Белый горный козленок

Глава 1

— Но сколько… как… Это просто невозможно! Ты невозможен!

Юбх снова разорялась на весь этаж, мешая сосредоточиться на чтении, и Кайл готов был сбежать из замка, лишь бы не слышать эти вопли, хоть и прекрасно знал, что последует за криками. И он обещал подруге дождаться. Рори снова осадит разбушевавшуюся старшую дочь, та начнет грозить ему и всем остальным смертными карами, потом в слезах убежит и бросится искать его, Кайла, чтоб битый час жаловаться ему на деспота-отца и жестокую женскую долю. Нет, Кайл жалел полную мечтаний и планов на жизнь девушку, которая не желала прозябать в замке на севере страны. Он сам бы с удовольствием выбрался из Нуэла, но Кайл, в отличие от Юбх, понимал, что жизнь за границами земель клана совсем не такая простая и веселая, как кажется подруге.

— Я тогда сама уеду! — начала заключительный акт своей трагедии Юбх за дверями кабинета.

— И куда, скажи на милость? — фыркнул Рори. — Тебя за пределами замка никто не ждёт! А дом в Даринширне заперт, и ключей у тебя нет.

— Я поеду к тёте!

— Как будто ты знаешь, где она. Моя сестрица, как всегда, колесит по миру.

— Я знаю, где она, она написала мне!

— Написала, что сегодня тут, а завтра она уже там! У неё семь пятниц на неделе.

— Не важно, она меня примет!

— Скорее даст пинка под зад и отправит домой в мешке! При всей взбалмошности мозги у неё есть. В отличие от тебя.

Как и ожидалось, Юбх в облаке белых кудрей вылетела в коридор, так шарахнув дверью, что зазвенела слюда в окне. Нравом дочь пошла в отца, и городские стеклодувы исправно поставляли в замок стёкла, графины и бокалы. И хотя после каждой поставки Юбх ходила извиняться к мастерам за свою несдержанность, исправлять что-либо в себе не желала.

— Кайл! — заприметив друга, Юбх стремительно направилась к нему и, ухватив за предплечье, потащила за собой. Порой Кайл задавался вопросом, откуда в этой семнадцатилетней девице столько сил? Он частенько слышал от старших: многие в клане жалели о том, что первенцем Рори родилась девочка. Такая смелость, живой ум и буйный нрав больше приличествовали мальчишке, наследнику. А Юбх же из-за этого всего доставляла лишь проблемы. Ей ничего не стоило влезть в драку, на спор забраться на отвесную скалу или башню замка, не выбирая выражений, жарко спорить по какому-нибудь научному вопросу с дядей Энгусом, когда тот приезжал в Нуэл. Юбх знала, что мир — это не только Ханш, где есть город Нуэл с родовым замком и большой шумный Даринширн, но выпускать её за пределы не то что Ханша, но и Нуэла никто не собирался.

Юбх привела Кайла на замковую стену, где имелась отличная ниша, защищающая от ветра и дождя. Это было их любимое место во всём замке, отсюда открывался прекрасный вид на вересковые холмы и скалы. В детстве они любили воображать, как под стенами замка сходятся армии, как древние войны бьются на мечах, а они сами командуют или тоже принимают участие в сражениях… Но на мечах перестали сражаться уже века два как, сейчас все стреляли из пистолетов и ружей, и сражения, должно быть, выглядели не так эпично. В эпоху пороха и пара сталь нужна для машин, а не мечей…

Юбх первая плюхнулась на каменный выступ, заменявший скамью, подтянула колени к груди, от чего её пышная юбка до середины икры сбилась в кучу, но девушка привычно не обратила на это внимания. Кайл же устал делать ей замечания, Юбх словно не собиралась взрослеть, осознавать, что они уже не дети и должны вести себя подобающе…

— Я сбегу, не могу я тут больше чахнуть, — выдохнула девушка, опуская голову на сложенные руки.

— Угу, — привычно поддакнул Кйл, снова раскрывая книгу на нужной странице: устройство нового парового котла его интересовало всё же больше, чем заученная тирада подруги.

— Ну почему так? Во всём мире женщины уже могут самостоятельно вести дела, сами решают, что и как им делать, учатся в университетах, даже могут водить паромобили и дирижабли, а я сижу тут как в заточении!

То, что Юбх выдает желаемое за действительное Кайл знал и так, но спорить с подругой было себе дороже. Пара недавних статей в газете окончательно уверила девушку, но женская доля уже равна мужской, и Юбх прямо-таки видела себя за штурвалом дирижабля в квадратной академической шапочке Даринширского университета. Надо ли говорить, что на самом деле всё было совсем иначе? Нет, конечно, суфражистки за последние десять-пятнадцать лет добились многого, даже за ношение брюк общественное порицание сменилось с откровенных гневных насмешек на молчаливые осуждения, но до всеобщего избирательного права и равенства было ещё очень далеко.

— Я решила, завтра же мы уезжаем.

Пароводяная смесь, опускные трубы и естественная циркуляция мигом вылетели из головы, Кайл сперва похлопал глазами, потом вдохнул и лишь после переспросил:

— Что, прости?

— Я уже всё узнала. Утренний дирижабль доставит нас в Даринширн. Билеты можно купить прямо на станции.

— Тебе же сказали, дом в Даринширне заперт, вся семья тут.

— Не вся.

— Ты что, хочешь поехать к Энгусу? Мало ему одного племянника на руках, ещё и ты? И вообще, что ты собралась делать в шахтах? Тем более, что Куинн хоть сам любит в земле копаться, а ты это терпеть не можешь.

— Куинн ребенок ещё, вот и любит…

— Куинн мозгами в отца и дядю пошёл, а любовью к шахтам — в деда, поэтому от него уже в десять лет толка больше, чем от тебя!

— Да причем тут Куинн вообще?! Не собираюсь я к дяде Энгусу!

— А куда тогда? — не понял Кайл.

— Мы поедем в столицу, к тёте. Она уже месяц как вернулась в свою школу. Утром как приедем в Даринширн, через пару часов отходит поезд в столицу, чтоб не ждать, сядем на него.

— Ты с ума сошла? А на какие деньги?

— Деньги есть, я уже давно готовилась.

— Как ты собралась ехать в столицу одна?

— Я не поеду одна, ты едешь со мной.

— Твой отец меня убьет!

— А если не поедешь, убью я!

Видя замешательство Кайла, Юбх сменила тактику и заискивающе попросила:

— Проводи хотя бы до столицы, чтоб со мной ничего не случилось. Ты же себе не простишь, если отпустишь одну и я пострадаю.

— Шантажистка! Все женщины вашей семьи — бедовые! Что твоя прапрабабка, что тётка, что ты!

— Зато нами гордятся! — вздернула нос Юбх, вскакивая на ноги.

Разубеждать её Кайл не стал…

…И теперь они стояли перед дверями в «Школу свободного танца Бариа» и не решались постучать. Дорога не сильно утомила молодых людей, они перекусили и отдохнули в поезде, поэтому Юбх решила сразу же направиться к тётке. Школа размещалась в большом трёхэтажном доме, там располагались классы и театральный зал, где давали представления ученицы. Кайл помнил, какой скандал разразился, когда восьмилетняя Юбх заявила отцу, что желает обучаться в этой школе… Конечно же, Кайл не присутствовал при ссоре, он как обычно слонялся по коридорам в ожидании подруги, но слышал всё отлично. Рори, не выбирая выражений, высказал дочери, что не отпустит её одну под крыло к сумасбродной тётке плясать на сцене. При всей любви к сестре, Рори не желал отправлять к ней дочь. Даже Кайл понимал почему: подруге хватало лишь того дуновения свободы, что исходило от одной мысли о пресловутой Мэрид Карнуэл, чтоб Юбх Карнуэл начинала бредить своими глупыми несбыточными мечтами, что же будет, если девчонку закрутит этот ветер полностью?

Но вместе с тем сейчас Кайл и Юбх стояли перед дверьми в школу Мэрид Карнуэл и набирались смелости, чтоб постучать. Наконец, Юбх не выдержала и взялась за дверной молоток.

— А если там занятия и никто не услышит? — предположил Кайл, но тут дверь приоткрылась, и на пороге возникла девочка лет десяти в длинной белой тунике, с заплетенными в тугую косу светлыми волосами. За её спиной по холлу бегали другие ученицы и что-то живо обсуждали.

— Добрый день, — вежливо наклонила голову Юбх, — можем ли мы увидеть мистрис Доминику Клири? Её вроде бы так зовут за пределами Ханша…

Девочка в тунике похлопала глазами, а потом отступила, позволяя гостям пройти, а сама обернулась к холлу и крикнула:

— Миз Росарио! Миз! Тут гости до Мистрис!

Все обратили внимание на вошедших, разом замолчав, и в полной тишине зацокали каблуки: к ним быстро шла красивая женщина, каких ни Юбх, ни Кайл раньше не видели в своих краях. Черноглазая, смуглая, с темными густыми волосами, которые с трудом удерживались в большом пучке. На миз Росарио была надета коричневая юбка странного фасона: плотно облегала бедра и расходилась к низу пышными волнами, воланы же были и на белоснежной блузке с фантазийным коричневым бантом на шее. На вид женщина была молода, держала спину идеально прямо и внимательно смотрела на гостей. Под её взглядом и Юбх, и Кайл поспешили приосаниться, девушка ещё и руки без перчаток убрала за спину.

— Чем могу помочь вам? — с сильным акцентом спросила миз Росарио.

— Я… мы хотели бы видеть мистрис Клири, — пояснила Юбх.

— Приемные часы мистрис Клири уже закончены. По какому вы вопросу?

— Я её племянница — Юбх Карнуэл из Ханша. Мне нужно поговорить с ней.

Миз Росарио снова смерила Юбх взглядом и, жестом велев следовать за собой, повела их наверх, на третий этаж. Дверь в кабинет была прикрыта не плотно, и разговор на повышенных тонах был слышен всем ещё на подходе.

— И что мне теперь делать? — вопрошала женщина. — Ты ведь знаешь, сколько стоит амбра на рынке, я рассчитывала на ваши поставки!

— Арнраба из-за войны потрулирует границы, весь бизнес сейчас под угрозой, мы даже официально не можем её купить, не то что вывезти контрабандой! — ответил мужчина раздосадованным голосом. — Я не буду подставлять своих людей. Рэй написал, что скоро и ему придется возвращаться, настроения там совсем не дружественные…

Миз Росарио на мгновение замедлилась, а потом ещё громче застучала каблуками и, подойдя к двери, громко оповестила:

— Сениора Доминика, к Вам посетители из Ханша.

— Да, конечно, Росарита, пригласи их, — отозвалась хозяйка кабинета.

Едва оказавшись внутри, Кайл с трудом скрыл вздох восхищения, а Юбх же и не пыталась. Из привычных кабинетам вещей тут были лишь дубовый стол, пара кресел перед ним и шкафы. Но всё остальное, такое необычное, лишь добавляло изюминки — и газовые ткани вместо штор, и курильницы с благовониями, и мозаики на стенах, и лампы из цветного стекла…

Кайл знаменитую Мэрид Карнуэл в близи видел не часто, её портрет в даринширнском доме не в счёт, ей там было всего семнадцать лет, но женщина, которая поспешно встала из-за стола, не могла оставить равнодушным при всём желании. Она сохранила красоту, выглядела младше своих лет, всего-то на тридцать, но жизни в этих грациозных плавных движениях достало бы и на двадцатилетнюю.

— Юбх! Красавица моя, как я рада тебя видеть! И тебя, Кайл, — Мэрид Карнуэл, или, как её знали за пределами родины — Доминика Клири, прижала племянницу к груди и тепло улыбнулась её другу.

Кайл вернул улыбку, краем глаза отмечая, как наблюдает за ними собеседник Мэрид — рыжеволосый мужчина лет тридцати.

— Я могу идти, сениора Доминика? — спросила Росарио, старательно смотря прямо перед собой.

— Да-да, конечно, только распорядись, пожалуйста, о напитках для моих гостей, они должно быть, хотят освежиться с дороги. Присаживайтесь, — пригласила Мэрид, указав на кресло и резную кушетку с подушками. — И позвольте представить моего давнего друга…

— Здравствуйте, дядя Тайлер, — улыбнулась Юбх.

— Ты меня помнишь? Я не был в Нуэле уже лет пять, не думал, что узнаешь, — улыбнулся мужчина.

— Я, конечно, девица, но память у меня не девичья, — фыркнула Юбх и проворчала: — Ещё бы я забыла. В ваш последний визит вы раскроили себе ногу, снимая меня со скалы, за что мать всыпала мне, так, что я неделю сидеть не могла. И зачем только полезли…

— Ты забралась по отвесной скале на самый уступ как заправская горная коза, я заволновался, что ты сорвешься, только и всего.

— Да я по пять раз на дню лазила туда!

— Видимо, наша семья не может обойтись без своего белого горного козлёнка в каждом поколении, — рассмеялась Мэрид, которую саму в детстве так прозвали, — а теперь рассказывайте, как оказались в столице.

— Мы приехали навестить тебя, — широко улыбнулась Юбх, но тётя, уже посерьезнев, заявила:

— Вы сбежали из дома.

— Что, папа уже телеграфировал? — скисла Юбх.

— Нет, но мне не сложно догадаться, когда ко мне заявляется племянница с дружком без вещей и сияя, как начищенный чайник. Я догадываюсь, что вы с Рори не сошлись во мнениях, и ты просто сбежала, но одобрить твой поступок я не могу.

— Но ты же сама сбежала из дома!

— О нет, я не сбежала, а ушла из дома, — спокойно поправила Мэрид. — Предварительно оформив развод и получив богатые отступные, но сохранив хорошие отношения с бывшим мужем, что потом не раз спасало меня. А вы именно это и сделали, сбежали: без поддержки, без денег и цели. Это неразумно.

— И что теперь, посадишь в мешок и отправишь обратно? — насупилась Юбх, Кайл благоразумно молчал.

Мэрид тяжело вздохнула и посмотрела на Тайлера:

— Если получиться решить вопрос с амброй, извести меня.

— Обязательно. Что ж, мне пора идти, — Тайлер поднялся на ноги, расправляя складки куртки. — Приятно было посмотреть на тебя, Юбх. И познакомиться с твоим другом. Ещё увидимся.

— Окно? — спросила внезапно Мэрид, совершенно серьезным тоном.

— Мне уже не двадцать лет, чтоб лазить в окна, — поджал губы Тайлер.

— А ловить лицом поднос?

— В коридоре их нет.

— Она найдет, поверь.

— Разберемся.

— Аптечка на кухне, — напомнила Мэрид, на что Тайлер поднял глаза к потолку и попрощался, надев шляпу и коснувшись её края.

Молодежь тоже попрощалась, Мэрид же послала вслед другу загадочную улыбку. Едва дверь за Тайлером закрылась, Юбх уже открыла рот, чтоб что-то спросить, но тётя предупреждающе вскинула руку. Спустя пару мгновений из коридора раздался грохот и звон, и Мэрид удовлетворённо кивнула:

— Нашла.

— Там ссора? — хоть стены с дверью и заглушали голоса, понять, что происходило в коридоре не составило труда.

— О, ничего страшного. Это длится уже лет десять. Встревать бесполезно, — Мэрид грациозно махнула рукой и перевела взгляд на племянницу: — И что же мне с вами делать?

Школа свободного танца «Бариа» гудела, как улей. И причиной тому были двое новых обитателей.

Слух о том, что у мистрис Доминики гостят племянница и её друг, разнёсся по коридорам быстрее, чем утренний чай по кружкам. Во время перемены стайки учениц кружили у библиотеки, куда на время занятий отправили Юбх и Кайла. Самые смелые проходили меж стеллажей, стараясь рассмотреть их получше.

Юная миз Карнуэл была, конечно, интересна — всё-таки племянница самой директрисы, северная кровь, не такая как остальные. Волосы её были распущены и удерживались лишь височными прядями, сплетенными на затылке, её платье из клетчатой ткани совсем не походило на привычные им. Но куда больший интерес вызвал её спутник.

Высокий, светловолосый, с серьёзным лицом и руками, которые, как успели заметить самые наблюдательные, явно умели не только держать книги. В школе никогда не было молодых мужчин, если не считать Тайлера, который уже давно считался «своим» и практически не вызывал трепета. А тут — новый, почти ровесник, к тому же с севера, где мужчины, говорят, совсем другие.

На второй же перемене старшие ученицы начали куда смелее проходить в библиотеку и бесцеремонно рассматривать Кайла, делая вид, что просто проходят мимо. Младшие, наоборот, робели, но тоже бросали короткие взгляды. Юбх заметила это почти сразу. Ей не понравилось, как они смотрят на Кайла. Слишком пристально. Слишком заинтересованно.

— Они что, никогда не видели парней? — проворчала она, когда очередная группа девиц прошла мимо них с неестественно громким смехом.

— Наверное, нет, — ответил Кайл, смущённо отводя взгляд. — Я тут вообще единственный, кроме Тайлера.

— Ну так у них у всех есть братья, кузены, друзья? Их же забирают домой на праздники и всё такое, что ж так удивляться?

Кайл тоже не знал, почему к ним такое внимание, но единственное объяснение у него было такое:

— Они просто хотят познакомиться с новыми людьми, они же тут все друг друга знают…

Юбх неуверенно пожала плечами и в тот же миг очередная группа старшекурсниц в наглую подсела к ним за стол. Юбх даже не успела запомнить имена, как её засыпали вопросами. Про родство с тетей Мэрид, про север, про их поездку, про их… дружбу. И именно тот факт, что Кайл её друг с рождения и до сих пор вызвал ажиотаж. Девочки из школы почему-то искренне решили, что они… помолвлены?!

— Да нет, конечно, вы чего? — Юбх от удивления отъехала вместе со стулом, тогда как Кайл просто молча таращил глаза.

— Но вы же приехали вдвоем, так? — таким тоном, словно Юбх совсем тупая и не понимает элементарного, уточнила самая высокая из девиц.

— Ну да. Я Кайлу сразу сказала, что нам надо в Камру, к тёте. Ну, надо мне, а он едет со мной, чтоб присмотреть и не волноваться.

— Он? — девчонки во все глаза смотрели на Юбх, явно чего-то не понимая. — А как же старшие родственники? Отец, братья?

— Ну мои братья сильно младше меня и толку от них нет, а отец… Ну так мы от отца и уехали. Я с ним поругалась.

Девочки дружно охнули, а Юбх продолжила, чтоб успокоить девочек:

— Но Кайл хорошо за мной присматривает, он же с детства мне коленки мазью мазал и бинтовал…

— Да я до сих пор мажу и бинтую, у тебя ж ловкости как у овцы, — фыркнул Кайл, — на ровном месте спотыкаешься!

— И ничего не часто! — у девочек были такие ошарашенные лица, что Юбх стало стыдно и обидно, сразу захотелось объяснить, что никакая она не овца, а ещё лучше… — Сам-то… Я зато плаваю лучше! Помнишь, как этим летом мы во фьорде уплыли к скалам, а у тебя ногу свело и гроза началась? И мы под утёсом мокрые из-за тебя сидели до вечера, потому что ты ныл, что «в грозу нельзя плыть».

— Лучше пару часов посидеть под утесом, чем рисковать в грозу!

— Вообще-то холодно было!

— Я тебя честно грел!

— Ты сам был мокрый!

Девочки из школы сидели, не дыша. Юбх уже в запале привычного спора заметила, что на лицах у них смешались ужас, смущение, интерес и зависть.

— И вы не помолвлены, — криво улыбнулась та высокая девица, явно не отличаясь умом и хорошей памятью, Юбх её стало прямо жалко.

Юбх пришлось повторить, что нет, даже заставить Кайла подтвердить, вдруг ему поверят больше. Девицы поверили. Теперь на Юбх они смотрели как на сумасшедшую, а на Кайла с каким-то странным азартом. И теперь вопросами засыпали уже его. Если честно, Юбх очень сомневалась, что девчонкам интересно слушать про его инженерию и совместную с мастерами Нуэла разработку парового котла нового типа, но те сидели, как завороженные. И даже задавали какие-то вопросы, явно даже не понимая, о чём он говорит. Словно им вообще было всё равно, лишь бы говорил. А этот дурак и рад был стараться!

Их спасло только начало нового урока. Девицы нехотя попрощались и ушли.

— Хватит лыбится, — смерив довольного Кайла кислым взглядом, бросила Юбх.

— Я не виноват, что им, в отличие от тебя, интересно, чем я живу.

— Ты им нравишься, — мрачно констатировала Юбх. — И они готовы от тебя слушать о чём угодно.

— Им нравится то, что я — новенький, — поправил Кайл. — Завтра они уже найдут другую тему для интереса.

Но Юбх это не успокоило.

Вечером за ужином в столовой, куда Доминика пригласила племянницу и её друга, чтобы представить их учителям, атмосфера была официально-тёплой. Розарио держалась с достоинством, Тайлер присутствовал тоже, был молчалив и задумчив, а ученицы — те, что постарше — то и дело стреляли глазами в сторону Кайла.

— Я слышала, вы из Нуэла, — нарушила тишину одна из учительниц, миз Ленард, молодая и миловидная. — Это правда, что вы вдвоем самостоятельно добрались до столицы?

— Сперва мы дирижаблем прилетели в Даринширн, потом поездом сюда, — видя, что Юбх активно жует гуляш, ответил Кайл. — А по городу пришлось брать экипаж. Мы удивились, что тут в ходу конные экипажи, у нас на севере давно их нет. А тут паромобили не в чести. Так странно.

— Вы любите паромобили? — вежливо спросил кто-то ещё из учителей.

— Эм… я не то что бы их люблю, просто это обычно для нас…

— Наверное, вам привычно ездить на них…

— Так он сам паромобили водит с десяти лет, — фыркнула Юбх, — конечно, привычно.

Со стороны столов учениц донеслись шепотки, учителя смотрели на Кайла с удивлением и уважением. А сам Кайл не знал, как на это реагировать.

— Не смущайте юношу, — мягко улыбнулась Доминика и жестом объявила о прекращении ужина и окончании трудового дня. Учителя и ученицы начали расходиться, последние не особо охотно, и за столом остались лишь члены семьи. И миз Розарио, которую Юбх увидела в живую лишь сегодня, хотя знала, что она помощница тёти Мэрид вот уже больше десяти лет.

— У нас есть небольшая проблема, — с легким замешательством начала Доминика, — время идет к ночи, и вам надо где-то спать. Свободная комната лишь одна, и Кайл будет спать там.

— А где буду спать я? В этой комнате нет кушетки или дивана? — Юбх очень не хотелось услышать, что её сейчас отправят в общую спальню каких-нибудь учениц.

— В этой — нет, — с нажимом произнесла тётя. — Но есть в соседней.

Расслабившийся было на стуле рядом Тайлер сразу подобрался, переглянувшись с миз Розарио.

— То есть? — насторожилась Юбх.

— Ты пока поживёшь с Розарио, — сказала Доминика, довольная собой. — Она тоже живёт на третьем этаже, там кровать и кушетка. А Кайл займёт спальню Куинна.

— Отдельно от меня? — переспросила Юбх.

— Да, — кивнула Доминика. — Иначе мы нарушим все приличия. Ты — дочь главы клана, а он — не член твоей семьи, хоть вы и росли вместе. Это будет неправильно.

Юбх хотела возразить, но Кайл остановил её:

— Всё правильно, Юбх. Так будет лучше.

Она нехотя согласилась, признавая, что в этом есть здравая мысль, но к ней сразу же в голову пробралась и другая:

— Значит, мы с вами сможем болтать всю ночь, да, миз Розарио? Я столько о вас слышала от тёти Мэрид! Это же здорово.

— Безусловно, — совсем не радуясь, протянул Тайлер.

— Именно так, Юбх, — ласково улыбнулась Розарио, почему-то Тайлеру, который в ответ не улыбнулся, а лишь закатил глаза.

Наверное, он просто не любит женскою болтовню…

Ночь в школе опустилась мягко, как шёлковая вуаль. В коридорах горели приглушённые газовые лампы, их свет ложился тёплыми пятнами на дощатые полы. За стенами было тихо — ученицы разошлись по спальням, горничные и прислуга укрылись в своих комнатах, даже Розарио и Юбх перестали шептаться.

Доминика не спала.

Она ходила по коридору второго этажа, проверяя, всё ли в порядке, хотя знала, что это лишнее. Школа существовала уже больше десяти лет, порядки давно устоялись, и если какой-то беспорядок и мог произойти, то только в головах учениц. Особенно старших.

Особенно когда появлялся новый объект для обсуждения.

Она почти дошла до лестницы, как из приоткрытой двери спальни старшекурсниц донеслись приглушённые голоса. Доминика замерла. Стоило бы пройти мимо, не вмешиваться, но…

— …я тебе говорю, у него руки такие, — горячо шептала одна из девочек, кажется Мэри-Энн. — Когда он говорил про этот свой паровой котёл, он жестами показывал, как он работает. И я поняла, что он умеет обращаться с инструментами. Причём такими, которые, знаете, требуют физической силы.

По комнате пронёсся приглушённый писк.

— О, не говори, — подхватила другая, Кэтти? — Он же с севера. Там все мужчины такие. Они даже паромобили в десять лет водить умеют. Представляешь, он не просто сидит в конторе, а сам может что-то сделать руками.

— А он и в библиотеке так уверенно сидел, — мечтательно произнесла третья, Лорел. — Спина прямая, плечи широкие… А как он на миз Карнуэл смотрел! Словно она ему весь мир.

— Ну, они же вместе росли. Это просто привычка, — заметила Мэри-Энн с ноткой сомнения. — Или нет?

— Конечно, нет, — заявила Кэтти. — Ты видела, как она на него смотрит? Она его ревнует. Она сама не понимает, но ревнует. И когда мы подошли, она сразу вся напряглась.

— А мне кажется, он на неё не так смотрит, — тихо возразила Беатрис. — Он смотрит на неё, как на друга. А вот когда мы спросили, помолвлены ли они… Он сказал «нет», но так быстро, будто хотел, чтобы мы поняли, что он свободен.

Доминика прикрыла глаза. Она уже слышала такие разговоры. Десять лет назад это были разговоры о Тайлере, о том, какие у него «умелые руки» и как он «смотрит на Розарио». И тогда это привело к тому, что часть школа узнала о том, что знать было не положено. Благо учителей и персонал удалось убедить, что это просто домыслы девочек, а самим девочкам прочитать лекции о половом воспитании и заручиться их молчанием в обмен на беседы с Розарио, содержание которых Доминика до сих пор не знала.

— А как он рассказывал про фьорд! — продолжала голосить Мэри-Энн. — Он просто говорил про грозу, а я себе представила, как они под утёсом… вдвоём… мокрые… И одежда же от воды прозрачная, а ещё «греть», это же обнимать, да?

— Мэри-Энн, не смей! — возмутилась Лидди, самая скромная и серьёзная на курсе. — Ты чего, совсем совесть потеряла?

— А что такого? Она сама сказала, что он её грел. И дураку понятно, как именно это происходило. И знаете, как это звучит? Как будто она хвастается. Она не понимает, но она хвастается.

Доминика тяжело вздохнула. Она вспомнила, как сама в их возрасте обсуждала такие же вещи в пансионе миз Дирс. Но тогда это были просто глупости. Теперь же она отвечала за этих девочек. И за Юбх. Пока она в её школе — точно. Что у них там в Нуэле творится, это не её дело. Интересно Эйтриг вообще знает, что её дочь вытворяет? Сама Доминика в этом возрасте была уже замужем, и да, им с Рэем тоже довелось оказаться мокрыми под утесом в грозу, когда их лодка перевернулась. И отогревались они тоже вместе. Только немного иным способом, более приятным, так сказать…

— И что, будем и дальше на него просто смотреть? — с вызовом спросила Мэри-Энн. — Он пробудет здесь несколько дней. Или уедет раньше. Мы должны успеть.

— Успеть что?

— Ну… хотя бы заговорить с ним наедине. Он же такой серьёзный. Наверное, его нужно разбудить. Показать, что он интересен не только как «друг детства».

— Надеюсь, тебе не придёт в голову идти разбудить его прямо сейчас? — строго спросила Лидди. — Пэм подслушала, что их разместили на третьем этаже, и у него отдельная комната…

Доминика почувствовала, как у неё защипало в висках. Она тихо, стараясь не скрипнуть половицей, отошла от двери. Ей нужно было подумать. Или, наоборот, не думать, а просто лечь и надеяться, что всё образуется само собой.

Но она знала, что не образуется.

Девочки в спальне тем временем продолжали обсуждать Кайла, перешёптываться и хихикать, как будто они были не в спальне, а на тайном сборе заговорщиц. Доминика остановилась в конце коридора, прислушиваясь. Голоса стихли, но она чувствовала, что это не конец.

Она повернулась и пошла к своей комнате, но на полпути остановилась.

— Кайл, конечно, хороший мальчик, — прошептала она себе под нос, — но если с ним случится то же, что и с Тайлером… я не выдержу. Только тут уже придется спасать парня…

В коридоре снова стало тихо. Доминика медленно пошла к себе, сжимая в руках подол ночной рубашки. Она не знала, что делать: предупредить Юбх, поговорить с девочками или просто сделать вид, что ничего не слышала.

Одно она знала точно: спокойной жизни в этой школе больше не будет. По крайней мере, пока Кайл здесь находится.

— И почему я всегда оказываюсь в центре таких историй? — прошептала она, открывая дверь своей спальни. — Я слишком стара для этого. Или всё-таки нет?

Утро в школе «Бариа» началось с запаха свежего хлеба и крепкого чая. На кухне было тихо — ученицы ещё завтракали в столовой, а горничные суетились у плиты, готовя вторую партию булочек.

Доминика сидела за большим деревянным столом в своём кабинете, сжимая в руках чашку с чаем и глядя в одну точку. Рядом с ней, насупившись, сидела Розарио, которая уже успела выпить три чашки кофе и явно не собиралась останавливаться. Напротив них, с видом человека, который только что узнал, что его жизнь снова превращается в цирк, сидел Тайлер.

— Давайте ещё раз, — сказал он, потирая виски. — Вы хотите сказать, что всё повторяется?

— В точности, — кивнула Доминика. — Только на этот раз жертвой будешь не ты, а наивный парень, который понятия не имеет, что на него охотятся.

— И который даже не догадается, что это охота, — мрачно добавила Розарио. — Он просто подумает, что девочки очень дружелюбные.

Тайлер вздохнул, откинулся на спинку стула и поднял глаза к потолку:

— Я не могу в это поверить. Я ведь просто должен был решать вопросы по ремонту котельной, а с самого утра вы огорошили меня… Десять лет прошло. Я думал, мы пережили это.

— Мы пережили? — ответила Розарио с лёгкой усмешкой. — Ты лично пережил, когда «закрывал вопрос» с Эмили Бредш. Помнишь?

— Это была твоя идея, — парировал Тайлер.

— Это была необходимость, — поправила она.

Доминика закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Она помнила ту историю. Как сейчас: юная самонадеянная Эмми Брэдш, которая решила, что Тайлер — её личный трофей. Как Тайлер «обучал» её в темноте закулисья, а потом Розарио вышла и устроила ему сцену. Что, конечно же, подсмотрела Эмили и разболтала своим подружкам. И как весь этот цирк в итоге привёл к тому, что школа узнала о них больше, чем они сами хотели рассказывать.

— Но Кайл — это не Тайлер, — сказала она, возвращаясь к теме. — Он вырос в семье, где всё было спокойно и понятно. Он не знает, что такое… подобные игры. Он просто… хороший мальчик.

— Хороший мальчик, который уже привлёк внимание самых решительных девушек на курсе, — отметила Розарио. — Вы слышали их разговор. Они уже планируют, как остаться с ним наедине.

— И это только первый день! — простонал Тайлер. — Что будет через неделю?

— Я не хочу знать, — отрезала Доминика. — Но мы должны что-то сделать. Во-первых, Юбх. Она сейчас ревнует, сама не понимая этого. Если девочки продолжат кружить вокруг Кайла, она устроит скандал, если не драку, она же вся в отца. И тогда все узнают, что она его ревнует. И он поймёт.

— А если он поймёт, то, скорее всего, начнёт вести себя как… — Розарио запнулась и посмотрела на Тайлера.

— Как я? — усмехнулся тот.

— Не совсем. Ты бы просто ушёл в тень и делал вид, что ничего не замечаешь. А Кайл, скорее всего, начнёт избегать всех, включая Юбх. И она обидится. И тогда будет уже не скандал, а тихая драма, которая может затянуться надолго. У них слишком трепетные отношения, и разрыв больно по ним ударит.

Тайлер задумчиво постучал пальцами по столу:

— Значит, нам нужно сделать две вещи. Во-первых, объяснить Кайлу, что девочки не просто дружелюбные. Они…

— Они его хотят, — закончила Розарио с невозмутимым видом. — Просто скажи это прямо.

Доминика поперхнулась чаем:

— Розарио!

— Что? Это правда. И если он этого не поймёт, то либо попадёт в их сети, либо испортит отношения с Юбх, либо и то, и другое. И во-вторых, нам нужно отвлечь Юбх. Дать ей что-то, что займёт её мысли, кроме Кайла. Она же мечтает о танцах, как я поняла. Пусть она танцует. Много. Сильно. Тогда у неё не останется сил ревновать.

Доминика задумалась. Идея была не лишена смысла.

— Хорошо, — согласилась она. — Я поговорю с Юбх сегодня. Скажу, что она может присутствовать на уроках. Розарио, ты не против?

— Нет, — ответила та с лёгкой улыбкой. — Но пусть не надеется на снисхождение. И я выжму из неё всё, что можно.

— А что насчёт меня? — спросил Тайлер. — Я могу в этом не участвовать?

— Ты будешь следить за Кайлом, — ответила Доминика. — И если кто-то из девочек попытается затащить его в тёмный угол, ты должен его спасти.

— Я? Спасать? — изумился Тайлер.

— Ты умеешь это делать. Ты же когда-то спас себя от Эмми. Просто повтори то же самое, но теперь ты будешь спасать его.

— Как вы себе это представляете? Я не смогу следить за каждым его шагом. И у меня ремонт котельной, этой школы, смею напомнить.

Розарио согласно кивнула:

— Он прав, сениора Доминика. Мы не можем просто заставить его прятаться или ходить следом за ним. Ему нужно объяснить, что здесь происходит. Иначе он просто подумает, что мы все сумасшедшие.

Доминика вздохнула. В этом тоже была своя правда.

— Ладно. Сегодня я поговорю с ним. Объясню, что девочки в этом возрасте бывают очень настойчивыми. И что, если он не хочет проблем, ему лучше держаться подальше от некоторых из них.

— От каких именно? — спросила Розарио.

— От всех, кто живет в третьей комнате точно: Мэри-Энн, Кэтти…

— И от Лотты из пятой, — добавил Тайлер. — Она тоже настойчивая и не по возрасту любопытная. Я помню, как она смотрит на меня, когда я прохожу мимо.

— Ты помнишь её взгляд? — удивилась Розарио, сверкнув глазами.

— Я помню все взгляды всех девиц, — без улыбки ответил Тайлер. — Это мой способ выживать в этой школе.

Доминика покачала головой, но в её глазах блестели смешинки. Она чувствовала, что этот разговор был нужен. Они не знали, как решить проблему, но хотя бы начали действовать.

А Кайл пока пил чай в столовой и понятия не имел, что за его спиной уже плетут заговор, в котором участвуют почти все обитатели школы.

Доминика так и не успела перехватить Кайла.

Весь день был суетливым: то письмо от попечительского совета, то проверка счетов, то срочный разговор с поставщиком сценических тканей. А когда она, наконец, решила, что обязательно поговорит с юношей, её опередили. Не девочки — сама жизнь.

Всё началось ещё до обеда.

Тайлер, которому Доминика поручила проводить Юбх в танцевальный класс и прихватить с собой Кайла («Чтобы он не болтался один по коридорам»), уже почти выполнил задание. Юбх стояла, глядя на станок со смесью страха и азарта, Кайл с любопытством рассматривал огромное зеркало во всю стену, а Тайлер уже взялся за дверную ручку, чтобы сбежать.

— Господин Лунн! — раздался сладкий голос Мэри-Энн.

Тайлер замер. Он узнал этот тон. Десять лет назад такой же голос сулил ему бесконечные неприятности.

Посреди танцевального класса стояли старшие ученицы. Все, как одна. Мэри-Энн, Кэтти, Лорел, Лидди, Беатрис, Пэм… За их плечами маячила ещё дюжина лиц.

— Вы же обещали! — пропела Кэтти. — Вчера за завтраком! Вы сказали, что миз Розарио и вы танцевали в Порту. Мы хотим посмотреть!

Тайлер перевёл дух и попытался улыбнуться той самой «безопасной» улыбкой, которая обычно помогала ему выкручиваться:

— Я сказал, что мы танцевали. Но я не говорил, что мы будем танцевать здесь. Это был просто разговор.

— Но вы не отказывались! — вмешалась Лорел. — Значит, вы согласны!

— Я не соглашался, — твёрдо сказал Тайлер. — Я просто… — он запнулся, потому что все эти лица смотрели на него с такой надеждой, будто от его танца зависела их жизнь. — …рассказывал.

— Господин Лунн, — сказала Мэри-Энн, — если вы не покажете, мы будем думать, что вы всё выдумали. И что вы не умеете танцевать так, как рассказываете.

Это был удар ниже пояса. И Тайлер, и Розарио — они оба были слишком горды, чтобы позволить усомниться в их умении и в своих словах.

Розарио, стоявшая у окна и наблюдавшая за этой сценой, медленно повернулась. В её глазах мелькнуло то самое выражение, которое Тайлер знал слишком хорошо: «Я тебя сейчас убью, но на публике улыбнусь».

— Сениора Доминика, — обратилась она к вошедшей через дверь соседнего класса директрисе, — вы не против небольшой демонстрации?

Доминика, которая мысленно была погружена в предстоящие дела и ещё не поняла, что происходит, открыла рот, чтобы возразить, но ученицы уже зашумели:

— Пожалуйста, мистрис Клири!

— Мы так хотим увидеть!

— Это же часть нашей школы!

— Это важно для нашего образования!

Доминика посмотрела на Тайлера. Тот смотрел на неё с мольбой: «Скажите нет». Она посмотрела на Розарио. Та стояла с непроницаемым лицом, но в глазах — вызов. Она хотела танцевать. Или хотя бы доказать, что они всё ещё умеют. Да и сама она давно уже не видела подобного…

— Один танец, — сдалась Доминика. — И только один.

— Но… — начал Тайлер.

— Тайлер, — перебила его Розарио, — не спорь. Это будет быстрее, чем мы будем стоять и слушать их уговоры.

Она уже снимала лёгкую шаль, которую накинула поверх платья. Ученицы расступились, освобождая середину зала. Пожилой аккомпаниатор, старый друг школы, который сидел за роялем с видом человека, который уже всё видел, медленно повернулся, поднял брови и спросил:

— Танго?

— Танго, — кивнула Розарио, и в её голосе прозвучало что-то опасное.

Тайлер вздохнул, снял пиджак и бросил его на стул. В белой рубашке, с закатанными рукавами, он выглядел совсем не как «серьёзный человек, который ремонтирует котельную». Он выглядел как мужчина, который собирается показать танец, который не должен быть показан в приличном обществе.

Рояль зазвучал, и Юбх, стоявшая у станка, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она никогда не слышала такой музыки. Она была медленной, тягучей, почти интимной. Как будто кто-то шептал тебе на ухо то, что нельзя говорить вслух.

Тайлер подошёл к Розарио. Одним движением, без лишних слов, он положил руку ей на талию и притянул к себе.

Юбх моргнула. Кайл замер. Девочки перестали дышать.

Они двигались не так, как танцуют в Нуэле. Там всё было энергично, прыжки, кружения, а тут… тут они почти не отрывались друг от друга. Розарио шла за Тайлером, как тень. Её рука лежала у него на плече, и она смотрела на него так, будто они были одни во всём мире. Или наоборот — будто она пыталась ему что-то сказать через этот танец, и не важно, что их видели.

Её нога скользнула между его ног, и Юбх почувствовала, что краснеет. Она не знала, что так можно танцевать. Что можно смотреть на человека так, словно ты его раздеваешь, и при этом не смущаться. Что можно касаться, когда каждый жест — это обещание, и когда музыка заканчивается, ты не хочешь, чтобы это прекращалось.

Розарио прогнулась, и Тайлер поймал её за талию, удерживая в этом опасном изгибе. Её волосы, собранные в низкий пучок, почти касались пола. Когда он резко поднял её, она выдохнула — и это было похоже на шепот, который она не хотела показывать, но который вырвался сам собой.

Юбх зажмурилась, вцепившись в руку Кайла, что столбом стоял рядом. Она не знала, как на это смотреть. И почему, когда она открыла глаза, Кайл смотрел на них так, словно тоже чувствовал, что этот танец — слишком интимный.

В конце, когда музыка стихла, Розарио стояла так близко к Тайлеру, что между ними не было расстояния. Его рука всё ещё лежала на её спине, и она не отстранялась. Они дышали тяжело, как после бега. И все в зале молчали.

— Я тоже так хочу, — выдохнула Юбх.

И это прозвучало громче, чем она планировала. Слова упали в тишину, как камень в воду. Все повернулись к ней.

— Я хочу, чтобы на меня так смотрели, — продолжила она, не понимая, что говорит вслух. — Чтобы меня так касались, чтобы я…

— Юбх! — резко перебила её Доминика.

Но было поздно. Мэри-Энн и Кэтти переглянулись с таким выражением, которое обещало, что завтра эта фраза будет известна всей школе. А Лидди, самая тихая, стояла с круглыми глазами и явно тоже о чём-то задумалась. На щеках всех без исключения девочек горел румянец смущения, а в глазах — едва прикрытая зависть.

Тайлер, наконец, отстранился от Розарио. Он смотрел на Юбх с выражением, в котором смешались ужас, понимание и обречённость. Он понял: они с Розарио только что показали юным леди то, что им видеть не следовало. И теперь последствия будут куда серьёзнее, чем он ожидал.

Розарио же смотрела на Доминику. Та, не говоря ни слова, вышла из зала, жестом пригласив их следовать за ней. Кайл, наконец, нашёл в себе силы выдохнуть.

— Это был не танец, — пробормотал он. — Это было…

— И не говори, — прошептала Юбх, и её глаза всё ещё горели тем же огнём, который разожгла музыка. — Я знаю. И я хочу того же.

После обеда Розарио чувствовала себя так, будто за ней кто-то следит.

Сначала она списала это на обычную усталость. День был суматошный: утренний разговор с Доминикой, потом этот дурацкий танец, который они с Тайлером всё-таки станцевали, потом продолжения занятия, перерыв, пыльная кладовка, в которую Тайлер её затащил…

Но к середине дня стало очевидно: что-то изменилось.

Когда она проходила по коридору, ученицы замолкали. Не все — но достаточно. И смотрели на неё так, будто знали то, чего не знала она.

Когда она выходила из класса с занятий младшего курса, Кэтти — та самая, с ясными глазами и ангельским лицом — пробегала мимо и, оглянувшись, смотря прямо на неё, шепнула подружке:

— Ты видела, как он на неё смотрел? Там же было видно, что они не в первый раз…

Розарио замерла. Она не ослышалась. «Он» — это, скорее всего, Тайлер. «Она» — это она сама. Значит, кто-то их видел. Но как? Коридор был пустой, все ушли на обед…

Она отогнала эту мысль. Нет, они были осторожны. Они всегда осторожны. Десять лет — и ни одного провала. Ну, почти ни одного. Только Эмми Брэдш, но это было давно, и всё закончилось хорошо.

А вдруг нет?

Розарио пошла по коридору быстрее. Нет, она просто накручивает себя. Ученицы обсуждают тот танец. Это же очевидно: они увидели танго, и теперь оно у них в голове. Вот и всё.

Но когда она проходила мимо гостиной, Мэри-Энн вдруг замолчала на полуслове и посмотрела на неё с выражением, которое Розарио не могла расшифровать. Не осуждение. Не любопытство. Что-то среднее между восторгом и знанием.

«Я знаю, — говорил этот взгляд. — Я видела тебя».

Розарио сжала кулаки и пошла дальше. Она найдёт Тайлера. Заставит его признаться, если он что-то сделал не так, снова. Но сначала — Юбх. Сениора Доминика просила проверить, как та осваивает движения.

Она решила проверить дальний музыкальный класс.

Розарио подошла к двери. Музыка граммофона была негромкой, но узнаваемой. Она приоткрыла дверь и заглянула.

Юбх и Кайл стояли у рояля.

Они не танцевали. Они уже натанцевались.

Кайл сидел на краю рояля, Юбх стояла перед ним, обхватив его шею руками. Их лица были так близко, что Розарио видела каждое движение.

Поцелуй был неуклюжим, слишком быстрым, сбивчивым. И одновременно — отчаянным. Таким, каким целуются подростки, которые только что поняли, что всё это время чувствовали друг к другу нечто большее, чем дружба. Они не заметили, как она вошла. Не заметили бы, даже если бы дверь открылась громко.

Розарио замерла. В ушах у неё зазвенела тишина. Она вспомнила, как они с Тайлером стояли у такого же рояля много лет назад, ещё в Порту. Как он прижал её к инструменту, и струны загудели под их весом. Как она вцепилась в его плечи, потому что боялась упасть.

И как он не отпустил её.

Она хотела войти. Хотела сказать «что вы себе позволяете?» или «вы не должны», или «Отец приедет сегодня».

Но она не двинулась с места. Потому что видела себя.

Розарио закрыла дверь. Тихо. И отошла к стене.

— Чёрт, — прошептала она. — И опять рояль.

Она пошла по коридору, и её шаги звучали громче обычного. Мимо неё проскользнула Мэри-Энн, явно что-то обсуждая с подружкой. Розарио услышала обрывок фразы: «…но если они так увлечены…»

Она остановилась и уже хотела спросить, о ком это они. Но девочки уже скрылись за углом.

Коридор был пуст, но она чувствовала, что за ней наблюдают.

Розарио закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Надо рассказать, — сказала она себе. — Если я не скажу Доминике, она узнает от кого-то другого. Эти двое явно не додумаются быть осторожными. И тогда будет хуже.

Она направилась в кабинет Доминики, стараясь не думать о том, что отец Юбх может приехать с минуты на минуту.

Но она не успела сделать и шага. Потому что с первого этажа донесся грохот и рев «Где моя дочь?!».

Голос был громким, низким и таким, что задрожали стёкла в окнах. Розарио замерла. Она знала о Рори Карнуэле лишь по рассказам, но похоже Доминика, Рэй и Тайлер не врали…

— Чёрт, — прошептала она и, забыв про кабинет, развернулась и побежала в холл.

Она была не одна. Из классов, из библиотеки, из столовой — все стягивались в холл, как мухи на мёд. Ученицы сбивались в стайки, учителя выглядывали из дверей. За спиной Розарио послышались шаги — Тайлер догонял её, хмурый и сосредоточенный.

На первом этаже, посреди холла, стоял Рори Карнуэл. Он был в дорожном плаще, с сумкой через плечо, и выглядел так, будто готов был разнести всё здание по кирпичику.

— Я спрашиваю, — повторил он, обводя тяжелым взглядом зал, — где Юбх? И где этот щенок, который её увез?!

— Папа! — голос Юбх раздался сверху. Она стояла на лестнице, и её щёки всё ещё горели. Рядом с ней, с таким же красным лицом, стоял Кайл. Они смотрели на Рори с одинаковым выражением: смесь страха и вызова.

Рори поднял голову и замер. Брови его нахмурились еще больше, когда от старшекурсниц донесся восторженный и язвительный писк «Значит всё же увез! Они сбежали, вместе». Розарио готова была раздать оплеухи всем этим языкастым дурам.

Кайл глубоко вздохнул, смело шагнул вперед. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится. Просто не думал, что так скоро.

— Она хотела увидеть тётю Мэрид, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Ей нужна была поддержка. Я не мог её отпустить одну.

— Поддержка? — Рори усмехнулся, но в глазах его не было веселья. — У неё есть семья. У неё есть я.

— Здесь тоже её семья, — тихо, но твёрдо сказал Кайл. — Она хотела понять, чего она хочет. И я не мог оставить её.

В холле повисла тишина. Даже ученицы, которые обычно шептались, замерли, боясь пропустить хоть слово.

Рори смотрел на Кайла. Долго. А потом сказал:

— Ты понимаешь, что я мог бы тебя убить? Несмотря на то, что знаю с пленок?

— Да, сэр.

— И это тебя не остановило?

— Нет, сэр.

Рори перевёл взгляд на Юбх. Она стояла на лестнице, сжав кулаки, и смотрела на отца так, будто готовилась к бою.

— Ты знаешь, что ты наделала? — с угрозой спросил он.

— Я знаю, что я сделала, — гордо ответила она. — Я уехала, потому что ты меня не слушаешь. Ты всегда говоришь, что я должна быть хорошей дочерью, что я должна сидеть дома и ждать, пока ты решишь, что мне можно делать. Но я не хочу ждать. Я хочу жить.

— Ты не можешь жить, как хочешь! — рявкнул Рори. — Не забывай, кто ты! Ты внучка и дочь главы клана!

— Тетя Мэрид тоже внучка и дочь главы клана!

— И что дальше?! Сестрица не лучший пример для подражания!

— Какого черта, Рори?! — на лестнице, наконец, появилась Доминика и глаза её метали молнии, такой Розарио её никогда ещё не видела, весь столичный лоск, аристократическая сдержанность и достоинство этой женщины куда-то делись. Тайлер рядом с Розарио судорожно вдохнул, проведя ладонью по лицу, он явно знал больше Розарио и похоже подобное преображение видел и не раз.

— Это ты, ты во всем виновата! — вперившись взглядом в Доминику, прошипел Рори. — Она потащилась к тебе, потому что думает, ты единственная, кто её понимает! Потому что наслушалась рассказов, как ты тоже сбежала от семьи!

— Я не сбегала! Я сама ушла, и Юбх тоже уйдет, если ты задушишь её своей чрезмерной опекой и заботой! Хватит думать, что она ребенок! Она уже не ребенок!

— Вот именно! В её годы…

— Они не мы! — зашипела Доминика, крадучись спускаясь вниз. — Они другие!

— С чего вдруг?! Чем они таким отличаются?! У всех дуреет в голове и штанах…

— Не начинай, заткнись! Тут дети!

— Вот именно! Они мои дети! Дети нашего клана! И я несу за них ответственность! Ладно эта дура, но ты почему отцу не сказал, что вы сваливаете?! Почему родители искали тебя по всему Нуэлу?! — под взглядом Рори Кайл ощутимо съёжился, покаянно опустив глаза, он действительно не сказал родителям, что уехал, чтоб не подставить Юбх, но на его счастье Рори внезапно напустился на Тайлера: — А ты почему не отослал их сразу назад?!

— А я-то как могу решать? — на контрасте с бешенством Рори спокойный тон Тайлера его даже немного остудил. — Это твоя дочь, и она приехала к твоей сестре. Это клановый вопрос.

— А ты как будто не часть нашего клана! Только вякни, что нет, я тебе вмажу и ещё пожалуюсь матери, она расстроится, и ты сам тогда от мук совести загнешься!

— Вот только не надо приплетать сюда Иннис! И дети не сделали ничего плохого!

Рори может быть и поверил бы, если б не язвительные шепотки из толпы учениц:

— Не сделали, ага, а кто целовался в классе?

— Ну так в кладовке были не только поцелуи, так что это ещё и не «плохо»…

Тишина стала почти осязаемой. И может быть Рори не обратил бы внимания на это, но мгновенно покрасневшие совсем не от злости лица дочери и Кайла сказали ему всё и даже больше.

— Я вас убью.

Он сказал это так просто и легко, что Тайлер моментально метнулся к лестнице, заступая проход. Розарио сразу встала перед ним, видимо, в надежде, что уж её-то Рори не тронет.

— Речь не о них, — сказала она, вскидывая голову.

— Да ладно, о ком же ещё? Она мой ребенок, черт возьми! Мне ли не знать, на что способны у нас в семье в этом возрасте!

— Рори, ты перегибаешь! — предупредила Доминика, сверкая глазами.

— С чего бы?! Не ты ли лазила через стену гулять с женишком по Даринширну ещё до того, как вас официально представили друг другу?!

— Так ты же это и предложил, черт возьми! Ты с нами и гулял!

— Ага, и «чисто случайно» уходил вперед! И оставлял вас одних!

— Это были невинные прогулки!

Ученицы школы и учителя едва не лопались от избытка эмоций, Тайлер и Розарио в панике не знали, что им сделать, чтоб прервать этот словесный поток, но похоже брата и сестру Карнуэл было уже не остановить.

— Не бывает невинных прогулок по ночам! Мне ли не знать!

— О, да, уж ты-то ославился только так в свои семнадцать лет! Дед сам убил бы тебя, если б дожил!

— Это мое было решение!

— Разумное и взвешенное, конечно же! Это ж надо было додуматься украсть старшую дочь враждебного клана!

— Эйтриг была не против!

— Да много ли понимаешь, когда тебя ночью из постели вытаскивают!

— Надо было с ней в той же постели и остаться?!

— А вы не далеко от замка отъехали, насколько я помню, ты её даже до церкви не довез по-человечески!

— Вот поэтому не надо мне рассказывать, что «кладовки» — это ничего страшного!

— Да не они были в кладовке, а мы! — понимая, что хуже уже вряд ли будет, обреченно простонал Тайлер, и Розарио, видимо, решив разделить его судьбу, шагнула назад, прижимаясь спиной к его груди.

Теперь все смотрели на них. Но надо признать, удивленных взглядов от учителей и учениц было крайне мало. Были осуждающие, возмущенные, завистливые, азартные, довольные, хитрые…

— Ты зажимаешь её в кладовке и об это знают эти ваши ученицы, надо полагать, это у вас был не первый и единственный раз, — дураком Рори всё же не был, особенно, когда Тайлер демонстративно обнял Розарио за талию, прижимая к себе сильнее. — Это не школа, а чертов публичный дом!

— Следи за языком, — предупредил Тайлер, видя что Рори всерьёз сейчас может ляпнуть что-то плохое, судя по тому каким взглядом он смерил Розарио.

— А ты — за самим собой! Раз это у вас школа, а не гнездо разврата!

— Нет тут никакого разврата!

Рори даже отвечать не стал, просто широким жестом наглядно указал на то, как именно они стоят. И Тайлер понял, этому надо окончательно положить конец, хоть Розарио его потом совершенно точно убьет:

— Я имею полное право обнимать свою законную жену! И делать с ней всё остальное тоже!

Тишина от его слов стала гробовая. Замолчали даже младшекурсницы, шушукавшиеся у столовой.

Рори, который уже открыл рот, чтобы продолжить обвинения, замер, глядя на Тайлера так, будто тот только что заявил, что луна сделана из сыра.

— Что? — переспросил он медленно.

— Я сказал, что мы женаты, — повторил Тайлер, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Уже десять лет.

Рори перевёл взгляд на Розарио. Она стояла в объятиях Тайлера, и на её лице не было ни тени смущения. Только гордость. И вызов.

— Ты врёшь, — сказал Рори, но в голосе его уже не было уверенности. — Ты просто пытаешься её защитить.

— Нет, — спокойно ответил Тайлер. — Я говорю правду. Мы поженились в тот год, когда вернулись из Порту. В тот месяц, когда мистрис Клири была беременна Куинном и чуть не потеряла его.

Рори повернулся к Доминике. Она стояла на лестнице, прикрыв глаза, и выглядела так, будто этот разговор был для неё слишком долгим и слишком личным.

— Ты знала? — спросил он, словно сестра предала его.

— Нет, — ответила она, открывая глаза. — Я не знала. Я догадывалась, но они никогда не говорили мне. Мы все считали, что они просто живут вместе… но они не говорили, что женаты.

— Десять лет, — повторил Рори, и его голос начал повышаться. — Вы были женаты десять лет?! И вы не сказали никому?!

— Да, никому, — подтвердила Розарио. — Это был наш выбор.

— Почему?! — рявкнул Рори. — Почему вы скрывали это так долго?!

— Потому что это наше дело, — тихо, но твёрдо сказал Тайлер. — Только наше. Мы не хотели, чтобы кто-то лез в наши отношения. У нас был свой ритм, свои правила… — он запнулся и посмотрел на Розарио. — Нам комфортно так.

— Но я же свой! — воскликнул Рори, и в голосе его послышалась обида, смешанная с гневом. — Я считал тебя другом! Ты мог бы сказать мне! Энгусу хотя бы!

— Я не мог сказать тебе, — ответил Тайлер. — Если бы я сказал тебе, ты бы рассказал матери. А если бы Иннис узнала — она бы устроила пышную свадьбу… Мы не хотели этого. А поводов для пьянки у нас и так хватает.

Рори открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Он выглядел как человек, который пытается переварить информацию, которая полностью переворачивает его представление о мире.

— Вы женаты, — повторил он, переводя взгляд с Тайлера на Розарио и обратно. — Десять лет. И я, я не знал.

— Я тоже не знала, — вмешалась Юбх, и в её голосе послышалась обида. — Мы с Розарио живём в одной комнате, а я не знала, что у вас… что вы…

Она запнулась, потом вдруг осознала что-то и сказала:

— А… теперь я поняла, чьи это мужские вещи в комнате Розарио. Я думала, они просто… ну, забытые. А они твои.

Тайлер покраснел. Розарио, которая до этого была невозмутима, тоже слегка смутилась.

— Да, — сказал Тайлер. — Это мои вещи.

Рори посмотрел на Розарио. Его взгляд был не гневным, а изучающим.

— Значит, ты — его жена, — сказал он. — И ты скрывала это от всех.

— Я скрывала это, потому что это было не ваше дело, — ответила Розарио, и в её голосе звучала та же стальная нотка, что и в голосе Тайлера. — Мы не сделали ничего плохого. Мы просто любим друг друга по-своему.

Рори смотрел на неё долго. А потом вдруг улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась у него, когда он видел что-то по-настоящему смешное.

— Ты, — сказал он, обращаясь к Тайлеру, — ты всегда умел удивлять. А ты — смелая женщина. Ты решила жить с этим человеком, и не просто жить, а скрывать это от всех. Я уважаю это. Даже если я злюсь, что мне не сказали.

— Мы не хотели никого обидеть, — сказала Розарио. — Мы просто…

— Не надо объяснять, — перебил её Рори. — Я понимаю. Каждый из нас имеет право на свои тайны. Но теперь я знаю, а, значит, знать будет вся семья и, клянусь предками, я притащу вас всех в Нуэл, и мы устроим грандиозную пьянку по этому случаю! Пусть с задержкой в десять лет, но мы отметим эту свадьбу!

— Какую свадьбу? — донеслось от входной двери: на всю толпу в холле с изумлением смотрел Рэймонд, который только что вернулся из Арнрабы домой.