Обложка На крыльях перемен

На крыльях перемен

Тигроволк

0% прочитано
Стандартный
Тигроволк

На крыльях перемен

Глава 1

Эмерик Шейн. Всемирно известный ученый, фактически определивший облик современного мира. Легендарная личность, создавшая множество изобретений. И просто несчастный человек.

Лишь ему одному и, может быть, каким-нибудь высшим силам известно, насколько он несчастен. Мечтавший о мире без бед и горя, он создает оружие для своего государства. Желая создать чистый и красивый мир, он создал топливо и технологии, которые стали опустошать его, превращать в пустыню гектар за гектаром. Нет ничего ужаснее для ученого и мечтателя, чем видеть, как все твои надежды рассыпаются в прах.

Старик тяжело вздохнул и захлопнул дверь машины, посмотрел вдаль. Пустыня. Бескрайняя, полная песка, пыли и измененной жизни. Впрочем, вдали виднелись скалы. Хоть какое-то разнообразие в этой части мира. Эмерик покачал головой, взглянул на покрытую пылью машину, вездеход с открытым кузовом. Когда-то именно он создал двигатель для нее, использующий его, Шейна, топливо. Массивный, крепкий и надежный, неказистый с виду, но зато очень выносливый… он… сломался. Посреди пустыни.

– И что же в тебе вышло из строя, а? – пробормотал Эмерик, заглядывая в двигательный отсек. В лицо ему тут же ударили потоки пара, мужчина закашлялся. – Понятно…

Сердце любой машины современного мира, миниатюрный двигатель высокого давления, всегда был окружен множеством трубок, которые и были его слабым местом. Засучив рукава, Шейн наклонился, чтобы найти утечку, как вдруг в борт вездехода что-то с силой ударилось. Мужчина мгновенно выпрямился, впрочем, не слишком испугавшись. Звуки попаданий из любого оружия по любым поверхностям он за свои годы выучил наизусть, так что это не нападение. Не став гадать и с минуты на минуту ожидая телохранителей, Эмерик пошел проверять, что именно принес пустынный ветер.

Шейн ожидал увидеть что угодно, но не маленького фенека, чуть подрагивающего, всего в крови и… тут ученый захотел протереть глаза, в окружении каких-то обломков. Секунда потребовалась опытному исследователю, чтобы узнать грубую пародию на крыло из ткани, дельтаплан, но вот связать его с фенеком было сложно.

– Вот ты какая, измененная жизнь… – прошептал старик, склоняясь над зверьком. То, что животные под действием «неизвестных» факторов менялись и иногда обретали разум, Эмерик знал. Но воочию не видел ни разу, не пересекался.

Слово «неизвестных» мужчина всегда брал в кавычки. Он знал, в чем причина. Смог узнать и сохранить в тайне, искренне опасаясь, что стоящие над ним люди создадут из этого очередное страшное оружие. Он сам в пустыне был для испытаний нового вида смертоносных механизмов, которые, впрочем, закончились успешно. Сейчас же перед Эмериком стоял выбор, как поступить – бросить зверька в пустыне, обрекая его на смерть, или забрать с собой, в надежде выходить. И у второго варианта были серьезные минусы – наличие измененного зверя в лаборатории требовалось как-то объяснить, да и правительство наверняка потребует все-таки начать проект по исследованию феномена возникновения разума. То, что фенек разумен, Шейн не сомневался – вряд ли найдется сумасшедший, сажающий зверей в дельтапланы и пускающий в неконтролируемый полет. Да и конструкция слишком уж… грубая, словно прототип, тогда как дельтапланы были весьма распространены и до изобретения высокоэнергетического топлива.

– Что же с тобой делать?..

Из-за бархана чуть ли не вылетел вездеход, качнулся, резко затормозив, и на песок спрыгнули люди в защитном снаряжении и с оружием.

– Мистер Шейн, вы в порядке? – тут же спросил один из них, держа револьвер. Эмерик чуть поморщился – оружие было изношенным, особенно камеры давления. Того и гляди, при выстреле разорвет.

– Да.

– Что это? – мужчина дернул стволом оружия в сторону начавшего поскуливать фенека. Ученый обернулся, все еще напряженно размышляя и понимая, что времени на раздумья не осталось.

– Это… – Эмерик на несколько секунд замолчал, подбирая слова. – Хм… Это зверь.

– Я вижу, что не человек.

– Оставьте свою язвительность, молодой человек, и дайте мне договорить, – Шейн нахмурился. Телохранитель тут же сделал шаг назад, склонив голову. – Хм. Это зверь. Который врезался в мою машину. И я его забираю с собой.

– Зачем? – как-то по-детски наивно спросил мужчина, за что удостоился очередного недовольно взгляда. – Но…

– Хватит, – тяжело вздохнул старик, снял жилетку и осторожно, стараясь не тревожить раны, завернул в нее зверька. – У машины поломка, прорыв. Скорее всего, в системе низкого давления, но где конкретно я пока не выявил.

– Мы вызовем ремонтные службы, – кивнул телохранитель.

– Заберите с переднего сидения папку с результатами испытаний.

– Да, мистер Шейн, конечно.

Сборы прошли быстро, хоть телохранители и обыскали всю машину. Простая предосторожность, чтобы не оставлять ничего важного, но все равно неприятно, что на первый взгляд, что на второй. Эмерик тихо баюкал скулящего зверька, мысленно перебирая список знакомых. Требовался ветеринар, и желательно способный выехать на дом. И если сам Шейн таких не знал, то вот среди его знакомых вполне мог найтись кто-нибудь с домашним питомцем. Но никто, как назло, не вспоминался. Впрочем, это как раз было неудивительно, не ему, бросившему все силы на алтарь науки, хвастаться широкими связями.

– Вызовите ветеринара в мою лабораторию.

– Простите, мистер Шейн, но исключительно после согласования с руководством.

– С руководством я договорюсь позже. Вызовите.

– Мистер Шейн.

– Вызовите.

– Ми… Ох, хорошо, – телохранитель покачал головой. – Восемь-пять, как въедем в город.

– Принял, – тут же отозвался мужчина, сидящий рядом с ученым.

Вот так. Имен своих охранников Эмерик не знал, друг друга они называли исключительно по номерам.

До города доехали быстро, но жилетка успела пропитаться кровью. Шейн чувствовал, с каждой минутой фенек становился все слабее и слабее, а это значило, что времени мало. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, старик посмотрел в окно, на панораму города.

Мрачный, массивный и высокий – этими словами можно было описать первое впечатление. Высокая стена отгораживала город от ветров и песков, в небе парили дирижабли. Высокие трубы выпускали клубы темно-серого, почти черного дыма, чуть блестящего от микроскопических частиц несгоревшего топлива. Эмерик знал, именно эти частицы и стали причиной появления измененной жизни.

«Впрочем, может оно и к лучшему», – подумал мужчина, опуская взгляд на тяжело дышащего зверька.

Уже в черте города телохранитель под номером 8-5 чуть ли не на ходу выскочил из машины и помчался в сторону телеграфа, вызвать эвакуационную команду для оставленного в пустыне внедорожника и ветеринара в лабораторию. До места работы Эмерика оставалось ехать около тридцати минут, благо у машин Министерства Научного Роста высокий приоритет на дорогах.

Научный центр города, знаменитая на весь мир Паровая Площадь, могла впечатлить любого. И впечатляла. Восемь исследовательских корпусов, зданий в готическом стиле, окружали высокую башню – центральное отделение Министерства Научного Роста. Несмотря на свои размеры и архитектурный стиль, башня Науки, как ее часто называли, выглядела изящной, воздушной. Казалось, она, игнорируя все законы физики, устремляется в небеса, и эффект усиливался окружающими ее словно облака гору клубами пара. На Паровой Площади было влажно и душно, не спасали даже специальные конструкции из труб, призванных разгонять удушливую влажную дымку. И все равно это было очень красиво и завораживающе.

Автомобиль плавно затормозил возле входа в седьмой корпус. Первыми машину покинули телохранители, осмотрелись и только спустя минуту позволили выйти Эмерику. Ученый, осторожно прижимая к себе сверток с фенеком, коротко кивнул охраняющим его людям и быстрым шагом направился к входу. Телохранители моментально окружили Шейна, отгораживая его от любопытных горожан и туристов.

– Мистер Шейн? – один из телохранителей вопросительно посмотрел на ученого. Мужчина на секунду прикрыл глаза, размышляя.

– В отдел Высокомощных механизмов.

– Да, мистер Шейн.

Несколько неровный квадрат охранников со стариком в центре быстро пробился сквозь толпу к подъемникам, куда первыми, опять же, вошли телохранители. Пришлось ждать, пока те поднимутся в лабораторию, убедятся, что там безопасно, спустятся… Многажды повторяющаяся, набившая оскомину практика обычно не вызывала недовольства Эмерика, но не сейчас. Он понимал, что ветеринар не прибудет моментально, но в отделе Высокомощных механизмов, как наиболее опасном для персонала, был расширенный набор по оказанию первой помощи. То, что нужно.

Наконец, спустя долгие четыре минуты, Шейн смог войти в лабораторию, сразу направившись в комнату отдыха. Но его опередили – один из охранников уже нес большой светло-серый чемодан с символом в виде капли крови в круге на крышке. Ученый лишь коротко кивнул в сторону дивана, у которого стоял довольно удобный стол.

– Мистер Шейн, я полагаю, ветеринар прибудет через десять-пятнадцать минут, – сказал принесший медицинский набор телохранитель, намекая на то, что фенек не выживет.

– Я знаю, – с хорошо скрываемым раздражением ответил старик, осторожно разворачивая жилетку. Пустынная лиса тяжело дышала и уже не скулила.

Эмерик больше ни на что не реагировал, сосредоточившись на лечении зверька. Он понимал, что его навыков недостаточно, но уж как наложить бинт и какие инъекции использовать – он знал. Единственное, что вызывало у него сильное напряжение, это незнание побочных эффектов от применения инъекций и таблеток, рассчитанных на людей.

– Сократить дозу… – тихо пробормотал старик, раскалывая одноразовым скальпелем таблетку. Бинты он наложил, предварительно аккуратно сбрив шерсть, и теперь собирался дать фенеку кроветворное и общеукрепляющее. К счастью, он не успел – в лабораторию вошел ветеринар. Эмерик взглянул на висящие на стене часы – прошло всего шесть минут.

– Позвольте мне взглянуть, – вежливо произнес пожилой мужчина. На взгляд он был даже старше Шейна, полностью седой, с изрезанным морщинами лицом, но ясным, теплым взглядом и совершенно не дрожащими руками.

– Да, благодарю, – кивнул ученый, вставая с дивана и вытирая руки остатками бинта. Коротко осмотрелся. Как и ожидалось, охранники никуда не делись, скорее наоборот – их стало еще больше.

Ветеринар тут же принялся за работу. Сначала он ощупывал зверька, и по чуть дергающимся губам и хмурому взгляду Эмерик понял – все плохо. Десять минут прошли в тишине. Ученый ушел в комнату отдыха, не желая мешать ветеринару и, что важнее, не желая показывать телохранителям другого себя – не такого спокойного и сухого. Следовало еще переодеться и принять ванну, но сейчас старика больше интересовал фенек.

– Думаю, малышка выживет, – произнес стоящий у входа в комнату ветеринар. Шейн тут же повернулся к нему. – Переломы срастаться будут долго, но они простые. Ничего серьезного я не обнаружил, но в случае ухудшения вам следует сразу отвезти ее в мою ветлечебницу. В подобных условиях на большее я не способен.

– Спасибо вам, – с нескрываемым облегчением выдохнул ученый, падая на диван. Медленно вдохнул, выдохнул. – Присядете?

– Боюсь, ваши… м-м-м, хм, сопровождающие не одобрят подобного…

– К черту этих дуболомов, – буркнул старик, позволив вырваться давно скрываемому раздражению. – Присаживайтесь.

Ветеринар несколько секунд думал, периодически чуть поворачивая голову и явно к чему-то прислушиваясь. Решив что-то для себя, он тепло улыбнулся и быстро присоединился к Эмерику.

– Позвольте узнать ваше имя?

– Феликс Шмидт, к вашим услугам. Потомственный ветеринар, ветлечебницу основал еще мой прадед, если вам это интересно.

– Тот самый Шмидт? – удивленно округлил глаза Шейн. – Человек с золотыми руками?

– Ну, руки ни у меня, ни у отца, ни у его отца… ну и тому далее, не золотые, – Феликс с улыбкой повертел кистью, демонстрируя отсутствие благородного металла, – но да, вы правы. Впрочем, не вам, мистер Шейн, говорить о славе и золотых руках, ох не вам.

– Мое золото в пятнах…

– Полноте вам, мистер Шейн…

– Эмерик, мы все же не на официальном приеме.

– Мистер Эмерик, – улыбнулся Феликс. – Я про что говорю, вы, ваши изобретения, это не ваша вина в том, как их используют. Наверное, вы думаете, что, не создав всего этого, наш мир был бы другим, но факт ли, что он был бы лучше?

– Может быть, – вздохнул ученый. – А может и нет. В этом вы правы.

– Полагаю, нам стоит сменить тему на нечто более… жизнеутверждающее.

– Например?

– Например…

Договорить Феликс не успел – в комнату отдыха заглянул охранник. Эмерик несколько секунд сверлил взглядом мужчину – телохранитель украдкой поежился от холодного, колючего взгляда старика – и вздохнул.

– Думаю, наш короткий отдых закончился.

– Действительно… – медленно проговорил ветеринар, встал с дивана. – Доброго дня вам, мистер Шейн.

– Доброго дня, мистер Шмидт.

Ученый, побродив некоторое время по комнате отдыха, вышел в основной зал. Фенек все так же лежал на столе, но вместо не слишком аккуратно намотанных бинтов, на зверьке была специальная попона, немного пропитавшаяся кровью. Рядом лежала небольшая коробка и сложенный вдвое лист бумаги. Сев на диван и покосившись в сторону охранников, Эмерик взял листок.

«Кт 1рд до пп/Об при необх не ч 3 рд тппп/укр 1рд впп»

«Врачи и их шифры», – с грустным вздохом подумал Шейн, открывая коробку. Как и ожидалось, в ней были упаковки таблеток.

Эмерик был бы плохим ученым, если бы не смог понять, что именно написал Феликс. Строго говоря, особо задумываться даже не пришлось, достаточно было вспомнить, что обычно говорят и прописывают врачи. Другое дело, что мужчина в последний раз болел очень давно, но тем не менее.

Потратив минуту на расшифровку записей, Эмерик отложил коробку и сел за диван перед столиком. Внимательнее осмотрел фенека и заметил еще одну записку, спрятанную под горловину попоны. Вытащив ее, ученый удивленно приподнял бровь.

«Это самка, возраст – меньше года»

– Ну что же, одним… деликатным вопросом меньше, – пробормотал старик, осторожно накрывая лисицу своим жилетом. – А пока… в душ.

***

Фенек очнулась только спустя сутки, в то время, пока Эмерик работал над очередным проектом. Не так давно – всего месяц назад – ему удалось синтезировать новую модификацию топлива, но случайно. И сейчас он усердно пытался повторить цепочку реакций, благо что образец нового топлива был под рукой. Открытие сулило увеличение мощности всех силовых установок минимум на 25%! Огромный прирост, особенно на фоне последних пяти-шести процентов в год. Некоторым горячим головам казалось, что ВЭТ – высокоэнергетическое топливо – уперлось в предел мощности, но своим почти свершившимся открытием Шейн доказал – до предела еще далеко.

Из-за… повышенной взрывоопасности экспериментов, они проводились в отделе Разработки взрывчатых веществ. Фенек лежала в комнате отдыха, Эмерик, справедливо опасаясь за ее здоровье – и боясь забыть про нее за множеством дел – носил лисицу с собой, в специальной корзинке. И ему было совершенно плевать на слух о том, что он, Эмерик Шейн, немного тронулся рассудком.

В общем, фенек очнулась. Ровно в тот момент, когда ученый шел в комнату отдыха, чтобы заварить себе чай и немного отдохнуть. Легкий шорох, сопровождавшийся тихим поскуливанием, моментально выбил из мужчины весь рабочий настрой. Старик быстрым шагом подошел к корзинке и заглянул в нее. И сильно – неожиданно сильно – обрадовался, встретив взгляд темно-карих, почти черных, глаз.

– Я уже опасался, что ты не очнешься, – проговорил Эмерик, улыбаясь. Лисица чуть повернула голову набок, прижала уши – с учетом их размеров, это выглядело довольно забавно. – Ах да… Ты ведь меня не понимаешь. Впрочем, надеюсь, дело это поправимое.

В ответ – тишина. Почему-то это только усилило уверенность Шейна в разумности зверька. Дикий фенек не будет смиренно лежать и смотреть в глаза человеку, подергивая ушами. И уж тем более в глазах дикого зверя не может быть понимания и осознания – тех качеств, которых ученый нередко не замечал в глазах твердолобых вояк.

– Эмерик Шейн, – старик коснулся своей груди, четко выговорив имя. – Эмерик. Шейн.

И – чудо! – фенек, с заметной задержкой, словно сомневаясь в действии, кивнула. Ученому моментально захотелось узнать, откуда она узнала об этом жесте и, что самое важное, о его значении, не говоря уже о желании понять, откуда появилась идея дельтаплана и как зверьку удалось его собрать.

– Эмерик Шейн, – коснувшись груди, произнес старик и после протянул руку к фенеку, смотря на нее. К шоку мужчины, та ответила серией коротких… чириканий? Возможно, именно так можно было назвать эти звуки. – Поразительно… Вербальная идентификация…

Взгляд лисицы стал недоумевающим, что вызвало у Эмерика восторг. Он начал подозревать, что фенек немногим глупее человека!

– Как все-таки жаль, что ты меня не понимаешь, – тяжело вздохнул старик, осторожно протягивая руку. Зверек не менее осторожно понюхал пальцы и неожиданно чихнул, вызвав улыбку. – Надеюсь, у нас будет много времени…

– Эм, мистер Шейн?.. – раздался голос со стороны двери. Эмерик резко выпрямился, поправил халат, очки. Плавно повернулся боком к одному из сотрудников, незнамо почему решившему посетить комнату отдыха в рабочее время.

– Эдуард, – спустя секунду ученый узнал начальника смены сборочного цеха и немного расслабился. – Что-то случилось?

– Боюсь, что да, мистер…

– Я ведь просил, Эдуард…

– Кхм, Эмерик, – было видно, как сложно мужчине пересилить привычку. – В общем, да, случилось. Авария на производстве.

– И-и-и? – протянул Шейн, намекая, что это, если говорить прямо, не его сфера ответственности.

– Прототип нового двигателя дирижабля, сэр. То, что от него осталось, проще переплавить.

Ученому потребовалось несколько секунд на то, чтобы осознать услышанное. Еще две секунды Эмерик лихорадочно вспоминал, что делать в случае срыва сроков испытаний, к кому обращаться. А за лихорадочным обдумыванием бюрократических вопросов в ужасе вопил инженер-изобретатель, вложивший в свое творение множество усилий, и в одночасье понявший, что все труды только что отправились в плавильный цех в качестве лома.

– Что… что там произошло? Люди в порядке? – справившись с потрясением и обдумав план будущих действий, старик решил узнать больше об инциденте.

– Мы сами точно не знаем, Эмерик. Сэр, все начиналось по расписанию, все проверки, все меры контроля, все было идеально. А буквально пять минут назад происходит срыв силовой трубы и пар просто разносит сборочную линию!

– Люди целы? – волосы на голове ученого начали вставать дыбом.

– Двое пострадавших, один… Он был в пяти метрах от силовой трубы, сэр.

– Фестер…

– Да, – на лице Эдуарда легко читался шок. Он и не знал, что Эмерик досконально изучил график дежурства основных цехов и отделов, равно как и выучил имена сотрудников. Ученый относился к тому типу людей, кто предпочитает знать тех, с кем ему предстоит работать.

– Одну минуту, – старик быстро развернулся и осторожно поднял корзинку с пискнувшим фенеком. – Идем.

– Куда, сэр?

– В сборочный цех. Я должен все увидеть сам.

– А?.. – Эдуард не стал тыкать в корзинку с пустынной лисицей, но по направлению взгляда и интонации все и так было понятно.

– Она нам не помешает, я считаю. А теперь… Поспешим, Эдуард. Нам стоит поспешить.

Цех располагался в отдельном корпусе, втором по счету и самом большом. Именно он был главным источником пара, окружавшего Министерство Научного Роста. Шум, создаваемый сборочной линией, прорывался даже наружу, хоть для этого и следовало подойти к корпусу вплотную и прислушаться.

Пройдя в сборочный цех по подземному переходу, Эмерик ворвался в главный зал, предварительно прикрыв корзинку халатом. Оставшись в одних штанах и простой рубашке, мужчина быстрым шагом направился к помещению контроля силовых установок, оставив корзинку на одном из столов по пути. Следом шел Эдуард, взглядом и жестами показывающий рабочим, что все в порядке, а так же подзывающий к себе старших техников.

И пока высокое начальство пыталось понять причины аварии и оценивало ущерб, простые работяги окружили корзинку с фенеком, тихо перешептываясь.

– Я ж говорил вам, Шейн с последних тестов зверушку с собой принес, а вы – брешешь, брешешь…

– Тихо вы, не пугайте! – шикнул один из мужчин, светловолосый молодой парень. Заглянул в корзинку, встретившись взглядом с настороженно шевелящим ушами фенеком. – Ничего себе…

– Что там? – чуть ли не синхронно поинтересовались присутствующие. Стоявшие позади вытягивали шеи, пытаясь понять, что же увидел парень.

– Зверек в бинтах весь, вот, эти… лубки вижу.

– Я слышал, что Эмерик его сбил случайно, когда с испытаний возвращался.

– Да? А мне Йохан говорил, что мистер Шейн его таким уже нашел.

Рабочие отвлеклись от фенека, принявшись перебирать слухи. Поднялся монотонный гул, от которого лисица прижала уши. Она терпела почти минуту, прежде чем не выдержала и резко, пронзительно заверещала. Звук был очень похож на визг электрических разрядов, помноженный на вопли бешеной летучей мыши и дополненный криком мартовского кота.

Весь цех погрузился в тишину настолько плотную, что стали слышны слова Эмерика Шейна.

– …повреждения значительные, но главное не в этом. Силовая труба, как вам известно, способна выдержать давление в шесть раз большее, чем зафиксировали приборы, однако, случился прорыв пара. Причем не в месте соединения, где все можно было бы списать на проблемы с уплотнителем, а именно на прямом, наиболее прочном участке…

– Какая крикливая, я чуть в штаны дела не сделал, – буркнул высокий и весьма… крупный мужчина, демонстративно ковыряясь в ухе.

– А мне кажется, нас только что весьма красноречиво и витиевато обложили матом!

– За что?

– За шум, что мешает пациенту релаксировать и восстанавливаться.

Толпа одобрительно загудела, но все моментально замолчали, стоило фенеку раскрыть пасть. Весь комизм ситуации дошел до людей очень быстро. Рабочие засмеялись, а вот мордочка лисицы выражала недоумение.

– Что здесь происходит? – сквозь коллективный хохот пробился сухой голос Эмерика. Все моментально замолчали.

– Э-э-э, мистер Шейн… – робко начал один из рабочих, но ученый движением руки прервал его. Он и сам разобрался в ситуации, без труда распознав простое человеческое любопытство.

– Все в порядке, Маркус, – старик улыбнулся. – Любопытство, я понимаю. Не каждый день можно увидеть фенека столь близко, не правда ли? А теперь, если позволите, нам пора уходить.

– Да, конечно, мистер Шейн! – Маркус широко улыбнулся. Остальные рабочие согласно загалдели.

Коротко кивнув, Эмерик поднял корзинку и отправился в центральный корпус. Ему предстоял долгий, напряженный день.

– Знаешь, – уже выйдя на улицу, пробормотал мужчина. – Иногда я завидую им… У них все просто.

Из корзинки раздалось вопросительное урчание.

– Жаль, ты меня не понимаешь.

Перехватив корзинку другой рукой, Эмерик поправил галстук, медленно вдохнул, выдохнул и вошел в центральный корпус, он же – Башня Науки. В царство бюрократии и крючковоротства, единственное место во всем городе, которое Шейн искренне ненавидел. И было за что, десятки проектов, закрытых сухим, отдающим жадностью клеймом «Нерентабельно»… Но это место было так же необходимо, как и остальные восемь корпусов.

***

– Я спокоен, совершенно спокоен… – словно мантру раз за разом повторял Эмерик, открывая дверь своей квартиры. – Проклятье на головы бюрократов…

У мужчины были причины злиться – крючковороты отказали в компенсации семье погибшего Фестера! «В контракте данный пункт отсутствует», – сухой голос экономиста эхом звучал в голове Шейна. Осторожно опустив корзинку с фенеком на пол, Шейн отправился в ванную. Ему требовалось принять душ.

Спустя полчаса ученый сидел на кровати, держа лисицу на коленях и рассеянно поглаживая ее по голове. Ему хотелось отдохнуть и, по возможности, выпить виски. Человек его возраста имел право на маленькие слабости.

Неожиданно фенек тихо заурчал. Эмерик с удивлением посмотрел на нее, и та тут же указала лапкой в сторону маленького зеркала, стоявшего на прикроватной тумбочке.

– Любопытно? – улыбнулся ученый и переложил интересующий зверька предмет себе на грудь. – Это зеркало. Зер-ка-ло.

Лисица с любопытством ткнулась носом в стекло, повертела головой, изучая свое отражение. Посмотрела на мужчину, снова на зеркало.

– Зеркало, – улыбнулся шире Эмерик, наблюдая за фенеком. Зверек навострил уши, после чего посмотрел на мужчину. – М?

На несколько секунд лисица замерла, отогнув уши назад. Их кончики заметно подрагивали, и мужчина догадался, что та напряженно думала. Затем фенек ткнула лапкой в стекло и тихонько взвизгнула.

– Да, это ты.

Фенек повторила свои действия. Ученый, наконец, вспомнил, что слышал уже подобный звук. Это было имя зверька. И, стоит заметить, что в нем слышалось что-то похожее на слово «зеркало», немного. Мысленно воспроизведя серию визгов – или чириканий? – мужчина смог разобрать как минимум «зерк».

– Думаю, я догадался. Эмерик Шейн, – старик ткнул себе в грудь. – Зеркало.

Палец мужчины коснулся носа лисицы. Та кивнула.

– Знаешь… Зеркало – звучит не очень. Как насчет… Зерка? М? Зерка, – Шейн вновь коснулся носа фенека. Чихнув и забавно пошевелив ушами, зверек согласно кивнул. – Вот и договорились…

С трудом подавив зевок, старик посмотрел в окно. На улице темнело, часы показывали семь часов вечера. Ложиться спать еще слишком рано, но заниматься чем-либо Эмерику совершенно не хотелось… Хотя… Осторожно переложив фенека на кровать, мужчина быстро подошел к книжной полке. Ему нужна была книга… И чтобы побольше картинок… Вроде была такая…

– Вот она! – радостно воскликнул ученый, доставая большую, тяжелую и очень пыльную книгу. «Полный классификатор паровых и заводных механизмов». Раскрыл ее на первой странице, улыбнулся. – Ну что, начнем учить слова? Как считаешь, Зерка?

Лисица вопросительно заурчала. Эмерик вернулся на кровать и положил рядом книгу.

– Смотри. Это – часы. Ча-сы…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге