Что с ней не так

Глава 1

Что с ней не так

В летней кухоньке, переполненной майским утром, девушка в простом платье готовила завтрак. Простодушные солнечные блики играли с каждым предметом, который представлялся им достойным – руки молодой хозяйки в высоко подкатанных рукавах, начищенные кастрюли над плитой и подкова над камином – знак защиты от духов ночи.

Что-то в этой картинке тревожило, и внезапно он понял: чьи-то налитые злобой глаза следили за ним. Два огонька, зажжённые отнюдь не вечно согревающим Митрой, рассеивали темноту под широкой лавкой.

Там сидело какое-то крупное животное, слишком массивное для собаки, разве что это была помесь.

Инспектор, сделав это открытие, некоторое время продолжал рассматривать иллюстрацию, потом закрыл книжку. Не захлопнул, а именно прикрыл, как дверь, и его рука упокоилась на потёртой обложке с металлическими уголками.

Куратор территории искоса взглянул на длинные ухоженные пальцы этого столичного любителя прикладного искусства. Он был слишком опытен, вдобавок, не растерял в глуши настоящего воспитания, поэтому ещё ни разу не показал своего недовольства. Тем не менее, мысль, что посадник прислал ему в помощь – ему, нуменариусу Ордена Защитников, лидеру профсоюза и просто старому, съевшему собаку на своей должности менту – штучку из далёкой столицы, парня, не разменявшего сорокет, как здесь говорят, – эта мысль была ощутимо неприятной.

Инспектор, не поднимая взгляда, заметил:

- Куратор, хочу быть с вами откровенным и не ради симпатии к вам.

Он в упор посмотрел на старика и в этот момент повозку качнуло. Пассажиров чуть ли не швырнуло друг другу в объятия.

Слышно было, как механик выругался на волов с имплантированными навигаторами, и тут же ход выровнялся. Золотая и лиловая пустошь с меловыми холмами на юге вновь поплыла в окошках экипажа.

Инспектор рассмеялся и внезапно куратор утратил уверенность в себе. Ему показалось, что парень смеётся над ним. В следующую минуту он понял, что ошибся. Синие глаза приезжего уставились на него, искрясь от удовольствия. Вероятно, штучку потешила забавная деталь провинциальной жизни.

- Хотелось бы разобраться в этом деле. – Сказал инспектор так весело, что у старика от души отлегло.

Куратор поправил съехавшую на широкие чёрные брови шляпу и ухмыльнулся в ответ.

- Уж я думаю.

Они явно заключили мир, не сказав ни слова об этом, как подобает мужчинам. Старик с облегчением подумал, что парень и сам не слишком рад поручению и вовсе не намерен посягать на его статус.

- Итак, что у нас есть? – Деловито заговорил инспектор. – Мне, само собой, кое-что поведали в трибунате, но толку от их докладов…

Инспектор сделал лёгкий и чуточку непристойный жест.

Куратор помедлил.

- Вам этак вежливенько, сир? Или я могу использовать вульгаризмы?

Инспектор осклабился. Откинувшись всем мускулистым торсом в натянувшейся на предплечьях белой рубахе и перевязи, на спинку скамьи, он развязно пояснил:

- Запросто можете отступить от официального стиля, сир. Лишь бы вытянуть хоть ниточку. Дело гнусное.

Повозка полезла на взгорье. Местность напоминала великанский череп, изрядно бы порадовавший френолога – шишковатые холмы поросли вереском, изредка возникала клочковатая роща, сквозь которую цедился вечерний свет Митры. Ехать долгонько. В небе над этой частью территории не разрешалось использовать дирижабль – следует уважать религиозные чувства населения, хотя куратору, откровенно говоря, было начхать на всё, когда он начинал расследование. О, я повидал тут кое-что, тебе и не снилось, хлыщ с отполированными ногтями. Не думай, что подкупил меня уважительным тоном. Я сделаю своё дело, выполню долг, если не будешь мешаться под ногами.

- Факты, инспектор. Крупный землевладелец, изрядная шишка, из тех, что сколотили состояние во времена Большой сутолоки, изволил сочетаться законным браком. Позвольте чуточку арифметики, дружище…

- Охотно.

- Джентльмен – чуть помоложе знаменитого Идола на Хмурых болотах. Это наша достопримечательность. Её соорудила деревня Отступников в год, когда наша империя висела на волоске небритого варвара. Когда цивилизованный мир отстояли, и произошёл технологический скачок, в амбарную книгу человечества вписали ещё два события. Установление вот этого Идола, которого бы я охотно стёр с лица земли, и… в бедной семье на Юго-Западе родился сей господин.

- Это значит, что ему девяносто лет.

- Хорошо считаете. Недаром налогоплательщики надрывались, оплачивая вашу стипендию.

Куратор показал зубы – крупные, жёлтые.

- На самом деле, чуть моложе, как я и сказал. Что касается леди, которой он вручил брачный договор, то ей тридцать три. Было на тот момент, когда…

- Кто она?

- Сами посудите. Наше расследование выяснило, что она – фермерская дочка с Востока. Тяга к искусству в самых демократических формах привела барышню в столицу, где она и была найдена землевладельцем. Девушка появлялась на сцене маленького заведения, чья репутация не может быть затронута, ибо её нет.

Старик продолжал:

- Я вижу, что у вас на лице, инспектор. Такое, простите за стариковскую грубость, самодовольное выражение. Хочу увидеть, как оно растает.

- В чём подвох?

- С того момента, как её башмачки переступили порог мужнина имения, мистрис Гаунтри не сделала ни одного неверного шага.

Старик принялся загибать толстые пальцы.

- Основала школу для сирот. Добилась в суде справедливости для рабочих химического завода. Щедро жертвовала на приюты для животных. Вдобавок, увлеклась местным фольклором и даже собрала сказочки для издания.

Старик поджал губы.

- Да, кстати…мужа она любила. Все это подтверждают. Тема адюльтера даже не обсуждается.

Инспектор деликатно промолчал. Куратор заметил это и багрово вспыхнул, как подросток.

- Уверяю вас, сир, – надменно заверил он, – мы тут умеем работать. Я ведь своих сотрудников не на улице подобрал. Все профессионалы. Но если столичному мэру вздумалось…

Куратор поспешил его прервать:

- Сир…я всецело вам доверяю. Мэра связывают с господином Гаунтри давние дружеские узы, вот он и расстарался.

Куратор хмуро слушал. Глянул в окошко.

- Сейчас взберёмся на этот холм, и вы узреете поместье. Спорим, оно вас впечатлит.

Инспектор не собирался спорить. Он видел масштабную карту.

- Конюшни, гаражи и даже ангар для дирижабля. Как звали даму?

- Известна она была по звучному псевдониму. Её настоящее имя – Гестия Чантварикс.

- Да, для сцены не годится. Интересно, что девочку назвали в честь полуночной богини.

- Для простонародья обычное дело.

- Я всегда думал, что люди низших классов склонны к высокой философии. – Ханжески заметил инспектор.

Куратор фыркнул.

- Они стараются наладить связи. Денег у них нет, для власти они вроде бульонных кубиков… поэтому им не гоже пренебрегать никакими силами и божествами.

Инспектор вгляделся, соображая, шутит ли мрачный старик. Обижать славного хрыча вовсе не в его намерениях. Но и подлаживаться под старомодный ритм провинциального расследования он не намерен.

- Приехамши.

Двор тронул столичное сердце инспектора тем, что был усыпан соломой. Блёклая желтизна тоненьких прутиков, разбросанных по этой обширной площади, вполне достаточной для маленького городка, упирающейся в низкое небо готическими шпилями башенок вполне прагматичного назначения, умиротворяла и настраивала на самый мирный лад. Если забыть о том, что хозяйка тридцать часов покоится в бесплодной почве семейного кладбища.

Волы, мотая однорогими башками, тянулись за механиком в приземистое строение с распахнутыми воротами.

За башенками поблёскивал купол – крыша знаменитого ангара. Запахи готовящейся еды, неизысканной, но здоровой, напомнили приезжим, что они тряслись в повозке на свежем воздухе несколько часов кряду.

У дверей кухни женщина в белом высоком колпаке выговаривала мальчугану лет четырнадцати. Инспектор отметил быстрый угрюмый взгляд, который подросток бросил в его сторону.

Инспектор шагнул к нему, но куратор, важно ответивший на почтительный поклон поварихи, прошипел:

- И не вздумайте. Здесь не принято ставить телегу впереди лошади. Они не поймут, если вы предпочтёте сначала поговорить со слугой.

Самого господина не пришлось долго искать. Куратор уверенно повёл его за угол воловьего стойла, откуда слышалось гулкое помыкивание и прихлёбывающие звуки.

- Ручаюсь, он топит горе в работе.

Они прошли целый переулок со множеством дверей. В мастерской на стапелях была приподнята небольшая летающая лодка – единственная уступка набожных жителей требованиям технического прогресса. Тут же на широком столе валялись железные предметы непонятного назначения, с цепями, свисающими до земляного пола.

Послышалось лязганье и с разводным ключом в руке, вышел из-за стеллажа высокий мужчина, которого трудно было бы с первого взгляда назвать стариком. Осанка и прямые развёрнутые плечи, с падающими на них снежно-белыми волосами, выбившимися из-под рабочей повязки, свидетельствовали о том, что владелец поместья не даёт себе спуску.

Он явно пренебрегал возможностями преображающей медицины. Сухое лицо, изрезанное временем, как терракотовая маска, было освещено яркими светлыми глазами. Нижняя часть лица поражала жёсткостью и упрямством.

Рабочий комбинезон был подвязан верёвкой, руки обнажены. Под пергаментной кожей выступали верёвки мышц.

С мужской привлекательностью у Гаунтри дело обстояло хорошо, но это не заставило инспектора поверить, что леди Гестия любила мужа.

Гаунтри с исключительной приветливостью поздоровался и отбросил ключ в сторону. Он выглядел так благородно и вёл себя так просто, что инспектору пришлось напомнить себе, что перед ним нувориш, человек из низов, нажившийся на Большой сутолоке, когда несчастная империя пребывала в истерическом страхе перед рецидивом войны.

Гаунтри был из тех, кто экономит своё и чужое время. Он заговорил низким спокойным голосом:

- Мужа всегда подозревают первым, и, возможно, это правильно. Я не убивал её…

Он взглянул в упор своими блестящими глазами на инспектора.

- Я уже настоял на том, чтобы представить следствию свой биоматериал… Старина Доминус подтвердит.

Он кивнул в сторону куратора.

- Я хочу, чтобы вы поскорее убедились в том, что искать нужно в другом направлении.

Он поморщился.

- Вы ведь знаете, как…

Инспектор кивнул.

Мистрис Гаунтри нашли в одной из рощиц, на опушке, лежащей ничком. Причина смерти – удар древком лопаты, которая пробила грудную клетку насквозь. Признаки насилия иного рода, как деликатно было сказано в заключении, отсутствовали. Лицо, волосы и одежда жертвы не подверглись дополнительному воздействию со стороны убийцы.

Гаунтри внезапно потупил глаза и заскрипел зубами. Он толкнул столик, на котором лежала стопка записных книжек и коробка сигарет. Из тени хлопнулся лицом вниз малоформатный портрет в рамке.

Гаунтри его поднял и без слов поднёс к свету так, чтобы они увидели.

Инспектор уже знал, как выглядела Гестия Гаунтри, но это было особенное фото.

Она смеялась, и свет окутывал её, как рощицу, где её убили. Почти белые волосы и бледно-розовое лицо с идеально правильными чертами как будто таяли на фоне неба.

Инспектор успел отвести взгляд от портрета и с интересом быстро оглядел Гаунтри. Тот говорил без горечи:

- Она была как светлая сила природы. Вы смотрите на меня и видите старикашку, который покупает лучшее…

Он оборвал инспектора, изобразившего вежливый протест.

- Она что-то сделала с поместьем. Словно её всегда здесь ждали. Столько всего успевала. В мастерскую захаживала. Даже книгу писала… моя умница. У нас был уговор, что я не беспокоюсь и не мешаю ей, когда она запирается…иногда по нескольку ночей. Я глубоко уважал её.

Последовавшую минуту тишины инспектор запомнил…глаза хозяйские внезапно расширились, как у того, кто тщится что-то вспомнить. Но Гаунтри, к счастью, вновь подал голос:

- Знаете, чего я хочу больше, чем найти убийцу? Понять, почему он это сделал.

В его глазах мелькнуло странное выражение мальчишеской растерянности. В этот момент инспектор поверил, что мистрис Гаунтри любила своего мужа.

Спустя двадцать часов куратор вынужден был сказать самому себе, что недооценил столичного щёголька. Как следователь, визитёр показал себя с наилучшей стороны. Он, по выражению куратора, мотался как рыбка в прорубке и говорил без умолку, но кратко как попугайчик.

Только раз куратор позволил себе простительную шутку. Это произошло в одиннадцатом часу назавтра после приезда. Выходя с пустоши, где инспектор опросил суровых как степные курганы пастухов, они столкнулись с отбившимся от стада волом.

Инспектор встал как вкопанный и животное тоже. В мирном и благообразном облике гибрида инспектору померещилось нечто зловещее. Вол поднял рогатую башку и проникновенно рассматривал людей.

Книжка выпала из-под руки инспектора. Куратор ловко нагнулся и поднял раскрывшийся томик из травы.

- Вот любитель чтения.

Инспектор забрал её довольно нелюбезно.

- Это улика.

- Серьёзно? Понимаю, вы хотите проникнуть во внутренний мир жертвы. Этому вас в столице научили?

Он по-свойски подтолкнул инспектора. Тот выглядел задумавшимся. Проводив взглядом вола, промямлил:

- Завод…когда его построили?

Куратор пожал плечом.

- Страшно давно. В некотором смысле, ещё до Большой сутолоки.

- Как это – в некотором смысле?

- На этом месте останавливались нехорошие люди. Ну, из тех, что фабриковали монстров для цирка. Варили зелье в котлах при луне. Представляете? Правда, их подозревали кое в чём и похуже. Воровство детей, например. Они устраивали длительные стоянки возле Идола. Отступники, возможно, затем его и водрузили, чтобы отпугнуть этих тёмных лошадок. А потом деревня сгорела.

Инспектор отряхнул переплёт книги и указал ею за плечо.

- Пастух сказал, что госпожа родом отсюда.

- Слышал этот бред. Мы проверили сразу же. Леди Гестия родилась на Востоке. На сцене ей даже пришлось избавляться от характерного говора…мы нашли её импресарио.

- Возможно, он имел в виду её корни…

- Какие корни могут быть у фермерской дочки? Конечно, я бы этого не сказал при Гаунтри, но происхождение из человека не выбьешь. Фермеры не рисуют на стене в холле родословных.

На этом разговор закончился. Они дружно развернули свёртки, которые им с собой сунула повариха. Куратор одобрительно приподнял ржаной домашний хлеб и уставился на огромный кусок жареного мяса. Повариха сказала, что хозяйка всегда вот так перекусывала на ходу. Инспектор вспомнил воздушный ореол белых волос и детское личико леди Гестии.

Ещё через два часа был произведён арест. Куратор спокойно объявил побелевшему от страха поварёнку, что его подозревают в убийстве госпожи.

- Меня убьют? – Спросил подросток.

Инспектор смотрел на него без отвращения, хотя на листве деревца, под которым лежала мистрис Гаунтри, обнаружили кровь и слёзы подростка. Ладонь его была рассечена, а красные глаза обратили на себя внимание инспектора в первые минуты после приезда.

- О казни речь не идет. – Сухо сказал он. – Если ты об этом.

Адвокат для простонародья был уже выписан и сообщил, что прибудет завтра. Они сидели в мастерской Гаунтри.

- Прибудет он. Моя бы воля…я бы вздёрнул его… не адвоката, конечно. Но старик не позволит.

Они собирались отвести мальчика в контору, когда инспектор вспомнил…

- Гаунтри говорил, что леди запиралась в подвале, когда работала над книгой.

Он не договорил. Твёрдая рука легла на плечо арестованного.

- Я не сделаю тебе ничего. – Сказал хозяин.

Он не обратил ни малейшего внимания на жест куратора, потянувшегося к старомодному револьверу на поясе.

- Объясни, почему ты сделал это.

Мальчуган молчал. Гаунтри встряхнул его. Инспектор шагнул…

- Сир…

Гаунтри усилием воли заставил себя разжать пальцы. Когда он отпустил юношу, тот поднял руки в наручниках и потёр плечо.

- Вы меня убьёте.

- Нет, если скажешь правду.

- Книжка… – Еле выговорил мальчик, будто это всё объясняло. – Я читал её.

Куратор заметил:

- Не сомневаюсь.

Гаунтри поднял руку, не глядя, и куратор осёкся.

Юноша, набычившись и напомнив инспектору вола, забормотал:

- Там есть сказка про Тварь. Это старая история. Мистрис Гаунтри тщательно её записала. Она говорила, что важно записывать всё, как есть. Как вам говорят. Что нельзя прибавлять ничего от себя. Это принцип достоверности. Даже если речь о сказке.

- Я не понимаю… – Завёлся куратор.

- Она взяла за основу старое издание. Взяла в местной читальне. Я видел такое же у вас.

Мальчик смотрел на инспектора.

- Я решил сравнить сказки. Сидел на крылечке и читал.

Он сглотнул.

- И я читал…а потом понял, меня что-то зацепило. Я начал листать… Дайте мне книгу.

Повинуясь взгляду Гаунтри, куратор неохотно вытащил ключ от наручников.

Мальчик принял книгу, и лицо его скривилось.

Быстро перелистав, он поднёс книгу к свету, пробиравшемуся в переулок за мастерской, и принялся читать прерывающимся голосом:

«…Тварь ворвалась в дом и сожрала всех, кроме маленького мальчика, который спрятался в печи. Когда она схватила хозяйку, та начала бороться. Одежда её порвалась и на плече Тварь увидела рисунок, сделанный тайными чернилами во имя защиты от зла.

- Не помогло тебе. – Прорычала Тварь. – Попробуем это на вкус».

Инспектор гадливо улыбнулся.

- Какой колоритный фольклор.

Куратор слушал с интересом.

- Ну и что? Таких сказочек уйма. Я сам в твоём возрасте сотни таких набил в уши своим сверстникам в летнем лагере.

Гаунтри медленно заговорил, продолжая думать о чём-то:

- Это, в самом деле, эндемичная легенда. В нашей местности там, где позже построили завод, производящий какую-то мерзость, что-то пошло не так. Но это происходило очень давно.

Подросток совсем обмельчал и выглядел напуганным ребёнком.

- Об этом рисунке не знал никто. Знаете…тайный знак. Всю семью истребили, и остался мальчик. Это был мой прадед.

Куратор вразумляюще пояснил:

- Даже в сказках есть логика. Та несчастная проболталась подружкам.

- Об этом знаке не говорили. Его создали не только для защиты, но и для охоты. Она обязалась убить чудовище и не исполнила свой долг.

Он помолчал.

- И никто о нём не знал. В вашей книжке этого нет. Можете проверить.

Мальчик вернул книгу инспектору.

- Это безумие.

Гаунтри обернулся.

- Безумием было бы жить, сомневаясь. Сколько бы мне не осталось.

Куратор отошёл со вздохом.

- Когда назначена эксгумация? – Спросил инспектор.

- В том-то и дело, что он не желает сделать всё по правилам. Он собирается открыть захоронение сегодня. Сам. Удивительно, что он согласился, чтобы мы пошли с ним и этим спятившим на почве фольклора грамотеем. Что хотите, а низам не следует получать образование.

Инспектор взглянул на небо. Белое овальное личико проступало в голубизне, будто оклеветанная мистрис Гаунтри смотрела на них с той стороны неба.

Оставалось несколько минут до полуночи, когда они заявились на залитое лунным светом кладбище. Куратор в шляпе, окончательно переместившей густую тень ниже бровей, опередил на пару шагов инспектора, похоже, утратившего интерес к провинциальной жизни. Возглавлял экспедицию долговязый хозяин поместья, а замыкал – юный убийца.

Гаунтри повернулся:

- Есть два варианта. Или я тебя убью прямо над её могилой. И дальнейшее меня не интересует. Или…

Он долго молчал.

- Или я тебя отпущу. И мне никто не помешает.

Куратор попытался вмешаться:

- Сир, вы понимаете…

Гаунтри осклабился и куратор отшатнулся.

- Не шутите со мной, страж порядка. Поинтересуйтесь, как я сделал своё состояние.

Спустя несколько минут они опустили инструменты на землю.

- Если вздумаешь бежать…

Мальчик явно не понял, что ему сказали. Он был бледен и смотрел по сторонам.

- Я всё выдумал! – Внезапно выкрикнул он. – Давайте вернёмся. Отправьте меня в тюрьму, пожалуйста.

Его пришлось приковать к стволу дерева, и он сидел, закрыв лицо локтями.

Ещё четверть часа миновало.

Лунное личико плыло над могилой. Любящий муж ловко спустился по наклону, поддел крышку ломом в нескольких местах и отбросил её в сторону.

Они не видели Гаунтри. Очевидно, он встал поудобнее или пошатнулся, и они услышали его голос:

- Отпустите его.