Доктор (Часть 2)

Глава 1

— Докладывай.

— Докладаю: бухают.

— Не понял.

— А что непонятного, шеф? Наши подопечные бухают с работорговцами в деревне. Эм… короче, докладаю по существу…

Сумерки спикировали на мир хищной птицей, позволив моим агентам покинуть корабль, незаметно доплыть до берега и начать исследовать сушу. Зиангор Блоп отлично устроился, приплыл, захватил остров с находившейся на нём деревней, поработил аборигенов и свил себе скрытое гнёздышко. Островитяне превратились в прислугу, которая работала за то, чтобы её не убили или не увезли на продажу. Время от времени работорговцы являлись в свою вотчину, но обычно лагуну стерёг небольшой корабль, а на острове находилось несколько десятков вооружённых головорезов.

— Эл’Нариа обнаружен? — подал голос контрразведчик.

— Я к этому подбирался. Нет, не найден. Мы, конечно, не везде можем пролезть, но в деревне кроме островитян пленников нет, они все здесь, в пещерах. Охрана отвратительная, уже удалось облазать все тоннели, но тэнкриса не нашли.

Плохо. Очень плохо.

— Чёт ты приуныл, шеф. Выше нос, есть и интересные вести.

— Докладывай.

— Докладаю…

— Пожалуйста, перестань терзать мой мозг этим словом. Ты меня знаешь, я многое могу простить…

— Ладно, но можно тогда закурить?

— Неприемлемо.

— Шеф, я со вчера не курил, жить уже не хочется, — принялся канючить этот мерзавец. — В джунглях нельзя, свет выдаст, а здесь всё и так прокурено, работорговцы коптят стены дешёвым табаком. Ну когда мне ещё удастся нервы успокоить? Шеф?

Я тяжело вздохнул.

— Ладно, в качестве особой привилегии…

— Вот спасибо! — Он немедленно зажал в зубах сигару. — Докладываю: Себастине удалось подслушать разговор работорговцев, через два дня на остров прибудет Шир-Кан, ему еж послано ментальное сообщение. Всех тэнкрисов, которых скупает Блоп, забирает именно он.

— Ошибки быть не может?

— У нас — нет.

— Хм… то есть может статься так, что Блоп не является главным организатором охоты на тэнкрисов.

— Но если не он, то кто? Шир-Кан?

— Это нам и придётся выяснить, тан эл’Гайна. Не всё спокойно в тёплых водах юга.

— У нас никогда не было всё спокойно, — ответил контрразведчик. — Пираты, междоусобицы, пираты, контрабандисты, пираты, работорговля, пираты… Очень много пиратов даже в этот просвещённый двадцатый век.

— Но феодалов раньше не похищали.

— Так что делать-то, шеф? — спросил негодяй Дорэ, раскуривая сигару. — Вроде должны были брать этого кальмара за жабры, как только пропажу найдём? Пропажу не нашли, времени мало, ящерица пока держит мину, но скоро он сдаст и расколется. Наши трупаки тоже не вписываются в местное общество, на них косо смотрят.

— Передай Харгасу, чтобы завтра духу его на острове не было. Куда он денется и как, — мне плевать, что с ним будет дальше, — тоже, пусть сгрузит упырей в море, доберутся обратно по дну [оживляемые Тромгаром эл’Румаром мертвецы плавали не лучше топоров, быстро погружались на дно, однако сохраняли признаки псевдожизни]. Пусть исчезнет. Также просигналь на «Амадас Трэйс», чтобы ждали подхода «Хромца». Когда Шир-Кан войдёт в лагуну, пусть перекрывают вход и устраивают фейерверк. Мы начнём веселье на суше. Всё понятно?

— А как же! — он глубоко и с удовольствием затянулся, поглядывая на меня сквозь зачарованные линзы ночного зрения. — Всё передам. Освободить сейчас не могу, сам понимаешь, придётся подождать, но ты держись тут, и хорошего расположения духа.

— Я не вечно здесь пробуду, знаешь?

Адольф перестал улыбаться, потушил сигару и растворился в темноте, оставив на память лишь ненавистный запах табачного дыма.

— А ваш подчинённый много себе позволяет. О субординации в Имперре не слышали?

— Слышали, но, продвигаясь по карьерной лестнице, наши служащие вырастают в таких ярких индивидуальностей и непревзойдённых профессионалов, что приходится закрывать глаза на всякие мелочи. Мой подчинённый один может превратить последние часы жизни работорговцев в кошмар, подорвать их моральный дух рядом диверсий и показательных убийств, после чего вырезать всё живое на острове в течение ночи. Как не прощать такого профи?

— Незаменимых нет.

— Но есть неповторимые. Заменить можно кого угодно, но повторить, — далеко не всякого. Устраивайтесь поудобнее, тан эл’Гайна, следующие двое суток мы с вами проведём в этих, с позволения сказать, камерах. У вас есть поганое ведро? У меня нет.

— У меня тоже нет, но даже если бы оно было, не знаю, как бы я им пользовался в колодках. Придётся проявить волю, дабы не повеселить низкорождённых видом обгадившихся танов.

— Какие важные мысли занимают ваш великий разум…

Следующие дни действительно стали тяжёлым испытанием выносливости. Мало того что нас не кормили и не позволяли видеть солнечный свет, так ещё и регулярно тыкали бамбуковыми копьями. Низкорождённых это веселило. Охраняли нас, в общем, паршиво, считая, что отравляющий дым справится лучше и были вполне правы. За сменой ламп, однако, они следили строго, а ещё время от времени просовывали внутрь мокрые губки, насаженные на копья. Мы нужны были им живыми, а не полумёртвыми от жажды.

То время, что я не медитировал, голова полнилась мыслями о Бельмере. В первую ночь нашего заключения «Амадас Трэйс» с выключенными сигнальными огнями подошёл ближе к острову, а Адольф с помощью алхимического фонаря просигналил морякам сообщение. Теперь оставалось надеяться, что выдержка не подведёт мою жену. Она была хорошим офицером и не должна была позволить волнению толкнуть себя на необдуманные шаги. Хотя, когда я объявил о намерении внедриться, Бельмере пришла в неподдельный страх.

Ожидание оказалось столь утомительным, что появление конвоиров вызвало даже некую радость. Наконец-то за нами пришли, прутья вынули из пазов и, громко вопя, потрясая оружием, стали тащить наружу. Низкорождённые вновь испытывали сильный стресс, несмотря даже на то, что мы едва шевелили онемевшими конечностями. Яркий солнечный свет ударил не хуже кувалды и долгое время я был совершенно слеп. Скрипела клетка, шумели джунгли и их обитатели, нас тащили обратно на пляж.

Когда зрение вернулось, мы оказались уже на песке. Вокруг суетилось множество разумных, шлюпки с живым товаром отбывали к галере одна за другой, но нас пока оставили в покое. К этому моменту Николетта уже должна была занять выгодную позицию для ведения стрельбы, а остальные, вместе с упырями, — готовиться к атаке. Такие джунгли могли укрыть даже армию, проверено на горьком опыте. Оставалось дождаться появления пирата и надеяться на лучшее.

Солнце сдвинулось на три пальца, прежде чем, наконец-то, в лагуну вошёл «Хромец», — броненосный крейсер серии «Барракуда» предпоследнего поколения. Очертаниями корпуса он очень сильно походил на «Амадаса Трэйса», эти корабли создавал один и тот же конструктор в одном и том же КБ, но «Хромец» был совершеннее и новее. Запоздало пришла мысль о том, что, возможно, стравливать Шир-Кана с моей женой было не лучшей идеей. Над кораблём развевался чёрный мефавс с белой тигриной пастью.

Разумные засуетились активнее, появился Зиангор Блоп, который вместе со свитой отправился к «Хромцу» на паровом катере.

— Продавать нас едет, — произнёс эл’Гайна.

— Это хорошо. Я боялся, что сразу повезут. Время есть.

Я прислушался к своим ощущениям, пытаясь понять, как далеко находилась Себастина? Пускай Голоса отрава меня лишала, но не способности общаться с собственной дракулиной. Она действительно пряталась поблизости, следя за моей бесценной персоной. Сосредоточившись, я дал Себастине понять, чего хотел от неё. План был сырой, всё что угодно могло пойти не так, хотелось хоть немного подстраховаться.

Время шло, солнце пекло, ничего не происходило. Мои агенты ждали появления «Амадаса Трэйса» чтобы вступить в бой, а его всё не было. Вот уже и Блоп появился на палубе броненосного крейсера. При помощи стрелы грузового крана с корабля что-то сгрузили на катер, и работорговец отправился в обратный путь. Ступив на сушу, кальмар объявил, что сделка завершена и нас немедленно погрузили на катер, а также начали собирать для пиратов продовольствие.

— Что-то идёт не по плану, капитан эл’Тренирэ опаздывает.

— Так бывает, когда планы сырые и вместо точного расчёта их укрепляет пресловутое «если». Но ничего, мы и не с таким справлялись. — Я вдохнул поглубже и закричал: — Прощай, прощай, чужбинная земля, меня не провожай ты грустным взглядом! О долге помни прежде чем о страхе, уйду я в даль, но воля моя здесь!

Суета замерла, все уставились на меня с недоумением.

— Что это было? — спросил Блоп, оказавшийся поблизости. — Ты что, с ума сошёл?

— С ума сошёл ты, когда решил зарабатывать деньги на тэнкрисах. А я просто практикуюсь в сочинении белых стихов. Пока получается не очень.

— А, снова эта ваша тэнкриская блажь! Отправляйте товар Шир-Кану, он ненавидит ждать.

— Когда я выберусь из этой клетки, отрежу тебе все щупальца и прикажу пожарить их в кляре. Я буду есть тебя на твоих глазах, что бы ты понял своё место в пищевой цепи. А потом мои хирурги отделят тебя от захваченного тела и ты сдохнешь. Советую вдосталь насладиться жизнью пока можешь.

Сцефария выслушал меня внешне спокойно, приблизился и заглянул прямо в глаза.

— Когда ты выберешься из этой клетки… я не знаю, что с тобой произойдёт. Но скажу точно, — ни одного из вас, кого я продал Шир-Кану, живым больше не видели. Так что мои щупальца останутся при мне, как и моё тело. Счастливого пути в один конец, тэнкриская скотина.

Вскоре мы оказались на борту «Хромца» и я смог мельком увидеть его капитана.

Шир-Кан происходил из вида рах-ашаасса, — разумных прямоходящих тигров. Рослый кот с полосатой шкурой стоял, заложив руки за спину. Высокий и прямой, гордый вояка. Он даже мундир не сменил, — всё также и ходил в кель-талешском тёмно-сливовом кителе, правда при этом срезал знаки различия, отпорол рукава и подпоясался чёрным кушаком.

Пираты в отличие от работорговцев не боялись нас. Вокруг чувствовалась жёсткая флотская дисциплина, словно «Хромец» всё ещё состоял на королевской службе. Палубные выпустили нас из клеток, сняли колодки и немедля заковали в кандалы с цепями, после чего под охраной доставили в трюм, где приковали к трубам. Прежде чем уйти, они оставили на недосягаемом расстоянии новую ароматическую лампу. В этой отраве у пиратов тоже недостатка не было.

— Пока что ваша импровизация не очень впечатляет, тан эл’Комрамал. И что это были за, прости богиня, стихи, там, на берегу?

— Приказ агентам не гнаться за нами, а исполнить свою часть плана вне зависимости от обстоятельств. Если «Амадас Трэйс» не поспеет, работорговца всё равно схватят.

— Но что будет с нами?

— По сути, уже неважно. Главное, чтобы схватили Блопа, и чтобы он обладал необходимой информацией. Но не сомневайтесь, мы выберемся. Сейчас меня по-настоящему волнует другое, — что задержало подмогу?

Громче заработал двигатель и «Хромец» пришёл в движение, мы покидали остров работорговцев. Нешуточное волнение охватило меня, что же случилось с Бель?

Внезапно по всему кораблю заголосила сирена боевой тревоги. По всем палубам загрохотали шаги, глухо звучали за металлическими переборками команды, «Хромец» совершил резкий манёвр. Раздался артиллерийский залп.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Она сможет догнать нас?

Контрразведчик задумался.

— Корабли сходны по характеристикам, но «Хромец» совершеннее, быстрее. Орудия, однако, идентичны, а значит, если «Хромец» стреляет, — «Амадас Трэйс» может отвечать. Если канонирам удастся повредить двигатель, то, возможно… однако, Шир-Кан стал печально известен своим умением непостижимо исчезать в…

«Хромец» вздрогнул от разорвавшегося на броне снаряда. Некоторое время снаружи продолжалась битва, при этом наш корабль не сбавлял оборотов, а лишь наращивал скорость. Внезапно всё закончилось, когда наверху раздался Звук. Не «звук» а именно «Звук»! Нечто такое… нечто… этот низкий рокот пронизал моё тело, словно оно состояло не из костей и мышц, а из зыбкого неверного тумана. Он прошёл насквозь, заставив содрогнуться перед чем-то несоизмеримо более великим и могущественным, чем я сам. Эл’Гайна упал на колени рядом, да и сам я был близок к этому. Так и случилось, когда Звук повторился вновь.

Мы не успели полностью оклематься, когда за нами пришли матросы, чтобы вывести из трюма. Ещё в узких переходах «Хромца» стал ощущаться странный запах тухлятины, а когда мы оказались на верхней палубе, — увидели, что снаружи наступила ночь. Тёмная, беззвёздная и зловонная ночь. Корабль замер на спокойно воде, двигатели были отключены и по верхней палубе метались матросы, споро стирая с неё следы крови.

Шир-Кан как раз закончил раздать своим офицерам указания, когда нас подвели.

— И кто же вы такие, таны? — спросил тигр, грозно рассматривая нас. — Подсадные утки, не так ли? Решили устроить на меня засаду?

— Полагаю, на все вопросы, нуждающиеся в ответах, вы эти ответы сможете подобрать сами.

— И всё равно хотелось бы услышать вашу версию. Кто вас послал? Ингра? Кель-Талеш?

— Мескийская Империя, — ответил эл’Гайна в лоб, и сделал он это зря.

Шир-Кан пригляделся к контрразведчику пристальнее, заглянул в самые прозрачно-розовые глаза, потом молниеносно выпустил когти и вонзил их тому под рёбра. Эл’Гайна вздрогнул от боли, но не издал ни звука.

— О тебе я слышал ещё во время службы, Декапитатор. Значит, Кель-Талеш. Вы нужны живыми, иначе процесс дознания уже начался бы. — Рах-ашаасса изъял когти из тела эл’Гайна и обратился к матросам: — Верните высокородных на место и не сводите с них глаз!

— Постой.

Когда раздался этот тихий, скрежещущий голос, все разумные, находившиеся на верхней палубе, вздрогнули и втянули головы в плечи. Все кроме нас и Шир-Кана.

Он пришёл сверху, из темноты, которую не могли разогнать лампы. Нечто упало вниз и в первый миг мне показалось, что это была огромная чёрная капля, потому что при соприкосновении с палубой она растеклась в почти плоскую лужу. Но в следующий миг «лужа» поднялась, став высокой чёрной фигурой. Не сразу мозг осознал, что глаза видели плащ из непроницаемой материи, и капюшон, из-под которого торчал длинный белый клюв. Существо бесшумно приблизилось и нависло над нами, разглядывая парой светящихся алых буркал.

— Какой любопытный улов у тебя. Сразу двое?

— Ульха Харгас привёз Блопу это богатство. Кальмар решил, что повезло, но когда мы отплывали, по нас открыл огонь «Амадас Трэйс». Оказалось, вокруг острова крутились военные. Судя по тому, что началось на берегу, Харгас нас предал, а Блоп не причём. Хотел бы знать, как кель-талешцы вышли на ящерицу? Или он сам решил нас предать?

— Понятно. Не имеет значения. Вместе с этими будет восемнадцать. Достаточно для проведения изъятия… хм.

Существо, скрывавшееся под маской гассельского доктора [в 1408 году от Низложения Кафаэриса в Гассельской империи началась страшная пандемия чумы, по неизвестным причинам она не щадила никого кроме авиаков, но это поняли не сразу; когда разумные умирали сотнями тысяч, лишь доктора-авиаки могли оказывать им помощь, но и они носили защитные костюмы с масками характерной формы, призванные защищать от заразы; позже образ фигуры в плотном плаще и птичьей маске стал частью гассельской культуры, связанной с неизбежностью смерти; также гассельский (чумной) доктор, является архетипом в нескольких театральных традициях мира] было заметно выше меня, и ему пришлось сгорбиться, чтобы рассмотреть моё лицо получше. Кончик клюва почти коснулся моего носа.

— Забавно. Ты ведь даже не представляешь, какое сокровище попало в твои руки, Шир-Кан.

Он выпрямился, и из ткани плаща появилось лезвие большого серпа. Замах и удар, — я решил, что меня вот-вот развалят пополам, но вместо этого холодный металл лишь огладил по щеке, не причинив боли, в отличие от мощной оплеухи, швырнувшей на палубу. Матросы быстро схватили и подняли меня на ноги.

— Познакомься, Шир-Кан, нас почтил своим присутствием сам Бриан эл’Мориа, Великий Дознаватель Мескийской Империи, Отец Страха, Верховный Жнец, Потрошитель Душ. Столько сочных эпитетов и все заслуженные. Прекрасно. Обладая таким Голосом, я смогу перевернуть мир. Увести.

Будучи вновь прикованными в трюме, мы уже не могли остаться одни. На безопасном расстоянии устроилось несколько пиратов с длинными баграми и дубинками. Чрезвычайно опасным личностям полагалась усиленная охрана.

Контрразведчик долго молчал, а я обдумывал прорву появившихся вопросов. Куда попал этот корабль? Кто был этот разумный в маске? Как он срезал с моего лица лоскут магической кожи, не повредив настоящую? Какой интерес у него в моём Голосе? Где моя жена и всё ли с ней в порядке? Что вообще происходит?!

— Значит, Бриан эл’Мориа? — Контрразведчик, наконец, посмотрел мне в глаза.

— Да.

Отрицать было глупо, — часть оголившегося лица являла старые тонкие шрамы, некогда нанесённые врагом, а та звонкая оплеуха выбила из моих глаз цветные линзы. Откуда этот разумный узнал обо мне?!

— Не желаете объясниться, тан Великий Дознаватель?

— Не особо. Однако дабы избавиться от некоторой недосказанности, думаю, придётся.

Мне никогда не было тяжело врать, даже на ходу. И на этот раз кривда полилась сама собой: Имперра давно расследовала похищения тэнкрисов в Осеании, и эл’Нариа стал последней каплей, вынудившей нас вступить в игру открыто. Дело приобрело столь крутой оборот, что даже мне пришлось действовать лично. То, как складывалась ситуация косвенно подкрепляло мою ложь и отводило внимание от Бельмере.

— Что ж, мне придётся смириться с тем фактом, что вы — Великий Дознаватель. Наслышан о вашей работе, некоторые её аспекты приходилось изучать в качестве пособия.

— Лестно.

— А теперь, когда с шелухой покончено, скажите, что нам теперь делать? Я ещё никогда не чувствовал себя таким растерянным.

— Аналогично. Но сейчас нам нужно всего лишь плыть по течению. Тайна ещё не разгадана, феодал не найден, а преступники не наказаны.

— Вы так говорите, будто можете освободиться в любой момент, а вероятность нашей смерти в этом беспомощном состоянии вас не волнует.

— Всё так и есть, — улыбнулся я, закрывая глаза. — Раны ваши неглубоки, хотя и болезненны, а значит, волноваться пока не о чем. Рано или поздно всё прояснится, а пока постарайтесь отдохнуть.

Моё спокойствие было напускным, однако я и не особо нервничал на самом деле. Ещё во времена военной службы удалось понять простой принцип: вне зависимости от того, спит солдат, ест, идёт в бой или отступает, время его службы движется с одной и той же скоростью. Порой обстоятельства не поддавались воздействию, нужно было просто сложить руки и ждать.

Когда нас вновь вытащили из трюма, мир вернулся в нормальное состояние. Стоял ранний вечер, небо сверкало последними отсветами солнца, а «Хромец» подходил к неизвестному острову. В отличие от прежнего, этот поросший зеленью кусок суши был обжит более цивилизованным народом. Корабль вошёл в порт, принадлежавший крошечному обшарпанному городку, и встречали пиратов как вернувшихся из похода героев. Пиратский остров, надо же.

Пока местные радостно прыгали на пристани, к трапу подкатил древний как мир грузовой стимер, на котором нас с эл’Гайна перевезли в усадьбу, стоявшую на высоком утёсе. Очень скоро мы оказались спущены в её подземелья и рассажены по клеткам. Признаться, мне уже порядком надоел этот марафон заключений, но было и нечто хорошее, — нашлись все пропавшие тэнкрисы, о существовании которых я недавно и не подозревал. Особенно радовал сосед в клетке напротив.

Для тэнкриса он имел несколько необычное телосложение, слишком коренастый, широкий в плечах и ширококостный, лицо грубое и суровое, квадратная челюсть, маленькие серебряные глаза. Белые волосы по древнему обычаю были заплетены во множество тонких косиц, которые стягивала сзади лента белого шёлка. Белый же эместрис [традиционная этническая одежда тэнкрисов, длиннополая мантия-халат, скроенная таким образом, чтобы создавать впечатление наличия под тканью боевых доспехов, либо снабжённая соответствующей формы накладками из более плотных материалов] его был пропитан красной кровью низкорождённых. Этот тэнкрис явно дался захватчикам немалой ценой. Сомнений быть не могло, мы нашли Зефира эл’Нариа.

Наши клетки разделяло не больше четырёх метров, но на мои попытки с ним заговорить, феодал никак не реагировал. Лишь скосил глаза, когда услышал своё имя. По древним обычаям тэнкрисы его происхождения вообще игнорировали любого, кто, не являясь им ровней, и не был представлен.

— Можете остановиться, — сказал зеленоволосый узник в клетке справа от эл’Нариа, — тан феодал здесь никого не знает, а, следовательно, никто не может ему никого представить. Для него нас здесь нет.

— Я уже понял.

— Филеас эл’Фогг, к вашим услугам.

— Бриан эл’Мориа, взаимно. Это мой товарищ по несчастью Зептим эл’Гайна.

Несколько тэнкрисов из других клеток проявили интерес.

— Тот самый эл’Мориа? Великий Дознаватель?

— Это я.

— Однако же какие длинные руки у наших похитителей! — подивился тэнкрис с медной кожей и ультрамариновыми глазами. — Энсэ эл’Патиор к вашим услугам.

— Не льстите этим тварям, — мрачно посоветовал контрразведчик, — мы здесь по собственной воле. Так получилось, что исчезновение достопочтенного тана эл’Нариа грозит грандиозными бедами Кель-Талешу, а империя уже некоторое время ведёт расследование в связи с участившимися похищениями тэнкрисов. Благодаря опыту и удаче тана эл’Мориа, мы здесь и оказались.

Это заявление произвело небольшой фурор, но всем пришлось умолкнуть, когда в темницу спустился привлеченный шумом охранник. В самом помещении за пленниками никто не следил, похитители, видимо, считали, что толстые прутья из хорошей стали сами по себе достаточная мера предосторожности, не говоря уж о дымящих лампах, заполнявших всё вокруг пресловутым дымом. В принципе, они были правы.

— Дерзну выразить надежду, что раз вы присоединились к нам по собственной воле, — заговорил эл’Фогг, — у вас имеется план побега?

— Вы предполагаете неверно. До последнего момента я понятия не имел, куда попаду, так что никаких планов не строил, — немного слукавил я. — Как раз сейчас думаю об этом, достопочтенные таны, прошу не беспокоить некоторое время.

Таким образом, изобразив серьёзную задумчивость, я улёгся на узкую скамью, составлявшую почти весь интерьер клетки, и прикрыл глаза. О побеге не думал, во всём этом оказалось слишком много непонятного, важного, и даже пугающего, чтобы я попытался сбежать. Необходимо было любой ценой докопаться до правды.

За мыслями о новых тайнах, сам не заметил, как уснул. В последние годы со мной случались такие конфузы, мозг становился ленивым, а мышление, — инертным. Но даже так, спал я всё ещё очень чутко. Привычка осталась со времени военной службы, когда убийцы-аджамеши проникали в походные лагеря ночами и резали солдатам сонные артерии.

В узилище воцарилось какое-то оживление, и я проснулся. Освещение было паршивым, почти никаким, сквозь узкие отдушины снаружи не проникало даже слабого света, ибо наступила ночь, а я спросонья ещё и неважно видел. Тем не менее, удалось заметить какое-то колышущееся пятно, какой-то крупный сгусток непонятного… нечто, прилипшего к замку клетки Зефира эл’Нариа.

Я не один заметил происходившее, другие тэнкрисы тоже пристально следили за этим, они переговаривались и были напряжены.

Внезапно наверху, в усадьбе, поднялся шум и через считаные минуты к нам наведались гости. Сразу стало больше света, и среди камер заскользила фигура в колышущемся плаще. Потолки были довольно низки, но таинственный некто не сутулился, — он просто стал на треть ниже ростом.

— Достопочтенные таны, — проскрежетал носитель белой маски, — с горечью довожу до вашего сведения, что у нас произошла неприятность. Кто-то убил нескольких охранников и выкрал ключи от ваших клеток. Уверен, сами вы к этому непричастны, однако во имя лучшего обеспечения вашей безопасности вплоть до наступления полнолуния, было решено предпринять особые меры.

С этими словами он приблизился к клетке эл’Нариа и, прикоснувшись к ней, на наших глазах деформировал раскалившийся металл замка. Эта процедура была проделана со всеми клетками, то есть, нас, фактически, замуровали в них.

— Спасибо за внимание и спокойной ночи.

— Постойте.

Е то, чтобы я рассчитывал на успех, но это существо меня не проигнорировало, а вернулось и встало напротив.

— Чем могу помочь, тан Великий Дознаватель? — спросило оно.

— Скажите, — решил попытаться я, — кто вы такой и что намерены с нами делать?

— А вы не любите простые вопросы, не так ли? — Очи полыхнули ярче. — Меня зовут Доктор, это всё, что вам стоит знать обо мне. А нужны вы мне затем, чтобы забрать у вас Голоса.

В темнице взорвалась бомба ошеломлённой тишины.

— Я не ослышался?

— Нет. Мне нужны ваши Голоса. Некоторые меньше, как способность тана эл’Фогга управлять кислородом в воздухе, а некоторые больше, — как невероятно сильный Голос тана эл’Гайна, либо ваш, тан эл’Мориа. Обладая властью над эмоциями, можно покорять целые народы.

— Зачем?

— Чтобы натравливать их на тэнкрисов, разумеется.

— Зачем?

Мне показалось, что он тихо хмыкнул.

— Чтобы ваши Голоса навсегда перестали звучать в этом мире. Такова моя единственная цель, тан эл’Мориа, отправить всех до единого тэнкрисов в Шелан. В полнолуние я изыму ваши Голоса, таны, а души отправлю в Шелан. Дотоле отдыхайте.

Доктор покинул нашу временную обитель, оставив после себя намного больше вопросов, чем было прежде.

— Кто-нибудь знает, когда следующее полнолуние? — спросил Жасар эл’Ансафир, белолицый тан с фиолетовыми волосами и розовыми глазами, который наверняка свёл с ума много женских сердец. — Я давно потерял счёт времени.

— Пять суток, — отозвался эл’Гайна. — Есть предложения, тан эл’Мориа?

— Есть. Хочу представиться тану эл’Нариа. Эй ты, да, ты, под скамьёй, вылезай.

Все тэнкрисы обратили свои взгляды к клетке ингрийского феодала. В тени под тамошней скамейкой зашевелилась тень, и наружу вылез крупный серый ком шерсти, облепленный пылью. Коала, а, вернее, коалак, шмыгнул смешным носом и отбросил ставшую бесполезной связку ключей.

— Как твоё имя?

Он отошёл от тэнкриса, стряхнул с себя некоторое количество пыли, и лишь тогда ответил:

— Бо Мучази к вашим услугам.

— Я понял, что ты не бессловесное животное как только увидел тебя на «Торопыге». Поведаешь свою историю?

Коалак повернулся к эл’Нариа, который всё также продолжал притворяться памятником, и, не получив запрета, кивнул.

— Нечего рассказывать. Я скромный слуга его несравненного высокопревосходительства великого феодала феода Нэрован тана Зефира эл’Нариа. Я опозорил себя, позволив моему тану попасть в плен, хотя сам даже не был мёртв. Меня швырнуло за борт взрывной волной от разрыва вражеского снаряда, и я долго плавал на плавнике [деревянные обломки затонувшего корабля, либо просто плавающий в море мусор], пока не появились кель-талешцы. Мне удалось попасть на борт их корабля по якорной цепи и вернуться к цивилизации. К сожалению, я не знал, кто совершил то ужасающее злодейство, так как в бою было не до рассматривания врагов, и мне пришлось ждать в Лабуне. Выручили агенты нашей разведывательной сети в Кель-Талеше, которые вскоре сообщили, что из Мескии прибыла особая поисковая группа. Мы следили за вами до самой базы флота. В день отбытия я пробрался на борт «Торопыги», а когда вы нашли «Маюкан», перебрался на него. Когда ваши матросы меня обнаружили, я как раз изучал документы в каюте Ульхи Харгаса. Воспользовавшись возможностью, я решил сойти за питомца и продолжить путь в меньшей скрытности. Позже вместе с вами я плыл на «Маюкане», прятался в лесах острова работорговцев, потом попал на «Хромца» в одном из ящиков с провизией, которые пираты купили у Блопа, попал сюда, перерезал пару глоток, попытался освободить моего тана, но не преуспел. Вновь оплошал.

— Поразительно, — произнёс кто-то из узников.

— Соглашусь, — кивнул я. — Ваша способность скрытно перемещаться вызывает большое уважение, господин Мучази. Можете пролить свет на последний отрезок нашего путешествия?

Коалак забавно пошевелил пушистыми ушами.

— Мне никто не поверит. Я и сам себе не до конца верю.

— Испытайте меня, господин Мучази, я повидал много чего разного.

Он взглянул на своего сюзерена, и, хотя тот не пошевелил и мускулом, видимо, получил какое-то одобрение.

— Пока вы сидели в трюме, почтенные таны, я был относительно свободен в передвижениях и видел, как «Амадас Трэйс» нёсся к острову на всех парах. Я видел, как корабли перестреливались и как «Хромец» бежал. Несмотря на имя, он крайне быстрый, этот корабль. Шир-Кану удалось немного оторваться, он выпустил дымовую завесу, чтобы скрыться от наблюдения преследователей, а потом… вы слышали, верно? Вы не могли этого не слышать.

— Звук.

— Звук.

— Звук.

Многие пленники повторили это слово в унисон.

— Да, Звук. Если точнее, то была огромная витая раковина. Они вынесли её на палубу и протрубили как в рог. А потом им ответили. Из-под воды. Я своими глазами видел, как море открыло невероятных размеров пасть и втянуло корабль вместе с толщами вод.

— То есть?

Коалак помедлил, прежде чем высказал главную мысль:

— Это был император морей.

— А вы знаете, он был прав, — сказал эл’Патиор через несколько секунд тишины, — я не верю.

— Почему же?

— Потому что последнего убили больше трёх тысяч лет назад, наверное.

Остальные поддержали его мнение, и их неверие было мне понятно. В конце концов, мы говорили не о какой-то ерунде, а о существе, способном сожрать королевского кракена [большой чёрный спрут, также известный как королевский кракен, самый большой и агрессивный представитель гигантских кальмаров, способен опутать и утащить под воду линкор] — левиафане.

Последнюю известную особь, как было сказано, убили тридцать веков назад, и сделали это тэнкрисы, при помощи своих Голосов и магической поддержки. Левиафаны росли всю жизнь, а жили они вечность, так что в прошлом эти существа являлись настоящим бичом мореплавателей. Тэнкрисы, охотившиеся на них, считались героями из героев, но им пришлось найти себе другое дело, когда вся добыча перевелась. Оказалось, что не вся.

Я ни на миг не усомнился, что коалак был прав, и что в мире есть, по крайней мере, один живой левиафан. Здесь, в тёплых водах Осеании. Но что намного важнее, — он подвластен какому-то жалкому пирату. Почему?

— Господин Мучази, пожалуйста, представьте нас всех тану феодалу.

— Если он пожелает.

Процедура прошла быстро, без запинок. Коалак поочерёдно представил нас и, наконец, непреодолимая стена этикета осталась позади.

— Бо, где тебя носило? — капризно спросил эл’Нариа. — Сколько я должен ждать? И почему ты голый, чёрт побери?!

— Виноват, мой тан. Конспирация, мой тан.

— Конечно, виноват! Что за нерадивость! — Подобный тон совершено не шёл его гулкому басу. — Безобразие! Наглецы! Они заплатят, клянусь именем!

— Мне кажется, — тихо подал голос эл’Фогг, — было лучше, когда он молчал.

Феодал повернул белую голову и одарил менее родовитого сородича взглядом, похожим на крепкий пинок, которым впору отваживать брехливых псов. Думаю, этот взгляд в его семье отрабатывали тысячелетиями.

Затем он повернулся ко мне.

— Ты, конечно, наделён властью у себя дома, но здесь не Меския, а я несоизмеримо выше тебя по чистоте крови. Если хочешь, мы проясним вопросы главенства в дуэли при первой же возможности.

Что может быть важнее немедленной постройки пирамиды подчинения? Для тэнкриских правителей, — ничего, ибо если ты рождён править, всё прочее уже второстепенно.

— Нет, не хочу. Я здесь командую лишь собой, а ты…

— «Вы». Я могу говорить тебе «ты». Ты ко мне так обращаться не можешь.

— И всё же, я рискну. Так вот, если за тобой пожелают идти, ты и веди этих благородных танов. Что до меня, — мой план побега уже давно составлен, и я твёрдо намерен выжить.

Феодал приподнял бровь, являя самую презрительную мину из всех, виденных мной в жизни.

— Я намерен не бежать, а мстить. Эти черви подняли руку на меня и моих вассалов. Они посмели лишить меня свободы, предлагали мне дурную еду, держали в грязном одеянии. Я никому такого не прощу. Никогда. Я уничтожу их и всё, что они любят.

— Сначала тебе понадобится выбраться из этой клетки, раздобыть оружие и вернуть контроль над Голосом. Тем временем весь остров кишмя кишит пиратами и их сухопутными прихлебателями, все вооружены. Шансы твои невелики, хотя бы потому, что из клетки до полнолуния ты не выйдешь. Спокойной ночи.

С этими словами я улёгся на свою скамью и спокойно уснул. Следующие пять суток нашим жизням ничто не угрожало.

Следует отменить, эл’Нария совершенно не собирался просто так опускать руки и за отведённое время перепробовал пару способов освободиться.

Начал он с примитивного, — попытался раздвинуть решётки, однако те оказались не только толстыми, но и гибкими, специально созданными для удержания существ в разы более сильных, чем люди. Говорить с нашими тюремщиками, или теми, кто приносил еду, оказалось бесполезно, хотя сам феодал до этого и не опускался, — вместо него пытались другие таны. Следующим шагом стало использование коалака. Этот малыш мог протискиваться меж прутьями, ибо на самом деле был намного тоньше, чем казалось из-за пышного меха.

Бо Мучази рыскал по городку и по острову, разведывал, искал возможность раздобыть оружие, или пытался добраться до подвешенных под потолком дымовых ламп. Их тоже постоянно меняли, чтобы мы не обрели свои Голоса и не разнесли это проклятое место по камушку. Как бы то ни было, все его начинания заканчивались сплошными неудачами. После убийства охранников, Доктор и Шир-Кан стали приглядывать за нами гораздо зорче.

Наконец, пришла ночь полнолуния.

Изымали нас из клеток по одному, Доктор плавил замки прикосновением, притом, что его рука не показывалась из-под ткани, затем узников заковывали в кандалы и уводили. В случае с эл’Нариа процесс пошёл не слишком гладко, феодал попытался вырваться и ему вполне могло это удастся, если бы не Доктор. Тэнкрис разметал охранников как лев шакалов, его кулаки били словно кувалды, но носитель маски легко схватил бунтаря за горло и оторвал от пола.

— Непослушные чада. Что вы так цепляетесь за свои скоротечные жизни? Были бы разумы, давно бы сами, все разом отправились в Шелан.

Ожесточённое сопротивление ничего не дало, эл’Нариа был немного придушен и закован. Наученный чужими ошибками, я притворился паинькой под взглядом алых буркал.

— Готовы встретиться с единственной истиной бытия, тан эл’Мориа?

— Со смертью? Как говаривает мой хороший друг: готов с трёх лет.

Он склонил голову набок, явно не поняв шутку.

— Ведите уже, Доктор, я весь в предвкушении.

За стенами усадьбы царила жаркая тропическая ночь, освещённая звёздами и факелами. Весь городок светился далеко внизу, слышалась музыка, а нас в сопровождении небольшой армии вели по дороге к лесу. Путь тоже осветили, — множеством шестов с закрепленными на них кокосовыми светильниками. Колонну скованных тэнкрисов, словно каторжников вели в темноту, а из-за границ световых пятен проглядывались бледные силуэты аборигенов.

Я давно заметил, что местные люди не походили ни на один известный мне подвид этого многочисленного вида. Их было много и в команде Шир-Кана, которую пришлось дополнять после измены, — не все кель-талешские офицеры и матросы обрадовались перспективам свободной пиратской жизни. Так вот, эти аборигены были высоки и стройны, кожу имели необыкновенно белую для тропических широт; длинные узкие лица, светлые волосы и глаза. Провожая нас и пиратов, они предстали практически обнажёнными, украсили себя перьями, вооружились копьями, луками и клинками, похожими на вогнутые мачете. Многие нанесли на свои тела знаки в виде полумесяцев и кругов, будем думать, — лун.

Нас завели довольно глубоко в джунгли, где остановили и Доктор попросил, а Шир-Кан приказом повторил его просьбу потушить свет. Факелы угасли, а лес воспылал, заставив нас, чужаков, преисполниться благоговением перед этой красотой. Деревья, мхи, грибы, папоротники, ночные цветы, — всё это окрасилось различными люминесцентными красками, стоило умереть огню.

Джунгли вынуждали крутить головами и жадно впитывать красоту, пока нас вели всё дальше. Мы преодолели высокие холмы и опустились вниз, к морю с обратной стороны острова. Суша изгибалась, образуя огромный, поросший прекрасной зеленью полумесяц. Вскоре под ногами уже оказался песок.

— Добро пожаловать на порог, достопочтенные таны. — Доктор приблизился к воде, обернулся. — Красивое место, не правда ли?

— Здесь и умереть не жалко, я бы сказал.

— Вы настоящий провидец, тан эл’Хопран, я и называю сие место «порогом», потому что с него вы отправитесь в путь по Серебряной Дороге. Не печальтесь и не страдайте, впереди вас ждёт лучший мир.

— Если верить легендам, мифам и религии, — проворчал эл’Патиор.

— Маловерие, — худший спутник в вашем положении, друг мой. Успокойтесь и возрадуйтесь.

— По вашим словам, — скривился эл’Гайна, — можно решить, что вы желаете нам только добра.

Он уже давно молчал, мой мрачный спутник. Кажется, упоминание коалаком сети ингрийских агентов в Кель-Талеше здорово полоснуло ржавым серпом по… профессиональной гордости контрразведчика.

— Так и есть, Зептим. Мною движут исключительно добрые намерения относительно вас. Я всего лишь хочу, чтобы Голоса тэнкрисов перестали звучать в этом мире.

— И чтобы этого достичь, вы готовы устроить нам тотальный геноцид?

— Да. Такая мелочь в масштабах Метавселенной, зато какие выгоды. Готовьтесь сделать шаг. Мюзикь!

Он обернулся к морю и поднял руки, словно готовясь обратиться к лунному диску. Но вместо речи полился свист, тонкий, мелодичный, восхитительный свист, перепрыгивавший с ноты на ноту, образуя музыку. Ничего красивее я в жизни не слышал… но это неточно. Мне казалось, будто звук превратился в тонкое лассо, захлестнувшее луну и начавшее подтягивать её. Астрономы давно выяснили, что белый спутник нашего мира мог влиять на колебание великих вод, и теперь, он как будто действительно напрямую влиял.

Волны то откатывались вдаль, то со свирепой яростью набрасывались на берег, поглощая фигуру Доктора по самое горло. Нам пришлось отойти, дабы не быть смытыми, а ему было плевать. Неподвижный как скала, он встречал удары стихии грудью и продолжал притягивать луну своим волшебным свистом.

Море вспучилось, словно живот беременной женщины, и на наших глазах исторгло из глубин нечто огромное. Пришлось бежать, но поскольку кандалы были созданы как раз для ограничения таких действий, пиратам это удалось лучше, а тэнкрисов повалило мощным приливом. Аборигены, не покинувшие сень деревьев, издали многоголосый крик восторга и триумфа. Воды быстро ушли, но то, что осталось… впечатляло.

Из моря поднялось нечто вроде небольшого затонувшего города, эдакий диск, вошедший во внутреннюю акваторию острова почти как влитой. Невысокие четырёхгранные башни в три-четыре этажа с пустыми прорехами окон и дверей образовывали несколько улочек, а состояли они из фиолетово-жёлтых кристаллических кирпичей, будто вырезанных из исполинского аметрина. Тут и там коралловые наросты скрывали этот материал, виднелись бившиеся в илу и водорослях рыбы, разбегались крабы.

— Вы тоже это видите, тан эл’Гайна?

Контрразведчик выругался.

— Если у тебя действительно есть какой-то план, — прохрипел феодал, — самое время к нему прибегнуть.

— Ещё нет, мне интересно, что будет дальше?

— Мы ведь все можем умереть ради вашего любопытства, — счёл уместным заметить эл’Ансафир.

— Достопочтенные таны, я даже себя самого не щажу, с чего бы мне щадить вас?

Небольшая часть пиратов и вышедшие из леса аборигены сопровождали нас дальше, по поднявшейся из вод дороге. Доктор шествовал меж аметриновых зданий, ведя колонну на противоположный конец диска. Мы не поспевали, ибо ноги вязли в иле и песке, накопившемся на улицах. Лично мне безумно хотелось заглянуть внутрь построек, узнать, что это всё такое и откуда взялось?

Мы остановились на небольшой круглой площадке, свободной от зданий и местные жители принялись усердно расчищать её, дабы открыть лунному свету участок из иного нежели аметрин материала. Очень гладкая каменная порода чёрного цвета заблестела как зеркало, являя взгляду сложный узор, систему из нескольких сотен знаков, расположенных кольцами.

— Перед вами, таны, врата в иные миры. Когда-то через них вы явились в этот никчёмный мир.

— Неужели?

— Странный вопрос, тан эл’Пристар, с чего бы мне лгать? — удивился Доктор. — Сегодня я показал вам больше удивительного, чем вы видели за всю жизнь, неужели моя компетентность всё ещё подлежит сомнениям?

— Я верю вам, Доктор.

— А, тан эл’Мориа, отрадно! Ваше чутьё не обмануть.

— Но зачем мы здесь?

— Я уже говорил, — для изъятия ваших Голосов. Если просто убить вас, Голоса отправятся в небытие, пока не родится кто-то, способный с ними совладать. Чтобы получить Голоса в своё распоряжение я должен использовать колоссальную энергию врат, которая вырабатывается для создания межмирового перехода. Шир-Кан, пожалуйста, расставь их. Надо торопиться, луна в зените.

Нас расположили в равном удалении друг от друга и от центра, где встал Доктор. При этом надзиратели заставили опуститься на колени. С эл’Нариа у них вновь не всё пошло гладко, — четверо взрослых мужчин повисли на феодале, пытаясь заставить его опуститься, но пока ингриец не получил прикладом под колени, ничего не вышло.

— Можно осведомиться, почему восемнадцать и причём здесь луна?

Шир-Кан, стоявший поблизости, взрычал и занёс для удара пистолет, взятый за ствол на манер молотка.

— Не надо, — предупредил его Доктор.

— Этот тэнкрис задаёт слишком много вопросов! Достал!

— Успокойся пожалуйста. Тан эл’Мориа сыщик и ему трудно сдержать любознательность. К тому же, мне нетрудно ответить.

— То ты боишься упустить луну, то разглагольствуешь…

— Шир-Кан, — длинный кривой клюв развернулся к тигру, — пожалуйста, успокойся. Что до вас, тан эл’Мориа, тут нет загадок. То, что я делаю, не приносит ни радости, ни наслаждения. Лишь горечь и усталость. Восемнадцать, — оптимальное число Голосов, которые я могу собрать за один раз, чтобы потом ещё долго к этому не возвращаться. А луна… луна, — свидетельница ваших деяний, всевидящее око вашей матери. Я надеюсь, что ваш переход на Серебряную Дорогу пройдёт хоть немного легче под её взором. Хотел бы сказать, что всё будет быстро и безболезненно, однако не могу.

Он резко вскинул руки и с громким звуком соединил кулаки перед грудью, стукнув костяшками. Полился свист, знаки на каменной плите засияли, стали перемигиваться и носиться туда-сюда в безумном хороводе. Некоторые потухали и «тонули» в тверди, другие разгорались ярче и вырывались наружу, выстраиваясь в воздухе правильной окружностью. Замирая там, они начинали дрожать, гудеть, светиться всё ярче, а потом ударили в Доктора копьями энергии.

С тех пор, как нас вытащили из клеток, дышать сладкой отравой больше не приходилось, но эффект держался, — слишком много её скопилось в крови. Однако вот, наконец, самый драгоценный дар вернулся, и я стал ощущать эмоции разумных вокруг, всех, кроме Доктора. Сделать, однако, ничего не удалось, ведь вместе с Голосом, пришла боль. Меня много раз пытали, но с таким сталкиваться не приходилось, — вопила от мучений каждая частичка моего естества. Сквозь розовую пелену боли, застлавшую разум, я всеми силами сосредоточился на чёрной как вселенская пустота фигуре.

— Себастина, пора…

Через несколько долгих секунд с одной из башен, упал большой булыжник. Он угодил прямо в капюшон Доктора, заставив того пошатнуться и рухнуть. Крики тэнкрисов стихли, а пылающие знаки в воздухе замигали, теряя силу, как только заглох свист. Тут же заголосили пираты и аборигены, а уж как они возопили, когда с башни спрыгнула моя горничная, обвешанная холодным оружием.

Первым делом Себастина метнула мачете в голову пирату, стоявшему за моей спиной, и тут же вдогонку полетело два девятизарядных «Альдеричи» картонеского производства. Мачете досталось пирату, а револьверы, — мне. Кандалы здорово мешали, но я был лучшим учеником Николетты Инрекфельце, и пули всё равно летели в цель. Один выстрел — один труп, никакой удачи, одно лишь умение.

Со спины Себастины спрыгнул Бо Мучази и молнией бросился к своему господину. Тот был едва жив, капилляры лопнули, залив склеры кровью словно ртутью — упрямый ингриец не проронил и звука, пока из него выдирали Голос. Коалак прыгнул на стрелявшего в него пирата и вырвал тому глотку своими короткими, но смертоносными когтями. Затем он отомкнул замки на кандалах хозяина и вложил в его ладонь рукоятку гаффоры [длинный клинок серповидной формы, традиционное холодное оружие тэнкрисов]. Прикосновение к богато украшенному мечу, словно влило в феодала силы, эл’Нариа отказался от помощи, поднялся и пошёл убивать.

Пока я стрелял, а Себастина с ингрийцем кружились по площади в смертельном танце клинков, убивая одного врага за другим, коалак перебежал к следующему узнику. Вот, свободу получил эл’Хопран, затем эл’Фогг, эл’Гайна… Контрразведчик поднялся во весь рост и все пальцы его кроме больших превратились в длинные лезвия кос. Он присоединился к бою, на ходу отбивая пули и филигранно снимая с пиратов головы. Декапитатор.

Наконец-то пришла и моя очередь обрести полную свободу. Отшвырнув опустевшие револьверы, я схватил винтовку, валявшуюся рядом с одним из трупов, и примкнул штык. Действия эти имели немало смысла, ведь после того, что с нами пытались сделать, Голос мой, в отличие от эл’Гайна, затих. Не отнялся, как было прежде, а перестал отвечать на порывы воли. Это здорово пугало, но отправляя в полёт одну пулю за другой, я старался мыслить позитивно.

Восемнадцать тэнкрисов, коалак и дракулина успешно расправлялись с втрое превосходящими силами противника. Бой на площади был скоротечен и кровав, но все мои сородичи так или иначе являлись военными [97% мужчин тэнкриского роду проходят армейскую службу] и хорошо справлялись с противником. От молниеносного разгрома пиратов спасал Шир-Кан, — рах-ашаасса не давал подчинённым пуститься в гибельное бегство, он орудовал двумя саблями, пока не получил несколько тяжёлых ран от эл’Нариа, после чего, не теряя сознания, отступил на руках своих разумных.

— Не преследовать! — распорядился феодал, покрытый чужой кровью с головы до пят.

Все, включая меня, сочли за лучшее подчиниться. Экипаж стандартного броненосного крейсера серии «Барракуда» насчитывал от полутысячи до шести сотен душ; команда «Хромца» состояла почти что из семисот моряков; половина её осталась в порту, вторая — сопровождала нас по джунглям и, в большинстве своём расположилась на пляже, когда небольшая горстка во главе с капитаном продолжила путь досюда.

— Впереди нас ждёт примерно три сотни вооружённых головорезов, справиться с которыми будет тяжело. — Эл’Нариа мог быть отчаянным храбрецом в бою, но как полководец он предпочитал холодный рассудок. — Нужно собрать оружие и боеприпасы, укрепимся в этих постройках, они должны подойти для ведения оборонительного огня. Следует найти такие, из которых можно будет вести перекрёстный огонь. Думаю, до утра продержимся, однако если они перегонят корабль с той стороны острова на эту… Полагаю, ваши Голоса тоже находятся в смятении?

Ответом ему было напряжённое молчание. Единственным исключением оказался альбинос, чьи пальцы всё ещё пребывали в состоянии кос. Тёмная кровь капала с безумно острых кончиков, и, едва заметно шевеля ими, он порождал тихое лязганье.

— Полагаю, у вас есть более насущные проблемы, нежели пираты и «Хромец», — послышался замогильный голос.

Доктор пришёл в себя. Удар куском скалы, который пробил бы череп даже дахорачу, его вывел из строя на считаные минуты. Даже маска не пострадала.

— Ваше непослушание неприемлемо. Столько сил было потрачено, столько времени…

— Приношу извинения за всех.

Я вскинул оружие и выстрелил, передёрнул затвор и выстрелил вновь. Остальные таны поддержали меня огнём, но всё оказалось тщетно. Пули просто плющились и отскакивали от едва колебавшейся ткани плаща. А потом сквозь неё выглянуло два устрашающих серпа.

— Вернитесь на свои позиции, либо я отрублю вам ноги и сам расставлю по местам.

— Себастина! — воскликнул я, перезаряжая оружие.

Моя горничная могла крошить кулаками бетон, ломать хребты быкам, выдерживать множественные ранения и двигаться с невообразимой скоростью, поэтому я решил дерзнуть. По приказу она схватила два мачете и бросилась на врага с намерением открыть нам его внутренний мир, но была сметена небрежным взмахом руки, отлетела в сторону и замерла на чёрном камне в жуткой неестественной позе. Эхо её боли чуть не лишило меня чувств.

— Я сказал: встаньте на свои места!

— Прорывайтесь через пиратов, у вас есть шанс. Я задержу его. — Эл’Нариа поднял клинок и выступил вперёд.

— Кем ты себя возомнил? — Я направил на Доктора штык-нож. — Как говорили у нас в дивизии «Сангуашлосс»: «Спиной к спине и до конца!»

— Звучит глупо, но почему-то, воодушевляет, — хмыкнул Палахас эл’Хопран.

Каждый понимал, что мы столкнулись с силой непреодолимой, бесконечно более могущественной и опасной, чем мы сами, но бежать было бесполезно, а раз так, благородным танам не следовало метаться в отчаянии. Живи с достоинством и принимай смерть также.

— Мне приятно ваше единство, — проскрежетал Доктор, надвигаясь, — но неприятно то, на что вы меня толкаете.

Пули всё также не причиняли ему беспокойства, серпы хищно поблёскивали, а буркала пылали всё ярче, но наступление вдруг оборвалось, когда в небе разнёсся далёкий раскат грома. Руки Доктора опустились, лезвия исчезли.

— Можете идти.

— Что?

— Я сказал, тан эл’Мориа, что вы можете идти. Вы все. Времени больше нет. Мой старый визави уже почти здесь.

Небо, дотоле восхищавшее видом полной луны и россыпью звёзд-бриллиантов, затянули откуда-то взявшиеся тучи, и в раздувшемся их чреве грохотал гром, вспыхивали молнии. Очередной раскат громыхнул как мортира над ухом и ослепительный разряд небесного огня ударил в землю между нами и Доктором. Я чудом успел закрыть глаза, но всё равно не сразу потом обрёл зрение. Высокая фигура стояла на том месте, она вся светилась от переползавших по телу, словно змеи золотых молний. Длинные волосы от электричества выпрямились, сделав хозяина похожим на огромный одуванчик, но отчего-то это не выглядело особенно комичным. Над смертью не смеются.

— Бриан, я не опоздал? — спросил несуразный тан.

— Что тебе нужно, эл’Ча?

— Что мне нужно? Я тут спасти вас пытаюсь.

— Мы не нуждаемся в спасении! — гордо и спесиво заявил ингриец, словно позабыв, что новоприбывший не был представлен.

— Оно и видно, тан эл’Нариа. Уходите на правый рог, там вас будут ждать. Я думаю. Доктора беру на себя.

— Нам придётся серьёзно поговорить, Золан.

— Верю, верю, от тебя ведь не отвертишься.

Золотые молнии собрались со всего тела несуразного тана в ладони и затвердели в виде ослепительных трескучих клинков. Доктор вновь проявил свои серпы и мне, пересиливая сильнейшее любопытство, пришлось заставить себя идти. Взяв на руки Себастину, которой здорово досталось, я двинулся прочь, и остальные таны потянулись за мной. Эл’Нариа колебался, его пресловутая гордость требовала одного, здравый рассудок, — другого, а лидерский инстинкт, — третьего. В конце концов, именно инстинкт победил, и феодал вновь возглавил группу, которую теперь считал своей.

Впереди нас ждали, пираты успели перебраться с пляжа на аметриновые улицы, и нам пришлось бы намного тяжелее, кабы не одно «но», — Голоса начали возвращаться. Сначала эл’Фогг, обладавший властью над самим кислородом, просто придушил нескольких стрелков, прятавшихся за надёжным укрытием. Я слышал, как они кричали, вдыхая полной грудью воздух, в котором не было столь необходимого для жизни элемента. Затем эл’Патиор пристальным взглядом заставил врага буквально окаменеть, — тот превратился в гранитную статую. Эл’Ансафир выдыхал облака густого синего дыма, которые, подвластные его воле, окутывали пиратов и взрывались. Эл’Хопрану Голос позволил изменить облик, — он превратился в шестиногого бронированного зверя, который словно броненосец сворачивался в больной шар и катился, давя врагов, а из щелей между броневыми пластинами, то и дело выстреливали ядовитые иглы. Эл’Пристар менял плотность материи при помощи какой-то сверхнизкой вибрации, он заставлял оружие, а затем и самих противников растекаться лужами, и это выглядело жутко. Другие таны тоже позволили себе разгуляться, вместе с Голосами к ним пришла обострённая жажда крови и справедливости. Разумеется, они желали отомстить за унижение и низкорождённые особенно ясно прочувствовали, почему доминирующим видом этого мира являлись именно тэнкрисы.

Меня признаться, возможность отомстить не будоражила, гораздо важнее было то, что за нашими спинами грохотала иная битва. Там Золан эл’Ча противостоял Доктору, судя по череде ослепительных вспышек, — пока что успешно. Несуразный тан был полон сюрпризов, а ведь когда-то я считал его надоедливым балбесом и ильдефонзусом [тэнкриское оскорбление для мужчины, живущего на деньги женщины].

Ждать, пока собратья наиграются, не представлялось возможным, так что в дело вступил я, ведь мой Голос тоже восстановился в полной мере. Потянувшись к разумным, я скрутил и перепутал их эмоций, подавил страх, распалил гнев и перенаправил его. Вот они уже стреляют друг в друга, ожесточённо кидаются в ближний бой, рвут и мечут, падают замертво, забрызгивая всё вокруг кровью. Кто не успел бежать, быстро закончился, а нам предстояло лишь пройти по трупам. Часть пиратов и аборигенов скрылись в джунглях, и среди них, скорее всего, был Шир-Кан. По крайней мере, здесь он своего конца не встретил.

Мы двигались по песчаному пляжу к одной из оконечностей острова-полумесяца. Кто-то был ранен и нуждался в помощи — тэнкрисы не бессмертны, как ни взгляни — так что скорости не хватало. Зато периодически мы могли наблюдать вспышки и слышать грохот со стороны аметринового круга. То и дело в место, где нас едва не убили, устремлялись золотые молнии с небес.

Наконец, суша сузилась, превратившись в острую песчаную косу, пронзавшую море. Ночь почти прошла, и мы не знали, куда нам дальше идти. Я уложил Себастину на белый песок и внимательнее осмотрел множественные переломы. Она была очень сильна и вынослива, моя горничная, однако находились в мире существа, способные пройтись по ней как скоростной локус. Доктор оказался одним из таких. А вот Золан эл’Ча бился с ним на равных. Интересно.

— Смотрите, таны! — воскликнул эл’Фогг через время. — Пожри меня Темнота, если это не сигнальные огни!

Из тёмно-синих, почти чёрных предрассветных сумерек, когда море и небо было трудно отличить одно от другого, к нам двигался «Амадас Трэйс». Вскоре корабль замер и с него спустили три шлюпка, ибо в этом месте большое судно могло сесть на мель. Тэнкрисы вокруг сдержанно радовались долгожданному спасению, хотя внутри их эмоции просто бушевали. Один лишь Зефир эл’Нариа стоял как монумент вселенскому раздражению.

Феодал широко расставил ноги и заложил руки за спину, при этом его грудные мышцы вздулись как от неимоверного усилия, спина была прямой, на лбу пульсировали вены. Подле его ноги сжался комочком Бо Мучази. Маленький коалак, проделавший такой долгий путь ради спасения хозяина, весь перемазанный в чужой крови, теперь взирал на того с неподдельным страхом.

Наполовину пустые шлюпки пристали к берегу, выгружая на песок десант морской пехоты и нескольких старших офицеров. Среди них была и моя Бель. Со времени нашего расставания они заметно исхудала и побледнела, под прекрасными глазами залегли круги, на лице появились крохотные морщинки тревоги. Жена приблизилась и внимательно посмотрела на меня, разрываемая между желаниями ударить мучителя, и броситься в объятья любимому. Внутри меня всё клокотало, хотелось прижать её к себе, чтобы больше никогда не отпускать, но вокруг было так много лишних глаз…

— Капитан, докладываю: Зефир эл’Нариа разыскан и готов к транспортировке. Задание выполнено!

— Благодарю за службу.

Бель отдала мне честь на кель-талешский манер и прошла мимо, — к застывшему на песке феодалу. Ко мне же приблизился Адольф, и, не скрывая чувств, крепко обнял.

— Шеф, а шеф? Неужели некого покромсать? Я уже настроился! Кстати, помаши Николетте, она видит нас с корабля через прицел!

Усатый весельчак развернулся к «Амадасу Трэйсу» и стал подпрыгивать, маша руками.

— А ничего ты стишок забабахал, кстати! Только нет.

Моя жена приблизилась к эл’Нариа и представилась ему, но феодал её проигнорировал. Тогда подошёл я и представил её как капитана эл’Тренирэ. Ингриец соизволил открыть глаза и выдал короткую фразу:

— Грузитесь на лодки, я сейчас.

Бель растерялась, но задать вопрос не успела, — он приподнял одну стопу и с силой опустил её на песок. Остров вздрогнул. Затем феодал вывел из-за спины могучие руки и стал поднимать их над головой так медленно, словно на каждой висело по киту. При этом твердь тряслась всё сильнее, глубоко внизу нарастал пугающий до седины рокот. Наконец, где-то в середине острова джунгли стали дыбом, из-под земли вырвалось облако жара и пепла.

— Я не бросаю слов на ветер. — Феодал неспешно прошёл к лодке. — Торопитесь.

Матросы наваливались на вёсла, как безумные, стараясь отдалить нас от трясшегося острова. Волны становились всё выше и вздымались они всё чаще, утренние небеса приобретали угольный цвет от вырывавшихся из недр земли облаков ядовитого дыма, а следом за ними поднимавшийся над джунглями вулкан выплёвывал ещё и пламя. На наших глазах маленький тропический рай превращался в огненный ад.

Мы были уже на борту разворачивавшегося корабля, когда, после череды судорожных вздрагиваний, прекрасный остров погрузился в морскую пучину.

Голос Зефира эл’Нариа позволял ему обращаться напрямую к литосфере, и он сполна использовал эту власть, чтобы отомстить оскорбившим его существам.

Позже, опросив несколько лиц, я по частям восстановил события, происшедшие за время моего заточения.

Всё пошло наперекосяк с того самого момента, когда пираты Шир-Кана прибыли на остров работорговцев. «Амадасу Трэйсу» приходилось держаться на почтительном расстоянии от суши, дабы не быть обнаруженным раньше времени, но дозорные смотрели востро и шанс обнаружить противника заранее был. Однако пираты, сами того не зная, помножили шанс этот на ноль. Они появились прямо у острова, словно вынырнули из самого моря. Никто не понял, что произошло, Бельмере приказала мчаться на всех парах, но кель-талешское судно было слишком далеко. В итоге, «Хромец» успел покинуть лагуну прежде чем был в ней заперт.

После нашего попадания в руки пиратов Шир-Кана и таинственного исчезновения его корабля после непродолжительной погони, команда «Амадаса Трэйса» высадилась на острове работорговцев, перевела оккупировавших его преступников в коленно-локтевую позу и учинила длительный допрос с пристрастием. Руководил всем Адольф Дорэ, который своей Клементиной [огромный охотничий нож] мог не только потроха на прогулку отпускать, но и свежевать по живому. Лишь окончив со всей этой кутерьмой, он внезапно заметил, что рядом не было Себастины.

Ещё в ожидании переправки на «Хромца» я мысленно дал ей понять, какие опасения мучили меня. Горничная успела доплыть до корабля под водой и забраться на борт. Не один лишь эл’Нариа имел верных слуг, способных оставаться незаметными.

Пока же я путешествовал вместе с пиратами, моя жена шла следом. Странно, не так ли? Работорговцы не смогли сказать ничего полезного, для них самих Шир-Кан был немалой загадкой, и Зиангор Блоп при всём своём желании не смог помочь. Бель пришлось выйти в море, и несколько дней она двигалась просто наугад, в пустоту, без курса и понятия, куда, в итоге, нужно было прибыть. Ей повезло пользоваться огромным авторитетом и доверием среди членов экипажа. Иные капитаны, отправляя корабли в «слепое» плавание, заканчивали запертыми в собственных каютах, а взбунтовавшаяся команда поворачивала судно обратно. Бель же продолжала идти неведомо куда, пока однажды с неба вдруг не спустился дирижабль.

Он был чёрным, имел необычные вытянутые очертания и ни единого распознавательного знака. Оружия на дирижабле тоже не было, но оно и не требовалось, ибо на борту присутствовал Золан эл’Ча.

Несуразный тан, невесть как оказавшийся посреди Осеании, прекрасно знак о наших с Бель отношениях. Четырнадцать лет назад он принял непосредственное участие в подавлении Танда-Тлунского волнения в Старкраре, а после продолжал держать руку на пульсе многих событий. Для члена Корпуса Советников [организация высшего тайного приоритета, на протяжении тысячелетий занимающаяся созданием пятых колонн в странах, на которые нацелилась мескийская экспансия] это было несложно.

Эл’Ча никак не объяснил своего появления, однако, переговорив с моей женой, предложил ей помощь. Золан заявил, что знает, где меня можно будет найти, однако само это место, — остров, было одним из тех, которые найти трудно. Не потому, что море огромно, а потому, что есть в мире такие места, к коим по обычной карте не добраться. Для кого-то чуждого мореходству это могло прозвучать бредом, но моряки, восприняли такое определение как вполне логичное. Следующие несколько суток «Амадас Трэйс» на всех парах следовал за чёрным дирижаблем, при этом, впрочем, почти не отклоняясь от прежнего курса.

В ту ночь, незадолго до нашего воссоединения, небо внезапно заволокло тучами, а потом они также внезапно рассеялись. Я имел все основания полагать, что это была ещё одна грань Голоса эл’Ча. Он обладал властью над золотыми молниями, — у многих тэнкрисов встречались похожие способности, однако несуразный тан был полон сюрпризов, и я бы не удивился, узнав, что он способен ещё и перемещаться с помощью Голоса. Когда я задал ему этот вопрос, в ответ получил простое:

— Я настолько невероятен, что и сам не представляю пределов своих возможностей! Так что… чёрт его знает!

Звучало самонадеянно… однако он один стоял против существа, сломавшего мою дракулину как фарфоровую куклу. Поневоле пришлось отнестись серьёзно. И всё же это представляло второстепенный интерес. По-настоящему меня заботила лишь личность Доктора, и тут улыбка сошла с лица несуразного тана.

— Доктор, — это Доктор. Он безумно опасен в уже давно движущем им стремлении уничтожить нас. Не преувеличу, если скажу, что Доктор — одна из наибольших опасностей для всего нашего рода.

— В таком случае, почему я о нём ничего не знаю?

— Бриан, — Золан критично изогнул бровь, — тебе сколько лет, пятьдесят? Меньше? А Имперра существует сколько, лет? Девять? Десять? Корпус Советников существует уже много тысяч лет. На протяжении всего этого времени мы сражаемся с личностями подобными Доктору, в то время как менее посвящённые облагодетельствованы неведением. Если бы ты знал, сколько всего, на самом деле, не знаешь, ты бы приуныл.

Он очень эффективно сдул моё самомнение.

— Мы с Доктором периодически сталкивались, и тогда начиналась жара, но большую часть времени Корпус Советников занят тем, что пытается отыскать его. Наша организация засекречена настолько, что многие профаны не верят в её существование, но Доктор… о его существовании попросту не знают.

— Теперь я знаю.

— Да, и, видимо, будешь пытаться вести свои поиски. Флаг тебе в руки, трубу в…

Дальше я не слушал. Если эл’Ча и знал что-то о Докторе, то силой этого вытянуть не смог бы даже я. Конечно, был мой Голос, способный менять принятые другими решения, но его применение грозило последствиями. Чем больше я знаю о Корпусе Советников, тем меньше хочу с ним ссориться. Они были как вечный левиафан, созданный первым Императором, а мы — как мелкая дрозофила, которой отмерено жалких десять дней.

Как бы то ни было, в общем и целом это дело закончилось вполне успешно. Были, конечно, и огрехи, например, мы не знали, какая судьба постигла Шир-Кана и его корабль. Доктор исчез вместе с островом, хотя я сомневался, что нечто подобное погибнет просто так. Золан эл’Ча спасся без труда, значит и Доктор мог. Но в остальном мы преуспели.

Зефир эл’Нариа был возвращён в мир живым и почти невредимым. Широкая общественность узнала лишь, что феодала похитили пираты, но доблестные кель-талешские военные нашли и вызволили его из плена, попутно вырезав мерзавцев. Ни слова о мескийском вмешательстве, разумеется. Мою жену, как официального руководителя операции, особо отметили высшие офицеры Адмиралтейства. Эл’Гайна, тоже получил свой кусочек торта, в этом не следовало сомневаться, но тайно, тайно, контрразведка, всё-таки. Он, несомненно, поедал начальству о том, кто скрывался под личиной тана эл’Комрамала, однако на тот момент это было уже неважно.

Впоследствии этот успех помог Бель сделать рывок в карьере и, когда капитан эл’Гихарам героически погиб в бою, командование эскадрой Искателей Ветра доверили ей, как некогда, — её старшему брату.

Что же до моих личных выгод… Королева Стрекоз была мне обязана теперь, несмотря на то, что я действовал в интересах, прежде всего, своей жены. Тогда я ещё не знал, как сильно пригодится это одолжение в будущем.

Особого упоминания достоин сам эл’Нариа. Возвращаться домой после освобождения феодал отказался, — ещё не хватало! Он должен был завершить путешествие в Кель-Талеш ибо благородному тану пристало доводить свои начинания до конца. Зефир послал собратьям-феодалам письмо с просьбой не убивать друг друга и не рубить на куски феод Нэрован, на чём кризис должен был быть исчерпан. А ещё он поставил условие, чтобы до конца визита, покуда из Ингры не придёт новая охранная эскадра, его покой охранял я.

Сначала мне показалось, что спесивый ингриец просто восхотел унизить меня до статуса телохранителя столь несуразным способом, но оказалось, что всё не так. Через некоторое время я понял, что эл’Нариа, как ни парадоксально, счёл меня ровней. Титулы и должности для феодалов Ингры являлись пустым звуком, если их не подкрепляла чистая кровь, но, будучи потомственными военными, они чтили культ воина, и если уж им доводилось сражаться с кем-то плечом к плечу, просто так это не забывалось. Кроме того, я, как-никак, действительно спас ему жизнь.

Я всегда считал, что преодоление подсознательного предубеждения между Упорствующими и Раскаявшимися было под силу лишь очень волевым тэнкрисам. Таким как Император, Инчиваль, Аррен эл’Калипса или, например, эл’Нариа. Признаться, меня несколько унизил тот факт, что я почувствовал себя чуточку польщённым. Впрочем, такие друзья как один из ингрийских феодалов лишними не бывают.

Стоит упомянуть ещё и о том, что новый друг тоже прекрасно умел разделять долг перед страной и личные дружественные отношения. Так, когда моя исследовательская эскадра дальних рейдеров, наконец нашла злополучное место, на котором некогда был остров, те воды уже кишмя кишели военными кораблями феода Нэрован и мескийцев попросили исчезнуть с глаз под угрозой уничтожения. Более того, туда подогнали плавучую платформу со станциями подачи воздуха в водолазные костюмы. Ингрийцы уже начали нырять, и я прекрасно знал, что именно они искали на дне. Дальновидный и любознательный эл’Нариа желал получить в своё распоряжение порог от других миров, а я не смог его опередить, увы.

Ах да, кстати, чуть не забыл, жареные в кляре щупальца кальмара я, всё-таки, съел.