Курт из соевого молока

Долг жениха

Граждане, будьте осторожны в общении с мошенниками, коих развелось немало в последнее время. Вот, к примеру, наш знакомый Иван Кнопкин, казалось бы, толковый мужик, однако и он попался.

Ивану в наследство от любимой тётушки досталась крохотная квартира в центре марсианской столицы да небольшая сумма на счёте в банке. Тётушкины сбережения быстро растаяли в кабаках, а вот квартирка осталась, что автоматически делало Ивана завидным женихом. Но вы не подумайте, что наш герой какой-то беспечный бездельник. Напротив, несмотря на то, что служил он простым ремонтным механиком, амбиций при этом был великих.

Каждое утро выходя из дома, он смотрел вверх и тяжело вздыхал. А вздыхал он по Прасковье Семёновне — милой барышне, что жила в этом же доме. Здание сие было самое высокое в Марсограде. На первых этажах жил простой люд: пекари, сапожники, программисты. В апартаментах выше расположились граждане с достатком поболее: адвокаты, дантисты, мастера оригами. Ну а на последнем этаже жила семья купца первой гильдии Скоробогатова, дочкой коего и была Прасковья Семёновна.

«Стал бы я зятем Семёна Семёновича, вот бы жизнь тогда настала», – мечтательно думал Иван.

Да только как достичь сей далёкой цели? Лишне говорить, что люди статуса Семёна Семёновича редко спускались к пыльным дорогам и предпочитали передвигаться по городу исключительно на воздухоплавательных механизмах. К сожалению, Иван не отличался ни благородным происхождением, ни видной внешностью, ни влиятельными связями. Зато он мог похвастаться способностью выпить пол-литра и не захмелеть, а также позолоченным кубком чемпиона по плевкам на дальность.

Вдохновлённый сладкими мечтами Иван направлялся на службу. Выйдя в тёмный грязный переулок и пройдя с полсотни саженей, он попадал на проспект имени Первого Императора Марса. Здесь его встречал широкий тротуар и множество простого люда, спешащего на свои рабочие места.

Над головами проносились механические воздухоплавательные кареты с господами побогаче. Кареты жужжали, свистели и капали машинным маслом на головы простолюдинов. Поговаривали, что некоторые господа специально добавляли функционал с капающим маслом, дабы показать особый статус хозяев. Иван по долгу службы точно знал, что эти глупые россказни — истинная правда, но болтать о ней строго-настрого воспрещалось.

Иногда здесь встречались и блудницы, возвращавшиеся после трудовых часов домой на отдых. Их легко можно было отличить по неспешной походке и усталым лицам. Иван всегда, видя сих хорошо знакомых ему барышень, снимал головной убор и с наигранной улыбкой желал доброго утра. Он наивно полагал, что лояльное отношение поможет ему выторговать скидки при следующих сеансах.

После часа пути Иван добирался до обшарпанного пятиэтажного здания, от мостовой до крыши облепленного рекламными плакатами. Одна из растяжек красными буквами на жёлтом фоне гордо гласила «Ремонты роботов и кофемолок», это и было местом службы Ивана.

Обычно он сперва заглядывал в чебуречную напротив и покупал пару стаканчиков фикара с ромом южных ферм. Один для своего начальника Петра Павловича Тугодубова, второй – для начальника начальника Вениамина Викторовича Колотушкина. Сам Иван кофе не любил и предпочитал ром без излишних добавок.

– Кнопкин, где же вы пропадали? – нервно вопрошал Пётр Павлович и отбирал оба стаканчика.

Одну порцию он залпом выпивал, другую относил в кабинет Вениамина Викторовича.

Эта традиция не нарушалась никогда.

«Традиция есть мать уклада», – считал Вениамин Викторович и, будучи фанатом порядка, ревностно следил за должным исполнением всех принятых им догм.

Он гордился своей педантичностью и крайне негативно реагировал на любой беспорядок. Даже звёзды его расстраивали.

«Была бы моя воля, выстроил бы их по линейке, дабы светили стройно и на благо», – поговаривал он.

Прямой его противоположностью был Пётр Павлович. Можно даже сказать, что он был нигилистом и с нескрываемым скепсисом относился к любым навязанным правилам, а потому считал своим долгом нарушение оных, особенно если за это не грозило наказание.

Оба начальника являлись «Инь и Ян» этой маленькой конторы и, казалось, своей вечной борьбой удерживали на плаву не только её, но и само мироздание.

Кстати, позвольте я немного расскажу о данной мастерской. Дело в том, что ни Иван, ни Пётр Павлович, ни даже Вениамин Викторович не понимали в строении кофемолок ничего. В устройствах роботов они понимали ещё меньше. Пётр Павлович с видом опытного знатока принимал испорченное устройство у клиента. Иван запихивал полученный механизм в аппарат от компании «Шнип и Вессон». Данный затейливый станок неизвестными для сотрудников мастерской методами ремонтировал поломанное изделие и выплёвывал уже работающее. После Вениамин Викторович выдавал довольному клиенту его вещь и получал оплату.

Во время частых перерывов на раскуривание табака сотрудники любили обсуждать последние слухи и новости.

– А вы слышали, что Громычбеков, хозяин чебуречной, посватался к Скоробогатовым? – однажды спросил Пётр Павлович.

– Возмутительно! Этот прохиндей не имеет права даже приближаться к Прасковье Семёновне, – дрожащим голосом высказал своё мнение Иван.

– Да не переживайте вы так. Семён Семёныч выставил Громычбекова за дверь, даже не дав закончить предложение, – успокоил его Пётр Павлович.

– Ох, дорогие коллеги, – вмешался в разговор Вениамин Викторович. – А я так думаю, ежели баба в широкополой шляпе, в фильдеперсовых чулках, да ещё и с хохлатой собачкой на руках, то такая мадама и не баба вовсе, а пустое место.

– Вениамин Викторович , вы глубоко ошибаетесь. Уверяю, Прасковья Семёновна совсем не такая, – вступился за свою возлюбленную Иван.

– Конечно, не смею спорить, – ретировался Вениамин Викторович. – Я лишь хотел поддержать разговор.

– Прасковья Семёновна никак не может быть пустым местом, – продолжал упорствовать Иван. – А всякие Громычбековы недостойны быть её женихами.

– Чего же тогда достойный ждёт? – спросил Пётр Павлович. – Считаю долгом такого жениха не спать, а действовать. Того и глядишь, уведут невесту вместе с приданым. А приданое там ого-го! Эх, был бы я холост, сам бы в женихи подался.

От этих слов у Ивана защемило в груди.

«А ведь прав Пётр Павлович», – подумал он. – «Если прозеваю момент, то навсегда потеряю шанс стать зятем Семёна Семёновича».

Знайте, что наш Иван не какой-то дурачок, мечтающий о недостижимых целях. Его вожделение имело вполне осязаемую основу, ведь сама Прасковья Семёновна давеча призналась ему в любви.

Вы спросите, как такое могло случиться, чтобы дочь столь уважаемого купца снизошла до какого-то работяги?! На этот вопрос у меня ответ простой — судьба. Да, да, та самая судьба, что ведает и решает нашу жизнь, и та самая судьба, что неделей ранее привела Прасковью Семёновну в сие заведение.

Пронзительный звон дверного колокольчика вырвал Ивана из дрёмы. Он посмотрел в сторону двери и увидел её: маленькую, хрупкую незнакомку в белом лёгком платье. Тряхнув очаровательными кудряшками, она осмотрела непривычно тусклое помещение мастерской. Иван громко кашлянул, дабы обозначить барышне своё присутствие.

– Прошу, помогите, – пролепетала она и вывалила на приёмный стол груду железок.

– Приветствую вас в нашей мастерской. Меня зовут Иван, чем могу помочь?

Судьба распорядилась так, что в тот день Вениамин Викторович пожелал приболеть, а потому на службу не явился, чем не преминул воспользоваться Пётр Павлович, отправившись отсыпаться и оставив Ивана на весь день в конторе за главного.

– Умоляю вас, спасите моего Тузю, – ответила незнакомка, вытирая слёзы белым платочком.

– Это что такое было? – переспросил Иван, разглядывая гору мусора на столе.

– Это мой робопёсик Тузя.

– Но как?

– Я сидела в кафе и ждала папеньку. Вы, верно, знаете его? Купец Скоробогатов.

Иван утвердительно закивал, так как сего господина знал каждый.

– Уж не ведаю, что случилось с Тузей, – продолжила она, – но как только мне принесли флэтвайт, он выпрыгнул из сумочки и побежал в сторону того жуткого здания, что строится напротив. Я поспешила за ним внутрь стройки и там увидела…

Девушка прервала рассказ, и по забавно наморщенному носику Иван понял, что барышня желает рыдать. Так как он не имел богатого опыта в общении с рыдающими барышнями, ему не пришло в голову ничего более, кроме как предложить салфетку и стакан воды.

– Я увидела, как его разрывают огромные сторожевые псы, – вернулась она к своей истории, сделав глоток. – А потом, когда они потеряли к нему всякий интерес и ушли прочь, я собрала всё, что осталось от Тузи и принесла сюда. Вы его почините?

Конечно, Иван знал, о какой стройке рассказывала Прасковья Семёновна. Хозяин строительной компании был редкостным скупердяем и вместо того, чтобы, как все добропорядочные граждане, приобрести андроидов-охранников, этот негодяй запустил на свой объект самых обычных собак. Ходили слухи, что он скармливает им несчастных работников, посмевших потребовать повышения платы за свой тяжкий труд.

– Конечно, починим вашего Тузю, – уверенно ответил Иван, отбрасывая со стола то, что Тузе явно ранее не принадлежало.

Пока, шурша шестерёнками, чудо-аппарат «Шнип и Вессон» пытался починить робопса, Иван и Прасковья Семёновна мило болтали. Девушка уже совсем успокоилась и живо рассказывала о себе, о своей семье и о том, как они с папенькой и маменькой были на встрече у самого Императора.

Иван слушал. Он не любил много слушать. Более того, он считал, что много слушать – вредно для здоровья, а потому старался не заниматься этим делом более пяти минут. Но не в тот день. В голосе девушки было что-то необычное и волшебное, заставляющее ловить каждое слово. Он с удовольствием погрузился в истории из жизни людей с верхних этажей и представлял себя среди них.

Прасковья Семёновна говорила и говорила, с каждым словом придвигаясь к Ивану всё ближе и ближе, а её голос становился всё тише и тише, и вскорости она перешла на шёпот. По широко открытым зелёным глаза Прасковьи Семёновны любому стало бы понятно, что она очарована спокойствием и мужественностью собеседника. Ранее ей не доводилось встречать мужчин, столь уверенных в себе и при этом столь внимательных к ней. Иван, чувствуя на себе сей влюблённый взгляд, не смел её прерывать.

Ремонтный механизм замолчал, и на его корпусе зажглась большая зелёная лампочка.

– Готово, – тихо сказал Иван.

-Уже? Так быстро? – удивилась Прасковья Семёновна.

Иван вытащил Тузю из аппарата и нажал на нём кнопку включения. Робопёс вскочил на лапки и, радостно тявкая, прыгнул в объятия счастливой хозяйки.

– Вы просто волшебник! – воскликнула она, и поцеловала Ивана в щёку. – Я вас обожаю.

Иван смутился. Раньше женщины не часто им восхищались, разве что мама в детстве была в восторге от его рисунков, но это было так давно. Он уже было приготовился ответить ей «Я вас тоже люблю», но судьба вновь вмешалась — в мастерскую внезапно ворвался Вениамин Викторович.

– А что, собственно, тут происходит? – громогласно вопросил он. – Кнопкин, я вас спрашиваю!

– Ну так вот, ремонтирую собачку, – проблеял в ответ Иван.

– Да мне не интересно, что вы там ремонтируете. Где Пётр Павлович? Куда подевался этот бездельник?!

– Ну что вы, он это… – пытался что-нибудь придумать Иван.

– Барышня, я попрошу вас удалиться. Мастерская временно закрыта, – обратился Вениамин Викторович к Прасковье Семёновне, не желая при посторонних отчитывать подчинённых. – Приходите завтра.

– Хорошо, – ответила Прасковья Семёновна, отправила Ивану воздушный поцелуй и упорхнула прочь.

Вениамин Викторович ещё долго и громко возмущался. Говорил, что его должны были поставить в известность, что оба подчинённых являются прохиндеями, которых надо заменить на роботов. Иван же был глубоко погружён в свои сладкие мечты и лишь кивал в ответ. Даже угроза лишения премии не заставила его убрать с лица блаженную улыбку.

На следующий день Иван так и не дождался Прасковьи Семёновны. Оно и понятно, ведь всем известно, что молодые барышни часто забывают столь важные адреса. Иногда их забывчивость так велика, что после весёлой вечеринки они едва находят дорогу домой. Именно этим Иван объяснил себе тот удивительный факт, что она за неделю не нашла его мастерскую. Он даже подумывал сам зайти к ней, но отбрасывал эту затею, предполагая, что его и близко не подпустят к апартаментам Семёна Семёновича.

С такими мыслями он возвращался домой после тяжёлого трудового дня. Проходя мимо торгового дома Скоробогатова, Иван обратил внимание на оксфорды, выставленные в витринах. Он представил, как щеголяет перед Прасковьей в этих волшебных туфлях, и та, потеряв сознание от подобной красоты, падает ему в руки.

Продавец-андроид заметил интерес Ивана к своему товару.

– Не проходите мимо, уважаемый. Последний писк моды, – обратился он к Ивану.

– Да что вы, любезный, – ответил Иван, краем глаза поглядывая на обувь. – Никаких средств у меня не хватит.

– Не надобно никаких средств, – убеждал продавец. – Мы напишем кредитную расписку с банком господина Скоробогатова, и вы сможете уйти в этих оксфордах, не заплатив мне ни копейки.

И так продавец расхваливал сей банк и добрых людей, работавших в нём, что Иван поддался уговорам. Получив вожделенные туфли, Иван поспешил домой, дабы опробовать их в деле. Уже дома он причесался, умылся и даже использовал ополаскиватель для рта, что делал крайне редко. Надев оксфорды, Иван вышел на улицу, сразу обратив на себя внимание местного бездомного, что ранее никогда не случалось.

– Господин, добрый вечер. Не откажите подать на пропитание, – прохрипел он.

«Уж если этот бродяга обратил внимание на мою обновку, то Прасковья Семёновна несомненно должна заметить», – подумал думал Иван и, вдохновлённый успехом, трижды обошёл дом, поглядывая на верхний этаж.

Но то ли окна возлюбленной были слишком высоко, то ли её внимание было отвлеченно в этот момент чем-то другим, однако Прасковья Семёновна не спешила падать в объятья Ивана, и тот был вынужден ни с чем вернуться в свою скромную комнату на втором этаже. Подобный променад Иван устраивал каждый вечер в течение недели. Так и не получив желаемого эффекта, он решил вернуть оксфорды продавцу.

– Ну что вы, – возразил продавец. – Уверяю вас, туфли вам просто необходимы.

– Но как же так, я каждый день в них хожу, и никакого результата.

– Возможно, барышня, на которую вы хотите произвести впечатление, слаба зрением. В этом случае я рекомендую вам приобрести этот изысканный белый костюм, расписанный золотом. В нём вы будете более заметны.

Вид наряда и уверенный тон продавца убедил Ивана в покупке. К костюму он ещё добавил пару аксессуаров: золотые запонки в виде парусника и ремень с огромной золотой пряжкой с изображением золотого якоря. Подобные изделия в морской тематике, по его замыслу, выдавали бы в нём бывалого капитана, что для засушливого Марса было в диковинку и непременно должно было привлечь внимание девушки. Подписав очередную кредитную бумагу, он довольный вышел из торгового дома.

Обновлённый вид Ивана произвёл фурор среди соседей. Господа, завидя его, с почтением приподнимали шляпы. Дамы улыбались Ивану и соблазнительно стреляли глазами. Бродяга окончательно охрип и уже просто скулил, хромая позади.

Но не меньший фурор произвела стоимость сего костюма.

– Иван, вы, верно, сошли с ума? – воскликнул булочник, из квартиры напротив. – К чему такие расходы?!

– Вот увидите, когда я стану зятем Семёна Семёновича, сии расходы не будут для меня столь обременительны, – ответил Иван, снисходительно глядя на соседа.

– Интересно, с чего вы вообще решили, что будете его зятем? – усмехнулся булочник.

– С того, что Прасковья Семёновна недавно признавалась мне в любви.

– Даже так? Тогда оно, конечно, да. И всё же я не думаю, что вам нужно было быть столь расточительным, – не соглашался с ним булочник. – Я бы просто поднялся наверх и поговорил с ней. К чему так наряжаться?

– Ну что вы за глупец?! – разозлился Иван. – Кто же меня к ней подпустит? Я всё же не как вы, не к мяснику сватаюсь, а к Семёну Семёновичу. Вот увидите, как только она меня заметит в столь замечательном костюме, так сразу станет моей супругой.

Не буду вас утруждать описаниями того, как две недели Иван безуспешно пытался добиться внимания Прасковьи Семёновны. Озлобленный своими неудачами он снова вернулся к знакомому продавцу с требованием забрать товар обратно.

– Я думаю, что барышня, которую вы пытаетесь впечатлить, любит не столько моря, сколько экскурсии в быстром авиакабриолете, – сказал продавец и представил Ивану на выбор кареты компании «Нихикато и Пирогов».

Иван согласился, что сватовство – дело важное и нужно идти ва-банк. Он в третий раз подписал кредитные бумажки и на белом кабриолете полетел домой. В кабриолете и разодетый, как на парад, он кружил и кружил вокруг башни. Но никакого внимания от барышни с последнего этажа так и не дождался. Более того, через две недели на него обратили внимание двое вышибал. Они потребовали от Ивана, чтобы тот немедленно оплатил долг перед банком.

– Позвольте, господа, согласно бумагам, долг я должен оплатить в течение ста лет, – возразил Иван и показал кредитный договор.

– А страховой взнос? – ухмыльнулся один из громил.

Он взял у Ивана бумаги, достал стократную лупу и показал, как в конце текстов между инфузорией-туфелькой и амёбой самым мелким шрифтом синими наночернилами написано, что Иван обязуется в течение трёх дней внести в кассу страховой взнос в размере половины суммы кредита, в противном случае он обязан немедленно оплатить не только сумму кредита, но и все проценты, положенные за сто лет.

Этот факт огорошил Ивана. Верзилы уже было чуть не выкинули нашего героя из белой кареты, но случилось чудо. С небес, словно ангел на грешный Марс, на парящей платформе спустилась она — Прасковья Семёновна. То, чего так вожделел Иван, свершилось. Получив желанное внимание к своей персоне, Иван вышел из кабриолета, выставил вперёд ногу с оксфордами, сверкнул золотой пряжкой и улыбнулся своей возлюбленной. Иван уже представил, как Прасковья Семёновна знакомит его с будущим тестем, как тот приводит зятя в самые богатые дома Марса, а, может, и знакомит с самим Императором.

– Чего вы тут прохлаждаетесь? – спросила Прасковья Семёновна у вышибал. – Семён Семёнович вас там заискались.

– Мы тут, мы скоро. Вот этого оформим и будем у вас, – ответил один из них.

Прасковья Семёновна оценивающе осмотрела Ивана с ног до головы, но не смогла в нём признать того мастера, что спас её Тузю.

– Ну и шут. Давайте поскорее, – произнесла она и улетела прочь.

– Прасковья Семёновна! Постойте! Это же я, Иван! – тщетно кричал Иван вслед поднимающейся платформе.

Вышибалы забрали у Ивана всё. Они забрали оксфорды, забрали прекрасный костюм и кабриолет. Более того, они даже забрали полученную в наследство квартиру в башне и оставили Ивана ни с чем. Он ещё много лет спустя рассказывал собутыльникам и блудницам историю о том, как из-за коварного продавца он не стал зятем Семёна Семёновича.

Так-то, граждане, будьте внимательны! Много нынче разных жуликов жадных до чужого. Поэтому, прежде чем ставить подписи на бумагах, обращайтесь в нашу юридическую контору «Кузнецов и рукотворный интеллект».

Огронавты

Не та сегодня молодёжь. Раньше юноша о самостоятельности задумывался лишь после тридцати, а до того времени и слова не смел перечить отцу. Ныне же молодые люди торопятся бросить родительский кров и упорхнуть в большой город словно мотылёк к лампе. Ох, сколько из них обожгли свои крылья в огнях большого города.

Вот и наш герой Кузьма Ясонов, уроженец провинциального Новозапопинска, как только ему стукнуло восемнадцать, улетел из родительского дома. И улетел не куда-нибудь, а на Марс. Стремительно растущая марсианская столица призывала к себе всех желающих новой жизни. Кузьма, будучи человеком взбалмошным, не мог пройти мимо сего призыва и, как только получил паспорт, тут-же купил самый дешёвый билет на ракету до Марсограда. Родители с лёгким сердцем отпустили его на Марс, считая, что в случае неудачи Кузьма сможет найти прибежище у «марсианского» дедушки.

Сразу после прилёта Кузьма снял крохотную комнату на окраине города и зарегистрировался в бюро помощи по устройству на работу. Заработанных в отцовском магазине средств должно было хватить на пару месяцев. За это время Кузьма рассчитывал устроиться на службу и найти жильё получше. К несчастью все вакансии, которые ему предлагали в бюро, не устраивали Кузьму. Оно и понятно, разве должность полотёра или официанта могли соответствовать требованиям столь амбициозной натуры? И уже когда Кузьма совсем отчаялся, ему предложили то, ради чего он сюда прилетел — должность помощника секретаря в конторе под названием «Фок и Ко»

Офис фирмы располагался в небоскрёбе на проспекте имени Первого Императора Марса на десятом этаже. Как и во всех прочих конторах, сотрудники «Фок и Ко» каждый будний день в девять утра приходили на службу и выполняли свои обязанности. Но вряд ли кто-либо из них мог ясно сказать, на чём именно специализируется фирма. То они продавали запасные части от парящих карет в Китай, то предоставляли услуги перевода с английского на чиновничий, то участвовали в каком-то крайне секретном проекте от марсианской службы безопасности по поставке клубничного мороженного в императорский дворец.

Надо отметить, что Кузьма был человеком крайне ярким и общительным: высокий, стройный, всегда одетый по моде и с ярко рыжей кучерявой шевелюрой на голове. Благодаря своим врождённым достоинствам он пользовался благосклонностью не только у барышень, но и у начальства. А потому, спустя каких-то три года Кузьма поднялся по карьерной лестнице до должности исполнительного директора.

Несмотря на красивое и манящее название новой должности, обязанности Кузьмы были довольно скучными, а сама должность не предусматривала подчинённых в услужении. В действительности, после повышения, обязанностей ему только прибавилось, чего не скажешь о заработной плате, что немного расстроило Кузьму, так как он надеялся наконец-то переехать из крохотной комнаты на окраине города.

Утро пятницы не предвещало беды. Сперва Кузьма пересчитал и оплатил налоги и сборы, а плотно отобедав, он принялся за работу с документами поставщиков. Весь этот длинный нудный день ему скрашивало лишь предвкушение о предстоящем вечере.

Прошедшие две недели Кузьма ухаживал за милой барышней по имени Лиза, с которой он познакомился в очереди в кафе напротив офисного здания. Она оказалась не только очень симпатичной девушкой, но также и не менее общительной. На каждом свидании Лиза без остановки рассказывала ему о том, какую музыку она слушает, какие блоги предпочитает, какой корм ест её кошка и какое платье она присмотрела. Кузьма терпеливо слушал милое чириканье девицы и прерывал сей поток бесполезной информации только наводящими вопросами, стараясь выпытать у неё любимые места отдыха.

Именно на предстоящий вечер он пригласил Лизу в её любимый китайский ресторан, где бы мог пообщаться в более приватной обстановке. Также Кузьма лелеял надежду, что после сего ужина они познакомятся поближе, а потому снял номер в гостинице недалеко от ресторана.

Из сладких дрём Кузьму вырвал сигнал телефона о пришедшем сообщении господина Фока.

«Кузьма, будьте любезны пройти в мой кабинет.»

Сие было довольно неожиданно для Кузьмы. Господин Фок не часто миловал его своим обществом, но даже когда такое чудо происходило, Фок, как правило, загружал Кузьму дополнительными служебными обязанностями.

Кузьма поправил галстук и направился в логово шефа. У входа в кабинет за столом сидела Настенька и увлечённо изучала маникюр.

— Настенька, вы не знаете, а по какому вопросу меня вызвали? Было бы неплохо, если бы господин Фок решил повысить мне оклад.

— Повысить оклад? Я бы вам подняла вдвое, — согласилась Настенька.

Она говорила это искренне и в душе давно лелеяла сладкие мечты о нашем герое.

— Было бы неплохо. Дополнительные средства мне бы пригодились. Знаете, Настенька, я ведь не о работе в офисе мечтал, когда сюда прилетел. Я мечтал путешествовать по Марсу, встречаться с разными людьми, а возможно и с самим Императором.

— Настенька, дорогуша, этот болван пришёл? — раздался голос в спикерфоне на рабочем столе секретарши.

— Какой именно, господин Фок? — спросила Настенька.

— Ну этот. С рыжей шевелюрой на голове.

— Вы про Ясонова? Он здесь. — Настенька оценивающе посмотрела на Кузьму и его причёску, а после добавила. — Ну что же вы такое говорите, господин Фок. У него очень симпатичные золотые кудряшки.

— Пусть заходит.

Кузьма постучал в дверь и, не дождавшись ответа, вошёл.

— Здравствуйте господин Фок. Вы желали меня видеть? — Кузьма старался не выдавать своего волнения от нехорошего предчувствия, вызванного предстоящим диалогом.

В центре кабинета стоял большой дубовый стол. В углу располагался старый облезлый сейф, а в другом углу шкаф с коллекцией редких масок и одинокой бутылкой коньяка. За столом в кожаном кресле восседал сам господин Фок: красивый подтянутый мужчина, выглядевший в свои пятьдесят лет как античный бог.

— Присаживайтесь, Кузьма. Не желаете ли чаю.

Вежливое обращение от шефа выглядело как подготовка хищника перед прыжком. Кузьма это чувствовал, но он также понимал, что отступать ему некуда.

— Не откажусь, спасибо, — ответил он и сел на стул напротив господина Фока.

— Настенька, принесите нам чаю, — сказал господин Фок в телефон, а после продолжил молча сидеть и с улыбкой смотреть на жертву.

— Вы меня пригласили по какому-то важному вопросу? — спросил Кузьма, решившись прервать неловкое молчание.

— Да верно. Хотел спросить, как у вас дела?

— Спасибо, всё замечательно.

— Не планируете ли вы случаем жениться?

— Странно что вы спросили об этом, но пока не планирую. Знаете ли, хочу сперва насладиться всеми прелестями, которые нам предоставляет холостяцкая жизнь. Думаю, что вы понимаете, о чём я.

— Да, да. Конечно, — наигранно рассмеялся господин Фок, и Кузьма также захохотал ему в такт.

— А у вас дела? — из вежливости спросил Кузьма.

— У нас дела плохи. Знаете ли вы, что наша фирма терпит большие убытки.

— Но как же так, — Кузьма был обескуражен резким изменением темы разговора. — Я лично проверял счета. У компании такие высокие доходы, каких не было никогда.

— Нет, нет, мой юный друг, вы верно не в курсе. Если всё пойдёт так и далее, то контора «Фок и Ко» вынуждена будет объявить себя банкротом.

— Это ужасно. Я сделаю всё возможное, чтобы этого не допустить.

— Замечательно, Кузьма, что вы соизволили самолично помочь родной компании. Берите перо, планшет и пишите.

— А что писать? — спросил Кузьма с пером наготове.

— Известно что. Заявление на увольнение по собственному желанию.

— Но позвольте, я не желаю…

— Как же не желаете? Очень даже желаете. Вы мне только что об этом говорили, — прервал его господин Фок. — Не теряйте времени, молодой человек.

— А почему я? У меня самая скромная заработная плата в офисе. И со своими обязанностями я успешно справляюсь, — Кузьма с трудом сдерживал в себе возмущение подобной несправедливостью. — Да вы сами говорили, что я не исполнительный директор, а очень исполнительный директор.

— А кого ещё кроме вас? — спросил господин Фок, показательно разведя руками. — Кроме вас некому.

— А как же Юсуф? У него всё равно нет разрешения на работу.

— Что вы! Юсуф на всех наших праздниках плов готовит. Это самый полезный сотрудник.

— Это вы верно подметили. Я и сам бы скучал без его плова, — согласился Кузьма и задумался о других кандидатах. — Ну тогда попросите Елену. Она ничем не занимается и редко бывает в офисе.

— Вы идиот? Предлагаете мне уволить любовницу? — подобное предложение от юнца явно задело господина Фока.

— Ох, что вы. Я и не подозревал, — растерялся Кузьма и стал панически перебирать в голове другие имена. — А Светлану Петровну?

— Нет, жену я увольнять не буду.

— Светлана Петровна — жена? — Кузьма был ошарашен, но не побеждён. — Ну допустим. Может Николая? Вот скажите, зачем вы держите Николая? Он идиот и всё портит.

— Сына я тоже увольнять не стану, — ответил господин Фок, всем видом показывая, что сей диалог его утомил.

— Как сына? Он даже не похож. Вы уверены? — с надеждой в голосе спросил Кузьма, и получив в качестве ответа только весьма убедительное молчание начальника, предложил другую кандидатуру. — Хорошо. Увольте тогда Настеньку.

За дверью кто-то уронил поднос с чаем.

— Настеньку я никогда не уволю! — как можно громче прокричал господин Фок и шёпотом добавил. — У неё на меня столько компрометирующих материалов, что при желании она меня может уволить, а не я её.

— Так что же мне делать? — отчаялся Кузьма.

— Пишите заявление, — с улыбкой ответил господин Фок и пододвинул планшет поближе к подчинённому.

Кузьма выбрал в планшете шаблон заявления на увольнение, внёс свои данные и подписался под текстом.

— Отлично Кузьма. С вами было приятно работать. И ещё, у меня есть для вас одно известие, — доброжелательная улыбка господина Фока сменилась на злобную усмешку, а для придания своим словам большей значимости он слегка привстал, облокотившись о стол и нависнув над Кузьмой. — Лиза просила передать, что она сегодня не придёт в ресторан, так как уехала к своей тётушке в гости и надолго.

— Но… Как? — Кузьма был обескуражен и от удивления открыл рот.

— Молодой человек, когда девушка достигает совершеннолетия, её любимый батюшка становится крайне внимательным к различным прохиндеям, которые хотят вкусить все её прелести. Думаю, что вы понимаете, о чём я, — после сих слов господин Фок громко рассмеялся.

Когда Кузьма вышел из кабинета и направился к своему столу за вещами, смех всё ещё слышался из-за двери.

Вечером у входа в китайский ресторан рядом с золотым драконом, весь при параде и с цветами Кузьма ждал Лизу. Он не терял надежду на то, что господин Фок его обманул, и девушка придёт на свидание. Но в назначенное время она не пришла. Она не пришла спустя тридцать минут, и спустя час. Кузьма несколько раз безуспешно пытался дозвониться до неё. Только через два часа, когда швейцар ресторана настоятельно попросил его не мельтешить перед входом, Кузьма принял своё поражение. Он выбросил цветы в мусорный бак и побрёл домой в печальных раздумьях о своём будущем.

Уже поздно ночью ему пришло сообщение от матушки. Сигнал между Землёй и Марсом идёт несколько минут, отчего просто поговорить с родителями Кузьма не мог. Именно поэтому всё редкое общение с ними сводилось к таким вот аудиописьмам.

«Кузьма, мне пришло известие, что мой батюшка, Иван Иванович, при смерти. Я не смогу прилететь на Марс в ближайшее время. Поэтому будь добр, отпросись на службе и направляйся к восточным фермам. Там его все знают, и ты легко сможешь найти наш дом, спросив путь у любого доброго человека. Отдай дедушке дань уважения от меня. А ежели он покинет сей бренный мир, то прими также моё наследство.»

Утро следующего дня Кузьма провёл обзванивая транспортные компании. Каждый оператор, услышав слова «восточные фермы», немедля вешал трубку, либо называл Кузьму идиотом и вешал трубку. Столь странное отношение не только разозлило нашего героя, но и разогрело любопытство.

— Постойте! — прокричал Кузьма, услышав очередное ругательство в свою сторону. — Я не идиот. Я не местный. Вы можете объяснить, что не так с этими восточными фермами?

— А-а-а, тогда понятно, — рассмеялся оператор. — Туда никто не полетит.

— Но мне срочно нужно туда как-то попасть.

— Попробуйте поискать компанию «Восточный экспресс». Я могу ошибаться, но вроде они работают в том направлении.

Оказалось, что сия компания располагалась далеко за городом, и Кузьма потратил на остановке час дожидаясь омнибус в нужном направлении, а после ещё полчаса на перелёт.

На полупустой стоянке в окружении огромных грузовых карет стоял небольшой одноэтажный дом, отделанный металлическими листами. Окон в доме не наблюдалось, но была открытая пластиковая входная дверь, подпираемая кирпичом. Над входом висел баннер «Салун «Одноглазая Мэри». Кузьма ещё раз проверил по карте, действительно ли нужный ему офис находится в этом сарае, и прошёл внутрь помещения.

Привыкнув к темноте и смраду заведения, Кузьма направился к бармену, который, развалившись в кресле, смотрел бейсбольный матч.

— Прошу прощения, сударь. Мне нужна компания «Восточный экспресс». Это здесь?

Бармен, не оборачиваясь на гостя, махнул рукой в сторону дальнего угла, где, сидя за столом и заливаясь звучным храпом, спал мужчина.

Кузьма подошёл к спящему и потряс его за плечо. Мужчина проснулся и мутным взглядом осмотрел Кузьму.

— Чего тебе? — грубо спросил мужчина.

— Я бы хотел заказать у вас услуги перевозки.

Услышав о потенциальном клиенте, мужчина вскочил, поправил торчащие во все стороны чёрные волосы, спрятав их под фирменную кепку с логотипом компании в виде ракеты, поправил старый, потёртый комбинезон синего цвета и, набрав побольше воздуха, протараторил:

— Компания «Восточный экспресс» рада приветствовать вас. Мы готовы предложить вам э-э-э… — здесь мужчина запнулся, достал бумажку из нагрудного кармана и прочитал заготовленный текст. — Готовы предложить вам качественные услуги пассажирских и грузовых перевозок.

— Мне срочно надобно попасть в восточные фермы. Вы можете меня туда доставить? — обрисовал Кузьма свою проблему.

— Вы идиот? — спросил мужчина в ответ, уже знакомой для Кузьмы фразой. — Конечно же, я довезу вас до ферм. Кто же ещё?

— Во сколько обойдутся ваши услуги? — спросил Кузьма, не обращая внимание на оскорбление, решив, что это такой нюанс транспортных компаний.

— Сто рублёв. Оплата вперёд.

По известным причинам средств у Кузьмы осталось не много, а потому он наверняка вступил бы в торг, но, понимая, что выбора у него нет, решил не торговаться.

— Договорились. Считайте меня своим клиентом. Меня зовут господин Кузьма, — представился он, специально добавив к своему имени приставку «господин».

Мужчина привычным движением вытер ладонь о комбинезон.

— Абдусаиднурисламхан, — рукопожатие мужчины было столь сильным, что Кузьма чуть не вскрикнул от боли.

— Абду… нурис… Что? — попробовал запомнить его имя Кузьма.

— Зовите меня Шаман. Меня все так зовут. Когда отправляемся?

— Немедленно, — ответил Кузьма, и, указав на свой серый чемодан на колёсиках и с большим блестящим замком, спросил, — не поможете ли с багажом?

— Да легко, — Шаман небрежно забросил чемодан к себе на плечо и направился к выходу.

Выйдя из салуна, они направились к краю парковки. Шаман подошёл к какой-то груде металла, отодвинул в ней дверку и забросил чемодан внутрь. Кузьма присмотрелся к сей конструкции и понял, что это не просто куча железок, а самый настоящий дилижанс на колёсах. В сей машине угадывались элементы от карет известных брендов: капот от «Нихикато и Пирогов», двери от «Тойота» и «Пежо», а спереди красовалась эмблема «Мерседеса». Возможно, было много других позаимствованных элементов в сём агрегате, но Кузьма был не столь осведомлён в каретостроении, чтобы их узнать.

— Вам нравится мой дилижанс? — спросил Шаман, заметив интерес Кузьмы.

— Ваш дилижанс… — Кузьма несколько секунд подбирал слово, стараясь быть честным, но при этом не обидеть. — Он... э-э-э... удивителен.

— Вы не поверите, господин Кузьма, но сей паромобиль я собрал всего за два года, — гордо заявил Шаман. — Вы верно подметили, он действительно удивителен. И имя я ему дал соответствующее. Знаете какое?

— Неужели Пегас? — предположил Кузьма, пытаясь открыть дверь.

— Ну что вы. Это банально. Да и летать он не умеет. Его имя — Огр.

Шаман стукнул кулаком в нужном месте двери, и та резко распахнулась. Кузьма сразу почувствовал, как горячий воздух вырвался из этого исчадия ада прямо в лицо.

— В смысле не умеет летать? Как же мы тогда доберёмся до ферм? — спросил он, стараясь всячески оттянуть тот момент, когда ему придётся залезть внутрь этого чудища.

— Конечно, по грунту, господин Кузьма, в восточные фермы можно попасть только так, — ответил Шаман и помог Кузьме забраться на переднее пассажирское сиденье. — не переживайте, через пару дней вы уже будете попивать там вино.

— Два дня в этом? — спросил Кузьма, разглядывая салон Огра.

Шаман ничего не ответил, так как бегал вокруг кареты с молотком наперевес, постукивая то там, то здесь. Со стороны сие действо напоминало ритуальные танцы, объясняя странное прозвище владельца паромобиля.

Закончив с танцами, Шаман забрался на место кучера.

— Я понимаю, почему вы так назвали ваш транспортный аппарат. Он действительно напоминает логово Огра, особенно внутри.

— Он ещё и рычит словно тысяча тигров, — Шаман дёрнул рычаг над головой, и всё вокруг затряслось от грозного рыка.

Со временем шум стих, и колесница тронулась в путь.

В Новозапопинске Кузьма уже катался на старой колёсной карете марки «Нива», принадлежащей его прадедушке. Но Огр был совсем на неё непохож, а потому Кузьма с интересом разглядывал на то, как Шаман лихо управлял сей адовой конструкцией.

— Скажите, Шаман, а как так получилось, что в этом направлении никто не хочет летать? — поинтересовался Кузьма.

— Они хотят, но не могут, — ответил Шаман, не отвлекаясь от вождения. — Я в то время был ещё маленьким, но помню, как в один момент все электрические приборы перестали работать. Летающие кареты, тостеры, андроиды и даже электрические кофемолки одномоментно превратились в груду бесполезного хлама. С тех пор так и живём. Причём это произошло только в нашем районе. Потому к нам и не летают больше.

— Но позвольте, а как же Огр?

— Огру не нужно электричество. Его конструкция предусматривает пользование силы пара, как на древних паровозах. У нас только так и ездят.

— И много в вашей компании таких вот Огров?

— Редкий пассажир возжелает путешествовать в наши края. А грузы на паровозах возят до ближайшей транспортной станции. Потому Огр у меня только один. Ну ещё я сейчас собираю Малышку.

— Малышку? Это тоже паромобиль?

— Верно. Только гоночный.

— Занятно. Никогда не был на гонках.

— Никогда? — удивился Шаман. — это вы зря, господин Кузьма. Гонки на паромобилях — зрелище восхитительное и увлекательное, а иногда и пугающее, ведь они, бывает, заканчиваются жуткими катастрофами, после которых паромобили превращаются в груду искорёженного металла.

— И вы не боитесь погибнуть?

— Мне нечего бояться, господин Кузьма. У меня есть счастливая куриная ножка, — ответил Шаман, и продемонстрировал висящий на шее талисман.

Шаман продолжал рассказывать о гонках на паромобилях, хотя Кузьма его уже не слушал, погрузившись в свои мысли и обдумывая все те несчастья, что случились с ним за последние два дня. Он не понимал, за что судьба сыграла с ним эту злую шутку. Он счастливо жил после переезда на Марс, регулярно посещая клубы и театры, рестораны и концерты. И вот теперь он почти без денег трясётся в этой ржавой банке, направляясь в какую-то дыру, где, скорее всего, даже спа-салонов нет.

Огр, пыхтя и скрипя, мчался по каменному плато прочь от заходящего солнца.

— Шаман, а когда и где мы остановимся на ночлег? — поинтересовался Кузьма.

— На ночлег? Какой ночлег? — Шаман искренне не понимал вопроса.

— Не хотите же вы сказать, что мы всю ночь будем ехать? В этой тряске я не смогу выспаться.

— Как скажете, господин Кузьма, — Шаман остановил Огра и с жутким скрежетом поднял ручку тормоза. — Можете прилечь на заднем сиденье.

— Спать здесь? — Кузьма с ужасом взглянул на предлагаемое место для сна. — Вы обещали мне качественный сервис. Это разве сервис? Мне нужно перед сном принять душ. Где здесь душ? Да и спать я надеялся в мягкой кровати, а не на жёстком сиденье.

— Ладно, ладно, господин Кузьма. Здесь неподалёку есть посёлок «Розовые шахты». Остановимся там, но за ночлег платите вы, — сдался Шаман и направил Огра в сторону поселения.

В местных шахтах добывали особый тип медной руды, которую использовали при производстве парящих карет. Так как здесь электроприборы не действовали, и вместо уже привычных андроидов в шахтах работали люди, которые и образовали этот посёлок. Поскольку въезд колёсного транспорта в города и селения строго воспрещён, Шаман и Кузьма были вынуждены оставить Огра на краю посёлка, на парковке для грузовых паромобилей, используемых для перевозки руды, и пешком направились по единственной улице. По полупустой дороге в сумеречном свете они разглядывали местные достопримечательности.

Первой встреченной ими достопримечательностью стала вышка высотой в десять саженей, собранная из металлолома и строительного мусора. Башню построил местный дурачок. Ему никто не мешал в строительстве, так как все побаивались не сходящей с его лица зловещей улыбки. Достроив башню, сей дурачок залез на неё, приделал к рукам тряпичные крылья, прыгнул и… Неизвестно, куда его унесло, но сея башня стала именоваться «Башня Икара».

Следующей достопримечательностью стал белоснежный дом мэра с французскими балкончиками и греческими колоннами. В некоторых окнах горел тёплый свет газовых ламп. В Марсограде Кузьма не обратил бы на сей дом никакого внимания, но здесь, среди уставших халуп местных жителей, дом мэра значительно выделялся и привлекал внимание столь редких туристов.

Третьей и последней достопримечательностью Розовых Шахт стал двухэтажный салун с говорящим названием «Дыра». Здесь и остановились на ночь Шаман и Кузьма.

Хозяином салуна оказался милый человек, который любезно согласился предоставить ночлег и еду всего за червонец. Гости наспех проглотили сухой стейк в качестве ужина и отправились спать в предоставленную им комнату на втором этаже. Судя по детским рисункам на стене и розовому трюмо, в этой комнате проживала дочка хозяина. Шаман устроился на полу, а Кузьма, после долгожданного душа, попытался уместиться в детской кроватке.

На следующий день гостей салуна разбудил громкий гам толпы. Шаман выглянул в окно и увидел на главной улице местных жителей громко о чём-то спорящих друг с другом. Посреди этой кутерьмы выделялась невеста в белой фате и длинном ажурном платье.

— Что там происходит? — поинтересовался Кузьма.

— Свадьба, — ответил Шаман, с интересом разглядывая людей за окном. — Желаете поучаствовать в торжестве?

— Ненавижу свадьбы, — с трудом скрывая раздражение, ответил Кузьма. — Это праздник безвкусия и лжи с идиотскими конкурсами и пьяными тостами. Мы спешим. Предлагаю позавтракать и отправиться в путь дальше.

Однако позавтракать не получилось, так как вся обеденная зала салуна оказалась забита гостями свадьбы. Кузьма прихватил несколько яблок и бутербродов в качестве перекуса и оплатил ночлег.

— Шаман, вы не могли бы идти быстрее? — поторапливал он всю дорогу до парковки неспешно шагающего Шамана.

— А куда нам торопиться? Я ещё толком и не проснулся. А вот на свадьбе нас бы ещё и покормили.

Уже недалеко от Огра Кузьма обратил внимание, что свадебная процессия их преследует.

— Интересно, чего это они нас преследуют, — занервничал Кузьма, прислушиваясь к раздающимся вдали крикам.

— Возможно этот господин сможет всё объяснить, — сказал Шаман, указывая на мужчину, который прятался за Огром. — Уважаемый, можем ли мы вам чем-то помочь?

— Благодарю, что спросили, — мужчина выпрямился и отряхнул свой белый костюм. — позвольте представиться, моя фамилия Лукавин, Орфей Аристархович. Можете звать меня просто Орфей.

— Очень приятно, меня зовут Кузьма, а это Шаман. И всё же, почему вы прятались за Огром?

— Господа, я вас очень прошу взять меня с собой, — сказал Орфей, постоянно поглядывая на приближающуюся толпу. — Здесь мне угрожает смертельная опасность, а потому мне невозможно оставаться. Прошу вас, спасите. Они меня убьют.

— Господин Кузьма, давайте возьмём его на борт. Мне будет совестно, если кто-то погибнет из-за нас, — предложил Шаман.

— Ни в коем случае. Мы торопимся, и я не намерен тратить время на чужие проблемы, — резко ответил ему Кузьма.

— Умоляю вас! — завыл Орфей, упав на колени, — я готов заплатить два червонца за вашу услугу.

— Ладно. Уговорили. Только быстрей, — согласился Кузьма.

На столь резкую смену настроения Кузьмы повлияли два момента. Первый состоял в том, что он остро нуждался в деньгах, а потому два червонца были совсем не лишними. Вторым моментом, являлось то, что этот мужчина в приличном белом костюме, красном галстуке и с саквояжем бренда «Тюфон» выглядел как солидный городской джентльмен, а значит у Кузьмы появится приятный собеседник в дороге.

Весь экипаж Огра быстро разместился в паромобиле, так как шумная процессия была уже в каких-то ста саженях от них. Свадебный люд что-то кричали вслед уезжающей карете, но их возмущения успешно перекрыл рык проснувшегося Огра.

— Ого, внутри ваш агрегат просто фантастический, — восторгался Орфей.

— Я его называю Огр, и я его сам создал, — Шаман любил, когда хорошо отзывались об его детище.

— Здесь столько всяких приборов, ручек и тумблеров. Я как-то раз был в кабине космического корабля, и там тоже всё так интересно. Мы словно космонавты, — продолжил свои сладкие речи Орфей.

— Тогда уж не космонавты, а огронавты. Мы ведь всё-таки не в космическом корабле, а в Огре, — пошутил Шаман.

— А расскажите нам уважаемый Орфей, чем вы так разозлил шахтёров? — спросил Кузьма, ожидая интересную историю.

— Поверьте, я и сам в неведении, почему так случилось, — начал свой рассказ Орфей. — Вы сперва должны знать, что я служу в торговой компании «Шапочкин и Шапочкин». Занимаюсь тем, что езжу по небольшим посёлкам и предлагаю местным дамам косметику и бижутерию. — Он демонстративно показал свой саквояж. — Вот и в «Розовых Шахтах» я был по той же служебной надобности. Дочь мэра, Марина Петровна, сперва казалась дамой приятной. Она приобрела у меня набор парфюма и согласилась дать ночлег на несколько дней, пока я обходил дома посёлка. И вот вчера вечером, сразу после ужина её батюшка меня огорошил заявлением, что я обязан немедля на ней жениться. Но господа, с моей работой ни о какой семье и речи быть не может. Потому ночью я вылез в окно и отправился в поисках помощи. Вы не представляете, как же я вам благодарен.

— Жуткая история, — Кузьма представил себя на месте Орфея и ему стало не по себе. — Шаман, это замечательно, что мы помогли этому несчастному человеку. Вы молодец, что убедили меня.

— Спасибо господин Кузьма. Кстати, похоже, что нас преследуют.

Кузьма выглянул в окно и увидел, что за ними мчатся два грузовика, но вместо руды в кузове были разъярённые местные жители. Среди них была и невеста. Белоснежная фата красиво развевалась на ветру, и Кузьма залюбовался сим зрелищем. То, что он увидел в следующий момент, ввергло его в ужас. Невеста вытащила охотничий карабин и, прицелившись, выстрелила в его сторону.

— Они в нас стреляют! Шаман, сделайте хоть что-то, — завизжал Кузьма.

— Не переживайте господин Кузьма, нас не догонят, — ответил Шаман и стал шустро крутить какую-то ручку на панели приборов.

Огр взвыл, зарычал и стал удаляться от преследователей. Огронавты так были увлечены погоней, что не заметили, как слева к ним наперерез мчался третий грузовик.

— Смотрите! Ещё один, — крикнул Орфей, указывая на приближающуюся опасность.

— О Боже! Зачем я только ввязался в чужие разборки, — причитал Кузьма, с трудом удерживаясь в кресле.

Стараясь уйти от идущего на таран грузовика, Шаман резко повернул Огра вправо и ему это почти удалось — паромобили с громким грохотом стукнулись кузовами. Так как Огр был тяжелее, огронавты даже не почувствовали удара. А вот грузовик от столкновения развернуло и опрокинуло.

— Браво, Шаман! — обрадовался Кузьма. — Вы настоящий гонщик.

Люди в двух других паромобилях, увидев случившееся, отказались от дальнейшего преследования и направились к столбу пыли, поднявшемуся после аварии.

Когда жители «Розовых Шахт» скрылись из вида, Орфей облегчённо выдохнул, откинулся поудобнее на спинку сиденья и спросил:

— Позвольте полюбопытствовать, Кузьма, а куда мы, собственно, едем?

— Мы едим в восточные фермы. Мой дедушка, Иван Иванович, при смерти, вот к нему я и направляюсь.

— Иван Иванович тяжело болен? Вот это новости, — изумился Шаман.

— А вы его знаете?

— Конечно я его знаю. Кто же не знает владельца большинства улиточных ферм?

— Так он при деньгах?

— Он сказочно богат, господин Кузьма.

— Неужели так можно разбогатеть на каких-то улитках?

— Это ведь не просто улитки, а улитки Сидорова.

— И что? — увидев удивлённый взгляд Шамана, Кузьма поторопился объяснить своё неведение в подобных вопросах. — Я сам с Земли и всего три года как проживаю на Марсе.

Шаман понимающе кивнул и принялся объяснять Кузьме то, что знает каждый коренной житель Марса:

— Улитки Сидорова попали на Марс случайно, в багаже одного из первых колонизаторов. На Земле они были мало кому интересны. Но вот здесь, на Марсе они оказались крайне полезны. Эти существа быстро приспособились к местному суровому климату и расплодились по всей планете. К тому же, оказалось, что они способны питаться местным грунтом, а на выходе давать, простите за подобную деликатность, чистый чернозём и кислород. Ну и конечно улитки очень вкусные.

— В ресторане «У Ашота» на Московской улице в Марсограде они особенно замечательные, — добавил Орфей.

— Не знаю почему, но эти улитки лучше всего растут именно в наших краях, — продолжил лекцию Шаман. — Ваш дедушка основал здесь несколько улиточных ферм. Он продаёт отходы и мясо улиток. К тому же, сам Император выплачивает всем улиточным фермам специальную улиточную стипендию.

— Теперь мне всё ясно, благодарствую за познавательную лекцию.

— К вашим услугам, господин Кузьма. Компания «Восточный Экспресс», это не только лучший сервис в данном направлении, но и занимательные истории от наших гидов, — ещё раз неудачно пошутил Шаман.

— Орфей, вы что-то говорили про ресторан? — вспомнил Кузьма.

— Да, на Московской. Вы там бывали?

Весь оставшийся путь Орфей и Кузьма обсуждали рестораны и бары Марсограда. Шаман не мог воткнуть в сей разговор даже слова, так как крайне редко посещал данные заведения. Через несколько часов появилась дорога, похожая на дорогу, а вид за окном постепенно поменялся с унылого пейзажа каменной пустыни на приятную зелень деревьев и кустов. Как объяснил Шаман, сия местность и именовалась восточными фермами.

Огр свернул на очередном повороте и остановился рядом с небольшим, но ухоженным кирпичным домом.

— Приехали, — объявил Шаман и направился к багажнику.

— Шаман, я не планирую здесь долго находиться и надеюсь, что вы меня отвезёте домой в Марсогард.

— Непременно отвезу. Неподалёку есть деревня под названием «Лютики». Всего каких-то сорок вёрст. Вы найдёте меня там на постоялом дворе, — ответил Шамана, вытаскивая чемодан Кузьмы.

— Вы хотите сказать, что я как-то должен буду добираться сорок вёрст? — возмутился Кузьма. — У меня есть идея получше: не думаю, что дедушка будет против того, чтобы друг внука переночевал у него в гостях. Оставайтесь здесь. А через пару дней мы отправимся обратно.

— Простите, я услышал, что вы собираетесь в Марсоград? — вмешался в разговор Орфей. — Не хочу быть навязчивым, но можно ли и мне с вами?

— Конечно, я только за. Но вам тогда также придётся остаться в гостях у моего дедушки, — согласился Кузьма, не скрывая своей радости.

Пока огронавты обсуждали свои планы, из дома вышел солидный мужчина с не менее солидными усами и лысиной.

— А вы, собственно, зачем приехали? — спросил он и расстегнул пуговицу на пиджаке, выпустив на свободу большой живот. — Похороны ещё не объявлены. Отправляйтесь в Лютики, как только Иван Иваныч скончается, вас вызовут. Я ведь в пригласительных всё ясно и понятно расписал.

— Извините, но мне никто пригласительных не присылал, — возразил Кузьма.

— Тогда я не понимаю, зачем вы пожаловали. Мне и без незваных гостей дел предостаточно. Попрошу вас удалиться, — потребовал мужчина, жестами активно указывая, куда именно следовало удалиться гостям.

— Да погодите нас выгонять. Я сын Светланы Ивановны, дочки Ивана Ивановича. Она прознала, что ему худо и велела его навестить.

Мужчина перестал размахивать руками и застыл на месте, обдумывая услышанное. Спустя минуту он придвинул стоящий у крыльца пластиковый стул, кряхтя уселся на него и тихо спросил.

— И как же вас величать, молодой человек?

— Кузьмой. Кузьма Петрович я.

— Очень приятно, Кузьма. Меня вы можете называть дядей Лёней, — мужчина достал из нагрудного кармана белый носовой платок и промокнул им несколько раз потный лоб. — И как я сразу вас не признал? Глаза-то, глаза-то Светкины.

— Дядя Лёня, это вот мои друзья — Шаман и Орфей. Если вы не против, они вместе со мной воспользуются вашим гостеприимством.

— Да, конечно. — Дядя Лёня выглядел несколько растерянным. — За углом есть домик для гостей, дверь там открыта. Размещайтесь в нём, а я пока попрошу обед накрывать.

Домик для гостей оказался по размерам не меньше хозяйского дома. Кузьма сделал логичный вывод, что гости у Ивана Ивановича бывали часто и в больших количествах. Каждому из огронавтов досталось по отдельной комнате, что обрадовало Кузьму, так как прошлую ночь он не выспался из-за звонкого храпа Шамана. Кузьма не стал перекладывать вещи из чемодана в шкаф и поторопился к обеду. С утра он ничего не ел, кроме яблока. А бутерброд с колбасой от хозяина Дыры не вызвал у него доверия.

Обед ещё не был готов, и у Кузьмы появилось время разглядеть интерьер дедушкиного дома. Большие окна в пол давали много света для залы, в которой он ожидал приглашения к столу. Первое, что бросилось Кузьме в глаза — это массивные сосновые балки и выбеленный берёзовый пол. Знающий человек только на основании этого уже дорого оценил бы сей дом, так как на Марсе деревья являлись большой редкостью и сильно ценились. Но Кузьма не был знаком с подобными тонкостями, зато он был частым посетителем галерей в Марсограде и смог оценить по достоинству картины на стенах. Особое удивление у Кузьмы вызвал большой книжный шкаф. За всю свою жизнь он книгу видел единожды в далёком детстве, а здесь их были сотни, а может и тысячи. От разглядывания названий на корешках книг его оторвал зов дяди Лёни из столовой:

— Кузьма, обед подан. Прошу вас за стол.

Кузьма, конечно, не заставил себя долго ждать и поспешил на окрик. К нему присоединились вовремя подошедшие Шаман и Орфей.

Я не стану описывать яства, которыми потчевали огронавтов в доме Ивана Ивановича, дабы не мучить тех читателей, которые ещё не успели отобедать. Лишь добавлю, что Орфей тоном знатока заметил: «Улитки в забегаловке «У Ашота» на Московской улице в Марсограде и рядом не валялись с этим божественным блюдом». Возможно, что на такую лестную оценку Орфея сподвигли доброжелательность дяди Лёни и сильный голод, ведь как известно, от сильной жажды и тухлая вода кажется вином.

Закончив трапезу, дядя Лёня стал аккуратно допрашивать племянника:

— Как добрались? Не устали ли с дороги? Как вам наши края?

Кузьма от такого внимания к собственной персоне поперхнулся чаем и долго не мог откашляться, пока дядя Лёня хорошенько не приложился по его спине.

— Спасибо. Это была ужасная дорога с жуткой тряской, да ещё эта сумасшедшая невеста с ружьём. Вы представляете, она...

— И когда вы собираетесь обратно, — не дослушав историю Кузьмы, поинтересовался дядя Лёня.

— Надеюсь, что скоро, — ответил Кузьма, но вспомнив, что обратно придётся проделать тот же путь, добавил. — Хотя, наверное, торопиться мне не стоит. Мне ещё надобно передать привет Ивану Ивановичу от матушки.

Услышав о своей сестре, дядя Лёня крепко сжал в руке ложку, из-за чего та немного погнулась.

— Кстати, а как ваша матушка? Здорова ли? — любезно спросил он.

Кузьма откусил бублик и шваркнул чаем.

— Думаю, что у неё всё хорошо. Она планировала сама приехать, но…

— Но это явно лишнее, — поспешил заметить дядя Лёня. — Боюсь она не поспеет. Вы и сами убедились, как труден путь в наши места, а особенно он труден для женщины.

— Матушка у меня боевая, думаю, она эту дорогу даже не заметит.

— Вот только зачем? Сами подумайте, к чему женщине её возраста столь трудное путешествие? Вы со мной согласны?

— Маменька ещё сказала, что надо что-то решать с наследством.

Бросив ложку на стол, дядя Лёня привстал и навис над племянником.

— Мы оба взрослые мужчины и можем всё решить самостоятельно. Вы ведь взрослый? Вы ведь можете решать без маменьки?

—К-конечно я взрослый. Б-без маменьки, — Кузьма чувствовал какую-то агрессию и постарался перевести разговор в иную тему. — А что, скоро ли я смогу повидать Ивана Ивановича?

— Думаю, что Иван Иванович уже отдохнул апосля обеда, потому вы смело можете пройти в его опочивальню, — ответил дядя Лёня и направился в соседнюю комнату. — Только прошу вас долго его не беспокоить. Старик совсем сдал в последнее время и с трудом за день пару слов сказать может, — добавил он, находясь уже на пороге столовой.

В тёмной спальне на кровати под одеялом лежал Иван Иванович и смотрел куда-то в потолок. Кузьма зашёл в комнату. Старик перевёл взгляд на него, но не сказал ни слова и даже не попытался.

— Здравствуйте. Я Кузьма, сын Светланы, дочурки вашей.

— Светка? — прохрипел Иван Иванович, с трудом двигая обсохшими губами.

— Она велела мне приехать к вам и передать от неё привет и самые лучшие пожелания.

Кузьма старался говорить быстрее и дышать не глубоко, дабы не вдыхать характерный запах, коим пропиталась вся опочивальня.

— Как она там? — медленно спросил старик, делая паузу после каждого слова.

— У неё всё хорошо. Вот о вас вспомнила и сказала навестить. Может вы пить хотите? — Кузьма взял стакан с водой со стола и поднёс к Ивану Ивановичу.

Старик приподнялся, взял иссохшей рукой стакан и отпил половину.

— Так значит Светочек обо мне помнит? — с надеждой в голосе спросил он.

— Точно помнит. И не сомневайтесь.

— А ты, значит, ейный сын. Как говоришь тебя зовут, внучок?

— Кузьма я.

— Эх, внучок, какую благую весть ты мне принёс. Я же думал, что Светульчик совсем на меня дурака обиделась. А оно вот оно как. Знал бы я тогда, ни за что бы не ругал её выбор.

— Ну я как бы рад.

Кузьму удивила внезапная искренность старика.

— Да что мы тут сидим в темноте? Пойдём, внучок, на свет, — сказал Иван Иванович, слез с кровати и, шурша тапками, направился к выходу из опочивальни.

В зале, сидя в креслах, Орфей, Шаман и дядя Лёня обсуждали последние сплетни из императорского дворца.

— Да я вам точно говорю, пока генерал Роговский принимал новобранцев на втором спутнике, эта фыфа изменила ему раз двадцать. Мне по секрету рассказала подружка жены мясника, племянница коего служит у Роговских горничной, — громко доказывал Орфей собеседникам, для убедительности активно тыкая указательным пальцем куда-то в пустоту.

Споры почти достигли своего апогея, когда Иван Иванович вошёл в комнату. Солнечный свет ярко освещал худосочное тело старика в полосатой ночнушке.

— Лёнька, подь сюды! Тут ко мне внук приехал, Светулёчка сынок, — громко объявил Иван Иванович. — Смотри, какой он высокий, стройный, красивый. Весь в меня.

— Папенька, мы уже знакомы, — тихо проблеял дядя Лёня.

— Так чего ты ждёшь? Зови быстрей всю округу. Праздник у нас. Ко мне внук с Земли прилетел!

— Но папенька, вам ведь худо. Какой ещё праздник? Опомнитесь.

— А вот и не худо. Отправь своего оболтуса по соседям. Пусть всех зовёт.

Для пущей грозности Иван Иванович притопнул ногой.

— Гера только завтра приедет, — закатив глаза, произнёс дядя Лёня.

— Ну завтра, так завтра, — сжалился над сыном Иван Иванович и переключился на Кузьму. — Кстати, а Светочек приедет?

— Она собиралась, но дела. Да и дорога к вам тяжёлая, — оправдывал матушку Кузьма.

— Оно и верно, дамам тяжко добираться в нашу глухомань, — подтвердил Иван Иванович. — Лучше я сам к ней прилечу.

— Но папенька… – попытался было вставить своё слово дядя Лёня, но, поняв бесполезность сего, умолк.

Весь оставшийся день Иван Иванович задавал тон своими байками из прошлого и грандиозными мечтами. Он подтрунивал над сыном забавными историями из детства, которых стыдился бы любой взрослый мужчина, а также упрекал того лысиной: «Глянь, кака шевелюра у внучка. А у меня? Может ты, Лёнька, и не мой сын вовсе?». Дядя Лёня приустал от подобной внезапной живости старика и молча сожалел о развалившихся планах, которые он так удачно построил в прошедшие дни.

Когда стемнело и зажгли газовые лампы, дядя Лёня долго убеждал Ивана Ивановича пойти спать, однако старик ни в какую не желал в кровать. Лишь после того, как Кузьма признался, что сильно устал после дороги, старик отправился в свою комнату немного вздремнуть.

На следующий, день рано поутру, Иван Иванович изволили скончаться.

Именно этой новостью Кузьму разбудила какая-то девчушка лет семи в белом платье с цветочками. Она говорила громко, звонко, не давая гостю никакого шанса на сон и с трудом скрывая радость.

Выйдя из гостевого дома, Кузьма обнаружил делающего утреннюю зарядку Орфея.

— Вы слышали? Иван Иванович скончался, — бодро сообщил новость Орфей, продолжая нехитрые упражнения.

Свежий утренний ветерок заставил Кузьму съёжиться от холода.

— Да. Мне уже сообщили. А вы пойдёте со мной завтракать?

— Только после пробежки. Может Шаман составит вам компанию?

Кузьма пошёл искать Шамана и обнаружил того в гараже под Огром.

— Шаман, доброе утро. Вы пойдёте со мной завтракать?

Шаман выглянул из-под машины и, состроив скорбное лицо, сказал:

— Не думаю, что оно доброе, господин Кузьма. Вы слышали? Иван Иванович скончался.

— Мне про это уже сказали. Дважды. Так вы идёте? — переспросил его Кузьма.

За ночь гараж успел провоняться запахом гари и машинного масла, поэтому Кузьма старался дышать здесь поменьше.

— Нет, спасибо. Я уже полтора часа как позавтракал, — ответил Шаман и снова скрылся под Огром.

В столовой комнате Кузьма обнаружил холодную яичницу с сосисками, чем и был вынужден довольствоваться, хотя с детства не любил ни яичницу, ни сосисок.

— А! Кузьма, хорошо, что вы уже проснулись, — сказал вошедший в столовую комнату дядя Лёня. — Хочу сообщить вам печальную весть — Иван Иванович скончался.

— Да, мне про это рассказала девочка. Мои соболезнования, — дожёвывая завтрак, ответил Кузьма.

— Какая девочка? Нет здесь никаких девочек. Здесь вообще детей нет, — проворчал дядя Лёня. — Но всё равно спасибо. Теперь, я думаю, вам нет смысла более здесь оставаться и вы можете с чистым сердцем вернуться домой.

— Постойте, а как же похороны?

— Ну что вы. Зачем вам это? Придут неизвестные вам люди и будут требовать от вас слово. Поверьте, вам будет крайне неловко на сём мероприятии.

Дядя Лёня скривился так, будто съел дюжину лимонов.

— Ну а как же наследство? Вы помните? Мы вчера говорили.

— Да какое там наследство? — Махнул рукой дядя Лёня и подошёл к окну. Он что-то долго там выглядывал, а после, указав рукой на улицу, добавил. — Вот сами взгляните. Пара старых ферм, которые давно в убытке. Вот вы образованный интеллигентный городской житель. Неужели вам интересна это деревенская жизнь? Да и Светка точно не приедет улиток разводить.

— Это как то странно. Неужели её наследство ничего не стоит? Поверить в такое не могу, — начал было возмущаться Кузьма.

— Отчего же не стоит? — Дядя Лёня быстро развернулся и достал из кармана пиджака бумажник. — Стоит, конечно. Я дам вам тысячу рублёв и поезжайте.

— Тысячу? — задумался Кузьма.

— Тысячу двести, но не более, — ответил дядя Лёня и жестом показал, что далее он не намерен торговаться.

— У меня сомнения, дядя Лёня. — Кузьма знал, что матушка будет недовольна подобной сделкой, а ссориться с ней у него не было никакого желания. — Пожалуй, я останусь и дождусь решения по наследству.

— Хорошо, как скажете. Ваша воля, — согласился дядя Лёня и убрал бумажник. — Только ждать вам придётся довольно долго.

— Это ещё почему?

— Дел много, знаете ли. Похороны эти. Потом ещё с документами возиться. Пару месяцев, не меньше.

Нависло молчание. Дядя Лёня и Кузьма сверлили друг друга взглядами. Толстая чёрная муха, громко жужжа, медленно пролетела прямо между ними и приземлилась на недоеденный завтрак.

— Так я вам с радостью помогу, — голос Кузьмы был спокойным и уверенным.

— Это было бы мило с вашей стороны. Но чем вы мне поможете? Желаете организовать похороны? Так у вас ни опыта, ни знаний. Может вы желаете с документами Ивана Ивановича поработать?

— Нет, хватит с меня такой работы, — открестился Кузьма, вспомнив свои обязанности в конторе Фока.

— Знаю, чем вы можете посодействовать, — дядя Лёня сделал вид, будто вспомнил о чём-то, о чём давно забыл. — Я занимаюсь разведением барашков. И вот решил заказать себе барана особой породы золотой шерсти. Животину доставили с самой Земли, да вот только не ко мне, а на ферму к Колхидовым. Вышла какая-то неразбериха в доставке. Вы съездите и привезите моего барашка. А я в это время проведу похороны.

— А нельзя как-то потом с бараном? — немного язвительно спросил Кузьма.

— Боюсь, он там долго не проживёт. Колхидовы те ещё любители шашлыков, — ответил дядя Лёня и резким ударом прихлопнул муху на столе, заставив Кузьму вздрогнуть от неожиданности.

— Никогда не имел дело с домашними животными, — с сомнением в голосе Кузьма пытался отвертеться от навязываемого задания. — Как вы себе это представляете? Да и не знаю я где живут эти ваши Колхидовы.

— Я вам дам помощника. Гера! — громко крикнул дядя Лёня.

В комнату, пригнувшись, чтобы не удариться об косяк двери, вошёл Гера. Сразу было видно, что этот бугай обладал огромной силой.

— Вот, познакомьтесь, это Георгий — мой сын. Все его зовут Гера.

— Очень приятно, — тихо поздоровался Кузьма.

— Гера, это твой кузен с Земли, Кузьма. Покажи дорогу к Колхидовым и помоги справиться с барашком.

— А чё, я не против, — безвольно ответил Гера и отправился к выходу.

Известие о незапланированной поездке Шаман и Орфей восприняли по-разному. Шаман ворчал, жалуясь на то, что у него совсем не остаётся времени для Малышки, а гонки уже скоро. Орфей же только обрадовался, так как сие путешествие предвещало ему новых клиентов.

— А это кто такой? — спросил Орфей, указывая на несущего чемодан гиганта.

— Мой кузен Гера. Он поможет нам в дороге, — ответил Кузьма, ревностно следя за своим багажом.

— Гера, вы поедете на заднем ряду, — сказал Шаман, оценивая габариты нового пассажира.

— А чё, я не против, — пробубнил Гера, сбрасывая чемодан в багажный отсек.

Все огронавты, включая новобранца, разместились в паромобиле, и Огр с рёвом тысячи тигров тронулся в новый путь.

Кузьма погрузился в свои раздумья, связанные с последними событиями, Орфей и Шаман так и не смогли найти общих тем для разговора, ну а Гера оказался совсем необщительным. Так они и ехали, пока эту молчаливую идиллию не нарушил Шаман:

— А мы, собственно, куда едем?

— На ферму Колхидовых. Знаете, где это? — Кузьма был недоволен, что его оторвали от мыслей.

— Нет, никогда там не был.

— Ну это не беда. Гера нам покажет. Правда, Гера? — спросил Кузьма, обернувшись в сторону брата.

— А чё, я не против, — ответил Гера и показал свою широкую улыбку.

— Ну отлично, — обрадовался Кузьма. — так куда едем?

В ответ Гера продолжал лишь улыбаться. С каждой следующей секундой Кузьма всё больше и больше осознавал, что полагаться на Геру в этом вопросе не стоит.

— Шаман. У нас беда. Я не знаю, где эта ферма, — признался Кузьма, и, громко выдохнув, закрыл лицо руками. — Разворачивайтесь.

— Зачем? Давайте поедем к тому коровнику на холме. Доярки наверняка знают, где живут эти ваши Колхидовы, — предложил Шаман и, не дождавшись одобрения, направил Огра к огромному зданию, видневшемуся на холме.

Лихо пыля по серпантину, Огр взобрался на возвышенность и остановился у главного входа в коровник. За стеной слышалось мычание коров, а в воздухе чувствовался запах навоза.

Первым внутрь направился Шаман. Друзья ждали его добрых полчаса, после чего с вопросом «Да чего он там возится?» Кузьма пошёл за ним. Прошло ещё полчаса.

— Час на то, чтобы спросить дорогу. По-моему, это слишком долго. Что-то здесь не чисто. Гера, вы со мной? — спросил Орфей новичка.

— А чё, я не против, — предсказуемо ответил Гера, и оба огронавта отправились на выручку.

Они с опаской пробрались внутрь здания и короткими перебежками от одной коровы к другой продвигались вглубь сего мрачного помещения. В самом дальнем углу Орфей заметил дверь с таинственной табличкой «Перекурная». Он предположил, что пленники там, подкрался и прислушался.

— Право, Кузьма, вы такой умный. Скажите ещё один тост в честь именинницы. Просим. Просим, — услышал он приятный девичий голос за дверью.

— Верно, просим. Ваши тосты просто великолепны, — вторил ей другой, не менее мелодичный женский голос.

Сие милые речи показались Орфею до боли знакомы. Ужас охватил его, когда понял, в какую западню угодили его попутчики.

— Дорогие дамы, в этот прекрасный день я рад, что оказался в столь прекрасной компании и получил возможность поздравить нашу прекрасную именинницу с этим прекрасным праздником, — послышался из-за двери тост Кузьмы.

Орфей решился действовать и даже разработал план спасения, о котором тут-же поведал напарнику.

— Пока я их отвлекаю, вы хватайте Шамана и Кузьму и бегите к паромобилю. Только ради бога, Гера, не слушайте сладких речей этих сирен, — проинструктировал Орфей.

— А чё, я не против, — решительно согласился Гера.

Орфей, собравшись духом, смело открыл дверь в перекурную.

Посреди небольшой комнаты без окон стоял накрытый яствами и винами стол, вокруг которого сидели симпатичные доярки, в количестве около тридцати человек, и курили кальян, сладкий дым коего завис над столом густой пеленой. В углу стола в обнимку с двумя девицами развалился Шаман. Рядом с ним с бокалом вина в руке стоял Кузьма и читал свою пламенную речь.

— О! Друзья! Вы тоже здесь? — воскликнул тостующий, увидев вошедших огронавтов. — Эти нимфы не только нарисовали нам карту проезда, но и пригласили на своё торжество. Присоединяйтесь и вы, прошу вас.

— Дамы, мне, право, неловко, но нам действительно нужно оставить вас. Нас ждёт крайне важное дело, — оправдывался Орфей, увлекаемый за стол двумя девушками.

— Девочки, посмотрите какой подарок мне преподнесла судьба на день рождения, — воскликнула именинница. — Да это же мой жених Орфей.

— Лигия, вы ли это? А я вас не признал, — дрожащим голосом проблеял Орфей.

— Конечно я, мой милый, — Лигия присела рядом с Орфеем и крепко обняла его. — Девочки, поглядите на этого красавчика. Полгода назад он взял у моего папеньки полторы тысячи рублей на наше свадебное путешествие, а после скрылся в неизвестном направлении буквально за день до свадьбы.

— Лигия, поверьте, мне просто непременно нужно было уехать, — убеждал её Орфей, стараясь аккуратно вырваться из объятий. — это был вопрос жизни и смерти.

— Но теперь то, я думаю, вы уже вернулись? — Лигия сжала бедного Орфея ещё сильнее, и поцеловала в щёку. — Папенька будет этому несказанно рад.

Все присутствующие девицы увлеклись семейной сценой, на время забыв об остальных огронавтах. Воспользовавшись моментом, Гера распихал барышень, закинул на левое плечо Кузьму, схватил правой рукой Шамана и, игнорируя милые речи доярок, пробился к выходу. Выбравшись из перекурной, он, несмотря на то, что Шаман и Кузьма сопротивлялись и требовали вернуть их взад, добежал до Огра. Только здесь Шамана и Кузьму отпустил дурман сирен, и они перестали рваться обратно. Шаман с небывалой скоростью завёл паромобиль, и Огр рванул прочь из этого гиблого места, оставив выбежавших из коровника доярок глотать поднявшуюся из-под колёс пыль.

— Чудом спаслись, — воскликнул Кузьма. — Гера, вы большой молодец. Жаль только, что мы потеряли Орфея.

— Может стоит за ним вернуться? Пусть Гера также и его заберёт — предложил Шаман.

— А чё, я не против, — боевито вторил ему Гера.

— Нет. Вырвать его из этих лап не способен даже Гера. Едем дальше, — приказал Кузьма и развернул листочек с картой, — Нам нужно вот на этот паром.

— Ох, беда, — пробурчал Шаман, глядя на карту. — Надеюсь, что мы сможем прошмыгнуть мимо деда Акакия.

— Это что за Акакий такой?

— Паромщик. Очень вредный дед. Может и не пропустить, — задумчиво ответил Шаман.

Выехав с оазиса восточных ферм, огронавты направились вглубь марсианской пустыни. Даже невысокие кустики, коих было предостаточно по дороге из Марсограда, теперь стали большой редкостью. Проехав полтора часа, Огр уткнулся в глубокую расщелину, которая лежала на множество сотен вёрст, а потому объехать её заняло бы пару дней. Единственной возможность попасть на другой берег оказался воздушный паром, чьи канаты были натянуты над пропастью.

Не обнаружив никого возле парома, Шаман поспешил на него заехать. Он выскочил из Огра и хотел было уже начать крутить ручку механизма парома, но её не оказалось на месте.

— Шаман, ты ли это? — послышался скрипучий голос.

Шаман обернулся и увидел высокого старика в серой кепке.

— Дед Акакий! Сколько лет, сколько зим! — Шаман изобразил на лице радость и развёл в стороны руки, как бы желая обнять собеседника. — Как ваше здоровье?

— Да, давненько тебя не видел. А ты чего там потерял то?

— Вот, хотел на тот берег перебраться, да только ручка куда-то запропастилась.

— Известно куда запропастилась, дома у меня лежит.

— А можно мне её взять, дед Акакий?

— Конечно можно. Отчего нельзя-то? Пройди в хибарку да возьми. Заодно и кофемолку почини.

— Ну дед Акакий…

— Что дед Акакий? — вспылил старик, — Я уж сто лет как дед Акакий. Ты мне в прошлый раз ещё обещал ее справить, да пропал. А я без кофу тут осталси.

— Ну так получилось. Не серчайте. Отремонтирую я вашу кофемолку, вот немедля и сделаю.

За всей этой сценой молча наблюдали Кузьма и Гера.

— Извините, господин Кузьма. Это займёт не более получаса, — сказал Шаман и направился в дом паромщика.

Дед Акакий не пошёл с ним, а присел на табуретку, заботливо приготовленную под навесом рядом с паромом, и принялся читать книжку. Иногда слабые порывы ветра переворачивали страницы книги, заставляя деда Акакия в этот момент тихо ворчать.

Вернулся Шаман, как и обещал, ровно через тридцать минут.

— Дед Акакий, кофемолку вашу справил. А вот ручку парома так и не нашёл.

— Ах! Ну, верно. Что-то память стала подводить, — запричитал дед Акакий. — Конечно она не там. В сарае ручка. Точно в сарае. Я тут давеча корм для скота на чердак хотел закинуть, да там ручку и оставил.

— Так я пойду за ручкой?

— Иди конечно, заодно мешки на чердак закинь. Тяжко мне самому то.

— Гера, помогите, пожалуйста, Шаману с мешками, — попросил Кузьма.

— А чё, я не против, — весело ответил Гера и направился в сарай.

Пока Гера разбирался с мешками, Шаман искал ручку для парома, но так и не смог её найти.

— Дед Акакий, Что-то не нашёл я в сарае ручку. Может вы сами поищите? — спросил Шаман, вернувшись к парому вместе с Герой.

— Ох, ну, конечно. Совсем беда с памятью то, — вновь запричитал старик. — Сейчас точно помню, в мастерской она. Я ещё ножи хотел наточить и там оставил. Вот только ножи не наточил…

— Дед Акакий, у меня для вас предложение, — вмешался в разговор Кузьма, чувствуя к чему всё идёт. — Гера поможет вам здесь по хозяйству, а мы пока поедем. А после, на обратном пути, его заберём. Гера, ты же не против?

— А чё, я не против, — потирая руки ответил Гера.

Дед Акакий оценивающе осмотрел гиганта, потом взглядом сравнил его с Шаманом и усмехнулся.

— Договорились, — согласился старик и вытащил из-за пазухи ручку для парома.

Это была одна из тех сделок, от которых выигрывают все. Шаман был доволен тем, что наконец-то нашлась ему замена, Кузьма — скорому продолжению пути, дед Акакий — новому исполнительному помощнику, а Гера… А Гера был не против.

Шаман приделал ручку к механизму и с усилием провернул. Сперва паром сопротивлялся, скрипел и не желал двигаться, однако сдался и медленно двинулся к противоположному берегу. Шаман увеличил темп, стараясь поскорее перебраться через пропасть.

— Вы так скоро устанете. Зачем мучиться? — удивился Кузьма трудолюбию кучера.

— Ветер поднимается, господин Кузьма. Если он станет крепче, то…

Шаман не стал объяснять, что будет, если подует сильнее. Кузьма и сам догадался. Порывы ветра расшатывали паром, отчего Кузьма схватился за перила и, раскачиваясь на этих адских качелях, молился о том, чтобы поскорее всё закончилось. Буря крепчала. Огр сползал то к одному бортику, то к другому. Шаман совсем выбился из сил, отчего паром двигался всё медленнее. Кузьма, цепляясь за канаты, пробрался к Шаману и сменил на посту. Конечно, надолго Кузьму не хватило, но этого было достаточно, чтобы Шаман мог отдышаться. Так, сменяя друг друга, они дотянули паром до конечной точки и поспешили с него съехать.

— Обратно я так не поеду, ни за что, — объявил Кузьма, уже сидя в Огре и наблюдая оставшийся позади паром.

В ответ Шаман лишь нервно дёрнул очередную ручку. Огр взревел и ускорился.

— Шаман, умоляю, помедленнее. От этой тряски меня уже мутит, — взмолил Кузьма. — Да и буря только усиливается. Как вы вообще видите дорогу.

— По компасу, господин Кузьма. Мы идём по компасу, — ответил Шаман и постучал по прибору рядом с рулём.

Огр продолжал скакать по барханам, пробиваясь через пустыню. Дворники, как сумасшедшие, очищали лобовое стекло от песка. От ударов головой о потолок Кузьму спасал ремень, которым он был пристёгнут к сиденью. Ему только и оставалось, что надеяться на Шамана.

— Доколе такое будет продолжаться? Давайте остановимся и переждём бурю. Уверен, она рано или поздно закончится.

— Нельзя, господин Кузьма. Если остановимся, тогда Огра засыплет песком, и мы застрянем надолго.

— А, ну тогда да, конечно, — согласился Кузьма, крепче схватившись за ручку перед собой. — И часто в этих местах такие погоды?

— Не переживайте, мы с Огром видали и похуже, — обнадёжил Шаман. — Для него это просто небольшой ветерок.

Сказав эти слова, Шаман резко вывернул руль, пытаясь увести паромобиль от внезапно появившегося на пути гигантского смерча. Огр заскрипел, затрясся и завыл в безуспешной попытке победить стихию. Смерч поднял его в воздух и бросил на скалу. От удара паромобиль раскололся пополам словно орех. Он взревел в последний раз и затих, а смерч пошёл дальше, оставив сию жертву безграничной пустыне.

Уверившись, что полётов больше не будет, Кузьма отстегнул ремень и огляделся. Удар пришёлся на ту сторону, с которой сидел Шаман. С обратной стороны, сразу за Кузьмой, зияла трещина, через которую ветер задувал песок. Шаман пытался вылезти из своего кресла, но его нога была крепко зажата.

— Ничего, господин Кузьма, сейчас отдохну, освобожу ногу и починю Огра. Вот увидите.

— Может нас найдут? — спросил Кузьма, не особо веря услышанному.

— Не знаю, какой ещё идиот поедет через паром, — ответил Шаман и стал яростно дёргать руками застрявшую ногу.

Они оба продолжали напрасные попытки высвободить Шамана, пока буря не утихла. Становилось жарко. Солнце, ранее скрываемое бурей, теперь нещадно нагревало то, что осталось от Огра. К этому добавилась ещё одна проблема — вода, которую огронавты взяли в дорогу, заканчивалась и остался всего один бутыль в гарнец на двоих.

— В багажнике, рядом с вашим чемоданом, должен быть ещё один, — вспомнил Шаман. — Я его всегда там держу про запас.

Кузьма, с трудом открыв дверь и обжигая пальцы о раскалённый металл, выбрался из Огра. То, что он увидел, впечатлило его на всю оставшуюся жизнь. Скала, о которую смерч разбил паромобиль, оказалась совсем не скалой. Это была большая, огромная, гигантская улитка. Точнее не вся улитка, а только её раковина высотой саженей двадцать, а может и тридцать.

— Это улитка, — крикнул Кузьма Шаману.

— Что?

— То, во что мы врезались — это улитка.

— Господин Кузьма, похоже, что вы очень плохо переносите жару. Наденьте шляпу.

Кузьма ничего не ответил на подобную заботу со стороны попутчика и, махнув на того рукой, направился к багажному отсеку. Чтобы снова не обжечься, он обмотал правую руку платком и, упершись ногой в корпус паромобиля, выдернул дверь багажника вместе с петлями. За ней действительно лежала бутылка с водой. Немного поразмыслив, Кузьма принял решение, что надо что-то делать, а не просто ждать верной гибели. Даже если огронавтов не убьёт жара, их непременно прикончит ночной мороз. В чемодане, конечно, были тёплые вещи, но Кузьма сомневался, что они его спасут. Он вытащил из багажника чемодан и бутыль и направился обратно к Шаману.

— Я оставлю вам ту бутылку, а эту возьму с собой.

— Постойте, вы куда, — спросил его растерявшийся Шаман.

— Пойду пешком и найду нам помощь.

— Не надо, не оставляйте меня здесь, господин Кузьма.

— Послушайте, Шаман. Нет никакого смысла мне здесь ждать, — ответил Кузьма, и направился прочь от Огра.

— Господин Кузьма, не бросайте меня здесь! Господни Кузьма!

Не обращая внимание на просьбу Шамана, Кузьма продолжал идти. Он шёл обратно, как ему казалось, в сторону парома. Вскоре крики прекратились, а возможно, что их просто не стало слышно из-за постоянного гула. Да, буря стихла, но резкие порывы создавали свою пустынную какофонию звуков, состоящую из назойливого завывания ветра и робкого шёпота песчинок.

Временами по пути встречались растения, непонятно как выжившие в этих мёртвых землях. Кузьма предусмотрительно повязывал на них чёрные носки, коих у него с собой в чемодане было в достатке. Он понимал, что в пустынном лабиринте эти носки были единственным шансом найти путь к Огру. А ещё он проклинал себя за то, что сразу не додумался взять компас из паромобиля. Кузьма так торопился уйти подальше от Шамана, что совсем не подумал о том, как он найдёт дорогу к парому.

Вода быстро закончилась. Видя на донышке бутылки остатки жидкости, Кузьма понимал, что дороги обратно у него нет. Только вперёд. Выпив последний глоток, он со злостью бросил бутылку в сторону и продолжил тащить за собой чемодан, взбираясь на очередной бархан. Когда иссяк запас носков в ход пошла прочая одежда. Повязывая свою любимую сорочку на голую ветку, он вспомнил как покупал её, потратив половину месячного жалования. И он тогда был абсолютно уверен, что оно того стоило, ведь подобные покупки показывали всем достаток владельца, его статус. А что может быть ещё важнее? Разве что бутылка воды.

Взобравшись на бархан, Кузьма огляделся. От горизонта до горизонта простиралась великая пустыня и, казалось, не было ей конца. Он сделал шаг, ноги заплелись, и Кузьма кувырком покатился вниз.

Встать уже не было сил. «Полежу, отдохну немного» — подумал он и уснул в обнимку с чемоданом.

Проснулся Кузьма от того, что кто-то тряс его за плечо. Кузьма открыл глаза и сразу закрыл из-за слепящего солнца. Тогда он робко открыл сперва один глаз, затем второй и попытался рассмотреть того, кто его разбудил.

Перед ним на корточках, сложив руки на коленях, сидела та самая девочка в белом платье с цветочками, которая первой сообщил ему о кончине Ивана Ивановича.

— Ну что? Проснулся? — улыбаясь спросила она и, с трудом сдерживая смех, добавила. — А ты храпишь.

Кузьма оглянулся по сторонам, но никого кроме девочки рядом не было.

— А где твои родители? — спросил он, не веря своим глазам.

— Маменька? Маменька на Земле, конечно, — уверенно ответила девочка.

— Как же ты сюда попала, без маменьки то? Может кто из взрослых есть?

— Кроме нас и Маши здесь никого нет. Вставай уже и пошли.

— Маши? Кто такая Маша? Она на паромобиле? — Кузьма вскочил и растерянно стал мотать головой по сторонам в поисках Маши.

— Вот Маша, — ответила девочка и показала куклу в красном платье и с рыжими косичками. — Маша, познакомься, это Кузьма. Кузьма — это Маша.

— Так Маша — это игрушка? — Кузьма обречённо сел на песок и схватился за голову.

— Ну, конечно. Чего ты присел? Пошли уже.

— Куда?

— Пока точно не знаю. Или в ад или в рай. Это уже как суд решит, — девочка изменила голос на писклявый и вертела в руке куклу, делая вид, что это Маша говорит, а не она.

— Ты — смерть? — Кузьма поднял взгляд на девочку и открыл рот, пытаясь найти нужные слова. — Нет, не может быть. Я видел картинки. Смерть она… Она с косой, в чёрных одеждах. Костлявая такая.

— Так то — моя матушка на Земле, — ответила ему девочка. — Когда я вырасту у меня тоже будет костлявая рука, — добавила она, вытянув в сторону Кузьмы детскую ручку.

— А зачем же ты ко мне приходила утром? За мной?

— Нет. Тогда я за Иваном Ивановичем приходила, — отмахнулась маленькая Смерть. — Идём уже.

— Постой, я не хочу. Я не пойду. Я останусь здесь, — возразил Кузьма и стал отползать от девочки назад.

— А зачем? — удивилась она.

— Как это зачем? Известно зачем…

Кузьма замолчал в раздумьях. Ещё на прошлой неделе он грезил путешествиями по Марсу и на подобный вопрос мог сходу ответить. Но не сейчас. Теперь меньше всего на свете хотел бы отправиться в новый променад. Вот Шаман, у него есть зачем оставаться — он хочет победить на гонках. Орфей мечтал накопить денег и открыть лучший парфюмный дом Марсограда. Даже у согласного на всё и всегда Геры, наверняка имелась цель в жизни. Только Кузьма бесцельно бродил по этой планете.

— Я не знаю зачем. Но зачем-то надо. Я чувствую, что ещё не нашёл что-то, что искал всю жизнь, — обречённо прошептал он, закрыв глаза и схватившись за голову.

— Золотого барана? — спросила Смерть, не переставая играть с куклой.

— А ты откуда знаешь про барана?

— А я всё знаю. И барана этого тоже. Думаю, что ты сильно удивишься, когда найдёшь его, — Смерть захихикала и стеснительно прикрыла ладошкой рот. — Хотела бы я посмотреть, как ты с ним справишься. Так уж и быть. Оставайся.

— Правда? Ты меня не заберёшь? — удивился Кузьма неожиданной победе в споре со Смертью.

— Правда. Только моей матушке не говори, а то серчать будет.

С этими словами она превратилась в миллионы песчинок, и порыв ветра разнёс их во все стороны.

Кузьма ещё долго стоял и смотрел в то место, где только что была девочка. Из этого ступора его вывел слегка уловимый звук. Этот звук был тихим, но он диссонировал с уже привычной пустынной мелодией. Кузьма схватил чемодан и взобрался на бархан так быстро, как ему позволяли скудные силы. Оттуда, с вершины бархана, он смог разглядеть источник странного звука — в десяти вёрстах от него мерно катился паромобиль. От радости Кузьма хотел закричать, но голос его не слушался. Тогда он замахал руками, подняв их так высоко, как мог. Паромобиль продолжал катить, не обращая никакого внимания на потуги уставшего путника.

— Эй, я здесь, — прохрипел Кузьма.

Он подпрыгнул, чтобы быть заметнее. От прыжка обессиленные ноги подкосились, и Кузьма полетел вниз, к подножию бархана, понапрасну хватаясь руками за песок.

Он лёг на песок, раскинув руки в стороны и всматриваясь в жёлтое марсианское небо. Возможно, он позвал бы эту забавную девочку: «Эй! Я готов. Забери меня.», но сил не осталось даже на это. Единственное, что он мог, это смотреть и слушать.

Вновь послышался звук двигателя паромобиля, становясь постепенно громче. Со скрипом открылась дверь. Потом другая. Песчинки на бархане шуршали и скрипели от шагов незнакомцев.

— Тут какой-то чемодан, — сказал высокий мужской голос. — Наверное, это его замок отсвечивал нам в зеркало.

— Похоже на то, — с одышкой ответил другой мужской голос пониже. Видимо, его владельцу тяжело дался подъём.

— Хороший чемодан. Выбросил кто-то. Грех такой оставлять. Пал Палыч, давайте возьмём его, чего добру пропадать?

— На кой ляд тебе чужое барахло? Поехали.

— Смотрите, там человек.

Шаги быстро приблизились.

— Пашка, давай воду. Да быстрее ты, чего там возишься?

Кузьма увидел их. Тот, что постарше, был лет пятидесяти, с редкой сединой в волосах и шрамом на лице от левого глаза до подбородка. Второй был моложе, примерно того же возраста что и Кузьма, с редкой козлиной бородкой и жидкими усиками. Он откупорил бутылку, и вода полилась прямо в рот нашему страдальцу.

— Ты чего так сильно льёшь? Полегче. Захлебнётся же. Это как же вас так угораздило?

Кузьма нашёл в себе силы сесть и попытался ответить, но получилось у него не сразу.

— Мы в бурю попали. А опосля врезались в гигантскую улитку.

— Бредит, — заметил молодой.

— Повезло вам, что Пашка блики от замка чемодана увидел. Так бы мы и не нашли вас. Кстати, это вот Пашка, мой сынок. А меня можете звать Пал Палычем. Мы у Колхидовых на ферме работаем. Можем туда подвезти, — Пал Палыч помог Кузьме встать.

— Надо Шамана забрать. Он в Огре застрял.

— Он всё ещё бредит, — забеспокоился Пашка.

Паромобиль Пал Палыча был менее комфортен. Здесь было тесно и трясло ещё сильнее, чем в Огре. Да и кресла Шаман подобрал намного лучше. Но даже этому Кузьма был очень рад. Они ехали от одного одинокого кустика к другому и собирали развевающиеся на ветру вещи.

— Это вы здорово придумали, — похвалил Пашка выдумку Кузьмы, снимая белую сорочку с колючей ветки. — Мы бы так ни за что не нашли вашего друга.

Оказалось, что Кузьма не так далеко и ушёл. Через каких-то десять минут они нашли Огра.

— Ну и где ваша гигантская улитка? — спросил Пашка, указывая на одинокие обломки.

— Ничего не понимаю. Она была здесь. Я точно вам говорю. Уползла, наверное.

Пашка в ответ лишь хмыкнул и с набором инструментов направился к Огру.

В отличие от Кузьмы, Шаман расходовал свою воду очень экономно и у него ещё оставалась половина бутылки. После того как Пал Палыч и Пашка помогли высвободиться, он, хромая, направился к Кузьме.

— Господин Кузьма, как я рад вас видеть. Спасибо вам. Я теперь ваш должник до конца жизни.

— Да больно вам, Шаман. Какие долги меж друзей? — возразил Кузьма и крепко обнял Шамана.

Паромобиль мчался к родовому гнезду Колхидовых среди шеренг деревьев, растянувшихся до горизонта.

— Как прекрасно, — изумился открывшемуся пейзажу Кузьма.

— Это что за деревья, Пал Палыч?

— Так это оливки. Прапрадед Архипа Петровича был одним из первых колонистов. Он прилетел сюда с навязчивой идеей выращивать оливки. Родственники не хотели его отпускать и даже желали сдать в дом для сумасшедших, но не успели.

— Так, стало быть, хорошо, что не успели? Такой большой сад я никогда не видел.

— Три сотни акров. Наши оливки даже на Землю продают, — похвастался Пал Палыч.

— Мы приехали, — сообщил Пашка и указал на утопающую в зелени усадьбу.

Из дома навстречу вышел сам Архип Петрович — невысокий мужчина с тросточкой и в светлом костюме.

— Пал Палыч, опять авария на пятой гидропонике. Да сделайте вы уже что-нибудь с ней. Сколько можно ремонтировать? — немедля накинулся он на гостей, тросточкой указывая куда-то в сторону садов. Возможно, именно там находилась злосчастная пятая гидропоника.

— Так я-то тут при чём, Архип Петрович? Это всё крысы. Травить надобно.

— Какие ещё крысы? Здесь крыс отродясь не было.

— Ну, видимо, завезли. Помнится, в прошлом году вам доставили саженцы винограда с Земли. Вы ещё убеждали, что теперь будете вино делать. Вот, верно, с ними и завезли. А я вам говорил, что гиблое это дело. Сколько воды мы на них потратили.

— Гиблое? Да больно ты понимаешь. Поди почини, — возмутился подобной наглости Архип Петрович, а после, внимательно присмотрелся вглубь паромобиля и, указав тростью в сторону Кузьмы, спросил. — А это ещё кто?

— Да вот, в пустыне нашли. Я, можно сказать, с того света их вытащил.

— Меня зовут Кузьма, а это Шаман, — Кузьма решился представиться этому вредному господину с тросточкой. — Мы от дяди Лёни… То есть от Леонида Ивановича. Я евойный племянник, и он просил меня забрать у вас золотого барашка.

— Золотого? — ухмыльнулся Архип Петрович.

— Так мне поведал Леонид Иванович. Разве не вам его по ошибке доставили.

— Всё верно. Будет вам золотой барашек. Только завтра, — Архип Петрович посмотрел на солнце, зацепившееся за горизонт, и добавил. — Уже поздно, сейчас холодать начнёт. Проходите в дом, скоро будем ужинать.

Убранство усадьбы Колхидовых напомнило Кузьме дом Ивана Ивановича, но здесь было во много крат просторнее. Вместо картин здесь висели фотографии с Земли, верно, хозяева дома были частыми гостями на этой планете.

— Ой, какой кудрявый, — восхитилась жена Архипа Петровича, как только увидела Кузьму, — проходите скорей в столовую. Ужин уже подан.

Кузьма прошёл в столовую и был поражён увиденному — за столом сидела Лиза. Лиза удивилась не меньше, но, как только Кузьма попытался что-либо сказать, она приложила палец к губам, чтобы он замолчал.

— Вот, познакомьтесь, это моя племянница Лиза. Приехала в гости с Марсограда, — представила её хозяйка.

— Очень приятно. Меня зовут Кузьма. Я, кстати, тоже с Марсограда. Мы с вами случайно не встречались ранее?

— Нет, что вы, — возразила Лиза. — Поверьте, я бы вас непременно запомнила.

— Так какие там новости у Леонида Ивановича? — спросил внезапно появившийся в столовой Архип Петрович. — Слышал, что он хапнул хороший заказ.

— Новости печальные. Сегодня скончался Иван Иванович, — ответил Кузьма, сделав максимально грустное выражение лица.

— Да, это действительно печально, — согласился Архип Петрович, присаживаясь на главное место за столом и пододвигая к себе тарелку с супом. — Мои соболезнования. Передайте, пожалуйста, что мы непременно приедем на сорок дней. А пока не можем: на неделе прибудут к нам из императорской кухни. Скоро бал и им нужно будет много самых лучших оливок.

Разговор за столом плавно перетёк в любимые всеми придворные сплетни, только Шаман ел свой суп молча и иногда о чём-то тяжело вздыхал.

Как только с ужином было покончено, Лиза вызвалась проводить гостей в их комнаты в гостиной. Сперва она показала Шаману где его комната и, как только осталась наедине с Кузьмой, кинулась обниматься.

— Ах, Кузьма. Я так рада, что вы за мной приехали, — щебетала она. — Папенька, разузнав о свидании, больно рассвирепел. Говорил, что сам знает с кем мне можно видеться и что пристрелит всякого, кто ко мне приблизится без его дозволения. Я даже испугалась за вас, от того и согласилась срочно уехать. Хорошо, что успела отправить вам записку с адресом.

— Я не получал никакой записки, — возразил Кузьма.

— Как же не получали. Настенька сказала, что получали, — удивилась Лиза, а после, поняв что именно произошло, отскочила от Кузьмы и в ужасе прикрыла рот руками. — Ах, она профурсетка. А ещё подруга называется. Но постойте. Как же вы меня тогда нашли в этом захолустье?

— Так меня дядя Лёня сюда за золотым барашком отправил.

— Что? То есть вы желаете сказать, что я обманулась и вам не нужна, а нужен какой-то баран? — взвизгнула Лиза, спрятав лицо в ладошках.

— Вы меня неверно поняли, — Кузьма приобнял за плечи тихо плачущую девицу. — Я действительно рад, что судьба нас так свела. Мне уже и золотой барашек не нужен. Главное, что мы снова вместе.

— А вы не обманываете? — спросила Лиза, аккуратно убирая слёзы мизинчиком.

— Даже в мыслях не было.

— Ну хорошо, тогда я покажу вам вашего золотого барашка.

— А можно? Прямо сейчас? На улице мороз.

— Не переживайте. Это рядом. Мы не замёрзнем.

Лиза взяла Кузьму за руку и повела по узким коридорам. Они шли быстро и даже не заметили преследующую их тень. Добравшись до нужного места, Лиза подвела Кузьму к зеркалу с толстой деревянной рамой, покрытой серебряными узорами.

— Вот ваш барашек, — объявила она и потрепала его золотые кудряшки. — Бе-е-е!

В тусклом свете газовой лампы на Кузьму смотрело его отражение.

— Лиза, что за шутки. Это, между прочим, обидно.

— Никаких шуток. Леонид Иванович и Архип Петрович старые друзья. И если хотят кого-то послать подальше и надолго, отправляют друг к другу то за чёрной курочкой, то за белоснежным кроликом. А вас вот отправили за золотым барашком, — рассмеялась Лиза и, увидев рассерженное лицо Кузьмы, добавила. — Но это действительно забавно.

— Так получается, что дядя Лёня решил меня отправить подальше? Или он хотел отвлечь меня? — Кузьма приложил пальцы к подбородку и словно сыщик из детектива принялся расследовать это дело. — Но зачем? Какой в этом смысл?

— Я не знаю. Это вам виднее. Обычно они так просто потешаются над гостями.

— Нет, это точно не ради потехи. — И тут Кузьма замер. — Ну, конечно. Вот я болван. Это из-за наследства! Пока я в поисках золотого барана трачу время, он переписывает всё наследство на себя. Мне надо срочно вернуться. Вот только как?

— Я могу показать, где находится паромобиль Архипа Петровича, — предложила Лиза.

Из темноты раздался чей-то кашель. Лиза и Кузьма подскочили от неожиданности и развернулись.

— А я могу отвезти, — раздался хриплый тихий голос.

— Кто здесь? — испуганно спросил Кузьма.

— Прошу прощения, не хотел вас напугать. Горло болит, — оправдался Шаман и вышел на свет. — Я искал ванную комнату. Думал у вас спросить, но вы всё время от меня убегали.

— Конечно, мой друг. Я буду только рад, если вы меня отвезёте, — обрадовался Кузьма.

— Я еду с вами, — заявила Лиза, сложив руки на груди.

— Хорошо, — глядя на её грозный вид, Кузьма не посмел перечить. — Однако сперва мы заедем ещё в два места.

***

Контора губернатора восточных районов находилась в посёлке Лютики, в красивом лазурном двухэтажном здании, у парадного входа которого разместилась небольшая площадь с памятником первому Императору. Рано по утру рядом со входом остановился паромобиль, и из него вышли все четверо огронавтов и Лиза. Как только они вошли в парадную дверь, дорогу преградил охранник.

— Сюда нельзя, — скомандовал он.

— Это ещё почему? У нас важное дело к губернатору, — возмутился Кузьма и попробовал пройти.

— Сказано же нельзя. Значит, нельзя, — ответил охранник и отшвырнул Кузьму обратно. — Встреча с населением каждую третью среду с одиннадцати и до полудня.

— Но сегодня только понедельник.

— Верно, приходите через две недели, — не отступал охранник и для подтверждения в твёрдости своих намерений сложил руки на груди.

— Гера, — обратился Кузьма к гиганту. — не могли бы вы объяснить господину о важности нашей встречи.

— А что, я не против, — ответил Гера, крепко схватил охранника, приподнял и отодвинул в сторону, позволив друзьям пройти.

Охранник ругался, мотал ногами и угрожал, однако эти наглые посетители не обращали на его потуги никакого внимания. Они спокойно прошли к лестнице на второй этаж. Гера же остался с охранником.

Огронавты быстро нашли кабинет с табличкой «Губернатор восточных губерний Жидимир Захарович Птичкин». В приёмной, за столом, сидела женщина средних лет и читала книжку.

— Дамочка, а Жидимир Захарович у себя? — спросил Кузьма.

— Дамочка? — женщина медленно подняла на него взгляд и фыркнула. — Нет его.

— А где нам его найти?

— Нигде. Жидимир Захарович сказал, его не беспокоить, — ответила женщина и вернулась к чтению книжки.

— Мадмуазель, доброе утро. Вы так прекрасны, что я не могу не дать вам небольшой презент, — вмешался в разговор Орфей и вытащил из саквояжа пузырёк. — Уверен, этот аромат подчеркнёт вашу таинственную натуру. Попробуйте, прошу вас.

Женщина отвлеклась от книги, взяла в руки духи и понюхала.

— А не плохо, спасибо, — оценила она парфюм.

— Орфей, мы торопимся, — нервничал Кузьма.

— Мадмуазель, скажите этому недотёпе, где Жидимир Захарович, и пока они будут решать свои дела, мы с вами попробуем всё, что есть в этом саквояже.

— Да он в большой зале. До конца коридора и направо, — сообщила она, уставившись на изысканный саквояж бренда «Тюфон».

В большой светлой зале, сидя за большим круглым столом, дядя Лёня и губернатор обсуждали судьбу ферм Ивана Ивановича.

— Уверяю вас, никто не прознает. Сестрица ни за что на свете сюда не поедет и не будет требовать своей доли, — яростно убеждал губернатора дядя Лёня. — Два процента.

— Нет, это вы не понимаете. Меня сюда назначил сам Император. А вы предлагаете мне махинацию с государственными документами, — возразил губернатор. — Десять.

— Да какие там махинации? Вот я перед вами, живой наследник. Других нет и не будет. Три процента.

В этот момент двери распахнулись и к столу подошли Кузьма, Шаман и Лиза.

— Дядя Лёня, я тут немного подумал и решил, что лучше я сам с документами буду разбираться, — горделиво улыбаясь сообщил Кузьма.

Спустя год после сих событий Кузьма основал знаменитую на весь Марс контору «Ясонов и Фок», ставшей со временем крупнейшим поставщиком снедей.

А вы говорите, что молодёжь нынче уже не та.

Курт из соевого молока

— Федька!

Ответа нет.

— Федька, твою ж за ногу!

Ответа нет.

— Федька, ты у себя?

Ответа нет.

Авдотья Сергеевна заглянула в детскую комнату. На полу разбросаны игрушечные кареты и роботы. Посреди сего хаоса возвышалась пластиковая ракета — точная копия космического фрегата Арес-18. Стоящая в углу кровать, как обычно, не заправлена, а покрывало валялось под стулом.

— Да где же он запропастился? Ох, Федька, я тебя найду. Мало не покажется, — пригрозила Авдотья Сергеевна, и, закрыв комнату, направилась на улицу.

В скромных покоях вдовы всегда был порядок, а потому её злило то, как Федька относился к своей берлоге. Именно так она часто называла его комнату – «Федькина берлога». И сколько бы она ни ругала его за бардак, всё без толку. Что с него возьмёшь, с дурачка? Порою у Авдотьи Сергеевны и сил не было ругаться, оставалась лишь жалость к нему, да и к себе тоже.

— Федька, отзовись! — крикнула она, стоя на крыльце своего крохотного дома.

Нет, дом-то был славный. Генерал Староглядов лично распорядился снести ветхую халупу и отстроить ей новый. Как-никак вдова героя. И вот уже более десяти лет Авдотья Сергеевна ждала новое жильё от генерала.

— Авдотья, чего голосите? — спросил проходивший мимо дед Махмуд. — Опять своего ищите?

— Да, дядь Махмуд. Я всё утро полы руками мыла, да гадала, куда это швабра потерялась? А опосля озарение на меня и бахнуло, что Федька то её и хапнул.

— Это какую швабру? Такую с синей ручкой что-ли?

— Ну да, верно. С синей ручкой, — удивилась Авдотья Сергеевна прозорливости деда.

— Так вон же она, — сказал дед Махмуд и указал в сторону забора в два аршина в высоту, что стоял позади дома.

По ту сторону изгороди виднелся пластиковый моп швабры, прикреплённый к синей ручке.

— Ах вот ты где, засранец, — вскрикнула вдова, — Ты у меня сейчас получишь. А ну подь сюды. Ты почему в комнате не прибрал?

Швабра задвигалась и стала удаляться от забора.

— А ну постой! Кому говорят? — возмутилась Авдотья Сергеевна и поспешила к ограде.

— Да бросьте вы, — смеясь, кряхтел дед Махмуд. — Потом сам вернётся.

— Знаю я, что вернётся, — устало согласилась Авдотья Сергеевна, глядя в след скрывшейся за соседским домом швабре. — Душа за него болит. Что с ним будет, когда меня не станет? Как он без меня то?

— Молоды вы ещё, такое говорить. Вам сколько лет то? Двадцать? Аль тридцать? — спросил дед Махмуд, опершись на чёрную трость с золотыми узорами.

— Ой, скажете тоже, — смущённо хихикнула вдова. — тридцать восемь уж скоро.

— Вы ведь вчера с города вернулись. Что там доктора сказали?

— Да ничего не сказали. Что скажут, доктора те? Что и всегда, — Авдотья Сергеевна махнула рукой в ту сторону, где, как она предполагала, находился город вместе с докторами. — Вот, говорят, дурак ваш сынок, и коль за двадцать лет не поумнел, то не судьба ему.

— А Федька что?

— А что Федька? Две недели просидел, да на планшете что-то смотрел. Для него то в город съездить, это шанс всякие игрушки пощупать.

— Не переживайте, Авдотья. Всё хорошо будет с вашим Федькой. И швабру вам вернёт, не сомневайтесь, — дед Махмуд развернулся и медленно побрёл дальше.

Федька радостно нёсся в сторону Ямы, на ходу перепрыгивая оградки и перепуганных поросят.

— Федь, ты куда? — окрикнул его Ромка.

Несмотря на то, что Федька был в два раза старше, они были закадычными друзьями. Ромка знал много интересных рассказов, за что его все и любили. А вот Федьку наоборот — боялись. Больно у него взгляд был злой. Вот вроде как улыбается, а посмотрит на тебя, так мурашки по коже. Только Ромка его не боялся, а потому пользовался уважением среди ребят в посёлке.

— У тебя верёвка есть? — запыхавшись, спросил Федька.

— Зачем тебе верёвка? — заинтересовался Ромка.

— Рыбу ловить буду. Верёвка нужна.

— Рыбу? Это ещё что такое? — удивился Ромка, никогда в жизни не видевший такой диковинки.

— Ну это как куры, только под водой и без перьев, — как мог объяснил Федька. — Я в городе у доктора на планшете видал.

— Под водой? Это в баке что-ли? — переспросил Ромка, указывая на видневшуюся вдали водонапорную башню.

— Да не. Не в баке. В море. Там по синема мистер Максфиш рассказывал, как поймать большую рыбу. Он вот такую поймал, — заявил Федька, руками показывая размер рыбы.

— Такой половину посёлка накормить можно.

Ромка сомневался. С одной стороны, Федька никогда не врал. С другой, сложно было представить курицу такого размера. В этой битве победил сложившийся годами авторитет друга.

— Теперь удочку нужно смастерить. Удилище уже есть, — сказал Федька, указав на швабру, — осталось приделать шнур и крючок.

Ромка сбегал домой и принёс длинную верёвку и гвоздь.

— А гвоздь зачем? — спросил Федька.

— Ты же сам сказал, что крючок нужен. Вот из гвоздя и сделаем.

— Мистер Максфиш говорил, что если крючок слишком большой, то рыба его не проглотит. А этот гвоздь просто огромный, — со знанием дела заявил Федька.

— А зачем нам маленькая рыба? Нам большая нужна, — возразил Ромка. — И другого гвоздя у меня нет.

Федька ещё раз оценивающе осмотрел гвоздь, всем своим видом показывая, что в рыболовных крючках он знатный специалист.

— Хорошо. И такой сойдёт, — согласился он и положил гвоздь в карман. — Пошли.

— А куда пошли то? — спросил Ромка, понимая, что на всём Марсе нет ни одного моря.

— К Яме пошли.

Ямой назывался старый карьер неподалёку от посёлка «Голубые Шахты». Когда случился «катаклизм» и все роботы разом вышли из строя, их туда и побросали. Через некоторое время Яма заполнилась булькающей зелёной жижой, покрытой тонким слоем пара салатового цвета.

— Ты думаешь там кто-то живёт? — с сомнением в голосе спросил Ромка.

Он не был в восторге от идеи провести выходной день рядом с вонючей Ямой.

— Давеча сон мне приснился, что поймаю там большую рыбу, — прошептал Федька так, чтобы никто кроме Ромки не услышал этот секрет.

— И что? Мне вот снилось, что я на космическом корабле к Юпитеру полетел, — усмехнулся Ромка. — Мало ли что там снится.

— Нет. Со мной не так. Бабка Ульяна перед смертью поведала матушке, что дар у меня, мол все мои сны вещие, — с серьёзным видом ответил Федька. — И оно всамделишно так. Вот ещё в марте снилось мне, что я ем торт. А опосля, через неделю, и вправду торт ел.

— Так у тебя же день рождения был.

— Ну и что? Сон ведь сбылся. И этот сбудется, — сказав это Федька собрал снасти и направился в сторону Ямы.

Ромка нехотя поплёлся за ним вслед, пиная по дороге пустую пластиковую бутылку.

Яма встретила их во всеоружии. Зелёная тягучая жижа бурлила и булькала, выпуская вонючий пар из своих недр. Иногда это салатовое марево добиралось до выступа и гладила скалу на берегу.

Федька загнул гвоздь в виде крючка. Один конец верёвки он привязал к ручке швабры, другой — к шляпке самодельного крючка.

— Мистер Максфиш говорил, что выбор наживки очень важен, — процитировал Федька слова ведущего с синема, которую смотрел в городе на планшете. — Куры любят хлеб. Думаю, что рыбы тоже.

Он вытащил из кармана булку, отломил кусочек и насадил его на крючок. После чего поднял над головой самодельную удочку и, как это делал мистер Максфиш, сделал мах вперёд. Крючок с кусочком хлеба остался лежать там же где и был, так как верёвка оказалась намного длиннее ручки швабры. Федька некоторое время в оцепенении оценивал случившееся. Поняв, в чём была его ошибка, он, держа швабру левой рукой, поднял крючок и бросил его в Яму. Наживка скрылась в зелёных глубинах, и верёвка натянулась. Удовольствовавшись сим, Федька уселся на берег и стал внимательно следить за верёвкой, придерживая швабру, дабы та не улетела вслед за крючком.

— Ща клюнет, — уверенно заявил он.

Ромка стоял несколько позади и наблюдал за происходящим. Происходящее вызывало любопытство, но интерес быстро истощался, а вонь от Ямы только усиливалась.

— Да ну, нет там никакой рыбы, — предположил Ромка через несколько минут.

— Мистер Максфиш говорил, что в рыбалке главное терпение, — не отрывая взгляда от верёвки, ответил Федька.

— Ну и жди свою рыбу. А я лучше в футбол поиграю, — сказал Ромка и побрёл обратно в посёлок.

Спустя три часа Федька вернулся домой. Рыбалка не задалась, да и живот настойчиво и громко требовал обеда. Авдотья Сергеевна крутилась у плиты, помешивая что-то в кастрюле, а за столом рядом с ней сидел юрист из мэрии Потап Кузьмич.

— Здравствуйте, Потап Кузьмич, — обрадовался гостю Федька.

— Ой, вы посмотрите-ка кого к нам занесло? — воскликнула Авдотья Сергеевна.

Язвительный тон в её голосе был настолько театральным и комичным, что даже Федька почувствовал в нём насмешку.

— Ну матушка, — начал было ныть он.

— Я тебе уже двадцать лет как матушка, — перебила его Авдотья Сергеевна. — Ты пошто опять в комнате не прибрал. Здоровый детина, а всё мать за тебя должна делать? Стыдоба.

Федька не знал, что ей ответить, да и вставить даже слово в эту тираду он не смел, а потому стоял на пороге, опустив взгляд.

— Скажи-ка мне мой милый, на кой ляд тебе сдалась швабра? А? Чего молчишь? — Авдотья Сергеевна грозно глядела на сына, уперев руки в бока. — И чем это от тебя так воняет? Чего молчишь? Говори.

Федька промолчал.

— Тьфу ты. Это что, ты у Ямы был? — догадалась Авдотья Сергеевна, — И чёрт тебя туда понёс? А ну быстро иди переодевайся. Сейчас вся хата провоняется.

Федька быстро проскользнул в свою комнату, а Авдотья Сергеевна со вздохом уселась на стул.

— Тяжко вам Авдотья Сергеевна, — заметил Потап Кузьмич. — Помощь бы вам не помешала. Был бы рядом с вами какой господин, наподобие меня, так он бы быстро вашего балбеса уму разуму научил.

После того как в прошлом году скончалась его жена, Потап Кузьмич стал временами заглядывать к Авдотье Сергеевне, дабы поинтересоваться, как та поживает. Иногда он приносил с собой какой-либо презент. Вот и в этот раз он пришёл не с пустыми руками. Давеча к нему заглядывал один из странствующих торговцев, что шастали между посёлками, и продал ему чудо-тёрку, которую Потап Кузьмич презентовал вдове.

— Ох, и не говорите, — согласилась Авдотья Сергеевна. — Пенсия на Федьку шибко мала. Разве прокормишь такого бугая на сии мизерные средства?

— Вот и я говорю, замуж вам надобно, — вторил ей Потап Кузьмич.

— Какой там замуж? Года уж не те, — отмахнулась Авдотья Сергеевна. — Да и дел невпроворот. Этого вон кормить, ещё и в больнице работы столько, что порой забываешь, каков нынче день: среда, аль воскресный? А вот за тёрку вам спасибо. Федька то старую ещё в прошлом году заломал.

— Всегда пожалуйста, — раздосадовано ответил Потап Кузьмич. — Был рад услужить.

Переодевшись, Федька вернулся на кухню. На столе его уже ждал обед.

— Котлетки с макаронами! — обрадовался он своему любимому блюду.

— Постой, это что на тебе такое? — рассердилась Авдотья Сергеевна. — Ты пошто парадну рубашку надел?

— Так нет больше чистых, — пожаловался Федька.

— Само собой нет. Кто бы их стирал? Ну конечно, опять мать. Он будет у Ямы вонючей крутиться, а мать стирай, — ворчала Авдотья Сергеевна. — Так ты не ответил мне, куда ты дел швабру? Чего молчишь? Хотя погоди. Не говори. Дай угадаю. Ты её в Яме утопил. Верно? И зачем только тебе это понадобилось?

— Я рыбу ловил, как мистер Максфиш, — ответил Федька, заглатывая очередную котлету.

— Какую ещё рыбу? Где ты, балбес, на Марсе рыбу видывал? Разве что в аквариуме во дворце Императора. Да только такому олуху как ты и на милю к нему не подойти, — голос Авдотьи Сергеевны иногда заглушал звон кастрюль, коими она громыхала, расставляя в кухонном шкафу. — Двадцать лет детине, а толку никакого. Хоть бы на службу куда устроился, да матери с финансами подсобил.

— Я попробую, — пробубнил Федька, вспоминая все свои неудачные попытки.

— Да, попробуй. Только смотри, пусть деньгами платят, а не как в прошлый раз, конфетами.

— Хорошо, — согласился Федька, и, проглотив последнюю котлету, поспешил на улицу, пока матушка не опомнилась и не загрузила домашними делами.

Искать ребят пришлось недолго. Как и предполагал, те гоняли мяч на пустыре. С одной стороны роль ворот выполняли старый столб и большой камень, с другой — два холщовых мешка, набитые шкурами. Федька снял рубашку и повесил её на столб, дабы не замаралась. Как всегда, за Федьку играл Ромка. На ворота поставили Жирного, а остальная детвора играла в команде противников.

В пыли, весь взмокший от жары, Федька крутился, вертелся и ловко отдавал пасы Ромке. Но иногда соперники наваливались на него всей толпой, и тогда приходила очередь Жирного спасать свою команду. Тот, несмотря на свои габариты, был достаточно ловким, и забить ему гол было не таким уж и простым делом.

«Ну ты чего? В угол же бить надо. Сильнее бей. На меня лучше бы отдал», — слышались возгласы негодования соперников после очередной неудачи.

Этот триумф мог бы длиться вечно. Прибежала Тонька, сестрёнка Ромки, и сказала, что того зовёт мама.

— Завтра ещё сыграем, — убегая за сестрёнкой, прокричал Ромка.

Так как голы никто не считал, игра завершилась с неизвестным счётом, но Федька был уверен, что они победили, и, будучи довольным подобным исходом, побрёл домой, застёгивая по дороге белоснежную рубашку.

Ночью ему снилось будто вместе с мистером Максфишем рыбачит на маленькой лодке посреди огромного океана. Вокруг них только вода. Федька никогда не видел вживую столько воды, только на синема. Он даже представить себе не мог, что её бывает так много. И волны. Волны удивили его больше всего. Они слегка стучали о борт лодки, будто отбивали ритм только им известной морской песни. Удочки молчали, и это очень злило мистера Максфиша. Он нервно вытаскивал снасти из воды и забрасывал их вновь и вновь.

— Это точно из-за полнолуния, — выдал он свой вердикт, после долгого молчания. — Давай собираться. Завтра точно что-нибудь поймаем.

После этих слов Федька проснулся.

Матушка уже ушла в больницу, оставив для него на столе две лепёшки на завтрак. Быстро проглотив их, он направился к деду Махмуду. Старик всегда к нему относился хорошо, а потому Федька рассчитывал на его помощь.

— Здравствуйте, дед Махмуд, — прокричал он сидевшему на скамейке у крыльца старику.

— Здравствуй Федя. Мать тебя вчера нашла? — прищурившись спросил дед Махмуд.

— Нашла, — опустив взгляд ответил Федька.

— Ну и зачем ты у неё швабру утащил?

— Я удочку хотел сделать?

— Удочку? — удивился старик.

— Ну да. Как у мистера Максфиша. Я в городе видел, — попытался объяснить Федька.

— То есть ты собрался здесь рыбачить? — рассмеялся дед Махмуд. — Ну и что тебе на это мать сказала?

— Сказала, чтобы я на службу устроился. У вас есть какая-нибудь служба?

— Да какая же у меня служба то? Вон разве-что сарай справить и только, — ответил дед Махмуд и кряхтя встал, чтобы показать Федьке покосившийся сарай.

— Нет, сарай я не могу справить. Матушка сказала, чтобы я парадную рубашку не пачкал.

— Ну, тогда тебе надобно в мэрию. Там все в таких рубашках, — усмехнулся старик. — Будешь у нас мэром служить. Может тогда наконец-то мостовую залатают.

— А это мысль, — Федька удивился тому, что раньше эта идея не приходила к нему в голову. — Спасибо дед Махмуд, я пойду тогда.

— Постой, сынок. Ты сейчас в мэрию? — остановил его дед Махмуд.

— Верно. Чего ждать то? Прям сегодня мэром и устроюсь. Вот матушка то обрадуется. Не зря я парадную рубашку надел.

— Погоди минутку, — старик на сколько мог спешно скрылся в доме и вскоре вернулся с небольшим бумажным свёртком. — Вот, будь добр, передай Потапу Кузьмичу. Знаешь такого?

— Да, он вчера к нам заходил. А что здесь? — Федька взял свёрток и стал его с интересом прощупывать.

— Это курт из соевого молока. Я ему давно уже обещал, да всё никак не получалось отдать, — видя, что Федька так и не понял о чём идёт речь, дед Махмуд вытащил из кармана куртки белый шарик и протянул его. — Можешь его себе взять за услугу. Попробуй, вдруг понравится.

Федька осторожно взял твёрдый шарик курта в руку, понюхал, лизнул и скривился. Убедившись, что курт это не конфета, он принял оплату и направился к мэрии.

Потап Кузьмич сидел в своём кабинете и работал над очередным документом. Он шустро щёлкал по клавиатуре, встроенной в стол и периодически поглядывал на растянутый перед ним белый холст, дабы прочитать получившийся текст. Так как свет от газовой лампы позади него, проходивший через плёнку и линзу, иногда мерцал, изображение на экране размывалось, заставляя Потапа Кузьмича щуриться. Его стол постоянно жужжал и вибрировал, заполняя шумом всю комнату. В какой-то момент гул стих, и Потап Кузьмич, чертыхаясь, открыл стоящий рядом шкаф, воткнул в нужный паз приготовленную металлическую ручку и стал яростно её крутить. Послышался шорох механизмов, и шестерёнки в шкафу закружились, подгоняя друг друга.

За этим занятием и застал его Федька.

— Здравствуйте, Потап Кузьмич, — громко поздоровался он, стараясь перекричать механический компьютер.

— А, Федька. Здравствуй, — пыхтя и краснея от физических упражнений ответил Потап Кузьмич. — Ты какими судьбами к нам?

— Я это, Потап Кузьмич, матушка сказала на службу устроиться, — мялся и подбирал слова Федька. — Вот я и подумал, что могу сюда.

— И кем же ты у нас собрался служить? — спросил Потап Кузьмич, не переставая заводить механизм.

— Ну это. Я тут подумал. Я мэром служить могу. У меня и рубашка вот есть.

Услышав это, Потап Кузьмич перестал крутить ручку.

— А зачем тебе мэром то?

— Ну так матушка сказала, что финансы нужны. А я узнавал, у мэра оклад хороший, потому я согласен.

— Но чтобы мэром стать, надо сперва учиться, потом поработать хорошенько.

— Нет, про учиться и работать матушка не говорила. Поэтому мне сразу мэром, — уверенно ответил Федька.

Столь наглое заявление вызвало улыбку на лице Потапа Кузьмича. Сам то он много раз подумывал о том, чтобы попросить у губернатора повышение, да вот только никак не мог набраться смелости. Да и понимал, что не потянет он столь ответственную должность. А вдруг что случится, что же тогда?

— Мэром он хочет быть. Умник нашёлся, — тихо, чтобы не услышал гость, прошептал Потап Кузьмич, а после, подбирая слова, ответил в полный голос. — Я что-нибудь придумаю. А пока иди. Мне работать надо.

— Спасибо. Когда всё решите, можете найти меня у Ямы.

— У Ямы? Что ты там потерял?

— Рыбачить буду. Хочу как мистер Максфиш поймать большую рыбу, — гордо сообщил Федька.

— Вряд ли ты там что-то поймаешь, — с сомнением в голосе ответил Потап Кузьмич и продолжил заводить механизм компьютера.

— Вот увидите, у меня всё получится. Я целую неделю смотрел его уроки рыбалки, — внезапно Федька вспомнил о свёртке и положил его на стол. — Это вам дед Махмуд просил передать.

— Это же курт! — обрадовался Потап Кузьмич, подошёл к столу и развернул свёрток. — Вот спасибо. Я тебе что-то за него должен?

— Нет. Дед Махмуд мне уже заплатил.

— Кстати, раз уже ты идёшь к Яме, не мог бы по дороге занести в мастерскую документы? — Потап Кузьмич передал Федьке стопку бумаг, что лежали на столе, а после достал монетку из кошелька, — И вот тебе гривенник за услуги.

Федьке раньше никто не давал деньги. Конечно, матушка, бывало, отправляла его за покупками, но в лавке продавали под запись, а потому банкноты для покупки были без надобности. Да и на что потратить сие средства Федька не мог даже представить, но сам факт того, что это лично его деньги, сильно вдохновлял.

— Да-да, конечно. Сию минуту, — протараторил он, схватил документы и оплату и выбежал из кабинета.

По дороге в мастерскую Федька встретил возвращавшегося домой из школы Ромку. Друг казался сильно взволнованным и сумбурно рассказывал об очередной двойке, а также о том, как Жирный попал к директору.

— Мы на перемене в сифу играли. Жирный был голя. Ну я под марсоход в холле проскочил, а он за мной и не влез. А марсоход покатился и врезался в математичку, — поведал эту историю Ромка, живо демонстрируя, как Жирный пытался влезть под макет первого марсохода. — А это что у тебя? — спросил он, указывая на документы.

— Так. Кое-какие дела из мэрии есть, — важно ответил Федька, всем видом стараясь показать свою значимость.

Конечно же Ромка пошёл вместе с ним. Он ни за что не пропустил бы такого события.

В мастерской их встретил механик в синем комбинезоне. Услышав о документах, он слегка кивнул и небрежно бросил их в груду таких же, лежащих в углу комнаты прямо на полу. Потом он достал из железного шкафа какую-то деталь неизвестной Федьке конструкции и передал её.

— Это в третью шахту, — буркнул механик и пошёл обратно в цех.

— Десять гривен, — поспешил назвать цену Федька.

Механик, тихо ругаясь, вытащил монетку и отдал её Федьке.

— Вот это да. Вот бы мне так, — восхитился увиденным Ромка, когда они уже вышли из мастерской. — И зачем эта школа вообще сдалась? Без всяких математик можно деньги получать.

— Не знаю. Говорят, что нужна. — ответил Федька и направился к Яме.

— Федька, ты чего? Третья шахта не там, — спросил Ромка, жестом показывая в сторону голубого холма.

— Да потом отнесу. Мне на рыбалку надо. Сейчас клёв будет, — сказал Федька и продолжил идти.

— Да погоди ты. Не хочу я к твоей вонючей Яме, — пытался остановить его Ромка. — Давай я отнесу деталь, а доход пополам?

— Хорошо, — согласился Федька и передал другу деталь и монету, — потом отдашь пять копеек.

Федька нашёл удочку из швабры в том же месте, где и спрятал — в камнях на берегу Ямы. Хлеб на крючке совсем засох и при первом же касании рассыпался на крошки. Но у Федьки был на сегодня другой план. Мистер Максфиш говорил, что если плохо ловится, тогда надобно поменять наживку или место ловли. По поводу места Федька не сомневался, а потому он приготовил другую наживку — куриное перо. Он привязал белое пёрышко к крючку, как это делал мистер Максфиш, и бросил в Яму. Наживка оказалась слишком лёгкой и не желала тонуть, слегка покачиваясь на зелёных волнах. Федька достал снасть обратно и, привязав камень немногим выше крючка, вновь отправил обратно в зелёную жижу. Верёвка на удочке натянулась, и Федька, довольный своей изобретательностью, сел на берегу в ожидании поклёвки.

Ближе к вечеру пришёл Ромка.

— Как рыбалка, поймал чего? — улыбаясь спросил он.

— Нет, — не отрывая взгляда от поверхности пруда, ответил Федька. — Слишком поздно я пришёл. Наверное, из-за Фобоса. Надо было утром прийти. А ты отнёс деталь в шахту?

— И не только. Вот смотри, — Ромка гордо продемонстрировал несколько монет. — Ещё кучу заказов сделал. Держи свои пять копеек.

— Это ты всё как гонец получил? — с удивлением разглядывал Федька неожиданный доход.

— Ну да, — Ромка бережно убрал деньги в карман, стараясь не потерять ни монетки. — Слушай, у меня тут идея есть. Я с Тонькой договорюсь, она по домам пробежится и поспрашивает, нужен ли кому гонец. А мы опосля всё разнесём. Что скажешь?

— Хорошо, — согласился Федька, убирая удочку под камни. — Ты после школы сюда приходи. Я тут буду. Может и рыбу тебе покажу.

— Ага, покажет он, — рассмеялся Ромка. — Я домой пошёл. Тонька сказала, что мама меня уже искала. До завтра.

Когда Федька вернулся домой, матушки ещё не было. Она часто задерживалась на службе. Бывало, что и ночевала там. Федька, не дожидаясь её, побросал свои грязные вещи в стиральную машинку, сел на неё и стал крутить педали. Вскоре послышался звук воды в машинке, и та стала приятно вибрировать. Федька любил крутить педали на стиральной машинке, чем матушка часто пользовалась.

Скрипнула входная дверь.

— Я дома! — крикнула Авдотья Сергеевна.

Федька не успел ей ответить, как кто-то постучал в дверь.

— Ой. Потап Кузьмич. Какая неожиданность. Добрый вечер, — её голос звучал несколько растерянным. — Уже так поздно.

— Добрый вечер, — ответил Потап Кузьмич. — Да вот, знаете ли, гулял здесь недалеко. Думаю, дай загляну к вам. Узнаю, как у вас дела.

— Спасибо. Всё хорошо. Устала только очень. Елена Васильевна на больничном, вот за двоих и работала. А у вас как?

— Вашими молитвами, у меня всё замечательно. Спасибо, что спросили, — Потап Кузьмич, как всегда, был обходителен и учтив. — Кстати, сегодня ваш сынок приходил ко мне.

— Федька? И зачем же он к вам пожаловал?

— Вы не поверите. Просился на должность мэра, — похрюкивая от смеха, ответил Потап Кузьмич.

— Ой, дурак. Ну вот что с ним делать? Я-то думала, он каким-нибудь разнорабочим устроится. А он в начальники наметил.

— Ну в мэры то я его конечно пристроить не могу. Но одна идейка у меня имеется.

— Правда? И что же вы придумали? — заинтересовалась Авдотья Сергеевна.

— Есть одно заведеньице неподалёку от города. Там работает мой хороший друг. Я бы мог там за вашего Федьку обмолвиться.

— Правда? А что за заведеньице? Фабрика какая? — с надеждой в голосе спросила Авдотья Сергеевна.

— Нет, что вы. Это клиника, — говоря это, Потап Кузьмич подбирал каждое слово. — Специально для вот таких, как ваш Фёдор. Конечно, это не бесплатно, но я готов помочь вам с расходами.

— Вы хотите отправить Федьку в дурку? — прервала его Авдотья Сергеевна. — Спасибо, не надобно нам такого.

— Но…

— Вы зачем вообще ко мне пришли? — голос Авдотьи Сергеевны стал холодным и жёстким, а слова кололи словно иголки. — Вы пришли говорить мне эти гадости?

— Нет. Что вы, ни в коей мере. Я вот швабру новую принёс, — заискивающе ответил Потап Кузьмич.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Дверь громко захлопнулась, и наступила абсолютная тишина, только механизм стиральной машинки продолжал ритмично жужжать. Федька прекратил крутить педали и вышел из ванной комнаты. В прихожей на стуле спиной к нему и в обнимку с новой шваброй сидела матушка. Одной рукой она прикрывала рот, чтобы заглушить редкие всхлипывания. Федька подошёл о обнял её за плечи.

— Ну ты чего? Не плачь, — успокаивал он матушку. — Хорошая же швабра. Уж получше прежней. Это Потап Кузьмич принёс?

— Дурак твой Потап Кузьмич, — сквозь слёзы ответила матушка. — Дурак и идиот. А с виду весь такой вежливый, заботливый.

— Мне он тоже показался умным. На Марсе все кажутся, — заметил Федька. — Вон Ромка тоже вечно из себя что-то строит. Давеча говорит, мол какой-то служивый ему тайну тайную поведал, отчего анрдроиды работать перестали. И ходит такой важный, не рассказывает. Секрет, говорит, военный. Ну ничего. Всё равно он мой друг.

Матушка ничего не отвечала, изредка убирая мизинчиком слёзы.

— Да и кто же признается, что он глуп? — продолжил свои мысли Федька. — Умные думают, что они умные, потому что они умные. А дураки думают, что они умные, потому что они дураки. Вот поэтому и кажется, что все умные. Только я не кажусь. У меня и справка имеется. Но ты же из-за этого не плачешь. Больше не плачешь.

— Кто бы мне, дуре, такую дал, — прошептала матушка.

— Надо чтобы доктора всем давали справки, — удивился Федька своей находчивости. — Тогда сразу станет понятно, кто есть кто.

— Проголодалась я, приготовь что-нибудь, — попросила матушка и ушла в свою комнату, бросив швабру в прихожей.

Картошка получилась знатная. Она заманчиво шкварчала в чугунной сковородке на столе, притягивая взгляд румяной хрустящей коркой. Федька приправил её чёрным перцем и добавил немного лука и чесночка. Определённо он был гением жареной картошки.

***

Ромка уже издалека увидел друга, сидящего на берегу Ямы.

— Ну что, как улов? — язвительно спросил он, предполагая ответ заранее.

— Восточный ветер поднялся. С ним бесполезно ждать поклёвки.

— Это тебе мистер Максфиш сказал?

— Нет.

— Тогда с чего ты так решил?

— Это очень сложно. Долго объяснять, — выкрутился Федька. — Лучше скажи, заказы есть?

— Ещё как есть. Мы с тобой нашли золотую жилу, — радостно объявил Ромка. — Предлагаю назвать нашу контору «Курьерская служба Ромки и Федьки». Как тебе?

— А почему не Федьки и Ромки? — засомневался Федька.

— Звучит как-то криво. Да и поздно название менять. Тонька уже всем рассказала про наше предприятие.

Заказов оказалось действительно много. Так много, что друзья разносили посылки до глубокой ночи.

***

Следующим утром Федька пришёл пораньше. Яма привычно бурлила и пела свою песню, чем-то похожую на ту, что он слышал во сне. Иногда Федьке казалось, что можно разобрать слова этой песни, и тогда он задерживал дыхание и прислушивался

По плану очередной наживкой должен был стать кусок копчёной колбасы, но матушка всё утро была на кухне, а потому Федька не рискнул вытащить сей кусок из шкафа. Он оглядывал берег, в надежде найти что-то, но достойной замены колбасе не нашлось. Тогда-то и пришёл на выручку полученный от деда Махмуда курт, что лежал кармане штанов всё это время.

Федька привязал белый шарик к крючку и бросил в Яму, после чего присел на берег и стал медитировать, глядя на волны голубого пара.

Неожиданно швабра дёрнулась и чуть не вылетела из его рук. Федька схватил ручку крепче, борясь с чем-то неизвестным, что с неумолимой силой тянуло его к Яме.

«Старайтесь держать леску в натянутом состоянии и подтягивайте рыбу к поверхности», — вспомнил Федька советы мистера Максфиш.

Это оказалось не так просто. Катушки, чтобы сматывать верёвку, у самодельной удочки не имелось, да и сама швабра выгнулась крутой дугой, грозя сломаться в любой момент. Федька перехватил верёвку руками и стал вытягивать её из Ямы.

«Вот все удивятся, когда я её вытащу», — думал Федька, борясь с яростными ударами неизвестной рыбы.

Иногда, вспоминая советы своего учителя, он немного отпускал верёвку, дабы та не порвалась. Это тихое сражение продолжалась почти час. Было ощущение, что он тащит на верёвке целый паровоз. Да и руки от усталости уже не слушались.

Первой сдалась рыба. В какой-то момент её силы иссякли, и Федька стал легко вытягивать верёвку на берег.

Определённо, это была самая прекрасная рыба на Марсе. Зелёная чешуя, три глаза и огромный рот. Чудище барахталось на берегу, жадно хватая воздух. Когда рыба успокоилась, Федька деловито поднял её за жабры.

«Пуд, не меньше» — прикинул он её вес.

Потом он взял её двумя руками, аккуратно поднёс к булькающей зелёной жиже и опустил. Мистер Максфиш всегда так делал.

Рыба сперва не двигалась, словно не веря своему спасению, но спустя несколько секунд вздрогнула и быстро скрылась в глубине.

В тот день Федька больше не рыбачил. Он собрал снасти под камень и сидел на берегу, высматривая тень той рыбы в клокочущей жидкости.

— Ну что, как улов? — привычно выдал своё приветствие Ромка.

— Ромка, ты не поверишь, — ответил Федька.

Ромка, конечно, не поверил. Как не поверили ни Потап Кузьмич, ни дед Махмуд, ни даже матушка. К тому же рыба больше не клевала на курт. Со временем Федька уже сам стал сомневаться в том, была ли вообще эта рыба.

Ему перестал сниться и мистер Максфиш. Сон с рыбалкой в море сменился другим, где Федька, расправив крылья, стоял на высокой башне и смотрел в небо, готовясь взлететь ввысь.

Кошка в коробке

Братцы, а замечали ли вы, как модны стали среди марсианских барышень различные гадания и гороскопы? И готовы те всё состояние своих мужей растранжирить ради пророчества очередной гадалки или новой колоды волшебных карт. Вот и супружница известного нам Карла Петровича увлекалась сим занятием и тратила на древние обряды своё свободное время, коего у неё было в достатке, чего не скажешь о богатстве мужа. Каждый будний день в шесть часов утра Карл Петрович завтракал французским омлетом, читал утреннюю ленту новостей и отправлялся на родной завод по производству воздухоплавающих и стиральных машин, где вот уже пять лет служил помощником бухгалтера. Стоило ему только выйти за порог дома, как Аннушка тут же открывала популярный дамский блог о предсказаниях и с жадностью погружалась в волшебный мир прорицателей и звездочётов. Ах, как же манили её эти загадочные манипуляции с натальными и гадальными картами, как мечтала она когда-нибудь самой открыть такую страничку, но сие удовольствие стоило немалых денег. Вся эта бижутерия, аксессуары, старинные книги и даже хрустальный шар были просто необходимы для запуска сего предприятия. Аннушка слыла девушкой разумной, и потому разумно решила, что слона нужно есть по кусочкам. Она каждый месяц покупала какой-нибудь предмет из списка.

Да, у неё был список, причём довольно длинный, и периодически увеличивался. Как правило, это случалось после очередного посещения лавки господина Тухляева на Цветочной улице.

— Вот обратите внимание на эту магическую статуэтку, — поговаривал сей важный господин, вертя в руке безделушку. — Она хранит в себе душу бога пыли. Во всяком случае, в этом меня уверяли жрецы с острова Куку, а они никогда не ошибаются. Ежели вы пожелаете пустить кому-либо пыль в глаза, то эта вещица будет просто незаменима.

И вот список Аннушки пополнялся ещё одной позицией.

— А это что за книженция? — полюбопытствовала как-то раз она, заметив на столе продавца потёртую книжку в синей обёртке и с непонятными золотыми буквами на обложке.

— Это не продаётся, — буркнул господин Тухляев и мгновенно отодвинул книгу подальше от клиентки.

— Красивые на ней узоры. А как называется? — Аннушки пыталась хоть что-то прочитать с обложки.

— Если я вам расскажу, то мне придётся превратить вас в улитку, — ответил господин Тухляев, похрюкивая от собственной шутки.

— Быть улиткой не так уж и плохо, — задумчиво сказала Аннушка. — Тихо ползёшь себе куда-то. Ни о чём не переживаешь.

— О чём же переживать такой молодой симпатичной барышне как вы? — удивился господин Тухляев.

— Что вы такое говорите? — Аннушка нахмурилась и даже потрясла кулачком в воздухе. — Думаете, у меня забот нет? Да у меня полно забот. Вот не далее, чем вчера отправила гонца в магазин, а этот глупый андроид принёс мне аж целый гарнец масла. Не знаю, что там переклинило в его ржавых мозгах, но я утомилась, пока разливала масло по бутылочкам.

— Прошу прощения, я и не знал, что у вас такая насыщенная жизнь.

— Да что вы вообще знаете? Наверное, думаете, что я какая-то такая? — продолжила она возмущаться. — Какая-то воздушная вся? А я не такая. У меня, между прочим, всё под контролем: домашний робот убирает и стирает, робот-ремонтник всё починяет. А вот готовлю я сама. Мне ещё матушка говорила, что эти силиконовые мозги на батарейках ничего толкового не приготовят.

— Верю, верю.

— Вот смотрите, смотрите, — перебила его Аннушка, показывая шрам на руке. — Я вчера этого остолопа один раз попросила помочь на кухне, так он оставил сковородку с раскалённым маслом на плите и ушёл заряжаться. Я когда биточки на сковородку кинула, масло брызнуло мне на руку. Видите?

— Вы что-то ещё желаете купить?

— Нет, — с трудом успокоила себя Аннушка.

— Тогда с вас пятнадцать рублёв, — господин Тухляев завернул старинные карты таро росписи известного художника Мазюкина в серую обёрточную бумагу и передал Аннушке.

Аннушка стояла и смотрела на свёрток, обдумывая слова продавца.

— Постойте, вы же не далее, как в прошлом месяце говорили, что четырнадцать.

— Ну так инфляция, знаете ли.

— Тогда я куплю у Сухоплюева. У него никогда не бывает инфляции, — сообщила Аннушка, сложив руки на груди.

— Ладно, так уж и быть. Ни к чему столь замечательной барышне знать столь мерзкие фамилии, — нехотя согласился господин Тухляев. — Только для вас, четырнадцать рублёв.

Вечером, во время ужина, Аннушка хвасталась своей покупкой.

— Вот взгляните, Карлуша, правда красивые?

— Да, очень, — ответил Карл Петрович и громко швыркнул супом.

— А хотите я вам погадаю? — голос Аннушки был полон загадочности и дабы усилить эффект она развернула карты на подобии веера.

— Я в эти ваши гадания не верю. Но если вы желаете, то не смею мешать.

— А на что мы будем гадать? — спросила Аннушка, мастерски тасуя колоду.

— А на что обычно гадают? Я гадал лишь раз в жизни в детстве, и то в «любит не любит» на ромашке, — Карл Петрович на секунду оторвался от поглощения ужина. — Уже и не помню, что тогда нагадал. А может и не я гадал? Может это я в старом синематографе видел? Уже и не вспомнить.

— Ну хорошо. Вот что вас волнует сейчас, в сию минуту?

— Сейчас? Вот мне уже полгода как обещано повышение оклада, а его всё нет. Вот, что меня волнует.

— Замечательно. На оклад и погадаем.

Аннушка аккуратно разложила три карты перед мужем на столе рубашкой вверх и после принялась медленно переворачивать одну за другой. На первой была изображена красивая барышня в розовом сарафане с цветком в волосах и мечом в руке. На второй — пожилой синьор в рыцарских доспехах и золотая чаша над его головой. Ну а на третей — маленькая девочка в белом платье и с куклой в руках.

— И что сие значит? — заинтересовался Карл Петрович. — Вот ентот господин с чашей на нашего начальника смахивает. Крайне мерзкий тип, я вам скажу. Ох, не к добру всё это.

— Окститесь, Карлуша. Вы неверно всё понимаете, — Аннушка растягивала слова, внимательно изучая карты. — Девочка мне нравится. Милая такая, и цветочки на платье милые. Думаю, она означает, что всё будет хорошо.

Карл Петрович фыркнул, и продолжил молча есть суп.

Уже через неделю карты заняли почётное место на полке в крохотном кабинете Аннушки.

— Карлуша, эти карты, они такие непонятные, — жаловалась она мужу. — Вот вроде бы нарисован господин с копьём и часами, и что бы это значило? Думаете, что придёт в гости господин с копьём и часами? Я тоже так думала. Но пришёл только счёт за коммунальные услуги. Наверное, карты — это не моё.

— Анюша, давайте не будем обсуждать счета. У меня от них сегодня уже голова болит, — Карл Петрович состроил самое печальное выражение лица, на которое был способен и приложил руку ко лбу.

— И всё же, как вы думаете, может мне купить хрустальный шар? У господина Тухляева продаётся всего за сорок рублей.

— Я думаю, что мне нужно прилечь, — ответил Карл Петрович, взял планшет и отправился в спальню, оставив Аннушку наедине со своими планами.

Весь вечер она просматривала на страницах известных прорицателей методики предсказаний на хрустальном шаре и уснула на диване с телефоном в руке.

По утру, как только господин Тухляев перевернул табличку на двери с надписи «Закрыто» на «Открыто», Аннушка ворвалась в его магазинчик и стала взглядом искать заветную вещицу.

— Помнится, у вас тут был шар за сорок рублей. Будьте любезны его показать.

— За сорок? — было видно, что господин Тухляев ещё толком не проснулся, а потому речь клиентки воспринимал без должного пиетета. — За сорок больше нет. Закончились. Есть за пятьдесят пять рублёв, — заметив, что Аннушка хочет что-то возразить, он добавил. — У Сухоплюева дороже, мне это достоверно известно.

— А может ещё будут?

— Может ещё будут.

— Тогда я подожду.

Аннушка взглядом прошлась по товару на полках. Её печалила перспектива уйти с пустыми руками, что было вполне возможно.

— Это ведь турка для кофе, верно? — спросила она продавца, заметив вещицу из заветного списка.

— Это прекрасная керамическая турка ручной работы, — выдал продавец заготовленный текст. — Она замечательно подойдёт для варки кофе на две чашки. Все известные предсказатели используют такие, когда гадают на кофейной гуще.

— Ох! — воскликнула Аннушка, — это как раз то, что нужно.

— Десять рублёв.

— Беру, — уверенно объявила она и привычным движением открыла в телефоне сервис оплаты.

Как только Карл Петрович, вернувшись вечером со службы, переступил порог родного дома, Аннушка с туркой наперевес стала к нему приставать с неожиданным предложением.

— Карлуша, не желаете ли вы кофею?

— Анюша, спасибо, если не сложно, налейте мне чаёк, — ответил супруг, меняя пыльные туфли на мягкие тапочки.

— От чего же? Разве вы не любите кофе?

— Очень люблю, но мне бы хотелось чая, — Карл Петрович не скрывал своего раздражения, а потому голос был жёстким, даже можно сказать, холодным. — Знаете ли голова опять побаливает, да ещё и кружится. Поэтому я пойду сразу прилягу, а вы, пожалуйста, принесите мне чаю.

— Вы простужены? Тогда, верно, вам лучше чаю, — согласилась с ним Аннушка.

Она приготовила поднос с ромашковым чаем в большой кружке и с хрустальной медовницей, наполненной липовым мёдом, но, когда она принесла поднос в спальную комнату, Карл Петрович мирно храпел.

На следующий день он успешно проспал, хотя будильник привычно звенел без четверти шесть. Разбудил его звонок начальника. Карл Петрович сильно извинялся и признался, что берёт больничный.

Услышав, что супруг уже не спит, Аннушка поторопилась к нему.

— Доброе утро. Я слышала, что вы взяли больничный? И то верно. Болеть на работе вредно для здоровья, — поддержала Аннушка мужа, теребя в руках фартук. — Я вот тут подумала, не желаете ли чашечку кофе?

— Ладно, давайте ваш кофе, — безвольно сдался Карл Петрович.

Как положено, Аннушка заварила кофе в турке, разлила на две чашки и принесла их в спальную комнату на подносе. Одну чашку кофе она употребила сама, вторая предназначалась для Карла Петровича, которую он опустошил за один глоток.

Получив в итоге посуду с кофейной гущей на дне, Аннушка поспешила на кухню, где перевернула на блюдечко сперва свою, а следом и чашку Карла Петровича. Прождав около минуты, Аннушка стала разглядывать получившиеся рисунки. Свой символ она определила как горы, а это, согласно блогу «Кофейные гадания», предвещало всего хорошего в её начинаниях. Символы Карла Петровича она долго не могла разобрать, а потому решила, что у него тоже горы.

Удовлетворившись результатом, Аннушка принялась за домашние хлопоты.

— Карлуша, приготовила куриный бульон. Вам будет очень полезен. Как надумаете, скажите Аркаше, он вам разогреет. — Аркашей она называла домашнего робота.

— Вы так парадно одеты. Вы куда-то уходите? — спросил Карл Петрович, лёжа в постели.

— Ну как же, я давеча вам говорила, что сегодня собираюсь на симпозиум астрологов. Неужели вы забыли?

— Верно, забыл.

— Ну вы не переживайте, Аркаша вам поможет. А ежели что случится, так звоните, и я непременно вернусь, — пообещала Аннушка и поторопилась на выход.

В императорской банкетной зале ресторана «Гранд Рояль» в тот день был аншлаг. Среди разношёрстной толпы шустрили андроиды и предлагали гостям воду или сок. В ложе для особо важных гостей перечень предлагаемых блюд было более разнообразным — здесь живые официанты угощали белым вином с красной икрой. На сцену выходили известные в узких кругах спикеры с лекциями на различные темы. Это был всемарсианский слёт королевского общества «Астрологов и предсказателей».

Столь роскошное событие не могло не впечатлить Аннушку, но более всего её поразило выступление барона Али-Курлы. Этот высокий джентльмен с небольшой сединой в волосах неспешно рассказывал не только об астрологических картах, но также и о своей повседневной жизни. Он с наслаждением смаковал подробности, рассказывая о том, в какие театры ходил, в каких модных домах одевался, какие воздухоплавающие кабриолеты предпочитал. Молодые люди из общей залы не смели произнести ни слова, отчего речь барона звучала громко, отражаясь от стен небольшим эхом.

— Вот обратите внимание на сие наручные часы марки «Заря». — Барон продемонстрировал на руке золотые часы, инкрустированные бриллиантами. — Их мне презентовал сам Император, в знак своего расположения. Потому эти часы я беру только на действительно важные мероприятия. А вот на события менее важные я надеваю часы марки «Яблоков и ко». Но вы не должны обманываться, те часы не менее дорогие. Поверьте, мало кто из присутствующих может позволить себе приобрести сие изделие, даже если будет копить всю жизнь.

Некоторые слушатели понимающе кивали, кто-то удручённо раскачивал голову в разные стороны, а кто-то даже записывал название озвученных брендов.

— Простите, а можно вопрос? — послышался смелый голос молодого человека недалеко от сцены. — А куда бы вы надели вот такие часы? — спросил этот молодой человек и с гордостью продемонстрировал явно не дешёвую вещицу на своей руке.

— Это? — барон Али-Курлы слегка прищурился, а после, глядя сверху вниз на вопрошающего, ответил. — Это только в налоговую.

Среди толпы пошли тихие смешки, которые прервал барон, продолжив свою лекцию.

Послушав ещё пару лекторов, Аннушка заскучала и решила прогуляться в парке неподалёку от ресторана. Каково же было её удивление, когда она встретила барона, читающим книгу на скамейке под ветвистым деревом.

— Это вы? — с трудом выдавила из себя два слова Аннушка.

Барон отложил книжку, оценивающе взглянул на девушку и, тяжело вздохнув, сказал:

— Ну, допустим, это я.

— Ой. Это вы. Извините, а можно попросить ваш автограф? — Аннушка застыла, не веря своей смелости.

Сперва барон хотел грубо отказать в наглой просьбе, но вид симпатичной барышни, непрерывно поправляющей причёску, растопил его сердце.

— Хорошо, только быстро. Я очень занят.

— Да, да, конечно, — ответила Аннушка, панически ища то, на чём она желает получить заветную роспись.

Видя сие затруднение, барон снова тяжело вздохнул и достал из кармана пиджака программку мероприятия и ручку.

— Как вас величать?

— Анна, — обрадовалась Аннушка.

Барон что-то написал на листке и передал его девушке.

— Желаете что-то ещё?

И тут Аннушка обратила внимание на книжку в руках барона. Сам факт того, что кто-то читает книжку уже удивителен, а то, что это была та самая книга, которая заинтересовала её в лавке господина Тухляева, удивительно вдвойне.

— Какая занятная у вас книжка. Кажется, я такую недавно в магазине видела, — поделилась своими воспоминаниями Аннушка.

— Это вряд ли. Записки профессора Кэмбэка издавались всего в трёх экземплярах, причём два из них я сжёг лично. Неужели вы могли себе представить, что я буду читать какую-то дешёвку из магазина? — возмутился барон.

— Простите. Я, наверное, ошиблась, — ответила Аннушка, с трудом сдерживая слёзы, но её голос предательски дрожал.

— До свиданья, — сказал барон и вернулся к чтению.

Аннушка поторопилась уйти, дабы не разреветься рядом со знаменитостью. На ходу она развернула программку и прочитала то, что написал барон.

«Глядя на вас я вспомнил свою молодость. Как хорошо, что я всегда могу туда вернуться с помощью воспоминаний.

Для Анны, с наилучшими пожеланиями, барон Али-Курлы»

Аннушка посчитала, что с ней поделились чем-то сокровенным, и это осознание её вдохновило. Она уже забыла про обидные слова, сказанные ей бароном ранее, и окрылённая полетела домой.

— Карлуша, вы не представляете кого я встретила, — прокричала Аннушка с порога.

— Что вы говорите? — переспросил её Карл Петрович из столовой.

Аннушка застала его за столом с чаем и бубликами.

— Сам барон Али-Курлы дал мне автограф, — радостно сообщила она.

— Али кто?

— Вы разве не знаете? Ну барон Али-Курлы, — Аннушка немного подождала, ожидая, что супруг вспомнит это имя. — Тогда слушайте. Он личный предсказатель Императора. Родился в бедной семье, но благодаря своим познаниям в оккультных науках добился очень многого, в том числе и всеобщего внимания. Возможно, вы помните ту ужасную песчаную бурю два года назад. Её как раз предсказал барон. И вот его я встретила в парке, и он даже дал мне автограф, — Аннушка раскрыла программку, демонстрируя надпись, написанную красивым размашистым почерком.

— Очень рад за вас, — ответил Карл Петрович, не вчитываясь в запись.

— А вы, как погляжу, выглядите совсем неплохо.

— Это верно. Ваше волшебное варево просто творит чудеса. Думаю, что уже завтра я выйду на службу.

На следующий день Карл Петрович на службу не вышел.

— Анюша, принесите мне чаю, — требовал он поутру, лёжа под тёплым одеялом.

— Вы действительно больны? — с сомнением в голосе спросила Аннушка, звеня посудой на подносе. — Вид у вас довольно здоровый.

— И не сумневайтесь. Знаете ли, слабость у меня такая сильная, да ещё и голова побаливает, — пожаловался Карл Петрович, театрально закатывая глаза. — Я, пожалуй, останусь на больничном, покуда вконец не вылечусь.

Аннушку совсем не радовала сия ситуация. Во-первых, она привыкла к определённому укладу дня, и требующий внимание супруг в этот уклад не укладывался. Во-вторых, во время больничного Карл Петрович не получал жалование, а Аннушка сильно рассчитывала на эти средства.

А посему, она решила обратиться за помощью к доктору. Уж он то точно выведет этого притворщика на чистую воду.

Аннушка запустила специальную программу на телефоне, ввела номер страхового договора, и уже через минуту к ней подошёл домашний андроид Аркаша.

— Где больной? — спросил он, дезинфицируя руки специальным раствором.

— В спальне, доктор, — ответила Аннушка, и шёпотом добавила. — Я думаю, он притворяется.

На эти подозрения андроид ничего не ответил и прошёл в спальню.

— Голубчик, будьте любезны, откройте рот и покажите язык, — попросил доктор холодным голосом Аркаши.

— Анюша, мне обязательно это делать? — Карл Петрович сложил руки на груди, и отвернулся от Аркаши. — Я не люблю, когда мной командуют роботы.

— Но это же ради вашего здоровья. Вы же сами говорили про слабость, про голову, — оправдывалась Аннушка.

— И что? Между прочим, крайне неприятно выслушивать приказы от этих пластиковых кукол, — пожаловался Карл Петрович. — Сегодня мы выполняем их приказы, а что будет дальше? Дальше мы станем их рабами! Вы этого хотите? Вы хотите, чтобы пластмассовый мир победил?

— Карлуша, не капризничайте, — упрашивала его супруга, нежно поглаживая по спине. — Вы же знаете, как дорого стоит осмотр живым доктором. Наш страховой полис такого не позволяет.

— А выслушивать команды от робота он позволяет? Что ещё мне ожидать от этого вашего полиса?

— Карл Петрович, что же вы такое говорите? — вмешался в спор голос Аркаши. — Какой же я робот? Я вполне живой человек. Ваш домашний андроид сейчас как медицинский инструмент, на подобии стетоскопа. Он нужен мне, чтобы не приходить к вам в гости лично. Ну же, голубчик, откройте ротик. Это я вас прошу, как живой доктор.

— И чем же вы докажете, что вы живой доктор, а не программа?

— Мамой клянусь.

— Чьей мамой, господин робот?

— Ну хорошо. Клянусь здоровьем Императора, что я живой человек, а не какой-то там андроид, — ответил Аркаша и приложил руку к груди.

— Вот видите, если бы это говорил робот, то он бы уже сломался и развалился бы на тысячу маленьких болтиков, — продолжила убеждать мужа Аннушка. — Вы ведь сами рассказывали, что программа андроидов на Марсе не позволяет им желать что-либо плохого Их Величеству. Да и доктор, несомненно, желает ему всяческого здоровья, как и вам.

Карл Петрович кряхтел, пыхтел, но, не найдя чем ещё возразить доктору, сдался и нехотя высунул язык.

— Ну вот и замечательно, — Аркаша осмотрел горло больного и зрачки, проверил пульс на запястье.

— Ай, что это? — воскликнул Карл Петрович и вырвал руку из пальцев андроида.

— Всего лишь небольшой укольчик для анализа крови. А теперь встаньте, пожалуйста, и не двигайтесь. Мне нужно сделать снимок внутренних органов.

Карл Петрович послушно встал перед Аркашей, стараясь не дышать, пока тот его сканировал.

— Пока всё. Спасибо.

— А он сможет завтра пойти на службу, — поинтересовалась Аннушка у Аркаши.

— Пока точно сказать не могу. Как станет известно, я непременно вам сообщу. А пока пусть пьёт таблетки от головной боли, рецепт пришлю через пару минут, — ответил доктор, и Аркаша, движимый уже своими надобностями, направился в каморку у входной двери.

— Карлуша, я в аптеку. Если что случится, зовите Аркашу, — быстро сообщила Аннушка и улизнула из квартиры, пока Карл Петрович не попросил очередного чаю.

Сперва она хотела пойти в аптеку рядом с домом, но потом, поразмыслив, решила, что в столь маленькой аптеке вряд ли найдётся нужное лекарство. При этом рядом с лавкой господина Тухляева на Цветочной улице недавно открылся большой аптечный магазин. Туда Аннушка и направилась, и, как оказалось, не зря — выписанное доктором лекарство здесь было в любом желаемом количестве. И конечно она не смогла отказать себе в удовольствии заглянуть в любимый магазин.

— Скажите, а хрустальные шары за сорок рублей ещё не появились? — спросила она у продавца, как только вошла в лавку.

— Нет, и ещё не скоро будут. Я вам очень рекомендую приобрести этот за пятьдесят, — господин Тухляев указал на большой хрустальный шар с позолоченной подставкой. — вы знаете, что со следующего понедельника начнётся период ретроградного меркурия? Вот тогда уже покупать я бы вам не советовал.

— Да, я читала об этом, — тяжело вздохнула Аннушка. — С понедельника чего не купи — или сломается, или разобьётся. Пока Карлуша болеет, жалование ему не платят, а средств у меня теперь уже и на тот что за сорок не хватает.

— Уверен, что ваш Карлуша непременно вскорости будет здоров, а пока я могу продать вам товар в рассрочку, как постоянному клиенту.

— Правда? — радостно воскликнула Аннушка, — Тогда я согласна. Тогда я беру.

— Подождите здесь, я принесу упаковку со склада, — сказал господин Тухляев и вышел через дверь позади него.

Пока продавец громыхая стремянкой и чертыхаясь искал коробку от шара, Аннушка осматривала уже хорошо знакомый ассортимент лавки. Она обратила внимание на ту самую книжку в синей обёртке. Книга лежала в том же месте, где в прошлый раз её оставил продавец, и уже покрылась слоем пыли. Возможно, хозяин лавки забыл о ней, или она ему более не интересна.

— А в какую цену у вас книги? — громко спросила Аннушка.

— По пять рублёв штука, — ответил господин Тухляев из соседней комнаты.

Понятно, что он имел в виду книги, выставленные в витрине. Но Аннушка решила притвориться, что поняла иначе.

— Я, пожалуй, приду завтра, а пока возьму одну книгу. Пять рублей уже оплатила! — сообщила она, схватила пыльную книгу со стола продавца и поспешила выйти из магазина.

Аннушка побежала домой. Возможность прикоснуться к тайне, которую скрывали господин Тухляев и барон Али-Курлы, окрыляла её и несла вперёд.

— Анюша! Анюша! — послышался слабый голос Карла Петровича, как только Аннушка вошла в квартиру.

— Ну что вам? — раздражённо прокричала она и, тихо ворча что-то про симулянта, прошла в спальню.

— Вы купили те пилюли, что выписал мне доктор? — прохрипел Карл Петрович.

Он схватил протянутую ему пачку с таблетками и быстро проглотил одну из них.

«Вроде бы он и не притворяется», — подумала Аннушка и решила ещё раз приготовить куриный бульон. — «Вчера же он помог. Может моё волшебное варево снова поднимет его на ноги?»

Весь день Карл Петрович беспокоил Аннушку просьбами. То ему нужно воды, то бульона, то просто посидеть рядом. Она беспрекословно выполняла его просьбы и молча наблюдала, как постепенно исчезла половина таблеток. Уже к вечеру Карл Петрович уснул, позволив Аннушке заняться своими делами.

Само собой, в первую очередь Аннушка взялась за книгу из лавки господина Тухляева. Несмотря на то, что символы на обложке были из незнакомого языка, текст в книге был вполне понятен.

«Сия история жизни составлена лично мною и является абсолютной истинной.

Саймон Кэмбэк»

С такого заглавия начиналась история в книге. Ничего необычного или загадочного в ней не было. Господин Кэмбэк рассказывал, что родился в конце девятнадцатого века в Москве в семье инженера, прибывшего в Россию на заработки, и дочки местного купца. Вскоре, после рождения Саймона, его отца арестовали по подозрению в шпионаже, а сам Саймон вместе с мамой жили в доме дедушки.

Аннушка немного устала от унылого и досконального описания жизни юного господина Кэмбэка и отправилась спать, остановившись на описании учёбы в интернате.

Всю ночь Аннушку преследовал душный, скверный сон, в коем главным героем оказался Карл Петрович, который с каким-то непонятным остервенением душил живущую у родителей кошку, а та даже не сопротивлялась.

Проснувшись поутру, Аннушка с трудом вспомнила этот жуткий сон и сразу принялась читать известный блог, посвящённый толкованиям сновидений.

«Ерунда какая-то. Не может такого быть. Он ещё слишком молод.» — подумала она, прочитав предложенные сим блогом пророчества, и стала листать прочие странички в сети на данную тематику. Но все как один предрекали Карлу Петровичу то, во что Аннушка всей душой не желала верить.

Её отвлёк звонок доктора.

— Здравствуйте. Я получил результаты всех анализов. Тут такое дело. Надо бы ещё обследовать вашего мужа.

— Я сейчас включу Аркашу, — согласилась Аннушка.

— Нет. Не включайте робота, — поспеши остановить её доктор. — Тут такое дело. Как бы объяснить? Мы думаем, что его надо обследовать в больнице.

— Ну хорошо, как скажете, — из-за мерзкого сна и этого звонка доктора Аннушка была растеряна и отвечала словно не сама. — Карлуша ещё спит. Как проснётся, мы полетим к вам.

— Это лишнее. Наша карета уже в пути, — возразил доктор, а потом, спустя небольшую паузу добавил. — Всё будет хорошо. Вы главное не беспокойтесь.

От слов, которыми закончил разговор доктор, Аннушка ещё более растревожилась. Что это значит «не беспокойтесь»? Возможно, ей действительно есть о чём переживать? А если есть, то о чём? Она хотела было позвонить доктору, чтобы задать ему эти вопросы, но раздался дверной звонок. Прилетела карета из госпиталя. В дом вошёл андроид в форме медика. Он прошёл в спальню и переложил спящего Карла Петровича на парящие в воздухе носилки.

— А вещи? — успела спросить его Аннушка.

— Не нужно. Там всё есть, — ответил андроид и направил носилки к выходу.

Аннушка стояла на крыше родной башни и наблюдала, как шустрые механизмы аккуратно укладывают её Карлушу в карету, как сей экипаж почти беззвучно поднимается и улетает прочь, как малозаметная точка вдали закладывает вираж, а после растворяется в воздухе. Она созерцала пустое небо, пытаясь поймать хоть какую-то мысль. Возможно, она простояла бы так весь день, если бы не звонок телефона.

— Это вы? — послышался знакомый голос господина Тухляева.

— Я?

— Да, это вы. Вы не представляете, как затруднительно мне было найти этот номер, — облегчённо выдохнул он. — Это господин Тухляев с Цветочной улицы.

— Да, я вас узнала.

— Вы случайно не брали мою книгу?

— Вашу книгу?

— Послушайте, ни в коем случае не читайте её. Слышите? Вы молодая, красивая. Зачем вам это?

— Зачем что? Не понимаю.

— О, боже! — прокричал господин Тухляев, а после, успокоившись, продолжил. — Приготовьте книгу. Я к вам сейчас прилечу. Только скажите, где вы живёте.

— Где я живу? Нет, я не скажу. Это слишком, вам не кажется? Всего хорошего, — Аннушка завершила звонок и поспешила спуститься вниз, в квартиру.

Телефон без устали трезвонил, а потому она была вынуждена его выключить.

Она решила, что нужно поскорей прочитать сию книгу, а после с чистым сердцем отдать господину Тухляеву. Аннушка устроилась в кресле и продолжила читать с места, которое она заложила одной из карт Таро вместо закладки.

Перед ней предстал привычный текст из жизни Саймона. Причём язык книги становился всё проще и в то же время какой-то чудной. Саймон говорил о каких-то «самолётах» и «автомобилях». С трудом Аннушка поняла, что это парящие и самодвижущиеся кареты. Да и сама жизнь вокруг Саймона мало напоминала реальную историю. Тут и какая-то революция и ужасные войны. А спустя несколько глав история книги вернулась назад, и вот Саймон снова в гимназии, но теперь он не проваливает все экзамены, а с успехом всё сдаёт и поступает университет. Подобные повторы становились всё чаще. Аннушка заметила, что с каждым повтором язык книги становился более привычным, а история мира более достоверной, словно автор придумал свой вымышленный мир и постепенно приводил его к настоящему.

Это чтиво с пляшущим шрифтом и вклеенными страницами утомило Аннушку.

— Аркаша, почитай мне, — позвала она андроида и протянула ему книгу.

Аркаша подошёл, открыл книгу на первой странице и начал читать:

— Сия история жизни составлена лично мною и является абсолютной истинной. Сожгите книгу и …

— Погоди. Ты что читаешь?— удивилась Аннушка и выхватила книгу из рук Аркаши.

Она перечитала, всю первую страницу, но нигде не было сказано, о сожжении книг.

— Ты это где прочёл?

— Там, где вы сейчас открыли, — ответил робот.

Аннушка снова посмотрела в книгу, и, не найдя ничего нового, отдала её назад.

— Прочитай снова.

— Сия история жизни составлена лично мною и является абсолютной истинной. Сожгите книгу и … — Аркаша остановился на это месте, словно ожидая реакции хозяйки, и, не дождавшись, продолжил: — И вдыхая ароматы сего благовония, вспомните о том моменте жизни в который бы хотели вернуться.

Аннушка снова забрала книгу и открыла первую страницу.

— Ты это всё видишь?

— Да. Часть сего текста напечатана особым веществом. Подозреваю, что для людей его цвет неразличим.

— А здесь ты тоже что-то видишь? — Аннушка показала Аркаше синюю обложку книги с золотыми символами на непонятном языке.

— Конечно. Тут всё видно. Сейчас покажу.

На экране в комнате появилось изображение синей обложки, золотые символы на которой дополнялись фиолетовыми и вместе они объединялись в доступные Аннушке слова:

«Журнал для путешествий в прошлое

Вариант 1089».

***

Она вскочила с дивана, не веря своей догадке:

«Так вот зачем барон сжёг книги».

Когда Аннушка включила свой телефон, зазвенели рапорты о пропущенных звонках. В большинстве своём это были вести от господина Тухляева. Но один из звонков оказался из больницы.

— Здравствуйте, это Кармовская Анна. Мне звонили.

— Да, да. Верно, — ответил ей электронный голос. — Доктор Мясниченко желал с вами побеседовать о состоянии вашего супруга. Вы бы не могли сегодня подъехать?

Аннушка немедля вызывала такси и уже через пятнадцать минут оказалась на крыше больницы, где её встретил обходительный робот и проводил в нужный кабинет.

Аннушка не ожидала, что доктор ютится в столь крохотной комнатушке, в которую удивительным образом вместились стол, два кресла и непосредственно доктор, плоть коего занимало солидную часть пространства.

— Анна Ивановна, верно? — начал он разговор, как только Аннушка присела напротив, — Меня зовут доктор Мясниченко. Мы обследовали вашего супруга, и, к сожалению, выявили у него марсианскую хворь.

— Марсианскую что? — взволновано переспросила Аннушка. — Я не понимаю.

— Марсианскую хворь, — повторил доктор, непрерывно перебирая пальцами карандаш. — Это очень редкий недуг, который проявляется только у жителей Марса.

— Ну а лечение от этой вашей хвори надеюсь есть? Если что, у нас и страховой полис имеется.

— Лечения, к сожалению, нет, и если мы в течение ближайшего месяца не пересадим разум вашего супруга в синтетический мозг, то он непременно скончается.

— Так чего вы ждёте? — возмутилась Аннушка. — Неужели Карлуша не соглашается на операцию? Да, он не любит всякие эти механизмы, но жить то он хочет. Позвольте мне с ним поговорить.

— Нет, Карл Петрович даже не знает. Когда его привезли, он был в глубокой коме, и остаётся в ней сейчас.

— Так вам нужно моё разрешение? Я его непременно даю, — решительно заявила Аннушка.

— Да, да. Конечно. Но помимо вашего разрешения нам нужны ещё и финансовые средства на операцию, — карандаш в руках доктора завертелся ещё быстрее.

— Какие ещё финансовые средства? Я же сказала, что у нас есть страховой полис.

— Боюсь, что ваш полис не покроет операцию. Марсианская хворь столь редка, что её не включают в стандартный пакет.

— И сколько вам нужно?

Доктор быстро вытащил откуда-то листочек, написал на нём сумму и протянул его Аннушке.

— Что? Один миллион рублей? — Аннушка вскочила с кресла и с ненавистью смотрела на доктора.

— Окститесь, Анна Ивановна. Не миллион, а девятьсот девяносто тысяч, — попытался поправить её доктор.

— Вы издеваетесь? — перешла на крик Аннушка. — Да даже если я продам всё наше имущество, то этого не хватит на покрытие сей суммы.

— Ну а как же родители Карла Петровича? Может у них имеются сбережения?

— Его родители погибли в катастрофе в восточных землях, оставив сыну квартиру, в которой мы сейчас живём. Предлагаете мне пойти к ним на могилы и спросить, не припасли ли они ещё чего?

— Успокойтесь, дорогуша. У нас ещё есть время…

— Я вам не дорогуша, — казалось, что голос Аннушки сотрясал стены. — Я буду жаловаться. Я на вас в суд подам, хапуги.

Высказав это она громко хлопнула дверью.

Выбежав на улицу, она направилась в случайную сторону. Не зная куда выплеснуть всю ту ярость, что жгла внутри, Аннушка специально толкнула плечом прохожего, но это не помогло. Прохожий извинился, а злость и желание всё разбить и уничтожить никуда не исчезла.

Спустя час променада она успокоилась и обнаружила, что ноги принесли её на знакомую с детства улицу. Родители поселились здесь, когда ей было всего три года и с тех пор никуда не переезжали. Аннушка решила, что вполне может попросить у них денег на лечение Карлуши.

— Ой, Аннушка, — воскликнула матушка, увидев дочь на пороге, — а ты какими судьбами? Вот так неожиданность. Ну проходи.

Аннушка прошла в залу и села на диван. Она была здесь в гостях всего месяц назад, и с тех пор ничего не поменялось.

— А где папенька?

— Иван Семёнович, как обычно, ушёл с друзьями играть в карты, — язвительно сообщила матушка. — А как там Карл Петрович? Он тоже будет?

— Он приболел.

— Тогда обязательно приготовь ему куриный бульон, как я тебя учила.

— Ему не поможет куриный бульон, — дрожащим голосом сообщила Аннушка. — Доктор сказал, что у него смертельная болезнь и ему нужна операция.

— Ох, — выдохнула от неожиданности матушка и присела рядом с дочкой. — Бедный мальчик.

— Матушка, они говорят, что страховой полис не поможет и просят за операцию миллион рублей.

— Вот ведь ворюги.

— Матушка, вы мне не поможете?

— Да откуда же у нас таки деньжища? — матушка от удивления даже руки развела в стороны, как бы указывая на не самый роскошный интерьер.

— А если продать дом?

— Зачем же так сразу продавать? А ежели операция не поможет? И вообще, я думаю, что вы не пара. Мне он никогда не нравился.

— Да что вы такое говорите, маменька? Карлуша мне предначертан самой судьбой.

— Да-да, конечно. Скажи ещё, что и кошка, которую ты нам оставила, тоже предначертана судьбой.

— Матушка, вы же сами отказались её отдавать.

— Всё равно, я не стану продавать дом. И упаси господь тебя спросить об этом Ивана Семёновича, только его стенаний мне не хватало.

Аннушка молча встала и направилась к выходу.

— На обед останешься? — спросила ей вслед матушка.

— Спасибо, я не голода, — ответила Аннушка и вышла из родительского дома.

Солнце стремительно приближалось к горизонту. Из стеклянных башен вытекли реки суетящихся фигур.

Это Захар Ильич. Утром сын предупредил, что на ужин придёт со своей невестой, и потому Захар Ильич торопился после работы на остановку омнибуса. Он сильно переживал и как только вышел на улицу сразу сделал глоточек из припрятанной в пиджаке фляжки.

А это Ирина Витальевна. Она оставила недоделанным квартальный отчёт, потому что спешила на свою вторую репетицию в школе танго. На работе она держала в тайне своё новое хобби. Оно и понятно — мало ли как воспримут коллеги. Всё-таки пятьдесят три года, да ещё и начальник отдела. Негоже столь солидной даме заниматься какими-то танцульками.

Молодого человека в красном жилете зовут Прохор. Он ещё в прошлом году подал прошение в высшее военное училище и, пока не получив ответа, подрабатывал в ресторане. Прохор подбежал к спустившейся карете и открыл дверцу для гостя. Пётр Трофимович не привык к подобным почестям. Давеча он познакомился в сети с милой барышней и, взяв ссуду у соседа по квартире, пригласил её в известный китайский ресторан. Проходя мимо драконов у входа, Пётр Трофимович увидел молодого человека с золотыми кудрями на голове и цветами в руке и осознал, что опрофанился, позабыв о букете.

А вот этого стройного господина с аккуратной бородкой зовут Олег Петрович. Он вышел на десятиминутный перерыв, дабы подышать свежим воздухом и выпить кофе. Перед деловыми беседами с купцами он всегда выпивал стакан американо. Это помогало ему взбодриться. В тот день это был уже двадцатый стакан. Над кофейной лавкой прожужжала карета и на новый костюм Олега Петровича упала капля машинного масла.

Казалось, что весь город вышел на эту улицу. Кто-то куда-то бежал и торопился, кто-то уже не торопился и уже не бежал. Но никто не замечал маленькую женскую фигуру, сидящую на лавке под липой и тихо всхлипывающей от жалости к самой себе.

«А может и права была матушка? Что если судьба у него такая? Что если весь наш брак нужен был только для того, чтобы скрасить его последние дни?» — думала Аннушка, вытирая слёзы белым платочком, — «Ну какая же мы пара? Мы и не пара вовсе. У нас даже интересы разные. Я вот эзотерикой увлечена, а Карлуша...»

С этими мыслями на неё накатила очередная волна отчаяния.

«Никто ему не поможет. Никто, кроме меня. А я тут сижу и плачу. Всё, хватит!» — Аннушка решительно встала и направилась домой. — «Дурочка, нашла кого слушать. Она же папеньку всю жизнь пилит. Ждёт не дождётся его похорон. А я ещё уши развесила».

По дороге домой у неё созрел план. Ей уже стало понятно, что барон Али-Курлы путешествовал в прошлое с помощью той странной книги. Ей ничто не мешало также воспользоваться книгой, вернуться в прошлое, разбогатеть и оплатить лечение Карлуши.

Ничто, кроме маленькой проблемы. Долгое время жители Марса испытывали понятные трудности с нехваткой кислорода в атмосфере, а потому разводить огонь или даже курить, было не принято. Вот и дома у Аннушки не было ни одной спички или зажигалки. Не придумав ничего иного, она решила попробовать способ, о котором ей рассказывали ещё в школе на уроке истории. В день свадьбы папенька подарил деревянную ложку. Аннушка взяла эту ложку, упёрла ручкой в лежащую на столе книгу и стала ладошками активно вращать сим кухонным прибором. Поработав так пару минут, она выдохлась и решила, что в школе учат всяким глупостям. К тому же она вспомнила о другом методе. На письменном столе Карла Петровича лежала лупа. Аннушка взяла её и направила свет от лампы через стекло лупы прямо на книгу. Ничего не произошло. Аннушка подставила под лупу руку.

«Вроде бы греет», — подумала она и решила немного подождать.

Через час ожидания Аннушка осознала, что и этот метод не поможет, а потому решила вернуться к идее с ложкой, но с маленькой хитростью.

— Аркаша, поди сюда, — позвала она андроида. — Возьми эту ложку и вот так верти её руками.

— Можно поинтересоваться, а для какой цели вам нужны сии манипуляции? — спросил Аркаша, глядя на неловкие телодвижения хозяйки.

— Мне нужно поджечь эту книгу.

— Позвольте предложить иной способ, — Аркаша направил в сторону книги указательный палец, на кончике которого появилась яркая красная спираль.

— Погоди, — остановила его Аннушка. — Я кое-что забыла.

Она принялась листать страницы в телефоне и переписывать нужную информацию. Сперва она переписала выигрышные номера лотереи, потом результаты теннисных матчей, ну а после некоторые котировки акций.

— Всё, Аркаша, поджигай, — скомандовала она, вооружившись исписанным листком.

Страницы книги пожелтели, а после вспыхнули завораживающим зелёным пламенем.

Аннушка почувствовала сладковатый запах дыма и, согласно инструкции, стала вспоминать нужный момент в своей жизни, а именно то, как она познакомилась с Карлом Петровичем.

Она тогда жила ещё с родителями, и планов на замужество не было. В тот день ей позвонил незнакомый мужчина.

— Алё, Анна Ивановна Вырвидуб? — спросил он хриплым уставшим голосом.

— Да, это я, — робко ответила Аннушка, не привыкшая к подобному официозу.

— Это вас с министерства по зверям и роботам беспокоят. Как же вам не стыдно, Анна Ивановна?

— Мне стыдно? — спросила Аннушка, пытаясь вспомнить хоть что-то, за что ей стоило бы стыдиться.

— Ну не мне же.

— Ах да. Конечно. Честно, я не хотела. У меня случайно вырвалось. Мне очень жаль, что я так грубо разговаривала с тем продавцом, — вспомнила Аннушка случай, когда прилюдно накричала на андроида в плательном салоне. — Я больше так не буду. Мне очень жаль.

— Да причём тут продавец. Я вам звоню по поводу кошки.

— Какой кошки? Ни на чью кошку я не кричала.

— Я о вашей кошке.

— Вы, верно, ошиблись, у меня нет и никогда не было ни кошки, ни кота, ни вообще какого-либо зверья дома.

— Девушка, не надо мне врать. Я, между прочим, государственный человек, а не какой-то там торгаш с рынка. Ежели я говорю, что у вас кошка, значит у вас кошка. Вот в базе так и записано, что не далее чем три месяца назад вы завели котёнка без указания породы, но за это время так и не сделали прививок и не установили чип. Вот я и спрашиваю, вам не стыдно увиливать от обязательств?

— Но позвольте… — Аннушка попробовала высказать хоть что-то в свою защиту, но мужчина из министерства её грубо оборвал.

— Нет это вы позвольте выполнять все предписания, полученные вами при покупке. Ежели вы в течение недели всё не сделаете, то я выпишу штраф. Вам ясно?

— Какой штраф?

— Большой, Анна Ивановна. Достаточно большой, чтобы более не нарушать правила содержания животных. Кстати, а вы собираетесь заниматься разведением кошек?

— Нет.

— Тогда вы обязаны будете её кастрировать. Всего хорошего.

С этими словами чиновник положил трубку, так и не дав Аннушке ответить.

После этого разговора она решила почитать в сети что-либо на эту тему. Оказалось, что проблема достаточно распространённая. Система контроля за домашними животными была создана в стародавние времена, и периодически давала сбои и ошибки, отчего у неосведомлённых граждан вдруг заводились различные животные. Аннушке ещё повезло, один господин внезапно стал владельцем африканской жирафы.

Единственным быстрым решением сей проблемы оказалось купить неучтённого котёнка и привезти в ветеринарную клинику. Благо, что теперь вся лента пестрила рекламой о продаже животных, и Аннушка в тот же день направилась по адресу предложенному на сайте «Неучтённые звери.марс».

— И сколько она стоит? — спросила Аннушка у продавца в лачуге на краю города.

— Пятьдесят рублей, — ответил продавец демонстрируя чёрного котёнка, сжавшегося в угол коробки.

— Извините, но это грабёж, — вмешался в разговор мужской голос за спиной Аннушки. — Этот облезлый кот не стоит и десятой части озвученной суммы.

Аннушка не заметила этого господина, когда зашла в зоомагазин, а потому была удивлена услышать кого-либо позади себя.

— С чего это вы так решили? — ехидно спросил продавец.

— С того, что пока я тут сижу и жду, когда привезут мою черепаху, вы из этой коробки продали пять котят по четыре рубля за штуку. Извольте сделать перерасчёт.

— Ой, верно. Простите, я немного ошибся, — продавец мгновенно сменил свой тон на извинительно-заискивающий. — С вас четыре рубля за кошечку.

— Благодарю, — прошептала Аннушка таинственному незнакомцу.

— Не стоит благодарности. Я здесь так давно сижу, что только рад был помочь.

— Может вы хотите чаю? В соседнем здании я видела кафе.

— Чай? И то верно. Было бы неплохо размять ноги, — ответил мужчина и встал с кресла. — Меня зовут Карл Петрович, а вас?

Книга продолжала гореть и ничего необычного не происходило. Возможно, сие воспоминания о знакомстве оказались так далёки и расплывчаты, что не позволяли перенестись в то приятное для Аннушки время.

Аннушка предположила, что уж свадьбу то она помнит достаточно хорошо, тем более что венчание в храме святого Виктора частенько всплывал в её голове.

Гостей пришло немного – только близкие родственники Аннушки и коллеги Карла Петровича. Помпезный вид собравшихся соответствовал событию: жених в чёрной кожаной куртке и потёртых синих джинсах, Аннушка в майке-безрукавке, обтягивающих шортах, высоких белых сапогах и бандане с черепом. Они стояли рядом со священником в чёрном балахоне, а сверху, с фрески позади священника, слегка прищурившись, на них смотрел святой.

Слова священника эхом отзывались в светлой зале храма:

— Ты хотел быть один — это быстро прошло, — обратился он к жениху. — Ты хотел быть один, но не смог быть один. И поэтому мы все здесь сегодня. Карл Петрович, согласен ли ты взять в жёны присутствующую здесь Анну Ивановну.

— Согласен, — уверенно ответил Карл Петрович.

— Анна Ивановна, согласна ли ты взять в мужья присутствующего здесь Карла Петровича.

— Согласна, — наслаждаясь моментом, ответила Аннушка.

— Сегодня, под светом звезды по имени Солнце, объявляю вас мужем и женой. Цой жив! — громко объявил священник. — Можете поцеловать невесту.

Под аплодисменты Карл Петрович поцеловал Аннушку, а после гости подходили к молодожёнам и поздравляли.

Из этих воспоминаний Аннушку вырвало осознание того, что книга почти догорела.

«Неужели это всё просто выдумки? Дурочка. Как я могла в это поверить?» — разозлилась она на саму себя.

Она представила, как глупо выглядит рядом с этой грудой пепла на столе.

«Вот Карлуша никогда глупо не выглядел. Он очень разумный. Ну разве что кроме того случая», — вспомнила она историю трёхмесячной давности.

Тогда Карл Петрович решил удивить супружницу своим кулинарным мастерством. К слову сказать, он никогда до этого не готовил, но был уверен, что, несомненно, справится и без помощи Аннушки, а потому выдворил её из кухни. Она не знала, что именно будет на ужин, и довольствовалась лишь доносящимся с кухни громыханием посуды.

— А где у нас соль, — послышался вопрос Карла Петровича.

— В ящике слева, — ответила Аннушка. — скажите хотя бы, что вы готовите?

— Сегодня у нас будет суп с галушками.

Сей суп был довольно прост в готовке, а потому Аннушка расслабленно развалилась в любимом кресле в гостиной и принялась читать свежие блоги.

За чтением Аннушка и не заметила, когда звуки с кухни стихли. Она тихонько открыла кухонную дверь и увидела супруга, стоящего у плиты. Подойдя ближе, она смогла лицезреть открытую кастрюлю и плавающую в ней гигантскую галушку.

— Я не понимаю, как оно случилось, — стал оправдываться Карл Петрович. — Всё делал как показано в видео, ну разве что галушек побольше положил, ведь я их так люблю.

— Получилось, — сказала Аннушка.

— Где же получилось? Не будем же мы есть эту гигантскую галушку.

— У меня всё получилось, — обрадовалась Аннушка. — Она работает, понимаете? Книга работает.

— Вы себя хорошо чувствуете? — спросил Карл Петрович.

— Всё нормально. Пожалуйста, избавьтесь от вашей гигантской галушки и решите куда мы пойдём ужинать, — ответила Аннушка и вернулась в гостиную.

На столе не было ни дыма, ни пепла от книги, ни вообще каких-либо напоминаний о проделанном эксперименте.

— Аркаша, какой сегодня день? — громко спросила она.

— Сегодня среда, — ответил вошедший в комнату спустя минуту андроид.

— Число какое? Месяц?

— Сегодня пятнадцатое мая.

— Действительно работает! Когда там розыгрыш лотереи?

— В воскресенье.

— Точно. И сколько там уже собралось?

— Джекпот не забирали больше года. Сейчас он составляет пять миллионов.

— Мы богаты, — воскликнула Аннушка, и в ту же секунду заметила, что приготовленного ей списка нет в руке.

Тогда она подумала, что случайно положила в карман платья. Однако это предположение также оказалось ошибочным, так как на платье не было карманов. Более того, на ней было другое платье. И даже ожог от раскалённого масла на руке исчез.

Если бы Аннушка потрудилась дочитать инструкцию до конца, то она бы знала, что в прошлое книга ни платье, ни списки, ни даже тело путешественника не переносит, а возвращается лишь только разум вместе со всеми воспоминаниями.

Следующие три дня она промучилась в попытках вспомнить выигрышные номера. Восстановить по памяти восемь записанных чисел оказалось не так просто. Особенно это сложно, когда тебя преследует нескончаемое чувство дежавю. Каждое событие, каждое слово всплывало в памяти через секунду после того, как оно случилось или было произнесено. Конечно, Аннушка могла усилием воли сделать что-то иначе, но стоило только расслабиться, и жизнь её снова начинала течь по написанному кем-то сюжету.

Шесть из восьми номеров она всё же смогла вспомнить. Но остальные два никак не желали всплывать в её памяти. Тогда она решила накупить билетов достаточно, чтобы в каждом заполнить известные цифры, а оставшиеся просто перебрать по порядку. Оказалось, что на сию аферу ей нужно не менее десяти тысяч рублей.

Конечно, у Аннушки не было столь крупной суммы, но она была на их семейном сберегательном счёте в банке. Там они копили средства на покупку дома. Аннушка могла в любой момент посмотреть банковский отчёт по деньгам на этом счёте, но для перевода нужно было ввести пароль, придуманный Карлом Петровичем. Сперва Аннушка хотела спросить его у супруга, но потом поняла, что столь необычная просьба вызвала бы множество лишних вопросов, а потому решила пароль подобрать.

Рано поутру в воскресенье, когда Карл Петрович ещё не проснулся, она попробовала перевести себе десять тысяч. Система банка попросила ввести восемь символов пароля.

«Несомненно это дата его рождения», — подумала она и ввела знакомые восемь цифр.

Но система сообщила, что пароль неверен и осталось только лишь три попытки. Тогда Аннушка попробовала дату свадьбы, и осталось две попытки. Она понимала, что у неё последний шанс незаметно снять средства для лотереи и набрала свой день рождения. В последний момент Аннушка стёрла набранное и попробовала дату, когда встретилась с Карлом Петровичем в подпольном зоомагазине. Пароль был принят, десять тысяч перетекли в её личный кошелёк, а на совместном счёте осталось меньше половины.

— Есть! — шёпотом воскликнула она, стараясь не разбудить супруга.

Аннушка ожидала главной государственной лотереи сидя за обеденным столом. На экране ведущие поздравляли прошлых победителей и рассказывали, как будет проходить розыгрыш. К ней подошёл только что проснувшийся Карл Петрович в домашнем халате

— Аннушка, доброе утро, — потягиваясь сказал Карл Петрович. — Вот ведь какая странная оказия случилась, мне пришло сообщение, что десять тысяч рублей с общего счета переместились на ваш. Надо будет позвонить в банк и пожаловаться. Какая неслыханная наглость с их стороны так распоряжаться нашими средствами.

— Не надо звонить, Карлуша. Это я их перевела.

— Вы? — удивился Карл Петрович и сел напротив Аннушки. — Но зачем?

— Карлуша, только не серчайте. Я сейчас всё объясню, — подбирала слова Аннушка. — вот смотрите, на этом розыгрыше лотереи собрался джекпот в пять миллионов, и я точно знаю какие числа будут выигрышными.

— О боже! Да как же можно знать. Но если даже знать, то зачем же так много тратить? Купите один билет и всё, — возмутился Карл Петрович.

— Я знаю почти все числа, кроме двух. Потому мне нужно много билетов, — оправдывалась Аннушка.

— Это необъяснимо! Я столько времени копил эти деньги, — продолжал ругаться Карл Петрович.

В этот момент начался розыгрыш. Аннушка, не обращая на стенания супруга, внимательно следила за появляющимся в руках ведущего шарами с цифрами. После пятого шара все её билеты отметились, как проигравшие.

— К сожалению сегодня опять никто не смог забрать джекпот. — объявил ведущий после демонстрации последнего шара. — Ждём вас на следующем розыгрыше.

— Но как так? Этого не может быть, — оправдывалась Аннушка.

— Я так и знал, что ваши увлечения предсказаниями до добра не доведут, — раздражённо ответил Карл Петрович и ушёл в спальню, продолжая бурчать что-то себе под нос.

Всю следующую неделю Аннушка старалась не попадаться супругу на глаза, так как каждый раз, увидев её, он начинал причитания о потерянных на лотерее деньгах. Но несмотря на неудачу, она с надеждой ждала очередных выходных и розыгрыша кубка по теннису. Здесь её любимчик Святослав Пупкин должен был уверенно проиграть никому не известному Сидорову, который начал участие в кубке с самых низов и радовал Аннушку, проходя одного соперника за другим. У неё оставалось ещё немного денег, и она даже попробовала сделать небольшую ставку на победу Сидорова в следующем круге, и он с трудом, но справился с очередным соперником, чем немало обрадовал Аннушку.

Рано поутру в субботу Карл Петрович засобирался, складывая в чемодан свои вещи.

— Куда это вы так рано? — спросила его Аннушка.

— С этими предсказаниями, вы совсем уже обо всём позабыли, — ворчал Карл Петрович. — Я давеча вам рассказывал, что собираюсь с коллегой в гости к его родственникам в восточных фермах. Заодно проведаю могилки родителей.

— Не нужно вам туда ездить, — сказала Аннушка, глядя в сторону. — С этими фермами явно что-то не так. А ежели вы из-за них заболеете? Говорят, есть какая-то марсианская хворь. Несомненно она оттуда взялась. Откуда же ещё?

— Анюша, опять вы со своими глупостями, — сказал Карл Петрович и закрыл чемодан.

— Нет, я вас не пущу. Я не разрешаю, слышите?

Аннушка бегала вокруг супруга и сумбурно махала руками, однако сии попытки воздействовать на супруга были тщетны, и Карл Петрович целенаправленно двигался к выходу.

— Да как вы не понимаете? Вы же умрёте от этой хвори.

— Ни от чего я не умру и вернусь в воскресенье вечером. Надеюсь, что к тому времени вы выбросите из своей головы все глупые мысли, — сказав это, Карл Петрович вышел за порог и закрыл входную дверь.

Немного успокоившись, Аннушка решила начать действовать, тем более что времени оставалось совсем немного. Сидорову предстояло сыграть две победные партии до получения кубка. Букмекеры считали подобный исход невероятным, но даже с такими ожиданиями Аннушке для ставки нужны были опять десять тысяч рублей. Конечно, подобной суммы у неё и близко не было, и даже на семейном счёте средств не хватало. Поэтому она собралась в заведение, которое пугало её с детства — городской ломбард.Он находился рядом с домом маминой подружки тёти Маши, а потому Аннушка, будучи в гостях, имела возможность из окна третьего этажа наблюдать за посетителями сего учреждения. Их можно было легко отличить от прочих прохожих по опущенному взгляду и скорому шагу. Именно так и выглядела в тот день Аннушка, подходя ко входу в ломбард. За ней шёл Аркаша. А вот его поведение ничем не отличалось от ранешнего: всё те же спокойные глаза и уверенная походка. Он, как всегда, учтиво приоткрыл перед хозяйкой дверь, и та прошла внутрь.

Убранство ломбарда не соответствовало её ожиданиям. Вместо унылого тусклого логова, забитого старым вонючим хламом, пред ней открылась светлая большая комната с приятным тонким запахом утренней розы и удобными мягкими креслами для посетителей.

— Добрый день. Меня зовут Гера. Могу вам помочь? — окликнул её сотрудник ломбарда, который был, конечно, роботом, но сделанным столь качественно, что Аннушка только по характерному взгляду смогла отличить его от человека.

— Да, я бы хотела взять взаймы десять тысяч рублей.

— А что желаете оставить в залог?

— Домашнего андроида, — ответила Аннушка, указывая на Аркашу.

— За него мы не можем дать более семи тысяч рублей, — ответил Гера, всё с той же приветливой улыбкой.

— Но как же так? — удивилась Аннушка, — Я уверена, что мы отдали за него более двенадцати тысяч.

— Вполне возможна. Однако сия модель уже устарела и не пользуется спросом, — мягкий приятный голос Геры действовал успокаивающе на посетителей, и также подействовал и на Аннушку.

— Ладно, давайте семь, — согласилась она. — Хотя и жаль конечно, Аркаша очень хороший домашний робот.

— Не сомневаюсь, — ответил Гера. — Выкуп залога обойдётся вам в восемь тысяч пятьсот рублей. Через месяц залог будет выставлен на продажу. Вы согласны?

— Да. Думаю, что уже через пару дней я верну Аркашу домой, — объяснила своё решение Аннушка.

— Подготовка сделки займёт пару минут. Вам придётся немного подождать. Не хотите ли кофе?

— Ой, спасибо, — Аннушка не ожидала подобной любезности от Геры. — Мне, пожалуйста, кокосовый раф.

Она присела на один из диванчиков для посетителей, и почти сразу после этого Гера принёс ей кофе с десертом.

— А у вас тут довольно мило, — отметила Аннушка, откусывая кусочек макового штруделя. — Я и не думала, что поход в ломбард может быть столь приятным.

— Спасибо. Руководство ломбарда постоянно работает дабы улучшить наш сервис. Мы будем рады, если вы станете нашим постоянным клиентом.

— Ой нет, спасибо, — ответила Аннушка, чуть не подавившись штруделем.

— Всё готово. Я оформил сделку, — сообщил Гера спустя две минуты. — Если желаете что-либо удалить из памяти вашего робота или забрать, можете это сделать сейчас.

— А деньги? — удивилась Аннушка.

— Деньги я уже перевёл на ваш счёт, — всё с той же с раздражающей улыбкой ответил Гера.

— Не надо меня обманывать, — возмутилась Аннушка. — Я ничего не получала.

— Что вы. Мы никогда никого не обманываем, — в качестве подтверждения Гера развернул к Аннушке экран планшета, что держал в руке. — Вот в базе явно указано, что у вашего робота двое хозяев и соответственно деньги переведены на совместный счёт.

— На совместный? — громко спросила Аннушка и вскочила с кресла, — Да кто вас просил? Аркаша, пошли отсюда.

— Ваш домашний андроид будет находиться здесь, пока не погашен займ.

После этих слов несменяемая улыбка Геры казалась скорее зловещей, нежели вежливой.

— В смысле займ?

— Чтобы забрать робота вам надо заплатить восемь тысяч пятьсот рублей.

— Как восемь тысяч? Я ведь ещё даже не потратила деньги. Даже штрудель ещё не доела, а уже восемь тысяч? Это грабёж. Я буду жаловаться. — Аннушку разозлило столь наглое предложение, и она, дабы показать всё своё несогласие, пнула ножку столика. — Я буду жаловаться в полицию.

— Желаете, чтобы я вызвал инспектора? — всё с той же любезностью в голосе спросил Гера.

На это Аннушке нечего было ему ответить, так как идея провести всё утро в полицейском отделении совсем не укладывалась в её планы, а потому, не сказав более ни слова, она развернулась и пошла к выходу.

— Приходите ещё, — послышалось за её спиной, — у нас замечательная коллекция чая.

Придя домой, Аннушка обнаружила ожидавшего её Карла Петровича.

— Знаете какая странная оказия произошла, — Карл Петрович явно нервничал, и начал разговор не дождавшись, когда Аннушка пройдёт в квартиру, — я ещё не выехал из города, когда получил сообщение, что на наш счёт поступили довольно крупные средства, да ещё не откуда-нибудь, а из городского ломбарда. Вы не знаете что происходит?

Аннушка, ничего не ответив, поспешила в гостиную.

— Нет, мне всё же кажется, что вам есть что поведать, — не унимался Карл Петрович и последовал за женой.

— Карлуша, вы только, пожалуйста, не нервничайте, — сказав это Аннушка тут же вспомнила, как сама реагировала на подобные просьбы. — Хорошо, я вам всё расскажу.

И она всё рассказала в подробностях. И о болезни, которой вскорости заболеет Карл Петрович, и о том, что она вернулась в прошлое, дабы найти финансы на операцию, и даже о книге, которую сожгла.

— И вот я сдала Аркашу в ломбард, чтобы полученные деньги поставить на победу Сидорова в кубке, — закончила свой рассказ Аннушка. — Уже завтра у нас будет миллион рублей, и мы сможем вернуть его обратно.

Карл Петрович был ошарашен свалившейся на него новостью. Он сел на диван и стеклянным взглядом уставился в точку на стене.

— Карлуша, вы мне верите? — прервала Аннушка затянувшуюся паузу.

— Да, Анюша, конечно, я вам верю, — ответил Карл Петрович, встал с дивана и приобнял её. — Как же иначе?

— А вы поможете мне? Надо снять эти деньги и поставить на Сидорова. Полуфинал уже скоро начнётся.

— Конечно я вам помогу. Как же иначе? — ответил Карл Петрович. — Я всё устрою, а вы пока займитесь своими делами.

Вскорости раздался дверной звонок.

— Это ко мне! — прокричал Карл Петрович и поспешил к выходу.

Аннушка была на кухне и готовила обед, когда к ней подошли Карл Петрович и какой-то андроид в белом костюме.

— Анюша, вам действительно нужна помощь. Я знаю, там вам точно помогут, — скороговоркой сказал Карл Петрович.

Аннушка ничего не успела сказать в ответ, как андроид в белом костюме прыснул ей чем-то в лицо. У неё закружилась голова, и она потеряла сознание.

В себя она пришла уже в местной психиатрической больнице, где после провела целый месяц. Целый месяц превратился в какой-то один повторяющийся день: таблетки, сон, разговор с доктором. Вскоре она даже сама не была уверена, а действительно ли она вернулась из будущего.

«Может это мне всё привиделось?» — размышляла она, проснувшись в уже привычной больничной палате. — «Что если, как и говорит доктор, это лишь моя фантазия?».

После того как она поделилась своими мыслями на очередной беседе, доктор принял решение о выписке, конечно, при условии, что Аннушка будет и дальше принимать выписанные ей лекарства.

Вернувшись домой, она действительно их честно принимала, однако это продлилось недолго. Спустя всего пару недель ей надоело сонное состояние, которое вызывали таблетки. Да и Аркаша, которого во время отсутствия Аннушки выкупил из ломбарда Карл Петрович, готовил просто ужасно, на что постоянно жаловался сам супруг. Аннушка решила больше не пить эту горькие пилюли и вернуться к обычной жизни.

Удивительно, но у Аннушки не было злости к супругу. Наоборот, она понимала, что Карл Петрович желал ей только добра. Можно сказать, что, сдав её в клинику для психически больных, он признался ей в любви. Во всяком случае Аннушка была в этом полностью уверена, ведь в итоге Карл Петрович оказался прав, и лечение в клинике ей несомненно помогло.

Однако, вернуться к прежней жизни домохозяйке Аннушке не удалось. Вместе с тем, как из её жизни ушли таблетки, к ней вернулись её воспоминания. Получив свободу, они сразу хлынули в её голову, вернув тревогу и отчаяние. Она отчётливо вспомнила всё, что произошло с ней ранее, и не менее отчётливо понимала угрозу, которая надвигалась на её супруга.

Вот только времени у Аннушки больше не было. До того злополучного дня оставалась чуть более недели. К счастью, она точно знала, как решить эту проблему, и решение оказалось на поверхности. Всего-то нужно было вновь выкупить книгу в лавке у господина Тухляева, и сжечь её, предварительно хорошенько запомнив выигрышные числа в лотерее.

— Вот обратите внимание на эту магическую статуэтку. Она хранит в себе душу… — не успел господин Тухляев произнести знакомую Аннушке фразу, как та его перебила.

— Простите, а ничего нового у вас больше нет? — спросила она, глазами ища знакомую обложку.

— Есть! Конечно есть. Хорошо, что вы спросили. Буквально вчера нам доставили древние скандинавские руны. Говорят, что сам Один на них гадал, — голос продавца профессионально излучал таинственность и загадочность. — Всего сто рублёв пачка.

— Нет, не то, — словно от мухи отмахнулась Аннушка от заманчивого предложения. — Меня интересует книга.

— Книги? У нас большой выбор магических книг. Вот могу посоветовать сборник заклинаний Мерлина. Очень увлекательное чтиво.

— Нет. Мне нужна автобиографическая история жизни Саймона Кэмбэка.

— Так вы знаток? — удивился господин Тухляев. — Что же вы мне тут голову морочите, притворяясь очередным любителем? Только время зря теряю. А вот книги Кэмбэка у меня нет. Ищу уже несколько лет. Давеча даже участвовал в распродаже покойного господина Легкошагова, у которого по слухам сия книга имелась. Как оказалось, это были только слухи.

— Правда нет? Вы меня не обманываете?

— Ни в коем случае. Поверьте, я бы не отказался заработать на перепродаже столь редкого экземпляра, — слова господина Тухляева звучали уверенно и убедительно. — Возможно желаете чего-либо ещё? У меня есть много уникальных вещей.

— Нет, спасибо. Больше ничего не надо, — ответила Аннушка и поторопилась выйти из лавки.

Конечно, Аннушка не поверила продавцу и каждый день заглядывала к нему, в надежде заполучить заветную книгу.

После недели бесполезной слежки за господином Тухляевым Аннушка поняла, что больше не может тратить на него драгоценное время, и в день, когда Карл Петрович взял больничный, направилась в ресторан «Гранд Рояль». Но теперь её не интересовали выступления на симпозиуме астрологов. Теперь её целью был только барон Али-Курлы, а точнее его экземпляр книги.

Как Аннушка не старалась, но попасть в зону для важных гостей ей не удалось, а потому она решила подождать его в парке. Когда пришёл барон и устроился на скамейке под ветвистым деревом дабы немного почитать, к нему из засады вышла Аннушка.

— Добрый день, барон, — сказала она, присев рядом.

— Здравствуйте. Мы знакомы? — удивлённо спросил барон и спрятал книгу в саквояж.

— Вы меня вряд ли знаете, а вот я вас хороши знаю.

— Ошибаетесь, я вас знаю, — усмехнулся барон. — Трижды я вам здесь давал автограф. Но сегодня что-то не так.

— Вы это помните? — теперь пришла очередь Аннушки удивляться.

— Ну раз и вы помните нашу встречу, значит тоже сжигали книгу Кэмбэка. Зачем я вам?

— Вы мне не нужны. Мне нужен ваш экземпляр книги. Мой куда-то пропал.

— Известно куда. Вы его сожгли, — улыбаясь ответил барон.

— Вы хотели сказать «сожгу»? — поправила его Аннушка.

— Я всё правильно сказал. Вы читали инструкцию?

— Какую ещё инструкцию?

— Понятно, — сказал барон и тяжело выдохнул. — Если книга сгорает, то она сгорает во все времена. Это написано в инструкции на последней странице.

— А что там ещё написано? — спросила Аннушка, поглядывая на саквояж барона.

— Что мою книгу вы не получите, — ответил Али-Курлы и отодвинул саквояж подальше. — Ни к чему она вам. Только хуже сделаете.

— Хуже точно не сделаю. Некуда хуже. Скоро моего супруга увезут в больницу, и он умрёт там, если я не оплачу операцию.

— Если вы сожжёте мой экземпляр, вы всё равно не соберёте денег на операцию.

Взгляд барона давил на Аннушку. Ей казалось, будто это не он на неё смотрит, а её бабушка глядит на нашкодившую внучку. В детстве спасал только побег, но сейчас бежать нельзя, ведь в этом саквояже лежал последний шанс Карла Петровича.

— Ошибаетесь. Я всё продумала, — уверенно заявила Аннушка. — Вам может показаться, что я глупа. Но это не так. Да я ошиблась, не прочитав инструкции, но я быстро учусь и больше ошибок не будет.

— Да кто вы такая? Вы пылинка в мироздании. И думаете, что пылинка может сдвинуть весь мир? Как бы ни старались, чтобы не придумывали, всё вернётся в своё течение. Книга, это не машина времени. Машина времени это вы и ваши воспоминания. А книга лишь помогает вам оказаться в суперпозиции. Понимаете? — барон говорил так громко, что на них стали оборачиваться прохожие.

— Ничего не понимаю. Какая ещё супер… что-то там, — злилась Аннушка.

— Ну вот вы слышали, наверное, про кота господина Шрёдингера, вот вы как тот кот в коробке.

— Я кот? — возмутилась Аннушка.

— Ну хорошо, не кот. Пусть будет кошка. Вы как кошка в коробке. — Барон активно жестикулировал, пытаясь руками изобразить воображаемую коробку. — Но, чтобы с вами не случилось в коробке, это не изменит мир за её пределами. Понимаете?

— Вы хотите сказать, что судьбу нельзя изменить? — спросила Аннушка, широко открыв глаза. — Но тогда почему вы сами столько раз сжигали книгу? Зачем вам было это делать?

Барон долгое время ничего не отвечал, наблюдая за играющими неподалёку детьми. Девочка и два мальчика с воплями бегали друг за другом. Девочка была лет на пять старше, и потому мальчикам было трудно за ней угнаться. Когда одному из мальчишек надоедало это, она специально поддавалась и позволяла себя схватить, после чего игра повторялась по очередному кругу.

— Вы когда-нибудь были на море? — внезапно спросил барон.

— Что? Каком море? — Аннушка не понимала, почему ей задают столь нелепый вопрос. — На Марсе нет морей.

— А я родился у моря. До сих пор помню, как мы с Зиной бегали по берегу и собирали ракушки. Мы всё время проводили вместе. Я, Зина и море, — барон говорил медленно, неспешно, словно наслаждался каждым произнесённым словом. — А потом отец получил приглашение работать на Марсе. Он не мог от него отказаться. Это было делом всей его жизни. И мы переехали. Знали бы вы, сколько раз я пытался вернуться туда, к Зине, к морю. И каждый раз что-то мешало. То ракета улетит раньше, то карета по дороге сломается, то вообще... Конечно, сжигая книги я пытался вспомнить то время, но в итоге я всё равно оказывался здесь.

— Вы же предсказывали всякие там бури. Вас даже Император слушает. Разве не за этим вы возвращались? — возразила Аннушка.

— Бурю бы и без меня предсказали, это ничего не меняло. А Император всегда прислушивается к умным людям. Да, с помощью книги я втёрся к нему в доверие, но не более, — барон встал и взял в руки свой саквояж. — Обязательно побывайте на море, очень рекомендую. А мне пора идти.

— Стойте! — с криком вскочила Аннушка. — Аркаша, ты всё записал?

Из кустов вышел андроид и подошёл к ним.

— Да, хозяйка. Всё записано, как вы и просили, — ответил Аркаша.

— Барон, если вы не отдадите мне книгу, я отправлю эту запись Императору, и он тогда накажет вас за мошенничество, — Аннушка удивилась своей коварности. — В ваших интересах со мной не спорить и делать так, как я вам говорю. Отдавайте книгу.

— У вас ничего не получится, — усмехнулся в ответ барон и поправил сюртук. — Вас даже во дворец не пустят.

— Возможно, я и выгляжу как хрупкая женщина, но внутри меня сила способная сдвинуть не только Марс, но и всё мироздание. А уж к Императору я как-нибудь доберусь, даже не сомневайтесь. А если что, выложу наш в разговор в сеть и тогда он точно всё узнает.

Голос Аннушки звучал громко и уверенно, словно учительница отчитывала нерадивого ученика. Барон опешил. Он некоторое время подбирал, чтобы ей ответить.

— Погодите. Давайте обсудим. Ведь вам нужна не столько книга, сколько деньги? Верно? — его голос дрожал и спотыкался. — Дайте мне хотя бы неделю, я найду нужную сумму. Пожалуйста.

Аннушка задумалась. Дав барону шанс, она ничего не теряла, кроме времени. А времени у неё как раз и не осталось.

— Я даю вам два дня, — согласилась она.

***

Сладкий запах свежих блинчиков заполонил всю квартиру родителей. Аннушка сняла очередной блин со сковородки и залила на его место молочную жижу.

— Как там Карл Петрович? — спросила матушка, осторожно отщипывая кусочек свежего блина.

— Спасибо. Поправляется, — ответила Аннушка, следя за тем, как тесто на сковородке постепенно темнеет и покрывается маленькими дырочками. — Уже ходит и жалуется на больничную кухню.

— Я так и не поняла, откуда ты нашла финансы на операцию? — матушка свернула общипанный блин и макнула в сметану.

— Да ничего я не нашла, — Аннушка плюхнула на блюдо готовый блинчик вместо съеденного. — Их Величество в честь юбилея возжелали оплатить лечение всех нуждающихся, дабы подданные к торжеству были счастливы и здоровы. Вот Карлушу за императорский счёт и прооперировали.

— Ох и повезло ему, — сказала матушка, откинувшись в кресле.

— Это точно. Мы решили продать квартиру и переехать на Землю. Говорят тамошний воздух будет полезен Карлуше, особливо у моря.