Все оттенки Золотого

Пролог

Лена Фарт

Все оттенки Золотого

— Подвинься, очкарик, — этот голос во мне вызывает неконтролируемую дрожь.

Я чувствую толчок в бок, и меня ведёт в сторону, отчего я роняю поднос себе под ноги. И вся очередь начинает шептаться, пока я густо краснею под их смешки. Ощущение предстоящих слёз давит на меня, как и зародившаяся в груди злость.

Я устала отегодурацких издевательств, которые длятся уже две недели. С того момента, как я впервые подошла к зданию университета и открыла дверь. Он тот, кто подвиг всех моих однокурсников считать меня никчёмной блохой — капитан футбольной команды, не способный мыслить разумно. Хам!

Мои руки неприятно дрожат, когда я наклоняюсь за подносом, сдерживая ненавистные слёзы. Обидно до жути. Но тут моих волос кто-то невесомо касается, после оттягивая тёмную прядь. И это конечно он — дурак.

— Не обязательно у меня в ногах ползать, очкарик, — очередное оскорбление в мою сторону, за которым следует уже оживлённый смех студентов, и я не выдерживаю. Выхватываю взглядом ближайший стакан с компотом и поднимаюсь на ноги. Достаю свою никчёмную смелость из глубины души и, схватив стакан, разворачиваюсь. Натыкаюсь на спокойные янтарные глаза хама и обливаю его ещё тёплой жидкостью, пока не передумала.

Он явно не ожидает от меня подобного, поскольку удивляется и поднимает брови. Его белая рубашка вся в разводах.

— Ты чуток перепутала, очкарик, — слышу насмешливый знакомый голос сбоку и резко поворачиваю голову на звук. Встречаю весёлый взгляд этого дурака и мой пульс учащается.

Что?..

Медленно возвращаю взгляд на парня перед собой, которого облила. Сердце в пятки падает от осознания. В его глазах злость, а в моих растерянных — готовые вырваться наружу слёзы.

Не оборачиваясь, бегу под оглушительную тишину столовой, а потом до меня доносится извиняющийся голос капитана футбольной команды:

— Бля, Глеб, сорян. На, возьми мою футболку.

А следом одобрительные вздохи и улюлюканье студенток.

Глеб… Снайпер.

1

Делаю плавное движение бёдрами сначала в одну сторону, затем в другую. Не торопясь, медленно поднимаю руки вверх, по дороге касаясь пальцами бёдер, талии и рёбер. Поворачиваю голову вбок, делая мягкий шаг в сторону, а затем, согнув немного колени, выгибаюсь назад, вытягивая руки.

В наушниках играет чувственная мелодия, заставляя меня улыбаться, а передо мной напольное зеркало в белой тонкой раме, которое помогает оттачивать новое хобби и быть движениям чище.

Взгляд скользит влево, натыкаясь сначала на персиковые обои, а после выхватывает мольберт в углу. И губы расползаются в улыбке ещё шире, когда я вижу портрет Снайпера. Правда это быстро проходит, так как кто-то толкает меня в плечо, а мелодия в наушниках резко пропадает.

— Воробьёва, едрить колотить!

От страха по позвоночнику пробегают противные мурашки, и я падаю на попу, при этом хватаясь за сбившееся сердце, а рот открывается в немом крике. Но это быстро проходит, и я успокаиваюсь, потому что вижу Катьку, которая стоит передо мной, уперев при этом руки в бока. Делаю глубокий вдох и, закрыв рот, поднимаюсь с пола.

— Если я стану заикой…

— Ц. Я тебя кричу, кричу. Смотри сколько пота натанцевала уже! — возмущается моя подруга и по совместительству соседка Катька. — Сама бы я это всё не дотащила, так что пришлось вызывать такси. Водитель даже до квартиры донести помог, — она разворачивается в сторону коридора и жестом приглашает меня за собой. — Пойдём, я купила кучу всего самого необходимого.

Катька — первая красавица в нашей родной деревне. Она хоть и из обеспеченной семьи, падкая на шмотки и натуральная высокая блондинка, но деревни в ней дофига и больше.

Про меня так трудно сказать, ведь все, с кем я общалась после смерти бабушки, это Катька и Снайпер — мой анонимный бро. Только они знают меня настоящую. Для всех остальных я тихая и скучная. Даже для Оксаны — сестры отца, что оформила надо мной опеку в прошлом году.

После бабушки мне приходилось жить с папой и мамой, которые и имени моего не помнили. Да и трезвыми я их не видела. Я прожила с ними четыре года. Четыре адских года голода и холода! Уже под конец и вовсе жила у Катьки. Её мама меня обожала, хотя возможно, что просто жалела.

— Вот. Этот тебе, этот мне, — она делит рюкзаки, сумки и канцелярию на две огромные кучи прямо в коридоре на полу, пока я взираю на это всё с неприкрытым удивлением.

Офигеть. Ну и набрала самого необходимого…

— О, примерь-ка, — она бросает в меня светло-розовую вещицу с этикеткой. Пялюсь на ценник и моё искреннее удивление превращается в гримасу ужаса. — Всё, Златка, не душни, — заключает подруга, даже не взглянув на меня, всё также продолжая разбирать многочисленные пакеты.

Вещица в моих руках оказывается свитшотом, на груди которого нарисованы ягодки малины. Ну что за красота! Гримаса ужаса слетает с моего лица, и на смену ей приходит неподдельное восхищение.

— Нравится? — спрашивает Катька, отвлекаясь от своих сортировочных дел, и смотрит на меня. — Ты ж моя хорошая… Я как чувствовала, что ты от розового поплывешь, — заключает с видом знатока и, подмигнув, отворачивается.

Ну что за девчонка! Всё-то она знает. Обожаю этот её характер, что полностью отличается от моего, но это только укрепляет нашу дружбу. С ней не раскиснешь.

Немного позже я сижу на диване, закинув под попу ноги, и рисую в своём скетчбуке. Его мне подарила Сонька, когда пару недель назад провожала меня с тётей Таней на поезд в Москву. Тринадцатилетняя рыжая девчонка, благодаря которой я узнала, кто мой бро Снайпер.

Закончив с прорисовкой ключиц, я тянусь к столику за чашкой мятного чая, пока он не остыл окончательно. Могу забыть обо всём на свете, когда погружаюсь в рисование.

— Оп, оп. Что это у нас? — Катька, не теряя времени, выхватывает мой скетчбук и пялится на уже знакомое лицо. — Ух, теперь он улыбается.

Она меня смущает своими подмигиваниями до беспредела. Ни стыда, ни совести!

— Так, — оставив чашку в покое, я забираю своё сокровище и, закрыв его, киваю в сторону телевизора. — Сериал свой пропустишь.

— Да ладно тебе! Жду не дождусь, когда вы встретитесь в живую. Вот это на сериал точно потянет, — и ржёт. Смешно ей.

Ну да, ну да. Красавчик Глеб Золотой и скучная Злата Воробьёва.

Вообще, когда я узнала, что

Естественно, я Соньке не сказала, но тайно ждала его приезда. Пересмотрела кучу его фотографий у них дома. Правда различить их с его братом-близнецом я не смогла, но имя точно знаю — Глеб.

Только вот за семь месяцев он так и не приехал. Тётя Таня с мужем и Сонькой сами ездили к детям.

Потом мне предстояло определиться с выбором института. Я уже знала, что Глеб учится на графическом дизайне, но где — не знала. Он писал лишь о специальности. Я тоже хотела, так как рисование — это то, что получается у меня лучше всего. Особенно люблю придумывать что-то новое. В детстве, когда я жила с бабушкой, то часто рисовала платья, что на мой детский взгляд подошли бы куклам больше, чем покупные. Потом я передавала свои рисунки бабушке, а она превращала их в реальность.

Трудности возникали при выборе самого института. А тут… тётя Таня всю кантору спалила за разговором новостью о том, где учится её сын Глеб, когда мы с Оксаной пришли к ним в гости. Да и, когда Катька сказала про Москву, мы решили ехать вместе. А её родители и моя Оксана сняли нам квартиру.

И вот я тут.

Вечером перед сном я слышу уведомление на телефон. От Снайпера. У меня на него отдельный сигнал стоит, и я сразу снимаю блокировку, впиваясь в экран.

Снайпер: «Доброй ночи, Малинка. Готова грызть гранит науки?»

От волнения грудь ходуном ходит, а в коленках волнующая дрожь.

Офигеть. Уже завтра я увижу его в живую.

2

Я лежу на кровати в обнимку со скомканным махровым пледом и смотрю в потолок. Белый матовый натяжной потолок. Думаю, до будильника ещё как минимум пару часов. За окном уже во всю ярко светит утреннее солнце, но я вижу лишь блики на стенах, что проскальзывают сквозь проёмы тёмных штор.

Я так и не смогла заснуть. Сначала до двух часов ночи переписывалась со Снайпером, а потом ещё пару часов представляла нашу первую встречу. И, как ни странно, сна ни в одном глазу. Наверное, это всё из-за волнения в груди.

Тело начинает ныть от долгого лежания и поэтому мне приходится всё же подняться. В зеркале, что висит в ванной комнате я обнаруживаю у себя под глазами очень даже заметные синяки от недосыпа. Вою в голос от бессилия.

И как я перед Глебом покажусь?..

Идея приходит почти мгновенно. Аккуратно захожу в комнату Катьки и тихонько, чтобы её не разбудить, стаскиваю её косметичку.

Блин. Мне приходится идти на крайние меры. Я ведь в отчаянье!

Опыта в нанесении макияжа у меня совсем нет, из-за чего минут через пять я вся уделана в тональном креме, а ещё консилере и корректоре. Делала-то всё наобум, ведь если попрошу Катьку, то это затянется надолго, да и в итоге на меня в зеркале будет смотреть кто-нибудь другой. Однажды было такое. На выпускном в девятом классе.

Посмотрев на то, что у меня в итоге вышло, я обречённо выдохнула.

И какая из меня художница?..

Но когда я надела очки — вид преобразился. Теперь моё безобразие не сильно бросалось в глаза. Издалека даже синяков не видно, так что я, улыбнувшись своему отражению, понесла косметичку на место.

Вернувшись в свою комнату, услышала уведомление от Снайпера. Волнующие мурашки дружно пробежались по позвоночнику, и я побежала к телефону.

Снайпер: «Проснулась?»

Малина: «Да ; )»

Снайпер: « Доброе утро! Долго будем играть в анон имов? Скажи хоть, куда поступила ?»

Сердце радостно скачет по грудной клетке, пока я, закрыв рот рукой, прыгаю от счастья. Он хочет познакомиться в живую?

Малина: « Доброе! Графический дизайн. Ты же знаешь)»

Снайпер: «Малинка…»

Он всегда так пишет, когда я увиливаю от ответа. Конечно, он имеет в виду не специальность, а вуз.

Ну уж нет! Будет тебе сюрприз!

Откладываю телефон, так и не ответив на последнее сообщение, а затем снимаю с сушилки свой новенький свитшот с малинками, который теперь пахнет не магазином, а нежным ароматом цветочного кондиционера.

В институте нет дресскода и можно приходить в повседневной одежде. Сегодня первое сентября и хотелось бы чего-то праздничного, но у меня такого нет. Какое-то всё спортивное, что ли. Достаю к свитшоту голубые широкие джинсы. Мне, скорее всего, в них будет жарко, но не в шортах же идти?

Аппетита нет, но адреналин в крови не даёт сидеть и ждать предстоящей встречи, поэтому я иду готовить Катьке завтрак — яичницу с помидорами и сыром. Себе же варю кофе, а то вдруг после встречи с Глебом расслаблюсь и засну из-за сегодняшнего недосыпа.

Так задумываюсь во время готовки, что в итоге на столе стоят ещё и бутерброды с малосолёной рыбкой и овощной салат.

— Добренькое, — в кухню входит сонная Катька, зевая на ходу. — Есть чего съедобного? — она открывает глаза полностью, когда её нос чувствует это съедобное. — А ты чего так рано встала? Ещё и приготовить успела… — она удивляется и садится за стол, тут же протягивая мне руку. Беру из ящика вилку и передаю ей. — Волнуешься перед встречей со своим анонимом? Ммм, заебумба, — прикрывает глаза, медленно жуя яичницу, и откидывается на спинку стула в блаженстве.

— Приятного аппетита, — хмыкаю, а затем сажусь напротив неё со своей чашкой крепкого кофе.

В итоге мы жестко опаздываем. В Москве находимся всего неделю, но ощущение, что время тут бежит быстрее. Катька красилась на полчаса дольше, хотя говорит, что выполняла все те же действия, что и раньше. Из-за этого я забыла телефон дома, и меня это немного злило, хоть я и спокойная сама по себе. Просто предстоящая встреча с Глебом меня выбивала из колеи, да и недосып сказывался.

Университет огромный, с несколькими корпусами и факультетами. Катька поступила на журналистику. Пары будут у нас в разных корпусах, и видеться мы будем разве что в столовой на большой перемене. Если бы не дружба с Глебом, мне было бы некомфортно одной передвигаться по своему корпусу.

Мы опаздывали всего на десять минут, но у центрального входа было пусто и тихо. Разве что парковка забита машинами. А уже это значило, что в самом здании находится много народу.

Поднимаюсь по ступенькам через одну на крыльцо главного общего корпуса. Тяну входную дверь на себя,

Ошарашенно пялюсь на толпу ребят, что вышли нам навстречу, и замечаю среди них Снайпера. Точно его, потому что Егор — его брат-близнец учится не в этом университете.

От вида его улыбки и звука его смеха мой желудок делает кувырок, а рёбра, кажется, сжимаются, пытаясь удержать бешено колотящееся сердце. Я начинаю широко улыбаться, готовая выдать ему свою тайну, но тут он, закончив смеяться со своими друзьями, переводит взгляд на меня.

— Чё лыбишься? Проход освободи.

Сначала моя улыбка начинает гаснуть, а потом я думаю: «Точно! Он же не знает, что Малина — это я, вот и не признал».

Отлипаю от Катьки и заметно дрожащими руками поправляю свитшот, как бы убирая с него невидимые пылинки.

— Привет, — говорю высоким и радостным голосом. Снайпер. Я мечтала семь месяцев встретиться с ним, нарисовала множество его портретов. Катька вообще считает, что влюбилась. Хотя это не правда.

— Свали, очкастая, — произносит он с пренебрежением и отпихивает меня в сторону, отчего мои очки слетают и падают на напольную плитку. Пару девушек, что находятся рядом с ним, смеются.

Так и стою с улыбкой, не в силах ослабить мышцы лица. А когда Снайпер и его друзья спускаются по лестнице, второй парень останавливается и, обернувшись, говорит:

— Привет. Хочешь, пожалею тебя? — он подмигивает. Снова раздаётся противный смех.

— Больно она нужна, чтобы жалеть её. Ещё блох подцепишь, — усмехается Снайпер.

Смех становится громче, и я чувствую, как Катька сжимает мои плечи, стоя за моей спиной. Резко поворачиваюсь к ней и затыкаю её рот ладонью, так как чувствую, что она хочет что-то крикнуть.

— Не надо, — шепчу. — Он просто не знает, кто я. Напишу ему сегодня и всё выясню, — улыбаюсь, не давая ей повода для переживаний.

В груди образуется тревога. Жгучая, мучительная. Но дружба в три года не даёт мне раскиснуть, и я, отбросив все пессимистические мысли, захожу в корпус.

3

Катька злилась и бубнила мне в ухо, пока ректор произносил приветственную и напутствующую речь для всех студентов, стоя за трибуной в просторном и светлом зале. Я не слушала их обоих, так как была глубоко погружена в свои мучительные мысли.

Я точно не понравилась Снайперу. А что, если он не захочет общаться со мной?.. Вот узнает, что Малина — та самая «очкастая», да ещё и с блохами… Полный провал. Я думала, что он дружелюбный. По крайней мере, в своих сообщениях он добрый и понимающий. И поддержит, и выслушает. Когда нужно — даст совет.

После выступления ректора я всё с таким же мыслительным процессом сижу в кабинете своего корпуса на «классном часу». Прямо, как в школе. Приходится собраться и сконцентрироваться на речи четверокурсницы, что, как оказалось, будет нашим куратором.

— Меня зовут Протасова Вика. По всем учебным вопросам можете смело обращаться ко мне, — она мило улыбается, окидывая нас всех взглядом.

Смотрю на нее и думаю о том, какая же она красивая. Невысокого роста, утонченная брюнетка с высоким хвостом на голове, который достигает талии. Не то, что я — метр семьдесят три. Катька тоже высокая, а как каблуки наденет, то всё — становится выше всех в радиусе ста метров точно. Ещё и не каждый парень ей под стать будет.

Пока группа увлечённо выбирает старосту и его зама, я смотрю в толстую тетрадь перед собой, где записывала информацию, поступающую от Вики. Одной рукой поправляю тёмные распущенные волосы, застенчиво прикрывая трещину на очках, что образовалась после их падения. Она небольшая и находится рядом с оправой, но стыд всё равно держит в тисках. Не хочу привлекать лишнее внимание и быть предметом насмешек.

Ни в деревне, ни в городе, где живёт Оксана, надо мной не издевались в школе. При том, что все знали о моих родителях. О том, из какой я неблагополучной семьи. Буду придерживаться такой же тактики, чтобы и тут спокойно доучиться — буду тихой и незаметной.

Снайпер тоже знает про моих родителей. Он поддерживал меня, я ведь познакомилась с ним как раз в период, когда жила с ними.

— Тогда решено! — громко говорит Вика, чтобы её услышала оживлённая группа студентов. — Люба Малинина — староста, а Тимофей Агапов — её зам.

Поднимаю взгляд и слежу за направлением руки Вики, чтобы посмотреть на этих двух ребят. Девушка с причёской каре и светлым серебристым цветом волос как раз встаёт из-за стола, чтобы всем представиться ещё раз. На ней голубая шёлковая блузка, белые брюки и лодочки на каблуке. Тимофей Агапов — брюнет в малиновом пиджаке и клетчатых штанах. Мне кажется, его образу подошли бы очки в чёрной оправе, но и без них неплохо.

Окидываю окружающих меня одногруппников робким взглядом и унываю всё больше и больше. Чувствую, как мои губы складываются в жалостливую улыбку. Жалость к себе, конечно же. Первого сентября все вырядились, кроме меня.

В группе плюс-минус тридцать человек, и большая часть — девушки. Видимо, на дизайнеров парни неохотно идут. Хотя… Снайпер вот прямо живёт этим. Придумывает и создаёт внешность персонажам к компьютерным играм. Мы знаем друг о друге многое, кроме имени и местонахождения. Правда теперь я и это знаю.

— Люба, подготовь список своей группы и раздай копии преподавателям. И вот, — Вика Протасова кладёт несколько листов А4 на первую парту, за которой сидит наша староста. — Это кружки и секции нашего универа. К концу недели передай мне списки желающих. А вот эти правила изучи и всем расскажи, — она указывает пальцем на один из листов, которые Люба Малинина перелистывает. — Это правила: опоздания, прогулы, долги по учёбе и всё в этом духе.

Вика гладит свой хвост и, откинув его за спину, присаживается на преподавательский стол. Складывает руки на груди и, пожав плечами, произносит:

— Ну, в общем-то всё.

— Поняла, — кивает и улыбается Люба.

— А. Ещё добавь меня в ваш чат, как только создашь его. Запиши мой номер.

Закончив, Вика Протасова удаляется, а староста устраивает перекличку. Лишь через полчаса после этого я выхожу из своего корпуса.

Наверное, Катька уже дома.

В правом плече резко чувствую боль и отшатываюсь в сторону. От меня отскакивает футбольный мяч. Это действие заставляет вынырнуть из своих мыслей, и я только сейчас замечаю студентов на спортивной площадке неподалёку.

— Эй, очкарик! Верни мяч!

Слышу голос Снайпера и поворачиваюсь к нему.

— Ты оглохла там?

— Да она глаз с тебя не сводит! — кричит один из парней.

Пару раз моргаю, сняв с себя оцепенение. Действительно, засмотрелась. А как не засмотреться? Я его рисовала столько раз, что знаю каждую чёрточку.

Как-то раз мы с Сонькой играли у неё дома в приставку, и когда она отлучилась, я сфотографировала на свой телефон одну из фотографий, что висели в гостиной. Лишь на этой фотографии я точно знала, что изображен именно Глеб, а не Егор.

И вот сейчас, понимая, что мой рот приоткрыт, а на меня смотрит толпа накачанных парней, я резко его закрываю, из-за чего зубы противно бьются друг о друга, а после бегу к укатившемуся мячу.

— О нет! Ещё я блох всяких не катал! — смеётся Снайпер, и мой бег превращается в неуверенный шаг.

Губа нервно задрожала, а лицо начало безумно гореть. Жуткий стыд. Я трусливо разворачиваюсь в другую сторону и под возмущения и дикий смех быстрым шагом ухожу прочь. Ещё и не в ту сторону, где находится наша с Катькой съёмная квартира. Пришлось делать круг, из-за чего дорога домой заняла полчаса, вместо обычных десяти минут.

— Чего кислая, как лимон? — спрашивает Катька, как только я захожу в квартиру. Точнее сказать — понуро плетусь. — Ты поговорила с Золотым, и он разорвал вашу крепкую дружбу? — она широко распахивает глаза и кладёт руку на грудь. — Вот же гадина такая!

Катька, как всегда, бежит впереди паровоза. Сама спросила, сама предположила, и сама сделала вывод.

На моих губах появляется уставшая улыбка.

— Хочу спать, — говорю я, когда захожу в свою комнату и ощущаю, что Катька бежит следом. — А, нет, — торможу посередине комнаты, из-за чего она врезается мне в спину и шипит. — Сначала пообедаю.

Слышу знакомый звук уведомления и забываю про всё, в том числе про сон и обед. За день от Глеба поступило пять сообщений. Спрашивал о том, почему не отвечаю, и что случилось.

Снайпер: «Ты где?»

Малина: «Всё супер! Телефон дома забыла J »

Снайпер: « Понятно. Я заметил, что ты по московскому времени мне пишешь уже неделю)»

Малина: «Ха, какой внимательный!»

Я отвечаю ему с какими-то двоякими чувствами. Вот он мой друг, что сейчас пишет мне, что переживал, потому что я не отвечала. А там, в живую, он жестокий хам, не ценящий чувства других. От одного его высокомерного взгляда у меня кожу покалывает.

Вздрагиваю, когда Катька громко вгрызается в яблоко у моего уха.

— Ну чё он пишет? — чавкает и тянется к моему телефону.

4

Весь оставшийся день я спала. Сон был тревожный и неглубокий. Из-за этого я часто просыпалась, путая реальность с картинками в голове.

Когда я все же просыпаюсь окончательно, часы показывают одиннадцать вечера. Очень хочется пить, и, скинув с себя махровый плед, я встаю с кровати. Голова раскалывается пополам так, что гляди трещинами пойдёт.

На улице уже стемнело и, пока я иду до выключателя, при этом придерживая больную от пересыпа или же переживаний голову, я слышу, что на мой телефон приходит около десяти сообщений. Точно не от Снайпера, ведь звук уведомлений совершенно другой.

В итоге, выпив два стакана отфильтрованной воды, я захожу в комнату и, взяв телефон, сажусь на кровать.

Меня добавили в групповой чат, где Люба во всю расписывает различные секции и предстоящие мероприятия. Но я пока не спешу сидеть в нём, потому что вижу сообщение от Глеба.

Снайпер: «Кажется, мне придётся самому гадать, в какой вуз ты поступила. Почему не скажешь?»

Я сижу две минуты, смотря на это сообщение, и не знаю, что ответить. Взвешивая все за и против, я решаю, что ни за что не выдам себя. Так странно на душе — ещё вчера я волновалась и мучительно ждала встречи с ним, а уже сегодня меня бросает в неконтролируемую дрожь. Страшно до жути. Терять своего Снайпера я не собираюсь.

Малина: «За чем?»

Снайпер: «Малинка… Мы уже в том возрасте, когда спокойно можем встретиться. Теперь нас не разделяют тысячи километров. Ты жила где-то на Дальнем Востоке, я прав?»

Мой глубокий вдох равен секундам прочтения этого сообщения. Сердце сжимается от несправедливости. Он сам хочет увидеться, это так будоражит. Ведь мы и правда только сейчас получили возможность встретится в живую. Теперь я тут, в Москве, где меня не держит деревня и учёба в городе Оксаны, поэтому я и правда могу встретиться со Снайпером.

И он прав про Дальний Восток. Мы с Оксаной ехали сюда на поезде шесть дней. Я как пассажир, а она — проводница. В общем-то, из-за её работы я так и сдружилась с тётей Таней и Сонькой. Они живут в том же подъезде и на том же этаже, что и Оксана. Когда её не было, я часто зависала с ними.

Руки трясутся, держа телефон, но я не успеваю ничего ответить, так как он пишет название своего вуза.

Капец. Собрался выдать себя? А мне что потом делать?..

Он словно читает мои мысли. Он видит, что его сообщения прочитаны, и что я не отвечаю.

Снайпер: «Боишься?»

Малина: «Да»

Снайпер: «Я не кусаюсь ;)»

Смотрю на три точки, что означает, что он печатает что-то ещё. Блин.

Снайпер: «Хорошо, давай начнем с простого. Просто назовём друг другу наши вузы)»

Да что с ним такое?.. Он так резко поднял эту тему. Может, он уже знает, кто я и решил поиздеваться?

Нет, нет, нет. Глеб не такой. Или такой…

Мои пальцы действуют быстрее моих мыслей, потому что я ему отправляю название своего университета. Такое же, что и он минуту ранее. Настоящее, блин, название. Блин! Блин! Блин! Сейчас он напишет, что-то в духе: «Так это была ты, Очкарик!»

Я скулю вслух, гипнотизируя очередные три точки. Мерзкие мурашки нападают на меня.

Снайпер: «Вот так совпадение, Малинка) Имена?»

Малина: «НЕТ».

Снайпер: «Ты не хочешь увидеться?»

Малина: «Почему ты заговорил об этом сейчас?»

Снайпер: «Переживаю за свою бро. Заметил, что твой часовой пояс поменялся, а Москва далеко не та деревушка, где ты выросла»

Капец. Мой бро — лучший. И я бы побежала прямо сейчас с ним на встречу, но…

Снайпер: «Ладно, я всё равно в универе появлюсь только через две недели. Мелкие всё же заразили».

Улыбаюсь, вспоминая, как он провел весь август

Стоп! Как это через две недели?

Малина: «А сегодня ты был в универе?»

Снайпер: «Ты бы видела, как я пытался встать с кровати. Спойлер — безуспешно . Малинка, если будут обижать, сразу пиши. Через две недели я, так уж и быть, найду тебя сам)»

Так это был его близнец Егор сегодня? Как? Тётя Таня говорила, что он в другом вузе учится, в спортивном!

Сижу на кровати и, сузив глаза, сканирую открытую переписку.

Это что же получается? Мой бро Глеб не обзывал меня очкариком и блохой?..

Улыбка на моём лице становится широкой.

Так, так, так. А что, если я ему нажалуюсь на его же брата? Ага, брат или я? Выбор очевиден…

Улыбка сходит с моего лица.

Ладно. Меня он всё равно не найдёт. Моего имени и фото в социальной сети нет. Никто не сможет найти меня по фейку.

Даже не знаю теперь, встретимся мы или нет... Раскрою я себя или нет... А всё из-за дурацкого хама — Егора.

Малина: «Выздоравливай, сыщик;)»

* * *

Целый час я читаю групповой чат, что создали в другой соцсети. Но до конца так и не дохожу. Даже не знаю, зачем я это делаю. Предлагают разные кружки и секции. И их тут очень много. Одних танцев тут только пять видов. Взгляд мой цепляется за современное направление, но я так и не решаюсь записаться.

Лепка глиной — странный кружок, не для меня. Спорт? Точно нет. Я достаточно пластична и растянута, но это благодаря книжке по гимнастике с картинками. Я повторяла упражнения, а бабушка выступала в роли моего личного тренера.

Улыбаюсь при воспоминании о ней.

— Злата-а! Ты видела?! — кричит Катька с другого конца квартиры. Затем слышу, как затихает вода в ванной, а потом и шлепки об пол. И вот она передо мной — мокрая и обвёрнута в светло-жёлтое полотенце. С жалостью смотрю на бежевый ковёр, что лежит у меня в комнате.

— Что видела?

— Конкурс красоты! — она хоть и стоит рядом, но уровень громкости не убавляет. Я морщусь от её ультразвука. — В конце октября! На подготовку два месяца!

— А. Ясно, — киваю болванчиком, понимая, что она точно участвует. — Круто, — поддерживаю её улыбкой. Ведь иначе она подсядет мне на уши, чтобы перечислить все плюсы участия в таком замечательном мероприятии, пока я не удостоверюсь в этом.

Она пищит, сжимая кулаки, и весело упрыгивает из моей комнаты. Смотрю ей вслед, приподняв уголок губ.

Счастье-то какое — конкурс красоты…

Продолжаю листать переписку:

Викуля : «Кстати, девчонки! Через два месяца будет проходить конкурс красоты! Записываемся, кто желает!»

Викуля… Протасова, что ли? Ха, все так и побежали записываться.

Уже через минуту я смотрела широко раскрытыми глазами, как почти все девушки из группы записывались на этот конкурс. А ещё через две минуты они решали, кто достоин, а кто нет, потому что желающих оказалось больше, чем нужно.

Я закрыла эту переписку. Какая-то я не такая. Белая ворона в этом универе. Скорее белый воробей.

5

Отлично. Только начало учёбы, а режим уже напрочь сбит. От того, что я спала до самого вечера, я также и не спала почти до утра. Хорошо, что приготовила вещи на учёбу заранее. Будильник не смог поднять меня вовремя, а всё потому, что я его тупо отклоняла, желая насладиться сном лишнюю минутку. Катьке ко второй паре, вот она и дрыхнет спокойненько.

Из-за спешки я не обращала ни на кого внимания и даже забыла про то, что решила быть незаметной. Сначала на парковке столкнулась с каким-то парнем, извинилась и побежала дальше. Потом на крыльце чуть не снесла преподавательницу, которую напугала. А после в холле протискивалась через толпу девчонок. Одна в итоге схватила меня за руку и дёрнула назад. Так, что я влетела в другую девушку.

— Эй! Смотри куда прёшь! Ты мне ноготь сломала, тварь!

Я в шоке распахнула глаза. Кто тварь? Я?

— Ты кто такая, вообще? Не видишь, люди стоят? Куда несёшься?

— Безмозглая малолетка. Явно первый курс.

— Вали уже отсюда, пока я тебе космы не повыдёргивала!

Меня тянут за волосы со спины и выкидывают из этой толпы.

Видимо, старшекурсницы.

Моё лицо покрывается алым цветом, и я бегу к ближайшей лестнице, надеясь, что больше не столкнусь с подобным. Но на лестнице в кого-то врезаюсь, так как смотрю под ноги и очень тороплюсь. Стараюсь обогнуть препятствие, не поднимая глаз, но меня снова хватают за руку, и я отлетаю к стене.

Да что за день?..

— Блять… Ты когда зрение проверяла последний раз? — слышу знакомый голос и в страхе дёргаюсь. — Или, может, ты очки свои не протирала давно?

Громкий смех парней эхом разноситься по лестничному пролету. Резким движением разворачиваюсь и бегу вниз. Сердце где-то в ушах стучит, пока я ищу другой путь к нужной аудитории. И лишь взглянув на время, я понимаю, что у меня есть ещё три минуты. Вот тут я выдыхаю, потому что думала, что опоздала.

В итоге на пару я всё-таки успеваю. Сажусь на первом ряду для того, чтобы не привлекать больше внимания, проходя через всю аудиторию. И буквально через секунду после меня заходит Люба. Запыхавшаяся, точно, как и я. А ещё с растрёпанными волосами и в толстовке. Она совсем не похожа на вчерашнюю себя.

— Боже. Проспала, — говорит она, шумно дыша, и приземляется рядом со мной. — Привет, — поворачивается ко мне и начинает улыбаться, пока мы обе достаём тетради. — Я Люба.

— Привет. З-злата, — сглатываю ком в горле.

Чего это она ко мне села?..

Первую пару мы молча записываем лекцию. А потом на второй снова садимся вместе. Ну точнее, она подсаживается ко мне.

— Не против? — спрашивает, кивая на соседнее место.

— Садись, конечно, — отвечаю и скомкано улыбаюсь.

После прошедшей пары я думаю, что не прочь завести друга в группе. Так ведь мне будет проще учиться. Где-то помощи попросить, где-то ещё что. Особенно, если это будет сама староста.

— Ты ведь Злата, которая Воробьёва? Хотя, чего это я спрашиваю, — она смеётся. — Других у нас всё равно нет. Ты не записалась ни на один кружок, почему?

Она вешает сумку на спинку стула и поворачивается ко мне. В её глазах читается интерес.

— Не нашла ничего подходящего, — пожимаю плечами, убирая рюкзак.

— Серьёзно? — она удивляется и поворачивается ко мне всем корпусом. — Тут

— Это подарок, — отвечаю смущённо.

— Можно взглянуть? — спрашивает и заглядывает мне в глаза.

Замираю. Там одни портреты Глеба, и показывать их кому-либо я не собиралась. Только вот и отказать мне как-то неудобно. Слава богу, нас прерывают. В аудиторию со звонком заходит Протасова с… Егором.

И чего он тут забыл?..

— Всем привет, ребята. Этой пары у вас сегодня не будет. Я вас не предупредила, чтобы вы не ушли раньше времени, — говорит она, обводя взглядом всю группу. — Я привела вам капитана футбольной команды, — она указывает на Егора и представляет его. — И так, кто записался в чирлидинг, а кто в саму команду, просьба не уходить домой, а проследовать вместе с Егором. Он мой одногруппник. Так что, если будут проблемы, можете смело мне на него жаловаться, — и она смеётся, смотря как этот дурак хмурит лоб.

Ловлю его взгляд на себе и тут же опускаю голову. Его внимания мне хочется меньше всего.

Его губы разъезжаются в улыбке.

— Так вот где учится блоха, — произносит он громко, и я чувствую, как все смотрят на меня. По телу пробегает беспокойство. Мечтаю, чтобы он ушёл, и все перестали пялиться на меня.

Ошарашенно поворачиваюсь в сторону Любы, думая, что она сейчас отсядет от меня и не захочет со мной общаться. Но вижу лишь то, что она листает мой скетчбук, при это переводит взгляд с портретов на Егора и обратно.

Капец!

6

Вся эта ситуация вызывает у меня неконтролируемую дрожь и противный жар. Скетчбук у меня лишь неделю, но я нарисовала уже четыре портрета. Два из них карандашом и два даже с употреблением цветных маркеров. Я долго рассматривала фото Глеба, что на моём телефоне, поэтому портреты чётко передают все черты его лица. А так же его брата…

Пот холодными струйками катится по позвоночнику, пока я шокировано смотрю на Любу. Она резким движением закрывает скетчбук и двигает его в мою сторону. А потом также шокировано смотрит на меня, пока я дрожащими руками прячу его в рюкзак.

— Ну вот! — возмущается Вика. — Они только начали учиться, а ты уже в своём репертуаре! — она грозно смотрит на Егора, при этом пихнув его в плечо.

Он лишь скалится в мою сторону.

Что я ему сделала?..

— Прости… — тихо говорит Люба. — Я никому не скажу, — она встаёт из-за стола, как и ещё несколько ребят. — Ладно, я пошла, всё же я записалась на чирлидинг. Ещё встретимся, — подмигивает мне и, скинув всё в свою сумку, уходит с остальными, кто записался на футбол или к ним в поддержку.

Я ни за что бы не пошла в группу поддержки к команде с таким капитаном. Хорошо, что никто не подозревает о моей гибкости и талантах.

— Пока, очкарик, — говорит Егор, выходя последним из аудитории, и оставшиеся сидеть студенты начинают шептаться, странно поглядывая на меня.

Хам!

В столовой пусто, за исключением пары ребят, так как у всех идёт пара. Беру сразу два обеда, чтобы потом Катьке не пришлось стоять в очереди. Пишу ей об этом, и не проходит пять минут, как она входит в столовую. Садится напротив меня и говорит:

— Просто сказала, что живот заболел. Там такая нудная хрень, что спать тянет, — берёт вилку и с аппетитом накидывается на свой обед, пока я с удивлением смотрю на неё. Хотя, чего удивляться — это же Катька.

— Короче, ситуация SOS. Люба увиделаегопортреты, — я говорю слишком жалобно и опускаю голову вниз.

— Какая Люба? И, в смысле, увидела? — она опускает вилку, так и не донеся её до рта.

— Вот так! — выкрикиваю и боязливо оглядываюсь, а поняв, что меня не услышали, расслабляюсь. — Не понимаю, как я принесла скетчбук в универ. Люба Малинина — наша староста, — шумно вздыхаю, ковыряясь в салате.

— Да уж, тебе прям везёт со своим Снайпером. И чего она?

— Сказала, что будет молчать.

— Уверена? Давай я поговорю с ней.

— А, ну… — договорить мне не даёт дверь, что шумно распахивается и входит Люба. Быстро она... Её взгляд находит меня и она, улыбаясь, идёт к нашему столику. Садится рядом и протягивает руку Катьке.

— Я Люба. Мы со Златой учимся в одной группе.

— Катя, — отвечает моя подруга и хмурит брови. — Слушай, Люба, ты же сдержишь секрет одного розовенького блокнота?

— Какой? — она удивляется, а потом переводит взгляд на меня. — А, тот блокнот. Точно, — она берёт меня за руку. — Злата, не волнуйся, это останется между нами, — её широкая улыбка располагает.

Я окончательно выдыхаю.

— Так… получается ты в него влюблена? — спрашивает староста.

— В кого? — теряюсь я.

— В Егора, — тише произносит она, наклоняясь к нам обоим.

— Вообще-то, в Глеба, — вставляет своё Катька, а я краснею.

— Какого Глеба? — не понимает староста.

— В его брата-близнеца. Златка уже три года с ним анонимно переписывается.

Капец, она решила палить кантору до конца, что ли? Ну Катька блин!

Просто продолжаю есть, лишь бы этот разговор скорее закончился.

— И ничего я не влюблена в него. Он мой бро! — всё же вырывается у меня. Теперь они обе хихикают. Спелись уже!

— И у него есть брат? Ого! — глаза старосты загораются, и, кажется, она становится ещё радостней. — Знаете, девчонки, мне Егор понравился ещё там, в актовом зале. А, когда я увидела его лицо в блокноте, я даже расстроилась, что придётся бороться за него. Да ещё с той, кто мне больше всех понравилась из остальных одногруппниц. Они какие-то змеи, что ли. Ещё вчера поняла в чате. Не понравились они мне, — она морщится, смотря как Катька с аппетитом ест. — А теперь даже рада. Значит Егор свободен, да? — с надеждой заглядывает в мои глаза.

Ну капец. Получается, если бы Катька всё же не растрепала это всё, то Люба перестала бы со мной общаться? Из-за Егора Золотого? Этого дурака?

Тогда хорошо, что всё так. А ещё её всё же не задели его слова про блоху. Фух…

— Получается так, — отвечаю, улыбаясь, а потом осознаю. — Глеб тоже свободен. Я не претендую на роль его девушки. Он мой друг, — говорю я и отпиваю свой чай.

— Вы,

Я-то в курсе, что у Глеба никого нет. У него была девушка год назад, он даже писал мне об их расставании. Поделился своей болью о её предательстве. Я поддерживала его, как могла, ведь он мой близкий друг. Я его называю близким, потому что он тоже не раз меня поддерживал. Особенно, когда я жила с родителями.

— Анонимно… — произносит задумчиво Люба. — А как ты узнала, что твой друг именно он?

— Она знакома с его сестрой. Та и разболтала, — отвечает Катька с набитым ртом.

— То есть… он не знает кто ты? — брови старосты поднимаются.

Я сжимаюсь. Вообще-то, эта тема личная, и чего Катька встревает, блин?! Конечно, я бы сказала ему сразу, как узнала, но я хотела сделать сюрприз. А теперь боюсь.

— Не знает, — тихо говорю, смотря как вилка гуляет по салату. — Я боюсь сказать. Его брат меня ненавидит.

— Ненавидит?

— А ты не слышала, как он меня блохой назвал? — я раздражаюсь, поднимая на Любу взгляд. — Со вчерашнего дня я с ним четыре раза пересеклась, и в каждую он меня обозвал! А он брат Глеба, вдруг он такой же… — произношу уже тише.

— А где он, кстати? Я даже не думала, что у Егора есть брат, — Люба неотрывно следит, как Катька ест.

— Болеет, — пожимает плечами Катька.

Я ей вчера всё рассказала, когда она успокоилась после новости о конкурсе красоты.

Дальше разговор как раз перешел на это мероприятие, и я уже не участвовала в этом. Правда в какой-то момент я их всё же перебиваю:

— А ты почему не ешь? — спрашиваю Любу, заметив, как она всё время смотрит, как ест Катька.

— Я… я на диете.

Она сглатывает, и её голодный взгляд превращается в нормальный. Я в шоке осматриваю её.

Куда ей?..

А Катька, вообще, давится соком, который начала пить в этот момент. Мой телефон звучит уведомлением. От Снайпера. Достаю его и читаю:

Снайпер: «Малинка, привет) Ка к день проходит? Никто не обижает ?»

Капец, чего он переживает-то?

Малина: «Все хорошо»

Снайпер: «Знаешь Золотого Егора?»

Мурашки проходят по позвоночнику, плавно переходя на пятую точку. И что ответить?..

Дурацкий, дурацкий Егор! И почему в близнецы Снайперу достался именно он?..

7

И пока я тупо разглядывала знакомые буквы в этом странном сообщении, не заметила, как Катька с Любой, пододвинув стулья ближе ко мне, смотрели в мой телефон. Резким движением переворачиваю его, чтобы положить на колени от лишних глаз. Слышу громкий удар — телефона об край стола.

Блин!

— Златка, ёпрст! Аккуратнее ж надо! — громко произносит Катька, и я поднимаю на неё возмущённый взгляд. — Эй, ты чего? — непонимающе смотрит на меня. — Сломала?

— Да вы… Вы… Чего вы смотрите в мой телефон? А вдруг там что-то личное? — я говорю спокойно, но внутри по венам жар идёт. Чувствую, как щёки моментально краснеют. И это точно от злости.

— Оу, мать, остынь, — она поднимает руки в примирительном жесте, а после переводит взгляд на Любу.

— Прости, Злата. Мы не подумали, — говорит та.

Староста смотрит на меня своим щенячьим взглядом больших серых глаз, и я теряюсь. Ну не умею я злиться и обиду долго держать. От её извиняющего вида я почему-то начинаю чувствовать виноватой себя.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Чувствую, как они обе касаются меня: Люба кладёт ладонь на моё плечо, Катька гладит по спине успокаивающе.

— Ну всё, не дуйся.

— Ну, — начинаю тихонько, — раз всё видели, то подскажите тогда. Что мне ему ответить? — снова поднимаю телефон.

И случается самое неприятное. Я обнаруживаю сеточку трещин на верхней части экрана. Фронталке тоже не повезло. Отчаянно скулю, когда не вижу время за чёрным невнятным пятном.

А, нет. Самое ужасное происходят тогда, когда мы втроём, пялясь на бедненький китайский гаджет, слышим из динамика низкий, периодически усмехающийся, голос:

— Неожиданно, конечно. Что могло произойти, чтобы сама Малинка-трусишка позвонила? Мой братец уже что-то натворил? Жалуйся, не стесняйся. И почему я не вижу тебя? Глюки какие-то. О, вижу малину на твоей кофте. Прикольная, кстати. Подними телефон выше.

Кажется, эта речь лишила меня рассудка. Ведь как объяснить то, что моему бедненькому телефончику пришлось вновь столкнуться со столом. Не единожды. Много раз. Очень много раз. Вот пока он окончательно не развалился. Хорошо, что стол достаточно крепкий оказался.

Смотрю на то, как остатки смартфона валяются среди наших подносов с Катькой. В столовой стоит тишина. Хорошо, что народу немного. Мои губы тянет в улыбке. Подавляю смешок, но за ним прорывается следующий.

— Воробьёва, ты… сумасшедшая, — выдыхает Катька и начинает смеяться. А следом и мы с Любой.

Остаток пар проходит спокойно. Я уже настроена идти искать работу. Сегодня пройдусь по ближайшим магазинам, поспрашиваю. А вечером, если что, поищу в ноутбуке.

Ни за что не попрошу новый телефон у Оксаны. Куплю сама. Мы с ней общаемся не часто и в основном переписываемся, поэтому она не должна заметить. Тётя Таня и то чаще звонит, но я не обижаюсь. Оксана сама по себе такая. Наверное, я пошла в неё.

Пока записываю лекцию за преподавателем, вспоминаю, что Глеб спалил, что Егор Золотой его братец. То есть, он на полном серьёзе решил вычислить меня. Но для чего? Общаться в живую? Ну да, Злата! Не издеваться же над девушкой, с которой дружишь три года!

После пар Люба решает составить мне компанию. Она живёт с родителями тут в Москве. Вообще, она, как и Катька оказалась из обеспеченной семьи, только размах покруче. Иногда её подвозит водитель, иногда такси. Она написала, чтобы её забрали через час у универа, а пока ходит со мной по возможным местам работы.

— Смотри, — она берёт меня под руку, свободной указывая на магазинчик книг. — Объявление висит. Кто-то требуется.

В итоге час у нас уходит в пустую.

В одном магазине нужен опыт, в другом полный рабочий день, где-то именно парень требуется, а где-то мне самой не понравилось: то слишком злой работодатель, и я дрожала, словно кролик так, что Любе приходилось тянуть меня на выход. Или же жуткий запах, от которого скручивало желудок. Нет, я бы в таких условиях не выжила.

— А почему именно магазин? — спросила у меня Люба, когда угостила мороженым, и мы сидели на лавочке около универа. — Можно же в кафе устроиться. Официантом или барменом. Там и чаевые есть.

— Ну уж нет, — лицо моментально кривится от

— Ладно. Не расстраивайся, найдёшь ещё работу, — она обнимает меня одной рукой, второй держа рожок с шоколадным мороженным. Я улыбаюсь.

Она хорошая. Вот даже помогает мне вместо того, чтобы ехать домой.

А работу я обязательно найду. Может даже не рядом с университетом. Тогда смогу позволить себе новый телефон, ещё заменю очки, что треснули из-за дурацкого Егора. Сегодня трещинка стала почему-то больше.

Замечаю, как на курилку выходят парни. Они смеются и поджигают сигареты. Среди них конечно же Егор. Я уже заметила, что он достаточно популярен. И чего он ко мне прицепился? И почему про него спрашивал Снайпер?

Один из них замечает меня и толкает Егора в плечо, что тоже курит. Ещё спортсмен называется...

— Эй! — он свистит и машет нам рукой. — Блоха очкастая! Да ты у нас, оказывается, звезда!

И они всей компанией начинают ржать, да так, что от дыма закашливаются. Сборище дураков.

Люба сжимает меня рукой крепче, и я замечаю, как злобно она таращится на Золотого.

— Вот козлина шикарнейшая… — произносит со множеством шипящих звуков, словно змея. — Ничего, я его перевоспитаю, вот увидишь, — кивает она в его сторону.

— Что ещё за «звезда»? — спрашиваю, стараясь скрыть обиду и не обращать внимания на его обзывания. Люба лишь пожимает плечами.

Вернувшись домой, я первым делом лезу в ноутбук. Отвечаю Соньке, а потом лезу на доску объявлений. Ещё и душу на части рвёт. Снайперу хочу написать, всё высказать. И не хочу одновременно. Ещё свитшот этот. Бли-ин…

Скидываю новую вещь и убираю глубоко в шкаф. Потом достаю обратно, решив, что сначала постираю, а потом спрячу, чтобы ненароком не спалиться потом, когда он на учёбу выйдет.

До Катькиного прихода я не осмеливаюсь зайти в соцсеть, где мы общаемся со Снайпером. Ищу себе работу, но пока безрезультатно.

Когда Катька варит борщ по семейному рецепту, я всё же не выдерживаю и захожу в ту самую сеть. Только вот пароль я забыла. В общем, сижу на кухне и под запах готовящегося борща проделываю очень щепетильную работёнку — режу сим-карту. Для Катькиной дорогой модели, которую она мне любезно предложила для восстановления пароля, моя сим-карта велика. Канцелярским ножичком и так её, и сяк, пока Катька расхаживает в фартуке, с полотенцем на плече и с поварёшкой в руке.

— Готово! — выкрикиваю, протирая лоб рукой. Он уже изрядно покрылся испариной.

— И у меня, — улыбается она, выключая конфорку.

Восстанавливаю доступ, пока Катька накрывает на стол, а после возвращаю телефон ей. Приношу на кухню ноутбук, а когда передо мной появляется тарелка ароматной еды, я уже в своём аккаунте.

Снайпер: «Малинка… ты меня пугаешь»

Выдыхаю, потому что переживала, что он нет-нет, да видел столкновения телефона со столом до его отключки. Ну, вроде, пронесло.

Малина: «У меня сломался телефон. Всё хорошо)»

Снайпер: «Точно?»

Я думаю несколько секунд, после чего строчу жалобу на его брата. И только, когда собираюсь нажать «отправить», мне приходит от него видео. В этой соцсети оно запускается автоматически, и по мере увиденного мои глаза расширяются.

— Чё там? — Катька прекращает есть и обходит стол.

На видео видно, как я избиваю телефоном стол, пока девчонки по обе стороны от меня сидят спокойно. Вид со спины, и лиц наших не видно.

Офигеть. И кто это снял? Как оно появилось у Снайпера?.. Это Егор? Это он ему показал? И рассказал, что я очкастая блоха?..

Слёзы собираются в уголках глаз. Обидно, капец.

Снайпер: «Это ведь ты?»

Именно в этот момент я, не думая о последствиях, удаляю свой профиль. Глаза заволокло слезами, щёки мокрые, а ранка на губах щиплет от солёной влаги.

— Едрить колотить, Златка? Ты чего? Ну, подумаешь видео сняли. Зачем удалилась-то? Думаешь твой Снайпер не помог бы тебе с этим Егором? Три года, Златка! Да и ты девушка! А Егор дурак, каких поискать.

Удивлённо поднимаю на неё глаза, но мало, что вижу.

Чего это с ней? Она же не святая наивность и не верит в принцев всяких. Катька боец, красивый блондинистый боец. Частенько смеялась с нашей дружбы со Снайпером. Ну да, четыре года разницы, а мы дружили. И ладно на расстоянии, но мы даже не знали настоящих имен друг друга.

О нет!

Судорожными рывками стираю влажные дорожки и ищу кнопку восстановления аккаунта.

Я ему всё расскажу! И будь, что будет!

— Воробьёва… — Катька спокойно гладит меня по голове, пока я пытаюсь хоть как-то исправить свою ошибку. — Ты уже подтвердила удаление навсегда. Было двойное предупреждение.

Она вздыхает и садится на стул, который двигает ко мне. Прижимает мою голову к своей груди, пока мой внутренний мир рвёт на части. Ощущение жжения в венах мощными потоками простреливает всё тело.

Не знаю, сколько я теряю жидкости, пока реву, но потом Катьке это надоедает.

— Знаешь что, моя дорогая, — строго говорит она, отцепляя мою голову от себя. — Завязывай-ка ты сопли пускать. Можешь аккаунт новый создать и найти его. Да и, вообще, в одном универе учитесь. Выйдет он со своего больничного, вот и поговорите.

Её слова — словно лекарство. Я успокаиваюсь, начиная дышать всхлипывающими рывками. Жжение в венах проходит, и настроение повышается.

Ну точно! Вот я дура!

8

Хоть фотографии Глеба у меня теперь и нет, как собственно и телефона, но вот в памяти он всё же сохранился.

Я сижу в своей комнате на полу у мольберта, слушая музыку в наушниках, которые подключила к ноутбуку, и весь вечер посвящаю новому портрету. В этот раз Глеб получается строгий, властный. Представляю, как он отчитывает своего брата Егора за то, что тот обзывает его подругу. На моём лице улыбка, и я снова трепещу от предстоящей встречи со Снайпером.

Наверняка он сейчас обижается на меня, а может даже и злится. И почему он решил, что это, вообще, могу быть я на том видео?.. Из-за кофты?..

Сама себя на волнах настроения качаю подобными мыслями. Мотаю головой, выкидывая из неё переживания, и решаю закругляться. Уже достаточно поздно, да и режим восстанавливать нужно.

Утром просыпаюсь с отличным настроением и, подпевая песенки, что вчера играли в наушниках, иду умываться. Затем, словно щебечущая птичка, я порхаю по кухне, жаря оладьи. Катька в отличии от меня ходит разбитая, только и

По дороге в универ я наслаждаюсь свежим воздухом и подставляю личико солнечным лучам. Подруга же только бухтит, что её тональный крем уже плывёт от бесконечной жары. А после мы расходимся по своим корпусам.

На входе толпа студентов, но я не торопясь прохожу сквозь них. В холле тоже не протолкнутся, но и тут у меня не возникает проблем.

О, вот бы всегда просыпаться в таком настроении. И ни в коем случае не просыпать. Тогда торопиться не придётся. Врезаться во всяких злобных студентов — тоже.

Поднявшись на третий этаж, где сегодня будет проходить первая лекция, я первым делом замечаю Любу у окна в коридоре. Остальные же студенты разбились на кучки и пялились в телефоны, при этом смеясь.

Широко улыбаясь, я подхожу к старосте и ставлю свой рюкзак на подоконник. А встречаясь с ней взглядом, невольно хмурюсь.

— Привет. Что случилось? Ты расстроена чем-то? — спрашиваю, наблюдая, как она крутит телефон в пальцах.

— Привет, Злата, — её голос пропитан злостью, но я чувствую, что не на меня она направлена. — Егор — реальный кретин. И угораздило же… Понравился… Ха! — она отлипает от подоконника и поворачивается ко мне всем телом. — Знаешь, мне теперь совершенно точно не хочется быть его девушкой, Злата. Вот, — её взгляд превращается в жалостливый, и она протягивает мне свой телефон.

Удивленно смотрю на неё. Что это с ней случилось?..

Беру аккуратно гаджет в руки и тяжело вдыхаю полные легкие, потому что первое, что бросается в глаза — фраза «Вы когда-нибудь видели бешеную блоху?». А по мере прочтения всего текста, на мои глаза наворачиваются слёзы. Я стараюсь их держать, но пелена всё же затуманивает обзор.

«Нет? О, не расстраивайтесь, друзья! Вашему вниманию представлена новая ученица. Очкастая блоха в бешенстве!!! Оцените! P.S. Держите свои смартфончики при себе, а то мало ли…»

И куча ржущих смайлов. Негодяй…

К этому проклятому тексту как раз прикреплено то видео из столовой. Только его обработали, где-то было резко, где-то медленно. Девчонок замазали пикселями и всё внимание было на моём розовом свитшоте и тёмных, струящихся, волосах до лопаток. Ещё и музыку вставили. С такой обработкой и правда кажется, что девушка на видео не в себе.

И зачем я его смотрю?.. Всё моё отличное настроение пропадает в миг. Детский сад какой-то… Если это Егор сделал, то он точно не далёкого ума. Четвёртый курс как никак. А, ну да… он же футболист, какой там ум!

Ну всё, сейчас буду унижать его в своих мыслях, чтобы совсем не сникнуть. Только вот это не поможет. В слух-то я ему явно ничего подобного не скажу...

Моргаю и чувствую, как из левого глаза начинает катиться слеза.

— Иди сюда, — успокаивающим голосом произносит Люба, обнимая меня за плечи. — Забей на этого урода. Вот вернётся Глеб… — она замолкает, заглядывая в мои мокрые глаза. — Давай нажалуемся ему на его же брата. Прямо сейчас, — она выхватывает свой телефон из моих рук. — Зайдешь в аккаунт с моего телефона, давай, — протягивает его обратно и улыбается.

— Нет, — я отвечаю спустя несколько долгих секунд и, сняв очки, стираю мокрые дорожки рукавом рубашки, а затем беру старосту за руку и веду за собой в аудиторию.

— А, — это всё, что она произносит. Ведь, проходя мимо одногруппников, мы слышим в след:

— Староста, кажется у тебя завелась блоха!

А дальше дружный смех нескольких наших одногруппников. Я не знаю их имён, разве что Тимофея Агапова запомнила, но пока что его не видно. Девушки же тихо подхихикивают. Их я ещё тоже пока не знаю.

У меня смешанные чувства: желание закатить глаза от абсурдности ситуации, потому что мы не в детском саду, а ещё расплакаться и убежать. Почему-то из уст одногруппников это звучит не так обидно, как от дурацкого Егора. Может потому, что он брат Снайпера?..

Надежда на помощь Глеба тает. Он видел видео и почти догадался, что это я. Только вот как?! Всё же видел через видео-звонок, как мой телефон сталкивался со столом, а потом сложил два плюс два, увидев и видео со стороны? Скорее всего…

А теперь он наверняка видел и этот обработанный позор. Блин блинский…

— Завались! — резко отвечает одногруппнику Люба, всё так же продолжая идти за моим быстрым шагом. — Ещё слово, и ты вылетишь отсюда!

Парень закашливается и замолкает, как и его дружки, что стоят у стены рядом с этим парнем. А я ничего понять не могу. Как это он вылетит отсюда?..

9

— Я не расстраиваюсь. Егор просто придурок, я это понимаю.

— Вот и славненько.

Конечно, я расстроена. Но Люба не прекращает меня успокаивать, и косые взгляды сокурсников меня напрягают всё больше. Поэтому глубоко вздыхаю и давлю из себя улыбку. И кажется срабатывает. Староста больше не привлекает к нам столько внимания.

— А что это было в коридоре? — тихо спрашиваю, когда начинается пара, и преподаватель отворачивается к интерактивной доске. — Ты сказала, что тот парень вылетит отсюда. Что это значит?

Люба наклоняется к моему уху и шепчет:

— Мой отец — ректор. Малинин Сергей Григорьевич. Связи, детка, — и толкнув меня плечом, издаёт смешок.

Ого! Я как-то и не сопоставила эти фамилии.

У всей группы на телефоны одновременно приходят уведомления, и это отвлекает преподавателя. Под его серьёзным взглядом никто не решается посмотреть, что пришло. Пять минут он неотрывно рассказывает материал, пока все елозят в нетерпении заглянуть в телефоны.

Раздаётся стук в дверь, после чего в аудиторию входит зам старосты.

— Простите, можно?

— Имя, — преподаватель поправляет очки и берёт распечатку со списком студентов.

— Тимофей Агапов, — парень широко улыбается.

— Садись, — рукой показывает в аудиторию и возвращается к лекции.

По аудитории проносится гул, ведь многие успели заглянуть в телефоны. Перевожу взгляд на Любу, которая светится улыбкой, смотря в телефон на её коленях. Но преподаватель жестко прерывает всех, и до конца лекции никто не издает ни шороха.

Звучит звонок с пары, и начинается непонятно что. Оказывается, в чате Вика написала про вечеринку в клубе на этих выходных. Абсолютно все горят желанием её посетить. Но не я.

— Будет круто! Злата, пойдем? И Катю с нами позовём! — староста настолько радостная, что не замечает, с какой силой сжимает мои руки.

— Не знаю… Если я буду свободна, — пожимаю плечами и кривлюсь от незначительной боли. — Вдруг я буду работать.

— Ты нашла работу? — удивляется она и, кажется, становится ещё радостнее.

— Пока нет.

— Девчонки, вечеринка в силе? — спрашивает и играет бровями. Снова в своём малиновом пиджаке, как и в предыдущие дни.

— Ещё спрашиваешь? — фыркает Люба. — Злата?

— А? Не, я пас, не очень чувствую себя.

И «не очень» — слабо сказано. Я три дня места не нахожу себе. Всё думаю про Снайпера. Жду, когда он выйдет на учебу. Он сказал через две недели, но я всё равно на переменах и в столовой осматриваю окружающих студентов. Егора видела, но думаю, если бы Глеб пришёл, то они были бы вместе.

Это так волнительно. И ещё я думаю, что сказать ему при встрече. Наверное, стоит извиниться перед ним, он ведь не виноват, что я так поступила. Может хотел помочь мне...

— Жаль. Тогда мы с Катей потом расскажем тебе всё в подробностях, — она одаривает меня улыбкой, вновь отворачиваясь к Агапову.

А вечером ко мне в комнату врывается Катька.

— Как я тебе?

Она крутится вокруг себя, демонстрируя мне короткое розовое платье и высоченные каблуки.

— Я думаю, что это слишком, — честно отвечаю, зажав кончик карандаша между зубов. Снова рисую в скетчбуке, пока она собирается на вечеринку в клуб. Сегодня суббота, и на улице жарко, поэтому она выбрала максимально лёгкий наряд. Как по мне, это вульгарно: открытая спина и обнажённые ноги. А с её ростом…

— Ой, кого я спрашиваю, — цокает она и уходит к себе в комнату, оставляя меня с моим новеньким незавершенным портретом.

Ноутбук стоит рядом. Я отправила кучу объявлений и периодически заглядываю в экран, чтобы проверить, писали ли мне по работе.

Она уходит, и я остаюсь одна. Рисую, ищу работу, а после включаю музыку на ноутбуке и танцую. Закрываю глаза, отдаваясь ритму и движениям. Представляю себя в клубе вместе с девчонками, хоть и не была там ни разу. Там много алкоголя и пьяных людей, судя по фильмам, а это меня отталкивает. Не хочу видеть то, что видела ещё совсем недавно. Как родители приводили своих собутыльников и как кричали, ругались, дрались. Меня не трогали, и я этому очень рада. Правда, и не замечали меня. Я редко видела их трезвыми, но и тогда им не было до меня особо дела. Отец работал на вахте, и когда его не было дома, мама пила без него. А когда он приезжал, то, пока был трезв, оставлял деньги в моей комнате и тоже уходил в запой. Не хочу так жить.

От воспоминаний чувствую мурашки по коже, а следом слышу уведомление. Подхожу и вижу сообщение от Любы. Новый аккаунт я так и не создала, но у меня был в другой соцсети, где у нас чат группы.

Любовь Малинина: «ЗЛАТА! Ты не поверишь, тут Глеб!»

И следом отправляет фото. Оно тёмное, но я вижу, как вдалеке стоят близнецы. Мои руки начинают трястись, хоть я до конца и не могу понять, кто из них Снайпер.

Это что же получается? Он выздоровел?..

Сердце бешено начинает стучать, а паника окутывает всё тело. Глаза наполняются слезами, я ведь так скучаю по нему. Мой бро…

Пока Люба уговаривает меня на пару с Катькой ехать к ним, я взвешиваю все за и против. А вдруг он тоже пьян? У меня ведь даже нет телефона, как я поеду?.. Нет, точно нет! Уже ночь, я не рискну в такси ехать без связи, поэтому отписываюсь девчонкам и ложусь спать с мыслями, что в понедельник наконец-то увижу его.

Только он так и не появляется. Как и во вторник, и всю неделю. Я жду каждый день, но всё напрасно.

И Егор снова взялся за своё. Обзывает меня при каждом удобном случае. Даже, когда стояли с Катькой у универа. Она так взбесилась, что полила его такими словами, от которых у меня уши в трубочку сворачивались. А ведь я от родителей много наслышалась в своё время. Но Егора они совершенно не задели, он так откровенно посмеялся над нами и просто ушёл.

И, как назло, мы стали сталкиваться каждый день! И каждый день он доводил меня своим отношением. За ним и другие начали повторять. Что я ему сделала?! Я старалась быть невидимой, когда он появлялся в поле моего зрения, но каждый раз слышала «очкастая блоха». И ладно с очками все понятно, но почему блоха? Обидно до жути.

10

В выходные мне, наконец-то, удаётся найти работу. В цветочном магазине через три улицы от дома. Буду развивать себя в сфере флористики. Да и это не далеко, всего-то минут двадцать пешком.

Я так переживала, что встала раньше и долго готовилась к собеседованию. Даже немного накрасилась, одолжив у Катьки тушь и блеск для губ. Получилось неплохо. Она оценила. Я искала, что же надеть и наткнулась на розовый свитшот — подарок Катьки. Решила надеть его. И, вообще, я уже настроилась поговорить с Глебом, поэтому пора вернуть эту красивую вещь.

Хозяйкой цветочного оказалась очень красивая девушка. Миниатюрная блондинка Владислава Олеговна. Она попросила называть её просто Ладой. Она беременна, и ей нужна помощница. До этого она работала сама, так как очень любит работать с цветами, создавать невероятные букеты и композиции. Эта работа мне сразу подошла. Лада оценила мой вкус, и ей понравилось, когда я в воскресенье вышла на стажировку. Мы договорились, что я буду подменять её после обеда и до десяти вечера. В моём расписании максимум три пары в день.

И в понедельник я была настолько счастливая, что надела свой сарафан, который мне перед отъездом сшила и подарила тётя Таня, и про который я совсем забыла. Персиковый и до колен. Катька аж поперхнулась чаем, увидев меня утром на кухне. Моё хорошее настроение длилось до большого перерыва. Катька уже ушла домой, так как у неё была всего одна пара, а Люба с Тимом задержались в деканате на собрании.

— Подвинься, очкарик, — этот голос во мне вызывает неконтролируемую дрожь.

Я чувствую толчок в бок, и меня ведёт в

Я устала отегодурацких издевательств, которые длятся уже две недели. С того момента, как я впервые подошла к зданию университета и открыла дверь. Он тот, кто подвиг всех моих однокурсников считать меня никчёмной блохой — капитан футбольной команды, не способный мыслить разумно. Хам!

Мои руки неприятно дрожат, когда я наклоняюсь за подносом, сдерживая ненавистные слёзы. Обидно до жути. Но тут моих волос кто-то невесомо касается, после оттягивая тёмную прядь. И это конечно он — дурак.

— Не обязательно у меня в ногах ползать, очкарик, — очередное оскорбление в мою сторону, за которым следует уже оживлённый смех студентов, и я не выдерживаю. Выхватываю взглядом ближайший стакан с компотом и поднимаюсь на ноги. Достаю свою никчёмную смелость из глубины души и, схватив стакан, разворачиваюсь. Натыкаюсь на спокойные янтарные глаза хама и обливаю его ещё тёплой жидкостью, пока не передумала.

Он явно не ожидает от меня подобного, поскольку удивляется и поднимает брови. Его белая рубашка вся в разводах.

— Ты чуток перепутала, очкарик, — слышу насмешливый знакомый голос сбоку и резко поворачиваю голову на звук. Встречаю весёлый взгляд этого дурака и мой пульс учащается.

Что?..

Медленно возвращаю взгляд на парня перед собой, которого облила. Сердце в пятки падает от осознания. В его глазах злость, а в моих растерянных — готовые вырваться наружу слёзы.

Не оборачиваясь, бегу под оглушительную тишину столовой, а потом до меня доносится извиняющийся голос капитана футбольной команды:

— Бля, Глеб, сорян. На, возьми мою футболку.

А следом одобрительные вздохи и улюлюканье студенток.

Глеб… Снайпер.

Слёзы катятся по щекам, когда я залетаю в ближайший туалет.

Блин!

Блин, блин, блин! Снайпер, он вернулся на учёбу, и тут такое. Позор.

Я сижу в кабинке и пытаюсь сдержать накатившую истерику. Тело дрожит, и я глубоко дышу. Я заметила, что Глеб и Егор абсолютно одинаковые. Легко перепутать.

Как же мне теперь перед ним извиниться?.. Капец… Я была настолько шокирована, что даже не заметила во что они были одеты.

Сижу так почти весь перерыв. Смотрю на наручные часы и беру себя в руки, потому что до начала пары осталось пять минут. Заплетаю косу из-за ужасной духоты и, умывшись ледяной водой, иду на пару. Хорошо, что сегодня тушь не использовала, а то гарантированно превратилась бы в панду.

Мысли не покидают, и я думаю, что обязана извиниться перед Глебом. Он не заслужил того, что я облила его. Перепутала с его дурацким братом. Но его взгляд… Он был зол.

Захожу в аудиторию под смешки студентов. Любы с Тимом нет, и одногруппники позволяют себе поиздеваться надо мной. Как попугаи повторяют «очкарик» и «блоха». Ничего серьёзного, просто обзывания.

Блин, это по-детски, но мне обидно.

— Вы знали?! — в аудиторию заходит Кристина. — Золотых — двое! Близнецы!

— Да ладно?! — отвечает кто-то из девчонок, а потом и парни делятся увиденным, отставая, наконец-то, от меня.

— Капец, — слышу сбоку. — Этот деканат не дал даже поесть нормально. Нам пришлось бежать в буфет.

Люба с Тимом садятся рядом и начинают есть пирожки. Запах выпечки с мясом сразу заполняет пространство. Желудок тихонько урчит, и я сглатываю.

— Ты и до этого почти ничего не ела, — тихо говорю я.

— Это всё собрание старост. Ты бы видела её голодные глаза, когда мы вышли из деканата, — смеётся Тим.

В группе очень громко обсуждают близнецов, и Люба с Тимом прислушиваются.

— Глеб? — удивляется староста. — Ты слышала?

— Это кто? — с набитым ртом спрашивает Агапов.

— Я облила его компотом, — отчаянно вздыхаю, пытаясь не смотреть на их выпечку.

— Чего? — она убирает остатки пирожка в пакет и полностью разворачивается ко мне.

— Да кто это? — не унимается Тим.

— Это близнец Егора, что Златку донимает, ты же слышал тогда.

Тимофей и правда один раз слышал, как меня обзывал Егор. Но про Снайпера он не в курсе.

— Дурацкий Егор меня снова обзывал, и я хотела ему отомстить, только отомстила Глебу. Случайно, — опускаю голову.

— Ничего себе…

Звонок уже прозвенел, а преподавателя все ещё не было, поэтому гул в аудитории не затихал. Люба закидывала меня вопросами, когда же я всё расскажу Глебу, а Тим занялся своими делами, не слушая нас. Я честно сказала ей, что они неотличимы, и я не знаю, кому говорить нужно. Потом нас отвлёк преподаватель.

После пары мы немного задержались в аудитории, так как у Любы сломался замок на сумке, и Тим помогал его починить.

— Блин, я же только купила её недавно, как же так? — Малинина делает такое лицо, словно вот-вот расплачется.

— Ага. Ты так резво дёргаешь «собачку», что она ещё долго продержалась, — усмехается Тим.

— Мы сейчас на пару опоздаем, вы скоро? — спрашиваю, ожидая их у двери.

В коридоре шум, поэтому я не с разу замечаю, что за моей спиной кто-то есть. Только когда моей талии касаются руки и, приподняв меня над полом под мой вскрик и перенеся немного в сторону, отпускают обратно. Сбоку от меня в аудиторию проходит один из близнецов и идёт на последний ряд. Люба и Тим замирают, следя за происходящим. А после кто-то позади толкает меня в плечо.

— Очкастая, чё ты встала тут, мешаешь.

11

Моё тело каменеет. Неотрывно смотрю на Глеба, что уже сидит на последнем ряду, и никак не могу отвести взгляд. Я так долго ждала нашей встречи. С самого февраля.

Неужели я упущу шанс наладить нашу дружбу?.. Неужели у меня больше не будет Снайпера, и я не смогу поделиться своими чувствами и переживаниями?..

Ощущаю себя виноватой. Это я всё испортила. Трусиха. Я такая никчёмная, поэтому Егор меня ненавидит. Может я и правда блоха? Мелкая, путающаяся под ногами, блоха...

Обзор перекрывает пелена из зародившихся слёз, но я вижу, как Глеб поднял на меня взгляд. Это точно он, ведь Егор только что обозвал меня и теперь идёт к брату.

— Всё, я закончил. Идём, — Тим отдаёт сумку Любе, и они подходят ко мне.

— Придурок, — говорит она в спину Егора и берёт меня за руку. А тот в ответ лишь усмехается и подмигивает.

Всю следующую пару меня терзают мысли. Был ведь шанс поговорить со Снайпером, но я стояла как вкопанная, взгляд отвести не могла, не то, чтобы слово сказать!

И чего я боюсь?.. Того, что

Трусиха.

Тяжело вздыхаю, совершенно не вникая в тему лекции. Работа после пар отвлекает. Покупателей много, но я всё успеваю. Я ещё путаюсь в некоторых названиях цветов, но в выходные я изучала новую для себя тему, и сейчас мне легче, чем на стажировке. Тут имеется телефон для заказов и доставки. Лада разрешила звонить ей с него в случае непредвиденной ситуации, пока я без собственного. И номер доставщика, что живёт рядом, есть. Хороший знакомый Лады.

Время пролетает очень быстро. Сегодня одни покупки, и телефоном я не пользуюсь. В десять вечера закрываю магазин выданным мне ключом, ставлю на сигнализацию и отписываюсь Ладе о выручке. А ещё рассказываю, как всё прошло, после чего она хвалит меня, и я иду домой. На улице только начинает темнеть, поэтому не страшно. Погода в Москве совершенно отличается от Дальнего Востока. Она последнее время странная и непредсказуемая. В городе Оксаны весь август шли дожди и сейчас тоже, судя по рассказам Соньки, а тут который день невыносимая жара в тридцать три градуса стоит.

— Привет, работяга. Как первый день? — спрашивает Катька, встречая меня у порога.

Чувствую запах чего-то мясного и пряного и только сейчас вспоминаю, что совсем не ела на работе. Да и в универе тоже не получилось перекусить. За работой как-то отвлекалась, а теперь желудок начало сводить.

— Всё супер. Клиентов было много, даже ноги с непривычки болят, — расплываюсь в счастливой улыбке, снимая босоножки. — К концу недели будут первые деньги. Наконец-то! — набрасываюсь на неё с объятиями.

— Ну вот, купишь телефон, чтобы я не переживала. Сегодня столько приколов пересмотрела, и не один не могла тебе переслать. Пришлось одной ржать, — серьёзно заявляет, а потом смеётся.

Время позднее и домашку делать не нужно, поэтому ужинаю и возвращаюсь к портрету. Уже далеко за полночь, но дорисовать никак времени не хватает. Завтра перед работой домой забежать не получится, и я кладу скетчбук в рюкзак, чтобы дорисовать уже в цветочном, когда не будет покупателей. Атмосфера там очень вдохновляющая.

Следующим утром, разойдясь с Катькой по своим корпусам, я стою у крыльца и высматриваю близнецов. Решила всё же извиниться перед Глебом. Про «Малину» скажу только в том случае, если он не такой же, как его брат.

Недалеко паркуется белый автомобиль, и из него выходят близнецы. Вдыхаю глубоко воздух, крепко сжимая лямку рюкзака. Ладони вспотели от страха, и волнение волной спускается по спине к копчику.

Примерно года два назад он написал мне, что своим страхам нужно смотреть в лицо. Только переборов их, можно чего-то добиться. И сейчас я буду добиваться его прощения за компот.

Я сразу понимаю, кто из них Глеб. В чёрных брюках и такого же цвета рубашке. А вот Егор в джинсах и футболке. И походка у них совсем разная. Глеб идёт уверенно, и от него веет серьезностью в то время, как Егор расслаблен и весело что-то рассказывает брату. Между нами всё меньше расстояния, и я, сглотнув, заставляю свои руки перестать трястись.

— Привет. Глеб, это я вчера… прости за компот! — получается эмоционально. Не слышу себя со стороны, но, кажется, словно я крикнула это.

Они останавливаются и смотрят на меня.

— Привет, — Глеб окидывает меня взглядом, пока его брат улыбается. Путь только попробует обозвать. Хотя, что я ему сделаю?.. — Забей, Малинка, ничего страшного, — на лице не намёка на улыбку, и они заходят в универ.

Стою с широко раскрытыми глазами и забываю, как дышать. Парализовало всё тело. В реальность возвращает внезапно начавшийся дождь в сопровождении оглушительного грома.

12

Я стою у крыльца, но до навеса ещё несколько шагов. Первые капли тёплого дождя падают на меня, и их становится всё больше с каждой секундой. Уже теперь на меня обрушивается стена ливня. Дыхание возобновляется после шока, и я забегаю по ступенькам в здание.

Как он узнал? Это всё из-за того видео?..

Пропускать занятия чревато последствиями, поэтому, не успев заскочить в туалет, чтобы выжать сарафан и волосы, я сразу бегу на пару. Босоножки неприятно хлюпают на каждый шаг, и сарафан промок... И даже неизвестно, сколько он будет сохнуть. Плотная ткань, из которой он сшит, стала совсем тёмной.

Странно, что Егор не поприветствовал меня своим фирменным «очкастая». Неужели Глеб ему что-то рассказал про меня? Да и раз Снайпер знает, что Малина — это я, почему ведёт себя серьёзно и сдержано? Не рад?..

Забежав в аудиторию, останавливаюсь рядом с партой у окна. Оно приоткрыто, и я чувствую прохладу, доносящуюся с улицы. Небо стало тёмным и засверкало молниями. Оголённые участки кожи покрываются мурашками, и я закрываю окно. В аудиторию забегают студенты, такие же промокшие, как и я. Но Люба заходит сухая.

— Привет, подруга. Попала под дождь? — она ставит сумку на стол и садится рядом. — Хорошо, что мне пришлось раньше приехать вместе с отцом, а то без лифчика я бы сейчас со стыда сгорела, — заканчивает она шёпотом, наклонившись к моему уху и хихикает.

— Оу. Да уж.

Я разворачиваюсь к окну. Пока никто не видит, убираю рюкзак с колен, из которого только что всё вытащила, и опускаю взгляд на свою грудь.

О нет… Блин, блин, блин!

Сегодня я без бюстгальтера. Редко ношу его, да и из-за плотной ткани сарафана с ним очень уж жарко. Щёки моментально заливает румянцем, когда вижу две небольшие выпуклости сосков на мокрой ткани. Складываю руки на стол, немного опускаясь на них. Стыдно-то как... Бежала я, прижав к себе рюкзак, а значит никто не должен был заметить мой позор. Спасибо хоть за это.

— Тимоша заболел. Сегодня будем девчачьей компанией, — говорит она и, причмокнув губами, убирает блеск в сумку.

— Передай от меня, чтобы выздоравливал.

И все мысли о том, как в такую погоду на работу добираться. И зонта у меня с собой нет. Нужно что-нибудь придумать за три пары.

— Кто-нибудь знает, как найти Глеба в соцсетях? — спрашивает Кристина у своих подруг, смотря в телефон. Втроём они садятся сразу перед нами.

— Не знаю, Крис, — вздыхает Рита, начиная расчёсывать свои чёрные мокрые волосы. — Дебильный ливень, всю прическу испортил.

— Я только Егора нашла, но он так и не принял заявку в друзья, — отвечает Эля.

— Я Егора тоже нашла. Всех друзей его перерыла, но Глеба не

Шиплю, отодвигаясь.

— Ой, прости, очкарик. А вы не знаете страницу Глеба? — она поворачивается к нам и смотрит на Любу.

— А ты не охренела? — возмущается староста. — Знаю, но скажу, если извинишься за очкарика.

— Пф. Ну и ладно. Сама найду, — отворачивается и снова лезет в свой телефон.

И почему я не могу также ответить? Я ведь точно знаю его страницу. Только всё равно бы не дала никому. Глеб говорил, что раньше его доставали в соцсетях, и тяжело было переписываться с друзьями. И сейчас у него другое имя — Снайпер.

— А ты-то за неё почему говоришь? — влезает Эля. — Ей не нужны извинения, видишь молча глотает всё. Да, очкарик? — и усмехается в мою сторону.

Я морщусь, ощущая панику. Да блин, когда это всё прекратится и наступит мир?.. Без всяких оскорблений. Люба сжимает мою ладонь под партой и кивает на девчонок. Хочет, чтобы я им ответила? Да, блин…

— Один баран сказал, и его стадо стало повторять. Тупость, — Люба отпускает мою руку, и тут входит преподаватель. Звонок прозвенел давно, и он опоздал.

— Что ты сказала? — шипит Рита. — Назвала нас баранами?

— А ты подтвердила, — кивает Люба и, открывая тетрадь, берёт ручку.

— Сука. Поговорим после пары, — скалится эта Рита, а Кристина с Элей улыбаются.

Смотрю обеспокоено на старосту, но та, заметив мой взгляд, закатывает глаза.

Лекция проходит обычно, но я переживаю за сказанное Ритой. О чём они собрались говорить? Ненавижу разборки. В деревне у меня была Катька, тут Люба. Хорошо в городе Оксаны меня не трогали. Сама бы я точно стала изгоем. Бесхребетная Злата. Тяжело вздыхаю, привлекая внимание Любы.

— Что такое? Переживаешь, что ли? — спрашивает она, но писать за преподавателем продолжает. — Забей, они ничего не сделают. Тем более, дочке ректора, — подмигивает и улыбается.

Капец, мне бы столько смелости.

И староста оказывается права: ни на перемене, ни после пары они так и не подходят к нам. Мы спокойно гуляем по коридору универа, разминая мышцы после долгого сидения. Несколько раз вижу близнецов, и тут же меняю направление, утягивая за собой Любу. На третий раз она понимает в чём дело и тормозит меня, заставляя рассказать почему я их избегаю. Ну Егора понятно — чтобы не нарваться на очередное оскорбление. Хотя утром его не последовало, что очень странно. А вот Глеба почему, я и сама не понимаю. Стесняюсь его. Он знает, кто я. Но знает ли он, что я тоже знаю кто он? Можно же притвориться, что ни о какой Малине я знать не знаю, решив, что он просто назвал меня так у крыльца.

— Дурочка ты, Злата, — улыбается Люба после моих невнятных рассуждений. — Такого друга потерять решила? Я бы на твоём месте уже бежала к нему с объятиями. Типа «О, друг! Сто лет, сто зим не виделись», — она смеётся. А заметив мой скептический взгляд, добавляет: — Ну правда, вы же не виделись в живую три года. А если учесть, что и до этого… ой всё, решай сама.

И только я хочу ей ответить, как из-за поворота снова выходят они. Ловлю на себе взгляд Глеба и по привычке перехватываю руку старосты, а она, закатив глаза, смирно следует за мной.

13

Вторая пара проходит спокойно. Кристина, Рита и Эля нас не трогают, но неприязненные взгляды всё же бросают.

В буфете не протолкнуться. Из-за непогоды многие, кто до этого обедал в кафе через дорогу или в столовой в центральном корпусе, сегодня решили перекусить тут. Дождь и не думал прекращаться. Наоборот — он только усиливается.

Когда до нас доходит очередь, я беру кофе и пирожное, а Люба, как обычно, решила обойтись одним батончиком. Смотрю на неё, но изменений в похудении не замечаю. Первого сентября она была точно такая же — стройная, даже худее многих.

Народу полно, поэтому мы решаем перекусить в коридоре. Выходя из буфета, наталкиваюсь на студента, что как раз шёл сюда. Несколько капель кофе падает на пол, обливая мою руку.

— Ой, простите, — говорю, отходя на шаг и передаю кофе Любе, стряхивая с руки горячие капли. А затем поднимаю глаза.

— Да-а, ещё и неуклюжая. Малина-а… — медленно проговаривает Егор, засовывая руки в карманы. — Бросила моего братишку, а теперь избегаешь. Правильно делаешь, такая подруга ему точно не нужна, — усмехается и обходит меня.

— Откуда ты… — произношу настолько тихо, что кроме меня никто и не слышит.

— Ладно, — Люба возвращает мне кофе и оборачивается к Егору. — В этот раз он тебя хотя бы не обозвал. А друга своего ты, получается, и правда кинула, — она пожимает плечами и выходит из буфета.

Получается… Удалилась из соцсети, а теперь игнорирую нашу дружбу. И с каждым днём шансов вернуть всё назад меньше…

Мы расположились у ближайшего подоконника. Пока Люба переписывалась в чате чирлидерш, я допивала кофе, наблюдая за свинцовыми тучами. Голова начала болеть от разных мыслей. Или это из-за погоды. Я ведь ещё не придумала, как буду добираться до работы...

Вздыхаю и поворачиваюсь к окну спиной, поясницей упираясь в подоконник. Вижу, как Глеб заходит в буфет, а ещё то, что за ним туда забегает Кристина с подругами. Хмурюсь, потому что не готова терять друга, но и смелости подойти к нему ещё раз не хватает.

— Злата! — вскрикивает Люба, и я вздрагиваю, выронив пустой стаканчик из-под кофе. Хорошо, что успела его допить. — Пару отменили! — она, подняв руки вверх вместе с телефоном, делает оборот вокруг себя.

И я тоже этому рада. Улыбка появляется на моём лице, ведь практика у Дениса Викторовича — ещё тот ад.

Люба уезжает с отцом, у которого рабочий день на сегодня, видимо, закончился, а я остаюсь у окна. На улице льёт пуще прежнего, и поднялся ветер. Верхушки деревьев качает из стороны в сторону, и от этого вида мороз по коже пробегает. Решаю вызвать такси, как только эта пара закончится. Хоть и экономлю деньги Оксаны, но тут придётся разориться.

Коридоры совсем пустые, и вокруг тишина. Сижу на подоконнике, облокотившись о стекло, и решаю дорисовать портрет. Достаю скетчбук, уголь и, поудобнее устроившись, начинаю творить.

Я снова рисую его. Снайпера. Наверное, моему розовому скетчбуку пора дать это имя, ведь кроме его портретов, там ничего нет. Такое страшно приносить в универ.

Увлекаюсь настолько, что не слышу ни единого звука. Полностью погружаюсь в творчество, наклонив голову и

— Эй! — возмущаюсь, потянув руку к моей вещи, но кто-то поднимает скетчбук вверх, и всё еще в надежде его схватить, я встаю на колени прямо на подоконнике. И, не удержав равновесие, хватаюсь за первое, что попадается под руки. Чьи-то плечи. И лишь опустив взгляд, понимаю, что это Глеб.

Его взгляд серьёзный, а одна бровь приподнята. Мои глаза расширяются, и я делаю очередную попытку выхватить скетчбук, только теперь почти падаю на Глеба, и ему приходится обхватить меня свободной рукой за талию, чтобы я не свалилась окончательно.

О, нет!

— Отдай, — произношу тихо, и по позвоночнику проносится паника. Я даже не обращаю внимание на позу, в которой мы находимся, ведь рисунки сейчас куда важнее. Хорошо, что он его закрыл, когда отобрал. Он ведь не заглядывал туда, пока я была сосредоточена?..

Сглатываю, чувствуя, как щеки покрываются жаром.

— Почему избегаешь меня?

Его лицо слишком близко. Ощущаю тепло его руки, что прижимает меня к его торсу. И меня словно водой ледяной облили. Отшатываюсь от него настолько резко, что ударяюсь затылком о стекло.

— Ай, — шиплю, хватаясь за голову и протягиваю вторую руку вперёд. — Верни, пожалуйста.

— Только если ответишь на вопрос, Малинка, — стоит на своём Глеб.

В отчаянье надуваю щёки. Вот и пришло время поговорить. Сажусь на подоконник, поправляю задравшийся сарафан, но продолжаю наблюдать за его рукой, поднятой вверх.

— Я… Я не знаю, — отвечаю честно и очень тихо. — Я не знала, какой ты в живую. Вдруг, как Егор? — перевожу взгляд на его глаза. Чистый янтарь. — Я боялась, но… А потом я… — шумно выдыхаю и опускаю взгляд, теряясь в собственных мыслях. — Прости меня. Я не хочу терять тебя. Наша дружба для меня очень важна. Ты злишься, да? — прекращаю разглядывать свои руки, снова поднимая взгляд.

— Малинка, — его уголок губ приподнимается, а потом он и вовсе начинает улыбаться. Замечаю ямочки на его щеках. — Вообще-то, я обиделся, как исправлять будешь? — и он, продолжая улыбаться, убирает мой скетчбук в свою сумку.

14

Я смотрю на удаляющуюся спину Снайпера и думаю о том, какой я плохой друг. Я собственноручно чуть не лишилась такого замечательного человека в своей жизни. А он и правда обиделся... Так я и думала.

Блин!

— Глеб, подожди! — спохватываюсь и, спрыгнув с подоконника, несусь за ним. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — останавливаюсь рядом и, сложив ладони домиком, умоляюще заглядываю в его янтарные глаза. На самом деле я рада, что он улыбается мне. Значит простит, да?..

Он усмехается, смотря прямо вдоль широкого коридора. Затем кладёт руку мне на плечо и, усмехнувшись, произносит:

— Я подумаю, а сейчас мне пора, Малинка. Ещё увидимся, — легонько хлопает по моему плечу и поворачивается в сторону лестницы.

— А, — торможу с открытым от удивления ртом, смотря снова на его крепкую удаляющуюся спину. — Ладно, — произношу уже в пустоту.

Бро. Снайпер. Глеб Золотой. Вот мы наконец-то встретились и поговорили!

Подойдя обратно к подоконнику, упираюсь в него руками и радостно пищу, подпрыгивая на месте. Мой писк проходит эхом по коридору, заставив резко прекратить.

— О-фи-геть…

Интересно, что он придумает для меня, чтобы я была прощена? Может мне опередить его и испечь ему что-нибудь?..

Блин, Злата! Ты собралась тащить в универ выпечку?

Да и когда печь, у меня ведь работа. Не ночью же. А может… подарить ему цветы?..

— Пф, совсем спятила, — тарабаню пальцами по подоконнику, упираясь лбом в холодное стекло. Ливень уже весь обзор загородил собой.

Нужно будет хотя бы кофе ему купить, самый вкусный. Или даже подарить один из портретов. Сказать, что только сейчас нарисовала.

— О, нет!

Поворачиваю голову к рюкзаку, вспоминая о страшном — он забрал мой скетчбук!

Капец!

Вся на панике я сижу на подоконнике ещё минут двадцать, думая о его реакции, если он заглянет в рисунки. А когда звенит звонок с пары, я вспоминаю, что и телефона у меня нет. И как я собиралась вызывать такси?! Совсем из головы вылетело...

Вздыхаю и настраиваю себя на то, что придётся сначала добежать домой, а потом уже переодеться и с зонтом бежать на работу. По лужам. Ещё с ветром бороться, чтобы не унесло несчастный зонт.

Дурацкая погода.

Спускаюсь на первый этаж и замечаю Кристину с подружками. Отворачиваюсь и ускоряю шаг, чтобы они не пристали ко мне и не задержали. И так, скорее всего, опоздаю в цветочный. Я даже не могу предупредить Ладу. Проклинаю сама себя за забывчивость и трусость!

Находясь на крыльце универа, ощущаю немыслимый холод. Он пробирается под сарафан, заставляя мурашки расползтись по всей коже. А капли дождя, что добираются до меня, острыми иглами впиваются в тело, и я уже не так решительно настроена на данную прогулку до дома.

На крыльце также, как и я, стоят ещё множество студентов. Толкаются и громко разговаривают. От пронизывающего ледяного ветра я никак не могу устоять на месте. Ещё и ребята пихаются от того, что места для всех недостаточно. Я уже почти на самом краю, из-за чего по лицу больно бьют капли дождя.

Сквозь плотный ливень стеной виднеются машины.

Везет же тем, у кого они есть... Хотя и тем, у кого есть телефон, тоже везёт. Ох, такси бы мне сейчас не помешало.

Скулю от отчаянья и, набрав полные лёгкие воздуха, готовлюсь сделать первый шаг в ад. В гигантские лужи, будучи в босоножках. И не могу сдержать крика, когда ступаю вперёд. И это хуже, чем быть облитым ледяной водой с утра!

Ускоряю шаг, так как бежать не получается. Сарафан становится тяжелым также, как и рюкзак. Волосы неприятно примыкают к щекам и шее, а очки приходится снять и крепко сжимать в руке. Непроизвольно на глаза наворачиваются слёзы. Я не вижу почти ничего без очков, а со стеной ливня и подавно. Слышу сигнал машины сбоку, но всё моё внимание занимает дорога вперёд. Думаю о том, что живу недалеко. Утешаю себя этим. Машина сигналит ещё несколько раз, мешая мне думать о приятном, чем выводит из себя.

— Да что вам надо! — громко кричу, но из-за шума ветра и ливня не слышу даже сама себя.

Замечаю что-то большое сбоку, а потом оно перегораживает мне путь до дома. Приходится остановиться и протереть глаза, чтобы увидеть хоть что-то. Слёзы ручьем льются, а

Тут меня неожиданно кто-то берёт за руку и тянет вбок. И мне уже всё равно становится: от боли острых и ледяных капель и от того, что я почти перестала чувствовать своё тело. Меня трясёт, а по коже раз за разом проносятся мерзкие ледяные мурашки. И резко становится гораздо тише. И дождь уже не льётся на меня. Слышу хлопок и движение рядом. Понимаю, что я сижу у кого-то в машине.

Отлично, в такую погоду легче всего воровать беззащитных девушек.

Страх быть похищенной отрезвляет и я, развернувшись к двери, пытаюсь нащупать ручку.

Блин, только не это…

Но когда слышу, как щёлкает блокировка, замираю. Потом смешок, а затем как горячий воздух касается моих заледенелых коленей.

— И куда ты собралась в такую погоду? Заболеть решила? — слышу за спиной, продолжая держать ручку и утыкаюсь лбом в боковое стекло.

Глеб.

— А я говорил, что она странная. Особенно, когда телефон расквасила об стол, — смех с заднего сиденья заставляет повернутся к говорившему это.

Егор.

А ведь всё из-за него! Если бы он не обзывал меня, я бы не боялась признаться Глебу в том, что я Малина! И телефон бы не разбила!

Да, точно, во всём виноват дурацкий Егор.

— Ненавижу тебя, — медленно проговариваю в ту сторону, откуда слышала его голос.

15

— Меня? А что я такого сделал-то? — удивляется Егор, наклоняясь вперёд. Так, что теперь он нависает между передними сиденьями. Я даже чувствую, как его горячие пальцы невесомо касаются моего холодного и мокрого плеча.

Капец, да я же всю машину Снайперу сейчас испачкаю!

Тело всё ещё трясётся. Руки ослабли, и мои очки выпадают из рук прямо мне под ноги. Что ж за день сегодня?.. Пожалуйста, лишь бы они были целые...

Тянусь за очками, рукой водя по резиновому коврику, что под ногами. Я высокая, и мне совершенно не удобно. Особенно учитывая то, что я ничего не вижу сейчас.

— Да чтоб тебя! — наклоняюсь ниже, и мои движения становятся дёрганными. Кажется, я на пределе.

Стук дворников по стеклу, смешок сзади и горячий воздух, что сейчас дует на мою макушку, только усиливают моё напряжение. Наконец-то, найдя очки, я возвращаюсь в исходное положение, но прежде бьюсь головой о бардачок.

— Да блин... — протяжно скулю, хватаясь одной рукой за голову и, наконец-то, нормально сажусь.

— Малинка, — произносит Глеб, и я чувствую, как он, приобняв меня за плечи, гладит по ушибленному месту. — Аккуратнее.

— Ц, неуклюжая…

Глеб отстраняется, и я слышу шлепок, а после снова противный голос:

— Эй, за что?

Как же он достал меня. Тупой Егор. Хорошо, что Глеб защищает меня. От своего брата.

Молчу, решив его игнорировать. Пытаюсь протереть очки от капель, но только размазываю воду и грязь по стёклам.

— Держи, — замечаю протянутую салфетку сбоку. Точнее я вижу лишь белое пятно.

— Спасибо, — отвечаю тихо, так как моя злость сошла на нет.

И в кого я такая пошла?.. Все в моей семье с характером. Чего только стоила моя бабушка. Вот она в обиду себя не давала, ну и меня соответственно тоже. Мне, вообще, казалось, что она добрая только со мной. А когда говорила с другими, её голос и взгляд были холодными.

Мама с папой тоже были не лапочками. Много матерились, орали. Несколько раз я видела, как они дрались друг с другом. Хоть это и нельзя было назвать дракой, поскольку они сильно шатались, и их движения были заторможенными, но все же… Они все были смелее меня.

Одна лишь Оксана спокойная. Молчаливая, но я уверена, что и она имеет стержень. А может я как раз в неё пошла, и мой стержень тоже проснётся рано или поздно?..

— Куда тебя подвезти? — спрашивает Глеб, вырывая меня из мыслей о храбрости.

— Домой, наверное, — называю адрес нашей с Катькой квартиры.

Хотя можно было попросить подвезти меня сразу на работу, чтобы не идти потом с зонтом и по лужам, но мой вид наверняка ужасен.

Достаю из вымокшего рюкзака зеркало и осматривая своё лицо и волосы. Да, в таком виде мне точно на работу нельзя. Замечаю Егора, что смотрит на меня из зеркала и ухмыляется. Хмурюсь, но он глазами показывает посмотреть вниз. Непонимающе опускаю взгляд и…

О, нет! Дурацкий сарафан! Я же без лифчика сегодня!

Блин! Блин! Блин!

Ещё и кто увидел? Егор!

Лицо резко становится красным, и я сглатываю вязкую слюну. Проклинаю себя в сотый раз за забывчивость. Незаметно кошусь на Глеба, но он спокойно ведёт машину. Прижимаю мокрый рюкзак к груди, пряча за ним грудь.

Какой ужас. Надеюсь, он никогда не скажет об этой ситуации вслух. Тогда я помру на месте от стыда. Я и сейчас-то, благодаря мягкому замшевому креслу, держусь.

— Да-а… — тянет Егор, откидываясь на заднее сиденье. — И почему не я сижу на переднем сиденье?

— Заслужил, — вдруг вырывается у меня, а у Снайпера смешок.

— Малинка, — Егор опять появляется между нашими сиденьями, и я поворачиваю к нему голову. — Я что-то не понял, ты зубки показать решила? — щурится. Его рот приоткрыт, и он проводит языком по внутренней стороне нижней губы. Залипаю на секунду, сглатываю и отворачиваюсь.

Ненормальный. Дурак.

— Егор, успокойся. Подругу мою не обижай. И для тебя она не Малинка.

О, мой бро!

Смотрю на Глеба с восхищением. Спасибо всему, что он отличается от своего дурацкого близнеца. Вот бы и внешность у них отличалась. Хотя уже сейчас я могу различать их по разговору и мимике. Спасибо моим художественным подмечаниям деталей.

— Ой, всё. Да мне, вообще, похрен на твою Малину, — перевожу взгляд на него, он достаёт телефон и вновь откидывается назад. Резко поднимает на меня взгляд, словно выстрел, и я возвращаю свой к лобовому стеклу.

Он не обзывает меня, потому что Глеб ему сказал?.. Скорее всего…

Минуту мы едем в тишине. И тут я вспоминаю про скетчбук.

— Глеб, — говорю тихо, чтобы нас не услышал его брат и тяну за рубашку.

— М? — он поворачивает ко мне голову лишь на секунду, снова возвращаясь к дороге.

— Верни мне мой альбом, пожалуйста.

Не решаюсь спросить, заглядывал ли он туда. Обычно люди после такого вопроса желают это сделать.

Он улыбается.

— Ах, да.

Мы как раз останавливаемся на светофоре, и Глеб разворачивается к Егору.

— Подай мою сумку, — говорит он брату.

Я тоже поворачиваюсь назад. Егор опять цепляется своим янтарным взглядом за мой зелёный, протяжно вздыхает,

— Чё это? — спрашивает дурацкий Егор и тянет за розовый, торчащий из сумки, уголок моего скетчбука. — Что за цвет, братишка? — он держит его двумя пальцами, словно ему противно.

Я в панике дергаю за рукав Глеба.

— Давай его сюда, — Глеб протягивает руку к Егору, но этот неандерталец уже открывает мой альбом.

16

Охваченная сильнейшей паникой, я отрываю от себя вымокший рюкзак и бросаю его в лицо Егору, пока он не увидел секретное содержимое скетчбука.

Ни за что не позволю ему открыть его и увидеть своего брата. А самое страшное то, что он может подумать, что я рисовала его. Он ведь не знает про то, что Глеба я знала за долго до этого.

Или знает?.. А почему Глеб не спросил, откуда я знаю, что он Снайпер?.. Ну, почему не удивилась там, что это он, например?..

Дурацкий, дурацкий Егор! Везде ему надо свой ровный нос сунуть!

— Эй! Совсем больная? — он злится и, потирая ошарашенное удивлением лицо, смотрит на меня.

А я же, недолго думая, лезу через сиденье, чтобы забрать, наконец-то, своё. Глеб возвращается к рулю, потому что нам уже сигналит машина за нами. Видимо загорелся зелёный свет.

— Отдай! — вскрикиваю.

Я уже почти полностью перелезла на заднее сиденье. Руками держусь за передние спинки и спиной упираюсь в крышу автомобиля. С моим ростом не легко провернуть подобное. Хорошо, что я достаточно гибкая.

— Малинка, что ты… — Глеб не договаривает. Он поворачивает машину, и меня ведёт в сторону, отчего капли с моих волос попадают на Егора, заставляя его морщиться.

— Фу! Ты из какого болота вылезла, вообще?

Он рукой протирает лицо, держа в другой розовый скетчбук, пока я пытаюсь удержать равновесие. Мы как раз подъезжаем к нужному дому, а перед этим нужно сделать несколько крутых поворотов.

Егор грозно смотрит на меня, а затем, загадочно улыбнувшись, словно раскрыл невероятно секретную тайну, произносит:

— Так это твой блокнот, что ли? А то я уже подумал, что понравился тебе, вот и лезешь тут ко мне… Хах, ну давай посмотрим, что ты там пишешь. Может обо мне?

И хорошо, что я там не пишу, а рисую. Только это ни фига меня не успокаивает. Я чувствую волнение вперемешку с паникой, и мои щёки краснеют заранее.

Такой как ты мне не понравится никогда! — мысленно кричу.

Он отклонятся от моей протянутой руки и, закинув голову на подлокотник, поднимает скетчбук над собой, собираясь его раскрыть.

Только не это!

Я, забив абсолютно на всё, в том числе на то, в какой позе нахожусь, шатаясь из стороны в сторону из-за резких поворотов машины, почти прыгаю на Егора, ударяя его случайно коленом. Тянусь за своим секретом. И как у меня ещё очки не слетели?..

Он резко начинает стонать от боли и, в попытке согнуться, ударяется о мой лоб своим, и тут уже пищу я. Больно до звёздочек перед глазами.

Ну вот, теперь снова искать очки...

Моментально забываю про то, что собиралась сделать и отчаянно тру больное место. Его руки ложатся на мою талию, до боли сжимая кожу, отчего я шиплю, елозя на его коленях.

— У вас всё нормально? — машина останавливается, и я слышу взволнованный голос моего Снайпера с переднего сиденья.

— Да ни хрена! — вопит этот дурак. — Она мне все яйца отдавила!

Его слова бьют по моим шатким нервам, и я судорожно пытаюсь слезть с него. Его руки вцепились в меня намертво, не давая сдвинуться ни на миллиметр.

— Отпусти, — рычу, вспомнив про скетчбук, и пытаюсь оторвать от себя его руки.

— Да прекрати же дёргаться! — говорит Егор, и мы резко замираем.

Я, потому что чувствую что-то твердое под своей попой. А почему он — знать не хочу. Смотрит вниз, а затем поднимает глаза на меня.

— Только не это! — вопит на всю машину, скидывая меня с себя, словно мусор. — Всё, отвали!

Падаю на сиденье рядом, снова ощущая холод от мокрой одежды. Или это Егор такой горячий?..

Рукой нащупываю что-то пушистое рядом.

Мой скетчбук!

Хватаю его, прижимая к груди, и, вспомнив про очки, наклоняюсь вниз, чтобы найти их. Замираю снова, когда слышу многозначительный хруст.

— Ой, — произносит дурацкий Егор, тоже наклоняясь и поднимая что-то с пола.

И не дай бог — это то, о чём я думаю.

— Идиот, — слышу с переднего сиденья голос Глеба.

— А я-то при чём? Она сама налетела на меня. Я не виноват, что у меня под ногами это валялось. Да и, если честно, без очков ты хоть немного на человека похожа, — вижу, что он поворачивается в мою сторону, протягивая мне мои очки. Точнее то, что от них осталось.

И такая злость зародилась на него в венах, что я, подняв скетчбук, со всей дури луплю его по его тупой голове, в которой и мозгов наверняка нет. Иначе бы не решилась.

17

Дождь, не переставая, хлещет по машине, издавая гулкий звук многочисленных ударов. Через стекло ничего не видно, а учитывая, что я без очков, то и подавно. Одно сплошное расплывчатое изображение.

Спасибо одному ненормальному...

— Сколько времени? — спрашиваю, смотря в сторону Глеба, прижимая при этом свой скетчбук к груди, и пытаюсь отыскать руками на ощупь рюкзак.

— Пол второго, — отвечает и поворачивается к нам. — Давай я тебя провожу.

Снайпер знает, что без очков я почти ничего не вижу. Мы как-то переписывались на эту тему.

Егор отсаживается от меня вплотную к окну, снова что-то листая в телефоне. Я это понимаю из-за звука клацанья по экрану. Затем шуршит и ёрзает, а после в меня прилетает мой рюкзак.

Ну спасибо, блин! Джентльмен, ёмаё...

— Спасибо, — всё же отвечаю, но тихо. И даже надеюсь, что он не услышал. Не могу быть неблагодарной.

А Глеб, накинув ветровку, выходит и обходит машину. Он припарковался рядом с подъездом и на этот раз я не промокну.

— Пока, — прощаюсь с неандертальцем. Только потому, что он брат Снайпера.

Слышу, как он блокирует телефон и двигается ко мне. Вжимаюсь в спинку, а он тянется мимо меня в двери, до которой ещё не дошёл Глеб.

— Вали давай, — горячее дыхание касается губ, и он открывает дверь, возвращаясь на своё место.

Сглатываю ком в горле и глубоко вздыхаю.

Вот как они уродились братьями? Они же разные!

Глеб помогает выйти из машины

— Давай, Малинка, отогревайся. Егор купит тебе новые очки, не переживай.

Киваю ему. Это хорошо, что Егор возьмёт на себя ответственность. Те были мои любимые очки.

— И как ты, дорогая, на работу попрёшь? — спрашивает Катька, перебивая Глеба и упирая руку в бок.

Вздыхаю и поворачиваюсь к нему.

— Спасибо, что подвёз, — улыбаюсь и машу на прощание.

— Работу? Ты работаешь? Я могу подвезти. Во сколько?

— Да не нужно, я дойду. Зонт возьму…

Глеб заботится обо мне, как и всегда. Я очень рада, что мы встретились.

— Да ты без очков, разве что, до первого столба доползёшь, — протестует Катька, — И работать как будешь? У тебя есть номер начальницы, так давай позвоним ей. Как там её… Лада?

— Лада, — обречённо выдыхаю.

Получается это мой первый прогул? Блин, все из-за дурацкого Егора...

Поникнув, разглядываю свои руки. Мы всё ещё стоим у входной двери в квартиру.

— Да не парься. Кому в такую погоду цветы нужны? Думаю, эта Лада тоже всё понимает и войдет в положение. Спасибо, Снайпер, доставил мне Малину в целости и сохранности, — она делает низкий поклон и берёт меня за руку.

— Ты работаешь в цветочном у Лады? — спрашивает вдруг Глеб.

Киваю. Он может знать обо мне всё, что угодно. Хотя он и так знает очень много. Мой бро. До сих пор не могу прийти в себя от мысли, что мы, наконец-то, общаемся в живую. Правда я ещё не привыкла и так, как в переписке, то есть достаточно раскрепощенно, себя вести не могу. Хотя то, что происходило ещё недавно в машине… Ой, лучше не вспоминать.

Мне остаётся лишь кивнуть, а Глеб, почему-то, улыбается.

— Какой там номер твоей начальницы, давай я ей позвоню, — он пристально смотрит на меня, а я думаю, что Ладе точно не понравится, если ей позвонит кто-то другой.

— Давай я сама. С твоего телефона.

Он даёт мне свой телефон, и я, выудив бумажку с номером из мокрого рюкзака, набираю её номер. Но у меня не выходит из-за зрения, и в итоге мне помогает Снайпер. Прокашливаюсь и через три секунды слышу мелодичный голос:

— Да, дружок, что случилось, опять идею подкинуть? — она усмехается, а я теряюсь. Хмурюсь.

Она знает его номер? Дружок?

Перевожу на Глеба растерянный взгляд, а он подмигивает, улыбаясь. Я вижу это не совсем чётко, но он точно подмигнул мне!

— Лада, добрый день. Это Злата. Я работаю у вас…

— А, всё-всё, поняла. Злата, не переживай, сегодня можешь не выходить. Погода ужасная, лучше подготовься к парам. И… ты знаешь Глеба? Дай-ка мне его.

Стою в ступоре, не понимая, что происходит. Смотрю на своего Снайпера. И также непонимающе протягиваю ему телефон. Он берёт трубку и воркует с моей начальницей. Мы с Катькой переглядываемся.

— Да, я понял, Владу выскажу, нехер выпендриваться, — он смеётся, а моё сердце от этого смеха заходится в странном ритме. Какой же он классный. Смотрю на него, не в силах отвести взгляд, хоть и особо ни черта не вижу. — Все, давай. Прослежу, завтра выйдет. Не переживай, пей витамины, будущая мамочка.

Не отрываю от него взгляда, когда он заканчивает разговор. Шаги на лестнице отвлекают меня. Двигаюсь ближе к Катьке, чтобы она решила эту всю ситуацию. Тут из-за поворота появляется лицо Егора.

— Да вы охренели? — возмущается. — Я вас жду уже минут десять, думал вы сосётесь, — и странно смеётся, скидывая с головы капюшон толстовки.

Я отворачиваюсь от него, а Катька берёт и делает странное:

— Вы тут торчать будете, или чай пить пойдём? — в приглашающим жесте распахивает дверь шире.

— Я буду зелёный, — говорит вдруг Егор, и я хочу провалиться сквозь землю.

— Ты знаешь Ладу? — спрашиваю Глеба, отвлекаясь от дурацкого Егора.

Глеб пожимает плечами и смотрит на меня.

— Да. Она подруга нашей сестры.

— Лада? — спрашивает Егор, поднявшись к нам на площадку, и теперь стоит рядом со мной. — О, та, которая зелёная была? — начинает смеяться. — Вот я ржал, помню. Правильно Влад говорил: кикимора.

Снайпер подхватывает его смех. Катька берёт меня за руку и тащит в квартиру.

— Всё, идемте, нечего в подъезде стоять. У тебя вон уже, все губы синющие.

Замечаю взгляд дурака, что сразу посмотрел на мои синющие губы. И я их тут же поджала.

18

Захожу первая в квартиру, а близнецы следом за мной. И зачем только Катька их пригласила? Ну ладно Глеба, но Егора… Блин, не думала, что придётся сидеть с этим дураком за одним столом.

— Давай это мне и иди в ванную. Я принесу тебе сухую одежду, — говорит Катька и забирает у меня рюкзак со скетчбуком.

Поворачиваюсь и натыкаюсь на Егора. Вблизи вижу его взгляд. Он смотрит на скетчбук? Ну уж нет! Выхватываю его у подруги и, под её возмущения, ухожу в ванную вместе с ним. Через пару минут она стучится ко мне и, вместе с футболкой и штанами, приносит мои старенькие очки. Я уже успела забыть про них.

Умывшись, переодевшись и отжав волосы, я иду в кухню.

— Тебе какой чай? — спрашивает Катька, доставая чашки. Чайник во всю кипит. — Идите руки мойте, — командует она, и близнецы тут же уходят.

— Кать, зачем? — спрашиваю, следя за тем, как они скрываются в ванной.

— Что? — делает вид, что не понимает меня. — А, ну… Егор сказал, что ты шла по улице под ливнем, и они подобрали тебя. Должны же мы их отблагодарить? Там такая погода, что неизвестно, какая бы ты вернулась. Меня-то одногруппник подкинул. Я уже думала вызывать такси и ехать за тобой, — в итоге наливает всем зелёный.

Слышим смех из ванной, затем удар, ругань, после чего наступает тишина. Близнецы молча выходят и садятся за стол. А я всё ещё стою. Решаюсь сесть рядом с Глебом, по пути достав из холодильника колбасу с сыром. Сделаю бутерброды, хоть Егор и не заслужил. И вижу в холодильнике кастрюлю с супом. Открываю, обнаружив там борщ, которого вчера вечером, да и сегодня утром, не было. Перевожу взгляд на Катьку, которая насыпает в миску конфеты. Она спотыкается, наткнувшись на мой пристальный взгляд.

Вот прогульщица!

Прищуриваюсь, а она поджимает губы и продолжает насыпать конфеты. Ну ладно, есть очень хочется, и так не пообедала полноценно. Глеб с Егором о чём-то говорят, пока мы с Катькой накрываем на стол.

— О,

— Снайпер, — тихо произношу и, словив его взгляд, спрашиваю: — Ты будешь борщ?

— Спасибо, Малинка, — он кивает и подворачивает рукава рубашки.

Егор откидывается на спинку стула, сложив на груди руки, и с вызовом говорит:

— Я так понимаю, мне бы ты не предложила, да? — прищуривает свои янтарные глаза. Такие же, как у его брата.

— С чего бы? Она же блоха очкастая, забыл уже? Какого хрена обзывал её, кстати? Влюбился? Решил таким образом за косички подергать? — спрашивает Катька и смотрит на него насмешливо.

— Пф, кто? Я? В неё? Упаси боже! — и он натыкается на злой взгляд Глеба. — Да я просто... Прости, Злата, — берёт телефон и залипает в нём.

Ну ясно. Видимо Глеб всё же поговорил с ним, и обзывать капитан футбольной команды меня больше не будет. Ну и хорошо. Улыбаюсь и смотрю на Снайпера с благодарностью. Он тоже мне улыбается. Сердце стучит быстрее, а щёки краснеют, поэтому стараюсь сосредоточиться на борще и не выдать своё волнение.

Обедаем мы в абсолютной тишине. Кладу себе сметану, а следом за мной и Егор берёт её. Хлеб выбираю ржаной, а следом и Егор его берёт. Даже, когда выискиваю среди кучи конфет свои любимые, замечаю, что и дурацкий Егор тоже такие же ищет.

Раздражает!

Когда мы заканчиваем, и подруга моет посуду, она вдруг вспоминает, что у нас давно глючит телевизор. Не теряя времени, она просит ребят его починить.

— Егор, починишь? Хочу с Малинкой побеседовать, — Глеб, встав из-за стола, берёт меня за руку и ведёт в глубь квартиры.

— Э, почему я? — слышим с кухни возмущённое.

— Где твоя комната? — спрашивает Глеб.

И о чём он хочет поговорить? О том, что я чуть не разрушила нашу дружбу?..

Начинаю нервничать.

— Вот, левая дверь.

Мы заходим в мою комнату, и Глеб закрывает за нами дверь. Поворачивается ко мне и улыбается. И улыбка у него такая добрая. Затем обводит взглядом пространство в персиковых тонах и садится на мою кровать, немного откинувшись на локтях.

— Вот значит, как живёт моя Малинка, — произносит, смотря мне прямо в глаза. Смущает. Теряюсь и дыхание сбивается. Он ведь красивый, мой бро. Как и его брат, впрочем. — Садись, — он хлопает по мягкому светлому пледу рядом с собой. Медленно подхожу и сажусь рядом. Слишком близко. Наши ноги соприкасаются, и я держусь из последних сил, чтобы не отсесть подальше.

С чего бы мне бояться?.. Он ведь хороший. Я столько знаю о нём.

Он поднимается с локтей и упирает руки в колени, пальцами задев мою ногу. Шумно вздыхаю, а он усмехается.

— Ты такая милая, когда стесняешься, — он убирает руку и поворачивается ко мне всем корпусом. — Мы ведь друзья. Посмотри на меня, — берёт меня за плечи и поворачивает к себе. — Ничего я тебе не сделаю. Лучше расскажи, как узнала, что Снайпер — это я.

— Что? — округляю глаза от такого вопроса.

19

Он смотрит на моё лицо и, кажется, рассматривает каждый его дюйм, из-за чего я невольно начинаю краснеть. Я в ответ не дышу, разглядывая его необычные глаза. Янтарь. Настолько чистый, что ни единой крапинки у зрачка не видно.

— Я узнала от Соньки, — говорю, хотя больше похоже на тихий шёпот.

— Соньки? — его бровь приподнимается. — Откуда ты знаешь эту мелочь?

— Эта мелочь — твоя сестра, вообще-то! — его слова меня задевают, и я толкаю его в плечо. Он смеётся и пронзительно смотрит на меня.

— Ну дак и откуда ты знаешь мою сестру? — делает ударение на последнем слове.

Вздыхаю. Ладно, пора выложить все карты. Рассказываю ему обо всём, что произошло за последний год. Как Оксана познакомила меня с тётей Таней, а та со своей дочкой Сонькой. Как мы с ней подружились, и что частенько я зависала у них дома. И даже была в их с братом комнате. Как семь месяцев назад Сонька сказала, что у её брата есть одна Малина, и с ней он больше общается, чем с собственной сестрой. Ну и что записан он в соцсети «Снайпер».

Вообще, он почти всё это знает. Но без имён.

Глеб меня внимательно слушал. Иногда удивлялся, иногда улыбался. Его странный пристальный взгляд меня немного сбивал с толку, но я продолжала. Рассказала всё без утайки. И даже не заметила, что рассказывала уже о том периоде, когда поступила. Про группу, Любу, обзывания Егора... Глеб хмурился, но слушал. А закончила я на том, как он назвал меня Малинкой у крыльца универа сегодня утром.

— А мы, оказывается, гораздо ближе знакомы, чем думали, — он делает глубокий вдох и падает на спину, закинув руки под голову. — Я давно тебя вычислил, прости. Ещё в том году. Так интересно стало, кем является мой друг. И спасибо, что поддерживала всегда, — он берёт одну мою руку в свою, вторую продолжая держать под своей головой. — Ты отличная подруга, и я рад, что мы, наконец-то, познакомились в живую.

Губы растягиваются в улыбке, и я отворачиваюсь, смотря прямо перед собой. Чувствую себя красной, словно рак. Вот же… Смущает меня. Рассматриваю собственную комнату, не зная, что и сказать. Слишком волнительно это всё.

— Кстати, про Егора. Он такой всегда. Я на него уже даже не злюсь, и тебя попрошу не злиться, — произносит Глеб, а у меня глаза расширяются по пять рублей, потому что я замечаю, как с мольберта скатывается тряпка, которая прикрывала его. — Он всегда знал про тебя. Про то, что у меня есть подруга по переписке. И год назад он увидел твою внешность. В общем, я собственно поэтому и спрашивал, знаешь ли ты Золотого Егора. Ну он в своём репертуаре. Не удивлюсь, если ты ему понравилась. Я даже думаю, что так и есть. Не умеет он показывать чувства, может боится. Да и девушек не было у него постоянных.

Меня его слова уже не особо волнуют, потому что тряпка слетает полностью, обнажив свежий портрет, что я дорисовала на днях.

Соскакиваю с кровати, готовая провалиться сквозь землю, но Глеб мою руку не отпускает, а наоборот тянет на себя, и я падаю рядом с ним на спину.

Дверь резко распахивается в этот момент, ударяясь о стену, при этом ручкой царапая обои. Там и так уже видимый след и во мне плюс к смущению ещё и злость прибавляется от этого. Квартира

— Всё готово. А вы тут что делаете? — Егор-дурак заваливается ко мне в комнату, сканируя нас взглядом и идёт к креслу. Садится на него, наблюдая за нашими сцепленными руками, а затем делает оборот на кресле. Оно у меня на колёсиках, и я, иногда ища вдохновение на рисунки, катаюсь на нём. Он тормозит, когда его взгляд касается мольберта.

Какой позор…

— Это… это я? — спрашивает, разглядывая портрет, а мне плохо почему-то становится. И, честное слово, лучше бы он увидел скетчбук, потому что там рисунки не настолько детализированные! По сравнению с этим портретом там так — наброски.

Нервы не выдерживают. Я готова расплакаться и испариться в воздухе. Прямо тут. И, если это увидел бы только Глеб, я бы ещё пережила. Всё же он мой друг, и я мечтала встретиться с ним. Рисовала его без какого-либо подтекста. Думаю, он бы меня понял. Всегда ведь понимал.

Но Егор… А собственно, чего мне переживать? Это ведь не он изображён.

— Нет, — произношу и замечаю Катьку, что тоже заходит в комнату.

— Ой, — говорит она, окидывая взглядом нас с Глебом, Егора и портрет.

— А кто? — вот дурак, не может даже сообразить очевидное.

— Это я. Да? Ты рисовала меня? — Глеб тянет за руку, привлекая к себе внимание. — Клёво получилось, Малинка. Мне нравится, — смотрит на меня, улыбаясь, а затем хмуро на Егора.

— Что? А в скетчбуке тоже он, что ли? — вводит меня в ступор Егор. Слишком серьёзное лицо у него, и я отворачиваюсь.

— Причём тут скетчбук? — спрашиваю, рассматривая Катьку, что стоит у двери.

Догадка мелькает где-то на подкорке сознания.

А. Ой. Я же его в ванной оставила! Блин!

— Так. Всё, давайте не смущать мне Златку. Она уже вон какая краснющая. Вы домой или… фильм посмотрим? Телек теперь работает, можем ноут подсоединить, — она пожимает плечами, а я молюсь, чтобы они ушли. На сегодня мне стресса достаточно.

20

Я стою в ванной комнате у зеркала и рассматриваю себя в отражении. Не вижу ни единой черты, способной сравнить меня с теми девушками, что находятся в компании Егора. Катька откровенно заявляет, что я ему понравилась. Я же искренне надеюсь, что она не права. Но меня сбивает и заявление Глеба, который предположил, что, возможно, я понравилась его брату. И меня это расстраивает. Нет ни малейшего желания быть в его вкусе.

Такой дурак, обзывающий меня, словно он ещё подросток. Спасибо Снайперу, что больше подобного я не слышу.

Плюю три раза через левое плечо и стучу по деревянной раме зеркала. Что ж, надеюсь это меня убережёт. Смотрю на скетчбук на стиральной машине и, отчаянно вздохнув, возвращаюсь в зал. На улице всё-то льёт, и уже поздний вечер. Угораздило же тупицу Егора предложить посмотреть именно сериал! Ещё и тот, что так мечтала посмотреть Катька. Это же когда они уйдут?..

Сажусь на своё место — между близнецами, и стараюсь переключится на то, что показывают на экране. Ощущаю себя напряжённой до предела. Парфюмы близнецов абсолютно разные, но каждый приятен по-своему, что-то древесное и более мужественное от Глеба, и что-то нежное морское от Егора. Моё обоняние в восторге от того и другого, что не сказать обо мне.

— О, смотри-смотри, он сейчас туда провалится! — выкрикивает Катька, ставя свой стакан с лимонадом на столик и в напряжении подаётся вперёд, чтобы точно не пропустить данный эпизод, напичканный экшеном.

— Да не, его должны спасти, — отвечает Егор, расслабленно облокачиваясь на спинку дивана, ставя ноги ещё шире, упирая одну из них в меня. Мне приходится двигаться ближе к Глебу, сжавшись почти до молекулы. Всегда думала, что наш с Катькой диван достаточно длинный. Сегодня я поняла, как глубоко ошибалась. — Я же говорил, — усмехается он, когда напряжение подруги проходит, и она выдыхает.

— Повезло, однако, — она снова тянется за своим стаканом лимонада.

В какой-то момент я начинаю зевать. Столько эмоций за день утомили меня и хочется скорее лечь спать. Надеюсь, они поймут это и свалят, наконец-то. Или Катька даст намёк валить. Хотя она скорее в лоб скажет.

Глеб первый замечает мои попытки прикрыть рот.

— Хочешь спать? — шепчет, чем щекочет мне ухо волосами. — Нам уйти? Ты только скажи, Малинка.

Осторожно кошусь на него и киваю. Неловко мне вот так заставлять уйти, но блин…

— Всё, Егор. Пора домой. Уже поздно, девчонки спать хотят, — он встаёт с дивана, потягиваясь и разминая шею.

— В смысле «всё»? — Катька удивляется, опять убирая стакан на столик. — Тут пару серий осталось-то. Вам не интересно, что будет дальше? И, вообще, я спать не хочу.

Ну ё-моё…

— Я бы тоже досмотрел… — Егор не успевает закончить, потому что его перебивает Глеб.

— Злата спать хочет. Собираемся.

Моя благодарность к нему безгранична. Он, действительно, лучший бро в мире. А вот Катька — коза, конечно.

Проводив парней, мы пошли на кухню, где я попыталась разозлиться на подругу. И как обычно, у меня не вышло. Её доводы о том, что я должна была не молчать, а говорить о своей сонливости и усталости. И вообще — она не экстрасенс. Ну и напоследок — парни классные, можно было бы и продолжить тусоваться с ними. В итоге, выглядело всё, словно меня отчитывают. Я как воды в рот набрала, молча выслушивала, чтобы скорее уйти к себе в комнату и, наконец-то, лечь спать.

Нас прервал дверной звонок. Переглянувшись, мы пошли к двери обе. Уже поздно, и кто-бы это не был, оставлять подругу одну мне не хотелось. Я даже на нож поглядывала, молясь, чтобы это был не маньяк. Глазка у нас не было и оставить всё на самотёк — не правильно. Вдруг кому помощь нужна?..

— Кто там? — громко и грозно спрашивает Катька, хватаясь за ручку двери.

Слышу голоса близнецов и недоумеваю. Что произошло?..

Они заходят в нашу прихожую. Глеб мрачен, а Егор улыбается. Их одежда промокшая, а в руках Глеба какая-то странная коробка чёрного цвета с разными непонятными надписями.

— Не заводится тачка, — поясняет Егор. — И я замёрз. И голодный, — и лыбится во все тридцать два. Хотя я уверена, что у него их двадцать восемь, ведь он совсем не мудрый. Закатываю глаза, а потом смотрю на Глеба. Переживаю за его машину.

— Егор не выключил свет, магнитолу и обогрев. Аккумулятор сел. Можно зарядить у вас?

— Да, конечно, — Катька приглашает их в квартиру, а я хмурюсь. — Я

Странная она сегодня. Прямо святая Екатерина.

Сижу с ними на кухне и чувствую, что начинаю залипать. Катька, как ни странно, замечает это и отправляет меня спать, чему я очень рада.

Сначала мне тяжело уснуть. Я слышу приглушённые голоса и раскаты грома. Слышу, как ветви бьют по стеклу пластикового окна. Потом я всё же засыпаю.

Будит меня неистовое желание пить. Во рту пересохло, а ещё очень душно в комнате. Хотя отопление ещё не включили, и на улице холодно, что странно. Встав с кровати и нажав на выключатель, я понимаю, что света в доме нет. Наверняка отрубился из-за непогоды. Успели ли парни зарядить свой аккумулятор? Надеюсь…

По дороге в кухню больно ударяюсь ногой о тумбу в прихожей. До слёз в глазах. Зажмуриваюсь и прикрываю рот рукой, чтобы своим визгом не разбудить Катьку. Ещё переживаю за Снайпера. Как он добрался домой по такой-то погоде? Надеюсь, он не заболеет.

Доковыляв до кухни, иду к раковине, как внезапно гром, в сопровождении молний, пугает меня, и я всё-таки издаю короткий визг. А также слышу отборный мат, и как звонко падает на пол металлическая чашка, в которой мы с Катькой обычно делаем салаты.

21

— Твою ж, Златка, напугала, — шепчет Катька, при этом кряхтит, пытаясь в темноте нащупать упавшую чашку.

— Напугала? Да я сама чуть коньки не отбросила. Что ты тут забыла ночью, блин?

— Тшш… Парней разбудишь, говори тише, — возмущенно произносит и, встав на ноги, шумно вздыхает.

— В смысле, разбудишь? Они у нас?

О, нет. Этого ещё не хватало...

— Ага. Во всём доме свет вырубили, поэтому аккумулятор не зарядился. А, и ещё у нас всех сели телефоны. Вот странность, да? Не выгонять же их в такую погоду. Где твоё милосердие?

Она убирает чашку на место и уходит к себе, напоследок фыркнув, а я же иду, наконец-то, утолить жажду. Ничего не видно, особенно без очков. Возвращаясь обратно, выставляю руки вперёд, чтобы ненароком не удариться вновь.

Идя по длинному коридору, слышу скрип двери из зала. Я стараюсь не смотреть ужастики, чтобы потом моя фантазия не добавляла мне седых волос раньше времени, и стараюсь беречь свои нервы. Но тут от этого скрипящего звука мне вдруг становится ещё жарче, и я чувствую, как мелкие капельки пота скатываются по спине между лопаток.

Останавливаюсь и не издаю ни звука, пытаясь прийти в себя и списать всё на свой недосып и перенасыщенный на эмоции день. Лишь спустя пару минут я вновь продолжаю путь в комнату. Делаю всего пару шагов, как меня ловит какое-то чудовище. Сердце летит в пятки, а из горла готовится вырваться истерический вопль, но тут мой рот кто-то закрывает. Становится ещё страшнее, а потом это чудовище начинает говорить:

— Блять, тише ты, — слышу тихий шёпот Егора. Хоть внешне их тяжело отличить, но по голосу легко. По интонации точнее.

Услышав его, я ненароком расслабляюсь, а потом до меня доходит: Егор ночью в нашей с подругой квартире зажимает мне рукой рот!

Дергаюсь, пытаясь отодрать его руку, но он, шумно выдохнув, начинает идти по коридору, таща меня вместе с собой. И останавливается уже в ванной комнате.

— Тише будь, Малинка, — говорит слишком серьёзно и отпускает меня.

— Что? — говорю так же тихо. — Что это значит? Зачем притащил меня сюда, я спать хочу, — шиплю на него, пытаясь нащупать замок на двери, так как слышала, что он нас тут запер.

— Да не суетись ты. Мне в туалет надо.

Чего?!

— И? А я при чём?

Вот дурак, совсем не понимает, что он парень, а я девушка?!

— Мне страшно. У меня фобия, — его голос всё так же серьёзен, и тут я слышу, как он поднимает крышку унитаза.

— Стой, стой, стой! — ору шёпотом, ищу в темноте его руки, чтобы остановить. — Фобия чего у тебя? Одному в туалет ходить?

— Ага, — он уворачивается от моих рук. — Я ж обычно с братом хожу, а он спит.

Я аж подвисаю от его ответа. Только вот через секунду слышу его тихий смех и следом:

— Шутка. Фобия темноты. Так что не отвлекай, постой у двери.

Звук расстёгиваемой ширинки заставляет распахнуть глаза, а щёки покраснеть даже будучи в темноте. Как же я ненавижу этого неандертальца...

— Я девушка! Прекрати сейчас же! И выпусти меня! — громкий шёпот оглушает в таком тесном пространстве. Реакции нет, и я боюсь того, что могу услышать дальше. — Егор, пожалуйста, я подожду за дверью, — умоляюще пищу.

— Точно? Обещаешь? — спустя пару секунд тишины отвечает этот дурак.

— Об-бещаю…

Конечно же, я тогда не сдержала такого глупого обещания и закрылась в своей комнате, надеясь, что он помер от своей фобии. Утром я встала раньше всех и, быстренько собравшись, убежала на учёбу. И даже решила не выходить из аудиторий. Только, если в сопровождении Любы.

Старалась максимально избегать тупого Егора. Мне почему-то было жутко стыдно. Не знаю из-за чего: того, что чуть не произошло или того, что убежала, бросив его одного. Было очень грустно, что от своей трусости я могла не увидеть сегодня Снайпера.

Конечно, если бы я встретила его одного на перемене, я бы подошла и нажаловалась. Но он сам пришёл ко мне перед второй парой. Прямо в аудиторию. Он стоял в дверях, окидывая всех взглядом, чем вызывал шепотки, а у троицы, что также сидела передо мной и Любой, восхищённые вздохи.

— О, девчонки! Смотрите, Золотой пришёл! — восторженно и всё-таки громко сказала Кристина, поправляя свои волосы и при этом забрасывая одну ногу на вторую, развернувшись к проходу.

— Это Егор или Глеб? — спрашивает Рита.

— Да всё равно, они оба красавчики, — не отстаёт Эля, почти ложась на парту грудью.

Люба закатывает глаза, а Снайпер направляется в нашу сторону. На нём широкие чёрные часы, по которым я сразу поняла, что это не дурацкий Егор.

— Идёт к нам, девки! — пищит Кристина, и я чувствую, что моё лицо немного скошено от их странного поведения.

Он, улыбаясь, подходит к нам и садится на корточки, кладя локти на стол сбоку от меня. Все пялятся, и мне не по себе. Лишь его шикарная улыбка придаёт мне смелости улыбнуться в ответ.

— И что он опять натворил, раз ты убежала ни свет, ни заря?

22

— Привет, кстати, — Глеб кивает Любе. Дожидается от неё приветствия и впивается в меня своим янтарным взглядом. Наклоняет немного голову, отчего прядь

Как и его брат…

Тут же морщусь. Представлю, что он один ребёнок в семье.

— Привет, Глеб, — начинаю я и вижу, как наша троица сверлит нас взглядом. Определённо собирают слухи. — Может, выйдем?

Киваю в сторону выхода, и Глеб поднимается на ноги. Мы выходим в коридор под пристальные взгляды и тишину студентов. Останавливаемся у широкого подоконника. Сегодня на улице пасмурно, и повсюду лужи, поэтому я надела толстовку, шнурки от которой сейчас перебираю пальцами от нервозности.

— Малинка, я знаю своего брата. Жалуйся давай, — Снайпер усмехается, облокачиваясь поясницей о подоконник и упираясь в него же руками по бокам от себя.

— Егор боится темноты? — спрашиваю.

— Раньше боялся, а что?

Вот же ж. Наврал? И чего он добивался?.. Какой-то странный. Теперь я больше боюсь его, чем ненавижу.

— Просто передай ему, чтобы он не подходил ко мне, ладно? — отрываю взгляд от пола и перестаю теребить шнурки толстовки. — Сейчас звонок будет, давай встретимся позже. Может… отвезёшь меня на работу в обед? — решаюсь попросить его, чтобы побыть с ним подольше.

— У тебя скоро день рождения, — он прекрасно знает, когда оно, и я сразу же вспоминаю какое сегодня число. — Я подарю тебе телефон.

— Нет! — произношу гораздо громче, чем хотелось бы, а затем выдавливаю улыбку. — Не вздумай, Глеб. Я не приму такое, ты же знаешь, — верчу отрицательно головой, обхватив себя за плечи.

— Ну тогда мне придётся прибегнуть к хитрости, Малинка, — и его загадочный взгляд меня ступорит. — Ты же ещё вчера спрашивала, что тебе сделать, чтобы я простил тебя. Правда?

— Да, — положительно киваю, сведя брови к переносице. Ещё бы, я ведь виновата перед ним.

— Ну вот. Моё желание — прими мой подарок, Малинка, — щёлкает меня по носу и, сунув руки в карманы, удаляется.

Блин! Подстава.

Мой день рождения будет через три дня. В эту субботу. Честно признаться, я забыла о нём. Нужно срочно купить себе телефон, чтобы Глеб не тратился на такой недешёвый подарок.

Возвращаюсь в аудиторию, но стоит подойти к своему месту, как передо мной появляется Кристина. Она показательно жуёт жвачку, растягивая её на языке, и складывает руки под грудью, отчего та в открытом декольте приподнимается.

— Это чё было, очкастая? С какого ты с Золотым общаешься?

Набираю полные лёгкие воздуха, смотря на Любу. Ищу поддержку, а она как на зло, пожимает плечами. Показывает кивком на Кристину и проводит ладонью по шеи.

Она хочет, чтобы я уничтожила её? Как?..

— Ты оглохла, Блоха? — она смеётся, наклоняя голову назад, и поправляет свои волосы. — Он же обзывал тебя. Чего это ты с ним общаешься? Тебе самой не стрёмно?

— Это Глеб, — сухо отвечаю, хотя внутри меня трясёт.

И спасает меня преподаватель, что заходит в аудиторию.

На лекции Кристина часто поворачивается, задавая мне разные вопросы, но Люба их блокирует, чем спасает меня.

После пары мы со старостой идём в столовую. Катька уже там, машет нам из длинной очереди. Быстро набираем себе обед и садимся за столик.

— Ты куда, кстати, упорхнула с утра пораньше? — спрашивает она, когда мы начинаем есть.

— Егор-дурак ночью такое вытворил, — отвечаю, вставляя трубочку в коробку сока.

— Что он сделал?

— Схватил меня ночью и утащил в туалет. Один боялся, — мой голос пропитан гневом.

— И? — спрашивает Люба, — У вас что-то было? — её лицо кривится. Конечно, она ведь хотела стать девушкой Егора. А потом возненавидела его.

— Он хотел нужду справить. При мне, — заканчиваю тише, наклоняясь ниже к ним. Хотя в столовой слишком шумно, и меня не услышали бы, если даже постарались.

Катька начинает смеяться, а через пару секунд начинает и Люба.

Смешно им. Вот бы оказались на моём месте!

Слышу смех сбоку. Поворачиваюсь, натыкаясь на толпу студентов. Егор со своими друзьями. Глеба среди них нет. Он ловит мой взгляд и резко отворачивается. Сначала хмурюсь, а затем расслабляюсь.

Отлично. Значит Снайпер поговорил с ним. Ну и хорошо.

Третья пара проходит спокойно. Кристина только дёргается и пыхтит, сидя передо мной. После звонка прощаюсь с Любой, которой нужно к отцу, и спускаюсь к выходу. Уже будучи на первом этаже, ощущаю, как моё запястье кто-то стискивает. Разворачиваюсь, сталкиваясь взглядом с Элей.

— Иди-ка сюда, — произносит ядовито. Её голос шипит.

Она тащит меня назад от выхода. Студентов немного, и мой язык опять перестал меня слушаться. Она тянет меня к пустому углу, как вдруг меня хватают за вторую руку.

— Злата, нужно поговорить.

Этот голос вызывает злость. Егор. Эля отпускает меня. Я замечаю, как она смотрит на него и начинает тут же улыбаться, убирая недовольную маску с лица.

— О, привет. Егор, да? — совершенно забыв про меня, она мило улыбается, подходя к Егору ближе, и кладёт руку на его плечо.

Пожалуйста, пусть они останутся вдвоём, давая мне фору на побег! Ужасная ситуация...

— Отвали, — грубо отвечает, смотря на Элю, а затем переводит взгляд на меня. — Пойдём. Поговорить надо.

Мне, вообще, ничего не надо! Но как обычно, я молча следую за ним. Он останавливается у выхода, повернувшись ко мне лицом. Тут уже пусто и можно поговорить спокойно. Ладно, посмотрим, что он хочет сказать. Надеюсь, это будет извинение.

— Злата, — он говорит серьёзно.

Значит, я права?.. Только вот в следующую секунду, дверь распахивается, и кто-то шустро влетает в Егора сзади, который от неожиданности и удара подаётся вперёд, прямо на меня. Успевает лишь руки выставить в разные стороны, упираясь ими в стену. А я оказываюсь прижатой к стене в кольце этих самых рук. И тут наши губы соприкасаются…

23

В шоке распахиваю глаза. Кажется, он шокирован не меньше моего. Резко отстраняется и отводит первым взгляд, прокашливаясь при этом.

Что только что произошло?..

Меня вдруг ведёт по стенке вбок, и он помогает мне поймать равновесие, обхватив одной рукой моё запястье, а затем ставит на место. Резко отстраняется, засовывая руки в карманы джинсов и, кивнув в сторону выхода, идёт туда.

Какая нелепая ситуация. Пока он не видит, вытираю губы тыльной стороной ладони и всё же направляюсь следом за ним. Сердце колотится, испугавшись, и щёки пылают. Даже руки мелко трясутся. Ужасное состояние от нелепого стечения обстоятельств.

Что ж, я никогда не назову это поцелуем. Это же не он, да?.. Капец. Дурацкий, дурацкий Егор! И я иду не за ним! Мне нужно найти Глеба, чтобы он отвёз меня в цветочный.

Направляюсь в сторону парковки, смотря под ноги

— И куда ты собралась? — взгляд натыкается на белые кроссовки, подошвы которых испачканы из-за влажной земли. — Нужно поговорить, Злата. Давай выпьем кофе через дорогу.

Поднимаю на него взгляд. Но до лица не дохожу, останавливаюсь на его шеи. Из-за своего роста я не сильно ниже его. Может... сантиметров десять. Пытаюсь обойти его, при этом проигнорировав, но он загораживает мне путь снова. Шумно выдыхаю и говорю:

— Отстань от меня. Я не хочу пить с тобой кофе, — и голос мой на писк похож. Делаю ещё одну попытку его обойти, и на этот раз он меня не останавливает.

— А, ну отлично, — говорит мне в след. — Я тоже. Ну на всякий случай, извини за ночь.

Я оборачиваюсь, в шоке от его извинения, но он уже уходит в другую сторону. Облегчённо выдыхаю.

— Ничего себе… Егор извинился…

Разглядываю парковку, пытаясь отыскать машину Глеба. Я не помню, как она выглядит, и мне приходится просто стоять в надежде, что он сам меня найдёт. Студентов мало, большинство уже разошлись. И я, наконец-то, вижу, как из универа выходит Глеб. С Викой Протасовой. Они мило беседуют, над чем-то смеясь, пока я, поджав губы, наблюдаю за ними.

Они направляются в мою сторону. Перешагиваю с ноги на ногу, пока жду их и тереблю шнурки толстовки.

— Не знаю, Вик, я подумаю, — говорит Глеб и останавливается напротив меня.

— Ладно, как скажешь, так и будет, — Вика тоже останавливается и переводит взгляд на меня. — О, первокурсница. Приветик.

— Привет, — произношу тихо.

— Вика, это Злата — моя подруга.

— О, прямо подруга? — она улыбается, странно поглядывая на Снайпера. — А Егор знает?

— Знает.

— Ты уже нажаловалась на Егора своему другу? — спрашивает она меня, выделяя последнее слово.

О, точно. Она же слышала, как дурацкий Егор обозвал меня.

— Вик, прекращай. Подруга.

— Да ладно вам, — она смеётся, хлопнув Глеба по плечу.

— Ладно, мы торопимся. До завтра, — он обхватывает меня за плечи и разворачивает в сторону парковки.

— Пока-пока, — машет она рукой, продолжая сверкать улыбкой.

— Пока, — тихо прощаюсь, повернув голову в её сторону, и она подмигивает мне.

Доходим до его машины. Большая и белая. Теперь я обязательно запомню её. Улыбаюсь, когда он открывает мне пассажирскую дверь.

По дороге в цветочный мы обсуждаем всё на свете. И это так напоминает наши переписки, что я расслабляюсь. Чувствую, что счастлива в этот момент. Дорога занимает совсем немного времени, а хотелось бы, конечно, побольше. Но Глеб предлагает и забрать меня после работы. Естественно, я соглашаюсь!

Приятная музыка в магазине и запахи различных цветов только поднимают мне настроение. Тут большое разнообразие на самом деле, разве что роз нет. У Лады аллергия на них. Забавно…

Пританцовываю спиной ко входу, собирая очередной букет, и даже подпеваю. Всё равно у двери колокольчик, который оповестит о посетителе. Так ухожу в процесс создания прекрасного, что не сразу замечаю, что я не одна. Резко торможу, выпрямив спину, и поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— И опять ты, — раздражённо проговаривает обладатель янтарных глаз, осматривая меня с ног до головы.

Да почему он злится-то?!

24

Поправляю свои старенькие очки и обхожу стойку, на которой обычно делаю различные комбинации.

— Это моя работа, — произношу, возвращаясь к букету. — А ты чего пришёл? Букет для девушки купить?

Да блин! Что это за дерзость в моём голосе? Совсем не похоже на меня.

Но букет у меня получается просто шикарным. Эх… Кому же достанется такая красота?..

Улыбаюсь, проворачивая его в руках, и сажусь на корточки, чтобы достать розово-голубую упаковочную бумагу. Думаю, такая в самый раз. Одной рукой держа стебли цветов, другой я расправляю бумагу. Локтем придерживаю её, чтобы не закрутилась обратно, и тянусь за ножницами. Присутствие Егора меня напрягает, но я стараюсь не обращать внимание. Пусть выберет, что хочет. Или спросит, тогда я подскажу. Тороплюсь с букетом, чтобы не пришлось потом вновь всё поправлять из-за этого дурака.

Что ж такое-то?..

— Подай, пожалуйста, ножницы, — прошу его, так как не могу дотянуться сама. Уже почти лежу на столе.

Смотрю на него и вижу, что он пялится на меня. Потом медленно переводит взгляд в сторону моей руки и, вытащив свою из кармана, берёт ножницы. Крутит на пальце их, продолжая сверлить меня своими янтарными глазами. Вопросительно смотрю, приподняв бровь, и киваю на ножницы. Повторяет за мной, потому что тоже приподнимает бровь и, наконец-то, отдаёт мне их.

Шумно выдыхаю, чем показываю своё к нему отношение. Я, действительно, ненавижу его. Может и не всей душой, так как он всё же брат моего Снайпера, но чуть-чуть да ненавижу. Чего только стоили его оскорбления… И, вообще, он должен мне нормальные очки! Те, что сейчас на мне, недостаточно точные для моего зрения. И усугублять его я не намерена.

— Кстати, а когда ты купишь мне новые очки? — снова смотрю на него, отрезая нужный кусок бумаги. Он резко наклоняет голову в сторону, но молчит. — И выбирай уже цветы.

Хмурюсь, продолжая работать с букетом, потому что он напрягает всё сильнее. Молчит. Вот что ему надо? Где другие клиенты?.. Аж не по себе становится. Брр…

Отрезав нужное количество упаковки, хочу взять ножницы в другую руку. Чуть не рассыпаю цветы и, пытаясь сделать всё и сразу, случайно режусь.

— Ауч! — дёргаюсь от боли, роняя эти проклятые цветы.

И совсем неожиданно для меня, этот неандерталец берёт мою руку и засовывает больной указательный палец себе в рот.

В рот! Какой ужас!

В шоке распахиваю глаза, чувствуя его горячий язык. Сглатываю, готовая расплакаться от очередной абсурдности. Блин, ну что за идиот?..

И, кажется, для него это тоже неожиданно. Он замирает, глядя на меня, а затем отдаёт мне мой бедненький палец. Слюнявый палец, на минуточку!

— Прости, — пожимает плечами. — Я всегда так делаю, — и взгляд отводит. Руки в карманы убирает и поворачивается в сторону выхода. — Пойду покурю. Доделай его, — указывает на букет. — Вернусь, оплачу.

А. Ну ладно. Хоть над душой стоять не будет. Сколько же бактерий у него во рту, раз он всегдатакделает?..

Фыркаю и иду к сумке за пластырем. Утром я обнаружила влажный рюкзак, который так и не высох после ливня, поэтому пришлось брать сумку. Но перед этим иду промыть палец от слюней одного дурака.

Закончив, наконец-то, с букетом, слышу звук колокольчика. Егор вернулся, притащив с собой запах дыма. Отвратительно.

— С

И пока я наблюдаю за ним, он спокойно достает деньги и аккуратно кладёт передо мной. Улыбается ещё.

Что ж, допустим.

— Спасибо за покупку, — улыбаюсь в ответ, протягивая ему цветочки в розово-голубой упаковке. Блин, завидую его девушке. Они бы классно смотрелись у нас в кухне, там как раз голубые шторы.

— Оставь себе, Малинка, — подмигивает и удаляется.

— А? — непонимающе хмурюсь, так и морщины получить не долго. — Я тебе не Малинка!

— Как скажешь, воробушек, — поднимает одну руку, так и не повернувшись.

Воробушек? Спятил?!

Сжимаю букет, чувствуя, как начинают болеть зубы. Это я с такой силой их сжала. Мои бедненькие нервы. Он превращает меня в злюку, что ж такое-то?..

Смотрю на букет в своих руках минут пять.

Всё думаю, чтобы это значило?.. Он его мне, что ли, купил? Значит, Катька с Глебом были правы? Я нравлюсь неандертальцу?

Капец! Ладно, это просто красивые цветы.

Откладываю их и принимаюсь за следующий букет. Ближе в десяти вечера приезжает Лада. Она такая красивая, особенно ей идет её небольшой животик. Она пьёт чай, и мы болтаем до конца рабочего дня, время от времени отвлекаясь на клиентов.

— Ты купила букет? — спрашивает, когда я беру его и иду за ней на выход.

— Это… друг подарил. Купил и отдал мне, — тушуюсь, смотря в пол. Конечно, семь тысяч. Выглядит, будто я украла его.

— Оу, какой у тебя замечательный друг, Злата, — она улыбается, выходя первой.

На парковке уже ждёт Глеб. Подходит к нам, обнимая Ладу.

— Привет, ты за Златой? Правильно, нечего так поздно одной ходить, — оборачивается ко мне. Я как раз закончила ставить магазин на сигналку. — Твойдруг? — спрашивает, ехидно дёргая бровями.

— А. Да, но не…

— Друг, друг. Не переживай, довезу в целости и сохранности. Как малыш?

— Все в порядке, спасибо, — она кладёт руку на живот. — Мне нужно забрать Влада из караоке. Они там с Даней зависли, так что я поеду. Пока, ребята.

Помахав нам, она уходит к своей машине, а Глеб открывает мне дверь в свою. Забираюсь, размещая сумку и букет на коленях.

— Это от кого? — кивает на цветы, как только садится рядом.

— От твоего близнеца, — даже не смотрю на него, потому что лицо покрывается краской. Я, конечно, не влюблена в Глеба, но лучше бы он мне подарил букет.

Слышу тихий смех сбоку и резко поворачиваюсь.

— Что смешного?

— Я так и думал, — он заводит машину. — Ты ему понравилась. Скажу больше — похоже он влюбился.

25

— Не взаимно, да? — спрашивает Глеб, когда замечает моё скривившееся лицо и выезжает на дорогу.

Естественно, блин, не взаимно!

— Мягко сказано. Он же дурак, — произношу, смотря прямо перед собой. Уже стемнело и похолодало. Кажется, будто тёплые деньки больше не настанут. Ветер колышет деревья, и людей на улице сегодня меньше.

Минуту едем в тишине, а потом он внезапно говорит:

— Я тут с мамой говорил. Рассказал про тебя, ну и… В общем, про телефон спалил, она не знала. Ругалась, хотела бежать рассказывать Оксане твоей, — поворачиваюсь к нему в панике. — Короче, не будет она говорить ей, норм всё. Зайдёшь домой, сразу ответь ей. Уверен, она уже настрочила тебе, — он тормозит у подъезда и поворачивается ко мне. — Похоже, ты ей очень нравишься, — хмыкает.

— Хорошо, — прижимая к себе сумку и букет, открываю пассажирскую дверь. — И спасибо… Снайпер, — легко улыбаюсь, думая о том, что он говорил с тётей Таней обо мне. Капец.

— Пока, Малинка, — широко улыбается в ответ и подмигивает, заставляя смутиться.

Захожу домой и чувствую запах свежей выпечки. Катька опять что-то кашеварит. И где только сил столько берёт?.. Хорошо, что нам пока не задают много домашки. Точнее, почти ничего не задают. Я бы не успевала ничего с работой-то.

— Вернулась? Быстро ты, — она выходит в коридор, вытирая руки полотенцем, и смотрит на часы на стене. — Четыре минуты одиннадцатого.

— Глеб подвёз, — снимаю кроссовки и вручаю букет Катьке.

— Ого, это мне? По какому поводу? — она ныряет носом в цветы и прикрывает блаженно глаза.

— Нет, это мне. Поставь, пожалуйста, в вазу. Переоденусь пока, сил нет.

— А от кого?! — кричит вслед.

Ухожу в комнату, оставив удивлённую подругу в коридоре. Скидываю сумку на кровать и иду к ноутбуку.

— Ну ничего себе, — шепчу, когда вижу, сколько сообщений мне отправила тётя Таня. Сначала о том, что переживает. Спрашивает, как я умудрилась сломать телефон. А потом ругается, что сразу не сказала. И ладно, она мне не пыталась звонить всё это время, что я в Москве. Оксана бы давно была в курсе. Из-за её работы проводницей, она частенько не на связи и лишь иногда пишет мне, а не звонит. У меня ведь и ночь может быть или пары. А потом я ей отвечаю в той же социальной сети.

Что ж, пишу ответ, что всё в порядке, и я нашла подработку. Ответ приходит через минуту, пока я переодеваюсь в домашнее.

О, нет. Они с Сонькой решили подарить мне телефон на день рождения. У них это семейное, что ли?.. И отказы не принимаются, иначе они всё расскажут Оксане. А та точно отругает меня. Не хватало ещё, чтобы забрала из Москвы. Ну и ну…

Соглашаюсь, а после отвечаю Соньке. Она рассказывает про своих одноклассников и какого-то новенького, который её сильно бесит. Отчасти я её понимаю. Делюсь с ней подобной историей и чувствами, не упоминая её братика и, закрыв ноутбук, иду к Катьке.

Букет и впрямь отлично вписался в интерьер голубой кухни. Мимолётная улыбка касается губ, пока я не отдёргиваю себя. Букет от Егора, вообще-то! Тут нечему радоваться.

— Ну рассказывай. Кто этот тайный даритель? — Катька уже налила мне чай, поставив рядом булочки, а сама опять что-то стряпает.

— Почему тайный? — сажусь за стол и отпиваю чай с лимоном. Ммм… ещё и с сахаром. Как, впрочем, и булочки. Не много ли сладкого на ночь?..

— Тогда рассказывай давай. Я жду.

— Егор подарил.

— Егор? — она поворачивается ко мне, отлипнув от своей стряпни. Широко распахнутыми глазами смотрит на меня, а затем хохочет. — Боже, какой же он, — вертит головой из стороны в сторону, забрасывая противень в духовку.

— Я хотела сказать «милый», вообще-то.

Садится напротив меня, уперев локти в стол, и тоже откусывает булочку.

— Вообще не милый. Скорее… противный, — а потом я перевожу тему подальше от Егора Золотого.

Утром на пару Люба заходит вместе с Агаповым. Они мило шушукаются, подходя к нашей парте.

— О, выздоровел?

— Ага, грёбаная ангина. Что я пропустил?

И всю первую лекцию они вдвоём, не прекращая, щебечут, пока я пытаюсь слушать преподавателя. К ним даже оборачивается троица, что сидит перед нами. Фыркают и просят потише, хоть и сами обсуждают свой маникюр.

Удивительно, но и вторую пару староста с замом переговариваются. Хихикают и даже пишут записки друг другу, когда их отчитывает лектор. Они действительно подружились.

В столовой очередь просто нереальная.

— Как мёдом намазали, — возмущается Катька, складывая руки на груди, когда мы встаём в самый конец очереди.

— Надеюсь, мы успеем до звонка, — смотрю на Любу с Тимофеем. Его не было всего пару дней, а они наговориться не могут. Им очередь вообще до лампочки, стоят следом за нами.

— Что-то я сомневаюсь, что нам вообще еда достанется. Ты только глянь — все футболисты припёрлись, — кивает в начало очереди, где стоит толпа веселящихся парней.

Чувствую звонкий шлепок, а следом и жар на своей попе. Давлюсь воздухом и непроизвольно краснею, а потом вижу, как мимо меня проходит Глеб и Егор, который тут же получает подзатыльник от брата. Они проходят мимо, не проронив ни слова, а Катька с ухмылочкой взирает на меня, продолжая держать сложенные руки на груди.

— Идиотский просто… — шиплю подобно змее.

— Ага, — это всё, что она выдаёт. Люба с Тимом даже не заметили ничего.

Кто дал ему право лапать меня?! Ненавижу!

26

Через минуту к нам возвращается Глеб.

— Привет. Что вам взять на обед? — он перечисляет меню и смотрит на нас, а я непонимающе в ответ. Катька, не теряя времени, делает заказ.

О, так нам не придётся стоять в этой дурацкой очереди?

— Я буду жаркое и вишнёвый сок, — говорю и поворачиваюсь назад, тыкая Любу в плечо, чтобы они тоже сделали заказ.

Мы благодарим Глеба и идём искать столик. Почти все оказались заняты, и нам пришлось сесть у дальней стены. Тим с Любой и Катькой ушли за заказом, а я осталась сторожить стол.

Вот это у Глеба память... Запомнил все четыре заказа.

Вижу, как в мою сторону направляется Егор. Теперь я их могу различить по мимике. У Егора она слишком меняющаяся и яркая.

И чего он идёт сюда? И очки мне так и не купил. Нужно напомнить Снайперу про это.

Он подходит с подносом еды и ставит его передо мной. На нём сок, тарелка еды, а также упаковка чокопая.

— Твой обед, воробышек. Приятного, — подмигивает и уходит обратно в начала очереди.

Беру в руки чокопай и непонимающе смотрю на его спину.

Так быстро перешёл с «блохи» на «воробышка»? С чем это связано, интересно?.. Если я и правда нравлюсь ему, то почему обзывал тогда?.. Я бы никогда не стала говорить что-то неприятное тому, кто был бы мне симпатичен.

Откладываю его угощение в сторону и жду ребят. Они приходят минуты через три, и, сев за стол, Люба вдруг вспоминает:

— Злата, у тебя же день рождения в субботу? Я тут составляла списки и увидела.

— А, кстати, да. Отпразднуем дома или в клубе отметим? — спрашивает Катька и берёт в руки ложку.

— Никакого клуба, — отрицательно мотаю головой.

— Ц, скучно.

— Я это не люблю, ты же знаешь.

— Говорю же, скучно-о.

— Думаю, можно дома, — отпив сок, смотрю на Любу с Тимом. — И хочу пригласить вас.

— О, спасибо за приглашение, мы придём. Да? — она поворачивается к Агапову.

— Без проблем, — отвечает он, кивая.

— Снайпера будешь звать? — Катька указывает ложкой на длинный стол, за которым сидят близнецы и ещё какие-то парни с девушками. Среди них даже Вика Протасова.

— Конечно. Он же мой бро.

— Снайпер! — она кричит, подняв вверх ложку, чем привлекает к себе внимание. — В субботу ждём на день рождения Малинки!

— Твою ж, ты чего творишь, — возмущаюсь сквозь зубы. — Обалдела?

— Да ладно тебе, — отвечает с улыбкой, всё ещё смотря на их столик.

— Мы придём! — выкрикивает ей в ответ Егор.

Егор! Только не это…

Прикрываю глаза от абсурдности.

— Ну вот, всё решили. Значит мне нужно накрыть стол на... шестерых.

Открываю глаза, а она загибает пальцы.

— Капец, блин. Зачем Егора-то?

— Я звала только Снайпера, — пожимает плечами, продолжая есть, а Люба с Тимом переглядываются с улыбочками.

Не уж-то и они догадались про бестолкового близнеца?..

Время до субботы пролетает незаметно. С утра учёба, потом Глеб подвозит меня на работу, а с неё обратно домой. Егора я не вижу. По словам Снайпера, он играет на соревнованиях по футболу и очень устаёт, поэтому ему не до учёбы.

Может он и на день рождения не сунется?..

В субботу утром меня будит звонок в дверь. Курьер. Он передал мне нежный жёлтый букет и блестящую коробочку такого же цвета. Это оказался подарок от Тёти Тани и Соньки. В коробке был телефон, записка и браслет из резиночек.

На кухне уже что-то готовила Катька. Увидев меня, она завизжала и, быстро включив песню на смартфоне, словно готовилась, начала танцевать и петь песню про день рождения. Я смеялась до слёз от её завываний и движений. А, закончив, она запыхавшаяся подарила мне брендовый пакет. Я знала его и потому покосилась на подругу. Открыла его и впала в шок. Нижнее белье и пижама, которые сто процентов стоят, как целое состояние. По крайней мере, для меня.

Засовываю сим-карту в новый телефон, который ещё и моего любимого розового цвета, и тут же вижу входящий от Оксаны. Оказывается, она пыталась позвонить мне уже час. Успокоила её тем, что он якобы разрядился. Она поздравила меня и перевела на карту денежный подарок.

Устанавливаю соцсеть и вижу там входящие заявки в друзья от Егора Золотого и просто Золотого. Второй наверняка Глеб. Это в другой соцсети он Снайпер, а я была Малиной. Тут же я Воробьёва Злата. Принимаю только Золотого.

— Давай не беси меня, — злится Катька, когда я не даю ей одеть меня.

Чулки в сетку, короткое зелёное платье, которое, как она говорит, подходит к моим глазам. Наряжает меня, будто не для домашней вечеринки на шестерых, а, как минимум, на красную дорожку! Она выпрямила

В общем-то, кроме стареньких очков мне ничего не удалось отстоять.

Звонок в дверь, и я иду открывать.

— С днём рождения! — кричат синхронно Люба и Тимофей, вручая мне ещё один букет — на этот раз белый. Ещё сертификат в спа-салон и фен Дайсон.

Что ж, мне нравится.

Обнимаю каждого, а они расхваливают мой внешний вид. Ещё бы — такой меня никто не видел.

Проходим на кухню, где Тим передаёт пакет Катьке. Там вино и шампанское. Катька смотрит на меня, прося разрешения, а я что? А я даю это разрешение. Пусть веселятся, если хотят, главное не ругаться.

На телефон приходит уведомление. Я так отвыкла, что сначала даже не соображаю, что это мне. Снимаю блокировку и натыкаюсь на сообщение от Егора. Я не добавила его в друзья, но его это не остановило. Открываю и вижу картинку: воробей, к которому, явно в фотошопе, приделано моё лицо.

Капец. Дурак! Ненавижу его! Кто так поздравляет-то? Ещё и надпись «С днём рождения, милый воробушек». Идиотский просто…

Когда он выйдет из этой квартиры, я добавлю его в чёрный список.

Люба помогает Катьке накрывать стол, Агапов открывает вино, а я нервничаю. Сейчас должен прийти Снайпер. Не будем думать о том, что со своим братом.

27

Нервно сжимаю пальцы, сидя за столом в нашей с Катькой гостиной. Мы перенесли наш раздвижной стол из небольшой кухни, и сейчас всем хватает места. Глеб рассказывает уже третий по счёту анекдот, а ребята заливаются смехом. Но что самое странное — Егор. Он не смеётся с остальными, а лишь улыбается. Задумался?.. Не смотрит на меня, и я, конечно же, этому рада, но это у меня ведь праздник, да?

Хмуро смотрю на то, как он ест. У него очень хороший аппетит, словно он голодал неделю, прежде чем сюда заявится.

И, вообще, он что, пришёл пожрать вкусной домашней еды? Пфф… Не хотела бы я себе такого парня футболиста проглота.

Злата, тебе, вообще-то, никто и не предлагает, — говорю себе мысленно.

Надеюсь и не предложит. В противном случае, как мне отказать?.. Ни разу с таким не сталкивалась. Ой, пусть вообще не подходит ко мне.

Он замечает, как я пялюсь на него, и его напиток идёт ему не в то горло. Резко отворачиваюсь и тоже смеюсь со всеми.

Капец! Слишком наигранно, что приходится прокашляться и начать пить сок, отвлекаясь. Блин, неловко было. Чем это я его так удивила? Внешним видом? Он не оценил, так почему, вообще, я ему могу нравиться?.. Бред какой-то...

Глеб с Егором выходят на балкон, чтобы покурить, Катька с Тимом ушли за вином на кухню, а Люба вдруг спрашивает:

— Ты собираешься простить его за то видео и кличку? — кивает в сторону балкона.

Поджимаю губы, тоже смотря на балкон. Близнецы о чём-то говорят, толкая друг друга плечами, и я слышу их смех через стекло.

Я ведь знала, что у моего анонимного бро есть близнец. Я многое забыла, но… Сейчас в голове всплывают моменты из прошлого. Однажды мне даже удалось вести диалог с братом Снайпера, так как он сам должен был срочно закончить работу, а мне требовалось общение после долгой скорби по родному человеку. Хоть я не говорила прямо об этом, но сейчас понимаю… Глеб заботился обо мне и не давал грустить. Получается… мы уже общались с Егором. Почти три года назад. Это продолжалось целый месяц. Периодически, когда Глеб отходил куда-то, он говорил о том, что его брат будет рад поболтать со мной. А я была не против, ведь жаждала общения. В живую, например, в школе мне было некомфортно, а в сети — пожалуйста.

Задумавшись и удивившись своим же воспоминаниям, я не заметила, как все уже сидят на своих местах, и Люба щёлкает пальцами перед моим лицом. Моргаю и делаю глубокий вдох.

— Потом продолжим, — шепчет она мне и подмигивает, возвращаясь к еде.

Начинаются непрекращающиеся тосты. Желали хорошей учебы, здоровья, но блин! Много-много любви и крутого парня! Крутого! Капец…

Парни дважды ходят в магазин за добавкой. Когда они в очередной раз уходят, я кое-что замечаю.

— А почему Егор не выпивает с вами? — спрашиваю у девчонок.

— Да кто ж его знает, — пожимает плечами Катька, выбирая следующую песню, которую они с Любой собрались петь.

— Может он за рулём? Глеб ведь пьёт. Или они на такси? — голос Любы стал непривычным. И щёки покраснели.

Спустя ещё пару часов, когда на улице уже стемнело, я выпиваю таблетку от головы. Слишком шумно, слишком жарко и, если честно, ноги от танцев гудят так, что хочется лечь и заснуть. В этом коротком дурацком платье танцевать просто невозможно, но кому я что докажу? Всем весело, значит мне тоже. Ещё и дурацкие чулки в сетку... Ощущение, что они стянули мои ноги, и теперь кровь там неправильно циркулирует.

Вскоре старосте стало совсем плохо, и мы уложили её спать в гостиной, а сами перенесли всё в кухню. Её отец строгий, и она отпросилась с ночёвкой, чтобы не показываться перед ним в таком виде. А Агапов, вообще, в общаге живёт, где комендантский час настал уже давно, поэтому он тоже остаётся у нас.

Катька взяла в оборот Глеба. Узнала, что он неплохо танцует и попросила учавствовать с ней в конкурсе красоты, на этапе, где нужен парный танец. Люба даже проснулась, придя к нам на кухню и выпив ещё несколько глотков вина. Они спорили, Глеб смеялся, а мы с Егором даже пару раз переглянулись. Но я сразу отворачивалась. Он тот, кто тоже не пил, как и я, но не тот, с кем я желаю разговаривать. Люба права — извинений за видео я не получала. И вспоминая, как надо мной смеялись одногруппники, становится очень обидно.

Сейчас в кухне стояло четыре букета. От близнецов был розовый, яркий, большущий! А ещё… та-дам! Графический планшет, о котором я в тайне мечтала. Даже Катька не знала. Не хотела я, чтобы она так на меня тратилась, правда она всё равно подарила мне дорогущее бельё, блин. Коза. А вот Снайпер был в курсе. Я же не знала, что однажды мы встретимся

— Ой, что-то я перебрала, — ворочает языком Катька, вставая со стула. — О-о-о…

Её ведёт, и она чуть не падает, но Глеб сидит рядом и помогает ей удержать равновесие. Он и сам не трезв. Сказал, что давно не пил. В наших переписках он, вообще, всего пару раз упоминал о похмелье. Ну… на моей памяти, а то общение с близнецом Снайпера я как-то позабыла же.

— Я отведу тебя, — Снайпер встаёт, придерживая подругу, и они разворачиваются.

— Может лучше ты? — говорю Егору, сидящему сбоку от меня. Тим уже спит на надувном матрасе, рядом с диваном, на котором улеглась староста.

Егор медленно переводит на меня взгляд. Это, наверное, первое, что я ему сегодня сказала. В принципе, как и он смотрит на меня впервые за весь день, ну не считая, когда они пришли и подарили мне подарок. А, ну да, я ему ещё за это «спасибо» сказала.

— Поздно, — смотрит неотрывно в мои глаза. Сглатываю, понимая, что мы остались вдвоём. Ну ничего, сейчас придёт Глеб, и они уедут, а я пойду, наконец-то, спать.

28

Молчу, стараясь не смотреть на Егора. Глеб так и не появляется. Минуту, пять, десять. Напряжение между нами растёт, по крайней мере я его чувствую.

— Ладно. Уже поздно, вам пора домой.

Надеюсь, он понял мой намёк и свалит по-хорошему. Хотя, что я ему сделаю в противном случае?.. Слишком мягкая, за что иногда ругаю себя.

Хорошо отметила день рождения. Было весело. Тим предлагал поиграть в твистер, но потом про это все быстро забыли. И отлично. Не представляю, как в него в таком виде играть. За вечер уже замучилась поправлять платье. Всё время задирается.

— Злата, — низкий голос заставляет посмотреть на него. — У меня есть подарок для тебя.

— Вы же подарили уже? — хмурюсь, смотря на Егора. Вижу, как разглядывает моё лицо, а потом достаёт из кармана толстовки чехол яркого розового цвета.

— Что это? — хмурюсь ещё сильнее, а потом до меня доходит, что это чехол из-под очков. — Очки? — удивлённо вскидываю брови.

Кивает, немного нагнувшись вперёд и кладёт на стол передо мной.

— С днём рождения. Выглядишь шикарно.

Его лицо серьезное, и это навевает на мысль, что он не впечатлён моим видом. Фыркаю, открывая чехол.

— Ух ты, какие красивые...

Достаю новенькие очки в чёрной глянцевой оправе и улыбаюсь, снимая свои старые. Надеваю их и бегу в коридор к зеркалу.

Вот это да-а! Они мне идут настолько, что сама я такие не подобрала бы. И как у него это вышло?.. Минут пять разглядываю себя новую. В этом нарядном образе и в новых очках. Но потом возвращаюсь в кухню, оглядываясь на комнату подруги. Они там что, вдвоём уснули?..

— Спасибо, — говорю Егору и сажусь на место.

А через ещё пять минут я встаю со стула и, обойдя Егора, собираюсь убрать посуду и остатки еды. И только я тянусь к пустой тарелке, как этот дурак хватает меня за запястье и тянет на себя. Крикнув от неожиданности, приземляюсь на его колени. Замираю в этой позе. И хочу уже возмутиться и встать, но он фиксирует мои руки одной своей. Снимает очки, пока я ошарашенно сижу с открытым ртом. И тут же впивается в мои губы. Отворачиваюсь, ощущая учащённое от страха сердце. Но он второй рукой берёт меня за затылок, притягивая к себе, и вновь набрасывается на мой рот.

Дьявол! Что за фигня?! Сначала обзывает, обидное видео делает, потом цветы дарит, а теперь…

Мычу и с широко раскрытыми глазами плотно сжимаю губы. Защищаюсь как могу! Он, убрав руку с затылка, давит пальцами на мои щёки, заставляя приоткрыть рот и кусает за нижнюю губу.

Ауч!

Волнение проходит по позвоночнику, и я дёргаю ногами. От этого случайно зацепляюсь сетчатым чулком за обшарпанную ножку стола. Мои мысли скачут в голове от чулка до поцелуя… а, стоп, это не поцелуй! Просто прикосновение.

И только я думаю об этом, как он сжимает губами мои, что, конечно же, действительно является поцелуем.

Блин! Блин! Блин! Дурацкий Егор!

Ощущаю некую заторможенность мозга, ведь как объяснить, что все слова вмиг из головы вылетели. Пытаюсь вырвать свои руки, отцепиться чулком от стола и, хотя бы, укусить его. Но он сам отстраняется.

Часто дышу, враждебно взирая на него, но он лишь улыбается. Моя ненависть к нему растёт в геометрической прогрессии. Я ощущаю себя настолько красной, как болгарский перец. Отплёвываюсь прямо на пол, вытирая губы об плечо, потому что руки всё ещё в плену.

И мне совсем не понравилось. Как может понравиться, если он делает это по своей инициативе? Да, если бы даже спросил, я бы сказала «нет»! Это же дурацкий Егор, блин.

Резко поворачиваюсь к нему и прядь волос цепляется за накладные ресницы.

— Ты, — растеряно начинаю, вертя головой, чтобы откинуть мешающуюся прядь. Зачем Катька их, вообще, нацепила на меня?..

— Тише, воробушек, — чувствую горячее дыхание у лица. Он убирает прядь и тянется к моим губам, но я дёргаюсь назад так быстро, что теряю равновесие и кричу, падая с его колен.

— Не трогай!

Выставляю руку вперёд, второй стягивая чулок, потому что он не отцепляется от ножки стола. Кое-как сняв его с ноги, дёргаю на себя. Он рвётся, но мне совсем не жаль. Мои движения слишком дёрганные. Сердце вот-вот из грудной клетки выпрыгнет.

— Злата.

Егор встаёт со стула, и я отхожу от него. Делает шаг навстречу. Меня настолько трясёт от происходящего, что я замахиваюсь на него чулком и, кажется, попадаю по лицу. Ярость вперемешку с неловкостью и страхом окутали меня. Разворачиваюсь и бегу в свою комнату.

Из-за отсутствия очков врезаюсь во всё, что можно. Угол, стена, тумба. Завтра будет множество синяков, и он будет в этом виноват. И я, вообще, уже желаю, чтобы эта ночь закончилась!

Он ловит меня в коридоре, обвивая рукой талию и, развернув, прижимает к стене под мой крик.

— Чего ты убегаешь? — в его голосе возмущение, и это злит лишь сильнее. Гнев начинает бурлить в венах. Сжимаю с силой зубы, а затем выпаливаю:

— Отвали от меня! Не трогай!

Я не боюсь разбудить ребят, наоборот, говорю громко, почти кричу, в надежде, что это спасёт от дурацкого извращенца. Только умом понимаю, что все пьяны.

Он прижимает меня своим телом, впечатывая мои руки в стену, и опять впивается в губы. Они мягкие и тёплые, но этоегогубы! Ему даже не нужно наклоняться, ведь

Негодяй! И где там Снайпер потерялся?.. Приди же на помощь!

Пытаюсь ударить его коленом, но он слишком тесно ко мне прижался. И тогда я пытаюсь стукнуть его лбом. Не выходит. Идиотская ситуация...

Скулю, почти плачу, а он проталкивает в мой рот язык. Язык! Я всё расскажу Глебу!

И вот удача — я вцепляюсь в его наглый язык зубами, ощутив металл во рту. Он отстраняется, издав смешок, и тут я бью своим лбом в его, чувствуя, что мой череп вот-вот расколется.

— Оу, — его хватка ослабевает, и я ногой ударяю ему чуть ниже колена. Отпускает мои руки, и тогда я ещё и по щеке бью со всей силы.

Разворачиваюсь и несусь в комнату, тут же ныряя под одеяло.

Стук сердца в ушах отдаёт. Лицо горит, губы печёт. Ноги и вовсе трясутся. Голова от удара ноет, как и ладонь. Это ведь был мой первый поцелуй! И я ещё никого раньше не била!

Очки подарил и решил, что ему всё можно?! И, вообще, это не подарок, он мне их должен был. Теперь я его ещё больше ненавижу. И, вообще, тёте Тани расскажу, если снова полезет. Буду избегать его. Вот пусть домой идёт и забудет сюда дорогу!

Дышу глубоко, пытаясь успокоиться. Слышу, как открывается моя дверь и леденею. Её-то я не заперла...

29

Блин, да что на него нашло?.. Он пугает меня своим напором. Ладно, нужно просто поговорить, я слишком разнервничалась. Это не похоже на меня. Я ведь спокойная и обычно быстро отпускаю ситуацию. Но Егор…

Откидываю одеяло и сажусь на кровати. Включаю ночник, что стоит на тумбочке сбоку и мрачно смотрю на Егора. Он стоит в проходе, облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди. Сверлит меня своими янтарными глазами. Кажется, он зол.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю тихо. Весь запал прошёл, но сердце продолжает быстро стучать. Тело всё ещё ноет и дрожит.

Он приподнимает одну бровь и, опустив руки вниз, идёт ко мне. Рефлекторно двигаюсь на другой край кровати.

— Разве не очевидно? — он останавливается около меня. — Ты мне охренеть, как нравишься.

Его голос серьёзный, а ещё я замечаю, как двигаются его желваки. Ну точно злится.

— А… — сглатываю, готовясь сказать ему то, что думаю. Только вот слова в горле застревают, а он садится на кровать.

Вблизи вижу розовый след на его щеке и лбу. Хмурюсь, думая, что ударила его сильно. Ему больно?.. Мне вот больно...

Блин. Вот что ему ответить? Очень тяжело мне даются отказы людям, потому что боюсь их обидеть.

Тряпка, какая же ты тряпка, Злата…

— Я не хочу, — произношу быстро и тихо. Зажмуриваюсь и ощущаю вакуум в ушах. Защитная реакция организма. Наверное, он не желает слышать ответ Егора. И я мысленно прошу, чтобы он ушёл.

Пожалуйста…

Через несколько секунд чувствую, как он встаёт с кровати, а после и хлопок двери. Вакуум пропадает. Открываю глаза и пугаюсь громкого хлопка входной двери. Он ушёл.

Всю ночь ворочаюсь в попытке уснуть. В комнате душно, и я встаю, чтобы приоткрыть окно. Через пять минут закрываю, ведь на улице прохладно.

Мысли о Егоре не дают уснуть. Сегодня суббота, точнее уже воскресенье. Прошло двадцать дней с начала учёбы, и лишь пять из них Егор меня не обзывал. И он думал, я так легко поддамся его странному интересу ко мне? Пф. Ну уж нет.

Засыпаю я лишь под утро, отчего вставать очень тяжело. Голова ватная, ещё и лоб ноет. Но я всё равно встаю раньше всех. Даже не переоделась вчера и макияж не смыла. Привожу себя в порядок. Замазываю еле заметный синяк на лбу. Это хорошо, что косметичка в ванной осталась после вчерашних преображений. Иначе, я не рискнула бы идти в комнату Катьки и ходила бы при всех с синяком, вызывая лишние вопросы. Прибираюсь, наконец-то, в кухне. Половина закусок испортились. Дурацкий Егор, всё из-за него.

— Привет, — слышу хриплый голос за спиной, когда завариваю облепиховый чай. На плите уже варится куриный супчик для тех, кто вчера пил. То есть — для всех. — Давно я так не гулял, — смешок.

Поворачиваюсь к Снайперу. Лицо не выспавшееся, волосы растрёпаны, а белая рубашка в чёрных и синих разводах. Приподнимаю бровь, задумавшись. Это ведь косметика Катьки, да? Он ловит мой взгляд и тоже рассматривает себя.

— Ой, прошу прощения, — пытается руками оттереть следы. — Твоя подруга уснула на моей груди, — он произносит это, а потом резко опускает руки вниз и впивается в меня виноватым взглядом. — Прости, Малинка. Я её не трогал.

И так веселит меня его вид и оправдания, что я начинаю смеяться. Какой же милый. В отличие от кое-кого. Краснею, вспоминая вчерашний вечер, точнее ночь, и резко отворачиваюсь.

— Умывайся, я пока чай тебе налью.

Позже за столом Катька была сама не своя. Всё из рук у неё валилось. Она путалась в словах и периодически краснела. Я и тут хотела посмеяться, но при всех не решилась. У неё ведь не было парня, как и у меня. И если за мной не бегал никто, то за ней много, кто ухаживал. Но она всем отказывала, хотя продолжала наряжаться и строить глазки. И вот Любе с Тимом просто плохо, а эти двое даже не смотрят друг на друга. Стыдятся. Только чего?

Попрощавшись с ребятами, мы с Катькой сидим в зале.

— Твою ж за ногу, Златка! Это же надо — спать в кровати с парнем! Ё-моё...

— Ничего же не случилось, — успокаиваю её, рисуя в скетчбуке. В этот раз я рисую дракона. Пора бы разбавить портреты Снайпера. — Тем более, Глеб хороший, — наклоняю голову, чтобы проверить симметрию крыльев.

— Хороший, не спорю. А чего это Егор уехал-то? — его имя заставляет меня посмотреть на неё. — Надо было ему постелить где-нибудь. Некрасиво как-то.

Мой уголок губ поднимается, но не в улыбке, а скорее в удивлении.

— А нечего было спать ложиться так рано, вот и постелила бы ему, — огрызаюсь, возвращаясь к дракону, и даже ломаю стержень механического карандаша. — Да блин!

— Чё бесишься? — она вопросительно и как-то подозрительно косится на меня. Читает меня как открытую книгу. — Он что-то сделал опять?

Тяжело вздыхаю, отложив карандаш и скетчбук. Сцепляю руки в замок.

— Этот неандерталец… поцеловал меня. Без моего согласия, — чувствую, как в венах снова злость зарождается. — Правда, перед этим он мне очки подарил, — этот факт немного смягчает

— О-фи-геть, — произносит она на выдохе. — И где они?

— Я их убрала. Не хочу пока носить, может позже, как успокоюсь.

— Ой, Златка, ты же быстро успокаиваешься. Тащи их сюда, покажи хоть. И как поцелуй? Тебе понравилось?

— Катя, блин! — ощущаю жар на коже лица.

— Ого, я уже не Катька. Да ладно, не кипятись ты так, — она даже отсаживается от меня подальше. — И лицо проще сделай, я просто спросила, — жмурюсь, смотря на неё.

Зачем, вообще, такое спрашивать? Мне не понравилось. Ни капли. Разве не очевидно?..

Замолкаем обе, продолжая заниматься своими делами. Я рисую, но уже больше в мыслях своих копаюсь. А Катька смотрит сериал про вампиров. Но спустя пару минут ставит на паузу и поворачивается ко мне.

— Знаешь, мне всё же интересно. Так что, хрен с ним, буду Катей. Рассказывай.

30

Кажется, я рыкнула, заставив Катьку, наконец-то, отстать от меня. Дорисовала дракона без её вопросов и, отложив скетчбук, сказала:

— Мне нужно в магазин. Пойдешь со мной?

— Ц, — она показательно складывает руки на груди и, кинув в меня недовольный взгляд, возвращается к сериалу.

Капец, и когда он уже закончится?..

— Ладно, схожу одна.

Пока я собираюсь, она наблюдает за мной. Потом, когда я уже оделась и начинаю расчёсываться, она дрыгает ногой и не может усидеть на месте. А когда я расшнуровываю кеды, она соскакивает с дивана и идёт ко мне. Так-то. Знаю её, как облупленную. В магазин и без неё? Да никогда! Она тот ещё шопоголик.

— Да ёпрст! Серьезно без меня пойдешь?

— Ты же не хочешь, — спокойно отвечаю, надевая обувь.

— А ты не хочешь делиться поцелуем!

Издаю смешок, затем ещё и ещё. В итоге мы обе начинаем смеяться над её фразой.

Мне уже девятнадцать, поэтому решаю побыть женственной и взрослой. У меня уже есть нижнее бельё, подаренное Катькой: молочного цвета с переливающимися кружевами. Вот это мне нравится — нежное и совсем не вульгарное, как она обычно любит. Но ещё мне нужен купальник. Завтра первое занятие в бассейне, а мой простенький чёрный жмёт в районе груди и попы.

У торгового центра мы первым делом покупаем кофе. Погода сегодня тёплая, и вполне комфортно в толстовке. Держа в руках картонные стаканчики, мы не спеша ходим вдоль бутиков, рассматривая манекенов в дорогущих купальниках.

— Почему на манекенах всегда красивое и дорогое, а дешёвое приходится искать самим?

— Ой, не душни. Говоришь, словно нищета какая-то. Тебе подарили бабок, вперёд.

Катька забирает мой почти допитый стакан с кофе. Выпивает остатки за меня и вместе со своим выбрасывает в ближайшую урну. А после тащит меня в этот дорогущий бутик с манекеном в жёлтых трусах.

Зайдя в бутик, мы слышим детский плач, а зачем взволнованный и испуганный голос:

— Аделина Романовна, простите. Мне правда жаль, я не специально. Простите.

Замираем с Катькой и видим, как из-за рядов одежды выходит очень красивая девушка. Она небольшого роста и мне некомфортно. Я начинаю ощущать себя жирафом. Высокий хвост светлых волос и… у нее такой же цвет глаз, как и у близнецов. Чистый янтарь. На руках у неё плачет малышка, а рядом идёт мальчик лет шести. Он спокоен и сверлит взглядом консультанта, что пытается вымолить прощение и бежит за ними следом.

О, так это же…

Красивая девушка останавливается, как и мы с Катькой. Явно назревает конфликт или это покупательница очень влиятельна, раз за ней бегает консультант, обращаясь по имени и отчеству. Либо же это, вообще, хозяйка магазина.

— Кристина, я же ясно сказала, чтобы ты собиралась и уходила. И слушать твои оправдания я не буду. Хочешь, чтобы об этом узнал Данил Максимович?

Беру Катьку за руку и дёргаю на себя. Думаю, нам лучше в другом месте закупиться. Тем более, консультантом является Кристина — моя одногруппница, что частенько докапывается со своими подружками до нас с Любой. И пока что она нас не заметила. Катька понимает меня без слов, и мы разворачиваемся. Выходим из бутика, и на повороте я сталкиваюсь с кем-то.

— Простите, — быстро произношу и, не отрывая взгляд от пола, двигаюсь к Катьке. Она резко тормозит, отчего я сталкиваюсь с ней. Тот, в кого я врезалась проходит мимо, словно и не заметил меня. Но я сразу узнаю его по голосу, что слышен из бутика, в который он зашёл.

— Лина, какого ху…

— Егор, дети! — перебивает его голос красотки.

Егор. Твою же…

— Мда. Даже не поздоровался, — бурчит подруга.

Хватаю Катьку и иду дальше, теперь уже смотря прямо перед собой. Пора уже купить этот дурацкий купальник. Моего напора хватает на несколько шагов, и теперь в меня врезается Катька.

— Лина! — вскрикиваю я от осознания.

— Чего?

— Это же дочь тёти Тани! — закрываю себе рот рукой, так как выкрикнула это на эмоциях. О, они ведь и правда очень похожи. Так вот чей номер телефона хранится в кармашке моего рюкзака…

— Оу, тётя Таня это... а, эта девушка… их сестра? — подруга ошарашено оборачивается на бутик, из которого мы недавно ушли. — Вот это гены.

Качаю головой в подтверждении, и мы не спеша идём дальше.

— Как тебе вот этот?

Мы выбираем купальник уже полчаса и у меня ощущение, будто подруга решила, что я в нём буду перед ней красоваться. Такие экземпляры приносит мне в примерочную… мама не горюй.

— И вот этот померь. Зелёный тебе подходит.

— Да, да. Зелёный, — устало подтверждаю. Она ведь мне уже тысячу раз это сказала за все годы нашей дружбы. А я ведь розовый люблю...

В итоге я не выдерживаю и прошу у консультанта что-нибудь розовое, пока Катька ищет очередное зелёное, и спустя пять минут мне приносят то, что я попросила — нежно-розового цвета купальник. И какой-то он одновременно и слитный, и раздельный, спина прикрыта сеткой, а спереди открыт живот, в то время, как по бокам тянется ткань купальника.

— Красивый, — смотрю на себя в зеркало, наслаждаясь видом. Вокруг меня лежат кучки зелёной ткани. Но я решила, что возьму только этот.

Наклоняюсь, собирая все другие и развешивая ровно по вешалкам, когда шторка за моей спиной распахивается, и входит Катька.

— Я выбрала. Больше не носи ничего. Помоги лучше эти собрать, — сразу говорю я.

Передаю ей вешалки, что подняла с пола, но она не реагирует. Наверное, ей не понравился розовый, и теперь она игнорирует меня. Выпрямляюсь и поворачиваюсь к ней.

И мне бы закричать от страха, стыда и прочего, но… Но

Мороз по коже проносится от его присутствия. Я ведь в купальнике тут перед ним стою! Блин! Ещё лицо его серьёзное пугает до икоты. Зачем он пришёл?.. Я смущена до предела!

Делает шаг ко мне, заставляя вжаться в зеркало. В этой примерочной слишком тесно. А что, если я закричу? И только я думаю об этом, как он вручает мне лемура со сладостями и, окинув меня с ног до головы быстрым взглядом, уходит.

Разворачиваюсь, натыкаясь на своё пылающее лицо в отражении.

31

Блин, как же жарко в этой примерочной.

Утыкаюсь лбом в прохладное, немного заляпанное снизу зеркало, вспоминая острый взгляд, которым он посмотрел на моё почти голое тело.

— Ух. Дурацкий Егор…

У меня от него мысли вперемешку, и тело не слушается. Руки мелко трясутся от странного беспокойства, и пульс участился. Капец...

Ставлю лемура на пуфик и продолжаю собирать оставшиеся купальники, судорожно пытаясь нацепить их на вешалки.

— Вот! Нашла! — пугает меня звонкий голос Катьки, когда она залетает в примерочную. Поднимает на меня восторженный взгляд и резко тормозит. — О. А…

Не могла она раньше прийти? Может быть, тогда я бы не чувствовала себя такой напряжённой.

— Я уже выбрала, — говорю, не поворачиваясь к ней, чтобы скрыть свои пылающие от стыда щеки.

До сих пор не могу поверить. Я, он, купальник, примерочная…

— А ничего такой, розовенький, — тянется к лемуру, вытаскивая из его лап шоколадку с орехами. — А это откуда?

— Не поверишь.

Встречаюсь с ней взглядом через зеркало, и она поднимает в удивлении бровь.

— От неандертальца одного, — всё же отвечаю, навешивая последний зелёный купальник на вешалку.

— Серьёзно? И когда он успел? Погоди, — подходит вплотную, заглядывая мне в глаза. — Он что, сюда заходил? — и видимо по мне всё видно, так как она начинает смеяться. А я хмурюсь. — А он время зря не теряет. Что сказал-то хоть?

— Ничего, — пожимаю плечами, поджимая губы. — Выйди, я переоденусь.

— Да, давай. А после я этот примерю, — она вешает на крючок купальник, который только что принесла и распаковывает шоколадку. — Не пропадать же добру, — подмигивает и, откусив сладость, выходит.

Это она про купальник или шоколад?..

В итоге Катька тоже делает покупку, и мы, наконец-то, уходим. Не люблю шопинг. Всё это долго и муторно. А если ещё и с подругой, так вообще…

Когда мы едем в такси, мне приходит уведомление на телефон. Я успела за две недели отвыкнуть от него, поэтому не сразу реагирую. Снимаю блокировку и натыкаюсь на сообщение от Егора.

Блин, надо было добавить его в чёрный список, — возмущается мой внутренний дьяволёнок.

Он ведь уже извинился за оскорбления. И цветы с игрушкой подарил, — задумчиво перечисляет ангелочек.

Егор Золотой: «Воробушек, тебе вкусно?»

Что вкусно?! Дурак.

— Это он? — Катька поворачивается ко мне.

— Да. Спрашивает, вкусно ли мне.

— Ответь, что вкусно.

— Это ещё почему? — непонимающе смотрю на неё.

— Я попробовала. Шоколадка вкусная, орешки топ, — пожимает плечами, возвращаясь к своему телефону.

А, так это про шоколад... Наверное, стоит поблагодарить его. Но он столько натворил. И поцеловал, а теперь ещё и пялился на моё тело в купальнике...

Я действительно нравлюсь ему?.. И это его «воробушек»... Я может и могу простить эти нелепые детские оскорбления и фразочки. Но ответить ему взаимностью не смогу. Так быстро он переключился с одного на другое. Боюсь представить, насколько он не долгосрочен. Ну уж нет. Мне хорошо и одной! Тем более, он парень популярный, видный. А я не очень люблю такое внимание к себе.

Другое дело — Глеб. Такого я бы рассмотрела в качестве претендента на роль своего бойфренда. Но нет. Глеб мой лучший друг, я очень ценю его и портить такое только познакомившись... Ни за что! Уверена, что он думает точно также.

— Чего улыбаешься?

— Что? Ой, — прокашливаюсь, возвращая себе отстраненность. При одной только мысли о Глебе моё настроение поднимается. С таким другом, как за каменной стеной.

— Да-а, Златка. Чую, доберётся он до твоего сердца.

Ц. Вот же…

— Ну не дуйся. Он красивый? Красивый. Высокий брюнет, футболист, дарит подарки, — она загибает пальцы, пока перечисляет это. — И что тебя не устраивает?

— Дай-ка подумать, — делаю вид, что задумываюсь, и подпираю подбородок кулаком. Прищуриваюсь. — А, вспомнила, — распахиваю глаза и поднимаю указательный палец вверх. — Очкастая блоха!

Она делает такое лицо, словно говорит «И?».

— Дак он же извинился.

— Ну… а видео?

Она хмурится, а после снова утыкается в телефон, напоследок говоря:

— Ладно, твоё дело.

Смотрю в окно. Листья начали желтеть, и некоторые уже опали. Погода, вообще, с каждым днём всё холоднее. Вроде ещё недавно сарафан носила, а теперь и в толстовке толком не похожу, придётся перебираться в куртку.

Новое уведомление, и я смотрю в экран.

Егор Золотой: «Злата, прости меня за всё. Я дебил»

Шумно вдыхаю и всё же решаю ответить:

Злата Воробьёва: «Ладно. Прощаю тебя»

Отправляю, и через пять секунд мой телефон разрывается входящим звонком с незнакомого номера.

— Слушаю, — сухо отвечаю, смотря как небо затягивается тучами.

— Пошли на свидание, воробышек, — слышу весёлый голос из динамика.

— А, — отодвигаю телефон от уха, смотря в экран. Номер не записан, но судя по голосу и прозвищу — это дурацкий Егор. — Какое ещё свидание?

— Наше. Первое, — звонко смеётся. Слышу ветер на фоне его голоса и непонимающе хлопаю глазами.

Свидание…

И почему это слово вызывает трепетное чувство в животе?

— Егор, я…

— Злата-а, ничего не хочу слышать. Ты моя грёбаная мания. Я ненавижу себя больше, чем ты думаешь, — ветер заглушает его голос и, судя по всему, он говорит очень громко, чтобы мне было хорошо слышно. — Когда ты рядом, меня словно молния прошибает раз за разом. И я охренеть, как мечтаю тебя снова засосать, — он тяжело вздыхает, а потом продолжает уже довольно злым и взбешённым голосом: — Блять, ну не умею я говорить подобное!

Отключается. Продолжаю сидеть с телефоном у уха, пока не слышу, как Катька взрывается смехом на весь салон такси, и я только сейчас понимаю — она подслушивала.

32

Катька заливисто смеётся, что даже водитель уже странно поглядывает на нас в зеркало заднего вида.

— Что смешного? — не выдерживаю и впиваюсь в неё хмурым взглядом.

— Ну как же, — она стирает выступившие слёзы и долго выдыхает

— Чего-о?

— Блин, Златка. Отбрось все эти оскорбления и ответь честно, — её взгляд становиться серьезным, и мне это не нравится.

Что ж, нужно подумать.

Вспоминаю его внешность и… да, внешне он мне определённо нравится. Очень красивые они с братом. Оба высокие, спортивные. У них тёмные русые волосы, янтарные завораживающие глаза... А ещё и ямочки есть при улыбке... У Егора внешность более мягкая, а у Глеба же более серьёзная и взрослая. И оба они по-своему привлекательные.

— Долго думаешь, подруга, — слышу голос Катьки и выплываю из своих мыслей.

— Ну… внешне, разве что, — отвечаю, поворачиваясь к окну. Там уже начинает усиливаться дождь, мелкими капельками покрывая стекло, и теперь рассматривать мимо проносящиеся улицы становится всё сложнее.

— Ты отбросила оскорбления и прочее, как я тебе сказала?

Резко поворачиваюсь к ней.

— А я его другого и не знаю, — шиплю.

Чего прикопалась ко мне? Вот сама пусть идёт с ним на свидание!

— Дак ты узнай, — никак не отстаёт от меня.

— Зачем?

— Вот так ты и просидишь в девках. За тобой такой парень ухлёстывает, а ты кобенишься. Я бы на твоём месте…

— Как жаль, что ты не на нём!

Ну вот. Довела меня. Я последнее время часто чувствую эту эмоцию — гнев.

Делаю глубокий вдох.

— А меня никто и не звал на свидание, и засосать никто не хочет, — слышу в её голосе нотку грусти. Она отворачивается к своему окну, а я задумываюсь.

И правда, она ведь такая красивая. Высокая блондинка, всегда в дорогой брендовой одежде. И одевается со вкусом, в отличии от меня. Так почему же её никто не зовёт на свидание?..

— Ладно, проехали. Давай закажем что-нибудь пожрать, — предлагает вдруг и поворачивается снова ко мне.

Ну вот, узнаю свою весёлую Катьку.

Следующим утром мы обе не слышим будильников. До поздней ночи смотрели Катькин любимый сериал про вампиров и ели пиццу. Катька ещё и вино пила — горевала по-своему, пока ещё не появившемуся, парню.

А сериал неплохой оказался, никак не могла оторваться от него. Ещё и серии на самом интересном заканчивались.

— Я сейчас умру, — говорит она хриплым голосом, закручивая шишку на макушке. Сегодня она даже не красится, и это меня удивляет. Обычно она предпочитает опаздывать на пары, но при этом приводить себя в порядок.

Подаю ей стакан воды с обезболивающим, а после вызываю такси. Дождь совсем разошёлся. Ещё и ветер такой, что ни один зонт не выдержит.

Приехав, забегаю в универ. Коридоры пустые, студенты на парах. Бегу на второй этаж, но неожиданно запинаюсь об ступеньку. Из меня вырывается протяжный гулкий звук, и я резко приседаю, хватаясь за ногу. Ничего не сломала, но пальцы точно отбила.

— Вот же неуклюжая, — слышу сзади знакомый дурацкий голос.

Опять обзывается...

Быстрым движение поворачиваю к нему голову и с ненавистью цежу:

— Извинись.

Егор приподнимает бровь, держа руки в карманах спортивных штанов. Судя по всему, у него сейчас физическая культура или тренировка. Волосы в хаотичном беспорядке, лоб и шея покрыты испариной. И даже серая футболка вымокла выше груди.

— Сейчас же, — стою на своём. — Иначе, никакого свидания тебе не видать, — чувствую, как мои ноздри раздуваются, и от злости приподнимается верхняя губа. Моргаю пару раз, возвращая себе спокойствие и, отвернувшись, прикрываю глаза.

О чём я, вообще?..

Боль в стопе путает мысли. Глаза начинают слезиться. Слышу, как он цокает, затем его руки поднимают меня в воздух.

— Эй, отпусти меня! — пищу, потому что его руки задевают рёбра, а я очень боюсь щекоток.

— Ага, сначала на свидание сходим, потом отпущу. Но это не точно.

Он берёт меня одной рукой под коленки и, не смотря на моё сопротивление, куда-то несёт.

— Да отпусти же! Мне на пару нужно! — хнычу и кулаком ударяю его по плечу.

Он разворачивается, и я ногой задеваю стену, вновь ощутив боль в пальцах. Он лишь молчит, продолжая нести меня. Я даже удивляюсь его силе. Я достаточно высокая и совсем не пушинка. Кость у меня тяжёлая. А он с такой лёгкостью забегает на третий этаж с ношей в виде меня. Мне немного страшно, когда он несёт меня. Я очень боюсь высоты, и даже вот этот метр между мной и полом пугает меня.

— Ты, вообще-то, так и не извинился, — произношу сквозь зубы, смаргивая слёзы, когда выплываю из своих мыслей. Вижу, что он подходит к медкабинету.

— Правда? — удивляется, заглядывая мне в глаза. Так близко к моему лицу, что я теряюсь. У него, оказывается есть совсем мелкие веснушки. Едва заметные.

И пока я разглядываю его, не замечаю, что мы давно пришли. Понимаю лишь по его усмешке и вопросу:

— Насмотрелась, воробушек? — улыбается, показывая свои ямочки на щеках и аккуратно ставя меня на ноги.

Открывает дверь, заводя меня внутрь. Осторожно ступаю, а он придерживает меня за талию. Из-за боли, приходится принять его помощь и держаться за его предплечье.

В кабинете пусто. Егор помогает сесть на кушетку, а сам опускается на корточки передо мной. Стараюсь не смотреть на него. Думаю лишь о больных пальцах и о том, где носит медсестру. Наверное, стоит снять кроссовок и посмотреть, что там.

— Больно? — спрашивает, кивая на мою ступню.

Молча киваю, смотря в пол перед собой.

— А если так, — проводит пальцем по моей коленке, вызывая мурашки под джинсами. — Прости меня, Злата. Ты не неуклюжая, ты просто оступилась. Со всеми бывает.

Поднимаю на него взгляд. Улыбается, сверля своим чистым янтарём. Да, действительно красивый.

Мотаю головой, отворачиваясь. Боль ведь не прошла от этого. Но его наглый палец так и не смахиваю с коленки. Эта небольшая щекотка мне на удивление приятна.

Может, всё же стоит послушать Катьку и рассмотреть его в качестве своего первого парня?..

— Тогда давай попробуем это, — кладёт руки по обе стороны от меня на кушетку, чуть подаваясь вперёд. Я замечаю это боковым зрением и поворачиваю голову к нему. И к моим губам тут же прикасаются его — горячие и чуть сухие. Сердце спотыкается о рёбра, на секунду переставая качать кровь, а по коже до кончиков пальцев проносится волнительная дрожь. Забываю напрочь про боль, смотря в его глаза, а он, проводя языком между моих приоткрытых губ, также смотрит в мои.

33

Меня заметно начинает лихорадить, и я резко подаюсь назад, смотря на Егора широко

Это был мой второй поцелуй. И снова без разрешения.

Поджимаю губы в обиде, отворачиваясь к окну. Нужно успокоиться, злость это ведь не про меня. Глубоко вдыхаю, прикрывая глаза. В субботу Егор вёл себя нагло и буквально накидывался на меня. Мне это не понравилось. А сейчас…

— Ну как? Прошло? — вдруг спрашивает он и кладёт мою ногу на своё колено.

— Что? — хмурюсь и поворачиваюсь к нему. Слышу тихий раскатистый смех.

Да что это со мной?.. Почему сегодня он какой-то чересчур привлекательный?! Вот Катька, наговорила мне всякого…

Зажмуриваюсь, вертя головой. Хочу выкинуть из головы нелепые мыслишки.

— Мне нужно на пару. Я пойду, — встаю с кушетки и, издав болезненный вой, заваливаюсь вперёд.

— Тише. И куда ты с болью? — он придерживает меня, помогая сесть обратно. Расшнуровывает кроссовок и снимает вместе с носком. Ещё и смех пытается сдержать. Носки я сегодня второпях надела Катькины — с летающими коронами и надписью «Принцесса-ебанесса».

Позор…

Отворачиваюсь в очередной раз, уставившись в плакат здорового образа жизни. Ощущаю, как его горячие пальцы прикасаются к моей ступне. Он медленно ощупывает и рассматривает каждый пальчик на моей ноге, пока я умираю от смущения. Чувствую, как лицо горит до кончиков ушей.

Не знаю, как вести себя. Он поцеловал меня. Я нравлюсь ему. Извинился и вручил подарок. Ещё цветы. А сейчас возится с моей ногой.

— Я лучше дождусь медсестру. Ты можешь идти, — не выдерживаю и выдёргиваю ногу из его рук.

— Посмотри на меня, Злата, — говорит спокойным голосом, и я перевожу взгляд. — Ничего страшного не произошло. Нужно помазать мазью, и всё пройдёт, — улыбается и подмигивает, сверкая блеском янтарных глаз. — Обещаю. Сейчас найду её, — нежно опускает мою ногу на кроссовок.

— Откуда ты знаешь? Ты же не врач.

Он открывает стеллаж у противоположной стены. Только сейчас замечаю там различные кремы, эластичные бинты и витамины.

— Я спортсмен с детства, воробышек. Ты даже не представляешь, сколько на мне шрамов, — возвращается ко мне с каким-то тюбиком и вновь берёт мою ногу.

— Да ты не такой идеальный, получается, — вырывается из меня с усмешкой.

Он замирает, впиваясь в меня взглядом и приподнимая бровь.

Ой…

— Воробушек, — на его губах появляется улыбка, а руки продолжают обрабатывать мазью пальчики на моей ноге. — Все мы не идеальные, — а вот тут его руки лезут вверх по ноге под широкими джинсами, поднимая штанину вслед за своими проворными ручищами.

Блин! Да он сейчас всю ногу оголит! Извращенец!

Мои глаза распахиваются в ужасе, а он лишь коварно улыбается. Но тут входит медсестра, и я выдыхаю, когда Егор опускает штанину вниз.

Капец. Когда это всё прекратится?.. Я уже покрыта испариной, а нервы натянуты, словно струны. Сердце бешено колотится, и, вообще, я ощущаю себя растерянной. Нужно срочно взять себя в руки!

— О, Золотой. Что в этот раз, кого покалечил?

Моему удивлению сегодня нет предела.

— Маргарита Сергеевна, ну что вы сразу «покалечил», — улыбается гад и глазками своими сверкает, стреляя в меня.

— Да после ваших тренировок травм больше, чем у остальных вместе взятых секций, — медсестра хмурится, подойдя ко мне. Молча осматривает ногу, а затем говорит: — Молодец, Золотой. А теперь проводи девушку на пары или домой, куда вам там надо... — подходит к своему столу и, взяв с него какие-то бумаги, возвращается к двери. — Скорее, ребятки, — распахивает её, явно намереваясь уйти и нас за одно выпроводить.

— Как скажете, Марго Сергеевна, — весело отвечает Егор, и я вновь взлетаю в воздух, не сдержав испуганного вскрика. А потом он наклоняет меня так, что я вцепляюсь в него намертво. Боюсь упасть на пол и отбить ещё что-нибудь. — Хватай кроссовок, принцесса… — и пару раз кашляет.

Это что? Он так завуалировал «ебанесса»? Пф… Дурацкий!

Поднимаю кроссовок и Катькин странный носок с жёлтыми коронами. Медсестра, замкнув кабинет, уходит, оставив нас в коридоре одних.

— Какая у тебя пара? — спрашивает Егор, не собираясь опускать меня вниз.

— Поставь меня.

— Не хочу. Какая пара?

— Отпусти меня, я хочу надеть обувь, — начинаю вырываться, и он всё же ставит меня, придерживая за талию.

Надеваю носок и кроссовок, стоя на одной ноге.

— Мы впервые так долго общаемся, — говорит он мне на ухо, своим голосом посылая вибрации по нервам, и я вздрагиваю. Волоски тут же поднимаются от волнения. Чешу ухо об его плечо, чтобы унять это жуткое ощущение.

— Если бы ты вёл себя с первого дня как нормальный парень, а не как неандерталец и хам, мы бы постоянно так общались.

Наконец, закончив со шнурками, встаю на обе ноги. Поправляю рюкзак и, стараясь наступать на пятку, иду в сторону бассейна, где у нас будет проходить следующая пара. На эту лекцию уже нет смысла идти.

— Неандерталец и хам? — слышу за спиной, но продолжаю идти прямо по коридору.

Люба с Тимом и так вопросами закидают, почему я так долго от такси иду. Да и телефон пока молчит. А что, если там что-то важное на паре?..

— Ага, а ещё дурак, тупой, безмозглый спортсмен, — разворачиваюсь к нему и показываю язык. — Думал, что только тебе можно обзываться?

Ничего себе, как быстро в моём окружении появляются люди, с которыми я могу вести себя более открыто, чем обычно…

— Ха, — всё, что он произносит, прежде чем пойти на меня с очень нехорошей улыбочкой. — Значит, тебе тоже следует попросить прощение, Вор-робушек.

Блин, он ещё и рычит! О нет!

34

Спешно и при этом чуть-чуть прихрамывая, я отхожу на пару шагов назад, смотря в глаза Егору. Он надвигается на меня подобно зверю. Руки в карманы спортивных штанов закинул, предварительно растрепав свою шевелюру. Наглый дурак задирает голову и с выражением полной власти на лице хитро улыбается. Словно он — всё, а другие — ничто.

Разворачиваюсь, чтобы не видеть это наглое выражение и ускоряю шаг, насколько позволяет утихшая из-за мази боль. Я наверняка знаю, что он догонит меня и что-нибудь вытворит опять. Что-нибудь дикое и неуравновешенное. Всё, как он умеет: обзывать, целовать…

Ой, всё! Пора забыть прошлое, он ведь извинился, а ещё я обозвала его в ответ. И даже не извинилась. И правильно сделала!

Улыбаюсь от этой мысли. Вот пусть ощутит теперь на собственной шкуре, какого это — обозванным ходить.

— Попалась, — щекочущий ухо шёпот вызывает электрические мурашки, заставляя дёрнуться, и я в который раз

Взвизгиваю, пытаюсь почесать ухо, но он меня кружит, делая оборот вокруг себя.

— Отпусти! — пищу, закрывая глаза. Я ещё не привыкла к этой высоте, а он уже устраивает мне такие аттракционы.

Рюкзак тянет меня к полу, и я крепко держусь за мужскую шею. Страшно упасть до жути.

И как Егору не тяжело?..

— Злата, пойдём на свидание, — говорит, остановившись и направившись прямо по коридору. И хорошо, что в сторону бассейна. Мне как раз туда нужно.

— Нет, — тут же отвечаю, поджав губы.

— А я не спрашивал. Заеду за тобой сегодня вечером, — этот гад улыбается. — И привезу под утро. Как тебе?

— Я не выйду! — возмущаюсь его напору. Он всегда всё делает без согласия и разрешения? Ну уж нет. Такой парень мне не нужен. Не хочу быть ничего не решающей без права голоса девушкой. Смотрели мы с Катькой разные сериалы и фильмы. Такие ещё и могут запретить работать или ещё что. Абьюзер. Точно. Ну нет!

Когда я, вообще, начала задумываться о парне?.. Блин… капец какой-то.

— Тогда мне придётся закинуть тебя на плечо, и мы всё равно пойдём на свидание.

— Егор. Я не пойду с тобой никуда.

Блин! Какое плечо?..

Отворачиваю голову, когда наши взгляды сталкиваются. Я всё ещё краснею от любого его действия. Слишком быстро он ворвался в моё пространство. Думаю, следует поговорить с Глебом. Хотя, в прошлый раз не помогло.

Он всего лишь усмехается на мой ответ и пальцами проводит по рёбрам, отчего я чуть ли не подпрыгиваю в его сильных руках. Замечает мою реакцию и останавливается.

— Тогда я тебя защекочу до правильного ответа, воробушек.

— Чего? Не надо! — верчу головой, поправляя лямку рюкзака, что норовит встретиться с полом.

Егор осторожно опускает меня на пол. Слава всему. Мы стоим в холле перед бассейном. Неандерталец, который точно вместо школы окончил детский сад, загоняет меня своим широким шагом в ближайшую нишу с боку. Тёмную и отдалённую от прохода в раздевалку.

— Ещё не передумала? — сверкает ямочками на щеках, окидывая меня взглядом с головы до ног, под которым я непроизвольно краснею. Какое дурацкое утро. Мало того, что проспала, так ещё и не повезло нарваться на одного дурака дурацкого. Неосознанно в голову приходит воспоминания его мягких губ, когда я случайно смотрю на них. И тут же опускаю взгляд.

Да блин!

— Я не передумаю, — строго произношу, смотря на его торс, и крепко сжимаю кожаную лямку рюкзака. — Я не хочу. Ты удалил видео? А может напишешь на своей странице, чтобы меня не обзывали другие? А то, знаешь ли, ты надоумил своими обзываниями и других, — хмурюсь, чуть опустив голову, и смотрю уже нам под ноги. — И я не знаю тебя, чтобы на свидания ходить. Вот тётя Таня говорила, что ты в спортивном учишься, а ты тут в корпусе дизайнеров. Так ты ещё и маму обманываешь?

Он слушает внимательно, загоняя меня в дальний тёмный угол. И в какой-то момент я упираюсь спиной в стену. Ну вот, прижал-таки.

— Воробушек, давай поговорим об этом на свидании, — упирает руки в стену по обе стороны от меня и наклоняется.

Я, сообразив, что он собирается делать, закрываю свой рот ладошкой и отворачиваюсь.

Смех. Он снова смеётся. От эха его раскатистого смеха по моей коже проходит вибрация, поднимая следом за собой невидимые волоски.

— Ладно, пососёмся тоже на свидании.

Фу. Что за словечки?!

Морщу нос, чувствуя за грудной клеткой трепет. Чувство, напоминающее волнение. Звенит звонок с первой пары, и я убираю руку, поворачиваясь к нему.

— Мне пора. Пока, — неловко скольжу по стене вниз, чтобы прошмыгнуть под его руками. Которые ловят меня, конечно же. И тут он делает самое ужасное — щекочет меня.

О. Как же я ненавижу тебя за это!

Между нами начинается настоящий замес. Меня бросает из стороны в сторону, я вырываюсь, шатаюсь и верчусь. Всё под слёзы, смех и дикий писк. Мне стыдно, страшно, щекотно, смешно и неприятно. Самые тупейшие эмоции, что я испытываю, это те, что образуются, когда меня щекочут по рёбрам.

Егор проделывает эту манипуляцию всего лишь секунд пять. И заметив мою реакцию, он останавливается, скрутив меня в своих руках и прижав к своему телу. Смеётся до слёз из глаз, утыкаясь носом в мою макушку, пока я пытаюсь отдышаться и не сгореть от стыда. Покачивает в своих руках из стороны в сторону. Видимо, пытается успокоить.

— Злата, если ты не согласишься на свидание, я снова защекочу тебя. Решайся.

— Ты, — возмущенно произношу на выдохе. — Шантажируешь меня?

Слышу, как коридоры корпуса наполняются разговорами студентов. Пытаюсь выбраться из его рук, но не могу. Мои силы и его несоизмеримы. Как небо и земля. Спортсмен, футболист и слабачка. Всё, что я умею из спорта, это тянуться и танцевать.

— Да. Именно. Ну что, ты сегодня вечером нарядишься? Как на свой день рождения. Или ты пойдешь со мной в пижаме и не расчёсанной? — на его слова я выгибаю бровь. — Хотя в пижаме и не расчёсанной я бы посмотрел на тебя.

Краснею, не зная, какой раз за сегодня. Вижу за его спиной студентов, идущих в бассейн. Они нас не видят, так как мы в углублённой тёмной нише, а вот они как на виду. И я вижу Любу с Тимом, что кого-то выискивают. Подозреваю, что меня. Люба прикладывает телефон к уху, хмурится, а потом убирает его в карман.

— Слушай, Егор. Мне пора идти. Скоро пара начнётся, — слежу за друзьями, выглядывая из-за Егора, потому что он загораживает мне вид. Я влево, он влево. Я вправо, он вправо.

— Я защекочу тебя сейчас, если не ответишь. Я уже устал ждать, воробушек. И засосу прямо тут, в тёмном углу, если не прекратишь кусать губы. И не обещаю, что остановлюсь на этом, — его голос теперь серьёзен, что пугает меня. Прекращаю суетиться и смотрю в его глаза.

— Ты ведь шутишь?

— Нисколько. Даю тебе три секунды. Раз…

— Егор, но я не хочу! Чего ты пристал ко мне? Мы мало знакомы и…

— Два…

— И, вообще, может ты мне не нравишься?

— Три…

— Ладно! Ладно! — выкрикиваю, сжимаясь всем телом в страхе от возможной щекотки. — И куда мы пойдем? — продолжаю сквозь стиснутые зубы.

О, как он злит меня. Столько эмоций за утро. Да он, просто, спец выводить из себя! А я чувствую, что скоро разозлюсь точно. И почему в субботу я могла дать сдачи, а сейчас нет?.. Да я,

— Ко мне домой, конечно, — отвечает, поправляя мои очки. — А где те, что я подарил? — хмурится.

Он что, только заметил? Дурак. И кто из нас ещё слепой?!

— И в смысле «домой»? — вырывается резко из меня. — Домой я к тебе точно не пойду. Не, не, не…

Верчу головой.

— Посмотрим, — подмигивает. — Ладно, до вечера, — подаётся вперёд так неожиданно, что я пугаюсь и врезаюсь в стену позади. Опять усмехается и чмокает в губы.

Да что это?..

Пыхчу от его наглости. Сейчас же позвоню Катьке и проконсультируюсь. Или лучше у Любы? Кто из них опытнее?..

35

Он ушёл, когда народ ещё ходил рядом. Вот взял и вышел из ниши. И что подумают студенты?.. Вдруг захотят проверить, что он делал в этой нише, а тут я?..

Закрываю глаза и считаю до десяти. Медленно.

И, когда сердце успокоилось, дыхание восстановилось и, надеюсь, краснота с лица спала, я выхожу в общий холл у бассейна, в котором уже никого нет. Быстренько забегаю в раздевалку и нахожу взглядом старосту. Подхожу, вставая рядом и дотрагиваясь до её плеча.

— Твою мать! Напугала, — хватается за сердце и мотает головой. — Ты где была, вообще? До тебя не дозвониться.

— Что? — лезу за телефоном, что оказывается севшим. Отлично. — Прости, не думала, что он сел. И, кстати, хочу с тобой поговорить о кое-ком, — свожу брови, чуть вытягивая губы вперёд.

— О кое-ком? — удивляется Люба.

— Ага. О Егоре, — последнее шепчу ей на ухо.

— О-о, — она кивает, продолжая переодеваться. — Жду все подробности на большом перерыве, — подмигивает.

Розовый купальник придаёт мне немного уверенности, и я не сковываюсь, как обычно. Надеваю шапочку и вперёд. Пока что у нас не плавание на скорость, чему я очень рада, а простая аэробика в воде, чему я тоже очень рада.

Час упражнений и смеха одногруппниц, которые неуклюже падали в воду. Мне это понравилось, и в какой-то момент я смеялась со всеми. Люба брызгалась в меня и пришлось отбиваться. Урок прошёл отлично.

Только вот я совсем забыла, что в нашей группе учатся три девушки, вечно болтающие о Золотых.

— Это ещё что? — возмущённо произносит и смотрит в телефон Кристина, когда мы переодеваемся после бассейна. К ней подлетают её верные подружки, а она вдруг переводит взгляд на меня. — Эй, очкастая, что за мутки у тебя с Егором?

Приподнимаю брови, смотря на неё.

Твою ж, что он там натворил? Ещё и телефон севший, не посмотрю…

— А что случилось? — тихонько спрашиваю, застёгивая на груди рубашку.

Руки начинают мелко дрожать. Не люблю разборки. Мне совсем не хочется разговаривать с ними, спорить, ругаться. Я предпочитаю молча удалиться с разговора, даже если буду проигравшей стороной.

Ловлю себя на мысли, что с Егором я уже могу говорить, спорить и даже обозвала его. Ну вот, видимо я к нему привыкла.

— А ты не тупи. Залезь к нему на страницу и посмотри.

Молча отвожу взгляд, продолжая собираться. Потом посмотрю. Возьму у Любы телефон и гляну, что там натворил этот дурак.

А может он и правда написал, чтобы никто не обзывал меня? Тогда почему Кристина сходу сказала «очкастая»?..

Хмурюсь, пропадая в своих мыслях, пока меня из них не вырывает злобный голос с шипящими нотками. Прямо в ухо. Как она так быстро подошла?..

— Слушай внимательно, курва. Не нужно своей милой мордахой завлекать. Твоя скромность ни одному парню не понравится. Или ты хочешь оказаться шлюшкой на одну ночь? — берёт в руку мою свисающую из хвоста прядь волос.

Другие одногруппницы спокойно переодеваются, не обращая внимания на наши перепалки.

— Угомонись, Крис, — вступается за меня Малинина. — Иди лучше поправь макияж после бассика, он поплыл, и с ним ты похожа на ту самую шлюшку, которая кхм…

— Кстати, да, — говорю и тут же затыкаюсь, широко распахивая глаза.

Кристина дёргает меня за прядь, заставляя вскрикнуть и отпускает. Шиплю от боли, растирая кожу на голове. А Люба прыскает со смеху.

— Откуда ты знаешь, какой макияж у шлюхи, которая кхм…? — спрашивает она шёпотом.

— Не знаю. Вроде фильм какой-то с Катькой смотрели. Не помню, но после твоих слов картинка всплыла. И правда, похожа, — отвечаю с тихим смешком.

Люба находит страницу Егора, когда мы стоим в очереди в столовой. Она читает, а вот я слушаю её, смотря в спину студента перед собой и офигеваю. Просто капец, блин.

— Прости меня, Злата Воробьёва. И лучше всем последовать моему примеру, она в гневе страшная женщина. И ржущий смайлик, — подруга заканчивает читать и трясёт меня за плечо. — Ты чего зависла? Слышала, что я прочитала?

— Слышала, — вдыхаю глубоко и смотрю на неё. — Вот что за дурак…

Она улыбается и хихикает.

— Да брось. Прикольно же. Дак что у вас произошло? Рассказывай.

Нас отпустили с бассейна чуть раньше, и поэтому мы успеваем взять обед, когда народу ещё не много. Я сразу беру ещё и на Катьку, а Люба на Тима.

Мы сидим за столиком, и я ей всё рассказываю. Думаю, что это не такое уж личное, и я могу с ней этим поделиться. Она слушает меня, как-то отстранённо улыбаясь, и тут я вспоминаю, что Егор ей нравится.

Блин! Вот же капец!

— Дурак, короче. Я ни за что не пойду с ним на свидание и не буду его девушкой. Он мне не нравится, неприятен и, вообще, я всё ещё обижена на него… — из меня льётся тирада.

Я переживаю за Любу, за её чувства. Зачем я, вообще, начала этот разговор? Ну она же сама сказала «рассказывай» и «жду подробности».

— Воу-воу, полегче на поворотах, — смеётся она, выплывая из грустного образа. — Чего ты так распереживалась?

— Прости, — хнычу, опустив голову и смотрю в пюре с котлеткой. — Он нравится тебе, а тут я… Я не хотела! И не хочу!

Верчу головой, смотря ей в глаза, а она кривит лицо.

— Ц. Злата. Он мне уже не нравится, — но смотрит с каким-то сожалением.

— Ты же говорила…

— Да, когда мы только поступили, он мне понравился. Лишь внешне, не более. Да и сейчас я влюблена в другого, — еле заметно улыбается, наконец-то, приступая к еде. До этого мы лишь в тарелках вилками ковырялись. — И с этим я разберусь, а вот... — закидывает еду в рот и показывает вилкой в сторону. — Что ты теперь будешь делать, интересно.

— Что? — оборачиваюсь в сторону, куда была направлена вилка и вижу Егора

— Ты так громко говорила о том, что он тебе не нравится… Ой, короче, всё он услышал, — она продолжает есть.

— Ну и пусть. Может отстанет, наконец-то, — вываливаю злость на котлету. Терзаю её вилкой на кусочки, а затем ем.

— Ой, Злата. Ничего ты не понимаешь, — произносит Люба, наблюдая за моими действиями.

— Не понимаю что? — хмуро отвечаю.

— Ты слишком эмоциональна сейчас, — кивает на мою недоеденную котлетку и переводит взгляд за моё плечо. — Привет.

— Приветики, ёлки-палки, — Катька шустро отодвигает свободный стул и падает на него, тяжело и быстро дыша. — Конкурс красоты, девки. А у меня ещё танец не готов! — и такое лицо слезливое делает, хоть и не плачет.

— Ой. А. Блять, — матерится Люба, вводя меня в шок, и лезет в свой телефон. — У меня в друзьях есть староста со второго курса финансов. Она танцовщица, обещала помочь танец поставить нам с Тимом.

— С Тимом? — спрашиваем в один голос с Катькой.

— Да. Девчонки, по секрету… — наклоняется ближе, предварительно обведя столовую взглядом.

Не то, что я кричала тут... Пф, да мне всё равно.

— Он мне нравится, — продолжает она. — Очень. Жду, когда он сделает первый шаг. Вижу, как он смотрит на меня, — она улыбается застенчиво и отклоняется назад.

— О! Класс, — бьёт о стол кулаком Катька. — А мой суженый где?!

Блин, многие студенты на нас с девчонками взгляды перевели. Нахожу близнецов. Тоже смотрят на нас. Глеб хмурится, а Егор отчего-то смеётся. Он похоже всегда смеётся. Слишком оптимистичен. Мы точно не подходим друг другу.

— Ты тише говори, а то как бы не пришёл кто на твой зов, — говорит ей Люба, осматриваясь вокруг.

— Пусть идёт уже, сколько ждать можно, — понуро отвечает Катька и налетает на свой обед, что мы для неё взяли.

— Кстати, хочешь я попрошу девушку с финансов и тебе танец поставить? Ты с кем в паре?

— Не, у меня Златка есть.

— Кто? Я? — начинаю кашлять, и тут чувствую хлопки по спине.

— Воробышек, ты что, не прожёвываешь? Привет.

Начинаю закашливаться сильнее от неожиданности того, что он рядом и хлопает меня по спине.

— Малинка, аккуратнее нужно. Не торопись в следующий раз. Привет всем.

— Привет, — отвечает им Люба, показывая рукой кому-то на наш столик. Видимо это Тим.

Тяжело дышу, подняв голову к верху, пока Егор водит рукой по моей спине.

— Всё хорошо? — спрашивает он, наклоняясь к моему лицу.

— Приветики, парни. Ваша «Малинка» и «воробушек» похоже не хочет ставить танец на конкурс красоты для своей лучшей подружки, — ядовито улыбается Катька, отпивая сок.

Мне всё ещё тяжело, глаза слезятся. Выпиваю полстакана сока и отвечаю:

— Я поставлю танец только если ты с Глебом будешь в паре. Другому парню я не смогу ничего показать и научить.

— Даже мне? — в ухо шепчет Егор, про которого я уже забыла, хотя его рука всё ещё на моей спине.

— Слышал? Это судьба, Снайпер, — говорит Катька и тоже закашливается, видимо сок не в то горло пошёл.

Люба начинает ржать.

36

— Воробушек, — Егор шепчет мне в ухо, вновь вызывая мурашки от его мягкого тембра. — Игнорируешь меня?

Катька, наконец-то, прокашливается, а пришедший Тим садится рядом с Любой. Она периодически поглядывает на его профиль из-под полуопущенных ресниц. И я на секунду замечаю, что он делает тоже самое, когда она не смотрит.

— А что за танец? — спрашивает Глеб, переводя взгляд с меня на Катьку.

Она сидит красная и явно избегает его прямого взгляда.

— Ты согласен? — спрашиваю, стараясь не обращать внимание на пальцы Егора, что водят по моим позвонкам через тонкую рубашку.

— Если вам нужна помощь, то почему нет? — пожимает плечами, переводя прищуренный взгляд на неандертальца рядом со мной.

Давай Снайпер, скажи ему что-нибудь!

— Ладно. Я придумаю вам движения, только мне нужна тема, — дрожащей рукой хватаю стакан, выпивая залпом остатки сока. Хочу поставить его обратно, как вдруг горячая ладонь смыкается поверх моей, удерживая её вместе со стаканом в воздухе.

— Я не понял, это что значит, Злата? — чувствую, как Егор пальцами поддевает застёжку лифчика и резко отпускает.

Вздрагиваю, резко выпрямляя спину. Щеки заливает жаром. Оглядываю всех. И вижу, как они смотрят на наши руки. Люба улыбается, а затем поднимает взгляд серых глаз на меня, подмигивая.

— Что? — осторожно спрашиваю, взволнованно поворачивая к нему голову.

Тут же впивается взглядом в мои губы. Облизываю их неосознанно. Они почему-то начинают покалывать от столь пристального разглядывания. Сглатываю и отворачиваюсь, пытаясь вырвать свою руку.

И чего пристал опять? Ещё же не вечер…

— Нет, вы видите? Она игнорирует меня! — возмущается и, отпустив наконец мою руку, внезапно берёт меня на руки. Катька подскакивает, наклоняясь над столом, и забирает стакан из моей руки.

Широко раскрытыми глазами ищу поддержки в друзьях, натыкаясь на Снайпера, что смотрит на перегнувшуюся через стол Катькину фигуру задумчивым взглядом.

Да что происходит?!

— Отпусти, — тихо шиплю, но всё равно держусь за его крепкие плечи, мышцы под которыми плавно передвигаются, когда он разворачивается вместе со мной.

Ненавижу настолько пристальное внимание, а сейчас почти все находящиеся в столовой студенты провожают нас странным взглядом.

Ладно. Сейчас мы выйдем из столовой, и я ему всё выскажу.

В дверях как назло сталкиваемся с Кристиной и её подругами.

— О, — удивляется она, чуть отпрыгивая в сторону, давая возможность дурацкому Егору пронести меня через недостаточно широкий проход.

— А что происходит? — слышу за спиной голос Эли.

Блин! Теперь мне не отделаться от их расспросов! А они точно будут. Ненавижу!

Из меня вырывается обречённый скулёж.

— Отпусти меня, сейчас же! Что ты себе позволяешь? — вырываюсь, отталкивая его за плечи, когда мы отходим от столовой. Пыхчу и не прекращаю попытки освободиться.

— А всё, не нужно было игнорировать меня, воробушек. Теперь не отпущу, сама напросилась, — и в противоречие своим словам, он ставит меня на ноги.

Делаю вдох, готовая наорать на него.

Я и наорать?..

Но он стискивает меня за талию и целует. Быстрый чмок, делающий мои глаза по пять рублей. Быстро оглядываюсь в поисках студентов, но вижу, что мы в ректорском крыле.

В ректорском крыле?!

— Эй! Офигел? — бью ладонями по плечам.

То есть, он уже всё решил за меня? Ещё и улыбается, гад такой.

— А что не так? — удивляется сквозь улыбку, заглядывая в мои прищуренные глаза.

— Что за пост ты написал? Кто это страшная женщина? — вспоминаю то, что совсем недавно прочитала мне Люба.

— О, ты снова злишься. Такая миленькая. Воробушек взбунтоваться решил? —

— Ч… что? — давлюсь воздухом.

От этой фразы сердце спотыкается о рёбра, которых он еле ощутимо касается подушечками пальцев. Рассредоточенные искорки бьют по коже от волнения. И в желудке необычное чувство возникает. Странное…

Он поднимает голову вверх, смотря на потолок, и смеётся. Взглядом натыкаюсь на его кадык, что подрагивает от его тихого вибрирующего смеха. Замираю, разглядываю его. Пока моих рёбер не касаются его пальцы чуть ощутимее. До очевидной щекотки, и я дёргаюсь в его руках. Теряюсь в ситуации.

— Бля… Как охеренно расслабилось твоё тело. Согласна? — опускает на меня взгляд янтарных глаз. Блуждает им по моему лицу. Широко улыбается, показывая свои ямочки.

— Нет, — тихонько пищу, сама себя не понимая.

— Неправильный ответ, воробушек, — нагло набрасывается на мои губы, сразу же проталкивая язык в мой рот, встречаясь с моим. Одна его рука перемещается с талии на мою шею. Прямо под волосы, будоража до трепетных мурашек. Моя же, держащая до этого его предплечье, опускается вниз. А его вторая ложится на поясницу, тут же впечатывая меня в тело Егора.

Капец…

В какой-то момент этого поцелую, я начинаю отвечать. Двигаю языком и губами, подстраиваясь под Егора. Он даже издает короткий стон, от которого в моей душе просыпается приятное чувство. Руки, что висят вдоль тела, осторожно касаются его толстовки. Сжимаю её пальцами, чувствуя, как мои ноги подрагивают. Мысли пропадают из головы, и я начинаю наслаждаться происходящим. Внезапный звонок, ворвавшийся в моё сознание, выкидывает меня из такого неистового блаженства, как нежный поцелуй Егора.

Дурацкого Егора. Да.

Он медленно отстраняется, напоследок оттягивая мою нижнюю губу. Тяжело открываю глаза, натыкаясь на его взгляд, почему-то цвета тёмного янтаря. Пытаюсь сосредоточиться и вспомнить, что, вообще, происходит...

— Согласна, — он улыбается, усмехается и закусывает свою губу, обнимая меня.

— Что? — не понимаю и краснею, уводя взгляд в сторону.

— Пойдём, провожу тебя, — берёт мою руку в свою, тут же переплетая наши пальцы и ведёт за собой.

Хмурюсь, когда на пути нам встречаются другие студенты.

И что ты делаешь, Злата?..

37

Егор

Проводив Злату на пару и, чмокнув её ещё раз, я иду на выход из университета. Иду и ослепляю своей счастливой улыбкой всех, попадающихся мне на пути, студентов. По дороге цокаю языком и потираю руки.

Согласилась, малышка. Так-то!

И я, действительно, дебил, ведь и сам не пойму, за что обзывал её. Она мне безумно нравится. До одурения. Вот я, видимо, и вытворял с дуру, не подумав. Поймал ступор, как только увидел её у входа в универ. Каким-то дураком в её глазах себя выставил. Испугался мнения пацанов? Егорушка влюбился?

— Бля, — мотаю головой, прогоняя нелепые мысли.

Да и похер на мнение всех вместе взятых людей. Какой она очкарик? Это самый сексуальный аксессуар, вообще-то! Ещё и блохой называл… Идиот! Всячески корю себя за тупость. Ладно хоть не как Псих в свое время. Чур меня! Злата не Лина, сбежала бы в свою деревню при первом попавшемся случае.

И хорошенько мне Глеб мозги потряс, как видос с ней увидел. А самое стрёмное, она думает, что этот ролик я намутил. Надо бы припереть к стене ублюдка Макса, чтобы извинился перед ней.

Так… Какое бы придумать свидание? Кино? Кафе? Такая банальщина… Хочется для неё лучшего. У меня, конечно, были раньше свидания, но девушки-то не было. Волнуюсь ещё, как девственник… Трэш полнейший.

В предвкушении и странной взволнованности выбегаю на парковку, сразу же высматривая знакомую белую машину. Глеб купил её полгода назад, когда решил, что после окончания вуза останется жить и работать в Москве. Он неплохо зарабатывает, впрочем, как и я. Когда мы учились в десятом классе, Данил — муж старшенькой сестрёнки начал запуск своей компьютерной игры. Глеб сразу присоединился к нему, а я год только наблюдал за ними, прежде чем во всё это уйти с головой. Видимо у нас у обоих это в крови. Отец только злился, что Глеб спорт кинул. На меня вся надежда осталась, вот только и я в разработку ударился. Да был бы я футболистом, что на досуге работает в компании зятя, только вот этот самый зять чётко условие поставил — получить корку графического дизайна. И мне это не в тягость, это мне и нравится, как и Глебу. Наша стихия.

Я ещё и в команде по футболу играю за университет. Фотки маме шлю с игр. Твою за ногу, она прибьёт меня, когда узнает правду! Потом порадуется, конечно, но сначала прибьёт. За батю… А батя-то какой злой будей… ой, ой, ой…

Накатили мысли, пока в тачку садился.

— Чего хмурый? Малинка откатала? — спрашивает Глеб, наблюдая за моими эмоциями. Чувствует меня, как и всегда. Ещё и первый просветил меня о моей же влюблённости в воробышка.

— Прикатала, вообще-то, — пристёгиваюсь, и уголок губ вверх тянется. Особенно кайфово становится, когда вспоминаю о её ответе на мой поцелуй. Бомбически просто… Как языком шевелить начала, как горячее дыхание словил её… Ух!

— Да. Теперь на твоём лице всё написано, — усмехается, переводя взгляд на дорогу и выезжая с территории универа. — Вас можно поздравить? — кидает мимолётный взгляд в мою сторону. — Или она сделала вид, что всё ок, а сейчас трясётся и прячется? Ты, братишка, напор-то сбавь, не пугай девчонку.

— Ва-ай, умник нашёлся. Разберусь как-нибудь. Сегодня у нас свидание, — хлопаю себя по коленке, задумавшись о сегодняшнем вечере. Чем бы её удивить?..

— Ладно. Бери тачку и развлеки Малинку. Своди её в дельфинарий, — он пожимает плечами. — Уверен, она будет в восторге.

— Ого. И когда ты стал таким спецом в области свиданий, Ромео? — хмыкаю, поворачиваясь к нему.

Его идея в сердечко прям. Так и поступлю. Обрадую воробушка. Куплю цветы, мороженое. И буду её тискать в любой подходящей ситуации.

На обед варю пельмени. Не люблю готовить, хоть и умею. А всё из-за старшей хитрюги — Лины. Она халтурила в детстве, и маме пришлось учить готовить меня. Меня!

— Пельмени? — в кухню заходит Глеб, на ходу разминая шею. — Может запечёшь что-нибудь?

— Советую найти девушку, Ромео. Я тебе не жена.

Он прыскает со смеху, падая в кресло, что стоит в нашей большой кухне-гостиной, пока я помешиваю закипевшие пельмени.

— Правда? А выглядишь и впрямь как жёнушка, — поворачиваюсь к нему, прищурившись, а он дёргает бровями и продолжает: — Песенки напеваешь, улыбка до ушей, в руках полотенце, не хватает ещё фартука

Всё пространство вдруг наполняется нашим ржачем. Бля…

После обеда Глеб уходит на свои дополнительные курсы, а я же ищу миллион способов покорить понравившуюся девушку. Ближе к трём я звоню Владиславе Олеговне с просьбой отдать мне Злату на свидание. Это беременная женщина — святая простота. Точнее девушка, что всего-то на три года старше нас с братом. Лучшая подруга хитрюги Аделины. Повезло, что воробушек именно у неё работает.

Она удивляется моему звонку и просьбе, но легко соглашается со словами «наконец-то остепенишься». Так сказала, словно я в девках засиделся, только с другим смыслом. Только это, вообще, не правда. Я прилежно учусь, между прочим! Некогда мне бегать по девчонкам.

Разве что, за воробушком. Она ещё та отшивала, но всё равно не устояла передо мной. Я ведь красавчик, верно?..

Сажусь в тачку и лечу к цветочному магазину, замечая машину Лады недалеко от входа. Захожу внутрь, старательно обогнув дебильные звонкие колокольчики на входе. Делаю всё тихо, чтобы аппетитная булочка меня не спалила. Да-да, она совсем не кроха. Высокая и офигенная.

Прячусь за высоким растением в горшке на полу и выбираю букет, водя взглядам по витринам. Взгляд останавливается на каком-то необычном ярком букете малинового цвета в крафтовой бумаге. Ещё и лентой в тон бутонов перевязан. Он сразу у меня ассоциируется со Златой. Сглатываю, вспоминая её нежную и хрупкую фигуру в розовом купальнике.

Прищуриваюсь, сосредоточившись на букете, и ступаю аккуратно к нему. Беру, наблюдая за тем, как воробушек сидит и рисует в своём блокноте. Ладу не видно, может в подсобке сидит.

Я подхожу к ней со спины. Упираюсь руками в стол перед ней, в одной руке держа букет. Шепчу тихо на ушко, совсем не подумав, что могу напугать её:

— Хватит работать, Злата. Пойдём на свидание.

И она пугается. Издаёт какой-то хрюк, приподняв плечи, а затем начинает кашлять.

Подавилась воздухом?..

Хлопаю осторожно по спинке, проклиная себя же, бестолкового оленя. Сажусь рядом на корточки, одной рукой оглаживая её спину, а второй коленку. Букет лежит на столе.

— Дурак, — произносит, подняв лицо к потолку, и вытирает выступившую слезу.

— Согласен, — киваю болванчиком, случайно натыкаясь пальцами на резинку чулка, что за краем её юбки.

38

Коридоры стремительно пустеют, заставив вспомнить, что пара, куда меня провожает Егор, уже началась.

— Егор, — дуюсь на него, выдёргивая свою руку. — Из-за тебя я пропустила начала пары.

Да что со мной сегодня?..

— Это всё твоя симпатия ко мне. Я не виноват, — говорит, вновь беря мою руку в свою.

Он провожает меня до аудитории, перед дверью развернув к себе и опять чмокнув. Ну гад!

Вся красная и в лихорадке, я захожу на пару. Повезло, что преподаватель добрая женщина. Сажусь рядом с Любой и Тимом, которые оба странно поглядывают на меня. Но, слава всему, молчат. Староста передаёт мне рюкзак, который я забыла в столовой, и я кивком благодарю её.

Оставшиеся две лекции проходят спокойно. Малинина ни о чём не спрашивает. Просто периодически подмигивает и хитро улыбается. Нас отпускают раньше звонка аж на полчаса, и я решаю забежать домой, чтобы переодеться. Очень хорошая погода сегодня, видимо наступило бабье лето. Выгружаю тетради из рюкзака и закидываю туда скетчбук, чтобы порисовать в цветочном в свободное время.

— Там такая жарень, а ты в этом пойдёшь? — спрашивает Катька, когда я, стянув одни джинсы, надеваю другие — потоньше. В такую погоду в них достаточно некомфортно, но что поделать. Другого нет.

— Ну да. Не в шортах же, — отвечаю и встаю с кровати.

— Давай я дам тебе юбку, — предлагает и сразу же уходит к себе.

Юбку?..

Она возвращается спустя тридцать секунд и, улыбаясь, демонстрирует мне замшевую юбку цвета хаки.

— Давай-ка, примерь, а я пойду колготки поищу капроновые. Уверена, у тебя их нет.

Конечно, нет. С чем мне их носить? С шортами?.. Пф…

Стягиваю джинсы обратно. Они уже успели прилипнуть к ногам от такой-то духоты. Будто середина лета, не иначе.

Надеваю юбку, и она садится как влитая. До середины бедра. Приятная на ощупь. Мне нравится. Иду искать Катьку, ведь её долго нет, а мне уже пора выходить на работу.

— Ну что там? — спрашиваю, заходя в её комнату, которая выглядит так, словно тут её шкаф взорвался, разбросав своё содержимое по всему периметру.

— Блин, да где же? — пыхтит и роется в нижнем ящике. — А, вот. Держи, — бросает в меня… чулки?

— Это же чулки, — произношу очевидное, держа их в руке.

— И что? Те же колготки, да и в туалет ходить удобно. Всё, не душни. Не могу я найти колготки. Видишь, сколько тут всего? — она разводит руками, показывая на бардак вокруг.

Несколько секунд топчусь на месте и соглашаюсь. Юбка мне очень понравилась, и в ней не так жарко. Почему я их не носила раньше? Может купить такую же?..

Быстро натягиваю чёрный капрон на резинках, надеваю кроссовки и, взяв рюкзак, вылетаю из квартиры. Катька орёт в след, что ждёт подробности про Егора вечером. Это ей, видимо, интересно, что было, когда он меня из столовки упёр, ведь про свидание она не знает. А может Люба ей рассказала?..

По дороге соображаю, что у меня есть сарафан вообще-то, который я могла надеть. Ну да ладно.

Иду на работу в приподнятом настроении, подставляя лицо солнышку. Егор, наверное, не знает, что я работаю до позднего вечера. И как он собрался забирать меня на свидание?.. Он такой настырный. Красивый и… мне понравилось с ним целоваться. Может написать ему, что я работаю, чтобы он не приезжал зря?..

Выбрасываю такие мысли. Как-то быстро всё это. Почему я вдруг беспокоюсь о нём? Вот пусть приедет, а Катька ему скажет, что меня нет. Да. Обойдётся. Мне всё ещё немножко обидно.

В цветочном включаю кондиционер и приступаю к рисованию, пока нет клиентов. После того, как мои портреты в скетчбуке обнаружили, я зареклась их рисовать. Лучше изображу природу и животных.

Пропадаю в рисовании на целый час. Лишь опомнившись, замечаю, что погрызла кончик карандаша.

— Вот же…

Достаю из рюкзака автоматический и уже готова продолжать, как вдруг рядом со мной появляются чьи-то руки и яркий букет. Меня тут же бросает от страха в пот, и, как будто, гортань сжимается, не пропуская воздух, что я сразу же закашливаюсь, хватаясь за сердце.

Дурацкий Егор!

Глаза слезятся, горло от кашля болит, а этот ненормальный идиот, что чуть не довёл меня до инфаркта, начинает успокаивать меня.

— Эй! — возмущаюсь, хватая его за кисть.

Улыбается, сверкая белизной зубов, и ведёт другой рукой от спины к рёбрам. Тут же напрягаюсь. Но тут нас прерывает звон колокольчиков. Резко поднимаюсь со стула, поправляя юбку. Егор встаёт следом.

— О, вы тут оба. Отлично, — к нам подходит Лада.

— Привет, — нервно произношу. Хорошо, что она пришла, а-то мало ли, что сделал бы этот дурак озабоченный.

Следом за ней идёт девушка. Я её сразу узнаю, так как память на лица у меня хорошая. Это Лина — сестра близнецов. И она не одна, а с двумя детьми.

— Привет, ребята, — здоровается она, а дети хмуро смотрят на нас. Мальчик и девочка примерно лет шести-семи. — У меня к вам просьба.

— Да нет, — жалостливо произносит Егор, заставляя посмотреть на него. Лицо-то как сквасил. — Почему именно сегодня?

Лина улыбается, но глаза прищуривает и упирает руку в бок.

— Можете погулять в центре, я дам вам денег. Сходите в кафе или кино, — говорит Лада. — А мне Лина очень нужна, мы ненадолго. Может часик. Ну или два.

Егор цокает, закатив глаза.

— Не надо денег, сам справлюсь, — берёт меня за руку и ведёт на выход. — Малышня, за мной! — кричит, не оборачиваясь, племянникам.

39

— Ты куда? — спрашиваю, пытаясь затормозить ногами сначала по напольной плитке, а уже вскоре по асфальту. — У меня работа. И мой рюкзак, он…

— Я хочу вперёд! — кричит девочка.

— Там я буду сидеть! — кричит мальчик.

Дети Лины обгоняют нас, пока я пытаюсь освободить свою руку из крепкого захвата Егора.

— Да пусти же, — говорю, чувствуя, как моя ладонь потеет в его руке. Капец. — Отдай мою руку! — повышаю голос, а потом, разозлившись, кусаю его за плечо.

Ого. А оно у него твёрдое.

Егор резко тормозит, отчего я по инерции врезаюсь в него. Но руку не отпускает. Медленно поворачивает голову ко мне, прищуривается. Серьёзный-то какой… Он сканирует меня своими янтарными глазами несколько секунд, а затем отворачивается. Нам до машины ещё полпути, но дети уже рядом с ней.

— Захар, Богдана! Назад садитесь!

— Да блин! — возмущается детский голосок.

Егор снимает сигналку, так и не двигаясь с места. Пока наблюдаю за детьми, что открывают задние двери, по моей пятой точке неожиданно прилетает шлепок. Подпрыгиваю, взвизгнув, и шокировано смотрю на Егора.

— Значит так, воробушек, — поворачивает к себе, пряча мои руки за мою же спину так, что наши тела соприкасаются. — Садись вперёд, я схожу за твоим рюкзаком и поболтаю пару минут с сестричкой, — и своим носом в мой тыкает.

Что с моим сердцем? Оно в страхе? Или почему оно скачет галопом?..

Дохожу до машины на ватных ногах. В желудке или где-то в его районе опять что-то щекочет. Непонятные ощущения. Сажусь в машину, тут же ощущая на себе любопытные взгляды.

Как он сказал? Захар и Богдана?

— Привет, — немного поворачиваюсь к ним после того, как пристегнулась. — Меня Злата зовут, — и улыбаюсь. Хотя общение с детьми меня немного нервирует.

— А меня Дана, это Захар, — темноволосая девочка с большими карими глазами кивает в сторону своего брата. — Мы близнецы.

Захар светленький и с янтарными глазками. С виду такой милый. Но стоит нашим глазам встретиться, как меня молния прошибает. Жуть… Словно внутри этого мальчика достаточно мудрый старец сидит. Пугающий взгляд, глубокий, дающий понять, что о тебе знают даже больше, чем ты сама.

Нервно хихикнув, отворачиваюсь.

Злата, это всего лишь ребёнок, прекрати трястись…

Соседняя дверь распахивается, заставляя меня вздрогнуть. Пугаюсь, потому что в салоне несколько минут до этого стояла тишина. Егор протягивает мне рюкзак, а затем садится на своё место. Проверяю содержимое. Супер, скетчбук на месте.

— Включи кондей, — произносит вдруг Захар.

— Не растаешь. Окно приоткрой, — отвечает хмуро Егор и что-то набирает в телефоне. — По расписанию у нас не кафе и кино, но что-то очень крутое, — поворачивает ко мне голову и подмигивает.

— Что? — спрашиваю.

Куда это он решил нас везти?..

В тот момент я даже не подозревала, что это за место. Егор привёз нас в дельфинарий. Дельфинарий! О, это лучшее место из всех, где мне доводилось побывать. Мы с детьми были в восторге. Да что там… Я и сейчас всё-то в восторге! Столько цветных и разнообразным рыбок я не видела ни разу в жизни. Только на картинках в интернете. А, ну ещё мультик про оранжевую рыбку смотрела у Катьки дома, но это давно было. У меня и аквариума-то никогда не было, впрочем, как и любых домашних животных. А в речке, что течёт в нашей деревне, вода мутная, а рыбы серые какие-то.

Я неотрывно наблюдала за каждым видом рыбок. Переходила от аквариума к аквариуму, не слушая экскурсоводов и других умных людей, что ходили рядом, рассказывая про тот или иной вид. Я наслаждалась визуально. Наблюдала за этими маленькими существами. Так интересно они все выглядят. В общем, я была поглощена красотой морских жителей.

Черепашки, улитки, странного вида разные существа. Я словно попала в рай. Настроение на высоте, голове легко. Все мысли вдруг стали не важными.

О, а тоннель… Тут рыбки побольше были. Мне кажется, всё стекло этого места теперь помечено моими отпечатками пальцев. Я чуть ли не носом в стекло упиралась. Егор часто смеялся надо мной, а иногда и приводил в чувства, чтобы я не забыла, где нахожусь и не растеклась от красоты и восторга. Как, оказывается, легко меня удивить...

Ну а окончательно растопило моё сердечко шоу с дельфинами. Невероятное зрелище. Я настолько погрузилась в это, что очнулась лишь, когда Егор стирал мою слезу с щеки. Капец, я расплакалась от счастья на шоу дельфинов! Вот крутотень!

— Егор, — говорю, когда мы идём на выход и как раз мимо миленьких цветастиков в аквариумах разной формы. — А мы ещё сюда придём?

Всё, конечно, волшебно, но теперь мне охота послушать, а не только посмотреть.

— Обязательно, — крепче сжимает мою руку. Оказывается, Захара и Богдану забрали, пока я была под рыбьим гипнозом. — Но с тебя поцелуй, — заявляет, останавливаясь около машины, и подставляет щёку. На нём солнцезащитные очки, а ямка, что образовалась от его ухмылки, прямо перед моим лицом. Сглатываю и быстро чмокаю его.

Слышу смешок, а затем:

— И всё равно ты покраснела, воробышек, — разглядывает пристально каждый сантиметр моего лица. — Милашка, — улыбается и щёлкает пальцем по моему носу.

— Эй, — сразу же тру его. — Щекотно же!

Поправляю очки

— Егор?

Помогает сесть, а затем, обойдя машину, садится за руль. И буквально через секунду мы стартуем с места.

40

Егор улыбается, поглядывая на меня, пока я хмурюсь и сжимаю пальцами край вельветовой юбки.

— Не смущай, — произношу, отворачиваясь к окну.

— Буду. Ты, когда красная, такая… — он не договаривает и тоже отворачивается к окну. Боковым зрением замечаю, как он сглатывает.

— Какая? Страшная?

Поправляю волосы, чтобы скрыть пылающие щёки.

Почему он вдруг замолчал?..

— Сексуальная, Злата, — и кладёт ладонь на мою коленку, разгоняя по коже жар. Я её тут же сбрасываю, отчего вместо тепла на коленке теперь ощущается прохлада.

— Ладно, ладно. Не буду пока смущать тебя, воробушек, — широко улыбается и подмигивает, после возвращая взгляд на дорогу.

— Куда мы едем? — спрашиваю, стараясь не трястись. Какое-то необычное волнение напало на меня. Дыхание сбивается, а живот сводит.

— Я голоден, а ты? — берёт с панели телефон, что-то там набирая.

Киваю молча, пока он не отвернулся.

Мы приезжаем к какому-то кафе. Я почти нигде не была в этом городе, поэтому плохо ориентируюсь. Заглушает мотор и пристально смотрит на меня.

— Злата…

— Что?

— Мы же встречаемся?

Блин! Что за дурацкий вопрос?

Набираю полные лёгкие воздуха. Сжимаю трясущиеся пальцы.

— Ты же обещал… не смущать…

Голос всё равно выдаёт волнение. И почему я так веду себя? Слишком растерянная и взбудораженная... Ёрзаю на сиденье, пытаясь сесть поудобнее, ведь чувствую, словно изнутри горю.

— Иди ко мне, — Егор расстёгивает свой ремень безопасности и наклоняется ко мне, чтобы отстегнуть мой.

Его запах свежести сразу ударяет в нос, а лава по венам увеличивает свою скорость. Его рука касается моей талии, ощутимо сжимая её. Толпы волнительных и сладостных мурашек пробегают по телу. О, мне это приятно... Слежу за своими ощущениями, что впервые испытываю.

— Посмотри на меня, — низкий вибрирующий голос сейчас кажется таким классным. — Ты моя девушка, Злата. Да?

Смотрит пристально. Янтарные глаза вблизи темнее, чем обычно. Блуждает ими по моему лицу, периодически останавливаясь на губах. И я их облизываю неосознанно. Смешок, что вырывается из него, простреливает по нервам, а рука на талии сжимается, заставляя вдохнуть глубже и выпрямится.

— Ага, — уже и не помню вопрос. Смотрю на него пристально, но всё же произношу это.

— А я твой парень, Злата, — приближается к моим губам всё ближе и ближе. — Запомни.

— Ага…

Набрасывается на мой рот, словно съесть решил, тут же проталкивая свой горячий язык к моему. Бабочки… Я чувствую бабочек в животе, что щекочут мои рёбра изнутри, и я мычу в губы Егора. Растворяюсь окончательно, забыв про всё остальное. Его рука гладит мой голый живот... И когда только успел под одежду пробраться?.. А вторая стягивает волосы на затылке. Чувствую пульсацию между ног и ёрзаю по по сиденью, чем веселю Егора — своего парня. Он оттягивает мою нижнюю губу, заглядывая мне в глаза, и пальцами ведёт по моей ноге. Я словно под гипнозом смотрю в его чистый янтарь и таю от нежных прикосновений. Не думала, что я тактильный человек, но сейчас всё, что делает и где трогает этот красивый и вкуснопахнущий парень — мне до безумия приятно.

Воздух пропадает, а рот открывается шире, когда его наглые пальцы задевают трусики. Я прихожу в себя через секунду, как почувствовала невероятное наслаждение. Сдвигаю ноги, ошарашено смотря на Егора. А потом резко опускаю голову, поправляя юбку.

— Можешь домой меня отвезти? — о, это мой голос?.. Хриплый и звонкий одновременно.

— Нет, — произносит около моего лица, заправляя прядь волос за ухо. — Пойдем закажем бургеры. Ты любишь бургеры?

Он выходит из машины и, обойдя её, открывает дверь с моей стороны. Присаживается рядом и берёт мою руку в свою.

— Милая Злата. Я напугал тебя, да? — шумно выдыхает, отворачивая голову. Наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц. — Ладно. Прости, воробушек, я не могу удержаться, — улыбается, наклоняя голову, и заглядывает мне в глаза.

И от его прямого взгляда я краснею пуще прежнего. Подумать только, он потрогал меня… там!

Целует мою ладонь. Другой рукой ведёт по ноге от кроссовка до коленки. Напрягаюсь, хмуро сверля его взглядом.

— Всё еще страшно? — интересуется, вновь прикасаясь горячими губами к моей руке, не переставая смотреть мне в глаза. В его чертята пляшут, вижу отсюда!

Сама не своя. И хочу прекратить этот фарс и одновременно не хочу!

Наглая рука добралась до юбки и уже пролазит под неё. Смотрю на это с широко раскрытыми глазами и сглатываю несколько раз.

Капец…

Давай же, Злата, прекрати это!

— Ты такая чувствительная. Тебе приятно? — снова целует мою кисть, периодически опаляя её горячим дыханием.

Я решаю проигнорировать его. И вовсе не потому, что не знаю ответ.

Вот пальцы Егора преодолевают резинку чулок, и я ощущаю прикосновение к голой коже. Мышцы ног напрягаются. Мурашки распространяются следом за его движениями. Я задерживаю дыхание, когда до того самого места остаётся почти ничего. Зажмуриваюсь и жду то чувство, что стрельнуло по нервам ещё недавно, но Егор отстраняется. Поворачиваюсь к нему.

— Ой, ой, ой. Вот это взгляд, — смеётся, вставая на ноги, и протягивает мне руку. Ту самую... — Пойдём утолим голод, а потом, если захочешь — продолжим, — последнее на ухо шепчет.

И лишь у входа в кафе соображаю, что он трогал, и ласкал, и целовал на парковке. Какой ужас!

Пока он делает заказ, я убегаю в уборную, чтобы прийти в себя и успокоиться. Включаю холодную воду, ополаскиваю лицо и, прикрыв глаза, восстанавливаю дыхание. Смотрю в отражение и вижу улыбку на своем мокром лице.

Ну да, ну да. Улыбаюсь…

— Вот же гад, а… Прицепился-таки, не оторвать, — шепчу сама себе, вспоминая его наглость и нежность. Голова кружится, а слов у меня совсем нет.

Это же не какой-нибудь коварный план Егора?.. Он ведь не делает это специально, чтобы обидеть меня?.. Путь только попробует!

41

Выхожу в зал, и мой взгляд натыкается на не очень приятную картину. Наш столик обслуживает Кристина — моя одногруппница. Она наклоняется к Егору так низко в своём коротком облегающем платье, что… Отворачиваюсь, как только её рука ложится ему на плечо.

И что ты делаешь, Злата? Он вроде как твой

Сглатываю ком в горле и массирую виски.

— Мой парень… Мой парень… — повторяю очень тихо, разворачиваясь к столику, за которым сидит Егор. И должна сидеть я, но… дурацкая Кристина пристроила туда свой зад и даже закинула ногу на ногу, открывая вид на… красные трусы?..

Фу! Вот так мерзость! Слишком коротко! Слишком! Всё слишком!

Особенно, когда носок её чёрной глянцевой туфли гладит ногу «моего парня». Я срываюсь с места, тут же выбегая из кафе, а глаза уже застилают слёзы.

Ну вот! А ты уже размечталась. Захотела ощутить ещё этих его прикольных прикосновений…

Я успеваю сделать несколько шагов в неизвестном мне напралении, как подлетаю в воздухе. Вскрикиваю, по инерции хватаясь за крепкие плечи.

— Сбегаешь? Возьми пакет, воробушек. — Егор останавливается у машины, прищуриваясь и смотря мне в глаза.

Отворачиваюсь. И всё же немножко стыдно.

— Ты так пялилась на эту девчонку, что не замечала моего взгляда и даже не услышала, что я ей сказал, — широко улыбается, и вот сейчас мне точно стыдно становится.

Интересно, и что же он ей сказал?..

Егор опускает меня на землю, а затем открывает дверь. Садимся в машину и, пока он заводит её, я произношу:

— Извини, что убежала, — поджимаю губы, чувствую себя странно.

И почему я вдруг начала стесняться? Это же Егор. Я его много раз хлестала и даже обозвала. А сейчас я веду себя как пугливая Злата. Впрочем, как обычно...

— С чего бы? — поворачивается ко мне. На его лице застыло удивление.

— Как... Ну…

— Ну уж нет, воробушек. Поедем ко мне, — плавно выруливает на дорогу.

— Егор, — строго произношу. Мне совсем это не нравится. Сердце ускоряет ритм, а горло неосознанно сжимается. День! День, как мы «пара», а он уже к себе везёт!

— У тебя есть ключи от дома? — спрашивает он.

Хмурюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Нет. Мне Катька откроет.

— А знаешь ли ты, милая Злата, что Катька твоя с братцем моим в кино идёт сегодня? — поворачивает ко мне голову и дёргает бровями. — На последний сеанс.

— Какое кино? Что ты такое говоришь? Глеб бы сказал, да и Катька…

— Тшш, — он прижимает палец к моим губам, заставляя задержать дыхание. — Это секрет, воробушек. Они от тебя скрываются. Поэтому, я пообещал придержать тебя до полуночи, — подмигивает, убирая руку обратно на руль.

Молчу. Глубоко вдыхаю, пытаясь понять всё, что только что сказал Егор. Он же не врёт? Или врёт?..

Думаю, такое Катька может скрыть. Ну, пока у неё не получится что-то. Она так иногда делает, а потом кричит и верещит, что у неё что-то получилось. А Снайпер?..

— Зачем они скрываются? — спрашиваю, не отводя взгляда от лобового стекла.

— Не знаю, — пожимает плечами. — Но ты потом спроси и мне расскажи, а сейчас давай не будем их тревожить. Посмотрим фильм, поедим бургеры.

Не знаю какое у меня выражение лица, но Егор вдруг начинает смеяться.

— Ты снова покраснела.

Всю дорогу до его дома я слушаю его. Он рассказывает про то, почему учится тут, про то, что любит больше мультфильмы и ужасы, а ещё мечтает набить татуировку. Цветную, на всю руку. Он назвал это — рукав.

— Что с лицом? — спрашивает, паркуясь у стеклянной высотки. — Тебе не нравятся тату?

— Не знаю, — пожимаю плечами, выходя из машины следом за ним.

Никогда не задумывалась об этом. Надо будет погуглить картинки хоть. Что за рукав цветной?..

— Эй, эй. Куда? Ну блин, я, вообще-то, хотел дверь тебе открыть.

И тут меня прорывает-таки смехом. Блин, какой же он всё-таки… милый! Вспоминаю слова Катьки и не верю, что думаю сейчас также.

— Смешно ей. Пойдём, — берёт меня за руку, а во вторую хватает пакет с фастфудом и мой рюкзак.

Уже почти стемнело, когда мы расположились в кухне-гостиной у близнецов дома. Я почему-то думала, что они живут в обычной съёмной квартире за счёт родителей, но это необычная съёмная квартира, и по её виду я предполагаю, что ребята неплохо зарабатывают. Егор ещё в машине рассказал, что работает вместе со Снайпером в компании зятя. Хм, мужа Лины. Некий Данил Адов.

Егор включил какой-то до безобразия тупой мультфильм. И он явно не для детей, зато мои скулы болели уже через несколько минут. Просмеявшись, откусываю свой бургер и беру, протянутую Егором, колу.

— Открой, пожалуйста, — прошу, держа в одной руке бургер, в другой бутылку.

Егор, продолжая поглядывать в экран, откручивает крышку. Но стоит мне поднести бутылку к губам, как в меня стреляет пена. Заливая лицо, волосы, футболку, юбку… Я соскакиваю с дивана, ведь он светлого серого цвета. Привыкла с детства, что самой помыться проще, чем оттирать потом пятна с мебели и вещей.

— Твою мать, Злата, ты как?

Егор подлетает ко мне, забирая уже почти пустую бутылку. Но я вижу, как его губы подрагивают.

— Только попробуй! — кричу в его лицо.

Но кто-бы меня слушал. Он уже ржёт. Чмокает меня в губы, но, когда видит моё хмурое выражение лица, тут же отскакивает на шаг. Пыхчу, стоя с разведёнными руками, и гневно смотрю на него, пока с меня стекает липкая жидкость.

— Ммм, сладкая, — хитро прищуривается, облизывая свои губы.

— Только попробуй! — снова выкрикиваю и бегу в ванную, потому что он с самой хищной ухмылкой направился в мою сторону. — Дурак!

Блин, блин, блин! И что мне делать?.. Как домой добираться в таком виде?!

Забегаю в ванную, где мыла руки, как только пришла. Кладу остатки еды на стиральную машину и смотрю в зеркало.

О, ужас!

— Держи, — в дверях появляется Егор. Протягивает мне белые вещи и полотенце.

— Что это? — беру их аккуратно чистыми пальцами.

— Костюм, — он пожимает плечами. — Он мне уже мал, а тебе думаю подойдёт. Прими душ, замок тут есть, — подмигивает и удаляется, продолжая светить белоснежной улыбкой.

Смотрю на белые вещи в своей руке, раздумывая над словами Егора. А потом перевожу взгляд на зеркало. Секунда, и я уже стягиваю свои вещи, а после захожу за стеклянную перегородку.

— И как это работает? — спрашиваю сама себя, пытаясь разобраться в кнопочках.

— Ах, да. Там надо… — в ванную входит Егор и тут же замолкает. — Ой, а ты… дверь… она…

— А-а!

Дверь закрывается, я замолкаю, часто дышу, держась за сердце и чуть не плачу.

Что за денёк?..

— Там слева кнопка есть, нажми её! — громко говорит Егор из-за двери.

Дрожащей рукой делаю, как он сказал и, наконец-то, принимаю душ. Сегодня и правда насыщенный день. Я с самого утра на эмоциях с Егором.

Когда я выхожу к зеркалу, от меня пахнет Егором. Хотя тут были и баночки Глеба, но я подумала, что будет некрасиво, если у парня дома я буду пахнуть другим парнем.

— Хах, ну и мысли…

Обтираюсь пушистым серым полотенцем и надеваю костюм. Тонкий хлопковый. Свитшот и свободные штаны.

Ничего себе! Я влюбляюсь в него с первой примерки, что со мной бывает крайне редко. Наверное, поэтому у меня довольно мало вещей — всё самое необходимое и удобное.

Заматываю полотенце на голове и промываю очки под водой. Вытираю их кончиком полотенца, что свисает с моей головы и глубоко выдохнув, выхожу из ванной.

42

— Егор? — зову его, когда не могу найти в кухне-гостиной.

Мультик продолжает идти на большом экране, и я сажусь на диван. Меня так вымотал сегодняшний день с разнообразием эмоций, что глаза начинают слипаться. На секунду прикрываю их, а открыв, обнаруживаю себя в постели. И к моему ужасу, не в своей.

Подскакиваю, пытаюсь определить обстановку. Скидываю одеяло и вижу, что спала я в этом прекрасном белом костюме. Значит я у близнецов дома.

Потягиваюсь и обнаруживаю свои очки на прикроватной тумбе. Надеваю их и вдавливаю руку в матрас. Он очень удобный, и я даже попой пружиню на нём несколько раз. Да и кровать как мои две по размеру. Хочу себе такую же и с таким же мягким матрасом, когда закончу университет и пойду работать. Обязательно заработаю на всё, что хочу. На всё, чего мне не хватало последние четыре года, пока я жила с родителями.

Выхожу в коридор и направляюсь в кухню-гостиную.

Куда же вчера пропал Егор? Это он меня на кровать переложил? Это его кровать или Глеба?..

Нахожу его спящим на диване под пледом. Получается его…

Он так мирно и сладко спит. Спокойное лицо, до которого не доходят лучи солнца, что пробиваются в окно, расслаблено. Волосы растрёпаны, а одна рука под головой. Взгляд привлекает бугор под пледом рядом. И он начинает двигаться, пугая меня. Я замираю от странного страха или галлюцинаций, а потом вижу, как маленькая мордочка вылезает наружу. Сонная и милая мордочка. Это же кот!

Я стою так ещё минут пять, не в силах отвести взгляд. У меня никогда не было кота. Он такой… И мне немного страшно подходить к нему.

Улыбаюсь этой картине и иду в ванную, чтобы умыться. Обнаруживаю свои вещи там же. Они лежат чистые и сложенные на стиральной машине. Точно, я вчера хотела найти Егора, чтобы спросить, как эта машинка включается. Но мне так не хочется вылезать из удобного костюма и надевать чулки, что решаю пока остаться в нём. Егор сказал, он ему мал, так что…

Блин, Злата, что за мысли?!

Умываюсь и возвращаюсь в кухню. Только вот она находится в гостиной, поэтому стараюсь делать всё тихо, чтобы не разбудить своего парня. От этой мысли смущаюсь. Щёки горят от вчерашних воспоминаний на парковке. А потом мой взгляд натыкается на часы, и я тихонько пищу. Время — обед!

Как я могла проспать пары?! Меня же биологические часы никогда не подводили! Ох, ещё же работа!

И стоит мне о ней подумать, я беру телефон, чтобы сказать Ладе, что немного опоздаю. Только нахожу там сообщение от неё же. Она говорит, что сегодня поработает сама, а мне следует отдохнуть и подготовиться к парам, на подготовку к которым мне вечно не хватает времени.

Облегчённо выдыхаю и заглядываю в холодильник. Желудок урчит, я ведь так и не доела вчера бургер. А можно ли в чужом доме так делать?..

Улыбка непроизвольно появляется на моём лице. Ладно, Егор тоже меня не спрашивает о многом. Так что…

Капец ты Злата смелая.

Котик приходит ко мне. Он огибает мои ноги, щекоча их. Он хочет кушать? Нахожу миску, а потом ищу корм. Нахожу и его. Накладываю немного, ведь не знаю, как правильно.

Пеку оладушки и удивляюсь тому, что продукты тут есть, и они не вчера тут появились. Их явно используют на постоянной основе. Наверное, ребята умеют готовить разное. Котик всё это время молча наблюдал за мной с подоконника. Такой милашка, но тискать его я всё ещё не рискую.

Задумываюсь, а потом вздрагиваю и издаю вскрик, когда на мою талию ложатся чьи-то руки.

— Воробушек, — его голос сонный с хрипотцой, что вызывает мурашки по всему телу. А горячие губы, коснувшиеся моего затылка…

Дыхание прерывается, а ноги подгибаются. Егор держит меня и смеётся в ухо. Смешно ему.

— Егор… — пытаюсь немного отстраниться, но тело словно не слушается. Лишь оладьи придают мне сил. — Я же готовлю.

Он целует меня в щёку и удаляется, оставив странную пустоту внутри. Я ничего не понимаю в отношениях. Абсолютно, и это пугает. Закончив готовить завтрак, я включаю чайник и слышу:

— Доброе утро, Малинка.

Меня прошибает стыд от макушки до пяток. Глеб. И он за моей спиной. Наверняка, знает, что я ночевала тут. Какой же стыд!

— П-привет, — заикающийся и писклявый голос вырывается из меня, но я не рискую повернуться.

— Пахнет обалденно. Угостишь?

Глубоко вздыхаю, чувствуя, как пылают щёки. В сто раз сильнее, чем до этого.

— Ага…

Сглатываю ком в горле. Руки дрожат, когда я накрываю на стол. Глеб включает музыку. Негромко, но напряжённую атмосферу сбавляет.

— Стеснительная Малинка. Я твой бро, не забыла? — усмехается, обходя стол и упирается в меня взглядом. — Расслабься, — подмигивает и берёт с тарелки одну оладушку. — Мм, вкусно. Да вам с братцем придётся делить кухню, — поднимает на меня взгляд и еле сдерживает смех.

Кажется, я сейчас умру. Жесть…

В дверь звонят. И тут он говорит:

— О, мама. Рановато она.

Уходит открывать дверь, пока я в ужасе пялюсь в стену.

— Ошиблись квартирой, — он возвращается и садится за стол. Котик тут же прыгает ему на колени и начинает мурчать. — Но приехать она и правда должна. Вечером.

Это было странное утро. Ведь я ещё не видела, как Егор отчитывает Глеба. Обычно всё наоборот. А тот лишь смеялся, но потом извинился. Говорит не спал всю ночь, вот и поведение такое. Я ничего не поняла, но торопила Егора, чтобы отвёз меня домой поскорее. Не хотелось встречаться с тётей Таней в квартире её сыновей. Что вот она подумает тогда?!

Егор проводил меня до квартиры, где поцеловал.

Через два часа мы с Катькой направлялись в университет. Она договорилась и нам выделили один из залов в спортивном корпусе. Для подготовки танца к конкурсу красоты.

Я так и не спросила у Катьки про их вечерний сеанс с Глебом, а она ничего не сказала про то, что я вернулась после обеда. И это так не похоже на нас. Не интересоваться друг другом. Хотя и такое вот тесное общения с парнями для нас в новинку.

— Я пойду встречу Глеба, он подъехал, — говорит Катька и убегает, оставляя меня в зале.

Я перебираю музыку, что она выбрала для танца, а также смотрю различные нарезки видео, что тоже она нашла в интернете. Сказала, что хочет что-то подобное.

— Опа, — произносит знакомый голос, и я морщусь. Только не она…

43

— Привет, очкарик, — произносит Эля, складывая руки на груди и медленно подходя ко мне. — Прогуливаешь?

Хмурюсь от этого прозвища. Ещё недавно меня им дразнил Егор, а теперь он мой парень. Я, кажется, простила его, но вот остальных…

— Отстань.

Блин, что это со мной?.. Вот Люба обрадуется, если узнает, что я ответила одной из пристающей троицы, что сидят на парах перед нами.

Эля усмехается, останавливаясь рядом. И смотрит сверху вниз на меня, ведь я сижу на скамейке с ноутбуком на коленях в поисках музыки и движений для танца.

— Мне сказали, что ты дружишь с Золотым. И не стрёмно тебе? Он же ни во что не ставит тебя. Наверняка решил развлечься, поиметь и кинуть. Думаешь, ты нужна ему? Ха, посмотри вокруг — столько красоток его окружает, куда тебе до них? — обводит руками спортивный зал, а я в недоумении смотрю на неё.

— Я тут никого не вижу, — спокойно, как и всегда, отвечаю.

— Пф. Дурочка ты, Воробьёва. Он тебя кинет. Послушай меня, пока не поздно и прекрати бегать за Золотым, — на её лице странное выражение лица. — Не веришь?

Смотрю на неё, не реагируя. О чём речь? О каком из Золотых?

— Ладно, моё дело предупредить, — она опускает руки, затем поправляет волосы и разворачивается к выходу. Уходит, по дороге стуча высокими каблуками по полу.

Как бы я не переживала за себя, начав отношения с Егором, я точно знаю — Глеб не позволит своему брату навредить мне. Да и Егор вроде хороший. И не полез ко мне вчера. Ну, не считая парковки…

Капец, Златка, нашла кому верить...

Откидываю ненужные мысли и продолжаю искать музыку, как вдруг мне на телефон приходит сообщение. Снимаю блокировку и на моих губах начинает играть безудержная улыбка.

Егор Золотой: «Милашка, ты в универе же? У меня тренировка через десять минут, приходи, поддержи своего парня:)»

Ц, дурачок…

Настроение поднимается, и я уже подпеваю, пока перебираю музыку. Катька с Глебом заваливаются в зал, и он тут же падает на скамейку рядом со мной.

— Ужасно лепит. Давайте сегодня просто обсудим номер, а отрепетируем потом, — произносит Глеб с закрытыми глазами, облокотившись на стену.

Поднимаю взгляд на Катьку, она осматривает зал и кусает губы изнутри. Прищуриваюсь, заподозрив неладное. Толкаю Снайпера плечом, а он в ответ лишь шипит. Тогда я наклоняюсь к его уху и шепчу:

— Ты не спал всю ночь из-за Катьки?

И вот тут-то он сразу просыпается. Открывает резко глаза, садится ровно, хмурится и, улыбнувшись, произносит:

— Ладно, можно один раз прогнать, — его голос хрипит.

Я не выдерживаю и из меня вырывается смешок. Ну точно из-за неё, не такая я и наивная, всё понимаю. Ну ладно, не буду смущать их.

— Я отберу музыку и движения, потом покажу вам. Там… тренировка… — показываю пальцем на выход, закрыв ноутбук. Чувствую, что краснею.

Теперь усмехается Глеб и встаёт со скамейки.

— Ну пойдём, поглядим на твоего спортсмена, — он направляется вперёд, заснув руки в карманы чёрных джинсов.

Катька подлетает ко мне, схватив за локоть, и шепчет на ухо:

— Что ты ему сказала?

— Кать, ты не ночевала дома? — прищуриваюсь, сканируя её широко раскрытые глаза.

— Я?! — взвизгивает, а потом тыкает в меня пальцем, надувая щёки. Громко цокает и уходит вслед за Глебом.

А я вот ничего не понимаю. Пожимаю плечами и иду на выход.

Ой, точно. Это же я не ночевала! Капец, блин… И почему она не спрашивает у меня об этом?..

Зал, где проходит тренировка гораздо больше того, что Катька забила для репетиций. Тренировка уже идёт, в одной части зала разминаются футболисты, в другой группа поддержки, среди которой я выхватываю взглядом Любу. Староста прыгает вместе с остальными в короткой красной юбке. Так же рядом с ней та самая надоедающая троица, что обычно бубнит на парах, мешая записывать конспекты. А ещё тут находятся обычные студенты, да и родители, вероятно, футболистов. А может и тренера какие…

— Нам туда, — Снайпер кивает в сторону свободных мест, куда мы и направляемся.

По дороге замечаю Егора, что пинает мяч в ворота. Попадает, и я улыбаюсь. Он в свободных серых шортах и чёрной майке, что открывает вид на его накачанные плечи и руки. Вижу, как мышцы перекатываются и блестят от его движений. Сглатываю, не понятно откуда взявшуюся обильную слюну, и сажусь рядом с ребятами.

Мне пишет Сонька. Рассказывает, что уже подъезжает к Москве вместе с тётей Таней и дядей Ромой. Мы с ней переписываемся, пока идёт тренировка.

Как же я соскучилась по этой мелкой, и по тёте Тани. Нужно обязательно с ними встретиться. Интересно, Егор сказал им про то, что мы теперь пара?.. Я вот до сих пор не верю и не могу привыкнуть.

Скидываю ей видео Егора, то, как он с мячом под ногами обходит соперника, как забивает гол. Мы с ней обсуждаем разное. Я нахожусь и в телефоне, и на поле одновременно.

Катька с Глебом уходят за водой, а я решаю остаться, посторожить места, ведь проглядела, как народ прибавился.

Соня Золотая: «Что бы ты сделала, если бы мальчик случайно поджёг твою сумку?»

Моя бровь приподнимается, когда я читаю это сообщение. Что это за мальчик с огнём в тринадцать лет?..

Злата Воробьёва: «В смысле « случайно » ?»

Соня Золотая: «Ну-у, я увидела, как он хотел сделать кое-что плохое. Он хотел, а я не хотела, чтобы он это делал. Я скинула с окна на него сумку. Забыла, что она открыта, и что там духи. А они не пшыкаются ,

Начинаю хохотать, прямо вслух. Блин, ну Сонька даёт. Слёзы в уголках глаз от смеха появляются, а потом я слышу гул. Улыбаюсь и перевожу взгляд на тренировку, чтобы не пропустить интересное. Только вот ком в горле встаёт от увиденного. Поправляю очки, надеясь, что мне кажется. Ах, нет. Дурацкая Кристина висит на дурацком Егоре, как обезьяна и они... целуются.

От этой картины мой телефон выпадает из рук. Куда-то под сиденье. Падаю за ним следом. Шарю дрожащими руками по полу. Обида окружает меня со всех сторон.

Ну вот, Злата. Понадеялась на Снайпера…

Дурацкий неандерталец взялся за старое. Решил окончательно меня унизить.

Глубоко дышу, слушая стук в ушах, пока быстрым шагом, опустив голову, выхожу из корпуса. Прямиком домой, подальше ото всех.

44

Пока я добираюсь до квартиры, кажется, что проходит целая вечность. Мыслей в голове пока нет, но гул в ушах, учащённый пульс и, струящийся по спине, холодный пот со мной всю дорогу от спортивного зала до квартиры. И такое состояние у меня, словно это я виновата во всём на свете, и теперь мечтаю спрятаться от всех с глаз долой.

— Дурацкий Егор, — шепчу, но сама не слышу себя, пока пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. Гул в ушах мешает, словно перепонки блокировали.

Руки трясутся, не слушаются. Никак не получается пальцами ухватиться за дурацкий ключ. Это почему-то злит меня, и очень сильно. Так, что через несколько секунд я замахиваюсь и кидаю ключи в пролёт, а затем сажусь на корточки и меня прорывает.

Возмущения, бессилие, печаль. Всё это оседает на моих хрупких плечах, не давая возможности полноценно вдохнуть. Я как дура поверила ему, дала поцеловать себя. Сама! Ещё и краснела перед ним… мечтала повторить…

Тупой… тупой…

Лишь сейчас я слышу, как мой телефон разрывается от входящего звонка вибрацией. Достаю его из кармана судорожными рывками, но экран тут же становится влажным. Понимаю, что это мои слёзы капают на него, и быстро стираю их. Не хочу, чтоб кто-то увидел, особенно Катька. Не хочу, чтобы она волновалась за меня, за такую наивную Злату. На экране как раз её имя.

— Эй, ты куда пропала-то? — грозно спрашивает, когда я принимаю звонок. Она видела то же, что и я?.. То же, что и все присутствующие на тренировке...

— Я дома. У меня… живот за-аболел, — всё же всхлипываю на последнем слове.

— Ты что, ревёшь? — тихо произносит Катька.

— Нет. Мне пора, очень болит, — скидываю вызов и иду на поиски ключей от квартиры.

Нахожу их спустя минуту на нижнем этаже. Меня немного шатает, и я задаюсь вопросом: с какой стати? Подумаешь, поцеловался с другой, зачем мне страдать из-за этого? Ну и катись к чёрту!

— Ой, — мотаю головой, сбрасывая такие мысли. Ещё бы я из-за него не высказывалась такими словами. Ух, слышала бы меня бабушка… Просто забуду о нём.

Поднимаю ключи и, открыв квартиру, иду сразу же в ванную. Сначала умоюсь, а потом сделаю вид, что всё хорошо. Всё ведь, правда, хорошо?.. Подумаешь, повстречалась полтора денька с неандертальцем. Жаль только, что он брат Снайпера и Соньки, а ещё сын тёти Тани. К ним в гости я теперь точно не пойду, лучше назначу встречу где-нибудь в другом месте.

Об этом всём я думаю, когда хожу по квартире и шумно дышу, удерживаю дурацкие слёзы, что почему-то не слушаются и пытаются выйти на прогулку.

Сидеть на месте!

Храбрюсь и злюсь, сжимая кулаки. Внезапно в дверь начинают стучать. Ещё так сильно. Теперь я ещё и хмурюсь, ведь у Катьки есть ключи. Неужто соседи увидели и услышали мою злость в подъезде?..

Подходу осторожно к двери. Замечаю, что телефон, оставленный мною на комоде в прихожей, вибрирует не переставая. Заглядываю в глазок, но ничего увидеть не успеваю, ведь очередной удар пугает, и я отшатываюсь. Держусь за сердце, что за последние сутки очень усердно работает, и смотрю в глазок снова. Теперь уже сама отшатываюсь, ведь там он — Егор!

Осторожно отступаю назад, и уже теперь мои слёзы не удерживаются на месте. Начинают течь по щекам обильным потоком. В горле горький ком, который я нервно сглатываю. Беру телефон в руку и, тихо переставляя ноги, прячусь в комнате. Из-за его звонков я даже не могу заблокировать его номер. Просто закидываю телефон под подушку.

Вот зачем он пришел?.. Снова обидеть меня?.. Или сказать: прости, я целуюсь не только со своей девушкой. Или у него несколько девушек?..

О, ужас, Эля была права! Он просто играл со мной!

Сердце уговаривает открыть дверь и послушать его, но я боюсь. Если он войдёт, то даже не представляю, что может сделать. Я ведь тут одна, без помощи Катьки. Ну нет, тихонько полежу, притворившись, что меня тут нет.

И всё же обида жжёт нутро. Сжимает грудную клетку, а поэтому сердцу мало места. Оно начинает болезненно стучать, прося помощи.

И я реву…

Просыпаюсь, когда на улице уже темно. Голова болит после многочисленных слёз, а во рту пересохло. Встаю и иду на кухню, чтобы утолить жажду. Свет горит, а за столом я обнаруживаю Катьку.

— Ты как? — сразу же спрашивает, печатая что-то в ноуте, и делает глоток чая.

— Нормально, — пожимаю плечами и подхожу к фильтру с водой.

— Точно? — она закрывает крышку ноутбука и пристально смотрит, как я жадно пью холодную воду. — Слушай. Я всё знаю, Егор рассказал. Эта… крыса, — проговаривает сквозь зубы, — уже получила за свою выходку. Поговори с ним, он уже и мне весь телефон оборвал, ведь ты не отвечаешь.

— Нет, — улыбаюсь и качаю головой. — Не хочу. Я тут подумала, что вообще не хочу ни с кем встречаться. Буду одна.

Эта мысль пришла ко мне перед тем, как я заснула. Не хочу влюбиться ещё сильнее, а потом пожалеть об этом. А вдруг со мной поступят ещё ужаснее?.. Кому доверять, если даже брат Снайпера вот так делает? Обзывает, прикалывается, целует, а потом…

— Ты чего? Это же Егор! Ты нравишься ему, это видно невооружённым глазом. Да и ты, Златка, так миленько смотришь на него, — она играет бровями, произнося это, а я морщусь.

Миленько смотрю?.. Вот ещё!

Улыбаюсь на её слова и ухожу к себе. Нужно подготовиться к парам. Смотрю на часы, отмечая,

Телефон продолжает периодически вибрировать. Я уже не реагирую на него. Ещё Егор множество сообщений написал, как и Глеб, как и Люба. Даже Тим написал. Отвечаю Любе, которая интересуется моим отсутствием на парах. Она, видимо, не знает про нашу ночёвку с Егором, и поэтому ничего про поцелуй с Кристиной не пишет. А вот Глеб неожиданно соглашается со мной. Пишет: «Ну и правильно. Учись, Малинка:)»

Одна лишь Сонька бесится, что я весь вечер проспала, так и не встретившись с ней. А еще… жалуется на Егора, что сам не свой пришёл домой.

45

Егор Золотой: «Прости меня, воробышек»

Минут пять сканирую его сообщение, которое случайно открыла. Он ведь в сети, ждёт, наверное, ответ.

А что ему ответить?..

Это его «прости» снова нагоняет жуткие чувства. И мне не охота в них утонуть. Причём, зря. Нет уж, да и Глеб поддержал меня в решении учиться, а не забивать голову всяким. Думаю, и бабушка также сказала бы. Да и, вообще, я могу снова увидеть подобное, в универе вон — красоток море! Неужели ему именно я нужна?.. Не верю. Я не такая привлекательная.

Злата Воробьёва: «Ладно»

Что ж, груз с плеч. Просто не буду больше поддаваться своим чувствам. Пусть он живёт своей жизнью, а я буду своей. Мне ещё танец ребятам ставить, некогда отвлекаться!

Блокирую телефон и, наконец-то, засыпаю. Это был трудный день, нужно его просто переспать и всё пройдёт. Будет, как и прежде.

Утром я просыпаюсь с мыслями, что стоит съездить после пар в торговый центр, посмотреть какие-нибудь удобные костюмы. Вот тот, что давал мне Егор, был классным. Хочу теперь такой же.

За завтраком Катька странно поглядывает на меня, поедая яичницу.

— Чего? — спрашиваю, сделав глоток зелёного чая.

— А, да не, ничего. Ешь давай, опоздаем, — быстро набивает рот и жуёт с молниеносной скоростью, а зачем убегает к себе в комнату.

Странная она с утра. Хотя, чего это я, она ведь всегда по утрам странная. Не выспавшаяся, а иногда и злая.

— Давай реще, — торопит, когда я надеваю босоножки. Решила сегодня не совершать ошибку и одеться легко. На улице всё ещё жара.

Непонимающе смотрю на время, вроде успеваем. Куда торопиться-то?..

В подъезде она перепрыгивает через ступеньки, что мне приходится бежать за ней. Вот резвая-то! И ведь даже не ждёт! Вылетает из подъезда, не придерживая дверь для меня. И эта дверь прямо перед моим носом захлопывается! Вот ведь…

Останавливаюсь, глубоко вдыхаю и выдыхаю, а после выхожу на жаркую улицу. Солнце сразу бьет в глаза через очки, а кожу начинает жечь. Ищу взглядом Катьку, но натыкаюсь на машину Глеба. Из которой вдруг выходит Егор. А следом и букет цветов, что он вытаскивает следом.

В солнцезащитных очках и с невероятно прекрасной улыбкой. Но ведь внешность не главное… А я всё равно взгляд отвести не могу. Серые хлопковые шорты до колен и огромная белая футболка. Наверняка, не в универ собрался в таком виде. Ещё и эти его кроссовки — идеально белоснежные, словно не для улицы предназначенные. Одним словом — на стиле.

Он ждёт, пока я подойду к нему. Но нет, я буду идти своим путём, а значит без отношений и Егора. Месяц не прошёл, а у меня из-за него нервы пошатнулись. Поэтому разворачиваюсь, поправляю лямку сумки и иду в сторону универа.

Через минуту рядом со мной тормозит белая машина. Кошусь на неё, но не останавливаюсь. Заднее тонированное стекло опускается, показывая мне недовольную рожицу Катьки.

Так вот куда она унеслась… Вот подстава…

— Садись давай, куда пошла-то? — говорит она.

Делаю вид, что не слышу. Да, я обижаюсь на неё. У меня, вообще, какие-то странные чувства внутри. Сама себя не понимаю. Она выскакивает из машины, догоняя меня, а сам автомобиль срывается с места.

— И что это было? — складывает руки на груди, подстраиваясь под мой шаг.

— Это у тебя спросить нужно, — спокойно отвечаю, поправляя очки. От жары они сползают с переносицы. Один из минусов такой погоды. И так я мучаюсь каждое лето.

— Ты чего? Ты же простила его. Он сказал, что простила. Я думала вы сейчас помиритесь, и мы все вместе поедем в универ.

— Кать, помирились и простила разные ведь вещи. Я же сказала вчера, что отношений больше не хочу. И цветы эти… Он выкинет их, да? — морщусь, кусая губу.

— Думаю, унесёт обратно Ладе в её цветочный, — уже не так напористо отвечает.

Ну хорошо, не хотелось бы, чтобы он их выкидывал, да и надежду давать тоже не хочу. Нужно обрубать сразу, на корню. Да и, вообще, он как-то резко сделал меня своей девушкой тогда, я ведь даже и не соглашалась. Просто чувствую себя так, словно он всё сам решает. Не хочу такого.

— Значит, ты не хочешь с ним встречаться, да? — как-то грустненько спрашивает.

— Ага. Говорила же, займусь учёбой. И так с работой некогда, а с отношениями — и подавно.

В универе встречаемся с Любой и Тимом. Первой парой сдвоенная лекция, так что мы можем немного поговорить на последних рядах. Хорошо, хоть дурацкая Кристина и её подруги сидят далеко от нас.

— А нам, кстати, танец поставили, — говорит Малинина, рисуя в тетради силуэт девушки. — Осталось выучить и отрепетировать.

— О, это отлично. Тоже нужно скорее придумать.

Замечаю несколько раз за лекцию, что Кристина смотрит на меня с ненавистью. А вот Эля, наткнувшись на мой взгляд, пожимает плечами.

Какие же они…

Им, вообще, пофиг на чувства других людей! Просто берут и делают, что хотят!

На перемене выхожу в коридор, чтобы перезвонить Оксане. Она сейчас в отпуске, и мы говорим несколько минут, делясь новостями. Заканчиваю разговор, собираясь пойти в аудиторию, как вдруг натыкаюсь на чистый янтарь его глаз.

Дыхание стопориться сразу. Это, наверное, из-за неожиданности.

Да, красивый, но не мой!

— Мне нужно на пару, — говорю, ведь он перегородил мне путь.

— А мне нужно поговорить со своей девушкой.

46

Громко выдыхаю, опустив голову.

Это он такой не понятливый или я так сильно ему нравлюсь, раз он прёт, как танк?!

— Егор, — произношу, поднимая голову. — Я не хочу ни с кем встречаться, — поправляю очки, смотря прямо в его янтарные глаза. Красивые глаза.

Он прищуривается, наклоняет голову набок.

— Я же

Улыбаюсь, прикрывая мимолётный укол в груди. Конечно же это было неприятно и обидно. Очень.

— Дело не в этом, — мотаю головой, пытаясь обойти Егора, но он тормозит меня, взяв за локоть.

Поднимаю взгляд на его серьёзное лицо.

— А в чём? Что не так я сделал, Злата?

Чувствую в нём какую-то уязвимость. Мне даже на миг становится его жаль. Я ведь всегда всех жалею и поступаю во благо других. И сейчас могла бы с лёгкостью согласиться всё начать снова, лишь бы на его лице не было этого выражения.

Но как говорила Люба, нужно в первую очередь думать о себе, а не о других. Я и так позволила ему заполучить меня! Может я и встречалась с ним, потому что ему так надо было?..

Понимаю, что это не так, когда от этой мысли неприятная энергия проходит по клеткам. Словно противится. Всё-таки я была готова быть с ним, мне нравилось его присутствие и напор...

Может плюнуть на всё и обнять его?

Руки чесаться сразу начинают, как я об этом думаю. О том, какое его тело наверняка горячее сейчас. Окидываю его взглядом, пытаюсь бороться сама с собой. А почему я собственно должна бороться?

— Егор…

— Ладно, я понял, — начинает он одновременно со мной. — Значит, не хочешь, — кивает, поджав губы. Улыбается широко, подмигивает и уходит.

Уходит?! Вот так просто?!

Да что со мной происходит! Я только что хотела быть одна, через секунду обнять его, а еще через секунду пожалела о том, что он ушёл!

Ну не идиотка ли?..

Может оно и к лучшему?.. Я же ещё утром хотела заняться учёбой. Возможно, когда Егор появляется в моём поле зрения, я начинаю мыслить неправильно.

Собираюсь с силами и, стараясь не думать ни о чём, кроме учёбы, иду в аудиторию.

Вечером мне никак не удаётся отмазаться от тёти Тани и не идти к близнецам домой. И даже уговорить её на кафе не выходит, ведь она уже готовит ужин. Ещё и Сонька поддакивает на заднем плане, когда мы говорим по телефону. Я очень соскучилась по ним, а поэтому собираюсь, надеясь, что Егор ничего не ляпнет при маме. Он же понял меня? Вроде, да.

— Это же просто ужин, а ты весь шкаф уже перерыла, — говорит Катька, наблюдая, как я ищу в чём пойти. — Или ты всё-таки для Егора нарядиться пытаешься? — усмехается, играя бровями.

— Нет, просто жарко же на улице, — отвечаю.

— Тогда надень футболку и шорты, не в универ же собралась.

Ой, точно. Продолжаю лезть вглубь шкафа, вытаскивая розовый яркий костюм — майка и шорты с широким поясом. Мигом надеваю его и уношусь в гости. Катька лишь странным взглядом провожает меня.

И чем ближе подъезжаю к высотке, тем мне тревожнее. Только понять не могу — почему?..

В лифт со мной заходит какой-то парень, от которого у меня мурашки по телу проходят. Слишком он хмурый и мрачный. Заполонил всё пространство своим парфюмом. Выглядит расслабленным и властным. Наверное, богач какой.

Вот только выходит он со мной на этаже, и к двери мы к одной подходим. Я уже подозреваю, что он маньяк. Стоит позади меня, пока я нервно нажимаю на звонок. Я ведь не перепутала квартиру?.. А сам дом?.. Сглатываю и выдыхаю в ожидании, когда нам откроют.

Слышу за дверью смех, писк и топот.

Блин, я точно туда пришла?..

Но дверь открывает Сонька, широко улыбаясь, и у меня сразу груз с плеч.

— Привет! — она накидывается на меня, стискивая в объятиях, а потом отпускает и летит к парню за моей спиной. — Даня-я! — визжит, запрыгивая на него, словно обезьянка. — Я так соскучилась!

Он смеётся, сбросив с себя хмурый вид.

Даня? Так это муж Лины, что ли? А он моложе, чем я думала, а уже отец троих детей.

— Знакомься, это Злата, про которую я рассказывала, — продолжая висеть на нём, она указывает на меня. Смущённо киваю.

— Данил, — он протягивает мне ладонь, другой придерживая мелкую.

Нервно пожимаю её.

В квартире во всю носятся дети, пока тётя Таня с Линой накрывают на стол. Глеба с Егором я не вижу. Мы знакомимся и все вместе садимся за стол. Ужинаем, разговариваем, я даже расслабляюсь в какой-то момент. Все они такие простые в общении и нисколечко не стесняют меня. Мне комфортно.

А потом приходят близнецы...

Я сразу напрягаюсь, особенно, когда Егор садится рядом со мной. Он так широко улыбается, рассказывая что-то своим родственникам, но я не слышу. Я залипла на его ямочках на щеках.

— Тебе налить ещё сока? — его лицо резко поворачивается ко мне.

Вздрагиваю, сглатываю и киваю. Он долго не отводит от меня взгляд, который почему-то темнеет. А потом наливает мне сок. Чувствую, как его рука задевает моё колено, и меня простреливает током. Вздрагиваю, дёргаясь в его сторону. И он проливает сок. Прямо на мой костюм!

Соскакиваю тут же, как и он.

— Ой, Златка… — произносит тётя Таня.

— Пойдём, дам тебе что-нибудь переодеться, — он выводит меня кухни-гостиной под смех детей и прицельную ухмылочку Снайпера.

Капец! Вот же стыд…

47

Ноги иголочками колет, когда я следую за одним из близнецов. Пропускает меня первую в свою комнату, входит сам и закрывает её за собой.

Смотрю на него, чувствуя, как сок пропитал все шорты спереди. Вот только он ничего не делает, просто смотрим на меня в ответ.

— Егор, — говорю спокойно, смотря, как он не моргает.

— Что? — также спокойно спрашивает, глядя мне в глаза.

— Мне нужно переодеться, — обхватываю себя руками от его пристального взгляда.

Тут открыто окно, впуская свежий воздух, но на улице уже вечер. Кожа покрывается от этого прохладного воздуха крупными мурашками.

Он делает шаг на меня. Отступаю спиной, не понимая, что происходит. И что странно, я не боюсь. Я привыкла к нему, он не причинит мне вреда. Просто уверена в этом. Только хмурюсь, когда упираюсь ногами в его большую кровать. Егор останавливается, когда между нами миллиметры.

— Егор, — сглатываю вязкую слюну, смотря на его кадык перед собой.

— Что такое, воробушек? — и опять вопрос. Он забыл, зачем мы пришли сюда?..

— Мне холодно, — говорю то, что чувствую.

— Тогда нужно снять мокрую одежду, — его голос хриплый. Он осматривает меня с головы до ног, а после его руки тянутся к моему

Дрожь усиливается, но я не сопротивляюсь, продолжая обхватывать себя руками. Кажется, за окном усилился ветер, отчего занавеска летает по комнате. Он расстёгивает ремешок и пуговицу. Тянет бегунок ширинки вниз под моим пристальным взглядом. Часто дышу, ощущая холод вперемешку с жаром.

Я снова попала во власть его прикосновений. Жесть…

Но дальше он не заходит, отчего я выдыхаю. Подходит к комоду, доставая оттуда тот самый белый костюм, и поворачивается ко мне. Холод приводит меня в чувство. Вырываю из рук Егора костюм и выбегаю из комнаты прямиком в ванную, чтобы переодеться. Закрываю дверь на замок и смотрю в зеркало.

Лицо горит. Оно полностью красное!

— Блин, — включаю холодную воду, чтобы остудиться. И это странно, ведь в комнате Егора мне было холодно.

Когда моя спокойная жизнь повернула не туда?..

Я ведь даже не могу нормально отстоять свою точку зрения рядом с ним! Умом понимаю, что нужно держаться подальше от соблазна, но вот телом…

Переодеваюсь в белый костюм, ощущая от него лёгкий запах кондиционера. Такого слабого и нежного… Беру свои испачканные вещи и выхожу. Кладу их в прихожей рядом с рюкзаком, чтобы не забыть, и возвращаюсь за стол. Егор уже сидит на своём месте и жадно уплетает мясную запеканку.

— Как у тебя с учёбой, милая? — спрашивает меня тётя Таня.

— Всё хорошо, — отвечаю, переводя взгляд с Егора на неё.

— И ты успеваешь с работой у Лады? — а это говорит Лина.

Киваю на её вопрос и беру стакан сока.

— Малинка, вообще, молодец, и там, и там успевает, — подмигивает мне Глеб.

— Малинка? — спрашивает Данил и кормит маленькую Диану, которую посадил на свои колени. Ей два годика. — Та самая «моя бро»? — удивлённо смотрит на меня.

— Да, та самая Малинка, — кивает он, а Данил присвистывает.

— Ого, — кажется, Лина тоже слышала про меня от Снайпера.

Ладонь Егора опять ложится на моё колено, вызывая на коже приятные искорки. Резко поворачиваюсь к нему и хмуро смотрю. Взглядом говорю «убери». Он приподнимает брови и несколько раз хлопает глазами, крепче сжимая мою ногу выше колена.

Вот же…

Что ж, видимо по-хорошему он не понимает. Улыбаюсь ему, а после веду себя непринуждённо. Ем, пью, разговариваю. Пока его рука всё это время гуляет по моей ноге вверх-вниз.

А потом он выходит посадить меня в такси. Уже темно на улице, я не напоминаю ему про его костюм, ведь замёрзнуть не желаю. В этот раз подумаю о себе и своём здоровье, а после верну. Может даже через Глеба.

Стоим у подъезда и ждём машину, которая почему-то задерживается.

— Злата, давай попробуем быть вместе, — предлагает, поворачиваясь ко мне.

И меня это начинает злить. Ведь мы совершенно точно не были вместе, а он расстёгивал мои шорты и трогал ногу! Дурак!

— О, в этот раз ты решить спросить? — усмехаюсь.

Наверное, у меня дурацкое ПМС, раз я решила обидеться на него. Ищу причины в своей голове. Такое мне совершенно не свойственно, поэтому именно сейчас я не хочу думать об этом. Мне нужно успокоиться и всё обдумать.

Так долго смотрю вперёд, откуда вот-вот должна появиться машина.

— Да что не так-то?! — повышает голос.

Как хорошо, что машина появляется из-за угла, тут же срываюсь с места, поправив на плече рюкзак, куда убрала свой розовый костюм.

— Злата! — кричит вслед. — А попрощаться?

Морщусь, не оборачиваясь, и запрыгиваю в такси.

А уже дома у меня начинает интенсивно тянуть низ живота. До слёз. Пол ночи со мной возится Катька, снабжая разными обезболивающими.

Меня всё начинает бесить, даже подруга, на которую я срываюсь. Но она не так проста — орёт на меня в ответ!

В таком вот состоянии я нахожусь несколько дней, и даже Лада дала мне выходные, видя моё состояние. И ведь давно у меня такого не было. Вот как Оксана забрала меня от родителей, так я и не страдала этим дурацким чувством.

Егора я не вижу, хоть и вспоминаю. К концу недели интересуюсь у Глеба, где его брат. Оказывается — на соревнованиях, на которые на следующий день после ужина уехал.

В пятницу у меня всё проходит, чему я очень рада. А как Катька рада, словами не передать. Все её разговоры лишь о танце. Ещё бы, переживает, что не успеют выучить его со Снайпером.

А уже в субботу мы втроём приходим в спортивный зал. Показываю ребятам движения.

— А ты не могла, что полегче придумать? Это же как он меня поднимет? Я так-то совсем не пушинка, — возмущается она, уперев руки в бока.

— Это только кажется сложным. Вот попробуйте, у вас сразу получится, — настаиваю на своём, если хочет выиграть, пусть слушает меня.

— Думаешь, я не смогу поднять тебя? — Глеб встаёт с лавочки, убирая телефон в карман и подходит к Катьке.

Она, прищурившись, наблюдает за его движениями. В секунду он подхватывает её на руки и подкидывает вверх. И даже выше и изящнее, чем я планировала.

— Ого, — вылетает у меня, пока подруга верещит от страха.

48

Тренировка к конкурсу красоты проходит в смехе. Я выбрала не слишком сложные, но красивые движения для танца. Они быстро запоминаются, и поэтому Катька, наконец-то, успокаивается.

После тренировки Глеб подвозит нас на машине до подъезда.

— Спасибо, Снайпер, — выхожу, а следом и подруга. Но лишь для того, чтобы пересесть на переднее сиденье.

— А…

— Тшш, — прикладывает палец к губам, взявшись за ручку двери, наклоняется к моему уху. — Я потом расскажу всё, — машет рукой и запрыгивает в машину.

Перевожу взгляд на Снайпера. Улыбается, смотря на меня, и машет рукой на прощанье.

Ясно всё с ними. Голубки…

Дома же штудирую аккаунт Егора. Дура, блин! Вот зачем так поступила?.. Он же хороший парень!

И что мне написать ему? «Прости»?..

Листаю его новые фотографии с соревнований. Первое место… Молодцы.

Злата Воробьёва: «Поздравляю с победой»

Отправляю сообщение и жду ответ. Егор не в сети. Хмурюсь, а потом бросаю это дело, иду готовиться к парам на понедельник. Но, всё равно, каждые пять минут проверяю телефон. Тишина…

Он не отвечает и вечером. И в воскресенье, когда должен уже приехать, если судить по тому, что говорил мне Глеб.

В понедельник настроение у меня на нуле. Идём с Катькой на пары, где по дороге она о чём-то, не переставая, болтает, а я смотрю себе под ноги. Пинаю попадающиеся на пути камушки.

— Ты меня, вообще, не слушаешь! — она тормозит меня за локоть.

— А? — выплываю

— Я говорю, там Егор с какой-то девкой воркует! — она поворачивает меня в сторону центрального корпуса, где я замечаю то, отчего сердце камнем падает вниз.

Егор Золотой, действительно, улыбается какой-то девушке, а она ему что-то рассказывает.

Вот так значит! Я убежала, а он сразу нашёл новую девушку?!

— Эй, ты чего, реветь, что ли, собралась? Совсем уже, — она берёт моё лицо в свои руки, вытирая мокрые дорожки.

Да я вроде и не реву, вот ещё!

Скидываю руки Катьки, шмыгнув носом, и говорю:

— Пойдём, а то опоздаем, — беру её за руку и веду прямиком к центральному корпусу, где мы обычно расходимся в разные стороны.

— Ну вы, конечно, даёте. Оба страдаете из-за фигни всякой. Берите пример с меня и Глеба. Вот у нас, вообще, всё пучком.

Резко торможу, сверля её взглядом.

— Ц, ладно, дома всё расскажу, — отвечает, понимая, что попалась. — И научу!

Закатываю глаза и продолжаю путь. Мы подходим к корпусу, а Егор не смотрит даже на нас, воркует с блондинкой. Они стоят рядом с нами в двух метрах!

— Ну… — Катька складывает руки на груди и кивает на Егора.

— Что «ну»? — не понимаю, о чём она.

Топчу носком кроссовка пожелтевший листик. Она цокает, а потом смотрит в экран телефона.

— Ладно, мне сегодня, вообще, нельзя опаздывать, пойду, — она, кинув мимолётный взгляд на Егора, показывает мне «удачи», подмигивает и уходит.

Какой удачи? Он же с девушкой стоит! Не со мной!

И что мне делать?.. Стоять тут одной как дура?.. Или накинуться на него с поцелуем, как Кристина? У-у, я точно так никогда не поступлю.

Поджимаю губы, опуская голову, и направляюсь в сторону своего корпуса. Ну и ладно, сама ведь виновата во всём. Дурацкие месячные! Вот почему они пришли именно тогда?..

Иду медленно, не оборачиваясь. Всё в пустую. Первые однодневные отношения не прошли без следа. Я, кажется, сильно влюбилась в этого дурака Егора. Постоянно теперь думаю о нём. Попал прямиком в сердце.

И почему я думала, что он может помешать моей учёбе? Такой бред…

Шмыгаю носом, подходя к крыльцу. Поднимаюсь по ступенькам и кладу руку на ручку двери. Но не успеваю открыть её, потому что чья-то тяжёлая ладонь ложится на дверь сбоку от моей головы.

— Сегодня у тебя прогул, Воробьёва.

Его голос. Серьёзный и низкий, он проходит электрической дрожью по моим нервам. Я замираю, не в силах повернуться.

— Прогул? — тихонько переспрашиваю, смотря на его ладонь.

— Прогул, — чувствуется в его голосе злость. Он злиться на меня?..

Хотя, чего мне удивляться. Я бы тоже злилась на его месте. Наверное…

Резко поворачиваюсь к нему.

— А где твоя девушка? — выплёвываю, сжимая кулаки. — Та блондинка, с которой вы смеялись пять минут назад!

И тут он начинает смеяться. Чуть наклоняется, а после я взлетаю в воздухе. Издаю писк, крепко цепляясь за его плечи.

— Ревнуешь, да? — шепчет на ушко и несёт меня подальше от корпуса.

— Да! То есть, нет!

Капец, я растерялась.

— Ревнуешь, воробушек, — заключает он, а я отворачиваю голову, улыбаюсь.

Да, он прав, ревную. Ещё как!

Он ведь самый красивый, как, впрочем, и Глеб. Но Егор такой милый…

— Куда ты несёшь меня? — спрашиваю, хотя мне это не особо важно сейчас. Главное, его присутствие и прикосновения.

Может в следующий период ПМС я и буду корить себя за прогулы, но не сейчас. Ух, надеюсь, больше у меня таких периодов не будет.

— Как куда? В свою берлогу, чтобы точно не сбежала. Залюблю тебя до смерти в этот раз, — чмокает меня в губы и ставит на ноги. Открывает пассажирскую дверь белой машины и делает пригласительный жест рукой. — Прошу, милая Злата.

— Не надо до смерти, — произношу перед тем, как сесть внутрь.

— Ничего не обещаю, — захлопывает за мной дверь и обходит машину. А у меня улыбка с лица не сходит.

Наверное, поэтому он мне и нравится. Что делает первый шаг тогда, когда я боюсь.

49

— Прости, — шепчу, когда машина трогается с места. — У меня просто…

— Всё в порядке. Теперь я тебя не отпущу, — подмигивает, повернувшись ко мне. Смущенно отворачиваю голову к окну. — И даже, если ты будешь говорить что-то про учёбу, я помогу тебе, — он берёт мою руку в свою. — Я же отличник.

Вопросительно поворачиваюсь к нему.

— Да-да, не удивляйся. Иду на красный диплом, вообще-то, — кивает, целуя тыльную сторону моей ладони.

От этого его жеста электрическое покалывание появляется в ногах. Дыхание сбивается.

Отличник! Ничего себе…

— А ты думала, что я разгильдяй и бабник? — прищуривается, заглядывая в мои глаза.

— Да, — говорю, а потом широко распахиваю глаза и мотаю головой. — То есть, нет, конечно!

Егор смеётся, смотря на дорогу.

— Ну всё, сейчас приедем и я покажу тебе разгильдяя и бабника.

— В смысле? — жар находит на моё лицо, стоит представить, что он может показать мне.

А вдруг снова будет трогать, как тогда на парковке?! Ох…

Приезжаем мы быстро. Егор резво выходит из машины и оббегает её, открыв мне дверь.

— Прошу, воробушек, — чуть наклоняется и подаёт руку. Как истинный джентльмен.

Улыбаюсь, выходя из машины, и вкладываю свою ладонь в его большую и тёплую.

Погода сегодня пасмурная, поэтому я надела джинсы скинни и объёмную футболку. Знала бы, что всё так обернётся, захватила бы его белый костюм, что аккуратно лежит в моём шкафу.

До лифта Егор не отпускает мою руку и постоянно улыбается. А в лифте крепко обнимает, сжимая талию. Мне приятно находиться в его объятиях. От него исходит умопомрачительный морской запах, который кружит голову.

— Проходи, — говорит, открыв дверь квартиры. — Сегодня квартира в нашем распоряжении. Будешь есть?

— Да, — отвечаю, ведь чувствую запах еды, что витает по квартире.

Снимаю кроссовки и иду за своим парнем в кухню-гостиную. А когда попадаю в неё, то мой рот непроизвольно открывается. Тут накрыт стол на двоих. Салат, стейк и два бокала.

— Это сок, — поясняет Егор, заметив мой пристальный взгляд на них. — Прошу, — отодвигает стул, держась за его спинку.

Кажется, это лучшее свидание в моей жизни. Всё так мило и приятно. Блин, неужели это и правда происходит?.. Неужели Егор не обиделся на меня, и у нас всё хорошо?..

— Эй, что с твоими глазами? — он хмурится и спускает мои очки. — Плачешь? — на его лице недоумение. — Злата… что такое?

— А, ничего, просто… — шмыгаю носом и несколько раз моргаю. А затем смеюсь. — Это очень приятно просто.

— Ты растрогалась, что ли? — спрашивает

Садится на свой стул и берёт бокал с соком.

— Давай, Злата. Чтобы мы не ссорились, — Егор предлагает тост, кивая на мой бокал.

Вытираю остатки слёз, и мы чокаемся.

Пожалуйста, пусть так и будет.

— О, это капец вкусно! — восклицаю, с наслаждением жуя стейк.

— Естественно. Я же готовил, — он усмехается, играя бровями.

— Ты? — проглатываю кусочек и смотрю на него, не веря. — Да быть не может! Заказал, сто процентов, — играю бровями в ответ, вновь принимаясь за еду.

— Чего? Не веришь? Пф, старайся для неё, а она не верит. Какая неблагодарность, — хмурится, сжав губы в тонкую полоску, и нарезает свой стейк.

Это вызывает у меня смех.

— Смешно тебе? — удивляется. — Кушай, кушай, воробышек. Позже поговорим.

Улыбаюсь и делаю, как он говорит. Поговорим, ага… Готовил сам, ага…

Когда мы заканчиваем, Егор сам вызывается мыть посуду. Такой он хозяйственный.

— Что будем делать? — спрашиваю, когда он вытирает руки полотенцем.

— Смотреть мультфильм, конечно же. Воробушек, что за странный вопрос? Или ты на меня накинуться сразу решила? После еды нужно отдохнуть, — кивает на диван с хитрой улыбочкой.

— Накинуться? — переспрашиваю и сажусь. — В каком смысле?

Опять смеётся.

— Проехали, держи пульт, выбирай.

В итоге вместо мультфильма мы почему-то смотрим боевик. На одном дыхании. Молча. И до конца, где я расплакалась. Слишком грустно.

С боку на меня налетает Егор, роняя на диван.

— И чего это мы ревём опять? — спрашивает в мои губы шёпотом. Чмокает, рукой снимая очки и убирая их на столик.

Слёзы сразу прекращаются, а пульс учащается. Тяжесть его тела поднимает в груди странное чувство.

— Жалко же его… — также шепчу в ответ.

— Это просто фильм. Всё не по-настоящему, — вытирает остатки слёз, а после смотрит на меня янтарным взглядом. Долго.

Тук, тук, тук…

Слышу стук своего сердца. Наверняка и он его слышит.

Накрывает мои губы своими, смотря в мои глаза. Обхватывает нижнюю, оттягивая на себя, а после кусает её и немного отстраняется.

— Ты очень красивая.

Ну всё, от этих слов бабочки в животе порхают. Дрожь по коже пробегает волнительными мурашками.

Он улыбается, пальцами проводя от моего виска до шеи.

— Щекотно, — тихо произношу.

— Такая милая, — целует невесомо лоб, потом нос, а потом вновь губы.

Прикрываю глаза от наслаждения. Чуть приоткрываю рот, чтобы сделать вдох, в котором нуждаюсь, и следом Егор проникает в него языком.

Жарко, как же мне жарко…

Особенно, когда наши языки встречаются. Его такой горячий и влажный. Он скользит по моему, пока его рука оглаживает мою талию, чуть сжимая её.

Дрожу под ним, крепко ухватившись за накачанные плечи.

Он отрывается от моих губ, слегла прикусывает за подбородок, отчего я судорожно вдыхаю, а после скользит губами по шее. И я улетаю.

50

— Жарко…

Кажется, я говорю это вслух, потому что Егор тут же берётся за низ моей футболки и тянет её вверх.

— Давай снимем её, — предлагает, и я, не задумываясь, поднимаю руки.

Он снимает её и откидывает на спинку дивана. Чуть приподнимается, рассматривая мой лёгкий бюстгальтер, который я редко надеваю в жару. Он без чашечек и сейчас, скорее всего, через него видны очертания сосков.

Я без очков и плохо вижу, но всё равно смотрю на свою грудь. Да, так и есть...

Блин!

Порываюсь прикрыться, но руки внезапно перехватывают.

— Нет, воробушек. Я же обещал залюбить тебя. Или ты думала, я шучу? — слышу его хриплый голос и киваю.

— Ладно, — отвечаю, опуская голову на диван, и расслабляюсь, прикрывая глала. Точнее, пытаюсь, ведь мне до безумия страшно. А ещё интересно. Приятно…

Слышу шуршание и открываю глаза. Егор снял свою футболку, закинув её к моей. Залипаю на его расплывчатом торсе. Жалею, что сейчас я без очков, но он берёт мои ладони в свои и кладёт их на себя. Его тело очень горячее.

— Ты красная, — говорит очевидное, и я вырываю ладони. Он усмехается, а потом продолжает: — Ладно, потрогай сама. Тебе ведь хочется. Не отказывай себе ни в чём, я весь твой, — разводит широко руки, сидя на мне.

— Я… я стесняюсь.

— Не стесняйся, воробушек. Здесь только мы.

— Легко сказать…

— Боже, какая же ты милая, я в восторге, — смеётся, а затем кладёт свою руку на мой голый живот. Его тут же сводит, и я шумно вдыхаю через нос. — Не бойся. Я не буду заходить далеко. Ты теперь моя, и нам некуда торопиться, — выдаёт хрипло и водит пальцами по моему животу. Чувствую, как мурашки бегут следом за его движениями.

То, что он сказал… Это прибавляет ему ещё один бал. Какой же он классный. Я влюбилась окончательно.

— Спасибо, — зачем-то произношу, хоть и, вообще, не думала до этого про что-то большее. Скорее, я, похоже, была готова к чему-то такому. Мне очень интересно, что он может ещё сделать. Насколько приятно мне может быть от его действий?..

— Но это не значит, что я не залюблю тебя, Злата, так что держись…

Наклоняется ко мне, проникая языком в рот, и расстёгивает мои джинсы.

Мычу ему в рот, поскольку прикосновения его пальцев к низу моего живота вызывают импульсы между ног.

О, это так волнительно…

Не разрывая поцелуя, Егор стягивает мои джинсы, также отбрасывая их куда-то в сторону. Прохлада тут же проносится по моим ногам, которые я сжимаю.

— Красивая, — он сглатывает, отстранившись, и рассматривает моё тело. Ложится рядом сбоку и спускает с плеча лямку бюстгальтера.

Начинаю ёрзать по дивану от необычных ощущений, не в силах остановиться.

— Ты тоже красивый, — отвечаю ему правдой.

— Оу, спасибо, — слышу смешок, и его рука начинает стягивать вторую лямку. — Не боишься? — спрашивает Егор, оглаживая мои ключицы.

— Нет, — шепчу, прикрывая глаза.

Задерживаю дыхание, когда его руки обхватывают меня, и он расстёгивает лифчик. Медленно снимает его, оголяя мою грудь, что тут же покрывается мурашками от прохлады воздуха, хотя внутри я горю.

Накрываем мои губы своими, залезая на меня. Отодвигает мою дрожащую от ощущений ногу, и прижимается ко мне.

— О, — вырывается у меня прямо в его рот, когда я чувствую соприкосновение наших тел… там…

— Горячая, — говорит мне в губы, вновь целуя.

Обхватывает мою грудь рукой, сжимая, и я растворяюсь в ощущениях. Молнии простреливают в теле до самой макушки.

Он толкается в меня своим телом, а я крепче сжимаю его бёдрами и приподнимаю таз. Это выходит непроизвольно, словно мне чего-то не хватает. Точнее, моему телу.

Он шипит

— Егор, — мой голос умоляющий, и я плохо слышу себя. Словно в ушах гудит.

— Да, воробушек, — хрипло произносит, со смачным звуком отрываясь от моей груди.

Не знаю, что хочу сказать ему, просто трусь об него, всхлипывая.

— Бля, — выдаёт, утыкаясь в мою шею. Чувствую, как его руки, на которых он держится, дрожат.

Он упирается локтем в диван у моей головы, вторую руку проталкивая между нашими телами. Дотрагивается до моих трусиков, вызывая проносящийся ток по телу. Вздрагиваю, когда он надавливает через них прямо туда!

Тяжело дышу и, кажется, царапаю его спину.

— Мм, — сжимаю губы, сдерживая крик.

Капец! Что это такое?..

Егор

Твою мать…

— Злата… нужно остановиться, — говорю, беря себя в руки, что, конечно же, не легко.

Приподнимаюсь на руках, пока член горит, жаждет это охуительное тело.

— Нет, — она хватается за меня, пытаясь притянуть обратно. И вот тут я ловлю ступор. Распахиваю в удивлении глаза, а она тянется ко мне с поцелуем.

Господи, ну что за девушка! Самая лучшая!

Кажется, я влюбился в неё ещё сильнее.

— Слишком быстро, воробушек, — мотаю головой, а потом принимаю её сладкие и пухлые губы.

Рай…

— Давай ещё немного, — просит и дрожит вся. Я заметил, что её белье насквозь мокрое.

Блять, что же ты творишь со мной…

Хрен с ним, попытаюсь продержаться. Доведу свою красотку до оргазма и свалю в душ.

Ложусь обратно, зарываясь рукой в её мягкие волосы, и ныряю языком в рот. Нахожу пальцами через трусики бугор и ласкаю его. Она стонет и это самое прекрасное, что я слышал в своей жизни. Ускоряю процесс, чтобы не сдохнуть от возбуждения. Отодвигаю её трусики и тону пальцами во влаге. Обвожу складки, а она неожиданно кусает меня за язык.

Боже ты мой! Как же я хочу её, кто бы знал!

— Егор, — слышу её умоляющий голос.

Ввожу в неё палец, что с лёгкостью проскальзывает внутрь. Она кричит в мой рот и сжимается, вонзаясь ногтями в мои плечи.

Держись, Егор!

Сжимаю зубы и держусь из последних сил.

51

Перед глазами звёздочки, тело обмякло, а между ног пульсирует.

Вот такого я точно не ожидала…

Улыбаюсь, смотря в потолок, пока Егор гладит мои волосы, уткнувшись в мою шею. И… его палец до сих пор во мне. А мне даже не стыдно, что удивительно.

— Воробушек, — говорит в мои волосы хриплым голосом. — Ты как?

— Хорошо, — тихо отвечаю, прикрыв глаза. — Мне бы в душ… Можно?

Он тихо смеётся, вибрируя всем телом на мне.

— Мне бы тоже. Пойдём вместе?

— Вместе? — спрашиваю, а потом тоже смеюсь. — Пойдём.

Егор поднимается на руках, смотря мне в глаза.

— Да? — говорит, словно не верит.

— Да, — закусываю губу от его красивого растрёпанного вида.

Соскакивает с дивана и в миг поднимает меня на руки. Пищу и смеюсь, а он целует меня в губы, сразу с языком.

Офигеть, вот это кайф находиться рядом с ним!

В ванной он отпускает меня, раздевается, и мы вместе заходим в душ. Егор настраивает воду, наблюдая за мной с улыбочкой. А я стараюсь не смотреть на него голого.

— Что? — хохочу, поворачиваясь к нему спиной.

— Я влюблён в тебя, воробышек, — чувствую, как он прижимается ко мне сзади.

Поднимаю лицо вверх, подставляя его под струи. Широко улыбаюсь от его слов.

— А я в тебя, — отвечаю, чувствуя, что вновь краснею от откровенности.

Он прикасается ко мне губкой, нежно водя ей по спине. Моет меня.

Я выхожу из душа первая, а он остаётся.

Мы смотрим ещё пару фильмов, при этом иногда целуемся. А после Егор увозит меня домой, где Катька просто закидывает меня вопросами.

Ну вот, сначала она не интересовалась, почему я дома не ночевала, а теперь и слово вставить не даёт!

Ещё и улыбочка моя её почему-то бесит. Затыкаю её одним лишь вопросом про Глеба. Сразу же замолкает и уходит к себе, показав мне язык.

Вот же… Ну и ладно, всё равно ведь расскажет потом.

Утром на учёбу я иду в предвкушении. Хочу поскорее увидеть своего парня, в которого до безумия влюблена. Они с Глебом стоят у машины и оба курят, о чём-то разговаривая. Бросаю Катьку и оббегаю машину, чтобы закрыть Егору глаза со спины.

Подмигиваю Глебу, что сразу поворачивается ко мне, и улыбаюсь в нетерпении.

— Мм, кто же это может быть… — говорит Егор, протягивая сигарету Глебу, который тут же забирает её и выкидывает вместе со своей, ведь на него через секунду запрыгивает с ногами Катька. И сразу же крепко целует, чем вызывает во мне удивление.

Блин, вот же милашки... Рада, что Снайперу досталась моя подруга.

— Это та самая милая девчонка, в которую я по уши влюблён? — спрашивает Егор, обхватывая мои ладони, а потом спускает их к своим губам и целует. — Мой воробушек, — резко поворачивается, стискивая в объятиях, и кружит, приподняв над землёй.

В груди творится безумие от его действий. Я смеюсь, обнимая его за шею, и смотрю в янтарные глаза.

— Ну ничего себе! — слышу знакомый голос сбоку и поворачиваю голову.

Вика Протасова — куратор.

— Привет, — здоровается первым Глеб, а затем и мы.

— Нашлись-таки те, кто покорил ваши золотые сердца, — она складывает руки на груди и широко улыбается. — Ну, наконец-то, а то меня уже достали первокурсницы, что каждый год просят познакомить их с вами. Слава богу, отдохну от них, — она подмигивает, кивая всем нам, и удаляется.

— Золотые сердца, — повторяет за ней Катька. — Свезло же нам, да Златка?

— Ага, — отвечаю, смотря в след Протасовой. Хорошая девушка, не то, что та дурацкая троица.

— Прогульщица, — выдаёт Люба, когда они вместе с Тимом садятся рядом со мной.

— Да ладно тебе, я видел её с одним из близнецов, что увёз её вчера, — кивает Агапов, толкая плечом старосту. — Прямо с крыльца упёр, так что Злата не при чём, — подмигивает мне.

Смущённо улыбаюсь, вспоминая зачем именно он упёр меня. Ух…

Воспоминание мощной волной падает вниз живота. Глубоко вдыхаю, пытаясь сосредоточится на предстоящей паре.

— А? — она резко поворачивается ко мне, — Егор?

Киваю, смотря в раскрытую тетрадь

— Так вот оно что… Ну ладно, с отличником ты точно не пропадёшь. Я не стала отмечать тебя, если что. Не переживай.

— Спасибо. А ты откуда знаешь, что он отличник?

— Я же староста. На собраниях его часто в пример ставят.

— Ого... — восторженно произношу.

Телефон в кармане вибрирует. Достаю его и снимаю блокировку.

Егор Золотой : « Пойдём в дельфинарий ?) »

Сердце начинает стучать быстрее от радости.

Злата Воробьёва: «Да!»

Егор Золотой: «После пар жду на парковке)»

Всю пару сижу в нетерпении. Блин, это же просто прекрасно! Обожаю Егора!

Эпилог

— Как же ты меня достала! — выкрикивает Люба. Хватает декоративную подушку с дивана и кидает её в Катьку.

— Я достала? — возмущается та, уворачиваясь. — Да у нас даже танец круче, чем у вас! Я выиграю этот конкурс, можешь сразу сливаться!

— Я тебе выиграю! У тебя вон, прыщ вылез на лбу, какой тебе конкурс? Сходи лучше к косметологу! — староста хватает вторую подушку, стреляя ей, опять же, в Катьку.

— Это не прыщ! Это маленький прыщечек, дура! Он пройдёт уже к вечеру, а вот твоя нога точно не заживёт!

— А твоя, прям, заживёт, да?!

— Отказывайся, говорю! — она перехватывает подушку, кидая обратно, но попадает прямиком в моё лицо.

— Ой… — слышу голос Катьки.

— Какая же ты косая, — выносит вердикт Малинина.

— Прекратите обе, — произношу спокойно, кладя бедную подушку на место, и поправляю очки. Уже несколько дней я ношу те, что подарил мне Егор. — От нервов болячки заживают дольше…

— Да что ты говоришь! — вновь кричит подруга.

— Ага, умная самая! Может ещё пойдёшь вместо нас? — предлагает Люба.

— О, а это идея, — вдруг говорит Катька.

— Точно! — выкрикивает староста, двигаясь ко мне по дивану. А с другой стороны надвигается Катька.

— Ну уж нет, — соскакиваю с дивана.

Эти две переломали себе ноги в выходные, катаясь на самокатах, и теперь хромают. А ещё универ сократил количество участниц, из-за чего они сейчас и спорят, собственно.

— Да-да, я завтра же впишу тебя, — глаза Любы загораются.

— А я отдам тебе костюм и танец, — они дают друг другу «пять», сговорившись.

— Вы совсем, что ли? Только что спорили, а сейчас…

— Да ты права, куда же нам с травмами, а ты вон — целенькая.

— Я не хочу. Не умею. Не буду! — хмурюсь, взирая на них, и даже голос повышаю.

— Пф, думаешь, мы будем спрашивать? Ты идёшь и точка. Мы всё тебе дадим, нужно лишь присутствие, — усмехается Катька, вставая аккуратно с дивана.

Я от страха даже подальше отхожу. Вдруг схватит ещё и силой утащит на конкурс.

— Тебе вполне хватит три дня, чтобы всё выучить. А танец ты, вообще, знаешь наизусть.

— Ну нет, — мотаю головой.

— Да.

— Сто процентов — да.

* * *

— Егор, спаси, — жалобно прошу под пристальным взглядом подруг.

— Что случилось, воробушек, — слышу его напряжённый голос в телефоне.

— Катька и Люба заставляют меня участвовать в конкурсе красоты, — жалуюсь своему парню, поглядывая на этих улыбающихся девчонок.

— О, моя красотка будет блистать на сцене? — слышу радость в его голосе и крепче сжимаю телефон.

— Егор. Я не хочу.

— Почему? Боишься?

— Да, — прикрываю глаза и выдыхаю. — Вообще-то, тебе тогда тоже придётся участвовать.

— А мне-то зачем? — непонимающе удивляется.

— Ну как, танцевать со мной…

Несколько секунд он молчит, а потом произносит:

— Это то, что Глеб с Катюхой репетировали?

— Ну да…

— Дак в чём проблема, воробушек. Я готов быть твоим рыцарем, — смеётся в трубку. — Мы всех порвём, даже не сомневайся.

— Ну Его-ор… — обижено топаю ногой, смотря в пол.

— Люблю тебя, — слышу, как он делает «чмок». — Мне пора, перерыв заканчивается, — уже шёпотом говорит. Слышу голос его тренера на заднем плане. — До вечера, красотка.

Вот же…

— Решено? — спрашивает Катька.

Молчу, продолжая взглядом полировать пол.

— Решено, — заключает Люба.

* * *

Зал взрывается аплодисментами студентов и преподавателей. Я ничего не вижу из-за яркости прожекторов, что светят на нас — участвующих в конкурсе красоты.

А также я ничего не слышу, кроме свиста и аплодисментов. Трясусь всем нутром. Я, вообще, всё делала лишь на автомате, ведь боюсь сцены до ужаса. Разве что, на моменте танца я чувствовала себя комфортно. И это наверняка потому, что рядом был Егор. Поддерживал меня и шептал на ушко комплименты.

Ко мне подходит ведущий, что-то говоря в микрофон. Непонимающе смотрю на него в ответ. Улыбается, смотря на меня, а потом в зал. Хлопков становится больше, как и стуков моего сердца в минуту. Но каким-то чудом я понимаю, что похоже выиграла, ведь стою на оглашении результатов. И подтверждает это то, что мне вручают кубок, что я беру своими дрожащими руками, а после на шею надевают медаль.

Из зала на сцену кто-то запрыгивает, подлетая ко мне. Хоть я и слепну от яркости, но узнаю Егора. Он широко улыбается, держа в руках огромный букет. Целует меня в щёку, говоря на ухо:

— Поздравляю, воробушек.

У меня от всего этого начинают литься слёзы. Блин, как же это приятно…

Егор что-то говорит в микрофон, а я смотрю на его профиль, вытирая слёзы. А потом он отдаёт микрофон и под оглушающие аплодисменты поднимает меня на руки вместе с большим букетом. Уносит на выход, чему я очень рада. Я не планировала выигрывать, чтобы не разочаровываться, поэтому это неожиданность для меня.

Мы садимся в белую машину, где Егор сразу же накидывается на мой рот. Букет летит на заднее сиденье, а я оказываюсь на Егоре. Спиной упираюсь в руль. Его руки задирают моё шёлковое розовое платье до талии, пока я обнимаю его за плечи.

Чувствую, что сижу на чём-то твёрдом — его достоинстве, что упирается прямо в меня. От этого мурашки проходят по позвоночнику, спускаясь в самый низ. Я сразу же возбуждаюсь, начиная дрожать.

С ним так всегда, стоит ему начать трогать меня, и я таю в его руках.

— Хочу тебя, воробушек.

В машине темно, нас никто не видит, поэтому я, не стесняясь, приподнимаюсь, расстёгивая его брюки. Пока я это делаю, Егор отодвигает сиденье назад.

Хоть у нас ещё и не заходило так далеко, но мы много раз ласкали друг друга. Я знаю, что нужно делать.

— Я тоже хочу, Егор…

— Моя ненасытная, — он рычит, кусая меня за губу, пока я вытаскиваю его достоинство на свободу. — Уверена? — спрашивает, переходя поцелуями на мою шею.

— Да, — выдыхаю.

Егор тянет верх моего платья вниз, на талию, а после целует чувствительную грудь, проникая рукой в мои

— Вся мокрая, — хрипло произносит. Затем отстраняется от груди и смотрит в мои глаза. — Люблю тебя.

— А я тебя, — тут же отвечаю, прокатываясь по нему промежностью. Подгоняю его, потому что знаю, что он будет медлить, ведь слишком оберегает меня.

Усмехается, понимая меня с полуслова. Отодвигает бельё, начиная водить достоинством по моим складкам. Мычу ему в губы, требуя большего.

— Возможно, будет больно…

— Егор, может ты уже сдела… Ай!

— Тшш... Воробушек, прости, — целует меня в висок, замирая во мне.

Часто дышу, утыкаясь в его шею.

— Всё… всё хорошо, — приказываю себе расслабиться, как учила меня Катька. Да, это коза уже всё попробовала.

Через несколько секунд я сама начинаю приподнимать бёдра.

— Куда? — спрашивает Егор, придерживая меня. Беспокоится.

Улыбаюсь, заглядывая в его глаза.

— Не больно? — спрашивает снова.

— Уже нет, — отвечаю, целуя его в губы.

— Точно?

— Да блин, точно!

— Как скажешь, любимая, — теперь уже он усмехается, а после, крепко схватив меня под бёдра на весу, начинает входить. Всё быстрее и быстрее, отчего я, вцепившись в его плечи, улетаю в космос.