Ледяная стена

Глава 1

Ледяная стена.

Впервые Амос увидел ледяную стену, когда ему было двенадцать. Тогда он гостил у дедушки в Висвольне. Небольшом прибрежном городе у самого края Альда. Он помнил, как первый раз заметил из окна паровоза белеющую полосу на горизонте. Мальчишки в школе, которым доводилось ее видеть, с восхищением рассказывали об этом. Но Амос смотрел на тонкую полосу, и она совсем не внушала ему подобных чувств. Но когда она начала стремительно расти, в окно купе резко подул ледяной ветер, город и поезд поглотила ее исполинская тень, Амос даже испугался, хоть и не показал этого перед отцом.

По началу испугавшая его, она вскоре полностью овладела разумом Амоса. Крыльцо дома его деда выходило на море. Амос любил сидеть здесь в старом, ободранном кресле, которое дед часто выносил из дома. Он каждое утро и каждый вечер смотрел на это величайшее явление природы. Стена, состоявшая изо льда, тянулась вверх больше, чем на тысячу футов. Ему нравилось ясными днями всматриваться в ее верхушку, стараясь разглядеть, где она кончалась. Он представлял, как карабкается по ней вверх, все выше и выше, и наконец выходит на обширное ледяное плато. Доходит до его конца и видит бескрайние просторы морей за Инфинумом.

В школе их учили, что стена была толщиной в четверть мили и окружала Альд со всех сторон, создавая вокруг него непроницаемый щит. Амос не видел причин сомневаться в достоверности этой информации, хотя и считал, что стена, может быть как тоньше мили, так и намного толще. В конце концов, этого никто не мог знать наверняка, ведь ее никто и никогда не пересекал.

- Куда ты смотришь, Амос? – спрашивал его дедушка Лотар.

- Там птицы, они на самом верху стены, - указывал он вверх.

- Не говори чепуху, птицы не долетают до верха. Ни одна птица не способна на такое.

- Нет, дедушка, я точно видел. Сейчас они просто скрылись за стеной, но я точно видел, как они долетали до самой верхушки.

- Ты же знаешь, что стена закрывает нас от разрушительного ветра и страшных ураганов за пределами Инфинума? Вам уже рассказывали про это в школе?

Амос знал это, но все же верил в то, что птицы находили способ бороться с беспощадными ветрами. Он догадывался, что это были крупные карги с кривыми массивными клювами и широкими, сильными крыльями. Отец рассказывал ему про них, когда они жили в Велтуке. В центре Альда птиц было мало, а те, что там водились, были карликовыми. Карги же обитали только на окраинах, у стены. Считалось, что они гнездились в стене, пробивая ее поверхность своими изогнутыми клювами и устраивая жилища прямо во льду.

- Да дедушка, рассказывали.

- Хорошо.

- Ты что-нибудь изобрел сегодня?

Дед хрипло рассмеялся.

- Мой мальчик, изобретать – это не так просто, как тебе представляется. Сначала нужно найти проблему. То, что не работает или может работать еще лучше. Тогда ты анализируешь, как можно решить эту задачу. А в процессе уже появляется изобретение.

- И сколько длится этот процесс?

- Когда неделю, а когда и несколько десятков лет, - дед вздохнул и посмотрел на свои узловатые пальцы. - В зависимости от того, какую задачу ты себе поставишь.

Дед Амоса был изобретателем. Их семья гордо носила фамилию Лонхардов. Прадед Амоса, Отральд, тоже был изобретателем, но не всегда. Сначала они были рыбаками и жили очень бедно. До тех пор, пока Отральд Лонхард первым не разработал систему сварки, которую теперь повсеместно используют вместо заклепок. Когда технологию Отральда приняли на производство и он зарегистрировал патент, его семья разбогатела, и он больше никогда не занимался рыбным промыслом. Лотар продолжил дело своего отца. На его счету было множество знаменитых изобретений и открытий. Он усовершенствовал паровозы. Изобрел новые паровые двигатели для машин и еще множество полезных вещей. Он даже участвовал в проектировании Гранд моста через пролив Кьонте, который рассекал Альд на две части. Казалось, что единственное, чем не занимался его дед, было воздухоплавание. Оно и понятно. Пересечь стену было невозможно, а добраться из одной точки Альда в другую было очень удобно на паровозе. Альд расчерчивала целая система железных дорог. Это был идеальный мир для паровозов. Благодаря овальной форме Альда поезда ходили вдоль стены по периметру, затем поворачивали и пересекались в центре, снова расходясь по сторонам и образуя восьмерку. Жители Альда очень любили железные дороги. Они были их самым большим достоянием и высшим научным достижением.

Даже в школе у Амоса был железнодорожный кружок. Правда, Амос его не посещал. В отличие от своих сверстников, у которых не было других тем для разговора, паровозы были ему не интересны. Напротив, его всегда увлекали птицы. Амос хранил дома целую коллекцию книг, посвященных этим животным. Но Альд был очень скудным краем с неблагоприятным климатом. В нем было довольно мало видов животных и тем более птиц. Поэтому Амоса так заинтересовали карги. Среди всех остальных маленьких, невзрачных городских птиц, они казались ему невероятно таинственными и величественными. Поэтому ему так хотелось верить, что они могут пересекать стену.

Мальчик и его дед еще какое-то время вместе сидели на крыльце и вместе всматривались в небесную даль над стеной, а затем пошли в дом пить горячий морс.

***

- Сколько оборотов в сутки вокруг Альда делает Галос? Амос? Амос!

Амос очнулся от мыслей, которые витали где-то за пределами класса и растерянно посмотрел на учителя.

- Ты не расслышал мой вопрос, Амос?

Класс рассмеялся, наблюдая за его замешательством.

- Я спросил, сколько оборотов вокруг Альда делает Галос в сутки.

- В книге написано, что один. Но я не уверен.

Класс снова засмеялся, еще громче прежнего. Учитель нахмурился и постучал указкой по бронзовому столу.

- Что значит, ты не уверен, Амос?

- Я не уверен, что он вообще делает обороты.

На этих словах смех уже было сложно заглушить стуком указки.

- Тихо! Амос, выходи к карте.

На стене в полированной овальной оправе висела большая, написанная от руки карта. Амос вышел и встал слева от нее, как его учил мистер Ранкл. На карте был изображен Альд. По краям он был очерчен толстой белой полосой, изображающей стену. После стены шла такая же, только синего цвета, полоса прибрежных вод, важно называемая морем. На суше были подписаны города и отмечен рельеф. Амос видел тонкую полосу пролива Кьонте и отмеченные красным, черным и зеленым цветом, системы железных дорог.

- Это мое упущение. Бери указку и покажи на глобусе, - мистер Ранкл пододвинул к нему большой медный глобус с разного вида осями и транспортирами. К нему был прикреплен даже октан. - Как вращается Галос вокруг Альда?

- Я знаю, как Галос вращается вокруг Альда, - Амос взял указку и сделал ей несколько уверенных оборотов вокруг глобуса. – Я не говорил, что не знаю. Я говорил, что сомневаюсь, что это действительно так.

Тут класс уже не смеялся. Несколько секунд царило молчание. Мистер Ранкл сначала посмотрел из-под очков на глобус, затем на Амоса и издал резкий смешок. Амосу сразу вспомнились линки. Длинные, сгорбленные птицы, которые водились по берегам пролива Кьонте. Они издавали похожий высокий, резкий звук. Если присмотреться, мистер Ранкл и внешне был чем-то похож на этих линков.

- Ты не уверен? – повторил он вопрос Амоса, словно не расслышал. – А как же, скажи мне, дружок, по-твоему, устроен наш мир?

Амос молчал. На него смотрели одноклассники, жаждущие узнать, чем кончится спор с учителем. Наконец он решил, что раз уже начал говорить, то нужно идти до конца.

- Во-первых, Галос может и не ходить вокруг Альда, а Альд может ходить вокруг Галоса. А во-вторых, почему все вдруг решили, что Альд круглый, как шар?

Мистер Ранкл наигранно рассмеялся. На этот раз он делал это один, и не заметив поддержки со стороны учеников, даже слегка смутился, но все равно старался говорить убедительно.

- Три главных ученых Инфинума уже давно все это изучили, Амос. И если бы ты хорошо слушал на моих уроках, то знал бы, что все эти теории давно были рассмотрены и исключены, как ложные.

- Вот об этом я и говорю. Посмотрите, их было всего три. Двое из них вообще были братьями и работали вместе. Итак, мы получаем всего две теории, которые объясняют устройство всего нашего мира? Я много думал…

- Ах, ты думал, ну тогда конечно, - перебил его мистер Ранкл. Класс снова засмеялся, чем доставил большое удовольствие учителю. – И что же ты придумал, Амос?

- Все эти люди только писали теории. Ведь никто и никогда не пересекал стену. Как они могут утверждать, что все устроено именно так? Что за пределами Инфинума только несколько тысяч миль необитаемых вод?

- Есть научные теории, Амос…

- Вот именно, теории. Все это только теории, а теории нужно доказывать.

- Мы не можем пересечь стену. Нам это и не нужно. Благодаря ей мы живем в таком благодатном мире. В древности люди и вовсе ее обожествляли. Скажи мне, как тогда в твоем понимании может выглядеть наш мир?

- Он, может быть, не круглый.

- А какой?

- Например, плоский.

Тут класс снова залился бурным хохотом, и мистер Ранкл уже не старался успокоить своих учеников.

После такого выступления Амос честно заслужил славу. Правда, она была не совсем та, о которой все мечтают. С тех пор к нему прилипло прозвище «плоский». Долгое время его это обижало, но затем он привык. Только немногие начали уважать его за смелость устроить спор с учителем. Были и такие, кто даже в чем-то с ним соглашался, но и они не стремились показывать это в открытую. Тем не менее, школу Амос закончил на «отлично». Он не стал поступать в железнодорожное училище, как того хотел его отец, а поступил на факультет машиностроения, по стопам своего деда.

***

Они стояли напротив резных ворот и смотрели на богато украшенный фасад дома его родителей. К главному входу вели дорожки из мрамора, на лужайке у дома стояли бронзовые фонтаны. Над всем строением возвышалась центральна башня, на которой располагались огромные звездные часы.

- Ух, - произнес Лэндар. – И вправду, дом семьи знаменитых изобретателей.

- Нет. Это дом напыщенного банкира. Настоящий дом изобретателя - это дом моего деда Лотара Лонхарда в Висвольне.

- Пусть и банкира, все равно он невероятно красив. Я таких в жизни не видел.

- Ну что, ты готов? – спросил Амос.

- Конечно готов, тем более мы уже здесь и прислуга нас наверняка заметила. Будет глупо, если мы сейчас уйдем.

- Ты прав, ты прав, - Амос поправил свой фрак, пригладил густую бороду, и они направились к дверям.

***

- Амос, как я рада тебя видеть! – мама крепко его обняла. – Ты так редко у нас бываешь. Все эта твоя работа…

- Мама, давай не сейчас, - он мягко ее отстранил.

Его мать была все так же красива, хоть и заметно постарела.

- Прости, я не буду ничего говорить, - она улыбнулась и снова его обняла. – Отец очень ждал, когда ты к нам заедешь, хоть и не признается в этом.

- Мама, познакомься, это мой незаменимый коллега и лучший друг – Лэндар Корнотт.

Молодой человек слегка поклонился и поцеловал руку женщине.

- Я счастлив познакомиться с вами, миссис Лонхард. И я благодарен Амосу за теплые слова о лучшем друге.

В дверях появился отец Амоса, Ойвинд. Он, как и сын, носил густую бороду и был одет во фрак. Амос удивился тому, как стал на него похож. Сейчас их различали только белые перчатки на руках отца и очки в тонкой оправе.

- Здравствуй, Амос. Представишь мне своего друга?

- Отец, это мой коллега - Лэндар Корнотт.

Лэндар неловко дернулся, словно не знал, поклониться ему или протянуть руку. Ойвинд в ответ только кивнул.

- Ужин уже скоро подадут. Идем к столу, - снова заговорила миссис Лонхард.

- Верно, вы довольно сильно припозднились, но на ужин все-таки успели, - недовольно произнес Ойвинд.

- Простите нас, мы пытались упорядочить материал, который нам недавно поступил от наших исследователей, - попытался оправдаться Лэндар, но Амос отчаянно замотал головой, стараясь показать другу, что это не лучшая тема для разговора.

К счастью, мистер Лонхард благополучно пропустил эту информацию, и вскоре они приступили к ужину. Богатое убранство дома ничуть не уступало тому, что они видели снаружи. Отличительной чертой были только роботы-автоматоны. Амос заметил пару. Один, установленный на круглой подставке, с механическим звуком работающих шестерней выкатился из соседней комнаты и принес отцу какие-то бумаги. Второй уже после начала ужина принес недостающие столовые приборы.

- Как дела в банке? – Амос решил, что если задать тему беседы сразу, то, возможно, получится избежать нежелательных вопросов.

- Все работает точно, как звездные часы. Между прочим, разработки твоего прадеда.

- Амос, так это Отральд Лонхард изобрел звездные часы? – воскликнул Лэндар.

Амос посмотрел на него предупреждающе.

- И не только их. Всех его изобретений и не перечислить. Я, правда, считаю, что действительно полезных для Альда было очень мало. Например, те, что связаны с паровозами.

- И звездные часы, - вставил Лэндар, засовывая в рот кусок стейка.

- Конечно, и часы, мистер Корнотт, - снисходительно произнес Ойвинд.

- Во истину, самое великое изобретение нашего мира – это железные дороги. Не так ли, Амос?

- Ты знаешь мое мнение, отец. Однако я заметил, что ты пользуешься автоматонами, значит и эти изобретения ты не считаешь бесполезными?

- Эти роботы не очень надежны. Они только с виду походят на людей. На самом же деле часто ломаются и не годятся ни для чего, кроме как что-то поднести. Другое дело - железные дороги и паровозы. Ты ведь не станешь спорить, что это очень полезное изобретение.

- Не стану.

- И очень прибыльное, - заметила миссис Лонхард.

- Верно! – воодушевился Ойвинд. – Большую часть дохода нашего банка приносит нам система железных дорог Альда. И она совершенствуется. Появляются новые виды паровозов. Скоростные, большегрузные, вот где еще есть поле для новых разработок. Мне бы очень пригодился свой человек, работающий в этой сфере, - он выразительно посмотрел на сына.

- Ну, есть и другие, не менее важные сферы, - сказал Лэндар.

Амос тяжело вздохнул и опустил голову. Этого разговора он как раз и старался избежать.

- Какие же, мистер Корнотт? Амос мало что рассказывает мне о своих… исследованиях. Может, хотя бы от вас я услышу больше.

- Мы сейчас работаем над одним очень важным проектом, - перебил друга Амос.

Лицо отца было непроницаемо.

- И мы не хотели бы разглашать все.

- Скажите хотя бы, на что направлена ваша работа.

- Мы изучаем Супремум.

Мистер Лонхард изобразил удивление. Конечно, он знал, какими исследованиями занимается Амос. И весь этот разговор затеял только для того, чтобы вновь показать сыну насколько абсурдно то, чем он занимается.

- То есть, вы изучаете то, что находится за стеной? – спокойно спросил он.

- Верно. Точнее, мы пытаемся это сделать.

- Что ж, наверняка и это в чем-то важная работа.

- Отец, расскажи, как дела у деда? – Амос предпринял попытку сменить тему.

Лицо мистера Лонхарда изменилось, хотя это и заметил только Амос. Было ясно, что он попал в цель.

- Ты хорошо знаешь, твой дед - не простой человек.

- А разве Лотар Лонхард не живет здесь, в Велтуке?

- Нет, Лотар все еще живет в Висвольне. В доме своего отца. И не собирается переезжать, даже не смотря на уговоры всей семьи. Это не удивительно, ведь он всегда был таким.

- Верно, он всегда знал, что ему нужно. И всегда поступал по-своему. Эта черта характера от него, видимо, передалась и мне.

Амос и его отец еще несколько секунд неотрывно смотрели друг другу в глаза так, что даже Лэндар наконец почувствовал неладное. После таких разговоров Амосу больше всего хотелось работать еще усердней.

Затем принесли десерт и остаток вечера прошел без эксцессов. В девять часов Амос и Лэндар покинули поместье и сели в любезно предоставленную отцом паромашину.

- На Ротари Хилл, пожалуйста, - сказал Амос.

- Ты разве не поедешь к Линде?

- Нет, поеду с тобой, еще немного поработаем.

- Амос, ты уверен?

- Конечно. Ты сам говорил, нас просто завалили исследованиями. Не могу же я тебя бросить одного.

Мотор паромашины запыхтел, и она медленно поехала по мощеным улицам.

***

Внешне Амос был похож на своего отца, но на этом все сходства тут же заканчивались. Амос считал, что руки Ойвинда не были предназначены для грубой работы. Они никогда не держали болтореза или даже обычной отвертки. Все, что он умел делать хорошо – это считать. Всю жизнь он вкладывал чужие деньги и получал с этого прибыль. Что ж, у каждого свой путь. У Амоса были сложности с отцом не из-за этого. Проблема была в том, что Ойвинд пытался втянуть на свой путь всех остальных. И своего отца, и сына.

- Когда это произошло? – глаза Линды были полны слез.

- Вчера утром. С ним оставалась мама, так что он не был один, - Амос вытер слезы рукавом.

- Мне так жаль, - Линда обняла его за плечи.

- Ему было восемьдесят шесть. Он прожил прекрасную жизнь.

- Ты мне мало про него рассказывал.

- Да, так уж вышло. А ведь у меня есть, что рассказать.

- Тогда начнем, - она живо смахнула со стола кучу бумаг и села, упершись руками в подбородок. – Я настаиваю. Тебе сейчас все равно не стоит быть одному. Нужно выговориться. Твоего друга нет, - она сморщила носик. - И я очень хочу послушать, о человеке который так много для тебя значил.

- Тебе не нравится Лэндар?

- Ты же знаешь. Не то, чтобы не нравится, просто он не очень хороший человек, Амос.

- Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами:

- Просто знаю.

- Если бы мы сидели тут с тобой до самого вечера, мне бы не хватило времени рассказать все о дедушке. Он был для меня больше, чем просто родственником. Дедушка был для меня наставником. Я могу долго вспоминать, как мы рыбачили с ним на пристани. Как вечерами сидели на крыльце, смотря на стену и гадая, что же за ней может таиться. Ему, как и мне, никогда не нравились официальные теории, которым нас обучали в школе. Я хорошо помню день, когда у нас состоялся разговор о моем поступлении. Отец тогда сильно на меня давил, хотел, чтобы я поступил в железнодорожное училище. А мне было всего семнадцать. Я уже почти подчинился его воле, но тот разговор с дедом изменил для меня все. И мне хватило сил дать отцу отпор, поступить так, как я всегда мечтал. Если бы он знал, что стоит за моим решением, наверно, бы еще больше возненавидел деда.

- Я думаю, он все же догадывался, - сказала Линда. - Что сказал тебе дедушка?

- Я тогда зашел в его мастерскую. Он разрешал мне заходить туда, когда работал. Кроме тех случаев, когда он занимался сваркой. И никогда не ругал за мои навязчивые вопросы, а ведь у меня их было много. Всегда поощрял мое любопытство. Я помню, на нем тогда были такие причудливые очки, - Амос улыбнулся. – Одни стекла были крупными, а другие поменьше. Какие-то были темного цвета, а какие-то светлей. Еще на них было множество выдвигающихся приспособлений и измерительных приборов. В них дед был похож на огромное насекомое или жука, с такими длинными усиками, знаешь? Позже я узнал, что он сам их разработал.

- Он заметил, что я был сильно подавлен и спросил, что случилось. Тогда я задал ему вопрос. О том, как он начал изобретать. Почему выбрал именно эту сферу деятельности. Тогда я думал, что знаю ответ. Что дед скажет, что его был изобретателем, а значит и он был обязан пойти по его стопам. Для меня услышать такое, значило принять свою судьбу и поступить туда, куда скажет отец. Но его ответ был как всегда полон мудрости.

- Тогда мой дед сказа: «Когда мой отец был еще рыбаком, он часто запирался в маленькой пристройке около дома, которую построил сам. Я не знал, что он там делал, он не говорил об этом никому, проводя там очень много времени. Дверь в эту пристройку была не деревянной, какими были все двери в доме. Она была металлическая и черного цвета с крупными заклепками. Отец настрого запретил мне за нее заглядывать. Вечерами, когда он там работал, я замечал струившееся из-под нее голубоватое свечение. Для меня эта черная дверь всегда олицетворяла тайну и мне так сильно хотелось узнать, что же за ней скрывается. Как ты уже понял, мой мальчик, любопытство все-таки взяло верх над страхом, и я, когда отец работал, осмелился войти. Как позже мне стало известно, отец занимался там своей первой разработкой. Он создавал сварочный аппарат. Когда я увидел яркий синий свет, то завороженный, смотрел на него не отрываясь, думая, что это какое-то волшебство!» Дед хрипло рассмеялся, как смеялся всегда, когда мы вместе шутили. «Я чуть не ослеп тогда, мой мальчик. Отец жутко меня отругал. Но когда я оправился, то, как ты уже понял, не перестал ходить туда. Конечно, я был уже очень осторожен. Я рассматривал всякие приборы, а потом интересовался у отца, для чего они нужны. В десять я уже собрал своего первого небольшого автоматона. Это изменило мою жизнь, и я стал тем, кто есть сейчас. Не знаю, что было бы, если бы я побоялся и не открыл тогда ту дверь. Был бы я тогда самим собой? Но я знаю точно, Амос, что мы с тобой другие. Мы первооткрыватели. Нам всегда будет интересно, что скрывается за черной дверью и мы не успокоимся, пока не увидим это волшебство своими глазами».

***

- У нас получилось! – Амос кричал. Его волосы были взъерошены, глаза горели безумным огнем.

- Они согласились? – выражение лица Лэндара было настолько глупым и потрясенным, что Амос рассмеялся.

- Да! А ты мне не верил. Ты вообще не верил в то, что мы зайдем так далеко.

- Да… я не верил. Но я надеялся, - Лэндар в потрясении обхватил голову руками. – И что нам теперь делать?

- Как что? – Амос снова рассмеялся. – Я все уже начал!

- Что?

- Я уже нанял людей, Лэндар. Мы едем в Висвольн, в дом моего деда.

- Ты все-таки выбрал его?

- Ну конечно, ни один город не подойдет лучше. И дом деда идеально подходит для нашего штаба. Я все продумал, - Амос продолжил торопливо собирать разбросанные по кабинету вещи.

- Подожди… А машина?

- Машина уже в пути. Ее доставят паровозом. Будет там через неделю.

- Но Амос, мы не успеем. Мы еще даже не начали строительство.

- Я все продумал, мы не будем строить его с нуля. Я уже договорился. Мы возьмем готовый и только улучшим, вот и все.

- Но…

- Лэндар! Какие могут быть, но? Нам только что дали кучу денег. Я бился за этот грант столько времени, и ты знал, что нам нужно будет начать действовать немедленно. А сейчас ты стоишь тут в такой растерянности, как будто вообще не рассчитывал, что дело зайдет так далеко. Выходи из ступора и помоги мне собрать все необходимое.

- Да, но не так скоро.

- А когда? Скоро лето. Ты знаешь, что Висвольн - самый южный город Альда. Другого шанса нужно будет ждать еще год, у нас нет оснований тянуть так долго. Да и я столько не выдержу.

Лэндар глубоко вздохнул и наконец начал помогать другу.

Через два дня они были в Висвольне. Когда Амос вновь увидел дом своего деда, в его душе с новой силой вспыхнула вера в себя. Он мечтал об этом всю свою жизнь и сейчас никто и ничто не могло его остановить.

Машина прибыла ровно через неделю, как и рассчитывал Амос. На огромном кране ее перегрузили на паром и уже морем доставили к стене. Следующие месяцы, Амос и Лэндар провели в тяжелой работе. Им нужно было заниматься сразу двумя делами одновременно и пришлось разделить обязанности.Лэндар следил за нанятыми людьми и продвижением работ у стены, а Амос полностью посвятил себя постройке.

Очередным тяжелым вечером, проведенным в доках, уставший и закопченный, он возвращался в дом своего деда, когда заметил свет фонарей на паромашине у крыльца. Из машины вышел высокий человек в длинном черном пальто и цилиндре. У человека была такая же густая борода, как у Амоса, на носу были сидели тонкие очки, а на руках были надеты черные кожаные перчатки.

- Здравствуй отец, - произнес Амос.

- Скажу сразу, я не пришел переубеждать тебя. Я пришел понять.

Амос кивнул.

- Почему ты не сказал?

- А ты бы одобрил?

- Нет, - ответил Ойвинд без колебаний. – Скажи тогда, хотя бы, зачем? Ведь немногие пытались. И посмотри, что с ними стало. Зачем?

Амос какое-то время молчал.

- Затем, что мне интересно, что там, за дверью.

- Ты ведь знаешь, чем кончились прошлые попытки. Те дирижабли упали. Все до единого, они рухнули, как только добрались до верха. Ветра Супремума беспощадны. Все, кто пытался, погибли. И теперь ты хочешь последовать за ними?

- Мы строим не дирижабль.

Выражение его лица изменилось.

- А что тогда?

- Мы строим корабль.

- Корабль? Но как вы пересечете стену? Это невозможно.

- Значит я буду первым, кому это удастся, - улыбнулся Амос.

- Послушай себя, Амос. Ты сходишь с ума. Ты плюнул на мои советы и поступил по-своему. Подставил меня и мое дело, поступив на машиностроительный факультет. Ладно. Я принимаю твое решение. Но зачем делать это?

- По-твоему, я занимаюсь этим только для того, чтобы насолить тебе?

- А для чего еще? Прошло четыре года с тех пор, как ты был у нас с мамой. Ты не бываешь даже на праздничных ужинах. А с момента, как вам дали грант, все время проводишь здесь. Ты не был даже с дедом, когда он умирал. С ним была только твоя мать.

- В этом и есть наше различие. Ты его совсем не знал. Он бы гордился мной, если бы узнал. Что я поставил выше цель, к которой стремлюсь. Во что верю. Он знал, что я любил его. Знал, что был для меня учителем и лучшим другом. А кем он был для тебя?

- Ты прав, Амос. В этом наше с тобой различие, - голос отца стал тише. Утонул в грохоте гигантских волн за стеной. - Теперь я говорю с тобой откровенно, не притворяюсь и не лицемерю, - он снял цилиндр. Его волосы трепал холодный ветер.

Он стянул с одной руки перчатку, потом с другой.

- Посмотри, - его пальцы дрожали. Кожа на руках была сильно изуродована, покрыта рубцами и шрамами. – Ты всегда знал, зачем я ношу перчатки. Приходится скрывать это, чтобы не смущать людей. Но я даже рад, что у меня есть вот такое, самое наглядное напоминание о том, что в жизни важнее. Эти искалеченные руки - самое малое, что может случиться, когда мы забываем о главном. Ты умрешь и даже ничего не успеешь почувствовать. Но другие, ты подумал о них? О маме, о Линде, Амос? Я могу надеть перчатки, но такие глубокие раны в душах людей, которые любят тебя, не скроешь и не излечишь. Твой дед не всегда был таким, каким помнишь его ты. Со мной он часто был груб и плохо обращался с бабушкой. Он был слишком увлечен своей работой, так, что забыл о своей семье. Я ведь тоже раньше интересовался изобретениями, Амос. Проводил собственные эксперименты и даже имел кое-какие разработки. Во время одного из таких экспериментов и произошло это, - он снова взглянул на руки. Глаза его блестели и Амос, первый раз с тех редких моментов детства, снова увидел в нем отца. - Вот почему он так общался с тобой, Амос. Видимо, видел в тебе меня. Может, чувствовал вину или хотел исправиться. Но я вовремя понял, что в жизни главное. Вовремя пошел в нужную сторону. Я выбрал семью. Ведь для меня вы были самым главным в жизни. Я всегда старался не быть на него похожим, но в какой-то момент потерял это чувство. Прости.

Амос молчал, глядя на отца.

Вот видишь, - он грустно улыбнулся. – Видно, это семейное. Ты можешь следовать своим путем. Но не забывай тех, кто тебя любит.

Он надел цилиндр, натянул перчатки и пошел в сторону машины.

***

- Стоп! Стоп! – Амос кричал изо всех сил.

Буровая машина заглушила мотор, но слишком поздно. Огромный кусок льда откололся от стены и обрушился в воду, чудом не задев саму установку и людей на ней.

- Слушать мои команды! Только мои! И внимательно! – снова кричал он. – Готовьте ледокол!

Еще одна огромная машина, установленная на тяжелом корабле, двигалась к стене. Из множества труб с усилием выбивался пар. Грохотали моторы, крутились громадные шестерни. Машина подняла заостренный молот внушительных размеров и с жутким треском опустила его на стену. По округе прокатилось громовое эхо.

Когда опасность миновала, он снова почувствовал воодушевление. Они были почти у цели. Машины уже проделали в стене огромный тоннель и до конца оставалось совсем немного. Лэндар уехал к родителям и последние несколько месяцев Амос работал один. К счастью к тому моменту корабль был уже достроен и полностью готов к отплытию. Оставалось только закончить работу с тоннелем. Он продолжал руководить людьми, размахивая руками и отдавая приказы, когда заметил одинокую фигуру на берегу у дома его деда. Человек стоял, смотрел за их работой и даже не старался привлечь внимание.

- Перерыв! – прокричал Амос и сел в лодку до берега.

- Привет, Амос, - Лэндар выглядел плохо. Не удивительно, что Амос не узнал его издалека.

- Привет, дружище. Выглядишь подавленно, как твоя поездка? Мы скоро закончим тоннель. Еще пара недель и все будет готово. Когда ты уехал, дело продвигалось с трудом. Но я был прав. Летом эта часть стены тает и становится намного тоньше. Лучшего места было просто не найти. Мы смогли проделать отличный проход.

- Хорошо. Я хотел с тобой поговорить.

Амос тут же понял, что что-то случилось. Они прошли в дом, но Лэндар отказался сесть и сразу начал говорить.

- Я не смогу.

- О чем ты?

- Ты знаешь. Прости, Амос, но я просто не смогу.

- Чушь! О чем ты говоришь? Мы же вместе готовились к этому столько времени. Это была наша мечта.

- Это была твоя мечта, Амос. Но дело сейчас даже не в этом. Я не поплыву с тобой.

- Но почему? – он тяжело опустился на стул.

Лэндар молчал. Понимание пришло к Амосу так же внезапно и было настолько же неожиданным, как и сообщение друга.

- Ты не веришь в наше исследование?

- Да, Амос. Я не уверен и не могу так рисковать.

- Но ты же сам все видел. Ты вместе со мной собирал информацию. Было потрачено столько усилий. Столько людей работали вместе с нами и всего этого тебе недостаточно?

- Наше исследование основано только на птицах. Мы не можем рисковать своими жизнями и жизнями людей только из-за этой теории.

- Но ты сам видел. Карги действительно пересекают стену. Они гнездятся где-то за ее пределами. А значит там есть еще что-то.

- Может быть, но ты сам мне говорил, что шанс ошибки велик и его нельзя исключать. Никто из жителей Альда не пересекал стену, и ты не знаешь какие ужасы могут за ней таиться.

- Вот именно. Поэтому я и должен это узнать. Да, риск есть, но он оправдан.

- Для тебя. Но я не хочу умереть сразу же, как только мы выйдем за пределы Инфинума.

- Я понял, ты просто струсил.

- Я - ученый, как и ты. И я здраво оцениваю риски. Здесь риск слишком велик. Прости.

- Да, я - ученый, Лэндар. Но еще я первооткрыватель, такой же, каким был мой дед.

- Я не пришел, чтобы тебя отговорить. Только, чтобы сообщить о своем решении. Я спрошу тебя об одном. Ты понимаешь, что на плавание, в лучшем случае, тебе понадобится больше трех месяцев? Ты понимаешь, что если ошибаешься и официальная теория верна, то оплывешь Альд вокруг и столкнешься с другой стороной стены? Там она намного толще, чем здесь, и, если вам даже хватит провианта, чтобы вернуться, здесь наступит зима. Стена снова превратится в непроницаемый щит, и вы останетесь за пределами Инфинума навсегда. Вы умрете.

- Я понимаю это, Лэндар.

- Тогда удачи.

***

Когда пала последняя ледяная преграда, корабль Амоса, который он назвал «Лотар», вышел в море. Он был оснащен крепкими парусами и несколькими мощными паровыми двигателями. Амос усовершенствовал его конструкцию и усилил носовую часть, превратив в ледокол. Когда он и еще четыре человека команды, взошли на борт, за ними наблюдало много людей. Зеваки толпились на причале, но ни радостных выкриков, ни смеха было не слышно. Все только хотели в последний раз взглянуть на тех, кто впервые за всю историю Альда, решился. На тех, смог пересечь стену, но шел на верную смерть.

Корабль запустил двигатели и фут за футом, выпуская клубы пара, поплыл к тоннелю в стене. Проход медленно его поглощал, наконец послышался глухой треск, и «Лотар» скрылся из виду.

***

Когда они вошли в тоннель, в корпус корабля тут же ударил сильнейший ветер, но паровые двигатели справлялись хорошо, и они медленно, но верно продолжали движение. В конце прохода нос корабля врезался в лед, но и эта преграда не остановила его надолго. Пришлось запустить еще несколько двигателей и «Лотар» начал прорезать себе путь на север, в просторы Супремума.

Неделю они боролись со льдом, продвигаясь всего на несколько миль в день. Но вскоре его становилось все меньше, и команда смогла поднять паруса. На второй неделе они шли полным ходом, разрезая темные воды. Первая часть теории Амоса оказалась верна. Безжалостные ветра, которые бушевали вокруг Альда, донимали их только первую неделю. В открытых водах ветер оказался не столь сильным. Амос стоял на корме и всматривался в даль. Ледяной ветер дул ему в лицо, но он не отворачивался. Этого мига он ждал столько лет и сейчас ему было не важно ничего. Прав ли был Лэндар, останутся ли они жить или попадут в шторм и умрут. Он был счастлив только от того, что ему удалось отворить эту дверь и заглянуть внутрь. Главное дело всей его жизни было совершено.

***

В конце первого месяца они попали в бурю. Здесь расчеты все же подвели Амоса. Волны Супремума оказались слишком высокими, а ветер слишком сильным. Два паруса сорвало сразу, один, рискуя жизнью, они успели опустить. Самый прочный материал в Альде разорвало на ветру, как бумагу. Волны бились в корпус с такой силой, что особо усиленная нижняя часть все же дала течь. Часть команды работала внизу, стараясь не дать «Лотару» утонуть. Часть пыталась удержать курс. К несчастью, корабль бросало, словно льдину и управлять им было невозможно. Амосу оставалось только уповать на то, что эта буря будет первой и единственной за их плавание. Иначе из следующей они выйти не смогут.

После шторма «Лотар» сильно потерял ход. Из строя вышли несколько двигателей и два главных паруса. Амос видел подавленное настроение всей команды и ловил себя на мысли, что тоже начинал бояться. Он боялся не бурь, не холода или голода. Не разбиться о айсберг и пойти ко дну. Больше всего он боялся почувствовать на лице свежий, ледяной ветер. Услышать громовые раскаты волн, свист безжалостного ветра и заметить тонкую белую полосу на горизонте.

Но с началом пятого месяца плавания горизонт оставался все так же чист, как и в его начале. За четыре полных месяца они не встретили даже дрейфующей льдины или айсберга. Шанс повернуть назад их команда уже упустила. Вернись они сейчас, приплыли бы обратно только к новой непреодолимой стене. После совета все решили, что идти до конца и погибнуть здесь, лучше, чем вернуться. Скорость «Лотара» была слишком маленькой. На борту уже работало только два двигателя. Кораблю не хватало ресурсов. Оставалось только ждать.

***

- Горизонт! Горизонт!

Когда Амос услышал эти крики с верхней палубы, его нутро сжалось в комок. Он тут же накинул куртку и выскочил из каюты.

- Горизонт!

Амос поднялся на смотровую вышку и посмотрел в трубу. Это была она. Холодная, пока еще далекая, тонкая белая полоса. Он узнал ее сразу. Ледяная стена. С каждым часом они приближались к ней все ближе. Лэндор оказался прав. Они подходили к другой стороне Альда. И через день столкнуться с непреодолимой преградой. Со своей смертью.

- Друзья. Я не вижу смысла скрывать очевидное. Впереди нас стена. Все мы знали, на какой риск идем. Все мы знали, что в случае ошибки уже не вернемся назад. То, что мы видим будет нашей смертью. Сейчас стена уже хорошо видна и без подзорной трубы. К середине следующего дня мы подойдем к ней почти вплотную. Из-за бури мы сильно отстали от графика. У нас заканчивается провиант. До следующего лета осталось еще больше пяти месяцев. Даже если мы успеем обогнуть Альд и вернуться к началу нашего плавания, у нас не останется времени на работу.

Команда молчала. Никто не осуждал капитана. Никто не высказал ни слова упрека. Амос смотрел в светлые лица бесстрашных людей. Он не видел на них и тени страха или сожаления. Потому что все те, кто последовал за ним, были такими же, как он. Они были первооткрывателями.

Стена росла. Она уже возвышалась над кораблем больше, чем на тысячу футов. Безмолвная, но все же невероятно величественная. Амос стоял на корме и наблюдал, как увеличивалась ее исполинская тень. Как поглощала воды впереди, а затем и сам корабль. Амос слышал гул безжалостного ветра Супремума и грохот волн. Среди этого шума он расслышал и тонкий, мелодичный зов птиц. Карги. Целая стая летела к ним с юга. Она обогнала их корабль и с невероятной быстротой достигла стены. Тогда птицы взвились над самой ее верхушкой, продолжая свой мелодичный зов.

Амос наблюдал за их полетом, восхищенный их красотой. Никогда он не видел этих птиц так близко. Откуда они прилетели? На юге, откуда они появились, не было ничего. Птицы проделали такой же путь, чтобы добраться до противоположной стороны стены? Но зачем?

В эту минуту, один из членов команды закричал:

- Капитан! Стена стала выше! Она выше!

Амос еще раз поднял взгляд. Ледяная стена, к которой они приблизились так близко, действительно была намного выше стен Альда. Перед ними возвышалась громада, не меньше двух с половиной тысяч футов в высоту.

- Корабль! – снова закричал тот же голос. – Я вижу корабль!

Амос вытянул подзорную трубу. Из небольшого прохода, зияющего прямо у подножия стены, к ним двигались корабли. Величественные, на высоких парусах, они плыли им навстречу, с легкостью разрезая толщи льда. Это был не Альд. Это был новый мир.