Жестокое наследие

ПРОЛОГ



Автор: Мила Кейн

Серия: Первородный грех

Книга #2: Жестокое наследие

Перевод: https://t.me/escapismbooks

Содержание

Содержание

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Аннотация

1.Элио

2.Элио

3.Джорджия

4.Джорджия

5.Элио

6.Джорджия

7.Джорджия

8.Элио

9.Джорджия

10.Джорджия

11.Джорджия

12.Элио

13.Джорджия

14.Джорджия

15.Джорджия

16.Элио

17.Элио

18.Джорджия

19.Элио

20.Джорджия

21.Джорджия

22.Элио

23.Джорджия

24.Элио

25.Элио

26.Джорджия

27.Джорджия

28.Элио

29.Джорджия

30.Джорджия

31.Джорджия

32.Джорджия

33.Элио

34.Джорджия

35.Элио

36.Элио

37.Джорджия

38.Элио

39.Джорджия

40.Элио

41.Джорджия

42.Джорджия

ГОД СПУСТЯ

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Добро пожаловать в Нью-Йорк Милы Кейн. Это не тот город, который вы знаете, здесь господствуют короли и королевы преступного мира.

Наряду с любовью на грани жизни и смерти, в этом уголке книжного мира царят тьма и хаос. Данная книга содержит несколько мрачных тем, включая:

графическое описание насилия,

похищение и плен,

брак по принуждению,

суицидальные мысли и ПТСР,

описание панических атак,

микрочипирование и слежку.

Если Вам такое по вкусу, читайте дальше, если нет — пропустите эту книгу!

Аннотация

Она не моя жена... Она моя пленница.

Четырнадцать лет назад Джорджия Беллисарио вырвала мое сердце и оставила истекать кровью.

Я должен был умереть в тот день. Может, так и случилось.

Мужчина, который умел любить и чувствовать, был погребен в земле.

То, что осталось, — лишь оболочка, машина, созданная для войны и насилия.

Кровь закалила меня, превратив в нечто безжалостное.

Теперь я –sottocapoжестокой мафии, идеальное оружие под командованием своего босса.

Беспощадный. Холодный. Безжалостный.

Когда босс приказывает мне выследить Джорджию и вернуть ее обратно через всю страну, я не раздумываю.

Одно ее имя — проклятие, токсин, который горит в моих венах.

Она все еще моя одержимость, моя слабость — яд, который так и не вышел из моей крови.

Я остаюсь идеальным оружием, пока босс не объявляет о ее помолвке — с другим мужчиной.

Вот тогда я решаю: если Джорджия Беллисарио должна заключить брак… то это будет со мной.

ПРОЛОГ

Джорджия

В ресторане раздались выстрелы, вызвав панику и крики посетителей. Все попадали на пол, и я в том числе. Осколки усеяли плитку, врезаясь в мои колени.

Я заползла под стол. Кто-то плакал, а другой человек пытался заставить его замолчать. Воздух вибрировал от страха. Зал был наполнен людьми, отчаянно желающими выжить.

Раздался громкий хруст.

Шаги по разбитому стеклу.

Хруст.

В какую сторону он шел?

Хруст.

Он приближался?

Хруст.

Перед моим укрытием появились темные туфли. Блестящие кожаные броги. Они выглядели дорого. Наверняка сшиты на заказ. Мой охваченный ужасом мозг уцепился за эту деталь, чтобы не закричать. Я зажала рот рукой, подавляя любой звук.

Стрелок сместился, сделав шаг влево, и я чуть не упала в обморок от облегчения, когда он обошел стол сбоку.

Он исчез. Отправился терроризировать других.

Но не успела я успокоиться, как стол надо мной тяжело заскрежетал по полу. В одну секунду я была скрыта в успокаивающей темноте, а в следующую — сжалась в жалкий, испуганный клубок, когда стол, который меня укрывал, перевернулся и с грохотом упал на пол.

Свет ослепил глаза. Я была полностью открыта, и чувствовала, как надо мной стоит стрелок. От его присутствия кожа покрылась мурашками… словно сама Смерть пришла за мной.

Вот и все, Джорджия, конец пути.

Может, стоило хоть иногда ходить в церковь за последние четырнадцать лет или во что-то верить… тогда, возможно, стоя на коленях перед своим концом, я бы не чувствовала такую пустоту.

Чем я могла похвастаться за тридцать три года жизни? Дерьмовой квартирой с кучей незаконченных дизайнов? Разбитым сердцем, которое так и не зажило должным образом, и обидой размером с луну? Такой большой, что за четырнадцать лет она уничтожила любую возможность на что-то хорошее в моей жизни.

Наступила тишина, которая, казалось, тянулась бесконечно. Это был тот самый момент, когда жизнь проходит перед глазами? Как в фильмах, когда всё замедляется? Или стрелок действительно неподвижно стоял надо мной и смотрел вниз?

Хотел ли он, чтобы я взглянула на него, прежде чем он убьет меня? На случай, если так, я упрямо держала голову опущенной. Уж чего-чего, а упрямства мне было не занимать.

— Вставай, — приказал низкий голос.

Я напряглась еще сильнее. Все во мне кричало, требуя сопротивления.

— Вставай сейчас же, или я буду стрелять по человеку в этой комнате каждые десять секунд, пока ты не подчинишься, — невозмутимо продолжил стрелок, как будто убийство людей было пустяком. — Десять, девять, восемь... — начал он.

Я поднялась на ноги, сдерживая болезненный вздох, когда руки вонзились в острые осколки стекла на полу.

— Я встаю. Не убивай никого. — Мой голос прозвучал намного увереннее, чем я ожидала..

— Не буду, пока ты делаешь то, что я говорю, но каждая секунда, которую мы теряем здесь, ставит их жизни под угрозу.

Его странная формулировка заставила меня наконец поднять глаза на его лицо.

Он был высоким, выше ста восьмидесяти сантиметров, и выглядел так, будто только что вышел с собрания акционеров и решил по пути устроить расстрел в ресторане. Черный костюм, сшитый на заказ, накрахмаленная рубашка. От него исходила та аура власти, которая бывает только у по-настоящему богатых людей.

Но он не был обычным богатым парнем… в нем было нечто иное. Возможно, дело в татуировках, щедро украшавших тыльные стороны рук и шею — было очевидно, что под его костюмом-тройкой скрывается немало чернил. А может, в том, что его лицо было забрызгано чужой кровью.

Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что причина не в татуировках или алых каплях на его щеке, хотя они, безусловно, усиливали эффект.

Все дело было в нем. В том, как он стоял — расслабленный, но готовый к действию. Спокойный и смертельно опасный. Мужчина,

Тот, ктосамбыл угрозой.

Он обхватил мою руку и резко притянул к себе. Ноги отказались слушаться, и я неуклюже врезалась в его грудь. Он даже не покачнулся от удара.

— Куда ты меня забираешь? — спросила я, пытаясь разглядеть его лицо.

На нем были солнцезащитные очки, что вполне подходило для калифорнийского солнца, льющегося через высокие окна ресторана. Загорелая, квадратная челюсть с легкой щетиной и нос с горбинкой придавали лицу жестокость. У него были высокие скулы, темные изогнутые брови и короткая стрижка, в которой угадывалось что-то военное.

Он был преступно хорош собой. Разве не должно быть правила, запрещающего самым опасным парням быть еще и самыми привлекательными?

— Куда захочу, — просто ответил он.

— Что?! Ты не можешь! — пискнула я в панике.

— И кто же меня остановит? — спокойно поинтересовался он.

— Ты не можешь просто взять и похитить человека, — пробормотала я, хотя знала, что ошибаюсь. Этот псих мог. И уже делал это.

— Я могу делать все, что, блядь, захочу. — Он отвернулся от бойни в ресторане, притянул меня к себе и потащил к выходу.

Что-то твердое вонзилось в мой бок. Пистолет? Я не могла разглядеть, но это явно он упирался мне в ребра. Я должна была бороться, предпринять что-то. Я попыталась наступить ему на ногу, но он почти не сдвинулся.

— Давай проясним. Если я скажу прыгнуть, ты спросишь, как высоко. Если я скажу опуститься на колени… ты, блядь, упадешь на пол, ясно? — рявкнул он, не сомневаясь, что я подчинюсь. Его рука сжала мою шею, пальцы крепко впились в кожу.

— Или? — вырвалось у меня, гнев от его абсолютной уверенности на секунду вытеснил страх, но затем вернулся с удвоенной силой.

Он ответил с той же холодной решимостью.

— Или ты умрешь.

1.Элио

«La Seta» был битком набит самыми прекрасными созданиями Неаполя. Кожа, искусно обнаженная ровно настолько, чтобы будоражить воображение, духи, способные вскружить голову, волосы, рассыпающиеся соблазнительными волнами, улыбки, полные искушения…

Но не для меня.

Я двигался сквозь раскачивающуюся толпу отчаянных, цепляющихся людей, как черная стрела сквозь облако сахарной ваты. Я был здесь не ради удовольствия.

Я был здесь, чтобы выполнить свою работу.

Впереди моя цель громко смеялась у стойки, один за другим опрокидывая шоты и теряя бдительность. Иногда это даже слишком просто.

Я прислонился к ближайшей колонне и наблюдал за ним в зеркало напротив. В таких местах моей главной проблемой было слиться с толпой. Я не раскачивался в такт музыке. Не улыбался. И на фоне людей, плывущих на волнах химического кайфа — будь то наркотики, алкоголь или чистый выброс эндорфинов — это делало меня слишком заметным.

—Ciao, bello,— промурлыкал женский голос рядом со мной. Рука провела по моей груди. — Я не видела тебя здесь раньше.

Я перехватил ее запястье так быстро, что она не успела заметить движение. Ее затуманенные, наполовину прикрытые глаза расширились от испуга.

— И в этот раз ты меня тоже не видела, — тихо посоветовал ей.

Ее улыбка вернулась — женщина решила, что я флиртую с ней в ответ. Она подалась вперед, и в нос ударил резкий аромат духов. Синтетическая женственность во флаконе. Я бы предпочел никогда не слышать этот запах снова.

— Как скажешь. Может, уйдем отсюда и продолжим «не видеть» друг друга в другом месте? — предложила она.

Я отпустил ее запястье.

— Боюсь, это не вариант. Я не тот, кого ты ищешь.

— Ты же мужчина, верно?

Спорно.

— Может, и так, но у меня нет того, что тебе нужно.

Женщина на мгновение надулась, а затем наклонилась ближе — последняя попытка соблазнить. Ее рука легла на мою промежность, и она сжала меня через брюки.

— А мне кажется, у тебя есть все, что мне нужно.

На этот раз я не потрудился убрать ее руку. Просто сбросил маску вежливого безразличия и позволил ей заглянуть внутрь. Женщина замерла, когда мои глаза впились в ее, и она увидела всё. Безумие. Злость. Насилие, кипящее под тонкой пленкой самообладания. Монстр без человеческой оболочки.

Она опустила руку и отступила назад.

— Это не то, чего мне не хватает,signorina.

— Тогда чего же? — теперь в ее голосе не было прежней уверенности. — Чего тебе не хватает?

Я заметил, что цель покидает бар, и шагнул вперед. Моя недостающая часть была гораздо важнее, чем любой другой орган. Эта потеря делала меня неспособным на милосердие или мягкость… Так было, сколько я себя помнил.

С тех пор, как она ушла.

— Сердца, — коротко ответил я и шагнул мимо нее, сосредоточившись на своей цели.

Он был наемником семьи Де Санктис. Я тоже принадлежал Де Санктисам большую часть своей жизни. Служба капо иfamiligiaбыла моим единственным смыслом в течение последнего десятилетия. Семья была основана в Неаполе, хотя ее влияние ослабевало по мере ухудшения здоровья Сальваторе Де Санктиса. Я жил во втором центре силы Де Санктисов, Нью-Джерси. Мой капо Ренато, племянник Сальваторе, гостил в Италии с новоиспеченной женой, и я повсюду следовал за ними. Я был его тенью, правой рукой и личным палачом.

Поскольку я был обязан ему своей жизнью и жизнью сестры, это было закономерно. Одним из самых приятных аспектов моей работы было искоренение коррупции в самом сердце семьи. «Смерть вместо предательства» — таков был девиз, по которому я жил. Я не отличался милосердием, но выполнял свою кровавую и жестокую работуsottocapo1в беспощадной мафии так профессионально, как только мог… Однако предателиfamiligia? Для них было предусмотрено особое обращение.

Мне нравилось наказывать их за проступки, и я был чертовски хорош в этом. Я был прирожденным убийцей и не мог быть кем-то другим. Я пережил ад и вернулся оттуда с демонами.

Я последовал за своей жертвой к задней части клуба. Меня не беспокоили последствия со стороны копов. Итальянская полиция была одной из самых коррумпированных, с которыми я когда-либо сталкивался. Этот урок я усвоил еще в юности. Пусть тратят силы на бесполезные поиски.

Моя цель зашла в мужской туалет. Я остался снаружи, наклонив голову в сторону, чтобы скрыть лицо. На мне были черная бейсболка и темные очки, хотя такой выбор и казался странным для темного клуба. К счастью, благодаря итальянской моде, я выглядел как обычный посетитель.

В туалете не было камер — это запрещено законом. Рядом стоял знак «Идет уборка». Я немного подождал, прежде чем войти. Мне нужно было, чтобы цель была в самом разгаре процесса и не могла легко отвлечься. В туалете был только один мужчина, и, увидев меня, поспешил уйти. Значит, не все здесь были пьяными идиотами. Он обошел знак «Идет уборка», который я поставил у двери, и вышел.

Предатель стоял у писсуара. Я дождался, пока он закончит и начнет застегивать штаны, а затем вытащил гарроту из кармана. С молниеносной силой я накинул проволоку ему на шею еще до того, как он успел осознать, что в туалете есть кто-то еще.

Мужчина начал бороться, его руки царапали мое лицо, но он был слишком пьян, а я – слишком силен для него. Я притянул его к себе, отклонившись назад, так что весь его вес обрушился на проволоку вокруг шеи. Хруст был чистым и приятным. Я опустил его на пол и снял гарроту, после чего тщательно промыл ее в раковине. Все это заняло всего несколько секунд, и всегда можно найти время, чтобы очистить инструменты. Это была лишь одна из привычек, выработанных за годы службы в армии. Точность. Ясность. Сосредоточенность. Я посмотрел в зеркало и вытер кровь с щеки. Ноль эмоций. Внутри меня бушевал ураган, а я жил в его тихом центре.

Неприкасаемый.

Я вышел из клуба, стараясь не поднимать головы. Пройдя по извилистым улицам, я оказался в Скампии, районе, расположенном в самом сердце Неаполя. Я мог бы пройти этот маршрут с закрытыми глазами. Я родился и вырос здесь. Через несколько улиц справа стоял дом, в котором умерла моя мать. Еще чуть дальше было то самое место, где мою сестру забрали в приют, а отца арестовали на улице, лицом вниз, в ливень, словно бездомного пса.

Если бы я был человеком, способным на эмоции, эта прогулка по аллеям памяти могла бы быть удручающей.

К счастью, я им не был.

Я вообще почти ничего не чувствовал.

И меня это устраивало.

Весенняя гроза сотрясала старые окна моего гостиничного номера, раскатываясь над узкими мощеными улицами Неаполя. Летний шторм.

Это не нарушало моей рутины. Не имело значения, где я находился. Дома в Нью-Джерси или за границей, выполняя работу для капо, — мой распорядок оставался неизменным.

Даже здесь, в городе, где я родился, кошмары преследовали меня до самого утра.Особенно здесь.

Часы в коридоре пробили четыре. Мне не нужно было смотреть на них, чтобы узнать время. Я был хорошо знаком с особым видом темноты, которая опускалась прямо перед рассветом. Самая глубокая и безутешная.

Как обычно, я не спал, а сидел за столом в комнате и чистил оружие. Это был мой ночной ритуал. Я начал его еще в армии, где ночные часы казались вечностью, а совесть давила на легкие, как камень.

В этой темноте я постиг ценность человеческой души. В тишине, что заполняла пустоту между мгновениями нормальной жизни. Каждое утро, в 4:00, я снова оказывался там — чувствовал песок под ногами, как пот стекал по спине, и меня накрывало осознание, что утром я потеряю еще одну крипицу своей души.

Я не знал, сколько от нее еще осталось.

Пистолет в руке поблескивал в слабом свете догорающего огня в камине, безупречно вычищенный и смазанный. Его вес приносил мне странное чувство спокойствия. Другие солдаты прибегали к алкоголю и наркотикам, чтобы заглушить невыносимую боль от того, что они выжили, но мне это не помогало. Единственное, что усмиряло бурю внутри, — мой ночной ритуал.

Я разложил свою коллекцию и тщательно вычистил каждое оружие, наслаждаясь тишиной в голове.

Затем, когда не оставалось другого выбора, кроме как вернуться в кровать и встретиться с кошмарами, я вставил одну пулю, прокрутил барабан и сыграл в любимую игру моих русских друзей.

Щелк.

Еще одна отсрочка казни. Еще один промах.

Ставни на окне были открыты, так что я мог наблюдать, как молния освещает город. Воздух был густым и влажным, пропитанный запахом приближающегося дождя. Озон и петрикор наполнили мои легкие. Внизу подъехала машина и остановилась снаружи, перегородив узкий переулок.

Из нее вышли мужчины в темных костюмах, а затем показалась сгорбленная фигура. Для гостей было уже поздно, но старик снаружи не был гостем в этом городе. Я оставил пистолет на столе и пошел встретить самого Крестного Отца Неаполя.

К тому времени, как я спустился вниз, они уже были в гостиной. Ренато, мой лучший друг и капо, стоял в шелковом халате, как будто направлялся на самую опасную пижамную вечеринку в мире.

Сальваторе Де Санткис, его дядя, был в классическом костюме-тройке, как всегда. Единственной уступкой его возрасту была украшенная драгоценными камнями трость, которую он сжимал в своей морщинистой руке. Здесь, в городе моего рождения, время шло своим чередом. Иногда казалось, что нет. Для меня оно замерло много лет назад, на жаркой чужой земле, под палящим солнцем, когда я не знал, наступит ли завтрашний день. Каким-то образом жизнь остановилась и так и не вернулась в движение.

Но, глядя наZio2Сала, это было очевидно. Время шло, с каждым днем приближая меня к смерти. Это странно успокаивало, хотя и не

— Элио, мальчик. Почему мне кажется, что ты давно встал? Я так понимаю, ты уже разобрался с Франко, этим идиотом, который решил, что может меня кинуть? — хрипло произнесZioСал, бросив на меня теплый взгляд, когда я вошел в комнату.

Моя вечерняя миссия была дляZioСала.

Я кивнул и бросил изучающий взгляд на его охрану. Пока я осматривал их с ног до головы, Сал рассмеялся.

— Будьте начеку, мальчики. Скоро вас ждет оценка работы, так что держите спины прямо.

Ренато наклонил голову в мою сторону.

— Раз уж мы здесь,Zio, если ты хочешь, чтобы Элио провел тренировку, думаю, мы сможем его уговорить.

Сал покачал головой.

— В прошлый раз я потерял слишком много людей. Я не могу позволить себе еще одну тренировку Элио.

— Разумно. Чему мы обязаны таким ранним визитом? Я думал, мы договорились встретиться в обед?

Сал раздраженно пожал плечами.

— Это и есть обед. Я больше ни черта не могу спать. Если не из-за болей, то из-за гребаного мочевого пузыря. Не смейся, это не смешно. Однажды это случится и с тобой, если тебе повезет дожить до моего возраста.

Ренато стер улыбку с лица и изобразил сочувствие.

— Конечно. Прости, но я не хочу будить Чарли так рано. Ей нужно выспаться.

Сал пренебрежительно махнул рукой.

— Не хвастайся своей молодой женой и всеми теми развлечениями, которые тебя, несомненно, ждут. Мы снова встретимся позже. Я хочу увидеть женщину, которая приручила великого Ренато Де Санктиса.

Я сдержал ухмылку, услышав его слова.

— Очень смешно, — сказал Ренато с раздражением в голосе.

Сал указал на меня.

— Он оценил. В любом случае, это не светский визит. Мне нужно было встретиться с вами, мальчики. — Он повернул голову к охранникам, стоящим по периметру комнаты.

Они быстро направились к двери. Я подошел ближе, зная, что не был включен в молчаливый приказ убираться к черту. Если речь шла о важном деле, связанном с Де Санктисами, значит, я был там. После событий в Неаполе, и кошмара, который тогда развернулся, моя сестра и я вошли в ближний круг Де Санктисов, и они стали нам гораздо ближе, чем когда-либо была наша собственная семья. Я сел на диван напротив Сала. В комнате нас осталось трое, и Сал подождал еще несколько минут, после того как дверь закрылась, прежде чем почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы заговорить.

— У нас возникла небольшая проблема. — Zio достал из кармана сигару и закурил. — Один старый приятель, возможно, вы помните его с тех времен, когда были моложе. Он наконец-то попался на взятках и, кто знает, на чем еще… Ему не выпутаться, и ходят слухи, что он может запеть, чтобы пойти на сделку и смягчить приговор. — Он махнул сигарой, и зажженный кончик описал круги в воздухе.

Меня охватило напряжение. Одно из умений, которое я развил, пытаясь выжить в свои двадцать с небольшим, — это отличная интуиция. Я всегда чувствовал, когда приближалась беда. До того, как раздастся взрыв; до того, как миссия пойдет под откос; до того, как прозвучит выстрел. Я просто знал.

Следующие словаZioСала, словно пуля, выпущенная затаившимся снайпером, пронзили мою пустую грудь.

Он тяжело вздохнул.

— Это прокурор Беллисарио.

Я практически почувствовал, как имя, которое я не слышал более десяти лет, прогремело в моем теле. Моя холодная, безразличная маска содрогнулась от этого звука.

Рен посмотрел в мою сторону, а затем перевел взгляд на дядю.

— У него есть что-нибудь на нас?

— На меня – всё. Этот старыйvolpe3в течении двадцати лет закрывал глаза на мои махинации. Он может нас потопить этой информацией.

— Значит, убьем его до того, как он раскроет рот.

— Подожди… все не так просто. Альфредо,furbo4старый лис, все просчитал заранее. Он утверждает, что уже передал информацию… и она будет обнародована в случае его преждевременной смерти.

Ренато фыркнул.

— Он блефует.

— Возможно, но ты не знаешь его так, как я. Он умнее, чем кажется. Все было бы проще, если бы он работал только на нас. Говорят, семья Равелли тоже пострадает, если он начнет говорить. Они хотят его убрать… и теперь он просит нас о защите.

Равелли?Фамилия показалась знакомой, но я не мог вспомнить, откуда.

Ренато недоверчиво приподнял бровь.

— Ты издеваешься? Он шантажирует нас, чтобы мы его защитили?

— Я же говорил, он умнее, чем кажется. Более того, он просит защиту для своей дочери.

Эти слова разбились о крепость вокруг моего сердца.

— Его дочери? — Ренато фыркнул. — Пусть их обоих прикончат, а мы потом разберемся с любыми уликами, которые всплывут. Готов поспорить, что он передал всю информацию ей. Убьем двух зайцев одним выстрелом.

—Basta, Ренато. Я не хочу этого. Это унизительно. Я стар, и скоро меня не станет. Не хочу, чтобы меня таскали по допросам или, что еще хуже, сажали в камеру перед смертью. Позволь мне умереть с достоинством… в моем загородном поместье.

Ренато спрятал теплую улыбку. В прошлом сварливый старик был опасным убийцей, но сейчас, с его сутулой осанкой и слабостью, в это трудно было поверить.

—Certo, zio5.Так что ты предлагаешь?

Сал махнул рукой.

— Это тебе решать. Я не знаю. Я стар, и хочу вернуться в постель. Сделай так, чтобы проблема исчезла.

—Ho capito6. Отдыхай, а я дам тебе знать, когда все будет решено.

Мы вышли из отеля и стояли на ступенях, наблюдая, какZioСал идет к машине.

— Как думаешь, что мне делать с Альфредо Беллисарио и его дочерью? — спросил Рен, глядя на полоску раннего утреннего неба, видневшуюся между старыми зданиями.

Я пожал плечами, скрывая реакцию под маской.

— Что хочешь. Не моя забота.

— Неужели? Мне казалось, что никто не заботит тебя больше, чем она, — задумчиво произнес Рен.

— Если убийство исключается, то самый очевидный шаг — выдать дочь замуж, конечно, за человека из семьи Де Санктис. Она — наша гарантия, что прокурор не выдаст всю правду о махинациях с Сальваторе, чтобы уменьшить свой срок. Он явно переживает за благополучие дочери… так что она становится Де Санктис, и пока он ведет себя хорошо, девушка остается живой.

— Ты забыл, что она уже замужем, — напомнил я Ренато, прежде чем он успел увлечься своей нелепой идеей.ZioСал остановился и бросил на меня странный взгляд, как будто наличие мужа не может быть препятствием для того, чтобы она стала членом семьи Де Санктис. — А как насчет угрозы со стороны Равелли? — продолжил я, пытаясь заставить его взглянуть на ситуацию трезво.

— Защита отца в тюрьме — не проблема, половина охраны и заключенных — наши люди. А защита дочери ляжет на плечи ее нового мужа... цена за такую жену, как Джорджия Беллисарио. Как только Альфредо умрет, он может делать с ней что все, что захочет.

Джорджия Беллисарио.

Имя вонзилось, как коготь, и провело борозду поперек моего сердца.

Напоминание о том времени, когда орган, который я носил в груди, еще бился.

Когда-то я был живым, дышащим человеком.

Когда-то у меня были надежды и мечты, и горячая кровь текла по моим венам.

Джорджия Беллисарио положила всему этому конец.

В тот день, когда я встретил ее, началось мое нисхождение в ад. Сейчас я жил в нем.

— Конечно, теперь она Джорджия Конти, не так ли? — пробормотал Ренато. — Вдова Конти.

Вдова. Она — вдова Конти. Вдова.

Эта информация грозила столкнуть меня в бездну.

— Она кто? — выдавил я.

— Вдова. Ее муж скончался не так давно. Какая-то болезнь. Все умирают, — сказал Сал с драматичным вздохом. — Ты не знал?

Я резко покачал головой. Нет. Я не знал. Я не позволял себе следить за её жизнью. Не позволял себе думать о ней. Я мог функционировать только в том случае, если оставался холодной, бездушной машиной, выполняющей задания и приказы без единого вопроса. Искать информацию о женщине, которая вырвала мое сердце и оставила истекать кровью, не входило в правила. Это былозапрещено.

— Ах, да, она ведь вышла за того парня из семьи Конти, — пробормотал Сал, кивая. — Эти двое всегда были неразлучны.

Точно. Неразлучны. Напоминание о том, что Джорджия в итоге вышла замуж за друга детства, в то время как моя жизнь обратилась в пепел, было как раз тем, что нужно, чтобы укрепить мое безразличие к ее нынешней судьбе.

— Кого ты предлагаешь на роль мужа? — поинтересовался Ренато у Сала.

Я повернул голову и встретился глазами с капо. В его взгляде был вопрос и что-то еще, то, что проникло под стальную клетку, окружающую мой разум.

Я отвернулся.

— Не мне решать. Это не мое дело. Но мне жаль беднягу.

Ренато тихо рассмеялся.

— Готов поспорить на все, что у меня есть, что Джорджия по-прежнему настоящая головная боль. Я слышал только об одном мужчине, который мог ее укротить.

— Ренато, — перебил я его. У меня не было никакого желания вспоминать прошлое. Я давно принял решение, что эта женщина для меня мертва. Она умерла в теплый летний день, лежа в тени оливкового дерева. Она ушла. Исчезла навсегда. Мне не было дела до того, что от нее осталось.

Ренато выдохнул, почувствовав мою решимость не вмешиваться в эту ситуацию. Он подумал и решительно кивнул.

— Джимми. Джимми женится на ней.

— Джимми… тот, который отмывает деньги через казино? — удивленно спросил я.

Джимми Де Лука был мелкой сошкой вfamiligia, к тому же я был уверен, что он предатель и заслуживает той же расправы, которую я устроил прошлой ночью.

Ренато кивнул.

— Он подходящего возраста и не женат. Может, станет менее раздражающим… или Джорджия его прикончит. В любом случае — мы в выигрыше. У тебя с этим проблемы? — Он скосил на меня глаза.

Я покачал головой, старательно избегая его взгляда.

— Нет. Никаких проблем. Меня это не касается.

— Ладно. — Ренато вздохнул, как будто я был самым утомительным человеком, которого он когда-либо встречал. — Но кое-что тебя все-таки касается. Джорджия живет в Лос-Анджелесе. Ее жених — в Атлантик-Сити. Кто-то должен её привезти… и этот кто-то — ты.

— Я? — тупо повторил я.

Рен кивнул.

— Ты. Ты же понимаешь, что, как только вся эта история с Беллисарио всплывет, семья Равелли придет к тем же выводам, что и мы. Сейчас все зависит от того, кто быстрее подтолкнет старика Альфредо к правильному выбору, кого сдать. Ты — единственный, кому я могу доверить ее безопасность. Держись — потерпишь ее пару дней, а потом Джимми выполнит свой долг и возьмет ее на себя.

— Я могу отправить надежного человека, — категорично заявил я. Все внутри меня протестовало против самой мысли снова увидеть Джорджию — не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ней или находиться рядом… Я не был уверен, что кто-то из нас доберется до свадьбы живым.

— Не усложняй, полковник. Просто выполняй приказ, — Ренато усмехнулся мне.

Он прекрасно знал, насколько у меня укоренилась привычка подчиняться приказам. Для человека, посвятившего всю жизнь службе родине, сомнение в приказах или, что еще хуже, отказ от их выполнения, казалось непростительным предательством.

— Тем не менее, я не планировал видеть ее снова, — отметил я, понимания, что возражения бесполезны. Капо уже все решил.

Рука Ренато опустилась на мое плечо. Это напомнило мне тот день, целую жизнь назад, когда мы впервые встретились, и я попытался стащить у него бумажник, но тут же попался и оказался у прокурора.

— Похоже, у судьбы на тебя другие планы.

2.Элио

Тогда

На третий день пребывания в Кастель-Амаро я понял, что должен

Вот вам и знаменитое сельское гостеприимство.

Я держал путь на юг. Мне нужно было выбраться к черту из Неаполя и избавиться от наследия, которое оставил мне отец… сын крысы.

Днем я бродил по окрестностям, стараясь не попадаться на глаза местным, а ночью спал в чьем-то сарае. В крыше была дыра, и через нее я смотрел на звезды.

Я скучал по своему дому — Неаполю. Его называли городом семи замков, но я всегда думал о нем как о городе воров. Он крал твое сердце, а его жители — всё остальное. Ну, по крайней мере, так было в моем районе.

Отец работал на местную мафию, но был в этом полный отстой. Когда его прижали, он запел, как птичка, перед местными копами, так что оставаться в городе стало опасно. Потом семья, на которую он настучал, добралась до него, и он отправился к матери в могилу. Остались только я и моя младшая сестра, Джада. Государство отправило ее к дальним родственникам, которых они где-то откопали, а меня?.. Меня бросили на произвол судьбы. Я был уже достаточно взрослым, чтобы сам о себе заботиться — и расплачиваться за старые грехи отца. Я не мог продолжать жить в городе. Та жизнь, как и все, кого я когда-либо знал, остались для меня в прошлом.

Сейчас для Джады было лучше оставаться с той семьей. По крайней мере, они могли ее накормить. Со всем остальным она справится. Несмотря на свой юный возраст, она была сильной. Как только я обоснуюсь где-то, найду работу и смогу ее содержать, я проберусь к ней в комнату ночью и украду. Брат и сестра Сантори должны быть вместе.

Аромат жареной баранины витал в воздухе, заставляя мой желудок болезненно сжиматься. Черт, я был голоден. Мне было знакомо это чувство. С тех пор как нашего старика арестовали, а потом он умер в тюрьме за предательство, я не раз засыпал голодным. Каким-то образом забота о сестре вытеснила из головы обычные потребности тела. Но сейчас мне нечем было себя отвлечь от очевидного факта: если я сегодня ничего не найду поесть, то завтра ходить, воровать или даже просто стоять на ногах будет проблемой.

Над головой зазвонили церковные колокола. Было воскресенье, и жители Кастель-Амаро семьями шли в церковь, на обед иpasseggiata7. Это было время показать себя и посмотреть на других, и я уже положил глаз на кое-кого конкретного.

В городе жила семья, которая по уровню благосостояния значительно выделялась на фоне остальных. Респектабельный старик и мужчина помоложе, который мог бы быть его сыном или даже внуком.

Украсть бумажник одного из них гарантировало бы мне полный желудок на несколько ночей вперед.

Я подождал, пока мужчины удалятся в бар ресторана, где они только что плотно пообедали, и когда один из них пошел в туалет, я решил действовать.

Таверна была маленькой, а коридор к туалету — тесным. Я заглянул внутрь через щель в двери. Моя цель курила сигарету у окна, облокотившись на подоконник и быстро разговаривая по телефону на английском.

Сигареты и зажигалка лежали на бумажнике позади него, рядом с раковиной.

Моя первая удача за долгие годы. Может, вообще за всю жизнь.

Приоткрыв старую дверь ровно настолько, чтобы просунуть руку, я потянулся за бумажником.

Я двигался медленно. Спешка приводила к ошибкам. Сохранять самообладание в те бесконечные минуты, пока я тянулся к мягкой коже, казалось невозможным, но каким-то образом я справился. Это было не то же самое, что воровать у туристов на площади Гарибальди. Здесь было тихо, и бежать было некуда, если мужчина обернется.

Я схватил бумажник, наклонив его так, чтобы пачка сигарет и зажигалка скользнули в сторону. Раздался тихий стук, но мужчина был так поглощен разговором, что не обратил внимания. Я отдернул руку, все мое тело вспотело. Осторожно вытащив свой улов через щель в двери, я позволил ей закрыться.

Я справился.

Не знаю как, но справился.

— Что ты делаешь? — голос прямо рядом с ухом, заставив меня инстинктивно вскинуть руку.

— Эй! — воскликнул кто-то, когда мой кулак столкнулся с мягкой кожей.

Передо мной стояла девушка, уперев руки в стройные бедра, и испепеляла меня взглядом.

Ее щека покраснела в том месте, куда я ударил ее, чтобы оттолкнуть.

Дерьмо. Я влепил девушке?

— Ты ударил меня! — закричала она.

Прежде чем понял, что делаю, я зажал ей рот рукой и затолкал в женский туалет.

Она боролась, царапая мои запястья и кусая пальцы, как дикая кошка в мешке.

— Тсс, прекрати! Я не хотел тебя бить, это вышло случайно, — прошептал я ей на ухо.

Девушка продолжала сопротивляться, поэтому я сжал ее сильнее и хорошенько встряхнул. Она тяжело дышала, и ее упругая грудь давила на мое предплечье. Это отвлекало.

— Слушай, это было случайно, понятно? Я думал, ты собираешься ударить меня, поэтому ударил первым… Извини, — прошипел я.

Я навалился на нее всем телом, прижимая к двери. Огромные темные глаза смотрели на меня, в их глубине плескалась чистая ярость, пока я продолжал зажимать ее рот. При моих словах часть борьбы покинула ее и она вздохнула.

Через мгновение она расслабилась и промычала вопрос сквозь мои пальцы. Осторожно я освободил ее губы.

— Случайно? — повторила незнакомка. Ее голос был хриплым, как будто она сорвала горло, крича в мою руку. Мое прикосновение слегка размазало ее темно-красную помаду по губам.

— Случайно. Я бы никогда не ударил женщину намеренно, — твердо сказал я ей.

Она прищурилась.

— Если это была случайность, тогда ты дашь мне ударить тебя в ответ, чтобы

Я удивленно моргнул.Что, блядь?

— У меня нет времени на твои игры, — огрызнулся я и попытался пройти мимо.

— Если уйдешь, я закричу, что ты украл бумажник Рена, — заявила девушка.

Я замер и нахмурился, стиснув зубы.

Она ухмыльнулась и откинула голову назад, прислонившись к двери.

— Ты что, не знал, у кого крадешь? У тебя есть желание умереть, или ты просто идиот?

— На самом деле я как раз пытался выжить, но спасибо за информацию, — грубо ответил я.Черт. С кем я, блядь, связался? Может, я еще успею вернуть бумажник.

— От чего ты мог умереть? — спросила девушка.

Она была хорошенькой. Теперь, когда я наконец обратил на нее внимание, то понял, что она действительно очень красива. Если нас поймают вместе, будет трудно доказать, что я всего лишь пытался сбежать от нее. С ее соблазнительными формами, взъерошенными волосами и размазанной помадой кто поверит, что я смог удержаться от такого искушения? Она могла доставить мне гораздо больше неприятностей, чем просто головную боль.

Я глубоко вздохнул и сказал правду.

— Когда не ешь почти неделю, такое случается. — Я бросил взгляд в окно дамской комнаты. Оно могло стать моим путем побега.

— Ты не ел целую неделю? — воскликнула она, а затем внимательно осмотрела меня с головы до ног. — Ты бездомный?

Я рассмеялся с горечью.

— А что? Это тоже преступление в вашем идеальном городе?

Она сморщила нос.

— Это не ответ. От тебя пахнет, как от бездомного.

— Это был скотовоз, — выпалил я в ответ.

Она открыла свой милый розовый рот, чтобы сказать что-то еще, наверняка снова что-то раздражающее, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, и рука просунулась внутрь, схватив меня.

— Вот и вор, прямо здесь. Джорджия, он причинил тебе боль?

Парень, которого она назвала Реном, внимательно изучал ее. Девушка прищурилась. Я ждал, когда она скажет, что я ее ударил. Ее щека все еще была красной.

Она покачала головой.

— Нет. Он меня не тронул.

Я бросил на нее удивленный взгляд, а мужчина вытащил меня из уборной и хлопнул тяжелой рукой по плечу.

— Вперед, парень, ты пойдешь со мной.

Я сидел на мягком кожаном сиденье в машине, глядя в окно и размышляя, как, черт возьми, мне выкрутиться из этой ситуации. Рядом со мной сидел мужчина. Один из тех, кто был в ресторане. Не тот богатый с сыном. Водитель назвал егоSignoreProcuratore. Господин прокурор.

Моя мать, упокой Господь ее измученную душу, всегда говорила, что я родился под несчастливой звездой. Каждый божий день гребаная вселенная доказывала ее правоту.

Машина плавно остановилась у низкого здания, окрашенного в блеклый светло-голубой цвет, вырвав меня из угрюмых мыслей.

Carabinieri.

Местное отделение полиции. Я сумел сбежать из Неаполя от тех, кто хотел меня убить и плюнуть на могилу моего отца-предателя, только чтобы оказаться арестованным в этой чертовой глуши. В мире нет никого, кто мог бы меня вытащить. Я сгнию здесь.

Я крепко сжал руки в кулаки на бедрах, обдумывая, как вырваться из машины и броситься наутек. В животе заурчало, и я почувствовал нервное предвкушение.

— Голоден? — раздался грубый голос рядом со мной.

Прокурор внимательно наблюдал за мной.

Я пожал плечами и отвернулся, положив руку на дверь. Мне не хотелось давать ублюдку повод для злорадства. Я подергал ручку, но дверь была заперта.

Я оглянулся на мужчину.

Он разглядывал мои ободранные джинсы и кроссовки, один из которых держался на веревке.

— Ты сбежал из дома?

Я тихо фыркнул.

— Сбежал? Сколько, по-Вашему, мне лет?

Он пожал плечами, повторяя мой жест.

— Трудно сказать. Ты высокий, но худой... явно недоедаешь. Держишься развязно и уверенно… но в глазах читается совсем другое. Сложно определить твой возраст, хотя, полагаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы попасть за решетку. Ты связался не с тем человеком. Семье Де Санктис лучше не переходить дорогу.

Кровь отхлынула от моего лица, и я почувствовал, как внезапная тошнота сжала желудок. Я только что пытался обокрасть Де Санктиса? Семья Де Санктис была печально известна по всей Италии. Я никогда раньше не встречал никого из них лично… до сегодняшнего дня.

— Тебе повезло, что они доверили мне решить твою судьбу.

Я скосил взгляд на полицейский участок.

— Да уж, повезло.

Мужчина долго смотрел на меня.

— Ты знаешь, кто я?

— Прокурор?

Мужчина кивнул.

— Я не только прокурор, но и моральный компас Кастель-Амаро. Милосердие — хорошая черта для такого человека, как я… Я подумываю баллотироваться через пару лет.

— Разве Вы не сидели за одним столом с Де Санктисами? — заметил я.

Прокурор ухмыльнулся и кивнул.

— Сидел. Я люблю закон, но он не приносит столько денег, сколько должен бы. Нельзя винить мужчину за то, что он ищет дополнительные источники дохода. Мне нужно платить сотрудникам и содержать дочь.

Я снова пожал плечами, не понимая, к чему он клонит со своим признанием.

— Тебя не волнует, что прокурор обедал с боссом мафии? — лениво поинтересовался он.

Я покачал головой.

— Меня это не касается. Мне просто нужно поесть.

Прокурор усмехнулся и хлопнул меня по плечу.

— Ты мне нравишься, парень. Ты боец. Напористый… я уважаю таких. Вот что я тебе скажу. Я дам тебе шанс искупить свою вину. Ты не отправишься в тюрьму отбывать срок, а будешь работать на меня. Мне нужен новый конюх. Спать будешь в сарае, пока не сильно холодно. Есть можешь на кухне, за исключением ужинов, это время только для меня и Джорджии.

Я повернулся лицом к мужчине, который держал мое будущее в своих руках, пытаясь не выказать жалкой надежды.

— Просто выгребать

Прокурор покачал головой.

— Никакого подвоха. Работай на меня, делай, что я скажу, без вопросов… в рабочее время, и я обеспечу тебе жилье и еду. Мы договорились, парень?

Делай, что я скажу, без вопросов?Эта фраза сразу вызвала у меня настороженность, но я не мог позволить себе отказаться. Сбежать из какого-то пафосного дома будет легче, чем из тюрьмы.

— Договорились.

Мужчина удовлетворенно улыбнулся. Он кивнул водителю, и машина снова тронулась, увозя нас подальше от полицейского участка.

— Я Альфредо. Альфредо Беллисарио. Я управляю этим городом, если только Сальваторе Де Санктис не приезжает в свою загородную резиденцию, — усмехнулся он.

— Вы друзья? — рискнул спросить я. Мне было любопытно узнать больше об этом непредсказуемом человеке, который избавил меня от неудобной ночи на скамейке в камере.

— Очень старые друзья. Сал вырос здесь, прежде чем основал семейный бизнес. Он помогает мне, а я помогаю ему. Не переживай насчет бумажника. Я скажу, что мы пришли к соглашению.

Машина остановилась, припарковавшись за ярко-красным «Мини». Дверь открылась, и вышел водитель, чтобы выпустить Альфредо. Я сам открыл дверь, сомневаясь, что новый конюх заслуживает такого внимания. Мои ноги утонули в гравии подъездной дорожки, и я взглянул через просторный двор на бледно-терракотовую виллу, окруженную фиговыми деревьями. Черт. Это место было роскошным. Что, конечно, логично, раз у них есть конюшня, но все равно я никогда не бывал в настолько красивом доме.

Солнце припекало мне в затылок. Черт, как же жарко. Я не мылся несколько дней. В тот момент я чувствовал себя отвратительно. Истощенный и безрассудный, грязный и отчаявшийся.

Тогда я и увидел ее.

Девушку из ресторана.

Дочь прокурора. Разумеется.

Девушка захлопнула дверь красного «Мини» и посмотрела на меня, приподняв изящную бровь, а затем надела огромные солнцезащитные очки, скрыв глаза.

Она оглянулась на своего отца, который разговаривал с другим мужчиной, очевидно садовником, судя по его форме, после чего зашагала по гравию. На ней были красные туфли и белое платье с принтом вишни.

— Я думала, тебя арестовали, — сказала она. Даже ее голос был красивым. Глубокий и бархатный, не соответствующий ее возрасту.

Я провел рукой по растрепанным темным волосам, надеясь, что выгляжу не настолько грязным, как чувствую себя.

— Ну, твой отец понял, что ему нужна помощь, и я был рад предложить свою.

Она сморщила нос.

— Ты собираешься работать здесь?

— Уверен, случались и более странные вещи, — сказал я.

Она откинула волосы назад, оголяя загорелое плечо.

— Не случались. Здесь никогда ничего не происходит. Ты сам скоро убедишься. Пройдет неделя, и ты будешь сожалеть, что тебя не арестовали, потому что начнешь сходить с ума от скуки.

— Не знаю, мне нравится скука. Мне кажется, ее недооценивают, и, кроме того… — Я позволил взгляду опуститься к ее стройным лодыжкам, тщательно осмотрел голые ноги, затем просканировал ее тело, и наконец вернулся к ее глазам, желая увидеть в них хоть какую-то реакцию. — Думаю, жизнь здесь будет довольно интересной.

— Вот как? — Уголки ее красных губ приподнялись. — Как тебя зовут?

— Элио. Элио Сантори. А тебя — Джорджия.

Медленная улыбка растянулась на ее красивых губах.

— И откуда ты это знаешь?

— Услышал в ресторане.

— Заинтересовался, да? — поддразнила она.

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Просто любопытно было узнать о девушке, которая солгала ради меня. Дочь прокурора. Не уверен, что папочка одобрил бы это.

Джорджия вздохнула, и у меня возникло ощущение, что она только что закатила глаза.

Она скрестила руки на груди, и я шагнул ближе. Ее отец все еще был занят, и будь я проклят, если не хотел снова ощутить чистый аромат лимона и лаванды, исходящий от нее. Он было удивительно манящим.

Она облизала губы, наблюдая за тем, как я приближаюсь. Нервничала? Ее розовый язык, коснувшийся полных красных губ, заставил мою кровь устремиться вниз.

— Значит, Элио. В честь бога солнца, да? Почему именно такое имя? — спросила она с ноткой нервозности в голосе. Значит, Мисс Самоуверенность смущалась. Любопытно.

Я хмыкнул и покачал головой. Затем положил руку на багажник, металл обжег мою ладонь, а другую засунул в карман. Джинсовый наручник, чтобы не прикоснуться к чему-то, из-за чего меня могут уволить еще до того, как я начну работать.

Дочь прокурора.

— Нет, моя мать не любила греков. Она была суеверной женщиной, и ее никогда не подводила интуиция. Она дала мне имя Элио, вдохновившись латынью…alius.

Джорджия слегка наклонила царственную голову, обдумывая это слово.

—Alius? Не такой как все. Другой… верно? — наконец спросила она.

Я кивнул.

— Умница, — пробормотал я, искренне впечатленный.

Мало кто теперь изучал классику; я, черт возьми, точно не изучал. Но Джорджия была женщиной эпохи Возрождения. Полный комплект. Красота, ум и дерзость.

И я, блядь, пропал.

Затем тяжелая рука опустилась мне на плечо.

— Джорджия, дорогая, время заниматься. Я покажу Элио территорию. Вам не придется часто встречаться. На самом деле, ты даже не заметишь его присутствие.

Джорджия кивнула, ее щеки покрылись нежным румянцем, от которого я не мог оторвать глаз.

Я смотрел, как она входит в дом, а ее отец тем временем внимательно наблюдал за мной.

— Тронь ее хоть пальцем — и я заставлю тебя пожалеть, что ты не остался в участке.

Я перевел взгляд на него.

Его ранее приветливое лицо было серьезным.

— Моя дочь под запретом. Прикосновение к ней означает участь хуже смерти для такого, как ты… понял?

Я проглотил комок гнева и обиды, застрявший в горле и заставил себя кивнуть.

— Понял. Она под запретом. Таково правило, — пробормотал я.

Альфредо кивнул, утешающе похлопав меня по спине.

Он не знал, что я никогда не

3.Джорджия

Сейчас

— Стой смирно или, клянусь, получишь пирсинг на сосках, — предупредила я, набивая рот булавками.

— Ха! Валяй — я всегда мечтала проколоть соски, о, и об интимном пирсинге тоже… на случай, если ты вдруг окажешься рядом с клитором. — Эрика, моя подруга, муза и вечная заноза в заднице, захихикала надо мной.

— Пас. Если я воткну булавку куда-то рядом с твоей киской, значит, с этим дизайном что-то серьезно не так. — Я вздохнула, вытащила последнюю булавку изо рта и поправила лиф с вырезом в форме сердца. Отступив назад, я критически оглядела свое творение.

Эрика повернулась к зеркалу в полный рост и театрально ахнула.

— О, Боже, я - богиня, — благоговейно пробормотала она.

— Это бесспорно, но с талией что-то не так.

Я потянулась за измерительной лентой, но она выставила ладонь, останавливая меня.

— Стой! Уже почти полночь, а ты обещала выпить со мной сегодня. Мы уходим. Я была твоим манекеном три часа. Я заслужила свой коктейль за пятнадцать баксов.

Я подняла бровь.

— Пятнадцать баксов? Если хочешь брендовую выпивку, то пойдем в «Уивер».

Эрика хмыкнула.

— Отлично, так ты угостишь меня? Там никогда не бывает симпатичных парней.

— Значит, согласно статистике, скоро туда заглянет красавчик. — Я усмехнулась и начала наводить порядок. Моя крошечная квартира едва ли подходила для пошива одежды. Единственное свободное место было между холодильником и диваном в гостиной. Зато это облегчало уборку.

Я воткнула последнюю булавку в игольницу на запястье и сняла ее. Моя квартира буквально трещала по швам из-за дополнительной работы, которую я принесла домой из ателье, так что что мне нужно было все держать в порядке и на своих местах, иначе я бы утонула в отрезах тканей и джинсах, требующих подшива. Мне следовало бы попытаться наверстать упущенное — пошивочных работ всегда хватало, — но так как были выходные, я решила посвятить вечер своему творению. Остальным займусь завтра.

Я потянулась за измерительной лентой.

— Пошли, или, если передумала, мы можем переделать весь подол…

— Я иду! — выпалила Эрика и попыталась снять платье, издав короткий вскрик.

— Осторожнее с булавками!

Через десять минут мы обе были одеты, мой дизайн висел на вешалке, болтаясь на стойке для одежды, а я боролась с замком на входной двери. Эта чертова штука вечно заедала.

— Тебе нужна новая дверь. — Эрика критически посмотрела на меня.

— Я справлюсь, просто надо немного подергать ее в нужную сторону, — сказала я, прилагая все усилия, чтобы заставить замок повернуться.Ну же, не позорь меня сейчас.

— Тебе нужно новое жилье. Ты не можешь долго оставаться здесь. Это чудо, что тебя еще не ограбили, — Эрика смотрела на лестницу так, будто здание было девятым кругом Ада. Очевидно, что она не знала о проклятом ростовщике, который каждый месяц приходил, чтобы потребовать погашения долгов моего покойного мужа, и так и должно было оставаться. Единственный, кто был в более отчаянном положении, чем я, — это Эрика, и зная ее, она бы постаралась помочь, не думая о себе.

— Честно говоря, у меня нет ничего, что можно было бы украсть, так что здесь не о чем переживать. К тому же, мой замок может быть упрямым, но он – мой, и не впускает кого попало.

Эрика сузила глаза.

— Ты сейчас говоришь о себе или о замке?

— Пошла ты. — Я усмехнулась и торжествующе повернула ключ. — Вот видишь! Проще простого, — намеренно беззаботно произнесла я.

— Как скажешь, — ответила Эрика и направилась вниз по лестнице.

Я последовала за ней, вынимая вибрирующий телефон из кармана. Это было сообщение. На итальянском.

Я вырвала себя из затмения еще до того, как оно началась. Первый шаг к восстановлению — это распознавание мыслительных шаблонов, которые предшествуют эмоциональному падению. Затем нужно постараться остановить себя от погружения в него. Лучше всего мне удавалось это, когда я могла сосредоточиться на ком-то другом.

Я задержалась на лестнице и прочитала сообщение. Было немного стыдно признаться, что мой родной язык стал забываться. Я прожила в Америке четырнадцать лет.

По моим конечностям пробежал озноб, а рука, держащая телефон, онемела. Мне не нужно было освежать в памяти итальянский, чтобы понять сообщение.

Миссис Конти, я адвокат, представляющий интересы Вашего отца. Мне нужно срочно поговорить с Вами. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой же возможности. Я жду звонка.

Когда твое сердце разбито на миллион кусочков, первое, что нужно сделать, чтобы продолжить жить — это не думать о прошлом. Провести черту и избегать всего, что с ним связано. Вытеснить все воспоминания. Именно поэтому я не видела отца и не разговаривала с ним уже больше десяти лет. Он слишком сильно напоминал мне о худшем дне в моей жизни. Поначалу я отправляла ему новости о своих буднях, полностью фальшивые, красивые, радужные фото... чтобы он не волновался. Со временем и это прекратилось. Боль была слишком сильной.

Для отца моя жизнь была тщательно подобранной лентой счастливых фотографий и веселых мемов. Многие осуждают социальные сети за создание нереалистичных ожиданий, но порой именно это я ценила в них больше всего.

Почему я должна обнажать свою душу, делясь каждым мучительным разочарованием и стрессом в своем никчемном существовании с любопытными посторонними? Я не должна. Я могла спрятаться за идеальными снимками и праздничными открытками с беспечными подписями. Иногда единственное, что держало меня на плаву, было то, что никто не знал, как низко я пала. Даже спустя столько времени у меня все еще оставалась гордость. Больше мне нечем было похвастаться, так что я решила, что стоит быть благодарной и за это.

Почему адвокат связался со мной по поводу отца? Он умер?

— Что с тобой? С тех пор, как мы ушли от тебя, ты хандришь, как будто потеряла питомца. Взбодрись, мать твою! — потребовала Эрика.

Я моргнула. Мои мысли были очень далеко от дешевого бара,

В своей голове я была за тысячи миль отсюда, в маленьком городе, с видом на другое море, юная и наивная… и не подозревающая, что вскоре моя жизнь разлетится на куски.

— Извини, я неважно себя чувствую. Думаю, мне стоит уйти. Похоже, я тут лишняя. — Я кивнула в сторону парня-хипстера за баром, который не сводил глаз с Эрики.

— Тебе необязательно уходить, — пробормотала она, посылая улыбку в сторону красавчика.

— Обязательно… Развлекайся. — Я выдавила улыбку, и, схватив куртку, быстро ушла. В Лос-Анджелесе редко бывало настолько холодно, чтобы надевать что-то теплее.

Я брела домой по тихим улицам, поглощенная воспоминаниями.

Сообщение крутилась в голове, не давая покоя. В Италию было слишком рано звонить из-за разницы во времени. Оставалось только ждать. Мне предстояла бессонная ночь, поскольку я точно не смогу уснуть, пока не поговорю с кем-то.

Я вернулась домой и стала возиться с замком. Он снова заедал.

— Просто откройся,fanculo8! — прохрипела я, слезы давили на веки.

Я дергала за дверь, пытаясь повернуть ключ в разные стороны, пока он не погнулся. Прислонившись к стене, я осела на пол и положила голову на колени, пока слезы неконтролируемо текли по щекам.

Почему все всегда дается так сложно?

Моя работа оплачивалась достаточно хорошо, но жить одной в городе было дорого. Будучи тридцатилетней вдовой, я не хотела делить квартиру с соседями, так что оказалась здесь — в месте, где даже не закрывается дверь, а я слишком боюсь позвонить домовладельцу, чтобы сообщить об этом.

Я не могла вернуться в Италию; я бы предпочла умереть здесь, в своей маленькой квартире в одиночестве, чем заново пережить все, что я там пережила. Не говоря уже о парализующем страхе перед полетами, который я обнаружила, когда покидала родную страну. Так что я застряла. Жизнь остановилась, и ее уже не перезапустить.

К тому времени, когда колени моих джинсов промокли насквозь, а щеки горели от слез, раздался тихий вздох. Я подняла голову и увидела Старого Альберта, стоящего в дверях напротив меня.

— Опять замок? — Его голос был результатом привычки курить на протяжении последних семьдесят лет. Он звучал как Смотритель Гробниц, но при этом был самым здоровым девяностолетним стариком, которого я когда-либо встречала.

Я кивнула.

Он, шаркая, вышел из своей квартиры с отверткой в руке.

— Не из-за чего так плакать, — спокойно заметил он, поворачивая замок.

Я наблюдала за его работой. Его старые морщинистые руки напоминали сухие ветки. Прилив благодарности грозил захлестнуть меня.

— Я плачу не из-за двери… Просто мне жаль, что ты не мой отец, — пробормотала я.

Старый Альберт усмехнулся.

— Отец? Скорее дед.

— Без разницы. Все равно семья. — Я опустила взгляд на свои руки. — Я бы променяла собственную не задумываясь.

— Семья — это не только кровь. Ты вольна выбирать ее сама, если захочешь, — добродушно сказал Старый Альберт и распахнул дверь. — Ну вот. Готово.

Я встала и импульсивно обняла его.

Он похлопал меня по спине.

— Иди, отдохни. Утром всё будет казаться проще, поверь тому, кто прожил на свете чуть подольше тебя.

Я кивнула и улыбнулась ему. Он вернулся в свою квартиру, а я подождала, пока за ним закроется дверь, и проскользнула к себе. В крошечное, убогое жилище с незакрывающейся дверью, без кондиционера и с домовладельцем, который любил лично приходить за арендной платой и напоминать, что я могу платить по сниженной ставке, если позволю ему смотреть, как я принимаю душ раз в неделю. Он предлагал не бесплатную аренду, а лишь маленькую скидку. Что за очаровашка.

Положив ключи, я поймала свое отражение в зеркале в прихожей.

На меня смотрели темные глаза. Эрика была права. Я неважно выглядела. У меня был затравленный взгляд, но это имело свое объяснение.

Я всегда носила в себе тень прошлого. В девятнадцать лет взрыв разрушил мою жизнь, и его отголоски до сих пор сотрясали меня.

Мне никогда не избавиться от них.

Медальон блеснул в темноте, я вытащила его из-под волос и зажала красивую серебряную подвеску между пальцами, проводя большим по гладкой поверхности. Внутри медальона лежала идеально сохранившаяся веточка гелиотропа.

Это был мой алтарь прошлому. Дань уважения всему, что я потеряла.

Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я подпрыгнула и уронила медальон. Затем обернулась. Темные тени прорезали свет в нижней части двери.

— Джорджия? Ты дома? Впусти меня!

Бах, бах, бах.

Господи. Только не снова. Уже конец месяца?

Я попятилась от двери, вся грусть и беспокойство за отца исчезли. На смену им пришел реальный страх перед настоящим. Джексон Ховелл был местным отморозком и ростовщиком. Том, мой любимый покойный муж, в конце жизни накопил много долгов по медицинским расходам, и теперь, когда пыль улеглась, я понимала, что он занимал деньги у сомнительных людей, чтобы погасить их.

Раздался резкий металлический щелчок, и дверь распахнулась. Я быстро развернулась и рванула через квартиру, но рука вцепилась в мои волосы и безжалостно потянула меня назад.

Ховелл был невысоким парнем, но сильным и злобным. Его золотые зубы блеснули в свете окна, когда он наклонился надо мной. Он повалил меня на пол, и я почувствовала, как кожа головы пылает от боли. Я сразу поняла, что он вырвал приличный кусок волос.

— Смотри-ка, ты все-таки дома. Когда ты не отвечаешь на мои звонки, тупая сука, я начинаю сомневаться в нашей договоренности.

— Извини. Я была занята работой, пыталась собрать деньги, — сказала я ему так безэмоционально, как только могла. Черт, мне приходилось бороться со всеми своими инстинктами, чтобы унижаться перед таким, как он, но у меня не оставалось выбора. У меня не было ни власти, ни влияния, и я была на мели.

— Ты должна была сказать мне это громко и ясно… чтобы мы могли придумать альтернативу,

— У меня есть деньги, — выдохнула я, похлопывая его по руке, пытаясь убедить отпустить меня.

— Правда? — Он изучающе посмотрел на меня, а затем усмехнулся.

Его улыбка была такой скользкой и хитрой, что я содрогнулась.

— Надо было сразу сказать. Я предпочитаю не калечить платежеспособных клиентов.

Он еще секунду удерживал меня за волосы, давая понять, кто здесь главный, а потом отпустил. Я упала на бок, тяжело дыша.

— Неси, — бросил Джексон.

Он выдвинул стул из-за кухонного стола и развалился на нем, наблюдая за моими метаниями. Слезы чистого разочарования и гнева подступили к глазам, но я подавила их.

К черту этого парня. Я не позволю ему видеть, как я плачу.

Я подошла к швейному манекену, засунула руку в его пустое нутро и достала конверт, который тщательно набивала весь месяц. Затем протянула Джексону.

Он взял его и начал считать.

Я скрестила руки на груди, прислонилась к кухонной стойке и наблюдала, мысленно считая вместе с ним.

— Ну вот. Все на месте. — Джексон усмехнулся и оглядел меня с ног до головы. — Должен сказать, я немного разочарован этим.

— Значит, всё? Ты можешь уходить. Увидимся в следующем месяце, верно? — Я старалась сохранять твердость в голосе. Он не должен был видеть, как сильно напугал меня.

Джексон изучал меня.

— Знаешь, ты можешь расплатиться быстрее, если увеличишь платежи. А так… ты гасишь только проценты.

Я сглотнула.

— Это все, что я могу себе позволить на данный момент.

Джексон улыбнулся.

— Тогда, полагаю, увидимся в следующем месяце и еще через месяц... и так пока мы оба будем живы,bella.

Я напряглась, услышав прозвище. Джексон был связан с мелкими мафиози в нашем районе. Я мало что о них знала, кроме того, что с тех пор как Томмазо умер, они превратили мою жизнь в настоящий кошмар.

После того, как Джексон ушел с напускной важностью, бросив похотливый взгляд напоследок, и пообещав вернуться в следующем месяце, я заперла бесполезную дверь и опустилась на пол.

Черт. Что же мне делать? Джексон не был финансовым гением, но и не нужно быть им, чтобы понять, что я не гашу долг Тома достаточно быстро. Я уже обращалась в полицию, но они ничем не помогли. Оставалось либо расплачиваться, либо бежать. Мысль о том, чтобы оставить все, что я так усердно строила в Лос-Анджелесе, заставляла меня чувствовать, что вся работа здесь была пустой тратой времени. Конечно, это было немного, но та маленькая жизнь, которую я собрала по кусочкам из разбитых осколков своей мечты, была для меня важной. Это было всё, на что я могла опереться.

Я крепко сжала медальон между пальцами и закрыла глаза. Ну, это и мои воспоминания. Я тщательно берегла драгоценные моменты из прошлого, чтобы они не были потеряны навсегда.

Оставшись наедине в темноте, я дала волю слезам.

4.Джорджия

Тогда

— Сшей мне что-то, — взмолился Томмазо, поднимая перед зеркалом розовый рулон ткани, расшитый пайетками.

Я покачала головой и стряхнула пепел с конца запрещенной сигареты.

— Твой отец пристрелил бы тебя, если бы увидел в этом, — заметила я.

Томмазо обиженно хмыкнул.

— Я бы не показал ему. Это было бы только для меня… и случайного тайного любовника, которого я бы затащил в свои покои.

— И все равно ты бы получил пулю в лоб. Малыш, потерпи до переезда в Америку, и я сошью тебе на Парад гордости все, что ты захочешь. — Я подняла мизинец. — Обещаю.

Томмазо сел и отложил ткань.

— Наверное, ты права. Боже, я не могу дождаться. Обещай, что приедешь ко мне в следующем году. Ты поступишь в школу дизайна, я стану каким-нибудь крутым бизнесменом, и мы будем жить вместе в потрясающем лофте, пить «Маргариту» на завтрак и наконец-то просто быть самими собой.

Я взяла Томмазо за руку. Конечно, на дворе стоял двадцать первый век, но будучи единственным сыном местного бизнесмена и прихожанина церкви, Томмазо имел примерно столько же шансов быть принятым как гей в нашем отсталом, до крайности религиозном городке, сколько и сатанист.

— Разумеется. Не могу дождаться. — Я выдавила слабую улыбку. Поступлю ли я когда-нибудь в Парсонс? Я не знала. Позволит ли мне отец покинуть Кастель-Амаро? Опять же, неизвестно, хотя я сомневалась в этом. После маминой смерти он старался держать меня рядом.

Даже просто представлять, что я останусь одна в этом удушливом городе, было невыносимо. Я ненавидела всё здесь: сплетничающихnonnas, следящих за всеми с крыльца, монахинь из монастыря на холме. Школьную систему, в которой учебники были такими же древними, как и местные нравы, и тот факт, что всё, кроме церкви, кухни или фермы, считалось чем-то позорным. Если бы не интернет, мы с Томмазо давно бы загнулись от скуки.

Я откинулась на спинку кровати и выпустила в потолок кольцо дыма. Точнее, это должно было быть кольцом, но на деле вышло жалкое облачко, от которого я тут же закашлялась.

— Не понимаю, зачем ты учишься курить. Это отвратительно.

— Потому что моему отцу это бы не понравилось. Надо просто перетерпеть… В какой-то момент мне должно стать приятно, иначе почему тогда все так одержимы сигаретами?

Томмазо выглянул в окно и посмотрел на сад. В самом его конце находилась конюшня, где ежедневно, к его удовольствию, толпились конюхи.

— Попроси новенького показать тебе, как это делается. — Том повернулся ко мне с хитрой улыбкой. — Похоже, он знает толк в вещах, которые могли бы разозлить твоего папочку.

Я села и проследила за его взглядом.

Из сарая вышел парень с вилами на плече. Элио Сантори.Cittaiolo9. Городской парень. Он приблизился к куче сена, как будто та его оскорбила, и с яростью вонзил в нее вилы.

— Что ты имеешь в виду? — лениво поинтересовалась

Элио снял футболку и остался только в рваных джинсах с низкой посадкой. Его тело было просто невероятным. На него было приятно смотреть, признаю. У него даже были татуировки. Я никогда раньше не видела настоящих татуировок. В Кастель-Амаро их считали чем-то вроде метки дьявола.

— Я имею в виду, что парень прошел через многое, это сразу видно. Он – проблема… настоящий плохиш. — Томмазо многозначительно изогнул брови. — Бьюсь об заклад, с ним будет весело.

— Если ты так думаешь, иди и попытай счастья.

— Я не тот, на кого он смотрит, как на сочный стейк. Он трахает тебя глазами каждый раз, когда ты проходишь мимо.

Меня обдало жаром.

— Неправда.

— Правда. Держу пари, что когда он отдыхает в конюшне… и дрочит, то представляет тебя в обтягивающих шортах или в том желтом бикини, в котором ты плаваешь на заднем дворе.

Я запустила подушкой в сторону Томмазо.

— Заткнись.

— Почему? Тебя возбуждает мысль об этом? — Том ухмыльнулся.

Да.

— Уверена, я для него просто избалованная папина дочка. Он – парень с реальными проблемами. — Я наблюдала, как Элио Сантори работает в лучах послеполуденного солнца. Это стало моим новым хобби.

Элио отложил вилы и направился к дому.

Я встала и разгладила комбинезон в горошек, который сшила сама. Работая за швейной машинкой, я была по-настоящему счастлива.

— Хочешь еще газировки? Пойду возьму, — пробормотала я.

Том рассмеялся.

— Иди, жаждущая сучка. Передай от меня приветсittaiolo.

Я показала ему средний палец и, выбежав из комнаты, быстро спустилась вниз по лестнице. У двери уже стояли ботинки Элио. Я побрела по дому, размышляя, не пошел ли он в ванную, и в итоге оказалась на кухне.

Дверца холодильника была приоткрыта, и в проеме стоял вспотевший Элио Сантори без футболки, во всей своей красе. Увидев меня, он выпрямился, держа в руке стеклянную бутылку лимонада. Затем поднес ее к губам и, запрокинув голову, начал жадно пить. Я не могла оторвать взгляд. Я так засмотрелась на него, что подпрыгнула от неожиданности, когда он заговорил.

— Ты что-то хотела? Только не говори, что пришла отчитывать меня за то, что я залез в холодильник?

Я прошла дальше на кухню, нацепив на лицо маску безразличия.

— Я не охраняю холодильник. Делай, что хочешь, — пробормотала я.

Он бесстрастно наблюдал за мной, а затем сделал еще глоток.

Я позволила глазам скользнуть по его обнаженному торсу. Ему было двадцать — всего на пару месяцев больше меня, но он казался гораздо взрослее. Все дело в опыте. У меня его не было вовсе, а у него — хоть отбавляй. Он прожил тысячу жизней в городе, опасных и трудных, в то время как я оставалась здесь и шила платья куклам, купаясь в заботе отца.

— Как твое лицо? — неожиданно спросил Элио. Он закрыл холодильник и поставил бутылку с лимонадом на стойку. Затем повернулся, и оказался совсем близко ко мне.

— Отлично. Ты едва меня задел.

По какой-то причине казаться слабой перед этим парнем было невыносимо. Кроме того, прошло уже больше недели с того случая, как он случайно меня ударил. Какой вред, по его мнению, он нанес?

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки. Впервые в жизни меня охватил жар.

— Ты солгала ради меня, — сказал он подозрительным голосом. — Зачем ты это сделала?

Я сглотнула тугой комок в горле.

— Почему бы и нет? Мне это ничего не стоило, и, как я уже сказала, ты едва задел меня.

Он склонил голову набок.

— Значит, это была не жалость? Ты не пожалела нищего карманника, который неделю ничего не ел?

Я усмехнулась.

— Пожалела тебя? С чего бы? Ох, бедный бандит, голодал целую неделю… что за трагедия.

— Бандит? — повторил он, убирая руку с моей щеки.

— Я слышала, твой отец был мафиози.

Элио фыркнул.

— Хотел бы он. На самом деле, он был просто жалкой копией. Если Ренато Де Санктис — белый кит, то мой отец был крилем. Я не стремлюсь к такой жизни.

— Нет? Тогда к чему ты стремишься? — спросила я.

Он все еще стоял чертовски близко.

Элио наклонился. Он что, собирался поцеловать меня?

— Понятия не имею. Но точно знаю, что не останусь в этой дыре. Я уберусь отсюда, как только смогу. И, если ты такая умная, как я думаю,topolina, ты сделаешь то же самое.

—Topolina?— повторила я прозвище, не зная, обижаться или нет.Topolina. Мышка.

— Разве ты не слышала эту историю?Il topo di città e il topo di campagna10.Я — городская мышь, а ты — деревенская.

Я приподняла бровь.

— Разве городская мышь не была богатой?

Элио задержал на мне взгляд, а затем рассмеялся. Его полные губы растянулись в душераздирающей ухмылке. Это была его первая улыбка, которую я видела.

—Vero11. И все же прозвище тебе подходит.

Он отстранился, держа в руке бутылку. Оказалось, что он тянулся за лимонадом, а не пытался меня поцеловать.

Мои щеки залились краской.

Он пил медленно, все время глядя мне в глаза. Его сильное горло двигалось в такт глоткам, блестя от пота после работы на солнце. С большим усилием я отвела взгляд.

— И как ты собираешься выбраться отсюда? Поделись планом, — бросила я ему.

Элио просто покачал головой.

— Еще не время. — Он поставил пустую бутылку на стойку и обошел меня. — Спроси еще раз позже. — Поравнявшись со мной, он коснулся моего уха, и я резко вздрогнула. — Я нашел его в саду. — Это было все, что он сказал.

— Как я узнаю, когда придет время? — окликнула я его, осторожно дотрагиваясь до волос. Он заправил маленький цветок мне за ухо.

Парень остановился в дверях.

Элио

Я никогда не был религиозным, но с тех пор, как переехал в Кастель-Амаро, ни разу не пропустил церковь.

Причина была далеко не чистой и благородной. Мне было плевать на проповедь или благословения. Я не шел туда, чтобы спасти свою грешную душу… Я был там по одной-единственной причине.

Из-за нее.

Как только я поселился в конюшне терракотовой виллы на краю городской площади, то понял, что Альфредо Беллисарио оказался намного хитрее, чем я мог представить, в своем стремлении держать дочь подальше от меня. Я был не в силах увидеть ее, если только Джорджия сама не искала меня.

Она была либо на занятиях, либо с репетитором, либо со своим парнем. Томмазо Конти. Я никогда не ненавидел другого мужчину так сильно, как этого ублюдка. Он проводил бесконечные часы с Джорджией в ее комнате за закрытой дверью, что приводило меня в ярость. Однажды я пробрался туда, чтобы проверить, и услышал тихий шепот их голосов сквозь дерево.

Тот факт, что Альфредо Беллисарио позволял Конти, этому богатому, заносчивому ублюдку, находиться в комнате Джорджии, наедине с его драгоценной дочерью, в то время как он изо всех сил старался, чтобы наши с ней пути никогда не пересекались, выводил меня из себя.

Конечно, я знал, что для Беллисарио я всего лишь бездомная уличная крыса, но я не был опасен. Я бы никогда не причинил Джорджии вреда. Я просто хотел увидеть ее.

Так что я начал ходить в церковь.

Она всегда стояла в первом ряду с отцом. По воскресеньям здесь было полно народу.

В таком городке, как Кастель-Амаро, мало что происходило. Добросовестные фермеры работали в полях, матери сидели дома с детьми, местный священник проводил воскресные службы, а отец Джорджии, добропорядочный гражданин, вел единоличную войну против местной мафии. Хотя на самом деле это была ложь: он прогибался под Сальваторе Де Санктисом и беззастенчиво принимал любые взятки. Конечно, то, что происходило за закрытыми дверьми, никого не касалось. Кастель-Амаро любил притворяться безупречно чистым и благочестивым снаружи, но у него, как и у любого другого места, были свои секреты.

В Кастель-Амаро люди любили думать, что точно знают, где находятся их дети, даже если это было не совсем так. Мальчики должны быть сильными и немногословными, а девочки — тихими и послушными. Молодое поколение должно уважать старших, никогда не повышать голос, мыть руки перед едой и держать свои мысли при себе.

Но только не Джорджия Беллисарио. Она была экзотической птицей, порхающей по старой вилле. Ее смех был громким, и никто не просил ее замолчать. Она высказывала свое мнение, а персонал просто кивал. Отец с терпением слушал ее рассуждения, а после целовал в лоб. Джорджия отличалась от всех других девушек в деревне.

Она была волшебной.

Говорят, что в жизни бывают переломные моменты, которые можно распознать, только оглянувшись назад.

Для меня это был день рождения моей сестры, которую я поклялся защищать и опекать до конца своих дней. День, когда моего отца арестовали — последний раз, когда я его видел. День, когда я украл бумажник у Ренато Де Санктиса.

Затем был день, когда я заметил, как Джорджия смотрит на меня через проход в церкви, пока пылинки медленно парили в лучах солнца между нами. Еще один переломный момент.

Судьбоносное событие.

Пробуждение.

Она встретила мой скучающий взгляд, ее большие карие глаза сияли весельем и игривостью, чего я не наблюдал раньше, особенно в церкви. Разумеется, я уже заглядывался на нее. Мужчина не мог не заметить такую красоту. Она расхаживала по дому во всевозможных откровенных нарядах и незаконченных дизайнерских творениях. Я украдкой наблюдал за ней и бережно хранил эти запретные воспоминания. Но такая женщина, как она, не нуждалась в головорезе вроде меня. Мы оба знали, что я собой представляю. И оба осознавали, что наша ценность в этом мире разительно отличается. Я был просто парнем с улицы; сын бандита-неудачника с нулевыми перспективами. Она же была совершенно другой. У нее была цель. Мир лежал у ее ног. И она заслуживала этого.

Но в тот день в церкви кое-что произошло. Переломный момент, который я никогда не забуду.

Она не сводила с меня глаз, пока священник совершал службу. Остальные в церкви послушно склонили головы в молитве, и оставили нас вдвоем в переполненной комнате. В те украденные минуты мы были единственными людьми на Земле.

Затем она высунула острый розовый язычок, закатила глаза, как будто умирала под слова «Отче Наш», и вырвала из моей одинокой груди хриплый смешок.

И вот так, я влюбился.

5.Элио

Сейчас

Я покинул Неаполь через несколько часов после приказа Ренато. Поскольку было важно не привлекать к себе внимания, учитывая, что мы не знали, какие силы семья Равелли направила для поимки дочери прокурора, я вылетел коммерческим рейсом.

Каждый раз, оказавшись в переполненном аэропорту и зажатым в тесном пространстве среди людей, я чувствовал напряжение. Вдобавок мне пришлось оставить любимое оружие на борту самолета Ренато, чтобы совершить обратный перелет в Нью-Джерси.

Без возможности защититься я чувствовал себя не в своей тарелке.

В душном аэропорту Неаполя я устроился с ноутбуком в кафе и скачал файл, который сестра прислала мне всего несколько минут назад.

Я выпил три эспрессо, пока ждал, когда проклятый Wi-Fi загрузит большой файл.

Джорджия Конти.

И вот он внезапно появился на рабочем столе.

Когда-то существовало другое досье с этим именем, но его давно

Затем, в день, когда я наконец стал свободен, я сел в кафе, похожем на это, и открыл файл. Несколько мучительных секунд я смотрел на него, прежде чем закрыть и удалить навсегда.

На первом изображении, которое появилось на экране была Джорджия, держащая мужа за руку с лучезарной улыбкой.

В армии я научился контролировать эмоции. Я был уверен, что ничто не может нарушить мое холодное спокойствие, пока не увидел ту фотографию.

За считанные секунды мое давление подскочило, а ярость, которую я прежде не испытывал, захлестнула меня. Она оставила вкус крови и пепла на языке. Я с силой захлопнул ноутбук, а потом поднял его и ударил об стол.

Когда это не помогло, я согнул чертову штуку пополам.

В кафе повисла тишина и все уставились на меня, а я сидел там, чувствуя себя снарядом, готовым взорваться. Смертельно опасным, непредсказуемым. Непригодным.

— Чувак, если у тебя вирус, обычно помогает простая перезагрузка.

Я все еще помнил озадаченный голос парня, сидевшего за соседним столиком.

Нормальные люди не носили в себе такую ярость. Нормальные люди не чувствовали себя так, словно могут зажечь гневом небо, просто взглянув на фото.

Если у тебя вирус.Это было очень уместное сравнение для женщины, которая разрушила меня до основания и вычеркнула из своей жизни. Армия стала для меня чистым листом. Перезагрузкой. Я не мог позволить себе снова заразиться ядом Джорджии.

Наконец-то я удалил вирус из своей системы. Пути назад не было.

Именно тогда я понял, что искать Джорджию слишком опасно. Я был свободен от «Коль Москин», и Ренато Де Санктис ждал, чтобы я занял местоsottocapoв его Коза Ностре. Я научился жить без эмоций, в эпицентре бури, где ничто не может затронуть меня.

Я не собирался отказываться от этого ради кого бы то ни было.

Тем более ради нее.

Теперь судьба и мой капо вернули ее в мою жизнь, и мне не оставалось выбора — либо встретиться с ней, либо нарушить приказ.

Я открыл папку, и увидел ее.

На этот раз фотография не была гламурной. Меня ждал черно-белый кадр с камер видеонаблюдения, на котором она входила в ателье. Джада, моя сестра, была гением в технологиях. Если в радиусе видимости от цели была камера, она ее находила.

Джада зафиксировала, как Джорджия идет в супермаркет и возвращается домой с тяжелыми сумками. Как Джорджия тщательно проверяет цены на все товары. Как она ждет автобус. Как она едет в автобусе. Как сидит в кофейне и делает наброски в блокноте, погруженная в мысли. Как Джорджия и ее подруга выходят из бара поздно ночью.

Я забыл про кофе и шумную толпу, пока смотрел на нее. Кадры были не идеальными, но достаточно четкими, чтобы разглядеть линию ее челюсти и тот самый острый подбородок, который я так хорошо помнил. Он идеально помещался в моей руке.

С дисциплиной, отточенной почти за два десятилетия, я закрыл фотографии и перешел к изучению информации.

Овдовела, работает в ателье по пошиву одежды. Домашний адрес. Хобби отсутствуют. Судя по всему, она редко покидает квартиру, за исключением поездок на работу. Никаких упоминаний о семье, кроме недавно умершего мужа.

Хорошо.

Будем только мы с Джорджией... Как в старые добрые времена.

Прибыв в Лос-Анджелес, я сразу отправился в ее квартиру. Взломать дверь было проще простого. Как и ожидалось, ее не было дома в такое раннее время. Немного повозившись с дверью, я оказался в ее личном пространстве.

Квартира оказалась совсем не такой, как я представлял.

Когда я знал Джорджию, она была избалованной маленькой принцессой, дочерью одного из самых влиятельных людей в городе. Ее парень, Томмазо Конти, за которого она впоследствии вышла замуж, был сыном местного миллионера.

Четырнадцать лет спустя его вдова жила в крошечной квартире без кондиционера, необходимого для лос-анджелесской жары, с облупившейся краской на стенах и шумными соседями-скандалистами. Как пали сильные.

Я осмотрел кухню, обнаружив лишь упаковку лапши быстрого приготовления и один огурец, а затем прошел по тесному пространству. Я ничего не трогал. В конце концов, Джорджия была моим вирусом, и даже любопытство относительно ее положения было непозволительным.

Вместо того чтобы копаться в ее вещах, я установил камеры, по одной в углу каждой комнаты. Мне нужно было следить за ней и за теми, кто мог ее искать, например, Равелли. Я также был уверен, что ее отец отправил страховку своей единственной дочери. У него больше не было никого, кому он мог бы доверять. Когда предаешь столько людей, сколько прокурор Беллисарио, сложно найти союзников.

Он передал Джорджии компромат или инструкции о том, как получить к нему доступ. Я не сомневался в этом.

Если мне удастся найти его... весь этот фарс с браком станет ненужным. Мы просто убьем доброго прокурора в тюрьме, до того как он начнет давать показания против Сальваторе. Без лишних сложностей.

Если у нее есть доказательства, то обязательно всплывут какие-то подсказки. А учитывая, как часто она оставалась дома, я ставил на то, что камеры в ее квартире окажутся очень информативными.

Рано или поздно она приведет меня к страховке, а я буду ждать…

И наблюдать.

6.Джорджия

— Эй, ты успела закончить подгонки за выходные? — Эдди, управляющий

Я кивнула и указала на стопку в конце стола.

Он шумно выдохнул.

— Слава Богу. Тут одна актриса устроила скандал — говорит, что мы напутали даты, и ей нужен наряд сегодня.

— Все готово. Надеюсь, она не потребует новых изменений, и что я все сделала правильно, — встревоженно добавила я.

Эдди похлопал меня по плечу.

— Ты всегда все делаешь правильно, не волнуйся.

Он достал телефон, который не переставал звонить, и отошел. Я откинулась на спинку стула и потянулась в разные стороны, чувствуя, как расслабляется позвоночник. Боже, в последнее время я чувствовала себя старой. Я знала, что на самом деле это не так, но ощущение не покидало меня.

Я взяла увлажняющий крем, который всегда держала на столе. Руки болели, а костяшки распухли от долгих часов кропотливой работы с иголкой. Я не сомневалась, что к тридцати пяти годам у меня будет артрит. А может, он уже у меня был. Я бы не узнала. С медицинской страховкой мы расстались много лет назад.

Я взглянула на узкую щель окна, тянущуюся вдоль верхней части одной из стен ателье. Наверху находился роскошный шоурум, предлагающий первоклассную отделку для самой дорогой дизайнерской одежды. Именно там мы проводили примерки.

Работать же приходилось в подвале — долгие, изматывающие часы, сгорбившись над столом. Не поймите меня неправильно: здесь было чисто, безопасно и светло. Могло быть и гораздо хуже, и я это прекрасно понимала… но все же было бы неплохо иногда видеть солнце.

— Джорджия! — крикнул Эдди, торопливо возвращаясь ко мне. — По платью для актрисы все уладили. Нужно доставить его ей. Хочешь съездить? Могу вызвать курьера, или…

Я подскочила в ту же секунду.

— Или я могу выйти прогуляться и подышать свежим воздухом в рабочее время?

Эдди улыбнулся.

— Наслаждайся. Заодно пообедай, пока будешь там. Она на каком-то благотворительном мероприятии в отеле, и там всегда можно бесплатно перекусить. Просто проследи, чтобы платье доставили в ее пентхаус. Я пришлю тебе номер ее ассистентки на случай, если возникнут проблемы.

Поддавшись импульсу, я наклонилась к Эдди и обняла его.

— Спасибо.

Он усмехнулся и отмахнулся от меня.

— Развлекайся.

Я покинула здание и с облегчением вышла на дневной свет. Воздух был свежим, насколько это возможно в Лос-Анджелесе, и самое приятное — у меня появилось немного времени для себя, пока я выполняла поручение. Мне нужно было кое-что сделать.

Как только я отошла от ателье, я достала телефонную карточку, купленную этим утром, и тщательно ввела необходимые данные, прежде чем позвонить в Италию. После пары коротких гудков девушка-оператор взяла трубку. Я заговорила нерешительно, понимая, что давно не говорила на чистом итальянском. С тех пор, как не стало Томмазо…

Она переключила меня в режим ожидания, и не успела я опомниться, как глубокий мужской голос поприветствовал меня.

— Синьора Конти, спасибо, что перезвонили.

— Без проблем. Вы говорили, что у вас есть информация о моем отце? — Я присела на край каменного фонтана перед зданием.

— Да, не уверен, знаете ли Вы, но его арестовали.

— Что? — Меня охватил шок. — За что?

— Обвинения еще не предъявлены, но в первоначальном ордере значатся взяточничество и коррупция. Новый директор, возглавляющий отдел расследований по борьбе с мафией, весьма решительно настроен на искоренение преступной инфраструктуры, которая позволила мафии безнаказанно контролировать юг Италии.

По тону адвоката не было ясно, одобряет он действия правоохранителей или нет.

— Мой отец не связан с мафией, — сказала я.

Адвокат некоторое время молчал.

— Расследование выявит больше информации.

— Но это правда! Сальваторе Де Санктис был его другом с детства, вот и все… Полиция просто запуталась...

— Синьора Конти. Я не присяжный, Вам не нужно меня ни в чем убеждать. Ваш отец хотел, чтобы Вы были проинформированы, и я выполняю его просьбу. Кроме того, полагаю, Вам стоит знать, что синьор Беллисарио может выбрать сотрудничество с властями в деле против некоторых людей, с которыми, как утверждается, он был связан. Это может стать серьезной угрозой для Вашей семьи.

— Моей семьи? Я единственная Беллисарио помимо отца… — заметила я.

— Именно. Рекомендую Вам обдумать это и принять необходимые меры предосторожности. Я свяжусь с Вами снова, чтобы проинформировать о ходе расследования.

— Подождите, что мне нужно...

Звонок прервался, и электронный голос сообщил мне, что я израсходовала все минуты.

После окончания разговора я сидела так долго, как только могла себе позволить, пытаясь осознать новую реальность. Мой отец был арестован. Самопровозглашенный моральный компас Кастель-Амаро — арестован за взяточничество и коррупцию. Мне стало плохо. Конечно, я знала, что у отца были свои недостатки, но никогда не относила его к той же категории, что и семью Де Санктис.

Неужели я ошибалась?

Когда я больше не могла оставаться, я встала и направилась к автобусу, перекинув платье через плечо. Я ехала в центр города в час пик, поэтому была тесно стиснута среди толпы. Я любила наблюдать за людьми в автобусе. Мне нравилось смотреть на женщин в красивых туфлях и ярких платьях. На великолепные цвета и узоры, свежие и инновационные стильные решения. Это всё еще было моей страстью, но, к сожалению, не моей реальностью. Я поймала свое отражение в стеклянных дверях, что стало напоминанием о том, как далеко я ушла от модной жизни, о которой мечтала. Теперь я носила свободные джинсы и кеды, несколько слоев старых футболок и легкий свитер, чтобы приспособиться к любой температуре в швейной мастерской. Мои волосы всегда были заплетены в косу или собраны в хвост. Разумно и практично. У меня не было украшений, а руки были огрубевшими, сухими и постоянно болели.

Время, когда я могла позволить себе думать о красивых тканях и роскошных нарядах, давно прошло.

По шее поползли мурашки, заставившие меня оглянуться. Паранойя начала брать верх. Я была последней из Беллисарио… и мой отец перешел дорогу не тем людям. Действительно ли я стану мишенью?

После длительной прогулки я добралась до отеля, куда мне нужно было доставить платье. В животе заурчало, когда я вошла в фойе и направилась к лифтам. Ассистентка уже сообщила мне номер комнаты. Оставалось лишь передать платье команде стилистов актрисы, а потом я могла проверить, осталась ли еда с мероприятия.

Я отдала платье на верхнем этаже, украдкой наслаждаясь роскошью отеля.

В моей жизни давно не было места роскоши. На выходе я прихватила несколько размокших сэндвичей и снова оказалась на оживленной улице.

В кармане завибрировал телефон, и я с удивлением увидела на экране номер адвоката.

— Алло? — проговорила я с полным ртом куриной начинки.

— Синьора Конти, касательно нашего предыдущего разговора, боюсь, я забыл сообщить важную информацию. Ваш отец отправил Вам посылку. Вы ее получили?

— Что? Нет! Куда он ее отправил? — тревога тут же охватила меня.

Адвокат продиктовал мой старый адрес. Я давно оттуда съехала, когда больше не могла тянуть аренду.

Черт.

— Вы уже получили ее?

— Нет. Пока нет. Но постараюсь получить, — ответила я.

Адвокат помедлил, прежде чем ответить:

— Это очень важная посылка. Я бы настоятельно рекомендовал Вам забрать ее как можно скорее.

— Да, я поняла, — рассеянно пробормотала я, включая громкую связь, чтобы найти ближайшие почтовые отделения по своему старому адресу.

— Нет, думаю, Вы не понимаете. Это очень важно, синьора Конти. Для такого человека, как Ваш отец, это может стать вопросом жизни и смерти.

Я замерла, что-то в осторожной формулировке адвоката привлекло мое внимание.

— Для такого человека, как мой отец? — переспросила я.

— Для человека, у которого много врагов, — пояснил адвокат. — Пожалуйста, свяжитесь со мной, как только получите посылку. Мне нужно будет подтвердить, что она в безопасности.

Он отключился, а я принялась искать автобус до своего старого района. Отлично, отец прислал что-то настолько важное, что мне придется потратить обеденный перерыв на поиски. Конечно, он не виноват в том, что я переехала и не дала ему новый адрес, но все равно это было чертовски раздражающе.

Я без остановки проработала весь остаток дня. Я всегда брала на себя много заказов и дополнительной работы — только так удавалось гасить долги перед Ховеллом по его бесконечному плану платежей. Наверное, мне следовало радоваться, что он просто не убил меня, но что бы это ему дало? С трупа деньги не выбьешь, а передавать по наследству долг было некому. Настоящая опасность заключалась в том, что он мог избить меня, чтобы припугнуть и заставить платить быстрее.

Это лишь вопрос времени.

Мысль об этом должна была бы пугать меня сильнее. Но правда заключалась в том, что я почти ничего не чувствовала. Я проживала жизнь словно в тумане, оглушенная крахом собственной жизни. Самые счастливые дни обернулись для меня самыми болезненными травмами.

Было ли что-то впереди, ради чего стоило бороться?

Я не знала ответа, но сдаваться было не в моей природе.

Я была упрямой до чертиков. Я сражалась до последнего, каждый раз.

Я ехала домой как во сне и поняла, что была на автопилоте почти весь путь, только когда оказалась на своей улице. Время было не слишком позднее, и по главной дороге все еще вяло тянулись машины. Вокруг было много людей, кто-то спешил на ужин, кто-то на встречу с друзьями. Семья с младенцем в переноске как раз выходила из машины. Я наблюдала за ними, пока они шли к зданию, куда более приличному, чем мое. Хорошо. Я бы никому не пожелала жить в своем доме, особенно молодой семье с маленьким ребенком.

Я искала ключи, когда меня снова поразило странное чувство, что за мной кто-то наблюдает. Зуд между лопатками. Я быстро оглядела улицу. В углах начали сгущаться тени.

Я никого не увидела, но это чувство не отпускало меня.

Я поднялась наверх и несколько секунд боролась с дверью, прежде чем попасть в квартиру.

Со вздохом облегчения я опустила тяжелые сумки на пол и налила немного воды из бутылки в холодильнике. Черт, продуктов почти не осталось.

У меня была только лапша. Томмазо презирал ее и насмехался над самой идеей того, что такое сублимированное варево может иметь хоть какое-то отношение к настоящей пасте. За год, прошедший после его смерти, я съела ее больше, чем за всю жизнь.

Одна мысль о покойном муже унесла меня обратно в Кастель-Амаро, и я вспомнила о посылке, которую пыталась забрать с почты. Так как на моем старом адресе никто не смог забрать посылку, ее отвезли в сортировочный центр. Часы работы центра оказались крайне неудобными, и мне не удалось забрать ее сегодня. Придется ехать снова.

Я повернулась к раковине и включила воду, чтобы вскипятить ее для лапши. Благослови Господь человека, который изобрел рамен быстрого приготовления. Для итальянца питаться сушеной лапшой было особым предательством по отношению к своему наследию, но прямо сейчас я ничего не могла изменить. Может быть, когда-нибудь.

Под замерзшей рекой все еще текут течения.

Даже в памяти его глубокий голос вызывал у меня дрожь, когда я вспоминала, как мягко он произносил слова.

По рассеянности я схватилась за ручку, забыв, что та горячая, и ахнула. Я уронила кастрюлю. Кипящая вода выплеснулась, обжигая меня каплями, словно огонь.

Я отскочила назад, вскрикнув от боли. Уставилась на беспорядок на кухне — перевернутую кастрюлю на полу, воду повсюду, — и не смогла сдержать смех.

Может, я была вечным оптимистом и искренне верила в глубине души, что однажды все изменится...

А, может, я просто сходила с ума.

7.Джорджия

Еще один день, еще одна возможность лично доставить платье в обеденный перерыв. Поскольку актрисе нужно было подогнать изделие на месте, Эдди снова отправил меня. Этот отель находился не так далеко от ателье, как вчерашний, поэтому я не спеша прогулялась по парку и немного передохнула на скамейке, а затем запрыгнула в автобус. День был жарким, солнце Лос-Анджелеса нещадно палило. Моя одежда больше подходила для работы в офисе с кондиционером, а не для прогулок по улице. К этому моменту я уже успела вспотеть.

Неторопливым шагом я направилась в отель, где планировала подогнать длину изделия. С собой у меня было платье и рюкзак, наполненный всем, что могло пригодиться для работы.

Чуть позже я уже стучала в дверь номера люкс на самом верхнем этаже шикарного отеля.

Меня впустила ассистентка актрисы. С Александрой мы уже пересекались раньше. Она чертовски усердно работала, чем каждый раз вызывала у меня восхищение. Сегодня она сразу же забрала мой тяжелый рюкзак.

— Надеюсь, ты прихватила с собой запас терпения — оно тебе понадобится, — предупредила она меня.

— Что? Почему? Элиз набрала вес?

Единственное, чего не было в моем арсенале, — это способа увеличить платье, которое я сшила.

— Нет, не в этом дело. Здесь ее парень… ну или тот, кого хотела бы назвать своим парнем.

Что ж, это было облегчением. Игнорировать проявления их чувств было несложно, а вот платье должно было быть готово к сегодняшнему вечеру.

Я последовала за Александрой в гостиную и остановилась, оценивая ситуацию. Элиз была французской актрисой на пике популярности. Та, с которой все парни хотели быть, а все девушки — стать. Сейчас она устраивала шоу для мужчины в черном, развалившегося в кресле с надменным видом. И хуже всего было то, что он смотрел в телефон, а не на красотку, танцующую перед ним.

Его взгляд лениво скользнул в нашу сторону.

— Элиз, прошу прощения, но пришла швея, чтобы подправить платье.

Элиз выпрямилась и посмотрела на нас с затуманенным выражением. Зрачки ее глаз были сужены. Она что-то принимала? За годы работы с голливудской элитой я видела много чего, но Элиз никогда раньше не была под кайфом, пьяной или неподготовленной к нашей встрече.

Она встала, слегка покачиваясь.

— Прекрасно. Давай сюда.

Я подошла к ней.

— Я помогу надеть.

— Как хочешь. — Она вздохнула и сняла халат. Под ним девушка была полностью обнажена.

Я подхватила платье с пола и выставила перед ней, прикрывая.

— Может, подождешь в другом месте, — многозначительно сказала я мужчине, сидящему в кресле.

Теперь, когда я оказалась рядом с ним, стало ясно, что он совсем не походил на типаж Элиз. Он выглядел слишком сомнительно, чтобы быть бизнесменом, и с таким количеством татуировок вряд ли был актером. Я бы точно узнала его, если бы он снимался в фильмах, значит, он должен был быть новичком в индустрии. Однако от него волнами исходила самоуверенность, не присущая начинающим актерам.

— Ты ко мне обращаешься? — спросил он, в его тоне сквозило высокомерие.

В этом было что-то до чертиков раздражающее. Казалось, что всю свою жизнь я только и делала, что подчинялась самодовольным мужчинам, и после вчерашнего с Ховеллом мое терпение лопнуло.

— Да, к тебе, — выплюнула я, прежде чем Александра успела вмешаться, чтобы сгладить ситуацию.

— Мы хотели сказать, что... — начала Александра.

— Думаю, она прекрасно знает, что хотела сказать, и, по сути, уже сказала это. — Он встал, поправляя костюм. В его речи был легкий акцент. Что-то восточноевропейское.

— Расслабься, здесь нет ничего, чего бы я не видел раньше, — сказал он, встав прямо передо мной. Мужчина был чертовски высоким. — Разве что женщина, которая не пытается произвести впечатление.

— Это должно быть комплиментом? — спросила я, не сдержавшись.

— Джорджия… — предостерегающе пробормотала Александра.

Мужчина тихо усмехнулся и полез в карман.

— Меня зовут Роман. Роман Соколов. Если когда-нибудь окажешься в Филадельфии — звони. — Он протянул матово-черную визитную карточку.

— Не окажусь, — отрезала я, не сделав ни малейшего движения.

После долгой, напряженной паузы Роман сам засунул визитку в карман моих джинсов и кивнул Элиз.

—Do svidaniya, Элиз. Веди себя хорошо.

И с этими словами пугающий мужчина ушел. Я глубоко вздохнула, как только он исчез из виду.

— Что ж, это было… напряженно, — пробормотала Александра, когда Элиз скрылась в другой комнате, чтобы переодеться.

Необходимо было увидеть, как сидит платье, прежде чем что-то менять в нем.

— Думаешь? Кто он вообще такой?

Александра лишь пожала плечами.

— Какой-то парень, за которым Элиз начала бегать после того, как встретила его на съемках. Он был здесь по делам, и она буквально выпросила у него эту встречу.

Я поморщилась.

— Ужасный тип.

— Да, и к тому же опасный.

Мне не надо было объяснять, что она имеет в виду. Я выросла в Кастель-Амаро, рядом с летней резиденцией Де Санктисов.

— Ну, по крайней мере, Филадельфия далеко отсюда. С ней все будет в порядке, — сказала Александра и зааплодировала, когда Элиз вышла, окутанная пышным облаком роскошного платья. Вечером ее ждала церемония награждения, и она должна была произвести фурор на красной дорожке.

— Ты выглядишь потрясающе, — восторженно произнесла Александра.

Элиз рассеянно кивнула. Ее волосы были растрепаны, а глаза остекленели. Во мне шевельнулось сочувствие. Я лучше многих знала, как неправильный мужчина может сломать жизнь.

— Давай приведем тебя в порядок и закончим с примеркой платья. Сегодня вечером ты будешь королевой бала.

Она посмотрела на меня, меня, и в ее нежных чертах промелькнула уязвимость.

— Правда?

— Обещаю.

Как только я подогнала платье Элиз, она вырубилась в своей комнате. Александра схватила сумку и кивнула в сторону двери.

— Ты уже обедала?

Я покачала головой.

— Я тоже.

Мы сели в ресторане отеля. Если бы не Александра, я бы ни за что не выбрала это место. Я заказала самое дешевое блюдо в меню и потягивала воду, пока она рассказывала о жизни в Голливуде.

Звучало крайне утомительно.

— А как насчет тебя? Как дела? Встречаешься с кем-нибудь новым? — спросила она.

Я рассмеялась.

— Ничто не сравнится с твоими приключениями… Я скучная.

Она приподняла бровь.

— Значит, нет?

Я кивнула.

— Нет. У меня нет ни времени, ни желания.

— Понимаю, но что насчет секса? Устройства на батарейках не могут сравниться с весом и запахом реального мужчины.

— Запахом? Пас.

Это явно был неподходящий момент, чтобы признаться, что прошло так много времени с тех пор, как у меня был секс, что я начала переживать, не образовалась ли внизу паутина.

Мы поели, болтая о пустяках. Именно ради таких вещей я и жила в последние годы. Общение, обед, приятная беседа, прогулка на солнце. Простые радости. Простые, но бесценные.

Пока мы ждали счет, Александра ушла в дамскую комнату, а я расслабленно откинулась на спинку кресла. Я обвела взглядом зал, наблюдая за другими посетителями.

Чувство, что за мной следят, все еще не давало мне покоя, но в поле зрения не было никого подозрительного. Абсолютно никто не смотрел на меня. Похоже, новости об отце сделали меня параноиком. Как будто кто-то прилетел бы из Италии в США только для того, чтобы угрожать мне… Я не видела отца уже четырнадцать лет.Точно. Значит, не о чем переживать. Хотя я не совсем верила в это.

Я выпила еще немного воды и попыталась избавиться от беспокойства. Вероятно, я придавала себе слишком большое значение.

Печальная правда заключалась в том, что, кроме моего отца и, возможно, Эрики, в мире никому не было дела до того, что со мной происходит.

Этот суровый факт стал моей последней мыслью перед тем, как прозвучали первые выстрелы.

8.Элио

Я воспользовался информацией от сестры, чтобы найти место работы Джорджии, и устроился в кафе через дорогу. Прикрываясь газетой — старомодная, но надежная маскировка — я следил за входом в здание, одновременно высматривая, нет ли поблизости других наблюдателей.

Уже через несколько минут я заметил другого парня, который тоже наблюдал за ателье.

Он сидел возле здания на мотоцикле с курьерской сумкой, перекинутой через плечо в качестве маскировки, тщетно притворяясь беззаботным. Работа дилетанта, а заодно и подтверждение того, что семья Равелли действительно решила добраться до Джорджии. Логично. Поскольку Беллисарио находился под арестом и вне досягаемости, Джорджия оставалась единственным живым родственником, а значит, другого способа передать послание не было.

Нужно было как можно скорее вернуть ее в Джерси и выдать замуж, чтобы переселить в Каса Нера — огромный жилой комплекс Де Санктисов, который Ренато называл своим домом. Я должен был убедиться, что Альфредо Беллисарио понял: его драгоценная дочь теперь наша заложница.

Из размышлений меня вырвала темноволосая женщина, выходящая из ателье. Все вокруг словно замерло. Шум улицы стих; машины остановились на дороге. Мир затаил дыхание, когда я впервые увидел девушку, которая перевернула мою жизнь.

Нет, уже не девушку... Женщину.

И она была великолепна.

Если в юности Джорджия была красива, то теперь стала и вовсе неотразима. На мгновение я застыл, не в силах оторвать взгляд. Пульс ускорился, сердце вспомнило, что когда-то, давным-давно, оно умело биться. Но это длилось лишь секунду, прежде чем знакомое равнодушие, на совершенствование которого я потратил больше десяти лет, вновь вернулось ко мне, обеспечивая комфорт и отчужденность. Джорджия Беллисарио — нет, Конти — не была той, кого я знал. Я знал дикую и сияющую девушку, пылающий огонь, застигнутый в момент безрассудной юности… момент, который стоил мне всего. А женщина передо мной? Я не знал ее и не хотел знать. Мне было все равно. Я давно перестал заботиться о чем-либо. Таково было наследие моей юношеской любви.

Официантка уронила поднос за моей спиной, и мир внезапно вернулся в привычное русло.

Джорджия пересекла двор перед зданием. Мне не нужно было проверять, она ли это. Это было очевидно. Она перешла улицу и направилась в парк.

Парень на мотоцикле повернулся, разговаривая с кем-то по телефону. Отчитывался.

Я заплатил за кофе, вышел на улицу и достал сигарету, которую не собирался курить, из пачки в кармане куртки, зажав ее между губами. Наемник Равелли даже не удосужился осмотреться. Полное отсутствие внимательности.

Джорджия вошла в парк и нашла скамейку в глубине, в пределах видимости дороги. Я сунул сигарету в рот и стал наблюдать за ней. Она не позвонила никому и не проверила телефон. Просто некоторое время смотрела в пространство. Затем она встала, я последовал за ней.

Рано или поздно мне пришлось бы устранить парня на мотоцикле, но пока в этом не было необходимости. На данный момент держаться в тени было лучшей стратегией.

Джорджия зашагала по оживленному тротуару, а мотоциклист не отставал от нее. Я подождал пару секунд и тоже двинулся следом. Маневрируя среди прохожих, я не спускал глаз с затылка Джорджии и парня со шлемом.

Она запрыгнула в автобус как раз перед тем, как он отъехал от остановки. Я поймал такси, чтобы проследить за ней.

Не прошло много времени, как Джорджия вышла из автобуса, а я расплатился с таксистом и снова пошел за ней по тротуару. Она постоянно оглядывалась. Пару раз ее глаза чуть не встретились с моими. Чувствовала, что я слежу за ней?

Джорджия вошла в отель, а я сел в кафе через дорогу. Там открыл информацию об отеле на телефоне и проверил все возможные выходы, а затем отправил сообщение сестре, «всевидящему оку» Де Санктисов, чтобы она следила за задними дверьми.

Байкер припарковался прямо у отеля и разговаривал по телефону. Я не был

Когда Джорджия не появилась через полчаса, байкер потерял терпение и зашел внутрь. Я медленно последовал за ним. Внутри отеля вдоль одной стены располагались лифты, а с другой стороны был банкетный зал и ресторан. Байкер все еще разговаривал по телефону, притворяясь курьером.

Я устроился в кресле с видом на улицу, но с удобным зеркалом, расположенным как раз под нужным углом, чтобы следить за лифтами. Наконец она появилась. В сопровождении другой женщины Джорджия вошла в ресторан.

Байкер остался на своем месте, и я подождал, пока он повернется ко мне спиной, а затем прошел в ресторан. Попросил столик у двери и сел так, чтобы Джорджия не могла видеть меня. Но я мог видеть ее. Явиделее... и не мог оторвать взгляд.

Она ела так, будто не пробовала пищи целую неделю. Разговаривала и смеялась, ее красивое лицо то и дело расплывалось в легкой улыбке.

В какой-то момент она облизала губы, и мое тело превратилось в камень. Я все еще помнил ее вкус... единственной женщины, которую я когда-либо хотел. Единственной, к которой я прикасался. То, что она продолжала влиять на меня так же сильно, как и тогда, несмотря на четырнадцать долгих лет, которые нас разделяли, выводило меня из себя.

Когда ее подруга ушла в уборную, мое внимание привлек байкер, который как раз закончил свой бурный разговор по телефону.

Наемник Равелли задержался возле цветочной композиции, выделяясь, как бельмо на глазу. Он собирался что-то предпринять. Я встал, готовый к любому исходу.

Затем он обернулся и увидел меня.

Во мне не было ничего особенно приметного, но, тем не менее, реакция была мгновенной. Он дернулся и полез в карман куртки.

Этот идиот собирался открыть стрельбу в переполненном зале только потому, что испугался меня. В других обстоятельствах это могло бы польстить моему самолюбию, но сейчас он угрожал сорвать все к чертям.

Он выхватил пистолет, и первый выстрел прошел мимо. Воздух наполнили крики, и люди упали на пол. Я не стал смотреть, куда попала пуля. Я уже бежал к стрелку, пока он не успел прицелиться снова. Обхватив его за талию, я повалил его на пол. Он тяжело приземлился, но, к сожалению, не выронил пистолет. Я откатился назад, нанес ему два сильных удара в челюсть, и потянулся за оружием. Когда я почти вырвал его, он дернул запястьем, направляя ствол в мою сторону. Я упал на бок, и одновременно с этим раздались два выстрела, пули ушли в потолок над нами. На долю секунды раньше — и они попали бы мне прямо в грудь.

Дерьмо. Неужели Сал поздно получил информацию? Семья Равелли уже была здесь и при оружии. Я прилетел коммерческим рейсом, так что еще не успел обзавестись стволом. Все, на что я мог рассчитывать, — это моя подготовка и любой предмет, который удастся вырвать под руку. На данный момент это был нож для салата. Придется довольствоваться им.

Я снова ударил байкера и схватил его шлем, который он уронил. Затем, размахнувшись, сильно врезал ему тяжелым предметом прямо под подбородок. Удар оказался точным, и он мгновенно рухнул.

Я не мог позволить себе забыть, где нахожусь. Да, я мог спокойно прикончить любого в темном грязном углу неаполитанского ночного клуба, прикрывшись кепкой и очками, но здесь все было иначе. Хотя очки были на мне, в остальном я был полностью на виду — перед сотней свидетелей и камер, в самый разгар дня. И к тому же, убивать случайного наемника Равелли не было моей миссией.

Моя миссия где-то пряталась. Я поднялся на ноги. Стояла гробовая тишина, если не считать звона стекла, все еще падающего с разбитой люстры.

Я обошел вокруг, рассматривая головы людей, которые жались друг к другу, притаившись в укрытиях. Наконец, заметил кроссовки, которые были на Джорджии. Она пряталась под столом. Умница.

Я остановился прямо перед ней на секунду. Судьба завершила круг. Я мог бы просто оставить ее здесь и сказать Ренато, что опоздал. Он бы простил. Мы явно опоздали на вечеринку. Равелли уже были на месте. Если бы не вопиющая некомпетентность, Джорджия была бы уже у них. Я мог бы просто уйти и оставить эту женщину на произвол судьбы, как она когда-то оставила меня, целую жизнь назад.

Я схватил стол и с легкостью перевернул его. Поднялась волна шепота. Все были слишком напуганы, чтобы поднять глаза и посмотреть, что происходит на самом деле. Они понятия не имели, кто разгуливал по залу — стрелок или кто-то другой. Я мог бы использовать это в своих интересах. Джорджия упрямо смотрела в пол, закрыв голову руками, как будто это могло защитить ее от чего-то. Как будто это могло защитить ее отменя.

Я взял ложку с соседнего столика и сжал ее в ладони.

— Вставай, — приказал ей.

Она напряглась, не желая двигаться. Я не хотел поднимать ее. Я отказывался прикасаться к ней больше, чем это было необходимо, поскольку по опыту знал, насколько ядовитым может быть ее прикосновение.

— Вставай сейчас же, или я буду стрелять по человеку в этой комнате каждые десять секунд, пока ты не подчинишься, — предупредил я ее. Конечно, у меня не было пистолета, но она этого не знала.

И все же она не сдвинулась с места. Даже став взрослой женщиной, вдовой — она была упрямой до чертиков.

— Десять, девять, восемь, — начал я.

Она вскочила на ноги, охнув, когда ее ладони встретились с осколками стекла на полу.

— Я встаю. Не убивай никого.

Ее голос был еще одной связующей нитью с прошлым. Он остался прежним, но теперь звучал глубже, насыщеннее. Она казалась искренней, но я знал лучше.

Джорджия Беллисарио никогда не заботилась ни о ком, кроме себя.

— Не буду, пока ты делаешь то, что я говорю, но каждая секунда, которую мы теряем здесь, ставит их

Я торопился покинуть комнату до того, как появятся копы, и это делало меня грубым. Она вздрогнула, а затем подняла глаза.

Ее взгляд подействовал на меня, как пощечина. Я спрятал реакцию за очками. Мне нужно было взять себя в руки. Я не мог позволить себе проявлять слабость, особенно перед этой женщиной.

Я неохотно обхватил ее за руку и притянул к себе. Очевидно, она не собиралась двигаться без вмешательства. Джорджия споткнулась и упала мне на грудь. Я безжалостно оттолкнул ее, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Куда ты меня забираешь? — спросила она, ища мои глаза за темными стеклами.

— Куда захочу, — коротко ответил я. Здесь было не место и не время объяснять ей, в какой передряге она оказалась.

— Что?! Ты не можешь! — воскликнула она с паникой в голосе.

— И кто же меня остановит? — спросил я с высокомерием в тоне, зная, что это ее разозлит. Чтобы утвердить свое превосходство, я вдавил конец ложки в ее бок, скрыв это движение от остальных в зале.

Она напряглась, явно полагая, что я приставил к ней пистолет. Черт, хотел бы я, чтобы это была правда. Все прошло бы более гладко, если бы у меня в руках было настоящее оружие.

— Ты не можешь просто взять и похитить человека, — запинаясь, произнесла она, когда я толкнул ее перед собой и двинулся вперед.

— Я могу делать все, что, блядь, захочу, — пробормотал я ей.

Она ахнула и попыталась вырваться, а я втолкнул ее через боковую дверь в короткий коридор, и потащил к аварийному выходу в конце. Сигнализация уже ревела, но в поле зрения никого не было.

Вдруг Джорджия остановилась и наступила мне на ногу, прикладывая всю свою силу. Это было бы смешно, если бы я был человеком, который умел смеяться. Вместо этого ее храбрость и упрямство только разозлили меня. Я резко развернул ее и прижал к стене, сильнее вдавливая ложку ей в бок. Вторую руку я положил на основание ее шеи и слегка сжал.

— Давай проясним. Если я скажу прыгнуть, ты спросишь, как высоко. Если я скажу опуститься на колени… ты, блядь, упадешь на пол, ясно?

— Или? — выдохнула она, ее темные глаза были дикими от страха, а пульс бешено колотился под моими пальцами.

— Или ты умрешь, — сказал я ей без тени сомнения. Конечно, я не собирался убивать ее, но был уверен, что это сделают Равелли.

Она моргнула, и по ее щеке скатилась слеза. На секунду это почти парализовало меня. В то время как наше прошлое превратило меня в пустую, замороженную оболочку, она все еще горела так же ярко, как и прежде. Ее эмоции были настолько мощными, что я почувствовал потребность отстраниться, пока меня не поглотил этот поток чувств.

Она была беспокойной и неуправляемой. Хаос, заключенный во взрывоопасный сосуд.

— Ясно? — я снова сосредоточился на реальной угрозе того, что копы могут ворваться в любую секунду.

Я немного сильнее надавил на точку ее пульса, когда она не ответила.

— Ясно, — прошипела Джорджия в мою сторону. Сопротивление, даже сейчас?

Мояtopolinaне изменилась. Ни капли.

— Отлично, потому что я не буду повторяться. А теперь двигайся.

9.Джорджия

Безумец, не отпуская меня, потащил через переулок за отелем и вывел на улицу. Мы оказались за углом главного входа. По улице мимо нас шли люди, с любопытством разглядывая здание, из которого раздавался вой сирен, а на тротуаре перед отелем толпились обеспокоенные посетители. Казалось, эвакуировали все помещения, кроме ресторана.

Навстречу нам с визгом мчались полицейские машины, и в моей груди зародилась надежда. На секунду я запнулась, всерьез подумывая о том, чтобы вырваться из рук похитителя и выбежать на дорогу. Я могла бы броситься наперерез одной из машин и указать на стрелка.

— Даже не думай об этом. — Глубокий, низкий голос прорычал мне в ухо.

Он подтолкнул меня пистолетом и загнал к стене ближайшего здания.

— Я ни о чем не думала, — уныло пробормотала я, когда он прижал меня к зданию, изображая из нас пару, полностью поглощенную друг другом и не замечающую суматоху на улице.

— Как скажешь.

Его чересчур самоуверенный тон вывел меня из себя, и я выпалила, не подумав:

— Не делай вид, будто знаешь меня. Ты ничего обо мне не знаешь.

Он уставился на меня сверху вниз.

Хотела бы я видеть его глаза. Какие глаза могут быть у мужчины, который стреляет в толпу и берет женщину в заложники?

На его напряженной челюсти дрогнул мускул.

— Ты была бы удивлена, — процедил он сквозь зубы и оглянулся через плечо. — Если хочешь, чтобы все прошло как можно безболезненнее, советую впредь держать рот на замке.

Он рывком притянул меня к себе, и мы снова пошли. На этот раз — к дороге. Такси выстроились вдоль улицы, некоторые водители стояли рядом и наблюдали за происходящим.

Ты была бы удивлена.

Его голос звучал у меня в голове, снова и снова. Он казался странно знакомым и в то же время другим. У него не было акцента. Его тон был отрывистым. И все же… я могла бы поклясться, что слышала его раньше.

Мы подошли к одной из машин. Похититель с силой ударил по капоту, привлекая внимание водителя.

— Работаете?

Таксист кивнул и нырнул обратно в машину. Мы забрались на заднее сиденье, и все это время проклятый пистолет давил мне в бок. Я поймала взгляд водителя в зеркале заднего вида и попыталась глазами сказать ему, что мне нужна помощь.

— Куда едем? — спросил водитель, когда мы отъехали от отеля и полиции. Удаляясь от любого шанса на помощь.

— Бойл-Хайтс, — уверенно ответил мужчина, а затем назвал мой адрес.

Мой адрес.

Был ли вообще смысл пытаться сбежать, если он явно знал, где я живу? Вероятно,

Я заморгала, глядя на таксиста в зеркале, безмолвно умоляя его о спасении.

— Милое фото на приборной панели. Это ваши дети? — спросил похититель у водителя.

Тот кивнул.

— Да, все четверо, можете в это поверить!

— Ого, четверо детей… и всех нужно прокормить. — Таинственный мужчина в черном бросил на меня быстрый взгляд.

Подтекст был ясен. Если я что-нибудь скажу водителю, тот пострадает. Я поняла. Я не собиралась подвергать опасности чужую жизнь.

Мы ехали в тишине. Я смотрела, как город мелькает за окном, завидуя людям, спокойно гуляющим по улицам. Всего час назад я была одной из них. Я не ценила этой свободы, пока не оказалась в плену. За час моя жизнь перевернулась, и я не могла заставить свой мозг принять это. Перемены были слишком резкими.

Меня поразила новая, ужасающая мысль.

Что произойдет, когда мы останемся наедине? Что ему нужно? Он здесь, чтобы причинить мне боль? Это из-за моего отца? Он собирается меня убить?

Паника сдавила мое горло, легкие будто стиснули железные тиски. Я не могла дышать, каждый вдох давался с трудом. Перед глазами заплясали пятна, и меня накрыла волна головокружения. У меня началась паническая атака. Я не была новичком в этом. Я страдала от приступов с тех пор, как мне исполнилось девятнадцать, и мой мир рухнул.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на трех предметах. Три предмета, которые я могла вдохнуть. Асфальт из приоткрытого окна. Автомобильный ароматизатор. Мой шампунь. Затем три предмета, которые я могла потрогать. Мои джинсы. Кожаная обивка салона. Пистолет в боку.Нет. Не помогло. Наконец, я открыла глаза и сосредоточилась на трех предметах, которые я могла увидеть. Затылок водителя. Солнечный свет, падающий на окно и образующий квадрат на моей ноге. Темные очки мужчины, который держал меня на мушке. Казалось, он наблюдает за мной, но трудно было сказать наверняка. Его лицо было таким безучастным, что с тем же успехом он мог бы спать.

— Ты получала международные посылки в последнее время? Что-нибудь от твоего отца? — спросил мой наемник.

Черт. Посылка, которую я так и не забрала.

— Нет. А что? Должна была? — Ложь легко слетела с языка. Почему я солгала? Единственная причина заключалась в том, что этот мужчина был опасен, и если он хотел получить то, что прислал мне отец, значит это было чем-то важным. Мне нужен был козырь, чтобы защитить себя. Я не могла позволить стрелку заполучить его.

Такси остановилось, и страх снова накрыл меня. Прежде чем я успела что-то предпринять или позвать водителя, мы снова оказались на улице.

Я отпрянула в сторону, когда похититель повернулся, чтобы закрыть дверь, но он резко дернул меня обратно.

— Я, кажется, говорил, что не люблю повторяться, — угрожающе пробормотал он. — А теперь будь хорошей девочкой и пригласи своего гостя наверх.

— Ты не мой гость, — пробормотала я.

— Прекрасно, а как насчет вершителя твоей судьбы? — ответил он так же тихо.

Я бросила на него злобный взгляд, но его лицо осталось таким же безучастным

Мы начали подниматься по лестнице на верхний этаж. Всю дорогу он шел прямо за мной, дыша мне в затылок.

— Что произойдет, когда мы окажемся внутри? — спросила я, рискнув оглянуться через плечо.

— Не хочу портить сюрприз.… Тебе придется подождать и увидеть все самой.

От его безразличного тона на глазах навернулись слезы. Я подавила их.Соберись! Не позволяй этому ублюдку видеть, как ты плачешь.В какой-то момент он ослабит бдительность, и тогда я сбегу.

Мы добрались до верха лестницы, и я начала искать ключ, тратя намного больше времени, чем нужно, откладывая момент, когда мы останемся наедине.

— Не тяни время, Джорджия. — Его тон был убийственным.

Я схватила ключ и вставила его в замок. Чертову штуку заклинило, что было вполне предсказуемо.

Я начала вертеть ключ, пока похититель наблюдал за мной в каменном молчании.

— Что я тебе сказал? — прорычал он через несколько секунд, когда я не смогла открыть дверь.

— Я не тяну время, он сломан! — Я подергала ручку.

Мужчина со вздохом прошел мимо меня, забрал ключ и попробовал открыть сам.

Дверь распахнулась.

— Я облегчила тебе задачу, — буркнула я, собираясь пройти мимо него и войти внутрь.

Он сделал шаг назад, и оказался прямо на краю верхней ступеньки.

Я даже не думала. Сработали инстинкты выживания и я просто действовала.

Резко развернувшись, я с силой толкнула его обеими руками в солнечное сплетение. Он пошатнулся. Лестница под ним была крутой и длинной. Падение могло привести к травмам, а может, и к потере сознания.

В последний момент его рука обвилась вокруг моего запястья и потянула меня за собой. Не знаю, как ему это удалось. Скорость его рефлексов, должно быть, была сверхъестественной, потому что он не упал. Вместо этого он ухватился за меня и, используя инерцию, развернул нас обоих на верхней ступеньке. Моя спина ударилась о стену, и он тут же навалился на меня, безжалостно вжимая в холодную плитку. Каким-то образом его рука, к счастью, оказалась у меня за головой и смягчила удар.

Теперь он использовал этот захват, чтобы откинуть мою голову назад, открывая ему доступ к горлу.

— Я же сказал тебе, не играй со мной, Джорджия. Ты не на том уровне. Смирись с этим сейчас, или в будущем будет только хуже.

— Как будто тебя волнует мое будущее, — фыркнула я.

Мне нужно было, чтобы он отступил от меня. Его жесткое тело, нависающее надо мной, было демонстрацией силы, в которой я не нуждалась. Я и так прекрасно понимала, что мне не одолеть его. А его запах… с такого близкого расстояния он действовал на меня странным образом. Он был слишком приятным. Настолько, что заставлял меня забыть, кем этот мужчина был на самом деле.

— Не пытайся играть со мной… тебе не понравятся мои игры,topolina.

Услышав прозвище, я замерла от шока. Как если бы мне вылили ведро ледяной воды на голову.

Внезапно все встало на свои места. Пазл сошелся. Его поведение… оно было иным, но в то же время знакомым. В его движениях появилась новая хищная грация и точность, которых не было в период безрассудной молодости. Его лицо… Юношеские черты исчезли — теперь передо мной стоял тот мужчина, чей образ когда-то лишь угадывался. Его запах. То, как он манил меня... даже спустя столько лет.

Это был запах дома.

Его солнцезащитные очки не сдвинулись ни на дюйм, даже во время нашей борьбы. Я потянулась к ним, но он оттолкнул мою руку. Если бы я только могла увидеть его глаза… я бы знала наверняка. Ни у кого не было таких глаз, как у Элио Сантори.

— Элио? — прошептала я.

Мой голос был едва слышен, но в то же время громким, как выстрел.

Он застыл. Полное отсутствие движения выглядело странно зловеще. Мужчина не дышал. Казалось, что даже его сердце перестало биться.

Затем он склонил голову набок.

— Кто? — Его тон был холодным и безразличным.

— Элио, это ты? — пробормотала я. Мое сердце бешено колотилось, угрожая вырваться из груди. Думала ли я когда-нибудь о мужчине, который разбил мое сердце на куски? Всего лишь каждый день, но, эй, я значительно улучшила свое состояние по сравнению с первыми годами после его ухода, когда я вспоминала о нем каждые пару минут.

Он вздохнул, нижняя часть его лица по-прежнему ничего не выражала.

— И снова, кто? Я не знаю, о ком ты говоришь.

— Лжец. Это ты.

Я была уверена. В моей голове продолжало звучать его тихоеtopolina. Прозвище слетело с его языка так естественно, что ошибки быть не могло.

Он пожал плечами.

— Думай, что хочешь, синьора Конти. Мне все равно, и это не повлияет на твое положение.

Казалось, что мир замедлил ход, когда он потянул за дужку своих солнцезащитных очков и медленно снял их. Каждая секунда тянулась целую вечность, пока я ждала, чтобы увидеть, вернулся ли в мою жизнь призрак, мужчина, который преследовал мои мысли каждый день с тех пор, как ушел.

Очки упали, и он посмотрел прямо на меня.

Его глаза были карими.

Темно-карими.

Эмоции, которым я не могла дать названия, закружились внутри меня. Облегчение, разочарование, гребаное замешательство.

— Мы закончили? — пробормотал он.

Я молча кивнула.

— Хорошо. А теперь зайди, блядь, внутрь и прекрати испытывать мое терпение.

10.Джорджия

Тогда

В деревне, где я выросла, приходилось проявлять изобретательность, чтобы найти способ развлечься на выходных. Место для проведения вечеринок в Кастель-Амаро находилось слишком далеко от города, чтобы до него можно было добраться пешком. Обычно мы разжигали костер и пили недалеко от оврага у реки, где в детстве катались на качелях из старых шин.

Мне не часто удавалось выходить из дома. Конечно, я ходила в школу, но отец тщательно заполнял мое свободное время занятиями с репетиторами. Английский, математика, экономика.… ни один из этих предметов меня не интересовал. Моей страстью были дизайн и пошив одежды, но отец считал, что это недостойно фамилии Беллисарио. Я понятия не имела, кем он хотел видеть меня в будущем, но была уверена, что не той, кто я есть на самом деле.

Он не знал меня настоящую.

Единственный предмет, который полностью завладел моим вниманием, был английский. В конце концов, чтобы поступить в Парсонс, нужно было знать язык. Кроме того, моя мать была американкой. Она умерла, когда я была слишком маленькой, чтобы что-то о ней помнить. Всё, что от нее осталось, — это имя, данное в честь американского штата, откуда она была родом. Ради нее я хотела выучить английский и однажды переехать жить в ее страну.

Я поднесла бутылку к губам и сделала глоток, а затем поморщилась. Теплое пиво было не самым приятным на вкус, но другого ничего не осталось у костра. Мои одноклассники становились все более пьяными и исчезали парами в кустах.

Даже Томмазо бросил меня.

Я сделала еще один глоток и пожалела, что Элио Сантори нет здесь.

Да, и почему ему должно быть интересно, чем занимаются деревенские мышки?Я нахмурилась, глядя на темную, бурлящую воду реки сразу за оврагом.

Уже месяц неаполитанский плохой парень спал в сарае, прямо за моей спальней, и абсолютно ничего не происходило.

Очевидно, что он не был заинтересован.

Несмотря на то, что я это осознавала, я совершенно потеряла голову. Я была одержима. Я наблюдала за ним из окна всякий раз, когда выпадала свободная минутка. Я искала способы случайно встретиться с ним, но поймать его было сложно. Я даже начала получать удовольствие от походов в церковь, потому что обычно видела его там. Он ведь должен был знать о моих чувствах, верно? Просто обязан был.

Я прислонилась спиной к широкому стволу дерева и провела рукой по лицу, морщась от тяжести туши на ресницах. Становилось невозможным отрицать тот факт, что он знал, но ему это было неинтересно.

Шорох в кустах заставил меня резко выпрямиться. Томмазо прорвался сквозь заросли и рухнул на землю рядом со мной.

— Что происходит? Где ты был? — Я оглянулась на кусты за спиной в поисках того, с кем он там развлекался.

Он поднес качающийся палец к губам и провел по ним воображаемую молнию.

— Это моя тайна, и тебе ее никогда не узнать.

Он одарил меня улыбкой, такой искренней и заразительной, что я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ. Я редко видела лучшего друга таким счастливым и раскованным.

— Что ж, это захватывающе. — Я ткнула его локтем в бок. —

Томмазо хлопнул в ладони и ухмыльнулся.

— О, милая, ты тоже скоро повеселишься! Поблагодаришь меня позже. Я уезжаю со своим тайным любовником.

— Эй! Ты же мой водитель, — быстро напомнила я ему.

Он похлопал меня по плечу:

— Больше нет. Не за что.

С этими словами он поднялся и, пошатываясь, побрел обратно к кустам.

— Том? Ну же, — позвала я, поднимаясь на ноги.Черт возьми. Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, остался ли еще кто-нибудь на вечеринке, кто собирался возвращаться в город. Брести в темноте по длинной извилистой дороге в одиночку было последнее, чего мне хотелось.

ПроклятыйТоммазо. Я мысленно проклинала его, когда наклонилась, чтобы взять сумку, и мир покачнулся. Ого. Похоже, я выпила больше, чем планировала.

Нет, ты просто легко пьянеешь.

Так и было. С постоянным присутствием отца в доме было не так уж много возможностей побаловать себя алкоголем.

Я повесила сумку на плечо, перекинув ремень через тело. Я могла это сделать. Я не была какой-то девицей в беде.

Я осторожно вылезла из оврага, спотыкаясь и ругаясь. Повсюду валялись бутылки и сломанные ветки. Придется вернуться завтра, чтобы навести порядок.

Я выбралась из узкого леса, который тянулся вдоль реки, и ступила на дорогу, но тут же споткнулась. Из всех мест, куда можно было поставить ногу, я умудрилась попасть прямо в огромную выбоину. Колени подогнулись, и я начала падать, как вдруг сильная рука обвила мои плечи и резко дернула вверх.

Весь воздух вырвался из меня, когда я оказалась прижатой к теплому твердому телу. Знакомый запах проник в мои легкие. Сено, специи, кожа и мускус.

Я посмотрела в глаза Элио Сантори и почувствовала, что мое сердце готово вырваться из хрупкой клетки ребер и выскочить прямо из груди.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я и уставилась на него.

— Приехал забрать тебя домой, что еще? Раз уж твой парень не побеспокоился о том, чтобы не пить за рулем. Он написал одному из конюхов, и тот сообщил мне. Этот ублюдок даже не подумал удостовериться, что ты вернешься домой. — По лицу Элио пробежала мрачная тень.

Его хмурое лицо было угрожающим, но я была слишком пьяна и рада его видеть, чтобы испугаться.

— Мой парень? — повторила я. — Какой парень?

— Конти… Томмазо, тот, кто всегда торчит у тебя в комнате, кто же еще? — пробормотал Элио, и мускул на его квадратной челюсти напрягся.

— Ты думаешь, Том мой парень? — спросила я и тут же расхохоталась. Он думал, что у меня есть парень? Все это время, пока я тайно сохла по нему, убиваясь от безответной влюбленности… он был уверен, что я состою в отношениях с другим?

— Сколько ты выпила? — резко произнес Элио.

Я покачнулась в его руках, не в силах остановить смех.

— Достаточно, — наконец выдохнула я, с трудом успокоившись. — Ровно столько, сколько нужно...

— Для чего? — спросил он.

Я положила руки ему на грудь, и он весь напрягся. Его неподвижность казалась почти неестественной. Я скользнула ладонями выше. На нем была только футболка, хотя ночи становились все прохладнее. Затем положила руку ему на сердце, и все мое веселье исчезло. Я чувствовала себя безрассудной и свободной.

Он не шелохнулся. Я прижала ладонь к этому священному месту и стала считать удары.

— Ровно столько, чтобы сделать это, — пробормотала я, приподнялась на цыпочки и, прежде чем струсить, прижалась губами к его губам.

Он дернулся от неожиданности. Я провела языком по линии его сжатых губ. У меня не было опыта в поцелуях. Вероятно, это было довольно очевидно. Но в фильмах все выглядело легко и естественно.

А в жизни… нет.

Он не разомкнул губ и не попытался ответить на мой поцелуй. Он стоял неподвижно, как статуя.

Нервы взяли вверх, паника развеяла туман в голове из-за выпитого ранее пива.

Я разорвала поцелуй и отшатнулась. Элио поймал меня, но я оттолкнула его руки.

— Если не хочешь меня целовать, просто скажи об этом, не нужно меня смущать. — В моем голосе звучали обида и горечь. Я мечтала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.

— Не припомню, чтобы ты спрашивала меня,topolina. Если бы спросила, я бы сказал, что не целую пьяных девушек.

Я повернулась к нему. Он держал пальцы на губах. Стирал мой след?

— Я не пьяна, — запротестовала я.

Он пожал плечами.

— По-моему, ты выглядишь пьяной.

— Я не пьяна! — Я с трудом сдержалась, чтобы не топнуть ногой, как ребенок.

Придурок рассмеялся и взял меня за руку.

— Если завтра проснешься без головной боли, тогда придешь и скажешь, что я ошибался, — твердо сказал он и потянул меня за собой к дороге.

— Ага, и что ты сделаешь? — пробурчала я.

Мы дошли до обочины, и Элио остановил меня. Он опустил на меня взгляд и поднес руку к моим губам. Я застыла, сердце вдруг бешено заколотилось. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, а затем запустил руку в волосы за ухом, оттянув их, чтобы я откинула голову назад и полностью оказалась в его власти.

— Я поцелую тебя так, как ты заслуживаешь. Я поцелую тебя так, как хотел с момента нашей первой встречи.

Я уставилась в его светлые глаза. Ни у кого не было таких глаз, как у него. Днем они были бледно-зелеными, а ночью отражали лунный свет и мерцали.

Я облизала губы, во рту внезапно стало суше, чем в пустыне. Тянущее ощущение в коже головы, где он держал мои волосы, было восхитительным. Я хотела большего.

Я потеряла счет времени, сколько мы простояли так, потерявшись во взглядах друг друга. Единственное, что выдернуло меня из этого волшебства, — громкое, нечленораздельное фырканье, которое точно не исходило от одного

Я моргнула, чары рассеялись, и повернула голову в сторону. Прямо там, привязанная к низкой ветке, стояла лошадь.

Я рассмеялась.

— Ты прав. Похоже, я действительно пьяна. Я вижу лошадь.

Элио отступил назад и направился к животному.

— Тебе не привиделось. Это лошадь. Она здесь, чтобы отвезти тебя домой.

— Что? — воскликнула я.

— Я не смог найти ключи от машины, чтобы украсть… так что выбрал лошадь.

Я уставилась на него.

— Ты приехал за мной… на лошади?

Он ухмыльнулся.

— Просто называй меня рыцарем в сияющих доспехах. А теперь залезай, будешь управлять. Я не умею ездить верхом.

Элио

Каждый день святого был поводом для праздника в деревне, а на юге Италии таких дней было много. Огромные кастрюли с пастой стояли на порогах, готовые к тому, чтобы дети отнесли их к столам на площади. Вино доставали из погребов и разливали в бокалы, что вызывало горячие споры о сортах винограда и годах урожая. Мясо жарилось, а салаты смешивались. В воздухе витал запах пряного оливкового масла и жареного чеснока, пока дети носились, а церковные колокола звонили, не переставая.

В тот год я не принимал участия в подготовке к празднику. Вместо этого я отправился в оливковый сад на холме над деревней. С собой у меня был блокнот и карандаш. Хотя мне, вероятно, предстояло прожить жизнь мелким преступником или рабочим, я мечтал стать писателем. Нет, не просто писателем. Поэтом.

Это были глупые фантазии, которым не суждено было сбыться, но я все равно время от времени записывал отдельные строки. В Кастель-Амаро зачастую не оставалось ничего, кроме как предаваться мечтам. Я должен был устроиться на приличную работу, чтобы иметь возможность навещать сестру, но об этом можно было забыть, пока прокурор не сочтет мой долг полностью погашенным.

Это было на следующий день после вечеринки у реки и пьяного поцелуя Джорджии. Мне нужно было с кем-то поделиться этим, пусть даже только с потрепанными страницами моего старого блокнота.

Я как раз точил карандаш перочинным ножом, когда услышал ее голос.

— Что ты пишешь?

Живот свело от предвкушения. Я провел половину ночи, вспоминая ее прикосновения, поглаживая свой член и представляя ее руку на нем. Я терзал себя мыслями о том, что бы с ней сделал, если бы только не унаследовал моральные принципы матери.Она была пьяна. Вероятно, теперь жалеет об этом. А может, даже не помнит.Как и всякий раз, когда самые мрачные и ненавистные мысли проникали в мое сознание, в голове зазвучал голос отца.

Я сел, перекинув ногу через ветку, и посмотрел вниз.

Джорджия стояла на склоне подо мной, скрестив руки и глядя на меня снизу вверх. На ней было белое платье с лимонами. Оно открывало ее гладкие, загорелые руки и ноги. Длинные каштановые волосы касались талии, пока она, запрокинув голову, наблюдала за мной.

Я ухватился за ветку над головой и медленно опустился на землю, преодолев последние несколько дюймов. За прошедший год я значительно вырос, перевалив за метр восемьдесят, и хотя Джорджия не была низкой, ей приходилось смотреть вверх, чтобы встретиться с моими глазами.

— Ничего. Ты не идешь на праздник?

Я надеялся, что она скажет «нет» и останется здесь со мной. Оказаться наедине с дочерью прокурора было редкой удачей.

— А ты? — выпалила она в ответ, на ее алых губах заиграла ухмылка. — Кто-то сказал мне найти его, когда я буду трезвой… хотя, для протокола, прошлой ночью я прекрасно все понимала.

Мимо лица Джорджии пролетел шмель, и она отшатнулась. Я резко вытянул руку, и аккуратно зажал его в кулаке.

Джорджия ахнула.

— Он же ужалит тебя!

Я отвернулся от нее и осторожно разжал кулак. Шмель сидел у меня на ладони и действительно ужалил меня. Мы оба наблюдали, как его пушистое черно-желтое тельце лениво улетает прочь.

— Он не умер… значит, не ужалил тебя? — спросила Джорджия, поднимая мою руку. — Верно?

— Только пчелы умирают после укуса, — сказал я ей. — Шмели нет. Так ты не идешь на праздник?

— Нет, если ты не идешь. Значит, он ужалил тебя? У тебя рука покраснела, — Джорджия развернула мою ладонь и нахмурилась.

— Все в порядке.

— Зачем ты поймал его?

— Ты испугалась, — мягко ответил я.

Она прищурилась, глядя на меня. Что скрывалось за этими большими карими глазами?

— Ты не убил его, — заметила она.

— Зачем? Он просто боролся за выживание. Нельзя его винить за это. Мы все так делаем, — тихо сказал я. Мне нужно было, чтобы сердце перестало так колотиться. Я попытался освободить ладонь из ее хватки — может, тогда тело успокоится. Сейчас кровь приливала куда угодно, только не к голове.

Она крепко держала меня за руку, отказываясь отпускать.

Я вопросительно поднял бровь.

— Спасибо. Ты не такой, как другие парни в деревне, — медленно произнесла она, поднимая руку к своему лицу.

Я завороженно смотрел на нее. Она поднесла мою раскрытую ладонь ко рту и запечатлела нежный поцелуй на месте укуса.

Этот простой жест лишил меня контроля. Я шагнул вперед и, обхватив ее шею, погрузил пальцы в волосы, крепко сжимая.

— Что ты делаешь? — спросил я, голос звучал низко и сдавленно.

— Благодарю тебя, — тихо ответила она. На ее лице мелькнуло беспокойство, но оно быстро сменилось возбуждением. — За шмеля и за прошлую ночь.

В ее горле бешено бился пульс. Я приложил другую руку к этому месту, наслаждаясь тем, что она так же, как и я, не могла оставаться равнодушной.

— Если хочешь поблагодарить меня, разве не стоит спросить, чего хочу я? — Теперь мой голос звучал хрипло.

Она наклонила голову, почти касаясь моей груди.

— Чего ты хочешь, Элио? — спросила она таким соблазнительным тоном, что я не

— Ты точно знаешь, чего я хочу, — прошептал я и отступил назад, увлекая ее за собой.

Ее спина столкнулась с оливковым деревом и я прижал ее к нему.

— С того самого момента в туалете... с нашего первого прикосновения, ты знала. И не вздумай притворяться, что это не так. Между нами нет места притворству,topolina, — пробормотал я.

Ее пульс снова участился, она сглотнула, и я почувствовал, как ее горло коснулось моей ладони.

— Что ж... тогда возьми это,cittaiolo, — бросила она. — Если осмелишься...

Я захватил ее губы в обжигающем поцелуе, заставив ее замолчать. Они были были такими же мягкими, как я и представлял, а на вкус напоминали ваниль. Ее язык смело выскользнул наружу и коснулся моих губ, и я резко отпрянул, ошеломленный. Это казалось неправильным — слишком дерзким для такой идеальной и защищенной девушки, как Джорджия. Чего она добивалась? Она пыталась что-то выведать или собиралась обвинить меня в домогательствах, а затем добиться моего увольнения? Она ведь не могла целовать меня так, потому что действительно хотела? Конечно же, нет. С такими, как я, такого не бывает.

Она выглядела взъерошенной и развращенной, ее дыхание было прерывистым. Помада размазалась по губам. Я не мог оторвать от них глаз.

— Что случилось? Ты не хочешь меня? — спросила она шепотом. От ее игривого тона не осталось и следа. В глубине ее горячего, ранимого взгляда таилось что-то настоящее.

— Почему? — Я попытался усмирить скачущие мысли и желание подхватить ее на руки и задрать это короткое платье.

Я хотел повалить ее на мягкую землю, устроиться между ее бедер и сделать ее своей — перед лицом Бога и самой природы. Я хотел посадить свое семя глубоко в ней и убедиться, что она станет моей навсегда. Моей женой. Моей любовницей. Матерью моих детей. В вихре такой всепоглощающей потребности трудно было мыслить здраво.

— Почему что? Почему я хочу целовать тебя? — Она облизала губы, оставив на них блеск. — Мне почти двадцать. Кажется, я заслужила первый поцелуй. Я не верю, что грешники попадают в ад или во всю ту чушь, о которой говорят мой отец и его друзья… и, если честно, я сомневаюсь, что они сами в это верят. Бог, дьявол… это просто страшилки, придуманные, чтобы пугать детей и держать их в узде.

Я удивленно моргнул. Никто не говорил, как Джорджия Беллисарио. Она была непочтительной, самоуверенной и чертовски бесстрашной.

И я был первым мужчиной, который прикоснулся к ней. Я хотел быть ее первым во всем. Хотел оставить свои чертовы отпечатки на ее душе, чтобы никто не усомнился, что она моя.

— Почему я? — уточнил я и стал ждать ответа, который либо изменит мою жизнь, либо разобьет мое полное надежд сердце.

Она вздохнула и откинула голову на ствол дерева.

— А что? Ты не хочешь меня целовать? — уклончиво спросила она.

Я поднял руки и прижал их к стволу, заключая ее в клетку.

В ее темном взгляде снова вспыхнуло возбуждение.

— Я спросил… почему я? Ты могла бы заполучить кого угодно... Почему. Я?

Ее взгляд скользнул по моему лицу. Мне было интересно, что она в нем видела.

— Потому что,cittaiolo, ты не такой, как все здесь, в этом богом забытом месте. Однажды ты уедешь отсюда… и я хочу, чтобы ты забрал меня с собой.

Ее взгляд опустился к моим губам, а затем снова поднялся. На загорелых щеках заиграл румянец. Джорджия не часто краснела. Это было не в ее природе. Она была слишком уверена в себе для этого. Но не сейчас. Сейчас, когда все маски были сброшены, она позволила мне увидеть ее.

Всю ее.

— Наверное, я хочу, чтобы ты спас меня, Сантори. Я хочу… — Она сделала прерывистый вдох. — Я просто хочу тебя.

— Это чувство, мисс Беллисарио, полностью взаимно, — пробормотал я.

Ее горячее дыхание коснулось моих губ, когда я снова наклонился и настойчиво поцеловал ее. Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она прижалась ко мне всем телом.

И с этого момента всё изменилось.

11.Джорджия

Сейчас

Как только мы оказались в квартире, мужчина захлопнул дверь и повернул замок. Я включила свет, обогнула стол и уставилась на него.

Он обвел взглядом комнату, и я вдруг увидела всё его глазами: ободранную, старую мебель, каждую жалкую деталь, свидетельствующую о моей убогой жизни.

— Что теперь? — спросила я, скрывая дрожь в голосе.

— Теперь, — он оглядел меня с ног до головы, — ты проводишь меня в спальню.

Он сделал шаг ко мне, и я отпрянула. Сердце колотилось так сильно, что я боялась упасть в обморок. Никогда прежде я не испытывала такого страха.

— Зачем? — прошептала я, умоляюще глядя на него.

Он склонил голову набок. Его красивое лицо, так похожее на лицо любви всей моей жизни, было холодным, ничего не выражающим.

— Затем, что я так сказал, — категорично заявил он и дернул головой в сторону маленького коридора за кухней.

Я отвернулась, сдерживая слезы. Как моя жизнь дошла до такого? Да, я жила бедно, но справлялась, была несчастна, и все же находила силы идти дальше, а теперь, всего за одну ночь, моя жизнь превратилась в сплошной кошмар, полный угроз и опасностей.

— Это из-за моего отца? — спросила я и как можно медленнее поплелась в комнату.

— А что с твоим отцом?

— Я знаю, что его арестовали, но это все, что мне известно… Я ничего не знаю о его делах. Уверена, он не делал того, в чем его обвиняют. Он наверняка скоро выйдет на свободу. — Я осеклась, судорожно втянув воздух, когда мы подошли к тесной спальне.

Я лгала, но говорить правду прямо сейчас казалось плохой идеей. Шансы на то, что я смогу убедить этого психа поверить мне, были ничтожны малы. Хотя нет, он не выглядел психом. Он

— О, синьора Конти, если ты действительно в это веришь, ты еще более наивней, чем я предполагал. Или же это просто осознанное нежелание видеть правду.

— Что? — спросила я, сдерживая негодование.

Мы дошли до спальни, и я остановилась в дверях.

Он подтолкнул меня сзади.

— Поторопись.

— Что ты от меня хочешь? — выпалила я и шагнула в комнату.

Он вошел следом. Воздух в комнате сразу стал тяжелым, душным. Он был слишком крупным для этого маленького пространства. Слишком грубым, слишком мужественным для мягкой, женственной обстановки. Легкие занавески, пушистый плед, вышитые подушки — всё, что осталось от тех времен, когда у меня были деньги, — совершенно не сочетались с его окровавленным лицом и смертельной грацией.

— Снимай одежду, — приказал он.

Мой желудок сжался. Вот и все. Это происходило на самом деле. Я всмотрелась в его лицо, такое до боли знакомое. Если бы передо мной стоял Элио Сантори, ждала бы я от него милосердия? Да. Как бы глупо ни было верить в того, кто меня бросил, рядом с ним я бы чувствовала себя в безопасности.

Вместо него я застряла здесь с холодным незнакомцем без сердца, который носил лицо Элио как маску. Мужчина без милосердия и сострадания. Монстр — или хуже, поскольку, в сущности, монстры способны испытывать чувства. Чудовище Франкенштейна ощущало одиночество и тоску. Мужчина передо мной, казалось, не был способен даже на это. Он не был монстром — он был машиной. Внутри него был холодный металл и процессор, не допускающий чувств. Как кто-то мог быть таким невероятно бесстрастным?

Я покачала головой, и по щеке скатилась одинокая слеза.

— Пожалуйста, не причиняй мне боль. Клянусь, я давно не имею с отцом ничего общего. Мы не разговаривали уже много лет.

— Не моя проблема. Раздевайся, или я сам тебя раздену.

Он сунул руку в карман, сжимая твердый предмет.

Пистолет. В суматохе и панике я совсем забыла о нем. Как будто ему нужно было оружие, чтобы справиться со мной.

Я сбросила куртку с плеч, затем начала стягивать футболку, резко вдохнув, когда стекло снова впилось в ладони. Я присмотрелась к своей одежде внимательнее. Осколки, должно быть, застряли в ткани, когда я лежала на полу, прячась от стрелка.

Осторожно, стараясь не порезаться, я стянула джинсы.

Затем выпрямилась, оставшись только в нижнем белье.

Мужчина наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

Я швырнула испачканную осколками одежду в угол и скрестила руки на груди, отчаянно борясь с приливом стыда.

Это нижнее белье, Джорджия. Все равно что купальник. Все нормально.

— Почему ты назвал меняtopolina? — спросила я по-итальянски.

Мужчина так долго смотрел на меня, что я уже решила, что он не ответит. Но затем он произнес:

— Ты живешь в грязном чердаке, недоедаешь, тощая… ты как маленькая мышка, мечущаяся туда-сюда в отчаянной попытке выжить. Это прозвище подходит тебе. — Он ответил на английском, с едва уловимым итальянским акцентом.

Подтекст был очевиден. Он не хотел общаться со мной ни на каком другом языке, кроме английского. Не стоит надеяться на то, что итальянское происхождение поможет нам наладить связь.

От его жестокого описания у меня вырвался горький смех.

— Наверное, да, — пробормотала я. — Но я всего лишь борюсь за выживание. За это нельзя винить... один важный для меня человек когда-то сказал мне это.

Мужчина снова замолчал. На его безупречном лице не промелькнуло ни малейшей эмоции.

— Думаю, ты неправильно меня поняла, синьора Конти. Мне плевать, чем ты занимаешься. До сегодняшнего дня мне было бы все равно, если бы ты умерла с голоду в этой дыре. Все, что меня волнует, — это доставить тебя в нужное место.

— И где же это место? — быстро спросила я, облегчение обрушилось на меня с такой силой, что я едва удержалась на ногах.

Он должен был куда-то меня отвезти. Он не собирался убивать меня прямо здесь, этой ночью.

— Скоро узнаешь. — Он оглядел меня с ног до головы. — Надень что-нибудь и ложись спать.

— Сейчас пять часов вечера.

— Мне все равно. Хочешь — спи, хочешь — нет, только не выходи из комнаты. С меня на сегодня хватит, — бросил он через плечо и направился к двери.

— Элио, подожди, — невольно вырвалось у меня. Элио. Почему я снова назвала егоЭлио?Он явно был не тем, за кого я его принимала.

— Я не твой Элио... кем бы он ни был.

Я тихо хмыкнула.

— Он никогда не был моим… но да, я больше не буду обращаться к тебе так. Просто не знаю, как еще тебя называть.

— Тебе не обязательно как-то меня называть.

— Нет, обязательно. — Попытайтесь очеловечить себя в глазах нападающего, так ведь говорят? — Тогда буду называть тебя наемником, если не предложишь что-то другое.

— Называй меня Де Санктис, если тебе это так важно.

— Ты из семьи Де Санктис? Ты работаешь на Ренато?

— Хватит вопросов на сегодня. Спи, читай, рви на себе волосы… только не мешай мне.

Он слегка сдвинулся, и в свете из коридора я заметила что-то странное в его руке.

Ложка?

Внезапно до меня дошло. Он использовал ложку, чтобы создать видимость, будто у него спрятан пистолет. У него не было оружия. У него, черт возьми, не было оружия!

Я не думала, просто нацелилась на его глаза.

Я была не из тех, кто легко сдается. Ничего не могла с этим поделать. Глупо или нет, но сопротивление было заложено в моей ДНК.

Единственным моим преимуществом был эффект неожиданности. Наемник явно не ожидал, что на него набросится полуголая сумасшедшая, решившая вырвать его темно-карие глаза.

Они были не теми. Неправильными.

Я приблизилась, а он, вместо того чтобы увернуться, раскрыл руки и я

На долю секунды у меня перехватило дыхание, а затем я начала бороться с ним. Это был мой единственный шанс сбежать. Я уперлась руками в его лицо, пытаясь выскользнуть из-под него, но он был тяжелым, и слишком крепко удерживал меня.

— Хватит! — взревел он после того, как я резко подняла голову и разбила губу о его подбородок.

Его руки сомкнулись на моих запястьях, как стальные кандалы.

— Я сказал – хватит. Тебе не сбежать. Ни от того, что ждет тебя впереди, ни от грехов твоего отца. Советую перестать испытывать мое терпение. Я не милосердный человек. Дернешься еще раз, черт возьми, я перекину тебя через колено и отшлепаю твою задницу так, что ты не сможешь сидеть неделю. Дернешься второй раз — окажешься связанной и с кляпом во рту в багажном отсеке на время нашего полета. А в третий раз… тебе лучше не знать, что будет в третий раз. Так что веди себя хорошо. Поняла?

Его голос был осторожным и контролируемым. Он не был похож того, кто легко теряет хладнокровие. Даже когда он угрожал отшлепать меня по заднице, он вел себя так, как будто это совершенно рациональная реакция на то, что кто-то тебя раздражает… как будто в этом нет ничего извращенного.

Извращенного?Почему я вообще думала о каких-то извращениях прямо сейчас? Я слишком долго обходилась без секса. Теперь это стало очевидно. Этот несносный мужчина, олицетворение грубой силы, давил на меня своим тяжелым телом, а на мне было слишком мало одежды, чтобы игнорировать его.

— Отвечай, когда я с тобой разговариваю! — приказал он.

— Есть, сэр, — огрызнулась я, разозленная тем, что упустила свой шанс сбежать, а также тем, что он мог просто швырять меня, будто я ничего не вешу. Я была бессильна. Совершенно бессильна, и это пугало до чертиков. Моей первой реакцией на страх был гнев, поэтому логично, что прямо сейчас я была в ярости.

— Хорошо. И следи за языком. С меня хватит бунтарства и вопросов. Поняла? — По его тону было ясно, что он ожидает повиновения. Этот псих был помешан на контроле.

Я просто кивнула, стиснув зубы, чтобы удержаться от спора.

— Хорошая девочка, — сказал он и погладил мою чертову голову, как будто я была непослушным щенком.

— И не лезь ко мне больше сегодня, или я прикую тебя наручниками к душевой кабине, заткну рот кляпом и включу воду. На сколько у вас здесь хватает горячей воды? Минут на тридцать, не больше?

Я отвела взгляд. Мой маленький бунт явно закончился, потому что я не могла рисковать остаться под холодным душем на всю ночь.

Наемник медленно поднялся с меня. Все в нем было твердым. Даже его член. Он был вжат между моих ног, и если бы я яростно не боролась за свою свободу, то заметила бы это гораздо раньше.

Мужчина встал, и я смогла разглядеть выпуклость, когда он повернулся боком. Он даже не пытался скрыть ее. Хорошо, что было темно, потому что я была уверена, что мое лицо побагровело. Мне казалось, оно пылает. Однако тот факт, что этот монстр был твердым, удерживал меня полуголой на кровати и при этом не переступил никаких границ, смутно успокаивал.

Да, потому что угрозы отшлепать тебя, связать и заткнуть рот кляпом — такие безобидные.

Он направился к двери. Он собирался запереть меня в этой комнате. Окно было бесполезным путем к бегству. Я даже не могла его открыть, настолько хорошо оно было закрашено. Единственное окно в доме, которое открывалось, находилось в гостиной. Может, я смогу убедить его позволить мне остаться там, а потом, если он пойдет в ванную...

Он уже дошел до двери, пока я в панике перебирала варианты.

— Подожди! — крикнула я, но он просто закрыл дверь.

Я осталась сидеть, забыв о своей наготе, пока не почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

Думай, Джорджия. Просто думай.Он выдал кое-какую информацию. Я просто должна была понять, что это значит.

Он работал на Ренато Де Санктиса, так что именно к нему меня и вез. Когда-то мой отец и Сальваторе Де Санктис были близкими друзьями… Я натянула футболку и шорты, легла и уставилась в потолок. Телефона у меня не было — его забрал мой таинственный похититель. Я не могла сообщить на работу, что не вернусь. Я не могла позвонить ни в полицию, ни адвокату, ни Эрике… никому.

Шелковистая ткань покрывала ласкала мои обнаженные ноги, и по телу пробежали мурашки. Впервые за четырнадцать лет я почувствовала себя живой. Брак с геем отключил во мне всё, что было связано с чувственностью. А под конец, когда Томмазо заболел и начал медленно угасать, ничего, кроме заботы о нем, больше не имело значения. Я отключила в себе всё, что касалось сексуальности, и даже не замечала этого. Но когда мне пришлось раздеться перед похитителем, я вдруг остро осознала собственное тело. Его взгляд заставил меня обратить внимание на мое нижнее белье и почти наготу. И теперь я будто оживала. Тело отзывалось покалыванием во всех нежелательных местах.

Успокойся, Джорджия, это всего лишь стокгольмский синдром, вызванный тем, что он заставил тебя переодеться из испорченной одежды, а не принудил к чему-то похуже.

Я не собиралась становиться той женщиной, которая влюбляется в похитителя только потому, что он проявил каплю доброты. Возможно, за всю жизнь я занималась сексом только с одним мужчиной и практически забыла о своем теле ниже пояса, но я не была настолько отчаявшейся.

Мне нужно было сохранять ясную голову и помнить, что я нахожусь совершенно одна с мужчиной, который был скорее машиной, чем плотью и кровью. Он планировал отвезти меня куда-то, и я должна быть готова к побегу при первой

Нужно было зацепиться за то, что я знала… факты лежали прямо передо мной, оставалось лишь сложить их в общую картину. Я лежала на кровати и наблюдала, как вечернее солнце медленно ползет по потолку, пока в голове лихорадочно крутились воспоминания.

В конце концов, ничего другого мне не оставалось.

12.Элио

Из комнаты Джорджии — если это вообще можно было назвать комнатой — не доносилось ни звука. Она была меньше, чем гардеробная в моем пентхаусе в Атлантик-Сити.

Я мерил шагами пародию на гостиную-кухню, что заняло у меня ровно пять шагов. Долбаный шорох из-под холодильника резко обострил все мои чувства. Я вытащил из кармана нож, и как только уловил движение, метнул его со смертельной точностью. Он попал крысе прямо в бок, и та несколько секунд извивалась у стены, прежде чем умереть.Дерьмо. Меня беспокоило, что кухня кишела крысами. Меня беспокоило, что дверь была настолько хлипкой, что я мог слышать разговоры соседей сверху.

Но больше всего меня беспокоило то, что все это место пахло ею.

Мне нужен был воздух.

Мне нужно было выяснить, как обстоят дела с Равелли. Тот парень узнал меня с первого взгляда. Обычно глаза были моей самой отличительной чертой, так что я привык носить карие контактные линзы, чтобы скрыть их, когда нужно было остаться незамеченным, но сегодня это не помогло.

Джорджия, черт возьми, узнала меня.Потому что ты назвал ее мышкой.Да, я облажался первым. Находясь рядом с ней, я терял самообладание, чего не делал уже много лет. Последнее десятилетие я жил за ледяной броней, но час в компании Джорджии Беллисарио — и в ней появились заметные трещины.

Линзы сбили ее с толку. Она начала сомневаться. Три месяца вместе — и четырнадцать лет разлуки. Ее логика подсказывала, что это невозможно. Я больше не был похож на того долговязого двадцатилетнего парня с костлявыми коленями, непринужденной улыбкой и гладко выбритыми щеками. Если бы не промах с прозвищем, она бы так и не озвучила свои подозрения. Мне нужно быть осторожнее.

Будь я умнее, то как можно быстрее доставил бы ее в Нью-Джерси, чтобы выдать замуж за Джимми. Именно так. Таков был приказ Ренато, а приказы капо не обсуждаются — их выполняют. Это у меня всегда получалось лучше всего.

Я достал мобильный и позвонил на другой конец страны.

— Как успехи? Уже похитил дочь очередного стукача?

— И тебе привет, Джада.

— Привет. Так что? Ты нашел ее?

Джада была моей младшей сестрой. Ее забрали органы опеки, когда я был слишком молод и беден, чтобы что-то предпринять. Понадобилось много времени и помощь Ренато, чтобы перевезти ее в поместье Де Санктисов.

— Хм, нашел. Теперь нужно понять, как доставить ее домой, не загремев в могилу по пути. Человек Равелли уже здесь. Мне нужно, чтобы ты проверила, он один или с компанией.

— Уже проверяю. И как она тебе? Дочь предателя? — До меня донесся звук клацанья клавиш на заднем плане.

— Она… такая, как и ожидалось.

Это была ложь. Она оказалась совсем не такой, как я ожидал. Растоптанная, живущая в бедности, непокорная даже перед лицом смерти.

— Значит, она с криками убежала от тебя? — поддразнила Джада.

— Она пыталась.

— Дай угадаю, далеко уйти ей не удалось.

— Как и всем остальным, — пробормотал я, хотя это был мой первый случай похищения женщины, и я планировал, что он станет последним. Моя работа обычно заключалась в защите капо ценой собственной жизни, разработке стратегий и поддержании порядка среди наших людей.

Джада хмыкнула, пока работала.

— Черт. Не хочешь проехаться по стране?

— Нет. Слишком много возможностей для ее побега.

— Хм, а ты уверен, что нет другого способа заставить прокурора Беллисарио держать язык за зубами и сдать только Равелли? Я не в восторге от этой старой схемы с похищенной невестой, особенно когда в ней участвует Джимми Де Лука. Дыхание этого мужчины способно очистить комнату менее чем за пять секунд, — пожаловалась Джада.

— Это не наша проблема.

Я вздохнул. Сама мысль о Джимми Де Луке и его липких пальцах, прикасающихся к Джорджии, приводила меня в ярость.

— Может, стоит сделать ее нашей проблемой… Ты ведь помнишь, что тоже одинок? Милая итальянка не самый худший выбор…

— Я скорее умру, чем женюсь на Джорджии.

— Но, если мне не изменяет память, разве это не та женщина, которую ты просил меня найти много лет назад? И ничего из этого не вышло?

—Basta. — Хватит.

Джада помолчала, ошарашенная моим резким тоном, а затем присвистнула.

— Ладно, успокойся. Не кипятись так, мой дорогой брат. Просто продолжай быть самым замкнутым монахом в мире и умри в одиночестве.

— Я не из тех, кто женится,sorellina12. Но не переживай обо мне. Я не собираюсь жить так долго.

— Эй! Прекрати. Ты ведешь себя как зануда, и я расскажу Брэну. А теперь вернемся к делу. Как мы оба знаем, Равелли — это тараканы, и где один, там и сотня других, только не на виду. Я вижу нашествие по всему Лос-Анджелесу, включая аэропорт.

— Они знают, что я здесь.

— Я уверена в этом. Правая рука Ренато Де Санктиса... подстрелить тебя и забрать тело было бы для них настоящим достижением.

— К несчастью для них, меня не так просто убить. Организуй мне частный рейс, и чтобы он вылетал как можно скорее.

— Занимаюсь этим. Я пришлю тебе детали. — Джада секунду поколебалась, прежде чем сбросить. — Постарайся, чтобы тебя не убили, ладно?

— Понял.

Я отправился в путь после полуночи. Мне нужен был пистолет для защиты себя и Джорджии, и я знал пару людей, которые могли бы его достать. Если бы они не помогли, план был прост: поехать в опасный район, дождаться кого-нибудь, кто носит оружие, и сделать ему предложение, от которого он не

Через час я уже возвращался обратно, на этот раз хорошо вооруженный.

Мне даже не пришлось уходить далеко от района Джорджии, чтобы найти то, что нужно. Она жила в самой дерьмовой части города. Для одинокой женщины здесь было крайне опасно. О чем, черт возьми, думал Томмазо Конти, оставляя свою вдову в таком отчаянном положении? Если бы он уже не был мертв и похоронен, я бы убил его сам.

Он умер от какой-то болезни, насколько я знал, но это не оправдывало того, что он не позаботился о будущем Джорджии. Она жила в коробке для крыс; ее гребаная дверь даже не открывалась. Гнев бил по стенам моего самообладания, когда я входил в ее дом. На первом этаже пахло как в сортире, и это только разозлило меня еще больше. Почему она жила здесь? Как ее жизнь стала такой? И это то, что она выбрала, вместо меня. Было бы иронично, если бы не было так чертовски раздражающе.

Я поднялся по лестнице и сразу почувствовал изменение в атмосфере, как только приблизился к верхнему этажу. Что-то было не так. Я отсутствовал недолго, и убедился, что сестра удалила все следы адреса Джорджии из любых онлайн-баз. Ничего не связывало ее с этим местом. Я позаботился об этом.

Я быстро поднялся по последним ступеням и обнаружил, что ее жалкая дверь распахнута настежь, словно насмехаясь надо мной.

Черт побери.С тех пор как я приехал сюда, я только и делал, что совершал ошибки. Нахождение рядом с Джорджией уже задурило мне голову и сделало рассеянным и недисциплинированным.

Я достал пистолет и застыл у двери. Я должен был быть готов ко всему, что ждало внутри. Мне нужно было вернуть контроль, иначе мы оба могли умереть.

Она могла умереть.

Я поборол панику, которая угрожала разрушить мою концентрацию и вошел в квартиру. Где-то ближе к спальне слышался монотонный мужской голос. Я бесшумно двинулся по коридору.

— Ты ведь только приходил… сказал, что вернешься в следующем месяце. — Голос Джорджии был твердым, но в нем чувствовался надлом, который выдавал ее. Она была напугана.

Что-то темное зашевелилось у меня в животе.

— Ну, знаешь, я немного подумал и понял, что могу подкинуть тебе решение. Как я уже сказал, тебе нужно уменьшить процент по займу… иначе ты никогда не выберешься из долгов, которые остались от твоего покойного мужа.

Долги ее мужа?Значит, Равелли тут не при чем.

— Мне не нужна твоя помощь с погашением долга, спасибо. Просто уходи, — раздался голос Джорджии, смелый, как всегда.

По коридору до меня донесся смешок.

— Нет, не думаю, что уйду. Пожалуй, тебе придется заставить меня.

Затем Джорджия ахнула, и воздух наполнился звуками борьбы. Я снял пистолет с предохранителя и вошел в комнату, окидывая взглядом сцену на кровати.

Джорджия отбивалась изо всех сил, пока нападающий пытался прижать ее к матрасу. Я в два шага добрался до кровати и приставил пистолет к его виску.

— Как насчет того, чтобыязаставил тебя, урод? — прорычал я.

Борьба прекратилась, и огромные темные глаза Джорджии уставились на меня.

— Слезай. Сейчас же. — Мой тон не допускал возражений.

Джорджия резко вывернулась из-под мужчины.

— Послушай, приятель, мы можем уладить это… договориться, — пробормотал он, источая по комнате запах зловонного пота.

— Пас. — Я нажал на курок.

Громкий выстрел прокатился по маленькой, тесной комнате. Джорджия закричала, когда половину головы нападавшего разнесло, забрызгав мозгами стену рядом с кроватью.

Она упала на пол и поползла назад, пока не уперлась в стену. Ее взгляд был прикован к кровати.

Красная пелена опустилась на мои глаза, и не спешила рассеиваться. Что, черт возьми, я только что сделал? Существовала сотня способов убить человека без шума, а я поддался эмоциям и застрелил его. В голове начался обратный отсчет времени, которое, вероятно, потребуется полиции Лос-Анджелеса, чтобы появиться. Мне нужно было взять себя в руки.

— Что ты натворил? — испуганно пролепетала она.

— Разобрался с твоей проблемой. Пожалуйста. — Я вытер дуло пистолета о простыни.

— Пожалуйста? Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя за то, что ты выстрелил кому-то в голову прямо у меня на глазах?

— Можешь поблагодарить меня за то, что я заставил тебя слезть с кровати. Если бы не это, ты бы сейчас купалась в крови мертвеца.

— Ну да.… Я не испачкалась, так что все отлично, — еле слышно пробормотала она.

Я засунул пистолет за пояс и схватил с пола сумку.

— Собери вещи. Мы уходим. У тебя есть три минуты.

— Три минуты. Когда мы вернемся?

— Никогда. Бери только самое необходимое, остальное оставь. Всё должно поместиться в сумку.

— Подожди! Я не могу вот просто так уйти. — Она схватила меня за руку, когда я направился к выходу.

— Можешь. И уйдешь. У тебя осталось две минуты.

— Черт! — Она вскочила на ноги и бросилась собираться.

— Джорджия, пора. — Я ворвался в ее комнату через две минуты.

Она развернулась, пытаясь впихнуть коробку в рюкзак. Я выхватил ее и швырнул на кровать.

— Не влезает. Оставь.

— Нет! Я должна ее взять, — упрямо сказала она и схватила коробку.

— Я сказал, оставь, — прорычал я ей, осознавая, что время уходит.

— Нет! Нет, я не оставлю ее! — Ее внезапный болезненный крик привлек мое внимание.

Я внимательно посмотрел на нее. Похоже, она была в секунде от панической атаки. Это замедлило бы нас больше, чем все остальное.

Я медленно поднял руку и направил на нее пистолет.

— Брось. Коробку. Мы уходим прямо сейчас.

Я приставил пистолет к ее голове, надеясь, что шок приведет ее в чувство.

Она покачала головой и, к моему ужасу, шагнула вперед, прижавшись лбом к дулу. Вид оружия, касающегося ее кожи, вызвал внутреннее отторжение. Я

— Если коробка останется здесь, я тоже никуда не пойду. Можешь прострелить мне голову, и просто покончить с этим. — Ее заплаканные глаза встретились с моими. Они сияли, как стеклянные драгоценности, в лунном свете, льющемся в окно.

— Не искушай меня, — процедил я, сделав шаг вперед и опустив пистолет. Вместо этого я крепко сжал ее подбородок. — Я же говорил тебе не играть со мной в игры.

Джорджия задрожала в моей хватке.

— Я не играю. Я говорю серьезно. Я скорее умру, чем уйду отсюда без этой коробки.

— Что, черт возьми, в ней?

— Не твое дело.

От ее чопорного тона у меня вырвался недоверчивый смех. Звук потряс меня. Я редко смеялся, а начинать, когда я в бегах от полиции, окруженный доказательствами того, что я только что убил человека и похитил женщину, казалось неподходящим временем. Я взглянул на коробку. Что могло быть для нее настолько важным, чтобы так упорствовать? Память о покойном муже? Свадебный фотоальбом?

— Ты самый смелый человек, которого я когда-либо встречал, или самый тупой?

Она вырвалась из моей хватки и вздернула подбородок, как королева. Такая же величественная, как в юности в Кастель-Амаро, когда весь мир был у ее ног.Ах, вот и она.Моя Джорджия, все такая же надменная, как и всегда.

— Мне все равно, что ты обо мне думаешь. Я не уйду без нее.

Я видел решимость в ее глазах. Конечно, я мог бы вытащить ее отсюда силой. Мог бы вырубить ее — но тогда мне пришлось бы нести ее на руках, а это замедлило бы меня. Почему она так цеплялась за коробку? Может, в ней был та самая страховка, которую, как я был уверен, прислал ей отец?

Я попятился и потянулся за коробкой. Взяв открытый рюкзак, я засунул громоздкий предмет внутрь и с усилием застегнул молнию.

— А теперь, если это всё, мы уходим.

Я развернулся, схватил Джорджию за руку, закинул ее рюкзак себе за спину и подтолкнул ее к коридору.

— Спасибо.

Слова прозвучали так тихо, что я решил, что они мне просто послышались.

Затем громкий стук в дверь эхом разнесся по квартире, и я замер.

— Полиция Лос-Анджелеса, открывайте!

Дерьмо. Надо признать, их реакция была лучше, чем у полиции Нью-Йорка. Или, что более вероятно, они просто держали этот убогий район под жестким контролем.

Я повернулся к окну в гостиной, и посмотрел, куда оно выходит. Окно открывалось на пожарную лестницу, скрытую в темной части переулка. Лучше всего было то, что примерно на середине спуска она проходила достаточно близко к пожарной лестнице соседнего здания и можно было перебраться.

Я окинул взглядом кеды и джинсы Джорджии и кивнул, приняв решение.

Я распахнул окно и обернулся к Джорджии — но она уже стояла в другом конце комнаты. Пока я размышлял и оценивал ситуацию, она успела быстро и бесшумно переместиться.

Наши глаза встретились, и я понял, что она собирается сделать.

— Не надо… Они не смогут спасти тебя, и ты только разозлишь меня, — тихо предупредил я.

Ее рука потянулась к замку на двери. Я молниеносно прикинул свои варианты. Я мог попытаться добраться до нее раньше, чем она откроет дверь. Квартира была маленькой, но не настолько. Я бы не успел. Оставался единственный выход — отступить и ждать подходящего момента.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждал… Скоро увидимся.

С этими словами я вылез из окна на пожарную лестницу и ринулся вниз, так быстро, как только мог, перепрыгивая через ступеньки. Сверху до меня долетели крики копов, которые ворвались в квартиру и теперь приказывали Джорджии положить руки за спину. Я прыгнул на лестницу соседнего здания и снова начал карабкаться вверх, прячась в тени. На улице перед ее квартирой стояли две полицейские машины. Я поднялся на крышу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джорджию выводят из здания в наручниках и сажают на заднее сиденье патрульной машины.

Они не будут держать ее долго. У нее была убедительная история, и, кроме того, на месте преступления не было оружия или чего-то, что могло бы ее связать с убийством. Я ни капли не доверял копам, но Джорджия не тот человек, на которого они стали бы тратить время и ресурсы.

Ее скоро отпустят… а я буду ждать.

13.Джорджия

Тогда

В конюшне пахло сеном и кожей с едва уловимым нотками лошадиного навоза и пота, почти полностью заглушенными сладким ароматом кустов лаванды снаружи и ночного жасмина, высаженного вдоль дорожки, которая вела к каменному зданию.

Сегодня ночью я шла по этой тропинке с особым нетерпением, жаждая поскорее добраться до места.

Я разгладила руками платье. Кремово-белый атлас. Оно было длиной до щиколоток, без намека на декольте, но облегало мое тело, как вторая кожа. Уверена, отец не подумал о том, насколько вызывающе может выглядеть такой крой, когда позволил мне самой сшить наряд для сегодняшнего вечера.Cena dei cento giorni13. Последний ужин моего школьного класса. Американцы называли это «выпускным балом» и устраивали целое торжество, по крайней мере, так показывали в фильмах. В Италии же акцент был на праздничной трапезе. Мы собирались за столом, ели вместе, а потом шли танцевать. Учеба закончилась несколько месяцев назад, но пунктуальность никогда не была сильной стороной моих друзей.

Сегодня я была спутницей Томмазо, так как он не мог взять с собой парня, с которым действительно хотел пойти.

Теперь, когда все было позади, я хотела, чтобы кое-кто еще увидел меня в платье.

Я прокралась в конюшню. Мои каблуки утопали в утрамбованной земле. Они были серебряными, с острыми шпильками, и, возможно, если бы Элио стоял босиком, я бы даже смогла достать ему до

Я уже некоторое время подавала сигналы маленьким фонариком, который хранила в комнате, направляя его в окно, но ответа так и не последовало. Это был наш код. «Приходи ко мне», написанный на азбуке Морзе и переданный через вспышки света. Не дождавшись отклика из конюшни, я решила взять дело в свои руки.

—Cittaiolo? — прошептала я в ночную тишину. Я пришла увидеть своего городского парня — иначе зачем бы мне было возиться с новым платьем? Дизайн был моим, но цвет выбрал отец. Белоснежный, девственно чистый. Не нужно быть гением, чтобы понять, какое послание он хотел передать деревне этим нарядом.

Она под запретом. Никто не должен прикасаться к моей дочери. Не приближайтесь к ней.

К несчастью для него,cittaioloплевать хотел на его правила.

Элио Сантори был нарушителем правил по своей природе. Сам мир словно подстраивался под его существование. Никто не должен быть таким чертовски обаятельным и девиантным одновременно. И уж точно никто не должен вызывать у меня такие чувства одной только своей медленной ухмылкой.

Я пыталась скрыть, насколько сильно он влиял на меня. Играть в недотрогу было в моде. Но стоило ему загнать меня в угол после службы или поймать на кухне, когда вокруг никого не было, — и я таяла. Все в моей жизни переставало иметь значение, кроме его прикосновений, улыбки, или пальцев играющих с моими волосами.

Я была потеряна.

— Элио? — снова прошептала я, когда ответа не последовало.

Я медленно продвигалась вперед, заглядывая в каждое стойло. Иногда он оставался там на ночь, устраиваясь спать в сене рядом с больной лошадью. Элио был прирожденным укротителем лошадей; трудно было поверить, что до приезда в наш город он никогда даже не видел их за пределами ипподрома.

Я дошла до конца прохода между стойлами и заглянула в последнее.

Вот он.

Потемневшая от загара оливковая кожа блестела в приглушенном свете. Тонкие, но мускулистые, руки были вытянуты над головой. Его футболка задралась, обнажая плоский живот и тонкую дорожку волос, которая огибала пупок и исчезала в джинсах. Мне нестерпимо хотелось провести по ней пальцами и посмотреть, куда она ведет. Я хотела увидеть каждую частичку этого парня, который перевернул мою скучную жизнь с ног на голову и раскрасил ее яркими красками.

Лицо Элио было спокойным во сне. Обычно он хмурился на кого-то или что-то, или смеялся. Его лицо было живым и выразительным. Он не мог скрыть своих мыслей, они были написаны у него на лбу. Сейчас же его черты расслабились, и я наконец могла просто любоваться им, как всегда хотела.

Он был классически красив. В свое время его лицо послужило бы вдохновением для мраморного бюста. Моя учительница по истории искусств вздыхала бы от восхищения, увидев его хоть раз. Сильная челюсть, нос с горбинкой, совсем маленькой, но достаточной, чтобы делать его внешность еще более притягательной. Нет, ангелом он точно не был. Он сеял слишком много хаоса, чтобы заслужить такое сравнение.

Я нависла над ним, протянув руку, чтобы провести кончиком пальца по его щеке.

Я даже не успела заметить нож.

В одну секунду я наклонилась, пытаясь сохранить равновесие на каблуках и в обтягивающем платье, а в следующую — сверкнуло серебро, клинок оказался у моей шеи, и горячее, твердое тело Элио прижалось ко мне.

—Cittaiolo, это я. Просыпайся, — пробормотала я, сердце бешено колотилось.

Он издал звук — что-то среднее между одобрением и протестом. Нож остался там, где был, даже когда Элио приподнял мой подбородок другой рукой, и наши взгляды встретились. Эти глаза. Если бы я каким-то образом забыла о нем все остальное, то этот бледно-нефритовый взгляд остался бы в моей памяти навсегда. Густые темные ресницы обрамляли его неестественно красивые глаза, а над ними выделялись изогнутые брови. Парень был поразительно хорош собой.

— Черт, хорошо, что это был всего лишь сон… На секунду я подумал, что всё, конец, и я стою у врат рая. Это платье… — пробормотал он, откидываясь назад и одобрительно глядя на меня.

— Ты думал, я ангел, и все равно вытащил нож? — удивленно спросила я.

Он ухмыльнулся.

— Да, ну, может, я бы смог угрозами пробить себе путь на Небеса. Попробовать стоило, верно?

— Ты смешон. — От его взгляда краска прилила к моим щекам. Он отодвинулся, чтобы лучше рассмотреть меня.

— Хм, да, когда дело касается тебя, я такой... А ты... — Элио замолк и снова посмотрел мне в глаза.

Я вздернула подбородок, наслаждаясь его реакцией. Именно ради этого момента я больше недели потела за швейной машинкой, не так ли? Я хотела внимания Элио, и каждый раз получала его сполна. И это не становилось менее захватывающим.

— А я? — подсказала я.

Он наклонился ближе и медленно покачал головой, тихо хмыкнув.

— Ты знаешь, какая ты.… тебе не нужно, чтобы я это говорил.

Я тоже покачала головой, подражая ему.

— Нет, на самом деле, не знаю.

Он даже представить не мог, насколько это было правдой. Воспитанная только отцом, с тех пор как себя помню, всегда дома, изолированная, избалованная и скрытая от мира, я действительно не знала.

Он медленно выдохнул и провел пальцем по моей щеке.

Под оболочкой мир ждет, чтобы его открыли.

Под обыденной жизнью сменяют друг друга галактики.

Под замерзшей рекой все еще текут течения.

Под камнем и бетоном прорастают семена…

И эти семена способны поднять целые здания.

Глубокий голос Элио звучал, словно прохладная вода, стекающая по узкому ущелью. Я жадно впитывала каждое его слово. Они проникали в мою одинокую, иссохшую душу и наполняли ее.

— И? — подтолкнула я.

Каждое незавершенное стихотворение, которым он делился со мной, заканчивалось одинаково. Это была моя любимая концовка из всех когда-либо существовавших.

— И я принадлежал ей, а она — мне… и никто не

Я довольно улыбнулась ему. Он скользнул пальцем с моей щеки вниз по шее и мимо ключиц, отчего у меня ослабли колени. В последнее время одних поцелуев было недостаточно, чтобы удовлетворить нас обоих. Я хотела большего, и знала, что Элио тоже. Каждый сеанс поцелуев, которому мы предавались, приближал нас к той черте, которая разделяла нас.

Элио не знал, как сильно я хотела пересечь эту черту. Я мечтала стереть ее навсегда.

— Сегодня был мойcenadeicentogiorni, — сказала, дрожа от его прикосновений, но не желая, чтобы они прекращались.

— О, я знаю. — Глаза Элио безошибочно выдавали, как сильно ему нравится мое платье.

— Знаешь?

Он лениво кивнул.

— Как ты думаешь, почему я еще не в постели?

— Из-за больной лошади?

— Я ждал, когда тот ублюдок, с которым ты проводишь все время, приведет тебя домой.

Я рассмеялась.

— Какой ублюдок? Томмазо?

Элио кивнул.

— Угу, тот, которого так любит твой отец. Хороший парень. Подходящий выбор.

Я закатила глаза.

— Перестань, твоя ревность смешна. Мы лучшие друзья. Он мне как брат.

— Ничего подобного, могу гарантировать, что он воспринимает тебя иначе, — отрезал Элио, проводя рукой по своей растрепанной шевелюре.

Я не могла выдать секрет Томмазо Элио, как бы мне ни хотелось заверить его, что мой лучший друг не несет никакой угрозы.

— Мне все равно, что думает отец… разве ты до сих пор этого не понял? — Я сменила тему, провела рукой по его лицу и заглянула в его глаза. — Серо-зеленые. Однажды я хочу покрасить нашу спальню в шалфейный цвет, — прошептала я. — Совсем как твои глаза.

— Почему? — пробормотал Элио.

— Они дарят мне чувство безопасности. Они заставляют меня чувствовать… всё, — призналась я со вздохом. Мне начинало казаться, что если я не прикоснусь к нему, то умру.

Я потянула за подол платья, задирая его, чтобы перекинуть ногу через колени Элио и оседлать его.

Его глаза стали темнее ночи, когда я опустилась на него.

— Что ты задумала,topolina? — Его мягкий шепот больше походил на рычание.

— На что это похоже? — спросила я с притворной невинностью на лице. Я точно знала, чего хочу, и это был он. Я хотела его всего. Я хотела оставить свою юность позади прямо здесь, этой ночью, на полу конюшни, с тем, кто вытащит меня из этой унылой глуши. С мужчиной, рядом с которым я буду идти по жизни. Мы были созданы друг для друга — я знала это всей душой.

— Похоже на то, что ты играешь с огнем. — Элио выгнул бедра подо мной.

Он был твердым. Его длинный член давил на меня сквозь грубые джинсы. По всему телу прошла дрожь.

Я просто кивнула, прикусив губу, и задвигала бедрами, потираясь жаждущей киской о его выпуклость. Наверное, я могла бы кончить вот так, вжимаясь в его обтянутый джинсами стояк, словно в подушку. У меня была одна, как раз подходящей формы, но она не шла ни в какое сравнение с настоящим членом.

— Джорджия, — предупреждающе произнес Элио. Он схватил меня за подбородок, останавливая мои ленивые движения.

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и поймала его темный, властный взгляд.

—Topolina, ты не из тех женщин, с которыми можно трахаться без обязательств. — Его глаза проникали в мои.

— Ты меня не хочешь? — спросила я.

— Я был рожден, чтобы хотеть тебя. Я всегда буду хотеть тебя. Каждый день моей жизни будет наполнен этим чувством, и я умру с ним. Желание к тебе в моей крови. Это мое наследие… Но я хочу больше, чем одну ночь. Я хочу вечность.

Рука, державшая мой подбородок, скользнула вверх по щеке и погрузилась в волосы за ухом, крепко удерживая мое лицо напротив его.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, Джорджия. Стань моей женой, и я дам тебе все, о чем ты мечтаешь. Я буду спасать тебя каждый день. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы сделать тебя счастливой. Выходи за меня.

— Выйти за тебя? Все скажут, что мы слишком молоды, — запротестовала я, голова шла кругом.

— Мне плевать.

— Тебе не обязательно говорить это… чтобы я захотела… ну, сам знаешь, — пробормотала я, и жар согрел мои щеки.

Элио усмехнулся так низко и хрипло, что у меня по рукам и груди побежали мурашки. Я болезненно остро ощущала его всего: его прикосновения, его запах, его голос.

— Наоборот,тыдолжна согласиться, чтобы что-то произошло, — сказал он. — Я говорил тебе, что ты не та женщина, с которой можно заняться случайным сексом… Ты – та, ради которой стоит ждать, и на которой женятся. Мы будем трахаться как будущие муж и жена, или не будем вовсе.

— Почему? — спросила я, удивленная его настойчивостью. Большинство молодых парней, которых я знала, стремились к мимолетным связям, и уж точно не хотели заводить для этого невесту.

— Потому что я не перенесу, если ты будешь моей только на одну ночь. Мне нужно знать, что ты останешься со мной навсегда. Все остальное сломает меня.

Его тихое признание казалось почти священным. Признание в слабости от самого сильного парня, которого я знала.

— Я влюблен в тебя, Джорджия. И я не тот мужчина, который способен так любить больше одного раза. Мне нужно жениться на тебе так же, как мне нужен воздух, чтобы дышать. Сейчас у меня почти ничего нет, но, клянусь, я обеспечу тебе хорошую жизнь. Я найду способ дать тебе всё, чего ты заслуживаешь.

Я не знала, что сказать. Сердце ныло от переполняющих чувств, кожа вспыхнула жаром. Я не могла дышать. Мысли путались, и все же среди всего этого шума ясно выделялось одно-единственное слово.

Да.

Я наклонилась и поцеловала его, скользнув языком по его губам, а затем провела рукой вниз по плоскому, накачанному прессу к ремню. Я дернула за него, ясно

Он схватил меня за волосы и откинул мою голову назад.

— Скажи, что выйдешь за меня. Дай мне ответ, — потребовал он.

— Разве это не очевидно? — спросила я.

Он медленно покачал головой, изучая мое лицо.

— Только не для такой недостойной души, как я. Мне нужно услышать это.

Я сделала глубокий вдох и решительно произнесла:

— Я выйду за тебя замуж. Я стану твоей женой.

Улыбка расползлась по его лицу, ослепительная, как рассвет.

— Моей женой, — прошептал он, повторяя мои слова. — Мне нравится, как это звучит. Ты станешь моей женой.

Я кивнула, его улыбка была настолько заразительной, что я не могла не улыбаться в ответ, как сумасшедшая.

— Я стану твоей женой, так почему бы тебе не исполнить свой супружеский долг?

Я игриво усмехнулась и дернула ремень, расстегнув верхнюю пуговицу джинсов. Его дыхание сбилось, глаза запылали еще сильнее, что казалось невозможным.

— Давай закрепим сделку старым добрым способом. — Я бесстрашно запустила руку в его расстегнутые джинсы.

— Как, рукопожатием? — Элио слегка приподнял бедра.

Я безжалостно стянула его боксеры и джинсы ровно настолько, чтобы его член оказался на свободе. Это не было чем-то новым, я жила в век Интернета. И все же ощущение члена Элио, теплого и пульсирующего в моей руке, было завораживающим. Я откинулась назад, облокотившись на его колени, чтобы получить лучший угол обзора. Конечно же, он был большим; я подозревала это, учитывая выпуклость, которую он демонстрировал в джинсах, даже когда не был твердым. Большим, но красивой формы. Я провела рукой вверх и вниз по стволу, и у него перехватило дыхание.

Мне это понравилось. Я чувствовала себя сильной, как никогда прежде, когда держала член мужчины, которого любила, в своей руке и исследовала его. Такой искушенный, уверенный в себе Элио Сантори,cittaiolo, всезнающий плохой парень, вдруг лишился своей самоуверенности. В нем остался только голод… голод по мне.

— Конечно, можно и рукопожатием. — Я провела большим пальцем по щели на кончике члена и размазала там прозрачную жидкость. — Но сначала нужно сплюнуть, — добавила я, поднесла руку к губам, сплюнула на ладонь, а затем вернулась к своему исследованию.

Элио напрягся, издав сдавленное шипение. Он дернулся, и из члена на мою ладонь вытекла жидкость. Она выглядела странной и такой чужой, и все же я не могла отвернуться.

—Topolina, если продолжишь так прикасаться ко мне, это не продлится долго. — Он схватил меня за запястье.

— Я принесла защиту, — неловко выпалила я, когда он усадил меня на сено. Он расстелил под нами большое одеяло. Свет горел слабо, и казалось, что мы – единственные люди во всем мире.

Он начал поднимать платье, но остановился, когда увидел мою киску.

— Скажи мне, что ты не ходила на ужин без трусиков?

Я хихикнула, чувствуя горячее дыхание на своей коже.

— Я не надеваю трусики только тогда, когда знаю, что увижу тебя.

Он ухмыльнулся мне.

— Это моя девочка. А теперь покажи мне свою прелестную киску.

Я заерзала под его пристальным взглядом. Он смотрел прямо на меня, широко раздвинув колени, оставляя меня совершенно открытой, безо всякой возможности спрятаться.

— Не стесняйся, Джорджия. Ты идеальна. Все в тебе идеально для меня. — Он наклонился ниже. — Я хочу попробовать тебя на вкус.

— Попробовать! — Я чуть не пискнула.

— Ты попробовала меня. Это будет только справедливо, — пробормотал он.

Да, верно. Я попробовала его. Я все еще чувствовала во рту солоноватый мускусный привкус.

Затем его язык коснулся меня, и я больше не могла думать ни о чем другом.

— Ты так хорош в этом, — выдохнула я, но в голову тут же закралась тревожная мысль. Было ли у него много других любовниц?

— Наверное, это мой дар от природы, потому что я никогда не делал этого раньше, — ответил он, касаясь губами кожи, словно прочитав мои мысли.

— Не делал? — выдохнула я.

Он отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Затем разорвал зубами обертку от презерватива и проговорил, не выпуская ее.

— Я ничего из этого не делал.… На самом деле у меня не было времени, чтобы думать о сексе. — Он опустил руку и натянул презерватив на пульсирующий член. — Кроме того, я никогда не встречал никого, с кем хотел бы заняться им… до тебя.

— Ну, я тоже. — Я улыбнулась ему.

— Твой парень, Томмазо, будет разочарован. — Элио расположился надо мной и приставил головку к моему входу.

Я рассмеялась.

— В сотый раз повторяю.… он не мой парень.

— Чертовски верно, он не твой парень… Я – твой парень… Я нечто большее, — прорычал Элио, толкаясь в меня.

Я была так возбуждена, что не могла вынести промедления. Поэтому приподняла бедра, пытаясь втянуть его глубже.

— Я собираюсь стать твоим мужем, — сказал он и погрузился глубже в меня.

Я вскрикнула от двойного ощущения боли и удовольствия, сливающихся воедино. Он был таким большим, что я оказалась совершенно не готова к его вторжению, и все же растяжение было восхитительным. Это было первобытное чувство, словно принятие в свое тело любимого мужчины меняло нас обоих. После этого мы уже никогда не будем прежними.

Элио прижался своим лбом к моему и вошел так глубоко, как только мог.

— Черт,topolina, быть внутри тебя – это благодать, перед которой меркнут алтари. — Он нежно поцеловал меня. Затем, немного отстранившись, посмотрел вниз и выругался.

Я проследила за его взглядом. По презервативу была размазана кровь.

— Больно? Я не хочу причинять тебе боль, — начал он.

Я обхватила руками его лицо, сжимая сильную челюсть, и покачала головой.

— Я не чувствую боли. Я чувствую… что это правильно. Продолжай.

Элио испустил прерывистый вздох, когда снова задвигался, погружаясь в меня, и вспышка удовольствия прогнала боль. Постепенно он установил медленный темп, его

Он осыпал поцелуями мое лицо: щеки, брови, но больше всего – челюсть.

Элио погрузил руку в мои волосы, крепко сжимая их, а его темп ускорился. Я двигалась вместе с ним, поднимая бедра навстречу толчкам. Я хотела от этого мужчины всего. Каждый опыт… я хотела пережить его с ним.

Он погладил меня по лицу.

— Это – мое причастие. Лишь твое тело я познаю, и лишь твою кровь пролью.

Волна удовольствия пронзила меня, незнакомая и неожиданная. Я ахнула в погоне за ускользающим чувством. Он изменил угол наклона бедер и снова толкнулся в меня тем же способом, так, чтобы его тазовая кость терлась о клитор.

Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руки.

— Ты собираешься кончить? — Он, казалось, был удивлен не меньше меня.

— Я… я не знаю, — выдохнула я, извиваясь под ним. — Мне кажется, что я сейчас обмочусь, — призналась я.

— Вперед,cara, мы уже в сарае, — сказал он.

Я рассмеялась и хлопнула его по плечу, когда он усмехнулся.

— Эй, это серьезно, — простонала я; ему каким-то образом удавалось задевать клитор при каждом толчке.

— О, это… действительно чертовски серьезно. У меня появилась новая зависимость, и она заключается в том, чтобы быть внутри тебя... моей будущей жены. — Он застонал и стал трахать меня быстрее.

— Ты собираешься кончить? — повторила я его вопрос, почувствовав разницу в его движениях.

Он кивнул.

— Я не могу остановить это… ты уничтожаешь меня, Джорджия, — сказал он напряженным голосом.

Я не могла ответить, потому что наслаждение пронизывало меня насквозь. Это странное нарастающее давление вернулось, и я поднималась все выше. И выше. А затем я сорвалась.

Удовольствие, которого я никогда прежде не испытывала, взорвалось внутри меня, словно перезревший персик лопнул и выплеснул соки. Влага залила мои бедра, но это не казалось неприятным. Это было правильно.

Элио зарычал мне в ухо, его рука оттянула мою голову назад, обнажая горло для его укусов и поцелуев.

— Черт, ты только что сжала меня так, словно пыталась убить.

Он прерывисто дышал, а затем содрогнулся, и все его тело напряглось. Его бедра в последний раз глубоко вонзились в меня и замерли. Я почувствовала, как он запульсировал. Было жарко и влажно.Должно ли так происходить с презервативом?Мне было все равно. Я хотела быть отмеченной им навсегда. Связанной с ним навеки, без возможности разорвать эту связь.

В тот момент в конюшне, лежа на импровизированной постели, под сияющим снаружи светом луны, наполненная им, с нашими сердцами, бьющимися в унисон, я почувствовала, как судьба накрывает нас обоих. Он вышел из меня, оставив горячую влагу на моих бедрах.

— Презерватив порвался. — Он наклонился, чтобы снять его. — Черт.

— Плевать. Мне все равно он не понравился, — призналась я. — Я хочу чувствовать тебя… всего тебя. Я буду принимать таблетки.

Он посмотрел на меня, провел рукой по моим волосам, а затем обхватил ладонью мою щеку.

— Ты и правда убиваешь меня,topolina, знаешь это? Я не могу жить без тебя, — сказал он, его зеленые глаза будто заглядывали мне в душу.

— Взаимно. — Я встретила его пристальный взгляд.

Элио кивнул и поцеловал меня в лоб. Знак поклонения. Преданности.

Он притянул меня ближе, затем положил мою голову себе на плечо и тихо произнес:

— И я принадлежал ей, а она — мне… и никто не мог отнять ее у меня… и никогда не сможет.

14.Джорджия

Сейчас

— Девочка, клянусь, ты ничего не делаешь наполовину. Твоя жизнь была совершенно скучной, и вдруг, вместо того чтобы, скажем, вступить в книжный клуб, ты позволяешь похитить себя какому-то преступнику и держать под дулом пистолета.

Я не стала поправлять ее. «Под угрозой ложки» звучало не так эффектно.

— Да, конечно, все ведь случилось по моей воле, — вздохнула я, делая большой глоток кофе.

Эрика присела на высокий стул рядом со мной.

— И как там было в полицейском участке? Они вызвали крутого детектива для твоего допроса?

Я пожала плечами.

— Не знаю… Просто какой-то уставший парень с напарником задавали вопросы про Джексона и долг. Думаю, они привыкли иметь дело с подобными вещами. Я имею в виду разборки между бандами и угрозы от ростовщиков.

Эрика внимательно смотрела на меня.

— Ты уверена, что твой таинственный мужчина действительно из мафии?

— Уверена. Поверь мне… я знаю, что такое мафия. Тот, на кого он работает, — большая шишка на Восточном побережье. Надеюсь, они его найдут.

Только тогда я смогу выдохнуть.Я не стала озвучивать эту мысль, потому что суровая правда заключалась в том, что пока он разгуливал на свободе, мне угрожала опасность.

— Думаешь, ты готова выйти на работу?

Я кивнула. У меня не было выбора. Иначе я не смогла бы заплатить за квартиру. Мне дали два дня отгула на восстановление — и это был максимум, который я могла себе позволить.

— Со мной все будет в порядке.

— А как насчет твоей квартиры? Ты уверена, что сможешь спать там после всего, что случилось?

Я выдавила улыбку.

— Все будет нормально. Я крепче, чем кажусь, и все равно собираюсь найти новое жилье в лучшем районе, как ты и советовала.

Эрика просияла.

— Может, рядом со мной?

— Может.

Я никак не могла позволить себе жить рядом с Эрикой. Она снимала квартиру-студию по хорошей цене, потому что владелец был другом ее тети. Но та была совсем крошечной, и я не могла больше навязываться подруге. Я знала, что ей тяжело делить с кем-то квартиру, даже если она никогда не говорила об этом прямо.

Я вышла от подруги. Я понятия не имела, продолжал ли следить за мной наемник

Смогут ли они на самом деле остановить такого человека, как мой наемник?

По пути я зашла на почту и наконец забрала посылку, которую прислал отец. Я села в маленьком вестибюле и с тревогой уставилась на конверт. Было ли в нем то, что искал наемник? Спасет ли это меня или станет окончательным приговором?

Я сунула руку внутрь и достала флешку. Она была маленькой, достаточно крошечной, чтобы спрятать в бюстгальтере. Я пошла в туалет и сделала именно это, выбросив конверт в мусорное ведро по пути к выходу. Но потом остановилась. Казалось, флешка сияет у меня над головой, как неоновая вывеска.

Компромат здесь!

Я не могла оставить флешку там. Это казалось слишком очевидным, и ее легко было потерять. Я открыла сумку и порылась в ней. На прошлой неделе моя дешевая помада выпала из сумки и ударилась о кафельный пол. Весь стержень вывалился, отделившись от корпуса. Тогда я просто запихнула его обратно. Теперь я уронила блестящий черный футляр на пол и снова расколола его. Выбросив стержень помады в мусор, я спрятала маленькую флешку в пустой тюбик и защелкнула крышку. Получилась неплохая маскировка. Очень даже.

Я спрятала помаду в сумку и отправилась на работу.

Мне нужно было увидеть, что на флешке.И что тогда?Тогда я больше не смогу прикидываться несведущей. Как будто моего наемника это вообще заботило. Он уже решил, что я виновна только потому, что была дочерью своего отца, и вынес мне приговор — какой бы он ни был.

Головная боль давила на виски, но я все же пришла на работу и устроилась за своим столом, а Эдди тем временем собрал кипу заказов, которые я не выполнила.

Мои глаза остекленели, когда я посмотрела на гору одежды. Чтобы все наверстать, мне понадобится минимум неделя.

Итак, помимо того, что я попала на радары полиции Лос-Анджелеса, вытерпела допрос и теперь мучилась кошмарами о том, как человеку выстрелили в голову, у меня появилась еще одна причина «поблагодарить» мудака в черном, который таскал меня за собой по городу.

Я упорно работала весь день, благодарная за возможность отвлечься от переживаний.

Хотя мысль о том, что полиция ищет моего похитителя, немного утешала, я не возлагала больших надежд на то, что они его найдут. Он явно был профессионалом и был уверен, что снова доберется до меня.

И все это из-за моего отца. Очевидно, я многого не знала о его жизни, и она была далеко не такой безупречной, как он пытался преподнести. Конечно, он был лучшим другом Сальваторе Де Санктиса, и мне было известно об этом, но я была наивной.

Осознанное нежелание видеть правду.Голос мужчины в черном эхом отдавался в моей голове. По его презрительному тону было ясно, что он нисколько не верил в мои оправдания.

Не успела я оглянуться, как рабочий день закончился, и мои коллеги стали собираться домой. Начинались выходные, у всех были планы… кроме меня. Мне некуда было идти, так что оставалось только сидеть здесь и разбирать завалы накопившейся работы.

Я прикусила губу и подумала о своих наполовину сшитых дизайнах. Я была настолько глупа, что запихнула их в наспех собранный рюкзак вместе с самой ценной для меня вещью — коробкой с памятными вещами.

Теперь они были во власти незнакомца. Наверняка он выбросил их при первой же возможности, избавившись от лишнего хлама и последней капли жалости ко мне. Я сосредоточилась на шитье, чтобы заглушить отчаяние, которое накатывало при мысли о моих вещах, выкинутых где-то на улицах города.

Когда я снова подняла голову, за окном уже было темно, и единственным источником света в мастерской осталась настольная лампа.

Я посмотрела на часы и замерла от шока.Одиннадцать вечера? Как?

Что-то выдернуло меня из рабочего транса. Я прислушалась — тихий шум дождя. Начался дождь? Довольно необычно для этого времени года в Лос-Анджелесе. Обычно я не слышала его в мастерской, поскольку мы находились в подвале.

Я наслаждалась тихим стуком капель… пока они вдруг не смолкли.

Что? Уже всё?Я встала, размяла затекшие мышцы и подошла к узкой полоске окна под самым потолком. По стеклу стекали капли дождя. Тогда почему же звук исчез?

Как будто окно было приоткрыто, и кто-то его закрыл.

Или… дверь.

Страх пронесся сквозь меня внезапным порывом, приведя нервы в состояние повышенной готовности. Я напрягла слух, пытаясь услышать хоть что-нибудь от кого-то, кто мог еще оставаться в здании.

Возможно, это был кто-то из коллег наверху, в шоуруме. Хотя это казалось сомнительным; было поздно. Очень поздно.

Я поспешила обратно к своему столу и выключила лампу, погрузив комнату в полумрак. Через несколько мгновений мои глаза начали привыкать к темноте и слабому свету уличных фонарей, который пробивался через маленькое окно.

Снаружи чьи-то ноги быстро прошли мимо окна. В том направлении был только аварийный выход из шоурума.

Меня охватила паника. Какие-то мужчины пробирались в ателье… за мной.

Мне нужно было выбираться отсюда. Если мужчины заходили через заднюю дверь, то мне нужно было прорываться вперед, к центральному входу.

Я тихо прокралась вдоль ряда столов и швейных машинок, мимо утюга, который мы использовали для нанесения принтов, и раскройного стола. Ноги затекли, но я не обращала внимания на боль. Ситуация была критической, и вероятность того, что я не покину это место самостоятельно, была очень высока.

Я почти добралась до лестницы. Я была так близко. Смогла ли бы я выбраться, ввести код безопасности и успеть поднять металлическую решетку — я никогда не узнаю.

У меня не было шанса

Сильные руки обхватили меня сзади, и ладонь зажала мне рот, заглушив мой шокированный вскрик.

Я извивалась и боролась, но хватка была чертовски крепкой.

— Тебе лучше прекратить это, если ты не хочешь умереть здесь сегодня ночью, — прошептал мне на ухо глубокий, знакомый голос.

Мой наемник. Он притянул меня к себе, прижав нас к стене возле кофеварки в полуметре от лестницы.

— Кто они? — прошептала я, когда он наконец убрал руку с моего рта.

— Друзья твоего отца, или, лучше сказать, бывшие друзья. У них могло сложиться впечатление, что он отправил тебе информацию, которая погубит их босса, если твой отец неожиданно скончается в тюрьме.

— Что? Они думают, что отец сделал меня своей страховкой? — Я чуть не рассмеялась. — Я же говорила, что мы не поддерживаем связь.

— Тем не менее, кто остался у Альфредо Беллисарио в этом мире, кроме его драгоценной единственной дочери? Ты пытаешься убедить меня, что он не ничего тебе не отправлял? Я вижу тебя, Джорджия… Я всегда наблюдаю.

Мужчина был таким же высоким и широкоплечим, как я его помнила. Ощущение его груди, прижатой к моей, и обещание защиты не должны были успокаивать. Но почему-то успокаивали. Это было похоже на обретение неожиданного союзника.Соберись. Я дала полиции описание этого мужчины и пыталась добиться его ареста за убийство. С его стороны не было никаких добрых чувств.

— Вот почему я нужна Ренато, да? Мой отец может раскрыть всё, чем Сальваторе занимался в Неаполе десятилетиями… Он может заключить сделку и уничтожить семью Де Санктис в обмен на свою свободу.

В глубине души я знала, что была права. Отец никогда по-настоящему не заботился ни о ком, кроме себя. Он бы без раздумий пошел на сделку и сделал из меня козла отпущения.

— Что, если я скажу, что твой отец хочет, чтобы Ренато защитил тебя?

Я тихо усмехнулась.

— Защитил меня? И для этого послал тебя? Терминатора? Вы просто хотите использовать меня, чтобы запугать его, верно?

Мужчина смотрел на меня сверху вниз, и на секунду мне показалось, что он собирается ответить. Хотя ответ итак был очевиден. Я знала, что права. Так все было устроено в нашем мире.

— Ты бы предпочла, чтобы я передал тебя другим парням? Я могу сделать это прямо сейчас. Вся банда в сборе… Я могу сдать тебя им, а завтра вернуться в Нью-Джерси и забыть о твоем существовании.

— Тогда ты провалишь свою маленькую миссию, а у меня такое чувство, что для таких мужчин, как ты, это важно, — сказала я, оценивающе глядя на него. Он определенно был бывшим военным — невозможно было не заметить его выправку и точность движений.

— Мужчин, как я?

— Приверженцы правил. Наемники. Я встречала тостеры с большей эмпатией, — вырвалось у меня прежде, чем я подумала.

Он изучающе посмотрел на меня, а затем усмехнулся. В снежной буре было больше тепла, чем в его улыбке.

— В таком случае выбирай сама, с кем ты хочешь пойти — с ними или со мной. Решай сейчас. Я с радостью нарушу правила и сдам тебя им, если ты этого захочешь.

Горло сжалось, и я сдержала поток слов, которые так и рвались наружу. Но в конце концов, что я могла сказать?

— Ну же, синьора Конти, выбирай. Они или я. — Его руки крепче сжали меня.

— Не называй меня так, — пробормотала я, поглощенная страхом перед нависшей угрозой. Я понятия не имела, чего хотели другие мужчины, но этот вел меня к Ренато Де Санктису. По крайней мере, это позволило бы мне выиграть время... К тому же я знала Ренато — он никогда не был настоящим чудовищем.

— Хорошо, я выбираю тебя. Отведи меня к Ренато, и я сама объяснюсь с ним. Я его знаю. Он не станет меня убивать. — Я подняла подбородок и постаралась выглядеть так же уверенно, как и звучала.

Мой таинственный спутник склонил голову набок.

— Если ты думаешь, что это худшее, на что он способен, тебя ждет жестокое разочарование. А теперь скажи, где вы храните ножи в этом месте?

— Ножи? Разве у тебя нет пистолета? — Его вопрос отвлек меня от зловещего предупреждения. Пока мы разговаривали, в здание пробирались опасные люди, а у него не было оружия?

— Ведь бродить по Лос-Анджелесу с орудием убийства в кармане, пока меня ищут копы — это такой отличный план. Нет, у меня нет пистолета, но для этих ублюдков он и не нужен. Просто покажи мне что-нибудь острое.

— Их там не меньше мере десяти, — сказала я.

— К чему ты клонишь? — он высокомерно поднял бровь.

Вау. Кто-то был уверен в своих убийственных навыках. Оставалось только надеяться, что он способен подкрепить эту уверенность делом.

В мастерской не было обычных ножей. Да и зачем бы им там быть? Зато кое-что другое у нас было в избытке. Я протянула руку за угол, за которым мы прятались, и схватила два предмета, поблескивающих на раскройном столе.

Затем передала ему обе пары ножниц для ткани. Он на секунду замер, разглядывая их, а потом кивнул.

— А теперь пригнись и не издавай ни звука. — Его рука опустилась мне на плечо, и он толкнул меня на пол.

Я грубо ударилась о плитку и, бросив на него хмурый взгляд, заползла под ближайший стол. Мой таинственный похититель взял в каждую руку по паре ножниц и растворился в темноте.

Наступила тишина, нарушаемая лишь глухим стуком металлической двери наверху лестницы, ведущей в мастерскую. Они были на нашем этаже.

Низкие мужские голоса, говорящее по-итальянски, разнеслись по пространству. Они спускались по лестнице, и их шаги гулко раздавались в темной комнате.

По моей шее скатился пот. Мне стало плохо. Были ли другие мужчины, которые хотели добраться до меня, чтобы надавить на отца? С тех пор, как со мной связался адвокат, мне казалось, что на моей спине красуется огромная мишень. Я была в полной заднице. Как мне выпутаться из этой ситуации?

Они продвигались вперед друг за другом, тихо переговариваясь между собой. Последний в ряду исчез и больше не появился.

Минус один.

Мужчины продолжали идти, а мой наемник убивал их одного за другим. Единственным признаком его присутствия был отблеск металла.

В конце концов мужчины поняли, что происходит, и начался настоящий ад. Они начали вслепую стрелять позади себя, время от времени попадая друг в друга. Мой похититель в черном скользил по центру, как ангел-мститель, уклоняясь от выстрелов, словно он был пуленепробиваемым. Он двигался, плавно наклоняясь и уворачиваясь с идеальной грацией, превращая убийство в танец. Когда кто-то ударил его ногой в грудь, он поймал ее и одним резким движением перерезал сухожилие. Ножницы сверкнули, когда он вонзил их в грудь своего противника. Быстрые порезы отправляли непрошеных гостей на колени. Наемник крутанулся и добил одного, перерезав ему шею сбоку, выпустив фонтан артериальной крови прямо на рулон необработанного белого шелка.

Я содрогнулась от этого зрелища. Черт, после этого я больше не смогу сюда вернуться.

Никогда.

Мой наемник расправился с группой мужчин, и быстрее, чем я успела осознать, снова наступила тишина. Он убрал ножницы в карман и, оглядывая беспорядок, запустил руку в волосы. Это простое движение вызвало поток воспоминаний. В тот момент он выглядел так, будто вышел прямиком из моей памяти. Но это был не он… Кровавая бойня на полу мастерской была куда более убедительным доказательством, чем даже его темно-карие глаза. Элио Сантори никогда не хотел стать таким, как его отец… гангстером.

Я уставилась на него, и он перевел свой кровожадный взгляд на меня.

Я еще некоторое время смотрела на него, а потом он отвел глаза.

— Мы уходим. И только попробуй снова сбежать — я оставлю тебя следующей волне этих парней. Не обманывайся, думая, что все кончено. Все только начинается.

С этими словами он развернулся и направился к двери. Я стряхнула с себя оцепенение, схватила сумку и бросилась вслед за ним.

15.Джорджия

Мы не успели отойти далеко от здания, как наемник резко свернул в темный переулок. Он схватил меня за руку и потащил вдоль черных входов ряда магазинов. У последнего он взломал замок и втолкнул меня внутрь, быстро захлопнув за нами дверь.

Внутри царила кромешная тьма, и мужчина был так близко, что я забыла, как дышать. Он быстро провел нас через вестибюль в соседнюю комнату.

Несмотря на темноту, мой похититель двигался уверенно. Над смотровым столом щелкнула лампа. Подождите, смотровой стол? Где-то поблизости залаяли собаки.

Мы были в ветеринарной клинике.

— Иди сюда, — отрывисто сказал он и похлопал по столу.

— Я в порядке. Я не ранена, — запротестовала я.

Он посмотрел на меня.

— Я сказал, иди сюда.

Понимая, что спорить с ним – все равно что спорить со стеной, я вздохнула и села на стол.

Мужчина снял куртку, обнажив черную футболку и татуировки, покрывающие руки до запястий. Он порылся в шкафу, а затем полез в карман.

— Ты ранен? Со мной все в порядке, — повторила я.

— Пока что, — коротко бросил он.

Прозвучало довольно зловеще.

Затем он усилил ощущение угрозы, повернувшись и натянув латексные перчатки. Я застыла, наблюдая, как он аккуратно разглаживает их на мощных запястьях. В его татуированных руках, туго обтянутых футболкой, в кровавых брызгах на лице и в этих перчатках было что-то завораживающее…

Он потянулся к серебристому подносу, и все остальные мысли вылетели у меня из головы, когда я заметила на подносе шприц для подкожных инъекций.

— Что, черт возьми, ты собираешься с этим делать? — Я запаниковала, пытаясь встать.

Он цокнул языком, медленно обходя меня сзади.

Одна рука обхватила мою шею, и вдруг меня пронзила острая боль. Вот ублюдок. Поднос был всего лишь отвлекающим маневром. Все это время он замышлял что-то другое.

— На твоем месте я бы не двигался, — спокойно сказал он, вводя мне под кожу бог знает что и одновременно сжимая шею так сильно, что становилось трудно дышать.

— Что ты мне вводишь?

— Ничего, что ты почувствуешь.

— Что это, черт возьми?

Игла выскользнула из-под кожи, и я невольно вздрогнула. Затем резко обернулась и злобно уставилась на него.

— Скажи мне! Ты меня отравил?

Его губы дрогнули. Это действие было тревожно близко к улыбке. Это обезоруживало. До сих пор я вообще не видела, чтобы он проявлял какие-либо эмоции. Ну, если не считать того момента, когда он выстрелил ростовщику в голову, и еще когда я открыла дверь полицейским. В те минуты он казался более человечным, чем во все остальные вместе взятые.

— Забавно, что ты считаешь ядом других, а не себя, — сказал он.

И что, блядь, это значит?

— Никакого яда… Ничего особо гнусного. Знаешь, такие маленькие чипы, которые ставят непослушным питомцам, чтобы те не сбегали? — Он обошел меня спереди, снял перчатки и с идеальной точностью бросил их в мусорный бак.

— Ты вставил мне микрочип, как какой-то кошке? — выдохнула я, не узнавая собственного голоса.

— Сомневаюсь, что кто-то поведет тебя к ветеринару сканировать чип, так что — нет, не совсем так. Я вживил тебе кое-что куда более совершенное. Пусть тебя не смущает местоположение. Это единственное место со стерильным оборудованием.

— То есть... это все-таки чип?

Он кивнул.

— Это чип, но не тот, что можно просто купить. Это особая разработка. GPS-трекер, отслеживающий тебя в реальном времени. В настоящее время эта технология не используется за пределами спецназа.

— Тогда откуда он у тебя?

— У всего есть цена.

Я покачала головой, глядя на него снизу вверх.

— Не у всего. Людей нельзя купить.

Не знаю, почему мне показалось важным сказать это прямо сейчас, но я просто должна была. Передо мной стоял мужчина, который выполнял приказы за деньги, какими бы ужасными и отвратительными они ни были — даже такие, как похищение невинной женщины.

— Тот факт, что ты так думаешь, только подтверждает, насколько ты наивна, — мрачно сказал он и натянул куртку. — Вставай. Мы уходим.

— Полагаю, ты не скажешь мне, куда мы направляемся?

Он двинулся к двери, но, к моему удивлению, остановился, подождал меня, и действительно ответил на вопрос.

— В Каса Нера. Пора тебе встретиться с королем Атлантик-Сити.

— Ренато? Он меня не пугает, просто чтобы ты знал. — Я вышла за ним на темную улицу. Шея немного пульсировала в том месте, где он ввел иглу. — Я знала его, когда он был моложе. Он меня не пугает, — повторила я, возможно, больше для собственного успокоения.

Наемник лишь пожал плечами, настороженно осматривая каждый угол.

— Может, тебе стоит беспокоиться не о нем.

16.Элио

Я был рад черной одежде, когда мы проходили через дешевый мотель, в котором я прятался, рядом с частным аэродромом. Черный цвет скрывал кровь достаточно хорошо, чтобы не перепугать до смерти скучающего ночного администратора.

Джорджия в кои-то веки молчала. Значит, вот, что требовалось, чтобы поколебать ее самоуверенность. Убить десять человек у нее на глазах. Приятно знать.

Мы вошли в двухместный номер, и я запер за нами дверь. Я старался не высовываться и прятался от копов последние нескольких дней, с тех пор, как Джорджия дала им подробное описание моей внешности. К счастью, они, похоже, потеряли интерес к нам обоим, когда выяснили, чей труп был в квартире Джорджии.

Неудивительно, что они сняли охрану с ее дома, каким бы дерьмовым он ни был. Полицию Лос-Анджелеса не волновало убийство такого, как тот ростовщик, что ночью вломился в квартиру Джорджии. Они были рады, что он мертв. Одним подонком на улицах стало меньше.

Тем не менее мне нужно было вытащить нас отсюда. Равелли усиливали давление, наверняка понимая, что Джорджия, их единственный козырь, вот-вот ускользнет у них из рук.

Я прошел дальше в комнату и начал раздеваться.

— Что теперь будет? — спросила Джорджия. Ее голос звучал слабо. За последние несколько дней она увидела столько дерьма, сколько, наверное, не видела за всю свою жизнь.

Но это была не моя проблема.

— Теперь мы подождем, пока перенесут наш рейс. — Я стянул через голову испачканную рубашку и швырнул ее в сторону ванной.

Джорджия настороженно смотрела на меня.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь принять душ, на что это похоже? Что, тебе тоже нужно? — Я повернулся к ней.

Ее взгляд скользнул по моему торсу, задержался и медленно опустился ниже. Слава богу, что в юности у меня была всего пара татуировок, и теперь, объединенные в рукава, они были практически неразличимы.

— Только не говори мне, что ты защитница окружающей среды? Хочешь сэкономить воду и принять душ вместе? — Я подошел к ней ближе. — Разве не этим занимаются современные дети?

Я был сам не свой. Сил почти не осталось, и адреналин выходил из организма. За неделю, прошедшую с тех пор, как я снова связался с этой женщиной, я испытал больше эмоций, чем за последние десять лет. Это было невыносимо. Я чувствовал себя как чайник, переполненный до краев и готовый вот-вот закипеть.

Джорджия облизнула губы, и я, блядь, не мог отвести взгляд.

— Мы больше не дети, — тихо сказала она, вглядываясь в мое лицо.

Я знал, что она искала. Она все еще подозревала, что я Элио. Конечно, подозревала. Джорджия не была глупой. Несмотря на перемены, произошедшие в нас за эти годы, интуиция подсказывала ей правду. Но что-то заставляло ее сомневаться, возможно, даже больше, чем контактные линзы. Она никогда не могла представить, что тот Элио, которого она знала, мог превратиться в мужчину, способного на резню, которую я устроил сегодня ночью. Это, как ничто другое, говорило ей о том, что ее инстинкты ошибались.

— Хм, полагаю, что нет.

Я отвернулся и, схватив свежее полотенце, направился в ванную.

Как только я оказалась внутри, я повернул замок и прислонился к прохладной поверхности, позволяя внезапному перепаду температуры прервать мои разгоряченные мысли. Я посмотрел вниз. Я был чертовски тверд. В том, чтобы быть возбужденным после тяжелого боя, не было ничего необычного. Праздник жизни. Тело настоятельно требовало немедленно пойти и передать свои гены — на случай, если в следующий раз вам не удастся выбраться живым.

Но не поэтому я был сейчас твердым. Не было смысла лгать самому себе.

Прямо сейчас я был возбужден из-за женщины в соседней комнате и ее запаха. Того, как ее тело прижималось к моему. Как блестели ее губы после того, как она их облизала.

Черт.

Я повернул кран с холодной водой до упора и шагнул под душ. Ледяная вода обрушилась на меня, шокировав мой организм и выбив все дыхание из легких.

Я был не просто телом и инстинктами. Ад, в котором я жил, сломал во мне фундаментальные части, и все это из-за нее.

Я уперся руками в кафель и позволил воде стекать по изгибам твердого члена. Сестра была права: я действительно жил как монах. Мое тело было той чертой, которую я не позволял переступать ни одному человеку. Оно было единственным, что я еще контролировал. В моей голове не было ни тишины, ни покоя, ни места, где можно было бы спрятаться от воспоминаний о войне. Но тело? Оно было моим и только моим.

После Джорджии никого больше не было. Я не доверял ни одной женщине настолько, чтобы подпустить к себе. Похоть стала для меня чуждой. И если иногда

Все зверства. Зло, убивающее душу.

Я пробыл в сухопутных войсках Италии достаточно долго, чтобы забыть, каково это – хотеть кого-то. А затем в «Коль Москин», где я утратил само представление о желании.

Я не лгал в клубе, когда та женщина пыталась флиртовать со мной. Я не был цельной личностью. Мне не хватало некоторых частей. Довольно важных.

Впервые за более чем четырнадцать лет я почувствовал, как эти части внутри меня просыпаются.

Это было неприемлемо.

Чертовски неприемлемо.

Я потерял счет времени, сколько стоял под этим обжигающим холодом, но его было недостаточно, чтобы погасить огонь, что тлел в моей душе. Огонь, который могла разжечь только одна женщина.

Глубоко внутри, где жили мои лучшие инстинкты, у меня было плохое предчувствие…

Я уже был обречен.

После душа я проигнорировал Джорджию и ее попытки завязать разговор. Вместо этого устроился на полу возле двери, а она легла на двуспальную кровать. Спустя какое-то время, несмотря на всю усталость и напряжение дня, мне удалось заснуть. Это была привычка, приобретенная в армии — спать, когда есть такая возможность.

Во снах я тонул в воспоминаниях. Сидел в грузовике за секунду до нападения на колонну. Находился в медицинской палатке, когда парня, с которым я спал рядом, занесли с оторванными ногами. Наблюдал, как цель приближается к школе, на девяносто девять процентов уверенный, что у него при себе взрывчатка, и ждал разрешения на его устранение.

Я резко проснулся, вскочив на импровизированном ложе на полу, с ножом в руке. Дыхание было хриплым, а тело взмокло от пота. И зачем было тратить время на душ? Мало-помалу комната обрела четкость. Я вспомнил, где нахожусь и с кем.

Нехотя я встал и посмотрел на Джорджию, просто силуэт под одеялом с темными прядями волос, рассыпанными по белой наволочке.

Сны уже давно не были такими плохими. Любые эмоции, испытанные благодаря этой женщине, только усугубляли ситуацию. Тихий нестихающий шторм внутри меня, угрожающий затянуть на дно, может в этот раз победить, если я не смогу удержать свои стены от разрушения. Я возвел их не просто так. А чтобы защитить свой разум. Я нуждался в них, а эта женщина являлась прямой угрозой. Мне нужно было как можно скорее убраться от нее подальше.

Я сел за стол. Пистолета для чистки не было, поэтому я разложил коллекцию ножей, которую успел собрать с тех пор, как Джорджия обратилась в полицию. Так как носить оружие, будучи в розыске, было не самой умной идеей, я оставил пистолет в мотеле. К этому моменту коллекционирование оружия стало просто привычкой.

Я взял мягкий кусок ткани и начал медленно и методично чистить лезвия. Теоретически я мог бы заниматься чем угодно, лишь бы это было размеренно и давало мне возможность сосредоточиться на чем-то другом, но чистка оружия стала моим способом справляться с бесконечными ночами.

— Что ты делаешь? — Голос Джорджии был хриплым со сна.

Я напрягся. Последнее, чего я хотел, это разговаривать с ней прямо сейчас.

— Я спрашиваю, что ты делаешь? — повторила она, как будто был хоть какой-то шанс, что я не услышал ее в тишине комнаты.

Джорджия встала с кровати и подошла к столу. На него падал единственный луч света, и она шагнула прямо в него. На ней была безразмерная футболка и больше ничего. Длинные темные волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. На лице не было ни грамма макияжа, но ее естественная красота была ошеломляющей.

В мгновение ока я снова стал твердым, как камень, и полчаса под холодной водой оказались напрасными.

— Я слышал. Возвращайся в постель.

Мой тон не был приветливым. Несмотря на это, Джорджия взгромоздилась на стул и протянула руку, чтобы дотронуться до одного из ножей. Я крепко схватил ее за запястье, останавливая движение.

Я смотрел на нее так долго, что она не выдержала и сдвинулась, приподняв бровь.

— Ты когда-нибудь убивал кого-то ножом? — спросила она, выворачивая руку из моей хватки.

— Да.

Джорджия тяжело сглотнула, ее тонкое горло дернулось. Верный признак того, что она не так спокойна, как притворяется. Ее пульс ускорился под моими пальцами.

— Ты служил в армии? — спросила она.

Я не ответил. У меня не было намерения совершать эту прогулку по аллее воспоминаний. Не тогда, когда весь путь был усеян минами, способными уничтожить меня.

— То есть, очевидно, что ты прошел профессиональную подготовку. Чем ты занимаешься для Ренато? Ты наемный убийца… или, может, телохранитель? — продолжала она. — Алло? Я с тобой разговариваю.

— Ах, да? Я думал, тебе просто нравится слушать свой голос.

Ее рот приоткрылся от возмущения.

— Ну, знаешь, это вежливо — поддерживать разговор. А вот заставлять других заполнять молчание — это поступок настоящего придурка.

— Я не заставляю тебя заполнять тишину. И если ты думаешь, что, назвав меня придурком, ранишь мои чувства, уверяю тебя, меня называли гораздо хуже.

Она тихо фыркнула.

— Не сомневаюсь.

Я покачал головой, и это движение, похоже, привлекло ее внимание.

— Что?

— Просто… ты проявляешь слишком много интереса к моей личности. Могу лишь предупредить, что это плохая идея. Любопытство убило мышку, разве ты не слышала?

Она вздохнула.

— Я же просила не называть меня так, и я ничего не могу поделать, если мне любопытно. — Она пристально изучала мое лицо.

— Я не он, — снова сказал я ей и отпустил ее руку.

Она кивнула.

— Я начинаю это понимать. Он никогда бы не стал таким мужчиной, как ты.

Я отложил нож, над которым работал, и посмотрел на нее, вытирая руки о тряпку.

— Учитывая твой ужасный вкус на мужчин, думаю, это к лучшему, — сказал я ей.

Ее руки сжались

— Мой что? Я не страдаю плохим вкусом на мужчин!

— Еще как страдаешь. Ты не знала, что на самом деле происходило с твоим отцом. Ты вышла замуж за человека, который начинал с богатства, но так неумело управлял деньгами, что оставил свою вдову на милость ростовщика, жить чуть ли не в картонной коробке на улице. У тебя действительно плохой вкус.

Ее глаза остекленели, как будто мои слова действительно расстроили ее. Этот взгляд обеспокоил меня.

— Ты так говоришь, а ведь даже не знаешь о моем первом парне… о том, который сказал, что любит меня, попросил выйти за него, а потом просто сбежал. Он же тот, кто разбил мне сердце. Если бы ты знал о нем, ты бы понял, насколько у меня все плохо с выбором мужчин, — пробормотала она.

Яд пронизывал ее тон, но именно ее слова заставили меня вскипеть от ярости.

Я крепче сжал нож, который держал в руке, и тупое лезвие впилось мне в ладонь. Она пыталась спровоцировать меня. Она хотела, чтобы я выдал себя. Но я бы не доставил ей такого удовольствия.

— Похоже, он настоящий монстр, — выдавил я.

Джорджия долго смотрела на меня. Она казалась разочарованной.

— В нем не было ничего особенного. Он был просто мужчиной... вором. Мошенником. И все это не имело бы значения, если бы не одно но... он никогда не любил меня так, как я любила его. Такова правда.

Ни хрена это не правда.

Слова несогласия с каждой ложью, которую она только что произнесла, рвались наружу. Я горел желанием напомнить ей, кому именно не хватило любви, но это было опасно. Я никогда не позволял себе приоткрывать завесу над прошлым, и не собирался начинать сейчас.

Стул со скрипом отодвинулся, когда я резко встал, и ее глаза расширились. Я был чертовски тверд, мой член упирался в живот, и вся проклятая комната пахла ее кожей. Я не мог этого вынести. Ей нужно было вернуться в гребаную постель, и я смог придумать только один способ убедить ее в этом.

— Если тебе холодно и одиноко в постели, просто попроси меня присоединиться, синьора Конти. Не заводи бессмысленную светскую беседу посреди ночи. Ты не первая отчаявшаяся домохозяйка, которая хочет трахнуться с монстром.

Ее брови взлетели вверх, а щеки покраснели. Рот приоткрылся от недоверия и возмущения. Я наслаждался ее гневом.

— Ты думаешь, я хочу тебя? — выдавила она. — Я не хочу!

Я многозначительно посмотрел на ее твердые соски.

— Скажи это своим сиськам.

Моя рука потянулась к ее груди, прежде чем я смог остановить себя. Мягкая грудь заполнила ладонь и послала через меня электрический разряд. Я горел.

Когда она не остановила меня, я провел большим пальцем по соску — твердый бутон молил о большем.

— Может, проверим, насколько ты мокрая...

Ее пощечина застала меня врасплох. Еще одно напоминание о том, как низко я пал всего за неделю. Я не прикасался к женщинам против воли. Я вообще не прикасался к женщинам. Я так долго не испытывал желания... Я думал, что с этой частью моей жизни покончено. А потом появилась Джорджия, такая же чертовски раздражающая, как и всегда, и воспламенила мою кровь.

Злость на себя, на нее, и на всю эту гребаную ситуацию захлестнула меня. Я резко притянул ее к себе, удерживая одной рукой за затылок, сжав ее волосы в кулаке, а другой — прижимая к себе за талию.

Горячее дыхание обдало мою шею, когда я запрокинул ее голову, чтобы посмотреть в глаза. Те самые завораживающие глаза, в которых я когда-то потерял себя.

Я не был уверен, обрел ли себя снова с тех пор. Возможно, лучшие части меня она все это время хранила в себе.

— У тебя есть желание умереть, синьора Конти? Или просто очень плохо развиты инстинкты выживания? Я удивлен, что ты продержались так долго.

— Ты не знаешь меня и через что мне пришлось пройти, — прошипела она, гнев делал ее похожей на богиню-воительницу.

Джорджия была прижата ко мне, и ее мягкий живот давил на стояк. Она покачнулась, и это давление почти лишило меня контроля.

— Я пережила худшее, чем ты. Я уже теряла все раньше... Так что ты меня не пугаешь, — выдохнула она. Ее взгляд скользнул по моему лицу и опустился на губы.

Я уже теряла все раньше.О чем, блядь, она говорила? Наверняка имела в виду своего покойного мужа. Она потеряла все, когда тот вороватыйbastardoКонти умер.

— Пока, — сказал я и нежно откинул ее волосы назад.

Неожиданная мягкость прикосновения, казалось, потрясла ее больше, чем что-либо другое. Я провел большим пальцем по ее приоткрытым губам, и у нее перехватило дыхание.

— Ты не боишься меняпока… У нас есть для этого время, Джорджия, все время в мире.

Я скользнул рукой вниз по ее груди и снова нащупал твердый сосок. У нее вырвался стон удовольствия, когда мой палец коснулся твердого пика.Интересно. Затем я сильно ущипнул его, и ее взгляд мгновенно прояснился.

— А до тех пор… будь хорошей девочкой, и, возможно, тебе удастся выжить.

— Отвали! — рявкнула она, вырывая голову из моей хватки.

— Повторяю, просто скажи, синьора Конти… и явыебуизтебя память о муже.

Джорджия ахнула, а затем развернулась и умчалась обратно в постель. Я наконец-то шокировал ее настолько, чтобы она оставила меня в покое.

Я тяжело сел, изо всех сил стараясь не обращать внимания на пульсирующий член. Затем взял тряпку и продолжил чистку, хотя все мои мысли были поглощены ею. Коварная, как отравленный поцелуй, слабость, которую она вызывала, проникала в мой организм, заражая с каждым вздохом.

Я должен был держаться от нее подальше. Это был единственный выход. Чем скорее ее выдадут замуж, тем лучше. Я сжал нож слишком сильно. Так сильно, что лезвие рассекло кожу. В идеале я бы хотел ударить что-нибудь. Может быть, стену или зеркало,

Я не мог позволить ей увидеть хаос внутри меня. Просто не мог. Нужно было лишь дотянуть до свадьбы. Если я продержусь до свадьбы, она станет чужой проблемой.

Верно. Я даже сам не верил в это.

17.Элио

Тогда

Бывают моменты в жизни настолько масштабные, что они определяют весь дальнейший путь. Я приехал в Кастель-Амаро бродягой. Не имея ни связей, ни цели. У меня не было родителей, за моей сестрой присматривали более способные родственники, чем я, а я... Я голодал и едва мог позаботиться о себе.

Потом я встретил ее.

Mia ragione14.

Смысл моего существования.

Мою деревенскую мышку.

Рядом с ней я чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Я был уверен в своем пути. У меня была цель. Моя жизнь обрела смысл.

Пришло время предоставить Альфредо Беллисарио шанс дать свое благословение.

Я постучал в дверь его кабинета и стал ждать. Он не спешил приглашать меня войти.

Когда я наконец вошел, то закрыл за собой дверь. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь толстые ставни, оставляя комнату в полумраке.

— Сантори? В чем дело? — спросил он, раздраженно поднимая взгляд от своего стола.

— Нам нужно поговорить о чем-то важном, сэр.

Я разжал руки и глубоко вздохнул.

— О чем? У меня нет целого дня. Ты хочешь, чтобы тебя освободили от долга? — Альфредо оценивающе посмотрел на меня.

Я покачал головой.

— Нет, сэр. Это не имеет отношения к работе. Я хочу поговорить о Джорджии.

Теперь он откинулся назад, уделяя мне все свое внимание.

— Что с Джорджией? — спросил он.

— Нет смысла приукрашивать то, что я собираюсь сказать Вам, поэтому скажу прямо. Я люблю ее, и она любит меня. Я хочу на ней жениться. Я уже сделал ей предложение, и она сказала «да».

После моих слов воцарилась тишина, такая густая, что я мог бы подавиться ею.

— Это шутка? — спросил Альфредо.

— Нет, сэр. Это не шутка. Я люблю Вашу дочь, и мы собираемся провести остаток жизни вместе.

Альфредо надолго замолчал. Затем медленно поднялся на ноги и обошел стол.

Он изучающе посмотрел на меня.

— Не могу понять, ты действительно серьезен или просто считаешь это какой-то шуткой?

— Я абсолютно серьезен. Она согласилась стать моей женой.

Альфредо вздрогнул, его лицо побледнело.

— Я понимаю Ваш шок. Знаю, что я не тот мужчина, которого Вы представляли рядом со своей дочерью, но я тот, кого она выбрала для себя. И я знаю, что у меня не так много денег… но я клянусь, что найду способ дать ей ту жизнь, которую она заслуживает.

Альфредо отвернулся от меня, его пальцы вцепились в край стола.

— Она любит тебя? — спросил он наконец хриплым голосом.

— Да, — подтвердил я.

Его взгляд был прикован к фотографии на стене, где он и Джорджия ели мороженое. Она была на несколько лет младше, чем сейчас.

— Джорджия всегда поступала так, как хотела. Она всегда бунтовала против моих правил и планов для нее… Вижу, что даже сейчас она знает, чего хочет, и не боится отстаивать свое. — Он повернулся ко мне. — Так что же ты собираешься сделать, чтобы быть достойным ее?

Я моргнул. Все шло совсем не так, как я ожидал. Я думал, что он, по крайней мере, ударит меня.

— Все, что потребуется, — мой ответ последовал незамедлительно.

—Все, что потребуется,— повторил он. — Кажется, я помню точно такое же обещание, когда дал тебе работу вместо того, чтобы отправить в тюрьму.

— Я прошу прощения за то, что действовал за Вашей спиной, сэр, но не стану извиняться за то, что люблю Вашу дочь. Я не могу, — тихо сказал я.

Он склонил голову набок.

— Значит, у тебя есть свой кодекс, да? Никогда бы не подумал. Мальчишка, который пытался украсть, был пойман и получил мягкий приговор… только для того, чтобы соблазнить дочь человека, который его спас.

— Я не ставил перед собой цель соблазнить ее. Мы полюбили друг друга.

Альфредо тяжело вздохнул.

— Полагаю, я должен быть благодарен за то, что ты хочешь жениться на ней. В наши дни слишком много мужчин отказываются брать на себя ответственность... им не нужна жена в твоем возрасте.

Это казалось невысокой планкой, но я не собирался говорить ничего, что могло бы отговорить его от согласия.

— Однако что меня действительно беспокоит, так это неуважение. Если ты любишь женщину, ты должен уважать ее отца.

— Я уважаю Вас,procuratore.

— Почему бы тебе не доказать это на деле? Мне не нужен зять, который не будет работать на благо моей семьи… Я должен доверять тебе.

— Я сделаю все, что угодно, — ответил я, не раздумывая.

— Я уже слышал это раньше. — Беллисарио встал. — Я подумаю, что ты можешь сделать, чтобы доказать свою ценность. Джорджии не понравится, если мы будем враждовать, так что давай попробуем поладить. — Альфредо посмотрел на меня. — У меня никогда не было сына. Я всегда надеялся, что тот, кого выберет Джорджия, станет им для меня…

— Я бы тоже этого хотел,procuratore.

Он медленно кивнул.

— Дай мне подумать обо всем. Возвращайся к работе, а я свяжусь с тобой, когда придумаю, как нам стать ближе... укрепить доверие.

Я направился к двери. Ладони вспотели, и мне нужно было выпить около галлона воды, но я справился и уходил невредимым. Это было больше, чем я когда-либо надеялся.

— О, и Сантори? — позвал Альфредо.

Я остановился на пороге.

— Пришла ткань для Джорджии, и кто-то по ошибке забрал ее. Сообщи моей дочери, пусть съездит за ней. Боюсь, наша небольшая встреча выбила меня из графика.

— Я сам схожу, прокурор, — сказал я, закрыл дверь и пошел по коридору с

Я решил забрать посылку Джорджии, прежде чем вернуться к работе. Мне нужно было заставить Альфредо полюбить меня. Не для себя. Мне было наплевать, что этот человек думает обо мне, но Джорджия переживала из-за его мнения, а значит, переживал и я. Я сказал ей, что позабочусь обо всем, и собирался сдержать свое слово.

Я прошел через весь город, насвистывая и чувствуя легкость в каждом шаге. Заглянув на почту, я узнал, что доставку по ошибке отправили в дом семьи Де Санктис. Дорога до их поместья занимала добрых пять миль, и ни одна машина не ехала в мою сторону, так что пришлось идти пешком. День стоял теплый, а на душе было светло. Я собирался жениться на Джорджии. Одна только эта мысль наполняла меня восторгом каждый раз, когда я думал о ней. Женщина, которую я люблю больше жизни, станет моей женой.

Для уличной крысы из Неаполя все-таки существовал счастливый конец. Кто бы мог подумать?

Я добрался до поместья и вошел через боковой вход, поскольку привык использовать его для передачи сообщений между домами. Я работал на Альфредо Беллисарио почти полгода и успел узнать больше о семье, которая проводила каждое лето в Кастель-Амаро. Сальваторе Де Санктис был мафиозным королем. Ренато, наследник, жил в Америке и время от времени приезжал сюда, чтобы поработать под началом дяди.

Я направился через сад к кухне.

Вся территория была оснащена системой безопасности: от охранников в черных костюмах, патрулирующих сады, до камер видеонаблюдения, установленных на каждой стене.

К этому моменту охрана уже знала меня в лицо, и меня пропустили без вопросов. Когда я переступил порог кухни, она оказалась пустой, что было редкостью.

— Вещи сеньориты Беллисарио у холодильника, — крикнул мне один из сотрудников, проходя мимо комнаты. — И прихвати сумку тоже, это от мистера Де Санктиса для прокурора Беллисарио. Мне меньше беготни будет.

Я без труда нашел сумку и посылку. Мне уже не раз приходилось переносить посылки между двумя домами. Я никогда не заглядывал внутрь, поскольку не хотел ввязываться в дела Де Санктисов. Я был всего лишь посыльным.

Я взял коробку и кожаную сумку и направился к двери.

Пробравшись через сады, я вышел на дорогу. Она была пыльной, а холмы вокруг нас выцвели на солнце и пожелтели. Вдалеке виднелась сверкающая синева Средиземного моря. Может быть, я возьму Джорджию на пляж. Если я буду усердно работать и докажу свою ценность Альфредо, возможно, мне удастся найти нормальную работу в городе и вернуть сестру. Мы могли бы все вместе жить в небольшом доме с видом на море.

Я был на полпути к городу, когда появились синие огни.

Машинысarabinieri15мчались навстречу мне по дороге. Я отошел в сторону и подождал, пока они проедут. Кожаная сумка, перекинутая через плечо, внезапно показалась тяжелой, как надгробная плита. Я был параноиком. Я видел, как полиция из кожи вон лезла ради печально известной мафиозной семьи. Здесь никто не стал бы заводить дело против Беллисарио или Де Санктисов. Они были богами.

Машины подъехали ближе. Пот выступил на шее, и внезапно ужасное предчувствие ударило меня в живот.Они направляются ко мне?

Машины остановились прямо передо мной, гравий и пыль взлетели в воздух.

Полицейские открыли двери, черный металл их пистолетов сверкнул на солнце.

— Руки вверх! — раздались крики со всех сторон.

— Я просто оказываю услугуprocuratore! — крикнул я, чувствуя, как в сердце поселяется уверенность, что мне конец.

— Руки вверх! Или я выстрелю, парень, клянусь, я выстрелю.

Начальник полиции смотрел на меня с диким блеском в глазах, и я сразу понял, что он говорит правду. Он выстрелит. Я сам вляпался в это дерьмо, и если я хотел выбраться из него, мне нужно было сделать то, что они сказали.

Я бросил сумку и посылку и поднял руки вверх. Полицейские окружили меня.

— Хорошо, хорошо! Вот, я подчиняюсь, — крикнул я, когда от острой боли в затылке глаза заволокло тьмой.

Мир исчез.

Через неопределенное время я очнулся от легкого покачивания. Фургон, несущийся по камням? Я сел и застонал, голова раскалывалась от боли.Где я?

В какой бы машине я ни находился, внутри было темно. На языке запеклась старая кровь. Я раскачивался взад-вперед, чувствуя головокружение.

Не успел я толком сориентироваться, как фургон остановился, и двери распахнулись. Мужчины в униформе схватили меня за руки, вытолкнули наружу, и потащили через металлические ворота мимо поста охраны. Жужжание открывающихся бронированных дверей эхом отдалось у меня в голове.

Куда, черт возьми, меня ведут?

Темнота затрудняла видимость, но постепенно, пока меня волокли по длинному, стерильному коридору, до меня дошло.

Тюрьма. Это была тюрьма.

Меня втолкнули в комнату с металлическим столом и пристегнули наручниками к одной из его ножек, так что мне ничего не оставалось, как опуститься рядом с ним на колени.

У меня не было времени осмыслить происходящее. Охранники ушли, и в комнату вошел мужчина.

Альфредо Беллисарио.

— Ну-ну, Сантори, похоже, тебе нужен адвокат, или мне вызвать для тебя общественного защитника?

Я уставился на него.

— О чем Вы говорите?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Я только взял Ваши вещи… Я перенес их в соответствии с Вашими инструкциями! — крикнул я.

Он усмехнулся.

— Ты действительно думаешь, что ты здесь из-за наркотиков и денег в сумке? Ты здесь потому, что не послушал меня. Я сказал тебе держаться подальше от моей дочери. Ты этого не сделал. Теперь ты столкнешься с последствиями.

Я покачал головой.

— Вы не можете так поступить со мной. Я не сделал ничего плохого.

— О, но ты сделал. Ты посягнул на то, что принадлежит мне.… мою дочь. Тебе повезло, что ты остался жив.

— Вы не можете этого сделать, — оцепенело произнес я, понимая, что эти слова были ложью.

Такой, как Беллисарио, в подобном месте мог делать все, что ему заблагорассудится. Охрана была бы у него в кармане, да и полицейские тоже… судьи, вся прогнившая система. Они могли заставить человека исчезнуть, не убивая его.

— Разумеется, могу.

— Джорджия этого не примет. Она попытается найти меня.

— Не беспокойся о Джорджии. Я позабочусь о своей дочери. А ты наслаждайся жизнью, которую выбрал.

Он встал и кивнул на двустороннее стекло.

В комнату ввалились охранники.

Беллисарио надел пиджак.

— Побейте его, только достаточно сильно.… мочи с кровью должно хватить на сегодня. Повторите завтра и послезавтра.

—Sì, Signore Procuratore,— быстро сказал старший охранник и подошел ко мне, когда Беллисарио направился к выходу.

— Наслаждайся адом, который ты сам себе создал, Сантори.

18.Джорджия

Сейчас

Утром я проснулась от резкой встряски огромной татуированной и бесчувственной рукой.

— Одевайся.

Я потерла слезящиеся глаза и села. Мой наемник уже был одет в свою обычную форму неумолимого черного цвета. Благодаря его мрачной, опасной внешности, создавалось впечатление, что его практичная одежда сошла с подиума. Он собрал свои вещи и теперь стоял, глядя в окно. Воспоминание о прошлой ночи нахлынуло на меня. О Боже. Когда он прикоснулся ко мне... черт бы меня побрал. Это было горячо. Это было самое возбуждающее, что я чувствовала за последние десять с лишним лет.Жалко, Джорджия.

Я избегала зрительного контакта с наемником, уверенная, что он сможет увидеть стыд на моем лице. Вместо этого огляделась в поисках своей одежды… и замерла.

В изножье кровати, стоял мой рюкзак из квартиры. Тот, в который я упаковала свои скудные ценные пожитки.

Я внимательно посмотрела на своего похитителя, изучая его резкий профиль в утреннем свете. Он взял мои вещи с собой, скрываясь от копов, даже после того, как я сбежала от него. Я не знала, как на это реагировать. Я не хотела придавать этому значения, но не могла не признать, что что-то внутри меня откликнулось.

— Я сказал, одевайся.

— Где моя вчерашняя одежда? — Я вытеснила из головы запутанные эмоции.

— На ней слишком много крови. Надень что-нибудь другое.

Я встала и расстегнула рюкзак. Все было на месте и казалось нетронутым.

— Есть одна маленькая проблема, — призналась я.

Он повернулся ко мне, сложив руки на груди.

Я достала из сумки свои незаконченные платья. На дне лежала пара плоских сандалий, слава богу, и шкатулка, но все остальное место занимали мои незавершенные дизайны — надежды и мечты, от которых я еще не совсем отказалась.

— Это все, что я могу надеть. — Я подняла тонкую полоску изумрудного атласа.

— Тогда надевай, — равнодушно произнес мой наемник.

— Оно... не закончено, — пробормотала я, с каждым словом все больше чувствуя себя идиоткой. — В свою защиту скажу: ты велел взять только самое необходимое, потому что я больше не вернусь в свою квартиру, и при этом дал мне маленький рюкзак. Мне что, нужно было оставить важные вещи ради того, чтобы уместить чистое белье и джинсы? Я не ожидала, что так сильно испачкаю одежду…

Я замолчала, потому что он полез в свою сумку и достал оттуда пару черных штанов и черную рубашку с длинными рукавами. Он бросил их мне.

— Одевайся. Мы уходим через тридцать минут.

Ладно.

Мы собирались лететь на самолете.

Ну конечно. Где-то на подкорке я знала это, но благополучно вытеснила из сознания. Моя психика просто не выдержала бы еще одного стресса.

Я ненавидела летать. За всю свою жизнь я летала всего один раз — из Неаполя в Лос-Анджелес. Тогда у меня началась паническая атака еще на этапе осознания, что я покидаю Неаполь. Это невозможно забыть. Казалось, будто я умираю. Когда самолет взмыл в небо, я почувствовала, как меня вырывают из мира, к которому я была привязана. Я осталась без якоря. Потеряна. Объективно, это был ужасный опыт.

Пожевав губу, я взяла одежду, которую дал мне наемник, и переоделась. Сердце колотилось слишком быстро, тело охватил жар. Паническая атака уже подкрадывалась где-то на задворках сознания.

Он наблюдал за тем, как я борюсь за дыхание.

— В чем дело? — рявкнул он, снова чересчур точно считывая мои эмоции.

— Ничего, — огрызнулась я в ответ. Я знала, что не стоит ждать от него ни сочувствия, ни понимания. Больше всего на свете я не хотела показывать ему еще одну слабость. Джорджия с ее убогой квартирой, наследственными долгами и паршивым отцом, который подверг ее опасности. Ах да, еще она возбуждалась от приказов и грубого обращения. Я не могла позволить себе добавить еще одну слабость к этому списку. Я бы этого не выдержала.

Я сжала руки в кулаки и заставила себя двигаться. Теперь это была моя жизнь. И она находилась татуированных, мозолистых, безразличных руках этого мужчины.

Как и следовало ожидать, одежда была мне огромной и повисла, как мешок. Я заправила чересчур длинную рубашку в свободные штаны, чтобы хоть как-то утянуть талию, надела шлепанцы и взвалила на плечо свой бесценный рюкзак.

Наемник безучастно ждал у двери, и мы вышли, не обменявшись ни словом. Полчаса спустя мы уже садились в частный самолет. Он был гораздо меньше обычного. Мое сердце заколотилось еще сильнее, лицо покрылось испариной. Воздух с трудом проходил в легкие.

— Иди. — Наемник подтолкнул меня сзади, когда я замешкалась у подножия трапа. Чувствуя себя так, словно иду на электрический стул, я медленно поднялась по ступеням.

В каком-то смысле так оно и было. Отец пожертвовал моей безопасностью ради собственной жизни и комфорта. Меня везли к одному из самых беспощадных боссов на Восточном побережье. То, что

Самолет был роскошным: мягкие кожаные сиденья, блестящие панели из орехового дерева, и даже аромат спа-салона в воздухе. Но я почти ничего не воспринимала. Жар в груди нарастал, словно вулкан, запертый в бутылке.

— Садись, — приказал наемник, снова слегка толкнув меня в плечо. Он силой усадил меня в одиночное кресло в передней части самолета.

— Разве я не сижу с тобой? — с отчаянием спросила я. Слова дались с трудом. Почему я вообще хотела сидеть рядом с ним, я и сама не понимала, разве что было бы проще отвлекаться на ненависть к нему, чем на сам полет.

Он не ответил.

— Я не могу сидеть одна! — крикнула я ему в спину.

Он даже не колебался, бросая меня. Просто ушел. Этот пугающий ублюдок, который, похоже, вообще не спал и не ел. Этот монстр, который одновременно украл мою жизнь и спас ее, тот, кто угрожал мне оружием, но при этом таскал мою коробку с памятными вещами по всему городу, скрываясь от копов, вместо того чтобы просто выбросить ее.

Двигатель самолета взревел под нами, его гул пробился сквозь остатки разума и сломал мое терпение.

Коробка с салфетками сама оказалась у меня в руке. Я швырнула ее в спину удаляющегося наемника. В тот момент я чувствовала такую усталость. Усталость от того, что меня таскают повсюду, от того, что угрожают и пытаются убить. Я больше не могла терпеть ни секунды.

Металлическая коробка для салфеток отскочила от спины наемника. Впервые в жизни я хорошо прицелилась.

Он остановился. Стюардесса, которая стояла рядом, прикрыла рот, сдерживая драматичный вздох.

— Я сказала, что не могу сидеть одна, — заявила я, мой голос безумно дрожал. Горячее чувство в груди рвалось наружу. Его невозможно было сдержать.

— Взлетайте как можно скорее, — приказал он стюардессе.

Та поспешила скрыться из виду. Медленно, ох как медленно, мой наемник обернулся.

Позади нас раздался звук закрывающейся тяжелой двери. Я проглотила чувство подступающей тошноты. О Боже, вот оно. Мы заперты в этом металлическом ящике. Я не могла дышать.

Наемник приблизился ко мне, исполненный смертельной грации и угрозы. Я больше не могла сдерживать страх. Мое дыхание становилось все труднее. Я стояла на стуле, с петлей на шее, и она становилась все туже.

— Что с тобой? — Он встал передо мной и тыльной стороной ладони коснулся моего лба. — Ты вспотела.

Из моих измученных легких вырвался неохотный смешок.

— Да, терять рассудок — не самое красивое зрелище, кто бы мог подумать?

— Что терять? — повторил он, когда самолет тронулся с места.

Из меня вырвался слабый крик, которым я не гордилась, но стыдиться перед этим мужчиной было некогда. Слишком сложно было удерживать остатки разума.

— Джорджия! Я с тобой разговариваю, — потребовал наемник.

— Мне все равно! — выпалила я, теряя контроль. Страх сжимал мое горло. — Я не могу этого сделать! Я вообще ничего не могу! Просто убей меня, — с трудом выдохнула я.

Внезапно эта идея показалась мне такой логичной. Я положила дрожащие руки ему на грудь, крепко схватила за футболку и прижалась к нему. Затем посмотрела в его темные глаза.

— Просто убей. Сделай это быстро. Так будет легче для нас обоих. Пожалуйста, прекрати тянуть. Просто сделай это. Я хочу, чтобы ты это сделал, — взмолилась я, облизывая пересохшие губы. Казалось, что кожа вот-вот начнет слезать с меня.

Самолет начал выруливать, набирая скорость. Мы закачались вместе.

— Возьми себя в руки, — приказал наемник, когда я начала хрипеть.

Я действительно не могла дышать. Может, мне и не нужно было, чтобы он убивал меня; я могла сделать это сама.

В одно мгновение я теряла сознание, хватая воздух, которого не было, а в следующее — оказалась в его руках.

Он нес меня через весь самолет. В глазах потемнело по краям. Я могла видеть татуированную кожу на его шее, где узор исчезал под подбородком, идеально очерчивающим нижнюю часть его лица… Это было не самое худшее зрелище перед смертью.

Издалека раздался щелчок открывающейся двери, и вдруг я упала. Приземление на что-то мягкое выбило из моего тела остатки дыхания. В спальню проникал свет из дверного проема, но наемник захлопнул дверь, окутав нас темнотой, если не считать маленькой прикроватной лампы. Я лежала на кровати, парализованная паникой. Легкие сжимались, так как не могли получить достаточно воздуха.

Наемник оседлал меня на кровати, уперев колени в мои бедра. Его грубые руки обхватили мое лицо.

— Дыши, Джорджия! Успокойся, мать твою.

Я замотала головой, и перед глазами заплясали белые пятна. Я уходила на дно. Тонула. Я цеплялась за его руки, пытаясь за что-то ухватиться, но не могла. Просто не могла.

—Merda16. Я предупреждал тебя, чтобы ты больше не испытывала меня, иначе я перекину тебя через колено и выпорю так, что ты не сможешь сидеть неделю. Может быть, это именно то, что тебе сейчас нужно. — Его рычание, казалось, доносилось издалека.

Затем он перевернул меня на спину, вдавив лицом в кровать, удерживая своим тяжелым весом мои бедра.

Его рука сильно шлепнула меня по ягодице.

Ой.

Он повторил удар с другой стороны.

Черт. Действительно больно. Я втянула воздух.

— Это привлекло твое внимание? — пробормотал он и снова шлепнул меня.

Ощущение от этого удара пронзило меня насквозь. Боль была адской, и, к тому же, это было неловко. Быть обездвиженной и получать порку. Это было унизительно… Внутри меня вспыхнула злость, затмившая панику.

— Урод! — возмущенно прохрипела я.

Он мрачно усмехнулся.

— О, смотрите, кто снова может говорить. Полагаю, это означает, что мое лечение работает.

Наверное, я была самой большой

— Эй! — зашипела я, тепло ударило в мое и без того разгоряченное лицо.

Он помолчал секунду.

— Отсутствие трусиков – твой выбор.

— Нет, не мой. Ты даже не предложил мне их, придурок! — выпалила я, с каждым словом дышать становилось легче.

Еще один резкий шлепок обжег мою ягодицу, и острая боль пронзила меня. Удар по голой коже ощущался совсем иначе.

— Если ты думаешь, что это спасет твою задницу от меня, то ошибаешься.

— Боже, я хочу убить тебя, — процедила я сквозь зубы.

Он шлепнул по другой ягодице, и все внутри меня сжалось. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Мои руки были зажаты подо мной, я лежала лицом вниз, а он полностью контролировал мое тело. Я не могла ничего сделать, чтобы остановить его. Я не могла сопротивляться. Даже попытаться не могла. Чувство полного бессилия нарастало, в то время как наемник снова шлепнул меня с другой стороны, его пальцы были в опасной близости от моей расщелины.

— Это чувство полностью взаимно, миссис Конти, — пробормотал он. — А теперь дыши.

Я судорожно вдохнула воздух в сведенные судорогой легкие, и от прилива кислорода у меня закружилась голова. Вау, в этот раз я зашла слишком далеко. До потери сознания оставались считанные секунды.

Глаза налились слезами. Соленые капли обожгли чувствительные щеки и капнули на покрывало.

Его рука шлепнула меня по заднице, и волна смущения прокатилась по мне. Стыд, унижение — все перемешалось внутри.

— Вот так, вдохни снова, глубже. Дай мне почувствовать это, — инструктировал мой наемник. Он положил ладонь мне на спину. — Подними мою руку своим дыханием. Наполни легкие до отказа, — приказал он.

Я поймала себя на том, что подчиняюсь, хотя всем своим существом стремилась бросить вызов этому мужчине. Напряжение начало покидать меня.

— Хорошая девочка. Это моя хорошая девочка... дыши и успокойся, мать твою. Здесь, со мной, ты в безопасности. Ты никуда не денешься. Даже сам Бог не сможет забрать тебя с этого самолета или от меня. Ты ничего не можешь изменить… все, что тебе нужно — это принять это.

Под нами раздался громкий звук. Колеса складывались? Я вздрогнула, и опять почувствовала, как грудь будто сдавило.

Он снова шлепнул меня, но на этот раз удар был другим. Более мягким. Его пальцы задержались на коже, и их легкая ласка была неприлично горячей, будто он мог обжечь меня одним лишь прикосновением. Мой разум яростно сопротивлялся жару, разливающемуся по крови. Его рука была чертовски близко к киске, и, помоги мне Бог, это возбуждало. Я ничего не могла с собой поделать. Все дело было в позе, в беспомощности, в уверенных и властных движениях, словно он точно знал, как прикасаться ко мне. Словно он знал мое тело лучше, чем я сама.

— Я принимаю тот факт, что ты мудак, — пробормотала я в подушку, слезы все еще капали. Я не плакала по-настоящему, это просто выходил стресс. Но, черт возьми, как же это было приятно. Было приятно бороться изо всех сил, плакать, сопротивляться, а потом просто отпустить всё.

Рука скользнула по моей заднице, теперь уже не шлепая, а просто ощущая кожу.

— Думаю, тебе нужно принять гораздо большее, если ты хочешь спасти свою драгоценную задницу. Она и так уже идеально розовая.… Отпечаток моей руки на твоей попке очень идет тебе, синьора Конти.

— Перестань меня так называть! — запротестовала я.

Его палец прочертил длинную линию вдоль одной ягодицы, а затем он шлепнул по ней, и та затряслась.

— Почему? Неприятно вспоминать своего покойного мужа, когда ты лежишь лицом вниз и задницей вверх на коленях у другого мужчины? Это мешает твоим нежным воспоминаниям о его прикосновениях?

Я непроизвольно фыркнула.

— Мой муж никогда не прикасался к моей заднице.

Рука наемника остановилась, прерывая сладкую пытку.

— Правда? — задумчиво протянул он. Я ахнула от резкого щипка. — Не лги мне.

— Я не лгу! — выдавила я сквозь зубы.

Его рука очертила круг на месте, которое он ущипнул, смешивая удовольствие с болью. Почему-то стало еще приятнее, как будто щипок пробудил мои нервные окончания и обострил их чувствительность.

— Я не верю, что твой любящий муж пренебрег тем, что доставляет тебе такое очевидное наслаждение.

— Наслаждение? — пискнула я, чувствуя себя разоблаченной. Как он понял, что мне приятно? Я попыталась сесть, не в силах вынести мысль о том, что он знает, как его прикосновения, применяемые в качестве наказания, возбуждают меня.

— Да,cara. Наслаждение… — прорычал он, а затем послал шок по моему организму, когда его пальцы раздвинули мои ягодицы, обнажив самые интимные места.

— Какого черта? — начала я, но слова застряли в горле.

Его палец скользнул по моей попке вниз и провел по киске.

— Думаешь, я не знаю, какая ты мокрая? — спросил он тихим опасным голосом.

Прежде чем я успела остановить его, он взял мои волосы в другую руку, откидывая голову назад, и поднес влажный палец к моим губам.

Он проник внутрь, и я почувствовала свой вкус на его коже. Мускусный и отчаянный.

— Ячувствуютвой запах, Джорджия.

Эти слова вызвали во мне чувство глубокого унижения и еще что-то — такое жгучее и неправильное, что я не понимала, как с этим бороться.

Затем его руки спустились вниз по моему телу, и он снова раздвинул ягодицы.

— Так что прости меня, если я не верю, что твой муж лишал тебя того, что тебе так явно нравится…

Он провел пальцем по узкой дырочке, и я вздрогнула. Это было слишком приятно. Внутри разлилось тепло, я чувствовала себя опустошенной. Паника прошла, мышцы расслабились, и спасения не было. Ни от этого мужчины, ни от судьбы, которую он мне уготовил.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не лгала мне, —

Я покраснела, по телу разлился жар. Я чувствовала себя маяком на холме — ярко горящим, без возможности спрятаться, сигнализирующим о надвигающейся угрозе… призывающим бежать… но было уже слишком поздно.

У меня здесь не было власти. Я не контролировала ничего. Спасения не было.

Оставалась только капитуляция.

— Я не лгу, — выдавила я, не совсем понимая, почему меня вообще волнует его мнение. Может, дело было в принципе. Или я просто не хотела, чтобы ублюдок снова победил.

— Что ж, в таком случае ты не оставляешь мне другого выбора, кроме как наказать тебя за ложь. Не забывай, ты сама навлекла на себя это, — пробормотал он.

Жар прошел сквозь меня, смешанный с искрой страха.

— Постарайся не получать от этого слишком много удовольствия... в конце концов, это наказание.

Его мягкий насмешливый тон вызвал во мне уже знакомый стыд. Притворяться было бессмысленно. Он знал, что всё это заводит меня. Знал, как мое тело тянется к его грубым прикосновениям, даже когда разум сопротивляется.

Влажный кончик пальца прошелся от моей киски к заднице и обвел узкую дырочку. Я сильно сжалась, пытаясь отсрочить неизбежное, но когда он вдавил палец внутрь, сопротивлению пришел конец.

Я вскрикнула, дернувшись к нему.

— Шшш, синьора Конти. Прими наказание достойно, и я награжу тебя после.

— Пошел ты, — выплюнула я.

Нервы зажглись от удовольствия и боли — завораживающее сочетание, — когда он ввел палец глубже. Ягодицы все еще горели, киска была чертовски мокрой и отчаянно нуждалась в его прикосновениях, а попка крепко сжимала его палец.

— Нет. Пошла ты, Джорджия. Пошла ты, твоя идеальная узкая дырочка, и твоя чертовски великолепная розовая попка.

От его глубокого голоса мои глаза закрылись, а по телу пробежала дрожь.

— У тебя здесь нет власти. Нет права голоса… Я главный. Так что лучше расслабься и отпусти себя.

Его палец мягко трахал мою задницу, и постепенно боль отступила, а тугое кольцо мышц растянулось настолько, чтобы принять его. Это было невероятно приятно. Неправильно, запретно, чертовски странно... и так чертовски хорошо.

Я почувствовала ту секунду, когда мой разум решил последовать его уверенному приказу. Момент, когда стрессы и заботы последней недели — и четырнадцати лет — свалились с моих плеч, и я отпустила себя.

Капитуляция оказалась слаще, чем я могла себе представить. Я растаяла под ним, превратившись в бескостную массу. В мире не осталось ничего, кроме его веса и ощущения пальца, проникающего в мою попку и посылающего удовольствие по спирали.

Он убрал палец, оставив внутри только кончик, и я толкнулась в него, снова загоняя его глубже.

Это стало моим концом. Я проиграла битву, и он знал это.

Другой рукой наемник обхватил мою задницу, снова раздвигая ягодицы, ни на секунду не прекращая свое вторжение.

Он смотрел, как его палец трахает мою попку. Я застонала, мысль об этом почему-то была такой же горячей, как и сам акт.

— Скажи мне правду… ты позволяла мужчине, за которого вышла замуж, прикасаться к тебе вот так? — спросил он.

Я покачала головой, потерявшись в ощущениях.

— Нет. Никогда. Только тебе, — выдохнула я. Могла ли я кончить вот так? Могла. Я поняла это через секунду. Ко мне так долго не прикасался никто, что я собиралась кончить сильнее, чем когда-либо прежде. И мой наемник собирался это увидеть. Стыд грозил всплыть на поверхность, но тут же рассеялся. В капитуляции не было места стыду.

— Я почти верю тебе, — пробормотал он, скользя большим пальцем по киске, и проталкивая его внутрь.

Я ахнула, выгнув спину, когда он начал трахать мою задницу и киску одновременно.

Его ритм был опьяняющим; где бы я ни нуждалась в нем, его прикосновения были рядом. Я не могла контролировать, куда он двигался, насколько быстро и как сильно, и это сводило меня с ума. Я поднялась к краю так быстро, что было бы неловко, если бы в этом идеальном моменте нашлось место для подобной эмоции.

Я почувствовала приближение кульминации. Было ли очевидно, как давно ко мне не прикасались? Мог ли он понять? Я навалилась на его руку и стала тереться клитором о его ноги.

— Кончай для меня, Джорджия. Кончай с моими пальцами в твоей пизде и заднице. — Он звучал натянуто до предела, так, будто его пытали. Его голос опустился почти до шепота. — Кончай для меня и знай, что теперь эта задница моя, и только моя.

Я уже не могла понять, действительно ли он произнес эти слова. Они были слишком тихими, а я потерялась в удовольствии, которое накатывало все сильнее, поднимаясь все выше и выше, пока я больше не могла этого выносить.

Мир взорвался вокруг меня, и я кончила.

19.Элио

Я оторвал руки от Джорджии как раз в тот момент, когда ее киска перестала сжимать мои пальцы, как тиски. Затем отвернулся, рывком распахнул дверь и оставил ее там, с красной задницей, на мокрых простынях.

Я больше не мог выдержать ни секунды прикосновений к ней. Я терял контроль и не мог позволить ей увидеть это. Поэтому ворвался в ванную, запер дверь и прислонился к ней. Пальцы, которые были в ее киске, горели. Я все еще чувствовал ее влагу на себе.

Другой рукой я спустил штаны и вытащил член. Засунул скользкие пальцы в рот и впервые за четырнадцать лет попробовал ее киску на вкус.

Из головки потекла сперма. Я крепко сжал член и стал яростно гладить себя. Мне не нужен был медленный разогрев. Я уже готов был кончить. Ранее мне потребовалась каждая капля дисциплины, чтобы не выдернуть пальцы из ее распухшей, готовой киски и вместо них вставить свой

Она хотела меня.

Мояtopolinaвсе еще хотела меня.

Я шагнул к раковине. Мои яйца подтянулись, вкус Джорджии во рту и образ того, как она трахает мою руку, уничтожили меня.

Я сильно кончил, струя за струей сперма заливала раковину, зеркало, мою душу.

Постепенно ко мне возвращалось сознание. Я увидел свое отражение. Мои глаза были дикими, но линзы, к счастью, все еще были на месте. Лицо пылало, а одежда помялась. Кончик члена был красным и влажным. Я выглядел разбитым.

Я был в полном раздрае. Что, блядь, я только что натворил? Отвлек ее от страха полетов поркой… одно это было неприемлемо. Затем я трахнул пальцем ее задницу, заставил кончить, а после этого проявил постыдную слабость, и мастурбировал в одиночестве в ванной.

Прячась.

Ебаный ад. Я терял контроль. Нет, яужепотерял контроль. Всё, над чем я так долго работал: крепкие стены, маска, которую ничто не могло пробить, — исчезало. Лед в груди, тот спасительный холод, который глушил чувства… таял, рассыпался на куски.

Гнев захлестнул меня, горячий и яростный. Я злился на нее, на себя, на все те годы, что пролегли между нами. Я злился на ее отца, на семью Де Санктис, на всех, кто был вовлечен в жалкое подобие жизни, которую я вел.

Прежде чем я успел осознать, ярость вырвалась наружу — и мой кулак полетел в зеркало. Оно сильно треснуло, стекло разлетелось на осколки и рассекло мои костяшки. Теплая, успокаивающая боль была желанным отвлечением от ситуации, в которой я оказался. Я не хотел видеть свое отражение. Я не мог встретиться взглядом с мужчиной в зеркале.

Я отступил назад и согнул руку. Кровь потекла по пальцам и закапала на пол.

Кровь и сперма, провал, гнев и насилие — всё это было таким густым, что душило меня.

Вот во что превратилась жизнь мужчины, который чувствовал слишком много. Мужчины, которого она оставила.

Я не мог снова стать им. Я бы не пережил этого. Скоро она уйдет. Выйдет замуж за Джимми Де Луку. Одна только мысль о том, что Джимми будет прикасаться к ней так, как только что прикасался я, заставила меня потянуться к осколку стекла. Я сжал его, и боль прорезала непрошеное чувство. Джорджия приравнивалась к боли. Если мне придется тренировать свое тело, как гребаную гончую, — я сделаю это. Я был сильнее хрупкого органа в своей груди, который когда-то бился. Он мне не нужен. И у него больше нет власти надо мной.

Собрав остатки самообладания, я медленно и методично убрал в ванной, потом перевязал порезы бинтом из аптечки, спрятанной в шкафчике.

А затем я вышел. Она тоже пришла в себя и теперь сидела в отдельном кресле, в которое я пытался усадить ее в начале полета. Похоже, она передумала сидеть рядом со мной. Я проигнорировал укол разочарования, вызванный этим простым жестом. Хорошо. Ей следует держаться подальше. Так будет лучше для нас обоих.

Остаток полета прошел как в тумане. Я заснул, что было необычным явлением для меня за пределами моей комнаты, да и вообще где бы то ни было.

Чувствовать так много всего было чертовски утомительно.

Помни о миссии, Сантори.

К тому времени, как мы добрались до Нью-Джерси, я был спокоен, собран и вновь надел маску, на создание которой у меня ушли годы.Нет. Никогда. Только ты.

Ее слова были подслащенным ядом. Но я не купился. Она была лгуньей. Актрисой. Я больше не попаду под ее чары.

Мы направились с частного аэродрома в Каса Нера на бронированной машине. Было облегчением снова оказаться среди своих людей, обученных по моим строгим стандартам, и ехать в укрепленный комплекс, который я сам спроектировал. Каса Нера была оплотом власти семьи Де Санктис в Нью-Джерси. Для девушки, внезапно ставшей разменной монетой в играх опасных людей, не было места безопаснее.

Всю дорогу до комплекса она хранила молчание. Мы не говорили о том, что я заставил ее кончить так сильно, что матрас под ней промок насквозь. Я не позволял себе думать об этом. Не позволял ни секунды всю дорогу домой.

Мы подъехали к главному зданию — огромному особняку в готическом стиле, — и дверь машины распахнулась.

— Ну, наконец-то вы приехали, — раздался знакомый голос.

Блядь, сегодня был адски долгий день, а теперь он станет еще длиннее.

Я кивнул нашему водителю, одному из моих лучших и способных стажеров, и вышел из машины, ожидая, пока Джорджия последует за мной.

Джимми Де Лука стоял на гравии, расплываясь в улыбке. Значит, ему уже сообщили, что они собираются пожениться. Джимми, похоже, не возражал. Он отступил назад, наблюдая, как Джорджия выходит из машины, и издал громкий вульгарный свист. Я бросил на него убийственный взгляд, и он моментально закрыл рот.

— Отведи миссис Конти в голубую спальню, — сказал я Этторе, одному из мужчин, стоявших рядом и терпеливо ожидавших указаний.

Он кивнул и протянул руку, чтобы забрать у Джорджии рюкзак. Она отпрянула, прижимая его к себе, а затем бросила на меня вопросительный взгляд.

— Иди с ним. — Мой тон не допускал споров, и в кои-то веки Джорджия подчинилась без возражений.

Она настороженно взглянула на Джимми, который в данный момент открыто пялился на нее, его взгляд жадно скользил по ее фигуре. Я почувствовал удовлетворение от того, что он не мог разглядеть ее изгибы под мешковатой одеждой.

Моейодеждой.

— Может, ей лучше остаться со мной? — спросил он, как только Джорджия и Этторе скрылись в особняке.

— С чего бы это? Она еще не твоя, Де Лука. Держи своего дружка в штанах.

— Но она будет моей. Какой смысл ждать, пока все станет

— Давай не будем разочаровывать ее до свадьбы. Она и так нестабильна, — холодно сказал я.

Кто-то тихо рассмеялся позади меня, и лицо Джимми покраснело.

— Эй, Сантори, аккуратнее с шутками, приятель. У всех разное чувство юмора. У меня есть авторитет в мафии, я управляю «Ветивером». Помни об этом.

Я полез в машину за сумкой. Его слова исчерпали остатки моего терпения. Такие мужчины, как Джимми, никогда не учатся.

— Или что? — Я развернулся к нему, бросив сумку и резко притянув его к себе. На долю секунды я забыл о своем хладнокровии.

Шок пробежал по лицу Джимми, когда я схватил его. Я никогда не выходил из себя. Это было не в моем стиле. И все же, я не мог остановиться.

— Что ты сделаешь? Ты, мелкий авторитет, управляющий казино… что ты сделаешьмне? Кто ты, блядь, такой?

Мне не нужно было указывать на наши различия. Я былsottocapoРенато. В случае его смерти или ранения все мужчины будут подчиняться мне. Я был близким кругом, семьей.

Я ткнул пальцем ему в грудь.

— Ты ничто. Никто. Не забывай об этом. Не зли меня. Следуй моим правилам, пока не женишься. И да, ты отвечаешь за одно из самых маленьких казино Де Санктисов. Пока не нарушаешь правила… так и останется. Если нет… поговорим снова.

Джимми ошеломленно кивнул.

Я отпустил его и похлопал по его измятой одежде сильнее, чем требовалось.

— В нашей жизни главное – уважение, Де Лука. Если ты не уважаешь меня, я не буду уважать тебя... а ты знаешь, что я делаю с теми, кого не уважаю.

Я отвернулся от него, игнорируя шокированные лица моих людей.

Раздался медленный хлопок, и я взглянул на каменные ступени, ведущие в главный дом.

Шарлотта Де Санктис стояла наверху лестницы, все еще в медицинской форме. Должно быть, только пришла с работы. Несмотря на то, что Чарли была новобрачной в семье Де Санктис, она продолжала получать образование и работать в местной больнице. Эта женщина была полна решимости стать лучшей медсестрой в стране, а Ренато был полон решимости дать своей жене все, что она пожелает. Сальваторе не ошибся. Чарли приручила могущественного и уважаемого босса мафии, даже если он и не хотел это признавать. Правда, приручение касалось только самой Чарли и, может быть, ее сестры.

— Я рада, что ты вернулся домой целым и невредимым. — Она протянула руки и обняла меня.

Чарли была одной из немногих женщин, которых я мог терпеть в своем пространстве. Ренато выбрал ее, а значит, она стала и моей семьей тоже.

— Это еще предстоит выяснить. — Я бросил взгляд внутрь, проследив за направлением, куда ушла Джорджия.

Чарли с любопытством приподняла бровь.

— Ну, это не похоже на тебя… Кроме того, я никогда не видела, чтобы ты носил линзы дома.

На мне все еще были карие контактные линзы.

— Привыкай. Я останусь в них еще на несколько дней.

Мы повернулись и вместе вошли в дом. У меня была квартира в Атлантик-Сити, но я часто останавливался в главном особняке Каса Нера. Здесь у меня была своя комната наверху. Прямо рядом с голубой спальней.

— Почему это? Только не говори, что… — Чарли замолчала и посмотрела наверх, быстро разгадав больше, чем мне хотелось бы. — Ты скрываешь, кто ты? От той женщины? Той, что из Италии?

Я сдерживался, чтобы не отреагировать, но Чарли все равно комично прижала руку ко рту.

— Что? — буркнул я раздраженно.

— Это происходит. Неприкасаемый Элио Сантори ломается… Она важна для тебя, да? Боже, не могу поверить. Рен знает?

Я попытался подавить ее любопытство тяжелом взглядом, но Чарли только рассмеялась.

— Так вот почему он послал тебя за ней.

— Он послал меня, потому что я лучший, — пробормотал я, зная, что это не единственная причина.

Ренато, похоже, решил заставить меня взглянуть в лицо моему прошлому.Ублюдок.

Она похлопала меня по плечу.

— Ага, поэтому. Не могу дождаться, когда узнаю ее поближе.

Я раздраженно стряхнул ее руку.

— Джорджия здесь ненадолго, — предупредил я ее.

Чарли только усмехнулась.

— Конечно, как скажешь. Боже, мужчины... Вы такие смешные.

Продолжая смеяться про себя, она направилась в сторону кухни, а я остался стоять в прихожей, борясь с желанием наведаться в голубую спальню.

— Вот. Похоже, тебе это не помешает, — пробормотал Ренато несколько часов спустя, протягивая мне бокал виски.

Я редко пил, но после той недели, что у меня выдалась, и теперь, находясь дома, в безопасности в Каса Нера, я был готов сделать исключение.

— Равелли жаждут крови. Я не знаю, хотят ли они убить ее или использовать как рычаг давления на ее отца, но они настроены серьезно.

Ренато кивнул.

— Я слышал, что у прокурора больше компромата на Джузеппе Равелли, чем наZioСала. Но теперь она здесь. А завтра она выйдет замуж за нашего человека, и Альфредо Беллисарио поймет, что, если он донесет наZioСала, то подпишет своей дочери смертный приговор.

— Ты уже сообщил Джимми. — Попытка сделать замечание небрежным тоном провалилась.

Ренато махнул мне бокалом.

— А разве не должен был? Мне нужно было убедиться, что он порвет с другими связями до знаменательного дня.

— Похоже, его это не расстроило.

— Он хочет сделать своего дона счастливым. Подняться по служебной лестнице. Кроме того, она итальянка. Уверен, Джимми с нетерпением ждет домашней еды, точно такой, как готовила егоnonna.

Я закашлялся, когда виски попало не в то горло.

— Если он ожидает, что из Джорджии выйдет домашняя богиня, то будет жестоко разочарован. Она ведь росла с прислугой, если

Ренато пожал плечами.

— Полагаю, это Джимми выяснит сам. — Он замолчал, рассеянно потирая пальцем нижнюю губу и рассматривая меня. — Я подумывал отложить всё и посмотреть, что произойдет, когда ты привезешь ее сюда…

— Зачем тебе это? — спросил я.

— Чтобы понять, не изменил ли ты своего мнения о том, что она – не твое дело.

Я облизал губы, из-за виски во рту пересохло. Затем покрутил лед на дне бокала.

— Она может выйти замуж за Джимми. Это самое безопасное решение для всех нас. Он, конечно, вор и долбаный идиот, но он… —полноценный. Я не мог заставить себя закончить предложение.

К счастью, мне не пришлось этого делать, потому что стук в дверь прервал наш разговор.

—Bene. Что ж, пришло время рассказать счастливой невесте о ее будущем.Entra!- крикнул он.

Дверь распахнулась, и появилась она. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я видел ее в последний раз, но мне показалось, что прошла целая жизнь. Ее глаза метнулись ко мне, темные и выразительные. Я не совсем понял выражение, промелькнувшее на ее лице. Она посмотрела на Ренато и нахмурилась.

— Джорджия, давно не виделись. — Ренато встал, чтобы поприветствовать ее, и расцеловал в обе щеки. — Как поживаешь? — Никто не смог бы обвинить Ренато Де Санктиса в отсутствии манер.

Джорджия хмыкнула.

— Все шло хорошо, пока ты не приказал своему обученному роботу-убийце притащить меня с другого конца страны.

— Я слышал, у вас возникли проблемы во время поездки, — спокойно сказал Ренато. Он обогнул стол, чтобы сесть, оставив Джорджию стоять рядом со мной.

Я выдвинул для нее стул, который она демонстративно проигнорировала и повернулась к Ренато.

— Последний раз я видела тебя на празднике Святого Антония в Кастель-Амаро, а теперь… ты посылаешь за мной вооруженных людей. Убийц. — Она бросила на меня обвиняющий взгляд. — Мы с отцом никогда не были замешаны в твоих делах.

Ренато покачал головой.

— Боюсь, тут ты ошибаешься. Твой отец всегда был замешан. По уши в грязном дерьме мафиозной жизни. Он просто очень хорошо скрывал это от тебя. Я даже удивлен, насколько хорошо. Полагаю, после того как ты уехала, когда повзрослела, ему стало проще.

Джорджия открыла рот, чтобы возразить, но Ренато перебил ее.

— Вина твоего отца не подлежит обсуждению. Боюсь, как и планы относительно твоего будущего. Все уже решено. Твой отец хочет, чтобы ты была под защитой.

— Ты имеешь в виду, что Сальваторе хочет использовать меня как рычаг давления, верно?

Ренато только пожал плечами.

— В любом случае, это не имеет большого значения. Результат тот же.

— И какой же? — спросила Джорджия. Она все еще стояла, не обращая внимания на стул. Ее руки были сжаты в кулаки.

— Ты выйдешь замуж за одного из моих людей и станешь частью семьи Де Санктис. — Ренато выдержал паузу. — Поздравляю.

Лицо Джорджии побелело. Она отрицательно замотала головой, всем своим существом отвергая его слова.

— Я не могу. Я не стану этого делать.

— Ты можешь и сделаешь это, — спокойно сказал Рен.

— Нет! Ты же знаешь меня… ты не причинишь мне вреда, — пробормотала она, умоляюще глядя ему в глаза.

— Именно потому, что я тебя знаю, ты все еще цела. Равелли — другая семья, которой угрожает твой отец, — скорее всего, просто отправляли бы ему по тебя частям, пока он не понял бы, что к чему.

Джорджия уставилась на меня. Ее взгляд был подобен удару.

— Ты знал об этом? Конечно, знал.

В тот момент она выглядела такой преданной, что я знал, что никогда не забуду выражение ее лица. Оно впечаталось в мою душу.

— Кто? — наконец спросила она. Ее руки все еще были сжаты в кулаки, а тело дрожало от напряжения, но она сдерживалась, чтобы получить ответы.

Ее взгляд снова метнулся ко мне.

— Это он? — Джорджия сделала шаг ко мне. — Это ты? — В ее глазах светилось что-то драгоценное и редкое.

— Боюсь, что нет. Мой заместитель не расположен к браку. Человек, за которого ты выйдешь замуж, сейчас в коридоре, — Ренато кивнул одному из своих охранников.

В кабинет неспешно вошел Джимми.

Джорджия не отводила от меня пылающего взгляда. Даже когда Джимми встал рядом с ней, она продолжала смотреть прямо на меня. Я не мог отвернуться от нее. Не хотел.

— Джорджия, позволь представиться. — Джимми протянул руку. — Я мужчина, за которого ты выйдешь замуж.

Мужчина, за которого ты выйдешь замуж.

Слова были неправильными на глубинном уровне.

Джорджия так долго смотрела на меня, что я уже начал думать, что она собирается полностью проигнорировать Джимми, но потом она моргнула, и ее глаза стали похожи на сверкающие драгоценности. В них блестели непролитые слезы. Она повернулась к Джимми и отшатнулась от его руки.

— А, это ты, — пробормотала она.

Ренато усмехнулся.

— Что ж, вялое приветствие лучше, чем ничего. Почему бы вам двоим не уйти, чтобы познакомиться поближе? Позже моя жена, Чарли, поможет тебе подобрать что-нибудь для свадьбы.

— Мне не нужно ничего особенного. Мне и в этом хорошо.

Джорджия спрятала руки в слишком длинных рукавах моей черной рубашки. Она вцепилась в нее, словно моя одежда могла защитить ее от судьбы. Она ошибалась; ничто не могло.

— Черта с два! Я женюсь на такой красотке и хочу похвастаться ею, — объявил Джимми, затем оглянулся, ища поддержки, и его взгляд остановился на мне. Увидев мое убийственное выражение, ублюдок быстро отвел глаза.

Он грубо схватил Джорджию за руку.

— Пойдем, устроим небольшое свидание, узнаем друг друга получше и все такое. — Он дернул ее назад, чуть не сбив с ног.

—Basta, Элио.Lasciali in pace. Оставь их в покое. — Ренато махнул рукой в сторону закрывающейся двери.

— Он делает ей больно, — выдавил я сквозь зубы.

— Но это ведь то, чего она заслуживает, верно? Ты не забыл, что она сделала, я полагаю... Разве не этого ты всегда хотел? Видеть ее сломленной… униженной...

Нет. Не так.

Я снова повернулся к нему, игнорируя его любопытный взгляд. Ренато не был жестоким по отношению к женщинам; напротив, он всегда старался обеспечить защиту представительницам слабого пола. Тот факт, что он позволял Джимми обращаться с Джорджией так грубо, говорил о том, что здесь он играл в другую игру.

Он осмотрел меня с ног до головы, а затем наклонился вперед, положив локти на стол, и стал внимательно изучать меня.

— Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты все еще любишь эту женщину. Ту, что вышла замуж за другого.

— Мне не нужно напоминать о прошлом. Я живу им каждый день.

Ренато кивнул.

— Именно. Возможно, пришло время отпустить некоторые вещи. Мужчина не может вечно жить прошлым. Пора похоронить его. Так что либо предоставь Джорджию ее судьбе… либо сделай что-то.

— Все не так просто, — пробормотал я.

Ренато лишь пожал плечами.

— Разве нет? Думаю, это тебе решать. На этот раз… выбор за тобой.

20.Джорджия

Грубиян по имени Джимми затащил меня в сад за домом и отпустил.

— Вот, подыши свежим воздухом, — сказал он, доставая сигарету из пачки в кармане и закуривая.

Я закатила глаза и отвернула от него лицо.

Я не собиралась выходить замуж за него, даже если это будет стоить мне жизни.

— Так ты знала Ренато, когда он был моложе, да? — хмыкнул Джимми.

Я все еще смаргивала слезы, пытаясь скрыть реакцию от моего «жениха».

В тот момент, когда Ренато сказал, что я выхожу замуж, мои глаза сразу же нашли наемника. На какую-то долю секунды я подумала, что бракосочетание будет с ним, и... почувствовала облегчение. Ужасная правда, которую было больно признавать. Похоже, старая поговорка правдива: лучше тот дьявол, которого ты знаешь.

— Эй, я с тобой разговариваю. — Джимми ткнул меня в плечо.

Я повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди.

— Что?

— Ты знала Ренато, когда он был моложе?

Я просто пожала плечами.

— Вроде того. Мне это не сильно помогло.

Джимми выпятил грудь.

— Скажу так, тебе это пошло на пользу. Не хочу хвастаться, но я вроде как важный человек в семье… Я даже управляю одним из казино Де Санктисов в Атлантик-Сити. Тебе нравятся азартные игры?

— Нет. — Я отвернулась, борясь с дрожью.

Джимми тронул меня за плечо, и я резко обернулась.

— Не прикасайся ко мне, — рявкнула я на него.

Его самодовольное выражение быстро сменилось на нечто уродливое.

— Следи за тем, как ты со мной разговариваешь. Завтра я стану твоим мужем, и я не потерплю неуважения к себе дома. Прими это, или я покажу тебе, кто здесь главный.

— И кто же? Ренато? — насмешливо спросила я, мои инстинкты самосохранения давно угасли. — Ты так рвешься выполнять его приказы.

— Тебе, тупая сучка, следовало бы опуститься на колени и открыть свой маленький умный ротик, чтобы показать мне, как сильно ты ценишь такого милосердного мужа, как я. — Он схватил меня за плечо и встряхнул, как будто мог вбить в меня немного здравого смысла.

— Этого никогда не случится, — прошипела я, пытаясь не клацать зубами.

— О, да, блядь, еще как случится. Может быть, нам стоит пойти в другое место и устроить демонстрацию прямо сейчас.

— Де Лука.

Тихий, властный голос окликнул нас от двери, ведущей в сад, и Джимми тут же замер. Мы оба обернулись и увидели моего наемника, стоящего в арке.

Он прислонился бедром к камню и скрестил руки, но в его позе не было ничего расслабленного. Мужчина был похож на пружину, готовую выстрелить в любой момент.

— Какие-то проблемы? — продолжил он тем же тихим, смертельным тоном.

— Просто семейная ссора, — сказал Джимми, его пальцы все еще впивались в мою плоть.

Наемник оттолкнулся от стены и неторопливо направился к нам.

Он выразительно посмотрел вниз на мое плечо, туда, где все еще лежала рука Джимми.

Тот убрал ее и немного отступил от меня.

— Никаких проблем, — повторил Джимми. Он был напуган. Страх волнами исходил от него.

Значит, Ренато не просто отправил за мной какого-то случайного солдата. Он послалsottocapo, своего заместителя. Мой наемник был важным человеком.

Я встретилась с его темно-карими глазами и почувствовала, как они проникают прямо в мою душу.

— Если проблем нет, тогда я отведу Джорджию внутрь. Миссис Де Санктис ждет ее.

Джимми поднял руки, словно сдаваясь.

— Без проблем, приятель. Я могу подождать еще один день, чтобы беспрерывно наслаждаться временем со своей новой женой, — сказал он, его лицо расплылась в скользкой ухмылке.

Волна тошноты накатила на меня, но я отогнала ее. Я не могла сейчас сорваться. Мне нужно было найти выход из этой ситуации.

Я решительно зашагала внутрь. Однако как только оказалась внутри, потеряла ориентацию в пространстве. Повернувшись, я обнаружила, что наемник стоит прямо за мной.

— Чарли распорядилась принести платье в твою комнату. Иди примерь.

— Или что? Заставишь меня выйти замуж за какого-то подонка? — Я огрызнулась на него. — Вау, мне лучше быть осторожной, иначе моя жизнь будет разрушена.

— Разве она уже не была разрушена? — Что это вообще была за жизнь, когда я тебя нашел?

—Мояжизнь. Конечно, может быть, по твоим меркам она была паршивой... но она была моей. А теперь я просто рычаг давления на моего

На челюсти наемника дернулся мускул.

— Эти вопросы ты должна обсудить с Ренато. Я ничем не могу тебе помочь.

— Не можешь? Или не хочешь? — выпалила я.

— Позволь мне спросить вот о чем… почему я должен тебе помогать? — парировал он после короткой паузы.

Я уставилась на него, грудь тяжело опустилась. Наемник был прав. Он ничего мне не должен. Он не был моим другом только потому, что несколько раз спасал мне жизнь. Он просто выполнял свою работу — и продолжит ее выполнять, даже если для этого придется вести к алтарю женщину против ее воли.

— Неважно. Отведи меня в комнату. — Я вздохнула и отвернулась.

Я больше не могла смотреть на его лицо. Все дело было в его сходстве с Элио. Оно путало мои мысли и сбивало с толку. Почему этот незнакомец вообще должен проявлять ко мне милосердие? Горький смешок вырвался из меня, когда я поняла: Элио Сантори тоже не пожалел меня, когда у него был шанс.

— Не сходи с ума до окончания церемонии, — сухо сказал наемник, когда мы шли к моей комнате.

Я старалась не обращать на него внимания — насколько это вообще возможно с таким мужчиной. Он открыл дверь и впустил меня. На кровати было разложено красивое белое платье. Оно было настолько прекрасно, что я невольно ахнула.

— Чье это платье?

— Думаю, это одно из тех, что не подошло. Ренато купил все платья, которые примерила его жена.

Я подошла к простому и изящному атласному платью. Оно было великолепным. Даже мой придирчивый взгляд не нашел в нем изъянов. Я осторожно прикоснулась к материалу.

— Тебе нужно примерить его, — сухо произнес наемник.

Я тут же покачала головой.

— Оно подойдет.

— Я не могу уйти, пока ты не примеришь его. Приказ жены босса. А Чарли всегда получает то, чего хочет.

— Счастливица, — пробормотала я.

— Если бы ты знала, через что ей пришлось пройти, прежде чем она вышла замуж за Ренато, ты бы так не думала. Он повернулся ко мне спиной и бросил через плечо. — Переодевайся.

Просто желая остаться одной и понимая, что он будет держаться своих чертовых приказов как приклеенный, я сняла футболку, которую позаимствовала у него, а затем слишком большие брюки-карго.

Платье оказалось тяжелым, многослойным творением из воздушных подъюбников и отделки бисером. Я шагнула в него и подтянула вверх. К нему точно нужен был бюстгальтер без бретелек, поэтому я расстегнула свой и бросила его на кровать, а затем подняла платье, чтобы прикрыть обнаженную грудь. Верх платья был открытым, а спина затягивалась в корсет.

— Подходит.

— Ты не застегнула его. — Голос наемника послал дрожь по моей спине.

Я обернулась. Он наблюдал за мной. Меня охватил жар. Это было все равно, что стоять слишком близко к огню. Его взгляд будто прожигал меня насквозь.

— Ну, у меня ведь нет рук на спине, так что… — я забыла, что хотела сказать, когда он подошел ко мне.

— В таком случае позволь мне, — произнес он низким шепотом. — Не стесняйся. Я видел гораздо больше, чем твою голую спину.

Я отвернулась, прижимая переднюю часть платья к обнаженной груди, как будто от этого зависела моя жизнь. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой незащищенной. Нет, не незащищенной… замеченной.

За более чем десять лет брака со своим лучшим другом я забыла, каково это – стоять полураздетой рядом с мужчиной, которому нравятся женщины. Это было совершенно другое чувство. Его пальцы коснулись моей обнаженной кожи, и по спине пробежал жар.

Словно все это время мое тело было в спячке, и теперь оно просыпалось. Очень некстати.

— Спасибо за грубое напоминание об ошибке, которую мы совершили в самолете, — выпалила я, чувствуя смущение.

— Грубое? Нет, синьора Конти, грубым было бы напомнить тебе о том, что ты так сильно кончила, когда я трахал пальцами твою задницу и киску, что стюардессы, вероятно, подумали, что ты обмочилась в постели.

Я задохнулась, потрясенная его грязными словами.

— Грубым было бы напомнить тебе, как ты покачивала своей упругой задницей навстречу моим пальцам и брала то, что хотела...

— Ладно, я поняла. Прекрати, пожалуйста. — Мой голос звучал натянуто, как будто что-то застряло у меня в горле.

Он затянул самую нижнюю тесьму корсета, стягивая мою талию. Я невольно ахнула.

— Держись за что-нибудь, — посоветовал он. — Нежность – не моя сильная сторона.

Я проглотила комок в горле размером с кулак. Нервничала ли я из-за его прикосновений? Безусловно. Но, что тревожно, это были не те нервы, которые я ожидала. Это было что-то совсем другое.

— Поверь мне, я знаю.

Его пальцы ловко работали с лентами, постепенно затягивая платье.

— Ты хорош в этом, — заметила я, чувствуя необходимость разорвать тишину, чтобы он не услышал, как громко стучит мое сердце.

— Хмм, связывать людей – это мой талант, — пробормотал он.

Его горячее дыхание согрело верх спины.

— Но обычно не для развлечения, верно? — выпалила я и густо покраснела. — То есть, конечно, ты можешь связывать людей ради развлечения сколько угодно… просто у тебя есть опыт в профессиональной плане, — бессвязно пробормотала я.

Он невозмутимо продолжал, пока я мучительно обдумывала свои слова.Что за чертовщина?

Я покрутила пальцами в разные стороны. Старая привычка.

— Ты нервничаешь?

— Я? — Я натянуто усмехнулась. — С чего бы это?

Его руки оставили меня. Он закончил. Я медленно повернулась.

— Я всего лишь пленница в охраняемом мафиозном комплексе, мой отец скоро сядет в тюрьму, а завтра меня заставят выйти замуж за самого отвратительного мужчину, которого я когда-либо встречала, вероятно, под дулом пистолета. Из-за чего мне нервничать? — закончила я, мой голос все повышался, пока не сорвался на последнем слове.

— Десять минут назад ты выглядела спокойнее. — Мой

— Это было до того, как ты начал прикасаться ко мне, — огрызнулась я в ответ, а затем поняла, что я только что сказала. В чем призналась.

Он наклонил голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ты хочешь сказать, что я заставляю тебя нервничать?

— Ты себя видел? Конечно, ты заставляешь меня нервничать. Я совершенно нормальный человек с работающей эндокринной системой… такой мужчина, как ты, всегда будет заставлять меня нервничать. Ты опасен, — добавила я, чтобы не показалось, будто я признаю, насколько он безумно горяч.

Его взгляд переместился с моих глаз на губы и обратно. Тот жар, который заполнял меня и нарастал с каждым его прикосновением, начал подниматься к лицу.

— Ты тоже не подарок,cara.

Cara. Дорогая. Еще одно слово, взятое из прошлого. Конечно, это было довольно распространенное обращение в итальянском языке, и тон мужчины ясно давал понять, что оно саркастичное, и все же это снова напомнило мне о нем. Моемcittaiolo.

— Проклятье, я ведь изо всех сил старалась быть хорошей маленькой пленницей. Я бы не хотела усложнять твою миссию по разрушению моей жизни, — процедила я.

На его лице мелькнула тень ухмылки. Она совершила поразительную трансформацию, но через долю секунды исчезла.

— Ну, возможно, тебе стоит постараться сильнее. — Затем он сделал то, что повергло меня в шок. Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лба, заправляя ее обратно за ухо.

Это было нежный жест. Намного нежнее, чем я когда-либо ожидала от такого жестокого мужчины, как он.

У меня перехватило дыхание, когда его пальцы коснулись моего уха. Это было потрясающе приятно. Я так изголодалась по прикосновениям, что все мое тело затрепетало от этого скудного контакта. Удовольствие, которое он подарил мне всего несколько часов назад, нахлынуло с новой силой, повиснув в воздухе между нами. Мы перешли черту в той роскошной маленькой спальне, высоко над миром, и назад пути уже не было.

Его взгляд опустился на мои глаза и скользнул ниже. Он осмотрел меня с такой темнотой в глазах, что у меня перехватило дыхание. Мы словно попали под действие чар на долгий миг, и я не хотела, чтобы он заканчивался. Прямо здесь мне казалось, что время остановилось и завтрашний день никогда наступит. Я хотела этого больше всего на свете. Его глаза пробежались по моему телу, и он на секунду придвинулся ближе, но затем взял себя в руки.

Он сделал шаг назад, потом еще один.

— Подходит. — Его голос был похож на низкое рычание.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чем он говорит.

Я оглядела себя. Ах, да. Платье.

Я провела руками по расшитому бисером корсету. Платье было прекрасно.

— Да, подходит. Очень красиво для тюремной формы, — сказала я.

Мой наемник просто стоял и молчал. Мне как никогда хотелось узнать, что происходит за его молчаливым фасадом. Я хотела вскрыть его голову и выудить тайные мысли.

Но он, как всегда, ничем себя не выдал.

— Веди себя хорошо до церемонии. Не вздумай испортить платье… предупреждаю, иначе ты выйдешь замуж перед полным залом людей в нижнем белье. — Он направился к двери.

— Я бы не посмела... портить что-то настолько прекрасное. Я бы никогда не смогла уничтожить его, — сказала я, поднимая глаза и встречая взгляд наемника.

Он секунду смотрел на меня, а затем развернулся и вышел.

За его спиной с резким щелчком повернулся замок.

Я нашла в шкафу зеркало в полный рост. Увидев себя в платье с глубоким вырезом в форме сердца, из белого атласа, придающего моей коже особое сияние, я окончательно поняла.

Мне нужно было убираться отсюда. Ранее, в самолете, был момент заблуждения, но он дал мне силы для последней схватки. Я не могла оставаться здесь, со своим наемником, и выходить замуж за какого-то незнакомца. Это был мой последний шанс вырваться на свободу.А как же другие парни… те, что преследуют тебя?Равелли. Другая семья, которую мой отец угрожал сдать.

Сейчас я находилась в Нью-Джерси. Каковы шансы, что они уже нашли меня? Я могла бы как-нибудь затеряться здесь… Нужно было попытаться.

Неважно, какой ценой мне это обойдется, я не собиралась выходить замуж за Джимми Мерзавца Де Луку.

Лучше умереть.

После получаса мучений я расшнуровала корсет, переоделась обратно в одолженную у наемника одежду и легла в постель. Я ждала, пока весь дом уснет. Я лежала полностью одетая — не то чтобы у меня была возможность переодеться — пока старинные часы в коридоре не пробили три часа ночи.

Я встала. Ранее я успела хорошо осмотреть комнату. Единственным вариантом было окно. Я с удивлением обнаружила, что замок легко поддается. Комната была слишком уютной для тюремной камеры, и мне стало ясно, что это скорее гостевая, чем изолятор для заключенных. Я накинула рюкзак на плечо. Пришло время убираться отсюда к чертовой матери.

Я открыла окно и вышла на широкий каменный карниз, который окружал здание со всех сторон. Недалеко от карниза росло дерево. Некоторые широкие ветви были в пределах досягаемости. Оставалось только добраться до них по карнизу.

А затем пробраться через охраняемую территорию и перелезть через укрепленные стены.

Шаг за шагом, сказала я себе. Карниз был крепким. Ночь была холодной, что сильно отличалось от теплых вечеров Лос-Анджелеса. Я медленно продвигалась вдоль стены, сердце билось так сильно, что я чувствовала боль. Я прошла мимо соседнего окна, и в поле зрения показался конец здания. Слава Богу.

Я продолжила двигаться, неуклюже ступая по каменному карнизу, пока не подошла к дереву. Там мне пришлось остановиться, чтобы перевести дух, так как мои руки ужасно дрожали, а тошнота застряла в горле. Но одной мысли о Джимми Де Луке, ожидающем меня в конце прохода, было достаточно, чтобы я собралась с силами.

У меня не было выбора.

Я перенесла свой вес на дерево и использовала инерцию, чтобы ухватиться за ветку поближе к стволу. Медленно я начала спускаться, ставя ноги только на самые большие ветви, которые могла найти. Когда я приблизилась к земле, то замедлилась — ветки становились все тоньше, и мне приходилось проявлять большую осторожность, чтобы нащупать точку опоры.

К этому моменту я была всего в трех метрах от земли. Я могла просто спрыгнуть. Я стояла лицом к стволу, мои руки вцепились в шероховатую кору, пока я пыталась найти, куда поставить ногу напоследок.

Внезапно моя нога нащупала твердую, но податливую опору. Я издала тихий всхлип облегчения, перенесла ногу на ветку и медленно опустилась. Пальцы стали лихорадочно ерзать по коре в поисках другого выступа, за который можно было бы ухватиться.

— Чуть левее, — подсказал голос снизу.

Я потянулась к ветке слева, медленно осознавая, что только что произошло. Я была так сосредоточена на поиске пути вниз, что забыла о том, что, если меня поймают, все усилия потеряют смысл.

Я взглянула вниз и покачнулась, чуть не упав.

— Осторожнее, синьора Конти, ты же не хочешь споткнуться, упасть и испортить свой важный день завтра, — донесся до меня насмешливый голос наемника.

Блядь, блядь, блядь.Меня поймали.

Я застыла на месте, пока ветка под моей ногой не зашевелилась. Так значит, это была не ветка, а его рука.

— Ладно, я спускаюсь, — пробормотала я и наклонилась.

Ладонь исчезла под моей ногой, и я соскользнула на несколько дюймов, а затем его руки сомкнулись вокруг моего талии.

Я прижалась к нему всем телом, его лицо оказалось прямо на уровне моей груди, а мои ноги болтались в воздухе.

— Опусти меня на землю, — горячо потребовала я. Мне хотелось заплакать. Мой единственный шанс сбежать был упущен. А был ли он вообще? Скорее всего, нет. С тех пор как в моей жизни появился этот мужчина, я оказалась в ловушке. Выхода не было.

По щеке скатилась слеза. После смерти Томмазо я часто плакала, но в последнее время, похоже, установила новый рекорд.

Его пристальный взгляд скользил по моему лицу. Он выглядел менее замкнутым, чем обычно. Может, дело было в позднем часе, но мне показалось, что в его чертах появилась какая-то мягкость. А может, я просто себе это вообразила. Вокруг царила темнота, и лишь тусклый свет луны позволял разглядеть его. До меня донесся легкий аромат чего-то сладкого и дымного. Он был пьян?

— Не плачь, Джорджия.

Его глубокий голос, такой знакомый и в то же время такой другой, снова разбил мне сердце. Элио Сантори был моей тихой гаванью. Парнем, который ворвался в мою жизнь и изменил ее навсегда. Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с ним, а когда он ушел, то забрал это чувство с собой и больше не возвращал. Но мужчина передо мной не был им. Да, он выглядел так же, говорил так же, но у него не было глаз Элио, а самое главное, у него не было его души. Элио, которого я знала, никогда бы не стал наемником Ренато Де Санктиса. Даже больше — егоsottocapo. Он мог взять легкие деньги и бросить меня, но были границы, которые он бы никогда не переступил.

И все же, несмотря на то, что я знала, что в этом мужчине меньше сострадания, чем в груде камней, я должна была попытаться.

— Отпусти меня, пожалуйста… просто отпусти, — прошептала я.

Он все еще удерживал меня, прижимая к себе. Медленно его руки ослабли — ровно настолько, чтобы я скользнула вниз по его спине. Я ощущала каждую линию его тела.

— Ты мог бы просто отвернуться, сделать вид, что я сбежала… Ренато не стал бы тебя винить.

— Я бы винил себя, когда бы Равелли тебя поймали. А они бы поймали, без сомнения. Сейчас тебя защищаю только я и это место. Без покровительства Де Санктисов ты обречена. Ты бы предпочла смерть мне?

— Но я ведь выхожу замуж не за тебя, верно?

— А если бы это было так? Все равно бы стояла здесь, пытаясь сбежать? — продолжал настаивать он.

Я сменила тактику.

— Я могу позаботиться о себе лучше, чем ты думаешь. Со мной все было бы в порядке.

Он провел большим пальцем по моей губе, ошеломив меня и прервав мои беспокойные слова.

— Все кончено, Джорджия. Спасения нет, ни отсюда, ни от меня. И никогда не было.

В груди поднялся гнев. Меня переполняло чувство гребаной несправедливости. Я приоткрыла губы, когда его палец скользнул мимо и проник внутрь. Он дернулся напротив меня. Я провела языком по кончику его большого пальца, а затем сомкнула вокруг него зубы.

Я сильно укусила его, и кровь наполнила мой рот.

Он просто стоял и терпел. Он не сопротивлялся. Я снова укусила его, провоцируя оттолкнуть меня, но мужчина лишь бесстрастно наблюдал. Непоколебимый. Я попыталась укусить сильнее, но не смогла. Просто не смогла.

Вместо этого отдернула голову, отпуская его палец, и выплюнула на траву полный рот крови.

— Пора спать. — Его голос был тихим. Он взял меня за руку и решительно повел к дому.

— Пожалуйста… просто отпусти меня, — всхлипнула я, окончательно разрыдавшись. Я остановилась и попыталась сесть на траву.

Он поднял меня на руки и продолжил путь, не сбавляя шага.

— Я не смог бы, даже если бы захотел, — безжалостно сказал он мне.

— Полагаю, ты и не хочешь? — произнесла я, сама не понимая зачем. В этом не было смысла. Совсем никакого. Похоже, к этому времени я уже просто стала зависимой от боли и разочарований.

Он молча пронес меня через весь дом и поднялся по лестнице.

— Нет, — сказал он.

Я успела забыть, на какой вопрос он отвечал, так много времени прошло.

— Нет, ты не смог бы меня отпустить?

Он оттолкнулся от двери и двинулся в мою сторону.

— Нет, я не хочу.

Я уставилась на него.

— Почему?

Он просто пожал плечами, его бесстрастное лицо ничего не выражало.

— Ты болен, знаешь это? Ты, Ренато и все остальные, с кем вы живете здесь. Вы играете в богов, распоряжаясь судьбами невинных людей…

Я осеклась, когда он внезапно поднял руку — быстрее, чем я успела увернуться. Его пальцы прижались к моим губам.

— Не притворяйся невинным человеком. Ты искушаешь меня доказать тебе обратное, — сказал он мрачным тоном.

Я недоуменно моргнула.Какого дьявола?

— Больше никаких разговоров на сегодня. Ты доказала, что не заслуживаешь доверия, чтобы спать одна, так что теперь... будешь спать со мной.

Мои глаза расширились от тревоги. Он отступил на шаг и опустил руки к краю футболки. В следующее мгновение он уже стянул ее через голову и бросил в кресло в углу.

— С тобой. — Я оглядела комнату. — Это ведь твоя комната, да? Ты поселил меня в комнате рядом с твоей.

— Я подозревал, что ты можешь попытаться сбежать. И не ошибся. — Его губы изогнулись в неожиданной ухмылке.

Я была права — он пил.

— Назови мне хоть одну женщину, которая не попыталась бы сбежать, если бы ей довелось стать невестой Джимми Де Луки! — возмущенно возразила я.

Едва заметная тень улыбки скользнула по лицу наемника, а затем исчезла так внезапно, что я решила, что мне показалось.

— Что ж, теперь, когда ты высказалась за всех женщин мира, пора спать. От завтрашнего дня никуда не деться, Джорджия. Никому из нас.

Я нахмурилась, когда он отступил назад и начал копаться в ящике стола. Он что-то искал.

Затем он повернулся и показал то, что выглядело как обрезок ткани и веревка.

— Лучше бы это было не для меня, — предупредила я, паника подступила к горлу.

Я попятилась, и он последовал за мной.

— Я не могу допустить, чтобы ты пыталась убить меня ночью.

— Я не буду пытаться. Обещаю.

Я добьюсь успеха, —поклялась я.

Он просто покачал головой и двинулся вперед.

То, что произошло дальше, было, мягко говоря, недостойно. Мы боролись, я – с остервенением, он – с большой сдержанностью. У меня не было ни единого шанса помешать ему связать меня, и то, что ему удалось сделать это в течение двух минут, стало настоящим ударом по моему самолюбию. Руки оказались связаны передо мной, а на шею он накинул какой-то обрывок мягкого материала.

Он попытался натянуть ткань мне на рот, чтобы заставить замолчать, но я попятилась, замотав головой.

— Подожди! Подожди... пожалуйста… Прежде чем наступит завтра, мне нужна хоть какая-то поддержка. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Мне страшно.

Он встретил мою панику с невозмутимостью:

— Бояться — нормально. Это умно. Но это ничего не меняет.

Я снова покачала головой, и по моему лицу скатилась слеза.

— Клянусь, я не знаю, что случилось с моей жизнью. Ничего из этого не должно было случиться.

Упала новая слеза.

Он молча наблюдал. Его рука сжалась на боку, словно он боролся за самоконтроль. В конце концов дисциплина победила, и он смотрел, как я плачу, не прикасаясь ко мне.

— Мне знакомо это чувство. — Затем он натянул кляп мне на подбородок и заставил меня замолчать.

Я злобно сверлила его взглядом. Он дернул за петлю из веревки между моими руками. Конечно, он отлично справился с завязками на корсете свадебного платья. Он явно был экспертом по связыванию.

От этой мысли меня бросило в жар, и я еще больше разозлилась на себя. Я явно зациклилась на всякой ерунде — вроде неуместного влечения к моему буквальному похитителю — как на психологическом трюке, чтобы меньше бояться будущего. Таким образом мой мозг пытался защитить себя. Я должна была в это верить, иначе сошла бы с ума.

— Ложись, — резко приказал он, подталкивая меня к огромной кровати.

Я покачала головой и указала на пол.

— Я. Сказал. Ложись. — Он бросил на меня взгляд, от которого любая более здравомыслящая женщина разрыдалась бы. — С меня хватит на сегодня. Перестать испытывать мое терпение.

На что способен этот мужчина, если его стальной контроль даст трещину? Я уперлась пятками и оттолкнулась, когда он попытался потянуть меня.

— Джорджия, — прорычал наемник мне в ухо.

Он поднял меня и отнес к кровати, бросив на матрас с такой силой, что я подпрыгнула. Прежде чем я успела сесть, он оседлал меня, двигаясь со свойственной ему хищной грацией.

Нависнув надо мной, мужчина схватил мои связанные руки и завязал петлю вокруг металлических прутьев изголовья кровати. Я извивалась и выгибалась, дергая бедрами, пытаясь сбросить его с себя. Он возился с веревкой, и наклонился вперед, чтобы дотянуться до изголовья. Его тело полностью прижалось к моему, и мой разум отключился. Вес его тела вдавливал меня в кровать, бедра были на одном уровне с моими, и его запах заполнил все пространство. Если бы я закрыла глаза, то могла бы притвориться, что мне девятнадцать, и я прячу парня в своей комнате, выжидая момента, когда уснет отец, чтобы тайком затащить его к себе в постель. Те украденные ночи с Элио были для меня одновременно самыми счастливыми воспоминаниями и самой глубокой болью. Он научил меня, что значит любить и ненавидеть одновременно. Хотела бы я снова оказаться там, в постели со своимcittaiolo. Единственным мужчиной, которого я когда-либо любила.

Наемник замер, как только мои руки оказались

Затем я почувствовалаего. Он расположился прямо между моих бедер и выше, на лобковой кости. Длинный, твердый и толстый.

Мой наемник возбудился. Он прижал меня к кровати, связал и заткнул рот кляпом, и теперь лежал на мне твердый, слегка покачиваясь. И, черт побери, самолет был не так давно — совсем недостаточно времени прошло, чтобы огонь, который он зажег во мне, успел угаснуть. Желание вспыхнуло с новой силой, разгораясь в моих венах.

Я не знала, что такого было в этом мужчине, что заставляло меня одновременно хотеть причинить ему боль и трахнуть его.

— Достаточно, синьора Конти, — хрипло произнес он.

Мое сердце бешено колотилось. Я нервничала. Я была взволнована. Сегодня ночью я хотела раствориться в других ощущениях — в чем-то, кроме страха и паники. Я хотела быть поглощенной чувствами, настолько сильными, чтобы ни одна другая мысль не смогла пробиться сквозь них.

— Я сказал, достаточно, — прорычал он мне.

Его выдержка подвергалась испытанию. Мужчина был опасно близок к потере контроля, и я хотела это увидеть. Запах дорогого виски обдал мое лицо. Он стянул с меня кляп, и я судорожно вдохнула.

— Ты пьян? — пробормотала я.

— А что? Думаешь воспользоваться мной? — усмехнулся он.

Я снова приподняла бедра, надавливая на его твердый член. Бросая ему вызов.

— Почему ты пил? Топил свои печали?

Я не знала, откуда взялись эти слова, возможно, какая-то инстинктивная часть меня понимала его на примитивном уровне. Он был расстроен, утратил привычный холодный контроль. Держу пари, он ненавидел это.Хорошо.

— Может, я просто начал праздновать раньше времени… пополнение в семье Де Санктис. Невесту Де Луки. Может, внизу у него мальчишник, а я только что получил приватный танец, — пробормотал он, подначивая меня.

Я хмыкнула.

— Конечно. Я видела картонные фигурки, которые с большей вероятностью получат удовольствие от голой женщины, извивающейся на них. Я начинаю думать, что ты ничего не чувствуешь ниже пояса.

— Попробуй шею, — возразил он.

Я проглотила тяжелый комок в горле.

— Логично… как еще можно быть таким бездушным? Ты родился без сердца, или потерял его где-то по пути?

На его сильной челюсти дрогнул мускул. Он опустил лицо ко мне, а одна его рука погрузилась в мои волосы, откидывая назад голову. Его губы коснулись моих.

— Ни то, ни другое. Его забрали, — пробормотал он. — Кое-кто украл его, и так и не вернул.

Его лицо заполнило все мое поле зрения. Я могла видеть только его. В моей крови вспыхнуло что-то темное и извращенное. Это была ревность? К любовнице моего похитителя… Я сошла с ума. Это наконец случилось.

По щеке скатилась слеза, вызванная разочарованием и страхом. С тех пор как все это началось, мои слезы не прекращались. Неужели это было всего чуть больше недели назад? Казалось, прошла целая жизнь.

При виде этой слезы в его глазах промелькнула тень. Затем он наклонил голову и провел губами по моей щеке, стирая ртом следы моего опустошения. Он нежно поцеловал одно веко, затем другое.

— Не плачь, Джорджия. Я, блядь, не могу этого вынести.

А потом он поцеловал меня.

И затем поцеловал снова.

Его язык скользнул вдоль моих губ, проникая внутрь, как только я их раздвинула, и мягко коснулся языка. Жар охватил меня — такой сильный, что казалось, в местах его прикосновений останутся ожоги.

Я выгнулась, пытаясь прижаться к нему всем телом. Вот она, последняя ночь свободы перед тем, как меня выдадут замуж за мерзавца, от которого меня коробит. Я хотела этого мужчину. Того, кто напоминал мне о единственном парне, которого я когда-либо любила. Того, к кому меня тянуло, несмотря ни на что.

— Ты на вкус как ложь... и гребаный рай, — пробормотал он мне в губы и опустился ниже.

— Что ты делаешь? — Я запаниковала. Мои руки были связаны, и я никуда не могла уйти. Как и в самолете, я оказалась в его власти. Волнение наэлектризовало мою кровь.

— На этот раз мне нужно больше… непосредственно из источника.

Его руки зацепились за мои брюки, и он стянул их вниз. Ранее я постирала трусики в раковине в ванной и высушила их феном в комнате. Теперь они проделали тот же путь, что и позаимствованные штаны. Мне следовало бы смутиться, но стыда не было. Второй раз в жизни я выходила замуж за мужчину, которого не любила как любовника. Не имея другого выбора. За Томмазо я вышла от отчаяния, чтобы спасти себя от разбитого сердца, а за Джимми де Луку — по принуждению.

Горячее дыхание наемника обдало бедра, когда он раздвинул мои ноги.

— Блядь. Неужели каждая частичка твоего тела обязательно должна быть такой чертовски красивой? — пожаловался он, вылизывая горячую, влажную полоску между половых губ.

Я вскрикнула. Прикосновение было слишком интимным и неожиданным, ошеломляющим мои чувства. Я одновременно хотела уползти прочь и прижаться к нему. Этот мужчина, этот безжалостный наемник, выворачивал меня наизнанку. Мое сердце, застрявшее в прошлом, не могло примириться с чувствами к тому, кто выглядел как единственный мужчина, которого я когда-либо любила. Мой призрак, обретший плоть, но другой. Холодный, жестокий, и в то же время способный на редкую доброту и заботу. Я не могла понять его.

Но я хотела его. Его рот ласкал мою киску, пока язык настойчиво скользил по клитору. Боже, я хотела его таким. Темным и грязным, стирающим границы между правильным и неправильным.

Только так я могла позволить себе сделать это... все остальное казалось предательством прошлого.

Толстый палец двигался внутри меня, изгибаясь так, что упирался в переднюю стенку, из-за чего мои ноги дрожали.

— Почему ты должна быть такой вкусной и так сладко пахнуть? Амброзия рядом с тобой ничто и это чертовски бесит, — сказал он, проникая пальцами глубже.

Я

Никакого контроля. Никакой ответственности. Никаких решений, которые нужно было бы принимать, и никаких моральных терзаний.

Только свобода и удовольствие, способное воспламенить мою душу.

Я была уже на грани, оргазм надвигался на меня быстрыми темпами. Возможно, из-за того, что прошло слишком много времени с тех пор, как ко мне прикасались таким образом, но я чувствовала, что это нечто большее… это было из-за него. Мужчина, который мог прикоснуться ко мне так, как никто другой.

Я заметалась, сжимая бедрами его голову, и он рассмеялся. Это был приятный звук.

— Вот так,cara, кончи, черт возьми, и дай мне посмотреть на это.

— Аааа! — сдавленный крик вырвался из меня, когда я кончила. Все мое тело напряглось, и волна удовольствия захлестнула меня, нервы покалывало до самых кончиков пальцев.

Его рука двигалась во мне до тех пор, пока я не взмолилась, чтобы он остановился — чувствительность была слишком сильной.

Наемник опустился на колени, расстегнул штаны и достал член. Я уставилась на него. Он был таким толстым и длинным, с выпирающими пульсирующими венами. Мужчина грубо сжал его в кулаке и, нависнув надо мной, стал дрочить.

Его взгляд переместился на мой, и лицо исказилось от удовольствия. Он сильно кончил — все его тело содрогалось, а член извергал длинные белые струи на мою киску. Он тяжело дышал, продолжая гладить себя, пока последние капли спермы не вытекли на меня.

Вздохнув, мой наемник откинулся назад и закрыл глаза.

Сколько нужно выпить такому мужчине, как он, чтобы почувствовать себя пьяным?

Через секунду он переместился к трусикам, которые теперь висели на одной из моих лодыжек. Мужчина помог мне вставить в них другую ногу, а затем медленно натянул их до бедер.

— Поднимись, — приказал он.

— Но... мне нужно вытереться, — заметила я.

Он хмыкнул и покачал головой.

— Нет, не нужно. Ты должна пахнуть мной. Это меньшее, что ты можешь сделать за то, что сводишь меня с гребаного ума.

Я молча приподнялась, а он надел трусики до конца, поверх лужицы спермы на киске, и поправил, зафиксировав их на месте.

Затем провел рукой по материалу спереди, смачивая его насквозь.

— Вот так ты всегда должна ходить, синьора Конти.

Мои щеки запылали. Это было неправильно и испорчено... но мне это нравилось. В его тоне было что-то темное и собственническое, что заставило меня почувствовать себя желанной так, как никто никогда не заставлял меня чувствовать… за исключением моего призрака.

— А теперь спи. Завтра важный день.

Наемник оттолкнулся от кровати и встал. Подойдя к углу, он развернул тонкое одеяло и бросил его на пол, а затем добавил подушку.

Не сказав больше ни слова, он лег, закрыл глаза и уснул.

21.Джорджия

Тогда

— Я тебе не верю, — сказала я, глядя на сочувственное лицо отца. Он сидел за своим столом и только что сообщил мне неслыханную новость – Элио уехал из города.

Отец пожал плечами.

—Amore, я бы не стал лгать об этом.

— Он бы так не поступил. Он хотел на мне жениться… — мой голос затих.Он собирался меня спасти.

— Тогда где же он?

— Ты что-то с ним сделал, — обвинила я, вскочив так резко, что у меня закружилась голова.

— Нет,amore, я бы не посмел. Ты выбрала его — я бы это принял. Помог бы ему найти достойную работу, проследил, чтобы он обеспечил тебе и, дай Бог, вашим детям хорошую жизнь. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

Лицо отца было мрачным. Я не могла смотреть на него.

Я взяла телефон и набрала номер местного полицейского участка. Раздалось несколько гудков, прежде чем в трубке раздался голос.

— Здравствуйте, я звоню узнать, не привозили ли к вам молодого человека. Элио Сантори?

— Сейчас проверю… Нет, никого с таким именем. У нас сегодня вообще тихо.

Я повесила трубку, не попрощавшись.

— То, что он не в местной тюрьме, не означает, что ты ему ничего не сделал.

— Джорджия, пожалуйста, сохраняй спокойствие. У меня есть предположение о том, что произошло… и даже кое-какие доказательства… если ты доверишь мне показать их тебе?

Я вздрогнула, когда он попытался дотронуться до меня, и сложила руки на груди.

— Покажи. Я не доверяю тебе, но хочу их увидеть.

Отец кивнул и придвинул к себе ноутбук.

— Я попросил Элио забрать ту посылку, которую ты искала утром. Каким-то образом она оказалась в доме Де Санктисов. Помощник Сальваторе прислал мне вот это.

Заиграло видео с камеры наблюдения. На нем Элио зашел на кухню дома Де Санктисов и подошел к посылке и сумке, стоящих на полу. Он поднял и то, и другое и ушел.

— Что было в сумке? — спросила я, чувствуя головокружение.

— Почти сто тысяч евро, — тихо сказал отец. — Последний раз его видели, когда он покидал дом с сумкой. Посылка была брошена неподалеку от дома Де Санктисов.

Я так долго смотрела на отца, что слезы обожгли мне глаза.

— Что ты хочешь сказать?

— Он взял деньги,amore, и сбежал. Он был всего лишь проходимцем, охотником за легкой наживой. Связывать себя узами брака в двадцать лет не входило в его планы. Он ушел.

Я покачала головой.

— Он бы не ушел. Он бы не бросил меня. Он бы не бросил меня просто так, — повторила я, прижимая руку к груди. Сердце билось слишком сильно.

Лицо отца было воплощением жалости. Я не могла смотреть на него.

— Тогда где же он? Что могло удержать его от тебя?

Я не знаю.

Но я собиралась это выяснить.

Месяц спустя я была на грани изнеможения, но не сдавалась, хотя скудная информация, которую я смогла найти, указывала на то, что теория моего отца верна.

Сегодня я встречалась с водителем такси, которого выследил нанятый мной частный детектив.

Я слушала его, ощущая, как по телу ползет оцепенение.

— Я подвез молодого человека на вокзал. Он сказал, что собирается кое-кого найти… девушку. Сказал, что получил здесь то, что ему было нужно, и выглядел так, будто ему не терпелось уехать.

Девушку?Его сестру или кого-то еще? В груди похолодело.

— У него была с собой сумка, кожаная. Он сжимал ее так, будто внутри были королевские драгоценности. Правда, оставил хорошие чаевые… Он поспешил на вокзал, а я продолжил свой день.

Водитель внимательно осмотрел меня с ног до головы.

— С вами все в порядке, синьорина Беллисарио?

— Вы уверены, что он приехал из поместья Де Санктисов? Он ведь не называл своего имени, верно?

Я хваталась за соломинку, но не могла остановиться. Пока нет.

— Нет, имени он не назвал, но у него был неапольский акцент.

Все еще лишь косвенное доказательство. Это ничего не значило. Нельзя было с уверенностью сказать, что это был Элио.

— Единственное, что я еще запомнил, – это его глаза, — продолжил водитель.

Холод впился когтями в мое сердце.

— Они были зеленые, неповторимые… светлые и странные.

В этот момент мое сердце окончательно замерзло.

Каждую ночь в течение месяца я садилась у окна и светила фонариком в сторону сарая.Приди ко мне. Приди ко мне. Пожалуйста. Приди ко мне.

Никто не приходил. Элио ушел. Он взял деньги и сбежал. Он действительно сбежал. И если бы он когда-нибудь вернулся, то, судя по всему, Сальваторе Де Санктис убил бы его за кражу.Элио, что ты наделал?

— Перестань плакать, — пробормотал Томмазо, проводя руками по моим волосам, рассыпавшимся по подушке. В последнее время я либо искала Элио, либо плакала, а иногда и то и другое одновременно. Я никогда не чувствовала себя такой измотанной.

Я успела вернуться домой до того, как хлынули слезы, а теперь они никак не останавливались.

— Джорджи. Прекрати, — прошептал Томмазо несчастным голосом. — Тебе нужно принять душ. Давай, вставай.

— Не хочу.

— Нет, я не приму отказа. От тебя воняет, — сказал он и резко сдернул с меня одеяло.

— Я не могу, — всхлипнула я.

Томмазо стащил меня с постели, потеряв терпение.

Я подползла к окну и схватила фонарик. Я светила им на сарай, пока слезы стекали по моему лицу.

— Джорджия, остановись. Его там нет. Он давно ушел и не вернется. Он бросил тебя, милая. Он ушел.

Я бешено затрясла головой. То прежнее чувство, будто сердце вырвется из груди, вернулось с десятикратной силой.

Внезапно я не смогла дышать. Перед глазами заплясали пятна, а воздух в легких обжег.

Я увидела, как Томмазо тянется ко мне, и мир потемнел.

Спустя несколько часов я сидела на смотровой кушетке, опустошенная. Слез не осталось. Я выплакала их все. Я смотрела, как солнце опускается за горизонт. Отец приходил, но ушел, так и не дождавшись от меня ни слова. Доктор уже осмотрел меня.

У Вас была паническая атака. Серьезная. Потеря сознания позволила Вам снова дышать… можно сказать, повезло. Сработал защитный механизм организма.

Дверь открылась, и вошел Томмазо, захлопнув ее за собой.

— Вот, я принес тебе это. — Он достал из пакета бутылку красного вина и потряс ею. — В такие моменты, как сейчас, просто необходимо напиться.

Я сглотнула — в горле пересохло и саднило — и потянулась за стаканом с водой.

Томмазо сел рядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто я только что потеряла все, что имело значение, — пробормотала я. — Как будто я больше не хочу находиться здесь.

— В больнице?

— В этом мире, — призналась я со вздохом.

Томмазо крепко сжал мою руку.

— Не смей, блядь, так говорить. Ты моя лучшая подруга. Да, это дерьмово и ужасно, но у тебя впереди целая жизнь. Это не должно стать тем, что сломает тебя.

— Я не смогу оправиться после этого. Я знаю, что не смогу. Прости.

— К черту твои извинения! Просто соберись. Да, поплачь, переживи это, но потом двигайся дальше.

— Я не знаю, где Элио... — начала я.

Томмазо фыркнул, его терпение иссякло.

— Мне все равно! Его здесь нет... его нет, когда он тебе нужен. Думаешь, он умер? Твой отец приказал от него избавиться? — спросил он с резкостью в голосе.

Я покачала головой.

— Нет, я так не думаю. Может, мой отец и не самый лучший человек на свете, но он все же прокурор…

— Хорошо, тогда где он? Ты обзвонила все тюрьмы и колонии, каждую больницу, которая находится поблизости. Где он?

У меня не было ответа.

Томмазо открутил пробку с дешевого вина и сделал большой глоток, выглядя разъяренным и несчастным.

— Он должен быть здесь. Даже если бы это стоило ему всего, он обязан был найти способ. Он сбежал, Джорджия. Взял деньги и сбежал. К черту его.

Я сердито посмотрела на Томмазо.

— Прекрати.

— Нет, не собираюсь. К черту этого парня. Неважно, случилось что-то или нет… но он должен быть здесь. Прошел уже месяц.

— Замолчи. Просто замолчи. Не заставляй меня ненавидеть его.

— Ты должна ненавидеть его. Он испортил тебе жизнь и разбил сердце. Возненавидь его, Джорджия, и двигайся дальше. Ты должна жить… ты должна жить. — Он притянул меня к себе. — Моя дорогая, милая подруга… ты должна жить. И если для этого нужно его возненавидеть — тогда ненавидь.

— Как я могу продолжать жить? В доме, где мы были вместе? — Рыдание застряло у

— Нет, не здесь. К черту дом. К черту твоего отца и Кастель-Амаро. — Томмазо устремил на меня решительный взгляд. — Я знаю, что это не Нью-Йорк и не Парсонс, но в Калифорнии тоже отличная школа дизайна.

— И?

— И… моя стажировка начинается через несколько недель. Поехали со мной. Будешь жить на родине своей матери... забудь все, что было здесь. Поехали со мной в Америку. Родители хотят свести меня с какой-то девушкой — дочерью их друзей, хотят, чтобы я женился. Но я не могу, Джорджия, просто не могу. Поехали со мной вместо нее.

— Что? Я не могу уехать с тобой. Мой отец никогда не позволит мне и...

— Он позволит, если мы поженимся. Выходи за меня замуж, Джорджия. Согласись стать моей законной подружкой, фальшивой женой, сделай моих родителей счастливыми, и давай уедем отсюда нахрен, вместе.

22.Элио

Сейчас

Персонал приехал пораньше, чтобы подготовить Джорджию к свадьбе. Я так и не сомкнул глаз. Не мог просто лежать рядом с ней часами, зная, что этот момент приближается. Искушение было слишком сильным.

Моя личность была выкована на поле боя — из боли, утрат и конца моей юности, и причиной всего этого была спящая женщина с заплаканным красным лицом и привязанными к кровати руками. Моей кровати. Если я не буду осторожен, то захочу оставить ее прямо там, и к черту свадьбу. Если я не буду осторожен...

Как только рассвело, я отправился на пробежку, а затем перешел вброд небольшое озеро к западу от комплекса. Холодная вода сбила дыхание, но уняла жгучее, пылающее чувство в животе. Внутри все кипело. Сердце бешено колотилось. Еще месяц назад я бы поклялся, что давно не чувствовал этого жалкого, слабого органа у себя в груди — четырнадцать лет, если быть точным.

А теперь, спустя всего неделю после того, как я снова оказался рядом с Джорджией, я разваливаюсь. Вся моя стальная выдержка, вся с трудом выстроенная ментальная крепость — сметена, словно горсть никчемного песка.

Я вернулся в дом и направился на кухню. Я не собирался торчать рядом и смотреть, как Джорджия наряжается, чтобы выйти за другого.

Вместо этого я пил кофе и наблюдал за тем, как Кармелла готовит обед, управляя своим персоналом, словно сержант. Кармелла была неотъемлемой частью Каса Нера.

—Ebbene17, — сказала она, тяжело опускаясь на стул напротив. — Ты какой-то мрачный сегодня.

— Это всего лишь мое лицо, — напомнил я ей.

Она фыркнула и нахмурилась.

— Ты что, мокрый? Только попробуй намочить стул.

— Я не могу вернуться к себе в комнату. Она занята, — сказал я.

— Ах, да. Там наша краснеющая невеста. Клянусь, ты, Джада и Ренато — в какой-то момент я думала, что вы трое умрете в одиночестве, и все же... ты последний, кто остался. Неужели тебе не хочется тоже остепениться?

Я вздохнул.

— Я не создан для брака. Я никого не ненавижу настолько, чтобы жениться. — Я одарил ее редкой кривой ухмылкой.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Мне нужно пойти разделать ягненка. Увидимся на церемонии. Я надену новую шляпку, — сказала она с легкой улыбкой, встала и поспешила прочь.

Я наблюдал за суетой на кухне, мысленно находясь за миллион миль отсюда.

Я не лгал. Я никого не ненавидел настолько, чтобы привязывать к себе. Я не был цельной личностью. Для меня не осталось надежды. Меня было уже не спасти.

Я никого не ненавидел настолько, чтобы жениться...

Правда?

Внутри часовни на территории Каса Нера стоял такой густой запах благовоний, что было трудно дышать. Я чувствовал, что задыхаюсь, пока смотрел, как Джимми шутит со своим шафером, делая непристойные жесты прямо перед алтарем.

Костюм был невыносимо тесным, а рубашка и галстук словно пытались меня задушить. Я дернул за воротник и посмотрел на часы.

Она опаздывала.

Хорошо. Может, она сбежала.

Черт. Я действительно терял рассудок. Если бы она каким-то образом сбежала, мне просто пришлось бы выследить ее снова. Я не должен был радоваться такой перспективе. Я терял контроль, и у меня не было ни малейшего гребаного представления, что с этим делать. Воспоминание о ее губах прошлой ночью врезалось в голову, захватив все сознание, окутывая все мои чувства и заполняя их. Я так долго жил в темноте, что один лишь взгляд на нее, на мой свет, лишал меня разума. Прошлой ночью я несколько часов просидел в библиотеке в одиночестве, уставившись в огонь, напиваясь до состояния, в котором уже не было сил искать оправдания своим желаниям, прежде чем пойти за ней. Я поймал ее как раз в тот момент, когда она слезала с дерева. Чертова судьба вмешалась. И я продолжал получать то, что действительно хотел. Я все еще ощущал еевкусэтим утром.

Я думал, что защитил себя от подобных чувств навсегда, и вот я был здесь, обливался потом в своем лучшем костюме и пытался придумать, как помешать свадьбе.

Ренато сидел с Чарли в первом ряду. Чарли наклонилась и что-то тихо сказала ему, и он встал и подошел ко мне. Я стоял по другую сторону от Джимми, борясь с желанием убить ублюдка еще до того, как Джорджия доберется до церкви.

— Все в порядке?

Я натянуто кивнул.

— Знаешь, сегодня утром я получил интересные сведения от Джады.

Я ждал, пока он продолжит, не в настроении болтать.

Он кивнул, поворачиваясь ко входу в часовню.

— Хм, похоже, Джимми оказался более непослушным мальчиком, чем мы думали. Очень непослушным, на самом деле. Нам нужно что-то с ним сделать. Ах, вот и она.

Я проследил за взглядом Ренато, а он усмехнулся и вернулся к своей жене. Музыка ожила, наполнив пространство. Джорджия шла по проходу.

Все мысли вылетели из головы. Это было видение, которым я мучил себя

Я не мог оторвать глаз от нее, и, чтобы сделать это еще более невыносимым, она смотрела прямо на меня.

Она шла ко мне, ни разу не взглянув на Джимми, мужчину, который вот-вот должен был стать ее мужем.

Джорджия продолжала смотреть на меня до самой последней секунды, пока священник не начал говорить.

Только тогда она отвернулась и сосредоточила внимание на священнике, пока гости занимали свои места. Это была маленькая часовня, только для самых близких. В данном случае это были Ренато и Чарли, я, Кармелла и несколько парней, с которыми Джимми работал в казино. У него не было кровной семьи.

Священник что-то говорил, Джорджия отвечала, потом Джимми. Это происходило. Это на самом деле происходило.

Свидетели вышли вперед, чтобы расписаться в реестре, а затем священник предложил им поцеловаться. Мафиозные свадьбы, как правило, были короткими и емкими. Лучше все закончить быстрее, пока кто-то не попытался сбежать — или не получил пулю.

— Теперь можете поцеловать невесту, — торжественно произнес святой отец.

Нет. Это неправильно. Этого не может случиться. Я врал себе, что смогу позволить это...

— Ясное дело, отец, — выкрикнул Джимми и схватил Джорджию, притягивая ее к себе.

Она уперлась руками ему в грудь и сильно толкнула. Завязалась стычка — быстрая и безобразная.

Чарли прикрыла рот рукой и попыталась встать, но Ренато удержал ее от вмешательства. Его глаза обратились ко мне. Мой мудрый друг умел читать мои мысли лучше, чем я сам.

Я отвел взгляд от капо и посмотрел на пару.

— Давай же. Я хочу поцеловать свою жену, — проворчал Джимми и умудрился впиться в губы Джорджии. Внутри все оборвалось.

Она не твоя. Как ты смеешь.

Мой самоконтроль вылетел в трубу. Терпение, которого с каждым днем становилось все меньше, лопнуло... и пистолет оказался у меня в руке прежде, чем я успел подумать дважды. Я давно подозревал, что Джимми нечист на руку — и оказался прав. Воровство у Де Санктисов доказало, насколько тупым был ублюдок. Но, по правде говоря, это был всего лишь предлог, который появился как раз в тот момент, когда был мне нужен.

Я направился к паре. От моего приближения друзья Джимми по казино бросились врассыпную. Священник отшатнулся, его лицо исказилось от страха.

Джорджии удалось разорвать поцелуй с Джимми. Она повернулась ко мне, а я шагнул мимо нее, заслоняя ее собой.

Затем я приставил пистолет к виску Де Луки.

Он попятился к алтарю и замер.

— За преступление, заключающееся в краже у семьи Де Санктис и нарушении клятвы верности, я признаю тебя виновным, — сказал я безэмоционально, затем шагнул к нему и продолжил тихим голосом, только для него. — За то, что посмел прикоснуться своими никчемными руками к тому, что принадлежит мне, я признаю тебя виновным. — Я отступил назад и нажал на курок.

Выстрел эхом разнесся по залу, и на тех, кто еще остался в часовне, опустилась тишина. Ренато и Чарли. Кармелла и священник. Святой отец метнулся в сторону, пытаясь сбежать, но я схватил его и затащил обратно.

— Мы здесь еще не закончили, Отец, — сказал я ему грубым тоном.

Сильным пинком я сбросил тело Джимми с помоста.

— Чего ты хочешь? — спросил священник, глядя на меня так, словно я был самим дьяволом.

— Чего еще? Проведи свадьбу, как и должен был. — Я повернулся и схватил Джорджию за руку.

Она стояла неподвижно с выражением шока на лице. Ее бок был забрызган кровью, из-за чего она выглядела как жуткое произведение современного искусства в своем белом платье.

— Пожени нас, — приказал я священнику.

Отец уставился на меня, разинув рот.

— Я не могу... это великий грех в доме Божьем.

— Похоже, ты меня не понял, — процедил я низким голосом. Я снова поднял пистолет и прижал его ко лбу священника. — Пожени. Нас. Немедленно.

Старик облизал губы, вытер брызги крови с глаз и поправил рясу.

— Дорогие возлюбленные... — начал он, его голос дрожал.

Я не смотрел на Джорджию. Не мог. Мои эмоции были слишком близки к поверхности. Они были вулканом, который только начал пробуждаться. Ничто бы не уцелело на его пути.

— Есть ли у нас свидетель? — священник испуганно огляделся.

— Я здесь, отец, — спокойно ответил Ренато. — Мы с Шарлоттой будем свидетелями.

Священник слабо кивнул и взял испачканный кровью реестр.

— Имя невесты остается прежним, но какое имя мне указать для… жениха?

Что-то ослабло в моей груди от осознания неизбежности. С того момента, как я услышал, что Джорджия выйдет замуж за мужчину из семьи Де Санктис, разве я не знал, что это буду я? Разве Ренато не знал?

Как будто я мог позволить другому мужчине жениться на ней. Это всегда должен был быть я.

— Элио. Элио Сантори, — объявил я.

— Берешь ли ты, Элио Сантори, эту женщину, — продолжил он монотонно.

Я наконец повернулся и встретился взглядом с единственной женщиной, которую когда-либо любил. Единственной, которую способен был любить.

Взгляд Джорджии был как удар под дых.

— Беру, — пробормотал я, не сводя с нее глаз.

— А ты, Джорджия Конти, берешь ли этого мужчину, Элио Сантори…

— Берет, — перебил я и взмахнул пистолетом. — Поторопись, отец.

— Очень хорошо, тогда объявляю вас мужем и женой, — поспешно выпалил он.

Священник отступил назад, и я протянул руку к Джорджии. Ее глаза были красными от слез. Я привлек ее к себе и вытер дорожку слез, усеявших ее щеку, как драгоценные камни.

— Элио? — прошептала она, когда я наклонился.

— Можешь поцеловать невесту.

Слова священника стали последними, что я услышал перед тем, как поцеловал ее. Грубо и

Под замерзшей рекой все еще текут течения.

Затем острые зубы впились в губу, сильно прикусив ее. Боль пронзила мой рот, и я отпустил Джорджию.

Она отшатнулась. Ее рука метнулась к моему лицу, описав дугу. Я позволил ей ударить меня. Звук пощечины эхом прокатился по часовне.

— Ты… ты лжец! Я не могу в это поверить! — закричала она.

Я проглотил ответ. Я только что разворошил осиное гнездо, и теперь предстояло отразить неизбежную атаку. Но делать это здесь, на глазах у всех, было ни к чему.

— Выйди, поговорим, — сказал я ей.

Она покачала головой, ее глаза, полные недоверия, сузились.

— Я никуда с тобой не пойду. Ты... ты бесчувственный, бездушный... монстр, — прошипела она.

— Может и так, но теперь я твой Богом данный хозяин, и если я говорю, что мы поговорим – значит, мы поговорим. — Я наклонился и перекинул Джорджию через плечо. Затем, не обращая внимания на ее протесты, повернулся и понес ее по проходу.

—Auguri!— крикнул мне вслед Ренато. Поздравляю.

23.Джорджия

Мы обошли часовню сбоку, прежде чем этот безумец поставил меня на землю.

Мой наемник.

Мой муж.

Парень, который разбил мне сердце.

Элио Сантори.

Я знала это. Я знала, что это он с самого начала. Несмотря на его отрицание, несмотря на эти чертовы глаза, я, блядь, знала и позволяла ему лгать мне, чтобы сохранить рассудок. Черт, разве не для этого я обманывала себя? Теперь прятаться от правды было некуда.

Я оттолкнула его руки, как только он опустил меня.

— Не прикасайся ко мне. У тебя больше нет права прикасаться ко мне! — зашипела я на него, стараясь придать своему тону холодную, жестокую язвительность, чтобы скрыть обиду и шок, которые я испытывала.

Он уставился на меня, мышцы на его челюсти напряглись.

— А я-то думал, ты будешь рада, что тебе не придется выходить за Джимми Де Луку. — Его голос был холодным. — Виноват. Может, мне найти кого-то, кто вернет мозги в его бесполезный череп, и исправить ошибку?

— Ты никогда не сможешь исправить те ошибки, которые сделал передо мной, — обвинила я. — И ты думаешь, я хочу бытьтвоейженой?

Элио шагнул вперед, его грудь столкнулась с моей.

— Не заблуждайся, Джорджия. Ты не моя жена.

Я могла лишь смотреть на него, когда он наклонился вперед, заглядывая мне в лицо.

— Ты всего лишь моя пленница. Это просто бизнес. Де Луку нужно было убрать. Я выполнил свою работу. Ренато приказал выдать тебя замуж за кого-то из семьи — я исполнил свой долг. Для меня все это просто работа. Ничего личного.

Моя пощечина застала его врасплох, и его голова резко повернулась от силы удара.

— Я ненавижу тебя, — выплюнула я, кипя от ярости. Альтернативой были слезы, а я не собиралась доставлять ублюдку такого удовольствия.

Я подняла руку, чтобы ударить его снова, и на этот раз он быстро, как хлыст, схватил меня за запястье.

— Это чувство, миссис Сантори, полностью взаимно. А теперь мы зайдем внутрь и обсудим правила твоей новой реальности, а затем я продолжу свой чертов день. Ты моя пленница, и будешь делать то, что тебе скажут. Джимми хотел красивую трофейную жену, чтобы трахать ее и выставлять напоказ. У меня нет такого соблазна. — Он окинул меня взглядом с головы до ног. — В тебе нет ничего, что мне нужно, так что веди себя хорошо, или твоя жизнь станет намного сложнее, чем уже есть.

Его глаза встретились с моими, и я вздрогнула от его бесстрастного взгляда. Разумеется, я знала, что он в контактных линзах — теперь знала, — но дело было не только в цвете. Часть меня отказывалась верить, что это Элио, потому что мужчина с бездушными глазами был слишком далек от парня, которого я когда-то любила.

— Что с тобой случилось? — спросила я почти шепотом. Услышав мой вопрос, он застыл. — Что случилось с парнем с беззаботным смехом, который писал стихи под звездами?

Элио изучал меня, и я изучала его в ответ. Я заметила, как напряглась его челюсть, а в глазах появилось отсутствующее выражение. Его массивное, покрытое татуировками горло дернулось, когда он сглотнул.

— Ты. — Его голос был тяжелым. — Ты случилась со мной, и я никогда не прощу тебя за это. Разговор окончен. Мне неинтересно ковыряться в нашем прошлом. Упомянешь его еще раз, я перекину тебя через колено и заставлю кричать. Хотя, может, именно этого ты и добиваешься.

К моим щекам прилил жар, а рот открылся от шока.

— Ты свинья, — пробормотала я.

— Может быть, но я также твой муж. Быть женатым на тебе и держать тебя под контролем — часть моей работы, а я очень талантлив в своем деле.

— И что это за работа? Исполнять приказы? Убивать людей? Пытать? — выплюнула я.

Элио просто кивнул.

— Да, и многое другое. Считай это единственным предупреждением не провоцировать меня. Во всем этом нет ничего личного, и я готов использовать свой опыт и навыки, чтобы заставить тебя подчиниться. Будь идеальной пленницей или пострадаешь от последствий.

— Ты не просто холодная, бездушная машина… ты – тиран.

Он медленно кивнул.

— Да, для тебя, да, я именно такой. Считай меня судьей, присяжными и палачом. Тем, кто решает твою судьбу.

— Ты опьянен своей властью! Тебе доставляет удовольствие заставлять женщин подчиняться твоим требованиям?

— Не всех женщин. Только тебя. А теперь тащи свою задницу внутрь. Мне надоело быть бесплатным развлечением для мужчин.

Я открыла рот, чтобы возразить — конечно же, я не

Рука с силой опустилась на мою задницу, когда я заерзала.

— Нам нужно кое-что сделать, чтобы этот брак стал официальным.

Он пронес меня через весь дом, и я перестала брыкаться и кричать, потому что, честно говоря, это было чертовски неловко. Все на нас пялились. Я зажмурилась и всем сердцем возжелала оказаться в комнате Элио — там, где никто не смотрит. Я всегда терпеть не могла, когда люди лезли в мою личную жизнь, а сейчас это перешло все границы. Со всех сторон раздавались крики на итальянском. Сначала поздравления, а потом — куда более непристойные комментарии, все, конечно же, на тему брачной ночи. Мужчины, наблюдавшие за нами, решили, что Элио несет меня в комнату, чтобы закрепить брак. Все они были животными. Я ненавидела каждого из них.

Он поставил меня на пол только перед комнатой и достал из кармана ключ, чтобы открыть дверь.

Я продолжала украдкой смотреть на мужчину, который, как я теперь точно знала, был единственным, кого я когда-либо любила.

Ранее, когда я пыталась найти сходства, именно их я и видела. Теперь же я замечала только различия. Его жестокость и холодность. Его непреклонность.

— Никто не входит и не выходит, пока я не скажу, — обратился он к своему подчиненному, сжимая мою руку так, что я была уверена, что на ней останутся синяки.

Глаза молодого парня переместились на меня.

— Включая ее… И нет необходимости пялиться на нее. Отводи глаза, когда она рядом, — резко бросил Элио со всей теплотой замерзшей реки.

Что случилось с Элио Сантори, что превратило его в этого безжалостного, бессердечного убийцу?Ты можешь просто спросить его.Конечно, ведь остановиться, чтобы задать глубокие, личные вопросы, когда на тебя нападают, — это совершенно нормально.

Он открыл дверь и стал ждать. Я остановилась на пороге.

— Мне перенести тебя через порог? Не думал, что ты суеверная.

Я шагнула в комнату и бросила на него злобный взгляд. Он медленно вошел и запер нас на ключ. Мир вокруг стал необыкновенно тихим. Гнев и шок от случившегося в церкви уже утихли, но я все еще была в замешательстве.

Элио окинул меня взглядом с головы до ног.

— Повернись, — резко приказал он.

— Я не буду консумировать этот брак, — твердо заявила я. — Я отказываюсь. Протестую. Я не даю согласия на твои прикосновения, ясно?

Я подняла подбородок и скрестила руки на груди, потому что, если честно, не знала другого способа справиться с этим мужчиной. С тем, кто разбил мне сердце, а теперь, столько лет спустя, выследил меня и заставил выйти за него замуж.

— Тем не менее, я уже попробовал твои соки,cara… и ты уже выкрикивала мое имя, пока мой палец был в твоей заднице. Думаю, этот корабль отплыл.

— Да, но это было до того, как я узнала, кто ты.

Он мрачно усмехнулся. Это был звук, вырванный из прошлого.

— Значит, ты хотела трахнуться с грубым незнакомцем, но не с парнем, о котором ты якобы заботилась много лет назад? Звучит логично. Ты все еще достаточно высокомерна, чтобы думать, что я захочу засунуть свой член куда-нибудь в тебя?

Я вздрогнула от ледяной насмешки в его тоне и пожала плечами.

— Главное, что мы поняли друг друга.

Он полез в карман, доставая складной нож. Лениво раскрыл его, и острие поймало солнечный свет, падающий в окно.

— А теперь вернемся к делу. Я сказал, повернись. Тебе лучше привыкнуть следовать инструкциям, Джорджия, иначе твоя новая жизнь будет очень болезненной для тебя.

Я насмешливо хмыкнула.

— Болезненной? Как будто ты способен причинить мне больше боли, чем уже причинил. Что ты сделаешь? Побьешь меня? Порежешь? Изнасилуешь? — Я снова пожала плечами. — Делай, что хочешь. Ничего другого я от тебя и не ожидаю.

Мышцы на каменной челюсти Элио дернулись, пока он наблюдал за мной. Молча, он оттолкнулся от двери и двинулся ко мне. Я повернулась, пытаясь обойти его, но он быстро обвил рукой мою талию и притянул к себе.

— Однажды, моя дорогая жена, ты поймешь, что эти маленькие акты неповиновения и провокации опасны. Ты осознаешь, как сильно я сдерживаюсь, только когда я выйду из себя. Так что будь осторожна, — сказал он.

Я не понимала, почему, но его слова разожгли во мне жар. Что-то в том, как его голос понизился, когда он заговорил о возможной потере самоконтроля. Он звучал как прежний Элио, смелый, обаятельный парень, которому я так легко отдала свое сердце. Он предупреждал меня, чтобы я не нарушала того механического, роботоподобного хладнокровия, которое он выработал за годы нашей разлуки.

Но я хотела разрушить его стены. Хотела уничтожить его, как он уничтожил меня. Почему он должен сохранять спокойствие и невозмутимость, пока я превращаюсь в горячий комок чувств?

Раздался характерный треск, а затем проклятый корсет платья ослаб. Лиф обвис, когда он разрезал ленты на спине. Горячее дыхание коснулось моего обнаженного плеча, посылая мурашки по всему телу. Он провел большим пальцем по коже, и мне пришлось сдержать себя, чтобы не выгнуться в ответ, как кошка.

— Твой самоконтроль не в моей власти. — Я обернулась. — Ты не можешь винить меня за его потерю.

Его взгляд встретился с моим, а затем опустился ниже.

Цветные контактные линзы. Такой простой способ скрыть выразительные зеленые глаза. Внезапно мне так сильно захотелось увидеть их настоящий цвет, что у меня перехватило дыхание.

Я была почти уверена, что сползший лиф и прозрачный бюстгальтер без бретелек, выданный персоналом этим утром, не оставляли простора для воображения. Мне было плевать. Я не собиралась быть единственной, кто страдает. И не собиралась сходить с ума в одиночку.

Его взгляд скользнул по мне, вызвав новый

— Сними это и прими душ, — произнес он тихим шепотом, тем не менее, это был приказ.

— Почему? Тебе не нравится хоррор-шоу, в которое ты его превратил? — Я взмахнула рукой, указывая на залитый кровью бок в белом платье.

Он склонил голову набок, в его глазах читался вызов.

— Не я привнес тьму в нашу историю, — сказал он.

Что?Он схватил платье сзади и дернул его вниз, оставив меня в трусиках и бюстгальтере, который едва сходился. К счастью, дамы, которые помогли мне подготовиться к свадьбе, снабдили меня чистым нижним бельем.

Элио отбросил платье и отступил назад.

— Но я тот, кто покончит с ней , — загадочно сказал он и снял пиджак.

Я наблюдала, как его рубашка, когда-то белая, а теперь красная от крови, упала на пол. Затем он потянулся к ремню, выдернув его из петель брюк так, что внутри у меня все сжалось.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он расстегнул молнию на брюках и снял их. На нем остались лишь черные трусы, и я уставилась на его четко очерченный член, прижатый к животу. Ничего не могла с собой поделать.

— Я сказал тебе принять душ. Даже позволил тебе идти первой. С любезностью покончено,жена.

Затем он сбросил трусы, и мое внимание переключилось на его голый член, красный, с потеками предэякулята на кончике, толстый, и угрожающий на вид. Он был твердым. Все это возбудило его. Значит, я все-таки влияла на него на каком-то уровне, пусть даже на самом примитивном.

Осознав, что пялюсь на его член, я развернулась и усмехнулась, но смешок застрял у меня в горле. Попытка сохранить невозмутимость провалилась.

— Ага, как будто я позволю тебе...

Я не успела договорить. Он обхватил меня сзади и поднял. Его кожа была горячей. Она обжигала меня везде, где прикасалась. Я стояла спиной к нему, и его член упирался в верхнюю часть моей задницы.

— Тебе не нужно позволять мне что-либо. Я не прошу разрешения. — Элио понес мое извивающееся тело в ванную.

Там бесцеремонно опустил меня на пол и закрыл дверь.

Он кивнул в сторону душевой кабины.

— Залезай.

— Нет! Ты не можешь просто приказывать мне, — процедила я, понимая, что лгу. Конечно, он мог.

Элио вытащил ключ из двери и зажал его в зубах, затем протиснулся мимо меня и вошел в огромную душевую кабину. Он протянул руку к ливневой насадке, расположенной намного выше моего роста, и положил на нее ключ.

Затем он взялся за ручки крана. Включилась вода, и я изо всех сил старалась не пялиться на его обнаженную спину. Мужчина был произведением искусства.

Толстые вздутые мышцы, туго натянутые во всех нужных местах и выпирающие в других, свидетельствовали о чистом физическом совершенстве. Его кожа была коричневой от загара, такой же, какой я ее помнила. Татуировки были другими, новыми, как и шрамы. Так много шрамов. Спина Элио была картой той жизни, которую он прожил без меня. Мои глаза зацепились за скопление точек, похожих на старые пулевые ранения, и за еще один шрам — неровный бугристый, как будто зазубренное лезвие безжалостно изрезало его плоть.

Он протянул руку и схватил меня за плечо, увлекая под воду и прерывая мое разглядывание.

— Прекрати! Я не хочу... — начала я, но он уже подставил мое лицо под струю воды, льющуюся из огромной насадки.

—Яне хочу видеть любую часть другого мужчины на тебе, не говоря уже о его останках, размазанных по твоему лицу, — прорычал он, его грубые пальцы провели по моей щеке, стирая брызги крови.

Вода текла в глаза, не давая мне их открыть. Я попыталась возразить, но набрала полный рот воды и сжала губы.

Рука Элио лежала у меня на затылке, удерживая меня именно там, где он хотел.

Горячая вода струилась по моему телу, пропитывая нижнее белье и делая кружево прозрачным.

Наконец, посчитав, что мое лицо достаточно чистое для него, он позволил мне отступить, и вода образовала между нами занавес.

— Пытаешься утопить жену в первый день брака? — рявкнула я.

Он проигнорировал мои слова и шагнул вперед, позволяя воде литься ему на голову и стекать ниже, по красивой, рельефной груди. Кровь Джимми Де Луки смылась в сток, стирая свидетельства безумия последнего часа.

Он выдавил длинную струю геля для душа на свою большую ладонь, растер между руками до образования пены, после чего начал мыть грудь. Я просто стояла там и смотрела, поскольку не могла пройти мимо него. Я была мокрая, в одном нижнем белье и начинала мерзнуть. Он тщательно вымылся и в самом конце его руки опустились к напряженному члену. Я ненадолго задержала взгляд на том, как его рука скользит по твердой, покрытой венами длине, прежде чем заставила себя отвернуться.

— Ну, полагаю, это ответ на мой предыдущий вопрос. Тебя действительно возбуждает, когда женщина находится в твоей полной власти и ты можешь делать с ней все, что тебе заблагорассудится.

— И снова — только если это ты.

Я задрожала, и Элио заметил. Отступив на шаг, он втянул меня под горячие брызги. На этот раз я смогла наклонить голову вперед, чтобы вода попала на шею и немного ослабила напряжение. Но не до конца. Я не была настолько безумна, чтобы расслабиться, когда стояла почти голая в душе напротив татуированного хищника. Он снова потянулся за гелем, выдавил немного на ладонь и протянул мне.

— Помойся.

Его короткая команда только разозлила меня. Я была в ярости. Я была на грани слез. Я чувствовала всё сразу, и это должно было куда-то деться — иначе я бы просто взорвалась. Невозможно было удержать в себе столько эмоций одновременно.

Я оттолкнула его руку.

— Не указывай мне, что делать. Я же сказала, что не собираюсь выполнять твои приказы, так что можешь просто отвалить.

Лицо Элио оставалось бесстрастным, словно оно было высечено из

— Я сказал, смой кровь, Джорджия, — сказал он низким тоном, который заставил бы кого-нибудь поумнее насторожиться.

— Нет, — вместо этого спокойно заявила я.

Он вздохнул и приподнял одно плечо в жесте поражения. Все оказалось проще, чем я ожидала. Я едва успела подумать об этом, как он шагнул вперед.

— Эй! — крикнула я.

Он прижал меня спиной к стене. Холодные плитки стали шоком для моей разгоряченной кожи.

— Я сказал, помойся. Если не хочешь сама, я сделаю это за тебя.

— Не смей, — прошипела я, поворачиваясь, чтобы избежать прикосновения его горячей кожи к своему замерзшему телу. Мои соски были настолько твердыми, что казалось, они могут порезать стекло, и мысль о том, что Элио почувствует, как они упираются в его грудь, что узнает о том, как он влияет на меня… Я не могла этого вынести. Я напряглась, как только его руки опустились на мои бедра.

Они были мыльными и скользкими. Он провел ладонями вверх по моим бокам, потом по животу, и я уперлась руками в плитку, чтобы удержать равновесие.

С безупречной медлительностью и методичностью он начал мыть меня. Его мыльные руки скользили по животу, поднимались вверх по спине, проходили по плечам и шее, стирая каждое место, которого касалась кровь Джимми Де Лука.

И, черт возьми, я не могла его остановить.

И не хотела.

Я так изголодалась по прикосновениям, что его сильные, настойчивые руки, скользящие по моим предплечьям и ключицам, выворачивали меня наизнанку. Так вот оно как — чувствовать себя живой. Я почти забыла.

Его рука обвила мою шею, оттирая засохшую кровь до тех пор, пока вода под нашими ногами не стала розовой. Я тяжело дышала, мое дыхание стало горячим и прерывистым. Тяжелая ладонь осталась на моем горле, пальцы слегка впились в кожу. Я чувствовала, как его голое тело касается моей спины.

— Что мне с тобой делать,topolina? — спросил он меня, его голос был похож на рычание.

Элио все еще был возбужден, его член настойчиво упирался мне в поясницу. Другая его рука задержалась на груди, совсем рядом с краем бюстгальтера. Я хотела избавиться от этой чертовой вещи. Мокрое, жесткое кружево казалось совершенно лишним, когда все, чего я жаждала, это почувствовать его кожу на своей. Будто читая мои мысли, он опустил руку ниже, задевая чашки лифчика и провел пальцами по ним, обводя затвердевшие соски, упрямо проступающие сквозь ткань.

Он ущипнул один из них, и я ахнула, вода попала мне в рот.

— Так не пойдет, — пробормотал Элио и резким, сильным рывком стянул бюстгальтер, заставив мою грудь выскочить на свободу. Его рука вернулась к гелю для душа, а затем снова коснулась меня. Он начал с левой груди, с того места, где тонкий красный налет засох чуть выше декольте.

— Давай приведем тебя в порядок, — тихо сказал он.

Мое сердце сильно сжалось.

Я закрыла глаза и позволила себе откинуться на него, уступая его силе. Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был кто-то, на кого можно было опереться. И, наверное, я была чертовски слаба, потому что не смогла удержаться. Рука, все еще скользкая от мыла, прошлась по моей груди, нашла сосок и потянула за него. Ноги едва не подкосились от этого ощущения. Для меня это было слишком. Вокруг нас поднимался пар, насыщая воздух, пахло жасмином и нероли, и Элио. Он затуманивал мои чувства. Его кожа обжигала мне спину. Он был таким горячим и твердым. Другая рука все еще лежала на моем горле, мягко удерживая меня на месте, и большой палец играл с пульсом. Когда он переместил ладонь на другой сосок, моя голова откинулась ему на грудь. Боже, я была уступчивой. Я ясно это осознавала, и все же не хотела, чтобы он останавливался. Это было слишком приятно, а я устала чувствовать себя дерьмово все время. Голова прижалась к его ключице, и он наклонился вперед, зарываясь лицом в мои мокрые волосы.

Что за болезнь текла в моей крови? Как я могла хотеть его вот так, после всего, что произошло между нами?

Под оболочкой мир ждет, чтобы его открыли.

Стихотворение, написанное им много лет назад, оставалось таким же правдивым, как и тогда. В том электричестве, что вспыхивало между нами при каждом прикосновении, никогда не было ничего обычного. Это была магия — и она жила до сих пор. Даже ярче, чем тогда.

Рука, лежавшая на груди двинулась вниз, и я на мгновение ощутила сожаление — прежде чем она коснулась нижней части живота и опустилась ниже. Пальцы нырнули под резинку трусиков, и я выгнулась назад, мое подсознание молило о большем.Да, прикоснись ко мне. Да, напомни мне, на что это похоже.

Облегчение захлестнуло меня, густое и сладкое. Я не могла отрицать. Я была рада, что это был Элио. С ним я чувствовала себя в безопасности. Я снова могла дышать. Это была постыдная правда, спрятанная глубоко внутри, в темноте, где никто не мог видеть.

Его рука скользнула по шее к ожерелью, цепочка натянулась.

Медальон. Моя дань прошлому.

Черт, я была такой слабачкой. Предательницей по отношению к самой себе.

Это напоминание было как ведро ледяной воды на голову.

Я отвернулась и прислонилась к стене, холод плитки обжег разгоряченную кожу.

— Ты закончил? Я чистая? — спросила я приглушенным тоном. Я не повернулась, чтобы не видеть выражение его лица. Я бы не смогла этого вынести. Я должна была помнить, кем был этот мужчина. Однажды он уже разрушил весь мой мир. Он бросил меня. Я больше никогда не смогу ему доверять.

Элио замер, а затем тепло его тела исчезло. Я еще долго держала глаза закрытыми, пока до моих ушей не донесся тихий щелчок закрывающейся двери.

Я была одна. Он ушел.

Подняв ожерелье, я провела пальцем по закрытому медальону, который прятал внутри мою слабость, и прижала его к сердцу.

24.Элио

Тогда

Я лежал на койке, стараясь не шевелиться, чтобы не задеть раны. Вчерашнее избиение было особенно жестоким. Не помогало и то, что я превратил это в игру — не показывать никаких эмоций, когда они били меня. Конечно, первые недели это было почти невозможно, но теперь я привык.

Все произошло потому, что меня поймали в западном крыле во время доставки продуктов. Я знал расписание всех внешних контактов с тюрьмой… и однажды я сбегу. Ничто не могло удержать меня здесь, когда она ждала меня.

За неделю до этого меня избили за то, что я подкупил другого заключенного, чтобы он позвонил для меня. Звонок так и не состоялся.

За последние четыре недели я по-настоящему узнал, что значит быть беспомощным. Меня били, морили голодом и издевались. Несколько раз я думал, что умру... но я не мог.

Не тогда, когда она ждала меня.

— Чувак, ты, похоже, кайфуешь от боли. Я не встречал ни одного ублюдка, который с такой настойчивостью искал бы ее сам. Что, правда думаешь, что сможешь сбежать, Де Санктис? — спросил мой сокамерник, жуя чертову зубочистку, с которой никогда не расставался.

Серхио Равелли был мелким бандитом, сидевшим за нападение при отягчающих обстоятельствах. Он был старше и, в некотором смысле, взял меня под свое крыло, когда я только попал сюда. Все звали меня Де Санктис — так было написано в документах. Никто не знал, что я здесь, так как Беллисарио засадил меня под вымышленным именем. Это сводило меня с ума.

— Я же говорил тебе, это не мое имя. Побег возможен, я уверен.

— Сантори, Де Санктис – без разницы. Но с таким подходом у тебя ничего не выйдет. Тебе нужен спонсор. Кто-то влиятельный, кто сможет тебя вытащить. Если найдешь такого — попроси и за меня. Я не вынесу еще десять лет в этой дыре.

— Я не знаю никого, кто мог бы мне помочь, — твердо сказал я, и в этот момент охранник постучал по решетке.

— Сантори. Посетитель.

Сердце подпрыгнуло. Это была Джорджия? Неужели она нашла меня?

— Ни хрена себе! Может, фортуна наконец повернулась к тебе лицом. — Серхио сел и схватил меня за руку, когда я проходил мимо. — Но не забывай… ты мой должник, Сантори. Если выберешься отсюда, тебе лучше найти способ взять меня с собой.

Я уставился на руку Серхио, и что-то в выражении моего лица заставило его отступить.

— Просто помни, если придумаешь, как сбежать, мы сбежим вместе, — повторил он и отошел в сторону.

Я ушел, оставив его слова без внимания. Меня ждал посетитель, и был только один человек, который мог бы прийти ко мне сюда.

Когда Ренато Де Санктис вошел в комнату, я был более чем удивлен. Конечно, я немного сблизился с таинственным наследником мафии, когда жил в Кастель-Амаро, но его визит сюда стал настоящим сюрпризом. Я думал, что он в США. Постойте, неужели он был здесь из-за сумки, кражу которой повесил на меня Альфредо?

Он выдвинул стул напротив меня, махнув рукой, когда я собирался подняться.

— Не вставай, господи. Ты выглядишь так, будто можешь упасть замертво, если будешь двигаться слишком быстро.

Я пожал плечами.

— Я крепче, чем кажусь.

Он изучающе посмотрел на меня.

— Вижу. Как тебе здесь?

— Сам как думаешь? — спросил я. — Давно ты вернулся?

Ренато откинулся на спинку стула. Половина заключенных испуганно косились на него. Молодой, расчетливый наследник мафии, которому предстояло унаследовать империю.

— Честно говоря, я приехал, как толькоZioСал рассказал мне кое-какие детали произошедшего. Я ничего не понял, кроме того, что ты перешел дорогу прокурору, и теперь он сделает все, чтобы ты заплатил за это.

— Джорджия. Ты ее видел? — быстро спросил я, отчаянно желая услышать хоть какие-то новости.

Ренато медленно покачал головой. В его глазах было что-то такое, на что трудно было смотреть. Что-то тяжелое.

— Я не видел ее лично, — сказал он. — Но отчасти из-за нее я здесь.

— Что случилось? — спросил я.

Ренато не спешил с ответом. На столе рядом с ним лежал конверт из плотной бумаги и аккуратно сложенная газета.

— Альфредо Беллисарио нацелился на тебя, и, учитывая твои отношения с его дочерью, я могу представить, почему. Я не знаю подробностей, мне известно только то, что знаетZioСал... Ты взял сумку с наркотиками и деньгами из дома Де Санктисов, и копы нашли ее у тебя. Альфредо планирует держать тебя здесь… до дня твоей смерти.

Я уставился на Ренато.Смерти?Это не должно было стать неожиданностью… но стало.

— Я здесь потому, что презираю Беллисарио и ему подобных. Лицемеров. Мой дядя ведет с ним дела, но меня с ним ничего не связывает. Мне не нравится видеть, как такие мужчины, как он, добиваются своего.

— Ты можешь меня вытащить?

Ренато покачал головой.

— Это не так просто. Я не босс... пока. Но кое-что я могу сделать.

Я промолчал, выжидая, куда ведет Ренато.

— Я здесь, чтобы предложить тебе сделку.

— Сделку?

Ренато кивнул.

— Я распознаю талант, когда его вижу, и черт побери, не хочу, чтобы кто-то, кого я считаю другом, умер в таком месте, как это. — Он огляделся. — У полиции есть реальные улики против тебя, так что напрямую я вмешаться не могу… но могу обменять тебе один приговор на другой. Выйдешь отсюда и пойдешь служить вEsercito Italiano. Мой человек проследит, чтобы ты попал в нужное место. Отслужишь своей стране столько, сколько выдержишь... а когда закончишь, прилетишь в Америку и станешь Де Санктисом. Мне нужны люди, которым я могу доверять.

Esercito Italiano. Итальянская армия.

— А как же Джорджия? Я не могу

Снова тот взгляд. Мрачный и пугающий. Ренато отвел глаза и взял газету.

— Я принес тебе кое-что. Не давай мне ответ, пока не увидишь, — его голос был нарочито ровным.

Я раскрыл газету, и заголовок ударил меня, как пощечина.

Это была региональная газета, из тех, что считают местные свадьбы важной новостью.

Но в этот раз они были правы. Эта свадьба действительно была важной.

На черно-белой фотографии пара стояла перед зданием суда, а на заднем плане хлопал Альфредо Беллисарио. Над головами счастливых молодоженов пролетали голуби.

Местный Миллионер Забирает Невесту

Прокурор Беллисарио провожает свою дочь, Джорджию, и ее нового мужа, которые решили начать новую жизнь в Америке. Томмазо Конти и его жена поселятся в Калифорнии, где он будет проходить стажировку в финансовой фирме, а Джорджия посвятит себя своей страсти к созданию одежды.

Ренато наблюдал за тем, как я переживал бурю эмоций. Джорджия вышла замуж за Томмазо Конти. Она вышла замуж за другого… она была замужем и покидала Италию. Я вскочил на ноги, паника сделала меня неосторожным.

Охранник крикнул мне, чтобы я немедленно сел, и у меня заболело запястье в том месте, где я был прикован к столу наручниками.

Я опустился на место. Я не мог уйти. Я не мог увидеть ее. Я был беспомощен. Просто беспомощен.

Она уезжала, а я был здесь… и умру здесь. Она бросила меня. Это было довольно очевидно. Она нашла того, кто спас ее от Кастель-Амаро. Я стал ненужным. Отработанный материал.

Ренато наклонился вперед и убрал газету. Казалось, что будущее, о котором я мечтал, ускользает сквозь пальцы. Оно исчезло.

— Если согласишься на мою сделку, ты будешь мне должен.… когда выйдешь, первым делом приди ко мне…

— Я приду, — просто сказал я ему.

Ренато поднял бровь.

— Ты уверен? Я не хочу продавать чью-то душу или заставлять их жить жизнью, которую они ненавидят.

— Это не имеет значения. — В моей груди образовался лед. — Ничто больше не имеет значения.

25.Элио

Сейчас

Спустя целую вечность, проведенную в душе, Джорджия, наконец, появилась. Меня это устраивало. Мне нужно было время, чтобы привести мысли в порядок.

У меня был момент временного помешательства, и тело предало меня. Я не повторю этот акт неповиновения. Мне нужно было взять себя и свою новую жену под контроль. Что сделано, то сделано, и никто не забудет того, что случилось с Де Лукой. Возможно, другие дважды подумают, прежде чем воровать у казино Де Санктисов. Теперь пришло время объяснить своей пленнице, как будет устроена ее жизнь. Конечно, возможно, я сам обманывал себя, думая, что смогу смотреть, как она выходит за другого. Но нет смысла позволять утрате самоконтроля перерасти в нечто большее.

Я уже был одет и ждал ее, когда она вышла из душа; мне пришлось засунуть набухший член за пояс, чтобы хоть как-то его усмирить.

— Вот, надень, — сухо бросил я, швыряя коробочку с кольцом на кровать. Я не дал ей оставить кольцо, которое выбрал Де Лука.

Она уставилась на коробочку так, словно в ней пряталась ядовитая змея.

— Что это? — спросила она с недоверием.

— Ошейник… чтобы всем было ясно, что у тебя есть хозяин.

Она потянулась к коробочке и открыла ее. У нее вырвался тихий вздох. Я понятия не имел, зачем купил кольца. Это было много лет назад. Наверное, они напомнили мне кольца моей матери — те самые, которые отец заложил в ломбард всего через неделю после ее смерти. Это была минутная слабость, особенно учитывая, что я никогда не собирался дарить их кому-то. Разве что когда-нибудь передал бы племяннице, если бы моя сестра родила дочь.

Теперь Джорджия смотрела на пару колец — помолвочное и обручальное, — лежащие на бархатной подкладке.

— Ты хочешь, чтобы я носила твое кольцо? Я думала, я просто твоя пленница… а не жена.

— Для меня – да, именно так. Но для всех остальных ты моя жена, и да поможет Бог тому идиоту, который осмелится об этом забыть.

Она тихо фыркнула.

— Будь осторожен, Элио, я могу подумать, что ты защищаешь меня.

— Ты правильно думаешь, — сказал я ей. — Я защищаю свою собственность. Машину, оружие, квартиру… жену.

— Вау, четвертая после квартиры. Какая честь, — пробормотала она.

Я молча наблюдал, как она надевает кольца и разглядывает свою руку. Они смотрелись там так, словно были созданы именно для нее.

Затем оторвал взгляд и накинул пальто.

— Куда ты собрался? — спросила она, внимательно оглядывая меня. Она стояла в моем халате, который был ей до смешного велик. Темные локоны были собраны на макушке, и она казалась невинной, на что не имела права.

— Я ухожу. Дверь будет заперта, так что не делай глупостей. — Я развернулся к двери.

— Подожди! Ты просто закроешь меня? Что я буду делать весь день? — в ее голосе прозвучала паника.

— Спи, смотри в окно — мне все равно. У меня есть работа. Я тебе не нянька. С этого момента ты будешь зарабатывать право выйти из этой комнаты хорошим поведением.

Она сердито посмотрела на меня.

— Я не твоя собака, я уже говорила тебе.

— Нет, не собака. Я бы никогда не завел питомца. Они требуют слишком много внимания в эмоциональном плане.

Ее глаза опасно сверкнули.

— Я могу убить тебя во сне, Элио Сантори, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

У меня вырвался мрачный смешок.

— Ты можешь попробовать. — Я отвернулся.

— Подожди! Так это теперь моя жизнь? Взаперти в четырех стенах? Я сойду с ума.

— Человеческий разум ломается куда медленнее, чем ты думаешь. Со временем мы увидим…

Я замолчал, когда она

— Я же просил перестать испытывать меня,topolina.

— Не называй меня так, — прошипела она.

В моей однообразной жизни ее гнев был яркой полосой. Она была в цвете, а все остальные — черно-белыми.

— Почему нет? — услышал я свой голос.

— Потому что это чертовски больно, — ответила она.

Больно?

Она толкнула меня бедрами, пытаясь сбросить, но халат распахнулся, обнажая бронзовую кожу, сияющую на фоне белой махровой ткани, и, черт побери, мне хотелось прикоснуться к ней.

Мое тело просыпалось и знало, чего хочет. Единственную женщину, которую оно когда-либо желало.

Я вытолкнул из головы мысли о том, чтобы облизать эту мягкую кожу, перевернуть ее и погрузиться внутрь. Прикосновения к ней только распространяли яд. Это было опасно.

— Давай кое-что проясним прямо сейчас. Я говорил тебе, что хорош в своей работе. На самом деле я не просто хорош — я лучший. Я ломал мужчин, таких сильных и натренированных, что они спокойно могли смотреть, как умирают их семьи, не проронив ни слезинки. Я жил в аду, Джорджия, и там переродился. Я принес его с собой, когда вернулся. Тебе не одолеть меня.

Она смотрела на меня, ее глаза блестели. Я знал этот взгляд. Слезы были уже на подходе, и я не хотел быть рядом и видеть их.

— Ты не понимаешь, какие привилегии я тебе уже дал. Одежду, в которой ты ходишь. Кровать, в которой спишь. Еду, которая подается на стол.

Она нахмурила брови, когда до нее дошел смысл моих слов.

Я кивнул.

— Совершенно верно. Я мог бы держать тебя голой, прикованной к кровати, кормить объедками с пола и заставлять мочиться в ведро у двери. Это то, что Равелли, без сомнения, приготовили для тебя. —И они все еще ищут тебя. Я не стал озвучивать последнюю фразу; мы оба это знали, и это была моя проблема. Она была под моей защитой.

— Кто ты? — пробормотала Джорджия, пробегая взглядом по моему лицу. Я снял контактные линзы после душа. — Я знаю, что ты выглядишь в точности как он, но не могу поверить, что ты и есть он. Элио Сантори мог быть вором и аферистом, и, возможно, он разбил меня на тысячу осколков, но он был в десять раз лучше тебя. Ты не мойcittaiolo.

Каждое слово пробивало мою выдержку, и по поверхности моего хладнокровия пошли трещины.

Мне нужно было убираться отсюда.

Когда я открыл рот, чтобы заговорить, моя челюсть щелкнула — так сильно я ее сжимал.

— Как я уже сказал, веди себя хорошо. Не создавай проблем. Увидимся позже.

Я оттолкнулся от нее, легко поднявшись с кровати, и направился к двери. Мне срочно нужно было ударить что-то. Гнев бурлил внутри, яростный и опьяняющий.

Я уже дошел до двери, когда она заговорила.

— Может ли пленница что-то попросить?

Я остановился на секунду.

— Что? — спросил я, не оборачиваясь.

— Иголку с ниткой. Я смогу оставаться в здравом уме очень, очень долго, если у меня будут иголка и нитка.

Не удостоив ее ответом, я вышел из комнаты и кивнул Этторе, стоявшему на страже за дверью.

Она плотно закрылась за мной, и я провернул ключ в замке.

— Охраняй эту дверь ценой своей жизни.

Я оставил его стеречь запертую дверь. Джорджия бы не смогла открыть окна в моей комнате так легко, как в других. Из-за моей паранойи по поводу безопасности они были укреплены куда лучше, чем в остальной части особняка — за исключением комнаты Ренато. Когда-то я экспериментировал: пытался запечатать комнату так, чтобы в нее невозможно было попасть, пока я спал, надеясь, что это поможет справиться с бессонницей.

Не помогло.

Мне нужно было увезти отсюда Джорджию. Жить в Каса Нера с женой было неправильно. Мы переедем в мой пентхаус в Атлантик-Сити, где за ней сможет присматривать моя личная охрана, и где не будет столько посторонних мужчин. В своем доме я использовал меры безопасности, которые Ренато счел слишком экстремальными для Каса Нера.

Я спустился по лестнице как раз вовремя, чтобы услышать тихий свист.

— Так-так, разве это не наш воинственный жених. Поздравляю, брат.

В моей жизни было мало людей, способных раздражать меня так, как это удавалось Брэну О'Коннору, мужу моей сестры.

— Не называй меня так, — пробормотал я ему, напрягаясь.

Он наклонился и обнял меня одной рукой, вопреки моему желанию.

— Ой, да ладно тебе, мужик, приободрись. Сегодня твой большой день. Улыбка – не самое худшее, что с тобой может случиться, — ухмыльнулся Брэн, излучая уверенность и ирландский шарм.

Я бы ненавидел этого ублюдка, если бы моя сестра не была так безнадежно в него влюблена и если бы он не относился к ней как к королеве.

— Так что произошло? Кто же эта счастливица, что пленила сердце ледяного человека и вдохновила на такой разгром прямо на свадьбе? Жаль, что меня там не было, держу пари, это было весело.

— Я выстрелил жениху в голову перед алтарем, — сказал я.

Он просто кивнул.

— И я уверен, что уебок сам напросился... прикоснулся к твоей женщине, верно? — Он толкнул меня локтем. — Джада считает, что это все потому, что Джимми или как там его звали, нужно было сделать примером для остальных, но я думаю, что дело совсем в другом.

Я бросил взгляд на Брэна. От его понимающей улыбки моя рука дернулась к пистолету.

— Такой мужчина, как ты, не теряет хладнокровия. Он не делает из предателей пример, не продумав, когда и где… Эта женщина важна для тебя.

Брэн внимательно изучал меня, и я сделал все возможное, чтобы сохранить безучастное выражение. Очевидно, трещины в

— Я так и знал. Значит, мой брат влюбился в какую-то бедняжку. Мне нужно встретиться с ней и лично выразить свои соболезнования.

— Тебе не нужно встречаться с ней или разговаривать, или вообще что-либо в этом роде, — огрызнулся я, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Я не был готов объяснять Джорджию и свою одержимость кому бы то ни было. Я не мог объяснить всё даже самому себе.

— Ну-ну, не ворчи. Мы проделали весь этот путь, чтобы увидеть ее собственными глазами. Ты же знаешь, твоя сестра не уедет, пока лично не познакомится с счастливой невестой.

Черт.

Моя сестра Джада чувствовала себя наиболее комфортно дома за экраном компьютера. Прямо сейчас она работала над тем, чтобы прокурор Беллисарио получил сообщение о том, что его дочь вышла замуж за Де Санктиса. Теперь ее судьба была в руках семьи Де Санктис.

Я расхаживал вдоль широких панорамных окон в ее кабинете, пока Джада занималась своим делом. Брэн был в саду с Кармеллой и Чарли, очаровывая обеих женщин, как умел только он.

Мне нужно было побегать, сходить на стрельбище или просто убить кого-нибудь голыми руками. Агрессия внутри меня нарастала и требовала выхода. Коробка, в которую я запер свое прошлое, грозила вскрыться, и я не знал, какими будут последствия. Это было непредсказуемо, а значит – опасно.

— Что ж, все готово.

— Что именно?

Она подняла один палец.

— Первое: изменение имен в свидетельстве о браке. — Джада подняла второй палец. — Второе: Беллисарио получит послание и сдаст Равелли.

— Отличная работа.

Джада подняла руку.

— Вопрос. Что если они не отстанут, когда в Неаполе начнется заваруха?

— У них почти нет влияния здесь, в США. Как только их капо в Неаполе падет, они вылезут из своих укрытий и вернутся в Италию, чтобы драться за остатки бизнеса или сдавать друг друга. — Я сел в кожаное кресло и попытался успокоиться.

— Хм, прям как папа, — пробормотала Джада.

Ах, да, великий и прославленный Сантори-старший, который едва сводил концы с концами, будучи мелким жуликом, и не мог прокормить своих двоих детей, наблюдал, как его жена умирает в нищете, а потом, не задумываясь, попытался заключить сделку в тюрьме, не заботясь о том, что он сделал нас с Джадой детьми стукача. Как только семья, на которую он донес, пронюхала об этом, его убили. Он оставил нам жестокое наследие, и нам пришлось с ним жить.

Как ни странно, я больше ненавидел прокурора Беллисарио и Джорджию. Предательство отца я ожидал. Он никогда не скрывал, что он за человек.

Но Беллисарио?Она?

— Прости, что ты сказала? — Я сосредоточился на сестре, внезапно осознав, что она меня о чем-то спросила.

— Я спросила, как там твоя маленькая невеста? Я была очень удивлена, когда услышала, что произошло… Ты ведь говорил, что предпочел бы умереть, чем жениться на этой конкретной женщине. Если бы я знала, что это будет свадьба моего собственного брата, я бы потрудилась прийти и даже надела бы шляпку.

Она выглядела почти обиженной, и это вызвало у меня смешок.

— Это не было запланировано.

— Но зачем ты сделал это? Де Лука не был большой проблемой. Конечно, он накосячил и попался с руками в банке с печеньем, но если судить по твоим обычным наказаниям, он заслуживал скорее увечья. Потерял бы пару пальцев или руку и усвоил бы урок. Казнь на глазах у дона — это уже перебор, тем более сразу после свадьбы.

— И теперь все, кто хотел последовать его примеру, передумали.

Джада задумчиво кивнула, а затем ухмыльнулась.

— А тебе досталась девушка... та, которую ты ненавидишь.

— Просто бизнес. В этом нет ничего личного. — Я посмотрел сестре прямо в глаза.

Она только рассмеялась.

— Ну да, конечно. Ты очень убедителен, но забываешь, что я тебя знаю. Итак, расскажи мне о новой миссис Сантори. Ты ведь встречал ее раньше, правда? В Кастель-Амаро? Только не говори мне, что она была твоей первой любовью или что-то в этом роде. — Джада снова рассмеялась.

Я видел тот самый момент, когда она поняла, что попала в точку.

Ее лицо сменило выражение с веселого на ошеломленное.

— Ты серьезно? Так это правда? Ты никогда не упоминал ее, кроме как когда просил тот отчет много лет назад. Я думала, это связано с бизнесом... но теперь понимаю, что это не так.

— Еще десять дней назад она была для меня мертва. Хотел бы я, чтобы так и оставалось.

Джада подняла бровь.

— Она тебя обидела?

— Она меня уничтожила. Она причинила боль и тебе, просто ты не осознавала этого. Именно из-за нее потребовалось так много времени, чтобы забрать тебя к Де Санктисам. Она – причина того, что я потратил лучшие годы своей жизни на службу в армии.

— Подожди-ка, ты серьезно? Как может существовать женщина, которая так важна для тебя, а я ничего о ней не знаю? — воскликнула Джада.

— Я же говорил тебе. Она была мертва для меня.

— Но она явно не мертва! Ты просто отвернулся от нее?

— Она отвернулась от меня. Я не оплакиваю мертвых, Джада, ты это знаешь. Когда ты уходишь, ты, блядь, уходишь навсегда, а она ушла. — Мой голос повысился к концу фразы, злость на себя и на обстоятельства вышла из-под контроля.

Джада шокировано смотрела на меня. Я редко терял хладнокровие.

Она кивнула, затем протянула руку и похлопала меня по плечу. Сестра была одной из немногих, против чьих прикосновений я не возражал.

— Ладно, я поняла. Она была мертва для тебя.… Ты никогда не хотел видеть ее снова. Но, Элио, ты только что женился на ней.

И в этом заключалась гребаная ирония века.

— К слову, не думаешь, что добрый прокурор отправил ей копию компромата наZioСальваторе? Она упоминала об этом?

Я выпустил

— Нет, и не станет. Она ничего не отдаст мне добровольно. Я сам достану, если у нее что-то есть. Посмотрим, что он на нас собрал, избавимся от информации, а остальное оставим. Этого хватит, чтобы навсегда потопить Равелли. Они отстанут от нас, пока будут бегать от закона.

Джада кивнула.

— Ты хочешь, чтобы я обыскала ее комнату? — Она пошевелила пальцами. — У меня есть опыт.

— Нет. Я разберусь. Она не сможет мне солгать. Оставь это мне.

— Куда ты? — спросила Джада, когда я отодвинул стул, чтобы встать.

Я не мог вынести мысли о возвращении в свою комнату прямо сейчас. Мне нужно было оказаться как можно дальше.

— Мне нужно выйти. Я должен... убраться отсюда хотя бы на некоторое время.

Я встал, и сестра последовала за мной, на ее лице отразилось беспокойство.

— Если хочешь помочь мне... принеси женщине наверху иголку с ниткой или что-нибудь еще, чтобы она не пыталась вылезти в окно.

— Хорошо, поняла. Принеститвоейженеиголку с ниткой, — сказала Джада, следуя за мной.

Я направился к двери.

— Джада, — предупредил я ее.

— Что? Разве она не твоя жена? — запротестовала Джада.

Да. Вот кем она была.Моейженой. Что-то темное и собственническое зашевелилось во мне при этой мысли. Один из тех демонов, которых я привез с собой из ада, проснулся внутри меня.

Я повернулся и зашагал прочь.

26.Джорджия

Стук в дверь вскоре после ухода Элио заставил меня виновато обернуться. Я тщательно перебирала содержимое его комнаты, пытаясь найти хоть какие-то зацепки о том, каким человеком стал Элио Сантори, потому что я его совершенно не узнавала. Да, его лицо все еще принадлежало тому сногсшибательно красивому парню, который очаровал меня много лет назад, но его душа… она была совсем другой.

Дверь открылась, и на пороге появилась красивая темноволосая женщина. Глаза у нее были другие, но семейное сходство было неоспоримым.

Она явно была младшей сестрой Элио. Той, которую он всегда планировал вернуть.

— Я не отвлекаю тебя от обыска? — лениво спросила она, сразу заметив, что я склонилась над прикроватной тумбочкой.

Я выпрямилась и покачала головой.

— Нет. Я закончила.

Я и правда закончила. В комнате Элио не было ничего личного. Возможно, он тщательно все убрал перед тем, как запереть меня здесь. Это было единственное объяснение тому, что в комнате не было ни малейшего признака индивидуальности. Это действительно была тюремная камера.

— Приятно слышать. Я Джада. — Сестра Элио вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Замок повернулся снаружи. Значит, там все еще находился охранник.

— Не переживай, ты все равно не прошла бы мимо меня к двери, — ухмыльнулась Джада, легко прочитав мои мысли.

— Да, наверное, ты права. Я не боец. — Я окинула взглядом ее подтянутую фигуру. — Я совершенно не готова к жизни жены бандита.

Брови Джады взлетели вверх, и она рассмеялась.

— Жены бандита? Если ты так думаешь о моем брате, подожди, пока не познакомишься с моим мужем. Бандитская жизнь. Забавно. Безрассудная и смелая, несмотря на отсутствие какой-либо подготовки. — Она остановилась передо мной. — Я слышала, ты давно знакома с моим братом.

Я натянуто кивнула. Женщина заставляла меня нервничать. Вокруг нее была непредсказуемая аура, как будто она могла обнять меня или ударить ножом. Она присела на край кровати, оставив меня неловко стоять над ней. Словно прочитав мои мысли, Джада полезла в задний карман, вытащила нож, и легко покрутила его между пальцами.

— Знаешь, я не сторонник того, чтобы женщин заставляли делать то, что они не хотят. Мне это не нравится ни в моей семье, ни за ее пределами. Семья Де Санктис не приветствует такое. Это противоречит кодексу Ренато, ну, за исключением случая с его собственной женой. Так что возникает вопрос… что сделало тебя еще одним исключением?

Я пожала плечами.

— Он тебя знает, конечно, так что, думаю, это меняет все. Это значит, что он выбрал для тебя такой путь. Выходит, он считает, что ты этого заслуживаешь.

— Я заслуживаю, чтобы меня заставили выйти замуж за убийцу и заперли в комнате до конца жизни? — презрительно выпалила я.

Джада пожала плечами.

— Я не знаю. Заслуживаешь?

Я глубоко вздохнула и разгладила руками старую футболку Элио, в которой он был ранее. У меня все еще не было нормальной одежды.

— Слушай, как бы ни была приятна эта демонстрация женской дружбы, я уже запланировала смотреть в стену и рыдать, а затем кричать в подушку. Мне правда нужно вернуться к делам.

Джада уставилась на меня, а потом вдруг разразилась смехом, ее алые губы растянулись в широкой улыбке. Возможно, все в этом доме были психопатами.

— Хорошо сказано. Мне понравилось. Знаешь, Элио мог бы выбрать невесту и похуже, — фыркнув, девушка встала, размахивая ножом. Она двигала им так быстро, что я едва успела заметить движение, прежде чем он оказался у моего горла. — Но хочу, чтобы ты знала: если причинишь боль моему брату, я перережу тебе горло, сука, где угодно и когда угодно.

— Твой брат – тот, кто держит меня в плену, — выдавила я, чувствуя нарастающую тревогу.

— Да, и это совсем на него не похоже. Что-то в тебе заставляет его меняться, и мне это не нравится. Он уже пережил достаточно.

— Что он пережил? — услышала я свой вопрос. Внезапно мне больше всего на свете захотелось заполнить те пустые годы между нами, чтобы хотя бы немного понять, каким человеком стал Элио Сантори.

— А что нет? Он потерял душу за границей и вернулся другим… привыкай к этому. Что касается того, чем ты его так сильно расстроила, думаю, ты его поимела, когда вы оба были молоды.

— На самом деле все было наоборот. Это он разбил мне сердце.

Джада хмыкнула, сильнее вдавливая нож

— Ты либо идиотка, либо лгунья. Всё это происходит только потому, что ты действительно значишь что-то для него, а мой брат не привязывается легко. Людей, ради которых он готов жить или умереть, можно сосчитать на пальцах одной руки, и по какой-то причине, похоже, что ты в их числе. Если это так, то… он ни за что не навредил бы тебе. Это ты причинила ему боль, и тебе придется потратить всю свою жизнь на то, чтобы исправить это.

— Клянусь. Это всё он. — Я посмотрела в ее темные глаза. — Я любила его. Он единственный мужчина, которого я когда-либо любила.

Джада отстранилась. Она откинула волосы за плечо и защелкнула нож. Я впервые за десять минут смогла полноценно вдохнуть.

— Разве ты не была замужем до этого? — Она подняла бровь.

Я просто кивнула.

Джада усмехнулась.

— Что ж, в таком случае, полагаю, вам двоим предстоит многое обсудить. Желаю удачи, мой брат – не самый лучший собеседник. Я принесла тебе это. — Она достала из кармана куртки катушку с черными нитками и иголку.

Это была работа Элио. Он попросил Джаду принести их. Я не знала, что чувствовать по этому поводу.

— Без обид, но твоя одежда немного...

— Не по размеру? — подсказала я.

Она покачала головой.

— Воняет. Тебе больше нечего надеть?

— У меня особо не было возможности собрать вещи, — вздохнула я и отступила назад.

Эта ситуация, наверное, должна была быть унизительной, но мне было все равно.

— Ладно, предоставь это мне. Удачи с моим братом, она тебе понадобится.

С этими словами она постучала в дверь и вышла, не оглянувшись.

Звук закрывающегося замка после ее ухода эхом разнесся по комнате.

Кто-то принес ужин к моей двери, и двое вооруженных мужчин накрыли его на столе у окна. Ни один из них не смотрел прямо на меня все это время. Как только они ушли, дверь снова заперли, и я набросилась на еду. В последнее время я пропустила слишком много приемов пищи, поэтому сейчас ела так жадно, что едва успевала дышать.

Паста с базиликом и томатами. Просто. Идеально. Она была настолько вкусной, что я почти расплакалась. Вкус был точно как у моейnonna. Я проглотила еду так быстро, что меня чуть не стошнило, когда она попала в желудок.

Я откинулась на спинку кресла и смотрела, как в темном небе поднимается луна. Высокие деревья тянулись к ней, а звезды блестели. Я не видела звезд уже десять лет. В Лос-Анджелесе их можно было увидеть разве что на Голливудском бульваре, а не на небе.

Однако голливудских звезд я также встречала крайне редко. Все мои мечты о создании собственной линии одежды… о бренде и магазине… теперь казались такими далекими. Все, что осталось от этих детских фантазий, — несколько незаконченных дизайнов, которые я даже не любила. Раньше моя одежда была смелой. Это была высокая мода или ничего. Я была такой дерзкой, будучи привилегированной папиной дочкой в Кастель-Амаро.

Встреча с Элио изменила всё. Не только трагическая развязка нашей истории любви, но и сама встреча с ним открыла мне другую сторону мира. Ту, от которой меня оберегал отец. Забавно, как теперь поменялись роли. У меня не было ни гроша, я жила в убогой квартире, в которой даже не закрывалась дверь, и терпела регулярные неожиданные визиты ростовщика, напоминающего о долге. А Элио? Он был богат. Это было видно по его одежде, по тихой роскоши, которую излучал мужчина, привыкший покупать только самое лучшее. Так как я не могла представить, чтобы Элио сам ходил по магазинам, наверняка у него был подручный, который периодически заполнял его гардероб черными костюмами, черными рубашками и черными туфлями.

Томмазо доверял мне подбирать ему одежду. Когда мы только переехали в Лос-Анджелес, я училась, а он работал. Тогда, наверное, мы жили неплохо, хотя я почти не помню того времени. Скорбь давила на меня тяжелым грузом. Мне не удалось остаться в школе дизайна — я была слишком подавлена и безразлична ко всему. Так прошло несколько месяцев, пока Томмазо не начал встречаться с одним парнем. Он был психотерапевтом. Его звали Дрю. Я начала ходить к нему на консультации и постепенно вернулась к жизни.

Я зевнула так, что у меня хрустнула челюсть.

Копаться в прошлом было изнурительно. Я просто хотела лечь и спать — спать до тех пор, пока Элио не вернется домой, чтобы не пришлось думать о том, как вести себя рядом с ним.

Что-то в глубине моего сознания напомнило мне об одной важной вещи. Я вытряхнула содержимое сумки на кровать. Той самой, с которая была на работе в ту ночь, когда Равелли ворвались в ателье и напали бы на меня… если бы не появился Элио.

Он, разумеется, забрал мой телефон и кошелек, но кое-что у меня все-таки осталось. Самое важное… Я открыла сломанный тюбик губной помады, и нашла ее. Флешку, которую прислал мне отец. Я не знала, что на ней находится, и не имела возможности выяснить. Элио явно не собирался выдавать мне ноутбук. Я засунула флешку обратно в футляр от помады и убрала во внутренний карман сумки.

Я так устала. Устала от бегства, от страха, от ощущения, что моя жизнь вышла из-под контроля. Я чувствовала это уже очень, очень давно. Гораздо дольше, чем последнюю неделю или около того. Это тянулось годами. Возможно, с того момента, как я в последний раз видела Элио, когда еще была полна наивной надежды и любви.

Возвращение Элио в мою жизнь наглядно продемонстрировало различия между нами. Безжалостный свет пролился на выборы, которые мы сделали, чтобы стать теми людьми, которыми мы были. Что сказала Джада?Он пережил достаточно.Что пережил Элио? Это меня интересовало больше, чем то, что было спрятано на флешке.

Я легла и закуталась в одеяло. В передней части шкафа висели полуготовые платья. Свидетельство того,

Я подумывала вернуться в школу дизайна как раз в тот момент, когда семья Томмазо узнала, что Дрю живет с нами. Они отказали ему в поддержке. О продолжении учебы не могло быть и речи. Я устроилась на работу, делая индивидуальные подгонки одежды, мы переехали в жилье поменьше, а потом Томмазо заболел.

Он уволился, я же стала работать больше, и мои мечты снова оказались за горизонтом, поскольку я медленно теряла своего лучшего друга.

Потом Дрю уехал, чтобы справиться с собственным горем, и я закончила там, где меня нашел Элио.

Моя жизнь превратилась в трагедию, когда Элио исчез, и с тех пор так и не наладилась.

В последнее время я просто плыла по течению — выживала, но не жила. Дни сливались в одно сплошное серое пятно: тяжелая работа, дешевая еда и бесцельное существование день за днем.

Теперь я снова жила. Я снова чувствовала.

Нравится мне это или нет, Элио Сантори вновь перевернул мою жизнь с ног на голову.

Выдержу ли я это во второй раз?

Похоже, я скоро узнаю.

27.Джорджия

Молния осветила небо, и гром прокатился по дому. С открытого балкона ворвался сырой воздух. Я перевернулась в постели, стянула с себя ночную рубашку и отбросила ее. Влажный воздух делал мою кожу липкой. Мне было жарко. Я подумала о конюшне и задалась вопросом, спит ли Элио там или в доме.

С той ночи месяц назад мы были неразлучны, но только когда были уверены, что нас не поймают. Элио обещал, что заберет меня отсюда, что мы уедем вместе, но время еще не пришло. У нас почти не было денег, не было плана... Мы были в самом расцвете любви, и казалось невозможным думать о чем-то еще. Было лишь глубокое и неизменное чувство безопасности и защищенности. Я встретила Элио. Все остальное как-нибудь уладится.

Встав, я подошла к окну, наслаждаясь прохладным влажным воздухом, ласкающим кожу.

Я взяла фонарик, который использовала для передачи сообщений в конюшню, и направила его в дождливую ночь. Если он наблюдал, он бы увидел.

Включив фонарик, я подала сигнал по нашему обычному коду и стала ждать. Ответа не последовало. Разочарование накрыло меня. Я хотела увидеть Элио. Хотела поцеловать его. Просто хотела быть рядом с ним, все время. Томмазо называл это увлечением и говорил, что скоро оно пройдет, но я ему не верила. Это было другое. Душа встретила свою вторую половину. Я чувствовала себя целостной, когда он был рядом.

Я легла обратно и перевернулась на живот, пытаясь охладить себя, насколько это было возможно.

Я то засыпала, то снова просыпалась. В голове проносились образы того, какой будет наша жизнь, когда мы покинем Кастель-Амаро. Может, Элио мог бы поехать со мной в Америку… В конце концов, у меня было гражданство благодаря матери-американки. Именно из-за нее мое имя было записано по-английски, а не по-итальянски. Georgia, а не Giorgia. Меня назвали в честь штата, где отец встретил мою мать. Трудно было представить трудоголика Альфредо романтиком, но, наверное, хотя бы однажды он таким был.

Меня обдало холодом, и я почувствовала, как упали несколько капель дождя. Дождя? Я успела лишь смутно осознать это, прежде чем он прикоснулся ко мне.

Я не двигалась. Я была в полусне, не совсем понимая, происходит ли это наяву, когда по спине скользнула влажная рука. Я вздрогнула, внезапный холод был приятен.

Элио был здесь.

Моя голова уже была повернута в его сторону, и я приоткрыла глаза. Он стоял у кровати, выделяясь на фоне вспышки молнии, которая освещала открытый балкон за ним. Судя по тому, что он весь промок, очевидно, он забрался по стене дома.

Элио стянул с себя мокрую футболку и спустил штаны. Через несколько секунд он был обнажен, и его член торчал перед ним твердый и готовый. Он переместился на кровать и лег рядом со мной, его прохладные руки блуждали по моей спине и талии. Я подвинулась, перекатываясь на бок, и его ладони сомкнулись на моей груди. Я задохнулась от ледяного ощущения, но за ним быстро последовало удовольствие от его прикосновений. Он обвел пальцем мои соски, а затем наклонился и захватил один из них ртом, посасывая и покусывая. Я обхватила его голову руками, прижимая к себе, пока он ласкал мою грудь.

— Ты что, не спала, topolina? Я пытался не потревожить тебя, — пробормотал он с лукавым блеском в глазах. Он приподнялся и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я сплю. Разве ты не видишь? — Я снова легла на живот и устроилась поудобнее, подыгрывая ему.

— Хм, да, ты выглядишь спящей, совершенно невинной и беззащитной... только моей, и я могу делать с тобой все, что захочу.

Элио переместился мне на спину, провел языком по позвоночнику, и я ахнула. Он шлепнул меня по заднице. Легкое жжение вызвало во мне любопытство.

— О, тебе это нравится, да? — Он крепко сжал мою попку, скользнул пальцами вниз по сморщенной дырочке, и почувствовал, какая я мокрая.

Я раздвинула ноги в очевидном приглашении.

— Иисусе, какие мы властные во сне. — Он усмехнулся и устроился между моих ног. Затем его тело накрыло меня, и член уперся мне в попку. Он направил его ниже, приставив кончик ко входу, его руки лежали по обе стороны от моей головы, удерживая вес его тела.

Я оставалась неподвижной. Я играла свою роль, наслаждаясь игрой.

Он толкнулся в киску. Я была такой мокрой, более чем готовой к нему.

Элио пробормотал проклятие и скользнул прямо внутрь, мои стенки были скользкими и отчаянно жаждали его вторжения. Я чувствовала себя невероятно наполненной им. Он вошел так глубоко, как только мог, а затем остановился.

Я боролась с желанием пошевелиться. Я хотела трахнуть себя на его члене, но предполагалось,

Он усмехнулся, как будто точно знал, чего я хочу, а затем задвигался. Медленно и глубоко он трахал меня сзади, пока я лежала и «спала». Это было чертовски горячо. Я не могла контролировать ни нашу позу, ни его темп, ничего. Это освобождало, и Элио знал это. Он всегда говорил, что мне нужно больше отпускать, не пытаться все контролировать. От этой привычки было трудно избавиться. Хотя прямо сейчас я должна была признать, что он был прав. Отдавать ему контроль было очень сексуально.

Он обхватил меня спереди, и стал поглаживать клитор. Мне пришлось прикусить подушку, чтобы заглушить стоны. Отец спал прямо напротив по коридору. Это был бы интересный способ раскрыть наши отношения...

Я собиралась кончить. Угол был идеальным, глубже, чем когда-либо, и его рука на клиторе делала меня смущающе мокрой. Хлюпающий влажный звук раздавался, пока он трахал меня. С приглушенным криком я кончила, оргазм нахлынул из ниоткуда и обрушился на меня. Элио выругался, когда моя киска сжала его. Он оставался там, где я нуждалась в нем, как можно дольше, а потом резко вышел. Сперма забрызгала мою попку и поясницу. Мне пока не удалось нигде найти таблетки — ну, нигде, где отец не узнал бы об этом, — так что мы старались быть осторожными. В таком методе было много минусов, и мы оба понимали, но этого было недостаточно, чтобы остановиться. Его дыхание было хриплым, и он покачивался надо мной, стоя на коленях, пока с блестящего члена стекали последние капли спермы.

С удовлетворенным вздохом он опустил руку на мою мокрую спину, а затем стал втирать молочную жидкость в кожу. Он массировал мою попку и поясницу, размазывая свою сперму по коже, как масло.

— Мне нравится, когда ты пахнешь мной, topolina... так ты никогда не забудешь, кому принадлежишь.

Я проснулась от того, что кончила, как раз когда Элио из сна толкнулся в меня для очередного раунда. Наслаждение захлестнуло меня волнами, которым, казалось, не будет конца.

Я лежала на животе, из-за пота мое лицо прилипло к простыне. Подушка была зажата между моих ног, и я терлась о нее. В сонном состоянии, заново переживая воспоминания, мое нуждающееся тело взяло верх.

Я рухнула на матрас, чувствуя себя бескостной, расслабленной впервые за неделю... и тогда увидела его.

Элио спал на тонком коврике на полу, прямо возле кровати. У него были подушка и одеяло, но они были отброшены. Обнаженная грудь блестела от пота. Он покачал головой, и с его губ сорвалось тихое бормотание. Он тяжело дышал.

Ему что-то снилось, и это не было чем-то хорошим.

Я подползла к краю кровати и воспользовалась возможностью понаблюдать за ним.

Что за сны могли заставить такого безжалостного и опасного мужчину, как Элио, переживать то, что казалось ночными кошмарами?

Его голова моталась из стороны в сторону, а руки сжались в кулаки.Стоит ли его разбудить?

Глаза внезапно распахнулись, и он уставился в потолок.Егоглаза. Зеленые, наконец-то, и такие же завораживающие, как всегда.

Я откинулась обратно и замерла, притворяясь спящей. Он меня видел?

Затем послышался шорох. Элио встал. Он хрустнул костяшками пальцев и выпил воду долгими, отчаянными глотками. Мне хотелось подсмотреть, но я не осмелилась.

Элио двигался по комнате. Я чувствовала, когда он проходил мимо меня, даже не открывая глаз. Он прошелся туда и обратно, а затем остановился. У меня было чувство, что если я открою глаза, он будет стоять прямо надо мной. Наблюдать.

Я пыталась дышать нормально, медленно и ровно, но сердце билось слишком быстро. Было очевидно, что я не сплю, не так ли? Он должен был знать. Прошли секунды. Он просто стоял там? Я почувствовала жар его кожи на своей щеке, прежде чем он прикоснулся меня. Только поэтому смогла удержаться и не вздрогнуть от неожиданности. Его палец нежно провел по моей скуле. Он убрал волосы с моего лба, прилипшие к коже. Воспоминание о том, как я только что кончила, пережив грязный сон об этом мужчине, захлестнуло меня. Нет, не просто сон. Флэшбек из прошлого.

Так же внезапно, как он коснулся меня, Элио исчез, направившись к столу возле окна, или, по крайней мере, так мне показалось.

Металлический скрежет наполнил воздух, а затем все стихло. Через некоторое время я набралась смелости и приоткрыла веки.

Элио сидел за столом, перед ним был разложен целый арсенал оружия. Все его внимание было сосредоточено на нем: он методично разбирал пистолеты и чистил их. Смуглая кожа блестела в свете лампы над столом. Его татуировки были произведениями искусства. Я могла бы целыми днями изучать их узоры.

Ранее сказанные Джадой слова прозвучали в моей голове.

Он потерял душу за границей.

Ужасное предчувствие сжало мой живот. Воспоминание о той ночи, проведенной в моей постели, когда снаружи бушевала буря, все еще было свежим, тревожно витая на краю сознания. Мог ли он быть тем самым мужчиной, который всего несколько недель спустя сбежал от меня? Бросил меня так окончательно?

Это никогда не имело смысла. Никогда. Тогда это казалось неправильным, но у меня не было другого выбора, кроме как постепенно смириться.

Настоящий мучительный вопрос заключался в том, почему он так сильно ненавидел меня, если именно он меня бросил? Я чувствовала, как перед нами обоими раскрывается зияющая бездна тьмы. Прошлое поднималось, чтобы настигнуть нас. Похоже, нам придется столкнуться с нашими демонами лицом к лицу. Спасения не было. Больше негде было спрятаться.

Элио начал собирать оружие обратно. Закончив, он отложил все в сторону и откинулся в кресле. Его взгляд скользнул ко мне, и я быстро зажмурилась.

Долгое время стояла тишина, а потом скрипнул стул, как будто он пошевелился. Я снова открыла глаза и увидела, что Элио поднял револьвер со старомодным барабаном. Он целую вечность смотрел на него, а затем провернул барабан.

Он заряжен?Прежде чем мой разум успел углубиться в

Я подпрыгнула, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Щелчок был громким. Мое сердце ушло в пятки, я не могла дышать. Он еще какое-то время сидел с пистолетом, все еще прижатым к виску, а потом опустил его. Напряжение, казалось, спало с его плеч. С тех пор, как он ворвался в мою жизнь, я редко видела его таким расслабленным. Он всегда был напряженным, как натянутая пружина, но при этом жестко контролировал себя. В нем не было ни расслабленности, ни спонтанности. Не было места для непринужденности.

Реальность того, что я только что увидела, медленно проникла в меня. Элио встал и выключил свет. По комнате разлилось вновь обретенное спокойствие, когда он шел обратно к своему обустроенному месту на полу. В голове крутилось множество слов, которые я хотела бросить ему в лицо, рассказать о том, что я видела, и спросить, какого черта он делает. Мне пришлось бороться, чтобы удержать их в себе. Он лег, растворившись в темноте. Все слова исчезли. Я больше не знала, что сказать Элио, чтобы достучаться до него. Он был неприступной крепостью.

Навернулись слезы, и впервые с тех пор, как умер Томмазо, я плакала не о себе. Что мир сделал с теми детьми из Кастель-Амаро, когда-то полными надежд?

Подушка промокла насквозь, а я все продолжала беззвучно плакать, пока не уснула.

28.Элио

Я отправился на пробежку сразу после того, как проснулся. Рассвет только начинал просыпаться над территорией Каса Нера, и небо было окрашено в лиловый цвет. Я заставил себя бежать быстрее, чем обычно. На тридцатиминутной отметке мой мозг наконец отключился, и наступила восхитительная тишина. Я бежал еще час.

Тишина начала рассеиваться, как только я вернулся в дом и открыл дверь своей комнаты. Причина шума в моей голове спала. Я не заметил, как оказался сидящим на кровати. На ней была моя футболка. Вчера Джада написала мне, что я должен одеть свою новую жену, пока она не решила разгуливать голышом.

Одна только мысль о том, что Джорджия, решив доказать свою точку зрения, прогуляется по коридору Каса Нера, заполненному мужчинами, голой, разрушила мое временное спокойствие. Джада была права. Моей маленькой пленнице понадобится одежда. Ей также нужна была своя комната, и что-то, чтобы занять себя.

Да, она была моей пленницей, но неоспоримая правда, которую я не мог заставить себя произнести вслух, заключалась в том, что она также была моей женой.

Моя жена.

Наконец-то, спустя столько времени... Вселенная исправила ошибку.

И вернула ее ко мне.

Усталость давила на меня, как будто тяжелый груз тянул меня вниз. Я страдал бессонницей, так что привык к усталости. Я игнорировал ее, как игнорировал тот факт, что Джорджия живет своей жизнью в той же стране, что и я. Так же, как я игнорировал воспоминания о жизни, которую не мог забыть и которая всегда оставалась со мной.

Я лег на кровать рядом с Джорджией. Она всегда крепко спала. Похоже, что некоторые вещи никогда не меняются.

Боже, кровать была удобной. Я не спал на ней уже много лет. Обычно ее мягкость действовала мне на нервы, но сейчас она была как нельзя кстати.

Вот так просто я расслабился и погрузился в сон.

Я проснулся от того, что что-то лежало у меня на груди. Паника охватила меня. Это был человек, тело? Может, обломки? Мой разум лихорадочно работал, пытаясь уловить происходящее, и я едва не вскочил на ноги, но успел остановить себя, когда предмет на моей груди издал тихий храп.

Храп?

Я опустил взгляд. Голова Джорджии покоилась у меня на груди. Она перебралась на мою сторону кровати и теперь крепко спала на мне. Ее нога была перекинута через мою. Сердце бешено колотилось. После многих лет отличной физической формы я начал испытывать признаки высокого давления всего спустя несколько дней совместного проживания с этой женщиной.

Она вздохнула и прижалась ко мне, глубже зарываясь лицом в мою грудь.

До меня донесся запах ее волос и моего шампуня. Я не мог удержаться, чтобы не провести по ним. Пальцы зацепились за конец длинной пряди, и Джорджия издала слабый стон. В тот же момент я понял, что буду твердым весь день.

Значит, ей все еще нравилось, когда ее дергали за волосы.

Я должен был разбудить ее. Так не могло продолжаться. Это было все равно что окунуть руку прямо в яд и ждать, что не заразишься.

— Джорджия, проснись, — хрипло пробормотал я.

Моя рука опустилась ей на спину, и я слегка надавил.

Она зашевелилась, сопротивляясь моим попыткам разбудить ее.

— Ну же,topolina. — Лучше бы в моем тоне не звучала мольба.

Я слегка встряхнул Джорджию, и ее глаза открылись. Они были затуманенными и расфокусированными. Взгляд заскользил вверх, пока не остановился на моем лице. Когда Джорджия посмотрела на меня, я понял, что она все еще скорее спала, чем бодрствовала.

На ее лице расцвела улыбка.

Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Выражение чистого облегчения и счастья.

— Элио, — прошептала она, ее голос был глубоким и хриплым от сна. Она все еще дрейфовала в полусне. —Dove sei stato?— Где ты был?

Этот взгляд в ее глазах… никто не смотрел на меня так, как эта женщина целую жизнь назад. Никто больше не мог бы смотреть на меня так, потому что я перестал быть мужчиной, достойным такого взгляда…

Но она смотрела.

Я откинул ее волосы назад, задерживаясь в этом украденном моменте еще немного.

—Sono qui.— Я здесь. —Sono sempre stato qui.— Я всегда был здесь.

Ее улыбка стала шире. Солнечный свет

Снаружи, далеко под домом, раздался громкий хлопок, вероятно, доставщики остановились у кухни. Шум разбил хрупкое стекло, которое заключило нас в этот момент воспоминаний.

Затуманенное выражение лица Джорджии прояснилось, она отшатнулась и села, отстраняясь от меня.

— Что происходит? — Она в панике осмотрелась вокруг.

— Происходит то, что ты все еще храпишь, — сказал я, отталкиваясь от кровати и вставая. — Собирайся, мы уходим.

— Мы? — Джорджия вскочила. Ее сонливость сменилась возбуждением.

— Ты ведешь себя так, будто сидела взаперти много лет. Прошел всего день.

— Без разницы. Мне нужен свежий воздух каждый день, — сказала она.

— Ты жила в Лос-Анджелесе, — напомнил я ей.

Она закатила глаза, но ее волнение оставалось ощутимым.

— Ладно, это правда. В любом случае, я бы с удовольствием покинула эту комнату, если мой господин и повелитель позволит это.

Я не доверял себе достаточно, чтобы ответить на этот титул, поэтому просто промолчал.

Приняв душ, я обнаружил, что она ждет меня у двери.

— Ты одета? — Я окинул взглядом комплект своей одежды, который дал ей несколько дней назад.

— Да, у меня больше ничего нет, и да, я знаю из достоверных источников, что запах оставляет желать лучшего. — При этом признании ее щеки порозовели. Неужели она действительно смущалась этого легкого запаха пота? Она даже не представляла, насколько ее запах был сладким для меня. В ее теле не было ничего, что бы меня не возбуждало.

— Постараюсь оставаться с подветренной стороны. — Я потянулся к ее запястью.

— Какого хрена? — взорвалась она, когда я надел на нее металлический наручник, а затем защелкнул другой конец на своем запястье.

— Я не могу допустить, чтобы ты сбежала, когда мы будем за пределами Каса Нера.

— Поэтому ты приковал нас наручниками?

Я просто кивнул и, взяв ее за руку, вывел в коридор.

— Совершенно верно. Куда ты, туда и я.

— Повезло мне, — пробормотала она.

Атлантик-Сити, конечно, не Лос-Анджелес, но здесь было достаточно дорогих бутиков, чтобы удовлетворить даже самых придирчивых покупателей.

Я зашел в первый же магазин, который попался нам по пути, притянув Джорджию поближе, чтобы скрыть наши скованные руки.

Ассистентки, одетые в черное, с изящными головными уборами, поспешили к нам.

— Нам нужна женская одежда. Полный гардероб, — сказал я им, когда Джорджия промолчала. — Выбери что-нибудь, — приказал я ей.

Джорджия направилась к вешалкам с одеждой, потянув меня за собой. Она сдвинула несколько вешалок, и ее глаза расширились.

— Здесь все так дорого.

— Правда? — я проверил телефон на предмет рабочих сообщений.

Джорджия бродила туда-сюда, а я следовал за ней, крепко держа ее за руку.

— Наверняка здесь есть что-то, что тебе нравится? — наконец спросил я, так как мое терпение к шоппингу стремительно иссякало.

— Да, конечно, есть, но я не собираюсь тратить пятьсот долларов на рубашку, — сказала она, хватаясь за воротник упомянутой вещи. — Она даже не так уж хорошо сшита.

— Перестань смотреть на цены и выбирай вещи. У меня нет целого дня, — отрезал я.

— Извини, что беспокоюсь о том, что ты тратишь свои деньги впустую, — огрызнулась она в ответ.

Она сделала шаг в сторону, и я притянул ее обратно, достаточно сильно, чтобы она упала мне на грудь. Другой рукой я обхватил ее за спину и прислонил к стойке с одеждой, расположенной прямо за ней.

— Я уже не раз говорил тебе, что я не тот Элио, которого ты знала раньше. Я больше не нищий бродяга.… Мое время стоит дороже, чем все, что есть в этом магазине.

Она фыркнула.

— Закати на меня глаза прямо сейчас, и я отведу тебя в раздевалку и выебу твой маленький умный ротик.

Ее шокированные глаза метнулись к моим.Откуда, блядь, это взялось?Черт. Способность сдерживать себя от всего того, что я хотел сделать с ней, рассыпалась.

Ее щеки порозовели. Она отвела взгляд.

— Верно. Как будто ты посмеешь сделать это здесь… и, кроме того, я бы тут же откусила твой член.

— Не сомневаюсь. Давай не будем проверять эту теорию. Пошевеливайся, или я сам выберу, что тебе носить.

Одна только мысль о том, чтобы выбрать в магазине самую сексуальную одежду и заставить Джорджию ходить в ней, когда я рядом, чертовски возбуждала. Все портил лишь тот факт, что если бы кто-то еще увидел ее в таком виде, мне пришлось бы вырезать ему глаза. У меня просто не было столько людей, чтобы избавляться от них в таких количествах.

— Меньше пафоса, Сантори, — взорвалась она, отталкивая меня назад.

Я отпустил ее. Теперь она полностью покраснела. Мояtopolinaвыглядела смущенной. Это было совсем на нее не похоже. Я наслаждался каждым моментом потери ею самообладания. Учитывая, как она сводила меня с ума, это было только справедливо.

Джорджия начала вешать вещи на стойку, которую оставили для нее ассистентки. Когда она закончила, мы направились к примерочным.

Ассистентка развесила одежду внутри, а затем отодвинула тяжелую бархатную штору для Джорджии.

Джорджия заколебалась, глядя на меня. Я взялся за штору и шагнул в раздевалку, потянув ее за собой.

— Я возьму это на себя, — сказал я шокированной ассистентке.

— Мы… на самом деле, у нас действует правило – один человек на комнату, — запинаясь, пробормотала она.

— Но для нас вы сделаете исключение, — твердо сказал и задернул штору перед ее лицом.

Джорджия отступила назад, и наши связанные запястья туго натянулись.

— Что теперь? Она подумает, что мы тут занимаемся сексом, — прошипела она.

— Ты прикована наручниками к мужчине, который заставил тебя выйти за него замуж, и это то, о чем ты беспокоишься?

— Ну, я не могу примерять вещи одной рукой, — сказала она.

Я признал ее

— Я буду прямо снаружи. Здесь нет других выходов, и я вооружен.

— Не сомневаюсь, мистер Наемник.

Она повернулась, чтобы снять с вешалки черный джемпер.

Я осмотрел одежду на стойке.

— Все черное... Пытаешься мне что-то сказать?

— Просто одеваюсь по настроению. — Она одарила меня фальшивой сладкой улыбкой и начала расстегивать пуговицы на рубашке, которую одолжила у меня. — Будем в одном стиле. — Джорджия многозначительно оглядела меня с ног до головы. Она была права. — Ну так что, ты оставишь меня наедине?

Я вышел из примерочной и устроился на диване прямо у входа. Рядом со мной тут же появилась ассистентка. Казалось неправильным видеть Джорджию в черном. Когда она сама шила себе платья, они всегда были яркими, с узорами. Воспоминания о ней были полны лимонов и вишен в танцующем солнечном свете.

Я махнул рукой на остальную часть магазина.

— Вы можете определить ее размер по тем вещам, которые она взяла на примерку?

Ассистентка оживленно закивала:

— Да, конечно! Хотите, чтобы она примерила еще что-то?

— Нет, ей не нужно примерять, — ответил я, потянувшись за сложенной деловой газетой, лежащей рядом с диваном. Магазин, без сомнения, знал свою клиентуру. — Просто пробейте заказ и передайте моему водителю, он ждет снаружи.

Ассистентка замялась:

— Эм… какие именно вещи?

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Всё это.

— Всё? Всё что, сэр?

— Весь магазин, что еще? — раздраженно бросил я, теряя терпение.

Ассистентка взволнованно отступила назад как раз в тот момент, когда дернулась штора.

— Ну что, ты выйдешь, чтобы я на тебя посмотрел? — лениво протянул я.

Джорджия осторожно выглянула из раздевалки:

— А это обязательно?..

У меня не было подобных намерений, но явное нежелание на ее лице убедило меня.

— Разумеется, да. Тащи свою задницу сюда сейчас же для проверки, — рявкнул я.

Она вздохнула.

— Это не армия, знаешь ли, — с едкой интонацией сказала она, но все же вышла.

В моем мозгу на секунду произошло короткое замыкание. Конечно, платье было черным, но, черт возьми, Джорджия была сногсшибательна. В последние несколько дней она была закутана в мою огромную одежду. Теперь же невозможно было не заметить ее фигуру в форме песочных часов. На ней было черное облегающее платье с открытыми плечами, до колен. Софи Лорен могла бы позавидовать.

— Ну? — требовательно спросила она.

Я смотрел. И смотрел.

— Эй? — она помахала рукой у меня перед лицом.

— Тебе повезло, что это не армия. Ты бы и часа не продержалась без того, чтобы командир не надрал тебе задницу за такое поведение.

Я должен был взять себя в руки.

— Просто держи свои фантазии о том, чтобы кончить мне на задницу, при себе, — парировала она, а затем перевела взгляд на меня в зеркале. Она, казалось, пришла в ужас от собственной фразы.

Из меня вырвался смех, непрошеный и неожиданный. И, как будто повернулся ржавый замок, тепло наполнило мою грудь. Что со мной происходит?

Я поймал себя на том, что поддразниваю ее в ответ.

— Зачем мне делать это и лишать тебя удовольствия?

Она оторвала от меня взгляд и посмотрела на свое отражение. Отсюда я мог разглядеть ее рубиново-красные щеки.

— Так я прошла проверку? — спросила она после долгой паузы.

Я не мог оторвать глаз от того, как платье облегало ее длинные ноги.

Наконец, я кивнул и взял газету.

— Хм, твоя задница в безопасности… пока.

Я снова сосредоточил свое внимание на странице. Она хмыкнула и вернулась в раздевалку.

Хотелось бы сказать, что на этом я закончил маленькую игру, но нет.

Я заставил ее показать мне каждый наряд. Все они были неумолимо черные, и горячее адского пламени.

Пока Джорджия стояла и критически разглядывала пару кожаных брюк, которые, по моему скромному мнению, были просто потрясающими на ней, та же ассистентка подошла ко мне.

— Все оплачено, упаковано и отправлено в машину, — сказала она с теплой улыбкой.

Ее взгляд метнулся к моей руке, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она ищет кольцо. Его все еще не было. Факт, который необходимо было исправить.

— Спасибо. — Я безразлично кивнул ей.

Однако она решила задержаться. Я бросил в ее сторону раздраженный взгляд.

— Ваша девушка – счастливая женщина, если ее сопровождает на шоппинг такой мужчина, как Вы, — продолжила ассистентка.

Такой мужчина, как Вы?Я задумался, имеет ли она в виду убийцу, мафиози или ветерана с ПТСР.

— Ты имеешь в виду богатый? — вместо этого спросил я.

Она захихикала, прикрыв рот так, как будто это должно было выглядеть скромно.

— Нет, я имею в виду… ну, честно говоря, посмотрите на себя. Деньги и приятная внешность… Ваша девушка сорвала джекпот.

— Она не моя девушка, — непринужденно заявил я и перевернул страницу газеты.

Джорджия отвернулась от зеркала, мои слова привлекли ее внимание.

— Нет? — спросила ассистентка с обнадеживающей улыбкой.

— Нет, — холодно ответил я. Мои глаза нашли Джорджию. — Она моя жена.

В ответ на это заявление воцарилась тишина, а на губах Джорджии что-то мелькнуло. Призрак улыбки. Я не мог отвести взгляд.

— О, ну что ж, тогда ей повезло еще больше, — быстро произнесла ассистентка.

— Хм, скажи это ей, — протянул я и отложил газету. —Cara, если ты закончила, думаю, нам пора идти.

Глаза Джорджии расширились от прозвища, но она кивнула и, бросив любопытный взгляд на ассистентку, снова нырнула в раздевалку.

— Прошу прощения, это было неуместно. Я не знаю, что на меня нашло.

Она стояла слишком близко, черт возьми. Я встал и отложил газету. Затем сделал несколько шагов назад, отступив от нежеланного

— Не стоит извиняться, — сказал я твердо.

Ее лицо смягчилось, и девушка снова придвинулась ко мне.

— Не стоит извиняться, потому что мне плевать. Меня не волнует никто, кроме нее.

Слова вырвались неожиданно, и я сразу понял, что они были правдой. Два дня в этом нежеланном браке, и я терял голову.

Два дня, и мне уже было все равно.

29.Джорджия

Когда мы вышли из магазина на дневной свет, я не могла смириться с мыслью, что меня снова запрут в том жутком старом особняке.

Я развернулась к Элио и сжала его руку свободной рукой. Другое запястье уже было приковано наручниками к его. Псих.

— Мы можем прогуляться?

Он покачал головой.

— Мне нужно работать.

— Пожалуйста, совсем немного… Мы могли бы что-нибудь поесть. — Я ненавидела мольбу в своем голосе, но не могла остановиться. Я была близка к тому, чтобы упасть на колени и начать умолять.

Он снова покачал головой, и что-то внутри меня оборвалось.

Я остановилась посреди улицы, дернувшись вперед, только когда он попытался продолжить идти, и обнаружил, что мой вес упирается в наручник.

Он нахмурился.

— Даже заключенным дают больше времени на свежем воздухе, — огрызнулась я на него, едва сдерживаясь.

Он склонил голову набок.

— Что, черт возьми, ты знаешь о тюремных прогулках? Ближе всего ты была к тюрьме, когда смотрела драму по телевизору.

Я фыркнула.

— Ладно, прекрасно. А ты, значит, эксперт?

Это был просто ответ, своего рода попытка парировать его выпад, но он попал в цель.

Как только я произнесла эти слова, я поняла по его глазам, что они были правдой. Я почувствовала это нутром.

Элио отбывал срок. Парень, который никогда не хотел стать таким же, как его отец, в итоге оказался в тюрьме.

Он смотрел на меня, а я смотрела в ответ.

— Когда? — это было все, что я смогла выдавить. Вопросы копились внутри, словно сухие щепки, и стоило только чиркнуть спичкой — все бы вспыхнуло, сжигая до основания ту жизнь, которую я знала.

— Спроси своего отца, — сказал Элио.

Чирк. Шипение. Пламя.

Что за чертовщина?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, желая получить ответы, но в то же время боясь узнать правду.

Элио первым отвел взгляд. Он посмотрел вдоль улицы, а его свободная рука провела по волосам. Сейчас они были коротко подстрижены, аккуратно и без излишеств. Но движение было таким же, как и в прошлом, когда ему на лоб падали шоколадно-коричневые пряди.

— Тут неподалеку есть пиццерия, — сказал он тихо.

Затем он потянул меня за собой, и мы пошли.

— О чем ты говорил...

— Если хочешь прогуляться, забудь об этом, — сказал он мне тоном, не терпящим возражений.

Я действительно хотела прогуляться. Я не хотела забывать, но, похоже, у меня не было выбора.

Мы шли в тишине, моя закованная рука была спрятана в сгибе его локтя, как у любой другой пары, прогуливающейся по красивой улице, обсаженной деревьями и заполненной бутиками. Я пыталась игнорировать вопросы, роящиеся в голове. По дороге мое внимание привлекла витрина.

Я замешкалась у нее, и Элио тоже остановился, проследив за моим взглядом.

— Все это время ты была замужем за таким миллионером, как Конти, и ни разу не выставила свои дизайны на продажу.

— Я так и не закончила ни один из них.

Он поднял бровь.

— У тебя было больше десяти лет.

Я вздохнула.

— Все пошло не по плану. Я так понимаю, у тебя тоже.

— Что заставляет тебя так думать? Я богат, как ты заметила, влиятелен, младший босс в Нью-Джерси и контролирую изрядный кусок Нью-Йорка.

— И при этом ты так счастлив, что по ночам играешь сам с собой в русскую рулетку, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Элио продолжал смотреть на витрину. Единственным признаком того, что он был обеспокоен тем, что я увидела его маленькое хобби, был подрагивающий мускул на его твердой челюсти.

— Что ж, не переживай,topolina. Возможно, однажды ночью тебе повезет. Быть вдовой тебе к лицу. Может быть, скоро ты снова станешь ею.

— Не говори так, — рявкнула я на него, вспыхнув от гнева, хотя мое сердце сжалось.

Он бросил на меня косой взгляд.

— Почему нет? Это правда. Ты уже оплакала мужа, которого действительно хотела, которого выбрала, так что не думаю, что ты прольешь много слез по мне.

— Элио, — начала я.

Но он уже отвернулся.

— Вот и пиццерия. Наручники я не сниму, так что ешь одной рукой или не ешь вообще… Пусть все обсуждают, мне все равно.

Мы перешли улицу, момент перед магазином был упущен. Мое сердце словно швыряло по бурному морю, а грудь была полна сожалений, замешательства и жгучей тоски. Такой глубокой, что я чувствовала ее до самого основания.

Пиццерия была настоящей и пахло в ней восхитительно. В зале сидячих мест не было. Элио пробился к стойке, держа руку позади, чтобы я могла остаться подальше от толпы, и умудрился сделать заказ, расплатиться и взять две изогнутых бумажных тарелки с кусками пиццы. Мы сидели снаружи на бордюре, окруженные другими такими же клиентами. Тут были и подростки, смеющиеся с друзьями, и целующиеся пары. Пиццерия располагалась на небольшой площади, в центре которой даже был фонтан. В такой солнечный вечер легко могло показаться, что мы в Неаполе.

Мимо нас прошла семья из трех человек, и маленькая девочка в коляске уронила игрушечного жирафа. Мама остановила коляску, а папа быстро вернулся за игрушкой. Он отдал ее дочери и взял жену за руку. Они ярко улыбнулись друг другу.

Такое простое, искреннее счастье. Проявление богатства, которое нельзя купить за деньги.

Я смотрела

Он вздохнул.

— Пообещай мне, что не убежишь, и я сниму их.

Я обдумала его слова. Побег даже не маячил на горизонте прямо сейчас. Я была слишком заинтригована тем, что случилось в его прошлом, чтобы куда-то уходить.

Я протянула ему мизинец.

— Хорошо, но ты тоже должен дать мне обещание. Ты должен поклясться в этом.

Он прищурился.

— Какое обещание?

— Что больше не будешь играть в эту игру.

Он дернулся, как будто я дала ему пощечину. Его бледно-зеленые глаза впились в мои с требовательной настойчивостью.

— Почему тебя это волнует? Я же сказал, что это наилучший сценарий для тебя.

Я покачала головой.

— Мне нужна защита, значит, мне нужен ты. Я не могу рисковать тем, что ты оставишь меня одну в логове волков. Ты притащил меня сюда. Ты несешь за меня ответственность.

Он смотрел на меня так долго, что моя рука дрогнула в воздухе между нами.

— Ты просишь меня спасти тебя, Джорджия? — Его глубокий голос заставил меня вздрогнуть. Никто не обладал такой чистой, необузданной властью, как он.

— Хм, может быть, второй раз будет удачным, — парировала я и пошевелила мизинцем. — Поклянись, и я обещаю не сбегать.

Медленно он обхватил мой мизинец своим.

— Договорились.

Отпустив мою руку, он вернулся к пицце.

Я проглотила свой кусок даже быстрее, чем он. И теперь вытирала жир вокруг рта, внезапно почувствовав себя неловко. Мои щеки горели. Я переживала вторую юность рядом с этим мужчиной, и это было ничуть не легче, чем в первый раз. Только он мог так легко вывести меня из равновесия.

Он протянул руку и вытер уголок моего рта салфеткой. Я невольно затаила дыхание.

Элио опустил руку.

— Нам лучше вернуться домой. — Он помог мне встать, что оказалось очень кстати, потому что мои ноги затекли у бордюра.

Я застонала от боли в лодыжках и от мысли о возвращении в Каса Нера.

— Могу я надеяться, что это место сгорело дотла, пока нас не было? — жалобно спросила я.

Элио лишь слабо улыбнулся.

— Давай поедем и проверим.

Десять минут спустя, мы остановились у высокого, шикарного жилого комплекса с видом на гавань.

— Где мы? — поинтересовалась я, когда машина остановилась у входа, и водитель вышел из нее.

— Я же сказал, что мы едем домой… не в Каса Нера.

— Подожди, Каса Нера — это не дом? — спросила я, поспешно выходя из машины вслед за Элио.

Он стоял на тротуаре и ждал меня.

— Для Ренато – да… но не для меня и не для нас. Пока что это будет наш дом. — Он кивнул в сторону огромного стеклянного многоквартирного дома.

Я не смогла сдержать облегчения, когда мы вошли в лифт. Элио прижал палец к сенсору, и раздался звуковой сигнал.

— Ты даже не нажал кнопку этажа, — заметила я.

— Он запрограммирован на мой отпечаток пальца. Никто посторонний не сможет попасть на этаж.

— На какой этаж? — спросила я. Стеклянный лифт устремился вверх, унося нас все выше и выше. — Пентхаус?

— Только самое лучшее для новой миссис Сантори, — без всяких эмоций произнес Элио.

— Очень смешно, — сказала я, но не могла отрицать, что была счастлива не возвращаться в Каса Нера.

Лифт открылся в стильный темный коридор. По обе стороны от внушительно укрепленной двери стояли охранники.

— Сэр. — Оба мужчины отдали честь Элио с безупречной точностью.

Элио ответил им тем же.

— Ренато в курсе, что у тебя есть личная армия? — спросила я, когда массивная дверь, похожая на дверь хранилища, начала открываться.

— Ну, в конце концов, я наемник, — пробормотал Элио, пропуская меня вперед.

Как только мы вошли, мужчины заперли за нами дверь.

— У тебя внутри нет охраны?

— Мне не нужна охрана внутри, — сказал он и повел меня по коридору в огромную гостиную открытой планировки.

К этому моменту наступил вечер. Панорамные окна выходили на пристань Атлантик-Сити, и неоновые небоскребы бесконечно отражались в черной воде.

— Такой самоуверенный.

— Нет. Просто опытный. — Элио свернул в другой коридор. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Мою комнату.

— Ничего себе, пленница выходит на новый уровень. Теперь у меня будет своя комната и прочее.

Я шла за ним, пока мы не подошли к двери. Он толкнул ее и подождал, пока я войду.

Судя по тому, что я видела до сих пор, эта комната не была похожа на остальную часть пентхауса. Здесь было тепло и уютно. Стены, окрашенные в бледно-шалфейный цвет, и темное дерево окружали кованую кровать. На постели лежали покрывала из терракотового и кремового льна, а у изножья был накинут плотный шерстяной плед. Подождите.Шалфейный?Я обвела взглядом стены. Тишина стала почти осязаемой, когда я встретилась глазами с Элио.Однажды я хочу покрасить нашу спальню в шалфейный цвет… он дарит мне чувство безопасности.Тот детский оптимизм и уверенность теперь казались насмешкой, когда воспоминание нахлынуло на меня. Мой любимый цвет… такой же, как цвет глаз Элио. Почему он выбрал именно его?

Как долго он планировал найти меня и держать здесь, в соседней комнате… своей пленницей… своей заложницей… своей женой.

Что с тобой на самом деле случилось?Я хотела спросить, но боялась.Расскажи мне о тех годах, что я пропустила...Потому что произошло что-то настолько ужасное, что общительный парень с веселыми глазами стал жестоким и холодным… но при этом все еще помнил цвет, в который я хотела когда-то покрасить нашу спальню.

Мое сердце смягчилось. Я наблюдала за ним. Его лицо оставалось

Прошлое давило на меня, как камень, сковывая мою надежду. Мне нужно было узнать, что случилось с ним. Я чувствовала нутром, что как только узнаю это, все изменится, и не была уверена, смогу ли я справиться.

— Чувствуй себя как дома. Мне нужно выйти.

— Работаsottocapoникогда не заканчивается, — пробормотала я, и тут мне в голову пришла ужасная мысль. — Если только тебе не нужно выйти куда-нибудь еще? Я никогда не думала об этом раньше... поскольку я твоя пленница, а не жена.… возможно, у тебя уже есть девушка. — От этой мысли меня затошнило от ревности, хотя я бы никогда не призналась в этом вслух.

Тишина была оглушительной.

Элио оставался невозмутимым. Я ничего не могла понять по его закрытому выражению лица. Мне хотелось вскрыть его голову и заглянуть внутрь.

Он отступил в коридор.

— Увидимся утром, — тихо сказал он. — Не пытайся сбежать. Ты не сможешь далеко уйти.

— Я тебе верю, — вздохнула я, опускаясь на кровать. Она была огромной и холодной.

Думаю, я никогда и не пыталась, —призналась я себе. Ни тогда, ни сейчас. Я бы не ушла.

Я все еще была здесь.

Ждала его.

30.Джорджия

Я позволила себе погрязнуть в жалости к себе на целый час после его ухода, а затем встала и отряхнулась. Пришло время почувствовать себя как дома, как он и сказал. И что самое приятное, двери в его комнату и кабинет даже не были заперты. Это навело меня на мысль, что он не часто делил свое пространство с другими. Видеть, как он ценит свою приватность, доставляло мне странное удовлетворение, которое я не хотела анализировать.

Я начала с его кабинета. Там был ноутбук, разумеется, защищенный паролем, и стол, на котором царил безупречный порядок. В целом, это было все, из чего состоял кабинет. Смотреть было особо не на что.

Затем я перешла в его комнату. В другой жизни я могла бы почувствовать вину за вторжение в его личное пространство. Но учитывая, как он оставил меня с одними лишь вопросами без ответов, запертой, без денег, без телефона и в отчаянии, я не чувствовала ни капли стыда.

Как только я открыла прикроватную тумбочку, стало ясно, что именно здесь он хранит свои личные вещи, а не в Каса Нера. В ящиках было не так много, но этого хватило, чтобы дать мне представление о том, кем он стал.

Там была пара потрепанных книг в мягких обложках и набор жетонов. Я взяла их в руки и уставилась на его инициалы, выгравированные на металле. Где и когда он их носил?

Я уже знала, что он был военным — это было очевидно по его выправке и подготовке, — но мне хотелось узнать историю, которая за этим стоит.

Где был Элио? Что он видел? У меня было ощущение, что именно то, что он видел, заставляло его сидеть за столом по ночам, чистить оружие и играть в русскую рулетку, отдавая завтрашний день в руки судьбе.

Под жетонами лежал блокнот, который я узнала, как свой собственный.

Тот самый, в котором Элио писал стихи.

Я открыла его и провела пальцем по черным строчкам.

Под замерзшей рекой все еще текут течения.

Под камнем и бетоном прорастают семена...

И эти семена способны поднять целые здания.

Прошлое тяжело сидело у меня на плече, вонзая когти. Элио до сих пор хранил блокнот, которую он исписал словами тем летом. Я крепко сжала его. Мне хотелось прочитать все записи. Настолько я была мазохисткой.

Вздохнув, я села на кровать с блокнотом на коленях и посмотрела в окно. Город был темным, лишь огни отелей и казино сверкали. Элио был там прямо сейчас.Что он делал? С кем он был? Работал ли он на самом деле? Должна ли я вообще беспокоиться об этом?

У него вполне могла быть девушка. Он достаточно ясно дал понять, что я не его жена, а всего лишь пленница. Вероятно, его поведение в магазине было игрой на публику. Я могла бы попытаться убедить себя, что мне все равно, есть ли у него кто-то еще, но это была бы ложь. А у меня не было сил лгать самой себе.

Мненевсе равно. Мне действительно не все равно.

Со вздохом я откинулась назад, уставившись в потолок, и мои мысли вернулись к тем дням, которые мы провели вместе. К целому лету, наполненному солнечным светом, которое пролетело слишком быстро — до того, как моя жизнь погрузилась в зиму.

Неумолимую. Бесконечную.

Я так и не встретила весну.

Звук хлопнувшей двери, эхом прокатившийся по пентхаусу, заставил меня вскочить на ноги.

Человек?

Я стояла, охваченная паникой. Каждый раз, когда я шпионила, я почти попадалась. Наверное, мне стоило просто прекратить. Я явно не была создана для преступной жизни. Но здравый смысл боролся с желанием узнать больше об Элио.

Я сунула блокнот в карман, надеясь, что свободные брюки и мешковатая рубашка скроют его.

Затем неторопливо вышла из комнаты Элио, пытаясь выглядеть так, будто не делала ничего плохого.

В коридоре стояла женщина с неброским черным наушником в ухе. Увидев меня, она выпрямилась, сцепила руки за спиной и стала изучать какую-то точку над моей головой.

— Капитан Тони Депонио, миссис Сантори, провожу проверку безопасности.

Я чувствовала себя полной дурой по сравнению с этой профессиональной, дисциплинированной женщиной.

— Эм, Элио сказал, что в квартире не будет охраны, — отметила я.

— При всем уважении, миссис Сантори, это касается только тех случаев, когда он сам здесь. В остальное время я буду присматривать за Вами.

— За мной не нужно присматривать.

— При всем уважении, Ваш муж с этим не согласен.

Ваш муж. Мое лицо покраснело, и я почувствовала зуд.

— Ну, приятно познакомиться, Тони. Зови меня Джорджией.

— Не могу, миссис Сантори. Пожалуйста, продолжайте свой вечер, а я проверю помещение.

Она отдала мне честь, развернулась и решительно зашагала прочь.

Я уставилась ей вслед. Люди, которых Элио приставил следить за его домом, не были мужчинами из семьи Де Санктис (или женщинами, если уж на то пошло). Это было невозможно. Все они были бывшими военными. Еще одна подсказка к таинственному прошлому Элио, которое я не могла сложить воедино.

Поскольку капитан Тони явно не была склонна делиться личной информацией о своем боссе, мне оставалось только одно — выяснить все самой.

Можно просто спросить у Элио.

Конечно, ведь он так открыт для разговоров о том, что произошло за время нашей разлуки.

Однако правда заключалась в том, что Элио все еще хранил стихи, которые он написал тем летом. Любовные стихи… посвященные мне. Из-за этого я чувствовала, будто мое сердце может разлететься на миллион мелких осколков.

Это могло означать что угодно… но точно не было пустяком.

Я не могла пойти и почитать блокнот, пока капитан Тони гуляла по дому. Меньше всего я хотела, чтобы Элио узнал, что я копалась в его самых сокровенных воспоминаниях. Я оправдывала себя тем, что он разрушил мою жизнь и заставил меня бросить все, что мне было дорого. И все же... Я не могла отрицать, что это тяготило мою совесть.

Я закончила с разведкой.

Мне нужно было заняться чем-то другим. Чем-то еще, кроме того, чтобы сидеть и думать о катастрофе, которой стала моя жизнь. И у меня как раз была одна идея.

Для того, кто когда-то служил в армии и теперь был частью мафии, Элио обладал довольно впечатляющей коллекцией вин. Правда, все они были покрыты пылью, так что не скажешь, что он часто ими наслаждался. Я откупорила бутылку красного, отпила прямо из нее, и села на пол, прислонившись спиной к кухонной стойке и глядя через панорамное окно на пристань Атлантик-Сити.

Мои мысли блуждали то тут, то там, птицей перелетая из прошлого в настоящее. Обычно я не позволяла себе слишком много думать о тех днях, проведенных вместе. Они были такими короткими, но такими ценными. Думать о них было все равно что проводить пальцем по старому шраму, который так и не зажил как следует и всегда болит.

Теперь казалось, что рана снова открылась. И кровь текла ручьем.

Не успела я опомниться, как бутылка вина опустела, а голова закружилась. Приходилось держаться за пол.

Должно быть, я опьянела. Потому что я даже не слышала, как он подошел.

В одну секунду я сидела одна, смотрела в окно и шептала себе под нос, как сумасшедшая.

А в следующую темная фигура уже сидела рядом на корточках, вырывая пустую бутылку из моей руки.

— Что происходит? — спросил Элио, и от его глубокого голоса по моей коже пробежали искры.

— Я просто решила прогуляться по аллее воспоминаний, — невнятно пробормотала я. — Не советую. Это долбаная трагедия.

Он молча изучал меня, затем встал.

— Тебе нужно прилечь.

Я кивнула, чувствуя себя марионеткой на оборванных нитках.

— Да, босс, — буркнула я, упираясь руками в пол и пытаясь оттолкнуться, но тут же рухнула обратно.

— Вау! — Мир закружился в бешеном темпе.

Изо рта Элио вырвалось итальянское ругательство, затем он что-то пробормотал и потянулся ко мне. Сильные руки подняли меня, прижимая к его груди.

Я вдохнула его запах.

Никаких духов. Никаких сигарет. Никакого отвратительного клубного запаха или следов другой женщины. Он не был с кем-то еще. Почему это вызвало у меня облегчение? Это неправильно. Я должна была радоваться, если бы он перенаправил свою неразговорчивость и жестокое равнодушие на другую женщину.

— Ты пахнешь собой, — пробормотала я в его рубашку.

Он повернулся и вынес меня из кухни.

— Кем еще я мог бы пахнуть? — спросил он, неся меня по коридору.

— Твоей девушкой, — промямлила я. — У тебя ведь есть она, верно? Почему бы и нет.

— Я не особо люблю свидания, — загадочно ответил он. — И не знаю, слышала ли ты, но я женатый человек.

Улыбка растянулась на моих губах от его деловитого тона. Он опустил взгляд, уголок его рта приподнялся в ухмылке.

— Тебе это нравится?

— Да, — кивнула я. — Да. Мне это нравится.

Мы добрались до моей спальни. Он толкнул дверь ногой и занес меня внутрь, направляясь к кровати.

— Могу я узнать, почему ты решила напиться сегодня в стельку? — спросил он, укладывая меня.

— Я не могла понять, как включить телевизор. — Я вздохнула и расслабилась на матрасе.

— Я покажу тебе завтра, — сказал Элио. — Отдыхай.

Он повернулся, чтобы уйти, и — быстрее, чем я ожидала от себя — я схватила его за руку и удержала.

— Нет, подожди.

Он замер.

— Я встретила капитана Тони, — добавила я и потянула его к себе.

Элио позволил мне подтащить его к краю кровати и сел.

— Хорошо. Она будет твоим телохранителем, когда меня не будет рядом.

— Она пугающая и классная… Почему женщина? Не доверяешь мне рядом с мужчинами? — Я рассмеялась. Внезапно показалось таким забавным, что Элио мог думать, что я какая-то сексуальная хищница, хотя на самом деле я была только с одним мужчиной. С ним.

— Скорее, я не доверяю им. Я знаю, что лучше не испытывать мужчину таким искушением, как ты.

Мне хотелось, чтобы в комнате было светлее и я могла разглядеть его лицо. Но оно

Я вцепилась в его руку, словно это был спасательный круг в бурном море — единственное, что могло сохранить мне жизнь.

— Будь осторожен, дорогой муж. Я могу начать думать, что ты ненавидишь меня не так сильно, как говоришь.

— Можно ненавидеть кого-то и желать одновременно. — Его голос стал опасно низким. — Ты научила меня этому.

Повинуясь чисто пьяному порыву, я приподнялась, приблизив лицо к его. Он напрягся, но в таком состоянии меня было не остановить. Внезапно мне захотелось испытать пределы его железного контроля. Я хотела, чтобы он заметил меня. Я хотела, чтобы он нарушил свои правила ради меня.

— Значит, ты ненавидишь меня, но хочешь, и я здесь… вся твоя, — сказала я.

Было темно, лишь неоновый свет города пробивался через окна, но я смогла разглядеть его глаза. Он смотрел на мои губы. Меня охватил жар.

Я покачнулась к нему, наклонилась и поцеловала в губы.

Его руки тут же сомкнулись на моих плечах и отодвинули меня назад.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Из глаза вырвалась одинокая слеза и скатилась по щеке.

— А что? — спросила я. — Ты сказал, что хочешь меня. Ты лгал, верно? Как и тогда. Ты никогда по-настоящему не хотел меня. Ты просто хотел то, что мог взять у меня... — Мой голос дрогнул на последнем слове. Проклятое вино сделало меня уязвимой и откровенной.

Он помедлил с ответом.

— Я не целую пьяных женщин, — просто сказал он.

— Здорово, ты просто мастер избегать прямых ответов, — пробормотала я, ощущая, как накатывает головокружение.

Ох, я действительно перебрала с вином.

Я упала обратно на кровать, несколько раз моргнув, с каждым разом мои веки становились все тяжелее.

— Ты профессионал. Тебя учили, как пережить пытки? — Мне было так жарко. Я не могла этого вынести. Я потянулась к рубашке, пытаясь расстегнуть ее и снять.

Пальцы Элио убрали мои и завершили работу. Я швырнула рубашку через всю комнату и плюхнулась обратно в одном лифчике.

— Но ведь это не пытка, верно? — я рассмеялась.

Элио посмотрел на меня.

— Разве нет?

Я перевернулась на бок и подтянулась повыше, чтобы постучать его по носу.

— Это хорошо, — сказала я, — не целовать пьяных девушек. Ты все еще хороший парень, хотя теперь и убиваешь людей сейчас. Но если ты убиваешь только плохих, значит ли это, что ты хороший?

Мой голос звучал невнятно, мысли ускользали.

— Я… — сонно продолжила я, мои слова едва ли имели смысл, — …я не целую пьяных девушек. И пьяных парней тоже.

Пауза.

— Хочешь узнать секрет? — прошептала я.

Элио помолчал, затем наклонился ко мне.

Я прижалась губами к его уху.

— Я никогда не целовала никого, кроме тебя.

Это признание было последним, что я сказала, прежде чем мир растворился вокруг меня.

31.Джорджия

Когда я проснулась, мир закружился так сильно, что я не знала, как вообще добралась до ванной, чтобы вырвать. Несколько отвратительных и мучительных минут спустя я рухнула на пол и простонала.

Какого дьявола?

У меня никогда не было такого похмелья. Я не любительница алкоголя и долгое время принимала так много антидепрессантов, что не решалась выпить больше бокала вина.

Теперь я расплачивался за то, что у меня была практически нулевая толерантность. Чудо, что я вообще выжила после целой бутылки вина.

— Миссис Сантори, позвольте мне, — раздался женский голос с порога.

Я перевернулась и увидела капитана Тони, свежую и полную сил. В руке у нее была медицинская сумка.

Она помогла мне подняться с пола и вернуться в постель.

— Тебе не нужно за мной ухаживать. Я в порядке. Сама виновата.

— Чувствовать себя как дерьмо — это паршиво, независимо от того, чья это вина. Прошу прощения за грубость.

Я рассмеялась. Просто не могла сдержаться — услышать такое от капитана Тони было неожиданно.

Я снова легла и смотрела, как она расстегивает молнию на сумке.

— У тебя там есть аспирин?

— Не совсем, — сказала она и натянула латексные перчатки с характерным щелчком. Затем достала капельницу с длинной трубкой и иглой.

— Это еще что за хрень? — я попятилась.

Она все равно потянулась к моей руке, ее прикосновение было твердым и не оставляло шансов на сопротивление.

— Капельница, обезболивающие и физраствор. Вам сразу станет лучше.

Я наблюдала, как она протерла мне руку спиртовой салфеткой, а затем ввела иглу. Прикосновение было неожиданно мягким.

— Я оказываю экстренную медицинскую помощь уже десятки лет. Не волнуйтесь.

— О, я не волнуюсь, просто ставить капельницу от похмелья кажется слишком вычурным. У богатых людей так принято?

— Вроде того, — ответила Тони. — Приказ полковника Сантори.

— Полковника? — повторила я. — Ты служила с Элио. Я думала, в гражданской жизни вы не используете звания.

— Трудно запомнить, когда речь идет о боссе, — призналась она. — Будьте добры, не рассказывайте ему об этом.

— Конечно. В любом случае, я не так часто разговариваю с мужем.

Тони пожала плечами.

— Он ни с кем часто не разговаривает. Но Вы – первая и единственная женщина, посетившая этот дом.

— Ты здесь.

— Из-за Вас. Босс не пускает людей в свое пространство. Он никому не доверяет. — Она поймала мой взгляд, и я заметила ее любопытство. — Кроме Вас, похоже.

Я покачала головой.

— Я бы не стала придавать этому слишком большое значение. Он просто знает, насколько я беспомощна.

Тони тихо рассмеялась.

— Пусть Вы не опытна и не подготовлена, но в этом доме я бы не назвала Вас беспомощной. Совсем нет.

Я вздохнула и откинулась назад, пока Тони вешала капельницу на спинку кровати.

—

Тони суетилась вокруг, наводя порядок.

— Босс не делает того, чего не хочет, это я знаю точно. Кстати, для Вас кое-что доставили.

— Правда? — я села прямее. — Одежда?

— Да, думаю, одежда тоже, но не только это. Если хотите, мы можем пойти посмотреть.

Тони соорудила мне стойку для капельницы, и я поплелась за ней по коридору, мимо огромной гостиной, в комнату на другой стороне. Она открыла дверь, и я шагнула внутрь.

И тут же вздрогнула, увидев несколько высоких фигур, стоящих у окон.

Нет, не фигур. Это были манекены для одежды.

Всего их было четыре, а на противоположной стене висело около десяти рулонов ткани. На большом столе в центре комнаты стояли пакеты. Не веря своим глазам, я заглянула внутрь.

Там были блестящие катушки с нитками всех мыслимых оттенков и гладкие ножницы с отполированными серебряными лезвиями. Игольница была усеяна иглами, а на стопке плотно упакованных лент, кружев и портновского мела лежала рулетка.

Все, что мне нужно для собственного ателье, прямо здесь, в этих сумках, и отдельная комната для работы.

Я села за стол, ошарашенная.

— Что все это значит? Зачем ему это делать? — Я посмотрела на Тони, которая просто пожала плечами.

— Я не знаю, но, как я уже сказала, босс не делает ничего, что не хочет делать. И еще кое-что. — Она сунула руку в карман и достала стильный черный телефон. — Это Вам.

Я взяла его и повертела в руках. Честно говоря, я не особо скучала по своему телефону за последние несколько дней. Единственным человеком, который мог пытаться связаться со мной, была Эрика. Одному Богу известно, куда, по ее мнению, я пропала. Может, полиция Лос-Анджелеса искала меня из-за резни в ателье? Элио не выглядел обеспокоенным. Если кто и умел скрывать следы убийства, так это он.

— Он разрешил мне пользоваться телефоном? — Я прижала палец к экрану, и он разблокировался. Я даже не хотела думать о том, как Элио настроил мой отпечаток для разблокировки. Вероятно, он сделал это прошлой ночью, пока я была в отключке.

— В некоторой степени. Он может звонить только на один номер.

Я открыла список контактов, и там был единственный номер. Подписан как«МойНаемник».

Я набрала номер, больше из любопытства, чем из желания поговорить. Телефон прозвонил трижды, прежде чем он ответил.

— Ты все еще жива. — Низкий голос Элио раздался на линии и пронзил меня словно током.

Я отбросила телефон в сторону от испуга.

Тони наклонилась и подняла телефон со стула, на который он упал.

Затем поднесла его к уху.

— Так точно, сэр. Она в порядке. Работает над этим. Отлично.

Тони повесила трубку.

— Вот, — сказала она и вернула мне телефон.

Я уставилась на него.

— Почему он может звонить только на один номер? Могу ли я набрать 911?

Тони покачала головой.

— Нет. У него индивидуальные параметры. Джада, сестра босса, сама настроила его. Вы можете позвонить своему мужу, а он – Вам, и все.

— Супер. Что, если я окажусь в горящем здании и мне нужно будет позвонить в пожарную службу?

Или в полицию, чтобы сообщить о похищении?

— Я бы все же рекомендовала позвонить Вашему мужу.

Что ж, было ясно, кому принадлежит ее верность. Я сунула телефон в карман.

— Ладно. — Я вздохнула. — Что теперь?

Я оглядела комнату, залитую естественным светом. Пространство было огромным и все необходимое для работы ждало в сумках.

— Думаю, Вам нужно многое организовать. Лучше приступить.

Вспышка возбуждения загорелась у меня в животе.

— Давай сделаем это.

К тому времени, как наступил вечер, я переставила вещи в новой комнате семь раз. Мои незаконченные дизайны были приколоты к манекенам. Я была ошеломлена, когда обнаружила в гардеробной не только вещи, которые я выбрала, но и весь ассортимент из магазина. Элио был прав, деньги для него больше не были проблемой. Это было трудно осознать.

Не стану врать, когда я обнаружила гардероб, то провела почти час, примеряя вещи. Я все еще копалась в обновках, когда тихий стук в проеме между гардеробной и спальней заставил меня резко обернуться.

Элио стоял там, темный, опасный и совершенно смертоносный. Костюм, идеально сидящий на нем, не скрывал мускулистых плеч, а его пронзительные зеленые глаза были прикованы ко мне. Но не к моему лицу; его взгляд скользил повсемумоему телу, от головы до ног, задерживаясь на наряде. Я примеряла бледно-желтое платье длиной до колен с вырезом в форме сердца. Лиф был тугим, и я не могла застегнуть молнию сама. Он подошел ко мне и молча покрутил пальцем, приказывая повернуться. Я подчинилась, и он потянул молнию вверх. От ощущения его горячего дыхания на спине у меня ослабли колени.

— Одежда подошла, — коротко сказал он.

Я кивнула.

— Да, подошла. Хотя тебе не стоило так тратиться. Я просто благодарна за то, что у меня есть чистое белье.

— Если ты намекаешь, что я пытаюсь задобрить тебя или купить этими вещами... ты ошибаешься. — Взгляд Элио не отрывался от моих глаз в зеркале перед нами.

Его рука соскользнула с моего плеча и сомкнулась на шее, и я забыла, как дышать.

Она лежала, как татуированное ожерелье, у основания моего горла.

— Ты уже принадлежишь мне,topolina.

Пальцы слегка сжали мое горло, сдерживая дыхание ровно настолько, чтобы заставить мое сердце бешено колотиться. Его тело прижалось к моей спине. Я чувствовала себя в ловушке. Задушенной. Готовой быть поглощенной этим мужчиной.

И я не ненавидела это, как должна была.

Мои глаза закрылись. Я не могла вынести его близости, его запаха и взгляда

— Мы идем ужинать, — объявил Элио, отпуская меня и отступая назад. — Надень это платье.

Затем он повернулся и оставил меня там, с бешено колотящимся сердцем и сжатыми кулаками. В этот момент я искренне не знала, хочу ли я поцеловать его или убить.

32.Джорджия

Мы отправились ужинать в закрытый ресторан элитного казино.

— Вау, заключенной дали условно-досрочное освобождение? — пробормотала я, с волнением хватая меню. Прошло несколько дней, а я уже чувствовала благодарность за возможность просто выйти из дома.

Все прекрасно. Моя психика в полном порядке.

— Всего на пару часов, так что не слишком радуйся, — спокойно заметил Элио, наблюдая, как я изучаю меню.

Описание блюд было фантастическим. Я медленно шла по списку, чувствуя, как разыгрывается аппетит.

Стук в дверь привел охрану в состояние повышенной готовности.

— Подожди, мы будем ужинать не одни?

Глаза Элио были прикованы к двери.

— Ты будешь рада услышать, что нет, не одни. Веди себя прилично.

Я удивленно моргнула.

— Ты позволишь мне контактировать с другими людьми? Что, если я скажу им, что ты похитил меня и заставил выйти за тебя замуж?

Элио пожал плечами.

— Пожалуйста. Если думаешь, что получишь поддержку от того, с кем мы ужинаем, ты сильно заблуждаешься.

Высокий, широкоплечий мужчина заполнил собой дверной проем. Я внезапно осознала, сколько людей Де Санктис было вокруг. Намного больше, чем обычно сопровождало Элио. Этот мужчина был кем-то важным. И опасным.

Он приблизился, и я ощутила легкий укол узнавания.

Угловатые черты его лица были слишком знакомыми, чтобы ошибиться. Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить его, и все встало на свои места.

— Добрый вечер, мистер Сантори. Рад, что нам наконец удалось найти время для разговора, — сказал мужчина, нависая над нами.

Его русский акцент был именно таким, каким я его запомнила.

Я вскочила на ноги, ощущая неловкость от того, что продолжаю сидеть, в то время как гость ждет, когда его поприветствуют.

— А это твоя очаровательная новая жена… боже, как тесен мир, — продолжил мужчина.

— Вы уже встречались? — спросил Элио, не вставая. Но, несмотря на то что он был единственным, кто сидел, эта поза не ослабляла его. Напротив, она только подчеркивала его власть.

Это была непринужденная демонстрация превосходства, и мы все это знали.

Русский ухмыльнулся и перевел взгляд на меня.

— Я имел удовольствие познакомиться с ней в Лос-Анджелесе. — Затем он протянул руку и взял мою. — Напомни мне, как тебя зовут, красавица.

Он поднес мою руку к своим губам, но не успел поцеловать ее. Внезапно Элио оказался прямо рядом со мной, и его рука, словно хлыст, перехватила руку русского, остановив ее, прежде чем тот смог завершить свой жест.

— Для тебя она миссис Сантори, Соколов. — Голос Элио был каменным.

— Ах да, конечно, — усмехнулся Соколов. Он отпустил мою руку и отошел назад, с интересом разглядывая Элио. — Когда я услышал о браке, признаюсь, я был удивлен. До меня не доходило никаких слухов о важном пополнении в семье Де Санктис. Разве что это новые отношения... волнительные первые вспышки влюбленности?

— Напротив, — холодно ответил Элио, его лицо снова превратилось в безэмоциональную маску. — Мы с женой знаем друг друга с юности.

Русский кивнул.

— Значит, первая любовь? Прекрасно. Наслаждайся, Сантори. Это редкость. — Он повернулся ко мне. — Тебя звали Джорджия, не так ли? Я – Роман. Роман Соколов. Приятно снова встретиться, Джорджия.

Я кивнула, не желая обострять напряженность между двумя мужчинами.

— Давайте присядем. Мы пришли сюда не для пустой болтовни.

Элио сел, и я последовала его примеру.

Я понятия не имела, по какому поводу они встречались, кроме того, что это явно касалось бизнеса, и я начала задумываться, зачем, черт возьми, Элио привел меня сюда.

— Соколов контролирует Филадельфию. У него и Ренато могут быть общие интересы, если они решат работать вместе, — сказал мне Элио. Он пододвинулся ко мне, положив руку на спинку моего кресла. — Сначала нам нужно понять, сможем ли мы поладить.

— Твой муж имеет в виду, что если я получу его одобрение, то, возможно, он устроит мне встречу с вашим капо, так что я буду вести себя идеально сегодня вечером.

— Ты должен вести себя гораздо лучше, чем просто идеально, рядом с моей женой, — резко сказал Элио.

— Элио! — ахнула я. Намек на то, что Роман может приударить за мной, был, мягко говоря, неловким.

Роман просто кивнул.

— Разумеется, чужую счастливую жену трогать нельзя.

— Счастливую жену? Значит, если бы я не была счастлива, это правило не действовало бы? — спросила я.

Роман кивнул.

— Конечно, нет. Женщина должна быть довольна своим положением... или его нужно исправить.

Я искоса взглянула на Элио.

— Ты это слышал?

Роман рассмеялся глубоким, раскатистым смехом.

— Должен ли я воспринимать твои вопросы как призыв о помощи?

— Соколов, — сказал Элио низким предупреждающим тоном.

— Что бы ты сделал, если бы я сказала «да»? — спросила я, наслаждаясь шансом добраться до Элио и хоть раз поставить его в неудобное положение. — Ты бы забрал меня? Вызвал бы для меня полицию?

Роман расхохотался и покачал головой.

— Ты женился на отличной женщине, Сантори, поздравляю. Женщины должны быть полны огня и никогда не бояться высказывать свое мнение... это делает жизнь интересной. — Он повернулся ко мне. — Никаких копов, конечно, и нет, я бы никуда тебя не забрал. Жена – собственность мужа, так было всегда… Я бы просто дал твоему мужу совет, как лучше доставить тебе удовольствие. — Его взгляд скользнул по мне. — Это было бы несложно.

Мой рот раскрылся от шока, но прежде

Я вскрикнула, потрясенная внезапным видом крови, брызгающей на белую скатерть. Охрана напряглась. Де Санктисы выхватили оружие и направили его на русских еще до того, как те успели достать свое.

Роман хмыкнул и выругался. Его охрана быстро заговорила с ним на русском, и он махнул свободной рукой, отправляя их назад на позиции.

— Элио! Нам нужна помощь или... — пробормотала я и попыталась встать.

Элио дернул меня за руку, и я упала обратно на свое место.

— Ты знаешь, что хочешь заказать? — спросил он, кивнув на меню.

Я уставилась на него, ошеломленная. Прямо рядом с нами мужчина истекал кровью, вилка проткнула ему руку и пригвоздила к столу, а мой муж спрашивал, что я хочу съесть.

— Тебе понравятся морские гребешки иporcinitagliatelle, — продолжил Элио, как будто все было совершенно нормально.

В этот момент появился официант, избегающий смотреть на сцену, которая разыгралась за столом.

— Джорджия, что бы ты хотела съесть? Скажи мне, или я сделаю заказ за тебя, — распорядился Элио, оставаясь невозмутимым.

Мой рот открывался и закрывался, но я не могла подобрать слов.

Элио вздохнул и посмотрел на официанта.

— Принесите нам по одному из каждого блюда в меню. Моя жена не может определиться.

Он поднял бокал с вином, откинулся назад, его рука все еще лежала на спинке моего кресла, и посмотрел на Романа, приподняв бровь.

— Теперь Соколов... извинись перед моей женой. Твои манеры помешали насладиться ей ужином.

Роман усмехнулся и кивнул в мою сторону.

— Прошу прощения, миссис Сантори. Не позволяйте мне испортить Вам аппетит.

Наступила напряженная тишина, пока я смотрела на обоих мужчин, и вдруг я поняла, что Элио ждет моего ответа.

— Все хорошо, правда. Вы в порядке? — пробормотала я еле слышно.

Роман пожал плечами.

— Со мной все в порядке. Это всего лишь царапина. В нашей работе привыкаешь к определенному риску. И мистер Сантори, и его босс, очень опасные люди... как, я уверен, Вы знаете. Это была моя ошибка — флиртовать с его женой. Не сомневаюсь, что люди умирали и за меньшее.

Я вспомнила Джимми Де Луку, как он был застрелен в голову, когда поцеловал меня в церкви, и невольно вздрогнула. Элио Сантори был очень опасным человеком. Он смотрел на меня своими нефритовыми глазами, такими знакомыми, но такими чужими по сравнению с тем парнем, которого я когда-то знала. Сердце забилось быстрее. Мой призрак, обретший плоть. Живой и дышащий, прямо передо мной.

И все же… Не имело значения, что он сделал или кого еще он убил… Я знала, что он никогда не причинит мне вреда. Нигде в мире я не была в большей безопасности, чем рядом с ним.

Очень опасный человек... и мой муж.

— Да, он опасен. Не стоит забывать об этом, мистер Соколов, если дорожите своими конечностями.

Роман издал смешок, выдернул вилку из руки и обмотал рану салфеткой.

— Буду иметь в виду. А теперь давайте есть.

33.Элио

За ужином я не мог оторвать гребаных глаз от Джорджии. Ревность и собственничество кипели у меня внутри, пока я наблюдал за ее разговором с Соколовым. Какого черта я вообще ее привел? Ах, да, чтобы послать сообщение моему миру и его важным игрокам, что эта женщина теперь моя.Моя. И не будет пощады тому, кто забудет об этом.

Я явно никогда не забывал. Как бы я ни лгал себе, чертовы стены ее спальни в пентхаусе были неопровержимым доказательством. Как долго я готовил идеальную тюрьму для своей маленькой деревенской мышки? Как долго я планировал забрать ее и держать у себя? Сколько бы еще я смог позволить ей жить своей жизнью, если бы Ренато не послал меня за ней? Месяц? Год? Или я всегда просто ждал, пока мое терпение иссякнет… или пока Томмазо Конти не отправится на тот свет, оставив ее одну и без защиты…

Сейчас мы прогуливались по пристани для яхт только потому, что я хотел оттянуть момент возвращения в пентхаус. Я хотел отсрочить ту минуту, когда она исчезнет в своей спальне и закроется от меня.

Последние несколько дней ясно показали одно.

Я проигрывал ту битву, которую она неосознанно вела против моего самоконтроля. Ее гребаное признание, произнесенное шепотом, преследовало меня, как и ее пьяный поцелуй.

Я собирался сорваться.

И я хотел этого.

Джорджия была на высоких каблуках, и все ее тело покачивалось при каждом шаге. Я был загипнотизирован этим зрелищем.

Мы почти дошли до яхты. Я приобрел ее несколько лет назад, полагая, что, возможно, стану тем человеком, который меньше работает и больше наслаждается свободным временем. Я представлял себя на борту, окруженного спокойной водой, и надеялся, что, возможно, она сможет успокоить и меня.

Это не сработало.

Чертова яхта стояла в гавани и издевалась надо мной всякий раз, когда я ее видел. Напоминание о моих неудачных попытках стать в этой жизни кем-то еще, кромеsottocapoДе Санктисов. Прирожденного убийцы.

За все четырнадцать лет только одно могло меня успокоить… и это было прикосновение этой женщины. Я был полностью потерян. Я мог быть спокойным, сдержанным и холодным, но Джорджия с таким же успехом могла бы посмеяться над моими попытками. Рядом с ней я чувствовал себя отчаянно влюбленным двадцатилетним парнем, чей мир целиком зависел от ее улыбки.

— Я бы сказала, что это романтично, но разве это не то место, где сбрасывают трупы? — спросила Джорджия, обводя рукой гавань.

— Нет, лучшие места на Лонг-Бранч, — ответил я.

Она остановилась, не сразу осознав, что я шучу. Честно говоря, шутки были для меня чем-то вроде иностранного языка. В последнее время

— Что? Ты шокирована? Ты думала, что, будучиsottocapoРенато, я просто перекладываю бумаги в офисе?

Мы оба знаем, кто я… кем я стал. — Мой голос был тщательно контролируемым.

Она нахмурилась.

— Да, похожим на своего отца, — тихо сказала она.

Ого, это больно.В этом заключалась проблема близости с теми, кто знаком с вами с молодости. Они знают вас слишком хорошо, и могут использовать это как высокоточное оружие в войне.

— У моего отца не было даже сотой доли той власти, которой я обладаю сейчас. Не заблуждайся. Я совсем не похож на него. Он был слаб и не смог защитить свою семью… на самом деле, твой отец имеет куда больше общего с ним, чем я, — указал я.

Она вздрогнула и вздернула подбородок, обороняясь.

— По крайней мере, он хотя бы пытался быть хорошим.

— Правда? Как и я… — Я поднял руку и погладил ее по щеке, не в силах сдержаться. — В те дни в Кастель-Амаро… я старался быть хорошим. Я пытался быть тем, кого ты заслуживала, и посмотри, к чему это меня привело, — добавил я, заставив себя идти дальше.

— Это привело тебя сюда, — крикнула она мне в спину.

Я остановился, но не повернулся.

— Это привело нас обоих сюда, друг к другу, — продолжила она.

Это была правда. Каким-то образом судьба снова свела нас вместе.

Мы уже подошли к трапу яхты, когда мое внимание привлекла темная тень. Еще дальше, в лодке, стоявшей сразу за яхтой, двигались фигуры.

Проблемы. Я знал, что Равелли не заставят себя ждать, но они появились в гораздо большем числе, чем я ожидал.Черт возьми.

Я потянулся за телефоном, когда раздался выстрел. Мгновенно я развернул Джорджию и накрыл ее собой, повалив нас обоих на землю за огромный судоподъемник. Пуля пролетела над нашими головами, и шквал огня обрушился на нас сзади.

— Какого хрена? — испуганно взвизгнула Джорджия. Она схватила меня за руку. — Кто это?

— Мои люди следуют за нами. Мне нужно, чтобы ты забралась на яхту, спустилась на нижний уровень и заперлась в ванной. Я разберусь со всем остальным.

— Это Равелли? — ахнула она.

— Да, это они, и они пришли за тобой, — сказал я ей, выглядывая сверху из-за судоподъемника. В руке я уже держал пистолет и был готов устранить угрозу.

Рука Джорджии дрожала в моей, и я взглянул на нее.

— Не бойся. Ты никуда не уйдешь. Никакая сила на этой гребаной планете не сможет забрать тебя у меня. Я не позволю.

Она моргнула, глядя на меня, уверенность в моем голосе была неоспоримой. Я никогда не говорил ничего более правдивого.

— Когда я скажу «вперед», ты бежишь, и не оглядываешься, — сказал я, снимая с нее туфли на высоких каблуках. Я вложил одну в ее руку, острием каблука наружу. Никогда не помешает иметь оружие.

Джорджия кивнула, позволяя мне подвести ее к самому краю нашего укрытия.

— А теперь вперед! — приказал я и начал стрелять.

Я прикрыл ее, и она побежала так быстро, как только могла, шлепая босыми ногами по тротуару. Она не привлекла их огонь. Это значило, что, вероятно, им было приказано привести ее живой.

Я не знал, выполнил ли прокурор Беллисарио свою часть сделки и сдал ли Равелли, но похоже, их план пока не изменился. Поймать девушку и использовать ее для давления на отца.

Что ж, для этого, блядь, слишком поздно.

Я был ее мужем, и никто не смог бы пройти через меня.

Четверо мужчин рассредоточились передо мной, их движения были точными и контролируемыми. Обученные бойцы. Ни одного лишнего шага. Еще четверо выскочили за мной, целясь в мою команду, которая уже бежала ко мне. Я выбросил пистолет. Прикрывая Джорджию, я остался без патронов. Придется действовать по старинке.

Первый парень нанес быстрый удар, направив кулак мне в лицо. Я уклонился влево, почувствовав, как кулак пролетел мимо щеки, и вогнал локоть ему под ребра. Он издал болезненный стон и отшатнулся, но у меня не было времени продолжать атаку. Второй нападавший уже был рядом, нацелив ногу мне в живот.

Я поймал его ногу в воздухе и сильно крутанул. Его тело дернулось вбок, и он потерял равновесие. Прежде чем он смог среагировать, я врезал коленом в его грудь и с силой оттолкнул назад. Он перевалился через край причала, и всплеск эхом разнесся в ночи.

Третий ублюдок, широкоплечий громила, замахнулся в мою сторону. Я едва успел увернуться, его кулак рассек воздух над моей головой. В ответ я нанес резкий удар ему в горло. Он поперхнулся, отшатнулся и стал хватать ртом воздух.

Затем я увидел блеск стали.

Четвертый боец, самый быстрый из всех, прыгнул ко мне с ножом. Я изогнулся всем телом как раз в тот момент, когда лезвие просвистело мимо, едва не задев мой бок. Схватив его за запястье, я резким движением направил нож против него. Лезвие вонзилось ему в бедро. Его крик разорвал тишину.

Позади раздался шум. Я обернулся. Первый боец пришел в себя и снова пошел в атаку. Я шагнул вперед и поймал его прямо на полуобороте. Резким движением я сбил его с ног, и он рухнул на причал.

Остался только громила. Он стоял передо мной, тяжело дыша, его кулаки оставались поднятыми, но движения теперь были неуверенными. Я вытер губу, ощущая жжение в костяшках пальцев.

— Все еще хочешь продолжить? — спросил у него спокойным голосом.

Его взгляд метнулся к телам вокруг нас. Он замешкался. Затем медленно сделал шаг назад. Потом еще один. И скрылся в темноте.

Я оторвал взгляд от разбегающихся Равелли и кивком дал Этторе команду преследовать их.

— Ehi, bastardo! Guardate qui!18

Я повернулся на крик как раз вовремя, чтобы увидеть Джорджию, ее желтое платье было забрызгано кровью. Какой-то

— Сантори! Остановись сейчас же, или она не доживет до завтра. Подними руки!

Остальная часть моей охраны уже бросилась в погоню за оставшимися Равелли, которые этой ночью совершили самую глупую ошибку в своей жизни, появившись на пристани.

Я знал, что они придут. Они не убрались в Неаполь так быстро, как мне бы хотелось. Итальянская судебная система тянула с тем, чтобы засадить прокурора Беллисарио. Тот уже должен был получить сообщение, что его дочь часть семьи и начать сдавать босса этих упырей, но на это требовалось время.

Поэтому Равелли продолжали думать, что могут запугать прокурора с помощью его дочери.

Мне это осточертело. Пора было покончить с этим дерьмом на американской земле.

Моя команда преследовала остальных. Они не оставят никого в живых.

Но этот ублюдок был моим.

Я медленно поднял руки, встречаясь взглядом с Джорджией.

— Я собираюсь дать тебе лучший совет в твоей жизни… — окликнул я его.

Джорджия была в ужасе, я видел это в каждой черте ее лица. И все же под этим страхом скрывалась сталь. Она всегда была там.

Я перевел взгляд на каблук в ее руке, напоминая ей, что она все еще крепко держала туфлю.

Ее брови подскочили. Она вспомнила. Конечно, вспомнила. Моя умная девочка. Моя жена.

— Ну да, как будто мне нужен твой совет, Сантори. Ты должен оказать нам всем услугу и сдохнуть нахуй! — заорал ублюдок, его лицо налилось кровью, а голос дрожал.

Я усмехнулся.

— Только не говори мне, что приезд сюда и попытка убрать людей Ренато Де Санктиса заставляет тебя так нервничать?

— Не простых людей, — процедил головорез.

Он направил пистолет на меня, и я смог вздохнуть спокойнее, теперь, когда темное дуло больше не было направлено на Джорджию.

— Ты, — сказал он. — Почему ты просто не можешь умереть, парень?

Я пожал плечами.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что работаю над этим?

Мой взгляд снова встретился с глазами Джорджии, и то, что я увидел в них, перевернуло то, что когда-то было моим сердцем.

— А теперь совет, который я тебе предлагал, причем совершенно бесплатно. — Я бросил на Джорджию многозначительный взгляд и приготовился к атаке. — Тебе действительно не стоит прикасаться к моей жене. Никогда.

Мужчина усмехнулся.

— Да? И что же ты с этим сделаешь? — начал он, но не успел договорить, потому что Джорджия пришла в движение.

Она вскинула руку с туфлей, и каблук вонзился мужчине в щеку.

Он взревел и отпустил ее, а пистолет, направленный в мою сторону, выстрелил.

Пуля задела мое предплечье, но я почти не почувствовал этого. Я мчался к ним, пока они боролись. Он замахнулся, собираясь ударить Джорджию, но она пригнулась, и его кулак пролетел мимо. Они врезались в перила яхты, и ублюдок снова попытался навести на нее пистолет, но Джорджия тут же вцепилась в его руку, выбивая оружие.

Я был почти рядом.

Так чертовски близко.

А потом их вес каким-то образом сместился. В одну секунду они боролись за пистолет, прижатые к перилам, а в следующую – уже падали за борт.

— Нет! — крикнул я, сокращая расстояние между нами.

Светлое платье Джорджии было единственным, что я мог разглядеть в темной воде. Я без раздумий нырнул с перил в холодную воду. Рука пульсировала, но я продолжал плыть к ним, хотя не видел ничего в темной воде. Мое сердце колотилось, а на языке стоял знакомый привкус страха. Я давно не испытывал страха. Настоящего страха.

Сейчас я был в ебаном ужасе.

Я вынырнул, мои легкие нещадно горели. Судорожно глотая воздух, я заметил, как тело тянет что-то на ближайшую платформу.

Я быстро поплыл туда и, ухватившись за перила, подтянулся наверх.

Ублюдок склонился над Джорджией, и я бросился на него. Мы покатились по грубым доскам. Он потерял пистолет, и теперь мог лишь отбиваться руками, что было очень слабой защитой от того, что я собирался с ним сделать.

Я скрутил его, навалившись сверху всем телом и легко подавив его меньший вес, а затем обеими руками схватил за голову. Он дергался и пытался вырваться. Я сильно ударил его головой о деревянные доски. Один раз, второй, третий. В воздухе повис запах меди, смешанный с соленой водой вокруг нас.

Он перестал сопротивляться. Ярость наполнила меня. Чистая и необузданная. Неконтролируемая.

Я рычал на него, снова и снова разбивая его голову о доски, а затем резко повернул ее, свернув шею для надежности.

На коленях я подполз к Джорджии. Она лежала неподвижно.

Нет. Нет. Нет.

Я притянул ее к себе, крепко обнимая.

—Topolina, очнись. Ты просто проглотила немного воды. Очнись, — настойчиво позвал я, хлопая ее по холодным щекам.

Она была неподвижна. Я осторожно положил ее на платформу, прижался к ее губам и вдохнул воздух в ее легкие, а затем начал непрямой массаж сердца.

Это был прием, который я проделывал бесчисленное количество раз в джунглях и пустынях. Я все еще оставался тем безжалостным человеком, который прошел через ад, и все же здесь, запуская сердце Джорджии, я был кем-то другим.

Я был бедным ребенком из Неаполя, который снова нашел причину жить. Ребенком, полным надежд, глупых грез и противоречий. Я был грубым подростком, который писал стихи. Бродягой, мечтавшим подарить девушке своей мечты дом. Неприкаянным парнем, который нашел свое место.

Я снова вдохнул ей в рот, и хрупкая грудь расширилась под моими руками.

— Дыши, Джорджия, дыши. Я же говорил – ты больше не сможешь сбежать от меня… я не позволю. — Я надавил на ее грудь. — Не тогда, когда я только тебя вернул.

Я

— Однажды ты просила меня спасти тебя,cara… и вот я здесь. Я наконец-то здесь, — пробормотал я. Черт, сердце билось так сильно, что причиняло боль. Настоящую, мучительную боль.

Я наклонился, чтобы снова вдохнуть ей в рот, когда она закашлялась.

Это был лучший звук, который я когда-либо слышал.

Она продолжала кашлять, выплевывая морскую воду, повернувшись в сторону. Я вскочил и поднял ее на руки.

— Элио? — позвала она.

Я быстро шел по платформе к своей яхте. Короткий импровизированный пирс соединялся с плавучим доком. Через несколько секунд я уже нес ее через яхту. Работники прятались за кухонным островком. Я едва удостоил их взглядом, стремительно проходя мимо.

Я добрался до спальни и пинком захлопнул за нами дверь.

Внезапная вспышка света осветила темно-красные пятна на ее мокром желтом платье. Кровь.

— Ты ранена? Где болит? — настойчиво спросил я, лихорадочно ощупывая ее тело в поисках раны. Я должен был остановить кровь. Немедленно. — Где болит, черт возьми? — выкрикнул я, когда не смог найти источник кровотечения.

Джорджия держалась за мои руки, и, кажется, что-то говорила. Она что-то пыталась сказать, но я не слышал ее. Я вообще ничего не слышал, кроме грохота собственной крови в ушах. Он был похож на крик.

Я ни хрена не мог различить сквозь прилипший мокрый материал платья Джорджии. Я наклонился, ухватился за подол и резко потянул в разные стороны. Ткань легко разорвалась посередине.

Я сорвал платье, и наконец взору предстала ее гладкая золотистая кожа. Я провел по ней руками. Нижнее белье было мокрым, но крови не было.

— Повернись, — приказал я и развернул ее, удерживая за шею, чтобы она подчинилась. Я сдернул с нее обрывки платья и осмотрел ее плечи, спину и бедра.

— Элио! — резкий крик Джорджии прорвался сквозь мою панику.

Я сосредоточился на ее лице, когда она обернулась.

— Со мной все в порядке, это не моя кровь! — сказала она. — Это твоя. Я в порядке.

Я покачал головой.

— Нет, ты не в порядке... Ты чуть не пострадала, и я не смог остановить это.

— Но я цела, — ответила она, и из меня вырвался грубый смех.

— Не благодаря мне.

Я переместил взгляд на ее голову. Провел руками по темным влажным волосам, ощупывая череп на предмет порезов или шишек.

— Ты ведь понимаешь, что это не твоя обязанность – защищать меня, верно? В конечном счете каждый отвечает за себя сам.

Нет. Это неправда.

— Ты моя жена. Я буду защищать тебя до самой смерти.Моя. — Последнее слово вырвалось у меня с собственническим рыком.

Легкие сжимало, тело болело, но все это было где-то далеко, за завесой паники, сквозь которую я не мог пробиться. Солдаты не теряют головы. Потеря контроля ведет к ошибкам – а разве я в последнее время не совершал их одну за другой?

Я не мог сохранять рассудок рядом с этой женщиной. Я все время лажал и допускал промахи, и рано или поздно она пострадает…

Джорджия провела ладонями по моим щекам, обхватив лицо. Неожиданное, добровольное прикосновение заставило меня замереть.

—Cittaiolo, — пробормотала она. — Со мной все хорошо. Я в порядке

Я попытался покачать головой.

Я должен был объяснить ей, насколько потерял контроль. Что я не мог заботиться о ней, когда мое сердце сходило с ума каждый раз, когда она была рядом; что я терял концентрацию и моя дисциплина трещала по швам.

Потому что я все еще любил ее... спустя столько времени... и я никогда не переставал. Ни на секунду. Я любил ее тогда и люблю ее сейчас – я любил ее беспрерывно. Я ненавидел ее, скучал по ней, ревновал и страстно желал...

Но сквозь все это… любил.

Любовь к ней была моей единственной константой. Она оставалась истинным севером для стрелки моего компаса.

Однако я не сказал ей ничего из этого. У меня больше не было таких слов. Я уже не был тем смелым парнем со сломанным карандашом и блокнотом, который мог излить душу на чистом листе.

Но... на один сияющий, идеальный миг она заставила меня захотеть снова стать им.

Я хотел быть тем парнем, которого она любила. Тем, кто мог бы однажды заслужить ее. А не этим сломленным мужчиной, которым я стал. Убийцей, чудовищем, монстром, пятном на земле.

Нет, я не сказал ей ничего из этого.

Я показал ей единственным способом, который знал.

Я поцеловал ее.

Она растаяла от моих прикосновений, ее руки обвились вокруг моей спины и притянули меня ближе. Мне нужно было почувствовать ее тело рядом со своим. Я отодвинулся, срывая с себя мокрую одежду. Ткань порвалась, пуговицы разлетелись, но вскоре я уже был обнажен. Я прижал ее к стене, наслаждаясь каждым касанием нашей кожи.

— Ты такая холодная. — Я прижался теплым телом к ее холодной коже. Я едва не потерял ее. Я едва не потерял ее снова. Я не мог сдержать ужаса от этой мысли.

Я провел руками по ней, согревая самые холодные участки. Обхватил ее ладони, согрел их своим дыханием, затем переместил руки к груди. Ее соски окаменели от холода, умоляя о тепле. Я склонился к этим холодным бутонам и втянул их в рот, обводя языком, пока она не вскрикнула.

Лишь тогда вернулся к ее губам и яростно поцеловал.

— Я говорил тебе, что ты не сможешь сбежать от меня. — Я опустил руку между ее ног, срывая трусики с бедер.

Ее дыхание сбилось, и она вцепилась в мои плечи. Я провел пальцами по ее влаге.

— Этот приказ распространяется и на смерть, так и знай.

Я без труда поднял ее, и Джорджия ахнула. Она обвила мою шею руками, когда

— Ты моя, в этой жизни и в следующей.… Я никогда тебя не отпущу.

А затем я скользнул внутрь, проталкиваясь через ее напряженные мышцы. Она была мокрой, но такой чертовски тугой. Я предположил, что прошло много времени с тех пор, как умер ее муж, и Джорджия, похоже, ни с кем не встречалась. Я вытеснил из головы мысли о других мужчинах. Это не имело значения. Ничто из того, что было раньше, больше не имело значения. Я бы заменил эти воспоминания кем-нибудь другим. Я бы заменил прикосновения всех других на свои собственные, даже если бы мне пришлось кончить на каждую гребаную частичку ее тела. Чтобы она пахла мной, была отмечена мной... была моей.

Я вошел глубже, и она вскрикнула. Я едва сдерживался. Облегчение от того, что я спас ее, было слишком сильным. Страх потерять ее истощил мой самоконтроль.

Я впился губами в ее рот и вогнал себя так глубоко, как только мог, ее гибкое тело, наконец, приняло мое вторжение. Затем я вышел и снова толкнулся в нее. Она застонала, и от этого звука по моей коже поползли мурашки. Я и мечтать не мог, что когда-нибудь снова услышу его.

Это было единственное благословение, в котором я нуждался.

Я безжалостно трахал ее, прижав к стене, вгоняя себя как можно глубже. Я хотел, чтобы моя кожа слилась с ее кожей, чтобы наши сердца бились в унисон, а больше всего я хотел кончить глубоко внутри этой женщины, так глубоко, чтобы она никогда не смогла избавиться от меня. Тогда я смог бы запятнать ее так же, как она запятнала меня. Мой сладкий, любимый яд.

Я собирался кончить. Спустя четырнадцать лет я снова изливал себя в женщину – и это была та самая, что и все те годы назад. Единственная женщина, с которой я когда-либо был. Единственная, кого я желал. Джорджия не ошибалась, когда назвала меня роботом. Я был не таким, как другие мужчины. Я никогда не хотел никого, кроме нее. И когда потерял ее, желание исчезло вовсе. Моя кровь бурлила только из-за нее. Мое сердце билось только по ее команде. Она считала себя моей пленницей, средством давления, заложницей в этом браке. Она даже не подозревала, что для меня уже было слишком поздно. Я всегда был ее самым преданным поклонником, даже тогда, когда думал, что ненавижу ее.

Теперь же я стал ее рабом.

— Элио, — прошептала она мне на ухо, крепко держась за меня, несмотря на мой бешеный темп. — Элио, я хочу кончить.

— Тогда кончай,cara. Кончай со мной глубоко внутри себя… прямо там, где мне всегда положено было быть.

Она вскрикнула, ее тело напряглось и сомкнулось вокруг меня так плотно, что я едва мог пошевелиться. Вместо этого, когда яйца напряглись, а мой собственный оргазм захлестнул меня, я погрузился в нее еще глубже, прижимая к стене членом, и кончил.

С криком, вырванным из самой глубины костей, я бесконечно кончал в ее тугой канал, чувствуя, как она становится еще более влажной и скользкой внутри от спермы. Ее бедра удерживали меня, не давая выйти, а грудь была прижата к моей груди. Она повернулась ко мне лицом, как только я откинул голову назад. Я поцеловал ее и вошел до упора, слившись с ней в последний раз. Я целовал ее за все, чего она мне стоила, и за все, что я пережил без нее. Я целовал ее за все одинокие дни и ночи без нее. За то, как я напугал ее, когда нашел в Лос-Анджелесе, и за то, что я отнял у нее будущее.

Я целовал ее за то, что не собирался отпускать ее. Никогда.

34.Джорджия

Когда я проснулась, мир качался. Впрочем, это имело смысл, учитывая то, что произошло прошлой ночью. Сегодняшний мир уже не был тем, что вчера. Он изменился навсегда.

Я села. Солнечный свет заливал кровать из окон под самым потолком.

Точно, теперь покачивание обрело смысл. Я была на яхте Элио.

Стук в дверь заставил меня рывком подтянуть простыню до подбородка. Дверь открылась, и на пороге появилась Тони.

— Доброе утро, миссис Сантори. Я принесла Вам одежду. Если оденетесь, я отвезу Вас домой.

— Где Элио? — поинтересовалась я.

Лицо Тони ничего не выдало.

— Работает. Уже давно за полдень.

— Что? — У меня не было возможности определить чертово время, и в комнате не было часов. — Ты могла бы разбудить меня раньше! Не говори, что ты просто сидела и ждала, когда я проснусь.

— Бывают и менее приятные рабочие посты, чем палуба яхты, — чопорно сказала Тони.

Я начинала подозревать, что за ее невозмутимой манерой скрывается довольно ехидное чувство юмора.

— В любом случае, босс приказал не будить Вас. Он сказал, что Вы пострадали прошлой ночью.

— Я в порядке. Вам всем нужно прекратить беспокоиться обо мне. Это была не моя кровь. — Я завернулась в простыню и свесила ноги с кровати. — А как насчет остальной охраны Элио? Ты тоже работала прошлой ночью?

— Нет, у меня был выходной, так как босс был с Вами. Все на месте. Команду Сантори так просто не уничтожить. — Тони одарила меня редкой улыбкой.

Я кивнула с облегчением. Мысль о том, что люди Элио могли пострадать, пытаясь меня защитить, терзала меня.

— Я оденусь и выйду, — сказала я Тони, вставая и направляясь к сумке, которую она мне принесла. Когда я увидела себя в зеркале, то чуть не вскрикнула. Волосы высохли мокрыми змеями на плечах, лицо выглядело диким с размазанной под глазами тушью, а губы распухли, как после укусов пчел. Но хуже всего были краснота от щетины на щеках и следы от укусов на шее. Элио не был нежен прошлой ночью... даже близко, и мне это понравилось.

Я сгорела в его жестоких руках.

Я собрала волосы

Позже, после того как меня проводили домой с охраной, превосходящей президентскую, я долго принимала душ и провела слишком много времени, вспоминая каждое прикосновение рук Элио к моему телу. Затем я оделась в новую одежду и направилась в свою студию. Даже простое открытие двери вызывало у меня трепет каждый раз.

Я была занята сложной частью выкройки, когда Тони появилась с телефоном в руке.

Она передала его мне.

— Алло? — осторожно спросила я.

Глубокий, отрывистый голос Элио растекся по мне, как мед.

— Адвокат Альфредо на линии. Он настаивает на личном разговоре с тобой. Нам нужно знать, в чем заключается план твоего отца.

Мне тоже приятно с тобой поболтать.

— Ладно.

— Выжми из него все, что сможешь, Джорджия, — подсказал Элио.

Я вздохнула.

— Да, босс, есть еще какие-то распоряжения?

— Да, — ответил он, и его голос стал глубже, распространив огонь по моему телу. — Отдохни, тебе понадобится энергия позже.

Прежде чем я успела отреагировать на этот намек, звонок переключился, и на линии появился адвокат отца.

— Синьора Конти?

— Она теперь миссис Сантори, — перебил Элио, все еще находясь на связи. В его голосе звучало неоспоримое, почти вызывающее собственничество.

— Конечно, миссис Сантори. Вы можете говорить? Мне действительно нужно обсудить это наедине.

— Все в порядке. Мой муж может послушать… Я не возражаю.

— Дело не в Вашем желании, миссис Сантори; я представляю интересы Вашего отца.

— Я пойду. Уверен, моя жена расскажет мне все позже, — спокойно произнес Элио и затем словно растворился.

Я прижала телефон к уху.

— В чем дело?

— Я звоню, чтобы сообщить, что Ваш отец получил послание от Ренато Де Санктиса. Я передал его лично. Теперь он готов обсудить сделку с прокуратурой, но семья Де Санктис не будет фигурировать в соглашении.

Я молча кивнула. Значит, план Ренато и Элио все-таки сработал. По крайней мере, как разменная монета в этой игре в пленницу я оказалась полезной – уже что-то.

— Ваш отец беспокоится о Вашем благополучии. Он хотел бы получить подтверждение, что с Вами все в порядке.

— Со мной все в порядке.

— Если это не так, только скажите, и я немедленно выдвину обвинения против Вашего нового мужа…

— Я сказала, что со мной все в порядке. Я в безопасности. Здесь я в гораздо большей безопасности, чем если бы была одна. Похоже, у моего отца все еще остались иллюзии насчет его значимости, если он думает, что может как-то повлиять на семью Де Санктис или моего мужа. Он не может. Мне придется жить с последствиями его поступков… и того грязного, незаконного дерьма, в которое он был втянут всю мою жизнь. С этого момента я буду принимать решения самостоятельно. Мне не нужна его помощь и я не хочу ее.

Адвокат на мгновение замолчал.

— Понял, — тяжело произнес он. — Если это хоть что-то значит… не думаю, что он предполагал такой исход после ареста. Он не думал, что Вы…

— Он вообще не думал обо мне. Я в курсе. Но он должен знать вот что… если бы главой семьи Де Санктис был не Ренато, а меня выдали бы замуж за кого-то другого, а не Элио, я бы, вероятно, уже лежала в земле. Я жива благодаря им. Не благодаря отцу.

Я замолчала, удивленная собственной злобой. Но правда была в том, что я кипела от ярости. Отец вел сомнительную жизнь, и в конце концов, чтобы спасти себя, он подверг опасности меня. Он – эгоист, и всегда им был. С того самого дня, когда он сказал мне, что Элио ушел, что-то сломалось между нами. Я не верила ему до конца. Никогда не верила. Это была трещина — и с каждым днем она рвала ткань наших отношений все сильнее.

— Я сообщу об этом своему клиенту, — сказал мне адвокат. — Я свяжусь с Вами, как только появятся новые подробности.

— Отлично. С нетерпением жду, — отрезала я и повесила трубку.

Я передала телефон Тони.

— Все в порядке?

— Даже отдаленно нет.

Я вздохнула и опустилась в кресло у стола. Мне осточертело все. Отец, который пытался манипулировать мной даже из тюрьмы, а теперь еще и делал вид, будто я ему небезразлична, хотя только по его вине я прошла через ад. Я была бы уже мертва из-за него, если бы не Элио.

Я закончила с попытками выбирать сторону.

Я знала, где мое место.

35.Элио

Я слушал, как адвокат сбивчиво озвучивал сожаления ее отца — и слышал, как Джорджия жестко это пресекла. Что-то вспыхнуло в моей груди от ее ядовитых, безапелляционных слов. Наблюдать, как Джорджия окончательно рвет связи с недостойным отцом, было чертовски приятно. С каждым днем ее привязанности менялись, возвращая Джорджию туда, где она всегда должна была быть. Ко мне.

После того, как Джорджия повесила трубку, я отложил телефон и включил ноутбук. В каждой комнате пентхауса, за исключением ванных, были установлены камеры наблюдения.

— Все в порядке? — спросила ее Тони.

Она покачала головой.

— Даже отдаленно нет.

Я наблюдал, как черно-белая Джорджия оседает в кресло у стола, сжимая голову в ладонях, будто не в силах вынести боль.

В этот момент она выглядела такой потерянной, маленькой и уязвимой в этой огромной комнате, почти поглощенной огромным столом. Мне хотелось убить всех ее драконов и построить ей башню, куда никто, кроме меня, не смог бы добраться.

Затем она решительно встала и направилась к выходу из комнаты. Я переключился между камерами. Наблюдение за Джорджией стало моим новым хобби, и я чертовски преуспел в нем. Она вошла в свою комнату и подошла к потрепанной старой сумке, которую привезла с собой из Лос-Анджелеса. Ей понадобятся новые сумки и обувь под ее новые наряды.

Джорджия открыла сумку и

Джорджия задумчиво смотрела на флешку. Заглядывала ли она в нее? Имела ли она хоть малейшее представление, что у нее в руках? Она сунула флешку в карман и вышла из комнаты, направляясь в свою новую студию.

Что она задумала?

Ее походка была плавной, покачивающейся — естественное воплощение роковой женщины. Я вспомнил прикосновение ее тела прошлой ночью. Погружаться в нее было все равно что возвращаться домой после целой жизни, проведенной в холоде. Я собирался снова трахнуть ее. Я планировал трахать ее каждую ночь.

Я больше не сдерживался. Да, мой самоконтроль дал трещину, но я сформировал его заново. Попытки держаться подальше ни к чему не привели. Я перестал сопротивляться власти Джорджии надо мной. Отныне я буду брать свою жену когда захочу и где захочу.

Наконец-то она была моей, и никакая сила на этой земле не могла отнять ее у меня.

Я захлопнул крышку ноутбука и направился к двери кабинета. Я работал в «Ла Леоноре», жемчужине в короне семьи Де Санктис в Атлантик-Сити и любимом казино Ренато.

Этторе стоял у двери и бросился за мной, когда я проходил мимо.

— Босс?

Он точно не ожидал, что я уйду прямо сейчас. Сегодня у меня была сотня встреч и список поручений от Ренато. Но самое главное, мне нужно было выследить оставшихся крыс Равелли и заставить их заплатить за прошлую ночь. Я хотел стереть их присутствие с моего города. Со всего континента. Они не заслуживали меньшего за то, что посмели напасть на мою семью.

За то, что посмели прикоснуться кней.

— Перенеси стратегическое совещание. Пусть Джада определит местонахождение Равелли вплоть до номера в отеле. Вчера она облажалась и позволила нам вляпаться в чертову засаду. Она мне должна.

— Да, сэр. — Этторе бежал трусцой позади меня. — Куда мы направляемся?

— Домой, — коротко ответил я ему. — Я собираюсь пообедать своей женой.

Этторе нахмурился, глядя на меня.

— Вы собираетесь пообедатьсосвоей женой?

Я не смог сдержать ухмылки и покачал головой.

При виде моей полуулыбки глаза Этторе выпучились, как будто он только что увидел самого дьявола.

— Поехали.

Я нашел Джорджию в ее студии. Идея выделить ей комнату для пошива платьев была логичной. Ей нужно было какое-то отвлечение, чтобы занять голову и держаться подальше от моих дел. Это помогло бы с тем, чтобы она не пыталась сбежать или совать свой нос куда не следует... она бы не отвлекала.

Верно. И как это работает?

Это было бессмысленной затеей. Но ее улыбка, когда она впервые увидела комнату и новое оборудование, согрела пустоту в моей груди.

На ней было еще одно платье, из тех, что я ей купил. Казалось бы, невозможно, но плотное белое льняное платье с юбкой до колен, почти полностью закрывающее ее тело, выглядело на ней так же возбуждающе, как и кружевное белье. Она встала и подошла к высокому стеллажу, приподнявшись на цыпочки, чтобы достать что-то, и я быстро шагнул вперед и закрыл дверь. От этого движения подол ее платья задрался неприлично высоко. Этторе, в конце концов, был снаружи, не говоря уже о Тони. Я действительно ревновал к чужим взглядам на свою жену? Да. Именно поэтому я и назначил ей телохранителя-женщину. Ну и еще потому, что Антония Депонио была одной из лучших солдат, которых я когда-либо знал, и она спасала мне шкуру столько раз, что я сбился со счета.

— Позволь мне, — сказал я и потянулся мимо нее.

Джорджия вздрогнула и упала мне на грудь, не заметив моего появления. Она повернулась и, опираясь на полки, посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты дома.

— Хм. — Я снял коробку, к которой она тянулась, с верхней полки и прижал к боку. — Ты скучала по мне?

Она усмехнулась, но ее щеки порозовели.

— Едва ли. Я прекрасно справляюсь сама...

— Так вот, что ты делала, когда я тебя нашел? Прекрасно справлялась сама?

Она тяжело сглотнула и пожала плечами.

— Я была в полном порядке.

— Нет, не была. — Я не удержался и заправил ей за ухо выбившийся локон. — Но это ничего. Я тоже не был.

Ее темные глаза встретились с моими, и в этот момент между нами пронеслось слишком многое. Прошлая ночь была первой за десятилетие, когда я спал без перерыва. Первой, когда мне даже в голову не пришло играть в эту чертову рулетку.

Хотя я не играл в нее с заряженным револьвером с той самой ночи, когда узнал о смерти Томмазо Конти. Я бы никогда больше не стал играть в нее таким рискованным способом. Как странно, что спустя столько времени я снова нашел то, ради чего стоит жить, и это была та самая женщина, которая в свое время поставила это желание под угрозу. Джорджия сломала меня. И, похоже, теперь только она могла меня починить.

У жизни было извращенное чувство иронии.

— Думаю, нам нужно поговорить,topolina.

Она отрывисто кивнула.

— Да, думаю, нужно.

— Давай сделаем это за обедом.

36.Элио

Мы обедали в столовой, откуда открывался потрясающий вид на воду. Разговаривали ни о чем – легко и непринужденно. Давно я не испытывал ничего подобного.

Когда посуда была убрана, улыбка Джорджии сникла, и она вздохнула.

— Итак, я узнала о своем отце. Ты слушал?

— Думаешь, я подслушивал?

Мне было искренне любопытно, догадывалась ли Джорджия о том, какое тщательное наблюдение я установил за ней. От камер видеонаблюдения до микрочипа с GPS и

Джорджия безразлично приподняла плечо.

— Он обещает, что семья Де Санктис не будет упомянута в его сделке с обвинением. Вместо этого он сдаст Равелли, как вы и хотели.

Выражение ее лица было мрачным.

— И тебя это расстраивает? — спросил я.

Она покачала головой.

— Не совсем. Полагаю, альтернативы никогда не было.

— Альтернативой было...

— То, что он никого не сдает. Он расплачивается за свои поступки с честью. Не подвергает меня опасности только для того, чтобы сократить свой срок. Он поступил неправильно и должен заплатить. Он обманщик и трус. Он любит себя больше, чем меня, — закончила она.

Динь-динь.

Мне не доставляло удовольствия видеть, что Джорджия наконец осознала, каким предосудительным куском дерьма был ее отец. До ее появления в моей жизни я вообще ни от чего не получал удовольствия.

Теперь мое удовольствие заключалось в ее улыбке.

— Что бы он ни делал сейчас, это уже не важно. Сальваторе просил устранить эту проблему, чтобы он мог умереть с достоинством. Эта миссия выполнена.

Она кивнула и прикусила губу, сдерживая слова до тех пор, пока не смогла больше молчать.

— Значит ли это, что… я тебе больше не нужна? История с пленом закончилась?

Я пригвоздил ее взглядом.

— Ты чувствуешь себя пленницей?

Она пожала плечами.

— Я пообещала не убегать, но едва ли могу назвать это свободой, если не могу позвонить, кому захочу, или просто выйти на прогулку, когда мне вздумается. Для меня это похоже на плен.

— Прости меня за осторожность. Равелли пытались убить тебя прошлой ночью. И позволь напомнить, что ты сама угрожала убить меня во сне всего несколько ночей назад? — бросил я.

Она закатила глаза.

— А ты говорил, что я для тебя никто и ничто не может побудить тебя прикоснуться ко мне… Похоже, мы оба лжецы.

— Ты думаешь, что из-за прошлой ночи… испытываешь ко мне непреодолимое искушение? — спросил я, приподняв бровь.

Словесные перепалки с ней были приятнее, чем я помнил, но, должно быть, я потерял хватку, поскольку ее лицо гневно вспыхнуло от моих слов. Она отодвинула стул и встала.

— Я бы сказала, что нет нужды быть придурком, но мы оба знаем, что для тебя это естественно, — отрезала она и повернулась, чтобы уйти.

Однако далеко она не ушла. Я встал и плавным движением притянул ее к себе, повернув так, что она оказалась спиной к столу. Ее глаза были полны смущения, а щеки покраснели, пятна стыда проступили на шее. Я оставил засосы. Меня завело то, что я оставил метки на ее коже.Хорошо.

— Ты права. — Я запустил руку в волосы у нее на затылке и крепко обхватил ее голову. — Ты победила...topolina. В действительности ты искушаешь меня. Ты мучаешь меня… и всегда это делала. Я устал сдерживаться. Ты не моя пленница. Ты моя жена, и я буду относиться к тебе соответственно.

Я запрокинул ее голову, подставляя ее губы мне – пир, предназначенный только для меня. Затем я поцеловал ее: сначала грубо и безжалостно, потом нежно и бережно. Я целовал ее всеми способами, по которым так долго скучал.

Оторвав от нее рот, я поднял Джорджию на стол и широко раздвинул ее колени, чтобы мог втиснуть свое тело между ними.

Я снова поцеловал ее и мягко опустил на гладкую деревянную поверхность. Она лежала передо мной на спине с раздвинутыми ногами, ее волосы рассыпались темным облаком вокруг головы. Ее взгляд был прикован ко мне. Взволнованный или испуганный, я не мог сказать. Мне было все равно.

— Все приходит к тому, кто ждет... а я ждал тебя целую жизнь, и с меня хватит. С этого момента… я не буду сдерживаться.

Ее дыхание сбилось, а темные глаза наполнились возбуждением.

— Я не прошу тебя об этом, — сказала она мне.

Я стянул с нее трусики, затем скомкал их и спрятал в карман.

— Для чего это? — она подняла бровь.

— Никто не трогает твои трусики, кроме меня, — хрипло сказал я, проводя пальцем по киске. Боже, она была прекрасна. — Даже уборщицы, — добавил я.

— Ты сумасшедший, — вздохнула она, когда я наклонился и вдохнул ее мускусный, сладкий запах.

— Хм, похоже, ты на меня так действуешь, — согласился я, а затем стал лизать ее.

Мой язык прошелся от ее дырочки до клитора, где и остался. Мне пришлось прижать ее бедра к столу, чтобы заставить ее оставаться неподвижной, пока я облизывал и покусывал тугой комок. Ее бедра извивались.

Ее руки погрузились в мои короткие волосы, цепляясь за них.

Джорджия приближалась к разрядке. Если бы я не был таким измученным циником, я бы почти поверил, что у нее давно никого не было, настолько отзывчивой она была.

Мой язык безжалостно терзал ее клитор, вырвав из нее крик, и она поднялась навстречу оргазму. Я отстранился.

— Нет! — горячо запротестовала она.

Я выпрямился и провел рукой по лицу. Затем спустил штаны и вынул член. Теперь, когда я пересек эту черту и побывал в ее киске, пути назад не было. Мне нужно было быть там как можно чаще. Мир приобретал больше смысла, когда я находился в ней. Мои демоны были не такими громкими, и прошлое больше не дышало мне в затылок, когда я был дома, глубоко внутри Джорджии.

Я толкнулся, раздвигая ее тугие мышцы. Она приподнялась на локтях и смотрела, как я вхожу в нее. Ее взгляд был прикован к тому месту, где член исчезал в ее идеальной киске, пока мои глаза не отрывались от нее.

Моя жена.

Наконец-то.

Я вошел до упора, сопротивляясь смертельной хватке ее мышц, пытавшихся вытолкнуть меня. Я не собирался никуда

Ее мышцы расслабились, и я начал двигаться, все время поглаживая клитор. Джорджия поднимала бедра навстречу каждому моему движению. Мне следовало бы подложить подушку ей под бедра. За годы нашей разлуки она утратила часть своих пышных изгибов. Жизнь в Лос-Анджелесе сделала ее нищей и голодной. Мне было хорошо знакомо это чувство. Я никогда его не забуду. И я не позволю Джорджии почувствовать его снова. Она никогда больше не будет бедной, в долгах или голодной. Никогда. До тех пор, пока я жив, и даже дольше. Она никогда ни в чем не будет нуждаться.

Джорджия снова поднялась к краю, ее красивое лицо исказилось от удовольствия. Красная и покрытая потом, она была прекраснее всего, что я когда-либо видел.

— Я сейчас кончу, — выдохнула она, ее глаза встретились с моими. Она выглядела почти испуганной.

Я просто кивнул.

— Да, кончишь, и я прямо после тебя.

— Я чувствую себя такой наполненной, — сказала она, прикусив губу.

— Да, ты наполнена мной… твоим мужем, — добавил я, мои яйца подтянулись. Боже, я был близко.

Джорджия сдавленно вскрикнула, ее руки царапнули деревянную поверхность стола.

— Элио! — Мое имя на ее губах, когда она кончила, было благословением.

Какие бы ужасы ни стали между нами, какие бы границы ни были нарушены, в тот момент я знал, что мы можем начать заново. Несмотря ни на что... внезапно на темном горизонте после более чем десятилетней ночи забрезжил рассвет.

Под замерзшей рекой все еще текут течения.

Ее киска сомкнулась вокруг меня, сдавливая с неумолимой силой, пульсируя и безжалостно вытягивая из меня сперму.

Жидкость вырвалась из нее, пропитывая стол и заливая мой член. Я без остановки тер клитор, вытягивая из нее удовольствие, ее брызги представляли собой восхитительное зрелище.

— О, Боже, о, Боже, — всхлипывала Джорджия, продолжая сжимать меня.

Я запульсировал внутри нее, сильно кончив. Ее тугая киска доила меня, вытягивая все до последней капли из моих яиц. Я тяжело дышал, испытывая давно забытое наслаждение. Мое сердце бешено колотилось. Это было неоспоримо.

— Что за черт? О, Боже, — пробормотала Джорджия.

Я вырвался из нее в потоке ее соков и своей спермы. На ее лице отразилось смущение и она опустила взгляд на лужицу под ней.

— Нет, не Бог… твой муж заставил тебя брызнуть,topolina, — сказал я.

Она залилась краской.

Я откинул ее мокрые от пота волосы назад.

— Но ты можешь называть меня своим богом, если хочешь.

Я наклонился, приблизив лицо к столу, прямо у ее киски. Затем провел языком длинную дорожку по дереву, пробуя на вкус ее соки.

Ее дыхание сбилось. Я слизал ее жидкость еще раз, и еще, а затем наклонился вперед, чтобы поцеловать подрагивающую киску.

— Каждая частичка тебя… каждая капля, каждый сантиметр, каждый волосок, веснушка и ноготь... идеальны... и мои. Понятно?

Она завороженно смотрела на меня.

— Я спросил, понятно? — повторил я, выпрямляясь.

Джорджия выпрямилась следом за мной в оцепенении. Я поднял ее с мокрого стола и поставил на пол.

— Понятно, — сказала она.

Ее темные глаза сияли, щеки порозовели, а волосы были в полном беспорядке. Мне хотелось прижать ее к себе и поглотить, отнести в постель, чтобы провести там остаток дня, но меня ждали дела.

— А теперь у тебя есть еще кое-что мое, и пора отдать это мне, — сказал я ей. Я отступил назад, натянул брюки и заправил рубашку, приводя себя в порядок, насколько это было возможно.

Она прислонилась к столу.

— Что?

— Флешка. Страховка твоего отца. Пришло время отдать ее. — Я протянул руку.

Джорджия посмотрела на меня с легким удивлением, но, похоже, не была расстроена. Она порылась в кармане и достала флешку.

— Вот. Я собиралась отдать ее тебе. Мне все равно, что на ней. Лучше бы он мне ее не присылал.

Я забрал флешку.

— Забудь, что он это сделал. Ты можешь больше не беспокоиться об этом.

— Что ты собираешься с ней делать? — спросила она.

Я сунул флешку в карман.

— Ничего особо зловещего. Пока Альфредо выполняет обещанное и не упоминает семью Де Санктис, проблем не будет.

— А если нет? Что, если он все равно решит настучать на Сальваторе? Вся эта затея с браком окажется бессмысленной… Что, если он не заботится обо мне так сильно, как ты думаешь?

— Невозможно, — коротко ответил я и схватил пиджак.

— Почему это невозможно? — спросила она и последовала за мной.

— Потому что любовь к тебе – это не то, от чего мужчина может оправиться или забыть. Это состояние на всю жизнь.

Ее глаза расширились от моих слов, мое признание повисло между нами.

— Увидимся позже, — бросил я напоследок, прежде чем уйти.

Я встретился с Джадой в «Ла Леоноре» и передал ей флешку. Она села за свой стол и подключила ее к компьютеру.

— Теперь, когда мы знаем, что Беллисарио сдал прокурорам Равелли, возникает вопрос: почему они все еще преследуют нас? Прошлой ночью она чуть не пострадала, Джада. Это не должно повториться.

Джада скосила на меня глаза.

— Ты про женщину, которую ты ненавидишь, верно?

— Джада, — зарычал я на нее.

Она только рассмеялась, но быстро посерьезнела.

— По поводу этого. Нам нужно поговорить. Мои маленькие электронные птички нашли кое-что относительно Равелли. Я больше не уверена, что дело в Беллисарио… похоже, это что-то более личное.

— Личное? Что может быть личным? Я никогда раньше не встречал Равелли.

Джада указала на меня пальцем.

— Ты не помнишь… Давай вместе оживим твою память. Тебе было двадцать, ты отбывал срок в Поджореале. У тебя был

Воспоминание обрушилось на меня, как тонна кирпичей. Серхио Равелли. Тот, с кем я делил камеру до того, как Ренато вытащил меня.

— Черт. — Я опустился на диван напротив нее.

— Бинго. Судя по всему, Серхио поднялся в рядах семьи после того, как отсидел свой срок... и он затаил на тебя обиду. Что случилось? Ты отверг его ухаживания? — она ухмыльнулась.

— Я не вытащил его, когда Ренато предложил мне способ выбраться… Я оставил его отбывать наказание.

Теперь я понимал, что именно с этого все и началось. Именно поэтому они не отступали. Серхио хотел расплаты за пренебрежение и все те годы, что ему пришлось досиживать после моего ухода. Конечно, у меня никогда не было возможности вытащить его оттуда, но его это не волновало.

— Хм, значит, ты предал его тогда, а теперь встал между ним и женщиной, которую ему нужно было заполучить, чтобы прикрыть своего капо. Похоже, ты возглавляешь его список дерьма.

— Я убью его. Если он в Штатах, то умрет здесь.

Джада кивнула.

— А что, если все гораздо сложнее?

— Насколько сложнее?

— До меня дошли слухи о том, что Равелли обратился к услугам некоего наемника… по имени Омбра.

L’Ombra. Тень.

Наемный убийца высшего разряда. В Неаполе у него была отличная репутация. Лишь немногие знали его настоящее имя, хотя он и не пытался сохранить его в тайне. Массимо Лучиано. Он не был связан ни с одной семьей. Он работал на того, кто больше заплатит, или когда был в настроении для этого. Этот парень был как дым. Один из лучших.

Если Серхио Равелли послал за мной Омбру, Джорджия окажется под прицелом. Удержать ее в стороне будет невозможно.

— Уверена, Серхио был бы рад, если бы Омбра убрал и тебя, и твою новую жену… В конце концов, прокурор Беллисарио еще может отказаться от своих показаний. В семье Равелли пока никому не предъявлено обвинение, — озвучила мои мысли Джада.

— Что означает, что это еще не конец, — категорично заявил я.

— Если Омбра теперь замешан... то, возможно, все только начинается.

Я подумал о Джорджии, находящейся в безопасности в пентхаусе, но мечтающей выйти наружу. О ее незаконченной линии одежды и обо всем том, чего ей стоили ее решения.

— Это неважно. Омбра или кто бы там ни был. Я собираюсь закончить все сам. Если Серхио так сильно хочет убрать меня, что нанял Омбру, что ж, я с радостью облегчу ему задачу.

Джада изучающе посмотрела на меня.

— Ты отправишься к ним.

Я решительно кивнул.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока прихвостни Серхио и его киллер придут за мной. Я сам снесу змее голову и передам флешку прокурорам. Только сначала ты удалишь оттуда все, что связано с нашей семьей.

— А Джорджия?

— Она будет в безопасности в Каса Нера. Могущество семьи Де Санктис защитит ее от идиотов Равелли.

Джада вздохнула.

— Если хочешь, чтобы мы с Брэном остались там, пока тебя не будет... просто попроси. — Она ухмыльнулась, но когда я кивнул, ее ухмылка исчезла.

— Буду признателен.

— Ты серьезно! — Она уставилась на меня. — Ты никогда не просишь помощи у О'Конноров!

— Это потому, что они кучка болтливых головорезов без всякой утонченности, — сказал я ей. — Тем не менее... Брэндон не лишен достоинств, и семья для него на первом месте. И я бы не отказался от дополнительной охраны для моей жены.

Джада просияла.

— Что?

— Ты только что сказал это, — поддразнила она.

Я выдохнул и направился к выходу из комнаты, пока младшая сестра следовала за мной по пятам.

— Ты сказал это! Не могу дождаться, когда расскажу Джорджии. Черт, жаль, что я не записала!

— Джада!

Водитель заехал на подземную парковку под зданием, где моя жена сидела в студии. Я знал это наверняка, потому что предавался своему маленькому хобби – наблюдал за ней по камерам видеонаблюдения, чтобы унять тревогу.

Тревога отвлекала. Она приводила к ошибкам. К сожалению, угроза Джорджии вызывала у меня такую тревогу, которую невозможно было игнорировать.

Еще одна причина, по которой ее нужно было запереть в Каса Нера.

Там за ней будут присматривать бойцы Де Санктисов, которых я обучал лично, а также моя умнейшая сестра и ее муж. Как бы сильно Брэн О'Коннор ни раздражал меня, я не мог отрицать его навыков или силы.

Я вышел из машины и захлопнул ее за собой. Краем глаза заметил движение тени. На мгновение я застыл.

Мой водитель шел впереди меня, а двое охранников прикрывали меня с обеих сторон. Учитывая угрозу от Омбры, сейчас было не время пренебрегать мерами безопасности. Я мог бы в любой момент сразиться с Массимо один на один, но не так, как сейчас, в окружении неконтролируемых факторов, гражданских лиц и когда мы так чертовски близко к тому месту, где находится Джорджия.

Я снова пошел вперед, все мои чувства натянулись как струна, пока я сканировал пространство, а мои уши ловили малейший звук. Я начал насвистывать веселую мелодию под нос, и разговор среди охраны прекратился.

Это был сигнал о том, что что-то пошло не так.

Наступила тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. Я кивнул в сторону, и двое охранников, стоявших по бокам от меня, отделились. Я незаметно достал оружие. В нескольких рядах от нас пара вышла из машины и громко разговаривала.

Оценив вероятность того, что Массимо выстрелит в меня здесь и сейчас, я понял, что пара существенно снизила эти шансы. Омбра не трогал свидетелей и не убивал без контракта. Насколько это возможно для наемного убийцы, у него был кодекс.

Я уверенно направился к двойным стеклянным дверям, за которыми находились лифты. Пара шла прямо за мной. Я придержал двери и обернулся, оглядывая гараж. Все казалось спокойным.

Я видел, как

Я знал, что они никого не найдут, поскольку чувствовал, что глаза, которые следили за нами, исчезли. Это было предупреждение. Он собирал информацию, составлял план. Это было напоминанием о том, что он может добраться до нас в любом месте и в любое время.

— Босс, мы никого не нашли, но вот что лежало на дополнительном парковочном месте для пентхауса.

Это было небольшой предмет. Не более чем сломанная безделушка... для кого-то другого. Для меня же это было предупреждение, и его смысл был очевиден.

Это был не просто кусок пластика… это было послание о том, что ты помечен на смерть.

Сломанные песочные часы… без песка. Визитная карточка Омбры.

Они лежали на дополнительном парковочном месте для пентхауса.

Месте Джорджии.

37.Джорджия

Я снова была в студии, когда Элио ворвался в дверь, и охрана засуетилась, выполняя его резкие команды.

— Собери кое-какие вещи. Ты отправляешься в Каса Нера, — приказал он с другого конца комнаты.

— А ты где будешь?

— Мне нужно кое-кого убрать.

Он отвернулся, подозвал Тони и заговорил с ней быстрым шепотом. Мое сердце сильно сжалось. Я не хотела возвращаться в Каса Нера одна.

Я только что вернула Элио. Меня охватил сильный страх.

— Убрать тех мужчин... тех, что охотятся за мной?

— Похоже, я тоже оказался в их прицеле. Это не твоя вина, Джорджия, — сказал Элио, прежде чем чувство вины успело захлестнуть меня.

— Нет, это вина моего отца, — пробормотала я.

Элио просто кивнул.

— Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу. Иди и собери свои вещи,cara. Тебе нужно уехать как можно скорее.

— Только мне нужно уехать? — я следила за тем, как его команда активно двигалась вокруг, их лица были серьезные. — Ты только что сказал, что тоже являешься целью. Почему мы не уезжаем вместе?

Элио замолчал и отослал Тони. Затем мотнул головой в сторону двери, и его люди ушли, закрыв за собой дверь.

— Мы с тобой разные. Я должен защитить тебя. Это единственное, что имеет значение.

При мысли о том, чтобы уехать одной, мое дыхание стало прерывистым. Я тяжело сглотнула, но во рту уже пересохло.Отлично. Приступ паники, как раз то, что мне сейчас было нужно.

— Я не хочу ехать туда одна. Я никого не знаю… Я никому не доверяю.

Кроме тебя.

— Бойцы там прошли мою подготовку. Ты можешь доверять им. Кроме того, там будут Тони и Этторе, а также мои лучшие люди.

— А ты?! Если Каса Нера – такое безопасное место, почему ты не поедешь со мной? — рассудительно спросила я.

Он покачал головой.

— Все это слишком затянулось. Я сам разберусь с тем, кого послали за мной, при условии, что мне никто не будет мешать.

— А я буду мешать, да? — Мое беспокойство переросло в раздражение.

— Да. — Он отвернулся.

Я схватила его за рукав.

— Значит, я уеду, а ты исчезнешь, и что… мне снова ждать четырнадцать лет, чтобы узнать, что произошло?

Мои легкие сжимались. Черт, у меня годами не было панических атак – и вот теперь вторая за пару недель. Из-за возвращения этого мужчины в мою жизнь все, чему я научилась, чтобы сохранять спокойствие, ускользало сквозь пальцы.

Ты так и не научилась сохранять спокойствие, ты просто перестала что-либо чувствовать.

Я повернулась, чтобы ухватиться за стол, и втянула воздух в легкие.

Он прикоснулся к моей спине, и этот простой жест показался мне слишком подавляющим, пока я пыталась побороть головокружение. Это была его вина. Он затащил меня сюда, женился на мне, заставил снова полюбить его, а теперь он отнимал все это у меня. Снова.

Он снова бросал меня.

Я не могла дышать.

Я стряхнула его руки и изо всех сил постаралась сохранять спокойствие. Мне некуда было идти. Противоречивые эмоции столкнулись в моей груди, дикие и неуправляемые.

— Мои люди обеспечат тебе безопасность.

— Не так, как ты, — заметила я.

Он планировал остаться здесь и разобраться со всеми теми мужчинами, которые продолжали преследовать нас?

Его губы дрогнули в полуулыбке. В последнее время они появлялись у него все чаще. Скоро это будет выглядеть почти естественно.

— Я ценю вотум доверия,cara. Но тебе не стоит волноваться за меня. Я умею о себе позаботиться – всегда умел.

Что-то во мне оборвалось от этих слов. Все это было слишком. Угроза, нависшая над нами, прошлое, которое так основательно поимело нас обоих.

— О, я знаю это! Поверь мне, я знаю! Ты определенно позаботился о себе, когда украл сумку с деньгами, сбежал из города и бросил меня много лет назад! — Из груди вырвался горький смешок, и я оттолкнула его, когда он попытался дотронуться до меня. — Не смей внушать мне, будто я слишком остро реагирую на то, что ты собираешься бросить меня…снова.

— Что, черт возьми, это значит? — прорычал он.

— Ты бросил меня однажды, и это почти уничтожило меня, а теперь ты делаешь это снова!

Между нами повисла тишина, и Элио уставился на меня так, словно я дала ему пощечину.

— Мы оба знаем, кто кого бросил. Не пытайся переписать наше прошлое.

— Наше прошлое… ты понятия не имеешь, что со мной было после твоего ухода, — рявкнула я на него, а затем вихрем метнулась к стеллажу у стены мастерской, и схватила проклятую коробку с воспоминаниями, которую я тащила через всю страну.

Элио просто смотрел, как я подлетаю к столу и открываю ее.

— Ты заглядывал сюда? — спросила я и сорвала крышку.

Он медленно покачал головой.

— Почему нет? Ты не заботишься обо мне настолько, чтобы узнать? Я так

— Джорджия. У нас нет времени на то, чтобы ты сходила с ума прямо сейчас, — выдавил Элио.

Я открыла коробку, и содержимое рассыпалось по столу. Его взгляд скользнул по фотографиям и документам, а потом он отвернулся.

Я собрала фотографии и сунула их Элио.

— Посмотри на мои семейные снимки! Посмотри на них!

— У меня сейчас нет времени на то, чтобы предаваться с тобой воспоминаниям.

Я фыркнула, но каждый вдох уже давался с трудом.

— Ты просто не хочешь знать правду, потому что тогда все эти годы ненависти ко мне окажутся напрасными, — прохрипела я и закрыла глаза. — Ты хочешь винить меня? Ведь для тебя я во всем виновата, верно? — слова вырвались сами собой.

Я знала, что он винит меня, хотя не совсем понимала за что. Его сестра намекнула на это. Прошлое было зияющей темной пропастью, которая грозила поглотить нас обоих. Оно должно было выйти наружу. Мы должны были покончить с нашими демонами.

— Ты наказываешь меня? Это такая игра? — мой голос был пронзительным и отчаянным, не поддающимся контролю.

— Наказываю тебя? Ты понятия не имеешь, как я был наказан за любовь к тебе! — прорычал он мне.

Я замерла, мои легкие сжались. Его внезапная ярость потрясла меня. Я никогда не видела, чтобы Элио так терял контроль над собой. Его глаза пылали, а выражение лица было яростным.

— Меня наказывали в тюрьме каждый гребаный день за то, что я полюбил тебя. За то, что я посмел прикоснуться к тебе, меня избивали каждую ночь.

— Что? — прохрипела я.

— Потом меня выслали, подальше от дома, одного, под палящим солнцем, отстаивать чужие интересы, в то время как я потерял свою гребаную душу! И мне было все равно – я даже не пытался сопротивляться, потому что без тебя мне она была не нужна, в любом случае.

Его слова эхом разнеслись по комнате и полностью остановили мою паническую атаку.

Мои легкие, наконец, наполнились воздухом, и борьба покинула меня. Я закрыла глаза, позволив сознанию плыть по течению.

— Я видела тебя… запись того, как ты крадешь сумку с деньгами и убегаешь… А потом нанятый мной частный детектив нашел таксиста, который утверждал, что отвез тебя на вокзал... молодой человек с неаполитанским акцентом и светло-зелеными глазами.

Я открыла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Ты.

Он застыл от шока, потеряв дар речи.

— Я неделями сидела у окна, направляя тот проклятый фонарь на сарай. Каждую ночь я верила, что увижу ответный свет. Что ты вернешься за мной... но ты так и не вернулся.

Элио облизал губы и прочистил горло.

— Ты вышла замуж за Конти, — напомнил он мне.

Я кивнула и посмотрела на фотографии, которые все еще сжимала в руке. Вытащила одну из них и протянула Элио.

— Я вышла замуж за Томмазо, потому что не могла оставаться в том доме без тебя. После знакомства с тобой… я просто не могла. Я бы сломалась окончательно. Так что я вышла за Томмазо и сбежала, так же, как и ты. — Я вложила фотографию ему в руку. — Это была моя семья.

Он тяжело сглотнул, но не взглянул на нее.

Я вздохнула.

— Если ты веришь хоть одному моему слову, то посмотришь.

Медленно он опустил взгляд на снимок. Я знала, что он видит. Это была одна из последних фотографий Томмазо. Он был лысый, прикован к постели, но все еще улыбался. Он лежал в постели с единственным человеком, которого любил… с партнером его мечты. Они держались за руки.

— Это Дрю. Партнер Томмазо. Они были вместе почти тринадцать лет. Представь только… первый гей-бар, в который мы зашли в Лос-Анджелесе после переезда, и они встретились. Родственные души всегда находят путь друг к другу.

Я проследила за его взглядом и посмотрела на фотографию.

— Он прожил с нами десять лет. Счастливая пара и их подруга – я. Томмазо всегда боялся того, что подумают его родители, если узнают, и был прав. Они отрезали нас от денег, когда узнали, что Дрю живет с нами, и комнату для гостей занимаю я, а не он.

Фотография упала на стол, когда Элио уставился на меня.

— Ты хочешь сказать, что вышла замуж за друга-гея и жила как чертова монахиня последние четырнадцать лет?

— Да. Если ты мне не веришь, вот… — Я сорвала медальон и бросила ему в грудь. Элио поймал его – его рефлексы были непревзойденными – и зажал в кулаке.

Вот и все. Правда. За последние пару недель, с тех пор как этот мужчина ворвался в мою жизнь и перевернул ее, о том, чтобы ворошить прошлое, не могло быть и речи. Время казалось неподходящим. Мы боролись за выживание. Спешить было некуда…

Но взгляд в его штормовых глазах подсказал мне, что время пришло. Он ждал этого разговора четырнадцать лет, так же, как и я. Он ждал… как и я.

Я сделала глубокий вдох и заговорила, преодолевая страх и неуверенность.

— Я думаю, ты тоже ждал меня вопреки всякой логике и рассудку. Разве не так?

Я затаила дыхание в ожидании его ответа. Я не планировала произносить эти слова – они просто вырвались. Но каким-то образом с ледяной уверенностью я знала, что права. Элио был замкнутым. Тот, кто нашел меня в Лос-Анджелесе, не был вспыльчивым мужчиной, ведомым желаниями. Он был моим роботизированным, неприкасаемым наемником. Я была готова поспорить, что он был таким очень долгое время.

С тех пор, как мы расстались.

Он сглотнул, и его четко очерченные мышцы на покрытой татуировками шее заиграли так красиво, что у меня перехватило дыхание.

Элио открыл рот, чтобы ответить, но тут раздался стук.

Тони открыла дверь и посмотрела на него.

— Босс, самолет готов и ждет в Строуберри-Филд.

—

Разочарование накрыло меня, но тут до меня дошли слова Тони.

— Я лечу в Каса Нера? — паника снова подступила, прежде чем ее вытеснила логика. Зачем мне лететь, если поездка туда займет всего пару часов?

Элио покачал головой.

— Это для меня, не волнуйся.

— Для тебя? Куда ты летишь? — я поймала его взгляд, и осознание накрыло меня. — Постой… ты ведь не собираешься к Равелли, правда?

— Я же говорил тебе не беспокоиться обо мне, Джорджия. Я могу позаботиться о себе. — Он посмотрел мне в глаза. — Пока я знаю, что ты в безопасности. Пора уходить. Тони собрала твои вещи.

Вошли его люди, одетые в неумолимый черный. Его рука потянулась ко мне, как будто он собирался коснуться моей щеки, но затем Элио опустил ее и отвернулся.

— Элио! — крикнула я ему вслед.

Он не смотрел на меня. Это происходило. Он снова уходил, а я ничего не могла сделать. Мне было трудно осмыслить все, о чем мы говорили последние несколько минут.

Я попятилась от его людей, которые приблизились, и указала дрожащим пальцем на Этторе, который был ближе всех ко мне.

— Не прикасайся ко мне. Я никуда не поеду!

Затем Элио оказался рядом.

— Не волнуйся. Никто не прикоснется к тебе, кроме меня.

Мое дыхание стало затрудненным.

Его руки легли по обе стороны от моего лица, и едкий сладковатый запах ткани, которую он держал, окутал мою голову. Мир помутнел по краям.

Голос Элио был глубоким, почти гипнотизирующим.

— Все такая же упрямая. Просто знай… еще до того, как ты призналась, что всю жизнь любила только меня… я был готов на все, чтобы обеспечить твою безопасность. Даже не зная, что ты никогда не хотела расставаться со мной… я бы защищал твою жизнь до последнего вздоха. — Он приподнял мой подбородок и коснулся лба поцелуем, легким как перышко.

Это было похоже на прощание.

— Как ты думаешь, на что я готов пойти сейчас, чтобы защитить тебя? — Последний нежный поцелуй и шепот. — Я собираюсь позаботиться о тебе,topolina, и даже ты не сможешь мне помешать.

Мир ушел у меня из-под ног, и прикосновение его рук было последним, что я запомнила.

Ублюдок.

Проснувшись, я обнаружила, что надежно пристегнута на заднем сиденье роскошного джипа, который трясся и подпрыгивал на неровной проселочной дороге.

Младший охранник Элио, Этторе, и Тони сидели спереди. Я обернулась, чтобы посмотреть назад. Две блестящие черные машины следовали за нами.

— Подъем! — позвала Тони, обернувшись ко мне.

Я прищурилась.

— На улице темно. Что, черт возьми, произошло?

— Вы были на грани панической атаки.

— И поэтому Элио усыпил меня? Твой босс чокнутый.

— Не такой чокнутый, как Ваш муж, — сказала Тони и улыбнулась, увидев мое выражение лица. — Я имею в виду, я никогда раньше не видела, чтобы он так себя вел, а я знаю его уже десять лет.

Верно. Так и есть. Она знает все об Элио. Больше, чем я.

— Повезло мне. Наверное, я просто вызываю это в нем.

— Похоже, это Ваш уникальный талант. — Она посмотрела на телефон и нахмурилась.

— Этторе, езжай по второму маршруту, — быстро сказала она.

Этторе кивнул и повернул налево на следующем перекрестке. Две машины позади нас разъехались в разные стороны.

— Куда они едут? — спросила я.

— Запутывают и перенаправляют все возможные хвосты, — объяснила Тони. — Мы почти на месте.

Я откинулась на сиденье и подумала об Элио. Где он сейчас? Уже в воздухе, тысячи миль над нами? Где он будет вести битву?

В Италии… где он будет в меньшинстве.

Если он умрет там, то наша история действительно станет величайшей трагедией из когда-либо написанных.

Мы ехали по извилистой темной дороге, фары освещали деревья по обеим сторонам. Я понятия не имела, где мы находимся.

— Поверни направо, — тихо сказала Тони.

Этторе взглянул на нее.

— Ты хотела сказать налево?

— Таковы инструкции Джады, — сказала Тони.

Этторе пожал плечами и сделал, как ему сказали.

Мы въехали в чуть более застроенную местность. Этторе огляделся.

— По-моему, мы едем не туда, — сказал он.

Мы проехали мимо знака, указывающего на военный аэродром прямо впереди.

— Ладно, я уверен, что это не то место, — сказал Этторе. Он начал разворачиваться, но вдруг замер.

— Нет, все правильно. Продолжай ехать. — Голос Тони был странным.

Этторе молчал. Машина двинулась по улице к металлическим воротам вдалеке.

— Думаю, Этторе прав. Это точно не наша дорога. — Я выглянула в окно.

В машине повисла тишина. Что-то было не так. Я перевела взгляд с Тони на Этторе и только тогда увидела это.

Черный блеск пистолета, прижатого к боку Этторе.

— Тони? — осторожно спросила я.

— У меня нет выбора, миссис Сантори. Мне очень жаль.

— Ты предаешь Элио?

— Да, я предаю Элио, и если бы я думала, что он выживет, я была бы готова понести за это ответственность… но у меня нет выбора. Остановись здесь.

Этторе остановил машину. Внутри меня поднялась паника. Я должна была что-то сделать. Спасти Этторе, сбежать… хоть что-то, чтобы сорвать этот план.

Я могу позаботиться о себе, пока ты в безопасности.

Слова Элио, сказанные ранее, крутились у меня в голове. Конечно… как можно обеспечить преимущество над таким человеком, как Элио? Отвлечь его внимание и заставить его беспокоиться о чем-то еще. О ком-то еще.

— Тони, пожалуйста, не делай этого. Давай поедем в Каса Нера и поговорим с Ренато. Он поможет тебе.

Тони горько усмехнулась.

— Ренато Де Санктис не

— Ее?

Прежде чем Тони успела ответить, раздался стук в окно, от которого я чуть не вскрикнула.

Тони дернула головой в сторону Этторе.

— Убирайся.

— Антония, — начал он.

— Убирайся, Этторе, если хочешь выжить.

— Если я не умру, защищая ее… я все равно труп, — сказал парень с серьезным, зрелым выражением на юном лице, которого я никогда раньше не видела. В этот момент он был намного старше своих лет.

— Твой выбор, не мой, — холодно сказала Тони, а затем выстрелила.

— Нет!! Этторе! — закричала я, теряя всякий контроль.

Дверь открылась, и Этторе со стоном вывалился на землю. Стон – это хорошо. Стон означал, что он жив.

Тони вышла спереди, а я перебралась на другую сторону машины и открыла дверь. Я хотела проверить Этторе. Я сделала два шага, затем ударилась о твердую грудь и отскочила назад.

Мужчина передо мной был одет в такую же черную одежду, как носил Элио. Такой же высокий и внушительный. Густая темная борода скрывала нижнюю половину его лица. Темные брови обрамляли глаза, такие черные, что они казались пустыми провалами в его черепе.

У него был темный шарф или что-то вроде того, обмотанный вокруг шеи и головы, из-за чего его было почти невозможно опознать.

Когда я уставилась на него, он наклонил голову, внимательно изучая меня в ответ.

— Миссис Сантори, приятно наконец познакомиться с Вами. Я Массимо, и я буду сопровождать Вас во время полета.

Я отступила назад, и Массимо улыбнулся. В его спокойном веселье было что-то по-настоящему пугающее.

— Она не любит летать, — раздался голос Тони позади меня.

Я обернулась, чтобы посмотреть на нее.

Она казалась потускневшей. Побежденной, но решительной.

— Правда? — спросил Массимо, его голос прозвучал ближе, чем прежде.

Я повернулась, но было уже поздно. Он был прямо у меня за спиной. Острая боль пронзила шею. Холод затопил меня, делая мир размытым. Я пошатнулась, но Массимо поддержал меня.

— У нее где-то есть трекер, — сказала Тони, словно издалека.

— Разумеется. Сантори – педантичный ублюдок, а эта женщина – его жена. Не беспокойся об этом.

Мир накренился. Массимо поднял меня. Я не могла пошевелиться.

— Он придет за ней, — крикнула Тони где-то позади нас.

— Да, придет. И я буду ждать, — сказал Массимо с мрачной уверенностью в голосе.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем все потемнело.

38.Элио

Полет проходил в напряжении. Я планировал остановиться в конспиративной квартире Де Санктисов недалеко от Неаполя, и подготовиться к следующему шагу.

Я отправил большую часть доверенных людей с Джорджией. Да, она ехала всего лишь в Каса Нера, но вместе с ней уезжала моя единственная причина жить.

Если с ней что-то случится… если ее убьют… я тоже лягу и умру. Наступит наконец мое время. Но перед этим я расправлюсь с Серхио Равелли за все, что он сделал.

Я достал из бумажника маленький снимок с ее изображением. Это было фото из ее квартиры, на котором я вырезал Конти. Она улыбалась в ту точку, где раньше стоял ее бывший муж. Мне нужно было больше ее фотографий. Целые альбомы. Я хотел ловить ее улыбку снова и снова, и чтобы эта улыбка была предназначена только мне. Я хотел видеть ее каждый гребаный день. Каждое утро, каждую ночь... черт, я жаждал этого так сильно, что было трудно дышать.

Впервые за четырнадцать лет я хотел жить.

Раздался стук в дверь, и появился один из моих людей.

— Босс, Джада говорит, что пыталась до тебя дозвониться.

— Я ей перезвоню.

Прошло несколько лет после отставки из «Коль Москин», прежде чем я начал нанимать своих бывших сослуживцев. Опыт службы в спецназе связывал людей на глубинном уровне. Я знал, как тяжело им было приспособиться к гражданской жизни после увольнения из армии. Ренато не беспокоила моя команда. Он понимал, почему я это делаю, но также знал, что я всегда буду в первую очередь предан семье Де Санктис. В конце концов, именно он вытащил меня из тюрьмы. И он же сообщил мне новость о Джорджии.

Новость, которая отправила меня в ад… и которая оказалась ложью. Ренато, конечно, ничего не знал. Думаю, никто, кроме Конти и Джорджии, не знал. Я даже не подозревал, что Конти гей. Это не приходило мне в голову, потому что, по моему мнению, он должен был быть без ума от Джорджии, потому что кто бы не был?

Я ущипнул себя за переносицу и уставился в темноту за окном самолета.

Она прожила с мужем и его партнером тринадцать лет.

Она не нашла мне замену.

Она думала, что я бросил ее... взял сумку с деньгами и сбежал.

Наверное, я хочу, чтобы ты спас меня, Сантори. Я хочу тебя… Я просто хочу тебя.

Я закрыл глаза, ощущая боль и сожаление, каких никогда не знал прежде. Это была такая гребаная трата времени. Четырнадцать лет я ненавидел ее, винил во всем, а она все это время была где-то там, делая то же самое.

Если бы я не был бессердечным ублюдком, который заботился только о своем душевном спокойствии, я бы разыскал ее много лет назад, когда уволился из армии, и потребовал объяснений, почему она вышла замуж за Конти. Я бы увидел правду собственными глазами.

Она не смогла бы сделать то же самое… Я был призраком. У нее не было ресурсов, чтобы противостоять усилиям моей сестры скрыть мое существование от посторонних глаз.

Нет, вина лежала на мне, и я собирался все исправить. Я убью каждого

Никто не встанет у меня на пути.

Я сменил костюм на одежду, в которой мог легко передвигаться. Карманы для оружия и черный цвет, чтобы слиться с толпой. Я стоял перед зеркалом в конспиративной квартире и медленно сбрасывал с себя маску гражданского человека, превращаясь в наемника, как называла меня жена. Я вставил ножи в ножны на руках и бедрах. Туда же отправились запасные обоймы, а также пистолеты. Затем достал длинный кейс из сейфа в углу комнаты и отнес его на стол в столовой, чтобы подготовить оружие. Надел наушник и немного повозился с ним.

— Проверка связи, прием.

— Слышу тебя. Как прошел полет? Удалось посмотреть какой-нибудь хороший фильм?

Я проигнорировал легкомысленный тон сестры.

— Она в Каса Нера?

— Будет с минуты на минуту.

Я улетел на частном самолете до того, как моя команда отправилась в Каса Нера. Охрана, сопровождавшая Джорджию, прождала добрых десять часов – до глубокой ночи, пока Джада не удостоверилась, что все чисто и поблизости никого.

— Проконтролируй это, — сказал я Джаде.

— Да, босс. А теперь, не хочешь узнать, где в последнее время скрывался Серхио Равелли? Ты ни за что не догадаешься...

— На вилле Беллисарио, верно? — Мне даже не пришлось думать об этом.

— Как ты угадал? Вы с Серхио были ближе в тюрьме, чем все думали? Можешь рассказать, я не стану осуждать. Но если это месть отвергнутого бывшего, мне будет легче понять ситуацию.

Я вздохнул.

— Очень смешно. А что стало с собственностью? Почему Равелли просто так туда въехали?

— Похоже, у старика Альфредо в последнее время было много карточных долгов. Он по уши увяз в дерьме с Равелли. Наверное, поэтому они были уверены, что он сдаст их, и так спешили добраться до Джорджии. Как ты знаешь,ZioСал больше не живет в поместье Де Санктисов, так что город стал ничейной территорией, и, похоже, Равелли решили его прибрать к рукам. Ты взял флешку?

— Да. — Я похлопал по карману, в котором лежала почищенная флешка.

Джада стерла все, что имело отношение к семье Де Санктис. Я передам это как доказательство против них… если хоть один из этих ублюдков доживет до утра.

— Ладно, мы знаем, куда направляемся… Пора запускать моих малышей.

Перед тем как переодеться, я вынес дроны Джады на крышу и установил их, чтобы она могла дистанционно управлять ими через спутник.

В наушнике раздавался стук клавиш, пока сестра занималась своим делом.

— Готово, они в небе, — сказала она с удовлетворением. — Вижу твою конспиративную квартиру… Подожди, это еще что? — пробормотала она.

Я еще раз проверил оружие. На столе, рядом с телефоном, блеснуло что-то металлическое. Раньше я вывернул карманы своего костюма и нашел его.

Медальон Джорджии.

Я взял его в руку. Он раскрылся, и я увидел маленький засушенный цветок на кремовом фоне, сохраненный за стеклом.

Гелиотроп.

Мойгелиотроп. Она сберегла его.

Я поднял цепочку и накинул ее на шею. Она была длинной; Джорджии удавалось прятать медальон, мне же он доходил до ключиц. Я на секунду прижал его к коже, а затем застегнул поверх него бронежилет.

Мне больше не нужны были жетоны с моим именем.

Если понадобится помощь в опознании моего тела, медальона будет достаточно.

Это тело принадлежало ей... всегда принадлежало.

Это была моя последняя мысль перед тем, как миссия провалилась.

— Элио! Ложись! — заорала Джада.

Я все еще нажимал на то место, где лежал медальон, когда мир взорвался.

Я резко очнулся и чуть не свалился с каталки, на которой лежал. Я ухватился за нее как раз вовремя, чтобы не упасть. Все вокруг было белым. Рядом со мной бешено пищал монитор, и я понял, что к моему телу подключены датчики.

Больница.

Я был в больнице.

Медленно я сел снова и осмотрелся. Через окно в коридоре было видно, как доктор разговаривает с двумя мужчинами в пиджаках. Копы.

Этот писк сводил меня с ума. Я вырвал капельницу из руки, и следом отключились датчики. Аппарат издал длинный протяжный звук – пока я не выдернул провод из розетки.

— Сэр! — появилась медсестра, быстро заговорив по-итальянски. — Вы не можете снимать это! Вы ранены. Вы пережили взрыв.

— Где мужчины, с которыми я был в доме? — спросил я.

— Они тоже здесь. Они пострадали сильнее. Один в операционной, — сказала медсестра, подключая аппарат обратно.

Блядь. Все шло не по плану.

Моя рука потянулась к шее в поисках медальона. Он исчез.

— Где мои вещи? Одежда, которая была на мне… — я замолчал.

Медсестра побледнела. Неудивительно. Когда меня привезли, на мне было половина арсенала. Уверен, у полиции снаружи были вопросы по этому поводу.

— Одежда там, в шкафчике. Остальные вещи… они находятся у полиции.

Вот дерьмо. Тем не менее, они, вероятно, забрали только то оружие, которое было при мне. Снайперская винтовка осталась в доме. Надеюсь, она все еще была там.

Прежде всего, мне нужно было выбраться отсюда, не наткнувшись на копов. Я откинулся назад, пока медсестра суетилась вокруг меня.

— Мне нужно сообщить доктору, что Вы очнулись. — Она посмотрела в сторону окна.

Доктору, который стоял с полицейскими. Идеально.

— Вы можете подождать? У меня очень кружится голова. Думаю, мне нужно еще немного поспать, — попросил я ее и напустил на себя самый измученный вид. Мне не нужно было сильно стараться.

Она поколебалась, а затем кивнула.

— Ладно, но когда Вы проснетесь в следующий раз.… нам нужно будет сказать им.

Я кивнул. Она имела в виду копов. Конечно, она могла сказать

Когда меня не будет.

Я наблюдал, как женщина выходит из палаты, а затем слез с каталки. Шкафчик, стоявший рядом, легко открылся, и я оделся. В кармане, который находился прямо над сердцем, я нашел медальон. У меня не было никакого оружия, и бронежилет исчез… но у меня был он.

Mia ragione.

Мой смысл жизни.

Я накинул его на шею и спрятал под куртку.

У меня было все, что нужно. Пора уходить.

Первое правило подготовки – всегда иметь запасные варианты. Сначала я отправился к развалинам конспиративной квартиры и порылся в обломках. Пока я был в больнице, прошел целый день. Я мельком взглянул на свою карту, когда уходил. Подозрение на сотрясение мозга. Мне повезло.

И все же я потерял двадцать четыре часа.

Я нашел свою снайперскую винтовку среди бардака, который царил в комнате, где я находился во время взрыва. К счастью, она пострадала меньше всего, и кейс мог выдержать несколько сильных ударов. Я вынес его на улицу к машине, на которой мы приехали из аэропорта. Она была припаркована в четырех кварталах от дома. Никогда не храните все свои ресурсы в одном месте. К счастью, ключи все еще были у меня в кармане. Я сел за руль и поехал дальше, пока не припарковался на пустынной стоянке, откуда мог видеть все вокруг.

Я полез в багажник и достал чехлы с запасным оружием. Второй раз за сутки я нацепил на себя пистолеты и ножи. Затем достал дополнительный телефон из кармана в одном из чехлов и позвонил Джаде.

— Боже мой, ты в порядке? Это было чертово безумие, — сразу ответила сестра. В ее голосе звучало напряжение, которое говорило о том, что она не покидала свой пост все двадцать четыре часа, ожидая новостей. Я видел ее в таком состоянии раньше, когда она держалась лишь на энергетиках и стрессе. Оставалось надеяться, что Брэн проследил за тем, чтобы она хоть немного отдохнула.

Я подключил спутниковую связь и вставил устройство в ухо.

— Что с дронами?

— Мертвы. У тебя есть один запасной. Обращайся с ним бережно. Как твоя команда?

— В больнице с ранениями. Я не буду их втягивать в это. Они сделали достаточно.

— Значит, ты пойдешь туда один, после того как тебя пытались взорвать.

— У меня нет выбора.

Джада молчала.

— В чем дело?

Холодный страх расползся по венам, и я сразу понял, что произошло что-то еще более ужасное.

— Она не добралась сюда, Элио… Мы думаем, Массимо ее перехватил.

Я уставился в темную ночь за стоянкой, пока в груди закипали эмоции, которых я не испытывал уже десять лет.

— Она не умерла. Не смей говорить мне, что она мертва, — предупредил я сестру.

— Нет! Я так не думаю. Ее маячок все еще работает… передает местоположение. Он немного сбился, когда я поняла, что они слишком долго не появляются, но сейчас в порядке.

— Где она?

Джада прочистила горло.

— На самом деле, ты будешь рад услышать, что она не так далеко от тебя.

— Где? — потребовал я, хотя уже знал. Конечно, все к этому и шло.

— Кастель-Амаро. Вилла Беллисарио. Они забрали ее... домой.

39.Джорджия

Когда я очнулась, чья-то рука медленно перебирала мои волосы. На мгновение мне показалось, что это Элио, и мы уснули в фруктовом саду с видом на деревню. Нас никто не искал, и мы смогли урвать еще несколько минут покоя, прежде чем отправиться домой.

Затем мой желудок скрутило, и сон разбился вдребезги. Я повернулась на бок как раз вовремя, чтобы вырвать прямо на пол.

— Черт, ты в порядке? — донесся голос Тони. Она сидела, положив мою голову себе на колени. Мы были на заднем сиденье машины.

— Что с ней? — спросил спереди глубокий голос.

— Ей плохо. Слишком много успокоительного подряд.

— Ничего страшного, это не моя тачка. К тому же, мы приехали.

Машина остановилась, и я со стоном села. Дверь открылась, в салон хлынул запах, узнаваемый даже сквозь вонь рвоты.

Аромат теплой земли и оливковых рощ. Инжирных деревьев и ночного жасмина. Я не думала, что когда-нибудь снова буду вдыхать этот запах.

Он затопил мою голову и перенес в прошлое.

— Выходите, миссис Сантори, — продолжал глубокий голос.

Да, точно. Я совсем забыла об этом человеке. Темная тень мужчины, который вколол мне что-то.

Массимо.

Тони помогла мне выйти из машины, и я выдернула руку из ее хватки.

— Не трогай меня. Мне не нужна твоя помощь, — рявкнула я на нее.

Она последовала за нами со страдальческим лицом. Я выпрямила спину, вытерла рот тыльной стороной ладони и сплюнула на землю рядом ботинками Массимо.

Его губы растянулись в ухмылке.

— Я люблю огонь, миссис Сантори, но приберегите его для Равелли. Ничего личного. Ваш муж для меня – всего лишь имя в контракте, а Вы – способ привлечь его внимание.

— Вау, какое впечатляющее благородство. Настоящий мужчина, — пробормотала я, глядя на него с вызовом в глазах. Понятия не имею, зачем я его провоцировала, но просто не могла промолчать.

Он усмехнулся и отвернулся, ничуть не обеспокоенный.

— Вперед. Нас ждут. Как только передашь дочь Беллисарио, ты выполнишь свою часть сделки. Сару отпустят.

Тони вздрогнула.

— Ты обещаешь?

Массимо кивнул.

— Я всегда держу свое слово. Ты знаешь это, Призрак.

Призрак?

Мы шли по гравию. Тони шла рядом со мной.

— Кто такая Сара? — спросила я ее.

Она поколебалась, затем вздохнула.

— Моя жена… ну, не официально. Моя партнерша. Я бы никогда не причинила вреда боссу... никогда... но потом он похитил Сару. — Она бросила яростный взгляд на идущего позади нас Массимо.

— Это был мой позывной.

— Вы служили вместе?

Тони снова вздохнула и кивнула. Мой мозг лихорадочно работал над тем, что это вообще значит, учитывая, что Элио тоже знал Тони по службе в армии.

— Сара… беременна. Мы годами пробовали ЭКО, и все безрезультатно, но теперь… — она бросила на меня полный боли взгляд, — теперь у нас будет двойня.

Черт.

— Не волнуйся. Они не тронут тебя. Они лишь хотят заставить твоего отца замолчать, — сказала Тони.

Я хмыкнула.

— Как, по-твоему, они собираются это сделать?

Тони промолчала.

— Хватит трепаться, — проворчал Массимо позади нас.

Пока мы шли, перед нами показался дом.

Я споткнулась. Это был дом моего детства.

Мы миновали главные ворота и пересекли сады. Повсюду стояли вооруженные люди, наблюдая за нами.

Массимо постучал в дверь, а затем встал за нашими спинами.

Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина, которого я никогда не встречала раньше.

Он широко улыбнулся и отступил назад.

— Добро пожаловать, Джорджия. Я ждал тебя.

Внутри почти ничего не изменилось с тех пор, как я выросла. На стенах висели те же картины и даже те же фотографии. Я подростком катаюсь на лошади. Я с венком из лавровых листьев, на выпускном.

Мой отец держит маленькую меня на руках.

— Проходите сюда. — Мужчина провел нас вглубь дома, в гостиную, где на кофейном столике были расставлены напитки.

— Угощайтесь.

— Это не светский визит, Серхио. Это конец работы. — Массимо занимал слишком много места в комнате. Он был как черная дыра, полная тьмы и насилия.

— Нет, не конец, поскольку Элио Сантори все еще жив.

Массимо кивнул.

— Да… но я уверен, что он уже в пути. Это была не моя идея отправить его и его людей в больницу, чтобы копы могли следить за ними круглосуточно.

Тошнота снова подступила, и мне едва удалось ее побороть.Элио в больнице?

Равелли усмехнулся.

— Ты слишком долго тянул с ним.

Массимо просто уставился на него.

— А теперь из-за тебя все затянулось еще больше.

Серхио сжал кулаки и выглядел так, будто собирался вступить в спор.

— Работа почти закончена, так что можешь назвать мне имя, — сказал Массимо, прожигая взглядом другого мужчину.

Серхио покачал головой.

— Почти закончена – это не закончена. Я скажу тебе имя после… если ты вообще сможешь прикончить Сантори.

— Такая уверенность. — Массимо сердито посмотрел на Серхио. — Ты, похоже, и правда думаешь, что у тебя девять жизней, Равелли, и ты можешь позволить себе раздражать меня.

Массимо подошел ближе и навис над ним. Наступила тишина.

— А теперь, пока ты окончательно не вывел меня из себя, почему бы тебе не проявить долбаное гостеприимство, Серхио, иначе мы с тобой серьезно повздорим. — Тон Массимо был ледяным, и, очевидно, не я одна почувствовала это.

Серхио повернулся к нам с Тони.

— Раз уж ты справилась, твою маленькую подружку отпустят. Можешь идти.

Тони взглянула на меня.

— Мне нужны гарантии.

— Гарантии? — Серхио рассмеялся, а затем мотнул головой в сторону своего охранника, который разговаривал по телефону.

Тот вложил в руку Тони мобильный, и она прислушалась к разговору на другом конце провода. Затем закрыла глаза, на ее лице отразилось облегчение, и вернула телефон.

— Довольна? А теперь убирайся отсюда.

Тони тяжело сглотнула.

— Миссис Сантори, — пробормотала она.

В тот момент она выглядела несчастной, и в одно мгновение я ее простила. Я поняла ее.

— Все хорошо. Со мной все будет в порядке. Элио уже в пути, — тихо сказала я ей.

— Мне жаль.

Я просто пожала плечами.

— Ты сделала то, что должна была, чтобы спасти человека, которого любишь. Я понимаю. Но Тони...

Она снова посмотрела на меня.

— Тебе лучше исчезнуть, пока Элио не вытащил меня отсюда. Тебе лучше быть далеко-далеко, — предупредила я ее. Если я что-то и узнала о мужчине, которым стал Элио, так это то, что он не простит предательства одного из приближенных к нему людей так легко.

Затем солдаты Равелли вытолкали Тони из комнаты.

Серхио смотрел на меня холодными глазами рептилии.

— Значит, ты та женщина, которая стала падением Элио Сантори. Должен признать, у него есть вкус… ты прелестна.

Я напряглась и вздернула подбородок. Он обошел вокруг, оценивая меня, словно фунт мяса в мясной лавке.

— А ты – жалок, — вырвалось у меня.

Серхио остановился и поднял брови.

— Что, прости?

— Я сказала, что жалко было наблюдать, как все твои люди в Лос-Анджелесе, бесчисленные безликие неудачники, не смогли одолеть Элио. Забавно, что ты думаешь, будто сможешь одержать над ним верх здесь и сейчас.

Серхио бросил на меня злой взгляд.

— Да, но именно поэтому ты здесь. К тому же, тогда у меня не было помощи. — Он дернул головой в сторону Массимо. — Все это началось с того, что твой продажный отец не захотел держать рот на замке, когда его арестовали. После многих лет, что он покорно прогибался под капо, прокурор вдруг решил отрастить яйца… но только для того, чтобы спасти свою шкуру. Знаешь, — он протянул руку и взял меня за подбородок, — когда я услышал, что Элио решил жениться на тебе вместо того, чтобы отправить по частям твоему отцу, я был удивлен, но теперь, увидев тебя.. все встало на свои места. Он мой должник, понимаешь... Он оставил меня гнить в тюрьме и выбрал легкий путь, как маленькая сучка, — выплюнул Серхио. — Элио в долгу передо мной. И взамен я заберу тебя… его очаровательную жену.

Он наклонился, обдавая меня зловонным дыханием. Его губы прижались к

Я упала на пол и осталась лежать. Массимо протиснулся между нами и прижал Серхио к стулу.

— Мы так не договаривались, Серхио. Я здесь не для того, чтобы смотреть, как ты размазываешь слюни по безвольной женщине.

— Верно, не для этого. Ты здесь для того, чтобы убить Сантори. То, что я сделаю с этой сукой, чтобы передать сообщение ее отцу, тебя не касается, — выплюнул Серхио, держась за губу. Он свирепо посмотрел на меня. — Ты заплатишь за это. Думаю, сначала я отрежу палец... или, может быть, гребаное ухо.

Страх пронзил меня, и мои легкие сжались. После двух доз успокоительного и приступа рвоты, паника – последнее, что мне было нужно. Я не представляла, как переживу ее.

Но, как оказалось, мне не о чем было беспокоиться.

В ту же секунду свет погас, и весь дом погрузился в темноту.

Массимо усмехнулся.

— Миссис Сантори, за Вами пришел муж.

40.Элио

— Есть, начинаем, — раздался голос Джады в наушнике.

Я ждал у задней стены дома, пока она дистанционно отключит электричество. Все уличные фонари в квартале погасли.

— Очень точная работа, — пробормотал я, взбираясь на стену и спускаясь с другой стороны.

— Эй, я обесточила всего один район. Это сложно. Я в другой стране, не забывай. Если хочешь отключить дом, иди ищи щиток.

— Ладно, ладно, беру свои слова обратно. Отличная работа.

— Благодарю. Итак, судя по тепловому следу, впереди человек.

— Понял. — Я надел тепловизионные очки. К счастью, они были спрятаны в машине, когда взорвалась конспиративная квартира.

Как и ожидалось, впереди, спотыкаясь в темноте, шел мужчина. Я подошел достаточно близко, чтобы услышать, как он ругается, а затем свернул ему шею. Он упал на землю.

— Один убит, осталось еще тридцать, — сообщила Джада.

— Понял.

Я двигался по периметру, устраняя внешнюю охрану.

Настоящая угроза находилась ближе к Серхио, а затем – сам Массимо. Омбра.

Я как раз заканчивал с внешней охраной, когда Джада заговорила.

— Хорошо, я вижу Джорджию… по крайней мере, думаю, что вижу. Если судить по комплекции, она единственная женщина внутри. Ее ведут на кухню.

Кухня выходила на задний двор и конюшню, и находилась прямо под ее старой спальней.

— Кто-то идет в твою сторону. Кто-то крупный.

Массимо.

— Мне нужно место, где я мог бы сразиться с ним без помех.

— Конюшня. Там ничего нет, кроме нескольких лошадей.

— Хорошая идея.

Я уже был недалеко от конюшни, поскольку обходил территорию по периметру. Теперь я пробрался внутрь, оставаясь в тени. Запах сена и лошадей сразу напомнил мне о прошлом.

Спрятавшись в стойле, я достал пистолет и стал ждать.

— Он приближается, — сказала Джада.

Я кивнул, вглядываясь в темноту.

Массимо был настоящей угрозой. Все остальные – лишь помехи. Они не стали бы убивать Джорджию сразу. Им нужно было запугать ее отца. Еще было время вытащить Равелли-старшего из тюрьмы и снять с него уголовные обвинения, если прокурор откажется от своих показаний.

Лишь этот факт мог удержать Серхио. Он хотел моей смерти, мести за то, что я оставил его гнить в тюрьме… но он знал, что не справится сам, поэтому нанял Массимо.

Главный вопрос заключался в том, почему Омбра согласился на подобную миссию.

Это было совсем на него не похоже.

Вдруг наступила тишина, которая ощущалась гораздо глубже, чем прежде. Эта тишина была многослойной, и я понял, что он здесь.

— Аполлон, ты на связи, прием? — до меня донесся насмешливый оклик Омбры.

Аполлон. Бог солнца. Мой старый позывной. В воздухе витал запах сена и пота, а единственным звуком между нами было низкое фырканье лошадей. Лунный свет проникал сквозь щели в деревянных стенах, отбрасывая ломаные тени на лицо Массимо. Он поравнялся со мной. Его стойка была широкой, контролируемой – именно так, как я его учил.

Он вытащил из-за пояса пистолет и поднял его.

— Я безоружен...

Я не сдержался и фыркнул. Массимо никогда не был безоружен.

Его голова повернулась в мою сторону, а затем он перемахнул через дверь стойла.

Он приземлился прямо передо мной, как раз, когда я встал и нацелился кулаком ему в голову. Я бы не стал стрелять в него. Когда-то он был в моей команде. Было невозможно видеть в нем врага, несмотря на реальность ситуации.

Удар отскочил от его виска, когда он резко развернулся и встал ко мне лицом.

— Давно не виделись, босс. — Массимо ухмыльнулся.

Он всегда умел смеяться в лицо смерти; убийства и хаос его не пугали. На самом деле, все было с точностью до наоборот.

Он сделал выпад первым, его ботинки захрустели по соломе. Я изогнулся, едва увернувшись от удара, нацеленного мне в горло. Спина впечаталась в дверь стойла, и лошадь внутри беспокойно зашевелилась. Массимо снова атаковал, на этот раз быстрее, с жестоким хуком, направленным в мои ребра. Я поймал его запястье, вывернул его и двинул локтем ему в челюсть. Он пригнулся и нанес ответный удар коленом мне в живот. Мы дрались не в первый раз. Когда-то мы превращали это в игру. На секунду мне показалось, что все так же, но боль быстро вернула меня в реальность.

Она взорвалась внутри меня, и я подавил стон, используя инерцию, чтобы развернуться и врезаться плечом ему в грудь. Мы рухнули на пол, катаясь по грязи и сену, кулаки сталкивались с плотью. Он оказался сверху, сдавливая мне горло предплечьем. Зрение затуманилось. Я нанес удар вслепую – один, два, три удара по его ребрам, – а затем обхватил его ногами и перевернул нас. Я вытащил нож из ножен на предплечье и приставил

Теперь я был сверху. Теперь у меня было преимущество. Я прижал лезвие к его горлу, достаточно сильно, чтобы он перестал сопротивляться.

— Почему ты здесь, Масс?

— Что могу сказать? Не люблю, когда меня не приглашают на вечеринку, так что решил ворваться. Рад видеть тебя, полковник Сантори. Давно не виделись.

Массимо усмехнулся. В нем всегда было что-то психопатическое. Человек, который процветал в хаосе и тьме. Я почувствовал это еще тогда, когда он был начинающим новобранцем, а я – его первым командиром.

— Не достаточно давно. Почему ты взял этот контракт? — потребовал я, сильнее надавив ножом на его горло.

— Оплата была чертовски достойной. — Массимо рассмеялся.

— Попробуй еще раз... и скажи мне правду.

— Почему я не должен был соглашаться? Надо было оставить контракт кому-то другому и позволить им прийти за тобой? Кроме того, у Равелли есть то, что мне нужно.

— Что?

— Имя. Важное. Оно мне нужно.

— И ты убиваешь меня, а он называет тебе имя? Что за имя?

— Ты не знаешь его. Этот человек не из твоего круга.

— Испытай меня.

Массимо вздохнул.

— Если только ты не обладаешь очень глубокими познаниями о местном производстве стали в 1988 году в этих краях, я сомневаюсь, что тебе что-то известно.

— Подожди, сталелитейное производство в Кастель-Амаро? — сказала Джада мне в ухо. Ее клавиатура застучала. — Это что-то мне напоминает.

— Возможно, я знаю больше, чем ты думаешь, — сказал я Массимо.

— Поняла! — взволнованно воскликнула Джада. — На флешке, который прокурор отправил Джорджии, есть куча информации о его первой работе с Равелли, и о том, с кем они вели дела. Там упоминается сталелитейный бизнес, а также имена людей, которые за все отвечали.

Я передал эту информацию Массимо.

Он ухмыльнулся.

— Ну, черт возьми, полковник Сантори, ты все еще в деле. Не возражаешь? — спросил он и отодвинул нож от своего горла.

Я позволил ему.

Я сел, а он вытер кровь со своего разбитого носа.

— Как ты привел сюда Джорджию?

— Пришлось надавить на Антонию… похитил ее партнершу. Не волнуйся, они обе в порядке.

— Зачем? — резко спросил я, вставая на ноги.

— Я должен был заманить тебя сюда… Откуда мне было знать, что ты решишь явиться сам? Мне нужно было подыграть Равелли, чтобы получить имя. — Массимо ухмыльнулся. — Я подумал, что мы сможем помучить его вместе… как в старые добрые времена.

— Масс… — Я раздраженно вздохнул. — Ты напугал мою жену, а Тони предала ее. Я должен убить вас обоих.

— Но ты этого не сделаешь. — с уверенностью сказал Массимо. — Отдай мне флешку... и я буду считать, что мой контракт расторгнут.

— Ты никогда не отказываешься от контракта, если верить твоей репутации.

— Это правда, но я не заключаю контрактов с мертвецами... а, насколько я понимаю, Серхио Равелли прямо сейчас доживает свой последний час, верно?

Я убрал нож, бросил флешку Массимо и снял со спины снайперскую винтовку.

— Час – это щедро.

Массимо кивнул, убирая флешку в карман.

— Кстати, она мне нравится… твоя жена.

Я внимательно посмотрел на него.

— Осторожней. Я все еще могу убить тебя.

Его громкий смех разнесся по конюшне. Я протянул ему руку, он взял ее – и я поднял его на ноги.

— Значит, он псих, — сказала Джада, выслушав весь разговор.

— Безусловно. Джорджия?

— На кухне.

— Двери открыты, — непринужденно произнес Массимо у меня за спиной. — Я проверил, когда выходил.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что мы разделимся и ударим с двух сторон… выманим твою жену сюда и по пути устраним тех, кто ее охраняет. Это уже сократит их силы. А я вернусь в дом и добью остальных.

— Я хочу собственноручно лишить Серхио Равелли жизни. Я хочу увидеть, как свет исчезает из его глаз… за то, что он посмел связаться с моей женой.

Глаза Массимо расширились, и он покачал головой, выглядя искренне потрясенным.

— Итак, это наконец случилось… у тебя появилась слабость. Ты скомпрометирован.

— Однажды ты поймешь, насколько пуста жизнь, посвященная мести… Вечно жить в тени, просто существовать… выполнять заказы и собирать деньги. Все это ничего не стоит.

Массимо какое-то время изучал меня, а затем пожал плечами.

— Может, и так, но это все, что есть у некоторых из нас. До следующего раза, полковник. — Он коротко отдал честь, отступил назад и растворился в тени.

— Не хочу лезть не в свое дело, но я все записала и обязательно включу Джорджии.Я хочу увидеть, как свет исчезает из его глаз… за то, что он посмел связаться с моей женой.— Джада захихикала мне в ухо.

— Сосредоточься, — рявкнул я на нее.

Она продолжала посмеиваться себе под нос еще несколько секунд.

— Значит, будем придерживаться плана Омбры. Но как думаешь, есть ли способ заманить Джорджию в конюшню?

Внутри все сжалось, я почувствовал, как столкнулись прошлое и настоящее.

— Да, — сказал я с полной уверенностью. — Я знаю способ.

41.Джорджия

Я сидела за кухонным столом прямо у окна и смотрела на залитый лунным светом сад. Прямо сейчас, где-то снаружи, Элио мог сражаться за свою жизнь с Массимо. Я была в ужасе. Меня тошнило. Я даже не могла думать о том, что случится со мной, если Элио проиграет. Если он проиграет, мне плевать, что со мной сделают. Пусть режут меня на куски и отправляют отцу – я все равно буду мертва.

Вокруг кухни стояли около десяти охранников, не спуская с меня глаз. Это выглядело почти комично. Что, по их мнению, я могла сделать в одиночку? У меня даже не было оружия, чтобы защититься, но, по всей видимости, Серхио Равелли воспринимал Элио всерьез. Жаль. Лучше бы он его недооценивал.

Но, увы, это было не так.

Сквозь щель в кухонной

Элио был прав: без него я не жила по-настоящему… я просто ждала.

Я смотрела на темную конюшню, когда увидела это.

Вспышки света в темноте.

Вспышка-вспышка, пауза...

Я бы узнала эту последовательность где угодно. Этот код жил в моей голове четырнадцать лет.

Приди ко мне.

Адреналин захлестнул меня. Я обдумала побег. Элио велел мне бежать в сарай, и я бы пошла за ним хоть на край света, зная, что он поймает меня, когда я упаду. Я не теряла времени на сомнения, и не позволила панике взять верх.

Я верила, что план Элио сработает.

Я верила ему, и точка. Если мне суждено было умереть здесь, я бы сделала это, пытаясь добраться до него.

На этот раз я буду верить в него до конца.

Я словно невзначай оглянулась, прикидывая, где стоят охранники. Они болтали между собой, явно чувствуя себя в безопасности. Я выждала момент, когда тот, кто стоял ближе всего ко мне, повернулся и отвлекся на спор о последнем футбольном матче, а потом рванула к двери.

Ручка повернулась под моей ладонью, и я оказалась снаружи. Те, кто стоял ближе всех, попытались схватить меня, но я вывернулась, опустила голову и побежала к конюшне со всех сил.

Кто-то сбоку потянулся ко мне, и в воздухе раздался странный свистящий звук, после чего он упал. Еще один приблизился с другой стороны, и упал следом. Брызги крови попали мне на щеку, но я не остановилась. Мужчины за мной продолжали падать, один за другим. Некоторые все еще протягивали ко мне руки, собираясь схватить меня.

Ни одному не удалось меня коснуться.

Они падали, пока я бежала, надежно прикрытая своим безжалостным наемником. Никакой беспорядочной стрельбы — каждый выстрел был точным. Ни один из Равелли не поднялся.

Я добежала до конюшни и с грохотом влетела внутрь.

Один мужчина все еще был позади, неотступно следуя за мной. Все это время он был прямо за моей спиной и явно использовал меня как щит.

Я побежала по центральному проходу конюшни, направляясь к лестнице в конце.

Но не успела. Мужчина сзади схватил меня за волосы и резко дернул назад – как раз в тот момент, когда из проема над сеновалом показались ноги Элио. Он спрыгнул вниз и мягко приземлился, направив пистолет на моего преследователя. Я почувствовала острый укол под подбородком

— Шевельнись, и я перережу ей горло, — голос мужчины дрогнул. Он был напуган.

Элио не потрудился ответить ему. Его взгляд был прикован ко мне.

— Ты мне доверяешь,cara? — спросил он. — Кивни, если доверяешь.

Я не стала раздумывать. Просто опустила голову и кивнула.

Пуля просвистела над моей головой и попала нападавшему между глаз. Его хватка ослабла. Он упал на пол, а я стояла там, дрожа всем телом.

Затем Элио оказался передо мной, заключая в свои объятия.

— Теперь все хорошо,topolina, ты в безопасности.

Он откинул мои волосы назад и внимательно осмотрел меня. Его взгляд пробежался по мне, выискивая травмы, пока не зацепился за окровавленную губу. Последствия моего укуса Серхио и его ответного удара.

— Кто? — голос Элио был совершенно убийственным.

— Серхио… он поцеловал меня... и я чуть не откусила ему губу, — призналась я.

Элио прерывисто вздохнул, а затем притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Это моя хорошая девочка. Моя жена. — Он дышал мне в волосы. — Моя любовь.

Сердце сжалось, и все остальное, что происходило вокруг, внезапно показалось далеким. Будто все это осталось за толстым стеклом. Ничто не могло достать нас.

— Любовь? — повторила я.

— Да, моя любовь. За годы разлуки я думал о тебе по-разному... как о моем яде, предательнице… убийце... но, несмотря на все это, ты всегда оставалась моей любовью. Моей единственной. Моим всем. А теперь мне нужно, чтобы ты…

— Я не останусь здесь без тебя! Я иду с тобой. На этот раз ты не бросишь меня. Куда ты, туда и я, — решительно сказала я.

Элио посмотрел на меня и вдруг улыбнулся. Темнота в конюшне, в месте, где он сделал мне предложение, рассеялась.

— Абсолютно, блядь, точно. Я усвоил урок. Ты больше не уйдешь от меня.

Он взял мою руку в свою и переплел наши пальцы.

— Давай покончим с этим.

В доме царила мертвая тишина.

Пол был усеян телами. Я всмотрелась в их расположение.

Они были выложены голова к пятам, образуя линию, ведущую к лестнице.

Стрела из трупов.

Я в ужасе посмотрела на Элио.

— Сюда, — пробормотал он.

Я оставалась за его спиной, пока мы поднимались по лестнице. Он держал пистолет у бедра, и я ощущала его сосредоточенность. Я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде, под защитой своего мужчины.

Мы поднялись на верхний этаж и пошли по коридору. В самом конце, у двери в кабинет моего отца, по обеим сторонам были прислонены два трупа. Их руки были вытянуты вперед, указывая на открытый дверной проем. Черный прямоугольник зиял пустотой. Я боялась увидеть, что скрывается внутри.

— Кто это сделал? — прошептала я Элио.

— Массимо. Он творческая натура.

Из комнаты перед нами раздался придушенный крик. Элио сжал мою руку, и мы шагнули внутрь.

Массимо сидел за столом, закинув ноги

— Вся банда в сборе, Серхио. Теперь можно начинать вечеринку. — Он ухмыльнулся нам. — Похоже, вы нашли нас без труда?

— Твои указатели помогли, — сухо сказал Элио и проверил углы комнаты.

Судя по всему, все были мертвы, кроме Серхио. Он захныкал где-то в комнате.

Массимо включил настольную лампу, и вся кровавая сцена предстала перед нами.

Серхио был зажат под креслом – нет, не зажат.

Прибит.

Две ножки кресла были вбиты в ноги Серхио. Две длинные металлические кочерги из камина – воткнуты в его раскинутые руки. Он лежал в форме креста, а вес Массимо, сидящего в кресле, не давал ему возможности пошевелиться.

Мужчина был распят на полу.

Кровь образовала лужу вокруг стола.

— Я подумал, что будет логично покончить с Серхио и его маленькой вендеттой здесь, где все началось – в кабинете Альфредо Беллисарио. В том месте, где прокурор вел свои грязные дела и заключал сделки.

— Я предоставлю тебе информацию, — простонал Серхио. — Но ты не можешь убить меня.

Массимо рассмеялся.

— Мне не нужна твоя информация, Серхио. У меня есть все, что мне нужно, и мне не пришлось предавать брата по оружию, чтобы получить это. — Он посмотрел на Элио. — Но это неважно, я знаю, что он понимает меня.

Внезапно он встал и отступил назад, указывая на Серхио, как официант, подающий особенно аппетитное основное блюдо.

— Он весь твой, Аполлон, — бросил он и подмигнул мне. — Маленькое внутреннее прозвище для нашего горячо любимого полковника.

Элио кивнул Массимо и повернулся ко мне, вытаскивая из-за пояса длинный, острый нож.

— Я не знал, что подарить тебе на свадьбу,cara... но теперь знаю. Жизнь, свободную от опасностей. Это я тебе обещаю.

Затем он повернулся и направился через комнату.

— Не смотри. Тебе не нужно, — сказал Массимо, вставая рядом со мной. Он повернулся и закрыл своим телом стол и Серхио. — Тебе больше никогда не придется смотреть… теперь это работа твоего мужа.

— Нет, это не моя работа. — Элио появился рядом.

Я упала в его объятия. Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

— Нет? — я прижалась к нему как можно ближе.

— Нет. Это моя честь и привилегия... мое право по рождению. Защищать тебя… любить тебя — это мое наследие,topolina, и я самый везучий ублюдок в мире.

42.Джорджия

Мы отправились в поместье Де Санктисов, расположенное всего в нескольких милях, а Массимо Лучиано исчез в ночи. Джада уже перенаправила людей Элио с их проваленной миссии по сопровождению меня в Каса Нера прямо в дом моего детства, чтобы навести порядок.

Элио выудил ключ, привязанный к веревке, из старого колодца перед поместьем, чтобы впустить нас внутрь. Тяжелые металлические ворота скрипнули, когда мы толкнули их. Сад был заросшим, а дорожка к входной двери почти скрылась под полевыми цветами. Когда мы зашли в дом, на горизонте только-только забрезжил рассвет.

Я была уставшей и взвинченной одновременно.

— Ты уверен, что все в порядке? — спросила я, когда мы вошли внутрь.

Величественное фойе все еще внушало благоговение, хоть и было немного пыльным и выцветшим.

—ZioСал сам пригласил нас. У него немало владений в окрестностях Неаполя, не волнуйся. Здесь нас никто не побеспокоит. — С этими словами Элио повернулся ко мне. — Думаю, пришло время закончить наш недавний разговор.

Адреналин, все еще бегущий по моим венам, вспыхнул с новой силой.

— Да? Разве ты не устал?

— Не от тебя. От тебя – никогда, — тихо сказал он и поднял меня на руки.

— Эй, я могу идти сама.

— Ты не знаешь, куда мы идем, — заметил он и начал подниматься по мраморной лестнице.

— Что ты ищешь? — спросила я.

Элио шел по длинному коридору, заглядывая в одну спальню за другой.

— Где меньше пыли.

— Значит, ты тоже не знаешь, куда мы идем? — я рассмеялась.

Он выбрал комнату, опустил меня на пол, и прижал к стене, обхватив ладонями мое лицо.

— Это войдет в привычку? Дерзить своему мужу?

Я торжественно кивнула, и его лицо расплылось в улыбке.

— Хорошо.

Затем он поцеловал меня. Долго и страстно, нежно и захватывающе, он целовал меня, пока у меня не подкосились колени, и единственным, что удерживало меня на ногах, было его сильное, твердое тело.

Его руки легли на мою куртку, и он снял ее.

— Я подумал о том, что ты мне сказала… У меня было время, много времени в самолете. И звучит так, словно ты ждала меня.

Всегда.

— Ты любила меня и ждала все это время, не так ли?

Его глубокий голос проник в меня, даря успокоение, которого я не знала уже целую вечность.

Я поборола желание закатить глаза при его словах.

— Нет. Я неждала. Я не думала, что ты вернешься. Ты бросил меня, помнишь… ты не любил меня так, как я любила тебя, и после этого мне было неинтересно любить кого-либо снова. Одного раза было достаточно. — Дыхание сбилось, когда он задрал мою футболку и стянул через голову.

— Любила. В прошедшем времени, — сказал Элио. — Так ты разлюбила меня,cara?

Я с трудом сглотнула и вздернула подбородок.

— Нет. Я бы никогда не смогла. Я любила тебя тогда, так же, как люблю сейчас. Сомневаюсь, что смогу остановиться.

Он глубоко вдохнул, услышав мои слова. Я чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо в жизни.

— А что насчет тебя… ты ведь разлюбил меня, правда? Ты винил во всем меня все это время... разве ты не ненавидишь меня?

Как он мог забыть то, что чувствовал ко мне все эти годы? Вмешательство моего отца оставило на нас обоих

Следующим упал мой лифчик, и его тут же сменили руки Элио. Толстые мозолистые пальцы погладили мои соски, и послали жар по спирали через все тело.

Он удовлетворенно вздохнул и придвинулся ближе, прижимаясь своим лбом к моему, хотя для этого ему пришлось наклониться.

— Под замерзшей рекой все еще текут течения… Эти строки были пророческими, я просто не знал об этом.

Элио гладил мою грудь до тех пор, пока я не начала задыхаться. Я ухватилась за его руки, когда он наклонился и втянул в рот один сосок, проводя по нему языком.

Он перешел к следующему, и когда его рот оставил меня, позволив воздуху коснуться влажной кожи, двойственные ощущения холода и жара взорвались во мне. Я задрожала. Полностью пробужденная к жизни. После многих лет онемения я чувствовала все сразу.

Он поцеловал уголки моего рта.

— Тогда я не понимал, что любовь к тебе станет самым сильным чувством в моей жизни. Сильнее, чем ненависть, неоспоримее, чем гнев, упорнее, чем отчаяние... Ты прошла со мной сквозь все это.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но не доверяла своему голосу. Он скользнул руками вниз, расстегнул мои джинсы и стянул их по бедрам.

— Ты была моим призраком, Джорджия... ты преследовала меня, и, честно говоря, этого было достаточно. Ты жила как монахиня, а я... я просто существовал.

Теперь настала моя очередь удивляться.

— Так ты действительно тоже ждал меня?

— Не только потому, что я ждал тебя, но и потому, что ненавидеть и любить твой призрак было достаточно. Мне было достаточно твоей памяти... даже если бы мы никогда больше не встретились.

Его рука скользнула под мои трусики, и я задохнулась от этого властного, уверенного прикосновения. Он обращался с моим телом, как со своим собственным... будто имел на него все права — так оно и было. Всегда. Его ласки разожгли во мне огонь, но сердце болело из-за всего, что он вынес в одиночестве, думая, что я его бросила.

— Это сделал мой отец, не так ли? — пробормотала я, печаль и негодование столкнулись во мне.

Элио медленно кивнул, а затем склонил голову набок.

— Хочешь, чтобы я убил его для тебя?

Насмешливое предложение разрядило напряжение, и из меня вырвался смех, который перешел во вздох, когда он скользнул пальцами по моей щели и нашел клитор.

— Убийца настроения, киллер-универсал…

Он рассмеялся. Я не могла найти баланса. Я чувствовала одновременно счастье и грусть, сожаление и благодарность.

Свободной рукой он смахнул слезы с моих глаз.

— Почему ты плачешь? Я напугал тебя? — спросил он.

Я покачала головой. У него были свои демоны. Он жил в аду.

Но он никогда не пугал меня.

— Даже когда я не знала, кто ты на самом деле… ты не пугал меня, — сказала я. — Ты спас меня. Ты всегда лишь спасал меня.

— Что ж, ты тоже спасла меня... больше, чем ты думаешь. Если во мне еще жило хоть что-то человеческое в той тьме, то это была любовь к тебе. — Затем он снова поцеловал меня, его палец задвигался внутри меня. — Теперь, моя маленькая деревенская мышка, когда драконы убиты, а демоны изгнаны, тебе осталось разобраться только с одним.

Его губы изогнулись в усмешке, когда я ахнула, уже готовая кончить.

— И я заставлю тебя кричать.

Сальваторе Де Санктис воспользовался старыми связями с местной полицией, и вся ночь была стерта из записей. Люди Элио прилетели и позаботились о телах. Управление по борьбе с наркотиками выдвинуло обвинения против капо семьи Равелли, и пять влиятельных фигур, включая самого капо и его сыновей, были арестованы.

Поместье Де Санктисов было закрыто почти пять лет. Женщины из деревни пришли, чтобы открыть его: проветрить душные комнаты и смахнуть пыль с прошлого. Бассейн очистили, а сад привели в порядок. Через неделю имение снова процветало.

Ренато и Чарли приехали погостить, а также Джада и ее муж Брэн.

— Ты готова отправиться за покупками? Я знаю все лучшие места. Ты вдохновишься на создание целой линии платьев специально для меня... с местом для ножей, это важно, — сказала Джада, затем взяла со стола круассан и откусила большой кусок.

Я сидела в оранжерее и смотрела на бассейн, где Элио делал круги, не в силах отвести взгляд.

— Что ты делаешь? — спросила Джада, когда я не ответила.

— Наслаждаюсь видом, — сказала я и отхлебнула кофе.

Она проследила за моим взглядом, а затем простонала.

— Это мой брат.

Я лишь ухмыльнулась.

— И мой муж… Похоже, он не один.

Брэн вышел на залитый солнцем бассейн и наблюдал за Элио, без сомнения, отпуская какие-то остроумные комментарии.

Джада опустилась рядом со мной и закинула ноги на подоконник.

— Ладно, беру свои слова обратно, вид потрясающий.

Несколько минут мы наблюдали за происходящим в дружеском молчании.

В дверях появилась Чарли.

— Эй, ты готова? Изменения в планах… Джорджия остается здесь. Элио позже привезет ее в город. У него для нее сюрприз.

Она взяла небольшой перерыв в работе и учебе. Мы легко подружились. За месяц, прошедший с тех пор, как Элио вернулся в мою жизнь, одиночество стало казаться далеким воспоминанием. У меня были подруги и семья, у меня был муж, и у меня снова появилась цель. Моя жизнь в Лос-Анджелесе благополучно завершилась. Эрика собиралась навестить меня в ближайшее время, и я слышала, что убийство в ателье так и не раскрыли. Похоже, кто-то стер все записи с камер наблюдения не только с места преступления, но и с соседних кварталов в ту ночь. У меня было довольно сильное подозрение, что этот кто-то сидел рядом со мной. Чем больше я узнавала о Джаде, тем больше она меня пугала.

— Сюрприз? Интересно, что это может быть, — сказала я.

— Может, ты

— Мне кажется, она бы узнала об этом раньше, чем Элио. — Чарли вздохнула, опустилась в кресло и взяла ломтик дыни с тарелки на столе.

— Если бы речь шла о простом смертном – возможно. Но это мой брат. Он все знает… всегда наблюдает. Он, вероятно, измеряет тебе температуру по ночам и с военной точностью изучает твои выделения.

— Джада! — возмутилась я и швырнула в нее подушку. — Это не тот образ, который мне нужен прямо сейчас.

— Ты должна помнить, за кого вышла замуж. Ну что, Чарли, пошли? Деньги наших мужей сами не потратятся.

— Я и сама неплохо зарабатываю, спасибо. — Чарли рассмеялась и встала. — И мне известно, что ты вносишь более чем весомый вклад в состояние Де Санктисов.

— Как будто я собираюсь тратить деньги Де Санктисов. Для этого у меня есть деньги О'Конноров.

Их голоса стихли, пока я наблюдала за тем, как Элио вылезает из бассейна и вытирается насухо.

Десять минут спустя мы шли по улице к дому, стоящему в самом конце квартала.

Вилла Беллисарио.

— Я хотел кое-что посмотреть вместе с тобой, — сказал Элио, взяв мою руку в свою.

Мы прошли через дом и вышли в сад на заднем дворе.

В доме было стерильно чисто. Большая часть мебели, а также ковры и мягкая мебель были вывезены. Полагаю, они были слишком испачканы. Мне, наверное, должно было быть не по себе из-за этого, но я ничего не чувствовала.

Сад был полон жизни и цветов. Над лавандой жужжали пчелы, а подсолнухи подняли головы к небу.

Я остановилась и посмотрела на конюшню.

— Мы идем туда?

Элио усмехнулся.

— Идем,topolina. — Он поцеловал тыльную сторону моей ладони.

Мы направились к зданию.

Внутри стояли три лошади. Их головы высунулись из стойл и они с любопытством наблюдали за нами.

— Не верится, что Равелли за ними ухаживали, — пробормотала я.

— Они и не ухаживали. Ветеринар приезжал. Им нужен нормальный рацион, уход и внимание… все то, что я раньше делал для них. Лучшая работа в моей жизни. Забота о лошадях… и роман с дочкой босса. Вот это была жизнь.

— Может, сбежим и откроем где-нибудь конное ранчо? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Наверное, не стоит. Я не думаю о смене работы, но этот город, этот дом... им нужна новая история. Новое наследие… Мы считаем, что семья Де Санктис должна восстановить свое присутствие в Кастель-Амаро. Ренато поручил мне эту работу... если мы захотим.

— Если мы захотим?

— Я сказал ему, что должен спросить у босса. — Он ухмыльнулся мне. — Моей деревенской мышке нужно решить, готова ли она вернуться домой. В терракотовую виллу с комнатами шалфейного цвета и лошадьми в конюшне...

Я обвела взглядом красивую виллу. В воздухе витали сладкие запахи сада и земляной аромат сена и лошадей. Вид на дом сзади был впечатляющим. Это был по-настоящему семейный дом. Тот, в котором могла жить семья. С садом, где могли резвиться дети.

Новое наследие. Новая история.

— У многих дизайнеров есть ателье в двух странах… — продолжал Элио.

— Дизайнеров?

— Да, как ты. Пришло время воплотить мечту в реальность.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Это моя мечта. А какая твоя?

Он заправил прядь волос мне за ухо.

— Ты. Это всегда была ты.

Под камнем и бетоном прорастают семена…

И эти семена способны поднять целые здания.

ГОД СПУСТЯ

Джорджия

Кастель-Амаро

После утренней подготовки с командой к моему первому показу, я оставила Эрику согласовывать детали с пиар-командой и отправилась плавать. Моим любимым местом для плавания был не бассейн за конюшней в доме, а уединенное озеро, расположенное в нескольких милях от деревни.

Я поехала туда верхом на своем любимом коне, Венто. Да, всего год назад я жила на лапше быстрого приготовления, в мою дверь ломился ростовщик, а рукам грозил ранний артрит от количества работы. А теперь я работала над своей первой коллекцией, делила время между Атлантик-Сити и Кастель-Амаро, выезжая в Неаполь, когда мне нужно было обсудить производство и договориться с магазинами. Я каталась верхом по деревне и безумно любила своего мужа.

После долгих лет несчастий и трагедий возвращение Элио в мою жизнь все перевернуло. В конечном итоге он спас меня, а я спасла его в ответ.

Оставив Венто пастись в тени, я сбросила одежду, оставшись в бикини. Берег озера был усыпан галькой. Я прошлась по ней, наслаждаясь тем, как камешки приятно впиваются в ступни. Вода была прохладной и освежающей.

Я дошла до глубины, и лишь тогда нырнула под зеркальную гладь. Вынырнув, я легла на спину и позволила себе просто плыть, ощущая, как солнечные лучи ласкают мою кожу. Забавно, что, несмотря на то, что я так долго жила в Лос-Анджелесе, это было первое лето за многие годы, когда я загорала и плавала.

Венто фыркнул на берегу, и, обернувшись, я увидела, что он больше не один. Кровь моментально забурлила, когда я заметила Элио, стоящего в тени под деревом и поглаживающего шею гнедой лошади.

Он вернулся. Последние несколько дней он был в отъезде по делам.

Оставив Венто, Элио направился ко мне. Его костюм выглядел странно на фоне идиллического сельского пейзажа. Обычно он выбирал поношенные джинсы и футболки, чтобы работать с лошадьми или гулять по окрестностям..

— Милый прикид… городской мышонок, — крикнула я ему, плывя в воде.

Элио усмехнулся мне, и его рука потянулась к пиджаку. Он снял его, как будто это не была дизайнерская вещь, и бросил на камни. Туда же отправилась его рубашка.

— Я еще не был дома. Этторе сказал мне, что ты здесь.

Этторе, самый молодой мужчина в личной охране Элио, который предпочел пострадать, чем подвести своего босса. Тони пощадила его, прострелив ногу. Он полностью восстановился и вернулся к работе.

— Теперь ты просто выпендриваешься.

— Я же говорил тебе, что у меня есть опыт обращения с ограничителями,topolina. — Он ухмыльнулся, отбросил ремень в сторону и спустил брюки.

— Эй, никаких претензий, — пробормотала я, мое сердцебиение участилось. Я любовалась телом Элио. Я никогда не устану смотреть на своего мужа.

— Где телохранитель, которого я тебе назначил? — Элио зашел в воду.

— Не знаю… он не может ехать достаточно быстро, чтобы угнаться за мной. Лучше верни Тони, — сказала я.

Глаза Элио сузились.

— Этого не будет.

— Посмотрим, — ответила я.

Тони и ее партнерша жили на севере, недалеко от Альп, в горнолыжном городке. Джада нашла ее для меня. Я знала, что она хотела вернуться в команду Сантори, но Элио упрямился. Ничего, я добьюсь своего.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты больше не бросала телохранителя.

— Как будто кто-нибудь найдет меня здесь!

— Тем не менее, я не готов так рисковать. Ты нарушила правила,topolina.

Меня пробрал трепет от его мрачного, напряженного выражения.

— Ой. — Я пожала плечами, а затем вскрикнула, когда он нырнул под воду и быстро поплыл ко мне.

Я поплыла прочь, отталкиваясь ногами и стараясь двигаться как можно быстрее в прохладной воде, но это было бесполезно. Элио был чертовски быстр.

Его руки обхватили меня за талию и потянули назад. Он вынырнул у меня за спиной с шумным выдохом и прижал меня к своей груди.

— Я начинаю думать, что тебе просто нравится нарушать правила.

— Только твои…

Он был прав. Мне действительно нравилось нарушать его правила. Мне нравились его восхитительные наказания и его порочное воображение.

— Хм, давай посмотрим, что мы можем с этим сделать. — Он притянул меня к себе и поплыл к выступу скалы, его рука свободно обвилась вокруг моей шеи, словно он спасал мне жизнь. Его член то и дело касался моей спины, твердый и исследующий.

Просунув руку под себя, я схватила его, и он выругался. Я провела ладонью, сжимая его впечатляющую длину.

— Уже слишком поздно быть хорошей девочкой, Джорджия.

Теплота в его голосе наполнила мою душу до краев. Конечно, я видела его на встречах, в разговорах с опасными людьми. Безжалостный. Беспощадный. Мужчина, с которым лучше не связываться, глава службы безопасности семьи Де Санктис.SottocapoРенато. Но наедине? Он был моимcittaiolo. Снова. Только для меня.

Мы добрались до скал, и Элио сел на широкий, гладкий камень, который был скрыт под водой. Он усадил меня на колени, прижав спиной к себе, и обхватил своими лодыжками мои, заставляя раздвинуть ноги.

Его рука прошлась по моей груди и скользнула между бедер. Он провел пальцем по моей щели и скользнул внутрь, а большой палец потер клитор. Другая рука переместилась с талии к моему лицу, обхватив челюсть. Несколько пальцев скользнули мне в рот, и я сосала их, пока он продолжал двигать пальцами другой руки в моей киске.

Прежде чем я кончила – мои дрожащие мышцы выдали, насколько я близка к этому, – он вытащил из меня пальцы и развернул так, чтобы я оказалась лицом к нему. Я перекинула одну ногу через него и устроилась у него на коленях. Он сдвинул бедра и толкнулся в меня, проникая внутрь.

— Ты скучала по мне? — он обхватил ладонями мое лицо и вогнал себя глубже.

Я обняла его за плечи и кивнула.

— Скучала. Я не могу заснуть без тебя… — призналась я, приподнимаясь и опускаясь на него.

— Хорошо, — прорычал он. — Это только справедливо... поскольку я без тебя – развалина. Я не спал, почти ничего не ел… Даже дышать трудно, когда тебя нет рядом.

Его рука скользнула вниз по моей спине и сжала задницу.

— Тем не менее... не забывай о своем наказании… — Его палец провел между ягодицами и проник внутрь.

Я ахнула, киска плотно сжалась вокруг него, пока он входил в мою попку. Я прикусила губу и проглотила еще один вздох.

— О, нет. Ты не должна скрывать, как сильно тебе нравится, когда я трахаю тебя в обе дырочки,cara. Дай мне услышать, как сильно ты любишь быть наполненной мной, — сказал он и настойчиво поцеловал меня, его язык проник в мой рот.

Его обладание было полным.

Я глубоко застонала ему в рот, и он приподнял бедра, чтобы задеть все лучшие места. С каждой секундой я поднималась все выше и выше. Он убрал палец из моей попки, и я издала жалобный звук, который заставил его усмехнуться.

— Не волнуйся… Я думаю, ты готова к большему, — пробормотал он мне в губы.

— Большему? — Нервы напряглись от предвкушения. — Насколько большему?

Используя воду, чтобы перенести мой вес, он поднял меня, а затем усадил к себе на колени, его сильные руки легко держали меня.

— Ко всему. — Он надавил головкой на мою заднюю дырочку.

Мои глаза расширились, а сердце сильно забилось.

— Ты доверяешь мне? — мягко спросил он, проникая членом в мою попку.

— Да, — без раздумий ответила я. — Всегда.

Он улыбнулся мне в губы и вошел глубже. Мне казалось, будто я раскалываюсь пополам и перерождаюсь заново.

Его рука опустилась к клитору, и он начал водить по нему пальцами, пока член неглубоко скользил в моей попке.

— Скажи мне, как тебе приятно,cara… потому что для меня это похоже на гребаный рай.

Он поднял на меня свои бледно-зеленые глаза.

— Я словно попал на небеса… для меня ты и есть рай… единственный, к которому я когда-либо стремился. Единственный, за который стоит бороться.

— Я собираюсь кончить, я… я кончу прямо сейчас, — выдохнула я, мои мысли растворились. Я не могла думать. Я не могла говорить. Осталось лишь

— Кончай, cara. Кончай со мной, сейчас, — прорычал он мне на ухо.

И я кончила.

Может быть, я все-таки была хорошей девочкой.

После мы оделись и забрались на Венто. Элио сел сзади, обнимая меня за талию, его руки держали поводья. Он научился ездить верхом, как настоящий профи. У него это получалось естественно. Смотреть, как он ухаживает за лошадьми, было самым умиротворяющим зрелищем.

Мы ехали верхом, и он достал что-то из кармана, аккуратно засунув под мой браслет. Его обручальное кольцо блеснуло в лучах послеобеденного солнца, когда он снова взялся за поводья.

— Я увидел их, когда искал тебя.

Гелиотропы.

— Они прекрасны.

Яркий фиолетовый цвет выделялся на фоне моей загорелой кожи.

— Довольно интересные маленькие цветы… если ты помнишь?

Венто двигался вперед, неспешно преодолевая узкие тропинки, ведущие к вилле.

Я отрицательно покачала головой, хотя помнила, и прислонилась спиной к широкой груди Элио.

— Расскажи мне.

— Как пожелаешь. Фиолетовый цвет часто символизирует мистицизм и мечты… что вполне логично, поскольку я мечтал о тебе четырнадцать лет. Гелиотропы поворачивают головы вслед за солнцем, демонстрируя преданность… В викторианской Англии их дарили как символ, — продолжил он и наклонился, чтобы прошептать мне на ухо. —“Я обожаю тебя”, – вот что они означали.

— И не забывай, что они были названы в честь Гелиоса, бога солнца… как и ты, Аполлон.

— Я не бог,topolina, — засмеялся он. — На самом деле, я могу быть полной противоположностью. Наемник, дьявол… кем бы я ни был, одно знай наверняка. — Он крепче обнял меня. — Я твой.

— Это чувство, мой наемник, полностью взаимно.

Конец

Подпишись, чтобы не пропустить другие книги автора.

https://t.me/escapismbooks

1 sottocapo (пер. с стал.) - заместитель Дона и формально второй человек в семье.

2 Zio (в пер. с итал.) — дядя

3 volpe (в пер. с итал.) — лис

4 furbo (в пер. с итал.) — хитрый

5 Certo, zio. (в пер. с итал) — Конечно, дядя.

6 Ho capito. (в пер. с итал.) — Я понял.

7 passeggiata (пер. с итал.) — прогулка

8 fanculo (в пер. с итал.) — блядь

9 cittaiolo (в пер. с итал.) — городской парень

10 Это известная басня, которая впервые появилась у древнегреческого баснописца Эзопа (Aesop).

Сюжет:

Две мыши — одна из города, другая из деревни — навещают друг друга. Деревенская мышь предлагает простую, но спокойную еду. Городская — богатую, изысканную трапезу в роскошном доме, но там мышам угрожают опасности (например, кошки и люди). В конце деревенская мышь решает, что лучше скромная, но безопасная жизнь, чем богатство, полное страха.

11 Vero (в пер. с итал.) — верно

12 sorellina (в пер. с итал.) — сестренка

13 Cena dei cento giorni (в пер с итал.) — ужин за сто дней до экзаменов

Это традиция среди выпускников итальянских школ: за 100 дней до экзамена на аттестат зрелости (esame di maturità) они собираются на праздничный ужин, чтобы отметить начало обратного отсчета.

14 Mia ragione (в пер. с итал.) — мой смысл

15 представители итальянской полиции

16 Merda (в пер. с итал.) — дерьмо

17 Ebbene (в пер. с итал.) — Итак

18 Эй, ублюдок! Смотри сюда!