Чашка чая

Глава 1

Смотритель говорил лишь со своим маяком.

Его маяк - агрегат устроенный по всем принципам нового мира, шумя и звеня шестернями под огромным давлением прогонял чистую энергию миллионами путей, направлял её колючими лучами в нужные стороны, предупреждал и преграждал путь монструозным машинам, что бороздят небо в этом полушарии.

Смотритель подолгу сидел на верхней веранде, с неизменно полной чашкой чая встречал закаты и провожал рассветы. Флегматично следил за работой машины, за движением судов, за игрой света и тени, за целым миром, как казалось. Так было целую вечность, и предначертано целую вечность быть. Сменялись государства, короли и президенты, умирали и рождались люди. Создавались новые страны и умирали старые. Пар затмил физический труд, металл покорил сердца людей и заменил дерево. Росли технологии. Маленькие планеры превратились в дирижабли. Дирижабли в воздушные станции. Станции в города. А маяк... маяк был всегда. А с ним и смотритель и кружка чая.

Не вспомню, пожалуй, ни единого случая, когда кто-то бы вздумал перечить сигналам правителя неба, но однажды всему миру стоило это сделать. Пусть это и послужит началом моей истории...

Всё началось с пустой чашки. Она опустела внезапно. Одним глотком. В это время два города одновременно пересекали меридиан, лишь минута разделяла их границы. И в этой минуте простиралась острая грань луча с маяка. С последней каплей чая в сердце машины не выдержал давления один из клапанов, контролирующих циркуляцию энергии во внешних разгонных контурах. Громовым раскатом полетел над планетой гул взрыва клапана, а когда долетел до конца, мир уже вряд ли слышал его.

Резкий сброс давления вызвал перегрев на жиклёрах впускного коллектора центра подачи энергии. Раскаленный металл поплыл, открывая путь свету в спирали калибровального аппарата. Он набирал скорость, разгонял вал вращения линз маяка, нагнетал давление в системе подачи энергии. Машина гудела и свистела, тряслась мелкой дрожью, скрипело железо.

Смотритель поставил пустую чашку на столик.

Энергия с рёвом ворвалась в камеры-накопители, ударила по компенсаторам давления, заклинила их и уперлась в выпускные клапана. Мощность её росла. Где-то внизу ревело пламя, превращая в пар воду, гнало его в трубы, чтобы тот всё быстрее крутил ось, с каждой секундой вырабатывая тераватты новой энергии.

Смотритель поднялся с кресла-качалки, оглядел горизонт равнодушно.

Грохотом молнии вырвало камерные клапана, раздуло коллектор. Уже ничто не держало энергию в узде, и она всей своей мощью рванула наверх. Гидроудар в системе обеспечения уже поднял с положения покоя линзы маяка, направил их на все градусы света. Вал вращал установку, гудя шестернями.

Смотритель поставил на плиту чайник.

Вспышка на миг ослепила солнце. Триста шестьдесят лучей, обгоняя грохот аварии, вырвались наружу. Вал крутил линзы, меняя их траекторию. В долю секунды все карты утратили смысл. Два города на меридиане, потеряв луч, пошли на сближение, не видя друг друга в густых облаках. По лучу шедший на север центральный столичный порт отклонился вслед за ним на северо-запад. На северо-северо-запад шёл мегаполис островного типа. Параллельно ему двигался научный комплекс.

Смотритель спустился в недра маяка, опустил руки на рычаги управления.

Лучи в пляске смерти всё сильнее светили, озаряли белёсыми ранами небо. И они же и стали свидетелями всего, что сейчас мы до сих пор не решаемся даже представить.

Заскрежетало железо, в раскаленную печь устремилась вода. Пар ударил по приводам вала. Трещины паутиной обвили маяк. Смотритель поднялся наверх.

Играл свой последний вальс король, только открывший бочку вина. Паренёк с протезом вместо ноги признался в вечной любви своей избранной, смотрел на светящееся её личико. Мать смотрела на первенца в руках отца, придумывала имя долгожданному малышу. Студенты в столице отмечали выпускной, и теперь, после стольких лет трудной учёбы, рисовали своё будущее и будущее мира, сотворенное их руками. В подворотнях портового города мальчик бросил монетку бродяге. Там же суд вершил закон над убийцей, дал ему последнее слово. Мир жил. Мир не знал, что в эту вечную минуту он живёт как никогда раньше и как больше никогда жить не будет.

Смотритель взял чайник, поставил его на столик у кресла, сел, зевнул и устало прикрыл глаза.

Мир взорвался. Скрежет, гул, лязг мегатонн металла, тучи пара и огня заменили собой небесную гладь. Дождь из обломков и человеческих тел окропил землю. Океаны вскипели, леса вспыхли. Стаи животных метались по полям, задыхались от гари. Человеческий вой прорывался сквозь какофонию мира. Маяк угасал вместе со всеми. Медленно тормозил вал. Тускнели лучи, освещающие хаос вокруг. Котёл остывал, манометры почти достигли нулевых положений. Мир умирал. Умирал вместе с ним и маяк. Чтобы потом, через тысячи лет, возродиться опять, начать новый отсчёт цивилизации, вновь управлять городами, звенеть клапанами, сверкать линзами на ярком солнце. А когда время настанет, дать новый шанс человечеству сделать мир лучше, чем в прошлый раз.

Смотритель налил чай.