Небесный экспресс

Глава 1

Величественная громада дирижабля, сверкая латунью и позолотой декора, неторопливо подплывала к причальной мачте. Профессор Победоносцев наблюдал прибытие экспресса с высоты решетчатого причального пирса. На высоте добрых ста футов ветер был весьма свеж, но зрелище того стоило. Профессор откинул крышку хронометра. Не каждому доводилось лицезреть дарственную надпись, выгравированную с ее обратной стороны. Надпись гласила: "Достойнейшему из Наших верноподданных за чрезвычайные услуги, оказанные Короне". Гравировка изящно огибала миниатюру, изображавшую императорское семейство. Тихо зашелестел механизм, выкладывая крошечные буквы в напоминание:

«БЕРЛИН. ВОЗДУШНАЯ ГАВАНЬ. НЕБЕСН. ЭКСПРЕСС»

Мягко пропел репетир: дирижабль прибывал строго по расписанию. Профессор захлопнул крышку, задумчиво намотал на палец изящную золотую цепочку и поместил хронометр в надлежащий кармашек жилета. Точность «Небесного экспресса» имела горьковатый привкус: профессор не мог сказать того же об аккуратности Российской Императорской воздухоплавательной концессии. Но как истый патриот ратовал за внедрение достижений технического прогресса на родной земле.

Впрочем, нельзя было отрицать и его слабости к западному комфорту. Профессор предпочитал передвижение исключительно первым классом. Тем более, что значительную часть расходов компенсировало Государственное казначейство Империи. Профессор Победоносцев выполнял важную миссию по личному поручению весьма высокопоставленной, говоря прямо, августейшей особы, имевшей недвусмысленное отношение к Третьему отделению Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Нет, профессор не был замечен в прямых связях с этим почтенным ведомством - подобное слишком ко многому обязывало и в некоторых кругах не являлось поводом для гордости. Более того, профессор слыл либералом и позволял себе спорные высказывания как на лекциях, так и в светских беседах. Профессор мог простить себе известную долю вольнодумства. Ведь Империя нуждалась в услугах своего авторитетного, искушенного в вопросах психологии и политики подданного.

Стих назойливый гул пропеллеров, и гигантская сверкающая сигара последние футы проплыла по инерции. За матовым стеклом капитанского мостика можно было разглядеть рослого рулевого и невозмутимого капитана в роскошном форменном мундире, из-под высокой фуражки которого пробивалась благородная седина. В распахнутых люках появились вышколенные матросы в отутюженной форме и ловко подали швартовы. При помощи трескучих лебедок служители воздушной гавани тщательно подтягивали летательный аппарат к чугунной площадке пирса. Внизу, под ногами, под черненой решеткой, обдав встречающих клубами пара, прополз длинный звероподобный локомотив. Поезд подавали аккурат к прибытию дирижабля - состоятельные пассажиры привыкли к сервису. Паровоз не мог не привлечь внимание Победоносцева. Это был расхваленный британской прессой "Неистовый Валлиец". Тоже, разумеется, британского производства - истинное воплощение имперской мощи. Этот железный монстр способен разогнать дюжину вагонов до немыслимых двухсот верст в час - разумеется, на скоростных участках магистрали. Пресса умалчивала об одной пикантной детали: в локомотив неспроста заложена эта, кажущаяся чрезмерной, мощь. Паровоз имел двойное назначение, будучи легко мобилизуем в состав ударного бронепоезда - серьезного козыря в политической игре Туманного Альбиона. И то, как величественно роскошный поезд причаливает к платформе берлинского железнодорожного вокзала - не что иное, как демонстрация мощи и серьезный инструмент политического давления.

Служитель ударил в колокол, сообщив об окончании швартовки. Мягко отошла в сторону герметичная дверь гондолы и матросы установили трап с элегантными поручнями. Первым вышел капитан, остановился у основания трапа. Воздушную машину стали покидать пассажиры. Дамы и господа с достоинством проходили по трапу и раскланивались с капитаном, неизменно, со сдержанной улыбкой, салютовавшим в ответ. Коктейльные платья дам подчеркивали последнюю моду: сейчас летают именно в таких, изящных и воздушных нарядах, в коих редко встретишь даму в деловом Лондоне или хмуром Берлине. Твидовые пиджаки и котелки джентльменов так же намекали на модный нынче дух спорта и сдержанного легкомыслия. Полеты первым классом - всегда приключение, даже для состоятельных пассажиров. Публика производила исключительно благоприятное впечатление, так как в значительной части принадлежала к высшему обществу. Попадались, конечно, и случайные люди, вроде стремительно разбогатевших выскочек из средних слоев, но и они старались соответствовать - несмотря на забавный контраст с истинным, природным благородством.

Наблюдение за подобной публикой доставляло Победоносцеву исключительное удовольствие, удовлетворяя как природное любопытство, так и профессиональный интерес к различным характерам и типам людского поведения. Психоанализ был коньком профессора, и в практическом ее применении он, по мнению многих, изрядно преуспел. Профессор как раз наслаждался видами и сигарой, когда за спиной раздался ровный мужской голос:

-Не правда ли, это поразительно?

Победоносцев обернулся. Рядом стоял незнакомец, улыбавшийся ему самым приветливым образом. Был он высок, хорошо сложен и со вкусом одет. Довольно симпатичный молодой человек, отметил про себя профессор. Только что-то в его взгляде поразило профессора. Он так и не смог понять, что именно.

-Что вы находите поразительным, любезный? - вежливо склонившись и чуть приподняв цилиндр, спросил Победоносцев.

Незнакомец, будто спохватившись, отвесил ответный поклон, приподняв черный котелок. У профессора снова появилось странное ощущение - незнакомец двигался не то, чтобы неправильно или странно... Но как-то не так. Это обстоятельство немедленно возбудило в Победоносцеве профессиональный интерес. Тем более, что непривычная непосредственность молодого человека весьма располагала к общению.

-Я нахожу поразительной мощь технического прогресса, - с улыбкой пояснил собеседник. - Такая грандиозная штука - и в небе. Честно говоря, никогда раньше я на таком не поднимался в воздух.

-Неужто страшно? - вежливо поинтересовался профессор.

-Скорее, странно, - туманно ответил незнакомец. Огляделся и театрально всплеснул руками. - Но какой грандиозный вид отсюда, как вы считаете?

-Совершенно с вами согласен, - уже с большей охотой отозвался профессор. - В последние годы Берлин неплохо развивается в техническом отношении. Новые заводы, новые корабли, новые паровые двигатели...

- Новое оружие, - неожиданно вставил собеседник.

Профессор несколько насторожился, но глядя на улыбающегося собеседника успокоился. Наверное, показалось. Нынче ему везде мерещатся шпионы и провокаторы.

-Вы правы, - сказал Победоносцев. - Прогресс, к сожалению, движет и развитием орудий уничтожения себе подобных

-А, может, напротив - именно стремление к уничтожению себе подобных движет прогрессом? - продолжая улыбаться, сказал незнакомец. - Желание быстро и эффективно убивать как раз и толкает вперед науку?

-Интересная мысль, - с сомнением произнес Победоносцев. Он все пытался понять, что из себя представляет его неожиданный собеседник, но видел лишь праздного, улыбчивого зеваку. - Однако не могу с вами согласиться. Человек по натуре не склонен к насилию. Войны и преступления - скорее, исключение из правил, вызванные несовершенством общества и пороками воспитания...

-Благодарю вас! - неожиданно сказал незнакомец, приподнимая шляпу. - Мне было чрезвычайно интересно услышать ваше мнение ! Простите за беспокойство...

И попятившись, удалился.

Профессор проводил его взглядом и вернулся к сигаре. Она занимала его куда больше пустых разговоров с незнакомцами. Хотелось погрузиться в умиротворение воздушного путешествия, с тем, чтобы отрешиться от суеты последних дней. А суеты было предостаточно. Сначала череда лекций, публичных выступлений и приемов на конференции в Брно, затем ряд хлопотных и довольно щекотливых поручений, выполненных только отчасти, вследствие которых он однако опоздал на поезд. Пришлось воспользоваться дилижансом, в котором его изрядно укачало. Довершением череды неприятных событий стала статья в утренней газете. В ней сообщалось о крушении поезда Брно-Берлин.

Того самого, на который он столь счастливо опоздал.

Только отчего-то вместо ощущения спасительной руки Провидения, в душе поселилась тревога. Хотелось развеяться и отвлечься. Благо, комфортабельный полет на «Небесном экспрессе» весьма располагал к этому. Был здесь, впрочем, еще один довольно щепетильный момент: в экстерриториальном небесном пространстве, на борту громадного воздушного корабля функционировало казино.

Профессор испытывал известную тягу к азартным играм. В которых, надо сказать, весьма преуспел. Он даже подвел некую психологическую теорию под свою слабость. Игра была призвана развивать логику, остроту мысли, а так же способствовать непринужденной беседе и новым знакомствам, столь полезным по роду деятельности профессора. Не по преподавательской части, отнюдь. А по особой, не слишком афишируемой, и определяемой как им самим как частно-детективная. Слово "частный" Победоносцев предпочитал подчеркивать особо, так как, несмотря на сотрудничество с властями, держал он себя независимо и всячески подчеркивал собственный либеральный образ мысли. За это его особо ценили студенты, а сам профессор мог легко и ненавязчиво вербовать среди них будущих осведомителей и сотрудников императорских спецслужб. Что ни говори, а следование высоким целям всегда балансирует на грани собственного благополучия и интересов Империи.

Победоновцев притушил початую сигару и аккуратно поместил в латунный тубус. Несмотря на склонность к роскоши, профессор был бережлив. Тем более, что редчайшую африканскую сигару не грех и продолжить в обстановке курительной палубы. Предъявив кондуктору желтую картонку билета и проследив за тем, чтобы носильщик с его багажом не ошибся каютой, Победоносцев поднялся на борт и проследовал прямиком на прогулочную палубу.

Создателей этого чуда техники можно было бы с легкостью назвать архитекторами, ибо слишком тонка была здесь грань между красотой и технической целесообразностью. Даже легкая лестница была настоящим произведением искусства, поразительно гармонировавшим со строгим минимализмом самой прогулочной палубы. Здесь не было ничего, кроме рифленой металлической поверхности под ногами, легких матерчатых шезлонгов и хрустальных стен, заменявших здесь иллюминаторы.

Профессор подошел к краю палубы. Под ногами раскинулась столица древнего Рейха. Суровое и мощное государство, недвусмысленно претендующее на мировое господство. Великобритания все еще удерживает лидерство в промышленной гонке, но можно не сомневаться: Берлин скоро подымет голову. Это не может не вызывать беспокойства Российской Императорской фамилии, как, впрочем, и большинства ее дальновидных подданных. Это одна из причин, отчего он сейчас здесь, а не за кафедрой Санкт-Петербургского университета. В Европе неспокойно, и об этом не стоило забывать даже на борту роскошного воздушного корабля, легко пересекавшего границы империй.

Он долго бы предавался задумчивому созерцанию, если бы палуба под ногами не дрогнула, и воздух не сотрясся от мощного звука, огласившего округу. Гудок «Небесного экспресса» чрезвычайно эффектен - пропущенный через сложную череду труб, он производит на непривычных слушателей эффект звучания гигантского органа. Приятное дополнение для пассажиров и необычайное впечатление для тех, кто завистливо смотрит в небо. Мелко задрожала палуба - моторы набирали обороты. Пейзаж за стеклом начал медленно смещаться. Победоносцев привычно взглянул на хронометр и проследовал к лифту.

-Куда изволите? - поинтересовался портье.

-На игровую палубу, любезный, - сказал профессор.

Рука в белой перчатке потянула за рычаг, и кабина плавно пошла вниз. Оставив портье полмарки чаевых, профессор направился к ближайшему пункту своего путешествия.

В отличие от прогулочной палубы, в казино царила вечная ночь. Декоративные окна были спрятаны за искусной драпировкой, с тем, чтобы игроков не отвлекала навязчивая смена времени суток. Пока пассажиры располагались в своих каютах и роскошных апартаментах высшего класса, казино пустовало. Трое молодых повес в легкомысленных полосатых сюртуках коротали время у рулетки, да еще парочка наблюдавших за действом юных особ нежного пола - вот и все, кто был в большом игровом холле. Покрытые зеленым сукном карточные столы были пусты. Стянув перчатки и заложив руки за спину, профессор в сомнении остановился посреди зала.

Сбоку бесшумно вынырнул крупье. Был он, как и вся здесь прислуга, холеный, вышколенный, подходящий более на канцлера, чем на служителя казино. Не всякий канцлер, во всяком случае, держится при дворе с таким достоинством и обладает столь идеальными баками и тончайшими, в струнку, усиками.

-Месье... - крупье поклонился с той почтительной сдержанностью, которая выгодно балансирует на грани услужливости и чувства собственной значимости. - Изволите в рулетку или за стол?

-Предпочитаю стол, - произнес Победоносцев, оглядываясь. - Играют ли здесь в «пулю»?

-Вы будете приятно удивлены. - Буквально только что подобный вопрос задал вон тот господин. Думаю, он будет рад составить вам компанию.

-Игра вдвоем? - Победоносцев в сомнении пожал плечами. - Что ж, раз нет других вариантов, можно и в «гусарика». И будьте любезны, распорядитесь, чтобы подали бутылку «бордо».

-Будет исполнено, месье.

Победоносцев уселся в легкое кресло. Торжественно, как орден на атласной подушке, официант продемонстрировал подернутую пылью бутылку вина. Прикрыв глаза, профессор пригубил ароматной багровой жидкости и благосклонно кивнул официанту. Не успел тот наполнить профессорский бокал, как напротив уселся партнер по предстоящей партии. Победоносцев едва сумел скрыть удивление: им оказался тот самый разговорчивый незнакомец с воздушного пирса. Впрочем, неожиданная встреча его, скорее, обрадовала: словоохотливый молодой человек был приятен в общении и производил самое наилучшее впечатление. Хороший партнер в карты, как и хороший попутчик - удача в любом путешествии.

-Любопытно снова встретить вас, причем в такой обстановке, - вежливо сказал профессор. - В таком случае, будем знакомы...

-А я вас знаю, - довольно развязно заявил незнакомец. - Ведь вы профессор Победоносцев, выступавший в Брно с лекциями по психоанализу?

-Именно так, - сдержанно ответил Победоносцев. Отчего-то на этот раз собственная известность не принесла ему особой радости. Скорее, напротив. - Позвольте поинтересоваться, вы...

-Скоро вы все про меня узнаете, - туманно пообещал собеседник, с той же странноватой улыбкой и пронзительным взглядом.

Победоносцев несколько опешил, но тут банкомет принялся сдавать карты. Профессор быстро погрузился в игру, тем более, что партнер оказался весьма неплох. Партия затягивала все больше, и окружающий мир на время перестал для него существовать. Пока к реальности не вернул голос партнера:

-Интересная партия, не правда ли профессор?

Крупье куда-то отлучился, и теперь они говорили с глазу на глаз.

-Весьма, - произнес Победоносцев, не отрывая взгляда от карт. - Должен признать, у вас весьма необычная манера игры.

-Что, вы, профессор, - буднично заметил партнер. - В том мире, откуда пришел я, все так играют.

Смысл сказанного Победоносцев осознал не сразу. Но через пару мгновений масти поплыли у него перед глазами. Он медленно поднял взгляд. Собеседник холодно улыбался, глядя на него поверх карт.

-Все наше недолгое знакомство я думал: убить мне вас сразу или же сделать это с эффектом, подобающим вашему статусу? - другим голосом произнес незнакомец.

Профессор сам не понял, как вскочил из-за стола, невольно опрокинув кресло.

- Сядьте! - не переставая улыбаться, сказал незнакомец. Правая его рука, нырнула под стол, раздался характерный щелчок. - Ведь вы не хотите, чтобы я немедленно застрелил вас? Не привлекайте внимания, давайте лучше продолжим нашу милую беседу.

Победоносцев медленно опустился в подставленное лакеем кресло. Он уже понимал, кто находится перед ним.

По долгу службы ему нередко приходилось видеть незваных гостей ОТТУДА. Его психологические заключения зачастую решали судьбу так называемых «ходоков»: безвредные, испуганные и подавленные отправлялись в глубинку, где постепенно смирялись со своим положением и худо-бедно приспосабливались к условиям нового для себя мира. Были и другие - те, кто не мог смириться, чья злая воля была направлена против морали и устоев этого мира. С такими разбирался Орден. Выявить опасную, порочную в своей сути личность и было задачей европейского светила в области психоанализа. Но те злодеи и нравственные уроды всегда были отделены от него решеткой и смирительной рубашкой.

Этот же сидел напротив. И улыбался совершенно неуместной и оттого страшной улыбкой.

-Выходит, вы хотели убить меня с неким «эффектом»? - стараясь держать себя в руках, проговорил профессор. - Какой же в этом смысл?

У него не было оснований не верить угрозам. Судя по тому, что он слышал о нем, этот негодяй не остановится ни перед чем. Правда, подобная встреча не была предусмотрена, когда профессор получал поручение от Третьего отделения. Все, что от него требовалось - это наведение справок и переговоры с местными агентами.

-Видите ли, я хочу видеть газетные заголовки с вашим именем на первых страницах европейских газет, - откинувшись на спинку кресла, продолжил собеседник. - Ваш мир дико напыщен и полон условностей. Тем более приятно видеть, как он лопается от недоумения и злости. Дело не в вас, и даже не в убийстве. Дело в устройстве вашего мира.

-Я не понимаю...

-Именно потому я и решил оставить вас в живых. Вы - один из немногих, кто способен оценить по достоинству задуманное мной.

-С чего вы взяли, что мне это интересно? - с трудом проговорил Победоносцев, скосившись в сторону. Чрезвычайно хотелось увидеть там отряд крепких полисменов. Но были лишь пустые карточные столы.

Незнакомец расхохотался.

-Кому же, как не вам? Бросьте, милейший, вы совершенно не умеете притворяться. Ведь именно вам дано поручение собрать информацию о так называемом «Ходоке из Брно». Не так ли?

Юлить было бессмысленно. Победоносцев помрачнел, сказал хмуро:

-Выходит, вам все известно...

-Именно так, - кивнул незнакомец. - Поначалу, правда, я принял вас за одну из ищеек Третьего отделения. Такого я бы убил, не раздумывая - они слишком самоуверенны, но назойливы и опасны. Но побывав на ваших лекциях в Брно, я понял, что мне неинтересно вас убивать. По крайней мере, сразу. Именно поэтому вы не попали на поезд, которому было суждено пойти под откос.

Победоносцев ощутил прилив негодования. Сжав кулаки, он подался вперед:

- Так это устроили вы?!

-Вы удивительно догадливы. Замечу, что ваше опоздание было устроить куда сложнее, чем саму катастрофу.

-Вы чудовище! - прохрипел профессор. Впервые в жизни он ощущал такую растерянность и беспомощность. Здесь, в роскошном, тщательно охраняемом зале, среди респектабельной публики и обходительной прислуги, он чувствовал себя, как в западне. При этом какая-то часть его натуры принялась с интересом изучать это новое состояние, с тем, чтобы сделать определенные психоаналитические выводы. Видимо, научная жилка ученого оказалась сильнее растерянности и страха.

-Не стоит преувеличивать, - досадливо поморщился тот, кого именовали «ходоком». - В моем мире поезда под откос посылали сотнями. Правда, при несколько иных обстоятельствах.

-Выходит, вы решили оставить мне жизнь, - беря себя в руки, произнес Победоносцев. - Но почему?

-Ответ прост: игра! - ходок расплылся в улыбке, с удовольствием хлопнул в ладоши и подозвал официанта. - Милейший, соблаговолите подать коньяку - мне и моему партнеру. Право же, наше знакомство требует чего-то покрепче «бордо»...

Официант коротко поклонился и отправился выполнять заказ. Победоносцев прикидывал, как стоит себя вести с этим странным человеком. Право же, тот вовсе не вызывал отвращения, как некоторые из его пациентов. Он по-прежнему выглядел жизнерадостным и симпатичным собеседником, который отчего-то решил столь нелепо разыграть своего партнера по карточной игре. В данной ситуации психологические навыки профессора давали сбой, и это сбивало с толку и, в то же время, чрезвычайно интриговало ученого.

-Я отказываюсь вас понимать, - несколько слукавил профессор.

-Бросьте, профессор, вы понимаете меня лучше кого бы то ни было! - собеседник хитро подмигнул и с удовольствием, одним махом опустошил принесенную рюмку коньяка. - Ведь вы игрок! И игрок азартный - я убедился в этом за этим столом. Только игра, которую я вам предлагаю, гораздо увлекательнее.

-Вы сумасшедший! - устало откинувшись на спинку кресла сказал профессор. С сомнением посмотрел на узорчатую коньячную рюмку, поднял, покачал в руке, продолжая разглядывать противника. Теперь тот уже не казался стол молодым. Давно уже было замечено, что ходоки зачастую выглядят моложе своих лет - то ли дело в медицине чужого мира, то ли в рационе, то ли в повальной инфантильности «гостей» - до сих пор не так и не ясно.

-Для столь уважаемого ученого мужа, вы делаете слишком скорополительные выводы, - ходок укоризненно покачал головой. - Неужели вам не интересно то, чего вам не услышать на моем допросе? Ведь вы же ищите меня не для того, чтобы просто упрятать за решетку? Вы изучаете нас, верно?

Профессор невольно прикусил губу. Этот мерзавец бил в самую точку. Он интересовал ученого - как необычайный экземпляр, как редкое уродство, как чудовище явившееся из недосягаемого и страшного мира. Оттого сейчас он не вопил на всю палубу, призывая на помощь охрану и тайных агентов Ордена. Нет, ему был интересен этот опасный разговор, как прозектору любопытно копаться во внутренностях разлагающегося трупа.

-Ну-с... - протянул Победоносцев, медленно извлекая из тубуса сигару. Чиркнул кресалом, закурил, несмотря на то, что дымить на борту курительного салона считалось здесь дурным вкусом. - Вы, я вижу, желаете что-то доказать мне. Извольте!

-Не торопите события, - усмехнулся ходок. - Вы интересны мне лишь как эксперт и приятный собеседник. Доказывать я буду всему вашему миру.

-Смелое заявление, - профессор окутался клубами дыма, словно пытался скрыться от собеседника в этой завесе.

-О, да! Я хочу продемонстрировать вам подлинную силу - силу выходца из моего мира.

-Наслышан про ваш мир. Он просто чудовищен.

-Безусловно! - с готовностью кивнул ходок. Глаза его загорелись, на миг улыбка сошла с его лица, уступив место какому-то болезненному восторгу. - В этом-то и заключается его мощь!

-Бросьте. В этом его слабость, - Победоносцев расслабился, ощущая, что спор перетекает в какое-то отвлеченное русло. Он уже не ощущал перед собой врага - всего лишь любопытного, хотя и немного вздорного собеседника.

-Вы сами верите в то, что говорите, профессор! - горячечно возразил ходок. - Ваш мир пропитан условностями и немощен, как дряхлый старик!

-Сила нашего мира в благородстве и справедливости! - солидно, как на лекции, произнес Победоносцев.

Он уже заготовил целый список аргументов, призванных убедить и успокоить безумца. После можно будет спокойно передать этого типа властям и продолжать беседу там, где и полагается - в камере секретной службы.

-Я очень ценю ваше мнение, но не собираюсь вдаваться в теоретические споры, - неожиданно заявил ходок. - Лучше я продемонстрирую свое превосходство на практике.

-Каким, позвольте узнать, образом? - благодушно поинтересовался профессор.

-Сегодня на борту этого воздушного корабля произойдет убийство.

Это заявление прозвучало, как раскат грома. Победоносцев не смог найти на это никаких слов, кроме бледного:

-Милостивый государь!

Ходок жестом остановил его порыв выскочить из-за стола. Подался вперед и с заговорщической улыбкой сказал:

-Сидите, профессор, не надо шума! Будет только хуже. В ваших интересах выслушать условия предлагаемой мною игры. Поверьте - будет весело!

-Черт возьми, какая здесь может быть игра?!

-Игра, правила в которой устанавливает сильнейший, - авторитетно заявил ходок. После чего приподнялся из-за стола и уселся на него с краю самым возмутительным образом. Склонился к собеседнику, отчего тот вынужден был податься назад, и продолжил со сбивающей с толку легкостью. - А правила просты: вы, профессор, имеете все шансы предотвратить преступление. Используйте силу вашего интеллекта, любые достижения вашего технического прогресса. На это у вас есть ровно час. По истечении часа произойдет неизбежное. Более того, ровно через час наступит новая смерть. И так будет повторяться в течение всего полета.

- Я позову охрану! - неуверенно проговорил профессор. Он чувствовал, что противник переигрывает его по всем пунктам, и понятия не имел, что делать в такой ситуации.

-В таком случае, никто не сможет предотвратить все эти смерти - они произойдут мгновенно. И все это будет на вашей совести, профессор.

Победоносцев с презрением оглядел негодяя:

-В таком случае я сам убью вас!

-Вы, кажется, не поняли. Убивать меня бессмысленно, так как от меня уже ничего не зависит. Я даже не сдвинусь с места. Во-первых, у меня будет алиби, а во вторых... Видите ли, мне безумно интересно проследить за ходом ваших действий. Так что позвольте на некоторое время составить вам компанию... - ходок глянул на циферблат больших часов, закрепленных под потолком. - Надо же, как мы с вами заболтались, друг мой! Боюсь, что первое преступление остановить уже не удастся.

В сию же минуту твердым шагом в игровой зал вошел старший помощник капитана. Был он бледен и выглядел весьма озабоченным.

-Господа, попрошу всех оставаться на своих местах! - громко произнес он. - С величайшим сожалением должен сообщить: у нас на борту совершено ужасное преступление. Убита пассажирка первого класса.

По залу разлетелся вздох изумления.

-Поскольку убийство совершено в воздушном пространстве, есть основания предполагать, что убийца находится на борту, - продолжил помощник. - В связи с этим под подозрением находятся все пассажиры и члены команды.

Победоносцев перевел взгляд на своего злополучного собеседника. Тот демонстративно снял с колоды карту, перевернул. Это была дама «червей». Небрежным движением он смахнул карту со стола. После чего снял новую карту, положил на стол «рубашкой» кверху. И, сложив на груди руки, принялся с интересом наблюдать за профессором.

Стало очевидно: негодяй запустил отсчет времени перед новой жертвой. Какое-то время Победоносцев пребывал в оцепенении. Затем вдруг вскочил и направился к помощнику капитана. Вперед вышел крепкий матрос, жестом останавливая его:

-Месье, велено оставаться на местах!

-Господин офицер! - громко позвал Победоносцев, краем глаза замечая, как за его спиной возник ходок, недвусмысленно потянувшись к оттопыренному карману пиджака. - Я - профессор психологии и судебный эксперт. Мог бы помочь в расследовании!

Победоносцев прямо поглядел на своего спутника. Тот убрал руку от кармана, и чуть заметно кивнул. В свою очередь помощник сделал шаг в сторону Победоносцева, подумал секунду и сказал:

-Господин профессор, я сообщу капитану. Думаю, ваша помощь будет весьма полезна.

Место убийства представляло собой ужасающее зрелище. Каюта первого класса была буквально залита кровью, изрядную часть которой впитал в себя роскошный восточный ковер. Тело в забрызганном кровью легком коктейльном платье, замерло в кресле самым неправдоподобным образом: сидя, положа руки на стол и как бы держа хрустальную вазу для фруктов. Но самое жуткое заключалось в том, что голова убитой была отделена от туловища и помещена в эту самую вазу. Зрелище ужасало и завораживало своей кощунственной красотой. Особенно потрясала холодная прелесть мертвого лица покойной.

Ходок молча следил за реакцией профессора. Победоносцев взял себя в руки, решив ни за что не доставить противнику удовольствия обнаружить на профессорском лице растерянность или испуг. Вместо этого он достал хронометр и, установив напоминание, запустил отсчет оставшегося времени.

-Кто обнаружил тело? - спросил профессор у помощника капитана.

-Некий пассажир, пожелавший остаться неизвестным, - старпом неопределенно дернул плечом. - Видимо, он испугался увиденного и прислал к капитану посыльного с запиской.

-Надо бы его разыскать, - сказал Победоносцев,

-Постараемся, - отозвался старпом. - Но боюсь, капитан не позволит беспокоить пассажиров первого класса.

-Прискорбно.. - задумчиво сказал профессор, осматривая каюту. - Итак, что мы видим на месте преступления? Следов борьбы не наблюдается, стало быть, нападение было произведено неожиданно для жертвы. Либо... - он пристально посмотрел на ходока, изображавшего праздного наблюдателя, допущенного сюда по просьбе профессора. - Либо жертва знала убийцу, а, стало быть, никак не ожидала нападения...

Помощник капитана молча записывал за профессором, двое матросов замерли у двери. После тщательного осмотра каюты, Победоносцев был вынужден признать:

-Никаких улик не обнаружено. Боюсь, имеющимися средствами нам не раскрыть преступления. Я хотел бы поговорить с капитаном.

-Минуту... - помощник подошел к трубе бортового звуковода, дернул рычажок вызова и припал к раструбу. - Вахтенный, доложить капитану: профессор Победоносцев просит встречи.

Через несколько секунд из раструба донесся далекий приглушенный голос:

- Старпому от капитана: профессор может пройти на мостик.

- Следуйте за мной, - кивнув, сказал старший помощник.

Уже в пути на капитанский мостик, по длинным коридорам и переходам, ходок негромко сказал:

-А почему вы не допускаете третью версию, на мой взгляд, самую очевидную?

-Какую же? - неприязненно отозвался профессор.

-Это же элементарно: жертва знала преступника и позволила ему совершить преступление. Более того - подыграла ему в этом.

Победоносцев невольно остановился и поглядел на спутника, как на безумца:

-Что за бред вы несете?! Кому придет в голову позволить сделать с собой подобное?

-Вот видите, как ограничены ваши суждения, - удовлетворенно заметил ходок. - Вы даже не желаете допустить возможность того, что кто-то мыслит иначе, чем принято в вашем мире. Впрочем расследование этого убийства меня уже не слишком забавляет. Ведь приближается время новой смерти - а вы продолжаете топтаться на месте. Не стоит меня разочаровывать.

-Вы подлец, - холодно отозвался профессор. - Жаль, я не имею возможности вызвать вас на дуэль!

Ходок рассмеялся:

-Вот вы все в этих глупых условностях! Оскорбление, перчаткой по физиономии - и сразу в позу. Это вместо того, чтобы действовать.

-Вы чудовище, - с чувством произнес профессор. - Впрочем, это не удивительно для нелюдя из мира зла.

-Вы знаете, у себя на родине я считался довольно тихим и законопослушным гражданином, - отозвался незнакомец. - Но ваш мир вызвал во мне острое желание реализовать скрытые ранее способности.

-Способности к преступному образу жизни?

-Вы по-прежнему узко мыслите, - усмехнулся ходок. - Все гораздо интереснее. Впрочем, не раскрывать своих планов противнику - один из принципов нашего мира. Так что вам придется довольствоваться догадками.

Профессор, ходок и шедший впереди старпом подались в сторону: навстречу пробежал тощий юнга-посыльный с конвертом в руке. На дирижабле имелась пневматическая почта, но пассажиры охотно пользовались услугами посыльных, особенно, когда не хотели вставать из-за стола или прерывать прогулки по бесконечным палубам «Небесного экспресса».

-Раз так, вот вам моя догадка, - сказал Победоносцев. Его вдруг осенило. - Я предположу, каким образом вы провернули свое злодеяние.

-Очень интересно! - оживился ходок. В глазах его появился огонек любопытства - будто ребенку предложили посмотреть на заморскую диковину. - Неужто вы разгадали мой план?

-Я заметил, что на месте преступления кровь кое-где уже спеклась, - преодолевая отвращение, холодно сказал профессор. - Думаю, вы совершили убийство заранее. А в нужное вам время посыльный доставил помощнику письмо с указанием места преступления. Ведь так все было?

Ходок не ответил. Более того, он демонстративно отвернулся, будто разглядывал заклепки на внутренних конструкциях дирижабля. Победоносцев почувствовал, что напал на верный след и принялся развивать версию:

- Стало быть, если я прав, следующее убийство предотвращать бесполезно. Ведь вы его уже совершили заранее, так? По истечении этого часа посыльный доставит капитану письмо с указанием новой жертвы. Выходит, я только зря трачу время на предотвращение уже совершенных преступлений, когда надо бы просто схватить и передать вас в руки правосудия!

Ходок помолчал некоторое время и вдруг с интересом уставился на Победоносцева:

-Поразительно, - сказал он с неуместной веселостью. - А ведь это не я, это вы - преступный гений. Мне такое даже в голову не пришло! Но я непременно возьму вашу идею на вооружение! Большое вам спасибо, профессор!

Победоносцев ощутил, как краска ударила ему в лицо:

-Вы хотите сказать, что я не прав!

-Всего лишь отчасти, профессор! - довольно воскликнул ходок. - И вскоре вы поймете всю иронию ситуации!

Пройдя по длинному металлическому туннелю под огромными баллонами с легким газом, они вышли на капитанский мостик.

Здесь царил дух техники, стерильной чистоты и дисциплины. Гирлянды циферблатов и шкал измерительных приборов, переплетение труб и тончайших трубок, постукивание шестеренок и шипение пневматических устройств - все это завораживало любого, впервые попавшего сюда. Матросы и офицеры будто бы сами были частью сложнейшего механизма, и трудно было разобраться, кто здесь заправляет процессами - люди или машины. Звучали команды офицеров и приглушенные голоса механиков из раструбов переговорных труб, призывно позвякивали трели машинного телеграфа. Последи всего этого великолепия, сверкающего отполированной латунью и хромом, величественно глядя в сторону наползающего горизонта, стоял капитан.

В другое время профессор не отказал бы себе в удовольствии любезно побеседовать с капитаном и полюбоваться видами, открывавшимися с мостика. Сейчас же было не до этого.

-Господин капитан! - воскликнул Победоносцев.

Капитан неторопливо повернулся, спокойно оглядел профессора и его молчаливого спутника:

-Я вас слушаю.

-Есть подозрение, что на борту готовится новое убийство!

Лицо капитана даже не дрогнуло:

-Откуда у вас эти сведения? -

-К сожалению, я не могу этого сказать. Прошу вас поверить мне на слово.

-Я слышал о вас, как о достойном и высокообразованном человеке, - чуть помедлив, сказал капитан. - Допустим, вы правы. И что же вы предлагаете?

-Нам необходимо срочно совершить посадку! - горячо заявил профессор.

-Это невозможно, - голос капитана был тверд. - Что бы ни случилось, «Небесный экспресс» прибудет в пункт назначения строго по расписанию.

-Речь идет о жизни человека! Возможно, даже нескольких!

Профессор выдернул из кармашка хронометр, откинул крышку, и с чувством продемонстрировал капитану:

- До следующего убийства осталось пять минут! Нам просто необходимо приземлить дирижабль, эвакуировать пассажиров и вызвать полицию!

Впервые на лице капитана появилось смятение. Всего на миг - и он снова стал невозмутим.

-Профессор, - ледяным голосом произнес он. - На этом корабле я отвечаю за все. В том числе, за предотвращение паники, губительной для судна. А посему я вынужден задержать вас и поместить под арест.

-Но как же так? - профессор возмущенно сжал кулаки, шагнул в сторону капитана.

Дорогу ему преградил молодой мичман, недвусмысленно продемонстрировавший компактные кандалы. Сказал вежливо:

- Не оказывайте сопротивления. Я не хотел бы применять силу и надевать на вас это.

-Поверьте, это для вашей же пользы, - добавил капитан. - Посидите в своей каюте, успокоитесь. Я прикажу прислать к вам судового доктора. Сейчас же я вынужден просить вас покинуть мостик.

В ладони ученого звякнул репетир хронометра. Профессор побледнел, поглядел на циферблат. Миниатюрные механические буквы с тихими щелчками сложились в напоминание:

МИНУТА ДО УБИЙСТВА

- Господин капитан, - бледно произнес Победоносцев. - Если я прав, то сейчас вестовой доставит вам записку с именем новой жертвы. Мне бы очень хотелось, чтобы я ошибся...

Победоносцев резко обернулся на ходока. Мерзавец улыбнулся профессору своей обезоруживающей улыбкой, словно творимое им зло было для него веселой забавой. Черт побери - но так ведь и было на самом деле! На мгновение закралась надежда, что подлец блефует. Ведь даже единственного убийства, совершенного на этом корабле, достаточно, чтобы европейские газеты взорвались сенсационными заголовками.

Зловеще пропел репетир - время истекло.

Капитан спокойно оглядел профессора и демонстративно отвернулся, негромко отдавая какие-то распоряжения. Все шло своим чередом - не суеты, ни паники, ни отрывистых докладов, какие бывают на корабле в случае чрезвычайных происшествий. Победоносцев спрятал хронометр, растерянно повернулся к капитану:

-Наверное, я ошибся... - он вытянул перед собой руки. - Я виноват, и прошу арестовать меня!

В этот откуда-то сзади появился юнга-посыльный. Пройдя мимо оторопевшего посыльного, он подошел к капитану и протянул тому небольшой синий конверт. Капитан взял конверт и резко посмотрел на побледневшего Победоносцева.

-Неужто вы были правы, профессор? - хмуро произнес капитан, вынимая из конверта и разворачивая записку. - В таком случае я буду вынужден просить у вас...

Он замолчал и углубился в чтение, нахмурился, словно не понимая написанного. И вдруг страшно изменился в лице. Медленно поднял голову, глядя перед собой каким-то остекленевшим взглядом. Он был смертельно бледен.

В следующую секунду случилось что-то невероятное. Мичман, что стоял рядом с кандалами, предназначенными Победоносцеву, вдруг отбросил «браслеты» в сторону и молниеносным движением выхватил из ножен кортик - странный, не похожий на привычное парадно-колющее флотское оружие. Взгляд профессора застлала кровавая пелена, и он не видел, что произошло в следующие секунды. А когда вернулась способность воспринимать происходящее, капитанская голова в фуражке вдруг рухнула к ногам качнувшегося тела. Брызнул из шеи фонтанчик крови, и обезглавленное тело повалилось на полированную панель управления, повиснув на веере рычагов. Рычаги резко сдвинулись с тщательно установленных положений, и гигантская воздушная машина вдруг затряслась - тяжело и часто. Взвыла паровая сирена и дирижабль, задрав нос, стал набирать высоту. К ногам профессора подкатилась забрызганная кровью голова капитана. Ко лбу прилипла мокрая от крови записка. Машинально профессор склонился и оторвал от мертвого лба влажную и липкую бумажку. Там значилось:

«Господин капитан! Считаю своим долгом пассажира довести до Вашего сведения, что только что на борту Вашего воздушного судна совершено новое убийство. Как и первая жертва, убитый был жестоко обезглавлен. Имя несчастного сообщать Вам не имеет смысла, так как это Вы, капитан.

С наилучшими пожеланиями,

Доброжелатель

Дрогнувшие пальцы выронили жуткое послание. В этот кошмарный миг никого из команды не было рядом - всех будто ветром сдуло - даже оборотня-мичмана. Победоносцев вдруг понял, что должен делать. Не раздумывая, он бросился на инициатора жуткого убийства.

И застыл на месте. В его лоб был направлен шестиствольный пневматический револьвер.

-Стоять, профессор! - Оскалившись, выкрикнул ходок. В его лице словно проступило, наконец, зло, тщательно скрываемое все это время. - Еще одно движение - и я убью вас!

-Так, значит, это был сообщник - глядя в темную глубину стволов, прохрипел Победоносцев. - Вы меня разочаровали...

-Слишком отстаете с выводами, профессор! - усмехнулся ходок. - А ведь третье убийство предотвратить будет сложнее. Потому что я решил изменить правила.

-Какая же это игра, если вы на ходу меняете правила? - ценой невероятного усилия Победоносцев улыбнулся в ответ. - Скажите, хотя бы, зачем вы устроили все это?

Победоносцев тянул время. Он был готов пожертвовать жизнью - но только в обмен на жизнь этого мерзавца. И теперь познания в психологии выходцев из темного потустороннего мира играли на пользу ученому. Он знал, что самовлюбленный злодей не сможет избежать своего главного искушения.

Финальной речи перед убийством. Излить душу жертве - глубочайшая потребность маньяка с манией величия. Главное - быть благодарным слушателем.

-Зачем я все это устроил? - ходок рассмеялся новым, каким-то лихорадочным смехом. - А представьте себе мой мир. Нет, вы не в состоянии представить его - но можете представить незаметного обывателя, безликого серого человечка на дне громадного жестокого города. Там, среди людей, дерущихся за место под солнцем, которые даже мне казались монстрами, он был никем. У него просто не было шансов в его собственном мире. И он выбрал другой мир... - ходок вдруг опустил револьвер, рассмеялся, взгляд его подернулся дымкой воспоминаний. - Это был мир книг. Мир спокойного и размеренного девятнадцатого века. Время пара, примитивных машин и благородных людей. Мир Жюля Верна, Гюго, Конан Дойля. Вряд ли вы даже знаете эти имена. Представьте себе, что волей случая этот несчастный проваливается в ваш мир. И с изумлением узнает в нем до боли знакомый девятнадцатый век!

-На дворе двадцать первый век, - глухо пробормотал Победоносцев.

-В том-то и дело! - расхохотался ходок, потрясая револьвером. - Ваш мир безнадежно отстал! И я вдруг понял, что знаю про ваш мир все! Представляете - практически все! А вы даже представления не имеете о возможностях нашего мира! И тут меня осенило: ведь это же удача! Колоссальная, невиданная возможность реализовать эту разницу в возможностях!

-Не вы первый такой, - устало сказал Победоносцев. - Орден все равно вас отыщет...

-А еще меня взбесила ваша книга, профессор, - улыбка ходока стала кривой, неприятной. - Именно из-за нее я хотел вас убить.

-Это всего лишь исследование... - опустив голову, проговорил Победоносцев. - Исследование психики тех, кто пришел к нам из вашего мира...

-Прочитав вашу книгу, я все понял про ваш мир, профессор, - не слушая его, продолжал ходок. - Вы не считаете нас людьми. Для вас мы - отбросы, мерзость, нелюди...

-Это не так... Вы неправильно поняли...

-Бросьте, я все правильно понял. И решил не разубеждать вас в вашей иллюзии. Ваш мир ненавидит чудовищ из моего мира? Тогда они начнут ненавидеть в ответ. Так-то, профессор. Поскольку вы оказались никудышным партнером в моей игре - вы мне больше не нужны. Так что - прощайте!

Это был миг на грани жизни и смерти. Именно в такие моменты приходят самые невероятные, но порою спасительные идеи.

-Постойте! - Победоносцев сделал шаг назад - в сторону повисшего на рычагах тела. - Уверен, что я, все же, переиграл вас!

-Вот как? - скептически произнес ходок, глядя, как профессор склонился над обезглавленным телом. Он продолжал держать профессора на прицеле. - Любопытно, каким же образом?

-А вот каким!

Победоносцев демонстративно поднял мертвую руку капитана и положил ее на сверкающий набалдашник рычага. Ходок недоуменно нахмурился - и изменился в лице, разгадав замысел профессора. Тот же с силой толкнул от себя эту мертвую руку с рычагом в коченеющих пальцах.

Дирижабль резко клюнул носом, и первая пуля прошла над головой профессора. Ходок успел снова взвести курок, но потерял тем самым драгоценную секунду - в отчаянном броске профессор сбил его с ног. Вторая пуля вдребезги разнесла циферблат манометра. Из разорванной трубки брызнул раскаленный пар.

Отчаянно выла сирена, невесть откуда вернувшаяся команда заметалась по мостику, не обращая внимания на двух сцепившихся на палубе людей. Только вскрикнул от ужаса боцман, обнаруживший на рычагах убитого капитана. Но сейчас всем было не до очередного расследования. Все более склоняя нос и ускоряя ход, дирижабль устремился к земле.

Чувствуя, как уходит из-под ног палуба, Победоносцев продолжал борьбу. Он чувствовал, что слабее противника физически, менее ловок и не так искушен в рукопашной схватке. Пальцы мерзавца уже сомкнулись на его шее, Профессор захрипел, не в силах сбросить врага. На помощь пришло бедственное положение воздушного корабля: палубу тряхнуло, и противника словно отшвырнуло от него неведомой силой. Со стуком полетел к корме револьвер.

Профессор смотрел в глаза врагу, и впервые в жизни чувствовал, что готов идти до конца. Враг отвечал столь же острым и выразительным взглядом. И вдруг лицо ходока исказила усмешка. Он вскочил и, шатаясь, направился по накренившейся палубе к борту. Там, у распахнутого люка ждал его тот самый мичман. В одной руке он держал тугой мешок с лямками, в другой - окровавленный короткий клинок.

-Прощайте, профессор, - закидывая за плечи странный мешок, крикнул ходок. - Я все решил оставить вам шанс!

Победоносцев понял, что преступники собираются каким-то образом ускользнуть. Скользя по накренившейся палубе, он бросился за ними.

И замер у зияющей над пропастью дыры люка. Нога едва не скользнула в пустоту Туда, где раскрывались два огромных матерчатых прямоугольника. Настоящий парашют и без того не часто увидишь, а такой конструкции профессору еще не доводилось видеть: широкие, как крылья, плоскости стремительно уносили преступников прочь, предоставив судьбе терпящий бедствие «Небесный экспресс».

Между тем, дирижабль продолжал падать. Тело капитана успели убрать с панели управления, но залившаяся в пазы кровь нарушила работу управляющих устройств. Лишенная капитана команда отчаянно боролась за спасение падающего дирижабля.

Твердый голос старшего помощника привел матросов в чувство:

-Слушай мою команду! Беру командование на себя! Машинное - повысить давление до предела! Стравить газ с кормовых баллонов! Носовые пропеллеры на подъем, кормовые - на спуск! Выполнять, живо!

Дирижабль заскрежетал, задрожал корпусом. Опасно затрещали конструкции. Но уже в какой-то сотне футов над землей «Небесный экспресс» выровнялся и принялся вновь набирать высоту.

Все это время профессор стоял неподвижно, мертвой хваткой вцепившись в поручень. Теперь же он сунул руку в карман, что бы извлечь носовой платок - лицо покрылось испариной. Платка в кармане не оказалось. Зато обнаружилось нечто другое.

Это было письмо. В безликом голубом конверте, отпечатанное столь же безликим механическим шрифтом:

«Дорогой профессор! Если Вы читаете это письмо, значит, Вы все еще живы, и мне не удалось Вас убить. Можете считать свою смерть отложенной на неопределенный срок. Надеюсь, оставшееся время Вы проведете с пользой, более серьезно обдумав наши с Вами беседы.

В свою очередь я намерен выполнить данное мною обещание - произвести неизгладимое впечатление на Вас и заставить содрогнуться столь любимый Вами мир. Надеюсь, превзойти Ваши самые ужасные ожидания.

Искренне ваш,

Человек ОТТУДА».