Детектив из района Эверли

Глава 1

Южный Архипелаг.

Большинство летунов довольно молоды и тому есть несколько объяснений. Во-первых, летуны частенько гибнут, летать над морем дело опасное. Во-вторых полеты над морем, особенно зимой, не особо способствуют здоровью и годам к сорока летуны частенько страдают от болей в суставах и спине, а это значит, что в небе им делать нечего. И не последняя причина — со временем в человеке появляется страх.

Эндрю Беккер продолжал летать, хотя давно уже разменял пятый десяток. Ему везло — не было болей в суставах, он не чувствовал страха, поднимаясь в небо, хотя он и сам не смог бы сосчитать, сколько раз он чудом избежал смерти. Он считался самым старым и самым опытным летуном, что было не удивительно — впервые он взлетел когда ему и пятнадцати не было, едва хватило сил справиться с планером. Эндрю шутил, что в небе проводит треть жизни. Понятно, что это было не так, но летал он очень много.

Летал с острова на остров, доставляя срочные письма, новости и мелкие посылки. Его знали на всех островах Южного Архипелага и Серебряных Островов. Полеты были для него не только заработком, но и, наверное, одной из самых больших радостей в жизни. Не смыслом, нет, но если придется отказаться от полетов, жизнь станет не столь хороша.

Между крупными, богатыми островами курсировали дирижабли и пароходы, а тем, что помельче и победнее приходилось довольствоваться шхунами с капитанами, достаточно смелыми, чтобы рискнуть плавать за пределами чистых фарватеров и летунами. Постепенно дирижаблей становилось все больше, а вот летунов не особо прибавилось.

Эндрю чуть изменил положение тела, немного, почти незаметно изменив направление полета, поймал восходящий поток, заложил в нем вираж, сделал несколько широких кругов поднимаясь, вместе с парой альбатросов, на несколько сотен футов. Он помнил, как проходят течения между островами, как меняется ток воздуха над проливами и островами утром и вечером, чувствовал малейшее изменение погоды. Это дарило ему такое чувство свободы, что он, порой, ощущал себя настоящей птицей.

Полеты лучше, чем семейная жизнь — сказал как-то его друг, один из тех, с кем он начинал летать. У Эндрю, пожалуй, так и было — с женой не сложилось, его постоянное отсутствие и постоянный риск быстро превратили влюбленность Дженни в раздражение, а затем и в ненависть. Развод был верным решением, теперь, когда она уже много лет как замужем за другим, когда ее дети уже сами скоро станут взрослыми, он это признавал, но тогда... Тогда он перенес расставание тяжело, много пил, много летал и все закончилось закономерно — он врезался в кроны деревьев, разбив планер и сломав несколько ребер. К счастью для него, это произошло при посадке на обжитый остров.

Островитяне, община авелитов, выходили его, месяц относительного безделья, купания в море и, что главное, никакой выпивки, поставили его на ноги и вернули ему небо. С той поры он считал себя обязанным «детям Авеля», но примкнуть к их общине был не готов. Жить без греха, не приемля никакого насилия, трудясь тяжко и усердно, это не для него. Но сейчас, направляя планер к острову авелитов, он ощущал радостное предвкушение общения с ними.

Солнце было еще высоко и, пролетая над лагуной, он увидел остатки корпуса шхуны «Кристалл», что затонула несколько лет назад, когда, не успев уйти от берега во время начавшегося урагана, шкипер пропорол ей днище псвевдокораллами. Шхуну разбило так сильно, что даже рачительные авелиты не посчитали нужным пытаться ее поднять и починить, лишь подняли поврежденную паровую машину и разобрали то, что оставалось над водой.

Неподалеку от «Кристалла» на дне лежал, едва заметно шевеля всеми своими плавниками, морской дракон. Здоровенная, футов тридцати в длину, тварь могла стать серьезной проблемой для рыбаков, но с другой стороны была бы ценной добычей, если удастся ее убить — шкура, кость, мясо и даже вытяжки из желез и печени морского дракона стоят немалых денег. Риск при охоте на эту тварь велик, драконы хитры и агрессивны, но не особо разумны. Мистические рассказы о них — полная ерунда, как и рассказы о летающих драконах. Если, конечно, не считать за драконов скумбагов и мелких летающих тварей.

В любом случае, авелитам про дракона нужно сказать, чтобы по возможности избежать жертв среди рыбаков.

Эндрю зашел на посадку, направляя планер к пляжу на берегу лагуны, с удивлением отметил, что на пляже никого нет, ни возле лодок, ни рядом с факторией, по сути выполнявшей и функции местной ратуши. Он поймал встречный ветер, полет замедлился так, что земли он коснулся, почти зависнув в воздухе, тотчас положил планер на песок, принялся складывать крылья, с удивлением осознавая, что никто не спешит к нему.

Он закрепил планер тремя колышками, которые всегда возил с собой, огляделся. В деревне, обычно довольно шумной, царила тишина. По спине пробежал холодок, в голове крутились мысли об эпидемии какой-нибудь неведомой хвори. Такое уже бывало не раз — новые болезни появлялись и исчезали внезапно, оставив после себя вымершие острова, или же людей, которые выздоровели столь же неожиданно, как и заболели.

Дверь фактории, построенной из досок, носивших еще следы красной краски, наследие шхуны «Красный Вепрь», столь же бесславно затонувшей, как и «Кристалл», со скрипом качалась на ветру. Эндрю расстегнул кобуру револьвера, не совсем понимая, зачем. Если дело в болезни, то револьвер ему не поможет. Мелькнула мысль затащить планер на вышку и улететь отсюда к чертям, хоть на тот же Нью-Килберн, сообщить тамошнему риву, пусть он посылает шхуну... Но он летун — не просто гонец и почтальон, а еще и представитель закона. И поэтому он обязан узнать, что тут случилось.

Подойдя к фактории, Эндрю услышал внутри какой-то шум, вытащил из кобуры револьвер и взвел курок. Доставшийся от деда ремингтон, потертый, но надежный, внушал некоторую уверенность. Мало в мире такого, что все еще будет представлять опасность, после пары пуль 44 калибра.

Беккер рванул дверь, опускаясь на колено и вскидывая револьвер. Что-то с воплем кинулось на него, он дважды выстрелил, только потом подумав, что, возможно, это был выживший. Распахнув дверь шире, он вошел в торговый зал фактории, остановился, привыкая к царящему здесь полумраку, держа наготове револьвер. Тот, в кого он стрелял, слабо дергался, булькая кровью и хрипя. Судя по затихающим звукам, не жилец, но рисковать особо не хотелось.

Это оказалась обезьяна-падальщик, крупная, размерами не уступающая человеку, но с короткими ногами и длинным, цепким хвостом. Обе пули попали ей в грудь, прошли навылет, разворотив легкие, . Сделав еще пару шагов, он увидел и то, что ее привлекло.

Тело, лежавшее за прилавком, было телом Мэтта Сэллинджера, бывшего морпеха, постоянного представителя торговой компании Харланда на все окрестные острова. Обезьяна хорошенько потрудилась над его лицом, но Эндрю хватило одного взгляда на огромное, могучее тело и ладони размером со сковороду. Мэтт был одним из самых крупных мужчин, которых он знал. И, судя по тому, что на левой руке не хватало мизинца, это действительно был он.

Прикасаться к телу Эндрю не стал. Он открыл ставни, в свете садящегося солнца нашел пару ламп, зажег их и постарался осмотреть тело, не прикасаясь к нему. Ран, кроме оставленных падальщиком, вроде бы не было. На поясе Сэллинджера висела кобура с армейским элеем, патронташем, набитым патронами и внушительных размеров нож, с которыми он не расставался. Неясно, зачем они ему были нужны среди авелитов, но явно не помогли.

Разгром в лавке мог быть следами борьбы, но его могла учинить и обезьяна. Как бы то ни было, всерьез Мэтт не сопротивлялся, что бы с ним ни случилось. На Мэтта это было не похоже, так что борьбы, скорее всего, и правда не было.

На всякий случай, дозарядив барабан, Эндрю осторожно открыл дверь склада. Никакого движения. Он взял одну из ламп и осторожно двинулся дальше. Миссис Сэллинджер, крепкую, рослую женщину немного за сорок, он нашел в проходе между полками. К ней он тоже не стал прикасаться, но даже так было видно, что шея у женщины свернута, словно у цыпленка. И на шее, прямо на сонной артерии, видны две ранки.

В домах он нашел двадцать восемь тел, все взрослые, скорее даже пожилые. Умерли, по его прикидкам, примерно день назад. У всех раны на шее, у некоторых сломан позвоночник. Убедившись, что все, кого он нашел, убиты, Эндрю уже не боялся прикасаться к телам.

Все тела выглядели так, будто крови в них не осталось. Он помнил, что в общине жило человек сорок взрослых и примерно столько же детей, но никого из детей он не нашел. Не нашел и следов того, что они ушли в джунгли. Его подташнивало от усталости и запаха начинающегося разложения, когда, закрыв последний дом, чтобы не залезли падальщики, он поволок планер на вышку. Здесь она была деревянная, высотой, наверное, не меньше полутора сотен футов. На верхней площадке была лебедка и, если бы не она, он вряд ли затащил бы туда планер.

Ветер был не самый удачный, при таком ветре у него были шансы не долететь до Нью Килберна, но он разложил и зафиксировал крылья, пристегнул ремни и, взявшись за трапецию, прыгнул вперед и вниз. Эндрю разгонялся почти до самой воды, лишь в паре десятков футов от едва заметных волн, направил планер влево и вверх, поймал поток, закружил, набирая высоту.

Сначала он увидел вспышку выстрела, потом услышал хлопок и, почти сразу, мимо него свистнула пуля. В него стреляли с берега, от стены джунглей. Он качнулся всем телом, поворачивая планер, разменивая высоту на скорость. Еще несколько пуль свистнули мимо него, одна чиркнула каблук на правом ботинке. Он не стал метаться, пытаясь уклониться от пуль, направил планер в сторону небольшого островка в полумиле от лагуны. Над островком кружили чайки, там он сумеет набрать высоту. Если не сумеет, то это убьет его вернее, чем пули. Если пытаться маневрировать, то можно упасть в море, не дотянув и до островка, так что лучше рискнуть поймать пулю.

Никто в него не попал и, набирая высоту, круг за кругом, летун вглядывался в только что покинутый остров. Понятно, что стрелков ему не разглядеть, но это не особо и нужно. Хватит того, что он рассмотрел и узнал трехмачтовую шхуну, стоящую в гавани на восточной стороне острова. «Краснохвостая акула» капитана Дженкинса.

Глава 2

Столица.

Этим утром Коллум проснулся сам, лежал в темноте, вслушиваясь, как кто-то из соседей на верхнем этаже ходит и кашляет. Слушал невнятную ругань разбуженных слишком рано людей. Он прекрасно знал, что большинство его соседей работают почти по двенадцать часов работать на одной из фабрик, теснившихся у реки и лишние полчаса сна для них очень дороги. На заводе Вудворта завыла паровая сирена — час до окончания ночной смены, сигнал дневной смене, что пора бы собираться на работу.

Час до конца ночной смены, сейчас работяги вылезают из кроватей, спешно одеваются, едят свой немудреный завтрак и идут на завод, стремясь пройти проходную и отметиться у мастеров до того, как раздастся гудок, означающий что их двенадцать часов начались. Длинные вереницы плохо выспавшихся, вечно усталых людей в темной, несвежей одежде.

Он сел на кровати, кутаясь в одеяло, помассировал левое плечо, по утру частенько нывшее. Сегодня ему вроде бы не нужно было вставать рано — сегодня пятница, он подрабатывает бойцом на ринге в «Яме» у Шмидта, ему не придется сегодня таскать мешки в порту. Таскать мешки работа нелегкая, но ему предстоит потяжелее. Хорошо, что Шмидт договорился с Лаунсом, владельцем портового склада, чтоб тот позволил Коллуму по пятницам готовиться к бою. Лаунс, любитель боев, аж светился от самодовольства, что покровительствует «претенденту». Коллум знал, что Лаунс ставит на него немалые суммы и понимал, что случись ему проиграть бой, придется искать и новую работу. Черт возьми, лучше б было остаться в колониях, на тех же островах Поуни. После скоротечной, хоть и на удивление кровавой войны, там стало тихо и спокойно.

Он вспомнил, словно это было вчера, серый с разводами ржавчины, обросший водорослями и ракушками борт Марблхеда, флагмана южной эскадры, об который чуть было не разбило их вельбот при высадке на Лаари-Науу, с которого и началась резня. Старый, разменявший девятый десяток крейсер, помнивший еще старый мир, все еще был одним из самых грозных кораблей в новом мире. По крайней мере, одним из самых сильных на юге.

Он прошелся по комнате, собирая одежду. Тело покрылось мурашками от холода, он всегда спал голым, невзирая на чертов холод. Мэг смотрела на него, не вылезая из под одеяла. Он знал, что коротышке Мэг нравится его тело, она сравнивала его с буйволом, нахваливая мощный торс, узкие бедра и сильные, перевитые жгутами мышц ноги. То, что между ног, она тоже хвалила. Не то чтоб мнение Мэг было для него сильно важно, но, что ни говори, он был довольно тщеславен и такие взгляды были ему приятны. Впрочем, отнюдь не тщеславием объяснялось его участие в боях в «Яме». Да, став чемпионом «Ямы» можно сделать себе имя и, чем черт не шутит, стать бойцом в дорогом клубе для богатеев. Но для этого нужно выиграть десяток боев подряд, а это пока что удалось только Джеку Кувалде Джоссепу, действующему чемпиону. Понятно, что последний, десятый бой нужно выиграть у Джоссепа, а на это решится разве что самоубийца. За титул чемпиона Джоссеп держится крепко и последнего претендента покалечил так, что тот сдуру полез в петлю.

Кроме того в этом гадюшнике очень много денег не заработать, посетители платят за вход по три пенни, набитый под завязку клуб приносит своему владельцу в лучшем случае десяток гиней, из которых одна проигравшему, две победителю. Впрочем, пять побед кряду сделали его по местным меркам богачом. Десяти гиней ему вполне хватило бы на год пристойной жизни в столице или на два в предместьях. Но у него на эти деньги другие планы. Еще одна победа и он сможет выплатить долг сестры, вытащить ее и ее детей из работного дома.

Он неспешно оделся, плотно зашнуровал потертые, но еще крепкие армейские ботинки, оставшиеся со службы. Сейчас предстояло пробежаться, не особо долго, чтобы размяться, но не устать. Привычка бегать по утрам, вбитая в него сержантом Райли осталась, хотя он уже почти два года гражданский.

Он выбежал на набережную, пробежал полмили навстречу потоку работяг, многие узнавали его, подбадривали приветственными криками, советовали сегодня надрать жопу Молотиле Хэллу, на бой с которым его заявил Шмидт. Другие, предпочитавшие, наверняка, Хэлла, орали непристойности и советовали свернуть себе шею прямо сейчас, чтобы избежать такой участи в руках Хэлла. Он не ответил ни тем ни другим, берег дыхание. Хэлла он не особо опасался, Хэлл, конечно, здоровенный детина с убойным ударом, но не особо быстрый. Придется тяжко, но он был уверен, что справится.

После моста Карнивал он свернул налево, пробежал через площадь перед судом, двое бобби проводили его взглядами, как обленившиеся гончие оленя, но с места не сдвинулись. Коллум добежал до лавки, которую держал Мэтти О Коннел, купил пару фунтов колбасы и дюжину яиц, пару свежих бинтов, чтоб делать намотки. На выходе его ждали.

Двое хлыщей, одетых богато и броско, но не аристократов. Это сучье племя он чуял за милю, но хлыщи к ним не относились, хотя и мечтали сойти за богачей.

— Это ты, значит, Коллум ОДоннел? — у левого был выговор как будто у него заложен или сломан нос. Так говорят жители севера Столицы, впрочем и нос у него сломан. Коллум покосился на их руки, спрятанные в карманах. Наверняка у обоих кастеты или ножи. Нарываться не стоит. Он кивнул.

— Пойдем пройдемся. Босс хочет с тобой поговорить. — гнусавый вытащил руку из кармана, демонстрируя кургузый, но от того не менее опасный «бульдог». — Не боись, без нужды не тронем.

Хлыщи посторонились, пропуская его. Мэтти сделал вид, что занят пересчитыванием чего-то на полках. Его можно было понять — происходящее не его проблемы, да и боец из него никакой. А этим парням он, скорее всего, платит за «крышу».

Коллум вышел на улицу, оглянулся на хлыщей, гнусавый махнул свободной рукой в сторону Арчери Стрит, показывая дорогу. Револьвер он снова спрятал в карман. Они шли недолго, поднялись на крыльцо неброского, ухоженного дома, на стук открыл здоровенный детина, молча взял у Коллума сверток с едой, махнул рукой в сторону лестницы.

— Босс ждет. — он тоже гнусавил как северянин, видать вся банда выходцы с севера.

Громила провел его вглубь дома, хлыщи остались в холле, о чем-то переговариваясь.

— Мистер Джерром, парнишка здесь. — громила сунул голову в дверь кабинента, потом шагнул в сторону, широко распахивая дверь. Кабинет был погружен в полутьму, Коллум разглядел человека, сидевшего в кресле. Лица видно не было, полоса света, пробивавшаяся между тяжелыми портьерами, падала на его руку со стаканом и перечеркивала ноги в дорогих, в мелкую полоску брюках. В кабинете пахло дорогущим табаком, такой курили офицеры на Марбхеде, алкоголем и пылью.

— Коллум, значит. Капрал ОДоннел. — судя по голосу «босс» был немолод. У него не было северного акцента, говорил он правильно, слишком правильно. Так говорят аристократы и иностранцы, но Колум почему-то думал, что он аристократ. — Три года в морской пехоте, война на южных территориях. И вот ты дерешься на потеху толпе, чтобы выкупить долг своей сестры.

— Ее покойного мужа, я б так сказал. — Коллум словно видел, как громила у него за спиной напрягся, но босс промолчал, и громила расслабился.

— Ляжешь в седьмом раунде. — босс покачал бокалом, виски оставил на стенках маслянистые следы. — До этого покажи хороший бой, но не вздумай положить Молотилу. Сделаешь как я сказал, твоя сестра выйдет из работного дома вместе со своими щенками. Все твои деньги останутся при тебе. Решишь меня поиметь, больше никогда их не увидишь, да и сам вряд ли доживешь до следующего дня.

— Ну и откуда я знаю, что ты не врешь? —Коллум напрягся, ожидая, что громила попытается его ударить. Громила не шевельнулся, зато старикан захихикал.

— Яйца у тебя есть. Потому-то на тебя и ставят так охотно. Ставки уже один к девяти, парень.

— Ну так дайте мне вышибить Молотиле мозги и сыграйте по-крупному...

— Парень, ты не стоишь того, чтобы играть по-крупному. Следующий бой был бы с Бобби Хэшем, а Бобби уделает тебя даже будучи пьяным в говно.

— Может стоило бы поставить на меня и договориться с Хэшем? — Коллум понимал, что совершает глупость, что слишком наглеет, но ложиться в бою с Молотилой ему не хотелось.

— Это было бы неглупо — в голосе босса мелькнула заинтересованность — Но Хэш не мой боец, если я надавлю на него, его патрон взбрыкнет как от скипидара в жопу. Поэтому ты, парень, ляжешь, когда я скажу. И чтобы у тебя не было иллюзий... Джек, позови нашего гостя.

Громила снова открыл дверь и в кабинет втолкнули девочку лет семи.

— Дядя Коллум? — Энни хотела броситься к нему, громила поймал ее за шиворот и покачал головой, когда Коллум, сжав кулаки, дернулся в его сторону. Девчонка заплакала, беззвучно, просто слёзы потекли по лицу. Она уже знала, что тех, кто держит тебя за горло лучше не бесить. Эту науку в работном доме постигаешь быстрее, чем самую простую профессию.

— Хорошо. Хорошо, я сделаю, как вы скажете. — Коллум поднял ладони. — Лягу в седьмом раунде, до этого покажу хороший бой. Много крови и никаких нокаутов, так?

— А ты понятливый малый. Можешь идти навстречу, как я вижу. — аристократ взял со столика бокал с бренди, качнул его, наблюдая, как алкоголь буквально светится от солнечных лучей. Зрелище было красивое. Колум глядел на золотистые отблески света на ковре. Понимал, что его поимели по полной.

— Ну так и вы пойдите мне навстречу, отдайте девчонку. Все равно у вас ее мать и братья.

— Парень, клянусь, что, если ты сделаешь все как надо, с ней все будет хорошо. Если что-то пойдет не так, я продам ее в бордель для сраных эстетов. Вряд ли она это переживет, но кто знает, год-два может и протянуть. — босс поднялся из кресла, подошел к Энни, поднял ее подбородок кончиками пальцев. На вид ему было лет сорок, но голос и руки, казалось, принадлежат старику. На руках у него были крупные темные пятна, кожа была сморщенная, словно неживая. Энни задрожала, всхлипнула. Коллум едва сдержал желание проломить головы этому мудаку и громиле. Со стариком он бы справился играючи, но насчет громилы не был уверен, тот двигался как опытный боец. Да и второго сбрасывать со счетов не стоило.

— Понимаю, сейчас ты хочешь меня убить. Но не советую даже думать об этом. Разойдемся добром — забудешь о моем существовании. Забирай сестру и ее ублюдков, живи как хочешь, я тебя больше не трону. А сейчас убирайся. Не разочаровывай меня, не заставляй делать больно этой милашке.

Коллума трясло от ненависти, от осознания собственного бессилия. От страха за Энни, которая всегда была такой веселой и славной. Он обернулся — девочка смотрела на него, скосив глаза и не смея пошевелиться, смотрела и надежда в ее глазах постепенно сменялась ужасом. Она понимала, что он не в силах ее защитить, что сейчас он уйдет, оставив ее одну.

— Не забудь колбасу. — прогундосил громила, мерзко ухмыляясь, когда они вышли в холл. Коллуму оставалось только кивнуть.

Подняться удалось далеко не с первой попытки. Коллум оперся на канаты, тяжело, прерывисто дыша. Он ничего не видел левым глазом, заплывшим от постоянных ударов Молотилы. Изо рта и носа текла кровь, он сплюнул на песок арены, покосился на Молотилу. Тот стоял в центре ринга, вскинув руки, орал что-то. Выглядел он немногим лучше Коллума. Ему и правда удалось показать красивый бой.

Толпа за пределами ринга бесновалась, в него кидали объедками, в его сторону плевали. Все как обычно с проигравшим бойцом. На скамье в первом ряду он увидел громилу, тот кивнул. Сейчас громила смотрел на него с некоторым уважением.

Коллум с трудом дошел до раздевалки, Патрик, выполнявший обязанности секунданта, молча разрезал обмотки у него на руках, поставил перед ним ведро с водой и бросил на скамейку грязное полотенце. Обычно разговорчивый без меры, Патрик молчал. Не то расстроился из-за проигранного боя, не то заподозрил неладное. Может то и другое.

Коллум смыл кровь, стискивая зубы от боли.

— Дай-ка. — Патрик показал на его лицо, сунул ему в руку кусок дерева. — Закуси, я тебе нос вправлю. Вряд ли получится хорошо, но хоть так. Видел, как ты играл в гляделки с Пенсвортом. И надеюсь, что ты все сделал, как он сказал.

Коллум едва не взвыл, вправить сломанный нос оказалось больнее, чем, когда Молотила боднул его лбом и, сломав нос, опрокинул на песок арены. Пока Патрик колдовал с его носом, в раздевалку заглянул Шмидт. Толстяк пришел сам, не прислал кого-то из подручных, сел на одну из скамеек, некоторое время смотрел на них молча. На висках у него виднелись капельки пота, Шмидт вытер лицо платком, убрал его в карман.

— Неплохо дрался, парень. Мог бы лучше, конечно, но неплохо. Жаль, что теперь тебе не светит стать чемпионом, разве что начнешь снова. Пять боев, одно поражение. Неплохо, да. — толстяк поднялся, вложил ему в ладонь гинею. — Придешь в себя, зайди ко мне снова. Помни, парень, я тебя не гоню. И передай мой привет мистеру Лаунсу, скажи, что моя просьба все еще в силе.

— Спасибо мистер Шмидт. — Коллум и правда был благодарен Шмидту, толстяка не обманул его спектакль, но он и виду не подал. — Я приду.

Шмидт кивнул и вышел, опираясь на толстую, резную трость. Поговаривали, что, несмотря на тучность, с тростью он обращается ловко и с неугодными разбирается лично. Не то чтоб он боялся Шмидта, но проверять не хотелось.

Патрик помог ему переодеться, вывел через черный ход, минуя толпу разочарованных болельщиков. У двери его ждал громила.

— Пенсворт? — Патрик, увидев громилу тормознул — Чего тебе еще от него надо?

— Ты чего, рассказал рыжему о нашей беседе? Наябедничал, как малыш? — громила сплюнул под ноги Коллуму, хрустнул кулаками.

— Я тебя знаю, Пенсворт, знаю давно и хорошо. — Патрик попытался загородить Коллума собой, но тот придержал его за плечо.

— Нихера я никому не говорил. — теперь его выговор был немного похож на говор громилы — Что дальше?

— Идем, заберешь свою семейку. — Пенсворт хлопнул его по плечу. — Держался ты молодцом, не всякий решится получать по морде так упорно и весело как ты. Тебе с нами не по пути, Пат, лучше забудь, что меня вообще видел.

— Все нормально Патрик — губы и без того распухшие, казалось, распухли еще больше, он и сам-то себя с трудом понял, но Патрик кивнул, все еще глядя на Пенсворта настороженно и зло.

До Арчери Стрит они дошли молча, Пенсворт шел впереди, засунув руки в карманы потертой матросской куртки и насвистывая, причем довольно узнаваемо, «Боже, храни королеву». Говорить им было вобщем-то не о чем. Судя по походке, Пенсворт и правда провел немало времени на кораблях. Интересно, матросом, или морпехом, как и он?

Дверь в дом на Арчери была не заперта, более того, она была не до конца закрыта. Пенсворт вытащил из карманов руки, в правой он держал револьвер. Бульдог, как и у хлыща. Оружейную лавку они ограбили что ли?

В доме пахло горелым порохом и кровью. Пенсворт, едва они вошли, взвел курок, покосился на Коллума и без слов протянул ему складной нож, столь любимый матросами и бандитами. В холле было темно, горел всего один фонарь в дальней части холла, но его света хватило, чтобы разглядеть одного из хлыщей, что привели его сюда в первый раз. Гнусавый. Он лежал на спине, как-то странно согнувшись в пояснице, словно его переломили пополам.

Босса они нашли в кабинете. Он лежал в кресле, руки свисали с подлокотников, лицо было искажено словно от страха. На шее и запястьях мистера Джеррома темнела кровь, подойдя ближе Коллум разглядел раны — словно вены проткнули шилом или... Или его кусал вампир, если верить в вампиров. Он вдруг отчетливо вспомнил, как за несколько дней до начала войны на островах при посадке разбился летун, перед смертью что-то говоривший про вампиров, шхуну и похищенных детей. Тогда это казалось бредом и ему и всем остальным, но сейчас вспомнилось до боли отчетливо.

Эйслин он нашел там же, как и Кендалла, старшего племянника. Они лежали у камина, словно брошенные, изломанные куклы. Те же раны, что и у старика, так же как и у него из ран не текла кровь. Тела были теплыми, словно жизнь покинула их считанные минуты назад. Пенсворт, склонившийся над телами вместе с ним, посмотрел на него ошалелыми, полубезумными глазами.

— Девчонка, девчонку держали отдельно. — прошептал он — Быстрее, может... Попробуем хоть ее спасти. За мной, капрал!

Коллум ощутил прилив неуместной благодарности и окончательно убедился, что Пенсворт был морпехом — матрос вряд ли назвал бы его капралом. Наверняка сержант.

Они ворвались в комнату на втором этаже и Пенсворт начал стрелять, едва разглядев склонившуюся над кроватью фигуру. Человека, стоявшего склонившись над прижавшейся к стене девчонкой, сбило с ног, Пенсворт выстрелил еще пару раз, полностью разрядив барабан револьвера, полез за патронами. Энни, до этого молчавшая, закричала, Коллум хотел бросится к ней, но увидел, что человек на полу пытается встать, цепляясь руками за простыни на кровати. Он рванулся вперед, от души саданул незнакомца ногой по голове, опрокинул на спину, прижал к полу и несколько раз всадил нож в грудь. Человек дергался, пытался сбросить его, словно не замечая ударов ножом, пока Пенсворт, перезарядивший револьвер, не выстрелил ему в голову.

— Он тут может быть не один — Пенсворт судорожно дозаряжал револьвер, руки у него дрожали. Коллум прижал к себе Энни, пытаясь ее успокоить. Получалось плохо. Пенсворт зарядил барабан, уронил один из патронов, выругался и повернулся к ним: — Идем, сваливаем отсюда!

Они были у самой двери, когда к Пенсворту кинулся еще один человек в черном, сбил его с ног, подмял под себя. Пенсворт закричал, на удивление тонко, словно заяц, которого схватила собака, захлопали выстрелы. Увидев боковым зрением еще один темный силуэт в глубине холла, Коллум, прижимая к себе Энни обеими руками, плечом вышиб дверь и побежал. Морпехи своих не бросают — думал он, изо всех сил перебирая ногами. Но если выбирать между Песвортом и Энни, Пенсворт проиграл. Энни вцепилась в него словно клещ и тихонько подвывала. По рукам текло что-то теплое, он на миг испугался, что ее задело пулей, но девчонка попросту обмочилась. Никогда, черт возьми, он ну думал, что будет рад, что его обмочили...

Глава 3

Мистер Бенсон был немолод, накануне ему исполнилось сорок семь лет. Он был грузен, некрасив, страдал отдышкой и был похож на клерка из какого-нибудь торгового дома. Опрятная, но недорогая одежда дополняла сходство. Многие недооценивали его и заплатили за это свободой, а то и жизнью. Мистер Бенсон был детективом уже четверть века. Когда-то он стал самым молодым детективом в Эверли, а сейчас мог побороться за титул самого старого. Он мог бы быть начальником сыска Эверли, а то и всей Столицы, но не хотел. Ему нравилось идти по следу преступников, нравилось выискивать зацепки на местах преступлений, нравилось во время допросов подмечать признаки лжи, распутывать ее клубки ниточку за ниточкой. Это было его жизнью. За это он заплатил недешево — жена ушла от него через полгода после свадьбы, решив, что семейная жизнь для него не важна. Он не возразил ни словом, оставив ей только что купленный домик в предместьях, сам ушел жить в съемной комнате доходного дома мисс Александер, желчной старухи с лицом, состоявшим, казалось, из одних острых углов и пугающе сильными руками. Мисс Александер была выше него почти на голову, она души не чаяла в своем рыжем коте Джонсе, презирала людей и держала под рукой обрез двухстволки восьмого калибра, когда-то это было дорогое оружие, на стволах сохранились следы воронения и насечки. Мисс Александер называла обрез Мама. Она не любила грязь и насекомых. В этом мистер Бенсон был с ней совершенно солидарен.

Сегодня мисс Александер озаботилась разбудить его лично — он узнал ее манеру стучать в дверь, решительно, сильно. Три удара с короткими промежутками, пауза и один удар, сильнее, чем предыдущие.

— Мистер Бенсон! — голос мисс Александер звучал взволнованно, он не успел даже глаз открыть, как она постучала снова, на этот раз еще громче. На его памяти такое случалось лишь однажды, когда посыльный сказал мисс Александер о тройном убийстве и она будила его в три часа ночи. — Вставайте же мистер Бенсон, за вами пришли из полиции! Я приготовлю завтрак и кофе, вам необходимо поесть перед выходом, а дело, говорят, срочное.

Мистер Бенсон торопливо оделся, позволив себе лишь наскоро почистить зубы, спустился в гостиную. Незваным гостем оказался капрал Оливер Хаксли, крепкий малый, до полиции отслуживший в армии. Хаксли нравился Бенсону тем, что сохранял невозмутимость почти в любой ситуации, при этом быстро соображал и был внимателен к мелочам. Бенсон подумывал взять Хаксли в помощники и со временем из него мог бы получиться неплохой детектив. Настораживало то, что Хаксли не стал посылать мальчишку, вместо этого он поставил двоих парней охранять место происшествия, а сам помчался к Бенсону.

Пока Бенсон спешно ел яичницу (единственное, что предлагала мисс Александер на завтрак), Хаксли пил его кофе и рассказывал о бойне в доме Фестаса Джеррома, предводителя местных бандитов. Джерром, которого Бенсон уже не раз пытался привлечь к суду, выворачивался как угорь благодаря родственникам-аристократам, вхожим к сильным мира сего, был обнаружен мертвым у себя в доме. Кроме него в доме обнаружили еще девять трупов, большинство — его же приспешники. Остальное ему, Бенсону, лучше бы увидеть лично.

— Я многое повидал, мистер Бенсон, но... Это все очень странно, я решил, что лучше вам самому увидеть. И лучше, если вы для начала посмотрите сами, без начальства за спиной.

— Вы не сообщили в участок? — Бенсон едва не подавился яичницей, отложил вилку.

— Нет. — Хаксли покачал головой — Не сообщил. Тут такое дело, мистер Бенсон, вы человек ученый и можете смеяться, но... Доедайте и едем, на улице ждет экипаж, у нас есть еще пара часов до того, как комиссар проснется и три часа до того, как он появится в участке. Это максимум, потому я должен буду ему доложить. Этого времени должно хватить, чтобы вы хоть что-то поняли.

Извозчик ждал их у крыльца. По спине у Бенсона пробежал холодок — если прижимистый Хаксли решил не только доехать до его дома на извозчике, но и приказал тому ждать, значит дело было серьезное. При этом капрал явно не хотел ничего говорить до того, как они приедут на место преступления.

Он ожидал увидеть полицейских на крыльце, но дверь была закрыта и перед ней было пусто.

— Парни внутри. — Хаксли полез в карман, но Бенсон остановил его и сам расплатился с извозчиком. Капрал посмотрел на него с благодарностью. Немудрено, учитывая, что у Хаксли больная мать и три младших сестры, которых он содержит. Поговаривают, что он влюблен в певичку из кабаре Файнси, а певички, известное дело, требуют много денег. Нужно будет узнать, так ли это на самом деле. Если да, то Хаксли не годится в детективы — через певичку его быстро возьмут за яйца. Мать и сестры — другое дело.

Полицейские, впустившие их, выглядели как мальчишки на спор забравшиеся в склеп. Обоим явно было не по себе.

— Вот это — Хаксли вынул из кармана фонарь и, зажужжав динамо, осветил лежавший в двух шагах от двери труп — Джек Пенсворт. Правая рука Джерома, убийца и костолом.

Бенсон склонился над трупом, вглядываясь в искаженное ужасом лицо. Он знал Пенсворта, но сейчас узнавал его с трудом.

— Выглядит так, словно ему шею медведь жевал. Вот только... Гляньте туда. — Хаксли указал световым пятном на еще один труп. Мужчина в черной одежде, даже рубаха и та черная. — В нем пяток дыр от пуль. Судя по следам крови, он прополз несколько ярдов перед тем, как помереть, а до того вырвал Пенсворту гортань голыми руками. И, судя по следам крови, еще кому-то удалось уйти.

Хаксли перевел свет фонаря на еще одно тело.

— Это Бадди Хемсворт . Его, господи помилуй, сломали напополам. Я такое видел когда матрос упал с мачты прямиком на пушку. Но тут падать вроде бы неоткуда. Пойдемте, я покажу остальных.

После осмотра тела Фестаса Джерома и убитых женщины и ребенка, детектив подошел к телу человека в черном и задрал ему губу.

— Сраная божья матерь! — отчетливо и громко произнесли у него за спиной. Обернувшись он увидел, что молодой полицейский крестится.

— Не думаю, что это поможет. — Хаксли казался бледнее обычного, но держался неплохо. — Пойду гляну второго, того, что наверху.

— Я... Я свами, сэр! — сообщил полицейский, пятясь от тела.

Через полчаса мистер Бенсон послал его за комиссаром, приказав держать язык за зубами, намекнув, что комиссар болтунов не любит. Собственного авторитета тут могло бы и не хватить.

Комиссару понадобилось меньше часа, чтобы приехать и всего четверть, чтобы принять решение.

— Расследование ваше, мистер Бенсон.

Комиссар, державшийся с гвардейской выправкой, возвышался над детективом на полторы головы, но впервые не было ощущения, что он смотрит с высоты.

— Родственникам убитого я сообщу сам.

Комиссар выглядел довольным — сообщить лорду Джеррому о смерти племянника для него, похоже, было удовольствием. Учитывая, что лорд Джерром предпочитал не договариваться с комиссаром, а давить на него, наверняка так и было.

— Я могу отвезти трупы доктору, сэр? — мистер Бенсон не акцентировал внимания комиссара на зубах убитых, но комиссар тоже не зря ел свой хлеб.

— Делайте что угодно, мистер Бенсон, если уверены в докторе. Режьте их, читайте над ними молитвы, все что хотите. Но о ходе расследования и всей чертовщине сообщайте только мне. Если узнает кто-то еще, особенно журналисты, я всех вас не просто уволю, клянусь, я заставлю пожалеть что вы вообще родились. — он на некоторое время задумался. — Я пришлю пару фургонов и надежных парней. О женщине, ребенке и этих... Этих странных джентльменах не должен пока знать никто. Встретимся в участке, как можно быстрее. Я буду там.

— Хотел же на сегодня взять выходной. — сказал Хаксли, когда дверь за комиссаром закрылась.

— Расспроси местных, что они видели. — Мистер Бенсон посмотрел на капрала. — И возьми с собой Джеффриса. Пригляди за ним.

— А вы, сэр?

— А я поеду к доктору, капрал. Отвезу ему странных джентльменов, а потом вернусь в участок, нехорошо заставлять комиссара ждать.

Ему удалось вернуться к доктору ближе к полудню, в участок он ездил зря. Комиссар уехал незадолго до его прибытия, оставив записку, чтобы Бенсон работал и не ждал его возвращения. Ему удалось ускользнуть от пары репортеров, каким-то чудом узнавших об убийстве Фестаса Джерома, но не знавших и жаждавших подробностей.

Доктор открыл на стук так быстро, словно ждал его под дверью. Едва мистер Бенсон вошел, доктор захлопнул дверь и закрыл ее на засов.

— Это человек, Джеймс. — доктор Джексон был одним из немногих людей, называвших мистера Бенсона по имени, слишком давно они были знакомы. — Но с ним много странного.

— Это я заметил. Чего стоили одни клыки. — Мистер Бенсон снял шляпу и пальто, аккуратно пристроил их на вешалку. Доктор не стал его дожидаться и зашагал в анатомическую. Мистер Бенсон в который раз подумал, что Томас Джексон был бы идеальным актером на роль ожившего мертвеца — худой, с болезненно-желтой от последствий тропической лихорадки, кожей и крупными, выступающими зубами. Глубоко запавшие глаза довершали картину. В холодной, анатомической он должен был люто мерзнуть, но почему-то не мерз.

Томас дожидался его возле накрытого простыней тела. Когда детектив подошел ближе, он откинул простыню. Покойник на столе казался совсем юным, на вид ему было лет семнадцать. Тело было худощавым, но мускулистым, такие бывают у цирковых гимнастов, тех, которых называют воздушными.

— Зубы это не самое интересное. Их ему вживили, Джеймс, это не так уж и сложно. Странно не то, что ему вживили зубы, а то, что это зубы хишша и организм их не отторгал.

Доктор подвинул к анатомическому столу светильник, аккуратно запрокинул голову убитого и блестящим, словно шпага гвардейца крюком, оттянул его нижнюю челюсть.

— Вот, посмотри. Видишь шрамы? — доктор взял скальпель, прикоснулся кончиком к едва заметным шрамам на нёбе убитого — Здесь его резали. Я вскрыл второго, с простреленной головой, ему сверлили кость, чтобы закрепить корень зуба. Я мог бы сделать так же, но вживи я кому-нибудь зуб местного зверя, через пару часов начнется гангрена. И через день он умрет, причем плохо. Я знаю это, потому что не раз сталкивался с последствиями укусов хишшей, когда работал в миссии на Архипелаге. Когда меня укусил хишш, я вырезал себе едва ли не фунт плоти из бедра, но... От ганрены я спасся, но не от лихорадки. А этот юноша здоров. Нет ни малейших признаков ни одной из известных мне болезней.

— Второй, полагаю, был не менее здоровым? — детектив склонился над телом, разглядывая длинные, почти дюймовые клыки, так удивившие его при первом осмотре тела. Даже на фоне белых, словно у младенца, зубов, клыки казались неестественно чистыми, слегка отливая голубизной. Плоть на десне прилегала к клыкам плотно, так же как к остальным зубам.

— Да, Джеймс. — доктор отошел к раковине, долго мыл руки, затем вытер из небольшим полотенцем и бросил его в корзину для грязного белья. Томас отличался прямо-таки маниакальной тягой к чистоте. Немного помолчав, он закурил сигару. Мистер Бенсон ждал.

— Их кости несколько плотнее и крепче обычного. Мышцы удивительно упруги. Думаю, что при жизни оба отличались огромной физической силой. - доктор выпустил пару колец дыма, затянулся снова.

— Не стану отрицать. — детектив почесал щеку, посмотрел на юношу на анатомическом столе. — Этот вырвал горло взрослому мужчине уже получив несколько пуль из револьвера. Второго добивали ножом после того, как выстрелили в него полдюжины раз, а потом уже прострелили голову. Если, конечно, я правильно понял что там произошло.

— Я видел тело. И того и этого убили из дамской пукалки, Джеймс. Я достал пули. Такими и обычного человека убить не просто. Этому просто не повезло — ему пробило сердце и аорту.

— Могу с тобой поспорить. На моей памяти такими пулями убили кучу народа.

— Хорошо. Непросто убить одной пулей. Но это не важно, важнее другое. — Томас погасил сигару, выбросил ее и убрал простыню со второго тела.

Второй убитый был вскрыт, словно туша на мясном базаре.

— Обрати внимание вот на это. — доктор снова взялся за скальпель. — Вот этот небольшой кусок плоти, Джеймс. Это орган, которого у людей нет. И он вживлен искусственно, приживлен к печени. Он сросся с ней, пустил в нее корни. У второго юноши есть маленький шрам, справа на животе, чуть ниже ребер. Уверен, что ему вживили такой же.

— И что это такое? — детектива передернуло , словно он наступил на насекомое, хрустнувшее под ногой. Не страшно, но омерзительно.

— Если я прав, а я уверен, что я прав, то этот орган и дарит им удивительное здоровье и позволяет приживаться инородным зубам, — доктор снова накрыл тело простыней. — Тот, кто совершил это открытие, он безумен, но гениален, Джеймс. Возможно это новый виток эволюции, совершенный не Богом, но человеком. Пока что мне больше нечего сказать. Завтра, возможно, я скажу тебе что-то новое. Но для этого мне нужно поработать. До завтра, Джеймс.

Провожать детектива он не стал. Мертвец был значительно интереснее.

Глава 4

Ближе к вечеру они встретились с Хаксли в небольшой кофейне у моста Карнивал. Кофейня считалась лучшей в округе, но это была кофейня в рабочем квартале, так что цены там были терпимые. Мистер Бенсон заказал кофе и пирожки для себя и капрала, сразу же отдал подавальщице шиллинг. Сдачу она принесла вместе с двумя большими кружками не самого плохого кофе тарелкой пирожков. Пирожки были довольно свежие, испеченные этим утром, но вряд ли стоило обольщаться, что на них пошло хорошее мясо. Впрочем, детектив перекусывал тут уже не впервые, беды от пирожков он не ждал. В кофейне было пусто, лишь у окна коротала время дама с газетой. Не то модистка, не то проститутка, последнее время у проституток стало модным одеваться как модистки. Или у модисток было модным одеваться как проститутки, детектив так и не уловил, кто у кого шел на поводу. Чуть позже, когда на заводах кончится дневная смена, в кофейню повалят клерки. Они будут обсуждать политику, возмущаться всем подряд, ругать власть и полицию, обсуждать новые философские течения и новые изобретения. Но до этого еще пара часов и у них с капралом есть возможность недорого перекусить и поговорить спокойно.

— Зацепок у нас, можно сказать, нет. — капрал пристроил шлем на краю небольшого стола, отпил кофе и продолжил — Как вы и приказали, мы с парнями опросили кого смогли. Никто не видел парней в черном, но пара ребят видели с Пенсвортом Коллума О’Доннела. Вчера утром Пенсворт водил его в дом на Арчери-стрит, а вечером их вроде б снова видели вместе.

— Кто это? Какой-то бандит? — мистер Бенсон нахмурился, имя было ему незнакомо. Он не тешил себя иллюзиями, что может знать всех преступников города, но многих знал в лицо, по именам и знал, чем они занимаются.

— О нет, мистер Бенсон. — капрал помотал головой: — Коллум как раз хороший парень, я его знаю еще с войны. Морпех, дженни-бой. После армии работал грузчиком, хотя мог бы податься в бандиты. Пару месяцев назад начал биться в «Яме», выиграл пять боев. Я ставил на него по мелочи.

Мистер Бенсон откусил кусок пирога, принялся неспешно жевать. Дженни-бой. Не намек на женственность, как можно было б подумать. У морпехов это прозвище получали здоровенные лбы, которых мудрое армейское начальство вооружало тяжелой винтовкой, «Толстой Джен». Здоровенный парень, хороший стрелок, умелый кулачный боец. Возможно Фестас Джером хотел заполучить его в свою банду...

— И как ты думаешь, что хороший парень Коллум забыл у бандитов?

Он посмотрел на капрала и едва не выронил пирожок. На скулах Хаксли ходили желваки, словно он едва сдерживался, чтобы не заорать.

— Сестру и племянника.

— Женщина и ребенок? Его родня? — детектив наклонился вперед, впившись взглядом в капрала.

— Да сэр. Думаю, что эти ублюдки схватили его сестру и парнишку чтобы он лег в последнем бою. Он лег. Но их все равно убили.

— Другие ублюдки, Хаксли. — машинально поправил его мистер Бенсон — Их убили ублюдки с зубами.

— Да сэр.

— Как нам его найти? Пожалуй, что зацепка у нас есть. Его видели в Песвортом вечером, а убийство произошло именно вечером. Возможно он что-то знает.

— Если позволите, сэр, доедим и пойдем к его подруге. Я не стал навещать ее без вас, подумал, что вам будет интересно. Но я бы взял с собой пару ребят, на всякий случай.

— На случай, если разговор с этим твоим Коллумом пойдет по-плохому?

Капрал немного помялся, потом посмотрел на детектива:

— Поймите меня правильно сэр. Он крутой сукин сын и отчаянный. На островах он выволок двоих парней из джунглей, когда многие драпали. А он вернулся в джунгли. Будь это бандит, я б просто держал револьвер наготове. Но он хороший солдат и... И я был одним из тех, кого он вытащил, сэр. Я не стану в него стрелять.

— Если он так крут, то пара ребят нам не помогут. — мистер Бенсон допил кофе и отодвинул кружку — Но я уверен, что мы сможем поговорить с ним по-хорошему.

— Дай Бог, сэр. — похоже у капрала отлегло от сердца, выглядел он немного повеселевшим. — Идти тут недалеко.

После недолгих поисков они нашли Мэг у подруги. Невысокая, миловидная девушка, была порядком пьяна. Она куталась в наброшенную поверх платья шаль и смотрела на них враждебно.

— Видела ли я Коллума? О да, во всей красе. — Мэг потянулась к бутылке вина, но капрал перехватил ее руку, покачал головой. Она выругалась и продолжила: — Вчера прибежал с разбитой рожей, весь в крови, с девчонкой этой обссаной наперевес. Сунул мне денег, сказал, чтоб я ехала к родителям в Колфилд. Но мне оно не надо, если он с бандитами чего и не поделил, то я тут ни при чем. Я ему не жена, нет. Кого б он там не боялся — мое дело сторона.

— Боялся? — детектив взял ее за руку, Мэг посмотрела на него удивленно, но руку убрать не попыталась. — Он кого-то боялся? Что именно он говорил?

— У него зубы стучали. Трясло его как дворовую псину зимой. А сцыкуха постоянно скулила и цеплялась за него. — Мэг покосилась на бутылку, но этим и ограничилась — Он ничего почти и не взял когда убегал. Переоделся только, купил у Бетти, нашей соседки, платье для девки. И револьвер свой взял, еще нож на пояс повесил, большой, железный. Я и не знала, что у него есть. С револьвером и ножом, а все трясся, оглядывался по сторонам. Сраный трус.

— Он не говорил куда собирается? Может быть упоминал кого-то?

— Ничерта он не говорил. — Мэг рывком дотянулась до бутылки, сделала пару глотков и, вытерев рот рукавом торжествующе улыбнулась. — Но если хотите сукиного поймать, вам к Кармоди. У него он держал свои деньги. Куда он без них? А Кармоди, сраный жид, по субботам и задницу не почешет, так что до завтра он своих денег не получит, значит и сбежать не сможет.

Она снова присосалась к бутылке, потом уронила ее и навзрыд заплакала, упала на кровать. Подруга, тоже нетрезвая, бросилась ее утешать. Мистер Бенсон поднялся со стула, кивнул Хаксли. Идею насчет Кармоди стоило проверить.

******

Фарли Бэкон, был известен в Гейтс как Фарли Свиристель. Многие уже не помнили, откуда эта кличка взялась, особенно молодые. Те кто помнили, относились к нему с должным уважением — в молодости, когда его банда сцепилась с враждебными им «Гончими», Фарли бросил чрез плечо парня по прозвищу Кузнечик и, пусть даже случайно, насадил на шипы чугунной ограды. Кузнечику повезло — он напоролся на шипы бедром левой и голенью правой ноги и остался жив, хотя и хромал потом всю недолгую оставшуюся жизнь. Снимая орущего от боли и едва живого от потери крови бандита с ограды полицейский капрал пошутил, что Кузнечик столкнулся со свиристелью. Кличка прилипла намертво.

Фарли был немолод, ему, если он правильно помнил, миновало полсотни лет, но он все еще был поджарым и жилистым, с крепкими мышцами и кулаками. Левое колено, поврежденное полицейскими во время слишком уж сурового допроса, до сих пор болело, он сильно хромал и был вынужден ходить с тяжелой тростью, но в его теперешнем деле беготня была не нужна. Фарли торговал оружием. Конечно можно купить оружие и в «правительственном» магазине, но в магазине будет дороже, да и не обо всем оружии хочется оставлять записи в учетных книгах.

— Патрик? — Фарли издалека узнал поджидавшего его парня. Рыжий не был бандитом, он был возчиком, подрабатывавшим, порой, кулачным бойцом в легком весе. Неблагодарная работа. Что та, что другая. Отец Патрика был женат на кузине Фарли, поэтому он временами помогал Патрику и его матери, с тех пор, когда тот был мальчишкой а его папашу забили на улице перед домом. Сам Фарли никогда бы не признался, но он любил Патрика словно родного.

— Дядя Фарли — Патрик приподнял кепку, вежливый сукин сын.

— Неприятности, сынок? — Фарли поднял трость, направив ее в грудь племяннику.

— Не у меня. — Патрик помотал головой. — Моему другу нужно... Нужно то, чем ты торгуешь.

— О как! И где ж твой друг? Что не пришел лично?

— Вроде как ему неловко показываться на улице «голым». Скажешь куда, я его приведу.

— Во что ты ввязался, малыш? — Фарли навис над Патриком — Я говорил тебе держаться от всего этого подальше, раз уж не хочешь работать со мной.

— Мое дело сторона, дядя. Просто мой друг, он вляпался в плохие дела. Ему нужно убраться из города...

— Погоди, на кой ему тогда мой товар? Отвел бы его к братьям Мозли, они бы вывезли его на своей херовой лодке, могли бы и на корабль в колонии пристроить.

— Твой товар ему нужен, чтобы добраться до лодки, на случай если те, кто его ищут, попробуют помешать. Чтобы были шансы.

— И ты всерьез намерен помогать парню, который настолько спалился? — Фарли открыл дверь своей лавки и втолкнул племянника внутрь.

— Мы служили вместе.

— Ну тогда часа через два приводи его на склад. Постарайся, чтобы те, кто его ищет не пришли вместе с ним. — Фарли немного подумал и сунул в руки племянника револьвер. — На всякий случай. Не понадобится — вернешь, я к нему привык.

****

Парня, который пришел с Патриком, Фарли несколько раз видел на ринге в Яме. Судя по лицу, последний бой у него прошел неудачно — лицо его было разбито так, что парень смотрел на мир только правым глазом. Сплошная черно-фиолетовая опухоль, ссадины. Парень нервничал, оглядывался по сторонам и прижимал к себе девчонку лет семи, вряд ли больше. Девчонка, судя по тому, как она вцепилась в его одежду, была напугана до смерти. На одежде гостя виднелись пятна крови, черт знает, его собственной, из разбитой морды, или чужой.

Свиристель провел их вглубь склада, усадил на бочки, стоявшие рядом с грубо сколоченным столом. На складе хранились сети и паруса, запах здесь стоял не самый приятный. Старик Торнтон, присматривающий за складом, принес чайник и чашки, увидев девчонку что-то забормотал, ушел в свой угол и вскоре вернулся с завернутым в тряпицу пирогом, положил его на стол и щербато улыбнулся девчонке. Парень с разбитой мордой, Коллум, кажется, поблагодарил старика, девчонка вцепилась в пирог как изголодавшийся щенок. Пахнуло яйцом и луком.

Фарли уселся на один из бочонков, налил всем чай и, отпив немного посмотрел на парня. Коллум, его точно зовут Коллум.

— Тебе, значит, нужен ствол. — Фарли снова отпил чая, глядя на парня поверх кружки. Чай был неплохой, из того, что привезли с самого юга Архипелага. При разгрузке Красного Облака пара мешков «потерялась» и ему удалось купить пару фунтов по дешевке.

— Что-нибудь помощнее. — Коллум говорил не очень внятно, с такими губами внятно не поговоришь.

— Есть «желтый Барни», тебе, как морпеху, должно быть привычно. — Фарли допил чай, налил еще.

— Лучше дробовик. И револьвер, если есть.

— Револьвер тоже помощнее? — Фарли усмехнулся — Собрался топить корабли?

Коллум посмотрел на него единственным открытым глазом, хмуро кивнул. Говорить ему, похоже, не особо хотелось.

— Погляжу, чем тебя можно порадовать.

Он подошел к шкафу. Помощнее ему надо, надо же. Торговец ухмыльнулся, вынул из шкафа сверток. Неликвидный товар, мать его.

— Ну гляди. — он положил сверток на стол, развернул. — Охотничий штуцер, экспресс пять-семь-семь. Два ствола с гневом господним и отдача как у чертова копыта. Мощнее точно не найдешь.

Вороненые стволы и темное дерево приклада делали оружие еще внушительнее. Вместе со штуцером в свертке был патронташ с двумя десятками здоровенных, похожих на бутылки патронов. Фарли из интереса стрелял из него, когда штуцер ему только принесли. Лучше стрелять из дробовика дуплетом, чем из этой дуры из одного ствола. Впрочем, привыкнуть можно.

— Патроны к нему не вдруг найдешь, но, сам посуди, двух десятков хватит чтобы крейсер потопить, не говоря уж о том, что после десятка выстрелов ты и руки не поднимешь.

— Сколько за него хочешь? — парень посмотрел на него правым глазом. Левый, скрытый черно-фиолетовой гематомой не открывался.

— Две гинеи. Зато вместе с патронами. — Фарли назвал цену раз в десять ниже, чем штуцер стоил бы в магазине, но больше, чем рассчитывал за него получить. К его удивлению покупатель не торгуясь кивнул.

— Еще мне нужен револьвер. — напомнил он, заряжая оружие. Фарли немного занервничал, но Патрик, стоявший у двери, был совершенно спокоен. Успокоился и Фарли — племяннику он доверял как мало кому из родни и знакомых.

Что же, еще один случай сбыть залежавшийся товар идиоту, которому явно не хватает мозгов. Он принес кавалерийский Элей 48 года под карабинный патрон. Стрелять из такого — удовольствие так себе, потому его и сняли с вооружения едва приняв. Солдаты жаловались на чрезмерную отдачу и тяжесть оружия. Кроме того, изготовленный из стали, револьвер был невероятно дорог. — Еще две гинеи.

Коллум молча достал из кармана деньги, отсчитал четыре золотых, положил перед Фарли, потянулся за оружием.

— Погоди, парень. — Фарли дошел о шкафа, вернулся и бросил на стол ремень с кобурой и патронташем, полным патронов. — Подарок от меня. Не знаю, с кем ты воевать собрался, но задай им жару.

Коллум встал, снял поношенное, чуть великоватое пальто и повесил револьвер на пояс. Перевязь с патронами для штуцера повесил на грудь, так чтоб было удобно доставать их правой рукой, снова надел пальто. Не спеша зарядил револьвер, защелкнул барабан и сунул его в кобуру. Теперь он выглядел чуточку поспокойнее. Небольшой револьвер, который он носил за поясом, Коллум вытащил и, подумав, положил в левый карман пальто.

— Если тебе надо убраться из города, то иди к братьям Мозли. — Фарли поднялся, показывая, что разговор закончен. —Патрик их знает. Когда будешь с ними говорить, скажи, что тебя послал я, они сделают скидку.

— И береги девчонку, славная она. — подал голос старик.

Мистер Бенсон пришел к Фарли Бэкону сразу после полудня. Он застал торговца оружием на старом парусном складе, где тот говорил о чем-то со стариком-сторожем. О старике мистер Бенсон знал, что тот раньше был головорезом из банды Синих Платков, но было это давно. Уже лет десять старик сторожит склад Фарли Свиристеля и делает это успешно — склад обносить не пытались. Учитывая, что Свиристель дружит с комиссаром Инлоном, не проверяла его и полиция.

— Мистер Бенсон? — Фарли не выглядел особо удивленным, визита полицейского он, похоже ждал, но вот то, что пришел сам «безумный гончий» его немного озадачило. — Желаете чаю? Неплохой чай, скажу я вам.

— Еще бы, мистер Бэкон. — детектив устроился на предложенном бочонке, кивнул на соседний Харлоу. — Насколько я знаю, вы ценитель хорошего чая. Но я пришел не ради чаепития, у меня есть несколько вопросов.

— Тогда чай точно не помешает. Если вы, конечно, не желаете меня арестовать прямо сейчас.

— Есть за что? Ну, кроме торговли оружием и скупки краденного?

— Что вы, мистер Бенсон. Нет у меня никакого оружия, да и краденное я не покупаю. По крайней мере если знаю, что товар краденный, так ведь никто же не предупредит. — Фарли дождался, пока старик принесет чистые чашки, налил полицейским чай.

— И то верно. — детектив кивнул, пододвинул чашку Хаксли, взял вторую себе. — Я ищу одного парня. Коллума О’Хара. Он дружен с вашим племянником, их с утра видели вместе, а потом он мелькнул неподалеку отсюда.

— Много кто ходит неподалеку отсюда, детектив, в том числе те, кто знакомы с моим племянником. У меня их, племянников, кстати пятеро.

— Я говорил про Патрика. Видите ли, я надеялся перехватить Коллума у мистера Кармоди, но, к сожалению, опоздал. Перед тем, как вы мне скажете, что не видели ни того, ни другого, я поясню, что случилось. — мистер Бенсон отхлебнул из кружки. — Отличный чай. Надо будет узнать, где вы его купили, мистер Бэкон. Но я отвлекся.

Детектив поставил кружку на стол, посмотрел Фарли в глаза.

— Коллум О’Доннел вляпался в очень неприятную историю. Он замешан в убийстве Фестаса Джерома. Понимаете, какому риску подвергается ваш племянник, если об этом вдруг пойдут слухи, а их увидят вместе?

Фарли едва сдержался, чтобы не выругаться. Вместо него выругался Торнтон. Бенсон посмотрел на старика и кивнул.

— Но тут вот какая тонкость — Бенсон снова взялся за чай, сделал паузу. — Я уверен, что ни Коллум, ни тем более Патрик его не убивали, наоборот, я уверен, что Коллум на ножах с его убийцами. А убийц Джерома мне приказано найти. И очень надеюсь, что я найду Коллума раньше, чем они.

— Вы думаете, мистер, что я вот так сразу поверю полицейскому?

— Не любому. — мистер Бенсон допил чай и со стуком поставил чашку на стол. — Но мне, думаю, поверите. Я даю слово, что это было правдой. И обещаю, что сделаю все возможное, чтобы помочь и Коллуму и вашему племяннику. Полагаю, что моей репутации достаточно чтобы хотя бы призадуматься, перед тем, как что-то отвечать.

Фарли до хруста сжал кулаки. Репутация у Бенсона и правда была. Поговаривали, что если он дал слово, то расшибется, но не нарушит. Правда получить от него такое обещание не проще, чем от статуи адмирала Черчилля.

— Если уж на то пошло, — подал голос сопровождавший Бенсона капрал, — то меня вы, мистер Бэкон знаете. Я служил с Коллумом и Патом, так что зла им точно не хочу.

Фарли задумался ненадолго. Констебля он действительно знал, видел, как Пат жал ему руку при встрече и общался явно по-дружески. Бенсон ждал и он, вздохнув, начал говорить:

— Братья Мозли должны вывезти их из города. Они промышляют на соляном пирсе. У них двухмачтовая гафельная шхуна, невзрачная такая, но ходкая. «Молли Дью».

— Хорошо хоть не «Джейн Доу» — мистер Бенсон поднялся, собрался было уходить, но потом повернулся к Фарли: — Понимаю, вопрос странный, но нет ли у вас ружья на продажу?

— Такого, чтоб помощнее? — насмешливо поинтересовался Фарли.

— Да. Такого, чтоб помощнее. — Бенсон не выглядел склонным к шуткам, говорил он серьезно. Фарли поймал себя на мысли, что если копу нужен ствол помощнее, он мог бы взять его в участке. На худой конец в оружейном магазине. Такая просьба была... Неправильной. Оба понимали, что никто не станет продавать краденное оружие полицейскому, тем не менее Бенсон его об этом просил. Похоже, что он просто спешил, настолько, что не готов был ехать в участок.

Вспомнив, насколько был испуган бывший морпех, Фарли подумал, что полицейским может двигать то же самое чувство. Поверить в то, что пожилой детектив боится тех, за кем охотится было непросто, но другого объяснения не было. Фарли помедлил немного и решился.

— На продажу, конечно же, нет, торговля оружием без разрешения магистрата — это преступление. Но могу одолжить свою двухстволку. И десяток патронов с картечью. Пулевых, простите, нет, а дробь, как я понимаю, не нужна?

— Будем надеяться, что десятка мне хватит с избытком. — мистер Бенсон улыбнулся. — Если не хватит, то я вряд ли успею их потратить.

— Тогда в качестве ответной услуги... Вы не будете возражать, если я отправлюсь с вами? Мне будет спокойнее за племянника, да и с Мозли мне договориться проще.

Глава 5

Дюжины полторы докеров, видно бригада, шли колонной, словно солдаты, вместо ярких мундиров гвардии вырядившиеся в потасканную, грязную одежду. Впрочем, ботинки у большинства вполне подошли бы солдатам. Как и солдаты, докеры шагали под песню, запевалой у них был невысокий крепыш в моряцкой шапке, из-под которой торчали рыжие волосы.

- Говорят, что из глины всех создал Господь

Рабочий в доках – он плоть и кровь

Под кожей – кости, кровь и плоть

Слаб мозгами, зато руки крепче багров…

Стайка детей, не докерских, а совсем уж оборванцев из трущоб, провожала колонну докеров в надежде, что кто-то из них сжалится и бросит пенни, а может кусок припасенного на обед пирога или сэндвича. Часть из них дернулись было к Коллуму, Патрику и Милли, но, увидев лицо Коллума, решили не рисковать – громила с разбитым лицом тащит куда-то девчонку…Риск казался слишком большим.

- Нам туда. – Патрик махнул рукой вдоль пирса, по направлению к одному из бесчисленных пакгаузов. Вода у пирсов, грязная от стоков и мусора, казалась густой и маслянистой. Впрочем, это не мешало жителям трущоб рыбачить прямо тут – на пирсах было полно мальчишек с удочками. Поговаривали, что рыба в этих местах не привиредлива, если кого спустят под пирс, рыбы, морские гады и крабы обглодают тело чуть ли не за день.

Впрочем, грязь спасала от одной из напастей местного океана – псевдокораллов. В грязной воде они почти не росли и опасность пропороть дно об их иглы в гавани давно уже была чем-то из области стариковских баек. Так все знают, что на дальних островах живет нелюдь, встречаются чудовища, но кто их видел вживую? По крайней мере, жители Столицы в большинстве своем со всем этим не встречались.

Братьев Мозли они нашли в пабе, примостившемся на первом этаже соляного пакгауза «Эбернети и братья Боуи». Все трое, невысокие, плешивые, были похожи как капли воды, если б не шрам на щеке старшего. Коллум не раз видел такие у моряков – здоровенная многолучевая звезда – такую оставляет укус гидры, твари, похожей на огромный комок осклизлых водорослей, из которого торчит десяток не то щупалец с пастями, не то шей с головами. Глаз у гидры нет, зато зубов в избытке – на конце каждой шеи-щупальца круглая, словно у миноги, пасть с венчиком щупалец. К счастью, в отличие от многих морских тварей, гидра не ядовита и челюсти у нее не самые мощные, но если не повезет, то может выхватить кусок плоти. Старшему Мозли не повезло – ему попалась крупная гидра, вырвавшая ему щеку так, что сквозь дыру в щеке видны были зубы.

- Малыш Патрик? – Мозли облапил его, криво, одной стороной рта улыбаясь. Младшие Мозли тоже вылезли из-за стола. – Черт, уже и не малыш, не вспомню, сколь тебя не видел. Это кто с тобой?

- Здравствуй, дядя Билл. Это Коллум и Энни. Они к тебе и братьям – за помощью и с деньгами.

- Охохо! – один из младших, совсем уж неотличимых друг от друга Мозли, хлопнул себя ладонями по бедрам – Это ж сам Коллум О’Доннел! Я на тебя ставил в Яме, парень, что ты продержишься против Молотилы больше трех раундов! А Джек – против!

- То есть одного из вас я порадовал, а другого огорчил? – Коллум покосился на второго близнеца, не выглядевшего огорченным.

- Не, дружище, я хоть и ставил против тебя, против тебя ничего не имею. Дрался ты хорошо.

Коллум кивнул, покосился на дверь паба. Ему все казалось, что за ними кто-то следит.

- Ну и чего тебе надо, Коллум? Не работу явно, потому как мы платим матросам меньше, чем ты зашибаешь боксом. – Билл Мозли подвинул ногой стул, приглашая его садиться.

Патрик приволок стулья для себя и Энни, помог ей сесть.

- Говорят, ты можешь помочь перебраться куда-нибудь подальше от Столицы. Так, чтоб об этом не узнали и безопасно.

- Говорят – кивнул Мозли – Еще говорят, что это дорого стоит.

- Соверен за двоих.

- Лады. Отходим на пике прилива, через пару часов. Если не надо тащить вещи, советую поесть тут, потом не скоро будет возможность пожрать съедобного, такой уж у нас кок.

На причале их ждали. Двое молодых мужчин, едва ли старше двадцати лет, стояли, перегораживая путь к шхуне.

Коллум быстро оглянулся – от угла пакгауза шли еще трое мужчин и девушка в «охотничьем» костюме. У девушки и одного из сопровождавших ее людей были дробовики, у остальных на поясах красовались кобуры с револьверами.

- Э, парень, соверен такого не стоит! – Билл Мозли поднял руки и боком двинулся в сторону. Джек и Ник последовали его примеру.

Коллум повернулся к Патрику, взглядом указал на Энни и, когда Патрик кивнул, рванул из под пальто штуцер. Патрик прыгнул, схватил девчонку, покатился с ней к груде бочонков у стены пакгауза. Коллум выстрелил, прыгнул в сторону, выстрелил снова, бросил штуцер, повисший на ремне и, обернувшись к девушке и ее спутникам принялся стрелять из револьвера, постоянно смещаясь.

Первый выстрел оказался самым удачным – одному из стоявших на причале пуля угодила в гортань, прошла сквозь шею, раздробив позвоночник. Он упал как подкошенный. Второго, начавшего двигаться еще до первого выстрела, Коллум едва задел – пуля чиркнула его по локтю, заставив выронить револьвер, но не причинив существенного вреда.

Остальные не сплоховали, бросились врассыпную, стреляя на бегу. Пара картечин, срикошетив от мостовой, попали Коллуму в бедро, он споткнулся, едва не упал, но удержался на ногах. Патроны в револьвере кончились, капрал бросил его, переломил штуцер, выбрасывая все еще дымящиеся гильзы.

Кто-то заорал, приказывая бросать оружие, именем полиции. Девушка ответила выстрелом из дробовика, теперь в нее и ее друзей стреляли еще несколько человек. Коллум зарядил штуцер и обернулся к недобитому парню на причале. К его удивлению тот даже не пытался подобрать револьвер, он бежал к Коллуму, странно пригнувшись, неестественно быстро перебирая ногами. От первого выстрела он увернулся, припав к земле в изящном, словно танцевальная фигура, пируэте, но это его не спасло – вторым выстрелом бывший морпех попал. Тяжеленная, больше унции весом, пуля вошла парню в грудь, бросила его на землю. С учетом его наклона, скорее всего дошла до костей таза и теперь, даже если он и жив, то вряд ли представляет угрозу.

Коллум снова переломил штуцер, рванул из патронташа еще пару патронов, сунул в стволы. Выстрелить не успел – бок рвануло болью, словно в него воткнули раскаленную кочергу. Он упал, попытался встать. Один из тех, что были у пакгауза таки добежал до него, пнул. Словно лошадь копытом ударила – в боку хрустнуло, дыхание прервалось и от боли потемнело в глазах. Его вздернули на ноги, легко, словно он и не весил больше двух сотен фунтов.

Коллуму это было знакомо – в боксерских матчах бывало что-то похожее. Он боднул противника головой в нос, влепил апперкот, слабый из-за того, что тело слушалось плохо, но этого хватило, чтобы отбросить нападавшего. Он попытался схватить штуцер – в стволах уже были два патрона, накоротке это убьет кого угодно, но нападавший очухался быстрее, рванул оружие за ствол так, что не только вырвал его из рук Коллума, но и сорвал с ремня, ударил его прикладом в грудь.

И, вместо того, чтоб добить, вскинул штуцер, дважды выстрелил в кого-то невидимого Коллуму. Выстрелы и крики доносились как-то приглушенно, словно сквозь ватное одеяло. Коллум сунул руку в карман и, не доставая, разрядил «бульдог» в спину врага. Как и в доме бандита этого не хватило – он не упал, а лишь обернулся, покачиваясь, выронил штуцер. Улыбнулся, показывая тонкие, неестественно белые клыки. Коллум понял – все. Без оружия, со сломанными ребрами он не противник этой твари. Впервые с девства его охватил безнадежный страх, такого не было даже на островах Поуни, во время резни, что там случилась.

Клыкастый приближался, неотвратимо, словно смерть в дешёвой пьесе. А Коллум мог только дрожать и мелко моргать, не в силах пошевелить даже пальцем. От твари веяло жутью.

Его выручил Патрик - прямо с мостовой он набросился на клыкастого, сбил его с ног, принялся обрабатывать кастетом. Из под бронзововых шипов летали капли крови и, кажется, обломки зубов. Бешеный Пат, злобный как терьер-крысолов, может и проигрывал кулачные бои нокаутами, но сам не сдавался ни разу. И как только он напал на клыкастого, страх словно рукой сняло. Патрик повернул голову лежащего на мостовой человека, пару раз саданул в висок кастетом, поднялся, помог встать Коллуму. Больше никто не стрелял. Коллуму показалось, что по крыше пакгауза кто-то бежит, но фигура тут же пропала.

- Полиция! Не стрелять! – закричал кто-то.

- Не стреляйте парни, это правда полиция! Парни, это я, Фарли!

Мистер Бенсон успевал, казалось, везде – он разогнал начавших было собираться зевак, отправил вездесущих мальчишек на поиски полицейских, а самого сообразительного отправил в участок с запиской для комиссара. Где не хватало его личного авторитета или авторитета полиции, помогал сопровождавший полицейского Фарли. Люди смотрели на них с удивлением – многие знали, что они стоят по разные стороны закона и потом это могло вызвать вопросы к обоим, но сейчас помогало.

Пару мальчишек отправили за врачом для Коллума и коронером для Хаксли - в какой-то момент констебль рванул на выручку бывшему капралу и получил две крупнокалиберных пули в грудь.

Патрик кутал в свое пальто Энни, которую бойня вогнала в ступор – девочка молчала, глядя на людей безумными от страха глазами. Коллум лежал на мостовой, бледный и неподвижный. Похоже было, что досталось ему слишком сильно и Патрик думал, что вряд ли его друг выживет – если ребра действительно проткнули легкие, то жить ему оставалось недолго.

Мистер Бенсон остановился над телом Хаксли. На темной форме капрала кровь была не такой яркой, как на бледном, словно свежие простыни, лице. Констебль казался немного удивленным, но не более.

Они почти опоздали – добрались до пристани когда перестрелка уже началась.

- Не надо было предлагать им сдаться. – Фарли потер подбородок ладонью. – Жаль, хоть и коп, но парень был правильный.

Бенсон кивнул. Надежный, умный Хаксли.

- Кто эти ребята? – Фарли носком ботинка повернул голову убитого бандита – Матерь Божия! Клыки!

- Я знаю. Но хорошо бы, чтобы больше никто не знал. – мистер Бенсон огляделся – двое убитых у пакгауза и двое на пирсе, если не считать бедолагу Хаксли. И девица, кошкой забравшаяся по стене пакгауза и сбежавшая.

- Староват я для этого. – мистер Бенсон сел на небольшой бочонок. Фарли пристроился на соседний, вытащил кисет с табаком и трубку, закурил.

- Как это все объясним?

- Мы с констеблем Хаксли преследовали убийц Фестаса Джерома. При попытке ареста они оказали сопротивление, убили констебля. Сознательные граждане пришли полиции на помощь. - Мистер Бенсон протянул Фарли руку – Полиция благодарна.

Старик некоторое время смотрел на его ладонь, а потом пожал ее и расхохотался:

- У нас обоих могут быть проблемы со своими из-за этой истории. Но, черт возьми, я давненько не чувствовал себя настолько живым.

- Да.

Мистер Бенсон кивнул и протянул Фарли дробовик.

- Вы с племянником и его другом просто собирались на охоту. И пришли на помощь полиции.

- Полиция в такое поверит?

- Более того, комиссар лично выразит вам благодарность. Уверен, что мы его вскоре увидим.

- Уинслоу?

- Черчилль. Нужно его только дождаться. Но, думаю, долго ждать не придется. Он лично следит за поиском убийц сэра Джерома. И сегодня мы неплохо поработали, убив их всех, кроме девицы.

- Не хочу тебя огорчать, но на пирсе не все. – Фарли пыхнул трубкой. – Двоих подстрелил солдатик, одному проломил башку мой племянник. Тот, у которого проломлена башка и тот, которому башку чуть не оторвало, лежат где положено, как и те двое у пакгауза, которых мы нашпиговали свинцом. А еще одного нет, судя по следам крови он дополз до края пирса и спрыгнул в воду.

Мистер Бенсон выругался, пошел проверять слова Фарли, вернулся еще злее, чем был до того.

- Не думаю, что он выживет. Из этого ружья можно водяного дракона застрелить, да и в воде он истечет кровью как миленький. – мистер Бенсон снова сел. – Но как только прибудет полиция, прикажу его поискать.

- Я не буду спрашивать, что это такое. И говорить об этом не стану… Но девка сбежала с тремя пулями в брюхе. Тот, которого забил Патрик был весьма бодрым с полудюжиной пуль в спине. Хотелось бы знать, придут ли они за мной в конце концов?

- Врать не буду – не знаю. Мы не знаем, кто они, не знаем, сколько их. Мы, черт возьми, даже не знаем, как они оказались тут раньше нас. Возможно, они следили за мной, но как оказались здесь раньше нас и почему тогда не ждали нашего появления?

Фарли не успел ответить – приехала первая повозка с полицейскими. Бенсон снова начал руководить, отправил пару констеблей искать лодку и тело.

Следующим прибыл доктор – похожий на мертвеца, но удивительно бодрый и деятельный даже для живого. Коллума и девчонку в сопровождении Патрика погрузили в его повозку и доктор умчался, пообещав Бенсону «сделать все возможное, если в ответ ему окажут услугу с телами».

Фарли не особо верил в слова Бенсона о комиссаре Черчилле, но вскоре, к его удивлению, был ему представлен. Рослый, холерный, с гвардейской выправкой, прямо-таки излучающий власть и спокойствие, комиссар выслушал историю Бенсона и молча пожал Фарли руку, не потрудившись, впрочем, снять перчатку.

Когда все закончилось, Фарли зашел в паб, засел там, неспешно попивая некрепкое пиво. Дождался сумерек и вышел на улицу. Проход между пакгаузами, загроможденный пустыми бочками из под соли, был пуст – сегодня соль не привозили, да и переполох на пирсе разогнал работников.

Он прошел до конца пакгауза, осторожно заглянул между стеной и кучей мусора. Она была там. Ему не показалось, что он видел падение.

Девка в мужской одежде, пропитанной кровью. По всем прикидкам она должна была умереть, если не от потери крови, так от падения с крыши, но все еще дышала. Фарли зажег спичку, подсветил лицо, не особо красивое, но интересное, приподнял верхнюю губу. Клыки у нее действительно были.

Старик некоторое время думал, а потом сбросил пальто и закатал в него бесчувственную девицу, взвалил на плечо. Не особо тяжелая, не слишком высокая. Но под тканью тело казалось не по-женски упругим, мускулистым. Наверное, стоило сдать ее комиссару или Бенсону, а может просто добить, но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого, шарахаясь, как от чумы, от встречных прохожих и редких освещенных фонарями мест, он донес ее до своего дома, уложил на обеденный стол, зажег все свечи, что были под рукой и принялся срезать с нее одежду. А потом достал узкий, остро отточенный нож, щипцы и швейный набор. Кто вырос на ферме немного понимает, как шить и как лечить, пусть даже и животных. Впрочем, доводилось ему шить и людей. Некоторые даже выживали…