Учительница сына. Будешь моей

Глава 1

Учительница сына. Будешь моей

Анастасия Сова

Диана

– А я все думал, как так получается, что у моего сына два только по твоему предмету? – уверенный властный мужской голос застает врасплох.

От шока не могу даже вскрикнуть.

В женской раздевалке спортзала никого не должно было быть. И я спокойно вышла из душа голой.

Чуть задержалась возле зеркала, чтобы оценить результат трехмесячной работы на тренажерах, и вот, на тебе!

Судорожно пытаюсь развернуть полотенце в руках, чтобы как можно скорее прикрыть им свое обнаженное тело.

– А как тут учиться, когда только на твою задницу и смотришь? – скупо усмехается незнакомый мужчина, все еще не сводя с меня оценивающего похотливого взгляда.

– Вы… вы как сюда попали? Это женская раздевалка!

Не особо предаю значение его словам. Все, что меня сейчас беспокоит, это то, что от крупного красивого мужчины в идеальном и явно дорогом костюме меня отделяет только наспех обернутое вокруг груди тонкое вафельное полотенчико.

А мужчина спокойно стоит напротив, сложив руки в карманы брюк.

Они расслабленно покоятся там, создавая видимость того, что незнакомец полностью контролирует ситуацию.

Всем свои видом он источает силу.

– Да клал я, чья это раздевалка, – ухмыляется нахал и делает шаг в мою сторону. Уверенный такой шаг.

Я тоже отступаю назад не глядя, но упираюсь спиной в большое зеркало.

Блин!

– Если подойдете ближе, я закричу! – предупреждаю и выставляю перед собой руку.

Останавливается.

Неужели, испугался?

И правильно сделал! Фитнес-центр здесь большой. И это даже удивительно, что помимо меня в раздевалке больше никого не оказалось.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы как следует разглядеть мужчину.

Он красивый. От такого сложно отвести взгляд. Высокий и мускулистый. Спортивная фигура идеально подчеркивается костюмом, выделяющим его сильные плечи и широкую грудь. А сам он так и излучает уверенность и власть.

Мужчина снова сканирует меня взглядом, оценивая. И, кажется, полотенце вовсе не способно перебить его яркую фантазию.

Он глядит на меня с явным желанием, намеком, что отдается неожиданным томлением внизу моего живота.

Только этого мне не хватало!

Тут незнакомец вынимает руки из карманов.

Зачем-то подмечаю, какие широкие у него ладони, и что их тыльная сторона красиво украшена бугорками вен.

Все это успеваю рассмотреть, пока он расставляет свои ладони по краям от моей головы, делая шаг вперед. Почти вплотную.

– Ну?! – усмехаясь спрашивает мужчина, придвинувшись лицом к моему так близко, что я замираю в шоке.

Сглатываю. Дыхание от близости перехватывает.

Опасной близости. Такой волнующей.

– Что, «ну»? – через силу выдавливаю из себя.

И стараюсь как можно меньше вдыхать притягательный аромат наглого незнакомца.

Это недоразумение должно как-то нормально разрешиться. По-другому просто быть не может!

– Кричи. Ты обещала.

И смотрит мне в глаза. А я, как загипнотизированная, в его. В его глубокие омуты, в которых можно утонуть и пропасть окончательно и бесповоротно.

– Что… вам нужно? – чуть дрогнувшим из-за пересохшего горла голосом спрашиваю.

– А ты так и не поняла? – усмехается. – Я отец Захара Громова, и я крайне недоволен твоей работой.

А! Ясно! Теперь все встает на свои места.

Мне даже удается немного отвлечься от ситуации, включить «учительницу», ведь с родителями Громова мне давно следовало поговорить.

– У вашего сына двойка по моему предмету, потому что он ничего не хочет делать! Я несколько раз давала ему… – «шанс на пересдачу» хочу сказать, но мне приходится замолчать, потому что совершенно неожиданно мужчина касается пальцем моих губ.

У меня все внутри переворачивается.

Прикосновение оказывается таким острым и чувственным, что мой живот сводит болезненным спазмом, а ноги едва не подкашиваются.

– Я понял, в чем твоя проблема, учительница… – отец Захара не сводит с меня взгляда, продолжая водить своим горячим пальцем по моим чувствительным отчего-то губам. А я в этот момент стою и почему-то замираю, словно меня пригвоздили к месту! – Не трахает никто?

– Что?! – свожу брови на переносице.

До меня начинает потихоньку доходить, что я позволяю мужчине слишком многое. Тем более, отцу моего ученика. За такое и с работы вылететь можно.

– Что слышала. Нетраханные бабы всегда напряженные и злые.

– Да вы…! – я слов не могу подобрать, чтобы возразить.

Это переходит всяческие границы!

Пытаюсь протиснуть ладони между нашими телами, чтобы оттолкнуть наглеца. Но это оказывается не таким простым занятием: неудачно завязанное полотенце начинает слабеть в районе груди, и мне приходится переключиться на спасение своей «одежды».

– А, говоришь, сыну моему давала…

Мои щеки почему-то загораются жаром. Становится стыдно за то, чего я даже не делала.

– Да вы в своем уме? Я давала Захару шанс на пересдачу! Несколько раз! Но он не хочет пользоваться этой возможностью!

– Чщщщ, крошка, – мужчина снова касается моих губ пальцем, на этот раз изображая жест молчания. – Я знаю, как мы все исправим…

Его рука ложится на мое бедро и, очерчивая изгибы тела, ползет вверх по полотенцу. Но оно такое тонкое и влажное, что мне кажется, будто чужие пальцы напрямую ласкают мою кожу.

Понимаю, что больше медлить нельзя! Я должна дать отпор!

– Руки уберите! – заявляю уверенно, и у меня даже получается немного оттолкнуть крепкое мускулистое тело отца Захара.

Вот только оказывается ошибкой.

Мгновение – и он снова придавливает меня к зеркалу. На этот раз иначе. Так, что между нами вообще не остается никакого личного пространства, а я чувствую его внушительную эрекцию, упирающуюся мне в живот.

– Уберу, когда ты кончишь. Уверен, твоя киска уже мокрая, учительница, и ждет, чтобы я ее приласкал.

Глава 2

2

Диана

От его слов дыхание перехватывает. Воздуха не хватает.

– Пожалуйста, – пытаюсь остановить сильные руки, захватившие меня в плен, – не надо!

Но мое сопротивление бесполезно. Мужская ладонь легко проскальзывает по бедру к моей ягодице и сильно сжимает, вызывая в теле яркую дрожь.

А я все еще прижата к зеркалу. И сомневаюсь, что смогу противостоять такому. Он же даже не спросит – просто возьмет.

Мышка может из последних сил биться в мышеловке, но когда металл так сильно сдавил тело – ее участь предрешена.

Наверное, на меня должна напасть паника сейчас, но я испытываю нечто иное. То, что вообще непозволительно чувствовать в такой ситуации.

Начинаю ерзать на месте, чтобы как-то предотвратить все.

Кажется, что его руки везде. Гладят и сжимают мое беззащитное тело.

– Еще секунда, и я закричу! – неуверенно угрожаю, но на последнем слове мой голос окончательно садится.

А еще я понять не могу, почему до сих пор этого не сделала – не позвала на помощь. Наверное, мне просто стыдно стало, что кто-то сможет застать меня в такой неприличной ситуации.

– Успокойся, училка, – тихо, чуть не в самое ухо проговаривает отец Захара, щекоча выдыхаемым воздухом мою кожу, – это для твоей пользы. Трахотерапия. Восстановлю тебе психологическое и гормональное здоровье. «Спасибо» должна сказать.

У меня от его голоса мурашки по коже. Он такой низкий, хриплый, будто касается физически. Ласкает похлеще его наглых лап.

Полотенце не выдерживает напора, и я чувствую, как ослабляется поспешно сделанная завязка на груди.

Это становится последней каплей. Беру себя, наконец, в руки и пытаюсь оттолкнуть сексуальное сильное тело:

– Да, отстаньте от меня! – вырывается при этом.

Шансов мало, но я попробую.

В этот момент раздается скрип двери, ведущей в зал.

Неужели, спасена?!

– А я ему говорю: «чего пялишься?», – раздается женский голос.

– Бесят такие, – отвечает ему второй. Тоже женский. – Хоть в оверсайзе на тренировки ходи. И… О-па! Мы, кажется, помешали?

Последнее относятся к нам. Из-за шкафчиков выходят две девушки. Сейчас пялятся на нас.

Отец Захара обращает на них внимание, а я, пользуясь заминкой, уверенно отталкиваю его. Едва успеваю подхватить окончательно развязавшееся полотенце и вернуть его на место. Закрыть себя.

– Вы в своем уме?! – раздраженно проговаривает та, что постарше. – Фитнес-клуб, с публичным домом перепутали?

Я чуть не сгораю со стыда. А я ведь с этими двумя даже как-то беседовала. Что они теперь обо мне подумают? Вовек не отмыться!

– Господин Громов уже уходит, – с каким-то извинением произношу я и очень надеюсь, что мужчина прислушается.

На что он насмешливо хмыкает.

Ну, да, все равно что Моська слоном командовать начала. По его виду совершенно ясно, присутствие посторонних его ни капли не смущает. И он спокойно может продолжить начатое, невзирая ни на что.

– Действительно, – неожиданно проговаривает он, усмехаясь, – тут не так удобно будет.

Громов по-новому осматривает раздевалку, будто на полном серьезе еще секунду назад собирался заняться тут сексом, а сейчас его планы изменились. К моей великой радости.

Но от меня этот нахал отлипает не сразу, горячо шепчет на ухо:

– Мы не закончили, училка. Переодевайся быстрее. Жду у выхода. И сбежать не получится. Мы с тобой, в любом случае, продолжим курс расслабляющей терапии.

И он говорит это так громко, что я готова провалиться сквозь землю! Девушки все отлично услышали!

Ужас!

Кажется, в этот клуб я больше ходить не буду. А ведь у меня абонемент еще на три месяца…

Громов, неспешно вышагивая, словно сам владелец этого клуба и вообще господин, а остальные должны в ноги ему падать, идет к выходу.

– Может меня тоже расслабите? – молоденькая оценивающе провожает Громова взглядом. – Я бегать точно не буду.

Она наиграно изгибается и потягивается, демонстрируя свои практически идеальные формы. Выпячивает все достоинства.

Мужчина на ходу оценивающе пробегается глазами по фигуре девушки и, ухмыльнувшись, бросает:

– Подумаю.

И, наконец, скрывается за дверями раздевалки.

– Ты где такой бриллиант откопала? – тут же нападает на меня девчонка.

– Никакой он не бриллиант. И я его не откапывала, – бурчу. Уверена, вся моя кожа в этот момент покрыта яркими алыми пятнами.

– Как это не бриллиант? Ты часы у него на руке видела? А костюм? Такой тысяч триста стоит. А то и четыреста, – пытается открыть мне глаза коллега по тренажерному залу.

– Ну, тогда можешь смело забирать его себе. Он как раз у входа ждет, – киваю в сторону выхода из женской раздевалки.

Видимо, получается слишком враждебно, потому что от другой, более старшей девушки, слышу:

– Нашли из-за чего спорить! Вы еще подеритесь.

Первая закатывает глаза, а я просто отворачиваюсь.

Мне хочется как можно скорее покинуть это место и надеть уже, наконец, одежду! Без нее я теперь себя чувствую вдвойне уязвимой.

Нет. Я ни за что не выйду к Громову. Еще не хватало снова попасть в его лапы. Пусть такие красивые и мужественные. У меня в отличие от некоторых, кошусь на девушку из зала, есть гордость.

Да, и что за желание отдаться человеку с дорогими вещами?

Правда, отец Захара и без толстого кошелька очень привлекателен. Даже девушка постарше, несмотря на то, что проявила явное неодобрение, тем, чем мы тут почти занялись, тоже поглядывала на Громова ОЧЕНЬ заинтересовано.

Собираю остатки вещей, закидываю спортивную сумку на плечо. Теперь нужно выбраться из здания, минуя наглого и самоуверенного родителя ученика.

Если не получится, я тут на ночь останусь, но к нему не выйду.

С другой стороны, меня распирает возмущение. А с чего я должна его бояться? Так и хочется выйти с гордо поднятой головой. Когда он полезет ко мне, громко звать полицию. Пусть его заберут.

Быстро себя одергиваю.

Ага. Полиция так и караулит возле клуба, когда к его посетительницам на выходе пристанут сексуальные маньяки. И не уверена, что случайные свидетели придут на помощь или вызовут ту же полицию, а не пойдут дальше по своим делам.

Оказавшись в холле, резко подаюсь назад, прячась за углом.

Громов, там, впереди. У ресепшена. Мимо него к выхлопу не пройти.

Осторожно выглядываю.

Весь такой красивый, высокий, властный. Перед ним лебезит девушка из-за стойки. Предлагает кофе. Даже сама бежит наливать к автомату. Он оценивает ее ножки из-под короткой юбочки.

Бабник!

А она себя не уважает. Вон, как расплылась перед ним.

Ловлю себя на мысли, что меня это бесит.

Стараясь больше об этом не думать, подрываюсь к дверям служебной лестницы. На висящем рядом плане указаны запасные выходы и схема движения при пожаре. У меня даже получается сориентироваться по карте.

Жду подходящего момента. И ныряю в служебную дверь.

Глава 3

3

Диана

Домой я бегу со всех ног. Еще и оглядываюсь как ненормальная, будто за мной увязалась погоня.

В машине то и дело смотрю в зеркало заднего вида, постоянно замечая там что-то подозрительное и опасное.

По-моему, я даже создаю парочку аварийных ситуаций, потому что мое сознание только и занято тем, что ищет угрозу.

Понимаю, что паранойя, но ничего с собой поделать не могу.

Быстро юркаю в подъезд, через узкую щелочку проскальзываю в квартиру, точно шпионка, и какое-то время просто пытаюсь отдышаться.

Фу-у-ух!

Лишь дома получается выдохнуть.

Только теперь принимаюсь анализировать все, что со мной случилось.

Как он вообще узнал, где я занимаюсь по выходным и иногда вечерами?

Ладно занимаюсь! Как он понял во сколько именно я буду в зале?

Не хочется думать о чем-то плохом. И я стараюсь концентрироваться на положительных эмоциях. Хотя никак не получается найти хоть что-то положительное в том, что со мной произошло.

Просто приставучий папа одного из моих учеников. Слишком наглый и самоуверенный. И думает, что ему любая даст.

А то, что я ему, видимо, понравилась, как женщина, считается положительным моментом? Или наоборот? Громов же теперь фиг от меня отстанет, пока не получит свое? А он же явно из тех людей, что всегда добиваются своего. Это пугает. И заставляет сильно волноваться.

Другая, как та из фитнес-клуба, на моем месте наоборот бы ликовала, что подцепила ТАКОГО.

А я… я за традиционные отношения. Семья, дети и все такое.

Не оставляет покоя мысль, что мой адрес Громов тоже знает. А, значит, может ввалиться ко мне в любую минуту. Сомневаюсь, что он спустит мне с рук этот побег. У отца Захара на лице было написано, что это чертов хозяин жизни, и он совершенно точно берет от нее все.

Блин! И что же мне делать? Что предпринять?

Или, все же, я себя зря нагоняю? Чего Громову задалась ничем не примечательная учительница? НЕ будет же за мной бегать? Делать ему нечего?

Ага. Просто амбалов за мной пришлет, и те приволокут меня и кинут ему в ноги.

Да, блин! Брысь, глупые мысли и фантазии. Я не в дешевом сериале или электронном романчике, что засорили в последнее время сеть.

Может быть, он про меня уже и думать забыл, а я кручу в голове всякое.

Но, самое интересное, ребенка этот человек воспитывает в подобном ключе. И мы всем коллективом были крайне удивлены, когда Захара из какой-то крутой столичной гимназии перевили в нашу среднестатистическую школу.

Мальчишка он неплохой, я уверена, вот только делать ничего не хочет. Любой вопрос пытается решить деньгами.

Мальчишка… Захара с трудом можно так назвать. В свои семнадцать он вполне себе «держите трусики», и я уверена, девчонки в нашей школе сходят по этому богачу с ума.

И он этим пользуется, надо сказать.

И теперь я, определенно, знаю в кого уродился такой красавец-богатырь.

Вспоминаю образ Громова-старшего, и у самой едва трусы не намокают. Да что ж такое?!

Это все просто стресс так действует. Где-то читала, что жертвы насилия вполне себе могут быть влажными, потому что организм пытается защитить себя всеми доступными способами.

Вот и мой защищает. Не считает же Громов на полном серьезе, что я могла его захотеть? У меня вообще другие цели по жизни. И совсем иные интересы.

А то, чему я позволила случиться в раздевалке, – больше не повторится. Была в шоке. Сыграла роль неожиданность. Еще то, что в подобной ситуации не оказывалась никогда. А так же, как у наивной дурочки дыхание перехватило, когда красавец Громов встал вплотную ко мне.

Ну, и дура же я.

Теперь точно буду знать, что должна делать.

До самого вечера я трясусь, вздрагивая от каждого шороха за дверью. Мысли постоянно разгоняются тем, что я прокручиваю в голове каждое прикосновение мужчины и его слова. Будто заново все переживаю.

И только когда понимаю, что никто не собирается меня преследовать, пытаюсь уснуть.

А утром просыпаюсь все с теми же мыслями. Но потом беру себя в руки.

Да с чего я должна его бояться?

Никто не сможет заставить меня чем-либо заниматься, если я сама не захочу! А подобные притязания на чужое тело и вовсе наказуемы по закону.

Надо просто показать этому напыщенному индюку, что он не на ту напал. И я намереваюсь это сделать, если встречусь с ним вновь.

Да. Так и сделаю. Пусть только попробует снова говорить со мной в таком тоне и делать свои грязные намеки.

А вообще лучше Захару все сказать. Пусть передаст отцу, что заработать у меня хорошую отметку можно только качественными знаниями.

Но я не успеваю найти Захара. Он сам ко мне приходит. По обыкновению небрежно швыряет рюкзак на соседний стул, а сам вальяжно усаживается рядом.

Глава 4

4

Диана

– Ты что-то хотел Захар? – интересуюсь у парня, решая не доводить до его сведения, что тоже собиралась его искать.

Стараюсь так же не обращать внимания на его взгляд. Он каждый раз глядит на всех свысока, строя из себя местного царька, творящего все, что захочется в собственном государстве под названием «Общеобразовательная школа номер двести четыре».

– Ага, – в итоге все же снисходит до меня Громов. – Пересдавать буду.

При этом парень остается все таким же расслабленным и уверенным в себе, а я подмечаю, как сильно он, оказывается похож на своего отца. Да они практически на одно лицо!

У Захара, возможно черты чуть мягче. Быть может, он унаследовал их от матери. Почему-то становится интересно на нее посмотреть.

Громов тянется в карман своих джинс (а в школе он носит исключительно их, даже несмотря на то, что уставом установлена определенная школьная форма, а за неподобающий вид Захар регулярно получает нагоняй от завуча) и достает оттуда скомканные пятитысячные купюры.

Швыряет деньги на мой стол.

Их там штуки три четыре. Точно не скажу, потому что они оказываются все в одной куче.

– Объясни, – стараюсь быть спокойной.

Хотя разъяснять здесь нечего. Все ясно как белый день.

– Это моя пересдача. Диана Игоревна, давайте уже закроем эту тему, и не будем к ней возвращаться?

Захар улыбается во все свои белоснежные зубы. Он уверен, что этой своей ослепительной улыбкой поразит меня настолько, что я запросто приму деньги. Но я этого делать не собираюсь.

– Убери купюры немедленно, – говорю, стараясь не повышать голос.

С нынешней молодежью нужно быть осторожнее. Они и записи на телефон делают, и жалобы строчат. На прошлой неделе кто-то заснял, как в столовой лепят котлеты голыми руками, выложил фото в пабликах в соцсети, и нас потом замучили проверками.

Поэтому я всегда стараюсь «держать лицо», даже если хочется взорваться и воздать всем по их деяниям.

– Да чего вы ломаетесь-то?

На лице мальчика не наигранное удивление.

– Оценки не продаются, Захар. Это не товар, а твоя заслуга. Поэтому забери деньги, а я сделаю вид, что не видела их.

– Думаете, для меня эта ваша оценка что-то значит? – вспыхивает он. – Да срать мне! Да меня папа к себе устроит! У меня все заебись будет!

– Захар! – тут мне просто приходится повысить голос. – Материться в школе запрещено!

Но парень меня не слышит. Он с чего-то подумал, что я радостно наброшусь на деньги, а он счастливый пойдет домой.

Да, Громов уже предлагал мне купить «четверку», но завуалированно. Я прикидывалась дурочкой, полностью игнорируя его намеки. И вот сегодня он, по всей видимости, решил, что хватит ходить вокруг да около.

Либо отец дома знатно прищемил ему хвост.

При мыслях о его отце меня почему-то сразу бросает в жар. Хочется расстегнуть несколько пуговок на блузке, чтобы стало чуть легче дышать. Но я не могу сделать этого сейчас.

А Захар, тем временем, продолжает:

– Мой отец может купить все, что хочет! Даже вас купит, если захочет!

Наверное, в другой ситуации я бы посмеялась над его словами, но после вчерашнего мне совсем не смешно. Но я не показываю вида:

– Я что, вещь, чтобы меня покупать?

– Если папа захочет – будете вещью! – Захар смотрит мне прямо в глаза с таким видом, будто старается напугать.

Или это я пугаюсь потому что верю ему?

– А ты не думал, что папа просто хочет сделать из тебя человека, поэтому в нашу школу перевел? А здесь совсем другие правила.

– Да зачем вообще нужны эти оценки? – Захар раздражается моими нравоучениями. – Чтобы такие зануды, как вы, могли потом на них дома подрочить?

Вскакиваю со своего места. Это уже слишком!

– Это переходит всяческие границы, Громов! – выпаливаю взволнованно.

Часто и глубоко дышу. Моя грудь вздымается, демонстрируя глубину дыхания.

– А, я понял… – усмехается вдруг парень. – А вы, часом, не запали на меня, Диана Игоревна?!

– Что?! – хмурюсь. – Ты в своем уме, Громов?!

– Ну, а что?! – этот нахал окончательно разваливается на стуле. И у меня появляется ощущение, будто это я у него на приеме, а не наоборот. – Я же вижу, как голодно вы на меня смотрите.

– Значит так! – начинаю было, изо всех сил сдерживая то, творится у меня внутри. Жаль на учеников набрасываться нельзя.

Вот только договорить не успеваю. В класс входит наша директриса.

– А что здесь происходит? – интересуется она, замечая напряжение между мной и Захаром.

– Диана Игоревна у меня деньги вымогает за хорошую оценку, – к сожалению, Громов успевает ответить гораздо раньше меня.

Глава 5

5

Диана

Блин!

Я прекрасно понимаю, как все выглядит. А так же вижу, что «улики» говорят сами за себя.

Остается только одна надежда – Юлия Аркадьевна, наш директор, прекрасно знает, что представляет из себя Громов, потому не станет ему верить.

– Вы же в курсе, как у меня плохо с математикой, – продолжает этот наглец. – А пересдать самому не получается.

– Захар! – не выдерживаю я. – Может, ты уже прекратишь врать?!

Как же жалко, что я сама все на телефон не снимала! Сейчас легко бы вывела этого лгуна на чистую воду!

– А, может, мне рассказать, что еще вы мне предлагали, Диана Игоревна? – Захар вытягивает в мою сторону шею, и его угроза звучит так реально, будто я и вправду собиралась попросить с него «что-то еще».

– Так, Громов, домой. Диана Игоревна ко мне в кабинет, – директор безапелляционно разрешает ситуацию.

– Юлия Аркадьевна, – начинаю было я, но понимаю, если начну сейчас тупо оправдываться или истерить, Захар все равно выйдет победителем.

Но директор все равно меня прерывает:

– Поговорим в моем кабинете, – настаивает она и сама выходит, перед этим не забыв прихватить с собой нахала Громова.

А тот успевает цинично усмехнуться, прежде, чем покинуть мой кабинет с видом победителя.

Когда остаюсь одна, обессилено падаю на стул. Руки безвольно повисают вдоль тела.

Я просто не понимаю!

Я ведь шла ему навстречу!

Каждый раз давала возможность исправить, переписать. Потому что я не зверь какой-то, да и буду только рада, если у всех ребят будут хорошие отметки. Главное только, чтобы они были заслуженные.

«Только не плакать! Только не плакать!» – проговариваю про себя как мантру.

Громов ведь этого и добивается. Он хочет сломать меня, чтобы сдалась и взяла деньги. Или поставила нужную отметку просто так.

Наверное, он считает, что на меня очень легко напасть, ведь я совсем молодая учительница, у нас разница с ним шесть лет. Вот и впутывает меня в эти дурацкие мажорские игры. А у нас тут своих «особенных» хватает.

Собравшись духом, иду к директору. К счастью, Громова на территории школы не наблюдаю. Уроки кончились, и в здании практически не осталось учеников.

– Можно?! – осторожно стучусь в кабинет к Юлии Аркадьевне.

– Заходи, Диана.

Осторожно протискиваюсь в кабинет. Даже не знаю, чего ждать от этого разговора. Потому решаю сама задать его тон:

– Юлия Аркадьевна, вы ведь понимаете, что Громов все подстроил?

Она вздыхает.

– Я вот одного понять не могу – я же каждого из вас предупреждала еще перед тем, как этот золотой мальчик пришел к нам в первый день. С такими нужно держать ухо востро!

– Так и не было ничего! Он швырнул мне деньги, а я, объяснив ему все, отказалась.

– А это ты, Диана, будешь его отцу потом объяснять!

У меня по спине пробегает холодок, стоит только услышать про мужчину, налетевшего на меня в раздевалке и едва не засунувшего руки между моих ног.

Голова тут же идет кругом. Но при этом в нее забирается здравая мысль: «А что, если Захар с папой договорились и начали на меня совместную травлю?».

– Мы тут с тобой что угодно можем предполагать и во что нравится верить, но решать в итоге не нам!

У меня внутри все обрывается.

Не знаю, каким чудом получается не заплакать. Продолжаю держать лицо перед директором, хотя на душе во всю орудуют озлобленные кошки.

– Вот же не было печали! – говорит следом Юлия Аркадьевна. – Жили себе нормально, нет, «счастье» привалило… – огорченно добавляет она, и я понимаю, речь не только о нашем инциденте, а о присутствии Громова в школе в принципе.

Не знаю, чего хотел добиться его отец, переводя сына к нам, но если думал о перевоспитании, то им следовало озадачиться гораздо раньше, а не когда отпрыску стукнуло семнадцать, а через год ему уже официально будет разрешено курить, бухать и трахаться.

И вообще, надо было ему тогда и финансирование сразу обрывать. Ведь если уж перекрывать кислород, то полностью.

Усмехаюсь, про себя. Кажется, если сегодня кому-то его и перекроют, то это мне.

– Расскажи, как все было, – просит меня директор.

Рассказываю. Все до банального просто.

– Конечно, я сделаю все, что возможно, но ты должна понимать – замять это дело на уровне нашего с тобой разговора я все равно не смогу. Деньги были? Были. Громов знает, что я их видела. И я должна отреагировать на тревожный звоночек.

– Да какой звоночек? – не выдерживаю я. Меня буквально трясти начинает. Да что за несправедливость такая?

– Успокойся, Диана, – просит меня Юлия Аркадьевна. – Поезжай пока домой. Только давай без самодеятельности!

Я даже не помню, как оказываюсь в своем кабинете. Состояние такое, что будь сейчас передо мной Захар, я бы его голыми руками разорвала.

Но мальчишки здесь нет, зато на столе горка из смятых купюр имеется.

Даже руками их трогать не рискую – чтобы потом не нашли на них отпечатки моих пальцев. Потому что я уже не знаю, чего еще ожидать от Громова или его отца.

Я просто закидываю все свои вещи в сумочку, чтобы поскорее уйти из школы и постараться как-то отвлечься.

До своей машины дохожу на автомате, так же, не задумываясь, завожу мотор.

Меня до сих пор невозможно трясет! От несправедливости свербит внутри. Ну, почему именно со мной это происходит?

Выжимаю сцепление в пол, переключаю ручку на заднюю передачу.

А, может, мне вообще уволиться?

Наверное, это самое простое и адекватное решение. Уйду в другую школу, где нет таких вот «Громовых».

Хотя, какая другая школа? Меня из этой по статье выпереть могут!

Отпускаю сцепление и давлю на газ.

Мне просто нужно все как следует обдумать! На спокойную голову!

Бам!

Глухой удар сзади, и меня по инерции дергает вперед. От удара головой спасает лишь ремень безопасности.

– Черт! – вырывается у меня. Вот только ДТП мне сейчас не хватало!

Выхожу на улицу, чтобы оценить масштаб трагедии. Пока ясно одно: сдавая задом, я протаранила большую черную машину. Очень дорогую, судя по всему.

Но самое ужасное вовсе не это, а низкий мужской голос, что я слышу откуда-то сверху, пока рассматриваю повреждения:

– Как расплачиваться будешь, училка? Тут ремонта лямов на шесть.

Глава 6

6

Диана

Я думала, этот день уже не может стать хуже.

Но я ошиблась.

Поднимаю глаза на Громова и встречаюсь с его насмешливым взглядом.

Его лицо уже кажется мне слишком знакомым. Видно, вчера я успела как следует его изучить. И запомнить.

Да, именно так было.

Удивительно, как оно сочетает в себе строгость и обаяние. Черты, которые почему-то привлекают к себе мое внимание. Четкие линии челюсти, чувственные губы. Глубокий взгляд.

Но он лишь с виду насмешливый и легкий. Но за ним скрывается нечто иное. Громов не из тех мужчин, за чьей улыбкой прячется радость и искренность. Стоит сделать лишь шаг в другую сторону, отличную от того направления, что он указал, как тебя тут же уничтожат, а от усмешки на мужественном лице не останется и следа.

Мужчина делает ко мне несколько шагов. Каждый из них наполнен грацией и силой. И я отмечаю это невольно.

Капец, я попала!

– Я… давайте вызовем ГАИ… страховка покроет… – бормочу бессвязно.

Раньше я никогда в таких ситуациях не оказывалась, и понятия не имею, как это работает. Да и не очень то я верю, что Громов собирается действовать по закону. Законы для него не писаны.

– Ну, ты же не настолько дура, Диана, чтобы не знать, что твоя микроскопическая страховка не покроет здесь даже пары царапин?

У меня аж сердце сжимается.

Хочется зарыдать, потому что руки опускаются. И я понятия не имею, что должна сейчас делать.

– Так как расплачиваться будешь, учительница?

Мужчина облокачивается о свою разбитую машину, и я не вижу в его глазах ни капли сожаления по поводу аварии. А у меня в голове не укладывается сумма, которую он назвал.

Пять миллионов!

Мне лет семь придется отдавать ему всю зарплату до копейки, чтобы выплатить такую!

– Я вам все возмещу, – зачем-то произношу, а у меня в горле застревает комок.

Но у меня ведь все равно нет выбора. Если я виновата, а это так, ущерб покрывать придется. Такие правила.

А у меня и работа на волоске висит…

Вздыхаю.

Хочу убедить себя, что решать проблемы надо по мере их поступления. И первое, что необходимо сделать, вызвать сотрудников автоинспекции, чтобы они зафиксировали факт дорожно-транспортного происшествия и заполнили протокол.

Если я и буду общаться с отцом Захара, то только в рамках правового поля.

– Диана Игоревна, у вас все в порядке? – слышу сбоку знакомый голос. Вижу мальчишек из девятого «Б». Они заинтересованно осматривают место происшествия.

– Все хорошо, ребята, – без эмоций отвечаю им. – Можете расходиться по домам.

Но уходить дети не планируют. Только чуть отступают, и я замечаю, как много других людей собралось. Некоторые даже на телефоны снимают.

Тоже мне сенсация!

Достаю телефон и набираю номер.

– Куда звонить собралась?

Тон мужчины совсем не расстроенный. Он будто потешается сейчас. Знает, что бы я сейчас не предприняла, будет так, как решит ОН.

– Вызываю сотрудников ДПС, – отвечаю все же я.

Мне кажется, Громов замечает, как дрожат при этом мои пальцы.

Он выгибает бровь. Действительно выглядит очень удивленным.

– Вроде учительница, а с математикой все так плохо?

– Вы о чем?

– Ты серьезно хочешь не договориться, а официально подписать себя на пять лямов? Уверена в разумности своих действий?

Сейчас в его взгляде нет насмешки. Его правда удивляет мое решение.

А чего он хотел? Думает, я уже забыла, как он нагло меня лапал вчера? Ясно же, что попросит в уплату долга.

У меня мурашки пробегают от этих мыслей.

Вот только я не допущу ничего подобного. У меня имеется и гордость и чувство собственного достоинства.

– Да, – твердо заявляю. – Хочу все сделать официально.

Пусть лучше так. Я не намерена ни о чем договариваться с этим человеком. Как бы ни были «разумны» и «сладки» его доводы, мне точно это не подойдет. Через себя переступать не собираюсь.

А еще не факт, что действительно ремонт обойдется в такую сумму. Громов может говорить это все для устрашения.

Но он почему-то больше не спешит уламывать меня. А он спокойно бросает:

– Ну, вызывай.

Причем с таким тоном, мол, что еще от дурочки отъехавшей ожидать?!

Полицейских приходится ждать.

Пока снова осматриваю повреждения. Свой разбитый на мелкие осколки бампер и разлетевшуюся фару.

Блин! Я ведь в него на полной скорости въехала. Нельзя было в таком неадекватном состоянии за руль садиться.

Сама не замечаю, как Громов обходит меня и прижимается сзади, уложив свои широкие загорелые ладони на мои бедра.

Меня будто током прошибает, стоит только ощутить попкой, что его член уже твердый как камень.

– А я ведь предупреждал, учительница, от стресса нужно избавляться. И я могу в этом помочь.

Не выдерживаю. Отскакиваю от отца Захара, как от огня.

Зевак в округе все еще хватает, и я уверяю себя, что Громов не полезет ко мне, пока на нас столько внимания.

– Держите дистанцию! – шипя предупреждаю его. – Не приближайтесь ко мне!

– Я же говорю: раздраженная и злая, – хмыкает мужчина.

Прячусь в своей машине и блокирую двери. Буду сидеть здесь, пока полицейские не приедут.

Сотрудники ДПС уважительно здороваются с Громовым. Он грамотно объясняет произошедшее так, что мне сложно что-то к этому добавить. Лишь только глупое:

– Я его не заметила. Отвлеклась.

Полицейский, осматривая машину Громова лишь качает головой и с сочувствием смотрит на меня.

Чуть отведя меня в сторонку, он тихо, с участием, спрашивает:

– Вы знаете какая сумма получится за ремонт авто?

– Большая, – отвечаю с таким видом, что меня это никак не трогает и ничего не значит.

Подумаешь, большая?!

Но, конечно же, я вру. Мне есть дело до размера этой суммы, ведь платит по счетам нечем.

– Там очень большая, – проникновенно продолжает полицейский. – А вы не пробовали с ним договориться? Просто это лучший вариант. Мы можем пока не составлять протокол. Попробуйте. Громов вроде адекватный, – ну, да, ну, да. Адекватный. Адекватный разве станет на девушек в женской раздевалке накидываться? – С ним можно договориться. Думаю, даст шанс.

И этот меня склоняет договориться.

Чем меня сильно выбешивает. Он хоть представляет, что от меня Громов потребует?!

А я представляю! И для меня это неприемлемо!

– Не собираюсь я договариваться! – жестко и резко отвечаю из-за обуявших эмоций. – Оформляйте все как положено.

И сотрудники ДПС оформляют. При этом то и дело бросая на меня косые взгляды. Будто на умолешенную смотрят.

А когда заканчивают оформление и уезжают, ко мне подходит имя:

– Училка, училка. А ведь вопрос так и не решен. Ничего не изменилось. Страховка покроет очень малый процент от общей суммы. – надвигается на меня, смотря в глаза. – Как за остальное расплачиваться будешь?

Глава 7

7

Диана

Сердце бьется в груди так сильно, что мне кажется, будто оно вот-вот пробьет грудную клетку.

Я слышу каждый его удар.

Ощущаю, как он отбивает в ребра и разносится по всему моему телу.

А когда-то я беспокоилась о том, что меня уволят! Но, оказалось, что увольнение могло быть самым меньшим из моих бед.

А вот основная «беда» сейчас надвигается на меня и, похоже, не собирается ни перед чем останавливаться.

Конечно же, я пытаюсь это остановить:

– Я все выплачу, вам не следует беспокоиться, – стараясь поддерживать деловой тон, сообщаю Громову, по чуть-чуть отступая.

Только мои слова никак на бизнесмена не действует. Он, такое ощущение, просто пропускает все сказанное мимо ушей. Видит цель, но не видит препятствий.

Он что не замечает, как тут много прохожих? Они же смотрят на нас! Но отца Захара и это не останавливает!

– Да, ты что?! – чуть выгибает бровь, не останавливая своего наступления.

Для Громова это все какая-то дурацкая игра. Он как котяра бегает вокруг беспомощной маленькой мышки, что все еще пытается выжить, прекрасно понимая, я обречена на съедение.

Вот только я ему не мышь какая-то!

И свои права я знаю. Наверное…

– Конечно, – спешу сообщить. – Вот страховая определит сумму, там и… – хочу добавить: «и поговорим», но не успеваю этого сделать. Пятясь, врезаюсь задом в свою машину как раз в тот момент, когда Громов настигает меня:

– Тщщ, хватит, – его палец неожиданно прижимает мои губы. У меня происходит какой-то странный взрыв внутри. – Я и так знаю, сколько определит страховая. Зря надеешься. Страховка и десятой части не покроет.

Вижу, что он действительно разозлен. Не так, как в раздевалке фитнес-клуба.

– Но… – пытаюсь хоть как-то спорить через прижатый к губам такой теплый палец.

– Ты так и не поняла, училка, – заглядывает мне в глаза. – Тебе придется отработать по-полной.

Хватает за плечо, чтобы больше не пыталась пятиться. Ведь я все еще стараюсь отстраниться, несмотря на преграду.

Видно, что себя Громов сдерживает с трудом. Пытается говорись спокойно. Но так только страшнее. Низкий голос словно рычит.

– Отрабатывать не только разбитую тачку, – продолжает он. – Но и моральный ущерб. Можешь загибать свои милые пальчики, которыми совсем скоро будешь ласкать мой член.

Сглатываю от похоти, вспыхнувшей в этот момент его глазах.

Он будто представил все.

И я почему-то представила…

Почему я, блин, представила?

– За задрачивание Захара. За кидалово, когда сбежала от меня из раздевалки. Ты же меня при всех опозорила, маленькая. Думала, тебе это с рук сойдет?

Блин!

Смотрю на Громова и не шевелюсь. Судорожно пытаюсь что-то придумать, найти верное решение, но мысли то и дело ускользают. Улетают от меня совсем в другую сторону, куда мне совсем не хотелось бы склоняться.

Думаю о том, что тело реагирует как-то неправильно на угрозы и притязания Громова. И я их будто не слышу. Лишь ощущаю, как он прижимается ко мне, и как офигенно он пахнет!

Все мое нутро трепещет, и, похоже, даже ноги подкашиваются.

– За потерю на тебя времени, и тогда и сейчас, – тем временем продолжает он зачитывать весь список моих прегрешений. – За мое опоздание на сегодняшнюю сделку, пока торчали здесь и ждали гайцов. А это репутация. Это бабло, которого я лишился. За то, что придется париться насчет ремонта. Эту тачку, поверь, далеко не везде могут обслуживать.

У меня уже голова кругом от его наездов. Громов меня будто до конца добить решил.

Оттолкнуть бы его сейчас. Но у меня руки стали такими тяжелыми, что не хотят слушаться. И состояние «что воля, что неволя – все равно» – сейчас полностью меня характеризует.

– В общем, – подводит неутешительный для меня итог бизнесмен. Он проводит пальцем по моим губам, и теперь его взгляд устремляется именно на них, пока он продолжает: – иметь тебя буду долго, много и когда захочу.

От его слов у меня сильно сжимается внизу живота. И я понимаю, что дело вовсе не в страхе. Именно это заставляет меня ожить, наконец.

Оглядываюсь по сторонам. Но никто не спешит помочь. Многие отводят взгляд и проходят мимо. Никто не хочет иметь дел с громилой в дорогущем костюме и выглядящим, как хозяин мира.

Даже его машина говорит сама за себя – «с моим хозяином лучше не связываться».

Громов придвигает меня к себе вплотную.

– Теперь ТЫ будешь снимать мне стресс и расслаблять, – жестко выговаривает. – Раз мой вариант тебя не устроил.

Мужчина чуть склоняется ко мне. Его ноздри с шумом словно вбирают мой запах.

– Не бойся, сладкая, – бросает мимолетный взгляд по сторонам. – Трахать у всех на виду не собираюсь. Не хочу, чтобы ты отвлекалась на окружающих. Хочу, чтобы все твое внимание было только на мне. И моем члене.

Жесткие пальцы держат меня за подбородок.

– Сейчас мне все же нужно уехать. А тебя отпускаю. На время. Адрес, куда нужно будет приехать вечером, пришлю смской. Если и в этот раз не появишься, поверь, найду и трахну прямо в том месте, где поймаю.

Глава 8

8

Диана

Сказав, Громов отпускает меня. Делает шаг назад.

Мои легкие, наконец-то, наполняются спасительным кислородом.

Сердце продолжает бешено пульсировать в груди.

Если мне и стало легче, то только слегка.

Не спешу сразу возвращаться в машину. А потом и вовсе бросаю ее на парковочном месте. Думаю, мне не стоит сегодня больше садиться за руль. Состояние такое, что я запросто могу протаранить еще парочку дорогих тачек. А мне, пожалуй, хватит проблем от одной.

Забираю из машины свои вещи, пакет с детскими тетрадками (мне как раз предстоит проверить дома контрольную работу, если, конечно, смогу после всего) и направляюсь в сторону автобусной обстановки.

Ни о чем сейчас не думаю. Просто дышу. Вдох-выдох. Именно на это уходят все силы.

А еще мне необходимо время, чтобы почистить голову.

Дома бросаю в сторону вещи, скидываю с ног туфли и прямо в чем есть валюсь на диван.

Еще никогда внутри я не ощущала такой пустоты. Словно кто-то просверлил здоровенную дыру во мне, и она заполнилась вакуумом.

Смотрю в одну точку очень долго, пока меня в чувство не приводит телефонный звонок.

Поначалу не хочется даже смотреть, кто это. Но вспышка в голове «а вдруг там что-то важное», а, значит, и чувство ответственности, заставляют меня потянуться к сумочке и вытащить телефон.

На экране вижу номер одной своей коллеги. Она как раз классная руководительница Захара. Наверное, уже в курсе.

Трубку взять не успеваю, и уже решаю проигнорировать разговор, как смартфон оживает снова, показывая мне улыбающуюся фотку коллеги.

Мы с Лерой пришли в школу практически одновременно. Я устроилась на работу чуть раньше, потому мне повезло, и в классное руководство я получила пятый «Б». А вот Валерии пришлось взять оставшийся выпускной класс, где половина учеников-мальчишек выше нас на голову, а то и две.

И особенно выделяется, конечно же, Громов.

– Слушаю, – отвечаю на вызов, стараясь не показывать, что расстроена или сломлена. Вдруг Лера не в курсе? Тогда я и не вижу смысла заострять внимание на этом вопросе. Считаю, что разборки с Захаром – это наша с ним личное дело.

Вот только любителей протолкнуть свой совет всегда хватает. И я искренне надеюсь, что Лера не собирается этого делать.

– Так! Я все знаю! – коллега начинает сразу с козырей.

– В каком смысле? – решаю закосить под дурочку.

– Ну, ты чего?! – Валерия не сдается.

– Если ты про аварию…

– Про аварию? – голос собеседницы становится гораздо более заинтересованным.

Ладно, значит про ДТП не знает.

– Про аварию?! – тоже переспрашиваю, спеша ввести ее в заблуждение.

– Да, ты так сказала, – напоминает Лера.

– Я имела в виду ситуацию с Захаром. Это же ЧП настоящее!

Хотя теперь наезды мальчишки уже не кажутся мне чем-то существенным.

А вот притязания его отца… это совсем другое.

Я не могу избавиться от мыслей и ощущений, что он все еще стоит рядом. Губы до сих пор помнят, каким горячим и настойчивым был его крупный палец. И как таял под этим натиском мой внутренний стержень. Плавился, точно шоколад.

А еще боюсь представлять новую встречу с Громовым. Тем более ту, которую он мне готовит.

Интересно, если я просто проигнорирую его приказ, он реально будет за мной по городу гоняться?

Надеюсь все же, что его угрозы пустой звук.

– Послушай, Диан, да поставь ты ему эту четверку! Ну, тройку, на худой конец! Оно тебе надо вот так все усложнять?

– Не знаю… – отвечаю неуверенно. Мое убеждение, что отметки должны быть справедливыми, все еще при мне.

– Тебе что работа неважна, я понять не могу? Ему учиться то осталось всего ничего! Так пусть идет уже с миром!

Молчу. Если бы все было так просто, у нас все ученики стали бы отличниками. Здесь делов то – учительницу пошантажировать. Должно же быть у нас чувство собственного достоинства! И у меня оно есть!

– В общем, не дури, – подытоживает коллега. – Завтра я поговорю с Громовым на правах класснухи, а ты, я не знаю, скажи, что входишь в его положение и авансом ставишь четверку. Ну, не увольняться же теперь из-за этого! Потерпеть всего ничего осталось!

Иногда я завидую таким людям, у которых все просто.

Но, может, я и вправду слишком все усложняю? Делаю хуже только себе? А дурацкие правила и нормы давным-давно никому не нужны?

Поговорив с Лерой, я лишь больше впадаю в уныние.

Конечно, у меня нет на глазах розовых очков, но я все равно не понимаю…

Что за несправедливость! Я распаляюсь. Почему этот непонятно кто себе такое позволяет?!

Что, думает, раз поугрожал, сразу прибегу к нему в ножки, только пальчиком помани.

Не будет такого!

Стараюсь храбриться, хотя, если честно, что-то подсказывает, что даже закон не на моей стороне…

Нет, он на моей, конечно, по бумагам. Но Громова это мало волнует!

В общем, решаю, что не буду ничего делать. Хочет возмещения ущерба – пусть идет в суд. Я посмотрела в интернете, эти вопросы именно так и решаются.

Вот только вечером мне приходит смс с незнакомого номера.

Глава 9

9

Вадим

Сначала я хотел просто пообщаться с училкой, потому что болтовня сына не давала мне точной картины всей ситуации.

И место выбрал совершенно случайно – именно то, где находилась учительница в конкретный свободный момент моего времени.

Но стоило только увидеть ее молодое распаренное после душа тело, и как она наспех, неуклюже пытается обернуться полотенцем, все мои мысли утекли в абсолютно иное русло – хочу ее трахнуть.

Казалось, в постели меня уже невозможно удивить. Даже мулатки и азиатки давно пройденный этап. Но с училкой, я как пацан завелся. Член, как по приказу поднялся, и стоял бы точно в ее направлении, не сдавливай его так сильно плотные брюки.

– А я все думал, как так получается, что у моего сына два только по твоему предмету? – кажется, я произношу это вслух.

Пока девчонка вертелась возле зеркала, я отлично сумел ее рассмотреть. Задница и грудь – все оказалось при ней. Гладкий лобок, по которому захотелось провести языком. И такое все настоящее, без капли силикона. А мне такая редкость давно не попадалась.

Но особенно меня завели ее чувственные губы, когда она с дрожью в голосе произносила:

– Это женская раздевалка.

И тогда меня пиздец заклинило!

Понимаю, что в этот момент я должен был определить дистанцию между нами, но мне до боли в яйцах хотелось ее сократить. Внутри появилось такое чувство, будто я не трахалася лет пять. А теперь у меня встал на самую первую попавшуюся сучку, и лишь дело принципа заполучить ее.

Факт в том, что мне не отказывают. И я всегда получаю то, что хочу, любыми способами.

У меня с молодости привычка выгрызать все зубами. Ломать людей, если потребуется. Причем, «ломать» во всех смыслах этого слова. Оружие, бабло, стрелки, шлюхи… Много чего было.

Это сейчас я ношу гордое звание «бизнесмен», блядь! Но так было не всегда. И как я не пытался искоренить в себе старые привычки, они все равно время от времени вылазят наружу.

Например, все, что не дается я беру силой.

Смотрел на трясущуюся училку, которая пыталась всячески отбиться от моего внимания и оказалась такой напряженной, что вокруг нее прям искрило, сразу понял, где тут собака зарыта. Напряженная, злая нетраханная женщина.

Такую членом приласкай – все проблемы решатся.

Именно об этом ей и заявил. Хотя ясно было, эта девочка до последнего упираться будет.

Я прождал ее у фитнес-клуба около часа. То и дело отвлекался на рабочие звонки, и это заняло много времени. Но стоило глянуть на часы, как меня осенило:

– Вот же сучка! – усмехнулся я. Почти заржал.

Так жестко меня не динамили… найти подумать… Да никогда, блядь!

От этого мой интерес только подогрелся.

Но я решил дать учительнице немного времени.

– Расскажи мне немного об этой своей училке, – попросил вечером сына.

Я перевел его в обычную школу по очень простой причине: Захар совсем перестал учиться. Он легко решил любую проблему баблом, полагая, что это его прерогатива. Покупал себе оценки, контрольные, самостоятельные. Уверен, временами мой сын вообще пропускал школу, отстегнув бабок.

В этом я увидел проблему нашей элитной, блядь, частной школы. Они настолько дули в жопы ученикам, что те потеряли желание учиться. В бестолковой башке одни кутежи и выпивка.

Я пытался следить за сыном. Мы перепробовали кучу нянь, но… в конечном итоге все сводилось к одному – нужно было решать вопрос более кардинально.

– А что о ней рассказывать? – отозвался Захар, развалившись на диване в гостиной. – Мышь она и есть мышь, – усмехнулся сын.

– Мышь? – переспросил я.

– Мышь, бать! Серая и забитая! Которой из секса доступна только дрочка на пятерки.

Странно. Мне в раздевалке так не показалось. Но я не стал делиться информацией с Захаром. Все, что будет дальше – мое личное дело.

И сейчас мне стоит только закрыть глаза, и я ощущаю близость ее тела. Горячего, все еще влажного после душа и такого, сука, аппетитного, что я даже весь следующий день провожу с горящим стояком, который никак не хочет успокаиваться.

Но в итоге меня ждал сюрприз.

Даже выдумывать ничего не пришлось – эта дурында на полном ходу протаранила мне бочину.

Клянусь, я еле сдержался, чтобы не затолкать ее в машину и не отыметь! И я вполне мог это сделать, ведь подмять под себя такую малышку я способен одним мизинцем.

Но мне хочется другого. Чтобы текла и стонала. Чтобы в глазах был такой голод, что она, блядь, была готова на все, лишь бы унять зуд между ног!

Но мне все равно стоит огромных усилий отцепиться от нее. Мне кажется, за похотью, затмившей мой разум, я и забыл для чего на самом деле мне нужна была учительница.

– Сейчас мне все же нужно уехать. А тебя отпускаю. На время, – мой голос полон обещания. – Адрес, куда нужно будет приехать вечером, пришлю смской. Если и в этот раз не появишься, поверь, найду и трахну прямо в том месте, где поймаю.

Уезжаю с места ДТП, не дожидаясь ее ответа. И прямо такой покореженный еду на встречу, куда давно опоздал.

Глава 10

10

Диана

Смску сразу удаляю. Даже не смотрю, что там.

Поначалу мне кажется, что так будет легче, но я ошибаюсь.

Уже минут через пять мне становится не по себе оттого, что я так и не узнала ее содержания.

Вдруг там было что-то ужасное? Угрозы? Да что угодно быть могло!

Но теперь я этого никогда не узнаю.

Поначалу пыталась как-то восстановить утраченные данные, но, похоже, сообщение было удалено с телефона безвозвратно.

Внутренний голос подсказывает, что Громов-старший же не какой-то отморозок, и он не станет выполнять свои обещания насчет меня и моего тела, потому что это, как минимум, противозаконно. Даже больше скажу – преступно.

Жаль, я не записала его угрозы на диктофон или камеру, а то могла бы потом аппелировать ими в суде.

Боже… о чем я вообще думаю?

Ну, какой, блин, суд?

Быть может, Громов хотел передо мной извиниться? Так и написал: «Диана, простите, был неправ».

Пальцами нервно барабаню по столу. Последний вариант еще более бредовый, и я понимаю это. Хотя очень хотелось бы, чтобы он оказался правдой.

На всякий случай, выглядываю в окно. Ничего подозрительно. Хотя, вон та машина… никогда здесь такую не видела…

– Так, стоп! – успокаиваю сама себя. Выдыхаю. – У меня просто паранойя.

А еще я трусиха жуткая. Надо было оставить дурацкую смску и хотя бы понимать, чего бояться.

Но самое интересное, что за всеми этими беспокойствами я совсем забываю, что надо мной дамокловым мечом висит еще одна проблема – увольнение. Я ведь «вымогала у Громова-младшего взятку».

И почему это сейчас кажется таким неважным?

И почему Громовых в моей жизни за пару дней стало так много?

Решаю, мне нужно узнать отца Захара поближе. Иметь хоть какое-то представление о нем. Даже имени его не знаю. Инспекторы называли, но у меня такая каша в голове была, что я не запомнила.

Потому в поисковике так и вбиваю «бизнесмен Громов». Мне выкатывается несколько десятков тысяч ответов. С биографией, фотками. И левые страницы, где имя миллиардера употреблено вскользь.

Пишут, что холдинг Громова один из самых крупных в стране и объединяет в себе довольно разные предприятия. Даже парочка пекарен возле метро принадлежит господину Громову. Вадиму Алексеевичу.

Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – денег у него действительно много. Ясно теперь, почему Захар так ведет себя в школе. Пожалуй, он самый золотой ребенок из всех в нашем городе.

Да уж… Думается мне, Громов запросто может купить себе еще хоть сто дорогих машин, потом разбить их вдребезги и раскошелиться на новые. А мою страховку в масштабе своего капитала он и не заметит.

При этом он продолжает давить на то, как много я ему задолжала.

В биографии указано так же, что Вадим не женат и никогда не был. Один воспитывает сына и является завидным холостяком, замуж за которого совершенно точно захочет любая.

Сам Громов «не распространяет информацию о своей личной жизни», но мне почему-то кажется, интернет-страницы просто хорошо подчищают. Какой-нибудь специальный человек сидит и отслеживает ВСЕ. Ведь даже со мной Вадим знатно наследил. Теперь фотографии с места ДТП, и то, как Громов ко мне прижимается – будут на телефонах у половины школы. Никто не упустит такую сенсацию!

На этой «ободряющей» ноте захлопываю ноутбук. Почему-то очень отчетливо представила, руки Громова на своем теле. Как они касаются кожи и жгут ее. Как тяжело становится дышать в этот момент.

По спине прокатываются мурашки.

В очередной раз приказываю себе прекращать это дело, и уже собираюсь пойти в душ, и полностью раздеваюсь, как в квартире раздается дверной звонок.

– Блин! – выдаю тихо.

Глава 11

11

Диана

Накидываю халат и тихонечко иду к двери.

Страшно.

Наступаю на пол практически невесомо.

Звонок раздается повторно. И звучит очень настойчиво.

Смотрю в глазок.

Там Захар.

Не буду открывать. Вдруг они с отцом договорились, и это очередная подстава?!

– Диана Игоревна, – обращается ко мне ученик, словно чует, что я торчу под дверью с обратной стороны. – Откройте! Я знаю, что вы дома! У вас свет горит.

Мало того, что мой адрес откуда-то узнал, еще и окна просчитал!

– Я с миром пришел. Насчет денег.

Блин, ладно. Открою. Еще не хватало мне от учеников прятаться.

– Здрасте! – Захар осматривает меня с ног до головы.

Становится как-то не по себе от его оценивающего взгляда, и я даже сильнее запахиваю свой цветастый махровый халат, хотя он и так прилично меня закрывал.

И вообще я чувствую себя очень взволновано.

Блин! Я ведь еще и без трусов! Как так получилось вообще?

И Захар теперь кажется еще более крупным и сильным, а я совсем не ощущаю себя учительницей.

– Так впустите? Или будем через порог разговаривать? – голос ученика заставляет меня, наконец, отмереть.

– Да, конечно, проходи, – отступаю чуть назад, чтобы пропустить его в квартиру.

Захар скидывает обувь, а я в голове мысленно пытаюсь прикинуть, достаточно ли прибрано у меня дома, или образ идеальной учительницы сейчас рассыплется у нас на глазах?

Провожаю гостя в кухню.

– Чай будешь? – предлагаю. – Или, может быть, кофе?

– И вы реально тут живете? – Захар осматривает кухню и отвечает совершенно неподходящим вопросом на мой вопрос.

– Да, – пожимаю плечами. – Вполне обычная квартира. Так большинство живет, – напоминаю ему, что не всем посчастливилось родиться с золотой ложкой во рту.

Решаю достать «праздничные» чашки, но вовремя вспоминаю, что находятся они на самой верхней полке, и будет как-то неприлично тянуться за ними с голым задом.

– Помоги чашки достать, – прошу ученика, указывая на верхнюю полку. И он со своим ростом очень легко справляется.

– А в халате вы, Диана Игоревна, не такая уж и мышь, – хмыкает Захар.

– Громов! – одергиваю его, включая, наконец, учительницу. У меня в голове какая-то каша. И трясет всю ужасно. Я прямо чую подвох. – Ты сюда пришел внешность мою обсуждать? И вообще… соблюдай субординацию.

Захар замолкает.

Мышь. Это так меня в школе за глаза называют?

– Так пришел зачем?

– Короче… Я рассказал Морковке, в смысле, Юлии Аркадьевне, что вы не просили у меня денег за отметки.

Разбежалась и поверила!

– А чего вы на меня так смотрите? Думаете, заливаю?

– Именно так я и думаю, – сообщаю подростку. А у самой сердце бух-бух-бух.

Отворачиваюсь к плите. Там как раз засвистел чайник. И я могу вполне легально отвлечься на обещанное гостеприимство.

– Да нафиг мне это надо?

– А я откуда знаю, Захар? Ты ведь понимаешь, что преступление в котором ты меня обвинил…

Перебивает:

– Да ничего бы вам не было! – бросает так небрежно и уверенно, но я то понимаю, у него просто нет опыта работы, тем более, в преподавательской сфере. А у меня есть, хоть и небольшой.

И, главное, меня ведь все отговаривали! Но я была уверена, что это мое призвание – учить детей! И я вкладываюсь в свою работу до сих пор, хотя и понимаю – отношение к педагогам в современных реалиях отвратительное.

Раньше учителя были уважаемыми людьми, а теперь… теперь бесправные существа, что обязаны плясать под чужую дудку. Например, Громовскую.

– Ну, максимум, «ай-ай-ай» бы сказали! – закатывает глаза Захар.

Решаю его не переубеждать, чтобы он потом не решил воспользоваться своим обманом снова.

– Ну, не верите, хотите Морковке позвоните! Она все подтвердит!

– Не Морковке, Захар, а Юлии Аркадьевне.

– Юлии Аркадьевне, хорошо! – передергивает парень.

Теперь глаза едва не закатываю я. Но вовремя останавливаю себя. Я же учитель.

Да и вообще – меня там Громов-старший для расправы ждет, а я тут с его сыном чаи гоняю…

От мыслей о Вадиме мне становится как-то нехорошо. Даже если ситуация со взяткой разрешилась (подозрительно легко, правда), то вот с разбитой машиной…

– Если ты не врешь, Захар, то я тобой горжусь, – выдавливаю из себя улыбку. – Ты поступил правильно. И честно. А если еще и отметку исправишь своим трудом…

– А вот это зря, Диана Игоревна. Вы же понимаете, я просто так ниче не делаю?!

И говорит уверенно и нагло. И подмигивает в конце.

У меня по позвоночнику пробегает холодок.

И как я могла забыть, с кем разговариваю?!

– Отец подозрительно вами заинтересовался, а я не хочу, чтобы он в школу приходил. Там меня училки сразу спалят!

– Громов собрался в школу? – в моем голосе все же проскальзывает паника.

– Да он давно собирается, но сегодня прям лютует!

Дальше я просто не слушаю. Представляю сразу, как Громов-старший заваливается в школу. Заходит в мой кабинет прямо при учениках. Прижимает меня к столу, задирает юбку, выполняя свое обещание. Он ведь именно так обещал: где поймаю, там и… А поймает он меня, получается, в школе…

Дурно становится в этот момент.

Захар продолжает вещать, но его голос у меня как на фоне.

– Диана Игоревна! – в чувства меня приводит только когда он более громко называет меня по имени.

– А?! – отзываюсь ошарашено. Меня точно пыльным мешком по голове огрели.

– Не сдадите меня? – словно повторяет Захар.

– А твой отец точно придет? – несмотря на его вопросы, я теперь на своей волне.

– Да сто пудово! И он еще и по-любому будет злой! Мне тогда пиздец!

Мат от ученика я тоже пропускаю мимо ушей. Впервые в жизни.

– Злой?

– Ему тачку разбили.

– Дорогую?

Боже! Зачем я это спрашиваю.

– Можно на изи выкупить всю вашу многоэтажку прямо вместе с вами, – будто специально усмехается мальчишка, давя мне на больное. – Лимитированная серия, ему из Европы пригоняли. Короче, не хотел бы я на месте той бабы оказаться.

Головокружение начинает угрожать реальной опасностью.

– Захар, мне что-то плохо, – хватаюсь за руку Громова, но не успеваю еще что-либо сказать или сделать – меня окончательно вышвыривает из реальности. В темноту.

Глава 12

12

Диана

– Плохая девочка, Диана… очень плохая девочка… – Вадим надвигается на меня с ухмылкой на лице.

Я отступаю. И отступаю до тех пор, пока не понимаю, что мои ноги приросли к полу. Я пытаюсь сдвинуть их с места, но они точно на «Момент» приклеились.

А еще я хочу закричать, но голос тоже подводит.

Громов уже близко. Стоит вплотную, тянет ко мне руки.

– Плохих девочек следует наказывать… – мужчина проводит пальцами по моему лицу, а затем заправляет прядь волос мне за ухо. Так нежно, что мои приросшие к ламинату ноги подкашиваются.

Словно в трансе наблюдаю за его лицом. Красивым, с четкими линиями. Но есть в нем и что-то запретное, к чему запрещено тянуться.

И меня манят его губы. На них нет улыбки. Лишь усмешка, поднятый кверху уголок рта, указывающий на его превосходство, победу надо мной.

– Потечешь, учительница? Хочу посмотреть, как ты потечешь…

Его пальцы мгновенно оказываются между моих ножек, и я стону.

Они утопают во влаге, которой так много, что она уже течет по ногам.

– Ммм… мокрая сучка… маленькая… а потрахать некому. Но я это исправлю…

– О, Боже… – шепчу, когда его палец неожиданно оказывается возле моей влажной дырочки.

Понимаю, что должна оттолкнуть, но я все еще связана каким-то невидимыми цепями. Все еще не способна шевелиться, лишь мириться с тем, что происходит. Чувствовать порочную близость и чужие пальцы.

– Вадим… – на выдохе произношу его имя.

С ума схожу.

Он дразнит дырочку. У меня, кажется, закатываются глаза.

– А могла бы по-быстрому дать мне в раздевалке, – слышу его слова, сказанные каким-то другим, совершенно незнакомым голосом. – А теперь придется отрабатывать каждый сраный час моего ожидания!

Пока пытаюсь понять, что происходит, замечаю, что не могу разглядеть лица Громова. Оно размытое и нечеткое, а вместо его рук вообще какие-то щупальца.

Я хочу закричать, но голос снова предает. Раскрываю рот в безмолвном звуке, и вдруг вижу Захара. Он стоит прямо в дверях:

– Да вы не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, – смеется парень. – Я на кухне пока кофе допью.

А за ним следом появляется целая толпа моих учеников, а я лежу на кровати с распахнутыми ногами и мужчиной между ними.

– Не одобряем! – кричит кто-то из учеников, и я тоже, наконец, могу закричать, а потом…

Открываю глаза и понимаю, что нахожусь у себя в спальне.

Выдыхаю.

Слава Богу, сон!

Никаких нервов не хватит с таким стрессом.

Пытаюсь отдышаться, потому что мое дыхание сбившееся, а губы пересохли настолько, что покрыты сверху сухой коркой.

Снова закрываю глаза. Голова какая-то мутная.

Пытаюсь вспомнить, как вообще уснула. Вечер почему-то сильно затуманен в памяти. Помню, как собиралась в душ, разделась… а вот как принимала его – уже не помню. А как оказалась в кровати – тем более.

Замечаю, что лежу я прямо в халате. Со мной такого не бывает. Обычно я не ложусь на расправленную постель в чем-то кроме пижамы или ночной рубашки.

Пока осматриваю комнату с такой дотошностью, будто впервые вижу, замечаю на тумбочке стакан воды.

Жадно набрасываюсь на него. Пью, точно не пила лет сто. И только на середине меня осеняет! Откуда он здесь?

Не помню, чтобы приносила. Я вообще никогда так не делаю. И воду не люблю. Предпочитаю чай или кофе.

От беспокойства жажда быстро пропадает. Мне даже кажется, что меня начинает сильнее мутить. Потому что я уже напридумывала себе всякого.

С другой стороны, ну, кому надо меня травить?

Из мыслей меня вырывает звук кипящего в кухне чайника.

– Какого…? – проговариваю тихо, и уже собираюсь, вставать, чтобы выключить его, как вдруг кто-то неизвестный делает это за меня. Слышу шаги в кухне.

На секунду все внутри меня леденеет, а потом лавиной на мою уставшую голову сходит осознание. Захар. Он приходил ко мне! А потом мне стало плохо!

Да! Так и было! Я вспомнила!

В глазах потемнело, и после я очнулась. Вот сейчас.

Наверное, это Громов переложил меня сюда, а сам остался караулить. Хотя, не ожидала от него такого.

И воду он поставил.

Но все мои догадки сыпятся так же беспощадно, как неуклюже задетый карточный домик, когда из кухни раздается совершенно иной голос:

– Макар! Я тебе сколько раз уже сказал, что не надо присылать мне эту ересь! Если ты не можешь отличить соленое от острого, то я найду на твое место того, кто сможет! – недовольно отчитывает кого-то Вадим.

Первая мысль, что у меня возникает – нужно убежать. Но быстро соображаю, что куда я убегу, если я у себя дома!

– И я не знаю, Макар! – продолжает ругаться Громов. – Если я буду делать эту работу за тебя, то и зарплату твою, пожалуй, буду забирать себе!

Снова осматриваюсь, соображая, чем бы вооружиться.

Конечно, бить Вадима я не буду. Только припугну. Покажу свои намерения. Нужно вообще выяснить, что тут происходит. Но в идеале просто прогнать его.

Или лучше притвориться спящей? Ему, в конце концов, надоест ждать, и он свалит. Свалит ведь?

Но в итоге понимаю, что не пролежу так долго.

Вооружаюсь лампой, потому что больше ничего подходящего в глаза не бросается, ведь мою квартиру каждый день миллионеры не захватывают, и, тихо ступая, иду в кухню.

– А, спящая красавица, – Громов рассекречивает меня быстро, с усмешкой оценивая мой, скорее всего, несвежий вид и «опасное оружие». – Чай будешь?

Глава 13

13

Вадим

Я как раз отчитываю главного бухгалтера, когда раздается звонок от сына.

– Захар, не вовремя сейчас! – огрызаюсь на парня, потому что не до него, честное слово!

Сбрасываю звонок, думаю, что сын поймет. Он прекрасно знает, что у меня в работе бывают такие вот моменты. Я вовсе не из тех людей, к кому можно с просьбами подкатить в любое время. Лучше с такими вещами за месяц записаться.

Но Захар оказывается дотошным и снова набирает меня.

– Я же сказал! – начинаю свою речь, но он перебивает:

– Пап, блин! У меня тут ЧП!

За «ЧП» машинально цепляюсь.

Хотя, какое ЧП может быть в его возрасте? Бабло на карте закончилось?

– Училка упала, я не знаю, что делать!

– В смысле упала? Какая училка? – Захару удается полностью завладеть всем моим вниманием.

– Да долго объяснять! Просто скажи, что делать? Она без сознания, кажется!

Блядство!

– Пульс проверь, – рявкаю на него. Это же элементарно!

– Вроде есть, – слава яйцам, хоть с этим сам разобрался! – Диана Игоревна, вы меня слышите? – продолжает Захар, и до меня окончательно доходит!

«Какого хрена?» – хочется спросить. Но не до этого сейчас.

– Вы где? Скорую вызывай, я сейчас приеду, – выдаю друг за другом.

– Да дома у нее.

Охренеть!

– Диану на кровать и скорую быстро! – снова повторяю, а затем сбрасываю звонок.

Мне до нужного адреса не меньше получаса добираться.

– Галина Александровна, – обращаюсь к главбуху, – завтра к утру, чтобы все исправили.

– Но Ва…

– К утру! – повторю для особо одаренных, а сам пока хватаю со стола свой телефон.

У меня разговор с людьми в принципе короткий. И невдомек, когда Галина успела об этом забыть.

Даже не знаю, что сейчас больше меня напрягает: то, что сын попал в неприятную ситуацию (хотя какого хрена он по квартирам молодых учительниц таскается?), или, что мой трах-вечер с Дианой Игоревной неожиданно переносится на неопределенный срок.

В том, что она пришла бы, я не сомневаюсь. Она же не дура. Хотя, даже дура поняла бы, ведь я доходчиво объяснил все.

Всю дорогу не оставляет вопрос, что Захар у нее делал?

Он у меня парень горячий. Моя копия того возраста. Различие одно – я лет с четырнадцати старался заработать. Брался за все. Даже стекла в тачках мыл и фары протирал. Убирал говно за коровами на ферме, недалеко от города. Все это не приносило нормального дохода, но я не сдавался. Мне нужен был стартовый капитал, который я усердно копил.

А потом понял – дерьмо это все. Ввязался в криминал. А там пошло-поехало. Уже в двадцать два я ощутимо поднялся, воротил такими делами, что гордиться нечем.

Но мне нравилось, если честно. Тогда я был на своем месте, а сейчас… порой клонит в ту сторону.

По дому до сих пор распиханы стволы. Наверное, потому, что я не признаю охрану. Если кто-то и может постоять за меня и Захара, то это я сам.

Хотя, кончено, я не хочу подобной судьбы для своего ребенка. И он никогда не должен узнать, какой багаж я несу за своими плечами.

А теперь я бизнесмен, блядь!

Так это называется.

Белоснежная рубашечка без капли крови. Дорогие часы. Тачки, шлюхи – что пожелаешь. Одного нет – эмоций, что могли бы дать понять, что внутри я живой.

В квартире учительницы меня встречает Захар.

– Рассказывай! – приказываю ему с порога.

– Ну, я это… пришел, а она, сказала, что плохо, и вот.

– Красноречиво, – оцениваю мастерство сына пересказывать истории.

– Я охренеть, как испугался! – признается Захар.

– А чтобы не пугаться, нужно меньше по домам училок шляться!

Пока прохожу, невольно оцениваю обстановку в квартире. Чисто, но бедно. Совсем просто. Теперь моя мысль о том, что дожму учительницу, только укрепилась.

– Да она меня позвала с заданиями помочь, – Захар идет за мной вслед, пока я прохожу вглубь квартиры. – А ты знаешь, у нас траблы, согласиться пришлось.

Вот сучка.

– А, ну, на меня смотри! – останавливаюсь и заглядываю Захару в глаза. – Надеюсь, в трусы ей не лез?

Хотел бы я сейчас, чтобы во мне играло отцовское начало и чувство приличия, но я отдаю себе отчет, что дело вовсе не в этом. Не люблю, когда мое трогают.

– Я же сказал! Хотел с заданиями разобраться! Тебе, что, тетрадь показать?

К этому моменту мы как раз доходим до комнаты, где спит Спящая Красавица. Замираю и смотрю на нее.

– Скорая сказала, ничего страшного нет, надо просто дать отдохнуть. Но я обосрался реально!

Беру в руку хрупкое запястье учительницы. Пульс ровный, хорошо прощупывается.

И ручка такая у нее маленькая… нежная прохладная кожа…

– Ладно, домой дуй. Сам здесь посижу.

– В смысле?! – не втыкает отпрыск.

– В прямом! Нечего тебе тут делать. Девчонка придет в себя, объясню ей все.

– Ну… ладно, – Захар соглашается с неохотой. Хотя и понимаю, что протухать в квартире со Спящей Красавицей – вовсе не то, чем он хотел бы заняться. – Но, если че, я оценку собирался исправлять… Если она там то-то другое начнет говорить, это сильно ударилась потому что… Сорри, – сыну кто-то звонит, и он быстро переключает внимание на входящий вызов. А потом и вовсе уходит из квартиры, как я и попросил.

Глава 14

14

Диана

Вооружаюсь лампой, потому что больше ничего подходящего в глаза не бросается, ведь мою квартиру каждый день миллионеры не захватывают, и, тихо ступая, иду в кухню.

– А, спящая красавица, – Громов рассекречивает меня быстро, с усмешкой оценивая мой, скорее всего, несвежий вид и «опасное оружие». – Чай будешь?

Такое ощущение, что у меня рот в этот момент забивается ватой, потому что я хочу ему ответить, и ответить очень жестко, но не выходит.

Только сильнее хватаюсь за настольную лампу, которую принесла. Мне кажется, у меня даже пальцы белеют от напряжения.

Чуть выше приподнимаю ее, на что Вадим усмехается, но его тут же отвлекает телефонный звонок.

Громов сразу же меняет выражение лица на сильно недовольное. Но на вызов все же отвечает. А я теперь чувствую себя еще более неловко. Очень тупо смотрюсь с этой лампой. Вроде пришла нападать, но стою и послушно жду, когда бизнесмен закончит со всеми своими делами.

– Я так понимаю, вы звоните сказать, что отчет исправлен? – грубо выплевывает он в трубку.

А у меня пока получается рассмотреть мужчину.

Хотя, зачем я это делаю – понятия не имею. Есть единственная вещь, которую я обязана уяснить – Громов мой враг, и ничего хорошего от него ждать я не должна. А, тем более, думать об этом человеке в каком-то положительном ключе и восхищаться его внешностью. Вот как сейчас.

Но что поделать, если он правда красивый? Мечта. И костюм этот так ему идет, словно специально для него и шили.

Особенно обращаю внимание на руки. Широкие, очень мужественные кисти. На них выпирают дорожки вен. И выглядит это очень сексуально. Особенно в сочетании со в меру смуглым цветом кожи.

Любая бы захотела ощутить на себе объятья таких вот рук. Их силу. Не зря же такое еще природой заложено – самки всегда выбирают самого сильного и уверенного самца. Который может за них побороться и выиграть. А в победе Громова я почему-то не сомневаюсь.

– Галина Александровна! Я не на русском что ли с вами разговариваю? – Вадим по-настоящему злится. – Тогда прекратите мне уже названивать! Жду исправленный отчет на почте утром… А я откуда знаю? Это вы же у меня главный бухгалтер. Пока…

И это «пока» звучит из уст Громова так устрашающе, что я бы на месте этой Галины, как ее там, из кожи вон вылезла, но отчет бы сдала.

Вообще что-то подсказывает – Вадим очень требовательный и жесткий руководитель. И он ко всему в жизни так подходит – вон как меня прессует.

Когда мужчина, наконец, убирает смартфон от уха, ко мне возвращается страх. Теперь то все внимание гостя снова будет обращено на меня.

Замечаю, что рука с лампой уже непроизвольно опустилась в самый низ и расслабленно там болтается. Потому, как только Громов кладет трубку, я вскидываю свою руку с «оружием» к голове, демонстрируя свой серьезный настрой.

Мужчина усмехается.

– И что, лампой меня до смерти забьешь?

Блин.

– Очень страшная смерть. О нас же во всех новостях напишут! Так и вижу заголовки, – Вадим машет перед собой руку, имитируя слоганы, – «Училка убила отца ученика настольной лампой». «Известный бизнесмен Вадим Громов был убит в одной из столичных хрущевок лампой. Все обстоятельства дела выясняются».

– Хватит! – получается произнести у меня, наконец.

Но лампу я все же опускаю. Ведь Громов прав – нанести ему вред все равно не смогу. Морально не получится, да и физически тоже. Где я, а где отец Захара.

– Хорошая девочка, – хвалит меня мужчина.

– Что вы тут делаете? И где Захар? Это вы его подговорили ко мне прийти? Он, конечно, взрослый уже, но еще ребенок! Как вам не стыдно приплетать сына к своим грязным делам? Вы, кстати, не думали, что это упущение вашего воспитания сделало его таким? – словно осмелев, закидываю незваного гостя вопросами.

– То есть, по-твоему, я настолько жалкий, что стал бы действовать через ребенка?

– Вы не жалкий, вы… – эх, была не была! – Вы наглый, циничный, бездушный моральный урод! У которого если и есть какие-то принципы, то они сильно отличаются от общепринятых. Если вам человек говорит «нет» – это значит, «нет»! И не надо это как-то по-своему интерпретировать! Не надо думать, что раз у вас есть деньги – то вам подвластно все! Это не так! Есть вещи, которые нельзя купить. Ни за какие деньги.

– Это тебя что ли не купить, училка? – Вадим осматривает меня так, будто я уже его собственность.

– И меня в том числе.

Тут было бы уместно сказать, что его сын тоже пытался это сделать, но я не сдаю Захара, потому что он очень об этом просил.

– А ты еще и наивная до кучи, – усмехается Громов.

Мне почему-то после его слов резко начинает не хватать воздуха. Что бы я там не говорила, этот мужчина не собирается ни отступать, ни прислушиваться. И я сейчас для него лишь тот загнанный в ловушку зверек, что до сих пор бултыхается, отказываясь до последнего принимать свою участь.

– Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Глава 15

15

Диана

– Короче, слушай внимательно и запоминай. Я расскажу тебе, как все будет.

Слова Громова звучат так уверенно, что у меня не остается сомнений – как он скажет, так мы и поступим.

Но это же неправильно. Несправедливо! И все, буквально каждая клеточка внутри меня, протестует его словам.

Тяжко держать себя в руках. Но я делаю это. Точнее, у меня нет выбора.

Вадим с каждым словом, все ближе ко мне. Он идет медленно, но уверенно. Для такого крупного мужчины нет никакой сложности преодолеть малюсенькое расстояние на моей крохотной кухне за какие-то доли секунды.

Громов надвигается на меня не спеша и неотвратимо. Точно гипнотизирует, как хищник. Вот-вот прыгнет. Прямо как удав откроет рот и проглотит добычу целиком.

Хочу поднять руку с лампой и показать, что «оружие» все еще при мне, и я могу им воспользоваться, но не получается. Она так и замирает в безвольном положении.

Вадим останавливается совсем близко, и вот я уже могу почувствовать его опасное тепло.

И оно именно такое. Провоцирующее. Подавляющее волю.

Как сонные маки, прекрасные яркие цветы в сказке заставляли Элли заснуть, так и жар от тела Громова вынуждает меня впасть во что-то типа оцепенения.

– А будет так… – вот уже пальцы мужчины по-хозяйски ложатся на мою щеку. Гладят. Едва не задевают губы.

И тут до меня доходит, что если не сейчас, то уже, наверное, никогда.

– Что бы вы сейчас не сказали, – отталкиваю наглого отца ученика и отступаю в коридор, – так не будет.

Получается даже уверенно. У меня реально выходит дать отпор, и я горжусь собой.

– И как же будет?

– Как положено по закону. Я вам уже говорила. Если хотите получить с меня компенсацию за аварию, то идите в суд. И это будет единственный вариант нашего с вами общения, ясно?

Громов с усмешкой чешет подбородок.

– А у тебя, учительница, еще более запущенная ситуация, чем я думал. С такими зажимами, пожалуй, и недели не хватит.

Мои щеки загораются после его слов. Опять он за свое. Становится понятно, о чем Громов говорит, и его обещания, как обычно, отзываются в моем сознании довольно реалистичными картинками.

Я не понимаю, откуда они берутся, ибо обычно я не думаю о близости с мужчинами. Мне это просто не надо!

А отец Захара, он… он одним своим присутствием вытаскивает из меня какие-то непонятные, абсолютно несвойственные мне желания и мысли.

– Ты как ежик. Даже не дослушала меня, а уже колючки выпускаешь.

– А мне вас слушать и не надо! – продолжаю держать оборону я. – Я уже все, что надо, услышала. И вы, Вадим, меня, пожалуйста, услышьте.

– Ты вообще в курсе, что тут случилось? – вдруг спрашивает мужчина, словно переводит тему.

– Что? – на автомате спрашиваю.

– Я тебе, считай, жизнь спас. Вот что!

Хмурюсь.

О чем он говорит вообще?

– Пока вы, кажется, ее только ломаете.

– Так кто же знал, что ты такая припадочная?

– Я не… – ну, да, припадочная, получается.

Но ведь Громов сам заставляет меня нервничать!

– Это хорошо, что я подоспел вовремя. Сделал тебе искусственное дыхание. Прямо рот в рот. Иначе бы все.

– Что? – хмурюсь еще сильнее.

Мне становится не по себе оттого, что Громов прикасался к моим губам, пусть и в целях спасения.

Кожу начинает припекать, особенно, когда обращаю внимание на его улыбающийся рот.

Это как разряд тока.

Представляю, как лежу беспомощная на полу, а этот мужчина припадает ко мне губами.

И пока я валяюсь такая вот беззащитная и безвольная, облапывает меня в самых запретных местах.

Блин… ведь тогда он может знать, что я без трусиков! Я сама только сейчас про это вспоминаю.

Низ живота вдруг резко схватывает спазмом возбуждения.

Вадим усмехается, оценивая мое состояние.

– И, знаешь, у тебя охрененные губы! Я не мог оторваться.

– Хватит! – выпаливаю я, и это очень сильно выдает мое волнение.

– Ты там что-то про мои принципы говорила. Что они отличаются от общепринятых. Так вот, как видишь, эти самые принципы не позволили мне воспользоваться твоим состоянием. А еще я плачу по счетам, и умею быть благодарным.

Громов приближается ко мне лицом. Я вжимаю голову в плечи. Запах его парфюма проникает мне в ноздри. По телу пробегают мурашки, когда я представляю, что сейчас мужчина прикоснется ко мне.

Но он не спешит этого делать, хотя легче мне все равно не становится. А пальцы, сжимающие настольную лампу, уже окоченели от напряжения.

– А что начет тебя, крошка? Что говорят твои принципы? Они позволяют тебе отвечать благодарностью за спасение?

– Позволяют. Но спать с вами я не буду. Вы мне не нравитесь.

Произношу это, а у самой снова все сжимается от возбуждения. Я именно так реагирую на близость и запах Громова, хотя мне совсем не по душе эта реакция.

И когда я отвечаю, что секса не будет, сама лишь сильнее начинаю его хотеть.

Усмехается. Наверное, по моим глазам все видит.

– Врушка из тебя тоже так себе, училка.

– Я не…

– Чщщщ… – Вадим уже привычным для меня жестом прижимает свой палец к моим губам. – В общем, поступим мы так. Сейчас тебе нужно отдохнуть, а завтра в семь жду тебя в ресторане «Золотая вилла». Не ссы, красивая, ты же не думаешь, что я тебя прямо там на столе разложу?

Именно так я почему-то и думаю. Но вслух произношу другое:

– Ресторан и все?

Господи, зачем я это спрашиваю?!

– Ага, – подтверждает Громов. – Только у меня есть одно условие.

Девочки, история из разряда «никогда такого не было, и вот опять».

По правилам портала у автора есть полгода, чтобы завершить платную книгу «в процессе». Выкладывать главы он может по своему усмотрению в удобном графике. В любом графике, девочки! Даже раз в неделю, представляете?!

Я выдаю регулярно пять глав в неделю, многие из вас прекрасно знают мой график и конкретные выходные дни (хотя в последнее время я их уже не афиширую). Но иногда бывают ситуации, когда я могу пропустить ОДИН день выхода проды, и на это ВСЕГДА есть УВАЖИТЕЛЬНАЯ причина.

Не надо думать, что я сижу по ту сторону портала, и мне моя левая пятка сегодня диктует взять и забить на проды. Если продолжение не вышло, а должно было, – значит, у меня не было физической возможности его написать.

Но стоит хоть раз пропустить проду, как обязательно найдется кто-то, кто напишет: «Ужас! Три страницы ждем целый месяц».

Ну, вы хоть зайдите в раздел с обновлениями! Посмотрите, как часто выходят главы, прежде, чем это писать!

Надоело уже, честное слово!

В общем, я это все к чему… буду блокировать тех, кто станет писать мне с подобными необоснованными наездами. Хотя, каждый раз себе это говорю, но зачем-то опять иду доказывать, что я не верблюд. Но на этот раз точно все)

Всех люблю, хорошего вам дня, девочки =*

Глава 16

16

Диана

– Какое еще условие? – интересуюсь.

Зачем я вообще это спрашиваю? Точно собралась на полном серьезе в ресторан идти.

– Не надевай трусиков… – шепчет мне Громов практически на ухо. Я ощущаю, как волнение воздуха от его слов щекочет кожу.

Разговор про трусики оказывается последней каплей, и я отпрыгиваю назад, подальше от Вадима, будто обожглась.

А что, если он знает, что на мне прямо сейчас их нет?

Он же мог изучить все, пока я была без сознания.

Становится так стыдно, что щеки припекает.

– А ты чего такая красная стала? – усмехается мужчина. – Их что, нет на тебе прямо сейчас?

Печь кожу начинает еще сильнее.

Я буквально задыхаюсь оттого, как мне теперь жарко и душно.

Значит, Громов точно видел все!

Господи! Как я могла допустить такое?

На автомате отступаю еще немного назад. Лампу все еще держу в руках.

– А, ну, иди сюда! – Громов проявляет явную заинтересованность.

Он хватает меня за плечо и не позволяет более сдвинуться с места. Притягивает к себе. Так близко, что никакого пространства между нами теперь нет.

Мое хрупкое тело впечатано в мощный и очень горячий торс Громова. Руки, согнутые в локтях, откинуты по сторонам и вверх, будто я сдаюсь. А сама я использую любую возможность отстраниться от мужчины как от чего-то неприятно и отвратительного.

Но, на самом деле, мне не отвратительно. Да, страшно немного, но, в то же время, приятная тяжесть собирается внизу живота.

– Так что? Признаешься?

Наглая ладонь Громова уже во всю мнет мою попку, к счастью, через халат. А я, даже несмотря на то, что он вполне может знать правду отвечаю:

– Конечно же я в трусиках! – выпаливаю взволновано. – Вы меня за кого принимаете?! А, ну, быстро отпустите!

Пытаюсь отлепить от себя мужчину, но мне мешает лампа. Выкинуть бы ее, бросить на пол, чтобы освободить руку, но я не могу этого сделать, потому что жалко вещь. Она ведь сломается! А у меня нет лишних денег, чтобы покупать новую.

У меня теперь вообще нет ни на что денег на много-много лет вперед, потому что я по дурости своей сдала задом прямо в автомобиль Громова. И угораздило же именно на него попасть!

– Говорю же врать не умеешь, – цокает Громов.

Его захват такой сильный, что у меня нет шансов. Потому ощущение опасности становится все более острым.

– А я терпеть не могу, когда мне врут.

Сама не понимаю, как горячая ладонь Вадима оказывается на моем бедре. Она ползет вверх и оказывается так близко к запретному месту, что я непроизвольно охаю.

Громов пальцем задевает мой лобок, и я будто получаю болезненный разряд тока. Мужчина издает победный смешок, но дальше не лезет. Убирает руку, оставляет меня в покое. Даже отходит на полшага.

А я продолжаю стоять и смотреть на него вытаращенными от волнения глазами.

– Скидка тебе на припадочность, – поясняет свои действия он. – Хотя интересно получается: трахаться не трахаешься, а трусиков не носишь.

– А это не ваше дело, ясно?!

– Ясно, – пожимает плечами Громов. – Тогда завтра жду в ресторане. И помни про условие, – последнее он проговаривает уже снова поравнявшись со мной. – Мне будет приятно знать, что твоя киска совсем голенькая, – произносит практически в самое ухо, и у меня от его голоса разбегаются колючие мурашки.

Громов выходит из моей квартиры, а я так и остаюсь стоять на том самом месте, где он меня оставил.

Конечно же, я не хочу идти с ним в ресторан. Да и вообще никуда не хочу! Но он ведь не отстанет, правильно?

Поздний вечер быстро сменяется ночью. Я долго пялюсь в потолок и засыпаю, наверное, только под утро.

Меня мучают разного рода вопросы, на которые ответы найти не получается.

А еще я сильно переживаю за то, что когда Громов ушел, я обнаружила – между ног у меня было мокро. И мне страшно даже подумать, что ОН мог это заметить. Тогда я не знаю, как смогла бы оправдаться.

Мне и самой тошно от этого.

Все как-то неправильно. Ни в моральном плане, ни в физическом.

А, главное, совсем непонятно, что делать с рестораном.

Конечно же, речи о том, чтобы идти туда без трусов и быть не может. Но если не приду совсем, то вряд ли наши встречи с Громовым на этом закончатся. Он ясно дал понять, что не отстанет.

Для начала решаю переговорить с Захаром. Все-таки он тоже был со мной в тот момент, когда земля в прямом смысле ушла из-под ног. Может быть, хоть он что-то прояснит.

Но искать его по школе не приходится. После первого урока парень находит меня сам:

– Диана Игоревна?! Я хотел поговорить. Насчет вчерашнего.

Глава 17

17

Диана

Малыши пятиклассники как раз начинают протискиваться в класс, пытаясь обойти застрявшего в дверях Захара.

– А, ну, вышли, мелкотня! – рявкает он на ребят и принудительно выставляет их из класса, закрывая дверь.

Малыши, конечно же, слушаются, потому что Громов для них настоящий большой и грозный дядя.

Я никак не вмешиваюсь в это действие, потому что мне самой нужно поговорить с Захаром без посторонних глаз. И я бы тоже попросила ребят выйти, но более мирным способом.

Но Громову все же делаю замечание:

– Зачем так грубо, Захар?! Ты мог обратиться к ним спокойно.

– Ага, спокойно! – возражает ученик. – Вы видели, как они перли?

– Ладно, проходи, – сдаюсь в итоге.

Но парень вдруг замирает на секунду, разглядывая меня как-то странно. А до меня впервые доходит, что он тоже мог видеть меня без трусиков.

Когда я падала, халат мог неудачно распахнуться. Или Захар мог сделать это из любопытства. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы интересоваться противоположным полом. Да и разница в возрасте у нас небольшая.

А что, если он еще и фотографии сделал, а теперь продает их другим ученикам?

Так! Что-то меня понесло не туда.

Лучше о подобном вообще не думать.

Но все равно процесс уже разгоняется, и от стыда и волнения мне становится жарко.

Но я, конечно же, стараюсь этого не показывать.

– Сейчас в обморок не шлепнитесь? – уточняет Захар, усаживаясь за парту, примыкающую к моему столу.

– Нет, – улыбаюсь, хоть и получается как-то напряженно. – Передай еще раз спасибо папе. Я благодарна, что он мне помог.

Это все говорю ради приличия. Не хочу, чтобы Громов думал, что у меня с его отцом что-то было.

– Это он вам так сказал? – усмехается парень.

– Да, а что?

– Ну, охренеть, конечно! – Захар от негодования вскидывает руки. – Да это я все сделал! Скорую вызвал, провел необходимые манипуляции.

Какие манипуляции не хочу даже знать. Но оно само собой спрашивается:

– Какие манипуляции?

– Всякие, Диана… Игоревна. А папа приехал уж после того, как скорая все закончила. Он вам лапши на уши навешал!

– Подожди… стоп. То есть никакого искусственного дыхания не было?

Захар закатывает глаза.

– И он меня не спасал?

– Это я, слышите?! – Громов бьет себя в грудь. – Я все сделал!

– Подожди, что-то я совсем запуталась… – поднимаюсь со своего стула и начинаю неспокойно ходить по классу.

– Отец приехал самый последний. Он ничего не делал.

Вздыхаю.

– Зато я…

– Захар! – перебиваю его. – Давай, прошу без подробностей. Мне и так перед тобой стыдно.

– Диана Игоревна, а я подумал тут… может, поставите мне нормальную оценку? Я же вчера вон че. Заслужил же.

Ах, вот оно что!

Усмешка трогает уголок моих губ.

– Послушай, Захар. Ты хороший парень и все такое, – блин, звучит так, будто он предложил мне отношения, а я его отшиваю. – И спасибо тебе, что не оставил, ну, когда мне плохо стало. Но… я все же останусь при своем мнении. Оценку нужно исправить знаниями.

– Охуенно! – раздраженно выдает Громов.

Я его мат снова мимо ушей пропускаю.

– И у тебя точно получится, – подбадриваю его. – Просто перестань лениться. Ты же не дурак далеко, просто ставишь неправильные цели.

Ученик недовольно стискивает челюсти.

В этот момент как раз звенит звонок на урок, потому Громову придется покинуть мой кабинет.

Что он и делает. Подхватывает свой рюкзак и напоследок бросает мне:

– Да кем ты себя возомнила вообще?

– Захар!

– Обычно у телок типа тебя одна проблема – недотрах! Найди уже себе мужика!

Я конечно очень хочу на это ответить, но не нахожу слов. Просто открывая рот, как рыба, беспомощно дергающаяся на сухом берегу.

А Захар уже выходит из кабинета, и сюда тут же вваливается ватага из пятого «А».

А я все продолжаю стоять, зависнув, с полным ощущение того, что меня оплевали.

– Диана Игоревна, урок уже начался! – напоминает мне кто-то из девочек. Зависаю я, похоже, надолго.

– Да, конечно. Открывайте учебники. Страница девяносто.

Глава 18

18

Диана

Уроки довожу еле-еле. Как тут учить детей, когда в голове все мысли об одном?

Наверное, я где-то очень провинилась в жизни, раз на мою долю выпали такие вот испытания?

Но, главное, ума не приложу, где.

– Ты какая-то странная, – замечает после уроков Лера. – У тебя что-то случилось?

– Устала, наверное, просто, – пожимаю плечами. Получается натурально. Похоже, во мне умерла великая актриса. – Машину еще ремонтировать… – вспоминаю кстати. Сегодня ее нужно забрать со стоянки. – Радоваться особо нечему.

– Ну, да, с машиной, конечно, неприятно вышло. У моего мужа знакомый есть, как раз в автосервисе работает. Хочешь, его номер дам?

– Можно, – мои плечи снова дергаются вверх.

Никак не получится объяснить Лере, что ремонт машины – последнее, о чем я сейчас думаю.

– Тогда пришлю тебе попозже. До телефона доберусь. И с Захаром я, кстати, поговорила. Провела беседу, ну, насчет вранья его.

– Спасибо. Вроде решен этот вопрос.

Зато есть тысяча других.

– Надо все же его отца в школу вызвать.

Меня аж передергивает.

– Хотя, он мужик занятой, я тут в интернете про него вычитала, – глаза Леры загораются явным интересом, но я резко ее одергиваю:

– Слушай, Лер, мне бежать надо. Тетрадей целый вагон набрала, – приподнимаю сумку для убедительности.

– Ох, уж эти тетради! – закатывает глаза коллега.

В итоге моя отмазка прокатывает, и я спокойно ухожу из школы к машине.

Ну, как спокойно. Это снаружи я уверенная в себе и собранная Диана Игоревна. Внутри же – у меня такое творится, что трясет все.

– До свидания, Диана Игоревна! – прощаются друг за другом ребята, и я желаю им хорошего дня в ответ. Делаю вид, что все в порядке. Даже улыбаюсь им.

И только когда подхожу к машине и пытаюсь вставить в замочную скважину ключ (потому что сигнализация накрылась еще два месяца назад, а починить ее было не на что), замечаю, как сильно трясутся руки, выдавая с потрохами мое внутреннее состояние.

Дома первым делом иду в душ. Будто это как-то поможет расслабиться.

Не помогает, естественно.

Зато теперь я приятно пахну. Надо ведь искать во всем плюсы?

А с Громовыми я просто не знаю, что делать. Привязались ко мне, как банные листы.

А еще врут оба, как дышат.

Может, и насчет стоимости ремонта Вадим наврал? И вместо шести миллионов все обойдется одним?

И ума не приложу, зачем он сказал, что спас меня, делая искусственное дыхание, если его сын говорит – Вадим приехал ко мне домой последним.

Когда представляю, как губы Громова касаются моих губ, тело сразу же покрывается мурашками. Фантазия уходит в полет, и вот уже миллиардер целует меня в шею, спускается к груди, пока его широкие ладони обводят изгибы моего тела.

Я даже глаза прикрываю в какой-то момент и только тогда понимаю, что пока уже себя одернуть.

Что за странная тяга к этому нахалу?

Да, красивый. Да, выглядит, как Бог. Да, уверенный и сильный.

Но разве этого для меня достаточно?

Нет. Вовсе нет.

Мне душа гораздо важнее. Как и внутренняя красота. А у этого циничного мудака их и в помине нет.

Я все же склоняюсь к тому. Что в ресторан сходить придется. Не знаю, какой по счету уже получится разговор, но я ничего не могу пожелать с тем, что отец Захара, как впрочем и сам Захар, с первого раза ничего не понимает. Нужно объяснять повторно. Разжевывать.

Ладно, я разжую. Мне несложно.

Наверное…

Главное, не потерять голову и вести себя достойно. Чтобы у Вадима не было сомнений – его общество мне противно.

Примерно через час слышу звонок в дверь. В глазке обнаруживаю здоровенного мужика в черном костюме.

– Вам кого? – интересуюсь через дверь, потому что он снова трезвонит и, похоже, не собирается на этом останавливаться.

– Диана Игоревна, я от Вадима Алексеевича. Он просил передать пакет и записку.

Вот же доставучий!

Дверь приходится открыть.

Бугай протягивает мне два больших бумажных пакета, похожих на упаковку из элитных магазинов (я по телевизору видела).

– Конверт в пакете, – поясняет он мне. – Через два часа буду у подъезда ждать. Отвезу вас в ресторан.

Лицо мужика холодное и безразличное. Никакой заинтересованности в моей персоне он не проявляет.

– И часто вы это делаете? – спрашиваю зачем-то. Само собой вылетает.

– Вы о чем? – хмурится здоровяк.

– Ну, курьером подрабатываете.

– Бывает, – откликается он. – Но обычно документы вожу, а не шмотки.

– Ясно, – закусываю губу.

– Через два часа жду, – напоминает мужчина и уверенным шагом направляется к лестнице.

Платье и туфли оказываются очень красивыми. Хочется их примерить, но я отговариваю себя. Не стоит мне к таким вещам привыкать. Еще начну искать для себя оправдания, почему стоит пойти на условия Громова.

В записке довольно сухой текст, написанный от руки. Вадим пишет про платье и напоминает про трусики. Точнее, их отсутствие.

«Надеюсь, твоя киска будет мокренькой», – приписано там в самом конце, и у меня от прочтения почему-то реально зарождается возбуждение. От одной единственной фразы.

Зато мне вдруг в голову приходит одна гениальная мысль. Я знаю, что вполне может остановить Вадима с его навязчивой идеей затащить меня в постель. Потому ищу нужный номер в телефонной книге и набираю его.

Хоть бы получилось!

В ресторане оказываюсь вовремя.

Возле подъезда в назначенное время меня правда ждала шикарная машина. Настолько дорогая, что она даже пахла соответственно.

Вадим уже ждет меня за столиком, который легко удается найти, ведь посетителей не так много, как в привычных мне кафешках.

– Объясни, – Громов от удивления выгибает бровь.

Глава 19

19

Вадим

Сказать, что я охуел – это не сказать ничего.

Прямо передо мной в ресторане стоит моя училка в своей обычной учительской одежде и пакетами из бутиков наперевес, а рядом с ней…

– Объясни… – прошу девчонку.

У меня от удивления, наверное, брови ползут вверх.

Я если и ввяжусь в тройничок, то там обязательно буду я и две сисястые блондинки, а ни как ни этот заяц из «Винни-пуха». Я своим не делюсь.

Парень смотрит на меня расширенными под очками глазами и сжимает свои маленькие кулачки. От страха, наверное.

– Это мой парень – Алексей, – гордо заявляет учительница, а я едва сдерживаю ржач.

Честное слово, в моей жизни всякого трешака хватало, но Диана превзошла все!

– А это, вот… – протягивает мне пакеты с одеждой и ставит их прямо на стол. – Вещи, которые вы передали. Этикетки я не трогала, так что их еще можно вернуть в магазин. По закону у вас есть на это две недели.

– Секунду, – прошу я, а сам пока закрываю рот ладонью.

Мне нужно переварить все увиденное. Смех реально сложно сдержать. Но я стараюсь.

Бросаю взгляд на зайца, а у того от беспокойства глаза бегают. Еще, наверное, и ладоши потеют.

Ну, какой он «парень»? Задрот, блядь, обыкновенный!

Очки эти беспонтовые. Рубашка в клеточку. Штаны чуть ли не до сисек.

Звездец, училка! Это что за, мать его, представление?! МХАТ отдыхает!

– Парень, значит?! – спрашиваю, стараясь не усмехнуться.

Все равно не получается. Уголок рта сам ползет вверх.

– Да, парень! – дерзко отвечает Диана. – Надеюсь, теперь все вопросы ко мне будут сняты? А долг за машину я верну через суд.

Училка сегодня просто сделала мой день.

Задрот же за это время ни слова не сказал. Стоит, трясется. Наверное, боится, что сейчас скажу ему: «Пойдем выйдем».

Ну, я бы тоже зассал на его месте, потому что один мой кулак, поди, размером с его очкастую головешку.

– А можете поцеловаться? – спрашиваю я. Стараюсь делать это серьезно, но как, блядь, тянет ржать!

– Не будем мы целоваться! – раздувая щеки, заявляет учительница.

– Это еще почему? Я тогда не поверю.

– Потому что это наше личное дело. Да, Леш?!

Тот только кивает, сглатывая.

– Я жду, училка. А ждать я не люблю.

Вижу, как меняется выражение лица Дианы. И как она принимает неизбежное, касаясь своими губами гладко выбритой щеки зайца. Я прямо жду, как она после этого примется вытирать губы. Или ее стошнит.

Но девчонка вместо этого тараторит:

– В общем… я все сказала. И сделала. И… мы пойдем.

Хватает Леху за потную ладошку.

– Стоять! – рявкаю на обозревшую парочку.

Меня много раз наебать пытались за мою жизнь, и это правда. Но так бездарно впервые.

Заяц дергается, в отличие от училки.

– Леш, пойдем! – продолжает тащить его она.

– Стоять, я сказал! – рявкаю еще более грозно.

Приходится привлечь внимание всего ресторана. И меня это бесит.

Правда, хватает одного моего взгляда, чтобы другие гости вернулись к своим тарелкам.

– Да что вам опять непонятно? – вздыхает Диана.

– Значит, так.

Достаю из кармана бумажник. Вытаскиваю красную пятитысячную купюру. Потом добавляю к ней еще одну. Протягиваю Лехе.

– Давай, заяц, бери!

Тот мешкает.

– Бери, а то сверху могу еще и навалять!

– Диан, прости, – виновато пищит трусоватый «жених», но все же берет у меня деньги.

– Наверняка, здесь больше, чем она тебе обещала.

– Я ему ничего не обещала! Вы что творите?!

– А ты – села! – командую учительнице, когда мы остаемся наедине.

– Не буду! – она скрещивает руки на груди. И задирает нос.

А меня охуеть, как заводит ее неприступность.

Хотя, был уверен, эта дура поскачет на выход за зайцем. Но она почему-то осталась.

Хотя, я в курсе почему.

Несмотря на внешний протест, ее киска течет. И мне кажется, что я даже на расстоянии чувствую ее дурманящий запах.

– Села, я сказал!

Вздыхает, но садится.

– Думала, я куплюсь на твой дешевый развод?

– Это не развод. Леша правда мой парень. Он просто испугался.

Все еще на меня не смотрит.

Подзываю пока официантку.

– Пакеты забери, – киваю в сторону вещей, брошеных училкой на стол.

– Отнести в вашу машину? – уточняет девушка. – Или убрать до конца ужина?

– Себе забери, – поясняю ей.

– Простите?! – а у самой глаза загораются при виде логотипов, напечатанных на пакетах.

– Забирай, забирай! – настаиваю. – Размер явно твой, а училке такая одежда больше не понадобится.

Гляжу на насупившуюся Диану. Она как маленькая, честное слово! Ну, трахнулись бы уже и разбежались. Закидоны ее меня достали.

– Ей больше никакая не понадобится, – усмехаюсь, наблюдая за реакцией учительницы.

Глава 20

20

Диана

Пришедшая мне в голову идея казалась такой классной, пока я не добралась до ее реализации.

Получился полнейший провал. И я поняла это с самого начала, как только увидела Громова.

Ну, кого я пыталась обмануть, если даже сама себе не верила.

Как минимум, мне нужно было найти совершенно другой типаж мужчины, но Леша, мой однокурсник, был единственным человеком, к кому я когда обратиться в такие вот сжатые сроки.

Мы учились вместе четыре года и вполне неплохо общались. Он был у нас единственным мальчиком на курсе. Так-то Алексей неплохой парень, только немного зажатый и стеснительный. А еще добрый очень. И мне не составило особого труда задавить его своей просьбой.

Сейчас Леша работает в школе, как и я, только в другой. Спросить, как у него дела я даже не попыталась, потому что вся голова была забита совсем другим.

Теперь мне даже стыдно, если честно, потому что я повела себя как эгоистка. И вообще заставила Алексея такое пережить.

Конечно же, Громов не поверил ни одному моему слову. Он только старался не заржать все это время, а я почувствовала себя как никогда глупо.

Леша ждал меня у ресторана в назначенное время. Он зачем-то притащил с собой цветы, которые пришлось выбросить прямо там же. Ну, и хорошо, что я приняла такое решение, потому что с букетом мы смотрелись бы еще более глупо.

Хотя, куда глупее, да?

До сих пор не понимаю, как эта идиотская идея пришла мне в голову?

А еще невдомек, с какой стати я подчиняюсь приказам Вадима, а не бегу со всех ног к метро, чтобы от него скрыться.

– Пакеты забери, – Громов кивает на вещи, которые купил для меня.

Я бросила их прямо на стол, чтобы он понимал всю важность моего отказа.

Хотя, признаюсь, платье было шикарное! Ткань такая… даже не знаю… ощущая ее в руках, можно было сразу понять насколько она дорогая и качественная. С моим махровым домашним халатом, которому исполнилось уже, наверное, сто лет в обед, она ни в какое сравнение не шла.

И как же было заманчиво его примерить! У меня буквально руки чесались сделать это. Но я остановила себя. Ничего от Громова примерять не стану. Надену на себя это шикарное платье, пусть даже на секунду – считай, сдамся. Приму поражение и его условия.

Хотя, разве сейчас я не сдаюсь, послушно опустившись на стул за столиком Громова? Я ведь никак не могу объяснить себе этот поступок.

– Отнести в вашу машину? – уточняет девушка-официантка. – Или убрать до конца ужина?

– Себе забери, – оказывается ей ответом.

– Простите?! – переспрашивает счастливая обладательница платья от-кутюр.

Неужели, Вадим так просто отдаст вещи первой встречной?

– Забирай, забирай! Размер явно твой, а училке такая одежда больше не понадобится.

Ну, слава небесам! Неужели, до Громова, наконец, дошло, что я не имею желания принимать участие в его дурацких играх?!

Но моя надежда тут же гаснет, не успев даже толком зародиться, стоит только мужчине следом добавить:

– Ей больше никакая не понадобится, – он усмехается, глядя при этом прямо на меня.

Мне становится так стыдно, и я бросаю свой взгляд на официантку, которая теперь невесть что обо мне подумает. А она почему-то глядит на меня с завистью. Словно я сорвала грандиозный Джек-пот.

– В каком смысле? – взволнованно спрашиваю у Громова, когда до меня окончательно доходит смысл сказанного.

– В прямом, училка! Будешь голенькая жить у меня в спальне. Задолбался за тобой гоняться.

– Да вы… – подскакиваю на ноги и пытаюсь подобрать слова, но получается лишь беспомощно и как-то по-дурацки раскрывать рот от негодования. – Да как вы смеете?

– Сядь! – снова командует мне Вадим. – А ты вали отсюда, – это уже говорит официантке. – Хорош уши греть!

Присаживаюсь.

Что делать дальше, вот не знаю! Мне кажется, я использовала все способы, пришедшие мне в голову.

Громов откидывается на стуле поудобнее, точно барин. И молча меня разглядывает. Так долго, что у меня начинает потеть шея.

Не обращаю даже внимание на то, как все та же самая официантка приносит нам блюда и бутылку вина. Как играет в ресторане музыка и шумят тарелки.

Слышу только, как барабанят по столу пальцы Громова. Он будто прямо сейчас принимает решение, относительно моей судьбы.

– Признаться, я впервые с таким сталкиваюсь, – заключает отец Захара в итоге.

«Я тоже!» – так и тянет ответить, а еще, желательно, плюнуть ему прямо в лицо.

Но я этого, конечно же, не делаю. Правила приличия не позволяют. Я ведь все таки учитель, и даже в таких ситуациях должна «держать лицо».

– Короче, училка. Мое последнее адекватное предложение: я прощаю тебе разбитую тачку, а это, поверь мне, очень приличная сумма. И мы едем в отель прямо сейчас.

– Нет, – заявляю уверенно. Но мне почему-то страшно.

Что-то подсказывает, здесь есть подводный камень в виде альтернативного решения, которое мне, тем более, вряд ли понравится.

– Хорошо подумала?

– Отлично я подумала! Мой ответ, если вы не заметили, господин Громов, не меняется с нашей первой встречи. Или для вас недостаточно красноречиво было, когда пришлось ждать меня у фитнес-клуба?

Усмехается.

Не понимаю, зачем я перехожу на дерзость и откуда вся это смелость во мне.

– Ясно. Значит, по-хорошему у нас не получается.

Он достает бумажник и бросает на стол несколько купюр, как бы расплачиваясь с рестораном за свой заказ, а потом поднимается со своего стула и подходит ко мне.

Не успеваю даже отстраниться, как Громов подхватывает меня на руки и закидывает себе на плечо.

Глава 21

21

Диана

– А, ну, отпустите! – кричу.

Буквально задыхаюсь оттого, что происходит.

Как такое возможно, чтобы буквально посреди дня, тебя вот так вот нагло утаскивали в неизвестном направлении?

– Поставьте меня на место сейчас же! – предпринимаю новую бесполезную попытку освободиться. Не стесняясь луплю Громова по широкой и очень крепкой спине.

Она такая твердая, что я, скорее, собью себе кулаки, чем смогу нанести Вадиму хоть какой-то вред. И эти мои довольно гневные удары для отца Захара просто как слону дробина.

– Поставьте, говорю! – не унимаюсь я.

– Нет, – уверенно заявляет мужчина.

Видимо, я уже теряю всяческую надежду, потому что начинаю кричать:

– Помогите! Кто-нибудь!

Но никто, ни единая живая душа в этом ресторане, даже не дергается в нашу сторону. У них видимо позиция такая: раз Громов меня забирает, значит имеет на это право.

Вот только таких прав у него нет! Я их ему не давала! Я ему вообще ничего не давала и не собираюсь!

– Куда вы меня тащите? Отпустите! Чего вы собрались делать?

Ору уже на улице.

Кулаками все еще луплю Вадима, но уже несильно. Устала, если честно, да и бесполезно все. Нужно придумать что-то другое.

– Трахать тебя я собрался, – как-то слишком спокойно отвечает Громов. Он и не запыхался нисколечко от нашего противостояния. – Сразу ведь сказал. Или «недостаточно красноречиво было, когда придавил тебя к стене в фитнес-клубе»? – практически цитирует мои слова мужчина. – Расслабься уже, училка, и получи хоть раз в жизни удовольствие.

– Удовольствие?! Это так по-вашему называется?

– Да как хочешь называй. Смысл от этого не меняется.

Слышу, как пищит сигнализация, оповещая, что машина теперь открыта. Вот, кажется, и пришли.

А дальше что?

Как только перевернет меня на ноги, сразу дать деру?

Но вряд ли у меня получится далеко убежать. В нашем дуэте с Громовым я очевидно самое слабое звено.

Краем глаза замечаю машину до того, как оказываюсь бесцеремонно запиханной в ее кожаный и приятно пахнущий салон. И это совсем ДРУГАЯ машина. Вот так у миллиардеров все просто: разбил одну машину – и тут же поехал на другой. Зато мне теперь мою девочку несколько месяцев не починить.

От этого и обидно и завидно, да и вообще…

Засматриваюсь на уверенную походку Громова, что обходит автомобиль спереди, чтобы сесть за руль.

Все-таки есть в нем что-то… притягательное. На что я и залипаю на пару секунд, вместо того, чтобы попытаться покинуть салон авто.

Дверца, естественно, оказывается заблокированной. И я обреченно обмякаю на кресле.

Громов усаживается рядом, запускает с кнопки двигатель.

– Вы же понимаете, что это не смешно? – уточняю у него. – Вы вообще-то человека похищаете! Это уголовная статья! Вас посадят!

– Слушай, Диан, не выноси мне мозг, – как-то устало произносит Вадим. – Мы оба знаем, что этого не будет. Поэтому предлагаю не усложнять.

– Вы себя вообще слышите?

У меня в голове не укладывается! Я отказываюсь понимать и принимать случившееся!

Я в принципе до сих пор не верю, что все реально.

Я не из тех людей, с кем по жизни случаются трешовые истории. У меня всегда все гладко и правильно. Потому что я: НЕ ввязываюсь в неприятности, НЕ творю дичь, НЕ шляюсь ночами по клубам и еще много чего НЕ делаю. Потому мне сложно даже подобрать адекватные слова, чтобы обратиться к Громову сейчас.

Если подумать, то именно рядом с ним за каких-то так пару дней, я испытала столько потрясений, сколько еще никогда, слава небесам, не испытывала.

– Я не собираюсь с вами спать. Тем более, в отеле. Поэтому вы тоже не усложняйте, пожалуйста, а отпустите меня.

Звучит ужасно. И я осознаю это уже только после того, как произношу. Так Громов и разбежался меня отпускать.

– То есть в отеле нет, а другие места рассматриваешь? – усмехается мужчина.

– Я вообще ничего не рассматриваю! Я просто…

– Ты просто течешь всякий раз, когда меня видишь, – продолжает за меня Вадим, перебивая. – И тебя заводит мысль о том, что я могу прямо сейчас остановить машину и проверить это.

Он резко перестраивается в крайний ряд и притормаживает.

Глава 22

22

Диана

Громов останавливается в крайнем ряду у тротуара.

Первым делом бросаю взгляд именно туда.

Люди снуют совсем рядом. Вот они, только руку протяни.

Конечно, в машине Вадима есть тонировка, но мне от этого не легче.

Снова пробую открыть дверь, но она все еще заблокирована. В планы Громова не входит выпускать меня сейчас.

Он нависает надо мной, легко перекинувшись через торпеду, а я отстраняюсь и прижимаюсь к дверце, чтобы быть как можно дальше.

Но не особенно получается. Теперь я зажата, точно зверек в капкане. Громов занимает передо мной практически все пространство, не оставляя возможности даже воздуха глотнуть.

Мне хочется пропищать что-то в духе: «Вы не имеете права!», но все слова забились так глубоко, что отказываются выходить наружу.

Вадим еще чуть склоняется, и я ощущаю тепло его близости.

Идиотка!

Просто дура набитая!

Я не понимаю, как могла оказаться в такой ситуации!

Всегда странно было верить, как люди могли последнее отдать цыганам, например. Причем, отдать совершенно добровольно, а потом не иметь возможности объяснить свое поведение.

Вот и у меня такая же ситуация. Я сама не знаю, что заставляет меня подчиняться и совершать глупые поступки, от которых потом мучительно больно.

Может, у Громовых есть цыганские корни, и он намеренно наводит на меня морок?

– Ну, что, проверим?

Ладонь Громова ложится на мою коленку и вот уже ползет по внутренней стороне бедра. От воспалившейся почему-то кожи ее отделяет лишь тонкий капрон колготок. И он нисколько не сдерживает жар, проходящий сквозь него.

Я хватаю сильное запястье Вадима, стараясь оттолкнуть от себя руку, но она не сдвигается ни на миллиметр. Точнее, сдвигается и очень прилично, вот только не в ту сторону. Совсем не в ту.

Еще каких-то несколько сантиметров, и никаких больше преград.

Нутро сжимается от противоречивых чувств. Низ живота болезненно сводит.

Сейчас особенно неприятно осознавать, что отец Захара прав. Я чувствую возбуждение рядом с ним. Мне это не нравится! Так нельзя! Но контролировать бунт собственного организма никак не выходит.

Пальцы Громова, что так уверенно движутся к запретному месту, оставляют после себя жаркий след. И в последний момент я понимаю, что «сейчас или никогда». И мой выбор «сейчас»!

– Я согласна! – кричу и получается даже гораздо громче, чем требует того ситуация.

Вадим застывает. Наверное, от неожиданности. Я читаю это прямо в его взгляде. Поэтому добиваю, пока он закончил начатое и не убедился, какая я грязная, оказывается, девчонка:

– Только не здесь. Пожалуйста… – закусываю губу, ожидая ответа.

Громов переводит взгляд на мои губы, замечая этот жест, и плотоядно усмехается. Наверное, чует запах победы. Уже предвкушает, как поеду с ним в отель и соглашусь на ВСЕ.

Вот только я не собираюсь этого делать. Хочу лишь выиграть время и выйти из машины. Только бы было подходящее для этого место.

И если мы поедем в отель, у меня обязательно получится. Наверняка, это будет какое-нибудь пафосное место с просторным холлом, через который получится улизнуть. Наверное…

Главное, что сейчас Вадим отстраняется, так и не проверив своего утверждения.

– И стоило оно того?

– Что? – недовольно рявкаю, чуть не выдавая себя.

Конечно, стоило! Ведь это еще не конец!

– Вот это все, – Громов отвечает очень размыто. – Один из самых дебильных людских поступков – отрицать очевидное.

– Мы знакомы три дня от силы, – напоминаю я, зачем-то вступая в диалог. Могла бы сидеть, молчать и просчитывать план побега. – Для меня такое неприемлемо. Мне не подходит.

– А что тебе подходит? Ходить за руку и шептать стихи под луной? – с издевкой интересуется Вадим. – А познакомиться никогда не поздно. И ты, наверняка, уже перерыла весь интернет и в курсе всех моих заслуг.

– Только не передергивайте, ладно?! – как же бесит! Особенно то, как краснеют мои щеки, потому что информацию в интернете я действительно искала. А еще рассматривала его чертовы фотки. – Вы бы хоть раз под луной погуляли, а потом говорили.

Я сама, если честно, под луной никогда не гуляла. Но умничаю, потому что представляю себе это очень романтичным и запоминающимся.

– Мне вот интересно: ты из какой норы выползла? Свидания под луной уже лет двадцать не котируются. А ради «потрахаться» не надо узнавать всех родственников до пятого колена или, еще хуже, играть свадьбу.

Я решаю больше ничего не отвечать, хотя ответить мне есть что. Я все равно не смогу перевоспитать Вадима, потому что он закоренелый циник, хозяин жизни и вообще… иногда проскальзывает ощущение, что он бандит настоящий. И тут я со своими нравоучениями. Бессмысленно и глупо.

Просто отворачиваюсь к окну и молчу. Громов отвлекается на телефонный разговор и снова кого-то отчитывает. Не хотелось бы мне такого строгого босса.

Со временем замечаю, что едем мы за город. Отелем и не пахнет.

– Мы разве не в отель? – уточняю, стараясь не показывать, как внутри зарождается тревога.

– Нет. Решил, что такая девочка, как ты достойна моей спальни.

Глава 23

23

Диана

Так, спокойно. Выдыхаем.

Мне просто нужен новый план.

Мысли сбиваются в кучу, потом что из дома Громова, что находится, судя по всему, за городом, да еще и, наверняка, напичкан охраной, я вряд ли смогу выбраться.

И что делать?

Попросить, чтобы остановил на трассе пописать, а самой рвануть в обратную сторону?

– Все в порядке? – Вадим, видимо, замечает мое замешательство.

– Ага, – отвечаю, не поворачивая на него лица.

Сейчас, главное, не показывать, как я на самом деле отношусь к этому его предложению. Пусть расслабится и потеряет бдительность.

А вот мне самой расслабиться никак не выходит. И в голове ни одной идеи. Вряд ли получится смыться…

Уже даже мелькают мысли о том, что, может, ну их, эти принципы? Дать Громову то, что он хочет, и дело с концом? Вадим от меня отстанет, а я просто забуду все, как страшный сон.

Впервые за долгое время поездки отрываюсь от окна и гляжу на мужчину. На то, как уверенно он смотрит вперед и расслабленно держит руль.

В конце концов, Громов действительно очень сексуальный. И я бы даже не против близости с ним, вот только при других обстоятельствах.

Но ведь это, блин, ключевой момент! «ПРИ ДРУГИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ»!

А еще я вдруг задумываюсь о том, что будет, если в доме отца меня увидит Захар? Особенно после нашего последнего разговора…

Спустя какое-то время мы въезжаем на территорию всем известного коттеджного поселка. Останавливаемся возле дома Громовых. Нам открывают высокие ворота, и…

Хочется, как маленькой девочке раскрыть рот от изумления и не закрывать его минут десять. Дом огромный. Представьте себе самый большой частный дом, какой только можете – это и будет особняк Вадима. Сколько в так квадратных метров? Тысяча? Три?

Помимо своих размеров он впечатляет еще внешним видом. Я такие если и видела, то только на картинках. Не могла даже подумать, что встречу в реальности.

Видимо, у меня все же отпадает челюсть, потому что рядом слышу насмешливое:

– Впечатляет, правда?

– Да… В смысле – обычному человеку не нужны такие хоромы. Наверняка, вы даже не в курсе, что происходит в девяноста пяти процентах ваших комнат, – умничаю я.

– Зато точно знаю, что будет происходить в одной из них, – пошло напоминает мне хозяин громадного особняка.

Он по-хозяйски укладывает руку мне на коленку и медленно ведет выше, неприлично задирая юбку.

– Имейте терпение! – собираюсь духом я и даже нахожу в себе смелость сбросить пальцы Громова с того места, где их быть не должно.

Вадим усмехается. Он первым покидает салон своего автомобиля и обходит машину, чтобы галантно подать мне руку.

Позволяю ему это сделать. Все еще играю свою роль и стараюсь ввести мужчину в заблуждение. А сама пока осматриваю местность.

Три амбала в черных костюмах с белоснежными рубашками уже возятся возле ворот. Один из них забирает ключи от машины у Громова. А я окончательно осознаю, что попытка побега явно провалится.

Становится не по себе. Нутро начинает потряхивать от беспокойства.

Обещаю себе, что без боя не сдамся. Если Громов хочет со мной переспать, ему придется брать меня силой.

Замечаю так же, что охранники не обращают на меня никакого внимания. Видно, такие вот шлюшки здесь часто появляются. И меня, судя по всему, приняли за одну из них.

Такой стыд охватывает, что начинает печь лицо. И я, уверена, становлюсь красной, как спелый томат.

А Громов, тем временем, ведет меня в дом.

Внутри все такое, как я себе и представляла. Вычурное, дорогое, изысканное. А я почему-то думаю сейчас о том, сколько сил и времени нужно, чтобы убрать такое вот пространство. И это я только увидела холл и гостиную.

И вообще не могу представить, что живу в таком месте. Тут все какое-то… слишком. Слишком дорого, слишком светло, слишком просторно.

А моя небольшая квартира в «хрущевке» на контрасте выглядит собачьей конурой, если честно. Хотя я стремлюсь создавать там уют и поддерживать порядок. И до сегодняшнего вечера была полностью уверена, что у меня это получалось.

Да и сама я теперь чувствую себя неуютно. Вся я какая-то не такая для этой роскоши. Моя вполне нормальная одежда и туфли кажутся теперь – ободранными обносками. А я – темным пятном, которое так хочется оттереть.

И мне охота сбежать из дома Громова, чтобы снова почувствовать себя нормальным человеком, а не замарашкой второго сорта.

– Может, выпьем чего-нибудь для начала? – предлагает хозяин особняка.

– Ага, – откликаюсь, не особо вдаваясь в подробности предложения. Мне нужно немного переварить полученную информацию. Если Громов планировал обезвредить меня роскошью своей жизни, то, похоже, у него это получилось.

– У меня есть отличное вино. Три года назад привез из одной из лучших виноделен Италии. Уверен, ты такого еще не пробовала.

– Я вообще не пью, – вспоминаю вдруг.

– А я не заставляю тебя пить, учительница. Просто попробуешь. Тебе нужно немного расслабиться.

Мне нужно домой. Вот чего я действительно хочу.

Или нет…?

Сомнения посещают, когда вижу, как Вадим сбрасывает с себя пиджак, оставаясь в довольно тонкой шелковистой белой рубашке, сквозь которую хорошо проглядывает его спортивный торс. Под тканью угадывается идеальный рельеф, и мне хватает, наверное, секунды, чтобы додумать, как этот мужчина выглядит без рубашки совсем.

И когда я это представляю, тело мгновенно наполняется возбуждением.

– Можно мне… в туалет? – выпаливаю на выдохе. Нужно чуть освежиться и проветрить голову. Вадим еще даже не разделся, а меня уже посещают неприличные мысли.

– Если что, там нет окон, – предупреждает Громов, предполагая, что я сбегу.

Молча смотрю на него.

– По коридору и направо, – указывает куда-то в сторону хозяин дома. И я, не думая, туда направляюсь.

Открываю кран с прохладной водой, прыскаю немного себе на лицо.

– Надо остыть, – бурчу под нос. – Я бы вообще не оказалась в такой ситуации, будь я чуточку умнее.

Вздыхаю взволновано.

Теперь же приходится находить выход из той ситуации, в которую я сама себя загнала.

И Громов не соврал. Окон и правда нет. А жаль. Сейчас бы выбралась и побежала. До самого города бы бежала, честное слово!

Когда возвращаюсь в гостиную, на столике, возле которого стоит мужчина, уже видно наполненные бокалы, фрукты и шоколад.

Это он сам принес, или в доме полно других людей?

Вадим поднимает бокалы и протягивает мне один из них.

– Попробуй, училка, зуб даю, тебе понравится.

Дрожащими руками забираю один из фужеров, схватив его всеми пальцами за тонкую ножку.

– Пей, – подгоняет меня Вадим.

А я так устала уже волноваться, что подношу вино к губам и делаю небольшой глоточек.

И правда вкусно.

– Ну?! Что я говорил!

– Фигня какая-то, – вру.

– Наверное, с одного глотка не распробовала. Давай еще один.

Пробую снова.

Наверное, я ни разу в жизни не пробовала настоящего вина, раз всякий раз оно напоминало мне по вкусу ослиную мочу (будто я знаю, какая она) и отбивало всякое желание пригублять алкоголь снова.

Черт… что-то голова начинает кружиться.

– Вадим…? – обращаюсь к хозяину дома, но вдруг…

Вдруг обнаруживаю себя в совершенно другой комнате.

Лежу на кровати, но мне дико неудобно. Пытаюсь сменить позу, но осознаю, что не могу этого сделать, потому что мои руки… привязаны к кровати…

А сама я в одном лишь белье!

– Блин… – выдыхаю разочаровано.

Снова дергаю путы, но они слишком крепкие.

Громов точно маньяк!

Когда выберусь отсюда, первое, что сделаю, подам на него в полицию! Даже его назойливые приставания не идут ни в какое сравнение с тем, что он меня привязал.

Но злюсь я сейчас, в первую очередь, на себя. Сама до такого довела. Допустила! Хочется одновременно и рыдать и нервно смеяться.

Но вдруг я слышу приближающиеся за дверью шаги. Уверенный широкий шаг. Это точно Громов.

Потому готовлюсь «накинуться» на него, как только войдет. Вот только вместо него дверь распахивает совсем другой человек:

– Пап, я… – глаза Захара расширяются, а у меня сердце летит в пятки. – Диана Игоревна?

Глава 24

24

Диана

Хочется провалиться сквозь землю!

Мое тело буквально вспыхивает от стыда, и я понимаю, что это самая постыдная ситуация, в которой я когда-либо оказывалась.

Самая глупая и тупая ситуация!

А Захар, нет бы выйти и закрыть дверь, или помочь, он продолжает стоять и разглядывать меня, предстающую сейчас перед ним «во всей красе».

Рыдания подступают к горлу, но мне удается их удержать.

Хочется хоть как-то прикрыться, но с закинутыми над головой руками я практически обездвижена. Могу только ноги в коленях согнуть, но это особо не поможет.

– Боже… Захар, это не то, что ты подумал! – с отчаянием в голосе произношу.

Я понимаю, что любое мое оправдание будет звучать глупо и нелепо. А выглядеть еще нелепее, чем сейчас, будет просто смешно.

Отрицать очевидное бессмысленно: я в постели его отца в одном белье. С привязанными руками, прямо как после ролевых игр. И этот факт напрочь перечеркивает все другие аргументы и доводы.

– А вы, наверное, думаете, что мне лет пять, да?

– Конечно, я ничего такого не думаю, – спешу оправдаться. Стыд все еще горит пожаром на моих щеках.

Мне в принципе некомфортно находиться в белье перед мужчиной, а перед учеником – это совсем унизительно. Полный провал! Мне кажется, сейчас каждая клеточка моего тела буквально горит.

– Когда я говорил, что вам надо потрахаться, я не имел в виду делать это с моим отцом! – Захар как-то меняется в лице, словно теперь воспылал ко мне ненавистью. А я ведь ни в чем перед ним не виновата!

– Да ничего у нас не было! – выпаливаю.

Почему я вообще должна оправдываться за то, чего не совершала?

– Просто помоги мне отвязаться, и я уеду! – перестаю блеять и «включаю учительницу».

– Нет, – коротко отвечает мне Захар.

– Что?

– Не буду я вас отвязывать, – поясняет парень. – Это же не я вас привязал. Вот кто привязал, тот пусть и отвязывает, – усмехается Громов-младший. Тянется за чем-то в карман.

– Захар, это не смешно! Немедленно меня развяжи!

Тут уже не до стыда, хотя и я продолжаю гореть от него. Но есть другая сторона, которая заставляет меня быть сильной: если не получится распутать руки, а сама я не смогу этого сделать, то меня ждет кое-что похуже, чем перепалка с учеником.

– Я же сказал – нет.

– Я тебе даже тройку не поставлю, понял?! Будешь в двоечниках ходить до конца года!

Во мне говорит отчаяние. Понимаю, что не имею никакого права угрожать вот так, да и вообще я не в том положении сейчас. Но не получается сдержать этот резкий порыв. Топлю сама себя.

– А вот и нет, – Захар наводит на меня телефон.

– Что ты делаешь? – с испугом произношу. – Обеспечиваю себе пятерку в четверти.

– Захар! Немедленно удали!

– А то что? – усмехается этот нахал. Ну, вылитый папаша! Его, по всей видимости, точь-в-точь отлили из генов отца, а мать при этом даже не участвовала.

Громов переворачивает телефон и, похоже, делает еще несколько кадров.

– Отлично! – заключает в итоге он, пересматривая получившиеся фотографии. – Теперь у меня будет пять в триместре, верно, Диана Игоревна?

Хочется зарычать.

– Иначе… – звучит из его уст очень зловеще. – Эти кадры разлетятся по всей школе. И все узнают, что вы трахаететсь с моим отцом.

– Ты этого не сделаешь, Захар, – пытаюсь втемяшить эту мысль в голову малолетнего шантажиста.

– А чего вы во мне все время сомневаетесь, Диана Игоревна? Вы не сомневайтесь!

– Захар, ты ведь будешь потом жалеть!

– До свиданья, Диана Игоревна. Отдыхайте! – издевается Громов-младший, пятясь назад к двери.

– Захар! – я стараюсь быть строгой, несмотря ни на что. Не хватало еще, чтобы парень заметил мое нытье и отчаяние. Мне все-таки его еще учить.

Вот только когда он полностью скрывается за дверью и оставляет меня одну, накатывает чувство страха и усиливается отчаяние.

Но я не позволяю себе раскисать. Не хочу выходить из этой ситуации побежденной. Хотя, если честно, суть ситуации не помню.

Страшно подумать, если между мной и Вадимом уже все произошло. Тогда получается, что я упала на самое дно.

Стараюсь прислушаться к себе, но не замечаю чего-то необычного. Так что, скорее всего, ничего не было.

А вот как я оказалась привязанной и почти голой – здесь, определенно, есть вопросики.

И совсем скоро у меня появляется возможность их задать. В комнате появляется Вадим.

– Как спалось? – спрашивает он с усмешкой на лице.

– Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! – с ненавистью цежу сквозь зубы каждое слово. Тыкаю Громову, потому что сил моих больше нет.

Но в ответ получаю его уверенное:

– Нет.

Глава 25

25

Вадим

– Ты что тут делаешь? – спрашиваю у сына, которого замечаю случайно, когда выхожу из кабинета.

Из-за неудобства добираться до школы, он живет в городе, в квартире, которую я ему купил. А сюда практически не приезжает. Только, если что-то срочное.

– Хотел поговорить с тобой, но уже не надо, – отмахивается мой отпрыск.

Захар собирается прервать разговор, и уже намыливается в сторону выхода, но до меня вдруг доходит, что спускался сын со второго этажа, а, значит…

– А, ну, стоять! – рявкаю ему в след.

– Да что еще? – Захар недовольно выполняет мою просьбу.

Смотрю на него внимательно. Жду, пока сам расскажет. Парень прекрасно понимает, что со мной лучше не шутить. А вранье я все равно почую.

– Пап, мне правда плевать, кого ты там трахаешь! – произносит с некоторой усмешкой и поднимает руки вверх, словно сдается. – И как, – добавляет следом.

Я сам когда-то был подростком, правда без телефона, но меня все равно осеняет догадкой.

– Телефон давай!

– Это еще зачем?

– Телефон, я сказал! – рявкаю.

– Да на! – протягивает мне свой дорогой смартфон, который без пароля или сканирования лица – обычный кирпич, не больше.

– Экран разблокируй.

Закатывает глаза. Но нехотя выполняет.

У нас с сыном всякое бывало. Очень тяжелый подростковый период, но сейчас Захар явно меняется в лучшую сторону. Надеюсь, что к окончанию университета, я уже смогу ввести его в свой бизнес, и сын будет способен с ним справиться.

Захожу в галерею. Естественно, там красуются несколько фоток полуголой учительницы.

– Ты совсем охренел?! – грохочу на весь наш огромный особняк.

– А ты? – передергивает Захар. – Я все могу понять, пап, но трахать Диану… Она же мышь!

Хотя, кажется, парень не так уж уверен в своих словах. Девушку в кружевном белье и с шикарной фигурой, что ждет меня в спальне, мышью назвать язык не повернется.

– Еще раз так ее назовешь… – цежу сквозь зубы.

– И что ты сделаешь? – нарывается Захар. – Бабла лишишь? Ремнем отхлестаешь? Хотя, знаешь, я не удивлюсь, ведь для тебя шлюхи всегда как-то поважнее были!

Пытаюсь удержать гнев внутри.

Я в ярости.

В такой безумной ярости, что готов голову открутить этому идиоту!

Но я понимаю, Захар говорит это не со зла. От обиды, наверное, ведь я, действительно, уделял ему слишком мало времени.

– Фотографии удали, – возвращаю сыну телефон. Он должен сделать это сам.

– Удалил! – Захар пару раз тычет пальцем в стекло смартфона и обращает его экраном ко мне.

– Теперь из облака, – напоминаю. Я пока не настолько стар, и знаю, что просто так фотографии с телефона не исчезают.

– На! Доволен?! – сын глубоко дышит. Снова показывает мне смартфон, на этот раз с папкой «недавно удаленные».

– А теперь свободен.

Захар прячет мобильный в карман.

Он явно хочет что-то еще сказать, но передумывает.

А я не настаиваю. Его вообще не должно было тут быть.

Захар скрывается из виду, а я решаю подняться в спальню, ведь моя Спящая царевна уже явно проснулась.

Вспоминаю, как переносил ее в спальню…

Я ведь сразу понял, что девчонка блефует. А сама хочет по-тихому свалить из отеля. Потому план складывается в голове сразу. Бегать устал. И нет у меня такой привычки. Признаюсь, эта Диана первая баба, с которой мне пришлось попотеть.

Что за сокровище она там прячет, что ни на какой козе не подъедешь? Даже смешно.

Вот только есть один момент – я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу училку. И у меня принцип такой – не отступать.

Только вот времени с ней возиться больше нет и пришлось идти на радикальные меры.

Я часто не могу уснуть по ночам. Большое бабло еще и большая ответственность, да и прошлое настигает регулярно. Поэтому бессонница – мой верный, сука, спутник!

Только с дозой не рассчитал. Херакнул ей в бокал свою собственную, и училку унесло с двух глотков. И не ненадолго, как я планировал, а на несколько часов из жизни вышибло.

Сначала я просто положил ее на кровать. Затем решил раздеть. Едва сдержался, чтобы не погладить ее нежную киску. Хотя она была так близко, что мне было достаточно отодвинуть в сторону тонкую ткань трусиков, и…

Но я ж, блядь, не маньяк!

Хотя рядом с этой девочкой отчаянно захотелось им стать.

Вспомнил, как в мою криминальную молодость, баб только так ебали. «Нравится, не нравится – ебись, моя красавица». Я никогда до такого не опускался, но много видел.

Привязал я Диану ради своего удобства. И чтобы из окна не сиганула, когда проснется. Брать на душу ее кончину мне совсем не хочется.

Пока поднимаюсь в спальню, мой член уже во всю распирает ткань брюк. Трахаться хочется настолько, что я уже готов послать нахуй собственные принципы и отъебать малышку учительницу, даже несмотря на ее яростное сопротивление.

Она встречает меня враждебно.

– Как спалось? – интересуюсь ради приличия.

– Немедленно меня развяжи, маньяк озабоченный! – с ненавистью цедит сквозь зубы каждое слово.

– Нет.

– Нет?! – такая она смешная. Нахмурилась, насупилась. Прям боевой хомячок получился.

– Нет, – повторяю свой ответ.

– Вы маньяк?

– Возможно, – передергиваю плечами. Уже сам не уверен.

– Это не смешно! Немедленно меня развяжите! У меня руки уже затекли!

– Да, за это прости… переборщил со снотворным. Всыпал бокал свою дозу – долго ты в отключке провалялась.

– Что?! – дергается в путах, но те не выпускают. Училка разочарованно стонет: – Уууу…

А вид такой, что не будь связанными запястья, она бы меня давно отхреначила своими маленькими кулаками.

– Ненавижу, когда мне врут. Я ложь, училка, за версту чую. И как ты собралась улизнуть от меня в отеле – тоже понял.

– А надо было понять совсем другое! – продолжает препираться.

Ну, охренеть блядь!

Даже в таком вот проигрышном положении, продолжает гнуть свою линию.

– Миллиона раз не хватит сказать «нет», чтобы стало яснее! А, ну, быстро меня отвяжите!

Меня вдруг отвлекает звонок на телефон учительницы, что слышится из сумочки.

Иду туда, чтобы посмотреть, кто звонит.

– Директор, – констатирую. А затем беру трубку. – Слушаю.

Пока от неожиданности женщина на той стороне провода тушуется, училка не теряется, истошно крича:

– Юлия Аркадьевна, спасите!!! Убивают!

Глава 26

26

Диана

Вадим смотрит на меня, как на умалишенную.

Но я с ним реально такой стала! Сколько можно издеваться?

То, что Громов привязал меня к своей кровати – ни в какие ворота не лезет. И если он меня тут убьет, по крайней мере, следователям будет за что зацепиться.

– Юлия, здравствуйте. Это Громов. Не обращайте внимание, – голос мужчины приторно нежный. Наверное, именно так все маньяки и разговаривают?! – Диана просто плохо себя чувствует. И завтра на работу не придет. У нее больничный.

– Нет у меня никакого больничного! – кричу я в надежде, что директриса услышит, а, главное, поверит. – Убивают!

– Больничный?! – задумывается мужчина. Осматривает меня, словно приценивается, а затем уверенно выдает: – На неделю точно.

– Вызывайте ОМОН! – не унимаюсь я, чем провоцирую только улыбку на лице Громова.

Он такой уверенный в себе, что бесит! Жажду накинуться на него и выцарапать глаза. Пусть только развяжет руки!

– До свидания, Юлия. И мне.

Не слышала, что там говорила Морковина, но явно ничего хорошего для меня. Громов вешает трубку, и это конец.

– Ну, ты училка совсем отбитая что ли? – он серьезный. Видимо, любезный тон был припасен только для разговора с директором школы.

– А вы нет? – у меня откуда-то есть эта смелость, чтобы передергивать. С обездвиженными руками самое то!

– Слушай, Диан, одного понять не могу: я что такой страшный? Или ты просто цену набиваешь? Если второе – у тебя отлично получилось. Я простил тебе ремонт тачки в несколько лямов, я спустил тебе с рук побег из фитнес центра. А это моя репутация. Я даже обещал тебе что трахну, где поймаю, но ты до сих пор лежишь нетронутая.

Последние слова задевают больше всего. Ведь это в любой момент может измениться, а у меня из оружия только ноги.

– А что так сложно понять, что я вас не хочу? Вы мне неприятны!

Громов усмехается.

Он тянется к запанкам на своих запястьях. Меня бросает в дрожь от осознания, что это только начало, ведь за ними последуют пуговицы, рубашка, ремень… и так до тех пор, пока Вадим не окажется совсем голым.

Но вместо отчаяния я почему-то испытываю… возбуждение?!

Стоит только представить его обнаженное рельефное тело, как низ живота тут же реагирует ощутимым сжатием.

– Знаешь, Диана, что выдает в тебе голодную женщину? – интересуется Громов, избавляясь окончательно от рубашки.

Мой взгляд притягивают кубики его пресса и охрененная крепкая грудь. Появляется странное, практически непреодолимое желание, подойти ближе и прикоснуться. Провести пальцами, ощутить под ними каждую крупную выпуклость на загорелом теле мужчины.

Но особенно привлекают меня его руки, что сейчас уверенно справляются с пряжкой ремня.

Они такие сильные. Мускулистые. Надутые крупные вены перекатываются от движения пальцев.

Мне стоит только на секунду представить, как эти самые руки ложатся на мои бедра, как возбуждение снова вспыхивает во мне.

Трусики становятся влажными, и я чувствую это.

Боже! Какой позор!

Мне так хочется быть холодной и неприступной, но с каждой секундой бастион моей правильности рушится на глазах.

– Что? – я зачем-то отвечаю на его вопрос, и, получается, неосознанно соглашаюсь со словами Громова.

– Белье у тебя красивое, – ухмыляется мужчина. – Кружева. Соски торчат. Хочешь, чтобы я их полизал?

Господи… остановите уже кто-нибудь эти стрелы внизу моего живота! Еще пара таких вот провокационных фразочек или действий, и запах моего возбуждения будет отчетливо ощущаться в комнате.

– Ты так нарядилась, потому что хотела быть оттраханной еще в ресторане.

Снова эта его усмешка.

– Я не… – глотаю комок, почему-то собравшийся в горле. – Я… я всегда так ношу. Люблю красивое белье.

Отчего-то мой голос больше непохож сам на себя.

– Ну, мне то не заливай. Хотела трахаться? Чтобы как суку тебя выдрал прямо в туалете?

Не знаю, почему эти слова заставляют меня задохнуться.

Киска жалобно сжимается. Становится даже немного больно от возбуждения, скопившегося там.

И я ловлю себя на мысли, что правда представляла такое. Пыталась сделать вид, что мне мерзко и отвратительно, но подсознание вопило о другом.

– Как ты это представляла, Диана? Ты опираешься руками о раковину в туалете, а я задираю твою юбочку, отодвигаю мокрые трусики в сторону…

Вадим точно гипнотизирует меня. Его речь выбивает из колеи, потому что я начинаю представлять все, о чем он сейчас говорит.

А Громов, тем временем, уже полностью разделся и надвигается на меня.

Я стараюсь не смотреть на его член, но все равно понимаю, что он огромный! В обхвате и в длине ему, наверное, нет равных.

Член мерно покачивается, пока его обладатель с грацией хищника приближается ко мне. А я, вместо того, чтобы начать отпираться, лишь сжимаюсь, предвкушая неизбежное.

Глава 27

27

Диана

Если бы у меня была возможность, я бы убежала.

Но все, что я могу делать – бестолково елозить на месте.

То, что запястья затекли, уже и не чувствую. Есть проблемы гораздо важнее.

– Вадим… – обращаюсь к мужчине и качаю головой.

Но, естественно, он меня не послушает. Он уже готовый и… большой. Очень большой. Меня пугает эта его дубина.

Наверное, стоит пустить в ход ноги, но я почему-то не могу ими пошевелить. Аура предстоящего секса берет меня в плен, отрубая все остальные мысли.

Я уже не та уверенная девочка, которая просила вызвать ОМОН. И не та дурочка, что позвала Алексея сыграть роль моего парня. И я даже не учительница сейчас, потому что, глядя на то, как неумолимо приближается к кровати совершенно обнаженный Громов, притупляются все моральные принципы.

Толчки крови в ушах оглушают.

Все мое тело начинает гореть.

Порочная близость мужчины и чувство безысходности рождают где-то внутри волнительный трепет.

Даже не знаю, дышу я или нет.

А Громов уже близко.

Очень.

Под его весом жалобно продавливается матрац, и вот Вадим уже склоняется надо мной, вклинив одну коленку между моими ногами. Расставляет руки по обеим сторонам от меня, и вот я уже полностью от него завишу.

Капкан захлопнулся, а я так ничего и не сделала.

Надо мной нависает голый мужик с огромным членом, а я даже не пытаюсь ему противостоять. Жду продолжения, затаив дыхание.

А что, если Громов прав? Что, если я лишь набивала себе цену? А на деле оказалась такой же, как все…

Его аура ощутимая и сильная. Кажется, если бы я смогла протянуть руки, то получилось бы ее потрогать. Именно она заставляет меня подчиняться. Подавляет волю.

Я растекаюсь шоколадкой под горячим телом шикарного мужчины, но все еще отказываюсь это признавать.

– Тебе придется меня изнасиловать… – предупреждаю я.

И мне так хочется в это верить!

– Я не сделаю ничего, пока ты сама не попросишь, учительница. А ты попросишь…

Вадим склоняется еще немного, чтобы последние слова прошептать мне на ухо. От запаха его близости я могу сойти с ума.

Реальность становится какой-то неясной. Мне уже трудно различить, где она, а где вымысел, живущий лишь в моей голове.

Широкая ладонь Вадима ложится мне на грудь. Маленькое полушарие скрывается в ней полностью, и я едва сдерживаю стон, когда пальцы мужчины сжимаются на моей груди.

Потом он проделывает то же самое с другой грудью, продолжая следить за моей реакцией, заглядывая в глаза. Громов усмехается, заметив, как я давлю зародившийся стон.

А после он просто сдергивает чашечки лифчика вниз, и мои напряженные от возбуждения соски становятся еще острее, соприкоснувшись с прохладным колючим воздухом.

Вадим сдавливает одну горошинку пальцами, и мне приходится сильно напрячь ноги, потому что в этот момент киска так ощутимо сжимается, что становится невозможно терпеть.

Никогда еще мои соски не были такими чувствительными. Они напряженные и пульсируют от ритмичных сжатий.

Разум превращается в желе, но я все еще пытаюсь удержать его.

Нельзя предавать себя! Нельзя!

Но так хочется окончательно расслабиться, и…

Вадим чуть приподнимается, и теперь его ладонь, оставляющая за собой горячий след, ползет по моему животу, и я прекрасно понимаю, куда она направляется.

Громов следит за ней, а так же за тем, как вздымается рвано моя голая грудь.

Начинаю ерзать под ним. Сильнее натягиваю путы. Они врезаются в запястье, и это причиняет боль.

– Тише, училка, – просит Громов. – Я и так сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя прямо сейчас. А ты меня провоцируешь.

– Просто отстань от меня! И не придется сдерживаться! – с презрением заявляю, но, кажется, презрения в моих словах практически нет, потому что Вадим усмехается и нагло пробирается в трусики. Отодвигает влажную ткань.

– Течешь как сука, – замечает он, но я и сама это чувствую.

Его пальцы растирают по моим складкам горячую влагу. Пытаюсь сдвинуть ноги, как-то вытолкнуть наглую ручищу, но делаю только хуже. Все ощущения усиливаются во сто крат.

Я хочу, хочу предпринять последнюю попытку, но не успеваю… Вадим толкает в меня пальцы, и я задыхаюсь от этого его действия.

Он не спрашивает разрешения, как говорил, а просто проникает внутрь, точно варвар завоеватель и, определенно, знает, куда надо надавить, чтобы удержать внутри следующий стон уже не вышло.

Совершаю еще несколько попыток соскочить, пока не осознаю, что все это время лишь сильнее на них насаживаюсь. Вадим тоже это замечает:

– Охуенно, правда? Меня это так заводит.

– Если бы мои руки были свободны, я бы расцарапала твое нахальное лицо, – уверяю его, шипя, точно змея.

И он вдруг надавливает на какую-то точку внутри меня, и надавливает так умело, что сразу после сказанного с моих губ слетает горячий и очень громкий стон.

Предательский. Позорный. Но такой сладкий, что он заводит и меня саму.

Низ живота снова сводит, а ноги дрожат.

Мужские пальцы продолжают таранить мою дырочку, а я все сильнее впиваюсь ногтями в ладони.

Вадим быстро и уверенно водит во мне пальцами. Нажимает на клитор. Массирует его. И это, кажется, становится последней каплей, в результате чего, мой сосуд оказывает не просто полон, а проливается через край.

Я стону не сдерживаясь, и ненавижу себя за это, хотя и убеждаю, сто любая на моем месте не смогла бы устоять.

Но в тот момент, когда я уже готова окончательно сдаться и кончить, мерзавец Громов вдруг прекращает все. Убирает руку, оставляя моя киску жарко и обреченно пульсировать.

Мне хочется заплакать, потому что я была так близка, и теперь все мое тело – это напряженный оголенный провод.

– Хочешь, чтобы я продолжил, учительница? Хочешь кончить? – заговорщически интересуется мужчина.

Во мне начинает бороться рассудок, но эта борьба проиграна априори.

– Тогда попроси меня. Просто скажи это: «Трахни меня, Громов!».

Глава 28

28

Диана

Мне хочется не просто ответить «да», а хочется заорать так сильно, чтобы лопнули стекла в его чертовой комнате!

Ощущения, будто если я не кончу сегодня, то весь мой мир рухнет.

Не понимаю, как так получается. Почему испытываю такое. Что вообще за зависимость от секса?

– Нет, – выдавливаю из себя.

Громов усмехается.

Он понимает, что я вру.

Вадим снова всаживает пальцы в мою киску, заглядывая прямо в глаза, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улететь в этот момент и не закатить глаза.

Большим пальцем Громов теребит чувствительный бугорок спереди, что подрагивает в приближении скорого оргазма.

У меня внутри влажно и горячо. Я и сама это чувствую. И от каждого движения все отчетливее. Точно разлетаюсь на миллион осколков.

Меня трясет от стыда, что нет-нет, да прорывается через подсознание. Не могла же я так низко пасть…

Даже отвлечься на что-то другое не выходит. Ощущения полностью меня поглощают.

Движения пальцев в моей дырочке становятся запредельно быстрыми. Но все же этого недостаточно, чтобы кончить. Всякий раз, когда я оказываюсь на пике, Вадим замедлятся, меняет угол проникновения или же вовсе убирает палец с клитора.

Он мучает меня. И делает это специально.

– Просто попроси, учительница… – возбужденно произносит он, когда в очередной раз я издаю разочарованный стон, потому что опять не получилось. – Скажи это, Диана… Попроси…

– Боже… – кричать хочется от чувства безысходности. – Пожалуйста…

Я сдаюсь, но еще не до конца. Все еще борюсь с собой.

– Смотри на меня! Смотри мне в глаза и скажи это! Попроси трахнуть тебя, Диана!

Вадим снова касается клитора, и я понимаю, что больше не смогу терпеть. Он выиграл. Победил. Этот урод добился своего, а я оказалась слишком слабой.

– Трахни меня, Громов! – обессилено шепчу я, глядя на него. – Пожалуйста, трахни…

– Сучка! – хрипит мужчина. – Какая ты грязная сучка!

И только после Вадим позволяет мне кончить.

Все мое тело содрогается.

Спина выгибается, и я сильнее натягиваю путы на руках, что снова ощутимо врезаются мне в уже прилично натертые ими запястья.

Но это вообще не имеет сейчас никакого значения. Начнись сейчас даже пожар – я никак не отреагирую.

Ощущения становятся еще более острыми, когда во влажный, все еще пульсирующий удовольствием вход, направляется горячая крупная головка члена.

Мотаю головой, но больше по привычке, а на самом же деле, очень сильно этого хочу.

Вадим еще немного надавливает на дырочку, и его стояк легко проскальзывает внутрь. Без каких-либо усилий. Потому что я очень мокрая и слишком возбужденная.

Стенки чересчур чувствительные после перенесенного оргазма, и мне немного больно, но, в то же время, по телу прокатывается сладостная истома. Будто это именно то, чего я ждала с самого начала.

Вадим издает блаженный стон.

– Охуеть… – произносит он следом, и я могу сделать вывод, что ему нравится.

Я нравлюсь ему.

Мое тело ему нравится.

Это со мной он такой жадный и неудержимый.

Я делаю его таким.

Чувствую внутри чуть ли не суперсилу. Мозг уже обрисовывает картинки нашей свадьбы и любовь до гроба. Ведь после того, что между нами случилось, мы просто не сможем расстаться.

Затяжки на моих запястьях вдруг исчезают. Я становлюсь свободной, но уже не хочу убегать.

Громов начинает двигаться во мне. Уверенно. Жестко. Даже слишком жестко, но мне нравится.

Не думала, что секс может быть таким. Чтобы каждая клеточка отзывалась на движение внутри киски.

И кажется, оргазм снова потихоньку собирается во мне.

Мне стыдно и, в то же время, так хорошо! Между бедер настоящий пожар.

Проходит несколько минут, и я уже не отдаю отчет тому, что происходит. Есть лишь я и мои ощущения. Которые становятся все сильнее. А толчки внутри – яростнее и быстрее.

Спальня Вадима наполняется нашими стонами, хлюпающими звуками, ударами плоти о плоть. Здесь пахнет сексом. Нашими разгоряченными телами. Возбуждением.

Крупные яйца Громова шлепают меня по попке, и когда я думаю об этом, все ощущения становится острее.

Я сжимаюсь вокруг члена. Очень сильно. Точно чувствую каждую его выпуклую венку. И чем ближе мой второй оргазм, тем больше стоны напоминают крики.

Я никогда не была в постели такой громкой. Голова работала постоянно. Иногда я даже замечала пыль, что скопилась на тумбочке рядом с кроватью. Сейчас же я даже себя не помню. Вообще не отдаю отчет происходящему. Не соображаю.

И я кричу. Громко.

Впиваюсь пальцами в мощную спину Громова. Сама подмахиваю ему попкой.

– Давай, училка, кончай! – приказывает Вадим, и мой организм почему-то реагирует.

Пульсацию внизу живота отчего-то становится невозможно терпеть. Яркая вспышка собирается где-то внутри и разрастается. Очень быстро. Даже если бы захотела, не смогла ее остановить. Она достигает своего пика, и мое тело начинает трясти под могучим телом Громова, словно внутри взрываются бомбы.

Глава 29

29

Диана

Когда я прихожу в себя, все уже заканчивается.

Заканчиваются и мои положительные эмоции.

Мягкие, пушистые облачка, куда меня закинуло на волнах оргазма, тоже рассеиваются, бросая меня со всей силы и высоты прямо на шершавый и потрескавшийся асфальт моей реальности.

А еще я начинаю осознавать, какой откровенный бред несло мое сознание, пока Громов был у меня внутри и доставлял удовольствие. Словно в тот момент он умело привел в действие рубильник, опускающий розовые очки на мои глаза, сквозь которые сам Вадим показался мне прекрасным принцем, достойным моего тела и женитьбы на мне.

И я полностью обессилена.

Лежу и даже пошевелиться не могу.

Громов отстраняется и падает на кровать рядом со мной.

Я больше не желаю восхищаться тем, какой он красивый и сексуальный. Мне просто очень больно.

Да как такое вообще возможно? Я ведь и понятия не имела, что мое тело способно так сильно возбуждаться. Что голова может отключаться настолько, что я в последствии буду неспособна объяснить собственные действия себе же самой.

Как можно ТАК захотеть секса, что забить на все?

Как можно попросить малознакомого мужчину сделать это с собой?

И вообще, какого хрена на мне это белье? Не трусы из хлопка и самый удобный лифчик на свете, а кружева, просвечивающие соски и лобок?

Получается, я сошла с ума гораздо раньше? И Громов прав, потому что я сама жутко хотела того, что произошло сегодня между нами?

– Знаешь, учительница, – его голос все такой же бархатистый, но властный, – мне, определенно, стоило с тобой заморочиться.

Наверное, нужно счесть его откровение за комплимент, но для меня оно звучит совершенно иначе. Чувств нет. Есть лишь товарно-денежные отношения, в которых нам обоим пришлось поучаствовать.

– Я в душ, – сообщает мне Громов. – Можешь присоединиться.

Он поднимается со своего места и уверенным шагом направляется, по-видимому, в ванную комнату.

Не слежу за его походкой, хотя уверена, передо мной предстала бы его шикарная крепкая задница. Я, определенно, успела заценить ее крепость во время нашей близости.

Слышу, как включается вода за стеной. Мои глаза режет, но слез нет. Наверное, вся влага из моего тела ушла в сосем другие места.

Меня вдруг осеняет, что правильным будет уйти сейчас. Собрать вещи, благо, они как раз под рукой.

Именно так я и делаю.

Поднимаюсь с кровати, хотя конечности не хотят меня слушаться. Ноги тяжелые, а руки до сих пор ноют после пут. Быстро натягиваю на себя одежду.

Тут же лежат моя сумочка и телефон.

Смешно, но теперь я даже в полицию не смогу обратиться. Потому что, что я им скажу: меня принудительно заставили жарко кончить? Так что ли?

Пока направляюсь к выходу, испытываю некоторое беспокойство. А вдруг не выпустят? Но охрана не чинит мне никаких препятствий в побеге. С такими же безразличными лицами, как и при встрече, мужчины меня выпускают за ворота.

С одной стороны, я рада, что все вот так отлично сложилось, и я сбежала. С другой – подсознательно я будто жду, что Громов вновь объявит на меня охоту. Разорвет мой телефон, ворвется в квартиру, чтобы понять, куда я пропала.

Но ничего из этого не происходит. Я просто оказываюсь в своей квартире. Я просто принимаю душ. Я просто ложусь спать, но долго не могу уснуть.

Уже глубокой ночью мне приходит сообщение. Сначала не хочу на него отвлекаться, но все же решаю посмотреть.

Неизвестный номер:«Диана Игоревна, думаю, вы знаете, что надо делать».Следом прикреплена моя фотография в белье и со связанными руками.«Завтра крайний срок. Не хочу этого делать, но вы меня вынуждаете».

Шантаж Захара оказывается последней каплей.

На губах сначала просто образуется нервная улыбка, а затем я принимаюсь хохотать во весь голос. И только, когда от смеха остается лишь мое тяжелое дыхание, я набираю ответ:

Вы:«Давай, Захар, делай, что должен».

Отключаю телефон, и откладываю его в сторону. Даже если парень мне ответит, я уже не увижу.

В какой-то момент начинает казаться, что все происходит правильно. Раз я переспала с малознакомым мужчиной, пусть и привлекательным, предав все свои принципы, то, быть может, такое наказание оправдано? Как теперь смотреть в глаза своим ученикам? Как учить их? Показывать пример? Если я этого совершенно недостойна…

Потому утром, когда просыпаюсь, я полна решимости. Привожу лицо в более или менее нормальный вид, собираю в кулак всю уверенность в себе и направляюсь в школу. Буду писать заявление на увольнение.

Глава 30

30

Диана

Думала, пойду на работу полностью разбитой, но, на самом деле, ощущаю легкость в теле.

Каждый новый шаг и километр дороги на моей разбитой немного тачке, приближает меня к свободе.

Я нарочно утром делаю особенный макияж, надеваю белую, практически идеального цвета блузку, волосы накручиваю.

И мне правда захотелось это сделать. Хотя еще вчера перед сном я убивалась и чувствовала себя разбитой.

Неприятно думать о том, что Громов прав, и мне всего лишь не хватало секса.

Нет, дело не в этом. Просто, наконец, он от меня отстанет. Ну, чем не праздник?

Но в глубине души, мне очень не нравится об этом думать.

Стоит только вспомнить горячие ласки Громова, как тело тут же реагирует. Но я корю себя за мысли в таком ключе. Но ничего не могу поделать, потому что буквально каждая клеточка помнит, как хорошо было. И стереть эту память мне не подвластно.

– Диана Игоревна, вы сегодня такая красивая, – делает мне комплимент Маша из пятого «А», когда я прохожу мимо.

– Спасибо, Машуля, – улыбаюсь девочке. – Ты тоже красавица. Какая прическа! – восхищаюсь малышкой, а та смущается.

На секунду становится грустно, но я не хочу цепляться за эти чувства. Мне лишь нужно немного времени и, возможно, совсем скоро я вернуть к преподаванию.

Сразу же после первого урока решаю пойти к директору и все рассказать.

– Ты с ума сошла?! – возмущается Юлия Аркадьевна.

Морковка… Хм… интересно, кто придумал ей такое прозвище?

Наверное, я слишком правильная и зануда, но мне бы такое в голову не пришло.

В общем, я рассказываю все Морковке, и та, нехотя, но входит в мое положение.

– Этот Громов сведет нас в могилу! – заключает в итоге директриса. – Хорошо, что учиться ему всего ничего осталось.

Естественно, я не вывалила на Юлию Аркадьевну рассказ о том, как Громов привязал меня к кровати. Просто довела до ее сведения, что Громоздкая семейка травит меня из-за оценок Захара. Получается нерешенный конфликт, в котором мы все лишь глубже увязаем. И всем будет проще, если я уйду.

– Давай просто передам этот класс другому педагогу? – предлагает в итоге Морковина. – Хотя, кто в здравом уме согласится… – рассуждает она тут же. – Мне когда сказали, что к нам этого, прости Господи, мажора переводят, я сразу поняла, что грядет задница. Прости, Диана, за мой французский.

В итоге мне удается уговорить начальницу уволить меня сегодняшним днем.

Вот закончатся уроки, и я поеду домой, собирать чемоданы. Решила, что уеду к бабушке. Она у меня живет в ста километрах от города в одной прекрасной деревеньке. У меня с этим местом столько всего связано!

И вот я довожу последние свои уроки, и на предпоследней перемене в класс нагло вваливается Захар.

– По школе ходят слухи, что ты увольняешься? – спрашивает он у меня.

– Во-первых, здравствуй, Громов, – начинаю я, изображая спокойствие, а саму заливает стыдом оттого, что ученик видел меня в таком ужасном унизительном положении и практически голой. В кровати отца. – А, во-вторых, не «ты», а «вы»… хотя, это уже неважно. Говори, как хочешь! – отмахиваюсь от него и возвращаюсь к тому делу, чем занималась: сбору личных вещей.

– Так ты увольняешься? – парень хватает меня за плечо и дергает, вынуждает снова поднять на него взгляд.

Опять узнаю в нем отца. Поразительное сходство. Особенно, когда пытается продемонстрировать свою сил и власть.

Я даже на секунду вздрагиваю, подумав, что со мной рядом и правда Громов-старший, но тут же оживаю:

– Да, увольняюсь, – дергаю рукой, чтобы вырваться из захвата. – И вообще, Захар, соблюдай субординацию! Я пока еще твой учитель. Еще несколько часов…

– Ты… Вы не можете уволиться!

– Это еще почему? Или ты думаешь, мне потребуется твое разрешение? – усмехаюсь.

Боже, я веду себя, как тварь.

– Или у твоего папы, – зачем-то добавляю. И это выглядит глупо.

– Это из-за фотографий? Я не собирался их рассылать.

– Слушай, Громов, уже неважно, правда. И оценку я тебе исправила. Посмотри в портале. Теперь ты круглый четверочник по моему предмету! Можешь собой гордиться.

– Ты не уволишься, слышишь?

– Ты получил, что хотел. Какие вообще ко мне вопросы?

– Потому что я не думал, что все зайдет так далеко! Я не хотел ничего такого!

– Но все равно сфоткал меня голой! – напоминаю ему.

Боже, какой позор.

– Ты была не голая, ты…

– А что здесь происходит? – слышу строгий голос завуча, а когда заглядываю за размашистые плечи Захара, то замечаю рядом с ней еще много моих коллег.

Глава 31

31

Диана

Автобус гудит, придорожные деревеньки медленно сменяются в окне.

Иногда накатывает сон, но я борюсь с ним, потому что хочется все рассмотреть.

Давно здесь не была. Не навещала бабушку. И сейчас хочется насладиться каждым моментом. Вспомнить все.

А еще так легче отвлекаться. Ведь меня ждет новая жизнь и, оказывается, я так люблю перемены!

Ситуацию, сложившуюся сегодня в школе, удалось с трудом замять.

Во время нашего разговора с Захаром на нас смотрело столько пар глаз, и не кого-то там, а учителей, как известно, самых праведных людей на свете, что у меня беспокойство закололо иголочками в конечностях.

– Ты сфоткал меня голой! – вспоминаю свои слова.

– Ты не была голой, – отвечает мне ученик, а потом, бац, и наша откровенная история становится достоянием общественности.

Пришлось объясняться, но решение никак не приходило. Но меня выручил Захар:

– Вчера я случайно… – когда он начал это произносить, у меня чуть сердце не остановилось. Думала, парень выдаст все, как на духу, и лишь чудом не набросилась на него, чтобы закрыл рот. – Увидел, как Диана Игоревна переодевается в кабинете. Ну, и сфоткал.

Так отлегло в этот момент, что захотелось наброситься на Громова и расцеловать. Но я сдержала себя, чтобы не сделать этого при всех.

– Свободен, Захар! – жестко отреагировала на признание парня завуч. – С тобой позже поговорю.

Мне, конечно, тоже достается. Нотации в стиле: «дверь надо было закрывать», да и вообще «какие переодевания посреди рабочего времени?».

Но, главное, что ситуация разрешилась мирно. И меня с Богом отпустили в свободное плаванье. Погоревали немного, что работы теперь прибавится, а Громова нужно как-то дотянуть до выпускного, чтобы уже выдохнуть окончательно.

И вот я еду к бабушке.

Улыбка расплывается на лице, когда думаю о ней.

Бабуля очень обрадовалась моему сообщению о скором приезде. Уверена, она там наготовила угощений. Особенно я люблю бабушкины пирожки. С капустой, с повидлом – нет никакой разницы! Она умудряется сделать такое тесто, что ничего подобного я еще не пробовала. Нигде.

Так что еду и предвкушаю скорую встречу.

Живот урчит, напоминая, что есть очень хочется. Стоило только подумать о бабулиной стряпне.

Когда уже подъезжаю к городу, где нужно будет пересесть на следующий автобус, уже ведущий прямиком в деревню, решаю написать смску Захару.

Вы:«Никогда не думала, что это скажу, но… спасибо, что не рассказал правду. Надеюсь, у тебя не будет проблем с папой из-за этой ситуации».

Хотя, если подумать, Захар сам виноват.

Ответ приходит тут же.

Неизвестный номер:«Ага».

Короткое сообщение. Но вполне в стиле ребят его возраста.

Ну, вот, теперь совсем легко стало.

– Бабуля, я приехала! – кричу еще от калитки, закатывая по утоптанной дорожке чемодан.

Блин, здесь все особенное! Запах, сам воздух, пение птиц. И чего я так давно сюда не приезжала?

Много работала. На лето брала репетиторство. Закладывала в свою жизнь какую-то очень важную для меня миссию – учить детей.

Но в жизни все оказалось неважным.

Мне навстречу бежит довольная бабушка.

– Пойдем в дом скорее, – говорит она, обнимая меня. – голодная, наверное, – совершенно ожидаемо предполагает бабушка. – Я тебя сейчас накормлю.

Вадим

Выхожу из душа и поражаюсь.

Нет, другое подходит больше – охуеваю, а на лице расплывается дебильная улыбка.

Обычно девушки не спешат покидать мое общество. Каждая из них после траха рассчитывает на что-то большее, и самому приходится командовать что-то в стиле: «Одевайся и вали».

Поэтому не люблю постоянных партнерш. Мне не нужно мозгоебство и проблемы, которые они способны создать.

И я впервые… расстроен что ли?

– Да ладно, Громов?! – говорю сам себе, усмехнувшись. – Ты же не собирался валяться с ней до утра, а всю ночь глазеть на звезды?

Мысль проскальзывает буквально за секунду.

– Блядство!

Не знаю, как это происходит, но я подхватываю брюки и чуть ли не на ходу натягиваю их на ноги. Спускаюсь на первый этаж и уже готовлюсь выбегать на улицу, догоняя учительницу, как вдруг неведомая сила останавливает меня.

«А какого, собственно, хрена?», – снова спрашиваю сам у себя, на это раз мысленно.

У меня нет времени на эти побегушки. Я и так потратил на училку слишком много времени. Вместо того, чтобы заниматься действительно важными вещами, я сидел и представлял, как трахаю ее во всех мылимых и немыслимых позах.

А теперь пора остановиться.

Мотаю головой, чтобы сбросить наваждение.

– Ушла и ушла. Так будет только лучше.

Возвращаюсь в спальню, переодеваюсь в домашнюю одежду, а после иду в кабинет поработать.

Но работа не клеится. Пытаюсь сосредоточиться, но в голову ничего не лезет.

Член наливается, стоит только вспомнить про учительницу. Думал, станет легче, когда ее поимею, но ситуация усугубилась. Она оказалась такой узкой и сладкой, что… блядь! Да я готов бросить все и ломануться в квартиру к Диане, нагнуть ее раком над кроватью и жарко выебать. А потом еще и еще, пока у нас обоих не кончатся силы.

Но, конечно, у меня еще остались мозги, и я не собираюсь так поступать. Лучше вообще переключиться на что-то другое, потому что мои навязчивые желания уже напоминают тихое помешательство.

Диану оставлю в покое. Это прям аксиома. Так будет гораздо проще.

– Вадим Алексеевич, извините, – поднимаю голову и замечаю на пороге кабинета свою новую горничную.

Член так распух, что теперь я вижу эту девочку в совершенно ином свете. Как там говорят? Клин клином вышибают?

– Мне нужно здесь прибраться, или… – застенчиво произносит она. – Но я могу попозже, в принципе…

Девчонка уже разворачивается, чтобы уйти.

– Стой! – обращаюсь к ней. Как зовут, если честно, не помню. Да и неважно. – Сюда подойди.

Глава 32

32

Диана

Один месяц спустя

– Дианка, привет! – слышу в трубке голос одной своей старшей подруги.

Мы уже давно особо не общаемся, лишь поздравляем друг друга с праздниками и иногда спрашиваем, как дела.

Знаю, что Ленка очень хорошо устроилась в одной из столичных компаний помощником руководителя. Вокруг этой истории, конечно, ходит множество слухов, начиная от того, что Лену пропихнули очень влиятельные знакомые и, заканчивая тем, что она очень удачно раздвинула ноги.

Я, конечно, слухам не верю, ведь придумать можно все, что угодно, и надеюсь, что подруга добилась своего успеха сама, потому что всегда была умницей.

Но сейчас, если честно, напрягает, что Ленка звонит совершенно неожиданно, а, значит, не просто так.

– Как у тебя дела, рассказывай! – интересуется девушка.

И я рассказываю. Как уволилась из школы (без подробностей, само собой), как отдыхаю в деревне и помогаю бабушке с козами и курами, пропалываю грядки и, похоже, почти научилась вязать несложные петли.

– Вот сегодня планируем сено на зиму начать заготавливать, – заканчиваю свой рассказ, хотя сомневаюсь, что Ленке вообще было интересно. Но мне было приятно поделиться, на самом деле.

– Короче, подруга! Сено твое отменяется! Я ухожу в декрет.

Не совсем понимаю связь, об этом и сообщаю Лене.

И та объясняет, что беременна и через две недели должна отправиться на положенный отдых. Вот только не может никак найти себе замену в кресло секретаря руководителя.

Босс поручил ей это дело, а Ленка поняла, что оставить должность просто не на кого.

– Неее… – протягиваю уверенно. – Где я, а где большой бизнес, – даже усмехаюсь, произнося это.

– Да не сложнее, чем детей учить. Я просто уверена, что кто, как не ты, отличница и трудоголик, с этим справится.

И сейчас я не понимаю, в каком бреду соглашалась, но вот уже Лена погружает меня в азы своей работы в офисе, и через пару дней мне придется остаться с здесь одной.

– Ты только представь, какой скачок в карьерном росте у тебя! Училка?! Ну, что это такое? Несерьезно! – не забывает напоминать подруга, имея в виду, я молодец, что согласилась. – Руку здесь набьешь, за тобой потом очередь выстроится.

– Не хотелось бы, если честно…

– Ой, вот любишь ты, Иванова, прибедняться! Вечно себя недооцениваешь, а себя нужно любить!

Время проходит незаметно. И вот я уже одна в кресле секретаря очень крупного бизнесмена.

Мужик он не особенно разговорчивый, но любит, когда все четко. И я очень стараюсь. Иногда мне даже нравится.

– Диана, сделай мне кофе, – слышу распоряжение по селектору. – И побыстрее. Через десять минут у меня встреча.

– Хорошо, Сергей Борисович, – отвечаю учтиво и тут же принимаюсь за дело.

Но больше всего мне не нравится, что оказавшись впервые здесь, в большом и светлом столичном офисе, я не могу избавиться от мыслей о Громове.

У Вадима, наверняка, такой же офис. Наверное, даже побольше. А еще есть секретарша, к которой, я уверена, он по-хамски пристает. В этом ведь вся его натура.

Пока была в деревне у бабушки, как назло, много думала об этом. Как бы все сложилось у нас. Если бы…

Но все мои розовые мечты разбивались о реальность.

Стыдно признаться, но первые дни я в глубине души надеялась, что Громов приедет за мной. Давила в себе эти мысли, но все равно думала. Размышляла, что скажу ему. А что он ответит.

А когда прошла примерно неделя, стало ясно – я банальная дурочка, что все еще верит в сказки. А сказок нет. Не бывает в реальности. А Громов, наверняка, уже нашел себе новую жертву, а, может, и несколько. А про меня забыл. Знаете, почему? Потому что получил все, что хотел.

Такой вот печальный конец истории.

Банальный конец, я бы сказала.

Наверное, мне еще повезло, ведь сколько рассказов в интернете, где девочки после таких вот прихотей богачей остались сломленными и морально и физически.

– Диана, ты приготовила документы, о которых я просил? – уточняет босс, стоит мне только поставить ему на стол чашку с черным кофе.

– Да, все готово.

– Принесешь, когда я попрошу. А пока найди отчеты за прошлый квартал. Мне нужна выборка по расходам на аренду.

– Сейчас сделаю, – обещаю я и быстро ухожу из кабинета начальника, пока он не надавал мне еще каких-нибудь заданий.

Отчеты нахожу на самой нижней полке. Как назло.

В тесной юбке неудобно садиться на корточки и, пока никого нет, решаю просто наклониться и быстро достать нужные папки.

Но они, блин, застревают! И мне требуется гораздо больше времени в неприличной позе, чем я рассчитывала.

– Это Гусев так научил тебя гостей встречать? – слышу позади знакомый до боли голос с усмешкой.

Сердце летит в пятки.

Глава 33

33

Вадим

– Не знаешь, почему Диану уволили? – спрашиваю у сына.

Сегодня я позвал его в ресторан. Решил поиграть в «отца».

Наверное, пора налаживать нормальный контакт с ребенком. Хотя, скорее всего, уже поздно.

– Не уволили, а сама ушла.

Чешу подбородок.

Как-то хреново становится.

Замечаю, что Захар начинает нервничать.

– Ты руку приложил, – констатирую очевидное.

– Нет, конечно! Это вообще ни я. Я тут ни при чем!

Вот вижу, что врет.

Глаза бегают.

Но я ведь сам видел, что Захар удалил все фотографии.

– Я вообще ее отговорить пытался. Там такая история произошла дебильная… – начинает мой сын, а я ухожу в себя.

Сбежала, значит…

Стискиваю челюсти от негодования.

Сразу же после ужина еду по уже известному мне адресу, но училки дома не оказывается.

– Кирюх, – звоню знакомому из службы безопасности, – человечка сможешь пробить?

– Да, без проблем, – отвечает тот. Мне остается назвать лишь номер телефона, и уже на следующее утро у меня на столе лежит заветная папочка.

Раздумываю над тем, стоит ли ее вообще открывать.

Барабаню по картону пальцами.

Что мне дала встреча с Дианой? Дымящийся член в штанах и просратое время, которое я мог бы потратить на работу. Или расслабиться, но без заебонов и беготни. Чтобы доступная девочка по щелчку пальцев раздвинула ноги и подставила свою круглую попку под мой болт.

По крайней мене, я смог бы нормально кончить, а не болтаться с членом на перевес, как подросток в пубертате.

Но я, блядь, и это не могу!

Стоило только той горничной подойти ближе, как я понял: не то, сука! НЕ ТО!

С таким же успехом я мог подрочить и кончить в собственный кулак.

В мыслях было только, как ласкаю и трахаю податливое тело учительницы.

– Нахрен все! – бросаю папку с информацией в мусорное ведро.

Я не пацан уже, чтобы бегать за девкой, в надежде, что мне дадут.

А то, что у меня появляется желание чего-то большего – вообще бесит. Мне не нужны отношения и все, что к ним прилагается. И я буду двигаться по жизни именно с такой стратегией.

Я думаю о том, что мне просто нужно время. Помутнение, оно имеет свойство заканчиваться, его просто нужно переждать.

Но проходит неделя. Вторая. Начинается третья, и от недостатка секса и желания хотя бы просто прикоснуться к Диане, я едва на стену не лезу.

Вечно взбешенный, взвинченный.

Пытался сходить в клуб. Хороший, дорогой, с отменными сучками на шестах. Но ощущение такое, будто мне ширпотреб пихают.

– Ты рожу свою видел, Громов? – ухахатывался кто-то из друзей. – Будто говна нажрался!

– Жопа же зачет! – поддерживал первого второй. – Иди сюда, куколка! Дяди хотят потрахаться!

Дяди то хотят, вот только ни с этими расхлябанными дырами.

В конечном итоге забил на все.

Я уже большой мальчик, и есть вещи, которые по природе своей неважные. В силу возраста, я способен это понять.

Сегодня у меня важный день. С Гусевым и парочкой других знакомых бизнесменов решили вложиться в один перспективный, по мнению Сереги, проект.

Если честно, я полез туда только ради новизны. Не верю, что мы сможем хорошо заработать на этой идее.

Но сегодня тот самый день, когда мы сядем за стол переговоров по финальному пакету документов. Мне есть к чему придраться, и я намерен это делать. Запал внутри кипит!

Мне нужно скидывать куда-то ебучую нерастраченную энергию!

И каким же оказывается мое удивление, когда захожу в приемную Сереги, и мне открывается шикарный вид на женскую задницу.

Хочется присвистнуть, но я сдерживаю себя.

Насладиться хочу видом этой попки, что крутится из стороны в сторону, пока ее хозяйка с усердием тянет какую-то папку с самой нижней полки.

Мой член оживает.

А я, походу, излечился!

Впервые за сраный месяц меня привлекала чья-то кругленькая жопка!

Я уже представляю, как подхожу к ней сзади и укладываю свои лапы на округлые полушария. И как слышу протяжный стон девчонки.

Даже плевать, красивая она там или нет. Сегодня я ее трахну, потому что пиздец какой голодный!

– Это Гусев так научил тебя гостей встречать? – усмехаюсь, наконец, выдавая себя.

Секретарша Сереги замирает. Прямо в этой позе и застывает. Точно хочет сильнее завести.

Вспоминаю, кстати, что у него же была пухловатая Леночка. Но это явно не она.

И когда малышка, наконец, приходит в движение, чтобы показать мне себя во всей красе, единственное, что остаюсь способен произнести охуевший я:

– Сука!

Девочки! Прода будет в понедельник! Пожалуйста, не теряйте =) Хороших вам выходных!

Глава 34

34

Вадим

– Диана?! – переспрашиваю, будто думаю, что глаза могут предать.

– Это не я, – говорит мне девушка, краснея до кончиков ушей.

Не могу оторвать взгляда от ее шикарной хрупкой фигуры.

Член напрягается еще сильнее, стоит только представь училку привязанной к моей кровати.

Как же охуенно было в ней!

Узко. Горячо. Влажно.

Мне хотелось кончить, стоило только оказаться внутри.

Ловлю себя на мысли, что побегать за такой девочкой, определенно, стоило.

Я только собираюсь сделать шаг к училке, как меня окликает голос Гусева:

– Громов, ты пунктуальный, как всегда. Я в тебе не сомневался.

Впервые за долгое время ощущаю внутри разочарование. Будто я совсем крошечный малыш, перед которым поводили аппетитным блестящим леденцом, но стоило протянуть руки, тут же спрятали, не оставив возможности даже лизнуть.

А ребенку остается только от обиды выкатить губу и заплакать.

Не могу отвести взгляда от Дианы. Она испуганно смотрит на меня.

Думает, я на нее прямо сейчас наброшусь? Или, что и здесь с работы попрут?

И какого хрена я решил, что излечился? Выходит, член раньше меня эту сучку признал. Как по команде взлетел.

Я таких дурацких совпадений за всю жизнь не встречал. Хотя у меня было всякое. Особенно во времена, когда бизнес приходилось вести «по-другому».

– Диана, сделай Вадиму Алексеевичу кофе, – просит Серега, чуть ли не заталкивая меня в свой кабинет.

– Лучше чай, – на автомате отвечаю.

– Лучше чай, – повторяет Гусев для Дианы, и мне приходится воспользоваться его приглашением и спрятаться в кабинете.

– Новенькая? – спрашиваю зачем-то.

– Кто? – партнер будто не сразу понимает.

– Помощница, – уточняю.

– А, это! Так Леночка в декрет упорхнула. Нашла вот себе замену.

Хочется тут же ответить, что Диана здесь больше не работает, но я вовремя себя одергиваю.

– И как она тебе?

– С работой справляется, – пожимает плечами хозяин кабинета. – Ты присаживайся, Вадим, – указывает на стул, самый ближний к его президентскому креслу. – Может, что покрепче бахнем, пока нет никого?

Мотаю головой.

Приняв мой отказ, Гусев начинает о делах. А я, сука, никак не могу сосредоточиться.

Потом в кабинет входит Диана и ставит передо мной чашку с чаем.

Не знаю, что за сила заставляет меня сдержаться в этот момент, и не шлепнуть ее по маленькой круглой попке.

– П-пожалуйста, – чуть заикаясь произносит училка. Спешит как можно скорее покинуть кабинет.

– Трахаешь ее? – вопрос вырывается сам собой.

У меня аж кулаки зудят. Понимаю, что если сейчас услышу положительный ответ, ебалу Гусева уже ничего не поможет.

– Ты шутишь что ли? – на полном серьезе уточняет Серега. – Трону хоть пальцем, мне моя яйца не раздумывая оторвет, – имеет в виду жену.

А ведь раньше этот пузач был тем еще ходоком. Говорят, баб, прямо на рабочем столе пачками шпилил.

– А ты у нас давно подкаблучник стал?

– Молчи, Громов! – закатывает глаза Гусев, когда затрагиваю неприятную тему.

Тут уже начинают подтягиваться другие участники нашего сегодняшнего совещания. А мне, сука, не до переговоров сейчас!

Особенно, когда в кабинет Сереги возвращается Диана и начинает раздавать нам какие-то листки.

И вот она уходит, а я как дурак смотрю на дверь и барабаню пальцами по столу.

«Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я», блядь!

Но ведь училка не оглянулась!

– Громов! – кто-то из мужчин одергивает меня.

– Извините, – бурчу и поднимаюсь со своего места, потому что так больше продолжаться не может.

Направляюсь к двери, распахиваю ее и скрываюсь в приемной.

Диана стоит около своего стола, и мое внезапное появление застает ее врасплох.

Девчонка хочет мне что-то сказать, но я не позволяю ей этого сделать. Просто хватаю за руку и тащу за собой.

Толкаю первую попавшуюся дверь, и та поддается. За ней оказывается какой-то кабинет.

– Вадим, нет! – только и успевает возразить училка, как я напористо впиваюсь в ее сладкие губы.

Глава 35

35

Диана

«Нет, нет, нет, нет, нет!» – проговариваю про себя, когда Громов скрывается в кабинете моего начальника.

Первая мысль – бросать все и бежать отсюда. Но я не могу. Лишусь еще одной работы и подставлю Ленку.

– Ничего страшного, – уверяю себя. – Все обойдется.

Сердце так сильно барабанит в груди, что я ощущаю каждый его удар в голове. Ощутимые толчки крови мешают думать.

Вот и как принести чай? Сомневаюсь, что вообще смогу появиться в кабинете.

С другой стороны, с чего я взяла, что Громову есть до меня дело? Он уже оставил зарубку с именем Диана на своей трофейной доске, а, значит, я перестала быть ему интересна.

Иначе бы искал, правда?

Если бы хотел отношений, Громов искал бы меня. А не скрылся почти на два месяца, словно его никогда и не было.

Расстегиваю несколько пуговиц на блузке. Они прилегают неплотно, но почему-то теперь удушающе давят.

Наливаю себе стакан воды, размышляя над тем, какие последствия будут у побега.

С другой стороны, с чего бежать? Просто сделаю вид, что не замечаю Вадима. Нет его, и все! А я на работе. Высокооплачиваемой надежной работе, которой я дорожу.

– У себя?! – из размышлений меня вырывает мужской голос.

– Да, проходите… – бросаю рукой в сторону кабинета Сергея Борисовича.

Следом приходит еще один мужик. Толстый и неприятный. Он, похоже, последний из трех приглашенных сегодня партнеров, а это значит, что мне нужно раздать документы, которые приготовил босс. Уточнить, может, кто-то хочет воды или чая.

Но все, на что хватает меня в кабинете Гусева – быстро пробежаться вокруг стола и кое-как бросить документы каждому мужчине.

Особенно тяжело рядом с Громовым. Была бы моя воля, я от него за тридевять земель бы держалась, но приходится остановиться практически вплотную и очень отчетливо ощутить на себе его лапающий взгляд, от которого позорно увлажняются трусики.

Ну, нет… Пожалуйста, нет!

Бух! Бух! Бух! – сердце не останавливается. Ноги едва меня держат.

А когда, наконец, возвращаюсь в приемную, пытаюсь отдышаться.

Боже! Веду себя как идиотка! Нужно было сделать непоколебимое лицо и уверенной походкой продефилировать вокруг стола. А не носиться по кабинету со скоростью света, привлекая к себе особенное внимание.

Но, на самом деле, я сдала свое волнение еще вначале, когда на вопрос Громова ответила, что это не я. Не я, блин! Детский сад какой-то!

Облокачиваюсь о стол руками. Еще минутка и я избавлюсь от скопившегося напряжения.

Главное, не думать о том, что вопреки всему, а, главное, здравому смыслу, мне хотелось, чтобы Вадим накинулся на меня и поцеловал. Чтобы сжал ручищами бедра, чтобы…

– Вадим… – хотела произнести его имя вслух, но, похоже, оно так и осталось несказанным.

Громов налетел на меня, точно коршун. Схватил за руку и потащит за собой. А я ничего не могу поделать. Или просто не хочу? Быстро перебирая ногами следую за ним, пока к телу горячими волнами приливает жар.

Мужчина толкает ближайшую дверь. Ей оказывается кабинет нашего главного бухгалтера Надежды Евгеньевны.

Женщины на месте не оказывается, но это же временно…

– Вадим, нет! – хочу звучать уверенно, но сопротивление бесполезно.

Он резко притягивает меня к себе, впивается в губы, точно высасывая из моего взволнованного разума остатки воли.

И я поддаюсь этому поцелую, потому что в мире, кажется, нет ничего слаще и желаннее. Это как глоток воздуха после многолетнего томления в темнице.

«Да и гори оно все огнем!» – проносится в голове, когда Громов становится все напористее, а его руки без стеснения шарят по моему телу.

Да, я пожалею об этом потом, но сейчас… я заведенная и голодная.

Вадим скидывает со стола какие-то папки, и те с грохотом летят на пол, а часть листков ворохом разлетается по кабинету.

Плевать.

Вообще неважно!

Важно лишь то, как жадно мужские руки сжимают мое хрупкое тело. Как их жар отдается во мне болезненным возбуждением.

Ощущаю холодность стола под своей спиной.

Громов разрывает мою блузку, пуговицы отскакивают в стороны. Его поцелуи жадно покрывают мою шею и грудь. Вадим вытаскивает полушария из чашечек и зубами зажимает чувствительные соски.

– Аааах… – вырывается у меня.

Складочки так отчаянно пульсируют, что это почти невозможно терпеть.

Все происходит быстро, точно в спешке, а мы ведем себя как два голодных несдержанных животных, наплевавших на все, кроме утоления собственного голода.

Вадим задирает мою юбку, я обхватываю его широкую талию ногами.

У меня внутри все трясется, пульсирует. Грудь невозможно горит.

Громов не растягивает ласки. Сразу же отодвигает в сторону мой мокрые трусики и проводит пальцами по влажной мякоти, томно выдыхая:

– Сучка… как я скучал…

Он вновь накрывает мои губы властным поцелуем, и теперь я ощущаю, как твердая головка его члена надавливает на мой изнывающий вход.

Глава 36

36

Диана

Если бы я могла сейчас увидеть тебя со стороны, я бы офигела. Насколько я развязная и горячая. Насколько сильно хочу секса.

Кажется, будто Громов внутри нужен мне не меньше глотка свежего воздуха. А до этого момента я и не дышала почти – перебивала короткими непродуктивными глотками.

Подаюсь бердами навстречу Вадиму.

Просить не приходится. Его член оказывается во мне. Он пульсирующий и твердый. Громов довольно стонет. Закатывает глаза, и я тоже не сдерживаю рвущийся из груди стон.

– Только об этом и думал… – признается мужчина. Он еще немного толкается вперед, чтобы заполнить меня до предела. Оказаться внутри полностью.

Его пальцы жадно сжимают мои голые бедра.

– Представляла, как я делаю это с тобой? – интересуется мужчина, замирая внутри. Заставляя меня изнывать от желания его движений. Хочу, чтобы они были такими сильными и глубокими, что я не смогла бы даже кричать от удовольствия.

– Нет… – отвечаю при этом. Знать правду зажравшемуся мудаку вовсе не стоит. Я и так слишком легко сдаюсь, теряя над собой контроль.

– А я представлял, – признается Громов, и ко мне тут же приливает новая порция возбуждения. – Каждый гребаный день вертел тебя в своей голове во всех известных мне позах. Но, знаешь, в какой ты была особенно хороша?!

Все мое тело жаждет продолжения. Острые соски вытянулись пиками, и прохлада кабинета, что становится все менее уловимой, заставляет их пульсировать и сжиматься.

Громов вдруг выходит из меня, и я едва не хнычу от разочарования. А он стаскивает меня со стола, разворачивает спиной к себе и шлепает по попке. Вскрикиваю.

Удар оказывается слишком сильным. Но после него разливается такое приятное тепло, что следующий шлепок уже ощущается не так болезненно. И моя киска реагирует на него порочным сжатием.

Новая порция горячей влаги вделается из узкой дырочки и разливается по складкам вниз.

Вадим нажимает мне на спину, и приходится выгнуться над столом.

Резко входит. Мои пальцы от неожиданности впиваются в лакированную столешницу.

Не могу поверить, что это все происходит со мной!

Начинаю испускать стоны один за другим, пока Громов натягивает меня снова и снова. Расширяет лоно мощным проникновением. Всякий раз раздвигая влажные стеночки узким тараном.

Не знаю, как это получается у него, но он будто специально бьет в самые чувствительные точки, точно знает, где они находятся.

Я ору и стону без стеснения, потому что по-другому просто не выходит.

Моя обнаженная грудь колышется над столом, выглядывая из-под распахнутой блузки. И я понимаю, как грязно это выглядит, но не могу предотвратить.

Вадим продолжает яростно натягивать меня на себя, жестко трахая. Уверенно притягивая за бедра.

Наверное, звонкие шлепки от соприкосновения наших тел, слышно в соседнем кабинете, где заседает мой начальник и его гости.

Но разве то важно, когда я в состоянии лишь коротко дышать и часто охать?

В наш первый раз мне было очень классно с Громовым. Но он все равно не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит между нами в этот момент, когда нет вообще никаких границ, а нас в любой момент могут увидеть.

Заботит ли это меня сейчас?

Нет.

Способность думать выключилась еще в тот момент, когда Громов нагло схватил меня за руку в приемной и потащил за собой.

Выгибаюсь сильнее и сама подставляюсь под его член. Вымаливаю свой экстаз, как похотливая нимфоманка.

И Громов дает мне это. Трахает все яростнее. А я сжимаюсь вокруг него сильно и узко. Чувствую каждую выпуклую горячую венку на его члене. Пока все это не нарастает как снежный ком и не взрывается внутри бурным оргазмом.

Словно лечу в огненную пропасть. Беспощадно туда срываюсь, не оставляя на этой сторонки сознания ничего.

Мое тело плавится и трясется, пока Вадим продолжает ускоряться во мне.

А потом и он кончает, прижавшись к моей спине и зажав пальцами до боли чувствительный сосок.

Так хочется раствориться в этом чувстве. Полностью отдаться ему, а потом обмякнуть, оказавшись совсем без сил, но счастливой и удовлетворенной.

Вот только есть кое-что, что лишает меня этого сладкого продолжения. И это голос нашего бухгалтера Надежды Евгеньевны:

– Вы что тут устроили?

Глава 37

37

Диана

Боже…

Земля уходит из-под ног.

Все тело снова покрывается жаром. Но на этот раз речь не о возбуждении. Его и в помине нет.

Мне просто очень стыдно и страшно за будущее.

– Дверь закрой с той стороны! – рявкает на женщину Громов.

Он даже сейчас чувствует себя хозяином положения. Хотя неправ.

Да мы тут все разгромили!

Пол буквально усеян бумажными документами, очень важными наверное, а я понятия не имею, откуда они здесь взялись. Все было точно в тумане.

Вадиму же плевать на погром.

– Да как вы… – довольно сдержанная обычно бухгалтерша кипит изнутри. Я это вижу. Она подбирает слова, но те толком не идут. – Это вообще-то мой кабинет! – взвизгивает в итоге Надежда Евгеньевна, так и не придумав ничего более убедительного.

А я стою и думаю, как буду смотреть ей в глаза. Как вообще существовать в этом офисе дальше?

Да и оставят ли меня здесь?

– Да вернем мы тебе твой кабинет! – негодует Громов. Он явно раздражен тем, что нас прервали, а я прокручиваю в голове то, что могла увидеть бухгалтер. И это ужасно. Провалиться бы сейчас сквозь землю!

Женщина состраивает недовольное лицо, но все же выходит из кабинета. Уверена, она этого так не оставит, и мне придется искать новую работу.

О том, чтобы вернуться в школу, даже думать не получается. Хотя в глубине души я об этом мечтала. Какой пример я могу показать своим ученикам? Я ужасная, ужасная учительница!

Запахиваю полы бесполезной теперь блузки. Искать пуговицы нет смысла, они могли отлететь куда угодно. Бросаюсь поднимать с пола раскиданные документы. Мне очень-очень стыдно.

Я вообще не понимаю, как со мной могло такое случиться? Помутнение, вспышка, и все как в тумане. А теперь внутри плещется осознание.

Громов хватает меня за руку:

– Оставь, – просит он. Сам даже не пытается помочь навести в этом хаосе порядок. – Давай поговорим.

– Да отпусти ты меня! – рявкаю, вырывая свою руку.

Гляжу на мужчину, такого красивого, сильного, можно сказать, идеального в моем представлении, но такого отменного гавнюка, что хочется закричать во все горло.

Было бы гораздо легче, не вызывай этот мужчина во мне столько противоречивых чувств.

Вот бы он был уродом, а я могла его ненавидеть. Вот бы закрывать глаза и не видеть его лица. Не думать о том, какими горячими могут быть его прикосновения.

Или было бы проще, люби я деньги. Трахалась бы с Громовым, получала за это подарки. Насосала бы на крутую машину или даже на квартиру. Открыла бы салон красоты и накачала губы как у утки.

Но у меня совсем другие ценности. Другие цели в жизни. И то, что случилось сегодня, для меня неприемлемо.

К глазам подступают предательские слезы.

– Почему ты врываешься в мою жизнь всякий раз, чтобы ее испортить?

– А, по-моему, я ворвался, чтобы мы дружно кайфанули. Разве тебе было плохо? – ухмыляется.

Мотаю головой. Он не понимает.

И как все просто у Громова, однако.

Но, да, с его моральными принципами и деньгами Вадим может позволить себе любую дичь, и ему за это ничего не будет. А, может, банальные вещи уже не устраивают, как и секс, зажрался и хочется острее, грязнее, развратнее.

– Ты испортил тем, что снова унизил на глазах других. И я опять лишусь работы! А о личных границах ты, похоже, вообще ничего не слышал!

– Чушь, – отмахивается. – Ты все равно больше не будешь здесь работать. Меня это не устраивает. А если кто-то окажется недоволен твоими стонами, так это от зависти.

Да, уж. Точно все слышали, как я кричала. И от этого мне еще ужасней. Готова провалиться сквозь все этажи, подземную парковку и землю ниже. К самому ядру.

У Громова как всегда все просто. Но на самом же деле все не так… Он даже не пытается понять меня. Не умеет, наверное. Или просто не хочет? Кто для него люди? Пешки? Игрушки? Грязь под его ногтями?

От накатившего осознания произошедшего слезы текут не переставая.

– Все, хватит реветь, – мужчина берет мое лицо в свои руки. – Иди, собирай свои вещи. После собрания я тебя заберу.

Глава 38

38

Диана

Мне так приятно ощущать его ладони на своих щеках.

Они теплые, уверенные, сильные.

Хочется раствориться в этом. Поверить и просто уйти с Громовым, отпустив, наконец, всякие сомнения.

Но я не могу так. Потому что у меня есть принципы. И отношения, которых у нас с Вадимом никогда не будет – важная их составляющая.

Хочу быть с человеком не потому что он может себе это позволить, а потому что наши чувства взаимны. Потому что в них есть доверие, уважение, забота, любовь, в конце концов!

А у нас что?

Ни-че-го.

Громов просто зажравшийся хозяин жизни, которому все сходит с рук.

– Да отпусти ты меня! – грубо вырываюсь.

Тяжело дышу, словно бежала много километров в быстром темпе, а теперь мне срочно требуется наладить дыхание.

– Ты мучаешь меня, разве непонятно? Ты лишил меня мечты! Я хотела учить детей… хотела дарить им свою любовь, но ты… – сжимаю челюсти, подбирая правильные слова. «Ты забрал у меня это». Но вместо совестного продолжения просто качаю головой. Он ведь все равно не поймет. И никогда меня не услышит.

– Я не заставлял тебя уходить из школы, – припоминает Вадим. – И руку к твоему решению не прикладывал. Хочешь переложить на меня ответственность? Так давай! Но для начала ответь на простой вопрос, Диана: разве сегодня я заставлял тебя трахаться в чужом кабинете? Разве я взял тебя силой? А, может, ты сама приветливо текла, потому что хотела?

Осознание очень болезненное. И я до последнего не хочу признавать эту правду. Хотя она постоянно зудит внутри. Буквально с первой нашей встречи.

– Так что прекращай строить из себя святую невинность, лады? И если тебе станет легче, за полтора месяца я не трахнул ни одной долбанной дырки!

– Почему мне должно стать легче? Мне плевать на тебя!

– После совещания чтобы была готова, – Вадим произносит уже более холодно. Его явно бесит наше выяснение отношений. «Отношений»… Господи! Это даже звучит смешно.

Громов выходит из кабинета Надежды Евгеньевны, оставляя меня одну.

Стою, точно вкопанная, еще какое-то время, а затем принимаюсь собирать разбросанные документы. Не могу же я после себя такое оставить. Тем более, в чужом кабинете.

Всхлипываю то и дело и изо всех сил стараюсь не плакать.

– Ты же понимаешь, он тебя поматросит и бросит? – голос Надежды Евгеньевны звучит с насмешкой. – Это забавляются они с доступными дырками типа тебя, а женятся совсем на других.

Наверное, она хочет вразумить меня, но выбирает совсем неподходящие слова и выражения. И это выводит меня из себя. Грань моего равновесия оказывается слишком тонкой, чтобы я смогла удержать ее на месте и не выдать ответ:

– А вы откуда знаете? Да и с каких пор моя личная жизнь стала ВАШИМ личным делом? – бросаю кое-как собранные листки обратно на пол. – Следите больше за собой! – проговариваю последним и гордо выхожу из кабинета.

– Ты просто дура! – слышу вслед, но мне плевать. По крайне мере, я себя в этом убеждаю.

Дохожу до приемной руководителя, опускаюсь в свое кресло. Хочется расслабиться, но не выходит. Нужно понять, что делать дальше, но идей у меня нет.

Очень хочется сбежать. Подняться на ноги, подхватить сумочку и бросится к выходу. Но я не могу этого сделать, потому что пока еще здесь работаю. И уйти просто так не получится.

С другой стороны, я понимаю, что не смогу тут остаться (да простит меня Лена!). После того, что сегодня случилось, либо сам Гусев вышвырнет меня на улицу, либо задавят слухи. Ведь я уверена, что о случившемся в скором времени узнает весь офис.

Сижу и ничего не делаю. Смотрю в одну точку. Даже на телефонные звонки не отвечаю.

Вспоминаю почему-то, как здорово было в школе. Как девочки из более младших классов обнимали меня на переменах или хвастались новыми платьями и канцелярией.

Миронова из пятого «Б» как-то подарила мне розовую ручку с блестками, сказала: «Смотрите, Диана Игоревна, как она подходит к вашей блузке!». А Селиверстов из шестого «А» сорвал большую ромашку на клумбе возле школы и подарил мне, за что потом получил от завуча.

На лице расплывается придурковатая улыбка.

В школе я чувствовала себя в своей тарелке. Была на том месте, где и должна. Но почему-то позволила совершенно посторонним людям забрать это у меня. И это стало самой большой ошибкой.

– Прости, Ленка…

Не раздумывая больше, беру чистый листок и ручку – принимаюсь писать заявление на увольнение.

Как раз в этот момент из кабинета Сергея Борисовича выходят его посетители. Даже не поднимаю на них взгляда, но все равно замечаю, что Громова среди них нет.

Глава 39

39

Диана

Ну, а что?! Вот уволюсь, и вернусь в школу. Морковина точно меня примет обратно. Если, конечно, еще никого не приняла на мое место.

Но это вряд ли.

В принципе, больше ничто не запрещает мне работать в школе. Захар уже выпустился, и шантажировать меня будет некому.

Так что решено!

Дрожащими руками поднимаю со стола лист. Перечитываю.

Страшно ужас как! Но я уже решила, и ничто меня не остановит!

Закрадывается дурацкая мысль, что Громов вновь виновен в моем увольнении. С другой стороны, мои глаза открылись, и я поняла, что совершила ошибку, согласившись на Ленкино предложение о работе секретарем. Моя душа не здесь. А в школе. Там я правда нужнее и важнее.

Вдыхаю поглубже, чтобы еще чуть больше наполниться решимостью. Поднимаюсь со своего места и иду к двери босса. Уже собираюсь постучаться к нему, как меня останавливает громкий недовольный голос Гусева, что слышится с той стороны.

– Ты, Громов, совсем что ли охренел? – негодует мой начальник.

– Поспокойнее, Серег, а то лысина воспламенится, – следом звучит ухмыляющийся баритон Громова.

Блин! Значит, не ушел.

И почему я вообще так подумала?

– Мало того, что трахаешь мою секретаршу прямо за стенкой, пока мы тут обсуждаем наш, между прочим, общий проект, так еще просишь, чтобы я ее уволил!

Новая порция горячего стыда обжигает меня с головы до ног. Получается, что все и вправду слышали, как я стонала от удовольствия. А мне ведь даже в голову это не пришло.

Я в принципе мало могла отдавать отчет своим действиям, о чем сейчас очень жалею. Это надо же было так голову потерять!

– Ошибочка. Я не прошу, а говорю тебе, как надо сделать.

– Дальше что? Пальцы мне начнешь ломать? Паяльник в жопу? Так вопросы давно не решают, Гром! И я сказал, что Диана останется на месте моего секретаря.

Мне кажется, я даже вижу, как сейчас заведен Гусев. Пару раз мне приходилось видеть его в гневе. И обычно это бывало в те самые моменты, когда мой начальник мало контролировал ситуацию.

Видно, и теперь Сергей Борисович понимает, что Громову придется уступить, но делать этого он не хочет. Лестно, если честно. Значит, и здесь я не такой уж плохой работник, за которого можно держаться.

И только один Вадим продолжает видеть во мне лишь девицу, которую можно просто поиметь между делом.

С другой стороны, своим поведением я вынуждаю Громова думать, что со мной можно так себя вести. Я даю ему карт-бланш, всякий раз отдаваясь, как в последний. А потом удивляюсь, что Вадим упрекает меня словами: «Ты ведь сама текла! Тебе самой нравилось!».

И сейчас я снова в такой ситуации, что за меня пытаются решить другие люди. Да, начальник, вроде как, заинтересован во мне, и это приятно, повторюсь, но эти двое делят меня, точно вещь. Каждый тянет на свою сторону, и ни один не заботится о том, что со мной может случиться! Что останется от меня после такой дележки? В очередной раз я бесправная и какая-то жалкая.

Именно это осознание несправедливости подталкивает меня к шагу, о котором не успеваю подумать. Просто делаю. Распахиваю дверь в кабинет Гусева и застаю спорящих мужчин врасплох.

– Сергей Борисович, – к боссу обращаюсь первому. Видели бы вы шары, в которые превратились его глаза в ответ на мое нахальное появление, – извините, но я увольняюсь.

На секунду в просторном кабинете повисает пауза. Пока до Громова первого не доходит окончательный смысл моих слов.

– Видал, Серег, как все удачно разрешилось?! – хмыкает этот нахал, пока я подхожу уверенной походкой к столу начальника, чтобы положить туда листок с заявлением, написанным моим ровным учительским почерком.

А потом сразу же поворачиваюсь к Вадиму. Он тоже рано радуется, потому что идти куда-то с ним я не намерена.

– А что касается тебя… – заявляю ему таким тоном, будто яйца и власть в этом кабинете есть только у меня. – Я не текла. И не кайфовала. И вообще…

Замахиваюсь и оставляю на гладко выбритой щеке Громова розовеющий след. Ладонь жжет так сильно, будто обожглась.

В кабинете раздается громогласный ржач моего бывшего уже босса.

– Не приближайся ко мне, понял? Ты мне противен! Это мерзко – вы делите меня, словно я вещь, а не человек! Еще раз подойдешь, и я на тебя в полицию заявлю!

У Вадима на всю мою тираду всего лишь одна короткая, но многозначительная реакция – он медленно приподнимает одну бровь. Точно задает немой вопрос: все ли я сказала, или будут еще заявления?

Но я перевожу с него взгляд, как бы показывая, что разговор окончен.

– До свидания, Сергей Борисович, – обращаюсь персонально к боссу. – Извините, что так вышло. Мне жаль.

Произношу последнее и, цокая острыми шпильками, уверенно выхожу из кабинета.

Глава 40

40

Диана

Пока бегу вниз прямо по лестнице, решив, что ждать лифт будет слишком долго, в голове раскручивается множество мыслей.

Не успеваю обдумать одну, как тут же вспыхивает другая, что кажется еще более важной, но в один момент перебивается третьей.

Я просто не понимаю, как один единственный человек способен создать такой сумбур в моей голове. Как в принципе он может настолько влиять на жизнь.

Громов всякий раз вклинивается между мной и полом, чтобы вышибить опору из-под ног. Чтобы стало невозможно ни стоять, ни дышать. И он делает это там мастерски, словно это то самое, для чего он вообще родился на этом свете.

С последней посетившей меня мыслью, о том, что нужно позвонить знакомой девочке из поликлиники и оформить больничный с сегодняшнего дня, вылетаю из здания компании.

Меня никто не удерживает здесь, и на улице я планировала глубоко вздохнуть и наполнить легкие вкусом свободы.

Но судьба распоряжается иначе, и я едва не влетаю носом в сильный широкий торс Громова.

Оглядываюсь зачем-то, точно пытаюсь понять, как он мог оказаться здесь?

– Я на лифте, – поясняет мужчина, заметив немой вопрос, запечатленный на моем лице.

А я правда что ли подумала, что этот мужчина поведется на мои угрозы и отстанет? Как услышит про полицию и, пождав хвост, сбежит? Я вот на полном и непоколебимом серьезе так подумала?

– Я сейчас закричу! – предупреждаю его.

Громов разводит руками, как ни в чем не бывало. Мол, кричи, чего уж там?!

И я хочу заорать, честно, но не выходит.

Просто не получается.

– Можешь еще и полицию вызывать. Расскажешь ментам, как я тебя насиловал. Только когда про износ будешь втирать, не забудь подробно описать, как орала и кончала, пока я тебя трахал.

От его слов становится жарко и неприятно. Неприятно потому, что Громов прав. Жертва из меня никудышная. Я сама хотела с ним секса с самого первого дня.

Мне остается только стоять и глубоко напряженно дышать, скрывая, как только возможно, взрыв эмоций, бушующий сейчас внутри меня.

– Давай не будем усложнять, Диан?! – предлагает Вадим. – Ты просто сядешь в тачку, и мы поедем.

– Может тогда сразу на член тебе сесть? – вырывается из меня непрошенный комментарий.

Но я тут же жалею, что не оставила эту язвительность внутри.

Как раз в этот момент из здания выходит какой-то мужик в костюме. Косится на нас, оценивая меня взглядом.

Но Громов не теряется. Его почему-то даже веселит мое состояние:

– Так тоже можно, – ухмыляется он. – И если ты настаиваешь, я прям готов.

Хочется снова зарядить по его циничной усмехающейся морде, но этот порыв удержать удается. Я просто покажу свою слабость, если буду размахивать руками.

Рукоприкладство – это вообще не мое. Даже если человек заслужил.

Разговаривать с Вадимом бесполезно, потому спешу просто его обойти. Шансов мало, но я решаю попробовать. Ничего не теряю.

Но, конечно же, стоит сделать только шаг в сторону, как Громов хватает меня и уже привычно взваливает на плечо.

Взвизгиваю и бью его, куда дотянусь. Прохожим нет до нашей перепалки никакого дела.

Вадим устремляется в нужную ему сторону и уносит меня туда же.

– Громов! Отпусти меня немедленно! – кричу ему.

Но знаю, что не отпустит. Мы это уже проходили.

– Я же сказал, что ты поедешь со мной, училка?! Сказал. Но, видимо, не умеет слушать. Или с памятью у тебя совсем херово?

– ОТ-ПУС-ТИ! – ору, продолжая бить наглеца по спине.

Никуда я с ним не поеду. Уже понимаю, чем все может закончиться.

У меня уже руки устают, да и ноги ослабли, так что приходится безвольно повиснуть на плече у мужчины.

Хотя, какой же это мужчина? Варвар, что приехал грабить русские деревни и хватать там все, что попадется под руку.

И я только лишь одного не понимаю – ему что, больше заняться нечем? Наверняка, вокруг полно женщин, которые сами его хотят и с удовольствием раздвинут ноги.

Или Громову просто нравится ломать других людей? Привычка такая?

Но больше всего меня бесит другое. В глубине души, очень глубоко, но недостаточно, чтобы можно было просто игнорировать, я ликую. Мне нравится, что Вадим не отстал, а сгреб в охапку и забрал с собой.

Он слишком горячий, чтобы я могла перед ним устоять. Слишком сексуальный, чтобы сопротивляться.

Уверена, любая девушка на моем месте была бы польщена вниманием такого мужика. Но есть другие вещи, которые я считаю приоритетными для себя. Например, чувство собственного достоинства, и я уже поступилась им сегодня. О чем очень жалею.

Громов без особых проблем заталкивает меня в свою машину, уже знакомую мне, и блокирует, естественно, двери.

– Уже знаешь, куда мы поедем? – спрашивает он меня, усевшись рядом.

Глава 41

41

Вадим

Мы с Гусевым стоим и охуеваем.

Серега охуевает гораздо больше. Еще бы. Не каждый день увидишь, как мне дают по морде.

Веду челюстями.

Вот же ж!

Не могу сказать, что что-то почувствовал от этого слабого удара, хотя училка и старалась, но он смог ощутимо меня отрезвить.

Особенно странно почувствовал себя, когда Диана произнесла:

– Не приближайся ко мне, понял? Ты мне противен! Это мерзко – вы делите меня, словно я вещь, а не человек! Еще раз подойдешь, и я на тебя в полицию заявлю!

И посмотрела так…

Я даже что-то почувствовал.

Громко цокая каблуками, Диана вышла из кабинета Гусева.

– А с виду и не скажешь, что баба огненная, – присвистнул Серега.

На секунду мне показалась, что этот боров решил мою училку себе заприметить. И я с трудом сдержался, чтобы не втащить ему.

– Рот закрой! – только прошипел.

Как же все бесит!

– Надеюсь, не надо объяснять, что девочку увольняешь сегодня, этим же числом.

– Да уволю, уволю – не кипишуй. Мне это тоже на хер не уперлось, чтобы ты приходил каждый раз и ебал ее за стенкой.

В этот момент ощущаю укол ревности. Становится почему-то неприятно, что кто-то другой слышал стоны Дианы. Пусть и со стороны. Отчаянно не захотелось делить с другими даже эти жаркие стоны.

Почувствовал ощутимую потребность оставить их только для себя.

А еще в голову пришло, что кто-то мог трахать училку, пока она шлялась непонятно где. Быть может, из нас двоих только я долбился каждый день в собственный кулак, потому что все бабы вдруг стали пресными и тусклыми?

Не говоря больше ни слова, направляюсь на выход.

Черта с два ты уйдешь, училка!

Мне везет, и прямо перед моим носом на этаже открываются двери лифта.

Диану даже приходится ждать. Долго не размусоливая, перекидываю брыкающуюся учительницу через плечо и тащу к тачке. Теперь от меня не отделается.

– Громов! Отпусти меня немедленно! – орет она. Привлекает внимание прохожих.

И это меня тоже бесит. Особенно, когда мужики заглядываются на торчащую на моем плече задницу. Так бы и открутил головы!

Но я сдерживаюсь, потому что: во-первых, устал бегать, а, значит, ставить Диану на ноги не вариант, а, во вторых, прошло то время, когда я решал все вопросы кулаками.

Теперь я цивилизованный. Живу по законам и не таскаю с собой ствол.

Диана легкая, словно пушинка. А когда не дергается, как истеричка, я бы мог ее веса даже не заметить. Но эта дебоширка будто и не собирается останавливаться.

Удивляюсь, когда она вдруг послушно повисает вдоль моего тела.

Неужели, смирилась, и дальше будет проще?

Мне удается без особых проблем затолкать Диану в машину. Даже не рыпается.

– Уже знаешь, куда мы поедем? – спрашиваю, когда тоже погружаю свое тело в машину.

Оборачиваюсь на Диану, и мой взгляд цепляется за ее обнаженную коленку.

Это оказывается огромной ошибкой, потому что член, который я так усиленно пытался сдержать в расслабленном состоянии, даже когда нес девчонку и ощущал совсем рядом упругость ее попки, вдруг дергается, наливаясь кровью так быстро, что становится тесно в брюках.

Ну, просто охренеть, Громов!

Такого крайнего пиздеца с нами еще не было!

Уже представляю, как кладу на коленку Дианы свою ладонь и медленно ползу пальцами под юбку. Чувствую, какая нежная кожа на ее бедрах и какая горячая у нее киска под влажными уже трусиками.

Эти мысли вынуждают меня потянуть носом воздух, чтобы ощутить аромат ее порочного возбуждения.

– Конечно, знаю, – голос училки возвращает меня в реальность.

Он звучит недовольно, а сама девчонка морщит свой маленький носик, стараясь изобразить презрение. Но получается у нее совсем херово. Просто некудышно.

– Отвезешь к себе домой, привяжешь опять. Твоя схема мне известна. Жаль, что ты только так умеешь получать желаемое.

Ничего не отвечаю. Интересно становится, как разовьет свои предположения дальше. Насколько далеко готова зайти.

– Ну, ничего, я потерплю, – уверяет меня она. – Как в прошлый раз терпела, так и сейчас потерплю.

Сдерживаю смешок.

Терпела. Ну-ну.

– Просто знай, Громов – ты ублюдок и мужлан! И мне будет противно и мерзко лежать под тобой!

– Понял, – решаю коротко ответить.

Надеюсь, эта малышка понимает, что ее слова даже звучат, как бред? Мы оба помним, как каких-то полчаса назад она орала от удовольствия и сама насаживалась на мой член. А я и пальцем не повел, чтобы ее принудить.

– И что? – глядит на меня с волнением. А когда я не отвечаю, добавляет: – Все?

– Переживу как-нибудь.

Училка отворачивается, надувая губы.

В городе час пик. Пробка сгущается. В нетерпении барабаню по рулю. Сколько раз мне предлагали мигалку, а я дурак отказывался. Сейчас бы быстро пролетел.

Из-за плотности движения приходится поменять маршрут. На навигаторе нахожу что-то более или менее подходящее и сворачиваю на ближайшем проулке.

– Это…? – голос Дианы слишком удивленный. Она даже дар речи теряет. Глаза становятся еще больше. Такой глазастой я училку еще не видел. – Мы что, сюда? – тычет куда-то в сторону.

Да что там за хрень?

Чуть склоняюсь и на глаза попадается здание ЗАГСА.

– Нет, – качаю головой.

Мне кажется, или Диана расстраивается? Словно пухлые губы девчонки раздуваются от обиды.

– Но я советую тебе заранее снять трусики. Туда, куда мы едем, они тебе не понадобятся.

Глава 42

42

Диана

Мое сердце, честное слово, останавливается, когда мы вдруг перестраиваемся в крайний ряд и сворачиваем прямо к ЗАГСу.

Я заприметила его еще издалека. Ехали мы не особенно быстро из-за скопившихся машин, и белое здание с золотыми кольцами над крыльцом почему-то сразу бросилось мне в глаза.

На секунду я подумала, что чудеса в жизни бывают. Даже успела представить, как Громов ведет меня «к алтарю» прямо сейчас. Затаскивает туда за руку, а если начинаю противиться, то по своему обыкновению перекидывает через плечо.

Сомневаюсь, что такой мужчина способен принять отказ. Точнее… на своей шкуре убедилась. Громова устраивает лишь тот вариант, который выбрал он сам.

Любое сопротивление подавляется. И Вадим способен идти по головам, если что. У него в этом плане никаких принципов.

Пока разглядывала здание ЗАГСа и мечтала, подумала вдруг, что слишком плохо знаю этого человека, чтобы выходить замуж. И, наверное, при всем моем неконтролируемом желании вновь оказаться в его сильных руках, я пока не готова становиться для Громова чем-то большим. Нужно, как минимум, узнать его получше.

И вот когда мы сворачиваем прямо туда, я готова захлебнуться всеми чувствами, что в противоречии боролись у меня внутри.

– Это…? – хочу договорить, но не получается подобрать правильных слов. Но удивление буквально разрывает на части. – Мы что, сюда? – показываю на ЗАГС.

Получится очень неловко, если я что-то не так поняла. Но разве бывают такие вот совпадения?

Громов вытягивает шею в сторону моего окна, чтобы рассмотреть, о чем же я все таки спрашиваю.

И тут понимаю, что облажалась. Скорее всего, он даже не видел здание, которое я в последние минуты сканировала глазами.

А мне надо было не мечтать, а думать, как выбраться из всей этой ситуации.

– Нет, – качает головой мужчина.

И надо же было так себя подставить…

От обиды чуть слезы на глаза не наворачиваются.

Громов меня, вообще-то похитил. А еще он портит мне жизнь. А еще он скотина. И я не должна об этом забывать!

Потому что стоит только забыть, как мозг начинает подкидывать совершенно нелепые идеи.

Ну, какой ЗАГС, Иванова? Это же Громов. ГРО-МОВ. У него в жизни вообще другие цели.

– Но я советую тебе заранее снять трусики, – продолжает Вадим. – Туда, куда мы едем, они тебе не понадобятся.

Ну, конечно! Вот все и встает на свои места.

У него же только одно на уме. Только одно!

А я, как идиотка, сижу и мечтаю тут.

И такая злость берет!

И на себя, и на него. Настолько сильная, что заставляет меня поступать на эмоциях, которые, как известно, никогда никого не приводили к чему-то хорошему.

Запускаю ладони под юбку и стаскиваю трусики, раздраженно и нервно елозя при этом на сидении.

Обида не дает мне даже дышать.

– Вот! – со злостью бросаю трусики Громову прямо в лицо.

Только после спохватываюсь. Он же за рулем! Я своей выходкой его отвлекал от дороги и мы можем врезаться!

Но Вадим лишь ухмыляется, когда мои трусики не спеша, словно специально медлят, сползают с его лица.

– Хм. А мне нравится твой игривый настрой. Чувствую, будет жарко…

Произнося последнее слово, переходит на шепот таким убедительным и многообещающим тоном, что жарко становится мне.

Чертов Громов!

Еще и трусики сняла.

Ладно. Теперь будь что будет.

Если даже так случится, что мы снова переспим, то какая уже разница? Он все равно победил. Добился своего.

Быть может, надо дать Громову то, что он хочет, а когда пресытится окончательно, отпустит меня с миром?

И такие мысли появляются, честное слово!

А еще страшно подумать, куда Громов собрался меня вести.

В интернете как-то читала, что есть такие клубы с комнатами, которые можно снять специально для секса. Мне неприятно просто думать о том, что окажусь там. А что же я испытаю, если мое неприличное предложение вдруг станет реальностью?

Но мы, к счастью, останавливаемся в совсем другом месте.

Глава 43

43

Диана

Вижу перед собой высотное здание отеля. На первом этаже ресторан с широкими окнами.

Отель.

Ну, да.

Надо было быть дурой, чтобы рассчитывать на что-то иное.

И я дура.

Громов первым выходит из машины. Обходит свою дорогую тачку и открывает мне дверь. Подает руку.

Сейчас я более отчетливо начинаю ощущать, что на мне нет трусиков. Они покоятся в кармане у Вадима. Видела, как он положил их туда сразу после того, как они сползли с его лица.

Странно, но именно это придает моменту пикантности. И я не понимаю, почему именно эта мысль приходит мне в голову, а не то, как отвратительно ходить по городу без трусов.

Кажется, вот выйду сейчас из машины, а все уже знают. И направляют на меня свои косые взгляды.

Но мне все же приходится вложить свою ладонь в крепкую загорелую руку мужчины.

Удивительно, но так приятно ощущать ее прикосновение на своей, что я едва не теряю голову.

Когда полностью оказываюсь на улице, еще раз осматриваю здание отеля.

– Ничего удивительного, Вадим, – сухо констатирую. – Но отель – это еще хорошо. Наверное, стоит сказать спасибо, что не в машине на обочине.

Громов только хмыкает. Но потом все же добавляет:

– Серой мышью ты нравилась мне больше.

Пропускаю его слова мимо ушей.

Да и какая же я серая мышь? Какой-то час назад меня главбух застукала за «преступлением». Я отдавалась Громову прямо у нее в кабинете, как в последний раз. А мыши так не поступают, нет. Мыши сидят в своей каморке и не подпускают к себе сытых, зажравшихся котов, от которых одни неприятности.

Мыши не снимают трусики по первому требованию и вообще не думают о сексе. А я даже сейчас о нем думаю. И мне так горько оттого, что хочется повторить.

Так что, если я когда-то и была мышью, или мышь мной, то Громов профессионально сумел разрушить этот «недостаток».

Пока размышляю на этот счет, не замечаю, что Вадим ведет меня к залу ресторана. Снова открывает передо мной и дверь и пропускает вперед.

В зале оказывается прохладно и просторно. Свет приглушенный, несмотря на то, что снаружи палит солнце вовсю.

Играет мелодичная негромкая музыка. Потолок увешан живыми лианами, что переплетаются друг с другом. В интерьере в принципе преобладает дерево и глубокий темный зеленый цвет.

Из-за обилия зелени есть ощущение, что дышится тут легче. Воздух насыщенный и влажный.

Или это мне стало проще дышать оттого, что Громов не повел меня в отель?

– Бронировали столик? – уточняет парень на входе.

Он широко улыбается, и, я уверена, знает, что мои трусики спрятаны в кармане у Громова.

– Нет, – коротко отвечает Вадим. – Подбери нам что-то уединенное.

Замечаю, как мой спутник протягивает работнику ресторана пятитысячную купюру. Наверное, для него это даже не деньги.

Зато парень оживает еще больше. Благодарит Громова и обещает предоставить нам самый лучший вариант.

Мы проходим через весь зал и оказывается за столиком в углу, с двух сторон отгороженного ширмой и живой изгородью.

Вокруг расположен небольшой, но мягкий диванчик, на который мы и садимся.

Официант раскладывает перед нами меню. Интересуется, желаем ли мы сразу заказать алкоголь. Но Громов мотает головой.

– Как тебе здесь? – спрашивает он у меня, как только остаемся наедине.

– Никак, – отвечаю сурово.

Но это вранью. Ресторан очень уютный! Если здесь еще и вкусно готовят, я поставила бы ему десять из десяти. Но вряд ли мне кусок в горло полезет.

– К чему это все? – в итоге возмущение берет надо мной верх. – Мог бы сразу перейти к десерту и не мучить меня.

– Знаешь, почему мы здесь? – в отличие от меня, Вадим расслабленно откидывается на диванчике. – Ты задолжала мне ужин в ресторане. Без трусиков, помнишь?

Не совсем понимаю, и, видно, мое беспокойство можно прочесть прямо на лице, потому что Громов добавляет.

– Ты пришла в трусах и с этим очкариком, которого выдала за своего парня.

– Думаешь, я не понимаю, да? – обращаюсь к мужчине. – Что за лицемерие, Громов? Просто трахни меня, и все! Я хочу домой!

Вадим вдруг резко приближается ко мне. Набрасывается, как хищник, но тут же замирает в каких-то паре сантиметром от меня.

Чувствую горячесть его тела и понимаю, что диванчик теперь стал слишком маленьким. А воздух в ресторане вовсе не легкий и свежий. Его в мгновение ока выкачивают весь.

И я задерживаю дыхание, потому что близость Громова невозможна. Она заставляет понять, что я не в состоянии сопротивляться. И сколько бы раз он не захотел, я буду не в силах сказать «нет».

– Сама попросила, – его ухмылка обнажает краешки белоснежных зубов.

Становится еще жарче.

– Разве я могу тебе отказать, Диана? Нет... кто я буду после этого, если не дам женщине того, что она хочет.

Ладонь Вадима ложится на мою коленку. Я сглатываю. Между ножек сжимается от предвкушения.

Хочу стиснуть их, но томление внизу моего живота молит о другом. И Громов видит это. Он, черт возьми, читает все эмоции по моему взгляду!

– Хочу, чтобы ты расслабилась, учительница… Хочу, чтобы ты кончила прямо сейчас…

Глава 44

44

Диана

Едва не стону от его слов.

Это было бы ужасно застонать прямо в зале ресторана.

Но я же не знаю, сколько еще продлится эта пытка, а, значит, еще могу опозориться перед другими посетителями.

Но это почему-то кажется таким неважным, когда тяжелая широкая ладонь Громова начинает движение по моему бедру вверх, забираясь под офисную юбку.

Он не нежничает. Ведет ей довольно жестко, показывая ту власть, что имеет надо мной.

Стыдно признаться, но это действие вызывает во мне новую волну порочного желания.

И я не хочу больше сопротивляться. Это не имеет никакого смысла.

Внутри зарождается какое-то безумство. Чувствую, как начинает гореть медленно вздымающаяся грудь. Как она становится тяжелой, будто бы наполненной, пока по ноге запретно ползет мужская ладонь.

Громов добирается до того самого места. Он, точно нарочно, проходит пальцами совсем рядом с набухшими нижними губками, но и не думает касаться их.

Вадим пробегает пальцами по лобку, трогая его очень нежно и осторожно. Двигается ниже, и я уже предвкушаю, как он коснется особенного местечка, которое уже жаждет этого прикосновения.

Но Громов действует по-другому. Касается лишь самым кончиком пальца того места, где губки расходятся, не успеваю даже проникнуться этим чувством, как он тут же убирает его.

С моих губ слетает глухой стон разочарования. Предвкушение оказывается невероятной пыткой.

А Громов продолжает бродить пальцами вокруг губок, очерчивая припухшие лепестки, но не касаясь их.

Даже если кто-то видит это – мне плевать. Сейчас будто нет ничего более важного, чем сбросить напряжение, что рождают во мне умелые действия Громова. Наглые действия Громова. Его издевательства надо мной.

Становлюсь сама не своя. Терпеть эти ласки невозможно.

Я ерзаю на месте. Хочу сама потереться об их руки, хоть как-то облегчить пульсацию внизу. Двигаюсь им навстречу, выпрашивая ласки, но мужчина лишь усмехается.

Как раз в этот момент возле нашего столика оказывается официант.

Он смотрит куда-то сквозь меня, специально не замечая моего состояния.

А, я уверена, даже если столом скрыто все самое интересное, то понять ситуацию можно по моему взволнованному виду. Чуть приоткрытым губам и покрасневшей груди.

А Громов, тем временем, не останавливается. Продолжает кружить мучительно близко.

– Определились с заказом? – учтиво интересуется парень.

Вадим почти касается в этот момент того самого места, и мне требуется нечеловеческих усилий, чтобы сдержать рвущийся из груди стон.

– Лучшее блюдо ресторана, на ваш вкус, – отзывается Громов. Он ведет себя невозмутимо, будто это ни его руки сейчас в районе моих нижних губок.

Мужчины еще о чем-то переговариваются, но я перестаю улавливать нить разговора.

Боже!

Я грязная, очень грязная девочка...

И не могу этим гордиться.

Но прикосновения Громова просто не оставляют мне шансов. Разжигают пожар внутри. Настоящий и очень горячий костер грязного желания.

И Вадим не останавливается. Он подкидывает дровишек снова и снова, чтобы яркое пламя разгорелось еще жарче, окончательно лишив меня рассудка.

И как бы я не называла его, каким бы порочным и нахальным не считала, сейчас одержимой сексом выгляжу я. А он будто лишь помогает мне справиться с этим состоянием.

– Вадим, пожалуйста… – прошу я, не выдержав.

Мое терпение реально на исходе.

Складочки так пульсируют, что пульсация уже невыносима.

– О чем ты просишь, Диана? – вкрадчиво спрашивает Громов, еще больше склонившись ко мне. – Мне остановиться? Оставить тебя в покое?

Он продолжает дразнить меня спереди, чуть сжимая губки своими наглыми умелыми пальцами.

Но этого недостаточно, и ублюдок Громов прекрасно о том осведомлен!

Громов продолжает мучить меня, пока я буквально перестаю понимать, что реально, а что – нет.

Моя киска ужасно распухла и ноет от неудовлетворенного порочного желания. Я настолько мокрая, что влага уже оказывается на бедрах.

Всепоглощающее чувство неудовлетворенности вызывает во мне желание захныкать.

– Диана… – снова обращается ко мне Громов.

И я, больше не в силах это контролировать, прошу:

– Дай мне кончить, Вадим… Пожалуйста… я хочу кончить.

Сквозь прикрытые веки замечаю, как вспыхивают в этот момент глаза мужчины. Как в них зажигаются порочные победные огоньки.

– Еще раз, Диана… Хочу, чтобы ты повторила.

Любые действия в районе моей киски прекращаются.

А меня всю трясет, потому выбора не остается:

– Пожалуйста… Я хочу кончить…

С ума сойти!

Сама это прошу!

У него.

У Громова.

Сама не поняла, как он смог подсадить меня на острое удовольствие, о котором я теперь только и думаю.

Но моя просьба словно остается не услышанной. Вадим вовсе убирает руку и отстраняется.

– Я передумал, малышка, – меня насквозь прошибает разочарованием. – Мы не будем делать это здесь. Не хочу делить тебя с ними.

Глава 45

45

Вадим

Меня вновь осеняет этим осознанием.

Не хочу делить училку даже с похотливыми взглядами. Хочу забрать себе и больше никогда не выпускать.

Если будет надо, снова привязать, но только бы оставить себе.

Но я просто не хочу признаваться, что втюрился, как малолетний пацан.

Не знаю, что именно сыграло такую роль: то, что отказывала долго, не побоясь даже многомиллионного долга, или что ее киска оказалась такой узкой, а эмоции, пока я ее трахал, такими искренними, что отпало всякое желание впредь потреблять суррогат.

Подзываю официанта. Прошу организовать нам номер в отеле, а ужин, который заказал, принести туда через несколько часов.

Тот уже через пару минут приносит ключ-карту от дорогого номера на последнем этаже многоэтажного отеля.

Диана выглядит уставшей, но заведенной. Порочное желание полностью охватило ее разум. Оно выжигает изнутри, не позволяя мыслить здраво.

И я чувствую то же самое. Похоть настолько сильная, что мне трудно справиться с желанием поставить училку раком на диванчик и отодрать.

Только сейчас замечаю, что на ее блузке нет ни единой пуговицы. И лишь благодаря объему ткани получалось скрыть наготу.

Сейчас же половинки сильно распахнуты, и я вижу, как полупрозрачная ткань лифчика обнимает ее сочные груди.

Стискиваю челюсти оттого, что эту прелесть может увидеть кто-то еще. Запахиваю половинки, скрывая свою учительницу от посторонних глаз. Никому не достанется ни кусочка.

Член натягивает ткань брюк. Налился кровью и пульсирует, болезненно ожидая, когда же я пущу его в дело.

Потому, как только вопрос с номером решен, я протягиваю мальчишке-официанту красно-оранжевую купюру, и тут же подхватываю на руки Диану. Несу ее к лифту, нажимаю нужный этаж. Ставлю девчонку на ноги.

– Это все отвратительно, ты же понимаешь? – спрашивает она меня в лифтовой кабине, усмехаясь сама себе.

– Твоя киска мокрая для меня – и это прекрасно, – констатирую совершенно другой факт.

Делаю шаг к ней навстречу, вынуждаю прижаться к стенке. Одной рукой опираюсь о блестящий металл чуть выше головы Дианы, а другой без особых препятствий провожу по ее нежным складочкам. Разношу по ним густую ароматную смазку.

Девчонка начинает дрожать. Сжимает ягодицы и подается навстречу моим пальцам. Умоляет продолжить, но я не собираюсь делать это здесь.

Хотя не получается удержаться оттого, чтобы не прикоснуться к набухшему клитору. Не сжать его пальцами, чтобы сдвинуть кожу и оставить совсем без защиты этот оголенный нерв.

Диана смотрит мне в глаза. Беззвучно умоляет не прекращать.

Понимаю, как сильно она хочет кончить, но мы не станем делать это в лифте.

Оказавшись в номере, укладываю Диану на кровать. Сам тут же нависаю сверху. Уже с трудом терплю, и терпение окончательно покидает меня, стоит лишь оказаться с училкой наедине.

Она вновь начинает мелко дрожать подо мной. Глаза молят о продолжении, и, кажется, нет картины слаще.

Не медля больше, вновь опускаю руку между ее разведенных ног.

Она доступная и мокрая и, пиздец, какая горячая там…

Мне нравится чувствовать власть над ее удовольствием. Сжимать в пальцах пульсирующую горошину и решать, когда ей можно будет кончить.

Проскальзываю к ее узкому входу. Толкаюсь внутрь пальцем. Неглубоко. Двигаю там пару раз. Моя кожа мгновенно увлажняется, покрываясь скользкой смазкой.

Чувствую, как пульсируют упругие стеночки ее лона, зазывая меня глубже. Диана до сих пор хочет кончить, но я не отдам это удовольствие просто так. Хочу, чтобы кончила на моем члене и знала, что только так ей будет доступен оргазм.

Только, блядь, со мной!

И я вырву яйца и руки любому, кто посмеет покуситься на то, что принадлежит мне…

Диана стонет и раскачивает бедрами, выпрашивая более глубокое проникновение.

Диана

Мои половинки раздвигаются напором твердого, точно каменная палка, членом.

Хочется заплакать оттого, как сильно я этого ждала.

Член давит на вход, но не входит. Лишь совсем немного погружает натуженную головку, но это движение заставляет меня хотеть лишь сильнее.

Громов склоняется надо мной. Впивается в губы страстным поцелуем. И я сама целую его так же неудержимо и горячо.

Крупный член все еще дразнит мою дырочку. Погружается чуть глубже, но снова выходит, не позволяя ощутить все в полной мере. Лишь будоражит мое желание, делая его нестерпимым.

– Нравится? – спрашивает Громов, оторвавшись от моих пульсирующих губ.

– Да… пожалуйста, Вадим…

Меня буквально уносит оттого, что происходит, а наглец Громов ловит каждую мою эмоцию.

– Сейчас будет еще лучше, Диана…

Громов отстраняется и ложится спиной на кровать. Меня подхватывает и усаживает на себя. Обвиваю ногами его талию. Пара мгновений, и твердый горячий член, наконец, оказывается во мне. Полностью. За один толчок.

Громов усаживает меня на себя, заполняя до предела. Вынуждая закричать и затрястись всем телом, потому что стеночки внутри стали настолько чувствительными, что сдержать эмоции невозможно.

В легких заканчивается воздух.

Вадим буквально пару раз двигает меня на себе прежде, чем снова остановиться.

– А теперь сама, – говорит он, и я начинаю двигаться на его члене.

Сначала я делаю это медленно, но быстро вхожу во вкус, и уже не могу удержать себя.

Громов тоже, видимо, не может держаться, потому он вновь берет инициативу в свои руки, хватает меня за попку и двигает на себе, яростно толкаясь внутрь.

Поначалу громко стону, а потом и вовсе перехожу на крик. Наверное, его услышит весь отель.

– Да, Диана… какая ты сладкая! Хочу трахать тебя вечно!

– Ооох… – лишь откликаюсь я. Потому что, кажется, тоже этого хочу.

– Какая ты голодная девочка, оказывается! – хрипит Громов. – Моя девочка… Скажи это. Скажи, что ты моя.

– Твоя… пожалуйста…

От пошлых разговоров становится еще горячее. Теперь есть только наслаждение, которое мы оба получаем, и больше ничего нет.

Громов вдруг толкает меня в сторону, и теперь я снова оказываюсь лежащей на спине. А он все еще во мне.

Даже не думала, что секс может быть таким жарким. Что можно будет захлебнуться от собственных чувств и не думать о том, что будет после.

Жесткие пальцы ложатся на клитор. Внутри разливается нега. Что-то нереальное. Слишком чувственное и порочное.

Оргазм подступает резко и неумолимо. Наконец-то, я смогу его ощутить. Сдержать или как-то предотвратить такой больше нет никакой возможности.

Громов еще ускоряется. Меня трясет от небывалого ранее наслаждения. Кажется, за первой вспышкой яркого удовольствия следует вторая, но я давно не принадлежу себе, чтобы считать их.

Хватаю ртом воздух, чтобы хоть немного унять бешеное сердцебиение. Закрываю глаза, потому что изображение перед ними плывет.

Все в нашем сексе сегодня было слишком. Слишком остро. Слишком порочно. Слишком грязно.

Тело все еще содрогается после оргазма, когда Громов уходит в ванную комнату. Все словно мышцы сводит, а ноги… ноги кажутся ватными и совсем ненадежными.

Но я все равно понимаю, что должна найти в себе силы, чтобы уйти сейчас. Прямо как тогда, в его доме.

Принимаюсь искать блузку, которой на мне почему-то не оказывается. Как и бюстгальтера. Причем, его так и не удается найти. Потому натягиваю валяющуюся на полу блузу прямо на голове тело.

Надо ли говорить, какой стыд я сейчас испытываю. Стыдно за то, что я в который раз поддалась своему желанию, растеряла остатки гордости и сгорала от страсти в руках мужчины, которому совсем не нужна.

Но плакать я себе больше не позволю.

К сожалению, Громов застает меня на месте.

– Далеко собралась? – спрашивает он.

– Домой. Ты ведь получил, что хотел, – спешу ему напомнить и протиснуться в сторону выхода из номера.

Но Вадим не дает мне этого сделать. Хватает за руку, не позволяя выйти.

– А ты? – обращается вновь ко мне. Заглядывает в глаза, видимо, желая разглядеть там правду. – Ты разве нет?

– Нет! – цежу сквозь зубы.

Но меня вдруг прорывает, потому что, если честно, я не хочу уходить из этого номера. Мне хочется остаться, потому что… Громов нравится мне как мужчина, и очень глупо это отрицать.

И, наверное, я была бы счастлива, прояви он ко мне точно такую же симпатию.

– Потому что я не игрушка, Вадим! И не одна из твоих шлюх, которую можно пользовать в свое удовольствие!

– Ты не шлюха, – в свое оправдание выдает Громов.

Так и хочется по-детски выкрикнуть: «докажи!», но я не делаю этого, лишь мотаю головой.

Это все неправильно. Мы должны прекратить все.

– Я бы никогда не стал бегать за шлюхой, – начинает что-то объяснять Громов, заглядывая мне в глаза.

– Пожалуйста, перестать, – прошу я. Пытаюсь освободить руку, но мужчина не дает мне этого сделать.

– Просто послушай, Диана! Я гонялся за тобой по городу. Я сидел с тобой, когда ты отключилась в квартире и рванул туда, стоило только Захару позвонить мне. Я простил тебе ремонт моей любимой тачки! Ты правда думаешь, это все я бы стал делать ради шлюхи? Да все полтора месяца я дрочил, думая о тебе! Я ни одну бабу не тронул, клянусь!

Мне, конечно, приятно, и я очень хочу верить, но…:

– Это просто слова, Громов! Слова, на которые я не смогу опираться.

Мне жаль. Правда жаль, что так происходит. И я хотела бы иначе. Очень хотела.

– Пока шло совещание, у меня было время подумать. И я понял, что… не хочу тебя отпускать. Понимаешь?

Вздыхаю. Громко и горестно.

Он травит мне душу. Неужели, не понимает?!

– Я не могу обещать, что стану идеальным парнем. Я много работаю и не хожу на свидания, но… блядь! Я просто охреневаю оттого, что сейчас несу! Но… увидев тебя сегодня, я понял, что забыть не получится.

– Вадим…

– Может, хватит сопротивляться?

– Пожалуйста…

– Буду дарить тебе цветы. Тачку подарю. Хочешь тачку, Диана? Или… блядь! А поехали в ЗАГС прямо сейчас?

– Ты правда думаешь, мне нужен фиктивный брак, и я настолько дура, что поведусь на это? И деньги твои мне не нужны. Неужели, с самого начала не понял?

– Я просто не знаю, что тебе предложить, чтобы ты осталась. Понимаешь? Я не умею этого делать. У меня никогда не было необходимости задерживать возле себя женщину.

– Зачем тебе это, Вадим?

– Потому что когда ты сбежала из моего дома, я больше всего хотел, чтобы ты осталась…

Закрываю глаза.

– Никогда не хотел такого, а в тот день захотел. Потому что ты особенная, Диана, – Громов укладывает свободную руку мне на щеку. Гладит. – И я должен был понять это с самого начала, но не разобрался.

Собираюсь ответить, но Вадим перебивает.

– Молчи, – просит он. – Просто дай мне шанс все исправить. Ты ведь тоже этого хочешь…

Конечно, я хочу сказать «да». Хочу проорать это самое «да» и захлебнуться теми чувствами, что этот ответ вызовет во мне.

Но есть что-то, что меня останавливает. И это страх. Страх быть обиженной Громовым. Страх разочаровать его, стать ненужной и пресной.

А что, если ему не нужна я, а это лишь очередная уловка, которой он талантливо пользуется?

Но есть еще кое-что, что гасит внутри любое сопротивление – я буду очень жалеть, если не попробую. Буду жалеть, что не оставила себя шанса быть счастливым. И жалеть до конца жизни.

– Хорошо… – отвечаю, подумав. Мой голос тихий и дрожит. Страшно было произнести согласие. – Давай попробуем.

ЭПИЛОГ

Диана

Два года спустя

– Привет, – голос Вадима звучит усладой для моих ушей.

Он такой родной и ласковый, что у меня по телу разбегаются щекочущие мурашки.

Громов целует меня в макушку. Уверена, что хочет обнять, но не может, потому что пару секунд назад ему в руки вручили маленький сверток с нашей дочерью.

– Я так скучал… – шепчет он мне, и наши носы соприкасаются. Мы тремся ими друг об друга, и каждый в глубине души мечтает поскорее остаться наедине.

– Ура! – кричат остальные присутствующие возле роддома гости.

Кто-то взрывает хлопушки, издали сигналят машины. Отдаю кому-то огромный букет из белых роз, что привез Громов, чтобы ничто не мешало нам с мужем быть ближе.

– Она похожа на тебя, – констатирую факт и улыбаюсь.

Вокруг шумно, но мы будто не слышим. Стоим рядом, любуясь дочерью. Есть только мы и мир, в котором мы сейчас замкнулись.

Громов на целый месяц уезжал в Германию. Вернулся только сегодня ночью, чтобы встретить меня и нашу малютку Еву из роддома и забрать домой.

– Нужно Захару позвонить, – осеняет меня. – Я ему обещала!

Вадим набирает номер сына и включает видео-связь.

– Привет! – кричит с той стороны мой бывший ученик.

Громов показывает сыну сестру. Улыбка на его лице заставляет меня улыбнуться.

– Поздравляю, родители! – слышу от Захара. – Пап, покажи Диану!

Громов переводит экран смартфона на меня.

– Диан, прости, но Ева – точная копия бати, – делится умозаключением Захар.

– Я не возражаю, – улыбаюсь еще шире. Такой счастливой я не чувствовала себе еще никогда.

Поначалу испугалась, что беременна. Я только-только перешла работать в новую школу, и тут такой сюрприз. Но сейчас понимаю – для меня нет ничего важнее этой маленькой девочки и ее папы.

Работать в школе Громов разрешил мне с трудом. Особенно, когда узнал, что я выбрала самую простую, ничем не примечательную школу. В его понимании я должна была открыть свою. И заправлять там всем. А если и нет, то, как минимум, устроиться в элитное заведение, куда бы он запросто мог меня устроить.

Но мне по душе совсем другое.

Борьба была долгой и упорной, но мне удалось отстоять свое желание приносить пользу детям, чьи родители не имеют возможности тратить миллионы на обучение своих малышей.

С Захаром мы общаемся нормально. Хотя два месяца после принятия решения о том, чтобы быть вместе, шифровались от Громова-младшего как могли.

Это была, прежде всего, моя инициатива. Я не была уверена, что Вадим не передумает и не скажет, что наигрался, и между нами все кончено.

Я настраивала себя морально на такой исход, потому что страшно было довериться такой резкой перемене Вадима. Но я все равно старалась наслаждаться каждым моментом. Брать от жизни все.

Встречались мы обычно у меня в квартире, либо Громов приглашал меня в ресторан. Иногда гуляли в парке, и это было очень забавно. Пару раз мы были в театре, и надо было видеть лицо Громова, ведь он явно не привык к таким мероприятиям, хотя считает себя интеллигентом.

Он задаривал меня цветами, покупал украшения, которые я благополучно складывала в шкатулку. Один раз даже пригнал машину, которую я отказалась принимать. А, главное, без спроса продал мою!

Вадиму понадобилось время, чтобы понять, что мне нужно совсем другое. А именно – его любовь, которую нельзя выразить в побрякушках, цветах и подарках.

– Времени осталось мало, – как-то начал разговор Громов.

– До чего? – удивилась я.

На секунду мне даже показалось, что сейчас он извинится и выйдет из моей квартиры, сказав, что ничего мне не обещал.

– До отъезда Захара, – пояснил мужчина.

Он отправлял сына учиться за границу. Не знаю, с чего он решил, что там Захару будет лучше, но я не вмешивалась. Тем более, знала, как сильно надеется на него Вадим в плане будущего. Мечтает, что сын втянется в бизнес, и это даст хорошие результаты.

Конечно, хотелось верить, что мальчишка возьмется за голову. И сейчас, спустя два года, вижу, что образование Захара дает свои плоды. Потому что парень сильно поменялся после школы. Стал взрослее и серьезнее. Уверена, он больше не подведет отца.

Буквально два месяца назад Громов доверил сыну руководство одним из новых проектов. Хотел проверить его на прочность. Обещал не помогать и не подсказывать, но я то видела, как ночами сам все контролировал и подправлял недочеты. Думаю, Захар, если узнает, взъестся на отца.

– И? Не понимаю...

– Нужно рассказать ему о нас, – Вадим крепко прижал меня к себе.

– А что, если…

– Ты шутишь?! – упрекнул меня в сомнениях Громов. – Мы два месяца вместе, и я не собираюсь никуда тебя отпускать. И вообще переезжай ко мне. А то как школьники по углам мыкаемся. Надоело.

– Может, еще и поженимся?! – усмехнулась я.

– Может и поженимся. Ты ведь выйдешь за меня?

Не дождавшись ответа, Вадим налетел на меня с поцелуем. Мазнул ладонью по бедру, едва задел складочки между ног, и я ощутила возбуждение, от которого, как и обычно, не смогла бы устоять.

Захару о нас мы рассказали на следующий день. Помню, стояла красная, как рак. Вспомнилась почему-то, как он обнаружил меня привязанной в кровати отца, и как потом шантажировал откровенными фотографиями.

– Да я давно знаю, – выдал совершенно неожиданно Захар. – Или я дурак по-вашему?

Громов-младший был не против. К тому же, у него давно была своя собственная жизнь, так как проживал он в основном в своей отдельной квартире. А сейчас и вовсе собирался на учебу, где ему открывалась совершенно новая жизнь и горизонты.

И вот смотрю на Громова, держащего в руках нашу малютку Еву, и не могу поверить своему счастью. Удивительно, как быстро и невообразимо может поменяться жизнь. Как лихо может тебя подкинуть, даже, когда кажется, что ты оказался на самом дне.

Я думала, нам не дано быть вместе, давила в себе то, что чувствую. А сейчас хочу прокричать о своей любви. Чтобы все слышали. Чтобы не осталось и кусочка вселенной, где бы не знали о моей радости.

И вам я, непременно, желаю испытать когда-нибудь это чувство. Ведь теперь я знаю, что после черной полосы всегда будет белая. Светлая и прекрасная.

– Я люблю тебя, Громов… – шепчу мужу. – Очень сильно люблю.

– И я тебя, училка… Больше всего на свете.