Властный мужчина. Невинность и порок

Властный мужчина. Невинность и порок

Водоворот греха

Грэг оторвал зубами краешек фольги кондома и я закатила глаза.

Сдерживаться больше не было сил, и я, не дожидаясь очередного шлепка, прогнулась как последняя портовая блудница.

Я смотрела в отражение зеркале.

Нет, не на мои пухлые ягодицы, не на рельефный и лоснящийся от пота шестикубиковый пресс Грэга…

Лучшего ура моего жениха.

…Не на свои распущенные волосы, которые стекали по ослабевшим от сопротивления и борьбы плечам. Нет.

Я смотрела в свои бесстыжие голубые глаза.

Должна ли я все рассказать своему жениху и разрушить свадьбу?

Или скрывать от Эндрю все это дальше?

И сколько это может продолжаться?

Ведь с каждой такой «встречей» Грэг позволяет себе все больше и больше. Он становится нахальнее грубее и властнее.

Он уже даже делал с моим телом такие вещи, которые я не позволяла Эндрю.

Но правда была страшной.

И я видела её в закатывающихся от удовольствия голубых глазах этой распущенной двадцатилетней красотки в отражении.

Я встречалась с Эндрю. Я любила его всем сердцем. Я искренне была верна ему.

Но моя задница нет.

Все началось одновременно. Эндрю и Грэг подкатили ко мне на фудкорте в тц, где я встречалась со школьными подругами.

Грэг молчаливо осматривал меня и моих подруг исподлобья. В его взгляде не было ничего от джентельмена. И все мои подружки. Только нервно подхихикивали глядя на его огромные бицепсы и полное отсутствие социальных навыков.

Эндрю же был его прямой противоположностью. Он успевал общаться со всеми тремя моими подругами. И про этом выделять меня.

Не боялся прикоснуться. Подойти первым. Улыбался. Смеялся. Шутил.

Его улыбка очаровывала, а эрудиция и спокойный тон знакомства подкупали.

Возьмешь у меня телефончик? — сама за флиртовала я голосочком тоньше обычного, когда Эндрю слегка коснулся моей талии со спины.

Считай уже взял! — протянул телефон мой будущий бойфренд.

Уф! Успела! А то мне кажется мои подруги уже хотели меня обогнать.

Подружки заржали. Но то, что все они почти синхронно стали отводить глаза от Эндрю и поправлять волосы, заправляя их за ушки — выдавало их с потрохами.

Я обернулась и увидела глаза Грэга. В тот момент я даже имени его не запомнила. Он был гигантской тенью. Или даже скорее телохранителем, следуя за нами, но не сводя глаз с моего платья.

Уже тогда мурашки пробежали по моей спине.

Я и не знала, что моя жизнь сложится так: Эндрю будет водить меня на свидания, фоткать и дарить цветы. А Грэг… Грэг сделает меня женщиной на кухонном столе.

Сильный. Волевой. Неотвратимый.

Он брал то, что хотел.

И уже через минуту я стояла на коленях в туалете.

Он не шантажировал меня. Не заставлял.

Но его глубокие карие глаза. Его немота. Его присутствие немым укором. Он один знал, какая я лживая сука на самом деле. Какая я подлая тварь. И он один был тем, кому я могла «исповедаться» стоя на коленях в мужском туалете.

И я наказывала себя им.

Он был плетью, которой я порола себя до слез.

Он был моим кнутом, моим наказанием. И каждая моя попытка искупить вину делала только хуже.

Моё тело встречалось с Грэгом. И если сравнивать их двоих в постели, то с Эндрю я играла и изображала. А Грэгу я принадлежала полностью.

Я дошла до того сумасшествия, что стоило ему прислать одно сообщение или лайк в соцсетях, а я уже готова была наврать что угодно жениху, чтобы сорваться и поехать к Грэгу.

Чтобы он наказал меня.

Выбил из меня всю дурь.

Я думала что однажды смогу насытить тело. Переродиться. Ведь каждый раз я падала в обморок, когда мы сжимались как пружина.

Мы словно хотели стать одним целым.

Так не могло больше продолжаться.

Грэг… отпусти меня. Не пиши больше. Не приходи. Оставь нас в покое.

Чо?

Я так больше не могу!!! Слышишь!?!?!

Грэг смотрел на меня не моргающими глазами. Это было жестоко по отношению к нему, потому что это всегда была моя инициатива.

Я не могу остановиться. Понимаешь?

Чего?

Грэг! — уже готова была психануть я. Отлупить его. Нагрубить. Сделать что угодно только бы оскорбить его и чтобы он больше меня не хотел.

Но мой взгляд скользил по его футболке идеально подчеркивающей его спортивное тело. По его сильным и крепким мужским рукам… Мысли вихрем утаскивали меня в водоворот греха.

«Ещё один последний раз и всё… до свадьбы неделя» демонический голос клокотал во мне набирая силу.

Я чувствовала что стала чертовым сексоголиком. Что чудовище это не Грэг, а я.

И я слаба.

Я слабела с каждой секундой. С каждым ударом сердца, которое несло отравленные гормоны по моей крови.

Я оттолкнула его так, словно виноват во всех моих грехах был он и сбежала.

Мы больше никогда не виделись.

Я рассказала всё Эндрю.

И мы поженились.

Он понял и принял меня. Хоть я и украла у него друга.

Маша и неотразимый Босс

— Обними меня еще крепче… — Маша прошептала сквозь сон. Она уже не была уверена услышал ли он. Да и не была уверена сказала ли она это на самом деле.

Его руки обвили спину прижали ее грудью еще сильнее. Под одеялом становилось жарко.

Маша провалилась в его объятия, хотя Морфеем он не был. Он был Никитой. Широкоплечим, немного грубым и очень привлекательным Боссом с её новой работы.

В ее сне она видела снова как они познакомились впервые. Как формальный уровень беседы скрывал взаимный животный интерес.

Формальный деловой стиль. Маша три недели бегала по магазинам пытаясь найти подходящую юбку карандаш на свою немного «поплывшую» фигуру.

Компромисс между облегающими формами, но и так, чтобы не превратиться в сардельку затянутую был найден далеко не сразу.

Белая блузка, черные очки в оправе. Лифчик на два размера меньше, чем стоило бы…

Но и он… Никита. С этими своими руками, от которых не возможно было оторвать глаз.

Высокий, успешный тридцати двух летний не женатый идеальный красавец. Карьера, дисциплина, голос и самое главное… его речь. Интеллигентная. Двусмысленная. Точная.

— В нашей компании ты либо начнешь зарабатывать четыреста тысяч в месяц — либо я тебя отшлепаю…

Улыбка, ухмылка была крючком… Проверкой. «А не еще ли ты одна секретарша, которая думает, что ее будут держать здесь за флирт с Боссом…?»

— … Уволю, — тут же вернул он в деловое русло разговор. Однозначно и безапелляционно. Бровь его поднялась, словно расставляя её, молоденькую двадцатидевятилетнюю провинциалку на место.

— Высокие шпильки в первый же рабочий день это хорошо… Это амбициозно…

Они шли почти рука об руку по коридору и Маша даже мечтать не могла что Босс многомиллиардной московской компании в шикарном деловом костюме будет уделять ей столько внимания… Но это было реальностью. Ее корма раскачивалась из-за этих пятнадцатисантиметровых шпилек так, что Маша сглатывала тайком в страхе не задеть венистые кисти своего нового начальника.

— Про зарплату это я серьёзно. Эйчары отобрали тебя из сотни не за красивые глаза…

Он остановился. Повернулся. Замер. Глядя строго Маше в глаза.

Маша пошатнулась. Потом поймала координацию на этих младших сестренках стрипов не теряя зрительного контакта.

Было не ловко. Было стыдно. Было не понятно.

Но она знала, что этот удав в любом случае сожрет её как кролика. Поэтому лучше слушать во все уши. Вдруг он не шутит.

Не смотреть на его галстук, отглаженный воротничок стоечку и лопающуюся рубашку было почти не возможно.

Но она справлялась. Это был Босс. С большой буквы. Он был главным. Он был важным. Он был больше, чем она могла понять. И хотеть его она не имела права. Не в первый рабочий день.

— Хотя и за красивые глаза тоже, — обвел взглядом дужку очков начальник и продолжил, — будешь расти. Впахивать не надо…

Он продолжил свой размеренный шаг по коврам коридоров своей компании, которую начал строить ещё его отец. Но сделал великой уже он. Его дорогие кожаные туфли скрипели.

Её шпильки слегка суетливо старались не отставать от его широкого шага…

«Чулки были лишними», — проскользнула в голове Маши мысль, — «Но как же тут жарко»… Белая блузка расстегнутая на груди не спасала.

— Позволите я расстегну… мне кажется вам надо остыть… — как только они остались наедине прорычал своим гортанным голосом Босс и горячими пальцами коснулся перламутровых пуговиц на груди Маши…

Голова закружилась и Маша вспомнила, что это сон об их первой встрече, а на самом деле они у него дома. Под огромным одеялом и можно закинуть на эту тестостероновую волосатую машину свою изящную ножку… Теперь можно… А тогда… В свой первый рабочий день она и посмотреть в его сторону боялась…

— Можно услышать Ваш голос, Мария? А то мне кажется я Вас уже запугал…

Мария кивнула и только в этот момент поняла, что кивок — это не голос.

— Ддда… Я готова… готова работать…

— Работать как раз не надо… Надо зарабатывать… — поправил он воротничок ее белой рубашки и ласково коснулся локтя, — кто много работает — у того нет времени расти. Идти в ногу со временем. Я сделаю из тебя бизнес-звезду. И я вижу, что ты готова.

Маша в сумбуре мыслей лишь успела потерять дыхание от желания сказать «А мы уже на ты?», но выговорить это было выше её сил. Она была очарована. Она плыла.

Босс… Никита показывал ей свою цитадель — офис из стекла и бетона, где он власть. Где он жестоко расправляется с конкурентами и как вожак ведет за собой подчиненных. Своих исполнительных. Безотказных хорошеньких молоденьких девушек. Они кружили вокруг как пчелки одетые все как офисные сирены.

То что она будет целоваться со своим начальником. Что он не сбежит, когда она грудью бросится ему на грудь и станет обвивать ладонями его широкие плечи Маша и представить себе не могла.

В тот момент она только думала о том, как наверное приятны на ощупь лацканы его пиджака. Какой он высокий и как ему удается так легко и непринужденно держать прямо спину.

У самой Маши с осанкой всегда были проблемы из-за четвертого размера. Но сейчас она держалась. Держалась из последних сил, как стойкий оловянный солдатик.

— То есть надо мало работать?

— Да. Надо мало работать и много вайбовать…

— Вайбовать? — слово это Маше показалось слишком молодежным для миллиардера, но с другой стороны, учитывая то, что ему тридцать два года, и он еще не женат — наверняка он пользуется всякими такими словечками, чтобы завлекать зуммерш или миллениалок. Как их там?

— Вайбовать… да… Наши партнеры, наши клиенты должны видеть в вас модель офисной сотрудницы, а не офисную сотрудницу, понимаете?

Его рука коснулось её.

У всех на виду, но тайком.

Так, что если она сейчас не закричит, не завизжит и немедленно не обвинит его в харрасменте… то никто и не заметит.

Машу затригерило. Переломный момент был прямо здесь и сейчас. Сопротивляться. Оттолкнуть неуместное прикосновение или позволить ему… практически современному небожителю… прикасаться к ее трепетной ладони. У всех на виду.

«Я особенная?» Пролетела в голове новенькой секретарши мысль. «Или он со всеми так обращается?»

Голова кружилась, в горле пересохло, а чулок под юбкой начал уверенно сам собой сползать.

Маша стояла скрестив ноги и слушала… Слушала… слушала…

— Они должны видеть в вас офисную Сирену, Богиню. Манкую, особенную, недостижимую.

— Но для чего? — зрачками Маша пыталась поймать зрачки Никиты… Такие глубокие красивые глаза, словно два бойких изумруда изучали её. В общем-то в этом не было ничего предрассудительного: ведь она новый человек в его офисе. Почему бы ему ее не изучать. Хотя бы визуально. Но с другой стороны. Его взгляд был настолько заинтересованным, словно Босс хотел узнать о ней всё сразу. За один день. За один разговор всю биографию.

Но это-то её и пугало.

Что если он быстро разочаруется в ней? Что если отвечая прямо на все его вопросы. Не оставляя пространства для флирта, тумана, преувеличений или загадки… Маша станет для него прочитанной книгой. Да быстро. Да взахлёб. Но прочитанной…

— Клиенты покупают иллюзию… мечту… тайну… Они хотят покупать у тех, кто похож на офисных работниц из кино. Из их мечты. У нас тут своего рода свой Голливуд. Своя фабрика грёз. Понимаете? Мы продаем им мечту, угадывая то, что они хотели бы видеть. Кстати эти туфли… Они удобные?

Маша покраснела от такого прямого вопроса.

— Ддда… а что? Сними что-то не так?

— У вас очень красивая походка. Именно такая, какая нужна в нашем деле…

Босс нарочно зашагал к самому большому окну в их офисе и остановился спиной к ней, созерцая через стекло город, словно одну из провинций своей империи.

А-силуэт, стройные прямые ноги, широкие плечи, коротко стриженный затылок, в который хотелось окунуть свои наманикюренные пальчики немедленно… — все это сводило Машу с ума, пока она пыталась догнать Никиту на своих высоких каблуках.

Цвет костюма переливался пламенея в закатном блеске.

— То, есть все ваши сотрудницы не настоящие? Это всё что-то вроде театра?

— Настоящие, никакого мошенничества. Никакого обмана. Услуги которые мы оказываем нашим клиентам идеальные и гораздо лучше, чем у конкурентов. Мои алгоритмы, которые я написал еще на последнем курсе университета работают и совершенствуются. И в общем-то делают всю «грязную работу» за нас, а вот презентовать наши результаты — это ваша работа. Вы фронт энд нашей компании и вы должны быть неотразимы.

Никита повернулся и точным движением поправил выбившийся локон из укладки Маши.

Точно так же он делал сегодня вечером, перед тем, как они оказались в одной постели. Снова. Кожа к коже. Загар к загару. Белый след от загара к белому следу от загара.

Маша поцеловала Никиту снова. Сначала в шею. Потом в кадык. Потом в колючую щеточку под подбородком, потом в усы, потом в губы. Маршрут становившийся привычным, потому что она уже знала, как пробудить в нем неотвратимый вулкан власти.

Никита резко перевернул её.

— Ай!

— Вот тебе и ай! Допрыгалась, малая⁉

Коленки быстро сдались и все закрутилось снова.

Опасный Водитель

Его цепкие руки с каждой секундой сжимали меня все сильнее и я думала, что если мне когда -нибудь и удастся вырваться из его горячих объятий, то… синяки останутся под кожей надолго.

— Ну!!! Отпусти!

Мои рывки. Мои истошные попытки вырваться и освободиться были недостаточны. Джексон был сильнее, хотя и ему стоило усилий сдерживать мою волю. Его ноздри раздувались и мне кажется я уже слышала его дыхание за своим.

— Поздно рыпаться, принцесса, — тихий, почти вкрадчивый шепот проникал в ухо безжалостной змеёй. Мои мурашки пробежали по коже, но и они захлебнулись в ладонях высокого и наглого красавчика.

— Пусти! Я буду кричать!

— А рот тебе ладошкой не заткнуть? — его глаза ловили мои зрачки, а издевательская насмешка сводила с ума. Я была полностью в его власти. И он это знал. Да и кто услышит?

Никто. В провинциальном ресторане-веранде была слишком шумно.

А я убрела слишком далеко к озеру.

И если только не случайный защитник герой, то Джексон… Страшно только подумать на что он способен в своей одержимости…

В день моей помолвки… Я знала чего он хотел. Надругаться над моей невинностью и от этого у меня дрожали коленки.

Я не знала: должна ли я сопротивляться и до последнего отбиваться или наоборот… смириться и подчиниться жестокой воле сильного…

Всего в нескольких шагах от того места, где веселились и танцевали гости с обеих сторон… Два клана… упустивших самую уязвимую девушку на свете…

Слезы наворачивались на глазах, но я не позволяла им пролиться градом по щекам. Мы смотрели глаза в глаза в этой безмолвной схватке рождалась тонкая тайная связь.

Мы оба слышали как мой жених гордо хвастается достоинствами своей будущей жены. Моими достоинствами. И мы оба знали, что то, что происходит сейчас между нами — навсегда изменит мою судьбу…

Губы Джексона трепетали от напряжения…

А мой будущий жених с гордостью рассказывал, как хороша весела и невинна его невеста.

— Умоляю, отпусти… — шмыгнула я носом, теряя последнюю надежду.

Какой же дурой я была, что сбежала «продышаться» вот так… одна… Или подсознательно я сама хотела этого… Я же знала как Джексон одержим мною… Знала, что он как хищный зверь будет меня искать… И не перед чем не остановится, чтобы всегда и во всём быть первым… И я чувствовала это сейчас… В каждом его движении…

— Конечно отпущу, принцесса… только не сейчас…

Его глаза блестели как отражая блеск озера. И я уже не знала чему верить. Ненависти с которой я вырывалась из его бесконечных захватов или слабости, с которой я проваливалась в них.

Джексон обхватил меня и теперь держал одной рукой за тонкую талию, ловя каждое моё дыхание. Вторая рука скользнула выше и властно сжала то, что ему не принадлежало.

— Аааах!

* * *

— Так что ее раз поздравляю вас с помолвкой. Создали, так сказать, ячейку общество. Так держать! Мы в свое время тоже… — дядя Вармуш уже терял начало и конец своего тоста и все от желающих поскорее осудить поднятые бокалы, до тех, кто просто не хотел слушать бесконечные истории подвыпившего родственника желали, чтобы он поскорее закончил, — так что, Алекс, тебе преумножать семейное богатство… С этого момента ты уже можешь считать себя новой главой клана… тебе и карты в руки…

Мой будущий жених улыбнулся своей белоснежной улыбкой и снова гордо выкатил грудь вперед. Он уже уставал принимать поздравления, да и это была еще не свадьба, но глаза его бегали в поисках пропавшей «собственности»…

— … тебе теперь и доказывать, что дети всегда могут больше родителей…

Казалось он может продолжать бесконечно, да и Алекс наверное мог бы тешить свое самолюбие еще долго.

— Кхм кхм… — сдержанный кашель Майкла, отца Алекса должен был замаскировано подвести черту под тостом, но неутомимый дядюшка Вармуш продолжал.

Я успела заметить едва различимый алчный блеск в глазах Алекса, когда он быстро скрыл его и сменил на свою роскошную улыбку. Они переглянулись с отцом и покачав своей пышной волнистой шевелюрой мой широкоплечий жених громогласно прервал дядю и незаметно для всей провел по моей талии…

Все это было за полчаса до того, как мой водитель, с которым я безбожно флиртовала последние полгода, то сводя его с ума разрезами на вечериночных платьях, то притворяясь пьяной, чтобы он весь пропитался моими духами пока нес меня с вечернего показа в кинотеатре до машины, прижал меня

— Дядюшка Вармуш, ну что вы все обо мне да обо мне… Скажите несколько слов о Лоле… Ведь она диво как хороша!

Огромная горячая ладонь моего жениха скользнула по платью и погладила меня по талии… Я выпрямила спинку и улыбка сама растеклась по раскрасневшемуся от вина лицу. Стоять тут в окружении цветов пусть еще пока что не в подвенечном платье было для гордостью и честью. Но в Нутри нарастала какая-то тревога. Вместе с каждой секундой ответственности от тысячи глаз этих обеспеченных уважаемых семей. Стать не просто девочкой наследницей, но главой клана…

Это судьба, к которой меня готовили, а Джексон… Джексон это был мой протест. Моё желание хотя бы одно решение, касавшееся моей собственной личной жизни принять самостоятельно. Без вмешательства дядюшек, тётушек и прочей родни.

Секретарша и Босс

Я залетела в офис на пять минут раньше, чем обычно, но Виктор Александрович уже стоял у моего стола.

— Доброе утро, Карина. В мой кабинет. Срочно.

Сердце ёкнуло. Я поправила юбку-карандаш, одёрнула блузку и пошла за ним, ловя спиной завистливые взгляды девчонок с ресепшена. Никто не понимал, почему Босс выделяет меня. Я сама не понимала. Мне двадцать два, опыта ноль, только диплом и умение быстро печатать.

В кабинете пахло кожей и его одеколоном. Виктор Александрович сел в кресло, а я осталась стоять, как школьница у доски.

— Ты работаешь у меня полгода. Ни одной ошибки. Ни одного опоздания.

Я моргнула. Это звучало как начало увольнения.

— Спасибо…

— Я повышаю тебя. Будешь моим личным ассистентом. Зарплата в два раза выше.

Он протянул мне папку с документами. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежало электричество. Виктор Александрович не подал виду, но его карие глаза потемнели.

— Согласна?

— Да.

С того дня я сидела в приёмной рядом с его кабинетом. Стенка была стеклянной, и мы постоянно видели друг друга. Он следил за мной. Я чувствовала его взгляд, когда пила кофе, когда отвечала на звонки, когда поправляла волосы.

Однажды он вызвал меня к себе. Я вошла и увидела на его столе коробку.

— Что это?

— Открой.

В коробке лежали туфли. Те самые лабутены, на которые я месяц пялилась в витрине ЦУМа. Мои щеки вспыхнули.

— Я не могу принять…

— Можешь. Это спецодежда. В офисе нельзя ходить в дешёвых балетках. Ты — лицо компании, — он смотрел строго, но уголки губ подрагивали.

— Вы так следите за моей обувью?

— Я слежу за всем, что касается тебя.

Я обмерла. Он вышел из-за стола, подошёл ближе, и я ощутила его запах. Древесный, с нотками табака. Высокий, плечистый, в сером костюме, который явно стоил больше моей годовой зарплаты.

— Ты обедаешь сегодня со мной.

Это был не вопрос.

Мы обедали в ресторане на крыше. Я ковыряла салат, а он смотрел на меня и молчал. Было неловко сидеть со взрослым мужчиной в новеньких открытых летних сандалиях на высокой острой шпильке. То нога на ногу сяду, то поставлю ножки рядом друг с другом. Туфли казались тяжелыми на длинных стройных ногах, и я перекидывала их чувствуя инерцию. Это было приятно.

Но что было еще приятнее это теплота и спокойствие, которое окутывало нас обоих. В офисе мы многое успевали. Я очень волновалась, но стала замечать, что моя помощь. Разгрузка от повседневных рутинных задач медленно, но верно помогали ему. Я больше узнавала о специфике его работы и проникалась. Мне уже не просто хотелось заработать и свалить. Я начинала чувствовать, что мы делаем одно большое общее дело.

— Вы женаты? — вдруг спросила я, сама испугавшись своей дерзости.

— Нет. Никогда не был, — его голос дрогнул, словно я заговорила о чем-то по-настоящему важном. И Виктор Александрович задумчиво посмотрел в даль. Он был очень красивым мужчиной в этот момент. Мужчиной, который может быть в чем-то не уверен. Мужчиной, который уязвим, но не стесняется этого.

— А дети?

— Тоже нет. Но я планирую.

Он сказал это так, что мурашки побежали по спине. Я ела салат, но на самом деле полностью проваливалась в свои мысли. Мне хотелось действовать. Сделать что-то для него, чтобы он почувствовал, что я не просто еще одна тарелочница, которая будет ходить с ним на свидания, пока он будет меня на них звать.

Я хотела сама сделать ответный жест. Жест, что я не просто готова, чтобы он действовал, но и сама хочу быть инициативной. Я коснулась его руки и посмотрела в глаза. И не отводила их первой. Он улыбнулся и соскользнул после нескольких секунд пристального взгляда.

— Не влюбиться бы…

Слегка отвернувшись он едва заметно прикусил в улыбке нижнюю губу и я поняла, что не забуду это мгновение до конца жизни.

Через месяц он впервые поцеловал меня. В лифте. Двери закрылись, и внезапно он просто прижал меня к стене. Так, словно это было единственное возможное продолжение событий.

Его губы показались мне пухлыми горячими и требовательными, а руки были сильными и уверенными. Я ответила сразу. Пылко. Может быть даже слишком для невинной секретарши. Даже не попыталась сопротивляться.

— Ты моя, — прошептал он мне в волосы. — С первого дня, когда ты перепутала отчёт и покраснела до корней волос.

— Я думала, вы меня тогда ненавидели…

— Я пытался… Не вышло… — самодовольная ухмылка озарила его лицо. Так близко к моим губам, что я потянулась поцеловать его в носик, но…

Двери лифта открылись, и мы вышли, как ни в чём не бывало. Для всех. Только мои губы горели, а его галстук сбился набок.

Слухи поползли сразу. Девчонки шептались за спиной, но мне было плевать. Виктор Александрович перестал скрываться совсем. Он встречал меня утром, провожал до машины, а однажды просто взял за руку при всём отделе.

— Через месяц свадьба. Готовьтесь.

Ленка с ресепшена поперхнулась кофе.

Свадьба была скромной. Ресторан, тридцать гостей, белое платье, которое он выбирал вместе со мной. Я никогда не думала, что

Через год родился Пашка. Ещё через два — Алиса. Виктор стал счастливым отцом, который бегает по утрам по квартире в поисках подгузников и гладит меня по голове, когда я устаю.

Вчера он забрался на меня поверх одеяла в кровати и сказал:

— Знаешь, я ведь раньше жил только работой. А теперь у меня есть семья.

Я улыбнулась. Ради этого стоило когда-то перепутать тот дурацкий отчёт.

Студентка и препод

Натали, увы, но я один из тех, кто считает, что ты слишком горяча,- руки моего научного руководителя легли мне на талию. Уж не знаю насколько это было уместно, но мне с моей внешностью и так и так достанется. Я гипер привлекательная девушка и даже собственная мать всегда говорила, что я одеваюсь как Ш.

Да, Николай, но в вашем спокойствии…

Натали, теперь можно на ты, — бережно и деликатно прервал он, — Мы уже взрослые. Сегодня ты получила диплом и мы больше можем не соблюдать формальностей.

В твоём спокойствии, моя тревога снижается… Ты же видишь?

Я мечтала раствориться в его руках, но быть невинной девушкой в 22, которую все в универе считали за эскортницу (в лучшем случае) просто потому что у меня татуировки и я люблю одеваться так… было невыносимо…

Ты тоже считаешь меня… вульгарной и продажной? — дрожащим голосом задала я самый важный вопрос в моей жизни. Я боялась кого-то спрашивать об этом, но Николай нравился мне уже несколько лет и эта влюбленность не проходила. Это причина почему я до сих ни разу не была в нормальных отношениях. Все считают меня слишком доступной, потому что я в татуировках и всегда на высоких каблуках.

Мы танцевали посреди зала. Конечно все смотрели на нас, потому что я сама подошла к нему первая. Николай был единственным преподом, который воспринимал меня по моим знаниям. И ругал и хвалил. Но не отпускал сальных шуточек, если я приходила в коротком платье и на каблуках.

Я вижу в тебе человека. Мне даже нравится как ты одеваешься. Я же всего лишь мужчина. Мне 39. Не восемьдесят. А что ты сама думаешь о том как ты выглядишь?

Николай, я очень… очень благодарна тебе за то, что ты принял меня такой. Я должна тебе признаться, что ещё никогда не была с мужчиной. Не то, чтобы я дико себя берегу, но они сбегают. Либо оскорбляют меня своим отношением. Дальше второго свидания не заходило. Но сегодня. Я хочу сама пригласить вас… тебя не только на этот танец. Я хочу чтобы на неделе мы пошли на свидание. Я заплачу за себя сама.

Мы танцевали в центре зала. Медленно переваливаясь с ноги на ногу. Я на высоких каблуках была лишь слегка ниже своего высокого умного препода в этих дико горячих очках. Он был умным. Для меня: самым умным мужчиной только потому что смог не поддаться на внешнее. Смог погасить свое мужское желание принизить красивую девушку. Опорочить. Я написала заявление к нему в аспирантуру. А ведь в аспирантуре не запрещается готовить своих будущих жен к защите диссертации!

Впрочем я как и всегда забегаю вперед…

Конечно пойдем. Ты серьезно? Я думал тебя интересуют только мотоциклисты, брейкдансеры или бородатые богачи на геликах.

Я улыбнулась и снова провела ладонью по его широким твидовым плечам. Вот так просто. Стоять при всех и обнимать (любимого пусть и тайно) мужчину. Это такое счастье. И выпускной был точкой невозврата.

Мгновением в жизни. Последним днем в альма матер. Когда, если не сейчас?

— Не знал, что скучные профессора тоже интересны таким девушкам как ты.

Он сказал это не с насмешкой, а даже с легкой неуверенностью в себе. Так забавно ведь это я пять лет робею перед ним, потому что он умный. Добрый. И руки. Я впервые почувствовала себя в безопасности только сейчас, когда он обнял меня и прижал к себе на глазах у всех. Он держал, но не давил. Он вел, но не таскал. Он заботился, но не удушал… Мы болтали и я уже не знала, как мы пришли к этому разговору:

Так уж случилось, что первую татуировку я сделала себе на спине ещё в 14. Когда моя мать в заграничной поездке отвела меня «на небольшую операцию», где мне под наркозом против моего разрешения вырезали почку.

Какой ужас. Ты не шутишь?

Да. Она была наркоманкой и мы жили глубоко в долгах. Все моё детство она укоряла меня, что моё воспитание ей слишком дорого обходится. И что от меня никакого толка. И что я Ш, потому что хочу общаться с отцом. А она запрещала и учила ненавидеть его.

Иди сюда…

Николай просто обнял меня крепче, я почувствовала как его сердце сжалось за меня. Это не было наигранно. Не было по-отечески, или ласка мужчины, который хочет затащить в постель. Скорее по-братски или как это возможно только с мужем, с которым вы уже давно вместе. А ведь мы и были уже давно вместе… Пять лет. Взглядов. Вздохов и страха подойти друг к другу, потому что каждый считал, что мы из разных «лиг». Но сейчас я чувствовала тепло его руки и то, что это навсегда.

Не переживай. Это все уже давно отболело. Чтобы скрыть шрам, над которым смеялись девочки в бассейне я сделала этого орла по всей талии. И понеслась… учителя стали гнобить меня и считать, что я «такая же как моя мать».

— И ты стала «исполнять их пророчества»?

— Да, что-то вроде того, — я уже положила подбородок ему на плечо и шептала в ухо свою историю, — я хотела быть яркой, я любила танцевать, я смотрела мамины видеокассеты, когда оставалась дома одна… А там… ну все то, что одинокие женщины без мужей смотрят: романтика, любовь, богатые мужчины, роскошные женщины… Все это ослепило меня… Я стала одевать красное. Лаковое. Какое угодно, только бы спровоцировать мать.

— Только бы бросить ей вызов…

— Забудь… ты больше не должна «отмораживать себе голову назло маме»…

И мы поцеловались. Так просто и легко, словно

Через полгода мы поженились. А через два года у нас уже было трое детей, потому что первой была двойня.

Я рассказала свою историю только для того, чтобы другие мужчины и женщины не оглядывались на общество, а шли навстречу друг к другу и создавали семьи.

Пилот и пассажирка

— Алёночка, а можете вот эту пухлогубую с мокрыми волосами в бизнес класс пересадить…

— Но, Арсен Сергеевич, она… у неё билет…

— И поближе к кабине пилота. Хорошо? — абсолютно безапелляционно разрулил ситуацию высокий щетинистый пилот с густыми бровями.

Мужчина. Настоящий мужчина. Даже глазки строить не пришлось.

Я его даже толком не заметила, пока ждала посадки. Просто сидела в солнечном лобби аэропорта. Фоткала свои ноги в открытых босоножках для телеграм канала и чатилась с подружкой.

Перелет на Бали дело сложное — если сильно экономить, то может занять и несколько дней. Я же летела через Доху и к завтрашнему утру должна была быть на райском острове, но этот громила…

Широкоплечий, с глубоким баритоном, наглаженным воротничком и туго затянутым галстуком готов был смешать все мои планы.

«Маршрут перестроен» крутилось у меня в голове.

Я столкнулась с ним открытым плечиком при посадке. Всего одно маленькое касание, а меня словно молния ударила.

Он это нарочно? Или наоборот… это я дурочка уже трусь о каждого тестостеронового идола в униформе так «на всякий случай»?

Когда я протянула свой билет стюардессе он вмешался:

— Алёночка, а можете вот эту пухлогубую с мокрыми волосами в бизнес класс пересадить…

Губы у меня действительно прибавились аж на миллилитрик прямо перед вылетом, а волосы… волосы я просто смазала муссом в туалете.

— А про блеск на ногах тоже успели разглядеть? — деликатно, но дерзко флиртанула я.

— Полёт длительный — будет время… — без тени смущения парировал мой голубоглазый капитан авиалайнера.

На секунду мне стало неловко, что мои скилы онлайн флирта с миллионами поклонников не работали в реале. Наверное что-то подобное испытывают любители Мортал Комбат, когда отхватывают люлей в школе.

Но и сдаваться я не собиралась. Я закатила глаза оголив свои белые закапанные перед полётом склеры и хмыкнула, из последних сил делая вид, что меня как женщину все эти широкие грудные, трехдневная щетина и стабильная работа с возможностью путешествовать по самым туристическим маршрутам совершенно не интересуют.

— Вот ваше место, Мисс…

Я хмыкнула еще раз, присаживаясь в бизнес класс так, словно он был недостаточно хорош.

— Принести вам что-нибудь?

— Да, пожалуйста.

— Что бы вы хотели?

— То же что и ему… — вульгарно указала я пальцем на удаляющийся мужской силуэт в брюках и синего отлива пиджаке.

— Джин тоник, хорошо…

Я плюхнулась в кожаное сидение и подумала: «Не знаю кто не знаю как, даёт мне деньги просто так»… Всю жизнь я мечтала летать в бизнес классе, а оказалось что надо просто ходить с мокрой головой по аэропорту.

Начался рутинный инструктаж безопасности, и мы медленно взлетели. Давление менялось и это было яркой иллюстрацией моего предвкушения чего-то особенного в этом путешествии. Я уже начинала кимарить глядя на крыло самолета, мерно нарезающего перины облаков, когда меня вновь окутал его какой-то слишком уютный для красавчика голос:

— Хочешь посмотреть кабину пилота? — мой двухметровый самец материализовался словно из неоткуда, когда мы уже набрали высоту и я укутала плечи в плед.

— Я… да… А можно?

— Да, меня зовут Арсен. Я пилот этого корабля. И у нас есть такая экскурсия… Шейха, который заказал ее на борту не оказалось — опоздал, так что…

— Твоим шейхом сегодня буду я. — спрыгнул я с кресла бизнес класса и пошла на повышение ставок.

Впрочем я всегда так делала, когда волновалась. Блеф и напор. Слабоумие и отвага.

Мы быстро шмыгнули под кулиску и оказались в кабине. Все вокруг мерцало и я была просто в шоке от необычности ощущений.

Облака плыли вокруг, всё мигало, самолёт тихонько гудел на заднем плане, а его рука рвано коснулась моей талии, чтобы подвинуть меня в сторону.

И снова мурашки. И снова сомнения: это он нарочно искал повода, чтобы прикоснуться или это я неуклюжая, которая загородила проход?

Но что я знала точно и однозначно — это то, что я так соскучилась по живому общению с мужчиной после всего этого бесконечного онлайна, что я… таяла?

Рука пилота легла на шершавый серый пластик кабины прямо у моей головы. Он нависал надо мной и нашли глаза встретились.

Потом я вспомнила про своё недолеченное в детстве косоглазие и тут же убежала глазами.

Потом мы снова встретились и мои зрачки задрожали. На меня смотрел высоченный зверюга, который в отличие от меня четко знал, что он делает со своей жизнью…

И я хотела, чтобы штурвал моей сумбурной и полной эмоциональной неразберихи жизни взял в свои крепкие руки он.

Властный, высокий, авторитетный.

— Не слишком ли быстро… я не такая… — соврала я, потому что любой, кто подписан на мои соцсети знал — я именно вот что «такая».

— Я узнал тебя… Я знаю тебя и давно люблю. И я знал, что если бы я инициировал встречу сам, а она не произошла случайно, то ты бы сбежала посчитав меня сталкером.

— Самым прекрасным сталкером из всех…

— Хммм — улыбнулся он своей шикарной белозубой улыбкой и у меня кажется начали подкашиваться ноги.

— Сбежала бы сто процентов, но тут… бежать некуда, — сказала и набравшись смелости положила обе ладони на лацканы его мундира. Живой мужчина. Настоящий. Не анонимус за экраном, а живой мужчина… Я боялась чувств. Боялась самой себя, потому что знаю себя только как картинку в отражении. Только как персонажа на экране, но сейчас… сейчас я отражалась в его глазах. Это были глаза полные любви заботы и бережности.

Фитнес тренер и клиент

— А когда мамы не стало я вдруг понял, что во мне и нет больше ничего кроме любви к ней…

Максим тянулся… Мой клиент в фитнес клубе растягивался на коврике под моим давлением и пристальным наблюдением.

Мои руки скользили

Наверное и можно.

Это странно. Я отпрянула, но не резко, чтобы не создать у него ощущения, что мне неприятно, что мы друг друга коснулись. Но и поза уже была завершена…

Все шло своим чередом и два тела: мужское и женское взаимодействовали. Без страсти. Без претензии. Без смущения.

Мы не обсуждали наши отношения и смятение чувств это самое простое как я могла бы это объяснить.

— Надя, мне хорошо с вами рядом и я вижу, что вас тоже наши занятия как минимум не напрягают. Я предлагаю встретиться за пределами клуба… вдруг?

Я взяла его за руку словно это простое прикосновение для прощания, но не отпускала дольше обычного. У всех на виду. В переполненном клубе он был так прост, как может быть прост в своих признаниях только сорокалетний мужчина. Я смотрела в его глаза. Я не хотела отрываться, хоть наверное еще за месяц до встречи с ним переводила любые подкаты клиентов и качков в зале в шутку.

Я боялась и ждала этого момента сама. Предложит не предложит. Пригласит не пригласит. Как всё это будет. Не спугну ли я его своей трусостью? Не брякну ли какую-нибудь неудачную шутку, которая обидит его? Оскорбит его гордость. Он вон он какой!

Его образ большого спортивного атлетичного тела в зеркале стоял у меня перед глазами. Я становилась на колени за его спиной и надавливала на плечи, трицепс, локти… Чтобы тело тянулось. Он был высоченным и сложен как Геракл.

Может быть где-то себя подзапустил, но это было где-то в пределах года-полугода.

«Может быть развод» подумала я при первой встрече, но сейчас я понимала, что наверное дело просто в том, что родители уходят или ушли. Почему мы не можем быть просто слабыми? Почему мы не можем просто дарить тепло от женщины к мужчине без сексуального подтекста?

Просто потому что ему это нужно.

Я знала, что такие долгие прикосновения, пусть и только руками, но они что-то значат. Это не ерунда. Не флирт. Не игра. И уже и не спорт.

Я знала, что мои коллеги. Другие фитнес тренера заметят это.

Можно сказать что всё свободное время между тренировками раздевалка только и гудит о том кто где и с кем.

А что я? Я готова поставить на карту свою репутацию. Я лучше попытаюсь сходить на свидание с мужчиной, который твёрдо стоит на ногах, эмоционально стабилен, занимается собой. Чем буду кристально чистой недотрогой для пересудов своих коллег. В конце концов семья важнее карьеры.

Максим продолжал. Спокойно и уверенно, хотя не без волнения. Я даже видела, что он слегка покраснел и это выдавало в нем то, что то о чем он говорит для него важно.

— Я понимаю, это может быть очень не уместно, но я лучше предложу и получу отказ, чем потом всю жизнь буду думать, что чего же это я не предложил.

Я улыбалась и держала его за руку и это было моим ответом. Он знал, что я стесняюсь некоторых своих зубов, но желание улыбаться было сильнее. Я не могла себя контролировать.

Максим дарил подарки, покупал индивидуальные тренировки, ходил на групповые. Его физическая форма заметно менялась и может быть мотивацией была я. И разве это тогда плохо?

Разве в обычной жизни для женщины, появление нового привлекательного босса не является мотивацией увлечься собой? Обновить гардероб, освежить причёску.

Я погладила незаметно для окружающих пальцами его сильную мужскую ладонь.

— Да. Я за. Давайте.

Он просто посмотрел мне в глаза и кивнул. Я кивнула в ответ. И это было так просто и легко, словно могло бы быть начало простой семейной жизни. В которой мужчина и женщина не конкурируют, и выясняют отношения, а прикасаются, поддерживают, растягивают или наоборот дают отдохнуть. Быть для него тихой гаванью в момент, когда вся его любовь из которой он состоял готова была вырваться наружу.

Наши отношения за рамками клуба развивались быстро, но без страсти. Не было ощущения, что это вспышка. Я словно пересела с пригородной электрички, которая шла со всеми остановками на комфортабельный поезд, который мчался на всех парах убаюкивая плавным ходом.

Мы прошли экотропу держась за руки и болтая о том, кто о какой семье мечтал, ужинали в ресторанах без экзамена, а просто потому что мы оба любим красивые тихие места.

Я готовила ему халву в шоколаде, а он мне варил мою любимую семгу с лимоном в дни, когда я работала в зале.

— Я должен признаться. Что я и сам фитнес тренер. Но ведь не запрещено? — почти сразу признался он. Я замечала это в нем. Слишком мужественным и атлетично выстроенным было его тело.

Я положила руки ему на большую накачанную грудь. Он обнял меня за талию. Это судьба. Я так давно ждала в своей жизни мужчину после первого неудачного опыта. Мужчину, который будет не отпускать легкомысленные шуточки о моих леггинсах, а просто сразу станет заботиться так, как заботился бы о своей жене.

Я прижалась к нему одной коленкой так, чтобы и дать ему понять что между нами действительно особенная связь и так чтобы это не слишком смущало остальных в фитнес клубе и это стало началом нашей большой любви.

Постельная сцена

— ММмммррррр, — большой теплый мужчина, еще не проснувшись собрал меня в охапку так, словно я была не работницей ПВЗ, с трудом справляющейся с банкротством, а огромный драгоценный букет самых редких в мире ромашек, — а чего ты… бубубу… — Проворчал он.

Моё сокровище.

Я поджала ножки так, чтобы щиколотки больше не вылазили из-под одеяла и погрузилась полностью в его огромное уютное тепло…

Это утро было особенным. Может быть лучшим утром в моей жизни. Главным.

Потому что это было наше первое утро после стольких долгих дней флирта, сомнений, нерешительности, неуверенности в себе или в нем. Все было так запутано, а сейчас…

Сейчас тоже запутанно, потому что мои ноги где-то глубоко под одеялом сплетались с его волосатыми мускулистыми ногами, мои руки уже давно не могли отлипнуть от его бархатистой

Даже во сне я словно продолжала «проверять», а не снится ли мне всё это⁉ Я? В постели? С настоящим красивым здоровенным мужиком?

И он не убегает? Не женат? Не пытается затащить меня в… Так стоп… Это было отлично. И пусть пытается. И снова и снова… Не дай бог перестанет пытаться!

Вот пусть только попробует…

— Альберт, что тебе приготовить на завтрак? — проворковала я в тайне надеясь, что он выберет еще поспать пару часиков, а потом мы закажем доставку.

— ММммм? Я… Аля… Я… еще сплю… — его пухлые розовые губы так смешно сложились в трубочку вместе с этим «сплю-ю-ю-ю» и даже прошлёпали немножко… «Сплю-ююю»

С этим его фирменным рычанием, которое он не подделывал, как дикторы озвучку на буктоке, а просто… Он просто был таким: натуральным. Высоким, широкоплечим, простым, веселым. С этой его очаровательной улыбкой. Белозубой, словно он каждый день снимался в рекламе зубной пасты. Красавчик! Что с него возьмешь.

Мы сплелись. Я провернулась в его объятиях, чтобы не мешать ему своим дыханием прямо в лицо спать, и прижалась всей спиной к его рельефной груди. Мышцы… Девочки!!!

Это были гигантские волосатые мышцы. Всюду. Слева, справа, сверху снизу. Две накачанные спортивные лапы создавали вокруг меня домик и я могла только глубже втискиваться в его роскошные объятия.

— Маленькая такая… Маленькая моя… Мурлыка… Моя…

У меня аж уши в трубочки сворачивались от кайфа. Мурашки по спине убегали по беленькой шейке вверх к основанию волос на затылке и там эта дрожь удовольствия становилась настолько нестерпимой, что я заёрзала пятачками.

— Мурррк…

— Ты же знаешь, что я люблю тебя? Что сегодня и всегда… что теперь всегда будет так… булочка моя… — с этими словами он закинул одну ногу мне на бедро и я почувствовала силу и вес его слова. Я вывернулась на секунду, чтобы чмокнуть своего сонного громилу в щечку.

— Какая же ты у меня игривая… Повезло…

— А может тебе это все снится?

— Тогда посильнее зажмурю глаза… Пускай снится… вечность…

Я чмокнула.

— Чмаф!

— Арррр, — в шутку огрызнулся он, как огромный дракон, к которому прибился несмышлёный ёжик.

Мои губки распластались по его щеке. Двухдневная щетина, только добавляла этой горе тестостерона брутальности.

— Колючка…

— А ты не приставай… видишь глава семейства спит?

— Глава семейства?

— А что? — его лапищы размером с большую тарелку легла мне на животик. От резинки пижамы до пупка он закрывал всё…- Ты еще не почувствовала? Я да…

— Ты совсем? Не бывает с первого раза!

Альберт открыл глаза и накинулся на меня так, словно и не спал все это время!!!

— Алина, Аля, Алечка, я хочу покрывать всё твое тело поцелуями, я хочу… делать тебе эпиляцию своими зубами… каждый микроволосочек, я хочу покрыть всё твое тело, сделать его идеально гладким… Я хочу впиваться в тебя жадно-жадно, я хочу сливаться с тобой… я хочу тереться щеками твою кожу…

И этот мужчина не врал и не шутил. Он выполнял всё, что говорил, немедленно и неотвратимо…

— Ты думаешь я уже…

— Забеременела? Сто процентов. От такой любви, — он сделал круг глазами и я только сейчас заметила, что моя комната, столько долго бывшая комнатой невостребованный невесты была буквально разрушена: его белая рубашка висела на стуле, мой бюстгальтер болтался на торшере, ваза с цветами была опрокинута и розы лежали в лужице, которая высыхала под утренними лучами солнца…- от такой любви появляются дети, Аля… И я уже почувствовал это, — он еще раз прижал меня к себе крепче, — сердцем…

Мои глаза закатились от волнительности момента. Я погрузилась в свои внутренние женские чувства и поняла. Да. Он прав. А я глупышка и не замечала. Это уже произошло. Мы уже стали семьёй. Раз и навсегда. Но он не унимался. Его массивные губы шелестели возле моего уха…

— Твои волосы, твоя кожа, твои руки… твои повадки… Я люблю тебя всю. Без остатка…

— Ты уже стихами заговорил?

— Когда мужчина влюблён… Он поэзией окрылён…

Мы рассмеялись и я почувствовала, какая же огромная и накачанная у него грудь за моей спиной и какое же это счастье быть в постели не одной. Большой медведь. Теплый медведь. Как гигантская печка. Как грелка…

Меня снова погладили по животу, а потом сгребли в охапку… Какое же это счастье быть женщиной: маленькой и любимой.

— Ты даже не представляешь, как я ценю то, что есть между нами. Ту может быть хрупкую, но всё-таки связь… Те мгновения, что буду вспоминать всю жизнь…

Я млела, закрывала глаза и пятачками отталкивалась от простыни, чтобы ещё глубже погрузиться в его бесконечно теплые, бесконечно родные объятия. Я была его. Я была мамой. Очень молодой и ранней, но мамой.

Признание в любви для блогерки

Ты даже не представляешь, что значит твой канал для меня! Это для них ты просто развлечение. Девочка-игрушка, которая за бесплатно каждый день выкладывает танцы, песенки, липсинки, кривляшки. А для меня… да я спать не ложусь если ты не выложила сегодня хоть какой-нибудь пост! Я ж волнуюсь. А может случилось что? И да, иногда я не согласен с твоими роликами. А иногда, что ты провоцируешь нарочно. Иногда даешь выход своей шизе и переигрываешь. Но… я люблю все это. Люблю тебя как человека с ошибками… с твоим баловством. И я не знаю. Это так мило. Я готов обнять тебя всем сердцем. Только бы ты улыбалась. Смеялась. Плакала. Жила.

Я не знала, — растрогалась я. Даже и не знала, что сказать ему. Что сказать на такие искренние слова. На такое искреннее признание.

Ведь уже много месяцев я боюсь его подпускать к себе. У меня никогда не было отца.

Я тоже хочу тебе признаться,- набралась смелости я,- я… я думала о тебе… я думаю о тебе… когда не пишу. Когда не отвечаю. Когда строю из себя занятую и нарочно заставляю себя откинуть телефон в сторону, потому что знаю что, если не откину, то напишу. Обязательно сморожу какую-нибудь глупость, но напишу. И разозлю тебя. Или расстрою. Или обрадую и ты предложишь встречу а я… а я снова испугаюсь и убегу. Снова пропаду из твоего поля зрения только бы…

Только бы не разбивать мне сердце?

Да. Только

Я смерила взглядом свою лавандовую балахонистую худи. Свои черные джинсы которые больше подходят для модного мальчика подростка, чем для двадцатидевятилетней девушки с доходом в четыре тысячи долларов в месяц.

Я боюсь быть не той, кого ты видишь на экране. Не идеальной. Без фейсапа. Без укладки. Я же. Ты же видишь… Я даже с официантками разговаривать боюсь.

Хотя ты старше, богаче и популярнее, чем они.

Да. Наверное. Не знаю. И может быть я нарочно не крашусь и меняю причёски, когда ты приглашаешь меня в кафе. Нарочно отлыниваю и в последний момент меняю место встречи, если ты позвал в самое модное место. Потому что…

Потому что боишься, что тебя узнают, — он говорил, словно помогая и продолжая мою речь. Это не было классическим перебиванием и это было… мило… так по-семейному. Словно мы могли бы однажды стать одним целым. В нём было то, чего мне не хватало несмотря на весь мой онлайн успех. Его социальность. Его умение ладить с людьми. Его способность чувствовать себя комфортно в обществе. Его социальный интеллект может быть… Я боялась людей и может поэтому меня так сильно тянуло к нему. Как к безопасному человеку. Как к мужчине.

Да. — одно то, что он так легко заканчивал за мной предложения уже заставляло меня приятно трепетать. Я вдруг чувствовала что после стольких лет цифрового затворничества. После стольких лет одиночества в сети я вдруг встретила… а может и нет? Ну почему же нет? Почему же я не позволяю себе просто поверить? Просто открыться ему? Просто любить⁈

Напротив меня сидел красивый молодой активный решительный парень. И судя по глазам, которыми он ловил каждое движение моих зрачков, он был по уши влюблён в меня.

Однажды я снова пролистывала директ и увидела его сообщение посланное больше месяца назад.

«Ты мне нравишься. Я живу в другом городе, поэтому посмотри мои фотки. Если тебе ок — давай созвонимся по зуму из кофеен в наших городах. Так, словно мы просто сидим и пьем кофе. Я ищу женщину для создания семьи».

Не знаю, почему откликнулась? В интернете мне сыпется миллион предложений каждый день. И большая часть из них — полнейшая суета.

Но… Я лежала дома… В приглушенном свете из лампочек, которыми освещала себя для съемок. Я не использую. Верхний свет уже давно. Люблю уютную атмосферу со светом, который выставляла сама. Гладила своего той пуделя Жужу. Подкармливала, дразнила и баловала её сухариками, которые… которые прислал для неё он.

Он увидел её в блоге и прислал на ПВЗ пакет собачьего корма. Жужа была благодарна, а я… не скажу что оттаяла, но что-то в тот момент во мне ожило.

Я прочитала его сообщение и поняла, что хочу попробовать. Я хочу увидеть себя в новом амплуа. Верной девушки. Заботливой женщины. В социальной жизни. В нормальной социальной жизни, а не той, где ты вечно накрашена, освещена и миллионы поклонников за подмигивание и улыбку сбрасывают тебе донаты.

Я ответила: «Прикольно. Давай так „встретимся“. Я посмотрела. Ты симпатичный. Только без скриншотов и съемок, да?»

Завязалась беседа. Простая и компанейская. Даже в какой-то момент мне стало немного обидно, что от него не пахло вайбом мужика, который подлизывается, чтобы затащить меня в постель.

Я не знала, да и сейчас не знаю, смогу ли я выстроить нормальные человеческие отношения после стольких лет затворничества, ведь я стала буквально цифровым Маугли. Я ничего не умею кроме как создавать людям хорошее настроение, создавая иллюзию близости.

Близкая для всех, кто так одинок вечерами в интернете, но кажется только он один разглядел как одинока я в толпе анонимусов, каждый из которых считает меня своей.

А я даже имен их не знаю.

Но сейчас, я очень на это надеюсь, всё будет по-другому.

В его глазах я вижу не только слепую влюбленность, но и право на ошибку. И я думаю я справлюсь. Я смогу открыть своё сердце и дать и права на ошибки и время, чтобы понять и принять меня ему. Он хороший.

Я протянула ему руку через кофейный столик. Сама. Может быть первый раз в жизни сделала «первый шаг».

В офисе — нельзя!!!

— Ангелина, я твой Босс, соблюдай пожалуйста дистанцию…

— Я просто хотела угостить вас печеньками, которые сама испекла…

— То что я не женат не даёт тебе, моей секретарше права…

Печенька уже отправилась в его гладковыбритый рот и этот властный негодяй ничего не смог с этим поделать.

— … Еще и пальчики оближешь! — добавила я, не торопясь вынуть кончики своих наманикюренных пальчиков из его влажного и горячего, но такого высокопоставленного рта…

Босс.

Высокий. Плечистый. Недостижимый.

Каждый день он проносится со своими замами мимо моего ресепшена оставляя за собой только шлейф древесных духов, ЦУМовского лоска, динамики скорости и престижа.

— Аххх… — только вздыхали мы. Три секретарши, администраторши офиса, которые сидели тут, словно три царевны в сказке о царе Салтане: Ангелина, Зульфия и Натали.

Никакие черные чулки в мелкую сеточку, юбки карандаш и блузки с пуш апами не помогали. Всё это работало на курьеров, доставщиков, новеньких, стареньких сотрудников офиса, — в общем на кого угодно, только не на него… Геворг Алексеевич… Ах…

Сегодня он был в строгом костюме Бриони. Сером галстуке, настолько четко и строго указывавшем куда-то в запретные полы пиджака, словно и никогда не был развязан. Словно был выточен на нем.

— Зелимхан, да. Приветствую. Поезд пришёл? Ну всё. Как договаривались, разгружайте и вагоны обратно. Они нужны на ГОКе в пятницу.

Пока Геворг Александрович проходил мимо моей стойки, я успела спрыгнуть со своего «насеста» (да, нам нарочно поставили не кресла, а стульчики вроде барных стоек, чтобы входящий как бы случайно видел длиннющие ноги ресепшеонисток, а иногда, если у нас было настроение, то и краешек кружевных чулок).

Босс остановился у лотка с документами, куда я распечатывала всё, что ему надо будет успеть почитать в своём Майбахе на случай очередного интернет-блокаута в Москве. Я нарочно оставляла одну пачечку белоснежных теплых, только что из принтера бумажек, чтобы именно когда он

Ну и кончено продемонстрировать свой яркий белый френч.

— Вот, Геворг Алексеевич…

Босс прикрыл микрофон телефона, смерил меня глазами от кератиновой макушки, через архитектуру бровей, скользнул по 5D ресницам и уставился на мои пухлые 1,5 миллилитровые красные губы.

Напряжение между нами нарастало. Я старалась смотреть только в его глаза, карие бездонные магниты и не срываться ни на татуированную шею, обрамлённую накрахмаленным белоснежным воротничком… ни на перекачанные грудные…

Но самой большой проблемой для моего СДВГшного внимания были его губы. Он продолжал что-то говорить своему партнеру в трубку, исследуя меня глазами и это вызывало во мне жар.

Геворг Александрович, тридцатилетний миллиардер, прямо сейчас исследовал каждую клеточку моего лица на предмет хоть какой-нибудь неидеальности, но кто знает, кто в этой схватке был охотником?

Я провела пальчиками по листкам, не разрывая зрительного контакта и «случайно» коснулась его загорелых татуированных рук. Эти кисти не давали покоя ни одной девушке в офисе. Мощный, стремительный, молодой мужчина, у которого всё схвачено обладал такими руками, в которые хотелось упасть.

Более того скажу. В этих кистях хотелось видеть не руль Майбаха и не роликсы за миллион миллиардов рублей. Нет…

В этих татуированных загорелых с пульсирующими венками кистях хотелось видеть нашего первенца… Я переступила с ножки на ножку на семнадцатисантиметровых шпильках и потерлась капроном о капрон, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, но сделала только хуже. Меня бросило в жар и я кажется начала терять сознание от пробежавшей через наши ладони искры.

Его губы дрогнули. Его загорелые восточные щеки под густой милаксединовой щетиной покраснели, если вообще такие брутальные властные миллиардеры умеют краснеть. И он, вновь закрыв микрофон на телефоне схмурил брови и бросил мне с вызовом.

— В офисе нельзя…

Мой голос задрожал, но я всё так ответила дерзко, не разрывая ни зрительного контакта, ни контакта наших ладоней в лотке с теплыми распечатками из принтера.

— Нельзя так ярко красить губы…

Я капризно фыркнула, положив ладонь себе на талию. Прямо между шелковой блузкой, купленной с первой зарплаты и черной юбкой карандаш. Колготок на мне не было, поэтому ладонь не нашла резинки да и вообще ничего, что опоясывало бы мою осиную талию.

Я фыркнула, развернулась на каблуках и ушла по «своим делам» вращая перекачанными в ДДиксе бедрами, как мельница лопастями.

«Он мой», прошумело в голове бурей давления. «Он обязательно будет мой». Шлейф аромата Султана де Саба удавкой накидывался на его мощную и выносливую шею как проверка перед основным испытанием: когда на эту холостую шею наконец-то закину ножки я.

В ближайшие три недели мы «флиртовали». Геворг Алексеевич материализовывался из небытия как дьявол каждый раз, когда я

— поставила стрелку на чулке

С фразой: «В офисе нельзя ходить со стрелками»

— ела яблоко и брызгами оросила блузку

С фразой: «В офисе нельзя ходить так неопрятно»

— Собрала волосы в пучок и сделала высокую прическу по приколу для других секретарш

С фразой: «В офисе нельзя устраивать салон красоты»

Строгий, я бы даже сказала напыщено злой, он уже контролировал моё поведение… А я его сознание… И это было только начало…

Подкаблучник для новенькой

— Ой, уронила, поднимите? — меня начинала пугать моя собственная власть. Босс подкаблучник? Это что-то новенькое. Я с хитринкой улыбнулась в зеркало ещё раз «фотографируя» на память всю картину: я сижу на вращающемся стульчике ножка на ножку, а он… поднимает листочки с пола прямо у моих шпилек.

Вот бы так было всегда! Но с мужчинами нужен глаз да глаз! Поэтому буду просто наслаждаться моментом.

ах, Валентин Георгиевич, как это мило с вашей стороны… — блеснула я своими новенькими очками и взмахнула локоном, спадавшим на лицо. Все работало безупречно. Он был достаточно воспитан, чтобы не заглядывать под мою твидовую юбку, но всё-ж-таки оставался мужчиной и бросил взгляд на мои изящные туфельки и ножки в капроновом чулке.

Что ж для первого раза мне большего и не надо.

— Отличный выбор модели туфель… это лабутен?

— Ой, даже и не помню… во Франции купила… после трех бокалов вина не запомнила бренд,- соврала я про свои новенькие Kari с вб и отвернулась, выхватив листочки из его красивых мужественных рук, — мне надо работать.

Я напустила делового вида и даже нахмурила бровки, чтобы миллиардер понял: у меня тут суперважные дела и этот контакт окончен, а значит надо добиваться следующего.

Так прошла наша вторая встреча с боссом, хозяином морей и пароходов на моей новой московской работе. А первая была пару дней назад…

Я опаздывала на высоченных каблах и залетела в переполненный лифт. Никого из знакомых кроме противной Ленки я не увидела и натянула милую улыбку и заговорила с ней.

— Ох, Кристина. Зря ты опаздываешь… Сегодня Босс в офисе… Попадёт нам.

— Не так страшен Босс, как его жена. Хм… — хмыкнула я и улыбнулась своей уловке в зеркальце, добавляя на ходу румян.

— Какая жена. У этого женоненавистника и матери то наверно не было. Он родился так просто из спортзала и магазина дорогих костюмов.

Люди постепенно выходили из кабины, пока лифт нёс нас на последние этажи, пока мы с Ленкой не остались одни.

— Ох, не попасться бы ему на глаза сейчас, а то за опоздание ой как попадёт. Рука у него тяжёлая… — все вздыхала и причитала эта офисная клуша, у которой кажется не было совершенно никакого плана на не женатого миллиардера, который каждый день будет в радиусе ста метров от моего каблука.

А у меня такой хищнический план уже созревал.

Двери раскрылись и перед нами предстал высокий мужчина в сером деловом костюме-тройке. С прямой осанкой и выразительным взглядом, который строго и оценивающе осмотрел двух опозданок с ног до головы.

Ноги мои ему явно понравились, но виду он старался не подать. Типичный подкаблучник: для всех будет строгий, а дома пылинки сдувать. Все ясно.

— Ой, Валентин Георгиевич, — аж прижала уши в плечи Ленка, — а мы… пробка была… и у лифта и…

— Ну, Лена, сколько можно? — утомленно и разочарованно заворчал босс, пока я уверенно и без моргания посмотрела ему в глаза и сделала шаг из лифта, повиливая бедрами чуть больше обычного.

Молча сделав несколько шагов к стеклянной двери, ведущей в мой оупен

Валентин Георгиевич помедлил. Внутри что-то ломалось от желания наорать на опазданок и всё-таки необходимости оставаться мужчиной.

Он сглотнул и видимо понимая, что не знает моего имени, что я новенькая и меня еще не представили ему, еще раз скользнул глазами по моей длинной элегантной шее, открытой высокой прической для взглядов.

Через секунду он уже подскочил и открыл передо мной дверь. Я молча шагнула в офис так, как и должна появляться молодая красивая секретарша — с миллиардером открывающим ей дверь.

Девочки, работающие со мной на ресепшене испуганно ахнули. Что ж… меня еще не знакомили с боссом, и я еще не знала, что перед ним надо вжимать уши в плечи и трястись как провинившаяся крыса.

Я пока что к нему отношусь как к любому не женатому мужчине — потенциальному ухажеру, поклоннику и… подкаблучнику.

В следующий раз после эпизода с поднятием листочка мы встретились у кулера. Босс уже сжимал стеклянный стакан, взятый из своего кабинета и попрощался с начальником отдела финансов — толстым евнухом Лёней, который не представлял никакого интереса кроме финансового, и тут, как каравелла, подплыла я.

Без зрительного контакта. Словно вообще это мой офис и он в нем просто работает боссом.

Пробежалась взглядом по кулеру…

— Хм… только пластиковые… я из пластиковых не пью…

Боковым зрением я наслаждалась тем как округляются его глаза. В его руках был стеклянный стакан, из которого пил он.

— Возьмите мой?

Я повернулась плечами, но взгляд задумчиво оставила на кулере…

— Ваш…? Мммм… Хорошо… но я не хочу оставлять отпечатков… — и прижала папку обеими руками сильнее к груди.

Замешательство быстро сменилось догадкой и мой миллиардерыш протянул свой кристально чистый стакан к моим губам.

Я закатила глаза и стала пить, не касаясь его руками так, словно жажда мучала меня уже приблизительно неделю…

Смачный след от помады остался на ободке, а я уже развернулась и с удовлетворённым выдохом продефилировала к рабочему месту.

— Спасибо, — не оборачиваясь проворковала я.

В конце рабочего дня он уже был у моего рабочего места… Я собирала сумочку, стоя у стола… Коллеги уже разошлись и только огни небоскреба напротив освещали нас…

— Так вы поужинаете со мной сегодня?

— У меня много работы… и домой долго добираться…

— Я дам Вам выходной и подвезу до дома…

— Ой, ну я даже не знаю…

Валентин сделал шаг на встречу и обнял меня за талию. Блефовать и поднимать ставки больше было не куда, и я сдалась, открывая губы для поцелуя… Вот теперь пусть делает всё что хочет…

Признание в любви от миллионера

— Да, у меня есть всё, но нет тебя… И сейчас… сейчас я готов встать на одно колено только бы ты увидела во мне не стареющего миллиардера, увивающегося за твоей бесподобной юбкой, но мужчину, который любит тебя, который готов вложить весь свой опыт и ресурсы в создание нашей семьи… — ДжанФранко опустился на одно колено и достал коробочку. В том, что внутри будет стильное и нарочно не слишком дорогое кольцо, чтобы я не чувствовала себя «купленной» я была уверена.

Но еще вчера. Еще вчера я была уверена, что должна отказать.

Мы приехали в Италию с мужем. С мужем, которого я уже не любила. Уже… Никогда не любила. Я вышла за него из страха. Как это бывает. Сама выросшая без матери и отца в каждом мужчине я искала не просто мужчину. Я искала свёкра и свекровь, которые бы приняли меня как свою. Я всю жизнь пыталась заткнуть ту дыру, что зияла у меня в сердце с детства.

Мы приехали в гости к его другу итальянцу Джанфранко. Может быть он и был единственным мужчиной в моей жизни, который меня по-настоящему любил.

Он познакомился со мной раньше моего мужа, в интернете. Осыпал меня комплиментами и подарками, говорил про какую-то «амор». Ну да… любовь… Когда я и поверить не могла, что меня кто-то в принципе может любить…

Когда Джанфранко выбился из сил, он спросил:

— Натали, можно ли я передам твой контакт другу?

— Он богатый? — в шутку, но на самом деле не в шутку ответила я. Я общалась тогда только с богатыми мужчинами. Потому что только это могло компенсировать мою самооценку после абсолютно нищего и дефицитного детства.

— Богатый. Но он русский.

— Фууу, не бывает богатых русских! — высокомерно отшила своего будущего мужа сразу я.

Но потом… Потом я позволила себя купить… Позволила закатить дорогую свадьбу, на которой было миллион его друзей. А я рыдала. В фате, под камерами операторов, которые снимали свадьбу. Рыдала, потому что у меня никогда не было отца, который бы отвел меня под алтарь.

Рыдала, потому что лучше, чем родители ДжанФранко ко мне никто никогда в жизни не относился.

Но я даже не полетела к нему на свидание. Даже когда он купил мне билеты.

Мои сохранёнки в вк пестрели мечтами о том, чтобы жить у моря. Чтобы быть с любимым мужем. Моя доска желаний наполовину состояла из обычных сторис моего итальянского «друга по переписки». Мы не спали ночи напролёт. Мы обменивались мечтами и простыми житейскими впечатлениями. А я незаметно стала женой его друга.

Может быть это был его лучший подарок мне. Брак с его русским другом, который гордился красавицей женой. Чувствовал себя спасителем беспризорницы. И одновременно обладателем завидного трофея: стройная голубоглазая длинноволосая блондинка.

А я… Я не знаю, кем я себя чувствовала. Так прошло десять лет.

— В следующий отпуск поедем в Италию. ДжанФранко давно звал, — глаза моего мужа были как обычно пустые усталые и свинячие, а моё сердце… ёкнуло. Я попыталась скрыть это.

— В Италию разве тебе можно?

— По Молдавскому паспорту можно… — дежурно ответил он и задумался о своем. Мне удалось отвести фокус внимания от более важного акцента…

Я ждала и боялась этой встречи. Ведь я была уже замужем. Ведь на моем пальце было кольцо. Я надеялась что мой итальянский друг мне не понравится. Что он успел измениться, успел жениться и обзавестись детьми. Надеялась, что он… забыл меня…

Но…

Только лишь встретившись. Только лишь столкнувшись глазами…

Мы сразу оба всё

Когда мы остались наедине я была благодарна, что он первый начал разговор, потому что мои губы дрожали.

— Натали, я живу у моря, не в «городе у моря», а прям непосредственно у моря. Моя элитная вилла находится прямо в городском парке. Я свободно доезжаю до аэропорта быстрее, чем доехал бы до аэропорта в Москве. У меня лучший фитнес зал с видом на горы, закаты и рассветы. Я все еще делаю десять тысяч шагов по набережной каждый день. Иногда с музыкой, чаще с аудиокнигой, но нередко и просто наслаждаясь тишиной и плеском волн. Это стало моей рутиной. Я знаю все рестораны на набережной. Лучшие столики и… Поверь не все из них заслуживают внимания. Я не заманиваю и не пытаюсь купить тебя. Я обеспечен, но у меня только одна яхта и та пылится и я планирую продать ее этим летом — может быть успеем завтра прокатиться в лагуне…

И вот теперь на яхте. Он стоял передо мной на одном колене решительный. Безумный.

— Джанини, не надо…

— Надо, Натали! Потому что такое бывает раз на миллион. Не каждому дано за всю жизнь так любить! Не противься. Развод в России дело простое — я знаю. Ты ведь не забыла. Я вижу.

Слеза покатилась по моей щеке. Я смотрела на него и миллионы воспоминаний о бессонных ночах. Миллионы пересланных картиночек. Миллионы себяшек с поцелуйчиками всплывали разноцветным салютом в моей голове.

Я рыдала. Мой муж пьяный спал в каюте. Как и всегда когда мы встречались с его друзьями. Напивался и оставлял меня одну.

Я протянула руку мимо коробочки с кольцом. Я схватила его горячие ладони обеими руками. Впервые в жизни дотронулась до самого дорогого, что было у меня. Дотронулась до любви, которую никогда в жизни не могла себе позволить. Не разрешала себе даже хотеть этого.

Я всегда считала, что не достойна любви раз меня бросили даже собственные родители. Значит со мной что-то глубоко не так.

Но сейчас… Я сказала да.

Самой себе и ему.

Тому, кого на самом деле любил меня все эти годы.

Пожарный и азиатка

Живая!!! Вроде живая… — слышала я откуда-то мужской голос. Странно, ведь сегодня как и последний три года я засыпала одна.

Девушка, вы в порядке. Идти сможете? — высокий атлетичный блондин тряс меня за плечи, и это было первое, что я поняла проснувшись от угарного сна.

Аааа! Горим! — в шоке прокричала я ему прямо в лицо, увидев, что моя арендованная месяц назад квартира в центре Москвы объята пламенем. Клубы черного дыма валят из разбитого окна наружу, а в окне торчит пожарная лестница.

Главное вы живы, я вас сейчас подниму.

Диван с так и не выключенным после тяжелого трудового дня массажором был очень горячим и уже источал неприятный запах плавящегося пластика.

Я обняла пожарного за плечи, хотя сделать это было нереально сложно. Его жёсткая униформа едва ли не лопалась на накачанных мышцах, а спина была такая широкая, что мне понадобилось приподняться на локтях и приложить усилия, чтобы обнять моего спасителя.

Я обвила его шею ладонями и почувствовала то, о чем уже и не мечтала в этом суетливом мегаполисе: мужскую заботу и силу.

Он был невероятно красив. Наши глаза столкнулись и мне стало неловко… Он на работе. Я — его работа. А я пытаюсь вглядеться в его глубокие сосредоточенные глаза. Так близко… Так жарко… Капли пота собрались у него в ложбинке между бровей и упали мне на губы. Я инстинктивно облизнулась и покраснела еще сильнее, если это было возможно.

— Простите…

— Бывает… Оп!

Солоноватый вкус его пота еще таял у меня во рту, а он уже нес меня к лестнице. У меня было несколько секунд, чтобы разглядеть своего спасителя в ночной темноте и всполыхах пламени.

Строгие черты лица контрастировали с его заботливым и деликатным тоном. Он был быстр, но не суетлив, контактен, но не лапал меня. Я была для него работой. И я чувствовала исходящую от него энергию спасения.

Вы всегда хватает незнакомых женщин на руки⁈ — пыталась флиртовать даже в обстоятельствах пылающей квартиры я.

С одной стороны я была в шоке от того, что мы горим, но с другой… я ещё не успела как следует привязаться к новой квартире и все в ней было ещё «не моим». Даже кошку свою абиссинку не успела перевезти из Бишкека. А вот этот пожарный, который пах мужественностью, костром и безопасностью был настоящим. И я хоть проснулась секунду назад и кашляла от дыма, но хотела, чтобы он стал «моим».

Только горячих азиаток, которые спят в объятых пламенем апартаментах в красных лаковых платьях.

Подколол так подколол. Я и вправду пришла с вечеринки выпившая, включила массажёр и отключилась не переодеваясь прям на диване в кухне. Ну а что? Одинокая девушка — могу себе позволить.

Я хмыкнула и тут же закашлялась. Кашлять в его объятиях было даже немножко приятно, потому что можно было прижиматься и менять положение как хочется, пока он пытался вытащить нас в окно.

Вы всегда спите в вечерних платьях?

Заработалась. Отрубилась. На пресс конференции вечером была. Потом автепарти…

И пахнет от вас каким-то приятным парфюмом, сильнее дыма…

Соседнее окно внезапно лопнуло от огня и стало ясно, что просто так по лестнице мы на улицу уже не вернемся. После громкого звука бьющегося стекла я внезапно поняла, что сирена на этаже ЖК вовсе не учебная и мы в западне.

Да с красавчиком. Да с огнеборцем. Да я «предусмотрительно» уснула при параде в платье и с макияжем, но кто мог подумать что после удара неизвестного летательного аппарата в небоскреб он загорится?

Что же нам теперь делать? — обнимая своего спасителя ладонями за шею испуганно прошептала я.

Бежим к эвакуационной лестнице. Да снимите уже эти шпильки!!!

Я суетливо уткнулась пальчиками в пятки туфель и скинула их.

— Даже как-то неловко оставаться босой на руках у незнакомого мужчины…

— Никита, — представился мой громила.

— Амина, — улыбнулась я и крепче обняла его за шею

— Надо отдышаться, Амина… — бухнул он меня в чьей-то детской на кровать. Видимо задыхаясь от дыма огнеборец завалился всей своей массивной тушей на меня и мне пришлось ладонями протереть его лицо от сажи…

— Мы выживем?

— Обязательно выживем… Это я тебе обещаю…

Я лежала под мужчиной, с которым познакомилась три минуты назад. И предыдущий раз я была с мужчиной только три года назад и это был мой первый муж.

Трудно сказать, что моя жизнь в Москве начинала налаживаться, но в нем было что-то, что заставляло моё сердце биться чаще. Что на животном уровне включало во мне программу заботы и бережного отношения к этому большому и сильному мужчине. Я чувствовала себя его маленькой принцессой, а он был толи огнедышащим драконом, толи прекрасным принцем, который от него меня спасал.

Я убрала сажу с его лба, откинула тыльной стороной ладони его локоны в сторону.

— А вы женаты, Никита?

— А вы с какой целью интересуетесь?

— А я жениться пригласить Вас хочу. Замужем была, но так безопасно как с вами я себя никогда не чувствовала. Я обеспечена и в муже нуждаюсь не как в финансовом спасителе — и сама подстрахую в тяжелые годы… Нет… месяцы, — хихикнула я и увидела по дернувшимся мимическим мышцам на его прекрасном мужском лице, что шутка удалась, — детей хочу, быта не боюсь в отличие от ваших этих московских…

Никита с восторгом смотрел на меня. То что происходило было неожиданностью для нас обоих: пламя, чужая детская комната случайное и такое опасное знакомство…

— Амина, — он коснулся носом моего носа, — вот можем мы не сейчас об этом поговорить, я на работе.

Я прикусила его губу, чувствуя, что этот мужчина подыгрывает мне сразу, сходу и не сговариваясь.

Он подхватил меня на руки и побежал к лестнице, а я продолжала шутить как самая счастливая девушка на свете:

— Никита, а ты бы любил меня если бы я была вчерашним бешбармаком?

Через месяц мы сыграли свадьбу. А сейчас мы ждем второго ребёнка и это был самый счастливый пожар в моей жизни.

Как я влюбилась в клиента

— Да, Госпожа! Да… — он целовал мои ноги, я лежала в горячей ванной, выставив свои бесконечные ножки для его жадных поцелуев и чувствовала, как перестаю быть Госпожой.

Он приехал ко мне. В назначенное время. Без всей этой суеты с переписками, переносами, обещаниями. Он вкусно пах, был хорошо выбрит и подобострастно исполнял все мои легкомысленные желания.

Мне было 26 и в тот момент я не думала, что стану мамой четырех детей. Я жила со своей давней подругой, матерью одиночкой и маленькой мальтипу в Ростове на окраине города.

А он прилетел, или приехал. Я не знаю точно, но он не из моего города. Мы договорились о встрече, на которой я предупредила, что никакого интима не будет.

Только поцелуи ног, он сможет вытереть их полотенцем, а потом ляжет по моему приказу на пол и я вылезу на него из ванной.

А сейчас…

Все было в точности, как мы коротко, буквально в двух сообщениях оговорили… Я смотрела в его глаза и понимала одновременно и то, что всё это игра. Игра в которую мечтают сыграть миллионы, а могут единицы.

Знали бы вы сколько их таких, которые пишут и не приезжают или вообще испаряются, когда речь заходит о деньгах. Вся эта индустрия — мыльный пузырь ожиданий, но он…

Он был тут. Нежный. Бережный и словно получающий удовольствие от того, что я не могу придумать ничего, что он не мог бы исполнить.

Белая рубашка и шелковый галстук, на которые я вылезла из ванной, прямо ему на грудь своими стройными балетными ножками. Она очерчивала его сильные, но не перекачанные мышцы.

Его зеленые глаза соединялись с моими, когда он массировал мои ступни, высунутые на край ванной и я приказала ему.

— В глаза… — и разве что искры не посыпались. Он смотрел снизу, хоть и был старше меня лет на десять. Его способность подчиниться. Его ответственность. Его желание дать мне то, что до этого для меня казалось только фантазией. Только иллюзией, только воздуханским обещанием… Вот что по-настоящему заставляло меня трепетать. Я была в купальнике, с прической, в ванной. Днем. В абсолютно заурядный пасмурный день.

Когда я выгнала его, отправив воздушный поцелуй и подняв оставленные им деньги с пола я почувствовала, что больше всего на свете хочу, чтобы он вернулся.

Вчера, на годовщину нашей свадьбы мы говорили об этом…

— Натали, я просто играл по твоим правилам. Не буду скрывать, я и до тебя ходил к девушкам, которые доминируют, но ты была лучше всех их вместе взятых. Потому что ты была натуральной. Теперь я знаю твою историю. И распад твоей семьи. И токсичность матери и алкоголизм отца. Позор, который ты испытывала и ненависть к мужчинам. И да, выезжая из Москвы в Ростов я ехал только за одним этим приключением. И я не собирался совершать никакого интимного контакта, но эстетический… Твое тело, наша история с тем, чтобы ты оставила незакрытой дверь и я вошел, пока ты будешь в ванной. Для меня это было больше про доверие, чем про что-то еще. Доверие мужчины и женщины.

— Ну ты еще тот подлиза…

— Я думаю, что с твоей раной в сердце — у меня просто не было других способов подобраться к тебе. Сколько на тот момент ты уже была одна?

Я погладила животик, мы ждали первенца и готовились усыновить сразу еще одного.

— Пару лет. Я… Я завела этот канал, чтобы подзаработать. Я знаю. Я очень привлекательная девушка и я знаю что в мире есть множество мужчин, которые готовы помогать просто так. Только, чтобы быть рядом… На тот момент я уже сдавала квартиру одному такому и зачитывалась историями одиноких Госпожей из интернета, которые рассказывали про роскошную жизнь где-нибудь обязательно заграницей. Так ведь проще врать… Так ведь проще оправдать свое одиночество…

Андрей взял

— Я люблю тебя. Я знаю, как ты травмирована семьёй. Обстоятельствами твоего взросления. Теми, отношениями, в которые тебя втянул твой первый мужчина… И как это отражается на жизни каждой девушки. Я не собираюсь залечивать тебя. Я просто хочу жизни вместе тобой. Потому что в твоем таланте Госпожи. Не за ним, а в нем я увидел твой яркий подвижный ум, гениальное внимание к деталям. Смелость, ярость, ловкость и хитроумность. Ты прекрасная женщина и я счастлив, что ты открыла свое сердце.

— Ты его открыл.

— Это было очень непросто…

— Да. Встречи в аэропорту с цветами, где я как холодная сука просто игнорировала тебя… Игра в доставщика с подзатыльником за неправильный заказ…

— Это были наши первые свидания…

— Наши ролевые игры…

— Я просто видел, что ролевая модель Госпожи — это крик о поиске мощного артистичного партнера. Мужчины, с которым можно будет безумствовать.

— Я тогда… я тогда не понимала, что это было про это…

Андрей обнял меня и прижал к себе. Как свою маленькую девочку. А я улыбнулась своей классической слегка недовольной улыбкой, но в глубине души я была счастлива, что теперь у меня есть он. Целый мир.

Муж на полчаса

— Олеся, я сгораю по тебе, я не могу больше терпеть… — мой муж вернувшийся из командировки не отпускал меня на работу…

— Да, блин… я сама кажется уже не могу себя сдерживать, но инвесторы… ты же знаешь…

Меня только-только добавили в совет директоров и начать первую рабочую неделю с подтверждения мужского стереотипа о том, что женщины, даже когда они бизнес-вумен всегда опаздывают я не хотела.

Но мой муж… Так любить мужа спустя четыре года брака и когда у вас трое детей… Это было просто невозможно… Но ужас, кажется был в том, что я стала реально одной из тех, кем больше всего боялась стать: работазависимой успешной женщиной.

Во мне боролись два приоритета — руки моего высокого красивого и всё еще пылкого супруга, который только что вернулся из командировки и хотел получить своё по праву и… скучный совет директоров, состоящий из шести объевшихся сметаной жирных котов в моей компании. Я сделала карьеру и это была её вершина.

Но вместе с высоким статусом пришла и большая ответственность.

— Вечером! — чмокнула я мужа в щетинистую щеку и улетела на работу, шурша шёлковой синей блузкой.

Я сидела в своем кресле директора, покачивая лакированной туфелькой на пальчиках и мечтая о том как вернусь в родные объятия. Кабинет у меня был отдельный, работы много, встречи и совещания стали моей основной деятельностью. Теперь я не делаю сама — я управляю людьми. И потому надо немного дистанцироваться от рядовых сотрудников, что давалось мне нелегко.

Я шла по коридору, когда из лифта прямо передо мной вылетели две огромные кеги с водой. С характерным внутренним бульком они плюхнулись, преграждая мне маршрут. Какой это силач так легко с ними справляется?

Я увидела крупного мускулистого мужчину в синем комбиниезоне, бейсболке и тугом коричневом поясе, который делил его фигуру по полам на два идеальных пропорциональных участка.

Мне правда предоставилась лишь нижняя половина, так как в лифте он стоял глубоко наклонившись…

«Вот это круп» невольно подумала я, плотнее сжала в потеющих ладошках свою кожаную папку и прикусила губу.

Нет, мысли о других мужчинах кроме моего мужа надо гнать ещё дальше, чем желание сбежать с работы к нему в постель. Но от этого работника тяжелого труда, который подхватил сразу две кеги и понёс их к кулеру, пахло какой-то нереальной мужской мужественной мужественностью.

Я хмыкнула и попыталась прогнать от себя мысль, что с моим новым статусом члена совета директоров мне больше никогда уже не пофлиртовать и не почувствовать себя желанной ни официантами, ни таксистами ни… доставщиками воды… Ушла эпоха.

На обратном пути с совещания я снова столкнулась с ним в коридоре. Высокий, в марлевой маске на лице… видимо работает с пыльным складом бутылей в машине, на голову выше меня и плечист… Сложон как древнегреческий бог…

Мы разминулись и я уверена, что этот мужлан обернулся, чтобы заценить мои синие брючки, купленные в аккурат по фигурке к полученному повышению. Я же продолжала строить из себя холодную директоршу.

— А где здесь кабинет Ольги Соловьёвой? Мне надо поменять там воду в кулере…

Прозвучал громогласно его голос где-то за спиной у ресепшена так, словно хозяином офиса была не я, а он.

— Олеси… Олеся Паллна вот дальше по коридору, за стеклянной дверью, будет дубовая… — отрапортовала наша молоденькая секретарша нервно подхихикивая перед доминантным мужчиной и вытягиваясь по струнке. Она явно хотела ему понравиться, хотя он был старше ее лет на пятнадцать, но почему то во мне, как в женщине этот факт отдавался завистью, ревностью, и желанием «застолбить» доставщика за собой…

Я нырнула в офис и еще раз перекрестилась. Нет. Мысли о мужчине, чьи шаги приближаются к моей двери мне совершенно не нужны. Меня дома ждёт муж. Любящий муж. Желанный муж. Все!

Но эти «топ-топ» по коридору. Увесистые. С грузом артезианской воды. Мужчины, который занят ручным трудом…

Дверь скрипнула.

— Олеся Паллна? — повторил мужчина излишне игриво для курьера интонацию моей секретарши…

— Да, вот там поставьте… — нарочно не глядя на его треугольник плеч махнула рукой я в сторону окна, где стоял кулер.

Фигура повиливая поджарыми ягодицами продефилировала к окну, потом обернулась и облокотилась на подоконник…

Что он себе позволяет?

— Малышка… у тебя полчаса, я же вижу как ты хочешь… — деланным тоном, словно мы в начале какого-то фильма для взрослых прорычал нахал.

Я посмотрела на него. Из под синей бейсболки на меня смотрели глаза, которые не забудет ни одна женщина, которая когда-то давно в юности испытала страсть первобытной и роковой

Это был Он.

Этот взгляд мужчины, который не отступит ни перед чем. Мужчины, который пришёл забрать свое по праву рождения.

Это был властный взгляд хозяина положения и хозяина жизни.

Это был взгляд моего… мужа.

Я кинулась ему на плечи!

— Дима!!! Ты чего.

Муж подхватил меня за бедра, и я обхватила его ногами. Через секунду мы уже были на столе и целовались как восемнадцатилетние влюблённые.

Прямо у окна, за которым мойщики стёкол делали вид, что заняты работой.

— А к тебе теперь иначе то и не подобраться. Вот взял напрокат у Дениса, у него как раз сегодня доставщик больничный взял. Вот подрабатываю. Всё в семью. Всё в семью…

Мои губы скользили по его шее, ладонями я гладила его венистые от тяжелой работы руки.

— Ну ты хулиган. А что подумают люди?

— А что им положено думать? Что у их директорши теперь полномочия распространяются на всех мужчин, кто заходит в ваш офис… Завтра у Юрки возьму костюм электрика — приду проводку проверять. А на следующей неделе мне Олег обещал форму участкового дать без шивронов, — приду опрашивать тебя…

Мы целовались в захлёб… Этот затейник не отпускает меня и может быть это единственное верное решение, потому что продуктивность женщины зависит от интенсивности поцелуев с мужем.

Да и в декрет мне уже давно пора снова…

Новый Директор

— Не кусайся! — директор прикусил мою нижнюю губу и не отпускал.

— И не отпущу… Это теперь моя губка… моя…

Руки Андрея скользнули по шелковому платью.

— Какая же у тебя божественная талия… Крепкая, гибкая, а силуэт…

Отвечать что-либо директору, когда моя нижняя губка поймана и находится у него в заложницах было невозможно. Ничего кроме забавного

— Опутите, — у меня не выходило…

— Мечтал о тебе с первой минуты… Хотя нет. Сначала ты мне не понравилась. Какая-то серая мышка. Замухрышка. Дурочка и грязнуля. Еще эти волосы в пучок…

Да. Наше знакомство началось с того, что директор Андрей Степанович Жуковский отчитал меня при всех за мой внешний вид. Все коллеги учительницы знали, что у нас новый директор и успели подсобраться, а у меня интернет не работал, и я в чате не прочитала «К нам едет новый директор». И как обычно с гулькой… В вытянутом свитере… Приплелась на работу. Ну и получила:

— Вы работник интеллектуального труда! Вы пример для подражания! Вы воспитанием будущего страны занимаетесь! Почему это вы в заношенном свитере? Почему голову не помыли? Это что вообще такое? Вы же женщина!!!

И в этом его «вы же женщина» было больше уважения к женщинам, чем во мне самой. А ведь и правда. Мне всего лишь чуть-чуть за тридцать, а я уже начинала забывать, что я женщина. Ни мужа, ни детей, ни парня. Куда это вообще годится. Забила на себя. Уже и ученики стали это замечать.

Не прошло и пары месяцев, как прямой взгляд при встрече с Директором перерос в улыбку. Улыбка в «Доброе утро», «Доброе утро» в «как дела». И вот мы уже каждый раз болтали при встрече как милые приятели.

Но следующий шаг. Да и возможно ли делать его, если ты простая учительница, а он целый директор?

Возможно?

Или нужно?

Или должна?

«А я знаю что я сделаю!» — сказала себе в сердцах однажды я: платье! А вот возьму и куплю это белое платье. И кончики подстригу, а длину сохраню. Чёлку эту, которая моя мастер уже целый год умоляет мне сделать, а я отнекиваюсь — сделаю. А чего?

Не одному ему ходить на работу одетым как мужчина-фотомодель! Плечи уже едва в дверной проём помещаются, брюки — всегда из последней коллекции, а эти его новые очки? Это же просто ходячий интеллектуальный оргазм! Или такое слово нельзя говорить учительнице? А думать? Ужас какая я распущенная. Красивые в общем у мужика очки. Так скажем между нами.

Решительность во мне закипала. В конце-концов, когда если не сейчас свою личную жизнь устраивать. Да и намерения у меня были самые далекоидущие: семья и дети. Много дитёв! И своих! А не этих чужих спиногрызов, которых родители только и норовят пересадить со своей шеи на мою.

Я кликнула на ВБ и платье поехало ко мне. В примерочной оно подошло как влитое. Кажется, что даже последний тортик в учительской был в тему: легло по форме.

Не худая. Не обрюзгшая. А тютелька-в тютельку. Длинное. Приличное. Не кричащее. И… привлекательное. А серьги… Серьги такие после работы буду надевать. Вот последний класс отработала — и что хочу то и делаю… Бриллиантовые капельки, которые папа подарил…

План мой сработал.

— Вау, Ольга, ты выглядишь просто обалденно… Мои флюиды подействовали?

— Кажется да, но зачем так прямо, Андрей Степа…

— Андрей, — оборвал Андрей. — просто Андрей,- Ни учеников, ни коллег рядом не было и Андрей сделал уверенный и прямой недвусмысленный шаг навстречу ко мне, — Давай на чистоту… Я не хочу больше скрывать свои чувства.

— Чувства?

— Чувства. Да. У меня к тебе — чувства. И я говорю об этом прямо. Не показно при всех, чтобы смутить тебя или выставить это всё потом шуткой. А прямо. Я заинтересован в тебе. Не как в коллеге. Как в женщине. Мне нравится твой характер, то как ты ведешь себя. То как улыбаешься. Как смеешься. То как нерешительно делаешь замечания старшеклассникам, когда они уже явно нарываются. Ты хороший человек. Ты красивая женщина. И я не хочу упускать свой шанс. А может быть, я не знаю пока что… и твой шанс. Может быть эта встреча — шанс для нас двоих. Понимаешь? Мужчина и женщина не созданы для того, чтобы быть одни. Какими бы успешными и состоявшимися профессионалами они не были. Мы созданы создавать семьи и я не справлюсь без тебя, да и ты, без мужчины тоже не справишься. Сегодня вечером. Когда последний ученик покинет школу — я жду тебя у себя в кабинете. Никаких глупостей и легкомысленности — просто поговорим. Открыто, бережно, с заботой о чувствах нас обоих. Ты придёшь?

От его прямоты моё сердце выпрыгивало из груди. Ладони вспотели, а ресницы дрожали от того, чтобы не расплакаться в этот трогательный момент. Может быть самый трогательный в моей

Я сначала кивнула, потом проронила: Да.

Или сначала сказала «да», а потом кивнула. Я уже не знаю — платье словно стало футляром, из которого откачали воздух. Я упала в обморок, а Андрей… Андрей меня подхватил и уже больше никогда не отпускал…

Вечер настал.

Уедем в лес, где тишина, птицы и только я и ты… если надо будет работать — я буду отходить в лобби отеля, брать кабинет, а потом возвращаться к тебе и ребенку. Или детям. Ты знаешь, у нас будет двойня…

Я ловила зрачками его влюбленные глаза. Боясь упустить даже одно мгновение от того.

— Ну факая тфойня? — уже бросив попытки высвободить свою нижнюю губу вопросительно посмотрела на него я. Шок? Скандал? Ну конечно! С ним по-другому и быть не может!

Андрей прижал меня всем своим мускулистым телом к стене и наши зрачки словно соединились уже двигались только вместе. Я дрогну — он дрогнет. Я вверх — и он вверх. Я вниз и он вниз…

Мужчина кажется готов был впервые в жизни меня поцеловать. Кажется он уже всё решил за нас двоих.

И кажется у меня не было ни единого желания сопротивляться…

Поцелуй с другом мужа

— Заберу тебя себе. Красивая ты, пригодная… А маешься без мужика… — рука Марка скользила по моему подбородку… Ресницы дрогнули, а дыхание спряталось,- Ммммм,- Марк глухо урчал в глубине своей широченной груди. Расстояние между нами сжирал его жар, а я боялась издать даже писк…

— Ты такая… такая красивая…

Мои щеки горели и кажется я сегодня была и вправду на пике цикла, но как этот огромный мускулистый мужлан, который пахнет древесным Том Фордом и накрахмаленным паплиновыми рубашками, мог это распознать? У него же в голове ничего кроме рыбалки, охоты и матчей Манчестер Сити???

— А впрочем… — Марк отпрянул так, словно его пухлые горячие красные губы не шелестели лепестками около моих секунду назад и отвернулся, возвращаясь к столику с виски…

— Нам надо выпить… и поговорить на чистоту. Я давно хотел…

Я знала. Я видела в его глазах. День за днем. Это чувство недосказанности росло между нами и сегодня похоже готово было выплеснуться наружу.

Грудь спирало. Или наоборот я впервые готова была расправить плечи. Зажить своей жизнью. А не жизнью сестры…

Во мне боролись смешанные чувства. Многие годы, ещё со дня свадьбы, когда я впервые увидела Марка… высокого брутального роскошного стильного мужчину. В его свадебном костюме, который был словно создан для него и смотрелся на нём лучше, чем на мужчине с рекламного буклета. Он пах как мечта. Он выглядел как сияние. Его голос переворачивал всё внутри меня.

Я была моложе. Значительно глупее, чем я сегодня, но он… Посмотрел на меня тогда с такой теплотой, словно мы знали друг друга всю жизнь.

— Юль, иди к нам фоткаться! Давай-давай! — огромная незнакомая, но такая родная лапища обхватила меня за талию и подтащила к остальной компании, в центре которой разумеется была моя сестра в своем сногсшибательном подвенечном платье. Невеста. Кайф.

А у меня аж белки глаз закатились, когда этот огромный тестостероновый медведь подтащил меня к себе своей гигантской ручищей.

— Не чужие люди же. Родня!

И это «родня» прозвучало в тот момент так уютно, так дружелюбно, что я была счастлива уже даже не знаю больше за кого. За сестру, которая выходит за брутала замуж или за себя, которая обрела такого родственника.

— Ох, счастливая ты Маринка, — причитала я, вздыхая сестре весь следующий год, — За Марком ведь как за каменной стеной, а у меня…

— Одни сыроежки да поганки?

— Ну!

Марк, небрежно поигрывая мышцами широчайшей спины налил стакан алкоголя, опрокинул его в себя не поворачиваясь ко мне. Потом налил еще два и развернулся.

— На выпей… Годы шли, наши взгляды с тобой пересекались всё чаще и я думаю мы оба понимали, что мы с тобой подходим друг другу горааааздо больше, чем мы с Мариной…

Я поднесла бокал к губам, а крепкий пряный коньяк буквально сам всосался в меня.

— Ещё?

Этот запретный муж уже было поднес стакан к своей роскошной бороде и мышцы на его руках заиграли пульсирующими венами, но он резко отдал напиток мне.

Холодный и стойкий аромат пленил меня. По венам растекался страх вперемешку с теплым коньяком, согревающим изнутри. Сердце стучало разгоняясь так, словно я ждала этого разговора всю жизнь.

Марк плюхнулся на диван возле меня и приобнял за плечо.

По-семейному, но вовсе не так, как сделал бы это в присутствии моей сестры…

Я взмокла.

— Малая… — как обычно по-семейному начал он, но в его глазах читались совсем не безопасные желания… — я ведь всё это время любил тебя.

Мои глаза округлились, словно на меня вылили ушат холодной воды. Или горячей. Или я не знаю…

— Твои глаза, твои губы… Все это сводит меня с ума уже давно. Я думаю о тебе, я мечтаю о тебе, я хочу тебя. Я знаю… это может выглядеть нелепо… признание в любви после стольких лет брака за твоей сестрой, но…

Нет, нелепым этот двухметровый мужчина со стоячим воротничком, лоснящейся жилеткой, которая так и напрашивалась на то, чтобы пробежаться по ней пальчиками ног, брутальными намеками на первые мужественные морщины… Нет, нелепым он точно не был. Уязвимым — возможно…

Марк приближался, и аромат его духов, смешиваясь с благородным породистым самцовым потом обволакивал и гипнотизировал меня….

«Малая» разносилось эхом внутри моей черепной коробки и это было самое глубокое опьянение в моей жизни.

Его колени коснулись моих и слегка двинулись в стороны.

Нет, Юля, Нельзя.

Да! Юля. Наконец-то!

В этот момент я поняла, что не просто любила его. Не просто завидовала и мечтала украсть мужа у собственной сестры. Я только сейчас смогла признаться, под давлением алкоголя и этого стокилограммового атлета себе, что я сходила по нему с ума.

Я сгорала от страсти ночь за ночью представляя себя на ее месте. Нет. Представляя себя с ним. Как мы смеемся. Едем на рассвете в его огромном джипе в аэропорт. Как мы держим на руках наших детей. Как я глажу ему рубашки, а он хитро подкрадывается сзади и кладёт свои горячие ладони на талию как бы случайно задирая шелковый пеньюар…

Я приоткрыла губы и впустила в себя всю его пронзительную мощь.

Глаза столкнулись с его неотвратимым взглядом, веки задрожали, кожа коснулась кожи, и я закатила глаза, издав протяжный, но оглушительный стон…

Признание в любви для тревожницы

— Я просто люблю тебя. Да вот так просто люблю. Я всего лишь мужчина, а ты красивая девушка. Что я могу сделать? Да, я твой босс, но я вижу какая ты классная. Игривая, веселая. Бываешь и грустная. Бывает и плачешь, но ты живая. И я понимаю твои травмы, понимаю как много накосячили твои родители пока воспитывали тебя.

Он смотрел на меня из глубины своих красивучих серых глаз так, что я не могла оторваться. Я не могла его перебить. Я проваливалась в него, как кролик в удава.

— Я хочу семью с тобой. Хочу подарить тебе детей, когда вижу, как ты любишь свою маленькую собачку. Ты может сама не замечаешь, но она является магнитом, куда ты отправляешь такое количество естественной любви, заботы, ласки. В тебе столько этого, что хватит на целую семью детей… Я хочу творить с тобой. Мне нравится, что ты блогерша. Я тебе говорил. То видео, где ты просто рассказываешь про свой путь — оно просто очаровало меня, когда я увидел. Такая простая смышленая девочка. Нравится, что иногда немного неуклюжая. И мне кажется, что все твои тревоги по поводу твоей внешности…

— Да, я вообще тревожница, ты не представляешь какая! — попыталась отвлечь его я. Его признания смущали меня невероятно. Настолько, что меня внутри всю трясло. Мне хотелось бежать со всех ног. Как можно скорее. Потому что у меня тревожно избегающий тип привязанности. И этому типу никогда не узнать, как сильно я хочу хотя бы начать с ним отношения.

Хочу.

Но не могу.

— Мне нравится твоя внешность. Я видел, что ты подписалась на пластических хирургов, но… Мне кажется это такая глупость…

— Хм… — сказать мне хоть что-то против моего мнения — это такая наглость, которую я смогу простить только тому мужчине, который возьмет меня за шкирку, встряхнет и скажет: «Все. Теперь ты моя!» Но кто ж решится то? Я не молодею…

— Мне нравятся твои волосы. Такие длинные. Роскошные… русые…

— Правда? — капризно хмыкнула я, словно это всё и так само собой разумеется, — мне тоже.

Уже не знаю играла ли я в тот момент капризульку или была ей, но что было точно так это желание отгородиться от его любви и внимания. Не знаю почему. Наверное потому… Наверное потому… Потому что я боялась не просто быть любимой. Я боялась любить.

— И нравится, когда ты вот так улыбаешься. Словно сквозь обиду.

Я осеклась, потому что он был прав. Я улыбалась. Но боли и обиды и за прошлые отношения и за то как относились ко мне родители были сильней.

Во мне не было веры в себя. Потому что всё детство я слышала от мамы, что я тупица и всё делаю не так.

Это только в двадцать три, учась на психолога в Краснодаре я узнала, что у меня Пограничное Расстройство Личности, что мама довела меня до Нарциссического Расстройства обзывая еще четырнадцалетнюю девочку матными словами.

А я ничего такого не делала!!! Мне просто хотелось любви, после того, как папа ушел из семьи. Она прогнала! Она! А потом… потом она научила меня ненавидеть его. И вообще всех мужчин.

Этот дурной Романтик взял меня за руку. Так, словно оно ему надо.

— Ты знаешь, со мной просто не будет. Но… Я не позволю, — слезы навернулись у меня на глазах, потому что мне было жалко его. Потому что он искренне любит меня. Со всеми моими «пирогами», а я… я кажется влюбляюсь в него, потому что уже боюсь его потерять.

Никто никогда не будет любить меня. У меня маниакально Депрессивный психоз, синдром дефицита внимания и серьезные проблемы с памятью. Я растяпа. И если не выйду замуж сейчас, то с увяданием красоты у меня не будет вообще никаких шансов… Потому и пластические хирурги…

Он любит меня. А я сначала не одергивала руку из его теплых рук, а потом обняла его пальцы. Недоверчиво и слабо. Как ребёнок. И расплакалась. Потому что…

Потому что он любит меня, а я ненавижу его. И я не знаю не убегу ли я. Не сбегу ли я. Не заблокирую ли его. Не стану ли избегать его. И даже нарочно провоцировать, чтобы он бросил меня своим поведением.

Потому что я не контролирую свое поведение. И я знаю сколько боли я принесла всем мальчикам вокруг себя.

Я привлекательная девушка. Все ко мне всегда липли. И всегда убегали, как только понимали, какая я на самом деле тупица.

— Я знаю, что ты испытываешь когнитивные сложности. Я понимаю, что ты не понимаешь меня и я слышу, что ты говоришь как дислексик. Но… Я думаю, что для блогинга это только добавляет очарования и я хочу зарабатывать вместе с тобой деньги. Я хочу снимать тебя, монтировать, наряжать. Ты классная. У тебя есть способности и просто нужно разгрузить тебя от того, что тебе ментально недоступно и больше снимать твое сияние. Ты же шаришь в создании образов, мейкапе, танцах…

Может быть он был первым человеком, который верил в меня…

— Я знаю. Я влюблен в тебя, но мне кажется я достаточно зрелый, чтобы видеть и твои недостатки. Только не обижай меня. Я уязвим перед тобой. Это для них я большой сильный и опасный, но тебе я не причиню вреда…

Я поправила корону. Да. Корона была не воображаемая. Мы сидели в ресторане на Красной, где гостям дают короны. И потянула его за обе руки к себе через столик.

Он понял мой посыл, но я чувствовала, что он не доверяет. Он не ожидал, что я, трусиха, тревожница и избегалка, наконец-то сделаю первый шаг.

Мы коснулись носиками друг друга. Два одиночки домоседа, которые познакомились на работе. Два человека, которым никто кроме друг друга был просто невозможен.

Два человека, которые теперь навсегда будут вместе.

Проводница и солдат

— Эй, блондинистая, пусти!

— Без билета нельзя!

— Усы лапы и хвост — мои билеты, — уже запрыгнув на порожку двигающегося поезда ясно и четко по армейски вышутился Он.

Мужчина моей мечты. В военной форме, с царапинами на лице, выбритыми висками, глубокими добрыми глазами и уже первыми строгими морщинами на еще очень молодом лице.

Я влюбилась? Сразу же!

Я сознаюсь? Никогда в жизни!

Грудь в грудь мы стояли в тамбуре и я закрывала за ним дверь вагона, потому что мы уже тронулись. Его напор было не остановить.

— Ну нельзя без билета, мужчина понимаете⁉

— Тсссс, белая… — он нагло приложил загорелый палец к моим пухлым губам, и я обомлела от запаха пороха и росы, которым обволакивало от служивого.

На моём маршруте в поезд часто садились солдаты, но вот так — запрыгнуть с полустанка, когда локомотив уже набирал ход — это невиданное нахальство.

Вот что мне теперь с ним делать? У меня полный вагон пассажиров. Спят уже. А этот… Выше меня на две головы и пахнет… как мужчина. А голос…

— Да я буквально до утра посплю и утром сойду.

— Мест нет у меня — идите в другой вагон, — все еще толкаясь в проходе, чтобы загородить ему своим пусть хрупким, но телом дорогу к пассажирам, затараторила я…- Вот ведь нахал какой! С женщиной воюешь?

Внезапно я оказалась у самой лампы под потолком. Потому что этот сильняк оборзевший просто взял подхватил меня подмышки, да и поднял.

— Эй! Немедленно опустите на пол сотрудницу железных дорог!!!

— Неповиновение сержанту при исполнении!

— Документы предъявите сначала, а потом поднимайте на руки, — куда-то прямо ему в макушку возмущалась я, стуча маленькими кулачками его по широченным плечам.

Он опустил. Но так, что моё двадцатилетнее лицо оказалась прямо перед его двадцатилетним лицом.

— Это всё, чему вас там в армии учат? Сорокакилограмовых блондинок под потолки поднимать⁈ — с вызовом и улыбкой бросила я прямо в глаза этому сероглазому красавчику. И снова не смогла не вдохнуть его запах. Пахло войной и суровым мужским делом, — царапины у вас свежие… Помажем? — уже почти шепотом добавила я.

Через минуту мы сидели в моем купе.

Он сидел.

А я стояла между его широченных ног в черных кирзовых сапогах и промакивала ватным тампоном в спирте его лицо.

— Тттсссс… аааа… Больно же… Охлади!

Игорь, так звали моего пассажира-зайца схватил меня за запястье и ладошкой прижал к своему лицу.

— Эй, ты чего⁉

— А что? Кольца не вижу… Значит не замужем… Значит надо общаться знакомиться…

— А с чего это ты решил, что я замуж за тебя пойду⁉ А! — Возмутилась я, но поймала себя на мысли. Что руки от его горячего лица я не одёрнула…

— А мне комбат… — стаскивая мою ладошку к губам пробурчал он, — Комбат, обещал, что если укреп возьму — женюсь на первой встречной…

Его нежные губы коснулись моей ладони. Совсем не так нагло, как я могла бы предположить, нежно, бережно, даже я бы сказала осторожно, но уж точно не робко…

— Нравится? — поймал меня в задумчивости герой.

— Эй! Ты чего⁉

— А вот мы и на ты перешли, — вскочил Игорь и выпрямился по струнке передо мной…

— А вот пускай комбат! — толкнула его курносым носиком в накаченную колесом грудь я, — за тебя замуж и выходит!

— Арррр! Строптивая!!! Люблю таких! — схватил меня за плечи солдат, — только вот комбат уже… Герой комбат…

Он отвернулся к окну и я была так близко, что видела как задрожали невыплаканные мужские слёзы в его глазах.

— Прости, — я провела рукой по его плечу… — Значит слушай… у меня обход. Из моего купе не выходить — начальник спалит — скинет в колею обоих. Я щас вернусь.

Я выскочила из купе. Аккуратно задвинула дверь за спиной. И прижалась к двери купе. Чуть не сползла вниз.

Вот только теперь поняла, что ждала этого… такого всю жизнь. Который знает, чего хочет и ничего не боится. Что только сейчас дыхание перевела.

Я ушла на обход. Просто, чтобы хоть как-то отвлечься, но как только подняла ладонь и легкий ветерок остудил кожу, вспомнила про пятнышко, которое следом оставили Его губы.

Вот что с ними делать? С этими мужчинами. Врываются в твою жизнь. Нарушают все правила, а ты еще и думаешь о них постоянно?

Я проверила пассажиров. Весь плацкартный вагон мерно посапывал. Никогда в жизни не видела, чтобы пятьдесят четыре человека вот так храпели в один такт.

Как бы я не оттягивала этот момент, но рано или поздно мне предстояло вернуться в купе проводника. Не спать же в тамбуре…

А там… он… Ну надеюсь тоже уже сопит…

А если нет? Зайду и сразу же ему скажу, чтобы собирал свои вещи и сходил на ближайшей станции. Зайцы тут не поедут!!! Вот прям за уши его возьму и высажу!!!

Я взялась за холодную латунную ручку двери купе, набрала воздуха в грудь и открыла дверь…

Две сильные татуированные руки схватили меня за талию и втащили в купе.

— Попалась! Моя! Моя!

Я взялась за его уши, как планировала, но всё остальное шло уже не по плану…

— Уши высажу… На станции не поеду!!! Ближайшей!!!

Все спуталось и я выглядела скорее наивно, нежели опасно со своими красными щеками полностью в его объятиях…

Кричать громче было опасно — услышат пассажиры, поэтому я перешла на шепот. А его губы уже скользили по моей шее…

— Будешь моей женой? Ну⁉ Соглашайся… Я ведь взял тот укреп. В одиночку… Комбат с коптера смотрел, все мне подсказал… Я герой теперь… Квартира, санатории, дорога бесплатная… Выходи! Я молодой! У меня вся жизнь впереди, а красивее тебя, я ж всё равно не встречу, ты посмотри на себя, — он развернул мою мордашку к зеркалу.

На нас смотрела смазливая блондиночка с курносым носиком и пухлыми розовыми губками.

— Ты сейчас собираешь свои вещи, — Игорь бережно взял мои щеки пальцами и слегка сдавил так, что все мои попытки быть взрослой и опасной выглядели просто комично, — и выходишь на ближайшей станции… Зайцы мне тут… Не нуфн…

Договорить мне уже не

Хирург и новенькая доктор

— аааууууу……мммм….

Доктор Шварц, хозяин клиники, в которую я устроилась неделю назад в Москве лежал передо мной на операционном столе и корчился от боли.

Больно. Тварь! Мразь!!! — орал он на весь кабинет. Видимо наркоз начинал проходить.

Что ж сделаешь, если извлечение битого стекла из кожи и мягких тканей стопы — это реально больно.

— Какая мразь разбила стакан! Уволю суку!!!

Он выгибался на койке так, словно я не аккуратно и под наркозом выполняла медицинские действия, а изгоняла дьявола.

Хотя, если бы вы его видели, девочки, вы бы быстро поняли, что дьяволом в этом кабинете был он.

На собеседовании его не было, поэтому впервые я столкнулась с доктором Шварцом в приёмной, когда нащебетавшись с Алсу о новом богатеньком клиенте. Выскочила к ресепшену, чтобы узнать, когда у меня следующий приём.

— Что вы вечно путаетесь под ногами⁉ — услышала я сердитый голос хозяина клиники откуда-то сверху. Мой азиатский взгляд медленно поднимался от его перекачанной груди. По татуированной шее, через массивный и тревожный кадык, по брутальной щетине к пухлым и мужественным губам…

— Я… просто…

Его глаза скользнули толи по моей груди, в неуместно высоком для работы врачом бюстгальтере, толи по бейджику с надписью «Врач-Косметолог Айсылу».

— Айсылу… — откуда вас только понаберут! Уже в Москве Маш, Лен и Наташ не осталось? — бросил он с вызовом администраторше Гульнозе, которая ему когда-то представилась Галей, да так Галей в его памяти и закрепилась.

— Айсылу из Черёмушек, она тут родилась… Очень ценный специалист, — бросилась защищать меня услышавшая наш разговор Маргарита Владимировна — бухгалтер, совладелица клиники и по-совместительству (на полставки) мама этого грозного двухметрового брутала.

Босс фыркнул так, что мне стало ясно, что с духами, которыми я прыскала свои длинные жгучие волосы я явно переборщила, и поправил синие медицинские униформенные брюки.

— Понаберут по объявлению…

Хоть мне и было дико страшно, но я набралась смелости и еще раз посмотрела в его строгие голубые глаза.

— Обстановка в мире сейчас такая, что с фамилией Шварц лучше…

Маргарита Владимировна взяла меня под локоток и буквально не дала закончить едкую фразу, сгладив нарастающий в центре Москвы конфликт между востоком (обычная казахская врач-дерматовенеролог из Черемушек) и западом (обрусевший в четвертом поколении широкоплечий австриец и гениальный хирург с района Университет).

Маргарита Владимировна увела меня в сторону, хотя сделать это со мной, в которой уже вскипела дикая кровь было непросто. Наверное ей помогло, что сегодня на вечер у меня была встреча с подружками и поэтому я была в супер высоких каблуках на шпильке.

Я засеменила в сторону и гроза, в виде этого самодовольного «москвича» миновала.

В отражении на шкафу купе я видела, что он пялился на мою возможно излишне короткую униформу из-под которой торчали резинки черных чулок.

— Айсылу, ну пойми. У мужчин бывает такое. Он просто не женат… Много работает… Тестостерон копится… Ты же видишь…

То что тестостерону есть где копиться — это обсуждали все молодые девушки врачи клиники. Большой. Абсолютно помешанный на мотоциклах, татуировках и качалке тридцатилетний миллионер расхаживал по клинике в режиме бога.

По его просторной униформе было понятно, что нижнего белья эта двухметровая тестостероновая горилла не признаёт и потому всегда было лучше при встрече отвести взгляд в сторону, чтобы не наткнуться на рельефы победителя генетической лоттереи.

А сейчас… Сейчас вены на тыльных сторонах его ладоней проступали от боли, потому что я вынимала из его стоп и пяток осколки битого стекла.

— Вот я и увидела Вас без татуировок… — пошутила я, чтобы хоть как-то отвлечь самого ценного «пациента» клиники.

— Ооо…мммм…аааа, — Айсылу…

— Ну что? Кто теперь ценный специалист? — вынимая последнее стеклышко и показывая его ему улыбнулась я. Он лежал передо мной. Такой беззащитный, такой большой, такой горячий, но… такой уязвимый.

Я видела как он смотрел на меня… Я видел как мешала ему униформа. Хоть и старалась не смотреть туда, потому что меня и так бросало в жар от самого вида крови и всей ситуации.

Ну да. Новенькая администратор Настя разбила стаканы в клочья, а наш глав врач Арнольд Шварц выскочил из своего кабинета, где только что стоял на гвоздях босяком.

Ну вот гвозди это вам не стекла.

— Хорошо, что глубокие ткани не задело…

— А ты разбираешься чтоли?

— Ну да, а что?

— Как будто вас там в ауле такому учат?

Я незамедлительно вмазала ему пощёчину. Смачную. Звучную. От чего у меня вскипела кровь. И я… набралась смелости, на то на что не решилась бы иначе за целые годы: взяла его за загорелые мускулиные скулы и… поцеловала…

Он посопротивлялся ради приличия, но потом мои губы сделали его нежным и мой язык провалился между его зубов. Вошёл.

Этот татуированный избалованный мотоциклист и хирург был полностью в моей власти, и я выпивала его, как вампирша.

Волосы упали с плеч, зашторив нас двоих от всего мира. Мой. Только мой… Я чувствовала это в каждом биении моего сердца в тесном лифчике.

— А еще нас «в ауле» вот такому учат, — дерзко ответила я ему прямо в глаза, хотя первый и последний раз целовалась до него в черемушинской школе районной номер 14, — а тебя в твоей тирольской деревне научили йодлю?

— Доктор… а можно… ещё раз…

— Запишешься на эту «процедуру» на ресепшене, — вильнула я и покачивая кормой удалилась, зная, что это начало большой красивой истории длиной в целую жизнь…

Кондитер и мужчины модели

Два красавчика-близнеца с распахнутыми белыми рубашками стояли передо мной. Воздух между нами казался густым и сладким, как сам крем. Я замерла, не зная, на ком остановить взгляд, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Риск был безумным, но от этого лишь сильнее кружилась голова.

Что бы увидели их девушки модельки, если бы заглянули сейчас в эту подсобку? Что толстенькая невысокая дамочка за

— Ммм, какой у тебя пылкий нрав!

Он легко шлёпнул меня по бедру, и я взвизгнула не от боли, а от неожиданности и щенячего восторга, который пульсировал где-то глубоко внутри. Но, наверное, надо рассказать, как я тут оказалась?

В эту подсобку бы меня никогда не пустили, если бы не звонок от моей подруги, которая недавно устроилась в мэрию:

— Ало, Марин, в эти выходные хочешь со своими пирожными приехать на ярмарку в «Алиманию»?

— Это тот новый котеджный посёлок, где живут только одни Москвичи?

— Ну да, надо же их как-то развлекать. Нужен наш местный колорит и твои пирожные, которые и так уже на весь Ставропольский край славятся.

Я облизнулась, потому что как раз в этот момент «химичила» новый убойный рецептик для своего тг канала с фисташкой, кориандром и густым бисквитным кремом.

— Хм… а красавчики с прессами там будут?

— Тебе в новом ДДиксовском фитнес клубе их мало?

— Ой, ты ж меня знаешь, я девушка свободная, изобильная и мне всегда всё мало, — игриво заявила я подружке, чтобы набить себе цену. Обожаю устраивать шоу со всеми своими парадно-выходными кастрюльками, мисочками, блендерами и планетарными миксерами, но… еще больше я любила, когда меня уговаривают приехать…

— Ну если сможешь отбить красавчиков у длинноногих московских стерв с покер фейсами, то — будут, — даже через телефонную трубку я слышала, как Олеська саркастично закатила глаза. Она не верила в меня, а я напротив… была настроена по-боевому…

— Подходите подходите, это не бесплатно, но мэрия уже за все заплатила, берите!

Я хлопотала над своим стендом на ярмарке, хитро высматривая идеальные мужские фигуры, которые можно было бы «испортить» моими эксклюзивными кексами, капкейками, брауни, блинчиками, сырниками… ой, я до бесконечности могу перечислять.

Дети обожали меня на таких мероприятиях и кружили вокруг, так что их либо надо было отгонять, либо сразу вызывать медиков, которые будут откачивать их от обжорства.

Моя лавка сладостей славилась на весь край, а я уже тратила сверх прибыли на наряды.

Сегодня я предстала перед публикой в образе баварской пряничной хозяйки таверны: кружевной передник поверх платья с глубоким декольте, идеально подчеркивающим мою пышную грудь. Я девушка плюс сайз. И я умею не только «готовать», но и «подавать».

Я сверкала ясными глазами в ожидании нужных «ингредиентов» для интересного вечера. И вот за всей этой кутерьмой из бестолковых молодых мамаш появились они…

Четыре силуэта: два строгих мужских двухметровых спортсмена с торчащими на выправленной армейской осанке короткостриженными головами и под руку у них такие же стройные девочки-бикинистки.

— О, давай возьмем! — загорелись глазки у одного из красавчиков при взгляде на мой аппетитный ассортимент.

Его спутница с длиннющими до попы волосами и противозачаточным личиком скорчила такую физиономию, что Сидни Суини по сравнению с ней просто — икона приветливости, и брезгливо отвернулась.

«Бикинистка», — подумала я, смерив её торжествующим взглядом. — «Эту мы устраним при помощи сахарной бомбы из блинчиков с бананом и нутеллой, а вторая?»

Разглядывая вторую пару, я немного офигела. В бежевом шерстяном поло, изящно утягивающем и без того рельефную фигуру второго парня, красовалась точная копия первого. Я даже несколько раз пробежалась глазками туда-сюда. Это что вообще такое? Сбой в матрице?

Братья-близнецы! Да они похожи больше, чем две пьяные вишни на моих «графских развалинах»!

Я аж прикусила губу и сложила бровки домиком, ощущая, как что-то теплое и трепетное сжимается у меня глубоко в груди… Ух… Кажется, за всей этой готовкой и сборами на ярмарку я забыла, каково это — быть желанной.

Вторая девушка, казалось, была выточена из холодного мрамора московского метро. Длинные пепельные блонд-волосы, отглаженные до стерильного состояния, идеальный макияж без единой лишней черты и взгляд, который изучал мои кондитерские сокровища так, будто разглядывал недельную плесень в забытой перед отпуском кружке с кефиром.

Однако мой опытный взгляд следил и за другими важными моментами: колец на безымянных пальцах не было, значит, мужчины юридически свободные, а мне с моими серьёзными намерениями именно это и важно.

Мы встретились глазами с одним из красавчиков, и я почувствовала себя пойманной. Впрочем, учитывая глубину его голубых глаз, — я была не против.

Вблизи стало ясно, что обе девушки не просто идут под руку со своими роскошными избранниками, а держат их наманикюренными ноготочками.

Блондинка покачнулась на пятнадцатисантиметровых шпильках и молча поднесла к губам тонкую, как игла, сигарету (хотя курить на ярмарке было запрещено), но даже не попыталась ее закурить. Просто жест. Жест презрения ко всему этому «провинциальному колориту».

— Артём, не надо тут всякой дешевки, — строго выразилась она своему спутнику голосом, от которого карамель в моих корзиночках застывала тверже. — У тебя через неделю фотосессия для «GQ». Углеводы — это яд.

Мой Артём (я мысленно уже назвала его своим) лишь усмехнулся, обнажив идеально ровные белые зубы. Его взгляд скользнул по моему декольте, задержался на щечке, выбившейся из-под кружевного чепчика, и вернулся к пирожным.

— Расслабься, Лика. Один макарунчик вселенскую катастрофу не устроит. Отработаем в спортзале!

Его брат-близнец, тем временем, уже склонился над витриной со штруделями.

— А в этом розовом что внутри? — спросил он, и его пассия, та самая Ставропольская Сидни Суини, фыркнула.

— Толя, серьезно? Это же сахарная вата с блестками. Для детей и колхозанок.

Толя — Артем… Артем — Толя. Соображала я. Как их они не путают? Они же похожи как ванильные вареники в тарелке у меня за завтраком! Я почувствовала легкое головокружение.

— Для сладкоежек с отменным вкусом, — парировала я, выдвигаясь из-за прилавка во всей своей контрастно-пышнотелой красе. Мой передник забавно затрепетал на ветру. — Розовый — клубничный мусс на белом шоколаде, с малиновым конфитюром внутри и хрустящим слоем печенья внизу. А блестки — съедобные. Проверено лично.

Я подмигнула Толе, пока его драгоценная мумия не видела. И провела пальчиком по щеке, на которой под золотистым локоном были точно такие же блёстки.

Я посмотрела прямо на Толю, а потом перевела взгляд на Артема. Вызов. Приглашение. Мол, кто из вас, сильных мужчин, осмелится?

— Дайте

— И ещё брауни, — добавил Артем, бросая вызов ледяной Лике.

— А я хочу тот торт! — вдруг пискнула вторая девушка, указывая длинным маникюром на мой фирменный шедевр — «Малиновый Наполеон с пралине из грецкого ореха», многослойный шоколадный торт с вишневым ликером и взрывной карамельной прослойкой.

— Варя, ты с ума сошла? В этом полторы тысячи калорий! — аж побледнела Лика.

— А из меня сегодня этот спортсмен выбил три тысячи перед завтраком, — Варя самодовольно выпятила точеный подбородок.

Пока я, стараясь не дрожать от волнения и запаха денег, укладывала их заказ в фирменные коробочки, между парами разгорелся тихий, но жаркий спор о калориях, глютене и моральном облике. Близнецы лишь переглядывались и ухмылялись, явно получая удовольствие от того, как я ставила на место этих столичных недотрог. Я почувствовала свой шанс.

— Ох, гости дорогие, — томно выдохнула я, поставив перед ними огромную коробку с тортом. — Такой деликатный десерт… Есть его нужно сразу, пока карамель хрустит, а бисквит не заветрился. Но у меня, видите ли, нет ни одного свободного столика…

Я широким жестом обвела переполненную площадку у моей палатки, где действительно яблоку негде было упасть.

— И что предлагаете? — спросил Артем, и в его глазах промелькнул такой знакомый, такой желанный огонек. Он все понял. И не тупил… Куклы смотрели в другую сторону, где ведущий объявлял главного ярмарочного гостя, и их телефоны для селфи уже чесались.

— А у меня есть маленькая подсобочка сзади, — сказала я, притворно смущенно опустив глаза на свою пышную грудь. — Там прохладно, тихо… и можно… распаковать всё по-нашенски, по-семейному. Без посторонних глаз.

Наступила пауза. Лика и Варя уже визжали, встречая Нелето, прыгавшего по сцене как ростовая кукла стриптизёра. Но в глазах близнецов читался азарт и радость остаться наконец-то без них с женщиной, которая смотрела на них с неподдельным интересом и теплотой.

— Почему бы и нет? — сказал Толя, первый сломав ледяное молчание. — Гоу, только быстро!

— Веди, хозяюшка. Покажи свою… подсобку.

И вот мы втроем оказались в тесном, пропахшем ванилью и шоколадом помещении. Я только успела закрыть дверь, как сделав вид, что поскользнулась на пролитом креме (а кто его пролил — большая загадка), я с легким визгом потеряла равновесие и упала прямо между ними. Мои руки инстинктивно потянулись к их напряженным, как тетива, бицепсам.

— Ой, простите! Я вся в креме…

— Ничего страшного, — прошептал Толя прямо у моего уха, а его рука легла на место, где когда-то у меня была талия. — Мы поможем… убрать.

И все завертелось.

Под предлогом «уборки» сладкой катастрофы, руки близнецов, сильные и уверенные, стряхивали с моего передника крошки, а я, затаив дыхание, ловила смешанный аромат мужского парфюма, шоколада и собственного безумного волнения. Их дыхание стало тяжелее, и эта близость, этот шепот в полутьме наполняли меня незнакомым, опьяняющим чувством.

— Мне нравится твоя дерзость, — тихо сказал Артем, и его палец, смазанный фисташковым кремом, нежно прошелся по моей щеке. Я замерла, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Прямой, открытый взгляд Толи заставил сердце ёкнуть. В его глазах читалась та же настороженная увлеченность, что и во мне. Это было страшно и невероятно.

— Тише, хозяюшка, — прошептал Артем, мягко прижимая меня к стеллажу с банками варенья, которые едва звякнули. — А то вся ярмарка узнает, какая ты… рискованная.

— А вы к нам заездом или совсем переехали?

— Мы купили таунхаус в «Алимании» и теперь будем жить у вас в крае… тут солнца больше…

— И встречаются интересные экземпляры, — улыбнулся один из близнецов, и в его глазах я увидела не похоть, а живой, настоящий интерес.

И в этот момент, глядя в их почти одинаковые, теперь уже не темные от страсти, а светящиеся азартом и любопытством глаза, я поняла, что мой план сработал иначе, чем я задумывала.

Сахар, специи и щепотка безумия… Но получился не десерт, а начало истории.

А две стервозные москвички так и остались раздраженными статистками, пока два красавчика-близнеца… стали моими первыми гостями в новом, неизведанном мире.

И вечер, полный обещаний, только начинался…