Книга 2 «Паровая Русь»

Глава 1. Буря над Карпатами

Ветер Карпатских перевалов не знал пощады.

Дирижабль «Воля», угнанный из Вены, не был создан для горных полетов. Это был тяжелый грузовой «Левиафан», предназначенный для ровных маршрутов над равнинами. Здесь же, среди острых пиков, ветер вел себя как хищник, играющий с добычей.

— Держи нос по ветру! — крикнула Аделаида, цепляясь за ледяной поручень мостика.

Внутри рубки было немногим теплее, чем снаружи. Их собственное «Солнце» — Эфирный реактор «Стрелы» — осталось в Вене. Теперь корабль отапливался старым углем, и жар от топки едва справлялся с пробирающимся сквозь щели морозом.

— Я держу! — прохрипел Иона, наваливаясь всем весом на штурвал. — Но нас сносит к пикам! Если эта посудина зацепится за скалу, нас разрежет пополам!

Клара сидела на полу, привязанная к ножке стола, и следила за единственным работающим манометром. — Давление в главном баллоне падает! — крикнула она. — Ветер прорвал внешнюю обшивку! Мы теряем подъемную силу!

Аделаида посмотрела наверх, сквозь стеклянный купол рубки. Дирижабль был стар. Его шелковые баллоны, рассчитанные на мягкий Эфир Вены, не выдерживали ледяного ветра Карпат. В углу купола, прямо над головой, ткань начала чернеть и втягиваться внутрь — образовалась пробоина. Сквозь неё с ревом врывался забортный воздух, высасывая остатки тепла.

— Иона, маневр «Крыло»! — скомандовала Аделаида. — Клара, гаси топку! Полный стоп тяги!

— Если я сброшу жар, мы рухнем в ущелье! — огрызнулся Иона.

— Мы рухнем в любом случае, если баллон лопнет! — Аделаида бросилась к шкафу со снаряжением. — Гаси топку! Нам нужен мертвый вес, чтобы нас не бросило на скалы!

Иона выругался, но рванул рычаг. Гул двигателей сменился тревожным свистом. «Воля» начала стремительно терять высоту.

— Мы сейчас разобьемся! — взвизгнула Клара, глядя, как скалы внизу несутся навстречу.

— Держитесь! — Аделаида схватила тяжелый гарпунный пистолет, закрепленный на стене.

Она не целилась в скалы. Она целилась в небо. В ту самую пробоину в куполе рубки.

— Что ты... — начал Иона, но Аделаида уже выстрелила.

Тяжелый гарпун с тросом пробил крышу рубки и намертво застрял в гранитном выступе скалы, мимо которой они пролетали.

— Держитесь! — рявкнула Аделаида, хватаясь за трос.

В ту же секунду баллон окончательно сдал. Огромный «Левиафан» дернулся, словно раненое животное. Ветер, больше не встречая сопротивления баллона, ударил в рубку, как таран.

Иону вырвало из-за штурвала и швырнуло на пол. Клару протащило по полу и впечатало в переборку.

Аделаиду, которая была снаружи, на тросе, швырнуло о скалу. Ее правая рука, которой она держалась, хрустнула. Но левая — её протез — сработала как якорь. Механические пальцы, предназначенные для удержания гаек, намертво вцепились в трос, спасая её от падения в пропасть.

— Тяни! — прохрипела она, глядя, как Иона, кашляя кровью, ползет к лебедке. — Тяни нас внутрь!

Иона, с разбитым лицом, навалился на рукоять ручной лебедки. Трос натянулся. «Воля» больше не летела. Она висела на честном слове и гарпуне, раскачиваясь над пропастью, пока ветер бушевал вокруг, пытаясь оторвать их от скалы и швырнуть во тьму.

— Мы... мы зацепились? — прохрипела Клара, пытаясь подняться.

— Мы висим, — выдохнула Аделаида, глядя на свою левую руку. Механические пальцы, которые она не могла разжать, дымились от трения о трос. — Пока что.

Ветер выл в пробоине, высасывая остатки тепла из рубки. «Воля» висела над пропастью, удерживаемая лишь гарпуном и тросом, который медленно, с пугающим скрипом, начал перетираться о гранит.

— Если мы не заделаем дыру, нас сдует следующим порывом, — прохрипел Иона, пытаясь остановить кровь из разбитого носа. — Баллон сдулся наполовину. Мы слишком тяжелые.

— Мы не будем латать снаружи, — Аделаида с трудом поднялась на ноги. Её правая рука висела плетью (запястье сломано при падении), а левая, механическая, намертво вцепилась в страховочный леер. — Клара, что у нас есть из химии?

— Мало что уцелело, — Клара, хромая, подошла к разбитому ящику. — Пара банок каучукового клея, бура... и спирт. Много спирта. Но если мы просто налепим заплату снаружи, ветер оторвет её вместе с кожей.

— Значит, будем лечить изнутри, — Аделаида посмотрела вверх, на пробоину. — Нам нужно создать отрицательное давление. Клара, спирт. И сало. Всё сало, что есть в припасах.

Клара удивленно моргнула, но спорить не стала. Она начала быстро смешивать ингредиенты в металлической миске, нагревая смесь на переносной горелке. — Спирт растворит жир, — бормотала она, работая с привычной точностью хирурга. — Каучук даст вязкость. Но как мы заставим это подняться вверх?

— Физика, — Аделаида кивнула на пробоину. — Теплый воздух идет вверх. Мы намажем эту смесь на лист жести и нагреем его снизу. Смесь станет легче воздуха и сама прилипнет к пробоине изнутри. Ветер сделает всё за нас.

Пока Клара варила «смолу», Аделаида, действуя одной правой рукой, сорвала со стены медную панель внутренней обшивки. Она работала быстро, игнорируя боль в сломанном запястье. Она была механиком, и её тело знало, как двигаться даже сломанным.

Через десять минут Клара протянула ей жестяную миску с густой, вонючей черной пастой и лист меди. — Осторожно. Это прилипнет к перчаткам намертво.

Аделаида зачерпнула смесь тяжелым медным листом. Иона, используя остатки угольной жаровни, нагрел лист снизу. Смесь зашипела, пошла пузырями и начала пузыриться.

— Сейчас! — крикнула Аделаида.

Она поднесла лист к пробоине. Горячий воздух из рубки устремился в дыру, подхватил черный состав и с силой впечатал его в разрыв внешней обшивки. Раздалось громкое «ЧПОК», и свист ветра прекратился. Заплата встала на место, мгновенно застывая на ледяном ветру снаружи.

— Держит, — выдохнула Клара, глядя на манометр. — Мы перестаем падать.

К вечеру буря стихла. «Воля» легла в широкую, занесенную снегом долину.

Иона посадил дирижабль жестко — посадочные полозья проломили наст и ушли в землю по самые оси. Корабль был искалечен: половина баллонов висела лохмотьями, левый двигатель выл на изломе.

— Мы не взлетим, — констатировал Иона, пнув шасси. — Нужно менять обшивку, а у нас нет шелка. Только брезент. Он слишком тяжелый.

— Значит, мы пойдем пешком, — Аделаида спрыгнула на снег. Холод тут же впился в ноги. — Деревня должна быть за тем перевалом.

Деревня встретила их не лаем собак, а звоном стали. Из-за сугробов вышли люди. Они не были похожи на крестьян. Высокие, одетые в тяжелые тулупы из волчьих шкур, поверх которых тускло поблескивали защитные маски-респираторы с круглыми стеклянными линзами. В руках они держали не вилы, а короткие тяжелые копья с Эфирными разрядниками на концах.

— Стоять, — голос из-под маски был глухим. — Кто такие? На вас форма Венской Гильдии.

— Мы беженцы, — Иона поднял пустые руки. — Наш корабль разбит. Нам нужна помощь.

Староста — широкоплечий мужчина с лицом, покрытым шрамами от кислотных ожогов, — подошел ближе. Он посмотрел на Аделаиду. Его взгляд задержался на её медном протезе, на пустом левом рукаве, а затем скользнул по её лицу.

— Ты не просто беженка, — сказал он. — У тебя метка. Венская печать.

— Мы не враги, — Аделаида старалась говорить ровно. — Мы спасались от Императора.

Староста усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Вена сбросила вас, как падаль. А мы здесь не хороним падаль. Мы её перемалываем.

Он кивнул своим людям. — Заберите их инструменты. И девчонку-механика. Посмотрим, умеют ли её руки работать, или они годятся только на то, чтобы держать столичные вилки.

— Мы не рабы, — Иона шагнул вперед, но один из местных ткнул его разрядником в грудь. Иона рухнул на колени, его мышцы свело судорогой.

— Здесь нет «граждан», — Староста пнул Иону сапогом. — Здесь есть те, кто работает, и те, кто идет в топку.

Двое мужчин схватили Аделаиду. Она попыталась сопротивляться, но её левая рука была мертвым грузом, а правая почти не двигалась. Клару просто подняли за шиворот, как котенка.

— Вы убьете нас, если не пустите, — сказала Аделаида, глядя Старосте в глаза. — Буря идет. Вы знаете, что такое «Белая смерть».

Староста остановился. Он посмотрел на почерневшее небо, потом на её медный протез. — Белая смерть убивает быстро. А то, что с вами сделал Венский Механик, убивает медленно.

Он махнул рукой. — Бросьте их в «Теплушку». И заприте. Если к утру не превратитесь в ледышки — поговорим. Если попытаетесь тронуть мои машины — отрублю руки. Настоящие.

Книга первая: Паровая Русь

Глава 1. Буря над Карпатами (продолжение)

Староста не успел закончить фразу.

Аделаида не стала ждать, пока её схватят. Она бросила свое тело в сторону, используя инерцию падения. Её правая рука всё еще была выведена из строя, но левая — её протез — была создана для работы с металлом, а не для вежливых жестов.

Когда Староста шагнул к ней, она ударила.

Это не был удар кулаком. Это был удар молотом. Механические пальцы сомкнулись на древке копья ближайшего стражника. Дерево хрустнуло. Аделаида дернула конечность на себя, используя сервоприводы плеча, которые Иона собрал из деталей зенитного орудия. Стражник потерял равновесие и рухнул в снег, захлебываясь кашлем.

Второй стражник ткнул в неё разрядником. Аделаида приняла удар на свой металлический предплечье. Синий разряд с шипением рассеялся по меди, не причинив ей вреда, но расплавив рукав. Она ответила ударом головы в переносицу стражника. Хруст кости утонул в вое ветра.

— Держите её! — рявкнул Староста. — Она Венская Гниль!

Двое навалились на неё разом. Аделаида чувствовала, как трещат ребра под их весом. Она не могла использовать силу — протез был слишком тяжелым для борьбы в партере. Поэтому она использовала механику.

Она вцепилась механической рукой в ногу одного из нападавших и с силой провернула запястье. Раздался скрежет, и стражник заорал, падая в снег с вывихнутым тазобедренным суставом.

— Она рвет кости! — закричал кто-то. — Это не человек!

— Это инженер, — прохрипела Аделаида, пытаясь дотянуться до ножа на поясе ближайшего врага. — Мы просто лучше собраны.

Клара стояла в стороне, прижатая к стене барака одним из местных. Она видела драку, видела, как Аделаида ломает людей, используя металл вместо плоти.

«Она становится чудовищем, — пронеслось в голове Клары. — Она выжигает себя дотла, чтобы победить. Если мы останемся с ней, мы сгорим в этом пламени».

Но когда один из стражников замахнулся прикладом тяжелого ружья на голову Аделаиды, Клара действовала без раздумий. Она выхватила из рукава склянку с эфирным маслом и швырнула её в лицо нападавшему. Стекло разбилось, жидкость попала на раскаленную лампу на его груди. Вспышка. Мужчина закричал, ослепнув.

— Я же говорила, — прохрипела Аделаида, наконец выхватывая нож и срезая ремни, удерживающие её протез. — Мы — одна команда.

Деревня «Нижние Печи» была похожа на зажившую рану в склоне горы.

Дома здесь не строили — их выдалбливали в скале, а крыши затягивали промасленными шкурами. Вместо дорог — шаткие деревянные настилы над кипящими от жара источниками. В воздухе висел густой, пахнущий серой туман.

Их привели в «Теплушку» — низкий сруб, вкопанный в землю по самую крышу. Внутри было жарко, как в бане, и пахло немытыми телами и дешевым спиртом.

— Снимайте всё, — приказал Староста, когда их втолкнули внутрь. — Металл. Одежду. Всё.

— Это чтобы мы не замерзли насмерть? — огрызнулся Иона, растирая плечо после удара разрядником.

— Это чтобы ты не припрятал нож, — Староста подошел к Аделаиде. — А ты... покажи руку.

Он схватил её за левое запястье, срывая остатки перчатки. Механизм щелкнул. Староста провел пальцем по медным трубкам и шестерням. — Венская работа, — он прищурился. — Но переделанная. Ты сама его собрала. Из мусора.

— Он работает, — Аделаида попыталась вырвать руку, но хватка Старосты была железной.

— Он работает, потому что пьет твою кровь, — он отпустил её и отошел к печи. — Ты — ходячий дефект. А твой дружок, — он кивнул на Иону, — просто вор. Но ты... ты — инструмент.

Староста достал из-за пояса тяжелый ключ. — У нас внизу есть «Жернова». Машины, которые перемалывают руду. Они любят металл. И они очень голодны.

Клара шагнула вперед, загораживая Аделаиду. — Если вы тронете её, «Гончие» Императора найдут вас. Они выжгут эту деревню дотла.

Староста рассмеялся, и звук был похож на скрежет ржавчины. — Сюда никто не спускается, девочка. Для Верхнего города мы — пепел. А «Гончие» не спускаются в грязь.

Он подошел к Аделаиде вплотную. — У тебя есть выбор. Прямо сейчас ты станешь деталью в моей машине. Навсегда. Или ты отдашь мне свои знания. Те, что позволили тебе сбежать от Императора.

Аделаида посмотрела на Старосту. Затем на Иону и Клару. Она медленно подняла свою механическую левую руку. Пальцы со щелчком сложились в кулак.

— Мои знания стоят дороже, чем ваши «Жернова», — сказала она. — Попробуй забрать их. И мы посмотрим, кто из нас станет деталью.

Глава 2. Степной ветер

Деревня «Нижние Печи» пахла страхом.

После того как Аделаида сломала руку Старосте — просто сжав его запястье своим протезом так, что затрещала кость, — местные предпочли не связываться. Их выгнали за пределы деревни, дав в дорогу лишь бурдюк с ледяной водой и кусок вяленой конины.

— Они боятся тебя больше, чем Императора, — заметила Клара, кутаясь в меховой тулуп, который Иона успел прихватить из деревни. — Они думают, что ты и есть Чума.

— Пусть думают, — Аделаида поправила повязку на глазу. Левая глазница всё еще болела от холода. — Страх — это тоже оружие.

Они шли по замерзшей реке уже второй день. Иона шел впереди, проверяя лед. Клара шла замыкающей, её медицинские сумки были набиты снегом, который они использовали как воду.

Аделаида шла посередине. Она чувствовала, как «Печать» на её спине пытается включиться, реагируя на холод, но резервуары были пусты. Она была слаба, но её разум работал четко.

— За нами следят, — внезапно сказала она, останавливаясь.

— С чего ты взяла? — Иона вскинул голову, всматриваясь в метель. — Я ничего не слышу.

— Слушай лед, — Аделаида опустилась на одно колено, приложив ладонь к замерзшей реке. — Слышь, как трещит? Ритм сбивается. Сверху. Слишком тяжелый шаг. Не зверь. Механика.

— «Искры», — побледнел Иона. — Степные патрули. Это машины Хронометров. Они быстрые и безжалостные.

— Они не убьют нас, — Аделаида поднялась, её дыхание вырывалось облачками пара. — Мы слишком ценные. Они возьмут нас в плен. Отведут в Столицу. В «Яму».

— Лучше замерзнуть, — Иона проверил заряд в револьвере. — Клара, спрячься за торосом.

Они не успели занять позицию.

Со стороны берега, с оглушительным ревом, вылетели они.

Это были не машины в привычном понимании. Это были «Искры» — легкие паровые мотоциклы, собранные из костей неизвестных тварей и меди. Они двигались на двух колесах сзади и одном широком лыжном полозе спереди, идеально подходящем для наста. Всадники были одеты в тяжелые тулупы из шкур, а их лица скрывали очки-консервы с синими линзами.

— Стоять! — рявкнул один из них, поднимая винтовку. Из дула вырвался сноп искр, но выстрела не последовало — оружие было на холостом ходу. — Руки! Покажите руки!

— Мы беженцы! — крикнул Иона, медленно поднимая руки. — Мы не из Вены!

— Все вы так говорите, — сплюнул всадник. — Слезайте с рельсов. Барон хочет посмотреть на «Венскую гниль».

— Мы не пойдем, — Аделаида шагнула вперед. — Мы идем своим путем.

Всадники расхохотались. — Смотрите на неё. Венская принцесса с протезом. Думаешь, твои фокусы с железом работают на Русской земле? Здесь другие законы физики.

Вожак «Искр» — огромный мужчина с густой черной бородой и шрамом через всё лицо — спрыгнул с мотоцикла. Его сапоги с шипами глубоко ушли в снег.

— Барон Верхнего Урала собирает таких, как ты, — он ткнул пальцем в протез Аделаиды. — Игрушки. Механизмы для его зверинца.

— Я не игрушка, — Аделаида сжала кулак. Её правый глаз сузился. — Я — Архитектор.

— А я — Волк, — вожак усмехнулся. — И я не люблю, когда игрушки разговаривают.

Он махнул рукой. Двое всадников газанули, заходя с флангов. Их машины ревели, выбрасывая облака перегретого пара. Они не собирались стрелять. Они собирались просто раздавить их, прижав к скале.

— Бегите к скале! — скомандовал Иона, толкая Клару в укрытие. — Я задержу их!

— Нет, — Аделаида схватила Иону за воротник. — Слушай мой ритм.

Она присела, коснувшись льда. Её рука-протез щелкнула, выпуская короткие шипы-шпоры для сцепления. — Они тяжелые. Они идут на инерции. Лед под ними тонкий.

— И что? — Иона не понимал.

— Нам не нужно их ломать, — Аделаида улыбнулась той самой пугающей улыбкой, от которой холодело в животе. — Нам нужно, чтобы они проехали мимо.

Она посмотрела наверх, на нависающий карниз, с которого свисали гигантские сосульки. — Иона. Твой разрядник. Целься не в них. Целься вверх. В точку опоры вон той глыбы.

Иона понял всё мгновенно. — Ты с ума сошла. Нас похоронит заживо!

— Только если ты промахнешься, — Аделаида подняла свой протез. — На счет три. Мой протез создаст вибрацию. Ослабим плиту. Твой разряд — перерубим трос.

Всадники приближались. Рев их «Искр» заполнил всё ущелье.

— Три, — сказала Аделаида.

Она со всей силы ударила механическим кулаком по льду. Удар, усиленный гидравликой, создал волну резонанса. Лед под колесами передового мотоцикла пошел сетью трещин. Всадник попытался затормозить, но инерция была слишком велика.

— Сейчас! — крикнула Аделаида.

Иона выстрелил. Заряд ударил точно в железный клин, удерживающий гигантскую сосульку над тропой.

Клин лопнул.

Глыба льда размером с дом рухнула вниз.

Она не задела всадников. Но она ударила в край скалы, на которой они стояли.

Весь карниз обрушился. Огромная лавина из снега, льда и камней рухнула прямо на тропу, по которой неслись «Искры».

Всадники не успели затормозить. Первый мотоцикл влетел в лавину и исчез под тоннами снега. Второй попытался уйти в занос, но его занесло, и он перевернулся, врезавшись в ледяную стену.

Вожак на своем мощном байке успел среагировать. Он рванул руль в сторону, уходя от обвала, но его «Искру» занесло. Машина потеряла управление и боком влетела в сугроб, перевернувшись.

Вожак вылетел из седла, покатившись по льду. Он был жив.

Он поднялся, тяжело дыша, и посмотрел на Аделаиду. Его очки были разбиты, по лицу текла кровь.

— Ты... ты убила моих людей, — прорычал он.

— Я спасла наши жизни, — Аделаида спрыгнула с уступа вниз, к нему. — Разница лишь в том, на чьей ты стороне.

Вожак «Искр» посмотрел на неё, затем на её механическую руку, затем на Иону и Клару. Он медленно поднял руки, показывая, что безоружен. — Хорошо, — прохрипел он. — Твоя взяла, Венская.

Он сплюнул кровь. — Но теперь вы идете с нами. Вы только что уничтожили патруль Барона. В Верхнем городе вас будут не судить. Вас будут резать на куски. У меня есть схрон. Переждемем облаву. А потом... — он посмотрел на протез Аделаиды. — Потом вы поможете мне разобраться с Бароном. Справедливо?

— Мы не пойдем в твой схрон, — голос Аделаиды прозвучал тихо, но в нем было столько холода, что он, казалось, заморозил пар, вырывающийся из их ртов. — Мы идем на Урал. К Златоусту.

Вожак «Искр», которого Иона назвал Волком, рассмеялся. Смех был похож на скрежет ржавого железа. — В Златоуст? Через земли Барона? С такой-то меткой на спине? — он кивнул на спину Аделаиды, где под прожженной тканью угадывались очертания «Печати». — Тебя узнает любой патрульный. Твоя рожа теперь красуется на каждом столбе от Вены до Урала. Барон хочет свою игрушку обратно. А он не любит, когда его игрушки ломают.

— Я больше не его игрушка, — Аделаида посмотрела на него своим единственным целым глазом. Левый глаз-имплант был разбит, и из пустой глазницы, прикрытой повязкой, всё еще торчали осколки стекла. — А ты — просто мусор, который Барон использует, чтобы собирать дань. Ты знаешь, что он делает с теми, кто не может платить? Он забирает их детей. На запчасти.

Вожак «Искр» замер. Его рука, лежавшая на рукояти ножа, дрогнула. — Откуда ты... — Я строила эти машины, — перебила его Аделаида. — Я знаю, как звучат крики людей, когда их разбирают заживо, чтобы достать «искру».

Она сделала шаг вперед. Её механический протез щелкнул, выпуская пар. — Ты ненавидишь Барона. Я даю тебе шанс перегрызть ему горло. Помоги нам добраться до Златоуста, и я дам тебе то, что Барон никогда не получит. Чертежи «Балансира».

Вожак посмотрел на Аделаиду. Затем на Иону, который держал револьвер так, будто это была последняя вещь в мире. Затем на Клару, которая, несмотря на страх, стояла прямо, закрывая собой «Гнилого».

— Ты безумна, — выдохнул Волк. — Но ты мне нравишься.

Он подошел к своему перевернутому мотоциклу. «Искра» была разбита, но двигатель всё еще слабо фыркал. — Меня зовут Тарас. И если ты, Венская, обманешь меня... я скормлю твои механизмы своим псам. По кускам.

— Договорились, — Аделаида протянула ему правую руку.

Тарас посмотрел на её руку, затем на её лицо. Он сплюнул табачную жижу на снег и пожал её руку. Давление его пальцев было таким, что затрещали кости. Аделаида ответила тем же, используя гидравлику протеза. Тарас крякнул от удивления и боли.

— Железная, — усмехнулся он. — Хорошо. Забирайтесь. До темноты нужно дойти до «Теплой Пади», иначе замерзнем.

— А мой байк? — спросил один из выживших патрульных, с ужасом глядя на перевернутую машину. — Оставь его, — бросил Тарас. — Барон пришлет за ним «Цепных». Нам нужно бежать быстрее, чем воет ветер.

Они двинулись. Тарас и его люди шли впереди, пробивая путь в глубоком снегу. Иона и Клара шли в середине. Аделаида шла замыкающей.

Она шла, не чувствуя холода. «Печать» на её спине была мертва, но внутри разгорался другой огонь — тот, что она получила в Вене. Её левый глаз, лишенный линзы, начал болеть от ветра, но правый видел всё с пугающей четкостью. Она видела следы на снегу, видела напряжение в плечах Ионы, видела, как Клара тайком проверяет пульс у «Гнилого».

— Почему ты помогаешь нам? — спросила Аделаида Тараса, когда они остановились на привал в расщелине. — Из-за чертежей?

Тарас, который в этот момент чистил свой тесак, посмотрел на неё. — Венские думают, что Русь — это просто снег и медведи. Они не понимают, что такое «Воля». Барон хочет посадить всех на цепь. А я люблю, когда цепь рвется.

Он посмотрел на протез Аделаиды. — К тому же... ты напоминаешь мне мою сестру. Её тоже разобрали на запчасти за долги. Только ей не повезло так, как тебе. У неё не было драконьего сердца.

Аделаида ничего не ответила. Она просто смотрела, как снег заметает их следы. Впереди, в темноте Карпатских гор, мерцали огни Златоуста. И где-то там, в самом сердце Империи, её ждал отец.

Но теперь она шла не как беглянка. Она шла как пожар, который должен выжечь гниль до самого основания.

Глава 3. Нижний Новгород — Город-завод

Златоуст встретил их не звоном кузнечных молотов, а воем сирен гражданской обороны.

Город-гора, высеченный в скалах Урала, был превращен в одну сплошную крепость. Здесь не было изящной архитектуры Вены или гниющих трущоб Вены-над-Влтавой. Здесь всё было функциональным, тяжелым и серым. Стены домов были отлиты из чугуна, а улицы представляли собой бесконечные конвейерные ленты, по которым двигались вагонетки с рудой.

— Барон знает, что мы здесь, — процедил Тарас, вглядываясь в метель. — Ворота закрыты. Все выходы перекрыты «Цепными» Барона.

— У нас есть «Искры», — Иона кивнул на их мотоциклы, спрятанные в сугробе. — Мы можем прорваться.

— Через три кордона? — Тарас покачал головой. — Они разорвут наши байки на части. Нет. Мы пройдем через «Кровавую Милю».

— Это самоубийство, — Иона сплюнул. — «Миля» — это мясорубка для беглых. Там Барон скармливает должников дробилкам.

— А мы не пойдем через дробилки, — Аделаида выступила вперед. Снег падал на её лицо, тая на горячей коже. — Мы пойдем через главный коллектор.

— Там нет хода, — возразил Тарас. — Там «Пожиратели».

— Там есть старые ливневые сливы, — Аделаида посмотрела на свои руки. — Я знаю, как ходят трубы. Я сама проектировала такие системы.

Они двинулись по краю обрыва. Внизу, в ущелье, работали гигантские драги, выкачивающие породу. Внезапно из-за поворота выехал патруль. Это были не люди. Это были «Цепные» — тяжелые боевые машины на двух ногах, управляемые пилотами внутри. Их броня была утыкана шипами, а на плечах крутились лезвия циркулярных пил.

— Патруль Барона, — прошептал Тарас. — Пять машин. Нам не уйти.

— Не нужно уходить, — Аделаида шагнула на открытое пространство. — Иона, прикрывай Клару. Тарас, бери своих. Ждите моего сигнала.

— Какого сигнала?! — крикнул Иона, но Аделаида уже шла навстречу патрулю.

— Именем Барона, стоять! — прогремел усиленный динамиком голос командира патруля. — Руки за голову!

Аделаида остановилась. Она подняла руки. — Я — Аделаида. Архитектор. Я сдаюсь.

В эфире повисла тишина. Даже машины замерли. — Архитектор? — командир патруля, сидевший в кабине «Цепного», опешил. — Но ты же... ты мертва. Вена передавала...

— Вена ошиблась, — Аделаида медленно сняла капюшон, открывая свое изуродованное лицо и пустую глазницу. — Передайте Барону: я вернулась. И я хочу поговорить.

Нижний Новгород не был городом. Это был механизм. Их везли не в тюрьму, а в «Мясорубку» — центральный судебный департамент, расположенный прямо в жерле старой доменной печи.

Аделаиду везли в отдельной клетке из бронестекла. Иону, Клару и Тараса заперли в обычном вагоне для заключенных.

— Зачем ты сдалась? — крикнул Иона сквозь решетку. — Мы могли уйти!

— Потому что нас бы догнали, — ответила Аделаида. — А теперь мы гости.

Их привезли на Площадь Экзекуций. Здесь, на гигантской арене, обычно казнили преступников, бросая их в плавильные печи. Но сегодня здесь был поставлен трон.

На троне, сделанном из чистого золота и шестеренок размером с колесо телеги, сидел Барон. Он не был стар. Напротив, его лицо было слишком гладким, почти фарфоровым. Но его глаза... его глаза были заменены на огромные линзы «Снайпера», которые медленно вращались, фокусируясь на разных объектах.

— Архитектор, — голос Барона звучал из динамиков, встроенных в его трон. — Я читал отчеты. Ты мертва.

— Как видишь, нет, — Аделаида шагнула из клетки. Её конвоиры-«Цепные» не препятствовали. — Твои патрули работают плохо, Барон.

— Они выполнили свою задачу, — Барон улыбнулся. — Они привели тебя ко мне.

Он встал. Его тело не было человеческим. Это был полноценный боевой экзоскелет, внутри которого едва угадывались очертания человека. — Ты украла мои технологии. Ты разрушила Вену. Ты привела чуму в мой дом.

— Я спасла людей, — Аделаида посмотрела прямо в его вращающиеся линзы. — Ты хотел превратить их в топливо. Я просто... ускорила процесс.

Барон рассмеялся. Смех был лишен эмоций. — Ты всегда была слишком умной для своего же блага, Аделаида. Ты думаешь, что ты революционер? Ты просто еще одна шестеренка.

Он щелкнул пальцами. «Цепные», стоявшие по периметру, активировались. Их пилы на плечах начали вращаться. — Ты привела мне «Искры» Тараса. Спасибо за подарок. А теперь... ты отдашь мне чертежи «Балансира». И станешь моим личным Архитектором. Навсегда.

— Я не работаю на мертвецов, — ответила Аделаида.

— Тогда ты станешь пеплом, — Барон махнул рукой.

«Цепные» бросились вперед. Но Аделаида не смотрела на них. Её взгляд был прикован к огромному циферблату Главной Башни Нижнего Новгорода.

— Опоздали, — прошептала она.

В этот момент, по всей длине башни, разом лопнули главные удерживающие тросы. Огромные, тяжелые цифры часов — каждая размером с дом — начали падать вниз, прямо на Площадь Экзекуций.

Аделаида посмотрела на Барона. — Ты слишком долго не платил своим механикам, — сказала она. — Я просто... забрала залог.

Начался хаос.

Нижний Новгород не был городом в привычном понимании. Это был механизм, вросший в землю.

Когда Иона посадил изувеченную «Стрелу» на широкую посадочную площадку уральского форта, Аделаида впервые увидела «Сердце Империи» изнутри. Здесь не было изящных шпилей Вены или гниющих трущоб Пограничья. Здесь царил чугун.

Нижний Новгород был вырезан прямо в скале. Улицы представляли собой многоуровневые галереи, опутанные сетью цепей и паропроводов. Вместо неба над головой — переплетение ферм, по которым с лязгом ползли грузовые платформы. Воздух был густым от угольной пыли и запаха каленого железа.

— Добро пожаловать в пасть зверя, — прохрипел Тарас, спрыгивая на платформу. — Нижний Новгород. Самый глубокий карман Императора.

Их встречали не таможенники. Их встречали «Молоты» — тяжелая гвардия Барона. Бойцы в глухих шлемах с красными линзами, вооруженные паровыми картечницами.

— Руки за голову, — скомандовал офицер, чей голос звучал из вокодера металлическим скрежетом. — Вы на территории Барона Ростислава. Любое движение — и вас разберут на запчасти прямо здесь.

— Скажи своему Барону, что приехала Аделаида, — Аделаида вышла вперед, игнорируя направленные на неё стволы. — И что у меня есть подарок. Чертежи «Балансира».

Упоминание чертежей заставило «Молотов» расступиться. Их провели по «Аллее Чести» — широкому проспекту, где вместо деревьев стояли статуи забытых инженеров, отлитые из чистой меди.

Их привели в Башню Совета. Но вместо того чтобы вести в тронный зал, их погнали вниз. Глубоко вниз.

Лифт опускался сквозь уровни литейных цехов. Аделаида смотрела сквозь решетку кабины. Здесь не было людей в привычном смысле. Здесь были «Рабочие единицы». Люди, чьи тела были изменены до неузнаваемости: вместо ног — поршни, вместо рук — манипуляторы. Они двигались синхронно, в ритме машин, не поднимая глаз.

— Это не город, — прошептала Клара, прижимая к себе «Гнилого». — Это желудок.

— Это будущее, — процедил Иона. — То, что твой отец хотел сделать со всей Империей.

Их привели в Зал Суда. Это была арена. В центре — гигантская плавильная печь, закрытая толстым стеклом. Над ней, на возвышении из черного дерева, сидел Барон Ростислав.

Он не был похож на безумного ученого. Это был холеный, сытый мужчина в идеально скроенном костюме. Его левая рука была полностью механической, но настолько тонкой работы, что казалась живой.

— Аделаида, — Барон улыбнулся, и в его зубах блеснула золотая коронка. — Я читал отчеты. Ты мертва.

— Как видишь, слухи о моей смерти были частью маркетинговой стратегии, — Аделаида шагнула в круг света. — Я принесла тебе «Балансир».

— Я знаю, — Ростислав кивнул на стол. — Мои люди уже нашли твои записи в вещах этого... мусорщика. — Он указал на Иону. — Твой отец был дураком. Он хотел использовать чуму как болезнь. Я же понял: чума — это не болезнь. Это инструмент селекции.

Он встал. — Ты построила «Балансир» для Вены. Но ты построишь его для меня. Мой «Балансир» будет не просто держать время. Он будет держать страх.

— Я не работаю на мясников, — Аделаида положила руку на рукоять гаечного ключа на поясе.

— О, работаешь ты именно на меня, — Барон щелкнул пальцами.

Из теней за его спиной вышли «Стервятники» — личная гвардия. Но это были не те неуклюжие патрульные. Это были «Скарабеи» — машины из черного обсидиана, чьи лица были копиями лиц их бывших владельцев.

— Ты отдашь мне чертежи, — сказал Ростислав. — А я позволю тебе жить. В качестве моего личного архитектора. Ты будешь строить мой идеальный мир.

— Мой мир не включает рабов, — Аделаида выхватила револьвер.

— Стреляй, — улыбнулся Барон.

Аделаида выстрелила. Пуля ударила в грудь ближайшего «Скарабея» и завязла в броне. В ответ «Скарабей» не выстрелил. Он вытянул руку. Из его ладони вырвался не огонь, а мощный электромагнитный импульс.

Револьвер Аделаиды вырвало из рук. Иону и Клара швырнуло к стене.

— Ты думала, твоя «Печать» делает тебя особенной? — Барон рассмеялся. — Она делает тебя просто... несовместимой с моим порядком.

Он нажал кнопку на подлокотнике. Пол под ногами Аделаиды разошелся.

Она падала. Внизу, в шахте глубиной в сто метров, вращался Главный Маховик Нижнего Новгорода. Огромный, черный, перемалывающий всё, что падало в него.

Аделаида падала прямо в его шестерни.

Вместо страха её охватила холодная ярость. Она не для того выжила в Вене, чтобы стать деталью в чужой машине.

Она извернулась в падении. Её левая, механическая рука, щелкнула. Из предплечья вырвался гарпун.

Она не целилась в дно. Она целилась в ось Главного Маховика.

Наконечник пробил центральную шестерню.

Раздался оглушительный скрежет. Маховик, весивший тысячи тонн, на мгновение заклинило. По всему Нижнему Новгороду — во всех цехах, во всех домах — свет погас.

Наступила тишина.

А затем Маховик взорвался.

Ударная волна вышвырнула Аделаиду из шахты обратно в Зал Суда. Она пролетела через весь зал и врезалась в трон Барона, снося его вместе с Ростиславом в пылающую пасть плавильной печи.

Аделаида лежала на полу, глядя в разбитый купол. Ее механический глаз зафиксировал последнюю цифру: 00:00:00. Нижний Новгород остановился.

Она потеряла всё: Вену, имя, глаз, руку. Но впервые за долгое время она улыбнулась.

Она была свободна.

Глава 4. Артельный порядок

Нижний Новгород горел, но это был не пожар разрушения. Это был жар кузни.

Когда Аделаида, Иона и Клара выбрались из руин Башни Совета, Нижний Новгород напоминал развороченный улей. Взрыв Главного Маховика парализовал Артель, но не убил её. Напротив, это привело к странной, пугающей мобилизации.

— Смотри, — Иона дернул Аделаиду за рукав, прячась за перевернутой вагонеткой. — Они не бегут. Они строятся.

Улицы, еще недавно бывшие хаотичным нагромождением лавок и складов, теперь заполнялись людьми. Но это не было паникой. Это был марш.

Из боковых улочек выходили люди. Они двигались синхронно, в едином ритме, который не задавал ни один дирижер. Мужчины и женщины, одетые в одинаковые серые ватники, поверх которых были надеты кожаные фартуки с десятками карманов.

— Это не толпа, — прошептала Клара, прижимая к себе «Гнилого», который всё еще был без сознания. — Это цех.

— Это Артели, — процедил Иона. — Здесь нет дворян. Здесь есть только Старшины.

Из-за поворота показалась процессия. Впереди шел человек, чей торс был заменен массивным паровым котлом — он пыхтел при каждом шаге, а из его спины торчала труба, выпуская пар в такт шагам. Его руки заканчивались не пальцами, а набором сменных инструментов: от тяжелых молотов до тончайших отверток. На голове — сварочная маска с единственным круглым стеклом.

— Старшина Кузня, — выдохнул Иона. — Местный князек.

Старшина остановился. Его взгляд из-под маски скользнул по Аделаиде, по её медному протезу, по пустой глазнице и по черной лозе «Печати», проступающей сквозь кожу на шее.

— Чужаки, — прогудел Старшина. Его голос звучал из динамика в горле. — Вы принесли с собой Гарь.

— Я — Аделаида, — Аделаида шагнула вперед, выходя из-за укрытия. Она больше не прятала свои увечья. — Архитектор.

По рядам Артельщиков прошел гул. Не страх, а узнавание. — Венская сталь, — проскрипел Старшина. — Мы слышали байки. Говорят, ты строишь то, что не должно работать.

— Я строю то, что работает, — Аделаида кивнула на свой протез. — Ваш Барон мертв. Его «Балансир» — груда оплавленного железа. Ваш город остался без сердца.

Старшина Кузня медленно склонил голову, а за ним склонились и все остальные Артельщики. Это был не поклон уважения. Это был жест механика, признающего Мастера.

— Барон был плесенью, — проскрежетал Старшина. — Он пытался измерить время, как это делают в Вене. Но здесь, в Горах, время куется, а не считается.

Он подошел к Аделаиде. Его механическая рука, состоящая из тяжелых поршней, потянулась к её шее. Аделаида напряглась, готовая ударить, но Старшина лишь коснулся её «Печати». — Твой узор... — прогудел он. — Это не клеймо Венской Гильдии. Это Артельный знак. Ты помечена Горном.

Он выпрямился и указал на север, в темноту тоннелей. — Там, за Водопадом, есть Старый Завод. Брошенный. Там, где рельсы сходятся в точку. Туда Барон скидывал то, что нельзя было переработать.

— Что там? — спросила Аделаида.

— Там спит «Царь-Колокол», — Старшина снял свою маску. Его лицо было покрыто шрамами от ожогов, а вместо левого глаза зияла пустая впадина, затянутая кожистой пленкой. — Древний реактор. Такой мощный, что его боялись включать. Если ты хочешь построить свой «Балансир» и не взорваться, тебе нужен его чертеж.

— Он охраняется? — спросил Иона, проверяя заряд в револьвере.

— Нет, — Старшина Кузня издал звук, похожий на смех. — Он защищает сам себя. Последний, кто пытался войти туда без приглашения, превратился в тень на стене. Там живет «Тень».

— Что за «Тень»? — спросила Клара.

— Первый Мастер, — ответил Старшина. — Тот, кто построил первый паровой двигатель. Он не умер. Он просто... остался в механизме.

Аделаида посмотрела в темноту тоннеля. Оттуда тянуло холодом и запахом озона, гораздо более чистым, чем в Вене.

— Веди, — сказала она. — Нам нужно найти чертежи, пока Вена не прислала сюда армию.

Старшина Кузня кивнул и, развернувшись, тяжело зашагал в темноту. Его паровой котел на спине ритмично пыхтел: Пш-ш. Пш-ш.

Аделаида посмотрела на свою левую руку. Механические пальцы чуть дернулись, реагируя на близость мощного источника энергии. Она шла не просто в заброшенный завод. Она шла в колыбель этой чумы. И где-то там, в темноте, её ждал тот, кто придумал всё это первым.

— «Тень»? — переспросила Клара, кутаясь в меховой воротник. Её медицинский саквояж был набит бинтами, которые уже начали замерзать на уральском морозе. — Ты хочешь сказать, там призрак?

— Хуже, — проскрежетал Старшина Кузни, которого, как выяснилось, звали Боримир. — Там Мастер. Первый Механик. Тот, кто понял, как заставить Эфир течь по меди, еще до того, как Вена построила свой первый «Балансир». Он не умер. Он просто... перестал выходить.

— Почему? — спросил Иона, проверяя механизм своего револьвера. Замерзшая смазка могла подвести в любой момент.

— Он стал частью машины, — Боримир снял свою паровую маску. Его лицо было изуродовано шрамами, а кожа имела характерный синеватый оттенок — признак долгого пребывания в среде с высоким содержанием Эфира. — Он слился с «Царем-Колоколом». Теперь он — это Завод. Если вы хотите чертеж «Балансира», вам придется говорить с ним. А он говорит только на языке давления и температуры.

— Мы идем, — Аделаида шагнула в тоннель. Её механическая левая рука тихо щелкнула, меняя положение пальцев — рефлекс, который она даже не осознавала. — Если этот «Мастер» знает, как остановить чуму, я с ним поговорю.

— Он не говорит словами, — бросил Иона, идя следом с фонарем Артели. — Он говорит через пар. Если он решит, что ты лишняя деталь, он просто сбросит давление. И нас размажет по стенам.

Они шли по старой железной дороге. Рельсы здесь были покрыты толстым слоем инея, который хрустел под ногами. С потолка свисали гигантские сосульки, внутри которых, замерзнув навсегда, застыли летучие мыши.

Чем глубже они спускались, тем сильнее менялся гул. Если в Нижнем Новгороде это был ритм фабрики, то здесь это был пульс. Глубокий, медленный, спящий.

— Стой, — внезапно сказала Аделаида.

Тоннель впереди обрывался. Вернее, он переходил в гигантскую пещеру, потолок которой терялся во мраке. Посередине пещеры стоял «Царь-Колокол».

Но это был не колокол. Это был реактор. Огромная, идеально гладкая сфера из чернёного серебра, от которой исходил такой жар, что снег вокруг таял, превращаясь в густой, едкий пар. Из основания сферы выходили трубы толщиной с дерево, уходящие прямо в скалу.

— Вот оно, — прошептал Боримир с благоговением. — Сердце Горы.

— Как мы туда войдем? — Иона прищурился. — Дверей не видно.

— Дверей нет, — Аделаида шагнула вперед. — Есть только допуск.

Она подошла к сфере. От жара её волосы начали сохнуть, а лед на бровях таять. Она положила свою живую правую руку на поверхность сферы.

Ничего не произошло. Сфера была абсолютно инертной. Холодной, как смерть.

— Он не принимает тебя, — проскрипел Боримир. — Ты пахнешь Веной. Ты пахнешь «Балансиром». Для него ты — зараза.

— Тогда пусть нюхает это, — Аделаида подняла свою левую руку.

Механический протез был поврежден в недавней схватке. Из ранцев на плече всё еще сочилась капля «Живой ртути» — того самого концентрата, который она вынесла из Вены.

Она коснулась черной, блестящей «ртутной» капли кончиком пальца и аккуратно мазнула ею по поверхности серебряной сферы.

Раздался звук, похожий на вздох. Глубокий, утробный гул, от которого затряслись стены каньона. Пар вокруг сферы мгновенно замерз, осыпавшись вниз мелкой серебристой пылью.

На черной поверхности серебра проступил светящийся узор. Это были не буквы. Это были линии напряжения, трещины в породе, пути подземных рек. Это был чертеж самой Горы.

— Он слушает, — прошептала Клара.

— Он спрашивает, — голос Аделаиды изменился. Он стал пустым, лишенным эха, словно говорил не человек, а сама пещера. — Он спрашивает, зачем мы разбудили Старика.

— Мы ищем чертеж, — ответил Иона, оглядываясь. — Нам нужно знать, как стабилизировать Эфир.

Сфера вспыхнула ярче. По её поверхности пробежала волна света, и прямо из гладкой поверхности выдвинулся медный лоток. На нем лежал один-единственный предмет.

Это был не свиток. Не книга. Это был маленький, размером с фалангу пальца, кристалл из абсолютно черного, непрозрачного стекла.

— Это «Ядро», — сказал Боримир, падая на колени. — Первый Эфир. Нулевой элемент.

Аделаида осторожно взяла кристалл. Он был ледяным, но жег ладонь.

— Теперь уходим, — сказала она. — Сейчас же.

— Почему? — спросил Иона. — Мы получили, что хотели.

— Потому что мы только что постучали в дверь, — Аделаида посмотрела наверх. — И разбудили всех, кто живет в доме.

С потолка пещеры, из темноты, начало падать что-то похожее на черный снег. Но это был не снег. Это был пепел.

А сверху, из вентиляционной шахты, вниз смотрело лицо. Оно не было человеческим. Оно было сделано из переплетенных медных труб, паровых клапанов и вращающихся шестерен, в центре которых горел один-единственный, огромный фиолетовый глаз.

— Нарушители, — прогудел голос, состоящий из скрежета тысячи механизмов. — Вы принесли Гарь.

Из темноты шахты начали спускаться фигуры. Они не были людьми. Это были «Стервятники» нового типа — идеальные, бесшумные, собранные из полированного хрома.

— Бегите, — прошептала Аделаида, пряча черный кристалл в карман. — Я задержу их.

— Мы не бросим тебя! — крикнула Клара.

— Вы не можете меня нести, — Аделаида посмотрела на них своим единственным целым глазом.

— Я теперь слишком тяжелая. Идите. Я найду вас по запаху озона.

Она повернулась лицом к «Стервятникам», сжимая в правой руке гаечный ключ. Её левая, механическая рука щелкнула, выпуская скрытые лезвия.

— Я — Архитектор, — сказала она в темноту. — И я запрещаю вам проходить.

Она бросилась навстречу хромовым фигурам, и эхо тоннеля поглотило лязг стали о хром.

Аделаида осталась одна против троих. Она больше не пыталась фехтовать. Она была тяжелее, медленнее, но её тело помнило геометрию машин.

Когда второй «Стервятник» зашел сбоку, она не стала блокировать удар. Она упала на спину, используя инерцию, и ударила протезом в ледяной пол.

Лезвия, скрытые в предплечье, сработали как якорь. Она вонзила их в камень и, используя гидравлику плеча, вырвала из пола огромный кусок гранита.

Она швырнула глыбу во второго «Стервятника». Удар был неточным, но масса камня сбила машину с траектории, впечатав её в стену тоннеля.

Третий «Стервятник» атаковал сверху, спрыгнув с уступа. Его ступня-пробойник нацелилась Аделаиде в голову.

Она не стала уворачиваться. Она приняла удар на левое плечо.

Раздался оглушительный хруст. Не камня — её костей. Протез оторвало от крепления. Он повис на одних лишь проводах и остатках гидравлики, из него повалил густой белый пар.

Удар отбросил Аделаиду на несколько метров. Она врезалась в ледяную стену и сползла на пол. Правая рука была сломана. В левом глазу-импланте замкнуло оптику — всё, что она видела левым глазом, превратилось в слепящий белый шум.

«Стервятник» подошел к ней. Его хромированное лицо было лишено эмоций. Он занес манипулятор для финального удара.

— Ошибка, — прохрипела Аделаида.

Она не пыталась драться. Её правая рука, сломанная и бесполезная, метнулась не к оружию, а к поясу. Она выдернула из петли моток детонирующего шнура, который всегда носила с собой «на всякий случай».

Она швырнула шнур не в «Стервятника», а в лужу «Живой ртути», разлившуюся из её разбитого протеза.

Ртуть вспыхнула.

Это был не огонь. Это была цепная химическая реакция. Пол под «Стервятником» превратился в зеркало, а затем — в кипящее стекло. Машина потеряла опору и рухнула в раскаленную жижу, мгновенно погрузившись в неё по самую оптику.

Двое других «Стервятников» выбрались из-под завала. Они замерли, их хромированные корпуса начали покрываться инеем — реакция ртути высасывала тепло из воздуха.

— Уходите, — прошептала Аделаида в темноту тоннеля, адресуя слова Ионе и Кларе. — Заберите «Ядро».

Она знала, что не пойдет с ними. Ее левая рука уничтожена. Правая — сломана. Её «Печать» выгорела. Она была тяжелой, медленной целью.

— Я задержу их, — прошептала она, глядя на приближающиеся хромированные фигуры. — Идите к Златоусту.

Она поднялась на ноги, используя стену как опору. В ее единственном целом глазу не было страха. Только холодная, отстраненная ярость инженера, который знает: чтобы машина остановилась, нужно выбить главную шестерню.

Она шагнула навстречу «Стервятникам», поднимая с пола тяжелый ржавый обрезок рельса.

— Попробуйте забрать, — прорычала она и бросилась в последнюю атаку.

Тоннель позади неё озарился вспышкой короткого замыкания.

Иона, таща на себе Клара и «Гнилого», бежал сквозь темноту, зажимая в здоровой ладони маленький черный кристалл — «Ядро». Он не видел, как Аделаида сражалась, но он слышал каждый удар. Он понимал: она покупает им не минуты. Она покупает им часы.

— Она осталась там умирать, — выдохнула Клара, кашляя от пара.

— Она не умирает, — процедил Иона, сворачивая в узкий лаз, ведущий к реке. — Она просто меняет форму.

Позади них, в недрах Уральских гор, «Царь-Колокол» вздрогнул. По скале прошла волна вибрации. А где-то в темноте тоннелей, хромированная сталь начала покрываться черным, бархатистым налетом «Эфирной чумы».

Глава 5. Артель «Мороз»

Уральская ночь встретила их не снегом, а иглами ледяной крошки. Ветер здесь дул не с неба, а из-под земли, вырываясь из тысяч вентиляционных отдушин, разбросанных по склонам гор.

— Артель «Мороз», — просипел Иона, натягивая на лицо шерстяной бафф. — Они называют это место «Ледяной Печью».

Аделаида, опираясь на плечо Ионы, оглядела пейзаж. Это был не город. Это был лес. Лес из гигантских металлических конструкций, похожих на ребра доисторических животных. Градирни.

Огромные башни из темного дерева и меди, из которых валил густой, молочно-белый пар. Они уходили ввысь, исчезая в низких облаках. Вокруг каждой башни на десятки метров не было снега — земля была сухой и горячей от выбросов. Но стоило отойти на шаг в сторону, как подошвы ботинок мгновенно примерзали к земле.

— Они не топят дома, — пробормотала Клара, кутаясь в меха. — Они вымораживают улицы, чтобы убить инфекцию.

— Они торгуют погодой, — Иона сплюнул. — Если в Москве засуха, «Мороз» перекрывает клапаны. Если в Казани саранча — они спускают ледяной туман.

Их заметили. Из темноты выдвинулись силуэты. В отличие от «Полированных» из Нижнего, эти люди не носили тяжелой брони. Их одежда была сшита из шкур и войлока, пропитанного жиром. Но их лица... их лица были скрыты за масками из полированного льда, внутри которых медленно циркулировала синяя жидкость.

— Стоять, — голос прозвучал глухо, искаженный льдом маски. — Кто такие? Артель «Мороз» не принимает гостей.

— У нас «Ядро», — прохрипела Аделаида. Она едва стояла на ногах. Потеря крови и отторжение металла в Вене, взрыв в Нижнем, а теперь еще и этот холод. Её «Печать» на спине была мертвым грузом, вытягивающим остатки тепла. — Нам нужен Старшина.

Ледяная маска смотрела на нее без выражения. — У Архитектора нет «Ядра». У Архитектора есть только чертежи.

Мужчина поднял руку. Из его ладони вырвалась струя не огня, а холода. Это был не пар — это был жидкий азот. Он ударил в землю перед Аделаидой, и гранит мгновенно покрылся инеем, трескаясь от перепада температур.

— Вы не пройдете, — сказал ледяной человек.

— Мы не просим разрешения, — Аделаида подняла правую руку. В ней был зажат не гаечный ключ, а «Ядро» — черный кристалл, который они вынесли из «Царя-Колокола».

Она не знала, что это такое, но её драконье чутье — её инженерное нутро — чувствовало колоссальную массу энергии, запертую внутри.

Она не стала угрожать. Она просто открыла клапан на своем поясе.

Из её разбитого протеза (который она так и не сняла, несмотря на то, что он был мертв) вырвалась струйка «Живой ртути» — концентрата, который они забрали из Вены.

Ртуть упала на лед под ногами.

Вместо того чтобы зашипеть и испариться, она впиталась. Лед под ногами «Морозов» начал стремительно белеть, а затем — взрываться. Ртуть реагировала на их системы охлаждения, вызывая мгновенную кристаллизацию.

Ледяные маски «Морозов» пошли трещинами. Их механизмы начали замерзать на ходу.

— Стой! — крикнул Староста, поднимая руку. — Стой, Венская! Ты портишь наш лед!

Аделаида тяжело сползла по стене на землю. Сил не осталось. — Мы не портим, — выдохнула она, глядя на Старосту снизу вверх. — Мы чиним.

Староста «Мороза» долго смотрел на нее. Затем он снял свою ледяную маску. Под ней оказалось лицо старика, покрытое сетью лопнувших капилляров — профессиональная болезнь тех, кто работает с жидким азотом.

— У тебя Венская печать на шее, — прохрипел он. — И Уральский холод в глазах. Ты — ошибка.

— Я — решение, — Аделаида достала черный кристалл «Ядро» и положила его на снег. — Мне нужно в Златоуст. Мне нужно к «Древним».

Староста «Мороза» посмотрел на кристалл, затем на разрушенные ступни Аделаиды. — «Древние» не говорят с живыми, — сказал он. — Они говорят только с теми, кто уже почти мертв.

Он повернулся к своим людям. — Отведите их в «Сухой док». И принесите Архитектору одеяла. Если она умрет от переохлаждения, мы не сможем допросить её тело.

«Сухой док» оказался не доком, а огромной пещерой, выдолбленной прямо в леднике. Температура здесь была настолько низкой, что пар изо рта мгновенно обращался в ледяную пыль, оседавшую на бровях.

Аделаиду положили на каменную плиту, покрытую шкурами. Клара тут же принялась за работу, но её медицинские инструменты примерзали к коже Аделаиды.

— Гипотермия, — бормотала целительница, растирая пальцы Аделаиды спиртом, который тут же замерзал. — Если мы не согреем её ядро, кровь в конечностях превратится в лед.

— Согрейте её изнутри, — прохрипел Иона, стряхивая иней с бороды. — У нас есть «Ядро».

Староста Артели «Мороз» — тот самый старик с лопнувшими капиллярами — подошел ближе. Он смотрел на черный кристалл, который Иона держал в руках, с суеверным ужасом.

— Это не обогреватель, — проскрипел Староста. — Это «Сердце Льда». Если ты выпустишь его здесь, ты заморозишь не только её. Ты заморозишь весь Урал до самой Москвы.

— Мне плевать на Урал, — Аделаида открыла глаз. — Нам нужно в Златоуст.

Староста долго смотрел на неё. Затем он перевел взгляд на её шею, на «Печать», которая теперь была не просто узором, а мертвым, черным рубцом. — Ты не просто Архитектор, — сказал он. — Ты — «Порченая». Ты носишь в себе Гарь.

Он махнул своим людям. — Принесите «Слезу».

Один из «Морозов» ушел вглубь пещеры и вернулся с сосудом из толстого стекла. Внутри плескалась густая, синяя жидкость, светившаяся собственным холодным светом.

— Жидкий гелий, — пояснил Староста, заметив взгляд Клары. — Мы добываем его из недр. Он не греет. Он... останавливает распад.

Клара кивнула. Она ввела иглу в вену Аделаиды и соединила её с сосудом Старосты.

— Это убьет её, — сказала Клара. — Кровь станет слишком густой.

— Либо так, либо она станет ледяной статуей, — Староста повернулся к Ионе. — А теперь говори. Зачем «Порченой» в Златоуст? Там нет Артелей. Там только «Древние» и их «Мертвый Механизм».

Иона посмотрел на Аделаиду. Она лежала на камне, её дыхание стало ровным и почти незаметным — гелий делал свою работу, превращая её тело в идеальный проводник.

— Она ищет создателя, — ответил Иона. — Того, кто построил первый «Балансир».

Староста «Мороза» замер. Его ледяная маска, которую он всё это время держал в руках, выскользнула и разбилась о камни с хрустальным звоном.

— Вы ищете Отца Машин? — прошептал он. — Но он мертв. Он умер триста лет назад.

— Он не умер, — голос Аделаиды был едва слышен, но от него у всех в пещере пошли мурашки. — Он просто сменил форму.

Староста опустился на колени рядом с ней. Его лицо, лишенное маски, было лицом человека, прожившего слишком долгую жизнь в холоде. — Ты говоришь о «Тихом». О том, кто сидит в «Колыбели».

— Я говорю о «Балансере», — Аделаида закрыла глаз. — Отведи нас к нему. Или я сама найду дорогу, когда закончу остывать.

Староста «Мороза» долго смотрел на неё. Затем он посмотрел на черный кристалл «Ядро» в руках Ионы.

— Хорошо, — проскрипел он. — Но вы пойдете не по рельсам.

Он указал наверх, на ледяной потолок пещеры. — Там, наверху, «Небесная Станция». Если «Ядро» действительно такое, как я думаю... оно откроет нам путь сквозь Бурю.

— Какую Бурю? — спросил Иона.

Староста «Мороза» впервые за всё время улыбнулся, обнажив десны.

— Ту, которую мы сдерживаем уже двести лет. Бурю, которая сожжет Вену дотла, если мы её отпустим.

Подъем на «Небесную Станцию» занял остаток ночи.

Это была не лестница, а бесконечная спираль из ржавых скоб, вмороженных прямо в ледник. Ветер здесь ревел так, что приходилось общаться знаками. Иона тащил на себе «Гнилого», Клара страховала Аделаиду. Сама Аделаида шла сама, но её движения стали механическими. Введенный гелий превратил её кровь в густой гель. Она не чувствовала холода, но и не чувствовала тепла — она стала частью льда.

Станция «Небесная» оказалась на самой вершине хребта. Это был не купол и не башня. Это был скелет гигантского дирижабля, навсегда пришвартованного к скале. Его оболочка давно истлела, оставив только титановый каркас, обросший сосульками размером с копье.

В центре каркаса, в переплетении тросов, висел сам «Мотор». Это был не паровой двигатель. Это был идеальный шар из горного хрусталя, внутри которого билась фиолетовая молния. От него не шел пар — от него тянуло сухим, космическим холодом.

— «Сердце Бури», — прохрипел Староста «Мороза», падая на колени перед шаром. — Мы кормим его льдом, чтобы он не сожрал землю.

Аделаида, шатаясь, подошла к механизму. Её правый глаз смотрел на потоки энергии внутри кристалла. Её инженерный ум, не замутненный болью или страхом, считывал структуру. — Вы не кормите его, — сказала она. — Вы его душите.

Она подняла свою правую, живую руку. Пальцы почти не гнулись от геля в крови. — «Ядро», — прохрипела она.

Иона шагнул вперед и вложил черный кристалл в её ладонь.

Аделаида не стала бить или ломать. Она просто коснулась «Сердца Бури» черным кристаллом.

Раздался звук, похожий на вздох всей горы. Фиолетовая молния внутри хрусталя на мгновение погасла, а затем вспыхнула снова — но уже ровным, спокойным, золотым светом.

Лед, сковавший каркас станции, начал стремительно таять. Огромные сосульки падали вниз, в бездну, с грохотом, похожим на артиллерийскую канонаду.

Ветер, который дул в одну сторону двести лет, стих. На секунду наступила абсолютная, звенящая тишина.

А затем подул другой ветер. Теплый. Он шел не с неба. Он шел из-под земли, из самых недр Урала, неся с собой запах озона, гари и... весны.

— Ты... ты открыла клапан, — прошептал Староста «Мороза», глядя на тающие льды.

Аделаида выронила «Ядро». Черный кристалл упал на решетчатый пол и остался лежать там, тускло мерцая. Она подняла взгляд. Её единственный целый глаз смотрел не на Старосту, а на горизонт.

Там, далеко на западе, за тысячи километров, там, где стояла Вена, небо начало менять цвет.

— Вы сдерживали не погоду, — сказала Аделаида. — Вы сдерживали время.

Она повернулась к Ионе и Кларе. — Златоуст, — её голос стал тверже. — Староста, дай нам «Сани».

Староста «Мороза» медленно кивнул. Он смотрел на свои руки, которые больше не дрожали от вечного холода. — Ты только что убила Артель «Мороз», Венская. Теперь мы — Артель «Весна». Куда нам идти?

— Вниз, — Аделаида посмотрела на свои ноги, которые впервые за много дней начали чувствовать боль — признак возвращающегося кровообращения. — Вниз, к корням. К «Древним».

Иона подошел к ней и, не говоря ни слова, взвалил её на плечо. «Гнилой» уже пришел в себя и ковылял сам, опираясь на палку.

Они начали спуск. Наверху, на «Небесной Станции», «Сердце Бури» сияло ровным золотым светом, впервые за двести лет согревая камни Урала. А на западе, над Европой, начиналась Первая Зима Пустого Эфира.