Ложный свет

Глава 1

Ложный свет

1

Конструктор отвлёкся от работы только после того, как убедился в том, что стук из-за двери повторяет знакомую ему звуковую последовательность, означавшую исключительно одно. Нехотя отложив наполовину законченную миниатюру, он поднялся и, выйдя в коридор, отпер дверь, сразу подготовив недовольное выражение лица.

– Я себя плохо чувствую и прошу твоей защиты на время регенерации, брат, – произнёс на одном дыхании его гость. Выглядел он, ради справедливости, действительно уставшим, чтобы не сказать измученным.

Конструктор окинул пришельца, своего брата Ювелира, внимательным взглядом с головы до ног и выдал своё заключение:

– Не вижу, чтобы ты был ранен.

– Я не ранен, – ответил демон, проходя вглубь дома, даже не думая ждать приглашения, – это какая-то болезнь, и я не знаю её причин.

– Хорошо, я поставлю для нас чай, – неприветливо отозвался Конструктор, пропуская брата внутрь. Прежде, чем закрыть дверь, он выглянул на улицу, убедившись в том, что за домом никто не следит. А, повернув ключ в скважине, уведомил Ювелира в спину:

– Но я ожидаю, что ты закончишь с регенерацией прежде, чем вернётся моя жена. И… брат! – окликнул он, заметив, что его гость проходит слишком далеко вглубь дома. – Я не пущу тебя дальше кухни. Даже не смей смотреть в сторону спальни, мне не хотелось бы никого огорчать.

Привалившись плечом к стене, Ювелир перевёл дыхание и, развернувшись, сделал так, как хотел Конструктор, заметно потеряв при этом в твёрдости походки. С братом он не спорил и, казалось, никаких возражений не имел, что несколько настораживало Конструктора не потому, что Ювелир имел кошачье обыкновение считать своим домом любые здания, куда его пускали, а от того, что, пропуская в свой адрес грубости, демон давал невербальные знаки о том, что чувствовал он себя хуже, куда хуже, чем выглядел.

– Так где… ты говоришь, тебя угораздило? – небрежно спросил Конструктор, пройдя вслед за братом на кухню и отодвинув стул, где велел устроиться, отдав знак указания.

Ювелир ему повторил, опустившись за стол грузно, загодя устало закрыв глаза:

– Я не знаю.

– И это болезнь? – снова уточнил Конструктор, оставив тон, насколько это возможно, небрежным, однако уже и сам понимая, что опасений в этом самом тоне более чем достаточно. – Она может быть заразна?

– Не представляю, брат. Я не посещал в последние дни в пустоши, не работал в потенциально опасных зонах. Я проектировал.

– Дома?

Вместо ответа Ювелир положил голову на руки, проигнорировав при этом стакан воды, поставленный перед ним братом. Конструктор посмотрел на Ювелира некоторое время, будто что-то высчитывал, а потом ткнул его в плечо. Не получив никакой реакции, демон ещё немного постоял над братом, затем сунул палец в стакан, внимательно следя за тем, меняется ли внутри температура. Та оставалось стабильной. Недовольно хмыкнув, Конструктор отвернулся к камину и, поставив чайник с кипятком на огонь, повернулся к заварочному.

– А что хотя бы у тебя болит? – громко, но спокойно спросил он, не поворачиваясь.

– Голова. Свет… яркий слишком. Мне сложно понимать слова. И сложнее с каждой минутой.

Конструктор ненадолго задумался над тем, как бы это лучше прокомментировать, но ничего не сказал. Раньше он подобных жалоб ни от брата, ни от кого-либо из механоидов не слышал. Заразно такое или нет? Наверное, нет. Кто знает? Не лучше ли предупредить жену? Успеет ли он вообще это сделать, а если отвлечётся, не упустит ли важный для здоровья брата момент?

– Ну, – заключил он наконец, когда от мыслей его отвлёк свисток чайника, – раз уж ты зашел проведать старика, то расскажи, как твои дела в семье. Нравится ли тебе новый дом? – принялся вовлекать он брата в беседу. – Как себя чувствует Шайти, как дети? Кай всё ещё с соплями?

Задавая все эти вопросы, он, мысленно попрощавшись с надеждой сегодня закончить работу с миниатюрой, последовательно наполнил заварочный чайник кипятком, прогрев его перед заваркой, наполнил специальный керамический сосуд для того, чтобы ставить на стол горячую воду не в обжигающем металлическом чайнике, засыпал заварку в заварочный чайник и всё это расставил на столе, не забыв про чашки для себя и брата, укутанные в вязанные чехлы, чтобы те не жгли руки и медленнее остывали. Поставил, наконец, на середину стола печенье и сел напротив Ювелира, снова сунув палец в кружку с сырой водой. Температура внутри неё не изменилась. Конструктор никак не мог для себя решить – плохо это, хорошо или пора вызывать врачей сразу из Храма.

– У тебя всё ещё не началась регенерация, – сухо сообщил он Ювелиру.

Тот поднял голову, сузив веки так, словно брат его находился очень далеко, и для того чтобы рассмотреть его, приходилось отчаянно напрягать зрение. От этого взгляда Конструктору стало не по себе, но он сдержался, рассудив, что волноваться в любом случае ещё рано. Окинув взглядом брата ещё раз, он тихо, но достаточно отчётливо сказал:

– У тебя кровь под ногтями.

– Ты сейчас говоришь или… – Ювелир не закончил фразу, словно вспомнив что-то, а затем вновь упустив из внимания. Пауза затянулась.

– …или? Мой брат?

Ювелир снова пригляделся, и теперь его взгляд блуждал так, словно бы Конструктор перед его глазами расхаживал по комнате туда и сюда, а не сидел, совершенно спокойно, напротив.

– Ты сейчас говоришь слова, имеющие смысл, или просто издаёшь разные звуки? – спросил Ювелир медленно, слова давались ему с трудом. – Я… стараюсь, но никак не могу понять разницу.

– Любовь моя, добрый вечер тебе! – раздалось от двери в дом.

Конструктор вздрогнул, поняв, что не заметил ни шагов жены перед домом, ни поворота ключа, ни скрипа петель. Выругавшись, он встал и поспешил в прихожую комнату. Там, стряхивая с пальто первый несмелый вечерний снег, стояла Айннаар, его молодая жена, с которой в браке он не пробыл ещё и четверти века. При виде супруга она расцвела, насколько усталость после смены в госпитале позволила ей, улыбкой и несколько похорошела. Впрочем, для Конструктора она всегда достаточно хороша.

Демон улыбнулся ей в ответ и поцеловал. Она снова его приветствовала с новой тёплой улыбкой:

– От тебя пахнет чаем.

– У меня брат, – поспешно, почти в качестве извинения, произнёс демон.

Айннаар громко поздоровалась и с Ювелиром, отдав пальто Конструктору, чтобы тот повесил:

– Здорово, что ты его пригласил. У меня выдался такой непростой день, и так хотелось бы перенестись из анатомического театра в мир уютного семейного круга.

– Айннаар, любовь моя… я должен попросить тебя, – начал Конструктор, помявшись в начале, – дойти до дома Шайти и предупредить её, что Ювелир, что он…

– А что он? – насторожилась женщина, видя стеснительную нерешительность мужа.

– Что с ним всё хорошо и я за ним присмотрю, – быстро закончил Конструктор, вернув жене верхнюю одежду, откуда успел к этому времени стряхнуть снег. – Прости, что после работы тебе приходится заниматься всем этим, но знаешь, он всё-таки мой брат и…

– Он пришел пьяным, что ли? – понизив голос, спросила Айннаар, и Конструктор сразу же схватился за это предположение.

– Ты знаешь, что у него в семье всё не совсем гладко. И с Шайти не ладится, и дети постоянно болеют…

Снова заглянув вглубь дома, Айннаар отдала мужу знак неуверенности:

– Никогда не думала, что его такое может беспокоить. Тем более он же никогда ничего не пьёт. Так странно это всё. Хорошо, конечно, я…

Её прервал грохот, донёсшийся из кухни. Женщина посмотрела на Конструктора. Тот перестал скрывать беспокойство. Айннаар быстро набросила на плечи пальто и открыла дверь в первый снег:

– Позаботься о брате, я переночую у Шайти. Я люблю тебя.

Отдав жене знак прощания, Конструктор закрыл за ней дверь, вернулся в кухню, ожидая увидеть брата на полу посреди расползающегося инея, но внутри кухни никого не оказалось.

Стакан посередине стола лопнул от превратившейся в лёд воды.

Глава 2

2

Айннаар, невольно ускоряя шаг, прошла вдоль главной улицы молодого города, не глядя на украшенные разноцветными лампочками окна первых этажей. Здесь жили руководители основных городских служб, главные инженеры нескольких заводов и верховное духовенство храма.

Например, здесь, буквально через несколько домов, жила главный врач госпиталя, где служила судебным патологоанатомом Айннаар. Та самая сухая высокая женщина, что настаивала на публичности каждого вскрытия, и из-за её принципиальности Айннаар приходилось раз за разом терпеть чужое присутствие во время работы, на самом деле, глубоко личной как для Айннаар, так и для её… клиентов.

Дом Шайти, женщины, с которой жил Ювелир, находился в самом начале следующей улицы, практически на углу. Дом был новым, но отстроенным на прежнем месте, опережая тот день, когда младшему сыну Шайти и Ювелира потребуется своя комната, а самому Ювелиру придётся расширить кабинет и выделить там архив.

Старый дом, тепло попрощавшись с домочадцами, уехал семью кварталами ниже, где жили в основном булочники и безумно пахло тестом и свежей выпечкой. Теперь в нём обитала, насколько знала Айннаар, молодая пара. Отношения у Айннаар с этим домом установились хорошие, и с тех пор, как он переехал, она стала больше покупать домой выпечки.

Переезд дома – уже не самое частое событие, обычно переезжают всё-таки механоиды, но Конструктор устроил брата как можно ближе к себе, как только тот дал согласие поработать с ним одно или несколько поколений на благо развивающегося города, и демон оставался в этом отношении непреклонен. Являлось это братской привязанностью или братским же чувством собственничества, Конструктору требовалось постоянно чувствовать, что Ювелир где-то рядом, квартал или полтора по улице, и что он в порядке. Возможно, именно поэтому Ювелир, по настоянию же брата, жил не один.

Шайти и Ювелир официально так и не поженились, так как Храм на это не дал для Конструктора согласия, и Айннаар, если бы её мнения кто-то спросил, полностью поддержала бы это решение. Прибыв по желанию брата сюда, в Чёрные Дороги, Ювелир ни в чём не противоречил Конструктору, так как полностью разделял его желание заложить в этих выгодных для торговли землях новый город, но ничем, кроме работы над проектом, он не интересовался живо, и Айннаар могла только гадать, каким образом у него и Шайти появились совместные дети.

К моменту брака у Шайти уже выросла старшая дочь, Рейявванн. Она сейчас работала в другом городе и одновременно училась на металлурга. Раньше Рейявванн интересовалась историей, но ровно до той поры, пока не прочла и не осознала главную историю своей жизни – о том, что когда-то город Чёрные Дороги был поселением рядом с угольными разработками, но сейчас они истощились. Другую часть истории, о том, что Чёрные Дороги сейчас находятся на пересечении очень важных торговых путей и хорошеют с каждым готом, девочка проигнорировала. В её воображении вместе с добычей из города ушло что-то важное. И, выучившись, она уехала к этому важному, настоящему. Уехала укрощать металл.

Айннаар свернула, сбив с опушки капюшона уже начавший таять снег, и скользнула взглядом по небольшим передвижным лоткам, предлагавшим гуляющим купить вайен – тёплые ликровые шарики. Видимо, именно их запах заставил её задуматься сначала о доме Ювелира, а затем и о его… у Айннаар никогда не поворачивался язык назвать тех, кто жил с ним под одной крышей, семьёй.

А ещё мысль о вайен заставила Айннаар вспомнить, что она осталась без ужина. Уступив себе, она купила мешочек, чтобы съесть по дороге, и три в подарок: Шайти, Найри, её старшей дочери от Ювелира, и малышам Каю с Рейем, один на двоих. Есть вайен следовало из специальных мешочков из плотной ткани, не позволявшим им мгновенно остыть на морозе. Такой мешочек лежал, например, у Айннаар в поясной сумке, и она с радостью его достала. Его для любимой Конструктор сделал своими руками, и он хранил тепло гораздо лучше тех, что продавались на лотках. Этот маленький аксессуар для ставших их доброй традицией вечерних прогулок был крепко вплетён, среди остального, в уютную и налаженную жизнь, полную тепла и взаимной заботы.

В этих мыслях, уже ни раз пересказанных самой себе в голове, Айннаар добралась до дома Шайти и постучалась в дверь. Ей сразу открыла приходящая помощница по хозяйству и приветливо пригласила войти. Крикнув в дом, что пришла Айннаар, помощница засобиралась уходить. Действительно, уже наступил вечер, и Шайти, как и Айннаар, недавно вернулась с работы, чтобы принять вахту по дому.

Кай и Рей сразу же подбежали за угощением и сунули в рот по шарику прежде, чем вынимавшая пирог из духовки Шайти успела им запретить. Найри, поднявшись из-за стола, скромно поздоровалась, очень вежливо, и вайен положила сразу же в общую корзинку для перекусов в течение дня. Её, кажется, сделал своими руками Конструктор.

Шайти вышла из кухни поприветствовать гостью. Этот обычный семейный вечер, фартук на тёмно-синем кителе сменил только что повешенную на вешалку профессорскую мантию, заставлял в глазах Айннаар трещать историю Конструктора о ссоре по швам. Из всего, что муж сказал ей, Айннаар сейчас в действительности верила только в то, что маленький Кай заразил соплями третьего домашнего преподавателя. Тем не менее, выполняя свою часть обещания, она поприветствовала отиравшую руки о передник Шайти:

– Я пришла по просьбе моего супруга, чтобы передать тебе, что с Ювелиром всё в порядке. Сегодня он переночует у Конструктора.

– Переночует? – не вполне уловила Шайти, внимательно вглядываясь в лицо Айннаар.

Её замешательство легко объяснялось: ни Ювелир, ни Конструктор, будучи демонами, не спали, как это делали механоиды. Тем не менее Конструктор каждую ночь заботливо провожал жену ко сну, устраивая её на постели и тихим шепотом напоминая, как он любит её. Ювелир же просто включал ярче освещение на рабочем месте. Он не ночевал.

– Да… Прости, если я скажу что-то не то, но, насколько я поняла, вы поругались с…

– Нет, – нахмурилась Шайти и, обернувшись на детей, попросила старшую дочь – тринадцатилетнюю девочку с рыжими кудрями и пронзительными нежно-голубыми глазами – присмотреть за братьями, – мы сегодня не разговаривали с Ювелиром вовсе. Он весь день провёл в кабинете и вышел меньше часа назад, когда я только вернулась из университета.

– Но он не мог напиться так быстро, – вырвалось у Айннаар, и женщины поймали недоумённые взгляды друг друга.

– Дорогая, он вообще не мог напиться, – скорее убедительно, чем убеждённо, сообщила Шайти.

– Да, я знаю, что он не употребляет алкоголь, но…

– Нет, дело не в том, чего он не пьёт, дело в том, что это не имеет смысла. Алкоголь не имеет на него действия. Как и лекарства или яды. Это особенности его тела. Пожалуйста, объясни мне, что происходит.

– Конструктор, – начала, отдав указание за свою спину Айннаар и вспомнив, что так и стоит непосредственно на пороге, прошла вперёд и закрыла за собой дверь, – сказал мне переночевать у тебя, потому что у нас дома Ювелир. Он сказал, что вы поссорились из-за того, что ваши дети постоянно болеют, и перебрал.

Выслушав всю эту историю, звучавшую для самой Айннаар уже чистым бредом, Шайти, наконец, закончила отирать руки и повернулась к дочери:

– Милая, соберись сама и помоги одеться братьям, только проследи, чтобы Кай прочистил нос! – повернувшись к Айннаар, она объяснилась: – Кто-то напал на Ювелира и, возможно, твоего мужа тоже. Нам лучше подумать о том, где найти убежище.

– Погоди, – улыбнулась такой безапелляционности Айннаар, – всё иногда бывает в первый раз, мало ли какие у них…

– Подойди, – велела коротко Айннаар Шанти, распахнув дверь в кабинет Ювелира.

Айннаар, как-то молча беспрекословно послушавшись, зашла Шайти за спину и увидела закреплённый на рабочем столе чертёж, испачканный кровавыми отпечатками ладоней. Капли густой, только начавшей высыхать крови находились также и на полу, и даже на косяке двери.

Прозвучал настойчивый стук в дверь, и обе женщины вздрогнули. Шайти, очень быстро вернувшись лицом к невозмутимости, напомнила детям поторапливаться и распахнула дверь. Помощница по хозяйству, всё так и не ушедшая, прельстившись слишком интересным разговором женщин, разулась, чтобы помочь.

Мужчину на пороге Айннаар узнала в лицо. Его звали Рейрран, сотрудник одного из крупных агентств городской безопасности, часто заказывающего у больницы Айннаар исследовательские вскрытия. Однако редко доплачивающего за приватность этих процедур. Хороших новостей от этого механоида ждать, очевидно, не приходилось.

– Госпожа Шайти, приношу извинения за вторжение. По моим сведениям, у вас в гостях судебный медик госпожа Айннаар.

Вместо того чтобы подать голос, Айннаар медленно прикрыла дверь в кабинет и встала молча за плечом Шайти.

– Что-то случилось? – холодно осведомилась она.

– Нам посоветовали обратиться к вам из-за убийства, произошедшего, предположительно, в археологическом лагере. Впрочем, это могло произойти и в пустошах. Тело нашли где-то посередине. Что именно случилось, нужно выяснить как можно скорее. Пожалуйста, проследуйте с нами. Колёсник уже готов.

– Покажите бумагу о том, что её руководство об этом знает и дало согласие, – строго велела агенту Шайти, заслонив собою Айннаар, – покажите доказательства того, что это преступление вообще совершено. Я не позволю вот так врываться ко мне в дом и забирать из него мою гостью на ночь глядя.

Айннаар положила ей руку на плечо и посмотрела незваному гостю в глаза:

– Действительно, для таких вызовов требуется специальная бумага от руководства института. Да что за странная спешка? Не станет же ваш труп до утра менее мёртвым.

Мужчина на пороге чуть заметно вздрогнул, но обе женщины поняли, что, желая разрядить обстановку, Айннаар случайно нащупала нечто до крайности важное. Она крепче сжала руку на плече Шайти:

– Я поеду, но при определённых условиях: во-первых, мы будем все вместе – я, Шайти и её дети, – при этих словах Шайти отдала ей молчаливый знак одобрения. – И, во-вторых, вы скажете мне сейчас, почему именно такая спешка и почему вы не везёте тело в город?

– Дело в том, – деликатно начал агент, – что найденная женщина дышит.

– Тогда зачем вы зовёте меня, я – патологоанатом. Врач для мёртвых, а тем, кто ещё дышит, определённо необходим врач для ещё живых.

– Мы… так не считаем, госпожа Айннаар, – уклончиво ответил мужчина. – Дело в том, что у неё при этом вырвано сердце.

Глава 3

Конструктор положил ладони на стол, растопырив пальцы, и внимательно обвёл взглядом кухню. Прежде яркий, огонь в камине сейчас еле теплился, и масляные лампы по стенам заметно поубавили в яркости и сейчас еле-еле мигали.

– Ювелир… – протянул распевно демон и присел, заглянув под стол. – Объясни, пожалуйста, как это понимать?

Его брат, забившийся под стол и спрятавшийся лицом в глухую доску, разделявшую внизу стол на две половины, ничего не ответил. Конструктор требовательно потеребил его за плечо.

– Здесь кругом один нестерпимый свет. Пожалуйста, помоги мне. Я не могу его больше терпеть, – тихо, разборчиво, но очень устало произнёс Ювелир.

Конструктор понял, что его брат даже не осознаёт, что Конструктор рядом, просто произносит эту фразу в надежде, что кто-то услышит.

– Хорошо, – отчётливо произнёс демон, держа руку на плече брата, – сейчас я найду тут какое-нибудь полотенце, и мы завяжем тебе глаза, но потом ты мне всё-таки объяснишь, что происходит и куда тебя угораздило вляпаться.

– Здесь кругом один нестерпимый свет. Он пылает…

– Проклятье, ты уже чуть ли не весь огонь дома погасил, – высказался в сторону брата демон, поднимаясь для того, чтобы выполнить данное ему обещание. – Но регенерация заработала, будем пока считать, что это главное.

Никакого кухонного полотенца в поле зрения Конструктору не попалось, однако на расстоянии вытянутой руки висели фартуки, демон протянул руку чуть дальше, чтобы взять собственный и не трогать принадлежащий жене. Он быстро сложил его в несколько раз, чтобы сделать какое-то подобие плотной повязки. С этим он снова присел к брату.

– Может, тебе нужна еда, чтобы легче регенерировать? Сможешь выпить моей крови?

Ювелир не ответил. Конструктор, нахмурившись из-за того, что каждый неполученный ответ всё сильнее заставлял его волноваться, затянул на брате повязку. Вышло не слишком крепко, но главное, что плотная ткань совсем не пропускала внешний свет.

Перекинув руку брата себе через шею, Конструктор вытащил его из-под столешницы, сразу подняв на руки. Тот не сопротивлялся и не помогал. Конструктор толком не мог определить, в сознании ли он. И хотя технически демоны всегда оставались в полном сознании, какая от этого польза, если Конструктор никак не мог добиться от Ювелира адекватной ответной реакции, а Ювелир даже не вполне понимал, где он и что именно с ним делают.

Вздохнув, Конструктор подумал, что отнести брата в кровать всё-таки стоит, и это будет не слишком возмутительно, если он устроит его ненадолго и только на своей половине, а ещё не будет снимать покрывала. Это будет плохо, очень плохо, если регенерация Ювелира включится в полную силу и инеем покроется изнутри вся комната, так как Конструктору придётся объяснять Айннаар заиндевевший матрас, да и к тому же… Конструктор присмотрелся к ногам брата, к тому же ботинки Ювелира оказались застёгнуты на замок.

Конструктор его в этом не винил – живущие от начала времён демоны какой-то частью сознания так и продолжали жить в самой суровой эпохе мира и поэтому понимали, что если ты попадёшь в ситуацию, когда тебя разует кто-то другой, то этот другой вполне может быть не медиком, а мародёром, а значит, тебе придётся отбиваться, карабкаться, отрываться от погони, прятаться, одним словом – бежать. А бежать лучше всего в ботинках.

Сам Конструктор носил мягкую и качественную обувь, подходящую к костюму, у Ювелира весь костюм строился от обуви на толстой подошве, чья шнуровка закрывалась широкой металлосодержащей полоской, закрытой в конце на пару аккуратных, очень красивых, спору нет, застёжек, на ключ. Это всё происходило от того, что Конструктор, хотя и жил от начала времён, глубоко в сердце был неколебимо уверен, что если его будет разувать кто-то другой, этим кем-то окажется именно Ювелир.

В дверь настойчиво постучали. Конструктор замер. Вполне возможно, это могла быть Айннаар, но она вряд ли бы вернулась от Шайти так скоро, если только не забыла дома чего-то важного. Задумавшись об этом, демон понял, что даже не дал жене забрать с собой сменную одежду на завтра и не пообещал принести. Наверняка она вспомнила и вернулась.

Стук повторился, и Конструктор, пожалев, что не отработал с Айннаар той же характерной мелодии, что и с Ювелиром, отнёс брата на кресло в гостиной, пододвинув его ближе к камину, и поспешил открыть дверь.

То, что будь это Айннаар, дверь она открыла бы своим ключом, демон вспомнил ровно за мгновение до того, как увидел на пороге мастера Кайррана, главу археологического лагеря к востоку от Чёрных Дорог.

– Здравствуйте, – сказал демон, выражая этим сразу очень много чувств: от удивления до раздражения. Смущенный этой смешанной интонацией, щуплый пожилой механоид замялся на мгновение, но быстро овладел собой и без приглашения прошел внутрь дома:

– Пожалуйста, скажите мне, мастер Конструктор, что вы сейчас объясните, что происходит… – чуть не плачущим голосом попросил тот, оставив демона за своей спиной в средней степени недоумения. – О! Мастер Ювелир! Может быть, вы мне объясните…

– Мой брат не скажет вам ни слова, – предупреждая все возможные двусмысленности, громко произнёс Конструктор, догоняя археолога. – Пока я ему не позволю с вами говорить!

В гостиной комнате сразу же воцарилась какая-то неестественная, почти беспомощная тишина, и демон уже пораскинул мозгами, как бы объяснить состояние Ювелира мастеру Кайррану, когда стремительно вошел в комнату и нашел там старика, совершенно поникшего плечами под пристальным и строгим взглядом своего брата.

– Извините, господин Ювелир, извините, что нарушил ваше уединение, – он повернулся к Конструктору. – Господин Конструктор, простите и вы меня за мою порывистость и несдержанность, но я на грани панического срыва!

– Объяснитесь, – велел, немного расслабившись, Конструктор, поймав на себе взгляд Ювелира и отдав тому знак принятия.

– Мои подопечные пропали, – пожаловался господин Кайрран, – исчезли все до одного, весь лагерь! Я… – он беспомощно всплеснул тоненькими ладонями, казавшимися чуть только не карикатурными в сравнении с толстым пальто, – находился у мастерицы Рейрраан, мы обсуждали ход дальнейших работ, а когда я вернулся, то… лагерь уже пустовал. Всё выглядит так, будто они ушли в одночасье, сразу же бросив то, над чем работали. У вас есть… есть хоть какая-то информация?

– Уверен, что у этого есть самое банальное объяснение, – сурово произнёс Конструктор, почему-то ещё раз найдя глазами левую руку брата, где ещё были заметны следы крови. – В любом случае уже слишком темно для поисков. Утром, если ничего не образуется само собой, мы начнём расследование.

– Вы полагаете? – тонко спросил археолог, и Конструктор повторно выразил абсолютную уверенность.

Проводив старика до двери, он посоветовал тому ещё раз остаться в городе на ночь, выслушал его неуверенные предположения о том, что для него найдётся местечко в университетском общежитии, и, закрыв дверь, вернулся в гостиную.

– Так, – сурово он обратился к брату, – а теперь выкладывай мне всё, что случилось. И лучше будет, если ты начнёшь с того, насколько ты непричастен к исчезновению целого лагеря.

Ювелир не ответил. Фартук, который Конструктор случайно сбил, усаживая брата в кресло, лежал у того на плече. Ювелир также пристально смотрел на брата, суровым, холодным, немного чуждым Конструктору взглядом, но и следующую реплику в собственный адрес пропустил.

Уже начиная догадываться, что это очередной тип защитной реакции квазиорганики, Конструктор зажёг жировую свечу и поднёс её к лицу Ювелира. Его глаза мгновенно сфокусировались на огне и проследили за пламенем, когда Конструктор поводил им из стороны в сторону. Как только демон задул огонь, взгляд брата снова сфокусировался на его лице.

– Знаешь, мне это всё уже начинает действовать на нервы, – сообщил Конструктор Ювелиру, снова разжёг весь потухший в комнате огонь и подошёл к брату вплотную.

Подготовившись внутренне, он взял голову Ювелира крепко обеими руками, придержав веки большими пальцами, немного запрокинул и внимательно всмотрелся в самое дно его глаз. Восприятие брата он поймал буквально мгновенно и сразу же отпрянул. Мир перестал казаться Конструктору цельным, и одновременно он оказался полностью сплавлен в какую-то вязкую бессмысленную массу.

Памятью, трезвым восприятием, Конструктор ещё осознавал, что вокруг него разные предметы, что у них есть собственные названия, но всё это буквально просачивалось сквозь пальцы, оставляя в восприятии неприятную кашу из образов и символов, к которой не существовало ключа. Демон упал на четвереньки, крепко упершись руками в пол, но пол словно бы засасывал его, и это казалось бесконечной ужасной трагедией, действием, полным первозданного ужаса, и медленно, медленно проваливавшейся в темноту.

Очнулся Конструктор, сидя в ногах у брата и крепко прижавшись к его колену виском. Голова болела, сильно тошнило, а тело казалось абсолютно обессиленно, но лёд, плотно покрывший весь пол комнаты, говорил о том, что пик болезненного ощущения миновал. Нетвёрдо демон встал на ноги и, добредя до сундука, достал оттуда плед и вернулся к брату.

– Если я узнаю, что кто-то это сделал с тобой специально, я его просто убью, – сказал он, укутывая Ювелиру ноги, тронутые льдом от регенерации Конструктора.

В этот момент он снова вспомнил о крови на руках брата и, решив проверить, разжал ему до того сомкнутую в кулак руку. На ладони оказался самоцвет.

– Ага, – протянул Конструктор, – думаю, с этого и стоило всё начинать. Ты – отдыхай и ни о чём не беспокойся, тебе ничего не грозит. Я рядом.

Оставив с этим брата, он вернулся в собственный кабинет, разжег в бессчётный раз за этот вечер свет, отложил миниатюру, подвинул лампу ближе к себе и внимательно вгляделся в камень.

Глава 4

4

Колёсник перемещал своё огромное механическое тело по темноте однотипных пустошей, пропадавших сразу же, как только они выходили из ореола крупного фонаря на морде транспорта. Айннаар и Шайти, сидя рядом, весьма многозначительно молчали, ожидая прибытия. Младшие дети Шайти рассказывали о волнующих их вещах без остановки, Кай при этом – сильно гнусавя. Сидевший за рулём Рейрран молчал весьма мрачно, всем своим видом давая понять, насколько он не согласен с тем, что Айннаар взяла с собой семью, но все слова относительно этого уже сказаны: без прямой бумаги от главного врача госпиталя никаких прав на рабочее время Айннаар он не имел и поэтому, в конце концов, пошёл на все выставленные ему условия.

Айннаар немного успокаивалась от мысли, чем бы ни обернулась нависшая над Ювелиром угроза, чем дальше они отъедут от города, тем больше вероятность того, что она минует её и семью Шайти до тех пор, пока Конструктор со всем разберётся.

Конечно, оставалась возможность того, что необычный случай с тем «дышащим» телом и странности с Ювелиром связаны, но даже если это окажется и так, то встретиться с происходящим лицом к лицу казалось Айннаар куда лучшим развитием событий, чем ожидание в неведении.

Наконец, свет фонаря выхватил из темноты одинокое здание санитарной станции, оставшейся у пресечённой железнодорожной линии. Раньше город думали расширять в этом направлении, но очень скоро наткнулись на руины древнего поселения, которые сразу же выкупил археологический факультет Чёрных Дорог, расположившийся здесь лагерем довольно надолго: исследования финансировали сразу несколько крупных заводов, надеявшихся подтвердить свои притязания на древнюю историю своих предприятий.

Колёсник начал замедлять ход.

– Тело нашли в пустошах близ археологического лагеря, и санитарная бригада приняла решение доставить его сюда, чтобы не тащить в город. Набор инструментов для вас я взял под расписку в госпитале.

– Очень странное, чтобы не сказать суеверное, решение, – строго высказалась в отношении всей затеи Айннаар, разматывая шарф. – Если нет признаков заражения, то действовать нужно исключительно по протоколу.

– Именно отсутствие заражения мы и просим вас подтвердить, – заверил женщину агент.

Огни в холле станции горели. Айннаар и Рейрран добавили масла в светильники и прошлись по коридору до секционной, перед входом в которую женщина обратилась к Шайти:

– Подождите здесь, я закончу примерно через полтора часа.

– Дети подождут, – заверила её собеседница, – а я пойду на вскрытие вместе с тобой.

– Не думаю, что…

– Я видела достаточно вскрытий, и на дышащий труп, думаю, мне стоит посмотреть.

Айннаар невольно отдала знак изумления, и в разговор вмешался сыскной агент:

– Вообще-то, технически мы с Шайти коллеги. Она работала в поле до того, как решила заняться теорией. Больше того, мы иногда работали в паре до того, как…

– …как я выбрала другого мужчину, – закончила резко за него Шайти.

– Ладно, идёмте все вместе. Но я должна сообщить, что если вы готовы присутствовать при процедуре в таком количестве, – устало произнесла Айннаар, злясь на то, что при её работе снова будут зрители, – то мне странно думать о том, что кто-то всерьёз подозревает сейчас заражение.

– Напротив, это перевалочная станция, так что сцена анатомического театра находится за стеклом, всё соответствует требованиям безопасности, – отрапортовал агент, и Айннаар перевела на него недовольный взгляд:

– Я переоденусь и вымою руки.

С этим, радуясь тому, что хоть какое-то время побудет наедине с собой, женщина прошла в ординаторский кабинет санитарной станции, сняла там верхнюю одежду, надела верхнюю белую юбку, защитный китель, фартук и, чисто вымыв руки, перчатки. Глаза защитила маской. Стерильные инструменты, действительно доставленные агентом для неё из госпиталя, она отнесла к телу, расположенному санитарной бригадой в анатомическом театре, и положила рядом с трупом.

Грудь пожилой, неестественно худой женщины в несоответствующих погоде обносках действительно, как по часам, поднималась и опадала. Немигающие выцветшие глаза остекленело таращились в потолок. Кровь, ранее вытекавшая из-под спины, уже загустела. Пальцы рук были скрючены, будто пытались схватиться за секционный стол.

Айннаар поставила инструменты на подвижной столик и приступила к работе. Громко она объявила сегодняшнюю дату, вскинув глаза на часы, назвала точное время и приблизилась к телу.

– Итак, начинаю констатацию смерти: сердцебиение отсутствует, – она подняла глаза на Шайти и Рейррана, расположившихся на единственном зрительном ряду анатомического театра, спинами к большому панорамному окну прямо в ночь, откуда днём, по мысли создателей станции, лилось достаточно солнечного света, – зрачки не реагируют на свет, дыхания нет.

– Нет? – удивился Рейрран. Его голос, донёсшийся из-за мутноватого, давно не натираемого санитарного стекла, прозвучал глухо.

– Нет, – уверенно сообщила Айннаар, – у тела механический каркас грудой клетки, при смерти он оказался повреждён и заклинен, что и спровоцировало эти движения. В действительности под ним лёгкие опали. Следов заражения не имеется.

– Я знаю эту женщину, это Тётушка Мойррисанн, я думала, она уже давно умерла, – сказала Шайти.

– Да, городская сумасшедшая, – согласился Рейрран. – Частая головная боль патрульных и уличный шуйц милосердия. Что с ней ни делали, она сбегала бродяжничать. Может… ушла пешком к какому из лагерей в пустошах и так и шаталась между ними?..

– Так или иначе, – подвела итог характеристике усопшей Айннаар, – я точно знаю, кто её убил.

Шайти издала резкий разочарованный звук, словно только что проиграла ставку, а Рейрран хлопнул себя по колену:

– Простая городская сумасшедшая, а ты посмотри… суждена Машинам Творения.

– Насколько ты уверена в личности убийцы? – всё же уточнила Шайти. – Ведь кто-то может и подделывать почерк Ювелира.

– Да, и пытаются часто, но когда Ювелир берёт сердце своего клиента, оно исчезает у него в руках прямо внутри тела, он извлекает уже не орган, а волшебный самоцвет. И это, само собой, видно по остальной плоти, такое не подделать. Отличать уголовное убийство от работы Ювелира нас учили и учили очень хорошо.

Женщины обменялись внимательными взглядами, оценивающими то, как волшебный самоцвет из сердца безумной старухи мог быть связан с состоянием Ювелира и насколько это может угрожать Шайти и её семье. У Айннаар не было ответов.

Подумав о том, что на этом она может закончить беглый осмотр тела, приказать транспортировать его в госпиталь и заняться в порядке очереди, женщина задержалась на этой мысли на некоторое время, однако внутреннее чувство подсказало ей продолжать.

– Приступаю к осмотру травмы груди… по протоколу я должна определить, прижизненны они или посмертны.

Айннаар склонилась над женщиной, и в этот момент труп дёрнулся в мощной судороге, прошедшей через всё тело. Оно выгнулось дугой, встав на мостик головой и пятками, и издало кашляющий протяжный звук.

Рейрран в изумлении поднялся на ноги, парализованный ужаснувшим его до глубины души зрелищем, а Шайти мгновенно выскочила из анатомического театра. Айннаар же машинально отошла от стола на несколько шагов, повторяя, не сводя глаз с мёртвого тела:

– Так не должно быть. Так не должно быть.

За её спиной появилась Шайти и одним спорым движением, выдававшим полученную многими упражнениями привычку, всадила телу в грудь пожарный топор. Лезвие вошло в плоть до середины, и тело обмякло на столе.

– Так, – выдохнула Шайти, утерев нос, куда брызнула кровь, и обернувшись к Айннаар, – это повреждение получено после смерти, пометь у себя.

– Шайти, – выдохнула ей в ответ женщина, показывая глазами на панорамное остекление во двор анатомической станции.

Оно всё оказалось облеплено телами механоидов, пришедших сюда в течение последних нескольких минут и смотревших внутрь анатомического театра пустыми глазами. Многие из них старались продолжать идти так, словно никакой преграды перед ними не существовало, и движения их казались уверенными, но неестественно безэмоциональными.

– А вечер приобретает всё новые краски, – заключила Шайти.

– Если все его странные события связаны, то я рада, что, по крайней мере, всё в порядке у Ювелира и Конструктора…

– …и этот пожар совсем не касается вашего с мужем дома, – закончила за Айннаар Шайти, указывая глазами на жёлто-алое марево в стороне города. – Давай пока считать, что это мой дом горит. Там же всё равно никого нет.

– Я бы рада, – невесело улыбнулась Айннаар, – но мы с Конструктором договорились, что пожар нашего дома я узнаю по фиолетовому дыму.

Женщины присмотрелись. Дым валил безапелляционно лиловый.

Глава 5

5

Конструктор пришел в себя от оглушительного треска огня и только потом почувствовал на своих лице и одежде ледяную воду. Вскинувшись, он понял, что ему плеснули в лицо, чтобы привести в чувства. Перед глазами плясали яркие пятна, но не от пламени, а от последнего, что он видел до того, как оно вспыхнуло.

– Всё в порядке, – услышал он над своим ухом голос брата. Это довольно успокоило демона, но не интонацией, а тем, что голос именно Ювелира, а значит, в порядке, по крайней мере, он. – Лежи. Нужно что-то забрать из дома?

Разлепив глаза, демон увидел целую толпу механоидов, мешавших ему разглядеть, насколько охвачен огнём его собственный дом. Ювелир склонился над братом, встав на одно колено и внимательно изучая его состояние.

– Весь мой дом нужно забрать из моего дома! Сходи, захвати, пожалуйста! – сварливо ответил Конструктор, оттолкнув протянутую ему, чтобы помочь встать, руку.

– Если там так много ценного, тебе не стоило устраивать там пожар, – отметил Ювелир, посмотрел на руки, по всей видимости, оценивая аппетиты собственной квазиорганики, теоретически способной потребовать так много энергии, что просто задушила бы огонь, но отказался от этой идеи.

– Ах, это, по-твоему, я его устроил? – взорвался Конструктор. – Как?!

– Я могу только предполагать, мой великий брат, создавший солнце и много работающий над проектом Луны, – начал Ювелир обычным для себя вступлением. – Что ты расположил энергетический камень напротив какого-то яркого направленного источника света. Например, посмотрел на него при свете свечи через лупу.

– Разумеется, я этого не делал! – парировал Конструктор, с головой выдавая то, что предположением его брат попал в точку, и, пошатнувшись, поднялся на ноги. – Этот дом так нравился Айннаар!

– А кто это? – невинно поинтересовался Ювелир.

Конструктор метнул на него взгляд, подробно объясняющий, что это одна из тех механоидов, кто постоянно находится рядом с Конструктором и Ювелиром, но прямо не связан с их инженерными проектами, поэтому, скорее всего, кто-то из круга семьи: или жена, или дочь. Если речь о доме Конструктора, то, скорее всего, речь о его семье, и для того, чтобы определить, о ком именно он говорит, Ювелиру просто предстояло вспомнить, есть ли у Конструктора дочери в этом поколении или нет. Дальнейшие попытки понять, о ком речь, демон просто похоронил.

– Иди и угости меня чаем, – беззлобно пихнул брата в плечо Конструктор, достаточно понаблюдавший за его попытками справиться с памятью. – Дом потушат, и не бойся: на соседние здания огонь не перекинется, и полностью он не выгорит.

Ювелир, ещё раз справившись у брата, не хранилось ли в доме чего-то, что могло взорваться, и проследивший за тем, как на место прибыл пожарный расчёт, отдал, в конце концов, знак следования, и они вместе с Конструктором прошли до конца улицы и свернули к дому Ювелира.

– Свет в окнах потушен, – мрачно отметил Конструктор, когда они подошли достаточно близко. – Они не говорили тебе, что куда-то собирались?

– Я не смогу сказать тебе.

– Ну, ладно, беспокоиться не стоит, всё прочтём в записке. На их месте я бы действительно развеялся и сходил бы в театр, например.

Ювелир отпер дверь, пустил в дом брата и прошёл на кухню. Почувствовав хозяина, та включилась, разожгла огонь под чайником и открыла дверцы, где хранились чашки, а затем, подумав, нагрела один поддон, чтобы недавно вытащенный из духовки пирог снова вкусно запах.

– Не думаю, что мне бы кто-то оставил записку, – сказал Ювелир.

– Ну… – улыбнулся Конструктор, намереваясь перевести разговор в шутку, но шутку придумать не успел. – Брат, я ожидал от тебя большего, скажу честно. Ты как будто не присутствуешь в собственной семье. Ты входил со своей женой в спальню, по крайней мере, трижды, ты носишь парный кулон на шее, но ты остаёшься тем, кому бесполезно оставлять записки. Зачем при таком подходе вовсе иметь семью?

– Это к тебе вопрос, ведь это ты хотел, чтобы я поступал так, – поднял брови Ювелир, ставя перед братом кружку. – Я сделал так потому, что мне искренне всё равно, живёт рядом со мной женщина или нет. Но тебе это важно. Тебе важны племянники. Ты хочешь, чтобы мы оба в одно и то же время имели схожий опыт, я не говорю против тебя и не делаю. Мне нравится этот проект.

– Архитектурный? – кисло уточнил Конструктор.

– Да.

– Если тебя послушать, то я просто играюсь в твою жизнь и жизнь Шайти, – не слишком приятно улыбнувшись, произнёс Конструктор, пока Ювелир отвлёкся на засвистевший чайник и снял его с огня без перчаток.

Пауза между демонами затянулась, и, вынужденный её преодолеть, раз уж Конструктор сам никак не хотел сделать нужный вывод, Ювелир, вздохнув, наполнил чашку себе и обернулся к брату, подав и ему.

– Я скажу так: есть вещи, к которым я внимателен, и вещи, к которым беззаботен. Отношения внутри одного поколения механоидов по общему правилу можно отнести ко второй категории. Но если уж что-то очевидно даже мне, то…

– Я же чаю просил, – оборвал его Конструктор, и в ответ Ювелир молча поставил перед ним баночку с сухой заваркой.

Конструктор посмотрел на Ювелира. Ювелир всыпал себе в чашку содержимое сахарницы.

– Камень я забрал, – преодолел молчание Ювелир.

– Кстати, об этом, – вздохнул, насупившись и переходя к делу, Конструктор. – Почему ты пришел ко мне в таком состоянии? Что с тобой случилось? Ещё чуть-чуть, и я забрал бы тебя в Храм к нашему общему брату – настолько всё это странно и неожиданно. Я-то думал, тебе здесь ничего не грозит, а что в реальности?

– Я обрывочно помню, что произошло, но всё довольно смутно, и когда я стараюсь напрягать память, возвращаются и остальные ощущения, довольно дезориентирующие, так что я считаю пока за благо оставить их в покое. Моей регенерации нужно время, чтобы починить всё внутри мозга. И пока ситуация не развивается, я планирую дать ей это время.

– Камень каким-то образом повредил тебе мозг? – поднял брови Конструктор.

– Скорее всего. Я почти уверен в этом, – Ювелир отхлебнул из собственной кружки, прислонившись, стоя, к готовочной поверхности. – Этот камень появился в поле моего зрения внезапно. Ничего не было, и вдруг душа достигла пика. Я находился у себя в кабинете, когда Предназначение просто позвало меня к душе. Ничего понять или осознать я не успел, сейчас мне кажется, что речь шла о пустошах на границах с каким-то бедным поселением…

– Где? Поблизости?

– Я не знаю. Я вернулся назад уже в полубеспамятстве, желая просто появиться там же, откуда пришел. Предназначение может меня забрать куда угодно. Для него нет расстояний.

– Это я знаю, – протянул Конструктор, вяло размешивая заварку, для которой вода оказалась недостаточно горячей и потому никак не желавшую её окрашивать: пока Ювелир нёс чайник от плиты к столу, его регенерация успела остудить воду. – Но скажи мне, мой добрый брат, есть ли какой-то шанс, что эта внезапная душа, что так тяжело на тебя повлияла, позвала тебя в окрестности Чёрных Дорог. Ну… куда-нибудь. К здешнему археологическому лагерю, например?

Ювелир отдал знак неуверенности. Он помолчал, что-то прикидывая в голове, потом сообщил брату:

– Мы можем многое узнать, изучив сам камень. Я вернусь в Храм к моей основной…

– Нет! – прервал его Конструктор, поднявшись. – Ты останешься здесь. Никаких мгновенных перемещений. Ясно? Тебе нельзя рисковать, а я не брошу здесь жену.

Ювелир после недолго размышления отдал Конструктору знак принятия:

– В мастерскую для камней можно переоборудовать и мой кабинет здесь. Дублирующий набор основных инструментов у меня при себе.

– А мы точно не спалим ещё один дом? – придумал, наконец, шутку Конструктор и отметил, как мягко, успокаивающе положил Ювелир руку на столешницу.

– Условий работы очень много, но они достижимы. Прежде всего, нужна только правильная фокусировка света. Распорядись погасить уличные фонари. Дополнительно потребуется зашторить окна, – заметив долю сомнений во взгляде брата, Ювелир добавил: – Потратив половину ночи, мы можем оборудовать один из университетских корпусов. Я спокоен и не вижу причин для спешки.

Конструктор, глубоко у себя в сердце веривший в то, что причины для спешки есть, взвесил варианты:

– Ладно… я закрою окна как следует. Я бы спросил, как тут найти тёмные простыни, но ты же наверняка опять ничего не знаешь и не помнишь.

– С чего бы? – недоумённо поднял брови Ювелир. – Это же мой дом.

Глава 6

6

– Вам ничего не нужно бояться, – уверил Рейрран женщин через стекло анатомического театра. – Я рядом, вооружен, и мы не одни. Сейчас вызову подкрепление из города, и станцию возьмут под контроль.

Айраанн подумала о том, что это не самая лучшая мысль, но почему именно – объяснить себе не смогла.

– Это не самая лучшая мысль, агент, – озвучила её мысль Шайти, и голос её звучал почти с той же интонацией неуверенности, как и внутренний голос Айраанн.

– Шайти, – повернулся к ней Рейрран и как-то неловко, но вместе с тем открыто улыбнулся, – ты знаешь, что я имел к тебе чувства и сейчас хочу сказать, что они никуда не пропали. Мы находимся в опасной ситуации, но ты должна видеть, что я в этой опасности на твоей стороне и буду защищать тебя. И твоих детей. Я уважаю твой выбор, но думаю, что ты выбрала хорошего, но всё же неверного мужчину. А сейчас я вызову помощь.

С этими словами он провернулся к ликровой заводи, сунул туда свой ликровый клапан и упал, не издав ни единого звука.

– Так, – выдохнула Айннаар, подойдя к окну и пронаблюдав, как тело Рейррана беззвучно колотится в судорожном припадке, – к ликре здесь нельзя прикасаться.

– Мамочка! – закричали из коридора сразу несколько голосов, и Шайти молниеносно выскочила из театра, забыв о коллеге.

– Айннаар! – позвала через минуту уже Шайти, почти с той же долей отчаянья.

Айннаар застыла. Но не потому, что испугалась. Она испытала чувство, до некоторой степени противоположное страху, какое приходит, когда ты полностью принимаешь совершенно невозможную ситуацию. Женщина обернулась, холодно посмотрела на секционный стол, где плясало всё в тех же безумных судорогах дважды убитое мёртвое тело старой тощей оборванки с пожарным топором в середине груди.

Посмотрела на стеклянные глаза толпы за стеклом, посмотрела на последние судороги затихшего Рейррана. Тело агента уже начало подниматься с точно такой же пугающей смесью уверенности в движениях и бессмысленности в глазах.

Айннаар, отсчитав мысленно, сколько времени ушло у агента на то, чтобы перейти в это странное состояние, и продолжая считать про себя секунды, вышла из помещения театра, зашла в комнату шуйцы-хозяйки, достала там прозекторский пояс и наполнила его полезными лекарствами до отказа. Затем она взяла второй и третий, наполнив и наглухо застегнув и их, повесила себе через оба плеча.

Взяла шприц, наполнила его снотворным и только потом вышла в коридор.

– Какой у ребёнка вес? – строго спросила она Шайти.

Как и ожидала Айннаар, в коридоре она увидела одного из мальчиков, бьющегося в том же самом припадке, что и Рейрран, и бледную, как здешние стены, Шайти, закрепившую его голову у себя на коленях. Подняв глаза на Айннаар, женщина ответила, повторив вес сына. Ребёнок затих. Последние мгновения уходили, и врач сделала ему укол. Тот стих совсем.

Затаив дыхание, женщины напряженно вглядывались в нежное детское личико, которое на какое-то время стало ненормально белым. Айрраан сжала руку Шайти до боли, и примерно с этого же мгновения к щекам малыша снова начала приливать кровь, а дыхание выровнялось.

– Ну, кажется, мы успели, – шепнула Айрраан. – Проспит он часов двенадцать, если всё будет действовать правильно. Других тревожных признаков я не вижу. То есть… лично у него других тревожных признаков я не вижу. Вокруг нас с тобой – одни сплошные тревожные признаки.

– Нужно помочь Рейррану, пока ещё не поздно, – обессиленным голосом произнесла Шайти, вставая и поднимая на руки сына. – Дети! Держитесь ближе.

Отдав знак согласия и заменив шприц, Айннаар распахнула дверь в анатомический театр. Посмотрев внутрь, они вместе с Шайти обозрели, как труп, извиваясь в корчах, поднимался в воздух, Рейрран с пустым обезумевшим взглядом ломился к нему. Толпа за окнами разрослась и колотила в окна так, что они, казалось, вот-вот не выдержат.

Шайти закрыла дверь, повернула ключ в замочной скважине, вынула его и привалилась к двери спиной. Прислушалась. Сначала ей показалось, но потом она поняла точно – дверь в санитарную станцию открылась, и в коридоре послышались шаги. Сначала одного механоида. Потом ещё и ещё.

Найри закричала изо всех сил, и Айннаар увлекла всех за собой в одну из двух здешних палат. Забежав внутрь, Шайти подперла дверь стулом.

Звуки в коридоре стали громче, но дверь в палату никто не трогал. Все отошли как можно дальше и, казалось, выдохнули, когда окно, выходившее во двор, с оглушительным звоном разлетелось вдребезги осколками вовнутрь помещения.

Айннаар, подхватив второго сына Шайти, повела всех за собой в смежную палату, оттуда снова в коридор. Он уже заполнялся безумными механоидами, но они были ещё далеко, и женщины устремились в первую попавшуюся дверь, ключ от которой торчал в замке. Вынув его, Айннаар запустила всех внутрь и закрылась изнутри. Помещение оказалось подсобкой.

– Всё хорошо, милые, – ласково успокоила детей Шайти и заодно обняла и Айннаар. – Здесь мы в относительной безопасности, а скоро придёт подкрепление из города и нас вытащат.

– Шайти, – невесело позвала её Айннаар, думая о том, что если сюда придёт подкрепление и хотя бы попытается отправить отчёт в город о произошедшем, то они превратятся в толпу так же обезумивших существ, как и те, что их окружали, но по глазам второй женщины она поняла, что та думала о том же самом, но не стала озвучивать это при детях.

Они оказались во всё разрастающейся ловушке.

– Вот, смотрите, что я забрала, – похвасталась тем временем Найри, показав старшим женщинам сумку, где находились сухие галеты и бутылка с водой. – Кайтарран захотел пить, и я сразу забрала с кухни всё, что там нашла, потому что я терпеть не могу бегать туда и сюда. Я ленивая.

– Какая ты молодец, Найри, – похвалила её искренне растроганная Айннаар, – так мы точно продержимся до подкрепления.

– Да, – согласилась Шайти, – к тому же и у меня в сумке есть суточный запас всего в мире, так что дело за малым, нужно просто ждать.

Они расположились на полу и притихли. Айннаар приглушила свет, а потом, когда все немного успокоились, а дети стали засыпать, и вовсе выключила его, чтобы не давать знать, что внутри кто-то есть. Айннаар и раньше слышала, что маленькие дети в особенно непонятных ситуациях предпочитают засыпать, и сейчас им завидовала. Маленький Кай с особенно тщательно промытым носом уснул у Айннаар на руках, недолго проплакав от страха, и сейчас очень грел ей руки и подхрапывал, а Найри, свыкнувшись с обстановкой, некрепко задремала скорее от вынужденного бездействия. Сама Айннаар могла только не мигая смотреть вперёд.

В какую-то секунду она испугалась того, что цепенеет от неизвестности и бездействия, и решила хотя бы как-то прогнать оба ощущения от себя.

– Слушай, – шепнула она Шайти, – а как ты думаешь, как там дела у мужчин?

– Думаю, всё хорошо, – предавая голосу максимальную уверенность, ответила та, – они точно смогут позаботиться друг о друге. Но я очень переживаю за ваш дом.

– Знаю, – согласилась Айннаар, – но уверена, что он пострадал не слишком сильно, может, выгорела всего одна или несколько комнат. У нас встроенная система обезболивания и пожаротушения, а в остальном… отстроимся снова ещё до зимы. Главное, чтобы Конструктор не пострадал. И Ювелир… тоже.

– Да что им будет, – улыбнулась Шайти, толкнув плечом Айннаар, – сидят сейчас наверняка у нас на кухне, нас с тобой обсуждают. Это ж мужчины, чем им ещё заняться.

Айннаар прыснула, стараясь производить как можно меньше шума, и откинулась головой на стену. Редкий свет из-под двери давал ей разглядеть стоявшую наискось в ведре швабру.

– Я могу тебе задать личный вопрос? – обратилась она к подруге по несчастью. Шайти отдала знак разрешения, давая понять, что их ситуация позволяла обсуждать на чистоту буквально любые темы. – А ты не думала, что, может быть, и правда выбрала…

– Не того мужчину? – подхватила Шайти, когда Айннаар замешкалась. – Да, мне часто на это намекают. Понимаешь, мне кажется, что я вообще не хотела мужчину, я хотела семью, но только так, чтобы её ни с кем не делить. Не слишком приятно так о себе думать, но чем больше я анализирую нашу с Ювелиром ситуацию, тем больше в этом убеждаюсь. У меня сейчас, говоря по правде, нет мужа не потому, что у меня нет брака, а потому, что у меня именно нет мужа. Есть хороший сосед по дому с определёнными привилегиями в постели. Его не нужно просить проявлять интерес к содержанию здания или воспитанию детей, он проводит с ними достаточно времени, но при этом потрясающе не вовлечён.

– Звучит немного противоречиво, – прищурилась Айннаар, позволяя себе отвлечься от страшной ситуации.

– Понимаешь… у него есть опыт, и он им пользуется, не думая о том, какие это может вызвать у меня чувства. Он знаком с каждой ситуацией, в которую мы попадаем, и он десятками их решал. Иногда я думаю о том, сколько у него уже было детей, скольких он вырастил хорошими механоидами, даже не запомнив их имена, даже не поинтересовавшись их смертью.

– Звучит жутко.

– Да. Слушай, а почему мы вообще здесь сидим? – встрепенулась Шайти. – Если бы они хотели причинить нам зло, то уже ломились бы. Но их же интересует только тот труп.

– И пока мы тут прячемся, эта зараза по ликре течёт в Чёрные Дороги… – согласилась Айннаар.

– Так давай выбираться! Я не умею водить колёсник.

Айннаар поднялась, поправила на плечах пояса с медикаментами и уверенно произнесла:

– Я тоже.

Глава 7

7

Рабочий кабинет Ювелира, как и во многом анатомический театр, создавался для того, чтобы получать как можно больше солнечного света днём. Часть помещения, где демон находился обычно, располагалась в эркере, остеклённом с трёх сторон окнами, захватывающими даже скруглённый потолок. Последнее, чем собирался здесь заниматься демон, имевший абсолютно изолированную от света комнату в Храме, – работать над самоцветными камнями.

Именно поэтому Конструктору стоило определённых усилий устроить так, чтобы в комнату перестал проникать какой-либо, даже рассеянный, свет с улицы, но, в конце концов, спустя очень много усилий и почти всё постельное бельё дома, он успешно справился с этой задачей.

Ювелир же тем временем убрал всю лишнюю мебель из кабинета, оставив только один широкий письменный стол с ровной столешницей. Из кладовки он принёс целый набор подставок и ламп с контролируемым направленным лучом, а также из сейфа в стеновой панели – бархатный мешочек с сигнальными камнями, призванных помочь ему разобраться в только что полученном самоцвете и правильно его классифицировать.

Устранив последние несколько световых протечек и укрыв всё это собственными шторами эркера, Конструктор принёс стул для себя, заварил ещё раз, на этот раз почти обжигающего, чая и приготовился ждать результатов анализа.

– Вот, – весьма довольный собственным уровнем заботы о брате, произнёс он, возвращаясь в преображенный кабинет, – я нашел твою трубку, наверняка тебе будет…

– Здесь должно быть всё чисто: воздух, пол, – осадил его Ювелир, очень внимательно располагая аппаратуру. – Поэтому никакого пара и никакого дыма, пожалуйста.

– Хорошо, – немного оскорбился Конструктор и демонстративно забрал ту трубку, которую Ювелир, убираясь на столе, положил на пол, и с обеими вернулся на кухню.

Трогать Ювелира, когда он занят с камнями, было небезопасно, да и, собственно, неинтересно. Большинство обращённых к нему реплик он в прямом смысле не слышал, а на остальные отмалчивался, так что Конструктор, раз у него выдалось свободное время, решил заняться собой.

Первым делом он осмотрел кухню на предмет съедобностей и обнаружил спелёнанную в расшитое полотенце половину мясного пирога, приготовленную как раз с теми кисленькими красными капсулами, что лопались в печи от тепла и в последнее время Конструктору нравились. На другой стороне кухни хранилось огромное множество всего, но нашёл там Конструктор пару бутылок вина и наполовину наполненный графин виски.

Отпустив одобрительное замечание в адрес Шайти, Конструктор дополнил виски свой чай, отхлебнул и почувствовал, как благодарна ему оказалась его квазиорганика. Как раз вспомнив об этом, он прошел в ванную, снял рубашку и осмотрел себя до пояса.

Ожогов, не заживших сразу же, когда Ювелир вынес его из огня, оказалось достаточно много. Главная проблема, конечно, состояла в том, что он надышался дыма, и именно на это регенерация и направила основные силы. Остальное заживёт через десять-двенадцать часов, на крайний случай, завтра, но проблема с интоксикацией может беспокоить его почти до конца недели.

Сходив за аптечкой, демон обработал себе раны. Затем нашёл, где именно Ювелир хранил запасную смену одежды для брата как раз на тот случай, что и наступил именно сейчас, переоделся, вернулся на кухню и доел пирог.

За всё это время, пока демон находился во всяких разных, довольно неподходящих для того, чтобы в дом кто-то начал ломиться или вошел, открыв дверь собственным ключом, ситуациях, никто почему-то не пришёл и даже не постучал. В этот вечер это настораживало.

Допив новую кружку чая с добавками, демон вернулся в кабинет брата и сел, по возможности не создавая шума. Ювелир его действий не заметил и рассказывать о собственных успехах или неудачах не стал.

Однако вербальное объяснение Конструктору, собственно говоря, и не требовалось, он прекрасно видел, что его брат уже пришёл к какому-то, судя по его движениям, достаточно парадоксальному выводу и сейчас его перепроверял, собираясь подтвердить или опровергнуть альтернативным методом доказывания.

Словно подтверждая ход мыслей брата, Ювелир встал, подошел к сейфу, взял другие камни взамен тех, с которыми работал, цветовую палитру со шкалой с очень плавными переходами бежевого от тёмного к светлому и придирчиво её осмотрел, видимо, думая сменить на сходную. Более скучной картинки Конструктор в мире ещё не встречал.

Ювелир же решил выбрать именно её и, выглядя довольно увлечённо, положил палитру на стол и начал медленно двигать рядом с падающим на белую пластину световым бликом, проходящим через два или три затемняющих фильтра.

– А ты точно себя хорошо чувствуешь? – поинтересовался у брата Конструктор, уже не способный сидеть на месте без новостей.

Ювелир ему отдал знак молчания, затем перешедший в знак скорого ответа. Конструктор, поджав губы, вынудил себя ещё немного потерпеть, а потом снова открыл рот, чтобы поторопить брата, но тот заговорил сам:

– В общем, здесь сложилась довольно странная ситуация.

– Да ты что! Вот оценка специалиста, достойная того, чтобы её ждать и готовиться!

Ювелир выдохнул и сплёл руки на груди, чтобы продолжить рассказ, но братьев отвлёк стук в дверь.

– Ну нет! – воскликнул Конструктор. – Они уже опоздали, чтобы нас прервать, я ведь уже первым узнал все потрясающие сведения. Сиди, – укорил он брата. – Я открою сам.

С этими словами Конструктор вышел в прихожую комнату и, не спрашивая, кто за дверью, широко её открыл. На пороге оказался незнакомый Конструктору молодой механоид в форме, имеющей отношение к институту Чёрных Дорог.

– Здравствуйте, – произнёс он.

– Здравствуйте! – произнёс Конструктор с громогласным подбадривающим ободрением, чем очень смутил своего собеседника, но тот переборол стеснительность и представился:

– Я помощник коменданта археологического корпуса института. Меня прислали, чтобы сказать вам, что внутри общежития профессоров беспорядки.

– Какие именно? – поднял брови Конструктор. Помощник коменданта ответил твёрдо:

– Мы не знаем.

– Отлично, юноша! Тогда, когда узнаете, придите и расскажите мне! Будьте благословенны! – Конструктор закрыл дверь, привалился к ней и уже для самого себя закончил фразу: – Если сможете.

– А почему они могут не смочь? – заинтересованно спросил Ювелир, выходя в прихожую.

Конструктор поднял на него глаза. У него мелькнула какая-то мысль, чрезвычайно занимательная и точная, но, к сожалению, оказавшаяся слишком скоротечной, чтобы за неё зацепиться. Ювелир только что её спугнул. Тем не менее Конструктор, не злясь, ответил брату:

– В археологическом лагере этой ночью произошло нечто странное…

– Да ты что!

– Ювелир! – Конструктор сверкнул на брата глазами, но быстро вспомнил о собственной же шутке и остыл. – Весь личный состав экспедиции исчез в течение нескольких часов, пока мастер лагеря находился в отъезде. Он приходил ко мне, пока ты спал, думая, что, может, я что-то знаю или ты.

– Как интересно, – без тени иронии ответил Ювелир и направился к вешалке с верхней одеждой. – Давай-ка прогуляемся до мест, где замечены беспорядки, мне хотелось бы разобраться в этом.

– С чего бы? – насторожённо спросил Конструктор, оставаясь на месте. – Ты же должен был прояснить всё через исследование камня. Ты специалист в этой области, и мы потеряли столько времени, чтобы ты мне сказал что-то определённое о том, кто на тебя напал и состоялось ли вообще нападение. Мне кажется, что мы постоянно теряем время, а теряя его, выпускаем из-под контроля ситуацию!

– Да, в этом ты прав, – отозвался Ювелир, надевая шапку, и Конструктор буквально напоролся на это согласие, как на стенку. Он ожидал, что никуда не спешивший ранее и не беспокоившийся за свою семью брат станет его уверять, что всё, что могло произойти, уже случилось.

Ювелир объяснился:

– По всей видимости, в мою ситуацию замешано довольно много душ, и я хотел бы понять, сколько именно и в каком они сейчас положении. Мне не хотелось бы терять лишние жизни, – он кинул Конструктору его куртку.

– Много душ? Лишние жизни? В «твою ситуацию»? Ты сейчас говоришь о том своём камне?

– Да. О нём, если тебе угодно, – быстро ответил Ювелир, открывая дверь в потухшую без уличного освещения ночь. – Странность, что я упоминал, заключается в том, что субстанция, созданная мной из той странной души, – вообще не самоцветный камень.

Глава 8

8

Коридор за дверями технической комнаты действительно оказался пуст. Женщины осторожно вышли в него и тихо направились к пожарному выходу из здания. Путь к нему постепенно уводил их прочь от анатомического театра.

Идти вместе они решили по настоянию Шайти, которая имела твёрдое предубеждение против того, чтобы разделяться. К тому же пока младшие дети спали, а маленький Кай определённо улёгся на ночь, вся компания могла двигаться, привлекая меньше внимания.

Шум, доносившийся из анатомического театра, звучал угрожающе, но чем ближе женщины подходили к аварийному выходу, тем тише он становился. Айннаар, до последнего опасавшаяся того, что аварийная дверь, в нарушение правил, окажется заперта на ключ, пошла первой.

Дёргать дверь для того, чтобы убедиться в справедливости этих опасений, не пришлось: предназначенный для экстренной эвакуации в чрезвычайной ситуации выход оказался дополнительно к ключу закрыт металлической решёткой с висячим замком. Остальные ключи, как и полагалось, находились в дверях, но не этот.

Не совещаясь, женщины отправились обратно, чтобы попробовать покинуть здание через парадный вход. Шум и крики принялись возвращать себе громкость, всё больше вселяя в Айннаар и Шайти неуверенность, но никто из них её не высказал вслух.

Коридор, ведший к анатомическому театру, был заполнен механоидами, но казалось, что, прижавшись к стене, мимо них можно пройти, если только обезумевшие не заметят никого из женщин, продолжая так же увлечённо ломиться в закрытую дверь и напирать друг на друга.

Айннаар посмотрела на Шайти, ища поддержки или идей о том, как бы миновать это место иначе, но та ничего не предложила. Ещё немного подождав, обе женщины, безмолвно поддерживая друг друга, двинулись вперёд.

От толпы шло какое-то удушливое тепло, примешивавшееся к слабому сладковатому запаху, вызывавшему лёгкую тошноту. Шайти высказала это вслух еле слышным, но отчётливым шепотом. Айннаар посмотрела вниз. По полу под ногами механоидов разливалась смесь крови и ликры. Кого-то в этой давке уже затоптали. И этому механоиду уже никак не помочь.

Шайти отдала знак начала следования, и они пошли. Казалось, на них действительно никто не обращает внимания, и это безразличие придало женщинам уверенности, но, когда они начали проходить самую узкую часть, крайняя к ним одержимая женщина повернулась с распахнутыми, подёрнутыми какой-то матово-белой поволокой глазами, и пристально посмотрела на Айннаар.

Женщина отвела взгляд и постаралась пройти как можно скорее. В этот момент высокий мужчина перед ними крепко схватил за запястье тонкую руку Найри. Шайти вцепилась ему в пальцы в тщетной надежде разжать, а Айннаар, не медля, вытащила уже заготовленный шприц со снотворным и ввела содержимое мужчине в так хорошо доступный запястный ликровый клапан. Ещё какое-то время он продолжал держать ребёнка, но потом пальцы его поддались усилиям Шайти, а сам мужчина начал оседать.

Освободив дочь, Шайти побежала, и Айннаар устремилась за ней. Ей казалось, что их преследуют, и, выбравшись за дверь санитарной станции, Айннаар первым делом закрыла её за собой, достав из двери ключ.

Задумавшись о том, как оставить ключ на видном месте для спасателей, она, оторвав полосу ткани от юбки, примотала его к дверной ручке и отошла на шаг, раздумывая над тем, как бы предупредить тех, кто может прийти сюда, о случившемся.

– Давай! – снова окликнула её Шайти. – Чем быстрее мы доберёмся до Чёрных Дорог, тем быстрее всё объясним! Сейчас всем нужна помощь.

Колёсник за спиной Айннаар заворчал, включая двигатель. К счастью, котёл ещё не остыл. Нехотя отвернувшись, женщина побежала к транспорту и, только подойдя к нему почти вплотную, заметила, что за рулём не Шайти. Найри. Ей на сиденье мать как раз подкладывала собственное свёрнутое пальто, чтобы девочка могла доставать до руля и хорошо видеть ветровое стекло.

– Ты что делаешь? – изумлённо спросила она, усаживаясь, однако на ближайшее заднее сиденье. – Она ведь ребёнок.

– Меня учил водить колёсник отец. Ещё я могу начать движение локомотива и умею переключать стрелки, – похвасталась Найри.

– И ты позволишь ей? – выдохнула Айннаар, но колёсник уже начал движение, а Шайти выразительно молчала, давая понять, что дочери, которая умеет водить на начальном уровне, она доверяет больше, чем себе, не умеющей водить вовсе. – А… в какой стороне город? – поинтересовалась Айннаар.

– Там, – указала пальцем Найри направление, – я хорошо читаю звёзды. Отец похвалил меня.

– Если он похвалил, значит, она действительно их читает, – отозвалась Шайти.

Айннаар, к своему удивлению, совсем не услышала в её голосе материнской гордости, скорее какую-то сухость. Но поймала себя на мысли, что знает, что похвала отца – значимая для Найри, почти осязаемая вещь, и соврать о таком для неё всё равно, что украсть, а Найри никогда бы не взяла чужого.

На этом за неимением никаких других альтернатив врач и успокоилась, принявшись напряженно наблюдать за теми, кто ломился в панорамное стекло анатомического театра. Скоро фигуры обезумевших начали отдаляться. За широкими, защищавшими колёсник от пыли пустошей стёклами начала двигаться вперёд пустынная ночь. Санитарная станция скрылась из вида, но Айннаар так и не переставало колотить.

– Мне кажется, я убила того механоида, – наконец, произнесла она. Шайти, внимательно вглядывавшаяся в темноту перед собой, перевела на неё пытливый взгляд.

– Почему? Слишком много лекарства?

– Нет, но его же затопчут. Что их так влечёт туда, к этому телу?

– А может быть, оно не до конца мёртвое? – предположила Шайти – Может, оно каким-то образом цепляется за жизнь через всех этих механоидов?

– Тормози! – крикнула Шайти, вжавшись в кресло, и Найри выкрутила руль.

Тяжелый колёсник резко развернулся и остановился, сильно тряхнув пассажиров. Найри застыла за рулём, белая как мел. Шайти поспешно обняла её, принявшись баюкать. Айрраан, поддавшись инстинктивному порыву, закрыла собой маленького Кая.

Вокруг них пространство полнилось бегущими вперёд механоидами с лицами, искаженными той же гримасой отчаянья и жажды, с той же поволокой на глазах, что и те, что ворвались в анатомический театр.

– Мастер Айррев? – удивилась Шайти, выхватив из толпы знакомое лицо и объяснила компаньонке: – Это один из моих научных руководителей, он социолог, и… я их всех знаю!

– Это всё уважаемые механоиды… – протянула Айннаар и, положив спящего ребёнка на сиденье, открыла дверь колёсника и вышла прямо в толпу. Шайти, посомневавшись немного и поцеловав перепуганную дочь в лоб, выбежала за ней.

– Стой! Куда ты!

– Я – врач, Шайти, я – врач! – закричала ей Айннаар. – Я не могу уезжать, они там затопчут его! Механоида, кого я усыпила! Они там затопчут друг друга насмерть, я должна что-то сделать!

– Это паника. У тебя просто паника. Я знаю это состояние, – спокойным голосом произнесла Шайти, глядя ей в глаза и цепко держа за локоть, – и поэтому я тебя никуда не пущу.

– Убери от меня руки! Ты! Ты… – запнулась в крике Айннаар, не сумев вовремя подобрать слово, – я была уверена, что ты несчастна! Я была уверена, что ты несчастна с такой семьёй!

– Может быть, что и не счастлива, но при чём здесь ты? – не слишком поняла Шайти, прищурившись.

– Ты думала, я не знаю, почему Конструктор выбрал именно тебя для жизни с Ювелиром.

Шайти отпустила Айннаар, отстранилась и приосанилась. От неё повеяло холодом. Он подействовал и на Айннаар отрезвляюще, но она уже не могла остановиться.

– Ты пришла к моему мужу, сказала, что хочешь жить с его братом, что ты читала техническое задание и всё понимаешь, но ты не одна и не ты первая так приходила! Я видела его за столом с женщинами, что хотели заключить брак с его братом не один и не пять раз, но знаешь, знаешь, чего они все не имели?

– У тебя просто паника, – холодно повторила Шайти. Она знала, что её так сильно выделило для Конструктора из всех прочих, из тех, кто больше любил Ювелира, кто казался ему сильнее предан. Из всех, кого Конструктор отмёл по одной очень эгоистичной причине.

– Потому, что я бесплодна, а ты могла родить моему мужу племянников! – наконец выкрикнула Айннаар, и Шайти ничего ей не ответила. Да, всё именно так.

И посреди пустошей, в абсолютной темноте, это оставалось ровно такой же правдой, как и в богатом ухоженном доме, в самом центре города. Выбирая Шайти, Конструктор выбирал для себя. Но… то, что это правда, не означало, что теперь Айннаар должна подвергать себя опасности. Вот и всё.

– Если ты возвращаешься, то возвращаемся мы все, – прошипела Шайти, ещё раз, на этот раз крепче, почти до боли сжав руку Айннаар. – Ты не пойдёшь одна через пустоши в темноте. И да, я несчастна в семье! Но ты к ней никакого отношения не имеешь! Ты для меня никто, и твоего права в моей жизни нет! Так что, – выдохнула Шайти, переходя с крика на спокойный тон, отдавая Айннаар знак указания, – закрой свой рот, извинись и садись в колёсник, истеричка.

Айннаар перестала вырываться, выдохнула и оглянулась на последнего скрывающегося в темноте механоида. Обе женщины провели какое-то время в молчании, потом Айннаар сказала:

– Я правда должна пойти. А ты – правда должна защищать свою семью.

– Да, – согласилась Шайти, – давай подумаем и придумаем что-нибудь. Вместе.

Глава 9

На улице Чёрных Дорог, близ дома Ювелира, находилось чересчур много народа из-за зевак, которые пришли смотреть на пожар. Из-за этой толпы центральную улицу, ведшую прямиком к университетским корпусам, пришлось обходить, делая лишний крюк.

– Что именно ты хочешь узнать у этих механоидов? – поинтересовался у брата Конструктор, заинтригованный неожиданно живым интересом Ювелира к странной ситуации в археологическом лагере и на факультете.

– Я хочу посмотреть на их души и сделать несколько тестов, они помогут мне определить их состояние.

– Тестов? Ого! Ты делаешь тесты? А я думал, что ты всё определяешь по внутреннему ощущению! – подтолкнул брата локтем Конструктор.

– Не в этом случае, – тихо отозвался Ювелир. – Сейчас мои ощущения меня подводят как никогда раньше из-за этой больной души. Однако у меня есть технические средства оценки. Они могут пока что это компенсировать.

– В Храме? – прищурился Конструктор, всё ещё подозревавший брата в желании вынести всё происходящее здесь в большой мир и исчезнуть из города туда, где ему совершенно случайно могут предложить более интересные проекты прямо в коридоре к мастерской.

– Нет, с собой.

– Так, что за странность с этим камнем? – облегчённо перевёл тему разговора Конструктор.

Ювелир, прежде чем ответить, задумался, подбирая выражения, помялся и осторожно ответил брату:

– Дело в том, что душа, достигая пика… развивается, – наконец сказал он и умолк, видимо, снова задумавшись.

– Так, очень хорошо, я внимательно слежу за твоей мыслью, – заявил о своём живом участии Конструктор. – Продолжай, пожалуйста.

– Это всё.

Они прошли с десяток шагов.

– Ювелир, скажи, у тебя есть ученики? – прищурившись, поинтересовался Конструктор.

– Нет, насколько я знаю, – отозвался тот. Конструктор положил ему руку на плечо и остановился.

– И ты их не заводи. Ты отвратительно объясняешь. Ты бездарен.

Из дальнего конца улицы послышался сначала неясный, но затем становящийся всё более отчётливым топот, сопровождающийся здесь и там комментариями прохожих. Конструктор присмотрелся и увидел толпу, быстро, бегом надвигающуюся к ним с братом. Ювелир и Конструктор отошли с дороги и проводили недоумёнными взглядами несколько десятков механоидов в форменных кителях агентства городской безопасности. Конструктор посмотрел на Ювелира, без удовлетворения отметив, что тот не удивился: демон нахмурился, но очень сосредоточенно, наблюдая определённо за внутренними ощущениями.

– Простите, вы не знаете, что случилось? – обратился Конструктор к прижавшейся рядом с ними к стене дома пожилой госпоже. Та отдала знак удивлённого отрицания и высказалась в адрес агентов нелестно в столь устаревшей манере, что Конструктору это живо напомнило те времена, когда он ещё жил в другом городе и только-только познакомился со своей прошлой женой.

– Представляешь, эта госпожа, кажется, старше наших попыток поднять Луну, – доверительно он сообщил Ювелиру, ожидая услышать ответную шутку над многовековым проектом, но вместо этого демон положил брату руку на плечо так, как он это делал, когда сильно повреждал глаза и вынужден был какое-то время ходить в повязке. Конструктор накрыл его ладонь своей. – Что происходит?

– Картина мира для меня меняется и требует всё больше и больше моего внимания. Вполне возможно, что в ближайшее время, не предупредив заранее, я исчезну. Не представляю, куда, и не знаю, в каком буду находиться состоянии после этого. В любом случае, со всем доверием с моей стороны, все основные решения ты должен будешь принимать в одиночку. Сейчас никто лучше тебя не сможет проанализировать все данные.

– Как я могу проанализировать хоть какие-то данные, если ты мне так ничего и не рассказал про твои камни? Забрал ты ту больную душу в итоге или не забрал?!

– И да, и нет, – отозвался Ювелир сосредоточенным голосом. – Я прямо сейчас её забираю.

– Прямо сейчас ты проходишь со мной мимо кондитерской, – сообщил Конструктор, на что Ювелир вздохнул:

– И забираю душу. Она становится всё больше и больше, но не двигается в отношении своего пика. Точнее… она застряла на нём и не может закончить формирование камня.

– Хорошо, – решил не пытаться это понять демон, – но где географически это происходит, ты не можешь не знать. Ты же должен видеть! Свет. Ты всегда мне объяснял это через загорающийся и гаснущий свет.

– Да, это верно, – согласился Ювелир

– Ну, и где она?

– Часть её только что пробежала мимо нас.

Конструктор проводил толпу обезумевших бегунов взглядом и, крепче прижав кисть брата к собственному плечу, прибавил шагу.

– Зайдём в Центральное агентство городской безопасности, – безапелляционно решил он, – если её личный состав представляет из себя часть этой твоей души, выясним, что с ними случилось.

Придержав брата, Конструктор мгновенно переместился туда. В конторе центрального агентства городской безопасности царил форменный бардак, среди которого растерянно стоял молодой дежурный. Конструктор грозно направился к нему:

– Что странного произошло сегодня?

Дежурный на него посмотрел. С его бледных губ слетело еле слышное:

– Всё.

– А что, что первое? С чего это всё началось? – начал допрашивать демон.

– Происшествие всем предшествующим происшествиям за эту ночь имелось только одно, мастер, – отозвался тот, начиная упорядочиваться от того, что чувствовал в напоре демона сильную руку. – К нам поступила жалоба на исчезновение механоидов из археологического лагеря. Бригада, отправившаяся на поиски, нашла жертву с вырванным сердцем.

– Вот! – обернулся Конструктор к Ювелиру. – С этого всё началось! С убийства в пустошах.

– Да, – отозвался Ювелир, вынырнув из задумчивости. – Да, я начинаю вспоминать – это был мужчина среднего роста и телосложения с органической грудной клеткой.

Вместо ответа дежурный молча протянул Конструктору рапорт, тот ознакомился и сообщил брату:

– Ты ни разу не угадал. К тому же ты тут, видимо, ни при чём, раз жертва осталась жива.

– Нет-нет, – разгорячился дежурный, подбодрённый иллюзией продвижения в расследовании загадки, – вот переданный по ликре рапорт со вскрытия – патологоанатом подтвердила смерть и подтвердила то, что дело не расследуется, так оно под рукой мастера Ювелира. А госпожа Айннаар одна из самых опыт…

– Погоди, – прервал его Конструктор, отдавая знак указания на Ювелира, – ты хочешь сказать, ему, что… вы отправили туда мою жену?!

Юноша несколько раз хлопнул глазами, имея в виду, что отправляли на вскрытие специалиста, а не семейный статус, но Конструктора отвлёк Ювелир:

– Нам нужно на тот факультет. Сейчас.

– Нет! – рявкнул на него демон. – Мы никогда не уйдём, пока я не разберусь, где Айннаар! Я понимаю, что это – он, – ловко подцепив за цепочку, вытащил двойной кулон Ювелира, – для тебя ничего не значит, но мой брак и моя жена для меня настоящие!

Ювелир, убедившись в том, что фраза Конструктора закончена и ему можно говорить, заметил:

– Твоя жена в центре того, что нам лучше как можно скорей прекратить. В университете что-то есть.

Подумав с десяток секунд, Конструктор рассудил, что за городом может быть безопаснее всего и что самое важное сейчас – разобраться в проблеме. Встретившись взглядом с братом, он нехотя отдал тому знак согласия и перенёс их обоих к университетским садам статуй.

До кампуса они прошли в полной тишине. К ним навстречу выбежали еще две или три группы механоидов, не обративших на демонов никакого внимания, хотя Конструктор ради приличия поздоровался с теми из них, которых знал.

Телом демон всё острее и острее чувствовал, что Ювелир на него опирается, и всё перебирал в голове вопросы, которые хотел задать брату, но, понимая, что ответить он сможет только на то, что будет очень чётко сформулировано, медлил с тем, чтобы его отвлечь. В конце концов, самый правильный вопрос, как правило, и бывал ответом, и потому демон не уставал складывать в голове известные ему факты так и эдак, пока Ювелир за его спиной не остановился и не указал на второй этаж археологического факультета:

– То, что находится там, абсолютно неверно.

– Поднимемся по лестнице, – после недолгих размышлений решил Конструктор.

Двери при входе на факультет, несмотря на холод, оказались распахнуты настежь. За стойкой, где обычно толпились студенты, уточняющие расписание и записывающиеся на консультации по предметам, сейчас гордо стояла одна хозяйка, выпрямив спину так, будто бы проглотила лом. Конструктор, отдав Ювелиру знак скорого ожидания и придержав его руку у себя на плече, устремился к ней.

– Госпожа, я мастер Конструктор, демон. За мной посылали недавно в связи с беспорядками на факультете, и я пришел предложить посильную помощь.

– Тогда верните всех, кто убежал! – сухо и холодно повелела ему она. – Многие покинули здание, не снимая мантии, иные и вовсе одеты не по погоде! И никто! Не взял зонта.

– Это ужасно. А вы знаете, куда они направляются? – поинтересовался Конструктор.

– Они бегут в пустоши, мастер Конструктор, – подал голос с верхней ступени лестницы мастер Кайрран. Его невысокая тощая фигура в ниспадающей мантии, накинутой поверх ночного платья, и спальном колпаке выглядела совершенно несчастной в этом огромном и пустом холле. – Они хотят найти там…

– Как вы можете быть живы? – властно спросил старика Ювелир, покинув брата и быстро поднявшись к нему. Археолог беспомощно посмотрел на палец, отдающий знак указания в его грудь, и проблеял:

– Да как-то пока удаётся.

– Как вы можете быть живы после того, как вы обрели то, что искали всю свою жизнь, и этой ночью я вас убил тем, что вынул камень из вашей груди?!

Глава 10

10

Айннаар, снедаемая страхом изнутри, разделила с Шайти запас снотворного и покинула колёсник. Шайти вместо прощания придержала её за руку в крепком и не слишком прощальном рукопожатии:

– Слушай, я до сих пор уверена, что мы не должны разделяться, – сказала она, глядя в глаза Айннаар. – И мой долг, как бывшей агентки, также защищать этих механоидов. Я должна пойти с тобой.

– Мы обе знаем, что ты должна защищать своих детей, – ответила ей Айннаар.

Она уже вполне справилась со своим приступом паники, но осталась при своей уверенности вернуться на санитарную станцию для того, чтобы защитить всех, кто мог пострадать в давке. Ей одновременно было и так страшно, и так спокойно, как никогда прежде.

– Давай, найди наших мужчин, расскажи им о ситуации, и пусть они зовут Храм или кого там нужно звать в таких обстоятельствах. И не бойся за меня – если что, то я просто закроюсь в той же подсобке, ключ у меня при себе.

Шайти нехотя отдала ей знак принятия и сухо попрощалась:

– Будь благословенна.

Найри, к которой уже вернулась уверенность в управлении колёсником, сразу же тронулась и направила транспорт в сторону города. Очень скоро они пропали из виду.

Оставшись в одиночестве, Айннаар какое-то время провожала их взглядом. Из темноты начали показываться первые из обезумевших. Они обогнали на колёснике по пути сюда. Женщина поспешила открыть дверь станции и захлопнуть её за собой: уже через минуту в неё принялись колотить и рваться.

Айннаар отошла на пару шагов назад, оценивая крепость запорного замка. Она не могла представить, на какую нагрузку он рассчитан. Вместе все эти обезумевшие мужчины и женщины уж конечно же взломали бы эту не самую бронированную дверь, но собраться с мыслями, чтобы сделать это, они не могли. Все, кто оказался здесь, в округе вообще не могли думать, и, что бы ни включал в себя зов этого странного тела на секционном столе, он лишал их возможности применять смекалку, чтобы добиваться желаемого.

Единственной здравомыслящей здесь осталась Айннаар. И она собиралась применить весь свой интеллект. Интеллект её, правда, никак не мог сложить всё происходящее здесь в единую картинку. Впрочем… никто вообще не мог.

Айннаар оторвалась взглядом от двери, прошла к коридору в анатомический театр и осмотрела толпу. Пересчитала по головам, подсчитала лекарства и поняла, что ей, даже с учётом того, что она поделилась с Шайти, хватает. Затаив дыхание на несколько секунд, врач принялась за дело. И всё начало получаться.

Со всеми, кто здесь находился, она, двигаясь от периферии к центру и разбираясь сначала с самыми целеустремлёнными, а значит, вообще не обращавшими на неё внимание одержимыми, вводя снотворное одному за другим, справилась почти со всеми. Последним трём она скрутила ноги форменными поясными ремнями, которые оказавшиеся здесь сотрудники экспедиционного корпуса носили почти все. Итого пробиться к двери Айннаар стоило нескольких синяков и ссадин от ногтей, и, разгорячённая, она, готовясь к любому зрелищу, какое только могла встретить внутри, распахнула дверь в анатомический театр.

– Здравствуйте. Очень хорошо, что вы прибыли, мне действительно не помешает ещё одна пара рук. Впрочем, вы изрядно задержались, – сказал ей стоявший над трупом мужчина.

Айннаар подошла к нему, прикусив от злости губу и чувствуя, что тело у неё прямо зудит от желания высказать, и высказать на повышенных тонах, всё, что она думает о ситуации, в которой он позволил себе высказаться столь будничным и столь безразличным ко всему происходящему тоном. В итоге она сказала:

– В ординаторской никого нет?

– Я не видел там никого, – отозвался он. – Агенты обязаны принести срезовый анализ ликровых признаков этой госпожи. Насколько я понимаю, она часто им попадалась в связи с мелкими происшествиями и должна быть хорошо исследована.

– Я посмотрю, – согласилась Айннаар, всё ещё тяжело дыша и всё ещё ловя себя на чувстве лёгкой дереализации.

– Хорошо, и… доктор, я могу вынимать этот топор? Он сейчас мешает. Или вы сначала должны его описать для протокола?

Айннаар сходила в ординаторскую, где раньше лежали её, принесённые Рейрраном, инструменты, полагая, что документы по трупу, если они вообще привозились, должны находиться там же. По протоколу, конечно, профиль личности, если она известна, должны были доставить, но при выездах о них часто забывали…

– Так что с топором? – донеслось у неё из-за спины.

– А, топор можно вынимать, – крикнула Айннаар.

Она взяла папку с документами и вернулась к секционному столу, передавая мужчине, как раз освободившему рану, документы.

– Итак, господин Ювелир, с чем мы здесь имеем дело?

– Что сказать, – выдохнул тот, – эта женщина действительно погибла от моих рук, судя по следам. Значит, ищем мы причину, почему я принял её душу за другую. Эта женщина не мой клиент, но она особенная, она не такая, как все. Она – уникальна.

– Чем? – поинтересовалась Айннаар, отойдя к столу для того, чтобы взять пробирку, так как уже предчувствовала ответ, и Ювелир ей ответил именно так:

– Ликрой.

Конструктор, как только Ювелир покинул его, исчезнув в неизвестном брату направлении, приказал разогревать двигатель в колёснике и, пока тот готовился, ещё раз внимательно и пристрастно опросил пожилого археолога относительно всего, что имело место в лагере до того, как тот его покинул.

Конструктор несколько раз по кругу задавал наводящие вопросы о древних хранилищах перенасыщенной ликры, таинственных магических артефактах с невообразимо отрицательно насыщенной войрой, плохих приметах и вспышках лихорадки, спонтанном желании танцевать или хоть ещё чего-нибудь необычного в лагере, но всё, что успели сделать археологи, пока их не постигла общая беда – приехать открыть лагерь и понять, что колёсники с основным оборудованием опаздывают.

Когда великому демону эту информацию на разные лады повторили трижды, он всё же свыкся с ней, принял как очень скучный и никак не помогающий в сложившейся ситуации факт и объявил, что в университетском корпусе ему больше делать нечего, и он берёт мастера Кайррана с собой для исследования места раскопок.

– Мастер Конструктор, – деликатно поинтересовался пожилой археолог, пока они ещё сидели вместе на верхней ступеньке факультетской лестницы. – А я теперь умру?

– Да, вы умрёте, – уверил его первый из нерождённых.

– И скоро?

– Ну, хотелось бы, – протянул демон. – Чем быстрее вы умрёте как нужно, тем, мне думается, быстрее весь город придёт в норму. Поэтому я и стараюсь, раз уж Ювелир оставил нам подсказку, как можно быстрее отправиться к месту раскопок и найти то, что вы искали всю свою жизнь!

– Возможность поесть без изжоги? – кротко пошутил мастер, сразу с этим потупившись и сплетя вместе тонкие сухие пальцы. – Все когда-то умирают, вот и мой час настал. Но видите ли вы, в чём дело, господин Конструктор, я никогда не был одержим поисками какого-то удивительного или таинственного предмета. Я совсем не из тех, кто знает, чего желает… страстно. Я просто хотел узнавать о быте и жизни наших предков, приоткрывать завесу над их укладом. Так что…

– Ничего страшного. Не все клиенты моего брата осознают, что именно раскроет их дар прежде, чем они с этим встретятся, – подбодрил его с видом знатока Конструктор. – Наверняка там что-то есть, важное, уникальное. Навер…

Демона прервал звук, с которым пожилой археолог с небывалой для его возраста грацией сорвался с места и вылетел из здания факультета в развивающейся над полосатыми пижамными штанами мантией. Прежде, чем Конструктор смог, вытягивая шею, разобраться, куда он завернул, в факультетском гараже загудел только что разогретый колёсник и выехал в противоположном от археологического лагеря направлении.

– Удивительно, как у моего брата это получается, – обратился Конструктор немного растерянно к хозяйке зала. – К нему они же прямо сами бегут в нетерпении расстаться с душами.

Та, смерив его высокомерным взглядом, соизволила ответить:

– Наверняка. Он всё делает по правилам и как должно.

– Наверняка, – крякнул Конструктор с досадой.

Он поднялся во весь рост и, уже не став терять времени на прогулки, мгновенно перенёсся к центральной насытительной станции, что, питаясь от сердца города, направляла потоки всей ликры в Чёрных Дорогах. Это и был Ювелира и Конструктора, и именно над ним они и работали в последние годы. Станцию ещё не ввели в эксплуатацию полностью, и она работала только в тестовом режиме.

Тем не менее сейчас это оказалось лучшим инструментом для того, чтобы наладить ситуацию в городе, так как станция содержала, наверное, самую массовую и точную в современном мире систему контроля и очистки ликры, и если массовые приступы безумия как-то связаны с заражением ликры, а то, что беглецы все находились рядом, в момент помешательства, только подтверждало это.

Открыв дверь в центр управления, Конструктор упёрся взглядов в Шайти.

– Как ты сюда попала и как ты узнала, что здесь буду я? – поинтересовался он.

– Я пятнадцать лет живу с вашим братом, – отдала знак очевидности она. – Я знаю, где в нашем доме лежат ключи и что они открывают.

– А… – замялся Конструктор, оглядываясь по углам комнаты. – Шайти, а где сейчас твои дети?

Глава 11

11

– То есть, – ещё раз повторил Конструктор, глядя на Шайти и всё ещё не веря в реальность ситуации. – Ты действительно отправила свою тринадцатилетнюю дочь с четырёхлетним сыном на колёснике, через пустоши, в соседний город?!

– Я отправила их в самое безопасное место, какое только есть, – холодно ответила она.

– Во имя Сотворителя! – воскликнул Конструктор, отвернувшись назад к картам и чертежам, чтобы вид Шайти, баюкающей на руках соприкоснувшегося с отравленной ликрой сына, меньше нервировал. – Какое? Какое место? Куда ты отправила детей моего брата?

– Прочь из города, разъедаемого безумием, – прошипела она в ответ. – Прямо сейчас они ещё огибают Чёрные Дороги, но уже очень скоро окажутся далеко отсюда. Ехать Найри будет вдоль железной дороги, так что ближайший попутный поезд их подберёт.

– Это безумие, – выдохнул Конструктор, чувствуя, что самое неприятное в этом разговоре то, что в рассуждениях Шайти есть, и немалая, здравая доля.

– Безумие здесь вокруг! – парировала она. – Подумай о детях, а не о своих страхах! Здесь ликра отравлена, а они слишком маленькие! Они не смогут продержаться без чистки ликры дольше двух суток! А ты знаешь, когда это кончится? Ты знаешь, кончится ли это вообще?

– Нет, – выдохнул демон, скользя пальцем вдоль чертежа ликровых разводок города, – не знаю, но прямо сейчас делаю всё, чтобы это остановить.

Они практически одновременно проглотили нервные обвинения в адрес друг друга, готовые вот-вот сорваться из-за общего напряжения момента, и вслед за ним проглотили желание перевести разговор на повышенных тонах в ссору.

Очень скоро между демоном и женщиной разлилась тонкая тишина, а потом ребёнок пошевелился во сне, и Шайти перехватила его поудобнее, как раз разминая затёкшую усталую руку и одновременно с этим чувствуя, как в груди разливается разведённая в страхе нежность.

– Мастер, – тихо обратилась к демону Шайти со спины, – что будет с моим младшим сыном?

– Мы его вылечим, Шайти, мы всех вылечим, – твёрдо ответил он. – Для маленького Рейя я поставлю сейчас, первым делом, забыв обо всём остальном, фильтр замкнутого оригинального контура для ликры, и мы вычистим его ликру в стандартное состояние. Всё будет хорошо.

– А мы успеем? – вкрадчиво задала женщина вопрос, мучавший её больше всего.

– Что ты имеешь в виду? – обернулся к ней Конструктор.

– Это же очевидно, разве нет? – произнесла она, отойдя на шаг. – Все эти механоиды, они через ликру складываются в одну большую душу и... и он их всех очень скоро заберёт. Всех, как одного.

– Он этого не говорил, – мрачно сказал Конструктор, нервно вцепившись в стол.

– Он многое не говорит, пока полностью не уверен, и меня интересует другое: если мы не успеем выключить из этой сети моего ребёнка, ты прикажешь ему отступить?

– Объяснись, – начал снова злиться демон, и опять из-за того, что подозрения Шайти всё больше задевали и его самого.

– Ты скажешь ему, чтобы он отказался от этого камня? – громким жарким шепотом спросила Шайти. – Он тебя послушает? Ты же ему прикажешь?

– Шайти, родная, – произнёс Конструктор, взяв её за плечи в жесте настолько нежном, насколько позволяли их отношения. – Этот мир так не работает. Я – величайший демон этого мира. Я могу очень многое, могу почти всё. И у меня великая власть над моим братом, я могу отдавать ему приказы, я могу приказывать в его отношении другим, я могу заточить его в темницу, могу высечь, могу отрубить руки, но я не могу, и он не может, не может вообще никто заставить его отказаться от камня, что ему суждён.

Шайти отдала ему знак принятия. Отвернулась, чтобы он не увидел слезу, которую она не успела убрать быстро, отерев щёку о плечо, и тихо заверила его:

– Значит, нужно успеть.

– Я уже наметил, как разделить город на кварталы и перенаправить ликру для того, чтобы защитить тех, кто ещё здоров. Так мы избежим давки у санитарной станции и спасём как можно больше механоидов и там. Но, как ты видишь, персонала у меня нет, и я один. Все, кто мог мне помочь… где-то бегают. Так что… работы на несколько суток.

– А мой сын?

– Шайти, мы поможем ему первому, но я не знаю, как будут развиваться события.

Женщина отвернулась от демона, что-то обдумывая, а затем повернулась к нему опять, резко.

– А если я приведу тебе специалистов по перенаправлению и перекодировке ликры? Возможно, лучших, что знал этот город? – прищурилась она, уже про себя всё решив и перегрузив малыша на руки Конструктору.

– То это сократит время до нескольких часов, – отозвался он, принимая ребёнка, – но…

– Я знаю, откуда их взять, – улыбнулась впервые с момента их встречи в этом месте бывшая агентка. – Я же их сама и посадила.

Получасом позже, оставив ребёнка спать под собранным специально для него ликровым фильтром, Конструктор и Шайти уже стояли под высокими мрачными стенами из грязного красного кирпича Тайкри, самой большой тюрьмы Чёрных Дорог. Снег вокруг них шел пушистый, красиво, но определённо недооценённо, порхая в оранжевых шарах света у уличных фонарей.

– Преступников, пойманных на махинациях с ликрой, – объясняла местные особенности демону, показывая на узкие и высокие, похожие на бойницы, окна, Шайти, – держат в специальных камерах, имеющих собственный замкнутый ликровый контур и отдельный насос. Его чистят также внутри замкнутого контура.

– Ну то есть взломщиков не оставляют со шпилькой в манжете, – дал понять, что следит за мыслью, Конструктор.

– Именно. Значит, мы можем быть уверены, что ментально они в полном порядке, возможно, единственные в это городе. А главное – они все довольно деловые механоиды, так что договориться, я уверена, мы сможем. Тем более с твоими деньгами.

– Да… я готов платить ликровым мошенникам за то, чтобы они шухерили в станции, над которой я работал пятнадцать лет, но… как нам попасть внутрь тюрьмы? – прищурился Конструктор. – Ведь как только работа города пошла не по плану, там сразу сработал аварийный протокол, это точно. Так что здание не пустит никого ни внутрь, ни наружу, пока ему не предоставят ключи нормализации из сердца, а для этого… мы всё должны нормализовать. Выходит замкнутый круг.

– Переместитесь волшебным образом внутрь, – посоветовала, не задумавшись ни на мгновение, Шайти.

– Я могу попасть внутрь стены и погибнуть, – отрезал Конструктор. – Тюрьмы проектируют по нестандартным планировкам… и я бы знал, как перенестись внутрь именно этой, если бы не проиграл право её планировки Ювелиру в карты, – воскликнул демон с досадой, натолкнулся на прямой взгляд Шайти и, спохватившись, перенёс их обоих в рабочий кабинет Ювелира.

– Копии старых проективок на верхних полках, – напутствовала она демона и оглянулась в переделанном кабинете, – что вы здесь делали?

– Долго объяснять, лучше дай больше света, – попросил Конструктор.

Шайти включила масляный свет и подошла к окнам. Она потянулась, чтобы снять простынь с окна. Ткань упала, обнажая вид на главную улицу, освещаемую только безумно трещавшим пламенем пожара. Она вся превратилась в одно гигантское тело толпы обезумевшего народа с дикими глазами, механоидов, готовых растоптать друг друга.

– Нужно очень спешить, – обеспокоенно произнёс Конструктор, уже доставая нужный чертёж и раскладывая его на столе.

Шайти считала так же, только мысли у неё касались вовсе не того, о чём мог подумать демон. Запустив руку под куртку, она вытащила двойной кулон, вторую часть которого подарила Ювелиру, по благословению Конструктора. Она вытянула длинную цепочку, посмотрела на что-то далёкое впереди, какой-то отсвет на крыше соседнего здания, чтобы унять чувства, заставить их онеметь. И, переведя взгляд на почуявшего именно в этот момент беду демона, нажала на копку.

Айннаар вскрикнула от острой резкой боли. Её бросило к столу, где она работала с образцом ликры, и оглушило. Поднявшись на ноги, она повернулась к Ювелиру. Тот отшатнулся от секционного стола, где лежал превратившийся в кровавое месиво труп.

Вся грудь и шея у демона превратились в одну большую кровоточащую рану. Пройдя, скорее, по инерции ещё несколько шагов назад, он наткнулся спиной на стеклянную стену и сполз по ней.

Айннаар бросилась к демону, назвав по имени.

Ювелир открыл глаза, затуманенные болью, и прошептал:

– Как вы себя чувствуете?

– Я? – удивилась Айннаар. – Кажется, я не пострадала.

– Вы можете идти?

– Да.

– Тогда… – заключил демон холодным, действительно пугающим тоном, – тогда бегите.

Глава 12

12

Колёсник мчался сквозь ночь, выхватывая расположенным на морде фонарём небольшой участок пустошей вокруг. Город с его огнями только-только остался позади, и его свет уже грозился потонуть в непроглядности ночи, когда из подножья небольшой возвышенности, почти из ниоткуда, вынырнул второй колёсник, обдал резким светом носового фонаря, и поездка закончилась. Найри сильно мотнуло в сторону, она ударилась об руль, колёсник встал намертво.

Собравшись с силами, девочка переборола острую боль, вздохнула и подняла глаза. Фонарь её колёсника раскололся и перестал светить, и теперь ей в лицо бил свет из машины, врезавшейся в её. На заднем сиденье проснулся и сразу заплакал маленький Кай, и Найри потянулась к нему.

– Давай, перебирайся ко мне, солнышко, всё хорошо, всё хорошо, – подозвала она брата к себе, обняла, зарывшись лицом в шапку его чуть ли не до белёсого светлых волос, и зажмурилась, чтобы не заплакать. – Тебе не больно?

– Мне страшно!

– Не бойтесь! – раздался голос со стороны врезавшейся в них машины. К ним подошел высокий, худощавый, одетый глупо старик. – Дети? А где сопровождающие вас агенты?

Найри прищурилась:

– Мы одни. Мать выслала нас из города, когда все начали сходить с ума.

– Найри, – выдохнул мужчина, и девочка поняла, что начала смутно его узнавать, он несколько раз приходил к ним в гости. – Найри, ты же дочка мастера Ювелира, демона? А ты – маленький Кай, – обратился он к малышу, – меня тоже зовут Кай. Я – мастер Кайрран.

– Зачем вы в нас врезались? – строго спросила его Найри. – Вы хотите нам сделать плохо?

– Нет, нет, – снизил, отдавая дрожащими узловатыми пальцами знаки спокойствия, мастер Кайрран. – Я просто увидел колёсник агентства городской безопасности и подумал, что мне помогут. Что меня спасут. От… от вашего отца, если честно.

Найри подобралась, и черты её личика затвердели:

– Мой отец собирается вас забрать, и вы решили взять нас в заложники. Угрожать отцу, что убьёте нас, если он отступится.

– Так нельзя! – ответил, перестав плакать и повернувшись в объятиях сестры в сторону старика, малыш. Кулачки его сжались в полной детской уверенности, что он может сейчас же навести порядок. – Так нельзя с ребёнками!

Мастер Кайрран опустил руки. Опустил их и протрезвел от захватившего его панического страха. Его привело в чувство осознание, что такая мысль, мысль угрожать Ювелиру через его детей, действительно промелькнула у него в голове в лихорадке ужаса за собственную жизнь, и теперь он горько устыдился её. Это осознание его ужаснуло.

– Дети, – мягко сказал он, – простите за то, что я вас напугал. Давайте, – он поспешным движением вытер щёки, – давайте подумаем, что нам теперь делать.

– Нужно починить колёсники и ехать к ближайшей станции, – не задумалась над ответом Найри. – Поезд нас подберёт и доставит в ближайший город, а дальше в ближайшем храме нам поможет дядя Часовщик через клириков, а вас в любой библиотеке приютят коллеги. Разве не так?

– Так, но… я не умею чинить колёсники. Я никогда не имел дела с такими серьёзными повреждениями.

– Мы с дядей Конструктором и отцом и Найри, – гордо сообщил маленький Кай, вытерпев, что мастер Кайрран по привычке высморкал ему сопли, – ухаживаем за старым колёсником. Он живёт на сорок третьей улице. Раньше он ничего не мог, а теперь уже шевелятся у него колёса.

– Но сейчас у нас нет инструментов, – прошептала девочка, чувствуя, что теперь сама готова расплакаться. – Мы не дойдём пешком, и нам нельзя назад. Каю только четыре годика, куда ему! Вокруг только темнота!

– Дети, дети, – поспешил их обнять мастер Кайрран. – Давайте не будем спешить отчаиваться. У нас есть свет. В моём колёснике всегда припасены чай в термосе и даже печенье, я же археолог, я часто путешествую туда и сюда. Город недалеко, станция тоже. Солнце обязательно скоро взойдёт и… и…

Он как-то внутренне, как-то в центре собственной души, будто остановился от долгого и изматывающего бега. Он понял и поверил впервые в жизни, что солнце действительно взойдёт. Такая простая и такая бесконечно далёкая мысль.

– У меня когда-то тоже была семья, двое детей, – сказал он, словно извиняясь.

– С ними случилось что-то плохое? – спросила Найри, перебираясь с братом на заднее сиденье и пуская старого археолога внутрь колёсника.

– Нет, – произнёс старик, снимая мантию и укрывая ею детей, – наверное, нет, я не знаю. Они выросли, у них уже собственные семьи, я десятки лет их не видел.

– Почему? – тихо спросил Кай, вытерев мантией нос. – Вы не хотите их видеть?

– Они меня не хотят. Мы поссорились. Кто-то что-то сказал, кто-то о чём-то забыл, кто-то сделал не так, как хотел другой, и одно зацепилось за другое и… я потерял связь со своими детьми. Наверное, это ужасно, а наверное, ужасно не оно, а то, что я и забыл, что потерял это, не знаю… жизнь… какая-то то слишком длинная, то слишком короткая. Не понимаю… не понимаю, как она так прошла.

– Давайте выключим фонарь на вашем колёснике, – предложила Найри. – Он в глаза светит.

– Конечно, – поспешно согласился старик.

Он добрался до своего колёсника, выполнил просьбу Найри и обнаружил себя в тихой простоте пустошей, на просторе и в тишине. Дав себе минутку, он взял термос и печенье, вернулся в колёсник к детям, посмотрел на хронометр на университетском значке, прикреплённом к мантии, и заговорщицки рассказал:

– Через пятнадцать минут вон там взойдёт красная звезда. Её зовут Айкра. Мой дед участвовал в работе над ней. Знаете, я как-то всегда хотел…

Он осёкся. Он всё понял. И это оказалось совсем не страшно.

– Что ты сделала с моим братом, Шайти? – тихо, злобно прошептал Конструктор, приближаясь к женщине, застывшей, как статуя с медальоном в руке.

– Надеюсь, сейчас он уже мёртв, – сказала Шайти. Её голос дрогнул, и руки затряслись, но она так и держалась почти недвижимо. – Это воровская разработка. Парный заряд. Один останавливается – второй взрывается.

– Ты воспользовалась моей добротой, чтобы повесить ему на шею бомбу! – не поверил в услышанное Конструктор.

– Он – демон, – выдавила Шайти. – Живущий от начала времён демон, чья работа – убивать. Я должна защищать своих детей.

– Кулон совсем маленький, – начал говорить очень спокойно и очень холодно Конструктор, – там не может быть много взрывчатки. Для механоида хватилось бы, но мой брат – действительно демон, сильный. И на твоём месте, Шайти, я бы сейчас уверовал в Сотворителя и молился ему, как только мог, потому что, если мой брат или моя жена мертвы или хотя бы пострадали, я вернусь и задушу твоих детей. Одного за другим у тебя на глазах, стерва.

Конструктор исчез. Шайти молча, бесслёзно, на негнущихся ногах подошла к домашнему сейфу, вынула оттуда пистолет и выбежала из дома, присоединившись к безумному бегу толпы горожан. Она бежала и бежала, задыхаясь от страха. Он то отступал, то хватал холодной рукой за самое горло, но потом в какой-то момент Шайти поняла, что никак не успеет обогнать перемещающегося мгновенно демона, что она не знает точно, где Ювелир и где Конструктор, и не сможет с ними сразиться, хотя она и готова. Она готова встретить всех демонов этого мира, встретить и расстрелять их, задушить их собственными руками, но вся её жизнь и вся энергия её тела просто недостаточны, чтобы просто оказаться рядом.

Она упала на колени, сдирая с них кожу, зарываясь в снег, уже тающий на городской мостовой, и завыла от горя и черного страха.

А над горизонтом, ярко помаргивая и сверкая, всходила звезда Айкра. И так выходит, получается само собой, что ты никогда не знаешь, когда просто посреди своей жизни остановишься и поймёшь, что именно подспудно, подсознательно, но неустанно и постоянно, всегда, всю свою жизнь, ищешь. Но ты находишь и останавливаешься. И молча смотришь. И этот момент освещает всю твою жизнь. Чисто.

Глава 13

13

Конструктор не знал, куда ему нужно бежать. Он не знал, где его брат и насколько ему нужна помощь. Не знал настолько отчаянно, что переместился прочь от Шайти только потому, что убил бы эту женщину, если бы остался, и ещё потому, что ему нужно было, живительно нужно было увидеть Айннаар. Увидеть и понять, что ей ничего не угрожает. Нужно, как воздух.

Он появился рядом с окружённой толпой горожан санитарной станцией. Переместиться прямо внутрь Конструктор не мог по той же причине, по какой не мог попасть внутрь тюрьмы, но знал, что у каждой санитарной станции, расположенной ближе к пустошам, чем к городу, есть анатомический театр, так как иногда пострадавших до города просто не довести. А операционные театры делают хорошо освещёнными, то есть с огромными окнами. А если он сможет проникнуть внутрь здания, дальше уже разберётся.

Сделав почти полный круг по периметру, демон понял, куда именно ему следует пробираться в толпе, и он решительно двинулся, полный готовности сворачивать шеи, если потребуется, но толпа оказалась сначала довольно жидкой, потом кто-то извинился и вежливо пропустил демона вперёд, потом ещё кто-то осведомился, не знает ли Конструктор, что все они здесь делают, а потом Конструктор уже и оказался у стекла. Плотно покрытого инеем стекла.

У Конструктора сжалось сердце. Это оледенение говорило многое: оно означало, прежде всего, то, что Ювелир находился внутри, что ещё какое-то время после взрыва он остался жив и что Айннаар, если добралась до своей цели, находилась рядом с ним в момент взрыва. Это буквально напичканное информацией оледенение не говорило ему только одно: что именно сейчас с его родными.

Демон решительно переместился по ту его сторону, где оказался в зрительском отсеке вместе с единственным и очень замёрзшим агентом городской безопасности.

– Мастер Конструктор? – стуча зубами, осведомился тот, и мастер Конструктор на него рявкнул:

– Где моя жена и мой брат?

– Я не знаю, откуда мне знать!

Зарычав вместо ответа снова, Конструктор переместился за вторую стеклянную перегородку и увидел покрытое инеем помещение без следов Ювелира и Айннаар, одиноко сжавшуюся у стены.

– Любимая! Любимая! – позвал её демон, поднимая на руки и возвращая назад, в дом Ювелира, к теплу. – Ты слышишь меня?

– Счастье моё, – улыбнулась Айннаар, еле шевеля губами, – мы с мастером Ювелиром во всём разобрались.

– В чём именно вы разобрались? – спросил её получасом позже Конструктор, укутывая в кресле у камина, после того как вернулся из пустошей, где поручил руководить возвращением домой горожан Рейррану, раз уж, по мнению Конструктора, больше он ни на что оказался не годен и никак находившимся под его защитой женщинам не помог.

– Старуха, что оказалась на моём секционном столе, – начала свой рассказ Айннаар, грея руки вокруг кружки с чаем, – была настоящей ясновидящей. Только сумасшедшей. Она не умела различать реальность и видения будущего.

– Это Ювелир тебе сказал? – поднял бровь Конструктор.

– Да, это он увидел на камне из её души, – уточнила Айрраан. Край одеяла сполз с её плеча, но она его уже не поддерживала, что Конструктор счёл признаком того, что его жена уже вполне согрелась.

– Так, и это заставило её душу сиять для моего брата? – спросил демон.

– Нет, её собственная душа не сияла… Дара она не имела. Но её посетило видение, касающееся дара другого механоида, мастера Кайррана. Когда это произошло, она грелась и питалась от ликры экспедиционного лагеря. А в ней содержался новый ликровый признак, позволяющий делиться своими видениями с кем-то ещё. Он, наверное, взялся из пустошей или откуда-то из раскопок. Эти-то два фактора и соединились, вызвав такой странный феномен. Ложного света, как сказал мастер.

– Так, я пока слежу за мыслью довольно цепко, – подбодрил её Конструктор. – Старуха-ясновидящая подцепила в пустошах вредоносный ликровый признак, показывающий её видения остальным.

– Всё верно, – отдала знак согласия Айрраан. – Итак, она выбралась к лагерю археологов, и её посетило видение души, подбирающейся к пику. Это сбило Ювелира с толку, стало для него ложным светом. И он убил её, думая, что забирает душу господина Кайррана. А когда он слился с душой, забирая самоцвет, то…

– …подхватил и толику её безумия, – продолжил за неё Конструктор. – Этот эффект наблюдал и даже прочувствовал на своей шкуре уже я. Действительно, отвратительное чувство.

– Сотрудники экспедиционного лагеря, как мы понимаем, сначала разбежались в разные стороны, но как только тело доставили на санитарную станцию и я начала секцию, то по правилам подключила его к ликровой сети стола. Попав в больший круг ликрообращения, ликровый признак начал транслировать пустое видение мёртвой старухи всем подряд, а для тех, кто уже попал под его действие, сработал как магнит. Они все прибежали к нему.

– Очень интересно, а как вы до этого с Ювелиром дошли? – спросил искренне заинтересованный Конструктор, шарящий внутри своей головы в поисках способа, каким он мог бы обойти в этом открытии брата.

– Мы проанализировали её ликру. Эту старуху знали как городскую сумасшедшую и часто ловили на мелких кражах. Агент городской безопасности принёс выписку её ликровых признаков с собой, чтобы установить личность, это формальная процедура. Мы сравнили признаки с ликрой из мёртвого тела и выявили один отличный.

– А, так я не смог бы этого сделать здесь, – выдал себя Конструктор, отдавая Айннаар знак продолжать.

– Собственно, это вся история. Все, к кому попал новый ликровый признак, попадали под его шоковое действие и пытались заполнить пустоту в будущем, которое уже мертво. Они стремились стать как можно ближе к источнику их видения. Пустого мёртвого видения.

– И потом всё закончилось, потому что исполнилось, – с этими словами Конструктор снова вспомнил о брате и встал, нервно взглянув на окно. Он никак не мог перестать прислушиваться, ожидая, что в дверь вот-вот постучат.

– Ну, мы с мастером Ювелиром полагаем, что это произошло из-за взрыва. За секунду до него мастер наклонился к телу, чтобы взять образец ликры из рёбер поближе к сердцу, и его кулон вывалился. И взорвался. Тело оказалось уничтожено, но мастер пострадал не так сильно, как мог. А что до души… мы только предполагаем, что это мастер Кайрран, это может оказаться какая угодно душа. Где угодно. Когда угодно. Мы это узнаем только после того, как Ювелир вернётся.

– …да, – выдохнул Конструктор и очень крепко обнял жену.

Он вспоминал, как рванул цепочку на шее брата и этим его спас, а до этого заставил эту же цепочку на себя повесить и этим поставил его в смертельную опасность.

За окнами шумно остановился колёсник, и дверь в дом после недолгой возни открылась, как раз к тому моменту как Конструктор добрался до входа. На пороге стоял очень уставший Ювелир, который держал одной рукой весьма добро прыгающего сына. Дом открыла Найри. Она поспешила разуться и пройти в гостиную. Все трое поздоровались с Конструктором, и маленький Кай поспешил перелезть с рук Ювелира к нему.

Конструктор принял его, поцеловал, поставил на пол, поцеловал Найри и скомандовал детям:

– Так, теперь марш в ванную. Клапаны в заводи не пихать, – крикнул он им вдогонку, – я сам принесу вам на ночь фильтры.

– Я присмотрю, – отозвалась Айннаар, выбравшаяся для этого из кокона одеял.

– Проходи, – напомнил так и стоявшему в дверях брату Конструктор, – тебе нужно поесть и переодеться как минимум, но вообще, нет, лучше ступай в ванную, я должен тебя осмотреть и вынуть осколки, а по-хорошему…

– Я возвращаюсь в Храм, – оборвал брата Ювелир.

Конструктор замер. Для него, для всего проекта Чёрных Дорог и жизни, которую они здесь вели, это всё равно что заверение, что Ювелир умер. Потому что ясно как день, что он уже не вернётся из Храма. Этой фразы Конструктор боялся всю эту ночь.

Ювелир мог уехать из Храма ненадолго, он может отправиться из Храма в город на целые годы, на поколения, если это будет нужно, но он не может вернуться из Храма куда-то. Потому что для этого это «куда-то» должно было стать его домом, а домом для Ювелира всегда был один только Храм.

– Я разберусь с остатками твоих проектов здесь и, ради Сотворителя, береги себя, – сказал Конструктор, желая обнять брата, но почему-то так и удержав это желание внутри.

Ювелир отдал Конструктору знак прощания:

– Будь благословен.

И исчез.

Конструктор поймал себя на мысли, что не понял, что имел в виду его брат: стандартный оборот прощания в этом поколении или искреннюю крошку теплоты. А ещё что его очень грела эта неопределённость.

Глава 14

14

Конструктор медленно, стараясь не производить лишнего шума и лишних движений, вошел в комнатушку в ликровом узле очистки, где они с Шайти оставили малыша. Сама Шайти сейчас находилась там же. Она встала, направив на Конструктора пистолет, её заплаканные глаза не моргали. Демон отдал знак повиновения.

– Всё хорошо, Шайти, всё кончилось хорошо.

– Твой брат, он… он…

– Съел салат, – сообщил Конструктор и, извиняясь, развёл руки. – Я постарался попасть в рифму, чтобы ты действительно поверила, что всё кончилось.

Шайти опустила оружие, поставила на предохранитель и решительно передала в руки демону.

– Ну, и что теперь будет со мной?

Её ребёнок спокойно спал на двух сдвинутых вместе стульях. Бросив взгляд, Конструктор отметил, что ликра сейчас имеет ровное, то есть состоящее только из родных ребёнку признаков, значение. Он предложил Шайти:

– Давай сядем.

Они устроились на полу. Вокруг всё ещё витал запах строительной пыли. Оседать она будет ещё несколько недель.

– Ты подвергла опасности жизнь моего брата, – начал тяжело демон, – но ты пыталась спасти моих племянников. Я бы винил тебя, будь я законченным эгоистом, но правда в том, что ты сделала то, чего я сам желал всякий раз, когда выяснялось, что душа моей жены или ребёнка горит для моего брата. А… так случалось, Шайти. Они горели. Это мой самый тёмный страх. Я всегда думал об этом, думал о том, чтобы его убить, но для меня, как ни крути, жизнь длиннее, чем для вас всех. Когда Айннаар умрёт от старости, для меня настанет период чёрного непереносимого горя, но я его переживу. И мой брат останется со мной. Я это знаю. А для тебя всё не так. Для тебя это первая и единственная жизнь и первые и единственные дети. Поэтому я только думаю о том, что ты сделала. Сделала, на самом деле, ради них. И у тебя не дрогнула рука. Поэтому я прощаю тебя.

– А Ювелир? – перевела на профиль демона, до того расфокусированный в скудное убранство подсобной комнаты, взгляд Шайти.

– А Ювелир, – Конструктор цокнул языком, подбирая слова. – Он, как мне показалось, не придал этому особенного значения, у него сейчас есть дела поважней. Гораздо важней и гораздо больше, чем всё, что здесь произошло. Не думай, что он тебя простил или простит когда-нибудь, он из того сорта существ, кто умеет запоминать и припоминать обиды, когда это нужно, и он может вытянуть из тебя все жилы, но для этого должно быть одно очень важное условие – ему должно быть выгодно это делать.

– А я – слишком мелкая для этого, – верно всё поняла Шайти, – я для него слишком никто.

– Да, в этой части. Да.

– Что ж, – поднялась на ноги женщина, – если мы обо всём договорились и мне всё сошло с рук, то я должна сказать, что я ухожу от твоего брата. Я больше не смогу видеть его лицо. Когда я начинала это всё и когда я думала, что влюблена…

– Ты не была в него влюблена, – оборвал её Конструктор, – это… все остальные, кто приходил ко мне разговаривать в отношении него, и всех их я не пустил к нему даже близко, в него влюблялись, не ты. Зачем ему рядом кто-то, кто будет ждать ответных чувств взамен или жить иллюзией, что он изменится? А ты… пришла потому, что хотела с его помощью сделать что-то для своей семьи не в корыстном смысле. Когда ты пришла, ты понимала, что всё это не навсегда. И я подумал, когда посмотрел на тебя, Шайти, что ты боец, что ты… со временем полюбишь его каким-то своим чувством. Меньше, чем себя или своих детей, но… если что-то случится, а меня не окажется рядом, то рядом останешься ты.

– Как видите, всё получилось иначе. Когда всё начиналось, оно казалось мне куда проще, – ответила Шайти. – Сейчас я вижу мир в реальном свете и понимаю, что наши отношения, нас всех, глубоко ненормальны, а я хочу для своих детей здорового будущего.

– А я? – тихо спросил Конструктор, подняв на неё взгляд. – Ты не дашь мне видеться со своими племянниками?

Шайти сглотнула горькую слюну и зажмурила ненадолго глаза.

– Как вам… можно запретить что-то в этом мире, вы – великий демон, мастер Конструктор. Вы можете абсолютно всё.

– Шайти, – вздохнул он, снова опустив голову. – Меня часто обвиняют в последнее время, что я играюсь в ваши судьбы, как в куклы, и в общем-то обвиняют справедливо, но забывают при этом, что кукла – объект реального мира, она существует, она есть. И я, конечно, самый великий демон мира. И я, конечно, могу приказать буквально кому угодно что угодно, но твоя разочарованность в жизни с моим братом и в жизни рядом с моей семьёй не пройдёт от того, что я велю ей исчезнуть. Приказывать другим чувствовать или не чувствовать что-то и самому верить, что они действительно от этого изменятся, это тот самый ложный свет, к которому все так стремились сегодня. Его просто нет. Так что решение за тобой.

Шайти отмолчалась, отведя глаза. Конструктор встал, отключил маленького Рейя от фильтра, взял его на руки и предупредил:

– Я отнесу его в постель, ты подойдёшь попозже, пока пройдёшься по городу.

Шайти отдала знак согласия и отвернулась, чтобы спрятать что-то в глазах, что-то, пропитанное глубоким многолетним отчаяньем, что раньше так хорошо умело скрываться само собой.

Демон вернулся в дом, уложил маленького малыша в кровать рядом с братом, подключив его к домашнему ликровому фильтру и, обернувшись, встретился глазами с Айннаар. Она стояла, прислонившись плечом к двери, комнату серебрили ранние жидкие рассветные сумерки.

Демон подошел к жене и крепко обнял, почувствовав встречное, полное поддержки, движение.

– Дождёмся, когда придёт Шайти, и я перенесу нас куда-нибудь, где можно будет отдохнуть. Весь мир к нашим услугам.

– Хорошо, – сказала она, когда они выходили из комнаты мальчиков, – что Шайти и Ювелир?

– Они расстались. И, может, мой брат и не помнил имена своих детей, но он был частью их жизни. Всей этой жизни здесь. Поэтому… мне грустно, хотя я и считаю, что это правильно.

– У нас с тобой никогда не будет своих детей, – обмолвилась Айннаар, Конструктор её крепко обнял:

– С детьми или нет, наша с тобой семья полная. Главное, что ты жива и ты рядом. Это самое главное для меня.

Он подумал, что в событиях этой ночи, как при ударе, то, что оказалось хрупким, рассыпалось, то, что крепко держалось, стало ещё плотней. Айннаар, приласкав его, обратила внимание на то, что дверь в комнату Найри открыта, и подошла, чтобы её затворить, взглянув ещё раз на спящую девочку.

– А что, как ты думаешь, всё-таки искал всю жизнь мастер Кайрран? – спросил её шепотом Конструктор, обнимая за талию сзади.

– Не знаю, – сказала шепотом Айннаар, глядя на университетский значок археологического факультета Чёрных Дорог в руке спящей девочки. – Может быть, то, что все мы так или иначе ищем. Что-то настоящее.

Глава 15

Эпилог

Всадник Хаоса, уютно устроившись в кресле у камина, читал, когда раздался стук в дверь. Отвлекшись от книги, Всадник вскинулся и прислушался, боясь, что ему показалось. Стук повторился в своей уникальной последовательности, и демон поспешил открыть дверь в свои личные покои.

– Ювелир! – воскликнул Всадник Хаоса, поспешно обняв его и отступая, чтобы пропустить.

– Брат, – вежливо начал тот, оставаясь за порогом, – работа привела меня в Храм, однако я был ранен и хотел просить у тебя присмотра при регенерации. Остаточной. Она не потревожит твоих будничных дел.

– Так что ты в дверях! – радостно воскликнул Всадник, быстро отдавая пальцами указания хозяйке его личных комнат, чтобы та скорее принесла всё, что попросят. – Проходи, ложись скорее, ты голоден?

– Нет, я выполнил все обычные процедуры, и меня осмотрел лекарь, просто… иногда нужно чуть больше времени. И я не хотел бы рисковать, оставаясь в одиночестве.

– Тогда партию в шахматы? – предложил Всадник. – Я страшно рад тебя видеть, я безумно соскучился. Ты же уезжал с Конструктором в Чёрные Дороги. Сколько лет тому?

– Пятнадцать или двадцать, кажется, – ответил Ювелир, растягиваясь на кровати поверх одеяла. Раны действительно зажили, и восприятие вернулось в норму, но он чувствовал давящее болезненное чувство усталости. Ему требовалась передышка.

– Так что тебя привело в Храм, если проект ещё не закончил, он же рассчитан на пятьдесят или шестьдесят лет, так? – спросил беззаботно Всадник, достав шахматную доску и устроив её на кофейном столике.

– Дела. В Чёрных Дорогах обнаружился ликровый признак, он может давать механоидам телепатические способности и дар предсказания. Сейчас я жду решения нашего великого брата и, возможно, останусь в Храме, а может, сейчас вернусь в Чёрные Дороги и продолжу исследования этого признака позже.

– А я ведь оказывался там, у вас поблизости, буквально на днях, – радостно рассказал о себе Всадник, подтащив кресло ближе к кровати и на нём устроившись. – Меня приглашали на открытие экспедиционного археологического лагеря, ты же знаешь, как я сейчас интересуюсь историей старого мира? Кстати, – сменил тему молодой демон, уже отдавая хозяйке соответствующий знак, – ты, может быть, будешь всё-таки какао? Я изобрёл новый сорт, белый, с самооставляющимся рисунком на пенке!

– Что за какао, брат? – спросил Ювелир тихо, медленно, понимая, что всё вот-вот встанет на свои места.

– Белое. С рисунком на пенке. Я изобрёл новый тип ликрового признака. Представляешь, он связывает мысли механоида и чашки! И тот, кто пьёт какао, может намечтать себе какой угодно рисунок на молочной пенке, если посыпать крошкой шоколада сверху. И он появится прямо там! Да, кружки для этого нужны специальные, но…

– Ты угощал этим какао механоидов в лагере? Какао с неопробованным и нетестированным ликровым признаком, позволяющим делиться мыслями, который мог попасть в общую сеть? – спросил Ювелир, закрывая глаза и чувствуя, чувствуя, какой будет ответ. Уже поверх темноты до него донёсся голос брата:

– Конечно. Что может случиться из-за одной кружки какао?