Жена для наемника

Глава 1

Ари Дале

Жена для наемника

— Разрешите купить вам выпить.

Я в очередной раз слышу ломаную английскую речь и снова не смотрю на того, кто стоит у меня за спиной. Тем более мужчина пьян, даже музыка не скрывает заплетающийся язык. Просто кручу трубочку в коктейле, сидя за барной стойкой.

Вместо стен в баре тонированные стекла. Да и столиков немного, как и людей, что странно для Дубая. Хотя меня привлекла как раз полу пустота небольшого помещения. Хотелось немного побыть одной. Да и безалкогольный Мохито интересовал меня куда больше, чем любые знакомства. Я и так сбежала на другой конец света, чтобы скрыться от одной особи мужского пола. «Цеплять» другую точно не намерена.

— Спасибо, не нужно, — поднимаю коктейль и, не оборачиваясь, тяну мятную жидкость через трубочку.

Ставлю бокал на полированную стойку как раз вовремя.

— Вот же тварь, — доносится до меня уже русская речь, хотя голос явно того же мужчины. Сильные пальцы сжимают мое плечо. — Ты должна знать свое место!

Меня разворачивают. Вижу вытянутое лицо. Тонкие, поджатые губы, глаза-бусины, длинный с горбинкой нос и большой лоб, делают мужчину похожим на коршуна. Он натянул на себя серый помятый костюм, а в дополнение к нему еще и болотного цвета шейный платок добавил.

Веду плечом, пытаясь сбросить руку мужчины, но он крепко вцепился в меня. Вздыхаю. Только разборок мне сейчас не хватает.

— Что вам нужно? — говорю тоже по-русски и пытаюсь отодвинуться, как можно дальше.

Но круглый барный стол предлагает мне всего один выход: попой на пол. Потому я решаю сделать ход конем. Спрыгиваю со стула, оказываясь лицом к лицу с пьяным коршуном. Хорошо, что я надела белое платье в пол, иначе точно предоставила придурку и остальным в баре вид на свои ноги. И, возможно, кому-то задницу показала. Зато волосы не додумалась убрать, поэтому светлые пряди падают мне на лицо и щекочут нос, мешая.

— О! Русская, — он пошатывается и вместо того, чтобы отпустить меня, сильнее впивается пальцами, которые больше напоминают когти, мне в плечо. — Так и думал, что эскортница. Иди за мной, — он тянет меня к столику у стены напротив барной стойки.

Его отделяет только проход, и я, заглядывая за спину пьяного коршуна, замечаю еще двоих мужчин, внешне очень похожих на этого.

— Отпустите меня, пожалуйста, — стараюсь говорить вежливо, не привлекая внимания, но все равно ловлю несколько любопытных взглядов: парочку женских из-за столика рядом с тем, куда меня продолжают тянуть меня коршун, и один мужской. Почему-то задерживаюсь на нем. Мужчина хоть находится в тени, только свет горящей на столе небольшой лампы отражается на его лице, но я все равно замечаю нереальные голубые глаза. Они такие яркие, что я на мгновение забываю о своем неудобстве, но все-таки вспоминаю о нем, когда ощущаю боль, разносящуюся по телу.

Стискиваю губы, заглядываю в помутневшие от алкоголя глаза, и стараюсь говорить хоть тихо, но четко:

— Отпустите по-хорошему. Если вам не нужны проблемы.

Я не вру и не лукавлю. Если шейх узнает о случившемся в баре, никому не поздоровится. Мне в том числе. Я не должна уходить без охраны. Но мне так надоело постоянно находиться под наблюдением, что, в итоге, я не выдержала: пришла к Лизе и взмолилась о помощи, которую, естественно, получила. Из дворца мне бы никак не удалось выбраться, зато уборная ресторана, куда мы поехали пообедать, стала отличным отвлечением. Поэтому, если шейх узнает, за побег достанется не только мне и пьяному коршуну, но и моей бедной подруге.

Вот только мое предупреждение явно не было услышано, судя по смешку.

— И что, ты или твой сутенер мне сделаете? Ты хоть знаешь, кто я? — меня обдает тошнотворным запахом перегара, когда он выплевывает эти слова мне в лицо. Приходится сдержать рвотный порыв. Хотя, должна признать, если бы меня вырвало на лакированные туфли, скорее всего, это было бы отличный способ избавиться от этого навязчивого придурка.

Но тошнота, кажется, проходит, и мне приходится лихорадочно искать другой способ отвадить коршуна.

— Девушка попросила ее отпустить, — голос с мягкой хрипотцой раздается надо мной и проносится стайкой мурашек по позвоночнику.

Невольно вскидываю голову и встречаюсь с теми самыми ярко-голубыми глазами, в которых чуть не потерялась минутой ранее. Мужчина подмигивает, чем выбивает воздух из легких, затем разворачивается и оттесняет плечом коршуна. Последнему приходится сделать шаг назад, чтобы устроять. Пошатываясь, он окидывает моего возможного спасителя пренебрежительным взглядом.

— А ты кто? — он икает, но пальцы все-таки с моего плеча убирает. — Ебарь ее? — засовывает руки в карманы брюк.

Коршун еле стоит на ногах, но при этом смотрит на мужчину, который пришел мне на помощь, как на дерьмо. Что, как минимум, странно, ведь мой спаситель, его имени я пока не знаю, выше пьяного идиота на голову. Возможно, пришедший мне на помощь мужчина не вызывает у коршуна инстинкт самосохранения из-за простой белой футболки и джинсов. Но, если честно, я предпочитаю такую одежду, чем претенциозный внешний вид, за которым ничего не скрывается: ни тела нормального, ни мозгов. Зато внушительная мускулатура на руках моего спасителя, отлично видна. Он явно является постоянным клиентом какого-нибудь спортивного центра. И коршун не может этого не заметить. Скорее всего, он просто идиот, раз пытается хорохорится перед моим спасителем.

— Вернитесь за свой столик, — подошедший мужчина говорит вежливо, но в его голосе слышится скрытое предупреждение.

Жаль, что коршун, кажется, последние мозги отпил, потому что не замечает возможной опасности.

— Или что? — он наступает на моего спасителя.

Только последний тоже не промах, он просто делает шаг в сторону, как раз в тот момент, когда коршун максимально приближается к нему. Не ожидавший такого подвоха, придурок летит носом в барную стойку, со скрежетом раздвигая стулья своим телом, и с размаху врезается в нее. Едва успевает схватиться за стойку. Ему требуется время, чтобы подняться на ноги.

— Ах, ты козел, — цедит коршун сквозь стиснутые челюсти, разворачиваясь.

Фокусируется на моем спасители и заносит руку, сжатую в кулак. Либо у меня реакция замедленная, либо спаситель действует слишком быстро, но я даже не успеваю ничего осознать, как слышу крик боли. И принадлежит он явно не мужчине с самыми голубыми глазами, которые я только видела. Нет, он стоит за спиной у коршуна, заломов тому руку и заставив его согнуться почти пополам.

— Ваш

Мужики начинают подниматься со столика и один за другим то пошатываются, то спотыкаются. Последний вообще за свою собственную ногу зацепился. Спаситель толкает к ним дружка и сбивает тем самым «кегли», которые только-только обрели равновесие. Двое заваливаются на пол, а последний успевает ухватиться за столешницу.

Спасителю бы в боулинг играть.

Именно этот момент выбирает охрана заведения, чтобы появиться и увести пьяных дебоширов. Администратор — низкорослый мужчина в костюме, с бородкой и покрытой головой — тоже прискакивает, принося все возможные извинения за неудобство. Даже напитки за счет заведения предлагает. Я сначала отказываюсь, но после того, как понимаю, что он не отстанет, устало киваю. Администратор тут же скрывается, оставляя меня со спасителем и другими наблюдателями

Перед нами на барной стойке появляются напитки: безалкогольный мохито и вода с газом. Первый, явно, для меня. А второй?

Мои брови ползут вверх. Я смотрю на своего теперь уже не возможного, а настоящего спасителя снизу вверх. Он с интересом наблюдает за мной. У меня складывается впечатление, что никто другой его в этом баре не интересует. Каждое мое движение не остается им незамеченным. Завожу волосы за ухо, он следит. Чуть отодвигаюсь, он наклоняется вперед. Вздыхаю, он хмурится. Я впервые в жизни настолько интересна кому-то, что наблюдатель почти не моргает. Сердце начинает быстро биться в груди.

— Меня Вадим зовут, — спаситель протягивает мне руку, которую я тут же пожимаю. Чувствуя не только ее силу, но и грубую кожу, подтверждая свою теорию о тренажерном зале.

— Таня, — уголки губ сами ползут вверх, и я вижу ответную улыбку… с ямочками.

Ямочками, черт их побери! Такими же, как у него. Пальцы холодеют, и я делаю шаг назад. О нет, слишком мало времени прошло. Я не хочу потерять себя. Только не снова.

Глава 2

Как я могла вместо того, чтобы уйти, сесть за барную стойку и принять безалкогольный мохито, который бармен подвинул ко мне? Я, явно, тоже потеряла где-то инстинкт самосохранения, раз уже полчаса сижу и смотрю в эти ярко-голубые глаза, слушая очередную байку, слетающую с губ их владельца. Я даже толком не понимаю, о чем он говорит. Смогла лишь уловить, что Вадим — бывший военный, который постоянно влипает в истории и сам часто бывает их зачинщиком. Чего только стоит пластиковый скорпион, которого он засунул в нижнее белье друга, находясь в пустыне?

Вадим кажется милым. Вот только так сильно напоминает мне другого мужчину, мысли о котором я настойчиво пытаюсь выкинуть из головы. Не только ямочками на щеках, но и беззаботностью. А еще непонятно откуда взявшейся аурой власти. Как бы Вадим не пытался играть роль «соседского парня», от меня не ускользает то и дело осматривающий бар взгляд. А также сообщения, приходящие на его телефон. Вадим каждый раз только мельком смотрит на экран, после чего поджимает губы, после чего нажимает на кнопку блокировки.

— А ты чем занимаешься? — он отпивает немного воды из своего стакана.

Я до сих пор в шоке, что там не водка какая-нибудь. Даже спросила Вадима об этом, он хрипло рассмеялся, запрокинув голову, и предложил мне понюхать. Ну-у-у, я согласилась. И попробовала, на всякий случай. Потом минут пять не могла избавиться от жара, разносящегося по щекам. И он только возрастал под пристальным взглядом Вадима.

— Переводчик, — мешаю трубочкой остатки коктейля.

— М-м-м, — Вадим щурится. — Арабские языки?

— Ага, — обхватываю трубочку губами и тяну в себя жидкость, которая осталась на дне.

Это больше талая вода, чем сладковато-мятный напиток, но по крайней мере помогает отвлечься. Краем глаза замечаю, что Вадим пододвигается ко мне.

— Знаешь, мне всегда нравились девушки, которые умеют пользоваться языком, — томный голос с хрипотцой раздается у меня над ухом.

Мохито застревает где-то в горле, и я задыхаюсь. Кашляю, пытаюсь прочистить горло. Чувствую легкие похлопывания по спине. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себе. Я осуждающе смотрю на Вадима. Он ловит мой взгляд. Удерживает его в своем плену. Все раздражение мигом сходит на нет. Заменяется напряжением. Да таким, что, кажется, искры вот-вот между нами начнут летать.

Но оно тут же исчезает, когда Вадим задорно улыбается, совсем как мальчишка. Демонстрирует во всей красе свои ямочки.

— Я пошутил, — он встает со стула и протягивает мне руку. — Потанцуй со мной.

Оглядываюсь. Замечаю несколько человек за разными столиками и пустой коридор.

— Никто не танцует, — тут же прикусываю язык, когда вижу напряженный взгляд Вадима, приправленный той самой улыбкой.

— Давай будем первыми, — он бросает взгляд мне за спину, кивает и… музыка становится громче.

Хочу посмотреть на предателя, подозреваю, что это бармен, но не успеваю. Вадим сам хватает меня за руку. Вздрагиваю. От его прикосновения ток проносится по телу. Пальцами так сильно сжимают мою ладонь, что у меня нет ни шанса ему противостоять. Поэтому сползаю со стула и вслед за ним иду к небольшому проему в проходе, откуда, явно, не так давно убрали пару столиков.

Стараюсь не оглядываться. Боюсь увидеть хоть один осуждающий или любопытный взгляд. Не хотела привлекать лишнее внимание называется…

Вадим резко останавливается и поворачивается ко мне. Не успеваю даже пискнуть, как оказываюсь прижата к сильному телу. Мускусный, немного сладковатый, но при этом мужской аромат окутывает меня. Заглядываю в его глаза и замираю. Да, как так? Как ему удается лишить меня дара речи всего одним пристальным с прищером взглядом?

Он не разрывает зрительного контакта. Скользит ладонями по моей талии. Притягивает к себе. Обнимает. Долго смотрит мне в глаза. Кажется, вечность. И только после этого делает первый шаг. Я спотыкаюсь и обхватываю его за шею. Но даже если бы не сделала этого, не распласталась бы на полу — Вадим держит крепко. Не отпускает, когда делает шаг, еще один. Следую за ним. Музыка, наконец, проникает в мое сознание, и я понимаю, что мы двигаемся ей в такт. Вадим ведет идеально, попадает в каждую ноту. При этом зарывается носом в мои волосы, ладонями скользит по спине. А я позволяю. Даю ему возможность управлять своим телом. И похоже, не только. Разум тоже всецело принадлежит ему. Остро ощущаю каждое прикосновение. Биение его сердца, четкое, мощное, чуть ускоренное. Горячую кожу, когда он невесомо касается ворота

Дыхание учащается. И не только мое.

Бедро Вадима касается моего.

Ладонь вжимает меня в его тело.

Горячее дыхание развивает волосы на макушке.

Горло пересыхает. Тяжело сглатываю. Музыку больше не слышу. Лишь шум в ушах вторит сердцебиению. Такому быстрому, что даже кружится голова. А может во всем виноват Вадим? Все мысли вылетают из головы. Я могу думать только о сильных и одновременно нежных прикосновениях. О четких движениях, за которыми так и хочется следовать. О запахе, который окутывает, стирая все, хоть и на несколько мгновений. Впервые у меня появляется желание отдаться кому-нибудь в руки. Положится на кого-то. Это пугает так сильно, что сердце начинает биться чаще. Но внутри появляется что-то еще. Что-то заставляющее меня положить голову на мужское плечо и впервые за много лет расслабиться. Позволяю себе быть слабой рядом с мужчиной. Даже если это всего на несколько минут.

Вадим резко отстраняется. Не сразу понимаю, что музыка уже сменилась. Он хватает меня за руку. Куда-то тащит. Следую за ним. Все еще нахожусь в прострации, когда он затягивает меня в темный коридор и прижимает к стене. Он обрушивает на меня свои губ. Горячий язык проникает в мой рот. Его вкус немного соленый, смешивается с мятным привкусом, который остался у меня на губах. Не знаю почему, но позволяю ему углубить поцелуй. Даже сама зарываюсь руками в его волосы. Вадим усиливает напор. Языком раз за разом врывается в мой рот. Кусает нижнюю губу. Посасывает язык. Делает со мной все, что пожелает. И мне это нравится! Нравится, черт побери! Задыхаюсь в его объятьях и сильнее притягиваю к себе. Чувствую каждую стальную мышцу на идеальном теле. А еще… его член. Твердый. Вжимающийся в мой живот.

«Маленькая шлюшка. Тебе ведь нравится, да?», — мужской голос, наполненный отвращением и скрежетом, врывается в разум.

Распахиваю глаза. Замираю. Не дышу.

Вадим отстраняется. Заглядывает мне в глаза и, кажется, видит насквозь. Щеки начинают гореть. Кусаю воспаленную губу, в которую недавно впивались его зубы.

Это всего лишь воспоминания. Всего лишь воспоминания…

— П-прости, — отталкиваю Вадима. — Мне нужно в уборную, — улыбаюсь, надеюсь, что выходит искренне.

Он хмурится. Надавливаю на его плечи. Вадим поддается. Делает шаг назад, но пристального взгляда от меня не отводит. Отстраняюсь от стены. Ноги еле держат. Хорошо, что не надела каблуки. Дрожащими пальцами заправляю несколько прядей за ухо и опускаю взгляд в пол.

— Скоро вернусь, — бросаю Вадиму и разворачиваюсь в сторону бара.

— Таня, — слышу его хриплый голос, останавливаюсь. — Туалет в другой стороне.

Вдох. Выход. Нет. Нет. Нет. Я не могу.

Срываюсь с места и бегу. Бегу прямо к выходу. Слышу, как он зовет меня. Не останавливаюсь. На посетителей бара тоже не обращаю внимания. Вылетаю на улицу. Оказываюсь в темноте, освещаемой множеством фонарей. Среди людей, которые никуда не спешат. Теплый воздух окутывает тело, но я все равно чувствую озноб. Он не покидает меня вместе со злыми слова, которые все прокручиваются и прокручиваются в голове.

Оглядываюсь. Куда бежать?

Такси тормозит у входа в бар, и из него выбирается парочка. Иностранцы. Подвыпившие. Смеющиеся. В вечерних нарядах. Они уже хотят захлопнуть заднюю дверцу, когда я хватаюсь за нее.

— Простите, — бросаю я и забираюсь внутрь. — Дворец шейха Раджана, — ловлю расширяющийся взгляд водителя в зеркале заднего вида. — Быстрее.

Водитель кивает. Заводит двигатель, отъезжая как раз вовремя. Я оборачиваюсь. Вижу фигуру мужчины, быстро выходящего из бара. Он ловит мой взгляд, и осуждающе смотрит меня.

Это взгляд хорошо мне знаком. Даже слишком. Рана, которая еще не затянулась, вновь открывается. Я тру в районе груди, чувствуя, как боль возвращается. Но до последнего не отвожу взгляда от самых ярких голубых глаз, которые я видела в жизни.

Такси сворачивает за угол. Я теряю зрительный контакт. Откидываюсь на сиденье и надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

Глава 3

— Где ты была? — Лиза заходит ко мне в комнату и снимает «платок». Ее светлые волосы рассыпаются по плечам, прежде чем она прыгает на заправленную бордовым покрывалом кровать. — Меня начальник охраны чуть не разорвал, когда ему доложили, что ты пропала.

— Ничего бы он тебе не сделал, — снимаю платье, которое пропахло мои спасителем, и запихиваю его в огромный деревянный шкаф в углу комнаты, стараясь избавиться от мыслей о тех самых голубых глазах и чертовых ямочках. Переодеваюсь в леггинсы и безразмерную футболку, завязываю волосы в небрежный пучок и захлопываю ногой дверцу шкафа. Она ударяется гораздо сильнее, чем планировалось, из-за чего я ловлю на себе удивленный с приподнятой бровью взгляд Лизы.

— Не сделал бы, — она кладет голову на ладонь, упираясь локтем в кровать. — Но смотрел на меня так, будто бы я, по меньшей мере, мужа предала.

Мигом напрягаюсь, замирая посреди комнаты.

— Абду знает? — бросаю на Лизу настороженный взгляд, ее спокойствие сразу же передается мне, поэтому выдыхаю.

Задергиваю бордовые тяжелые шторы и подхожу к своему письменному столу, где я оставила материалы для завтрашнего перевода. Множество бумаг, терминологические словари, переводческие записки, несколько ручек лежат в разнобой на столе. Так может показаться человеку со стороны, но я точно знаю, где мне найти ту или иную информацию, какую бумажку вытащить, когда мне что-нибудь понадобится.

— Скорее всего, знает, — Лиза откидывается на кровать. Юбка длинного бежевого платья скручивается вокруг ее тела. Она вздыхает прежде, чем приподняться, расправить ее и снова лечь.

— И что будет? — ножки стула скрипят по паркету, когда я отодвигаю его. Сжимаю мягкую бордовую обивку, боясь услышать ответ.

— Ничего. Я с ним поговорю. Он должен понять, что запереть тебя в четырех стенах, как меня, у него не получится, — горечь отчетливо слышится в голосе Лизы. — А начальника охраны вообще менять пора.

Я отцепляю пальцы от стула и иду к кровати. Работа может подождать, Лиза — нет. Забираюсь на кровать. Ложусь рядом с подругой. Белоснежный потолок с золотым витиеватым рисунком такой же, как и на стенах. Каждый раз, просыпаясь среди ночи, из-за очередного кошмара, наблюдаю за разной ширины петляющими линиями и успокаиваюсь. Вот и сейчас прослеживая взглядом рисунок, становится легче, даже с учетом сложного разговора.

— Ты же сама согласилась выйти за него, — нахожу руку Лизы и сжимаю ее.

Она перехватывает и переплетает их.

— Знаю, и не жалею об этом. Я люблю Абду, — Лиза ненадолго замолкает. — Просто я очень устала от всех этих ограничений. Ты на платок глянь, — она наощупь находит его и трясет перед нашими лицами. —

— Во-первых, это шале, — я вырываю невесомую ткань из ее пальцев и откидываю в сторону. — Во-вторых, такие правила. Цена за любовь, так сказать.

— Иногда мне кажется, что моя свобода — слишком высокая цена, — Лиза говорит это так тихо, будто не верит, что произносит вслух.

Я резко сажусь, подтягивая под себя ноги. Но руку Лизы не отпускаю.

— Эй? — я вглядываюсь в лицо подруги. Она лежит с закрытыми глазами и дышит через раз. — Ты хочешь развестись?

— Нет! — она распахивает глаза и тоже садится. Забирает свои пальцы. Трет лицо. — Нет, конечно. Просто не могу привыкнуть ко всем этим правилам, — подруга рисует воздушные кавычки. — Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью.

Не успеваю ничего сказать, как Лиза спускается с кровати и идет к письменному столу. Когда-то это была ее жизнь тоже. Мы вместе учились в лингвистическом университете. Были не разлей вода. А потом случилась стажировка в Дубае. На ней Лиза встретила своего арабского принца. Потом попала в заварушку. И, конечно, влюбилась по уши. А я… я приехала к подруге только когда поняла, что мне нужен глоток свободы. Той самой, которой сейчас не хватает Лизе.

Перед глазами встает образ мужчины из бара с голубыми глазами. На мгновение прикрываю глаза, чтобы выбросить его из мыслей. Нет. Сейчас он совсем не кстати.

Лиза поднимает блокнот с переводческими записями. Опирается бедром на стол и проходится подушечкой указательного пальцы по моему витиеватому немного размашистому почерку. Хоть перевод никогда не был делом, которым Лиза хотела заниматься всю жизнь, но я-то знаю, что ей нравилось присутствовать на переговорах, синхронить, просто переводить тексты. Она чувствовала себя востребованной. А что сейчас? После встречи с Абду жизнь Лизы слишком сильно поменялась. Ей нужна новая цель, иначе, боюсь ее взгляд, в итоге, погаснет полностью.

— Не хочешь вина? — желание возникает само собой.

Нам обеим нужно расслабиться. И сейчас на ум приходит лишь один способ это сделать.

Лиза поднимает на меня взгляд, улыбка медленно расплывается на ее лице.

— А давай, — она кладет блокнот обратно. — Только Абду не говори.

— Не скажу, — протягиваю руку, поднимаясь с кровати. — Пошли.

Лиза быстро пересекает спальню. Обхватывает мою ладонь. И мы идем по длинным белоснежным коридором к лестнице, которая мне каждый раз напоминает пружину — такая же закрученная.

— Ты же понимаешь, что он все равно узнает? — говорю я, когда мы преодолеваем ступеньку за ступенькой, чтобы попасть на кухню, где помимо погребов хранится небольшой запас дорогих вин для важных гостей. — И нам влетит.

Я прикусываю губу, чтобы не захихикать, пока мы обе быстро спускаемся по лестнице на первый этаж.

— Знаю, — Лиза тяжело вздыхает. — Плевать! — она крепче сжимает мои пальцы.

Кухня находится прямо рядом с лестницей. Она отличается от остального белоснежного, иногда даже кажется, что стерильного дворца с огромным количеством окон. Большое пространство кухни полностью отделано натуральным деревом. Многоженство лакированных шкафчиков занимают почти все свободное место. Они висят на стенах, стоят на полу и даже в углу их друг на друге расположили. Хотя это, скорее, такой комод с несколькими отделениями. В первый раз я не сразу заметила плиту, духовку и холодильник. Их тоже отделали деревом и встроили рядом со шкафчиками, что все слились воедино. Раковина и варочная сенсорная панель — единственное, что нельзя скрыть. Сейчас на последней кто-то оставил турку с недавно сваренным кофе. Терпкий аромат наполнил комнату, а на огромном, конечно же, деревянном столе, который установили посреди кухни, замечаю две неубранные фарфоровой чашки.

Лиза замирает в двери. Я вместе с ней. Взгляд подруги тоже задерживается на чашках, она хмурится. Некоторое время мы стоим на месте, после чего Лиза оглядывается, пожимает плечами и идет к бару, скрытому между шкафчиками с сыпучими продуктами. Открывает дверцу, достает бутылку вина, вынимает из выдвижного ящика штопор, после чего протягивает все мне.

— Вспомнишь прошлое? — она усмехается.

Я вздрагиваю.

Отголоски гудящей в пятках боли проносятся по ногам. Боже, работа официанткой — это настоящий ад. Зато неплохой способ подзаработать в студенчестве. Еще можно, познакомиться с интересными людьми, если ты, конечно, общительная улыбчивая девочка. Вот только эти знакомства иногда приводят чуть ли не к рабству…

Трясу головой в попытке избавиться от навязчивых, проносящихся по телу холодом воспоминаний, и иду к Лизе. Забираю у нее бутылку, ставлю на стол, почле чего откупориваю ее за считанные секунды. Лиза открывает рот, скорее всего, в попытке пошутить, но, получив от меня предупреждающий взгляд, захлопывает его. Разворачивается к шкафчикам. Распахивает дверцу нужного, до сих пор не понимаю, как она ориентируется в этом однообразии, и достает два бокала.

Несет их ко мне, оставляет рядом с бутылкой и забирает чашки, перекладывая их в раковину. А мне ничего не остается как разлить красный ароматный напиток по бокалам.

Не успевает Лиза вернуться, как я делаю глоток. Что, конечно же, от подруги не скрывается. Она останавливает у стола, не притрагиваясь к своему бокалу, пристально, словно видит насквозь, смотрит на меня.

— Что случилось? — она задает этот вопрос, а у меня начинает дрожать рука.

Ставлю бокал на стол, но ножку не отпускаю. Мы никогда не говорили с Лизой, почему я так резко сорвалась к ней в Дубай. Она знала, что мне нужно время. Ждала, что я сама откроюсь. И, похоже, не дождалась. Я долго молчу, Лиза меня опережает.

— Антон? Я права? Из-за него ты последние несколько недель сама не своя? — она берет второй бокал, но не поднимает его. Опускает взгляд на красную жидкость. Немного крутит бокал. Я наблюдаю, как стекло окрашивается в цвет крови, прежде чем подтеки стекают обратно. — Он звонил мне недавно, — произносит тихо, но я слышу.

— З-звонил? — прикусываю язык и шиплю от боли. По телу проносится дрожь. Резко становится холодно. Хочется бежать. Но остаюсь на месте и глаз от Лизы не отвожу. Лучше видеть подругу, чем окунуться в воспоминания, которые сами начинают прорываться через стену, установленную между ними и моим разумом. Только благодаря ей я все еще могу нормально соображать.

— Да, — Лиза поднимает бокал. — Я всего минуту с ним поговорила. Этого хватило, чтобы понять — он вообще не в адеквате.

Рука дергается, и мой бокал опрокидывается. Вино разливается по деревянной поверхности. Стекает на пол. Я не двигаюсь. Смотрю прямо на подругу. Ничего не говорю. Лиза тоже молчит. У меня, кажется, язык онемел. Тишину разрывает только звук капель, ударяющихся о кафель. Впиваюсь ногтями в ладони.

— К-как…

— Я ему ничего не сказала, — Лиза накрывает мою руку, которая все еще лежит на столе. — Но мне нужно знать, что произошло.

Стискиваю челюсти. Машу головой изо всех сил.

— Таня… — голос Лизы мягкий, но настойчивой.

Я делаю шаг назад. Забираю руку из мягкой хватки.

— Не проси меня об этом, — слезы почти прорываются наружу. Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать их.

Лиза внимательно смотрит на меня. Так, будто пытается решить: сделать последний шаг и толкнуть меня в бездну или отступить, но остаться без желанных ответов.

Мы долго смотрим друг другу в глаза, прежде чем Лиза вздыхает и подносит бокал к губам. Я выдыхаю. Но ненадолго.

— Татьяна? Элизабет? — голос Абду звенит в комнате, и я невольно вздрагиваю.

Лиза замирает с бокалом у губ. Смотрит мне за спину. Мгновение ничего не происходит. А я боюсь даже вдох сделать. Уже через секунду Лиза ставит бокал обратно на стол, не выпив даже глотка, а я снова слышу голос ее мужа: — Девушки, раз вы обе здесь, позвольте вам представить человека, который, возможно, в скором времени будет заниматься вашей безопасностью.

Медленно. Очень медленно разворачиваюсь. Сначала, вижу, Абду, который стоит в проходе в своей белой рубашке, как называет кандуру Лиза, и с покрытой головой. На лице нет улыбки, что странно, ведь он смотрит на Лизу. Абду ничего не говорит, делает шаг в сторону, а я встречаюсь с теми самыми голубыми глазами, принадлежащие человеку, от которого я сбежала.

Глава 4

Надо отдать должное Вадиму — он выглядит удивленным. Его брови ползут вверх, а глаза расширяются. Но всего на мгновение, в следующее — он уже с прищуром смотрит на меня. На его лице растягивается улыбка, открывая потрясающий вид на чертовы ямочки.

Вадим складывает руки на груди. Я делаю шаг назад. Врезаюсь бедрами в стол и чувствую влагу. Вино притопывает мои леггинсы. Игнорирую неудобство. Взгляда от голубых глаз не отвожу.

«Беги, беги, беги», — пульсирует в голове. Но я стою на месте. Даже шага сделать не могу. Ладони потеют, сердце сжимается в груди. Голос Абду доносится до моего сознания словно из-за стекла. Но все же обрывочные фразы, произнесенные на английском, оседают в пытающемся справиться с паникой мозге.

… контракт…

… охранное агентство…

… займется проверкой безопасности…

Моргаю. Раз. Два. Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на Абду. Его голос становится более четким. Теперь я могу различить голос шейха и то, что он обращается ко мне.

— Вадим завтра сопроводит тебя на переговоры с партнерами по транспортировке нефти. В последнее время мне поступает много угроз. Не хочу, чтобы кто-то попытался, навредив тебе, подобраться ко мне или моей жене.

Абду бросает взгляд через мое плечо. И я тут же жмурюсь, понимая, что мы с Лизой пойманы с поличным.

— Шейх Раджан, я всего лишь переводчик, — перехожу на арабский. Это, конечно, не совсем прилично, ведь в комнате есть человек, который, скорее всего, не знает языка, но я не хочу, чтобы посторонние поняли наш разговор. — Мне не обязательно жить во дворце. Я давно предлагала арендовать квартиру и переех…

Шейх не дает мне закончить, поднимая руку. Делает шаг вперед и пристально смотрит мне в глаза.

— Во-первых, называй меня Абду. Сколько тебя просить? — говорит строго … по-английски. — Во-вторых, мы не будем снова обсуждать эту тему. Ты — подруга моей жены, а во дворце достаточно места.

— Но… — осекаюсь, когда вижу суровый взгляд Абду.

Опускаю плечи, сдуваясь. Я хоть не очень хорошо знакома с мужем Лизы, но кое-что все-таки для себя уяснила — если он что-то решил, спорить с ним бесполезно. Опираюсь на стол и чувствую, как вино еще сильнее пропитывает хлопковую ткань. Но не отхожу. Мокрые штаны — последнее, что меня волнует. Особенно, когда факты, наконец-то, начинают сопоставляться у меня в голове. Что там Лиза говорила о начальнике охраны? Возможно, он сменится? Значит…

Перевожу взгляд на Вадима. Он прислонился к стене и исподлобья наблюдает за мной. Кажется, что ни одно мое движение, ни одна эмоция, не скрывается от его пристального взгляда. На нем все те же джинсы и белая футболка, что и в баре. А я выгляжу, мягко говоря, не сильно презентабельно.

Сдерживаю порыв ударить себя ладонью по лбу и обращаюсь к Абду:

— Уже поздно. Могу я вас покинуть?

Он не обращает на меня внимания, полностью сосредоточившись на Лизе. Кажется, от серьезного разговора с женой или еще чего-то, о чем я не хочу даже думать, останавливаем его только я с Вадимом.

Но все-таки Абду спустя время кивает, все также не глядя на меня.

Я тут же отталкиваюсь от стола и, не глядя на подругу, иду к выходу. На Вадима, который стоит у самого прохода стараюсь тоже не смотреть. Задерживаюсь только для того, чтобы пожелать всем спокойной ночи. И вылетаю из кухни настолько быстро, насколько могу.

В голове шумит, мои собственные шаги отдаются в ушах, но все равно мне удается уловить «Простите, я на минуту», сказанное на английском языке. Ускоряю шаг. Тяжело дышу. Сердце заходится в груди.

Ставлю ногу на первую ступеньку и… она подворачивается. Шиплю от боли. Хватаюсь за перила обеими руками, и только благодаря этому могу устоять. Небольшой заминки хватает, чтобы Вадим догнал меня, потому что в следующее мгновение я чувствую сильные руки у себя на талии.

— Ты в порядке, маленькая беглянка? — жаркий шепот, приправленный смешинкой, согревает мое ухо.

Еще крепче сжимаю перила и замираю, но всего на секунду. Что там говорят: лучшая защита — нападение?

Быстро разворачиваюсь и чувствую, как большие ладони скользят по талии.

— Ты преследуешь меня? — впиваюсь взглядом в те самые глаза, которые не дают мне покоя с момента нашей встречи.

— Не поверишь, — Вадим сокращает расстояние между нами, прижимая меня к перилам, — это чистая случайность. Не то, чтобы я тебя не нашел позже, — уголок его губ поднимается в коварной ухмылке. — Но, похоже, даже стараться не придется. Судьба мне благоволит.

Как бы его глаза меня не притягивали, а мускусный аромат не туманил разум, остатки здравомыслия выходят на первый план и подпитываются яростью, растущей в груди, из-за его слишком явной самоуверенности.

— Если девушка сбежала, значит ей

— Честно? Даже мысли такой не было, — Вадим понижает голос до хриплого шепота, отчего волоски поднимаются дыбом у меня на руках. — Я подумал, что беглянка просто хочет, чтобы ее поймали.

Он проводит носом по моей щеке. Мне приходится призвать все свое здравомыслие, чтобы не поддаться на ничем не прикрытую провокацию. Колени и без того подгибаются, а дыхание учащается. Не хватает только стона, чтобы Вадим убедился в своей правоте своей.

— Знаешь? — шепчу в ответ. — Я бы лучше век тебя не видела, — толкаю его в грудь.

Вадим, не ожидающий подвоха, пошатывается, но меня не отпускает. Только крепче обнимает, сильнее вжимая мое тело в свое. Утыкаюсь носом ему в грудь, невольно вдыхая его аромат. Мне приходится прикусить губу и задержать дыхание, чтобы не застонать в голос. Твою мать, да что в нем такого? Обычно мне не сносит крышу при виде сексуального мужика.

— Я слышу ложь в каждом твоем слове, — он впивается пальцами мне в спину. Я отчетливо улавливаю биение его сердце. Такое же быстрое, как и мое. — Я — ходячий детектор лжи, поэтому никогда не ври мне.

Направление, куда он может идти со своими указаниями, уже вертится на кончике языка. Но я прикусываю его, когда Вадим ладонью скользит по моей спине все ниже и ниже. Прикасается к попе, скользит по бедрам, сжимает. Замирает. Молчит всего мгновение, а потом открывает рот и…

— Это из-за меня ты так намокла?

Глава 5

Уже три часа ночи, а я не могу сомкнуть глаз. У меня в голове звенит заливистый хриплый смех Вадима, который преследовал меня во время всего подъема по лестнице.

Мне все-таки удалось высвободиться из его рук. Но только после угрозы закричать. И то не сразу. Вадима еще убеждать пришлось, что я серьезно. Ведь после первого предупреждения вместо убранных рук я получила хриплое «Еще как будешь».

Ну что за придурок?

Рычу, взбиваю подушку и поворачиваюсь на другой бок. Завтра… уже сегодня важные переговоры, а я думаю об одном самовлюбленным, не следящим за языком… красавце. Его смеющиеся глаза засели у меня в голове. И стоит хоть немного провалиться в дрему, как снова слышу его дурацкий смех.

Под утро мне все-таки удается уснуть, а, когда звонит будильник, я чувствую себя сонной мухой. Отбросив одеяло, выбираюсь из кровати и принимаю холодный душ, чтобы хоть как-то взбодриться. Зубы стучат, когда я укутываюсь в пушистый белоснежный халат. Зато спать больше не хочется, в с лица исчезла помятость. Остались только синяки под глазами, которые я с легкостью скрываю консилером. Обычно я им не пользуюсь, но сегодня особый случай.

Надеваю бежевые расклешенные брюки, пуговицы на белой шелковой блузке с рукавом застегиваю до самого ворота, волосы забираю в тугой пучок. Мне не нужно носить шале, но я накидываю его на голову. Хоть переговоры планируются с русскими, арабская сторона тоже будет присутствовать. И даже то, что Абду не имеет ничего против моей неприкрытой головы на работе, я все равно решаю не ставить под сомнение его авторитет.

Собираю бумаги в черную сумку, туда же кладу планшет, куда загрузила файл с подготовленным терминологическим словарем. Просто на всякий случай. Это мой обычный ритуал перед важными встречами, где я выступаю переводчиком. Хотя, нужно признать, словарь еще ни разу мне не понадобился.

Ровно в девять спускаюсь на первый этаж и замираю на той же ступени, на которой меня вчера зажал Вадим. Сердце заходится в груди. Замечаю напряженную спину мужчины, обтянутую черной тканью пиджака. Волосы становятся гуще от затылка к макушке. А потом я слышу его тихий хриплый голос…

Вадим, я его узнала с первого взгляда, что-то объясняет другому охраннику: лысому с темными глазами, которые он сразу же переводит на меня. Плечи Вадима распрямляются, и он оборачивается. Вот только вместо вполне ожидаемой похабной ухмылки, я вижу поджатые губы и серьезные глаза. Вадим взглядом проходится по мне с ног до головы. Задерживается на лице и кивает.

— Татьяна Станиславовна, доброе утро. Я буду сопровождать вас на переговорах. Прошу проследовать к машине, — он указывает на дверь.

Я чуть не падаю с лестницы от шока. Но у меня все-таки хватает самообладания, чтобы взять себя в руки и сделать последний шаг. Паркет под ногами дает чуть больше уверенности. На нем гораздо меньше шансов свернуть шею, особенно учитывая, что я надела туфли на каблуках.

— Доброе утро, — я тоже хотела сохранить профессионализм, но голос меня подводит, и я пищу.

Прочищаю горло и краем глаза замечаю, как уголок губ Вадима дергается. Да он надо мной издевается! Стискиваю челюсти и с гордо поднятой головой иду к двери. Стоит выйти наружу, сразу же хочется вернуться в дом. Меня обдает жаром, и единственная мысль, которая приходит в голове — о пляже. Хочется снять обувь, прогуляться по мягкому песку и окунуться в теплую воду. Но это желание несбыточное, по крайней мере, пока. Поэтому приходится затолкнуть его в дальний угол сознания и спуститься по одной из двух бетонных лестниц к машине, которая уже ждет у входа.

Вадим обгоняет меня и открывает заднюю дверцу. При этом на меня даже не смотрит. Скользит взглядом по пространству вокруг нас, задерживаясь на каждой пальме и лавочке. Видимые углы дворца он осматривает с особой тщательностью.

Я тоже оглядываюсь и снова поражаюсь красоте архитектурного строения. Если кто-то увидит дворец издалека, то подумает, что в нем нет ничего особенного — непримечательное бетонное здание, только необычной полукруглой формы и с несколькими крышами, напоминающими купола у русских церквей. Но если этому человеку удастся подойти ближе, то он сможет увидить невероятные витражные окна с куполовидным верхом и золотыми вставками; колонны высотой вплоть до второго этажа, несколько балконов-террас и множество других деталей, как например, круглое маленькое окошко у самой крыши прямо над входом, которые хочется рассматривать и рассматривать.

Жаль, что сейчас нет времени насладиться шедевром архитектуры, поэтому я окидываю его последний взглядом, вздыхаю, сажусь в машину и чувствую жар, который сразу проникает под одежду. Вадим захлопывает за мной дверцу и занимает пассажирское место впереди, а охранник, с которым он говорил дома, оказывается еще и водителем.

Мы отъезжаем от дворца в полной тишине. Вадим включает кондиционер, за что я ему благодарна. Мне становится любопытно, почему шейх приставил ко мне

Бросаю взгляд на Вадима, он пристально смотрит за дорогой, иногда поглядывая в боковое зеркало, и складывается впечатление, что у него все под контролем. От Вадима веет такой аурой уверенности, что она невольно передается и мне. Расслабляюсь. Оставшуюся дорогу до Бурдж-Халифа смотрю в окно, мысленно повторяя термины, которые могут пригодиться на переговорах.

Тревога отходит на задний план и не возвращается до тех пор, пока мы не заходим в стеклянный лифт, который находится посреди огромного холла наполненного людьми. Вадим нажимает кнопку одну из последних кнопок на панели. Тяжело сглатываю, когда мы начинаем подниматься. Как только замечаю быстро меняющиеся цифры на табло, осознание, насколько мы высоко, проникает в разум, страх сковывает тело. Дыхание застревает в груди. Я нахожу за спиной перекладину. Сильное сжимаю ее. Металл под моими ладонями сразу же становится теплым и скользким.

Сначала ловлю настороженный взгляд Вадима в отражении, после чего он сам разворачивается ко мне.

— Что не так? — он становится передо мной.

— К-как… — язык не хочет слушаться, делаю глубокий вдох и смотрю прямо в голубые глаза. — Как высоко нам нужно подняться?

Вадим поджимает губы и хмурится. Несколько долгих секунд молчит, затем приближается ко мне. Между нами почти не остается свободного расстояния. Меня окутывает его запахом. Задираю голову и снова теряюсь в его потрясающих глазах.

— Смотри на меня, — шепчет он, склоняясь надо мной. — Забудь обо всем. Просто смотри.

Вадим нежно улыбается. Гипнотизирует. Он не прикасается ко мне. Но одно его присутствие творит что-то невероятное с моим телом. Вадим словно управляет им. Дыхание подстраивается под его вдохи и выдохи. Сердцебиение успокаивается. По телу проносится жар. Я смотрю на Вадима и снова ловлю себя на мысли, что мне не хочется бежать. Наоборот, появляется желание остаться. Погрузиться в спокойствие, которое дарит мне этот мужчина. Передать ему в руки свою жизнь и позволить позаботиться обо всем.

Слышу писк лифта.

Моргаю.

И возвращаюсь в реальность, в которой не существует сказок. Принцы часто оказываются чудовищами или диванными жителями. А принцессам приходится превращаться в золушек и впахивать за двоих или, еще хуже, отбиваться от чудовища тяжелым мечом.

Вадим, скорее всего, замечает изменения на моем лице, поэтому делает шаг назад и уступает мне дорогу, позволяя первой выйти в коридор. Пол, покрытый ковролином, заглушает любые шаги.

Секретарь шейха, темноволосый молодой человек с бородой и в деловом костюме, встречает нас у дверей лифта и провожает в конференц-зал, конечно же, с панорамными окнами. Хорошо, что овальный стол для переговоров с отверстием посередине столешницы стоит довольно далеко от них. И пока никого нет, я могу выбрать место — на противоположной стороне. Через несколько минут прибывает делегация с российской стороны в составе трех мужчин средних лет в черных костюме. Два из них отказываются темноволосым, а один красит волосы в белый цвет. Они лицом ко мне, предварительно здороваясь и проходясь заинтересованными взглядами сначала по мне, а потом Вадиму, который остановится у окна. После мужчин входит переводчик с их стороны. Молоденькая темноволосая девушка в темном-синем деловом костюме и с черными волосами, затянутыми в гульку на макушке. Она сначала обменивается словами приветствия со мной, а потом садится напротив меня рядом со своими представителями.

Арабская сторона, состоящая из трех мужчин, тоже не задерживается. Из них двое предпочли надеть белые кандуры, а один, советник шейха по вопросам транспортировки нефти и, по совместительству, глава делегации, сменил традиционный наряд на черный костюм. Все мужчины отрастили приличные бороды, а головы покрыли традиционным головным убором — куфией. Когда они заходят я встаю, здороваюсь, и получаю кивки в ответ, после чего они подходят к представителям со второй стороны. Тоже приветствует их. Только после обмена формальностями мы можем начать.

Переговоры проходят гладко. Даже небольшая заминка, которая касается генерального директора, имени, которого мне не предоставили заранее, не портит впечатление. Мужчины пожимают друг другу руки, а я, наконец-то, возвращаюсь глазами к Вадиму. Он все время простоял у окна и стоило мне поднять взгляд, как я сразу же натыкалась на его мощную фигуру.

Его присутствии отвлекало меня от вида на крыши зданий за окном. Поэтому, когда мы выходим из конференц-зала, мои поджилки не трясутся. Хотя по коже проносится напряжение. Но, кажется, не из-за высоты.

— Татьяна, — нас нагоняет один из представителей российской стороны. Я оборачиваюсь и смотрю на мужчину со светлыми волосами, который пытается соблазнительно улыбаться. Хотя у него выходит, скорее, оскал, причем с кривыми зубами. — Может, вы бы хотели вечером присоединиться к нам? У нас намечается небольшой корпоратив по случаю удачных переговоров.

По мере того, как он говорит, мои глаза все больше расширяются. На мгновение теряюсь, но сразу же беру себя в руки.

— Прошу прощения, у меня уже есть планы, — стараюсь улыбнуться вежливо, но не уверена, что у меня получается скрыть растерянность, граничащую с отвращением.

— Может вы их отмените? — мужчина делает шаг ко мне.

Я даже отойти не успеваю, как передо мной вырастает стена.

— Вы уже получили ответ, — голос Вадима готов сорваться на рык. Я вижу только его напряженную спину, но, похоже, лицо тоже не выражает дружелюбие, потому что через секунду слышу бормотание, в котором различаю «приношу свои извинения», и надоедливый быстро уходит.

Вадим же поворачивается ко мне и как ни в чем не бывало указывает на лифт.

Не знаю, то ли возмущаться из-за такой вольности, то ли благодарить. Поэтому просто решаю промолчать. Захожу в лифт, двери которого как раз разъезжаются, и складываю руки на груди.

Мы спускаемся на первый этаж. Сначала выхожу я, затем Вадим. «Поездка» вниз прошла куда лучше, чем наверх. Поэтому я на твердых ногах иду по холлу Бурдж-Халифа и даже могу в подробностях рассмотреть его знаменитую хрустальную люстру, напоминающую множество замерших капель. Каблуки стучат по плитке, когда Вадим ровняется со мной.

— Чем таким важным ты занята вечером? — он шагает в ногу со мной, пока мы не выходим на улицу.

— Какая разница? — оглядываюсь по сторонам, прослеживая взглядом каждую машину, которая останавливается на подъездной парковке у здания.

Вадим усмехается.

— Ты забыла? Я — твой телохранитель. Мне не доложили, что у тебя

Вадим хватает меня за предплечье и подтягивает к себе, когда худощавый мальчишка проносится мимо на самокате. Еще миллиметр, и он сбил бы меня с ног. Сердце пропускает удар, и мне нужно немного времени, чтобы снова начать нормально дышать.

— Спасибо, — поднимаю взгляд на Вадима. Он, щурясь, следит за мальчишкой, который едет дальше.

— Так что у тебя за дела? — стоит ребенку скрыться за поворотом, Вадим, наконец, смотрит на меня.

Вздыхаю.

— Нет у меня никаких дел. Это бы просто вежливый отказ.

Смотрю себе под ноги, когда чувствую, что пальцы на моей руке расслабляются.

— Отлично, тогда я тебя заберу вечером.

— Что? — вскидываю голову и тут же хмурюсь. — Ты не должен «обеспечивать мою безопасность» все рабочего времени, правда? — чуть ли не скриплю зубами.

— Почему это? — Вадим выглядит как сама невинность с расширенными глазами. — Должен. И если ты будешь рядом, мне проще будет, ее «обеспечивать», — уголки его губ подрагивают, а у меня слова застревают в горле.

Не могу подобрать подходящие, которым можно было бы побольнее уколоть этого проныру, и слышу звук мягкого торможения по асфальту.

Две машины останавливаются у пешеходной части. Прежде чем сесть в машину, замечаю, как ко второй — подходит глава делегации с арабской стороны. Он говорит по телефону, смотря прямо перед собой. Когда ему открывают дверцу, и он ныряет в машину, я слышу обрывок фразы:

«… генеральный должен быть доволен.»

Глава 6

— Можешь так не зажиматься, ничего я тебе не сделаю, — Вадим косится на меня, при этом ведя машину как бог. Задерживаю взгляд на его длинных пальцах, обхватывающих руль, на выступающих на руках венах, которые уходят под манжеты черной рубашки. Быстро отворачиваюсь, когда понимаю, что меня поймали с поличным. — И глазки прятать тоже не нужно. Можешь смотреть, сколько угодно. Я в полном твоем распоряжении.

Щеки заливает жар, и я сильнее сжимаю бежевый клатч со стразами, тон в тон подходящий к плиссированной юбке и пиджаку, который я набросила на плечи. Все, чтобы закрыть руки, потому что решила надеть шелковую майку на бретельках. Даже ночью в Дубае очень жарко, поэтому я благодарна Вадиму за то, что он сразу же включил кондиционер, иначе распущенные волосы не только бы облепили шею, но и полностью лицо.

— Куда ты меня везешь? — я уже сбилась со счета, сколько раз задавала этот вопрос. Но вместо ответа снова получаю лукавый взгляд и широкую улыбку.

— Хватит так переживать, скоро все узнаешь, — Вадим качает головой и перестраивается в другой ряд, маневрируя между потоками машин.

То, как он уверенно ведет машину, не может не восхищать. А яркие огни ночного Думая придают ему еще более загадочный вид. Перед глазами встает сцена из Сумерек, когда Эдвард спас Беллу от уличных хулиганов, чуть не сбив их. А потом повез ее… есть. Хорошо, хоть она сама не стала ужином.

Нужно убить Лизу за то, что заставила посмотреть меня этот фильм. Потому что я опять ловлю себя на том, как снова начинаю рассматривать Вадима и задаюсь вопросом, не съест ли он меня.

Мысли перескакивают не в ту плоскость, и щеки обдает очередной волной жара. Опускаю голову, волосы закрывают лицо, но, кажется, поздно. До меня доносится смешок, а потом театральный вздох.

— Я бы сейчас все отдал, лишь бы узнать, что творится в твоей прелестной головке, — протягивает Вадим, и аккуратно поворачивает руль.

Меня все равно чуть ли не вжимает в дверцу машины, и я хватаюсь за ручку, чтобы оттолкнуться.

«А я очень рада, что ты не читаешь мысли», — чуть не ляпнула я, но вовремя прикусываю язык. Нет, все-таки хорошо, что он не Эдвард.

— Может, ты все-таки скажешь, куда мы едем? Я уже начинаю думать, что ты хочешь завести меня в какую-то глушь, надругаться надо мной, и закапать труп в ближайшем лесу, а я наивная девочка села в твой джип, подписав себе приговор.

Вадим бросает на меня быстрый взгляд и прыскает от смеха.

— Ты же в курсе, что Дубае нет лесов? — он качает головой. — А «надругаться» над тобой я мог и во дворце.

Я хватаюсь за грудь и притворно задыхаюсь, но через секунду уже щурюсь, глядя на Вадима:

— Не-а, не мог. Там же Абду и куча охраны, — откидываюсь на сиденье, чувствуя, что сжатая пружина внутри меня, начинает расслабляться.

— Ты забыла? Я же наемник. Мне нужна всего лишь цель, а как ее достичь — способ всегда найдется, — Вадим смотрит на меня и играет бровями, прежде чем остановится у высотки, сделанной полностью из стекла, рядом с которой собралась настоящая толпы.

Улыбка, которую я раньше не чувствовала, спадает с лица. Не из-за слов Вадима, а потому что я вижу людей. Мужчины в основном одеты в разного цвета рубашки и брюки, а вот девушки… От разнообразия их платьев: от коротких, еле прикрывающих попу и оголяющих руки, до длинных с огромным декольте, я чуть ли дар речи не теряю. А это еще не смотрю на украшения, прически и макияж. Зато взгляд цепляется за каблуки. У всех шпильки. У всех! А я-то обула босоножки на плоской подошве. Рядом с этими девушками я точно буду выглядеть, как замухрышка, в лучшем случае.

Дверь с моей стороны открывается, и в машину заглядывает Вадим. Я даже не заметила, как он вышел. Зато его мальчишеская улыбка с ямочками от меня не скрываются, и я чувствую, как злость из-за того, что он не предупредил меня, куда мы едем, разливается в груди. Быстро отстегиваю ремень безопасности и хватаю протянутую руку. Вадим помогает мне выбраться из джипа, намеренно, в чем я не сомневаюсь, прижимает к себе. Но я, как только чувствую опору под ногами, делаю шаг назад.

— Ты не мог мне сказать, что мы едем в Armani Prive? — понижаю голос до шепота, но Вадим меня слышит. — Я бы оделась… поприличнее.

Он не отводит от меня взгляда. Хмурится, и сразу же сокращает расстояние между нами. Поднимает мою голову за подбородок и заглядывает мне в глаза.

— Ты прекрасно выглядишь, — его голос хриплый, такой проникновенный, что забирается чуть ли не в каждую клеточку тела и заставляет его трепетать. А эти глаза… Почему я не могу от них оторваться?

Кажется, Вадим решает меня добить или лишить возможности мыслить здраво, потому, что поднимает руку и заправляет волосы мне за ухо,

— Пойдем, — его голос осипший, и это дает мне хоть небольшое облегчение. Не одна я чувствую, что теряю связь с реальностью.

Вадим ведет меня мимо толпы, прямо ко входу. Не сразу понимаю, что мы минуем очередь. Но возмущенные шепотки и придирчивые взгляды, брошенные сверху вниз, быстро возвращают меня в реальность. Опускаю голову и смотрю под ноги ровно до тех пор, пока Вадим не подходит к лысому амбалу-охраннику в черном костюме. Что-то говорит, но проезжающая мимо спортивная машина не вовремя газует и заглушает все звуки. А уже в следующее мгновение, охранник, дружелюбно улыбаясь и демонстрируя несколько золотых зубов, убирает красный ограждающий канат. Они с Вадимом обмениваются рукопожатиями, после чего амбал окидывает меня взглядом и отходит в сторону.

Еще один охранник меньшей комплекции, с темными волосами и бородой, открывает для нас стеклянную дверь, мне же кажется, что — портал в ад.

Оглушающая музыка, разноцветные огни, сладкий запах вырываются наружу.

Меня вдруг переносит в прошлое…

Громкая музыка, звучащая весь вечер, отдавалась пульсацией в голове. Мигающие огни постоянно ослепляли. Запах пота, алкоголя и сигарет до сих пор преследует меня. Но самое страшное даже не это, а клиенты, которые постоянно трогают тебя за задницу, пытаются зажать в углу или усадить на колени. И это я еще официанткой работала, не представляю, через что пришлось пройти девочкам-танцовщицам.

Вадим уже хочет войти внутрь, но я торможу. Тяну его за руку. Он тут же оборачивается и заглядывает мне в глаза.

— Мы… можем не идти туда, — говорю тихо и кусаю губу.

Хочу опустить взгляд, но не могу. Вадим точно меня загипнотизировал. Он приковал меня к себе своими потрясающими глаза, забрался мне в голову и не хочет отпускать. Чуть склоняет голову и пристально смотрит. Не разрывает зрительный контакт, на этот раз забирая у меня дыхание.

Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем он отмирает и улыбается уголками губ.

— Просто расслабься. Эта ночь будет посвящена тебе, — его голос тихий, но твердый.

Он делает шаг назад, а у меня желудок падает вниз. «Ад» за его спиной загорается алыми огнями. Но вместо того, чтобы затянуть меня туда, Вадим идет в противоположную сторону. Он уводит меня подальше от ада. Снова тянет за собой. Вот только куда? И почему я иду за ним, не пытаясь возражать?

Глава 7

Когда машина останавливается в очередной раз, я не верю своим глазам. Руки дрожат, а сердце, которое наконец возобновило нормальный ритм, снова бьется со скоростью света. Через стекло вижу исполнившееся желание, о котором никому не говорила. Медленно поворачиваю голову и смотрю на Вадима. Он как раз отстегивает ремень безопасности, но как только слышит мои слова, замирает.

— Скажи честно, у тебя есть еще какие-то способности, кроме встроенного детектора лжи?

Его брови собираются у переносицы.

— Что ты имеешь в виду? — Вадим складывает ремень безопасности и в пол оборота разворачивается ко мне.

— Я только сегодня думала о пляже, — к концу фразы мой голос становится тише, а к щекам приливает кровь. Хочу отвернуться, но, когда вижу усмешку Вадима, не могу пошевелиться.

— У меня много интересных способностей. Уверен, ты от них будешь в восторге, — его глаза сужаются, в них появляется лукавый огонек. — Но чтение мыслей не входит в этот список. Очень жаль, кстати, иначе…

Он играет бровями, а я кусаю щеку с внутренней стороны, чтобы не рассмеяться. Вместе с тем, пытаюсь избавиться от жара, который охватил тело на словах «способности» и «понравится». Еле подавляю порыв спросить, что он имел в виду. Хорошо, что Вадим выбирается из машины и захлопывает за собой дверцу.

Я наблюдаю, как он с грацией льва, обходит машину. Идет ко мне, еще в лобовом стекле соединяя наши взгляды и не разрывая контакт до тех пор, пока не открывает мою дверь.

Тянусь к защелке, чтобы отстегнуться, но Вадим опережает меня. Он нависает надо мной, переваливаясь через сиденье. Меня окутывает его мускусный аромат, смешанный с соленым запахом моря. Глубоко вдыхаю, а когда наши пальцы у сиденья соприкасаются, дергаюсь. Меня бьет током. Током, твою мать! Да, что с этим мужчиной не так? Почему я так остро на него реагирую?

Вадим, видимо, тоже это чувствует, потому что шире улыбается и, наконец, нажимает на защелку. Еще секунду смотрит мне в глаза, а потом выбирается наружу. Я избавляюсь от ремня безопасности, и тут же замечаю протянутую ладонь. Прикрываю глаза, когда вкладываю в нее пальцы, готовясь к худшему. Но на этот раз ничего не происходит. Может, это дело в статическом электричестве?

Найти ответ на этот вопрос не получается, потому что Вадим вытягивает меня их машины.

Как только я оказываюсь снаружи, меня сразу же окутывает теплый, но одновременно освежающий воздух. Подставляю ему лицо. Прикрываю глаза. Боже. Я мечтала об этом весь день.

Чуть отхожу в сторону и наклоняюсь. Чувствую на себе любопытный взгляд, но голову не поднимаю. Растягиваю ремешки на босоножках. Сбрасываю их, затем погружаю стопы в теплый песок.

— М-м-м, — не могу сдержаться.

Становлюсь прямо, подхватывая босоножки, закусываю губу и жмурюсь. Позволяю себе секунду насладиться легким ветерком, развивающим волосы и обдувающим лицо, прежде чем повернуться к Вадиму.

— Спасибо, что привез меня сюда, — нежно улыбаюсь ему.

Он смотрит пристально. Его взгляд темный, пронзительный. Он пробирается мне под кожу и заставляет ее пылать. Делаю шаг назад. Пиджак соскальзывает с плеч и падает к ногам на песок. Но я не пытаюсь поднять его. Меня будто приковало к Вадиму. Я даже на расстоянии чувствую напряжение, сквозящее между нами. Оно покалывает кожу и не дает пошевелиться. Морской бриз трепещет волосы, колышет юбку, скользит по телу, немного охлаждая его.

Детский визг нарушает блаженную тишину и помогает сбросить напряжение, которое затаившееся внутри. Я оборачиваюсь и нахожу глазами маленького мальчика. Он заливисто смеется, убегая от мужчины, который, без сомнений, его папа. Миловидная девушка в длинном светлом платье и с покрытой головой, медленно идет за ними и улыбается. Отец ловит ребенка. Подбрасывает его в воздух. По пляжу разносится настолько громкий визг, что у меня закладывает уши. А когда мужчина прижимает ребенка к себе, из него вырывается задорное хихиканье. Радость малыша передается и мне, я улыбаюсь.

— Пойдем? — шепот раздается у самого моего уха, а перед собой я вижу

Неосознанно беру Вадима за руку. Кажется, тело начинает жить отдельно от меня. Вадим крепко охватывает мои пальцы и улыбается, показывая мне ямочки на щеках. Засранец. Не сомневаюсь, он знает, что великолепен.

Мне бы бежать от него без оглядки, но вместо этого я просто подстраиваюсь под его шаги. Мы идем неспеша. Держась за руки. Наслаждаемся спокойствием. Теплый песок согревает стопы. Пару раз я наступаю на мелкие камешки, но почти не чувствую боли. Все мое внимание отдано мужчине рядом. Ветер доносит до меня его мускусный аромат. Тепло грубой ладони разносится по телу. Сердцебиение замедляется. Спокойствие затягивает меня в свои сети. Я очень рада, что оно начало ко мне возвращаться, потому что мы так давно «не виделись».

Мне всегда нужно было куда-то бежать, спешить, скрываться. Возможно, даже от себя самой. А сейчас впервые за долгое время, меня накрывает настоящее умиротворение. Я могу размеренно идти по пляжу. Наслаждаться шумом волн, шуршание песка под ногами и комфортным молчанием. Как же мне его не хватало.

— Почему я? — проходит довольно много времени, прежде чем в моих пустых мыслях появляется этот вопрос, и я задаю его.

Вадим не останавливается, не дергается, вообще никак не реагирует, все также сжимает мою руку и идет вперед.

— Ты нравишься мне, — он смотрит перед собой, когда я кошусь на него. — Этого достаточно? — его бровь взлетает вверх.

Не сомневаюсь, он знает, что я за ним наблюдаю. От этого мужчины ничего скрывается. Он просто делает вид, что максимально расслаблен. Где-то в глубине него есть напряженная пружина, которая готова в любой момент выстрелить.

— Нет, не достаточно, — срывается с моих губ.

Вадим резко тормозит. Становится передо мной. Заглядывает мне в глаза. Поднимает руку и проводит пальцем по моей скуле.

— Ты ведь не понимаешь, насколько привлекательна, правда? — его взгляд мечется по моему лицу.

Вадим двумя ладонями обхватывает мои щеки и приближается ко мне. Запрокидываю голову, чтобы не потерять зрительный контакт. Его губы почти касаются моих, чувствую горячее дыхание, когда он произносит слова, которые не сразу укладываются у меня в голове. Но как только смысл доходит до меня, у меня приоткрывается рот, который Вадим с полуулыбкой за подбородок захлопывает.

— Ты невероятная, — он скользит подушечками пальцев по овалу лица. — Нежная и сильная, — его губы с каждым словом касаются моих. — Очень красивая и совершенно не осознающая этого, — он улыбается. — Когда я увидел тебя… там… в баре. Тебя будто особое сияние подсветило. И я понял. Ты будешь моей. Поймаю и не отпущу. Ни за что.

Сердце, кажется, замирает. Теряю себя. Не думаю, что вообще когда-нибудь смогу мыслить здраво. Мозг превращается в желе, и все что я могу — смотреть в невероятные глаза Вадима и дышать ему в такт.

— В первую нашу встречу мне показалось, что ты создана для меня, — он опускается чуть ниже и еще сильнее касается моих губ. — И с каждой нашей встречей я все больше в этом убеждаюсь, — шепот, в итоге, заглушается поцелуем.

Ввсе! Сопротивление бесполезно. Да, и не хочу я бороться с чувствами, которые начинают зарождаться внутри. Маленькие ростки так быстро становятся несгибаемыми стеблями, что это должно пугать. Но вместо того, чтобы убежать с криком, я расслабляю пальцы. Босоножки падают на песок, а я обнимаю Вадима за талию. Притягиваю к себе. Растворяюсь в нем. В его губах, которые нежно касаются моих. В его языке, проникающим в мой рот и завладевающим им. В ладонях, крепко держащих мои щеки.

Уверенность. Вот, что это за чувство, которое я все это время гнала от себя. Именно она меня так сильно привлекала ав Вадиме. Не знаю почему, но понимаю, что могу положиться на этого мужчину. Могу ему довериться. Могу позволить пробраться чуть глубже, чем всем остальным.

Совсем не думаю, когда начинаю отвечать на поцелуй. Встречаю каждое движение языка Вадима. Прижимаюсь к нему так крепко, будто пытаюсь раствориться в нем. Даю себе почувствовать все, что скрывалось глубоко внутри. Свободу, желание, страсть. Эмоции переполняют меня, и все, о чем я могу думать — об огне, который не дает мне спокойно стоять.

Сжимаю в пальцах рубашку Вадима. Он улавливает изменения во мне. Углубляет поцелуй. Меня бросает в жар. Чувствую все настолько остро, что, кажется, горю изнутри. Его язык у меня во рту. Зубы, кусающие мою губу. Руку, скользящую по щеке к шее. Вадим обхватывает мой затылок, фиксирует. Теперь он контролирует каждое движение. Он может делать со мной все, что захочет. Но прежде, чем усилить напор и превратить искры страсти в настоящее пламя, отстраняется. Вадим заглядывает мне в глаза и… делает шаг назад.

Вглядываюсь в его лицо, и кажется, что я вижу там сомнение. В груди разгорается режущая боль. Опускаю голову… Боже, что я наделала.

Глава 8

— Я... я… — не успеваю ничего сказать, как Вадим хватает меня за руку и куда-то тащит.

На автомате делаю пару шагов следом за ним, но почти сразу торможу. Вадим сурово смотрит на меня через плечо. Если бы так взглянул Антон, я бы уже давно нашла ближайший угол и спряталась бы в нем, но Вадима я не боюсь. Просто оборачиваюсь и бросаю взгляд на песок, где только что стояла. Там валяются мои босоножки, а рядом с ними пиджак, который похоже соскользнул с руки Вадима.

Слышу приглушенное чертыхание, после чего грубые пальцы отпускают мою ладонь. Вадим пролетает мимо, словно метеор. Не успеваю повернуться, как он снова оказывается рядом. В одной рукой держит мои вещи, а второй снова хватает мою руку.

Не сопротивляюсь. Иду за ним. Быстро. Так быстро, что пару раз спотыкаюсь. Но не останавливаюсь. Вадим тоже. Пока мы оба не оказываемся у машины. Сигнализация пиликает, и Вадим открывает переднюю пассажирскую дверь. Он чуть ли не заталкивает меня внутрь, поддерживая под попу. Как только сажусь, дверца хлопает так громко, что я вздрагиваю. Устраиваюсь удобнее, пристегиваюсь и все это время не отвожу взгляда от Вадима, который обегает машину. В свете фонарей его силуэт еще больше напоминает Эдварда, также мчащегося вокруг машины, чтобы помочь Белле выйти наружу. Прыскаю от смеха, но как только водительская дверь открывается, и Вадим запрыгивает в джип, резко замолкаю. Его появление будто подключает меня к источнику тока, который несется по

Вадим бросает мои вещи на заднее сиденье, заводит двигатель и выруливает с парковки. Даже не пристегивается. Почти сразу мы оказываемся на проезжей части. Смотрю в окно. Машин не так много, как вечером. Но все же они встречаются. Мы проезжаем одно многоэтажное здание за другим, пальмы то и дело мелькает за окнами, когда я снова решаюсь посмотреть на Вадима. Скулы отчетливо очерчены. Челюсти сжаты. Желваки ходят по щеке. Взгляд не отрывается от дороги. А пальцы так крепко сжимает руль, что странно, как он не трещит.

— Куда мы на этот раз? — ерзаю на сиденье, пытаясь хоть немного сбросить напряжение.

Вадим молчит.

Резко поворачивает, что я чуть не лечу в него. Но ремень безопасности задерживает меня на месте. И помогает не врезаться лбом в лобовое стекло, когда Вадим тормозит в какой-то подворотне. Двигатель не заглушает. Темно, почти ничего не вижу. Если бы не ближний свет фар, то я бы даже не заметила бетонную стену перед нами.

Вадим смотрит перед собой. Пальцами все также сжимает руль. Я вижу лишь его силуэт. Он дышит тяжело. Шумно. Кондиционер обдувает кожу прохладным воздухом, когда внутри у меня все пылает.

Мну юбку, но глаз от Вадима не отвожу. Жду.

Молчание затягивается. Напряжение усиливается. Я кусаю щеку изнутри.

Вадим медленно отцепляет пальцы от руля. Также медленно поворачивается ко мне. И медленно поднимает взгляд. Даже в тусклом свете я различаю, насколько темными стали его глаза. Брови сведены к переносице. А рука, лежащая на бедре, сжата в кулак.

Тяжело сглатываю, но пошевелиться не могу. Кажется, гипноз Вадима перерос во что-то большее. Он завладел моим разумом. Поэтому вместо того, чтобы попытаться сопротивляться, я нажимаю на защелку от ремня безопасности.

Вадим словно оживает. Но не набрасывается на меня. Он выключает фары, открывает дверь машины и выходит наружу. Громкий хлопок заставляет меня зажмурится и замереть.

О чем, черт побери, я думала? Какая же я дура!

Судорожный выдох срывается с моих губ, когда дверь с моей стороны открываются, и грубые пальцы обхватывают мое запястье. Теплый воздух врывается в прохладу салона и вызывает мурашки на коже. Или они появляются из-за напряженного взгляда Вадима, который приковал меня к себе и не отпускает?

— Выходи, — его голос напоминает рык. Взгляд звериный. Теперь я не вижу «грозного вампира», передо мной настоящий волк. Джейкоб, ты ли это?

Не могу сдержать смешок и замечаю, как брови Вадима ползут вверх. Но в следующее мгновение забываю о смехе, потому что огромные руки обхватывают меня и вытаскивают наружу. Я едва успеваю встать на ноги, как меня прижимают к теплому металлу. Вадим пальцами впивается в мою талию и тяжело дышит.

— Я хотел подождать, — шепчет он мне в губы. — Цветы, конфеты, все-такое планировал, — проводит носом по моей скуле. — Но ты так смотришь на меня… — он заглядывает мне в глаза.

— К-как? — мой голос срывается.

Я прохожусь языком по своим губам. Взгляд Вадима опускается на них.

— Словно вот так ты хочешь облизать мой член, — хриплый голос в сочетании с горящим взглядом сводят с ума.

Мне бы возмутиться. Или смутиться. А может то и другое, но пальцы Вадима, скользящие к моим бедрам, его горячее дыхание на моей щеке, губы, нежно щекочущие кожу и спускающиеся по шее, не дают мыслить здраво.

Вадим оставляет нежный поцелуй у меня на подбородке. Пальцами сильно впивается в бедра. Длинно выдыхаю, наклоняю голову, предоставляю больший доступ к шее. Закрываю глаза, но тут же распахиваю, когда Вадим вместо того, чтобы продолжить начатое, отрывает меня от машины. Сдвигает немного. Не дает мне шанса даже пискнуть, потому что сразу толкает меня обратно. Только вместо жесткого металла я врезаюсь в… пустоту.

Визг застревает в груди, когда я падаю на что-то мягкое. Поднимаю голову. Наблюдаю, как Вадим с свойственной ему львиной грацией приближается ко мне. Не понимаю, что чувствую. Мне хочется убежать. Но в то же время нужно, чтобы он меня поймал. Начинаю отползать назад, когда в тусклом свете маленькой лампочки на потолке замечая хищную улыбку на лице Вадима. Врезаюсь спиной в закрытую дверцу с другой стороны. Прижимаюсь к ней плотнее. Пытаюсь нащупать ручку. Но он меня останавливает. Забирается на заднее сиденье рядом со мной и закрывает дверь. Свет гаснет. Слышу писк сигнализации. В Руке Вадима мелькает что-то маленькое и темное. Он засовывает это предмет в карман брюк и разворачивается ко мне.

Мы смотрим друг на друга. Я в ловушке. Сама себя в нее загнала. Отдалась в лапы хищнику.

Вадим поднимает руку. А я замираю. Сжимаюсь. Липкий страх сковывает тело. Сердце заходится в груди. Открываю рот, но крик застревает в груди. Как и дыхание. Нет. Только не снова.

Глава 9

Только через мгновение понимаю, что Вадим не собирается причинять мне вред. Он просто тянется к потолку, чтобы включить свет, который погас с закрытием двери.

Напряжение мигом отпускает, а в голове проносится «какая же я дура», особенно, когда я вижу нахмуренные брови Вадима. Он не пытается приблизится. Просто сидит рядом и смотрит на меня, так внимательно, что мне становится неловко.

— Что с тобой? — Вадим наклоняет голову к плечу и стискивает зубы. Губы превращаются белую линию.

Что-то мне подсказывает — он все понимает. По щекам разливается жар. Нет! Не хочу больше жить прошлым. Вадим не такой. Он ничего мне не сделает. Отталкиваюсь от дверцы машины, пододвигаюсь к нему, но, как только хочу перебросить ногу через его колени, происходит две вещи: я запутываюсь в юбке, и Вадим руками обхватывают мои плечи, удерживая рядом с собой.

Я глотаю воздух, глядя в его потрясающие глаза, которые кажутся слишком серьезными. Таким я его видела только сегодня днем во время встречи.

— Таня… — тихо говорит он, вглядываясь в мое лицо.

— Нет, — мотаю головой. — Нет, мы не будем ни о чем говорить, — обхватываю его за запястья и пытаюсь убрать их с плеч, но он не отпускает.

Призываю все силы, что у меня есть. Надавливаю. Тщетно! Почему он такой сильный? Почему они все такие?

— Пусти, — опускаю голову, руки падают вдоль тела.

Глаза щиплет, но я держусь. Не позволю пролиться слезам. Не снова.

— Таня, — грозный голос Вадима заставляет меня вздрогнуть. Пальцы на моих плечах немного расслабляются, вот только не отпускают. — Таня, посмотри на меня, — говорит мягче.

Встряхиваю головой, стараясь глубоко дышать.

— Если не хочешь, отпусти, — делаю глубокий вдох, в мыслях раз за разом всплываюет «шлюха,

— Да, что с тобой? — он тянет меня к себе.

Я упираюсь ладонями в его грудь. Пытаюсь оттолкнуться. Не получается.

Снова смотрю в потрясающие глаза. Волосы падают на лицо, и я пытаюсь их сдуть. Ничего не получается. Да, что сегодня такое? Почему у меня ничего не получается? Слезы наполняют глаза.

Вадим все также пристально смотрит на меня.

— Если я спрошу «Кто?», ты мне не ответишь? — жестко говорит он.

Я замираю. Мои глаза расширяются. Шумно сглатываю.

— Неважно, сам узнаю, — бормочет он и притягивает меня к себе.

Я не сопротивляюсь. Позволяю ему впечатать меня в твердую грудь и теряюсь в мускусном запахе. Вадим пальцами перебирает волосы у меня на затылке, так нежно и в то же время, защищающее обнимает меня за плечи, что я расслабляюсь в его руках. Постепенно сердце успокаивается, а истерика сходит на нет. Расслабляюсь и уже сама прижимаюсь к Вадиму, обнимая его.

Хочется сидеть так вечно, но воспоминания о моем поведении прорываются сквозь пелену спокойствия. Боже? Какого хрена, я натворила? Кусаю нижнюю губу и отстраняюсь. Странно, что Вадим позволяет мне сделать это. Вот только не отпускает. Одна его рука все еще находится на моей спине, а вторая — ложится на мою щеку.

Вадим смотрит нежно. Так будто, у него в руках хрупкая, и в то же время такая желанная статуэтке. Он легко гладит большим пальцем мою скулу, не предпринимая больше никаких действий. Слышу его тяжелое дыхание. Чувствую подрагивающие пальцы.

Вадим сдерживается, я чувствую это. Он ждет. Чего? Первого шага от меня?

Взглядом бегаю по его лицу, пытаюсь найти хотя бы небольшое подтверждение, что я не ошибаюсь. Если он меня оттолкнет, я не переживу.

Вместо насмешки, которая обычно появлялась на другом лице, когда я проявляла хоть долю инициативу, каждая черточка Вадима наполнена теплом. Внешне он выглядит спокойным, вот только в глазах — буря. Он мечется. Пытается сделать выбор. И… не может.

Бросив мимолетный взгляд вниз, я вижу подтверждение его желания. Этого мне достаточно.

Поднимаю руку и тянусь к его лицу. Вадим превращается в замершую статую. Только глаза двигаются. Он следит за моей рукой, пока я не касаюсь дрожащими пальцами его губ. Они мягкие с мелкими шелушинками. Едва ощутимо провожу по нежной коже и скольжу дальше. Щетина колется, когда я кладу ладонь на его щеку, совсем как недавно делал он. Улыбаюсь уголками губ и приближаюсь к нему почти вплотную

Вадим не спешит действовать. Я тоже. Он впивается в меня взглядом, словно хочет убедится, что я готова. И получает робкий кивок.

Мгновение, и я уже лежу, распластавшись на сиденье. Вадим придавливает меня к жесткой коже. Локтями упирается по обе стороны от моей головы, заглядывает мне в глаза и впивается в губы. Не думаю. Не хочу. Просто отдаюсь переполняющим эмоциям. Обнимаю Вадима за талию. Притягиваю ближе. Чувствую тяжесть его тела. Прижимаюсь максимально. Наслаждаюсь властью, которую он надо мной имеет.

Завтра буду сожалеть. Завтра. А сегодня… мне просто хочется быть желанной.

Глава 10

Открываю рот. Впускаю его язык. Вадим тут же пользуется ситуацией. Углубляет поцелуй, забирая дыхание. Распаляет во мне жар, посылая его по телу. Заставляет меня ерзать под ним, лишь бы найти хоть долю облегчения. Он даже толком меня не касается. Просто целует. Но как…

Стон рождается в груди и вырывается из меня, как только Вадим открывает от моих губ. Покрывает невесомыми поцелуями щеки. Спускается ниже и ниже. Касается шеи, которую я с удовольствием ему подставляю. Но вместо легких поцелуев, я чувствую зубы. Они до боли впиваются в кожу. Шиплю и тут же стону, когда влажный язык касается места укуса. Он тщательно зализывает потревоженную кожу. В какой-то момент кажется, что Вадим слизывает кровь. Сравнение с оборотнем, поставившим метку своей паре само появляется в мыслях, но тут же ускользает, стоит ощутить полный вес Вадима на себе. Его член давит на живот. Я чувствую его размер и теряю дыхание. Это длится всего мгновение, после чего Вадим поднимается. Смотрит на меня, и я забываю обо всем. Его взгляд не отпускает. Он пригвождает меня к месту, пока Вадим скользит руками по моему телу. По груди, по животу, по бедрам… к щиколоткам, свисающим с сиденья. Обхватывает их, после чего начинает двигаться наверх. Приподнимаю бедра. Вадим улыбается и задирает юбку до талии. Жду, когда он схватится за резинку трусиков и потянет их вниз. Но вместо этого Вадим, не разрывая зрительного контакта, просто разводит мои ноги. Отодвигает кружево в сторону и касается влажных складок.

Его горячий палец в сочетании с прохладой в салоне, заставляют меня втянуть в себя воздух. Стоит Вадиму коснуться подушечкой клитора, дергаюсь. Взгляд Вадима ожесточается. Темнеет. Черты лица становятся звериными. Дыхание учащается.

Он теряет контроль…

Быстро отодвигается. Двигает меня к дверце. Приподнимает мои бедра, наклоняется и втягивает клитор в рот. Я выгибаюсь. Крик застывает на губах. Вадим начинает сосать. Пальцем входит в меня. По телу проносится мелкая дрожь. Я пытаюсь вцепиться в кожаную обивку сиденья. Но ногти соскальзывают. Вадим добавляет к губам язык. Нажимает. Перекатывает. Кружит. Пальцем двигается все быстрее и быстрее.

Не могу сдержать стон. Дрожь усиливается. Как и жар. Он заполняет тело. Огонь внутри становится настолько сильным, что угрожает спалить меня изнутри. Мечусь по сиденью. Дышу через раз. Царапаю обивку кресла.

Вадим усиливает напор. Втягивает клитор, надавливает на него языком, посылает волну жара по телу. Без того обрывочное дыхание застревает в груди. Замираю. Вадим толкается в меня пальцем. Вздрагиваю. Пружина внизу живота сжимается. Жар усиливается. Ровно до еще одного толчка. Взрываюсь. Огонь растекается волной по телу. Проносит по нему мелкую дрожь. А за ней слабость.

Не успеваю полностью насладиться блаженством, как меня возвращают в реальность. Вадим садиться на кресло… вместе со мной. Смотрю на него. Вижу помутневший взгляд, и низ живота снова сводит. От предвкушения.

Нам нужна всего секунда, чтобы обменяться полными желания взглядами, и мы тянемся друг другу. Соединяем губы. Целуемся. Не могу нормально мыслить, когда встречаю его язык на полпути. Вадим поднимает мою майку. Накрывает ладонью грудь. Но лифчик без бретелек ему явно мешает. Через миг и его не остается. Возможно, Вадим

Не хватает только одного. Кладу ладонь прямо на его член, скрываемый тканью брюк. Но это не становится препятствием для меня. Начинаю тереться.

Вверх. Вниз.

Вверх. Вниз.

Вадим сильно кусает меня за нижнюю губу и сжимает сосок. Я отрываюсь от его губ. Стону. Выгибаюсь, когда чувствую его язык, скользящий по шее. Он опускаются ниже, ниже и ниже. Губы смыкаются вокруг соска. Посылают по телу волну жара. Вызывают новый стон, который становится еще громче, когда я чувствую прикосновение между ног.

Вадим снова отодвигает мои трусики и двумя пальцами входит в меня. Хватаюсь за его плечи. Сама насаживаюсь на пальцы внутри меня. Вадима, кажется, это только заводит. Он поднимет на меня взгляд. Впивается зубами в мой сосок. Я даже закричать не успеваю, как чувствую горячий язык на другой груди.

Опускаюсь ниже. Привстаю. Снова насаживаюсь на его пальцы. Но мне этого недостаточно. Хочется больше. Намного больше.

Вадим отпускает грудь и скользит по коже влажными губами выше.

Дрожь проходится по телу, когда слышу шепот у своего уха:

— Презерватив в кармане.

Вадим обхватывает губами мочку. Покусывает ее. Пальцами двигается внутри меня. Не сразу понимаю, что он имеет в виду. Но смысл слов хоть медленно, но доходит до разума. Тянусь к его брюкам.

— Не там, — хриплый голос врывается в помутневшее сознание, вместе с поцелуем в скулу и очередным толчком.

Рука дрожит, когда я пытаюсь забраться в карман с другой стороны. Нахожу фольгированный квадратик. Но не успеваю его вытащить, как роняю, потому что Вадим начинает гладить меня изнутри. Добавляет еще и палец снаружи. Кружит по клитору. Колени дрожат так сильно, что я оседаю ниже. Стону.

— Давай же, — голос Вадима звучит с надрывом. Будто он едва сдерживается. Но при этом не останавливается. Пальцами все глубже и быстрее входит в меня. Кружит по клитору. Не дает сосредоточится. Собираю последние силы, Шарю рукой в кармане, снова нахожу презерватив и вытаскиваю.

Вадим тут же его забирает. А я тянусь к ширинке. Расстегиваю ремень, пуговицу. Наблюдаю, как Вадим зубами разрывает упаковку. Как я ничего не задела, резко дернув молнию вниз, останется загадкой. Забираюсь под резинку трусов. Обхватываю твердый горячий член пальцами и замираю. Мои глаза расширяются, и я шокировано смотрю на Вадима, который каким-то чудом вытащил латекс из фольги одной рукой.

— Это во мне не поместится, — шепчу я.

Вадим расплывается в улыбке.

— Поверь, дорогая, все поместится, — он приближается ко мне, чувствую его дыхание у себя возле уха. — Он создан для тебя.

Фыркаю, но тут же забываю обо всем, когда чувствую, как пальцы Вадима глубже проникают в меня. Ловлю ртом воздух, и слышу:

— Давай же.

Вадим своими размеренными движениями внутри почти лишил меня разума. Но я нахожу в себе последние силы, вытаскиваю его член из трусов и провожу по стволу ладонью.

«Нет, точно не поместится», — не успеваю произнести вслух, как Вадим отводит мою руку в сторону. Опускаю взгляд и наблюдаю, как он быстрым движением раскатывает латекс по члену. Огромному члену! Мамочки!

Выразить свое негодование мне не удается, потому что Вадим вытаскивает из меня пальцы и… медленно облизывает их. Забываю обо всем. Кажется, я не видела ничего эротичнее. Я не могу отвести взгляда от губ, которые покрываются моими соками. Чувствую пальцы другой руки на бедрах. Вадим так сильно сжимает их, что становится немного больно. А потом целует меня. Язык проникает в мой рот, и я чувствую свой вкус: соленый, немного терпкий, но… вкусный. Боже, о чем я думаю? Но уже в следующее мгновение все мысли вылетают из головы, потому Вадим приподнимает меня.

Насаживает на член. Опускает медленно. Растягивает.

Я отрываюсь от его губ, забываю о дыхании. Концентрируюсь на ощущениях. Чувствую себя такой… наполненной. Тело покрывается мурашками, когда Вадим опускает меня все ниже, ниже и ниже. Пока не входит полностью. Замираю. Прислушиваюсь к себе. Никакого дискомфорта. Надо же!

— Говорил же, что он создан для тебя, — произносит Вадим надломлено.

А через миг, не выходя, он опрокидывает меня на сиденье, навалившись сверху. Он устраивается удобнее между моих ног и отпускает бедра. Опирается локтями с обеих сторон от моей головы.

— Прости, малышка, — шепчет он мне в губы. — Я постараюсь сдерживаться, но не уверен, что получится.

Киваю. Он целует меня. Нежно. Сладко. Самозабвенно. Входит до упора. А потом медленно выходит. Вадим скользит языком по моим губам, прежде чем проникнуть языком в рот.

Не соображаю, когда начинаю двигаться к нему навстречу. Жар, который не успел остыть, разгорается с такой силой, что кажется я схожу с ума. Вадим точно улавливает изменения во мне, поэтому входит быстрее, резче. Его язык проникает в мой рот в такт члену. Глухие стоны вырываются из моей груди. Я одной рукой цепляюсь за сиденье, второй — хватаю ремень безопасности. Тяну так резко, что он блокируется. Не отпускаю.

Вадим входит в меня жестче. Откидываю голову. Протяжно стону. Он впивается в мою шею. Втягивает в рот кожу. Будет засос. Плевать! Все, о чем я могу думать, все что удается чувствовать — его член, скользящий во мне, растягивающий меня, наполняющий без остатка.

Ощущения сильные, яркие, всепоглощающие, что любые связные мысли вылетают из головы. Легкие горят. Кожа горит. Я горю. Низ живота скручивает с так сильно, что не могу терпеть. Двигаюсь навстречу толчкам, пытаюсь забрать свое. Обхватываю Вадима ногами. Притягиваю еще ближе. Вадим ускоряется. Входит не только быстро, но и жестко. Так мощно, что я кричу в голос. Его горячее дыхание еще сильнее обжигает шею. Вадим просовывает руки под меня, забирает вообще весь контроль над моим телом. его движения наоборот становятся беспорядочными, резкими. Я теряюсь в ощущениях. Не могу ни о чем думать. Пружина все сильнее сжимается внизу живота.

Мне нужно совсем чуть-чуть и… мир разлетается на осколки. Как и я. Перестаю ощущать себя и в то же время горю. Не могу дышать. Дрожу так сильно, что почти не чувствую несколько последних толчков. Хриплый стон доносится со меня. Вадим замирает, жар разливается внутри. Несколько секунд, и Вадим придавливает меня к сиденью своим телом. Я полностью расслабляюсь и отпускаю ремень безопасности. Обнимаю Вадима за плечи. Он легко целует меня в висок. Нам обоим требуется время, чтобы перевести дыхание. Я поглаживаю по мускулистой спине. Его сердце сильно и быстро

Ехать… Черт, мы же в машине. Непонятно где. И непонятно, кто может нас увидеть. Черт!

Видимо, Вадима посещают те же мысли, потому что он выходит из меня, снимает презерватив, завязывает и бросает его на пол. Но вместо того, чтобы встать, перекатывается на сиденье и укладывает меня сверху.

— Нам нужно возвращаться, — сиплю я, даже не пытаясь подняться.

— Две минуты, и поедем, — дыхание Вадима успокаивается, а я крепче прижимаюсь к его груди. Веки становятся тяжелыми, и я их закрываю.

Сквозь сон чувствую, какие-то движения рядом. Они напоминают метания. Не могу понять, это сон или же нет. Усталость такая сильная, что наваливается на меня, не давая открыть глаз. Темнота зовет к себе. Она напоминает трясину, которая быстро затягивает, накрывает с головой. Становится сложно дышать. Открываю рот. Пытаюсь сделать вдох. Не могу! О боже, я не могу! В груди жжет! Горло болит!

Распахиваю глаза. Вижу голубые глаза Вадима. Жестокие. Безжизненные. Пустые.

Это был не сон!

Вадим нависает надо мной. Сжимает мое горло. Лишает меня дыхания. И похоже… жизни.

Глава 11

— Вадим, — хриплю я.

Пытаюсь оттянуть его руку. Бесполезно. Он держит крепко. Не отпускает.

— Вадим, — впиваюсь ногтями в грубую кожу.

Не помогает. С ним что-то не так… Взгляд невидящий.

Луплю кулаками по запястью. Сильно. Что есть мочи. Не помогает.

Легкие горят. Руки трясутся. Кожа покрывается холодным потом. Глаза наполняются слезами. Но продолжаю бить. Пытаюсь брыкаться, сопротивляться, выгибаться. Бесполезно. Вадим своим весом вдавливает мое тело в сиденье. Как совсем недавно, но по-другому.

Все расплываться. Мысли становятся вязкими, не могу толком ухватиться ни за одну. Силы покидают.

Вадим душит. Отнимает у меня жизнь.

Пытаюсь сделать вдох. Не могу. Воздух не попадает в горло.

Собираю последние силы. Сжимаю запястье. Пытаюсь оторвать руку от шеи. Безрезультатно. Хватка как была железной, такой и остается.

— Вадим, — мой голос тише шепота.

Смотрю на мужчину, с которым совсем недавно чувствовала себя в безопасности. Почти не вижу его. Какой же дурой я была! Теперь пришла пора поплатиться.

— Пожалуйста, отпусти, — произношу я тихо. Почти беззвучно.

Слабость наполняет тело. Тьма окутывает сознание. Забытье зовет в свои объятья.

Там нет боли. Нет страха. Только пустота.

Пальцы соскальзывают с запястья Вадима. Руки съезжают по сторонам. Глаза закрываются.

«Пожалуйста», — пытаюсь сказать я, но не уверена, что губы двигаются.

Темнота забирает меня.

* * *

— Таня… — доносится, откуда-то издалека.

Отмахиваюсь от раздражающего голоса, стараюсь погрузиться глубже в темноту.

— Таня! — звучит громче.

Слышу звон в ушах.

Жжение разливается по щеке.

Я делаю глубокий вдох.

Легкие жжет. Кажется, они вот-вот сгорят. Хочу скрутиться калачиком, чтобы немного облегчить агонию. Но не могу пошевелиться. Конечности не слушаются. Да, и глаза не открываются. Только где-то внутри зарождается стон и вырывается из меня. Звучит глухо, и в то же время где-то очень близко.

Горло саднит. Веки тяжелые. Тьма все еще не отпускает. Кажется, что я плаваю на поверхности сознания. Застряла между сном и реальностью, а выбраться наружу не могу.

— Давай же, — меня кто-то встряхивает.

Боль разносится по всему телу. Становится еще острее. Скручивает внутренности.

Втягиваю в себя воздух и сразу же жалею. Горло пылает. Огню, который уже давно завладел легкими, будто подбросили дров. Тело покрывается потом.

— Давай же, открой глаза, — волнение отчетливо слышится в хриплом голосе. На щеку ложится грубая ладонь. — Давай же! — а это уже приказ, но почему-то я его слушаюсь.

Веки будто клеем залили. Пытаюсь их разлепить. Это дается мне с огромным трудом. Приходится пробовать несколько раз. В итоге, справляюсь. Тусклый свет режет глаза. Моргаю. Еще раз. Перед взором плывет. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я начинаю видеть более или менее четко. Встречаюсь с голубыми глазами, наполненными тревогой. От их яркости почти ничего не осталось. Сейчас в них плещется лишь тьма. В такой же я тонула совсем недавно.

Тело все еще не слушается. Дышать получается через раз. Каждый вдох отдается в теле не только слабостью, но и приступом боли. Горло саднит так, будто я недавно съело перец-чили. В легких вообще пожар. А кости ломит, словно их переломали.

Меня машина сбила, и я чудом выжила?

Надо мной раздается вздох облегчения.

Боль в шее становится почти невыносимой. Хочется хоть как-то ее облегчить. Поворачиваю голову и вижу руку…

Воспоминания моментально возвращаются. Глаза расширяются. Рот открывается в немом крике. Тело наполняет паника. Непонятно откуда берутся силы. Начинаю брыкаться. Пытаюсь отползти. Но Вадим сильнее. Он надавливает руками мне на плечи. Снова вжимает в сиденье.

— Пусти, — хриплю я, голос почти не слышен. — Пусти, пусти, пусти…

Вадим без промедления отрывается от меня. Садиться на сиденье около противоположной дверцы. Я сразу же отползаю от него. Вжимаюсь в угол. Подтягиваю к себе ноги. Обнимаю их. Глаза наполняются слезами. Страх завладевает телом. Меня трясет. Зубы стучат. И чем больше я пытаюсь их сжать, тем громче звучит треск.

Слезы льются по щекам. Я не пытаюсь сдержать их. Да даже если бы хотела не смогла. Впиваюсь взглядом в свои голые колени. Не могу пошевелиться. То и дело всхлипываю. Наблюдаю за слезинками, которые одна за одной подают на колени и стекают, куда им вздумается.

Боже, что я такого сделала? Это расплата за распутство? Антон был прав?

— Таня… — голос Вадима едва слышен.

Вздрагиваю. Поднимаю взгляд. Очередной всхлип срывается с губ, когда я встречаюсь с голубыми глазами Вадима, которые затопила вина.

Он откинулся на сиденье, но при этом смотрит на меня. Его брови сведены к переносице, а губы поджаты. Глубокая морщинка залегла на лбу. Сильнее прижимаю ноги к себе, и пытаюсь максимально слиться с дверцей.

— Прости, — всего одно слово, произнесенное хриплым голосом, срывает последние оковы самоконтроля, которые у меня оставались.

Поток слез застилает глаза. Взгляд размывается. Влага льется по щекам. Прикасаюсь к шее, и тут же одергиваю руку. Кожа горячая. Запоздалый озноб выстреливает и несется по всему телу, не забывая задеть каждое нервное окончание. Это становится спусковым крючком.

Сажусь ровно. Ноги ставлю на пол. Боль, которая пытается завладеть моим телом, игнорирую. Опускаю майку. Приподнимаюсь и привожу в порядок юбку. Осматриваюсь. В тусклом свете почти ничего не видно. Но я все-таки нахожу пиджак на полу. Рядом с клатчем и презервативом. Прикрываю на мгновение глаза. Делаю вдох, который тут же отдается

— Таня, — голос Вадима звучит жестче. Радует одно — он не пытается меня коснуться.

Хватаю клатч. Дергаю за ручку дверцы, но она не поддается. Дергаю еще раз. Еще. И еще. Только спустя хрен знает сколько попыток, вспоминаю, что Вадим запер машину.

— Выпусти меня, — сиплю, и не только потому что голос не хочет меня слушаться. Впиваюсь в Вадима злым взглядом. Он спокойно сидит на своем месте и с печалью в глазах смотрит на меня. Только сжатые кулаки выдают накал эмоций, которые бурлят в нем. Но мне плевать на его чувства. Не хочу знать, почему чуть не убил меня поступил. Не хочу. Все, что мне нужно — уйти. Сейчас же!

— Сначала мы поговорим, — произносит Вадим сурово, все еще не сводя с меня глаз. — А потом я отвезу тебя во дворец.

— Хрена с два! — сипло бросаю я, крепче сжимая клатч в руках. — Ты выпустишь меня! Прямо. Сейчас!

Глава 12

— Нет, — короткий жесткий ответ вызывает во мне гнев, который смешивается с болью и отключает инстинкт самосохранения.

— Тебе мало… — тяжело дышу, — … мало того, что ты меня чуть не убил? — перевожу дух, прикрываю глаза, прежде чем снова посмотреть на Вадима. — Теперь еще мучать собираешься? — выгибаю бровь.

Вадим щурится, будто ему больно. Но всего мгновение. В следующее — на его лице больше нет эмоций. Совсем.

— Таня, послушай… — он говорит твердо, но я поднимаю руку.

— Нет, это ты послушай, — мой голос хоть сипит и звучит тихо, но в нем слышна уверенность. Пальцы сильнее впиваются в клатч. Я распрямляю плечи. — Мне плевать, что там на тебя там нашло, — замолкаю, успокаивая горло. — Я не хочу знать, почему ты душил меня. — глотаю, превозмогая боль. — Знаю одно: ты меня чуть не убил. — горло дерет, но я не могу остановится. Еще чуть-чуть и все. Я лишилась бы жизни. Причина не важна. От нее не станет легче, — едва втягиваю в себя воздух. — Все, чего я хочу сейчас — оказаться от тебя как можно дальше. И перестать наконец бояться, — на последний словах голос дрожит, показывая истинные эмоции, которые я пыталась запихать подальше.

Закусываю губу, чтобы снова не разреветься. Позже. Нужно еще немного подождать, и я дам волю чувства. А пока я должна оставаться сильной. Для себя самой.

Вадим долго смотрит на меня. Я тоже не отвожу глаз. Он натянул на непроницаемую маску. А я даже не пытаюсь сделать тоже самое. Показываю ему все. Слезу, которая катится по щеке, тоже не вытираю. Мне нужно, чтобы Вадим понял — я не могу оставаться рядом с ним.

— Хорошо, — кивает он. Но едва я успеваю расслабиться, как Вадим дополняет: — Мы поговорим позже. А сейчас я отвезу тебя во дворец.

— Доберусь сама, — тянусь рукой за спину, но даже не успеваю дотронуться нее, как замечаю движение рядом.

Молниеносно вжимаюсь в металл, обитый кожаной тканью. И только спустя пару мгновений понимаю, что Вадим не пытается притронуться ко мне. Он протискивается между передними сиденьями и занимает место водителя. Я даже пискнуть не успеваю, как он заводит двигаетесь и задом выезжает из переулка.

Думаю, возразить, попросить остановиться, но понимаю — бесполезно. Почти также, как пытаться избавиться от его руки, сдавливающей мое горло. Дрожь проносится по телу. Еще бы чуть-чуть…

Взгляд снова размывается, и я понимаю, что не могу больше бороться. Силы, которые взялись из непонятно каких резервов, заканчиваются. У меня едва получается пальцем пошевелить. Поэтому откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Дышу размеренно, но все равно чувствую жжение с каждый вдохом. Глотать вообще стараюсь как можно реже. Режущая боль в отекшем горле, проносящаяся по телу с очередным глотком, заставляет жалеть, что доверилась Вадиму.

Размеренное покачивание автомобиля успокаивает. Сон подбирается ко мне незаметное. Дыхание становится глубже и реже, уменьшая боль. Тело расслабляется. Я чувствую умиротворение. Но ненадолго.

Перед взором появляются ярко-голубые, невидящие глаза. Меня тут же выталкивает из сна. Резко выпрямляюсь, и замечаю эти самые глаза в зеркале заднего вида. Дыхание перехватывает. Хватаюсь за юбку. Пытаюсь вжаться в сиденье. И только через мгновение понимаю, что Вадим достаточно далеко. Нас разделяет, как минимум, сиденье. Да и, он ведет машину. Ему точно потребуется время, чтобы ее остановить.

Этих доводов хватает, чтобы начать успокаиваться. И даже дрожь немного проходит. Ровно до того момента, пока я не вижу приближающийся дворц. Не вовремя вспоминаю про Лизу. Господи! Пусть она спит. Пожалуйста. Не хочу сейчас никого видеть. Даже Лизу.

Вадим легко преодолевает кованные ворота — они сами открываются перед ним. Едет по ровной дороге. Фонари у обочины светятся прямо из полотна газона. За окном мелькают пальмы, несколько статуй вдали и пару движущихся силуэтов. Вот только все это слишком быстро исчезает, в машина тормозит у главного входа во дворец.

Охранников не видно. Хотя что-то подсказывает мне — они пристально следят за входом. Отрываю себя от спинки. Хватаюсь за ручку на двери. Делаю глубокий вдох. Боль стреляет по всему телу, но это не останавливает меня. Пытаюсь открыть дверь. Закрыта! Смотрю в зеркало заднего вида, где, конечно же, вижу голубые глаза, пристально следящими за мной.

— Я попрошу шейха прислать к тебе врача, — четко, отделяя каждое слово, произносит Вадим.

— Даже не думай, — страх, что кто-то узнает о случившемся, смешивается с желанием убежать от человека, который чуть не стал моим палачом. — Я в порядке, — осекаюсь, — или буду, — Тяну ручку. Все еще закрыто. — Открой.

Вадим все еще смотрит на меня через зеркало, но шуршание одежды я все-таки слышу. После чего раздается писк. Я тут же дергаю за ручку. На этот раз дверь поддается. Выбираюсь из машины слишком быстро и, конечно же, спотыкаюсь. Только то, что хватаюсь за дверцу, помогает мне не упасть.

Вадим тут же оказывается рядом. Хочет помочь. Или поддержать. Но его рука замирает над моим плечом. Я тут же отскакиваю от него, как ошпаренная. И смотрю на нахмуренное лицо.

— Спасибо, что подвез, — выдавливаю из себя и медленно разлепляю пальцы. Понимаю, что уверенно стою на ногах и только после этого отпускаю дверцу полностью.

Делаю первый шаг. Колени немного не слушаются, но все-таки держат меня. Еще шаг. На этот раз, вроде, получается лучше. Поэтому на ватных ногах я продолжаю идти дальше на ватных

— Таня, — доносится до меня голос сзади, когда я открываю входную дверь дверца. Замираю. — Прости меня. Я не хотел, — слова Вадима наполнены искренностью.

Но мне все равно. Пошел он в жопу со своим «прости».

Захожу в дворец, не оглянувшись.

Глава 13

Противная трель раздается у самого уха. Я пытаюсь отмахнуться от надоедающего звука. Нащупываю одеяло и натягиваю на голову. Не помогает. Звук хоть приглушается, но до конца не исчезает, продолжая действовать мне на нервы.

Набираю в грудь воздух, чувствуя жжение внутри, и протяжно выдыхаю. Откидываю одеяло до пояса. Мне еле удается разлепить глаза, настолько тяжелые веки, но непрекращающаяся трель становится отличным стимулом.

Сажусь на кровати и как только справляюсь с резью в глазах из-за солнца, бьющего в окно, начинаю шарить по простыне. Телефон нахожу под подушкой. Даже не помню, как я туда его засунула. Вчера, смыв с себя запах Вадима и выплакав все слезы, я свернулась калачиком, даже не надев ночнушку, после чего сразу вырубилась. Даже не позаботилась о пострадавшем горле. Похоже, зря — оно отекло. Каждый глоток дается мне с трудом.

Телефон, который на секунду замолчал, снова начинает звонить в руке. Я смотрю на экран и хмурюсь. Что могло произойти?

— Да, — голос хрипит так сильно, что больше напоминает мужской.

Видимо, на другой стороне тоже так думают, потому что молчание затягивается.

— Аллочка, — я прокашливаюсь, но это плохо помогает. — Что случилось?

— Таня? — сомнение звучит голос пухленькой, русоволосой девушки-администратора, которая уже несколько лет работает у моих родителей в мастерской. — Ты в порядке?

— Да, просто простыла, — прикрываю глаза из-за явной лжи, разливающейся виной по груди. — Ты чего звонишь?

Слышу в трубке шуршание пакета, а потом хруст. Сразу понимаю — чипсы. Явно произошло что-то серьезное, раз Алла, которая вечно сидит на диете, решила вернуться к гадости.

— Твои родители меня убьют, если узнают, что я тебе позвонила, — произносит она, жуя.

Я удобнее сажусь на кровати, подтягивая под себя ноги.

— Рассказывай, — кривлюсь от своего голоса, который теперь напоминает скрип ржавой двери.

Алла вздыхает.

— У них проблемы. Они не хотели тебя беспокоить. Но я считаю, что ты должна знать. Тем более… — она замолкает.

— Тем более… — подталкиваю я, крепче сжимая телефон.

— Твоих родителей попросили найти новое помещение в течение месяца, иначе сами пришлют рабочих, чтобы их выселить, — произносит Алла на одном дыхании.

Замираю. Антон. Точно он! Твою же мать! Он же предупреждал, что доберется до меня, где бы я не была. Но, похоже, не получилось. И он решился взяться за моих родителей.

— И-и-и… — Алла снова прерывается.

— Говори уже, — произношу грубее, чем хотелось бы. Но меня уже достали все эти недоговорки.

— Каждый день приходят люди и напоминают твоим родителям, что часики тикают, — Алла сглатывает. — Светлана Петровна вчера не выдержала. Ее увезли в больницу.

Вскакиваю с кровати. Игнорирую небольшое головокружение.

— Как она? Что с ней? — плевать на боль в горле.

Несусь к шкафу, принимая решение молниеносно.

— Уже лучше. Сказали, что она упала в обморок, потому что перенервничал. Но ей настоятельно рекомендовали остаться на пару дней в больнице для наблюдения, — Алла снова забивает рот и хрустит. — Сегодня мы закрыты, — шипение открывающейся газировки следует за словами Аллы — вот и кола подъехала.

Открываю дверцу шкафа и замираю. Блин, придется поговорить не только с Лизой, но и шейхом.

— Поняла тебя. Спасибо, что позвонила. Скоро буду. Пока, — тянуть за бежевым кружевным платьем в пол, висящим среди другой одежды.

Уже хочу отключить вызов, когда слышу неуверенный голос:

— Только не говори им, что это я тебе сказала.

Ага. Будто они сами не догадаются.

— Не скажу, — прикрываю глаза и беру с полки шале, почти такого же цвета, как платье, только темнее. — Пришли мне сообщением адрес больницы, в которой находится мама. Я вылечу сегодня. До скорого.

Сбрасываю вызов, пока Алла не нашла, чем еще можно меня добить еще какой-нибудь новостью. Тем более из-за жжения в горле, последнее, что мне хочется — разговаривать.

Возвращаюсь к кровати. Бросаю на нее телефон и шале. Надеваю платье. Боюсь смотреть на себя в зеркало. Особенно, страшно увидеть шею, поэтому использую шале вместо шарфа, чтобы прикрыть синяки, и нагибаюсь за чемоданом, лежащим под кроватью. Задерживаюсь только для того, чтобы заказать онлайн билеты на ближайший рейс, а потом начинаю собирать вещи. Беру только самое необходимое в надежде, что скоро вернусь и работа меня дождется. Поэтому, когда я застегиваю молнию, чемодан оказывается полупустым. Напоследок завязываю волосы в гульку, обуваю белые балетки и выхожу в коридор. Чтобы спустить чемодан на первых этаж, не приходится прилагать много усилий. И я еще раз благодарю себя за предусмотрительность.

С холла сразу сворачиваю на кухню и оттуда выхожу на террасу.

Лизу в голубом платье и Абду в национальном одеянии нахожу за круглым столом, заставленным разной едой и сервированным почему-то на четверых. Взгляд падает на мои любимые панкейки, клубнику и сливки. Но вместо голода желудок сводит от нервозности. Абду сидит ко мне лицом, поэтому первым замечает мое приближение. Лиза тоже оборачивается почти сразу.

— Доброе утро, — произношу сиплым голосом по-арабски, подходя к ним.

Лиза тут же хмурится.

— Что с тобой? — в ее голосе звучит неприкрытое волнение.

— Простудилась, — второй раз ложь дается легче. Зато от вины избавиться не получается. — Шейх Раджан, прошу прощения, мне срочно нужно уехать. Мне очень жаль, что подвожу вас. Я должна вернуться в Россию. Надеюсь, что в скором времени решу возникшую проблему и вернусь.

— Что случилось? — Абду кладет приборы на стол и откидывается на спинку плетеного кресла.

— У родителей трудности, — хмурюсь, понимая, что за этим последует. — Они не справятся без моего вмешательства.

— Могу я чем-то помочь? — Адбу опережает Лизу, которая уже открыла рот.

— Спасибо за предложение, — сжимаю ручку чемодана. — Если не смогу решить вопрос сама, то обязательно обращусь.

— Мы скоро полетим в Москву, — Лиза пристально смотрит на меня и тоже говорит по-арабски. — Может, немного подождешь и полетишь с нами?

— Не могу. Мама в больнице, — я не хотела этого говорить, зная, что Лиза будет волноваться. И была права.

Подруга вскакивает с плетеного кресла и тут же оказывается рядом.

— Что случилось? Как она? Я могу помочь?

Беру Лизу за руку и легко сжимаю. Но вот ничего сказать не успеваю.

— Давай

Прежде, чем они зашли слишком далеко, решая мои проблемы без моего согласия, я тяну Лизу за руку.

— Не нужно, я уже купила билеты. Рейс через два часа, — говорю быстро. Не хочу напрягать ни подругу, ни ее мужа. Они и так очень много для меня делают, а я их подвела.

— Попрошу охрану отвести тебя в аэропорт, — Абду тоже встает и направляется в дом.

— Только не Вадима, — говорю и прикусываю язык. Конечно же, я сразу же зарабатываю подозрительный взгляд не только Лизы, но и Абду.

Но если Абду просто кивает и уходит, то от подруги так просто отделаться не получается. Она внимательно изучает мое лицо. А я понимаю, что не зря прикрыла шею. Если бы Лиза увидела безобразие, которое с ней твориться, то точно не слезла бы с меня, пока не узнала правду.

— Он уехал еще ночью. Проблемы на работе, — произносит она вкрадчиво, словно ждет моей реакции. Я чувствую лишь облегчение, которое сложно скрыть. — У вас что-то случилось?

Поспешно мотаю головой и резко останавливаюсь, надеясь, что этим не выдала себя.

До нас доносятся шаги, и Лиза переводит взгляд на дверь кухни. А я благодарю Бога за то, что могу не отвечать.

Лиза вытаскивает руку из моих пальцев, поворачивается к креслу и поднимает шале, которое, оказывается, лежало рядом с ней. Накидывает его на голову как раз вовремя, потому что на террасу выходит охранник-араб с бородой и в черном костюме. Он кивает мне, склоняет голову перед Лизой и подходит ближе.

— Машина готова, — он забирает у меня чемодан. — Мы можем ехать.

— Я провожу, — теперь уже Лиза берет меня за руку.

Мы первыми входим в дом, охранник идет следом. Пересекаем злосчастную кухню, которая моментально вызывает у меня воспоминания о нашей с Вадимом встречей, и выходим в холл.

Вижу Абду. Он разговаривает у своего кабинета с огромным мужчиной в белой рубашке и белых брюках. Его лицо покрывает щетина. Его длинные темные волосы собраны в хвост… Мужчина выше Абду больше чем на голову и шире в плечах, но несмотря на это между этими двумя чувствуется дружелюбная атмосфера. Уголки губ шейха ползут вверх, когда незнакомец ему что-то говорит.

Когда мы приближаемся, мужчины сразу прекращают разговор. Адбу ободряюще улыбается мне, как бы говоря, что я могу не волноваться. Его собеседник сначала проходится по мне с ног до головы взглядом, после чего тоже кивает. Я отвечаю взаимностью обоим.

— А это кто? — шепчу Лизе на ухо, стоит нам выйти на улицу.

— Александр. Он только сегодня прилетел, — Лиза усмехается. — Абду рассматривает его в качестве нового транспортировщика нефти, — она бросает подозрительный взгляд на меня. — Кстати, это брат Вадима.

Глава 14

Поворачиваю ключ в замочной скважине, открываю металлическую дверь и сразу окунаюсь в знакомую атмосферу. Бежевые обои с белыми цветами, деревянный комод с обувью и шкаф из того же комплекта встречают меня в узком пространстве. Снимаю балетки и прохожу по длинному коридору мимо гостиной, прикрытой дверьми с матовыми стеклами до самого конца, где находится ванна. С одной стороны коридора спальня родителей. Вижу подножье кровати, идеально ровно заправленное бежевым пледом и балконную дверь, завешенную прозрачной тюлью. С другой стороны — моя комната. И она закрыта.

Стоит мне открыть дверь и зайти внутрь, сразу чихаю.

Серые обои. Серый пушистый ковер. Серый шкаф.

Я и забыла, какая моя комната на самом деле унылая. Идеально отражает меня в прошлом.

Письменный стол, на котором стоит старенький стационарный компьютер, покрыт пылью. Скорее всего, у мамы не было времени протереть его из-за занятости на работе. Кровать заправлена темно-серым пледом. Полка над ней заставлена книгами на разных языках. Они тоже в пыли. Уверена, приличный слой этой дряни находится и на шкафу у окна.

Я не переодеваюсь, хотя кружевное платье не совсем подходит для Московской погоды. Оставляю чемодан у стены, вытаскиваю из шкафа кожаную куртку. Надеваю ее и нахожу на полке кепку. Она тут же оказывается у меня на голове. Переобуваюсь в кроссовки и выхожу из квартиры.

Такси приезжает через десять минут, а я все равно успеваю продрогнуть. В Москве по сравнению с Дубаем зябко. Облизываю пересохшие губы после того, как называю водителю адрес больницы.

Откидываюсь на спинку заднего сиденья и смотрю в окно. По дороге мелькают панельные многоэтажки, продуктовые магазины, деревья и… снова деревья. Людей, несмотря на середину рабочего дня, очень много. Мы проезжаем парк, в котором вижу заполненную детьми площадку. В Дубае такого не встретишь. И если честно, я надеялась, что не скоро моя жизнь вернется в «привычное русло».

Но выбора в любом случае нет, поэтому нечего сожалеть. Сейчас нужно собраться с мыслями и решить проблему, а не сетовать про «несправедливость жизни».

Где-то через полчаса такси останавливаться у входа в больницу. Я быстро забегаю по ступенькам внутрь. Запах лекарств чуть не сбивает с ног. С детства ненавижу его. Раньше, когда я приходила навещать бабушку, он впитывался в одежду, и от него невозможно было избавиться. Даже стирка плохо помогала. Тем более у мамы на нее почти не оставалось времени: работа одна, вторая, а каждый вечер — в больницу. Когда бабушки не стало, нагрузка у мамы так и не уменьшилась. Мне иногда казалось, что она похоронила себя на работе.

Только спустя пару лет она смогла уволиться с ненавистных работ и заняться тем, что ей действительно нравится — пошивом одежды на заказ. Ей даже удалось открыть свою швейную мастерскую. Папа занимался ремонтом обуви, и они с мамой объединили усилия. Уже много лет особых проблем не было. А около года назад родители переехали в помещение побольше. Но, кажется, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Хотя это мы еще посмотрим.

В «столе для справок» у девушки в белом халате узнаю, куда идти, чтобы найти терапевтическое отделение. Мне даже карту рисуют от руки, чтобы я не заблудилась в лабиринтах коридоров. В моем детстве такого «сервиса» не было. Помню, однажды я чуть не потерялась. Если бы не добрая пожилая медсестра, не знаю, сколько плутала по коридорам с множеством дверей.

Сегодня же я просто следую инструкции. Поднимаюсь на лифте на четвертый этаж. Металлические двери разъезжаются передо мной. Я оказываюсь в небольшом светлом холле с двумя противоположными дверьми. Они обе открыты и ведут в другие коридоры. Указатели на стенах помогают сориентироваться, куда мне идти..

Я сворачиваю вправо. Вот только

Пост медсестер нахожу в углублении коридора. Две молоденькие брюнетки в белых прозрачных шапочках сидят за большим столом, отделенным стеклянной перегородкой, и о чем-то щебечут. За их спинами стоит огромный шкаф с множеством пронумерованных отделений. На столе вижу коробки с таблетками, шприцы и капельницы. Как только я подхожу, девушки сразу же замолкают. Я напрягаюсь от пристального внимания. Но неприятное ощущение быстро проходит, когда я, узнав номер палаты, иду дальше.

Белая дверь, за которой находится моя мама, ничем не отличается от соседних, кроме того, что напротив нее у противоположной стены стоит одинокая лавочка со спинкой и мягкой обивкой. У меня проскальзывает мысль, сесть на нее, чтобы немного успокоится. Если скручивающийся при каждом вздохе желудок мама может не заметить, то дрожь в руках от нее не скроется. А еще шея. Хорошо, что я не додумалась снять шале. За время перелета голос немного пришел в норму, а вот следы от пальцев на коже начали темнеть. Но, к сожалению, небольшую передышку взять не получается. Дверь в палату открывается, и на пороге появляется папа. У него в руках кружка с нарисованным на ней солнцем. Когда-то очень давно я сделала ее сама. Тогда еще увлеклась гончарным делом. Пока меня не было дома, у папы добавилось седых волос. Теперь их стало больше, чем темных. Зато серый спортивный костюм отлично ему подходит. Несмотря на возраст, папа в хорошей форме, только «пивного» животика ему избежать не удалось.

Его голубые глаза, не такие яркие как у Вадима, расширяются, а брови приподнимаются.

— Таня… — папа расплывается в улыбке.

Делает шаг вперед, одной рукой притягивает меня к себе. Обнимаю его в ответ, кепка козырьком ударяется в широкую грудь, поэтому приходиться повернуть голову. Именно тогда я слышу слабый мелодичный голос:

— Стас, я не ослышалась? Ты сказал: «Таня»?

Отстраняюсь от папы.

— Нет, Людочка, не ослышалась, — он осматривает меня с ног до головы. — На пороге мнется наша дочь и боится зайти.

— Я просто собиралась с силами, — шиплю на папу, зыркаю на него, но вряд ли он замечает. Не только из-за кепки, а еще потому что разворачивается и направляется обратно в палату. Зато я вижу кое-что странное — папа хромает.

Больше не жду. Набираю полные легкие воздуха и делаю шаг внутрь. Смотрю под ноги, когда закрываю за собой дверь. Мне нужно хотя бы мгновение, чтобы подготовиться. Мама всегда была несгибаемой, а тут…

Снимаю кепку, встряхиваю волосы, поднимаю глаза.

Мама полусидит на кровати в двухместной палате прямо у окна. Ее светлые, как у меня, волосы завязаны в высокий хвост, на лице ни капли макияжа. Поэтому в сочетании с морщинками и бледностью, мама кажется какой-то безжизненной. Зато нахмуренные брови и не намека на улыбку, напоминают, что мама все еще остается «главной» в нашей семье. Только я давно не ребенок. Она может сколько угодно прожигать меня взглядом, я все равно сама принимаю решения, касающиеся моей жизни.

Папа садится за стол у изножья кровати. Подальше от бури, которая, не сомневаюсь, должна начаться. У мамы нет соседки или, по крайней мере, она куда-то ушла, поэтому спокойно я подхожу ближе, не волнуясь о лишнем внимании.

— Что ты здесь делаешь? — грозно произносит мама, стоит мне остановиться около нее. Ни приветствия, ни проявления нежности. А мы не виделись больше трех месяцев.

Я робко улыбаюсь и тянусь к ее руке, которая лежит на одеяле, закрывающим ноги. Мама не пытается забрать у меня руку, что уже радует. Но радость длится ненадолго, потому что когда наши глаза встречаются, мне тут же хочется сбежать. Ее излюбленный пристально-осуждающий взгляд на меня все еще действует.

— Ты как? — стараюсь улыбаться, скорее всего, криво, но ничего с этим поделать не могу.

— Что ты здесь делаешь? — мама вытаскивает свою ладонь из-под моих и складывает руки на груди. Щурится. — Тебе Алла позвонила, так?

— Нет, — слишком быстро выпаливаю я и чувствую, как щеки заливает жар.

Да, блин, врать маме я так и не научилась. Как и остальным. Засовываю руки в карманы куртки и опускаю взгляд.

— Ясно, — на этот раз голос мамы звучит слабо, будто силы покинули ее, поэтому я быстро смотрю на нее. — Давно прилетела?

— Пару часов назад, — нащупываю в кармане еще несколько монеток и сжимаю их в кулаке.

Второй руке так не везет. Поэтому я просто впиваюсь ногтями в ладонь.

— Почему вы сами мне позвонили, когда появились сложности? — оглядываюсь на папу. Он делает вид, что его больше интересует содержимое кружки, чем происходящее в палате. Вздыхаю, и возвращаюсь взглядом к маме. — Это же из-за меня…

Мой голос еле слышен, но в тишине комнаты каждое слово звучит отчетливо.

— Ты не заставляла нас принимать помощь «зятя», — мама оттарабанивает каждое слово. — Мы сами разберемся с проблемами, которые создали себе.

— Мам…

Не успеваю закончить фразу, как слышу звук удара двери о стену. Оборачиваюсь и замираю.

На пороге стоит мой главный кошмар с букетом желтых роз, которые я ненавижу.

Глава 15

Господи! Как же холодно! Еле сдерживаюсь, чтобы не начать стучать зубами. Обнять себя руками — не вариант. Тогда я покажусь слабой. Все, что могу сделать — застегнуть куртку и натянуть кепку, а еще сесть на лавочку между двумя могучими дубами. Но это не помогает. Холод вызывает не только ветер, взлохмачивающий незафиксированные кепкой волосы и пробирающийся под одежду. Меня знобит намного сильнее из-за карих глаз на мальчишечьем лице. Цвет шоколада делает их обманчиво теплыми и нежными. Но я леденею, глядя на скрывающуюся в глазах Антона тьму. Светлая кожа и волосы делают ее еще более яркой, как и свитер с горлом молочного цвета. Ослепительная белоснежная улыбка не помогает убрать следы от гнева, которые остались у губ Антона в виде глубоких морщин. А ямочки… из-за них меня начинает мутить

— Не знал, что ты приехала, — Антон засовывает руку в карман серых брюк, а во второй крутит телефон. — Иначе бы принес цветы не только Людмиле Валентиновне.

Меня передергивает от одной мысли о желтых розах, которые Антон положил на стол рядом с папой, перед тем как я выпроводила его из палаты. Для

— Что ты хотел? — перехожу сразу к делу и жалею, что села на лавочку у входа в больницу. Приходится смотреть на Антона снизу вверх, давая ему иллюзию власти. Хотя, о чем это я… Власти у него и без меня достаточно.

— Какая неприветливая, — Антон качает головой, но тут же поворачивается на звук сирены проезжающей мимо скорой помощи. Она выезжает на проезжую часть и встраивается в поток машин. Все уступают ей дорогу, поэтому скорая быстро скрывается из вида, а у меня заканчивается минутка передышки.

Антон возвращает ледяной взгляд ко мне, кривится в полуулыбке и осматривает меня с ног до головы. Я в очередной раз благодарю себя за решение надеть кепку — он не видит моих глаз, в которых скрывается страх. В голове проносятся картинки нашей последней встречи, а щека наполняется фантомной болью того дня.

— Может, в кафе зайдем? — Антон бросает взгляд через дорогу, где на первом этаже жилого здания красуется надпись «Пиццерия «Полночь»», после чего передергивает плечами. — Холодно.

Это выглядит так наигранно, что мне хочется фыркнуть.

— Говори, — складываю руки на груди, пытаюсь отодвинуться как можно дальше, но рискую перевалиться через лавочку.

Он криво усмехается. Но веселье на касается глаз. Так всегда было. Почему раньше я предпочитала этого не замечать?

— Ты мне нужна, — выдает он расслабленно, чем выбивает из меня весь воздух.

Мысли превращаются в желе. Я не могу сказать ничего связного, только смотрю на Антона. Хорошо, что козырек кепки скрывает мое смятение. Оно длится недолго. В следующий момент растерянность сменяется гневом. Из-за нее волоски на руках встают дыбом, а челюсти сжимаются.

— Что ты куришь? — сарказм вырывается из меня, но я не жалею.

Медленно встаю, снимаю кепку и заглядываю в ненавистные глаза, которые становятся еще холоднее. Антон больше не пытается изобразить «хорошего парня». Да и ни к чему. Я видела его истинное лицо. Теперь же, когда на нем больше нет подобия улыбки, Антон напоминает зверя. Но я не боюсь, хоть и могу пострадать! Хватит! Больше никому не позволю навредить мне!

— Следи за словами, — рычит он и надвигается на меня, оскалившись.

Мне приходится еще сильнее поднять голову, чтобы не прерывать зрительного контакта. Тушеваться перед ним и прятать глаза я точно не буду.

— Это ты мне говоришь? После всего? — заправляю волосы за ухо и показательно веду пальцем по скуле. — После последней нашей встречи она была синяя.

Мимо нас проходят люди, но я даже не пытаюсь понизить голос. Плевать, если кто-то услышит. Плевать, если узнают. Я больше не собираюсь бояться. Никого!

Зато, кажется, Антона волнует мнение окружающих, потому что он оглядывается по сторонам, прежде чем прошипеть мне в лицо:

— Закрой рот!

— И почему я должна это делать? — вздергиваю бровь, крепче сжимая козырек кепки. Вот бы ей ему по голове настучать. Идеально бы вышло. Я бы отыгралась от души.

— Я думаю, ты не просто так срочно приехала… аж из Дубая, — Антон хмыкает.

Странно, что я еще не скриплю зубами.

— Ты довел мою маму до больницы, — сжимаю кулак, изо всех сил борясь с желанием, разукрасить смазливую физиономию.

— Я же предупреждал, — он поднимает руку и проводит костяшками по той самой скуле, по которой ударил кулаком, когда я посмела возмутиться, застав его с девушкой… в нашей постели. — Ты все равно будешь моей, куда бы не убежала.

— Не дождешься! — я отбрасываю его руку и делаю шаг назад.

Врезаюсь задней часть колена в край лавочки, но не чувствую боли. Меня заполоняет ярость. От нее стягивает кожу, и хочется рвать и метать. Вместо этого я делаю еще один вдох. Это плохо помогает успокоится, но по крайней мере, я могу говорить четко, без истеричных ноток.

— Оставь моих родителей в покое, — я вздергиваю подбородок и без страха снова заглядываю в глаза, в которые совсем недавно лишний раз боялась посмотреть.

— Я смотрю, кто-то распустил свой язычок, — Антон произносит, вроде, нежно, но рычащие нотки, пропитанные злобой, проскальзывают в его голосе.

Он делает шаг вперед, и я сразу же понимаю, что не готова подпустить его к себе. Поэтому переступаю через лавочку, чтобы между нами была хоть какая-то преграда.

— Антон, — я на всякий случай напрягаюсь, готовая в любой момент сорваться с места, лишь бы скрыться от него. — Я тебя по-хорошему прошу — отстань! И от родителей тоже. Знаю, что ты думаешь, меня некому защитить, но ты ошибаешься.

Перед глазами всплывает образ Вадима, но я прикрываю глаза и сразу же избавляюсь от него. Нет, в эту реку я еще раз не войду.

Антон усмехается и наклоняется над лавочкой.

— Если ты про шейха своего, — последнее слово он прямо выделяет, — то и на него найдется управа, — он резко выпрямляется. — А так мне не нужен ни он, ни родители твои. Мне нужна ты. И только.

Он улыбается кривой улыбкой, отчего появляются ямочки на его лице. Те самые, которые меня когда-то так привлекли. О них говорят, что это поцелуи ангела, но в случае Антона, кажется, — отметки от рогов дьявола. Причем одна чуть глубже другой.

— Ты понимаешь слово «нет»? — засовываю руки в карманы куртки и нахожу те самые монетки.

Перед глазами проносится образ, как я запускаю одну из них Антону в глаз.

— В моем лексиконе нет такого слова, — он жмет плечами. — И предугадывая любые твои аргументы вроде «это наше с тобой дело, зачем родителей вмешивать» и так далее, сразу скажу, что я воспользуюсь любым рычагом давления. Плевать как, но ты будешь моей, — Антон улыбается еще шире. — И кстати, здание, в котором находится мастерская твоих родителей я выкупил, а срок договора аренды, как раз подходит к концу. Новый — мой представитель не заключит с «чужими людьми».

Монеты впиваются мне в ладонь, и я проявляю чудеса выдержки, чтобы не кинуть ими в этого самоуверенного козла.

— Я позвоню юристам, и мы еще посмотрим, насколько ты прав, — голос на удивление не дрожит от ярости. — Но даже если все так, мы просто найдем новое место для мастерской.

— Можешь что угодно делать, я воспользуюсь любым рычагом давления. Или предложу сумму за аренду в разы больше, чем вы себе сможете позволить, — Антон перешагивает через лавочку. Я едва успеваю отступить, чтобы не столкнуться с ним. Не хватало еще попасть в лапы зверю. Хорошо, что Антон просто останавливается напротив, избавившись от преграды. — Таня, у тебя не получится так просто от меня отделаться.

Смотрю в его глаза, и понимаю — он

Мозг мечется. Перебирает варианты. Пытается найти выход. Но сдаваться и снова попадаться в тот же капкан, теперь уже зная, что меня там ждут только страдания и боль, я не собираюсь.

Не знаю, сколько проходит времени, но молчание начинает тяготить, кажется, не только меня. В глазах Антона появляется искра, видя которую, мурашки ужаса ползут по коже.

— Давай заключим сделку! — он делает шаг вперед, а я назад. — Три свидания. Всего три, и даже если после них ты не изменишь решение, твоих родителей я больше трогать не буду.

Глава 16

«Ладно, я согласна».

Бросаю телефон на кровать, вместо того чтобы запустить его в стену, и падаю лицом в подушку. Хочу утопиться в жалости к себе. За что? Вот за что?

Антон дал мне сутки. За время я почти не спала. Искала выход. Лизе тоже позвонила. И все напрасно. Десять адвокатов ответили, что ничего не сделать! Десять! Я даже с юристом Абду, который занимается его делами в Москве, проконсультировалась. Он, как и остальные, только развел руками.

Антон имеет слишком большую власть. Точнее, его отец. Он владеет самыми ценными нефтяными месторождениями в России. «Любимый сын» не пошел по стопам папочки, выбрав для себя строительный бизнес. За четыре года отношений я была в офисе Антона всего один раз. И то только потому, что его срочно вызвали на работу из-за важного клиента, а мы в это время ехали к друзьям в гости.

Мне всегда казалось, что Антон — номинальный директор. Потому он больше напоминал не знающего реальной жизни мажора, но он относился ко мне… нормально. По крайней мере, в первое время. А потом я привыкла, что он есть в моей жизни. Или лучше сказать контролирует ее. Уйти я не решалась до последнего. Думаю, просто боялась остаться одна. Ведь перед глазами был пример родителей. Они друг друга всегда поддерживали. Сложные времена переживались легче, потому что мама с папой были вдвоем. Вот и я держалась за отношения, которые изначально выглядели провальными. Антон любил тусовки в клубах, а я предпочитала ночью спать. Когда мы куда-то ездили вместе, мне хотелось посетить как можно больше мест, когда его первой остановкой был ближайший бар. Даже в таких банальных вещах, как еда, нам не удавалось найти что-то общее: я любила готовить дома, а Антон предпочитал питаться в фешенебельных ресторанах. Но любые мысли о расставании отгонялись мною при появлении таковых.

В последний год, мы стали жить вместе. И тогда ситуация стала еще хуже. Антон почему-то решил, что может контролировать не только куда мне ходить и с кем встречаться, но и что носить. Мой гардероб превратился в черно-серую, закрывающую все, унылость. Любое отхождение от указаний заканчивалось скандалом. Не дай Бог, я надену юбку короче колена или кофточка задерется до пупка. Самым легким наказанием было молчание. Антон мог не разговаривать со мной пару дней. Но случалось и такое, что он не возвращался домой в течение недели или даже двух, а когда я звонила сбрасывал вызов. А еще он мог запереть меня дома, забрав с собой все ключи. Или… нет, не хочу вспоминать.

Поездка в Дубай изменила все. Хотя Антон как только не манипулировал мной, чтобы я от нее отказалась. Вот только на что я ему не давала покуситься, так это на мою учебу.

В Дубае произошло сразу несколько вещей. Для начала, я почувствовала, что значит быть свободной. Банально: у меня появилась возможность пойти в любое место, куда захочу, не отчитываясь. А еще я увидела, как Абду относится к Лизе. Хоть жизнь подруги начала напоминать сплошные ограничения, вот только искренние чувства не скрыть. Но я-то дура, все равно вернулась к Антону, когда получила очередной пьяный звонок со слезами и признаниями в любви.

Мысль «А вдруг это я что-то не так делаю» разбилась о стоны какой-то шлюхи, которую Антон притащил в нашу квартиру. Забавно, что так он называл меня…

Телефон пиликает. Я поднимаю голову и вижу горящий экран. Хочется проигнорировать сообщение, но понимаю, что сейчас Антона лучше не злить. Поэтому тяжело вздыхаю, сажусь на кровати и беру телефон.

Мне даже не надо разворачивать уведомление. Все самое важное вмещается в одну короткую строчку.

Вот же гад! Он знает, что я ненавижу такие места! Решил проверить меня? Или что взбрело в его извращенную голову? Ну уж нет. С меня хватит!

Если Антон думает, что там сможет меня сломать, то ошибается. Прежней Тани больше нет, а новую — он точно не захочет держать рядом с собой.

Подрываюсь с кровати. И иду к чемодану. Лиза отдала мне часть своей одежды, когда поняла, что больше не сможет ее носить. И кажется, одно платьице затесалось среди вещей, которые я взяла с собой.

* * *

Такси останавливается у клуба «Penthouse». Я выхожу и сразу понимаю — что-то не так. В стеклянных тонированных двойных дверях видно мое отражение. На окнах в пол мигают мелкие желтые огни, а у двойных дверей по обеим сторона стоят два темноволосых в черных костюмах, заложив руки за спину. Но не это привлекает мое внимание, а компания гогочущих мужчин, приходящихся по мне сальными взглядами, перед тем как зайти внутрь. Сразу же жалею, что поддалась порыву и надела черное платье, которые не только мой зад не прикрывает, но еще и с вырезом на боку, скрепленным золотыми металлическими звеньями цепи. Горло пришлось прикрыть шелковым платком, но все равно в сочетании с высокими каблуками мой наряд выглядит слишком откровенно. Кого я из себя строю?

Такси с визгом отъезжает, и меня обдает холодом осенней ночи. А может, именно клуб вызывает у меня мурашки? Куда Антон меня притащил?

Невольно перед глазами появляется Вадим, в голове звучит «эта ночь будет посвящена тебе». Стоило сказать ему, что я чего-то не хочу, он сразу же услышал. А человек, с которым мы столько лет были вместе, намеренно привел меня в место, которое я всей душой ненавижу.

Хватит! Они оба друг друга стоят!

Это первое «свидание». Нужно продержаться пару часов, и останется только два. А потом, по крайней мере, мои родители освободятся от монстра.

Расправляю плечи и иду ко входу. Каблуки стучат по асфальту, а после — по двум ступеням лестницы.

— Вход для девочек со двора, — охранник у правой двери, окидывает меня скучающем взглядом.

Хмурюсь.

— Я — гость, — сжимаю в руке маленькую черную сумочку, висящую на плече. Цепочка врезывается в кожу, но я игнорирую легкий дискомфорт.

— Девушка, — второй охранник вскидывает густую бровь, — это мужской клуб.

Все сразу встает на свои места. Стискиваю зубы. Вот же козел! А я дура, что не погуглила и не узнала больше про это место. Решил испытать меня, да? Посмотрим, кто кого!

— Я должна быть в списке приглашенных… — запинаюсь, — или сопровождающих, — самой противно произносить это. — Татьяна Герасимова.

Охранники переглядываются, и тот, который сообщил мне про мужской клуб, лезет в карман брюк. Вытаскивает телефон. Водит по экрану пальцем, что-то ищет и, похоже, находит. Смотрит на своего коллегу. Кивает ему. Последний с нечитаемым выражением лица открывает мне дверь.

— Проходите, — грохочет он, отходя в сторону.

По позвоночнику снова ползут мурашки, и явно не от холода. Придется снова окунуться в атмосферу ада, которую всячески избегала. Но ничего. Я должна быть сильной.

Крепче сжимаю ремешок сумочки и захожу внутрь. Торможу на входе. Музыка гремит В нос врезается запах сигарет. Морщусь, подавляя тошноту. Темнота развеивается лишь подсветкой у стен и разноцветными софитами. Кожаные диваны стоят на приличном расстоянии друг от друга вокруг круглой сцены, где на пилоне танцует девушка с оголенной грудью, и битком забиты мужчинами. За ними находится мраморная стойка и пока пустые кресла. Морщусь, когда вижу официанток на каблуках и в нижнем белье с подносами. Чуть дальше замечаю барную стойку, но она наполовину скрывается за стеной.

Прямо у входа стоит блондинка-хостес с красными губами, которая подобрана в тон нижнему белью и резинке чулок. Больше на ней ничего нет. Если не считать туфель на шпильках, конечно же. С ее лица, на котором чересчур много макияжа, тут же спадает улыбка, когда она видит меня.

— Как тебя пропустили? — я даже сквозь оглушающую музыку слышу ее шипение.

— Татьяна Герасимова, проверьте, — указываю подбородком на планшет в ее руках.

Глаза девушки сужаются до узких щелочек, после чего экран на планшете загорается.

Ей требуется всего несколько манипуляций, чтобы найти нужную информацию, после чего она снова окидывает меня взглядом, на этот раз заинтересованным.

— Иди за мной, — хостес грациозно разворачивается и шагает вглубь адской пасти, а мне ничего не остается, как следовать за ней.

Стараюсь смотреть себе под ноги, чтобы случайно не встретиться с похотливыми взглядами или обнаженными частями тела девушек. Поэтому вижу только стройные щиколотки на подсвеченной красным мини-сцене у стены. Хорошо, что нам не нужно далеко идти. Хостес останавливается и открывает передо мной темную, гладкую дверь. Прохожу внутрь. Только после того, как за мной закрывается дверь, и музыка приглушается поднимаю взгляд. В отделанный в коричневых тонах комнате сразу же натыкаюсь на Антона. Он одет во все черное и сливается с огромном диваном. А на его коленях извивается полуголая девица.

Вот только я ничего не чувствую. Наши глаза встречаются, а мое сердце даже удар не пропускает. Зато девушка оглядывается и замирает. Ее глаза расширяются то ли от удивления, то ли от страха. Я ободряюще ей улыбаюсь, прохожу в глубь и сажусь на пуфик возле стола, заставленного алкоголем и закусками. Только после этого замечаю окно с развешанными зелеными шторами, через которое отчетливо видно шоу на сцене.

— Хорошо ты устроился, — снимаю сумочку с плеча и кладу на стол. Тянусь к фруктовой тарелке, отрываю виноградинку от ветки и забрасываю ее в рот. При этом спина напряжена.

— Не думал, что ты придешь, — у Антона заплетается язык.

Я-я-ясно! Когда он в таком состоянии, конструктивного диалога точно не выйдет. Хорошо бы избавиться от Антона раньше, чем он решит, что ему все дозволено. Сталкивались, знаем.

Девушка пытается слезть с его колен, но Антон хватает ее за бедра.

— Танцуй, — мямлит он. — Ты еще свое время не отработала.

Она снова оглядывается. Глаза танцовщицы наполнены сомнением. Мне становится ее жаль, но я не могу помочь. Иначе, боюсь, сама окажусь на коленях Антона. И все закончится, как тогда…

— Ты мне выбора не оставил, — хмыкаю я и нанизываю на шпажку кусочек сыра.

Но замираю, поднеся ее к губам. Пристальный взгляд Антона прожигает меня. Он вызывает желание сжаться или лучше убежать, но я держусь. Из последних сил.

— Тебе реально плевать на меня? — шепотом произносит Антон и сталкивает танцовщицу с коленей. Хорошо хоть на диван, а не на стол. — Вали отсюда, — бросает он ей, поднимаясь.

Танцовщица тут же пользуется возможностью и скрывается за дверью. Хлопок отдается эхом в ушах. Мне тоже хочется последовать примеру девушки, но я сижу на месте. Наблюдаю, как Антон встает, врезаясь бедром в стол, со скипом толкает его. Скорее всего, собирается подойти ко мне, но он прилично надрался. Поэтому даже шаг сделать не может и падает обратно на диван. Откидывается на спину, чему я очень рада.

— Плевать, да? — в его взгляде читается отвращение. — Трахалась со своим шейхом в Дубае и про меня не думала.

Мои брови ползут вверх, а рот открывается. Возмущение заполняет грудь, посылая по ней вибрацию. Я готова сказать Антону, что он придурок, а потом вспоминаю Вадима. Я действительно забыла о бывшем, только виной тому не шейх.

Поэтому вместо того, чтобы начать спорить, я запихиваю в рот сыр, зубами сдираю его со шпажки и жую. Глотаю.

— Ты шантажом вынудил меня принять сделку. Заставил прийти на это свидание и думаешь, что мне должно быть не плевать на тебя? — снова тянусь к столу, на этот раз за колбаской. Сырокопченой. Приходится встать, чтобы достать до тарелки.

Только на этой раз не успеваю ничего взять. Грубые пальцы обхватывают мое запястье. Антон подрывается с меня и дергает меня на себя. Бедром ударяюсь об угол стола, когда падаю на диван. Тут же пытаюсь подняться. Но Антон, слишком проворно для пьяного, пробирается рукой между мной и диваном, после чего тянет меня на себя, заставляя навалиться ему на грудь. Чувствую на щеке горячее дыхание, наполненное парами алкоголя. Тошнота снова подбирается к горлу. Ненавижу этот запах»

Упираюсь руками в спинку дивана с двух сторон от Антона. Пытаюсь оттолкнуться, но оковы смыкаются вокруг моей талии. Все, что мне удается сделать — отстраниться достаточно, чтобы заглянуть в карие омуты. Раньше они меня затягивали, а сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы оказаться как можно дальше от них. Сердце бьется быстро. Разгоняет адреналин по венам. Тело переходит в режим «бей или беги».

— Пойми, я люблю тебя, — Антон

Смотрю на него, выпучив глаза, и не могу поверить в услышанное. Какого хрена?

— Я не вернусь, — говорю тихо, но твердо. — И это не любовь.

— Любовь, — Антон пьяно улыбается. — Еще какая любовь. Иначе, как объяснить все, что я делаю? Я в своей жизни ни за кем не бегал. А ради тебя вон целое здание купил.

— Когда кого-то любят, не трахают других, — хмыкаю.

— Это была ошибка, — он одним рывком снова притягивает меня к себе. — И не повторится. Если ты, конечно, меня не вынудишь.

Антон быстро приближает свое лицо к моему. Я даже отвернуться не успеваю. Чувствую его губы на своих, а следом язык, который пытается пробраться мне в рот.

Смыкаю губы так крепко, как могу. Нет! Не после всего!

— Чего ты сопротивляешься? — шепчет он, оставляя короткие поцелуи по всему моему лицу. — Я же знаю, что ты хочешь. Всегда хотела…

Пытаюсь отодвинуться. Бесполезно! Он не слышит. Вместо того, чтобы отпустить меня, Антон спускается поцелуями по подбородку вниз. Отворачиваю голову. Но Антону все равно. Он атакует мое ухо. Прогибаюсь в спине. Мне нужно создать между нами хоть какое-то пространство.

Но Антон не замечает моего сопротивления. Опрокидывает меня на диван, а сам наваливается сверху. Сравнение с Вадимом снова невольно появляется у меня в голове. Последний не пытался взять то, что ему не принадлежит. Кроме моей жизни, конечно.

Чужеродные мысли вылетают из головы, когда я снова чувствую губы Антона на своих. Пытаюсь кричать с закрытым ртом. Но это только поощряет Антона — горячий влажный язык проходится по моим губам. Отворачиваю голову, тем самым позволяю Антону нарисовать влажную дорожку до своего уха. Его зубы смыкаются на мочке.

Шиплю от боли. Снова пытаюсь оттолкнуть Антона. Не выходит. Так же, как в наш последний раз. Единственное, что я помню — боль… настолько сильную, что она не проходила несколько дней. Слезы брызгают из глаз. Не могу их сдержать. Особенно, когда чувствую выпуклость у себя между ног.

Нет. Нет. Нет!

Пихаю Антона. Но он словно скала, так сильно придавливает меня к дивану, что я толком пошевелиться не могу. Удается только кулаками бить по его плечам. Места для маневра у меня немного. Но я все равно пытаюсь взбрыкнуть. Выгибаюсь. Отворачиваюсь от его.

— Нет! Не надо! Не хочу! — кричу.

Антон не слышит. Целует мой подбородок. Спускается ниже. Зубами оттягивает шарф. Кусает шею…

Кричу от боли. Так громко, что Антон замирает. Не вижу, что он делает. Но чувствую его горячие пальцы на раненной шее. Слышу шумный длинный выдох.

— Что это? — рычит он.

Я молчу. Антона это не устраивает. Он выдергивает руку из-под меня. Обхватывает мой подбородок. Заставляет посмотреть в глаза, наполненные яростью.

— Я тебя спрашиваю. Что это? — цедит Антон сквозь стиснутых зубы.

— Н-ничего! — слезы катятся по вискам.

Антон проживает меня взглядом. Пальцами так сильно сжимает подбородок, что, скорее всего, оставит еще пару синяков к уже имеющемся.

— Ты все-таки с кем-то трахалась, да? — сужает глаза. — Какая же ты шлюха, — говорит спокойно. Слишком. Молчит всего мгновение. — Шлюха!

Замахивается и бьет кулаком в диван около моей головы. А потом еще раз. И еще. Закрываю глаза. Сжимаюсь. Жду, что следующий удар прилетит мне. Но больше ничего не происходит. Я только слышу тяжелое дыхание. Оно обдувает мое ухо. Боюсь пошевелиться. Не знаю, сколько длится зловещая тишина. Поэтому вздрагиваю, когда слышу угрожающий шепот:

— Ты пожалеешь!

Тяжесть исчезает с меня. Я на свой страх и риск, открываю сначала один глаз, а потом второй.

Антон, не спотыкаясь и не виляя, идет к выходу. Открывает дверь. Замирает.

Резко подрываюсь и отползаю назад. Вжимаюсь в подлокотник дивана.

Антон даже не оборачивается.

— Ты будешь делать, что я говорю, — его голос наполнен отвращением. Оно словно вирус пропитывает воздух и подбирается ко мне. Чувствую ее горечь на языке. — У нас еще два свидания.

Антон выходит, хлопая дверью.

Я вздрагиваю. Подтягиваю к себе колени. Обнимаю их.

Боже, о чем я только думала, соглашаясь на эту сделку?

Глава 17

Три недели спокойствия.

Звучит почти нереально с учетом дерьма, в которое превратилась моя жизнь. Но, кажется, толика везения у меня все-таки осталась. Отец Антона увез его на «важную» встречу. Она проходила сначала на горнолыжном курорте, потом на каких-то островах, а затем в лесу с ружьем в руках. Все это я увидела в социальных сетях Антона, за которым следила с фейкового аккаунта. Нервничать я, конечно, не перестала и вздрагивала каждый раз, когда звонил мой телефон, но, по крайней мере, смогла помочь родителям найти новое место для мастерской. Куда они и переехали. Абду перевел мне бонус, о котором я не просила, что помогло оплатить аренду.

А вчера вечером, лежа в кровати и листая на планшете присланные Абду бумаги, связанные с военной промышленностью, которые нужно перевести в ближайшее время для его юристов, я получила электронное письмо с приглашением на бал.

Сначала глазам не поверила, даже села на кровати и протерла их. Первой мыслью было «Лиза меня убьет». Потому что этот бал устраивает Абду для налаживания деловых связей в России. И именно на него я отказалась идти, когда Лиза меня пригласила.

Следом появилось желание послать Антона в жопу. И я уже начала печатать вежливый ответ, когда пришло следующее сообщение с пометкой «второе свидание» и фотографией многоэтажного здания, на первом этаже которого красовалось вывеска «Мастерская по пошиву одежды «Людмила»». Пришлось ответить короткое «ок», подавляя желание что-нибудь разбить.

Сегодня же меня весь день мутит. Утром мне удалось проглотить чай и немного маминого фирменного пирога с вишней. Потом я села за работу и забылась до самого вечера. Только один раз отвлеклась, когда мне доставили большую коробку, в которой лежало синее шелковое платье, черные босоножками и клатч. И, конечно, от меня не скрылась записка «Моя спутница должна быть достойной меня». Когда я примерила платье, захотелось послать Антона в задницу, чтобы он утонул там в говне. Платье едва прикрывало мою попу, не говоря уже о том, что совсем не подходило

Вот только выходя из машины, присланной Антоном, моя уверенность, что смогу хотя бы смогу найти его, пошатнулась. «Гостиный двор» всегда казался мне обычным двухэтажным зданием, просто старинным и с множеством колон. Сегодня его подсветили огнями, а ко входу протянули ковровую дорожку.

Количество приглашенных гостей зашкаливает. Куда ни глянь, везде натыкаешься взглядом девушек в длинных вечерних платьях или мужчин в смокингах. Гостей сложно отличить от охранников. Но последних выдают наушники в ухе и военная стойка. Я оглядываюсь, и понимаю, что охрана чуть ли ни на каждом шагу. Лиза говорила мне, что были какие-то проблемы с безопасностью. Но похоже, все куда серьезнее, чем она предполагала. Или подруга просто не хотела меня пугать, чтобы заманить на бал.

Но такие мероприятия не по мне. Не люблю шумные сборища. Вот только судьба распорядилась иначе, и сама привела меня себя.

Огибаю красную дорожку, минуя фотографов, и подхожу сразу к зданию. Пока сзади раздаются щелчки фотоаппаратов, я останавливаюсь у огромного прохода с двойными дверьми и охраной у каждого угла. На входе стоит молодой араб в национальной одежде с планшетом в руках. Он придирчиво осматривает меня с ног до головы, прежде чем остановиться на моих глазах.

— Девушка, у нас дресс-код, — произносит он с едва заметным акцентом.

«Вот козел», — чуть не вырывается у меня, адресованное совсем не парню на входе. Но вместо того, чтобы выругаться вслух, я изображаю растерянную улыбку.

— Прошу прощения, я только прилетела. Феи крестной у меня нет, поэтому пришлось найти первое попавшееся платье в гардеробе и бежать на бал, — строю невинные глазки, потом опускаю взгляд. — Хорошо, хоть туфельку не потеряла.

Хлопаю глазками.

— Приношу свои извинения, но я не могу пропустить вас в таком виде, — парень складывает руки за спиной, пряча вместе с ними планшет.

Охрана напрягается. Они ждут только знака, чтобы убрать меня с пути. Щелчки фотоаппаратов становятся все реже. Сердце сильно бьется. Я удивляюсь, как еще в обморок не упала. По спине катится капля пота. Мне остается надеяться, что платье из натурального шелка и не впитывает влагу. Все это время я стараюсь удержать улыбку, но уверена, она пару раз дрогнула.

— Проверьте, пожалуйста, списки, — говорю тихо, но в моем голосе чувствуется сила. — Уверена, мы сможем найти выход. Мое имя — Татьяна Герасимова, — смотрю парню в глаза, приподнимая бровь.

Надеюсь, Лиза внесла меня в списке и оставила пометку «важный гость», как делала обычно на подобных мероприятиях в Дубае. Полагаться на Антона точно не стоит. Не сомневаюсь, он специально затеял все это, чтобы унизить меня.

Парень некоторое время щурится, после чего достает планшет. Быстро двигает пальцем по экрану. Его брови ползут вверх. Он резко вскидывает голову и делает шаг в сторону.

— П-проходите, — говорит парень, уставившись на меня.

Вовремя. До меня доносятся шаги сзади. Скорее всего, другие гости уже дышат мне в затылок.

Я посылаю пареньку короткую улыбку, а он склоняет голову. Но тут же поднимает ее, замечая мои ноги. А-я-яй, а недавно так пристально меня осматривал. Ничего ему не говорю, просто прохожу через открытые двери и окунаюсь в атмосферу бала.

Передо мной появляется танцпол. Огромный. На нем с десяток пар кружат в вальсе. Посреди него находится круглая сцена с музыкантами. Людей столько, что среди них можно потеряться. Они сидят за столиками у стен, стоят рядом с ними, общаются. В самом конце зала замечаю очередь и длинный фуршетный стол. На балконах второго этажа тоже есть люди. Несколько человек точно. Возможно, это охрана.

И как мне найти здесь Антона?

Оглядыва. пространство бального зала и понимаю, что кроме как идти на поиски, мне ничего не остается. Вздыхаю и иду к стене. Маневрировать среди людей и при этом никого не задеть — еще та задачка. Но я справляюсь, даже с учетом того, что иду быстро.

— Таня, — слышу за спиной знакомый голос. Замираю. Твою мать.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Лизой. Ее волосы уложены в высокую прическу с кудряшками. Одета она в шикарное бордовое платье в пол с расклешенной юбкой и лифом, инкрустированным бриллиантами. Лиза, нахмурившись, осматривает меня. Задерживается на моем платье, потом на ногах.

Под ее взглядом хочется прикрыться, а когда она снова смотрит мне в глаза и приподнимает бровь, сразу понимаю — придется объясняться. Но не сейчас.

— Потом, — бросаю ей и разворачиваюсь. Надеюсь уйти достаточно далеко, пока Лиза не опомнится. Но подруга приходит в себя слишком быстро и хватает меня на запястье. Приходится снова повернуться. Мы и так привлекли внимание: ловлю парочку любопытных взглядов от брюнеток с бокалами в руках, стоящих неподалеку в черных длинных платьях. Для полного счастья еще скандала не хватает. Тем более с женой шейха. Я дарю брюнеткам самую широкую улыбку, которая имеется в моем арсенале, а когда они отводят взгляды, подхожу к Лизе настолько близко, чтобы она могла слышать мой шепот сквозь громкую музыку.

— Я тебе все расскажу. Обещаю. Просто чуть позже, — заглядываю в глаза подруге. — Сейчас мне нужно решить одну проблему. Не мешай мне, пожалуйста.

Лиза долго смотрит на меня, хмурится и, наконец, кивает.

— Тебе многое придется мне объяснить, — она опускает взгляд на мои ноги, после чего быстро возвращается к лицу, — начиная со своего внешнего вида.

Едва удается сдержать стон, когда представляю допрос с пристрастием, который устроит Лиза. Но смиренно киваю и освобождаю запястье из ее хватки.

— Увидимся, — оглядываюсь, вроде больше ненужного внимания мы не привлекли. — Позже, — робко улыбаюсь ей и продолжаю свои поиски.

Я и пары метров не прохожу, как замечаю «ямочки». Сердце больно сжимается, но как только вижу светлые волосы сразу отпускает.

Останавливаюсь неподалеку и, склонив голову к плечу, смотрю на Антона. Он, надев белоснежный смокинг, очень отличается от своих собеседников, которые мало того, что ниже ростом, так еще с седыми волосами и во всем черном. Антон широко улыбается, при этом крутит в руке рокс с янтарной жидкостью. Он ведет дружескую беседу и… не замечает меня. Странно, что нигде не видно его отца. Антон — его полная копия не только внешностью, но и характером. Вот только Александр Петрович никогда меня не жаловал, в отличие от сына. Хотя… Антон тоже меня ни во что не ставил. Так что не особо они и отличаются в отношении ко мне

Вспоминаю все годы

— Ми-и-и-и-илый, — бросаюсь Антону на шею. — Я тебя так долго искала и вот нашла, — от сладости моего голоса самой становится противно.

Антон превращается в статую, а я вместо того, чтобы отстраниться, сильнее прижимаюсь к нему. Становлюсь на носочки и звонко чмокаю его в щеку, стараясь преодолеть рвотные позывы.

Антон тут же оживает. Размыкает мои руки и отталкивает меня. Если бы каблуки оказались чуть выше, я бы точно распласталась на полу. А так лишь чуть-чуть подворачиваю ногу и спустя пару секунд стою прямо.

— За что ты так со мной? — строю невинные глазки, изо всех сил изображая обиду. — Мы же о другом договаривались, — оглядываюсь на мужчин, с которыми Антон разговаривал. — Он хотел себе достойную спутницу на этот вечер и позаботился о том, чтобы она у него была. Если вы понимаете, о чем я.

— Хватит! — рев Антона слышен всем вокруг, да еще и музыка очень вовремя затихает.

Я обычно сторонюсь постороннего внимания. Но на этот раз радуюсь ему. Все люди, стоящие неподалеку, замолкают и смотрят на нас. Я же подмигиваю одному молодому блондинчику, стоящему неподалеку, который как раз поднимает глаза на мое лицо. В ответ ловлю похотливую улыбку и внутренне содрогаюсь.

— Антон Александрович, не могли бы вы решить проблему? — жесткость в голосе одного из собеседников моего бывшего ничем не прикрыта.

Антон окидывает меня презрительным, обещающим скорую расправу взглядом.

— Прошу прощения, — он хватает мое запястье и тащит к стене.

Я без вопросов следую за ним, но не забываю оглянуться и отправить воздушный поцелуй собеседникам Антона, которые следят за нашим уходом. Получив «мой подарок», они синхронно качают головами и перешептываются.

Антон открывает первую попавшуюся дверь и затаскивает меня в тусклый коридор. Тянет дальше и, кажется, знает куда идти. Потому что как только мы доходим до конца коридора, там оказывается еще одна дверь. Антон открывает и ее.

Именно в этот момент я понимаю, что попала. Пытаюсь вырвать руку из сжимающих ее пальцев. Но Антон не отпускает. Тащит меня внутрь темной комнаты. Хватаюсь за косяк. Антон резко дергает. Пальцы соскальзывают. Пару ногтей выбиваются в другую сторону. Шиплю от боли, которая тут же отходит на задний план, когда Антон толкает меня и отпускает…

Крик застревает в груди. Сердце останавливается. Я лечу в темноту. Выставляю руки перед собой, чтобы смягчить падение, но приземляюсь на что-то мягкое. У меня в животе словно узел развязывается, а по телу разливается облегчение. Только до тех пор, пока в комнате не загорается свет. Он режет глаза, и мне требуется время, чтобы привыкнуть к нему. Запах химикатов отдается горечью во рту. Коричневый диван подо мной обшарпан.

— Что ты там устроила? — тяжелые шаги заставляют меня подорваться.

Сажусь, но тут же пытаюсь отползти подальше, ведь Антон в два шага преодолевает расстояние, разделяющее нас. Оглядываюсь, но за мной нет ничего, кроме стены. Рядом шкаф с разной бытовой химией. С другой стороны стоит пошкрябаный деревянный стол и задвинутый в его углубление стул с порванной обивкой. Все это находится на расстоянии вытянутой руки от дивана.

— Я к тебе обращаюсь! — Антон хватает меня за плечи и встряхивает, заставляя посмотреть на него. — Что за шоу ты устроила перед партнерами моего отца?

— Так вот, кто это был. Хорошо, — улыбка появляется у меня на лице, и я не пытаюсь ее сдержать.

— Хорошо? — глаза Антона расширяются. — Ты что с ума сошла?

Я веду плечами, пытаясь сбросить руки, вот только у меня ничего не получается. Поэтому просто встаю, заставляя Антона тоже распрямиться. Заглядываю ему в глаза. И несмотря на то, что сердце бьется как сумасшедшее, спокойно произношу:

— Разве не этого ты от меня хотел, присылая такую одежду? Я подумала, что ты хочешь видеть рядом с собой девочку из эскорта, вот и решила подыграть.

Пожимаю плечами. Хочу сделать шаг в сторону, чтобы обойти Антона и убраться с этого чертового бала. Свидание окончено. Грубые пальцы сильнее впиваются в плечи, и не дают сдвинуться с места. Стискиваю зубы, чтобы не застонать от боли, и с вызовом смотрю на Антона.

— Пусти, — шиплю я.

Он не двигается. Выполнять мою просьбу тоже не собирается. Его шоколадные глаза наполнены сталью, из-за чего у меня по позвоночнику ползет холод. Знаю, что перешла границу, но не жалею. Меня достали его издевательства! Я не буду больше терпеть их!

Вот только вся моя бравада сходит на нет, когда я вижу, как в глазах Антона загорается огонь, а на лице расплывается дьявольская ухмылка. Хочу сделать шаг назад, но врезаюсь икрами в диван.

— Пусти! — голос срывается на крик. Но это не останавливает Антона, который нависает надо мной. Я в попытке отодвинуться прогибаюсь в спине и теряю равновесие. Падаю обратно на диван. Дергаюсь в сторону. Но не успеваю сдвинуться с места, как Антон забирается следом. Он стискивает мои ноги коленями. Перед моим лицом оказывается его пах.

О нет! Нет!

Толкаю Антона, но он сильно цепляется в меня, поэтому не могу сдвинуть егоТолкаю снова. И снова. Не помогает.

Спустя несколько секунд Антон сам отпускает мои плечи. И я тут же пользуюсь возможностью. Пихаю сильнее. Бесполезно. Он ловит мои запястья, перехватывает рукой и прижимает их в моей груди. Я начинаю брыкаться. Антон сильнее сжимает ноги. Обездвиживает меня. Кладет свободную руку на ремень.

Замираю. Мои глаза расширяются. Слежу за каждым его движением. Он расстегивает пряжку. Вытаскивает пуговицы из петли. Опускает молнию вниз…

— Что ты делаешь? — выдавливаю из себя лишь шепот.

Тяжело сглатываю. Антон хищно улыбается и обхватывает вялый член ладонью.

— Зря я отпустил тебя в клубе, — в его голосе звучат опасные нотки. — Но ничего, сейчас наверстаем. Раз ты выставила себя шлюхой, исполняй свои прямые обязанности.

— Нет, ты не можешь, — мои глаза становятся еще шире. — Помогите! — кричу так громко, как могу. Мотаю головой. — Помогите!

Антон гладит член. Тот твердеет на глазах. Хочу снова закричать, но боюсь открыть рот. Отворачиваюсь. Сильнее стискиваю челюсти. Антон тут же хватает меня за подбородок. Поворачивает мою голову обратно. Член уже стоит. Пытаюсь отодвинуться, когда чувствую давление на щеки. Антон нажимает на какие-то точки. Боль волной разносится по лицу, челюсти немеют, рот открывается.

Даже если закричу, мне никто не поможет.

Глава 18

Отталкиваюсь ногами от пола и резко поднимаю бедра. Антон явно не ожидает от меня такой прыти. Но вместо того, чтобы свалиться с меня, он всего лишь пошатывается и наваливается на меня. Зато отпускает мое лицо. Хватается за спинку дивана. Я отворачиваю голову.

— Помогите! — кричу во все горло, хотя не верю, что меня кто-то услышит.

— Заткнись, тварь, — Антон дергает меня за волосы, тянет голову назад, и заглядывает в глаза. — Думаешь, ты кому-то нужна? Никто не придет тебе на помощь!

— Если засунешь в меня эту штуку, я ее откушу, — шиплю, кивая на ширинку, рот стараюсь сильно не открывать.

Потому что зловещая улыбка Антона мне не нравится. Совсем. Как и огонь, пылающий в его глазах.

— Только попробуй, — от уголков его глаз расползаются морщинки, когда он щурится. — Без зубов останешься, — Антон произносит это настолько беззаботно, что становится действительно страшно.

Он сильнее натягивает мои волосы. Стон боли, рвущийся из меня, почти нереально сдержать, но я справляюсь. Не отвожу от Антона ненавистного взгляда. Не хочу, чтобы он видел мой страх.

Руки, прижатые к груди, дрожат. Биение сердца напоминает трепыхание. Частое дыхание опаляет губы, хотя я не уверена, что оно принадлежит только мне. Антон приближается. Облизывается. До меня доносится противный запах алкоголя. Он даже перебивает «аромат» химикатов, который застрял. Дрожу. Замерзаю. Но взгляда не отвожу. Даю Антону понять, что буду бороться до конца.

— Мне нравится, какой дерзкой ты стала, — хрипит он. — А еще больше понравится тебя сломать, — высовывает язык и проходится им по моим губам. Надавливает, пытается пробраться в рот, но я не позволяю. Стискиваю зубы. Дергаюсь в сторону. Боль стреляет в макушке и разносится по телу. Антон тут же возвращает мою голову в то же положение, в котором она была раньше.

Его глаза темнеют, а ухмылка становится шире.

Ему нравится мое сопротивление. Оно его заводит.

Осознание ушатом холодной воды, выливается мне на голову, и я тяжело сглатываю.

Антон бешено смотрит на меня всего секунду, а потом обрушивается на мои губы. Скользкий язык снова пытается пробраться в мой рот. Запах алкоголя становится сильнее. Меня начинает мутить. Я стараюсь отвернуться. Сбросить с себя Антон. Но он уже научен опытом, и держит меня крепко. Не дает пространства для маневра и… впивается зубами в мою нижнюю губу. До боли.

Крик вырывается из меня. Губы разлепляются.

Антон тут же пользуется ситуацией. Врывается языком в мой рот.

Нет! Я не позволю ему сделать это со мной. Не снова!

Кусаю его язык так сильно, что во рту появляется металлический привкус. Антон шипит. Втягивает в себя воздух. Вместе с языком.

— Тварь, — шепелявит, снова тянет меня за волосы, а я… улыбаюсь.

Конечно же, Антон это видит. И звереет. В его взгляде вдобавок к сумасшествию появляется жестокость. Она становится там полноправной хозяйкой. Это единственное, что я замечаю до того, как Антон спрыгивает с меня. Мелькает мысль о свободе. Зря. Антон тянет меня за волосы к себе. Резкая боль проносится по телу, и я падаю с дивана. Распластываюсь у ног мучителя. Ударяюсь бедром. Но это цветочки по сравнению с той агоний, которая охватывает меня, стоит Антону снова рвануть волосы наверх. Хочу сопротивляться. Правда. Но не могу. Чтобы облегчить боль, следую немым указания. Упираюсь руками в пол. Становлюсь на колени…

Антон опять дергает меня за волосы, заставляя выпрямиться, но при этом остаться на коленях. Его вялый член болтается у меня перед глазами. Я бы даже похихикала, если бы Антон снова не задрал мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

Смотрю на него безучастно, хотя внутри все сжимается от ужаса. Я не врала, когда говорила, что откушу его маленькую штуковину, которой он так гордится.

Буду бороться до конца. Даже несмотря на то, что пострадаю.

Кожу головы жжет. Колени труться о твердый пол. А вот руки свободны…

Не думаю о последствиях, когда хватаю Антона за причиндал и сжимаю изо всей силы. Визг разносится по каморке, оглушает. Пальцы на моих волосах исчезают. Антон обхватывает обеими руками член, и с уже беззвучным криком падает на колени.

Я тут же подрываюсь на ноги. Антон загородил собой почти весь проход. Но меня это не останавливает. Запрыгиваю коленями на диван. Быстро ползу, и снова оказываюсь на полу. Дверь так близко. Стоит только рукой подать, и я ее открою. Замечаю торчащий ключ. Не помню, что Антон его поворачивал. Чувствую холодный металл ручки под ладонью и одновременно с этим — грубые пальцы на лодыжке.

Секунда задержки. И я лечу носом в пол. Едва успеваю увернуться от двери. Падаю на бок. Правое запястье выворачивает под неестественным углом. От боли немеет рука, когда я слышу сзади шуршание, смешанное со стоном.

Игнорируя боль, отталкиваюсь от пола. Но не успеваю ни подняться, ни развернуться, как Антон снова хватает меня за волосы. Поднимает. На этот раз на ноги. Разворачивает.

Его глаза наполнены яростью.

Я разбудила монстра.

— Помогите! — кричу, но тут же замолкаю.

Звон пощечины разносится по комнате. Щеку опаляет жаром. Антон откидывает меня в сторону. Ударяюсь спиной о шкаф. Воздух покидает мои легкие. Банки с бытовой химией падают с полок. Приземляются у моих ног. Только одна бьет ребром крышки по голове. Больно. Но не так, как Антон, который подлетает и отвешивает мне еще одну пощечину.

Я даже не успеваю защититься, как он уже хватает меня за горло. Совсем как Вадим. Сжимает.

— Сука, — выплевывает мне в лицо. — Ты за это поплатишься!

Задерживаю дыхание. Смотрю в глаза, заполненные яростью. На нахмуренные брови. Дергающуюся губу. Вадим в тот день выглядел совсем иначе. Только сейчас осознаю, что с ним что-то не так. Вовремя, блин.

Слышу грохот и понимаю, что это дверь бьется о стену. Чувствую облегчение. Равно до того момента, пока Антон не выпаливает:

— Валите! Тут занято!

Ну уж нет!

— Помо… — лишь удается прохрипеть мне, но Антон сжимает сильнее мое горло.

Надеюсь, что человек, кем бы он ни был, услышал. И если не вмешается, то хотя бы позовет охрану.

— Отпустите девушку, — гремит до боли знакомый голос. Кажется, у меня галлюцинации из-за нехватки воздуха. — И отойдите!

— Я непонятно выразился? — Антон поворачивает голову, но я все равно не могу разглядеть пришедшего на помощь мужчину, но уже благодарна ему хотя бы за то, что хватка на шее слабеет. — Съебись отсюда нахуй!

Антона так резко отрывает от меня, что я не успеваю сориентироваться. Сползаю вниз по шкафу. Оказываюсь на полу.

Шум, который отражается от стен, напоминает раскат грома. Но боли от упавшего и придавившего меня тела, так и нет. Медленно убираю руки и сразу замечаю светлые волосы у своих ног. Антон? Он дышит?

Резко поднимаю взгляд и натыкаюсь на широкую спину, обтянутую черным пиджаком и… такую знакомую. Не может быть. Мужчина вытаскивает телефон с кармана и прикладывает его к уху.

— Нарушение в секторе пять, — произносит он спустя пару громких гудков. — Жду, — сбрасывает вызов, но на меня не смотрит. Это же не галлюцинации?

Где-то вдалеке слышу быстрые шаги, больше напоминающие бег. Они приближаются. А я все сижу на полу и пытаюсь понять, не играет ли со мной воображение в идиотские игры. К какому-то логическому выводу до того, как в коморку врываются два запыхавшихся охранника, не прихожу.

— Заберите. Установите личность. Держите под замком, пока я не вернусь, — мой спаситель поворачивается, отходит в сторону и, наконец, одаривает меня взглядом. Пустым.

В голубых глазах Вадима нет ни капли эмоций. Он смотрит на меня, словно я незнакомка. Цель, которую требуется защитить. И все.

Я же… я не знаю, что чувствую. Облегчение? Однозначно. Из-за него слабость разливается по рукам и ногам. Радость? Д-да, она зарождается бабочками в животе. Страх? Его как раз нет. А еще мне… больно. Грудь сжимается и на этот раз не из-за нехватки кислорода.

Вадим переводит взгляд на охранников, которые поднимают Антона за руки. Пару капель крови падает на пол, прежде чем моего бывшего выносят из комнаты. Слышу шуршание ботинок Антона по полу, хотя его самого уже не вижу. Только когда звук приглушается, могу позволить себе сделать глубокий вдох. В горле хоть и чувствуется дискомфорт, но не такой сильный как тогда в машине. И силы все еще остаются. Поэтому я собираю их и поднимаюсь. Снова смотрю на Вадима.

Он бегло проходится взглядом по мне с ног до головы, прежде чем задержаться на лице. Но это скорее профессиональный взгляд, чем заботливой. Единственное, что выдает Вадима — это желваки, которые ходят на щеках, а также тяжелое дыхание. Но это все может быть последствием драки.

Открываю рот и тут же захлопываю. Не знаю, что ему сказать. Совсем.

Вадим слабо качает головой. Его телефон снова звонит. Он тут же берет трубку.

— Да. Ищите. Задействуйте все ресурсы. Подключите минобороны, если нужно, — говорит он сурово и не сводит с меня взгляда. — Вы что сами не можете у Димы его попросить? — спокойные глаза Вадима наполняются яростью. Такой же, как у Антона.

Непроизвольно делаю шаг назад. Вжимаюсь в шкаф. Слышу как оставшиеся на полках бутылки дрожат, но не падают.

Выражение лица Вадима становится жестким. Он усмехается.

— Сейчас буду, — выпаливает и сбрасывает вызов.

Он крепко сжимает телефон. Боюсь сделать лишний вдох, не зная, какая реакция может последовать. Мое бедное сердце, итак, снова из груди готово выпрыгнуть. Вот только не понимаю из-за страха или…

Вместо того чтобы что-то сказать или подойти ко мне, Вадим разворачивается и направляется к двери. Останавливается, осматривает ее с обеих сторон, чего-то касается и только после этого выходит.

— Вадим, — слабо зову его я. Не знаю, что сказать. Поблагодарить?

Он останавливается. Не оглядывается. Его плечи напряжены. И от меня не скрывается долгий выдох, прежде чем Вадим грубо произносит:

— Сиди, блядь, здесь и только попробуй снова сбежать!

Он закрывает за собой дверь, а я слышу звук поворачивающегося в замке ключа.

Глава 19

— Вот же… — нажимаю, что есть силы на экран телефона. Боль стреляет в запястье, но я от нее отмахиваюсь.

Лиза не берет трубку. Номера Вадима у меня нет. А Абду я опасаюсь звонить. Приходится сидеть одной в маленькой каморке на старом диване и сверлить взглядом дверь. Здесь даже окна нет, через которое можно было бы выбраться наружу. Стучать, кричать, звать на помощь я уже пробовала.

Этот гаденыш позаботился о том, чтобы никто не пришел мне на помощь. Как я не подумать о том, кому Абду мог доверить охрану своего первого масштабного мероприятия в России? После того, как на него с Лизой напали в аэропорту, они усилили охрану. Когда я пару дней назад встречалась с подругой в кафе, ее окружало как минимум с десяток телохранителей. А откуда им взяться? Конечно же, это люди Вадима. Я так старательно гнала от себя мысли о нем, что не подумала об очевидном.

Разблокировав телефон, снова набираю Лизу и жду. Гудок. Второй. Третий. Ответа нет. Правильно, кто оставляет на ночь включенный звук? Бросаю телефон рядом и откидываюсь на спинку дивана. Первый час я бы убеждена, что в жизни не сяду на него. Особенно, после произошедшего с Антоном. Но потом ноги устали, а спину начало ломить. Я решила, раз все равно, пока я одета в тряпку, «подаренную» бывшим, какая, нафиг, разница, где сидеть. Поэтому уселась на диван, подтянула под себя ноги и стала ждать. Адреналин начал выветриваться из крови. Крупная дрожь охватила тело. Я легла на диван, прижала ноги к груди и стиснула зубы. Слезы же не вырвались наружу. Они собрались внутри меня комом, не давай отчаянию отпустить меня. А потом я уснула.

Только совсем недавно разлепила глаза. Заглянула в телефон и резко села, когда поняла, что уже утро. Вадим не появлялся всю ночь. Возможно, он вообще забыл про меня. От этой мысли холодок бежит по коже. Сколько еще я должна просидеть здесь, пока Вадим не вернется? И выдержит ли мой мочевой пузырь? Я уже начала заглядываться на бутылки из-под бытовой химии. Что если использовать одну из них?

Поворот ключа в замочной скважине становится для меня знаком. Вскакиваю с дивана. Одергиваю платье, которое неприлично задралось. Подхватываю телефон, сумочку. И тут же встречаюсь с голубыми глазами, которые по цвету напоминают больше тучу, чем ярко-голубое небо.

— Идем, — Вадим указывает головой на коридор.

Где-то на краю сознания улавливаю, что он не сменил одежду, а под глазами залегли темные круги, но отмахиваюсь от наблюдений. Дыхание спирает. Сужаю глаза. Сжимаю челюсти. Набираю в грудь побольше воздуха и…

— Давай не сейчас, — Вадим качает головой.

Его плечи поникают. А у меня пропадает запал. Выдыхаю.

— За что ты так со мной? — говорю тихо, обхватывая себя за плечи.

— Не здесь, — Вадим обводит взглядом

Я не оборачиваюсь. Не хочу видеть место, где чуть не произошло непоправимое. Снова. Хватило уже того, что я провела здесь столько времени. Тяжело сглатываю и иду к Вадиму, но быстро останавливаюсь, заглядывая ему в глаза. Не знаю, какие выводы он делает. Но, явно, ничего утешительного в его голову не приходит. Потому что я слышу тяжелый вздох, а после него Вадим отходит к противоположной стене коридора.

Следую за ним и, если честно, не боюсь. Сил на страх не остается. Единственное, чего мне хочется — смыть с себя воспоминания о сегодняшнем дне, а платье выбросить нафиг. Мало того, что оно ничего не прикрывает, так еще и химическим запахом пропиталось. Этот «аромат» легким шлейфом окутывает меня, когда я иду по ярко-освещенному коридору. Нас с Вадимом разделяет несколько шагов. Я бы могла догнать его и потребовать объяснений, вместо этого просто иду за ним. Думаю лишь о том, чтобы убраться из Гостиного двора. Но, кажется, у моего мочевого пузыря другие планы. Еще пару шагов и я почувствую на себе, что значат знаменитые бабушкины «ошпаренные коленки».

— Вадим, — зову тихо. Он сразу же останавливается.

Я тоже торможу. Жду. Но Вадим не оборачивается. Поэтому мне приходится, набрать в грудь побольше воздуха и выпалить:

— Я в туалет хочу.

Секунду ничего не происходит, а потом я слышу твердое:

— Идем.

Вадим снова начинает двигаться, а мне ничего не остается, как следовать за ним. Иду чуть ли не вприпрыжку, когда Вадим останавливается у неприметной двери. Толкает ее, щелкает выключателем на стене и отходит в сторону. Прислоняется к стене в коридоре. На меня до сих пор не смотрит. Достает телефон из кармана, бросает взгляд на экран и хмурится.

— Давай, — указывает головой на дверь, все еще не глядя на меня.

Я с опаской поглядываю на Вадима, когда подхожу к комнатушке, из которой льется свет. Заглядываю и вижу небольшое пространство, отделанное белой плиткой, унитаз и маленькую раковину.

Сразу же залетаю внутрь, не забывая захлопнуть за собой дверь.

Проходит несколько минут, и я готова вернуться обратно. Но как только открываю дверь, вижу белоснежный смокинг. Вздрагиваю. Делаю шаг назад. Сердце снова пускается вскачь. Изо всех сил сжимаю ручку, намереваясь запереться в туалете. Но вовремя понимаю, что глаза не те — они темно-синие. Выдыхаю.

— Вадим, представишь нас? — бархатный голос не сочетается с внешностью, которую я бы описала одним словом — скользкая. Вытянутое лицо, тонкие губы, изогнувшиеся в мерзкой улыбке, и взгляд, который задерживается на каждой открытой части моего тела. — Не знал, что тут кто-то есть, кроме нас.

Мужчина шагает в мою сторону, но передо мной вырастает стена в виде Вадима. Вижу перед собой его широкую спину.

— Девушку зовут Татьяна. Мне нужно отвезти ее домой, — последнее слово Вадим почему-то выделяет. — Вы хотите что-то обсудить со мной, Михаил?

Опускаю взгляд, и вижу побелевшие костяшки Вадима, так крепко он сжимает телефон.

— Сегодня точно нет, — голос мужчины становится менее дружелюбным, но все-таки остается достаточно спокойным, чтобы понять — бури пока не предвидится. — Мы можем встретиться завтра? У меня есть для вас предложение.

Спина Вадима еще сильнее напрягается, и я подавляю желание положить на нее руку. Ноющее запястье очень вовремя напоминает о себе.

— Мой офис в качестве места встречи устроит? Завтра в два? — в голосе Вадима не отражается ничего, кроме холодного равнодушия, хотя его плечи не опускаются.

— Да, вполне. С шейхом мы закончили, пора и честь знать, — мужчина зевает. — А то уже поздно. Или рано, — слышу смешок.

— До завтра, — Вадим протягивает руку.

До меня доносится шорох пожатия.

— Доброй ночи, — мужчина повышает голос и заглядывает Вадиму через плечо. — Всего доброго, Татьяна! — его ухмылка тут же скрывается за Вадимом, который делает шаг назад.

Я чуть лбом в его спину не врезаюсь.

Михаил хмыкает, а потом до меня доносится громкое «до завтра», которое перекрывается тяжелыми шагами. Только когда они исчезают, Вадим поворачивается ко мне. Ловит мой взгляд. Гипнотизируют. Я забываю, как дышать, и вспоминаю только тогда, когда Вадим отступает.

— Пойдем, — больше ничего не говорит, разворачивается и двигается вперед.

Следую за Вадимом по лабиринтам коридоров, пока мы не выходим в переулок, где нет ничего кроме мусорных баков и припаркованного джипа. По коже ползет холод раннего утра. Покусывает ее. Обнимаю себя за плечи, тру их, чтобы избавиться от неприятного ощущения. Но моментально замираю, когда слышу пиликанье сигнализации. Смотрю, вытаращив глаза, как Вадим открывает заднюю за водительским местом дверцу. Явно для меня. Он ничего не говорит. Ждет. А я пошевелиться не могу. Невольно вспоминаю, чем закончилась последняя моя поездка с ним.

Вадим вздыхает.

— Я ничего тебе не сделаю, — он встречается со мной взглядом. В глазах Вадима я вижу… грусть? — Просто садись в машину.

Мне приходится подавить желание сбежать, особенно, когда я замечаю выход из переулка, за которым видна проезжая часть. Но вместо того, чтобы помчаться туда, я иду к джипу. Забираюсь на заднее сиденье. Пристегиваюсь.

Хлопок дверцы звучит так, будто за мной закрылась крышка гроба. Озноб проносится по телу. Чувствую себя дурой, которая сама зашла в клетку ко льву. Нехорошее предчувствие лишь усиливается, когда Вадим открывает водительскую дверцу, и ветер доносит до меня его мускусный аромат. Теперь остается надеяться на благоразумие Вадима. Ведь он спас меня… в очередной раз.

Воспоминания произошедшего в каморке начинают просачиваться через стену, которую я тщательно выстраивала в сознании. Приходится затолкать их подальше. Глаза уже начали увлажняться. Именно в этот момент Вадим ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Прищуривается, но ничего не говорит. Заводит двигатель, после чего выезжает из переулка.

Откидываюсь на сиденье. Расслабляюсь. Во время поездки со мной точно ничего не должно произойти.

Только спустя минут десять понимаю, что Вадим не спросил, куда меня отвезти. Резко выпрямляюсь.

— Куда ты меня везешь? — впиваюсь пальцами в бедра.

— Домой, — Вадим не смотрит перед собой.

— Но я живу в другой стороне, — голос начинает дрожать.

Вадим на мгновение отрывается от дороги, и я замечаю его голубые глаза в зеркале заднего вида.

— Я везу тебя к себе домой.

Глава 20

— Пусти меня! — пытаюсь вывернуться из железной хватки, но боюсь упасть, поэтому хватаюсь за пиджак. Перед глазами маячит крепкая задница. Не могу выбрать, что с ней сделать, ударить или лучше укусить.

Когда мы подъехали к многоэтажному дому, находящемуся в закрытом комплексе с охраной, я сразу же выскочила из машины. Но даже

Удары по заднице не заставляют Вадима отпустить меня. Только запястье начинает ныть еще больше. Вадим заносит меня в просторный холл с висящими цветами в горшках на серых стенах, диваном у окна и пухленькой старушкой-вахтершей за стеклом, у которой на носу большие квадратные очки.

Вадим, зараза, ни капли не смущаясь, здоровается с «Людмилой Петровной» и проходит мимо нее к лифтам. Лишь когда двери задвигаются за нами, он опускает меня на ноги. И то не по своей воле. Уверена, это сработал щипок за задницу. Сильный!

В огромном зеркале смотрю на себя.

Да-а-а! Если вахтерша — типичная старушка, то славу гулящей женщины я заработала. В платье, из-под которого выглядывало нижнее белье, с взлохмаченными волосами и горящими глазами по-другому меня сложно воспринять. Хорошо, хоть синяка на стуле не осталось, зато щеки покраснели так сильно, что до цвета свеклы осталось совсем чуть-чуть и можно борщ варить.

За рассматриванием себя не замечаю, как лифт поднимается на нужный этаж. Зато, когда раздается характерный звон, тут же срываюсь с места. Двух шагов сделать не успеваю, как Вадим хватает меня за запястье, хорошо, что не за больное. Впечатываюсь в твердую грудь, чувствую на пояснице сильную, но нежную ладонь. Стоит мне восстановить равновесие, как она пропадает.

Вадим вытаскивает меня в коридор, и я замечаю те же серые стены, что внизу, только без горшков с цветами. А также с двух сторон от меня — металлические двери.

— Отпусти, — пытаюсь затормозить, но каблуки врезаются в выемку между плитками, и я чуть не лечу носом в пол.

Хорошо, что Вадим изворачивается и ловит меня. После чего вообще перехватывает за талию и ведет к двери справа.

— Ты решил меня похитить? — чтобы взглянуть на Вадима, мне приходится прилично прогнуться в спине. Только благодаря его руке, крепко держащей меня, я все еще не падаю.

Ответа на свой вопрос я, естественно, не получаю. Лицо Вадима бесстрастное. А он сам какой-то… холодный. Настоящий телохранитель. Или «наемник», как он однажды сам себя назвал.

Вырвыться больше не пытаюсь. Смысла нет. Мы останавливаемся у двери. Сначала снимает сигнализацию, прикладывая таблетку, а только потом вставляет ключ в верхнюю замочную скважину. А потом в нижнюю.

— А у тебя там случайно лазерных лучей нет? — ерничаю, когда Вадим открывает дверь.

Конечно же, он не отвечает. Просто заходит внутрь вместе со мной. Лазерных лучей нет или они отключаются вместе со светом, когда Вадим щелкает переключателем.

Вадим подталкивает меня по небольшому коридору к просторной гостиной. Через узкий проход замечаю белые стены и паркет из темного дерева. Они создают уютный контраст вместе с множеством лампочек на потолке. Большой белый диван стоит посреди комнаты, упирается в квадратную колонну и сразу бросается в глаза. Дальняя стена сделана будто из натурального кирпича. На ней висит большая плазма, под которой стоит длинная тумба чуть темнее пола. пола, а рядом расположилась дверь из темного дерева. На стенах замечаю висят черно-белые картины, но не похоже, что они означают что-то особенное. Такое чувство, что это просто деталь интерьера.

Улавливаю, как сзади закрывается два замка, после чего шарахаюсь в сторону, когда чувствую приближение Вадима. Он просто проходит мимо, на ходу снимая пиджак и бросая его на спинку дивана. Связка ключей летит через диван и приземляется на что-то твердое, издавая громкий звон.

Вадим скрывается за стеной. До меня доносятся хлопки дверями, шорох и шум воды. После чего Вадим появляется снова.

— Иди сюда, — его голос тихий, но в нем слышны приказные нотки.

Они заставляют мою грудь наполнится раздражением. Дыхание становится более глубоким. Кожу будто что-то стягивает. А пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Что ты о себе возомнил? — цежу сквозь стиснутые зубы.

Вадим останавливается у дивана и смотрит на меня, склонив голову.

— Хочешь снова покататься на моем плече? — замечаю в его руке прозрачный пакет странной формы. И во второй тоже что-то есть.

— Ты идиот?! — во мне расцветает такое сильное возмущение, что чуть ли пар не идет из ушей.

Но во избежание греха, делаю шаг к Вадиму, а потом еще один. Не сомневаюсь, что он выполнит угрозу. За ним не заржавеет.

Каблуки стучат по паркету, когда я быстро подхожу к Вадиму. И толкаю его в грудь!

— Кем ты себя возомнил? — отмахиваюсь от боли, стреляющей в запястье. Вадим даже не дергается. Прирос с полу, словно статуя. — Сначала запер меня не пойми где на всю ночь. Потом сюда притащил без спроса. А теперь еще издеваешься? — хочу опять толкнуть, но Вадим перехватывает мою руку. Больную руку. И прикладывает к запястью пакет.

Шиплю. Холодно!

Опускаю взгляд и вижу, что пакет наполнен льдом. Кожа покрывается мурашками. По телу пробегает дрожь. Не уверена из-за льда или потому что Вадим нежно держит мое запястье, прижимая пакет. Поднимаю взгляд, а Вадим опускается на корточки и берет что-то с пола. Молча встает и, все еще держа меня за руку, обводит меня вокруг дивана. Послушно двигаюсь за ним. Только сейчас замечаю панорамные окна, за которыми видна тьма, освещаемая множеством огней. По телу пробегает дрожь. Не могу понять: слышу стук каблуков или своего сердца, которое вот-вот выпрыгнет из груди. Все мысли тут же исчезают, потому что Вадим усаживает меня на диван, не доходя до стеклянного журнального столика. Сильнее цепляюсь в сумку, когда Вадим устраивается рядом.

Он бросает нечто себе на колени, и тогда я понимаю — эластичный бинт. Вздергиваю голову и с расширенными глазами смотрю на Вадима. Как он узнал? Когда?

Хорошо, что Вадим не видит мое шокированное выражение лица. Все его внимание сосредоточено на поврежденном запястье. Вадим аккуратно убирает пакет со льдом. Кладет его на столик, где лежат ключи, и поднимает мою руку. Аккуратно двумя пальцами надавливает на сустав и начинает водить его туда-сюда. Я же, как послушная кукла, сижу и хлопаю глазами, позволяя управлять моими конечностями Боль от манипуляций Вадима не очень сильная. Поэтому я просто морщусь, но никаких звуков не издаю.

Вадим кивает, после чего отпускает мою руку. Она безвольно падает на колени. Вадим снимает металлические фиксаторы с бинта и снова берет меня за запястье. Медленно и аккуратно от манипуляций Вадима. Я же могу лишь сидеть и наблюдать за ловкими пальцами Вадима.

— Что тебе от меня нужно? — говорю тихо, сил на споры у меня не остается.

Вадим тяжело вздыхает. Не отводит от меня взгляда А потом произносит то, отчего мне снова хочется сбежать:

— Чтобы ты вышла за меня замуж.

Глава 21

Вскакиваю с дивана так быстро, как только могу. Осматриваюсь. Мелькает мысль выпрыгнуть в окно, но я не суперменша и слишком сильно ценю жизнь. Лестница на второй этаж у окна явно не поможет мне скрыться. Дверь закрыта. Конечно, можно было бы схватить ключи… Бросаю взгляд на журнальный столик. Металл блестит в свете ламп. Манит к себе. Но я вовремя ловлю смеющийся взгляд Вадима, и мои плечи поникают.

— Вот скажи, ты с ума сошел? — отхожу на пару шагов назад. Мало ли что ему в голову взбредет. Сумочкой защититься у меня не получится.

Вадим откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди. Проходится по мне любопытным взглядом и ухмыляется.

— А что такого? — он приподнимает бровь.

У меня падает челюсть, хорошо, что не на пол. Вадим выглядит таким беспечным. Уголки губ подрагивают, а у глаз появляется мелкие морщинки.

— Это шутка? Скажи, что ты просто по-дурацки пошутил, — хмурюсь.

Вадим склоняет голову набок, долго смотрит на меня, после чего хмыкает.

— Нет, не шутка. Мне нужна жена, тебе — защита. По-моему, тут все просто, — он встает, а я делаю еще пару шагов назад.

Но, оказывается, зря. Вадим забирает со стола пакет со льдом, после чего разворачивается и идет к кухонному островку, состоящему из каменной барной стойки, нескольких стульев, бытовой техники и шкафчиков.

— О чем ты вообще? Мне от тебя ничего не нужно, — снова смотрю на ключи. Стоит только руку протянуть.

Вадим бросает пакет в раковину и открывает холодильник. Достает оттуда бутылку воды, и, прежде чем захлопнуть дверцу, поворачивается ко мне.

— Пить хочешь? — вздергивает бровь.

На автомате мотаю головой.

— Я тебя не об этом спросила, — кошусь на ключи и делаю маленький шажок, поближе подбираясь к желанному.

Вадим пожимает плечами и захлопывает дверцу. Прислоняется к холодильнику, откручивая крышку. Подносит бутылку ко рту, обхватывает губами горлышко и медленно пьет. При этом не отводит от меня глаз.

Все мысли вылетают из головы. О ключах, в том числе. Не могу отвести глаз от Вадима. Как он смотрит на меня. Каким расслабленным выглядит. Как ходит его кадык при каждом глотке.

Вадим совсем не похож на человека, который только что сделал мне предложение. Держится на расстоянии. И уж точно не выглядит влюбленным. Кольца я тоже не вижу. Вот только желание сбежать на мгновение утихает. Мне становится любопытно, что творится у Вадима в голове. Он все также молчит, просто наблюдают за мной. Хорошо, что пить перестает. Хотя бутылку все еще держит.

— Так что? — складываю руки на груди, приподнимая бровь.

— Мы мужчину, с которым ты закрылась в каморке, проверили. Как я понял, это твой бывший. И он оказался, очень непростым человеком. Точнее, отец его — Вадим отталкивается от холодильника и ведет плечами, будто хочет сбросить напряжение. — Когда очнулся, грозился моих парней работы лишить и посадить заодно.

Морщусь. Очень похоже на Антона. Но кое-что меня смущает?

— А я тут при чем? — произношу осторожно и стараюсь равномерно дышать. Главное, дышать. Нужно просто дышать.

— Если дословно: «Этой сучке я вообще голову оторву. Пусть не надеется, что ей все с рук сойдет».

Дыхание застревает в груди. Тяжело сглатываю. Ладони потеют.

— Он еще что-то про твоих родителей лепетал, мои ребята толком не разобрали, — Вадим подходит к барной стойке, ставит на нее бутылку и облокачивается. — Его пришлось отпустить. Если ты заявление хочешь написать, то я завтра тебя отвезу. В любом случае, не сомневаюсь, мне скоро ответное прилетит.

— Заявление? Ответное? — встряхиваю головой. — О чем ты вообще?

— Твой бывший точно мне какую-то подлянку подложит, когда узнает, кто я такой. Может, даже к дружкам папочки, занимающим высокие должности, побежит. И придут за мной дяденьки в погонах, — уголки губ Вадима ползут вверх. — Не переживай ты так, если что-то подобное произойдет, то меня сразу же предупредят. Не только у твоего Антона есть связи.

Меня трясет. Буквально. Рот приоткрывается и не хочет закрываться. Я будто к полу прирастаю. Боюсь, если сделаю шаг, то упаду в пропасть.

— Он не мой, — голос такой тихий, что я сама еле разбираю слова.

— Уверена? — Вадим саркастически усмехается. — Насколько я знаю, вы не так давно неплохо вместе в клубе развлекались.

Не сразу понимаю, что он имеет в виду, но, когда до меня доходит, бросаю сумку на диван и срываюсь с места. Иду прямо к Вадиму. Упираюсь руками в стойку.

— Ты следил за мной? — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Да, — этот гад смеет еще и улыбаться! — Хотел встретиться, когда узнал, что ты прилетела в Москву. Поговорить о случившемся, — он бросает взгляд на мою шею. — Но узнал, что ты в стрип-клуб с каким-то мужиком пошла, и решил тебя не беспокоить.

Не знаю, что сказать. Мысли роятся в голове, но не могут собраться в одну кучу. Все, что удается из себя вытащить:

— Зачем тебе жена, которая развлекается с мужиками в стриптиз-клубах? — отталкиваюсь от стойки и отхожу на пару шагов назад, когда понимаю. — Там… в каморке. Ты ведь думал, что я с ним…

Не могу продолжить. Просто не могу! Вадим не отвечает. Но я все вижу по его глазам.

Качаю головой. Нужно уйти. Срочно.

— Прости, но я откажусь от твоего предложения, — разворачиваюсь на пятках и иду прямо к журнальному столику. Нужно взять заветные ключи, убраться и забывать о Вадиме навсегда!

Вот только слышу сзади тяжелые шаги. Ускоряюсь. Обхожу диван. Остается совсем чуть-чуть, когда сильные руки хватают меня за плечи и разворачивают. Вадим впивается в меня своим гипнотизирующим взглядом. Но они на меня больше не действует. Не после всего.

— Сейчас послушай меня внимательно, — произносит он проникновенно. — У тебя, конечно, есть выбор. Заставлять выходить за меня замуж

Перестаю дышать. Воспоминания о каморке лезут в голову и не хотят заталкиваться в дальний угол, где я их хранила последние несколько часов.

— Я смогу защитить тебя. И не только тебя, если потребует. Даю тебе словно. Мне просто нужна ответная услуга, — он не отводит от меня своих пронзительных глаз.

Не знаю, что сказать. Вспоминаю родителей, у который только все наладилось. Сердце сжимается. Антон будем мстить. Он меня в покое не оставит. В этом нет сомнений. Со мной-то все будет в порядке. Я улечу обратно в Дубай, например. Но вот родители…

Антон их со свету сживет. Этого я точно себе не прощу. Кусаю внутреннюю щеку. Из двух зол придется выбрать наименьшее.

— Я… я…

Звон раздается в комнате. Вадим вздыхает и отходит от меня. Достает из кармана брюк телефон. Заглядывает в экран. На его лице проскальзывает волнение, после чего он сразу отвечает, разворачиваюсь к окну.

— Как Ева? — Да. Вадим точно переживает. Секунда молчания. — А ребенок?

Ребенок? Меня прошибает пот. У Вадима есть ребенок? Дыхание прерывается. А если есть ребенок, значит, должна быть и жена… Тяжело сглатываю. Ну уж нет.

Поворачиваюсь, хватаю ключи, забираю с дивана сумочку и на носочках бегу из квартиры. Два замка задерживают меня. Но ненадолго. Лестничная площадка встречает меня. Нажимаю на кнопку лифта. Двери разъезжаются, и я слышу:

— Таня!

Глава 22

Я так больше не могу! Мне нужно с кем-то поговорить!

Поэтому, когда сажусь в такси, прошу водителя ехать загород к дому, где остановилась Лиза с Абду. Параллельно отправляю подруге сообщение.

Понятно, почему Лиза решила не ехать к родителям, но разве нельзя было найти пристанище поближе? Отель какой-нибудь, например. Поездка к Лизе обойдется мне в целое состояние.

Ладно, она того стоит. Потому что меня распирает от эмоций.

Начиная, с дурацкого предложения Вадима, заканчивая тем, что он даже не вышел за мной. Пока я ждала такси, спряталась за углом его дома. На всякий случай. И постоянно выглядывала, чтобы не попасть обратно в лапы к тигру. Как оказывается, зря.

Я ждала такси целых десять минут, но меня никто так и не попытался поймать. Видимо, Вадим все-таки решил вернуться к «старой» жене, чем искать новую. Спускаясь в лифте, я почувствовала себя полной другой. Вряд ли Вадим предлагал бы мне выйти за него, если был бы женат. Но в любом случае, выходить замуж за незнакомца я не собираюсь. Тем более, после случившегося в Дубае. У меня до сих пор пробегают мурашки по коже от одного воспоминания о том, что я находилась на грани. Мало ли куда может привести меня наше замужество, хоть и фиктивное.

Пока еду в такси, успеваю задремать. И просыпаюсь только тогда, когда машина останавливается. Белоснежный четырехэтажный особняк с колоннами на входе и кирпичными трубами на крыше из серой черепицы встречает меня. У меня даже рот открывается, когда я выхожу из машины.

Лиза, с распущенными волосами и укутанная в белую шаль, спускается по ступеням, когда такси трогается. За ее спиной замечаю двух охранников у входа. Замираю. Оглядываюсь. Такси уже обогнуло осушенный фонтан с купидонами. Интересно, а откуда должна литься вода? Но эту мысль тут же заменяет другая. Вадим найдет меня! Его люди повсюду. Несколько человек замечаю патрулирующими асфальтированную подъездную дорожку. Где-то между деревьев мелькает еще одна тень. Я даже подумать боюсь, скольких охранников не вижу. И они точно донесут своему начальнику, где я нахожусь.

Если он спросит, конечно.

— Что ты делаешь тут так рано? — Лиза останавливается возле меня и придирчиво осматривает. — Да и еще в таком виде.

Она снимает шаль и накидывает ее мне на плечи, оставаясь в хлопковой белой пижаме с сердечками. Сразу же себя обнимает. Холодный ветер никого не щадит.

— Пойдем в дом, — Лиза хватает меня за руку и тащит к открытой двери.

Мы поднимаемся по ступенькам. Охрана никак не реагирует на наше приближение. Стоят как статуи у дверей и смотрят перед собой. Лиза заводит меня прямо в белоснежный холл особняка. Мне в глаза бросается не только рояль и огромная лестница, но и четыре охранника. Каждый стоит у своей двери, которые установили по две, друг напротив другу на противоположных стенах. Лизу же мужчины в черном никак не смущают. Она не задерживается в холле. Идет к первой двери справа. Ее тут же открывает охранник.

Мы оказываемся на кухне, посреди которой стоит огромный стол с мраморной столешницей, напоминающей море из-за синих разводов. За нее задвинуто восемь стульев. По бокам множество шкафчиков как напольных, так и висящих на стенах. Сделаны они в том же стиле, что и стол. И конечно же, бытовой техники немало. Не рассматриваю ее детально, мое внимание перехватывает окно напротив входа, которое заменяет стену, а точнее вид за ним — густой лес.

Пахнет чем-то сладким.

Лиза усаживает меня за стол, а сама идет к духовке. Открывает ее. Аромат становится сильнее, и я отчетливо ощущаю шоколад.

— Алевтина Петровна, наш новый повар, успела испечь пирог до того, как я отправила ее отдыхать. У нее в последнее время давление скачет, — Лиза вытаскивает из духовки стеклянную форму с коричневым наполнением и ставит ее на плиту. После чего достает нож из выдвижного ящика, бросая на меня взгляд из-за плеча. — Я видела, ты мне звонила рано утром. Хотела уже тебя набрать, когда получила твое сообщение. Что случилось?

Кладу сумочку на стол, снимаю с плеч шаль, на кухне слишком тепло, и прячу лицо в руках, поставив локти на стол.

— Не знаю, с чего начать, — мысли скачут и не хотят превращаться во что-то путное.

Слышу скрежет ножа по стеклу, звон посуды, а потом шаги, но голову не поднимаю.

— Начни со своего наряда, — голос Лизы звучит очень близко. — Или с того, что между вами с Вадимом произошло, — она еще и усмехается.

Подруга ставит что-то на стол, после чего уходит, а запах шоколада становится ярче.

Тяжело вздыхаю и убираю руки. Передо мной на ярко-синей тарелке лежит огромный кусок шоколадного пирога и маленькая вилочка рядом с ним. Уголки губ ползут вверх,

— Я слушаю, — Лиза ставит перед собой тарелку и пододвигает к себе чашку.

Я снова вздыхаю и беру вилку. Отламываю ребром кусок пирога и отправляю его в рот. Прикрываю глаза.

— М-м-м, — шоколадная сладость разносится по языку и чуть ли не таят во рту. — Вкусно!

— Ага, — голос Лизы звучит сдавленно. Подруга тоже съедает кусок пирога. — Алевтина Петровна, прекрасно печет. А еще у нее получаются потрясающие яйца Бенедикт. Но не спрыгивай с темы. Рассказывай.

Есть тут же перестает хотеться. Проглатываю пирог и подтягиваю к себе чашку с кофе. Обхватываю ее обеими руками, чувствуя приятное, обжигающее тепло.

— Думаю, ты поняла, что платье — дело рук Антона. Он мне его прислал, вместе с приглашением на бал, — втягиваю в себя терпкий аромат кофе, который смешивается с шоколадным. Рот наполняется слюной. Мне приходится снова сглотнуть, прежде чем продолжаю. — Ты же знаешь, о нашей с ним сделке. Так вот, бал был «вторым свиданием».

Брови Лизы ползут вверх, но она ничего не говорит. Только запихивает в себя очередной кусок пирога и запивает кофе.

Я тоже делаю глоток. Язык обжигает, но не сильно.

— Что-то мне подсказывает, он думал, меня не пропустят, — пожимаю плечами и подношу кружку ко рту. Но не успеваю отпить хотя бы чуть-чуть, как Лиза с грохотом кладет вилку на стол.

— Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться? — подруга пронзительно смотрит на меня. Так, как умеет только она, поэтому у меня не поворачивается язык соврать.

— Тут я сама виновата, — опускаю взгляд и вижу свое мутное отражение в кофе. От меня не скрывается ни тревога, поселившееся на лице, ни потекшая туш. — Я бы могла не надевать это платье, но решила немного «подмочить» репутацию Антона. И нарвалась на неприятности.

— Что произошло? — в голосе Лизы сквозит беспокойство.

Слова застревают в горле. У меня получилось запихать воспоминания в дальний угол, и они не хотят оттуда выбираться. Или же я им просто не позволяю оказаться снаружи, чтобы не дать разверзнуться буре.

— Можно я не буду об этом говорить? — шепчу, качая головой.

Лиза молчит. Я чувствую на себе ее выпытывающий взгляд, но глаз от кофе не отрываю. Делаю глоток, стараясь хоть как-то развеять давящую тишину, которая пытатеся вытащить из меня скрытое. Знаю, что это тактика Лизы — ждать, пока я сама откроюсь. Но не сейчас. Не могу говорить об Антоне. Не хочу. Лиза до сих пор не знает, почему я от него сбежала. Точнее, об измене я ей рассказала, а вот то, что случилось позже, осталось при мне. У меня язык не поворачивается вывалить все на подругу, особенно, когда она выглядит такой счастливой, как сейчас. Хоть и волнуется обо мне.

Поэтому вместо того, что бередить старые раны, я выпаливаю:

— Вадим мне предложил выйти за него замуж!

— Что? — Лиза, которая успела взять чашку, резко ставит ее на стол.

Кофе брызгает во все стороны. Капли попадают на руку подруги, но она их смахивает, не отводя взгляда от меня.

— Ага, — грустно усмехаюсь. — Сказал, что ему нужна жена, а мне — защита. Не предложение руки и сердце, а сделка какая-то.

Пока Лиза, открыв рот, смотрит на меня, я решаю дать второй шанс пирогу и не жалею об этом. Шоколад может скрасить любую горечь внутри. Запиваю пирог кофе и расслабляюсь.

— Это, наверное, потому что Абду решил заключать контракты только с женатыми мужчинами, — произносит Лиза будто для себя, откидываясь на спинку стулу. А я снова напрягаюсь. — Точнее, со «счастливо женатыми», — теперь ее взгляд упирается в меня. — У вас в Дубае что-то было?

Жар опаливает щеки. Спешу его скрыть за чашкой.

Другого ответа Лизе не нужно. Она широко улыбается.

— Тогда все понятно, — Лиза снова хватается за вилку, отламывает огромный кусок пирога и съедает его. — А если серьезно, тебе нужна защита.

Я набираю в грудь воздух, чтобы возразить. Но Лиза прерывает меня, подняв руку.

— Нужна. Еще как нужна. И не спорь, — давно я не видела Лизу такой озабоченной. — Антон — не простой человек. Он тебя в покое не оставит. От нас с Абду ты помощь принимать не хочешь. Не понимаю почему, — Лиза с укоризной смотрит на меня. — Вот только в твоей жизни появился Вадим, воспользуйся этим. В чем-чем, а в защите других он профи. А если придется заплатить цену в виде замужества, то почему бы и нет? Тем более, Вадим — секси!

Подруга хихикает, когда замечает мои округлившиеся глаза.

— Лиза! У тебя, вообще-то, муж есть! — стараюсь вложить в голос побольше возмущения, но не уверена, что получается.

— Это не значит, что я ослепла, — Лиза запихивает в рот очередной кусок пирога.

Я решаю сделать то же самое, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Вадим, бесспорно, красавчик. Но с ним явно что-то не так. Взять только произошедшее в джипе.

И есть еще одна вещь, которая не дает мне покоя.

— У Вадима есть ребенок? — выпаливаю, пока не передумала, и сразу же запиваю слова кофе.

— О чем ты? — Лиза хмурится.

Кусаю губу. Не хотелось бы вмешивать подругу в наши отношения, но она, итак, знает больше, чем нужно, а других источников информации у меня нет.

— Я сегодня слышала разговор. Вадим по телефону спрашивал про какую-то женщину и ребенка, — делаю очередной глоток и длинно выдыхаю.

Молчание длится недолго.

— Ты, наверное, Еву имеешь в виду, — Лиза кладет вилку на стол. Глаза подруги сияют любопытством.

Усмехаюсь про себя. Все-таки женат. Или был. И ребенок его. Что-то неприятное скребет внутри.

— Да, Вадим вроде это имя называл, — опускаю взгляд на стол, чтобы не видеть «цербера», который взял след и теперь будет следовать за жертвой, пока не загонит ее в угол.

— Ева — жена брата Вадима. Она сегодня в больницу попала.

Вздергиваю голову.

— Того, которого мы в Дубае видели? С ней все в порядке?

— Да, с Евой все хорошо. И нет, — Лиза складывает руки на груди. — Александр — младший брат, а Ева — жена старшего. Генерала. Ты, вроде, для них с Абду документы должна была переводить.

Киваю на автомате.

— То есть их трое? — вопрос риторический, но Лиза будто этого не слышит.

— Да, — она улыбается. — Вообще, это, — обводит рукой кухню, —

Дыхание застревает в груди. То ли из-за рассказала Лизы. То ли из-за того, что я могу представить этот разговор с Вадимом.

— Мы не настолько близки, — говорю тихо, скорее, для себя.

— Не нужно лукавить, — на лице Лизы появляется кривая ухмылка. — Я еще в Дубае между вами химию уловила. И абы кому, знаешь ли, замуж выйти не предлагают.

Сердце пропускает удар, но я быстро беру себя в руки.

— Ты же сама сказала. Замужество Вадиму нужно, чтобы заключить сделку с Абду.

Лиза открывает рот. Явно хочет что-то сказать, но тут же замолкает. Мы обе слышим тяжелые шаги и переводим взгляды на дверь. Нехорошее предчувствие появляется внутри. Оно превращается в огромный ком, который придавливает меня к месту. Ноги и руки слабеют, не оставляя шанса на побег.

— Прости, — шепчет Лиза и улыбается слишком невинно.

— Что ты сделала? — мои глаза сужаются.

Нет. Она не могла!

— Вам нужно поговорить, — Лиза пожимает плечами.

Дверь распахивается и на пороге появляется Вадим в черной водолазке, джинсах и берцах.

В его и без того ярких глазах горит огонь.

Глава 23

— Не подходи ко мне! — вскакиваю со стула и оббегаю стол, останавливаясь у дальнего края. Упираюсь руками в бока. Взглядом впиваюсь в подругу. Жалко, у меня нет сверхспособностей. Мне бы телекинез не повредил. Я бы с удовольствием вырвала из-под Лизы стул, чтобы та приземлилась прямо на наглую задницу.

— Не смотри на меня так, — подруга поднимает руки в защитном жесте и тоже встает. — Я просто хотела помочь.

Сужаю глаза.

— Знаешь, куда ты со своей помощью можешь пойти? — шиплю, даже себе напоминая змею.

— Знаю, — Лиза широко улыбается. — К мужу, — в ее глазах проскальзывает лукавство. — А тебе очень советую со своим поговорить, — подмигивает мне, потом Вадиму, прежде чем выйти из кухни.

Я же давлюсь слюной. Кашляю, чтобы немного прочистить горло, когда замечаю движение. Вадим приближается ко мне. Мчусь в сторону, стараясь оставить между нами преграду в виде стола. Вадим останавливается, смотрит на меня прищурившись. У меня ускоряется пульс. Если раньше я думала, что Лиза — цербер, который жаждет загнать жертву в угол, то сейчас понимаю, как ошибалась. Вадиму такое сравнение больше подходит. Он так пристально следит за каждым моим движением. Кажется, даже не дышит. Готовится. Стоит мне только пошевелиться, Вадим перемахивает через стол, уписаюсь в его рукой. Я даже рвануть в сторону не успеваю, как снова оказываюсь на его плече вверх тормашками.

— Что ты творишь? — возмущенно кричу.

Но Вадим меня игнорирует. Он забирает мою сумочку и выходит вместе со сначала в холл, при этом не забывает рыкнуть своим людям, чтобы глаза ответили, после чего мы вместе оказываемся на улице.

Вадим сбегает по ступенькам так быстро, будто я ничего не вешу. При этом очень крепко держит мои ноги, словно боится уронить свою ношу. Вот только про плечо, которое врезается в живот и выбивает из меня воздух, кажется, забывает.

Или ему все равно, потому что через пару секунд он грубо заталкивает меня на переднее сиденье своего джипа и захлопывает дверцу. Пиликанье сигнализации оповещает о том, что я заперта и возвращает воспоминания о Дубае. Вот только мне не становится страшно. Наоборот, в груди начинает зарождаться полыхающая ярость! Да, что он о себе возомнил?

Наблюдаю, как Вадим обходит джип. В одной руке зажата моя сумочка, черт с ней, а во второй — ключи. Кладу ладонь на ручку. Как только он нажимает на кнопку и раздается характерный звук, открываю дверцу. Одновременно с Вадимом.

— Попробуй сбежать и снова покаешься на мне, — доносится до меня, когда одна моя нога повисает в воздухе. Замираю. — И не только на плече, — вот это уже не просто угроза, сексуальная хрипотца врезалась мне в память еще с нашей ночи в Дубае.

Смотрю на особняк. Нет, Лиза мне не поможет. И Абду подговорит ничего не предпринимать. Перевожу взгляд на лес. Мало того что есть шанс там заплутать, так вряд ли я добегу до него на каблуках. На охрану рассчитывать точно не стоит.

Обреченно вздыхаю и закрываю дверцу. Слышу смешок.

Вадим запрыгивает в машину, бросает мою сумочку на заднее сиденье, пристегивается и заводит двигатель. Я же складываю руку на груди и дуюсь, за что зарабатываю пронзающий взгляд с приподнятой бровью.

— Тебе помочь? — Вадим мимолетно смотрит на защелку от ремня безопасности. — Я с удовольствием помогу. Тем более, если ты хочешь почувствовать меня. Рядом с собой. Близко. Так близко, что…

Стону вслух, не давая ему закончить. Тянусь к ремню безопасности. А когда защелкиваю его, краем глаза замечаю усмешку. И долбанные ямочки.

Снова складываю руки на груди и откидываюсь на сиденье, а Вадим трогается.

Пока мы едем по пустынной дороге я принципиально молчу. Не хочу начинать разговор первой. Пытаюсь убедить себя, что мне плевать на Вадима и его желание поговорить, или что он там решил со мной сделать. Но все равно поглядываю на его пальцы, крепко сжимающие руль, и на профиль, который отражает вселенское спокойствие.

Бесит!

Настолько, что, когда мы выезжаем на оживленную трассу, которая должна вот-вот привести нас в город, не выдерживаю:

— Куда ты меня везешь?

— В ЗАГС, — настолько безмятежно отвечает Вадим, будто произносит самую обыденную вещь на свете.

— Что? — подпрыгиваю на сиденьи. — Ты хочешь заявление подать?

— Нет, сразу распишемся, — Вадим не отводит взгляда от дороги.

— Что?! — я чуть головой о потолок не ударяюсь. Мои глаза вот-вот из орбит вывалятся, а Вадим размеренно ведет машину. Ни один мускул на его лице не дергается из-за моего крика.

— У сослуживца жена работает в кутузовском ЗАГСе, — он обгоняет очередную машину. — Я договорился с утра. Как только мы приедем, нас сразу же распишут.

— Я… я… — мозг мечется, пытается найти выход. Но все, что ему удается выдавить из себя, это: — Я согласия не давала!

— Ну, — уголок губ Вадима подрагивает. — Твоя подруга назвала меня «мужем», нужно оправдать ее ожидания.

— Она пошутила! — не знаю, куда мне себя деть, чтобы скрыться от этого… варвара! Может, из машины выпрыгнуть? Нет, на такой скорости, я себе точно шею сломаю. И не факт, что меня в полете не поймают.

— А я не шучу, — Вадим встраивается в поток машин оживленных улиц

Открываю рот, чтобы соврать, чувствую жар, опаляющий щеки, но не успеваю ничего сказать, как Вадим прерывает меня.

— Неважно, — он окидывает взглядом мое тело. — Все равно нужно будет заехать принципиально, чтобы невеста хотя бы на собственной свадьбе выглядела прилично, — его глаза сужаются, когда мимо нас проносится иномарка, после чего Вадим добавляет. — Но, если ты не хочешь, я женюсь на тебе любой.

Меня будто по рукам и ногам связали. Не могу пошевелиться. Дышать тоже получается через раз. Но стоит мне подумать, что Вадим повезет меня домой, а там родители, зло выпаливаю:

— В сумочке паспорт.

На лице Вадима появляется довольная ухмылка, и он даже игнорирует машину, которая бибикает, когда обгоняет нас.

— Вот и отлично, — Вадим отрывает одну руку от руля, чтобы засунуть ее в карман. — Значит, остается только одежда, — вытаскивает телефон.

Как раз вовремя, потому что тот начинает звонить. Вадим хмурится, глядя на экран, но все же отвечает.

— Мы же с ним на завтра договорились! — произносит он жестко спустя пару секунд. Собеседник что-то говорит, а челюсти Вадима сильнее сжимаются. — Хорошо. Сейчас буду, — он сбрасывает звонок. Недолго молчит, после чего бросает быстрый взгляд на меня. — Планы изменились. Но ненадолго. Скоро я сделаю тебя своей женой.

Глава 24

— Я не пойду туда в таком виде! — цепляюсь за обивку сиденья и впиваюсь взглядом в Вадима. Тот, как ни в чем не бывало, стоит у открытой двери джипа, протягивая мне руку.

Снова смотрю на здание перед нами: высокое, черное, стеклянное. Мимо него проходят люди. Большинство заняты своими делами, но кое-кто все же задирает голову, но вряд ли видит крышу здания. Некоторые останавливаются и в отражении поправляют одежду. Пару девушек в темно-синих жакетах и юбках до колена выходят из разъезжающейся двери со стаканчиками кофе в руках. Выглядят при этом не как обычные сотрудницы, а модели с длинными ногами, которых пригласили специально, что завлекать клиентов.

О нет! Я туда точно не пойду!

— Ты иди, я здесь подожду, — смотрю на Вадима умоляюще.

Надеюсь, что у него осталась хоть толика благоразумия, но, кажется, все-таки нет.

Вместо того чтобы согласиться с моим предложением, он обхватывает меня за талию и вытаскивает из машины. Как только понимает, что я твердо стою на ногах, захлопывает дверце и прижимает меня к холодному металлу. Но вздрагиваю я не от этого, а от ледяных ладоней, которые оказываются у меня на щеках. Вадим большими пальцами невероятно нежно стирает разводы у меня под глазами. Потом поправляет мои волосы. После чего снимает свой пиджак. Я даже пискнуть не успеваю, как Вадим отрывает меня от машины и накидывает теплую ткань, которая прописалась его запахом, мне на плечи.

— Просовывай руки, — говорит он тихо, но в словах чувствуются приказные нотки.

Я подчиняюсь.

Вадим сосредоточенно застегивает одну пуговицу за другой, вытаскивает мои волосы из-под ворота пиджака и только после этого смотрит мне в глаза. Долго. Проникновенно. Будто хочет мне что-то сказать.

Я же пошевелиться не могу. Вадим не прикасается ко мне, а у меня начинают гореть все нервные окончания. По телу разносится жар. Он собирается внизу живота и на… щеках. Хорошо, хоть холодных ветер немного охлаждает их.

— Пойдем, — не дожидаясь моего ответа, Вадим переплетает наши пальцы и ведет меня к зданию.

Послушно следую за ним. Ноги сами переставляются. Язык прилип к небу. Тело перестает слушать мозг, который умоляет о побеге. Другого объяснения нет, почему я спокойно захожу за Вадимом в просторный черно-белый холл с ресепшеном у дальней стены, с десятком столиков и кожаными диванчиками по бокам, а также охраной на входе.

Как только мы с Вадимом появляемся, двое молоденьких коротко-стриженных мужчин вытягиваются. А стоит нам подойти к турникету, один из них прикладывает свою карточку к считывателю. Стеклянные дверцы сами открываются.

— Спасибо, Леша, — Вадим ведет меня дальше по холлу.

Замечаю любопытные взгляды девушек на ресепшене. Рыженькая осматривает меня с ног до головы. Ее брови ползут вверх, когда мы цепляемся взглядами. У меня мелькает мысль показать ей язык, но я сдерживаюсь. Все-таки «приличная девочка», хотя по внешнему виду этого не скажешь. Хорошо, что темноволосая коллега тянет рыженькую за рукав, привлекая внимание, иначе вряд ли бы я сдержалась.

Мы подходим к лифту, который расположен рядом с ресепшеном. Двери сразу разъезжаются. Из кабины выходят двое мужчин. Кивками здороваются с Вадимом. Он отвечает им тем же, после чего заходит в лифт и тянет меня за собой. Становится спиной к задней стенке и нажимает кнопку двадцатого этажа.

У меня к ногам приливает кровь. Прирастаю к земле. Ладони холодеют. Могу думать только о том, как мне выбраться из лифта. Попасть обратно на первый этаж. Почувствовать землю под ногами. Дыхание спирает. Прикрываю глаза. Пытаюсь успокоиться.

Чувствую ладони на щеках:

— Дыши, Таня, — шепот прорывается в затуманенное страхом сознание, — дыши.

Делаю глубокий вдох. Открываю глаза. Встречаюсь с обеспокоенным взглядом Вадима. Выдох.

— Умница, — Вадим нежно улыбается. — Давай снова.

Подчиняюсь.

Страх все еще ползет паучьими лапками по коже. Но уже не так быстро, и больше не кусает. Но главное, я дышу. Медленно. Размеренно. Успокаивая сердцебиение.

Вадим все время, пока я прихожу в себя, не отрывает от меня глаз. Его «голубые озера» дарят успокоение. Они такие глубокие. В них чувствуется сила, которая передается и мне.

— Что с тобой произошло? — горячее дыхание Вадима опаляет мои губы, когда я окончательно избавляюсь от страха. — Почему ты боишься высоты?

Вздрагиваю. Делаю шаг назад, лишая себя тепла рук на щеках. Опускаю глаза.

Антон даже не догадывался о моей фобии.

— Это глупо, — шепчу.

Вадим мигом сокращает расстояние между нами и поднимает мою голову за подбородок. Вторую руку он кладет мне на талию.

— Давай же, — в его глазах разливается тепло, и лед внутри разбивается.

Я дрожу, постепенно согреваясь.

Глубоко вздыхаю, засовывая руки в карманы пиджака. Переминаюсь с ноги на ноги, пытаясь понять, с чего начать.

— Мне было пятнадцать, — сглатываю ком, застрявший в горле. — Мы с подругой после школы любили гулять по крышам пятиэтажек. Сидеть на краю, свесив ноги. Наслаждаться свободой, как говорила Алина. Никогда не было проблем, пока кто-то не вызвал полицию, заявив о попытке суицида двух подростков, — цепляюсь за ткань подкладки пиджака. — Приехали полиция, скорая, пожарные, спасатели. Собралась толпа. Короче, кого там только не было. Они даже воздушный матрас надули. И переговорщика с граммофоном прислали.

Дрожь проносится

Отвожу взгляд. Облизываю губы. Набираю в легкие побольше воздуха…

— Я хотела спуститься. По лестнице, конечно. Но подруга подумала, что было бы прикольно полетать. Тем более, внизу была «подушка безопасности»… — сглатываю. — Она меня толкнула, — желудок скручивается почти как в момент полета. — А потом прыгнула сама. Вот только я упала на матрас, всего лишь вывихнув ногу, а Алина… она промахнулась, — голос дрожит, нижняя губа трясется, глаза наполняются слезами.

Лифт звякает.

Вместо того чтобы выйти, Вадим обхватывает меня своими огромными руками и прижимает к себе. Напрягаюсь. Чувствую его запах, тепло и расслабляюсь. Вадим ничего не говорит. Просто гладит меня по голове. Нежно, но в то же время я чувствую его силу. Перебирает мои волосы. И держит так крепко, будто боится, что я снова сорвусь с крыши.

Из меня вырывается судорожный всхлип. Слезинка скатывается по щеке. Слышу шаги, но не реагирую. Обнимаю Вадима за талию. Он становится моей опорой. Мостом между реальностью и воспоминаниями.

— Вадим! Я ждала тебя, — женский голос звучит слишком радостно и приторно. Я напрягаюсь.

Глава 25

— Минуту, — Вадим не отпускает меня, хотя я пытаюсь отодвинуться.

Шагов за спиной тоже неслышно. Прервавшая нас девушка явно наблюдает за сценой, которая разворачивается перед ней. Поэтому я упираюсь ладонями в грудь Вадима и заглядываю ему в глаза.

В них волнение. Вадим так пристально всматривается в мое лицо, будто ищет там признаки того, что я упаду в пропасть.

Сердце пропускает удар.

— Все хорошо, — шепчу я и чувствую взгляд, проживающий затылок. Он мерзкий, липкий. От него нужно срочно избавиться.

Закрывающиеся двери с тихим шуршанием снова открываются.

Вадим же не реагирует ни на звук, ни на незваную гостью.

Еще пару секунд смотрит на меня, убеждается, что я в порядке, и только потом отпускает.

Я разворачиваюсь, становлюсь рядом с Вадимом и вижу брюнетку. Высокую. Стройную. Длинноногую. Синий костюм облепляет ее фигуру. Девушка прижимает к себе ежедневник, а во второй руке держит телефон. И, конечно же, она скользит взглядом по мне. А когда наши глаза встречаются, на ее лице я вижу… отвращение.

Девушка кривится, что придает ее похожему на идеально отполированную маску лицу немного живости. Тонкие губы превращаются в одну красную линию, а глаза, подведенные стрелками, сужаются.

— Где он? — Вадим переплетает наши пальцы и выводит меня в тамбур, соединенный с коридором.

Девушка опускает взгляд на наши руки, и ее брови взлетают вверх, чуть ли не на середину высокого лба.

— Агата, я к тебе обращаюсь, — голос Вадим становится строгим. Со мной таким тоном он никогда так не говорил. Всего с помощью измененной интонации Вадим становится… боссом.

Агата переводит взгляд на Вадима, и в ее глазах мелькает обида. Но она так быстро скрывается за холодной маской, что я начинаю сомневаться, не проделки ли это моего воображения.

— Я проводила его в малый конференц-зал, — голос девушки немного скрепит, будто от подступающих слез. — Подумала, ты не захотел бы видеть в своем кабинете человека, которого не приглашал.

— Хорошо, — Вадим обходит Агату, все еще не отпуская меня. — Принеси три кофе. Тебе какой? — он бросает мимолетный взгляд на меня, пока идет по длинному коридору с голубыми стенами и множеством стеклянных дверей. За некоторыми рабочие места с компьютерами и людьми, сидящих за ними. Но есть и пустые комнаты с длинными столами.

За спиной слышу стук каблуков, который сливается с моими шагами.

— Эм… с молоком, но…

— У гостя спросила, какой он предпочитает? — Вадим прерывает меня, оглядываясь через плечо.

— Конечно! — возмущение в голове Агаты слишком явное.

— Отлично, тогда три кофе и… — Вадим окидывает меня взглядом, — закажи несколько белых платьев разных фасонов. Сорок второй размер, верно?

Он заглядывает мне в глаза.

— Да, но…

— Платья? — на этот раз меня прерывает Агата.

— Да, пусть доставят в течение часа в мой кабинет из какого-нибудь ближайшего бутика, — Вадим останавливается, не доходя до одной из дверей.

— Вадим, — тяну его за руку. — Ты что творишь? — добавляю шепотом.

— Все будет хорошо, не переживай, — он улыбается уголками губ. — Чтобы внутри не случилось, не волнуйся. У меня все под контролем.

— Есть еще какие-то вопросы? — Вадим снова оглядывается на Агату.

— Множество! — она даже не пытается скрыть истеричные нотки в голосе.

— Все потом. Сейчас мне нужно разобраться с проблемой, — он тянет меня к двери и открывает ее. — Михаил, добрый день. Что вас привело в мой офис сегодня? — он выделяет последнее слово.

Захожу в конференц-зал следом за Вадимом и сразу же вижу панорамные окна. Спотыкаюсь. Рука Вадима напрягается, а его пальцы сжимаются вокруг моих. Восстанавливаю равновесие, пытаясь убедить себя не смотреть на голубое небо и пики многоэтажек, которые протыкают его. Зато от мужчины в сером костюме, развалившегося за столом на одном из четырех стульев в белой кожаной обивке, не скрыться. Он смотрит прямо на меня. Изгибает одну бровь. Но он ничего не говорит, просто переводит взгляд на Вадима и поднимается. В два больших шага преодолевает расстояние до нас и протягивает руку, которую Вадим тут же пожимает.

— У меня есть для вас предложение, поэтому решил приехать чуть раньше оговоренного срока, — Михаил засовывает руки в карманы брюк. — Не думал, что могу вас потревожить, — он снова смотрит на меня. На его лице появляется сальная ухмылка, которая становится особенно явной, когда взгляд задерживается на моих ногах.

Хватка Вадима усиливает, при этом внешне он остается полностью спокойным.

— Давайте присядем, — Вадим указывает на стулья и, не дожидаясь ответа, проводит меня к одному из них.

Отодвигает стул, самый дальний от окна, и ждет, пока я сяду. Только после этого занимает место рядом. Михаил же устраивается напротив Вадима спиной к окну. Замечаю черную папку на столе, но мне сразу становится не до нее — я снова чувствую на себе неприятный, пытающейся пробраться под кожу взгляд мужчины. Он задерживается на моем лице, скользит к шее…

— Так, какое у вас предложение? — Вадим откидывается на стуле и кладет руки на подлокотники.

Михаил с неохотой отрывается от меня. Пододвигает папку к Вадиму и копирует его позу.

— Последнее время конкуренты перебивают наши предложения на тендерах. Нужно найти утечку, — он с прищуром смотрит на Вадима. У меня появляется ощущение, будто проверяет его.

Не знаю, то ли из-за пренебрежения, которое отражается в кривоватой улыбке Михаила, то ли из-за расслабленной позы. Этот мужчина совсем не похож на человека, который будет относиться

— Хорошо, — Вадим забирает папку. На документы даже не смотрит. — Передам информацию своему заместителю. Он поставит задачу в приоритет и свяжется с вами.

— Не могли бы вы лично заняться моим делом? — черты лица Михаила ожесточаются.

Он напоминает хищника, готового вцепиться в глотку сопернику.

— К сожалению, у меня сейчас очень загруженное расписание. Но не переживайте, у Евгения Дмитриевича достаточно компетенции в делах с промышленным шпионажем, — Вадим отодвигает стул и встает. Протягивает мне руку. — Благодарю, что посетили наш офис. И прошу прощение за быстрый уход. У меня запланирована еще одна встреча на ближайшее время.

Я тоже встаю и беру Вадима за руку, краем глаза замечая оскал Михаила.

— Возможно, вы пересмотрите свое решение, когда выслушаете мое предложение полностью, — он закидывает ногу на ногу.

Вадим вздергивает бровь. И хоть выглядит спокойным, мои пальцы сжимает до боли.

— Нас связывает больше, чем вы думаете, — Михаил выдерживает паузу. — У меня есть информация о ночи гибели ваших родителей.

Глава 26

Вадим столбенеет. Дышит медленно. Через раз.

— Что вы сказали? — голос Вадима хриплый, будто у него что-то в горле застряло.

Напряжение витает в воздухе. Оно не дает сделать полноценный вдох. Оседает на коже, заставляя волоски встать дыбом.

— Я не сразу понял, кто вы с братьями такие, — Михаил достает маленькую бумажку из кармана пиджака. — Только пару дней назад, когда увидел эту фотографию, до меня дошло.

Он кладет квадратик на стол и толкает к нам. Фотография скользит по гладкой поверхности, останавливаясь на краю. Опускаю взгляд. На черно-белом снимке, забросив друг другу руки на плечи, стоят двое мужчины. Один старше, в его волосах проскальзывает седина. А второй в клетчатой рубашке и широко улыбается. На лице видны ямочки. Такие же, как у Вадима.

— Кто это? — его голос звучит глухо, будто что-то застряло в горле.

— Справа ваш отец, — Михаил делает паузу, — слева — мой.

Мы резко поднимаем головы.

— Кто вы? — Вадим тянет меня к себе за спину, но я хватаюсь за стул. Ничего мне Михаил не сделает. Тем более, все его внимание сосредоточено на Вадиме. Чувствую себя призраком, который растворился в воздухе.

— Расслабься, — в голосе Михаила больше нет заигрывающих ноток, и безмятежность с лица исчезла. Он стал серьезным. Весь его вид источает опасность /источает опасность.

От него веет угрозой. И как бы Михаил ни пытался своим видом показать, что действует из лучших побуждений, меня не оставляет плохое предчувствие. Вадим тоже стоит напряженный. Он словно готовится броситься в бой: челюсти стиснуты, взгляд ястребиный, пальцы впиваются в папку, делая ту оружием.

— Я пришел с миром, — Михаил поднимает руки ладонями вперед. — И мне, правда, нужна твоя помощь с утечкой. Так что, предлагаю сесть и поговорить. Наедине, — он бросает говорящий взгляд на меня.

Мне становится неуютно. Тем более, происходящее здесь не мое дело. Поэтому открываю рот, чтобы предложить Вадиму подождать его в другом месте. Но тут же захлопываю его, когда слышу:

— У меня нет секретов от будущей жены.

Давлюсь воздухом. Вадим говорит уверенно, будто наша свадьба что-то само собой разумеющееся. А я даже согласия не давала. Но, когда он снова отодвигает для меня стул, без споров сажусь. Вадим устраивается рядом, кладет папку на стол. Находит мои, лежащие на коленях, соединенные в замок руки, накрывает их и мягко поглаживает. Не знаю, кого из нас двоих он пытается успокоить меня или себя. Потому что второй рукой он до хруста сжимает подлокотник кресла.

— Не знал, что у тебя есть невеста, — на лице Михаила нет ни капли удивления. Он, как выглядел равнодушным, таким и остается.

— Мы не афишируем наши отношения, — Вадим пожимает мои руки, а я тяжело сглатываю. — Так что вы хотели рассказать?

Михаил усмехается. После чего указывает взглядом на папку.

— Открой.

По телу проходит дрожь. Не знаю почему, но не хочу видеть содержимое папки. Что-то меня настораживает в разговоре. Возникает желание остановить руку Вадима, когда он тянется к столу. Но я сдерживаюсь, просто расцепляю руки и акпеплетаю наши пальцы. Теперь я стараюсь передать ему свою силу. Потому что, когда он открывает первую страницу, замирает.

Мной движет явно не инстинкт самосохранения, когда я отрываюсь от спинки стула. Прижимаюсь к Вадиму плечом и сбоку заглядываю в документы, принесенные Михаилом.

Множество цифр на белых бумагах.

Пояснения написанные от руки размашистым мужским почерком.

Отсканированные фотографии.

На них мужчина в тельняшке. Старый. Страшный. Худой. С заплывшим лицом и шрамом, рассекающим обе губы.

Ничего не понимаю. Но, кажется, Вадиму информация о чем-то говорит. Он медленно поднимает взгляд на Михаила. Хмурится. Стискивает челюсти и мою руку. Теперь я вижу в Вадиме истинного наемника. Сурового. Не знающего пощады. Вот только… убежать от него не хочется. И не просто так. Пальцы Вадима снова начинают поглаживать тыльную сторону моей ладони. Успокаивают меня.

— Вы знаете, где он? — голос Вадима резкий, грубый. Совсем не соответствует тому, как он прикасается ко мне.

— Да, — Михаил хмыкает. — На кладбище. Засыпан приличным слоем земли. И слушает карканье воронов.

Тело охватывает дрожь, когда я представляю эту картину.

— Зато его помощник разгуливает на свободе. Он, — Михаил указывает подбородком на фото, — в тот день был не один.

— Откуда вы все это знаете? — говорю быстрее, чем я успеваю себя остановить.

Михаил переводит на меня взгляд и вызывающе улыбается.

— Твоя невеста умеет задавать правильные вопросы, — он снова смотрит на Вадима, который выглядит слишком серьезно с нахмуренными бровями. — Это не моя информация, а отца. Он умер два года назад, я тогда работал в представительстве нашей компании за границей. А когда вернулся, то нотариус передал мне ключ от банковской ячейки. Там были документы. Хотел после бала поговорить с Дмитрием, его связи в минобороне помогли бы быстрее отследить оставшегося в живых исполнителя, чтобы вы смогли выйти на заказчика. Но после случившегося с его женой, не думаю, что у него будет в ближайшее время возможность заняться произошедшим. Поэтому я пришел к тебе, — Михаил поднимается. — Думаю, твоим людям нужно время, чтобы проверить информацию. Свяжись со мной, когда будешь готов.

Вадим тоже встает. Михаил обходит стол и останавливается рядом с нами.

— И, если ты ручаешься за своего зама, передай ему мой контакт, — он протягивает руку. — Но будь готов перехватить контракт — я придирчивый клиент.

— Договорились, — Вадим кивает и пожимает ладонь Михаила.

— До свидания, Татьяна, — последний беззастенчиво улыбается мне, после

Вадим снова опускается на стул, откидывается на спинку и прикрывает глаза. Я же не знаю, что сказать. Хочется как-то поддержать Вадима. Видно, что для него родители — больная тема. Поэтому я не останавливаю порыв и кладу ладонь на руку Вадима, лежащую на подлокотнике. Он сразу же переплетает наши пальцы. Мы сидим молча около минуты, после чего Вадим распахивает глаза.

— Мне нужно разобраться с этим, — он забирает папку со стола и пронзительно смотрит на меня. Его голубые глаза полны печали, а в уголках собрались мелкие морщинки.

— Иди, — ободряюще улыбаюсь и сжимаю его руку.

Вадим еще какое-то время не отводит от меня глаз, затем встает и отпускает меня. У самой двери я его окликаю.

— Зачем ты меня взял на эти переговоры? — щеки снова начинают гореть.

Вадим медленно поворачивается, склоняет голову к плечу и усмехается:

— Я тебя знаю, ты бы снова сбежала. На твои поиски ушло бы время, и я не уверен, что к тому моменту ЗАГС был бы еще открыт. А так мы точно поженимся сегодня.

Звон разбившейся посуды заставляет нас меня вздрогнуть, а Вадима обернутся.

— Ты собрался жениться? — Агата стоит в двери, открыв рот. А у ее ног валяются разбитые чашки. Кофе расплывается по паркету.

Глава 27

— Не начинай! — Вадим разворачивается, становится рядом и берет меня за руку. Я замечаю, как он меняется в лице. Поджимает губы, хмурит брови. Смотрит на Агату сверху вниз. И впервые понимаю, что значит «предупреждающий взгляд».

Только Агата, кажется, не замечает изменений в Вадиме. Она перешагивает через керамические осколки и подходит прямо к нам.

— Не начинай? Серьезно? — смотрит Вадиму в глаза.

— Я тебе что-то обещал? — он вскидывает бровь. При этом очень крепко держит меня за руку, будто боится потерять. Или думает, что я опять сбегу. В груди что-то щемит, но я отгоняю нежеланное чувство. Оно такое знакомое. Нет. Я не могу.

Лицо Агаты краснеет, глаза наполняются слезами… Это происходит так резко, что у меня рот приоткрывает. Но я его тут же захлопываю.

— Ты… ты… ты… — вдох, и Агата сдувается. — Как ты мог со мной так поступить? — ее голос скрипит от сдерживаемых рыданий.

Вадим кривится.

— У нас с тобой уже больше года ничего не было. Еще в прошлый раз я тебе все сказал. Все кончено! — Вадим тянет меня ближе, но я напрягаюсь. Не даю себя сдвинуть с места. Не тогда, когда передо мной сейчас стоит любовницы Вадима. Хоть, кажется, и бывшая.

— Я… я… думала, ты изменишь свое решение, — громкий всхлип выглядит наигранным, а ее лицо искажается, превращаясь в маску безнадежности. Закатываю глаза. — Я же была рядом все эти годы. Тебе же нужна жена для контракта с шейхом. Но не могу понять одного: п-почему… п-почему ты выбрал эту, — Агата бросает злобный взгляд на меня. — Чем я хуже? — прикрывает рот рукой, заглушая очередной всхлип. Не отводит слезных глаз от Вадима

— Мы с тобой переспали всего один раз. Оба согласились, что это была ошибка. В чем проблема? — Вадим до скрипа стискивает челюсти.

— Я всегда помогала тебе. Делала все, что ты говоришь. Ждала… — она выдавливает из себя слезинку, которая медленно катится по щеке.

Все! Меня достал этот фарс!

— Разбирайтесь без меня! — выпаливаю, вырываю руку и огибаю Агату.

— Стоять! — приказ Вадима не заставляет замереть на места, наоборот, бесит неимоверно.

Оборачиваюсь.

— Я тебе не собака, чтобы со мной так разговаривать, — шиплю, переступаю через разбитые чашки и выхожу в коридор.

— Вадим, мы еще не закончили, — слышу за спиной писклявый голос, не выдерживаю. Смотрю на «парочку».

Агата упирается ладонями в грудь Вадима, преграждая ему путь. Он даже не смотрит на нее. Не сводит с меня пристального взгляда, как бы говоря: «Попробуй сделать еще хоть шаг». Я лишь хмыкаю и иду к лифту, слыша позади громкий визг, разбавляемый рычанием.

Ускоряюсь. До меня доносятся глухие шаги за спиной.

— Таня, стой! — Вадим нагоняет меня. Быстро.

К шагам добавляется стук каблуков.

— Вадим! Вадим, нам нужно поговорить, — скрипучести от подступающих рыданий в голосе Агаты как не бывало.

Почти бегу. Сердце часто бьется. Разносит по венам адреналин. Дохожу до лифта. Створки раздвигаются и из кабинки выходят те самые мужчины, которых мы встретили в холле. Они синхронно вздергивают брови, когда я пролетаю мимо них в кабинку, а потом замирают. Мужчины закрывают мне обзор. Но истеричный крик «Ва-а-адим!» им не заглушить, как и приближающиеся шаги. Нажимаю на кнопку первого этажа.

Двери начинают закрываться. Мужчины бросаются в разные стороны. Разъяренное лицо Вадима — последнее, что я вижу, перед тем как створки лифта закрываются.

Постукиваю ногой, наблюдая за меняющимися цифрами на табло. Пытаюсь отогнать страх липкими волнами накатывающий на кожу. Он смешивается с тревогой и заставляет нервные окончания пылать.

Мотаю головой.

Десятый этаж.

Вдох.

Давай же. Быстрее.

Выдох.

Счет идет на минуты. Вадим точно меня поймает, если я не успею спрятаться за каким-нибудь углом.

Вдох.

Хотя, возможно, Вадим и не преследует меня. Его есть кому задержать. Вспоминаю сцену истерики Агаты и стискиваю зубы. Может, зря я убежала?

Выдох.

На табло загорается цифра «1». Лифт звякает. Дверцы разъезжается.

Я широкими шагами пересекаю холл, постоянно оглядываясь. Останавливаюсь у турникетов.

— Откройте! — говорю тем же приказным тоном, как Вадим. Оборачиваюсь. Вадима не вижу. Бросаю пронзающий взгляд на охранников. Они то ли решают не связываться с разъяренной женщиной, то ли помнят, с кем я пришла, переглядываются, и один из них прикладывает свою карточку к считывателю.

Я стартую быстрее, чем перегородки полностью открываются. Протискиваюсь между ними и выхожу на улицу. Пиджак Вадима не сильно спасает от холодного осеннего ветра, но он уж точно лучше, чем платье, надетое на мне. Осматриваюсь по сторонам. Через дорогу вижу вывеску метро. Делаю шаг к нему и замираю. Моя сумочка осталась в машине Вадима. Вот черт! И телефон в ней! Дважды черт!

Шарю по карманам пиджака, но уже знаю, что там пусто. Платье вообще не предназначено, чтобы в нем что-то хранили. Мнусь с ноги на ногу. Остается один вариант — спрятаться за углом.

Делаю шаг и чувствую железную хватку на запястье. Меня резко разворачивают. Встречаюсь с блестящими голубыми глазами Вадима. Волосы взъерошены. Дыхание частое. А на лице… улыбка.

— Попалась, — он усмехается. — Боже, какая же ты заноза в одном месте.

Глава 28

Как я оказалась перед деревянными дверями с шестью стеклами кутузовского

Двумя часами ранее

Стою с открытым ртом перед только что захлопнувшейся дверью. Стискиваю челюсти. Сжимаю кулаки. Протяжно выдыхаю. Резко разворачиваюсь.

Осматриваю просторный кабинет Вадима. В голове крутится одна мысль: «Как мне ему отомстить?» Закрыл меня, черт побери где. Опять! Как он додумался до этого?

Руки чешутся разбить идеальный круглый журнальный столик, сделанный из темного стекла, который стоит напротив черного дивана. Конечно же, кожаного. А может лучше сбросить и перемешать все бумаги, аккуратной стопкой сложенные на деревянном столе? И добавить к ним документы, собранные в отдельные папки в шкафу, стоящим за спинкой офисного кресла.

Идею написать огромными буквами «козел» на белых стенах, я тоже, в итоге, отметаю. Хотя какое-то время раздумываю над ней. Из-за панорамного окна во всю стену немеют ноги. Радует только то, что оно прикрыто вертикальными, обтянутыми черной тканью жалюзи. Держась у стены, я подхожу к окну и, дергая за нитку, плотно закрываю их.

После чего направляюсь к столу Вадима, замечая еще одну дверь в углу у окна. Может…

Резко меняю маршрут. Радостное волнение расцветает в груди, пока я не открываю дверь. Разочарованно стону. Небольшая комната, стены покрыты белой плиткой, душевая кабина, унитаз и раковина с зеркалом — больше ничего. Захлопываю дверь, возвращаюсь к столу и усаживаюсь в большое кресло Вадима.

Жду.

Хорошо, что он появляется быстро, а не как в прошлый раз. Только моя радость, как и желание высказать ему все, что накипело, превращается в прах, когда я вижу чехлы для одежды у него в руках.

Сердце пускается вскачь. Подрываюсь. Огибаю кресло, прячась за спинкой.

— Ты же несерьезно? — перевожу растерянный взгляд с лица Вадима на чехлы и обратно.

— По-моему, я вполне явно выразился, что женюсь на тебе сегодня, — он закрывает за собой дверь, смотрит на завешенное окно и улыбается уголками губ. Но ничего не говорит.

Просто пересекает кабинет и останавливается у противоположной стороны стола. Я делаю несколько шагов назад и вжимаюсь в шкаф.

— Нет! — мои глаза расширяются, когда Вадим кладет чехлы на стол.

— Таня, мы не будем больше спорить. Этот брак поможет и тебе, и мне, — он трет переносицу. Из-за его усталого виду у меня появляется желание обнять Вадима, зарыться пальцами в его волосы и дать немного успокоение, но я заталкиваю его подальше.

— Нужна тебе жена, вон Агата согласна. Зачем тебя я? — челюсти сводит, когда я произношу имя этой девушки. Воспоминание о ее фальшивых слезах вызывают волну отвращения. Но и ее я игнорирую. Мимолетно смотрю на дверь, потом на Вадима. Он качает головой. Точно понял, что я задумала.

— Агата в прошлом, — Вадим отталкивается от стола и начинает его обходить.

Я спиной иду в другую сторону. Оглядываюсь, боясь на что-то наткнуться.

— Ты же рассказал ей об условии получения контракта с шейхом, значит, рассматривал этот вариант, — оказываюсь у короткой стороны стола.

— Во-первых, я ничего ей не говорил. Она услышала наш разговор с братом, когда зашла подписать документы, — Вадим продолжает движение. Я тоже. — Во-вторых, я только раз переспал с ней, почему я должен рассматривать ее в качестве жены?

— Со мной ты тоже всего раз переспал! — я занимаю место, где недавно стоял Вадим.

До двери не так далеко. Оглядываюсь, готовая бежать. Но не успеваю. Вадим перемахивает через стол. Снова. Оказывается лицом ко мне. Бумаги разлетаются по полу.

— Ты — это другое, — он почти невесомо прикасается большим пальцем к моим губам.

Дыхание сбивается, рот приоткрывается.

— Когда я увидел тебя, — Вадим смотрит мне прямо в глаза, — понял, что заполучу, — его голос опускается до полушепота. — Меня интересуешь именно ты!

Вадим касается подушечкой указательного кончика моего носа и отодвигается. Забирает со стола один из чехлов и сует мне в руки, после чего подталкивает к двери в ванную.

— Переодевайся, жду тебя через пятнадцать минут. Не выйдешь сама, — коварная ухмылка расплывается на его лице, — я помогу тебе дойти до ЗАГСа… ты уже знаешь как, — он похлопывает себя по плечу.

Я подчиняюсь. Снова.

Настоящее время

— Ты позвонила Лизе? — Вадим, пока я была в ванной, тоже переоделся и теперь стоит со мной на бетонных ступенях в черном смокинге и белой рубашке. Она чуть светлее моего кремового платья с расклешенной юбкой, которая едва прикрывает колени. Рукава немного защищают от холода, в отличие от кружевного лифа. Волосы я оставила распущенными, только расчесала, и теперь жалею. Их то и дело взлохмачивает ветер. Зато макияж пришлось смыть. Тем более, он уже давно размазался.

Я немного переживала из-за своего внешнего вида, но, когда вышла к Вадиму, меня отпустило. Горящий мужской взгляд, скользящий по моему телу и задержавшийся на лице, сказал мне обо всем.

— Конечно, — передаю Вадиму телефон, и он кладет его в карман пиджака. Прикрываю глаза, пытаясь справиться с накатывающей паникой. — Она с Абду в городе. Где-то недалеко. Должны скоро быть здесь.

— Отлично, — Вадим нервно улыбается.

Телефон пиликает. Он достает его из кармана и хмурится, глядя на экран.

— Ева меня убьет, когда узнает, что я женился, пока она была в больнице, — Вадим чешет затылок. Оборачивается, широкая улыбка появляется на его лице. Но быстро спадает, а брови Вадима взлетают. Прослеживаю за его взглядом. Почти сразу натыкаюсь на Александра в черных брюках и рубашке. Его волосами, завязанными на макушке. Он широкими шагами пересекает парковку. Рядом с ним, расправив плечи, идет темноволосая девушка на высоких каблуках. Черное платье с длинными рукавами обтягивает идеальную фигуру и доходит ей до середины бедра.

Вадим приоткрывает рот, глядя на сопровождающую брата девушку. Не знаю, что привлекает его больше: длинные ноги — она почти одного роста с Александром, или пухлые красные губы.

В груди неприятно сжимает. Не сразу понимаю, в чем причина. Только когда Вадим заканчивает осмотр девушки с ног до головы, осознаю — я ревную. Когда это началось? И что теперь с этим делать?

Глава 29

Наблюдаю за Вадимом, пока он следит за приближением брата со спутницей, и ловлю себя на желании стукнуть его чем-то тяжелом. Дыхание становится прерывистым, глаза сужаются до щелочек, и руки чешутся до жути

Видимо, Вадим чувствует что-то неладное, поэтому, когда гости почти подходят к нам, поворачивает голову. Его брови тут же взлетают вверх, а через мгновение на лице появляется довольная улыбка. Он сокращает разделяющее нас расстояние, и притягивает меня за талию к себе.

— Тебе не нужно ревновать, — шепчет

Александр со спутницей останавливаются перед нами. А я пытаюсь избавиться от гула в голове, оставленного словами Вадима.

«Я вижу только тебя».

«Я вижу только тебя».

«Я вижу только тебя».

Рука на талии даже через ткань жжет кожу. Пугаюсь, что останется след, но вовремя понимаю, насколько глупа эта мысль. Поэтому расслабляюсь и улыбаюсь девушке, которая выглядит дружелюбной по сравнению Александром. Брат смотрит на Вадима исподлобья. Почему-то мне кажется, что младший пытается передать взглядом осуждение старшему, за что получает локтем по ребрам от девушки рядом.

— Добрый день. Я, оксана помощница Александра, — она протягивает руку сначала Вадиму, который коротко ее пожимает, а потом мне.

Я приветливо улыбаюсь Оксане и тоже на мгновение обхватываю нежную ладонь. Девушка же не виновата, что мой будущий муженек облизывал ее взглядом.

— Приятно познакомиться. Я Таня, — обращаюсь к обоим.

— Александр, — гремит брат Вадима.

— Я знаю, — выдавливаю из себя. — Мы виделись в Дубае.

Мужчины напрягаются. Вадим сильнее вжимает меня в свое тело, его пальцы впиваются мне в бок.

— Теперь понятно, где я тебя видел, — Александр проходится внимательным взглядом по моему телу. Это вижу не только я. Оксана расплавляет плечи. С ее лица исчезает дружелюбность. Она натягивает на себя безэмоциональную маску, но глаза горят огнем. Вадим рядом со мной так сильно напрягается, что, кажется, вот-вот прыгнет на брата и вцепится ему в глотку.

— Хватит! — цедит сквозь зубы и пытается задвинуть меня за спину.

Вскидываю голову. Вадим прожигает брата испепеляющим взглядом. Второй тоже не собирается уступать. Засунул руки в карманы и смотрит на Вадима, не мигая. Складывается впечатление, что наблюдаешь не за взрослыми мужчинами, а за детьми в песочнице. Их противостояние напоминает гляделки двух оболтусов, которые не поделили игрушку. Напряжение нарастает, и мне становится страшно, во что оно может вылиться. Задерживаю дыхание.

Сигнал машины звучит неожиданно и заставляет меня вздрогнуть. Братья разрывают зрительный контакт. Выдыхаю. Начинаю успокаиваться, но только до того момента, пока не замечаю кортеж из машин, въезжающих на парковку. Они останавливаются у входа одна за другой. Два джипа впереди, три — сзади, и мерседес посередине.

Из джипов вываливается охрана и распределяется по парковке. Водитель выходит из мерседеса, огибает его и открывает заднюю дверцу. Абду выбирается наружу. Он сменил традиционное одеяние на обычный черный костюм, а волосы завязал в гульку на макушке.

Абду кивает присутствующим, после чего обходит машину и подает руку Лизе, когда водитель открывает дверцу с ее стороны. Подруга в длинном светло-розовом платье грациозно выбирается из автомобиля и становится рядом с мужем. Ее волосы развеваются на ветру, а в свободной руке она держит белый букет.

Пара быстро равняется с нами.

— Привет, — Лиза улыбается всем.

Замечаю, что Оксана дарит ей ответную теплую улыбку. Они знакомы?

Абду здоровается на ломанном русском, обмениваясь рукопожатиями с мужчинами, после чего снова переплетает с Лизой пальцы.

— Не думала, что ты так быстро затащишь ее в ЗАГС, — усмехается подруга, глядя на Вадима, и сует мне в руки букет белых роз. — Я была уверена, что ты забудешь про цветы. — Лиза шире улыбается, глядя мне в глаза.

Двери ЗАГСа распахиваются и на пороге появляется полноватая женщина в строгом черном костюме и юбке по колен. Ее русые волосы заколоты в конский хвост, а карие глаза светятся теплом.

— Добрый день, всем, — она осматривает присутствующих, после чего переводит взгляд на Вадима. — Готов? — нежно улыбается. — Освободила для тебя окошко.

Меня прошибает холодный пот.

— Пошли? — Вадим заглядывает мне в глаза. — Сделаем тебя моей женой!

Пока мы идем по светлому коридору, мимо ожидающих своей очереди пар, мир сужается до одной точки. На автомате переставляю ноги. Подрагивающими руками едва удается удержать букет. В голове пустота.

Мысли начинают собираться в кучу, когда я стою на ковре посреди просторной комнаты с бежевыми стенами. Окно сбоку завешено громоздкой, свисающей полукруглыми складками тюлью, а по бокам тянутся светло-коричневые шторы. Рядом Вадим, сзади наше «сопровождение», а перед нами деревянный стол, за которым стоит девушка-регистратор. Почти не слышу ее слов. Монотонная речь сливается в единый гул, который постоянно прерывается одной мыслью: «Куда я влипла?».

На автомате подписываю документы. Также возвращаюсь на место. Вадим становится рядом со мной через несколько секунд.

— А теперь время обменяться кольцами, — доносится до меня.

Александр передает брату красную бархатную коробочку, затем становится за нами.

Вадим открывает ее, и я вижу два золотых кольца. Одно — широкое, большое. Второе — поменьше. Вадим достает последнее и протягивает мне открытую ладонь. Перехватываю букет одной рукой. Пальцы дрожат, когда я кладу их на грубую ладонь Вадима. Он нежно пожимает мою руку, после чего надевает кольцо на безымянный палец. Когда настает моя очередь, Вадим без сомнений передает мне кольцо. Вот только я его чуть не роняю. Оно высказывает из пальцев, но мне удается перехватить кольцо в полете. Кажется, все это время я не дышу. Выпрямляюсь, боюсь взглянуть на Вадима, а, когда решаюсь, понимаю, что зря переживала. Он улыбается. Нежно. Ободряюще. Смотрит мне прямо в глаза, протягивает мне руку.

Делаю глубокий вдох и надеваю кольцо ему на палец.

— Объявляю вас мужем и женой, — радостно скандирует женщина-регистратор. — Можете поцеловать невесту.

Сердце пускается вскачь, когда Вадим притягивает меня за плечи к себе. Он смотрит на меня пристально, пронзительно. В его глазах вижу безмятежность, напоминающую пустоту. Она затягивает меня. Сравнение с ночью в джипе само лезет в голову. Дрожу. Вадим наклоняется. Мое дыхание прерывается. Глаза шире распахиваются.

Вадим нежно касается моих губ, а я дергаюсь назад.

Глава 30

Не могу уснуть. Кручусь в кровати. Перед глазами стоит взгляд Вадима, наполненный болью. Она показалась всепоглощающей, хоть и отразилась всего на мгновение на его лице. Потом Вадим натянул на лицо маску «веселого парня», даже улыбнулся. Вот только ямочек на щеках не появилось.

Мы ушли из ЗАГСа почти сразу. Даже штатного фотографа не дождались.

Лиза настояла, чтобы вся компания поехали в ресторан — отпраздновать. Никто не посмел ей перечить. Хотя думаю, грозный вид и суженные глаза здесь ни причем. Скорее, тут сыграла роль вздернутая бровь Абду.

В ресторане Вадим вел себя дружелюбно, вежливо. Но при этом держался на расстоянии. Он не улыбался мне. Не бросал на меня мимолетные взгляды. И его рука, сжимающая мою, стала жесткой, небрежной.

Вина пропитывала каждую клеточку моего тела. Не давала расслабиться. Сидя в отдельной комнате в ресторане за круглым столом, обтянутым

Я старалась вывести его на разговор, задавала вопросы, вроде «Куда мы едем?» и «Что будем делать дальше?». На что получала односложные ответы: «Домой» и «Посмотрим».

Радовало одно — он меня не игнорировал, вот только вина все равно царапала изнутри. И стала просачиваться наружу, когда Вадим привез меня домой, оставил одну в спальне, даже футболку дал, а сам пошел спать на диван.

Язык не повернулся язык предложить ему лечь со мной.

И вот теперь я лежу одна.

Перекатываюсь на живот и кричу в подушку. После чего подрываюсь. Сажусь на край кровати. Вижу свой силуэт в зеркале на дверце шкафа-купе из темного дерева. Такого же, как и огромная двуспальная кровать. Панорамные окна сзади завешаны шторой. Между ними виднеется небольшая полоска света, пускающая в комнату огни ночного города. Она скользит по паркету, затрагивает угол комода напротив изножья кровати и указывает прямо на закрытую дверь. Знаю, что за ней Вадим. Слышу его тяжелое дыхание и как он ворочается на диване.

Снова вспоминаю взгляд Вадима в ЗАГСе и тру грудь из-за вспыхнувшей вины. Какая же я дура!

Вадим — не Антон.

Не знаю, что произошло в джипе, но Вадим явно не собирался причинять мне боль. Хватит гнать от себя мысли о том вечере. Тем более, выкинуть Вадима из жизни просто так уже не получится. Смотрю на руку. Вижу кольцо даже в полутьме. Пора со всем разобраться!

Резко встаю и, пока не передумала, иду к двери.

Распахиваю ее. Тут же тушусь.

Натыкаюсь взглядом на Вадима, лежащего на диване. Он закинул руку на глаза и накрылся клетчатым пледом. Никакого постельного белья. Зато Вадим переоделся. Белая футболка выглядывает из-под пледа. Его грудь равномерно поднимается и опускается равномерно. Похоже, Вадим спит.

Сглатываю ком в горле. Собираюсь вернуться в спальню, когда слышу хриплый голос:

— Почему ты не спишь?

Вадим убирает руку с глаз и садится. Его волосы взъерошены, торчат в разные стороны. Футболка натягивается на бицепсах, когда он трет ладонями лицо. Жаль, что я не вижу его глаз из-за окна за его спиной.

Открываю рот, чтобы сказать, что хочу поговорить с ним, но вместо этого выпаливаю:

— Пить хочу.

Прикрываю глаза. Крепче сжимаю ручку дверцы. Какая же я трусиха!

Вадим усмехается.

— Холодильник там, — он кивает в сторону кухонного островка.

Делаю пару быстрых вдохов и делаю шаг из безопасной спальни. Босые ноги шлепают по паркету, когда я огибаю диван с противоположной от окна стороны. Захожу за барную стойку и открываю дверцу холодильника. Нижняя полка заполнена пол-литровыми бутылками воды, на верхней — стоят стеклянные банки с кетчупом. Больше ничего нет.

Приподнимаю брови, беру первую попавшуюся бутылку и закрываю дверцу. Все это время чувствую взгляд, сверлящий спину.

— Ты не ешь? — оглядываю сушилку возле раковины, но стакана или кружки не вижу. На других поверхностях тоже пусто. Втягиваю в воздух через нос и оборачиваюсь. — Стакан?

— В шкафчике, — Вадим смотрит на что-то рядом с моей головой, прежде чем снова взглянуть на меня. По коже будто ток пускают. Дыхание становится частым. Прикусываю язык, надеясь, что это отвлечет меня.

Отворачиваюсь и открываю шкафчик. Хмурюсь. Чашки стоят на верхней полке, сделанной из металлических прутьев. Становлюсь на носочки, пытаясь достать, но не дотягиваюсь.

— И нет, я обычно не ем… дома, — голос Вадима прерывается скрипом кожаной обивки. Слышу шаги сзади. Он приближается.

Не могу пошевелиться. Замираю с вытянутой рукой.

Вадим встает за спиной. Чувствую его тепло. Мускусный аромат окутывает меня. Прикрываю глаза.

Слишком близко.

Вадим едва касается моих пальцев. По телу проносится электрический разряд. Дергаюсь, резко опуская руку. Цепляюсь за край столешницы.

Вадим не отходит. Так и стоит сзади. Кажется, вечность. Слышу его сильное сердцебиение. Чувствую в волосах горячее дыхание. Не хватает только прикосновения и…

Слышу громкий стук. Взгдрагиваю. Вадим ставит передо мной стеклянный стакан и отодвигается.

Чувствую… разочарование. Оно скользкое, тягучее, оседающее в легких.

Боже, я идиотка. Разве Вадим может захотеть меня после того, как я отшатнулась от него на свадьбе?

Рука дрожит, когда откручиваю крышку и наполняю стакан. Дрожит, когда я обхватываю его. Дрожит, когда пью воду маленькими глотками.

Осушаю стакан полностью, но не могу удовлетворить жажду. Ставлю его обратно на стол, удивляясь, как еще не уронила. Закусываю губу.

Желание вернуться в спальню, а лучше сбежать, зашкаливает. Но я стою на месте. Нам нужно поговорить. Нужно!

— Это из-за горячей точки? — не узнаю свой голос, он такой слабый и хриплый. — Ты чуть не убил меня из-за ПТСР?

Глава 31

Собираюсь с силами и разворачиваюсь.

Вадим стоит, прислонившись к барной стойке и сложив руки на груди. Он смотрит на меня, но, кажется, не видит. Его взгляд будто сквозь мое тело проникает. На лице нечитаемое выражение. От Вадима веет напряжением, хотя он выглядит домашним в серых спортивных штанах.

Молчание затягивается. Я переминаюсь с ноги на ногу и мну край футболки. Какая же я дура! Почему не могла промолчать? Зачем нужно было лезть к Вадиму в душу? Понятно же, что это больная для него тема!

Делаю глубокий вдох и открываю рот, чтобы извиниться, но Вадим меня прерывает.

— Нет, — его голос отстраненный, безэмоциональный. — Уже нет…

Тяжело сглатываю. Молчу. Стараюсь не дышать, чтобы не спугнуть.

— Или я так думал, — Вадим фокусируется на мне и грустно улыбается. — Если бы я тогда не пришел в себя…

Не знаю, что меня подталкивает, но я быстро сокращаю расстояние между нами и обнимаю Вадима за талию, прижимаясь к его груди. Он застывает. Несколько секунд не двигается, после чего обхватывает меня своими руками. Только сейчас, когда на Вадиме футболка, а не костюм, я осознаю, насколько они огромные. Рядом с Вадимом я чувствую себя малышкой. Он зарывается пальцами в мои волосы и обнимает меня крепче.

— Прости меня, — шепчет он. — Прости. Я, правда, не хотел.

— Я прощаю тебя, — произношу нежно… Хочу отодвинуться, чтобы заглянуть ему в глаза. Но Вадим не отпускает, будто боится, что стоит меня отпустить, я сразу сбегу. Переплетаю пальцы за его

Мы стоим какое-то время, прижавшись друг к другу. Вадим рассеянно перебирает мои волосы. Его сердце бьется размеренно под моей щекой. Тепло согревает меня.

Рядом с Вадимом я чувствую умиротворение. Осознаю это настолько яркое, что на мгновение становится страшно. Но я отгоняю это чувство. Поздно метаться. Лучше насладиться спокойствием.

— Не знаю, что произошло в джипе, — говорит Вадим через какое-то время. — Когда я только вернулся к обычной жизни, то не мог спать из-за кошмаров. Иногда лунатил. Но терапия помогла. Уже больше года я сплю, как убитый, и спокойно просыпаюсь, а не в поту.

Закрываю глаза и крепче вцепляюсь в футболку, обтягивающую спину Вадима, пытаясь передать ему всю силу, которая у меня есть.

— Поэтому, когда я «очнулся» и увидел тебя… свою руку на твоей шее… — он тяжело сглатывает. — Прости. Скорее всего, я перевозбудился, — смешок слетает с его губ, хоть и полный горечи.

— Эй, — отстраняюсь, запрокидываю голову и заглядываю Вадиму в глаза, но руки не расцепляю. — Я не буду говорить, что не злилась на тебя. Но сейчас… — вздыхаю и нежно улыбаюсь. — Сейчас я, кажется, понимаю. Просто пообещай мне, что больше не навредишь. Или хотя бы постараешься.

Образ Антона появляется в памяти, но он мутный, поэтому с легкостью получается его стереть.

Вадим обхватывает мои щеки теплыми ладонями.

— Я не наврежу тебе, — произносит он четко. — Обещаю!

— Верю, — говорю и понимаю, что это правда. — Хочешь поговорить о том, что с тобой случилось… там?

Вадим качает головой.

— Нет, меня давно ничего не беспокоит. Но если что-то будет не так, я с тобой поделюсь. Договорились?

Я коротко киваю и улыбаюсь шире. Уголки губ Вадима тоже поднимаются.

— Ты бы сейчас себя видела, такая милая, — он наклоняется ко мне, но замирает, когда между нашими лицами остается несколько миллиметров. Его горячее дыхание опаляет мои губы. Сердце начинает биться чаще. Разум пустеет. — И ты моя жена.

Я прерываю Вадима поцелуем.

Он превращается в живую статую, но не отстраняется. Позволяет мне целовать его. Губы жесткие, немного соленые. Дыхание горячее. Щетина колет нежную кожу моих губ. Прохожусь по ним языком. Проникаю в рот.

Не знаю, что мной движет. Желание стереть у Вадима чувство вины, которое сама же усугубила? Либо, возможно, мне надоело бежать, в первую очередь от себя самой?

У меня есть чувства к Вадиму. Как бы я их не гнала, они все равно пустили корни. Огненные искорки в груди вспыхивают каждый раз, когда я вижу Вадима. Хочется спрятаться за его спиной. Позволить себе положиться на его силу и стать слабой.

Сейчас же искорки превращаются в настоящее пламя. Оно разгорается. Разносятся по телу. Заставляет нервные окончания пылать.

Я, наконец, понимаю, что Вадим мне нужен. Нужен, как никто другой.

А еще он мой муж…

Кусаю его за губу.

Он шипит. Резко отстраняется. Смотрит на меня своими поразительными голубыми глазами. Долго. Так, будто не может решиться на последний шаг.

Не думаю, когда встаю на носочки и оставляю короткий поцелуй у него на губах.

Это становится спусковым крючком. Вадим подхватывает меня за талию и, разворачиваясь, сажает на барную стойку. Я даже вздохнуть не успеваю, как он устраиваться у меня между ног. Руками упирается в столешнийу. Заглядывает мне в глаза.

Молчит.

Я тоже не говорю ни слова.

Мы дышим часто. Прерывисто.

Хватаюсь за столешницу. Мизинцами касаюсь рук Вадима.

Меня будто током ударяет. Дыхание застревает в груди. Нас связывает струна напряжения. Она сковывает тело. Не дает пошевелиться. Грозит оборваться в любой момент. Одно неосторожное слово, лишний вздох, горячий взгляд, и она лопнет, вызвав настоящую бурю.

Тяжело сглатываю. Облизываю пересохшие губы.

Вадим опускает на них взгляд. Не знаю, замечает ли мой промелькнувший язычок. Когда же Вадим снова смотрит на меня, его глаза темнеют. Теперь я вижу, не яркое летнее небо, а накатывающую грозу.

— Не хочу причинять тебе боль, — шепчет он.

У меня внутри все сжимается.

Это я виновата, что Вадим сомневается в себе.

Кладу руку на щеку, покрытую щетиной. Не отрываю от него глаз. Кротко улыбаюсь.

— Я тебе доверяю.

Три слова, которые срывают последние цепи. Вадим обхватывает меня за талию. Вжимает в себя. Сминает мои губы.

Глава 32

Обнимаю Вадима за шею. Приоткрываю губы.

Горячий язык врывается мне в рот. Завладевает им. Предъявляет на меня права.

Дрожь проносится по телу. Мускусный аромат окутывает. Голова кружится. Не понимаю из-за чего. То ли меня дурманит запах, то ли руки Вадима, которые скользят по талии вниз, касаются бедер, забираются под футболку, после чего снова поднимаются.

Кожа горит. Она будто наэлектризована. Прикосновения Вадима посылает покалывание по телу. Ерзаю на барной стойке. Мне не хватает воздуха. Легкие горят. Отрываюсь от жадных губ. Запрокидываю голову и протяжно стону, когда Вадим всасывает кожу на моей шее.

Мурашки покрывают тело. Внизу живота разгорается пламя. Складки становятся влажными.

— Обхвати меня ногами, — бормочет Вадим мне в шею. Горячее дыхание заставляет кожу пылать. Не сразу понимаю, что он хочет, но, когда улавливаю смысл, беспрекословно слушаюсь.

Вадим приподнимает меня за бедра, быстро преодолевает гостиную и заходит в спальню. При этом не отрывается от моей шеи. Скользит по ней языком. Покусывает. Посасывает.

Крепче обхватываю Вадима, выгибаюсь, предоставляя ему больший доступ. Он рычит, отправляя по телу вибрацию. Стону, когда Вадим пальцами впивается в мои ягодицы. До боли, но такой сладкой.

Легонько царапаю его затылок. За что зарабатываю еще один рык.

Вадим впечатывает меня в стену, возле двери и заглядывает мне в глаза.

— Плохая девочка, — хрипит он возле моих губ.

В голубых глазах плещется страсть. Усмехаюсь.

— Только для тебя, — шепчу я.

Не успеют слова слететь с моих губ, как Вадим снова сминает их. Отрывает меня от стены. Двигается уверенно, будто я ничего не вешу. Целует так, словно для него на этом свете существую только я.

Последняя преграда рушится внутри. Отдаюсь Вадиму без остатка. Позволяю чувствам затопить грудь. Они такие сильные, что я задыхаюсь.

Вадим опускает меня на ноги. Сдергивает с меня футболку.

Замирает.

Я стою перед ним полностью обнаженная. Вадим делает глубокий вдох. Обводит жадным, полным желания взглядом мое тело. Задерживается на груди. Опускается ниже. Ниже. Ниже.

Мне не хочется прикрыться. Позволяю ему рассматривать себя. Даю возможность пожирать меня взглядом. И чувствую свою власть над ним. Спортивные штаны ничего не скрывают.

— Ты прекрасна, — голос Вадима

Подчиняюсь.

Делаю шаг назад, врезаясь задней частью коленей в кровать. Сажусь. Не разрывая зрительного контакта с Вадимом, отползаю на середину. Останавливаюсь и, подавляя стеснительность, развожу ноги.

Даже в полутьме вижу, как его взгляд темнеет.

Он срывает футболку. Избавляется от штанов вместе с боксерами. Перешагивает через них и идет ко мне. Его огромный член привлекает мое внимание не меньше, чем львиная грация. Все в Вадиме восхищает. Заставляет меня трепетать.

Не думала, что смогу желать Вадима сильнее, чем секундой назад.

Он забирается на кровать и накрывает меня своим телом. Локтями упирается с двух сторон от моей головы. Смотрит мне прямо в глаза.

— Ты же понимаешь, что теперь принадлежишь мне? — шепчет прямо в губы.

Не уверена, что это был вопрос, но все равно киваю.

Мое простое действие сносит последние барьеры Вадима.

Он впивается в мои губы. Целует меня грубо. Языком проникает в рот. Встречаю его на полпути. Отдаюсь полностью. Обхватываю его шею руками, а талию — ногами.

Тяну Вадима на себя. Хочу почувствовать его всего на себе. В себе!

Вадим не позволяет мне перехватить инициативу.

— Нет, моя хорошая, — шепчет между поцелуями. — Власть у меня, — отрывается от губ, проходится по ним языком. — В другой раз я позволю тебе быть главной, — кусает за подбородок. — Но сегодня… — скользит губами к шее, — я слишком сильно тебя хочу. Так долго ждал…

Он спускается еще ниже. Губами проходится по шее, ключице, обхватывает мой сосок, посылая волну жара мне прямо между ног. Сжимает вторую грудь в ладони, сильнее втягивая сосок в рот, после чего кусает.

Я кричу. Громко! Тело подкидывает. Хватаю Вадима за волосы. Прижимаю крепче к груди. Он усмехается, посылая волну дрожи через чувствительный от ласк сосок. Вадим отпускает его и заглядывает мне в глаза.

— Непослушная девочка, — коварная улыбка появляется у него на лице. — За это ты будешь наказана.

Он так резко выкручивает второй сосок, что я не успеваю ничего сообразить. Боль смешивается с удовольствием. Выгибаюсь. Закрываю глаза. Стону в голос.

Не понимаю, что тяну Вадима за волосы, пока они не начинают выскальзывать из моих пальцев. Разжимаю их. И это единственное, что я успеваю сделать, прежде чем чувствую горячее дыхание между ног.

Вадим ртом накрывает складки.

Мои глаза закатываются, когда он нажимает на клитор языком и посасывает. Сильная дрожь охватывает тело, и я хватаюсь за простыни, чтобы хоть немного унять жар. Он волнами разносится по телу. Воспаляет каждое нервное окончание. Заставляет низ живота гореть.

Но ненадолго. Вадим отстраняется.

Распахиваю глаза и смотрю на него.

Кривоватая ухмылка растягивается на его лице. Вадим снова опускается. Охватывает клитор губами и перекатывает его языком.

Я задыхаюсь. Сильнее сжимаю простынь. Чуть ли не рву ее…

Вадим снова прерывается.

Я только открываю рот, чтобы возмутиться, как он возвращается. Языком проходится по складкам, слизывая соки. Двумя пальцами проникает внутрь.

Ловлю ртом воздух, когда Вадим начинает двигаться во мне быстро, сильно. Одновременно с этим посасывает клитор, не давая мне передышки. Мое тело напрягается. Разум заполняет туман. Веки опускаются.

Воздух почти не попадает в легкие из-за прерывистого дыхания. Не удивлюсь, если в простыне появятся дырки.

Вадим там сильно сосет мой клитор, не забывая ласкать его языком, что тело наполняется сладкой агонией. По нервным окончаниям проносятся разряды тока. А я оказываюсь на краю обрыва. Готова с него сорваться, когда…

Вадим снова отстраняется. Разочарованно стону. Поднимаю голову, чтобы наорать на Вадима или лучше прибить, когда он наваливается на меня.

Ловит мой взгляд своими затуманенными глазами. Теряю запал, когда вижу желание, которое в них отражается.

— Я хочу быть в тебе, когда ты кончишь, — он резко входит, выбивая из меня воздух.

Сразу же начинается двигаться. Жестко. Грубо. Сильно. Словно пытается показать мне, как я ему нужна меня. Словно желает завладеть мною полностью. Словно хочет заставить принять его.

С силой разжимаю кулаки, отпуская простыть. Обнимаю его. Ногами обхватываю его бедра Вадима. Надавливаю.

Показываю ему, как он мне нужен. И что мне нужно!

Мое простое действие срывает последние замки на цепях, которые сдерживали Вадима. Он снова сминает мои губы и начинает двигаться так быстро, что я не успеваю сделать вдох. Мысли покидают разум, и я отдаюсь на волю чувств. Вадим вдалбливается в меня, делая полностью своей. Я позволяю. Он целует меня, кусает мои губы, зализывает потревоженные места. Не остаюсь в стороне — отвечаю со всей страстью, которая скопилась во мне, пока я сопротивлялась своим чувствам.

Вадим не отрывает взгляда от моих глаз. Я отдаю ему все, что у меня есть.

Он прерывает поцелуй, но не замедляется. Вбивается в меня жестко. Узел завязывается внизу живота. Огонь пылает в венах, заменяет кровь. Дыхание уже давно превратилось в пламя. Губы пересохли. Неконтролируемые стоны вырываются из меня. Перед глазами плывет. Впиваюсь ногтями в его спину. Царапаю.

Я уже близко. Так близко.

Сжимаю Вадима изнутри. Он глухо стонет. Черты лица заостряются.

Сжимаю снова. В подарок получаю еще один стон.

— Плохая девочка, — Вадим качает головой и скользит рукой между нами.

Напрягаюсь.

Дыхание застревает в груди, когда он касается клитора. Спина выбивается. Волна жара проносится по телу.

Вадим надавливает сильнее. Делает всего один круг, вместе с ним входя в меня. Я падаю в пропасть. Последние связные мысли покидают голову. Дрожу. Мне жарко и холодно одновременно. Хочется, чтобы жар прекратился и не заканчивался никогда. Не могу дышать. Чувствую, что пропадаю. Сильнее впиваюсь ногтями в спину Вадима. Он шипит, начинает вколачиваться жестче. Это разносит по телу очередную волну жара, окончательно лишая меня разума.

Удовольствие ослабевает, разливаясь негой по телу.

Краем сознания улавливаю еще несколько толчков и хриплый стон, после чего горячая влага наполняет меня.

Не соображаю, когда чувствую, что тяжесть исчезает. Вадим ложится рядом и притягивает меня к себе. Его грудь ходит ходуном. Горячее прерывистое дыхание развевает волосы на моей макушке. Я кладу голову ему на грудь, обнимаю и окончательно успокаиваюсь.

Веки становятся тяжелыми, а разум уносится прочь.

Болтаюсь между сном и явью, когда чувствую, что Вадим выбирается из кровати. Хочу спросить, куда он, но язык не поворачивается. Все, на что хватает сил — это положить ладони под щеки и провалиться в небытие, из которого меня очень скоро что-то вырывает. Не сразу понимаю, что чувствую влажную ткань между ног. Но она быстро исчезает, а меня

Разум снова начинает заволакивать тьма. Но что-то не дает мне покоя. Будто чего-то не хватает.

— Спи, — сонный разум улавливаю шепот.

Вадим целует меня в лоб и уходит, оставляя спать одну.

Глава 33

«Буду поздно», — высвечивается на экране телефона, лежащего на столешнице недалеко от раковины.

Плечи поникают. Улыбка спадает с лица. Шум воды, как и аромат лазаньи, запекающейся в духовке, не делают разочарование меньше. Голубое платье с рукавом, которое я выбирала специально для Вадима, сейчас кажется неуместным. Зачем, спрашивается, старалась?

Ополаскиваю нож и кладу его на сушилку рядом с только что вымытой посудой. Выключаю воду. Вытираю руки о полотенце, висящее над раковиной. Снова бросаю взгляд на телефон. Стараюсь размеренно дышать. Плохо получается. Дыхание постоянно прерывается. Руки чешутся отправить Вадиму гневное сообщение — мы же договаривались сегодня поужинать вместе! Но вместо этого я кладу ладони на столешницу и проглатываю эмоции.

Опять!

Последние две недели из-за проблем на работе, Вадим почти не бывал дома. Приходил поздно вечером, уходил на рассвете. Хотя даже не это самое важное — Вадим не спал со мной. Нет, сексом мы занимались. Разным: грубым, нежный, долгим, диким, при этом каждый раз всепоглощающим. Вот только после оргазма, когда мы немного приходили в норму, Вадим возвращался на диван. Я пыталась с ним поговорить. Но стоило мне завести тему сна в одной постели, он отрезал ее жестким: «Это не обсуждается». А если я пыталась противоречить, то он просто уходил из дома.

Отталкиваюсь от столешницы, разворачиваюсь и сразу же натыкаюсь взглядом на две длинные горящие свечи, которые я поставила на барную стойку вместе с белоснежными тарелками и бокалами. Ни я, ни Вадим не любим алкоголь, поэтому я запаслась свежевыжатым апельсиновым соком.

Глаза начинает щипать. Часто моргаю, не позволяя слезам пролиться. В несколько широких шагов преодолеваю расстояние до барной стойки и задуваю огоньки.

Может, зря я так серьезно отношусь к нашему браку?

Мы же совсем друг друга не знаем. И хозяйкой я в его дома себя не чувствую. Да, мои вещи заняли половину шкафа. Да, я сплю в спальне Вадима. Да, у меня есть своя связка ключей. Но большую часть времени я провожу одна. Спасает лишь то, что шейх заваливает меня документами на перевод. Вот только контракта с Вадимом среди них я не видела. Либо его отдали другому переводчику, либо что-то пошло не так, и они с Вадимом не заключили сделку, ради который был нужен наш брак.

Кусаю щеку. Нам нужно поговорить, и срочно. Но, видимо, не сегодня.

Снова смотрю на сервировку, которую сделала на барной стойке. Романтический вечер пошел насмарку.

Духовка сзади пищит. Оборачиваюсь к ней. Беру объемные варежки и достаю шипящую лазанью: запах сыра и мяса становится насыщеннее, заставляя сглотнуть наполняющую рот слюну. Желудок бурлит. Придется есть одной. Опять.

Как только ставлю стеклянную форму на плиту, телефон пиликает.

Радостное волнение зарождается в животе. Вадим передумал? Стягиваю варежки, кладу их на столешницу и беру гаджет. Но как только разблокирую экран, телефон едва не выскальзывает из рук.

В уведомлении высвечивается имя человека, которое я лучше бы отродясь не видела, а также кусочек сообщения: «Третье свидание…». Трясущимися пальцами открываю уведомление и едва успеваю прочитать адрес, как приходит фотография.

Увеличиваю ее.

Вижу белый листок, на котором напечатано «Уведомление о вызове в налоговый орган налогоплательщика». Пробегаю взглядом по тексту.

Герасимова Людмила Павловна…

…неуплата…

…штраф…

…принудительная ликвидация…

Телефон снова пиликает. Вздрагиваю. Похолодевшими пальцами закрываю одну фотографию, чтобы открыть вторую, на которой оказывается заявление на Волкова Вадима Геннадьевича о нанесении тяжких телесных повреждений.

Сердце бьется так быстро, что грозит выпрыгнуть из груди, в которой застрял воздух. Меня начинает трясти. Отрываюсь от телефона. Скольжу взглядом по черно-белой плитке на стене, лихорадочно соображая.

Мысли скачут одна за другой, нигде не задерживаясь. Но все-таки кое-что адекватное появляется в голове: «Нужно позвонить Вадиму!».

Смахиваю мессенджер и захожу в контакты. Но не успеваю нажать на нужный номер, как приходит очередное сообщение. С замиранием сердце открываю его:

«Не приедешь. Пущу в ход оба дела».

Мне нужен Вадим.

Набираю его номер.

Прикладываю телефон к уху.

— Ну же, давай, — расхаживаю туда-сюда по кухне. — Поднимай.

Длинные гудки сменяются короткими.

Набираю снова. Ответа нет. Звоню еще раз, теперь женский голос отвечает «абонент вне зоны доступа».

Черт!

Подавляю желание запустить телефон в стену. И, кажется, зря — приходит еще одно сообщение.

«У тебя час».

Глава 34

Порыв холодного ветра поднимает края серого пальто и забирается под подол юбки, когда я открываю массивную деревянную дверь ресторана. Сразу же оказываюсь в маленьком помещении с приглушенным освещением и бордовыми стенами. Справа у входа замечаю небольшой диванчик с круглым столиком рядом, на котором расположили торшер в японском стиле и пару журналов. На противоположной стороне находится проход, завешенный черной бархатной тканью, а передо мной стоит узкая лакированная стойка, за ней — темноволосый молодой человек в белой рубашке и бордовой жилетке.

Иду к нему. Сегодня я надела ботинки без каблуков, звук шагов заглушает тихая классическая музыка. Избавится от нехорошего предчувствия, скручивающего желудок, не получается.

— Вы заказывали комнату? — приветливо улыбается парень-хостес и берет со стойки планшет.

Комнату? Хмурюсь. Куда, черт возьми, притащил меня Антон?

— Меня ожидают. Свиридов Антон Александрович, — подавляю тошноту, произнося его имя.

— Пойдемте, — парень кивает и указывает на дверь.

Даже списки не проверил, значит, Антона тут знают.

Плохое предчувствие только усиливается, когда парень отодвигает шторку, и я вижу длинный коридор с множеством дверей, освещенный красной подсветкой у пола и свисающими люстрами с бордовыми абажурами.

— Ваша комната последняя слева, — парень пропускает меня вперед.

Дрожу, когда делаю первый шаг. Чувствую себя полной дурой, которая сама идет в логово к монстру. Но разве у меня был выбор? Я, не переставая, звонила Вадиму, когда ехала в такси. Он так и не ответил. Если заявление в полицию на нем вряд ли сильно отразиться, то родители точно не должны снова пройти через ад, устроенный мои бывшим. Тем более, не после последнего раза, когда мама оказалась в больнице. Еще одного подобного стресса она может не пережить.

Поэтому вместо того, чтобы сбежать, как кричит мой разум, я на негнущихся ногах иду по «коридору смерти». Слышу шаги сзади. Присутствие еще одного человека не помогает успокоиться. Мало ли что задумал Антон и кого подкупил, лишь

Замираю у последней двери, но не решаюсь дотронуться до ручки. Кажется, что она раскалена. Фантомная боль отдается в ладонях. Тру руки об пальто, чтобы ее заглушить. Боюсь, даже представить, что меня ждет в «комнате».

Может, все-таки зря я пришла?

Засовываю руки в карманы пальто. В одном из них лежит телефон. Но я не успеваю его достать, как парень-хостес огибает меня и открывает дверь.

Не обжигается.

Яркий свет заливает коридор.

Дыхание сбивается. Оглядываюсь, но выхода не вижу. Из-за темной шторы, кажется, что в конце тупик. Мозг охватывает паника. Делаю пару шагов назад. Крепко сжимаю телефон. Нужно уходить. Срочно!

— Девушка, — окликает меня хостес, смотрю на него полными страха глазами. — Вы заходите? — он делает вид, что не замечает моей тревоги.

Бегаю взглядом по его лицу, которое остается бесстрастным. Только небольшая складка на лбу выдает эмоции. Но какие?

Снова оглядываюсь. Если я побегу, меня же никто не остановит?

— Таня, если ты не войдешь, пинай на себя, — слышу голос Антона, у которого заплетается язык.

В памяти всплывает воодушевление, отразившееся на лице мамы, когда она подписывала новый договор аренды. Я не могу позволить навалиться на нее новым проблемам, причиной которых являюсь сама.

Напоминаю, что это последнее свидание. Нужно перетерпеть, и Антон оставит моих родителей в покое. Надеюсь…

Набираю в легкие побольше воздуха и переступаю порог.

Приходится зажмуриться, потому что яркий свет бьет в глаза. Но уже через мгновение инстинкт самосохранения заставляет распахнуть веки.

Красный — цвет крови. Я всегда так считала. Поэтому меня передергивает, когда вижу алые стены. Такие же торшеры, как в мине-холле, только на высокой ножке, стоят в каждом углу. Становится еще хуже, когда я замечаю желтые розы. Они заполняют почти все свободное пространство. Антон, который сидит посреди комнаты за круглым столом, расстарался. Он не сводит с меня пристального взгляда. Под его глазом виднеется пожелтевший синяк. Губы изогнуты в хищной ухмылке. Его сальный волосы кажутся темнее обычно, а черная в синюю горизонтальную полоску рубашка выглядит помята.

— Вам помочь снять верхнюю одежду? — голос парня-хостес заставляет меня вздрогнуть.

Мне нужна секунда, чтобы вытянуть из тревожного мозга что-то путное.

— Нет, — мотаю головой. — Я ненадолго.

— Раздевайся, — гремит Антон, откидываясь на спину стула с мягкой бордовой обивкой.

— Нет, — стискиваю челюсти и впиваюсь в него взглядом.

Я уже пошла у Антона на поводу, явившись сюда. Не собираюсь больше уступать.

Ухмылка на лице моего бывшего становится зловещей.

— Ты забыла, что бывает на «свиданиях»? — он медленно поднимает бровь.

Не двигаюсь. Телефон в моей руке нагревается. Я готова в любой момент вытащить его из карманв и вызвать полицию, если Антон перейдет грань. Он хмыкает и тянется к соседнему стулу, а через миг бросает какие-то бумаги на стол. Они накрывают еду, а верхний лист соскальзывает и падает к моим ногам.

Опускаю взгляд. Вижу документ, напоминающий финансовый отчет. Догадываюсь, что он как-то связан с мастерской родителей. Впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки. Смотрю на Антона исподлобья и понимаю, что лучше его сейчас не злить. Он хоть и выглядит расслабленным, но уверена, этот змей предусмотрел все варианты событий. Вряд ли хотя бы один из них сулит что-то хорошее для меня. Поэтому вытаскиваю руки из карманов и продеваю каждую пуговицу через предназначенную ей петлю. Расстегиваю пальто нарочито медленно, не отводя взгляда от Антона, и снимаю только после того, как достаю телефон.

Передаю парню-хостес пальто. Он вешает его в черный длинный шкаф у входа, который я сразу не заметила, после чего, кивнув Антону, удаляется, тихо закрывая за собой дверь. У меня застревает воздух в груди, когда понимаю, что застряла наедине с монстром.

— Иди сюда, — Антон хлопает себя по колену.

Мои брови ползут вверх, рот открывает в немом удивление. Серьезно?

— Нет, — собираюсь с силами, подхожу ближе.

Отодвигаю стул и сажусь напротив Антона. Нас разделяет стол и, судя по сведенным к переносице бровям, моего бывшего это не устраивает. Но он молчит и не делает никаких попыток пересадить меня к себе. А я могу хотя бы ненадолго выдохнуть. Кладу телефон рядом с собой на стул. Если Вадим позвонит, я сразу услышу.

— Ты разучилась подчиняться? — Антон берет стеклянный графин, стоящий рядом с его тарелкой.

— Я пришла. Надеюсь, ты сдержишь обещание и оставишь моих родителей в покое, — наблюдаю, как он вытаскивает крышку, кладет ее на стол, наливает в свой рокс янтарную жидкость. После чего встает и тянется ко мне.

Я отшатываюсь, но, оказывается, зря — Антон наливает алкоголь в стакан передо мной, а потом плюхается обратно на стул.

— Пей, — поднимает рокс и одним глотком осушает его.

Я же не двигаюсь. Постоянно поглядываю на телефон, который молчит. Вадим, где же ты?

Антон с грохотом ставит стакан на стол. Вздрагиваю.

На его лице вырисовывается остервенелое выражение.

— Я сказал, пей! — шипит он сквозь стиснутые зубы.

— Не буду, — складываю руки на груди. Понимаю, что этим провоцирую Антона, но не собираюсь потакать его прихотям. Тем более, он знает, что я терпеть не могу алкоголь.

— Таня, ты переходишь все границы! — он ставит ладони на стол и приподнимается.

— Нет, это ты переходишь! — повторяю его позу. Мне надоело чувствовать себя жертвой рядом с ним. Что он о себе возомнил? Моя жизнь не принадлежит ему. Особенно, учитывая, что я связана узами с другим. — Антон, по-хорошему прошу, — говорю спокойно, — оставь меня в покое. Я замужем, — поднимаю руку и показываю кольцо.

Лицо Антона багровеет. Он дышит как бык. Если бы еще пар из ушей пошел, вообще выглядело бы достоверно. Вот почему он не оставит меня в покое? Я же не тореадор с тряпкой. Иа мне вроде ничего красного нет. Лучше бы об стену с разбегу головой ударился.

Жаль, что моим фантазиям не суждено сбыться. Вместо того, чтобы с разбегу побежать в стену, Антон слишком резво идет ко мне.

Хватаю телефон и вскакиваю с места.

— Не подходи, — вытягиваю руку и нажимаю на кнопку блокировки. — Я позвоню в полицию.

Антон замирает, после чего усмехается. Он прислоняется бедром к столу и засовывает руки в карманы брюк.

— Ну, попробуй, — его голос полон провокации.

Свожу брови и смотрю на горящий экран.

Нет сети.

Желудок ухает вниз. Делаю несколько шагов назад, наблюдая за тем, как Антон отрывается от стола и надвигается на меня.

— Не приближайся, — шагаю назад, чувствуя, как холодеют ноги.

— И что ты мне сделаешь? — Антон не останавливается.

— Я замужем! — натыкаюсь спиной на стену. — Замужем!

Антон звереет, за несколько секунд преодолевает расстояние, разделяющее нас, и нависает надо мной, упираясь в стену рукой.

— Ты всегда будешь моей! — рычит он мне в лицо.

Глава 35

Тошнотворный запах алкоголя бьет прямо в ноздри. Задерживаю дыхание, пока холод стены проникает под ткань платья.

— Я никогда не была твоей, — шепчу и понимаю, что говорю чистую правду.

Я не испытывала к Антону даже долю чувств, которые у меня появились к Вадиму. Когда его нет рядом, я скучаю идо покалываний в подушечках пальцев хочу обнять. Когда мы не вместе, мысли постоянно возвращаются к нему.

Мне недостаточно просто находится в одном пространстве с Вадимом. Хочется его касаться, целовать. Но самое большое желание, чтобы он прижимал меня к себе, пока я сплю.

Антона же я с удовольствием больше никогда не видела бы…

Жаль, что он не понимает, как противен мне. Вместо того чтобы отпустить, он медленно приближается. Молчит. Но безумный взгляд говорит за него. Антон не собирается оставлять меня в покое.

Упираюсь руками в его грудь и толкаю. Не знаю, откуда у меня берутся силы, но Антон пошатывается. Хотя сдвинуть его с места все-таки не получается.

— Не смей, — смотрю на бывшего, сузив глаза.

— И что ты мне сделаешь? — он одним резким движением сбивает преграду в виде моих рук.

Не успеваю ничего ответить, как дверь рядом с нами распахивается и ударяется с грохотом о стену.

В проходе стоит Вадим, как демон во всем черном, со взъерошенными волосами и горящими глазами. Он за секунду оценивает ситуацию, в следующую — Антон больше не нависает надо мной. Вадим, втискивается между нами, закрывая меня спиной.

— Ты в прошлый раз не понял? — теперь он надвигается на Антона, а тот отступает, пока не врезается бедрами в спинку стула. — Держись подальше от моей жены! — ярость сочится из, с первого взгляда, спокойно сказанных слов.

Но Антон, кажется, не улавливает опасных ноток. Вместо того чтобы испугаться, он смеется. Истерически. Зловеще. Сгибается пополам, упираясь ладонями в бедра. А через мгновение выпрямляется.

— Мне все больше нравится эта игра, — он ухмыляется. — Посмотрим, кому достанется приз, — разворачивается, отодвигает стул и садится на него. Подхватывает мой нетронутый рокс, осушает его. — Присоединитесь?

Теряю дар речи. Антон совсем сошел с ума?

— Это последнее предупреждение, — грозный голос Вадима вызывает даже у меня мурашки. Антон просто берет вилку, засовывает под бумаги и нанизывает на зубчики еду.

Не успеваю рассмотреть, какую именно, потому что Вадим разворачивается, в два шага сокращает расстояние между нами и хватает меня за руку.

— Пальто, — вспоминаю уже в коридоре.

— Купим новое, — он не останавливается, пока не выводит в маленький холл.

Парень-хостес, выпучив глаза, смотрит на то, как Вадим вытаскивает меня на холод улицы. Его джип стоит сразу у входа. Фары не погашены. Двигатель работает.

Вадим открывает пассажирскую дверцу и за бедра подталкивает меня внутрь. После чего сам быстро огибает машину. Занимает водительское место.

Едва успеваю пристегнуться, как он вдавливает педаль газа.

— Вадим… — бросаю на него опасливый взгляд.

— Дома поговорим! — он гибает машину, преграждающую путь и несется вперед.

Как только Вадим запирает за собой дверь, сразу поворачивается ко мне.

Черты его лица заострены. Глаза блестят. Брови сведены к переносице.

— О чем ты, черт побери, думала? — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Выражение лица бешеное, почти такое же, как у Антона в злосчастной комнате. Но Вадима я не боюсь. Ни сколько.

Вместо того, чтобы попытаться уйти, я быстро приближаюсь к нему.

— Я звонила тебе, — толкаю его в грудь. — Много раз, — пытаюсь снова толкнуть, но он перехватывает меня за запястья. — Ты не брал трубку! Что мне оставалось делать? — хочу вырваться из хватки, но Вадим притягивает меня к себе, оборачивает руки вокруг моей талии. Смотрит сверху вниз жестко.

— Ты должна была сидеть здесь и ждать, когда я перезвоню, — говорит четко, выделяя каждое слово.

— И поставить под угрозу родителей? Пока тебя носит неизвестно где? — пытаюсь выбраться из сжимающих оков, но мне даже пальцы под его руки не удается просунуть. Бросаю на Вадима полузлобный-полуобиженный взгляд.

— С ними все будет впорядке. Я об этом позаботился, — в глазах Вадима начинает пробиваться нежность. Он даже немного расслабляется.

— И как? Можно поинтересоваться? — не получается избавиться от язвительности в голосе. Шевелюсь, пытаясь выбраться. — Пусти ты меня уже!

— Нет! — отвечает жестко.

Замираю, прищуриваюсь.

— Что значит «нет»? — спрашиваю аккуратно.

— Не отпущу, — Вадим так быстро наклоняется и забрасывает меня на плечо, что я сориентироваться не успеваю, как оказываюсь вверх ногами. Опять!

Гнев икрами разносится по телу. Не выдерживаю — щипаю его за упругую задницу. Вадим шипит, и… ощутимо шлепает меня. Взвизгиваю, чувствуя, как уже настоящий жар разносится по коже.

Со стороны мы, наверное, напоминаем парочкау безумцев. Хорошо, что в квартире, кроме нас никого нет.

Вадим пересекает гостиную, заходит в спальню, останавливает возле кровати и бросает меня на нее. Не успеваю приземлиться, как он наваливается сверху. Оказываюсь в не очень удобном положении — ноги свисают с матраса, а Вадим придавливает меня к ней.

Упирается локтями около моей головы и всматривается в глаза. Долго. Пристально. Чтобы что-то рассмотреть, приходится довольствоваться тем, что проникает в комнату через окно. Но этого достаточно, чтобы разглядеть его глаза. В голубых омутах плещется тревога. Вадим осматривает мое лицо, словно проверяет нет ли на нем изменений. Только убедившись, что все осталось, как было, снова возвращается к моим глазам.

— Какая же ты заноза в попе, — он переносит вес на одну руку, а пальцами второй убирает волосы с моего лица. После чего нежно касается скулы. — Не делай так больше, — шепчет.

В груди начинает жечь, я сглатываю, пытаюсь избавиться от вины.

— Я переслала тебе сообщения, — стараюсь хоть как-то оправдаться, прекрасно понимая, что поступила глупо.

— За это хвалю, — Вадим грустно улыбается. — Но... Я думал, с ума сойду, пока добирался до тебя, — он кладет ладонь на мою щеку, долго смотрит, поглаживая пальцами нежную кожу, и отталкивается от кровати.

Садится на самый край, ставит локти на колени, голову кладет на ладони. Я тоже поднимаюсь. Спускаю ноги на пол. Смотрю на сгорбившегося Вадима и не знаю, что делать. Руки чешутся крепко-крепко обнять и прошептать, что я в порядке. Но почему-то мне кажется, что это будет «слишком». Поэтому сижу рядом в растерянности и пытаюсь избавиться от тяжести, которая с каждым вдохом просачивается в грудь все глубже.

— С твоими родителями все

Вадим еще не заканчивает, а я уже залезаю к нему на колени. Он едва успевает прижать меня к себе, чтобы я не приземлилась на задницу. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы. Заглядываю в потрясающие глаза и шепчу единственное слово, которое все это рвалось из меня:

— Прости.

Вадим сильнее вжимает меня в себя. Так, будто хочет убедиться, что я реальная. Так, словно боится потерять

Глава 36

— Я знаю, что ты не хотела ничего плохого, — Вадим выглядит серьезным. — Но мало ли что этот псих мог с тобой сделать. Пока я с ним не разберусь, постарайся больше не подвергать себя опасности. Обещай мне!

Быстро-быстро киваю.

— Обещаю, — едва успеваю произнести, как Вадим обхватывает мой затылок и тянет на себя.

Не знаю, кто целует первым. Наши губы встречаются на полпути. Я размыкаю свои, а Вадим языком проскальзывает внутрь. Едва касается моего языка, после чего исчезает. А вместо того, чтобы вернуть, зубами оттягивает мою нижнюю губу и несильно посасывает ее. Распахиваю глаза. Встречаюсь голубыми глазами Вадима. Жду, что меня сейчас снесет страсть, но вместо нее вижу… нежность. Вадим отпускает мою губу, оставляя в уголке рта невесомый поцелуй, и отстраняется. Смотрит с… любовью? Дыхание прерывается. В груди все сжимается. Я же не ошиблась?

Вадим отводит мои волосы назад сначала с одной стороны от лица, потом с другой. Кладет руки мне на щеки и возвращается к губам. Поцелуй, который обещал быть жарким, сбавляет обороты. Но это неважно. Нежные касания губ, языка, смешиваются с прерывистым дыханием, и разносят по телу тепло. Ладони Вадима, лежащие на моих щеках, только добавляют жара. Все ощущается настолько остро, что я не могу больше терпеть.

Отодвигаюсь, разрывая поцелуй. Вадим хмурится, глядя на меня, но, когда видит мою улыбку, немного расслабляется. Я еще больше отстраняюсь. Встаю с удобных колен и начинаю разуваться. Пальцы постоянно соскальзывают, пока я пытаюсь расстегнуть молнию на сапогах. В итоге, справляюсь, после чего снимаю платья. Остаюсь в черном нижнем белье с подвязками и в чулках. Выпрямляюсь. Смотрю на Вадима. Он не отрывает от меня горящих глаз. Обводит взглядом мое тело. Задерживается на кружевном лифе. Опускается ниже к стрингам. Проходится по подвязкам, останавливается на красной резинке чулок. Его брови ползут вверх.

Он медленно поднимает голову, и я вижу, как огонь в его глаза загорается с двойной силой. Вадим хочет подняться, но я его опережаю.

— Раздевайся, — не узнаю свой севший голос, но это неважно. Главное, что Вадим меня понимает. Стаскивает водолазку, снимает берцы, поднимается и избавляется от штанов вместе с боксерами.

Член уже в полной боевой готовности. Ловлю взгляд Вадима и опускаюсь на колени. Он шумно втягивает воздух, когда я обхватываю рукой горячую плоть. Слегка поглаживаю. Приближаюсь, не разрывая зрительного контакта, открываю рот и погружаю головку внутрь.

Замечаю, что Вадим сжимает кулаки. Его глаза мутнеют, а губы поджимаются. Он дышит тяжело, медленно, словно пытается себя контролировать.

Начинаю несильно посасывать. Он зарывается пальцами в мои волосы и аккуратно тянет на себя. Позволяю. Открываю рот шире, прохожусь губами по стволу. Слегка отстраняюсь, но только для того, что сразу же вернуться. Скольжу языком по набухшей плоти, сжимаю член у основания, зарабатываю одобрительный рык. Вадим сильно тянет мои волосы, но я не обращаю внимания. Сосредотачиваюсь на том, чтобы доставить ему максимальное удовольствие. Начинаю двигаться быстрее. Помогаю себе рукой, поглаживая член в такт рту. Дышать становится сложнее, но я не останавливаюсь и глаз не закрываю. Ловлю каждую эмоцию Вадима, каждый вдох. Чувствую власть. Наслаждаюсь каждым движением, пока Вадим не отстраняется.

Из меня вырывается разочарованный вздох. Но не успеваю возмутиться, как Вадим тянет меня вверх. Обхватывает за талию и целует так сильно, что еще не восстановившееся дыхание снова теряется. Тело горит, трусики уже давно намокли. Понимаю, Вадим мне нужен! Цепляюсь за плечи Вадима и толкаю его назад. Не ожидавший такого подвоха, он садится на кровать, а я забираюсь сверху.

— Помнишь, ты обещал, что дашь мне быть главной? — шепчу ему в губы и, не дожидаясь ответа, проникаю языком в его рот.

Вадим тут же отвечает, сжимает мою талию. Тело настолько напряжено, так сильно пылает, что не могу действовать медленно. Кусаю Вадима за нижнюю губу, ноготками царапаю шею, ерзаю на его коленях. Здравых мыслей не остается. В голове пульсирует только одна: «Он мне нужен. Сильно».

В который раз убеждаюсь, что Вадим умеет читать мысли, потому что он отодвигает мои трусики в сторону и насаживает на член. Входит глубоко, отчего я стону в голос. Отстраняюсь. Втягиваю воздух. Поднимаюсь и опускаюсь ниже. Вадим пальцами впивается в мою талию. Но я не обращаю внимания на легкую боль. Ее стирает пламя, которое вместе с удовольствием тянется по коже, вызывая неконтролируемую дрожь. Закрываю глаза. Начинаю двигаться. Сначала не спеша, но с каждым разом все быстрее и быстрее. Бедра горят. Стоны срываются с моих губ. Не могу ни о чем думать. Все, что мне сейчас нужно — чувствовать Вадима в себе. И я получаю желаемое. Он наполняет меня полностью. Клеймя собой. Заставляет подчиниться. Держит меня крепко, не давая остановиться.

Притягивает к себе, впивается губами в мою шею. Посасывает ее. Проходится горячим языком по потревоженному месту. Кусает и одновременно насаживает меня на член.

— Эй, т… так не ч… честно, — слова звучат невнятно, и я сразу же о них забываю, когда Вадим сначала приподнимает меня, а потом снова толкает вниз. Резко. Выбивая из моей груди весь воздух. Посылая по телу волну мурашек.

Он повторяет это снова и снова. Пока не избавляет меня от любых претензий. Пока я не признаюсь себе, что он здесь главный. После чего кладет меня на спину и начинает вколачиваться в мое тело. Нежность, которая была вначале, исчезает. Но мне все равно. Жесткие толчки с горячими поцелуями — это то, что сейчас нужно. Нет, необходимо. Внизу живота начинает стягиваться узел, разнося по

Я полностью оказываюсь в его власти. И, если честно, не жалею. Отдаюсь ему без остатка. Четко осознаю — я ему принадлежу!

Открываю глаза. Встречаю затуманенный страстью взгляд Вадима.

Он плотно сжимает челюсти и тоже смотрит только на меня. Двигается во мне.

— Поцелуй меня, — шепчу.

Вадим сразу же выполняет просьбу. Целует страстно. Языком проникая в рот в такт толчкам. Отвечаю ему со всей самоотдачей, на которую способна. Понимаю, что у меня не хватит смелости признаться в зарождающихся чувствах, но, по крайней мере, я могу передать их Вадиму. Он, явно, что-то ощущает, потому что отрывается от моих губ. Заглядывает в глаза, при этом не сбавляя темпа.

Пока Вадим двигается во мне, я чувствую себя цельной. Будто создана для него. Эта мысль настолько неожиданная, что одновременно пугает и подводит меня к грани. Тело напрягается, узел затягивается внизу живота, ноги немеют.

Пытаюсь вздохнуть, но плохо удается.

Мне нужно еще немного. Совсем чуть-чуть…

Вадим, видимо, это чувствует, поэтому перехватывает мои запястья одной рукой, а второй — тянется между нами. Достаточно лишь легкого касания к клитору, и меня толкает за грань. Немой крик застревает на губах. Глаза закрываются. А по телу разливается расслабляющее удовольствие. Меня качает на его волнах, пока Вадим еще несколько раз толкается в меня, а потом замирает. Он со свистом втягивает воздух и кончает во мне. Хватка на запястьях сначала становится сильнее, после чего слабеет.

Вадим опускается на кровать рядом со мной. Тянет меня на себя и обнимает так крепко, что, кажется, задушит. Но я не жалуюсь. Лежу в его теплых, защищающих объятиях, чувствуя, как он перебирает пальцами мои волосы. Мне настолько хорошо, что невольно проваливаюсь в сон. Вот только меня оттуда сразу вырывает надоедливая мысль.

— Пожалуйста, останься со мной, — шепчу, чувствуя, как дрема пытается опять забрать к себе, подпитываясь легкими поглаживаниями.

— Спи, — тихо произносит Вадим и, кажется, никуда не собирается.

Радость трепещет в груди, вызывает мимолетную улыбку, прежде чем я проваливаюсь в сон, слушая размеренное сердцебиение.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем меня окутывает… холод.

Резко становится одиноко.

— Останься, — шепчу сквозь сон, пытаюсь прижать Вадима сильнее к себе. Вот только никого не нахожу.

Чувствую легкий поцелуй в висок, тепло одеяла и пустоту.

Я остаюсь одна. Снова.

Глава 37

Створки лифта разъезжаются. Я как можно быстрее покидаю кабину. Страх застревает в груди. Ненадолго останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.

После чего иду прямо в кабинет Вадима! С каждым шагом по коридору с голубыми стенами и стеклянными дверьми взамен увядающему страху разносится адреналин. Я все утро не могла найти себе места. После ночи в метаниях, когда я то просыпалась, то снова проваливалась в полудрему, терзаемая мыслями о Вадиме, решение пришло само.

Мы должны разобраться с его страхом. Я не сомневаюсь, что Вадим именно боится причинить мне вред, поэтому каждую ночь оставляет одну. С этим нужно что-то делать, ведь обжигающий холод потери, когда он уходит, начал проникать внутрь меня, вызывая только обиду.

Собравшись с силами, я не останавливаюсь ни на секунду, пока не достигаю конца коридора. Останавливаюсь у деревянной двери. Вздыхаю, хватаюсь за ручку и тяну ее на себя. Дверь слишком легко открывается. Я считаю это хорошим знаком, поэтому уверенно захожу в приемную и замираю на пороге.

За столом секретаря перед открытым ноутбуком сидит… парень. Русоволосый, молоденький, в синем костюме.

— А где Агата? — вырывается у меня вместо приветствия.

— Доброе утро. Агата переведена в другое отделение. Я Сергей. Я могу вам чем-нибудь помочь? — парень сосредоточенно осматривает меня, будто пытается понять, насколько я важна.

Но вряд ли ему о чем-то говорят джинсы, белая водолазка и кожаная куртка, надетые на мне.

— Эм… да. Я к Вадиму, — бросаю взгляд на дверь.

— Вы записаны к Вадиму Геннадьевичу на прием? — он проводит пальцам по тачпаду открытого ноутбука.

Тут же тушуюсь, переминаясь с ноги на ногу. Об этом я как-то не подумала. Нужно было предупредить Вадима о визите.

— Н-нет, — подхожу ближе. — Но думаю, он меня примет. Можете его набрать и сказать, что пришла его… кхм… жена.

Глаза Сергея расширяются и ползут чуть ли на лоб.

— О… да… сейчас, — он хватает трубку телефона и сразу кладет ее обратно. — Д… думаю, вы можете просто… зайти, — рукой указывает на дверь.

Я перевожу взгляд с парнишки на кабинет Вадима, и посылаю новому ассистенту легкую улыбку.

— Спасибо, — разворачиваюсь на пятках и, пока не передумала, иду к двери.

Распахиваю ее, не стучась, поэтому сразу ловлю жесткий взгляд Вадима. Мгновение, и он становится удивленным.

— Таня? — Вадим поднимается из-за стола. — Что-то случилось?

— Да, — закрываю за собой дверь. — Нам нужно поговорить, — иду к нему, стараясь не смотреть в панорамные окна. Останавливаюсь у стола и упираюсь в него ладонями. — На этот раз тебе некуда бежать.

Волнение во взгляде Вадима тут же сменяется отрешенностью. Он садится в кресло и подтягивает к себе ноутбук.

— Я занят, — бросает Вадим.

Ну уж нет, так дело не пойдет. Огибаю стол. Поворачиваю кресло на колесиках к себе и забираюсь к Вадиму на колени. Совсем как вчера. Вот только кое-что отличается. Вместо того, чтобы придержать меня за ягодицы, Вадим откидывается на спинку и руками обхватывает подлокотники. Поэтому мне приходится помочь себе самой. Кладу ладони на плечи Вадиму и чуть подтягиваюсь. Заглядываю ему в глаза.

— Вадим…

— Таня! — он жестко обрывает меня. — Я занят. Если у тебя не срочное дело, давай поговорим дома.

Вадим кладет руки мне на талию, сдавливает и и пытается стащить меня с коленей. Но я обнимаю его за шею, переплетаю пальцы. Он вздыхает. Больше не пытается от меня избавиться, но руки не убирает. Только кладет затылок на спинку кресла и прикрывает глаза.

Я же собираюсь с силами, чтобы выпалить:

— Я хочу, чтобы мы спали вместе!

— Мы уже об этом говорили, — цедит Вадим сквозь стиснутые зубы.

— Вообще-то, не говорили. Ты все решил за нас обоих, — сдуваюсь, оседая на его коленях. Опускаю взгляд на грудь Вадима, обтянутую черной рубашкой. — Ты должен мне объяснить, что не так, — говорю едва слышно.

— Это не обсуждается! — Вадим отталкивается от спинки и встает вместе со мной. Едва успеваю встать на ноги, как он хватает меня за запястья. Приходится сцепить пальцы как можно сильнее, чтобы не дать

— Мы женаты! — повышаю голос.

— Ты вроде бы не хотела этого брака! — рычит он.

Жесткие слова бьют похлеще пощечены. Пальцы сами разъединяются. Опускаю взгляд. Делаю шаг назад.

— Я... я никогда не хотела выходить замуж фиктивно, — слова слетают с губ, слезы застилают глаза.

— Таня, — голос Вадима звучит обреченно. Он подходит ко мне, поднимает мою голову за подбородок и всматривается в лицо. Вздыхает. Открывает рот, чтобы что-то сказать. Но внезапный стук в дверь прерывает его.

Глава 38

— Войдите, — Вадим отстраняется.

Я успеваю судорожно вздохнуть, прежде чем дверь распахивается и на пороге появляется огромный бритоголовый мужчина в сером костюме. Суровое выражение лица пугает не так сильно, как бордовый шрам рассекающий щеку пополам. Стальные глаза, вокруг которых залегли глубокие морщины, сразу же сосредотачивается на мне, и я сжимаюсь под пристальным взглядом.

— Женя, — голос Вадима звучит напряженно. — Есть новости?

— Ты занят? — мужчина больше переводит взгляд на Влада, но я чувствую, что от него не укрывается даже малейшее движение. — Я могу зайти позже.

— Нет, все в порядке, — Вадим берет меня за руку. — Вас давно уже пора познакомить. Это моя жена, Таня, — он легко пожимает мою ладонь, а я киваю, когда мужчина снова переводит на меня взгляд. — А это мой заместитель, Евгений.

Глаза мужчины тут же смягчаются. Он улыбается и широкими шагами подходит к столу.

— Приятно познакомиться, — протягивает руку, медлю секунду, прежде чем пожать ее. — Можешь звать меня просто Женей.

Мимолетно улыбаюсь, после чего чувствую, как Вадим тянет меня подальше. Бросаю на него вопросительный взгляд. Но внимание Вадима полностью отдано заместителю, который замечает предупреждение на лице босса и усмехается.

Евгений поднимает руки ладонями вперед.

— Давай я зайду позже? — его лицо вмиг становится серьезным. — Нужно обсудить дело Михаила. Не хочу говорить по телефону.

Когда слышу знакомое имя, неприятные мурашки бегут по спине. Меня передергивает, что не скрывается от Вадима. Он крепче обхватывает мою талию, пальцами впиваясь в бок.

— Можем говорить спокойно, — Вадим подходит к креслу, садится и тянет меня к себе на колени. Я едва успеваю упереться пятками в пол и схватиться за подлокотники.

— Ты с ума сошел? — щиплю, пытаясь вывернуться, но Вадим меня не отпускает.

— Ты же сама сказала…

Не даю ему договорить, дергаюсь. На этот раз мне удается вырваться. Сердце стучит бешено. Вздыхаю, чтобы немного его успокоить.

На Евгения поднять взгляд не решаюсь, поэтому смотрю на свои сапоги, бормоча:

— Кхм… я на диване подожду.

Иду так быстро, как могу. Опускаюсь на сидушку, глядя на руки. Чувствую чей-то любопытный взгляд. Молюсь про себя, чтобы их было не два. Расслабляюсь только, когда слышу:

— Что с утечкой? — Вадим говорит жестко, но при этом в его голосе не чувствуется превосходства. Скорее, раздражение. Вадиму также, как и мне, не нравится «новый клиент». Он кажется каким-то… скользки?

До меня доносится скрип, и любопытство берет верх — поднимаю голову. Евгений садится перед Вадимом, который бросает на меня говорящие взгляды. По телу бежит мелкая дрожь, когда он приподнимает бровь и улыбается уголком губ, будто давая обещание, что скоро сделает со мной.

Слышу глухое фырканье, а Вадим окидывает заместителя угрожающим взглядом. Последний тут же прокашливается.

— Разбираемся. Но инфа, которую Михаил предоставил, мутная, — Евгений пожимает плечами. — Такое чувство, что там чего-то не хватает. Я не могу связать все нити воедино.

Вадим сужает брови у переносицы и сжимает кулаки.

— Отправь мне, я посмотрю, — что-то в его голосе заставляет меня напрячься. Он… подозрительный.

Евгений коротко кивает.

— Но наводка по твоим родителям чистая, — заместитель подбирается, его плечи будто становятся шире. — Мы напали на след.

— Где? — Вадим выпрямляется и ставит локти на стол. Его лицо меняется до неузнаваемости. Становится суровым, взгляд холодным. Я снова вижу настоящего наемника, который может выполнить любую миссию и не знает пощады.

— На севере. Работает вахтами. Я уже отправил за ним людей, — угроза в голосе Евгения заставляет меня пересесть на диване чуть подальше.

Вадим стискивает челюсти, дышит через раз. Он напряжен, будто готовится броситься на соперника. Вот только в кабинете нет того, кто мог бы стать его целью. Поэтому вместо «прыжка» Вадим просто расслабляется. Откидывается на спинку, но не перестает выглядеть беспощадным. От его цепкого взгляда ничего не укрывается.

— Жду, — говорит он сосредоточенно, ставит локти на подлокотники и соединяет руки в районе груди. — Что-то еще?

Евгений еле заметно качает головой. Встает.

— Буду держать тебя в курсе. Знаю, это дело в приоритете. Когда мышка попадется кошкам, сообщу, — Евгений идет на выход, по пути не забывает подмигнуть мне. Вот только, открыв дверь замирает и смотрит на Вадима через плечо. — Кстати, а что со сделкой с шейхом? Нам нужно закрыть урон, нанесенный Артемом.

— Разбираюсь, — Вадим смотрит на своего заместителя, но что-то подсказывает, обращается именно ко мне.

Евгений снова кивает, после чего выходит, а я медленно перевожу взгляд на Вадима. Сглатываю, понимая, что становлюсь его цель. Чувствую себя той самой мышкой, а за столом сидит настоящий кот.

Он, опираясь на стол, поднимается. Двигается плавно, наметив добычу и не собираясь ее отпускать. У меня на спине выступает липкий пот, дыхание учащается, но вместо того, чтобы бежать, сижу на месте. Только запрокидываю голову, когда Вадим останавливается передо мной. Смотрю в нереальные глаза и понимаю, что сама готова сдаться.

— Говоришь, никогда не хотела фиктивный брак? — спрашивает тихо. Киваю. — Тогда помоги мне.

Глава 39

— Как прошел твой день? — Лиза откидывается в бордовом кресле, которое сливается по цвету с ее платьем, и переплетает пальцы с Абду, сидящем рядом. В последнее время он, кажется, отдает предпочтение деловым костюмам, а не традиционному наряду. Лиза же не покрывает голову, выглядя намного счастливее, чем в Дубае. Улыбка не покидает ее губ.

Сбоку от нас открывается вид на ночную Москву с восьмидесятого этажа.

Даже то, что столик находится на приличном расстоянии от окна в пол, а Вадим собой закрывает обзор, не помогает моему колотящемуся сердцу успокоиться, а пальцам, сжатым под столом в кулаки, расслабиться.

Почему Лиза позволила Абду выбрать этот ресторан для нашей встречи?

— Нормально, — бурчу я, стараясь смотреть, куда угодно только не в окно. Деревянный стол, на котором уже стоят бокалы с водой для нас с Вадимом и вином для шейха с Лизой, выглядит куда интереснее. Потолок с декорациями в виде лакированных, собранных в круг досок и хрустальных шарообразных люстр, тоже намного лучше, чем

— Дорога, так, тебе понравилось работать вместе со мной, — Вадим забирается под стол, обхватывает мой кулак, перекладывает его к себе на колени. — Может, завтра повторим?

Кусаю язык, чтобы сдержать рвущееся из меня «нет». Бросаю на Вадима гневный взгляд и притворно улыбаюсь.

— Давай в другой раз? — произношу настолько сладко, насколько могу.

Вадим прыскает от смеха, демонстрируя ямочки, но через секунду снова натягивает на себя серьезное выражение лица.

— Давай завтра, — щурится и ждет, приму ли я вызов.

— Ты работала с Вадимом? — у Лизы, которая хорошо знает, как я ценю тишину при письменном переводе, брови ползут вверх.

Я же закатываю глаза. Пытаюсь вырвать руку из проворных пальцев «начинающего тирана», но он уже успел переплести их с моими. Вцепился намертво и не собирается отпускать. Точно так же, как сделал утром.

Вместо того, чтобы отпустить меня домой, как я просила, Вадим решил, что будет лучше, если мы проведем весь день вместе. Когда я начала спорить, то в ответ услышала: «раз ты моя настоящая жена, то должна слушаться». На возражение, что мне тоже нужно работать, Вадим просто вытащил с ящика своего стола дополнительный ноутбук.

В общем, день пошел насмарку, потому что сконцентрироваться в присутствии «муженька» толком не получилось. Я постоянно ловила на себе его красноречивые взгляды и ерзала на диване. Мысли улетали в другое место. Туда, где есть кровать… И совсем не хотели возвращаться к буквам на экране.

— Да, мы сегодня работали вместе, — Вадим прижимает мою руку тыльной стороной ладони к своему колену, переводя взгляд на Лизу. — Думаю, нужно будет повторить. Из-за загрузки на моей работе, мы в последнее время почти не виделись. А это решает проблему.

Мои глаза расширяются. Надеюсь, Вадим пошутил.

— Это интересная идея, — говорит Абду по-английски. — Попробуем? — он с любовью смотрит на жену.

Когда шейх успел так хорошо выучить русский, чтобы разобрать слова Вадима? Или я пропустила, и Лиза прошептала перевод ему на ухо?

По искрящимся глазам подруги я могу понять только то, что она крайне довольна собой. Не сомневаюсь, она уже приписала себе в заслуги «переустройство меня в хорошие руки».

— Это будет здорово, — во взгляде Лизы пляшут смешинки.

— Кстати, о работе, — шейх серьезно смотрит на Вадима. — Пусть твои юристы пришлют контракт моим, — после чего переводит взгляд на меня и мягко улыбается. — Надеюсь, ты понимаешь, что им займется другой переводчик? Все-таки здесь явный конфликт интересов.

В словах Абду нет ничего такого, что могло бы меня расстроить. Но обида все равно растекается в груди и горечью отдается на языке. Или она появляется из-за того, что Вадим использует меня для получения контракта. Конечно, это было главной задачей этого вечера. Я должна была показать «настоящий брак», чтобы шейх убедился в искренности наших отношений. Но все равно как-то противно.

Снова пытаюсь выдернуть руку, безрезультатно.

Вот только, кажется, на этот раз удача на моей стороне. Официант в белой рубашке и черном переднике, затянутом вокруг пояса, подкатывает тележку к нашему столику и расставляет блюда. Красную рыбу с гарниром в виде спаржи «су-вид» для шейха с Лизой. И стейки с картофелем на гриле для нас с Вадимом.

— Как у вас, вообще, дела? — Лиза говорит по-английски, чтобы Адбу было удобнее, после чего отрезает кусочек рыбы. — Не собираетесь в медовый месяц полететь?

— Сейчас с новой системой безопасности для вас с Абду разберемся и слетаем куда-нибудь, — Вадим тоже переходит на английский, берет нож с вилкой и начинает резать стейк.

Я к своим приборам даже не притрагиваюсь. Застываю из-за шока.

— Можете воспользоваться моей виллой на Шри-Ланке, — говорит Абду, прежде чем засунуть кусочек рыбы в рот.

У меня чуть челюсть не падает, зато Вадим ведет себя так, будто ничего особенного не происходит.

— Спасибо за предложение. Думаю, мы им воспользуемся, — говорит он, прожевав очередную порцию мяса.

Обида, которая до сих пор разносится по венам, накаляется, подпитываясь раздражением.

— А со мной ты бы не хотел сначала обсудить поездку, милый? — произношу по-русски, надеясь, что ошиблась с предположением по поводу Адбу и русского языка, а также полагаясь благоразумие подруги.

Вадим замирает с приборами, застрявшими в мясе наполовину. Медленно поворачивает голову ко мне. Сужает глаза.

— Конечно, мы все обсудим, дорогая, — вторит моему тону. — Позже.

— Обсудим также, как работу в одном кабинете? — улыбаюсь так широко, что начинают болеть скулы. — Или сон?

Склоняю голову набок, стараясь не стушеваться под пронзительным взглядом Вадима, в котором отчетливо читается послание: «не сейчас». Вместо этого вздергиваю бровь, как бы спрашивая: «А когда?». Вадим легко качает головой и тянется ко мне под столом. Одергиваю руку, чтобы снова не попасть в плен его пальцев. Но этот засранец находит выход, на мгновение сжимает мое бедро, после чего очень медленно начинает скользить подушечками пальцев вверх. Задохнувшись от такой наглости, смотрю на Вадима. Замечаю озорной блеск в его глазах, после чего он отворачивается.

— Абду, как тебе Москва? — спрашивает у шейха как ни в чем не бывало. При этом руки с моей ноги не убирает. Наоборот, двигается все выше.

Перехватываю его пальцы. Вадим пытается вырваться. Вцепляюсь сильнее. Адбу что-то отвечает, но я не могу разобрать слов. В голове шумит. Всего одна здравая мысль пробивается наружу: «Вадим пытается меня отвлечь». И у него получается. Вместо желания ругаться, тело бросает в жар. То ли от стыда, то ли…

Вскакиваю, когда Вадиму все-таки удается вырваться, а его пальцы снова касаются моей ноги.

— Простите, мне нужно в удобную, — бормочу почему-то по-арабски и ухожу быстрее, чем меня успевают остановить.

Черную дубовую дверь в туалет нахожу недалеко от входа в ресторан. Вот только едва успеваю зайти внутрь небольшой комнатки с приглушенным освещением, как чувствую горячее тело за спиной и слышу щелчок замка.

Глава 40

Резко разворачиваюсь и начинаю отходить назад. Вадим наступает. Краем глаза замечаю дверь сбоку, но не успеваю к ней кинуться. Вадим настигает меня так быстро, что мне ничего не остается, как вжаться бедрами в столешницу раковины. Дышу часто, рвано. Не вижу ничего, кроме ярко-голубых глаз, затягивающих меня в свои омуты. Хватаюсь пальцами в мраморную столешницу, но ее холод не помогает остудить жар, который сжигает меня изнутри.

— Что ты делаешь? — шепчу хрипло, голос отказывается слушаться.

Вадим выглядит напряженным. Даже яростным. Становится ко мне вплотную, ладонями утирается в столешницу. Его большие пальцы касаются

— Какая же ты дурочка, — шепчет Вадим мне в губы. Поднимает руку и заправляет волосы мне за ухо. Его подушечки пальцев касается моей нежной кожи, разнося по телу мелкую дрожь. — Ты еще не поняла, да? — Вадим легко улыбается, демонстрируя свои ямочки.

Приходится сглотнуть ком в горле, чтобы произнести более или внятно:

— Что именно не поняла?

Дыхание тут же срывается, когда Вадим почти касается своими губами моих.

— Я все делаю ради тебя, — он целует меня. Любые связные мысли покидают голову, когда горячий язык проникает в рот, а сильные руки впечатывают меня в крепкое тело. Животом чувствую твердый член Вадима. Теряю остатки самоконтроля. Обнимаю мужа за шею, зарываюсь пальцами в волосы, тяну.

Вадим тут же разрывает поцелуй. Вглядывается мне в глаза. Коварно ухмыляется.

— Решила поиграть? — его улыбка становится шире, я бы даже сказала — зловещей.

Но не успеваю испугаться, как Вадим снова целует меня. На этот раз жарче, жестче, интенсивнее. Волна жара заливает тело, собираясь внизу живота. Вадим покусывает мои губы, посасывает их. Встречается языком с моим, заставляя меня включиться в игру. Не сопротивляюсь. Отвечаю ему со всей страстью, которая копилась во мне весь день. Встречаю язык Вадима на полпути. Даже пытаюсь отобрать инициативу, но мне никто не позволяет.

Вадим рычит мне в рот, а потом до боли кусает мою нижнюю губу. Оттягивает ее. Шиплю, пытаясь справиться то ли с болью, то ли со стрелой жара, которая бьет между ног. Сжимаю бедра, стараясь хоть как-то унять агонию. Не помогает. Она только усиливается, стоит Вадиму намотать на кулак мои волосы. Он наклоняет голову назад и прокладывает дорожку из мелких укусов по моей шее. Перестаю понимать, где нахожусь, когда Вадим засасывает кожу в рот. Оставляет свою метку. Показывает власть надо мной, принадлежность, а я не сопротивляюсь. Внутри все ликует, горит. Требует удовлетворения. Грудь ноет, между ног разливается жар. Могу думать лишь о том, что мне нужно освобождение.

Сильнее тяну Вадима за волосы, немного отстраняюсь.

Заглядываю ему в глаза и понимаю, что теряю себя. Он мне нужен. Сейчас! Немедленно!

В который раз убеждаюсь, что Вадим читает мысли, мои уж точно, потому что он качает головой.

— Не здесь, — произносит надрывисто, словно сдерживается из последних сил.

Его пальцы в моих волосах тянут сильно, не отпускают. Рука на спине, вдавливает меня в мужское тело. Чтобы не говорил Вадим, у его члена, явно, другое мнение. Поэтому вместо того, чтобы разорвать контакт, я притягиваю Вадима ближе, и сама прохожусь языком по его губам. Ноготками легко царапаю нежную кожу затылка.

— Мне нужно. Очень нужно, — шепчу.

Вадим тяжело сглатывает. Я же крепче стискиваю бедра, пытаясь унять жар.

Не проходит и секунды, как Вадим выпускает меня из своих рук. Делает шаг назад. Разочарование начинает зарождаться в груди, но тут же гаснет, когда Вадим одним движением расстегивает пуговицу на моих джинсах, тянет молнию вниз и сдергивает их до колен.

Я даже пискнуть не успею, как Вадим снова целует меня. Жестко. Сильно. Так, как мне сейчас нужно. Сминает грудь. Через ткань находит сосок. Скручивает его. Стону Вадиму в рот. А он проделывает то же самое со второй грудью.

Тело словно в огне. Оно пылает. Источник пожара находится внизу моего живота. Ерзаю на месте, пытаясь хоть как-то облегчить жар. Вадим разрывает поцелуй и заглядывает в мои глаза.

— Ты кончишь быстро! — произносит жестко. — Поняла меня?

Киваю часто-часто. Чувствую его пальцы, отодвигающие влажную ткань моих трусиков в сторону. Напрягаюсь.

Легкое касание к клитору разносит по телу мелкую дрожь. Закрываю глаза. Протяжно стону, когда Вадим начинает кружить по чувствительному бугорку. Он все наращивает и наращивает темп, а я опираюсь ягодицами на столешницу, теряюсь в удовольствии. Вадим начинает кружить быстрее, воздух застревает у меня в груди. Хватаюсь за холодный мрамор. Сжимаю его изо всех сил, когда чувствую пальцы проникающее в меня. Сначала один, а потом к нему добавляется второй. Они так глубоко входят, а мои ноги начинаю подрагивать. Вадим сильнее надавливает на клитор, узел внизу живота затягивается. Рваные вдохи почти не дают кислороду попадать в легкие. Голова кружится. Ладони становятся скользкими. Вадим входит в меня и выходит так быстро, что я не могу удержать в себе стоны. Мысли путаются, внизу живота пылает. Кажется, что мне не хватает совсем чуть-чуть и…

Вадим опускается на корточки. Чувствую горячее дыхание у меня на бедрах. Твердые губы обхватывают клитор. Одно движение языка, сильное посасывание, и я взрываюсь. Ноги становятся ватными, влажные пальцы соскальзывают с гладкой поверхности. Стону в голос. Вадим успевает меня подхватить до того, как я распластываюсь перед ним. Прижимает меня к своей груди. Размеренно поглаживает по волосам, позволяя моему дыханию восстановиться, а силам вернуться в тело.

Когда я уже более или менее стою на ногах, Вадим отрывает меня от себя. На мгновение заглядывает в глаза, прежде чем вернуть мои штаны на место. Он обхватывает своей огромной рукой мою ладонь. Разворачивается, тянет меня к выходу.

— А как же ты? — пытаюсь затормозить, сделав всего пару шагов, но Вадим не позволяет.

— Позже! — рычит он и вытягивает меня из туалета.

По пути мы встречаем официантку, которая бросает на нас странный взгляд. Опускаю глаза. Щеки заливает жар. Не сразу понимаю, куда Вадим ведет меня. Просто следую за ним по деревянному полу. Поднимаю голову только, когда Вадим останавливается, а я чуть лбом не врезаюсь в его спину.

— Прошу прощения, — говорит он по-английски, — нам нужно срочно уйти. Появились дела, требующие моего немедленного вмешательства. Контракт мои люди пришлют вам утром. Увидимся завтра. До свидания.

Щеки начинаю гореть сильнее, когда Вадим, получив одобрение шейха, тянет меня на выход. А понимающий взгляд подруги, кажется, навсегда застрял у меня в памяти.

Мы оказываем в машине намного быстрее, чем поднимались наверх. Либо это я потеряла счет времени, то и дело ловя на себе красноречивые взгляды Вадима. Они снова заставляют меня ерзать на месте, хотя я совсем недавно успокоилась.

Выезжая на проезжую часть, Вадим переплетает наши пальцы, кладет их себе на колени. Второй рукой ведет машину. Я же не могу перестать смотреть на него. Давно не видела Вадима таким расслабленным. Кажется, он нашел свое умиротворение.

Не помню, когда заснула. Размеренное покачивание и чувство защищенности, которое появляется только рядом с Вадимом, убаюкивают. Просыпаюсь,

— Засыпай снова, — он целует меня в лоб. — Ты почти всю прошлую ночь не спала, все ворочалась, — выпрямляется, а я перестаю чувствовать его тепло.

— Не оставляй меня, — в полудреме ловлю его руку.

Слышу смешок.

— Не переживай, я останусь с тобой этой ночью, — звучит немного напряженно, но я не улавливаю лжи. Закрываю глаза. Зря. Меня снова затягивает в сети тьмы. Болтаясь на краю между сном и явью, прислушиваясь к шороху одежды. После чего раздаются шаги. Матрас пробивается, а сильные руки притягивают меня к горячему телу. Кладу голову Вадиму на грудь, обнимаю за талию. Засыпаю, улыбаясь.

— Да? — хриплый ото сна голос проникает в мое затуманенное сознание. — Сейчас буду.

Вадим аккуратно вытаскивает из-под меня руку, оставляет короткий поцелуй на лбу и встает. Хочу открыть глаза, но что-то не позволяет мне. По телу разливается непонятная слабость. Я пытаюсь сопротивляться, но дрема снова затаивает меня.

Не знаю, надолго ли…

Хлопок закрытой двери, помогает выбраться из сетей сна. Распахиваю глаза. Резко сажусь. Приходится зажмуриться, чтобы побороть головокружение. Но уже через секунду откидываю одеяло в сторону. Что-то с глухим ударом падает на пол. Переваливаюсь через кровать и осматриваю на пол. Почти сразу замечаю черный прямоугольник, тянусь к нему. У меня в руках оказывается телефон, вот только не мой. Нажимаю на кнопку блокировки и… вижу фотографию. Свою. Не узнаю ее, но вспоминаю место, где она сделана — пляж, по которому мы гуляли с Вадимом. Когда он успел?

Осознание приходит мгновенно. Неуклюже спрыгиваю с кровати, чуть не падая. Но не даю себе опомниться, бегу на выход. По пути подхватываю кожаную куртку Вадима. Теряю время, обуваясь и пытаясь справиться с несколькими замками на двери, но, в итоге, выбегаю на лестничную клетку.

Пока жду лифт натягиваю куртку, застегиваю ее и стучу ногой, крепко сжимая телефон.

Хоть бы Вадим не успел уехать… хоть бы…

Уже подумываю о том, чтобы спуститься по лестнице, как дверцы разъезжаются.

Еще никогда лифт не спускался так долго. Цифры на панели над кнопками медленно сменяют друг друга. Когда вижу единицу, то уже заведена до предела. Пробегаю мимо вахтерши, не здороваясь. Женщина, наверное, считает нас с Вадимом сумасшедшими. Плевать! Вылетаю на улицу, перепрыгиваю через ступеньки, пока не отказываюсь на тротуаре.

Оглядываюсь по сторонам. Машины Вадима не замечаю. Черт!

Разочарование проходится по телу волной слабости. Прохладный ночной воздух ползет по голой коже ног, заставляя их покрыться мурашками. Засовываю телефон в карман.

Хочу уже вернуться домой, когда слышу шаги неподалеку. Всматриваюсь в темноту. Вижу фигуру, которая почему-то кажется знакомой. Отступаю и тут же врезаюсь в чью-то твердую грудь. Я не услышала, как кто-то подкрался сзади. Не успеваю оглянуться, как чувствую, ткань у себя на рту. Противный сладковатый запах тут же вызывает головокружение. Перед глазами мутнеет. Но мне все-таки удается увидеть свой главный кошмар, выходящий на свет, прежде чем тьма забирает меня.

Глава 41

Холод.

Он ползет по телу. Сковывает кожу. Забирается внутрь меня с каждым коротким вдохом. Сглатываю и едва не стону от дерущей горло боли. Морозный ветер скользит по коже, заставляя ту покрыться мурашками. Подхватывает волосы, играет с ними. Ресницы трепещут. Хочу открыть глаза, но они словно слиплись. Мысли вязкие, тягучие. Тело слабое, будто кто-то превратил мышцы в желе.

— Проснулась, спящая красавица? — знакомый голос звучит издалека, из-за него все внутри сжимается.

Силой заставляю себя распахнуть глаза, но… ничего не вижу! Перед взором какая-то пелена. Несколько раз моргаю. Взгляд начинает фокусироваться. Чувствую, как облегчение разносится по телу. Кажется, зря. Потому что встречаюсь с шоколадными глазами мужчины, сидящем напротив меня за круглым сервированным столом, на котором навалена тонна разной еды. Мне не нужно всматриваться, чтобы заметить плескавшееся безумие в глазах монстра, вырвавшегося в реальность из моего кошмара.

— Даже не поздороваешься? — Антон поднимает бровь, берет приборы и начинает резать большой кусок, вроде бы, мяса, лежащий на тарелке перед ним. Движения Антона размашистые и резкие, будто черный пиджак, который я еле разглядела в полутьме, вовсе не сковывает его движения.

Порыв ветра посылает дрожь по телу. Обнимаю себя за плечи, оглядываюсь. В приглушенном свете, который распространяется из-под стола, мало что видно, но взгляд цепляется за деревья, окружающие нас. Вижу только ветки. Не стволы. Желудок скручивает. Пытаюсь подняться, но ноги не держат. Оседаю обратно на стул, откидываюсь на жесткую спинку. Голова кружится. Делаю пару глубоких вдохов. Ненадолго прикрываю глаза. Открываю их вновь, когда чувствую, что мое состояние становится более или менее нормальным.

Антона же размеренно жует, наблюдая за мной, как за диковинной зверушкой.

— Где я? — произношу дрожащим голосом, заправляя лезущие в лицо волосы за ухо.

— У меня дома, — Антон отрезает очередной кусок мяса и засовывает тот в рот. Жует. Медленно. Тщательно. Не отводя от меня пристального взгляда.

— А именно? — оглядываюсь снова, стараясь подавить дрожь, которая проносится по телу. Бесполезно.

Очередной порыв ветра откидывает мои вопросы назад, заставляет глаза слезиться, но холода я не чувствую. Совсем. Внутри поселился страх. Он завладевает телом. Накаляет каждое нервное окончание. Не дает нормально дышать. В горле появляется ком, который никак не получается сглотнуть.

— Что тебя интересует? Адрес? Так, тебе он ничего не скажет, — Антон перекладывает приборы в одну руку, берет стакан с янтарной жидкостью и опрокидывает содержимое в себя.

Не кривится, только блаженно улыбается. Ставит стакан на стол, прежде чем снова взяться за вилку и нож.

— Антон, зачем я здесь? — облизываю пересохшие губы.

— Как зачем? — он тянется к тарелке чуть дальше него и нанизывает на вилку слайс огурца. — У нас третье свидание, — съедает его.

Мои глаза расширяются.

— Так… — тяжело сглатываю, — оно у нас уже было.

Антон качает головой,

— Нас прервали, — на этот раз втыкает зубчики вилки в колбасу, которая лежит на тарелке посреди стола. — Поэтому оно не засчитывается.

Теряю дар речи. Могу только сидеть на месте и смотреть, как Антон жует, не отводя от меня испепеляющего взгляда.

— Тем более, — глотает, — ты

Наблюдаю за тем, как его бровь ползет вверх, пытаясь вникнуть в смысл слов. Он словно специально ускользает от меня. Либо я не хочу верить в то, что услышала. Антон же не намекает на…?

Вскакиваю. Колени подгибаются, но мне удается устоять. Отхожу немного в сторону. Меня пошатывает, когда я начинаю отступать.

Антон усмехается, наблюдая за мной. Откладывает приборы, промакивает рот салфеткой и встает. Я начинаю двигаться быстрее, но резко замираю, когда вспоминаю о деревьях. Ноги немеют, руки дрожат. Антону хватает небольшой заминки, чтобы нагнать меня. Он останавливается всего в паре сантиметрах. Поднимаю голову и сразу встречаю его взгляд, в котором читается явное помешательство.

— Ты чего дрожишь? — он поднимает руку и тыльной стороной ладони касается моей щеки.

Отворачиваю голову и замечаю… т-трубу. Кирпичную. Как для камина. Господи…

— Х-холодно, — говорю на автомате, хотя ничего не чувствую, кроме страха, который поднимает волоски на коже и посылает мурашки по позвоночнику.

— Ну прости, от тряпки другого мужика пришлось избавиться, — он брезгливо смотрит под ноги. Слежу за его взглядом. На бетоне валяется куртка Вадима, а на ней замечаю следы от ботинок. — Могу дать свой пиджак, хочешь?

Качаю головой. Антон стискивает челюсти, скорее всего, кулаки тоже, но я предпочитаю не отводить глаз от зверя.

— Уверена? — он делает шаг ко мне.

Отступаю. Киваю.

— Ты предпочитаешь носить вещи другого мужика, я прав? — он надвигается на меня.

Не могу позволить ему поймать себя, поэтому двигаюсь назад.

Антон на мгновение опускает взгляд.

— Кольцо, смотрю, тоже не снимаешь, — смешок подхватывает ветер и уносит куда-то, но я все равно его слышу. — Решила, что я отпущу тебя без борьбы? — голос Антона звучит гортанно, в нем таится обещание расправы.

Страшно представить, что он может со мной сделать. Воспоминания лезут в голову. Вот я на кровати. Прижата лицом к матрасу. Руки скованы за спиной грубыми пальцами…

Нет. Нет. Нет.

Я не позволю ему со мной такое сотворить. Не снова. Буду сопротивляться! Ценой своей жизни!

Вадим… Его образ появляется перед глазами. Что он почувствует, когда вернется домой и не увидит меня? Что будет делать, когда узнает, что уже слишком поздно?

Нельзя допустить, чтобы Вадим прошел через все это. Он будет винить себя. Мы же только преодолели преграду с совместным сном…

Нужно сделать все, чтобы выбраться из лап монстра. Живой.

Антон резко останавливается, а я замираю.

— Нравится вид? — бросает взгляд за мою спину.

Оглядываюсь. Смотрю вниз. Замечаю газон, тротуар, брезент. Стою на самом краю. По телу ползет дрожь. Возвращаю взгляд на Антона.

— Ты знаешь? — губы еле шевелятся и не из-за холода. Страх вязкий, ледяной сковывает мои внутренности. Сжимает с такой силой, что каждый вдох, хоть поверхностный, вызывает невыносимую боль.

— Я все о тебе знаю, — Антон зловеще ухмыляется. — Когда ты поймешь? Ты будешь либо моей, либо ничьей, — он делает еще один шаг, а мне некуда больше отступать.

Ветер толкает мое тело. Пошатываюсь. Мне удается устоять. Едва. Горло сжимается, во рту пересыхает. Дышу через раз.

Сквозь шум ветра до меня доносится противный скрип. Антон хмурится и бросает взгляд в сторону. Смотрю туда же. Люк в полу, который я не заметила из-за темноты, открывается. Сначала появляется макушка Вадима, а потом он сам. Облегчение заливает меня. Но длится всего мгновение. Антон хватает меня за шею. Сжимает. Так крепко, что я едва могу сделать вдох. Но не это пугает сильнее, а то, что он контролирует меня. Одно неосторожное движение, и я полечу вниз.

Вадим медленно поднимается на крышу. Цепким взглядом оценивает обстановку: встречается со мной глазами, прежде чем посмотреть на Антона.

— Отпусти ее, — Вадим поднимает руки перед собой.

Показывает, что безоружен. Но Вадим же — наемник. Он сам — оружие.

— Не подходи, — Антон тянет меня ближе краю, вцепляюсь пальцами в руку, которая держит меня. — Иначе лишишься своей «женушки».

На пальце у Вадима поблескивает кольцо, когда на него попадает луч света. Перевожу взгляд на лицо мужа. Он напряжен: брови нахмурены, скулы острые, губы поджаты. В глазах истинная ярость. Такая же ледяная, как ветер, разыгравшейся не на шутку.

— Отпусти Таню, и мы поговорим, — Вадим произносит спокойно, но я отчетливо слышу рычащие нотки в его голосе.

— Уверен? — Антон чуть расслабляет пальцы, а теряю равновесие.

Вадим дергается ко мне. Сердце пропускает удар, взмахиваю руками… Железная хватка снова смыкается на моем горле. По телу проносится мелкая дрожь. Сердце, которое только что отказывалось биться, пускается вскачь. Пытаюсь дышать. Но рваные вдохи почти не доставляют кислород в легкие — им мешает преграда.

Вадим замирает. Бегает взглядом с руки на моей шее на лицо Антона, и обратно.

— Чего ты хочешь? — от спокойствия мужа не остается и следа.

— Хочу, чтобы ты отвалил! — Антон сильнее сжимает мое горло. — Исчезни! Из нашей жизни, навсегда! Она — моя!

Почему я была такой идиоткой? Как могла не замечать безумия Антона? Или он скрывал его столько лет. Смотрю на Вадима и понимаю, какое счастье, что он появился в моей жизни. Вадим буквально вырвал меня из лап монстра. Дал обещание защитить. Вот только… сейчас, глядя на его пылающие глаза, понимаю — он не знает, как сдержать обещание. А потом будет винить себя. Вечно.

Ловлю его взгляд.

«Ты не виноват», — произношу одними губами.

Глаза Вадима расширяются. Он коротко качает головой. Расслабляюсь. Мне все еще страшно. Но теперь за него. Пожалуйста, пусть он не винит себя в случае чего. Пожалуйста…

— Но ты ведь этого не сделаешь, да? Не оставишь ее? — в голосе Антона появляются насмешливые нотки. — Хочешь ее? Тогда лови! — он разжимает пальцы, легко толкают.

Внутренности ухают вниз. Секунда задержки, и я падаю.

Дыхание застревает в груди. Волосы лезут в лицо. Тело окутывает холод. Время, кажется, замедляет, и я успеваю заметить тень, появившуюся на краю.

Нет. Нет. Нет.

Вадим прыгает с крыши.

За мной.

Приближается.

Приближается.

Приближается.

Удар.

Холод окутывает меня.

* * *

— Давай же, — горячее дыхание обжигает мой рот. — Давай, малышка. Дыши!

Мне холодно. Так холодно…

— Просыпайся! Давай же, — голос Вадима надрывается. Что-то давит мне на грудь. Сильно. Размеренно. — Дыши, кому говорю!

Делаю вдох и сразу закашливаюсь. Меня поворачивают набок, и я выплевываю воду, которая заполнила гортань. Делаю нормальный вдох. Грудь дерет, как и горло. Но я могу дышать. Могу. Оседаю на землю, но всего на мгновение. Потому что в следующее меня уже вжимают в твердую, влажную грудь.

— Господи, как ты меня

— Я не сбегала, — горло саднит, поэтому голос хрипит.

— Я знаю… знаю, — Вадим зарывается пальцами в мои волосы. — Мы поймали того мужика, который помогал твоему бывшему тебя похитить. Он запел похлеще соловья, — руки Вадима сильнее напрягаются, пальцы тянут мои волосы. — На что люди только не готовы ради денег, — он начинает раскачивать меня из стороны в сторону.

— Как ты нашел меня? Как узнал? — голос звучит приглушенно.

Вадим не расслабляет свою хватку ни на секунду.

— Ты же не думала, что я оставлю тебя без защиты? — он хмыкает. — Не после последнего раза, когда ты попала в ловушку, — чуть отстраняется. Выглядит действительно обеспокоенным, в глазах поселилась тревога, а влажные волосы прилипли ко лбу. — За тобой приглядывали мои люди. Они почти остановили Антона, но он успел затолкнуть тебя в машину и скрыться. Зато его помощник нет… Он уже дает показания.

До меня доносятся маты, крики, угрозы. Хочу повернуться, но Вадим не дает. Фиксирует мою голову, заставляя смотреть ему в глаза.

— Не надо, — шепчет.

Я сглатываю, все еще чувствуя дискомфорт в горле, киваю. Крики приглушаются, вместе с хлопком дверцы, после чего раздается рев двигателя.

— А нашел-то как? — прикрываю глаза, пытаясь справится с дрожью, понимая, кто недавно был недалеко от меня.

— Один из сотрудников службы безопасности заметил, что я и мой телефон в разных местах. Кстати, где он? — Вадим поднимает бровь и криво улыбается.

Пытается успокоить меня, но я все еще чувствую его напряжение.

— На крыше, — воспоминания о пережитом ужасе резко возвращаются. Горло сжимается. Закрываю глаза, пытаюсь избавиться от безумного взгляда Антона, который застрял в мыслях.

Вздрагиваю. Что было бы, если бы Вадим не появился?

— Не думай об этом! — строгий голос проникает сквозь пелену воспоминаний.

Распахиваю веки и встречаюсь взглядом с нереально голубыми глазами, которые сейчас полны волнения. Поднимаю дрожащую руки и кладу ладонь на щеку Вадима. Он все так же пристально смотрит на меня, но его взгляд смягчается. В нем появляется такой спектр эмоций, что я задыхаюсь. Надежда заполняет меня, а слова, которые я так долго подавляла, рвутся наружу.

— Кхм… — раздается неподалеку.

Мы с Вадимом одновременно поворачиваем головы. Рядом стоит Евгений в черных штанах и такой же водолазке. Суровое лицо не смягчает даже улыбка.

— Я принес полотенца, — протягивает нам белую махровую ткань, скрученную улиткой.

Вадим тут же начинает возиться подо мной. Сначала поднимается сам и ставит на ноги меня. Убеждается, что я твердо стою. После чего забирает полотенца. Одно — падет на газон, а второе Вадим разворачивает и накидывает мне на голову. Сначала вытирает волосы, потом проходится им по моему телу. Бросает его траву, поднимает второе полотенце и накидывает его мне на плечи.

— А как же ты? — прохожусь взглядом по Вадим, отмечая, что его одежда промокла.

Хочу стянуть с себя полотенце, но он перехватывает мои руки.

— Я буду в порядке, — отрезает Вадим и переводит взгляд на заместителя, прижимая меня к себе. — Докладывай!

Евгений резко напрягается. Становится по стойке смирно.

— Отставить, — Вадим усмехается, а его заместитель расплывается в широкой улыбке, прежде чем опустить плечи.

— Придурка, отправили в ментовку. Планируем распределить в дурку. Он попался на камеры видеонаблюдения не только в твоем доме, они и тут повсюду напичканы, — Евгений закатывает глаза. — В любом случае, ему просто так не выбраться. Даже папаша не поможет. Мы связались с Дмитрием. Он, когда услышал про похищение твоей жены, сказал, что подключит свои старые генеральские связи.

Вздрагиваю, когда понимаю, что речь идет о старшем брате Вадима. Я его видела всего один раз, и он произвел на меня неизгладимое впечатление. Такого жесткого человека я еще не видела. Зато его жена, Ева, — милашка. Эта хрупкая девушка с явными азиатскими корнями, устроила такую головомойку Вадиму, что ему пришлось пообещать жениться на мне еще раз, лишь бы она прекратила обижаться и дала видеться с племянниками.

— Что-то еще? — голос Вадима звучит устало, и я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Краем глаза замечаю двухэтажный белый особняк, с крыши которого меня недавно сбросили.

Вадим выглядит таким же бледным, крепче прижимаюсь к его боку, пытаюсь передать тепло, которое начало появляться в моем теле. Он сильнее обнимает меня, но от Евгения взгляда не отводит.

— Мужика, который предположительно грохнул твоих родителей, доставили к нам в запасной офис, — голос Евгения меняется, в нем появляются стальные нотки. Вадим пальцами впивается в мой бок. Ладонью накрываю его руку, легко поглаживаю, надеясь, этим немного успокоить мужа. — И еще момент. Я раскопал то, что скрывал Михаил. Сделку, которую в последний раз «перебили» — тендер, который выиграл твой брат… что-то по поводу открытия новых нефтяных месторождений, — теперь замираем мы оба. — Утечку я пока не вижу. Не думаю, что она была.

— Тогда зачем? — цедит сквозь стиснутые зубы Вадим.

— Может, решил проверить, на что мы способны? — Евгений пожимает плечами. — Мало ли что у него на уме. В любом случае, насколько я понял, он хочет сделку с шейхом.

Мне становится как-то не по себе, когда я понимаю, что во все это хотят втянуть мужа Лизы и, по совместительству, моего работодателя. Михаил ведет свою игру, в этом нет сомнений. Не зря, он с первого дня мне не понравился.

— Ладно, я вас оставлю. Набери, как освободишься. Сначала позаботься о своей жене. Этот… Они оба, — Евгений бросает осторожный взгляд на меня, — никуда не денутся.

Вадим кивает. Становится передо мной, берет за плечи и загораживает собой удаляющегося заместителя.

— Поехали домой? — муж заботливо смотрит на меня.

Поднимаю руку и убираю влажные волосы его лба, прежде чем бросить взгляд в противоположную от дома в сторону. Сразу же вижу бассейн, в котором отражаются блики света, доносящегося из окон дома — брезент утонул под водой.

Тяжело сглатываю.

— Ты прыгнул за мной, — голос дрожит, когда я заглядываю в нереальные глаза мужа. — Скажи, что ты знал, что здесь бассейн.

— Конечно, знал, — он говорит твердо и даже не моргает. Не могу понять, лжет или нет, но решаю поверить ему на слово. Так будет спокойнее. — Ты должны знать, что я всегда последую за тобой. Неважно, как и куда.

— Почему? — задаю вопрос, из-за которого внутренности скручивает сильнее, чем когда я стояла на краю крыши.

— Ты моя жена, — Вадим улыбается, показывая ямочки, которые сначала чуть не оттолкнули

Не успеваю ничего сказать, как он накрывает мои губы своими. Прижимает к себе. Целует нежно, будто хочет передать любовь, которую не выразил вслух. Ну ничего, у нас вся жизнь впереди.

Спать же со мной я его заставила…

Эпилог

Таня, два месяца спустя

«Поймай меня», — отправляю сообщение вместе с фотографией, на которой видно несколько многоэтажек, река, деревья и колесо обозрение.

Кладу телефон в карман теплого пальто, беру корзинку, которую оставила на парапете, и иду на середину крыши.

Очень надеюсь, что не придется долго ждать. Но время у меня точно есть. Ставлю корзину на холодный бетон, очищаю пространство от принесенных ветром листьев и только после этого достаю бордовые в клеточку пледы. Взяла сразу несколько, чтобы точно не замерзнуть. Расстилаю их недалеко от входа на крышу, чтобы не пропустить появление Вадима. После чего начинаю доставать еду: сэндвичи, фрукты, апельсиновый сок. На дне корзины остается только одна важная вещь…

Но ее я достану в последний момент.

Раскладываю еду по одному краю пледа, а на втором оставляю место для нас.

Прохожусь взглядом по импровизированному столу. Вроде бы все учла. Даже про бокалы для сока не забыла. Вздыхаю. Широкая улыбка растягивается у меня на лице. Сажусь на свободный край пледа. Жду…

Теряю счет времени и не понимаю, в какой момент засыпаю. Усталость стала моей постоянной спутницей в последний месяц.

Просыпаюсь, когда чувствую нежное прикосновение к щеке. Почти такое же, как дуновение ветра. Разлепляю веки и встречаюсь с самыми яркими голубыми глазами, которые когда-либо видела. Улыбаюсь сквозь сон и бормочу:

— Привет.

Сажусь, потягиваюсь, все еще не отводя взгляда от мужа. Черная водолазка облепляет крепкое тело, а кожаная куртка нараспашку придает Вадиму немного опасный вид.

Муж поджимает губы. Смотрит на меня строго, будто перед ним нашкодивший ребенок, которого нужно наказать, надавав по попке.

Усмехаюсь своим же мыслям, заставляя Вадима еще сильнее сузить глаза.

— Ты обещала не сбегать, — говорит он сквозь стиснутые зубы, но я-то вижу искру, горящую в его глазах.

— Я не сбегала, — улыбаюсь, после чего бросаюсь к Вадиму. — Я же отправила тебе подсказку, — носом утыкаюсь в шею мужа, втягиваю мускатный аромат, который кружит голову и распространяет по телу спокойствие.

— Могла бы прислать адрес, — голос Вадима смягчается. Он садится на плед, притягивает меня к себе на колени и обнимает, защищая от холодного ветра.

Я ерзаю, устраиваясь удобнее. А потом резко кусаю Вадима за шею. Он напрягается.

— Разве так интересно? — зализываю укус.

Муж втягивает в себя воздух. Зарывается пальцами в мои волосы и наклоняет голову назад.

— Прежде чем ты меня отвлечешь, — пристально вглядывается мне в глаза, — рассказывай, что задумала.

Вадим хочет казаться властным боссом, но я-то знаю, что со мной он становится плюшевым мишкой. За последние два месяца почувствовала все его оттенки заботы обо мне: начиная от банальной ванны с пеной по вечерам, заканчивая полетом в Париж, потому что мне как-то захотелось «настоящих» круассанов.

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз, — окидываю взглядом плед, на котором, наверное, уже заветрилась еда.

Да-а-а, в последнее время из меня так себе планировщик.

— На крыше? — Вадим вздергивает брови.

Усмехаюсь.

— Это и есть сюрприз, — кладу ладонь на его щеку, поглаживаю большим пальцем скулу, на колючую щетину не обращаю никакого внимания. — Кажется, я больше не боюсь высоты. Все благодаря тебе.

Вадим хмурится и, прежде чем успевает возразить или что-то спросить, добавляю:

— Просто я знаю, что, если упаду, ты всегда меня поймаешь.

Нежно улыбаюсь, тянусь к мужу, оставляю короткий поцелуй на его губах. Отстраняюсь и чувствую, как у меня все сжимается в груди. Вадим все еще выглядит каким-то напряженным. Или даже — отрешенным.

— Это все, что ты хотела мне сказать? — он чуть наклоняет голову набок. Пытливый взгляд не отрывается от меня.

Кусаю губу, пытаясь сдержать счастливую улыбку.

— Ты ведь знаешь, да? — качаю головой, не сомневаясь, что сейчас получу подтверждения своим подозрениям. Вадим расплывается в ответной улыбке и кивает. — Как давно?

— Уже где-то месяц, — он беззаботно пожимает плечами, а я чуть челюсть не роняю на пол.

— Я знаю только две недели, — бормочу, пытаясь осознать факт, что муж узнал раньше меня о такой важной вещи. — Как?

Вадим удобнее садится на пледе, подхватывает треугольник сэндвича. За один раз съедает почти половину, при этом не отпуская меня.

— У тебя изменились предпочтения в еде, — снова откусывает кусок. — Раньше ты ела бутерброды с красной рыбой по утрам, а сейчас перешла на каши. Твоя грудь стала больше, — он чуть опускает взгляд, прежде чем снова заглянуть мне в глаз. — И я должен признать — мне это нравится. А еще ты плачешь над всеми грустными моментами в фильмах. Раньше такого не наблюдалось.

Смотрю на Вадима, приоткрыв рот, пока пытаюсь уложить услышанное в голове.

— Почему ты ничего не сказал? — облизываю пересохшие губы.

— Ты должна была принять решение, хочешь ли этого, — Вадим подхватывает виноградинку и подносит ее к моим губам. Я сразу же съедаю ее. Сладость разливается по языку, пока сердце пытается поймать нормальный ритм.

— Я хочу, — произношу еле слышно, опускаю глаза Вадиму на грудь.

Он двумя пальцами поднимает мой подбородок.

— Знаю, — улыбается и чмокает меня в губы. — Так, как именно ты хотела мне рассказать? Тест покажешь? Пинетки? Или результаты анализов?

— Не сомневаюсь, ты знаешь, что я не ходила к врачу, — бурчу под нос, тянусь к корзинке и достаю с самого дна тест. Протягиваю муж. Он бросает на него мимолетный взгляд, после чего аккуратно сжимает в руке и расплывается в счастливой улыбке.

— У нас будет ребенок? — благоговейно смотрит на меня.

— Вот что происходит, когда не предохраняешься, — подавляю желание закатить глаза.

Но это уже неважно, потому что Вадим бросает тест на плед, притягивает меня к себе и целует. Жадно. Так, будто доказывает, что я теперь полностью его. Вот никто и не возражал. Я каждый день показывала ему, что наш брак настоящий. Готовила ему завтрак, обед и ужин. Ждала после работы. Засыпала, обнимая его. Вадим стал для меня целой вселенной. Рядом с ним я всегда чувствую себя, как за стеной. Могу расслабиться и забыть обо всем.

— Я люблю тебя! — шепчет

Сердце начинает биться чаще. Как же я ждала этих слов…

Мне приходится постараться, чтобы оторваться от Вадима. Но, в итоге, у меня получается. Заглядываю ему глаза.

— Я тоже люблю тебя, — произношу тихо и взглядом пытаюсь передать все эмоции, которые переполняли меня последние месяцы.

Нежность, любовь, забота — это лишь малая доля чувств, но их достаточно, что Вадим снова смял мои губы.

А между поцелуями я то и дело слышу три заветных слова: я люблю тебя.

Вот только кто их произносит, не понимаю.

Вадим, год спустя

Шум морского бриза теребит слух, пока я лежу на шезлонге рядом со старшим братом под палящим солнцем и наблюдаю за тем, как моя жена вместе с Евой в белых платьях идут к нам. На руках у них дети. Мой племянник чуть старше и невозможная непоседа: крутится, вертит головой, размахивает ручками. Не представляю, как у Евы получается удержать этого хулигана в панамке с машинками, тем более, когда у нее самой начал снова округляться животик.

Моя же дочка в розовой маечке и шортиках ведет себя намного спокойнее. Кажется, она вовсе уснула у мамы на руках. Встречаю с Таней взглядами и у меня перехватывает дыхание. Черт! Как у девчонки! Глубоко вздыхаю.

Таня не отводит от меня влюбленного взгляда. У меня каждый раз сжимается все в груди, когда я вижу ее. Мне невероятно повезло, что я случайно забрел в бар в Дубае, изнывая от жары. Возможно, это была судьба? Подарок мне за всю боль, с которой нам пришлось столкнуться. Начиная с родителей, заканчивая генеральным.

Никогда бы не подумал, что все события в моей жизни могут быть связаны между собой далеко в прошлом.

— Ты когда-нибудь думал, что так получится? — произношу, переводя взгляд на брата.

— Нет, — хмыкает Дима, пристально глядя на свою жену. — Но должен признать, рад, что все разрешилось подобным образом.

Брат встает и идет навстречу к жене. Забирает у нее сына, который тут же успокаивается на руках у отца, и легко целует Еву в губы.

Таня же подходит ко мне. Я немного отодвигаюсь в сторону, чтобы она могла сесть. Таня передает мне дочку, которая копия светловолосой мамочки, только глаза мои. Анюта действительно смирно посапывает. Я аккуратно прижимаю ее к груди и тянусь к жене за поцелуем. Она тут же дарит его мне и нежно улыбается.

— А где Саша? — Таня смешно хмурится, глядя на два пустых шезлонга рядом с нами.

— После последнего косяка? — усмехаюсь. — Не сомневаюсь, что выпаливает прощения у своей принцессы!

__

Дорогие читатели!

Книгу про Сашу и его «принцессу» вы можете прочитать здесь: https:// /ru/book/kontrakt-dlya-neftyanika-b460538

С любовью, Ари Дале