Глава 1. Восставший освободитель

Глава 1

В просторном зале старинного поместья царил полумрак. Граф Дракула стоял у массивного дубового стола, на котором была раскинута подробная карта Соединенных Штатов Америки. Его бледные, почти прозрачные пальцы с острыми ногтями медленно скользили по очертаниям Нового Света, словно он уже сжимал этот континент в кулаке. Завоевать Америку... План казался безумным, но вполне осуществимым, если использовать символ этой страны — покойного Авраама Линкольна. Кровь древнего вампира сможет вернуть мертвеца к жизни, но как заставить великого Освободителя подчиняться чужой воле? Кровь дарует лишь плоть, но не власть над разумом.

Ответ следовало искать в лаборатории доктора Джекилла. Для этого деликатного дела Граф нанял Джонатана Гриффина — вора, способного выведать любой секрет. Не став дожидаться лишних подробностей, Гриффин сразу отправился на шпионаж в Сохо.

Дверь лаборатории доктора Джекилла поддалась с тихим, почти интимным щелчком. Гриффин скользнул внутрь, поспешно заперев за собой засов. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

Наказ его нового нанимателя, загадочного трансильванского Графа Дракулы, был кратким и не терпящим возражений: — Узнай, что скрывает этот докторишка, — сухо приказал Граф. — Найди в его лаборатории то, что принесет мне пользу.

Никаких детальных инструкций. Никаких объяснений. Граф не любил тратить слова на слуг, наёмников, он требовал абсолютного результата. И Гриффин, талантливый, но доведённый до нищеты молодой вор, согласился на эту шпионскую авантюру ради горсти золотых монет.

Зажёгши маленькую масляную лампу, Гриффин огляделся. Лаборатория напоминала обитель безумного алхимика новой эпохи. В полумраке тускло поблёскивали бесконечные ряды стеклянных реторт, извивались змеевики медных трубок, тихо шипели паровые манометры, а воздух был пропитан тяжёлым, удушливым запахом миндаля, серы и жжёной кости.

— Ну и что ты тут варишь, доктор? — прошептал Гриффин, лихорадочно перебирая разбросанные на столе бумаги.

Гриффин не знал что искать и что именно ему нужно, чтобы передать графу.

Вдруг с улицы, со стороны чёрного входа, донёсся тяжёлый, хромающий стук трости по булыжной мостовой. Кто-то приближался. Хозяин лаборатории возвращался, и судя по бешеному ритму шагов, это был вовсе не вежливый доктор Джекилл, а его тёмная ипостась — мистер Хайд.

Времени на побег через дверь не оставалось. Взгляд Гриффина заметался по столу и застыл на штативе с изолированной колбой, внутри которой дрожала прозрачная, как горный хрусталь, эссенция. Рядом лежала торопливая записка: «Оптический сдвиг пигментации. Изменение преломления света живой ткани. Опасно. Не тестировано».

Заскрипел ключ в замочной скважине. Тяжёлая дубовая дверь начала медленно отворяться.

— Была не была! — выдохнул Гриффин.

Он схватил колбу, сорвал пробку и в один глоток осушил жгучую, ледяную жидкость. В ту же секунду масляная лампа выпала из его рук, разбившись о пол, а из горла вырвался беззвучный крик. Казалось, его кровь превратилась в жидкий азот, растворяя плоть, одежду и кости, стирая его из видимого мира прямо в наступившей темноте...

Джекилл, услышав какой-то шум в лаборатории, пришёл в неё увидел разбившуюся колбу с непроверенной жидкостью. Часть её была разлита по полу, и подумал что это крыса пробежала и смахнула хвостом. Он не увидел Гриффина, хотя тот стоял в полуметре от него. Гриффин отошёл от него не дыша подальше и был удивлён Джекиллу, что тот в упор стоял почти что к нему и не сказал ничего. Значит средство действует, чтобы быть невидимым. И в этот момент Джекилл начал что-то говорить про воскрешение.

- Я знаю, как воскресить мертвых, — говорил Джекилл, расхаживая по лаборатории, — точнее, как управлять их разумом... Есть необходимые артефакты, которые разбросаны по всему миру, но получить их я не знаю как.

Едва дождавшись, пока доктор уйдет, Гриффин выскользнул из лаборатории и поспешил к своему нанимателю.

Гриффин вернулся в замок. Граф даже не повернул головы, когда из пустоты раздался голос его шпиона — невидимость наемника ничуть не удивила древнего вампира.

- Граф, Джекилл может управлять сознанием тех, кого можно воскресить, но не знает, как именно это сделать, — доложил Гриффин. — Ему нужны артефакты, чтобы контролировать разум, но они разбросаны по всему миру.

- То, что артефакты разбросаны по миру, мне только на руку, — холодно отозвался вампир. — В их поисках мне поможет Филеас Фогг. Я заключу с ним сделку, от которой он не сможет отказаться. А пока свободен, Гриффин. Когда будешь нужен — позову.

Граф не удивился невидимости, и то что Гриффин стал невидим, как раз это может послужить для шпионажа за Фоггом, когда тот будет путешествовать по миру. Гриффин вышел из зала поместья, где общался с Графом, но не ушёл, и подслушал монолог Графа о том, что тот хочет на самом деле сделать. Но Гриффин пока не знал как поступить и что делать. Ему предстояло разбираться с этой катастрофой по мере развития событий, полагаясь лишь на самого себя.

Выйдя из графства Гриффин был в ужасе от услышанного, Граф хочет воскресить Авраама Линкольна, а Граф – это вампир. Ужас охватил Грифина, и то что он причастен к этому. Но он будет стараться помешать Графу в его плане.

Лондонский «Реформ-клуб» тонул в сигарном дыму, но за угловым столиком воздух казался не просто обитаемым, а замороженным. Филеас Фогг безукоризненным жестом поправил манжеты своего шерстяного сюртука и посмотрел на карманные часы. Стрелка замерла ровно на семи вечера. Филеас Фогг со своим товарищем Паспорту и ещё двумя людьми играли в преферанс. И в этот день Фогг выигрывал, как и в многие другие дни. Играя в преферанс услышали звук открывающейся двери, через которую вошёл Граф Дракула, и подошёл к столу к Фоггу.

- Добрый вечер мистер Фогг. Я хочу, чтобы вы доставили мне три артефакта - Осколок метеорита Тунгусского вывала, Сердце Анубиса из катакомб Каира и Обломки Хрустального Черепа из лесов Амазонки.

- Меня не так сильно волнуют деньги Граф.

- А если заключим сделку – сможете ли вы обогнуть мир за 80 дней? Если вы выиграете, то я вам заплачу, если вы проиграете, то вы мне будете должны, согласны?

Фогг был заинтригован, не каждый день к нему приходят с такой сделкой, но он согласился.

- Я согласен Граф. – Встав из-за стола и пожав холодную руку Графу. А зачем вам нужны эти артефакты, для коллекции?

- Да для колекции, Как только вы соберёте все необходимые артефакты, направляйтесь сразу в Америку, я буду вас там ожидать.

Дракула приказал Гриффину тайно пробраться на лайнер Фогга и следить за каждым его шагом.

После того как Фогг победил в преферанс, он с Паспорту отправились к себе гася свечи за столом, за которым играли. И он не подозревал, на что именно согласился и его терзало внутренняя тревога. Дракула хочет оживить Авраама Линкольна. Чтобы полностью подчинить и контролировать его сознание, вампиру был необходим ментальный артефакт, чьи части и должен был собрать Фогг.

Пока в респектабельном особняке на Сэвилл-Роу Филеас Фогг методично укладывал в дорожный чемодан свой безупречно отглаженный гардероб, а Паспарту в ужасе пересчитывал пачки банкнот для непредвиденных расходов, на лондонские доки опустилась глухая, зловещая ночь.

Темная фигура в длинном плаще скользила между портовыми складами, словно не касаясь подошвами грязной, пахнущей мазутом и тухлой рыбой брусчатки. Граф Дракула не любил джентльменские клубы. Его истинной стихией были места, где человеческая жизнь стоила дешевле пинты скверного эля.

В самом тупике портового переулка висела покосившаяся вывеска кабака «Ржавый якорь». Вампир толкнул тяжелую дубовую дверь. Внутри было накурено так, что факелы едва пробивали сизый дым. За столами сидели угрюмые матросы, контрабандисты и беглые каторжники.

Дракула безошибочно направился к угловому столу, где сидели двое.

Первый был невысоким, но невероятно широкоплечим крепышом в грязной матросской бескозырке. Из его рта не вылезала дымящаяся кукурузная трубка, а предплечья, покрытые татуировками в виде якорей, были толщиной с хорошее бревно. Его звали Фрэнк. Он лениво уплетал за обе щеки портовые пирожки со шпинатом и оливками, начисто игнорируя традиционную для таких мест рыбу, и недобро щурил один глаз на вошедшего Графа.

Рядом с ним сидел человек, чье лицо скрывал глубокий капюшон. Когда незнакомец поднял голову, Дракула едва заметно улыбнулся — если эту холодную гримасу можно было назвать улыбкой. Из-под капюшона на графа уставилось изуродованное лицо Гуинплена. Рот несчастного был разрезан от уха до уха в вечном, застывшем и жутком оскале «человека, который смеется». Но в глазах Гуинплена горела глубокая, застарелая тоска и готовность на все.

— Мне нужен корабль до Нового Света, — без предисловий произнес Дракула, опуская на липкий от пива стол тяжелый кошель, который глухо звякнул чистым золотом. — И мне нужны люди, которые не задают вопросов.

Фрэнк выпустил облако едкого дыма, вынул трубку изо рта и хрипло, с характерным присвистом ответил: — Моя посудина дойдет хоть до преисподней, милорд, если котел сыт углем, а капитан — золотом. Но шторма в Атлантике сейчас такие, что обычные матросы крестятся при одном упоминании Новой Англии.

— Мне как раз это и нужно, — отрезал Дракула. — Вы отплываете на рассвете. Фрэнк, ты поведешь судно. В Америке вас ждет вторая половина суммы, уплатив первую на месте.

Фрэнк просто припечатал золотой кошель к столу своей массивной ладонью и подмигнул графу: — Договорились, Граф. Моя «Нимфа» поднимет якорь через три часа. Готовьтесь к отплытию.

Для Фрэнка и Гуинплена этот бледный господин был всего лишь очередным эксцентричным аристократом, готовым швыряться золотом ради того, чтобы пересечь Атлантику без лишних глаз. Никакого багажа у графа не было — ни сундуков, ни слуг, что казалось странным для человека его положения. Но портовым волкам было плевать. О том, что их наниматель — древний вампир, летящий в Новый Свет ради воскрешения мертвого президента, они узнают только в Америке.

— Деньги хорошие, — Гуинплен впервые подал голос. Из-за его жуткого шрама-улыбки хриплый шепот прозвучал зловеще. — Нам безразлично, кто вы и зачем бежите в Америку, милорд. Наше дело — море.

— Вот и славно, — Дракула поднялся, запахивая черный плащ. — Я прибуду на борт за час до рассвета. Приготовьте для меня лучшую каюту. И заколотите в ней окна — я не выношу морских закатов и рассветов.

Когда высокая фигура графа растворилась в тумане за дверью кабака, Фрэнк сплюнул на деревянный пол и снова раскурил свою кукурузную трубку. — Мутный тип, — буркнул моряк, пряча золото во внутренний карман куртки. — Кожа белая, как у дохлой камбалы, и багажа с собой ни черта. Но платит чистым золотом Короны, а это перевешивает любые странности. Ладно, Гуинплен, допивай свой эль. Пора разводить котлы на нашей «Нимфе».

На следующее утро два судна покинули Лондон.

Роскошный трансатлантический лайнер уносил Филеаса Фогга и Паспарту навстречу их безумной 80-дневной кругосветке за артефактами. Им предстояло обогнуть земной шар, чтобы успеть вовремя.

А далеко внизу по течению Темзы, тяжело переваливаясь на волнах, выходил в открытый океан старый паровой шлюп Фрэнка. На его борту, запершись в абсолютно темной каюте, плыл граф Дракула. Он держал курс прямо на Америку, где в тайном месте его уже ждало остывшее тело Авраама Линкольна.

Гонка со временем началась для всех.

Каир встретил их удушающей жарой и пыльным хаосом, но у Филеаса Фогга не было времени на осмотр пирамид. Карманные часы в его руке отсчитывали секунды.

— Паспарту, у нас ровно четырнадцать минут до того, как этот некрополь засыплет песком, — хладнокровно произнес Фогг, поправляя безупречный воротник прямо посреди полуразрушенного подземного зала Саккары.

— Но, мистер Фогг! Здесь повсюду... кости! И эти странные рисунки на стенах! — Паспарту нервно озирался, сжимая в руках увесистый разводной ключ, который прихватил из ремонтного отсека их дирижабля.

Прямо перед ними на каменном постаменте покоилось Сердце Анубиса — массивный сосуд из черного базальта, инкрустированный золотыми рунами. Вокруг него на полу были высечены тяжелые нажимные плиты. Стоило наступить не туда — и древний механизм обрушил бы свод гробницы.

— Маятник ловушки качается с амплитудой в три секунды, — Фогг прищурился, оценивая глазомером скрытые в темноте шестеренки. — Паспарту, когда я скажу «три», бросай ключ вон в то сочленение над колонной. Раз. Два... Три!

Паспарту метнул инструмент с точностью потомственного циркового акробата. Тяжелое железо намертво заклинило шестерни древнего автоматона. Раздался оглушительный скрежет, и в тот же миг Фогг сделал три стремительных шага вперед, перепрыгивая опасные плиты.

Его пальцы в безупречной лайковой перчатке сомкнулись на холодном базальте артефакта. Сосуд едва заметно пульсировал, словно внутри него билось живое сердце.

В ту же секунду гробница содрогнулась. С потолка рухнули первые тяжелые глыбы, поднимая тучи вековой пыли. Заклиненный механизм лопнул, и каменные плиты на выходе начали стремительно опускаться.

— Бежим, Паспарту! — крикнул Фогг, пряча артефакт в дорожную сумку.

Они неслись по темному коридору, пока позади них с грохотом рушился потолок. На выходе из катакомб проход уже закрывался, оставляя щель чуть больше метра. Паспарту на бегу сделал подкат, проскальзывая под падающим монолитом, а Фогг, ни на секунду не потеряв аристократического достоинства, перемахнул через препятствие в элегантном прыжке.

Они выскочили на слепящее солнце пустыни ровно в тот момент, когда вход в некрополь окончательно завалило тоннами песка. Рядом уже тарахтел заведенный паровой грузовик, который Фогг предусмотрительно нанял заранее.

— Десять минут одиннадцать секунд, — Фогг щелкнул крышкой часов и поднялся в кабину. — Отличный результат, Паспарту. Наш следующий пункт — Сибирь. Заводи мотор, мы опаздываем на поезд.

Градусник на железнодорожной станции Тайшет показывал минус тридцать, но Филеас Фогг даже не застегнул верхнюю пуговицу своего мехового пальто. В его левой руке привычно тикали карманные часы, а правая сжимала трость с набалдашником из слоновой кости.

— Паспарту, у нас ровно семь минут до отправления секретного бронепоезда царской охранки, — невозмутимо произнес Фогг, выдыхая облачко пара. — Осколок Тунгусского метеорита находится в последнем вагоне, в сейфе под усиленной охраной.

— Но, мистер Фогг, здесь повсюду солдаты с тяжелыми паровыми винтовками! — Паспарту, закутанный в три шарфа, стучал зубами от холода, прячась за штабелем обледенелых брёвен.

— Именно поэтому ты сейчас устроишь им небольшое цирковое представление, — Фогг тонко улыбнулся. — Твоя задача — угнать маневровый паровоз на соседнем пути и пустить его в обход. Солдат это отвлечет. Встречаемся на крыше экспресса.

Паспарту не заставил себя ждать. Скользнув тенью мимо часовых, он взлетел по лесенке стоявшего под парами маневрового локомотива. Через минуту станцию потряс оглушительный гудок, и пустой состав с грохотом снес стрелку, устремляясь наперерез патрулям. По перрону разнеслись крики команды «Тревога!», затрещали выстрелы.

Пока охрана с перевесом бросилась к переезду, Фогг хладнокровно прошел в тамбур последнего вагона бронепоезда. Два дежурных гвардейца даже не успели вскинуть оружие — точные удары трости Фогга отправили их в глубокий нокаут.

Дверь сейфа была защищена сложным кодовым замком. Но Фогг не зря потратил два дня в пути на изучение русской инженерии. Достав из кармана миниатюрный стимпанк-стетоскоп, он за тридцать секунд прокрутил диски. Щелчок — и тяжелая дверца отворилась.

Внутри, на бархатной подушке, лежал Осколок метеорита — рваный кусок внеземного металла, пульсирующий ядовито-зеленым свечением. От него исходило странное, пугающее тепло.

В этот момент бронепоезд резко дернулся и начал набирать ход. Из коридора послышался топот подбегающей подмоги.

Фогг схватил артефакт, швырнул его в сумку и выбил плечом дверь на обледенелую крышу вагона. Встречный ледяной ветер едва не сбил его с ног. Экспресс уже несся на полной скорости сквозь глухую сибирскую тайгу.

Сзади, ловко балансируя на стыках вагонов и перепрыгивая через трубы, к нему бежал Паспарту, который успел спрыгнуть со своего угнанного поезда в последний момент.

— За нами погоня, мистер Фогг! Казаки на паровых снегоходах! — прокричал слуга, указывая назад, где среди заснеженных елей мелькали огни и летели искры из выхлопных труб преследователей.

— Замечательно, Паспарту. По крайней мере, мы движемся на восток к Тихому океану по графику, — Фогг застегнул сумку и проверил часы. — Мы опережаем план на целых три минуты. Приготовь лассо, на следующей стрелке мы пересядем на почтовый дирижабль.

Влажный воздух джунглей Амазонки был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Филеас Фогг, несмотря на тридцатипятиградусную жару, оставался в своем безупречном легком костюме, хотя его трость теперь служила скорее опорой на скользких от мха камнях.

— Паспарту, это последняя деталь этой головоломки, — произнес Фогг, сверяясь с часами. — До прибытия нашего пакетбота в порт Пара осталось ровно три часа. Если мы не заберем артефакт в течение десяти минут, туземцы-культисты закончат ритуал очищения огнем, и предмет будет утерян.

Они стояли на краю полуразрушенной каменной террасы древнего храма инков. Внизу, в центре заросшего папоротником двора, высился алтарь. На нем покоились Обломки Хрустального Черепа — прозрачные, как чистейший лед, осколки, которые улавливали скудный солнечный свет и преломляли его в жуткие, пугающие узоры на стенах.

Вокруг алтаря с глухим пением двигались фигуры в ритуальных масках, а воздух сотрясал тяжелый грохот паровых экскаваторов — банда местных «черных копателей» штурмовала храм с противоположной стороны, пробивая стены динамитом. Фогг и Паспарту оказались зажаты между древней мистикой и современным порохом.

— Мистер Фогг, их слишком много! И у тех, что слева, настоящие пулеметы Гатлинга! — прошептал Паспарту, покрепче перехватывая кожаное лассо.

— Нам не нужно с ними воевать, Паспарту. Нам нужно использовать их энергию, — Фогг хладнокровно оценил обстановку. — Видишь тот огромный противовес над главным куполом храма? Копатели вот-вот взорвут несущую колонну. Когда раздастся взрыв, купол начнет рушиться. Твоя задача — поймать осколки черепа на лету.

В этот момент земля содрогнулась. Наемники подорвали стену. Прогремел оглушительный взрыв, и вековые камни храма поползли вниз. Культисты в панике бросились врассыпную, а тяжелый базальтовый свод над алтарем треснул и с грохотом устремился к земле, увлекая за собой алтарь.

— Сейчас, Паспарту! — скомандовал Фогг.

Слуга совершил головокружительный прыжок, зацепившись лассо за уцелевшую балку. Качнувшись над зияющей пропастью и рушащимися обломками, он в полете перехватил падающую кожаную сумку, в которую Фогг точным щелчком трости подбросил отскочившие от алтаря хрустальные осколки.

Свод храма окончательно рухнул, похоронив под собой и алтарь, и наступающих наемников в облаке каменной крошки и пыли. Паспарту приземлился на ноги рядом с Фоггом, тяжело дыша, но крепко прижимая к груди сияющие обломки.

— Браво, Паспарту, — Фогг даже не обернулся на поднимающееся облако пыли. Он застегнул карманные часы. — Все три артефакта у нас. Мы опережаем график на семь минут. Теперь — в порт. Нас ждет Америка, и, признаться, мне очень любопытно, зачем нашему трансильванскому другу понадобился этот смертоносный набор.

Они обогнули полмира. Оставив позади душные рынки Бомбея, неоновые огни развивающегося Шанхая и штормовое Токийское побережье, Филеас Фогг и Паспарту сели на трансокеанский пароход, держа курс на Сан-Франциско. Все три артефакта были надежно упакованы в дорожный сундук. Казалось, график безупречен.

Но у океана были свои планы.

На семьдесят второй день пути небо над Тихим океаном внезапно окрасилось в противоестественный, ядовито-зеленый цвет. Налетевший шторм не был похож на обычную бурю: волны вздымались выше мачт, а вместо грома с небес доносился жуткий хохот. Паровые котлы судна не выдержали давления и взорвались. Огромный корабль раскололся надвое, как щепка, увлекая команду в пучину.

Филеас Фогг резко открыл глаза и сел. Его идеальный костюм был разорван, но дорожная сумка с артефактами по-прежнему была намертво пристегнута к поясу. Рядом, отплевываясь от соленой воды, поднимался Паспарту.

Они были живы. Но то, что они увидели, заставило даже хладнокровного Фогга нахмуриться.

Они лежали на берегу из чистейшего желтого песка. Вместо привычных чаек над ними кружили странные существа — огромные летучие обезьяны с кожистыми крыльями. А сразу за чертой пляжа начинались джунгли, где деревья имели идеально круглые изумрудные листья, а сквозь чащу отчетливо проглядывала старая, полуразрушенная дорога, выложенная пожелтевшим от времени кирпичом.

Фогг достал из кармана свои знаменитые часы. Стекло треснуло, внутрь попала вода, но стрелки... стрелки крутились с бешеной скоростью в обратную сторону.

— Паспарту, — тихо произнес Фогг, поднимаясь и отряхивая песок с остатков сюртука. — Боюсь, мы не просто сбились с курса. Логика этого места не поддается земной физике.

— Мистер Фогг! Посмотрите туда! — Паспарту в ужасе указал на дорогу.

Из-за дуба с круглыми листьями вышла молодая девушка. На ней было потрепанное синее платье в клетку, поверх которого был надет кожаный патронташ, а в руках она уверенно держала тяжелый стимпанк-винчестер, направленный прямо в грудь Фоггу. Её лицо было иссечено тонкими шрамами, а взгляд серых глаз казался холодным и колючим.

— Кто такие? — резко спросила она, не опуская оружия. — Сюда уже сто лет никого не выбрасывало штормом. Если вы от Ведьмы Запада — я продырявлю вам головы до того, как вы успеете пикнуть.

Фогг, несмотря на направленное на него дуло, плавно снял порченую шляпу и слегка поклонился. — Моё имя Филеас Фогг, мадемуазель. А это мой слуга Паспарту. Мы попали в кораблекрушение и спешим в Америку. Могу ли я узнать, с кем имею честь говорить и где мы находимся?

Девушка хмыкнула, чуть опустив винтовку, но не снимая пальца со спускового крючка. — Вы на острове Оз, джентльмены. И отсюда нет выхода. А меня зовут Дороти. И если вы хотите выжить в этих джунглях, советую убираться с этого пляжа, пока летучие твари не сожрали вас живьем.

Фогг бросил быстрый взгляд на бешеные стрелки часов: — У нас осталось ровно восемь дней до финала сделки, Дороти. И поверьте, британское расписание сильнее любой магии. Нам нужно выбраться отсюда, и мы выберемся.

Два дня на заброшенном острове Оз прошли в мучительном ожидании. Пока Дороти помогала Паспарту собирать съедобные коренья и отбиваться от редких налетов летучих обезьян, Филеас Фогг сидел на желтом песке, методично пытаясь починить свои карманные часы.

Вдруг воздух рядом с ним заколыхался, и прямо из пустоты раздался хриплый, измученный кашель. На песок осели пустые матросские обноски, которые задвигались сами по себе.

— Проклятая сырость... — проворчал невидимый голос. Из воздуха проступили очертания мужского силуэта, завернутого в мокрые бинты. Это был Джон Гриффин. Он плыл на том же корабле, что и Фогг, искусно скрываясь в трюме.

— Мистер Гриффин, — даже не подняв головы от шестеренок, произнес Фогг. — Я полагал, вы утонули при крушении. Рад видеть, что физика невидимости помогает держаться на воде.

— К черту вежливость, Фогг! — Гриффин сорвал с лица мокрую повязку, явив миру абсолютную пустоту. — Вы понятия не имеете, в какую игру ввязались. Я торчал в Лондоне возле этого вашего Графа. Он лгал вам в клубе по поводу артефактов.

Паспарту и Дороти, услышав крики, подбежали ближе. Гриффин продолжал, тяжело дыша: — Дракула хочет оживить Авраама Линкольна. Но чтобы контролировать сознание, ему нужны артефакты. Вампир не может подчинить его сознание! Три артефакта, которые вы тащите в сумке — это ментальный замок. Стоит Графу соединить их над головой Линкольна, и великий Освободитель превратится в безвольную марионетку, идеальное чудовище в руках кровососа! Вы помогаете ему создать раба-тирана!

Паспарту в ужасе перекрестился: — Боже мой, мистер Фогг... Мы должны уничтожить артефакты!

— Исключено, — отрезал Фогг, наконец защелкнув крышку часов. — Филеас Фогг никогда не нарушает условия сделки. Мы доставим артефакты в срок. Но... мы изменим финал этой пьесы. Нам нужно выбраться в Америку и помешать ему до того, как ритуал завершится. Вопрос лишь в транспорте.

Словно в ответ на его слова, спокойная гладь океана в паре кабельтовых от берега закипела. Вода расступилась, запенилась, и на поверхность, извергая потоки воды, медленно всплыл огромный стальной сигарообразный корпус, покрытый заклепками и увенчанный массивным светящимся прожектором.

Тяжелый люк на палубе с грохотом откинулся. На мостик вышел мужчина в строгом темно-синем кителе со скрещенными на груди руками. Его борода была тронута сединой, а взгляд темных глаз был полон ледяного величия.

— Капитан Немо, — тихо произнес Фогг, поднимаясь на ноги. — Вы пунктуальны, мой друг.

— Мои гидрофоны засекли крушение вашего судна еще два дня назад, мистер Фогг, — глухо отозвался капитан «Наутилуса». — Моя подлодка готова принять вас. Я слышал ваш разговор с невидимым господином. Если этот трансильванский паразит посягает на свободу человека, «Наутилус» объявит ему войну. Поднимайтесь на борт. Мы дойдем до берегов Америки за сорок восемь часов. Погружение!

Дороти, крепче перехватив свой винчестер, решительно шагнула к трапу вместе с Паспарту и невидимым Гриффином: — Я плыву с вами. На этом острове мне больше делать нечего, а подстрелить кровососущего графа — звучит как отличный план для новой жизни.

Стальная дверь захлопнулась, и «Наутилус», взревев мощными электрическими двигателями, ушел на глубину, держа курс прямо на Вашингтон.

Пока Филеас Фогг и его пестрая команда преодолевали мили под толщей океанских вод на борту «Наутилуса», в самом сердце Нового Света тучи уже сгущались над будущим всей страны.

Старый паровой шлюп «Нимфа» давно покачивался у причала в порту Вашингтона. Капитан Фрэнк, лениво посасывая свою кукурузную трубку и расправляясь с очередным пирожком со шпинатом, угрюмо смотрел на серые волны. Получив первую половину золота, он честно выполнил контракт и доставил эксцентричного бледного лорда без багажа. Фрэнк и близко не подозревал, в какую чертовщину ввязался, и что его наниматель прямо сейчас вершит историю в тайном склепе на окраине города.

В это же время в сыром подземном мавзолее Граф Дракула стоял над каменным гробом. Сорванная тяжелая крышка валялась на полу. Вампир вонзил ногти в собственное запястье, и густая, темная кровь закапала на иссохшие губы мертвеца, покоившегося здесь со времен Гражданской войны.

Земля содрогнулась. Грудь Авраама Линкольна резко вздыбилась, втягивая затхлый воздух склепа, а веки дрогнули, явив миру пустые, налитые багровым пламенем глаза. Великий Освободитель восстал. Он сел в гробу, его огромные кулаки сжались, но в движениях сквозила хаотичная ярость дикого зверя. Он не узнавал Графа и готов был разорвать его на части. Дракула едва заметно оскалился, шаг за шагом отступая к выходу из склепа: тело Линкольна было живо, но его могучий разум оставался неуправляем. Вампиру до смерти нужен был Филеас Фогг и его ментальные артефакты...

Шел восьмидесятый день безумного кругосветного путешествия. Точно по расписанию, когда солнце Вашингтона готово было скрыться за горизонтом, стальной корпус «Наутилуса» бесшумно разрезал воды реки Потомак.

Из люка на причал стремительно сошли Филеас Фогг, Паспарту, Дороти с зажатым в руках винчестером и невидимый Гриффин. Капитан Немо остался у штурвала, готовый прикрыть их орудиями подлодки. Возле соседнего причала Фогг заметил знакомый шлюп «Нимфа». На палубе сидел капитан Фрэнк, умиротворенно попыхивая трубкой после порции пирожков со шпинатом. Он помахал Фоггу рукой, всё еще не подозревая, какого монстра привез в Америку. Фогг лишь сухо кивнул ему — тратить секунды на объяснения времени не было. Благодаря Гриффину джентльмен теперь до мельчайших деталей знал, зачем вампиру понадобились реликвии.

Направляясь к заброшенному поместью на окраине города, Фогг на ходу проверил механизм Хрустального Черепа, который он незаметно перенастроил во время стоянки на острове Оз.

Дверь фамильного склепа Дракулы распахнулась от точного удара ноги Паспарту. Внутри царил кромешный ад. В полумраке, среди разбитых надгробий, Граф Дракула отчаянно уворачивался от сокрушительных ударов исполинского мертвеца. Авраам Линкольн, восставший от вампирской крови, крушил всё вокруг в дикой, неосознанной ярости. Его глаза горели багровым огнем, а одежда была разорвана. Дракула, заметив вошедших, отпрянул к стене и закричал: — Фогг! Вы явились в срок! Артефакты, живо! Без них я не могу сковать его разум! Отдайте их, и вы получите свое золото!

Филеас Фогг остановился в паре шагов от бушующего экс-президента. Он вытащил из кармана свои безупречные часы, которые наконец-то шли секунда в секунду. Стрелка замерла на ровном часе. — Уговор дороже жизни, Граф. Вы просили доставить их на восьмидесятый день в Америку. Я никогда не опаздываю, — хладнокровно произнес Фогг, доставая из сумки Сердце Анубиса, Осколок метеорита и измененный Хрустальный Череп.

— Нет, мистер Фогг, не делайте этого! — в ужасе крикнул Паспарту, хотя это была часть их хитрого плана.

Дракула, торжествующе оскалившись, взмахнул руками и выхватил артефакты, мгновенно соединив их над головой беснующегося Линкольна. Воздух прошил мощный импульс ментальной энергии...

Но вместо того чтобы подчинить Авраама Линкольна, измененный Фоггом Хрустальный Череп сработал как мощный разрядник. Ослепительная вспышка на секунду парализовала и яростного экс-президента, и самого Графа Дракулу.

— Сейчас! — громовым голосом скомандовал Филеас Фогг, отступая на шаг и проверяя карманные часы. До конца пари оставалось три минуты.

Из тени склепа стремительно выступил высокий мужчина в широком дорожном плаще и глубокой шляпе. Капитан Немо не зря славился своими связями по всему миру — предвидя масштабы угрозы, он тайно вызвал в Америку лучшего специалиста по нечисти. Профессор Абрахам Ван Хельсинг прибыл секунда в секунду. В его руках покоился тяжелый стимпанк-арбалет со сложной системой поршней.

— Твоя игра окончена, вампир, — хладнокровно произнес Ван Хельсинг, вскидывая оружие.

Дракула, осознав обман, взревел и попытался броситься на профессора с невероятной скоростью. Но Дороти среагировала мгновенно. Передернув затвор своего тяжелого винчестера, она открыла беглый огонь, загоняя Графа пулями обратно к алтарю. В ту же секунду невидимый Гриффин с силой толкнул тяжелый надгробный камень, который с грохотом рухнул, придавив плащ Дракулы к полу и лишив его маневренности.

Наконечник арбалетного болта Ван Хельсинга тускло светился фосфорическим зеленым светом. Это было особое разрушительное вещество, которое Немо и Дороти синтезировали в лаборатории «Наутилуса», соединив науку и редкие алхимические компоненты.

Раздался сухой, мощный щелчок спускового механизма. Болт, прорезав полумрак склепа, насквозь прошил грудь Графа Дракулы, намертво пригвоздив его к каменной стене.

Особое вещество мгновенно вступило в реакцию с вампирской кровью. Дракула издал леденящий душу крик, его тело начало стремительно чернеть, обугливаться и рассыпаться серым пеплом. Одновременно с этим исполинский Авраам Линкольн замер. Багровый огонь в его глазах угас, сменившись на миг выражением глубокого покоя и благодарности. Лишенный подпитки от крови создателя, великий Освободитель тяжело опустился обратно в свой каменный гроб и окончательно затих, обретя вечный покой.

В склепе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем механизма в руке джентльмена. Филеас Фогг с тихим щелчком закрыл крышку своих безупречных золотых часов: — Ровно восемьдесят дней, господа. Секунда в секунду. Паспарту, собери остатки реликвий и заказывай билеты на ближайший пароход до Лондона. Мы возвращаемся домой.

Пока мистер Фогг и Паспарту занимались оформлением бумаг для возвращения в Англию, а Ван Хельсинг уничтожал последние следы вампирского праха, Дороти и Капитан Немо решили немного развеяться. Путь их лежал в Смитсоновский институт — знаменитый вашингтонский музей, где выставлялись редчайшие находки со всего света.

После мрачного склепа просторные, залитые лунным светом залы музея казались тихой гаванью. Но покой длился недолго. Когда Дороти и Немо проходили мимо экспозиции Древнего Египта, из глубины зала донесся глухой, скрежещущий звук. Словно кто-то с силой разрывал вековую ткань.

Дороти мгновенно вскинула винчестер, а Немо положил руку на эфес своего кортика. Из-за массивной каменной колонны, шатаясь, вышла иссохшая фигура, с ног до головы замотанная в пожелтевшие от времени льняные бинты. Ожившая древняя мумия, покрытая музейной пылью, протянула к ним свои костлявые руки.

Дороти уже была готова нажать на спуск, но чудовище не собиралось нападать. Из черного провала рта мумии вырвался замогильный, хриплый шепот, заставивший содрогнуться даже бывалого капитана «Наутилуса»:

— Слушайте... и трепещите, смертные... Древнее зло, спавшее в ледяных оковах, пробудилось. Крампус... Крампус готовит свою атаку. Прячьте ваших детей, ибо Рождество обернется кровью...

С этими словами мумия бессильно рухнула на паркет, и магическая сила, поддерживавшая в ней жизнь, окончательно испарилась, оставив после себя лишь горстку пыли и обрывки древнего льна.

Дороти медленно опустила ствол винчестера и переглянулась с Немо.

— Кажется, капитан, — тихо произнесла девушка, — наше возвращение домой откладывается. Нам нужно срочно разыскать мистера Фогга и Ван Хельсинга.