Вредный босс на Новый год

Эпилог

Лана Пиратова

Вредный босс на Новый год

1. Под столом

— Ой, подождите! Подождите! Меня подождите! — кричу я и почти бегу к лифту, пытаясь не уронить сразу пять коробок. — Спасибо! — забегаю, даже не обратив внимания, кто решил помочь мне.

Фух! Успею, значит!

— Ты уже решила, кем поедешь на вечеринку? — до меня доносится голос Натальи из аналитического отдела и я инстинктивно сжимаюсь и ещё больше прячусь за коробками, хотя меня и так не видно.

Не хочу с ней пересекаться.

— Ну, я выбрала костюм. Надеюсь, поразить всех! — отвечает ей другая моя коллега Лиана, с которой я тоже не хочу видеться лишний раз. — Но особенно нового генерального! Ты уже видела его фото?

— Нет, а что там?

— Ой, сейчас покажу! Смотри. Я к нему зашла в соцсети, а там…

— Ого! — восклицает восхищённо Наталья. — Ничего себе! Вот это экземпляр! А сколько ему?

— Что-то около тридцати!

— И уже генеральный?

— Ну, у него папа там. В общем, посмотри, какой экземпляр! Я бы погладила эти кубики!

— Да ты глянь, что там пониже! Даже в шортах заметно!

И они хихикают, а я готова сквозь землю провалиться. Не люблю подобные разговоры. А они делают вид, что одни в лифте!

— В общем, я решила сразить его на вечеринке! — гордо заявляет Лиана.

— Хм. Тоже попробовать? — заявляет Наталья.

И в кабинке лифта повисает какая-то недобрая тишина. Еще не хватало, чтобы эти две соблазнительницы устроили здесь баттл за непонятного мужика с кубиками и чем-то там в шортах!

С надеждой смотрю на цифру с этажами. Когда же мой? Для этого приходится выглянуть из-за коробок и я привлекаю внимание соседок по лифту.

— О! — восклицает одна из них. — А ты кем нарядишься, Банникова?

— О чём ты! — голосит другая. — Ей и наряжаться не надо! Прямо так можно идти! За моль сойдёт!

Раздаётся противный смех двух куриц.

— Моль! Ну, ты скажешь! Что, Банникова? — обращается ко мне Наталья. — Выбрала себе костюм на вечеринку?

— Нет, — отвечаю я сухо.

— Почему? Реально молью прикинешься? — давится от смеха она.

— Я не поеду на вечеринку.

— А чего так? Сказали же, что участие обязательно!

В этот момент, наконец, лифт останавливается на нужном мне этаже и я, не ответив, выхожу.

Нежелание ехать на дурацкую костюмированную вечеринку только усилилось. Да я уже и отпросилась. Никто особо не возражал.

Ну, что мне там делать? Смотреть на пьяные лица коллег? Слушать тупые шуточки?

Нет уж. Лучше дома с Василием посижу. Намного приятнее компания.

Наконец, захожу в свой кабинет и с грохотом ставлю коробки на стол.

— Банникова! — тут же окликает меня Эдуард Валентинович, мой непосредственный начальник. — Сходи на тринадцатый! Там спросишь, куда.

— Зачем ещё? — не скрываю недовольства.

— Там с интернетом что-то. Вырубился и не включается. Посмотри.

— Хорошо, — киваю.

Иду к лифтам и еду на тринадцатый этаж. Вижу приоткрытую дверь и иду к ней.

Приёмная генерального! Точно! Он же на тринадцатом сидит!

Я стараюсь как можно меньше пересекаться с руководством. И поэтому не в восторге, что надо зайти в кабинет генерального.

— Слушай! — подбегает ко мне секретарша. — Там инет не работает! Новый босс уже жаловался! Капец какой-то! Так неудобно! Человек только пришёл, а у нас уже что-то не работает! — возмущается она. — Глянь там! Пока его нет! У него через полчаса переговоры!

Выдыхаю облегчённо.

— Только я на обед побежала! Сама тут! — продолжает секретарша. — Давай, Банникова! Я в тебя верю! — подмигивает и убегает прочь.

Я остаюсь в кабинете генерального одна. Так, сейчас по-быстрому починить всё и так же быстренько слинять. Чтобы ни с кем не пересечься.

Подхожу к столу и проверяю провода. Вроде всё на месте. Всё подключено.

Странно.

Отодвигаю тумбочку под столом с ящиками, чтобы проверить на полу. И один из ящиков открывается. Взгляд сам падает на содержимое ящика. И я сглатываю.

Нифига себе!

В ящике несколько упаковок презервативов. Зачем столько?! Может, он секс-шоп грабанул? Или… тут маньяк сидит! Наш новый босс — маньяк!

Быстро захлопываю ящик и залезаю под стол.

Так, эти провода на месте. Этот тоже.

Карандаш какой-то валяется.

А вот этот проводок…

— Неужели и правда скучал, котик? Хи-хи-хи! А я думала, ты не узнал меня…

Приторно-сладкий женский голосок пронзает тишину комнаты. А потом хлопок двери я чуть ли не подпрыгиваю под столом. Прямо так, на карачках.

И замираю. Не дышу.

Капец, кто-то вошёл в кабинет. Хихикающая дама и, по всей видимости, какой-то котик.

— Конечно, скучал! Что за вопросы?! — а вот и кошачий бас.

— Ох, котик! Ты такой же страстный!

И я как бы хочу вылезти из-под стола и как можно быстрее сбежать отсюда, но в следующую секунду эти два тела оказываются прямо возле меня.

Мужчина сажает женщину на стол и встаёт у неё между ног. И я в ногах у них.

Сжимаюсь и стараюсь не дышать, чтобы не выдать себя.

Смотрю на идеально наглаженные стрелки на чёрных брюках и до блеска начищенные ботинки. И даже в них своё отражение вижу. Испуганное лицо с глазами размера очков.

Пока эти двое хихикают и трутся друг о друга, мой мозг работает быстро. Скорее всего, этот котик — хозяин кабинета и наш новый босс. Кто с ним, непонятно, но это и не важно.

Важно другое: каковы мои шансы остаться на работе, если новый босс увидит, что я шпионю за ним под столом?

Поэтому, наверное, лучше пересидеть здесь по-тихому. У этого котика же переговоры! Секретарша говорила. Точно! Значит, он скоро уйдёт.

Ну, и потом, не будут же эти двое тут…

И сглатываю, когда на пол рядом со мной падает красный лифчик.

2. Нашла!

Пялюсь на чашечку, да нет, даже не чашечку, а чашку. Миску. Корыто. Туда точно моя голова влезет!

Тьфу, дурацкие мысли!

С надеждой смотрю на крышку стола. Она же выдержит их? А я? Я выдержу?

Две пары ног.

— Ох, котик! — восклицает девица. — Давай же!

Господи. Они точно это здесь сделают.

Зажмуриться! И уши заткнуть!

Я не хочу стать свидетелем секса нового босса! И вообще не хочу видеть это! Одна надежда — что будет это всё недолго.

Зажмуриваюсь, но тут же распахиваю глаза, когда слышу:

— Чёрт! Заело, что ли? Да что там такое?! — недовольный мужской бас, который сейчас почему-то кажется мне знакомым.

Глюки пошли от волнения. Давление,

Но страшнее другое. Мужская рука с дорогими часами на запястье нетерпеливо дёргает тот самый ящик, в котором склад презервативов.

Дёргает и не может открыть.

Я понимаю, что ещё немного и хозяин руки нагнётся, чтобы проверить, что с ящиком. И тогда неминуемо увидит меня!

И я, чтобы избежать этого, толкаю незаметно ящик и он выдвигается.

Мужская рука торопливо нащупывает квадратик из фольги и я уже готовлюсь пережить под столом самые ужасные минуты или секунды (как повезёт) в своей жизни, но в этот момент мужик с силой задвигает ящик с презервативами обратно и я не успеваю убрать свою руку.

Удар получается такой силы, что я не могу сдержать крика, как ни пытаюсь. И крик получается довольно-таки громкий.

— Ай! — разбавляю я этим самым криком стоны девицы и кряхтение мужика.

И тишина. В комнате повисает такая тишина, что кажется, слышно, как у меня сердце в груди стучит. Слышно всем.

Делать нечего. Хватаю тот самый карандаш с пола и вылезаю из своего укрытия.

Передо мной предстаёт картина, которую хочется развидеть и не вспоминать.

На столе, раздвинув ноги, сидит кудрявая блондинка. Прижимает руки к необъятной груди и хлопает глазами, глядя на меня.

А у неё в ногах стоит мужчина с расстёгнутым ремнём на брюках и рука у него застыла в воздухе с квадратиком из красной фольги.

Они оба таращатся на меня.

— Нашла! — восклицаю я, чтобы уже хоть как-то разбить эту гнетущую тишину, и поднимаю вверх карандаш.

Поднимаю взгляд на лицо мужика и замираю. Сглатываю, понимая, что я его знаю.

И нет, не потому что это наш новый генеральный. Нет. Мы познакомились при других обстоятельствах. При обстоятельствах, о которых я хотела бы забыть, да увы…

И он тоже узнаёт меня.

Хмурится. Моргает. Заметно сглатывает. Пару раз двигает губами, видимо, в попытке что-то сказать, и, наконец, выдаёт:

— Еба… — осекается. — Ты?..

Девица с любопытством переводит взгляд с меня на мужика и обратно.

А я не нахожу ничего лучшего, чем выдохнуть и, ещё раз ткнув карандашом в потолок, гордо покинуть кабинет.

Пипец. Вот это я попала!

3. Е. Банникова

Забегаю в свой кабинет, а сердце колотится так, словно я стометровку только что пробежала! Да еще и с мировым рекордом!

— Банникова, ты чего? — спрашивает меня Эдуард Сергеевич. — Привидение увидела?

— А? — поворачиваюсь к нему. — Да. То есть…

А ведь и правда, ощущение, что привидение увидела!

— Хех, — усмехается он.

В этот момент мне звонят с охраны внизу и говорят, что ко мне приехал курьер. Надо спуститься и забрать заказ.

Я решаю воспользоваться пожарной лестницей, чтобы не встречаться лишний раз в лифте с новым боссом и привидением из прошлого.

Хотя… уже всё потеряно! Наверняка этот гад захочет уволить меня! Да я и сама не хочу с ним работать!

И да, он ничуть не изменился. Теперь понятно, откуда столько презервативов в ящике стола! Гад!

Ну, и, конечно, как ещё мы могли встретиться? Так же, как и распрощались.

Супер.

Сама уволюсь. Работать с этим гадом не буду.

Спускаюсь к охране. Вижу несколько курьеров. Ну и кто из них ко мне?

— К Банниковой кто? — спрашиваю я, оглядывая мужиков в форме.

Один из них отрывается от телефона и громко, так, чтобы слышали все вокруг, произносит:

— Е. Банникова — это вы?

Все сначала замирают, а потом на лицах появляются уже привычные мне дурацкие ухмылки.

Я набираю побольше воздуха, чтобы спокойно ответить:

— Ева Банникова. Да, это я.

Забираю коробку и иду к лифтам.

Время почти обед. Сейчас быстренько отвезу коробку и пойду в кафешку пообедать. Заодно пошерстю сайты на предмет вакансий.

Давно хотела отсюда увольняться, а тут такой случай.

— Ева! — говорит Эдуард Валентинович, когда я уже собираюсь пойти на обед. — Тут такое дело. Покрышкина заболела.

Я напрягаюсь. Покрышкина из отдела маркетинга занималась подготовкой новогоднего корпоратива.

— В общем, я сказал, что ты поможешь. Ну, вместо неё, — завершает с улыбкой свою речь начальник.

— Да как?! — я чуть ли не вскрикиваю. — Почему я-то?!

— Ну, а кто? — пожимает он плечами. — Больше некому.

— Я и идти туда не собиралась вообще-то! — бурчу я.

— Ты это брось! Все должны быть и ты не исключение! В общем, после обеда к Сидоровой зайдёшь, она там инструкции тебе даст, что нужно сделать, организовать. Ну, сама понимаешь. Меня до вечера не будет. Я на объекте!

Ну, понятно. Когда начальник говорит «я на объекте», значит сегодня его точно не будет. Что за «объект» я так за год работы тут и не поняла. Ну и ладно. Так даже лучше.

Куплю себе в кафешке пирожное, чтобы снять стресс.

Подхожу к лифтам и нажимаю на кнопку. Приходит лифт, двери открываются. Я поднимаю взгляд и едва сдерживаю себя, чтобы не ойкнуть вслух.

Он.

Моргаю и сглатываю.

— О! А я уже искать тебя хотел по офису! Заходи! Или боишься? — и он усмехается.

Стоит, засунув руки в карманы брюк. Лыбится своей бесячей ухмылкой.

А ещё он один в лифте и это значит, что мне придётся с ним ехать десять этажей вниз. Но вдруг кто-то подсядет?

Не то чтобы боялась его, но…

— Вот ещё! — заявляю, гордо задрав подбородок, и захожу.

Встаю спиной к этому подлецу. И жму зачем-то уже горящую вызовом кнопку первого этажа.

— Там, вообще-то, уже горело, но хорошо, что ты тоже нажала. Теперь мы точно на первый этаж попадём, — слышу совсем рядом с ухом знакомую усмешку.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с ним. Прямо как тогда всё. Дежавю.

— Как поживаешь, Ева Банникова? — спрашивает он и я отворачиваюсь.

Смотрю теперь в зеркальные двери лифта.

— Отлично! — кидаю неприветливо. — До сегодняшнего утра всё было просто зашибись!

— Да? А что же случилось сегодня утром?

— Тебя встретила. Ой, то есть вас, Максим… как по отчеству? Забыла?

Ну, то есть мы так и продолжаем смотреть друг другу в глаза, просто в отражение.

— Ильич, Банникова, Ильич, — самодовольно улыбается мерзавец. — Запоминай, пригодится. Теперь я твой босс.

— Ммм, — улыбаюсь наигранно мило, глядя ему в глаза. — Надеюсь, ненадолго. Я уже разослала своё резюме.

Он вдруг хмурится и улыбка сходит с его безусловно красивого лица.

— В смысле? Я не отпускаю. Я не подписывал твоего заявления.

— В смысле рабство у нас уже давно отменили, Максим Ильич. Так что… ой!

Бум! Неприятный такой звук. И темнота.

Хлопаю глазами и понимаю, что лифт встал.

4. Четырнадцать секунд

— Какого хрена? — раздаётся за спиной. — Мы застряли, что ли?

— Нет, блин, телепортируемся в другое измерение! — ехидничаю я. — Конечно, застряли! Что же ещё? И кнопки погасли. Ай!

Лезу в сумку за телефоном, чтобы подсветить себе и вызвать мастера. Достаю аппарат, включаю, а он издаёт этот противный писк и гаснет. Забыла зарядить.

— Ничего не меняется, — слышу усмешку. — У тебя как не работал телефон, так и не работает. Что бы ты без меня делала, Банникова.

Молчу. Хочется просто поскорее выбраться отсюда. Мне тесно в этом лифте вместе с новым старым боссом.

— Так, куда тут жать? — и он подносит телефон к панели с кнопками.

Не дожидаюсь, пока он разберётся, и жму сама на колокольчик.

Раздаётся какой-то скрежет и потом строгий женский голос:

— Код!

Мы с Максимом переглядываемся.

— Здравствуйте, — говорю я. — Мы тут застряли.

— Код! — звучит из динамика.

— Код какой-то просят, — перевожу взгляд на босса.

Он хмурится, пробегает взглядом по панели.

— Девятьсот тринадцать! — говорит в микрофон.

Опять какой-то треск на том конце. Странная какая-то служба поддержки.

— Подготовиться к самоуничтожению. Разрыв капсулы через пять. Четыре. Три.

Мы стоим, уставившись друг на друга.

Что происходит?!

— Два, — тем временем доносится из динамика.

— Мишка! Опять ты! Я тебе, вот, паршивец! — звучит уже другой голос. — Алло! Что там у вас?

Я даже зажмуриваюсь, выдыхая облегчённо.

— Мы застряли, — слышу голос босса. — Южный корпус. Где-то между десятым и первым этажом.

— А сколько вас там? Перегруз? — спрашивает строго.

— Конечно, перегруз, — бурчу я себе под нос.

— Ты поправилась? — усмехается босс.

— Я о вас и вашем безразмерном эго!

— Чаво? Сколько вас, спрашиваю? Алло! Алло! Плохо слышно! — останавливает нашу перепалку голос диспетчера.

— Двое нас, — кричу я.

— И между прочим тут я застрял, — добавляет босс.

— Кто это «я»? — скептически уточняет женщина.

Я не могу сдержать хихиканье.

— Ваш новый генеральный! — злится босс.

— Поняла. Приняла. Ждите. Высылаю бригаду.

И отключается.

— Фух! — вырывается из меня. — Что это было? И что за код ты назвал?

— А хрен его знает! Вон написано на панели. Может, серийный номер. Ну и шутники у вас тут работают! Ну, ничего, я наведу порядок.

Хмыкаю громко.

— Что такое, Банникова? Хочешь что-то сказать?

— Нет. Хочу просто помолчать в ожидании мастера. Можно?

Судя по тишине в ответ, он соглашается. Правда длится это недолго.

— Не думал, что встречу тебя здесь, Банникова, — слышится опять его голос. — Это сколько же времени прошло?

— Я не считала, — а сама с надеждой смотрю на панель. Ну, когда же там появятся цифры?!

— Жила воспоминаниями?

— Скорее, пыталась совсем забыть.

— И что же?

Мне кажется или его голос звучит как-то слишком близко? Поворачиваю голову и вижу блеск его глаз совсем рядом.

— Не можешь забыть, да, Банникова? Такое не забывается!

— О да! — соглашаюсь я, грозно глядя на него. — Те четырнадцать секунд, увы, не вычеркнуть из памяти!

Лицо Максима становится ближе и я замечаю, как сощуриваются его глаза, а брови сдвигаются на переносице.

— Четырнадцать секунд?! — рычит он. — Банникова, да я…

Бум! Ещё раз. Свет в лифте загорается и мы начинаем движением вниз.

Теперь я вижу, как близко мужчина стоит ко мне.

— И знаешь, что, Максим Ильич? — я тоже щурюсь и зло смотрю на него. — Я не хочу ещё четырнадцать секунд мучений. Ясно? — и сильно толкаю его в грудь.

5. Индюк

Я отпрашиваюсь, чтобы пораньше уйти. Не хочу больше встречаться с этим самодовольным индюком. Только перед этим надо зайти к Ольге Сидоровой, получить инструкции по подготовке корпоратива. Дома постараюсь всё сделать.

— Так, Ева, — строго говорит она. — Надо обязательно проверить, чтобы все костюмы пришли! Вот тут список.

Протягивает мне бумагу, я беру. Пробегаюсь глазами.

— Завтра обещали привезти всё, — продолжает она. — Проверишь. И да! Чёрт! Чуть не забыла! Максим Ильич тоже выразил желание поучаствовать в нашем костюмированном представлении. Я там пометила, какой костюм ему надо дозаказать. Сделай это сегодня! Чтобы завтра уже всё было!

Киваю.

К счастью, покидаю офис, так и не встретив больше этого индюка. Пока еду до дома, отгоняю не к месту лезущие в мою голову воспоминания.

Ну, надо же такую подставу мне подкинуть под конец года!

— Дося! Я дома! — кричу, входя в квартиру.

— О! А ты чего так рано? — моя старшая сестра выходит из кухни и удивлённо таращится на меня. — Ты же раньше восьми не приходишь!

— Увольняюсь! Так что, пофиг! — кидаю сумку на тумбочку и разуваюсь.

— А чего так? Тебе же, вроде, нравилось там?

— Ну, нравилось и разонравилось, — отвечаю сухо. — Руководство сменилось.

— Хм. Загадками говоришь, сестра. Рассказывай!

— Это какой-то капец! — я чуть не хнычу и сажусь на стул на кухне. — У нас новый генеральный. Серов.

— Так. И?

— Ну, Серов, блин!

— Погоди, — до неё, наконец, доходит. — Тот самый?! — делает круглые глаза.

Киваю и опускаю голову.

— И как? Вы уже виделись? Тебе надо подготовиться, Ева! Чтобы ух!

— Да поздно! «Ух» не вышло.

— И чего? Ты из-за него увольняться хочешь?! Доставишь ему такое удовольствие?! Назло ему надо остаться!

Мотаю головой.

— Нет, Дося, я пас, — вздыхаю. — Думала, сильнее этого. Нифига. Сегодня и убедилась. Видеть его не могу! Да пошёл он!

Тут у меня звонит телефон и я роюсь в сумочке.

Какой-то неизвестный номер.

Я не отвечаю на неизвестные номера. Поэтому просто сбрасываю звонок.

— А это что? — сестра поднимает с пола упавшие листки с костюмами на Новый год.

— Блин, чуть не забыла.

— Васильева — Лиса, — читает Дося. — Коновалов — Олень. Серов М.И. — Лев. Это что, а?

— Костюмы на новогодний корпоратив. Лев значит? — хмыкаю, забирая у неё листки. — Лев! Да ему костюм индюка подойдёт, а не льва!

Дося смеётся. Я невольно тоже улыбаюсь.

Потом я допоздна помогаю ей собирать вещи, потому что она утром улетает со своим молодым человеком на море.

Глаза слипаются и я почти засыпаю, когда дооформляю заказ на костюмы.

— Лев, блин! — усмехаюсь. — Правильнее было бы написать: «Пришлите для нашего генерального костюм индюка. Ах, у вас нет? Ну, ничего страшного! Никто и не заметит, что он без костюма. Потому что индюк и есть!»

Разыгрываю эту сценку по голосам, пока пишу письмо поставщику костюмов и улыбаюсь.

Нажатие на кнопку и вуаля! Письмо улетает.

Всё. Можно и спать.

6. Специфический запрос

Выхожу утром из дома и кутаюсь в шарф от пробирающего насквозь ветра. Поправляю шапку, вдыхаю свежий морозный воздух и… получаю удар по спине.

Не поняла.

Оборачиваюсь и вижу Серова в нескольких метрах от меня.

— Банникова, ослепла, что ли? — хмыкает он и идёт ко мне. — Не видишь меня?

— Ты чего кидаешься? — хмурюсь я, догадавшись, что он снежком в меня попал.

— Ты на работу опаздываешь, — смотрит демонстративно на часы. — Не успеешь доехать.

— Ой, ну, так уволь меня без отработки! — усмехаюсь я.

— Нет. Я лучше к тебе взыскание применю. Садись, обсудим! — и кивает на машину, припаркованную прямо рядом с мусорным контейнером.

Непонимающе смотрю на него. Он приехал за мной? Хочет на работу отвезти? Нафига?

Хмурый взгляд на него и я разворачиваюсь, чтобы к метро пойти.

— Банникова! Ты офигела?! — слышу в спину.

Серов подбегает ко мне и хватает за руку.

— Я с кем разговариваю?! А?!

— Да пусти ты меня! — дёргаю рукой.

Да так неудачно, что от своих стараний поскальзываюсь и, успев схватить Серова за рукав куртки, зажмуриваюсь и так и падаю вместе с ним на непосыпанную дорожку.

Открываю глаза и вижу над собой самодовольную ухмылку, от которой тошнит уже.

Индюк холёный.

— Ты чего улёгся?! — толкаю его с себя.

— Охренеть, Банникова! — возмущается он. — Сама меня на себя затащила и такие вопросы ещё задаёшь!

— Да ты! — злюсь я, но наш спор прерывает громкий голос нашей дворничихи:

— Умник какой-то всё запарковал! Давай, Василий, забирай нафиг! Будет знать, как нарушать!

Сталкиваю, наконец, с себя Серова и, оттряхиваясь, встаю. Он тоже поднимается.

Усмехается, пока не поворачивается в сторону своей машины.

— Эй! Вы что там делаете?! Эй! — кричит тут же и машет рукой.

Тоже смотрю туда, куда побежал этот индюк, и не могу скрыть улыбку. К дорогущей машине Серова уже подъезжает эвакуатор и дворничиха активно руководит процессом.

— Куда?! Да я вас! — матерится на них Серов.

Я решаю не дожидаться окончания этой забавной сценки и, поправив шарф, быстрым шагом иду к метро.

На работу и правда опаздываю, но пофиг. Всё равно же увольняться буду.

— Банникова! Там курьер костюмы привёз! — сообщает мне охранник по телефону.

— Сейчас спускаюсь! — отвечаю я и бегу вниз.

Пока смотрю, как выгружают коробки с костюмами, быстро прохожусь по списку. Вроде, всё на месте.

— А это бонус от нашей компании! — передаёт мне пакет водитель.

— Что там?

— Новинка! У вас был какой-то специфический заказ и поэтому менеджер сказал вам отдать! Там письмо есть! Всё, я поехал!

Киваю и иду с пакетом и документами к себе. Коробки пока стоят у охраны.

Сажусь за стол и достаю письмо. Даже не письмо, а поздравительную открытку. Приятно.

«Дорогой клиент!»

Дальше бла-бла-бла про радость работы с нашей компанией, перспективы и прочая официальная муть.

Так. Вот.

«Нас приятно удивил ваш запрос и очень сожалеем, что не сможем его выполнить. К сожалению, костюма индюка нет в нашем ассортименте. Но он обязательно появится к следующему вашему празднику!»

Бррр. Что еще за «костюм индюка»? О чём они?

«Но мы решили предложить вам, как нам кажется, равноценную замену. Учитывая такой специфический вкус вашего руководителя, мы высылаем вам в качестве подарка (без взимания платы) костюм выхухоли! Это абсолютно новая линия в нашем ассортименте и мы рады, что ваш руководитель будет первым, кто примерит на себя столь необычный наряд!»

Чего?!

Что за бред я только что прочитала?!

И всё равно какое-то нехорошее чувство грызёт в подсознании. Я вспоминаю свои мысли вчера ночью перед отправкой письма.

Кошусь на открытку и лезу в почту на компьютере. Открываю свое письмо и…

Капец.

Ааааа.

Я реально заказала костюм индюка для генерального! Ещё пометочку такую красивую сделала, что это для директора. Ну, чтобы не отказали.

Аааа.

Помогите.

Теперь нет ни костюма льва, ни костюма индюка, зато есть костюм выхухоли. Чтобы это не значило!

7. Да быть не может!

— Банникова, ну, что там? Костюмы привезли? — окликает меня Сидорова, когда я иду по коридору, вся в мыслях о том, как из выхухоли сделать хоть что-то похожее на льва.

— Да! — оборачиваюсь и киваю ей.

— Ты тогда вот то, Банникова, — она подходит и по-деловому говорит мне. — Ты завтра пораньше поедешь на место. Не со всеми на автобусе, а с водителем. Он отвезёт тебя. Подготовишь там всё. Ну, а потом и все остальные приедут! Ох, зажжём, чувствую!

Без энтузиазма смотрю на радостную Сидорову.

— А обратно я как? — уточняю я.

— В смысле? Со всеми и обратно. Что непонятного?

— Нет, — мотаю головой. — Я не планировала зажигать. Я уже предупредила всех, что не пойду. Хорошо, я приеду пораньше, всё подготовлю и уеду с водителем.

— Ну, как знаешь, — пожимает она плечами. — Но зря ты. Там такая программа будет! Опять же знакомство с новым генеральным!

Спасибо. Мы уже знакомы.

Отпрашиваюсь пораньше, чтобы избежать встречи с разгневанным Серовым. В лифте я подслушала разговор его секретарши с подружкой. Она очень переживала, что Максим Ильич попал в неприятную ситуацию.

Его машину-таки эвакуировали. Он пытался отстоять её, поскользнулся и как-то неудачно упал. Вызвал водителя и сейчас этот горе-преследователь у врача. Но собирается приехать на работу.

И почему мне кажется, что ничего хорошего это для меня не повлечёт? Лучше уйти пораньше.

Но он ведь может опять к моему дому приехать! Поэтому я собираю вещи, беру клетку с Василием, своим домашним хорьком, и еду в квартиру сестры. Она всё равно уже улетела. Но здесь я точно в безопасности.

Не хочу больше встречаться с Серовым.

Сейчас на носу праздники. Заявление об увольнении я уже подала. Так что, новый год начну с нового листа. Без этого индюка.

Почему-то теперь при слове «индюк» у меня в сознании сразу же всплывает пушистый носатый зверек. Именно так на картинке в интернете и выглядит выхухоль.

Зажмуриваюсь, представляя лицо Максима, когда ему отдадут костюм.

Нет, нельзя мне туда идти. Нельзя.

На следующее утро за мной заезжает водитель. Я выхожу с клеткой с Василием. Он всю ночь плохо спал на новом месте и я не хочу оставлять его одного надолго. К тому же, думаю, сразу после всех приготовлений, отвезти его к ветеринару.

— О! Зверь! — водитель тычет пальцем в клетку.

— Осторожно. Укусит, — строго говорю я.

— Да что он там укусит-то?! — ржёт он.

— Заразить может. У него этот, хорьковый грипп.

Водитель хмурится и сразу же убирает руку. Вот так-то.

Мы приезжаем на турбазу, где и пройдёт корпоратив. А снежища-то сколько! Ничего себе! В городе его гораздо меньше! А тут прямо северный полюс! Но красиво.

В зале уже столы

— Ого! Удачненько! — потирает руки водитель, поглядывая на столы. — Ничего себе, банкет забацали! Пойду-ка проверю пока!

— Да, давайте. Я тоже проверю и назад поедем! — говорю я и иду осматривать помещение.

Так, ёлка стоит. Столы стоят. Грамоты для награждения лучших работников по итогам года. Нормально.

А, вот, и костюмы для карнавала, чёрт бы их побрал! Кошусь на них, но проверить не решаюсь. Ну их! Пусть сами там разбираются!

Выхухоль так выхухоль.

Смотрю на часы — скоро все остальные приедут на автобусах. Значит мне пора уезжать.

Беру клетку с Василием, выпрямляюсь, разворачиваюсь и…

— Ай! Блин! — отпрыгиваю вместе с клеткой, чувствуя почти ожог на груди и животе.

— Ты что же не смотришь, куда идёшь! — орёт на меня официантка, круглыми глазами глядя то на меня, то на пол.

Я тоже туда смотрю.

Пипец…

— Жульен! Пять порций жульена! — она прижимает ладони ко рту и качает головой. — Ай-ай-ай!

На её крики сбегаются ещё официанты.

— Не обожглась? — хоть кто-то беспокоится обо мне.

А я с ужасом смотрю на грибы, стекающие по моей белой блузке.

— Ох и нихера себе! — поднимаю взгляд и вижу удивлённого водителя. — Закуска, — усмехается он.

— Вы не могли бы принести мою сумку из машины? Я переоденусь, — прошу его.

Как хорошо, что я вещи с собой взяла.

Пока с пола убирают остатки жульена, мне приносят сумку и я иду по коридору в поисках комнаты, где бы переодеться.

Открываю какую-то дверь, заглядываю, вроде, никого. Ну, я стучусь на всякий случай.

— Здравствуйте, есть кто? — спрашиваю к тому же.

Тишина.

Захожу, закрываюсь и быстро снимаю с себя блузку с остатками соуса. Лифчику тоже досталось и я и его снимаю.

— Пипец какой-то, — бурчу, вытирая салфеткой кожу.

— Ещё какой! — слышу за спиной и резко оборачиваюсь, прижав руки к голой груди.

Да быть не может!

В нескольких шагах от меня стоит Серов со стаканом в руке. Стоит и нагло таращится на меня, приподняв бровь.

Взгляд его медленно скользит вниз и замирает там, где я руками пытаюсь скрыть свою наготу.

8. Неправильный выбор

— Ой! — вырывается из меня и я хватаю майку, которую приготовила, чтобы переодеться.

Откуда он здесь, блин?!

— Не пойму, Е. Банникова, у тебя кое-что выросло, что ли? — слышу усмешку.

Он ведь специально называет меня так! Лишний раз напоминает мне о нашем прошлом. Гад!

— Отвернись! — кидаю ему грубо, поворачиваясь спиной и пытаясь натянуть майку.

И, как назло, не могу попасть в рукава!

— Давай помогу? — слышится совсем рядом.

И только собираюсь обернуться, как дыхание замирает. Потому что я чувствую тёплые ладони Серова на своей груди. Опускаю взгляд.

— Хм, — этот нахал не то что не собирается убрать свои лапы с меня, так ещё и по-хозяйски так ощупывает мою грудь.

— Ты сдурел?! — бью его по рукам и быстро натягиваю майку.

Поворачиваюсь к нему и гневно смотрю на довольное лицо этого гада.

— Да я проверить хотел, — усмехается он и потирает подбородок пальцами.

— Чего? — сдвигаю брови.

— Проверить, отрастила или нарастила! — ржёт он. — Думал, вот, куда мои деньги-то ушли! Не, ну я не против был бы! Люблю красивую грудь. Но понял, что своё. Или… дай-ка ещё раз проверю! — и он ступает ко мне.

— Придурок! — бурчу я, складывая вещи в сумку.

Толкаю его в грудь и выхожу.

Всё. Пора ехать отсюда.

Всё, что нужно, я сделала. Пусть дальше без меня.

Теперь бы водителя найти.

О! А вот и он! Сидит за столом и что-то живо рассказывает одной из официанток.

— И потом кааааак раз! — и бьёт ребром ладони по столу.

Официантка даже подпрыгивает на стуле.

— Вот так! — гремит водитель и берёт рюмку и опрокидывает её содержимое в себя!

Да в смысле?!

— Вы что?! Пьёте?! — кричу на него, подбегая. — Эй, вы чего?! — трясу его за плечо.

— А чего? — он оборачивается и непонимающе таращится на меня. — Пью.

— Да как же?! — чуть не плачу я. — А обратно как же ехать?! А я как же?!

— А чего? До обратной дороги-то всё выветрится! Не боись! Расслабься, чего ты? Всю дорогу зажатая сидела и сейчас… ай! — и он машет на меня рукой и отворачивается снова к официантке.

— Да вы не понимаете, что ли? — толкаю его в плечо. — Мне же домой надо, в город! Я не могу тут оставаться!

— Почему это? — удивлённо таращится на меня.

— Да как же… я так договаривалась… вы меня отвезёте обратно…

— Не знаю ничего. Всё, не могу ехать! — разводит руками. — Выпил уже. Всё!

Зажмуриваюсь и мысленно считаю до десяти, чтобы не накинуться на этого алкаша.

— Банникова! — окликает меня Серов.

Оборачиваюсь и вижу, что он стоит у стены и, похоже, всё слышал.

— Тебе в город надо? — спрашивает он.

Отлепляется от стены и идёт ко мне.

— Ну, допустим, — пристально слежу за ним.

Не доверяю я ему!

— Поехали. Я в город возвращаюсь. Подвезу, — и он дёргает бровью.

Опять смотрю на тостующего водителя.

Варианты у меня так себе. Либо остаться тут и получить пи… выговор за костюм выхухоли, либо поехать с Серовым.

— И? — а он как раз требовательно смотрит на меня. Ждёт ответа, похоже.

— Я думаю, — отвечаю прямо.

Ну, что он мне сделает? Да ничего! У меня вообще-то в сумочке газовый баллончик! Как я забыла?

— Долго думаешь! — кидает небрежно он.

Разворачивается и идёт к двери.

— Я поехал!

— Стой! — кричу я. — Я с тобой!

Поворачивает голову и усмехается.

9. Ты не помнишь, какой поворот?

Когда я подхожу к машине вместе с сумкой и с клеткой с Василием, Серов уже сидит внутри и с кем-то разговаривает по телефону.

Блин! Ужасная ситуация! Ни за что в жизни я не села бы к нему в машину! Но надо же как-то выбираться отсюда? Пусть довезёт меня до города, а дальше я сама.

Ну и конечно, не стоит ждать, что он выйдет и откроет дверь!

Кое-как сама сажусь с клеткой в руках.

— Да, малыш, я скоро буду. Тоже целую тебя. Ну, как куда? Угадай? — ласковым голоском произносит Серов, отвернувшись к окну. — Начинается на «п». Нет, малыш, не угадала, — смеётся он. — Ещё одну букву?

— Может, вы потом в алфавит поиграете? — строго говорю я.

Серов поворачивается ко мне и удивлённо смотрит. Не попрощавшись, отключает и убирает телефон.

А потом его взгляд опускается на клетку с Василием.

— Это кто? — спрашивает он.

— Василий, — отвечаю просто.

— Это вместо мужика у тебя теперь?

— А можно мы обойдёмся без тупых

— Ну и наглая же ты, Банникова! — хмыкает он, но машину заводит. — Про субординацию ничего не слышала?

— Ты сам предложил, Серов. Если что, я могу и сама, — и даже делаю вид, что берусь за ручку двери.

— Да куда «сама»? До ближайшей электрички пять километров через лес, — усмехается он. — Сиди уже. Если не себя, то хоть зверя своего пожалей!

Мы трогаемся.

— А ты вообще что тут делал? Рано же ещё, — спрашиваю я.

— Ну, решил пораньше приехать, чтобы посмотреть всё. Я же босс! — довольно усмехается. — Посмотрел и понял, что лишний я тут буду. Ну, зачем людям веселье портить, так ведь, Банникова? При боссе вряд ли расслабятся! Что скажешь?

— Не знаю. Я не хожу на корпоративы, — пожимаю плечами.

— А что так?

— Не люблю.

— А я думал, может, мужик твой не отпускает, — произносит с ухмылкой. — Как он, кстати?

— Кто? — непонимающе смотрю на него.

Он тоже переводит на меня взгляд. Как-то подозрительно смотрит.

Я первая замечаю, что мы приближаемся к обочине.

— Максим! На дорогу смотри! — вскрикиваю и громко выдыхаю, когда ему удаётся вырулить обратно на трассу. — Блин!

— Спокойно, Банникова, — улыбается он. — Положись на мой опыт!

— Ну да, — бурчу себе под нос, — один раз я уже положилась на него.

— А? Что там шепчешь?

— Заговор на лёгкую дорогу. Чтобы быстрее доехать.

— А. Ну, не помешает нам, да. Ты, кстати, не помнишь, какой сейчас поворот? Направо или налево?

Смотрю вперёд и тут только понимаю, что он без навигатора едет! Но я помню, как мы плутали с водителем по окрестным дорогам!

— А ты… ты без навигатора? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам.

Мне кажется или лес всё гуще и гуще становится?

— Конечно, без! — радостно отвечает этот самоуверенный индюк. — Навигатором пользуются только те, у кого географический кретинизм! А у меня всё в порядке с ориентированием! Так, не помнишь, какой поворот?

— Погоди, я на телефоне карту включу! — говорю я и лезу в сумку за телефоном.

— Да не надо! Я вспомнил! Налево! Чуть не проехали!

И он резко сворачивает. Так резко, что я прижимаюсь к двери и крепче вцепляюсь в клетку с Василием.

Дорога становится как будто уже. И деревьев всё больше.

— Ты уверен, что нам сюда надо было повернуть? — спрашиваю несмело.

— Я всегда уверен в том, что делаю, Банникова. Забыла?

— Слушай, а ты можешь не напоминать мне постоянно об этом? — прошу я, не скрывая злости.

— О чём это?

— Сам знаешь!

— Даже не догадываюсь!

— Максим!

— Я!

И он поворачивается, чтобы, как ему кажется, сразить меня своей улыбкой наповал.

Но я вместо этого с ужасом вижу, как нашу машину заносит и начинает крутить.

— Мамочки! — кричу я и хватаюсь за руль.

Ну, чисто машинально хватаюсь!

— Не трогай! Отпусти! — бьёт меня по рукам Максим.

В процессе этой борьбы он, похоже, теряет контроль над автомобилем и я успеваю лишь коротко вскрикнуть и зажмуриться, когда мы съезжаем с дороги и раздаётся глухой удар.

10. Сверху или снизу?

— Боже, ну, что я за дура! — восклицаю, вылезая из сугроба и выплёвывая изо рта снег. — Нафига y с тобой поехала?!

— Хоть бы поинтересовалась, как я! — возмущается Серов и тоже вылезает из сугроба, в который врезалась его машина. — Всё же не тот поворот, похоже. Надо было направо поворачивать.

— И что теперь делать?! — возмущаюсь я, наблюдая, как за верхушками высоких сосен садится солнце.

— Да выберемся! Ты чего, Банникова? — усмехается он. — Я же дорогу знаю!

— Да ничего ты не знаешь! — я очень зла и не собираюсь это скрывать.

Как же он меня бесит!

— Поуважительнее, — строго смотрит на меня.

Ещё и указательным пальцем мне угрожает.

— Я, всё-таки, не только твой босс, но и твой первый мужчина!

— Индюк ты самодовольный! — не выдерживаю я. — Индюк!

Серов смотрит на меня круглыми глазами. Офигевает, похоже.

— Хотя нет! — а меня несёт! Я готова излить на него весь гнев! — Ты не индюк! Выхухоль! Вот ты кто! Выхухоль и есть!

Несколько секунд тишины.

— Чего? — хмурится он. — Ты что несёшь, Банникова? Как ты меня назвала?!

— Ай! — машу на него рукой и разворачиваюсь, чтобы уйти.

В руках клетка с перепуганным Василием. Сейчас выйду на дорогу и поймаю попутку. Так и доберусь до города. Главное — до захода солнца успеть.

— Постой! — дёргает меня за руку Серов. — Куда пошла? Мы не договорили?

— Да что ты пристал ко мне?!

— Ты меня бросить, что ли, вздумала?! Сначала устроила аварию, а теперь сбегаешь?!

— Слушай, Серов Максим Ильич, мне надо в город. Позвони и вызови эвакуатор!

— Да как?! Телефон не ловит нихрена!

Блин. Лезу за своим телефоном, достаю и смотрю на экран. Реально не ловит.

В задницу какую-то завёз меня! Свернул, блин, налево!

Однако это заставляет меня ещё решительнее вылезти на дорогу. Так, в какую сторону идти?

— Мы откуда приехали? — спрашиваю у Серова, карабкающегося следом.

— Оттуда! — и он показывает рукой направление.

— Ясно, — говорю я и иду в противоположную сторону.

— Ты куда? Банникова? Мы оттуда приехали! — опять тычет в другую сторону. — Туда и надо идти!

— Вот и иди туда! Хватит! — бурчу я. — Больше слушать тебя не буду!

— Упёртая, блин! Да стой ты! Вместе пойдём!

Я не оборачиваюсь, но слышу, как кряхтит недовольно Серов за моей спиной.

Сейчас выйдем туда, где телефон начнёт ловить и вызовем помощь. Я поэтому и сумку не взяла свою с вещами. С ней же тяжело идти. Только Василия прихватила.

Через каждые десять метров я проверяю телефон. Бесполезно.

А идти нелегко, капец как! Снежище намело! Да и дорога какая-то нечищенная! Дикое место.

Оглядываюсь по сторонам. Страшно, конечно, но я подавляю в себе это чувство. Всё-таки, со мной какой-никакой мужчина.

Оборачиваюсь.

Серов в отличие от меня лыбится и даже подмигивает мне.

Беспокоит одно — за всё время нашего пути мимо не проехала ни одна машина! Вообще ни одна!

Какая-то заброшенная дорога!

— Ты не Банникова, ты Сусанин! — кричит за спиной Серов. — Ты куда меня завела?

— Так это ты не туда повернул! — отвечаю, не глядя на него. — Вот, что теперь делать?! Мы заблудились! Замёрзнем и не найдут нас! А если…

— Погоди причитать! Смотри! — он подбегает ко мне и показывает пальцем между деревьями.

Вглядываюсь, хотя уже темнеет.

Дом. Ну, реально дом!

Люди!

Толкаю от себя Серова и бегу к дому. Приходится пробираться через сугробы и джинсы окончательно намокают. Сапоги тоже уже промокли.

Мне холодно и хочется в тёплое местечко.

В окне дома горит

Я первая подбегаю к двери.

Дом такой странный. Как, вот, раньше было. Одноэтажная изба такая. Как в сказке.

— Стучись! Чего ждёшь? Задубею сейчас! — Серов тоже подбежал уже ко мне и, не дожидаясь от меня действий, сам громко стучит в дверь кулаком.

Смотрим друг на друга и ждём.

Тишина.

Никто не отвечает.

Серов стучит ещё раз. Ударяет кулаком и дверь со скрипом открывается.

Опять переглядываемся.

— Есть кто? — кричит Серов и заглядывает внутрь.

Я тоже смотрю туда.

Там тепло! Прямо пышет теплом. И я, плюнув на страх, захожу в избушку.

— О, класс! — падаю на лавку рядом с печкой и прижимаюсь к ней руками. Клетку с Василием ставлю рядом. Он тоже начинает суетиться.

Я вся намокла и поэтому тепло от печки сейчас для меня самое дорогое.

Но в доме никого нет.

— На охоте, наверное, — выдаёт Серов, снимая куртку и тоже прислоняясь к печке.

— На какой ещё охоте? — спрашиваю я.

— Ну, это типичный охотничий домик. Охотники в таких между вылазками отдыхают. Вон, и печку не потушили. Ты раздеваться-то будешь?

— Чего это? — строго смотрю на него.

— Ну, намокла же, — кивает на мои джинсы. — Ну, ты как хочешь, а я раздеваюсь!

И он начинает ремень расстёгивать. А сам смотрит на меня.

Вжух! И замок вниз. Ещё движение — и он уже в одних боксёрах!

Ни стыда, ни совести! Как и раньше!

— Давай решать, как спать будем! — заявляет он. — Ты сверху? Или снизу?

— В смысле?! Я не собираюсь с тобой спать!

— А придётся, Банникова, — усмехается он. — Не на улице же ночевать! Чего смотришь так? Рассчитываешь на секс?

— Что?! — набираю побольше воздуха, чтобы возмутиться.

— Как видишь, тут два варианта: либо на печке наверху, либо внизу, на лавке. Ты сверху или снизу?

Я даже выдыхаю. Ах, вот, он о чем!

Тьфу.

— Я на печке! — заявляю строго и начинаю лезть туда.

И тут ощущаю руки Серова на своей попе.

Оборачиваюсь и строго смотрю на него.

— Да я помогаю же, ну? — улыбается он.

— Не надо. Сама справлюсь.

Забравшись наверх, ещё раз проверяю телефон. Нет. Сигнала нет. Капец.

— Спокойной ночи! — говорит Серов и выключает свет.

Я прислушиваюсь, ожидая от него подвоха. Но нет, вроде, ложится на лавке. Кряхтит недовольно, но никаких подозрительных телодвижений.

В мокрой одежде, конечно, спать такое себе удовольствие, но раздеваться я не буду.

К тому же от печки исходит приятное тепло и я довольно-таки быстро погружаюсь в сон.

И мне снится прошлое. Тревожный такой сон.

— Ева, — слышится во сне голос Серова.

А потом я как будто чувствую его руки на своем теле. И как-то уж больно явно это всё происходит. Сон такой яркий!

Распахиваю глаза, когда меня щипают. И понимаю, что это нифига не сон!

Серов лежит рядом, за моей спиной! И рука его на моём бедре.

— Ева… — опять этот шёпот. — Я замёрз. Там, на лавке, холодно. Согреешь меня?

Совсем офигел?!

Резко разворачиваюсь и толкаю его.

Громкий удар и мат.

— Ай! Блять! Ай!

Понимаю, что он с печки свалился. Ну, вернее, я его толкнула с неё.

— Серов, ты жив? — шепчу вниз.

Недовольное кряхтение.

— Даже не надейся, Банникова! Даже не надейся!

11. Рокировка

Ну и как теперь уснуть?! Я так и лежу и прислушиваюсь к каждому шороху.

Доверие к Серову окончательно потеряно. Дождался, значит, когда я усну, и… Уууу, гад!

И слышу своим острым слухом, как он мерно посапывает. Уснул.

Супер, конечно. То есть я ещё и не высплюсь из-за него! Ладно, дома посплю.

И всё равно веки сами опускаются. Я окончательно согрелась и расслабилась.

Но тут слышу, как будто кто-то скребётся в окно.

Распахиваю глаза и моргаю в темноте.

Показалось?

И снова скрежет, но теперь уже по стене дома.

Точно не показалось!

Я, уже не моргая, пялюсь на деревянную стену дома. И точно слышу шаги! По снегу так: хруст-хруст.

И как будто кряхтение. Или рычание?

Мамочки.

Охотничий домик. А вдруг это медведь?!

Наклоняюсь и смотрю вниз на Серова.

Спит! Чтоб его! Спит и всё!

— Эй! Максим Ильич! — зову его, а у самой от страха мурашки бегут, когда я слышу снова шаги за стеной. — Максим, блин!

Не отзывается.

Только на спину переворачивается и сопит недовольно.

Тогда решаю слезть вниз и разбудить его. Да и дверь не помешает проверить. Закрыта хорошо или нет?

Спускаюсь, держась за выступы. И тут промахиваюсь левой ногой и соскальзываю вниз.

— Ой! — восклицаю, когда попой приземляюсь прямо на грудь Серова.

Он распахивает глаза и недоумённо таращится на меня. А я, получается, так и сижу на нём, подогнув ноги.

Мы так и смотрим друг на друга. Первым очухивается Серов:

— Неожиданно. Хм. Ну, нет, Банникова! Это я сделаю после того, как ты мне минет сделаешь!

— Дурак! — бурчу я и слезаю с него. — Там медведь! — показываю на дверь.

— Могла бы что-нибудь получше придумать, — ворчит недовольно он и поворачивается на бок. Закрывает глаза.

— Серов, ты оглох? — толкаю его. — Там медведь, говорю! Иди дверь проверь!

— Тебе надо — иди и проверь сама! Я сплю!

— Ты мужик или нет?! — возмущаюсь я и толкаю его в плечо.

Максим вдруг резко поднимается, хватает меня и переворачивает на спину. Сам нависает сверху.

— Напрашиваешься?! — хмурится и смотрит на меня так, что страшно становится.

Там — медведь, тут — Серов… Который быстро пробегает взглядом по мне и наклоняется. Ещё немного и…

— Арррр! — слышится уже отчётливо за дверью.

Так отчётливо, что и я, и Серов это слышим. Оба замираем.

Я сглатываю и, не поворачивая головы, перевожу взгляд на дверь.

Серов, наконец, встаёт с меня и хмуро оглядывает избушку. Хватает какую-то палку и идёт к двери.

— Максим! Не открывай! — громко шепчу я.

Он приставляет к губам указательный палец и я замолкаю.

Так и ждём в темноте. Я на лавке, а Серов у двери.

Но больше ни одного звука. Тишина.

— Ушёл? — спустя несколько секунд шепчу я.

— Нету там никого! — усмехается Серов и идёт обратно к лавке.

— Фух! — выдыхаю я.

— Так что насчёт минета? — спрашивает этот нахал.

Строго смотрю на него и просто молча лезу обратно наверх.

Он внизу там усмехается и тоже укладывается.

Я, конечно, не сплю остаток ночи. И даже не знаю, кого больше боюсь: Серова или медведя.

А утром опять какие-то шорохи и странные звуки за дверью. Я напрягаюсь, но зря.

Дверь открывается и входят два мужика с ружьями.

Максим встаёт и мы знакомимся. Рассказываем им о нашем приключении.

— Мда, — один из них поглаживает бородку. — Это Михалыч, наверное, приходил ночью, — и загадочно смотрит на второго охотника.

— Михалыч? А кто это? — интересуюсь я.

— Медведь, — запросто отвечает он. — Старожил. Давно тут обитает. Его никто и не трогает. Да и он, в принципе, не трогает никого. Почти ручной. Выпрашивает еду обычно.

— Михалыч, — задумчиво произношу я.

Потом охотники помогают нам найти дорогу к турбазе. Правда, Серов возвращается к своей машине в сугробе. Благодаря охотникам он вызвал эвакуатор и теперь будет ждать его. А меня везут на турбазу, на корпоратив. Потому что в город никому из охотников не надо!

Вернувшись, я сразу же оказываюсь на обеде, после которого какие-то там корпоративные игры. Мне удаётся спрятаться в комнате и я надеюсь так и отсидеть там до того момента, как всех повезут домой. Но…

— А ты где же вечером была? — спрашивает Ольга Сидорова, обнаружившая меня в моём укрытии. — Только тебя и Максима Ильича не было!

— Спала, — бурчу я.

— Ладно. Главное, что костюмированный бал ты не пропустила! — радостно восклицает она и я удивлённо смотрю на неё.

— Ну, мы вчера решили перенести его раз Максима Ильича не было! — поясняет Ольга.

— Так его и сегодня нет!

— Ну да. Но переносить больше некуда! Завтра же вечером уезжаем обратно! Так что… ты костюм заказывала себе?

— Нет. Я не пойду.

— Пойдёшь. Приказ генерального.

— Это того самого, которого нет? — усмехаюсь.

— А то премии годовой лишат, — говорит она. — Вот такой приказ! — добавляет под моё возмущенное пыхтение. — Так. Сейчас!

Убегает и возвращается с пакетом. И пакет такой подозрительно знакомый...

— Вот, держи! — протягивает мне.

— Зачем это? — строго смотрю на неё.

— Ну, раз не заказала, наденешь единственный свободный костюм.

— Какой? — беру-таки пакет и заглядываю туда.

— Тот, что для генерального заказывали! Только его же не будет на вечере! Будешь львом, Банникова! Аррр! Класс, да?

Вглядываюсь в мех в пакете и понимаю, что это та самая несчастная выхухоль, которую я приготовила для Серова.

— Ты рычать-то умеешь? — веселится Ольга, не догадываясь о моих эмоциях. — Будешь царём зверей у нас! Круто, да?

— Не то слово, — шепчу я.

Только вместо рычания мне материться хочется.

12. Странный Дедушка Мороз

Никогда до этого момента даже не представляла себе, как выглядит выхухоль. Мне вообще раньше казалось, что этого животного и не существует вовсе! Придуманное оно. Оказывается, нет. Ещё как существует! И выглядит оно…

Нет, я не хочу это видеть.

Поэтому просто напяливаю на себя костюм выхухоли, даже не посмотревшись в зеркало.

Теперь просто отсидеться где-нибудь по-тихому. Всё равно обо мне никто и не вспомнит. Всем весело, игриво. У всех же нормальные костюмы.

— Ой, посмотри, Наташ, кто-то крысой нарядился! — слышу голос за спиной, когда выхожу из комнаты, где меня оставила Сидорова.

— Смело! — отвечает вторая. — Крыса, ты кто?

Оборачиваюсь, но решаю не отвечать им. Обойдутся. А то ведь ещё и узнают меня!

Просто фыркаю под их громкий смех и иду по коридору. Костюм ещё велик мне! Я же его на Серова заказывала.

Поэтому приходится хвост в руке нести. Да и идти неудобно.

Где спрятаться?

— Так, а это кто у нас тут? Что за неведома зверушка? Ну-ка, в зал! Все-все в зал! Дед Мороз приехал с подарками! — меня подхватывает кто-то в костюме волка и буквально запихивает в огромный зал, где уже собрался весь зоопарк.

И свет такой яркий!

— И все вместе! — кричит в микрофон ведущий. — Дедушка Мороз!

И животные повторяют за ним.

— Дедушка Мороз!

Боже, какой же бред всё происходящее! А ведь взрослые люди! И где-то тут среди лисиц, зайцев и кошек есть солидные люди. Например, главный бухгалтер Елена Георгиевна.

— И ещё раз! Все вместе! Мышь! Ты почему Дедушку Мороза не зовёшь?!

Устремляю взгляд на ведущего и понимаю, что он ко мне обращается. И тем самым привлекает внимание к моей скромной персоне. Все таращатся на меня и ржут. Ещё и пальцем тычут!

— И давайте ещё раз! — восклицает он и машет руками как дирижёр.

Все орут.

И, к счастью для меня, внимание переключается на входящего в двери Деда Мороза.

— Охо-хо! Кто тут меня звал?!

Слышен громкий смех, аплодисменты. Всем весело. Все, наверное, ждут подарки.

— Дедушка Мороз, а где же твой мешок с подарками? — спрашивает ведущий.

— А мешок тяжёлый! Подарков много! — гремит Дед. — Не донёс! На улице оставил! Да забыл, где! Поможете мне найти его?

И все с воодушевлением вступают в эту игру. Радостные идут одеваться, чтобы выйти на улицу.

Я не хочу. Думаю, вот! Как раз возможность спрятаться!

— Мышь! Ты опять от коллектива отрываешься?! — и опять этот дурацкий волк толкает меня к гардеробу.

Накинув куртку, я выхожу последней.

Опять какие-то конкурсы, угадай-ки.

Я встаю у стены дома и просто наблюдаю за этим всем.

— Мышь, нашла?

Оборачиваюсь — а там Дед Мороз. Стоит рядом, щурится. И взгляд кажется таким знакомым…

Впрочем, наверняка кажется уже.

— В процессе, — отвечаю я.

— Мышь, слушай, а ты льва не видела? — вдруг спрашивает он.

Настороженно смотрю на него.

— Льва?

— Ну да. Должен быть лев. Ему самый большой подарок! — он хлопает в ладоши и потирает руки.

— Не было льва в списке, — уверенно вру я. — Путаете вы, Дедушка.

— Как же так?! Мышь есть! — и он показывает на меня. — А льва нет?!

— Между прочим, не мышь, — строго произношу я.

— Да? А кто?

— Выхухоль.

— Кто?!

— Выхухоль. Между прочим, краснокнижное животное.

— Хм, — он как-то подозрительно задумчиво проходится по мне взглядом. — А подходит, да.

— Что? К чему подходит?

— Выхухоль, значит? Хех! Это вместо льва, я так понимаю?

Да чего он ко льву прицепился?!

— Ну, что, выхухоль, пошли мешок искать?

— Там без меня желающих, вон, полно! — отмахиваюсь я. — Не трогайте меня, Дедушка. А то я и укусить могу.

— Нельзя обижать Деда Мороза, краснокнижная ты тварь, — грозит мне указательным пальцем. — А то весь год по пизде пойдёт!

Распахиваю глаза и удивлённо таращусь на него. Послышалось? Ну, конечно, послышалось. Не мог Дедушка Мороз такое произнести!

— Двигай давай! — и он вдруг хватает меня и толкает. — Копытами или что там у тебя?

— Эй, Дед, ты чего? — пытаюсь вырваться из его лап я. — Помогите!

Спотыкаюсь и прямо выхухолевой мордой падаю в огромный снежный сугроб.

13. Чёртов Дедушка Мороз!

— Безобразие! — возмущаюсь я, когда меня отлепляют от сугроба и поднимают.

Сдираю со злостью маску и жадно вдыхаю кислород.

— Вы

— На меня-то? — хмыкает старый хрыч и откровенно ржёт.

Да так знакомо ржёт! Где-то я уже это слышала!

— Так, — говорю я, поправляя сбившиеся волосы и делая максимально строгое лицо. — Представьтесь! Как вас зовут?

— У тебя от падения память отшибло? — ржёт нахал. — Дед Мороз!

— Очень смешно. Ну-ка! — и я тянусь к нему руками. К его белой бороде. — Снимай бутафорию! Рожу твою наглую видеть хочу!

— Эй-эй! Полегче! — уворачивается он. — Стриптиз Деда Мороза в программу не входит!

— Ладно! — пыхчу я. — Сама сейчас выясню, кто ты! Ну, берегись! — и грожу ему кулаком.

И только собираюсь снова напялить на себя маску выхухоли, как слышу откуда-то сбоку:

— Ахахаха! Наташ, глянь! Это ж наша Банникова! Ахахаха! Ну, кто ещё мог вырядиться в мышь?!

Оборачиваюсь и вижу, как две мои коллеги дружно смеются, не стесняясь тыча в меня пальцем.

И ведь я уже взрослая, я должна справиться. А всё равно в памяти всплывает та самая ситуация, когда надо мной точно так же смеялись. И пусть не из-за костюма. Да! Тогда было ещё больнее и поэтому я так ненавижу Серова. Но сейчас…

Но нет, я не заплачу! Хмурюсь и сжимаю губы. Отворачиваюсь и очень стараюсь не заплакать.

— Дедушка Мороз! Иди к нам! — орут девицы. — Брось ты эту мышь!

— Идите, внучки, идите! — гремит Дед. — Я чуть позже приду!

— Ну, Е.Банникова! Ну, даёт! — не унимаются они и, продолжая громко смеяться, уходят в дом.

— Выхухоль, ты чего? — неожиданно спрашивает Дед. — Плакать, что ли собралась?

И пытается развернуть меня к себе лицом.

— Да пошёл ты! — одёргиваюсь я. — Теперь все будут знать, что я выхухоль!

— Так нечего было такой костюм выбирать! — усмехается он.

— Так это я не себе! В смысле, не мой это костюм! Я его для другого человека заказала! — и прикусываю губу.

— Ишь ты! — хмыкает он. — Как там говорят? Не рой другому яму? А в твоём случае — не заказывай другому костюм выхухоли! Ахахаха!

Грозно смотрю на него. До чего же хочется съездить по этой волосатой роже! Ведь всё из-за него!

— Ладно, пошли! — берёт меня за локоть и тянет в дом. — Подарю тебе подарочек из мешка!

— Нет уж. Спасибо. Не пойду я туда.

— Так, а как же?

— Здесь замёрзну. Пусть на твоей совести это будет!

— Хм, — задумчиво поглаживает бороду. — Ладно, пошли, я спрячу тебя!

Удивлённо смотрю на него.

— Вон в тот домик пошли! — кивает на небольшой домик, стоящий чуть поодаль. — Там отсидишься пока.

— Не пойду я никуда с тобой! — пытаюсь сопротивляться, когда он буквально тащит меня к домику. — Да что вы творите-то?!

— Я, как Дед Мороз, просто обязан делать добро!

— И?!

— И делаю! Заходи, давай! — заталкивает меня внутрь домика.

Осматриваюсь.

— Нормально так, — говорит и Дед Мороз. — Давай, ты тут посиди, я скоро приду!

— Да я…

И не успеваю договорить, потому что он вихрем выскакивает из домика и я слышу щелчок замка. Пипец. Он что?! Закрыл меня тут, что ли?!

Подбегаю к двери, дёргаю ручку. Ну, точно! Закрыто! Чёртов Дедушка Мороз!

14. Выхухоль в окне

Ладно. Ну, не забудет же он обо мне. Сказал же, что скоро придёт. А что, если забудет?

Старый хрыч.

Ещё раз осматриваюсь в комнате. Сарай, что ли, какой-то? Из мебели только стол, шкаф и пара стульев. Ну и прохладно тут.

Обнимаю себя и сажусь на стул. Так и быть, подожду его немного.

Сколько времени так проходит, не знаю. Часов у меня нет, а телефон там остался, в сумке.

Но больше, чем за себя, я переживаю за Василия. Его же кормить пора уже! Ну, кто о нём позаботится?! Я его оставила в комнате в клетке, подальше от шума.

А становится всё холоднее и холоднее. И Дед этот грёбанный не идёт! Может, он вообще уже и забыл про меня? Напился там? А я тут сиди?

И тогда я решаю выбираться сама.

Сначала, конечно, пробую дверь. Дёргаю ручку, толкаюсь — бесполезно. Закрыто. Замок мне не сломать.

Что остаётся?

Небольшое окошко прямо под потолком на противоположной стене.

Смотрю на него. В принципе, если выдохнуть, то можно и попробовать пролезть. А что ещё остается?

Ставлю стул и, встав на него, тянусь к окошку. Толкаю форточку и она открывается. О, чудо!

Скинув куртку, я вскарабкиваюсь, цепляясь за подоконник. Выглядываю в окно — ничего нет. Только забор метрах в трёх от домика. Похоже, единственное окно здесь выходит на задний двор. Ладно. Главное — выбраться, а там добегу.

Я протискиваюсь в узкое отверстие, прямо ощущая себя как в тисках.

Я не знаю, кто придумал сделать такое узкое окно? Нафига? Что здесь можно утащить из этого сарая?

Половина моего туловища уже на улице и я прямо ощущаю морозную свежесть. Ещё и вечереет уже и мороз, похоже, усиливается. Ещё немного и я окажусь на свободе. Рывок! И ещё! И…

— Да что ж такое-то?! — возмущаюсь я, пытаясь развернуться.

Не получается.

Ладно, попробуем по-другому. И хочу вернуться в дом. Ну, то есть залезть обратно, чтобы снять чёртов костюм и стать ещё худее. Тогда точно пролезу.

Но все мои попытки хоть как-то сдвинуться оказываются безуспешными.

Я застряла! Капец! Реально застряла!

Ни туда, ни сюда!

Я предпринимаю ещё несколько попыток освободиться. Потому что понимаю, что, если звать на помощь, то точно стану посмешищем. Застрять в окне в костюме выхухоли!

Нет. Это не может быть правдой!

Мне хочется плакать. Но и выбраться тоже хочется. Холодно и руки уже коченеют.

И поэтому я решаюсь на отчаянный шаг.

— Помогите! — зову сначала негромко. — Кто-нибудь! Тут есть кто-нибудь? Помогите!

Вглядываюсь в полумрак, который уже сменяет солнечный свет.

— Эй! Ну, хоть кто-нибудь! — кричу уже громче. — Помогите!

Нет. Кругом тишина и только доносятся редкие звуки музыки с вечеринки.

Меня никто не слышит.

Мне хочется плакать. Я дую пока ещё тёплым дыханием на замёрзшие руки. И думаю только об одном — меня найдут закоченевшую от холода и застрявшую в окне в костюме выхухоли.

Даже после смерти меня ожидает позор.

Впрочем, тогда, наверное, мне будет уже неважно…

И я чувствую, что заплачу сейчас. От обиды и от холода заплачу.

Но в этот момент слышу чьи-то шаги. Где-то за домом. Оглядываюсь.

Ну, точно кто-то ходит там!

— Эй! — уже почти шепчу я, потому что и голос сел от холода. — Помогите.

А потом слышу какой-то скрежет и хлопок

И знакомый голос:

— Вот это поворот! Так меня ещё никто не встречал!

15. Освобождение

Забываю о холоде и предпринимаю ещё одну попытку выбраться из западни, в которую сама же себя и загнала.

Кручу попой. И, конечно, бесполезно.

— Воу-воу, Банникова! Полегче! — этот наглец откровенно ржёт надо мной.

— Слушай, Серов! — говорю я. — Просто вытащи меня отсюда!

Интересно, конечно, каким образом он тут оказался, но сейчас важнее другое. Надо же как-то выбираться!

— Ты зачем туда полезла-то? — голос Серова уже ближе.

— Вылезти хотела, — бурчу я себе под нос.

— А? Не слышу?

Ну, правильно. Разумеется, он не слышит.

— Свежим воздухом подышать захотела! — ору я.

— И как? Надышалась, смотрю? — он всё так же смеётся надо мной.

Открываю рот, чтобы возмутиться, но тут же чувствую, как меня за попу трогают.

— Эй, ты чего там? — опять пытаюсь вылезти.

— Не дёргайся. А то промахнусь! — смеётся Серов.

Да что он там задумал-то? Хотя, зная его, вариантов не много!

— Отойди от меня! — и я начинаю лягаться ногами, пытаясь попасть в него.

— Ты чего? — кричит он. — Ай! Ты чего, Банникова?!

— Даже не думай об этом, Серов! Ну, погоди! Вот, я вылезу!

— Ну-ну! Давай! Я тогда со стороны посмотрю, как ты вылезать-то будешь!

Блин.

— Слушай, Максим Ильич, — называю его не по фамилии и даже, как мне кажется, с небольшой нежностью в голосе. — Вытащи меня, пожалуйста. Я замёрзла.

— То-то же, — фыркает он. — Тогда смирно сиди. То есть стой. Тьфу. Лежи. В общем, не двигайся!

Смотрю в забор и сжимаю губы, чтобы не накричать опять на него. Потому что его руки нагло ощупывают мою попу. Вот, нафига, спрашивается?!

— Долго ещё? — не выдерживаю, наконец.

— Надо всё рассчитать.

— Да, что там рассчитывать-то?! Просто толкни меня! Ну, протолкни и я вылезу! Всего делов-то! Никакие расчёты не нужны! Ты издеваешься, Серов?

— Выдохни, Банникова! — командует он.

И я послушно выдыхаю и задерживаю дыхание. И прямо чувствую, как, уперевшись обеими ладонями в мои ягодицы, Серов и правда толкает меня.

Но толку от этого мало.

— Слушай, — кричу я ему, — может, наоборот, внутрь меня попробовать затащить? Я же с этой стороны у́же!

— Думаешь?

— Да в смысле! Тащи, говорю!

И он хватает меня за щиколотки и начинает тянуть на себя. Я ещё раз максимально выдыхаю.

Ну же! Да блин! Ну, не могла с так застрять!

Делаю вдох и чувствую опять толчок в попу.

— Сейчас вытолкнем, Банникова! — и сильный толчок.

Я даже вскрикиваю.

— Ииии эх! — голос Серова и толчок.

Я лишь испуганно моргаю. Даже если предположить, что ему удастся вытолкнуть меня, то с толчками такой силы я могу запросто в забор влететь!

— Серов, ты чего? — облизываю обветренные губы, когда толчки становятся чаще и сильнее. — Серов, мать твою! Ааааааа!

И со следующим толчком и моим криком я вылетаю из окошка. Вместе с рамой.

Приземляюсь в сугроб. Опять.

— Получилось! — слышу сверху довольный голос Серова.

Приподнимаюсь и поворачиваюсь. И вижу его улыбающуюся физиономию в отверстии, где раньше было окно.

— Ты что же наделал? — шепчу, выплёвывая снег. — Окно…

Он исчезает, но через мгновение предстаёт передо мной. Протягивает мне руку и помогает встать.

А на талии у меня так и висит оконная рама.

— Хорошо хоть не порезалась! — говорит Серов.

И правда. Удивительно, что меня осколками стекла не задело.

Одним движением Серов ломает раму и я получаю долгожданную свободу.

— Банникова! Я и забыл, как весело с тобой! — ржёт он.

— Ддда ппппошёл ттттты, — бурчу я дрожащими от холода губами.

Обнимаю себя.

— Ты замёрзла, что ли?

Догадливый, блин!

— Пошли в дом! Быстро-быстро! — и Серов толкает меня к двери и потом заталкивает в дом.

Но там тоже прохладно. Ведь вместо окна теперь дыра! И даже снег залетает.

— Погоди-ка, — говорит он, встаёт на стул и затыкает отверстие, где раньше было окно, какой-то красной тряпкой. Покрывалом, наверное.

И в домике сразу темно становится.

— Серов… — начинаю я, но он включает фонарик на телефоне.

— Так, надо согреться, Банникова. А то ещё заболеешь! Как такого ценного работника терять? — усмехается он.

— Ттттты его уже пппппотеряллллл, — я всё ещё заикаюсь от холода.

— Чего там бурчишь? — спрашивает он и достаёт откуда-то бутылку. — Блин, стаканы забыл! Давай так, из горла!

— Ты чего? — моргаю и удивлённо таращусь на улыбающееся лицо Серова. — Я не буду с тобой пить! Особенно из горла!

— Умереть хочешь?

— Чего?

— Если не выпьешь сейчас, то подхватишь воспаление лёгких. Попадёшь в больницу и умрёшь! — выдаёт скороговоркой он. — Пей! Нечего на меня ещё и смерть твою вешать! Мне девственности хватило!

— Чего? — непонимающе смотрю на него.

Что он несёт?

А Серов тем временем откупоривает бутылку и протягивает мне.

Пить мне с ним вообще не охота, но блин! А если и правда замёрзну?

Только глоточек.

Хмурюсь и зло выхватываю у него бутылку. Принюхиваюсь и несмело подношу к губам. Пробую, но в этот момент Серов подхватывает бутылку и заставляет меня сделать несколько глотков. И ещё несколько проливается прямо на шкуру выхухоли.

Кое-как убираю ото рта бутылку и откашливаюсь, чтобы возмутиться.

— Ты… — успеваю произнести я, когда он вдруг резко хватает меня за затылок и со всей силы впечатывается в мои обмороженные губы своими горячими губами.

16. Переодевание продолжается

— Ты спятил? — толкаю его от себя и облизываю губы.

А потом ещё и ладонью их вытираю.

Круглыми глазами смотрю на сидящего рядом и усмехающегося Серова.

— Это терапия! — отвечает он.

— Чего?

— Терапия. От холода. Комплексный подход. Ну, и вместо закуски, так сказать! Закусить же нечем! А то ещё напьёшься и приставать начнёшь!

— Ты реально спятил, — произношу серьёзно. — Никогда так больше не делай. Понял?

— Ну, ещё скажи, что тебе не понравилось! — ухмыляется Серов.

— А что должно было измениться за это время? — строго смотрю на него. — Мне и тогда не понравилось, и сейчас.

— Врёшь.

— Думай, что хочешь!

— Давай ещё раз проверим! — и он снова тянется ко мне губами.

Ну, что за нахал! Я и забыла, какой он! Ничуть не изменился!

— Обойдёшься, — отмахиваюсь от него и встаю.

Пора уходить. Слишком много Серова в моей жизни.

Поправляю на себе костюм выхухоли и моя рука замирает сбоку. Блин.

Опускаю взгляд и понимаю, что костюм выхухоли на мне порван. Разодран буквально. Сразу-то я не заметила! А теперь кручусь вокруг себя. И Серов начинает ржать.

— Ахахаха! Растерзанная выхухоль! Кто это тебя так? Медведь?

— Замолчи! — цежу зло на него. — Это всё из-за тебя!

— Ну-ка? — разваливается на стуле

— Это твой костюм! Твой костюм меня заставили надеть! Из-за тебя я тут спряталась!

— Ах, это ты мне такую радость подготовила? Костюм выхухоли? Хм. Не припомню, чтобы я такое заказывал. Вроде, речь о костюме льва шла? Хм, — потирает подбородок.

— Ты не лев, а индюк! — восклицаю в сердцах. — Что же делать-то теперь?!

— Ну, сними костюм и всего делов-то! — пожимает плечами Серов.

— Не могу! — бурчу я, продолжая осматривать себя. — У меня нет там ничего. Под костюмом.

— Я заметил, — хмыкает он и вижу, что его взгляд устремлён на моё оголённое бедро.

Запахиваю разодранную шкуру.

— Что же делать, — хмурюсь я.

— Я бы, конечно, мог тебе свою одежду дать… — задумчиво произносит Серов и я с надеждой смотрю на него. — Но нет, — мерзко улыбается он.

Я снова хмурюсь.

— У меня есть предложение получше, Банникова! — он резко встает и продолжает нагло улыбаться.

Подходит к сломанному окну и сдёргивает оттуда ту самую красную тряпку. Оттряхивает её и я понимаю, что это ничто иное, как шуба Деда Мороза.

— Во!

Удивлённо таращусь на него. В смысле?!

— Будешь Дедушкой Морозом! — восклицает этот шутник и достаёт откуда-то и шапку, и бороду Деда Мороза.

— А… — начинаю, постепенно догадываясь, кто же был этот гадский Дед Мороз.

А Серов пользуется моим замешательством, подходит и напяливает на меня бороду.

— Да хватит! — возмущаюсь я. — Что ты делаешь, Серов?!

— Помогаю тебе. Другого же нет ничего! Просто надень этот костюм. Добежишь до дома, а там делай что хочешь!

— А если меня увидят?!

— Да кто? Все уже пьют или спят! Ночь на дворе, Банникова! А шуба у Деда Мороза тёплая! Ну? Чего ты? Я же помочь хочу!

И так искренне смотрит! Взгляд такой чистый!

Ну, в принципе, почему бы и нет? Добегу перебежками от стены к стене до дома, там переоденусь в своё и запрусь в комнате! Опять же Василий!

— Ладно, Серов, — кряхчу, напяливая на себя ещё и шубу Деда Мороза. — Но учти! — указательным пальцем тычу в него.

— Так, — и уголок его губ дёргается.

— Я очень зла! Это же ты, гадский Дед Мороз, который запер меня тут! Ты! Я догадалась!

— Не может быть! — он театрально закатывает глаза и неожиданно прикладывает ладонь к моей груди.

Я даже офигеваю вначале. Да в смысле?!

Бью его по запястью.

— Ой, прости, не на то сердце! — усмехается он и кладёт ладонь уже на свою грудь.

— Связалась с тобой, блин! — ворчу я, завязывая пояс на шубе. — Давно бы уже дома сидела с Василием!

— С кем?

— Не твоё дело!

— Какая же ты, всё-таки, невоспитанная, Банникова! Пиздец просто! И неблагодарная!

— Отстань! — отмахиваюсь от него и открываю дверь, чтобы выйти.

— Дедушка Мороз, а мешок с подарками? Забыл!

Гневно сверкаю на него взглядом, выхватываю из его рук мешок и выхожу на улицу.

Мороз!

В принципе, добежать недалеко. Вон, тот дом, где мои вещи.

Оглядываюсь, на улице никого. Ура!

И я, подхватив за полы шубу, бегу, перепрыгивая через сугробы.

Шапка мне великовата, как и шуба. И то и дело спадает на глаза. Приходится поправлять.

И остаётся каких-то несколько метров до заветной двери в дом, как я слышу за спиной сначала смех, а потом громкий крик:

— Дедушка Мороз! Смотрите! Дедушка Мороз!

Да блин.

17. Старый извращенец

— Дедушка Мороз! Дедушка Мороз! Куда же ты?

Я бегу через сугробы, запутываясь в шубе, а за мной скачут преследователи.

— Спешу! Очень спешу с Новым годом поздравить! — грубым голосом кидаю я за спину.

— А нас поздравить?!

И они, всё-таки, нагоняют меня и хватают за локоть.

— Мы тоже подарочки хотим!

Я запыхалась, пока бежала в шубе-то. Ещё мешок этот дурацкий!

— Ох, Дедушка Мороз, подари мне мужа, а?

Просто капец какой-то! Оказывается, преследовали меня Лиана и Наталья из аналитического отдела. Те самые, которые всё время смеются надо мной в офисе.

И надо же было именно им оказаться тут!

Наталья даже приобнимает меня, выпрашивая мужа.

— А? Дедушка Мороз? Мужа хочу! Богатого, красивого!

И они обе ржут.

— Хм, Дедушка Мороз, а, может, ты меня замуж возьмёшь? — спрашивает она и буквально сжимает меня в своих объятиях.

— Наташ, да он мелкий какой-то! — смеётся её подруга. — Ну, куда тебе такой?! Щуплый больно!

Смотрю на неё и понимаю, что меня кто-то щупает под шубой-то. Опускаю взгляд — ну, точно! Эта маньячка Наташа уже руку свою просунула мне под шубу на груди.

— Ой, волосатенький какой! — восхищённо восклицает, поворачиваясь к Лиане.

Ну, правильно. Она же щупает сейчас шкуру выхухоли.

— Так, внучки! — прихожу в себя, понимая, что, если не остановлю её сейчас, то она и раздеть меня может.

Озабоченная.

— Дедушка слишком стар для вас! — и отстраняюсь от Натальи и запахиваю получше шубейку.

— Тогда подарок давай! — требуют они и шагают ко мне.

Чёрт бы их побрал! Вместе с Серовым!

А ведь всё из-за него!

Я очень зла. Но понимаю, что эти две девицы не отстанут от меня просто так.

Да у меня и мешок есть! Там же подарки?

— Гони подарки, Дед! — наступают Наталья и Лиана.

— Будут и подарки! — гремлю я хриплым голосом.

Лезу рукой в мешок, нащупываю что-то толстое и резиновое, что ли? Тренажёр какой-то, наверное? Подойдёт.

— Вуаля! — и резко вынимаю из мешка руку.

Взгляды девиц устремляются на «подарок» и я по ним понимаю, что что-то не то.

Сама тоже перевожу взгляд на свою руку. И сглатываю.

У меня в руке — член. Ну, то есть, реально мужской половой орган. Только резиновый. И цвета ещё такого… Пурпурный он.

И держу я его за ствол, а сверху оказываются резиновые яички. Очень правдоподобный член, блин.

— Что это? — первой очухивается от увиденного Лиана. — Дедунь, это что, а?

Вижу, как сходятся брови Натальи. Она явно не рада моему подарку.

— Это? — переспрашиваю, крутя в руке резиновый пурпурный фаллос. — Это часть.

— Какая ещё нахрен часть?! — вопит Наталья.

Теперь я просто-таки уверена, что она не рада подарку! Хотя ей очень подходит!

— Часть мужа! — нахожусь я и чуть не выдаю себя голосом-то. Но вовремя спохватываюсь и снова грубым басом хриплю: — ты, внученька, мужа просила?

— Ну, просила, — неуверенно отвечает она.

— Ну, вот, и получай! — и протягиваю ей резиновый член. — Это его часть. Начало, так сказать!

— Мне что же? Мужа как пазл собирать? — опять хмурится и упирает руки в бок. — Ты зачем мне член суёшь?! Старый ты извращенец!

— Это часть! Самая важная! Имей терпение, внученька! — и я отступаю,

— Я тебе сейчас покажу «терпение», блять! — орёт она и кидается на меня с кулаками.

И тогда я просто швыряю в неё непринятый «подарочек» и, сломя голову, бегу прочь.

Я прямо чувствую, что мне не поздоровится, если она меня догонит! Да ещё и вместе с подругой своей!

А они догонят. Я еле бегу!

— Ах, ты тварь! — слышу в спину.

Ну, разве можно так с Дедушкой Морозом?! Совсем никакого понимания!

И чувствую, что всё. Сейчас сдамся. Не могу больше. Упаду просто и пусть они меня затопчут от негодования.

Но в этот момент раздаётся голос Серова.

— Что здесь происходит?

18. Мечты сбываются..

Поднимаю голову и со всего разбега налетаю на него. Поэтому падаю я не одна, а вместе с боссом.

— Держите его, Максим Ильич! Держите! — орут приближающиеся девицы.

Он встаёт и помогает встать и мне. Я тут же прячусь за его спину и выглядываю из-за плеча.

— Что здесь происходит? — повторяет он свой вопрос.

— Он! Он! Он! — тычет в меня пальцем Наталья. — Он члены дарит!

— Хм, — Серов оборачивается ко мне и приподнимает бровь.

— Дайте мне его! — не унимается Наталья.

— Не давайте ей его! — ору я за спиной Серова.

— Так, девушки, — он и правда защищает меня от разъярённых девиц. — Я сам сейчас разберусь с Дедушкой Морозом. А вы идите пока в зал.

— А вы присоединитесь к нам? — кокетничает Наталья и расстёгивает на себе куртку.

Как будто тут жарко! А так-то морозно!

— Конечно! — отвечает Серов. — Вот только с Дедом Морозом разберусь! — и мило так улыбается девицам.

И даже подмигивает и приобнимает их.

Они хихикают, а он, схватив меня за рукав шубы, тащит в дом.

— Ты что же это хулиганишь, Банникова? — спрашивает строго, когда мы оказываемся с ним в комнате и он закрывает за нами дверь. — Тебе же всего-то и надо было: добежать до дома и переодеться. Ты зачем мне подчинённых смущаешь? Членами кидаешься? С членами так нельзя, Банникова!

А мне так обидно становится от всего происходящего. Я так устала за эти несколько часов, что просто падаю на кровать, развязываю шубу, снимаю шапку и бороду и ей же вытираю лицо.

И понимаю, что плачу.

Все эти волнения и напряжение дают о себе знать. Я просто сижу и тихо плачу.

Над своей судьбой.

И присутствие Серова вообще никак не помогает. Скорее наоборот, служит прямым напоминанием всего того Армагеддона, что я только что пережила.

Всхлипываю.

— Ты чего, Банникова?

Поднимаю взгляд и вижу склонившегося над собой Серова.

— Плачешь, что ли? Почему? Замёрзла?

— И это тоже, — шмыгаю носом и отворачиваюсь. — Слушай, Серов, оставь меня, а? Не хочу никого видеть.

— Да как же я тебя теперь оставлю-то? Нет, Банникова. Не люблю, когда девочки плачут. Ну? Что случилось? Рассказывай! — и он, как близкий друг, садится рядом на кровать и даже приобнимает меня за плечо.

Но я стряхиваю его руку.

— Ты же не думаешь, что я с тобой тут откровенничать буду? — кошусь на него, вытирая бородой очередную слезу на щеке.

— А почему бы и нет? Я как случайный попутчик в поезде. Мне можно всё рассказать, — усмехается он и опять предпринимает попытку обнять меня.

— Да уж, — вздыхаю, отворачиваясь и прикусываю губу. — Случайный попутчик и есть. Самый настоящий.

— А я, вот, например, часто вспоминал тебя, Банникова, — тихим голосом произносит он.

— Чего это? — строго смотрю на него.

— Ну, знаешь, — вздыхает. — Вот такое ощущение у меня сложилось, что прокляла ты меня тогда.

— Когда? Ты что несёшь, Серов? Сдался ты мне больно! Я что?! По-твоему ведьма?! — и я даже вскакиваю от возмущения и швыряю в него бороду.

— Почему «ведьма»? — ржёт он, отбрасывая бороду.

— Ну, раз прокляла! Вот, жаль не умею! А так бы да, стоило тебя проклясть! Из-за тебя у меня всё не так! Всё не так!

И снова чувствую, как слёзы стекают по щекам. Опять капец как обидно становится!

Закрываю лицо руками.

— Подожди меня тут, — Серов вдруг тоже спрыгивает с кровати и, подмигнув мне, выбегает из комнаты.

Ну, уж нет! Больше меня не запрут!

И я решительно иду к двери, но Серов оказывается шустрее.

Он возвращается очень быстро.

— Куда это ты? На растерзание недовольными твоими подарками? — усмехается и толкает меня внутрь.

Опять закрывает дверь.

— Это что? — хмуро смотрю на протянутый им бокал.

— Шампанское, — отвечает просто. — Типа антидепрессант. Ну и чтобы согреться.

— И опять целоваться полезешь?

— Только если ты попросишь, — лыбится и чокается своим бокалом.

Опускаю взгляд на пузырьки в бокале. Эх, терять нечего! Все равно тут отсиживаться.

К тому же и пить уже хочется.

Смотрю, как Серов отпивает и подмигивает мне. И тоже отпиваю.

Да чего уж «отпиваю»? Залпом почти всё выпиваю.

И приятное тепло по телу.

— Полегчало? — спрашивает Серов и достаёт бутылку. — Надо усилить эффект.

— Ты чего это, Серов? — смотрю на него с подозрением. — Уж не напоить ли меня собрался?

— Зачем мне это? — смотрит искренне. — Ты, вон, и трезвая что творишь! А если напьёшься? Мне уже страшно! — и громко смеётся.

— Ну, хватит, — ворчу я.

Я так давно не пила шампанского и так оно хорошо пошло сейчас, что я и не замечаю, как мы с ним бутылку допиваем. И тут же появляется ещё одна.

А у меня и настроение уже лучше. И Серов не кажется таким противным.

— И, всё-таки, ты гад, Серов! — замечаю я, наблюдая, как он в очередной раз наполняет наши бокалы.

— Ты, между прочим, с этим гадом переспала, — хмыкает он.

— Ну, все совершают ошибки.

— Так уж и ошибки?

— Но спасибо тебе за урок, Серов. Я его хорошо усвоила.

— Точно?

Наши взгляды встречаются. Я облизываю губы, ощущая привкус шампанского, и взгляд Серова тут же опускается на них.

— Может, повторим уроки? — он придвигается ко мне и снова в глаза мне смотрит.

— Да конечно! Всю жизнь мечтала, чтобы меня поимели в костюме Деда Мороза! — фыркаю я.

— Мечты сбываются, — тихо усмехается он и наседает на меня.

Я отклоняюсь, но он всё ближе и ближе.

Очередная попытка отползти, но локоть соскальзывает и я падаю на спину.

Последнее, что вижу, — нависшее над собой лицо Серова. А потом какая-то глухая короткая боль и темнота.

19. Пробуждение

Распахиваю глаза и сразу же щурюсь от яркого солнечного света.

Где я?

Пытаюсь приподняться и понимаю, что не могу! Нет, руки и ноги слушаются меня, я могу ими

Предпринимаю ещё одну попытку и тут слышу сбоку недовольное то ли мычание, то ли ворчание.

Резко поворачиваю голову и офигеваю.

Рядом со мной лежит Серов. На животе лежит, уткнувшись в подушку. А рука его и нога на мне! Вот почему я не могу приподняться! Это он придавил меня к кровати!

Но, Господи! Почему он тут лежит? Почему я тут лежу?!

Капец, сколько вопросов!

А ещё Серов голый! Я вижу его голую спину!

А я?!

С ужасом понимаю, что по ощущениям я тоже голая.

Максимально выдохнув, я, всё-таки, проныриваю под рукой Серова. Он недовольно ворчит что-то там себе под нос и переворачивается набок. Сладко подкладывает ладонь под голову и продолжает спать.

Очень хочется треснуть его по смазливой физиономии. Но тогда я его разбужу. Нет.

Я вылезаю из кровати и понимаю, что на мне лишь трусики.

Класс.

Ну, хотя бы трусы на месте. Значит, не было ничего.

Да, блин! Почему вообще такое случилось?! Как я снова оказалась в одной постели с этим гадом?!

— Очухалась? — гад как раз просыпается.

Садится на кровати и с улыбкой смотрит на меня. И взглядом своим цепким скользит по моей фигуре.

Громко выдыхаю от удивления и тут же обнимаю себя руками, прикрываясь от наглеца.

— Слушай, ты реально не увеличивала? — Серов потирает глаза и с удовольствием потягивается. — Мне кажется, раньше меньше было.

— Ты что тут делаешь?! — я даже ногой топаю от возмущения. — Что я здесь делаю?!

— Я лично спал. Ты… хм… — задумчиво потирает подбородок.

— Что значит «спал»? Что значит «спал», блин?! — кричу я, хватая какую-то тряпку со стула. Натягиваю на себя и тону в ней.

Осматриваю себя и понимаю, что это очень большая майка.

— Носи на здоровье! — ржёт Серов.

Злюсь на него, но не раздеваться же!

— Серов, ты можешь без шуточек своих этих объяснить, что тут произошло?! — требую я.

Он спрыгивает с кровати и я вижу, что он в трусах.

Ну, слава тебе, Господи!

Мы оба в трусах — это не может не радовать.

Серов тем временем не торопится мне отвечать. Почёсывая задницу, идёт к столу, берёт с него бутылку с водой и громко пьёт. И только когда всё допивает, поворачивается ко мне.

— А ты вообще ничего не помнишь? — смотрит на меня, приподняв бровь.

— Нет. Помнила бы — тебя не спрашивала. Почему мы тут?

— Я тебя прятал.

— От кого?

— От разъярённой толпы! Ахахаха! Потом ты захотела, чтобы тебя поимели в костюме Деда Мороза.

— Так, — строго смотрю на него, потому что память постепенно возвращается ко мне.

— Ну, и я решил исполнить твои мечты. А ты так торопилась, что плюхнулась на кровать и головой о тумбочку приложилась.

— Погоди, — хмурюсь я и смотрю на кровать. — То есть я потеряла сознание и ты… — зажмуриваюсь и сжимаю кулаки.

Значит, вот, почему я ничего не помню! Да-да, была глухая боль. Это значит я стукнулась головой о тумбочку. И меня вырубило. А потом этот гад…

— Какая же ты скотина, Серов! — я распахиваю глаза и хватаю первую попавшуюся под руку вещь.

И сразу же швыряю её в него. Он, похоже, не до конца ещё проснулся и поэтому не успевает увернуться. И вещь прилетает чётко в его самодовольное лицо.

— Ай! Банникова! Блять! Ты спятила?! — он хватается за лицо и ноет.

А я смотрю на вещь, которую кинула в него. Она как раз приземляется на пол.

А это тот самый пурпурный член…

И я его отлично помню.

— Блять! Ты что творишь?! — Серов тем временем убирает руки с лица и я вижу, что поллица у него покраснело. — Больно-то как!

Блин, жалко его становится.

— Я сейчас, — говорю я и, накинув шубу Деда Мороза (больше же нет ничего, а в одной майке выйти к коллегам неприлично), выхожу из комнаты.

Сейчас найду аптечку и вернусь, чтобы залатать Серова. Заодно спрошу, когда отправление назад, в Москву.

Выхожу с опаской, но как-то подозрительно тихо.

Хм. Может, все ещё спят?

Уже смелее шагаю по коридору. Но всё ещё ни одного звука.

Настораживает. Чувствую что-то нехорошее.

Заглядываю во все комнаты, что попадаются на пути. И никого не обнаруживаю.

Ладно, пойду в зал. Может, все там? Но почему тихо-то, блин?!

Захожу в зал и замираю в дверях.

Ни-ко-го.

Более того, всё убрано! Ну, то есть столы стоят, но пустые. Мусора на полу тоже нет. Как будто здесь ничего и не отмечалось.

Брррр.

Зажмуриваюсь и трясу головой. Может, глюки? Последствия удара?

— Ау! Есть кто-нибудь? — сначала тихо спрашиваю. — Кто-нибудь! — уже громче.

А в ответ — тишина.

Капец.

20. Василий и телефон

— Где все-то? — спрашиваю я в пустоту. — Ау!

Обежав весь этаж, убеждаюсь, что никого тут нет. Кроме меня и Серова. А где, кстати, он?

Возвращаюсь в ту самую комнату, где мы провели с ним ночь.

Ну, конечно!

Ему хоть бы что! Он спит!

Он опять улёгся в кровати и спит!

— Серов! — с силой толкаю его в плечо. — Серов! Слышишь?! Вставай!

В ответ — недовольное мычание. Он поворачивается ко мне и приоткрывает один глаз.

— Ты чего орёшь, Банникова? Дай поспать, — зевает и снова закрывает глаз.

Да в смысле?!

— Серов, блин! — толкаю сильнее. — Нас бросили! Мы одни тут! Слышишь ты меня?! Да Серов, блин!

Поскольку он никак не реагирует на это, оглядываюсь, подхожу к столу и беру начатую бутылку минералки.

— Последнее предупреждение, Серов! — говорю строго.

Ноль реакции.

Ладно. Сам напросился.

Открываю бутылку и выливаю её содержимое на улыбающееся лицо Серова.

— Бррр! Ты спятила?! — он подскакивает как ужаленный и бросается на меня.

Но я вовремя отбегаю.

— Ты что делаешь?! — он стирает ладонью воду с лица.

— Хватит спать, Серов! — кричу я в ответ. — Ты меня слышишь?! Тут никого нет, кроме нас! Понимаешь?! Нас кинули!

— Что ты несёшь? — морщится он. — Бред какой-то. Хватит. У тебя глюки. Или сон.

— Да в смысле?! Сам иди проверь! Там нет никого! Только мы здесь!

— Да ладно, — наконец, до него, похоже, доходит, что я не шучу.

Он хмуро смотрит на меня и, натянув брюки, выходит из комнаты.

Возвращается быстро.

— Реально никого, — произносит задумчиво. — А где все?

— Дома, блин! — возмущаюсь я. — Серов! Я тоже домой хочу! А! — вспоминаю. — Василий!

И срываюсь прочь. Я бегу в ту комнату, где оставила клетку с Василием.

Клетки там нет.

— Василий! Где он?!

— Кто? — Серов подходит ко мне.

— Мой хорёк! Клетка с ним вот

— Ну, увезли, наверное, — равнодушно пожимает плечами.

— Кто?! Да как «увезли»-то?! Ты что?! Он же мой!

— Да кому он сдался? — отмахивается Серов. — И не кричи ты так! Башка уже трещит! Сейчас разберёмся. Телефон.

Точно! Как же я сразу не додумалась? Телефон!

Бегу к сумке и достаю аппарат. Жму на кнопку. Фиг! Телефон разряжен! А зарядку я не взяла! С надеждой возвращаюсь к Серову. А его нет нигде.

— Серов! Ты где? — кричу в пустоту, а самой страшно.

Я не хочу совсем одна тут остаться! Пусть уж лучше с Серовым, чем одна. Но куда он пропал?

— Ай! Ай, блин! — слышу его крик и бегу на него.

И застаю такую картину: Серов сжимает рукой палец и стонет.

— Ай!

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Тварь! — рычит Серов и ногой отпинывает с пола подушку.

— Ой, Василий! — восклицаю я и улыбаюсь.

— Тварь! — повторяет Серов.

— Прекрати обзываться! — строго смотрю на него.

— Он меня укусил! — и показывает мне палец с кровью. — А вдруг он заразный?!

— Не заразный он! А чего ты к нему полез?! — беру на руки Василия.

Он так рад видеть меня! Обнюхивает меня.

— Он мой телефон стащил! — возмущается Серов.

Убираю ещё одну подушку и вижу под ней телефон. Погрызенный и с треснутым экраном.

Беру его в руки.

— Твой? — показываю Серову и сглатываю, понимая, что на его телефон больше не стоит рассчитывать.

21. Главное, чтобы было кому искать

— Может, можно ещё починить? — предполагаю тихо, заглядывая из-за плеча на копошащегося с телефоном Серова.

— Дурак! Связался с тобой! — бурчит недовольно он.

— Ну, знаешь ли! Вот такой ты директор, что подчиненные так легко бросили тебя! — отвечаю я. — Даже не вспомнили, что тебя забрать надо!

Фыркаю и, сложив руки на груди, отворачиваюсь.

— Ну, правильно, — усмехается он. — Я же им сказал, что уезжаю.

— Зачем это?

— Чтобы не искали и в покое оставили. Когда ты вырубилась на кровати, я побежал в зал и сказал организатору, что уезжаю.

— Серов! Слушай! А машина же твоя здесь?! Ты же на машине приехал?

— С водителем, — бубнит он.

— То есть машины тут нет?! — возмущённо смотрю на него. — Ну, чисто теоретически, если пойти пешком…

— Двести километров, Банникова, — прерывает мои подсчёты Серов. — До Москвы двести километров!

— Но погоди! Тут же электричка ходит! Ты сам говорил, что до неё пять километров! Час пешком! Пошла я собираться, в общем.

Беру клетку с Василием и иду в комнату. А там только хватаю сумку и на выход.

Открываю входную дверь, даже не простившись с Серовым, и громко охаю. Раскрываю рот от удивления.

Снега-то навалило! Мамочки… Мне по пояс! Я даже до ворот дойти с трудом смогу.

Так и стою, офигевая от увиденного.

— Ты, если уходишь, то вперёд! — доносится до меня голос Серова. — Чего выхолаживаешь? Холодно же!

— А ты не пойдёшь? — кричу я, не сводя взгляда с сугробов.

— Чуть позже. Кофе попью.

— Ну-ну, — хмыкаю и закрываю дверь.

— Не работает нихера! — ругается Серов, когда я нахожу его в комнате.

Он швыряет покусанный Василием аппарат на стол и идёт к кофемашине.

— Так и придётся пешком идти!

— А, вот, если ты не вернёшься, как думаешь, тебя искать будет кто-нибудь? — спрашиваю я, присаживаясь за стол.

— К чему такие вопросы, Банникова? — усмехается он. — Думаешь, я никому не нужен?

— Ну, просто, вот, меня, например, никто искать не будет. Пока сестра не вернётся. А вернётся она уже после Нового года, — неопределённо отвечаю я. — А тебя?

— Меня — будут. Вообще, я на Мальдивы лечу на Новый год. Не один. Так что, да, меня будут искать, — и довольно улыбается.

— Фу, на Мальдивы на Новый год. Новый год — это снег, это мороз!

— Ну, вот, и сиди в этом снегу и морозе! А я тепло люблю. Кофе будешь?

— Нет, — мотаю головой.

С нетерпением наблюдаю, как он, не торопясь, пьёт свой кофе.

Кошусь на часы на стене. Нам бы до вечера успеть уйти отсюда. Уже обед. А пока расчистим…

Мышцы, вроде, у Серова есть. С лопатой, надеюсь, справится.

— А ты чего это меня рассматриваешь, Банникова? — усмехается он.

Поднимаю удивлённый взгляд с его мышц на плечах на его лицо.

— Соскучилась?

— Вот ещё! — хмыкаю. — Думаю, вот, просто, как же ты такой сильный не справился с моим Василием?

— Что же я, по-твоему, шею ему свернуть должен был? Ты всё такая же кровожадная, Банникова, — вздыхает с какой-то грустной усмешкой и качает головой. — Чушь несёшь. Если соскучилась, то так и признайся.

Отставляет чашку на стол и, прищурившись, словно рассматривает меня.

И, вот, эта вот тишина и обмен взглядами сбивают меня с толку. Чувствую, как в горле пересыхает моментально. И мне не нравится это.

Потому что всё как тогда. Как тогда! А я не хочу повторения!

Но такое ощущение, что Серов тоже это чувствует. Впившись в меня своим чёртовым взглядом, словно ковыряет там что-то. Выискивает.

Делает шаг ко мне. Берёт мою руку и я не сопротивляюсь.

Тянет меня, чтобы я встала. И я покорно встаю.

Злюсь на себя. Горю от бешенства внутри, но встаю.

— Если мы оба соскучились, то зачем время терять? — с усмешкой хриплым голосом произносит он.

— За себя говори, — остатки разума и сопротивления вырываются-таки наружу.

— Проверим? — хмыкает он и резко дёргает меня на себя.

22. Ожог и охлаждение

Я врезаюсь в его тело и не успеваю отстраниться, как он ловко подхватывает меня и сажает на стол.

Не отводя глаз, он одним движением сграбастывает мои запястья, чтобы я не упиралась ему в грудь, и заводит мои руки за спину.

Потом облизывает губы и каким-то хищным взглядом спускается ниже. Ещё ниже. Пока он не останавливается на моей груди.

Я стараюсь не дышать и внимательно слежу за Серовым.

— Ты спятил? — шепчу, тоже облизывая губы. — Пусти меня немедленно!

— Ага! Сейчас! — усмехается он и снова смотрит мне в глаза. — Должен же я хоть какую-то компенсацию получить за то, что застрял тут с тобой! — и приближается, впиваясь взглядом в мои губы.

Компенсацию?! Какой же гад!

Я начинаю дёргаться в попытках освободиться, но хватка на моих руках крепкая и эти мои попытки вызывают лишь ухмылку у Серова.

Он ещё ближе становится у меня между ног. Кладёт ладонь мне на затылок и не даёт отвернуться.

Секунда обмена взглядами и он резко приближается и впивается в мои губы.

Я сначала настолько офигеваю, что просто распахиваю глаза и, не моргая,

Вижу, как уголок губ его приподнимается и глаза прикрываются.

А ещё чувствую его язык, который он пытается просунуть в меня. Так и толкается им в мои плотно сжатые губы.

Я мычу возмущённо и тогда он открывает глаза и строго так смотрит на меня.

— Разомкни губы! — цедит зло, чуть отрываясь.

Хмурюсь и мотаю головой.

Он неожиданно отпускает мои руки, но не успеваю насладиться свободой, как его ладонь оказывается на моей груди.

Замираю в растерянности на мгновение, ощущая, как его пальцы мягко сжимают мою грудь. Кажется, даже через одежду я чувствую тепло его руки.

Он то сминает мою грудь в ладони, то чуть отпускает.

И я отказываюсь верить в то, что под майкой уже бегут мурашки, а сосок становится твёрдым.

Серов довольно усмехается. А я, вроде, очухиваюсь и начинаю толкать его в плечи. Бью по ним, но, по-моему, больно становится только мне. Он вообще не чувствует моих ударов.

А потом он и вовсе начинает указательным пальцем водить вокруг соска и мурашки новой волной сбивают мой настрой. И я то ли от возмущения, то ли он этих касаний, размыкаю губы, чтобы выдохнуть.

Но вместо этого получаю резкий толчок языком в мой рот. Удивлённо охаю и как в ступоре наблюдаю за тем, как этот нахал нагло хозяйничает своим языком у меня во рту.

Толкается ещё и ещё. Наткнувшись на мой язык, ударяет его, подчиняя себе.

Я зажмуриваюсь и собираю себя. Силы последние собираю, чтобы остановить это безумие. Мне не может это нравиться! И мурашки эти…

— Да успокойся ты, ну? — смеётся вдруг Серов, отпуская мои губы. — Расслабься. Обещаю, что тебе понравится! — и задирает на мне майку.

— Где-то я это уже слышала! — восклицаю я, грозно глядя на него.

Я прихожу постепенно в себя. Главное — не дать ему больше поцеловать меня.

— Ну, а что ты хотела в первый раз? — нагло хмыкает он. — Зато теперь всё разработано. Сколько после меня было? — и как-то зло щурится и уже без улыбки смотрит мне в глаза.

А меня такая злость берёт на этого гада! Из-за него вся моя личная жизнь наперекосяк пошла! Из-за него…!

«Разработано»?!

— Чёрт, Банникова, так хочу тебя! — он резко наклоняется и шепчет мне это уже в шею. — Пиздец какой-то! Наверное, потому что давно не было.

Гад!

И он снимает мою руку со своего плеча и с силой опускает её. И прижимает…

Я даже ойкаю, когда пальцами ощущаю его возбуждённый член.

— Помнишь его? — и прикусывает кожу на моей шее. — Сейчас вспомнишь!

Сдёргивает меня со стола и начинает расстёгивать на мне джинсы.

— Серов, ты спятил?! Ты сдурел! — бью его по рукам и пытаюсь вырваться. — Пусти меня! Ты совсем уже?!

Но он не обращает внимания на моё возмущение. Вот, уже и замок вниз тянет на джинсах. Ещё немного и я в одних трусиках останусь.

А ещё мой взгляд падает на его торчащую ширинку и я в панике начинаю искать рукой по столу хоть что-нибудь, что может помочь мне избавиться от этого маньяка.

Хватаю чашку, не глядя, и в тот момент, когда Серов резким движением дёргает с меня джинсы вниз, я выплёскиваю содержимое чашки ему на ширинку.

— Ааааааа! — раздаётся даже не крик, а вой. — Аааааа! — эхо разносится по дому.

Зато меня отпускают.

Я отскакиваю от маньяка и быстро возвращаю джинсы на место.

— Ты что наделала?! Дура! — орёт Серов, приложив обе руки к своей мокрой ширинке. — Горю!

Быстро оглядывается и бежит на выход. Распахивает дверь и просто падает лицом вниз в сугроб под самой крышей.

Я выбегаю следом и только хочу посмеяться над ним, как раздаётся какой-то гул, треск. Поднимаю голову и с ужасом наблюдаю, как с крыши скатывается ком снега и приземляется чётко на лежащего в сугробе Серова.

23. Освобождение Серова

И всё. Он просто скрывается из вида под снежным завалом.

Я несколько секунд ещё стою и жду, что, ну, вот, сейчас он начнёт вылезать как-то. А нет. Ничего не происходит. Снежный сугроб так и стоит неподвижно.

— Серов! — зову я. — Максим!

Тишина.

Да чтоб тебя! Ну, что за недоразумение!

Одни неприятности от него!

Я подхожу к сугробу и начинаю руками раскапывать снег.

— Серов! — кричу в снежную толщу. — Ау!

Руками долго придётся копать, а этот маньяк ещё и замёрзнуть может!

Не то, чтобы мне жалко его было, но одной оставаться тут вообще не охота. Хоть какой-никакой, а мужик!

Эх!

Оглядываюсь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, чем можно будет Серова откопать. И замечаю в углу, у столба лопату. Хорошую такую, деревянную лопату. Как раз для снега.

Бегу за ней, а, когда возвращаюсь к месту, где закопался Серов, то понимаю, что, похоже, на сугроб ещё с крыши снег свалился и поэтому не видно, где именно копать. Ну, то есть, где его голова, а где — ноги.

Но вымерять и определять времени нет — замёрзнет ведь!

Поэтому я начинаю отбрасывать лопатой снег с сугроба. Сначала очень аккуратно это делаю. Чуть подцепляю на лопату снег и отбрасываю. Но время-то идет!

И, вот, я уже размашистыми движениями разгребаю снег. И в очередной раз запустив лопату в сугроб, натыкаюсь на что-то. Лопата дальше не идёт. Заледенело?

Я ещё раз предпринимаю попытку. Нет, не получается.

И тогда я отбрасываю лопату и начинаю руками разгребать это место. И понимаю, что утыкалась лопатой в задницу Серова.

Чёрт.

Быстрее работаю руками и тяну его вверх.

— Серов, ты жив?

А в ответ лишь какое-то мычание.

А ещё он дрожит так сильно, что зубы стучат. И смотрит на меня как-то ошалело.

— Серов, ты чего? — пугаюсь я. — Пошли в дом быстрее!

И буквально толкаю его к двери.

Одежда на нём намокла, а сам он побелел. У него даже губы белые. Жалко его становится.

— Раздевайся! — командую я и, поскольку он так и не шевелится, сама тяну с него майку.

24. Динамо

Стараюсь не смотреть, когда перед моими глазами предстаёт его голая грудь. Опустив взгляд, борюсь с застёжкой джинсов. Кое-как мне удаётся справиться и я дёргаю джинсы вниз. И сама встаю на колени перед Серовым, чтобы удобнее было снимать с него штаны. Стягиваю их до колен. И замираю на мгновение, уткнувшись взглядом в его боксёры.

Ну и ситуация!

Быстро встаю.

— Серов, ты жив? — повторяю вопрос.

Чёрт. Никогда бы не думала, что сама сделаю это!

Беру его лицо в руки. Ещё раз облизываю губы и, зажмурившись, впиваюсь в его рот.

Стараюсь не думать ни о чём, а просто целую его. Тьфу. В смысле, не просто целую, а пытаюсь согреть.

Губы у Серова мягкие, хоть и холодные.

Впервые я сама вот так целую мужчину. Сама проявляю инициативу. И сама толкаю в него язык. Зачем? Ну, наверное, жду хоть какой-то реакции? Что ещё-то?

Открываю осторожно глаза и тут же встречаюсь в изумлённым взглядом Серова. По глазам его понимаю, что он скорее жив, чем…

Отрываюсь от его губ и громко выдыхаю. А потом обнимаю его, прижимаясь всем телом.

Он очень холодный и это пугает меня.

Я из курса выживания по основам безопасности жизнедеятельности помню, что лучше всего можно отогреть человека, прижавшись к нему и передав своё тепло. Но не в одежде.

Ай! Оказывается, мой смелый поцелуй — не самое ужасное, что я могу сделать!

Отпускаю Серова и сама тяну и с себя майку. Остаюсь в одном лифчике и джинсах и под изумлённый взгляд переохлаждённого опять прижимаюсь к нему.

Ещё острее чувствую его холод. Мурашки по телу заставляют меня сжиматься.

— Что стоишь-то? — бурчу ему в грудь. — Обними меня. Ну? Прижимайся!

И вздрагиваю, когда его холодные руки ложатся мне на голую спину.

— Дыши глубже, — говорю ему, а сама прислушиваюсь к стуку его сердца.

Вот, оно словно быстрее стучать начинает. Разгоняется.

Да и пальцы его сильнее сжимают меня.

Мы так и стоим. Сколько стоим? Не знаю. Но я чувствую, как он теплеет. Прямо ощущаю это.

Чтобы усилить эффект, я начинаю ладонями тереть его спину.

— У меня руки никак не согреются, — вдруг шепчет он, наклоняясь и касаясь губами моей макушки.

— Руки помассировать? — поднимаю на него взгляд и немного пугаюсь блеска в его глазах.

— Я знаю способ лучше, — губы Серова уже не синие. Розовеют. И уголок губ дёргается.

— Ой! — я чуть ли не подпрыгиваю, когда остро чувствую его всё ещё холодные руки у себя на попе!

Прямо на попе. Потому что этот наглец просунул ладони под джинсы и трусики.

— Серов! Ты что делаешь?! — возмущаюсь я и больше не обнимаю его.

— Отогреваюсь, — улыбается и пожимает плечами. — Эй, куда ты? Я ещё не до конца согрелся! Умереть могу.

И он, обхватив ладонями меня за попу буквально впечатывает в себя. Слежу за его взглядом, спускающимся и останавливающемся на моей груди.

Мамочки. Я же в лифчике в одном перед ним стою. А он не отводит взгляда и облизывает губы.

— Там уже не так тепло, — смотрит мне в глаза хитро и вынимает одну руку из моих джинсов. — Я хочу в другом месте погреть их.

Кладёт ладонь мне на живот и медленно ведёт её вверх. Я напрягаюсь, когда его пальцы упираются мне в грудь и он медленно просовывает их под кружевную ткань.

— Пиздец как горячо тут, — наклоняется и тянется к моим губам. — Мне нравится, как ты согреваешь меня, Банникова. Продолжай…

Вижу, как он прикрывает глаза и приоткрывает рот, чтобы впиться им в меня.

Оттаял, похоже.

Резко бью его по обеим рукам и отскакиваю от Серова. Он сначала распахивает глаза и непонимающе таращится на меня, моргая. А потом делает шаг, чтобы приблизиться, но не удерживается и, качнувшись, падает вперёд.

Потому что мокрые джинсы так и висят у него на коленках.

Улыбаюсь.

— Стерва, — цедит он, грозно глядя на меня. — Ты зачем всё это делала?

— Грела тебя. А ты что подумал?

— Могла бы в душ горячий отправить, а не прижиматься! — ворчит недовольно и поднимается. Снимает мокрые джинсы.

— Вот, если бы ты не пропускал лекции по ОБЖ в универе, то знал бы, что нельзя после переохлаждения в горячий душ. Нужно согреваться естественным способом.

— Сексом? — дёргает бровью.

Я беру майку и собираюсь надеть её.

— Не думай, Серов, что я буду спать с тобой, — говорю ему серьёзно. — Мне хватило тех четырнадцати секунд.

— Да ты стерва! — возмущается он и хмурится. — Какие ещё «четырнадцать секунд»?! У тебя часы тогда встали!

— У тебя тоже кое-что встало, — хмыкаю, кивая на его боксёры, где красноречиво выпирает.

— Банникова, — он делает шаг ко мне, но я отступаю. — Это «динамо», Банникова. Раздраконила и заднюю даёшь?

— Об этом вообще можешь даже не мечтать, Серов! — бросаю на него гневный взгляд и срываюсь с места.

— Ну, погоди! — слышу в спину.

Но забегаю в какую-то комнату и щёлкаю замком.

25. Ненавижу тебя, Серов

Сколько сижу там, не знаю. Телефона же нет и часов в этой комнате тоже нет.

Прислушиваюсь — за дверью тихо.

Ну, не сидеть же здесь до ночи! В планах у меня ещё успеть на электричку. Значит, надо выходить.

Прижимаюсь ухом к двери — там ни звука.

Я осторожно приоткрываю дверь и выглядываю.

Серова нигде не видно. Это хорошо.

Выхожу из заточения и иду в комнату. И нахожу там Серова.

Он лежит на диване и кидает маленьким мячиком в стену. Ловит его и снова бросает.

Очень увлекательное занятие. Ну, хоть успокоился.

Я набираюсь смелости и делаю вид, что откашливаюсь. Серов медленно поворачивает ко мне голову, но не встаёт.

— А. Вышла? А чего так? Сидела бы там, — хмыкает и отворачивается и собирается снова бросить мячик.

— А ты чего разлёгся? — спрашиваю я. — Нам же идти надо!

— Ты в окно смотрела? — усмехается он. — Куда идти? Чтобы снегом занесло? Спасибо. Меня уже. Больше не хочу.

И я поворачиваюсь к окну и смотрю на улицу.

Блин. Там реально буря и кажется, что снега становится всё больше и больше.

— Что же делать? — произношу вслух, хотя вопрос этот обращён к себе.

— Ждать, — слышу ответ. — Ну, должны же нас искать. Вот и подождём! Я в такую бурю не сунусь на улицу. Да и тебя не пущу! — и он косится на меня и хмурится.

— Завтра Новый год, Серов! — восклицаю я. — И меньше всего я хотела бы встретить его с тобой!

Он хмыкает и встаёт с дивана. Сжимает в кулаке мячик и идёт ко мне.

Но я не показываю, что боюсь его. Не отступаю ни на шаг.

— Думаешь, я в восторге? — приближается и чуть наклоняется.

Смотрит прямо в глаза. Без улыбки смотрит. И от этого ещё страшнее. Но я держусь, не отступаю.

— Ладно, Банникова, расслабься! — ухмыляется, выпрямляясь. — Завтра с утра пойдём. Думаю,

— А телефон? Тут есть телефон? — приходит, как мне кажется, в голову гениальная идея. — Ну, должен же быть тут телефон! Городской?

И я вдохновенно начинаю осматривать комнату.

— Бесполезно, — слышу голос Серова. — Нет тут телефона. Вернее, есть, но не работает.

— Почему?

— Обрыв связи, — пожимает плечами. — Тут и света нет, — и он подходит и щёлкает выключателем.

И ещё раз. А ничего не происходит. Свет не загорается.

А за окном уже темнеть начинает.

Опускаю взгляд и тут только замечаю клетку Василия!

Я ужасная хозяйка! Я вообще о нём забыла!

Но…

— А где Василий? — обхожу Серова и иду к клетке.

Дверца открыта и клетка пустая. Василия там нет!

— Где? — поворачиваюсь и смотрю на Серова.

— Ну, он метался там туда-сюда. Фыркал чего-то, — пожимает он плечами. — Ну, я его и отпустил.

— В смысле? — хлопаю глазами на него и сажусь на рядом стоящий стул. — Что значит «отпустил»?

— Ну, открыл дверь и он убежал.

— Куда? — спрашиваю дрожащими губами.

— На улицу, — и кивает на дверь.

Я тоже поворачиваю голову и смотрю на неё.

— Да он, наверное, в туалет побежал, — усмехается Серов и плюхается на диван. — Чего ты нервничаешь? Сейчас сделает свои дела и вернётся!

— Ты совсем дурак? — в шоке смотрю на него и моргаю. И того и гляди, что заплачу.

— За языком своим следи, — грозно смотрит на меня, но мне пофиг на это.

— Сам-то ты не пошёл на улицу! — я прихожу в себя и возмущаюсь. — А Василия выставил! Что ты за человек, Серов, а? В тебе хоть что-то человеческое есть вообще?! Или ты только портить всё можешь?!

Смотрит на меня исподлобья. Но молчит.

Я хватаю куртку и шапку и быстро натягиваю их на себя.

— Куда ты? — спрашивает хмуро. — Куда собралась, говорю? — подскакивает ко мне, когда я не отвечаю и бегу в коридор.

Хватает меня за руку и разворачивает к себе. А я не хочу на него смотреть! Не хочу! Потому что чувствую, что ещё чуть-чуть и расплачусь.

Бедный Василий! Он же умрёт там!

— Ты чего, Банникова? — растерянно спрашивает Серов. — Плачешь, что ли? Из-за крысы?

— Сам ты крыса! — толкаю его от себя. — Ненавижу тебя, Серов! Все мои беды из-за тебя! Из-за тебя!

И, стукнув его кулаком по груди, распахиваю дверь и выбегаю на улицу.

26. Противоречивый Серов

Бесячая Е. Банникова!

Опять она в моей жизни! И опять от неё одни неприятности!

Но бесит не это. С неприятностями я уж как-нибудь справился бы. Но что делать с тем, что я хочу её?

Сначала думал, что бред. Как можно хотеть Банникову? После всего того, что она сделала?

Да и в постели она бревно! Правда, у нас и было один раз.

Язва.

«Четырнадцать секунд».

А кто бы выдержал дольше?! К тому же я ради неё старался!

Стерва.

Ненавижу её за всё, что сделала. Ненавижу.

И хочу.

С первого дня, как увидел у себя в кабинете под столом. Взгляд этот. Губы.

Ну, трахнулись бы по старой памяти. Почему нет? Но с Банниковой этот приём не проходит.

Упёртая!

Интересно, кто у неё был после меня? И сколько?

Даже сейчас от этих мыслей бешусь! Почему? Не пофиг ли? Столько лет прошло!

И, вот, теперь как рок какой-то! Я здесь, в лесной глуши заперт с этой самой язвой и стервой! И она ведь ничуть не изменилась! Как, блин, она может мне нравиться?!

Физиология. Не иначе. Сколько дней без секса. А тут красивое тело прижимается.

Сиськи такие у неё… Я и забыл… И губы…

Так. Всё.

Бред.

Она, вон, с крысой счастлива. Дурочка.

Или, всё-таки, есть у неё мужик? Тьфу. Не пофиг ли?

Я не насильник и заставлять её не буду. Выбраться бы отсюда.

Ложусь набок и отворачиваюсь лицом к спинке дивана. Хмурым взглядом таращусь в обивку.

Дура! Куда побежала, вот?! Думает, я за ней сорвусь?!

С силой зажмуриваюсь и пытаюсь заснуть. Но, естественно, нифига не получается! Все мысли о сбежавшей Банниковой.

Матерюсь про себя и резко сажусь. Исподлобья кошусь на часы на стене. Сколько её уже нет?

Да, сука!

Не могу так!

Встаю и, злясь на себя, на Банникову, на крысу эту её, закручиваю вокруг горла шарф и натягиваю куртку.

Открываю дверь. Темно уже. И вьюга так воет. «Ууууу». Только это и слышно.

— Банникова! — ору я что есть мочи. — Ева, блять! Банникова!

И глаза вынужден закрыть, потому что в лицо прямо ударяет колючий ветер со снежинками.

Отворачиваюсь, но не помогает. Ветер со всех сторон!

— Ева! — ору опять и шагаю.

Хорошо хоть луна полная и из-за снега светло как днём.

Морозный ветер пробирает и я прячу руки подмышки. Кое-как ступаю по сугробам.

— Банникова! Ты где, мать твою?! Банникова?!

Ну, не в лес же она убежала!

Тогда вообще пизда! Где её там искать-то?!

Бесячая Банникова! Чтоб её!

— Ба..! — собираюсь опять кричать, но, развернувшись от ветра, вижу мелкую фигуру, скрючившуюся у стены.

Вглядываюсь. Да, блять! И стремглав бегу к ней, перепрыгивая через сугробы. Пару раз падаю и рукой быстро убираю снег с лица. Но встаю и опять бегу.

— Банникова, блин! Ты, что ли?! — ледяными руками поднимаю шапку с её лица.

Трогаю лоб и даже моими замёрзшими руками ощущаю холод!

— Мать твою, Банникова! — злюсь и быстро подхватываю её на руки и несу в дом. — Ева! Ты меня слышишь? Ева!

Ногой открываю дверь и заношу внутрь замёрзшую девчонку.

Куда её? В горячий душ? Так, что она там про уроки ОБЖ плела? Нельзя.

Окей.

Несу её в кровать. Аккуратно кладу и сначала просто смотрю на лежащую с закрытыми глазами Банникову.

И дышу часто. Словно задыхаюсь. Срываю с себя шарф и куртку и подношу к губам ладони. Пытаюсь согреть их своим дыханием. Растираю.

А потом кладу их на щеки Банниковой и растираю их, чуть прихлопывая.

— Ева! — зову одновременно. — Ева, ты меня слышишь?

Прогоняю отчаяние, которое так и норовит накрыть. Мы же одни тут! Кого о помощи просить?! Как звать кого-то?!

— Ева!

Наклоняюсь и, бросив на бледное лицо взгляд, зажмуриваюсь и впиваюсь в холодные губы.

Я пытаюсь отогреть её. Сначала просто касаюсь губ. Потом провожу по ним языком. Надавливаю большим пальцем на её подбородок и приоткрываю ротик. И просовываю язык туда. Опять целую, но уже по-настоящему.

В мозгу что-то щёлкает и мне кажется, я вспоминаю её вкус. Рука сама ложится

Отрываюсь от Банниковой и удивлённо таращусь на её грудь. Потому что куртка на ней начинает шевелиться.

Сглатываю и невольно улыбаюсь, когда оттуда появляется мордочка её зверька.

— Ах, ты ж, сука! — грозно смотрю на него. — Из-за тебя всё! Ууу!

Но зверёк недовольно фыркает, как будто чихает, вылезает уже полностью и… убегает.

Хрен с ним! На улицу всё равно не убежит.

— Ева! — зову опять девчонку и начинаю расстёгивать на ней куртку.

Снимаю её.

Может массаж сердца сделать? Хм. Уметь бы ещё!

Пока думаю, уставившись на грудь Банниковой, слышу слабый стон. Перевожу взгляд на её лицо и вижу, что она, похоже, приходит в себя.

Морщится и облизывает губы. Подносит руку к лицу и потирает глаза. И потом медленно приоткрывает их.

— Где я? — шепчет, оглядываясь.

— Банникова! — я чуть не прыгаю от радости на кровати.

— Где я? — повторяет она свой вопрос и пытается приподняться на локтях.

— Фух! Оттаяла! — радуюсь я.

— Холодно, — шепчет она и обнимает себя.

Смотрю ей в глаза, спрыгиваю с кровати и несусь в соседнюю комнату. Там беру бутылку забытого шампанского и возвращаюсь к Банниковой.

— Сейчас! — быстро открываю бутылку, стрельнув пробкой в потолок и напугав девчонку. — Пей! — протягиваю ей шампанское.

Мотает головой и чуть хмурится.

— Пей! — говорю уже строже. — Врача тут нет! Заболеешь — лечить некому будет! Пей, блин!

И уже сам приставляю бутылку к её губам. Она слабо сопротивляется, но я вливаю в неё шампанское. Часть, естественно, стекает вниз по подбородку на майку.

— Ай! Тьфу! Блин, Серов! Ты что?! — она уворачивается и часто дышит.

Рукой стирает шампанское с подбородка.

— Ты совсем уже?! — облизывает губы.

А мой взгляд опускается на её грудь. Там шампанское намочило майку и она прилипла и теперь отчётливо всё видно.

Я тоже облизываю губы и яйца невольно поджимаются. Член дёргается и я прямо чувствую, как кровь к нему хлынула. Поцелуй, картинки эти… Моё желание снова берёт верх.

И я, подняв взгляд и глядя в глаза Банниковой, подцепляю пальцами низ майки и тяну её вверх.

— Ты что, Серов? — смотрит испуганно, но говорит тихо. И снова губы облизывает.

— Снимай, — хрипло шепчу я, глядя на её губы. — Нельзя в мокром.

— Серов… — тихо произносит девчонка, когда я наседаю на неё и заставляю лечь на спину. — Ты что делаешь?

— Будем согреваться, Банникова, — усмехаюсь уголком губ. — Оттаяла…

Ещё секунда обмена взглядами и я наваливаюсь на неё и нетерпеливо впиваюсь в губы.

27. Ну, держись, Банникова!

На этот раз сразу же проникаю языком в уже тёплый рот Банниковой. Прикрываю глаза от удовольствия и тихо мычу в поцелуе.

Тёплая и сладкая.

И мягкая такая.

Приоткрываю глаза и встречаюсь с изумлённым взглядом Банниковой. Уголки губ сами приподнимаются и я толкаюсь языком и натыкаюсь на её язык. Провожу по нему кончиком и ещё сильнее сминаю губы.

А сам чуть приподнимаюсь с неё и просовываю руку под майку Банниковой. Она тут же пальцами обхватывает моё запястье и пытается остановить. Но слабо пытается.

Я всё равно веду руку вверх и задираю мокрый лифчик. И сразу ладонью накрываю грудь и сминаю её.

И не могу сдержаться, громко выдыхаю в поцелуе.

Пальцы словно немеют, ощущая приятную мягкость и нежную кожу. И сосок. Веду с нажимом пальцами к центру и, схватив сосок двумя пальцами, чуть сжимаю его.

Отпускаю губы Банниковой и слышу тоже громкий выдох с тихим стоном.

— Серов, ты что делаешь? — всё ещё пытается сопротивляться, но я же чувствую, что это всё по привычке. Напоказ.

А у самой и взгляд плывёт, и губы, вон, подрагивают и не сжимает их больше.

А ещё я смотрю ей в глаза, а сам пальцем ласкаю сосок и прямо ощущаю мурашки у неё на коже от моих касаний.

— А тебе не нравится? — улыбаюсь и прижимаюсь бёдрами к её ноге.

У меня стоит. Причём стоит так, что сводит всё там. Яйца гудят и того гляди лопнут. А член… да он порвёт сейчас всё нахрен. И я прижимаюсь им к ноге Банниковой.

Она вздёргивает брови и как будто и сама дёргается.

Пугается так, как будто никогда возбуждённого члена не чувствовала.

— Серов, прекрати, — шепчет и губы облизывает.

— А я ещё и не начинал, — усмехаюсь и резко задираю на ней майку.

Подмигиваю и наклоняюсь, чтобы обхватить сосок уже ртом.

Охуеть, какая она сладкая!

Прикрываю глаза и начинаю языком ласкать чувствительную вишенку.

— Максим! — хнычет Банникова и вцепляется мне в плечи.

Но я не собираюсь останавливаться. Да и просьбы эти…

Продолжая целовать её грудь, я рукой веду вниз и кладу ладонь ей на живот. Чувствую, как он напрягается. Улыбаюсь и кончиком языка обвожу сосок и опять обхватываю его губами.

— Максим, ну, не надо, — слышу слабую просьбу, когда моя рука с живота ползёт ещё ниже.

Кладу ладонь между ног девчонки и чуть надавливаю. Сжимаю пальцы и, кажется, даже через ткань джинсов ощущаю, какая она там горячая.

С причмокиванием отпускаю сосок и нависаю над Банниковой. Продолжаю гладить ей между ног.

— Чего ты? — улыбаюсь и целую её в уголок губ. — Я хочу тебя, Банникова. Пиздец как хочу. Хорошо будет. Обещаю. Молчи!

Смотрю на неё строго, когда вижу, что она опять собирается съязвить своей любимой фразой.

Наклоняюсь и поцелуем лишаю её возможности спорить. А пальцами быстро справляюсь с застёжкой на джинсах и просовываю руку в трусики.

Банникова что-то там мычит мне в губы, но я не собираюсь отпускать их. Наоборот, сильнее надавливаю и вижу лишь возмущённый взгляд.

А ещё она руками пытается помешать мне. Но я ещё глубже проникаю в трусики и чувствую, как член дёргается и упирается неприятно в ткань.

— А ты теперь гладенькая, — хриплю ей в губы с ухмылкой. — Мне нравится. Ева.

И, не отпуская её взгляд, провожу пальцами по нежным и гладким складкам. И зубы стискиваю до скрежета. Так меня кроет.

Возбуждение зашкаливает. Я могу думать только членом сейчас. А он просит одного. Дать ему свободу, чтобы вбиться в эту вот дырочку.

Средним пальцем чуть надавливаю и проникаю внутрь. Всего одной фалангой. Но даже так чувствую, как там горячо и мокро.

Ну, течёт ведь! Блять. Течёт!

От моего этого движения Банникова вся сжимается и напрягается. Вцепляется руками в мои руки. Но не останавливает. А словно ищет опору, чтобы не сорваться.

Ты же моя девочка. Я дам тебе это.

Чуть согнув палец,

— Хочешь ведь, — хриплю, ещё прижимаясь к ней членом. — Сука, у меня так стоит на тебя, Банникова. Не могу, блять!

Резко встаю перед ней на колени и, не давая ей опомниться, быстро тяну с неё майку и лифчик. Кое-как стаскиваю джинсы. Подцепляю трусики и тяну и их вниз. Но Банникова хватается за них как за последний оплот своей чести.

Отпускаю и с улыбкой сверху вниз смотрю на неё, расстёгивая на себе джинсы.

Снимаю майку, отбрасываю.

Приспускаю джинсы и сминаю рукой торчащий в боксёрах член.

— Серов, если ты думаешь, что я… — начинает эта вредина и пытается встать.

И, пока я избавляюсь от джинсов, ей удаётся вскочить с кровати и, прижимая руки к груди, добежать до двери.

Но я в два шага оказываюсь рядом. Обхватываю её со спины за талию и приподнимаю.

Она дёргается и пытается стукнуть меня. Чем вызывает только смех.

Падаю вместе с ней обратно на кровать и подминаю её под себя.

— Хватит, Банникова, — шепчу горячо, раздвигая её ноги и пристраиваясь там.

Она крутит головой, не давая мне поцеловать себя, но я рукой фиксирую её за подбородок и впиваюсь в губы.

— Я хочу тебя, Банникова! — цежу ей в губы. — Хочу!

Стягиваю с неё трусы и прижимаюсь к складкам членом пока ещё в боксерах. Трусь им и ухмыляюсь довольно, слыша её стоны.

— Ты тоже хочешь же! — возмущаюсь, приподнимаясь и спуская боксёры.

— Серов! Ты не сделаешь этого! Ну, Серов! Пожалуйста! Ох! — и закусывает губу, когда я головкой скольжу по складкам вверх и упираюсь ей в упругий бугорок.

— Сделаю, Банникова, — довольно улыбаюсь, натирая головкой клитор.

У самого всё сводит от желания. Прижимаюсь яйцами к ней.

— Уже делал и ещё сделаю, — хриплю уже без улыбки, потому что напряжение пиздец какое.

Приподнимаю бёдра и направляю рукой член в дырочку. Упираюсь головкой и стону.

— Узко, блять, как, — не могу сдержаться, когда пытаюсь протиснуться во влажные складки. — Так бы подумал, что ты ещё целка.

— Ох… ты так и будешь трепаться как обычно? — злит меня эта вредина.

И я грозно смотрю на неё.

— «Как обычно»? — хриплю с негодованием. — Ну, держись, Банникова! Шире ноги раздвинь!

И сам на колени ей рукой надавливаю.

Одной рукой упираюсь в кровать, а второй сжимаю грудь Банниковой.

Глаза в глаза.

И толчок. Резкий выпад, чтобы сразу полностью вбиться.

Вскрик Банниковой и мой глухой стон.

Как же туго!

28. Офигеть

Замираю и только грудь ходуном ходит. Громко и часто дышу.

Облизываю губы.

— У тебя не было никого, что ли? — спрашиваю отрывисто, поджимая бёдра и наслаждаясь тем, как бархатные стенки Банниковой стягивают член.

— Был козёл один, который считал себя Богом дефлорации, — хмыкает она, а сама выгибается мне навстречу.

Делает вид, что ей всё равно, но тело-то выдаёт!

— Так, а после меня? — хриплю я и опять мну её грудь. — Тьфу. То есть, что значит «козёл»?! Ты вообще офигела, Банникова?

— Восемь, девять, десять, — произносит она монотонно, устремляя взгляд в потолок.

— Ты чего? — хмурюсь я.

— Считаю до четырнадцати, — переводит на меня взгляд и смотрит с ехидством, как мне кажется.

— Зачем? — сильнее сжимаю пальцы на мягкой груди.

Блять, и не думал, что она у неё такая офигенная! Как же я тогда её не пощупал-то?

— Вытащишь свой дефлоратор из меня, — цедит, сощурив глаза.

И я приподнимаю бёдра и выхожу из неё, но лишь для того, чтобы с силой вбиться. Со шлепком яйцами о её задницу. И ещё раз.

— А ты хочешь этого? Чтобы я вытащил? — шепчу с усмешкой, наблюдая, как она с силой прикусывает нижнюю губу, наверняка заглушая стоны.

Упрямая Банникова!

— Мне всё равно! — шипит как кошка.

А сама зажмуривается и отворачивается. Опускаю взгляд и смотрю на её руки, которые скомкивают простынь в кулаки.

Стерва. Всё равно ей! Как же!

Я заставлю тебя стонать!

Наклоняюсь и ртом накрываю сосок второй груди. Играюсь с ним кончиком языка. И одновременно снова и снова толкаюсь в узкую дырку.

Если бы я сам тогда не убедился, что стал первым у Банниковой, то сейчас точно бы думал, что рву её. Настолько там туго и узко. И такой кайф!

Особенно от мысли, что не было у неё никого после меня.

Ах, ты, Банникова!

Отпускаю её грудь и одной рукой сжимаю упругую задницу, а второй рукой берусь за подбородок Банниковой и поворачиваю её лицо к себе.

Нижняя губа её всё так же прикусана. И я указательным пальцем освобождаю её, чуть нажимая. Надавливаю, чтобы ротик приоткрылся.

Какие пухлые губки. Как они будут смотреться на моём члене…

Представляю эту картинку и толкаю в этот ротик пока мои пальцы.

— Хватит зажиматься, Банникова, — хриплю ей в скулу. — Расслабься.

Впиваюсь губами в шейку и, подогнув рукой её ногу вверх, ещё резче и быстрее вонзаюсь членом в мокрую дырку.

Она течёт. Течёт так, что смазка уже и на яйцах моих, и на бёдрах. И звуки хлюпанья звучат даже громче моих хриплых стонов.

Я не сдерживаю себя в отличие от девчонки. Мне и правда охуенно.

Удовольствие волнами прокатывается по телу и концентрируется в паху. Наверное, давно не было секса. Поэтому мне так хорошо.

Я не хочу останавливаться и кончать.

Обняв девчонку, покрываю поцелуями её грудь и как идеальный механизм вбиваюсь в неё каменным членом.

— Серов, блин! Ох! — наконец, доносится до меня.

Усмехаюсь и приподнимаюсь. Смотрю на приоткрытые дрожащие губы Банниковой, из которых вырываются тихие стоны.

Она зажмуривается и закидывает руки за голову. Ищет ими хоть какую-то опору и хватается за спинку кровати.

— На меня смотри! — приказываю я, приближаясь к её губам. — Открой глаза. Ну?! — выхожу полностью и грубо врезаюсь. Со шлепком и хлюпаньем. — Открой!

И она слушается. Отрывисто стонет и распахивает глазища свои. И я тону в этом поплывшем от удовольствия взгляде.

Наклоняюсь и касаюсь её губ.

— Обними меня, — хриплю ей в рот. — Ева… обними…

И, поскольку она не слушается, а я не могу ждать, сам с рыком отпускаю её и берусь за запястья. Кладу безвольные руки себе на шею. И наслаждаюсь своей властью над телом Банниковой. Она как пластилин в моих руках.

И в голове сразу мелькают картинки, как и куда ещё я могу поиметь её. От этих фантазий яйца поджимаются и при очередном толчке я не сразу выхожу, а трусь ими о задницу девчонки.

— Ты такая охуенная, Банникова, оказывается, —

Одной рукой сжимаю её шею сзади, а пальцами второй руки подцепляю сосок.

Банникова громко стонет в ответ и я впиваюсь в её губы. С силой надавливаю на них и толкаюсь языком.

Чёткие толчки членом и языком. Я трахаю её в две дырки и думаю о том, как поменяю их местами. Хриплю от удовольствия в поцелуй.

Теряю контроль и уже быстрее тараню Банникову. До сумасшедшего гула в ушах. Все звуки нашего секса смешались и превратились в дурманящий гул.

— Максим! — Ева вырывается из моего жадного поцелуя и запрокидывает голову назад.

Я слышу её отрывистое дыхание и чувствую, как начинают дрожать сначала её ноги и бёдра. Потом её пальцы больно впиваются в мои плечи.

— Максим! — повторяет она и кончает.

Она кончает! С громкими стонами, царапая меня и сжимая до искр из глаз мой член внутри.

Я даже замираю и не двигаюсь, пока она сама приподнимает бёдра, прижимаясь ко мне.

— Охуеть… — всё, что получается у меня произнести.

Потому что мозги просто в хлам от её оргазма.

— Охуеть, — повторяю я ей в шею.

Делаю несколько глубоких вдохов и приподнимаюсь.

Смотрю на поплывшую от оргазма Банникову, которая рассеянно смотрит на меня. Облизывает обкусанные губы и часто дышит.

Кончила.

Но я-то ещё нет. Я не хочу так быстро кончать.

Поэтому усмехаюсь уголком губ и ладонью провожу по мягкому, такому податливому телу.

Выхожу из Банниковой и ловко переворачиваю её на живот.

— Серов, ты что? — слабый шёпот. — Погоди… Серов! — вскрик, когда я, навалившись на неё, с первым же толчком вбиваюсь полностью.

29. Марафонец

Так у неё гораздо меньше возможностей для сопротивления. Хотя я его и не замечаю больше. Вон, как задницу приподнимает.

Беру её за запястья и впечатываю их в постель над головой Банниковой. И сосредоточенно двигаю только бёдрами, то чуть выходя из девчонки, то врезаясь снова на полную.

Мне нравится контролировать её тело и её эмоции.

Я почти довожу её, разгоняясь, а потом резко замедляю движения и слышу разочарованный стон Банниковой.

Усмехаюсь.

Отпускаю её руки и она тут же начинает скрести ногтями по кровати и скомкивать простыню в кулаки.

А я выхожу из неё и встаю на колени. За талию тяну её задницу вверх. Лёгкий шлепок и я с силой сжимаю упругую попку.

Голова Банниковой беспомощно лежит на кровати, а задница призывно торчит.

Обхватываю рвущийся назад в дырку член и приставляю его к раскрытым складкам. И опять вхожу.

Вцепившись пальцами в бёдра Банниковой, я начинаю трахать её. Мне нравится наблюдать, как её тело безвольно подчиняется моим движениям. Как она щекой скользит по кровати от моих толчков. Как стоны то и дело вырываются из приоткрытого рта.

Кладу ладонь ей на поясницу и медленно веду по позвоночнику. Ощущение, что через кожу мне передаётся её возбуждение.

Наклоняюсь и просовываю руку под Банникову. И сразу же сжимаю подрагивающую от моих толчков грудь.

Не могу смириться с тем, какая охуенная у неё грудь и как я раньше её не замечал!

Так и хочется мять эти шарики.

Поэтому опять переворачиваю Банникову к себе лицом и, войдя в неё, обеими ладонями накрываю груди и сжимаю их.

Она поворачивает голову и наши взгляды встречаются. И, не прерывая этот зрительный контакт, я продолжаю трахать её. Пальцами впиваюсь в нежную кожу на груди.

Соски упираются в мои ладони, а Банникова цепляется за мои руки. Как будто боится упасть.

И по тому, как сильнее впиваются в меня её ногти, я понимаю, что она опять готова кончить.

Усмехаюсь и, отпустив одну грудь, быстро облизываю подушечку большого пальца.

Опускаю взгляд на покрасневшие от ласк складки и выпирающий бугорок. И прикладываю к нему палец.

Не останавливаясь, начинаю натирать его. И мне приходится ухватить Банникову за талию, чтобы не дать ей вырваться, когда она начинает елозить со стонами.

Смотрит с мольбой на меня и прикусывает губу. Зажмуривается и выгибается.

И я опять ощущаю её спазмы на члене.

На этот раз она не кричит моё имя. Только стонет. Но я вижу, как сладко она кончает.

Опять берусь за её бедра и начинаю яростно насаживать её на себя, сгорая от сжатий.

Я бы хотел еще покрутить её на члене, но не могу. Чувствую, что всё. Тоже готов сдаться.

Поэтому быстро отпускаю её, вынимаю член и, едва успеваю схватить его рукой, как сперма выстреливает прямо на живот Банниковой.

30. Боялся, что найдут

Поверить не могу! Я опять сделала это!

Сижу на кровати, обхватив голову руками и закутавшись в одеяло. Оборачиваюсь, услышав какое-то мычание.

Серов переворачивается на живот и представляет моему взору свой зад.

Как я могла?! Опять!

Это всё он! Он виноват! Я бы сама никогда! Сдвигаю брови и грозно смотрю на него.

А ему хоть бы что! Он наслаждается сном, подсунув руку под голову и повернувшись ко мне. Глаза закрыты и улыбка на губах.

Опять всё так, как захотел он! Какая же я слабая! Что со мной не так?

Зачем я снова в это же болото?!

Надо как-то выбираться отсюда.

Тихонько встаю и иду к окну. Уже рассвело и я с ужасом наблюдаю, как вьюга не только не успокоилась, она ещё больше разошлась! Снега-то сколько навалило! Капец!

Неужели совсем никак отсюда не выбраться? Должен же быть выход!

Надо принять холодный душ, чтобы мозги начали работать. Сегодня Новый год, а я тут! С Серовым!

Опять смотрю на него. Спит!

Я тоже спала. Только вот проснулась. Но лучше бы и не просыпалась. Потому что пришло осознание того, что я сотворила!

Стыдно-то как! И как будто присутствие даже спящего Серова заставляет меня краснеть, вспоминания события ночи.

Поэтому, подобрав одеяло, я на цыпочках, чтобы не разбудить этого маньяка, выхожу из комнаты и ищу душ. Нахожу его на этом же этаже.

Сбрасываю одеяло и, включив почти холодную воду, встаю под освежающие струи. Закрываю глаза и с наслаждением получаю порцию адреналина от того, как холодные капли остужают мою до сих пор пылающую кожу.

А что, если развести огонь во дворе? Вдруг кто-нибудь заметит и вызовет пожарных, подумав, что пожар?

А если попробовать покричать?

А если…

— Ой! — я распахиваю глаза, ощущая что-то горячее на груди.

Опускаю взгляд и вижу мужские руки, сжимающие

— Блять! А что так холодно-то?! — раздаётся сзади недовольный голос Серова.

Я резко разворачиваюсь и вижу его прямо перед собой. Голым!

— Ты что тут делаешь? — слизываю капли воды с губ и удивлённо таращусь на него.

Он же спал!

— Душ принимаю, — улыбается он и кладёт руки мне на талию. — Давай чуть тепла прибавим? А то я замёрз.

И он бесцеремонно крутит вентиль и теперь льётся тёплая вода.

— Вот. Так-то лучше, — мурлычет Серов и притягивает меня к себе. — Ты куда сбежала? Просыпаюсь, а тебя нет. А как же утренний секс, Банникова?

— Хватит, Серов, — строго смотрю на него и кладу ладони на его запястья. Пытаюсь убрать его руки с себя.

— Ты чего, Банникова? — улыбается он и наклоняется. — Мне понравилось. Тебе, кстати, тоже.

— С чего ты взял? За меня не решай! — уклоняюсь от его губ.

— Ты так кричала вчера, что я прямо боялся, что нас найдут по твоему крику, — усмехается наглец.

— Боялся? — смотрю ему в глаза.

— Да.

— Почему?

— Потому что не хочу, чтобы нас нашли, Банникова. Пока не оттрахаю тебя, не хочу…

Кончиком носа проводит по моей скуле, почти касается моих губ своими губами. Но застывает на секунду. А потом просто набрасывается на меня, вырывая то ли стон, то ли крик о помощи.

Первые секунды я ещё сохраняю способность мыслить и с ужасом понимаю, что с каждым его выдохом в меня, с каждым его движением мне всё сложнее воспринимать реальность.

— Серов! — вырываюсь из его поцелуя и бью его кулачками по плечам. — Ты опять?! Серов!

— Тихо, Банникова… тихо… — шепчет он, обжигая мою кожу на шее, ключицах. — Так хочу тебя… тихо…

— Ох, Серов! — хнычу я и встаю на носочки, когда его губы касаются моей груди.

Волна мурашек и она как будто наливается и становится тяжелее.

Горячие пальцы Серова сжимают грудь, пока его губы обхватывают сосок и посасывают его.

Я зажмуриваюсь и запрокидываю назад голову. Ударяюсь затылком о стену, но боли не чувствую. Все мои ощущения сосредоточены сейчас в другом месте.

Приятное тепло разливается внизу живота и скручивается в тугой узел предвкушения.

Мне нравится это. Мне нравится, как ласкает меня Серов. Мне нравятся его губы. И его наглые руки.

Но как?! Почему мне это нравится?!

И опять дорожка из поцелуев вверх, к моим губам.

— Банникова, я хочу тебя, — сладкий шёпот и жадный поцелуй.

Я сама сразу же открываю рот, впуская его язык.

— Какая ты горячая, оказывается, Банникова.

Открываю глаза и вижу его усмехающееся лицо. Усмехающееся и самодовольное. И надо бы возмутиться! Послать его! Сказать всё, что я о нем думаю!

Открываю рот, но вместо слов из него вырывается лишь удивлённый стон, когда от прикосновения Серова всё вспыхивает между ног и я ощущаю резкую нехватку кислорода.

31. Внезапное недопонимание

— Тебе нравится, как я тебя трогаю? — с хрипом шепчет он, не сводя с меня взгляда.

А я сказать ничего не смогу. Только пытаюсь не застонать и пальцами вцепляюсь в его плечи.

Я не чувствую ничего. Ни пола под ногами, ни воду, которая падает на нас. Все мои ощущения — между ног, где пальцы Серова ласкают самое сокровенное.

— Мне нравится тебя трогать, Банникова, — продолжает он эту пытку.

И ведь прекрасно понимает, что доводит меня. По глазам его вижу, что понимает. По довольной улыбке.

Серов громко выдыхает и прижимается губами к моей щеке.

— У тебя там всё такое нежное, — шепчет уже в неё. — И сладкое. Я хочу посмотреть, Банникова!

Внезапно вода перестает лить. Серов подхватывает меня и куда-то несёт.

Кладёт на кровать.

— Серов, я же мокрая! — отголоски разума, всё-таки, прорываются сквозь туман в моём сознании.

— Мокрая? — с усмешкой спрашивает он, глядя мне в глаза.

— Ой! — вскрикиваю, когда его палец проникает в меня.

— Ты узкая такая, Банникова, — шепчет искуситель. — Я просто офигеваю с тебя, какая ты.

Садится у меня между ног и, не вынимая пальца, второй рукой поглаживает складки. Смотрит туда!

Я готова провалиться от стыда и щеки наверняка вспыхивают. Закрываю лицо руками.

Слишком светло в комнате. Слишком откровенно. Слишком наглый Серов.

Всего слишком! Я не выдерживаю!

— Красивая, — слышу его то ли шёпот, то ли хрип. — И мокрая… течёшь, Банникова. От меня течёшь…

Чувствую, как его ладонь лежит на моей ноге, а палец гладит складки. Это приятно. Но самый взрыв происходит, когда Серов начинает водить во мне другим своим пальцем. Я прикусываю ладонь в попытке сдержаться, но получается с трудом.

Внезапное освобождение. И я лишь успеваю сделать вдох, как меня снова заполняют. И в этот раз ощущение, что меня распирает изнутри.

Громко выдыхаю, когда чувствую тяжесть на теле.

Убираю с лица руки и распахиваю глаза. Один вдох и мои губы накрывают губы Серова.

Я стону в этом поцелуе, потому что он начинает двигаться во мне.

И я ничего не могу с собой поделать.

Я не знаю, что со мной, но мои руки сами обнимают Серова. Я ногтями скребу его шею. Запускаю пальцы в жёсткие волосы и царапаю кожу головы.

Он мощными толчками вбивается в меня и я вынуждена ещё шире раздвинуть ноги.

Это похоже на сумасшествие. Потому что в здравом уме разве я так вела бы себя?

— Да, девочка, стони… ещё… — слышу его хрип в ухо и понимаю, что стоило ему отпустить мои губы, как из них начали вырываться громкие стоны.

И я уже не смогу их сдержать.

Мне и правда хорошо с ним. Я не знаю, почему и не хочу копаться в причинах пока. Я хочу просто получать удовольствие.

Я остро ощущаю его член в себе. Каждый его сантиметр. Он такой большой и толстый, что каждое его движение в меня заставляет всё сжиматься внутри.

— Ты охуенная, Банникова, — шепчет он, прикусывая меня за шею.

Просовывает руки мне под попу и сжимает её. Как будто фиксирует, хотя я и так никуда не денусь. Он придавил меня к кровати. Да я и не хочу! Ужасно! Но я не хочу!

— Ещё, Ева! Ещё! Стони!

Да я и без его приказов не могу молчать. Потому что внутри всё скручивается, завязывается, вытягивается. Приятное, уже знакомое чувство предвкушения.

Я напрягаю мышцы, чтобы приподнять бёдра ему навстречу.

— Ах, блять! Что ты делаешь, Банникова?! — хрипит яростно Серов. — Блять! Ещё!

И толчки становятся жёстче и быстрее.

— Господи! — вырывается из меня. — Серов! Максим! Ох!

До боли прикусываю нижнюю губу и стону уже

Меня нет.

Пугающая пульсация между ног. Дрожащие разведённые ноги. Пересохшие губы.

И горячие капли у меня на животе.

Перевожу взгляд на стоящего на коленях передо мной Серова, сжимающего рукой член, и понимаю, что капли — это его сперма.

Он глубоко вдыхает и падает рядом со мной на живот. Закидывает на меня руку и ладонью чуть сжимает грудь.

— Фух! Охуенно, Банникова! Просто охуенно! — у него голос тоже охрип. — Что скажешь? — поворачивается и смотрит на меня.

А я молчу. А что сказать-то? Что я тела не чувствую? Что мне и правда хорошо?

Облизываю обкусанные губы.

— А знаешь что? — он вдруг приподнимается с энтузиазмом. Улыбается. — А полетели со мной на Мальдивы? Ну, когда нас освободят из этого снежного плена! Полетели?

— Зачем? — удивлённо смотрю на него. — Что мы там делать будем?

— Хех. Смотреть на океан и трахаться. Что там ещё делать? — отвечает и одновременно сжимает пальцы вокруг моего соска.

— А ты, насколько я помню, уже с кем-то собирался туда, — приподнимаю бровь.

— Нууууу, поменяем билеты. Делов-то! — он вдруг резко вскакивает и садится, нависая надо мной. — Я тебя теперь хочу, Банникова! На берегу океана хочу тебя трахать!

— А потом? — эйфория уже постепенно проходит и я начинаю на него злиться. Опять. К чему он ведёт?!

— А что «потом»? — делает вид, что не понимает. — Ну, разбежимся, если надоест трахаться. А если ещё не надоест, то…

И я тоже вскакиваю и что есть силы толкаю его в грудь. Да, видимо, так неожиданно для него и так сильно, что он кубарем скатывается с кровати.

— Ай! — поднимается и грозно смотрит на меня, потирая бок. — Ты чего, Банникова?

— Какой же ты козёл, Серов! — горячо возмущаюсь я. — Ничуть не изменился!

— Да что не так-то?! Ты чего опять?!

Интересно, он и правда не понимает? Или притворяется таким?

— Ты думаешь, я вот так буду с тобой трахаться, пока не надоест тебе?! Ты совсем уже?!

— А что такого? — разводит руками. — Получать кайф от жизни — это нормально, Банникова! И я докажу тебе это! Ну? Иди ко мне, — улыбается и тянется ко мне. — Пока нас не нашли, ещё хочу тебя.

— Даже не приближайся! — быстро осматриваюсь и хватаю первое, что попадается в руки, — прикроватный светильник.

— Совсем сдурела? — он тормозит. Смотрит на меня круглыми глазами.

Не сомневается, что я могу зафигачить в него этой штукой.

— Лети на Мальдивы нахрен!

— Ну и полечу! — хмурится ещё больше. — А ты что думала?! Что я замуж тебя позову?!

— Да вот ещё! Нужен ты мне! — фыркаю я.

— А чего тогда ты хочешь, Банникова? Ты хоть сама понимаешь, чего хочешь?!

— Понимаю, Серов. Хочу, чтобы ты свалил из моей жизни. Как тогда. И чтобы больше не появлялся. Понял?

— Точно? — смотрит исподлобья. — Не думай, что буду уговаривать тебя. Точно решила?

— Отвали, — и на всякий случай трясу светильником.

— Да пошла ты!

Он встаёт и я стараюсь не опустить взгляд и смотреть ему в глаза, а не на… Нет!

— Думаешь, одна такая?! Да я! — сверкает глазами своими и, махнув на меня рукой, выходит из комнаты.

32. Освобождение и знакомство с Досей

Бесячая Банникова! Ну, вот, как с ней общаться?! Почему она не понимает? Ну, нам же хорошо вместе? Да даже не хорошо, а охуенно! Так, чего тогда сопротивляться? Строить из себя недотрогу?!

Злюсь на неё, натягивая схваченные по дороге к двери боксёры. Спускаюсь на кухню и нахожу начатую бутылку минералки. Всё выпиваю залпом.

Новый год, сука! Сегодня Новый год! А я в этой дыре с бесячей Банниковой!

Кошусь на лестницу и прислушиваюсь. Ну, вдруг она передумает и выйдет?

И почему я так завожусь? Не пофиг ли? Что я не найду, кого трахнуть? Да меня Лорка с Мальдивами ждёт!

И тут я замираю. Слышу как будто какой-то звук. Да ладно? Кажется?

А потом громкий крик Банниковой сверху. И я, как есть в трусах, бегу назад к ней. Распахиваю дверь и вижу подпрыгивающую и визжащую Банникову у окна. Она отчаянно машет кому-то руками.

Подбегаю к ней и смотрю в окно.

А там к воротам дома едет трактор, распыляя снег на своём пути. Неужели за нами?

— Ура! Ура! Нас освободят! — кричит радостно Банникова и я даже злюсь немного.

Смотрю на неё, нахмурившись. Чего это она так радуется?! Разве нам фигово здесь было?

Блять. Я что, рассчитываю с ней ещё потрахаться?!

Брррр. Дурак!

Опять смотрю на приближающийся трактор и тут замечаю, как из него высовывается кто-то в забавной розовой шапке с помпоном и начинает отчаянно махать нам.

— Дося! Доська! — кричит Банникова и дёргает защёлку на окне. — Помоги, ну?! Чего как истукан стоишь?! — ко мне обращается уже без улыбки, нахмурившись.

— Нормально попроси, — злюсь я.

— Ай! — машет на меня рукой и сама-таки справляется с замком.

Распахивает окно и орёт что есть мочи:

— Дося! Дося! Спаси меня! Дося!

— Окно закрой! Простудишься! — орёт ей розовая шапка. — Сейчас всё будет!

Банникова захлопывает окно, а я искоса наблюдаю за её улыбкой.

Почему мне она так не улыбается?

— Доська, блин! — возбуждённо восклицает она, не обращаясь ко мне, естественно. — Нашла!

— Дося? — решаюсь спросить я. — Кто это?

— Сестра моя. Старшая, — поясняет Банникова и натягивает на себя джинсы.

— Дося? — усмехаюсь. — Это что за имя-то такое?

— Дося — это сокращённое от Евдокии, — на полном серьёзе объясняет Банникова.

— Дуся, может?

— Сестре не нравится, когда её Дуся называют. Поэтому Дося.

— Погоди, — не могу сдержать усмешку. — То есть твоя сестра — Евдокия. Е. Банникова?! Ахахаха! А твои родители приколисты!

Насупливается и надевает свитер.

— Ты бы тоже оделся, Серов. Мало ли, кто там едет… Да и моя сестра вряд ли хотела бы тебя в трусах увидеть.

Хмыкаю, но начинаю одеваться.

— Ева! — окликаю девчонку, когда она выходит из комнаты. — Чёрт! — запутываюсь в штанах и чуть не падаю.

Быстро сбегаю вниз, натягивая на ходу майку.

Банникова уже раскрыла дверь и машет рукой нашим освободителям.

— Дося! Неужели ты?! Блин! Как ты меня нашла?! — выскакивает на улицу и бросается к девушке в розовой шапке.

Трактор уже расчистил дорогу к дому.

— Нашла! — отвечает сестра Банниковой. — Никто не хотел сюда ехать! Но ты же знаешь! Мне нельзя отказать! Ну? Ты как здесь?!

— Дося, погоди! А почему ты здесь?! Ты же с Романом должна была улететь! На Новый год!

— Ну, как видишь, не улетела! Козёл он, а не Роман! Возвращаюсь домой, а тебя нет! Я туда-сюда! Никто не

— С Василием! — отвечает Банникова. — Ну и ещё с одним животным!

В смысле?!

Хмурюсь и выхожу на улицу.

И сразу же встречаюсь взглядом с девушкой в розовой шапке.

— Привет, — улыбаюсь приветливо. — Спасибо, что нашли нас!

Сестра Банниковой переводит взгляд с меня на Еву и обратно.

— Может, и не надо было спасать-то? — дёргает бровью и ухмыляется.

— Надо! — уверенно заявляет Банникова-младшая. — Я сейчас!

Пробегает мимо меня и скрывается в доме.

— Дося, — протягивает мне руку розовая шапка.

— Максим, — отвечаю на жест.

— Собирайтесь, Максим, — подмигивает она мне. — Трактористу до вечера вернуться надо.

Киваю и тоже бегу в дом.

Мы так и едем на тракторе. Тракторист что-то весело рассказывает, пока мы медленно едем назад.

В кабинке тесно и Банникова прижимается ко мне. Я сел специально рядом с ней, хотя она и пыталась пролезть за тракториста.

Делая вид, что продолжаю слушать мужика, завожу руку назад и касаюсь спины Банниковой.

Она вся тут же напрягается, но вида не подаёт.

Я не понимаю, зачем это делаю! Она послала меня. Я послал её. Но рука сама спускается ниже.

Резкий поворот головы Банниковой ко мне и грозный взгляд со сдвинутыми бровями. Ух, как много в её глазах сейчас!

А я лишь мило улыбаюсь и просовываю руку под её попу. Чувствую напряжённые ягодицы.

Её взгляд ещё строже. Моя улыбка ещё милее.

И главное, я понимаю, что творю херню сейчас. Ну, вот, нафига?! Но ничего не могу с собой поделать.

Сжимаю пальцы.

— Ну, вот, и приехали!

Резкое торможение и Банникова вскакивает первая под удивлённые взгляды своей сестры и тракториста. Я успеваю убрать руку, чтобы не заметили.

— Выходи, — цедит она мне, пиная.

Мы оказываемся в какой-то деревне.

— Садись! — командует сестра Банниковой Еве и открывает дверцу машины. — Ещё можем успеть и отметить Новый год по-нормальному! Максим, вы с нами? — кивает мне.

— Нет, Дося, — отвечает за меня Банникова. — Максим на Мальдивы летит. Думаю, прямо отсюда его и заберёт самолёт!

— Хм, — Дося с подозрением смотрит на нас. — Ну, ладно, как скажешь. Садись, поехали! — и садится за руль.

— Ева, — беру за руку девчонку и заставляю её обернуться и посмотреть на меня.

— Чего тебе, Серов? — шипит недовольно.

— Полетели со мной. В последний раз тебе предлагаю. Хватит дурить! Хочешь ведь!

— С чего ты взял? — ухмыляется Ева. — У меня поинтереснее программа на Новый год запланирована!

— С крысой своей сидеть?

— С хорьком. Но да, лучше уж с ним, чем с тобой! Понял! Пусти меня! — и дёргает руку.

— Ева! Не дури! — грозно впиваюсь в неё взглядом. — Полетели. Там всё и решим! Я тебя, блять, хочу! — вырывается у меня и я злюсь на это. Дурак!

— А я тебя нет! — выплёвывает она мне в лицо.

Толкает от себя и идёт к машине.

33. Хороший, но странный поступок

Я стою на пороге какого-то домика и исподлобья наблюдаю, как машина с Банниковыми внутри разворачивается и уезжает прочь. Ещё и клаксоном мне посигналили.

Настроение — хуже некуда!

— За тобой-то приедут? — спрашивает меня тракторист. — Или с нами Новый год встречать будешь?

Осматриваюсь.

Перспектива встречи Нового года здесь не прельщает. Не Мальдивы, конечно.

— Телефоном можно воспользоваться? — спрашиваю я.

Он кивает и я, пройдя в дом, набираю Лорку, с которой и планировал лететь на Мальдивы.

— Ой, Максичек! Куда же ты пропал? Максичек! — верещит она. — Я уже испугалась!

Ну, хоть кто-то за меня переживал!

— Я так испугалась, что мы не сможем полететь на Мальдивы! — продолжает Лорка и я сжимаю губы.

Понятно, чего она испугалась.

— Слушай, Лор, забери меня, — говорю ей.

— А ты где? Макс, ты с кем там?!

— С трактористом, блять. Забери меня просто отсюда и всё. Ясно? Записывай адрес! — и с подсказками мужика я диктую ей свои актуальные координаты.

Лорка приезжает часа через два. А я за это время успеваю прокрутить в голове события последних дней, начиная с того момента, как увидел Банникову у себя под столом.

Дурак! Что на меня нашло?! Нафига мне это всё?!

Ну, Банникова. Ну и что?

Красивая, блин. И охуенная она. Но бесячая.

То ли дело Лорка!

Она как раз подъезжает на машине за мной.

Я прощаюсь со спасителем и, взяв сумку с вещами, иду к тачке.

— Дорогой! Но что случилось?! Ты мне расскажешь?! Я так испугалась! Так испугалась! Пришлось билеты поменять!

— Не верещи! — морщусь я, оглохнув от её визгов. — Давай я поведу, — киваю ей, показывая, чтобы на пассажирское сиденье садилась, и сам с удовольствием сажусь в машину.

— Так, что случилось с моим Максиком? — она кладёт мне на ногу руку и гладит.

— Не мешай. Видишь же, что за рулём, — бросаю ей, наверное, слишком грубо.

Потому что она тут же отворачивается и складывает на груди руки.

— Раньше тебе это не мешало, — бурчит недовольно.

— Прости, Лор, — вздыхаю. — Ты ни при чём тут. Просто я… устал пиздец как. В этом снежном плену…

— Я понимаю, дорогой, — тут же снова улыбается. — Я так соскучилась! Как и ты!

— Угу, — и просто киваю. Без лишних слов.

Мы приезжаем в мою квартиру. Я прохожу в гостиную и плюхаюсь на диван, запрокинув назад голову. Прикрываю глаза.

Меня как будто что-то беспокоит. Что-то не даёт наслаждаться моментом. А ведь через пару часов у меня самолёт в райское место. С тёлкой, которая всё умеет и которая будет ублажать так, как я захочу.

Какого хрена?!

Открываю глаза и приподнимаю голову. Опускаю взгляд и вижу между ног стоящую на коленях Лорку. Она водит руками по моим ногам, приближаясь к ширинке.

— Максичек, так соскучилась, — призывно облизывает опытные губы. — Как ты там столько дней без секса-то? Давай я по-быстрому тебя приласкаю, — и кладёт руку мне между ног. Давит ей.

— Лор, — зажмуриваюсь и потираю пальцами глаза.

— Я сейчас, дорогой… сейчас…

Слышу лязг бляшки ремня, звук заклёпок на джинсах. И вот уже её тёплые руки ложатся мне на боксёры. Она гладит по моему члену, а я с ужасом понимаю, что меня это никак не вставляет.

Член как лежал, так и лежит. И яйца не поджимаются. Лежат там.

Хмурюсь и смотрю в стену. Туда смотреть не хочу.

— Максик, — зовёт снизу Лорка.

Приходится, опустить туда взгляд.

— У тебя всё в порядке? — шепчет с волнением она и мнётся. — Тут…

Напрягаюсь, чтобы член дёрнулся. Ну, или хотя бы яйца. Но дёргаются

— Это, наверное, от обморожения, — начинает тараторить она. — Я читала, что такое бывает. Ты там замёрз, наверное? Давай я его понатираю спиртом!

И она подскакивает и бежит куда-то.

Я злюсь и быстрее застёгиваю и штаны, и ремень.

Сука.

У меня никогда такого не было.

Я не хочу секса.

Звучит пиздец как страшно. Как конец света звучит.

— Вот! Нашла! Давай! Снимай всё! Сейчас я его натру! Отогрею маленького!

«Маленького»?!

— Да пошла ты! — срываю на Лорку свою злость.

Смотрю, а у неё в руке дезинфицирующее средство. Это типа спирт, которым она собралась натирать мне член?!

Дура!

— Максичек, ты куда?! — орёт она мне в спину, когда я, схватив ключи от машины, иду к входной двери. — А я?! Куда ты?! А наш багаж?!

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней

— Лети одна, Лор, — говорю ровным голосом.

— В смысле?! Максичек… я не понимаю… ты что?!

— У тебя билеты есть. Там тебя встретят. Лети, Лор.

— А ты?! Макс!

— А у меня… — хмурюсь и ищу кошелёк. Стараюсь не смотреть на девицу.

Блять, я веду себя как придурок! Как конченный придурок!

— У меня дела! — выплёвываю, наконец. — Дверь не забудь захлопнуть!

И сам выхожу из квартиры и хлопаю дверью.

Наверное, хороший… но очень странный поступок…

Спустя полчаса я у дома Банниковой. Если ничего не изменилось с тех пор, то здесь она живёт. Да, это тот самый двор.

Не сразу решаюсь зайти в подъезд.

Если набрать её по телефону, она ведь не ответит. Да и что я ей скажу?

«Привет, я тут под окнами стою»?

И что?

Нет, мне надо просто увидеть её. Без предупреждения. Может, тогда нужные слова найдутся?

Я вообще не понимаю своих действий. Сам пришёл к Банниковой.

Вижу, что дверь подъезда открывается и кто-то выходит. И я быстрее устремляюсь туда. Захожу в подъезд и, не дожидаясь лифта, бегу по лестнице вверх, на нужный этаж.

Стою перед дверью, глядя в пол. Три, два, один. Поднимаю руку, чтобы позвонить, но в этот момент слышу чьи-то шаги. И потом голос сзади:

— Нету их.

Резко оборачиваюсь. Какая-то женщина подходит к двери напротив и роется в сумке.

— Вы к Банниковым?

Киваю.

— Нет их. Уехали они.

— Как? В смысле, когда?

— Да, вот, с час назад, — отвечает женщина. — На все праздники. Мне, вон, Василия оставили.

— Но… куда уехали? — то ли разочарование, то ли хер пойми что не даёт нормально мыслить.

Что я делаю вообще? Что происходит?

34. Медведь

— Может, надо было дома остаться? — я поправляю шапку и осматриваюсь. — Зачем мы сюда приехали вообще?

— Не хочу дома встречать Новый год, — отвечает мне сестра. — Аура там, может, неправильная? Ну, что, вот, мы обе такие несчастливые? Обе без мужиков! Слушай! А как там этот? Ну, с которым ты там была? Ничего так. И смотрел на тебя так… Максим, кажется?

— Нет, — обрываю её и хмурюсь.

— Да хватит, может, уже по Серову своему страдать? — усмехается она и толкает меня в плечо. — Ну, было и фиг с ним! Ошибка молодости!

Я тоже усмехаюсь.

— Я тебе говорю, — заговорщически шепчет, — обрати внимание на Максима! Не все такие, как этот Серов!

— Да что ты всё заладила? — хмурюсь я. — Серов, да Серов! Хватит мне напоминать о нём!

— А я и не о нём напоминаю! — смеётся Дося. — Я о Максиме!

— А, может, это и есть Серов! — не выдерживаю я и прикусываю губу. Блин. Не хотела ведь ей рассказывать.

Сестра сначала изумлённо смотрит на меня. Хлопает глазами.

— Ну-ка, ну-ка, — потом она по-опасному щурится. Упирается руками в бока. — Рассказывай! — кивает мне, глядя строго. — То есть… хм… Серов — это твой новый босс и он же Максим, с которым ты… Ой, блин! Ева! Что опять натворила?

Опускаю взгляд и отворачиваюсь.

— Ева? — слышу голос сестры. — Только не говори, что вы опять… Ну, нет…. На такие «косяки» даже я не способна!

Тяжело вздыхаю.

— Тебе же не понравилось тогда! Ты сама рассказывала! Что опять-то? Нет! Ну, что за индюк, а?! — возмущается она. — Ну, ладно! В прошлый раз ты меня остановила! В этот раз…

— Не надо, Дось, — прошу я, поднимая на неё взгляд. — Я же сама…

— Так-так. Хм… что делать планируешь?

— Ну… увольняться… что же ещё? Я же говорила…

— Но место же хорошее! Сама так радовалась, когда устроилась! И что же? Из-за этого индюка увольняться будешь?! Блин!

— Не хочу с ним работать, — бурчу я, глядя вниз.

— Понимаю.

— О! Вот и пришли! — сестра хлопает в ладоши. — Пошли греться и расскажешь мне заодно!

Мы бежим к дому.

Это дом наших родителей. Они тут летом живут. Сейчас мама и папа улетели на все новогодние праздники, так что мы с Досей тут точно одни будем.

Зимой за домом следит Михалыч, он живёт тут, а летом уезжает к себе в деревню. И на новогодние праздники тоже отпросился.

— Давай, я сейчас всё подключу, а ты пока поесть что-нибудь приготовь! Доставка должна была всё привезти! Есть охота пипец как! — произносит весело сестра и её настроение и мне передаётся. — Сейчас всё мне расскажешь! Блин! И Новый год же на дворе! Шампанское доставай там! — подмигивает мне.

Дося убегает включать отопление и воду, а я иду на кухню. Снимаю шапку и куртку и осматриваюсь.

На полу стоят пакеты из службы доставки. Дося позаботилась. Я лезу в один из них и тут слышу истошный крик.

Выбегаю в коридор и вижу, как в дом влетает Дося с круглыми глазами. Захлопывает за собой дверь и часто дышит.

— Дось, что случилось? — я тоже уже пугаюсь и таращусь на неё.

Она громко сглатывает и моргает.

— Тттттаммм… ттттааааммм… — и взглядом показывает на дверь. — Ттттаммм ммммедведддддь!

И в этот момент как будто кто-то скребётся в дверь и я даже слышу звериный рык.

35. Удачная была охота

— Ты уверена? — спрашиваю я сестру, когда мы обе стоим и подпираем плечами входную дверь, хотя она и так на замок закрыта. — Может, показалось?

— Да что я, по-твоему, медведя не узнаю?! — возмущается Дося. — Я же и не пила ещё! Он это! Клянусь! Помнишь, баба Нюра рассказывала, что летом медведь в огород к ней заходил ночью?

— Ну, так то летом же! А сейчас зима же! Медведи спят!

— Аррррррр! — раздаётся вдруг за дверью.

Мы с сестрой переглядываемся и сглатываем одновременно.

— Это по-твоему храп, да? — язвительно спрашивает Дося. — Мишка захрапел. У нас под дверью!

И,

— А ведь они сейчас голодные, — шепчу я. — Он есть хочет наверняка.

— Хочет, — кивает Дося. — Что делать-то? Не за стол же его приглашать?

— Вот, говорила тебе! Давай дома останемся! Нет, блин! Экзотики захотелось! — шиплю я.

— Да цыц ты! Видишь, затих! Может ушёл?

Прислушиваемся.

За дверью тишина, но какой-то подозрительный шум идёт от стены. Как будто там кто-то крадётся. Шаги такие тихие. И потом вдруг в окно стук.

Мы даже подпрыгиваем с Досей. Берём друг друга за руки.

— Он в окно ломиться будет сейчас! — шепчет сестра. — Надо что-то делать!

— Что?! — испуганно таращусь на окно. Вроде, тихо там сейчас.

— Лучшая защита — нападение! — горячо шепчет Дося.

— В смысле?! Я не пойду на медведя! Дося, ты чего?! И тебя не пущу! — мотаю головой для убедительности.

— Тихо!

Прислушиваемся. И я вскрикиваю, когда в дверь опять скребутся.

— Тихо ты! — хмурится Дося. — Неси ведро с водой!

— Зачем?!

— Неси, говорю! Видишь, не уходит! Надо испугать его!

— Медведя?! Ты серьёзно?!

— Неси ведро, говорю! Слушай, что старшая сестра говорит!

Я бегу на кухню и набираю ведро холодной воды. Когда возвращаюсь с ним в коридор, Дося уже стоит возле двери со шваброй наперевес.

— Дось, ты чего?

— Приготовься! — командует она. — Я открываю дверь, ты сразу в него воду выплёскивай!

— Дося! Не надо! Ты чего?! Может, так уйдёт?! Дося!

Но она, конечно, не слушает меня.

— Раз! Два! Три! — распахивает дверь.

— Арррр! — слышится тут же и я, даже толком не разглядев, кто там и что, просто выплёскиваю на медведя ведро воды.

Он тут же замолкает. Начинает так жалостливо тереть лапами морду. И в этот момент Дося размахивается и со всего размаха пробивает шваброй в морду медведя. А потом сразу — и в живот ему.

Медведь складывается пополам и заваливается в коридор мордой вниз.

— Готов! — торжественно восклицает Дося. — Давай его на улицу вытолкаем! Очнётся — убежит.

— Погоди, Дось, медведь какой-то странный… — говорю я, оглядывая мохнатую шкуру. — Смотри, окраска странная какая-то! Почему он серый-то?

— Да мало ли, — отмахивается она. — Поседел, может, от страха. Ну, серый и серый!

— А хвост? — смотрю круглыми глазами на длинный хвост медведя. — Хвост-то как у крысы! Дось, ну, посмотри!

— До чего же ты въедливая! — злится сестра. — Может, мутант какой! Серый, с крысиным хвостом! Хрен с ним! Давай, помоги вытолкать-то, пока в себя не пришёл!

Она шваброй начинает выпихивать тушку за порог, но в этот момент слышится как будто стон. Причем именно стон, а не рычание.

— Очухивается, что ли? — хмурится Дося и активнее начинает толкать тушку медведя.

— Сука… — слышится тихое.

Может, показалось? Но по взгляду сестры понимаю, что нет, не показалось!

Мы переглядываемся. Потом Дося медленно, подцепив шваброй, переворачивает медведя на спину.

— Бляяяяя, — произносим мы с ней одновременно.

Потому что с морды сползает волосатая шкура и я вижу перед собой сморщенное лицо… Серова.

36. Потому что дурак

— Это что, а? — тихо спрашивает Дося.

В ответ лишь стон Серова.

— Погоди, это же он? — сестра вскидывает на меня удивлённый взгляд. — Это же он! Да, Ева?

Ничего не отвечаю. Сажусь на корточки перед Серовым и снимаю с его головы меховую маску. Провожу ладонью по лбу.

— Серов, ты спятил? — вглядываюсь в его лицо. — Ты что тут делаешь?

— Спасибо, Банникова, — хмыкает как-то слабо он и пытается приподняться на локтях. — Я тоже за тебя беспокоюсь.

— Ты как, вообще? — осматриваю его. — Ты зачем… ты зачем в костюм выхухоли залез? Серов?

— Удивить хотел. Ай, сука, — опять морщится.

— Удалось тебе! — звучит сверху голос Доси.

— Дось, — строго смотрю на неё.

— Что? Мало ему ещё! Жаль промахнулась. Надо было чуть пониже.

Я знаю, что она шутит. Но Серов, похоже, всерьёз пугается.

Кое-как садится на полу и прижимает руку к животу. Исподлобья смотрит на нас с сестрой.

— Ладно, добивать тебя никто не будет, — усмехается сестра. — Ева, — смотрит на меня, — разберись тут. С незванными выхухолями. А то Новый год на носу, а у нас дома крыса. А ведь как Новый год встретишь…

— Дося, — опять смотрю на неё.

Она чуть улыбается и вместе со шваброй уходит.

— Серов, ты что тут делаешь? — хмурюсь я и строго смотрю на него. — И почему… почему ты крыса-то? — осматриваю его костюм.

— Это не крыса, — бурчит он, потирая голову мохнатой лапой. — Это выхухоль. Не узнаешь, что ли? Сама мне такой костюм заказала! Заказала ведь? — щурится.

Ну, а чего отнекиваться-то?

— Я ошиблась, — отвечаю я.

— Ну да, ну да, так и поверил тебе. Ой, — он пытается встать и морщится от боли. — Чего она такая агрессивная у тебя?

— Кто?

— Сестра твоя. Чего она сразу со шваброй кидается?

— Так мы думали, это медведь! Ты! Ты вообще спятил, Серов?! Нарядился в шкуру и припёрся! Нафига?!

— Не знаю, — бросает он со злобой. — Дурак потому что.

— Хм.

— Молчи, Банникова!

— Ты сам это сказал!

— Молчи!

— Хватит мне указывать! Ты нафига сюда пришёл вообще? — злюсь на него и встаю.

Собираюсь уйти, но этот гад хватает меня за щиколотку и дёргает вниз. Так, что я падаю прямо на него. Сильные руки сжимают меня за талию и фиксируют, лишая возможности подняться.

— Пусти! Выхухоль! — я, нахмурившись, смотрю на него.

— Молчи, я сказал! — цедит он, захватывая мои руки за запястья и заводя их за спину.

— Хочу и говорю! Не тебе решать…

— Достала! — рычит он сквозь зубы и одним движением переворачивает меня на спину, а сам оказывается сверху.

В его взгляде блеск ярости.

И я только открываю рот, чтобы возмутиться, как он просто набрасывается на меня, сминая мои губы.

37. Ёлка

Я лишь ошарашенно выдыхаю и смотрю круглыми глазами на Серова, который и не думает отпускать меня.

А я чувствую, что ещё мгновение, ещё секундочка и всё. Меня опять унесёт в неправильное русло! Но так не должно же быть! Не должно!

Вот ведь прицепился как банный лист!

И тут сверху раздаётся громкий кашель Доси.

— Кхе-кхе! Я, конечно, извиняюсь, но, блин! Нашли время и место! Дайте хоть нормально Новый год-то встретить!

Слова Доси приводят Серова в чувства. Не уверена, что всё так закончилось бы, останься мы одни. И с этим точно надо что-то делать.

Он отрывается от моих губ и часто дышит. Я сама толкаю его с себя и отползаю, проводя ладонью по губам.

— Ну, так и сказала бы, что не надо забирать было! — укоризненно качает головой

— Да это вообще не то, что ты подумала! Я не знаю, чего он припёрся! — и грозно смотрю на Серова.

— До чего же ты вредная, Банникова! — рычит он в ответ. — Я ради тебя, можно сказать, жизнью рисковал!

— Чего?

— Костюм с трудом достал! Ну? Ты же хотела меня увидеть в костюме выхухоли? Смотри! — и он встаёт и раскидывает в стороны руки. — Нравлюсь?

— Дось, по-моему, ты того, — говорю сестре, не сводя взгляда с улыбающегося Серова, — переборщила с ударом-то.

— Думаешь, подправить? — она вздёргивает бровь и берётся за швабру.

— Эй! Вы чего?! — пугается Серов. — Совсем сбрендили?!

— Ладно, живи, — улыбается Дося. — Сейчас не до тебя пока. После Нового года решим, что с тобой делать. Ева! Вставай давай! Хватит сидеть-то! Стол не накрыт, шампанское не налито!

— Секундочку! — говорит вдруг Серов и выбегает за дверь.

Возвращается со здоровой коробкой. Ставит её на стол.

— Ого! — Дося заглядывает внутрь коробки и присвистывает. — А ты начинаешь мне нравиться!

— Давайте пока проводим год-то? — предлагает Серов, доставая бутылку.

— Виски? — удивлённо смотрю на него.

— Ну, шампанское на встречу Нового года оставим! Это очень хороший виски! — кивает многозначительно. — Односолодовый.

Открывает бутылку и разливает в уже приготовленные сестрой стаканы.

— Проводим старый год! — говорит радостно Серов. — Он круто заканчивается! Посмотрим, что нам Новый год принесет! Да, Банникова? — и подмигивает мне.

Смотрю на него строго. А потом на улыбающуюся его шуткам сестру. Они сговорились?!

— Ммм, вкусный виски! — произносит Дося. — Ты мне ещё больше нравишься!

— Дось! — окликаю её.

— Ау? — переводит на меня взгляд и смотрит так, словно не понимает, о чём я. — Ну, а чего? Ну, было и было! Надо уметь прощать! Тем более, если человек изменился! Так ведь, Максим? Ты изменился?

— А то! Я лучше стал! Долговечнее! Хех! Разве нет, Ева? — и хитро подмигивает мне.

— Пф! — отворачиваюсь.

Перспектива встречать Новый год с Серовым мне не нравится, но Дося его уже точно не выгонит.

— Я с вашего позволения небольшой стриптиз устрою! — смеётся Серов и начинает снимать с себя шкуру выхухоли. — Фух! Душно-то как! Бедная скотина! Как она это всю жизнь носит!

Дося смеётся в ответ. Одна я стою и злюсь. На сестру. На Серова. А они тем временем ещё по порции вискаря принимают. Что вообще происходит?!

— Так, а где у вас ёлка-то?! — хлопает в ладоши Серов и осматривает комнату. — Не вижу главного символа Нового года!

— Да какая ёлка? — машет рукой Дося, откусывая яблоко. — Откуда её взять-то? Без неё встретим!

— Да в смысле?! — негодует Серов. — Так нельзя! Традиция же! Я что же?! От Мальдив отказался, чтобы без ёлки встречать Новый год?!

Мы с Досей тревожно переглядываемся.

— Серов, ты чего? — спрашиваю я. — Какая ещё ёлка? Где мы тебе её возьмем?

— Ой, Банникова! — усмехается он. — Хорошо, что я с вами! Ты видела вообще, где мы сейчас?! Тут ёлок завались просто!

— Ну, вообще, тут нельзя рубить-то, — говорит Дося. — Это же природа!

— Спокойно! — уверенно заявляет Серов. — Я всё это знаю! А, вот, вы знаете, что надо прореживать зелёные насаждения?!

Мотаем головами.

— Вот! Теперь знаете! В общем, собирайтесь, пойдём за ёлкой!

— Серов, ты чего? — с волнением сглатываю я. — Виски перепил? Угомонись. Не надо нам никакой ёлки!

— Банникова, — морщится недовольно, — когда уже ты перестанешь спорить со мной, а?

— А что? Мне нравится идея! — хохочет Дося и надевает куртку.

— Дося! Ты-то куда?! — кричу я ей.

— За ёлкой! Давай быстрее, Ева! А то не успеем до Нового года! — и протягивает мне куртку.

Ну, и как их одних отпустить?! Из всех троих я, пожалуй, самая трезвая. И разумная. Но кто послушает голос разума после полбутылки виски?!

38. Слишком резвый Серов

— Как надо выбирать ёлку? — Серов оборачивается и смотрит на нас с сестрой.

Мы идём по лесной тропинке. На улице почти ночь! Но спасибо, хоть на небе ни облачка, и благодаря отражению лунного света о снег вполне сносно видно всё.

Мы уже прилично отошли от дома и я серьёзно опасаюсь заблудиться.

— Как? — интересуется Дося.

— Ёлку надо выбирать тщательно! — гогочет Серов. — Во! — и показывает топором куда-то. — Эта подойдёт!

— Серов, это не ёлка, — усмехаюсь я, глядя на куст, на который он показывает.

— Да? А что же это по-твоему? Вот тебе лишь бы поспорить со мной, Банникова! — цокает укоризненно. — Сейчас будет у нас ёлочка! — взмахивает топором.

— Это можжевельник, Серов, — беру его за локоть, останавливая. — Между прочим, редкий кустарник. Вот за него точно сесть можно.

— «Можже» что? — хмурится он. — Не знаю такого. Сейчас придумала, да? — лыбится.

Закатываю глаза.

— Максим, это правда не ель. Это можжевельник! — смеётся Дося. — Ну, на роль ёлки он точно не сгодится. Он пахучий очень.

— Ладно, это проверка была. Ваших знаний, — бурчит Серов. — Сами тогда выбирайте ёлку. Какую скажете, такую и срублю!

— Вот, эта, конечно, красавица! — вздыхает Дося, глядя вверх. — Но высоченная! Куда нам её? Давай поменьше искать!

— Ева, а тебе нравится эта ёлка? — толкает меня в бок Серов.

— Мне вообще эта затея не нравится, — признаюсь честно. — Пойдёмте домой, а? Ну её, эту ёлку! Без неё отметим! У меня какое-то нехорошее предчувствие вот прямо…

И я не вру. И правда, что-то скребёт словно в мозгу. Я постоянно оглядываюсь по сторонам. И, хотя кроме нас тут никого, но что-то не даёт мне покоя.

— Сейчас я её! — бросает вдруг Серов и, подоткнув топор за пояс, плюёт зачем-то на рукавицы, потирает их и запрыгивает на ствол высокой ёлки.

— Серов, ты чего? Ты куда?! — ору я.

А он тем временем начинает забираться наверх.

— Эй, ты далеко собрался?! — вторит мне сестра. — Совсем, что ли, крыша поехала? — и испуганно смотрит на меня.

Похоже, тоже трезвеет на морозе-то.

— Я вам сейчас верхушку срублю! — кричит довольный Серов. — И ёлка будет! И дерево оставим! А у него ещё отрастёт!

— Что «отрастёт»?! Ты что несёшь, Серов?! — кричу я, задрав голову.

Он уже высоко забрался! И не отвечает!

Уцепившись одной рукой, второй достаёт топор и замахивается. Раздаётся характерный звук.

— Серов, хватит! Пожалуйста, остановись! — надрываюсь я.

— Ой, дурак! — вздыхает горько сестра рядом и тоже смотрит наверх. — Не, не надо нам такого! Он же дурной! Капец какой-то! Как его снимать-то оттуда?! Встретили, блин, Новый год в тихом семейном кругу!

Ещё один удар по дереву и тут откуда-то из чащи леса раздаётся грубый голос в шипящий громкоговоритель:

— Всем оставаться на своих местах!

Резко оборачиваюсь и вижу приближающийся к нам внедорожник с рупором на крыше. Из него

— Всем не двигаться! Егерская служба! Руки вверх!

39. План

— Послушайте, ну, это правда недоразумение какое-то! Всё совсем не так, как вы думаете! — я стою, прислонившись к решётке и сжав пальцами холодные прутья.

— Да? А что же это? — ухмыляется лесник, оторвавшись от бумаг на столе и глядя на меня.

А я и не придумала ещё, что это!

— Мы её это… нарядить хотели! — нахожусь я. — Не рубить, а нарядить!

— Чем? Топором? Или погоди? Вы решили мужика своего единственного в жертву ёлке принести? Поэтому он там оказался? — хмыкает лесник. А потом смотрит уже строже. — Хватит тут время моё тратить! Сядь к остальным и жди! Документы готовьте пока.

И опять возвращается к бумагам, давая понять, что разговор закончен.

Я оборачиваюсь и смотрю на сидящую на лавке у стены сестру и лежащего там же Серова.

Да, он спит!

Я подхожу и сажусь рядом с Досей.

— Говорила вам! — бурчу, обнимая себя. — Вот, куда полезли?! Сдалась вам эта ёлка! Что теперь делать-то?

С укором смотрю на сестру и тут чувствую, как мою ногу словно кто-то гладит. Опускаю взгляд — а там рука Серова.

Ощупывает мою ногу и потом он подтягивается и кладёт на меня свою голову. И продолжает спать.

— Мда, — замечает Дося, глядя на эту картинку. — Мало мне тебя. Так ещё такого же нашла себе!

Я хочу возмутиться, но не успеваю, потому что сестра продолжает:

— Будем выбираться.

— Как? — шепчу я, косясь на лесника. — Этот не отпустит! Смотри, какой строгий! Оформляет всё!

— Надо придумать. Мне дело не нужно вообще! Сама знаешь! Да и вам с Серовым, думаю, тоже не хочется мелькать как лица, покусившиеся на губернаторскую ель!

— Ну, кто же знал-то?! — возмущаюсь я. — Так. Стоп. Почему я сейчас перед тобой оправдываюсь?! Это была ваша с Серовым идея! Спит он, блин! — и толкаю его в плечо.

Но Серов лишь недовольно бурчит что-то во сне и поправляет воротник куртки, прячась в него ещё больше.

— Так! — громогласно произносит лесник, выпрямляясь и поворачиваясь опять к нам. — Документы приготовили?

— Эх! — вздыхает Дося. — Придётся лесника соблазнять!

И только собирается встать, как в помещение без стука врывается какой-то мужик в ушанке.

— Егорыч! Тревога! Ромашка рожает! — орёт вбежавший мужик и сразу тянется к графину с водой на столе лесника. — Быстрее! — и выпивает залпом целый стакан.

— Иди ты! — вскакивает лесник и хватается за тулуп. — А чего не позвонил?! Быстрее было бы!

— Рация села! Едем?

— Конечно! — отвечает лесник и бежит к двери.

Но потом, словно вспомнив что-то, останавливается и оборачивается к нам.

— Тут меня ждите! Приеду и закончим! — и выскакивает наружу вслед за мужиком.

И потом до нас доносится рёв мотора и гул шин.

Мы переглядываемся с сестрой.

— Уходить будем, — говорит она, осматриваясь.

— Ты что? Дося! Это же побег! Это же ещё одна статья! — пугаюсь я.

— Он не знает нас. Сбежим и всё. Документов наших он не видел! Ты здесь предлагаешь сидеть и мерзнуть? А если эта Ромашка, кто бы это ни был, не разродится? Мы замёрзнем тут! Надо бежать, Ева. Надо! — и она пронзительно смотрит мне в глаза.

— А Серов? — сглатываю я и опускаю взгляд на голову, лежащую на моей ноге.

— С собой заберём. Свидетель. Нельзя оставлять, — деловито произносит сестра, застёгивая куртку на себе.

— А как мы из клетки-то выберемся? — интересуюсь я, снимая с себя Серова, и вставая.

— Что бы вы делали без меня! — гордо заявляет она и подмигивает. — Буди своего!

— Он не мой, — ворчу я, но иду к мирно спящему Серову.

40. Побег

— Вуаля! — оборачиваюсь и вижу, как Дося приоткрывает дверь клетки, в которой мы сидим.

— А, — удивлённо открываю рот. — А откуда у тебя ключ?

Поверить не могу!

— А ты думаешь, я зря возле стола тёрлась? — усмехается сестра.

— Так я думала, что тебе и правда плохо было…

— А чего ж хорошего? — отвечает Дося. — Плохо, конечно! В общем, потом всё. Давайте на выход! Быстро! Пока не вернулся лесник!

— Серов, ты идти-то сможешь? — толкаю его легонько в плечо.

— Куда? — непонимающе смотрит на меня, потирая глаза ладонями.

— На свободу, блин! Тормоз какой-то! — злится Дося.

— Не, я не пойду! — заявляет вдруг Серов и мы с сестрой ошарашенно таращимся на него. — Вы что? Это же побег! Не, давайте по закону действовать!

Поверить не могу! Серов всерьёз собирается остаться тут! Усаживается на скамейке и обнимает себя.

— Ты спятил?! — злится Дося.

— Я как раз в здравом уме, — расслабленно улыбается Серов, располагаясь на скамейке. — И вам советую остыть. Нельзя так. Это уже ни в какие ворота! Побег из изолятора! Вы что же думаете…

Но договорить ему я не даю. Такая злость берёт меня на этого вредного босса! Да и вижу, как у Доси во взгляде ярость просыпается. Они точно подерутся. Вон, как она кулаки сжимает.

И тогда я не знаю, почему, но решаюсь на крайние меры. Нельзя ждать ни минуты! А этот Серов всё только портит!

— Ой, а что это там? — показываю ему под ноги.

— Где? — он наклоняется, чтобы разглядеть, и тогда я быстро сдёргиваю с ноги ботинок и со всего размаха бью им по затылку Серова.

Он вначале как-то сразу замирает. Так и сидит, согнувшись. Но всего пару секунд, потому что уже через мгновение падает грузно на пол.

— Ева? — удивлённо смотрит на меня сестра. — Ты что… делаешь?

— Вырубаю этого гада! — хмуро отвечаю я. — А то мы с ним никуда не сбежим!

— Но что же делать-то? Как же теперь?

— Помоги! — командую я, беря Серова за одну руку.

Дося подходит и берёт его за вторую руку.

Мы приподнимаем бездыханное тело Серова и тащим его на выход.

— Подожди меня здесь! Я машину пригоню! — говорит сестра, помогая мне усадить мужика у стены.

Это хорошо, что наш домик недалеко от лесничьей сторожки. Я боюсь, что Серов придёт в себя раньше времени и опять всё испортит, но, похоже, ударила я его неслабо так. Потому что Дося успевает приехать на машине.

Мы загружаем тело Серова на заднее сиденье и рвём с места.

— Всё. Не было нас тут, — бурчит недовольно сестра, выезжая на трассу. — Куда его везти-то? — кивает назад, где лежит Серов.

— Домой. Куда же ещё?

— С Новым годом, кстати! — ухмыляется сестра и прибавляет радио в машине, откуда доносится бой курантов. — Встретили Новый год! Такого у нас точно ещё не было!

Вздыхаю и смотрю в зеркало заднего вида

Дося привозит нас к дому и мы вдвоём затаскиваем тело в квартиру. И кладём на кровать.

— Ну, и что теперь с ним делать? — спрашиваю я, отдышавшись.

— Ждать, когда в себя придёт! — тяжело выдыхает и Дося.

Тащить Серова — та ещё задачка! Тяжёлый он!

— Сиди и карауль, когда очнётся! — командует мне сестра.

— А почему я-то?

— Ну, а кто?! Чей он?!

— Ну, блин, точно не мой!

— И не мой! — смеётся Дося. — Вот, очнётся и разберётесь, чей!

— А ты куда?! — беру её за локоть, когда она собирается покинуть квартиру.

— К Славе поеду. Что мне тут делать-то? — пожимает плечами и весело подмигивает.

— А я?! Я как же?! А вдруг он того? Не придёт в себя? — оглядываюсь на спальню.

— Тогда вызывай полицию! — ржёт Дося. — Да шучу же, ну? Всё хорошо будет! Главное, что от ответственности мы сбежали! Серов — в надёжных руках! Новый год встретили! Такое точно никогда не забудется!

— Дося, но я…

И тут из спальни доносится то ли стон, то ли мычание.

Мы обе оборачиваемся.

— Смотри, похоже, очухивается! — толкает меня Дося. — Иди к нему давай!

— Дось, но как же… я…

— Кто его вырубил? Иди, не бойся! — подмигивает.

Я смотрю в сторону спальни. Облизываю губы. Мне страшно становится. Но там опять тихо.

И тут только слышу, как хлопает входная дверь.

Поворачиваю голову и понимаю, что Дося ушла. Бросила меня одну здесь с этим маньяком ёлочным!

Делать нечего. Вздыхаю и иду к нему.

Он всё так же лежит на кровати, раскинув руки в стороны.

— Серов, ты как? — легонько толкаю его в плечо.

Не реагирует. Неужели, я так сильно его долбанула?

— Максим!

Бесполезно.

Это самый ужасный Новый год в моей жизни! И так обидно становится!

Я ложусь с краю, стараясь не задевать лежащего рядом мужчину, сворачиваюсь на бок и смотрю в окно, за которым то и дело слышны чей-то смех и хлопки.

Люди отмечают, отдыхают, а я лежу с бездыханным телом Серова. Серова! Самого ненавистного типа!

Зажмуриваюсь и пытаюсь прогнать из памяти картинки сегодняшнего дня. И сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. По-видимому, усталость и эмоциональное потрясение дают о себе знать.

И так хорошо становится! Всё как будто в нереальности. А тут так хорошо.

Спокойный сон.

Пока в него не врывается знакомый голос:

— Банникова, это ты?

— Не я… — шепчу я во сне и хочу и дальше спать, но чуть ли не подпрыгиваю, когда чувствую, как меня щипают ощутимо так за попу.

41. Нужна проверка

Резко оборачиваюсь и тут же встречаюсь с самодовольной ухмылкой Серова. И хочу встать! Чтобы не лежать тут рядом с ним. Но тяжёлая рука буквально пригвождает меня к кровати.

— Ты, — лыбится он и наклоняется.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашиваю я, блуждая по его лицу взглядом.

Интересно, помнит или нет, что я ему по башке дала?

— Нормально я себя чувствую, — усмехается Серов и разворачивает меня, укладывая на спину.

Уже знакомый блеск в глазах и он резко наклоняется и буквально впивается в мои губы. И сон как рукой сносит.

Смотрю широко раскрытыми глазами в эту наглую морду и уже чувствую его руки на своей груди.

Начинаю мычать и пытаться вырваться из этого поцелуя.

И Серов понимает это. Приподнимается и нависает надо мной. Облизывает губы и удивлённо таращится на меня.

— Ты чего? — спрашивает непонимающе.

— Я вижу, тебе намного лучше, — строго говорю я, а сама ощущаю, как губы горят. Прямо полыхают.

— Мне зашибись, да, — улыбается наглец и снова наклоняется, чтобы впиться в меня.

— Тогда иди домой! — упираюсь ладонями ему в грудь.

На мгновение он замирает. Потом хмурится.

— В смысле «домой»? Я не хочу уходить, — говорит запросто. — Я пиздец как соскучился, Банникова!

И, не сводя с меня взгляда, коленкой раздвигает мои ноги.

— Это… это было ошибкой… — лепечу я.

— Что именно? — дёргает бровью и просовывает руку мне под попу. Сжимает её.

— Всё… ну, то, что мы переспали… там… — шепчу, облизывая от волнения губы.

Почему я волнуюсь? Потому что чувствую, что проигрываю? Нет, я, конечно, сопротивляюсь непонятному желанию, закручивающемуся внизу живота. Это ведь неправильно! Я смогу! Я больше не поддамся этим низменным рефлексам!

И я уже готовлюсь к горячему спору с Серовым, но он неожиданно замирает, уперевшись руками в кровать по обе стороны от моей головы. Больше не улыбается. И говорит вполне серьёзным голосом:

— Ты права. Это было ошибкой. Я тоже так думаю.

У меня даже рот приоткрывается от удивления. Послышалось?

— Ты правда так считаешь? — спрашиваю, всё ещё с недоверием глядя ему в глаза.

— Да, Банникова, — кивает он. — Конечно, ошибка.

— Фух! — я прямо выдыхаю. — Тогда слезь с меня, — прошу его по-хорошему. — А то… а то мне жарко.

— Только знаешь, что, Банникова? — продолжает он ровным голосом, и не думая слезать.

— Что?

— Нужна проверка! Нам надо доказать, что это всё, что произошло, ошибка, — улыбается мило.

— В смысле? Ты о чём, Серов? Кому доказать?

— Себе. Мне и тебе. Ну, ты себе будешь доказывать, а я — себе.

— К чему ты ведёшь? — щурюсь я и пытаюсь выбраться из-под него.

Бесполезно. Мне кажется, или он ещё плотнее прижимается ко мне бёдрами. А там…

Смотрю на него круглыми глазами. Если он согласен, что это ошибка, тогда почему…

— Вот, видишь? — он словно читает мой немой вопрос во взгляде. — Поэтому и надо убедиться, что ошибка. Что нам не понравится…

Он опускается на локоть одной руки, а вторую кладёт мне на живот и ведёт её вверх.

— Серов, ты что делаешь? — шепчу я, вся поджимаясь и задерживая дыхание, когда пальцы его руки упираются в мою грудь.

— Помогаю нам с тобой, Банникова, — шепчет этот нахал, приближаясь к моим губам. — Сейчас проверим… убедимся, что ошибка…

— Это что-то странное, — я вжимаю голову в подушку, пытаясь избежать ещё одного поцелуя. — Ты специально, да? Ты издеваешься?

— Да я ведь тоже страдаю! — складывает брови домиком и жалобно смотрит.

Я вообще ничего не понимаю. Так и моргаю глазами.

— Понимаешь, — шепчет этот искуситель, — у меня в голове вот отложилось, что нам пиздец как хорошо было! А потом… Наверное, это последствия удара? Хм. Что скажешь, Банникова?

— Какого ещё удара? — хмурюсь я.

— Думаешь, я не помню, как ты мне по башке дала? — и резкий захват ладонью моей груди.

Он просто кладёт на неё свою руку и сжимает.

— Серов, ты что делаешь? — возмущаюсь я, понимая, что попала в ловушку!

Гад! Заговорил меня!

— Проверять

— Серов, ты что несёшь? Я не…

И договорить не получается. Потому что этот наглец дёргает уголком губ и набрасывается на мои губы.

42. Давай попробуем сначала?

Успеваю сделать короткий вдох, прежде чем меня напрочь лишают возможности дышать.

Губы Серова мягкие и жёсткие одновременно. Они такие тёплые, что это тепло сразу же передаётся мне и буквально растекается по телу, проникая в сосуды и пропитываясь им.

Я не понимаю, почему у меня такая реакция на него.

Заставляю себя вспомнить всё то зло, которое причинил мне этот гад. Но вместо этого в голове то и дело всплывают совершенно другие картинки! И я зажмуриваюсь, стесняясь собственных ощущений.

— Ева… — шепчет Серов мне в губы.

Открываю глаза и встречаюсь с его горящим взглядом. Он водит губами по моим губам и я вздрагиваю, когда ощущаю его горячую ладонь на коже. Он залез рукой мне под майку и мягко водит кончиками пальцев по мурашкам, которые, конечно же, тоже ощущает.

— Мне нравятся такие ошибки, — с улыбкой продолжает он. — Я готов снова и снова совершать их.

— Максим, но ты же понимаешь, что это неправильно? — ладонями упираюсь в его часто вздымающуюся грудь. Мне кажется, я слышу стук его сердца. — Зачем ты опять пришёл? Зачем вернулся? Ещё и в костюм этот нарядился! Что тебе нужно, а?

— Не что, а кто. Ты мне нужна, — отвечает уже без улыбки. — Я ради тебя, блять, приехал в эту дыру! Ради тебя костюм достал! Неужели ты не понимаешь, Банникова? — он хмурится и я по взгляду вижу, что злится.

— Ты чего раскричался-то? — я тоже сдвигаю брови. — Я не звала тебя! Ничем хорошим это не закончится, Серов!

— Максим, — цедит он.

Непонимающе смотрю на него.

— Хватит меня по фамилии называть! — бурчит недовольно.

И я прямо захлёбываюсь от возмущения. Он же сам меня по фамилии называет постоянно!

— Ева, — повторяет уже мягче. — Ну, хочу я тебя! Сам не понимаю, что, блять, происходит! Но тебя хочу!

— Ну, знаешь ли, Серов! — делаю ударение на его фамилию. — Хочешь ты! А меня спросил?

— И ты хочешь, — произносит хмуро. — Я чувствую, что хочешь.

— Бред! — восклицаю я и пытаюсь выбраться из-под него.

— Это не бред, а взаимное притяжение. И никаких ошибок, — хрипит он и я понимаю, что он тянет с меня леггинсы вниз.

— Ты что делаешь?! — возмущаюсь я и мешаю ему. Тяну штаны обратно наверх. — Я не буду с тобой спать! Больше не буду! Не хочу ничего проверять! И вообще! Проваливай из моей квартиры!

Он ничего не отвечает. Часто дышит и, пригвождая меня своим огненным взглядом к подушке, уже резче дёргает леггинсы.

— Хватит вредничать, Ева, — шепчет, касаясь меня губами. — Это неизбежно… я хер знает, что с этим делать, но, если мы не трахнемся сейчас, то…

— Ты же понимаешь, что мы вместе не можем быть! — чуть ли не хнычу я и прикусываю губу, когда его пальцы оказываются в моих трусиках.

— Давай попробуем? — усмехается он. — Хватит спорить и пытаться убедить себя. Просто отпусти… расслабься…

— Я уже как-то послушала тебя и расслабилась…

— Всё хорошо будет, — улыбается Серов.

Окончательно снимает с меня леггинсы. А потом и майку.

Я лежу перед ним и смотрю, как он тянет одежду теперь уже и с себя.

— У тебя презики есть? — хрипит, наваливаясь и впиваясь губами мне в шею.

Мотаю головой и дыхание задерживается от наполняющих меня ощущений. Но голос разума ещё не до конца отключился.

— Я без защиты не буду, — шепчу я, а сама пальцы запускаю в жёсткие волосы Серова и откидываю назад голову, когда ощущаю, как мурашки волной пробегают по коже от касания его горячих губ.

— Да я аккуратно, — усмехается он. — Вытащу…

— Ну, Максим… — хнычу я и сама не понимаю, что это? Просьба остановиться или продолжать?

И он это чувствует. Мою неуверенность чувствует. Он всё понимает. Потому что просто лишает меня возможности что-либо говорить, накрывая мой рот поцелуем.

Раздвигает мои ноги рукой и вот я уже чувствую горячее давление между ног. И не успеваю собраться с мыслями, как сама вырываюсь из поцелуя и со стоном прикусываю губу, когда снова ощущаю чувство нереальной наполненности.

Серов жарко выдыхает мне в шею. Что-то шепчет, но я уже не различаю слова. Мозги словно отключаются.

Обнимаю его за шею, ещё сильнее прижимая к себе, хотя он и так придавил меня. И руки его с силой сжимают моё безвольное тело.

— Ты охуенная, Ева, — единственное, что удаётся мне различить в его хрипе.

А потом, с рыком впившись губами мне в шею, Серов начинает двигаться, заставляя меня полностью отключиться от реальности.

43. Как успокоить тараканов?

— Жива? — слышу в трубку задорный голос сестры.

— Привет, Дося, — отвечаю, наливая себе кофе на кухне в квартире Серова.

— Как дела-то? Хоть расскажи! А то вообще пропала! Я же волнуюсь!

— Всё хорошо.

— Серов где?

— Спит, — шепчу я и оборачиваюсь на дверь. — Пусть спит. Хоть кофе спокойно попью.

— Ахаха! — смеётся сестра. — Завидую тебе, Ева! Я что звоню-то! Завтра на работу! Не забыли? Хотя что тебе волноваться-то! С самим боссом спишь! Ахаха! Если и не выйдешь на работу, оправдываться не придётся!

— Дося! — бурчу в трубку.

— Что такое? Что опять не так? Только не говори, что он опять что-то учудил! Я ему точно тогда кое-что оторву!

— Не надо никому ничего отрывать, — успокаиваю её. — Просто я... Не знаю... Не уверена, что ли... Всё как-то слишком быстро и как-то идеально... Не знаю, как объяснить, в общем.

— Ну, понятно, — вздыхает Дося. — Опять твои тараканы в хоровод пустились? Ева! Не совершай похожих ошибок. Хватит себя накручивать. Не ищи подвох там, где его нет. Просто расслабься и получай удовольствие. И так, столько лет впустую считай прошло! Вот, если бы ты тогда не сбежала...

— Ну, хватит об этом! — прерываю её. Не хочу думать о том, что она говорит. Не хочу копаться.

Может, она права и надо жить настоящим?

— Короче, Ева! — смеётся сестра. — Успокаивай давай своих тараканов! А ещё лучше — долой их! Выгони!

— Легко сказать «выгони», — бурчу я, отпивая кофе. — Они мне родные уже. Я их, может, даже люблю.

— Кого это «их»? — раздаётся голос Максима и я быстро прощаюсь с Досей и поворачиваюсь.

В дверях, прислонившись плечом к косяку, стоит Серов. Он только что вышел из душа и на нём одно

Он улыбается и идёт ко мне.

— Я думал, ты присоединишься, — подходит и обнимает меня.

— Максим, ты мокрый! — отклоняюсь, когда холодные капельки воды падают на моё лицо.

— А ты? — подхватывает меня за талию и усаживает на стол.

И встаёт между ног, раздвигая их.

Не даёт мне прийти в себя, впиваясь губами в мой рот.

Руки сами опускаются на его ещё теплые после душа плечи. Пальцы ведут по коже. Заходят на спину и я ощущаю его напряженные мышцы.

— Так кого ты там уже любишь? — усмехается, задирая на мне майку. — Меня, надеюсь? — наклоняется и касается губами моей груди.

Запускаю пальцы в мокрые волосы и сама прижимаю его к себе.

Полотенце как-то скользит вниз и в ногу мне упирается уже твёрдый член Серова.

За эти дни я настолько прочувствовала его, что уже без лишнего стеснения веду руку по часто вздымающейся груди целующего меня Серова, задерживаюсь на кубиках на прессе. Ещё секунда промедления и я чувствую, как в ожидании напрягается Максим.

Дыхание становится отрывистым. Скользящее движение вниз и вот уже мои пальцы пока ещё неуверенно обхватывают твёрдый как камень член мужчины.

— Ееееваааа, — привычно тянет Максим, прикусывая мочку моего уха.

Нет, он всё ещё иногда называет меня Банниковой, но это скорее, чтобы позлить меня, когда мы о чём-то спорим.

Обжигающий поцелуй в губы и такие же обжигающие касания пальцев по моим ногам. Ещё выше и у меня вырывается тихий стон. Прямо в поцелуе.

Я губами чувствую, как улыбается Серов. Рукой отводит мои трусики в сторону. Лёгкое касание горячей головкой раскрытых складочек и резкий толчок.

Мы оба стонем, передавая возбуждение друг другу. Я сама прижимаюсь к нему. Я хочу снова почувствовать его. Это похоже на безумие, но, может, Дося права и я слишком заморачиваюсь?

— Ева, посидишь сегодня одна? Мне кое-куда съездить надо, — говорит Максим уже после завтрака. — Обещаю к ужину быть, — подмигивает.

— Конечно, — пожимаю плечами.

— А что? Даже не спросишь, куда я поеду? — усмехается он.

— Если бы хотел, то ты сам сказал бы, Максим. А допытываться я не буду, — чуть улыбаюсь.

— Странная ты, всё-таки, Банникова, — хмыкает он. — Не похожа ни на одну мою девушку.

Мне неприятно слышать эти слова, но вида стараюсь не показывать.

— Ну, ладно, — Максим встаёт и подходит ко мне. — Я поехал. Не скучай тут! — наклоняется и целует меня.

— Не буду, — отвечаю я.

Он опять хмыкает.

— Другого ответа от тебя и не ожидал.

Проводит пальцами по моей щеке и уходит.

Слышу звук закрывающейся входной двери.

Всё хорошо же было. Почему тогда сейчас словно что-то скребёт в груди? Что-то не даёт мне спокойно наслаждаться одиночеством?

Ну, мало ли, какие могут быть у него дела? В конце концов, мы даже не встречаемся. Мы и не обсуждали это.

А тогда кто мы друг другу?

Не хочу думать!

Хмурюсь и тоже встаю. Мою чашки и иду в гостиную. Нет, я не буду себя накручивать. Надо прислушаться к советам старшей сестры. Нет, Ева, не придумывай. Всё будет всё равно не так, как ты себе представишь.

44. Неожиданная встреча

— Максим! Не ожидал тебя увидеть! Ты же, вроде, на Мальдивы улетел? — отец хлопает меня по плечу и удивлённо улыбается.

— Не улетел, — отвечаю я и обнимаю его.

— Как же? Все праздники здесь? И даже не позвонил?

— Занят был, — уклончиво отвечаю я. — Пап, ну, что, мы сейчас выяснять это будем? Ты будто не рад, что я пришёл! — смеюсь я. — С днём рождения, пап!

Опять обнимаю его и целую в щёку. Илья, хоть и не биологический отец мне, но для меня — он родной отец! Он вырастил меня и защитил. Он стал для меня самым родным человеком. После мамы.

Поэтому я, конечно, не мог пропустить его день рождения.

Отец хлопает меня по спине и сажает за стол рядом с собой. В ресторане уже полно народа. Кого-то я знаю за столом, кто-то мне незнаком.

Я киваю Нике, молодой жене отца.

— Максим! — раздаётся сбоку и я оборачиваюсь.

Встречаюсь взглядом с другом отца Виктором. Жмём друг другу руки.

— А ты что же? Опять один? — спрашивает он.

Пожимаю плечами.

— Пора бы, Максим, найти единственную! — подмигивает мне. — И Илью порадуешь!

— Да не встретил пока такую, — усмехаюсь я. — А просто девку на семейное торжество тащить не хочу.

— Это правильно! — одобрительно кивает он.

А потом возвращается на своё место и обнимает свою жену.

У всех либо жены, либо девушки. И, похоже, на самом деле, я тут один, без пары.

Смотрю на то, как отец целует в щёку Нику, как Виктор прижимает к себе жену, и почему-то вспоминаю Еву.

Хмурюсь и опускаю взгляд в тарелку. Почему я не взял её с собой?

Потому что никогда раньше не приводил знакомить к отцу своих девок. Вот, после Ники больше и не приводил. Усмехаюсь своим мыслям.

Нет, не потому что боялся, что девка переметнётся. У отца с Никой всё серьёзно. Они любят друг друга.

А, вот, у меня… Ну, да, я здоровый мужик. Мне нужен секс. Но это же просто секс. Ничего другого не значит.

И с Банниковой у нас охуенный секс. Ну, и что?

Просто секс. А тут семья.

Насколько меня хватит с Банниковой? Потом объяснять, почему мы расстались? Ну, нафиг.

Да и для Евы это тоже мало что значит. Она не пристаёт ко мне с вопросами, не донимает. Ей тоже нравится наш секс.

Ну, и зачем тогда заморачиваться? Просто секс.

Посидев в ресторане пару часов, я собираюсь ехать домой. Хочу к Еве. Вернее, Еву хочу.

Сам не понимаю, что в ней такого, но, сколько я её уже трахнул, а только ещё больше хочется. Потому что это всегда охуенно. Всегда.

Поздравляю ещё раз отца, прощаюсь с гостями и иду на выход.

— Сволочь! Козел! Ты ещё пожалеешь!

Эти крики заставляют меня остановиться и повернуть голову. И там я вижу, как разъяренная девица, стуча каблуками, идёт тоже на выход. Прямо по направлению ко мне.

И эта девица кажется мне знакомой.

Так и стою.

Она ровняется со мной, задевает плечом официанта и у неё падает из рук сумка.

Я, как галантный кавалер, наклоняюсь и поднимаю её. Протягиваю сумку хозяйке.

— Серов? Максим? — улыбается она и я даже отшатываюсь от неожиданности.

Это же Алла! Вот это неожиданная встреча! Сколько мы не виделись?

— Алла,

— Ой, Максим! Ничего себе! — на её лице тоже появляется улыбка. — Вот это встреча! Ты как здесь? Один?

— Да, один. А ты? — и оглядываюсь в ту сторону, откуда она пришла.

— Уже одна, да! — зло кидает она. — Избавилась от одного козла! Ты уже уходишь?

— Да, домой собирался, — отвечаю я.

— Слушай, Максим, а не подбросишь меня? А то я без машины… И вообще, без мужа и без работы осталась… — и она даже закрывает ладонью лицо и как будто всхлипывает.

— Конечно, — говорю я. — Пошли.

— Ой, Максим, ты всегда был такой галантный! А ты знаешь, я ведь часто вспоминала тебя, — Алла улыбается, поднимает руку и проводит пальцами по моей скуле. — Ты же не держишь больше обиду? Ну, на тот случай?

— Какой? — усмехаюсь. — Это было так давно, Алла.

— Милый Макс, — поджимает губки в улыбке и смотрит на меня. — Ну, поехали? Кстати! — и утыкается указательным пальцем мне в грудь. — Ты ведь не видел мою новую квартиру? Хоть что-то ценное от козла осталось! — цедит сквозь зубы. — Пойдём, Макс! Мне кажется, нам надо выпить за такую неожиданную встречу! Может, это знак?

Алла сама берёт меня за руку и тянет на выход.

45. Новая коллега

Нет, на ужин Максим не приходит. И я чувствую себя дурой. Приготовила сама его любимое жаркое, накрыла на стол и… сижу одна и смотрю на пустые тарелки.

Несколько раз порываюсь позвонить ему, но потом одёргиваю себя. Кто я ему такая, чтобы контролировать и спрашивать? Кто я ему вообще?

За все эти дни мы даже толком и не поговорили. А надо ли? Я запуталась. Ничего не понимаю. Но меня не покидает ощущение, что это всё ненадолго, что ли. Мне кажется, я до конца так и не верю Серову…

Наверное, я не права. Или?

Так и не дождавшись его, я иду спать. Сама тоже не ужинаю. Не хочу.

Ложусь в кровать и смотрю в окно. Уже темнеет. Проверяю ещё раз телефон. Хотя зачем? Никто ведь не звонил, я бы услышала.

Лежу так несколько минут, а потом резко вскакиваю с кровати, одеваюсь, хватаю свою сумку и сбегаю прочь. Домой.

На такси доезжаю до дома и, наверное, всю дорогу жду звонка. Ну, жду, да, зачем отнекиваться? И одновременно ругаю себя за это! Глупая!

Открываю дверь своим ключом, захожу тихо, чтобы не разбудить Досю. На цыпочках проникаю в свою комнату. И, чтобы больше не было соблазна проверить телефон, просто вырубаю его и отбрасываю на кровать.

Несколько минут стою у окна, но потому ложусь и довольно быстро засыпаю. А фиг ли страдать?

Пусть это будет прикольным новогодним приключением, не более. Так ведь лучше? Однозначно, с Серовым именно так и лучше!

Утром я встаю и, честно говоря, опасаюсь разговора с Досей. Надо же будет как-то объяснить сестре, что я здесь. Вот так, внезапно.

Но, на моё счастье сестры, уже дома нет. Наверное, на работу убежала. И я спокойно завтракаю и выхожу из дома.

Первый рабочий день после новогодних каникул. Интересно, увижу я Серова?

Так, Ева. Хватит! Хватит о нём думать! Ну, увидишь — ну и что? Он же босс. Главное держаться с ним официально. Не хочу, чтобы слухи поползли.

А если не увижу, то…

— Банникова, ты, что ли?! — я даже замираю.

Так и стою, уткнувшись взглядом в закрытые дверцы лифта. И обернуться боюсь. Я словно опять возвращаюсь на несколько лет назад.

И этот голос…

— Банникова? — хозяйка голоса обходит меня и встаёт передо мной.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с её насмешливым взглядом.

Алла.

— Реально ты, — она приподнимает бровь. — Ты что тут делаешь?

— А ты? — отвечаю вопросом на вопрос.

Заставляю себя не показывать волнение, которым меня накрывает всё сильнее и сильнее.

— Я? — она ничуть не изменилась. Её интересует только она сама. И поэтому она с лёгкостью забывает о своём вопросе про меня и переключается на себя. — Я тут работаю!

Не могу сдержать удивления и чувствую, как брови мои приподнимаются.

— Работаешь?

— Да, Банникова! А ты что? Курьер, наверное? Что-то привезла сюда? — осматривает меня. — Представляешь, тут Максим генеральный директор! — лыбится Алла. — Он и взял меня на работу! В аналитический отдел! Мы вчера с ним случайно столкнулись в ресторане! Какой же он галантный и отзывчивый! — мечтательно закатывает глаза. — Мы так хорошо время провели! Ммм…

Я стою и не произношу больше не звука.

Взгляд Аллы вдруг возвращается ко мне.

— До сих пор понять не могу, что он в тебе тогда нашёл? — не говорит, а шипит она, сузив глаза.

А я просто стою и смотрю. Жаркое, блин, ему приготовила. У него, вон, другое жаркое было! Гад!

— Ой, Максим! Максим! — восклицает Алла и, оттолкнув меня, срывается по коридору.

Поворачиваю голову и стеклянным взглядом смотрю на входящего в здание Серова. В идеальном костюме он уверенным шагом идёт к нам. На лице — привычная ухмылка.

Он сначала смотрит на торопящуюся к нему Аллу, но потом его взгляд быстро перемещается на меня.

Мы смотрим друг другу в глаза и я чувствую, что всё глубже и глубже проваливаюсь в своё прошлое. В наше общее прошлое.

46. Гад

В этот момент двери лифта открываются.

— Доброе утро, Ева, — официально приветствует меня Серов и ничто в нём не выдаёт нашего тесного общения все предыдущие дни.

— Доброе утро, Максим Ильич, — я отвечаю тоже строго.

— Что же вы? Заходите, — и он кивает на лифт.

А мне не хочется с ними ехать.

— Ой, Максим! — Алла хватает его за рукав пиджака и буквально виснет на нём. — Я так волнуюсь! Так волнуюсь! Всё-таки, первый рабочий день на новом месте! Ты же покажешь мне всё, да? Покажешь? — и так смотрит на него, что меня воротит.

Отворачиваюсь.

— Давайте, девушки, заходите, — улыбается Серов и одной рукой толкает в лифт Аллу, а второй приобнимает меня за талию и тоже туда же толкает.

Как же хочется развернуться и врезать в его довольную физиономию! Он же видит, что это Алла! Та самая Алла, из-за которой тогда всё это и произошло!

И он взял её на работу?!

Но нет, я не доставлю удовольствие этим двоим. Поэтому жму на кнопку своего этажа.

— Ева, на тринадцатый тоже нажми, — оборачиваюсь и вижу, как широко улыбается Серов.

Того и гляди физиономия сейчас треснет от улыбки.

— А мне на какой, Максим? — раздаётся противный голос Аллы.

— Тоже на тринадцатый, — отвечает ей Серов,

Я тоже не отвожу взгляда и пальцем тычу в кнопку с цифрой «13».

— Ты же хотела, чтобы я всё показал тебе лично? — медленно поворачивает голову к чуть ли не прыгающей на него Алле.

Она визжит и бросается ему на шею.

— В лифте по правилам запрещено прыгать, — строго произношу я.

Краем глаза замечаю, как приподнимается левая бровь Серова и уголок губ дёргается.

— И ты здесь? — фыркает на меня Алла так, как будто только заметила, что я с ними еду. — Максим, она правда здесь работает? — канючит, обращаясь уже к Серову.

— Невежливо в третьем лице говорить о присутствующем человеке, — цежу я, переводя взгляд на эту мымру.

— Чего? — она пренебрежительно морщится.

Но тут лифт останавливается и двери открываются. Мой этаж.

Отвожу взгляд от этих двоих и, подняв подбородок, гордо покидаю лифт.

Нет, я не собираюсь горевать. Я же решила воспринимать всё, что случилось между нами с Серовым, как новогоднее приключение. Пусть будет так.

Но сосредоточиться на работе нифига не получается. В голове так и крутится мысль о том, что он поехал с Аллой в свой кабинет.

Ну, да, я помню нашу первую с ним встречу здесь. В его кабинете. Я сидела под столом. А он на столе чуть не трахнул какую-то девицу.

Фу. Гад.

Вдруг звонит внутренний телефон.

— Банникова! К генеральному зайди! — это голос секретарши Серова.

— Я?

— Ну, а кто? Банникова ты?

— Ну, я.

— Вот ты и зайди. Максим Ильич вызывает. И давай пошустрее, а то он не в настроении.

Что ему надо ещё?!

Не ходить? Да почему нет-то?

И я решительно выхожу из кабинета и иду к лифту.

47. Алла из анала

В приёмной Серова никого. Секретарша куда-то ушла. Дверь в кабинет генерального закрыта.

Первая мысль: «А вдруг помешаю?»

Даже хочу уйти, но потом собираю волю в кулак и очень громко стучу в дверь. Прямо очень громко, от всей души. И для верности ещё и ногой пинаю дверь.

Замахиваюсь ещё раз, но в этот момент дверь распахивается и я кулаком чётко в грудь Серова попадаю.

Он даже чуть сгибается. Отшатывается от меня и смотрит круглыми глазами. Кладёт ладонь на грудь.

— Чего не заходишь? — кряхтит он.

— Вдруг помешаю? — а сама краем глаза заглядываю в кабинет.

— Проходи давай! — Серов хватает меня за руку и дёргает внутрь. Захлопывает за нами дверь.

И сразу же чувствую его руки на своей талии. Он обнимает меня и прижимается со спины.

— Ты сбежала от меня, что ли, Банникова?

Я отклоняю голову, потому что он шепчет мне эти слова прямо в ухо.

— Возвращаюсь домой, а тебя нет, — его руки сильнее сжимают меня и одна рука уверенно ползёт вверх.

— Ну, ты же не скучал ночью? — со всей силы бью его по рукам и освобождаюсь из захвата.

Разворачиваюсь к нему лицом и смотрю в усмехающееся лицо.

— Я вообще не скучаю, Банникова! Ну? Иди сюда! Я и секретаршу подальше отправил. Нам никто не помешает. Иди сюда, — и тянется ко мне одной рукой, а второй — берётся за ремень на брюках и начинает его расстёгивать.

Но я не собираюсь выполнять его приказы. Мотаю головой и строго смотрю на него. Отступаю назад.

— Ева, что за игры? — недовольно хмурится Серов. — Я работать не смогу со стояком. Ну, иди ко мне, моя девочка, — уже ласковее. — Ты мне утренний секс задолжала, — подмигивает и ремень уже расстёгнут.

Теперь он тянет вниз замок на брюках.

— Аллу из анала позови! — фыркаю я и не даю ему сократить расстояние между нами.

После этих моих слов Серов останавливается и его губы медленно расплываются в хитрой улыбке.

— Как ты сказала? — переспрашивает он, подтягивая уже расстёгнутые брюки. — Алла из задницы?

— Алла из анала. Ты же её в аналитический отдел взял к себе! — выплёвываю ему в лицо.

— Ты ревнуешь, что ли? — он наклоняет голову набок и смотрит на меня, прищурившись.

— Вот ещё! — закатываю глаза и складываю на груди руки. — Делай что хочешь и с кем хочешь!

— Ну-ну, — хмыкает Серов. — То-то ты в лифте чуть не придушила Аллу!

— Что?! — гневно восклицаю я. — Надо больно!

— Ну, если ревнуешь, почему не признаться-то? — спрашивает Серов. — Я бы тоже тебя ревновал. Наверное. Жаль, не к кому, — вздыхает.

Что?! Да что он возомнил?!

— Короче, Ева, у меня ещё полчаса, а потом я до вечера занят буду. Хватит разговаривать. Иди ко мне. Я соскучился! — и он распахивает брюки и мой взгляд невольно падает на торчащий бугор в его боксёрах. — Не выйдешь отсюда, пока мы не трахнемся!

— Аллу позови! — кидаю ему и отбегаю на безопасное расстояние. Я не собираюсь иметь с ним ничего общего больше!

— Да что ты с этой Аллой пристала! — злится Серов и, удерживая брюки, пытается догнать меня. — Не было ничего с ней! Она просто попросила помочь! У неё сложная ситуация сейчас! Ай! Не хочу о ней! Тебя хочу! Иди сюда!

— Ага! Щаз! — спорю я и пытаюсь добраться до двери. — Во! Видал?

И тычу ему фигу.

— Ну, погоди! — рычит он, сдвинув брови.

Делает шаг по направлению ко мне. Но в этот момент дверь открывается и на пороге появляется мужчина в строгом костюме.

Смотрит на нас изумлённо. На меня с фигой и на Серова, держащего брюки, чтобы не упали.

Сначала брови мужчины вздёргиваются вверх. Но буквально через секунду они опускаются и сдвигаются на переносице.

— Какого чёрта тут происходит, Максим?! — гремит его бас.

Я пользуюсь всеобщим замешательством и быстро юркаю в открытую дверь.

48. Несовершенные законы

Застёгиваю брюки и запахиваю пиджак.

— Ну?

Поднимаю взгляд на отца, хмуро наблюдающего за мной.

— Что «ну»? — бурчу недовольно.

— Я жду объяснений. Какого чёрта тут происходит? Я вообще не ошибся? Может, это публичный дом? Или, всё-таки, офис крупной компании?

— Пап, ну, не начинай, а? — морщусь я и прохожу и плюхаюсь в своё кресло. Тру пальцами глаза.

Чёртова Банникова!

— Максим, — опять голос отца. — Ты что творишь-то, а? Тоже мне генеральный со спущенными штанами!

— Пап, а тебя не учили стучаться? — спрашиваю, нахмурившись.

— А я стучался, сынок! — усмехается он. — Ещё как стучался! Только вам тут не до этого было, я так понимаю. Кто она?

И тоже садится и оглядывается на дверь.

— Ты знаешь моё отношение к блядству на работе, — ворчит он.

— Это не блядство, — бурчу себе под нос.

— Да? А что же это, Максим? Обсуждение квартального отчёта?

— Пап, — опять тру глаза, опустив взгляд.

— Кто она?

— Ну, допустим, моя девушка, — смотрю прямо.

Отец вздёргивает брови. Хмыкает.

— Ну-ну. Ладно, Максим, пошли в переговорную. Это всё потом. Ты помнишь, что сегодня важный контракт?

— Помню, — встаю я.

На переговорах никак не могу сосредоточиться. Вроде, и вникаю в суть вопроса, но потом, как малолетка, украдкой под столом набираю сообщение Банниковой.

И как в пустоту! Они уходят, но до неё не доходят. Нет отметки о доставке.

И тогда я даже извиняюсь и под хмурый взгляд отца выхожу из переговорной. Набираю Банникову. В ответ гудки. Ответа нет.

Что я хочу ей сказать?

А хрен его знает. Там по ситуации разрулил бы.

Почему она ушла-то? Что не так? И почему трубку не берёт?

Какое-то неприятное ощущение, что она меня в «чёрный список» внесла. Гудки идут, но не доходят как будто. Она ведь может.

Злюсь на Банникову и кое-как досиживаю до конца встречи.

— Максим, что с тобой? — отец хватает меня за рукав пиджака и не даёт уйти, хотя я почти сразу же срываюсь с места.

— Что? — хмурюсь и недовольно смотрю на него.

— Где ты витаешь?! Ты же знаешь, как важны эти переговоры!

— Да знаю я! Я же здесь!

— Нет, блять! Ты не здесь! — по взгляду отца понимаю, что он очень зол. — Тебя нет с нами! Где ты витаешь?! О чём думаешь?!

Но пофиг.

— Давай потом! — дёргаю руку и иду на выход.

— Когда ты вырастешь, Максим?! — звучит мне в спину.

Не отвечаю.

Раз не хочет на звонки отвечать, лично посещу. Поэтому иду в кабинет, где находится рабочее место Банниковой.

Но и там её не оказывается.

— Ева отпросилась, — говорит её коллега. — Сказала, что сегодня её не будет.

Я возвращаюсь в свой кабинет. Что я чувствую? Злость. Злость на Банникову. Что за игры ещё нахрен?!

Чтобы как-то загасить в себе непонятные и неприятные чувства, наливаю виски. Отпиваю из стакана и кошусь на чёрный экран телефона.

— Максим Ильич, к вам из отдела по работе с персоналом. Документы подписать, — раздаётся голос моей секретарши.

Прячу стакан с недопитым виски в ящик стола и принимаю женщину с папкой.

Она кладёт передо мной документы. Я ставлю подпись.

— А это на увольнение, — говорит она. — Банникова. Всё сегодня дооформим, чтобы сразу всё и отдать.

Рука моя застывает над протянутой бумагой. Хмурюсь и поднимаю взгляд на женщину.

Она лишь мило улыбается.

Потом я опускаю взгляд и вчитываюсь в буквы.

Да какого хера, вообще?! Но вида не показываю. Как учил отец, эмоции держать при себе.

— Банникова увольняется? — вздёрнув бровь, смотрю опять на женщину.

— Да. Срок отработки кончился. Завтра — последний день, — отвечает она. — По закону же.

— По закону? Хм, — задумчиво кручу ручку пальцами. — А можем мы её не увольнять?

Глаза женщины становятся круглыми.

— Но как же? — лепечет она. — По закону же…

— А нет такого закона, чтобы не увольнять? — настаиваю я.

— Нет, — мотает головой.

— Какие-то несовершенные у нас законы! — хмурюсь. — Что скажете?

— Наверное, — несмело произносит женщина и смотрит как-то странно на меня.

— Ладно, идите, — машу на дверь рукой. — Пусть пока у меня документы по Банниковой полежат.

— Хорошо, Максим Ильич, — и она уходит.

Я держу перед собой приказ об увольнении Банниковой.

Я что-то не понимаю. Это она рвёт со мной так, что ли?

Не понимаю.

Сминаю от злости лист бумаги и бросаю его в урну. Встаю и иду на выход.

Ну-ка, пусть в глаза мне это скажет! Благо, где искать эту Е.Банникову я знаю.

49. Срамота

Мельком смотрю в зеркало заднего вида.

Ты идиот, Серов?

Какого хера ты вообще едешь к ней? Гордость твоя где?

Кошусь на букет, лежащий на пассажирском сиденье.

Ещё и цветы ей купил! Когда такое было-то?!

Крепче сжимаю руль. Я злюсь на себя. И на Банникову.

Что за «кошки-мышки» ещё?!

Нормально же всё было. Нам обоим нравилось. Она, всё-таки, странная.

Зачем тогда я еду к ней?

Ответа на этот вопрос пока нет в моей голове.

Да что я вообще заморачиваюсь?! Я просто хочу Еву! А если я чего-то хочу, то получу обязательно!

Вот с таким боевым настроем приезжаю к уже знакомому дому. Выхожу из машины с букетом и задираю голову. Свет в окне горит. Значит дома.

Поправляю причёску и иду к домофону. Набираю номер квартиры Банниковых.

Отвечают не сразу, но я терпеливый. Пока терпеливый.

— Кто там? — звучит хрипло знакомый голос.

— Ева, это я! — радостно восклицаю и жду, когда дверь запищит, чтобы я открыл её.

Но вместо этого раздаётся неприятный треск и всё отключается.

Не понял.

Домофон сломался?

Опять тычу в нужные кнопки. Гудки. Долго идут гудки.

Я взглядом готов прожечь дыру в домофоне.

Наконец, отвечают.

— Серов, иди нахер! — как-то даже зло произносит Банникова.

Или не она? Ну, не может она меня так послать.

— Ева, это ты? — уточняю на всякий случай.

— Нет, блин! Выхухоль! Ты кого здесь встретить хотел, Серов?

— Тебя, — растерянно бормочу я. Не ожидал такого приёма. — Ева, открой мне дверь.

— Нет, — звучит короткое.

— Ева, нам надо поговорить! Не думай, что я так легко уйду! Если ты…

А в ответ снова треск и тишина.

Она опять отключилась! Да что происходит-то?!

Я негодую. Со мной никто так не обращался! Что она о себе возомнила?!

Надо наказать. И в груди приятно так теплеет, когда в голове одна за другой возникают картинки, как я буду её наказывать.

Отхожу от подъезда и задираю голову. Свет в окне Евы гаснет.

Девчонка явно не в настроении. Но у меня есть безотказный приём. Она точно не устоит.

Возвращаюсь к машине и открываю багажник. Хорошо, что я ещё не отдал этот костюм! Это же просто моя персональная палочка-выручалочка!

Быстро осматриваюсь. Уже поздно и во дворе никого.

Наверное, я выгляжу как придурок, но плевать. Какая разница, каким способом я добьюсь своей цели? Теперь это дело принципа!

В костюме выхухоли жарко и тесно. Я же его прямо на куртку напялил.

Подхожу к подъезду и собираюсь опять доставать Банникову по домофону, но вдруг дверь распахивается. Я на радостях рвусь внутрь, но тут слышу визгливое гавканье и рычание. Опускаю взгляд и вижу, что какая-то мелкая собачонка вцепилась в мою мохнатую ногу и прямо-таки с остервенением трясёт головой.

— Ррррр!

— Фу! — пытаюсь смахнуть её с ноги, когда с лестницы спускается пожилая женщина.

— Рокфор! Что ты там ещё нашел? — кричит она собаке,

Ну да, не каждый день на пороге увидишь выхухоль размером с человека. Понимаю её.

— Ета к кому же такое? — наконец, произносит она и смотрит на меня, не моргая.

— К Банниковым! — бурчу я из-под маски. — Праздник у них! Вот, аниматоров заказали.

— Срамота-то какая! — возмущается женщина, подходит и тянет к себе злую собачонку, которой удалось-таки оторвать кусок меха с моей ноги.

Тварь. Испортила костюм. Придётся деньгами возмещать.

— В наше время зайчиков и котят заказывали! А ета кто же? — и женщина показывает на меня рукой.

— Выхухоль, — отвечаю я.

— Ты не выражайся тут! — строго произносит она. — Ишь моду взяли! А то я полицию вызову!

Только этого мне не хватало.

— Да выхухоль я! — ворчу недовольно. — Вы-ху-холь! Животное такое!

— Ишь ты! На крысу похоже. Ну, заходи давай, пока Рокфор тебя в клочья не растерзал!

Кстати, да, вся наша милая беседа сопровождается рычанием под моими ногами противной псины.

— Фу, Рокфор! — одёргивает ее хозяйка. — Пойдём гулять! Не нужна нам выхухоль эта! Пойдём!

Наконец, проход открыт и я по лестнице бегу на этаж Банниковой. Сразу звоню в дверь и встаю перед глазком мохнатой спиной.

Уже придумываю, что бы такое сказать, чтобы она дверь открыла, но тут слышу скрежет замка.

— Ой! — в дверном проеме я вижу Банникову в обтягивающих леггинсах и топике. Волосы собраны наверх.

И так меня вставляет от её этого наряда. Фигня же полная! Но я решительно шагаю к ней.

— Я думала, это шуба Доси… — лепечет Банникова, когда я заставляю её войти внутрь квартиры.

Сам тоже уже здесь и захлопываю дверь.

— А это я! — усмехаюсь и снимаю с головы маску выхухоли.

— А я не ждала тебя, — хмурится Ева и отступает, потому что я шаг за шагом приближаюсь к ней.

— Что случилось? — спрашиваю ласково, снимая с плеч меховой костюм. — Ты разве не соскучилась по своей любимой выхухоли? Иди сюда, Банникова! Наказывать буду!

Дёргаюсь к ней, но девчонка забегает в комнату.

— Серов, ты спятил?! — вопит, глядя на меня круглыми глазами.

— Ты как разговариваешь?! — рычу я, а сам еле смех сдерживаю.

Заводят меня эти игры. Вот, умеет Банникова! Ни с кем такого не было!

— Сейчас по жопе получишь! — и я расстёгиваю на брюках ремень и тяну его из штанов.

Банникова круглыми глазами следит за мной.

В этот момент часы на стене комнаты бьют очередной час и привлекают внимание Банниковой. И я пользуюсь этим. Подбегаю к ней и обхватываю за талию. Несу к ближайшей поверхности и сажаю на неё девчонку. Раздвигаю ей ноги и спускаю брюки с себя.

— Серов, перестань! — бьёт меня по плечам Банникова.

— Ну, хватит играться, Ева! — смотрю на неё, сложив брови домиком. — Херово мне капец как. Я чуть важные переговоры не просрал из-за тебя! Только ты в башке!

Кладу руку ей на грудь и мну её. И рычу от удовольствия. Вспоминаю, как нам охрененно было.

— Трахаться хочешь? — вдруг спрашивает Банникова и я даже теряюсь от такого прямого вопроса.

Хотя, она ведь права! Зачем юлить-то? Это даже хорошо, что прямо спрашивает.

— А мне нравится твой подход! — усмехаюсь, кладу руку ей на ногу и веду вверх.

— Ох, я тоже хочу! — и она сама начинает расстёгивать на мне рубашку! Вот это поворот!

— А чего ломалась тогда так долго? — усмехаюсь я, позволяя ей раздеть себя до боксеров.

Я бы и их снял уже, но тут вдруг Банникова заявляет:

— А надень маску выхухоли! — спрыгивает со стола и поднимает эту самую маску.

— В смысле? — непонимающе смотрю на неё.

— Меня заводит это, Серов! Что непонятного? — ведёт пальчиком своим по моей груди.

Хватаю её за запястье.

— А мы не можем просто трахнуться? — усмехаюсь и тяну её на себя. — Без вот этих извращений? Пиздец как хочу тебя! — и носом утыкаюсь в тонкую шейку. И мурашки чувствую! — Еваааааа, — тяну, обхватывая её за попу и вжимая в свой стояк.

— Помнишь, я обещала тебе самый сладкий минет? — шепчет она мне в ухо и кончиком языка проходится по нему.

А у меня в мозгу сразу картинка, как она то же самое проделывает с моим членом.

И он тут же реагирует. Дёргается и упирается головкой в боксёры.

— Если ты сделаешь это для меня, — продолжает шептать Ева, — тогда точно не пожалеешь.

Звучит заманчиво!

— Маленькая извращенка! — улыбаюсь я и натягиваю на себя маску выхухоли.

Что не сделаешь ради того, чтобы трахнуть Банникову!

— Арррр! — рычу я. — Где эта негодница?! Сейчас я тебя съем!

— А разве выхухоли рычат? — смеётся Ева и убегает от меня.

— А я дикая выхухоль! Выхухоль — хищник! Аррр!

Ева заливисто смеётся и это всё, конечно, прикольно, но я же не за этим здесь!

— Ну, всё! Выхухоль хочет сношаться! — заявляю и тянусь к Банниковой.

— А давай в жмурки? — вдруг восклицает она и достаёт какой-то шарфик.

— Чего?

— Ну, в жмурки сыграем! Если поймаешь меня, то любое твоё желание исполню!

— Прям любое?! — усмехаюсь.

Кивает.

— Ну, держись, Банникова! — указательным пальцем показываю ей всю серьёзность своих намерений.

— Ты такой классный, Максим! — смеётся она и завязывает мне глаза шарфиком.

Хех, наконец-то, оценила. А всё не так уж и плохо! Сейчас трахну её тут, а потом отвезу к себе.

— Раз! Два! Три! Меня найди! — произносит Ева и крутит меня.

Я выставляю вперед руки и пытаюсь сориентироваться.

— Сероооов! — зовёт меня Ева и я иду на её голос.

Она хихикает и я почти хватаю её. Тоже смеюсь. А потом слышу:

— Я, может, и хочу трахнуться! Но точно не с тобой! — и громкий хлопок двери.

И тишина.

Так и стою пару секунд, а потом срываю с глаз повязку.

Сука, я в подъезде! Эта стерва, видимо, открыла дверь и выманила меня в подъезд!

— Срамота!

Резко оборачиваюсь и встречаюсь с гневным взглядом той самой женщины с собакой.

— Гав! Гав!

— Совсем уже обнаглели! — ворчит женщина. — Срамоту в подъезде устроили! Вот, не зря я превентивно полицию вызвала!

На мне сейчас только боксёры и макса выхухоли.

Я стою босиком в подъезде и понимаю, что это же полный пиздец! Срамота, одним словом.

50. Маньяк

— Ну, значит, так и запишем: домогался в трусах и маске, чтобы не узнали! — диктует сам себе следователь и старательно выводит буквы в протоколе. — Слушай, — поднимает на меня взгляд и с прищуром смотрит: — вот, скажи. А почему босой-то?

— Я же рассказывал! — горячо

— Домогался он! Ещё как домогался! И матом ругался, когда я отказала! А прижимался как! Проник в подъезд и поджидал меня там, когда я с Рокфором вернусь с прогулки! Врёт он всё!

— Да вы спятили, что ли, все тут?! — взрываюсь я и подскакиваю со стула.

Покрывало, которым меня накрыли, спадает на пол и я быстро наклоняюсь и тяну его вверх.

— Ты не буянь тут! А то быстро наручники надену! — рявкает строго полицейский и я хмурюсь, но сажусь.

Он опять что-то пишет, но тут дверь распахивается с грохотом и в кабинет входит знакомый отца.

— Так, ну, где тут выхухоль в трусах?! — гремит Мурат и хлопает в ладоши.

— Товарищ полковник, — растерянно смотрит на него следователь, который допрашивает меня. Встаёт и вытягивается по стойке смирно.

— Вольно! Ну, что тут у тебя? — и Мурат косится на меня.

Запахиваю покрывало.

— Вот, товарищ полковник, маньяка поймали! — радостно сообщает следователь. — По подъездам шастал в трусах и маске!

— Ну да, ну да, — усмехается Мурат. — Ты знаешь, что? Давай-ка мне его материалы. В отдел заберу.

— Но… как же? — недоумённо смотрит на него следователь. — Я почти закончил уже…

— Ну, тогда, как закончишь, мне и присылай. А я пока его заберу, — и кивает мне, показывая на дверь.

Я встаю и заматываюсь в одеяло.

— А я как же?! Как же я-то?! — вскакивает пострадавшая и собака её начинает лаять.

— А что с вами? — удивлённо смотрит на нее Мурат.

— Я же пострадала. Ну, я же…

— Компенсацию? — подсказывает ей Мурат.

— Ну да, — кивает она.

— А пусть-ка он на вас женится! — выдаёт он и громко смеётся.

Следователь тоже хихикает.

Женщина сначала смотрит на них, а потом и сама начинает смеяться.

— Какой же вы шутник! — машет на Мурата.

— Мадам, — обращается тот к ней, — я вам гарантирую на сто процентов, что больше вы эту выхухоль не увидите! — и мило улыбается.

И женщина улыбается в ответ. Следователь тоже. И только я стою, насупившись и нахмурив брови.

Мурат переводит на меня взгляд и улыбка сходит с его лица. Он приподнимает бровь и кивает мне, чтобы следовал за ним.

У выхода уже стоит его машина и мы садимся. Мурат сразу трогает с места.

— К отцу отвезу, — говорит сухо. — Ему расскажешь, как такое произошло. Мне неинтересно.

И мы так и едем молча всю дорогу.

Дома у отца я сразу иду в душ. Холодная вода ударяет в голову и я понимаю, что злюсь. На Банникову злюсь.

Да какого хера, вообще?!

Выхожу из душа и сразу же встречаюсь взглядом с отцом.

— Поговорим? — хмыкает он и, не дожидаясь от меня ответа, идёт в гостиную.

Я за ним. Там он наливает нам виски. Я не отказываюсь. Залпом осушаю стакан. Вытираю рукой рот.

— Ты меня расстраиваешь, Максим, — вздыхает отец и садится в кресло. — Я думал, ты повзрослел. Директором тебя назначил, — сокрушённо качает головой.

— Пап, давай не сейчас, а? Башка раскалывается.

— Ну, ты хоть понимаешь, вообще, как это выглядело?! А если бы тебя сфотографировали?!

— А я в маске был, — хмыкаю и сам ещё наливаю себе.

— Ты влюбился, что ли?

Этот прямой вопрос отца заставляет меня замереть со стаканом в руке. Поднимаю на него хмурый взгляд.

— Что смотришь? — усмехается он. — Такие поступки творят, только когда башка отключается. А у нас, мужиков, она отключается только по одной причине, — он с ухмылкой подмигивает мне и тоже наливает себе и отпивает.

— Я спать! — допиваю виски. Не хочу вести такие разговоры.

Разворачиваюсь и иду из комнаты.

— Познакомишь? — слышу в спину.

— Не с кем пока, — бурчу себе под нос и ухожу.

Мне надо всё обдумать. И желательно на трезвую и выспавшуюся голову.

То, что сделала сегодня Банникова!

Сжимаю кулаки от злости.

Ладно, Максим. Спокойно. Надо спокойно всё обдумать.

51. Ошибки молодости

Наверное, у Банниковой есть основания так поступить со мной. Не знаю.

Но разве она не виновата в том, что тогда произошло?!

Ещё эти «четырнадцать секунд»! Она ведь специально про них напоминает. Я уверен, что специально!

Когда я впервые увидел Еву Банникову в универе, я не обратил на неё внимания. Серая мышка. Заучка. Она, кстати, тоже на меня не посмотрела.

К тому времени я перетрахал половину девчонок нашего курса. Вторую половину просто не хотел. Я наслаждался жизнью. И мне нравилась моя жизнь.

Я уже не помню, почему и как, но нам пришлось вместе с Евой готовиться к курсовой. То ли преподаватель по математике решил, что отличница Банникова сможет подтянуть такого как я, то ли из-за болезни я пропустил момент, когда назначали, кто с кем. В общем, мы с Банниковой оказались в паре.

Не могу сказать, что это вызвало у меня восторг. У неё на уме была только долбанная высшая математика. А я рассчитывал на кое-что другое.

К тому моменту я расстался со своей девушкой и искал приключения. А тут Банникова. Е.Банникова! Угораздило же получить такие имя и фамилию!

Такая правильная и занудная! Так бесила меня, что я несколько раз решал не ходить на наши встречи, а потом всё равно срывался. Потому что мне нравилось доводить её. Нравилось видеть, как вспыхивают её щеки, когда я пошлость какую-нибудь говорил.

Сам не понимаю, как, но я втянулся… Потом ловил её улыбки. Оказывается, Ева так красиво улыбалась. Да и сейчас красиво улыбается.

Да, постепенно Банникова стала улыбаться мне. А я заезжал за ней и привозил после занятий.

Конечно, это не осталось незамеченным.

— Макс, ты решил ещё одну целочку вскрыть? — подмигнув и толкнув меня в плечо, ляпнул как-то мой приятель Олег.

Я непонимающе посмотрел на него.

— Ну, вижу ведь, как Е.Банникову окучиваешь! — заржал он. — Сиськи у неё зачетные! Помял уже?

— Да пошёл ты, — отмахнулся я.

— Да ладно? — продолжал ржать он. — Не даёт?! Тебе и не даёт?!

— Да она не такая! — я начинал злиться.

Прежде всего, на себя злиться! Что я несу?! Что значит «не такая»?! Это я говорю?!

— Вот это Банникова! — присвистнул Олег. — Нихера себе, она тебя обработала!

— Да пошёл ты! — повторил я и развернулся и ушёл.

В тот день я не пришёл на встречу с Евой. Заставил себя остаться дома. Как раз позвонила Алла, наша одногруппница.

Мы с ней как-то давно ещё

В общем, я поехал к ней и почти трахнул. Опять. Почти…

Не понимал тогда, что меня остановило. Да, наверное, и сейчас не понимаю.

Просто встал и ушёл. И поехал к Еве.

А она ждала. Ждала и обрадовалась. И приятно так было от этого, но и мерзко одновременно. От себя — мерзко. Потому что я приехал к ней от Аллы.

Но я, конечно, ничего ей не рассказал. Зачем?

Банникова динамила меня три месяца. Три грёбанных месяца я как пацан только целовал и гладил её.

Ну, не давала, да. Олег был прав. Не давала.

А я терпел. Матерился про себя, злился и терпел. И ни с кем другим у меня не было. Не хотел.

Даже отец заметил перемены во мне. Подшучивал и просил познакомить. Я отнекивался. Я до сих пор не мог признаться себе, что Ева значит для меня что-то большее.

После сессии отец договорился о моей стажировке заграницей. Я не хотел уезжать, но он настоял. Да и умом я понимал, что это нужно мне для будущего. К тому же всего два месяца…

Я всё думал, как сказать об этом Еве. Не знаю, почему всё тянул? Я вообще мало понимаю свои тогдашние поступки. Я вёл себя как придурок.

В тот день я пригласил Еву к себе. Хотел всё рассказать и позвать с собой. Ну, мне тогда казалось это выходом. Почему нет?

Я сам разберусь с документами. Зато мы сможем провести все каникулы вместе.

Стоило нам зайти в мою квартиру, как Ева сама обняла меня и начала целовать. Я уже научил её, как это правильно делать. И мои уроки не прошли даром.

Я так ждал этого! Столько раз мысленно трахал её!

Сука. Проклятые «четырнадцать секунд»! Я никогда ещё так не позорился!

Но с Евой и правда кончил слишком быстро! Опыта с девственницами у меня было мало.

Но это же был наш первый раз! Я ещё покажу ей, на что способен! Ну, я так думал.

Прошло всё как-то скомканно. Я, конечно, кончил, но удовольствия особо не испытал. Да и Еве было больно.

Мне тогда показалось, что мы оба не хотели смотреть в глаза друг друга.

Я её успокаивал, но она всё равно настояла, чтобы уехать. Я отвёз её домой и договорился, что встретимся на следующий день.

А на следующий день я узнал, что Банникова уехала. Вот так, просто — взяла и уехала. Меня не предупредила.

Ну, во мне взыграла обида. Получается, первый раз со мной ничего не значил для неё? Я решил не звонить тоже.

Ну, сейчас-то я могу себе признаться, что сглупил тогда. И да, мне было стыдно перед Евой, что я так облажался. Наверное, поэтому не звонил. Но злился я на неё. Ведь ни с одной другой у меня такого не случалось.

А она тоже не звонила.

Я напился и переспал с Аллой.

Мне было противно от самого себя. Но с Аллой всё прошло на «отлично» и это меня успокоило.

Приближался день отъезда. Ева так и не давала о себе знать. Зато Алла была рядом.

Эта точно бы полетела со мной. Кое-как отвязался.

Я не знаю, что двигало тогда мной, но я решил сделать Еве ещё больнее. Отомстить. Дурак. Неужели это был я?!

Идиотский поступок! До сих пор презираю себя за него.

Я попросил Аллу передать Еве деньги.

Может, хотел хотя бы таким образом напомнить о себе?! Уколоть её?!

— Деньги? — вздёрнула бровь Алла. — За что? Может, передать ей что? На словах?

— За удовольствие, — усмехнулся я и толкнул Аллу на кровать.

Все ещё злясь на Банникову, я улетел на два месяца. Думал, позвоню оттуда.

А потом мне Алла скинула фотку из какого-то кафе, в котором собрались однокурсники на каникулах.

Я уже хотел просто удалить её. Нафига мне эта фотка? Можно подумать, я по кому-то из них скучал! Но потом взгляд зацепился за знакомое лицо в очках. Я всмотрелся внимательнее.

Ева. Моя Ева. И уже не моя…

Потому что её обнимал Олег! Обнимал и она прижималась к нему и улыбалась!

С ненавистью я смотрел на фотографию. А потом со злостью удалил её. И Аллу заблокировал.

Никого из них не хотел ни слышать, ни видеть.

52. Евдокия Павловна

На следующий день уезжаю от отца рано утром. Не хочу опять слушать этот бред про любовь.

Тут же просто дело принципа. Никто меня так не отшивал. И вообще это я решаю, кого хочу.

А хочу я чёртову Банникову!

Я настойчивый. Поэтому еду опять к её дому. И плевать, что Мурат сказал, что больше не будет вытаскивать меня.

Выйдя из машины, я прожигаю взглядом дверь подъезда. Как будто она должна открыться от того, что я вот так смотрю на неё.

И это работает! Дверь медленно открывается. Я устремляюсь туда и проникаю-таки в подъезд под удивлённый взгляд какого-то мужика.

Лифта не дожидаюсь и по лестнице бегу на этаж, где расположена квартира Евы. Сразу же звоню. Я настроен решительно!

Не люблю, когда дело не доделано. А тут ещё столько лет тянется. И сейчас особенно как по живому.

Я даже не ожидаю, что мне так быстро открывают дверь. Улыбаюсь, но на пороге меня встречает не Ева, а её сестра. Та самая. Дося, кажется?

— Доброе утро! — улыбаюсь ещё шире.

А она хмурится и пытается захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Но я успеваю поставить ногу.

— Клешню убери! — с угрозой, как мне кажется, смотрит на меня.

— Дося, здравствуйте, это же я, Максим. Помните, вы нас с Евой из снежного плена освобождали?

— Дося — это для хороших людей. Для таких как ты — Евдокия Павловна. И рада бы тебя забыть, да разве такое забудешь? — отвечает она очень негостеприимно. — Мне полицию вызвать? — и кивает на мою ногу, которая мешает ей закрыть дверь.

— Евдокия Павловна, я же поговорить, — я тоже больше не улыбаюсь. — Я к Еве. Позовите её.

— Евы нет. Есть я. И ты мне очень не нравишься, Максим. Поэтому, пока до рукоприкладства не дошло, уходи.

И она толкает меня в грудь.

Но я не сдаюсь.

— Послушайте, — говорю серьёзно, — я не уйду, пока с Евой не поговорю.

— Упёртый какой, а! — возмущается она. — Ну, нет её!

— Так рано ушла? Куда? — не отступаю. — Обманываете? Ева! — ору в квартиру.

— Вот

Упирается руками в бока и строго смотрит.

— Чего тебе ещё от неё надо?! А?! Мало пакостей натворил?!

— Я буду разговаривать с Евой, — бурчу я, глядя на неё исподлобья.

— Ну, нет её! Нету!

— А где она?

— На собеседование пошла!

— Какое ещё собеседование?! — вспыльчиво произношу я. — Я не отпускал её! Она у меня работает!

— Уже нет, — усмехается сестра Евы.

Ну, зато хотя бы не смотрит на меня уже со злостью. Взгляд смягчается.

— Мне очень надо с ней поговорить, — пытаюсь звучать так, чтобы она поверила.

— Ну, а, вот, нафига? Объясни мне? Ты уже ей один раз жизнь испортил. Ещё хочешь? Знаешь… хорошо, что ты мне тогда не попался! Я бы тебе точно кое-что оторвала! Ты вообще понимаешь, что натворил? Ева, блин! Будь я на её месте! Она тебе второй шанс дала! А ты? Слушай, Максим Серов, вали к своей Алле из анала, а?

— Нет, — отвечаю, насупившись. — Не хочу. Мне Ева нужна.

Молчание. Смотрим друг другу в глаза и молчим. Я не собираюсь сдаваться.

Я прямо чётко в голове формулирую желание увидеть Еву. И поговорить с ней.

— Ладно, — наконец произносит сестра Евы и громко вздыхает. — Что с вами делать? Разбирайтесь сами. Уже не маленькие.

Уходит внутрь квартиры и возвращается с телефоном. Что-то ищет там.

— Вот, адрес, — протягивает мне, — куда Ева пошла на работу устраиваться. Сказала, что к бывшему сокурснику, — пожимает плечами. — Обещал помочь.

— К кому это? — хмурюсь я.

— Имя не назвала. Чего бровями-то играешь? — смеётся. — Ты бы, Максим, определился, чего ты хочешь. Ева играться больше не будет. Очень она расстроена.

— Да? — я выдаю свою радость.

Блять.

Но, ведь если расстроена, значит я ей не безразличен?

— Ой, всё, и так наболтала на целую обиду от Евы! — отмахивается от меня Евдокия. — Иди, давай! Мне тоже пора уже!

— Спасибо, Евдокия Павловна, — улыбаюсь я.

— Дося, — подмигивает мне она и это вселяет ещё большую надежду.

Осталось поговорить с Евой.

53. Собеседование

Смотрю на адрес, который мне дала сестра Евы. Странно, но он кажется мне знакомым. Сразу как-то внимания не обратил. Но вспомнить не могу, что там.

Ладно, там по ходу разберемся.

А, когда приезжаю, то сразу понимаю, где я.

Это же компания Огурцова. Ну да, помню, он хвастался, что поднялся. Может, кто-то и поверит, но я-то знаю, откуда денежки.

Да у нас с ним чуть совместный проект не выгорел! Я отказался тогда, помню.

Так, стоп. К чему эти воспоминания? Меня волнует другое: что здесь делает Ева?

Так-так, её сестра сказала, что на работу Еву позвал бывший однокурсник.

Огурцов, что ли?! Да, блять!

Значит, всё правда?! Решили вспомнить былое?!

Я сижу в машине на парковке и чувствую, что горю. Пылаю просто! Воспоминания снова накатывают.

Неужели Ева…

Со злостью распахиваю дверь и выхожу из машины.

На охране прошу передать главному, что приехал Серов, и через несколько минут меня пропускают.

— Нифига себе! Вот это заявочка! — Огурцов встречает меня в своей приёмной и приглашает в кабинет. — Что же такое случилось, что сам Максим Серов решил меня навестить? — усмехается.

— Да, вот, решил воспользоваться твоим приглашением, — отвечаю я, усаживаясь в кресло и осматриваясь.

— Ну-ну. Никак насчёт сделки передумал? — щурится Огурцов.

— Пока не решил. Как дела, Олег? — и смотрю на него.

— У меня-то? — он откидывается на спинку кресла и расстёгивает пиджак. — У меня всё заебись, Максим! Растём, расширяемся. Новый персонал, вот, нанимаем.

Смотрю ему в глаза и пытаюсь понять, он это специально говорит? Намекает?

— Слушай, Макс, ты извини, у меня сейчас ещё одно собеседование! Потом можем посидеть с тобой, обсудить.

— А что, ты лично собеседования проводишь? — хмыкаю я.

— Тут такое собеседование, что лично надо! — ржёт он. — Я, может, не только работника выбираю!

Вопросительно смотрю на него исподлобья. А у самого в груди всё вскипает опять. Вроде, только успокоилось и снова вскипает.

— Любовницу себе выбираю! — подмигивает мне Огурцов.

Я приподнимаю бровь. Однако.

— Ну, чтобы совместить, — поясняет он. — Мне и работник нужен. Ну, и любовница. Эта точно подходит!

Тут как раз у него звонит телефон на столе.

— Слушаю, — он снимает трубку и отвечает. А смотрит при этом на меня. — Всё в порядке? Ну, тогда давайте ко мне её! Да, сейчас! — и мерзко улыбается.

— А я не помешаю? — с усмешкой спрашиваю я и за этой усмешкой прячу так много эмоций! Поэтому и усмешка получается какая-то кривая, неискренняя. Но Огурцов, похоже, не распознает этого.

— Да нет, — отвечает, вальяжно расположившись на кресле. — Потом скажешь, одобряешь мой выбор или нет. Твоему вкусу доверяю.

Стук в дверь.

— Войдите! — кричит Огурцов.

Я сижу спиной к двери и только слышу, как она открывается. Осторожные шаги.

— Привет, Олег! Ты не занят?

И от голоса, который я слышу, пламя в груди вспыхивает и затмевает всё собой.

Блять.

Ева!

Но я упорно смотрю вперёд, не оборачиваюсь. И она не видит меня за спинкой кресла. Вернее, она видит, что кто-то сидит, но кто именно…

Огурцов встаёт со своего места и, подмигнув мне, идёт к Еве.

— Ну, что ты, Ева! — произносит приторным голосом. — Для тебя я всегда свободен! Буквально во всём свободен!

Вот, урод! Он же женат! Я точно знаю, что он женат!

Но Ева! Ева, блять! Почему она здесь?!

Нет, это невозможно! Я не могу вот так сидеть и не видеть, чем занимаются эти двое за моей спиной!

Поэтому, стукнув по подлокотникам кресла, я резко поднимаюсь и поворачиваюсь к ним лицом.

54. Испытание

О, да! За один этот растерянный и одновременно испуганный взгляд я всё отдал бы!

Что, Банникова? Не ожидала?

— Здравствуй, Е. Банникова! — произношу я, наслаждаясь её реакцией.

— Ну, Макс! Что ты как маленький! Вспомнил, блин! — ржёт Огурцов. — Ева. Просто Ева. Да?

И я вижу, как этот гондон берёт её за ладошку и подносит к своим губам.

Банникова словно просыпается. Отходит от шока и выдёргивает из его лап свою руку. Отводит в сторону взгляд.

— Я, наверное, потом зайду, — говорит и даже поворачивается к двери.

— Ну, что ты! — останавливает её Огурцов.

Берёт за плечи и поворачивает к нам лицом.

Я исподлобья наблюдаю, как обжимаются эти двое. В груди бушует ураган негодования и злости, старой обиды. Но внешне я никоим образом не показываю свои эмоции.

— Блин! Это же такая встреча! — похоже, Огурцов — единственный

И он вопросительно переводит взгляд с меня на Еву и обратно.

— Ну их, эти дела! Поехали посидим где-нибудь?!

Мы с Банниковой одновременно поворачиваем к нему головы и удивлённо смотрим.

— Ну, а чего? Столько лет не виделись! — ржёт Огурцов.

А потом он по-свойски так приобнимает Еву за плечи и прижимает к себе.

— Вспомним былое! — и играет бровями, глядя на меня.

Я жду, что Ева откажется. Вот, правда. Сижу и жду, что она пошлёт этого Огурцова куда подальше!

— Ева, как ты? — обращается к ней Огурцов. — Поехали?

— Да, — отвечает она, но при этом смотрит на меня.

И это её «да»… это короткое слово просто сносит меня.

Я чувствую, как волной ударяет в грудь. Никогда ничего подобного не чувствовал. Слишком сильные и слишком непонятные эмоции. А разбираться в них то ли не хочу, то ли некогда.

— Макс, ты с нами? — вырывает меня из мыслей Огурцов и, как мне кажется, хитро подмигивает.

Намекает, чтобы я не поехал? Чтобы отказался? Чтобы их наедине оставил?

Может, так и сделать?

Вон, какая Банникова довольная! Сама жмётся к Огурцову.

Это типа я им помешаю?!

Так, да! Помешаю!

— А поехали! — восклицаю я с насмешкой и резко поднимаюсь с кресла. — Втроём-то веселее будет!

— О да! — соглашается и ржёт Огурцов. — У меня столик забронирован в одном охрененном ресторане!

— А ты подготовился, — ухмыляюсь я, глядя на Банникову.

Она стоит, сложив руки на груди, и тоже смотрит мне в глаза. Не убирает взгляд. Как будто ищет что-то во мне. Ответы на свои вопросы? Какие, Ева?

Если ты сама едешь с этим упырем, что ты ждёшь от меня?

Мне даже интересно, чем всё это кончится.

— Что-то вы зажатые какие-то! — веселится Огурцов.

Я как раз подхожу к ним и он и меня обнимает второй рукой.

— Ну, ничего! Я знаю, как раскрепостить вас! — и хлопает меня по плечу, а Еву как будто ещё сильнее обнимает.

Да блять! Что вообще происходит?! И почему она так спокойно реагирует на это?! Впрочем… если вспомнить наше общее прошлое… Она же выбрала его? А что тогда у них случилось? Разбежались, а сейчас решили снова попробовать? Но я тогда им зачем?!

Блять. Я в шоке от самого себя. Я веду себя как старая бабка. Хорошо, хотя бы только в мыслях.

И мы и правда едем в ресторан.

Огурцов сидит на пассажирском сиденье рядом с водителем, а мы с Банниковой — сзади.

Я изредка кошусь на неё, а она смотрит только в окно. Отвернулась, ещё и отодвинулась.

Огурцов всю дорогу трещит, не переставая. Сам шутит, сам ржёт.

Когда приезжаем в ресторан, он первым выскакивает из машины и подходит к двери сиденья Банниковой. И помогает ей выйти.

Они идут ко входу, о чём-то мило разговаривая, и он держит её за руку.

Я стою какое-то время, смотрю на них.

Уйти?

Но нет.

Что-то снова заставляет меня, матерясь про себя, последовать за этими двумя. Ну, интересно же, чем всё закончится. Ева вообще на себя не похожа. Она что-то задумала?

— Вот, это мой столик, — Огурцов приглашает нас в отдельный кабинет.

И там уже накрыто. Как будто Огурцов готовился.

— Да это не столик, а кабинет, — усмехаюсь я.

— Ну да, — пожимает он плечами. — Чтобы нам никто не мешал. Садись, Ева, — и подталкивает её к дивану.

Она садится и он плюхается рядом. А мне остаётся только в кресло сесть.

— Ну, кто начнёт рассказывать? — Огурцов закидывает руку на спинку кресла и получается, что приобнимает Еву. — Ева, давай с тебя начнем? Как ты? Где ты? Ну, что работу ищешь, это я уже понял! — ржёт он. — Работу я тебе обеспечу! А где до этого работала? Почему ушла?

— Да с начальником не сложилось, — уголок губ Евы дёргается и она на меня смотрит.

— Да что ты? А почему? — не унимается Огурцов.

— Выхухолью оказался, — отвечает она.

— Кем? — прыскает Огурцов.

Я хмурюсь и впиваюсь в неё взглядом.

— Выхухоль. Зверёк такой противный, — она переводит взгляд на Огурцова и принимает из его рук бокал с вином. — Знаешь? На крысу похож.

И она отпивает.

Огурцов чокается с ней и ржёт. Тоже отпивает.

— Блин, Ева, я так скучал без тебя! — признаётся вдруг и я тоже хватаю бокал со стола и залпом выпиваю его.

— Может, я мешаю тут вам? — спрашиваю, выдыхая.

Впиваюсь взглядом в Банникову.

Поверить не могу, что она так себя ведёт! Это же не она! Это не Ева!

— Макс, ты чего? — ухмыляется Огурцов. — Нормально же сидим. Да, Ева?

— Отлично! — отвечает она. — Я даже про выхухоль эту почти забыла!

— Вот, видишь? — улыбается мерзко Огурцов. — А начнёшь у меня работать, вообще обо всем забудешь! Потанцуем?

И он просто берёт её за руку и тянет вверх. И Ева послушно встаёт и они начинают двигаться под звучащую фоном музыку.

Я смотрю на них и понимаю, что не выношу это всё. Уйти? Или в морду дать Огурцову?

А с этой чёртовой Банниковой что делать?!

— Макс! — зовёт меня Огурцов. — Ты в порядке? Что-то ты напряженный!

— Я знаю, как его расслабить, — говорит вдруг Ева.

Отстраняется от Огурцова и медленно идёт ко мне.

55. Поиграем, мальчики?

Наблюдаю за тем, как она как кошка двигается. Взгляд при этом не сводит с моего лица. Но что в нём? Не могу прочитать. Что она задумала?

Ева подходит совсем близко. Встает и я вынужден запрокинуть голову, чтобы не отпустить взгляд чёртовых глаз.

Чуть улыбаюсь уголком губ, когда она тонкими пальчиками касается моих плеч.

Одно движение и Ева сидит на моих ногах. Лицом к лицу. Между нашими телами несколько сантиметров. Я кладу руки ей на спину и хочу прижать к себе.

— Не так быстро, Серов, — усмехается она и не даёт мне этого сделать.

Рукой скользит с плеча на мою грудь и я чувствую, что сердце колотится в грудную клетку. Ева тоже должна это чувствовать своей ладошкой.

— Во что ты играешь, Ева? — шепчу я так тихо, чтобы только она меня слышала.

Кошусь за её спиной на Огурцова. Он стоит, засунув руку в карман брюк. Во второй руке у него бокал и он жадно отпивает, не сводя с нас взгляда.

По его сальным глазам понимаю, что его возбуждает эта картинка.

Мерзость.

Беру Еву за руки.

— Пошли отсюда, — цежу, глядя ей в глаза.

— Что-то

И спрыгивает с меня. Поправляет одежду. Чуть нагибается и я вижу, как Огурцов подходит к ней сзади и обнимает её за талию. Прижимается к ней.

Банникова замирает на мгновение, но не отходит! И его не отталкивает!

Сжимаю зубы до скрежета, наблюдая, как она медленно выпрямляется и кладёт ладони на руки Огурцова на своей талии.

И при этом смотрит на меня. Так смотрит, словно проверяет! Терпение моё проверяет!

Должен ли я остановить её? Нет уж, Ева Банникова, давай покажи свою сущность. Покажи, какая ты есть на самом деле. А то я стал забывать.

— Ого, Ева! — восхищённо произносит Огурцов. — А я смотрю, ты стала намного раскованнее! — и лезет губами целовать её в шейку.

Ева отклоняется. Не даёт ему сделать это.

— Беру от жизни всё, — говорит она и разворачивается к нему лицом.

Гладит по плечам и тянет вниз пиджак.

— Ого! — и он восторженно смотрит сначала на неё, а потом на меня. И подмигивает мне.

Я чувствую дикое напряжение в мышцах. Каждая секунда этого представления даётся мне с трудом. Но я держусь.

Как далеко она зайдёт?! Ева, блять!

— Мальчики! — Ева резко отпускает Огурцова и встаёт между нами. — А не устроить ли нам тройничок? Раз тогда не получилось…

— А что? Я «за»! — перебивает её Огурцов.

Скидывает пиджак на стул и начинает пуговицы расстёгивать.

И тут я не выдерживаю.

С грохотом встаю с кресла и подхожу к Банниковой. Хватаю её за локоть.

— Всё?! Наигралась?! — рычу, сведя брови. — Пошли!

— Я никуда с тобой не пойду, Серов! — шипит она и выдёргивает руку из моего захвата.

— Эу! Эу! Макс! Ты чего?! — между нами возникает довольный Огурцов. — Не хочешь участвовать — никто не держит! — и он кивает на дверь.

А я смотрю на Еву через его плечо. Что она творит?! Зачем?! Я не хочу верить, что это правда!

Но и оставлять её тут одну с Огурцовым тоже не хочу!

— Нет. Я останусь! — заявляю, переводя взгляд на него. — Даже интересно, чем это всё закончится.

И тоже снимаю пиджак и вешаю его на спинку кресла.

— Твоя очередь! — играет бровями Огурцов, подмигивая Банниковой. — Мы с Максом начали! — и кивает на наши пиджаки.

— О, нет, мальчики! — улыбается она и мотает головой. — Так нечестно будет. Вас же двое! А я одна. Давайте вы по две вещи снимайте сразу!

— Идёт! — соглашается вот так легко Огурцов и начинает расстёгивать ремень.

Банникова переводит взгляд на меня и приподнимает бровь. Типа намекает, чтобы я последовал его примеру.

Глядя ей в глаза, с серьёзным лицом, я громко щёлкаю ремнем и резко тяну замок на брюках вниз.

Теперь мы с Огурцовым стоим со спущенными брюками. Не знаю, как его, но меня эта ситуация вообще не возбуждает. Член никак не реагирует на всё происходящее.

Потому что я нормальный! И потому что…

Ева кошачьей походкой идёт к нам. Улыбается, осматривая. А потом упирается ладошками в грудь Огурцова и в мою грудь и чуть толкает.

И мне хочется схватить её за руку, дёрнуть на себя, закинуть на плечо и унести! Прочь отсюда унести! Потому что она не такая! Не верю!

Но я продолжаю участвовать в этой грёбанной игре в ожидании развязки. Не знаю, чем это всё кончится, но разговор нам с Банниковой предстоит непростой. В этом я точно уверен.

А она тем временем подталкивает нас с Огурцовым к дивану и мы одновременно плюхаемся на него.

— С кого же мне начать? — задумчиво произносит Ева, возвышаясь над нами и водя пальцем по воздуху, показывая то на меня, то на Огурцова.

— Ева! — хмурюсь я.

— Тссс! — и она подносит указательный палец ко рту. — Поиграем, мальчики? — хитро улыбается.

— Я всегда «за»! — ржёт Огурцов. — Ох, Ева! Я горю весь! Давай с меня начни! Держаться нету больше сил! Так хочу тебя!

И он своим лапищами цапает её за бёдра.

Ева цокает и убирает его руки с себя.

— Не так. Хочу полный контроль над вами! — и пальцами проводит по нашим скулам. — Два таких мачо в моей власти! Ммм… Давайте сюрприз? — восклицает она.

Убегает за сумкой и достаёт оттуда два черных платка.

Серьёзно?

Я с недоумением слежу за ней.

— Мальчики! — возвращается к нам, сидящим на диване. — Я вам завяжу глаза и пусть будет сюрпризом, кто из вас станет первым! Да?

Наклоняется к Огурцову, чтобы завязать ему глаза чёрным платком.

— О! А мне нравится! — радуется он и с готовностью подставляет ей свою башку.

А сам тем временем руками обхватывает её за попу и сжимает.

Ну, я же вижу, как он пальцами мнёт задницу Банниковой!

Наконец, она заканчивает с ним и пересаживается на меня.

— Ева, — произношу тихо я и строго смотрю на неё.

Я в очередной раз предлагаю ей остановиться.

А она молча натягивает второй чёрный платок и завязывает его на моих глазах.

И я понимаю, что это, наверное, всё. Если она не остановилась, то это всё.

— Мальчики! — раздаётся её задорный голос сверху. — Считаем до десяти! Хором считаем!

И Огурцов ведётся!

— Один! Два! Макс! Помогай! — ржёт он. — Три!

И на этой цифре раздаётся такой едва слышный щелчок.

56. Не зря «скорую» вызывали

Огурцов вдруг резко перестаёт считать. Наступает такая мерзкая тишина, когда ты не знаешь, что случится через секунду.

И я словно спохватываюсь. Сдёргиваю с себя чёртову повязку. Щурюсь, потому что глаза отвыкли от света, и понимаю, что мы с Огурцовым тут одни.

Сидим как два идиота со спущенными штанами и завязанными глазами, а эта чёртова Е.Банникова уже улизнули куда-то! Как я повёлся-то, блин?!

Но и это оказывается не всё. В тот момент, когда Огурцов, тоже, видимо, заподозрив неладное, тянет платок со своего лица, дверь с грохотом распахивается и в комнату вбегают два амбала и какая-то женщина.

Причём, если у амбалов на лицах тут же появляется лишь удивление, то на лице женщины — целая буря эмоций.

— Люба? — мычит невнятно Огурцов.

Вскакивает с дивана и быстро тянет штаны наверх. Я же лишь приподнимаю зад и тоже возвращаю брюки на место.

Чёрт. Какого хрена вообще происходит?!

И тот же самый вопрос звучит визгливым женским голосом:

— Какого хера тут происходит, Огурцов?! — орёт вбежавшая женщина и так сжимает кулаки, что мне даже страшно становится. — Ты что тут устроил?!

— Люба… ты… — мямлит такой резвый до этого Огурцов.

Я лишь рассеянно мотаю головой.

Вот это поворот, конечно! Какая-то безумная тётка врывается в приват-кабинет и устраивает армагеддон.

Поднимаю взгляд на Огурцова. Он быстро моргает и я вижу, как дрожат его руки и не могут никак замок застегнуть.

— Люба, ты всё не так поняла, — торопливо произносит он. — Я сейчас всё тебе объясню! — бросается к женщине.

— Адвокату будешь объяснять Огурцов! — отвечает она. — Ты как был немытый кобель, так и остался! А вы… — и она оборачивается и обводит взглядом амбалов, которые с ней прибежали, — вы уволены, — и, как мне кажется, брезгливо смотрит на всех нас и уходит.

— Блять! — шипит Огурцов. — А вы чего встали?! — орёт на амбалов. — Кто впустил сюда?! Я же предупреждал! Идиоты!

— Так, Олег Дмитриевич! Девчонка прибежала с криком, что вам плохо стало! Что вы сознание потеряли! Ну, мы и пошли проверить.

— Так, а Люба откуда взялась?! — орёт на них Огурцов.

— Она вас как раз искала. Мы ей сказали, что вас нет, но тут девчонка… мы же думали, вам и правда плохо. Мы и «скорую» вызвали…

— Идиоты, — цедит Огурцов. — Проваливайте! — машет им рукой.

Амбалы, сопя недовольно, тоже выходят.

— Дверь закройте! — рявкает Огурцов.

— Что это было, блять? — наконец, произношу я.

Встаю и поправляю брюки. Смотрю на платок чёрный в руке. Откуда у Банниковой два платка чёрных?! Нафига?! Она готовилась?! Но откуда знала?!

— Жена моя, — бурчит Огурцов и наливает себе бокал. Выпивает его залпом. — Всё пытается меня на измене поймать!

— Ну, похоже, у неё получилось, — усмехаюсь я.

— Да брось! Бабы же не было! Ну, скажу, что мы с тобой вспомнили молодость, дурачились! Ах, Банникова! Ну, стерва! — произносит с мерзкой ухмылкой. — Опять провела! Ничего, всё равно уложу её!

Ситуация с ворвавшейся женой Огурцова немного успокоила меня, как бы абсурдно это ни звучало. Но сейчас я снова чувствую, как в груди начинает жечь. И я знаю, что это. Это злость.

Смотрю на Огурцова с нескрываемой ненавистью, хотя он, похоже, вообще этого не замечает.

— Динамщица! — ржёт он. — Опять ускользнула! Но ничего, никуда не денется!

— «Опять»? — хмурюсь я. — Вы же… — подбираю нужные слова. Как будто не хочу это вслух произносить.

— Чего? — перебивает он.

— Вы же с ней тогда мутили там что-то.

— Ну, мутили, да, — усмехается Огурцов. — Но она тогда продинамила меня!

— То есть у вас не было ничего, что ли?! — завожусь я.

— Да с чего ты взял, что было-то?! — удивлённо таращится на меня он. — Не, ну, я, конечно, не против был бы! Ахахаха! Почти уложил ее! Ты же как кинул её тогда, она вообще никакая была! Ты, конечно, свинья ещё та, Серов! — и ржёт.

Да сука! Ещё он мне будет напоминать?!

— Заткнись, — шиплю я.

— А что такого? — он как будто и правда не понимает. — Столько лет прошло! Банникову же отпустило! Вон, какая стала! Блять! Я теперь её ещё больше хочу! — и он смотрит на дверь. — Всё равно уложу! Знаю уже, что нужно сделать! Не зря я стратег!

— Ты не стратег, Огурцов, а урод! — выдаю я.

И он таращится на меня круглыми глазами. Пару секунд буквально. А потом в его взгляде появляется злость.

— За базаром следи, Серов. А то…

— Урод ты и гондон! — выдаю я, понимая, что мне хочется подраться с ним.

Это как спасение от той злости, что сжигала меня все эти годы. Не давала наслаждаться жизнью.

— Она не вернётся к тебе, Серов! — хмыкает вдруг Огурцов. — Даже не рассчитывай! Я знаю Банникову!

— Ни хера ты её не знаешь! — шагаю к нему и едва уворачиваюсь, потому что он первым замахивается на меня.

И да, спасибо ему за это. Я набрасываюсь на него и мы начинаем драться. Я прямо чувствую, как подскакивает адреналин в крови.

На какое-то мгновение он оказывается сверху.

— Она не вернётся к тебе, Серов! Ты урод! Думаешь, она забудет, как ты ей бабки предложил?! Банникова не такая! А ты так и не понял! Подавился своими бабками?! Папенькин сынок!

И эти его слова словно силу мне придают. В одно движение укладываю его на спину и начинаю мутузить.

— Если ты ещё хоть приблизишься к ней! — задыхаюсь от собственной ярости. — Если только подумаешь о ней!

На наши крики прибегают те самые амбалы. Они оттаскивают меня. Я вырываюсь, но они удерживают.

Смотрю на разбитую рожу Огурцова. Часто и громко дышу. Потом перевожу взгляд на своё отражение. Я не лучше. Но плевать.

— Не зря «скорую» вызывали, — хмыкает Огурцов, когда садится и ощупывает лицо.

А в дверях и правда появляются люди в медицинской форме и с чемоданчиком.

— Куда его? — дёргают меня амбалы.

— Отпустите, — машет Огурцов. — Он сам себя закопает. Он умеет.

Стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Но решаю не продолжать. Он достаточно получил.

Сбрасываю с себя руки амбалов, одёргиваю пиджак и, бросив последний взгляд на Огурцова, ухожу прочь.

57. Как врут мужики

— Максим Ильич, к вам из аналитического отдела с отчетами, — голос секретарши из динамика заставляет меня сморщиться.

Я прикладываю к виску прохладный стакан с виски.

— Впусти, — говорю тихо.

Двери открываются и в кабинет входит Алла.

Широко улыбается и, держа в руках папку, медленно шагает ко мне. У неё бёдра так раскачиваются, что меня самого сейчас укачает.

Туда-сюда. Туда-сюда.

Зажмуриваюсь и чуть трясу головой.

Три-два-один. И как будто даже в приятную дрёму впадаю. Евааааа…

— Максик! Котик! Что с тобой?

Распахиваю глаза. Алла. Стоит совсем рядом. Поднимаю взгляд с её живота на лицо.

— Аааа, — тяну разочарованно. Это не Банникова… — Алла из анала… — отпиваю ещё виски.

— А? — она наклоняется и пытается поймать мой взгляд. — Ты в попку хочешь?

Я давлюсь виски. Откашливаюсь и морщусь. Фу, блять.

— Максик, ты болен? — Алла заботливо стучит мне по спине, но я откатываюсь на кресле от неё.

— Чего тебе, Алла?

— Я отчёты принесла, — кладёт папку мне на стол. — Ну, и… может, ко мне поедем? Ты какой-то уставший… я массаж умею делать! Расслабляющий! Как раз для анального…

— Прекрати! — обрываю её и морщусь.

— Ну, ты сам намекнул, — пожимает плечами. — А я без предрассудков. Если…

— Я сегодня Огурцова встретил, — говорю я, откидываясь на спинку кресла и глядя на Аллу.

— Да? — мне кажется или она в лице меняется? — И… как он?

— Женился. Жену обожает! Ну, и она его! — ухмыляюсь.

— Ой, так рада за него! Так рада! Максик, поехали ко

— И знаешь, что он мне сказал? — я разглядываю остатки виски в стакане.

Тишина.

— Он сказал, что не было ничего у него с Банниковой, — цокаю языком и перевожу взгляд на удивлённое лицо Аллы.

— И ты ему веришь? — Алла складывает на груди руки и холодно смотрит на меня.

— А почему я не должен ему верить?

— Он врёт.

— Хм. В таких ситуациях обычно привирают девушки. Мужики, наоборот, врут. Тьфу, врут в обратную сторону. Ну, ты меня поняла.

Смотрю на Аллу и по её глазам понимаю, что нихера она не поняла.

Да и пофиг.

— Эх! — встаю и ослабляю галстук. Отодвигаю с дороги Аллу и иду на выход.

— Максик, ты куда?!

— К Еве!

— Постой! А я? — Алла подбегает ко мне.

— А ты, — останавливаюсь у самой двери и оборачиваюсь. Смотрю на неё. — А ты в анал иди.

Алла хлопает круглыми глазами и раскрывает рот.

— В смысле, в аналитический отдел! — хмыкаю я и иду к лифтам.

58. Пушистая мохнатость

Водитель привозит меня к дому Банниковой. Отпускаю его. Потому что я не уеду отсюда. Я останусь у Банниковой! Чего бы мне это ни стоило!

Только собираюсь проникнуть в подъезд, как замечаю сестру Банниковой. Она быстрым шагом идёт к дому. По сторонам не смотрит, взгляд опустила. Как будто вся в своих мыслях.

Прячусь за угол и, когда фигура сестры Банниковой равняется со мной, я выхожу из укрытия и встаю прямо перед ней.

И чуть не получаю по яйцам! Едва успеваю отскочить. Но инстинктивно прижимаю ладони к ширинке.

— Ты чего? — смотрю на сестру Евы.

Она чуть наклоняется и вглядывается в моё лицо.

— Серов? Ты, что ли?

— Ну, я. Ты чего сразу по яйцам-то метишь? — выпрямляюсь и убираю руки в карманы брюк.

— Не делай так больше, Серов, — говорит она. — У меня реакция — ух! Я потом бы ещё и локтем заехала! Ты чего тут подкарауливаешь? Еву, что ли, ждёшь?

— Угу, — кошусь на неё с опаской. Не хочу локтем получить.

— Так она дома.

Улыбаюсь.

— Плачет, — грозно смотрит на меня Дося.

— Плачет? — удивляюсь я. — Её кто-то обидел?

— Вот и я думаю: кто же её обидел? — с подозрением щурится Дося.

— А она рассказала? — на всякий случай отступаю от неё на шаг.

— Молчит. Из дома вообще не выходит. Лежит и молчит.

Она вздыхает. Я опускаю взгляд и думаю.

— Ну, если я узнаю, кто мою сестру обидел! — вдруг восклицает Дося.

Поднимаю на неё взгляд и вижу кулак в воздухе.

— Яйца в узелок завяжу! А из члена бантик сделаю!

И по её грозному виду я понимаю, что это нифига не шутка.

На автомате прижимаю ладонь к паху, но тут же убираю, чтобы не выдать себя.

— Мне с Евой поговорить надо, — говорю уверенно. — Это вопрос жизни и смерти.

— Да ты что? — усмехается её сестра. — И о чём же?

— Это личное, — хмурюсь я.

— Хм. А она сказала, что никого не хочет видеть. Особенно индюка в костюме выхухоли! — и смеётся. — Не знаешь, про кого это она?

— Не знаю, — бурчу хмуро.

— Ладно, завтра приходи. Может, отойдёт.

И Дося собирается уйти.

— Нет, — встаю на её пути. — Сегодня. Сейчас.

— Да что за срочность-то? — серьезно смотрит на меня сестра Евы. — Прямо до завтра не терпит?

— Нет.

— Прямо сегодня и сейчас нужно?

— Да. И желательно наедине. Без свидетелей.

— Ну, ты и наглец, Серов! — усмехается Дося. — А мне куда деться? Мне некуда.

Достаю из кармана ключи от своей квартиры и протягиваю ей.

— Ко мне езжай.

Она ошарашенно смотрит то на руку с ключами, то на меня.

— Ты чего? Серьёзно?

— Конечно, — строго отвечаю я. — Говорю же: очень важный вопрос. Столько лет не решали его. Пора!

— Ну, я не знаю… — мнётся она и задирает голову и смотрит на окна их квартиры. — Как отнесётся Ева к такому… без предупреждения… может, позвонить ей?

— Нет. Ни в коем случае. Это будет сюрприз.

— Ну, ты хотя бы с цветами пришёл, — улыбается она. — Тоже мне сюрприз!

Чёрт, а ведь она права!

Быстро достаю телефон и заказываю букет. Привезут как раз к тому моменту, как мы помиримся. Я уверен в этом.

В общем, я получаю ключи от квартиры, где лежит и плачет Ева.

Дося желает мне удачи и уезжает в мою квартиру.

Я, довольный собой, захожу в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж.

Позвонить или сюрприз? Ай! Радовать так по полной!

Тихо открываю дверь. Заглядываю и прислушиваюсь.

Тишина.

Как будто дома никого.

И темно.

Захожу в квартиру. Осматриваюсь. Подсвечиваю себе телефоном и иду вглубь квартиры.

Так.

Вот и комната Евы.

Глаза уже привыкли к полумраку и я без труда вижу силуэт, лежащий ко мне спиной на кровати.

Ева, похоже, спит. Сюрприз точно удастся!

Я, воодушевлённый предвкушением, что, наконец, снова заполучу Банникову, на носочках крадусь к кровати. Тихо расстёгиваю ремень и замок на брюках. Мну рукой привставший член.

— Ева, девочка моя, — шепчу, укладываясь рядом с ней.

Залезаю под одеяло и кладу руку на бедро Банниковой.

— Ева, — хриплю нетерпеливо, прижимаясь пахом к её попке. — Я так соскучился, — губами утыкаюсь в её волосы.

Вдыхаю её запах. А рука сама спускается с бедра вниз. Прикрываю глаза и улыбаюсь.

И я понимаю, что правда соскучился. И пиздец как хочу её.

Глажу аккуратно животик и потом вниз рукой.

— Ммм…

Так. Стоп.

Хмурюсь, чувствуя пушистую мохнатость между ног у Евы.

Заросла-то как! Без моих ласк! Ничего себе, у неё растительность! Я посмотреть на это хочу!

Усмехаюсь. Сгибаю пальцы и скребу по мохнатой промежности Евы. А так даже прикольно.

Натираю и…

— Ай! Блять! Блять! Сука! — распахиваю глаза и вскакиваю с кровати.

Острая боль пронзает всё тело, но концентрируется на руке. Я трясу ею, но становится только больнее.

— Ай!

— Кто здесь?! — слышен голос Евы.

И потом вспышка и я даже зажмуриваюсь. Ева включает свет.

Бляяяяя.

Её хорёк висит на моей руке, вцепившись в неё. Вот, откуда адская боль!

— Тварина! — рычу я, хватая его за хвост. — Ай! Пусти! Пусти!

59. Спаситель хорьков

— Не дёргайся! — кричит мне Ева.

Подбегает и хватает животное. Гладит его.

И он отпускает меня.

— Бедненький мой, — приговаривает ласково Ева, наглаживая тварину.

А на меня ноль внимания. Я соплю недовольно, пытаясь разглядеть палец.

— Надеюсь, ты не отравился? — спрашивает она, заглядывая в глаза шипящего на меня хорька.

— Да в смысле?! — не выдерживаю я. — Это я тут пострадал!

Ева поворачивается ко мне и улыбка исчезает с её лица. Хмурится. Прижимает к себе хорька, который так и норовит выскочить.

— Ты чего здесь делаешь? — цедит Ева на меня. — Как в квартиру попал? А? Отвечай!

— Оу-оу! — смеюсь я. — Я и отвечу, если ты дашь.

— Ничего я тебе не дам, Серов! — шипит эта дикая кошка и ступает на меня.

И всё бы ничего, но в руках у неё агрессивный зверь, который опять скалит на меня зубы.

— Ты бы Василия убрала, — усмехаюсь я, не показывая, что мне немного страшно.

— О, а ты и имя его запомнил? — тормозит Ева и удивлённо смотрит на меня.

— Конечно, — улыбаюсь уже смелее. — Я все помню, Ева. У меня хорошая память.

Ступаю к ней, протягиваю руку, но тут же замираю. Потому что в этот момент хорёк Василий вдруг подпрыгивает в её руках. Ева, конечно, удерживает его, но эта тварина по имени Василий выпучивает глаза, раздаётся характерный звук и в моей протянутой к Еве ладони оказывается, по всей вероятности, ужин Василия.

Я морщусь и смотрю на это.

А хорёк, пискнув, как-то оседает на руках Банниковой.

— Василий! Василий! — начинает голосить она. — Вася! Что с тобой?!

Я быстрее бегу в ванную и отмываю руку. Возвращаюсь и вижу плачущую Еву, трясущую животинку.

Хватаю первую попавшуюся тряпку и заворачиваю в неё хорька.

— Ты что делаешь?! — кричит на меня Ева. — Куда ты его?!

— К ветеринару поехали! — киваю ей на дверь. — Дышит же! Поехали спасать твоего сторожевого хорька!

И, взяв на руки обмотанного в тряпку зверька, иду на выход. Ева семенит за мной. И потом слышу всхлип.

Поверить не могу, что я тащусь с полудохлым зверем, который, между прочим, меня укусил! Тащусь среди ночи, чтобы его вылечить!

Даже думать об этом не хочу!

— Ева, ну, чего ты? — чуть улыбаюсь ей, когда мы едем на заднем сиденье такси. — Живой же. Не плачь.

И обнять её хочется и прижать к себе. Но у меня на руках полудохлый хорёк Василий.

Пиздец, конечно, кому рассказать, засмеют!

Мы приезжаем в ветклинику. У меня забирают зверя и я, наконец, обнимаю Еву. Кладу ей на плечо руку, а потом чуть сильнее сжимаю.

Притягиваю к себе на грудь и чувствую её горячее дыхание.

— Ева, всё хорошо будет, — успокаиваю её.

Она уже не плачет, только всхлипывает и подрагивает.

Наконец, появляется доктор с результатами анализов.

— Ничего страшного, — говорит он. — Монетку проглотил, — усмехается. — Копилочка.

Ева испуганно вздыхает. Смотрит на доктора взволнованно.

— Всё хорошо будет, — он замечает её волнение и говорит уже серьёзно. — Вы домой езжайте. Мы вашего зверька прооперируем и на ночь у себя оставим, последим.

— А, может, лучше остаться здесь? — спрашивает Ева.

— Нет. Смысле нет, — отвечает доктор, пожимая плечами. — Завтра мы вам позвоним и заберёте своего хорька. Всё хорошо будет. Операция стандартная. Езжайте домой. Вам отдохнуть надо, — и он смотрит на меня, явно давая понять, что я должен помочь ему успокоить Еву.

Я сильнее прижимаю её к себе.

— Ева, доктор прав. Поехали, я отвезу тебя. Всё хорошо будет, — и губами касаюсь её виска.

Не могу удержаться и целую.

Ева как будто очухивается. Выпрямляется и шмыгает носом. Отстраняется от меня.

— Хорошо, — говорит доктору. — Только, пожалуйста, сразу позвоните мне.

— Конечно, — улыбается он и мы уходим.

Едем на такси. Когда подъезжаем к дому Евы, я тоже выхожу и отпускаю машину.

— Я провожу, — говорю ей и, взяв её за руку, веду в подъезд.

— Спасибо, Максим, — вдруг выдыхает она уже в коридоре своей квартиры. — Я бы так быстро не сориентировалась… — смотрит в пол. — Испугалась так…

— Ну, это нормально, — чуть улыбаюсь я. — Ты же девочка…

Думаю секунду, а потом просто тяну её к себе и прижимаю к груди.

— Всё хорошо будет, Ева, — шепчу ей в макушку.

— Ой, Максим! У тебя же палец!

Она, похоже, замечает мою рану, о которой я и забыл уже. Берёт мой палец и осматривает.

— Садись, я обработаю сейчас! — и убегает, оставив меня в коридоре.

Прислоняюсь к двери и затылком утыкаюсь в прохладный металл. Прикрываю глаза.

Столько событий. И разобраться некогда.

Ева появляется с какой-то коробкой.

Молча берёт мой палец и промокает какой-то болючей фигней. Но я молчу.

Смотрю на её лицо. На то, как она аккуратно и заботливо обрабатывает мою рану.

— Тебе, наверное, тоже к доктору надо, — поднимает на меня взгляд. — Не болит?

Блуждаю взглядом по её лицу. По опухшим от слёз глазам, по румяным щекам. Останавливаюсь на приоткрытых губах.

Молчим.

И тогда я решаюсь. Беру Еву за подбородок и наклоняюсь.

— Очень болит, Ева, — шепчу чуть слышно. — Вот тут болит, — и кладу её руку с ваткой себе на грудь.

Она испуганно дёргает бровями.

— Тут? — облизывает пересохшие губы. — Почему?

— Не знаю, — чуть усмехаюсь и просто накрываю её такие манящие губы своим ртом.

Обнимаю её за талию и вжимаю в себя.

60. Я никуда не уйду!

Я с силой впиваюсь в её губы. Как странник в пустыне, бесконечно бродивший в поисках воды. Боюсь отпустить её.

Столько дней без этих губ. Ведь я чуть не сдох.

Продолжая обнимать её, скольжу поцелуями ниже. Целую её шейку и чувствую мурашки под губами.

— Ева… — хриплю в нежную кожу, — соскучился… не могу без тебя…

Ева громко выдыхает с тихим стоном. Запускает пальцы мне в волосы. Я спускаюсь ещё ниже.

Вот. Сейчас.

Но нет.

Она тянет за волосы мою голову от себя, когда я утыкаюсь носом в ложбинку между грудей.

Поднимаю взгляд и смотрю в серьёзные глаза Евы.

— Серов, ты, конечно, молодец и я тебе очень благодарна, — говорит Ева, шмыгая носом и отталкивая меня от себя, — но нет.

— Почему? — складываю брови домиком и жалостно смотрю на неё. — Я готов с тобой разделить твою грусть, — тянусь к ней, чтобы обнять, но Ева уворачивается и открывает входную дверь.

— Тебе пора.

Да в смысле?!

— Никуда я не пойду! — заявляю твёрдо и прислоняюсь к стене. Засовываю руки в карманы джинсов и упрямо смотрю исподлобья на Банникову.

Всю душу вымотала!

— Тогда уйду я! — вдруг заявляет она.

Дёргает сумку свою и делает шаг за порог. Но я успеваю перехватить её и затянуть обратно в квартиру. И дверь захлопываю.

— Эй! Ты чего? — хмурится Ева. — Это, между прочим, не твоя квартира! Серов, ты вообще обнаглел?! Да я! Да я на помощь позову сейчас! Помо…

И всё! Это всё, что она может прокричать. Потому что в следующую секунду я

Крепко впиваюсь в мычащие губы. Ева всё ещё вырваться хочет. Но я усиливаю хватку.

— Хватит уже, Ева! — шиплю ей в губы. — Я никуда не уйду! И ты не уйдёшь!

Приподнимаю её и несу в комнату. В темноте спотыкаюсь и мы падаем с Банниковой. К счастью, не на пол, а на диван.

Покрываю лицо поцелуями и крепко сжимаю.

— Пока не выясним всё, никто никуда не пойдёт, — хриплю я и прижимаюсь бёдрами к елозящей подо мной Еве.

От всех этих споров и борьбы у меня уже стоит. Я на Еве. Нас разделяет только одежда.

— Ты так собираешься выяснять? — язвит она и ногой задевает мою ширинку.

— А почему бы и нет? — ухмыляюсь, чувствуя, что сопротивление её ослабло.

Смотрю, как она губы облизывает.

— Нам обоим надо успокоиться, — дёргаю бровью. — Снять напряжение.

Кладу ладонь ей на плечо, чуть сжимаю. Смотрю в глаза Евы.

— Я же как лучше хочу, — говорю проникновенно, а сам руку ниже.

А когда касаюсь её груди, напрягаюсь и коленкой раздвигаю ноги.

— Серов, ты неисправим, — шепчет Ева и опять облизывает губы.

— Я знаю, — улыбаюсь.

Наклоняюсь и целую её. И теперь уже чувствую ответ. Ева, хоть и пытается не подавать виду, но всё равно впускает меня.

Я улыбаюсь и уже смелее мну грудь.

— Скучала по мне? — шепчу в губы и руку просовываю между нами.

— Вот ещё! — врёт она, а сама выгибается от моих ласк.

— Нашла чем меня заменить здесь! — усмехаюсь, поглаживая её между ног. Пока через джинсы.

— Василий любит спать со мной, — прикусывает нижнюю губу и пытается ноги сомкнуть. Не даю.

— Я с тобой буду спать, а не Василий, — расстёгиваю замок на джинсах Евы и просовываю руку.

Касаюсь трусиков и тут же лезу в них.

— Максим! — она зажмуривается и отворачивается.

Не могу, блять!

Быстро приподнимаюсь с неё и тяну вниз джинсы и трусики. Снимаю только с одной ноги. Они так и болтаются на коленке другой ноги Евы. И так же быстро расстёгиваю свои джинсы и спускаю их сразу вместе с боксёрами.

И наваливаюсь на распластанную подо мной Еву. Рукой поправляю уже готовый член.

Толчок и я со стоном выдыхаю, впившись губами в шейку Банниковой. И слышу её стон.

— Скучал… — хриплю, кладу ладонь ей на скулу и целую.

И начинаю вбиваться в неё. Сразу резкими и быстрыми движениями. Нетерпеливо.

Член как по маслу скользит в Еву. Звуки хлюпанья и шлепков прорезают ночную тишину комнаты.

Я не скрываю эмоций и стону хрипло. И усмехаюсь, слыша и стоны Евы.

— Максим… — стонет она с всхлипом.

Запрокидывает руки назад и цепляется ими за подлокотник дивана. Скребёт по нему ногтями.

— Ева… — хриплю я, задыхаясь от удовольствия и приближающегося оргазма. — Ева!

И зажмуриваюсь, когда она кончает и заставляет меня напрячься от своих сжатий вокруг моего члена.

61. Тяжёлый разговор

Мы лежим на спинах на кровати Евы и смотрим в потолок. Я не знаю, что чувствует она сейчас, но мне нереально хорошо. Нет, не из-за секса хорошо. Хотя он у нас и правда охуенный. Но хорошо мне сейчас из-за чего-то другого. Из-за чего?

— Теперь уйдёшь? — вдруг сбоку раздаётся голос Евы.

Поворачиваю к ней голову.

Она садится ко мне спиной и как будто одевается. Вскакиваю и обнимаю её сзади. Прижимаю к себе.

— Я же сказал, что никуда не уйду, — носом утыкаюсь ей в шею и целую.

— Максим, — грустно произносит она, — я не хочу больше этих игр. Ну… больно…

И хочет встать, но я не отпускаю.

— А я не играть пришёл, — говорю уже серьёзно.

Разворачиваю её к себе и смотрю в глаза. И понимаю, что хочу её. Опять хочу. Но нет. Нужно поговорить.

Собираюсь с мыслями, но тут раздаётся звонок в дверь.

— Ты ждёшь кого-то? — спрашиваю я Еву.

Мотает головой.

Звонок повторяется.

— Надо открыть, — она вырывается из моих рук и начинает натягивать спущенные трусики и джинсы.

Но я оказываюсь быстрее. Спрыгиваю с кровати и поправив брюки, иду открывать.

Кто в такое время ходит к Еве? Я её ревную, получается, если задаюсь таким вопросом?

Но всё оказывается гораздо проще.

Это приехал курьер с заказанным мною букетом цветов. Я и забыл!

Беру заказ и с улыбкой возвращаюсь к Еве.

Она уже оделась и, стоит мне зайти, поднимает на меня взгляд и удивлённо хлопает глазами.

— Это тебе? — протягиваю ей букет и подхожу.

— От кого?

— Странный вопрос, Ева, — чуть хмурюсь. — От меня, конечно.

Берёт цветы и осматривает их.

— Нравится? — спрашиваю, обнимая её.

— Ничего не понимаю, — произносит она, продолжая разглядывать букет. — И что это значит?

— А что тут непонятного? Я подарил тебе букет. Тебе раньше не дарили цветы и ты не знаешь, что это значит?

— Дарили, — поднимает на меня взгляд и её слова как укол в грудь.

Ну, сам спросил. Интересно, кто ей дарил? Нет. Не буду на этом зацикливаться.

— Но что это значит в твоём случае, Серов, я не понимаю, — Ева серьёзно смотрит на меня.

Ей точно не до шуток.

— Тебе всё надо объяснять, да? — немного раздражаюсь я. — Сама не понимаешь? Ну, кому цветы дарят?

— Да мало ли кому, Серов! — усмехается она. — На кладбище, вон, тоже цветы носят.

— Блин, Банникова! Ты неисправима! До чего же занудная и вредная! Это! — и киваю на букет в её руках. — Значит лишь одно — что ты теперь моя девушка! Ясно?

— А. Нет уж, Серов, — и она убирает мои руки со своей талии. — Спасибо, но нет. Дважды на одни и те же грабли я не наступлю. Свои фантазии о тройничке с кем-нибудь другим реализуй.

Отступает от меня на шаг и толкает букет мне в грудь.

— Где дверь, знаешь, — и она разворачивается и хочет скрыться от меня за дверью ванной комнаты.

Ну, уж нет!

Отбрасываю букет на кровать и хватаю Банникову.

— Хватит морозиться! — злюсь я и кидаю и её на кровать.

Она вдруг выгибается и бьёт меня по плечам.

— Серов! Дурак! Ты меня на букет положил! Больно же!

Да блять.

Перекатываю и смотрю на смятые цветы. Переворачиваю Еву на живот и задираю майку. Сначала мягко провожу рукой по покрасневшей коже, а потом и губами касаюсь.

И сразу чувствую мурашки.

— Ева, пожалуйста… — шепчу я, касаясь её спины губами. — Нам надо поговорить. Надо.

Опять разворачиваю к себе лицом. Нависаю и смотрю.

— Неужели ты правда

— А что я должна думать, Серов? — дёргается из моих рук. — Ты сам в этом участвовал! Ты снял штаны! Если бы я залезла на Огурцова, ты бы…

— Я бы врезал ему, а тебе по жопе надавал! — рычу я и смотрю на неё так строго, как могу. — Я ждал, на каком моменте ты остановишься!

— А если бы я не остановилась?! Что тогда, Серов?!

Рычу теперь уже от бессилия. Отпускаю её и обхватываю ладонями затылок.

Меня на части разрывает и от её вопросов, и от моих ответов!

Что тогда?! Что?!

— Ясно всё с тобой, — вздыхает Ева. — Ничего не изменилось…

— Да хватит одно и то же твердить! — взрываюсь я. — Что тогда сбежала от разговора! Что сейчас!

Смотрю секунду ей в глаза и спрашиваю то, что так мучило меня все эти годы:

— Ты спала с Огурцовым?

Ева зажмуривается. Губы сжимает так, что они превращаются в одну тонкую полоску.

— Ева, ответь мне, — настаиваю я.

Дурак? Ведь знаю уже, что не спала! Но почему хочу услышать именно от неё? Зачем?

— Ева?

А Банникова вдруг распахивает глаза. Смотрит так, как никогда не смотрела. Даже пугает немного этот её незнакомый взгляд.

— А ты с Аллой спал? — спрашивает она, пронзая меня взглядом.

И я понимаю, что ложь здесь не прокатит. Не смогу обмануть её сейчас. Да и она поймёт сразу.

Такое напряжение в комнате, что сразу поймёт.

— Ты с ней спал? — повторяет свой вопрос Ева и я громко выдыхаю.

62. Дай нам шанс…

— Я так и знала… — как-то обессиленно произносит она и закрывает лицо руками.

— Что ты знала? — бурчу недовольно. — Ты знаешь, как мне фигово было тогда?! Ты взяла мои деньги! Что я мог подумать?! Значит, ты и правда… блять, Ева! — бью кулаком в подушку. — Зачем ты деньги взяла?!

— Я не брала, — звучит тихое и я замираю на мгновение.

Резко оборачиваюсь и смотрю на неё.

Она поднимается, садится на кровати, прижавшись спиной к каркасу и поджав коленки к подбородку.

— В смысле? — не понимаю я.

Вернее, понимаю, что идиот, но так нелегко в этом признаться… особенно ей!

— Не брала, — говорит спокойно и переводит взгляд на меня.

— Но как же… мне Алла сказала…

— Ну, вот, и катись к своей Алле, раз она сказала, а ты и поверил! — зло сощуривается. — Катись, Серов!

— Да щаз! — хмыкаю я. — Только выяснять начали! То есть ты бабки не брала?

— Не нужны мне твои деньги! Ясно?! Всё теперь?!

— Нет, не всё, — я хмурюсь и встаю.

Думаю.

Если Ева деньги не брала, то значит… Алла?

— Это она взяла деньги, а мне сказала, что ты, — произношу задумчиво, глядя в стенку. — И поэтому я с ней и переспал. На тебя злился и переспал…

— Знаешь, в чём разница между нами, Серов? — спрашивает Ева и я опять смотрю на неё. — В том, что ты злился и переспал с другой, а я… — пронзительно смотрит мне в глаза и отворачивается.

Дурак!

Ругаю себя мысленно и снова падаю на кровать. Ползу к Еве. Приближаюсь и руками блокирую ей возможность сбежать.

— Ты ведь не спала с Огурцовым? Так? Я знаю, — чуть улыбаюсь. — Хочешь правду?

Поворачивает голову и смотрит на меня.

— Я переспал тогда с Аллой, — решаю признаться я. — И не только с Аллой. У меня было дохера баб, Ева.

По мимолетному движению губ понимаю, что эти слова неприятны Еве, хотя она и старается вида не подавать.

— Дохера, — повторяю я. — Но ни с одной мне не было так хорошо, как с тобой, Ева Банникова.

— Что за чушь, Серов? — шепчет она, а мой взгляд опускается на пересохшие от волнения губы Банниковой.

Я облизываю свои и понимаю, что я ведь правду говорю сейчас. И даже, скорее, не для неё, не для Евы, а для себя!

— Алла рассказала мне тогда, что ты взяла деньги и что она видела вас с Огурцовым, — озвучиваю я то, что не давало покоя мне столько лет. — Я же знал, что ты ему нравилась! Он мне сам говорил об этом! Урод! Надо было ещё тогда ему в морду дать!

— А разве… — тихо говорит Ева и отворачивается. Смотрит в окно. Как будто что-то или вспоминает, или обдумывает.

— Что, Ева? — беру её за плечи и пытаюсь поймать взгляд. — Что?!

— Он сказал мне, что ты ему предложил, чтобы мы… втроём… ну… — и зажмуривается.

Я хмурюсь и пытаюсь понять. Что?! В смысле?!

— Ева?

Она открывает глаза и мы опять смотрим друг на друга.

— Нет? — спрашивает и мотает головой. Как будто сама нашла ответ на свой вопрос. В моём взгляде нашла.

— Нет, — говорю я без лишних слов.

Они все и правда лишние тут. Мы понимаем друг друга без этих слов.

Теперь у меня совершенно другая картинка перед глазами той моей жизни. Надеюсь, что у Евы тоже…

— Ева, я хочу быть только с тобой, — шепчу я, наклоняясь к ней. — Только с тобой… правда… поэтому я здесь.

— Ой, Серов, только не говори, что все эти годы… — улыбается она недоверчиво.

— Не скажу. Потому что будет похоже на бульварный роман, — я тоже чуть улыбаюсь.

— А что тогда?

— Я сейчас это понял. Ева, ну, правда. Мы же выяснили всё? Никто из нас не виноват в прошлом. Давай мириться? — и лезу к ней губами.

— Ага, не виноват, — уворачивается она. — Только это же ты мне деньги передавал со словами: «за удовольствие». Ты? Ты. И ты с Аллой переспал. Не я.

Смотрю на неё строго.

— Это давно было.

— А обидно до сих пор, Максим… — вздыхает.

Максим… по имени назвала. Это воодушевляет меня.

— Ева, — провожу ладонью по её щеке, — давай попробуем ещё раз? Мы другие сейчас. Не такие дураки. Дай нам шанс…

63. Всё хорошо или?..

Молчит. И это тоже заставляет меня думать, что она согласна со мной.

Не убираю пальцы с её щеки и медленно приближаюсь.

Между нашими губами сантиметр, не больше. Я слышу её дыхание. Я вижу её взгляд. Я чувствую её желание.

Прикрываю глаза и мягко касаюсь губ. Целую её нежно. Жду, когда расслабится. Когда отпустит все обиды и вернётся ко мне прежней Евой. Немного наивной и открытой. Той Евой, которую я когда-то…

Чуть отступаю, но лишь для того, чтобы уложить Еву. Хочу, чтобы она лежала передо мной полностью раскрытая.

Нависаю над ней. Смотрю прямо в глаза. И тону в них.

Всё. Моя.

Провожу ладонью по нежной коже.

Оказываюсь у неё между ног. Развожу их шире.

Просовываю два пальца ей в рот:

— Оближи, — хриплю.

Она послушно обводит их языком и я кое-как сдерживаюсь, чтобы не вставить ей в рот вместо пальцев член. И офигеваю от того, сколько всего я ещё с ней сделаю. Список только растёт.

Вытаскиваю пальцы и касаюсь ими клитора. Там и так всё влажно, но я не могу отказать себе в удовольствии видеть, как она работает языком.

От моего прикосновения Ева вздрагивает, хватается за простыни и пытается отползти. Хватаю её за ногу и не даю этого сделать.

И пальцы начинают ласкать её. То сильнее и быстрее и тогда Ева стонет и закусывает губы, извивается. То медленнее и тогда она разочарованно выдыхает, приподнимается и смотрит на меня.

Мне нравится наблюдать за ней. Это возбуждает. Второй рукой в такт движениям пальцев на клиторе веду по члену.

Ева зажмуривается, подает бёдрами вперёд и стонет. И я останавливаюсь. Убираю с неё руку и теперь только сжимаю член. Смотрю на неё с усмешкой.

Она приподнимается на локтях и недоумённо смотрит на меня.

— Что? Хочешь кончить? — спрашиваю, наслаждаясь её разочарованием.

Вижу, как щеки покрываются румянцем. Всё ещё стесняется. Как тогда…

Ева падает на кровать и отворачивается. Беру её за подбородок и поворачиваю к себе.

— Скажи мне, Ева, чего ты хочешь?

Упорно молчит, сжав губы.

— Покажи мне, — предлагаю я.

Она берёт мою руку и кладёт себе между ног.

— Так, — ухмыляюсь я. — А ещё чего? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Молча кивает.

Этот разговор мучителен не только для неё, но и для меня.

Я бы давно вставил ей и отдолбил. Но сейчас я хочу услышать и от неё признание. Даже если она скажет, что не хочет меня, я всё равно её трахну, но что-то мне подсказывает, что ответ будет другим.

Я опять провожу пальцем по клитору, едва касаясь его. Ева всхлипывает.

— Ну же, Ева, скажи. Смелее, — уже прошу я, наклоняясь к её лицу. — Не мучай нас. Я хочу, чтобы ты научилась мне говорить о своих желаниях. Я же хочу сделать хорошо нам обоим, девочка. Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

— Да, — произносит тихо.

Я рычу от удовольствия и быстро переворачиваю её на живот.

Шлепаю по заднице под вскрик Евы и тут же целую её туда.

Ещё шлепок.

Тяну подушку и подкладываю её Еве под живот. Раздвигаю ноги.

Наклоняюсь, беру её за подбородок и поворачиваю к себе.

Быстро целую. Поднимаюсь и приставляю член к складкам. Провожу по ним, размазывая влагу, и слегка толкаюсь.

Хриплый стон вырывается из груди. Замираю и сразу вставляю в неё на всю длину. Ева выгибается и скребёт ногтями по простыне, но молчит.

Выхожу полностью и опять ударяю бёдрами. И начинаю трахать её.

Выдержки Евы хватает ненадолго. Скоро мой слух прорезают её стоны. А когда я просовываю руку и нажимаю на клитор, она вскрикивает и хватает меня за руку, удерживая её. Боится, что я опять не дам ей кончить.

Но мне и самому хочется почувствовать её сжимания вокруг члена. Поэтому я легко довожу её и, остановившись, сверху вниз наблюдаю, как она выгибается и стонет.

Потом опять возобновляю толчки и у меня тоже вырывается из груди звериный рык.

Чёрт. Просто офигенно! Ну, офигенно же!

Сейчас я трахаюсь не для снятия напряжения, а для удовольствия. Офигенного удовольствия.

Вжавшись в Евин зад и дождавшись, пока её спазмы не стихнут и не отпустят член, я выхожу. Заваливаюсь набок и прижимаю её к себе.

— Всё, больше никуда не отпущу, — шепчу ей и опять звонко шлёпаю по заднице.

Эту ночь я провожу в квартире Евы. Мы, наконец, разговариваем. Высказываем друг другу всё, что так долго копили в себе. И мне становится легче. Надеюсь, ей тоже.

Хотя, каждый раз, когда она пыталась отвернуться и показать, что обижена, я закрывал ей рот поцелуем. Чтобы не наговорила лишнего. Ну, и мне нравилось это.

Не знаю, сколько раз за эту ночь я трахнул Еву. Я бы так и остался с ней в кровати на весь день, но нас разбудил будильник. Надо было ехать за животным этим, который меня укусил.

— Да я одна могу съездить, — говорит Ева, когда после завтрака я тянусь к ней за поцелуем.

— Я тоже хочу, — улыбаюсь.

— Максим, ты же не сделаешь ему ничего плохого? — с подозрением смотрит на меня. — Ты же не хочешь ему отомстить.

— Ну, как-то обидно прямо звучит, — усмехаюсь я. — Чтобы я мстил хорьку?

Взгляд серьёзный, но потом она тоже улыбается.

— Может, я, наоборот, с ним подружиться хочу? — говорю я. — Раз уж нам вместе жить придётся.

— Хм, — упирается ладошками мне в грудь. — А где это ты собрался жить? Вместе с Василием, — делает акцент на последнем слове.

— У меня, конечно. И не с Василием, а с тобой! — сжимаю её и целую.

Потом мы едем в ветклинику. С хорьком и правда все хорошо. Правда он так и фыркает на меня. Ничего, привыкнет. Принюхается.

— Ева, сегодня поедем к моему отцу домой, — говорю я Банниковой.

— Зачем? — смотрит испуганно.

Её реакция заставляет меня рассмеяться.

— А чего испугалась? — спрашиваю я. — Отец на ужин пригласил. И я хочу взять тебя с собой.

— Меня?! — чуть не подпрыгивает Ева. — Зачем?

— А что в этом такого? Хочу и всё.

— А не рановато? Мне кажется, надо ещё подождать…

— Да сколько можно ждать-то? — хмурюсь я и больше не улыбаюсь. — И так столько лет ждали! Нет. Хватит. Дальше будет так, как я скажу.

Ева стоит и хлопает глазками. А мне нравится удивлять её.

— Ладно, я поехал. У меня встреча сегодня ещё, — говорю я и чмокаю её в щёку. — Я в шесть заеду.

Мы прощаемся и я еду домой. По дороге заезжаю в зоомагазин и покупаю какую-то фигню для Василия. Надо же налаживать контакт. Не могу же я позволить, чтобы он постоянно кусал меня.

Пока продавец в зоомагазине упаковывает эту херню, я смотрю на своё отражение в витрине. Вообще себя не узнаю. Я ли это? Покупаю игрушку для зверя, который укусил меня?

А ещё очень хочется увидеть Еву. А что отцу скажу? Как её представить?

Ладно, там по ходу сориентируюсь.

Подъезжаю к дому, выхожу из машины, держа в руке пакет, и направляюсь к подъезду.

— Максим Ильич Серов? — окликает меня

Оборачиваюсь и вижу сразу двух мужчин, направляющихся ко мне. Я останавливаюсь и с удивлением смотрю на них.

— Вы Серов Максим Ильич? — повторяет мужчина.

— Я. А что такое? — отвечаю я.

— Проедемте с нами. У нас есть к вам несколько вопросов.

64. Визит

— Ну, позвони ему. Чего сидеть-то просто так? — сестра подходит ко мне и приобнимает за плечи.

Я встаю и иду к окну. Смотрю во двор. Потом на часы на стене нашей кухни.

Половина седьмого. Максима нет.

Я не хочу думать о том, что это ожидаемо. Он же другой теперь! Или я всё это придумала себе?

— Ева, позвони, — повторяет Дося. — Может, случилось что?

Грустно усмехаюсь.

— Случилось, — киваю. — Случилось то, что я опять поверила ему. Опять попалась на его эти штучки. Какая же я дура! — закрываю лицо руками и чувствую, что ещё секунда — и я расплачусь!

Дося подходит ко мне и обнимает, прижимая к себе.

— Я не верю, что он обманул тебя, — шепчет мне в макушку. — Ну… не знаю, как объяснить! Блин! Он так искренне смотрел! Он другой же!

— Вот! — вырываюсь из её объятий и тычу пальцем. — Вот! Ты тоже повелась на его сказки! Даже ты!

— Ева, спокойно, — она опять пытается обнять меня. — Не надо на эмоциях делать выводы. Мы не знаем, что случилось.

— Да он у очередной своей девки завис! — произношу я и шмыгаю носом. — Это же Серов! Наверняка у Аллы этой!

В этот момент к дому подъезжает машина и мы обе бросаемся к окну.

Нет. Это не машина Серова.

Вздыхаю и чувствую какую-то опустошённость. Но ведь я сама виновата. Сама поверила. Сама понадеялась на что-то… а он… он просто неисправим…

Пытаюсь убедить Досю, что я в порядке, и иду спать. Голова раскалывается. Ещё и тошнит. Я не ела с утра, но сейчас уже и не хочу.

Да и уснуть долго не могу. То и дело хватаю телефон и проверяю, нет ли пропущенных звонков или сообщений. Нет.

Глупая Банникова! Ты ему не нужна! Он опять поигрался и всё. В этом весь Серов.

Зарываюсь лицом в подушку и стараюсь громко не всхлипывать, чтобы не разбудить сестру. Не хочу жалости. Я сама смогу справиться.

Утром я встаю и молча завтракаю. Хорошо, что Дося меня понимает и не пристаёт с вопросами. И лишь по взгляду её понимаю, что она тоже очень сильно переживает.

— Давай, может, я схожу за документами? — предлагает она.

Мотаю головой.

Сегодня мне надо в последний раз пойти в офис, забрать документы и расписаться.

— Я сама.

— Тогда я с тобой! — заявляет решительно Дося.

— Нет, Дося, не надо, — мотаю головой опять.

— Но ведь ты там его встретишь!

— Надеюсь, что нет, — хмыкаю.

— Плюнуть ему в рожу! Вот, что надо сделать! И я это с удовольствием сделаю!

— Вот поэтому я и пойду одна, — грустно улыбаюсь. — Не надо ничего этого, Дось. Правда. А то получается, что я его любыми путями вернуть хочу. А это не так.

— Ну, тоже верно, — вздыхает она. — Иди обниму.

И мы стоим с ней несколько минут и молча обнимаем друг друга. Дося — мой самый близкий человек и я очень люблю её.

Получаю от неё ещё несколько наставлений держать нос высоко и еду в офис.

Я не хочу встретить там Максима, но не исключаю такой возможности. В любом случае сделаю вид, что ничего не произошло.

Захожу в отдел по работе с персоналом.

— Банникова? — удивлённо смотрит на меня Светлана Петровна, которая занимается документами работников. — А тебя разве не предупредили?

— О чём? — удивлённо спрашиваю я.

— Документы-то твои не подписаны! Зря пришла! Я думала, сегодня с утра подпишу у Максима Ильича, а его нет! И секретарша не знает, когда он будет-то!

— Максима? То есть, Максима Ильича нет? — переспрашиваю я.

— Нет! И куча документов не подписана! А у меня проверка на носу! Ну, что за безответственность! — ворчит она, перебирая бумажки на столе. — Так что, Банникова, иди пока работать.

— Как «работать»? — я чуть не подпрыгиваю.

— Плодотворно, — смотрит на меня из-под очков. — Пока документы не подписаны, не могу тебя уволить. Иди. Некогда мне.

С ней спорить бесполезно. Но и работать тут я не собираюсь. Поэтому просто еду в лифте к себе в кабинет, чтобы забрать вещи.

— А ты Аллу из аналитического отдела не видела? — слышу сзади голос коллеги.

Она обращается, конечно, не ко мне, а к той, что стоит рядом с ней у меня за спиной.

Но я напрягаюсь. Алла…

— Отпуск взяла! — отвечает вторая коллега.

— В смысле «отпуск»?! Она же только устроилась! Вот дела!

— Ну, знаешь! — хмыкает женщина. — Только устроилась, а уже хорошо пристроилась! С кем-то из директоров улетела! Вот как надо!

— Ну, дела!

Они переключаются на обсуждение рабочих тем, а у меня в голове-то всё сложилось! Серова нет. Аллы нет тоже. Ну, ясно всё.

Какой же он козёл!

Как же я зла на него!

Захожу в свой кабинет и быстро кидаю вещи в приготовленную картонную коробку.

Звонит внутренний телефон и я отвечаю.

— Банникова? — орёт в трубку охранник. — К тебе посетитель! Спускайся!

— Я не жду никого! — отвечаю я и собираюсь положить трубку и продолжить сбор вещей.

— Спускайся. Он очень ждёт. Говорит, что у него срочная информация и что ты точно ждала его, — усмехается охранник.

Ясно. Серов чудит. Почему-то я даже не сомневаюсь, что это он! Больше некому!

С одной стороны, я радуюсь, что он никуда не уехал. Но с другой… ну, сколько можно надо мной подшучивать?!

— Пустите его. Пусть сам поднимется. Я не могу спуститься, — говорю я охраннику и осматриваю комнату.

Кое-как уговариваю охранника и жду. Обнаруживаю вазу с несвежей водой, в которой несколько дней назад стоял букет. Букет выкинули, а вот воду вылить забыли.

Годится.

Беру вазу и гипнотизирую дверь.

Слышу приближающиеся шаги. Щурюсь. Я очень зла.

Короткий стук в дверь и, не дожидаясь ответа, её открывают. И, как только это происходит, я размахиваюсь и выплёскиваю содержимое вазы в… какого-то мужика?! Это не Серов!

Высокий незнакомец ошарашенно смотрит на меня, а по его волосам и очкам стекают капли воды.

65. Необычное свидание

— Неожиданно, — произносит он, стирая капли со лба.

— Ой, а вы кто? — растерянно спрашиваю я и прячу вазу за спину.

— А вы Ева Банникова! — чуть улыбается и опускает взгляд, разглядывая свою мокрую рубашку. Вода уже у него на груди.

— Сейчас! — я ставлю вазу

Протягиваю ему. Он так же с улыбкой берёт их и пытается промокнуть рубашку.

— Так кто вы? Откуда вы меня знаете? — повторяю я свои вопросы.

— Я Марк, — он протягивает мне руку. — Я от Максима.

Услышав имя Серова, я громко вдыхаю и чуть вздрагиваю. И только тогда протягиваю руку своему новому знакомому.

— От Максима? А сам он где? — спрашиваю тут же.

Меня бесит, что Серов решил общаться со мной через своего знакомого. Сам испугался? Ну, и правильно сделал! Видеть его не…

— Максим в СИЗО, — эти слова заставляют меня забыть всё, что я хотела подумать.

Круглыми глазами таращусь на друга Максима.

— Что?.. Как в СИЗО?.. Почему? За что? — сразу туча вопросов.

— Ну, там долгая история. Думаю, лучше Максим сам вам всё расскажет.

— Сам?

— Ну да. Я за вами приехал. У него, — и он смотрит на часы, — через полчаса встреча с адвокатом. Мы вам сделаем пропуск как будто вы помощник адвоката.

— Ой, а так можно? — искренне удивляюсь я.

— Нельзя, — улыбается мой новый знакомый. — И раньше я бы никогда ничем подобным не занимался, но недавно меня научили, что, если очень нужно, то правила можно нарушить.

Он говорит непонятно и, по-видимому, по моему лицу понимает, что я ничего не понимаю.

— Это моя история. Не важно, — смущается. — Поедем? Максим очень просил привезти вас к нему.

Я не раздумываю ни секунды. Хватаю сумку и первой выхожу из кабинета.

— Вы меня простите, что я вас… ну… облила… — искренне извиняюсь, когда мы едем в лифте. — Я просто думала…

— Ничего, меня Максим, в принципе, предупредил, что могут быть непредсказуемые последствия, — усмехается Марк. — Но я, конечно, не думал, что до такой степени непредсказуемые.

Ох, Серов!

Мы приезжаем к какому-то серому зданию. Марк занимается оформлением документов и подмигивает мне, подавая бумажку.

— Ева, следуйте за вот этим человеком, — показывает на мужика в форме. — Только очень прошу вас: не надо ничего предпринимать. Мы обязательно поможем Максиму. Только вы, пожалуйста, ничего не делайте! Хорошо?

Киваю. Но, конечно, немного обидно, что меня непонятно за кого тут держат! Что я, совсем глупая, что ли, чтобы в полиции хулиганить?!

Наверняка Серов невесть что порассказал своему другу про меня!

Но злиться на него не получается.

Пока мы с мужиком в форме идём по узкому коридору, я всё думаю, что же случилось, что Максим оказался тут?! Ведь ничего не предвещало такого поворота событий!

— У вас полчаса, — грубо рявкает мне мужик и открывает скрипучую дверь.

Я заглядываю в маленькую комнатку и громко выдыхаю, заметив Максима, сидящего за столом.

Он тут же встаёт и с улыбкой делает шаг ко мне. Но потом резко останавливается и старается быть серьёзным.

— Здравствуйте, — говорит официально, косясь на мужика. — Проходите. Я вас заждался.

— Полчаса, — ещё раз произносит мужик в форме и закрывает за мной дверь.

66. Пойдём вместе

— Максим! Что случилось? — не могу сдержать эмоций и бросаюсь к нему.

Он тут же обнимает меня и ловит мои губы. С улыбкой целует меня и я на это время даже забываю, где я и почему.

— Блин, так соскучился по тебе! — отпускает мои губы, но продолжает сжимать моё тело сильными руками.

Смотрим в глаза друг другу.

— Максим, что происходит? Почему ты здесь?

— Необычное свидание, да? — улыбается он, но я не могу ответить ему тем же.

Как он может так спокойно вести себя?

— Максим, — хмурюсь и строго смотрю на него.

— Да там ничего страшного. Разберёмся! — отмахивается он. — Адвокаты уже занимаются…

— Чем занимаются, Максим?! Что ты ещё натворил?! — кладу руки ему на грудь.

— Ты ведь не отстанешь, да?

Мотаю головой. Он вздыхает и грустно улыбается.

— Ну, меня обвиняют в нанесении побоев. Какой-то там вред здоровью… я не углублялся в это… пофиг, пусть адвокат разбирается.

— Кто? За что? Кто обвиняет?! Что за бред! Ты же никого… не… бил… — всё тише и тише произношу я, потому что начинаю догадываться. — Огурцов?! — восклицаю возмущённо.

— Блин, какая ты догадливая, Банникова! Как же я с тобой жить-то буду?! Ведь никаких секретов! — смеётся Серов.

— Да кто с тобой ещё жить будет? — ворчу я. — Это правда Огурцов? Он спятил?!

— Ну, вот, это и выяснит мой адвокат! Ну, обиделся мальчик. Бывает, — хмыкает он.

Его беззаботность меня пугает.

— Максим, но тебя же посадить могут!

— Да щаз! Я выйду и ещё ему отвешу, придурку!

Он неисправим!

— Давай сейчас не об этом, — улыбается и снова тянет меня к себе.

— Максим!

— Ну, я соскучился, — обнимает и тянется ко мне губами. — Признавайся, Ева Банникова, что подумала, когда я не приехал? Только правду!

— Я вообще никогда не вру, Серов. Подумала, что ты опять… — вздыхаю.

Он утыкается носом в мою щёку и трётся им.

— Я такой сюрприз тебе готовил, а этот говнюк всё испортил.

— Сюрприз? Какой?

— Ну да! Так я и рассказал тебе! Вот, выйду на свободу и узнаешь!

— А если ты надолго тут присядешь? — улыбаюсь я. — Я же умру от любопытства!

— Только от него? А по мне скучать не будешь?

Чувствую, как его ладонь ложится мне на попу и сжимает её. Губы скользят по моим губам.

Я обнимаю его за шею и сама целую его.

Под одеждой миллионы мурашек от его прикосновений. Губы зудят от поцелуя.

Я прикрываю глаза и теряюсь в пространстве.

Сильные руки Серова, его горячие губы. И я даже забываю, где мы. И счёт времени теряю.

Но вдруг раздаётся скрежет замка.

— Пора, блять, — тяжело дышит Максим, чуть отпуская меня.

Упирается лбом в мой лоб и часто дышит.

— Я скоро выйду отсюда, — шепчет он. — Будешь ждать меня? — улыбается уголком губ.

Киваю и тоже улыбаюсь.

И, когда уже выхожу из комнаты, оборачиваюсь и смотрю на него. А он чуть улыбается и машет мне рукой.

Но я не собираюсь просто ждать!

Еду домой и всё рассказываю Досе.

— Ну, слушай, раз там адвокат работает, то всё хорошо будет! — убеждает меня она. — Надо просто подождать!

— Да не могу я просто сидеть и ждать! — возмущаюсь я. — Я, понимаешь, я свою вину чувствую! Это же они из-за меня подрались! Если бы я не пошла… — прикусываю губу.

— Ну, и правильно, что он ему надавал по морде! Молодец Серов! Наконец-то мужиком стал!

— Да ты не понимаешь, что он в тюрьму сесть может! Из-за меня! — зажмуриваюсь. — Нет, — мотаю головой, — я не могу так просто сидеть и ждать! Я пойду к Огурцову! — открываю глаза и

— Правильно, — кивает она. — Только… пойдём вместе!

67. Шантаж

К офису Огурцова мы приезжаем на такси. Я не то, чтобы волнуюсь, но всё равно как-то страшновато.

Может, и зря я это всё затеяла? Но, блин! Огурцов же первый начал тогда! Я всё видела! С чего вдруг он решил в полицию обращаться? Надо выяснить!

И я решительно выхожу из машины. Смотрю на здание и ко мне подходит Дося.

— Дось, может, я сама? — спрашиваю у неё ещё раз. — Ну, что со мной может случиться-то?

— Нет уж, Ева! Я тебя одну к этому упырю не пущу! Пошли!

На охране нас просят предъявить документы. Звонят куда-то и хмурый охранник заявляет:

— Пройти может только Ева Банникова.

— Как «только Ева»? А я? — возмущается Дося.

— По поводу вас никаких указаний не давали, — всё так же отвечает охранник.

— Нет! Она пойдёт только со мной! — ступает на него Ева и я вижу, что ситуация выходит из-под контроля.

Поэтому говорю мирно:

— Хорошо, — улыбаюсь охраннику, а потом поворачиваюсь к сестре и ей шепчу: — Дося, я сама. Ну, правда! Что он мне сделает? Подожди меня тут!

— Чувство нехорошее у меня! — заявляет она.

— Дося, — улыбаюсь и обнимаю её.

Уговариваю дождаться меня внизу у охраны, а сама иду к лифтам.

К кабинету Огурцова подхожу, сжимая ладони. Руки немного дрожат. Но я не собираюсь отступать.

— Ева! Вот это сюрприз! — дверь в его кабинет распахивается и на пороге возникает Огурцов собственной персоной. — Проходи! — лыбится он.

Я захожу в кабинет.

— Извини, ничего тебе не предлагаю. У меня через несколько минут встреча важная. Из министерства люди подъедут. Что-то срочное у тебя?

Огурцов подходит близко и продолжает улыбаться.

— Олег, зачем ты сделал это? — спрашиваю я сразу.

— Что сделал, Ева? Не понимаю тебя, — он отходит и присаживается на край стола.

Смотрит так, как будто и правда не понимает, о чём я.

— Зачем ты на Максима заявление написал? — уточняю я.

— Ах, ты об этом? — хмыкает он. — Ты поэтому пришла? Я думал, что-то серьёзное…

— Олег, это же неправда… ты первый начал тогда…

Его взгляд становится жёстче.

— Следствие разберётся, кто начал и кто кому увечья нанёс! — рявкает он.

— Да какие увечья? — удивляюсь я. — У тебя же нет ничего! — и показываю на него рукой. — Ты здоров!

— А вот у врача другое мнение, — ухмыляется он. — Увечья, Ева. И очень серьёзные увечья, — вздыхает. — Кроме того, — делает паузу, — из-за ваших глупых шуток от меня жена ушла. На развод подала. Личная жизнь похерена. Остался только бизнес, — вздыхает.

Думает, я его пожалею?

— Эх, Ева, Ева, — он встаёт и снова идёт ко мне. — Что ты в этом Серове нашла? Он же предал тебя. И ещё раз предаст. И не один раз! Такой человек!

Молчу. Наблюдаю, как он подходит и встаёт в шаге от меня.

— Хочешь, чтобы его освободили? — спрашивает Огурцов, наклонив голову.

Ничего не отвечаю и тогда он сам произносит:

— Хочешь, — кивает с мерзкой ухмылкой. — А я хочу тебя!

Я даже отшатываюсь и отступаю от него на шаг.

В смысле?!

— Я заберу заявление и адвокатам скажу, чтобы всё прекратили, — Огурцов тоже делает шаг ко мне. — Но ты сегодня поедешь со мной. Ко мне домой, Ева. И сделаешь то, что я скажу.

— Ты спятил? — вырывается у меня. — Что ты несёшь?

— Поласковее, Ева, поласковее, — кладёт руку мне на плечо.

— Олег? Зачем тебе это? Что за бред?

Я правда не понимаю его поступков.

— Затем, что хочу нос утереть этому Серову! — выдаёт он. — Слишком много о себе думает! Пусть узнает!

— Бред… — мотаю головой.

— Бред или не бред, а ты сделаешь это. Моя личная жизнь пошла по пизде, но и у него всё будет не лучше! Это вы оба виноваты, что жена решила уйти от меня! Вы! — и он тычет в меня пальцем.

Тут раздаётся звонок коммутатора и он нажимает на кнопку, поправляя пиджак.

— Олег Андреевич, люди из министерства приехали. Я их в переговорную проводила, — слышится женский голос.

— Хорошо, Марина, — бросает ей Огурцов, не сводя с меня взгляда. — Я уже иду. Кофе заказала как любит Горшков?

— Да, Олег Андреевич, заказ скоро привезут. Всё сделала, как просили.

— Молодец, — улыбается и отключает коммутатор.

— Ты меня поняла, Ева. Сегодня я заеду за тобой вечером и мы поедем ко мне. Будешь хорошей девочкой и Серов окажется на свободе. А сейчас иди. У меня важная встреча.

68. План Доси

Спускаюсь на лифте. Стою, опустив взгляд. Я не пойду к Огурцову. Конечно, не пойду. Но что тогда будет с Максимом? А что, если его адвокаты не помогут?

Ведь я виновата в том, что он сейчас там… Это я затеяла всё тогда…

Не знаю, что делать.

Двери лифта раскрываются и я слышу знакомый голос:

— Чего грустим? Надеюсь, этот урод ничего не сделал?

Поднимаю взгляд и вижу сестру! Дося! Но… как она прошла внутрь?! И что за пакет у неё в руках?!

Раскрываю рот, чтобы озвучить все эти вопросы. Но Дося не даёт мне этого сделать. Хватает меня за руку и выдёргивает из лифта.

Заводит за угол и оглядывается. Но тут никого.

— Что сказал этот упырь? — шепчет она.

Отворачиваюсь.

— Ева! Хватит сопли наматывать! Тут надо действовать быстро! А то остынет!

— Что остынет? — непонимающе смотрю на неё.

— Кофе, блин! Кофе! — и она кивает на пакет в её руках.

— Бррр, ничего не понимаю, — признаюсь я.

— Ева, просто скажи, что сказал тебе Огурцов?

Тяжело вздыхаю и рассказываю ей.

— Вот урод! Ну, я так и знала! В принципе, я была к этому готова! Ничего! Сейчас мы ему устроим поносный армагеддон! — и с усмешкой подмигивает мне.

— Дося? — с удивлением смотрю на неё.

А сестра тем временем ставит пакет на пол и начинает рыться в своей сумочке.

— Дося, что происходит? — я волнуюсь.

— Козёл этот заказал кофе. Ну, а я перехватила курьера. Я просто знаю эту кофейню. У нас босс тоже постоянно оттуда заказывает. У меня и карта их есть. И курьеров я всех в лицо знаю, — рассказывает Дося, пока рыщет в сумочке. — Да где оно, блин?!

— Ты перехватила кофе?

— Ну да. Конечно, охрана меня пропустила! Потому что я сказал, что несу кофе генеральному!

— И она поверили? — удивляюсь я.

— Ну, не сразу, конечно, но… охранник (к счастью, другой) позвонил секретарю и та подтвердила, что кофе пипец как необходим! Прям срочно!

— Да-да, — тихо шепчу я, кивая. — Огурцов говорил, что у него важные переговоры. Но как же…

— Во! Нашла! — восклицает Дося радостно и сама себя одёргивает. Опять оглядывается. Но мы всё так же одни тут.

Я смотрю на маленький пузырёк в её руке.

— Что это, Дося? Яд? — испуганно округляю глаза.

— Нет, конечно! Ты что! Это слабительное. Эх! Жаль, конечно, не по назначению применю! Я его ещё для одного гада запасла! Повезло ему, значит, пока! Отсрочка! — подмигивает мне. — Пока пусть Огурцов твой побегает!

— Дося, может, не надо? — нерешительно спрашиваю я. — Это… как же…

— Надо, Ева. Надо, — вздыхает.

Потом она садится на корточки и раскрывает пакет. Там на специальном подносе аккуратно стоит четыре фирменных стакана.

— Ну, и какой тут Огурцовский? — задумчиво произносит Дося. — Ай! Очищение кишечника ещё никому не вредило!

И она открывает крышечки и начинает засыпать какой-то порошок из пузырька в стаканы.

Мне всё это не нравится!

— Дося! Не надо! Давай не будем! — прошу я её.

— Нет уж! Надоели эти самцы-шантажисты! Сначала твоего проучим, потом я за своего возьмусь! — она закрывает крышки на стаканах и встаёт. Берёт пакет.

— Дося… — я встаю на её пути.

— Ну, где носит этого курьера? Где он уже потерялся?!

Резко оборачиваюсь и вижу ту самую секретаршу Огурцова. Её взгляд сразу же падает на фирменный пакет в руках Доси.

— Ах, вот, вы где! Я же вам сказала, что переговорная на шестом этаже! Давайте я сама уже отнесу!

Дося быстро протягивает ей пакет и я не успеваю ничего сделать.

Секретарша фыркает недовольно на неё и уходит, неся аккуратно пакет с кофе.

Аааааа! Что же будет?!

— Вот это реально пиздец… — шепчет Дося.

Похоже, до неё тоже доходит весь ужас сделанного ею.

— Она сказала: шестой этаж? — поворачивается ко мне.

Киваю.

— Поехали на шестой этаж! — и за руку тянет меня к лифту.

Мы приезжаем на шестой этаж. Осматриваемся и замечаем ту самую секретаршу. Она уже идёт без пакета. Значит отнесла.

— Слабительное быстродействующее! — шепчет мне Дося. — Поэтому быстро!

Хватает меня за руку и тянет за собой. Мне приходится тоже почти бежать, чтобы успевать.

Забегаем за угол, чтобы секретарша нас не заметила.

Как только она скрывается в лифте, мы, тихо ступая, подходим к дверям переговорной.

— Дося, пойдем отсюда? — испуганно шепчу я, оглядываясь.

Но сестра не собирается уходить. Она ухом прижимается к двери.

— Передумали, что ли? — смотрит на меня. — Тихо так. Выпили они кофе или нет?

Я пожимаю плечами и в этот момент раздаётся треск и мы едва успеваем отскочить от двери, как она распахивается и из комнаты выбегают сразу два мужика. Смотрят по сторонам вытаращенными глазами.

— Где тут туалет?! — орёт один из них и весь словно по струнке вытягивается. Сглатывает и я вижу капельку пота, стекающую по его виску.

Не дожидаясь от нас ответа, мужики наперегонки бегут по коридору. А следом из переговорной еще один мужик выбегает и, не останавливаясь, устремляется за ними.

— Минус три, — произносит Дося и захлопывает дверь. — Держи! — кричит мне, упираясь плечом в неё.

Я тоже встаю и тут же мы ощущаем сильный такой толчок.

— Эй! Кто там дверь запер?! Откройте немедленно! Сейчас же!

Это раздаётся голос Огурцова. Он кричит нам с той стороны двери.

Смотрю на Досю.

— Сработал план-то! — улыбается она.

В дверь опять толчок. Видно, что Огурцов очень хочет выйти. Но мы обе навалились на дверь, а сестра ещё и ручку удерживает.

— Огурцов? — спрашивает строго Дося.

— Да-да! Это я! Откройте сейчас же! Кто вы?! — орёт с той стороны Огурцов.

— Мы — твоя совесть! — заявляет Дося и воцаряется тишина.

Похоже, Огурцов там прифигел немного.

— Что за шутки? — наконец, произносит он. — Немедленно откройте дверь! Я сейчас охране позвоню.

— Звони. Пока они придут, ты уже обос… в общем, будешь в неприглядном виде. Остальные-то успели в туалет убежать, а вот ты…

— Что за херня происходит?! Что вы хотите?! Откройте немедленно! Мне надо в туалет!

— Я знаю, — продолжает Дося.

Я молчу.

— Что вы хотите?! — орёт нетерпеливо Огурцов. — Пожалуйста! Умоляю! Откройте дверь! Мне срочно надо!

— Верю! — искренне произносит Дося. — Очень даже верю! Но просто так открыть не могу.

— Что вы хотите?

— Пиши отказ от своей заявы на Серова!

И опять тишина. Но недолго.

— Что за херня? — сопит за дверью Огурцов. — Ты кто вообще?

— Я потом тебе расскажу, кто я. А пока, если не хочешь, чтобы весь офис увидел и унюхал тебя в неприглядном виде, пиши, что отказываешься ото всех претензий к Серову Максиму Ильичу. Что попутал всё и первый его ударил.

— Не буду я такое писать, — бурчит Огурцов.

А потом как будто вой раздаётся. И мат.

— Ладно! Открывай! Напишу всё, что хочешь! — орёт истошно Огурцов.

— Неа. Сначала пиши и под дверь просовывай! Да и расписаться там не забудь!

— Сдурела?! — возмущается Огурцов. — Обосрусь же, пока писать буду!

— А ты стоя пиши! Пока бумаги не будет, никакого туалета!

Мы смотрим друг на друга с сестрой. Она еле сдерживает улыбку. А я всё ещё боюсь.

Осматриваюсь.

— Открывай! — воет Огурцов и мы с Досей опускаем взгляды на пол, где из-за двери появляется лист бумаги.

Я хватаю его и читаю. Подпись.

Киваю Досе и мы отскакиваем от двери и кажется, что она с петель сорвётся от удара.

Так вырывается на свободу Огурцов. Не оборачиваясь и держась за задницу, вприпрыжку бежит в направлении туалетов.

69. И снова выхухоль!

— А может нам к тетке уехать? — предлагает Дося. — Спрячемся там! Никто не найдёт в той глуши!

Смотрю на неё, а потом вздыхаю.

— Нет, Дося, я никуда не поеду. Ты, конечно, езжай, если хочешь. А Максим? Как же я его оставлю тут?

— Ну, куда я без тебя? — она тоже вздыхает и садится рядом. — Вместе отвечать будем!

Сбежав из офиса Огурцова, мы сели с Досей в каком-то парке и только там поняли, что натворили…

Камеры, мои данные на охране… Да всё! Мы попали!

Теперь мы обе вздыхаем и ждём у себя дома на кухне. В ожидании проходит почти весь день. Я уже начинаю волноваться: все ли в порядке с Огурцовым и его партнёрами?

И, вот, вечером раздаётся звонок в дверь. Мы с Досей переглядываемся. Звонок повторяется.

— Пойду, посмотрю, кого нелёгкая принесла, — бурчит сестра и идёт открывать дверь.

Я иду следом и выглядываю из-за шкафа.

— Кто? — спрашивает Дося.

— Открывайте, полиция!

Дося оборачивается и смотрит на меня. В наших взглядах

— Открывать-то будете? — гремит из-за двери и Дося медленно поворачивает замок.

— Сёстры Банниковы? — спрашивает хмурый мужик в форме.

Киваем.

— Прошу следовать за мной. С документами.

— А какие документы брать? — уточняет Дося.

— Все, какие есть. Паспорт, СНИЛС, читательский билет, — ухмыляется мужик. — Ах да! Загранник тоже обязательно!

— Хм, а он-то зачем? — ворчит Дося, доставая из шкафа коробку с документами. — Всегда только паспорт требовался, — пожимает плечами.

— А я смотрю, тут с опытом? — хмыкает мужик. — Не в первый раз?

Взяв документы, мы выходим из дома за мужиком. У подъезда стоит полицейская машина и мы туда садимся. Мужик садится за руль и везёт нас.

Всю дорогу мы с Досей молчим. Только переглядываемся.

— Скажите, а можно нас в одну камеру? — вдруг спрашивает Дося у мужика.

Он бросает на нас строгий взгляд в зеркало заднего вида.

— На каждую — отдельное дело! — рявкает крайне недружелюбно.

Дося хмурится, но ничего не отвечает.

— Не бойся, Ева, — шепчет мне, беря за руку. — Я знаю, к кому за помощью обратиться!

А я думаю о том, что, может, у Максима помощи попросить? Но потом понимаю, что ему точно не до меня сейчас! У самого проблем выше крыши! А тут я!

Нет, будем сами выбираться.

Полицейский привозит нас в отделение и проводит в кабинет.

— Вы здесь посидите, — говорит он Досе. — А вы за мной! — кивает мне.

Я опять смотрю на сестру и мы обнимаемся.

— Да хорош трагедь-то устраивать! — хмыкает мужик. — Как в кино, сук!

Мы обе злобно смотрим на него и он замолкает.

Целую Досю в щёку и иду на выход вместе с мужиком.

Длинный коридор. Ни души по пути следования.

— Проходите, — мужик открывает какую-то дверь.

Захожу и осматриваюсь. Кабинет. В центре стол и стул. Один. У стены — шкаф.

— Присаживайтесь, — кивает мне с ухмылкой мужик. — Сейчас следователь подойдёт.

И он уходит. Щелчок замка — меня закрывают. Я остаюсь одна.

— Эх, Серов, Серов! — вздыхаю вслух.

И тут до меня доносятся какие-то странные звуки. Как будто кто-то возится там, за шкафом. Круглыми глазами таращусь туда.

Замираю и даже не дышу. Прислушиваюсь. И возня повторяется.

Мышь! Это же мышь!

— Аааааа! — кричу я что есть мочи. — Ааааа! Помогите! Мышь! Мышь! — и вскакиваю на стул ногами. — Помогите!

А потом с ужасом смотрю, как из-за шкафа появляется тень. Огромная для мыши!!! Это не мышь! Это…

Выхухоль?!

Из-за шкафа выходит огромная выхухоль. Уж кого-кого, а эту тварь я запомнила надолго!

— Пф! — выдыхаю я и так и стою с открытым от удивления ртом.

— Жарко-то как! — звучит знакомый голос из выхухоли и я сжимаю губы, но всё равно не могу скрыть улыбку.

Серов!

— Фух! — и он снимает с головы маску.

Растрёпанные волосы, хитрый взгляд и знакомая улыбка.

— Максим! — выдыхаю я и тут же расслабляюсь так, что чуть не падаю со стула.

Но он быстро подбегает ко мне и обхватывает руками мои ноги. Кладу руки ему на плечи и смотрю сверху вниз на него. А Максим улыбается своей тёплой улыбкой.

Беру в руки его лицо и наклоняюсь.

— Максим, что всё это значит? Почему ты тут? Ты сбежал?!

— Я пришёл, чтобы взять тебя под стражу, Ева, — усмехается он. — С отбыванием наказания в моей квартире.

— Ммм, — тоже улыбаюсь и провожу ладонью по его волосам. Приглаживаю их. — И на какой срок, стесняюсь спросить?

— Пожизненно, — уже серьёзно произносит он.

Снимает меня со стула и ставит на пол. Теперь я уже смотрю ему в глаза снизу вверх. И его взгляд немного пугает. Не помню, чтобы он когда-либо так серьёзно на меня смотрел.

— Я люблю тебя, Ева Серова. И хочу, чтобы ты всегда была рядом.

— Банникова, Максим. Моя фамилия Банникова, — поправляю его.

— Это ненадолго, — ухмыляется он. — Ты загранник взяла?

— Угу, — киваю.

— Отлично! Мы сейчас улетаем с тобой!

— Как?! Куда?! Ты что ещё придумал?!

— Ну, считай это тренировкой медового месяца, — подмигивает мне Максим. — Надоели все, Ева. Хочу только с тобой наедине. Чтобы без погонь и всяких выхухолей.

— Но у меня и вещей-то нет… я же не взяла, — шепчу ему в губы.

— И не надо. Там всё купим.

— Ну, может, заедем домой и я всё соберу?

— Неа, — мотает головой и улыбается. — Опять какие-нибудь приключения найдём там! Сразу в аэропорт! Всё уже куплено!

— Как?! Когда?!

— Ну, что ж я к документам своих подчиненных доступа, что ли, не имею? — играет бровями.

Вот жук!

— Погоди, а полицейский этот… погоди-ка, — щурюсь и внимательно смотрю на него.

— Это мой хороший знакомый. Согласился подыграть.

— Максим! — легонько стучу кулачком ему в грудь. — Что за игры? Мы так с Досей перепугались! Дося! — смотрю на него круглыми глазами. — Она же там, наверное, переживает! Мне надо к ней! — толкаю Серова от себя.

— Да успокойся ты! — смеётся он. — Дося твоя в надёжных руках! Ахахаха!

— Что ты имеешь в виду?

— Вас обеих надо обезвредить! По отдельности! — ему весело!

Он смеётся и удерживает меня, обнимая.

— Пусти меня, Серов! Мне надо к сестре!

— Никуда тебе не надо! — отвечает серьёзно и прижимает к себе. — Всё, Ева, отбегалась!

Улыбается уголком губ, наклоняется и целует меня. Мех от костюма щекочет меня и я тоже улыбаюсь.

Закидываю руки на плечи Максима и обнимаю его.

Ммм… а я скучала по его поцелуям.

— Что ты там про «люблю» говорил? — шепчу, чуть отрываясь.

— Я люблю тебя, Ева, — он опять серьёзен. — Жаль, что поздно понял это. Но мы ведь всё наверстаем, да? — и кладёт руку мне на попу и сжимает её.

— А что с Огурцовым?! — вдруг вспоминаю я и отстраняюсь от Максима.

— Ахахаха, Ева! Только не говори, что тебе его жалко!

— Ну, в какой-то степени да, — отвечаю уклончиво. — С ним всё в порядке?

— Ну, если не считать развода и срыва важной сделки, — улыбается Максим. — Ах да! Ещё его компанию внесли в чёрный список в министерстве. А так… ну, обосрался человек. С кем не бывает! Ахахаха! Ева, но это так смешно! А ты коварная женщина!

— Да это Дося… — прикусываю губу.

— Ева, — опять тянет меня к себе, — я, когда узнал, что ты ради меня на такое пошла… блин! Никто обо мне так не беспокоился!

— Вот ещё! Беспокоиться о тебе! — хмурюсь я и отворачиваюсь. — Просто…

Я чувствую неловкость. Но зачем врать ему? Я же и правда ради

Поэтому смотрю ему в глаза.

— Что «просто», Ева»? — улыбается он.

— Просто я люблю тебя, Серов! Хоть ты и… выхухоль! Фу! — выплёвываю волоски меха с костюма, которые попали мне в рот.

Серов так сильно сжимает меня, что дышать не могу. И целует.

Блин, как оказывается здорово с ним целоваться!

— Максим, но скажи, тебя же отпустили? Ты не сбежал? — спрашиваю его, когда мы идём на выход. Уже без костюма выхухоли.

— Нет, Ева, не сбежал, — улыбается он. — Я же говорил, что адвокаты сделают своё дело. Но и твоя бумажка, конечно, тоже помогла.

Опять останавливается и целует меня.

— Огурцову, конечно, не позавидуешь! — говорит он. — Сам себя в такую задницу загнал! И в прямом, и в переносном смысле! Ахахаха!

— Дося! — я вижу сестру на лестнице.

Отпускаю руку Максима и бегу к ней.

— Дося, ты представляешь! Это Максим! Это он всё подстроил! — радостно кричу ей.

— Да уж! — хмурится она. — Шутник! — и косится на Максима, который что-то обсуждает с тем самым полицейским.

— Дось, я улетаю. С Максимом.

Смотрю на неё осторожно. Вдруг ругаться будет? Но сестра реагирует вообще спокойно.

— Не удивлена. Летите уже! Хоть отдохну от вас! — смотрит на меня, а потом прыскает со смеха.

Кидаюсь ей на шею и крепко-крепко обнимаю.

— Ох, а я, пожалуй, домой! Подвезёте?

Я киваю и замечаю, как меняется лицо сестры, когда во двор въезжает красивая спортивная машина. Улыбка сходит с её губ, а брови опять сдвигаются на переносице.

— А этот что тут делает? — ворчит недовольно она и упирается руками в бока.

Машина останавливается и из неё выходит высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Снимает темные очки и с улыбкой кивает нам.

Я отвечаю. Дося — нет.

А мужчина идёт к нам.

— Здравствуйте, — голос такой у него приятный. Мягкий и обволакивающий.

— Здравствуйте, — говорю я.

Дося молчит. Только как-то нехорошо смотрит на мужчину.

— Вы зачем здесь? — наконец, произносит.

— Не за чем, а за кем, Евдокия Павловна, — всё так же легко и спокойно отвечает мужчина. — За вами. Прошу, — и он рукой показывает на свою машину.

— Не поеду, — заявляет сестра и я с интересом слежу за всем происходящим.

Ничего себе! А мне ничего и не рассказывала!

— Поедете, — уверенно произносит мужчина. — Я вас на поруки взял. Иначе не отпустят. Я поручился за вас, Евдокия Павловна, и поэтому несу полную ответственность.

— Я не просила, — бурчит Дося.

— А меня не надо просить. Поедемте. Обсудим процесс вашего перевоспитания, — и он дёргает бровью и улыбается уголком губ.

— Так, ну, что тут? — к нам как раз подходит полицейский. Тот самый. — Вы почему ещё здесь?! Оформлять?!

Я хватаюсь за руку улыбающегося Максима и смотрю на Досю.

— Ладно! — цедит сквозь зубы она. — Сам напросился.

— Что такое, Евдокия Павловна? Вы чем-то недовольны? — усмехается мужчина.

— Ну, что вы, Владимир Евгеньевич, — улыбается Дося, но как-то зло. Я-то свою сестру знаю! Это неискренняя улыбка. — Я просто счастлива! Куда садиться?

— Пока сюда, — и он открывает дверь пассажирского сиденья.

— Дось, — окликаю её.

— Оставь. Без тебя разберутся, — меня останавливает Максим, обнимая за талию.

— Ты его знаешь?

— Ну, относительно. Ничего страшного с твоей сестрой не случится. Скорее, наоборот, — улыбается. — Вы вместе представляете реальную угрозу для общества. Вас надо разъединить и занять чем-то другим.

— Это чем же? — спрашиваю я и взглядом провожаю уезжающую машину с моей сестрой и тем загадочным мужчиной.

— Я тебе потом покажу, чем, — Максим отвлекает меня, целуя в шею. — Поехали тоже, Ева. У нас самолёт через три часа.

————————————————

А через восемь месяцев на свет появился Александр Максимович Серов. Как оказалось, в путешествие я полетела уже с ним в животе.

Мы поженились с Максимом по возвращении. Я смотрела на своего мужа и поверить не могла, что когда-то мне хотелось стукнуть его да побольнее.

Мы оба повзрослели и, наверное, поумнели. Каждый день с ним и с нашим сыном делает меня счастливее.

Я благодарна судьбе, что она снова свела нас тогда и теперь Новый год наш любимый семейный праздник!