Офрейский мёд

Глава 1

Над Сангрой разгорался закат. Ярко-оранжевое солнце величаво опускалось в изумрудные воды залива, казалось, сейчас раскаленный краешек солнечного диска коснется воды и горизонт скроется в клубах пара. День выдался безветренный, жаркий до одурения, и город притих, спрятался в тени каменных небоскребов, в прохладе внутренних двориков белых особняков – у кого они, эти самые особняки были, разумеется.

Только паростаты бесшумно рассекали пронзительно-синее небо, да по глади залива скользили легкие парусники, сновали рыбачьи лодки и неторопливо двигались темные тени королевских пароходофрегатов.

Эр нравился этот момент – когда с наступлением вечера город снова оживал, выходя из сонной одури, и на улицах закипала жизнь. Кричали мальчишки-газетчики, урчали моторы мобилей, пахло жареными каштанами и самым восхитительным в мире кофе. Некоторые утверждали, что самый вкусный кофе варят в Порт-Джералде, но Эр была с этим не согласна. Конечно, там, в городе моряков и пиратов, кофе хорош, с волнующим привкусом контрабандных пряностей и опасности. Но только здесь, в Сангре, истинный ценитель может насладиться изумительным букетом, который дает смешение трех лучших сортов кофейных зерен, воды из источника Святой Сангвис и той неуловимой атмосферы, которая присуща лишь столице.

Сангра – веселая, непринужденная и ужасно деловая. Столица Блинденского королевства вечно куда-то спешила: праздновать, изобретать, молиться, воевать, строить, встречать и провожать корабли или паростаты. Наблюдать закат с высоты восемнадцатого этажа можно было только здесь, в единственном городе Либриума, где дома достают до неба.

Широкие каменные перила, на которых она лежала, так нагрелись за день, что теперь спина горела. Улицы светились огнями фонарей, фары мобилей прочерчивали яркие полосы вдоль мостовых.

Снизу, из ресторана на пятом этаже, доносилась музыка - начиналась вечерняя программа. «Железный Череп» - лучший отель столицы, из тех, где обслуживание передали механоидам. Сама Эр за это и выбрала «Железный Череп» . Механоиды, в отличие от живой прислуги нелюбопытны, лишних вопросов не задают и в замочную скважину подглядывать не станут.

Этот номер она снимала пару месяцев, и обзавелась всякими полезными мелочами. За зеркальной поверхностью шкафа хранились вполне безобидные дамские платья, за картиной – обычный стандартный сейф, в котором для отвода глаз лежали золотые сережки и браслет с рубинами (безвкусица дикая!), не слишком толстая пачка ассигнаций. Сюда периодически заглядывала отельная охрана, «незаметно» проверяла и вносила Эр в список добропорядочных постояльцев. Все по-настоящему ценное она не прятала, оставляя прямо на виду. Очень хорошо, что механическая горничная не понюхает цветок в вазе, не заинтересуется флакончиками с парфюмом, не попробует конфетки в золотистых обертках.

Эр прикидывала, с чего лучше начать вечер – с кофейни на Дворцовой Площади, или с прогулки по Цветной Набережной. На самом деле она предпочла бы побегать по ночному городу с любимым арбалетом за спиной. В конце концов, она указание начальства выполнила: Сангру изучила, жеманный столичный выговор освоила, и всякие мелкие заготовки на случай внезапного аврала есть. Вынужденное безделье оправдано, но все равно раздражало.

Шеф отозвался, когда Эр садилась в мобиль в подземном гараже, назначил встречу.

«А другое место выбрать нельзя? Театр!»

В голосе, бесцеремонно вторгающемся в ее мысли, отчетливо слышалась ирония:

«Ничего, потерпишь. Хоть увидишь, как нормальные люди отдыхают. Опять собралась по крышам скакать? Успеешь еще. Пять минут даю привести себя в порядок. Билет у тебя на столе. Увидимся в зале».

Очень хотелось возразить, но Эр вдруг поняла, что сейчас увидит шефа! Вот уж чудо! О чем же пойдет речь? Эр перебрала с десяток причин такого выдающегося отступления от правил, пока лифт поднимал ее в номер. Пришлось переодеваться. Вечерние платья просто отвратительны: закрывают лодыжки и слишком узкие.

В пять минут она, конечно, не уложилась, ничего страшного, подождут! Темно-каштановые волосы подхватила гребнями. Из витого шнура на портьере вытянула украшения – в театр полагается идти при полном ажуре. Еще мазок специального средства на подбородок – шрамы не красят светских львиц.

Пригласительный билет на вечернее представление, действительно ожидавший ее на письменном столе (умеет же шеф проделывать такие трюки!), отправился в изящную дамскую сумочку, вместе с горсткой конфет и тюбиком губной помады.

Она мчала по улицам Сангры, пытаясь успеть к началу представления, и улыбалась. Жизнь обретала цель, смысл, и вкус! Лихо обогнав на повороте у Ройал-Парка белый открытый мобиль с шофером в ливрее, Эр едва удержалась, чтоб не показать два сомкнутых пальца – не вполне приличный жест, который раньше у жокеев обозначал что-то вроде «понюхай под хвостом у моего коня», но потом, с появлением самоходного колесного транспорта перекочевал к мобилистам.

Проскочила между двумя неторопливыми омнибусами, посигналила мальчишкам, гроздьями свисавшим с задней площадки, те ответили восторженными воплями и залихватским свистом. К театру Эр подлетела в последний момент, и, бросив парнишке, продающему сигары золотой форин, велела:

- Отгони мобиль в сторонку, и присмотри, заработаешь еще десятку. А если на моем красавчике хоть царапина будет – я из тебя решето сделаю.

И, ослепительно улыбнувшись, величаво прошествовала вверх по ступеням. Паренек только головой покрутил, глядя вслед шикарно разодетой дамочке. Вишь, как деньгами швыряется! На шее настоящий жемчуг, на это у него глаз наметанный, да и мобиль новенький, вон как блестит черный лак. А за подвязкой чулка, когда красотка приподняла край юбки, покидая свой экипаж, он разглядел короткие узкие ножны. С такой лучше не связываться, и сделать как велено, лишняя дырка в шкуре его вряд ли украсит, - рассудил парнишка и, свернув свой товар, запрыгнул на пружинистое сидение. Конечно, он умел водить мобиль. Жить в Сангре и не понимать ничего в технике? Ха!

Эр перестала торопиться, едва вошла в театр. Теперь она плыла с легкой презрительной улыбкой мимо провожающих ее взглядами мужчин, мимо зеркал и ярко сияющих желтоватым светом новомодных светильников на кристаллах. Темно-вишневый атлас платья смотрелся очень богато в таком освещении, черные кружева оттеняли белизну плеч и шеи, а серьги, покачиваясь, отбрасывали радужные блики на резковатые черты лица, смягчая его.

Билет у нее оказался в трехместную ложу второго яруса, и без всякого удовольствия Эр обнаружила там пожилую пару. Оба выглядели крайне напыщенно, но трогательно. Старички время от времени склонялись друг к другу и что-то шепотом обсуждали, указывая в программку. Сама она даже не удосужилась взглянуть на афиши у входа в фойе, и что за спектакль ее ожидает, не имела ни малейшего представления. Отбросив мысль, что этот морщинистый старичок, или седая леди могут оказаться ее начальством, и, не сдержав ехидной улыбки от мысли, что под париком с буклями скрывается многомудрая головушка шефа, Эр уселась и стала обозревать зал. Заиграла музыка, разъехался занавес. Начинается…

- Ну как, нравится?

Знакомые ехидные интонации застали Эр врасплох. Оказывается, она засмотрелась на сцену, где веселый слуга, хитроумно обводя вокруг пальца хозяина и хозяйку, устраивал личную жизнь.

Старички плоской, сдувшейся декорацией тихо покачивались в глубине ложи. Фантомы. Хорошая работа, качественная, она даже ничего не заподозрила. Вместо них кресло позади Эр теперь занимал мужчина, наружность которого наверняка вызвала бы восторженную реакцию у воспитанниц девичьего пансиона. Волевой подбородок, четкая линия широких скул, насмешливый прищур темных, как море в грозу, глаз, спадающие на плечи густые черные волосы, и безупречно элегантный черный смокинг на фигуре атлета.

"Перебор", – подумала Эр, разглядывая это великолепие.

Прямо герой романа мадам Беннингем. Но вместо положенного приятного волнения от близости с подобным красавцем, Эр ощущала лишь холодок в спине. Знала он шефа, заочно конечно, всего пару лет. И была глубоко убеждена, что лучше от него держаться подальше. Да и кто поручится, что эта наружность – истинная?

Соленая шуточка слуги на сцене вызвала очередной взрыв смеха у зрителей, и под хохот шеф поведал Эр причину их встречи.

- Это задание я могу доверить только тебе.

- Польщена, - улыбнулась Эр в ответ, и забросила в рот конфетку.

Мир тут же расцветился радужными полосами, показывая ей источники явных и скрытых магических воздействий. Шеф сиял, как особняки на Королевской площади в Ночь Праведников. Интересно, это на нем артефактов столько или сам он могуч до невероятности?

- И в чем заключается просьба? Организовать государственный переворот? Выкрасть золотой запас Орпейи или парочку тайкинских реликвий? Нет, это все мелочи. Чувствую, меня ожидает нечто куда более масштабное.

- Правильно чувствуешь. Интуиция у тебя в порядке. Всё это детский лепет по сравнению с тем, что нужно сделать.

Ирония в голосе шефа была, но в дозе куда меньшей, чем обычно. Эр беспокойно оглянулась. На них никто не смотрел, зал заворожено наблюдал, как хозяин-граф лезет в окно к служанке, притворяясь ее возлюбленным, а сам проныра-слуга уже поджидает графа в платье своей подружки.

- Интригуете, шеф. Начинаю подозревать, что от меня потребуют ритуального самосожжения во благо родной державы и прогресса.

Он беззвучно рассмеялся, показав идеально ровные крепкие зубы:

- Ты близка к истине, как никогда… Знаешь, кто такой Джеронимо Вильермо да Коста?

Эр обиделась.

- Шеф, вы меня в слабоумии подозреваете? Кто же не знает Дока?

- Не фыркай, я в тебе не сомневался. Как давно ты о нем в последний раз слышала?

Эр задумалась. Док, признанный гений современной техномагии, благодаря изобретениям которого появились механические слуги, мобили на кристаллах и многое другое, был в центре внимания уже несколько лет. А в последнее время о нем и сплетен никаких не ходит, и о новых изобретениях неугомонного гения не слышно…

- Думаю, в последний раз о Доке газеты писали около года назад. А что с ним? Он жив?

- Джеронимо? Можно сказать, что жив.

- Можно сказать? Это как? Некроманты сделали из него зомби? Крылатые в Эдем забрали? Или он в коме?

По сцене носились граф, графиня, служанка и слуга, выясняя, кто кому изменил, и кто кого обманул.

- Нет, Эр. Не совсем. Джеронимо… он, как бы это сказать… потерял вкус к жизни. Всему виной крылья.

Эр, как и многие другие, представляла себе Джеронимо да Коста полубезумным гением, для которого нет ничего кроме науки и его изобретений. Но оказалось, Док был женат, имел двоих детишек.

-У них была общая мечта, и этой мечтой были крылья. Не удивляйся. Элли оказалась такой же помешанной на технике особой, как и Док, что не мешало ей быть очаровательной женщиной.

- Что с ней случилось?

- Испытывала очередной прототип. Предварительные испытания пошли успешно, их собирали на одном из заводов короны, где делают механоидов. Элли упала над заливом. Сильный удар об воду, потеряла сознание и утонула. Тело не нашли.

- Док верит, что она жива?

- Нет. Он потребовал организовать ему беседу кое с кем из Эдема. Ее величество Ди пошла навстречу. Теперь Док знает точно - душа Элли у эфиров, никаких шансов.

Эр недоверчиво хмыкнула. «Общался с эфирами»! Поразительно, какие возможности у сильных мира сего. Про то, что с демонами можно поговорить, и даже договориться, общеизвестно, тут никакой тайны нет. Но Эдем совсем другое дело. Эфиры предпочитают сохранять дистанцию, и со смертными в прямые контакты вступают крайне редко и лишь по собственному почину.

- Док винит себя во всем, хотя экспертиза подтвердила, что перед полетом кто-то покопался в механизме крыльев. Так погряз в унынии, что превратился в жалкую развалину, и для науки уже год как потерян. Даже на собственных детей не обращает внимания.

- Очень ему сочувствую, - сказала Эр осторожно, - но при чем тут мы?

- Ты должна вернуть Дока. Прежнего профессионала и нормального… ну, конечно, это немного не та формулировка в случае с Джеронимо… но хотя бы вменяемого человека.

- Всего-навсего? Да уж, сущий пустяк! Не сомневаюсь, что простые методы вроде разговоров по душам под чашечку кофе с сильнодействующим «Утешителем» из наших лабораторий уже испробованы?

- Конечно, методы пробовали разные, но безрезультатно. Джеронимо на себе столько экспериментов поставил, и столько мер было принято, чтоб на гениальный разум не покусились враги, что теперь его никакое магическое, алхимическое и даже простое телепатическое воздействие не берет! Вся надежда на тебя и твои нестандартные подходы. Нам нужен его разум. Точнее, его гений.

- Сколько у меня времени?

- Немного. Со дня на день ожидаем начала военных действий. Хотя это секретная информация…

- Тоже мне новость! Откройте любую газету, шеф! Ваш секрет давно известен всему свету. Тарийская Империя сейчас в Сангре самый популярный объект для шуток и острот, но с оттенком настороженной неприязни, выводы сделать смог бы и младенец.

- Ну, тогда ты тем более должна понимать, что мы не можем бездействовать! – резко ответил девушке шеф, полностью игнорируя теперь окружающее, и Эр ощутила, как их ложа окутывается Пеленой – хорошая звуконепроницаемая защита, можно даже кричать, их никто не услышит. - И неважно, как ты это сделаешь. Здесь любые средства хороши.

- Где и с кем дети Дока? Сколько им лет, как зовут?

- За ними присматривает няня. Живут в небольшом особнячке на Виа-Верде. Сам Док там почти не появляется – спит на заводе, в своем кабинете. Старшей девочке, Рудре, восемь лет, а младшему Вильермо шесть.

Эр задала еще несколько вопросов, и получила быстрые исчерпывающие ответы.

- Я готова, шеф. Но у меня есть одно условие.

- Условие? А впрочем… Если сумеешь добиться успеха в течении трех дней, я выслушаю твое пожелание. Тебе кто-то понадобится?

- Я бы поработала с Фредди.

- Не получится. Он сейчас слишком далеко. Бери Фила.

- Ну, Фил так Фил… хотя с Фредди куда веселее.

Темные глаза шефа, мерцавшие в полутьме ложи, скрывали непостижимые тайны, но у Эр не было ни малейшего желания их разгадывать.

- Приступай. Прямо сейчас, - сказал он и указал на сидящего внизу, в партере мужчину. – Вот он, Джеронимо Вильермо да Коста, собственной персоной.

Эр изумленно подалась вперед.

Если бы шеф не сказал ей, она ни за что не признала бы в этом заурядном потрепанном субъекте великого техномага. Так, неопределенных лет мужчина, серый и неприметный, весь будто присыпанный пеплом. Он определенно был жалок. Сочувствующие друзья, стыдливо отводимые при встрече взгляды, затихающийпри его появлении смех, все это подпитывает уверенность, что ему можно. Можно забыть о детях, плюнуть на работу и на жизнь вообще. Имею право, – говорит он сам себе.

Эр жестко усмехнулась. Ну что ж! Она ему покажет, на что он имеет право!

Графиня и служанка сговаривались проучить своих слишком ревнивых мужчин, не пренебрегая при этом услугами смазливого юнца, готового на все за возможность остаться наедине с любой из них. Эр пришла к выводу, что сегодняшний день вряд ли пробудит в ней вкус к театральным постановкам на сцене. А вот в жизни… В жизни все может быть куда интереснее.

Док вышел из театра одним из последних – до него не сразу дошло, что зал уже опустел, и надо уходить. Как он оказался в театре, Док не смог бы сказать, не помнил. Теперь мужчина растеряно стоял на ярко освещенной площади. Люди вокруг смеялись, обсуждали спектакль и игру актеров, прощались, садились в экипажи и мобили, неторопливо шли куда-то. Ему не нравилось это скопление народа, и он свернул в первый же темный проулок. За спиной запыхтел мобиль. Док хотел обернуться, но не успел – на затылок обрушился удар большого разводного ключа, обернутого в мягкую ткань.

… Что-то мелькало перед глазами, и это ужасно раздражало. Голова болела просто ужасающе. Потом он понял, что веки у него плотно закрыты, а по лицу мечется тонкий луч фонарика. Связанные за спиной руки онемели. Саднили запястья. Мелькание превратилось в яркий нестерпимый свет. В лицо плеснула обжигающе-холодная вода.

- Живой. Отлично.

Фонарик убрали, он смог открыть глаза. Накатил приступ сухого раздирающего горло кашля. Кажется, его притащили в ангар, или мастерскую. Смутно виднелись под самой крышейокошки, сквозь грязные стекла падал свет от горевших где-то поблизости уличных фонарей.

- Не надо так дергаться, поберегите руки, Джеронимо, они вам понадобятся. Кора, включи свет.

Лампы под пыльными стеклянными колпаками вспыхнули синеватым светом, затрещали разрядами статического электричества. Это действительно оказалась мастерская, и более того – его собственная мастерская! Он узнал скрытые под брезентом станки, механизмы, инструменты и ящики, шкаф с чертежами. Хотя не бывал здесь очень давно. С тех самых пор, как...

Надо рассмотреть тех, кто его сюда притащил. Первый был плечистый и довольно высокий. Одет как кондотьер: кожаный жилет поверх рубахи с закатанными рукавами, черные штаны из плотной ткани заправлены в высокие ботинки. Простое грубоватое лицо не выражало никаких эмоций. Где-то позади, полускрытая незаконченной моделью пароходофрегата, маячила еще одна фигура в черном.

- Ну, узнаешь родные места? Тогда прямо к делу. Ты должен кое-что сделать. И притом быстро, Джеронимо, очень быстро.

- Кто вы такие? Я ничего не понимаю…- Док пытался незаметно дотянуться пальцами до заднего кармана.

- Это ищешь?

Кондотьер разжал кулак, и Док увидел на его ладони свой брегет – крышка оторвана, верхний циферблат безжизненно темен. В оцепенении ученый наблюдал, как механизм падает на бетонный пол, и исчезает под квадратным каблуком армейских ботинок. С противным хрустом умерла надежда связаться с Тайным Корпусом или с лабораторией. Ему не было страшно. Они его убьют? Черный комок, поселившийся в его душе после того, как ушла Элли, радостно шевельнулся при этой мысли.

- Чего вы хотите?

- Чтобы ты выполнил одну небольшую работёнку. Она тебе по силам, так что даже и не думай отказываться. К тому же у нас есть пара веских доводов, чтобы сделать тебя посговорчивее.

- Что за работа? – надо же узнать, от чего потом придется небрежно отказаться.

- Ты сделаешь устройство, которое сможет отключать все механизмы в радиусе пяти миль. Механоидов, приборы на паростатах, все, что приводит в движение мобили, заставляет работать станки на заводах, и механические армейские костюмы. Все, в чем есть хоть доля техномагии, должно бездействовать, когда твое устройство будет включаться.

Это было неожиданно. Док оценил масштаб идеи. Прикинул пути реализации, просчитал варианты, залюбовался красотой одной из возможных схем, и невольно ощутил искушение согласиться. Желание принять вызов, найти простой и элегантный способ решения проблемы взбудоражило ученого. Он вдруг понял, как ему не хватало этого – масштабных, больших задач, пищи для ума, и ничуть не покривил душой, когда ответил:

- Это слишком грандиозно. Тут целый штат нужен, лаборатория с хорошим оборудованием. И то я не гарантирую успеха. Конечно, если побиться над задачкой пару недель…

- Сутки, - коротко ответил, как отрубил кондотьер.

- Да это невозможно! – Док встал на колени, смотря внизу вверх в лицо верзилы, но говорил твердо. – Какие тут стимулы могут помочь? Я не сделаю этого. И потом… это опасная вещь. Не думаю, что мы договоримся. Хотите убить меня? Давайте.

- Вы так спешите сделать детей круглыми сиротами, Док.

Он дернулся, как от удара. Темная фигурка выступила на свет. Ученый увидел резкие черты юного лица, выступающие скулы, светло-серые, почти прозрачные глаза и тонкую линию бледных губ, подчеркнутых белым шрамом на остром подбородке. Она смотрела на него со спокойным презрением, тонкая и прямая, едва доставая макушкой до плеча наемника, но Док безошибочно понял – эта сероглазая тут главная. Верзила лишь исполнитель.

- Вы оба очень плохие родители, господин Джеронимо. Элли предлагали такую простую вещь – всего лишь уговорить вас помочь. Она же знала, чем это закончится. Но не захотела думать о детях. И о том, как это будет больно для вас. Эгоистично, не правда ли? Но и вы не лучше, если говорить откровенно. Когда вы в последний раз видели Рудру? Держали за руку Вильермо? Вы еще узнаете их? Дети так быстро растут…

Больше всего на свете Доку хотелось сейчас броситься на эту девку и сделать что-то темное, ужасное! Бить ее до тех пор, пока она не замолчит! Черная воронка, притихшая было в его утробе, вновь ожила, завыла, безжалостно перемалывая стены, воздвигнутые в попытках забыть и не думать, не помнить… В речи сероглазой проскакивал какой-то акцент, но затуманенный душевной болью разум Джеронимо не мог сконцентрироваться на этой мелочи.

- Не смей! Не смей говорить о них!

- Но я буду. И вам придется слушать. Вы же не хотите, чтобы ваши дети отправились в Эдем, к маме?

Он смотрел на свою мучительницу с ненавистью, и голос был глухим от злобы:

- А тебе пора отправиться в Преисподнюю, к демонам!

- Чуть попозже. Хотите умереть – дело ваше. Но прежде решите судьбу ваших детей. Сегодня их перевезли в частную школу неподалеку от Сангры, и если к утру там не получат весточки от нас, детям дадут выпить на завтрак молоко с офрейским мёдом.

Док взвыл.

- Это безумие! Оставьте малышей в покое!

- Все в ваших руках. Сделаете к утру половину работы, и дети проживут до вечера. А вот что они будут пить на ночь – молоко с мёдом или без, снова зависит от вас, Джеронимо.

Ему казалось, что он сейчас умрет. Или это окажется иллюзией, диким розыгрышем. Но нет. Лица его похитителей оставались все теми же, и мастерская не спешила становиться кабинетом какого-нибудь промывателя мозгов. Ненависть к тем, кто посмел грозить Руд и Вилли, вспыхнула с такой силой, что черная воронка съежилась и улеглась где-то на дне души, уступая место другим чувствам. Нет! Он не позволит себе паниковать. Он сделает так, как надо, чтобы спасти их.

- Не трогайте детей! Демоны вас раздери, я сделаю, что вы хотите! Но я должен убедиться, что с малышами все в порядке. Иначе и пальцем не шевельну!

Она помолчала немного, а Док думал: если заминка означает, что детей уже нет в живых, а девка просто ищет способ это скрыть, то вопреки всему он заставит и ее, и этого верзилу заплатить за каждое не прожитое Вилли и Руд мгновение! Но она вдруг кивнула:

- Хорошо. Это можно устроить. Но после – никаких глупостей и сразу за работу.

- Я согласен, - в груди Дока недоверие густо смешалось с отчаянной надеждой.

Кора отстегнула от пояса хронометр, живо напомнивший ученому его брегет, щелкнула крышкой, и пробежалась пальцами по разноцветным цифрам и крохотным кристаллам. Такая конструкция была Доку незнакома, но общий принцип он уловил. Когда над циферблатом повисло желтоватое свечение, она поднесла прибор к губам и проговорила:

- Эвелин, пожалуйста, покажите нам детей. Папа очень за них переживает.

Что ответила неведомая Эвелин, он не услышал, а вот увиденная затем картинка, повисшая над хронометром точно большой мыльный пузырь, заставила его податься вперед.

Русоволосая девочка спала на боку, подложив ладошки под щеку, и хмурилась во сне. Рядом, раскинув руки сопел темноволосый малыш, смешно шевеля губами. Они выглядели здоровыми, чистенькими. В поле зрения появилась чья-то рука, Вилли поправили одеяльце, картинка медленно потемнела и исчезла.

- Теперь за дело. Фил, подними его. Контрольная точка в 7 часов утра. Напоминаю, до этого момента должно быть сделано не менее половины.

Дока грубо вздернули на ноги, сняли наручники, дали воды. На этом подготовительная часть закончилась, и ему велели приниматься за работу. Джеронимо поковылял на негнущихся после долгого стояния на коленях ногах к большому стеллажу с инструментами. Он уже знал, что и как будет делать.

Через пять минут работа кипела: на обитом мягким сукном столе разложены детали, гудел портативный накопитель, заряжая кристаллы, а самописец фиксировал возмущения, вызванные работой механической руки. Рука, закрепленная в штативе, неторопливо совершала движения, напоминающие прощальный взмах. Мигали лампочки, поскрипывал механизм старенького преобразователя маги-полей (новый сколько раз собирался сделать, да руки не доходили), сновали туда-сюда крохотные боты-сборщики.

Кора сидела прямо за спиной у Дока. Оборачиваясь, он каждый раз натыкался на внимательный взгляд до странности светлых, неприятных глаз. Когда ему требовалось пойти и взять что-нибудь, Фил следовал за ним неотступно, и заряженный арбалет с тяжелым, пробивающим насквозь лист металла болтом, был нацелен Джеронимо в спину.

- Контрольная точка через четыре часа… через три часа…полтора часа…

Какая-то мелочь, деталь, не давала ему покоя, пока в очередной раз Кора не проговорила:

- Час до контрольной точки.

И тогда Док понял – этот легкий акцент был почти неуловим, но он был! Она тарийка!

Значит, его семью используют как разменную монету в грязной шпионской игре?! Тарийцы решили с его помощью нанести удар Тениброссе! Нет сомнений – как только они получат то, что им нужно, умрет и он, и Рудра с Вилли. А потом начнется война и погибнут тысячи. Что он может сделать? Для начала – успеть.

Он гордился собой, и по праву: вряд ли еще кто-то сумел бы за такое короткое время сделать больше. Теперь Док не жалел о брегете. То, что у него получилось, было куда интереснее.

На сером сукне стола лежал новенький, только что собранный хронограф. В серебряный корпус был заключен висор (любая личина, длительность пока неизвестна) и блюститель (слежение за маркированным объектом). Перемещение по заданным координатам тоже было возможно. Дестабилизатор позволял сделать то, чего от него потребовали: отключить все механизмы и приборы в радиусе мили. Но это было не главное.

То, что мог его хронограф было революционно и невиданно: вмешательство в хронопоток с помощью механизмов до сих пор считалось принципиально невозможным. Лишь самые мощные маги решались иногда на игры со временем. Но сейчас это была его единственная надежда. Если у него получится, он спасёт детей. Нет – он погибнет. Вместе с тарийцами. А если так, то стоит рискнуть.

- Ты что-то замер, Док! – голос Коры хлестнул по нервам, и Джеронимо сжал хронограф в кулаке. – Время! Ты готов показать, чего добился?

- Да. Сейчас…правильно ты говоришь. Время.

Вид у него был растрепанный и безумный. Фил появился откуда-то сбоку, вскинул арбалет, и Док понял – пора! Хронограф активировался нажатием одной кнопки, а дальше уже ничего нажимать было не нужно: перед глазами висела сетка с полной раскладкой возможных действий и вероятностным прогнозом на ближайшие тридцать секунд. Достаточно было мысленной команды, как запускался очередной процесс, и он уже видел, к чему это приведет.

Нити реальности сплетались в новые узлы, Док скользил по ним как паук по свежесплетенной паутине, используя все лазейки, которые только могло ему дать время. Замершие как статуи в парке тарийцы все еще видели его там, у стола, а он уже был рядом, и извлекал из рук Змеи ее хронометр. Слишком долго! Составляющие хронопотока начинали искривляться, образуя новый узор, надо было спешить! Как тут включается связь с заданным объектом? Проследить последний сеанс… Палец Фила белеет на спусковом рычаге арбалета, а ресницы Коры медленно опускаются – всё! Время, сжатое в тугую пружину, раскручивалось, отбрасывая Джеронимо назад.

Раскладка мерцала перед глазами зелеными линиями: дестабилизация магиполей – восемьдесят девять процентов, возвращение к исходной точке – 0,3 секунды, координаты перемещения…

Фил не успел нажать на спуск – металлические части арбалета ржавой трухой осыпались с деревянного ложа. Все механизмы в мастерской распадались, взрывались от перенапряжения кристаллы, оказавшись в такой опасной близости от включенного дестабилизатора, густой дым заволакивал помещение. Кора рванулась в сторону, в руке сверкнула сталь – реакция у нее была отменная, а нож не механизм, он и в таком хаосе остается смертельно опасным! Док мысленно торопил хронограф, милисекунды казались часами. Без единого испытания, на чистой теории созданное устройство запросто могло подвести своего создателя, и тогда…Черная клякса стремительно расползлась перед глазами, а тело скрутила резкая боль, сбивая дыхание и швыряя на колени.

Перенос не был таким плавным и аккуратным, как по хорошо отлаженному каналу. Деструкция и репликация проходили крайне болезненно, Джеронимо не сразу обрел способность слышать, и тишина, в которой он оказался после грохота и взрывов в его разгромленной мастерской, показалась неестественной, опасной. Чернота, застилающая зрение, медленно уходила. Шатаясь, он поднялся на ноги.

Большая светлая комната, ряды кроваток с одинаковыми одеяльцами. Не меньше десятка мальчишек мирно посапывали, досматривая утренние сны. Док замер, пытаясь отдышаться и ошалело улыбаясь. У него все получилось! Он смог обмануть эту змею Кору и тупоголового верзилу с арбалетом! Теперь осталось только забрать отсюда Руд и Вилли. Где же они?Застекленная дверь отразила фигуру ученого – в помятой рубахе, с впалыми небритыми щеками. А вдруг дети его не узнают, или даже испугаются?

В коридоре раздались голоса, шаги – сюда спешили. Скорее всего, сработала сигнализация. Тяжелая поступь – у них тут и механод есть! Конечно, можно его рассыпать в ржавую пыль, но можно попробовать и иначе. Не зря же он закладывал в хронограф висор.

- Здесь никого нет!

- Посмотритевнимательно. Сигнал был отсюда! Уводите детей.

- Дети, пора вставать! Идемте, идемте скорее! Умываться!

А механический охранникуже неторопливо двигался в проходах, сверкал полированными доспехами, пощелкивал коленными сочленениями.

- Механ! Настоящий механ, вы видели? – светловолосый мальчишка радостно тыкал пальцем в охранника.

Рыжий крепыш вскочил на ноги прямо в кровати и заорал:

- Железная башка! Спасайся! Сейчас он вас сожрет!

Но никто всерьез не испугался. Дети весело прыгали, кричали, бросали друг в друга подушки, а в механоида тапочки. Наконец, общими стараниями трех воспитательниц детвору одели, причесали и повели на завтрак.

- Ты кто? Я тебя не помню… - тот самый мальчик, что обозвал механоида «железной башкой»подозрительно покосился на идущего рядом худенького мальчишку с длинной русой челкой.

-Я – Джей, меня поздно вечером привезли… А ты?

- Я – Питер. Ты откуда?

- Из Сангры.

- Ух ты! А я из Мидлтона. Мне уже почти девять лет! Смотри, я тебя насколько выше. Я этого механа на запчасти бы разобрал… охота глянуть, что там у него внутри… мой отец механик, я умею! – гордо сказал Питер, косясь на нового знакомого. – У меня даже отвертка есть! Только за это выгнать могут, да?

- Могут, - кивнул Джей, и посоветовал: - А ты потихоньку…

Питер тут же вдохновился:

- Точно! Слушай, а чего это они там переполошились? Кого-то искали? Наверное, шпионов! Я про это книжку с картинками читал. Шпионы очень хитрые, всех обманывали, а потом выкрали принцессу и потребовали, чтоб им выдали все самые главные тайны. Но принцессу освободил смелый воин. Наверное, тут тоже шпионы! Давай их искать!

Джей тут же согласился, торопливо поправляя челку:

- Давай! Будем все подозрительное замечать! И потом…

- Потом – бац! И всех спасем! А я себе потребую в награду набор инструментов новенький и гоглы. А ты, если хочешь – поцелуй принцессы. Я с девчонками целоваться не люблю, - сообщил сын механика, покровительственно поглядывая на Джея. – Давай, садись со мной рядом…

Джей еще не взялся за вилку, а Питер уже пихнул его локтем:

- Вон, смотри! Видишь ту тетку, у дверей? Она очень подозрительная!

-Точно, - поддержал его Джей, разглядывая детей. - Знаешь, что я думаю? Эти шпионы хотят всех отравить!

- Отравить? – засомневался Питер. – В той книжке они такого не делают…

Но Джей горячо зашептал, тыча пальцем в идущую между рядов женщину.

- Смотри! Что она делает?

- Ну…кажется, что-то в молоко добавляет…мёд, наверное…вон у нее баночка.

- А почему не всем? Смотри, тому, маленькому, положила... И еще той девчонке, с хвостиками!

Джей вскочил и бросился к девочке, а Питер заголосил:

- Не пейте молоко! Там жуки! У меня в молоке перьекрылый жук! Отрава!

Дети отодвигали чашки, брезгливо морщились, громко возмущались:

- Жуки! Какая гадость!

- Не буду пить молоко!

- Ненавижу перьекрылых жуков!

Джей уже опрокинул чашку русоволосой девчонки, схватил за руку:

- Не пей!

- Пусти! – Закричал ее шестилетний братишка. Та самая женщина подхватила его на руки и побежала к двери.

- Вилли! – ахнула девчонка,– Куда вы его тащите?

Женщина выскочила в коридор и бросила что-то за спину. Все заволокло едким оранжевым дымом. Когда Джей, Рудра и Питер выбрались из столовой,воспитательница с Вилли уже скрылась.

- Что ей надо? Зачем она забрала моего брата? - Рудра крепко сжимала маленькие кулачки и смотрела по очереди на Питера и Джея.

Питер охотно пояснил:

- Это шпионка! Скажи, может, ты принцесса, а твой брат – принц?

- Что за чушь! Никакие мы не принцы-принцессы! - ответила Рудра и побежала к лестнице – плач Вилли слышался сверху. - Наш папа… он ученый… наверное, шпионам нужны его изобретения? Док. Может, вы знаете?

- Ну конечно же! – у Питера глаза стали величиной с чашку, - Ты дочка того самого Дока? Он же изобрел механов и «Пифон»! Наверное, Док сделал какую-то штуку, которую хотят заполучить шпионы! Какой-нибудь смертоносный луч, или сверхмощный боевой механ…уф…сколько ступенек… Я – Питер, а он – Джей. Тебя как зовут?

- Рудра, - коротко представилась дочь Дока, не останавливаясь – отчаянный плач Вилли заставлял ее бежать вверх все быстрее.

На четвертом этаже лестница вывела их к двойной двери. За ней оказалась плоская крыша, превращенная в маленький сад. Пальмы качали перистыми листьями, папоротники, манстеры, фикусы и прочая зелень, в которой только садовник и разберется, закрывали обзор.

- Давайте разделимся, - предложил Джей.- Я пойду туда, а…

- А мы – в эту сторону, - тут же подхватил Питер. – Не бойся, Руд! У меня отвертка!

Джей кивнул и скрылся за кустами справа. Рудра направилась влево.

- Слушай, а когда мы поймаем шпионов, то, наверное, станем знаменитыми, - шептал Питер, выглядывая из-под большого овального листа. Лист свернулся трубочкой и капнул за шиворот Питеру вонючей смолы. Мальчик взвизгнул, а Рудра уже бежала – туда, где слышались голоса.

- Детям не положено находиться на крыше. Немедленно вернитесь вниз.

Непреклонный металлический голос раздался из-за широкой грудной пластины механического охранника. Он стоял перед девочкой монументальной преградой.

- Но мне нужно туда! Там мой брат!

- Детям не положено…. – снова изрек охранник, и его пальцы сжались на плече Рудры.

- Ах ты, образина чугунная! Отпусти ее! - налетел на механоида бешеным шмелем Питер, и тут же был вознесен вверх крепкой механической рукой. – Ну все! Ты меня разозлил! Сейчас я тебе покажу!

Питер вопил и тыкал в механа ржавой отверткой, болтыхаясь, как белье на веревке, пока механическая рука не ослабила хватку. Он упал на выложенный плитками пол и резво отбежал на четвереньках в сторону.

- Видела, как я его?

- Ага… видела, - ответила Рудра, пряча в карман вынутый из нагрудной панели механоида кристалл. Механ стоял безжизненной металлической статуей. – Ты не сильно ушибся? Пойдем.

За густой зеленью послышался мужской голос:

- Отпусти мальчика, Кора. Я отдам тебе прибор…

Мужчина старался говорить спокойно, подступая к женщине, а та крепко прижимала брыкающегося мальчика к животу. За ее спиной голубело утреннее небо и покачивались верхушки кипарисов.

- Тебя же предупреждали – не делай глупостей! – она повернулась так, что мальчик оказался на парапете: - Еще шаг и я действительно отпущу его полетать. Быстро клади прибор на пол и толкни ко мне!

Мужчина опустился на колено, в его руке сверкнул серебром корпус хронографа.

- Вилли!... Папа?

У Рудры бешено билось сердечко. Так сильно, как будто сейчас выпрыгнет из груди, а вместе с ним она сама покинет легкое тело, и оно упадет на холодный пол пустым конфетным фантиком. Папа обернулся, круглый металлический предмет выскользнул из его руки. Женщина со страшными глазами бросилась вперед, хватая серебристый кругляш.А Вилли качнулся назад, взмахивая руками, будто птенец, который учится летать…

- Нет! Нет!

Не может быть! Она кричала, крепко зажмурившись, и мотала головой. Пожалуйста, не надо! Кто-нибудь, сделайте так, чтоб этого не было! Чтоб все невзаправду, как во сне! Откроешь глаза – и оказывается, что просто приснилось!

Перед закрытыми глазами почему-то высвечивались зеленые линии, цифры, и Руд казалось, что она скользит по незримой паутине. А чуть впереди, но рядом – папа. Потом все как-то замедлилось и исчезло. Но открывать глаза было очень страшно.

- Ррудра, Рруд… ты почему на меня не смотрришь? – Вилли недавно стал выговаривать «р» и раскатывал ее как следует, со вкусом. Его пальчики теребили рудрины волосы. – Тут папа… Видишь?

Папа сидел прямо на полу. Вилли вцепился одной ручонкой в папину рубашку, а другой тряс рудрину ладошку.

- Ну что ты, как маленькая! – укорил ее брат, – Чего ррревешь?

А папа ничего не сказал. Он просто притянул ее к себе и прижался щекой к макушке.

- А где эта… шпионка? – Появился из зарослей поцарапанный Питер. – Она хотела выкрасть очень секретный прибор, да? А вы – Док?

Рудра бросила настороженный взгляд в сторону парапета. Там никого не было.

- Папа?

- Это была просто иллюзия, дети. Фантом. Она бы не причинила вам вреда, только пугала. Неудачный экземпляр, странное чувство юмора. Ей казалось, она с вами играет.

Голос папы звучал уверенно и спокойно, он погладил Рудру по голове и улыбнулся Питеру.

- Злая тётенька – фантом! – радостно подхватил Вилли. А Питер расстроился:

- Значит, нам награды не будет? А где Джей? Он что, тоже фантом?

- Конечно, – после секундной заминки подтвердил Док. – Толку от него, правда, было немного.

- А мне он понравился, – сказала Рудра, прижимаясь к отцовскому плечу. – На тебя был похож…

Где-то хлопнула дверь, послышались обеспокоенные голоса и шаги. Док поднялся, не отпуская от себя детей. Подмигнул рыжеволосому сыну механика:

- Питер… пообещай, что если у тебя будет набор инструментов, ты не станешь разбирать на запчасти школьного механа?

« Вы довольны моей работой, шеф?»

« Вполне, вполне. Док уже в деле, орет на лаборантов – те в ужасе. Мечтают, чтоб вернулись прежние спокойные деньки. Вильермо дома, с няней. Джеронимо проводит с ним довольно много времени, даже берет с собой, в мастерскую. А Рудра вернулась в школу – ей там понравилось»

«Вы выполните то маленькое условие, о котором мы договаривались?»

« Твою просьбу? Да. Ты управилась еще быстрее, чем я ожидал. У тебя на столе рекомендательные письма для попечительского совета. И не забывай подчищать хвосты. Док до сих пор все спрашивает меня, куда делась Кора при падении с крыши. Я ему уже шесть разных вариантов предложил, а он все не угомонится»

«Ну, придумайте седьмой. Я и так еле успела ноги унести. Эти его игры с хронопотоками! Изъяли бы вы тот приборчик, шеф? Будет вам еще от него морока»

- Пит, не ковыряй шкафчик! Ты обещал, что не будешь!

- Я только насчет механа обещал… – Питер спрятал новенькую отвертку в карман пиджачка.

- Пойдем. Сегодня первый урок артефакторики, я не хочу опаздывать.

- Мура ужасная, наверное. А я новую училку видел. Ничего так, только глаза у нее странные. Как посмотрела – уй, чуть рогатку не выронил! Наверное, она шпионка.

- Пит, ты опять за своё? Хватит читать всякую ерунду. Откуда в нашей школе шпионы?

- Вот ты не веришь – а ведь если присмотреться… ну ладно, иду, иду. Руд, подожди меня! Ну, Ру-удра-а!

Две фигурки бежали по длинному школьному коридору, постепенно расплываясь в ярком свете, льющемся из высоких окон. Сплетались линии вероятностей, складывались в новые узоры, меняя очертания настоящего. Позади оставался сладкий аромат офрейского мёда. Запах машинного масла, новых книжных страниц и свежих кристаллов становился все четче.