Вера

Пролог.

Сумерки. Полупустая платформа железнодорожного вокзала. Я стою вместе с моими сыновьями — подростками и смотрю в свинцовый горизонт. Серая пыль уже давно забила ноздри и глотку, отчего сильно мучает жажда. Хочется поскорее сесть в поезд и купить у проводницы чай в металлическом подстаканнике. Как раз в боковом кармане сумки я припрятала пакет с сушками. А потом макать их в черный чай, смотреть в окно и провожать взглядом унылый пейзаж, который очень надеюсь больше никогда не увижу…

Я бежала… Бежала сломя голову… Подальше от этого города, от этого места, пропахшего гнилью, плесенью и предательством. В одной руке свисала дорожная сумка с минимум вещей, а в другой разбитые надежды, разбитая вера, разбитая жизнь. Осколки до сих пор больно вонзаются в моё сердце, а кровь вместе с шансами быть счастливой медленно вытекают из меня, царапая все нервные окончания.

Я всегда считала, что семью нужно сохранять, несмотря ни на что. Но как быть, когда тебя предают? Когда твой самый близкий, самый родной человек воткнул нож в спину? Как быть, когда ты дышать не можешь от причинённой боли? Как быть, когда твоя опора, твой смысл жизни оказались лишь миражом, плодом твоего больного воображения? Как быть?

Ещё недавно я была спокойна за свое будущее. У меня была семья, мой оплот. Я знала ради кого просыпаюсь каждое утро. Знала ради кого живу. Я всегда с любовью относилась к домашним обязанностям. Мне никогда не сложно было утром встать и приготовить мужу и детям вкусный завтрак. Погладить стрелки на брюках, заштопать носки, приготовить на работу рубашку, ничто из этого списка не обременяло меня. Так я чувствовала, что нужна. Ужин в кругу семьи всегда был нашей традицией. И Игорь всегда успевал к нему.

Когда что-то пошло не так? Когда я пустила всё на самотёк? Когда я стала с упорством ослицы закрывать на всё глаза?

Столько вопросов роится в моей голове. Столько боли. Столько обиды…

У моего мужа оказалась другая семья. Другая женщина, другой сын… А самое страшное, что именно она весь последний год содержала нашу семью…

Даже сейчас, прокручивая это в своей голове, мне становится также мучительно больно, как и в тот момент, когда я узнала об этом…

Сейчас я возвращаюсь домой. Бегу от этого кошмара, от этого уродства реальной жизни. Что меня ждёт на родине, я не знаю. Наверное, никто и ничто. Но оставаться здесь больше не имеет смысла. А там, кто знает…

Гудок поезда приближается и протяжно кричит, что дома я обязательно соберу себя по кусочкам. Научусь заново жить, научусь быть счастливой. Но уже без Игоря. И я верю ему…

1.

1998 год.

Я показываю три билета проводнице в синем костюме с розовой помадой на губах. Она, чавкая, жует жвачку и внимательно сверяет моё лицо с фотографией на паспорте. Пару раз прищуривается и наконец возвращает документы. Я помогаю Сашке с Пашкой запрыгнуть в поезд и следом плетусь за ними.

В плацкартном вагоне на удивление тихо. Слышен только чей-то храп, нечастое перелистывание газеты, шелест карт и тихие голоса со словом: бита.

Наши места оказываются у туалета. Может и к лучшему. Не придется утром стоять в очереди. Кидаю сумку на полку и помогаю сыновьям снять с их хрупких плечей рюкзаки. Вижу в их одинаковых глазах испуг и непонимание. И я знаю почему. Они ждут, когда я заговорю. Но к объяснениям я пока не готова. Не сейчас.

Как сказать им, что их папа оказался двоеженцем? Альфонсом? Такое детям не говорят. А подходящую причину почему мы сбегает от него впопыхах я ещё не придумала.

Я вышла замуж в 18 лет. Причина простая. Влюбилась. Поступила в государственный институт на инженера-энергетика на бюджетное место. На первом курсе познакомилась с одногруппником Игорем и завертелось. В итоге институт я так и не закончила. Сначала родила Сашку, а через два года Павлика. Были конечно мечты возобновить учебу. Но Игорь настаивал, чтобы я оставалась дома с детьми. А зарабатывать он будет сам. Я не спорила. Моя мама всегда прислушивалась к папе. Поэтому в моей семье я поступала точно так же. Когда муж закончил институт, его распределили в Саратов на завод ведущим инженером. И я как послушная жена декабриста последовала за ним с двумя маленькими детьми. Нам выделили комнату в общаге. Было конечно тесно, но я была счастлива и не роптала. Зато своё. Зато все вместе.

Первые пять лет мы жили душа в душу. Муж меня водил в кино, тюльпаны на восьмое марта дарил, мороженым в парке угощал. Даже нас с мальчишками на море возил в пансионат города Хоста. Целых два раза! А потом и квартиру выдали. Двухкомнатную! Я думала, что счастливее меня быть не может.

Но после перестройки стало тяжко. На заводе задерживали зарплату. А Игорь начал частенько прикладываться к бутылке. На мои просьбы не делать этого, муж лишь отмахивался и говорил, что я его не понимаю. А я действительно не понимала. Да и как понять, когда нам порой кушать было нечего, а он пил. На что муж отмахивался и говорил: Все пьют.

Как говорят, время такое, всем тяжело живётся. И я старалась подстроиться под это сумасшедшее и тяжелое время, которое нам всем обещало безоблачное будущее. Никто только не говорил, когда оно наконец наступит это будущее. Когда мы все станем жить в достатке и в довольстве.

Я затянула пояса потуже и выкручивалась, как могла. Вместо мясных котлет мы если овсяные с кубиком Галина Бланка, вместо сливочного масла Раму, а вместо хлеба жаренные лепешки из муки и рассола. Детки конечно иногда капризничали, просили сладкое, но я и здесь выходила из ситуации. Намажу им Раму на булку, сверху посыплю сахаром или смажу вареньем, и сыновья с удовольствием уплетали за обе щёки.

Я очень надеялась, что это скоро пройдет. Но не проходило. Шесть лет мы влачили нищенское существование. Когда было совсем худо, я выходила на рынок и продавала свои ценные вещи, подаренные мне в юности мамой. Игорю я конечно об этом не рассказывала. Не хотела ещё одного повода для очередной бутылки.

Последний год совсем для нашей семьи стал катастрофическим. Игорь потерял работу. Так ещё и нули с рублей убрали. Обещали, что на народе это никак не скажется. Но как всегда государство не оправдало надежд. Цены стали выше, жить стало сложнее. Я переживала, как бы мужа это окончательно не сломало. Ведь работы в стране не было. Однако он меня удивил. В один день вернулся домой и довольный произнес, что наконец устроился в какую-то крутую фирму. И мы теперь заживем.

Наша жизнь вернулась в привычное русло. Я готовила ему вкусный завтрак, он возвращался к ужину. И так длилось до сегодняшнего дня…

Сегодня утром Игорь ушёл как обычно в 7:30. Минут через десять ушли и мальчишки. А я спокойно намывала посуду. Из динамика радио, висящем над кухонным столом, лилась моя любимая песня Белого Орла «Как упоительны в России вечера». Я тихонько подпевала и думала, что же мне приготовить вкусненького на обед. Сашка просил борщ, а Павлик макароны с тушенкой. Так хочется их обоих порадовать.

Соловьиная трель из входной двери прервала поток моих мыслей. Я вытерла руки об передник и побежала, шаркая тапочками об пол, открывать. На пороге стояла статная эффектная незнакомка. Внешне чем-то напоминала Софи Лорен. Такая же фигуристая. Только стрижка у неё была короткая. Одно время тоже хотела такую сделать. Но муж был против. Максимум на что я решилась, это каре. Женщина была постарше меня, а одета была так, как с обложки журнала Бурда. Как раз именно такой модный кардиган я видела в одном из номеров.

— Вам кого? — пропищала я. Несмотря на всю внешнюю красоту эта незнакомка давила собой. Рядом с ней я почувствовала себя букашкой.

— Вас, — уверенно произнесла женщина.

— Простите?

— Вера, впустите меня, и я вам всё объясню.

— Хорошо, — открыла пошире входную дверь и напряженно уставилась на незнакомку, которая очевидно знала, кто я. Она зашла, сняла с себя тот самый кардиган, на который я изначально положила глаз. Скинула голубые лодочки и уверенно прошла на кухню. Я изумленно прошлепала за ней. Откуда она знает, куда идти?

— Советские хрущёвки все на одно лицо, — пояснила она на моё вопросительное лицо. Я стушевалась. Не хотелось, чтобы она читала меня, как знакомую книгу.

— Может предложите чаю? Разговор предстоит длинный и неприятный.

— Да конечно, — внутри меня нарастала паника. Что ей надо от меня. Почему разговор неприятный?

Стараясь отвлечься от недобрый предчувствий, я засуетилась на кухне. Поставила на плиту старенький чайник. Достала из ящика пакет с сушками и высыпала в вазочку. Других сладостей у нас не было. Чайник закипел и я разлила его по кружкам. Вытащила из закромов буфета упаковку чая Пиквик, который я бережно хранила для гостей. Аромат малины из одного чайного пакетика разлился в обеих кружках. Поставила на стол и села на табуретку. Женщина брезгливо уставилась на угощение и перевела на меня взгляд.

— Меня зовут Оксана. И я любовница вашего мужа, — как выстрел из боевого оружия, прозвучало из её уст.

Моя рука, тянувшаяся к вазочке, остановилась на полпути.

— Что, простите?

— Вера, я живу с вашим мужем уже полтора года. Правда днем. Пока вы думаете, что он уходит на работу, на самом деле Игорь приходит ко мне. Он уже давно не работает. И в принципе меня всё устраивало. Но месяц назад я родила ему сына Богдана. И теперь не хочу, чтобы мой сын рос без отца.

Я застыла. Перевела взгляд на клеёнчатые обои в цветочек, потом на стол, на котором всё так же покоилась деревянная хлебница давно уже без откидной крышки. На старом пошарпанном кухонном гарнитуре всё так же была приоткрыта дверца, лягушка которой давно сломалась, но Игорю всё некогда было купить новую и починить. На подоконнике привычно стоял горшок с алоэ. На кухне всё было как обычно, только почему-то в миг всё изменилось…

Из динамика радио лилась песня Губина «Милая моя», как-будто мне в насмешку. Я не выдержала, вскочила со стула и резко выдернула вилку из розетки.

— Верочка, — продолжала женщина, — Игорь сам не может решиться уйти от вас. Понимаете, он жалеет вас. Поэтому я хочу, чтобы вы сами оставили Игоря в покое.

Внутри меня что-то вспыхнуло.

— А если не оставлю? — сжала я руки в кулаки.

С её лица слетела вся напускная вежливость и интеллигентность. Черты обрели хищное волчье выражение. Она встала и металлическим голосом произнесла:

— Тогда, дорогуша, пойдешь на панель. Вот уже весь последний год я содержу вашу семейку. Сразу, как Игорь потерял работу. Я могу себе это позволить, имея несколько точек на рынке. В отличие от тебя, которая ни дня не работала, и даже не имеет представления, что это такое, я пахала с шестнадцати лет. Пришлось. Знаешь ли, не всем повезло родиться в нормальной семье. Последние пять лет мотаюсь в Польшу за вещами. Потом их сбываю на рынке. Сначала сама торговала, сейчас за меня работают. Безработных людей полно. Ко мне очередь, чтобы у меня торговать! — женщина усмехнулась и снова прошлась брезгливым взглядом по кухне. — Игорь уже привык не работать. Но и к хорошей жизни он тоже привык. А я просто так содержать тебя и твоих отпрысков больше не собираюсь. Но если ты сама уйдешь от мужа, тогда я так и быть буду платить тебе алименты. Можешь и дальше не бездельничать. Но жить Игорь будет со мной. Так что? Мы с тобой договорились?

— Убирайся, — прорычала я, впиваясь короткими ногтями в ладони.

— Значит не договорились. — Оксана внимательно на меня посмотрела, достала из сумки блокнот с ручкой, что-то черканула и оставила на столе. Затем женщина направилась к выходу. И перед тем как выйти, добавила.

— Если не веришь, можешь сама убедиться. Адрес я оставила тебе на столе. Сегодня днем мы будем гулять во дворе. Приходи. Увидишь всё своими глазами. Ты подумай, Вера. Вы ведь давно уже с Игорьком не спите. Зачем он тебе? Со мной ему будет лучше.

— Вон! — закричала я, закрывая ладонями уши не в состоянии больше выслушивать этот кошмар. Входная со скрипом захлопнулась, а я так и продолжала стоять и глотать правду со вкусом редьки.

Из крана продолжала капать вода, прокладка давно прохудилась. Игорь обещал её заменить, но руки его как обычно не доходили. Из форточки доносился звук хлопушки по ковру и одиночный лай соседской собаки. Жизнь продолжалась и только моя только что за какие-то полчаса прекратила свой бег.

На столе сиротливо стояли кружки теперь уже с холодным чаем. Я взяла их и вылила в раковину. Чашки оставила там же. Разлился сладкий аромат малины, который теперь почему-то казался приторным и неприятным.

Залезла в крайний шкаф и достала бутылку пшеничной, которую всегда берегла для сантехников. Плеснула в граненый стакан и махнула. Через треть бутылки я оставалась трезва, как стеклышко. Спрятала водку на привычное место.

Время близилось к полудню. Я вскочила, накинула старенький плащ песочного цвета, схватила с тумбочки ключи и побежала. Клочок бумаги был сжат в кулаке. Села в автобус и поехала в другой конец города в новый район, где пахло бандитами, барыгами и дорогой жизнью.

Оксана не обманула. Спрятавшись за деревом, я видела своими глазами, как мило, держась за ручки, они сидели на лавочке с коляской. Игорь выглядел по-другому. Из дома он выходил в старых брюках и заношенном джемпере с орлом на животе. Здесь муж был похож на представителя бандитской элиты. Даже малиновый пиджак при нем. Я простояла полчаса, пока пара не скрылась за дверью в подъезде. Я согнулась у ближайшего куста. Меня выворачивало.

Домой я приехала в полубредовом состоянии. Достала дорожную сумку и покидала только важные вещи. Мальчишки вернулись со школы весёлые, голодные и громко тараторили, что-то обсуждая. Увидев меня, примолкли. Только старший спросил, не заболела ли я. На что я отрицательно помотала головой. Пожарила сыновьям яичницу, попросила собрать основные вещи и убежала в школу забирать документы.

А сейчас я сижу в плацкартном вагоне и смотрю через окно вдаль, провожая свою прошлую разбитую жизнь. Рядом сидят мальчишки и едят Ролтон, закусывая бутербродами с ливерной колбасой. В руках держу стакан с крепким чаем в металлическом подстаканнике и макаю в него сушки. У меня в глазах стоят слезы и страх. Страх за будущее нашей теперь уже маленькой неполной семьи. Правильно ли я поступила, что сбежала? Как я смогу без Игоря поднять своих пацанов? Куда мне устроиться на работу, не имея никакого опыта? Вместе с отмокшими сушками я глотала свои страхи и вопросы без ответа…

2.

Отчий дом встречает меня ароматом маминых пирожков с капустой и запахом воска для церковных свечей. Значит папа прячется в комнате. Я стаскиваю обувь пятками и кидаю сумку с рюкзаками в зале. Мальчишки усаживаются на диван с полосатым покрывалом, включают телевизор, а я бегу прямиком на кухню. Облокачиваюсь об дверной косяк и улыбаюсь.

За обеденным столом стоит мама в своём любимом стареньком фартуке и повязанной платком головой. Она со всем усердием смазывает маслом загорелый пирог. Такая родная. Немного худее, чем я её помню. На лице прибавилось морщин, в волосах седых волос. Но все-равно это мой самый родной человек, которого я не видела целых одиннадцать лет…

Пробегаю взглядом по кухне. Ничего не изменилось. Те же короткие занавески, на подоконнике рядом с фиалками соседствует банка с чайным грибом. Тоже одно время выращивала и пила. Но результата особо не почувствовала и забросила это дело. Холодильник всё так же шумно тарахтит. Днепр. Перевожу взгляд на маму и не выдерживаю.

— Мам! — кричу я радостно и подбегаю обниматься. Мама охает.

— Дочка! Как же? — плачет женщина, крепко стискивая меня в своих уютных объятиях.

— Ты в последнем письме и не писала, что собираетесь приехать. Сюрприз-то какой!

— Да, мам, для меня это тоже сюрприз.

— А где же внуки? Хочу на них вживую посмотреть. На фотографиях они такие взрослые.

— Саша! Павлик! — кричу я. — Идите сюда!

Мальчишки прибегают и настороженно обнимаются со своей бабушкой. Конечно, они же её совершенно не знают. Лишь через письма и междугородние звонки. Навестить всё как-то денег не хватало. Стыдно конечно. Теперь вижу и понимаю, как я могла оставить родителей без своей любви, без любви внуков? Всё правильно, что вернулась.

Мама зовёт отца. Папа, бурча что-то под нос, плетется на кухню. В майке заляпанной воском, в трениках с вытянутыми коленками и очками на лице, таким я его и помню. Он конечно сдал за эти годы. Поправился, весь поседел и как-то даже ссутулился спортивный когда-то мужчина. Да, годы берут свое. Дед радостно обнимает своих внуков и пускает скупую слезу при виде меня. Я ведь единственных у них ребенок. Всю свою любовь они дарили только мне.

Мама заставляет нас идти мыть руки, сажает за стол, и наконец сытно и вкусно кормит вкуснющим пирогом. Весь вечер проходит за разговорами. Родители рассказывают про свою жизнь, про соседку Клаву, которая легла с инсультом. Про наших родственников. Даже про кота Ваську, который от старости стал плохо видеть. Многое я и так знаю через письма, но когда это звучит из родных уст, кажется, что слышу впервые.

Когда Сашка с Павликом начинают клевать носом, мама расстилает им в моей комнате, которая практически не изменилась с тех пор, как я вышла замуж. Папа тоже ложиться спать. И мы остаемся наедине с мамой. Пьем чай с шиповником, который она сама летом собирала и с мятными пряниками. Я снова улыбаюсь. Родные стены постепенно залечивают мои раны. С тех пор, как переступила порог родного дома, я ни разу не вспомнила про Игоря.

— Мам, оказывается я так по вам всем соскучилась! Ты даже не представляешь! — смотрю в её добрые, испещрённые морщинками глаза. Она берет мою ладонь и начинает гладить.

— Верунь, я у тебя не стала спрашивать при мальчиках про Игоря. Расскажи сейчас.

— Ох, мам, — прикрыла я глаза. Боль снова накатила удушливой волной. Вздохнула, открыла глаза, только теперь не улыбающиеся, а наполненные бесконечной тоской. — У него вторая семья есть.

— Как это вторая семья? Так разве бывает?

— Оказывается бывает. Завел любовницу. Говорил, что на работу уходит, а сам к ней бегал. Месяц назад она ему сына родила. А вчера пришла к нам домой и всё рассказала.

— Какой подлец, — в ужасе креститься моя набожная мама. — Как же так. И что ты надумала?

— А что тут думать, мам. Ушла от него. Заявление на развод подам. Только вот с работой как быть не знаю. На рынок попробую податься. Образования у меня нет.

— Дочка, это правильно. Нечего с таким нечестивцем жить. Грех это две семьи иметь. За деньги не переживай. Пенсия есть. Огород есть. Папе иногда за свечки в церкви продукты подкидывают. Так что прокормимся, не волнуйся. А на счет работы попробуй своей подружке Инке позвонить. Она же сейчас каким-то специалистом в горисполкоме работает. Может и тебе что подберет?

— Инка? Моя Инка Обухова?

— Она теперь у нас Исаева. Замуж вышла за Лешку, который за тобой в школе таскался. Помнишь?

— Лешка Исаев. Конечно помню! Надо же. Рада за них.

— Он же теперь как это модно говорить бизнесмен. Своя парикмахерская. Правда такой тучный стал.

— Лешка? Он же такой худой был! Вечно на нем школьный костюм болтался. Не могу представить его толстым.

— Видать твоя подружка откормила. Она теперь тоже не худышка.

— Мам, я обязательно позвоню Инке. Только, наверное, они переехали, — развожу я руками.

— Так ты у матери её спроси. Или в парикмахерскую Фея сходи. Там тебе всё и расскажут.

— Ну нет, неудобно ходить и выспрашивать. Лучше Тамаре Васильевне позвоню. Так удобнее будет. Спасибо, мам. Как же я без тебя все эти годы обходилась? — со слезами в глазах начинаю обнимать родную женщинк и понимаю, как хорошо, что вернулась домой.

На следующий день просыпаюсь на расправленном стареньком диване со скрипучими пружинами. Смотрю на ковер на стене и улыбаюсь. Вспоминаю, как в детстве любила рисовать по нему узоры. Вытаскиваю из-под одеяла руку и начинаю обводить. Из кухни доносятся веселые голоса моих сыновей. Встаю, накидываю мамин халат и бреду на звук голосов.

Мама кормит мальчишек оладушками со смородиновым вареньем, а папа в красках рассказывает про рыбалку. Обещает их туда свозить. Надо же, а Игорь крайне редко проводил с сыновьями время. А рыбалку вообще не понимал. Павлик радостно визжит, а Сашка как-то уже по-взрослому заявляет деду, что был бы очень рад.

Тамаре Васильевне мне удается позвонить только к обеду. Женщина удивляется, радуется моему возвращению и зазывает к себе в гости. На мою просьбу с энтузиазмом диктует мне рабочий номер дочери. Я набираю на дисковом телефоне заветные пять цифр и с замиранием сердца жду ответа когда-то лучшей подруги.

— Добрый день. Архивный отдел горисполкома слушает.

— Здравствуйте. А не могли бы вы Инну Исаеву к телефону позвать.

— Я слушаю. Вы с каким вопросом?

— Ин, это Вера Овчинникова, теперь уже правда Вязовцева звонит.

— Инка! Ты что ли! Ты же в Саратове? Какими судьбами? Погостить что ли приехали? — закидала вопросами подруга так, что у меня закружилась голова.

— Я навсегда приехала, — практически шепотом отвечаю.

— Ты развелась что ли?

— Собираюсь, — вздыхаю я.

— Да ты не переживай! У нас полкласса девчонок развелись. И ничего всё нормально. Цветут и пахнут! Вер, я сейчас на работе. Давай как-нибудь встретимся.

— С радостью. Только я тебе если честно по делу звоню.

— Говори.

— Мне бы работу. Хоть какую. Даже на уборщицу согласна. Я же так институт и не закончила.

— Да помню я. Как выскочила замуж за своего мутного Игорька и про всё забыла. Короче, я сейчас созвонюсь с отделом кадров. Жди, перезвоню тебе.

Пока ждала, прохрустела все суставчики на пальцах. Неужели подруга мне сейчас поможет с работой. Моей первой работой. Ведь Оксана права. Я ни разу не работала в своей жизни. Справлюсь ли я? Не подведу ли подругу? Это так волнительно и страшно. Я включила телевизор. Наткнулась на бразильский сериал Во имя любви. Успела попереживать за Элену. Инка так и не перезвонила. В итоге махнула рукой, может у подруги не получилось или вообще у них нет свободных мест. Наверняка так. Ведь сейчас работу днем с огнем не сыщешь. Глупая я. На что надеюсь? Пора заняться насущными вопросами. Хватаю плащ и иду в ближайшую школу, пристраивать моих сыновей. В школе нас зачисляют довольно быстро, несмотря на саратовскую прописку. Директор попалась понимающая женщина.

Вернувшись домой, на пороге меня встречает мама.

— Верунь, твоя подруга звонила. Просила срочно перезвонить. Что-то на счет работы.

Я бегу к журнальному столику и судорожно набираю номер Инки. Неужели что-то подвернулось? Или она звонила сказать, что нет ничего. И так, и так страшно. Я с силой прижимаю трубку к уху так, что белеют костяшки пальцев и жду…

3.

— Вер, вот где тебя носит? Сказала же, сиди и жди.

— Прости, Ин. Мальчишек в школу пристраивала. Сама понимаешь. Не хочется, чтобы они много пропустили.

— Понимаю. Короче, слушай сюда. У нас у зам. главы гор. исполкома освободилось место секретаря. Предыдущая на пенсию свалила. Она бы ещё сидела, место-то лакомое. Да с внуками некому сидеть. Вот и пришлось Антонине Васильевне покинуть родные пенаты. Так вот, наш Михаил Михалыч ищет нового. Естественно через знакомых. С улицы ему не нужна. Чтобы порядочная, неглупая и не сплетница. Ты идеально подходишь. Я ему шепнула про тебя. Михалыч заинтересовался.

— Ин, так у меня же образования нет, — удивляюсь я.

— Вер, ты что мужику чая не нальешь? А остальному научишься. Ты всегда была умной девочкой. Так что не переживай. У него даже в приёмной компьютер стоит, представляешь!

— Компьютер? — с дрожащим голосом пищу я.

— Ну да. Косынку сможешь раскладывать. Я один раз попробовала, мне понравилось. Короче, работа не пыльная, мужик он классный. Так что бери ноги в руки и бегом!

— Ин, я боюсь.

— Подруга, с ума не сходи. Тебе что работа не нужна?

— Нужна.

— Тогда подобрала свои нюни и бегом. Он уже ждет.

— Хорошо.

— После собеседования в кафе Ласточка встречаемся.

Я соглашаюсь, кладу трубку и пугливо смотрю на маму.

— Похоже мне Инка работу нашла.

— Правда, дочка? Какая она молодец! А кем?

— Секретарем у какого-то Михайловича. Я так испугалась, что забыла его должность. Только мне сейчас уже бежать надо.

— Так быстро! — всплеснула руками мама.

— Мам, мне идти не в чем. Я же практически все вещи у Игоря оставила. Да и в моём гардеробе никогда не было деловых вещей. Как быть-то? Неудобно в этом идти, — перевожу взгляд на свою вареную джинсовую юбку и голубой пуловер.

— Я сейчас у Клавкиной дочери что-нибудь возьму. Вы с ней как раз примерно одного размера. Она у неё учительницей работает. Всегда очень модно одевается, — засуетилась мама.

Через час я стояла у здания горисполкома в деловом костюме с чужого плеча.

***

— Зайдите!

Секунду назад я постучала своему будущему предполагаемому начальнику. И вот стою теперь под дверью и дрожу от страха. А всё потому, что это первое собеседование в моей жизни. Приемная пустует, что логично. Ведь я пришла устраиваться на работу как раз секретарем. И вот сейчас я должна зайти и произвести неизгладимое впечатление, ну или по крайней мере более или менее приличное.

Вдохнув и выдохнув пару раз, пригладив свои и без того идеально уложенные волосы, стряхнув невидимую пылинку с черных брюк-бананов, я открываю дверь и прирастаю к месту. У стола стоит мужчина. Настоящий Ален Делон. Высок, подтянут, не то что Игорек с пивным брюшком, которое он любовно называл трудовой мозолью. Брюнет, с тем самым квадратным подбородком, который мужественно разделяет глубокая ямочка. Он одет в дорогущий костюм, который идеально на нем сидит. Чем-то напоминает актёра из нового фильма про Джеймса Бонда. Пирс Броснан кажется. Мальчишки уж больно любят это кино.

Джеймс Бонд сканирует меня внимательным взглядом целую минуту, а потом бесцеремонно произносит:

— В вашу профессию и такого возраста берут?

Я даже растерялась от такой наглости. Молчу, не представляю, что вообще на это можно ответить. Мне конечно не восемнадцать, но и на тридцать три не выгляжу. По крайней мере до этого дня никто не давал мне эту цифру. И к тому же, его предыдущий секретарь, по словам Инки, была на порядок старше меня.

— Хотя ладно, пойдет. На лицо ты ничего. Подходишь, — в итоге подытожил мой вроде как начальник. Я конечно ни разу не проходила собеседование, но даже мне кажется всё это странным. Даже не спросит, кто я, где училась, опыт работы? Для работы секретарем наверняка хоть какой-то минимум знаний должен быть. А мужчина тем временем продолжает:

— Зачем так много одежды нацепила? И тем более брюки. У Владимира Николаевича не так много времени, чтобы ещё и с этим возиться. Пиджак и галстук снимай. Оставишь пока здесь. Как тебя называть-то?

— Вера, — неуверенно произношу. А сама раздумываю над тем, зачем ему мой пиджак и галстук. И чем не угодили брюки. Медленно стягиваю с себя одежду. Остаюсь в брюках и блузке. Чувствую острый взгляд по своей фигуре. Обнимаю себя за плечи словно прикрываясь. Снятую одежду бы не забыть. Мне её тёте Клаве ещё надо вернуть.

— И имя у тебя какое-то старомодное, — я даже обиделась. Нормальное русское имя у меня. — От вас обычно Анжелы, да Снежаны приходят.

— От Вас? — хлопаю я глазами.

— Ну да, от нашей общий подруги, — завуалировано произносит мужчина. Получается они с Инной тоже дружат. Начальник подходит ко мне очень близко. Хочется его оттолкнуть. Кроме Игоря никто так близко не вторгался в моё личное пространство. Мужчина снова вперил свой стальной взгляд на мою фигуру. Зачем так откровенно разглядывать? Ноздрей коснулся аромат мужского парфюма с нотками крепкого кофе и сандалового дерева. По коже побежали мурашки. В груди отчего-то стало тесно и душно. Давно я не испытывала такое волнение.

— Значит так. Сейчас идем в соседний кабинет. Программа стандартная. Отрабатываешь, потом возвращаешься сюда за деньгами. Всё ясно?

— Да, только я не поняла, что за программа? — сбивчиво произношу, пытаясь уловить суть происходящего. В голове сплошная каша от близкого присутствия мужчины. Он прищуривается и наконец произносит:

— Новенькая что ли? Первый раз? — я неуверенно киваю.

— Понятно. Сладкой жизни захотелось? — брезгливо кидает Джеймс Бонд.

— Нет. Обычной. Надо же на что-то жить.

— Раз обычной, тогда найди другую профессию. Зачем тебе эта? — я молчу. Не понимаю, что не так с профессией секретаря. Почему он меня отговаривает. — Неужели ничего не нашлось? — отрицательно мотаю головой.

— Я могу помочь тебе, если ты согласишься. Есть какое-нибудь образование? Высшее? Средне-специальное? — снова отрицательно мотаю головой. Начальник вздыхает.

— Давай так. Сейчас раз уж пришла, отработаешь у Владимира Николаевича. А когда вернёшься, я тебе что-нибудь подберу. Хорошо?

— Хорошо. Только вы так про программу не рассказали.

— Ничего сложного. Наш Глава не извращенец. Справишься. Для начала минет, а уж потом секс на столе. Заводят его такие штучки, — морщиться мужчина. А я выпадаю в осадок. Чувствую, как вся кровь отхлынула от лица. Такого я точно не ожидала. Здесь что все так на работу устраиваются? Через постель с Главой? И Инка тоже? Почему она мне ничего не рассказала. Я бы сразу отказалась. Это же так омерзительно. Лучше уж на рынке торговать, чем вот так. Внутри меня нарастает паника. Оксана права. Я бездельница, которая ни дня не работала. Как же мне быть? Мне нужна эта работа. Очень. Но переспать ради этого… Сыновьям нужна работающая мама. Кто-то же должен их теперь содержать, одевать, кормить. Я не могу всю жизнь сидеть на шее своих уже немолодых родителей. В конце концов я давно не девственница. Один раз сожму челюсть покрепче, переступлю через себя. Зато работа будет хорошая, связи в конце концов. В нашей стране связи поважнее будут, чем зарплата. Я вздыхаю, засовываю свою гордость подальше и шепотом произношу:

— Раз у вас так принято, то пошлите. Я готова.

— Ну точно первый раз. Аж побелела. Обычно опытных присылают, — задумчиво посмотрел на меня начальник, — такую как ты первый раз. Надеюсь, не сбежишь в последний момент.

— Не сбегу, — понуро опускаю голову и глотаю противный ком, неприятно застрявший в горле.

4.

Неожиданно с грохотом открывается дверь в кабинет. На пороге стоит молодая девчонка, смачно жуя жвачку. Её голый живот тут же привлекает внимание. Грудь еле прикрыта кислотным розовым топом. В тон ему на ней надета ультра короткая юбка. Весь этот образ завершают черные ботфорты. Очень она мне напомнила Джулию Робертс из Красотки. Только голову девушки украшает конский хвост не из рыжих кудряшек, а из перегидрольных. Накрашена девушка очень ярко, если не сказать вульгарно. Голубые тени во всё веко, алая помада, которая определенно зашла за контур губ. Девчонке на вид лет восемнадцать. Но взгляд. Как у престарелой старухи. Меня даже передёргивает.

— У тя там никого, — с гонором произносит блондинка, указывая большим пальцем позади себя. — Ты клиент? — мотает головой незнакомка в сторону начальника. — А эта зачем тут? Типа тройничок шо ли? Так не договаривались. Доплачивай, дядя. Двойной тариф.

— Ты кто? — хмурится Джеймс Бонд.

— Конь в пальто, — гогочет девчонка. — Ну ты, дядя, даешь. Я Анжела от Инессы Владимировны. Сказала, что меня тут какая-то шишка ожидает.

Мужчина тут же переводит взгляд на меня.

— А ты тогда кто?

Я глупо хлопаю глазами.

— Я, Вера. Меня Инна к Вам направила. Сказала, что вы секретаря ищите.

Мужчина сразу меняется в лице, слушая мою речь. Похоже меня перепутали с этой ночной бабочкой. Напряжение сразу отпускает. Радость затопляет все мое существо. Значит поход к Главе отменяется.

— А почему сразу не сказала?

— По словам подруги, вы меня ждали и срочно.

— Да, — растерянно бормочет мужчина. — Так, оставайся здесь. А ты, — переключив своё внимание на девушку древнейшей профессии. — Пошли со мной.

Начальник девчонку выталкивает из кабинета, а я с шумом протяжно выдыхаю. Будто мне только что объявили, что смертная казнь отменяется. Сажусь на стул у переговорного стола и закрываю глаза. Мысленно благодарю Бога и эту девочку легкого поведения за то, что она так вовремя появилась. А если бы не успела… Произошла бы чудовищная ошибка. Я вновь содрогаюсь, представив себя на рабочем столе под старым потным стариком. Почему-то именно так представляется мне Глава нашего района.

Начальник возвращается достаточно быстро. Садится напротив меня, сцепляет руки в замок и вонзает в меня свой острый взор. Видимо это его талант, пугать собеседника взглядом до начала беседы.

— Значит Вера.

— Да.

— Значит хочешь работать секретарем, — констатировал он больше факт, чем задавал вопрос.

— Да.

— Мне Инна Геннадьевна вкратце рассказала твою ситуацию. Образования у тебя нет. Но это и не страшно. Отправим на заочное от работы. Это не дело в наше время не иметь вышки.

— Да, спасибо. Было бы здорово.

— Вот и отлично. Спокойная, собранная, умная, языком попусту не болтаешь. Так мне тебя Инна Геннадьевна охарактеризовала. Это мне идеально подходит. И если тебя тоже всё устраивает, то завтра жду в восемь часов утра на рабочем месте.

— Да, да! Меня всё устраивает, — от радости начинаю жевать губы.

— А по поводу сегодняшнего инцидента…, - мнется мужчина. — Я надеюсь это останется между нами.

— Да конечно, я всё понимаю.

— Вот и отлично. Тогда до завтра.

Я мотаю головой и бегу на выход.

— Вера, — я оборачиваюсь, замерев со страху, вдруг он передумал, — заберите свои вещи, — я чувствую, как вновь покрылась красными пятнами, вспоминая произошедшее. Мчусь к столу, хватаю одежду и выбегаю из кабинета в приемную. Уже там натягиваю свои вещи и выхожу из кабинета. На двери висит табличка: Заместитель Главы Исполнительного комитета города N Михаил Михайлович Давыдов. Надо бы запомнить.

Бегу в кафетерий Ласточка рядом с администрацией. Именно там мы договорились встретиться с Инной после собеседования, попутно вспоминая, что именно здесь наша семья когда-то отмечала мамин юбилей. Конечно больше, чем за десять лет всё здесь изменилось. Раньше не было синего грибка с названием Пепси, который сейчас стоит перед входом в кафе. За пластмассовыми столиками сидят подростки и что-то пьют, играя в круглые фишки и громко смеясь. Сашка у меня тоже такие собирает.

Инна меня уже ждёт за столиком в конце зала. Интерьер в кафе тоже претерпел заметные изменения. Столики застелены белой скатертью, массивные стулья выполнены из темно-коричневого дерева. В тон такие же тяжелые шторы, отделанные ламбрекенами. Имеется даже сцена с фортепьяно. Но в такое время суток она пока ещё пуста.

Подруга замечает меня и машет обеими руками. Мама оказалась права. Инка немного раздалась, но всё-равно её это не портит. Она всё-такая же улыбчивая с милыми ямочками на щеках.

— Верка! Дай я тебя обниму! — целует меня подруга. Я же всегда отличалась эмоциональной скромностью. Поэтому скупо обнимаю подругу.

— Всё такая же Снежная Королева, — махает рукой подруга и садится за стол. К нам тут же подходит официантка, женщина среднего возраста в бордовом жилете.

— Нам чай и заварные пирожные, — тут же определяется с заказом моя подруга, не заглядывая в меню.

— Я угощаю, не переживай. Вот как получишь первую зарплату, тогда и меня угостишь.

— Ин, спасибо тебе огромное! Я так благодарна. Если честно, думала долго буду искать место. Ведь сейчас в стране кризис. Так что…

— Вер, не ерунди. Мы с детства вместе. Мне было не сложно тебя пристроить. А то что кризис. Когда в нашей стране не кризис? — смеётся подруга. В детстве Инка всегда была хохотушкой, а я серьезной. В итоге и жизнь у неё складывалась играючи, в отличие от моей. Видимо мне стоит у неё поучиться легкости.

— Ты лучше скажи, — продолжает подруга, — всё нормально прошло? Михалыч не мучил тебя? Он у нас мужик строгий!

— Ин, он меня сначала за проститутку принял, — решаю я все-таки поделиться с подругой. Всё же это меня очень задело.

— Тебя? Как? Ты же сама святая невинность!

— Так получилось, что помимо меня он ждал девочку легкого поведения для…, - не знаю как правильно подобрать слова.

— Не стесняйся. Для Главы. Это вся администрация знает, — спокойно заявляет Инка и начинает смеяться. — Ты бы видела своё лицо! Вер, не переживай. Владимир Николаевич у нас на самом деле нормальный мужик. Но вот любитель вот таких вот игрищ. Что поделаешь? Бывший бандит, привык он к богатым развлечениям.

— Бандит! — охаю я.

— Да. Но это всё в прошлом. Сейчас он много чего для города делает. Так что мы сотрудники закрываем на это глаза. И ты привыкнешь.

— Наверное, — сомневаюсь я. — А он женат?

— Почему интересуешься? Хочешь мужика охомутать? — хитро улыбается подруга.

— Нет конечно. Тем более я ещё даже не развелась. Просто если он жене изменяет…

— Вер, он женат. Но не вздумай осуждать его. Думаю, супружницу там всё устраивает. Она же ни дня не работала. У неё даже домработница есть! Представляешь! Так что не переживай за неё. Лучше расскажи про своего супруга.

— Да что рассказывать, — обхватываю руками горячую чашку с чаем и утыкаюсь в неё взглядом. — Завёл вторую семью. Ещё одного сына родил. Богданом назвали. Любовница пришла ко мне домой и заявила, чтобы я от мужа отказалась.

— А ты и рада стараться! Надо было бороться! — злиться подруга.

— Ин, за что бороться-то? Она оказывается нашу семью целый год содержала. Игорь уже больше года, как работу потерял. Это так унизительно. Да и не смогу я с ним жить после предательства. Как отрезало. Ни любви, ни ненависти. Ничего к нему не чувствую, будто и не было его в моей жизни.

— Раз так, тогда всё правильно сделала. А сыновей и без него вырастишь. Если что надо обращайся, помогу. Сами-то мы с Лешкой только Катюшку родили. Больше Бог не дал.

— Ин, может ещё получиться? — стараюсь поддержать подругу, беря её за руку, увешанную золотыми кольцами. Не думала, что у моей подруги-хохотушки могут быть какие-то проблемы. Глядя на неё кажется, что в её жизни всегда всё прекрасно.

— Может и получиться. Но ты все-равно обращайся. Мы с Лешкой всегда тебе поможем.

— Конечно. Как там Алексей.

— Ой, он у меня золото! Ты его сейчас и не узнаешь. Растолстел на моих харчах, — светиться от счастья подруга. — А помнишь, как за тобой бегал?

— Помню, — улыбаюсь, вспоминая школьные годы.

— Я тогда так ревновала.

— Не знала. Почему не рассказывала? Не поделилась?

— А что тут скажешь. Нравилась ты ему. Хотя и шанса не давала. А когда ты выскочила замуж, тут-то он и заметил меня. Вернее, я заставила заметить. Пришла на встречу одноклассников вся такая расфуфыренная, юбка покороче, декольте поглубже. Челка колом. Ночь мы провели вместе. С тех пор и не разлучаемся.

— Ин, я очень за вас рада. Честно.

— Знаю, Вер. И я рада, что ты вернулась. И мне жаль, что с Игорем у вас не сложилось.

— Спасибо, Ин, — тихо отвечаю я. Как приятно осознавать, что ты не забыта. Что тебя до сих пор ценят и любят. Даже сквозь года.

5.

Следующее утро начинается с непривычной суматохи. Я словно в лихорадке собираю своих сыновей в школу, параллельно пытаюсь собраться сама. Сегодня первый рабочий день за все мои тридцать три года. Поджилки трясутся так, что из рук всё валится. То рубашку наизнанку надела, то соль вместо сахара в чай добавила, а мальчишек вообще забыла разбудить. Хорошо, что мама позаботилась об этом. Но несмотря на промахи я пытаюсь настроиться на нужный лад и собираться дальше.

— Мам, — подсаживаются ко мне мальчишки за стол, пока я завтракаю молочной геркулесовой кашей, сваренной ранним утром заботливой мамой.

— Да, Саш, — отвечаю с набитым ртом вопреки моим же советам не разговаривать во время еды.

— А когда мы папу увидим? — посмотрел на меня жалостливо Павлик. — Когда он приедет?

Я теряюсь. Мой рот так и застыл, наполненный тягучей кашей. Нежный сладкий вкус вдруг резко превратился в пресный.

Вот что им ответить? Несмотря на поступок Игоря, я не хочу его порочить в глазах сыновей. Пусть он остаётся для них любимым папой. Я с трудом проглатываю овсянку и пытаюсь подобрать слова.

— Мальчики, я пока не знаю, когда вы сможете встретиться с папой. Его с работы не отпускают. Но как всё разрешится, так он сразу и приедет, — бесстыдно вру сыновьям. Надеюсь, это ложь во благо. Пашка вздыхает, а Сашка недоверчиво продолжает на меня смотреть. Вырос парень, понимает, что я что-то недоговариваю.

— В школу опоздаете, идите собирайтесь. Да и мне пора, — поднимаюсь из-за стола и бегу на выход. В прихожей запутываюсь волосами в подвесках, которые мы когда-то с мамой вдвоем делали из старых открыток. Сейчас они меня раздражают. Понимаю, что дело не в них, но хочется на ком-то или на чем-то отыграться. Резко дёргаю прядь волос, от чего одна висюлька растекается на полу лужицей. Поправляю прическу и бегу на работу.

Приемная встречает меня тишиной и запахом канцелярки. Переодеваю обувь, плащ вешаю в платяной шкаф и сажусь за рабочее место. Всё мне кажется таким непривычным и необычным. Провожу руками по столу, по телефону. На компьютер смотрю, как на заразу. Боюсь его трогать. Страшно представить, что мне придется на нем работать. Ведь я даже включать его не умею.

В приемную влетает незнакомая женщина и, размахивая бумажкой, кричит:

— Срочно! Мне срочно!

— Что случилось? — сразу придаю голосу деловой тон.

— Важный документ! Телефонограмма! Нужно отправить. А у меня факс сломался. Поможешь?

Я согласно мотаю головой.

— Только я не умею пользоваться аппаратом? — стыдливо признаюсь я.

— Проще пареной репы. Сейчас научу. Меня кстати Катей зовут. Тебя как?

— Вера.

— Ты у Михалыча новый секретарь?

— Да.

— Ну привет коллега, — радуется женщина. — Я тоже секретарь. Только у руководителя исполкома. Здесь недалеко. Если что обращайся, — Катя обогнула стол и придвинула к себе телефонный аппарат.

— Сейчас просто наблюдай за мной. Ничего сложного.

Коллега была права. Процесс отправки факса занял около минуты. Я всё записала в блокнот, который предусмотрительно принесла из дома.

— Кать, спасибо тебе. А не могла бы ты и компьютером научить меня пользоваться?

Женщина посмотрела на часы, помялась, но в итоге решилась.

— Ладно Герман Владиславович только к десяти обычно приезжает. Так что время у меня есть. А Михалыч на месте?

— Нет. Не пришел еще.

— Странно. Обычно к восьми, как штык приезжает.

Катя всё понятно и доступно объясняет, как включать ПК, пользоваться им и даже раскладывать косынку. Оказалось, действительно ничего сложного, даже интересно. Думаю, мы подружимся с чудо-техникой. Как и с коллегой Катей. Женщина оказалась очень отзывчивым и приятным человеком.

Михаил Михайлович переступает порог приемной ближе к девяти часам. Воздух в помещении сразу наэлектризовывается и становится густым. Сухо кивает головой в качестве приветствия и скрывается в своём кабинете за двумя дверьми.

Каждый шорох меня заставляет вздрагивать и нервничать. Видимо мой начальник обладает какой-то особой аурой, когда не можешь ни на секунду расслабиться. Я подхожу к окну, обнимаю себя за плечи и гипнотизирую пустое крыльцо администрации.

За спиной раздаётсяся звук входной двери. Вздрагиваю и поворачиваюсь.

— Верка? Это ты что ли? — изумляется мужчина.

— Васька, — облокачиваюсь от шока о подоконник.

— Что ты здесь делаешь? Вы с Игорьком из Саратова что ли вернулись?

— Только я. И теперь здесь работаю.

— Как же так, Вер, — смотрит на меня с сочувствием наш бывший с Игорем одногруппник. Я просто пожимаю плечами. Любые слова здесь неуместны. И так всё понятно. А вдаваться в подробности я не хочу, ни к чему это. Зачем поливать грязью мужа? Пусть и в ближайшем будущем бывшего.

— А ты здесь какими судьбами? Помню, ты институт закончил на красную корочку. Слышала, что и распределение тебе досталось очень престижное, в столицу.

— Да, назначение было. Но я им не воспользовался. Мама тогда очень сильно заболела. Раком. Пришлось отказаться.

— Сочувствую. Как сейчас мама? — осторожно спрашиваю я.

— Не стало, — с грустью произносит мужчина. — Через два года, после того, когда вы с Игорьком уехали.

— Прости.

— Все нормально. Уже привык.

— Женился?

— Нет. Мне не повезло так, как Игорю. Не встретил свою женщину, — улыбается мне Василий. А я смущаюсь Мы ведь втроем очень тесно в институте дружили. И я знала, что они оба испытывают ко мне симпатию. Но выбрала в итоге Игоря. Глядя на Василия в настоящем, понимаю, что похоже зря. Такая отверженность ради матери достойна уважения. Игорь в своё время, когда я лежала в больнице в Саратове, даже не пришел меня навестить. Спасибо соседке, горячий суп мне каждый день таскала. Тогда я думала, что мужу некогда, он же работает. А сейчас понимаю, что ему просто было наплевать.

— Может как-нибудь посидим? Вспомним молодость? — предлагает мне Василий. А я понимаю, что да. Хочу с ним встретиться. Но ответить не успеваю, с грохотом открывается дверь со стороны Давыдова.

— Вася! Я тебя должен два часа ждать? Какого черта ты здесь стоишь и треплешься? — грозно отчитывает начальник моего одногруппника, как нашкодившего ребенка. Он что, за дверью подслушивал? Откуда такая уверенность, что мы болтали. Василий проскальзывает в кабинет. А начальник переводит на меня всё своё грозное до мурашек внимание.

— А ты, Вера, собери совещание. Через два часа жду у себя профсоюз, — цедит Давыдов и с грохотом закрывает дверь.

Я теряюсь. Что за профсоюз? Какой профсоюз? Бегу к телефону и набираю Катю.

— Профсоюз говоришь. Так-то у нас их много. И на заводах, и в управлениях. Собери тогда всех что ли, — предлагает женщина. — Список я тебе сейчас принесу.

Обзвонив всех начальников профсоюзов, я с чистой совестью принялась за освоение косынки. Люди собрались в назначенный час в кабинете Давыдова.

Через минуту начальник вылетает, покрепче прикрыв за собой межкомнатную дверь. Глаза наливаются кровью, крылья носа порхают, как у раненной птицы, даже загривок встаёт на дыбы. Я чувствую, что под его взглядом становлюсь всё меньше и меньше.

— Вера! Я что просил сделать?

— Собрать профсоюз, — еле шевелю ртом, чувствуя, как горло от страха пересыхает и язык никак не хочет отлипать.

— Достаточно было вызвать председателя профсоюза! Одну Грибанову Екатерину Викторовну. А не всех этих людей!

— Простите, — попискиваю я, покрываясь жаркими багровыми пятнами.

— Впредь, если вы что-то не понимаете, уточняйте у меня. Всё ясно? — успокаивается мой разъяренный начальник.

— Да, — с трудом выдавливаю из себя одно единственное слово, мечтая оказаться на северном полюсе.

Давыдов уходит, а я прирастаю к месту. Чувствую, как моё тело содрогается в мелкой конвульсии, а по щекам текут слёзы.

— Вер, — неожиданно передо мной появляется Вася. — Что с тобой?

— Всё нормально, — мотаю головой, лишь бы сейчас от меня все отстали.

— Так, стой тут, я сейчас.

Василий прибегает через минуту, держа в руке стакан с водой.

— Выпей, — я послушно начинаю пить жидкость с резким запахом валерьянки. Осушив весь бокал залпом, немного прихожу в себя.

— Что случилось?

— Михаил Михайлович отчитал меня. Я не так его поняла.

— Михалыч-то. Да, он бывает излишне резковат. Вер, не обращай на это внимание. Привыкнешь к его характеру со временем.

— Да, просто расстроилась, что в первый день и уже не справилась.

— Всё будет хорошо.

Вася подходит ко мне ближе и обнимает. Мои мокрые щеки грубо вытирает мужской пиджак. Напряжение постепенно сходит на нет. Давно я не чувствовала себя так комфортно и уютно в мужских объятиях.

За спиной открывается дверь, мы с Васей отпрыгиваем друг от друга на добрый метр, будто подростки, которых случайно застукали за интересным занятием. На пороге вновь стоит разъяренный Давыдов…

6.

Михаил Михайлович пролетает мимо нас словно, словно увидел приведение, оставив после себя волну неприкрытого недовольства и злости.

— Не уверена, что привыкну, — бормочу в полголоса.

— Да, он нынче как-то особенно не в духе. Но его можно понять. Сегодня непростая для него дата.

— Да? — загораюсь острым любопытством. — Что за дата?

— Вер, ты извини конечно, — старается съехать с темы Василий, — но я не хотел бы сплетничать про шефа.

— Вась, ты же знаешь, что я не болтушка. А так по крайней мере, смогу его понять и возможно принять.

— Хорошо, только никому.

Мужчина отходит к окну, засовывает руки в карманы брюк и тихим, еле слышным голосом начинает говорить.

— В этот день восемь лет назад его жена попала в автомобильную катастрофу. И скончалась на месте.

Я охаю и закрываю ладонями открытый в ужасе рот.

— Но это ещё не всё, — продолжает Василий, — она была на седьмом месяце беременности.

Я плюхаюсь на стул, чувствуя, как из меня словно вышибло почву. Бедный Михаил! Это же надо пережить такую трагедию! Теперь понятно, почему он такой вечно хмурной.

Через пару минут тишины, Вася снова заговорил.

— Михалыч очень любил свою жену, Вер. Её утрату так и не смог никто восполнить. Он больше ни с кем не заводил отношения. Вот такой вот однолюб. Конечно мужик он здоровый, какие-то интрижки в его жизни присутствовали, ты не подумай, — а я и не думаю, я сочувствую. — Но всё было не всерьёз.

— Вась, спасибо, что поделился. Очень жалко Михаила.

— Ты не вздумай ему это сказать! Он ненавидит проявление слабости ни в каком виде. Особенно если это направлено в его сторону.

— Конечно. Несчастный мужчина, — всё никак не могу прийти в себя после услышанного.

— Он уже оклемался. Нашел отдушину. Михалыч очень многим помогает и в этом чувствует свою значимость.

— Помогает?

— Да. Умудряется выискивать средства для нуждающихся. Особенно для детских домов. Иногда даже сам такие места посещает. Проверяет, на правильные ли нужды пошли деньги.

— Ты как-будто о святом говоришь, — градус уважения в моих глазах достигает максимальной отметки.

— Нет. Он такой же человек, Вер. Со своими слабостями и недостатками. Если, что будет не по его, если кто-то схалтурит или уж тем более сворует, вот тому не поздоровиться познакомиться с лютым Михалычем. В какой-то мере эту его непростую сторону ты сегодня и наблюдала. Но ты не расстраивайся. Я тоже в первый рабочий день от него отхватил.

— Я тебя так и не спросила. Всё как-то не до этого было. А кем ты здесь работаешь?

— Я помощник Давыдова. Так что мы с тобой в одной упряжке. Ежедневно будем видеться, — я очень обрадовалась такой новости, всегда рядом будет человек, который сможет помочь мне, подскажет. — Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос.

— На какой?

— Может после работы сходим чаю попьем и нормально пообщаемся?

— Да, было бы здорово, — искренне радуюсь я.

— Раз здорово, тогда и ладушки.

Дверь в приемную снова распахнулась, обдав меня холодным воздухом.

— Василий, ко мне в кабинет! — гаркнул мужчина и скрылся в своём логове. Вася послал мне подбадривающую улыбку и засеменил за начальником.

Я подхожу к окну и погружаюсь в мысли. Слова Васи про Михаила плотно засели в моей голове. Этого мужчину восемь лет назад судьба лишила самого главного, лишила счастья, смысла жизни. Но он ни капли не обозлился, наоборот, нашёл в себе силы помогать тем, кто в этом нуждается. Как много людей, которые ломаются после такого удара судьбы. Как много таких, кто не находит в себе силы жить дальше…

Наверное, она была особенной, раз её смог полюбить такой мужчина, как Миша. Уверена, что она купалась в любви этого сильного, но несомненно нежного мужчины. Ждала плод их любви, строила планы. И в одну секунду всего этого лишились оба.

Как же иногда судьба круто меняет нашу жизнь. И роптать не приходится. Только лишь принять и, находя в себе запас сил, жить дальше.

В какой-то мере я его понимаю. Ведь у меня тоже всё в одночасье поменялась. И сейчас я как слепой котёнок снова учусь жить, карабкаюсь шажочками вперёд. Но я верю! В моей семье обязательно всё будет хорошо! По-другому и не может быть!

Улыбаюсь маленькому воробушку, который присел на карниз. Пёрышки цвета корицы раздувал холодный ветер, и птенец от этого ёжился. Я подбегаю к своей сумке и от обеда отламываю небольшой кусочек хлеба. Открываю окно и крошу на белоснежный выступ. Воробушек осторожничая придвигается мелкими шажками вперёд и наконец клюёт. Эх, малец, ты такой же одинокий, как мой начальник… Птенец, будто, не соглашаясь со мной, поворачивается ко мне спиной, расправляет свои крылышки и улетает. Я закрываю окно и возвращаюсь на рабочее место. Время скоро к обеду, можно пока и компьютер поизучать. Может чего поинтереснее косынки найду.

Телефон на столе явно со мной не соглашается, затрезвонив на весь кабинет.

— Приемная заместителя Главы, слушаю, — на автомате чеканю, как научила меня Катя.

— Верка, а тебе идёт, — смеётся в трубку знакомый голос.

— Спасибо, Ин. Ты мне явно льстишь, — улыбаюсь я.

— Да я серьёзно. Голос у тебя по телефону такой деловой, но приятный. Ты мне лучше расскажи, как твой первый рабочий день?

— Ох, Инна. Ты меня сейчас ругать будешь. Уже успела облажаться.

— Что случилось? — тут же посерьёзнела моя хохотушка.

— На совещание собрала вместо одного председателя профсоюза, всех.

— Лютовал Михалыч? — с сочувствием в голосе спрашивает Инка.

— Немного. Но я сама виновата. Так что всё по делу.

— Раз выжила, значит и дальше сможешь, — подбадривает подруга.

— Ин, если честно, я немного его побаиваюсь.

— Да ладно Вер. Настоящий мужик таким и должен быть.

— А ты боишься своего Лешку?

— Ну ты сравнила! Лешка мой муж. К тому же насколько я знаю, подчиненные ещё как перед ним на задних лапках прыгают! — важно заявляет подруга. — И вообще находи плюсы.

— Например?

— Красив чертяка. У нас пол администрации на него слюну пускают. А тебе посчастливилось каждодневно лицезреть его брутальную моську.

— Сомнительная почесть, — чувствую, как скуксилось моё лицо.

— Ладно подруга, мне работать надо. Пришли с орг. отдела, какой-то документ разыскивают. Без меня никак, — с гордостью заявляет Инна и мы прощаемся.

Время до вечера пролетает незаметно. Приняла несколько звонков, занесла почту в кабинет Давыдова и все. Даже чай, как выяснилось, мой начальник предпочитает делать для себя сам. Решила, что на следующий день захвачу с собой книгу. Работа действительно не требует больших умственных способностей.

— Верунь, — заходит в приемную под конец дня Василий. — Ты готова? Можем идти в кафетерий?

— Да, подожди только обувь переодену и плащ накину.

Соседняя дверь резко открывается и на пороге появляется Михаил.

— Вася, что ты здесь забыл? Рабочий день закончен.

— Я за Верой пришёл. Собираемся вместе чай попить.

— А кто сказал, что она свободна?

7.

Соседняя дверь резко открылась и на пороге появился Михаил.

— Вася, что ты здесь забыл?

— Я за Верой пришёл. Хотим чай сходить попить.

— А кто сказал, что она свободна?

Я ошарашенно застываю у платяного шкафа, словно восковая фигура самой себе, и неотрывно смотрю на Давыдова.

— Она как раз сейчас мне нужна… для срочной работы, — продолжает мужчина. — Вера, сможешь сейчас задержаться?

Я послушно киваю головой. Неохотно закрываю дверцы гардеробной и задерживаюсь у рабочего места.

Не отказываться же в первый рабочий день. Хотя на собеседовании он мне ничего не говорил про задержки.

— Жаль. Ладно, Вер, тогда в следующий раз, — извиняясь, уходит Василий. А я продолжаю сверлить взглядом Михаила.

— Вер, я бы хотел тебя попросить набить текст мне для выступления на важном собрании. На компьютере. Я тебе здесь на листочке от руки набросал. Справишься?

— Да, конечно, — подхожу к начальнику, забираю листочек и вчитываюсь. Почерк на удивление оказывается понятным, каллиграфическим. Справлюсь без труда.

Михаил скрывается в своем кабинете, а я сажусь за компьютер и начинаю набирать текст. Не заметила, как пролетел час. Все-таки скорость моего машинописания пока оставляет желать лучшего. Запускаю струйный принтер и ставлю на печать полученный файл. Спасибо Кате и этому меня успела научить. Пока машинка медленно, но верно распечатывает, я успеваю переодеть обувь, подкрасить губы и накинуть плащ. Полученный документ заношу в кабинет. Давыдов продолжает корпеть над бумагами, которые я занесла вместе с почтой.

— Михаил Михайлович, всё готово. Теперь я могу пойти домой?

— Да, Вер. Оставь на столе, я позже ознакомлюсь. И, Вера, хотел тебя предупредить. Романтические отношения на рабочем месте не допустимы, — снова своим пронизывающим взором смотрит на меня мужчина.

— Хорошо, — пожимаю плечами. Это он мне так на Васю что ли намекает? Я вроде и так не собиралась. С меня и брака хватило.

— А сейчас можешь идти Вера.

Я выбегаю из кабинета, хватаю сумку и лечу домой. Время седьмой час, мои мальчишки давно уже пришли из школы. Мне не терпеться узнать, как прошел их первый день.

Дома мне ждёт неприятный сюрприз. Павлик оказывается успел поцапаться с одноклассником и как следствие сидел за ужином с разбитой губой.

— Дорогой, разве нельзя было обойтись без драки?

— Мам, да мы и не дрались практически. Нас сразу разняли. А так бы я конечно ему вмазал.

— А из-за чего хоть поссорились-то?

— Он сказал, чтобы я валил обратно в свой Саратов. Я и не сдержался.

— Дорогой, так проблемы не решаются. Надо было поговорить, объяснить мальчику, что…

— Мам! — сын вскакивает из-за стола, перебивая меня, — Ты ничего не понимаешь! Ведь ты же девочка! Вот если бы здесь был папа, — Пашка срывается с места и убегает. Хлопок двери через несколько секунд оповещает меня, что он заперся в комнате.

— Саш, ну а ты-то. Не мог с братом поговорить?

— О чем, мам? Пашка правильно поступил. Зато мальчишка больше не будет его задирать, — я ошарашенно смотрю на своего старшего сына. Ведь я всегда учила их, что драке лучше предпочесть разговор. И сейчас вижу, что с моим авторитетом дети ни на грамм не считаются.

Сашка выходит из-за стола и уходит вслед за братом. Вкусная картошка с котлеткой больше не вызывают во мне тот волчий аппетит, который я испытывала, прибежав с работы.

— Дочь, — подсаживается мама. — они просто по отцу скучают. Не бери в голову. Всё устаканится, вот увидишь.

— Я надеюсь, — грустно ковыряю вилкой в пюрешке.

— Лучше поешь. Я пока с ними поговорю.

После ужина валюсь с ног и заваливаюсь спать. Первый рабочий день я смогла пережить, а значит дальше дело пойдет легче.

Утром вскакиваю на удивление бодрой. Помогаю собраться сыновьям, на ходу подкрашиваю ресницы, закусываю бутербродом с маслом, запивая всё это черным чаем. На кашу совершенно не остается времени. Бегу на работу.

На входе мне сообщают, что мне нужно сходить на почту. Я даже рада такой возможности прогуляться пока ещё в тёплую погоду. Ведь скоро начнется холодная осень, придёт слякоть, холодные дожди и вечная мерзлявость моих конечностей.

По возвращении с почтового отделения меня встречает Василий.

— Вер, привет! Пока Михалыча поблизости нет, хотел тебе предложить.

— Снова в кафе? — улыбаюсь я.

— И это тоже. Но тут другое.

— Вась, а Михаил, что снова не в духе? — расстраиваюсь я. Не хочется попасть под горячую руку начальника.

— Не то чтобы… Просто каждый раз, когда застаёт нас наедине смотрит так на меня, словно ревнивый муж, — я вздрагиваю, а Василий продолжает. — Не знай я Михалыча, подумал бы, что ты ему нравишься. А так… Короче, черт с ним с нашим начальником. Я вот, что хотел предложить. Мы сегодня вместе коллегами идем в театр. Профсоюз билеты по дешевке нам предоставил. Поехали с нами.

— Вась, не получится. У меня сейчас с деньгами напряженка. Сам понимаешь.

— Вер, да ты не переживай. Из зарплаты потом вычтут. А так хоть отдохнешь, встряхнешься немного. Соглашайся.

— А Давыдов тоже едет? — осторожно спрашиваю я. Не хочется мне ехать под взглядом строгого начальника. Нормально не расслабишься. Только деньги на ветер.

— Он обычно не посещает такие мероприятия. Так что не переживай. Ну?

Я кусаю губы, всё ещё сомневаясь. Конечно хочется почувствовать себя человеком после все того, что мне пришлось пережить. Но с другой стороны мальчишки. Они и так сейчас без отца. Если я ещё начну пропадать.

— Вер, расслабься один вечерок. А потом снова станешь серьёзной Верой Борисовной, — стряпает серьёзное лицо мой одногруппник. Я смеюсь и наконец сдаюсь. Один вечер сыновья проведут с бабушкой и дедушкой. Возможно так будет даже лучше.

Захожу в приемную и хватаюсь за телефон. Мама меня поддерживает и просит за мальчишек не беспокоиться, они с дедом с радостью за ними присмотрят. Тем более не маленькие уже.

Звоню Инке, но та к сожалению, не может поехать. Они с Лёшей идут к каким-то общим друзьям на юбилей. Я желаю ей удачи. А сама сижу и предвкушаю сегодняшний вечер. С Игорем мы последний раз в театре были лет семь-восемь назад. Уже и не помню. Он эти заведения не очень любил посещать. Поэтому всё быстро сошло на нет. А я всегда обожала такие вылазки. В детстве меня родителя возили, в юности подруги или ухажёры. С тем же Васькой однажды ездили. Такой красивый пришел, с тюльпанами. Но моё сердце так и не дрогнуло.

Вечер подкрался незаметно. Сегодня я, как и планировала, захватила книжку Джейн Остин «Гордость и Предубеждение». В отрочестве это была моя любимая книга. А мистер Дарси моим эталоном мужчины. И сейчас захотелось перечитать. Освежить свою память и впечатления от книги. И, наверное, даже немножко влюбленность в этого идеального мужчину. Ведь в моей жизни он так и не появился.

Закидываю книгу в сумку и провожу гигиеничкой по губам. Жалко конечно, что я не в вечернем платье, а всё в том же костюме с чужого плеча. Собственный я пока не могу позволить себе.

— Вера, ты уже уходишь? Время ещё нет пяти, — стоит позади меня начальник, пока я причесываюсь у зеркала.

— Да, сегодня от профсоюза все в театр едут. Поэтому на полчасика пораньше всех отпустили, — мямлю я.

— Ты тоже едешь?

— Да. Вы против?

— Нет, конечно. Раз собралась, езжай.

— Спасибо, — пищу я. Запихиваю расческу в сумку и выскакиваю из кабинета. Время ещё есть до выезда, поэтому захожу к Кате поболтать.

С коллегой мы садимся в полностью заполненный автобус, любезно предоставленный тем же профсоюзом, минут через двадцать. На заднем сидении я замечаю начальника и замираю. Он же не ездит в театр. Что он здесь делает? Почему не в кабинете и не разбирает почту, которую я ему занесла полчаса назад? Вася сидел с каким-то коллегой и о чем-то увлеченно болтал, не замечая меня. Катя юркнула на сидение рядом с подругой, которая предусмотрительно ей заняла место. Женщины сразу же о чем-то защебетали. Пробежав глазами по салону, я понимаю, что осталось только одно свободное место. И оно рядом с Давыдовым. На непослушных ватных ногах продвигаюсь вглубь, неуклюже плюхаюсь на сидение и замираю…

8.

Ехать до театра целый час. И чувствую эта дорога покажется для меня самой длинной на свете. Даже длиннее, чем от Саратова до моего родного города. Мои внутренности скручиваются в тугой узел от осознания того, с кем мне предстоит провести бок о бок всю дорогу. Представить бы, что рядом никого нет, но не получается. Знакомый аромат крепкого кофе и сандалового дерева не даёт мне позабыть. Не понимаю, почему меня так волнует этот запах? Почему я так сильно нервничаю рядом с этим мужчиной? Он мой начальник и мне с ним работать пять дней в неделю по восемь часов. Мне остро необходимо научиться не краснеть и не волноваться в его присутствии. Осталось понять как…

До боли вдавливаю ногти в ладони, стараясь унять свой разбушевавшийся пульс. Чувствую, как лицо покрывается жгучими багровыми пятнами. Ох уж эта моя особенность краснеть по поводу и без. Раньше мне казалось, что это мило. А сейчас, что неуместно. Очень надеюсь, что Михаил этого ничего не замечает. Скашиваю взгляд влево и застываю. Давыдов внимательно рассматривает меня. Даже если до этого я была красной, как помидор. Понимаю, что сейчас побелела словно смерть…

— Вер, с тобой все в порядке? — спрашивает мужчина.

Конечно не в порядке, разве не видно? У меня тут похоже пульс подскочил до отметки опасно для здоровья и всё из-за тебя, между прочим.

Но естественно ничего этого я не говорю вслух, произношу совсем другое.

— Да, Михаил Михайлович. Почему вы спрашиваете?

— Просто ты так странно выглядишь. То краснеешь, то белеешь. Вот и подумал…

— Что подумали?

— Может давление мучает. У меня у мамы так иногда бывает. Она гипертонией страдает.

— Михаил Михайлович, спасибо за заботу. Я не страдаю гипертонией, — и отворачиваюсь в противоположную сторону. Прикрываю глаза и усиленно пытаюсь сделать вид, что сплю. Конечно близкое присутствие начальника не дает мне расслабиться ни на грамм, а уж про сон и речи нет. Не выдержав этой пытки, достаю из сумки книгу и пытаюсь отвлечь себя чтением. Но даже любимая книга не спасает. Сосредоточиться не получается по той же причине. Одну и ту же страницу гипнотизирую по ощущениям час, хотя по факту конечно меньше.

— Вера, а что читаешь? — врывается в мою внутреннюю междоусобную борьбу корень всех моих бед.

— Вам это неинтересно, Михаил Михайлович, — зарываюсь ещё глубже в пожелтевшие страницы потрепанной книги.

— Почему ты так решила? — удивляется начальник.

— Потому что это женская литература, — бурчу, пытаюсь отделаться от назойливого внимания мужчины.

— И всё же, — не отстаёт Давыдов. Глубоко вздыхаю. Начальник явно настроен на разговор.

— Гордость и предубеждение.

— Джейн Остин. Хороший выбор.

— Говорите так, как-будто сами читали.

— Читал, — признаётся Давыдов, а я перевожу на него ошарашенный взгляд. Для меня в принципе шок, что мужчина вообще книги читает. Игорь за всю нашу совместную жизнь ни одну не прочитал. Мол не мужское это дело. Но судя по моему шефу, очень даже мужское. А то что он читал женский роман для меня вообще полнейшая неожиданность.

— Что тебя удивляет Вера?

— Если честно многое. Как так случилось, что вы читали роман?

— У меня мама всю жизнь работала учительницей русского языка и литературы. И с самого детства приучала меня к книгам, особенно к классической литературе. За что я ей премного благодарен. Ведь книги — это целый мир. Они заставляют тебя радоваться или грустить, смеяться и плакать, сострадать и понимать поступки отрицательных героев. Так вот в старших классах моя мама подсунула мне книгу Джейн Остин. Вначале я отказывался её читать, рассуждая, как и ты. Что мальчики такие книжки не читают. На что мама рассмеялась и сказала. Именно такие произведения учат мальчиков становиться мужчинами, настоящими мужчинами. Именно такие книжки учат психологии женщин, что мне в будущем должно было помочь построить правильные гармоничные отношения. Тогда я не понимал, зачем мне это всё. Я собирался стать военным, как мой отец. И всякая романтическая дребедень не для меня. Но я прочитал. Не хотелось расстраивать маму. И знаешь, Вера, мне понравилась эта книга.

— Серьёзно? — никак не могла поверить в услышанное.

— Да. Если честно, я втайне даже восхищался мистером Дарси. Правда маме я сказал, что он дурак.

— Почему?

— Мне было стыдно признаться, что меня понравилась эта книга, поразила. Что главный герой для меня стал образчиком мужского поведения. Ведь если бы я признался, мой отец мог бы высмеять меня. Мой отец всегда был очень строг и суров.

— И что мама?

— Расстроилась, но виду не подала. Она привыкла к такому холодному отношению от отца.

— Все-равно это жестоко по отношению к ней.

— Знаю, — грустно вздохнул мужчина. — Осуждаете?

— Нет конечно. Вы были заложником обстоятельств. Но знаете, когда в следующий раз навестите свою маму, обязательно скажите правду.

— Думаешь?

— Уверена. Ей будет приятно.

— Хорошо.

Остаток поездки пролетел незаметно. Я наконец смогла расслабиться в присутствии своего начальника. Смогла выдохнуть и свободно общаться, не стесняясь выражать мнение. Мы обсуждали гордость Мистера Дарси и предубеждение Элизабет Беннет.

Михаил оказался потрясающим собеседником. Не помню, когда последний раз разговор с мужчиной приносил бы мне столько удовольствия и удовлетворения. Непринуждённая беседа с моим начальником помогла нам сблизиться, немного понять друг друга. В какой-то момент я задумалась, а если бы мы не работали вместе, не будь я его подчинённой, смогла бы заинтересоваться таким мужчиной? Ответ меня заставил напрячься, как и осознание того, что я вообще об этом думаю.

В театр мы приезжаем в назначенный час. Я вскакиваю со своего сидения, словно ошпаренная и присоединяюсь к Кате с её коллегой. Всё-таки мельком промелькнувшая мысль о моем начальнике, как о мужчине, напугала меня. Надеюсь, Давыдов не обидится, что я так поспешно его бросила.

Разговор двух коллег немного помогает отвлечься. Женщины щебечут о детях, о школьных проблемах. Мне эта тема близка, поэтому с легкостью вливаюсь в беседу.

Внутреннее убранство театра восхищает своей торжественностью и помпезностью. Хрустальные люстры, шторы с ламбрекенами, ковры, зеркала и много красного цвета. Жалею, что сейчас в обычном деловом костюме, а не в коктейльном платье в пол, как у Одри Хепберн из фильма «Завтрак у Тиффани». Всегда о таком мечтала. Весь наши офис одет примерно так же, как и я, поэтому расслабляюсь и начинаю наслаждаться видами.

Как же я соскучилась по этой обстановке, запаху, атмосфере. Словно попадаешь в другой мир, пропитанный драмами, комедиями. Прикасаешься к новому уникальному видению произведений творческих людей. Не всегда конечно мне он бывает близок, но всегда уважаем.

Места нам с моими двумя коллегами достаются в седьмом ряду партера. Мягкие кресла также в алых тонах помогают нам удобно разместиться, расслабиться и предвкушать драматическую постановку известного классика Чехова «Вишневый сад». В школе мне очень полюбилась эта книга и, конечно, сейчас я была в предвосхищении увидеть воочию то, что оставалось только в воображении. Надеюсь прикоснуться к тайне, а может даже заглянуть в глубины этого бессмертного произведения. Верю, что местный режиссер меня не разочарует.

Звучит уже второй звонок и моё волнение нарастает в геометрической прогрессии. Остаются считанные минуты до начала представления. Я тереблю ремешок своей сумки, стараясь унять дрожь в руках. Болтовня коллег уже не в состоянии завлечь меня. Только спектакль, только он может утолить мой голод.

Но как я ошиблась…

За моей спиной послышалось легкое передвижение опаздывающих и шорох одежды. Я остро ощущаю, как позади меня занимают сидение. Но совсем не готова к тому, кто садится, кто практически дышит в мой затылок. Не готова к тому, что мелкие мурашки нервно бегут по моей спине, к тому, что волосы на затылке слегка шевелятся. Совсем не готова к такой реакции. Даже больше. Я не желаю её. Но она есть, и она разрастается, как раковая опухоль. А всему виной запах крепкого кофе и сандалового дерева…

9.

Ожидание антракта для меня становится навящевой мыслью. Хочется вскочить и бежать отсюда. Чем дальше, тем лучше. Стряхнуть странное наваждение, навеянное реакцией на откровения в автобусе. Мужчина поделился частичкой своих воспоминаний, а я почему-то сразу почувствовала себя какой-то особенной. Глупо. Наверняка он с интересом смотрит на Раневскую, которая сокрушается о вырубке её любимого вишнёвого сада. Явно не занимается самокопанием, как это сейчас делаю я.

Пытаюсь расслабиться. В конце концов бессмысленно напрягаться из-за надуманных переживаний. Перевожу взгляд на соседок и вижу искренний интерес к происходящему на сцене. Катя даже в цепочку на шее вцепилась так, будто её сейчас воры отберут. Тихо выдыхаю и тоже постепенно стараюсь проникнуться постановкой.

Как только наступает антракт, хватаю сумку и лечу в буфет. Даже коллег своих не жду. Лишь бы подальше от этого назойливого аромата кофе и сандала. Так я и не смогла проникнуться театром. Занимаю очередь и с интересом разглядываю витрину. Цены меня конечно не радуют. Видимо придется пить пустой чай. Но ничего. По приезду домой, наемся маминых гренок. Она обещала сегодня их наготовить. Мммм. Даже в животе забурлило.

Сажусь за свободный стол и попиваю пакетированный черный чай с сахаром. Сразу вспомнились железная дорога, стук колес и крепкий напиток в металлической поставке. Почему-то я всегда была неравнодушна к чаю из поезда. А здесь какой-то горький, невкусный, даже сахар не спасает.

— Вер, у тебя свободно? — спрашивает неожиданно нарисовавшийся Василий. — Просто больше свободных столиков нет, — отчитывается он, приняв моё молчание за нежелание. Я пробегаю взглядом по буфету и понимаю, что да, все столики забиты до отказа.

— Да, конечно, садись. Извини, задумалась.

— О чем, если не секрет? — я не успеваю ответить, как мужчина продолжает, — Я тоже в восторге от спектакля. Как актриса талантливо передала чувства Раневской. А Лопахин именно такой, каким я его и представлял. Молодцы! Постановка выше всяких похвал.

— Да, согласна, — вздыхаю. Жаль, что мои мысли витают далеко отсюда. А ведь так хотела попасть сюда. Увы.

— А помнишь, как мы с тобой ходили в театр?

— Да, помню. Продавец дождя называлась постановка если я не ошибаюсь.

— Да, она самая. Мне тогда её так нахвалили. Так хотелось произвести на тебя впечатление. Но не получилось, — грустно на меня смотрит бывший одногруппник.

— Получилось. Спектакль был выше всяких похвал. И тюльпаны красивые. Если бы путь к сердцу лежал через театр, ты бы занял почетное место, — улыбаюсь я, стараясь смягчить впечатление, пусть и запоздало.

— Кхм. Не отвлеку? — смотрит на нас своими тяжелым и тягучим взглядом Давыдов.

— Михаил Михайлович, нет конечно. Мы с Верой театр обсуждаем. Как Вам Вишневый сад?

— Нормально, — садится мужчина напротив меня, методично просверливая во мне дырку. Я ёжусь и утыкаюсь в чашку.

— Это вам, — двигает мне свой бутерброд с маслом и икрой мой начальник. Я испуганно поднимаю глаза и не понимаю.

— Зачем?

— Что зачем? Просто угощаю вас? Вас что никогда мужчина не угощал?

— Угощал, — снова краснею в его присутствии и забираю поближе к себе тарелочку с лакомством. — Спасибо, — почти шепотом выдавливаю из себя одно единственное слово.

Василий снова начинает нахваливать сегодняшний спектакль. Его слова так не достигают моих ушей. Я словно погружаюсь в наэлектризованный вакуум. Михаил ни на секунду не отводит от меня глаз. Всё его внимание исключительно на мне. На вопросы Васи он отвечает односложно, неохотно. Но моего коллегу это не смущает. Он умудряется болтать за троих, словно не замечая напряжения в 220 вольт, летающего за нашим столом. Бутерброд мне удается съесть с большим трудом, не смотря на то, что он бесподобен. Как я давно не ела икру. Но под взглядом начальника мне кажется это невыполнимой задачей.

— Вер, ты согласна? — будто ото сна вытаскивают меня слова Васи.

— А, да. Я, пожалуй, пойду, — наконец вскакиваю со своего места, — скоро постановка начнется.

— Вер, вместе пойдем. Я только свой бутерброд доем.

— Нет, — слишком резко отвечаю. Ни на секунды не хочу оставаться под тяжелым взглядом начальника. — Я ещё в дамскую зайду, сидите.

Я торопливым шагом покидаю столик и отправляюсь в зал. Кати и её подруги ещё нет на месте. Это позволяет мне перевести дух. Но ненадолго.

По знакомому запаху я понимаю, что мужчины тоже заняли свои места. Я на автомате резво выпрямляюсь в струнку, словно кол проглотила.

Расслабиться не удаётся до самого окончания спектакля. Теперь я уверена на все сто процентов, что мужчина смотрит на меня. Не на Раневскую, не на Варечку с Анечкой, не на Гаева с Лопахиным. Только на меня. Я лопатками чувствую жар его глаз. Казалось, что ко мне невесомо прикасаются сотни крыльев бабочек, щекочут меня, гладят. Что за странные ощущения творятся со мной, я не понимаю. Или не хочу понимать. Почему начальник уделяет мне столько внимания? Ведь я просто его секретарь, подчинённая.

По окончании постановки я облегчённо выдыхаю. Знала бы, что меня ожидает в театре, пошла бы лучше домой. Провела вечер со своими сыновьями. Я так по ним скучаю. Ведь раньше мы всё время вместе были. Расставались только, когда они уходили в школу.

В автобусе сажусь с незнакомой женщиной и наконец понемногу расслабляюсь. Все-таки напряжение, длившееся два с половиной часа, вывело меня полностью из равновесия. А сейчас будто тумблер внутри меня переключили, и я засыпаю.

Транспорт останавливается у работы. Я потягиваюсь, стараясь размять затёкшую шею. Все-таки сон в неудобной позе даёт о себе знать.

На выходе меня перехватывает Василий.

— Вер, давай я тебя провожу до дома.

— Ты же знаешь, мне здесь недалеко.

— На улице стемнело. Опасно идти по тёмным улицам одной.

— Вась, не стоит переживать за меня. Я взрослая девочка. Но в любом случае спасибо за предложение.

Я машу мужчине на прощание рукой и иду в сторону дома. Сейчас мне хочется побыть наедине с собой. Без бесконечной трескотни Васи и тяжелого взгляда Михаила.

Иду вдоль девятиэтажных панелек, из окон которых горит свет. Именно он освещает мне путь. У одиночных фонарей давно были пооткручены лампочки и разбиты плафоны. К сожалению, вандализм в наши дни процветает.

Из подъезда скрипит дверь. Выходит женщина в возрасте в одних тапочках и халате с мусорным ведром в руках. По пути оставляет миску с едой, к которой тут же налетают кошки. Видимо в каждом доме обитает вот такая кошатница. Хорошо хоть еду не в подъезде оставляет. Нам в этом плане не так повезло. В итоге весь подъезд загажен.

Я перевожу взгляд на луну и засматриваюсь. Убывающая…

Интересно, чем сейчас занят Михаил? Все-таки странно он сегодня на меня смотрел. Неотрывно, гипнотизирующе. Словно пытался разгадать загадку, найти что-то во мне. Неужели обычный разговор о книге мог так повлиять на него. Какой-он все таки непонятный для меня, словно кубик-рубика. Крутишь, крутишь, кажется, что всё, кубик сложился. Но нет, один квадратик все-равно не сошелся. Так и здесь. Только здесь не квадратик, здесь целая полоска, а то и две не сходятся.

Но самое странное, что меня волнует, что он обо мне думает, почему смотрит. Похоже сегодня из театра я привезла вместо впечатлений о постановке, что-то другое, гораздо большее. Осознание собственной симпатии к начальнику. А ведь недавно казалось, что всё, после предательства я никогда не смогу оклематься. Так и останусь на всю жизнь одна, воспитывая своих сыновей, а затем и внуков. Как же так? Испытывать интерес к Давыдову? К человеку, который является моим начальником. К человеку, который до сих пор не может забыть свою жену…

10.

Солнечный зайчик заставляет меня сощуриться и пробудиться ото крепкого сна. Переворачиваюсь на бок под скрипучий аккомпанемент старого дивана, сворачиваюсь клубочком под ватным одеялом и замираю. Как приятно вот так просыпаться, когда никуда не надо торопиться, бежать сломя голову. Лежать себе и ни о чем не думать.

Например, не думать о предательстве мужа, который перечеркнул почти пятнадцать лет брака. Не думать, как мне одной теперь тянуть двух пацанов. И самое главное не думать, что за странные мысли меня посещают о Михаиле. Я бы даже назвала их неуместными. Это всё просто наваждение, иллюзия. Пшик. Давыдов мой начальник. Уверена, что он во мне видит только подчинённую, личного секретаря. И точка!

Лучше подумать о том, что сегодня наконец суббота и это причина почему я до сих пор в постели, а не в душном офисе.

Перевожу взгляд на настенные часы. Они неустанно тикают, ни на секунду, не замедляя свой шаг. Половина восьмого утра. Пора вставать, иначе просплю все выходные.

Потягиваюсь, словно кошка. Засматриваюсь на блестящие от солнца окна. Оно так ярко светит, непривычно для осени. Раз погода радует, стоит воспользоваться и сводить своих мальчишек в парк. Как же я соскучилась по ним, по их болтовне, смеху, по шутливым стычкам. Так и сделаю.

Вскакиваю с дивана и мчусь в соседнюю комнату. Сашка с Павликом спят, словно маленькие котята, обнявшись друг с другом. Такие разные, но все-равно друг без друга не могут. Несколько минут просто стою и умиляюсь данной картине.

Замечаю, как у младшего по щеке стекает слюна. Подхожу ближе и начинаю щекотать своих сорванцов, обнимать и целовать в родные макушки. Мальчишки сначала недовольно ворчат, пытаясь спрятаться от меня под пледом. Но потом, радостно хихикая, подключаются к этой весёлой игре.

— Так! — хлопаю в ладоши. — А сейчас пулей чистить зубы, завтракать и в парк.

Сыновья радостно прыгают на своих кроватях и на перегонки бегут занимать ванную комнату. А я медленной поступью направляюсь на кухню.

Мама уже во всю жарит ароматные блинчики, аромат которых растекается по всей квартире, а может и по всему этажу. Такие тонкие, ажурные, настоящее произведение искусства. Мне никогда такие не удавались. Поэтому я чаще пекла оладьи или сырники.

На столе стоят сметана и мед. Во рту, как по щелчку, начинает собираться слюна.

— Мамочка, спасибо, родная, — обнимаю со спины родную женщину. Она хлопает меня по руке и переворачивает очередной румяный блин.

— Как тебе так удаётся? Вроде и тесто тонкое делаю, и сковородку разогреваю. Но все-равно такие не получаются, — сокрушаюсь.

— Научишься, дочка. А сейчас поставь чайник. Заварю вам смородиновый чай.

— Как в детстве, — улыбаюсь.

— Да, родная.

Завтрак проходит вперемешку со смехом и поеданием на скорость блинов. Больше всех себе в рот умудряется затолкать Павлик. Правильно говорят. Маленький, да удаленький. Пашка всегда был шустрее старшего брата. Зато Александр у нас настоящий профессор. Всегда сначала всё обдумает, а потом примет взвешенное решение. Мама говорит, что я в детстве такой была. Но видимо разумность меня покинула, с приходом Игоря в мою жизнь.

Подходим с мальчишками ко входу в парк. Сыновья, перебивая друг друга, взахлёб рассказывают про школьную жизнь. Кто понравился, кто не очень. Какая училка классная, а которая ужасная. Столько эмоций на детских лицах. Я просто слушаю их и улыбаюсь. Вряд ли им важно сейчас моё мнение. Главное, что их слушают и слышат.

— Вер! — слышу мужской крик сбоку.

Поворачиваю голову и замечаю знакомый силуэт, бегущий в нашу сторону.

— Василий? — удивляюсь я.

— Да. Привет! — как обычно улыбается в тридцать два зуба мой теперь коллега.

— Как ты меня нашёл?

— Позвонил тебе домой. Мама сказала, что ты гулять в парк пошла. А так как рядом с твоим домом только одна парковая зона, решил попытать счастья. И как вижу, не прогадал.

— И зачем ты меня искал?

— Вер, я просто подумал, — замялся мужчина, — раз у нас никак не получается выбраться в будни. То почему бы нам не прогуляться сегодня. Тем более я в парке сто лет не был. Если ты не против конечно.

— Нет, конечно. Правда я не одна, как видишь.

— Так это же отлично. Познакомлюсь с твоими пацанами! — совершенно не теряется Вася. Надо же его не пугает наличие детей. Мужчины от своих-то бегут. А здесь чужие. Похвально.

— Саша, Павлик, познакомьтесь. Это Василий Степанович, наш с папой когда-то хороший друг и одногруппник. А теперь мой коллега.

— Здравствуйте, Василий Степанович, — хором отвечают сыновья.

— Привет, парни! Хотите мороженого?

— Да! — раздаётся радостный крик. И мы идём к ларьку.

— А ты умеешь найти подход к детворе, — смеюсь.

— Да. Я вообще люблю детей, и они мне всегда отвечают взаимностью.

— Жаль, что у тебя своих нет. Но думаю, что это поправимо.

— Вер, я тоже на это надеюсь, — переводит на меня задумчивый взгляд Васька и улыбается. Я почему-то тушуюсь. Как-будто он мне только что предложил родить ему ребенка. Но это же всего лишь моё разыгравшееся воображение. Василий явно ничего такого не имел ввиду.

Сашка выбирает себе обычный пломбир. А Павлик облизывается на шоколадное и клубничное. Василий смеётся над метаниями моего неуёмного сына и в итоге покупает оба.

— Ты в курсе, что ты сейчас для него вроде кумира? — смеюсь.

— Правда? Всего-то надо было купить две порции мороженого?

— Для Павлика да. С Сашкой сложнее. Он у нас очень рассудительный.

— Значит старший не только внешностью в тебя пошёл, но и характером.

— Да, все так говорят.

— А Пашка такой же шубутной, как Игорь. И внешне от него много взял.

— Ага. Но это всё неважно. Обоих люблю бесконечно, — с обожанием смотрю на своих сыновей. Мальчишки с упоением поедают лакомство и не обращают на нас никакого внимания.

— Всегда знал, что из тебя получится отличная мать.

— Спасибо, — перевожу взгляд на носки своих туфель. Меня всегда смущает откровенная похвала.

— Пацаны, а как вы смотрите на то, чтобы покорить местные аттракционы?

— Да! — снова визжат в оба голоса мои парни. И мы бредём в конец парк. Именно там располагаются развлечения ещё советских времён. Парк давно не обновляли, но детей это не останавливало. Ребятня с радостью катались на воздушных каруселях, вращались на виражных самолётах, покоряли Тройку и замирали от высоты на Панорамном колесе.

— Хотим вон на те, — с энтузиазмом сыновья тыкали пальцем на крутящийся длинный гриб с качелями на длинных цепочках по кругу.

— Не вопрос. Стойте здесь, а я схожу за билетами.

Василий действительно вернулся быстро, Павлик как раз доел второе мороженое и я оттирала носовым платком его перепачканное лицо. Через минут пять сыновья уже летали над землёй, заливая всё вокруг своим звонким смехом. Мы с Василием решили немного прогуляться вокруг. Ведь несколько минут у нас точно есть.

— Вер, я понимаю, что это не моё дело. Но у меня все-равно в голове не укладывается, как можно было отказаться от тебя и от таких классных пацанов.

Вздыхаю. К горлу вновь подкатывает колючий ком от неприятных воспоминаний. Совершенно не хочется чернить Игоря перед глазами нашего общего друга. Но молчать больше нет сил. Хочется выговориться, хочется, чтобы послушали, пожалели, поняли. И возможно даже обняли. Собираюсь с духом и начинаю свою исповедь.

— Я сама от него ушла.

— Ты? — удивляется мой коллега.

— Да, — закрываю глаза, вновь воскрешая болезненную картину.

— Почему?

— В тот день ко мне приходила его любовница. Мальчишки были тогда в школе. Они ничего не видели. И до сих пор не знают, почему мы здесь. Так вот. Оксана, так зовут любовницу, сказала, что вот уже больше года спит с моим мужем. И всё продолжалось бы дальше. Но недавно она родила, — сипит мой голос. Грудь стягивает, словно канатом. Не отболела я эту ситуацию, не отпустила. — Теперь у Игоря есть ещё один сын, Богдан.

Замолкаю. Василий подходит ближе и обнимает. Рука нежно гладит меня по спине, отчего тело начинает расслабляться. Пару соленых капель падают на его кожанку.

— Она дала мне адрес, и я своими глазами видела эту милую идиллию, — продолжаю я. — А потом побросала вещи в сумку, схватила сыновей и первым же поездом уехала из Саратова. Так что по факту, это я от него ушла.

— Ты даже с ним не поговорила? — доносится мне мужской голос в затылок.

— Нет. Да и о чем? — отстраняюсь от теплого мужского плеча, понимая, что в любой момент могут подойти мальчишки и тогда придётся отвечать на неуместные вопросы.

— Ты права. Вер, это ужасно. Никогда не думал, что Игорь способен на такую подлость.

— Я тоже, — смахиваю непрошенные слезы, — я тоже.

— И что ты намерена делать?

— Всё просто. Жить дальше. Растить сыновей.

— А с Игорем?

— А что с Игорем? У него всё хорошо. Новая семья, жена, даже новый сын. Кстати, надо будет у Давыдова отпроситься на следующей неделе и сходить в ЗАГС. На развод подать.

— Может ты и права. Но поговорить всё же стоило.

— Пока не могу. Как представлю их вместе, сидящими на лавочке в обнимку, так плохо становится. Хоть вой. Вась, не готова я к разговору с Игорем.

— Прости, что заставил вновь пройти через всё это. Мне даже представить себе трудно, что ты тогда испытала.

— И не надо, Вась. Это моя боль, моё испытание.

— Вер, просто хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь обратиться ко мне. По любой просьбе, даже самой пустяковой.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как мне становится немножечко легче.

— Мама! Это был так классно! — в унисон кричат мои мальчишки и лезут обниматься.

— Мам, ты плакала? — хмурится Саша.

— От счастья, сынок. От счастья, — улыбаюсь и провожу ладонью по его лицу, так похожему на мое.

11.

Дочитываю последние страницы о том, как Элизабет становится полноправной хозяйкой Пемберли и по совместительству женой Дарси. Откладываю роман Остин, а в груди разливается приятное тепло из-за счастливой концовки.

Мозг срочно требует добавки. Но с собой я больше ничего не взяла. Перевожу взгляд на компьютер и натыкаюсь на ярлык с косынкой. Понимаю, что играть мне совсем не хочется. Надоело. А вот книги не надоедят никогда.

Сегодня понедельник и по расписанию у Давыдова совещание у Главы. Катя говорит, что такие собрания надолго. Минимум часа на три. Нужно обсудить все рабочие вопросы на неделю вперёд. Поэтому всё это время пытаюсь себя чем-то занять. Книгу дочитала, чай с пряниками попила, с мамой созвонилась. Даже с Инкой успели потрещать. Добралась до цветов на подоконнике. Пустых бутылок я не нашла, поэтому прямо из своей кружки поливаю офисные растения.

— Вер, привет! — заходит в кабинет Василий.

— Привет, — расплываюсь в улыбке.

— Ещё раз спасибо за субботний вечер.

— Это мне надо тебя благодариться. Мороженым накормил, на аттракционы сводил, до дома проводил. Кстати Пашка всё воскресенье ныл, когда мы с дядей Васей снова пойдем гулять.

— Да хоть сейчас. Ты же знаешь, что я только за.

— Знаю, Вась. Но не хочу, чтобы мальчишки к тебе сильно привязывались.

— Почему, Вер? — искренне удивляется мужчина. Неужели он не понимает таких очевидных вещей?

— Вась, это неправильно. У них же есть отец.

— А кто сказал, что я им в отцы набиваюсь. Так в друзья.

— Если только в друзья, — улыбаюсь, понимая, что все-равно это неправильно. Ведь когда-нибудь Василий женится, заведет своих детей и как правильный отец будет уделять им всё своё внимание. А мои уже привяжутся, будут ждать общения, переживать.

— Чем в воскресенье занималась? — вырывает меня из мыслей коллега.

— Не поверишь! У нас сосед Ефим приволок из командировки новый агрегат. Музыкальный центр называется. Такой большой магнитофон с огромными колонками, даже пульт свой имеется. Всей толпой осваивали чудо-технику. Хорошо, что у нас сосед этажом ниже инженер. Петрович быстро разобрался что к чему, все как надо и где надо подсоединил. А потом включили Modern Talking «You're My Heart, You're My Soul» и отплясывали с соседями, не хуже, чем на свадьбе. Звук конечно что-то! После посидели немного, отметили крупную покупку. Тётя Клава вытащила свои соленья. Пальчики оближешь. У Фимки родители сами самогонку гонят, вот он всех угощал. Сам понимаешь, не откажешь, обидится. Одну рюмку я пригубила. Больше не стала. Все-таки сегодня на работу.

— Да, знаю, знаю про музыкальный центр. Кстати, у Михалыча такой дома стоит. Тоже недавно приобрел. Теперь свою классику на нем слушает. Недешевое удовольствие я тебе скажу.

— Давыдов любит классику? — удивляюсь я. Редко встретишь человека, который в наше время слушает что-то другое, кроме попсы. Тем более классическую музыку.

— Да, прямо-таки фанат. А что за сосед? — напрягся Василий.

— Фимка-то? Он у нас молодец. Крутится, вертится как может. Его жена с дочкой ни в чем себе не отказывает. Летом даже в Сочи собираются.

— Молодец мужик, — расслабляется и снова улыбается во весь рот мой коллега.

— Что есть, то есть, — соглашаюсь, параллельно поднимая трубку рабочего телефона.

— Приёмная заместителя Главы, слушаю.

— Вера Борисовна, добрый день. Звоню вам из школы. Меня зовут Римма Михайловна и я классный руководитель Павла. Нужно, чтобы вы срочно пришли в школу, — меня сразу затрясло, что могло случиться с моим мальчиком. Беру себя в руки и продолжаю цепляться за трубку. — Дело в том, что Павлик подрался с одноклассником.

— Что-то случилось с сыном? — замираю я.

— Нет, с Павлов все в порядке. У него только ссадина.

— Значит со вторым мальчиком?

— У Коли синяк под глазом. Но жить будет. Мальчики сейчас оба в медпункте. Тамара Ивановна обрабатывает им боевые ранения.

— Тогда для чего мне приходить в школу? — настораживаюсь.

— Вера Борисовна, в школу на всех порах несутся родители второго мальчика. И они хотят понять, почему их сына побили.

— Римма Михайловна, как я поняла, в драке оба мальчика участвовали. Почему обвинения только в нашу сторону?

— Нет, что вы. Вас никто не обвиняет, — лебезит учительница. А я все-равно чувствую, что все шишки хотят свалить на нас.

— Римма Михайловна, дело в том, что я сейчас на работе. Это никак не может подождать до вечера? — потираю виски, которые начинают пульсировать набатом.

— Вера Борисовна, — грубо перебивает меня женщина, отбрасывая всю напускную вежливость, — тот ребенок, с которым подрался ваш сын, из очень непростой семьи. Там такой папа, что вам все-таки необходимо прийти. И желательно вместе с мужем, — моё сердце падает куда-то в район пяток, а может и ниже. Не представляю, как буду выкручиваться из этой ситуации. Что там за родители такие?

— Хорошо, Римма Михайловна, сейчас буду, — кладу трубку и поднимаю свои огромные испуганные глаза на коллегу.

— Вась, ты говорил, что я могу к тебе обратиться по любому поводу.

— Что случилось, Вер? На тебе лица нет.

— Павлик с кем-то подрался. Меня вызывают в школу. Сейчас. И желательно вместе с отцом ребенка. Но ты же понимаешь, что Игоря здесь нет. Ты не мог бы…, - тяну я, пытаясь собраться с духом. Все-таки неудобно втягивать мужчину в свои проблемы, — сходить в школу со мной?

— Вер, сейчас?

— Да!

— Хорошо, только не трясись так. Михалыча только предупредим и поедем.

— О чем предупредите? — заходит в кабинет начальник. — Что случилось?

— Михаил Михайлович, — тараторю я, — у меня сын в школе подрался с одноклассником. Срочно вызывают вместе с отцом ребенка. Игоря в городе нет. Вот я и попросила Васю съездить со мной.

— Значит так! Василий сейчас идешь в приемную Главы и через секретаря передаешь, что я уехал по срочному вопросу. А ты, Вера, накидывай свой плащ и поехали.

— Куда? — не поспеваю я за четкими мыслями своего начальника.

— В школу, Вера. Решать вопрос с твоим сыном.

— С вами? — шокировано смотрю на начальника.

— Со мной Вера. Ты ещё не оделась? — сверлит своими темными глазищами Давыдов.

— Ага, — бегу за верхней одеждой. Перекидываю через локоть плащ и практически кричу.

— Я готова! — адреналин в моей крови разгоняется не на шутку, а все из-за страха за сына и из-за того, что как вовремя появился Давыдов.

— Поехали, — кивает мне начальник и быстрым шагом идет вперед.

Перевожу взгляд на опешившего Василия и лишь губами говорю:

— Спасибо, — он как-то заторможено кивает головой и провожает нас глазами. Надеюсь не забудет сходить к Главе. Не хочется подводить своего шефа.

Прибавляю шаг, пытаясь догнать Давыдова, и, сбивчиво говорю.

— Нам на двойку. Как раз до школы.

Мужчина ничего не говорит, и мы продолжаем спускаться на первый этаж. Там он поворачивает к запасному выходу и продолжает идти. Я решаю с ним не спорить, хотя через центральный вход было бы короче. Но одно то, что Михаил хочет мне помочь вызывает во мне волну такой безграничной благодарности, что я готова даже вокруг администрации обойти. Лишь бы он был рядом, когда появятся те самые непростые родители.

Давыдов подходит к какой-то черной иномарке. Я в них вот совсем не разбираюсь. Спереди на решетке прицеплено четыре кольца. Видно, что очень дорогая машина. С места водителя выскакивает молодой парень и начинает здороваться с моим начальником.

— Михал Михалыч, добрый день! Владимир Николаевич снова вместо себя просил куда-то смотаться? — улыбается парнишка.

— Нет, Вадик. Глава сейчас совещание проводит.

— Тогда чем могу помочь? — удивляется водитель.

— Можешь. Нас сейчас с Верой нужно будет отвезти в школу, — поворачивается ко мне, — Вер, какая школа?

— Седьмая, — пораженно смотрю на шефа. Это ради меня что ли он берет, если я правильно понимаю автомобиль Главы.

— В седьмую и побыстрее.

— Как скажете, Михал Михалыч, — парнишка уже юркнул на свое место. А Давыдов распахивает для меня дверцу заднего сидения. В этот момент я готова была расцеловать своего шефа. Пулей проскальзываю внутрь, ставлю сумку на коленки и замираю. Начальник садится рядом со мной.

Машина трогается, и я кошу глаза на соседа слева. Давыдов чувствует себя расслабленно, будто ездить в таких машинах для него дело обычное. Наверняка так оно и есть. Он же заместитель Главы. А вот я чувствую себя, как Золушка, случайно попавшая на бал.

— Спасибо Вам, Михаил Михайлович, — шепчу.

— За что, Вер? Я всего лишь хочу тебе помочь. Ты лучше расскажи, что именно произошло в школе.

— Младший с одноклассником подрался.

— И что? Дело обычное. Мальчишки частенько дерутся.

— Да, согласна. Но только у того одноклассника родители не совсем простые, — прикусываю нижнюю губу. — Так мне классная руководительница сказала.

— Понятно, — поджимает в тонкую линию мужчину свои жесткие губы. — Вер, не переживай. На месте разберемся.

— Спасибо, — снова шепчу я. — И за то, что отложили все свои дела.

— Дела подождут, а семья никогда.

Мужчина отворачивается к окну, а я озадаченно продолжаю пялиться на него. Начальник снова для меня открывается с другой стороны. И каждый раз я чувствую, что всё больше и больше им восхищаюсь. Аж дух захватывает, ком к горлу подкатывает и на душе становится так хорошо. Опасно хорошо.

12.

Вадик довозит нас до школы в считанные минуты. Я даже не успела как следует привести свои мысли в порядок. А мне ведь сейчас держать ответ перед родителями Николая, одноклассника Павлика.

Выхожу из машины и на ходу судорожно поправляю юбку.

— Вер, не волнуйся ты так. Обычное дело драка мальчишек.

— Да я и не волнуюсь, — откровенно вру. Не хочу, чтобы Михаил считал меня слабой. — С чего вы взяли?

— Твой цвет лица бледнее белой блузки. К тому же ты постоянно теребишь цепочку на груди, — подмечает глазастый начальник, а я резко выпускаю из рук крестик. Мысленно заставляю собраться и не делать лишних движений, дабы Давыдов окончательно не уверовался в моём душевном раздрае.

— Вер, ты извини конечно, но тебя легко читать по лицу.

Недовольно перевожу взгляд на начальника. Неприятно слышать, что ты для кого-то раскрытая книга.

— Поэтому предлагаю инициативу передать в мои руки. Общаться буду я.

— Но как же, мама Павлика я, — ошарашенно смотрю на мужчину.

— Ты. Поэтому толку сейчас от тебя мало, слишком дергаешься. А разговор на эмоциях — плохой разговор.

— Хорошо, — вздыхаю. Может оно и к лучшему. Михаил действительно на ура справится с этой задачей. У него всегда непроницаемое лицо.

— Кстати ты до сих не сказала как зовут мальчика.

— Какого?

— Твоего сына. Вер, соберись.

— Павел, — если бы можно было взять себя в руки по щелчку пальцев. Но нет…

— Хорошо.

На вахте уточняю, где находится школьный мед. пункт. Здоровье сына для меня на первом месте. Давыдов идет рядом и молчит, словно тень. Но несмотря на это, я чувствую его сильную и уверенную энергетику. Это меня успокаивает, поддерживает и позволяет чувствовать себя уверенно.

Павлик на кушетке сидит один, видимо другого мальчика забрали родители. А значит меня уже ждут для разговора.

Сын встречает меня грустной улыбкой и виноватыми глазами. Подхожу ближе, сажусь на корточки, насколько мне позволяет тесная юбка и начинаю гладить по волосам. На брови краснеет ссадина и все, в остальном мой сын цел и невредим. Если не считать помятую одежду. Сердце начинает успокаиваться и замедлять свой шаг.

— Ну что, дружок? Рассказывай, что случилось?

— Мам, я не специально. Я не хотел. Мы с Колькой поспорили. А потом я не сдержался и ударил.

— И из-за чего вы поспорили?

Сын начинает возиться и елозить на одном месте. Видно, что говорить он не хочет. Но я должна знать, что произошло. Иначе, как буду его защищать при других родителях. К нам бесшумно подходит Михаил и присаживается точно так же, как это сделала я.

— Паш, нам нужно знать из-за чего ты подрался с мальчиком, потому что твоей маме сейчас предстоит очень важный и сложный разговор с учителем и родителями потерпевшей стороны. Ты же не хочешь, чтобы твою маму из-за тебя ругали.

— Нет конечно! — округлил свои испуганные глазки сын.

— Не пугайте его, — прошипела я на мужчину.

— Я его ударил, когда Колька сказал, что папа бросил нас. И теперь ты станешь разведёнкой.

— Что?! — падает моя челюсть на коленки. Почему вообще дети такое обсуждают? Павлику и так сложно без отца, а его ещё и провоцируют.

— Всё понятно. Вер, идём, — поднимает меня за руку Давыдов. Поворачивается к моему сыну и серьёзным тоном говорит. — А ты молодец! Свою семью всегда надо защищать! Так держать, парень.

Младший расплывается в улыбке и как-будто вырастает на пару сантиметров.

Мы с Михаилом держим курс в кабинет Пашки. Теперь вместо страха меня распирает злость. Интересно посмотреть на лица такого невоспитанного мальчика.

— Не забудь, разговаривать буду я, — напоминает мне Михаил.

— Знаете, а мне сейчас не страшно. Может все-таки я.

— Нет, — безапелляционно отвечает мужчина, — и, Вер, злость плохой советчик.

Морщусь, понимаю, что начальник прав. А все-равно хочется высказать пару ласковых этим всё позволяющим своему чаду родителям.

В кабинет Давыдов заходит первым, словно заслоняя меня собой. Я семеню следом. К нам подбегает Римма Михайловна, явно находясь в нервном возбуждении.

— Вера Борисовна, наконец-то вы пришли. Мы уже заждались.

— Мы приехали сразу, как только вы позвонили, — осадил мой начальник учительницу.

— Извините, а вы кто? — уставилась Римма Михайловна. В этот момент я проглотила язык. Вот что я должна ответить? Мой начальник, который временно спустился с высот власти в народ и решил побыть альтруистом. Не поверит ведь.

— Я друг семьи, — отвечает за меня Михаил. Я лишь согласно мотаю головой.

Римма Михайловна сразу отходит в сторону, освобождая обзор на родителей Коли. За партой сидит тучный мужчина лет сорока. Рядом с ним маленькая худенькая девушка на вид лет двадцать пяти. Хотя конечно ей больше. Просто очень ухоженная.

— Анатолий Федорович, добрый день. Вот же угораздило нас встретиться с вами в школе, — подходит ближе Давыдов к опешившему мужчине. Тот видимо не ожидал такого развития событий. — Всё никак не можешь добраться до нашей обители. А видишь, как… Судьба нас все-равно свела.

— Михалыч, вот уж точно сам дьявол на твоей стороне! Из-под земли достанешь, — смеется отец Коли.

Мужчины добродушно жмут руки и хлопают друг друга по спине. Жена Анатолия совершенно спокойно смотрит на разворачивающуюся картину. А вот мы с Риммой Михайловной пребываем в откровенном шоке.

Хотя стоило догадаться, что раз родители Коли непростые люди, то значит Давыдов их наверняка должен знать. Ведь все эти шишки явно в одном компоте варятся. А меж тем мужчины начинают обсуждать свои рабочие вопросы, напрочь забыв причину нашего здесь присутствия.

— Михалыч, ты Владимиру Николаевичу привет-то передавай. И скажи, что обязательно зайду. Надо наконец закрыть вопрос с незаконным строительством торгового центра на городском озере. Ох уж эти жалобщики. Управы на них нет.

— Ты, Анатолий, хотел бы закрыть вопрос, давно бы закрыл. Не набивай себе цену. Знаешь, что Глава долго терпеть не станет твои капризы. Однако давай это оставим для обсуждения в нужное время и в нужном месте.

— Да, Миш, ты прав. А ты здесь какими судьбами-то? Не знал, что у тебя дети есть.

— Это моя подруга. Решил ей помочь. Мальчишки подрались. И я честно не понимаю, что тут обсуждать. Вспомни, как мы в наше время дубасили друг друга. И всегда как-то сами улаживали наши конфликты. Дети потом помирятся, а взрослые ещё долго будут волком друг на друга смотреть. Нам это ни к чему.

— Ты прав, Миш.

— Но, милый, — влезает худенькая жена Анатолия.

— Цыц! — рявкает мужчина. — Развела тут бучу. Подрались и подрались. Пусть учиться становиться мужчиной, а не за мамкиной юбкой прятаться. Разбаловала совсем пацана, пока я на работе пропадаю.

Анатолий хватает свою маленькую жену и тащит на выход.

— Раз так. Тогда предлагаю возвращаться на работу. Инцидент исчерпан. Что скажете, Римма Михайловна? — подытоживает мой начальник.

— Да, как скажете, — лебезит женщина.

— Вот и прекрасно. Вера, пойдем, — зовет меня Михаил и я безропотно за ним следую. Кажется, у меня появился свой супергерой.

13.

По пути вместе с Михаилом забираем Павлика из мед. пункта и садимся в машину. Внутри меня всю распирает от чувства благодарности и восхищения этим замкнутым мужчиной. Как ловко мой начальник вывернул ситуацию. И как легко он подчиняет себе людей, словно играючи. Всё это не может не затягивать в трясину под названием Михаил Михайлович Давыдов…

Сын идет рядом, кидая на моего начальника странные взгляды. Это конечно проблема. Дома придется объяснить Паше, что это за мужчина и почему он решил прийти нам на выручку.

Вадику называю свой адрес, чтобы нам завезти Павлика домой.

— Мам, — дергает меня за рукав сын.

— Да, дорогой.

— А кто это? — шепчет мне в ухо Павел. Хотя все-равно слышно на весь салон. У Давыдова на лице вырисовывается еле заметная полуулыбка, а вот я не чувствую себя столь расслабленно. Вообще надеялась объяснения оставить до дома. Но понимаю, что младший не оставит меня в покое, пока я не удовлетворю его детское любопытство.

— Сынок, это Михаил Михайлович, мой начальник.

— Как смешно его зовут, — прыскает Павлик.

— И что же тебя так рассмешило, в моём имени, парень? — полуулыбка превратилась в полноценную и я даже залюбовалась красивым мужественным лицом начальника.

— Ну как же. Вашего папу звали Михаилом и вас так назвали. Ваши родители разве других имен для мальчиков не знают?

— Паша! — одёргиваю сына. Как неудобно. Михаил сейчас подумает, что я совсем не занимаюсь воспитанием детей. Младший у меня всегда такой. Говорит, совершенно не думая. Прямолинейный.

— Все нормально, Вер. А ты, Павел, по-своему прав. Просто в нашей семье традиция такая. Моего деда тоже звали Михаилом, как и прадеда и прапрадеда. Не знаю уж откуда это пошло. Но я с тобой согласен. Смешная традиция.

— А вашего сына тоже Мишей зовут? — мужчина на глазах грустнеет. И я понимаю почему. Наверняка вспомнил свою беременную погибшую жену.

— У меня нет сына, — тихо отвечает Михаил, — но если бы был, то да, назвал бы Мишей.

Машина останавливается, и я вижу родной с детства подъезд.

— Сынок, тебя проводить? — переживаю я. Знаю, что взрослый, но все-равно хочется, как можно дольше о нем заботиться. Как же дети быстро растут. Закричать бы во всю глотку. Время остановись! Дай ещё чуть-чуть насладиться радостями материнства! Но оно безжалостно ко всем, в том числе и ко мне. Продолжает свой неумолимый шаг вперед.

— Мам, ну ты чего! Меня же во дворе друзья засмеют. Я сам.

Паша закидывает на плечо рюкзак, поворачивается к Михаилу и говорит:

— А тачка у вас улётная! Тоже когда вырасту, куплю себе ауди! — и выпрыгивает из машины.

Я провожаю взглядом из окна Павлика до подъезда и откидываюсь на спинку.

— Вы извините, пожалуйста. Сын у меня такой непоседа. Вечно говорит первое, что приходит на ум. Надеюсь он вас не обидел? — прикусываю изнутри щёку.

— Вер, у тебя классный пацан. Никогда не извиняйся за его поведение. Он такой, какой и должен быть.

— Спасибо.

— С чего ты вообще взяла, что Паша меня обидел?

— Просто вы как-то погрустнели. Вот я и подумала.

— Не бери в голову, просто кое-что вспомнил. Это никак не связано с твоим сыном.

Мы замолкаем, и я перевожу взгляд в окно. До администрации ещё ехать минут двадцать. И я пытаюсь собраться с духом и наконец отпроситься назавтра в ЗАГС. Надоело откладывать подачу на развод. Хочется наконец отрубить топором и начать новую страницу своей жизни.

Поворачиваюсь в сторону мужчины, тот пристально смотрит на меня. Вся моя решительность вновь тает. Да что же это такое. Почему от его взгляда я вечно теряюсь, начинаю себя чувствовать маленькой девочкой. Ерунда какая-то.

— Вер, — я замираю, — я был бы счастлив иметь такого сына, как Павел. Он сегодня повел себя достойно. Постоять за свою семью, врезав обидчику. Это поступок настоящего мужчины. Ты хорошего сына воспитала.

— Спасибо, — еле шепчу, потому что на глаза наворачиваются слезы, моё дыхание сбивается, а сердце разбивается на тысячу кусочков. Игорь никогда мне таких слов не говорил. Вообще мальчишек будто не замечал. А здесь посторонний человек…

— Вер, извини за любопытство, если не хочешь не отвечай. А где отец Павлика?

— Игорь в Саратове, — через некоторое время неохотно делюсь я. Так противно начальника посвящать во всю эту грязь. Да и жалости от него не хочется.

— Их? — удивляется мужчина.

— Михаил Михалович, у меня два сына. Павел младший. Старшего зовут Александром.

— Не знал. Ты ведь оттуда вернулась, по словам Инны Геннадьевны. Вы развелись и поэтому ты приехала?

— Ещё нет, — вздыхаю. А вот и повод попросить админ. часы. — Но собираюсь. Как раз хотела у Вас на завтра отпроситься в ЗАГС. Отпустите?

— Вер, ты не похожа на женщину, которая сбегает с двумя сыновьями из-за глупой обиды. Что случилось? — допрашивает Давыдов. Вот какое ему дело до моего развода?

— Михаил Михайлович, я не думаю, что должна отвечать на такие вопросы.

— Ты права, не должна. Прости за неуместный вопрос. А в ЗАГС можешь не ходить. Форму заявления я тебе сегодня же предоставлю. Заполнишь в офисе, и я лично передам в нужные руки. Зря что ли мы с тобой в администрации работаем? — пытается разрядить обстановку начальник и у него это получается.

— Спасибо, — шепчу. При мысли о том, как я пойду писать заявление, на меня накатывает такая тошнота. Настолько для меня противоестественно слово развод. А тут ещё и инициатором этого действа выступать. Михаил снова спасает меня, избавив от этой ужасной процедуры.

— У него появилась вторая семья, — вылетает из меня практически беззвучная фраза. От осознания, что мужчина мне помогает, совершенно не зная причину развода, развязывает мне язык. А может просто хочется увидеть его реакцию. Поймет или осудит? Почему-то для меня это становится важным.

По взгляду Давыдова понятно, что он всё расслышал и понял меня и мою боль. Я с облегчением выдыхаю.

Остаток пути мы едем молча, каждый погруженный в свои невесёлые думы.

14.

В офисе я никак не могла сосредоточиться на работе. Оттягивала свои ежедневные дела как могла. Потрещала с Инкой. Рассказала какой начальник у меня герой. Подруга воодушевилась, начала наговаривать, что это всё неспроста и принялась сватать меня холостому Давыдову. За что я поругала подругу. Михаил просто хороший человек, вот и не оставил свою подчинённую в беде. Но червячок сомнения всё же закрался. После насладилась вкусным зеленым чаем, привезенным из самого Китая. Его мне начальник отдал по причине того, что он пьет либо черный, либо травяной. Он вообще частенько даренные вкусняшки передает мне.

Под конец дня все-таки решила поработать. Но даже с таким простым заданием, как разложить в определённом порядке почту, никак не могу справиться уже битый час. Перекладываю пятый! раз. Мысли как бумеранг возвращаются к Михаилу.

А вдруг Инка права? Почему он мне помог? Просто человеческое сострадание к моей ситуации или что-то большее? А что бы меня устроило?

С лица не сходит счастливая улыбка. Какой бы мотив начальником не руководил все-равно приятно чувствовать мужскую заботу, поддержку, а главное защиту. Михаил мне всё это дал за сегодняшний день. И делать вид, что меня это ни капли не волнует, не могу. Волнует, ещё как волнует. Даже больше, чем положено.

— Вер, вы уже вернулись, — заходит в приемную Василий. — Ты прямо вся светишься, — приглядывается ко мне мужчина, отчего начинаю хихикать. — Это ты меня так рада видеть или Михаил всё так удачно разрулил?

— Да, Михаил Михайлович просто талант! В считанные минуты разрешил казалось безнадежную ситуацию. Я готовилась к самому худшему, даже к отчислению из школы. Но как выяснилось Давыдов знаком с папой одноклассника Павлика. И так морально задавил беднягу, что того и ветром сдуло вместе с женой. Представляешь?! — взахлеб рассказываю сегодняшние приключения.

— Представляю! Михаил и не на такое способен. Рад за тебя Вер. Правда я надеялся, что меня ты тоже рада видеть.

— Вась, что ты такое говоришь! Конечно рада!

— Правда? Может тогда согласишься наконец сходить со мной в кино?

— Ээээ, — застываю я. — Это ты меня сейчас так на свидание что ли зовешь?

— Да. Ты против?

Я в шоке! Я думала, что симпатия Василия ко мне давно закончилась. Ведь столько лет прошло, столько воды утекло.

— Вась, я же замужем.

— Ты все-равно собралась на развод подавать. Разве нет?

— Да, ты прав.

— Ну вот. Дай мне шанс, Вер. Тем более, что мальчишкам нужен отец. А судя, по твоим словам, Игорю они не нужны, и он сейчас занимается воспитанием третьего сына.

Слова меня больно колят. Да, Василий кругом прав. Пашке с Сашкой нужен мужчина рядом, чтобы наставлял, подавал хороший пример, воспитывал. Мой отец уже староват для этого, здоровье барахлит, да и поколение совсем другое. Из-за этого будут возникать недопонимания. Мне конечно Василий глубоко симпатичен, но как друг. Не более. А строить отношения с мужчиной из-за того, что он стал бы хорошим отцом моим мальчикам, по-моему глупо и некрасиво. Василий достоин настоящих чувств и честного отношения к себе.

— Вась, — пытаюсь подобрать нужные слова.

— Вера! — выходит из кабинета мой начальник, — ко мне в кабинет. Василий, а ты зайди в приемную к Главе и передай эту бумагу.

Я вскакиваю со своего рабочего места, не глядя на коллегу, и несусь на всех порах в логово начальника. Кажется, он меня снова спас от сложного разговора, который неизвестно во что бы вылился. Я ведь сострадательная. Вася бы надавил, а я из жалости согласилась. Ещё одна ошибка мне точно ни к чему.

Встаю рядом со столом Давыдова и жду. Сзади слышу громкий хлопок тяжелой двери. Мужчина уверенной походкой проходит к рабочему месту, достает документ и кладет напротив меня.

— Садись и заполняй.

— Что это? — с любопытством смотрю на бумагу.

— Это то, о чем мы с тобой договаривались в машине.

— Так быстро?

— Да, а теперь прикрой свой удивленный рот и заполняй заявление. Хочу сегодня же дать ему ход.

Пулей сажусь напротив начальника и начинаю строчить. Пытаюсь выводить аккуратные буквы, но от нервного возбуждения они у меня получаются размашистыми и немного корявыми. К концу заявления почерк принимает свой первозданный вид. Ставлю роспись и возвращаю бумагу Давыдову.

— Я всё!

Мужчина отрывается от своих бумаг, берет из рук моё заявление и бегло проходит по нему глазами.

— Да, всё верно заполнила.

— И когда нас разведут? Через месяц?

— Если следовать букве закона, то первое заседание действительно через месяц. Но я постараюсь пойти обходными путями. Уладим всё за пару недель.

— Правда? И такое реально?

— Вер, были бы связи, реально всё. А они у меня есть.

— А как же дети? Это разве не может стать помехой быстрому разводу? — до конца не верю в быстрое решение проблемы.

— Вер, расслабься. Предоставь это мне, — от одной этой фразы я готова была растечься лужицей и расцеловать мужчину. Это даже приятнее, чем получать букет цветов, да что там, сродни сексу, а может и лучше. От Игоря я ни разу её не слышала.

— Хорошо. Спасибо, Вам, Михаил Михайлович.

— И ещё. Хотел тебя спросить, — мужчина откидывается на спинку стула и постукивает перьевой ручкой по столу. Я сжимаюсь. Судя по серьёзному выражению лица, что-то важное. — У вас что-то есть с моим помощником? — наконец выдает мужчина.

— С Василием? С чего вы взяли?

— В последнее время очень часто обнаруживаю его рядом с тобой.

— Михаил Михайлович, дело в том, что мы все трое учились вместе в институте. Я, Вася и мой надеюсь в скором времени бывший муж. И достаточно тесно общались в то время.

— Понятно. Значит вы просто друзья?

— Да, — отвечаю, а сама чувствую, что вру. Ведь только минут десять назад, Вася звал меня на свидание. И пусть я собиралась отказать, но по факту вряд ли теперь можно назвать наши отношения дружескими.

— Хорошо. Тогда, Вер, ещё один вопрос.

— Да конечно, задавайте.

— Не хочу ходить вокруг, да около. Люблю прямо и сразу в лоб. Надеюсь не напугаю тебя, — нагнетает обстановку Давыдов. Что же такое он хочет сказать? Что за длинная прелюдия? — Я понимаю, что сейчас может не самый подходящий момент. Но с другой стороны не хочу тянуть резину. В таких вопросах предпочитаю раскрывать свои карты сразу, — Михаил выдохнул, поглотил своими глазами мои и снова заговорил. — Вер, пойдешь со мной на свидание?

15.

— Вер, пойдешь со мной на свидание?

Мужчина сверлит меня серьезным и напряженным взглядом. Будто от моего ответа зависит если не всё, то очень многое. А я как-будто впадаю в ступор. Ощущение, что я сплю. Легкий щипок за ладонь убеждает меня в обратном. Это всё происходит наяву. Мужчина, к которому я давно неравнодушна, которым восхищаюсь, предлагает мне то, о чем мечтать даже во сне не смела.

Мы смотрим друг на друга непозволительно долго. И я знаю, какой мой ответ. Но что самое смешное, Михаил тоже знает. Просто дает мне время собраться с духом произнести это вслух. И за это я ему крайне благодарна.

— Почему? — вылетает из меня быстрее, чем ответ на заданный ранее вопрос.

Давыдов откладывает ручку, которую он всё это время сжимал в своих притягательных мужественных руках и переводит на меня взгляд своих темных завораживающих глаз.

— Вер, я не из тех, кто ходит вокруг да около. Давай начистоту. Ты мне сразу понравилась. Помнишь, когда ты пришла устраиваться ко мне на работу, а я принял тебя за…девушку легкого поведения, — я мотаю головой. — Так вот я тогда расстроился, что красивая и с виду интеллигентная женщина вынуждена себе зарабатывать таким дурным способом. И когда выяснилось, что ты оказывается пришла на должность секретаря, был очень этому рад. Тогда я понял, что впервые за долгое время испытал симпатию. После стал к тебе присматриваться. И с каждым разом убеждался, что плюс ко всему ты отличный человек, прекрасная мать. Прости, но я даже порадовался, что ты подаёшь на развод. Говорю тебе это прямо, без обиняков. Теперь после моей откровенности, спрашиваю тебя ещё раз. Вер, ты согласна?

Что я могла ответить после такой речи?

— Да.

— Тогда собирайся, прямо сейчас поедем в ресторан. Рабочее время все-равно подходит к концу.

— Прямо так? — показываю на свою не совсем свежую одежду.

— Вер, я уже вырос из того возраста, когда для меня важна была обертка. К тому же мы с тобой всего лишь поужинаем, пообщаемся, узнаем поближе друг друга. Не более.

Я даже выдохнула. Вряд ли я сейчас готова на близкие и тем более интимные отношения. Мне нужно время. Хоть мужчина меня привлекает, но почти пятнадцать лет брака на дают мне с легкостью окунуться в новую влюбленность.

— Хорошо, — словно в тумане встаю из-за стола и иду на выход.

Захожу в приемную и плюхаюсь на кресло. Лишь одна мысль, как мантра, бьётся в моей голове. Я сейчас поеду на свидание со своим начальником. И это не сон.

Следом появляется Василий и со счастливой улыбкой на устах задает вопрос:

— Ты подумала? Пойдешь со мной в кино?

Черт! Совсем забыла про это!

— Вась, прости, но…, - не представляю, как помягче отказать мужчине.

— Но нет? — продолжает улыбаться Василий, но уже печально.

— Нет. Прости меня, Вась. Ты мне очень дорог, как друг. Я не вижу тебя, кем-то больше. Прости.

— Не извиняйся. Ты же не виновата, — запускает руку в волосы и долго смотрит на кабинет начальника. Словно хочет выжечь там дыру. — А Михаила видишь?

Я закусываю губу и активно начинаю жевать. Откуда он догадался.

— Не отвечай и так вижу, что да. Как было бы смешно, если бы не было так грустно, — печально вздыхает Василий. И я чувствую себя такой виноватой. Второй раз отвергаю его.

— Прости, Вась.

— Вер, ты же умная женщина. Должна понимать, что никогда не сможешь конкурировать с его покойной женой. Будешь ходить и зря страдать по нему. А он даже и не заметит этого.

— Вась, он меня сегодня на свидание пригласил, — с обидой в голосе произношу. Неприятно думать, Вася считает мои симпатии глупыми и бесперспективными.

Василий встаёт, как вкопанным и переводит на меня шокированный взгляд.

— Ты шутишь?

— Нет. Это правда. И скоро мы поедем с ним в ресторан.

— Надо же. Не ожидал от Давыдова. Думал так и будет всю жизнь ходить бобылем. Значит ты ему по-настоящему понравилась. И что же мне так не везёт? Второй раз тебя уводят у меня из-под носа.

— Васечка, прости меня, если сможешь.

— Вер, прекрати. Я не держу обиды. Насильно мил не будешь. И хочу, чтобы ты знала, что моё предложение остается в силе. Если будет нужна моя помощь, обращайся. Я всегда с радостью тебе помогу и мальчишкам.

— Спасибо, Вась, — смотрю на расстроенного мужчину и чувствую, как сжимаются мои внутренности в тугой узел. Как жаль, что глупое сердце не хочет биться ради него.

Открывается дверь, выходит Давыдов с портфелем в руках. Мужские губы трогает легкая улыбка, а межбровная морщинка разглаживается. Начальник как-будто лет десять скинул. Такой мужчина мне нравится даже больше, и я под притягательным мужским взором таю.

— Вер, ты готова? — спрашивает Михаил и тут же недовольно хмурится, заметив своего помощника рядом со мной.

— Василий, ты разве не должен быть на совещании? — буравит взглядом моего несчастного коллегу.

— Оно уже закончилось, — равнодушно отвечает Василий, а я в быстром темпе переодеваю обувь и накидываю плащ.

— Да, Михаил Михайлович, готова.

— Тогда дама вперёд. Вадик тебя уже ждет в машине.

— А вы? — удивленно смотрю на начальника.

— Я сейчас присоединюсь. Переговорю только с Василием.

Мнусь у порога. Уверена, что разговор пойдет обо мне. А мне не хочется, чтобы Василию досталось. И так бедняга расстроен по моей вине.

— Вер, иди, — настаивает Михаил и я понимаю, что своим неповиновением сделаю только хуже. Смотрю на Васю, тот мне подмигивает и улыбается. Напускное хорошее настроение не обманывает меня. Я знаю, что Василию сейчас плохо.

Неохотно выхожу из кабинета и иду вдоль коридора. За спиной слышу звук хлопка двери уже родного мне кабинета. По телу бегут мурашки. Надеюсь он не уволит Василия. А если так, то на свидание он пойдет с Вадиком вместо меня.

16.

Вадик нас с Михаилом везёт под легкую музыку Моцарта. Начальник погружается в блаженное состояние. Меня же классика никоим образом не расслабляет, в голове крутятся мысли о Василии. Но я никак не решаюсь у Михаила спросить, как прошел разговор.

Машина останавливается у самого дорого места в нашем городе ресторана «Чайка». Насколько я знаю, там отдыхает только блотняк и верхушка власти. Внутренне как-то сжимаюсь. Я бы предпочла место попроще. Не представляю, как мы сможем узнать друг друга поближе в таком вычурном месте.

Давыдов помогает мне выбраться из машины, кладет руку себе на сгиб локтя и ведет в ресторан. Я чувствую себя такой важной особой, как минимум женой Президента. Умеет же Михаил внушить чувство, что ты особенная, единственная и неповторимая.

Столик нам выделяют у сцены, где молодая женщина в коротком блестящем платье с ярким макияжем с надрывом поёт песню Любови Успенской «А я сяду в кабриолет».

Начальник, не глядя в меню, заказывает нам ужин. Берет в руки бутылку каберне, которое уже дожидалось нашего прихода, и подносит горлышко бутылки к моему бокалу.

— Ты не против?

— Только немного. Завтра на работу, — мужчина усмехается, и рубиновая жидкость наполовину заполняет стенки хрусталя.

— Ты знаешь, я думаю твой начальник завтра будет не против, если ты придешь немного с похмелья, — улыбается змий-искуситель. Широкая улыбка очень идёт ему. Он выглядит, словно мальчишка. Какой Михаил всё-таки красивый и почему-то родной. Странное чувство.

— Наверное потому, что мой начальник завтра тоже будет немного нетрезв, — парирую я.

— Я как настоящий джентльмен, дам расслабиться своей даме. А сам буду присматривать за ней, словно зоркий ястреб.

— Даже так. Михаил Михайлович, да вы мечта любой женщины.

— Вер, давай наедине ты меня будешь называть только по имени. Иначе чувствую себя не на свидании, а на совещании. А ты сама знаешь, как за весь день они надоедают.

— Хорошо…Миш, — улыбаюсь я. От звука короткого имени мужчины из собственных уст внутри тела разливается нега. Так и хочется его говорить, пробовать на вкус и представлять своим.

Официантка приносит нам по салату витаминный и антрекот с рисом. Еда на вкус оказывается на высшем уровне. Не зря сюда стекается элита.

— Ты так эротично ешь, что я первый раз в жизни получаю не только гастрономическое удовольствие, но и эстетическое, — прерывает меня мужчина на блинчиках с творогом и со сметаной.

— Просто это так вкусно!

— Готов каждый вечер привозить тебя сюда, чтобы просто наслаждаться.

— Миш, ты смущаешь меня, — откладываю вилку на стол. Как можно наслаждаться едой, когда плотоядно смотрят на тебя?

— Прости, Вер. Но глаз невозможно оторвать от такой вдохновляющей картины.

— Ну всё, я отказываюсь есть при тебе.

— Даже не вздумай лишать меня такого удовольствия. Я чту семейные традиции. А в нашей семье всегда было принято ужинать вместе всей семьей.

— Правда? В моей тоже, — мысленно радуюсь, что нашлась по крайней мере одна точка соприкосновения. — Миш, а можно тебя кое о чем спросить? — наконец решаюсь я.

— Конечно спрашивай.

— О чем вы разговаривали с Васей?

Мужчина сминает салфетку в руках, сжимает челюсти и его мягкий взгляд на секунду становится вновь металлическим.

— Ты что его уволил? — не выдерживаю напряжения, разлившегося над нашим столом.

— Нет конечно. Но теперь он тебя не будет донимать своими неуместными знаками внимания.

— Что за ерунда! Мы всего лишь коллеги.

— Вер, оставь, — спокойно отвечает мужчина, будто не в его темных глазах сейчас играла буря в стакане, — я же вижу, как он на тебя смотрит. Но поверь, больше не станет. Мы уладили этот вопрос.

— Надеюсь без рукоприкладства? Мне и школьного инцидента хватило.

— Не переживай, — берет меня за руку начальник и его спокойствие плавно перетекает по венам и далее по телу. — Мы же взрослые люди. Всё уладили миром.

Далее наш разговор переходит в более мирное русло. Мы говорим о книгах, фильмах и музыке. Михаил действительно большой фанат классической музыки. Даже наше следующее свидание он планирует в опере. И здесь наши вкусы совпадают, очень люблю такие культурные мероприятия.

Вообще рядом с Мишей я чувствую себя хрустальной статуэткой, к которой относятся со всей бережностью. Мужчина смотрит на меня с такой щемящей нежностью, с которой на меня никто никогда не смотрел. Даже Игорь в начале наших отношений. Я задаюсь вопросом. А была ли любовь с его стороны вообще? А может всё дело в том, что Игорь просто не способен на такие глубокие чувства, на которые способен мужчина, сидящий напротив.

За этот вечер я нахожу в Михаиле родственную душу, родного человека. Будто знакомы сто лет. Хочется прижаться к нему и не отпускать ни на секунду. Но правила приличия твердят о том, что не сегодня. Будет ещё время. Не надо его торопить. Пусть всё идет своим чередом. Сначала свидания, ухаживания, а потом… Не буду загадывать. Боюсь разочарований.

Обратно Михаил везёт меня на такси. Мы сидим на заднем сидении и он держит меня за руку. Вроде такой простой жест, а сколько в нем чувств, откровения и даже интимности. Миша большим пальцем руки ласкает мою внутреннюю поверхность ладони, от чего без конца табунами по телу разбегаются мурашки. Страшно представить, что со мной произойдет, когда этот мужчина решит поцеловать меня. Надеюсь это произойдет не сегодня. Так хочется смаковать эти простые ласки. А потом воспроизводить в своей памяти всю ночь.

Миша помогает мне выбраться из машины, на прощание целует руку и уезжает на том же такси. А я ещё долго провожаю взглядом девятку цвета спелой вишни. Так хочется продлить этот момент.

В подъезд захожу весёлая и счастливая до небес. Хочется петь и веселиться, как маленькой девочке. Но я стараюсь состряпать лицо посерьезнее и практически на цыпочках захожу домой. Свет включать не стоит, перебужу ещё всех, поэтому обувь снимаю на ощупь. Осторожно крадусь к себе в комнату, словно вор. Стараюсь не издать ни единого шороха и звука. На память прохожу мимо скрипучих половиц и с блеском оказываюсь в своей обители. Нажимаю кнопку выключателя и застываю.

— Ну, здравствуй, дорогая женушка. И куда ты от меня сбежала?

Моя сумка падает с грохотом на пол, на этот раз совершенно не беспокоясь, что могу кого-то разбудить.

17.

Муж сидит, развалившись на старенькой софе. Мамина любимая диванная накидка гормошкой съехала со спинки и Игорь небрежно примял её задом. В каких-то старых джинсах, мятой рубашке и с заросшей щетиной на лице. При мне муж всегда был гладко выбрит и с иголочки одет. Похоже Оксане некогда о нем заботиться. Оно и понятно, маленькому ребенку требуется много времени и внимания. А ведь у женщины ещё бизнес.

В одной руке он держит практически пустую полторашку жигулевского, а в другой вяленый окунек. Запахи кислого напитка и соленый рыбы заполняют все пространство отчего меня слегка мутит. А возможно причиной тому до боли знакомый мужчина.

— Игорь? — вылетает из меня писк. Я конечно понимала, что когда-нибудь встречусь с мужем. Но оказывается я совершенно к этому не была готова. Хотелось развернуться и убежать, как можно дальше отсюда.

— А кого ты ожидала увидеть? — злым тоном отвечает муж. А я никак не могу отойти от шока.

— Что ты здесь делаешь?

— Как это что? Приехал к своей жене и детям, которые сбежали от меня одним днем, — выплевывает мне слова, будто это я завела второго мужа и родила ему ребенка. Его наезд выводит меня из себя. Это я потерпевшая сторона, а не наоборот!

— А что же ты не остался с Оксаной?

Глаза Игоря наливаются кровью, а руки сжимаются в кулаки, отчего проявляются вздутые вены. Муж вскакивает с дивана, кидает бутылку на пол и остатки напитка разливаются по обшарпанному паркетному полу. Воздух наполняется резким нестерпимо тошнотворным запахом. Ладошки тянутся к лицу прикрыть нос. Как же я ненавижу этот запах! Сколько раз Игорь вот так напивался. Правда потом сразу засыпал. Но сейчас он не выглядит сонным, скорее разозленным. Я бы даже сказала, что он в ярости. Никогда его таким прежде не видела. Внутреннее чутье мне подсказывает, что лучше сегодня не устраивать разборок, а отложить всё до завтра. И вопрос про любовницу, пожалуй, был лишним.

— Тебя это не касается, поняла?! — переходит на крик Игорь и я вся сжимаюсь в комочек.

— Игорь, не кричи. Детей ведь разбудишь и моих родителей, — пытаюсь утихомирить разбушевавшегося мужа. Не хотелось бы, чтобы прибежал папа и начал меня защищать. У него больное сердце. Вдруг не выдержит. Я себе этого не прощу.

Мужчина успокаивается и плюхается на диван.

— Ну ошибся. С кем не бывает? — нагло глядя мне в глаза, заявляет мужчина. В них я не вижу ни грамма раскаяния, лишь собственную правоту. От его слов меня ещё больше тянет блевать, как в тот день, когда я застала парочку на скамейке. Но я молчу, боюсь ещё больше разозлить не очень адекватного мужчину.

— Ты тоже виновата! Заколебала пилить мне мозг. То со своей работой, то с деньгами. А меня тогда выпинули. Понимаешь?!

Конечно понимаю. За пьянку и пнули. Кому нужен работник, который частенько прикладывается к бутылке. Какая же я раньше была слепая, не замечала очевидных вещей? Как хорошо оказывается на меня подействовала разлука. Вижу мужа теперь без прикрас. Да и Михаил внёс свою лепту. Вот он настоящий мужчина. А Игорь лишь жалкое подобие. Как я могла столько лет терпеть и ничего не замечать? Оказывается, я должна быть Оксане премного благодарной. Раскрыла мне глаза на правду матку.

И ведь не пропала без мужа. Добрые люди помогли с работой. Осталось только донести это до Игоря. Пусть возвращается к любовнице и строит там свою новую семью. Без меня. Ведь теперь в моей жизни появился тот, ради которого хочется жить. Пусть наши отношения только начинаются. Но все-равно я впервые за долгое время чувствую себя живой, настоящей.

— Игорь, давай спать. А завтра поговорим. Я сегодня так устала.

— А кстати где ты так допоздна моталась? Бл*довала, шлюха! — снова начинает кричать муж.

— Игорь, успокойся. Я работала. Просили задержаться, — стараюсь говорить спокойно, чтобы ещё больше не разозлить мужчину.

— И что это за работа такая, где просят допоздна пахать?! Панель!

— Я работаю в администрации секретарем. А задержаться просили, потому что конференция намечается. Вот и готовим кучу бумаг, — вру на ходу.

— Ладно, — машет рукой мужчина. — Хрен с тобой.

— Игорь, а как ты попал сюда? — не верю, что мои родители так легко его впустили.

— Пашку с Сашкой на улице подкараулил. Они как раз из школы возвращались. Твои-то пускать даже на порог любимого зятя не хотели. Родня называется. А Пашка обрадовался, когда увидел меня. Твоей грымзе пришлось впустить, — ухмыляется муж. А мне хочется съездить по его наглой морде.

— Не называй так мою маму.

— Как хочу, так и называю! — снова начинает заводиться пьяный мужчина. — Грымза!

— Игорь, успокойся. Давай ложится. Мне завтра снова рано вставать.

— А ты меня не затыкай! И вообще я жрать хочу! За весь день ни крошки не съел! А твоя грымза даже не предложила мне ни росинки.

Скептически перевожу взгляд на рыбу с пивом. Видимо это едой не считается.

— Хорошо. Ты пока ложись, а я разогрею тебе что-нибудь.

— Ни хрена! Пошли вместе на кухню. А то вдруг опять куда смотаешься. От тебя всё угодно можно ожидать.

Вместе идём на кухню, и я с трудом сдерживаю слёзы. Безысходность ситуации выкручивает мне внутренности. Как сейчас хочется чувствовать настоящее мужское плечо. Желательно плечо Михаила. Только его в эту грязь втягивать я точно не намерена. Не хочется видеть в его глазах брезгливость и отвращение. А только это и можно испытывать, глядя на нашу ситуацию с Игорем.

Открываю холодильник и достаю большую эмалированную кастрюлю. В железную миску наливаю четыре половника супа и кладу на плиту. Пока разогреваются щи, достаю из хлебницы ржаной и нарезаю пару кусков.

Горячий суп переливаю в тарелку и ставлю перед Игорем. Тот сразу накидывается и с жадностью всё съедает.

— Гадость! — отбрасывает мужчина в сторону пустую тарелку и морщиться. — Твоя мать за столько лет не могла научиться нормальный суп сварганить? Теперь понятно в кого ты такая криворукая.

От лица отхлынывает вся кровь. Первый раз в жизни я слышу от мужа, что ужасно готовлю. До этого только и слышала комплименты. Ужасно осознавать, что всё это время твою стряпню, которую ты готовила со всей душой и любовью считали отравой. Больно и обидно.

— У вас есть водка?

— Нет. Могу только чай предложить.

— Нафига мне твой чай. Сделай тогда кофе что ли.

С полки достаю жестяную банку Пеле и на автомате наливаю ароматный напиток. Ставлю корзинку с халвой, которую мама купила с пенсии и мою посуду.

— Я пойду расправлю диван, — вытираю руки о полотенце и ухожу, не дожидаясь ответа.

В зале делаю несколько глубоких вдохов, только бы не расплакаться. Перевожу взгляд на чернильное небо через окна нашей небольшой квартирки и молюсь. Молюсь о том, чтобы этот ад быстрее закончился. Молюсь о том, чтобы мои дети и родители не видели этот кошмар. И том, чтобы Михаила это никак не затронуло.

Со скрипом раскладываю диван, расправляю постель и за несколько секунд переодеваюсь в самую глухую закрытую пижаму.

Игорь заходит через минуту и падает на диван.

— Я пойду кружку помою.

— Нет! Легла рядом!

В панике хватаю себя за плечи. Не хочу! Не хочу с ним ложиться! Никогда больше! После всего того, что я узнала, увидела, никогда больше не смогу смотреть на него как на мужчину.

— Живо! — снова гремит грубый голос. И по телу разбегаются холодные мурашки.

Словно на плаху ложусь рядом. Мужчина сбагривает меня к себе и кладет руку на грудь. Внутри всё меня воет утробным криком! Как мне противны его прикосновения! Как мерзок его запах!

— Ещё больше что ли похудела, — ворчит муж. — Ещё удивляешься почему я налево ушел. У тебя же даже подержаться не за что.

По моим глазам начинают течь две соленые дорожки. Лежу, не шелохнувшись, практически не дышу. Слезы продолжают течь из глаза и из носа. Но я стоически терплю. Вскоре слышу громкий пьяный храп и постепенно выбираюсь из плена. Сползаю на пол и закрываю лицо ладонями.

Храп так и не заканчивается, а я так и сижу на полу. Встаю на ватных ногах и плетусь на кухню попить водички.

Завтра срочно надо поговорить с Игорем. Ещё одного такого дня я не выдержу. Перевожу взгляд на пустую вазочку, в которой недавно был огромный кусок халвы. Детей так и не получилось побаловать. Почему-то эта мелочь становится последней каплей.

Сажусь за кухонный стол и начинаю безмолвно рыдать…

18.

Глаза ни в какую не разлипаются. В голове бьёт набатом, будто с похмелья. Состояние хуже некуда. Тяжело вздыхаю и с трудом дотягиваюсь до будильника. Выключаю противный пиликающий звук.

Все мышцы затекли и чудовищно ноют. Все-таки спать на полу было не очень удачной идеей. Но и с мужем не могу. Кое-как поднявшись с тонкого пледа, плетусь на кухню, где уже суетится ранняя пташка, моя мама. На сковородке жарятся любимые ароматные гренки. Но даже они не вызывают во мне аппетита. Достаю из шкафчика таблетку парацетамола и запиваю водой.

— Дочь, у тебя все нормально? — с беспокойством смотрит мать.

— Более или менее.

— Я вчера слышала, как вы с Игорем ругались. Вер, ты что будешь это терпеть? Ладно хоть твой отец храпел и ничего не слышал. А так ведь и до драки бы дошло.

— Да, хорошо, что папа спал. Мам, я сегодня поговорю с Игорем. Скажу ему, что подала на развод. Пусть возвращается к Оксане.

— Я не хотела пускать его.

— Знаю, мам. Не переживай. Он мне уже пожаловался на вашу негостеприимность.

— Дорогая, может не пойдешь сегодня на работу, отлежишься. Выглядишь ты не важно.

— Наверное, ты права. Да и с Игорем не хочется откладывать разговор в долгий ящик.

— Да, дочь. Это ты правильно решила, — одобряет родная женщина и возвращается к гренкам.

Дозвониться получается только в девятом часу.

— Михаил… Михайлович, доброе утро. Хотела на сегодня у вас отпроситься.

— Вер, привет. Что-то случилось?

— С чего вы взяли?

— Голос у тебя дрожит. Проблемы с мальчиками? Я сейчас приеду, всё мне объяснишь. Всё решим.

— Нет. Сыновья в школе. У них всё хорошо. Дело в том, что Игорь вернулся и мне нужно с ним поговорить.

Мужчина на минуту замолкает. А я нервно кусаю губы. Что он думает? Почему молчит?

— Вер, если вдруг нужна будет моя помощь, ты только звони. Хорошо?

— Да, Михаил Михайлович. Обязательно.

— Тогда до завтра.

— До свидания.

Трубку кладу осторожно, лишь бы не разбудить спящего до сих пор мужчину. Как жалко, что у нашего телефона такой короткий шнур, даже в коридор его не вытащишь.

Подхожу ближе и проверяю. Муж продолжает крепко спать. Я выдыхаю. Ещё не хватало, чтобы Игорь стал выяснять, кто такой Михаил и устраивать ему разборки. Такого стыда я точно не переживу.

Ухожу на кухню и помогаю маме с готовкой. Хочется хоть чем-то себя отвлечь.

Игорь просыпается только к обеду и в одних семейных трусах тащится к нам с мамой. Пьёт воды прямо из графина, разливая часть на себя. Не стесняясь ни меня, ни даже моей мамы, начинает почесывать причинное место. Я готова провалиться сквозь землю. Мама молчит, лишь ошарашенно смотрит на мужа. Сегодня же поговорю с ним! Это уже перебор так вести себя при моих родителях! Но сначала нужно его покормить. В конце концов не зверь же я.

Игорь без слов уходит в туалет, а я накладываю в тарелку его любимую жареную яичницу. Хотя может и не любимую. Как вчера выяснилось моя еда оказывается для него отрава.

Муж также без слов возвращается на кухню и сметает еду, выпивает крепкий кофе и уходит в зал. Там он включает телевизор и смотрит какой-то криминальный фильм. Сейчас почему-то модно снимать такое кино.

Иду вслед за Игорем и настраиваюсь. Муж сидит, развалившись на диване, всё в тех же семейных трусах в полоску.

— Игорь, нам нужно поговорить.

— Говори, — не глядя на меня отвечает муж.

— Может ты оторвешься от телевизора?

— Нет.

Заламываю руки. Как сложно-то. Но раз решила, значит нужно идти до конца. Ещё одной такой ночи я точно не переживу.

— Игорь, я подала на развод.

— И в чем проблема? — спокойно отвечает муж, будто я ему только что сводку погоды рассказала, — Сходи и забери заявление.

Что?! Пытаюсь зайти с другой стороны.

— У тебя же грудной ребенок в Саратове. Возвращайся к Оксане. Как ты вообще мог их бросить?

— А ты мать Тереза что ли? Достала она меня! И ребенок достал! Я вообще не собирался жениться на ней. Меня и так всё устраивало. Ты под боком, а для траха она.

У меня даже челюсть отвисла. Как просто он мне об этом говорит.

— Ты ещё не оделась что ли? — краем глаза цепляет меня муж.

— Я не хочу.

— Что значит не хочешь, — наконец полностью награждаем меня своим вниманием Игорь.

— Давай разведемся. Ты уедешь обратно в Саратов, а я останусь здесь. Если хочешь приезжай к мальчикам. Но жить я с тобой больше не буду.

— Вер, ты что несёшь! Мы с тобой столько лет прожили. Что за собака тебя укусила? Перебрал я вчера немного, подумаешь. С кем не бывает.

— С тобой это постоянно бывает. Прекращал бы ты пить.

— А это уже не твоего ума дело. Живо, надевай свои колготки и шуруй в ЗАГС.

— Нет! — стою на своём. Мужчина прищуривает глаза, подлетает ко мне и хватает за шею.

— Ты совсем страх потеряла! Или какого ёб*ря нашла? А?

Всё нутро начинает трястись. Никогда Игорь не вёл себя так со мной. Когда я вообще пропустила этот момент, что муж превратился в зверя. Усиленно мотаю головой. Из глаз брызгают слёзы.

— Нет! Что ты такое говоришь? Тем более я только вернулась, когда бы успела.

— Ладно, — расслабляет захват на шее и отталкивает мою голову, которая с силой ударяется о шкаф. Хватаюсь за больное место, но молчу. Игорь вновь садится на диван и продолжает смотреть фильм, как ни в чем не бывало.

Меня всю колотит. Но я должна взять себя в руки и довести это дело до конца. Ни за что не буду жить вместе с этим зверем.

— Игорь, я хочу развода.

Мужчина снова отводит взгляд с телевизора и с наглой ухмылкой смотрит на меня.

— Хоти. Я-то здесь причем. Лично меня и так всё устраивает. Так что развод я тебе не дам. Даже не надейся. И жизни тебе тоже не дам.

— Что я тебе сделала? Почему ты не можешь оставить меня в покое?! — из горла вылетает истерический крик. И мне бы закрыть рот. Но не могу, не могу остановиться.

Игорь встает с дивана, снова толкает меня на пол и холодным голосом режет мне по сердцу.

— Достала. Заткнись уже. Нюни тут развела. Сказал, что не дам развод, значит не дам. А будешь судиться, я детей заберу, — хватает меня за волосы и продолжает жестокую затяжную экзекуцию. — Докажу, что ты шлюха и алкоголичка и ни дня не работала. Останешься одна. Поняла?!

— Что ты такое говоришь? Я принесу справку с места работы! Привлеку коллег, друзей, соседей. Все подтвердят, что я приличная и хорошая мать! — борюсь до последнего. Игорь начинает громко хохотать, а мне становится жутко от звука его злого смеха.

— Ну ты и дура, Верка. Как была ею, так и осталась. Ты посмотри вокруг. Ты думаешь, что до сих пор живешь, как в советские времена? Ни хрена! Я тебе открою маленький секрет. Ты давно живешь в стране, где вся власть у бандитов. Так вот, моя дорогая и глупая женушка, я знаком с некоторыми братками. Прижмут твою судью, та с радостью всё сделает, как надо. Даже пискнуть не успеет. А если не захочет по-хорошему, так её прихлопнут. Никто! Запомни, никто не будет рисковать ради такой дуры, как ты! Будь ты хоть самая святая на этом свете.

Ужас сковывает всё моё нутро. Я не могу поверить в услышанное. Неужели Игорь пойдет на такой шаг?! Неужели он может лишить меня моих мальчиков.

— А сейчас пошла и наложила мне пожрать. Голодный, как волк. Думаешь, мужик от одной яичницы должен быть сыт. И почему ты сегодня не на работе? Кто на жизнь зарабатывать будет?

Глотаю слезы, на полусогнутых поднимаюсь с пола и заикающимся голосом отвечаю:

— Я отпросилась. Завтра выйду.

— Хорошо, — разлёгся на диване ненавистный мне мужчина и утыкается в телек.

А я сквозь пелену направляюсь на кухню накладывать овощное рагу, которое я с такой любовью готовила детям.

19.

Первый раз за всё время моей трудовой деятельности я с тяжелым сердцем собираюсь на работу. Дрожащей рукой накладываю макияж. Получается криво, но я не обращаю на это внимание. Плевать. Меня ждёт что-то пострашнее, чем неровные брови. Разговор с Михаилом. Как ему сказать, что я не смогу быть с ним? Что я вынуждена вернуться к мужу? Но и посвящать в детали того болота, в котором утопаю, я не хочу. Не хватало, чтобы его это затронуло.

Как потом после этого с Мишей работать? Как на него смотреть? Хотя он наверняка меня уволит. И правильно. Все-равно не смогу глядеть равнодушным взглядом на него. Даже если он меня не выгонит, не выдержу и напишу заявление сама. Надо только для начала работу подыскать. Кто-то же должен в нашей семье зарабатывать.

Ещё бы решить вопрос с жильем. Продать квартиру в Саратове и что-то подобрать здесь. Не дело это с престарелыми родителями жить. Да и не хочу, чтобы они наблюдали за этим ужасом. А то, что Игорь ещё что-нибудь выкинет, я не сомневаюсь. Пока начну искать хорошего адвоката, который не побоится бандитов. Где только найти такого? Ума не приложу. А пока буду терпеть. Ради сыновей выдержу. Должна!

На работу захожу словно вор. Надеюсь, что Миша ещё не пришёл. Хочу для начала собраться с мыслями. Но дверь в приемную открыта. Давыдов сидит на своем месте.

На цыпочках пробираюсь к шкафу. Однако Михаил меня всё-равно замечает.

— Вера? Это ты?

Кидаю плащ на подоконник. Что ж, пора.

Захожу в пропахший любимым запахом крепкого кофе и сандалового дерева кабинет и пытаюсь хоть немного улыбнуться.

— Михаил Михайлович, доброе утро! Да, это я. А вы уже смотрю на месте.

— Да, Владимир Николаевич дал срочное поручение. А ты снова на вы?

Молчу, уставившись на носки своих потертых сапожек. Надо сказать. Набраться смелости и сказать. Всё-равно правда вылезет наружу.

— Вер, как прошёл разговор с мужем?

— Мы с Игорем решили…решили, что попробуем ещё раз. Ради детей, — наконец поднимаю глаза и встречаю непроницаемый взгляд. Непонятно, о чем думает Давыдов. Это напрягает. Лучше бы нагрубил, послал, да что угодно, чем этот спокойный ничегонеговорящий взгляд.

— Это всё? — лишь произносит мой начальник и моё сердце распадается на кусочки.

— Ещё хотела попросить вас отозвать заявление о разводе.

— Хорошо.

— Теперь всё.

— Тогда иди на рабочее место, — холодно говорит мужчина и окунается в рабочие документы.

Я мнусь на месте, но все-таки спрашиваю.

— Вы меня не уволите?

Миша поднимает удивленный взгляд.

— Зачем?

— Ну как же? — покрываюсь красными пятнами.

— Вер, то, что не получилось у нас с тобой построить отношения, не говорит о том, что нужно остаться врагами. Мы взрослые люди. Раз ты приняла решение, что с мужем тебе будет лучше, то я отхожу в сторону, — и вновь углубился в чтение бумаг.

Губы поджимаются в тонкую линию, а сердце кричит: «Не будет лучше! Но я должна так поступить! Должна!».

Разворачиваюсь и ухожу в приемную, аккуратно закрыв за собой дверь. Сажусь за стул и смотрю в одну точку. Как легко он всё воспринял. Значит я не настолько обидела хорошего человека. Так это же к лучшему, разве нет? Почему же мне тогда так грустно?

Время до обеда, несмотря на вчерашнюю накопившуюся работу, тянется долго. Я все время смотрю на часы, пытаясь силой мысли передвинуть стрелки поближе к пяти часам. Михаил практически не выходит из кабинета и к себе никого не вызывает. Это конечно облегчает мою жизнь, особенно совесть.

— Привет, Вер! — заходит в кабинет помощник, а я в который раз дергаюсь. Будто боюсь, что сейчас зайдет муж и снова устроит «концерт».

— А, Вась, это ты. Здравствуй, — утыкаюсь в компьютер, делая вид, что сильно занята.

— С тобой всё в порядке? — не успокаивается мужчина. Конечно нет. У меня муж вернулся и шантажирует меня детьми, если разведусь с ним. А так всё очень даже нормально. Но я натягиваю улыбку и спокойным голосом отвечаю:

— Да. Что у меня может быть ненормального. Всё отлично, — и снова утыкаюсь в компьютер.

Василий ещё какое-то время гипнотизирует меня взглядом, но в итоге уходит. А я падаю лицом на руки. Мне нужно выговориться. Хоть кому-то. Беру трубку и набираю подругу.

— Ин, ты можешь сегодня со мной встретиться?

— Вер, судя по твоему голосу, что даже если не могу, то обязана смочь. Всё настолько плохо? Что случилось?

— Всё при встрече.

— Жду тебя после работы в том же кафе.

— Спасибо подруга.

Выдыхаю и оставшийся день проходит значительно легче. Есть хотя бы единая душа на этом свете, которой я могу довериться, которая поможет.

В кафе прихожу раньше Инки. Прошу принести стакан горячей воды. Тратить деньги я сейчас не имею права. Игорь не работает и вряд ли собирается. А значит всю нашу семью тянуть мне одной. По крайней мере пока. Даже не представляю, как с этим справлюсь. Ведь зарплата у меня небольшая. На троих-то еле хватает, а здесь четверо. Может подработку какую поискать? Полы, например, в подъезде мыть. Надо уточнить в ЖКХ есть ли свободные вакансии.

— Привет, Вер, — выводит меня из невесёлых мыслей подруга.

— Привет!

Инка обнимает меня, обдавая шлейфом стойких сладких духов. Наверняка французские. Всегда мечтала о таких. Садится напротив, взбивает короткую прическу руками и подзывает официантку.

— А ты что это одну воду хлебаешь?

— Ин, да я сыта. Правда.

— Сыта она. Снова на себе экономишь. И так худышка. Тебе надо срочно нарастить бока. Девушка, — обращается подруга к женщине в фартуке, — принесите нам чаю и самых вкусных пирожных.

С благодарностью смотрю на подругу и улыбаюсь. С обеда я так ничего больше и не ела. Поэтому чаю с радостью выпью.

— Ну что, болезная. Рассказывай. Даже страшно представить, что у тебя там случилось. Михаил что ли уволил?

— Нет. С ним всё отлично. Даже больше. Мы позавчера с ним нам свидание ходили.

— Так это же прекрасная новость! Тогда чего такая кислая сидишь. Не понравился? Совсем?

— В том-то и дело, что понравился. Ин, я похоже влюбилась.

— Это же потрясающе! Поздравляю!

— Не с чем, Ин. Сегодня я ему отказала.

— Что?! Ты совсем больная что ли от такого мужика отказываться?! Почему?! Зачем ты ему отказала?!

— Ин, — смотрю на подругу больным взглядом, — Игорь вернулся.

20.

— Ин, — смотрю на подругу больным взглядом, — Игорь вернулся.

— И? Как это связано с тем, что ты бортанула отличного мужика? — непонимающе смотрит на меня подруга.

— Напрямую. Игорь же вроде как мой муж.

— Так подай развод. В чем проблема-то? Тем более ты собиралась. Или передумала?

— Нет, не передумала. Но Игорь сказал не даст мне развода. А если взбрыкну, то он отберет у меня детей. Ин, я же с ума сойду без Сашки и Павлика.

— Что за чушь?! Суд всегда на стороне матери. Верка, не слушай его. Дуй в ЗАГС и быстрее пиши заявление. Иначе этот гад столько крови у тебя выпьет. И Давыдову всё нормально объясни. Он мужик толковый, поймёт. Уверена, что ещё и поможет.

— Ин, муж сказал, что бандитов подтянет. Те судью припугнут, если она детей мне после развода присудит. А если надо будет, то и прихлопнут.

— Что?! Вот же урод! Как у него вообще язык повернулся такое сказать?! Совсем совесть потерял! И ты что такое просто спустишь ему с рук?

— Ин, а что я могу? У меня так точно нет связей в криминальном мире. Сначала думала бежать с мальчишками из города. Но как я оставлю родителей с этим мерзавцем? Единственная нормальная мысль, которая приходит мне на ум, это поискать грамотного адвоката. Но найдется ли такой, кто захочет в это ввязываться?

— Так, подруга, не отчаиваемся. Я поспрашиваю у Лешки. Может у него какие связи есть в интересующих нас кругах. Кто-то же крышует нашу парикмахерскую. Так что думаю, что кое-какие связи точно имеются.

— Спасибо, Ин.

— Пока не за что. И про адвоката выясню. Ты бы лучше у Давыдова спросила. Наверняка знает лучшего юриста в нашем городе.

— Нет. Я не хочу его ввязывать. Это мои проблемы. К тому же стыдно.

— Ну и дура! Стыдно, когда видно. А у тебя муж неадекват. Уверена, что Михаил бы смог тебя защитить.

— Ин, ну не готова я таким с кем-то делиться. Как рассказать, что вышла замуж за пьяницу, тирана и шантажиста, который к тому же умудрился на стороне создать вторую семью?! Какой же никчемной женщиной я буду выглядеть в его глазах, раз такое допустила.

— Так, Верка, не кисни. Поверь, у тебя ещё не самая страшная история. Помнишь нашу одноклассницу Людку Терентьеву? Красавица такая, умница. Почти все мальчишки за ней бегали.

— Конечно помню. Она тогда конечно нос задирала. Только со старшеклассниками и общалась.

— Дообщалась. Вышла за одного из них замуж. Он сначала фарцевал. Она жила, как королева. Все ей завидовали. А в итоге он нариком стал. Люська конечно не сразу просекла. Чисто случайно, когда затеяла дома генеральную уборку, нашла мужскую шкатулку. Открывает, а там шприцы и новые, и использованные, резинка для перетягивания руки. Короче полный набор. Она к благоверному, а тот как с цепи сорвался. Мол её это не касается, как он расслабляется. В итоге подсел он крепко. И работу забросил. Потихоньку стал вещи выносить из дома. И вскоре из королевы Людка превратилась в нищенку. Она собрала чемодан, схватила ребенка и бегом к матери. Этот конченый думаешь её в покое оставил? Нет! Он и дверь тёще поджигал, чтобы выкурить Люську из дома. Он и на работу приходил к ней позорить бедняжку. Она официанткой тогда в дорогущий ресторан устроилась. Так и мучал несчастную, пока того в тюрьму не забрали. Он магазин с такими же отморозками, как он, грабанул. И неудачно. Кто-то из продавщиц заартачился кассу выгребать. В итоге закончилось всё мокрухой. Закрыли Люськиного мужа на двадцать лет. Вот тогда она и вздохнула. После и замуж вышла. Правда уже за работягу с завода. Зато раздобрела, повеселела. На человека стала похожа.

— Бедная! Столько пережила! Ты то откуда столько про неё знаешь?

— Так наши мамы вместе медсестрами работают. Ты не представляешь, сколько Людкина мать слёз пролила. Так что Вер, поверь, твоя ситуация не самая плохая. Выкарабкаемся. Всегда есть выход. И у тебя его найдем.

— Спасибо, Ин. Что бы я без тебя делала?

— Брось, Вер. Мы же подруги. Ты всё же подумай над тем, чтобы рассказать Давыдову. Он бы на раз два всё решил.

— Хорошо, я подумаю.

— Кстати, ты идешь на корпоратив в конце недели? — с энтузиазмом смотрит Инка то ли на меня, то ли на последний кусочек нежнейших эклеров.

— Корпоратив? Первый раз об этом слышу. В честь чего? Вроде никаких праздников не предвидится.

— Да ты что?! Ну ты, Верка, даешь! Весь город в курсе, одна ты вечно где-то летаешь. Сам губернатор присвоил нашему Главе награду за заслуги в развитии города! Владимир Николаевич вторую неделю ходит, распушив свой хвост, как павлин. Мероприятие планируется в крутом ресторане. Хоть поедим на халяву. Кстати обещали звезду какую-то пригласить! Так что втискивайся в платье и вперед.

— Ин, да мне сейчас не до этого.

— Подруга, а когда тебе до этого? Да решим с твоим Игорем как-нибудь. Тебе отдохнуть надо. А то состаришься раньше времени и не видать тебе своего Давыдова, как своих ушей.

— Он уже и не мой.

— Это мы ещё посмотрим, — ухмыляется подруга и закидывает в рот остатки десерта.

К дому подхожу, как к месту заключения и пыток. А ведь когда-то здесь прошло моё детство, полное надежд и чаяний. Как хочется хотя бы на денёк вернуться в то беззаботное время. Когда самое страшное, что можно было представить это наказание за двойку. Сейчас всё это кажется такой ерундой. Строгий папин взгляд не был таким уж и строгим, а мамины выговоры не были такими уж и жесткими. За этим всем скрывалась любовь и забота. Сейчас я это знаю и понимаю. И конечно ценю.

Квартира встречает меня вновь кислым запахом алкоголя. Только на это раз это не пиво. Водка. Эту заразу я узнаю с первого вдоха. Родителей не видать. Но это и понятно. Сегодня они уехали к маминым дальним родственникам. Поездку запланировали давно. И мама конечно порывалась всё отменить, наблюдая за тем, что творится у нас с Игорем. Однако я настояла, чтобы все же они отправились.

Захожу в детскую. Сашка корпит за уроками. А Павлик как обычно играет в свои любимые фишки. Спрашиваю сыты ли дети. И при положительном ответе с тяжелым сердцем иду в зал.

Осторожно открываю дверь. Игорь лежит на диване всё в той же замызганной майке и громко храпит. Значит разговор о квартире придется отложить до завтра. Может и к лучшему. Желания общаться с ним сегодня у меня все-равно нет. Ухожу на кухню. Хочется поужинать более плотной пищей, чем пирожные. Перекусываю котлеткой с пюрешкой и завариваю кипятком мяту.

Забираюсь с ногами на табуретку и прижимаю к себе коленки. Некоторые привычки неизменны. С детства моя любимая поза. Провожаю взглядом закат, прихлебывая травяным чаем. В голове ворох мыслей. Но основная пульсирует набатом. Может подруга права и стоит рассказать Мише. Или все же попытаться сначала разрешить свои проблемы самой?

— Мам, — подсаживается ко мне старший.

— Да, сынок.

Сашка неуверенно мнется у входа на кухню. Потом все же решается и подсаживается рядом.

— Мам, а папа к нам на долго приехал?

— А почему ты спрашиваешь?

— Если честно я хочу, чтобы он уехал обратно от нас. Ты такая грустная стала. Да и на нас с Павликом не обращает внимания. Я-то ладно, взрослый уже. А брат расстраивается из-за этого.

Вижу по глазам, что и Сашка очень переживает, просто не показывает вида.

— Да, мам, — подсаживается к нам мой младший.

Глажу их по макушкам и удивляюсь тому, как выросли сыновья. А ведь ещё совсем недавно были крохами.

— Мне вообще дядя Миша понравился! Крутой мужик и тачка у него улет! Да и дядя Вася тоже ничего. Морожку нам купил и на аттракционах покатал. А папа нас вообще не замечает. Только пьет и с тобой ругается.

— Дети, нехорошо так говорить про папу.

— Это ему должно быть нехорошо от того, что он пьет.

— Мальчишки, а давайте я вам перед сном почитаю, как в детстве?

Сыновья особого энтузиазма не проявляют, но я считаю, что нужно их отвлечь от неприятных мыслей. Я обязательно придумаю, как выбраться из этого переплёта. А пока нужно дать мальчикам как можно больше любви и внимания. Приключения Том Сойера увлекают нас, и мы читаем книжку по очереди практически до ночи. Так и засыпаем под нее.

Во сне вижу Михаила, он обнимает меня и говорит, что всё будет хорошо. А может это знак, что всё же стоит с ним поделиться? Как хочется верить, что это именно так!

21.

Вылетаю из дома в распахнутом пальто и с перекошенным от злости лицом. В груди всё клокочет от ярости, а сердце разрывается от боли и безысходности. Пытаюсь взять себя в руки. Ведь мне сейчас надо быть на корпоративе и желательно с доброжелательной улыбкой на лице. А пока моя ухмылка смахивает на то, что я только что кого-то прокляла. Хотя может так оно и есть.

Час назад наконец удалось поговорить с мужем. Почти всю неделю он увиливал от разговора. То налакается до поросячьего визга, то делал вид, что пошел искать работу, но упорно находил лишь бутылку водки, то ещё какие-то бредовые отговорки. В итоге час назад я взяла его за грудки.

И сейчас понимаю, что не стоило себе портить настроения. Ведь чувствовала, что дело не чисто, что-то происходит. Вернее, уже произошло…

Как по заезженной пластинке вспоминаю минувший час и снова чувствую неконтролируемую животную ярость. Убила бы!

Часом ранее.

— Игорь, хватит уже теснить моих родителей. Пора и честь знать. Папа даже перестал свечи делать для церкви. Так как ту комнату заняли мальчишки. Давай уже продадим квартиру в Саратове и подберем что-нибудь здесь, — держу на согнутом локте коктейльное платье, которое забрала у соседки. Своих-то у меня нет.

— Какая квартира? — вытягивается лицо мужа, как тетива лука.

— Что значит какая? В которой мы жили в Саратове последние лет восемь. Которую тебе выдали на заводе.

— Вот именно, что мне выдали.

— Игорь, всей нашей семье её выдали. Не будь ты женат на мне и не имея двух сыновей, максимум что тебе бы светило — это комната в общаге! — начинаю заводиться.

— Что ты пристала! Как выдали, так и забрали, — отмахивается от меня, как от назойливой мухи муж.

— В каком смысле забрали? — шокировано смотрю на Игоря.

— Я её Оксане отдал. Не мог же я без всего оставить мальчика. Тебе муж и отец сыновей, ей квартира. Всё честно.

Я даже рот раскрыла от дурацкой логики мужа.

— Честно?! Ты шутишь так?! Так езжай и воспитывай! А мне квартиру верни! — в сердцах кричу на Игоря.

— Не дождешься! — наступает на меня муж и я начинаю пятиться. — Какая же ты неблагодарная! Радоваться должна, что разведенкой не оставил!

Да лучше бы оставил! По злому взгляду понимаю, что это мнение лучше оставить при себе. Но и закрыть глаза на этот дурдом я тоже не могу.

— Верни квартиру. У Оксаны есть бизнес, деньги. Она сможет и без неё обойтись. А вот мы нет.

— Я сказал нет! Значит нет! — хлопает ладонью по стене рядом с моим лицом Игорь. А я настолько зла, что уже даже сил нет никаких бояться его неуправляемых всплесков агрессии.

— Ты квартиру отписал ей? — обреченно продолжаю, заранее зная ответ.

— Да!

Отчаяние. Меня захлёстывает именно оно. Кричать на него смысла не вижу. Ухожу в ванную и там переодеваюсь в простое черное платье. Провожусь лишь тушью, красной помадой и ухожу. Вот же гад! Видеть его не могу. Убила бы.

Спустя час.

Подхожу к зданию ресторана, того самого, где мы с Мишей ужинали. Именно в тот день и закончилось моё нормальное существование.

Захожу внутрь и снимаю пальто. Ищу глазами Инку. Подругу нахожу в компании коллег сильного пола. Как всегда, яркая, желанная и привлекающая внимание мужчин и зависть женщин. Иду прямиком в ней, не замечая никого вокруг.

— О, Верка! Шикарно выглядишь. Платье тебе к лицу. Волосы бы только в элегантную гульку уложить и вообще отпад будет!

— Спасибо, Ин. Я вообще до последнего думала, что не приду. Но все-таки решила, что ты права. Мне нужен отдых.

— И молодец! Тем более у меня для тебя отличная новость!

— Правда. Какая? Мне сейчас точно не повредит что-то хорошее в моей жизни.

Подруга отводит меня подальше от народа и шепчет.

— Лешка адвоката нашел. Грамотного. Муж ситуацию в двух словах ему обрисовал. Тот сказал, что возьмется. И за бандитов не переживай. За тем юристом такие авторитеты стоят! Он их частенько отмазывает от их грязных делишек. Ну сама понимаешь. Так что ничего наш адвокат не боится.

— Инка, я тебя обожаю! — наконец радуюсь, что и на моей улице похоже скоро будет праздник.

— Как раз у него и на счет квартиры проконсультируюсь.

— А что случилось?

— Игорь Оксане её отдал!

— Что?! Вот же гнида!

— А так как там были прописаны я и мои дети, мне интересно, как это ему удалось провернуть без нашего ведома.

— Надеюсь, у тебя получится вернуть имущество.

— И я, Ин!

— А теперь, подруга, пошли веселиться. Ты не поверишь кого наш Владимир Николаевич затащил к нам в город! Наталью Гулькину!

— Кто это? — если честно не очень слежу за поп индустрией. Поэтому многие громкие имена мне ничего не говорят.

— Вера! Как так можно не знать?! Группа Мираж!

— Да, что-то такое слышала.

— А раз слышала, бери шампанское, — выхватывает с подноса официанта полный фужер и сует мне в руки.

— За наше здоровье! — чокает мой бокал подруга и смакует шипучий напиток.

Через два бокала мне действительно остановится хорошо. Уходит злость, а потом и обида. Через четыре приходит веселье и бесстрашие. А на пятом бокале во время танца, на который меня всё же вытащила Инка, я врезаюсь в чью-то грудь. Поднимаю глаза вверх и улыбаюсь.

— Васька! Привет! А ты где был? Что-то я тебя не видела.

— Конечно не видела. Ты так увлеченно покоряла танцплощадку ресторана вместе с Инкой, я бы скорее удивился, если бы заметила. А вообще я вечер провожу в компании нашего шефа.

— Он тоже здесь? — загораются мои глаза.

— Конечно. Где же ему ещё быть.

— Ммм. А давай потанцуем! И Давыдова пригласим за компанию.

— Вера, я тебя такую ни разу не видел, — улыбается коллега, — а Михаил с Владимиром Николаевичем. Так что на его компанию не надейся. Он сегодня полностью там.

— Зато есть ты!

Плавные движения, легкие покачивания бедрами, выразительные взгляды. Танец получается на уровне инстинктов. Я так легко чувствую музыку, слышу каждый её вздох. Как и вздох Василия, который не отходит от меня ни на шаг. Но он мне не интересен.

Знаю, что где-то там через толпу Михаил смотрит на меня своим тяжелым тягучим взглядом, безотрывно и так возбуждающе, отчего по коже разбегается толпа обжигающих мурашек. Даже сквозь буйство ароматов, витающих в ресторане, я различаю свой. Запах сандалового дерева и крепкого кофе. Он проникает внутрь меня и разжигает уже внутренности. Иду по нему, как кошка на валерьянку. Продвигаясь шаг за шагом, ритм за ритмом, всё так же покачивая бедрами. Пока на полпути не попадаю в те объятия, о которых мечтаю весь вечер.

— Вера?!

— Да, Михаил Михайлович! — растягиваю его имя, словно пробую на вкус. — Не поверю, что не узнали.

— Почему же, узнал. Более того весь вечер наблюдаю за тобой, — мужское признание разливается пьянящим бальзамом по сердцу. Да! Именно этих слов я и ждала. Как и жду обещания чего-то большего, волнующего, срывающего голову и растаптывающего мою душу напрочь.

— Скорее не ожидал, что увижу тебя такую, — продолжает Давыдов.

— Какую? Пьяную? — веселюсь я.

— Нетрезвую.

— Не нравлюсь?

— Почему же, нравишься. Просто удивлен.

— Потанцуйте со мной, Михаил Михайлович, — начинаю плавно покачивать бедрами в такт музыки. И откуда только во мне это взялось? Или всегда было, но раскрылось при нужном мужчине?

Тягучие глаза завороженно наблюдают за мной, и я знаю, что он пропал. Не откажет, не сможет.

Миша кладет мне свои руки на талию, и я льну к его груди и втягиваю в нос мой личный сорт афродизиака. Его жаркие прикосновения, уверенные движения распаляют во мне небывалый огонь! По телу бегают мелкие электрические токи. И по тяжелому взгляду я понимаю, что сейчас тяжело не мне одной.

— Вер, поговорим? — шепчет в ухо мне мужчина. Я согласна мотаю головой. Сейчас даже на расстрел бы вот так с ним пошла. Куда угодно, лишь бы рядом он. Его запах, голос и его мужская животная притягательность.

Давыдов заводит меня в небольшую комнату и запирает дверь на ключ. Я пытливо оглядываю всё вокруг. В помещении лишь стол, диванчик и пару стульев. — Здесь проводят важные встречи, поэтому отделили от основного зала.

— Понятно.

— Вер, что происходит?

— Не поняла, — ухожу от ответа.

— Поняла. Что случилось между тобой и мужем?

Я внимательно смотрю на Мишу и погибаю. Не хочу сейчас даже думать об Игоре. Только не сейчас, когда я немножко пьяна, а значит можно позволить себе сегодня немножко больше. И поэтому вместо ответа на вопрос, я шепчу:

— Поцелуй меня…

22.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я.

Мужчина спокойно продолжает на меня смотреть, будто ему сейчас докладываю отчет отдела жилищной политики или вещаю прогноз погоды.

— Вер, ты выпила.

— Поцелуй меня, — повторяю я.

— Давай лучше поговорим.

Но говорить я сейчас не настроена. Встаю со стула, медленно подхожу, не отрывая взгляд от тягучих глаз мужчины.

— Вер, завтра ты протрезвеешь и пожалеешь.

Вот уж нет. Я давно мечтаю об этом. Жалеть буду только о том, что давно себе отказывала в этом.

Остаётся один шаг, и я преодолеваю его без страха, сомнения и стеснения. Кладу руку на лацкан пиджака, провожу по жесткой поверхности. У меня перехватывает дыхание. И словно прыгнув с парашютом, обнимаю мужчину за шею и целую. Обратного пути нет.

Миша перехватывает у меня инициативу. От такого уверенного в себе мужчины другого я и не ожидала. Хватает меня под попу и сажает на стол. В платье становится дико тесно, жарко.

Мужская рука дергает за язычок, и молния распадается на две части. По открытой спине пробегают прохладные мурашки, но ладонь вновь согревает мою кожу. Верх платья спадает с моей груди, и я выгибаюсь. Давыдов дёргает мой лифчик вниз и голодный рот впивается в мои жесткие соски. Из меня вырывается протяжный стон.

Миша задирает низ платья и стягивает мои трусики. Я судорожно расстегиваю ему ремень, вытаскиваю из брюк рубашку и добираюсь до его рельефной груди. Провожу пальцами по черным волоскам и целую в живот. Руки в это время живут своей жизнью и расстегивают ширинку. Вытаскиваю член и провожу пальцем по головке. Никогда не любовалась мужским органом, а здесь так и хочется смотреть.

Но Миша не дает мне этого делать. Раздвигает мои ноги шире и вторгается в меня. Из груди вырывается крик. Давно у меня не было секса. Даже и не помню, когда в последний раз спала с мужем. Да и не хочу этого вспоминать.

Давыдов осторожно растягивает меня, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Через пару толчков меня накрывает оргазм. Такой яркий, острый и фееричный. Я кричу и падаю спиной на стол. Мужчина продолжает во мне двигаться, наращивая темп и я понимаю, что скоро кончу второй раз.

Так и происходит. Миша вытаскивает из меня свой пенис и выливается на мои бедра. Когда так делал Игорь, во мне всегда просыпалась брезгливость. Но сейчас мне кажется это таким сексуальным, эротичным. Пальцем рисую узоры по сперме, а мужчина с интересом за мной наблюдает.

Лежу на столе с задранным платьем до живота с оголенной грудью и размазанной спермой по бедру. Миша не может оторвать от меня взгляд, а мне так и хочется, чтобы этот голодный страстный взгляд никогда не сходил с моего тела.

Провожу ладонью по груди, опускаюсь ниже и задеваю клитор. Из меня вновь вырывается стон. Член Давыдова стоит торчком и мне это нравится.

Крепкие руки переворачивают меня животом на стол, по попе раздаётся смачный хлопок и в меня со всей силы врывается член. В этот раз всё длилось гораздо дольше. Пошлые звуки хлопков и хлюпанье смазки мне не кажутся развратными. Наоборот словно музыка в мои чувствительные уши.

Меня накрывает третий оргазм. Миша вытаскивает свой пенис и кончает мне на ягодицы. Со всех сторон я помечена им. И я чувствую, что это правильно…

Даже если меня кто-то осудит, что я замужем. Сначала нужно получить развод, а уж потом выстраивать новые отношения. Да, правила диктуют такой порядок. Но правила созданы, чтобы их нарушать. И это мой случай. Каждый человек стремиться к счастью. И если мой путь такой тернистый и изощренный, да будет так. Я приму его и с радостью буду двигаться по нему. В любом случае не откажусь от своего кусочка рая. Пусть даже закидают меня камнями.

Сейчас мне так хорошо, как никогда не было за всю мою жизнь. И пусть я не права. Но я заслуживаю этот миг моего счастья.

Мы теснимся на маленьком диванчике. Моя голова покоится на крепкой груди, руками глажу живот мужчины. Миша перебирает мои волосы и молчит. Говорить обоим совершенно не хочется. Всё понятно без слов. Нам так хорошо.

Платье валяется где-то на столе. Надеюсь я его не запачкала, ведь мне его ещё возвращать. Перевожу взгляд на настенные часы, неприятно напрягается низ живота. Мне пора.

— Миш, мне надо домой.

— Нет. Пока мы не поговорим, никуда не уйдешь.

— Мне действительно пора.

— Ты считаешь это нормальным, что после того, что сейчас было, просто взять и уйти? — приподнимается на локте мой начальник.

— Миш, давай завтра. Я тебе на работе всё объясню.

— Завтра суббота.

— Значит в понедельник поговорим, — феерический секс смешал все мои мысли, а уж дни и подавно.

— Нет, так долго ждать я не намерен, — припечатывает меня своим взглядом Давыдов к дивану.

Миша поднимается и голышом подходит к столу. Я любуюсь открывшемся видом. Подтянутое тело так и приковывает мой взгляд, а мозги вновь превращаются в кашу. Мои глаза ласкают каждый миллиметр кожи, пытаясь записать эту картину в мою память навсегда. В одинокие ночи будет что вспоминать.

Давыдов со стола поднимает пиджак, вытаскивает из внутреннего кармана маленький блокнот с ручкой, которые он носит всегда с собой. Что-то пишет и протягивает мне.

— Здесь мой адрес. Завтра в любое время жду у себя. Если до вечера ты не появишься, значит жди меня в гости. Понятно?

— Хорошо. Завтра буду, — забираю листочек и кусаю губы. Я верю, что Михаил заявится ко мне домой, если я проигнорирую его приказ. Просьбой это точно не назовешь. Как-то придется выскользнуть из квартиры, чтобы лишний раз не скандалить с Игорем.

Поднимаюсь с дивана, нахожу свои вещи и неохотно надеваю. Миша помогает застегнуть мне платье и снова целует. Я растекаюсь лужицей. Жесткий совершенный рот просто выбивает из меня почву.

Давыдов меня отпускает, и я на ватных ногах подхожу к двери.

— Подожди. Я вызову нам такси.

— Нам? — поворачиваюсь обратно к мужчине.

— Да. Довезу тебя до дома. На улицах небезопасно.

— Миш, не надо. Из окна меня может Игорь заметить.

Взгляд Давыдова наливается кровью, губы поджимаются в тонкую линию. Я понимаю, что мужчина все-равно сделает по-своему. Бесполезно с ним спорить. Да я и не собираюсь. Мне тоже не нравится скрываться, но пока по-другому не получается.

Михаил одевается со скоростью горящей спички, выходит из комнаты первым. Дает мне время прийти в себя. Я выдыхаю и глупо улыбаюсь. То, что сейчас произошло было мне подарком после всех этих сумасшедших дней. Никогда я не чувствовала себя такой желанной, чувственной, такой женщиной. Которую хотят!

Такси довозит нас быстро и останавливается у соседнего подъезда. Миша предусмотрел моё пожелание и за это я ему благодарна. Целую в гладковыбритую щеку и открываю дверцу.

— Вер. Завтра жду.

Не оборачиваясь отвечаю:

— Я буду.

Домой пробираюсь на цыпочках. Все спят. Из комнаты Игоря слышу раскатистый храп и меня от облегчения пробивает мелкая дрожь. Он бы заметил моё слишком счастливое выражение лица, помятое платье, а уж про белье я вообще молчу.

Быстро снимаю с себя всю одежду, наскоро принимаю душ. Спать иду в комнату мальчиков, ложусь на самом краешке и засыпаю с глупой улыбкой на лице. Сейчас я чувствую в себе столько сил, чтобы бороться. Инка нашла мне адвоката. Мои любые сынишки под боком дают мне уверенности, что я всё делаю правильно. А Миша сегодня мне показал, что всё будет хорошо. Что наша семья ещё будет по-настоящему счастлива! Господи спасибо тебе за всех этих людей, через которых ты мне помогаешь вынести все эти тяготы. Теперь я точно знаю, что справлюсь.

23.

Утро начинается как обычно с ругани мужа, которая грубо меня вытаскивает из сладкого сна. Разлепляю один глаз и вижу опухшую от постоянных пьянок моську. Вечно в грязной мятой одежде. И где тот мужчина, в которого я когда-то влюбилась? Снова закрываю глаза, не хочу его видеть. Пытаюсь поплотнее закутаться в одеяло, чтобы спрятаться от мужа, от его отборного мата и упреков. Но с меня грубо стаскивают одеяло и продолжают орать.

— Хватит дрыхнуть! Вставай! Жрать хочу.

— Так поешь. Мама наверняка завтрак на столе оставила.

— Нет её! Свалила с отпрысками гулять. И жрать ничего не приготовила. Хочет меня голодом заморить.

— Ты же каждый раз её еду хаешь, называя отравой. Вот мама и обиделась.

— Тоже мне фифа голубых кровей нашлась. Вставай!

— Сейчас, — стону я.

— И почему ты здесь спишь? А не со мной? Что твои родители скажут?

— Ты храпишь, как паровоз. Как с тобой спать? А мама с папой и так не слепые. Видят, что у нас не всё гладко, — и это я ещё мягко выразилась. Но драконить злого мужа не хочу.

— Видят они. А нечего в нашу семью нос свой совать!

— Они и не суют.

— Ты раньше со мной спала и не выкобенивалась. И сейчас будешь! Чтобы сегодня ночью, как миленькая на своё место пришла. Поняла?! — согласно мотаю головой, а саму воротит. Срочно надо с адвокатом разговаривать. Еще немного и я свихнуть от Игоря.

— До скольки вчера моталась?

— Не поздно. Где-то в районе двенадцати вернулась.

— Не ври, зараза! Я до часу кино смотрел по телеку.

— Игорь, хватит! Не смотрела я на часы. Но ушла с корпоратива раньше всех.

— В следующий раз с тобой пойду. Знаю я эти гулянки, бл*дство сплошное.

— Не суди по себе людей, — бурчу себе под нос.

— Что ты сказала?!

— Сказала, что у нас там приличный народ. Все ведут себя достойно, — правда кроме меня. Но ты, дорогой муженек, об этом никогда не узнаешь.

— Хватит трепаться, иди жрать варить.

Босыми ногами шлепаю на кухню. Руки на автомате достают из холодильника яйца, докторскую колбасу и готовят обычную жареную яичницу. А мои мысли далеко отсюда. Там, где мою кожу гладят крепкие мужские ладони. Там, где меня целуют до умопомрачения. Там, где меня кладут на кухонный стол и проделывают то, что Миша вчера не успел.

Запах приготовленный яичницы выводит меня из вереницы моих фантазий. Кладу завтра в тарелку и скрываюсь в ванной. Нужно привести себя в порядок. Иначе лихорадочный румянец на щеках и торчащие из-под футболки соски Игорь примет на свой счет. Его прикосновения я точно не переживу.

Наскоро собираюсь, даже не крашусь. Как пятнадцатилетняя девчонка нервничаю перед свиданием. Осталось только отпроситься у «строгих родителей». В моем случае ещё хуже, у Игоря.

Муж сытый лежит на диване и сейчас лучший момент свалить из дома.

— Я к Инке. После обеда буду, — кидаю на ходу, чтобы не привлекать лишнее внимание.

— Вы что вчера не нагляделись друг на друга на ваших гулянках?

— Игорь, вчера вся администрация была. Думаешь при таком скоплении народа можно нормально пообщаться?

— А о чем вам вообще трепаться? Сиди дома! Обед не сварен.

— Приду и сварю.

— Сейчас иди вари, потом к своей Инке свалишь. Успеете нам мужикам кости наобмывать.

Больно ты кому нужен. Но вслух произношу другое.

— Игорь, мне в любом случае в магазин надо. В холодильнике шаром покати. Ты все сожрал, — не сдаю оборону. Не верю я, что после готовки он меня отпустит. Однозначно ещё что-то придумает.

— Ладно. Только недолго торчи у своей подружки. И пиваса зацепи.

— Хорошо, — соглашаюсь, лишь бы побыстрее свалить. А вообще пива действительно не мешало бы прикупить, чтобы напился и вырубился. И отстал от меня.

До дома Михаила доезжаю на автобусе. Он живёт в престижном районе рядом с центром города. Всё такое аккуратное, чистое, даже мусора не найдешь и плафоны все целые. Всегда хотела жить в таком месте.

В голове полно сомнений. Да, вчерашний вечер был потрясающий. Но повод ли после этого так довериться мужчине? Рассказать свои секреты, вытряхнуть перед ним своё грязное бельё?

А вдруг он отвернётся от меня, после того, что услышит? Не захочет иметь со мной ничего общего? С другой стороны, зато я перестану мучиться от сомнений, недомолвок. Откажется, значит так тому и быть. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Расскажу, как есть, без утайки.

Набираю номер квартиры в домофон и поднимаюсь наверх. Просторный подъезд. Много света, чистота. Стены не исписаны матерными выражениями, в воздухе не висит запах мочи. Как должно быть приятно после тяжелого рабочего дня возвращаться в такой дом. Сразу все проблемы отходят на второй план. Такой уют не может не радовать глаз и душу.

Железная надежная дверь в квартиру настежь открыта. Захожу внутрь. Михаил встречает меня на пороге в спортивном костюме, который делает мужчину домашним, уютным, своим. В квартире стоит идеальная чистота. Ни пылинки.

Аккуратно разуваюсь. Миша помогает снять пальто и вешает в шкаф.

— Легко добралась?

— Да, спасибо.

— Кушать хочешь?

— Если честно, то я даже не завтракала.

— Вот и отлично. Забежал утром в хлебный, купил торт «Смуглянка». Один не справлюсь, так что помогай.

— Мой любимый торт, — расплываюсь в улыбке.

— Правда? И мой.

Миша заваривает чай. Разливает и подаёт к столу нарезанный торт. Аромат чая разносится по кухне, и я довольно мурлычу.

— Как вкусно пахнет! Что за чай?

— Друг из Индии привёз. Сам ещё не пробовал. Так что давай вместе дегустировать.

— Из Индии? Ничего себе! Всегда мечтала там побывать.

— Значит будешь, Вер. Я обязательно тебя свожу с детьми. Вам там понравится.

— Миш, не обнадеживай меня, пожалуйста, раньше времени. Когда я расскажу тебе свою историю вряд ли ты захочешь куда-то меня везти. Тем более с детьми.

Мужчина хмурится.

— Вер, завтракай и поговорим. Хватит загадками разговаривать. Не думаю, что ты меня можешь чем-то удивить. За свою трудовую деятельность в администрации я и не такого понаслушался.

Это конечно радует, что Михаил мужчина стойкий и опытный. Однако мои поджилки все-равно трясутся, а сомнения так и норовят отказаться от этой идеи и бежать отсюда.

Заедаю свои расшатавшиеся нервы нежнейшим тортом, который тает во рту. Доедаю второй кусок, допиваю ароматный чай и откидываюсь на спинку диванчика.

— Наелась? Может ещё чай?

— Нет, и так чувствую себя беременной каракатицей, — хихикаю. Михаил убирает грязные кружки в раковину, споласкивает и говорит такое, отчего сердце перестаёт биться.

— Хотел бы тебя увидеть беременной.

Слова мужчины затрагивают самую глубину души и на мгновение я перестаю дышать. Вот зачем он так? Как теперь рассказывать грязную семейную историю после таких чистых и трогательных откровений. Сглатываю вязкую слюну и начинаю свой непростой рассказ.

24.

— Я не хотела возвращаться к мужу. Мне пришлось.

Миша начинает хмурится, но не подгоняет меня. Дает собраться с мыслями. За что я ему очень благодарна. Перевожу взгляд куда-то в пустоту и продолжаю.

— В тот день, когда я вернулась со свидания с тобой, не ожидала его увидеть у нас дома. Я ему сказала, что хочу подать на развод. Но Игорь был пьян и…

Делаю паузу. Тяжело вспоминать тот день. Будто снова оказываюсь в том времени. С кислым запахом пива и пьяным мужем на диване. Перестаю замечать, что нахожусь сейчас в совершенно другой квартире с кардинально другим мужчиной напротив и рассказываю дальше.

— Он отказал мне в разводе. Заявил, что если я пойду с ним судиться, то он отберет сыновей. Я не приняла его слова всерьёз и сказала, что детей всегда оставляют с матерью. Тогда он меня решил припугнуть бандитами. Если судья рискнет отдать мальчиков мне, её замочат. Никто не станет связываться с бандитами, — выдыхаю я. — Представляешь, что я почувствовала? Меня сковал страх за своих родных. И я решила, что лучше пока оставить всё как есть.

Шли тягостные минуты молчания. Я не поднимала своего взгляда от стола, боясь столкнуться с осуждением зачем я втягиваю его в это болото. Выдыхаю лишь, когда Михаил заговорил:

— Он поднимал на тебя руку?

Я утыкаюсь в свои ладони и молчу. Врать не хочется, но и сказать такое язык не поворачивается.

— Понятно.

— Синяков нет, — выдавливаю из себя.

— Это ты его сейчас так оправдываешь?

— Нет конечно. Просто не хочу, чтобы ты марался о него.

— И не собирался. У меня другие методы.

Смотрю на Мишу и вижу хищника, готового совершить опасный прыжок. Ни отвращения, ни омерзения, ничего такого. Только холодная собранность.

— Ты слишком спокоен, слушая мою историю.

— В принципе чего-такого я ожидал, — ошарашивает меня мужчина.

— Как?

— На следующий день ты пришла на работу сама не своя. Нервничала, кусала губы, теребила юбку. Вер, я тебя уже достаточно изучил за то время, пока мы работаем вместе. Было очевидно, что ты чего-то боишься. От меня ты вообще постоянно прятала взгляд.

— Почему сразу не сказал?

— Ждал, когда ты сама будешь готова раскрыться мне. Я не тиран. Хочу, чтобы моя женщина сама мне доверилась.

— А если бы так и не рискнула.

— Месяц.

— Что?

— Я дал тебе месяц. Потом бы вмешался против твоей воли. Но по-твоему лицу было очевидно, что долго ты не протянешь.

— Всё это время я на месте не сидела. Инка мне адвоката нашла. Сказала, что хорошего.

— Умница. С адвокатом я сам поговорю, если дойдет до этого. Тебе не надо ввязываться. И с этого дня забудь про проблемы с мужем. Я всё решу сам.

— Миш, зачем тебе это? — в шоке смотрю на мужчину, которого я узнала совсем недавно. Но который стал для меня всем.

— Вер, я человек действия. Не люблю всех этих цветистых фраз. Прости, как не умел, так и не научился. Скажу лишь раз и запомни, пожалуйста, повторять больше не буду. Потому что это останется неизменным, — я утопала в тягучем взгляде мужчины, ожидая те самые слова, которые ждет каждая женщина. — Вер, ты мне стала дорога с того момента, как переступила порог моего кабинета. С каждым днем я лишь убеждался в том чувстве, которое тогда зародилось. И хоть я и был уверен, что больше никогда не смогу полюбить. Но ты смогла ворваться в моё холодное сердце. И раз уж так судьбе угодно, теперь ты там навсегда. А значит я не смогу тебя отпустить. И не хочу. Вер, я люблю тебя.

Мои ладошки заледенели, а из глаз потекли две соленые дорожки. Миша присел на корточки рядом со мной, вытер мои глаза и поцеловал. Такие простые слова. А сколько в них силы, глубины. Сколько в них правды. Я и сама никогда не захочу уйти от этого мужчины.

Миша поднимает меня на руки и относит на диван. В этот раз происходит всё медленно и нежно. Мужчина меня возносит до небес и не раз. Мне кажется, что я нахожусь в какой-то сказке. Ведь так не бывает. Или бывает?

Мы снова лежим в обнимку и это становится приятной традицией. Я даже не сразу вспоминаю, что мне снова пора домой. Игорь наверняка зверствует и шлет меня трехэтажным матом. Но мне сейчас так хорошо, что я отгоняю от себя тяжелые мысли.

— Заявление твоё я кстати так и не отозвал.

— То есть?

— Вас разведут, Вер.

— А бандиты?

— Я же сказал, чтобы с этого дня ты прекратила думать об этом. Теперь это мои проблемы. Сейчас лежи и отдыхай. Мне нужно сделать пару звонков.

— Хорошо, — растекаюсь по всей поверхности кровати. А она у Михаила просто огромная. Погружаюсь в дрему, снова забывая про Игоря.

Будет меня чарующий аромат свежесваренного кофе. Поворачиваюсь и вижу Мишу с подносом в руках. На нем стоят чашка ароматного напитка и тарелка с бутербродами.

— Я умерла и оказалась в раю?

Миша заливисто смеётся. А я наслаждаюсь этими счастливыми звуками.

— Тебе очень идет смеяться.

— Такого комплимента мне ещё не дали. А вообще когда-то я хохотал частенько. Ты даже удивишься, но в институте я входил в сборную КВН.

— Такой серьёзный мужчина и КВНщик? Ты меня удивил.

— Да, там я познакомился с женой. Покойной.

— Прости, Миш. Если тебе тяжело вспоминать, то не стоит.

— Все нормально, Вер. Сейчас уже не так больно. Ты поешь, иначе остынет. А потом надо поговорить.

— Ты так серьезно хмуришь брови, что страшно представить, о чем пойдет разговор.

— Сначала поешь.

Я набрасываюсь на еду, как рота голодных солдат. Занятия любовью все-таки изматывают. Да и не ела сегодня ничего толком. Съедаю всё до последней крошки. Бутерброды оказались выше всяких похвал!

— А сейчас поговорим. Вер, в вашей квартире сейчас находится наряд милиции…

25.

— А сейчас поговорим. Вер, в вашей квартире сейчас находится наряд милиции.

— Что?! — вскакиваю с постели. — Зачем?!

— Вер, успокойся.

— Там мои дети! Родители! Как я могу успокоиться?!

— Твоих родителей предупредили. Они вместе с твоими сыновьями сейчас гуляют по зоопарку. Так что не переживай, они в безопасности.

— Хорошо, — снова сажусь на кровать и успокаиваю своё сумасшедшее сердцебиение. — Объясни теперь, что происходит?

— Сейчас твоего мужа забирают в участок. За хулиганство.

— Он что-то успел натворить?

— То, что он держал в страхе всю семье тебе кажется недостаточным основанием для задержания?

Моя челюсть падает. Не думала, что Михаил возьмется за дело так быстро и так серьёзно. И приятно, и страшно одновременно.

— Но я же не писала никакого заявления.

— Ты думаешь оно мне необходимо?

— Это же произвол.

— Вер, произвол оставлять твоего мужа на свободе и позволять дальше мучить тебя.

Пытаюсь уложить в голове услышанное и не получается. Как оказывается легко решаются вопросы, когда у тебя есть деньги и власть.

— А что будет, когда его выпустят? Он ведь прибьёт меня, — мертвой хваткой цепляюсь за одеяло.

— Его не выпустят.

— Но как же…

— Пока он не подпишет заявление о разводе. Я найду тысячу причин, чтобы его задержать в обезьяннике. А когда подпишет, вышвырну его из города. Хватит твоей семье страдать.

— А бандиты?

— Вер, расслабься, — подходит ко мне Михаил и кладет свои руки на плечи, легонько массируя. — Я всё выясню и решу эту проблему.

— А что же делать мне?

— Для начала успокоить своих родителей. Ещё необходимо придумать, что скажешь мальчишкам, почему папы снова рядом с вами нет. Можешь, например, сказать, что его забрали на Северный полюс белые медведи за плохое поведение, — улыбается мужчина.

— Да, или бармалей в Африку? — начинаю хохотать. — Миш, они уже взрослые. В такое мои сыновья не поверят.

— Согласен. Но по крайней мере ты улыбнулась. А мальчишкам скажи, что Игорь вернулся в Саратов.

— Да, ты прав. Так и поступлю. Скажу, что на работу вызвали.

— Умница.

Миша целует в плечо и продвигается ниже к зоне декольте. Начинаю мурлыкать от удовольствия, но…

— Миш, ты же понимаешь, что мне сейчас надо домой. А если мы в таком духе продолжим дальше, то я думаю, что мы с тобой не выберемся из кровати вплоть до завтрашнего вечера.

— Заманчивая перспектива, Вер. Но ты права. Ты сейчас очень нужна своей семье.

Мужчина кутает меня в одеяло и на ухо шепчет:

— Беги, пока я не передумал.

Вскакиваю с кровати и несусь в ванную. Привожу себя в порядок и снова попадаю в родные объятия. У входной двери целуемся словно подростки, никак не можем оторваться друг от друга. Первый раз со мной твориться нечто подобное. Даже в юности не испытывала такой водоворот чувств. Не думала, что после тридцати это возможно.

— Я пошла, — шепчу.

— Иди, — мужская рука гладит меня по волосам.

— Не хочу, — выдыхаю, глядя в тягучие глаза.

— Знаю. Вер, обещаю тебе, как только мы всё решим, ты с мальчишками сразу же переедешь ко мне. И тогда тебе не нужно будет никуда уходить.

— Так скоро?

— А чего тянуть? Мы с тобой взрослые люди.

— Да, но сыновья? Как они на это отреагируют? Вдруг будут против.

— Обещаю, что найду к ним подход. Ведь мы станем одной семьей.

— Допустим, Пашка уже от тебя без ума. Остался Сашка. Он кстати такой же серьёзный, как и ты.

— Значит партия в шахматы нас точно сблизит.

— Его любимая игра, — улыбаюсь, всё глубже проникая в родные глаза. — Только не вздумай ему поддаваться. Он тебя раскусит на раз два. Сашка у меня тот ещё шахматист! Моему отцу никак не удается его обыграть.

— Раз всё так серьёзно, то обещаю, что задействую в игре весь свой талант и логику.

Бросаю благодарный взгляд на мужчину в спортивном костюме и с взлохмаченными моими же руками волосами и ухожу. Миша прав, мальчикам я сейчас нужнее. А с ним мы ещё наверстаем.

Дом встречает меня ароматом наваристого борща и домашней выпечки. Мальчишки радостно несутся ко мне на встречу. Пашка вешается на шею. Саша скромно переминается с ноги на ногу рядом.

— Мама! Ты где была?! Мы с бабушкой и дедушкой ходили в зоопарк! Представляешь! Кого я там только не видел, — тараторит младший.

— Да, приходил какой-то дяденька. Заперся с бабушкой и дедушкой. А потом мы все вместе пошли в зоопарк. Как нам сказала ба, тебе с работы билеты выдали, — внимательно смотрит на меня сын. Какой же он все-таки умный не по годам. Чует, что где-то подвох.

— Да, мне начальник свои отдал. Ему постоянно что-то дарят. А так как у него семьи нет, то он передарил их мне.

— Это тот дяденька на клевой тачке?

— Да, сынок, — глажу Павлика по головке.

— Он классный!

— А когда мы вернулись, папы не оказалось в доме, — продолжает Сашка. Вот и настало время им соврать. Но это ложь во благо. Поэтому я без зазрения совести говорю:

— Он срочно уехал в Саратов. Его с работы вызвали.

— Его разве не уволили, — недоверчиво продолжает сверлить меня взглядом старший.

— Нет.

— И когда он вернется? — спрашивает Пашка.

— Не знаю, думаю, что не скоро.

— Ура! — радуется Павлик.

— Хорошо, — довольно кивает головой Сашка.

Я ожидала немного другой реакции, по крайне мере от Пашки. В прошлый раз он так переживал, что отца рядом нет. А сейчас так откровенно радуется. Недавно он конечно жаловался, что Игорь не обращает на них никакого внимания. Всё-равно думала, что сыновья хоть немного расстроятся. Раз так, значит я точно всё делаю правильно.

— Не хотите погулять? На улице тепло.

— Нет. Мы лучше к Дениске в гости сходим! Расскажем ему как здорово было в зоопарке! Особенно мне понравились бегемот и макаки!

— Дениска — это наш сосед снизу, — поясняет мне старший, видя моё растерянное лицо.

— Хорошо, идите, только недолго.

Мальчишки убегают, а я иду на кухню к маме. Она без слов мне накладывает тарелку любимого супа. Я с жадность на него набрасываюсь. Одними перекусами сыт не будешь.

Покончив с горячим, мама ставит передо мной кружку чая с молоком и мятные пряники.

— Дочь, а теперь объясни старой женщине, что происходит, — подсаживается родная женщина рядом со мной.

— Мам, ну какая же ты старая. Ты у меня ещё ого-го!

— Да, ладно тебе. Что я себя в зеркале что ли не вижу.

— Мамуль, ты у меня ещё такая красавица!

— Ох, лиса. Хватит уходить от темы. Рассказывай.

— Игоря забрали в участок. Его оттуда не выпустят, пока он не подпишет развод.

— Не знала, что сейчас за такое сажают.

— Нет конечно. Спасибо моему начальнику. У него большие связи и возможности. Не представляю, что бы без него делала.

— Надо же какой ответственный. Так за своих сотрудников переживать.

— Мам, — мнусь я, — мы немного больше, чем сотрудники.

— О!

— После развода, я планирую с сыновьями к нему переехать.

— Верунь, ты уверена? Все-таки так скоропалительно окунаться в новые отношения. Пусть даже если твой начальник самый лучший из мужчин.

— Да, мам, уверена. И он действительно самый лучший.

— Тогда я рада за тебя, дочь, — берет меня за руку мама, а второй вытирает подступившие слезы. — Ты достойна наконец стать счастливой.

— Спасибо, — пожимаю морщинистую, пропахшую выпечкой родную руку.

26.

В свой последний выходной день перед рабочей неделей провожу в компании своих сыновей на прогулке. Хочется наконец вздохнуть полной грудью и почувствовать себя свободной от пьяных выходок мужа. Мне до сих пор до конца не вериться, что, когда я вернусь домой, меня будут ждать только мои родители. И никаких тебе упреков, унижений. Только тишь, да гладь.

Пашка взахлеб рассказывает последние школьные события. Тот мальчишка, с которым они раньше дрались, теперь обходит его стороной. Видимо отец провёл с ним разъяснительную беседу и посоветовал не трогать моего сына. А всё спасибо Михаилу. Не представляю, как бы разрешилась эта ситуация, если бы не его участие.

Сашка как обычно молчит. На мой вопрос, как у него дела, старший сын объясняет, что ничего нового и интересного у них в классе не происходит, всё как обычно. Какие они все-таки разные. Одного привлекает внимание даже то, что кого-то пересадили или отругали за неподобающий вид. А Сашку не волнует даже то, что кто-то подрался, а кого-то заставили писать объяснительную директору за то, что застукали курящим за углом школы.

Радую мальчишек покупкой торта «Смуглянка». Погостив у Миши, решила тоже своих побаловать любимым десертом. Счастливые и довольные возвращаемся домой. Мама заваривает ароматный чай. И мы всей дружной семьей проводим время вместе за беседой под любимый замах мяты и торт «Смуглянка».

Созваниваюсь с Инкой. Подруга хвалит меня, что я наконец поступила, как умная женщина и всё рассказала Михаилу. Подруга восхищается поступком Миши. А про Игоря говорит, что тот получил по заслугам. И в конце добавляет своё заветное, я же говорила! Я тихонечко радуюсь, что всё сложилось именно так, как она говорила. Не иначе.

К вечеру мне звонит Миша, спрашивает, как дела и добавляет, что завтра поделиться новостями о муже. Меня сразу же одолевает любопытство. Но на все мои попытки выведать, что там за новости такие, мужчина лишь отмахивается и говорит, что заботиться о моём благополучии. Ужастики лучше смотреть утром, иначе ночью спать не смогу. Как будто теперь смогу, когда моё любопытство так и не утолено.

Утром собираюсь на работу со скоростью света. Причем непонятно из-за чего больше. Узнать, что же там нового выяснил Миша про Игоря или просто из-за того, что безумно по нему соскучилась. Хочется снова почувствовать вкус твердых губ, аромат его тела, который насквозь пропитан крепким кофе и деревом сандала.

Натягиваю новое платье с юбкой карандаш, которое успела вчера прикупить. Захотелось что-то красивое для себя, а может и для Миши. В любом случае выгляжу я очень эффектно. Похудевшая из-за всех этих стрессов фигурка выглядит как нельзя идеально в этом наряде. Подвожу губы красной помадой в тон платью и бегу на работу. Автобус, замечая моё праздничное настроение, приходит вовремя и освобождает для меня одно свободное местечко. В час пик это сродни чуду.

В кабинет захожу с улыбкой на лице и подбегаю к распахнутой двери. Миша сидит на своём месте и ждёт меня. Замечая его голодный взгляд, понимаю, что очень ждёт.

Первая подбегаю к нему и впиваюсь в жесткие губы. Все-таки Миша — это основная мотивация моего желания приходить на работу.

— Привет, — шепчет мне в ухо хриплый мужской голос, отлипнув от меня на долю секунды.

— Привет, — отвечаю я и улыбаюсь. Его губы перепачканы красной помадой. Всё-таки яркую помаду не стоит надевать, когда идешь на свидание к любимому мужчине. Достаю из его буфета салфетки и вытираю следы страсти.

— Нас когда-нибудь так застукают, — начищаю щеку Михаила. И как там помада только оказалась?

— Не застукают.

— Ты так в себе уверен?

— Нет. После того, как ты ко мне переедешь, ты не будешь работать.

— Что? Почему?

— Вер, потому что я в состоянии обеспечивать свою семью.

— Миш, но я не хочу повторения своих ошибок.

— Я не Игорь.

— Знаю. Но все-равно хочу работать.

— Хорошо. Будет тебе работа. Где ты себя видишь?

— Я очень люблю читать. Может библиотекарем.

— Устроим.

— Правда?! Как? Ведь сейчас напряженка с рабочими местами.

— Вер, значит нарисуем новую ставку. Не переживай, теперь это моя проблема и я решу её.

Радуюсь, как ребенок и снова целую мужчину. Теперь уже можно, всю помаду мы благополучно съели, а остатки размазали. Помада Руби Роуз не прошла проверку на прочность.

— Вер, у меня скоро совещание. До этого времени нам нужно всё обсудить.

— Да, я помню, как ты вчера мне что-то про Игоря говорил.

— Его в первую очередь.

— Вряд ли меня ещё что-то может удивить. Говори, я готова.

— К такому вряд ли.

— Не томи уже! — не выдерживаю эти длинные прелюдии.

— Вчера мои ребята выяснили, что твоя квартира в Саратове переписана не на Оксану, как ты считала. А на местного авторитета из группировки Колобковских.

— Какая группировка? — непонимающе смотрю на Мишу.

— Колобковские. Тебе ничего это не говорит?

— Нет конечно. Откуда?

— Хорошо. А вот твой муж с ними знаком и очень тесно.

— Не знала, что Игорь имел дело с криминалом.

— А он и не имел. Если быть точным, его имели. Твой муж за последний год пристрастился к игровым автоматам в одном подпольном клубе. Ты знала об этом?

— Игровые автоматы? Нет, не знала. А где он деньги брал?

— Его любовница спонсировала. Ровно до тех пор, пока твой муженек не проигрался по-крупному. Тогда-то и дала Оксана ему отворот поворот. Выкинула из дома. Бандиты отобрали у него квартиру, вернее у вас. Игорю пришлось всё отписать на списание долга. Но даже этого не хватило погасить его. Бандиты стали ему угрожать, Оксана окончательно послала его. Что ему оставалось делать? Он вспомнил про тебя. И сделал ноги из Саратова. Бандиты кстати до сих пор его разыскивают. И очень обрадуются, если я их выведу на него.

Я сижу ни жива, ни мертва. Настолько меня ошарашила информация. Столько всего творилось за моей спиной. Как можно было всё это не заметить?

— Миш, какой же я была слепой!

— Вер, не кори себя. Ты была занята воспитанием детей. Ты не можешь отвечать за взрослого человека. Он сам выбрал свой путь.

— Ты сделаешь это? Ты сдашь его?

— Нет, Вер. Не хочу, чтобы на моих руках была чья-то смерть. Пусть даже и такой гниды, как твой муж.

Я непроизвольно выдохнула. Я тоже не желала смерти отца своих детей. Ведь у нас с Игорем и хорошие моменты в жизни случались. Не хочу помнить о нем только плохое.

— Я предложу твоему мужу сделку. Он подписывает документы о разводе, а я отпускаю его с миром и не говорю бандитам, где он прячется. Игорю придется согласиться на такие условия, если он не дурак. А мне кажется он не дурак. Трус да.

— И когда ты собираешься к нему идти?

— Сегодня после работы планировал заскочить в участок.

— Миш, а ты сильно разозлишься, если я тебя попрошу об одолжении.

— Что-то мне уже не нравится твоя постановка вопроса. Говори, а там посмотрим.

— Я сама хочу прийти к нему в участок и попросить развода. А заодно и попрощаться.

— Вер, мне не нравится эта затея, — хмурится Михаил.

— Пожалуйста. Я только попрощаюсь. Все-таки он отец моих детей. К тому же столько лет мы с ним прожили вместе.

Михаил молчит, а я нервно покусываю губы. Да, для меня важно поставить точку в прошлом браке. Знаю, что Игорь это не оценит. Польет меня как обычно грязью. Но мне это необходимо.

В конце концов Михаил сдается:

— Хорошо. Можешь сама сходить. Я попрошу ребят присмотреть за тобой, чтобы не дай бог этот ублюдок тебя и пальцем посмел тронуть. Но имей ввиду я все-равно против этой затеи. Несмотря на все твои причины сделать это.

— Спасибо! — радуюсь я своей маленькой победе и закрепляю всё это благодарным поцелуем. Скоро начнет собираться народ на очередное Мишино совещание, а значит пора идти на своё место. Я не хочу, чтобы о нас судачила вся администрация. Сначала надо разобраться со своим горе-браком, а потом уж открыто строить отношения. Сегодня вечером и займусь разборками, наведаюсь к мужу в его временное пристанище.

27.

Подхожу к участку, а у самой поджилки трясутся. Никогда не думала, что мне когда-нибудь доведётся посетить милицию. А может ну его, это прощание. Михаил же сказала, что без меня прекрасно справится. Вот что у меня за совесть такая? Жить нормально мешает.

Захожу на порог казенного учреждения. Меня встречает неприметный мужчина в форме. Среднего возраста, среднего роста с небольшим брюшком. Миша предупредил, что я приду.

— Гражданка Овчинникова?

— Да, это я.

— Капитан милиции Сидоров к вашим услугам. Я проведу вас к месту заключения к гражданину Овчинникову. Вам будет дано только пять минут. Поэтому будьте добры обсудить интересующий вас вопрос коротко и ясно. Всё понятно?

— Да, спасибо капитан Сидоров.

— Ну что. Идёмте-с.

Мужчина ведёт меня через холодные серые коридоры. Одна только атмосфера наводит на меня страх и бессилие. Останавливаемся у обшарпанной деревянной двери. Капитан Сидоров толкает дверь и приглашает внутрь.

Игорь сидит в обезьяннике за металлической клеткой. Зря Миша так переживал. Муж при всём желании не сможет меня достать. Видно, что решетка крепкая, надежная, через неё и посерьёзнее задержанные проходили и ничего стоит и здравствует, выполняет свои прямые обязанности.

Игорь смотрит на меня злыми, леденящими душу глазами. Внутри меня всё холодеет.

Сидоров снова мне напоминает, что у меня есть только пять минут и уходит. За спиной слышу хлопок двери, а значит время пошло. Сглатываю слюну, зажимаю руки в кулаках и подхожу ближе.

— Привет, — сипло хриплю я.

— Какого черта меня упекли за решетку?! Это ты на меня заяву накатала, потаскуха! — орёт муж.

— Игорь, я пришла сюда не кричать. Успокойся.

— А нахрена ты тогда сюда припёрлась?! Вызволяй меня отсюда! Мне даже позвонить не дали. Совсем менты озверели. Вылезу отсюда, я на них нужных людей натравлю. Сразу они у меня присмиреют! Землю жрать будут! И ноги целовать!

— Игорь! — не могу слушать этот словесный понос. Но он даже на меня не обращает внимания. Появились свободные уши и он выплевывает из себя всю свою накопленную ядовитую желчь.

Целые сутки тут торчу. Вчера вообще с бомжем спал, пока ты там на диванчике нежилась.

— Игорь, у меня есть только пять минут. Не больше. Я пришла не выслушивать твои недовольства, а поговорить, — повышаю свой тон. Надо действовать жестко, иначе муж меня не воспримет всерьёз. С волками жить, по-волчьи выть.

Мужчина вскакивает с места и хватается за решетку, начинает её рьяно трясти. У меня даже сердце в район пяток падает. Как это жутко наблюдать за разъяренным мужчиной! Хорошо, что холодный металл сдерживает его. Иначе он давно бы распустил свои кулаки.

— Ты, с*ка! П*здеть будешь дома! А сейчас шевели булками к дежурному и вытаскивай меня отсюда!

— Если ты не успокоишься, я уйду. И тогда сидеть тебе здесь и сидеть! — впиваюсь ногтями в своим ладони. Сколько моих душевных сил уходит, чтобы выслушивать эту грязь. Михаил был прав. Надо было ему предоставить разбираться с моим мужем. Этот человек не понимает нормальных слов. Как же злоупотребление водкой меняет людей!

Игорь меняется в лице, отпускает руки с решетки и садится на кровать. Ноги вытаскивает вперед, руки перекрещивает в локтях. И смотрит на меня с таким довольным наглым выражением лица, будто это я сейчас нахожусь по ту сторону решетки. А он думает вызволять меня или нет. Меня это выбесило.

— Смотрю ты борзая стала. Что, ёб*ря все-таки нашла себе. Да как я погляжу не из простых, раз меня так запросто сюда запихнули.

— Игорь, хватит! Тебя выпустят отсюда, как только ты подпишешь одну бумагу. Заявление о разводе.

— Нихрена я подписывать не буду! Лучше сгнию в клетке! Но ты на всю жизнь останешься Овчинниковой! Поняла?!

— Это твоё право. Рано или поздно я все-равно с тобой разведусь. Или останусь вдовой. Когда шепну кому-нибудь из Колобковских, где находится мой муж. Как тебе такой расклад?

Глаза мужа снова наливаются кровью, он вскакивает и начинает крыть меня трёхэтажным матом. Надо бы сегодня вечером выпить валерьянки. Я конечно подозревала, что такой разговор будет сложным, но не настолько.

Когда ушат грязи заканчивается, Игорь обессиленно падает на кушетку. Выдохся. Мне вдруг стало его так жаль. Потерянный несчастный человек. Ведь и моя доля вины в этом есть, что он стал таким. Недосмотрела, недопоняла, недолюбила. Теперь уже нет смысла разбираться кто виноват, а кто прав. В любом случае Игорь взрослый мужчина и сам выбрал свой путь. Очень надеюсь, что после того, как его отпустят он выберет другой.

— Игорь, после того, как ты подпишешь документ о разводе, тебя выпустят. Правда из города тебе придётся уехать.

— Значит всё просчитала. Всё предусмотрела. А как же пацаны?

Вспомнил, что у него сыновья есть. Слишком поздно. Моим мальчишкам лучше вообще без отца. Чем с таким.

— Я им сказала, что ты в Саратов уехал по работе. Прости за это. Возможно, когда они вырастут, захотят увидеться с тобой. Поэтому если хочешь им писать, я не буду тебе в этом отказывать. Твои письма выкидывать не буду. Обещаю.

— Нет, — жестко на меня смотрит Игорь, — не собираюсь я заниматься бумагомарательством.

Я подсаживаюсь рядом с клеткой, смотрю в пустые глаза и говорю:

— Игорь, ещё можно всё исправить. Возьмись за ум. Поселись в каком-нибудь небольшом городке, где тебя никто не знает и где тебя не найдут. Начни работать. Ты ведь неглупый и руками ты когда-то любил мастерить. Почему всё забросил? Зачем стал пить? Заведи новую семью. Только на этот раз по-настоящему. Люби их. У нас не получилось, но это не значит, что надо ставить на себе крест. Мне бы очень хотелось, чтобы у тебя всё сложилось. А потом может и мальчишкам захочешь написать. Не отказывайся сейчас. У тебя есть время. Подумай. А сейчас убегай. И чем дальше, тем лучше.

— Вер, меня тошнит от твоей дебильной правильности! — выплевывает мне муж в лицо. — Всегда рядом с тобой чувствовал себя куском дерьма! Даже когда вёл себя с тобой, как скотина, ты все-равно умудрялась относиться ко мне по-доброму, жалела. Вот скажи, ты что чертова святая?

— Нет, просто я не хочу жить в аду. И ты не должен. Не вини себя. Что было, то прошло. Просто подпиши развод и иди с чистым сердцем в новую жизнь.

— Ты всё-таки больная. Хотя именно твоя праведность меня когда-то привлекла. Думал, что с тобой уж точно получится построить идеальную семью. Своя-то у меня была очень далека от этого. Но ты и так это знаешь. Родителей алкашей очень трудно скрыть. Думал раз на святой женюсь, к бутылке в отличие от родителей никогда не притронусь, так точно у меня всё сложится. Но когда случилась эта х*евая перестройка, сразу забыл про все обещания и пристрастился к бутылке. А потом эта пиявка Оксана ко мне присосалась. Хотя я особо и не был против. Она такая же, как я. Понятная для меня баба во всех отношениях. Правда эта идиотка перехитрила меня. Подсадила на игровые автоматы, чтобы я стал от неё зависим. Я и стал. Только потом же ей и надоел. Вышвырнула меня и отказалась помогать. С*чка она хитрожопая.

— Игорь, не кори себя. Что было, то прошло.

— Давай свою бумаженцию. Вера, а ты не лучше оказалась. Такая же с*чка хитрожопая. Прижала меня с бандитами. А я думал ты всю жизнь будешь бедной овечкой. Но нет, смотрю зубки прорезались.

Проглатываю очередной ушат грязи на меня и не говорю, что это он виноват в том, что мне пришлось стать умнее, жестче.

— Вер, я может мужем и не был нормальным, но пацанов люблю. Они все-таки моя кровь. Будь добра, воспитай из них мужиков! Особенно присмотри за Павликом. Парень уж больно растёт похожим на меня. Долюби его Вер. Не дай ему вырастить таким же, как я.

— Долюблю, — сую через клетку заявление с ручкой. Игорь, не глядя, подписывает и возвращает.

Дверь распахивается, на пороге стоит Сидоров с хмурым Михаилом.

— Вер, твоё время истекло, — жестко произносит мой мужчина.

— Так значит это твой хахаль, — ухмыляется Игорь и звереет в лице, будто не он только что сейчас приоткрыл завесу нормального человека и говорил о своей любви к детям, — можешь не говорить. И так понятно. Что ж удачи желать не буду. Был бы на свободе расхреначил бы ему башку, да и тебе развода не дал. Но раз вы меня прижали к стенке…

— Игорь, спасибо, что подписал. И… я присмотрю за сыновьями. Выращу их достойными мужчинами. Обоих. А тебе удачи. Я верю, что ты сможешь вылезти из этого болота.

Поднимаюсь и слышу тихое «Это вряд ли». Подхожу к Мише, мужчина меня окутывает меня своими объятиями, родным запахом и уводит подальше из этого казенного учреждения, пропахшего разбитыми несчастными судьбами.

28.

— Вер, ты как?

— Миш, ты мне уже задавал этот вопрос сто миллионов раз.

— И ровно столько ты отмахиваешься своим «нормально». Я же вижу, как тебя до сих пор трясет. Я сейчас налью немного коньяка. Тебе нужно расслабиться.

— Не хочу пить алкоголь. Я его теперь на дух не переношу.

— Этот тебе понравится. Мне друг из Армении привёз, ароматный. В любом случае, Вер, я заставлю тебя его выпить. Я хочу свою женщину видеть спокойной и расслабленной.

Михаил оставляет меня на диване, замотанной свитером крупной вязки и его запахом. Он прав, я слишком напряжена. Разговор с мужем выпил из меня все соки. Как бы я не храбрилась перед ним, на самом деле мне было страшно, а с другой стороны жалко Игоря.

Не пожелаешь и врагу оказаться в такой ситуации и угрожать своему же мужу. Бывшему мужу. Максимум чем делились со мной подруги после развода, так это тем, что не могут выбить алименты из своих бывших. Только у одной знакомой Алки помню жуткая история была. Мужа бандиты на разборках пристрелили. А она в этот момент была на восьмом месяце беременности. Но Алла кремень. И родить нормально смогла и пережить эту страшную трагедию. Сын растёт копия покойного мужа. А сама Алка так и не смогла найти замену своему Славику.

Сейчас мне лучше побеспокоиться о насущных вопросах. Например, как быть теперь с жильем. Не всю же жизнь с родителями ютиться. Миша хоть и предложил, переехать к нему. Но! Я теперь научена горьким опытом. Мне нужна своя квартира! Чтобы быть уверенной в завтрашнем дне. И чтобы я всегда знала, что мне есть куда податься. Как быть-то теперь? Квартиры сейчас от заводов перестали выдавать. А ипотеку я точно не потяну. Там конский процент! Да и не выдадут мне её. На мою-то смешную зарплату.

— Вер, меня пугает твоё выражение лица. Такое ощущение, что ты там решаешь проблему вселенского масштаба, — подходит ко мне Михаил и суёт в руку пузатый бокал.

Подозрительно кошусь на темную жидкость, принюхиваюсь и осторожно делаю глоток. Действительно не сравнишь с алкоголем из наших Российских заводов.

— Примерно! Думаю, как теперь быть с жильем. Раз Игорь проиграл нашу квартиру.

Михаил поджимает свои жёсткие губы и хмуриться.

— Она тебе так нужна? Хочешь вернуться в Саратов?

— Нет конечно. Что мне там делать. Просто расстроена тем фактом, что у меня нет своей жилплощади.

— Вер, я думал мы с тобой договорились. Ты переезжаешь ко мне. Когда тебе удобно?

— Сейчас?! — опешиваю я.

— Думаю недели тебе хватит.

— Быстро же ты. Но суть не в этом. Я хочу, чтобы у меня было что-то своё, что я могла бы оставить детям.

— Вер, если хочешь я выкуплю ту квартиру из Саратова. Но мне кажется более логично приобрести что-то здесь. Могу взять тебе двушку в этом же доме. Согласна?

— Ты сейчас это серьёзно?

— Серьёзнее некуда. А вообще лучше я куплю дом, нам же теперь много места понадобиться. Эту квартиру перепишу на тебя.

Моя челюсть падает на пол. Вот так просто?

— А зачем нам много места? Мы в комнате, мальчишки в другой комнате.

— Во-первых, парни растут. Им нужна каждому своя комната. Плюс комнаты будущим детям.

Вот теперь не только моя челюсть падает на пол. Ещё дети? Я очень люблю деток, но я как-то не готова к этому морально что ли.

— Так что Вер собирайся с духом. Как только распишемся, я тебя тут же отправлю в декрет.

Вот тебе и поработала в библиотеке. Согласно киваю головой, а внутренне пытаюсь принять тот факт, что в скором времени вспоминать весь этот пеленочно-бессоный этап моей жизни. Хотя когда-то я подумывала о третьем ребенке. Всегда хотела дочку. Но после перестройки похоронила эту мысль. Видимо настало время возродить её вновь.

— А сейчас давай ложиться. Тебе нужно отдохнуть и хорошенько выспаться.

— Ты прав, завтра же на работу.

— Завтра у нас с тобой отгул. Так что высыпайся.

— Как отгул?

— Вот так. Тебе твой начальник одобрил.

— Как мне повезло с начальником, — улыбаюсь родному мужчине.

— Не то слово! Как и начальнику повезло с подчинённой.

Засыпаем в обнимку, и я в который раз благодарю Бога за такой подарок в виде Михаила. Как мне повезло с этим мужчиной.

Утром просыпаюсь в надежных теплых объятиях. Улыбаюсь словно кошка, объевшаяся сметаной. Осторожно выползаю из кольца рук и плыву на кухню. Ставлю чайник на плиту и начинаю готовить завтрак. В этот раз я хочу побаловать своего любимого мужчину. Разбиваю яйца в миску, добавляю молока, соль, специи и всё это выливаю на плиту. Надеюсь Миша любит омлет. Нахожу в холодильнике большой пакет с фруктами, йогурт, сгущенку и делаю фруктовый салат. Завариваю чай и иду умываться.

Освежившись, возвращаюсь на кухню и вижу, как Миша за обе щеки уплетает омлет.

— Вер, это потрясающе вкусно! Знал бы, что ты так вкусно готовишь, давно бы женился на тебе!

— Это вряд ли. Ты забыл про Игоря.

— Плевать! Договорился бы с судьёй и тебя бы без него развели.

— Знала бы что так можно, сама бы пришла к тебе и устроила целый пир на весь мир! — заливаюсь смехом.

— Кстати его выпустили, и он уже благополучно сбежал из города. Надеюсь больше не встретимся с ним.

— И я тоже. Я позвоню от тебя маме? Хочу узнать, как там мальчишки.

— Вер, ты у себя дома. Зачем спрашиваешь, — с набитым ртом отвечает мне Миша.

Убегаю в зал, нахожу современный радио-телефон. Какой только техники у Михаила нет в доме! Набираю маму и спрашиваю всё ли в порядке. Она меня успокаивает, и я следом звоню Инке на работу. Договариваюсь с подругой вечером о встрече и возвращаюсь к Мише.

После завтрака Михаил сам стоит у мойки и перемывает всю накопившуюся посуду. Затем садится за рабочие бумаги, которые срочно нужно сделать. А я рядом подсаживаюсь с книгой Теодора Драйзера, которую откопала у него на полках стенки.

К вечеру бегу на наше с Инкой излюбленное место. Подруга рассказывает последние сплетни из администрации и начинает выпытывать, что происходит в жизни у меня. С радостью делюсь своими последними событиями, подругами восхищённо таращиться на меня. Не может поверить в услышанное.

— Вер, у тебя улыбка с лица не сходит! Ты до неприличия слишком счастливо выглядишь! Ты смотри на работе тебя заклюют наши старые кошелки. Немного сделай лицо погрустнее!

— Ин, не могу. Я никогда не была так счастлива, как с Михаилом.

— Могла бы и не говорить и так за версту заметно. Кстати и по нему тоже! Так что вы там поосторожнее! Ещё бэбиков заделаете, — смеётся подруга.

— Заделаем. Миша хочет после свадьбы.

— Ты это серьёзно что ли? — охает подруга.

— Да!

— Верка, какая ты счастливая, — кидается обнимать меня Инка.

— Всё благодаря тебе! Ведь это ты меня на работу пригласила.

— Значит подружкой невесты буду я? И крестной матерью?

— Конечно ты!

Прощаемся с Инкой практически к ночи и расходимся по домам. Мне идти не очень долго, поэтому решаю добежать пешком. Хотя Михаил сунул мне достаточно купюр и просил вызвать такси. Но я ещё не привыкла разбрасываться деньгами.

Заворачиваю к своему дому и удивляюсь крамешной темноте. Опять все плафоны поразбивали. Что же за вандалы такие!

Иду осторожно, чтобы случайно не напороться на что-нибудь и не упасть. Шорох со спины заставляет неприятно покрыться холодной гусиной кожей. Наверняка соседские кошки снуют в темноте. На всякий случай поворачиваюсь назад и… адская боль раздаётся в моей голове. Последняя мысль, которая посещает мою больную голову: «За что?». Падаю на холодную землю и теряю сознание.

29.

Ледяная вода вытаскивает меня из беспокойного сна, в котором я всё время от кого-то бежала. Стоило мне только оторваться, как меня вновь настигали, и погоня продолжалась с новой силой. Бедные ноги давно онемели, второе дыхание давно прошло, оставались только животные инстинкты. Спастись и бежать!

Нещадно трещала голова. Казалось, что она сейчас взорвётся изнутри. Боль пульсировала и не отпускала ни на секунду. Хотелось заткнуть уши, но руки свисали беспомощными плетьми. Из груди вырывался беспомощный крик, вернее хрип. Но даже он не облегчал душу, лишь истощал последние силы.

Ледяная влага вырывает меня из изнуряющего сна. Но облегчение не наступает. Действительность оказывается значительно хуже, страшнее.

Лёжа на ледяном полу в мокрой одежде пытаюсь разлепить глаза, чтобы наконец понять, куда меня приволокли. В нос ударяет невыносимый запах плесени, сырости и мочи. Руки и ноги страшно затекли и почти не двигаются.

— Очнулась! Чуть-чуть задели монтировкой и сразу в обморок шлепнулась. Думал, что на улице коньки отбросишь. Но нет, смотри-ка, живучая. Такая же как Игорёк. Кстати о нём. Колись, куда мужа жукнула?

— Что? — выдавливаю из себя больным осипшим голосом. Рукой хватаюсь за голову, всё сильнее наваливается страшная боль и тошнота. — Кто вы?

— Ты кажется малясь попутала. Так я тебе сейчас всё разжую. Я ж добрый малый. Почему бы не пояснить. Слушай сюда, чикса, — резко меняет тон гопник с наигранно вежливого на хамский и злой. — Вопросы здесь задаю я. А ты отвечаешь. Уяснила?

Согласно киваю головой.

— Где твой муж?

Наконец широко раскрываю глаза, которые по ощущениям распухли и слепились в две огромные пельмени, чтобы разглядеть человека, который меня похитил.

Передо мной типичный представитель гопоты. Сухой, жилистый, лысый. Сидит на корточках и противно перекатывает в желтых зубах спичку. Синий спортивный костюм дополняет общую картину. Мужчина закатывает олимпийку по локоть и снова обращается ко мне.

— Ты, овца, оглохла что ли?! Где твой муж?

— Я не знаю, не знаю, — начинаю судорожно тараторить.

— Что ты мне чешешь! Засветился твой фраерок в этом городе. А ты его покрываешь. Нехорошо дамочка, ой как нехорошо.

— Да, был. Но он сбежал. Вчера вечером его выпустили из участка, и он сбежал. Я не знаю куда. Честное слово! Зачем мне врать! Тем более я больше ему не жена. Мы развелись.

— Ша! Мне насрать, жена ты ему, не жена! Это ваша с ним канитель. Мне нужен Игорь! И ты мне его найдешь. А не захочешь по-хорошему, так я доберусь до твоих деток. Поняла?!

— Пожалуйста, только не сыновья! — из меня вырывается звериный вой. Пытаюсь кинуться в ноги преступнику, но не получается. Сил совсем нет, а веревки перевязаны надежно.

— Я же не переживу! Пожалуйста! Седлаю всё, что угодно! Только не моих мальчиков! Прошу!

— Просишь значит.

— Да, пожалуйста! Не трогайте их!

По мне проходится склизкий оценивающий взгляд. Гопник выплёвывает спичку и приближается к моему лицу. Изо рта чувствую знакомый зловонных запах Жигулевского, но я стоически терплю.

— Есть у меня одно предложение для тебя. Ты цыпа фигуристая, не чувырла. Поработаешь на меня лярвой. Отработаешь должок. А потом можешь валить куда хочешь.

— Сколько? Сколько денег вам надо? Я найду! Обещаю! Буду работать!

Злой ржач оглушает меня, отчего по коже разбегается ледяной мороз. Пытаюсь подняться с пола, но не получается. Верёвки не дают. Всё тело нещадно затекло. Мучает жажда, но понимаю, что бесполезно этих нелюдей просить о воде.

— Ты слышал, Косой? — обращается гопник к своему напарнику, которого я замечаю у дальней стены. Видимо вход сторожит. Он в противоположность моему собеседнику маленького роста и толстоват, — Работать она будет!

— Да, на двух работах, если надо, — пищу я.

— И на трёх за всю жизнь не нашелестишь такими бабками! Твой Игорёша проигрался у очень больших людей на очень крупное лавэ.

Страх сковывает всё моё тело. Как же теперь быть. Если меня сейчас отправят в сексуальное рабство, то обратной дороги не будет. Они не дадут мне выйти из игры. Я не настолько глупа. Кто будет воспитывать моих сыновей? И мои родители. Как они переживут мою потерю? А Михаил…

Я только узнала, что такое быть по-настоящему счастливой…

Почему так… За что?!

Одно дело, когда девочки сами идут в проституцию по причинам, известным только им. Другое, когда тебя насильно отдают. А если сбежать?

Оглядываю сырой холодный подвал и с горечью осознаю, что не получится. Слишком маленькое помещение, а их здесь двое. Какими-то навыками боевых искусств я не обладаю. Если и начну сопротивляться, то они просто меня прибьют. А потом точно доберутся до моих сыновей. Эти не побрезгуют, отомстят.

Что же тогда делать? Может будет ещё шанс сбежать? Вряд ли. Накачают наркотиками и буду сама безотказно делать всё, что они попросят за очередную дозу.

Этот подвал похоже стал началом моей новой жизни. Внутри всё противиться, кричит, что это всё неправда, не по-настоящему. Ну не может такое со мной произойти. Это всего лишь плохой сон! Сейчас проснусь и всё пройдёт.

Но ничего не проходит. Как же это страшно. Хочется уснуть и умереть, лишь бы не пребывать в этому аду.

Постепенно сознание уплывает в спасительный целебный сон, голова перестаёт пульсировать. Я засыпаю с мыслью, что лучше бы мне вообще не просыпаться…

30.

Я снова бегу. Ноги еле волочатся, дыхание давно уже сбито и больше похоже на хрип. В боку кололо так, что казалось меня сейчас закрутит в непонятную загогулину. Но я продолжала бежать. Потому что если я остановлюсь, то тут же упаду и больше никогда не встану.

Не знаю сколько это продолжалось, но в какой-то момент всё изменилось. Изменила и картинка происходящего. Вместо холодной серости, меня окружил зеленый луг и яркое солнце. Я поднесла своё лицо к теплым лучам, улыбнулась. Неужели всё закончилось? Неужели мне больше не нужно ни от кого бегать, ни от кого прятаться. На глазах навернулись слёзы счастья, и я разрыдалась.

Вскоре услышала знакомый голос, он звал меня. И столько в нём было горечи и в то же время надежды. Я крутилась по сторонам в поисках источника звука. Но он постоянно ускользал от меня. Тогда я остановилась и закричала:

— Миша!

Да, это был его голос. Я узнаю его из тысячи. Не знаю, услышал ли он меня. Однако после этого Михаил перестал меня звать. А через некоторое время я почувствовала, что плыву, словно по облаку. И меня накрыло такое ощущения заботы, умиротворения, счастья и любви.

В глаза попадает яркий солнечный свет, начинаю морщиться и поворачиваюсь на бок. Воспоминания вереницей вторгаются в мои мысли. И я с паникой резко открываю глаза. Начинаю судорожно дышать, воздуха не хватает. Пытаюсь вдохнуть, но легкие и так забиты до отказа. Меня поглощает страх, животный ужас, что я сейчас задохнусь.

— Вер! Ты очнулась! — подбегает ко мне Михаил. Вижу только его. Перед глазами всё расплывается. — Медсестра! Врача срочно! Женщине плохо!

Через несколько секунд чувствую укол в ягодицу и вновь уплываю в спасительный сон. Миша! Похоже мои иллюзии обрели форму. Неужели он теперь каждую ночь меня будет преследовать. Так и сойти не долго с ума. Откуда он может появиться в сыром подъезде? Что за странные видения?

Снова яркий свет заставляет открыть глаза. Как же не хочется выходить из забытья. Действительность меня пугает. На этот раз пробуждение проходит намного легче. Воздуха достаточно. Есть только страх перед тем, что меня ждёт. Пытаюсь взять себя в руки. Ведь всё в этой жизни заканчивается и это пройдёт. Разлепляю глаза и оглядываюсь. Куда меня поместили? Где холодный пол и сырые стены подвала? Под собой чувствую мягкий матрас кровати. Мне тепло. Голова не так беспокоит. Что происходит?

Поворачиваю голову и вижу Мишу, спящего на кресле. Так значит мне не приснилось? Значит мой рассудок пока ещё не выжил из ума. А я, судя по окружающей меня обстановке, нахожусь в больничной палате. Мой начальник снова меня спас? В глазах собираются соленые слезы. Всхлипываю. Мужчина просыпается.

— Вера! — вскакивает он и бежит ко мне. — Ты очнулась! Ну наконец! Я так переживал за тебя! Ты вторые сутки не приходишь в себя.

Михаил берёт меня за ледяные ладони и затягивает меня своим тягучим темным взглядом.

— Как ты меня нашел? — произношу одними губами. Голос совсем пропал.

— Разве это имеет значение? Главное, что ты сейчас в безопасности, со мной.

— А как мои дети, родители?

— С ними всё в порядке. За тебя переживают. Твоя мама вчера ведь день у твоей кровати дежурила. Ночью её отправил домой, отсыпаться. Скоро должна прийти, сменить меня.

— А как же работа?

— Вер, я отпуск взял. Неужели ты думаешь, что я смогу работать, пока ты на больничной койке без сознания?

Дыхание перехватывает от признания. Однажды я лежала на больничной койке в Саратове. Игорь не пришёл ни разу. Насколько разительно отличаются эти двое мужчин. Как же мне повезло встретиться с Мишей.

— Пожалуйста, — хриплю я, — расскажи мне, как ты меня нашел.

Михаил сжимает мои ладони. Очевидно, что ему тоже непросто всё это вспоминать.

— Миш, я хочу знать.

— Хорошо, Вер. В тот день, когда ты ушла на встречу с подругой, поздно вечером я решил позвонить тебе, пожелать приятных снов. Твоя мама очень удивилась моему звонку. Думала, что ты у меня ночуешь. Мне это не понравилось. Позвонил Инне, та тоже удивилась. Мол она уже как с час дома. А ты должна была ещё раньше вернуться. Вот тут-то я и забил тревогу. Поднял милицию. Наряд оперов совместно с кинологами прошерстили путь, по которому ты обычно возвращаешься. В кустах нашли твою серёжку, а рядом следы крови. По запаху собаки вывели к подвалу, где тебя держали двое отморозков, — Миша перевёл дыхание и вновь продолжил рассказ. — Не хочу вдаваться в подробности, как мы тебя вызволяли. Думаю, что тебе это ни к чему. Скажу только, что я звал тебя и ты откликнулась…

Значит мой сон был совсем не сном.

— Мы скрутили этих ублюдков. Сейчас они в обезьяннике. Из них выбивают, кто подослал. Похоже, Вер, милиция накроет серьёзную группировку.

— Миш, ты ради меня столько народу поднял?

— Верочка, родная, — обнимает меня мужчина, — самое главное ты жива. Я бы и до Ельцина дошел, если бы возникла такая необходимость. Думал, что с ума сойду второй раз любимую женщину потерять!

— А почему я в больнице?

— У тебя сотрясение. Эти уроды тебе монтировкой по голове заехали. Но ты не переживай. Пролечишься и выйдешь как новенькая. Кстати, у тебя есть неделя поваляться здесь. Как выйдешь, сразу в ЗАГС!

— Что?! — тут же прорезался у меня голос.

— Да, я всё организовал. Вечер в кругу семьи. Платье куплено. Уверен, оно тебе понравится. Всё готово.

— Я не готова!

— Ты не хочешь за меня замуж?

— Хочу. Но мне нужно время, чтобы оклематься.

— Вер, вот в браке и будешь приходить в себя.

— Может все-таки подождать?

— Вер, я боюсь, что, если затяну с бракосочетанием, с тобой опять что-нибудь произойдёт. Не уверен, что готов к повторению сюжета последних дней. Лучше сиди под моим крылом.

— Миш, ты знаешь, что таких мужчин, как ты не бывает.

— Теперь знаю. А теперь скажи да, и поцелуй меня!

— Да!

И я целую… Целую неистово, окунаясь в водоворот обжигающих чувств… Кто знал, что, сбежав из одного города, в другом я найду новую любовь… Кто знал, что один мужчина сможет склеить моё сердце, вдохнуть в него жизнь и заставить биться вновь. Знала она… Вера. Вера в жизнь, в людей, в любовь. И пусть она навсегда течёт в моих венах, заряжая всё моё существо счастьем, надеждой и любовью… Вера со привкусом крепкого кофе и сандалового дерева…