интерьер, заглянуть в лица товарищей, подивиться тонкому, еле заметному узору, укрывавшему казавшимися лёгкими распашным створкам двери рубки управления. И вновь, словно укол булавкой: «Неужели, ОН шлёт мне эти глупости, дабы уберечь мой разум от ОСОЗНАНЯ, неужели, эти незначительные детали нужны, чтобы я не сошёл с ума и закончил то, что я должен сейчас делать???» Топот тяжёлых сапог был уже рядом, но так далеко… «Лестница? Да, лестница. Он рядом.»Не поворачиваясь, он обратился к Барду: «внутри есть стол или что-то вроде стола?» Ни слова не говоря, Бард пропал в дверном проёме, оставляя за собой тишину, а уже через несколько секунд, оттуда раздался его звонкий голос: «Тут… тут есть что-то! Я не знаю, что это, но оно открыто!» Не дожидаясь продолжения, Монах скомандовал: берем его втроём, аккуратно! Взъерошенный Капитан, взбежавший по лестн6ице с большим, тяжёлым рюкзаком, бросился на колени, помогая поднять Инженера. Инженер стонал, оставаясь на грани сознания, но не пытался говорить. Его узкое, слегка заострённое лицо, со впалыми щеками, было спокойно, лишь изредка искажаясь болью, от неосторожного движения товарищей. - Быстрее, - командовал Капитан. - Осторожнее! – требовал Монах. - Сюда, - Бард стоял возле невысокой конструкции, едва доходившей ему до пояса. В её центре, за массивными сдвинутыми створками находилось нечто вроде лежака с подголовником, разделённое на сегменты-подушки, белого, с лёгкой желтизной цвета. Лежак покоился на массивном основании, овальной формы, укрытого по периметру латунными обручами и тускло мигающими лампами, под мутными стёклами. Но никто не обращал на это внимание, как, впрочем, и на остальной интерьер. - Кладём аккуратно, - попросил Монах, - вот-так, хорошо! Капитан, мне нужно освободить от одежды рану. Только не трогай клинок! Сбросив медицинский рюкзак с плеча, Капитан быстро достал короткий острый нож, откуда-то из рукава и принялся резать мех куртки Инженера, освобождая стилет. – Вот чёрт! – выругался он, - ты умудрился попасть в его дневник. Обложка жёсткая, я не смогу её разрезать аккуратно. - Оставь, - Монах бросил быстрый взгляд на товарища, - уберём вместе с лезвием, просто обрежь ткань вокруг раны. И чуть задержавшись взглядом на дневнике, добавил: если бы не куртка и дневник, я бы его убил. - Ты его и так убил, - проворчал Капитан, - давай быстрее копошись, у меня почти всё. Тугая застёжка всё же поддалась, Монах откинул клапан рюкзака, быстрым движением расстегнул следующую створку, раскрывая два отделения из плотной кожи и не без удовольствия осмотрел содержимое: баночки, коробочки, пакетики, свёртки. Он прекрасно слышал, что сказал Капитан, но отнёсся к сказанному совершенно спокойно, будто говорилось не о нём, и не о тяжёлом ранении друга, а о разбитой за завтраком чашке или любой другой житейской мелочи. Эта отстранённая, будничная реакция нисколько не задела его, и лишь на секунду промелькнувшие нотки беспокойства, скорее вызванные самим осознанием этого факта, тут же улетучились, приковывая его внимание к разложенному на полу рюкзаку. Набрав полные руки пузырьков, свертков и пару блестящих металлических коробок, он быстро подошел к всё ещё находящемуся в сознании Инженеру. С противоположной стороны от него, низко склонившись стоял Дворянин, вслушиваясь в тихий шёпот товарища, иногда так же тихо отвечая ему. - Вот, - Монах быстро открутил яркую блестящую винтовую пробку с большого пузырька и немедленно смочил содержимым носовой платок, сложенный в четверо, - положите ему на нос и рот, пусть вдыхает. Только не вздумайте нюхать сами, вы нам еще понадобитесь в полном сознании! - Капитан, - подхватив ещё один пузырек, стоявший на раскрытых створках их импровизированного операционного стола, Монах повернулся, - мне понадобится ваша помощь. Подставляйте руки, сейчас я их обеззаражу, будете подавать мне вот это. Монах указал на инструмент, лежащий в неглубокой металлической крышке, прямоугольной формы, и щедро залил его остатками из флакона, из которого только что обработал руки Капитана. Быстрым движением Монах смахнул пот со лба и обратился к Дворянину: сейчас я вытащу клинок, подстрахуйте, у нас нет времени ждать, когда он уснёт наверняка, придержите его, как только можете. С этим словами он повернулся к Инженеру, бросив через плечо: Бард, будь рядом, я скажу, если что-то понадобится… Сталь медленно покидала тело Инженера, он стонал тихо, не внятно. Звякнув о палубу, стилет откатился прочь, но звон его не прекратился, уступая место тишине. На последней звонкой ноте, стол, на котором покоилось тело Инженера ожил, завибрировав. Раздался металлический скрежет. От неожиданности, команда отпрянула от стола в изумлении. Струи какого-то сизого газа вырвались из его основания, на секунду заволокли лежащее на нём тело. В это же время, массивные створки пришли в движение, со скрипом и вибрацией, звонко рассыпая по полу, лежавший на них инструмент. - Что за чёрт! – Капитан кинулся к столу первый, но не успел: створки наглухо закрыли Инженера. В небольших стеклянных окнах стоял сизый туман. - Быстрее, нужно открыть этот гроб, - закричал Монах, у нас нет времени! - Пытаюсь, - рявкнул Капитан. Лезвие ножа не проходило ни в какую, створки сомкнулись слишком плотно. От досады и злобы он молотил ручищами по ним, снова пытаясь вскрыть их ножом. С противоположной стороны орудовал Дворянин, его крепкая ругань неслась по рубке, вперемежку с проклятиями Капитана. - Бард, - Монах упал на колени возле стола, - ищи что то, что может открыть эту штуку! Вместе, ползая на четвереньках вокруг основания стола они обшарили каждый миллиметр, каждую пластину и дугу, но никакого выключателя или чего бы то хоть отдаленно его напоминающего, не нашли. Отчаявшись, Бард бросился к большим панелям управления, окружавшим их, но ни один прибор, ни одна рукоять или кнопка не действовали. Стол гудел, вибрировал и щёлкал, совершенно не обращая внимание на суету, воцарившуюся кругом. Всё прекратилось внезапно. Скрежеты и скрипы утихли, оставив вместо себя лишь приглушённый гул. – Смотрите, - удивлённо сказал Дворянин, - туман рассеивается! Сизое марево за стёклами стало редеть, постепенно проявляя бледные, заострённые черты лица Инженера, глаза его были открыты и похоже, он был в сознании. Команда собралась рядом, с тревогой вглядываясь в большое, треугольное, толстое стекло. Губы Инженера пришли в движение, медленно, беззвучно. Он пытался что-то говорить. Затуманенные глаза смотрели прямо пред собой, невидящие, словно слепые. Зрачки медленно перемещались, фокусируясь на каких-то дальних предметах, на потолке, но не останавливаясь ни на ком из присутствующих. После небольшой паузы его губы снова ожили, но на этот раз, команда услышала его голос. Он шёл с большим запозданием, словно откуда то издали, с огромного расстояния и был глух, слова и фразы тонули в каком то нудном шипении, прерываясь: «… не виню… я… мне кажется, я… дома… получил что хотел… видел… величайшую из машин… она… прекрасна…» Губы его остановились, глаза слепо упёрлись в потолок, но слова всё ещё шли из глубины чудовищного металлического ящика, в котором, вновь заволакиваясь мутными потоками, покоился их товарищ: « она прекрасна…»

- Сколько мы тут? – Бард лениво перебирал струны на гитаре, прислонившись спиной к «склепу», отнявшему у них товарища. - Я не знаю, - голос Дворянина был тих и не выражал никаких эмоций, - давно потерял счет времени. - Возможно, четвертые сутки, - Капитан перевернулся на правый бок, поворачиваясь к собеседникам лицом. Последние пару часов он пытался уснуть, но сон не шёл, превращая душевное состояние в ноющую от безделья муку. - Сутки, двое, неделя-две, какая разница? – Дворянин снова приложил руку к ноющей ране, словно пытаясь придушить боль, крепко придавив довольно грязную повязку, - пора убираться отсюда. - Даже не попытавшись его запустить? - Голос Капитана казался удивлённым. - Без него? Как? – в тон Капитану спросил Бард. - Не знаю, но чёрт побери, я ещё раз попробую. - Что ещё ты попробуешь??? – раздражение начало накатывать на Дворянина с новой силой, - провизии, а главное – воды, осталось не на долго. Мы и так обошли его вдоль и поперёк, все гудит, звенит, трещит, но ничего не работает. Что мы можем? Мы даже ни одной сраной двери не смогли открыть. Нам доступен десяток пустых помещений и три коридора. - Ого, наконец то я слышу от вас нормальную мужицкую речь! – воодушевленно ответил Капитан, словно это давало реальную надежду на спасение. - Вашими стараниями… - Что будем делать с ним? – интонация Барда, кивком указавшего на Монаха, за последние сутки впавшего в какой то молитвенный транс, сквозила безразличием. - Клянусь, я планировал его убить. Свернуть шею собственными руками… - Капитан воздел руки к небу, скрючив напряжённые пальцы, словно пытаясь обхватить ими в воздухе шею, - но, нет! Такой чести я ему не окажу. Я хочу, чтобы он жил как можно дольше и помнил всё что произошло в самых мельчайших подробностях. По крайней мере, пока наша судьба не будет окончательно определена. Невероятно, если бы наш святоша не сошёл с ума, мы могли бы уже управлять этим кораблём и наслаждаться жизнью! - Ого, наконец то я слышу хорошо поставленную речь, а не какое-то мужицкое блеяние. - Вашими стараниями! - А что, если он сам? – Бард наиграно выдавил «заинтересованные нотки» - Исключено. Эту возможность он уже упустил. Он не умрёт раньше, чем я ему позволю. – безапелляционно заявил Капитан, для придания особой значимости поддержав фразу кивком головы. Дворянин покачиваясь поднялся на ноги и смерив презрительным взглядом связанного в углу Монаха, прошёлся по рубке: странно это всё. - Что? – скорее машинально спросил Бард. - Всё это, - Дворянин провёл рукой вокруг, охватывая строгий интерьер, - мы тут несколько суток, пусть даже неделю, но такой апатии и, безнадёжности одновременно, я не испытывал всю свою жизнь. - Что не говори, - откликнулся Капитан, - потеря нашего дорогого друга, пошатнула всё. Да чёрт бы все побрал, да, вашу матерь, это - катастрофа! - А меня вот, удивляет другое, - Бард на минуту прекратил мучать гитару, - мы перестали остервенело бороться за жизнь. Мы потеряли веру и надежду, или что происходит? Уныние… Не так ли окончили те, кому «посчастливилось» сюда проникнуть? - Кроме обломков на швартовочной палубе, мы более не находили ни чьих останков, возможно… - попытался возразить Дворянин. - Кто знает, до чего доведёт отчаяние нас? – парировал Бард, - не вознамеримся ли мы выйти на открытую палубу, чтоб навсегда поставить точку в этом печальном положении? - Отставить, - Капитан попытался выдавить приказную интонацию, ухмыльнувшись, - о причинах, следствиях и прочей лабуде пофилософствуем на земле. А пока, надо бы взбодриться, размяться, да и проверить самым тщательным образом все доступные и недоступные закоулки! - Кстати, - поддержал его Дворянин, а как у вас дела обстоят с вашей балладой? Он вопросительно посмотрел на Барда: мне показалось, что всего день назад, вы поставили точку. - А ведь и точно, малой, - Капитан хлопнул в ладоши, - а ну-ка излей душу. Страсть как хочется узнать, каким эпическим героем, меня запомнят потомки! Бард заметно занервничал и смутился: бросьте, её еще нужно править… - Давай, небаись! – подбадривал Капитан, - поправишь дома! Подстроив гитару, он сел чуть удобнее, провёл пальцами по струнам и в тишине командной рубки начала разливаться не громкая лирическая мелодия. После достаточно долгого вступления, которые так любил Бард, настроившего слушателей, как ему казалось, на нужный лад, он запел:

Когда весна раскрыла теплые объятья, Растаяли снега и зелень разлилась. Мы в древнем эллинге сошлись, Хоть не родня – по духу братья. И с этой встречи, жизнь вторая началась.

В дорогу провожали как героев, Хоть не были мы ими никогда. Избрали нас из тысячи достойных, Благословили Боги и Судьба.

Где-то там, над землёй, над тобой, надо мной, проплывает. Неустанно следит, он молчит и не спит - наблюдает. Для тебя и меня, утро каждого дня озаряет. Он надежду даёт, и безмолвно зовёт - приглашает.

В далёкий путь мы шхуну снарядили, Что именем Фусы наречена. Оставили всех тех, кого любили, До встречи люди, до свидания земля!

Среди бескрайнего простора океана, Сражаясь с грозами, ветрами, сквозь дожди, Мы к цели шли, победы умножая, В бою воздушном смерть превозмогли!

Где-то там, над землёй, над тобой, надо мной, проплывает. Неустанно следит, он молчит и не спит - наблюдает. Для тебя и меня, утро каждого дня озаряет. Он надежду даёт, и безмолвно зовёт - приглашает.

Не ведая, что эти приключенья, Всего лишь тень, и детская игра, На борт вступили древнего гиганта, Мечты и грёзы застили глаза!

В горячих спорах о судьбе похода, О наших целях и о будущем земли, Дошли до крайней степени безумства, И кровь товарищей на палубу лили…

Где-то там, над землёй, над тобой, надо мной, проплывает. Неустанно следит, он молчит и не спит - наблюдает. Для тебя и меня, утро каждого дня озаряет. Он надежду даёт, и безмолвно зовёт - приглашает.

Всё это было частью испытанья, Перевернувшего сознанье навсегда, Мы – обречённые пройти через страданья, Переродились в муках без следа.

В грядущем что, конечно, мы не знаем. Изменчива, неведома судьба. Строительство начнём земного рая, Иль в пропасть ада сгинем навсегда!

Но всё же, кое-что известно точно: Мы не вернёмся больше никогда, К обетам и интригам прошлой жизни, Слепым орудием не будем никогда.

Где-то там, над землёй, над тобой, надо мной, проплывает. Неустанно следит, он молчит и не спит - наблюдает. Для тебя и меня, утро каждого дня озаряет. Он надежду даёт, и безмолвно зовёт - приглашает…

Мелодия не кончалась, но бодрости, казалось, совсем не принесла. С последним аккордом в рубку хлынула привычная унылая тишина. Все трое молчали: Бард ждал. Капитан и Дворянин молчали в задумчивости. Монах продолжал свою беззвучную молитву в дальнем углу, словно и не находился с друзьями в одной комнате. Никто не заметил, что краешки его глаз наполнились слезами. - Это было… - Капитан решился первым нарушить молчание, - чёрт бы меня побрал… - Это было прекрасно и абсолютно правдиво, - продолжил за него Дворянин. - Это всё, - чуть помолчав ответил Бард, - не имеет никакого смысла. Пока мы тут. Никто никогда не услышит эту балладу, тем более от меня! - Да брось, дружище, - решил подбодрить шуткой его Капитан, - клянусь, если мы сдохнем на этой посудине, перед смертью я высеку ее на этих облупленных бортах, чтоб последняя сволочь на земле узнала, что мы дошли и стали легендой! - Высеки лучше это, - в тон Капитану, но со злой усмешкой, почти выплюнул а не сказал Бард. Пальцы ударили по струнам, резко, энергично, голос опустился до самой вульгарной кабацкой хрипотцы, какую он только мог изобразить: высеки, а лучше, во весь борт напиши нашим дерьмом! Следом за резкой, быстрой, даже агрессивной мелодией, по ушам ударил его надрывный, почти что крик:

Над землёй сто лет летал - Гранд-нарвал.

Вечность, славу обещал - Гранд-нарвал.

Нас на борт к себе призвал - Гранд-нарвал.

Саркофагом нашим стал - Гранд-нарвал!

Песня прервалась так же резко, практически мгновенно, как и началась. Следом за ней рубку залил громоподобный смех Капитана: ай да малой, ай да шельма, вот! Вот чего мне не хватало последние дни! Клянусь, если будешь бодрить таким образом, я испишу этим шедевром оба борта! - Почему Гранд-Нарвал, - улыбнувшись спросил Дворянин, - отчего не Мадрок? - Потому что мы мечтали о Мадроке, мы жили вопреки всему – ради Мадрока, но взойдя на борт, мы взошли на мёртвый, унылый, проклятый Гранд-Нарвал! - гитара с обиженным звоном отлетела в сторону, Бард был зол и совершенно не скрывал это. - Вот, - вскричал Капитан, - вот, чёрт бы нас всех побрал! Таким ты мне нравишься больше, злым, напористым, уверенным в своей правоте! Не сдавайся, твою мать! Не сдавайся, как не сдавался на палубе Фусы и я клянусь, мы вернёмся и наведём шороха в этом мудаковатом мире! Все вместе! Мы… Его энергичную речь прервало резкое шипение, вибрация и скрип со стороны Металлического «гроба», как они его уже начали именовать. Отпрянув от железного саркофага со стеклянными окнами, наполненными туманом, ошарашенно они смотрели на метаморфозы этой странной конструкции. Скрипнув и издав очередное шипение, верхняя часть, в которой покоился Инженер, начала приподниматься, одновременно съезжая вниз, к полу. Открывающиеся сзади механизмы быстро укрывались сдвижными щитками, словно пытаясь защитить от неведомой опасности. Ошеломлённые, нерешительно они подошли ближе, с удивлением разглядывая происходящие изменения, вглядываясь в затуманенное сизым дымом стекло. Даже казавшийся совершенно невменяемым Монах, прекратив свою молитву подскочил на ноги и широко раскрыв рот, затаил дыхание. - Свершилось… - тихий, но такой знакомый голос зашуршал, коверканный толщей укрывавшего его стекла и металла. Туман за толстым стеклом постепенно отступал, обнажая бледность кожи и легкий блеск полуоткрытых карих глаз. Словно одурманенный, успокаивающе-медленный, монотонный голос струился, проникая в самые дальние уголки сознания: я просил её ненадолго отпустить меня… Они молчали в ответ, поражённые происходящим. – я не могу быть с вами долго, но скоро, всё изменится… С грохотом где-то сзади на колени упал Монах, всхлипывая, он полз вперед, на голос, слёзы застилали глаза, душили, комкали слова до еле разборчивого: прости или покарай! Смотрящие перед собой карие глаза пришли в движение, еле фокусируясь на расплывающемся лице Монаха, они улыбались: за что? Каждый выполнил то, что должен был. Тебе досталась самая сложная роль… - Я… я не понимаю! – он почти рыдал, размазывая связанными руками слезы по лицу, - прошу! - Она не совершенна… но так прекрасна… - на секунду глаза Инженера блаженно прикрылись, - скоро, я буду её глазами, она – моими руками, я буду для неё сознание, она – моим телом и подсознанием, мы будем едины… - Чёрт побери, - довольно громко прошептал Капитан, не в силах совладать с собственным голосом, - о чём ты?!! - Всему своё время… - Инженер заглянул в глаза Капитана, медленно перевёл взгляд на Дворянина, потерявшего дар речи Барда, скользнул взглядом по ошеломлённому Монаху и посмотрел куда-то вдаль перед собой: всему своё время… Произошло то, что должно было произойти, вы всё поймете. Мадрок – думающая машина, она изучала нас, вела, проверяла. Она защищалась и эти звуки, сводящие нас с ума – работа её системы безопасности… Она влияла на ваше состояние и настроение, не давая делать одно, и помогая совершать нечто другое… Она анализировала всё, что происходило с минуты нашего появления тут и пришла к выводу, что мы можем… Не хватало лишь инициации и, она произошла… - Я не понимаю! – взмолился Монах, - ведь я хотел!!! - Ты? – Инженер усмехнулся, - мы все хотели… но скоро, вы всё поймёте… Новый подвывающий звук пронёсся по помещению, неожиданный, тревожный. Команда резко обернулась и безмолвно уставилась на удивительную картину: тяжёлые внешние жалюзи, до этого наглухо закрывавшие остекление командной рубки начали открываться, заливая всё вокруг ярким светом восходящего солнца. Глаза наполнились слезами сами собой, то ли от света, толи от величественной картины, открывшейся взору. - Подойдите ближе и смотрите, - повелел Инженер. И они повиновались. В самом центре широкой панели управления, массивная резная пластина начала своё движение, открывая ничего не подозревающим друзьям большую книгу, в чёрном кожаном переплёте. Вместо названия, в обрамлении витиеватых узоров, на всю обложку, золотом было начертано:

« Моим незнакомым друзьям.

Здравствуй, потомок пришедший сюда, нас разделяют года. Долго тебя я ожидал – верил, надеялся, звал. Знаю, трудностей полон был путь, смог ты с него не свернуть. Шёл за мечтой, призываемый мной, знай – ты прибыл домой!

Все вы лелеяли планы свои, чужие отбросив пути, И каждый желал дороги иной, но все пойдут по одной. Дорогу укажет вам этот Завет - дневник, сочинённый куплет. В нём жизнь и работа, богатство, нужда, падения, взлёты, война…

Но перед прочтением ветхих страниц, позволь наставления дать, Ведь дело моё, тебе продолжать – звездой путеводной сиять! Помни о том, кем был и кем стал, что взял, что потерял. Знай, что пустяк – твой мизерный шаг, уже не исправить никак.

Не забывай, что встав на мой путь, ты отвечаешь за мир. Он уязвим, движеньем одним, можешь его ты разбить. Капля упавшая в чашу вина – цунами подымет волна. Если ошибку ты смог допустить… …а сможешь себя ты простить?»

Они стояли в нерешительности, не зная, что делать дальше, удивлённо переглядываясь между собой. Прочитанные слова всё ещё звучали в голове, тревожили, звали, но никто не отважился взять книгу в руки, словно опасаясь разрушить её и этот удивительный момент своим неловким прикосновением.

- Мне пора, - голос Инженера заметно слабел, - сейчас, ступайте… Она даст вам всё, что вам нужно…

- Мы… - нерешительно начал Бард, повернувшись к Инженеру, - мы ведь скоро увидимся?

- Я обещаю…

Послушно подобрав свои рюкзаки, не говоря больше ни слова, они направились к выходу. Невозможно было описать, что чувствовал каждый из них. Они и сами не знали. Разобраться в себе, не это ли сложнейшая из задач? Так или иначе, решить её должен был каждый.

- Капитан! - окликнул его Инженер. Здоровяк, замыкавший цепочку друзей, покидавших мостик, оглянулся. В свете утреннего солнца, конструкция «саркофага» словно парила в нежном мареве, отбрасывая блики в дальние углы. Со стороны широкой панели управления, наполненной циферблатами, кнопками и рычагами, послышался какой-то новый звук, похожий на скрежет давно не смазанных шестеренок. Что-то прямоугольное подымалось из панели, недалеко от всё ещё открытого дневника, скрипя и позвякивая. Капитан приблизился и молча улыбнулся: в поднявшемся микролифте, поймав утренний луч света, тёмным коньячным блеском светилась небольшая бутылка с маленькой невзрачной и очень старой этикеткой.

- Я всегда отдаю долги.

- Я верю.