Доктор (Часть 1)
Глава 1
С высоты птичьего полёта Лабун, столица Кель-Талеша, выглядел умиротворённым прибрежным городком. Расположенный на выступе суши, со всех кроме одной сторон окружённый морем, он сразу привлекал внимание большим оживлённым портом и пляжами — длинными белоснежными полосами песка, омываемыми морской лазурью. Некоторую сказочность Лабуну придавал дворец Королевы Стрекоз, воздушный и изящный, несмотря на свои размеры шедевр высокой архитектуры.
Аэровокзал Лабуна оказался на удивление мал. Причальное поле вмещало лишь пятнадцать башен, эллингов тоже было немного. Мескийский лакуссер [пассажирский дирижабль] «Одрин» получил указание пристать, и вскоре мы вшестером уже спускались на лифте причальной башни под звук хихиканья Себастины.
Климат в этих широтах был жаркий, влажный, одежда сразу начала липнуть к телу, а от солнечного удара спасала лишь широкополая белая шляпа.
— Шеф, кажется, нас встречает вон тот парень, — указал Адольф Дорэ. — У него табличка с твоим именем.
— Боже мой, — выдавила Николетта Инрекфельце, — что это такое?
— Гигантский таракан, госпожа Инрекфельце, не удивляйся. В Кель-Талеше такой живости много, — флегматично поведал Тромгар эл’Румар.
Собственно, речь шла не о встречавшем нас разумном [поскольку в мире под Луной обитает великое множество разумных видов, кроме людей, общепринят соответствующий обобщающий термин — «разумные»], а о транспортном средстве, замершим за его спиной. То был чёрно-оранжевый таракан размером с хороший грузовой стимер, к чьим сложенным надкрыльям ремнями крепилась платформа с сиденьями и багажным отделением.
Сам встречавший разумный принадлежал к виду плиотов, существ, над происхождением которых ломали головы лучшие биологи мира. Плиоты, ни то головоногие моллюски, ни то иглокожие, ни то кольчатые черви… в общем, эти осьминоги — морские звёзды — пиявки имели бескостное тело с тёмно-бордовой пупырчатой кожей, способное менять конфигурацию по обстоятельствам. Обычно плиоты подражали человеческому телосложению, разве что третья псевдорука, росшая из середины «спины» несколько смущала.
— Тан эл’Комрамал?
— Верно, любезный, это я. А это мои спутники.
— Добро пожаловать в Лабун, мой тан. Я ваш кучер, прошу на борт.
Плиот принялся ловко затаскивать наш багаж на таракана, к обширному сундуку, прикреплённому за десятью сидениями. Нам же с непривычки оказалось сложно подобраться к ним, пришлось пользоваться своего рода верёвочной лестницей, чтобы подошвы ботинок не скользили по хитину надкрылий. Кучер заботливо укрыл нас матерчатым навесом, убедился, что все пристегнулись, и уселся впереди на специальном месте. Он издал особый причмокивающий звук, и гигантское насекомое откинуло назад свои длинные многочлениковые усики. Ухватив их как вожжи, плиот поднял таракана на все шест ног и тот сорвался с места.
Парового транспорта в Кель-Талеше было совсем мало, издревле аборигены пользовались услугами одомашненных жуков-переростков, которые с ходом эволюции не обзавелись разумом, но выросли сами и вырастили себе настоящие лёгкие вместо примитивных трахей. Питались они всяким мусором, размножались под контролем фермеров, а если вырастали слишком большими, — шли на скотобойню. Мясо многих пород было съедобно, крайне питательно и полно белка.
— Шеф, — Адольф, преодолевая сопротивление кресельного ремня, дотянулся до моего уха, — у этого парня рот похож…
— Не похож, он и есть.
— Да ну на… он что, жапой своей разговаривает?!
— А чем ещё разговаривать, если нет ни лёгких, ни голосовых связок? Скажи спасибо, что его «дыхание» не имеет запаха и вредных свойств.
— Да я мулял так жить!
— Я бы на твоём месте был осторожнее в выражениях. Себастина, поясни.
— Взрослый плиот способен вытянуть из человека всю кровь за пятнадцать секунд, — сообщила она.
— Да ну…
— Сверхсильные присоски, — кивнул я. — Плиоты — пиявки. Так что будь добр, не провоцируй его.
Движение в Лабуне было оживлённым, тут и там сновали большие и малые жуки, перевозившие пассажиров и товары. Порой бросались в глаза настоящие грузовые исполины вроде дровосеков-титанов, перевозивших на себе строевой лес, а в небесах вместо дирижаблей парили громадные хрущи, с зажатыми меж лап грузовыми контейнерами, либо пассажирскими гондолами. Изредка молниями проносились боевые стрекозы.
Повсюду встречались уникальные особенности кель-талешской инфраструктуры — трёхмерные дороги. Они представляли собой выраставшие из земли дуги, узлы, и зигзаги шершавого на вид материала, по которым насекомые могли спокойно передвигаться хоть вверх ногами, разгружая наземные пути.
Не брезгуя этими самыми трёхмерными путями, — слава Луне, наши желудки и ремни были крепки, — кучер доставил нас к парадному входу отеля «Гранд Лабун», где расторопные лакеи немедля занялся багажом. Радушный портье выдал нам четыре ключа: один нам с Себастиной, второй Тромгару и Кэт; и по одному для Адольфа и Николетты. Эти номера элитного класса находились на одном этаже и сообщались друг с другом.
Вскоре мы въехали, и, наконец, смогли немного остыть. В отеле работала дорогая механическая система кондиционирования вместо магически созданного микроклимата.
— Что дальше, шеф? — осведомился Адольф, заглядывая в наш номер.
— До вечера никаких распоряжений.
— Тогда я осмотрюсь.
Вскоре он уже расхаживал по отелю, суя нос во все щели, изучая план здания и уча наизусть пути отхода. Николетта Инрекфельце была у себя, и, если судить по её умиротворённому эмоциональному фону, чистила оружие. Тромгар и Кэт, скорее всего, отдыхали. Для моего Голоса они являлись слепыми пятнами.
Решив также чем-нибудь заняться до начала расследования, я расширил Голос и стал изучать эмоции всех разумных существ в здании, выискивая возбуждение или тяжёлые намерения. Мы находились под прикрытием, прибыли в Кель-Талеш тайно почти от всех, но мало ли какая утечка информации могла произойти? Мало ли кто мог заинтересоваться нами?
Темнело в тропиках на удивление рано и быстро, жаркий душный день сменился жаркой душной ночью и жучиный поток по городским улицам заметно снизился, — дневные насекомые уступили место ночным.
Вся команда собралась в гостиной моего номера и расселась на красивых мягких диванах вокруг кофейного столика. Двери на балкон были открыты, и снаружи задувал горячий воздух. Хронометр на стене показывал без пятнадцати минут семь.
— А это нормально, что такая особа шастает по городу ночью и без охраны? — вслух размышлял Тромгар, потягивая абсент.
— В иных краях — иные обычаи. К тому же, не думаю, что она придёт совсем без охраны. Главное, не привлекать к себе ненужного внимания.
Минула четверть часа, и я почувствовал, со стороны улицы появилось несколько источников эмоций, хотя находились мы на пятом этаже. Команда притихла, им не требовалось знаков, чтобы тоже ощутить чужое присутствие.
Две фигуры бесшумно спрыгнули с крыши на балкон и также бесшумно вошли. Высокие и на первый взгляд антропоморфные тела покрывали просторные химодо [ближайший аналог — кимоно] красного, жёлтого и чёрного шёлка. Нижние части лиц скрывали шарфы, над которыми поблёскивали фасетчатые глаза, а «брови» расходились в стороны длинными витыми усиками. За поясами гости носили очень длинные арубадзи [ближайший аналог — катана], которые было не изъять из ножен, не имея в руках второго локтевого сустава.
Осмотревшись, они разошлись в стороны и издали спаренный, стрёкот, лишь после чего на балкон спустилась Ки’Рё’Син’Ай, Королева Стрекоз, правительница Кель-Талеша.
Мескийские историки утверждали, что будущие правители и сооснователи этой южной страны, группа существ, именуемых скри’фа’ри, или Народ Стрекоз, явились на эти земли с островов Рё. Как и почти все разумные, эволюционировавшие на вышеупомянутых островах, скри’фа’ри были инсектоидами, хотя и чрезвычайно необычными. Последняя стадия их существования, имаго, выглядела точь-в-точь как те самые «сказочные феи» с блестящими стрекозиными крылышками и радужными фасетками глаз.
Женщина ростом не выше двадцати сантиметров влетела в гостиную, стрекоча крылышками, и опустилась на стол, где имелся ещё один стол с несколькими креслами, — Кель-Талеш производил лучшую в мире миниатюрную мебель и предметы обихода для разумных маленького роста — у неё была кремово-белая кожа, острый носик, треугольное личико и фиолетовые волосы. Кроме крылышек, крошечных усиков во лбу и фасетчатых глаз практически ничто не указывало на её родство с насекомыми. Скромным одеянием служило голубое химодо с пышным бантом на пояснице.
— Добро пожаловать в Кель-Талеш, дорогие гости, — произнесла она тонким голоском, когда утвердилась в кресле.
— Ваше величество, — я поднялся и поклонился, — большая честь. Разрешите представиться, я Дугаран эл’Комрамал, старший группы, а это, собственно, сама моя группа. Великий Дознаватель послал нас к вам в услужение, будучи наслышан о проблеме. Нам не терпится приступить.
Королева Стрекоз степенно кивнула:
— У вас прекрасный суранх.
— Благодарю, ваше величество. К сожалению, никто из моих подчинённых им не владеет, так что я буду переводить.
— Этого не требуется, — ответила она, переходя на универсал. — Можем начинать вводную. Итак…
Примерно полтора месяца назад Ингру вместе с охранной эскадрой покинул броненосный крейсер «Серебряный век», на борту которого находился один из ингрийских феодалов [в Ингре титул феодала равен королевскому, и принадлежит он всего восьми личностям] Зефир эл’Нариа. Он начал свою поездку по наиболее значимым государствам Осеании, побывал в Райсэре, Бинтале, Сингхаре, посетил обе Инзары, кучу других стран, и вот, пять дней назад, он направился в Кель-Талеш. Навстречу гостю по обычаю выступила небольшая церемониальная эскадра, дабы встретить ингрийцев у острова Ман-Ку, однако то, что моряки там нашли, приводило в недоумение и ужас.
Кель-талешцы наткнулись на место морского сражения, в котором ингрийцам победить не удалось. Среди тел, плававших на поверхности воды, нашли лишь одного выжившего, да и тот пребывал в крайне скверном состоянии и едва пережил путь до Лабуна.
— Таким образом, вот, что мы имеем, — подытожила Ки’Рё’Син’Ай, — на корабли эл’Нариа напали в подконтрольной Кель-Талешу акватории, тело феодала найти не удалось, никаких улик — тоже. Расследовать это таинственное происшествие мы не можем, так как единственный выживший свидетель, увы, покинул сей бренный мир ещё утром. К сожалению, наши целители не смогли его вытащить, вы опоздали, господа…
— Где тело? — быстро спросил я.
— В больнице.
— Это очень хорошо, ваше величество, — улыбнулся Тромгар, — пожалуй, я отправлюсь туда прямо сейчас, время дорого.
Королева Стрекоз вопросительно посмотрела на меня.
— Тан Великий Дознаватель послал сюда наиболее разносторонних специалистов. Поверьте, мы сможем допросить даже покойника, сколь бы невероятным это ни казалось.
— Звучит сомнительно, однако раз вы так говорите, — растеряно ответила она, — пусть попробует. Откровенно говоря, я нахожусь в некотором отчаянии, ибо как только остальные феодалы закончат ссориться между собой, они выступят с обвинениями против моей страны.
— Удивительно, что они ещё этого не сделали, — сказал Тромгар.
— Неудивительно. У эл’Нариа есть младший брат, но он ещё юн и не имеет политического веса, фактически, сейчас у его феода нет достойного предводителя, и остальные семеро скалят зубы друг другу, выдвигая взаимные обвинения, боясь, что соседи начнут захват земель. Отсутствие одного из феодалов ломает исконное равновесие и грозит ввергнуть Ингру в пучину войны за бесхозное наследство. Остаётся лишь гадать, что они захотят сделать сначала, отыграться на нас или начать полномасштабную свару промеж собой?
— Но ведь, — робко подала голос Николетта, — но ведь вы ни в чём не виноваты.
— В делах политических понятие вины имеет несколько иное значение. Мы должны были встретить посла и безопасно препроводить его в Лабун. Мы этого не смогли. Происшествие имело место на нашей территории. Ингрийцам было бы достаточно и меньшего, чтобы объявить войну кому угодно.
Ещё бы, — подумал я, — ведь мы говорим о самой близкой родне мескийских танов. Друг друга они не особо любят, но уважают, и если на феодала посягает кто-то извне, остальные воспримут это как личное оскорбление. А таковые у тэнкрисов принято смывать кровью.
— Что вы намерены делать? — спросила у меня Королева Стрекоз.
— Для начала Тромгар отправится в больницу и побеседует с мертвецом, а после мы найдём виновных, разузнаем о судьбе эл’Нариа и постараемся перенаправить гнев феодалов мимо Кель-Талеша. В принципе, на данный момент ничего более конкретного сообщить не могу.
— Однако вы надеетесь преуспеть? Не слишком ли легкомысленно?
— Имперра бралась и за более безнадёжные дела.
Она тихонько вздохнула и поднялась с маленького кресла.
— В любом случае, мне не на кого более надеяться. Вам будет оказано всяческое содействие, тан эл’Комрамал, в номере напротив поселился наш маг-связист, обратитесь к нему, если понадобится немедленная помощь. Через полчаса внизу будет ждать транспорт, который доставит вашего агента в морг. Доброй ночи.
Королева Стрекоз вместе с телохранителями покинула нашу компанию и Себастина закрыла двери на балкон. Тромгар взял с собой Кэт и откланялся. Чем свежее был материал, с которым предстояло работать, тем лучше получались результаты.
Поскольку Николетта не пожелала покидать своего номера, в бар отеля мы с Себастиной спустились вдвоём. Позже к нам подсел Адольф, закончивший обход гостиницы.
— Шеф, они здесь жрут всякую гадость! Что пьёшь?
— Змеиное вино.
— Гадость. Эй, дружище, плесни мне того же! Не потравимся?
— Этанол должен был денатурировать яд, так что маловероятно.
Он сел рядом за барную стойку, получил свой стакан и мы чокнулись.
— Так вот, заглянул я в их ресторан, а там целый террариум! Жаренные пауки, летучие мыши, тараканы, скорпионы, ящерицы…
— Гекконы. Местные едят их для укрепления духовной силы.
— Один муль! Где нормальная еда?!
— Выбирай блюда южной части страны, в них главное морепродукты, причём — свежайшие. Северяне налегают на подножную живность, пауков и скорпионов разводят на фермах, также обе кулинарные традиции очень уважают рис, специи и мясо больших насекомых.
— А где у них коровы?
— Нигде. В этом климате молочное животноводство нецелесообразно, говядины мало, остальных видов мяса вообще нет. Заказывай курицу. Кур в Кель-Талеше готовят везде и всюду.
— Да я уже попытался! Официант меня и спрашивает, мол, много ли добавлять специй? Я говорю: «как себе». Принёс он мне тарелку, аромат божественный, я зачерпнул, сунул в рот, и жапа моя тут же ощутила грядущий жар! Я б скандал устроил, да мы ж под прикрытием.
— Местные употребляют пряности в таких количествах, что твоя печень возьмёт самоотвод на третий день кель-талешской диеты.
Мы чокнулись повторно и обменялись ещё несколькими ничего не значащими фразами.
— Шеф, если не секрет, зачем мы припёрлись в эту богом забытую страну, а?
Я изобразил удивление:
— Наносить пользу и причинять добро, разумеется.
— А, ну, значит, как всегда. Правда, обычно ты посылаешь на сию благородную работу рядовых Жнецов и солдат. В этот раз ты вытащил меня, Инрекфельце и даже эл’Румара вызвал. Не говоря уж о том, что сам оторвал задницу от рабочего кресла. Международными скандалами и войнами нас не удивить, однако не каждый день Великий Дознаватель выходит в поле. — Он огладил свои роскошные усы. — Дополнительные инструкции будут?
Я допил змеиное вино.
— Просто делай, что у тебя всегда получалось лучше всего и доверься мне.
Тромгар и Кэт вернулись через несколько часов. По его виду могло показаться, что бледный тан был измождён, но с момента воскрешения он всегда так выглядел. Завалившись на удобный диван, один из моих самых важных подчинённых сообщил, что труп сильно пострадал ещё при жизни, был поврёждён мозг, но немного поработав, Тромгар выудил несколько предложений.
— Им подготовили засаду, подготовили умело. Вражеские корабли подошли стремительно под прикрытием внезапно поднявшейся стены тумана. Маг его несравненного превосходительства… Луна всемилостивая, эти ингрийцы совершенно потеряли…
— Не отвлекайся.
— Эх, в общем, противник в одночасье оказался повсюду, его корабли шли в бой под мефавсами.
— Под чем? — не поняла Николетта.
— Так в южных морях называют пиратский флаг, — пояснил я. — Обычно пираты их не демонстрируют, иначе бы потенциальная добыча загодя давала дёру, а военные корабли наоборот, — бросались бы в погоню. Однако некоторые пираты имеют такую репутацию, что, одним видом своего мефавса могут принудить жертву к капитуляции без погони и боя.
— Но, ингрийцы сдаваться не захотели и бой дали. Пиратов интересовал лишь сам феодал, остальных они старательно перебили, хотя и сами невредимыми не ушли, эл’Нариа бился как бешеный лев, перебил несколько десятков пиратов, прежде чем им удалось его повалить. Допрошенный остался жив, лишь потому, что его посчитали мёртвым с такими-то ранами, и оставили в воде на съедение акулам.
— Всё это замечательно, однако мне нужно что-то более конкретное.
— Изволь, — кивнул он, — допрошенный узнал один из кораблей, свободный торговец «Маюкан», участвовавший в абордаже. Откуда моряк знал этот корабль, вытянуть не удалось, увы, но это и неважно. Полагаю, если найдём «Маюкан», найдём и другие суда.
— И выйдем на организатора. Себастина, позови связного.
Обеспечивать нам быструю связь с кель-талешскими властными структурами, было поручено молодому тэнкрису, магу и, несомненно, морскому офицеру. В Кель-Талеше мало какой представитель моего вида избирал иную профессию.
Запрос был отправлен в кель-талешское Адмиралтейство, и ответ пришёл через полтора часа. Выяснилось, что в последний раз «Маюкан» видели, когда он со следами незначительных повреждений следовал к саргассовому острову Бхакур.
— Вот и завертелось. Передайте в Адмиралтейство, что наша группа отправляется на этот саргассовый остров. Нам нужен корабль, который не вызовет подозрения, и хорошая команда. Желательно, пусть это будут те, кому полагалось встретить феодала в море. Полагаю, они достаточно мотивированы, чтобы приложить все усилия.
Передав требования в Адмиралтейство, маг вновь открыл глаза.
— Ваши требования будут удовлетворены. Когда желаете отправиться?
— Как можно быстрее.
На подготовку ушло всего несколько часов и, следует признать, кель-талешцы сработали быстро, качественно, надёжно. Они вывезли нас за город на одну и скрытых баз флота, где готовился к выходу в море корабль. Нестандартная конструкция, разномастное вооружение и флаги указывали на то, что он никак не мог являться кель-талешским, да и вообще — военным, что играло нам на руку.
На борт как грузили продовольствие, когда мы покидали стимер. Жаркое южное солнце сразу ударило по глазам, но влажная духота немного рассеялась, чему я был только рад. Кель-талешский климат навивал воспоминания о временах Малдизской кампании, что совершенно не приносило радости.
Мы взошли на борт и были встречены небольшой делегацией офицеров. Четверо из них — трое тэнкрисов и один ищерок подвида гекконидов — облачились в тёмно-сливовые с серебром мундиры, пятый же офицер обошёлся гражданским платьем, уместным на море. Четверо мужчин и одна женщина.
— Тан Дугаран эл’Комрамал, приветствую, — кивнул старший из тэнкрисов. — Я Восериан эл’Крахас, начальник базы. Позвольте рекомендовать вам капитана Бельмере эл’Тренирэ.
Я отдал честь своей законной жене.
— Как вы и просили, мы назначили на это задание офицера, которому прежде было поручено встретить пропавшего феодала. Если у вас есть ещё какие-либо требования, сделаю всё, что в моих силах, дабы их удовлетворить.
— Благодарю вас тан эл’Крахас, но обременять более не стану. Нам следует как можно скорее выйти в море, каждый лишний час играет на руку неприятелю. Тани капитан, я хотел бы обсудить с вами детали плана в приватной атмосфере, как только отчалим.
— Это выполнимо, — кивнула Бель. — Надеюсь на продуктивное сотрудничество, тан эл’Комрамал.
Пока подготовка корабля шла к завершению, мы спустились на нижние палубы и разместились в каютах, после чего вновь поднялись наверх, уже переодевшись в более простую одежду. Вскоре наконец была дана команда отчалить, и я уже хотел отправиться на встречу с моей ненаглядной, когда к нам с Себастиной приблизилась фигура в чёрном одеянии, похожем на те, что носили некоторые священники культа Все-Отца. Сначала я даже принял его за корабельного капеллана, однако разуверился в этом выводе, когда из-под широких полей шляпы на меня взглянул тэнкрис-альбинос. Его глаза имели цвет разбавленной в воде человеческой крови.
— Тан эл’Комрамал, предвкушаю удовольствие и пользу от сотрудничества с вами. Мы на юге наслышаны о мастерстве агентов Имперры. Правда, я слышал, что у вас принято скрывать свои лица под масками.
— Это верно. Но кто сказал, что вы видите моё лицо, тан…?
— Зептим эл’Гайна, контрразведка её величества.
Протянутая для рукопожатия ладонь была скрыта от солнечных лучей длинным просторным рукавом, но под тканью чувствовалась прохлада и твёрдость. Точно как в эмоциональном поле хозяина.
— Я буду внимательно следить за вами, — улыбнулся альбинос, — и учиться у лучших.
— Постараюсь не разочаровать вас, тан эл’Гайна. Поверьте, я сделаю всё, чтобы помочь Кель-Талешу выйти из этой затруднительной ситуации.
Он покивал и откланялся.
— Себастина.
— Хозяин?
— Следи, чтобы этот субъект не появлялся у меня за спиной.
— Всенепременно, хозяин.
Каюта капитана не впечатляла ни размерами, ни убранством, но, по крайне мере, в ней помешался рабочий стол, узкая койка и большая бадья для омовений, спрятанная за ширмой. Более чем роскошно для суровой жизни морехода.
Бель стояла у стола, разглядывая меня с нерешительностью, страхом и затаённой радостью. Кожа цвета шоколада, волосы — пламя, чистое серебро глаз. Такая невероятная в своём великолепии, она заставляла сердце биться с перерывами каждый раз, когда я видел её. Моя жена.
Я прикоснулся к лицу в нескольких местах, с помощью произнесённых про себя слов, заставляя магическую маску отстать от кожи. Она была снята и смята как кусок глины, коим, в некоторой степени, и являлась. Затем пришла очередь серебристых линз, которые отправились в небольшой футлярчик с очищающим раствором.
Мы слились в крепких объятьях, обретя друг друга спустя долгую разлуку. Тяжело было держать в тайне от мира этот брак, но мы старались. Бель жила у себя на родине, продолжая карьеру капитана военно-морского флота, а Великий Дознаватель продолжал вести свои войны на фронтах незримого противостояния спецслужб. Если бы что-то случилось с моей Бель, никакая месть не смогла бы исправить этой утраты, а случиться могло что угодно, ибо врагов за годы службы я приобрёл несметные орды, и многие из них были наделены властью.
Хотя мы и старались вести себя тихо, предательски стонавшая койка наших стараний не оценила. К счастью, Себастина, поставленная снаружи, зорко следила за тем, чтобы никто не приближался к каюте капитана.
— Это ты так горяча, жена моя, или всему виной ваш южный климат? — спросил я, пытаясь перевести дыхание.
— Наверное, климат, — прошептала она, — потому что ты тоже раскалился как утюг.
Мы тихо засмеялись, сжимая друг друга в объятьях.
— Спасибо, что пришёл.
— Как я мог не прийти, когда моя прелесть попала в столь щекотливое положение?
— Ты великий тан на великой должности, я думала, просто пришлёшь каких-нибудь профи.
— Ты плохо обо мне думаешь, прелесть. Находясь здесь лично, я буду уверен, что абсолютно всё возможное сделано ради успеха. Хочешь сделать что-то хорошо, — сделай это сам. — А ещё я обдумывал план спасения жены на случай провала.
Суть моего интереса к проблемам Кель-Талеша главным образом заключалась в том, что капитаном, которому выпала почётная привилегия встретить ингрийского феодала, была моя жена. Вся её семья находилась крайне близко в иерархической системе страны к династии тэнкрисов-сооснователей Кель-Талеша эл’Равонзанам, и неудивительно, что для миссии выбрали Бель. Именно «Амадас Трэйс» моей ненаглядной возглавлял небольшую эскадру почётного эскорта, подошедшую к острову Ман-Ку, где удалось найти лишь одного выжившего. Как только мне стало известно о случившемся, я пошёл на невиданный по безответственности шаг, — посадил на своё место гомункула-двойника, собрал команду опытных профессионалов и, как только тайная переписка с Королевой Стрекоз принесла желаемый результат, отправился на юг под вымышленным именем и с фальшивым лицом.
Я десятилетней давности упёк бы меня нынешнего в тюрьму до конца жизни за подобное пренебрежение долгом, но тот я был, по большому счёту одинок, и ни одно сердце в мире не билось в унисон с его… с моим. Да за сами эти размышления прошлый я просто вывернул бы меня нынешнего наизнанку от разочарования и отвращения, но сейчас это уже неважно. Я примчался в Кель-Талеш, взяв с собой универсального солдата, великолепного стрелка и того парня, который заставлял трупы оживать и откровенничать с ним. До сих пор не знаю, что творил Голос Тромгара с трупами, но почему-то на языке вертелись термины с приставкой «некро…».
— Прости, сладкий, но, как бы хорошо мне не было сейчас, пора готовиться к ужину. Познакомлю тебя со своими офицерами, изложишь план, который мы с тобой так долго «обсуждаем».
Она поднялась и зашлёпала босыми ступнями к бадье, где плескалась заранее набранная, и уже остывшая вода. Я же остался на влажных простынях, перебирая в памяти лица и имена офицеров Бель, о которых, разумеется, знал всё, что только смогли добыть мои агенты. Разве же можно было допустить, чтобы рядом с моим сокровищем ошивался абы кто?.. А потом я вскочил, осенённый мыслью, что скоро ужин! Вскочил и ударился головой о потолок каюты, явно не предназначенной для существа моего роста.
— Как, — прошипел я, хватаясь на ушибленное место, — уже вечер? Но ведь совсем недавно было ещё утро!
— В моих объятьях, — мурлыкнула Бель, погружаясь в воду, — время летит.
— Подвинься, повелительница времени.
— Здесь слишком мало места!
— Я не против.
Ужин накрыли в небольшой кают-компании, где Бель представила друг другу моих агентов — под вымышленными именами — и нескольких из своих офицеров. На «Торопыге», как назывался наш нынешний корабль, присутствовал далеко неполный состав команды «Амадаса Трэйса», — меньшая её часть.
Нас познакомили с квартердек-мейстером Тадеушем Занко, — высоким чернокожим человеком с красным платком, повязанным на шее; корабельным медиком Питти Чивалем, — плиотом, медленно впитывавшим свиную кровь из кружки, опустив туда свой «палец»; младшим помощником и бортовым магом по совместительству Ингером Претом, — средних лет человеком с хорошей выправкой; и, наконец, ракрустом [массивные гуманоиды, как принято считать, эволюционировавшие из тапиров] по имени Дзэ, служившим у Бельмере главным кочегаром [в Кель-Талеше этим термином именовался офицер, отвечавший за работу парового котла и следивший за дисциплиной среди низших чинов, то есть исполнявший ещё и обязанности старшего боцмана].
В свою очередь тэнкрис-альбинос как будто выпал из реальности, моя жена даже не назвала его имени, а другие сделали вид, что не обратили внимания. Так и просидел Зептим эл’Гайна на своём месте, не притрагиваясь ни к еде, ни к питью, молча слушая других. Ничего особо интересного, впрочем, он не узнал, ибо мы не располагали далеко идущими планами.
— Судно «Маюкан», порт приписки Итина, свободный торговец, ходящий под флагом Вархи. Капитан Ульха Харгас, ищерок подвида игуа, гражданин Республики Варха. Несколько дней назад этот корабль направлялся на саргассовый остров Бхакур, неся на себе незначительные повреждения корпуса, якобы, полученные во время шторма, но нам стало известно, что он участвовал в нападении на ингрийские суда. «Маюкан» — это скрытый пират, чьи преступления ещё ни разу не попадали в поле зрения стражей закона. Наша задача как можно скорее добраться до Бхакура, найти Харгаса и вытянуть из него всё, что он знает, относительно инцидента. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Вопросы?
К моему удивлению руку поднял Адольф:
— А что такое саргассовый остров?
— Раньше ты спросить не мог?
— Раньше, шеф, меня не спрашивали, хочу ли я что-либо спросить?
Я вздохнул.
— Капитан эл’Тренирэ, поясните?
— С удовольствием, тан эл’Комрамал. Саргассовые острова, — природное явление, встречающееся в водах южных морей. Один из видов саргассовых водорослей, размножается так густо, что его побеги образуют плотную надводную массу. В неё вплетаются их отмершие части, — слоевища, и спустя годы, образуется большая компостная куча, плавающая на воде и крепящаяся ко дну моря живыми побегами саргассов, как якорями. Она настолько плотна, что может выдерживать вес некоторых строений, и служить суррогатом суши. Саргассовые острова сравнительно малы, сильно пахнут, на них полно паразитов и ядовитых гадов, они могут пуститься в дрейф, если шторм оборвёт живые побеги, но всякая шваль всё равно находит такие места крайне привлекательными. На саргассовых островах не действует законодательство никаких стран, ибо они не являются «сушей недвижимой». Это территория воротил Вертепа — организованной преступности. Они осуществляют на большинстве саргассовых островов функции законников и зарабатывают на всех видах незаконной деятельности.
— Ого, — хмыкнул Адольф. — Я удивлён, что вы позволяете таким язвам существовать. У нас с этими островами…
— Ничего бы не сделали, — усмехнулась моя жена. — Можно уничтожить один, два, три, но в общем и целом ничего не изменится. Осеания огромна, саргассы растут везде и беспрерывно, никаких сил не хватит, чтобы остановить образование новых филиалов Вертепа. Мы, конечно, контролируем такие точки, находящиеся в наших территориальных водах, и можем удалять их, если саргассумы причиняют чрезмерные неудобства, но обычно предпочитаем просто следить издали и вербовать информаторов. Порой лучше если зараза купирована в нескольких явных местах, а не разлита по всему организму. Главное, что соблюдается золотое правило: военный флот не уничтожает острова, если к ним не подходят разыскиваемые пиратские суда. В противном случае они разделяют судьбу Имраха и Шикура.
— А что у них там за судьба была, тани капитан?
— Вызов Пяти. Это когда пять эскадр окружают остров и ведут артобстрел до тех пор, пока саграссум ни растворяется в море вместе со всеми своими обитателями. Никаких предупреждений, никаких ультиматумов и требований, — простое и надёжное выжигание опостылевшей язвы, дабы показать Вертепу, что не надо так.
После ужина мои агенты и те офицеры, что не обязаны были оставаться на вахте, разошлись по каютам, а я счёл уместным нанёсти коротенький визит в каюту капитана.
— Ты не представила нам тана эл’Гайна.
— Декапитатора? А зачем? Тебе он представился сам, я уверена. Его приставили к нашей маленькой компании для «приобретения ценного опыта», но, на самом деле, разумеется, он — глаза и уши лорда-адмирала.
Я машинально потёр подбородок фальшивого лица, которое мы с Себастиной заново наложили перед ужином.
— Мне не нравится, когда рядом с тобой ошиваются личности, которых именуют «Декапитаторами».
— Такие личности вообще мало кому нравятся, однако Декапитатор присматривает не за мной, а за вами. Покуда о нашей связи неизвестно, мне ничего не грозит. Расслабься, милый, он надёжный союзник.
Я вздохнул.
— Раз ты так считаешь. К сожалению, вынужден откланяться.
— Спокойной ночи, сладкий. Жаль, что нам нельзя переночевать вместе. — Она ласково улыбалась мне, но не подходила. Чужой лик отталкивал жену почти также, как настоящий — большинство других тэнкрисов.
— Спокойной, прелесть.
Путь до Бхакура занял несколько суток беспрерывного плавания, и о приближении к точке назначения команда узнала заранее, — саргассовые острова действительно неслабо так пованивали во влажном жарком климате юга.
Дело шло к вечеру, и наш корабль приближался к Бхакуру, стараясь не попадаться на глаза командам нескольких военных кораблей, «приглядывавших» за островом издали. У Бель была веская причина сторониться их, ибо «Торопыга» являлся недавно арестованным контрабандистом, описание которого всё ещё имелось у многих охотников за головами. Быть остановленным и доказывать кому-то, что ты не ратлинг в непосредственной близи от острова нам совершенно не хотелось. Впрочем, когда прямо по курсу из вечернего тумана вынырнул хищный силуэт кель-талешского крейсера, курс мы не сменили.
— Спокойно, тан эл’Комрамал, — усмехнулась моя жена. — Это «Амадас Трэйс». Как только я узнала место нашего назначения, отослала Кларе приказ идти сюда, именно на эту позицию, чтобы обеспечить нам подход. Ну, и силовую поддержку тоже, в случае необходимости.
Вскоре Ингер Претт получил с крейсера сообщение о том, что «Маюкан» уже долгое время стоит на якоре. Островные монтажники его не ремонтируют, а большая часть команды находится в увеселительных заведениях Бхакура.
— Где капитан Харгас не сообщили?
— Вы слишком многого хотите от тех, кто не может покинуть борт корабля, дабы не вызвать лишних подозрений, — ответила Бель.
— Прошу прощения. В таком разе начинаем действовать немедленно. Времени у нас мало, а права на ошибки, — нет вообще.
«Торопыга», не вызывая лишних подозрений, подошёл ближе к острову и замер на тёмной воде. По очевидным причинам суда с винтовыми двигателями не очень уверенно шли по саргассам, коих вокруг росло бесконечное множество, и посетителям Бхакура приходилось бросать якоря загодя, а к самой «суше» они добирались на шлюпках. Правда, когда береговым смотрителям стало ясно, что мы не торопимся высаживаться, к нам послали небольшую лодчонку с мытарём, который получил небольшую плату за «постой».
От помощи квартердек-мейстера мы отказались, хотя кель-талешская морская пехота [род войск, изобретённый именно в Кель-Талеше и ставший прототипом аналогичных подразделений во флотах иных держав] приобрела в мире довольно грозную славу. Мне хватало Себастины и Адольфа, чтобы совершить рейд на «Маюкан», а Инрекфельце, засевшая на командной рубке «Торопыги» с новейшей снайперской винтовкой и вовсе обеспечивала лучшее прикрытие, чем целая рота морских пехотинцев. Даже, несмотря на туман.
Мы с Адольфом переоделись в узкие бриджи лёгкой ткани, которая не стесняла движений и не тяжелела, напитавшись водой; к правому бедру и левому плечу были привязаны ножны с, собственно, боевыми ножами. Себастина облачилась в нечто похожее на обычный женский купальник, закрывавший тело от шеи до колен, только на бёдрах её утвердились мясницкие тесаки.
— Надеюсь, вы не будете против, если я присоединюсь?
— Судя по тому, что вы уже готовы нырять, тан эл’Гайна, я действительно не против, — ответил я.
Альбинос натянул точно такие же бриджи, как у нас, только оружия брать не стал. Я осмотрел его торс, оценивая количество шрамов; сквозь штопанную-перештопанную шкуру проглядывались лишь сухие мышцы да жилы. Хотя на фоне меня эл’Гайна казался мелковатым, Адольф тоже оценил его потенциальную опасность.
— Может, вам всё-таки стоит вооружиться?
— Я всегда вооружён, тан эл’Комрамал, — улыбнулся контрразведчик, глядя куда-то мимо меня.
Повторив на всякий случай, что цель нашей вылазки состоит в проникновении на борт «Маюкана» и установлении местонахождения Харгаса, я первым нырнул в неожиданно прохладную воду. Техникой бесшумного плавания владели все четверо, так что к борту корабля мы подобрались незамеченными, преодолев часть пути под водой. Самым тяжёлым оказалось не запутаться в саргассах.
Вскарабкавшись по якорной цепи, я дождался остальных и некоторое время провисел на краю фальшборта, прислушиваясь к своему Голосу.
— На судне почти никого нет, полтора десятка разумных и только. Помните, нам нужно обезвредить их быстро и тихо.
— Как два пальца поломать, — отозвался Адольф, висевший рядом со мной.
Мы подтянулись и вместе перевалились через фальшборт. «Маюкан» оказался большой, но старой посудиной, кое-как бронированной, кое-как вооружённой, но зато вместительной. Нам потребовалось около четверти часа, чтобы добраться до всех и каждого членов экипажа и вывести их из строя бескровным не летальным путём. Затем Себастина просигналила «Торопыге» фонарём, и наш корабль подошёл к захваченному.
Вскоре пираты были приведены в чувства и мгновенно поведали, что их капитан поселился в «Морском Гребешке», — главном увеселительном заведении острова. Они так торопились сделаться полезными, так не хотели потерять свои жалкие жизни, что пришлось несколько раз осаживать этих суровых морских волков и упорядочивать информацию.
— Продолжаем веселье, господа. Пока ночь не закончилась, мы должны провести внедрение с изъятием живого тела. Без шума, без пыли, вошли, забрали и вышли, я…
— Эти пираты ещё нужны? — перебил эл’Гайна.
— А что?
— Я хочу их казнить, — поведал он.
— Это ждёт?
— Правосудие никогда не ждёт. По законам Кель-Талеша такие как они должны быть казнены. Обычно мы их вешаем, но поскольку времени у нас нет…
— Придётся вашей жажде правосудия немного обождать. Мастер Занко, отправьте пленных в трюм и выставьте охрану…
Чернокожий не шелохнулся, скосил глаза на мою жену и, лишь получив её одобрительный кивок, стал действовать.
— Идём за пиратским капитаном сейчас? — спросил Адольф, бросив попытки привести свои растрепавшиеся усы в прежний лихой вид.
— Да. Капитан, какая публика собирается на саргассовых островах?
— Самая разнообразная, от пиратов, до военных. Но, в основном, конечно, — мутная.
— А что за местечко такое этот «Морской Гребешок»?
Вопрос вызвал у Бель затруднения, пришлось даже прошерстить экипаж и выловить кое-кого, кто посещал Бхакур прежде. Выяснилось, что «Морской Гребешок» был всем: и гостиницей, и кормильней, и игорным домом, и борделем. Принадлежало заведение воротилам Вертепа, в этом не могло быть сомнений, и увеселения там предлагались на любой вкус и цвет, главное, чтобы клиент мог платить.
Я решил послать на саргассум небольшую группу морских пехотинцев, одетых в штатское. Во главе группы должны были находиться мескийцы. К тэнкрисам во владениях Вертепа относились с подозрением, так что выбор пал на Адольфа и Николетту.
— Готов внедряться под прикрытием?
— Пф! Внедряюсь с трёх лет! — ответил он в своей обычной манере.
Николетта лишь покивала. Она не являлась оперативником, эта невысокая щуплая женщина, похожая на мальчика-подростка с короткими светлыми волосами и разноцветными глазами — голубым и зелёным. Зато, в случае возникновения проблем, её стрелковые навыки могли стать ультимативным залогом успеха. Мне осталось довериться мастерству этих профи и набраться терпения.
Шлюпка ушла к берегам пахучего острова, а мы с Себастиной провожали тёмный силуэт, пока его не поглотил загустевший туман. Во многих местах сквозь дымку проглядывались пятна света, и, казалось, доносились звуки музыки, голоса, — Бхакур жил.
— Знаете, — сказал эл’Гайна, — там ведь много настоящих головорезов, убийц и тайно прибывших пиратов. Уверены, что ваши люди вернутся живыми?
— Главное, чтобы они выполнили задание, а остальное приложится. В нашей службе всё направлено на достижение положительного результата. Он — один из лучших бойцов, которых породил род человеческий; она — стрелок, понимающий баллистику на уровне врождённых инстинктов. Тан Великий Дознаватель сам отобрал их мне в помощь, будем надеяться, он не прогадал.
Контрразведчик внимательно следил за мной, а я следил за его эмоциональным фоном, радуясь, что эл’Гайна не являлся бесчувственным психопатом, и вполне можно было успеть предупредить его атаку.
Наша группа вернулась полтора часа спустя, потрёпанная, но в полном составе и с живым пленником, которого быстро перетащили в кают-компанию.
— Как прошло?
— Отлично, — улыбнулся усач, на чьей скуле наливался цветом синяк, — даже пришить никого не пришлось. Сторговались!
— Сторговались? — заинтересовался эл’Гайна.
— Как говорит наш многоуважаемый шеф, — широко улыбнулся Адольф, — «порой монеты попадают в цель лучше пуль». Сам Харгас развлекался на верхних этажах, а его подручные выпивали внизу, обмывали заработок, так сказать. Я их вычислил, подсел, представился охотником на пиратов и предложил подсыпать ещё золота, если они согласятся продать мне капитана. Перед отправкой нас обеспечили некоторой суммой, и мы нашли общий язык со старшими офицерами «Маюкана». В общем, золото, может, и мягкий метал, но его твёрдости достаточно, если принципы у разумного податливы словно свежее…
— А синяк откуда, позвольте знать? — спросила моя жена.
— Прикрытие, митани! Уходили под прикрытием пьяной драки, которую устроили наши деловые партнёры на радостях от удачной сделки! Задание выполнено митан, разрешите применить воск для усов, они ж в пасть лезут, паскуды!
Разумный вид ищероков на экваторе мира был представлен весьма широко — от огромных крокдиларов и варах до миниатюрных гекконидов. В большинстве своём эти рептилоиды не отличались красотой с точки зрения тэнкроидов [термина «гуманоид» в мире под Луной не существует, а к тэнкроидам (подобным тэнкрисам) относятся сами тэнкрисы, люди, мангуда (в одной из ипостасей) и ещё несколько видов], однако игуа особенно не отличались. Ульха Харгас, например, имел красно-рыжий окрас чешуи, редкий гребень, начинавшийся на уродливой башке и ярко выраженный горловой мешок.
Как только его привели в чувства, Себастина метнула в лицо испуганному ящеру горсть заранее заготовленной пудры. Я собирался использовать Голос, но на глазах у кель-талешцев делать этого без обмана было нельзя.
— Извольте видеть, последняя разработка наших алхимиков, — порошок правды. Ввергает разум жертвы в состояние панического страха и растерянности, мешает сосредоточиться на лжи, заставляет идти на откровенность.
Бель, которая поняла, что происходит, усмехнулась, но этого никто не заметил, все следили за фыркавшим пленником. Я тем временем овладевал его эмоциональным полем, заставляя испытывать вышеперечисленные эмоции.
— Ульха Харгас, нам известно, что ты участвовал в нападении на ингрийский конвой. За это преступление тебя скоро переправят в Ингру. Знаешь, какая расправа ждёт того, кто посмел поднять руку на феодала? — Честно говоря, я и сам не знал точно, какое наказание сулил такой проступок, однако, зная характер ингрийских кузенов…
Страх ящера, подогретый мной, вспыхнул как лесной пожар. Дальше вести допрос было легко и просто, направляемый мной, обезволенный и слабый, Харгас рассказал всё то немногое, что было ему известно, и чем больше он откровенничал, тем мрачнее становился настрой Бель и эл’Гайна. В один момент я не на шутку испугался, что они действительно прикончат допрашиваемого на месте, что было несвоевременно.
Как выяснилось, мелкого пирата Харгаса, перебивавшегося морскими засадами с применением тактики терпящего бедствие судна, во всё это дело втянул один довольно известный в Осеании работорговец Зиангор Блоп. При звуках его имени аборигены омрачились. Но ещё хуже стало, когда прозвучало другое имя: Шир-Кан. Именно он командовал атакой на ингрийцев.
Допрос закончился, и моя жена приказала отправить пирата к его к подчинённым в трюм. Также она отослала нескольких матросов на «Маюкан», чтобы они достали для нас кое-что. После мы со старшими офицерами расселись за столом. Точно в срок с камбуза подоспели подносы с чаем и лёгкими закусками.
— Итак, дамы, господа, таны и тани, может, посвятите нас, чужаков, о ком болтала эта ящерица? Я заметил, как возросло ваше напряжение.
— Верно, верно, у нас есть поводы для волнения и негодования, — сказала Бельмере.
— Зиангор Блоп и Шир-Кан, кто они такие?
Тэнкрисы переглянулись. Эл’Гайна вздохнул и положил шляпу на стол перед собой.
— Первый, — произнёс он, — работорговец из вида так называемых сцефарий, они же мозговые кальмары. Слыхали о них?
— Полуразумные паразиты, выпрыгивающие из воды, обхватывающие голову разумной жертвы, вскрывающие череп с помощью клюва и поглощающие мозг, чтобы затем срастись с телом носителя и стать полностью разумным существом? Да, что-то читал об этих тварях.
— Славно. Блоп находится на грани между законом и беззаконием, ибо не во всех государствах Осеании рабство и работорговля караются законом. Он тесно связан с Вертепом и пиратами, но старается не появляться в акваториях стран, которые объявили за его голову награду. В Кель-Талеше Блопа ждёт виселица, особенно после того нюанса, о котором поведал Харгас.
Игуа рассказал, что тайно продавал сцефарии очень редкий и очень, очень дорогой товар, — тэнкрисов. Примерно в тот момент допроса он и оказался на краю гибели.
— Хм, а что Кан?
Контрразведчик взглядом передал право говорить моей жене.
— Шир-Кан дезертир. Он обучался морскому делу вместе с моим старшим братом, да прибудет его душа в Шелане, — ответила Бельмере, — они дружили. В начале карьеры зарекомендовал себя блестящим тактиком и стратегом, отчаянным и смелым капитаном. Участвовал в нескольких пиратских войнах, хорошо проявил себя в битве при Носфалеме, а когда мой брат погиб, Шир-Кан ожидал, что честь командовать эскадрой Искателей Ветра передадут ему.
— Этого не случилось?
— Нет, командование перешло к эл’Гихараму. Кану никогда не хватало дисциплины, он часто игнорировал приказы старших офицеров и, хотя всякий раз добивался победы, командование на это поведение смотреть сквозь пальцы не могло. Когда его вновь лишили того, что он считал по праву своим, Кан вывел корабль в плановый патруль, и не вернулся. Впоследствии многие наши военные сталкивались с ним в море, они свидетельствовали, что теперь «Хромец» ходит под мефавсом с тигриной головой.
Я задумался, складывая в уме факты и делая простейшие выводы.
— Придётся двигаться дальше. Мы потянули за тонкую ниточку и ухватили две новых. Вы готовы пойти на авантюру, у которой практически нет шансов закончиться успешно, но которая также является единственным вариантом для нас в сложившихся обстоятельствах?
За всех ответил контрразведчик:
— Мы готовы на самые отчаянные меры.
— Рад слышать… то есть не рад, конечно… вы меня поняли. Придётся внедряться глубже, для чего предлагаю…
В кают-компанию вошли моряки, коих моя супруга отправляла на «Маюкан». Вернулись они не с пустыми руками, а с небольшим сундучком, и не только. Один нёс на руках крупного пушистого зверька с пепельно-серой шкуркой и большими ушами. Сундук поставили на стол передо мной, а вот коала изъявила желание покинуть своего носильщика и потянулась к Бель, чутко принюхиваясь.
— Какая прелесть! — не удержала возглас та, беря медведя на руки. — Откуда?
— Сидел в птичьей клетке в каюте капитана корабля, пока попугай прятался на шкафу, тани капитан.
— И зачем вы его сюда притащили? — спросил я, внимательно разглядывая ластившееся к моей женщине существо.
— Ну как же… это ж коала, самый милый зверь в мире. Он так на нас смотрел, — пробормотал унтер-офицер.
— Эвкалипт взяли?
— Э?
— Листья, которыми питаются самые милые в мире звери?
— Дык, там не было, а он и пирожными вроде обходится.
Обсуждаемый субъект как раз ухватил сладость и принялся её жевать, обильно измазывая мордашку кремом.
— Ла-а-а-адно, — протянул я. — Ладно. Не спускайте с него глаз. А лучше передайте моей помощнице, она умеет обращаться с домашними питомцами.
В сундучке, в деревянных гнёздах, выстланных соломой, лежали описанные Харгасом «лампы». Шарики прозрачного стекла величиной не больше мандарина, с медными горелками и регуляторами светимости. Внутри ёмкостей содержалось прозрачное масло со скрученными фитилями. Из шести гнёзд два были пустых
Я поднёс одну из ламп к лицу и принюхался.
— Ничего, просто мягкий аромат.
— А должен парализовать Голос со слов ищерока.
— Помню, тан эл’Гайна. Отойдите.
Фитиль медленно, неохотно занялся от спички, пламени и света почти не дал, зато белый дым повалил густым потоком. Он быстро заполнял помещение и имел сладкий запах, однако, когда я вдохнул полной грудью, мир дрогнул.
С того дня, как прорезался мой Голос, я мог видеть эмоции разумных существ, да и неразумных тоже. Я их обонял, ощущал их вкус и поддавался им, пока не научился жёсткому абстрагированию. Вдохнув дыма, я внезапно вспомнил детство, когда мозг воспринимал лишь виденное глазами — материю без эмоционального фона. Внезапное лишение Голоса настолько шокировало, что секунд десять мир вокруг казался ненастоящим, — нарисованной двухмерной картиной. Вместе с тем закружилась голова, и в теле появилась слабость.
Себастина быстро опустила фитиль внутрь горелки, заставив его потухнуть. Меня препроводили на верхнюю палубу чтобы отдышаться, пока кают-компания проветривалась, и даже тёплый пахучий аромат саргассума показался благом, когда слабость отступила. Совещание решено было продолжить там же, прямо под открытым небом.
— Итак, оно действует, — огласил очевидное эл’Гайна, покручивая в пальцах стеклянный шарик. — Доселе мы знали только об одном способе лишить тэнкриса Голоса, — заветная способность Безголосых. Теперь это. Полагаю, алхимикам и магам наших стран будет интересно разобрать формулу вещества. — По взгляду его прозрачно-розоватых глаз было совершенно понятно, что я смогу изъять образец лишь из мёртвых пальцев контрразведчика. А было бы неплохо оставить этот секрет исключительно для Мескии. — Что дальше?
— Дальше мы продадим меня в рабство.
— Простите? — Глаза моей жены расширились.
— Харгас дерзал захватывать и продавать наших сородичей с помощью этой отравы. Получил он её от Блопа, и ему же за деньги продавал тэнкрисов, если я не путаю показания. Опять же, именно Блоп свёл Харгаса с Каном. Кому-то мы нужны, этот кто-то не жалеет денег и обладает неизвестным нам алхимическим оружием. Я намерен использовать Харгаса, чтобы подобраться к работорговцу и узнать где находится эл’Нариа? Будучи наиболее опытным и подходящим кандидатом на роль приманки, я сам себя на неё утверждаю. А сейчас, пока остальная часть команды «Маюкана» ещё не вернулась на судно, давайте обсудим общие положения плана. Возражения не принимаются.
— А кто возражает? — задал справедливый вопрос эл’Гайна, не подозревавший, как изменился эмоциональный фон Бель. — Я пойду с вами.
Я искренне полагал, что был неплохим лидером и руководителем, всегда умел организовывать, просчитывать и направлять. Особенно хорошо получалось, когда под рукой дожидались команд солдаты и опытные агенты, а время позволяло просчитать наибольшее число вероятностей. Но порой приходилось создавать планы набегу, собирать их буквально из дерьма и палок, ибо времени не было, да и легионы миньонов находились в другой части мира. Я должен был преуспеть, и я должен был сделать это при помощи быстрой импровизации, ибо на кону стояло будущее страны, к которой я не питал интереса, но которая являлась родиной моей жены. А жену я обожал.
Таким образом, прибегая к софистическому искажению риторики: Бель любит Кель-Талеш, я люблю Бель, следовательно, — я люблю Кель-Талеш. Какая досада.
Когда не хватает времени и подчинённых, приходится идти на самые разные меры и не брезговать ничем, даже наиболее сомнительными предметами арсенала. Тромгара эл’Румара, правда, сомнительным я не считал, однако к способностям его Голоса предпочитал прибегать осторожно. В моём понимании Тромгар был одним из опаснейших тэнкрисов мира, и, кабы не его спокойный, почти апатичный взгляд на бытие, я бы задумался над устранением такой потенциальной угрозы просто из чувства самосохранения.
Сначала нам пришлось дождаться возвращения команды «Маюкана», чтобы встретить её на борту заряженными винтовками. Пиратов быстро скрутили, после чего морские пехотинцы перебрались на «Торопыгу» и тот отошёл, а на «Маюкане» остались мы с Тромгаром, Себастина и Кэт. Эл’Гайна не понравилось это условие, но я был непреклонен. Кель-талешцы знали теперь, что у Имперры был тэнкрис, способный допрашивать мёртвых, им не следовало знать, как ещё он мог их использовать.
Беседа с командой и самим Харгасом выдалась обстоятельной и содержательной, я объяснил, чего хочу от пиратов, а когда убедился, что помочь мне они были готовы только на словах, дал отмашку женщинам. На пару Себастина и Кэт быстро задушили с полдюжины разумных, и, если в течение этого процесса преступники ещё могли сохранять самообладание, то когда Тромгар оживил трупы, пошёл совсем другой разговор. За четверть часа две трети экипажа «Маюкана» превратились в нежить, а остальные были так испуганы, что немедля согласились на всё. Буквально. Вновь и вновь убеждаюсь, что в краткосрочной перспективе нет орудия лучше чистого и безграничного страха.
Твари, которых плодил Тромгар многим были хороши, эти… на ум приходило слово «энкромраты», вычитанное из магических книг отца и деда, хотя мне больше нравилось звать их по-раххиримски: «упырями» [в отличие от упырей энкромраты умели говорить и осознавали свою природу, помнили, кем являлись при жизни и испытывали невыносимые страдания по этому поводу; именно в энкромрата Отурн ди’Аншвар превратил Яро Вольфельда]. Так вот, эти упыри могли долгое время скрывать свою природу, действовать как при жизни, и лишь только неспособность говорить затрудняла их использование. А уж если доходило до драки, переоценить их полезность становилось ещё сложнее.
Возможно, не будь нам нужны живые сообщники, я дал бы Тромгару превратить в упырей всех пиратов «Маюкана», но вместо этого пришлось оставить часть в живых. Разумеется, они понимали, что произойдёт, в случае неподчинения.
Ульха Харгас показал на допросе, что в нейтральных водах есть остров, который Блоп использовал в качестве места встреч и для проведения особо щекотливых сделок, — даже в самых либерально настроенных относительно работорговли странах ни один безумец не осмелился бы торговать тэнкрисами, Ингра не потерпела бы такого обращения с высшим видом.
Появлялся работорговец на острове не чаще раза в два-три месяца, оставался на несколько дней чтобы скупить товар, привезённый поставщиками и вновь уходил в море. Дважды на памяти Харгаса Блоп менял острова, благо, их, бесхозных, в Осеании насчитывались тысячи, но текущее место встреч всё ещё было актуально.
План мой был прост, но из-за ненадёжности деталей, его конструкция не внушала доверия. Харгас должен был отвезти меня и эл’Гайна к этому острову под видом товара. Следовало узнать местонахождение эл’Нариа, а также захватить самого работорговца, ибо политическое преступление — это одно, а массовая торговля тэнкрисами, — совсем, совсем другое.
Информации было мало, точное описание местности ищерок дать не мог, как и точную численность вражеских сил. Мы пустились в авантюру буквально с завязанными глазами, но иного пути в то время найти было невозможно и оставалось полагаться на старую добрую импровизацию.
В самых древних сказаниях нашего народа упоминается, что родной мир тэнкрисов, Шелан — бесконечный тёплый океан, полный островов, на которых растут фруктовые сады и в изобилии водится дичь. Уж не знаю, много ли правды во всём этом, однако, несомненно, при виде моря нас охватывало некое древнее чувство привязанности. Тэнкрисы любили великую воду, и хотя многие избрали жизнь сугубо сухопутную, океаны и моря никогда не отпускали полностью. Из нашего народа всегда получались отличные мореходы, а также пираты, чего уж скрывать.
Во время всего путешествия, несмотря на не самую приятную компанию, на все проблемы, что преследовали нас, я не уставал восхищаться южными морями и, кажется, всё лучше понимал Бель. Солнце превратило эту часть мира в тёплый рай с зелёными островами, синим небом и лазурными водами, полными жизни. Даже неприязнь к жару и влажности постепенно сошла на нет, — море компенсировало всё.
«Маюкан» на всех парах шёл к заветному острову, издали преследуемый «Амадасом Трэйсом». «Торопыгу» мы затопили, как только отошли от саргассума на почтительное расстояние, ибо не нуждались в этом прикрытии больше. Связь между кораблями регулярно поддерживали кель-талешские маги.
Каждый день я следил за тем, как живые пираты взаимодействовали с мёртвыми. Мне требовалось, чтобы они выглядели естественно, не забывая при этом, что мертвецы следят за ними и могут в любой миг проявить твою худшую сторону. За процессом также наблюдали Адольф, Себастина, Николетта и эл’Гайна. Последнего, как мне казалось, преступники боялись не меньше, чем нежить.
Когда на горизонте показалась заветная суша, мы с контрразведчиком были помещены в колодки и заперты в небольших деревянных клетках. Себастина с Адольфом и Николеттой спрятались в укромных местах на корабле, куда чужаки не заглядывали, а непосредственно перед подходом к острову, в трюме зажгли одну из дымовых горелок, которая принялась резко ухудшать наше самочувствие. Становиться слабыми в окружении пиратов было неприятно, однако грела мысль о том, что на нашей стороне была уйма упырей, заранее получивших все нужные команды.
Время ползло медленно, я валялся в своей клетке, слушая скрип снастей и приглушённые крики наверху. Неподалёку в таком же состоянии пребывал кель-талешец. Лишения он переносил стойко, не выдавая никаких страданий, молчал и буравил взглядом пол.
— Эл’Гайна?
— Да?
— Зачем лорд-адмирал приставил вас к нашей миссии?
Контрразведчик лениво повернул голову и уставился изучающе, словно удивился моей бестактности.
— Королева Стрекоз не сделала этого и лорд-адмирал посчитал своим долгом исправить оплошность.
— Её величество доверяет Великому Дознавателю.
— Чушь. Её величество находится в отчаянном положении, а ваш начальник всего лишь воспользовался этим ради достижения каких-то собственных целей, и я должен проследить за тем, чтобы их достижение не причинило вреда моей стране.
— Какая вопиющая неблагодарность. Мы вам помогаем, вытягиваем сведения из мертвецов, рвём жилы, предоставляем услуги, рассчитывать на которые мог лишь сам Император, а вы вон какие…
— В том-то и дело. Мне известно, что вы действуете не бескорыстно.
Я подумал, что, возможно, придётся убить его при первой же возможности, ибо наша с Бель связь…
— Вы что-то вытребовали у её величества, и мы узнаем, что это?
Я чуть не прыснул со смеху. Да пусть их, олухов, тоже мне великий секрет. Не то чтобы я действительно собирался чего-то требовать от Ки’Рё’Син’Ай, но навязываемая бескорыстная помощь от персоны моего уровня и с моей репутацией была бы воспринята совершенно неадекватно и лишь затянула бы переговоры.
Наверху стало значительно более шумно. Скоро в трюм спустилось множество разношёрстных чужаков, в числе коих был и сам Зиангор Блоп.
Когда его тело принадлежало человеку, оно наверняка не отличалось от прочих, но оказавшись захваченным, оно изменилось. Работорговец был очень высок и поджар, ни грамма жира, весь волосяной покров выпал, ногти тоже, отмерли и отпали за ненадобностью соски и гениталии, а в районе рёбер прорезались жабры. Главным же изменением была голова, — острый конус кальмарового тела, в котором после соединения проросло хрящевое продолжение вскрытого человеческого черепа; большие глаза располагались по бокам, а на плечи и грудь опускались щупальца, меж которыми виднелся клювообразный рот. Вся кожа Блопа имела фиолетово-красный цвет и он не носил одежды, — только золотые украшения.
— Целых два экземпляра.
— Да, было нелегко их достать, — заискивающе улыбнулся Харгас, поглядывая на него снизу-вверх. — Сколько дашь?
— Ставка известна, мой друг, по пять тысяч золотых за одну высокородную голову.
— Да, но посмотри на них, они белоголовые и белокожие, не то что местные попугаи с малиновыми волосами и коричневой кожей! Высший сорт, самая чистая кровь! Накинь ещё по полторы, а? У меня капризная команда, я должен хорошо её обеспечивать, чтобы и дальше поставлять тебе…
— Уже растратил деньги, что получил за прошлое предприятие? — хмыкнул сцефария, шевеля щупальцами. — Похоже на тебя. То-то гляжу, команда твоя пожухла, все тихие какие-то, мрачные.
— Нескольких моих парней вывернуло наизнанку, когда мы добывали для тебя товар, от такого настроение лучше не становится.
Кальмару это показалось забавным, и он смилостивился:
— По пятьсот золотых за голову — вся твоя надбавка. А теперь идём, отметим удачную сделку всем миром, выпивка на мне.
Тщательно следя за тем, чтобы мы не переставали дышать сладкой отравой, подручные работорговца вытащили клетки из трюма. Глаза привыкли к яркому свету лишь тогда, когда шлюпки уже доставили нас к берегу острова, чьи гористые рельефы поросли тропическим лесом.
В живописной лагуне, закрытой от взглядов извне скальной грядой, стояло на якорях несколько кораблей, включая «Маюкан». Особенно впечатляла исполинская чёрно-красная галера с тремя мачтами, мощным тараном, крытой палубой и множеством старых пушек по бортам. Она словно сошла с учебников по истории, разве что трубы парового двигателя, торчавшие в задней части, немного портили аутентичность этой архаичной громадины.
К клеткам приладили длинные жерди и нас с эл’Гайна понесли прочь от моря словно в паланкинах. Джунгли были густы, но обжиты, тут и там на земле лежали настилы из бамбука, по которым было удобно ходить. По всем признакам поблизости было чьё-то поселение, однако путь наш лежал не туда, — торговцы живым товаром отправились к скалам, в которых имелся проход в систему пещер.
Подопечные Блопа неплохо обжились там, натаскали всякой всячины, бочек, ящиков, сундуков, устроили спальные места с гамаками и камеры для рабов. Без гамаков. Когда пришло время перебираться из деревянных клеток в каменные мешки, перекрытые железными прутьями, несмотря на колодки и отраву, низкорождённые заметно нервничали. Нас подталкивали бамбуковыми копьями и даже кричали, пытаясь дезориентировать. Тюремщики боялись заключённых больше, чем заключённые тюремщиков. И это было мудро.
Когда прутья были вставлены в соответствующие пазы и заклинены бамбуковыми щепками — бамбук в этой части мира использовали тысячами способов — низкорождённые немного расслабились. Они оставили напротив наших «камер» по одной ароматической лампе и удалились, забрав с собой лампы более традиционные. Наступил почти полный мрак.
Следующие часы, чтобы хоть как-то бороться с ноющей болью, захватившей мою шею, плечи и спину, я напрягал и расслаблял различные группы мышц, ускорял кровоток и делал дыхательные упражнения. Тяжело переносила вольнолюбивая душа тэнкриса это заключение, да и бездействие выматывало невозможно, так что когда по ту сторону прутьев появился гость, я не на шутку обрадовался.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
