Арчи Бек и железный голем

Глава 1. Покидая Имперскую столицу

Мир, в котором родился Арчи Бек, был так же сложен, как и паромобили последнего поколения — с их хитроумными клапанами, шипящими трубками и блестящими латунными шестерёнками, — по крайней мере, так говорили все вокруг.

С самого рождения столица империи была его домом. Она возвышалась за тройным кольцом стен — могучая, дымящая, вечно работающая, словно один гигантский механизм. Её улицы заполняли паромобили с хромированными радиаторами и трубами, из которых вырывались клубы пара. По рельсам, проложенным над землёй и под ней, мчались составы с вагонами. В небе, разрезая облака, плыли дирижабли и воздушные шары.

Столичная жизнь давала всем её жителям самое главное — полную безопасность. Здесь, за ее стенами из армированного камня и стали, под защитой артиллерийских орудий и крупнокалиберных пулеметов, постоянно модернизируемые отрядами инженеров‑стратегов, люди могли не бояться того, что творилось за пределами города.

А за его пределами царил иной мир.

Дикие земли, где ржавые остовы машин прошлого зарастали плющом, где в заброшенных заводах и на опустевших дорогах бродили те, кого называли «заражёнными» — жертвы древней эпидемии, превратившие мир в кошмар. Их было миллионы, может, миллиарды — и вирус, когда‑то уничтоживший прежний мир, всё ещё жил в их телах.

Наша история начинается в тот момент, когда перед родителями Арчи встал непростой выбор.

Вигге Бек, отец Арчи, всю жизнь отдал работе в механической лаборатории Имперской Академии Наук. Он был инженером — не знаменитым, не прославленным, но добросовестным. Проводил дни среди чертежей, паяльников и деталей, собирал прототипы паровых регуляторов, чинил сложные механизмы, которые другие считали безнадёжными.

И вот теперь, по достижении сорока лет, он получил направление — в одну из колоний на самом краю периферии.

Империя постоянно расширяла границы в поисках ресурсов. Леса, уголь, металлы, редкие минералы — всё шло на поддержание жизни столицы. Население продолжало быстро расти, несмотря на все ограничения, вводимые властями.

Главное правило было жёстким: если ты не являлся жизненно необходимым звеном в системе столицы, то по достижении сорока лет ты обязан был покинуть город и отправиться по имперскому направлению — в одно из поселений на границе, где каждый день был испытанием.

Детям повезло больше. Чаще всего в семье был только один ребёнок, и он мог остаться в столице — в специальных «Домах воспитания». Там юные жители империи получали образование, которое наиболее необходимо для выживания механизма имперского оплота: одни становились механиками, другие — техниками, третьи — стратегоми или медиками.

Родители имели право отказаться и забрать ребёнка с собой, выбрав для него более опасный жизненный путь. Ведь вернуться в столицу с периферии, даже для молодых людей, было практически невозможно.

Арчи повезло — по крайней мере, он так считал.

Отец и мать решили не оставлять его в столице, а предложили ехать с ними.

Кёрсти Бек, мать Арчи, могла остаться ещё на четыре года — закон это позволял: ей не было сорока, и она могла развестись с мужем, сохранив статус жительницы оплота империи. Но Кёрсти была женщиной сильного характера, преданной семье и своему выбору. Она не собиралась бросать мужа и сына на произвол судьбы.

— Мы уедем вместе, — сказала она однажды вечером, сидя у камина в их маленькой квартире.

— Семья — это то, что у нас есть. И если Империя решила, что нам пора на периферию, значит, мы отправимся туда втроём.

Вигге кивнул, глядя на сына.

— Арчи, ты готов? — спросил он. — Там будет непросто. Но, может быть, именно там мы найдём то, чего не смогли найти здесь.

Мальчик сглотнул. Он не знал, что ждёт их за стенами города. Но он знал, что не хочет расставаться с родителями.

— Да, — ответил он твёрдо. — Я поеду с вами.

В тот вечер Арчи долго не мог уснуть. Он лежал в своей кровати, слушал, как за окном гудят паровые машины, и смотрел на звёзды сквозь дым столицы.

Столичный вокзал жил своей привычной жизнью — шумной, дымящей, вечно спешащей. Сюда слетались дирижабли: огромные, похожие на серебристых китов, они медленно опускались на причальные мачты, покачиваясь на воздушных потоках. Их латунные корпуса поблёскивали в лучах утреннего солнца, а гондолы украшали флаги с имперским гербом — шестерёнкой, обвитой змеёй.

Пыхтя и выпуская клубы пара, прибывали паровозы. Их массивные котлы гудели, колёса скрипели на стыках, а машинисты в кожаных кепках и очках подавали сигналы гудками — то короткими и резкими, то длинными и протяжными, будто перекликаясь.

Поскрипывая рессорами и шипя пневматикой, подъезжали и уезжали паромобили — компактные, но мощные машины на паровой тяге. Одни везли грузы в огромных стальных ящиках, другие — важных персон в кожаных салонах с витражными окнами.

Платформы здесь были устроены хитро: они часто соседствовали друг с другом, переплетаясь переходами и мостиками, так что пересадка с дирижабля на поезд могла занять считанные минуты. Над головой сновали подвесные вагонетки с багажом, а под ногами гудела земля от проходящих составов.

Публика здесь была очень разношёрстной.

Старики — а по местным понятиям сорок лет уже считался преклонным возрастом — с усталыми лицами и сединой в волосах. Они стояли у стендов с расписанием, сверяли карманные хронометры и нервно теребили ручки чемоданов. Многие из них впервые покидали столицу, и глаза их выдавали тревогу.

Дети восхищённо тыкали пальцами в дирижабли, кто‑то пытался разглядеть механизмы паровоза, а самые смелые даже подкрадывались к машинистам с вопросами: «А как это работает? А можно потрогать?»

Военные — чаще всего молодые люди в самом расцвете сил — вышагивали строем. Они переговаривались короткими фразами, поглядывали на часы и ждали отправки.

А ещё негоцианты — юркие, быстрые, с кожаными портфелями и папками. Они шныряли между пересадками, не задерживаясь ни на секунду, перебрасывались парой слов с агентами, сверяли накладные и тут же мчались дальше, будто боялись упустить какую‑то важную сделку.

Всех их объединял пункт назначения — периферия.

Крепко сжимая руку Арчи, мама тянула его за собой через переходы между перронами и станциями — лабиринты из чугуна, стекла и пара. Отец шёл чуть впереди с двумя тяжёлыми чемоданами в руках.

На платформах, куда пыхтя подходили и уходили поезда, стояло несколько таких же семей с уложенными в чехлы вещами, военные в форме с начищенными пуговицами и негоцианты в котелках и с саквояжами из крокодиловой кожи. Каждую неделю поезда из столицы Империи отправлялись в провинцию — по маршруту через все поселения вплоть до самой границы.

Кроме граждан, следовавших к местам своего будущего проживания или службы, отправлялись и грузы. В основном это были сложные механизмы — паровые регуляторы, автоматические клапаны, сборщики росы, — а также оружие и патроны, производимые на заводах столицы. Их поселения заказывали в обмен на полезные оплоту империи ресурсы: древесину из северных лесов, уголь из шахт, редкие минералы, добытые в горах. Столица остро нуждалась в провизии, топливе и стройматериалах, но особенно ценились всевозможные артефакты, найденные в экспедициях по расширению границ империи.

Найдя номер пути, с которого им предстояло отправиться в путешествие к границе империи, семья Бек остановилась в самом начале платформы. Вигге обернулся к жене с сыном, посмотрел на них и попытался неловко улыбнуться:

— Ты точно решила?

— Точно, — твёрдо ответила Кёрсти, её пальцы слегка дрогнули в ладони Арчи, но голос не дрогнул.

Они вместе посмотрели на Арчи. Вигге, поставив чемоданы, склонился к нему:

— Может, всё-таки останешься? В «Доме воспитания» у тебя будет шанс…

— Я с вами, — настойчиво ответил он, предвосхищая вопрос отца, и они все вместе обнялись — крепко, почти отчаянно.

Поглядывая в билеты, Кёрсти с Арчи теперь шли впереди. Перрон заполнился шумом и неразберихой: кто-то прощался, кто-то торопился, носильщики катили тележки с багажом, а механики проверяли соединения труб и клапанов у вагонов. Пар, вылетающий из-под вагонов и от погрузчиков, которые загружали поезд, окутывал платформу туманной дымкой и усиливал мистическое чувство страха перед периферией.

Где-то там, куда этот поезд отправится через час, всю семью Бек будут ждать монстры, чудовища и само воплощение зла. Что может быть хуже людей без души, людей без сострадания, а только с чувством лютого голода? Так в учебниках имперской школы описывали существ, живущих за периметром, — простые люди называли их зомби или мертвяками.

Пройдя мимо Мортимеровских вагонов — они отличались невероятной роскошью и комфортом, который так любили негоцианты столицы и чиновники, отправляющиеся по делам Империи в поселения периферии, — семья остановилась у вагона номер семь. Ещё раз сверившись с билетами, они подошли к кондуктору.

Тот стоял у подножки, вытянувшись в струнку, в безупречной форме с латунными пуговицами, с накинутой учтивой улыбкой. Его цилиндр блестел, словно его только что отполировали, а усы были аккуратно закручены вверх.

— Ваш билет, пожалуйста, — кондуктор лёгким движением выхватил три атласных бумажных билета из руки Кёрсти. — Ах, на самый периметр, до конечной станции.

— Всё верно, — кивнул Вигге.

— Тогда, попрошу ваше направление и согласие канцелярии на вывоз семьи, — с невозмутимым выражением лица кондуктор принял из рук Вигге подшивку документов.

Удостоверившись в правильности заполненных документов и проверив наличие всех печатей — имперской, академической и личной канцелярии мэра столицы, — кондуктор, положив билеты сверху кипы бумаг, один за другим погасил имперские марки на них специальным штампом с шипением пара.

— Приятного пути, — произнёс он официальным тоном, но в глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Мы постараемся сделать так, чтобы поезд проследовал по намеченному маршруту без происшествий и опозданий. Желаю, чтобы путь был лёгким, счастливым и привёл вас к намеченной цели.

Кондуктор вернул подшивку документов и билеты Вигге, отступил слегка в сторону, давая семье подняться по высоким ступенькам в вагон.

Арчи последний раз оглянулся на столицу. За спинами людей виднелись паровые башни, ажурные мосты, дымные трубы и сверкающие купола. Где-то там осталась его школа, двор, друзья, которых он вряд ли увидит снова.

Вагоны были построены таким образом, что жилая зона возвышалась над землёй на уровне чуть более двух метров — словно небольшие передвижные крепости на колёсах. Колёсные пары вагонов были защищены толстыми бронированными стальными листами, закреплёнными на заклёпках по периметру. Листы поднимались вверх вплоть до стыка у небольших окон купе — надёжная защита от любых опасностей, что могли подстерегать поезд на пути к периферии.

Под этими листами скрывались механизмы и системы, обеспечивающие работоспособность и живучесть как всего поезда, так и каждого отдельного вагона: аккумуляторы, резервные клапаны, системы аварийного торможения. Даже для взрослого человека это была не самая простая задача — преодолеть четыре ступеньки вверх, особенно с багажом в руках.

Арчи полез первым, ловко подтянувшись на поручне. Отец вслед за ним затащил один чемодан и подал сыну, потом второй. Вигге спустился вниз, подал руку Кёрсти и помог ей подняться и наконец, сам вскарабкался внутрь вагона.

Арчи приоткрыл дверь из тамбура в коридор вагона. Вигге протиснулся туда вслед за Кёрсти, которая, сверяя номера мест на билете, искала их купе. Обычные вагоны были довольно просты в исполнении: в одном купе могли ехать четыре человека — с двумя местами внизу и двумя наверху. Арчи, конечно, хотел верхнюю полку. Особенно из‑за того, что у верхних мест были свои отдельные окна — совсем крошечные, в которые можно наблюдать за новым для себя миром с самой верхней точки поезда.

Наконец, Кёрсти остановилась у открытой двери купе и, обернувшись, дала Вигге понять, что это их места. Купе было пустым, и Вигге зашел внутрь первым. Он уложил чемоданы в один из специальных отсеков для багажа — те открывались с тихим шипением и надёжным щелчком замка. Кёрсти и Арчи зашли за ним и сели на полужёсткие сиденья купе, которые ночью будут служить кроватями для сна. Верхние полки были монолитно вписаны в скудный интерьер купе, а складная лестница на второй ярус находилась у двери — компактная и прочная, с латунными креплениями.

— Можно мне сразу залезть наверх? — поинтересовался Арчи, подойдя к сложенной лестнице и подергав удерживающий её механизм.

— Думаю, да, — разрешил Вигге. — У нас два верхних места, так что выбирай любое.

Арчи откинул раскладную лестницу и почти молниеносно взлетел на второй ярус. Из верхнего окна, которое находилось в пяти метрах над платформой, открывался вид на всю жизнь вокзала.

На перроне всё ещё толпились люди: кто‑то курил трубки и сигары, выпуская клубы ароматного дыма; некоторые прощались с провожающими, обнимались, хлопали друг друга по плечам. Кондукторы всё так же невозмутимо проверяли билеты и руководили посадкой, выкрикивая указания в рупоры с усилителями звука.

Арчи заметил обер‑кондуктора — тот, ворча на какого‑то чумазого рабочего, жестикулировал своими короткими толстыми руками. Мальчик слегка передёрнул плечами, представив его резкий голос, и решил отвернуться в другую сторону — посмотреть, кто ещё садится в их вагон.

Кондуктор их вагона скучающим взглядом косился в сторону спора обер‑кондуктора с рабочим погрузки. В этот момент к нему приблизился молодой человек высокого роста, крепкого телосложения, со светлыми, почти белыми волосами. По форме и выправке сразу было ясно: перед кондуктором стоял военнослужащий Империи.

Вигге Бек по долгу службы общался с такими офицерами — они работали в Имперской канцелярии адъютантами и занимались приёмом и распределением спецификаций механизмов и машин, поступающих с периферии от главмехов поселений. Те в суровых условиях создавали прототипы и предлагали их для модернизации выпускаемой заводами столицы продукции.

Кондуктор проверил документы, привычно кивнул, приветливо улыбнулся и протараторил заученную реплику:

— Приятного пути, ваше благородие!

Офицер прошёл по коридору уверенным шагом. Двери в купе были не закрыты, и Арчи отчётливо слышал его шаги — чёткие, размеренные. Вдруг в проёме появился тот самый молодой офицер. Он сверил номер купе и представился:

— День добрый, разрешите представиться, — офицер пристукнул каблук об каблук, выпрямившись во весь рост, чуть не ударившись головой о проём. — Его Императорского Величества майор Оле Квист, буду вашим попутчиком.

Вигге встал с диван‑кресла и, протянув руку, представился сам и представил членов своей семьи:

— Вигге Бек, инженер. Это моя жена Кёрсти и сын Арчи. Рады познакомиться, майор.

Майор ещё раз щёлкнул каблуками и, окинув взглядом Кёрсти и Арчи, кивнул в знак приветствия. Мужчины пожали дррг другу руки.

— До какой станции следуете, майор? — спросил Вигге.

— Окраинный пункт назначения, — отрапортовал Квист и принялся убирать свои вещи, открыв нижнюю полку для багажа. — Назначен на периметр по юго‑западному направлению.

— Значит, наша служба продолжится в одном месте, — Вигге улыбнулся. Мужчины уселись друг напротив друга и принялись обсуждать недавно основанное поселение Мэйплборг, куда и лежал их путь. Они говорили о ресурсах, которые добывают в тех краях, о новых механизмах, способных облегчить жизнь на границе, и о том, как важно укреплять оборону против заражённых.

Арчи с воодушевлением рассматривал их попутчика. В Империи солдаты и офицеры были в высочайшем почёте. Те, кто сражались и защищали жителей столицы и периметра, считались настоящими героями. И по мнению Арчи, Оле был именно таким — высоким и сильным, уверенно держащимся в разговоре, эрудированным и галантным.

Мальчик решил обязательно подружиться с майором Квистом. Путь до Мэйплборга должен был составить не меньше пяти дней, а за это время Арчи найдёт возможность узнать Оле получше. Может, тот даже покажет ему своё оружие или расскажет о сражениях с заражёнными. За этими мыслями молодой Бек не заметил, как посадка завершилась.

Поезд вздрогнул всем корпусом — сначала едва заметно, потом сильнее, будто просыпающееся чудовище. Где‑то внизу, под вагонами, зашипел пар, застучали поршни, заскрипели шестерни. Раздался протяжный гудок — глубокий, вибрирующий, от которого задрожали стёкла в окнах. Арчи почувствовал, как сиденье под ним завибрировало, а крошечное окошко над головой начало медленно смещаться относительно платформы.

Вагон плавно тронулся с места. Мимо поплыли фигуры провожающих — кто‑то махал платками, кто‑то кричал напутственные слова, которые уже не было слышно за шипением пара и лязгом сцеплений. Кондукторы заскакивали в вагоны, сворачивали трапы, последние носильщики откатывали пустые тележки. заметил на открытой площадке последнего вагона фигуру. Это был обер‑кондуктор — тот самый, с короткими толстыми руками и резким голосом, который утром так сурово отчитывал рабочего погрузки. Теперь он стоял на ветру, держась за поручень одной рукой, а в другой сжимая массивный хронометр на цепочке. Его тёмно‑зелёная форма с латунными пуговицами развевалась на ветру, цилиндр чудом держался на голове, несмотря на порывы воздуха от движения поезда. Обер‑кондуктор поднял хронометр к глазам, сверил время с большим циферблатом на башне ближайшей станции — и удовлетворённо кивнул. Затем он обернулся, окинул взглядом состав и, словно почувствовав, что за ним наблюдают, посмотрел прямо на Арчи.

Мальчик на мгновение замер. Взгляд обер‑кондуктора был строгим, почти пронзительным — как будто он видел не просто любопытного ребёнка, а кого‑то, кто мог нарушить порядок. Арчи невольно отпрянул от окна, но тут же снова выглянул — ему было неловко прятаться. К его удивлению, обер‑кондуктор слегка приподнял цилиндр в коротком приветственном жесте, а затем улыбнулся — не насмешливо, а почти по‑доброму.

— В этом вся суть имперских служащих: снаружи грозный вид, а внутри — механизм, который должен работать без сбоев. Без таких, как он, наш поезд никогда бы не вышел на правильный путь, - внезапно отец, встав во вест рост, похлопал по спине Арчи.

Поезд в это время плавно повернул на главный магистральный путь, соединяющий столицу с периферией. Гул паровых двигателей стал ровнее, стук колёс — ритмичнее. Обер‑кондуктор ещё раз махнул рукой — на этот раз уже всем кондукторам, стоявшим на приступах своих вагонов — и скрылся внутри.

Постепенно город раскрывался перед глазами — сначала индустриальные окраины с дымящими фабриками и эстакадами подвесных дорог, затем редкие жилые кварталы с крышами из гофрированного металла. Стены столицы, массивные и грозные, с зубцами и орудийными платформами, медленно отодвигались назад, пока не превратились в смутную линию на горизонте. Воздух за окном стал чище, пропал запах машинного масла и угля, а вместо него появился свежий аромат хвои и влажной земли. Арчи прижался лбом к прохладному стеклу: впереди, насколько хватало глаз, простирались дикие земли — леса, холмы и извилистые дороги, уходящие к самому краю мира. Где‑то там, за этими холмами, их ждал Мэйплборг и новая жизнь.

Глава 2. Путь в восемьсот верст

Первые часы пути Арчи почти не отрывался от окна. Поезд, пыхтя и выпуская клубы пара, медленно покидал индустриальные окраины столицы. За окном еще виднелись фабрики с дымящими трубами, наблюдательные башни и эстакады подвесных дорог — всё это постепенно сменялось более дикими пейзажами. Вокруг столицы была окрытая территория, зачищенная армией так, что бы просматривалась на десяток друго километров вокруг. Именно поэтому столица и не росла, по крайней мере в ширь. Стена и вал возле нее в сочетании с возможностью раннего предупреждения об опасности делали свое дело исправно.

Арчи прижался носом к прохладному стеклу, следя за тем, как меняется мир за пределами столицы. Вот они проехали поселок уже в дали от столицы, простенький но с налетом урбанизации. Одно из первых поселений за пределами столицы за радиусом отчуждения.

Постепенно посёлки стали попадаться всё реже. Вместо аккуратных улиц с фонарями и тротуарами появились грунтовые дороги, заросшие травой и пробивающиеся сквозь трещины в камне. Вместо домов, башен и мастерских появились старые склады с облупившейся краской, ржавые конструкции каких‑то подъёмных механизмов, увитые плющом. Арчи с замиранием сердца разглядывал следы былой цивилизации: ржавые остовы древних машин, полуразрушенные здания с выбитыми окнами, заросшие плющом мосты.

— Смотри, папа! — Арчи обернулся к Вигге, который раскладывал вещи на полке. — Что это там?

Вигге подошёл ближе, прищурился:

— Похоже на старый автомобиль… так их называл, кажется. Или что‑то вроде того. Несколько таких систем были у меня в мастерской. Видишь, колёса огромные, а впереди решётка? Раньше машины ездили на бензине, а не на пару.

— А почему они перестали? — спросил Арчи.

Кёрсти, сидевшая рядом, вздохнула:

— Это было до Империи, сынок. До эпидемии. Тогда технологии были другими, но они же и привели к катастрофе. Поэтому теперь мы используем только то, что безопасно — пар, механизмы, простые двигатели.

Арчи снова повернулся к окну. Иногда среди деревьев мелькали очертания огромных механизмов — возможно, когда‑то они служили людям, но теперь были брошены на произвол судьбы. Он заметил остатки моста, перекинутого через реку: каменные опоры ещё стояли, но металлические балки прогнили и обрушились, свисая, как рёбра гигантского скелета.

Дальше дорога шла вдоль старого шоссе. По обочинам валялись остовы машин — некоторые полностью заржавели, другие частично сохранились, но все были пусты и безжизненны. В одном месте Арчи разглядел огромный рекламный щит, когда‑то яркий, а теперь выцветший и покрытый трещинами. На нём осталась лишь часть надписи: «…лучшее предложение года!» и размытое изображение улыбающегося человека.

— Странно, — прошептал мальчик. — Они ведь жили как‑то, да? У них были машины, дороги, реклама… Почему всё это бросили?

— Потому что пришло время начинать заново, — тихо ответил Вигге. — Все рухнуло, четыреста лет назад и теперь те кто ездили в этих автомобилях, кто улыбался с рекламы, скорее всего лишь голодная стая. Империя построила новый мир на обломках старого. Мы не можем позволить себе повторять ошибки прошлого.

Поезд тем временем свернул с главной магистрали на боковую ветку. Рельсы здесь были старые, местами покосившиеся, но всё ещё пригодные для движения. Пейзажи стали ещё более дикими: густые леса подступали к самой дороге, а вместо полей появились заросли кустарника и молодые деревца, пробивающиеся сквозь каменные дороги прошлого. Хотя это был странный камень, черный и кажется не очень крепкий.

Арчи заметил вдалеке что‑то блестящее среди деревьев — похоже на купол или сферу. Он прищурился, пытаясь разглядеть получше, но поезд уже проехал мимо, и странный объект скрылся за поворотом.

— Папа, ты видел? Что это было?

Вигге покачал головой:

— Не знаю, сынок. Может, остатки старой станции. Или какой‑то научный объект. На этих землях много всего осталось. И не всё из этого безопасно. Хотя в этих краях все уже должно было исследовано и зачищено.

Мальчик снова прижался к окну, жадно впитывая новые впечатления. Мир за пределами столицы оказался огромным, загадочным и немного пугающим — но именно это и будило в нём любопытство. Что ещё ждёт их впереди? Какие тайны скрывают эти леса и руины?

Поезд дал гудок, набирая скорость, и Арчи почувствовал, как внутри зарождается странное волнение. Он не знал, что ждёт их в Стальном Рубеже, но был готов увидеть всё своими глазами — и, может быть, даже разгадать какие‑то из секретов старого мира.

— Впечатляет, да? — раздался голос за спиной. Арчи обернулся и увидел майора Оле Квиста, который стоял в проходе, опираясь на поручень. — Это всё остатки старого мира. До Империи здесь было не много городов, но и их эпидемия не пощадила...

Майор прошёл в купе и сел напротив Вигге и Кёрсти. Арчи подвинулся, освобождая место у окна, и майор благодарно кивнул, присаживаясь рядом.

— Теперь эти земли называют Дикими, — продолжил Оле. — Поселение, куда мы едем, — Мэйплборг— одно из самых отдалённых. Оно окружено лесами и полями, а за ними… — он сделал паузу, — за ними начинается настоящая глушь.

Арчи затаил дыхание, ожидая продолжения.

— Угрозы там повсюду, — серьёзно сказал майор. — Заражённые, которых вы называете зомби, бродят стаями. Они не чувствуют боли, не знают усталости и всегда голодны. По ночам лучше не выходить за стены — это первое правило выживания.

Вигге кивнул:

— А ресурсы?

— С ресурсами тяжело, — вздохнул майор. — Мы выращиваем немного зерна, добываем уголь в шахтах, рыбачим, собираем металл для ремонта механизмов. Всё, что можем, отправляем в столицу в обмен на оружие, патроны, инструменты. Но этого всегда мало. Каждый новый поселенец — это дополнительные руки, а значит, шанс сделать жизнь чуть лучше.

Кёрсти сжала руку сына:

— И всё же мы справимся. Вместе.

Не стану утомлять читателя подробным описанием всех дней путешествия — в целом они походили на любую другую поездку в поезде: однообразные пейзажи за окном сменяли друг друга, паровые механизмы мерно гудели, а время текло размеренно и почти незаметно.

Зато за эти пять дней между семьёй Беков и майором Оле Квистом сложились по‑настоящему приятельские отношения. Всё началось с коротких бесед у окна, а вскоре переросло в тёплые вечерние разговоры за чашкой горячего чая, заботливо завариваемого кондуктором их вагона.

На редких остановках по пути в Мэйплборг они узнавали местные новости: где‑то удалось отбить атаку заражённых, в другом поселении нашли залежи угля, а в третьем — обнаружили целый склад старых инструментов. Арчи с живым интересом слушал эти истории, задавал вопросы и даже пытался представить, как будет выглядеть их новая жизнь в их городке.

Майор оказался не только опытным военным, но и прекрасным рассказчиком. Он делился забавными случаями из армейской жизни, пародировал напыщенных столичных чиновников и с юмором описывал особенности быта на периферии. Вигге в ответ вспоминал курьёзные эпизоды из своей инженерной практики, а Кёрсти умела так подать какую‑нибудь бытовую историю, что все покатывались со смеху.

Арчи особенно полюбились их вечерние посиделки. Он с гордостью демонстрировал майору коллекцию небольших артефактов, которые успел найти в вагоне — латунную заклёпку, старинную монетку под сиденьем, загадочную шестерёнку. Квист с серьёзным видом «исследовал» находки и сочинял фантастические истории о том, где и как они могли быть использованы в прошлом.

Так, в разговорах, шутках и неспешных наблюдениях за меняющимися пейзажами за окном, семья Беков прожила эти пять дней пути. Впервые с момента отъезда из столицы они почувствовали относительное спокойствие — будто сама атмосфера купе, наполненная дружеской беседой и паром от горячего чая, создавала невидимый щит от тревог и неизвестности впереди. Поезд неумолимо приближался к Мэйплборгу.

* * *

Поезд замедлил ход, издав протяжный гудок, от которого задрожали стёкла в окнах купе. Арчи, который как раз рассматривал в увеличительное стекло какую‑то старинную шестерёнку, тут же бросил её на сиденье и бросился к окну.

За стеклом уже отчётливо виднелись очертания Мэйплборга: невысокие, но крепкие стены из потемневшего камня и стальных листов, сторожевые вышки с сигнальными огнями, дымящие трубы небольших мастерских. Вокруг поселения раскинулись поля — часть уже убрана, часть ещё ждёт жатвы, — а за ними темнели густые леса, словно охраняющие городок от остального мира.

— Вот и приехали, — тихо произнёс Вигге, вставая и поправляя комбинезон. — Ну что, готовы?

Кёрсти улыбнулась, поправила шарф на шее и взяла сына за руку:

— Да. Главное — вместе.

Майор Оле Квист, который всё это время что‑то записывал в блокнот, закрыл его, убрал в карман и встал:

— Я пойду первым, — сказал он. — Встретимся у вагона.

Арчи выскользнул из купе и быстро прошёл по коридору к выходу. Он преследовал не майора, он хотел попрощаться с еще одним человеком который в этом путешествии стал для него другом. На платформе уже суетились люди, но Арчи сразу заметил знакомую фигуру в тёмно‑зелёной форме. Обер‑кондуктор проверял крепления последнего вагона, что‑то отмечал в журнале.

— Господин обер‑кондуктор! — окликнул его Арчи, подбегая ближе.

Тот обернулся, поднял глаза и улыбнулся — на этот раз без тени официальности:

— А, юный исследователь! Уже сошёл на землю?

— Да, — Арчи замялся, потом выпалил: — Я хотел сказать спасибо. За всё. И за тот разговор на станции, когда вы рассказывали про сигнальные знаки…

Обер‑кондуктор закрыл журнал, положил его под мышку и присел на корточки, чтобы быть на уровне глаз мальчика:

— Ах, это. Значит, запомнил?

— Запомнил, — кивнул Арчи. — И ещё я понял кое‑что. Тогда, на вокзале, вы были таким строгим, что я подумал: «Какой противный человек!» Но потом… потом я увидел, что это просто потому, что вы очень ответственно относитесь к своей работе. Что вы заботитесь о всех пассажирах. И что за строгостью может скрываться доброта.

Лицо обер‑кондуктора смягчилось. Он положил руку на плечо Арчи:

— Спасибо, что сказал это. Знаешь, многие видят только форму, правила, приказы… А ты увидел человека. Это дорогого стоит.

Он достал из кармана маленькую блестящую деталь — латунную шестерёнку с выгравированным символом железной дороги:

— Возьми. Это не просто сувенир. Это знак того, что порядок и забота идут рука об руку. Когда будешь сомневаться в ком‑то, вспомни этот момент. Возможно, за суровым видом скрывается тот, кто просто старается сделать мир лучше.

Арчи бережно принял подарок, сжимая его в ладони:

— Я буду помнить. И… я буду скучать по поезду.

— И я буду скучать по любознательным пассажирам, — улыбнулся обер‑кондуктор. — Но ты теперь в Мэйплборге. Здесь тоже много всего интересного. И если когда‑нибудь поедешь дальше — кто знает, может, мы снова встретимся на каком‑нибудь маршруте.

Когда семья Беков спустилась с подножки вагона, их уже ждали. На перроне собралась небольшая группа людей: несколько мужчин в рабочей одежде, пара женщин с корзинами, дети, с любопытством разглядывающие новоприбывших. В центре стоял высокий седовласый мужчина в длинном кожаном пальто поверх рубашки с высоким воротником — мэр Мэйплборга Эйнар Торвик. Рядом с ним — майор Квист, уже успевший перекинуться парой слов с градоначальником.

— Добро пожаловать в Мэйплборг! — громко и радушно произнёс мэр, делая шаг вперёд. Его голос, глубокий и уверенный, сразу внушал доверие. — Я Эйнар Торвик, мэр этого поселения. А вы, должно быть, семья Беков?

Вигге вышел вперёд, слегка поклонился:

— Вигге Бек, инженер. Это моя жена Кёрсти и сын Арчи. Благодарим за приём, господин мэр.

— О, что вы, какие формальности! — Торвик махнул рукой. — Здесь мы все свои. Особенно те, кто приехал помогать укреплять наши рубежи.

Он подошёл ближе, пожал руку Вигге, затем Кёрсти, а после присел на корточки перед Арчи:

— А ты, юный исследователь, готов помогать отцу и изучать наш край? У нас тут много интересного — и машин старых, и лесов, и даже кое‑какие секреты остались от прежних времён.

Арчи, слегка смутившись, но всё же улыбнулся:

— Да, сэр! Я хочу всё увидеть и узнать!

Мэр рассмеялся:

— Вот и славно! Оле, — он обернулся к майору, — помоги им с размещением. Пока поселим их в гостевом доме, а там посмотрим, где будет удобнее обосноваться надолго.

Квист кивнул:

— Уже распорядился. Вещи доставят следом.

Одна из женщин, стоявших неподалёку, вышла вперёд с корзиной:

— Это от всех нас, — сказала она, протягивая корзину с хлебом, сыром и яблоками. — Добро пожаловать в Мэйплборг. Мы рады новым лицам.

Кёрсти благодарно кивнула:

— Спасибо. Мы постараемся стать достойной частью вашего сообщества.

— Так оно и будет, — заверил мэр. — теперь, друзья, давайте пройдём в ратушу. Поговорим о делах, обсудим, где и как вы сможете применить свои умения. А после — ужин. У нас сегодня праздник: прибытие новых поселенцев — всегда доброе знамение.

Люди вокруг одобрительно закивали, кто‑то похлопал в ладоши, дети заулыбались. Арчи почувствовал, как внутри разливается тепло: несмотря на всю неизвестность, здесь, в Мэйплборге, их действительно ждали и были рады видеть.

Семья Беков, сопровождаемая мэром, майором и приветливыми жителями, двинулась по улице поселения — навстречу новой жизни. Поезд, доставивший их сюда, уже готовился к отправлению обратно, а впереди их ждали стены Мэйплборга, поля, леса и неизведанные земли.