Мания

001

Резкий визг турбины вырвал Рэма из дремотного состояния. Вакуумные лампы часов тлели тусклым огнём на панели приборов. До окончания вахты оставался час. В рубке было жарко натоплено, и Рэм почувствовал, как по спине под брезентом комбеза скользят струйки пота. Выкрутив селектор отопителя до минимума, он открыл иллюминатор, и волна морозного воздуха вмиг рассеяла сонную одурь.

За бортом ясное зимнее солнце сверкало на девственном снегу Саргасских предгорий. Слепящая, голубая бездна небес вверху и такая же слепящая белизна снега под ногами. Лишь северо-западное направление кручинилось свинцовыми тучами грозового циклона.

Платформа, фырча дизелем, неторопливо ползла по искрящейся поверхности, вспахивая огромными гусеницами плотный наст. Лишь вышедшая из строя турбина своим свистом нарушала величавую безмятежность природы.

На эбонитовой поверхности панели приборовзамерцали лампы индикации, кабину заполнили кряканье аварийки, трескучий бубнёж экипажа в интеркоме и звонкий грохот запускаемого резервного двигателя. Двенадцати цилиндровый агрегат пару раз взбрыкнулся и недовольно зарычал. Сработала гидравлика сцепления, платформа слегка дрогнула, получив дополнительной тяги от подключившегося дизеля. Рэм щёлкнул тумблерами подачи топлива, разомкнул рубильник массы основной установки, и на мгновение показалось, что наступила гробовая тишина – проникавший в каждую клетку мозга резкий звук компрессора стих, разбегаясь по предгорьям гулким эхом. Остался только монотонный рокот резервного двигателя, да ритмичное лязганье траков гусянки.

« - Като, твою налево! Это был последний раз, когда ты покупал запчасти! – послышался недовольный голос механика в динамиках интеркома. – Сейчас полезешь снимать эту ракушку вместе со мной! Возможно, поумнеешь!».

Жалкая попытка Като оправдаться, погрязла в гуле всеобщего негодования. Не вникая в смысл перебранки команды, Рэм вспомнил события последних десяти дней.

Череда мелких неурядиц преследовала экспедицию от станции «Базальт». Сначала на подъёме из фьорда, недалеко от базы, разулась правая сторона платформы. Благо всё оборудование было рядом – гусеницу запасовали за полдня. В тот же вечер с воспалением лёгких слёг мехвод. Рэму до сего дня приходилось совмещать обязанности капитана станции с обязанностями машиниста. Спустя пару дней произошла серьёзная стычка с оголтелой шайкой сталкеров–отморозков. Хотя, если принять в расчет последовавшее за этим «вознаграждение», тот день можно назвать удачным. Полновесный контейнер терраформ прекрасно пополнил без того обширные запасы. Далее потеряли сутки, попав в необозначенную на картах временную складку – заброшенная мана-обогатительная фабрика Квантов за несколько лет запустения скрутила окрестное пространство-время в тугой узел. Пятиминутная экскурсия по достопримечательностям конкурентов обернулась отставанием на сутки от графика и проблемами с навигацией – после долгих, мучительных расчетов времени, на бортовом хронометре до сих пор получасовая погрешность. Величина вполне достаточная, чтобы начать блуждать по округе, даже без пространственных аномалий. И, наконец, последние три дня - бесконечные мытарства с техникой: протечка бака гидравлики, отказы ионики, замена вала коробки отбора мощности, просто беспричинные капризы дизеля…

- Через две минуты общий сбор в командной рубке. – Скомандовал по интеркому Рэм.

Все восемь членов экипажа геологоразведочной мобильной станции «Восток» разместились в помещении рубки. Платформа неподвижно застыла в бескрайнем снежном море. Было непривычно тихо – двигатели молчали, лишь ветер резкими порывами завывал в стальных конструкциях гигантской машины.

- Мы в семи днях до пика Энду. От него теснина Харат в пяти днях на восток. Арифметика простая – до теснины доходим в любом случае, запаса ресурсов хватает с учётом всех форс-мажоров. Экстракта для солярки достаточно, чтоб вернуться домой. Если разведка недр покажет глубинные слои манны, запасёмся свежим. При удачном раскладе остаёмся ждать горняков, попутно облазим всю округу. Наша цель Харат, никаких отклонений с маршрута. – Рэм чеканил слова, стараясь не смотреть в глаза коллегам.

- Кэп! Мы же договаривались проверить Лазурные Пустоши! – послышался недовольный голос Макса. Одноглазый старик в промасленной дублёнке «пилот» поверх брезентового комбеза сидел около пульта навигации и дымил папиросой. – Там не было ни души лет десять. Кванты забросили разработки ещё раньше, сезон циклонов прошёл, последний Выброс там фиксировался семь месяцев назад. Непаханое поле!

- Даже если эти мегавольты снова вернулись, мы легко их выдавим оттуда. – Добавил своё слово Кварт. Энергетик станции был одного возраста с Рэмом, длинным и поджарым как гончая очкариком. – На пару хороших стычек боекомплекта хватает. Спустя четыре дня подтянутся основные силы.

- А в Теснине уже полгода неспокойно, меньше месяца прошло с последнего Выброса. Нет ни какой гарантии, что снова не жахнет. – Задумчиво сказал геофизик. Томас был крепко-сбитым бородачом, не по годам бодрым дедулькой, о профессиональном чутье которого ходили легенды.

- Отставить революцию! У нас есть договор с Гильдией. Сейчас тот момент, когда приходится следовать буквам, написанным на этом клочке бумаги. Мы не располагаем дополнительными ресурсами, чтобы разгуливать в поисках лучшей доли, как цыгане. – Рэм сурово оглядывал каждого. – Ещё пара таких залётов с оборудованием, как сегодня, и мы можем остаться здесь зимовать очень надолго. Пусть по прогнозам ближайшие годы ничего кроме снега и мороза здесь не ожидается, перспектива куковать в этой глуши меня не радует. К тому же я предпочту, чтобы наши расходы на экспедицию оплатила Гильдия Промышленников, а не наши семьи.

В рубке повисло тягостное молчание. Каждый из присутствующих взвешивал свои резоны от предстоящего мероприятия. Промышленники обязывалась покрыть все текущие издержки, связанные с разведкой Харатских месторождений маны. Даже при условии, что прииски окажутся убыточными в перспективе, Гильдия гарантирует беспроигрышный вариант в твёрдой валюте для команды К-500.

- Макс, ты реально рассчитывал объездить всю округу? Нам же тупо не хватит времени.

- Рэм, мальчик мой. – Стряхнув пепел с папиросы, Макс уставился своим единственным глазом на Рэма. – Мы с твоим папашкой облазили здесь всю округу, не перечесть сколько раз. Если я говорю, стоит заглянуть, значит стоит заглянуть. Я кишками чую, что в Пустошах есть чем поживиться. Если не хватает моего слова, спроси Томаса. – Старый пират подмигнул геофизику. – Твои кишки тоже чуют наживу?

- Моё нутро много чего чует. И неприятности, и хороший барыш. В любом случае сидеть на платформе без дела нет желания. Разве что облажаться перед торгашами ещё меньше хочется… - поглаживая растительность на лице, задумчиво размышлял Том. – Парни, как вы решите, так и будет. Я за любой кипишь.

Вот так всегда – начали за здравие, а закончили за упокой. Рэм больше всего беспокоился как раз из-за Томаса. Зачастую, именно мнение геофизика являлось решающим, после чего весь экипаж, не раздумывая, кидался в очередную авантюру. И вдруг – «Я за любой кипишь…»?

«Сдаёт наш умник? Стареет. Хватка слабеет». – Промелькнуло в голове Рэма. – «Мягкотелость, так не свойственная людям его специальности, проявляется в мелочах. Сейчас он легко сдался на милость команды, даже против обычного, не артачился, не спорил, не обзывал всех кретинами и идиотами… Втайне надеется уйти на покой, как, некогда, легендарный Боров Вис? Да, Боров был легендой, но во что он превратился? Обрюзгший кусок сала, не на что ни годный старый маразматик! Только и делает что упарывается шафом, и трахает мозги дочери. Ну, изредка травит небылицы о молодых годах, юность свою развесёлую вспоминает».

Не так должна уходить легенда, не таким его должны запомнить! Не опустившимся пьяньчугой с бутылкой в дрожащих руках, не выжившим из ума старым козлом, а как подобает людям железной закалки – в бою со стихией, с врагами, с самой жизнью! Бергал будет из последних сил тянуть ослабевающие руки к заветному куску маны, будет умирать, но дотянется до этого куска, чего бы это ему не стоило! Сотрёт в пыль проклятых конкурентов, но не сдастся! Будет отстреливаться до последнего заряда от ненавистного зверья, растопчет тяжёлым сапогом дикарей, вмёрзнет в снега, но останется верным себе и своей природе.

«Боров Вис не легенда! Теперь не легенда! Не как мой отец. Род Боргов – вот легенда, и мой отец доказал это лучше всех!»

Перед глазами Рэма возникло обветренное лицо отца, Декара Борга – ушедшего, но не забытого героя нации Терров. Бергала, отдавшего жизнь на благо всех ныне живущих и здравствующих. Вольготно прожигающих свои годы в роскошных полисах. Гробящих здоровье на заводах и фабриках. Блуждающих по бескрайним просторам Этэрры в поисках ресурсов. Охраняющих неприкосновенность Источника. Инстинкты не задавишь пойлом, ни дорогим, ни дешёвым. Не загонишь под плинтус сопливыми воспоминаниями о былых годах. От инстинктов не спрячешься под тёплым одеялом, в объятиях любимой супруги или молоденькой любовницы.

«Том, не найдёшь ты себе спокойную старость! Ни на лазурных берегах Аквантики, ни в заснеженных долинах Севера, ни под тенистой сенью фруктовых деревьев в своём имении… Это лишь минутная слабость, которая может обернуться крахом для всей команды! Они тебе верят.»

- Кэп! – откуда-то издалека послышался голос Като. – Экипаж ждёт… Слово за тобой.

Свинцовая тяжесть в глазах, чугунные колодки на плечах. Рэм, словно из зазеркалья, смутно слышал доносящиеся голоса коллег, но не мог разобрать и слова. Навалившаяся усталость не позволяла сосредоточиться на теме разговора,.. очень важной теме… но такой далёкой, как шум волнующегосяморя.

- Мы дойдём до Харатской теснины и решим, как поступить дальше. – Эхом отозвался Рэм. – Пятисотку на прикол, меняем ракушку и дальше пахать снега… В предгорьях не безопасно даже днём. Кварт, запускай оба генератора – машинное отделение на полное обеспечение. Не хватало ещё движки заморозить. Мико, готовь обед, да побольше кофе – сегодня нам нельзя спать. Макс в дозор, и заодно приготовь трайки, могут пригодиться. Следующий Томас. Като, Влад со мной. Помчались парни! Быстрей начнём – раньше закончим.

002

Суета с дизелем это всегда нескучно, порой очень весело, если ремонт проходит в крытом цеху, с кучей дополнительного оборудования и бесконечным запасом времени. Работа же в авральном режиме, посреди бескрайних снегов у чёрта на рогах, когда ценна каждая секунда – это другая песня. Нервная, суматошная деятельность с кучей нелепых методов, вроде использования проволочек в качестве шплинтов и осадки на место столь нежной конструкции как турбина при помощи кувалды и лома, не способствует позитивному настроению. Усталость, боль, грязь, ругань по каждой мелочи, беготня. Топот восьми пар ног по стальным мосткам платформы эхом бьёт по ушам, проникает в череп и начинает раздражать через полчаса. Литры выпитого кофе перестают бодрить и только просятся наружу. Лишь мульсум, эссенция из манны и слабого алкоголя, спасает от смертельной усталости и ноющей боли во всём теле. Полумрак машинного отделения превращает помещение в стальной мешок, из которого уже, кажется, нет выхода, как из камеры смертников. Редкие перекуры промасленными папиросами на морозном воздухе, струйки пота под комбезом, жар натопленной чугунной клетки, салидольная труха в глазах, сбитые до костей пальцы – вот цена мнимой романтики бергалов. Все перипетии, неудачи, свинцовая усталость, боль, спешка – всё это от засевшей в мозгу единственной мысли на уровне подсознания. Имя этой единственной цели – манна. Все беды и радости от проклятой субстанции, заставляющей плясать под свою дудку каждого живущего. Без неё нет жизни на этой планете, без неё нет даже смерти, одно лишь существование… Её проклинают и боготворят, её ненавидят и обожают, за ней охотятся и за неё убивают. Все эмоции доступные живым она перекрывает с лихвой – она дарует жизнь, она питает Источники. И потому бергалы всегда на острие ножа, на кончике копья. Свободолюбивые рабы, заложники инстинктов, сумасшедшие гончие, всегда держащие нос по ветру. Бесконечное балансирование на тонкой грани между бешеным успехом и полным фиаско манит как наркотик, как самый мощный стимулятор.

Потому Рэм никогда не понимал «героев» наподобие Борова. Слепая удача? Нелепая случайность? Что позволило этому человеку поймать фортуну за хвост? Если внутри клокочет вулкан инстинктов, то, как можно утихомирить этот нестерпимый жар? Каким количеством спиртного реально потушить подобное пекло в душе? Вопросы без ответов, которые даже не стоят того, чтоб тратить на них свою энергию. Но они есть и постоянно будоражат сознание. Заставляют возвращаться к этой теме вновь и вновь. Виной тому зависть и тщеславие в отношении более удачливого коллеги, неожиданно оказавшегося на гребне волны, ловко оседлавшего её и так же ловко с этой волны спрыгнувшего? Или банальный избыток гормонов, не позволяющий размышлять логично и взвешенно?

Декар всегда говорил Рэму, что истинную ценность вещей нельзя познать сквозь призму собственных желаний и устремлений. Наверно его отец знал о чём говорит, но странная словесная формула никогда не находила адекватного отклика в сердце Рэма. Простые ответы наподобие разницы в воспитании и условиях жизни не устраивали его и не дополняли общей картины мира. Это слишком просто для таких сложных вещей. Видимо потому мать устала ждать отца и вечно мириться с его неудержимой тягой переступить порог родного дома в неизвестном направлении, и отдаться на волю слепого случая. И почти наверняка, по той же причине, Декар смиренно принял решение жены, чего бы это ему не стоило. Что же, значит Борову Вису ценнее домашний комфорт под приглядом заботливой дочери. «Каждому своё», как говорили Древние.

Ночь сгустилась в предгорьях, утопив во тьме сиротливо стоящую станцию. Метель кружила вихри снега, норовя засыпать непрошеных гостей. Наружного освещения не включали. Работа была в самом разгаре, суета вокруг железного сердца платформы периодически прерывалась на перекуры под крепкий кофе и короткие перебранки, в которых на ходу придумывали, как приладить, или снять злополучные узлы. Первым забил тревогу Сот – был его черёд вахты в боевой «кукушке». Стальное нутро пятисотки вдруг огласилось резким кряканьем тревожной сигнализации. Из интеркома послышался голос арсенального:

- Парни! Пусть двое займут турели, у нас гости, совсем рядом! Чёртова пурга, ни хрена не видать!

- Кварт! Ты сегодня рвался пострелять? – обратился к энергетику Рэм. – Поднимитесь с Максом, гляньте, что так испугало нашего вояку.

- Я всё слышу! – раздался голос Сота в динамиках.

- Молодец… - на ходу съязвил Кварт.

На минуту тишина сковала платформу, только гулкое эхо шагов по металлическим мосткам дробилось о стены. Все замерли в ожидании, словно пытаясь силой мысли отогнать незваных пришельцев, кто бы они ни были.

- Пока тихо… - сжимая разводной ключ в руке, и глядя на остальных, заметил Като. – Может, пронесёт?

- Сам знаешь, где проносит! – буркнул Томас. – Стоим среди пустыни, как памятник.

- Ну да, до нас хорошая дорога такая идёт. Прямо проспект, мать твою! – разминая лоб, добавил Рэм. – Пожалуй, в рубку надо идти. Резервный дизель запускать. Прожектора готовьте, сперва слепануть их попробуем – не всё же палить почём зря.

Поднявшись, Рэм направился из машинного отделения, но на миг остановился, видимо что-то обдумывая, потом подошёл к коробке селектора интеркома на стене и вызвал «кукушку». Из текстолитовой коробки сквозь треск помех послышался обезличенный голос. Внутренняя связь начисто лишала индивидуальных особенностей говорившего, так что узнавать друг друга экипаж мог только по особенностям речи, таким как темп, картавость или излишнее о-окание.

- Сот, братишка!

- Слушаю, братец.

- Готовь главный калибр. Встретим товарищей знатным салютом! Неча здесь у нас под ногами путаться. Только сразу не пуляй! Сперва малёха посветим ребятишкам в глазки. Небось, темно им там, ночь всё же.

- Как скажешь, братишка! – усмехнулся Сот.

- По местам, парни. Жара нас ждёт, замёрзли мы тут. – Через плечо бросил Рэм, направляясь в рубку.

По жилам запульсировал адреналин, в голову прилила шальная удаль. Команда бодро зашевелилась, каждый был занят своим делом – по комбезам рассовали пистолеты, четверо спустились в шахты турелей для перезарядки скорострельных, сорокамиллиметровых пушек и главного ракетно-пушечного комплекса - долгожданной обновки станции. Трое расселись за орудийные пульты, Рэм расположился в рубке, у центральной консоли, сверкающей эбонитовым блеском. Вспыхнули огоньки индикации – прогрев топлива, подачу напряжения на пускач, заряд ториевых батарей, контрольные лампы ионики. Дизель был готов к пуску в любое мгновение – резервный движок не подведёт.

Время растянулось в бесконечность, секундная капелька в стеклянной колбе часов мерно подмигивала в такт биению сердца. Тишина. Вдох. Тишина. Выдох.

Затрещал интерком.

- Пара сотен метров до них. Прут как на таран. Вижу пять огней – что это, не знаю. Типа мотосаней. Полно снега, пурга стеной. Лучше не разглядеть.

Сот чеканил слова как по наковальне, чётко, ёмко. Словно не перед боем, а в кресле заядлого болельщика на арене триккбола.

- Врубай прожектора! – скомандовал Рэм.

Генераторы надсадно загудели – главное освещение вспороло ночную тьму, словно гигантским тесаком. Теперь из рубки было прекрасно всё видно, как на ладони. Их было шестеро, двигались плотным строем единой цепью, друг за другом, на приличной скорости. Мотосани, собранные из того что попадёт под руку. Разнокалиберные трубы, ржавые профиля, куски жести… Металлолом в своём безобразном великолепии, и как обязательный атрибут – тряпичный размахрившийся стяг на длинном шестке, венчающий каждый из этих топорных драндулетов. Во всех памятниках кустарщины, за кривыми рулями, похожими на гипертрофированные бараньи рога, восседал ком из тряпья и овечьих шкур, увенчанный здоровенными альпинистскими очками. Большего было не рассмотреть, всё скрывало плотное облако снежной пыли.

Яркая вспышка прожекторов никак не подействовала на отчаянных наездников – их строй не дрогнул, они лишь едва сменили курс, чтобы не влететь в махину платформы. Тем же плотным строем они обогнули пятисотку и на огромной скорости промчали дальше, скрываясь в темноте снежной ночи.

Тишина. Монотонная песнь ветра. Пляс снежинок. Яркий свет прожекторов.

Экипаж молчал. Довольно долго.… Несколько минут было потрачено на ожидание некоего хитрого обходного манёвра лихой «кавалерией», но ничего не происходило. Световые пятна от мотонарт удалились на приличное расстояние, и возвращаться явно не собирались. Ещё несколько минут потратили как дань традиции – каждый переваривал увиденное.

- Мне одному это показалось? Или кроме меня есть ещё свидетели сего чуда? – раздался голос Томаса.

Команда понемногу зашевелилась – сквозь помехи внутренней связи послышались признаки жизни в этой обители тишины.

- Я, вроде как, тоже не вдуплил тему… - отозвался Макс. – Народ! Чё молчим? Штаны сушим?

- Я не знаю, кому задать вопрос: «Что это было»!? – растерянно произнёс Сот.

- Одно можно точно резюмировать – если это галлюцинация, то она носит массовый характер. – Подытожил Том. – Если это не глюк, то невероятная удача, чудо, сверхъестественное… Кому что ближе.

- Может долбануть в след? Вдруг вернуться, а так не кому будет возвращаться. Уж наверняка!

- Кварт, тебе пострелять не терпится? – спросил Рэм.

- Обновить «бабаху» хочу. Повод, смотри какой!

- Ещё успеешь, поводов будет куча. Выпить бы… - устало добавил капитан.

- Могу предложить только мульсум, кофе, крепкий кофе, и очень крепкий кофе. Какой выберешь, кэп? – появился в эфире Мико.

- Конечно, чего от тебя ещё можно ждать?.. – Рэм растянулся на кресле, и снова принялся массировать лоб. Голова трещала от напряжения, словно ядерный реактор, вышедший на неуправляемую цепную реакцию. – Выпить бы и поспать...

- Позже, братишка. – Отозвался Сот. – Сейчас пора дизель латать.

- Да. Хорош языками чесать. Пятиминуточка под папироску с кофейком, и снова в борозду. Я на левый пандус, оглядеться. Вдруг эти клоуны подкинули сюрприз какой, мало ли? – вставая из-за пульта, сказал Рэм. – Кто со мной?

Метель кружила свой монотонный танец, подвывая и высвистывая замысловатые мелодии в каркасах навесного оборудования станции. Было холодно, ветер залазил под одежду морозными пальцами. Ледяные иголки впивались в лицо, и, казалось, царапали своими остриями кожу. Папиросы быстро истлевали на порывистом ветру, кофе в бокалах мгновенно остывал, так что к середине кружки приходилось хлебать невкусную, горько-сладкую бурду. Экипаж всем составом вывалил на пандус, пытаясь развеять на холоде накатывающую усталость. Никто не спал полтора суток к ряду. Рэм не прикладывал голову к подушке и того более – лишь придрёмывал урывками, во время вахты, скрючившись за пультом и третьи сутки без нормального сна проплывали как в тумане.

- Знаешь Рэм, твоей чуйке можно только позавидовать. – Устало улыбаясь, обратился Макс. – Не знаю, зачем ты развернул платформу поперёк пути, но если бы эти демоны были получше экипированы и решились повоевать с нами, они в аккурат раскроили бы нам резервный движок. Но это могло бы случиться, только если бы не началась метелица. А так, смотри, какой бруствер нанесло по всему борту! Они нас, походу, и не видели до последнего, пока мы прожектора не зажгли. Добрый сугробище, почти полностью нас засыпал. Прикуривали мы бы тут долго. Щас только выбраться осталось. Осилит пятисотка, как думаешь?

- Макс! Не тебе такие наивные вопросы задавать. Оба агрегата врубим – взлохматим это целину, как пить дать. Ведь не это тебя интересует, чай про Лазурные Пустоши выведать хочешь. – Рэм веселился. Блаженная улыбка не сходила с его лица. Всё складывалось на редкость позитивно – из всех передряг они выходили почти играючи, если не считать недавнего воспаления лёгких мехвода.

- Да плевать на эти Пустоши! – отправляя папиросу в полёт щелчком пальца ответил старик. – Ответь, зачем ты её развернул?

- Просто… от ветра хотел закрыть правую сторону. Холодно же…

- Нет, родной, не просто! Это и есть тот внутренний дирижёр, что правит оркестром под названием бергал. А ты мне всё не веришь.

- Макс. – Вскинул бровь на старого пирата Рэм. – Ты где таких слов нахватался? Я понимаю там Томас, умник наш. Но ты? Не пугай меня!

- Тебя испугаешь!.. Ага. Команде верить нужно, как себе. Мы в одной упряжке!

- Верю я вам, не боись… Не верил бы, с вами бы не ходил. Тем более, папка мой, только вас и признавал. – Глядя куда-то в далёкий горизонт, где занималась рыжая заря, глухо ответил Рэм. – Ветрено сегодня будет, снегу навалит…

- Навалит. Наверно. – Макс молодцевато запрыгнул на ступеньку и с силой рванул здоровенную рукоятку люка. Массивная дверца мягко отошла в сторону, распахнув лаз, утыканный арматурными скобами лестницы, ведущей во чрево исполинской машины. – Верь команде, как себе веришь.

003

Вечернее солнце маячило в разрывах плотных туч, изливая тусклый оранжевый свет на заснеженную поверхность предгорий. Терракотовые зигзаги Саргасских гор поднимались на горизонте с каждым пройденным километром. Станция медленно, но уверенно двигалась по тряской как стиральная доска долине.

Трое суток относительной тишины и спокойствия позволили команде перевести дух. Вахты сменяли друг друга без нервотрёпок и аварийной суеты. Нештатная остановка произошла только тогда, когда причиной послужил мощный грозовой туман. В сумерках это выглядело чарующе и пугающе одновременно. Узкую полоску затухающего неба словно погасили через неведомый диммер. Густая млечистая масса гигантской волной неспешно наползала с запада, перекатываясь, словно живое аморфное существо, сверкая изнутри разрядами молний. Грозовые сполохи бешено метались в клубящейся массе тумана и расцвечивали гигантского монстра в бирюзово-фиолетовый наряд. На переднем крае ясно виднелись змеящиеся по земле сумманы и хаотично вспыхивающие огненные шары. Электрические бичи спорадически хлестали меж небом и могучим валом мглы.

Предстоящее световое шоу грозило затянуться до рассвета. Ничего не оставалось кроме как встать на прикол и обесточить станцию. Пятисотка сиротливо застыла возле одного из многочисленных каменных курганов в долине и смиренно ожидала гнева стихии, погрузившись во тьму. Команда собралась в кают-компании. На старинный примус был водружен кипятильник, под потолком, в облаке папиросного дыма, тускло коптила пара керосиновых ламп, на общий стол были выложены карты и лоции. В иллюминаторах сверкали вспышки, расцвечивая в жутковатые оттенки лица людей и спартанскую обстановку каюты.

- В такие моменты начинаешь ценить наследие предков. – Роясь в старом шкапе в поисках карандаша, бормотал Томас. – Вообще-то, все инструменты, до последней навигационной линейки, должны быть в рубке. Декар бы тебе шею намылил, мальчик мой, если б увидел весь бардак, что ты развёл.

- Угу… - уткнувшись в атлас и жуя булку, эхом откликнулся Рэм.

- Нельзя слепо доверяться только технике. – Не унимался Том. – Равно как и инстинктам. Поответственнее нужно быть.

Рэм уныло глянул на старого геолога, получив в ответ недвусмысленный жест, после чего продолжил созерцать географические контуры в картах. Замечание штурмана было, конечно, справедливым, но совершенно бесполезным. Очередное обещание самому себе навести порядок в аналоговом навигационном оборудовании, через час будет забыто… впрочем, как всегда. Стихия умерит пыл, станция оживёт, и вся древняя атрибутика бергалов-кочевников будет заброшена в дальний угол до следующего разгула природных катаклизмов.

- Нам скоро предстоит ползти на брюхе среди всей этой электрической неразберихи. Места здесь суровые…

- Макс, давай не будем панику наводить раньше времени. Хрен его знает, какие сюрпризы нас ждут. Лоции устарели, если по ним судить - здесь вообще должно быть тихо и смирно, как на погосте… - Рэм толкнул на середину стола атлас.

Одноглазый даже не удостоил его взглядом. Остальные сделали вид что заинтересовались – народ заёрзал на табуретках, Влад даже с непритворным интересом стал листать пожелтевшие страницы. Лишь Като от скуки продолжал бряцать по столу игральными костяшками.

- Като! Твою мать! Сейчас ты съешь эти кости! – рявкнул Томас. – Выкинь их к чёрту! Не доводи до греха!

Молодой помощник, скроив недовольную гримасу, запихнул свои игрушки в карман.

- Не туда, малой. В помойку… – очень так спокойно процедил Макс. – Ты порядки на пятисотке знаешь – никаких фартовых побрякушек в экспедиции. Или пойдёшь метать эти кости по снегу.

- Ну вы что какие суеверные?..

- До моих годочков доживёшь, не таким суеверным будешь – тени собственной чураться начнёшь! – Злобно улыбнулся боцман.

В этот момент молния ударила в мачту громоотвода станции, превратив на миг стальное нутро платформы в звенящую жестянку. В ушах загудело.

- Великий Дэнгри, хозяин Бездонного Неба гневается. – Спустя несколько минут немоты иронично заметил Сот. – А ты, Мелкий, всё выпендриваешься!.. Послушай опытных людей, они зря говорить не станут.

- Рэм, заткни рот своему братцу! Или я сделаю это сам. – Сквозь папиросу буркнул Макс.

- Ты старый и немощный дедулька! – Усмехнулся Сот. – А я опасен! У меня есть пулемётик и пистолетик.

Макс возмущённо уставился на капитана.

- Что ты на меня смотришь? – Пожал плечами Рэм. – Я сам его боюсь! В его руках всё оружие станции. К тому же он неадекватен с детства.

Переждав волну всеобщего хихиканья, Рэм продолжил.

- По следам этой тучи вырастут необъятные поля статики. Дорога будет светиться, что твоя новогодняя елка, даже может поярчее. Отец рассказывал, что после прогулок по Электрам было много проблем, потом целую неделю вы по пятисотке полтергейст гоняли. Знатный Динамо пробрался…

- Декар ему рассказывал! – Перебил Томас. – Мы с Максом много тебе можем рассказать - ни до чего дотронуться нельзя было, током лупило от всех предметов, станция ходуном ходила. В камбуз заходишь, чайничек погреть – а чайник под потолком, вместе с кружками пляшет. Инструмент по машинному отделению летал, как живой.

- Так и летал?.. – Недоверчиво спросил Влад.

- Горный сморд летает хуже, уж поверь! – Укоризненно ответил Макс. – Вы, молодняк, выросли в полисах и всё воспринимаете как сказки. Хотя дальше кордона ни у кого из вас духу не хватит выйти! Вы даже не представляете, чего способны породить Дикие Земли Этерры! А главное – на что способны эти порождения… Когда стая голодных и разъярённых слепых крыс, под управлением психокинетика, отрывает от земли жертву, и не давая ей упасть, обгладывает прямо в воздухе, начинаешь понимать что не размер и сила имеют значение. Или когда гравитационная воронка сплющивает как тряпичную куклу твоего товарища, и от него остаются ещё подвижные человеческие запчасти. Как выглядит человек, прогулявшийся сквозь Плешь, знаешь?

- Нет… - Растерянно произнёс Влад. Паренёк явно пожалел, что задал вопрос.

- Это был риторический вопрос. Откуда тебе знать, что внутри него начинают прорастать споры и очень быстро его кожа, сперва покрывается тёмно-зелёным бархатистым пушком, потом, натурально, травка и мох лезет изо всех щелей. Всего через пару часов он заражает всё живое вокруг, становится очень агрессивным, а ещё через час-другой буквально врастает в землю, становясь одновременно обедом и родной мамкой для новой Плеши.

Одноглазый упивался вниманием двух неопытных юнцов и в эту минуту выглядел как кузнец древних песен, а не битый жизнью кочевник. Откинувшись спиной стене и закинув ногу на ногу, Макс помял затухающую папиросу и взглянул на капитана.

- Рэм, может, ты расскажешь паренькам, как весело живется в Джунглях Гхор-Вата? Сколько интересных зверюшек вы с Сотом там повстречали? Я, например, старый бергал! Но даже моих яиц не хватит, чтоб соваться туда. – Боцман состроил жуткую рожу. - Братья могут много поведать об очень красивых на вид лесах Юга! Томас, например, может поведать историю про безалаберного дружка, который заглянул в гелиолабиринт Квантов, где те до этого ману добывали, когда он ещё молоденьким, как вы с Като, был. Паренёк за несколько минут превратился в старую, седую развалюху. Где он был, чего там видел, сколько там плутал - одному ему известно. Вылез из пещеры оборванный старик, дикарь, чтоб только солнышко увидеть и скопытиться. Мы давеча, тоже побывали в таком месте – как видите, пустяками отделались, всего-то сутки бродили.

- Хорош ребятню пугать! – Рассмеялся Кварт. – Все штаны сейчас испачкают, чёрта с два их потом заставишь наружу вылезти!

- Пусть привыкают, а главное понимают, что не в сказку попали.

Макс смачно затянулся папиросиной, выпустил облачко сизого дыма и сквозь эту косматую тучу загадочно проговорил:

- Мир – это непостижимая загадка. Он велик и ужасен, он наполнен неисчислимыми чудесами. Это, поистине, волшебное место, где каждую секунду, за каждым поворотом нас ждёт тайна. Одно то, что мы оказались способны прикоснуться к тайнам этого мира, не делает нас хозяевами жизни. Это значит только одно – мир лишь позволяет нам прикасаться к своим чудесам, и никто во всей Вселенной не сможет дать нам гарантии, что следующая секунда сменит предыдущую, и мы будем дальше ощущать дыхание окружающей нас действительности.

- Да, старина! Получилось очень театрально! – Засмеялся Томас.

004

Спустя час плотное молозиво тумана начало рассасываться. Медленно и неторопливо растягивалось в стелящиеся по земле локоны, изредка выстреливая могучими вспышками молний. Чёрная бездна ночного неба всё чаще проглядывала в разрывах густой массы, подмигивая звёздами. Живая тварь, словно израсходовав все силы на бессмысленную атаку, поджав израненные конечности, уползала прочь и оставляла за собой яркий след мерцающих электрических сполохов на снегу.

Теперь предстоял крайне сложный путь сквозь море клокочущей электроэнергии. Из рубки были видны редкие островки спокойствия среди мёртвенно-синего сияния, но они были столь малы и редки, что дальнейший путь казался невозможным. Оставалось уповать лишь на оборудование станции – датчики и детекторы должны были предупредить крупные очаги аномальной активности, а статические конденсаторы и демпферные катушки принять на себя удары относительно малой напряжённости. У Квантов было чему поучиться в обращении с электричеством – эти ребята промаршировали бы здесь с оркестром, ещё и зарядили бы все, что только можно. И то, правда – что Кванту хорошо, то Терру смерть…

Томас возился с центральным детектором на приборной панели, стараясь откалибровать устройство на максимальную чувствительность. Пару раз станцию хорошенько тряхнуло так, что вышибло половину вставок в предохранительном щите. Матерщина стояла по всей платформе. Рэм, смиренно наблюдавший за камланием геофизика над оборудованием, лишь глупо хихикал и натянуто улыбался всякий раз, как у Тома, что-нибудь получалось криво.

- Просьба какашками не швыряться! – Смущённо произнёс бородач, после очередного косяка. – Пойдём как есть. Лучше я не сделаю, это максимум. Иначе угробим пятисотку.

- Да! Наверно лучше так оставить. Как получилось – так получилось... – Вздохнул Рэм, в глубине души благодаря старика за отсутствие излишнего перфекционизма в данной ситуации. – Лучшее враг хорошего, верно?

- Подкалываешь? – Вскинул бровь Томас.

- Боже упаси! Великий учитель показывает класс! – Протискиваясь мимо штурмана к горящему призрачно-зелёным светом экрану детектора, произнёс Рэм.

- Ну ты и нахал!

Пора было запускать машину, но Рэм медлил – нервный тремор не давал покоя. Руки вспотели, на лбу выступила испарина. В мозгу наперегонки бешено неслись тревожные мысли, словно загнанные звери. К тому же, капитан затылком ощущал на себе пристальный взгляд геофизика, человека более опытного в данной ситуации, хоть и ниже, его, Рэма по должности. Это не могло не нервировать.

Словно в ответ на свои мысли он услышал спокойный голос:

- Всё будет нормально, сынок! Не дрейфь, мы с тобой!

Рэм, оглянувшись через плечо, заметил на месте Томаса знакомую фигуру – сухопарый, прямой как палка отец, в неизменном брезентовом комбинезоне и высоких берцах. Пепельные волосы, обветренное, как поверхность пустыни, лицо. Он смотрит в необозримую даль.

Краткий миг и морок развеялся, и уже бородатый Том сосредоточенно глядит на молодого капитана, лёгким кивком предлагая продолжить.

- Двум смертям не бывать, одной не миновать! – Выдохнул Рэм и дал самый малый ход.

К-500 плавно тронулась. Под траками гусениц заискрилось море энергии. Во тьме ночи голубоватые змеи статических разрядов скользили по земле, от искажений эфира рябило в глазах. Запах озона резал ноздри. Гул демпферных катушек закладывал уши – трансформаторы работали на полную. Станция держала удары стихии.

Самой странной вещью оказалась мнимая безопасность островков спокойствия среди океана пляшущих молний. Судя по детектору, эти тёмные пятаки были самыми опасными. Впрочем, Томас предупреждал именно об этом ещё до отправки. Старик предупреждал ещё много о чём, прочитав целую лекцию о всевозможных трудностях, но стоило платформе тронуться с места, как все наставления штурмана повыскакивали у Рэма из головы.

Конечно, с одной стороны очень приятно чувствовать себя капитаном тысечетонной тонной махины как «Карриер – 500» и ежечасно слышать сплошные эпитеты в адрес своего легендарного предка. С другой стороны - будучи в тени достижений отца, постоянно стараться не замарать его добрую славу своей некомпетентностью, выплывать на дарованном в аванс доверии от ветеранов и пытаться править железной рукой такой разношёрстной публикой. Наверно Декар правильно поступил, когда отправил братьев подальше от себя, в Южные пределы к Джунглям Гхор-Вата, постигать азы жизни бергалов с самых низов. Подсобная работа на базе в окружении творений Биотов, суровость местного начальника станции и безжалостность дикой природы пошли на пользу двум заносчивым шалопаям. Но зачем все эти танцы с бубном в местах далёких от тех, где Рэму и Соту предстояло работать?

- Можно поднажать немного, - оторвал от размышлений о прошлом Рэма старик. – Хорошо идём! Не дрейфь!

Платформа и впрямь уверенно ползла, проламывая наст, ежеминутно ловя своей стальной тушей залпы статики. Через некоторое время глаза стали привыкать к электрической неразберихе в панорамном иллюминаторе, и уже можно было отчётливо разобрать происходящее за бортом. Лишь на первый взгляд всё сливалось в сплошное месиво, но толи глаза натренировались замечать бреши в монотонном зареве, либо чутьё подсказывало участки для манёвров. Периодически в россыпи голубоватых зигзагов проскальзывали огненные шары, производя впечатление живых существ. Их упорядоченное движение было похоже на грациозный танец, очень замысловатый, невыразимо прекрасный и чарующий. Своими стремительными и в тоже время удивительно плавными рывками они рисовали сложные узоры. Было совершенно невозможно уследить за каждым из них – стоило сосредоточить на каком-нибудь одном взгляд, как они все разом исчезали из поля зрения, принося болезненное ощущение дискомфорта. Стройная картина танца нарушалась, звуки вспышек, доселе казавшиеся приятным стрекотанием, врывались в сознание, злились, сверля мозг, разрывали его на части и заставляли сосредоточиться на созерцании фантасмагорических картин. Новые порции огненных узоров сплетались из россыпи предыдущих, фрактально сворачивались в себя, снова дробились, и так до бесконечности… Волна невыразимой экзальтации пронеслась сквозь всё существо капитана – настал миг, когда он готов был взорваться от переполнившего его счастья.

Следующее что почувствовал Рэм, это как безвольно болтается его голова из стороны в сторону. Сознание медленно вплывало в свои рамки, и он увидел стальные переборки потолка перед глазами. Всё тело казалось дряблым и совершенно непослушным, губы онемели, ладони покалывали тысячи иголочек. На фоне потолка появилось бородатое лицо Томаса.

- Живой!.. – вздохнул он. – Как самочувствие?

- А-а-а… - только и смог промычать Рэм. Язык не ворочался, голова трещала.

- Что, пляшущих зайчиков насмотрелся? Ты с ними поаккуратней! Ладно, хоть тормознуть машину додумался, прежде чем прилечь отдохнуть! – нарочито весело затараторил геофизик. - Ты полежи, полежи. Не вставай пока!

Лицо Тома снова сменилось потолком, и послышался топот ног по металлическому полу. Затем топот сменился трескучими голосами откуда-то сбоку. Болезненные звуки приплывали из интеркома.

- …жив… …роде… но обгорел …рьёзно… …две… …крыл… - Разрозненные осколки фраз никак не удавалось собрать воедино. – Крети… …нючий! …та хре… …змажет тут нас всех!!! – Потом человеческие голоса сменил шум и грохот.

Рэм заставлял себя подняться, но это оказалось не так просто. Сил хватило лишь на то чтоб перевалиться на бок и подползти к панели приборов. Тело налилось свинцом и дико зудело, как после кислородного голодания. Голова плыла.

«Нужно вставать! – отчаянно скобля рукой пол, командовал себе Рэм. – Вставай! Вставай, сука!!!»

Тем временем грохот уже доносился не только из динамиков, но и эхом гулял по всей станции. Явно творилось что-то недоброе.

- Перчатки, дурак, хотя бы одень! – послышался голос Макса.

Потом что-то упало, и в рубку ввалились запыхавшийся Томас и Сот с пистолетом в руке.

- Вставай братец! – преувеличенно бодро сказал Сот. – Неча валяться под ногами!

К этому моменту Рэм уже относительно пришёл в себя, и мог с трудом передвигаться на корячках.

- Что там? – прохрипел он.

- Дедульки напророчили… - откликнулся Сот. – Полтергейст, похоже… Като, дебил, люк открыл! Ты бы видел, чего эта тварь в камбузе набедокурила! Тянет их туда как магнитом!

- Чё делать будем?..

- Сейчас я эту тварину чуть-чуть постреляю! – доставая второй ствол, прорычал бравый вояка.

- Кого ты собрался стрелять? Зверюшку, размером с пуговицу!? Найди её сперва… Имеется у нас сюрприз для таких гостей. – Почёсывая бороду, ответил геофизик. – В прошлый раз тем и спаслись. Ториевые батареи с ионного оборудования.

- Станция останется без мозгов, если выпотрошим ионику, - пробормотал Сот. – Но, наверно, они ей сейчас всё равно не нужны.

- Придурок! Сейчас ты останешься без мозгов! – воскликнул старик. – Вот тебе они точно не нужны! Думаешь что говоришь?

- А я тебе сейчас колено прострелю! – обиделся оружейник.

- Пара запасок убрана в хозблоке. – Пропустив мимо ушей дурацкий выпад в свой адрес, сказал Том.

Нутро станции снова затряслось от чего-то падающего. Потом послышались звуки выстрелов и бешеный мат боцмана.

- Кто-нибудь, отберите у этого клоуна пушку!!! – рявкнул Томас. И через мгновение он ошарашено уставился в проём коридора.

Лая и хрипя от боли, скрючившись в неестественной позе, в двери показался Влад. Левая рука, всё ещё держащая пистолет, была вывернута вокруг своей оси и задрана вверх. По всем законам анатомии конечность была явно сломана, если не в двух-трёх местах, то хоть в одном. Сам же парень, согнувшись в три погибели, неистово молотил ногами по воздуху, и лишь на первый взгляд могло показаться, что он передвигается на своих двоих. Нечто держало молодого подсобника мёртвой хваткой в вершке над полом, и неторопливо вталкивало в рубку, словно ком грязного тряпья. Проплыв до центра помещения, Влад, как подкошенный, рухнул на пол.

В рубке отчётливо запахло озоном и какой-то резкой химической гадостью. Воздух вибрировал монотонным, низким гулом и создавалось ощущение физического искажения пространства в рубке. Вдруг, со стены над лоцманским пультом, сорвалась нержавеющая вахтенная доска и со всего маху влетела в противоположную стену. Звон металла ударил по ушам. Полированные рычаги управления заходили ходуном, словно пытаясь соскочить с креплений.

- Спрячь пушки!.. – Сквозь зубы прошипел капитан.

Сот медленно отправил в портупею стволы, не отрывая глаз от корчившегося на полу Влада. Потом так же медленно вытащил из кармана бензиновую зажигалку.

- Эй! Друган! Смотри, какая блестящая штуковина! – выйдя на середину рубки и подняв руку со сверкающей жестянкой, заговорщицким тоном сказал Сот. – Глянь, какая клёвая блестяха!

В мгновение ока волна турбулентности толкнула его в грудь, а «Зиппо» выскочила из ладони и повисла в воздухе. Оружейник зашарил по карманам в поисках прочего металлического хлама. Жестом заправского фокусника Сот извлёк портсигар. Зажигалка тут же брякнулась на пол, а серебристая коробочка оказалась на месте зажигалки.

- Парни! Кто ближе к хозблоку, тащите ториевые батарейки! – не теряя время, крикнул в интерком Рэм.

- Уже почти готово, кэп. – Послышался в динамиках голос Макса. – Том чтоль рассказал?

Рэм не успел ответить – за проявленную инициативу он смачно получил по щам пресловутым портсигаром. Во рту почувствовался солёный вкус крови. В этот же миг мощная вспышка шарахнула туда, где только что стоял Сот. А спустя ещё мгновение в мозг проник резкий свист такой силы, что, казалось, череп разлетится на куски. Прижав ладони к ушам, Рэм упал на пол, но звук беспрепятственно просачивался в голову.

Неизвестно сколько длилась эта пытка, только неожиданно всё смолкло, и наступила звенящая тишина.

005

Капитан неуклюже поднялся с пола. Рядом, созерцая подволок, лежал Сот. Посреди рубки, скорчившись в неестественной позе, в отключке валялся Влад. Только бородатый геофизик сохранил достойный вид – стоял, привалившись к панорамному иллюминатору, и массировал виски.

В коридоре маячила фигура Макса возящегося около ящика с батареями.

- У нас раненый! – крикнул в селектор Томас. – Мико, если ты живой, тащи сюда свой чемоданчик.

Тем временем Рэм подошёл к распластавшемуся на полу брату и небрежно пихнул его ботинком.

- Чо развалился? Сам встанешь, или пинчища добавить, для ускорения?

- Козёл… - продолжая пялиться в потолок, фыркнул Сот.

- Хамит, значит цел… - ухмыльнулся из коридора Макс. – Влада нужно на кубрик оттащить, пусть его подлатает наш доморощенный лекарь. Та тварь руку ему сломала! Кости звонко хрустнули.

В проёме броняхи появился Мико со здоровенным кейсом наперевес. Без лишних разговоров он деловито разложил алюминиевый чемодан и принялся готовить обезболивающее. Словно почуяв прибытие помощи, раненый подсобник зашевелился и тихонько застонал. Не церемонясь, Мико ткнул иглу парню в плечо прямо сквозь плотную робу, после чего небрежно кивнул остальным, мол, забирайте.

Несмотря на потрёпанный вид после крепкой взбучки, команда зашевелилась на редкость бодро. Общими силами поволокли неприподъёмную тушу Влада в каюту, на ходу подкалывая его габариты.

- Ну и бегемота твои мамка с папкой откормили! – под грузом Владова туловища кряхтел Макс. – На булках с молоком растёт только тело! Мозги по этой причине недополучают нужных микроэлементов и усыхают. Ты пошто стрелять то начал, дурачок?

- Думал помочь… - осоловело промямлил подсобник.

- Тебе вредно думать, к тому же нечем! – перебил его боцман. – Один дурак наружу рвётся, другой палит почём зря! Рэм, подвязывай привечать сирых и убогих на станции! Так от нас ни хрена не останется.

Дотащив парня до кубрика и оставив Мико колдовать над раненым, бергалы присвистнули от представшего их глазам нутра платформы.

В помещениях станции царил жуткий бардак. Все металлические предметы, до которых мог дотянуться незваный гость, были разбросаны, часть из них были скомканы словно бумажные. Но, невзирая на плачевное состояние пятисотки и её экипажа, команда пребывала в очень приподнятом состоянии духа, словно накачавшись мощными стимуляторами. Лёгкий флёр идиотического веселья не затронул, пожалуй, только вечно серьёзного Томаса.

- Макс, ты не перестарался с излучателем? – обратился он к одноглазому. – Мы тут все сейчас закайфуем и повыскакиваем гулять по снегам в чём мать родила.

- Не ссы, борода! – бодро шагая отозвался боцман. – Ты же Терр, а не сраный Био̒т! Радиация - твоя сучка! Вот и балдей, пока дают!

Потом, глядя на недовольную мину геолога, уже гораздо серьёзнее добавил.

- Эта мелкая сволочь за пять минут натворила дел больше, чем все предыдущие вместе взятые, которых мы потравили. Крутой экземплярчик нам тут достался. Сидит где-нибудь в уголочке, как устрица в рыболовной сети, и в ус не дует. Надо её изловить. Отвезём её в Рэнко.

- Макс, ты прикалываешься? – удивлённо вытаращился Том. – Тебе уже башку напекло! Вырубай нафиг чёртову шарманку до минимума и айда зверюгу искать.

- Республиканский зоопарк за неё кучу бабок выложит! – невозмутимо ответил Макс.

Сот, безучастно наблюдавший за препирательствами двух ветеранов, при упоминании Рэнканской столицы и возможности дополнительного заработка заметно оживился.

- Как повезём эту штуковину? – вполне серьёзно спросил он.

- И ты туда же?! Тебя чуть заживо не сожгло, а тебе всё похрен!

Тем временем Рэм заглянул в кубрик, где две из семи коек теперь были заняты ранеными. Като, уже получивший свою дозу снотворного, мирно посапывал, словно ребёнок в объятиях матери. Влад косеющим взглядом подозрительно оглядывал наспех сооружённый лангет на руке и что-то пытался сказать Мико заплетающимся языком. Кок глянул на капитана.

- Плохо дело… - возясь с лекарствами сказал он. – Пальцы Като придётся отстричь.

- Все что ли? – удивился Рэм. – Парень молодой, чё он дальше то делать будет?

- На левую руку пришёлся сильный разряд, три пальца до костей обгорели. Сама рука, может, отойдёт… хотя… посмотрим. – Мико закрыл свой чемодан и направился к выходу. – У нас здесь не хирургия, лекарства только основные… от головы, да от поноса. А инструментов и того меньше... я не кудесник…

Рэм тупо уставился на подсобников. Стало совсем грустно - вся прежняя бравада сейчас выглядела как нелепое клоунство. Пара предыдущих экспедиций теперь казалась ему сущими пустяками, почти курортными прогулками по окрестностям западного побережья Аквантики. Такое количество проблем заставляло задуматься о целесообразности нынешнего предприятия. Уже не первый раз он подумывал повернуть обратно, и честно признать себя новичком в выбранном ремесле, но не давала покоя мысль, что своим решением он распишется в несостоятельности не только себя, но и остальных членов экипажа. К тому же банальная мысль о деньгах, которых вечно не хватало, заставляла упрямо переть напролом. Честолюбие и жадность… Они бич большинства глупцов, возомнивших себя выше других.

- Знаешь кэп, иногда бывают трудности… - остановившись на пороге и закуривая папиросу, задумчиво сказал кок. – И их не избежать. С ними можно только бороться. По другому - никак!.. Это делает нас сильными.

- Да… и необязательно величина проблем будет кратна воздаянию. – Глухо добавил Рэм.

- В материальном плане – возможно. Не в каждой взятой нами цитадели хранятся сокровища. Но с каждой взятой крепостью мы учимся новым манёврам и способам одолеть врага. – Густо затянувшись и словно прочитав мысли капитана, Мико добавил. – Главное идти дальше, чего бы тебе это ни стоило!

Самоделка из ториевой батареи и колб ионики продолжала фонить на всю станцию, создавая помехи бортовому оборудованию и раздражая экипаж. Если первую половину суток после происшествия с полтергейстом все хорохорились и бодро курсировали по платформе, то к концу второго дня напряжение от избытка драйва начало негативно сказываться даже в мелочах. Запасы спасительного мульсума заметно таяли. Команда держалась только на живительной субстанции из манны. Спать никто не мог, частые перебранки по пустякам перестали выглядеть невинно и грозили перерасти в мордобой. Все суетились по коридорам с вытаращенными глазами занимаясь бесполезными делами, отвлекались на пустую болтовню, всё бросали и принимались за очередную белиберду, вплоть до перекладывания болтов и гаек с места на место, отчего давешний бардак лишь разрастался. Поиски незваного гостя не приносили плодов и лишь раздражали кажущейся бессмысленностью.

Пару раз пытались отключить гротескный излучатель, в надежде на то, что злобная животина получила свою порцию рентген, и оба раза результатом оказывался знатный фейерверк. Зверюга явно претендовала обойти в выносливости самонадеянных детей расы Терров. Приходилось заново врубать на полную фонящий вундерваффель и получать очередную порцию радиационного допинга. Дитя Диких Земель проявляло завидное упрямство и жизнелюбие, никак не желая, мирно отправится к праотцам.

По очевидным причинам пятисотка вросла в снега. Электрическое марево после давешнего тумана успело заметно остыть, сгруппировавшись из равномерного моря статики в разрозненные по периметру плотные снопы аномалий. Эти пучки молний плавно перемещались с места на место, могучими вспышками озаряя окрестности и разбрасывая вокруг себя искрящиеся брызги энергии. Поверхность предгорий кипела голубоватым светом. Периодически с крон этих снопов отпочковывались вибрирующие шары бирюзового цвета и, словно нехотя, уплывали ввысь.

Наблюдая из рубки эту красоту бесчисленное множество раз, Рэм с грустью смотрел как Саргассы, словно приклеенные, торчат на горизонте и только бесят своей неприступностью. Маячат вдали и никак не желают принять в свои объятья заблудших баловней судьбы. Тупиковая ситуация – чтоб дать полноценный ход платформе, нужно отрубить ториевое детище безумного гения - пьянчуги Грата, прежнего энергетика станции. Иначе пятисотке сорвёт кукушки, и она пойдёт по известному только её скудному мозгу, маршруту. Вырубив же эту дурацкую конструкцию, К-500 бодро вспашет снега и направит свои траки куда ей прикажет командир, но команда получит маленький апокалипсис в консервной банке. Идиотская ситуация может легко разрешиться со смертью злополучной букашки от излучения… или экипажа от катастрофического недосыпа, если принять стойкое нежелание всратой твари благополучно окочуриться. Весь этот театр грандиозного абсурда отодвигал график работ от унылого сегодня, до необозримого когда-нибудь.

Успокаивало только одно – полное отсутствие жёсткой конкуренции со стороны коллег по цеху… Впрочем, если вспомнить как вытянулись лица прочих кандидатов на экспедицию, когда им озвучили цель разведки, становилось понятно что ожидать лёгких денег не придётся. Даже секретарь Гильдии Промышленников, этот напыщенный жирдяй Екон, не сдержался и сладкоречиво начал сулить заоблачные гонорары, лишь бы Рэм не передумал. Естественно, не все условия договора устроили Рэма… что уж говорить про ветеранов, Томаса и Макса, когда они прочли эту бумажку. Но таковы реалии этого бизнеса – торгаши пытаются ртом и жопой откусить самый сладкий кусок пирога.

Ясно как белый день - самые большие неприятности ждут команду при подходе к теснине. Все нынешние неурядицы - мелкая чепуха, не стоящие внимания случайности, происходящие с любым бергалом, в любом походе, в любой части света. Даже то что все они навалились разом, в течение одного похода, является не более чем одной из случайностей… Ведь так?

Всякий раз, как только Рэм задумывался над этим, какая-то часть его существа, молчаливая и едва уловимая, отказывалась соглашаться с такой постановкой вопроса. Безусловно, он, как человек здравый и современный, далёк от предрассудков – не боится чёрных кошек, тринадцатого числа и прочей суеверной бредятины. Даже большинство негласных правил бергалов воспринимает как нарядную и романтическую, но, в общем-то, бесполезную атрибутику кочевого стиля жизни. Именно эта часть его сущности не находила покоя на протяжении последних дней, превратившись из тихой забитой мышки в кричащего демона. Готовность всё бросить и опрометью кинуться прочь из опостылевшей снежной пустыни, удерживалась теми крохами дисциплины и гордости, что вколачивались в детстве железной рукой отца, и в юношеские годы чумазой бытностью чернорабочего в Южных пределах.

- Том, нужно выманивать эту дрянь! – не оборачиваясь к вошедшему в рубку старику, глухо сказал Рэм. – Становится реально жарко, этот самовар скоро пропечёт нам весь бутор. Как вы неделю проработали в таком дурдоме в прошлый раз?

- Не принимай близко к сердцу всю чушь, что мы с Максом городим. – Сконфуженно ответил Томас. – Там всё проще было… пустячок в сравнении с этим. Мы дольше придумывали, как этого вредителя оглушить. Грат, скотина, пьяный валялся, когда на станцию залез полтергейст. Потом ещё сутки похмелялся. Как зомби мотался по платформе и ржал как дебил когда его током било. Другом называл эту букашку, пока однажды она его башкой об стену не приложила. Он же вообще ненормальный был на всю голову. Декар его терпел только потому, что мужик, реально, знал толк в деле.

- Плевать на него! Ты скажи - что нам делать…

- Ждать… - развёл руками геофизик.

- У нас нет времени! Мы уже отстаём от всех графиков! – взорвался капитан.

В помещении повисло тягостное молчание.

- Успокоился?.. – спустя минуту невозмутимо спросил старик.

- Извини, Том… Нервы ни к чёрту!.. – Рэм выглядел смущённо. – Ещё день в этой скороварке, и я начну бросаться на всех с кулаками…

- Давай попробуем снова отрубить Гратов излучатель. – Невинно улыбаясь, предложил Томас. – Авось прокатит? С той зверюшкой нам не пришлось долго маяться. Первый раз включили на минуту – вроде успокоилась, выключили – вот тут уж она дала нам жару! Отомстила! Потом ещё полдня пекли станцию… В общем в три захода управились. А эта!!! Живучая гадина!

006

Очередная попытка погасить генератор, снова пошла прахом – новая порция выбитых зубов и пунцовых фингалов пополнила обширную коллекцию травм и членовредительства, добавив ещё и не проходящий звон в ушах после новой волны адского свиста. Народ бесился. Всё шло к тому, что команда без помощи невидимого гостя многократно приумножит эту коллекцию. Со стороны всё выглядело до безобразия нелепо – кучку душевнобольных выпустили на прогулку и они придумывали, чем бы им заняться. Воспалённые глаза на осунувшихся лицах всюду высматривали только им ведомое загадочное нечто. Истончившиеся пальцы хаотично искали себе место, ни на секунду не оставляя руки в покое. Каждый сходил с ума по своему – Сот выпотрошил не только свой скудный скарб, но и до болтика перебрал всё оружие, твёрдо убеждённый в том, что раз барабашка любит металл, а оружие металлическое – следовательно, она внутри. Задуматься над простой мыслью о материалах, из которых сделана сама платформа, мозгов уже не хватило. Мико устроил из камбуза откровенную свалку, выкидав на середину все поварские принадлежности, и принялся отвинчивать мебель. Конечно, относительная польза в этом была – вероятность нахождения злополучной твари банально увеличивалась, пусть и не в желаемой степени.

Зайдя в камбуз, Сот выискал в общей куче чайник, поставил его на плиту и сосредоточенно уставился на плоды трудов Мико, явно одобряя сей балаган. Кок невозмутимо откручивал очередной ящик.

- Есть курить? – ловко работая гаечным ключом, спросил он.

- Я вот чо подумал… – протянув папиросу коку и достав себе, задумчиво сказал Сот, и пафосно щёлкнул бензинкой.

Тот час в мозг с силой финки вонзился свист. Оружейник скорчился от звука и разразившего его кашля. Потом удивлённо вытаращился на тлеющий окурок. Фиолетовый дымок струился так же неторопливо, как стихал отвратительный тон. Сообразив, что к чему, Сот мгновенно сунул чинарик в конфорку под чайник, и открыл газ на полную.

Не веря в происходящее Мико начал гомерически ржать. Громко так, от души. Из самых её глубин, в полную силу лёгких… Вся накопившаяся боль последних дней чувствовалась в этом отчаянном смехе.

- Ты… это… - истерический гогот. - …чаще… - снова гогот. - …чаще так… …д-д-думай…

- Народ!!! – заорал Сот на всю пятисотку. – Вырубайте шарманку! Я скурил проклятую дрянь!

Из кают-компании донёсся голос Макса:

- Зачем ты куришь всякую дичь, тебе нормальной жизнью не живётся? Мико, а ты чего за этим оболтусом повёлся?

- Я! Скурил! Эту! Зверюгу! – прокричал Сот. – Хана ей! Мы победили! – и вслед за коком согнулся от смеха.

Народ не заставил себя ждать. Словно по команде сбежавшись в камбуз, все с непонимающими лицами стали переглядываться. Пришлось ждать, когда приступ безудержного веселья отпустит хоть одного, чтоб добиться вменяемого объяснения происходящему. Наконец Рэму наскучило наблюдать глупую клоунаду братца, и он лягнул Сота.

- Задрал уже со своими дурацкими выходками! Чего звал?

- Больше нету всратой твари, так как я её скумарил!.. – со слезами от хохота, прогоготал Сот.

Мико радостно добавил:

- Это было отвратительно! Чувствуете, как воняет?!

Макс переглянулся с Рэмом, и, получив утвердительный кивок на свой молчаливый вопрос, отправился к батареям. Все затаили дыхание, приготовившись к очередной порции тумаков. Ничего не происходило. Все молчали.

Закат утонул в сгустившихся низких облаках. Оставив открытой лишь узкую полосу догорающего горизонта, косматые лохмы плотных туч расстелились почти над самой землёй, и казалось, можно было ухватить их руками. В полном безветрии клубящаяся масса меняла свои формы, кипя изнутри от ярких зарниц. Пучки статики, продолжая выплёскивать в облака светящиеся капли энергии, медленно вытягивались вверх и всё больше напоминали электрические деревья. Сверкающий лес неуклонно поднимался, словно стремясь врасти своими ветвями в нутро бурлящего морока.

Команда старалась воспользоваться относительной тишиной и навалившейся усталостью после того как погасили проклятый самовар. Но сон не шёл – сказывалось действие остаточного излучения и прощальных подарочков полтергейста в виде синяков, шишек и отбитых мышц. Туловище ломило, как после встречи с гидравлическим прессом. Беспокойные сновидения не давали отдохнуть воспалённому сознанию.

Рэм, пошатываясь, пробрёл из своей каюты в камбуз и обнаружил там скучающих стариков.

- Ну и накурили вы тут… - наливая себе кофе, промямлил капитан.

- Он холодный. – Таким же убитым голосом буркнул Макс. - Не спится?..

Рэм махнул рукой даже не найдя в себе сил ответить. Залпом влил в себя всю кружку, и наполнил новую.

- Надо запускать машину. Всё равно не уснуть…

- Пятисотке щас туго придётся… - Томас вперился воспалёнными глазами в подволок. – Прожарили мы её изнутри знатно. Сейчас и у неё мозги кипят, не меньше наших. Старушка, конечно, справится, но такого хамского отношения к себе может не простить.

- Пойдём «на руках», детекторы придётся вырубать. – Глядя в неожиданно опустевшую кружку, парировал Рэм. – А управление гидромеханикой должно работать, на него «остаточное» вроде не влияет…

- Вот и проверим!.. – мрачно заметил Макс. – В рубку все трое пойдём. Ты Рэм, конечно, молодчина что в прошлый раз сориентировался и отрубил вовремя установку, но больше я рисковать не собираюсь. К тому же в три пары глаз будет проще продираться сквозь весь бардак за бортом.

В рубке было светло почти как днём – гигавольты энергии, пульсируя, изливались призрачным сиянием в пространство. Низкий монотонный треск статики отдавался равномерным гулом в груди. Неподвижные зигзаги молний всё больше напоминали кряжистые циклопические деревья. Сюрреалистичный лес тянулся ввысь, уткнув свои искрящиеся ветви в низкие облака. Клубы туч горели неоновым светом от бесновавшихся внутри них вспышек. Платформа в одночасье оказалась среди электрической тайги. Светящийся лабиринт из гигантских стволов обступил станцию, преградив обзор по периметру, а навалившаяся сверху млечная завеса оставила машину без звёздных ориентиров.

Рэм зачарованно смотрел на всё это великолепие, теряясь в догадках и судорожно перебирая в голове способы навигации в подобных условиях. На аппаратные вычислители сейчас можно было не надеяться – могучий электромагнитный фон снаружи и радиационный внутри пятисотки, сводил на нет все технические кунштюки К-500.

- Красиво, да? – хмуро улыбнулся Томас. – Как всё прекрасное в этом мире - смертельно опасно и недолговечно.

- Спасу нет, как красиво… Том, чё делать будем?! – растерянно спросил Рэм. – Ни фига же не видно! Даже твои хвалёные аналоговые побрякушки тут не помогут…

- Слушать старших… - самодовольно поглаживая бороду и ехидно улыбаясь, штурман переглянулся с Максом. – Очень внимательно слушать двух очень уважаемых, высококлассных специалистов, и ни в чём им не перечить. А главное, мальчик мой, тщательно запоминать абсолютно все, что они делают!

- Не ссы, сынулька! – рассмеялся боцман. – Лучше наблюдай за облаками…

Рэм непонимающе уставился на стариков, которые выглядели как затевающие очередную шалость дети. Озорные искорки в их глазах предательски блестели.

- Тебе чё было сказано?! – преувеличено сурово возмутился Макс.

- Облака смотреть…

- Вот и смотри!

Рэм покорно повернулся к окну и отдался созерцанию стихии. Небо кручинилось плотной мглой, которая незаметно превратилась из бушующей молниями курчавой тучи в блеклую хмарь. Продолжая изредка вспыхивать зарницами, она стала слоиться и растекаться на крупные лохмотья, опускаясь всё ниже к заснеженной земле. Через четверть часа смоль небес всё отчётливее проглядывала сквозь разрывы истончающихся облаков и кое-где стали видны первые звёзды. Туманные клубы огромными кронами сгустились вокруг стволов иллюзорных деревьев и неспешно впитывались в призрачные ветви. Электрическая пульсация кряжистых исполинов постепенно сменяла частоту и с каждой минутой увеличивала амплитуду яркости – прежняя равномерная вибрация сменилась плавными волнами мёртвенно-синего горения.

Утомившись от мистической панорамы, Рэм принялся щёлкать тумблерами на пульте управления.

- Перестань! – резко бросил в его адрес Томас. – Всё самое интересное пропустишь! Смотри!

Командир раздражённо фыркнул, но снова обратил свой усталый взор в окно. В глазах рябило от беспрестанного мерцания за бортом.

Последние клочья облаков, путаясь в ветвях кристаллизующихся деревьев, сошли на нет, и призрачный свет неожиданно потух. Лишь отблески звёзд скудно освещали кварцевый лес. Стоило тьме окутать предгорья, как неожиданно с густых крон дерев в небеса вырвались языки плазмы, ослепив бергалов. Яркость света многократно превышала тысячи солнц. Хрустальная тайга пылала бушующим пожаром, сбрасывая с себя излишки статики в атмосферу.

- Теперь не смотри!!! – поздно спохватившись, воскликнул Макс. – Ослепнешь! Ты и так зайцев нахватался… пойдём, покурим лучше. – Уводя капитана прочь из рубки, добавил он.

007

От яркой вспышки у Рэма перед глазами расплылось белое пятно, загораживая обзор. Не обращая внимания на разговоры стариков, он пытался проморгаться, но, даже закрывая глаза, отчётливо видел неприятный фосфоресцирующий силуэт окна. Прикурить папиросу удалось далеко не сразу.

- Что, поослеп маленько?.. – невинно спросил Макс.

- Сейчас – смотри! Сейчас – не смотри!!! – чувствуя, как накатывает волна гнева на двух веселящихся пиратов, прорычал Рэм. – Вы чем думаете?! Мне как сейчас рулить?

- У тебя минут двадцать есть. – Послышался голос Тома.

- И что, эта хрень пройдёт?

- Не знаю, пройдёт она или нет,… но я точно знаю, что полыхать за окном будет ещё минут десять. А через час, максимум полтора, нам нужно быть как можно дальше от этих мест. – Словно упиваясь звуком собственного голоса, очень так, спокойно произнёс геофизик. – Это и есть, тот самый, эпичный подвиг упоротого пионэра, главное правило которого гласит – «Создай себе препятствие, для того чтоб потом его героически преодолеть!».

- Макс, он сейчас прикалывается? – раздражённо спросил Рэм.

- Ты же хотел романтики и приключений? – усмехнулся боцман. – Ты их получил!..

От приступа бессильной злости капитан принялся массировать виски. Придурковатые выходки старых клоунов не поддавались никакой логике.

- Подтяни штаны и сожми яйца, капитан! – сурово сказал Макс. – Неча сопли на кулак наматывать, мы не в яслях! Учиться жизни можно только окунувшись в её пекло. По умным книжкам и рассказам много не узнаешь…

- Кэп, буди команду. Сейчас начнётся самое увлекательное.

Стоило неистовому пожару за бортом немного угаснуть, как на станции забурлила кипучая деятельность. Дизель работал ровно, утопив платформу в приятной вибрации. Томас колдовал у лоцманского пульта, тихо и очень замысловато матерясь. Наконец, в последний раз сверившись с навигационным журналом, он дал отмашку.

- Максимум, что мы выжмем из нашей старушки – километров тридцать пять, и то не факт. – Уныло заметил Рэм. – А тут в обе стороны по десятке, если не больше. Можем не успеть…

- Надо успеть!.. Разворачивай пятисотку градусов на шестьдесят левее, и валим отсюда на всех парах! Главное не вздумай зацепить хоть одну свечку – подпалим машину и главное… - Том неожиданно замолк.

- Что главное?!

- Топи полный газ! Не болтай попусту!

Движок надсадно взревел. Неуклюжая стальная громадина, вспахав траками заснеженный грунт, ловко развернулась на месте, и, набирая обороты, поползла сквозь хрустальный лабиринт.

- Главное не бодай эти стекляшки. – Вперившись в окно рубки, повторил Томас. – Они очень хрупкие. Начнёт сыпаться одна, за ней повалятся другие, и нас здесь похоронит заживо.

На словах это выглядело проще, чем оказалось на деле. Расстояния между исполинскими деревьями едва хватало, чтоб проскользнуть не касаясь стволов, но место для манёвров встречалось не везде. Оценить путь было почти невозможно – всё сливалось в сплошную зеркальную кашу. Периодически приходилось давать задний ход, чтобы обойти очередной хрустальный истукан с другой стороны и ползти в окружную. Лавируя сквозь этот хаос, Рэму уже казалось, что они крутятся на месте. Приходилось полагаться только на внутреннее чутьё да подсказки штурмана. Нервное напряжение хлестало через край – громкие перебранки на матерном языке сотрясали всю платформу. Единственная мысль, засевшая в мозгу, не давала покоя – время… только бы его хватило. Минуты в этой зачарованной тайге пролетали незаметно, словно мгновения. Бортовой хронометр отсекал эти единички слишком быстро.

- Смотри вперёд!!! – рявкнул геофизик, когда заметил косые взгляды Рэма на колбы часов. – Забудь ты про этот чёртов счётчик!

- Сорок минут…

- Хоть двести сорок!.. Прямей бери, не заволакивай вправо! И так крутимся, как говно в проруби!

- Не ори под руку! Сам вижу!

- Ни хрена ты не видишь!

- Припадочный!

- Сам дебил!

И всё в таком духе.

Пятисотка, словно слепой крот, ползла на ощупь, выписывая меж деревьев замысловатые зигзаги. Периодически приходилось объезжать ещё и встающие на пути каменистые кручи. Поверхность заметно ухудшилась, изобилуя валунами и крупным плитняком. Это добавляло дополнительной головной боли.

Обойдя очередное нагромождение камня и хрустальных стволов, платформа уперлась в невысокую скальную стену.

- Твою мать… - процедил сквозь зубы Рэм, давая задний ход машине.

- Не надо! – резко оживился Том. – Пошли вдоль неё… права держи…

Капитан недоверчиво посмотрел на штурмана.

- Не на меня пялься, а на дорогу! – улыбнулся в ответ старик. – Смотри как чисто около неё! В аккурат пройдём.

Вдруг по станции сверху что-то гулко ударило. Рэм утопил рычаги до отказа. Машина взревела и ускорилась, кроша гусеницами каменную осыпь. По левому борту возвышалась бурая обледенелая стена, по правому – искрящееся зеркало фантасмагорического леса. Прямо по курсу узкая прогалина, заваленная массивными седыми булыжниками.

Снова раздался глухой грохот по крыше. Это уже не могло быть случайностью…

- Началось… - тихо произнёс Том.

Поняв, о чём говорит старый бергал, Рэм, молясь, выглядывал некое подобие карниза или грот в скальной поверхности. Впереди на самой кромке каменной стены показался длинный монолит, похожий на здоровенный корявый палец.

Удары по платформе стали повторяться с пугающей регулярностью, становясь всё сильнее. Впереди, совсем неподалёку, рухнул крупный осколок «дерева», взорвав снежное полотно. Машина со всего маху влетела на этот кристалл, и грузно подскочив, пропёрла дальше.

Воздымающийся перст неуклонно приближался.

Рядом взорвалась очередная снежная канитель. Резкие звенящие звуки начали заполнять пространство, приходя из зеркальной тайги. Разрушение становилось всё масштабнее, а нервы у экипажа всё слабее. В помещении уже не слышались мат и грубая брань – человеческие голоса затихли, уступив место лишь шуму дизеля, долбёжке гусениц по камням и зычному эху от ударов по корпусу.

Рэм, сосредоточено уставившись в прямоугольник панорамного окна, гнал машину вперёд к гранитному истукану, молясь в душе, чтобы рядом оказалось какое-нибудь укрытие. Неожиданно перед платформой, треснув с резким звоном у основания, принялся неторопливо заваливаться целый столбище. Тормозить было поздно, и пятисотка, поднырнув под падающую громадину, пропорола правым бортом хрусталь исполина, отколов ему комель. От удара станцию по инерции толкнуло к скале, под спасительный монолит, в подножии которого оказалась глубокая расселина. Крупные осколки задубасили по крыше. Кое как, развернув пятисотку, Рэм с треском впихнул её в узкий прогал.

Машина, словно испуганный рак-отшельник, забившийся в свою раковину, пережидала в спасительном скальном кармане грандиозный катаклизм царивший снаружи. Вся причудливая архитектура давешней стихии, блестя в тусклом свете звёзд, крошилась огромными осколками и словно пирамида из домино осыпа̒лась вниз. От рушащихся кристаллических образований тряслась земля, в воздух взметалась снежная пурга, будто налетел мощный буран. В кабину рубки сбежался весь экипаж поглазеть на творящийся за бортом хаос, когда все сообразили, что умирать им предстоит не сейчас, а когда-нибудь потом.

До пика Энду, этого короля Саргасских гор, можно было прикоснуться руками, если бы не гигантский каньон, разверзшийся вдоль всего подножия. Этот бездонный рубец брал своё начало у западного склона Энду в виде пологой долины спускающейся на дно глубокого ущелья, одной стеной которого и была цепь Саргасс.

Платформа вышла к северной стороне простиравшегося далеко на запад каньона Морана, сбившись с курса почти на пятьдесят километров восточнее. Чтобы спуститься вглубь этой пропасти, требовалось пройти вдоль её края на запад, сделав приличный крюк длинной около сотни вёрст.

Потратив ещё пару суток чтобы войти в это бутылочное горло, станция уверенно вползла в полумрак бездны. За весь световой день на дне каньона солнце показывалось короткими мгновениями, мелькая в седловинах возвышающейся с юга гряды гор. Не смотря на суровую зимнюю погоду наверху, в глубине каменного жёлоба было на редкость жарко. Близость магматического слоя в этом утопающем во мраке глубинном мире, создавала необычные условия для всего живущего здесь. Единственным устойчивым источником света были узкие разломы в базальтовой породе, из которых били тусклые струи раскалённого газа. Эти небольшие трещины образовывали густые сети на пятаках вокруг плоских скальных тумб, и были разбросаны по всему дну ущелья. Самым необычным зрелищем в этой юдоли были парящие каменные островки, покрытые густой растительностью и цветущие самыми причудливыми расцветками. Воздух был тяжёл от всевозможных испарений и кислорода катастрофически не хватало. Загерметизированная платформа усиленно перемалывала местную атмосферу сквозь фильтры, чтобы добыть крохи живительного элемента для её обитателей.

Периодически станция круто спускалась в ещё большие провалы, где вся поверхность скал была покрыта плотным бледным мхом. Стоило коснуться светом прожекторов этой массы, как она сморщивалась, втягивая пучки стебельков в полости каменных губок. Огромные колонии этих древнейших растений испещрили каждый сантиметр плотного базальта. В блеклом ковре первобытной растительности беспрестанно копошились переливающиеся перламутровыми оттенками мелкие существа. То тут, то там из мшистого покрова торчали длинные подвижные жгуты увенчанные черными, как уголь круглыми ягодами, усыпанными иглами.

Едва платформа спустилась на дно Моранского ущелья, как пришлось усиленно налечь на рулевые рычаги и подключать передний отвал – глубокие рытвины заваленные крупным булыжником и монолитные осколки, словно гигантские надгробия, превращали дно в непроходимую полосу препятствий. Станция выглядела как барахтающийся в спичечном коробке жук.

В пятисотке было невыносимо жарко, дышать было трудно, несмотря на работающие в полную мощь фильтры и охладительные установки. Кислорода едва хватало, чтобы не упасть в обморок от гипоксии. Суровая природа диктовала свои правила, негостеприимно встретив незваных визитёров.

008

К окончанию вахты Рэм едва мог стоять на ногах. Принимать смену пришёл Макс, чересчур бодро ворвавшись в рубку. На его морщинистой роже, с единственным уцелевшим глазом, сияла лучезарная улыбка ребёнка, получившего на свой день рождения заветную игрушку.

- Смотреть противно!.. – мельком глянув на довольное лицо старика, буркнул Рэм. – От твоего самодовольного вида зубы сводит! Ты, хоть, для приличия, харю поумнее сделай…

- Я тоже рад тебя видеть, сынулька! – ещё шире сверкая остатками зубов, громогласно ответил боцман.

- Ты себе кислородную клизму поставил, чтоль? Счастливый какой-то…

Макс, не обратив внимания на слова капитана, прокурсировал к панорамному иллюминатору и очень внимательно начал за чем-то наблюдать. Потом, подцепив костлявыми пальцами рычаг фары-искателя, стал водить световым пучком по заросшим бледными мхами камням. Растительность недовольно расступалась от яркого луча. Только колючие угольные ягоды продолжали равнодушно раскачиваться на своих стеблях. Неизвестно, чего искал боцман, но вдруг он щёлкнул селектором интеркома и очень довольным голосом промурлыкал:

- Сот, дружище! В рубку загляни. Разговор есть.

Тем временем Рэм возился с вахтенным журналом. От усталости он плохо понимал написанное. Цифры и буквы нагромождались в сплошное месиво, образуя замысловатые конструкции из чернильных закорючек. Появления Сота в кабине он даже не заметил, пока тот не навис над панелью как постамент.

- Чо, как?

- Вон, главнюку нашему расскажи всю ту ахинею, что ты мне наплёл… - Макс небрежно махнул рукой в сторону капитана. - Геноиды, Биоты, сли…сим… Тфу, блин, язык сломаешь!

- Силимпиды. – Поправил старика Сот.

Пропустив мимо ушей шпильку Макса в свой адрес, Рэм сосредоточенно царапал на бумаге завитушки цифр.

- Чего? – не отрываясь от журнала, спросил он.

- Места здесь знатные! – загадочно молвил Сот, закурив папиросу. - На всём материке посуху глубже не спустишься. Здесь много интересного! Заработать можно хорошо… не сходя с курса…

В ответ на свои слова он услышал молчание,… очень отчётливое и равнодушное.

- И работёнка аховая… и монеты звонкие, а главное - никуда ломиться не нужно!.. Знай, собирай дары природы, да балдей.

Снова молчание.

Сот нервно мял папиросу. Потом не выдержал игнора и рявкнул:

- Всё предельно просто! Нагнулся, поднял! Нагнулся, поднял!!! Можно достичь прекрасных результатов, даже будучи таким пеньком как ты!

- Те втащить?!! – закрыв вахтенный гроссбух, набычился Рэм.

- О чудо! Он слышит! – ядовито фыркнул Сот. И добавил: – Хорош мышцу на пальце наращивать! Выслушай внимательно.

- Я тебя слушал, пока ты не начал хамить… правда, из того что ты городил, я ничего не понял. Обезьянничество не лучший способ коммуникации… - капитан с важным видом развалился за пультом и уставился на брата.

- Здесь, в Моране, обитают интересные зверюшки, к которым крайне неравнодушны Био̒ты. – Менторским тоном начал Сот. – Если бы Ваше Высочество соизволило, хоть изредка, заглядывать на их плантации, вместо героических походов по местным проституткам, то Высочество знало бы истинную цену Мо-Гханга. Это та колючая, чёрная хрень, которую мы утюжим сегодня целый день… Плоды этих …, этого… Чёрт возьми! Не знаю чего!.. чего-то живого, крайне высоко востребованы аристократией Био̒тов. Можно сказать, что наша поездка себя уже окупила, поскольку пол кубовый контейнер этого добра вытянет по стоимости всей нашей станции,… - потом, осёкшись, добавил. - Без манны. А это, на минуточку, полтора миллиона весп!

- Обязательно требуется блистать своими познаниями местной флоры, после того как мы устроили здесь локальный апокалипсис?!

- Нормально всё! Даже полезно,… бывает. – Авторитетно заявил Сот. – Нам же нужно куда-то спешиваться? Главное не попадать в их поле досягаемости…

- Стоило мне услышать слово «Био̒ты», как уже подкатила рвота! – презрительно сморщился Рэм. – Можешь себе представить, что будет дальше?

- А как же твоя пламенная любовь Саттана? – ухмыляясь, спросил Сот. – Био̒тка явно не вызывала рвотных позывов, даже на мой, весьма взыскательный вкус.

- Она наполовину Терранка…

- Весёлая помесь! – вскинул бровь оружейник. – Обычно такие не выживают, и вообще подобные экспонаты не пользуются популярностью. Но мы отклонились от темы – спускаться с платформы должны трое. Двое собирают «плоды», один следит за состоянием сборщиков внизу и чем может, помогает. На станции – группа поддержки… присматривают сверху.

- Я уже насмотрелся на ваши рожи до крови в глазах. – Поднимаясь из кресла, махнул рукой Рэм. – Выбери сам кого-нибудь. Вон наш боцман рвётся в бой, как моряк в квартал красных фонарей!

- Неправильный ответ! – сквозь папиросу отрезал брат. – Одноглазый дежурит за пультом. Идём мы с тобой и Мико. Сейчас! Возражения не принимаются. Если те чёрные звёздочки устроят пир на наших костях, то Макс с Томасом смогут вывести пятисотку из этой бездны и доведут её до цели. Ты, конечно, капитан… но старики поопытнее будут. Потеря каждого из них станет гибелью всей станции.

- Я с ног валюсь, словно вручную весь день расчищал дорогу от этих булыжников!

- Мульсум тебе в помощь. Ответ очевиден! – самодовольно осклабился Сот.

- Запасы манны на платформе не безграничны… Особенно после стычки с полтергейстом. – Неубедительно запротестовал Рэм.

- Сейчас именно тот момент, когда полезно пожертвовать парой кружек. – Ввернул своё слово боцман, лукаво перемигнувшись с Сотом.

Понимая, что его элементарно дразнят, капитан, матерясь про себя, направился в камбуз, где наскоро приготовил себе чарку священной жидкости. В мозгу занозой сидела мысль о собственной недееспособности в сложившейся ситуации, и постоянное сравнение себя со сплавляемым по реке бревном, безвольным истуканом, отданным на волю слепому случаю. В безрадостном настроении Рэм пробрёл в хозблок, где вместе с братом и Мико в гробовом молчании начал неторопливо облачаться в гермокостюм.

Чугунная усталость незаметно отступила под натиском спасительного мульсума, сменяясь холодным спокойствием и чёткой выверенностью действий. Рэм прекрасно понимал, что отправляется не на увеселительную прогулку, а в рискованную вылазку, из которой запросто может не вернуться. Невзирая на двойную порцию коктейля из манны, он беспокойно наблюдал за Сотом, который без умолку тараторил, рассказывая очередную небылицу про юношеские подвиги в Джунглях Гхор-Вата, смачно приправляя её пошлыми подробностями. Зная брата и его манеру тарахтеть только в редкие минуты неуверенности в себе, Рэм отчётливо осознал, что сейчас придётся спуститься в пасть к дьяволу.

- Хорош трепаться! – капитан грубо одёрнул не на шутку разошедшегося вояку. – Расскажи лучше как собирать эти бешеные звёзды. Насколько я помню, Биоты к ним и близко не подходят, свалив всю грязную работёнку на своих кукол или лимитчиков, вроде нас.

- А говорил, что не знаешь про Мо-Гханг! – презрительно фыркнул Сот. – Кстати, название и впрямь переводится как «Бешеная Звезда».

- Неважно. Если бы вы с Максом не сказали, я бы и не заметил сходства. Просто здесь, в Моране, эти штуки не похожи на те, что разводят на своих плантациях кукловоды… - раздражённо сказал Рэм. – Здесь они крупные и реально чёрные... двигаются, как живые…

- Потому ценятся именно дикие особи, живущие на глубине. – Нравоучительно потряс пальцем Сот. – Какой Биот осмелится спускаться в этот филиал ада? К тому же, имеется прямое отношение места сбора к качеству конечного продукта – насколько мне известно, именно при помощи таких ягодок, Биоты наделяют своих кукол сознанием и создают просто обалденных геноидов. Лишь самые богатые граждане Биониса способны платить звонкую монету за подобный продукт.

- Краткий экскурс во всю эту чушь окончен! Поговорим о деле. – Проверяя герметичность застёжек костюма, прервал словесный фонтан брата Рэм. – Не голыми же руками их собирать.

Вместо ответа Сот махнул рукой в сторону шлюзовой двери. Около вентиля броняхи был приставлен длинный стальной пруток, на одном конце увенчанный заострённой в основании рогулькой, с неким подобием кармана из сварной сетки. Видно было, что данная кочерга варилась на скорую руку, с подручного хлама. Рядом у порога валялась приспособа вроде здоровенных щипцов, и такой же топорный короб из кусков листового металла. Только грузовой контейнер на колёсиках сверкал новизной и качеством фабричной выработки.

- Батя бы тебе руки оторвал за такую сварку! – презрительно бросил Рэм.

- Я думаю, двоим придется орудовать этими инструментами. Ещё один присматривает рядом. Макс караулит нашу троицу с рубки. – Не обращая внимания на слова капитана, задумчиво молвил Сот. – В случае неадекватного поведения любого из нас старик даст сигнал - три коротких и один длинный.

- Мне уже начинает не нравиться вся эта авантюра… - буркнул доселе молчавший Мико. – С чего бы это нам вести себя неадекватно?

- Они телепаты… - невзначай бросил Рэм. – Всегда есть вероятность, что эти колючие хреновины залезут в твою башку. Так что внимательно следи за всем, что ты делаешь, что говоришь, слышишь и видишь. Любая нелогичная ситуация, пустяковая мелочь может стать фатальной.

- Знаете, братва… здесь всё нелогично! – грустно улыбнулся кок. – С какого момента нашего путешествия можно начинать паниковать?

- Поздно, друг мой! Раньше надо было думать.

Динамик интеркома надтреснуто рявкнул Максовым голосом.

- Хватит прихорашиваться, дамочки! Пшли вон с платформы!!! И с пустыми руками не возвращайтесь!

- Я обязательно вернусь… и вышибу тебе второй глаз! – преувеличенно бодро ответил Сот.

009

Внутренняя дверь шлюза, певуче скрипнув, закрылась, и Мико крутанул вентиль замка. Трое бергалов застыли в железном мешке тесной камеры, ожидая, когда компрессора сравняют давление с атмосферой за бортом. Стрелка манометра лениво ползла по латунному лимбу.

В эту минуту в мозгу Рэма вертелись отнюдь не тяжёлые мысли о предстоящей вылазке, а, как ни странно, воспоминания о дне встречи с загадочной Саттаной – хозяйкой борделя в Южном пределе Джунглей Гхор-Ватта. В те времена мистическая полукровка надолго завладела разумом юного искателя приключений. Неожиданное напоминание Сота о ней именно сейчас, воскресило в памяти слова Биотки сказанные накануне отбытия Рэма из рабочего городка: «Сейчас ты хозяин моей плоти. Отныне я хозяйка твоего духа. Твоя душа теперь в моих сетях. Чтоб вернуть её себе, тебе придётся постараться». Много лет прошло с тех пор. Память не сохранила множества подробностей разухабистой юности, присыпав их прахом времени, но фраза, брошенная на прощание выгравировалась в сознании на всю жизнь.

«Некоторые женщины способны превратить жизнь мужчины в сплошную кашу. Я за это знание дорого заплатил… Как и прочие идиоты». – Горько ухмыльнулся капитан.

Компрессора в последний раз вымученно вздохнули, щёлкнули ригеля шлюза, освободив путь наружу. Протиснувшись сквозь узкий проём броняхи, бергалы неуклюже вывалились во внешний мир из успевшего опостылеть нутра гигантской машины. Конечно, раскалённое каменное дно Мораны, утопающее в вечном мраке, не бог весть что, и назвать его уютным пристанищем язык бы не повернулся, но после многодневной зубодробительной мариновки в стальной махине, было приятно почувствовать себя вне стен и перегородок. Даже сковывающие движения гермокостюмы не помешали насладиться относительным простором.

Но стоило коснуться башмаками густой массы мхов, как возникла первая проблема. Бледная растительность норовила опутать ноги своими стигмами при любой возможности. Чем ближе бергалы подходили к колючим ягодам, тем гуще становились заросли и проворнее были их щупальца. Настоящий караул окружал каждый плод, оставляя свободным лишь маленький клочок вокруг. Не важно, чем были эти колючие твари, растениями или животными, но дело своё они знали отлично. Мало того что вся местная флора была под их контролем, мозгами двуногих жителей Этерры они тоже не брезговали. Как только кто-нибудь продирался к заветному плоду, как вдруг оказывалось, что его там нет, и незадачливый собиратель глупо роется в густых зарослях, а проклятая звезда торчит рядом, в паре метров. Эти нелепые поиски люто выматывали, но кроме усталости вреда не приносили.

Вторая проблема оказалась серьёзнее. Если после изматывающего кросса удавалось добрести до пятака со злополучной ягодой, начинался настоящий концерт. Всякий, кто пытался подцепить рогулиной злобную гадину, по совершенно непонятной причине бросал это занятие, и с настойчивостью камикадзе лез к ней голыми руками. Шипы, что венчали каждую звёздочку, по прочности не уступали металлу, и бешено стрекали всё, что к ним прикасалось. После нескольких встреч и щипцы и кочерга покрылись глубокими бороздами. Команда могла недосчитаться не только частей тела некоторых участников, но и самих членов экипажа.

Нелепая беготня бергалов за призрачными звёздами заставляла Макса перегонять станцию с места на место, лишь бы поспеть за горемычными сборщиками. Основное освещение пятисотки вынуждало мхи нехотя прятаться от яркого света, так как в ручных фонариках проку не было. К тому же боцман, своим единственным глазом, зачастую, видел больше чем три пары воспалённых зенок, рыскающих внизу. Не проходило и десятка минут, чтобы с рубки не раздавался очередной сигнал, приводящий в чувство зазевавшихся бедолаг.

Не успели наполнить и половины контейнера, как неожиданно обнаружилась очень неприятная для команды К-500 находка. Под северной стеной каньона валялась искорёженная груда железа, бывшая ещё пару дней назад мотосанями. Тут же покоились окровавленные останки тела, завёрнутого в овечий тулуп. Чуть дальше, вверх по отвесной скале тянулась канатная лестница, пригвождённая через равные промежутки мощными анкерами. Конструкция хоть и не отличалась завидной эстетикой, но своей монструозной прочностью давала понять, что делалась не один месяц, и явно не на один раз использования. Проползти несколько километров вертикальной кручи по этим верёвкам – чистое безумие! Что и говорить про возведение сего сооружения.

Стоило приблизиться к месту аварии, как с площадки под лестницей вспыхнул мощный фонарь, буквально ослепивший от неожиданности бергалов, и в их сторону посыпался свинец автоматной очереди. Лишь по чистой случайности никто из кочевников не нарвался на пули. Сота спасла его реакция – едва загорелся свет, он как подкошенный рухнул наземь, за шкирку прихватив с собой зазевавшегося кока. Рэм же в это время сгорбился над оплетённым стеблями мха ботинком, и пока освобождал ногу от пут, прозевал яркое начало перестрелки.

Не мудрствуя лукаво, Сот достал гранату. Лёжа на брюхе, он неторопливо, словно смакуя момент, вытащил чеку и швырнул её в сторону стрелка. Грохнул взрыв, раскатив могучее эхо по всему каньону. Через мгновение стало вновь темно и очень тихо. Но как только бергалы подняли головы, по ним снова посыпались пули. Сот и Мико принялись вслепую палить по вспышкам.

«Сука! Как таракан, никак не издохнет!» - буркнул Рэм, копаясь в поясной сумке.

Перекатившись на спину, он достал из недр переноски припасённый для более мирных целей «Хлопо́к». Комок слипшихся меж собой мелких камешков, ничем не отличался от пригоршни гравия под ногами, за исключением удерживающего её воедино магнитного поля. Терраформа не притягивала к себе металлы и прочие предметы, не реагировала на разогрев, и, вообще, вела себя инертно до тех пор, пока все её части были вместе. Стоило оторвать один из кусочков, как, спустя пару мгновений, он превращался в миниатюрную воронку с бешеной гравитацией. Всё было примитивно как шнурки.

Орудуя походным ножом как стамеской, что очень непросто, когда делаешь это лёжа под свистящими пулями, и сбивая пальцы сквозь перчатки костюма в кровь, Рэм кое-как отщепил фрагмент. Едва не потеряв отскочивший кусочек, он, не медля, швырнул его в сторону стрелка.

Через несколько секунд очередь выстрелов прошлась по кругу, словно спусковой крючок в автомате заклинили и оружие раскрутили на ремешке. Могучий валвоздуха пропёр по головам бергалов к центру аномалии, затягивая с собой слабые стебли мхов с мелким щебнем. Раздался резкий удар, словно столкнулись две скалы, и пережёванные гравитацией останки разметало в разные стороны.

Последовал ещё один вдох Юлы, со стремящейся внутрь волной, и новый удар, затрясший дно Мораны. Ещё волна, и ещё удар – аномалия пульсировала всё слабее, пока не иссякла её мощь. Всё стихло.

Когда бергалы распознали в куче человеческих запчастей происхождение их обладателей, то все вопросы о необходимости титанических усилий потраченных на строительство верёвочного подъёма разом отпали. Только племя Бледных, из всего сброда Диких Земель, было способно на такое сумасшествие. И лишь это отрепье занималось промыслом терраформ и манны для дальнейшей перепродажи купцам Гильдии Промышленников. Несколько шаек этих дикарей даже имели ограниченный допуск в республиканскую столицу.

Пока Сот и Мико с презрением разглядывали кровавые ошмётки, Рэм заметил вдали от опустевшего пятака аномалии утоптанную тропу в гуще растений, вьющуюся вдоль базальтовой стены. Ничего интересного в созерцании трупов капитан не находил. То ли дело заманчивая тропинка, с отчётливыми следами перевозимого груза! Предоставив напарникам наслаждаться картинной смерти, он решил разведать обстановку. Пара поворотов вдоль складок утёса и торчащих в изобилии мегалитов - и сияния станции как не бывало. Рэма обступила кромешная тьма со всех сторон – только тусклый луч фонарика мельтешил впереди, едва освещая путь.

Задорный азарт, подстёгиваемый вполне разумными доводами, обуял капитана, и влёк его вперёд без оглядки. Ещё до неприятной находки, бергалы заметили, что местность стала заметно подниматься, и угольные ягоды почти полностью исчезли. Здесь же измельчал даже мох. Так что единственным разумным объяснением появления на дне Мораны Бледных могло быть наличие верхового пласта легко добываемой манны. Даже Мо-Гханг не заинтересовал дикарей, если они не удосужились спуститься в ложбину. Ещё одним аргументом в пользу этой версии служили расчёты координат, по которым явствовало, что К-500 подобралась почти вплотную к Теснине Харат. Одно не укладывалось в голове капитана. Как Бледные планировали поднимать добычу, если кроме канатной лестницы, у них не было иного оборудования.

Раздался надсадный рёв сирены станции, приглушённый расстоянием. Судя по всему, Рэма уже хватились на пятисотке.

«Пусть глаза разуют! – пронеслось в голове бергала. – Как малые дети, ничего сами сделать не могут!»

Тем временем тропа круто свернула за очередной выступ, переметнулась через гору каменной осыпи и скрылась за частоколом скальных истуканов на плоском как стол плато. Всё дно каньона было испещрено сетью узких расселин, из которых кое-где поднимались струи горящего газа. Их слабое свечение превращало непроглядную тьму в мрачные сумерки. Здесь идти стало гораздо легче.

«Ты моя, а я твой! – в такт шагам капитан воодушевлено повторял незатейливую мантру.– Ты моя, я твой…»

Однако на этом удача покинула Рэма, прихватив с собой предательскую тропу, растворившуюся в лабиринте трещин. Бергал застыл в нерешительности, соображая как поступить дальше.

«Ты моя, я твой. Ты моя, а я – твой!» - крутились слова в голове.

Внутренний огонь кипящей в жилах манны, указывал путь не хуже компаса. Если верить чутью, путь пролегал сквозь пылающее марево. Не особо беспокоясь отсутствием тропы, Рэм лавировал меж горящих трещин, с каждым шагом ощущая прилив сил. Пьянящая удаль наполнила всё его существо, заставляя переть напролом.

«Ты моя! Я твой! Ты – моя! Я – твой!» - почти кричал капитан.

«Ты – мой… Ты – мой!» - прозвучал в мозгу неожиданный ответ.

Странные слова сбили инерцию шального задора бергала. Оступившись на очередной расселине, он чуть не рухнул в тлеющее нутро.

«Манна говорить не может!» - ошалело подумал он, тупо вглядываясь в разлом.

Однако уже в следующий миг, ноги несли его дальше, словно повинуясь чужой воле. Не испытывая страха, капитан двигался вперёд с сомнамбулической одержимостью. В полумраке бездны он ловко миновал гранитные мегалиты и перескакивал через трещины с безошибочной точностью циркового акробата. Сейчас ему не требовался даже фонарь – дорога к заветной манне была высечена в сознании лучше любой карты. Все движения были чётко выверены, будто Рэма дёргал за ниточки невидимый марионеточник. Мысли угасли подобно пламени задутой свечи, эмоции сменилось безмолвным покоем и отрешённостью. Первобытные инстинкты Древних безраздельно завладели всем его естеством. Время перестало существовать.

Капитан лишь краем глаза заметил разверзшуюся в южной стене ущелья узкую лощину. Неведомая сила тянула туда как магнит, и сопротивляться ей не было никакой возможности.

Следующее что осознал Рэм, это то, как он безвольно бредёт по скользким от влаги камням скальной бреши, и над его головой смыкаются торчащие из стен карнизы, превратившие эту лощину в грот. Монотонная поступь его шагов гулким эхом дробилась о своды. Раскатистые звуки проникали сквозь плотную ткань гермокостюма и своей однообразностью вызывали ощущение напева на незнакомом языке. Чем дальше продвигался капитан, тем напористее звучал гортанный напев в голове.

«Без дна… Без сна… Бес сна… Бес дна…» - словесная абракадабра сверлила мозг, лишая воли.

В какой-то момент капитан понял, что наблюдает за собой со стороны. Его тело продолжало идти вперёд с энтузиазмом механического болванчика, а Рэм просто смотрел на себя откуда-то сбоку, как посторонний. Ни страха, ни беспокойства, ни удивления. Только низкий басовитый хор голосов заполнял собой все его мысли.

Вдруг луч фонаря выхватил из темноты группу человеческих фигур, стоящих плотным кольцом на берегу подземного озера, едва покачивающихся в такт ритма напева. Глянцевая поверхность воды замерцала множеством отблесков и брызнула на стены сонмищем бликов. Силуэты не обратили внимания на появление чужака, продолжая своё камлание. Рэм же продолжал тупо наблюдать, как его туловище слепо бредёт в направлении странной группы. Круг фигур разомкнулся, впустив внутрь подошедшего капитана, словно зная наперёд все его шаги, и замкнулся за спиной. Оцепеневшему сознанию Рэма предстал объект внимания группы.

На обширном каменном возвышении лежало полтора десятка переносных контейнеров, с тщательно укупоренными в них по сортам разнообразными тэрраформами. Пара «Капель», лишь кажущимися полированными матовыми кристаллами, а не студенистой массой останков растений и животных из «Плеши». Редкие, но бесполезные безделушки, годные только для уничтожения слепых крыс и прочего зверья. «Железа́ чумы» - невероятно тяжёлая и плотная, изъеденная множеством пор железяка, в умелых руках любого Тэрра превращающаяся в мощный источник гамма-излучения. Несколько излюбленных Квантами «Коконов», - сферических образований с могучим электромагнитным полем, появляющихся на месте Электр. В большей части квантийской техники они использовались в качестве батарей. Здесь были и другие, не менее любопытные экземпляры плодов природы Этэрры.

Отрешённо глянув на изобилие драгоценных реагентов, Рэм услышал хрустальный голос, неповиноваться которому было выше его сил. Казалось, что звук этого сладкого голоса исходит отовсюду и забирается в самые потаённые закоулки души.

«Давно не виделись, Искатель!… Или как тебя теперь называть?»

«Саттана?..» - услышал собственные мысли бергал. – «Что тебе нужно сейчас?»

«Хоть объяснение и будет пустой тратой времени, но ты заслужил его». – звонкий смех невидимой собеседницы пронзил разум Рэма. – «Если ты выживешь сегодня, то наверняка не сможешь вспомнить нашу встречу, просто потому, что для твоего сознания это слишком сложно. Но реальность такова, что отсюда никому из нас дороги домой не найти».

«Ты говоришь загадками». - Бесстрастно ответил капитан. – «Ты ничуть не изменилась…»

«Ты тоже. Даже сейчас, находясь полностью в моей власти, ты продолжаешь упрямо сопротивляться. Прекрати!!! Смирись уже со своей участью моего раба. Взгляни на этих глупцов, что окружают нас – сколько счастья читается в их глазах! Как рады они быть сопричастными чуду, происходящему здесь!»

«Довольствоваться чудесами удел фанатиков!..» - парировал Рэм. Бессмысленный диалог затрагивал потаённую струну в душе, заставляющую его рычать в бессильном гневе. – «Твои ловушки на меня перестали действовать».

«Если бы они не действовали, тебя бы здесь не было!» - снова хрустальный смех затопил сознание бергала. – «Но главное - это то, что сегодня я тебе не враг, и даже не друг. Сегодня мы избранные самой Этэррой кузнецы нового мира!»

«Сколько патетики в устах обычной владелицы борделя!»

«Сколько мнимой самоуверенности в устах раба-бергала…» - ядовито усмехнулась Саттана. – «Ведь ты не станешь отрицать того факта, что свобода в этом мире является лишь иллюзией? И все беды разумных существ результат этого катастрофического заблуждения».

«В основе всего мироздания лежит принцип зависимости. Тебе ли не знать?»

«Именно потому я здесь, вместе с тобой, и нашими друзьями, любезно одолжившими всем будущим поколениям свои жизни».

«К чему вся эта словесная эквилибристика? Скажи мне, что от меня требуется, и позволь уйти. Меня ждёт моя команда.»

«Во-первых, нам нужно дождаться ещё одного важного гостя». – Сладко промурлыкала Саттана. – «А во-вторых – мне очень важно, хотя бы попытаться убедить тебя добровольно поучаствовать в этой затее. Ведь даже ты, тот, чья жизнь напрямую зависит от манны, не раз ловил себя на мысли как сбросить этот тяжкий груз рабских оков».

«С физиологией не поспоришь!» - горестно ответил Рэм. – «К тому же, для всех трёх народов это будет значить полное уничтожение. Мы можем устраивать драки меж собой ради некоторых приисков, ради удовлетворения хищных человеческих потребностей, но добиваться тотального вымирания даже одной из трёх рас слишком глупо. История уже преподавала нам этот урок. Твоя глупая попытка, разрушив Харатское месторождение, отомстить всей манне на этой планете, не приведёт ни к чему. Давно ли ты бывала в Рэнко? Республиканская столица прекрасный пример подобного безумства».

«Вот мы и подошли к самому главному! Зачем ты заговорил про Ранкану? Уж не потому ли, что других примеров не знаешь? А может, ты не знаешь даже малой толики истины про саму столицу и её происхождение?»

«Мне ясно то, как появилась Гильдия Промышленников! И к чему это привело!» - зло ответил бергал, продолжая созерцать со стороны не только себя, но и окружающих его людей, выискивая в однообразных фигурах свою собеседницу. Мистический разговор несколько растормошил Рэма, позволив встряхнуть сознание от клейкого оцепенения. Зная о способностях Саттаны в манипуляции разумом жертв, он пытался всеми силами достучаться до своего безвольного тела.

«Полная ясность может оказаться самообманом…» - спокойно ответила Био́тка. – «Те, кто называет себя Гильдией, появились намного раньше, чем Ранкана, и даже раньше всех трёх народов. Как бы они себя не называли, и под каким бы соусом не подавали своё происхождение, они нам не враги. Они наши предки. Ошибавшиеся в своих действиях создатели, не просчитавшие последствия своих действий. Отцы, загнавшие себя и своих детей в ловушку, из которой не могут найти выхода. Мне известно как минимум ещё два места, подобные Рэнко, канувшие в лету…»

«Какие предки, что ты городишь!?» - гневно перебил Саттану Рэм. – «Грязные торгаши, наживающиеся на слабости людей!!!»

«Мне искренне жаль, что эта новость, оказалась травмирующей для твоей нежной психики, и к тому же узнал ты её на самом закате своей жизни. Просто прими столь парадоксальный факт как данность и смирись с ним, потому как времени на длительные объяснения у нас не осталось! Возможно когда-нибудь, в следующей жизни ты узнаешь подробности этой страшной тайны. А пока, будь любезен, займись делом, у нас долгожданные гости».

С этими словами обуявший бергала гнев растворился, и его рассудок вновь утонул в пучине безразличия. Всё на что оказался способен капитан, это равнодушно спросить:

«Что от меня требуется?»

«Прости, я сегодня такая рассеянная!...» - рассмеялась в ответ Саттана. – «Разве я не сказала, что тебе нужно всего лишь собрать «Вастатор»? Только истинный потомок расы Тэрров способен на это. Мне, грязной полукровке, это не по силам! Все необходимые безделушки уже есть, не хватает только пары деталей для полного рецепта. Одну из них любезно предоставишь ты. А вторую бережно несёт наш новый друг».

«Здесь нужна «Бешеная звезда» и «Плёнка».

«В твоей поясной сумке как раз припасена одна ягодка. Не зря же ваша команда так отчаянно носилась по закоулкам Моранской бездны?!»

«Ты стала намного сильнее с нашей последней встречи…» - подавленно заметил Рэм.

«Я знала, что ты оценишь моё мастерство! Девушке ведь нужно как-то выживать в этом негостеприимном мире. Можешь приступать, все компоненты теперь в наличии».

Тесный круг фигур разомкнулся и на середину шаткой походкой вышел ещё один горемыка. Судя по изодранному обмундированию, для этого Кванта дорога до пещеры оказалась гораздо сложнее, нежели для Рэма. Чёрная обрезиненная ткань комбинезона в нескольких местах висела клочьями, на стекле забрала красовалась густая сетка трещин. Оставалось загадкой как этот несчастный ещё держится на ногах, учитывая природную уязвимость представителей квантийской расы к пребыванию в подобных условиях. Даже не каждый Тэрр отважился бы гулять здесь без защиты и глотка спасительного мульсума.

Пришелец дрожащей рукой выложил на постамент недостающую тэрраформу. Стоило Кванту выпустить из рук комок аморфной субстанции, как она неподвижно застыла в воздухе, развернувшись в бурое гибкое полотно.

«Приступай!» - раздался резкий приказ в мозгу бергала.

Его тело безвольной куклой начало совершать машинальные действия, реагируя только на конкретные команды, касающиеся работы с реагентами. Рэм мог только руководить процессом создания древнего орудия опустошения, наблюдая со стороны за священнодействием своего туловища.

Хотя бергалу ни разу не приходилось делать ничего подобного, но использование даров земли было в крови у каждого Тэрра. Этим знаниям невозможно было обучиться, так как, составляя само естество людей этой расы, они работали на уровне чувств и ощущений. Любой житель планеты мог заставить реагент вернуться в исходную форму аномального искажения пространства, но только Тэрры обладали искусством творить настоящие чудеса с этими осколками чужеродной материи.

Первым делом пришлось распределить на несколько неравных кучек ингредиенты, которым находиться рядом было противопоказано. Любое соседство той же «Капли» с формами электромагнитной природы, могло породить целый сонм неуправляемых шаровых молний, реагирующих только на живых существ. «Слёзы боли» являлись странной помесью растений и насекомых, становясь очень активными кислотными тварями в присутствии воды и гравитационных реагентов. Саттана, будучи наполовину Тэрранкой, обладала минимальными способностями и знала что для создания требующегося ей «Вастатора» необходимо и то, и другое, но совершенно не сознавала опасности в подобном соседстве.

Дальше Рэм принялся собирать полуфабрикаты из близких по свойствам тэрраформ. В полевых условиях это занятие больше напоминало игру в русскую рулетку. Кроме походного ножа в распоряжении бергала ничего не оказалось. Однако среди контейнеров с реагентами нашёлся кейс с внушительным набором необходимых инструментов. Стало очевидно, что Саттана подготовилась к предстоящей заварушке основательно.

Для объединения некоторых ингредиентов ничего кроме прямых рук не требовалось. Но для того, чтобы раздробить в мелкую крошку невероятно твёрдую «Железу чумы», одних рук, даже с минимальным радиусом их кривизны, было явно недостаточно. Для этой цели в кейсе нашлись победитовые пестик и ступка. Конечно, это не механическая дробилка, какими пользуются на заводе по производству ионики в родном Рэму Фростинвилле. Но лучше добрых ступы и песта, в этих условиях варианта не придумать. Ещё один компонент требовал разогрева в тысячу градусов. Температура, не сказать, чтобы запредельная, но в пещере на голых камнях даже папиросу не прикуришь, без элементарной зажигалки. И опять, среди инструментов оказалась приличная бензиновая горелка и асбоцементный миниатюрный горн. «Мосол» прекрасно прожарился, спёкшись в равномерную массу с крошевом «Железы». Полученную кочерыжку следовало завернуть в крайне упругую и неподатливую «Плёнку», и прокалить в горне ещё раз. И так далее - с каждым следующим реагентом ком превращался во что-то новое, меняя цвет, форму, фактуру и плотность.

Честна́я компания, стоящая тесным кругом, продолжала заунывно распевать монотонную мантру. Гортанный унисон проникал в подсознание с настойчивостью сверловочного станка. Под воздействием этого пения Рэм потерял счёт времени, напрочь забыв, где он находится. Только завершив свою медитативную работу, он вдруг очнулся в собственном теле, почувствовав невыносимую ломоту в каждом суставе. Скорчившись на каменном полу в ворохе разбросанных остатков тэрраформ и инструментов, он не мог пошевелить даже пальцем. Рядом, уронив голову на колени, недвижимо сидел Квант, и казалось, что он спит.

Созерцая в тусклом лучике света гротескный плод своих трудов, бергал не сразу понял что происходит. Фонарик еле тлел, почти полностью израсходовав запас батарей. Напротив него, уставившись на левитирующий над постаментом перевёрнутый тетраэдр матово-серого цвета, стояла Био́тка собственной персоной. Недоверчиво глядя на неё, Рэм долго соображал, что с ней случилось. Подозрительно бесстрастной она казалась, после всего, что произошло сегодня. Отрешённый взгляд пустых глаз, выдавал в ней такую же жертву, каковой был он сам.

Рядом, кряхтя, зашевелился горемыка квантийской расы. Вся троица понуро окружила творение из тэрраформ и капитан, неожиданно для себя, вытащил из поясной сумки колючую «Бешеную звезду». Под заполнившее всё пространство пещеры гортанное пение он водрузил на треугольную плоскость тетраэдра чёрную ягоду и стал наблюдать за действиями коллег по несчастью.

Квант, до того времени возившийся со странной на вид палкой, с торчащими проводами и несколькими катушками на конце, направил свой агрегат на «Вастстор».

Саттана протянула ладони к Мо-Гхангу и ягода вдруг раскрылась, выпуская из своего нутра сонмище мелких жучков. С удивительным проворством они стали вгрызаться в поверхность тетраэдрического камня и в следующий миг с катушек на кочерге Кванта сорвался искрящийся залп электрических сполохов.

Змеящиеся разряды одновременно ударили во всю троицу, затем с фонящим треском перекинулись на стоящих позади певунов. Пещера озарилась ярким голубоватым светом, по стенам разбежалась рябь, и от раскатистого гула заложило уши. Пляшущие молнии не причиняли троице физической боли, однако вытягивали из бьющихся в конвульсиях тел остатки жизни.

Последовавший за тем взрыв расшвырял по сторонам людей как тряпичные куклы. Порождённая мощным ударом дрожь, резонирующими волнами пошла по стенам и полу грота, перекинулась на озерцо и заставила танцевать воду в такт сумасшедшего ритма. Яркая вспышка на миг погасла, только для того чтобы на её месте возникла пылающая сфера, медленно расширяющаяся огненным валом и поглощающая всё на своём пути.

#01

Массивная дверь шлюза, протяжно скрипнув, затворилась, и Сот крутанул вентиль замка. Трое бергалов сгрудились в стальной коробке тесной камеры, ожидая, когда компрессора выровняют давление с атмосферой за бортом. Чёрная стрелка манометра лениво ползла по нержавеющему лимбу.

В эти секунды в мозгу Рэма вертелись отнюдь не скверные мысли о предстоящей вылазке, а ностальгические воспоминания о знакомстве с загадочной Саттаной – хозяйкой борделя в Южном пределе Джунглей Гхор-Ватта. С того дня полукровка завладела разумом юного искателя приключений. По невероятному стечению обстоятельств, впоследствии, их пути пересекались множество раз в самых неожиданных закоулках Этэрры. Напоминание Сота о ней именно сегодня, воскресило в памяти слова Био́тки, сказанные ей после проведённой сладкой ночи: «Сейчас ты хозяин моей плоти. Отныне я хозяйка твоего духа. Твоя душа теперь моя. Чтобы вернуть её себе, тебе придётся отдать свою плоть». Много воды утекло с тех пор. Но память - хитрая дама! Стыдливо растолкав неприятные картины прошлого по пыльным углам подсознания, фразу, брошенную на прощание, старательно отпечатала в мозгу на всю жизнь.

«Женская логика противоречит здравому смыслу!» - устало подумал Рэм. – «Но именно это противоречие манит нас, превращая в круглых дураков. Даже понимая всю нелепость подобной дилеммы, я продолжаю попадаться на их уловки… Как и прочие идиоты».

Компрессора напоследок вымученно выдохнули и ригеля шлюза разомкнулись, освободив путь в каменную душегубку ущелья. Толкаясь плечами, бергалы неуклюже вывалились в мрачный мир из тесного нутра гигантской машины. Конечно, раскалённое дно каньона, утопающее в сернистых испарениях, не претендовало на звание «комфортабельные апартаменты», но после бесконечной трамбовки бутора в железной громадине избыточное давление Мораны казалось прекрасной альтернативой тесным закуткам станции. Даже сковывающие движения гермокостюмы не помешали насладиться относительным простором.

Пятно света, растёкшееся вокруг пятисотки, с трудом пробивало тьму бездны не далее чем на пятьдесят шагов. Бледная растительность в этом круге исчезла, втянув свои стигмы в похожую на губку поверхность дна. Только полчища членистоногих существ продолжали невозмутимо курсировать по камням. Вблизи они выглядели гораздо крупнее, чем с высоты рубки. От их хаотического движения рябило в глазах. Перламутровые отблески их панцирей дополняли эффект и в целом создавали ощущение волнующегося моря.

«Бешеные звёзды» торчали повсюду, но стоило к ним приблизиться, как безобидные на первый взгляд перламутровые зверюшки, начинали проявлять завидный интерес к пришельцам. Для своих небольших габаритов, эти отродия Мораны обладали на редкость внушительными жвалами и удивительно цепкими конечностями. Любой подошедший к колючей ягоде рисковал очень быстро превратиться в дуршлаг. Сразу стало ясно, что членистоногие твари, мох и угольно-чёрные звёзды были единым организмом.

Однако вовсе не злобные жучки стали главным препятствием к сбору Мо-Гханга, а необоснованные волны панического ступора, охватывающие всякого, кто имел неосторожность оказаться поблизости с чёрными звёздами. Первым на себе это прочувствовал Мико, самоуверенно взявшись орудовать стальной рогатиной. Лишь прикоснувшись к ягоде железкой, он в ужасе застыл как вкопанный, позволив проворным букашкам облепить его с ног до головы. В мгновение ока он превратился в колышущуюся перламутровую массу. В следующий момент кок в панике замахал руками, пытаясь стряхнуть с себя всю эту кучу и бросился прочь с невероятной даже для опытного спринтера скоростью. Видимо, дополнительной прыти ему придали настойчивые попытки членистоногих закусить калорийным мясом кока. Крики отчаяния Мико были слышны даже сквозь герметичные шлемы бергалов. Размахивая руками, он как привидение носился кругами, пока инерцию его ускорения не остановила монументальная гусеница станции.

Встреча с местной фауной и траком гусянки не прошла для него бесследно – гермокомбез выглядел, как после заряда шрапнели. Телу кока досталось не меньше – с ног до головы бедолагу покрывал ярко-красный узор кровоточащих ран, и в пол-лица красовался живописный фингал. Теперь знаменитый чемоданчик Мико потребовался ему самому.

После неудачной попытки с ходу заполучить желаемое, команда решила поступить мудрее и обследовать местность, раскуроченную пятисоткой при подходе к стоянке. Естественно, вероятность найти там уцелевшие ягоды была меньше, но и риск отправиться к праотцам или на больничную койку, был тоже невелик. Однако после долгих и утомительных поисков, надежды бергалов таяли кратно их силам. Всё дно канона, где прошли траки К-500, производило впечатление испытательного полигона для ракетной артиллерии.

Блуждая по каменному крошеву, уставшие горемыки оказались под высоким карнизом северной стены ущелья, с которого тянулись несколько тросов, с привязанной к ним платформой. Импровизированный лифт был оборудован дизельным движком с лебёдкой. Судя по объёмной бобине подъёмника, эта штука забиралась на приличную высоту с увесистым грузом. Топорность сооружения с лихвой компенсировалась его монструозностью. Неизвестные строители явно не испытывали недостатка материалов, свободного времени и завидного энтузиазма.

Пока Сот изображал из себя детектива, внимательно оглядывая подъёмник, Рэм заметил, что непроницаемая темнота плавно сменилась невнятными сумерками, и с каждой секундой в ущелье становится светлее.

«Максу, чтоль скучно стало?» - промелькнула мысль у капитана. – «Не сидится ему на месте, машину гоняет порожняком!»

Однако, поняв, что свет исходит сверху, Рэм поднял голову и увидел его источник. Мигом позже они с братом вжались в стену под гигантским карнизом, наблюдая как квантийский монитор, объятый сияющим гало гравитационного экрана, неторопливо спускается на Моранское дно. Сигарообразный корабль с ровными рядами здоровенных катушек по каждому борту, плыл в воздухе, искажая вокруг себя пространство. Зависнув над землёй в нескольких десятках метров, машина вдруг засветилась ещё ярче, по её поверхности заискрились сполохи, и в следующую секунду могучий разряд молнии сорвался с её носовой полусферы в сторону пятисотки, взорвав эфир невыносимым громом.

С места где прятались бергалы, станцию видно не было, как не было видно и того что произошло там. Но судя по реакции К-500, «Карриер» оказался живее всех живых. Ответка не заставила себя ждать, вернувшись к монитору в виде роя огненных пчёл сорокамиллиметрового калибра. После отбойного молотка скорострельных пушек, квантийский летун начал заваливаться на один борт, лишившись пары боковых катушек, но нашёл в себе силы повторить электрический залп. За что был нашпигован новой порцией свинца, разворотившей ему весь передок. Из передних иллюминаторов брызнуло густое пламя. Снопы искр вперемешку с горящими кусками стали, превратили Моранское ущелье в царство безумных фейерверков. Свечение гравитационного экрана корабля сменилось дымящимся огнём на траектории его падения. Монитор, грузно рухнув рядом с бергалами, развалился на части. Носовая часть занялась оранжевым пламенем ещё сильнее, в то время как корма, почти не пострадала.

Пока Тэрры зачарованно пускали слюни на живописную картину разрушения, из уцелевшего кормового отсека выползли три фигуры. Внимание бергалов привлек не сам факт того, что после подобного приземления можно выжить, и даже на своих двоих покинуть корабль, а то, сколь необычной может быть публика данного судна. Пара Квантов в обтрёпанных резиновых скафандрах в сопровождении Био́тки, в своём фирменном метаболическом костюме. Возможно, лишь благодаря этому костюму девица выглядела значительно бодрее своих спутников. Недолго думая, Сот достал пистолет, и, кивнув Рэму, двинулся в сторону гостей. Капитан последовал его примеру, надеясь на скорое прибытие подмоги с платформы.

Стоило бергалам покинуть своё убежище, как раздались выстрелы автоматического оружия. Спорадический огонь заставил прилечь на дно и Тэрров, и троицу с монитора. Полыхавший корабль не только заливал оранжевым светом всю низину, но и распространял вокруг себя нестерпимый жар такой силы, что не спасали даже комбинезоны. Долго находиться рядом с ним имело столько же смысла, как и размахивать белым флагом в полный рост – если не изжарит огонь, то расстреляют неведомые агрессоры.

Последовали ещё несколько хаотичных залпов, видимо для того, чтоб жертвы не смели поднять головы, пока стрелки подойдут ближе. Однако такой расклад не входил в планы Квантов. Рэм краем глаза заметил, как один из них достал «Конденсатор», повертел его в руках и пару раз со всего маху ударил тэрраформу о крупный валун. С руки мегавольта посыпались искры, после чего он из последних сил швырнул активированный реагент в сторону неприятеля. В месте, куда прилетела электрическая игрушка, от беснующихся зарядов статики, стало светло как днём. Хищные сгустки энергии в поиске жертв сновали из стороны в сторону по обширному пространству, и норовили дотянуться зигзагами своих щупалец даже до бергалов.

Стрельба ненадолго стихла. Воспользовавшись заминкой, Биотка тенью проскользнула обратно в корабль, предоставив своим полуживым спутникам разбираться с Тэррами. В свою очередь братья теперь не торопились нападать, насмотревшись на яркое представление мощи потрёпанных Квантов. Из каменной ложбинки, где прятались бергалы, было видно, что разошедшаяся электрическая аномалия решила надолго поселиться в изобилующем жертвами месте. Короткая передышка снова нарушилась звонкой трескотнёй работающего пулемёта. Нападавшие явно не планировали легко сдаваться, надёжно окапавшись где-то неподалёку.

Парни решили не искушать судьбу, и поскорей вернуться на станцию. Проще было подогнать свою передвижную цитадель во всеоружии, чтобы поживиться на пепелище.

Стоило братьям отползти на расстояние броска камня, как оранжевое зарево горящего корабля расцветилось белоснежными вспышками молний, и земля под ногами принялась равномерно вибрировать. Почувствовав неладное, бергалы уже не скрываясь, опрометью бросились в сторону К-500.

#02

Впрочем, рокот земли, который они приняли за некое квнтийское орудие апокалипсиса, оказался результатом работы траков пятисотки. Ореол прожекторов машины приближался с характерным лязгом металла гусениц и дрожью поверхности дна под ними. Видимо, команда решила осмотреть трофеи, и отправиться на подмогу капитану, не дожидаясь его приказа.

«Находясь в рубке, таких ощущений не испытаешь!» - восхищённо подумал Рэм, глядя на приближающуюся стальную громадину.

Через несколько минут все собрались на мостике, оживлённо споря о дальнейших действиях. На машине предусмотрительно погасили всё освещение. Томас, с присущей ему вдумчивостью, не спешил соваться в пекло, опасаясь наличия у неприятеля, оружия посерьёзней пулемётов. Макс, напротив, уверенно доказывал, что всё, чем могли располагать Кванты уже кануло в лету, а неизвестные стрелки - это взбесившийся сброд, который ничего не умеет кроме стрельбы по галкам из рогаток.

- Если бы у них имелось оружие, то нас бы они тоже не пропустили. – Веско произнёс одноглазый. – Они, может, и осмелели только потому, что думали успеть до нашего возвращения обчистить монитор. Только накладочка, понимаешь, вышла!

- Пальнуть по ним главным калибром! И вся недолга! – категорично ввернул Кварт. – Меньше претендентов на прииски манны. А то развелось тут прихлебателей!

- Кварт! Успеешь ты ещё пострелять! – накинулись Рэм с Томасом на энергетика.

- Вы, парни, главного не понимаете! – не унимался он. – Какие-то клоуны здесь уже вовсю окапались, тырят втихую ресурс, и сидят довольные. Вон, подъёмничек организовали, рядом заставу целую отгрохали.

Повисло тягостное молчание. В иллюминаторах перестали сверкать отблески пожара, и это решило вопрос.

- По квантийскому летуну не пулять! – запуская двигатель, приказал Рэм. – Бьём по вспышкам только сорокамиллиметровым! Главная добыча – корабль! Кварт вырубай всё, что могут спалить мегавольты. У них, похоже, кроме «Конденсаторов», есть игрушки посуровей. Погнали!

Стоило бергалам чуть приблизиться, как по станции заработали пулемёты. С высоты рубки был великолепный обзор, что позволяло безошибочно определить огневые точки. Как верно выразился Кварт, в выступе северной стены ущелья была организованна приличная застава. Воспользовавшись рельефом базальтовой поверхности, обороняющиеся, на высоте пары десятков метров соорудили пулемётные гнёзда, наблюдательные точки и даже прикрытые крупным плитняком переходы меж ними.

Врубая прожектора перед стрельбой, пираты несколькими залпами разворошили сначала одно гнездо. Сосредоточив огонь двух установок, они буквально выпилили в скальном кармане громадную брешь. Потом засыпали свинцовым градом второе. Остались только перемещающиеся по карнизам с места на место одиночки. С ними проблем возникло больше – стрельба наугад рисковала истощить боезапас раньше времени. К тому же именно их неожиданные укусы жалили станцию серьёзнее прочих – такие атаки выбили большую часть освещения и заклинили одну из турелей, после чего бергалы решили не мелочиться.

Пуск трёх ракет оставил неизгладимые следы на северной стене каньона, и такие же неизгладимые впечатления у бергалов в памяти.

Облака пыли плавно осели, обнажая исковерканные обломки базальтового выступа. Тлеющий остов квантийского монитора лишь дымил, уже не в силах разогнать возвращающуюся тьму. Бойня стихла.

Со станции спустились вчетвером, оставив Томаса дежурить за пультом.

- Старенький я стал для перестрелок. – Провожая вооружённую до зубов компанию, крякнул штурман. – Вы от моего имени, в случае чего, передавайте привет.

- Не ссы, борода! Ещё как передадим! – подмигнув единственным глазом, ответил Макс. – Если там живые остались…

Короткими перебежками четвёрка просочилась к груде искорёженного металла, бывшей совсем недавно носовой частью монитора. Здесь бергалам ловить было нечего, и они гуськом направились к уцелевшей корме. Рядом с входом лежало изрешечённое тело Кванта в луже крови. Его напарника, вместе с Биоткой, нигде видно не было. Не тратя времени на разглядывание трупа, команда проскользнула внутрь квантийского судна.

Впервые в жизни столкнувшись с техникой этой расы, Рэм был неприятно удивлён. Во-первых, потому что ничего ценного для себя не увидел, так как не имел ни малейшего понятия о предназначении большинства оборудования, и, во-вторых, никаких запасов тэрраформ и манны на борту так же не оказалось. Единственная ценная вещь – импульсная пушка благополучно догорала с останками носовой части. Капитан был в бешенстве. Бессмысленная суета в течение целого дня принесла сплошные убытки.

Внезапный рёв сирены с пятисотки резанул по ушам сквозь гермокостюм. Почувствовав неладное, бергалы бросились к выходу, и тут же наткнулись на плотный огонь снаружи. Кварт, первым оказавшийся у двери, нарвался на мощный залп, буквально затолкавший обратно внутрь его развороченное тело. В мгновение ока команда лишилась энергетика.

«Западня! Они нас ждали!» – пронеслось в мозгу Рэма.

Сот, со свойственным ему хладнокровием проигнорировав гибель Кварта, прильнул к косяку двери, сорвал с гранаты чеку и швырнул её наружу. Последовавший за этим взрыв погряз в грохоте новых выстрелов. Часть пуль прошлась ровным рядком по стальному полу. Сот ткнул пальцем вверх, жестом показывая, что стрелявший находится сверху. Для надёжности он повторил процедуру с гранатой, лишь для того чтобы получить аналогичный результат.

Макс оглядываясь по сторонам, пытался найти ещё хоть один выход. Как назло все иллюминаторы располагались по одному борту с дверью. Переборка, некогда отделявшая кормовой отсек от прочих помещений судна, была покорёжена словно бумажная. Иных путей для выхода из этого капкана не существовало.

Со стороны станции по обшивке заработал сорокамиллимеровый отбойник. Подозрения капитана о захвате пятисотки подтвердились этой очередью.

Рэм с холодной отчётливостью понял, что сейчас ему предстоит умереть. Прислонившись к стене, он грузно сел. Сунув руку в карман за папиросой, он неожиданно наткнулся на связку ключей от «Карриера», к которым в качестве брелока, был приделан небольшой кусок слюды. Когда, и главное, зачем Рэм мог взять с собой личные ключи от станции, он не помнил. Да и неважно это было сейчас! «Виз-жун» оказался в кармане неспроста!

«Суки! – злобно проскрежетал зубами он. – Хрен вы у меня чего получите! Рэма Борга не взять так просто!»

С безумной улыбкой капитан достал связку ключей, и потряс её перед поникшими товарищами. Макс с Сотом переглянулись, понимая что предлагает командир. Спокойно вытащив из поясной сумки гранату, Сот подбросил её и передал Рэму. Макс протянул капитану ремешок от наручного компаса.

«Не советую тебе это делать!» - прозвучал хрустальный голос в голове Рэма. – «Твоя темпоральная игрушка тебе сейчас не поможет».

«Привет, Саттана.» - прилаживая к гранате тэрраформу, осклабился он. – «Или как тебя теперь называть? Я так и думал, что без твоих фокусов тут не обошлось».

«Хочешь верь, хочешь не верь, но без моих фокусов вы давно бы все кормили червей.» - устало ответила невидимая собеседница. – «Твоя беда в том, что «Карриер» тебе не спасти - он всё равно уже мой! А этим придуркам, что по вам стреляют… им, в общем-то, всё равно по кому палить. Они такие же марионетки, как вы... и даже как я! Всё можно решить намного проще. Через минуту, твой штурман разнесёт в щепки весь балаган, что устроили местные дикари, вы поднимитесь на старушку, и мы все вместе отправимся дальше, в Харатскую теснину. Идёт?»

«Квантам ты предлагала тоже самое, перед тем как спалить им корабль?» - взвешивая в руке самоделку, мысленно спросил Рэм. – «Предлагала поделиться манной, предлагала пару льготных мест в твоих лживых сновидениях, или предложила реальную ночку на троих?»

«Какой ты грубиян!» - залилась сладким смехом Саттана. – «Никому, кроме тебя в моих сновидениях не отведено столько места. Ты мой лучший раб!»

«Что тебе нужно? Сейчас всё в твоих руках – станция твоя,до прииска пара перегазовок, вся манна Харата перед твоими ногами! Напоследок решила позлорадствовать?»

«Время манны подходит к концу!» - жёстко ответила невидимка. – «Все устали от этого рабства! Я предлагаю тебе стать сопричастным началу нового мира! Вместе со мной!»

«Какие громкие слова… Они мне напоминают тезисы Гильдии»

«Гильдия потеряла контроль над всем, что создавала веками. Сейчас они не в силах влиять ни на что, кроме Большой Игры. Лишь тотализатор их интересует… Знаешь почему?»

«И знать не хочу!» - сплюнул Рэм, глядя на ожидающие лица своих напарников. Им было совершенно невдомёк, что происходит в мозгу капитана.

«Имея возможность сотворить нечто большее, чем некогда созданный ими Рэнко, они предпочли просто стравить три высшие расы ради продолжения своего шоу. Дальнейшая судьба этого мира перестала их интересовать». – Хрустальный голос зазвучал презрительными нотками в сознании Тэрра. – «Кто, как не потомки, ответственны за действия родителей, перед своими детьми? Знаешь почему?»

«Это риторический вопрос?» - отрешённо спросил капитан. – «Или на него требуется ответ?»

«Тебе, потомку великого предка своего народа, до́лжно знать про ответственность не понаслышке»

- Родители, ради благополучия своих детей, идут на любую жертву, порой совершая ужасные поступки… Только чтобы принесённая жертва не прошла даром, потомки обязаны оправдать её, и искупить новой жертвой ради благополучия уже своих детей … Любой ценой!... – Хмуро произнёс Рэм.

«Именно поэтому, мы должны быть в Харатской теснине!» - прозвучал голос Саттаны в сознании Рэма. – «Это не просто очередной прииск манны. Это единственное место, способное уничтожить саму манну».

«Ты совсем рехнулась!!!» - воскликнул бергал. – «Ты же первая ласты склеишь!!! Все твои возможности только на манне и держаться!»

«И твои». – спокойно парировала Саттана. – «И всех народов Этэрры! Без манны выживут лишь единицы. Даже Протонат погибнет. Именно выжившие подарят новую жизнь. Совершенно другую, наверняка не менее суровую, но свободную от рабства».

- Знаешь, подруга… Лечится тебе нужно!!! – поднимаясь, произнёс Рэм, и направился к двери.

«Твои игрушки тебе не помогут!» - рассмеялась невидимая собеседница.

- Будь ты Тэрранкой не наполовину, ты бы знала что кусок «Слюды», внутри которого скрылся обломок «Кокона», мы называем «Виз-жун». – любуясь прозрачным комочком янтарного цвета, примотанного к гранате, сказал капитан. – Эти вещицы крайне редки, образуясь в скоплении гравитационных воронок, где проходят грозовые туманы. «Слюда» без «Кокона», как ты, верно заметила, безвредна пятисотке, она только ненадолго заморозит время. Но «Виз-жун»… совсем другое дело! Эта, безобидная на первый взгляд, стекляшка, при определённых условиях, скомкает пространство радиусом полкилометра в игольное ушко, и отрыгнёт его когда-нибудь, лет через сто, в виде гомогенизированной массы геологических экскрементов.

«Не блефуй, бергал!» - послышался надменный голос Саттаны, однако уже менее уверенный. – «Таких реагентов не существует!»

Капитан, под отрешёнными взглядами друзей, дёрнул чеку и швырнул в дверь связку.

«Знакомься! На тэрранском «Виз-жун» значит - без вариантов!

#03

Тяжеленная дверь шлюза, надсадно проскрипев, с глухим лязгом захлопнулась, и Рэм закрутил баранку задвижки. Бергалы замерли в тесном закутке чугунной камеры, выжидая, когда компрессора поднимут давление в шлюзе. Стрелка манометра неторопливо двигалась по покрытому патиной лимбу.

Сейчас сознание Рэма было занято отнюдь не предстоящим сбором Мо-Гханга, а недавней встречей с Саттаной. Что привело хозяйку борделя из Южного Предела в республиканскую столицу так и осталось неизвестным, но пользу от этого рандеву он извлёк немалую. Начиная с того, что подозрения капитана относительно членства Биотки в Гильдии подтвердились, он так же выведал конфиденциальную информацию по позициям некоторых букмекеров в Большой Игре и смог сделать выгодную ставку по своей команде. Подробностей о жизни загадочной полукровки Рэм не знал, хотя по невероятному стечению обстоятельств, до сего дня их пути пересекались множество раз в самых неожиданных закоулках Этэрры. Напоминание Сота именно сегодня об этой девчонке, воскресило в памяти слова, сказанные ей во время «знакомства», после проведённой бурной ночи: «Сейчас ты хозяин моей плоти. Отныне я хозяйка твоего духа. Твоя душа теперь моя. Чтобы вернуть её себе, тебе придётся спасти мою плоть». Много воды утекло с той встречи, многое успело забыться. Хитрый мозг стыдливо растолкал неприятные картины прошлого по пыльным углам подсознания, но именно эту странную фразу, брошенную на прощание, старательно отпечатал в памяти на всю жизнь.

«Женская логика противоречит здравому смыслу!» - устало подумал Рэм. – «Но именно это противоречие манит нас, превращая в круглых дураков. Даже понимая всю нелепость подобной дилеммы, я продолжаю попадаться на их уловки… Как и прочие идиоты».

Компрессора шумно выдохнули излишки воздуха, и пневматические задрайки шлюза разомкнули стальную пасть выхода в каменную душегубку Мораны. Расталкивая друг друга, бергалы неуклюже выбрались из тесного чрева металлического монстра. Естественно, мрачное дно каньона, раскалённое как сковородка, не было образцом комфорта. Но после монотонной дизельной сверлёжки мозгов и ливера в тесных конурках звенящей махины, домна Мораны казалась райским садом. Даже неуклюжие гермокостюмы не помешали насладиться относительным простором.

«Чертова усталость!» - подумал Рэм, едва распахнулась створка люка. – «Одно и тоже мерещится… Как будто не уходили отсюда!»

Станция пылала огнями прожекторов, но дальше ста шагов в каньоне царили сумерки. Был тот час, когда небесное светило заглянуло в западный раскол ущелья. Из глубины, сквозь донные испарения, оно выглядело мутным пятном на тёмно-сером небосклоне.

От яркого света пятисотки вся местная флора попряталась в камни, оставив на поверхности только угольные колючки. Бергалы оживлённо принялись за сбор урожая, радуясь, всякий раз при виде наполняющегося контейнера. Никаких проблем со звёздами не возникло – все опасения команды, на поверку, оказались напрасны. В пылу азарта бергалы разбрелись далеко друг от друга, и от машины, настолько, что Макс не успевал контролировать сразу всех троих. В итоге, луч фары-искателя метался по дну за сборщиками, как сумасшедший зверь.

Рэм на пределе возможностей курсировал с железным лотком между Сотом и Мико, которые переходили с места на место и чуть не голыми руками отрывали ягоды. Капитан, словно зашоренная лошадь, спотыкаясь о камни, подбегал к первому попавшему в его поле видимости, складывал добычу в корыто, потом бежал ко второму, повторял процедуру, и с наполнившейся тарой мчался к контейнеру у станции. От этой круговерти уже рябило в глазах, бергал перестал понимать происходящее, но он из последних сил упрямо продолжал монотонную беготню, держась только на пьянящем энтузиазме и двойной порции мульсума.

Несколько раз Рэм подбегал к станции и обнаруживал, что принёс пустой лоток. Очередной порожний рейс заставил его остановиться передохнуть. Мельком глянув в заполненный на три четверти контейнер, он бросил взгляд в сторону коллег и неожиданно для себя увидел целую толпу фигур, деловито снующих по освещённому пятаку. Все были в гермокомбезах, с топорными самоделками Сота в руках, и каждый был занят бессистемным собирательством. Ошалело созерцая нелепую картину, Рэм даже успел заметить, что толпа представляет собой множество копий Мико, Сота и его самого.

«Всё! Шифер потёк!» - тряся головой и пытаясь проморгаться, осоловело подумал он. – «Пора отдыхать…»

Однако морок не рассеялся, заставив бергала ещё больше усомниться в собственной адекватности.

Тем временем, несколько фигур с металлическими коробами вереницей быстро двигались в его сторону. Не обращая внимания на капитана, его клоны невозмутимо подбегали к ёмкости, вываливали в неё содержимое своих переносок и также проворно убегали. Рэм снова закрыл глаза, мысленно сосчитал до десяти, потом для надёжности ещё добавил десяток и поднял веки.

На этот раз уже не вереницей, а сплошным потоком с разных сторон торопливо подходили и уходили его копии, словно паломники древней религии.

Стараясь не поддаваться панике, Рэм проскользнул в шлюз. Трясущимися руками захлопнул броняху и дёрнул рубильник включения компрессоров. С заржавленного рычага посыпался прах металла. Ничего не произошло. Машина казалась безжизненной. Даже привычного рокота дизеля не чувствовалось. В затылочной части мозга промелькнула мысль:

«Это всё Мо-Гханг! Это Бешеные Звёзды»

Прислонясь к побитой коррозией стене, он пытался сосредоточиться и унять предательский тремор в конечностях. В голову лезли сумбурные картины его блужданий по Моранской бездне, словно Рэм пробыл здесь сотни лет, застряв в череде повторяющихся событий. Причём эти видения не были похожи на обыкновенные мысли, а представлялись реальными воспоминаниями, с целым комплексом чувств и переживаний.

Осознавая, что бездействие не принесёт пользы, он, пересилив страх, медленно открыл шлюзовую дверь внутрь станции.

Бергала встретила кромешная тьма грузового отсека. Включив ручной фонарик, Рэм неторопливо вошёл в помещение, стараясь не шуметь. Скользя лучом света по стеллажами ящикам, он заметил, что все поверхности были покрыты толстым слоем пыли, а стальные стены и прочее убранство грузача сожрано многолетней ржавчиной. В одночасье платформа перестала выглядеть безжизненно - теперь она была реально мертва! Даже пол из толстостенного металла ветхо проминался и в некоторых местах проваливался с резким скрежетом. Опасливо ступая по дряхлому настилу, капитан прокрался к переборке, отделяющий отсек от прочих помещений и рванул вентиль замка. Гнилая железяка с грохотом отвалилась. Но надобности в ней не было – дверь оказалась лишь прикрытой, неподвижно вися на заржавленных петлях. Рэм со всей силы толкнул броняху и трухлявая конструкция сорвалась с прикипевших петель, рухнув на такой же трухлявый пол, взметая густые клубы пыли.

Мысли капитана неслись наперегонки, подстрекали к паническому бегству из зачарованного места, но он продолжал убеждать себя, что всё происходящее нереально и является плодом одурманенного Мо-Гхангом воображения. Эта идея не объясняла нелепость ситуации, но давала иллюзию надежды на будущее. К тому же, иной альтернативы у бергала, кроме покорного принятия сложившейся обстановки, попросту не было.

Преодолев полосу препятствий разваливающегося нутра ржавой машины, Рэм, с замиранием сердца, заглянул в помещение рубки. Картина, представшая его взору, удручала до слёз. Швеллера набора станции, ржавым скелетом зияли в громадных проплешинах сгнившего пола, эбонитовые детали оборудования раскрошились в труху. Даже нержавеющие элементы отделки и дельные вещи не пожалело время – весь металл был покрыт глубокими порами и червоточинами, словно изъеденная молью ткань. Панорамный иллюминатор стёк в низ, превратившись в бесформенную смоляную лепёшку.

В пустующем проёме лобового окна, Рэм, к собственному удивлению, увидел странную картину, никак не вяжущуюся с той, которую он наблюдал несколько минут назад внизу. Моранское ущелье, если его можно было ещё назвать ущельем, больше напоминало каменную воронку, усеянную мелким щебнем и окружённую невысокой грядой кряжистых скал. Яркое солнце заливало всю округу, играя пёстрыми бликами на вкраплениях и прожилках базальтовых поверхностей. Никаких следов бергалов внизу видно не было. Лишь в далёкой синеве неба, на своих кожистых крыльях парила стая горных смордов.

Вдруг пятисотка дрогнула, и с протяжным скрежетом медленно накренилась на левую сторону. По всей станции пробежала резонирующая волна вибрации. В помещениях взметнулась охра ржавой пыли, посыпались куски коррозии, каркас протяжно застонал и наборные элементы стали трескаться.

Рискуя свихнуть себе ноги или шею, Рэм кинулся к выходу.

Проваливаясь в изъеденный ржавчиной пол и цепляясь комбезом за всевозможные огрызки металла, капитан пулей промчался к месту, где должен был быть шлюз. К своему удивлению двери он там не увидел, равно как и всего заднего борта – грузовой отсек был непривычно освещён врывающимся в провал солнцем. Подгоняемый скрежетом рушащейся машины, бергал выскочил наружу, щурясь от слепящего света. Станция словно ждала момента, когда капитан покинет свою «ладью» и увидит её последние мгновения.

Стоя завалившись на левый борт, стальная цитадель сорвалась с остатков правой ходовой, тяжело осела на брюхо, и похоронила под собой всю правую гусеничную пару. Рыжие куски обшивки валились наземь, оголяя двутавровый скелет труженицы.

События разворачивались слишком быстро для мозга Рэма. Не было возможности адекватно проанализировать ситуацию, и он не осознавал творящееся вокруг безумие. Понимая умом, что он лишился абсолютно всего, что составляло его жизнь, он даже не мог в привычной для себя манере распсиховаться, разораться благим матом, что-нибудь разрушить. Словно замороженный, бергал тупо созерцал останки своей былой жизни, валяющейся перед его ногами ржавым курганом, и всё еще верил в то, что это просто сон.

Несколько минут принуждённой немоты в состоянии неподвижного обелиска не могли облегчить боль утраты. Как не могли помочь в беде следующие полчаса отборной матерщины, звериного ора, пинания всего, что попадёт под тяжёлый ботинок… Лишь в поднебесье стая смордов внимательно наблюдала за яростной клоунадой Рэма и подлетала всё ближе.

Пара выстрелов в их сторону, и крылатые убийцы трусливо взмыли ввысь.

На вершине каменной гряды, окольцевавшей воронку, Рэм заметил человеческую фигуру. Расстояние до скал было около полукилометра, но на фоне серого камня, движение чёрного образа, резко бросилось в глаза. Силуэт скрылся за выступ одной из вершин. Бергал опрометью кинулся вслед.

Ноги вязли в мелком крошеве щебня, устилавшего всё дно впадины, пот заливал лицо и пропитал насквозь подшивку комбеза, настолько, что гермокостюм прибавил в весе раза в два.

Выбившись из сил, капитан добрёл до скалистого частокола и обессилено рухнул у подножия. Гряда оказалась массивом вертикальных каменных пластов, торчащих из земли, словно кривые зубы, и была высотой с пятиэтажный дом.

Хищная стая смордов принялась снова кружить над развалившимся остовом пятисотки. Понимая, что следующей мишенью может стать сам бергал, он, превозмогая усталость, взобрался на вал. Надеясь разглядеть окрестности кальдеры с верха гребня и заодно посмотреть, куда направился неизвестный беглец, Рэм столкнулся с новой напастью. Кратер окружал ещё один венец по внешнему радиусу, который скрывал собой горизонт.

Устало привалившись к корявой вершине, он услышал глухие хлопки выстрелов далеко позади. Оглянувшись назад, Рэм увидел рядом с развалившейся машиной в центре поля незваного гостя. К тому же, на противоположной стороне, с каменного гребня двигалась ещё одна фигура.

- Не было печали!.. – глухо буркнул капитан. – Слишком людно здесь вдруг стало.

Он начал спускаться в глубокую низину меж грядами. Солнечный диск висел в безоблачном небе почти в зените, заполняя своим светом скалистый овраг и высекая искрящиеся блики из стекловидных прожилок и вкраплений в каменной породе. Слепящая сетка отражений раздражала глаза до слёз. Зеркальное забрало шлема почти не спасало от этой игры огней, закрывая обзор и больше мешая. Неудобный комбинезон сковывал движения, превращая без того опасную ходьбу по обломкам крутого склона в смертельный аттракцион. Несколько раз Рэм оступался, едва не свалившись вниз.

Опасно балансируя на очередном плитняковом выступе, бергал все никак не мог решиться соскочить на следующую ступеньку. Дно расселины маячило за отвесным уступом в нескольких метрах.

- Не дрейфь, чувак! – подбадривая себя, сказал капитан и прыгнул.

#04

Плотный костюм помешал сгруппироваться, и едва ноги коснулись плиты, Рэм бесформенным кулём рухнул за её край. Пролетев оставшиеся метры до дна, он несколько раз ударился о торчащие камни, грузным мешком грохнувшись в узкий распадок.

Жёсткое приземление вышибло воздух из лёгких и полностью дезориентировало бергала. Сознание померкло, погрузившись в беспамятство.

Несколько минут он приходил в себя, пытаясь понять, где находится. Солнце, скалы, прозрачные небеса сумбурным хороводом плясали перед глазами. Туловище словно побывало в мясорубке - мышцы ломило от боли, все суставы будто разъединили, и воткнули на место.

Однако долго разлёживаться, жалея себя, не позволяла мысль, что Рэм не один в этом странном месте, и чем быстрее он поднимется на ноги, тем больше шансов у него найти выход наружу без вооружённого попутчика. Кряхтя и охая, словно старый дед, он сквозь боль заставил себя встать и нетвёрдой походкой двинулся вдоль расщелины, выискивая более пологое место для подъёма на внешнее кольцо кальдеры.

После зубодробительной встречи с землёй, затея ознакомительных прогулок по гористому ландшафту не находила отклика в душе капитана. Даже заметив подходящий участок, он мучительно долго созерцал ступенчатый отлог, по которому ему предстояло взобраться.

- Не все подъёмы на вершины одинаково полезны по пути к успеху… - тяжело вздохнул Рэм. – Некоторые могут стать причиной инвалидности!

Превозмогая боль и усталость, он двинулся вверх. Однообразие пейзажа действовало раздражающе, мысли вертелись вокруг недавней потери, от осознания которой к горлу подкатывал ком, и хотелось пустить себе пулю в висок. Витиевато и беспрестанно матерясь на камни, на солнце, на небо и на весь остальной мир, бергал мучительно одолевал подъём, мечтая поскорей выбраться из этого места. Слепая уверенность в том что эта ситуация лишь сон, окончательно уступила горестному принятию реальности происходящего, сколь фантасмагоричной бы она не выглядела. Вся былая бравада испарилась, сменившись апатией и раздражением.

Стоило вскарабкаться на скальный венец, как представшая взору картина окончательно рассеяла надежды Рэма в благополучном исходе дела. С верха каменной гряды открылся вид на воронку, которую он покинул только что.

Видимо, рухнув на дно, бергал настолько потерялся, что перепутал стороны света. Как назло, солнце, словно приклеенное торчало в зените, мешая ориентироваться. Впору разораться благим матом!

Убив ещё четверть часа на то чтоб опять перебраться через распадок на соседнюю кручу, Рэм совсем потерял голову от нелепости происходящего – с вершины кальдеры он снова рассматривал засыпанную щебнем воронку с останками К-500 посередине. Не веря собственным глазам, он спустился вниз, и направился к ржавой куче металла. И вновь, на противоположном гребне, маячила тёмная фигура человека.

Убедившись, что нагромождение исковерканного металла не иллюзия, он рванул обратно к скалам. Поднявшись наверх, бергал постарался запомнить ориентиры – причудливые вершины, крутые обрывы, огромные валуны – всё, за что мог зацепиться взгляд.

Рэм забыл о боли и неудобстве гермокомбеза. Сумасшедший триал поглотил его с головой – капитан вглядывался в разбегающиеся по обе стороны края гребней, спускался в прогалину, снова взбирался вверх. Прошёл несколько километров по распадку. И всё лишь для того, чтобы раз за разом выходить к исходной точке. Гнилая туша пятисотки, снова и снова, как бельмо на глазу, торчала в центре одного и того же каменного круга. Все усилия коту под хвост…

В мозгу Рэма крепло понимание истинного положения дел, но он настойчиво отгонял эти мысли прочь. Усталость от суматошной скачки по дикой местности туманила разум, ноющее тело требовало отдыха, и он тупо брёл к центру кратера, под спасительную тень машины. Даже стая хищников в небе уже не волновала его.

«Пространственная складка, временная петля… - про себя рассуждал капитан, измученно шагая по каменистому крошеву. – Хрень, наподобие той, в которой мы побывали пару недель назад, около заброшенного гелиолабиринта. Тогда нам повезло найти выход из ловушки, потому что мы крутились рядом с местом входа. Кажись, так это объяснил Томас… Мне, млять, что делать? В ржавой колымаге искать этот вход?!»

Доковыляв до «Карриера», Рэм скинул осточертевший гермошлем, и уселся в подножии махины, привалившись спиной к торчащему из гнилых обломков катку шасси. Не прошло и минуты, как он отключился.

Проснулся капитан от знобящего холода и ломоты во всём теле. В сером сумраке, уткнувшись лицом в колючий щебень, он не сразу сообразил, где находится. От холода весь организм выбивал чечётку под аккомпанемент мелкой дроби стучащих зубов.

- Доброго времени суток, кочевник!.. – раздался знакомый голос над самым ухом Рэма. От неожиданности он резко выпрямился и со всего маху припечатался затылком к ржавому куску обшивки над головой.

- Незачем себя калечить раньше времени! – в словах, сказанных с заботой, просквозила насмешка.

- Твою мать! Саттана!.. ты какого лешего здесьделаешь?! – потирая ушибленный череп, удивлённо спросил Рэм.

- Если я скажу, что пришла повидать давнего друга, то почти не совру. – Лукаво улыбнулась Биотка.

- А если без «почти»? – подозрительно уставился на девушку бергал.

- Ты всё такой же грубиян! – скривилась она. – Совсем не рад меня видеть?

- Во встречах с тобой, вечно, какой-то подвох… - поднимаясь со своего неуютного лежбища, фыркнул он. – Чего надо?!

- Раз о деле, значит о деле… - театрально вздохнула Саттана. – Я, как и ты, очень хочу выбраться из этой жопы. Так вполне ясно?

- Чтобы выбраться из неё, нужно сперва понять, как ты в неё залезла. – Распрямляя затёкшее туловище, Рэм надменно оглядел её с ног до головы, про себя отметив, что она слишком легко одета для поиска приключений в Диких Землях. Её наряд больше подходил для поиска потенциальных клиентов на свою пятую точку. Обтягивающий костюм прекрасно подчёркивал её формы… все до одной! И если бы не тёмно-серый цвет этого трико, то казалось, будто Биотка голая.

- Чо, прямиком из своего будуара? – не удержался от шпильки капитан.

- Не хами, парниша! Лучше позавидуй последним достижениям биотских генетиков. Ваши инженеры, со своими железяками и прочей ерундой, даже близко не стояли! – она жеманно провела ладонью по груди, потом повернулась в пол оборота, явно намереваясь продемонстрировать все свои прелести, а не отменное качество костюма.

- Метаболик? – не скрывая восхищения, спросил Рэм. В отличие от большинства, он умел испытывать благоговейный трепет перед превосходством чужих достижений.

- Метаболическая оболочка третьего поколения! Экспериментальная версия. – Очень гордая собой Биотка теперь сама смотрела на Рэма сверху вниз. – Правда, без помощи Гильдии не обошлось… Промышленники поддержали разработку, и предоставили возможность протестировать её на Ранканской арене. Ваши прорезиненные мешки - детский сад, по сравнению с этим чудом. Так что не трудись угрожать мне своим пистолетиком! Бесполезно. – Жёстко добавила она.

- Тогда вали отсюда в гордом одиночестве, и ищи выход самостоятельно. А я займусь поиском пути из этой дыры без твоих выкрутасов, в более спокойной обстановке

- Не злись, любимый! Я всего лишь тебя дразнила. – Невинно улыбаясь, промурлыкала она. – Если бы я могла выбраться отсюда одна, то я бы ни за что не посмела потревожить Вашу Светлость! Давай на время заключим перемирие, так как поодиночке мы не достигнем ничего, кроме обезвоживания и шизофрении.

Капитан не сразу ответил – для важности момента он внимательно изучил беззвёздное небо у горизонта и, для разнообразия, осточертевшую щебёнку под ногами.

- Идёт!.. – Рэм церемонно протянул руку Биотке. Спорить и гнать от себя эту эксцентричную особу, у него не было никакого желания. Как бы ни скалил он зубы, но присутствие Саттаны для него было очень приятно. Возможно, когда-нибудь он выработает иммунитет к её очарованию, но до тех пор Рэм будет просто наслаждаться её обществом.

- Можешь начинать! – вперив взгляд в её аппетитный бюст, брякнул капитан.

- Не торопись красавчик! Сперва дела, потом десерт. – Сухо ответила девушка.

- Можешь начинать рассказывать, как ты докатилась до жизни такой! – ухмыляясь, проговорил Рэм. – До десерта ещё дожить надо, пошлячка озабоченная!

Наморщив нос, Саттана показала ему язык, и задумчиво забарабанила пальцем по подбородку.

- Обстоятельства моего рождения в этом жестоком мире, не позволяют утверждать с полной уверенностью…

- Харэ паясничать. – Закатив к небесам глаза, вздохнул бергал. – У нас, знаешь ли, нет времени на твои дурацкие шуточки. Как ты, верно, заметила - мы реально в жопе! Насколько она глубока - пока остаётся загадкой, и я бы предпочёл оставаться в неведении о её реальных масштабах, поскольку мой скромный мозг забит мыслями о способах выхода из неё. Этакий, поиск света в конце тоннеля! Что автоматически возвращает нас к моему первому вопросу…Какого лешего ты здесь делаешь?

- Тоже что и ты. Искала вход в Теснину Харат, а нашла вход в задницу. – Просто ответила девушка. – Видимо между ними гораздо больше общего, чем простое внешнее сходство. По крайней мере, последние трое суток, я всё больше в этом убеждаюсь!

- В смысле, трое суток!? – Рэм непонимающе уставился на Биотку. – Без воды?!..

- Без воды. Без пищи. Почти без сна. – Грустно улыбнулась Саттана. – Можно смело поздравлять разработчиков костюма с успешным полевым испытанием.

При слове «сон», в затылочной части черепа Рэма включилась тревога. Он прекрасно понимал, что с этой барышней стоит держать ухо востро, и ожидать любого подвоха касающегося игр разума. Однако, прежде чем бить набат по поводу и без, следовало попытаться прощупать почву.

- Не вздумай сейчас параноить! – заметив подозрительный взгляд капитана, строго одёрнула его Биотка. – Сейчас, нам ещё не хватало твоих фокусов! Я не имею отношения к происходящему вокруг!

- Я вообще молчал! Кто сейчас параноит - так это ты. Ты сама перестала верить всему, что тебя окружает. Даже себе!

Оба вызывающе уставились друг на друга, будто пытаясь пробуравить глазами туловище оппонента. Первой уступила девчонка, отвела взгляд и раздражённо буркнула:

- Если хочешь знать - это ты виноват в том, что мы застряли тут!

- Типично женская логика – во всех бедах виноваты мужики! – безразлично парировал Рэм. – Вас хлебом не корми, дай пожаловаться на «этих казлов!!!»…

- Нет, правда! Всё куролесье началось с того момента, когда ты воспользовался «Хлопко́м» в перестрелке с Бледными…

Саттана осеклась – простодушное выражение лица Рэма сменилось на злобную маску после её запальчивой речи. Повисло тягостное молчание.

- А вот теперь я реально начал параноить… - сквозь зубы процедил бергал, доставая пистолет из кобуры. Неторопливо поднял его и приставил к виску Биотки. – Сейчас единственное место, незащищённое твоим крутым костюмчиком – твоя, чересчур, самонадеянная головёнка. И она разлетится как перезрелый томат, если ты не перестанешь юлить! Отвечай! Что тебе известно про творящееся в Моране безумие? Чьих рук это дело? Чего тебе здесь реально нужно и какое отношение наша станция имеет к твоим интригам?

- Мы только что говорили про перемирие. Помнишь? – невозмутимо молвила Саттана. – А ты сразу приставляешь ствол к моей голове… ещё и ответов требуешь на свои дебильные вопросы! Ты совсем охренел?!

Рэм резко поднял пистолет вверх, и неожиданно для девушки почти над самой её головой выстрелил в воздух. Струя пороховых газов прошла над вороной гривой волос Биотки.

- Кретин поганый!!! – крикнула она, зажав ладонью оглохшее ухо. Из глаз Саттаны брызнули слёзы, она осела на щербатую землю, и разрыдалась в голос.

- Поэкономь воду! – грубо буркнул Рэм. – Я должен был убедиться, что это не твой морок. По-другому нельзя…

#05

За последние полчаса Рэм узнал о себе массу интересных фактов – начиная от умственной неполноценности, явствующей из его уродливости, заканчивая его половой несостоятельностью. Нескончаемый поток яда из уст биотки, мог легко сравниться по объёму токсинов с самым концентрированным «Студнем»! Хотя... Нет – ни одна аномалия не способна была извергнуть из себя столько гадости, сколько выплеснула одна хрупкая девчонка в адрес бергала.

Сидя в темноте, парочка обменивалась любезностями, ожидая рассвета. В ночном небе не сияло ни одной звезды, но и кромешной тьмы не было – сумеречная мгла позволяла рассмотреть кромку горизонта, почву под ногами и даже гротескный образ покорёженной станции. Создавалось ощущение, что все окружающие поверхности сами обладали фосфоресцирующим эффектом. Мелкие прожилки в камнях были отчётливо видны на фоне неприметной серой массы породы.

- Странное местечко, не находишь? – спросил вдруг Рэм.

Саттана сидела рядом, вперившись взглядом в пустоту неба. Ответила она не сразу.

- На южной границе Джунглей бывает похожая погода – с деревьев поднимается влага, и вместо того чтобы сконденсироваться над землёй, из-за жары уходит в атмосферу. Ночью кажется, что ты видишь небо, в котором погасили все звёзды… Странное зрелище. Правда, в тех местах нет ни одного камешка, даже захудалой гальки. Не забивай себе голову, пытаясь найти ответ на вопрос, где мы находимся. Его может просто не быть. Скорей всего мы не «где», а «в чём»…

- Я здесь видел ещё людей. – Косо глянул на Биотку Рэм. – Когда только вышел с платформы, и когда был на вершине гребней…

- Это были не люди. – Отрезала Саттана. – Это был ты…

Меньше всего бергал хотел услышать такой ответ.

- Откуда знаешь?

- Я здесь чуть дольше тебя. Забыл? – вертя в руке угловатый осколок серой породы, произнесла девушка.

- Готова говорить спокойно? – Рэм поднял такой же кусок с земли, и внимательно осмотрев его со всех сторон, швырнул в сторону.

- Не готова! Но и выбора у меня нет… - отбросив камень, Саттана с упрёком взглянула на бергала. – Ещё раз нацелишь на меня свою пушку – пожалеешь!

Рэм лишь неопределённо пожал плечами. Сейчас ему было наплевать на угрозы взбалмошной девицы – все его мысли занимал ответ Саттаны, удивительным образом совпадавший с его собственными взглядами на ситуацию. Какая сила заставила сработать «Хлопо́к» не так как ожидалось - было неясно, но после использования тэрраформы всё пошло наперекосяк. Это факт! Череда бессвязных воспоминаний последних суток была красноречивее любых слов – стоило Биотке напомнить о перестрелке около станции, как Рэм вспомнил некоторые подробности. Тёмную мессу в пещере с озером, «Вастатор», Квантийский монитор, дымящийся как старая мартеновка, засаду… Сознание капитана скакало сквозь эти картины как Йо-Йо, и всякий раз находило лишь собственную смерть.

- Здесь всё пространство шиворот-навыворот. Мы топчемся на одном месте, как собака, охотящаяся за своим хвостом. – Заметила Саттана. – Поэтому мы видим свои проекции… Толи в недалёком прошлом, толи в будущем. Не пойму пока!

- Значит всё, что ты говорила, когда захватила пятисотку, было правдой. – Нахмурился бергал.

- Ты про манну? – в сумраке глаза Биотки заиграли озорными огоньками.

- Про всё, что ты плела мне последнее время! Ты действительно веришь, что можешь уничтожить Кварцины. Рой тебе не простит этого…

- Я и не собираюсь уничтожать их! – воскликнула Саттана. – Вечно ты всё путаешь. Я всего лишь хочу сделать манну непригодной к использованию. И можешь поверить – мне совершенно насрать, сколько народа при этом погибнет.

- Зачем тебе это?

- Не мне! Всей жизни на Этэрре. – Презрительно глянула на Рэма Биотка. – Для того, чтобы что-то построить, нужно сперва что-то разрушить!

- Если все люди погибнут - некому будет выживать… - грустно молвил он.

- Поверь, выживут очень многие! Как раз таки те, кто лучше приспособлен. – Вскинула бровь Саттана. – Почему ты думаешь, что невозможно существовать без манны? По себе судишь?

Это был серьёзный вопрос. Каверзный, с подвохом, но действительно серьёзный. Чтобы ответить на него требовалось посмотреть на мир под иным углом. Лично Рэм не знал ни одного человека, который бы не использовал манну, однако ходили слухи, будто высшие члены правления Гильдией умеют обходиться без нее.

- Многие верят, что Протонат не употребляет манну. Если это хоть отчасти верно, тогда твои действия лишены логики. Ты хочешь очистить Этэрру от людей в пользу своих хозяев?

- Какой старомодный вопрос… - вздохнула Биотка. – Во-первых, у меня нет хозяев из Протоната. Единственная моя хозяйка – Этэрра! Планета, частью которой я являюсь. Во-вторых, без манны Гильдия не просуществует и дня! Как бы печально это не было…

- Какая уж тут может быть печаль! – воскликнул Рэм. – Этим уродам пора исчезнуть!

- Чего плохого тебе сделала Гильдия? – возмущённо спросила девушка. – Завидуешь, что небольшая группа людей способна управлять большинством, неспособным без посторонней указки решить, что им делать в той или иной ситуации? Большинством, у которого любимое выражение – «Инициатива имеет свойство иметь инициатора». Серая масса, которая обожает бойни, игрища, арены!

- Не съезжай с темы! – оборвал Саттану бергал. – Зная тебя не первый день, я скорее поверю в то, что Этэрра плоская, и вода – сухая, чем в твою истовую любовь к людям и заботу о будущем цивилизации. Ты ничего не делаешь просто так. Я не двинусь с места, пока не пойму чего тебе нужно в Моране! Можешь начинать рассказывать.

Последовала долгая пауза – девчонка не спешила делиться своими планами, и наверняка прокручивала в голове варианты ответов, удобные для Рэма.

- Я пришла сюда, чтобы заставить Рой изменить структуру манны. Это очень сложное, смертельно опасное мероприятие зависит от целого ряда переменных факторов. – Саттана тяжело вздохнула, словно опасаясь говорить дальше. – Самыми главными факторами являетесь вы, и компания Квантов на своей «Гальване»…

Снова пауза.

- Что значит факторами?.. – насупился Рэм.

- Это значит, что в этой заварушке должны участвовать представители всех трёх высших рас! Так вполне понятно? – резко выпалила Саттана. Заметив вытягивающуюся мину на лице бергала, она примиряюще подняла руки. – Прежде чем истерить, дослушай меня до конца!

Рэм молчал, будто пробуя на вкус неприятные слова девчонки.

- Этот процесс уже запущен, и приостановить его практически невозможно. Сама Этэрра влияет на его ход, а мы – лишь марионетки, подвластные её воле. – пристально глядя в глаза капитану, сказала Биотка. – Хочешь верь, хочешь не верь, но ты оказался в пекле по очень простой причине – из всей Тэрранской расы, ты один из немногих обладаешь огромной силой своего рода. Так же как и я, обладаю мощью своих сородичей. И точно так же – Калеб и Кайла, лучшие из Квантов. Парень и девушка – близнецы, редкое явление для Квантийской расы!

- Мне кажется, что у тебя поехала крыша от обезвоживания! – усмехнулся Рэм. – Или ты воспринимаешь меня настолько тупым, что пытаешься вкрутить мне в уши хер, рассказывая идиотские байки про избранных!

- Мне реально плевать – веришь ты мне или нет! Моё дело – рассказать, а дальше думай сам. Просто знай – всё, что бы ты ни предпринимал, приведёт тебя в Харат и заставит выполнить то, что потребуется этому миру. Всем твоим честолюбивым планам по единоличному захвату месторождения не суждено исполниться! Твоя единственная роль - служение и подчинение воле Этэрры.

- Проститутка… То есть… Мамка в публичном доме – лучший представитель дома Бионисов? – рассмеялся бергал. – Ты в своём уме?!

- Почему тебя смущает моя служба в борделе? – презрительно фыркнула Саттана. – Публичный дом – великолепное место для оттачивания умения в манипуляции людской волей. Держать под контролем такое разношёрстное стадо без физического воздействия – великое искусство. Проститутки, лесбиянки, гомосеки… Весь этот сброд даже не понимал чем занимается. К тому же – некоторые клиенты, в числе которых и ты, только благодаря этому заведению теперь в моей власти!

Проглотив неприятную пилюлю, Рэм поспешил перевести разговор:

- Меня сюда направила не мифическая Этэрра, а вполне определённый человек, пусть и не самый заурядный. Свинорылый Екон!

- Секретарь Гильдии Екон – сделал гораздо больше, чем все вместе взятые люди для общего благополучия! – вспыхнула Биотка. – Ты мыслишь как презренный люмпен!

- Продолжай лизать зад Гильдии, но меня не заставляй. – Осклабился бергал. – Суть не в том! Получается, что за всей этой суетой стоит Протонат?

- Лишь отчасти… Гильдия преследует свои цели. – Грустно ответила Биотка. – Протонат знает о перспективе появления общего Источника в Харатской Теснине, как это было, когда появилась Ранканская столица. Такую вероятность они рассматривают как самую благоприятную, но готовы довольствоваться постоянной сменой хозяев прииска – ставки в Большой Игре будут максимальными при таком раскладе.

- Гильдия ничего не теряет в любом случае… - задумчиво произнёс бергал. - А если исчезнет потребность в манне?..

- Тогда весь прежний мир рухнет. Люди, наконец, выползут из своей колыбельки и повзрослеют. Гильдия, в привычном для нас виде, перестанет существовать, трансформировавшись в нечто другое. Но исчезнуть полностью им не позволит ответственность перед своими детьми.

- Какими детьми? – не понял Рэм.

- Перед нами. Перед всеми людьми, населяющими эту планету. – Исподлобья глянула на него Саттана. – Мы не являемся полноценными детьми Этэрры, как, например, прочие живые существа на планете. Люди – гости, которым любезно предоставили кров.

- Где ты нахваталась этих глупостей? – рассмеялся капитан. – Чей толстый зад из Гильдии ты так поцеловала, что у тебя в мозгу образовалась каша? Нелепей истории придумать невозможно! Люди – гости, разумная Этэрра… Протонат – отец наш общий!..

- Меня вырастила Гильдия, после того, как родители бросили помирать в Диких Землях! Даже ты - постоянно напоминаешь мне о том, что я полукровка! Нежизнеспособная особь, годная только прислуживать всякой швали! Не думаешь же, что я просто так влилась в Протонат?

Эта новость была неожиданной для Рэма. Настолько, что он остолбенело вылупился на Биотку, пытаясь припомнить всё сказанное им о Гильдии за годы знакомства с Саттаной. Зная крутой нрав Промышленников в отношении неучтивых граждан в свой адрес, капитан изрядно вспотел. Можно хамовато балагурить в компании друзей про этих властителей, можно презрительно о них отзываться в кругу семьи, или саркастически шутить в высшем обществе про чрезмерный аппетит представителей организации, но пренебрежительного к себе отношения эти ребята не терпят.

Заметив, как занервничал бергал, полукровка подлила масла в огонь:

- Секретарь Гильдии Екон был рад, что именно тебе выпала честь первым достичь Харатской Теснины. Даже, невзирая на твоё отношение к нему.

- До теснины ещё дойти надо… - тихо произнёс Рэм. – А для этого - выбраться отсюда. Светает…

Сумрачное небо над каменным частоколом незаметно прояснилось, обозначив восток. Прямо по курсу, на кромке гребня, торчала высокая двурогая скала, будто рассечённая гигантским тесаком. Отличный ориентир!

- Как ты очутилась здесь, помнишь? – рассматривая горизонт, спросил бергал. – Откуда ты могла увидеть как я использовал «Хлопо́к»?

- Не заморачивайся такими мелочами. Лучше доверься своему чутью и выведи нас отсюда.

- Это не праздное любопытство!!! Точка входа сюда – и есть наш билет обратно! Мы с парнями совсем недавно уже побывали в подобной ситуации. На заброшенном прииске Квантов.

- Солнечный обогатитель манны… - Присвистнула Саттана. – Даже спрашивать боюсь, сколько вам лет понадобилось, чтоб найти выход. – Потом недоверчиво покосилась на Рэма. – Хотя по тебе не скажешь…

- Сутки. Плюс, минус пара часов... Слепая удача!

Девица нахмурилась:

- Я не помню как здесь оказалась… Помню ночь, камни эти проклятые… Железяку вашу, будь она не ладна!

От слов Саттаны к горлу Рэма подкатил ком. Взглянув на гору ржавого металлолома, бергал почувствовал себя бездомным бродягой с заводских свалок Фростинвиля.

- Эта железяка – была нашим единственным спасением! Если не напряжёшь свою память – она станет нашим надгробием.

- Ты тоже приложи усилия! Не одна я тут торчу! – огрызнулась Биотка. – Может твой вариант лучше будет?

Капитан ткнул пальцем в сторону останков «Карриера». Лицо полукровки заметно вытянулось:

- Жопа! Глубже некуда…

- Вспоминай, твою мать! А не сопли распускай! – прикрикнул Рэм. – Ты же мастер в манипуляциях сознанием, чужие мозги на раз вскрываешь!

- Я здесь бессильна. Даже твоя пустая черепушка для меня сейчас недоступна. – Отвела взгляд Саттана. – Думаешь, если б я могла что-то сделать, я бы сейчас с тобой церемонилась? Мне, словно, отключили способности… со мной такое впервые. Конечно, в гелиолабиринтах Квантов мне не приходилось бывать, что там творится – не знаю. Однако то, с чем мы столкнулись здесь, больше напоминает тэта-взлом. Я сама такие фокусы проворачивала со многими,... с тобой в том числе.

- Если не ты – то кто? Только твои сородичи способны на такое! Но здесь нет ни одного Биота.

- Не только мы умеем влиять на тэта-ритм мозга. Теперь есть ещё и механики.

Рэм непонимающе склонил голову.

- Ребята, которые трюкачат свои иллюзии с помощью технических средств. Прогресс, мать его!..

- Врёшь! Я бы знал о подобном!

- Твоё право не верить, однако, это – факт. – Развела руками Саттана. – По всей вероятности Гильдия решила уравнять шансы – слишком неуправляемой стала моя раса. Вот и нашли решение. Разработали устройство, позволяющее любому стать экспертом в психо-войнах. Лично я знаю пару десятков таких субчиков – с одной из них даже пришлось хорошенько подраться.

Оба замолчали, уставившись на восход. Оранжевый кругляк солнца нехотя вспучивался над скалами. В его огненном сиянии чувствовалась угроза – новый день не готовит ничего доброго… Испепеляющая жара, замкнутый круг кальдеры, стая терпеливых смордов в небе.

- И кто кого? – вдруг оживился Рэм.

- Ты здесь видишь кого-то другого вместо меня? – хмуро глянула на бергала Биотка. – Обижаешь! Я пока ещё не беспомощная дурочка, найду в рукавах пару тузов для всех желающих.

- Однако сейчас ты торчишь здесь вместе со мной, и ничего сделать не можешь… Хороша воительница, и впрямь – психо. Только без дополнительных приставок, просто психо.

Саттана резко выпрямилась, словно получила увесистую оплеуху и горестно уставилась на капитана.

- Прости!.. – искренне извинился он. – Просто со всей этой ситуацией меня реально понесло. Не каждый день оказываешься в такой передряге. К тому же - ты поломала мне всю веру в этот мир! Не часто видишь, как рушатся твои идеалы.

Теперь настала очередь Биотки вопросительно глядеть на Рэма.

- Я не знаю никого круче тебя в этом ремесле. Ты, можно сказать, мой кумир. И вдруг говоришь, что есть ребята, способные уложить тебя на лопатки… Грустно всё это.

- Рановато ты меня со счетов сбросил! – надменно бросила девчонка. – Я всё ещё дышу! И просто так не сдамся! Одной гадине я уже навешала – даже её хвалёные игрушки не помогли. И сейчас прорвусь!

Рэм лишь краем уха слушал Биотку – всё его внимание вдруг сосредоточилось на едва уловимом скрежете гравия. Звук доносился из-за кургана пятисотки и становился всё отчётливее. Рука легла на рукоять пистолета. Этот жест не ускользнул от глаз Саттаны

- Ты снова за своё!? – возмутилась она. – Тебе мало…

- Заткнись! У нас гости! – шёпотом перебил её бергал.

#06

В мгновение ока цвет костюма Саттаны поблёк, став неотличимым от окружающей обстановки. На голове появилось подобие балаклавы – и девчонка полностью скрылась из вида. В мозгу Рэма пронеслась мысль, что он погорячился, утверждая, будто в Моране нет Биотов. Скорее всего, он их просто не видел.

Шорох гравия усилился, всё отчётливее различались шаги нескольких пар ног.

Волна паники захлестнула его с головой – бергал как вкопанный прирос к месту, не в силах шевельнуться. В ушах зарокотал молот боли – бум, бум, бум… Перед глазами заплясали радужные пятна, перспектива обзора поплыла бледной хмарью. Рэм почувствовал, что проваливается во тьму.

Однако спасительный дурман беспамятства отступил так же внезапно, как и накатил – капитан вдруг очень отчётливо увидел новый для себя мир. Словно с его глаз резко сорвали плотную пелену мрака, и он, щурясь от невыразимо яркой иллюминации, слепо взирает на сонмище пёстрых бликов. Глубокое, изумрудное небо, антрацитово-чёрный кругляк у горизонта на месте Солнца, белёсое молозиво под ногами вместо серого камня. Гребни вершин кальдеры лоснились фиолетовым глянцем меж неестественными небесами и землёй.

Искорёженная громада станции трепетала неясным силуэтом. Её стеклянистая масса лишь угадывалась рядом и переливалась оттенками сумасшедшей панорамы – молоко почвы, аметист кряжей, зелень небес со сполохами крыльев тысяч смордов цвета индиго. Сквозь прозрачное чрево исполина в мерцающем кружеве отражений угадывались ртутные тени. Их порывистые движения выглядели неестественно – человекоподобные фигуры скачкообразно перемещались, оставляя за собой копии своих силуэтов, словно кадры замедленного кино.

Весь мир погрузился в безмолвие – лишь яркие краски и слайды теней. В немом царстве бликов гробовая тишина заставляла сфокусировать всё внимание на мельтешении силуэтов – траектории их движений вырисовывали замысловатый узор. Тени всё дальше разбегались от бандуры Карриера, уносясь к гребнистому горизонту, затем возвращались, чтоб проскользить в противоположном направлении. Старые копии нехотя увядали, истончались и опадали ворохом тусклых капель ртути.

В какой-то момент Рэм поймал себя на мысли, что в гротескном танце силуэтов наблюдает сцену собственных метаний по дну кальдеры. В этот момент череда ртутных образов пронеслась сквозь него, ударила ураганным порывом и опалила нутро нестерпимым жаром. Мышцы конвульсивно сжались, парализовав тело. В череп ворвался шквал звуков – скрежет металла, грохот камня, крики птиц.

Сокрушительный удар – рокочущее эхо землетрясения затопило разум. Месиво щебня заплясало под башмаками, проваливаясь в расползающиеся разломы. Мир выцвел, потерял былую остроту красок – перед глазами остался блёклый, словно намалеванный акварелью пейзаж. Лишь ртутные фигуры продолжали нестись вскачь к скалистым кряжам, выделяясь чёткими контурами.

Там, куда устремились тени, на грязно-фиолетовом фоне каменистой гряды показалась брешь – холодная синяя прожилка. Она манила своим спокойным сиянием в этом рушащемся мирке. Всё существо бергала рвалось к этому сиянию, но что-то мешало, останавливало его. Но знакомый голос… хрустальный…

- Очнись, бергал недоделанный! – рвался в мозг этот голос. – Не стой столбом!!! Мы здесь сейчас издохнем!!!

В мгновение ока мир втиснулся в привычные рамки – синее небо, серые камни… миндалевидные глазища, смотрящие в упор…

- Саттана, твою мать! – дёрнулся Рэм. Ему потребовалась лишь секунда, чтобы придти в себя.

Дрожь земли усиливалась. Каменное крошево танцевало в такт. Останки пятисотки оседали – медленно, но верно, ржавая груда уходила в образовавшийся под ней провал. Клубы пыли рвались вверх и загораживали обзор. Если бы не сияющий выступ в бруствере скал, Рэм не мог бы понять, куда двигаться.

- Валим отсюда! Быстро! – рявкнул он и что было сил бросился прочь от развалин станции к спасительной бреши в кальдере.

- Куда?! – растерянно воскликнула девчонка.

- Туда! – не останавливаясь, крикнул он. Объяснять что-либо сил уже не хватало – все ресурсы бренного тела сосредоточились на бешеной скачке. Поверхность дна воронки сотрясалась в неистовых конвульсиях. Трещины хаотично змеились по земле, заглатывая крошево щебня и исторгая из себя облака пыли. То и дело образовывали уступы и провалы, норовя сожрать беглецов.

Прорезиненный комбез мешком болтался на теле, ботинки проваливались в движущемся месиве, пот заливал глаза – казалось, из бровей хлещет фонтан соли. Каждый следующий шаг требовал вдвое больше сил, чем предыдущий, а чёртов прогал всё не приближался… Периодически Рэм больно падал, вскакивал и нёсся дальше.

И снова бергал удивился, насколько бодро себя чувствовала Саттана – словно серна гарцевала рядом с ним, даже пару раз помогла подняться.

- Каким богам ты молишься?! – сквозь одышку крикнул Рэм.

- Всем!!! Куда мы бежим?

- Подальше отсюда! Доверься мне…

Однако доверие к самому себе трещало по швам – участок хребта, к которому стремились беглецы, разрушался стремительнее, чем они к нему приближались. Крупные валуны откалывались с отвесных карнизов, грохоча, падали вниз. Двурогий пик лишился одной из вершин – махина неторопливо завалилась на один бок и не спеша, пропахала борозду в скальной стене, прежде чем рухнуть у подножия. Сияющая брешь едва тлела тусклым огнём – до неё оставались считанные метры. Путь преграждала громада обломка пика. Его торец почти вплотную притесался к скале, оставив узкий лаз.

Кальдера стонала, швырялась камнями, трясясь в пароксизме предсмертной агонии. В этой сутолоке было сложно протиснуться в узкую щель – стирая костюмы, беглецы просочились меж камнями и очутились в пещере.

Тишина.

Ни грохота , ни пыли…

Словно землетрясение существовало в иной жизни, как и опостылевшие скалы.

Только тьма, эхо от гулких шагов, и влажная духота пещеры.

Ни фонарей, ни спичек. Ни единого источника света. Можно было лишь надеяться на правильность направления – слабое, тусклое свечение едва указывало путь. Путники увязли в узких переплетениях пещеры. Приходилось проползать на брюхе, лезть почти отвесно вниз или вверх, ползти ужом наполовину в воде, только бы не упустить заветный маячок света вдали. Шорох камня о ткань здесь слышался рёвом, удары ног о поверхность - резким стоном, голоса - гулким гавканьем. Пещера. И ни единого звука давешней стихии.

Всё обрушилось внезапно – в вертикальном проходе пошла осыпь, и парочка, вместе с грудой булыжника, вытряхнулась в подземное озеро. Будь оно глубже, Рэм просто не выплыл бы.

Отпыхиваясь после заплыва на скалистом бережке, Саттана вдруг звучно рассмеялась до состояния истерики. Бергал не сразу понял причину её веселья.

- Ты что? Не узнаёшь? – Искренне хихикала она. – Это-ж, бляха, то озеро!!!

- Какое? – Втупил Рэм. После суматошного заплыва он туго соображал.

- Красавчик! Миленький! Мы выбрались! – фигурка Биотки ласково прильнула к туловищу Рэма.

- Нихера не понял, но очень интересно… - ошалело пропыхтел капитан.

Крепкий, горячий поцелуй черноволосой бестии немного воскресил бергала.

- Озеро , «Вастстор», «Чёрный эгрэгор»!? – Саттана испытующе взглянула в лицо развалившемуся на камнях Рэму.

- Если попробовать ещё одну попытку, то, возможно, получ…

Звон пощёчины несколько раз отразился от сводов пещеры.

- Понял, не дурак! Дурак бы не понял… - смиренно произнёс Рэм. На его душе воцарился покой. Злополучные скачки по скалам и щебню окончилось. Земля не стонет под ногами, вроде всё спокойно. Осталось добраться до команды. Как говорится - пара перегазовок!...

- Прежде чем разойдёмся, хочу кое-что сказать. – Биотка вдруг стала резкой. – Любовь-морковь – всё это вещи прекрасные. Но. С Большой буквы «НО». Когда дело дойдёт до схватки, церемониться не стану.

- Почему должна быть схватка? – соловело спросил Рэм.

- Потому что её не миновать! – антрацитовые глаза вперились столь яростно, что сомнений быть не могло - их хозяйка обратит во тьму любого. – Пойми, милый. Мы движемся по одному пути, мы конкуренты.

- Ты тоже претендуешь на Харат? – гораздо серьёзней спросил бергал. – По-моему, не профессионально с твоей стороны. Ты одна! Где твоя команда?

- Ты угрожаешь?

- Боже упаси! – усмехнулся Рэм. – Просто обращаюсь к твоей логике. Ты собралась по карманам рассовывать манну, или в пригоршне её понесёшь до Ранканы?

Вместо ответа Биотка поднялась и направилась к выходу.

- Я тебе уже всё не раз объясняла. Дальше сам выводы делай.

- Эй, ты куда?! Нужно дождаться третьего. Ну, того клоуна, что промыл нам мозги. Я отсюда просто так не уйду.

- Нет никакого третьего. Ты, да я, да мы с тобой…

- Всё что там творилось – было чьим-то фокусом! Ты чо, не врубаешься? – От возмущения Рэм чуть не лопнул.

Саттана резко остановилась. В тусклых отсветах ручного фонарика она казалась ещё яростнее. Странная беседа всё больше раздражала бергала – куча дурацких вопросов, и ни одного ответа.

- В этой пещере проблемы с логикой явно на лицо. С твоей.

Рэм снова поймал себя на том, что усиленно массирует виски. Из этой передряги кто-то выйдет умственным инвалидом, и есть все шансы на то, что этим субъектом будет именно он.

- Значит это твоих рук дело?..

- Какой же ты, всё-таки, кретин! – устало вздохнула Саттана. – Почему из всех жителей Этэрры кого-нибудь поумнее не нашлось?. Ты, конечно, классный парень, но как порой бесишь своей узколобостью!!!

- Ты тоже не подарок, знаешь ли…

- Да ты это был! Ты!!! – не выдержала Биотка и сорвалась на крик. – Чего тебе неясно? Или ты здесь ещё кого видишь?

Рэм немо взирал на собеседницу, пытаясь переварить сказанное. Из всех идиотских новостей, услышанных за последнее время – эта была самой нелепой. Смешно! Нелепей не придумаешь – это или ошибка, или враньё. Ошибиться Саттана не могла, не тот уровень. Слишком хороша девчонка в своём ремесле. Значит – врёт. Как пить дать - врёт. Ей не впервые. Это её хлеб, в добыче которого она не знает равных.

- Ты забыла? Я - Тэрр! Это ты у нас тут единственная Биотка. А про хитрые приборы для тэта взлома я и слыхом не слыхивал. Это ты же мне и рассказала!

Тишина.

- Что? Нечем бить? – зло осклабился капитан.

- Скажи честно. По-твоему только Биоты на всей Этерре способны сновидеть и медитировать?

- Не съезжай с темы!

- Все способны это делать, просто у нашей расы предрасположенность к высокому контролю в этих состояниях. Элементарная тренировка позволяет любому достичь минимальных результатов.

- Я говорю про управление, а в этом вам равных нет! – Не отступался Рэм.

- Бывают исключения. – Парировала Саттана. – Но ты особо не обольщайся. Крутым психо-воином в раз не станешь. Знаешь чем опаснее дурачок, не осознающий своих возможностей, нежели профессионал?

- Насрать мне на твоих психов, и на воинов тоже насрать!

- Как ты задрал со своими истериками. Просто ответь!

- Не знаю! – набычился Тэрр.

- Вот этим и опаснее! Он ничего не знает! Он просто хватает, что попало под руку, и прёт напропалую. Наобум совершает поступки. Хуже обезьяны с гранатой. Всё чего ты там, в воронке сделал – это создал морок и наглухо меня там заблокировал. Можешь гордиться!

- Хорош мне тут хер в уши вкручивать! От твоего вранья зубы сводит! – разбушевался Рэм. – То она всё видит и понимает! То, видите ли, не знает, когда это нужно!

- Всё сказал? – вскинула бровь девчонка.

- Нет! – рявкнул капитан. Потом, насупившись, добавил. – Чёт ещё хотел добавить, только забыл.… Твои фокусы!

- Это был ты! Всё! Баста, алес, хватит! Я всё сказала! – с этими словами Биотка круто развернулась, и, не дожидаясь бергала, твёрдым шагом направилась к выходу.

Рэм нехотя поплёлся следом. От прежнего благодушного настроения не осталось и следа – Саттана снова всё испортила своими интригами. Доказывать ей что-либо было сейчас бессмысленно, равно как надеяться на адекватные ответы.

-Ты не хочешь получить ответы. Ты хочешь услышать подтверждение своих идей. А это не одно и то же. – Словно читая его мысли, сказала Биотка. – Будь оптимистом! Ты только что открыл в себе новый талант. Это не каждому дано.

- Что ты дальше намерена делать? В Харат?

- Именно туда я и собираюсь. – Пожала плечами Саттана.

- На старушку тебя никто не пустит. Моя команда тебя как огня боится.

- Какая честь для бастарда. Но ты не переживай – я девочка взрослая. Доберусь. Выйдем из пещеры и вразбег - до встречи в теснине. Там нам найдется, чем заняться.

- Ты так уверенна в успехе? – на прощание спросил бергал.

- Только это мне и остаётся. Все мы марионетки в руках Этэрры. Сегодняшние события тому подтверждение.

#07

Выбравшись из каменного мешка в жёлоб Мораны, Рэм не успел понять, как и куда исчезла Биотка. Впрочем, ему было не до неё – он как взмыленная лошадь несколько часов носился во тьме ущелья в поисках пятисотки. Фонарик был практически бессилен - плотный мрак обступал бергала не далее десятка шагов. Звуки словно отключили рубильником – даже собственные шаги были почти неразличимы.

Наконец он разглядел вдали тусклый ареол станции, когда уже почти отчаялся. Несколько километров в одну и другую стороны вдоль развороченного траками дна ущелья не прошли бесследно. Комбез в нескольких местах был порван, забрало шлема покрылось паутинкой трещин, и если бы не случай, бергал мог навсегда остаться в Моране.

Станция стояла на приколе, сиротливо потушив всё внешнее освещение. За исключением аварийного маяка, призрачным светом тлела только панорама рубки. Приблизившись к машине, бергал по следам понял, что Карриер ползал туда и обратно много раз, словно ища что-то. Вся поверхность была раскурочена настолько, что казалось, старушка по самые гусеницы вросла в месиво булыжника.

- Какими судьбами, капитан! Мы уже и не надеялись тебя живым встретить! – радостно прогудел Макс. – Выглядишь, конечно, паршиво… Но жить будешь. Где тебя носило, сынок?

- Да здесь, по округе болтался… - Уклончиво бросил Рэм.

- Что, четверо суток???

До бергала не сразу дошли слова боцмана.

- Сколько?... – сдавленно прошептал он.

- Четвёртые сутки скоро минут. – Пристально разглядывая капитана, ответил он. Остальной экипаж неуютно переминался в рубке, словно видят перед собой привидение. Немая сцена продолжалась бы дольше, если не слова Тома:

- Может, всё же объяснишь?

Понимая, что обойти сей острый угол не получится, Рэм начал рассказ.

Сколько времени потребуется на то, чтобы описать все перипетии прошедших дней? Оказалось не так уж и много – бег, погони, перестрелки, рыскание в кальдере, бегство… Капитан умолчал лишь о словах Биотки сказанных напоследок - о его новом незаурядном таланте. Спустя пятнадцать минут вся команда сидела с вытянувшимися лицами. Каждый думал о своём.

В свою очередь команде тоже было что сказать, но их приключения были не столь фееричными. Всё, рассказанное капитаном, шло вразрез с тем, что пережили парни. За исключением находки мотосаней Бледных, и короткой стычки с ними, можно было уложить в пару предложений. Сбор Мо-Гханга и бесконечные поиски самого Рэма. Станцию гоняли туда-сюда много раз, в надежде найти хоть труп. Окончательно отчаявшись, решили трогаться вперёд, в прошествии этих суток.

- Ты на редкость вовремя появился! – ввернул Томас.

- Значит твоя любовь тоже здесь… - Погрустнел Сот. – Плохо дело!

- И сюда она пришла не ради прииска маны. – Устало подытожил Рэм. – Из всего, что она сказала, можно сделать вывод, что она хочет его, как минимум, уничтожить.

- А максимум? – подал голос Мико.

- Уничтожить манну.

- Это невозможно! – авторитетно заявил Томас. – История знает немало таких примеров. Ранкана, с её Провалом Мертвецов, прекрасный пример.

- Я неправильно выразился.

- Нельзя уничтожить кварцины. Рой – повсюду. Это как отрубать песчаной аклавии хелицеры – отсечёшь одну, вырастут две.

- Дословно, она сказала, что хочет сделать манну непригодной… - Рэм утомлённо массировал виски. – Пообщавшись с ней, могу сказать, что она серьёзно намеренна. И, видимо, у неё есть некий план. – Потом, помедлив, добавил. – И мы тоже являемся частью этого плана… Якобы в нём должны присутствовать все три высшие расы.

- Ещё Квантов нам для полного счастья не хватало!!! – воскликнул Кварт. – Что за пирушку она затеяла?

- Ты у неё спроси…

Вся честная компания уныло замолчала. Никого не радовала перспектива участвовать в чужих разборках. Одно дело схлестнуться с конкурентами за вполне определённый прииск манны или весомый контейнер терраформ. И совсем другое – ввязаться в чужую, сумасшедшую авантюру ради сомнительных идей. Если Рой почувствует даже малейшую угрозу, Рэнке с её Провалом покажется детскими сказочками. Ни одному живому существу не удавалось контролировать кварцины. Эта неорганическая жизнь всегда была кровью Этэрры. И эта кровь могла за себя постоять.

- Чо все языки в жопу засунули? – грубо спросил Макс. – Решили по щелям рассосаться? Протонат шутить не любит! Или вы от них побрякушками, вроде бешеных звёзд решили откупиться?

- Меня не спрашивайте! Я по любому в деле. С вами, или в одиночку! – сурово глянул на остальных Рэм. – Это моя подпись стоит на договоре, не ваша.

- Тогда чо за шухер на пустом месте? – удивлённо развёл руками Макс. – Нечя рассиживаться, барышни!

- Надо придумать, как не угодить этой бестии в лапы! – перебил старика Сот.

- Что там думать? Она одна, нас восемь! – возмутился Кварт.

- Она одна, таких как мы – сотни стоит. Я видел эту чуму в деле! – огрызнулся на энергетика Сот. – Баба жгёт!

- Да, сынок. Умеешь ты друзей выбирать! – сквозь бороду крякнул Томас. – По коням?

- Будем ближе к теснине, там покумекаем. По коням! – скомандовал капитан.

Возражений не последовало.

Дизель забарабанил свою монотонную песню, вспыхнуло бортовое освещение. Экипаж влил в себя очередную порцию мульсума, и на станции вновь закипела работа. Суета, топот ног по стальным потрохам пятисотки, перебранки по интеркому. Рутина бергалов.

По всем расчетам до цели оставалось не более пары дней средним ходом. Плюс день на непредвиденные ситуации. Цель была близка как никогда. В команде чувствовалось воодушевление даже без мульсума – люди уже ощущали на пальцах приятную прохладу свежей манны. Ничто не могло их удержать. Машина исправно пёрла сквозь ущелье по каменному крошеву, сметала валуны покрупнее, объезжала непроходимые препятствия.

Поверхность начала заметно подниматься – мхи почти пропали, уступив место ровной как стол долине с разбросанными вокруг каменными истуканами тумб.

Разглядывая избороздившие всё поле огнедышащие трещины, Рэм, волей-неволей, сразу вспомнил один из своих кошмаров.

- Мне знакома эта местность. – Угрюмо обратился он к Томасу. – Именно здесь я нашёл пещеру с горсткой непонятных певунов.

- Тогда объясни мне, убогому, как ты пришёл из этой пещеры, если догнал нас сзади?

- Не знаю… Нихера не возьму в толк, как такое возможно!

- С твоей девчонкой шутки плохи. – Усмехнулся геофизик. – Не принимай всё в серьёз, сынок. Не всё можно объяснить словами. Нужно оставить и для загадки место.

- Чёт многовато их, загадок то. – Криво улыбнулся Рэм. – Но всё равно, я здесь уже был!

- Тебе и карты в руки – веди нас, капитан!

Не удержавшись от искушения, бергал направил фару искатель на южную стену, выхватывая ярким пучком каменные карнизы и кряжи. Пятисотка бодро маршировала вдоль стены, и Рэм ничуть не удивился, когда в очередной складке скал вдруг увидел знакомый провал. Двойственные чувства захватили его. Сон и явь тесным клубком переплелись в этом странном и мрачном месте. Он дёрнул рычаги, заставив станцию замереть как вкопанную.

- Не собираюсь я оставлять места ЭТОЙ загадке! – хмуро произнёс Рэм. – Спускаемся.

Томас косо на него посмотрел, но говорить ничего не стал. Лишь недовольно развернулся и, чеканя шаг, направился в кубрик. Спустя несколько минут он появился в грузаче на пару с Сотом.

- Парни, я вас не заставляю… - облачаясь в прорезиненную шкуру комбинезона, сказал капитан. – Понимаю, весь тот бред, что я рассказал, не внушает энтузиазма. Приму, если откажетесь.

Сот только обречённо махнул рукой и начал спешно готовиться к спуску.

- Тебя, юродивого, нельзя оставлять без присмотра!.. – проворчал геофизик. – Опять загуляешь где-нибудь.

Снова шлюз, снова мнимая свобода топки каньона и снова тяжёлые мысли о бесконечной череде повторяющихся событий. Машина стояла в нескольких десятках метров напротив хода в пещеру, сосредоточив всё освещение на этом участке. Под лучами прожекторов тройка бергалов короткими перебежками просочилась в зев пролома. Стоило команде ступить под каменные своды, как они почувствовали монотонный, едва уловимый гул, исходящий со всех сторон. В голове капитана вновь вспыхнули картины давешних приключений. Ожидая неприятных сюрпризов, он сбавил шаг и, держа наизготовку оружие, неторопливо обшарил фонарём поверхности пещеры. Змеящийся лаз уходил вглубь.

Прикрывая друг друга, бергалы двинулись дальше. Гул усиливался с каждым шагом, но команда продолжала идти вперёд. Спустя пару сотен метров, как и ожидал Рэм, туннель вышел в обширный грот со знакомым подземным озером. Вернее с тем, что от него осталось.

На месте зеркальной глади, дыбились крупные обломки камня вперемешку с мелким крошевом. Своды подземелья над головой теперь терялись где-то во тьме, намного выше, чем в первый раз, когда их видел капитан. Главный же сюрприз покоился на скальной тумбе среди куч щебня и булыжника. Как и в недавнем кошмаре, серебристо-серый тетраэдр мирно левитировал в вершке над возвышением, являясь причиной беспокоящего гула. Рэм не мог поверить собственным глазам и беспомощно оглянулся на друзей. Такие же ошеломлённые взгляды…

- Твоих рук дело?! – еле расслышал сквозь глухое забрало шлема капитан. В ответ он лишь мог развести руками.

- Что будем делать с этим счастьем? – мрачно спросил Сот.

- Здесь его оставлять нельзя… - пробубнил Рэм. – Такая вещица для любого дикаря как выигрыш в лотерею.

- Уж не на старушку ли ты собираешься его притащить? – возмутился Томас. – Лучше способа покончить собой ты не придумаешь! И себя, и станцию похоронишь!

- И что прикажешь делать? – прорычал капитан. – Оставить этот подарочек Бледным? Кроме как активировать его, я не знаю способа утилизации. А после того как он жахнет, здесь появится ещё одна Морана.

- Дай дураку стеклянный хер! – сплюнул геофизик.

- Чо?! – набычился Рэм.

– Неча было лепить это чудовище! – злобно ощерился на капитана Том. – Мы и так из пятисотки лютый брандер сотворили! С таким винегретом из терраформ любая аномалия разнесёт нас и всю округу в щепки!

- Не деритесь, господа. – Просовывая меж спорщиками автомат, улыбнулся Сот. – Мы же цивилизованные отморозки!

Оба, и молодой, и старый мрачно глянули на оружейника, явно не одобряя его шутовство в сложившейся ситуации.

- Бомбой больше, бомбой меньше… - невинно пожал плечами он. – Вам не пофиг, какая воронка от нас останется? Метр или километр? Нас-то уже не будет…

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая монотонным гулом серебристого реагента. Геофизик с капитаном лишь злобно переглядывались, пытаясь уловить изъян в логике Сота.

- Если возражений нет, предлагаю оттащить данный образчик капитанского слабоумия на станцию. А после экспедиции отправимся в Тэррану, и сдадим его в арсенал. – Ухмыльнулся оружейник, за что был награждён испепеляющим взглядом виновника торжества.

- Если будет какое-то «после». Отморозки!!! – буркнул Томас.

В свете событий, остальные члены команды с большим неодобрением отнеслись к неутешительному соседству с орудием массового уничтожения на борту. Смертоносный груз переправили на старушку со всеми возможными предосторожностями под бесконечное брюзжание негодующих стариков.

- Дурачки малолетние! – не унимался Макс. – Совсем сдурели!

- Да брось ты! – отмахнулся от боцмана Сот. – Даже умник наш только для проформы гумозит. А сам, небось, мечтает как побахвалится перед дочкой, какой он крутой бергал!

Герметичный контейнер для тэрраформ заполнили водой из рециркулятора, потратив для этого приличную часть из запаса на экстренный случай, и погрузили тетраэдр в сей «аквариум».

Неожиданная заминка отняла полдня, после чего машина продолжила исправно долбить камни. Тряслась по ухабистой долине, переползая трещины и лавируя меж тумбами. Часы шли, проглатывались километры ущелья, стены то сближались, то разбегались по сторонам.

Долина с тумбами стала больше похожа на лабиринт – плоскоголовые истуканы превращались в невысокие, узкие и длинные брустверы, шедшие вдоль стен. Казалось, местность размыли из гигантской лейки, и промоины образовали замысловатый узор. Стало чуть светлее – по приборам явствовало, что пятисотка поднялась на километр. К тому же северная стена резко забрала в свою сторону, отчего всё ущелье показалось безграничным. Здесь уже виднелось светило чёткими контурами, а не размазанной оранжевой кляксой.

День прошёл без происшествий, что не могло не радовать. Однако спать никто не собирался – катили до победного, пока усталость не свалит с ног. Остановились на привал только тогда, когда перед станцией не образовалась узкая, глубокая расселина.

- Ну, и что будем делать? – разглядывая с высоты рубки неожиданное препятствие, спросил Сот. – Она, сука, шире половины Карриера. Не пройдём, свалимся…

- Кроме тебя, гения, никто и не понял! – язвительно откликнулся Макс. – Я сейчас ни о чём думать не могу, кроме тёплой койки и чарки мульсума. Утро вечера мудренее!

Команда разбрелась по койкам, надеясь поутру справиться с неожиданной задачей. Станция погрузилась во тьму.

#08

Рэм открыл глаза, вперившись в темноту. Лишь угольки ламп часов тлели у изголовья на тумбочке. Секундная точка равномерно капала секунды. Полнейшая тишина – пятисотка спала. Не спеша, по памяти, в потёмках капитан пробрался в камбуз и обнаружил там скучающего Сота. В тусклых отсветах керосинки брат выглядел молодым старичком, сгорбившимся над горячей чашкой кофе.

- Тебе не спится? Поэтому ты решил кофейком разговеться? – глянул на оружейника Рэм. – Хороший выбор…

Плеснув себе в бокал воды и залпом его осушив, капитан мельком глянул в иллюминатор. Черное зеркало окна отразило заросшую щетиной рожу дикаря, а не лицо цивилизованного бергала. Следовало подумать о гигиене. И как Томас таскает на своей харе всё это мохнатое безобразие?

- Напрягает меня твоя Биотка. – прихлёбывая горячий напиток, буркнул Сот. – Из головы не идёт то, что ты рассказал. Зря ты её не шлёпнул…

Рэм аж поперхнулся.

- Я не мокрушник, а бергал! Безоружных стрелять мне религия не позволяет.

- Она, сука, сама оружие! Ходячая бомба!!! – вспылил Сот. – Тебе напомнить, что она сотворила у Храмовой дороги? Мне кажется, весь Данкрейг до сих пор по ночам в кошмарах просыпается!

- В конечном счёте, её действия пошли на пользу. – Усмехнулся Рэм. – Психокинетиков там больше нет…

- Тихо!!! – неожиданно напрягся брат и жестом коснулся уха.

Рэм прислушался. Через несколько мгновений послышался едва уловимый скрежет. Словно снаружи станции по обшивке царапали лезвием. Звук исходил с нескольких сторон. Вдруг из каюты персонала раздалась матерщина и надтреснутый голос Макса пролаял:

- Подъём, принцессы!!! Живо по турелям!!! Ща будет жарко!!!

Капитан непонимающе переглянулся с оружейником и направился в каюту. Там он застал людей, в спешке собирающихся заступать на пост.

- Макс, что это?

- Моранская Чума! – прохрипел боцман. -Молись, капитан, чтоб боекомплекта хватило. Врубай общее освещение – это их немного сдержит.

Рэм, с опаской, прильнул к иллюминатору, в надежде рассмотреть неведомую угрозу.

- Не трудись, сынок. Они сами чернее ночи. За пульт!

Бергал мухой рванул в рубку. Он ударил по рубильникам внешнего освещения – машина вспыхнула огнями, и десяток силуэтов промелькнули с крыши на землю, приземлившись средь полчищ себеподобных,, Пятисотка была окружена плотным, шевелящимся кольцом членистоногих тел. Гигантские, шестилапые твари пронзительно визжали при ярком свете, и в бессильной ярости набрасывались на стальную тушу станции «Восток».

Было слышно, как от ударов их когтей скрепит обшивка и гнётся металл. Почувствовав, что свет им не причиняет вреда, твари всё активнее набрасывались на машину. Послышался лязг слева – и бронированная фара уже не горит. Рэм нажал кнопку пускача – Карриер чахоточно закашлялся, выпустив белёсое облако непрогоревшей соляры, и продолжил стоять как постамент себе любимому.

Заработали скорострелы – вал огня рассёк плотные ряды чудовищ. Стальной лом пошёл крошить биомассу. Две верхние пушки выписывали замысловатые узоры своими трассерами во мраке ущелья. Разлетались в стороны клыкастые тела, лишаясь конечностей. Бурдюки чёрных, глянцевых туловищ лопались как перезрелые овощи. Фонтаны бледной жидкости, вместо крови, хлестали по камням.

Капитан снова и снова клацал клавишей, проклиная окаянную технику с её любовью подводить в самый нужный момент.

Полчищу не было конца – казалось они прибывают бесконечным конвейером прямиком к пятисотке, не жалея собственных тел. Кольцо, образовавшееся вокруг станции, не ослабевало.

- Дёру, капитан, растормоши старушку! – послышался крик в интеркоме

Наконец, подключились боковые турели, и тут же в противоположных направлениях от бортов рванули ракеты. Шальной, массированный залп расшугал чёрную массу лишь на пару минут. Этого с трудом хватило на перезарядку скорострелов.

И снова по бортам разлетелись ракеты, устроив знатный шашлык по периметру. Пятисотка, наконец, взбрыкнулась и дала полный задний. Монстрам преграда в виде двенадцатиметровой расселины представилась незатейливой – лишь единицы отсеялась от общей массы преследующих. Гусеницы задолбили по камням в аккомпанемент ударам когтистых лап снаружи обшивки.

Вновь замолотили сорока миллиметровые отбойники, вытрясая фарш из чёрных тел. Арсенал пустел. Орудия раскалились до красна. Еще пара ракет, и на полную перезарядку потребуется десяток минут.

Лишь одновременный огненный вал со всех орудий вразумил полчища тварей, и их ряды нехотя стали скудеть. Машина продолжала переть напролом, невзирая на спадающий напор врага. По инерции Рэм протащил станцию ещё с полкилометра по старым следам, и лишь после остановился. Чёрная масса, словно морской отлив не спеша отступила. К тому же где-то вверху стало проясняться – небесное светило нехотя выкатывалось над горной цепью и стало лениво пробивать мрак ущелья. Возможно, лишь это и спасло команду…

Израсходовав почти весь боекомплект, станция замерла в нерешительности.

- Перекур пять минут, и вперёд! – Макс неторопливо прохаживал меж рубкой и кубриком. – У нас есть лишь сутки, как Чума вернётся. Мы их сможем хорошо увидеть только перед рассветом. Нам надо успеть завалить разлом, и сломиться отсюда, ясно, клоуны?

В нестройных рядах послышалось роптание. Рэм, почувствовав прилив паники среди состава платформы, озвучил волнующий всех вопрос:

- Макс. Мы пустые. Осталось четыре ракеты и не больше ста зарядов к сороковке.

- Вы все знали, на что подписывались! – грозно зыркнул боцман на команду. – Никто вам не обещал лёгких денег! Радуйтесь, что все живы пока. Сейчас дружно курим, и айда за работу.

- Все слышали?!

Пока экипаж проветривался снаружи, капитан не упустил случая потолковать наедине с Максом.

- У тебя есть идеи, что делать дальше? – сдержанно спросил Рэм, стараясь не выдавать собственной нервозности. – Пройдём мы этот провал, до Теснины доберёмся. Но с пустыми стволами много не навоюешь!

- Кого ты там ожидаешь встретить? – дымя папиросой, спросил старик. – Сам же видишь - кроме нас здесь никого нет! Тэрранские команды изначально отсеялись. Таких отморозков как мы, больше нет. Скотоводам тут не место. Ласты склеят раньше, чем дойдут до приисков. Кроме твоей подружки никто из них даже носа сюда не сунет!

- Ты забываешь про Квантийские суда! Их галеоны способны добраться по воздуху куда угодно. Вполне возможно, что они уже во всю там орудуют.

- На фрегате или галеоне они сюда не пройдут. А на мелких посудинах вывозить из Теснины любые грузы слишком дорого. Не тот вариант! К тому же, радиостанция молчит. – Ткнув корявым пальцем в сторону приборной панели, промолвил Макс. – Если не сообщение Гильдии, то хотя бы восторженные вопли конкурентов мы бы точно не пропустили.

- На глубине шести километров? – воскликнул Рэм. – Макс… Здесь ни один приёмник не сработает! Повсюду скалы, мы в самой глуши Этэрры, а ты продолжаешь верить в чудеса? Ей богу, как ребёнок!

- Ну что ты от меня хочешь? – развёл руками боцман. – Вернуться назад? Как в анекдоте - «поплыли обратно!»?

- Идеи и соображения, на случай заварушки!

Старик смачно затянулся, и с ехидным блеском в единственном глазу ответил:

- Что бы вы без нас с Томом делали?! Сам-то ничего здравого предложить не можешь?

- Кроме разведывательной вылазки на трайках, в голову не приходит ни одной умной мысли… - сконфуженно пробормотал Рэм. – Смотаться по тихой, прозондировать обстановку, а потом уже выкатывать туда старушку. Но что нам делать, если там уже кто-то пасётся – ума не приложу!

- Молодчинка! – улыбнулся Макс. – У нас, помимо тяжёлой артиллерии, есть куча ручного оружия. Нас шесть боеспособных рыл! К тому же, я, перед нашей экскурсией, запасся некоторыми подарочками. На борту десяток магнитных мин-зажигалок и куча термита. Плюс - шашки с аммоналом. Такой фейерверк можно устроить! Зашатаешься!

- Хоть это радует!..

- Что бы вы без нас делали! Только умнику нашему не вздумай ляпнуть про мои слова. Зазнается! Ведь это его идея про мины.

К-500 снова налегла на передний отвал. В скором времени, машина вылизала окрестную площадку до мельчайшей гальки, оставив после себя ровное как стекло плато. Массивные валуны сталкивались в зев провала, после чего отсыпались мелким крошевом поверх крупняка. В результате, за день суматошных барахтаний по ущелью, посреди разлома образовалась добротная переправа. Пока машина городила насыпь, на месте недавнего побоища устроили пирушку полчища горных смордов. За короткое время от останков членистоногих не осталось и следа.

Впереди открылся относительный простор. Лишь скальные хребты, торчащие из дна каньона, хаотично разбегались в разные стороны. Уже виднелись в сумеречной дали зубья отдельных вершин гряды над Харатской Тесниной. Оставалось только выбрать верный путь в лабиринте ущелья и, молясь всем богам Этэрры, выйти на финишную прямую.

Томас разложил лоцманскую атрибутику прямо среди столовых приборов на столе камбуза, и фальшиво насвистывая мотивчик старой бергальской песенки, возился с картами. Периодически прикладывался к чарке с мульсумом, с важным видом прохаживал по помещению с заложенным за ухо карандашом и папиросой в кургузых пальцах. Пару раз заставлял перегнать станцию на сотню метров взад-вперед, выбирался наружу с дальномером и что-то отмечал в лоциях.

- Здесь давно никого не было. – Склонясь над бумагами, объяснял он капитану. – Карты устарели. Большинство ориентирных точек или разрушились, или сильно деформировались. Геология в этих краях всегда была бурной. Как ни крути - Харат это древний вулкан, хоть и потухший. Жерло провалилось, теперь там глубокая воронка с единственным выходом в Морану. Землетрясения здесь не в диковинку. Я нашёл пару стабильных вершин. По ним и попробуем разобраться в этой путанице.

Пока геофизик камлал над своими бумагами, день подходил к концу. Команда занервничала от нетерпения, когда стала замечать, как небо меняет цвет с бледно-серого на угольно-чёрный. За бортом всё чаще слышались хлопанья кожистых крыльев и пересвисты готовящихся к охоте горных смордов. Стаи хищников уже кружили в воздухе в предвкушении кровавого пиршества. Периодически в отсветах фар мелькали членистоногие тени первых разведчиков Моранской Чумы.

- Том! Пора выбираться отсюда! – Сот прилип к иллюминатору и ежеминутно понукал старика.

- От твоего нытья уже череп раскалывается! – раздражённо прорычал он. – Ещё пару минут помолчать можешь?

Рэм уже запустил дизель, машина стояла на прогреве, готовая в любой момент сорваться с места. Наконец геофизик высунулся из камбуза и пролаял на всю станцию:

- Бери на северную стену!

Рэм развернул станцию на девяносто градусов, затем дал полный газ.

- Харэ брюхо набивать, Том! – проорал в ответ командир. – Ты нам в рубке до зарезу нужен!

- Ничего без взрослых самостоятельно сделать не могут!.. – недовольно бурча в бороду, Томас появился в проёме с булкой в руке.

Невероятному спокойствию старого бергала подивился даже Макс. Все собравшиеся недоумённо переглядывались, ожидая объяснений от старика. Тот лишь ткнул пальцем в сторону панорамного иллюминатора и самодовольно ухмыляясь, продолжил жевать.

Покуда машина продолжала отматывать расстояние, на пути периодически выскакивали чёрные твари, набрасываясь на стальную громаду в попытках проломить её тушу. Но все их выпады пресекались молниеносными атаками с воздуха злобными бестиями. Змееподобные летуны подбрасывали вверх свои жертвы, и стая мгновенно расправлялась со своей закуской. Их мощные челюсти играючи проламывали панцири членистоногих, на лету разрывая чёрные тела, так, что на землю ничего не падало.

- Не прозевай поворот! – окрикнул зазевавшегося капитана Томас. – За этой грядой сворачивай на запад и держи её курса.

Потрясённый зрелищем пирушки смордов, Рэм, словно сомнамбула, пялился в панорамник. Рефлекторно направив машину в нужном направлении, он утопил рычаги до отказа и с округлившимися глазами уставился на геофизика. Остальные четыре пары глаз с не меньшей растерянностью продолжали упиваться жуткой картиной. Только Макс нашёл в себе силы задать интересующий его вопрос.

- Ты чо, знал об этом? И молчал?

- Узнал, когда увидел, как ловко эти горгульи подчистили за нами… Ты сам же видел – ничего не оставили! Причём, ни разу не прикоснулись к машине. Я ж несколько раз наружу выбирался, а они ноль эмоций! Дождались, когда стемнеет и обед сам полезет к ним в пасть. Причём, в предыдущую ночь они не совались близко. Летали вокруг, пока не поняли что стало безопасно.

- Я слышал, что сморды одни из самых умных зверей на всей Этэрре. – Задумчиво почесал затылок боцман. – Теперь убедился вживую!..

- А когда у них закончится эта закусочка, они за нас примутся? Там, в Теснине?.. – спросил Рэм.

- Капитан, давай решать проблемы по мере их поступления! – Прошамкал с набитым ртом геофизик. – До Теснины мы ещё не добрались…

Машина бодро двигалась меж грядами под конвоем тысяч глаз с воздуха.

Долгожданная цель экспедиции нависла над головами, подавляя своей величавостью. Узкая брешь между двумя пиками терялась во мраке вечных сумерек. Теснина Харат выглядела грозно и пугающе со своими отвесными стенами. В некоторых местах небо скрывали гигантские карнизы с навалившимися сверху обломками скал. Дно провала было покрыто крошевом камня поверх наплывов застывшей лавы. Кое-где вертикальные склоны пиков придвинулись почти вплотную так, что даже «Карриер» мог с трудом протиснутся меж ними. При подходе к расщелине даже стая смордов растворилась в вышине. Вместо полчища над машиной кружило лишь несколько особей, видимо, для разведки.

Решено было законсервировать станцию в глубоком гроте у входа в Теснину, оставив в качестве наблюдателей покалеченных подсобников. Команда устремилась на трёхколёсных мародёрах к сердцу Харат – обширной долине стиснутой со всех сторон кольцом остроконечных пиков. В нескольких километрах от выхода трайки наткнулись на мощный завал, который смогла бы осилить только станция. Так что пришлось спешиваться и остатки пути прошагать на своих двоих.

Был полдень, когда команда вышла на покрытую жидкой растительностью впадину. Карликовые изогнутые деревца то тут, то там пробивались из замшелого щебня. Почти нулевая аномальная активность – только редкие очаги «Электр» сверкали по склонам гор, да пара «Каруселей» крутили жухлую листву у подножий кальдеры. В остальном пространство выглядело безжизненным. Солнце висело в зените, но света всё равно казалось мало – сказывалась глубина провала с её дымкой от донных испарений.

Но всё же следы присутствия разумной жизни имелись. В юго-западной части кратера, у основания крутого склона виднелись постройки из необработанного булыжника, часть из которых были разрушены. Неподалёку от зданий красовались заваленные разрезы каменоломен, окружённые огромными насыпями. При беглом осмотре импровизированного посёлка стало ясно, что его обитатели покинули эти края в спешке. Бытовая утварь, нехитрый ручной инструмент, тележки и носилки – всё валялось в пыли вперемешку с истлевшим тряпьём прямо под ногами в каждой постройке. Однако никаких следов перевозимых грузов ни вокруг отвалов, ни на входе в Теснину не было. Только вытоптанный пятак с поломанными и обгорелыми кустарниками посередине кратера. Словно в этом месте приземлялось воздушное судно.

- Я тебе говорю, кэп! – возбуждённо затараторил Кварт. – Это следы квантийской посудины! Совсем свежие!

- А что же с бараками? Тоже квантийские? – пробурчал Макс. – Видно же, что это не их рук дело. К тому ж тут одно старьё, давнишнее барахло. Здесь никого не было несколько месяцев. И тут добывали, явно, не манну. Не нравится мне всё это… капитан.

Рэм был занят хмурым разглядыванием окрестностей. На пару с геофизиком прошёлся вдоль терриконов, рассматривая крошево пустой породы. Ответил он не сразу.

- Нас опередили. Выжженную поляну после себя оставил или корвет, или монитор. Где сейчас летун мегавольтов – загадка. Одно радует. Они не успели разместить оборудование для зондирования. Может мы спугнули его, и он притаился на внешней стороне гор. Гасится в укромном местечке и ждёт подмогу. В любом случае – на разведку месторождения у нас времени в обрез…

- Нужно подстраховаться. Бледные всполошились неспроста. Помнишь шестерых гонщиков? – поглаживая бороду, спросил Томас. – Неспроста они здесь появились.

- Похоже это их разработки веспа… Полгода назад цены на него подпрыгнули до небес. Значит, Харат и был одним из трёх месторождений минерала. Как раз после Выброса в здешних краях всё пошло прахом. – Резюмировал Рэм. – Всё сходится. Бледные здесь не из-за манны. Весп им выгоднее. А ушли они, скорее всего, через штольни. Насквозь гору прогрызли.

- Что, кирками и лопатами!? – недоумённо уставился на капитана Мико. – Это нереально!

- Кротом. – Переглянувшись с Сотом, буркнул Рэм. – Пару лет назад, батя рассказывал, как хотел приобрести такую проходческую хреновину, но его опередили дикари. Он ещё тогда удивился, мол, зачем Бледным такая техника. Мир бергалов тесен. Это очень оживлённый бизнес, и все новости разлетаются за день.

- Помню, было, такое! Мы с Декаром планировали одно дельце в Стальных Холмах, – подтвердил Том. – А спустя пару месяцев, на рынке пошёл обвал цен весповских активов. Тогда его запасы выросли. Протонат даже ввёл ограничение на его обороткак альтернативной валюты. С тех пор Гильдия так и не смогла найти прииск.

- Тогда зачем дикари в этот раз попёрлись через Морану? – спросил Макс. – Если был тайный путь…

- Землетрясение. Вон, половина бараков в руинах! Сам видел, какая разруха в Теснине? Представь, что творилось в каменоломнях.

- Если все вопросы отпали, можем начинать работу? – поинтересовался Сот. – Нас, знаете ли, время поджимает!