Учительница дочери. Ты сдашься мне

Глава 1

Анастасия Сова

Учительница дочери. Ты сдашься мне

Кира

«Я тебя уволю к чертям собачьим, Кира!», — стоя у ворот огромного особняка, расположенного на всем известном шоссе, я вздрагиваю от собственных мыслей.

Слова директрисы кружатся в моей голове, и я понимаю, что не смогу уйти отсюда, даже если очень захочу.

— Ну, давай! Сложно что ли?! — уговариваю сама себя нажать на кнопку дверного звонка.

Не съест же этот Назаров меня, правда?!

А вот директор точно сожрет!

Сожрет и косточками не подавится.

И я подготовилась. Прочитала про этого Назарова в интернете. Одетый с иголочки, в окружении красивых женщин, с верхних строчек рейтинга Форбс.

Наверное, черную икру ложками на завтрак ест.

И в ванне из дорогого шампанского купается.

А еще он жесткий волевой человек, и как локомотив сшибает в пропасть мешающихся на его пути. Это уже на каком-то форуме видела.

Так что совсем не успокоилась, а стало только страшнее.

— Ты вообще в курсе, кто он? — надрывалась директриса.

— Нет, — тихо ответила я.

И это была чистая правда, я в школе совсем недавно работаю, и уже такие проблемы.

— У него половина города в собственности, а про нашу школу я вообще молчу! Вот узнает, что его дочка прогуливает уроки, перекроет финансирование, и мы с вами, Кира Дмитриевна, по миру пойдем!

Вздыхаю.

Несправедливо и гадко.

Воспитание детей — это, в первую очередь, обязанность родителей. Вот я отцу Мирослава так и скажу.

— И, главное, Кира, — злобно прошипела Тамара Николаевна, — если Назаров скажет тебе подпрыгнуть, ты должна спросить: «Как высоко?!».

Все. Решаюсь.

Палец жмет на кнопку вызова.

На языке вертится куча слов, с которых начну представляться, как только в динамике прозвучит голос. Но звонок сбрасывается, и дверь, щелкнув, просто открывается.

Пройдя по мраморной плитке с красивыми кустиками, как в каком-нибудь шикарном парке, поднимаюсь на высокое крыльцо по широким ступеням.

Дверь оказывается открытой, но я не сразу решаюсь пройти внутрь.

А когда все же делаю это, в окружающем пространстве никого не наблюдается.

— Здравствуйте! — обращаюсь в пустоту, раздумывая над тем, стоит ли снимать обувь.

Но, не обнаруживая чужих ботинок поблизости, решаю остаться в своих.

— Артур Александрович! — голос все меньше напоминает мой.

Прохожу вперед, заглядываю за угол.

— Как-то слишком официально обращаешься для элитной шлюхи, — раздается властный низкий голос прямо у меня за спиной. Специфический такой. Настоящий мужской. Даже звериный, с нотками рычания, что резонируют и проникают под кожу.

Он заставляет меня дернуться от испуга. Разворачиваюсь, еще до конца не осознав смысл сказанного.

— Ты рано. Хм… Новенькая? — теперь в незнакомом голосе проявляется интерес.

Утыкаюсь носом в широкую накаченную мужскую грудь.

Голую.

Абсолютно.

И вместо того, чтобы отскочить как можно дальше, я ошарашено опускаю взгляд, пробегаюсь глазами по идеальным кубикам пресса. Таким четко разграниченным, объемным, что хочется коснуться рукой. Погладить.

И это точно гипноз, что заставляет видеть ситуацию будто в замедленной съемке. Точно не со мной происходит…

Глаза опускаются еще ниже…

Фух! Полотенце обтягивает… закрывает… Ну, то самое.

И тут, наконец, пазл из слов и смысла сказанного мужчиной складывается в моей голове.

Как он меня назвал?!

— Решила перейти сразу к делу? Ну, давай. Тянуть не будем. У меня мало времени, а твой раскрытый ротик так и манит.

И пока я обратно поднимаю глаза, крепкие руки надавливают мне на плечи.

Такой силище сложно сопротивляться. Ноги подгибаются, и я оказываюсь на коленях как раз в тот момент, когда, наконец, добираюсь глазами до лица мужчины.

Это Артур Александрович. Прямо как на фотографиях. Только в реальности он еще более грозен видом. В глазах полыхает сила, власть и неуемное желание.

Я смотрю на это словно выточенное из скалы лицо снизу вверх. Через прицел бороздки меж кубиков пресса и двух крупных грудных мышц. Но на уровне глаз, немного отвлекает на себя увеличивающийся бугор под полотенцем.

Все это занимает буквально несколько мгновений. Несколько мгновений, чтобы осознать происходящее.

— Чего тянешь? — недовольно рычит Артур Александрович. Нет, не он. Не человек. Какой-то полу-Апполон, полу-зверь, полу-демон в одном лице. — Член уже горит! Или ждешь, чтобы я сам вогнал его тебе прямо в глотку? Пожестче любишь?

— Да, что вы себе позволяете?! — рывком вскакиваю на ноги. Оцепенение, наконец, спадает.

Уверяю себя, что просто перенервничала. Я ведь ехала сюда вся на взводе. Руки до сих пор колошматит. От неожиданности все.

— Я классный руководитель вашей дочери! Пришла поговорить о ней.

Дышу тяжело. Воздуха не хватает. Как представлю, что он сейчас бы осуществил то, что обещал…

Ужас!

А еще жду извинений за такое поведение.

Надеюсь, Назаров теперь поймет свою ошибку, и я постараюсь закрыть глаза на наш конфликт. Это просто недоразумение.

— Да хоть президентша! Я сегодня не настроен на долгие прелюдии, — неожиданно для меня произносит хозяин особняка.

Делает неуловимый шаг навстречу. Тут же хватает меня за ягодицы. Крупные ладони сжимают их, полностью закрывая. Руки мужчины прижимают мое тело к его напряженному паху.

Господи, что за здорового разгоряченного монстра он там прячет?!

Кровь приливает к моему телу. Особенно к тем местам, где мнут мужские ладони. И везде, где касаюсь его. Лицо тоже заливает краской. Становится жарко. Очень жарко.

— Ты распалила меня слишком сильно своими невинными хлопающими глазками и нежным ротиком, — тем временем продолжает Артур Александрович. — Так что, давай, не ломайся! Злым я тебе вряд ли понравлюсь.

Одна из его ладоней, продолжая грубо сминать мою плоть, скользит ниже, норовя залезть под юбку.

— Стойте! Нет! — кричу я. Пытаюсь оттолкнуть. Сердце под ребрами точно бешеное. — Остановитесь! Вы меня не за ту принимаете! Я учительница!

— Значит, трахну учительницу, — глухо рычит мужчина.

Рывок. И я оказываюсь прижатой к стене. Зверь носом проводит по моей коже с шумом вдыхая. От ключицы до макушки. Закапывается в волосах, а потом возвращается к уху.

И чуть не откусывает его!

Импульс тока пробегает по моему телу. От того самого уха, до кончиков пальцев.

— Заводишь, сучка!

— Я буду звонить в полицию! — упираюсь своими руками.

Как же тяжело сопротивляться этому напору. Хочется вдохнуть еще сильнее, но не выходит.

— Без моего приказа они ничего не сделают.

Что?

Сжимаю бедрами скользнувшую меж них ладонь.

— Не ломайся. На зарплату тебе подкину, — продолжая вжимать меня в стену и чуть приподнимать в попытке протиснуть ладонь, шепчет мне в ухо. — За дополнительные занятия. Училки,

— Не надо, — шепчу я, тратя все силы, чтобы отодвинуть от себя отца моей ученицы и удержать его ладонь бедрами.

Чем, как мне кажется, еще больше раззадориваю Артура Александровича.

Конечно, он ведь властелин мира. Вокруг него красивые продажные женщины, готовые на все. Но со мной такое не прокатит.

— Что ты там, тетрадочки свои целыми днями перебираешь? Ну, теперь хоть член во рту подержишь.

Его ладонь все же проскальзывает куда и стремилась.

Крупный палец вдавливается меж моих складочек прямо сквозь тонкую ткань трусиков, вызывая яркий импульс, который прокатывается тягучей истомой.

Я вообще не ожидала ничего подобного.

Готовый было сорваться крик, обрывается. И я лишь судорожно сглатываю густой комок в горле.

А палец мужчины, продолжая надавливать, скользит меж складок, чем рождает желание податься навстречу. Но я гашу его в себе.

— Ммм… такая отзывчивая, что сразу кончишь, как всажу в тебя свой член, — низкий вибрирующий голос мужчины словно проходит сквозь все мое тело и эхом отражается в голове.

— Папа?! — неожиданно раздается возмущенный голос, что вырывает меня из помутненного состояния.

И заставляет Артура Александровича обернуться. Тем самым открывая его дочери меня.

— Кира Дмитриевна?!

Девочки, добро пожаловать в мою новинку! Она будет жаркой и эмоциональной =)

Не забудьте добавить в библиотеку, чтобы не пропустить обновление.

За комментарии и отметки "нравится" отдельное спасибо от меня =*

Глава 2

Кира

Смотрю на свою ученицу, и у меня земля из-под ног уходит.

Надо же было так попасть!

Ее отец, слава небесам, отстраняется от меня, что позволяет вдохнуть немного воздуха.

— Ты почему не на занятиях? — голос Назарова такой… спокойный, будто для него наша ситуация — обычное дело.

— Так уроки давно кончились, да, Кира Дмитриевна?! — с язвительностью спрашивает Мирослава, глядя мне прямо в глаза.

И я просто не знаю, как поступить в такой ситуации. В университете такому не учат. Даже на парах по психологии никогда не освещали тему, как быть, если ученик застал вас за неприличным со своим отцом. Потому что звучит это гадко, и с учителем происходить не должно! Просто не должно.

Поэтому я не нахожу ничего лучше, как крепче сжать в руках сумочку и убежать прочь.

Никто не препятствует.

Выбегаю за калитку и еще какое-то время несусь по дороге, пока не понимаю, что мне вообще в другую сторону.

Останавливаюсь, чтобы отдышаться.

Сердце звучит так сильно, что его мощные удары чувствуются в горле. Тук. Тук. Каждый отдается.

Я даже не знаю, что случилось бы дальше, не вернись домой Мирослава.

С другой стороны, все стало только хуже.

А что, если отец скажет ей, будто я сама его спровоцировала?

А что, если меня теперь из школы уволят?

Хотя, о чем это я?! Меня и так уволят, я ведь не решила вопрос. И, наверное, уже не решу. Потому что не собираюсь прыгать перед Назаровым. Ни высоко, ни низко. Никак!

Я вообще на него в полицию пожалуюсь!

Хотя… с полицией уже перебор.

Вздыхаю.

Дрожащими руками вызываю такси. Становится почему-то холодно, и я понимаю, как сильно до этого горело мое тело.

Но самое ужасное — я ощущаю влагу на трусиках. Но уверяю себя, что это от страха.

Конечно от страха! От чего же еще?! Не могло ведь мне такое понравиться, правда?!

Такси не приезжает довольно долго, и я стою, переминаясь с ноги на ногу, за каким-то кустом. Прячусь. Опасливо поглядываю на телефон в своих руках и по сторонам.

Но ничего не происходит. Вообще ничего.

Блин!

Как же так то?!

Таксист как-то странно улыбается, когда на меня смотрит.

Кажется, будто даже он уже в курсе случившегося. Как я стояла на коленях перед практически голым мужчиной, и прямо перед моим лицом росло то, что запрещено показывать в приличных местах.

Закрываю глаза, но даже там нет спасения. Сразу же возникает идеальный загорелый торс отца Мирославы.

Я будто бы запомнила каждый кубик, и теперь они будут сниться мне во сне.

Назаров правда красивый. Только наглый. Но таким можно, наверное. Богатым и властным дозволено все. И даже больше. Преград нет. Правильно на форуме написали: «сшибает в пропасть все, что мешает на пути», и сегодня мне «посчастливилось» в этом убедиться.

«Член уже горит! Или ждешь, чтобы я сам вогнал его тебе прямо в глотку?».

Между ног почему-то сжимается, когда я слышу в голове эти слова. В груди плещется волнение. У меня не выходит унять его, даже, когда я оказываюсь дома.

И первое, что делаю — бегу в душ.

Очень хочется отмыться от случившегося. От рук чужого мужчины на моем теле, в самых запретных местах. И я наивно полагаю, что губка с мылом способна оттереть эти следы.

Ничего подобного. Нет облегчения. Нет, и все! Мысли то и дело возвращаются в дом Назаровых, а еще страшно подумать о том, что будет дальше.

Поэтому, когда звонит директор, видимо, чтобы узнать, как все прошло, я поначалу не беру трубку, а затем и вовсе решаю солгать, что нахожусь в метро, и тут ужасная связь — все заикается.

— Завтра расскажу, — обещаю Тамаре Николаевне и тут же бросаю трубку.

Что говорить — не знаю. Правде она вряд ли поверит. А если и поверит, то, однозначно, будет недовольна именно МОИМ поведением. Уже представляю, как директриса отвечает:

— Раз такой человек сказал тебе раздвинуть ноги, ты должна была спросить: «Как широко, Артур Александрович?».

От этой мысли передергивает. Потому первое, что я делаю утром, когда оказываюсь на работе, нахожу кабинет, где будет проходить урок у моего класса, девятого «А».

Мирослава уже на месте, и я прошу ее выйти поговорить.

Нужно объясниться, заодно выяснить, какой информацией к этому часу владеет Тамара Николаевна.

Назарова выходит из кабинета, но с таким лицом, будто ей все должны. Хотя, чего удивляться, у нас здесь вся школа из таких состоит. Избалованные дети богатых родителей.

— Мира, — выдыхаю.

Как же сложно, оказывается!

Но я беру себя в руки, чтобы продолжить. Это моя обязанность как учителя повести себя правильно. Я должна показывать пример. И то, что девочка вчера увидела у себя дома — пример отвратительный, и даже то, что я участвовала в процессе не по своей воле, меня никак не оправдывает.

— То, что вчера произошло, — стараюсь быть уверенной. Дети всегда чувствуют, если взрослый колеблется, — недоразумение. Это совсем не то, что ты подумала.

— А что я подумала? — усмехается Мира.

— Что у нас с

— Что вы с ним трахаетесь? — Мирослава называет вещи своими именами.

И пока я отхожу от шока, что девочка в пятнадцать способна произнести то, что мне даже сейчас стыдно, она что-то нажимает в своем телефоне и протягивает мне экраном вперед.

А там… там я прижата к стене ее отцом, что шарит наглой ручищей между моих ног. И по жуткой записи без звука нельзя сделать вывод, что я против.

— Значит, расклад такой, Кира Дмитриевна, — Мира убирает смартфон в карман и, нагло глядя мне в глаза, продолжает: — Вы меня больше не достаете уроками, не лечите якобы неправильным поведением, и вообще не замечаете, когда я отсутствую. Иначе вся школа узнает, какая вы плохая девочка.

Девочки, ну, вот мы и познакомились с главными героями) Как они вам?

Благодарю за обратную связь в комментариях — вы меня вдохновляете❤️

Глава 3

Кира

Я не ослышалась?!

Слова Мирославы становятся для меня полнейшим шоком.

Но я не злюсь на нее. Ясно же, ребенок не может сам сделать себя корыстным и подлым. И над Мирой так же постарались семья и окружающая обстановка.

Хотя, конечно, мне страшно, что ученица распространит это видео. Думаю, такая репутация поставит жирную точку на моей карьере учительницы. А я с первого класса мечтала учить детей. Даже когда все учителя наперебой отговаривали меня идти в эту профессию.

Никто ведь не станет спрашивать и разбираться. На мне поставят клеймо. Нарекут шлюхой. Именно так все и будет.

От жутких мысли комок собирается в горле, но при девочке я сохраняю спокойствие. Это важно.

— Ты хорошо подумала? — уточняю я. Стараюсь показать, что уверена в себе и меня ее шантаж ни капли не трогает. — Обратного пути ведь не будет.

— Да мне плевать! — Мира вполне серьезна.

Я бы хотела сказать, что она глупышка, но это не так. Продуманная девочка, которая идет к цели любым путем. Даже если цель неправильная. Даже если путь скользкий.

Но в нашей элитной гимназии большинство таких. Избалованные родительскими деньгами подростки часто думают, что им все должны.

И я обязана уметь правильно выстраивать линию общения с ними. Не давать себя принимать за простушку, которую разбалованные чада богатеньких и влиятельных родителей могут унижать и манипулировать.

Здесь хорошая зарплата, а мне нужны деньги.

— Выбора у меня, я так понимаю, нет? — снова спокойно говорю я.

Сама же интенсивно пытаюсь придумать выход из этой ситуации. На первый взгляд кажется, что его просто нет.

Мой спокойный и уверенный тон немного выводит подростка на эмоции.

— Конечно же нет! — чуть более громко, чем до этого, высказывает Мира. Снова тычет экраном мне в лицо. — Могу нажать вот эту кнопочку, и видос попадет в общий чат класса. Это тот, где и вы, и одноклассники, и родители. А там и до директрисы ему лететь не долго.

— Кира Дмитриевна, вот вы где! — из-за угла появляется завуч. — Почему трубку не берете? Тамара Николаевна дозвониться до вас не может. Она просила зайти к ней.

Зачем-то осматриваюсь по сторонам. Сумочка с телефоном у меня в классе. На другом этаже.

Сердце начинает колотиться все чаще. Пытаюсь унять стук, успокоиться. Но что-то не получается.

— Хорошо, Ксения Викторовна, сейчас я поднимусь к ней.

Нужно сначала как-то повлиять на Миру. Но я пока не придумала как. Пока видео у нее, я как на пороховой бочке, что в любую секунду может разлететься на части.

— Пойдемте, я вас провожу, — настоятельно предлагает завуч и обращается к Мирославе: — А тебе, Назарова, в класс пора. Сейчас урок начнется.

Мира закатывает глаза.

Наш с ней разговор не окончен. Но у меня появляется время подумать.

— На самом деле, — по пути завуч переходит на более дружелюбный тон. Даже чуть приближается. И голос делает тише, — хотела поинтересоваться. Ты же вчера была у Назаровых?

— Да, — неуверенно отвечаю.

Ощущение, будто она уже знает, как меня грязно лапали у стены. А если и пока не знает, то Мирослава вполне сможет в этом помочь.

Но, вопреки моим опасениям, речь идет совсем о другом:

— Ну, расскажи мне, как там? Интересно как живет ТАКОЙ человек?

Ксения Викторовна аж излучает концентрированное любопытство.

И что ей ответить? Назаров живет очень просто. Трахает, всех кто в его дом заходит.

Но я беру себя в руки. И пока идем, начинаю просто описывать всю роскошь, что успела запомнить. Что-то даже сверху приплетаю. Наконец, кабинет директора.

Или не наконец. Страшно заходить.

— Потом еще тебя поспрашиваю, — заговорщицки шепчет завуч и уходит дальше по коридору.

Глубоко вдохнув и выдохнув, толкаю дверь.

И первое, что вижу, когда та открывается… Не директора. Ее в кабинете вообще нет. Я вижу ЕГО. Артура Александровича.

— Кажется, мы с тобой не закончили, — с предвкушением проговаривает он, поднимаясь с кресла.

Глава 4

Кира

Застываю на месте.

Это как вернуться в прошлое. Прочувствовать все, что между нами случилось, заново. Ощутить на себе. Испугаться и понять, что живот болезненно сжимается от непривычного ощущения.

От цепкого взгляда Назарова мое дыхание становится чаще. Отец Миры замолкает, будто бы специально, чтобы оценить мою реакцию.

И смотрит так непривычно и странно. От этого взгляда по коже проносятся колючие мурашки.

Назаров проходится взглядом по всему моему телу, абсолютно не скрываясь, задерживаясь на таких местах, что мне хочется прикрыться, несмотря на обилие одежды.

Он будто руками меня касается. Трогает, не стесняясь. А моя кожа почему-то становится такой чувствительной, что будто бы загорается в тех местах, куда падает пожирающий взгляд мужчины.

И я не понимаю, почему не сбегу сейчас. Почему не сделаю всего один шаг назад, чтобы скрыться из виду. Я так же пристально разглядываю Артура Александровича, ожидая его следующего шага.

Потом я вдруг прихожу в себя и совершаю попытку перевести разговор в другое русло. В конце концов, со всей этой ситуацией нужно разобраться.

Да и с чего я вообще взяла, что Назаров приехал из-за меня? Быть может, он все понял и решил заняться, наконец, воспитанием дочери.

Вот только здесь загвоздка — тогда она распространит видео, на котором пальцы ее отца ласкают меня под трусиками.

От этих мыслей все тело обдает непривычным жаром. Но я стараюсь этого не показывать:

— Вы правы, не закончили. Я ведь так и не успела вам сказать про…

Не успеваю договорить. Назаров поднимается со стула и делает пару шагов в мою сторону.

Останавливается

«Беги, дура! Беги!» — вопит внутренний голос.

Порочная близость помогает все вспомнить более отчетливо. До такой степени, что хочется завыть.

Мужчина буквально загоняет меня в угол. И я чувствую себя его трусливой добычей. Сжавшейся перед нападением хищника.

Ощущаю его тепло. Горячее и порочное. Как оно касается меня.

Тело сводит от напряжения, и нутро сжимается, точно я предвкушаю жаркое продолжение.

Но это не так!

Не так.

Я не такая!

Я не стану…

Даже мысль закончить не успеваю, как крупный палец Артура нежно проводит по моим губам.

Сердце тут же начинает звучать где-то в горле. Каждый удар. Тук. Тук.

— Манят меня твои губы, учительница. Полночи на них дрочил, — усмехается отец Миры.

Нет, пожалуйста! Я не желаю этого знать!

— Сейчас же меня отпустите! — проговариваю медленно. Вроде уверенно, но нотки беспокойства в моем голосе все же присутствуют.

— Да я тебя и не держу, учительница, — вновь усмехается Назаров.

Горько осознавать, что дело действительно так и обстоит. Я могла уйти сразу, но почему-то не сделала этого.

В коридоре дребезжит школьный звонок, и шум голосов за дверью резко прекращается.

— Скажи, что сегодня ты без трусиков? А то вчера они нам помешали. — мне кажется, или Артур становится еще ближе?

Отталкиваю его, собрав все силы.

Назаров ничего мне не сделает. По крайней мере, здесь, где полно других людей, учеников.

— Как вы можете? — интересуюсь у него. — Это же школа! Тут дети! — не могу поверить в происходящее.

— А, дело только в этом? — мужчина поднимает одну бровь. — Тогда поехали в отель. Тут рядом вполне подходит. Трахнемся и разбежимся.

Такая обида вдруг пронзает. Что я не сдерживаюсь и звонко ударяю наглеца по щеке.

Он не успевает среагировать, и удар получается довольно сильным, ведь я вложила в него всю свою злость. Кожу до сих пор жжет.

Становится не по себе.

Отступаю на шаг назад и упираюсь спиной в дверь кабинета.

— Вы не имеете права так со мной себя вести! — набираюсь смелости, чтобы оправдаться.

Хотя почему я должна оправдываться? Перед ним. За какие такие заслуги? Это ведь Назаров должен вымаливать у меня прощение за такое поведение.

— Имею, — холодно отвечает Артур. — Тем более, в этой школе. Или ты не знаешь, за счет чего она существует? Не объяснили, когда на работу брали?

Сглатываю. Не нравится мне все это.

— Так что, если хочешь здесь работать… — Назаров не договаривает, но и так все понятно.

Мне так хочется снова залепить ему пощечину, но я сдерживаю себя. Мне нужен план. Я должна четко понимать, как действовать.

— Так что раздевайся, малышка, хочу трахнуть тебя голенькую на директорском столе.

Девочки, сегодня и завтра всего за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Ты моя». Не менее горячая и страстная история)

Читаем здесь:https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-ty-moya

— Обещайте, что ваша дочь не узнает!

— О чем?

— О том, что между нами было.

Он подходит ко мне, берет за подбородок, и я перестаю дышать.

— Конечно, не узнает. Ведь я не позволяю ей общаться с моими подстилками.

— Что? — от шока у меня вот-вот выпрыгнет сердце.

— Ты все правильно поняла, Мила, так что раздевайся. У меня сегодня мало времени.

Глава 5

Кира

Я почему-то представляю эту картину.

Она быстро проносится перед сознанием, и внизу живота простреливает.

Мне в голову, наконец, приходит план:

— Хорошо, — отвечаю, стараясь придать голосу легкости и игривости, — я согласна. Ведь мне нужна эта работа.

Уголок губ Назарова ползет вверх. Он ощущает вкус победы. предвкушает. Оттого взгляд становится еще более пожирающим.

— Твоя киска будет довольна… — вкрадчиво шепчет он мне, отчего тут же по спине проносятся мурашки.

Едва снова не становлюсь пленницей этой оглушительной ауры. Особенно, когда горячая ладонь Артура очерчивает мое бедро.

— Подождите, — обращаюсь к нему и выставляю между нами руку, чтобы создать дистанцию. — Разве вы не хотите посмотреть?

Мои дрожащие пальцы, тряску в которых я так старательно пытаюсь унять, хватаются за первую пуговицу на блузке. Закусываю губу. Почему-то кажется, так будет сексуальнее.

— Так и знал, что ты любишь игры, сучка, — довольно усмехается Назаров.

— Присаживайтесь в кресло. И я вам все покажу, — провожу пальцем по выглядывающей ложбинке между грудей и вижу, как цепляется за это движение отец Мирославы.

Он повинуется, не замечая подвоха. А я… когда он садится, не сразу убегаю за дверь. Мне нужно заставить его расслабиться, отпустить ситуацию. Потому медленно приходится подвинуться к следующим двум пуговицам и раскрыть себя чуть больше.

Но затем я резко бросаюсь к двери, что расположена прямо за мной, вырываю из замочной скважины ключ (что, слава Богу, получается сделать с первого раза), и быстро вставляю его с другой стороны, как только захлопываю за собой дверь.

Несколько секунд мне необходимы, чтобы отдышаться.

— Все хорошо, — уверяю себя. — Я в безопасности.

Хотя безопасностью мое положение можно назвать весьма условно. Если она и существует, то лишь в этот конкретный момент, когда Мирослава думает, что я приняла ее условия, а Артур временно обезврежен.

Хорошо, что урок начался, и в коридорах никого нет. Могу быстро и незаметно для всех вернуть все пуговички на их законное место в петле.

Но самое паршивое — не знаю, что делать дальше.

— Кира Дмитриевна! — меня окликает директор. — Тебе разве не сказали зайти ко мне?

Приходится обернуться. Сделать вид, что не замечаю начальницу, не выйдет.

— Да, я как раз вот… — неопределенно машу руками, хотя шла совсем в другую стороны.

— Давай быстрее, Назаров уже давно ждет.

— Назаров? — театрально удивляюсь,

— Ты мне ведь так и не рассказала, — напоминает Тамара Николаевна с некоторой укоризной. — Надеюсь, там все гладко прошло.

— Конечно, — улыбаюсь глупо. А что еще ответить?

— Ой, закрыто почему-то… — удивляется директриса и поворачивает ключ.

А после мы вместе оказываемся по ту сторону двери.

— Артур Александрович, извините, видимо, кто-то из детей хулиганит, запер вас. Я позже разберусь.

Я сглатываю в этот момент противный комок в горле, а мужчина, так и сидящий в кресле директора, не сводит с меня взгляда. И я даже понять не могу — он зол или все еще считает себя победителем?

— Разберитесь, Тамара Николаевна, — говорит он женщине, а сам все еще не сводит с меня взгляда, прямо в глаза смотрит. — Надеюсь, виновные будут наказаны по всей строгости.

Почему я реагирую? Господи! Хочу быть холодной и непробиваемой, а не представлять в красках каждое слово Артура.

— Обязательно! — обещает директриса. — Я лично прослежу! Кира Дмитриевна,

Ох, нелепее ситуацию просто придумать нельзя!

— Надеюсь, вы вчера все решили? — Тамара Николаевна смотрит только на Артура. Буквально заглядывает ему в рот. Ведет себя реально так, как просила и меня.

Но вот как раз в этом между нами и большая разница.

— Не успели, — Назаров первым откликается. — Мирослава вернулась домой раньше.

— Ясно. Ну, ничего страшного, сейчас все обсудим.

Никогда не видела, чтобы наша Тамара вот так вела диалоги. С учителями и учениками она всегда строгая и жесткая. А тут… просто мякошка! Растекается лужицей возле ног миллиардера и готова, кажется, действительно на все.

Директор рассказывает о том, что Мира регулярно пропускает занятия и часто не выполняет домашнее задание.

Назаров слушает, кажется, в пол уха. Его глаза то и дело останавливаются либо на вырезе моей блузки, который довольно высоко застегнут, то на лице. А мне, как нарочно, всякий раз хочется закусить губы, и я делаю это от стресса, чем, кажется, вызываю в мужчине еще больший интерес.

— Вам нужно поговорить с дочерью, может быть как-то помочь справиться с трудностями, они, наверняка, есть. Часто ведь дети агрессируют и отбиваются от рук именно из-за недостатка внимания.

— Вы же знаете, у меня нет на это времени. Моя дочь обеспечена всем необходимым.

Ага. Кроме любви, по-видимому.

— Согласна, — почему-то вставляю свое слово я. Но не так елейно как Тамара Николаевна, а прямо. Как есть. — Вам бы, Артур Александрович, следовало подумать о чем-то кроме своего… хм… достоинства, — пусть директор понимает, как хочет! — Мирослава действительно в вас нуждается. Нужно поговорить с ней, объяснить правила поведения, морали, потому что ваша дочь не всегда им следует. Вы можете проверить домашнее задание, в конце концов!

Тамара Николаевна глядит на меня так, будто вот-вот зашипит от злости. В глазах так и читается яркая неоновая надпись «Прекрати это немедленно!».

— Но у вас, видимо, много других «важных дел», — продолжаю я. Приятно высказаться, наконец.

— Так, может, вы, Кира, этим и займетесь? Возьмете, так сказать, шефство над моей дочерью. С уроками поможете. Наш дом для вас всегда открыт. Позанимаетесь с Мирой. Беседы свои нужные проведете, — с ехидством произносит Артур.

От возмущения у меня застревает воздух в горле. Ну, уж нет! К ним домой я больше ни ногой!

— А что, по-моему, отличная идея! — директор активно поддерживает Назарова. — Пожалуй, мы так и сделаем!

— Тогда сегодня после уроков ждем у себя, — Артур поднимается с кресла и направляется к выходу. — До встречи.

Глава 6

Кира

— Это что сейчас было? — директриса перестает, наконец, приветливо улыбаться. Ее тон тоже резко меняется.

Теперь она начнет очередную воспитательную беседу, которую мне слушать совсем не хочется.

Я вообще хотела бы исчезнуть. Обстановка так серьезно накалилась, что я боюсь сгореть в этом удушающем жаре, где никто, абсолютно никто, не спрашивает моего мнения и не считается с ним. И я просто не понимаю, почему обязана все это терпеть?

— Я же тебя предупреждала, Цветкова! — Тамара Николаевна упорно сверлит меня глазами, точно пытается дыру проделать.

— Но мы ведь не можем во всем идти у него на поводу! — решаю попытать счастье, хотя это вряд ли поможет.

— Можем! — давит на меня директор. — Можем и будем. Заруби уже себе на носу!

— Но ведь тогда проблема не решится. Мы только усугубим, то, что сейчас имеем. Представляете, какой пример перед глазами видит Мирослава? Девочка ведь тоже людей ни во что не ставит.

Тамара вздыхает.

— У тебя, кажется, урок давно идет! — раздраженно напоминает она. — Так что иди работай, а после уроков к Назаровым поедешь.

— Нет, — произношу уверенно. — Я учитель, а не нянька.

И, уж тем более, не шлюха какая-то.

— Вы только посмотрите! — Тамара Николаевна демонстративно вскидывает вверх руки. — Не нянька она! Если надо будет, милочка, и нянькой будешь, и мамкой, и кем только потребуется.

— Да, но не так! — продолжаю возмущаться.

Уволит меня?! Пусть. Но приказ вернуться в дом Назаровых переходит всяческие границы дозволенного. Там я останусь абсолютно беззащитной.

— Мы обязаны помогать ученикам, но в рамках школьных занятий. Есть грань, за которую переходить не стоит.

— Цветкова! Не беси меня!

— Я к ним не поеду, Тамара Николаевна.

— Поедешь.

— Нет.

— Ты на рынке что ли, я понять не могу? Что за торги?

— Хорошо! Ладно! — сердце колотится так, что не унять. Тревожностью резко повышается и дышу я, кажется, через раз. Когда приходила на работу сегодня, не думала, что меня ждет такое. — Раз это единственное условие моей здесь работы, то я напишу заявление и уволюсь. Прямо сейчас. Дайте листок.

Да, все верно! Увольнение — единственный способ избавиться от обеих проблем сразу. Тогда мне будет плевать и на шантаж Мирославы, и на грязные приставания ее отца.

— Нет.

— Но это мое право! — тут уже на повышенный тон перехожу я.

— Ладно, пиши. Но законные две недели отрабатывать придется. Как и помогать Артуру Александровичу. А если надумаешь нагадить — я тебе такую характеристику напишу, тебя ни в одной школе страны на работу не возьмут! Связей у меня хватает. Или вообще по статье уйдешь, с записью в трудовой.

К горлу подступает комок.

Ну, как же так?

Почему так?

Становится вдруг так плохо, что вот-вот накроет истерикой. Потому я замираю, безучастно глядя в одну точку перед собой. Мне требуется время, чтобы проанализировать полученную только что информацию.

Тамара Николаевна принимает мое состояние за согласие и победно произносит:

— Вот так бы сразу. Все нервы вымотала.

Тогда я не выдерживаю и признаюсь:

— Он приставал ко мне, понимаете? — это мой последний аргумент. Тамара Николаевна ведь тоже женщина, она должна понять. — Зажал у стены и…

Надеюсь, директриса войдет в мое положение, пожалеет и поможет как-то выпутаться из этой ситуации. Просить помощи мне больше все равно не у кого.

Но Тамара реагирует странно. Будто снова раздражается:

— И? Он что бомж какой-то? Или урод? Или калека?

Не сразу понимаю, к чему она клонит, потому хочу объяснить:

— Нет, но…

— С таким не грех и потрахаться. Не будь дурой, Кира! Такой шанс у тебя!

А я все еще не понимаю! Какой шанс? Из меня ночную бабочку сделать хотят! Чему тут радоваться?

— Ясно, — заключаю я в итоге.

Хватаю первый же попавшийся под руку листок и начинаю писать на нем заявление.

Глава 7

Артур

— Папа?! — голос дочери отрывает меня

Мои пальцы гладят ткань трусиков одной огненной малышки. Она уже стала влажной, и мне не терпится растереть эту влагу по члену.

Это она только с виду скромная. А внутри пожарище горит. И я ощущал, как он же оседает на моих пальцах.

Клянусь, оставалось буквально несколько секунд до того момента, как я бы развернул девчонку и вошел сзади.

Люблю быть сзади.

Люблю трахать баб без лишних прелюдий. Вгонять член на максимум, и охренительные громкие стоны.

А эта девочка была бы громкой. Уверен.

Но тут пришла Мира и все обломала.

Оборачиваюсь в сторону дочери. Надо было номер в отеле снять, а не тащить шлюху домой. Но у меня просто не было на это времени.

— Кира Дмитриевна?! — следом дочь обращается к девушке, которую мне приходится отпустить.

Чего?

Они знакомы что ли?

— Ты почему не на занятиях? — уточняю, стараясь не показывать своего разочарования. Член колом стоит, и я готов завыть от раздражения.

— Так уроки давно кончились, да, Кира Дмитриевна?! — в привычной для себя Манере спрашивает Мира, глядя моей гостье прямо в глаза.

А та еще какое-то время испуганно хлопает ресницами, а потом выбегает.

— Пап, ты меня прости, но… моя класснуха?! — дочь кривится. — Хотя… не хочу ничего знать, — Мирослава вскидывает руки и отворачивается в сторону лестницы на второй этаж.

Вздыхаю. В штанах пожар. Я, конечно, не претендую на звание «отец года», но сейчас облажался по-полной.

— Она правда училка твоя? — кричу вслед дочери, но та лишь демонстративно закатывает глаза.

— Ладно, — успокаиваю себя. Но от размышлений меня отрывает дверной звонок.

На пороге вижу девушку. Стройную. Красивую даже. Но вульгарную через край.

— Виолетта, — она протягивает мне руку, а я вздыхаю.

Красота красотой, но после учительницы, если честно, шлак какой-то.

— Я передумал, — оглядываю Виолетту еще раз. Будто пытаюсь взвесить от чего отказываюсь. — Деньги можешь себе оставить, — имею в виду ту сумму, что перевел заранее на счет агенства.

— Давайте хоть отсосу по-быстрому? — предлагает деваха, кивая на мой здоровый бугор, от которого пухнет полотенце.

— Нахрен пошла! — отзываюсь я, и тут же закрываю дверь.

А вот от отсоса училки я бы не отказался. Уверен, ее губы на члене бы заебись смотрелись.

— Блядство! — ругаюсь, когда член снова дергается от очень реалистичных видений.

Опять иду в душ. На этот раз чтобы разрядиться. Хоть немного сбросить напряжение, потому что через два часа у меня очень важная встреча, и я не хотел бы все проебать из-за стояка в штанах. Бизнес у меня большой, и я не имею права на ошибку.

Домой возвращаюсь уже поздно. Мира уже спит, и я, пару минут постояв в дверном проеме ее комнаты, решаю последовать примеру дочери.

Вот только уснуть быстро не удается. Только закрываю глаза, а там она. Училка! Яйца кажутся переполненными, и я готов все отдать за возможность побывать у нее в ротике.

Ладно. Сегодня просто был тяжелый день.

— Артур Александрович, можно?

Вот так сюрприз!

Училка стоит на пороге моего кабинета и не решается пройти дальше. Закусывает губу так робко и сладко, что у меня сразу встает.

Ну, что, закроем гештальт, малышка?

— Одежду сними и полезай на стол, — не размениваясь на сантименты, приказываю я.

Тут же исполняет. Мгновенно.

Тянется к пуговицам на блузке и быстро расстегивает их дрожащими пальцами.

— Все снимай, — подсказываю я.

Учительница, выполнив, замирает, смущенно прикрываясь руками. Так забавно и наивно.

— А теперь на стол, — раздражаюсь оттого, что приходится повторять. Но тут же забываю о своем разрежении, стоит девочке выставить передо мной свою охренительную попку.

Шлепаю ее белые полушария.

Она вздрагивает и дергается. С моего стола летят на пол какие-то бумаги.

— Света, у меня совещание, — чуть склоняюсь вперед, чтобы дотянуться до кнопки селектора и предупредить секретаршу, что я занят. Края моего пиджака касаются влажных складок учительницы, и она издает порочный стон.

Член напрягается под брюками. Наливается кровью и пульсирует, болезненно ожидая, когда же я пущу его в дело.

Но я не спешу. Не так быстро.

Сегодня я наслажусь каждой секундой. Каждой дырочкой.

Пальцами провожу по нежным складочкам, разнося по ним густую смазку. Девчонка подрагивает от удовольствия. Быстро потекла. Как я люблю.

Ласкаю набухший клитор. Чуть сдвигаю кожу и сжимаю его двумя пальцами, что тут же проносится дрожью по телу учительницы.

Она стонет и двигается мне навстречу.

— Нравится, сучка? — интересуюсь у нее. Ответ мне известен, но хочу, чтобы сказала.

— Даа… — выкрикивает она как раз в тот момент, когда я погружаю в нее палец. Всего на фалангу, но этого оказывается достаточно, чтобы разбудить еще большую жажду.

Голая училка подается мне навстречу, умоляя трахнуть ее пальцем глубже.

— Пожалуйста… — шепчет она, и я закрываю глаза.

Охрененно!

Но у меня на эту девочку сегодня абсолютно другие планы.

Вытаскиваю из нее пальцы, и тут же слышу полный разочарования стон.

— Стой смирно, — приказываю ей, и укладываю руку на поясницу, чтобы не думала рыпаться. Мне сейчас такой вид открывается, что я не готов с ним прощаться так быстро. — Будешь послушной — получишь свой оргазм!

Она замирает. А я больше не теряю времени. Нахожу пальцами другой вход, что так зазывно на меня смотрит.

— Было у тебя в попку? — спрашиваю, разнося по тугому колечку влагу.

Учительницы пытается сопротивляться и мычит что-то нечленораздельное. Вот только уже неважно. Сегодня я точно получу все, что хочу…

Надавливаю на плотную звездочку пальцем. Сначала немного — хочу проверить реакцию. Она реагирует. Сжимается. Но от этого становится только желаннее. А девочка, похоже, от моих ласк заводится сильнее.

Возвращаюсь ниже и теперь уделяю внимание другой дырочке, что все сильнее сочится влагой для меня.

— Пожалуйста… — снова просит учительница, пытаясь насадиться на мой палец.

— Надеюсь, твой ротик готов немного покричать, — усмехаюсь я, и тянусь к ширинке, готовый достать, наконец, свой член, что уже изнывает от дикого желания трахнуть учительницу.

Касаюсь чувствительной головкой заветного местечка и… И просыпаюсь, сука! Подскакиваю на постели.

Член горит, и мне хватает буквально пары движений, чтобы кончить.

— Блядь! — ругаюсь сам на себя.

А потом валюсь обратно на постель, пытаясь понять, что за херня? Но быстро смекаю, что выбить ее из головы можно только одним способом.

— Мира, ты в школу? — уточняю у дочери после завтрака.

— Пап, ну, куда еще в такое время?! — закатывает глаза она.

— Я тебя отвезу.

Глава 8

Кира

Стараюсь не заплакать. Хотя слезы так и наворачиваются на глаза.

Я ведь так

Я вообще очень люблю детей. И профессия всегда казалась мне призванием, а теперь… теперь пришла пора паковать вещи.

— Кира Дмитриевна, а вы почему такая грустная? — спрашивает пятиклассница Юля Соболева.

Она так ласково прижимается ко мне, что становится чуточку легче.

— Просто немного устала, — отвечаю Юле. — Это пройдет.

Глажу девчушку по голове.

— Больше отдыхайте тогда, ложитесь спать пораньше, — с видом знатока советует Юля.

— Обязательно воспользуюсь твоим советом, Юленька, — улыбаюсь.

Девочка обнимает меня чуть крепче. Она делает это абсолютно искренне. Дети вообще искренние и бескорыстные. В большинстве своем. И если их что-то портит, то это родители. И Мирослава классический тому пример.

Но я не хочу думать про Артура Александровича и его наглые приставания. Потому что не знаю, что происходит со мной в этот момент… Странное. Непонятное.

После уроков нехотя собираю в сумку тетради. Набрала толстенную пачку. Сегодня нужно будет все проверить. Надо вообще подбить все хвосты перед увольнением. Передать дела другому учителю.

Для себя я решила четко — к Назаровым ни ногой. Если Тамара Николаева решит меня уволить по статье — пусть так. Переживу как-нибудь.

Уже собираюсь выходить из класса, как в кабинет входит Мирослава.

— Что-то случилось? — спрашиваю у нее.

— Директор сказала, вы со мной поедете. Договорились с папой, — с безразличием произносит Мира.

— Нет, — проговариваю четко. — Не поеду.

Девочка заметно оживляется и в непонимании сводит на переносице брови.

— Я увольняюсь, Мира, — признаюсь ей. — Так что можешь делать, что хочешь. Мне все равно. Хочешь прогуливай, хочешь… шантажируй других людей. Теперь это не моя зона ответственности.

— Вот так вот, да? А я думала, вы нормальная.

— Видео тоже можешь выкладывать, — продолжаю, не обращая никакого внимания на слова ученицы. Хочу расставить все точки над «и». — Хоть в Министерство отсылай — мне плевать!

Отворачиваюсь, показывая, что разговор окончен. Продолжаю утрамбовывать в сумку тетради. Но Мирослава почему-то не уходит, а спустя пару секунд, с ее стороны слышатся глухие всхлипы.

Мира плачет. Не рыдает, но глаза наполняются крупными слезами, что вот-вот выкатятся и побегут по щекам.

— Эй, ты чего?! — тут же бросаю свое занятие и подхожу к девочке.

Поднимаю ее лицо за подбородок:

— Что случилось? Я тебя обидела?

Боже! Я ничего такого не хотела!

Мотает головой. Снова шмыгает носом.

— Пойдем, налью тебе воды, — обнимаю Миру одной рукой и провожаю к своему столу, усаживаю в учительское кресло. — Поделишься? — интересуюсь.

Не могу заставить ее говорить, хотя и понимаю, знать ответ важно. Для Мирославы, в первую очередь.

— Просто я подумала… а вдруг это мой шанс? — Мира поднимает на меня свой раскрасневшийся взгляд. — Вы придете, поможете мне с заданиями. Может, я даже учиться лучше стану? И тогда папа начнет обращать на меня внимание…

Ничего не понимаю… С чего такая перемена?

Но сердце говорит совсем о другом: если Мира просит помощи, значит, она ей действительно нужна. И у меня сердце кровью обливается. Ведь я общалась со многими учениками, и они, несмотря на богатство родителей и вседозволенность, чувствуют себя одинокими и ранимыми.

Поэтому я не могу остаться в стороне.

Просто не имею никакого права!

— Вы ведь так доставали меня с учебой, а теперь даете заднюю? Думаете, я совсем никчемная?

— Нет, что ты?!

Хватаю девочку за руку.

— Это не так! У тебя все обязательно получится. Нужно только… А, давай, будем здесь заниматься, в школе? Мне ведь не обязательно к тебе приезжать? Просто… я не смогу ездить к тебе по… определенным причинам.

— Ладно, забейте! — Мирослава вдруг поднимается с моего кресла. Вытирает тыльной стороной рукава худи щеку. — Нет, так нет. А папы сегодня дома не будет, если вы об этом.

При упоминании ее отца у меня ускоряется сердечный ритм. Но я понимаю, что совесть не позволит мне сейчас бросить Миру. Это моя обязанность — ей помочь, пусть она и собиралась поступить со мной плохо. Потому мне ничего не остается, как схватить со стола сумку с тетрадками и крикнуть:

— Мира, подожди! Я поеду с тобой!

В конце концов, Назаров ничего не сможет мне сделать при ребенке. Так ведь?!

Глава 9

Кира

За Мирославой приезжает машина. Мимо как раз проходит Тамара Николаевна. Она одобрительно кивает, увидев меня рядом с Назаровой. А мне хочется закипеть изнутри.

Я поехала с Мирой исключительно из-за чувства учительского долга перед ней и какой-то материнской жалости. Разве могла я поступить иначе? Нет.

И если ее отца действительно нет дома, то опасаться мне нечего.

Автомобиль оказывается шикарным. Он здоровенный, просторный, едет плавно и мягко, несмотря на агрессивный вид. Я в таком раньше никогда не ездила. Ни разу в жизни.

Мира чувствует себя расслабленно, а я все равно напряжена. Дурацкая ситуация!

Пытаюсь выудить у ученицы немного информации об их отношениях с папой, но она увиливает. Понимаю, тема неприятная. Мирославе нужно будет время, чтобы раскрыться передо мной.

Да мне и самой неудобно задавать некоторые вопросы после того, что она увидела вчера у себя дома.

— Послушай, Мира, — решаю все же зацепить эту тему. — То, что ты видела… ну, между мной и папой…

— Забейте, ладно! — вполне спокойно произносит она. — Вообще пофиг.

Мирослава отворачивается.

— Просто ты тоже должна его понять, — зачем-то говорю я, и только потом осознаю, как двусмысленно все звучит. — Артур Александрович много работает, чтобы обеспечить… все. И иногда…

— Я же сказала! — голос девочки звучит теперь раздраженно. — Реально плевать!

Она достает телефон, быстро бегает пальцами по экрану и выставляет смартфон перед собой.

— Всем привет, ребятки! Готовы?! Сегодня вас ждет шок-контент!

На этих словах я перестаю ее слушать. Сейчас многие подростки мечтают стать блогерами, хотя лично я не вижу в этом никакого смысла. Может, так они тоже от реальности прячутся.

Чтобы скоротать время, достаю пачку тетрадей из сумки. Проверю пока. Потому поездка получается довольно недолгой по ощущениям.

Дом Назаровых уже знаю. Он отпечатался в памяти, и я многое запомнила. А еще мне становится не по себе, когда мы оказываемся внутри.

Здесь все мои мысли будто оживают.

И вот я уже вижу, как из-за угла выходит красивый и безумно сексуальный Артур. Как я разглядываю его ровный пресс, и не могу перестать это делать. А потом, как его наглые пальцы впервые по-хозяйски гладят меня через трусики.

Мне кажется даже, что я даже сейчас их чувствую. Как они проходят по чувствительным складкам, вызывая дрожь, непреодолимое желание и стыд.

Не думала, что

— … с вами все в порядке? — точно в тумане до меня доносится голос ученицы.

— А?! — переспрашиваю я, поворачивая на Миру голову.

— Вам плохо что ли? — Мирослава выглядит так, будто ей есть дело.

— Нет, все хорошо, — вымучиваю из себя улыбку. — Где у вас руки можно помыть?

— Прямо и направо.

Закрываюсь в ванной комнате, и только сейчас позволяю себе выдохнуть напряжение, что у меня скопилось. Это трудно. Не думала, что так восприму дом Назаровых.

Теперь я должна как-то вернуться к Мире и провести с ней время, позаниматься.

Но как, когда руки так трясутся?

Но мне приходится это сделать, потому что прятаться в ванной комнате вечно я не смогу.

— Ну, что, Мира, начнем? — интересуюсь, на ходу пытаясь найти в сумочке свой телефон.

Когда нахожу, поднимаю голову и вижу, как девчонка направляет на меня свой телефон. В руках у нее какая-то бутылка с красной жидкостью.

— Мира?!

— Ну, что, ребят, готовы дать старт челленджу «накажи училку»? — с усмешкой произносит Мирослава, и до меня, наконец, доходит.

Вот оно что! А слезы и слова — лишь умелая манипуляция?

Но я не успеваю как-то среагировать. Все происходит очень быстро. Мгновенно даже, я бы сказала. Содержимое бутылки выплескивается прямо на меня и, помимо яркого цвета обладает и отвратительным химическим запахом.

— Мира, ты что делаешь?! — возмущаюсь я, бегло осматривая последствия инцидента. Боюсь, эта вонючая жидкость разъест мне кожу.

— А вы что делаете, Кира Дмитриевна? Решили залезть в турусы моему отцу? На бабло потянуло? Так вот хрен вам, а не бабло, ясно?!

— Ты… ты все не так поняла… — напоминаю. — И это… это просто…

Нахожусь сейчас в таком шоке, что мне сложно подобрать слова. В горле тут же перехватывает дыхание. Одежда совершенно точно теперь пойдет в утиль, но я не смогу даже выйти отсюда спокойно, потому что из-за жуткого запаха меня ни одна такси отсюда не уведет.

Мирослава что-то еще говорит, но я не воспринимаю. Спешу в ванную, чтобы хоть частично смыть запах. И как только сделаю это — сразу же уеду. Не вижу даже смысла с ней больше разговаривать!

Я хотела как лучше.

Я старалась.

Я подавала ученикам пример.

А что получила взамен?

Срываю с себя платье и спешу застирать его. Нужно смыть краску хотя бы частично.

Как всегда меня подвела моя доброта. Нужно быть жестче. Надо меньше жалеть всех. Но я продолжаю делать это раз за разом, потому что так воспитана. У меня такой характер.

И даже сейчас я не злюсь на Миру. Нет, злюсь, конечно, но я понимаю, почему она так поступает. Ей обидно и даже больно. И со временем девочка поймет, что была не права.

А мне только бы побыстрее отсюда уехать.

Зря приехала.

Зря.

Я уже собираюсь заканчивать со стиркой, что оказалась абсолютно бесполезным занятием, но хотя бы запах получилось частично смыть, как дверь в ванную комнату вдруг открывается.

Уже набираю в легкие воздуха, чтобы повернуться и сказать Мирославе, что я думаю на этот счет, вот только перед моим взором возникает совсем другой человек.

Артур Александрович.

Он усмехается, оглядывая меня с головы до ног. И только когда особенно задерживается на груди, вспоминаю, что стою перед ним почти голой. Пытаюсь прикрыться руками. И это выглядит глупо.

— Ничего себе, какой подарочек меня ждет… — низко и хрипло поизносит Назаров. — Строила из себя скромницу. А тут сама прискакала. Но мне понравилось. Еще больше завела.

Он закрывает за собой дверь на защелку и делает шаг ко мне.

— Поиграем, малышка?

Глава 10

Кира

Понимаю, что я в капкане. И он захлопнулся прямо на моих глазах.

Хочу прикрыться, и в ход идет мое мокрое платье.

Прижимаю его к себе.

— Пожалуйста, не надо… — прошу я и делаю шаг. Единственный, что у меня остался в этом маленьком замкнутом пространстве.

Я ведь должна была понимать, что именно так все закончится… Обязана была отдавать себе отчет.

Но я предпочла закрыть глаза.

Сама виновата!

Только я!

Ежусь оттого, как Назаров на меня смотрит. Пытаюсь расправить на своем теле мокрое платье, потому что это единственное, что остается.

Усмехается.

Даже с этой усмешкой Артур красив, точно Бог. И этого не отнять. Красивый, но мудак.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

Хозяин положения. Властелин мира. И ему лишь шаг остался до моего тела. Жалкие сантиметры.

И он делает его. Очень уверенно.

Сердце летит в пятки. Понимаю, насколько беззащитна и доступна сейчас.

Миг. И вот я уже прижата к его крепкому и горячему телу. И оно так пылает, что дышащий жар передается мне даже через пиджак.

С испугом поднимаю взгляд на мужчину. Его горящие черные глаза обжигают мою душу. Он точно Дьявол, поднявшийся из Ада, чтобы утащить меня за собой.

— Я закричу, — предупреждаю его, продолжая смотреть.

Не показывать страха! Не показывать!

— Кричи, — короткий ответ, и широкая ладонь обжигает мое прохладное бедро. Очерчивает изгиб, вынуждая кожу под пальцами пылать и плавиться. — Хочу услышать, как ты кричишь, учительница…

Его голос вкрадчивый. Странный… и он отдается во мне. В животе тут же схватывает. Как по команде.

— Иди сюда, малышка… — мужская ладонь достигает ягодицы, полностью накрывая ее. Сильные пальцы прожигают кожу, словно на мне нет трусиков.

А они есть. Простые. Хлопковые. Цветные.

Отец Миры прижимает меня к себе сильнее. Вдавливает в свое мощное тело.

Хотя я и сопротивляюсь. Изо всех сил стараюсь выбраться из крепкого капкана его рук, что не собираются меня отпускать. Отталкиваю. Упираюсь руками.

Ощущаю его порочное возбуждение. Как оно все больше крепнет между нами, толчками пульсируя в районе моего живота.

Вторая рука Артура резким слитным движением вырывает мокрое платье и откидывает куда-то в сторону. Затем, хватает за бедро. Я остаюсь практически без ничего. Тонкая ткань белья ни в счет.

Обеими руками одновременно мужчина приподнимает меня, и разводит ноги. Сопротивляюсь, но он сильнее. Этого не отнять.

Припечатывает своим телом к стене.

Его разгоряченный «ствол» оказывается прямо напротив моей промежности. Чувствую, как он вдавливается в меня и очень напряжен. Того и гляди, порвет ткань брюк и вырвется наружу. Пробьет хлопок трусиков и мигом войдет в меня.

От таких ощущений и мыслей плыву. В прямом смысле. Все пред глазами уплывает, мысли каруселью уносят меня куда-то не туда.

Нет! Нет! Нет!

Я не должна так реагировать!

Я не такая!

Это не я!

— И все-таки

И в этот же момент мужчина как-то ухитряется зацепить пальцами края трусиков и с силой дернуть в стороны.

Раздается треск рвущейся ткани. А моя разгоряченная и увлажненная киска получает порцию прохлады от свежего воздуха, что пробегается по чувствительным нервным окончаниям и только дарит новый возбуждающий «толчок». И тот прокатывается волной по всему моему телу.

— Нет! — в отчаянии кричу я, стараясь этим скрыть сорвавшийся в этот момент предательский стон.

— Громче кричи! — приказывает, нет, рычит Артур.

Его губы впиваются в мою грудь. Щетинистый подбородок сдвигает лиф, обнажая левую часть. Губы жадно захватывают сосок.

Ладони сильно сжимающие мои ягодицы, чуть смещаются. Пальцы мужчины достигают влажного лона. Один из них ложится прямо на дырочку, норовя протолкнуться внутрь.

Все это время находясь на грани того, чтобы поддаться низменным желаниям, я пытаюсь найти выход из этого положения. То предпринимаю попытки оттолкнуть Артура, то больно вцепиться ногтями. Но он на мои поползновения никак не реагирует. Вообще никак.

Другая моя рука пытается хоть за что-то зацепиться, чтобы дать какую-нибудь опору для сопротивления. Или что-то ухватить…

Пальцы, наконец, до чего-то дотягиваются. Одеколон с распылителем или что-то похожее, не важно.

Рывок, и я пшыкаю этим прямо в глаза Артуру.

— Аррр! — тут же рычит он, немного отстраняясь. — Что творишь?!

Руки мужчины дергаются к его лицу. А я чуть не падаю. Чудом удается удержаться на ногах.

У меня есть секунда, чтобы выбраться. Миг, которым я обязана воспользоваться.

Искать платье нет времени. Потому я выбегаю из ванной комнаты прямо как есть. На глаза в гостиной попадается скатерть. Резко дергаю ее, не обращая внимания, как летит на пол какая-то ваза и свечи.

На ходу оборачиваю свое разгоряченной тело.

Бежать! Вот о чем вопит сознание. И я, подхватив по пути свою обувь, выбегаю из дома Назаровых.

Глава 11

Кира

Так хочется избавиться от проблем… Но они не выходят из моих мыслей. Потому накрываюсь с головой одеялом, в надежде, что это поможет.

Укутываюсь так, что снаружи меня совсем не видно.

Не знаю, который сейчас час, и как сильно злится директриса из-за того, что меня нет в школе.

А, может, еще слишком рано, и меня пока не должно там быть?

Не знаю…

Слез больше нет. Они высохли, и очень давно. А потом я несколько часов к ряду лежала не шевелясь, таращась на потолок в одну безликую точку.

Мне не хочется ничего. Ни думать, ни дышать, ни, тем более, подниматься с кровати.

Я полностью разбита.

Уничтожена.

Наверное, видео, где Мирослава обливает мое платье вонючей жижей уже разлетелось по всем ученикам нашей школы. Обычно самый треш подхватывают очень быстро, а то, что со мной вчера произошло, никак по-другому назвать и нельзя.

Но, если честно, это заботит не так сильно. Да, для меня важно, что думают обо мне другие люди, но то, что думаю я о себе сама, беспокоит гораздо сильнее.

Я потекла для него… От близости Назарова и его грязных касаний мои складочки увлажнились. И увлажнились так сильно, что намочили трусики.

И это гадко!

Как после такого к себе относиться?

Может быть, Мирослава права? И я шлюха?

Комок в горле собирается. И он еще более болезненный, потому что у меня так и не получается больше заплакать.

Как мне могло понравиться? Как?

Вчера адреналин настолько сильно бурлил в крови, что я сама не поняла, как оказалась на улице, а потом за воротами. Без одежды и вещей. На мне остался лишь бюстгальтер и туфли, которые я каким-то чудом успела подхватить у выхода.

Меня так трясло, что я бежала и бежала, пока не выбилась из сил.

Бежала прямо в скатерти. Мимо проезжали дорогие тачки, но никто не остановился, чтобы помочь мне. Уверена, я поймала на себе пару презрительных взглядов. И мне тошно оттого, что меня приняли за шлюху. А именно так ведь эти люди и подумали.

Я остановилась, чтобы отдышаться и облокотилась о дерево. Моя киска все еще пульсировала и жаждала ласки. Я помню это. Помню, как она сжималась, стоило только мыслями перенестись обратно в ванную комнату Назарова.

А потом рядом остановилась машина. Я не смогла сразу понять — это хорошо или плохо, как из нее вылезли два здоровенных мужика.

Тогда стало по-настоящему страшно. Но куда я убегу в скатерти и без трусов?

Вся обреченность ситуации заставила мое сердце сжаться, как только кто-то из этих двоих холодно пробасил:

— Полезайте в машину.

— Нет, — я сжалась и отступила назад.

— Силу применять не хочется, — предупредили мужики, и я вдруг подумала, что меня заберут в бордель или на органы.

Не знаю, откуда тогда взяла силы, но у меня получилось рвануть по дороге. Правда, ненадолго. Поймали меня быстро. Скрутили и запихали на заднее сидение.

Я билась, как могла. Я кричала. Но, оказавшись в салоне просто заплакала.

— Куда мы едем? — спросила практически безразлично, когда удалось немного успокоиться.

Было ясно, что автомобиль возвращается в город, но вот куда именно.

— Артур Александрович распорядился отвезти вас домой, — ответили мне, но я не сразу поняла.

— Что? — брови сошлись на переносице.

Артур? Домой?

— Отдохните пока, — предложил другой мужчина. — На въезде в город пробка.

Но я так и не смогла отпустить ситуацию. Куталась плотнее в свою скатерть и дрожала под ней. Стеклянными глазами смотрела на многолюдные улицы и просто не понимала, что делать дальше.

И сейчас не понимаю.

Мне просто плохо, и этим все сказано.

Только ближе к обеду я оставила себя подняться с кровати. Жизнь не закончена, и мне необходимо двигаться дальше. И я справлюсь. Обязательно. У меня получится. Нужно только взять себя в руки.

А еще купить телефон. Хоть какой-то. Самый дешевый.

Саму трубку мне не жалко, а вот фотографии… это же память. Выпускной из университета, поездка с однокурсниками, мое первое «Первое сентября» в статусе учителя. И много чего другого.

Буквально заставляю себя сбросить хандру. Главное, что я дома. Здесь я защищена и никто не посмеет издеваться надо мной.

Спустя еще пару часов, я слышу дверной звонок. Тихонечко подхожу к двери и заглядываю в глазок. Там стоят те два бугая, которые привезли меня домой вчера. И пока я размышляю над тем, впускать их или нет, кто-то из них обращается ко мне через дверь:

— Кира Дмитриевна, мы знаем, что вы там. Откройте. У нас подарок от Артура

Подарок?! Очень смешно.

— Мне от него ничего не нужно! — тоже говорю им, так и не открыв. — Пусть идет к чертям! Так и передайте!

— У нас будут проблемы, если вы не откроете. Не заставляйте сносить дверь с петель.

Вздыхаю. Вспоминаю размеры этих верзил, и как вчера они ловко скрутили меня в бараний рог. Ладно. Возьму этот подарок и выброшу. Мне от Назарова ничего не нужно, в том числе и его извинения.

Мужчины протягивают мне бумажный пакет.

— Хорошего дня, — слышу от них, и тут же закрываюсь на все замки.

Да уж, хороший день. Лучше просто не придумаешь.

Сначала пакет решаю сразу выбросить. Но потом любопытство пересиливает, и я все же вытаскиваю на свет его содержимое.

И каково оказывается в этот момент мое счастье, когда внутри я обнаруживаю свою сумочку! И все-все, что там было. Даже тетради. А рядом лежит какая-то черная тряпка и записка на лакированной картонке.

Девочки! Сегодня и завтра всего за 99 рублей можно купить еще одну историю про учительницу, роман «Сдайся мне».

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/sdaysya-mne-3

— Что вы тут делаете? — испуганно спрашиваю, когда трое здоровенных мужиков вваливаются в класс.

— А ты так и не поняла? За диверсию в моем клубе придется ответить, крошка.

— Здесь школа! А вы своими бандитскими мордами пугаете учеников!

— Смелая, значит? — от ухмылки на лице мужчины меня бросает в дрожь.

— Не смелая. Просто знаю свои права.

— Теперь у тебя есть только одно право — выбрать позу, в которой ты будешь заглаживать свою вину.

Я просто хотела помочь своей ученице, не дать ступить на скользкую дорожку. А в итоге сама оказалась в лапах циничного монстра. И в расплату он хочет меня.

Глава 12

Кира

Кручу в руках бумажку и вижу, как там нацарапан мужским почерком какой-то текст. Его не так уж много, но чтобы разобрать, необходимо поднести ближе.

Но я этого не делаю. Решаю не читать. Мне не интересно. Да и ничего хорошего я там не прочту. Мне нечего ждать от семейства Назаровых. Хотя, конечно, что-то во мне испытывает жалость к Мирославе.

Мне действительно ее жаль. И, казалось, я могу помочь, но не вышло. Теперь корю себя.

Даже гадкий поступок Миры не заставляет меня ее возненавидеть, Что-то подсказывает, что она другая там, под той оболочкой, под которой так старательно скрывает истинную сущность.

Уверена, внутри прячется ранимая и испуганная маленькая девочка.

А Артур… Он чертовски горяч, и я не могу больше этого отрицать. Этот мужчина каким-то непонятным образом умудряется затронуть струны моего женского нутра. Точно и правда знает, куда надавить.

Но мне неприятно быть в роли игрушки. В качестве вещи, которой он может воспользоваться.

Хотя, кажется, я еще легко отделалась. Если, конечно, мое нынешнее состояние можно так обозначить. Ведь я даже телефон в руки боюсь брать, чтобы не знать, насколько сильно повлияло на мою репутацию последнее видео от Милы.

А, может, она уже выложила и второе. То есть, первое.

С ума сойти можно: молодая учительница — героиня кустарного порно ролика.

Вспоминаю это все, и сердце подпрыгивает как ненормальное. Дыхание становится сбивчивым, хоть я и изо всех сил стараюсь его унять.

Я уверяю себя, что Артур не настолько мразь, чтобы продолжить доставать меня. Да и у него явно полно желающий покувыркаться в постели. Вот только я не из их числа.

Так что пусть ищет ту самую, готовую дать ему в любой позе, только попроси.

Но это не я.

Не я.

Убедить себя почему-то сложно, от этого еще более гадко. Но, думаю, любая бы на моем месте реагировала точно так же. Потому что Назаров, он… Да, Боже! Это все природные инстинкты! Сильный, уверенный самец, что ведет себя как дикое животное, жаждущее сношаться, разве не такой является идеалом для любой самочки?

Инстинкты ведь работают именно так. В том их смысл. Другое дело, что у меня не вышло контролировать то животное начало, что, оказывается, развито внутри меня.

Но даже эти убеждения не делают мне легче. Ни на грамм.

Следом за запиской, которую пока откладываю в сторону, достаю «тряпку». И она оказывается вовсе не тряпочкой, как мне могло показаться сначала, а довольно длинным и красивым платьем черного цвета.

Ткань легкая и невесомая, но выглядит так, что я на секунду забываю, о чем печалилась.

Оно идеально.

Кажется, я мечтала именно о таком.

Разум быстро забивает вся эта чушь типа того, как бы я, должно быть, офигенно смотрелась в этом наряде. Как на меня реагировали бы окружающие, и как сдохли бы от зависти коллеги.

К темной ткани так и хочется прикасаться. Ощутить, как приятно она будет холодить кожу и как красиво сядет по фигуре. Причем, в последнем я почему-то уверена на все сто процентов.

Взгляд цепляется за этикетку, и я зачем-то с любопытством подношу ее ближе к глазам.

— Офигеть! — изрекаю тут же, стоит только увидеть стоимость «какой-то тряпочки».

Зато эта цифра быстро отрезвляет мой мозг. Мгновенно. С такой скоростью, что я отбрасываю платье в сторону, точно оно обожгло мне руки.

С испугом гляжу на него.

Ужасное состояние!

Даже более дешевый подарок я бы не смогла принять, а это… это просто выходит за рамки всех границ дозволенного! Уверена, Назаров подумает, что за такую тряпку я должна отдаваться ему целую неделю. Раз по пять за день. Или даже по шесть.

Но я не собираюсь этого делать. И возвращать подачку тоже не стану. Вдруг меня ждет очередная ловушка?

Потому быстро сгребаю платье с дивана и беспощадно комкаю в руках.

— Выбросила, считай, не получала! — убеждаю себя, потому что избавиться от подарка — лучшее, что я могу сейчас предпринять.

И оно летит в мусорное ведро. За ним следом отправляется и записка. Чтобы Назаров в ней не написал — это никак не наладит отношения между нами. Так что и нервы тратить нет смысла.

В то же время, я понимаю, — от прошлого не отмыться. Уже пыталась. Но касания Артура будто так и остались на моей коже. Я до сих пор ощущаю их, хотя со всех сил стараюсь не обращать внимания.

Даже между ног я чувствую его горячие крупные пальцы.

Но на это просто нужно время. Говорят, оно лечит. Потому и эти воспоминания затрутся. Главное, не давать им повода оставаться в моей голове. Этой дряни там не место.

Весь оставшийся день я пытаюсь провести так, чтобы

Но кое-что все равно не дает мне покоя — темная машина, что уже долгое время стоит под окнами моей квартиры. Раньше я здесь такую никогда не видела.

И как не убеждаю, что Назаров не стал бы меня преследовать, ощущение скорых неприятностей не дает покоя.

А что, если отец Мирославы просто хотел передо мной извиниться? А я так и не узнала и трясусь до сих пор, словно Артур Александрович может забраться в мою квартиру и довершить начатое.

Потому бросаюсь к мусорному ведру, чтобы отыскать там записку. Мне все же лучше ее прочитать.

Боже, какой позор!

Девочки, только сегодня всего за 99 рублей можно купить мой роман «Игрушка миллионера»

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/soderzhanka-millionera

— Я тебя продал! — шокирует словами мой парень.

— Что?

— Собирай свои вещи, сейчас за тобой придут.

— О чем ты вообще говоришь? — не выдерживаю, повышая голос.

— Собирай, Ева. Теперь у тебя есть хозяин, и ты сделаешь все, что он скажет.

Любимый парень продал меня за карточный долг опасному мужчине.

И теперь у меня нет другого выхода, кроме как исполнить его волю, и стать игрушкой для его врага. Игрушкой, которую он сломает.

Глава 13

Кира

Записку в мусорном ведре нахожу быстро. Она даже почти не испачкалась.

С бешеной тревогой на сердце поворачиваю ее текстом к себе.

Да чего я так боюсь?! Хуже ведь уже не будет!

«В 20.00 ресторан «Полет». Приходи, не обижу. Платье взамен твоего испорченного».

— Нееет, — проговариваю сама себе и по-дурацки усмехаюсь. Я больше на такое не поведусь. Наученная.

Неужели, Назаров думает, я брошу все и понесусь ему навстречу?!

Конечно же, он так думает. Кого я обманываю?

Он в этом уверен.

— Я больше не поддамся, — это тоже обещаю себе.

Снова выглядываю украдкой в окно, где все еще стоит та машина. И я зачем-то слежу за ней еще какое-то время, точно у меня за день развилась прогрессирующая паранойя.

На ночь я даже дверь на защелку закрываю, хотя ни разу в жизни этого не делала. Можно подумать, Артура она удержит! Так и представляю, как он вышибает дверь.

Мне кажется, для такого нет преград. Есть только временные сложности, что практически без проблем можно решить по щелчку пальцев. Поди, уже щелкать ими устал.

Но я, если честно, не знаю, чего боюсь больше: того, что Назаров вновь будет приставать ко мне или того, что мне его наглые касания снова понравятся.

Слишком сильная энергетика у него. Она подчиняет. Пробирается до нутра. И рядом с ним я совсем забываю, кто я есть.

Ночью засыпаю быстро. Видно, стресс последних дней дает о себе знать. Странный автомобиль так и стоит под окнами. Да и фиг с ним! Для себя твердо решила, что не буду зацикливаться на случившемся. Моя жизнь не окончена. А эту ужасную ее страницу я просто переверну, чтобы больше никогда не вспоминать.

Конечно, это только с виду я храбрюсь. На душе же творится такое, что жутко становится. Кошки раздирают нутро когтями, нисколько меня не жалея.

Но я переживу. Соберу все силы и поеду в школу.

Включаю телефон и нахожу там несколько пропущенных от директрисы и парочки коллег. Сердце сжимается от беспокойства, но я стараюсь унять тревогу. Мне нужны силы, чтобы пережить сегодняшний день.

Потому надеваю лучшую свою одежду. Даже белье, что хранилось уже несколько месяцев для подходящего случая. Купила себе, чтобы порадовать, хотя и привыкла ходить в обычном хлопковом.

Волосы выпрямляю, накладываю более яркий макияж. Это все как защита от внешнего мира. Главное, не расплакаться по ходу дела. С собой беру мусорный пакет, чтобы окончательно избавиться от того, что напоминает мне об Артуре.

Из квартиры выхожу полная уверенности, но вся она тут же пропадает, стоит только оказаться на улице.

Да, блин!

Назаров поднимается со скамейки прямо возле подъезда, где обычно сидят местные бабушки. Отряхивает дорогой костюм и делает шаг ко мне.

Он забавно смотрится здесь. Точно к окружающему пространству его как-то неумело прифотошопили.

Сердце тут же начинает бить прямо в горле. Чувствую, как по пальцам на руках пробегает холодок. Но я сразу же буру инициативу в свои руки. Ведь, говорят, лучшая защита — это нападение:

— Вы так и не поняли, да?! — усмехаюсь. Но эта усмешка горькая, с нотками паники, которую я пока еще контролирую. — Мне кажется, в последний раз я была очень убедительна.

Имею в виду то, как распылила наглецу в глаза неизвестную жидкость.

Хорошо, что Назаров не ослеп! Почему-то именно сейчас я подумала о таких неприятных последствиях. Меня бы тогда просто уничтожили.

— Дерзкой ты нравишься мне меньше, — хмыкает отец Миры.

Он так близко, что я снова теряю уверенность.

Хозяин положения.

Да как у него это получается?

Точно хищник, обходит меня, осматривает, принюхивается. Чтобы потом накинуться и сожрать.

— Это что? — Назаров указывает на пакет с мусором, из которого торчит край от подаренной им вещи. — Мое платье?

— А вы что думали, — стараюсь быть смелой, — я радостно его на себя напялю?

— Признаться, именно так я и думал, — усмехается Артур.

— Слушайте, вам что больше заняться нечем? Лучше бы дочери время уделили. Она в вас нуждается! А подкаты свои оставьте кому-нибудь другому, ясно?! И вообще, то, что вы тут сидите… вполне можете уехать в места не столь отдаленные на пару лет.

Понимаю, что выгляжу сейчас глупо. Зато уверенно.

И плевать, что он там думает!

Делаю шаг вперед и собираюсь удалиться, так и не оставив в мусорном баке пакет.

— Стой! — Артур останавливает меня, схватив на плечо. Дергает в свою сторону, и мне приходится развернуться.

— Я заплачу. Много. Ты такого бабла никогда не видела.

Осторожно. Без паники. Я просто должна дышать.

— У вас денег не хватит, чтобы меня купить. И вообще! Будь вы последним мужчиной на земле, я бы с вами… не стала. И ни с кем, подобным вам! Потому что вы все гнилые! И мир ваш гнилой!

— Хочешь, чтобы я от тебя отстал?

— Да! — выпаливаю. Получается слишком громко.

— Ладно… тогда исполнишь одно мое желание.

Глава 14

Артур

— Это что? — спрашиваю у дочери, с довольной улыбкой зависающей в телефоне.

Рядом какая-то лужа красной непонятной жидкости. Судя по вони, она тут никого не убила, и это радует.

А то поначалу можно было подумать, что расчлененка. Уже в голове успел прокрутить, как буду

— Да шлюшку твою опустила, — хмыкает Мира. — Побежала рыдать и отмываться.

Вырываю из рук довольной дочери телефон. Стоп-кадр видеоролика говорит сам за себя. Я быстро его удаляю, так и не дав догрузить в сеть. Смартфон убираю в пиджак.

— Ты что делаешь?! — взвизгивает дочь.

Скалится, как дикарка, и вот-вот на меня накинется.

А я смотрю на нее и понять пытаюсь, когда из моей маленькой любимой принцессы выросло… это?

Может, я вправду, что-то упустил?

Хочется замахнуться и как следует ей надавать, чтобы неповадно было. Но я сдерживаю себя, потому что не бью женщин. Тем более, дочь.

— Ты совсем охренела? — рявкаю на Мирославу. — Разве я тебя так воспитывал? — не знаю, почему сейчас это говорю. Наверное, потому что положено.

— А ты меня, пап, никак не воспитывал! — бьет правдой прямо в лоб. — Так что телефон отдай! Ты не имеешь право! Это мои личные границы!

— Иди погуляй! — командую.

— Телефон!

— Быстро!

Мира стискивает зубы и смотрит на меня с ненавистью. Но все же дергается в сторону выхода и громко хлопает дверью.

Еще раз бросаю взгляд на пол. Ну и вонь!

Зато мозг сразу рисует картинки иного рода. Училка то сейчас в ванной голая поди…

Член тут же оживает и напрягается. Хочу это девочку до скрежета зубного. Давно меня бабы так не заводили, но эта… Бесит, что только во сне ее драть и получается. Не дается, сучка!

Направляюсь в ванную и вижу, как она там… в одном, сука, белье! И у меня тут же что-то в голове щелкает. Напряжение в члене усиливается, и вся кровь туда отливает.

— Пожалуйста, не надо… — просит Кира и отступает на шаг.

А я усмехаюсь. Надо, учительница. Надо.

Знаю, хочет. Намокнет за секунду, уверен.

— Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

Рывком притягиваю к себе.

Просто охуенно! Давно такого кайфа не испытывал. Или даже никогда. И сейчас, когда училка бьется в моих руках, я лишь больше ее хочу. Не шалаву, пусть и элитную. А эту вот маленькую киску, до которой так отчаянно хочется добраться.

— Иди сюда, малышка… — мой голос такой хриплый, что я сам его не узнаю.

Сегодня я поимею эту девочку. Никуда не денется. Сама же хочет. Противится, но тело реагирует. Покрывается огнем. Как и мое.

— И все-таки трусики тебе ни к чему, — шепчу. Прикусываю нежное ушко, цепляю пальцами ее белье и рву.

А в итоге происходит то, чего я никак не мог ожидать. Училка прыскает мне прямо в глаза с близкого расстояния каким-то балончиком.

— Что творишь?! — рычу, закрывая лицо руками.

Сука! Жжется!

На некоторое время я теряю ориентацию в пространстве и потому упускаю учительницу.

Промываю глаза. Долго промываю. А после мне требуется еще время, чтобы прийти в себя и пережить резь в глазницах.

И, когда все успокаивается, на меня нападает ржач. Охреневаю, как меня развели! Со мной такого еще не бывало.

Я вообще не помню, чтобы мне когда-то отказывали. Бабло всегда решает. Даже самая строптивая сука, заметив солидную пачку купюр, готова раздвинуть ноги и раскрыть рот. Потому что за это хорошо платят.

А еще я умею трахаться. А у училки явно с оргазмами проблема.

Прошу своих парней отвезти Киру до дома. Она же голая почти убежала. А мне не надо, чтобы училка пострадала.

А сам стою в ванной, кручу в пальцах ее бабкины труселя в мелкий, сука, горох, и строю планы по завоеванию неприступной дырки.

Растягиваю перед собой бельишко.

— Охренеть!

Не знал, что такие до сих пор носят.

А еще они влажные посередине. И я, точно озабоченный маньяк, растираю мокрое место в пальцах. Приставляю, как разношу влагу по маленькой киске учительницы. И мой азарт только взрастает. Я не успокоюсь.

Другое дело, что к малышке Кире нужен иной подход. Особенный. И я его найду. И вот тогда… Тогда я доберусь до каждой ее дырочки. Пусть будет уверена.

Глава 15

Кира

— Хочешь, чтобы я от тебя отстал?

— Да! — выпаливаю. Получается слишком громко.

— Ладно… тогда исполнишь одно мое желание.

— Я не буду с вами спать! — все процессы в моем организме разогнались. Мне кажется, сейчас я готова высказать этому уроду все, что думаю. Но, главное, самой не перейти черту.

А вдруг это тактика такая? Назаров хочет, чтобы я потеряла бдительность и в порыве эмоций позволила ему… многое?

Как раз в этот момент мимо проходит моя соседка.

— Здрасте! — здоровается тетя Люда, с презрением осматривая меня. Она специально замедляется, чтобы дальше погреть уши, а я на мгновение задумываюсь над тем, как быстро тема нашего разговора с Артуром разнесется по подъезду.

Назаров, похоже, тоже понимает всю серьезность ситуации, потому не торопится продолжать общение. А когда соседка скрывается, наконец, в подъезде, я повторяю, но уже гораздо тише. Мне удается взять себя в руки:

— Не буду, ясно?!

— Так я и не предлагаю, — Артур разводит в стороны ладони. Демонстрирует, будто чист передо мной. — Одно желание. С трахом не связанное… почти.

— С чего мне соглашаться? — мотаю головой. — Сейчас я закричу о помощи, и соседки вызовут полицию. Вам не отвертеться.

— С того, что я уладил все вопросы в школе. И с Мирой тоже. Если откажешь — заберу свои слова обратно. Сама разбирайся, — с видом победителя произносит мужчина.

— Я вас ненавижу! — цежу сквозь зубы, и эта моя ненависть вполне реальна. А все поведение отца Мирославы — наглый грязный шантаж.

Артур Александрович вдруг склоняется ко мне, так, что его губы оказываются очень близко к моему уху. По телу тут же прокатывается дрожь от предвкушения. Нутро сжимается, и я буквально чувствую, как физически касается меня его сильная аура.

— Повторишь это, когда буду трахать тебя, — шепотом произносит Артур, и я почему-то отчетливо это представляю. В миг.

Не пытаюсь оттолкнуть или отстраниться, а лишь представляю, как мощный крупный прибор упирается в чувствительное место между моих ног, вызывая томление и страх.

И когда мужчина отстраняется, я осознаю, что единственный мой вариант — соглашаться на безумное и глупое предложение. Потому что, как оказалось, все это время, что Артур, едва касался губами моего уха, я даже не дышала.

— Клянетесь, что отстанете? — понимаю, как по-детски это звучит, но я не поверю никаким другим обещаниям. Хотя понимаю, словам Назарова в принципе не стоит доверять.

— Мамой клянусь, — отзывается Артур. Губы его при этом растягиваются в хищной усмешке.

А я все понять пытаюсь, чего он такой довольный?

Да потому что

Но что-то в нем все равно есть. Притягательное. Опасное. И сейчас, вместо того, чтобы уйти, плюнув ему в рожу, я продолжаю стоять и чего-то жду.

— Но у меня тоже есть условие. Согласишься — пути назад не будет.

Ну, что он может сделать? Квартиру на него переписать? Так я снимаю! Или снова с дочкой позаниматься?

— Приставать точно не будете?

Да, блин! Почему я с ним торгуюсь?

ПОЧЕМУ?

— Нет. Если сама не попросишь.

— Я не попрошу, — уверяю Артура.

— Посмотрим, — усмешка на его губах насквозь пронизана цинизмом, и это точно не сулит мне ничего хорошего.

Но при этом, когда Назаров протягивает мне ладонь с вопросом: «По рукам?», я вкладываю туда свою.

Конечно, я убеждаю себя, что все ради благого дела. Но в глубине души опасаюсь собственных мыслей. Иногда проскальзывает такое — словно я хочу проиграть. Сдаться и получить…

Нет! Ничего я не хочу получать! Я просто выполню это дурацкое желание и Назаров от меня отвянет, наконец! И это, клянусь, единственное, к чему я стремлюсь!

Артур обещает, что желание свое озвучит сегодня в течение дня. А так же предлагает подвезти до школы, но я, естественно, отказываюсь. Выбрасываю мусорный пакет с тем дорогим платьем и направляюсь на работу. Едва не опаздываю.

Кажется, сейчас приду и на меня тут же обрушится шквал презрительных взглядов и грубых смешков. Но ничего такого не происходит. Дети здороваются со мной, как ни в чем ни бывало. Даже старшеклассники.

А уже у моего кабинета подлавливает директриса, что выглядит вполне себе дружелюбно.

— Кира Дмитриевна, здравствуйте! — она подхватывает меня под руку. — Вы как себя чувствуете?

— Нормально… — не совсем понимаю, что происходит. Пытаюсь сообразить, как себя вести.

— Артур Александрович сказал, вам нездоровилось, оплатил вчерашний рабочий день.

— Да, вчера мне было плохо, — без лишних подробностей поддакиваю. И, с какой-то стороны, я даже не вру.

Мы не успеваем договорить, потому что беседу прерывает школьный звонок. Тамара Николаевна только напоминает, что завтра у нас общешкольное родительское собрание, и я там выступаю в качестве основного докладчика. А я ведь про него совсем забыла!

Уроков у моего класса сегодня не провожу, потому не вижу Миру. А сама встречи не ищу, потому что пока не знаю, как именно начать разговор.

А после последнего урока, Саша Кожевников приносит мне какую-то коробочку:

— На охране просили передать.

— Спасибо, — с удивлением забираю посылку их его рук.

Она запакована в обычную крафтовую бумагу и перевязана лохматой веревкой, в которую продета записка. Переворачиваю ее, чтобы прочитать текст. А там, уже знакомым мне почерком, написано всего одно единственное слово: «Открывай!».

Девочки, сегодня со скидкой за 99 рублей мой роман «Девочка для босса»

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/devochka-dlya-bossa-1

«Я беременна от вас!».

Нет.

«Поздравляю, вы скоро станете папой!».

Черт! Тоже не подходит.

Босс вышвырнет меня из кабинета быстрее, чем я закончу фразу. Потому что это там, за дверями дорого клуба, он срывается с цепи при виде меня. А здесь… Я всего лишь временная секретарша, дико раздражающая своей нерасторопностью, о двойной жизни которой Абрамов ничего не знает.

Глава 16

Кира

И я безо всякой задней мысли тяну в стороны концы веревочек, и бантик легко поддается. Я уже берусь за бумагу, разрываю ее, и моему взору открывается бок коробки белого цвета.

Но посмотреть содержимое не успеваю. В класс кто-то входит, и я быстро прячу подарок в верхний ящик стола.

— Мира?! — удивленно вскакиваю со стула. Жду подвоха. Сейчас эта дряная девчонка опять сделает какую-нибудь пакость, и выложит в интернет. — Если честно, у меня нет желания с тобой разговаривать.

Говорю как есть. Мне жаль эту девочку, но всему есть предел. Даже моей доброте.

— У меня тоже, — Мирославе палец в рот не клади.

— Тогда зачем пришла?

— Извиниться.

Назарова принимает закрытую позу. Скрещивает руки на груди, а выражение ее лица вообще не имеет ничего общего с раскаянием. Точно извиняться собралась я.

— Но хочу, чтобы вы знали — это не искренне.

— Вижу, — усмехаюсь в ответ.

Понимаю, в этот момент бесполезном что-либо объяснять. Любое мое слово может быть использовано против меня. Потому я просто жду тех самых неискренних извинений.

С другой стороны, я благодарна Мире, что ей хватило смелости сказать мне правду.

— Короче… больше не буду вас снимать, — на выдохе произносит Мирослава. — Старые видео отец удалил.

— Ясно.

Значит, все, что сказал сегодня утром Артур — чистая правда. Он уладил мои проблемы. Потому, похоже, я могу ему доверять.

— Это он сказал тебе извиниться?

Ничего не отвечает на этот счет, но ответ очевиден.

— Но вы, Кира Дмитриевна, не обольщайтесь, — ехидно выдает девочка. — У моего папы таких, как вы, в день по пять штук. Так что вам ничего не светит.

Не знаю, почему эта информация как-то болезненно отдается в груди. Я ведь сама прекрасно понимала всю суть вещей. И образ жизни Назарова мне тоже вполне понятен. При этом осознавать себя одной из его многочисленных женщин, чье имя он забудет уже наутро, такое себе удовольствие.

Я решаю никак не комментировать эту ситуацию. Да и сказать мне, честно говоря, нечего. Вместо этого предлагаю другое:

— Не хочешь вечером попить кофе? Здесь за углом вполне приличная кофейня.

Мира изображает на лице такое выражение, будто я полная дура. Но я все же хочу найти к ней подход. Раз уж остаюсь в этой школе.

— В пять, — продолжаю. — Я как раз разберусь со всеми делами.

— Я подумаю, — девочка поправляет рюкзак на плече и разворачивается к выходу.

А я оседаю обратно на стул и, наконец, выдыхаю.

Оказалось, я была настолько напряжена, что теперь ощущаю тяжесть в спине. Мне хочется расслабиться, но почему-то не выходит.

Анализирую всю ситуацию и снова вспоминаю про подарок. Попутно размышляю, стоит ли соглашаться. Хотя, я уже согласилась. Артур ведь сказал, что обратного пути не будет.

Я уже полностью срываю с коробки упаковочную бумагу и кручу подарок в руках. Осознание приходит постепенно, хотя мне до последнего не хотелось верить, что подарком является именно «ЭТО».

— Кира Дмитриевна! — директор возникает надо мной совершенно неожиданно. Меня чуть удар не хватает.

Отодвигаю коробку в сторону, но понимаю, что бесполезно. Она уже все увидела. И сейчас меня уволит.

— Не ожидала от вас, — губы Тамары Николаевны растягиваются в едва заметной усмешке, которую женщина старается скрыть.

— Это не то, что вы подумали, — спешу оправдаться.

Вот же позор! У меня щеки

— Это твое личное дело, Кира. Но подобным игрушкам, — директор делает упор на последнем слове, — в школе не место.

— Извините.

Спешу спрятать вибратор обратно в ящик.

Что за день то сегодня?

Зачем я вообще стала раскрывать подарок здесь? Нужно было сразу догадаться, что Назаров не подарил бы ничего нормального. А его желание — оно такое же пошлое, как и он сам.

Тамара втирает мне что-то про собрание, о том, что необходимо будет добавить в свою речь. А у меня мысли вообще о другом. Совсем в ином русле.

— Вижу, тебе удалось найти общий язык с Мирославой? — говорит женщина в итоге. — Это похвально. А, главное, Артур Александрович тобой доволен. И я, соответственно, тоже.

Мда, отлично Назаров поработал. И директора умаслил, и дочь заставил извиниться. Пусть и неискренне, как она сказала. А еще удалил видео. За это ему огромное спасибо. Я бы даже выдохнула с облегчением, если бы не этот его «подарок» от которого стыда не оберешься.

Я даже представить не могу, что он собирается с этим делать. Нет, я, конечно, понимаю, для чего эти штуки используют, но… какая связь?

Не знаю…

Больше светить вибратором в школе не хочу. Потому прячу коробку в сумку между тетрадками.

В голове какой-то сумбур из мыслей. И жарко очень. Расстегиваю верхние несколько пуговиц. Мысли о вибрирующей штуковине у меня в сумке и о том, что можно с ней делать почему-то не идут из головы.

И это ужасно! Неприемлемо! И я не понимаю, как Назаров может таким вот образом влиять на меня? Как вообще так получилось, что еще пару дней назад я была обычной учительницей, а теперь у меня в сумке между тетрадками заткнута неприличная взрослая игрушка, которая не дает мне покоя.

Хорошо она еще не в форме… того самого.

Так! Все!

Не думать об этом! Не думать!

Дома быстро раскидываю дела и к пяти, как договорилась с Мирославой, жду ее в кафе возле школы. Но Мира не приходит. Чего и следовало, собственно, ожидать.

Плачу за свой кофе и направляюсь обратно домой.

Любопытство в итоге пересиливает, и я достаю и коробки, подаренной Артуром, содержимое. Это ярко-розовая игрушка, похожая на небольшое яйцо, только вытянутое. Снизу тонкая силиконовая веревочка.

Включаю, и мощная вибрация отдается в руку. Та вибрирует до самого плеча. А я на секунду представляю, что будет, включись эта штуковина в том самом месте.

В коробке так же нахожу еще одну записку.

«Давать заднюю нельзя, помнишь, учительница? Иначе… ну ты понимаешь».

— Чертов козел! — с ненавистью выпаливаю я.

«Вставишь игрушку завтра перед собранием. Это все, что я прошу. И, предвосхищая твой вопрос: после я отстану».

Глава 17

Артур

— Да что с тобой такое?! — выпаливает Богдан, когда мы с ним только вдвоем остаемся в переговорной. — Хочешь контракт просрать?

Откидываюсь в кресле и с шумом выдыхаю.

— Я этих поляков полгода умасливал, чтобы потом…

— Да, харе! — перебиваю друга.

Устало потираю переносицу.

Богдан принимается раздраженно ходить по комнате. Мерит шагами переговорную, а я закатываю глаза.

— Я тебя просто не узнаю, Артур.

— Я сам себя не узнаю, — бубню себе под нос, но Тихомиров все равно слышит.

— Может, прояснишь ситуацию? — цедит он сквозь зубы, облокотившись ладонями о широкую стеклянную столешницу с другой от меня стороны.

Приходится рассказать про учительницу и то, как мучительно ноет в штанах, стоит только представить ее милое личико.

— Ну, охуеть теперь! — Богдан разводит по сторонам руками, а потом возвращает их на стол. Старается на меня давить. — Я думал, у меня сын идиот, а ты, оказывается, из того же числа!

Молчу. Не знаю, что сказать. Я и сам не рад.

— Я правильно сейчас понял? — пытается интерпретировать друг мое молчание. — Ты чуть не сорвал нам сделку потому что не потрахался?

— Да! — выпаливаю жестко. Растираю лоб, что сводит от напряжения.

Богдан, наконец, отталкивается от стола и качает головой. Но он просто не понимает. Сути не улавливает.

— Назаров, не помню, чтобы у тебя такие проблемы были. Прижал эту соску в угол, и все. На такого, как ты, потечет и не сможет отказать. Не мне тебя учить.

— Да, нихрена! — качаю головой, задумчиво пялясь прямо в панорамное окно перед собой, из которого открывается охуенный вид на город. Стоишь обычно у такого, и весь мир у твоих ног. А потом какая-то баба… вспоминаю эпизоды…

— Не течет? — удивляется друг. — Совсем фригидная?

— Течет, еще как течет, — выдыхаю я. — Но, сука, сопротивляется. Держит себя в руках. Понимаешь, не раздвигает ноги. Хоть ее киска прям просит… — перебираю пальцами, вспоминая, какая Кира была мокренькая.

Богдан слушает, но, видно, что моих терзаний не разделяет.

А я что поделаю? Это не контролируется! Никакому, сука, контролю не поддается! Но я прекрасно понимаю, как по-идиотски выглядит все со стороны. Точно помешательство.

Мне стоит только глаза закрыть, как перед ними…

— Она мне прыснула в глаза аэрозолем, — усмехаюсь я. — Чуть не ослеп, блядь! А сама голышом побежала на улицу.

Смотрю на Богдана, но в его глазах полнейшее непонимание. Я знаю, о чем он сейчас думает. Что можно взять любую другую. В удобное время и в удобном месте. И я даже разделяю его мнение, но… не в этот раз.

Тихомиров тут подтверждает мои мысли, произнося:

— И нахрен надо? Молоденьких шлюшек хватает. Бери любую. А, главное, с делами не перемешивай.

— Нет. Не любую. Хочу трахнуть именно эту, — звучит так, будто я избалованный ребенок. И я это понимаю. Мира всегда так делает, когда я что-то ей запрещаю.

Но в том то и фишка. Не могу успокоиться, пока не завершу начатое. А я завершу! Я своего всегда добиваюсь. Иначе не было бы у меня ни бабла, ни офиса этого.

— Мы сейчас на полном серьезе это обсуждаем? — снова хмурится друг.

— Нет, я шучу, сука! — теперь недовольством заражаюсь и я.

Понимаю, со стороны ситуация звучит смешно, но на деле — дерьмовее некуда.

— Знаешь, когда на прошлой неделе мой сын позвонил и сказал, что собрался жениться на какой-то девке без рода и племени, я подумал, что это он дебил, но сейчас думаю, может, это поветрие? — усмехается Богдан.

— Да пошел ты! — гневно выплевываю. Не стоило вообще рассказывать. Сытый голодному не товарищ.

— Фото то есть? — Тихомиров в итоге сменяет гнев на милость.

Задумываюсь. Потом вспоминаю про школьный сайт, и там с легкостью нахожу

— Все понятно, — в итоге заключает он, возвращая мне телефон.

— Что тебе понятно?! — злюсь на него.

Какие нахрен поляки с их выгодными сделками, когда у меня член дымится, точно бабы лет двести не видал? А тут еще этот со своими «понятно»!

— Ботаничка типичная.

— Че?

— Ну, с такими по-другому надо.

— Так, все! Забей! Сегодня после родительского собрания я ее трахну, а завтра мы разберемся с поляками.

Глава 18

Кира

Сказать, что ночью не получается уснуть — ничего не сказать.

До самого утра я думаю о проклятой игрушке, а, заодно и том человеке, который мне ее прислал. Прямо в школу. И это вместо подготовки к урокам и общешкольному родительскому собранию!

На секунду кажется, что это вовсе не желание, а тактика такая. Ведь все мои мысли теперь о чертовом вибраторе!

Конечно, я не думаю о том, как, должно быть, хорошо будет с ним. Потому что мои страхи иного рода. Я в здравых мыслях не могу представить, как выхожу с такой вот штуковиной между ног выступать перед аудиторией.

Если честно, я даже не представляю, как буду проталкивать это в себя. Кажется, будто игрушка во мне не поместится. Да и вообще…

В школе я сильно влюбилась. Без памяти. Практически перед самым выпуском объект моего обожания предложил мне встречаться, и счастью не было предела. Казалось, что теперь весь мир у моих ног.

Несколько месяцев я морально настраивалась на близость. Мы были уже взрослые, и я понимала, это необходимо. А потом… потом этот урод меня бросил. Оказалось, ему было просто интересно, сможет ли он развести «такую как я» на секс.

А еще сказал, что «сраные три месяца ожидания явно не стоили того». «Я бы лучше бревно трахнул, Цветкова!».

Я, похоже, до сих пор не могу забыть эти слова. Бывший ведь оказался прав, если подумать. Близость с ним не принесла мне удовольствия. Я не почувствовала ничего. Потом закрылась от мужчин, ударилась в учебу и была уверена, что не способна возбуждаться и получать удовольствие от… секса.

Но стоило Назарову прижать меня к стенке, как… как непривычные и очень острые ощущения тут же охватили тело. Казалось, я дышать больше не могу. И такое было со мной впервые.

Так что бояться какой-то жужжалки мне не стоит. Я не настолько чувствительная, чтобы вибрация меня как-то задела. Да и вообще — кнопка включения находится на кончике хвостика, а, значит, включить игрушку без моего ведома будет невозможно.

Наверное, Назарову просто понравится думать, что она внутри. Хотя, как это «внутри» я пока не понимаю. Но это не такая уж большая жертва ради моего спокойствия, верно?! Да и условия включать девайс — не было. А не было, значит, не надо.

Если после Артур от меня отстанет, как и обещал, я вполне могу постоять на трибуне с затычкой внутри. Никто же не узнает. Хотя, и он тогда не узнает…

Не знаю…

Мысли путаются и кочуют из одной крайности в другую. Я ворочаюсь по-всякому и даже накрываю голову подушкой, но уснуть так и не получается.

Потому где-то за час до моего обычно пробуждения я поднимаюсь с кровати и пытаюсь хоть как-то приготовиться к выступлению. А перед выходом на работу долго раздумываю, стоит ли брать с собой вибратор. В итоге все же бросаю его в сумочку. В крайнем случае, кину этой штуковиной Назарову в морду. И пусть меня потом уволят.

— Наташ, — после уроков обращаюсь к одной своей коллеге, — а вот, смотри, если бы тебе нужно было сделать одну вещь, которую делать, ну, совсем не хочется, но зато потом ты получишь желаемое. Сделала бы?

— Что за загадки, Кира? — усмехается Наталья.

— Ну, это личное. Подробнее не могу, — пожимаю плечами.

— А я очень хочу того, что будет после? — прищуривается девушка.

— Очень, — подтверждаю я. — Просто вот это условие… оно немного неприличное. И нужно прям переступить через себя.

Я не знаю, какого ответа хочу дождаться. Мне кажется, будто я уже все решила и просто не хочу выглядеть дурой.

— Пожалуй, ради того, что мне очень хочется, я бы переступила.

У меня остается еще пару часов, чтобы смириться с принятым решением. В очередной раз убеждаю себя, что добраться до кнопки включения Артур не сможет. И именно поэтому я могу без опасений выполнить его желание.

Видимо, ему будет просто приятно знать, что кое-что спрятано у меня внутри, пока никто не видит.

Когда время подходит к самому ответственному моменту, я долго не могу заставить себя подняться со стула. Беспокойно бью по столешнице пальцами, чем еще больше порождаю тревожность.

— Ладно, — ударяю теперь по ней обеими ладонями одновременно. — Решила, так решила.

Хватаю со стола сумочку и быстрым шагом направляюсь на третий этаж. Там сейчас никого нет, и я спокойно смогу провернуть все в туалете.

Боже, о чем я думаю вообще?! Что делаю?!

Пока поднимаюсь по лестнице, чувствую, как ускоряется сердце. Живот почему-то наполняется томлением, точно я сама предвкушаю то, что собираюсь сделать.

А самое ужасное — я думаю об Артуре. Представляю его образ и то, как нагло и бесцеремонно этот мужчина прижимает меня к стене и лезет в трусики.

Волна жара пробегает по телу, и я ненавижу себя за это! Я готова проклянуть собственную слабость!

Хочется развернуться и убежать прочь, но я почему-то продолжаю семенить ногами в сторону туалета.

«Он не может заставить тебя, Кира!» — напоминаю себе, но тут же в голове являются и другие мысли, слова Назарова: «Хочешь, чтобы я отстал?! Выполни желание!».

Трясущимися руками достаю из коробочки вибратор. В груди вспыхивает страх. Помутнение какое-то. Сознание будто не мое. И я не понимаю, как Артур умудряется проделывать со мной такое на расстоянии?

Розовая штуковина пугает меня очень сильно, и я реально борюсь с собой, чтобы использовать ее по назначению.

— Я же не стану ее включать, — снова напоминаю себе. И это важно.

Чуть отодвигаю колготки и трусики и закостеневшими пальцами, что отказываются слушаться, пытаюсь протолкнуть вибратор внутрь.

Как только касаюсь «головкой» своего входа, хочется закатить глаза. Местечко оказывается влажным. Очень даже. И у меня без труда получается протолкнуть игрушку в себя. Она входит как по маслу.

А я тут же вспоминаю слова бывшего: «Сухо, как в пустыне».

Заканчиваю со всем и выпрямляюсь во весь рост. Привыкаю к новым ощущениям. Думала, вибратор будет распирать меня изнутри, но, оказывается, я его

— Вот и все, а ты боялась, — зачем-то произношу себе. — Только юбочка помялась.

Но самое ужасное происходит потом, когда начинаю идти. Вроде и нет давления на стеночки, но есть другое. Не могу объяснить… Просто приятное ощущение внутри, что усиливается с каждым шагом. И оно словно берется из неоткуда. Само по себе. Видимо, это игрушка массирует чувствительные стеночки моего лона.

Родители начинают собираться в актовом зале, как и учителя. Аудитория получается очень обширная, многочисленная. И мне становится очень стыдно оттого, что у меня внутри неприличная штуковина.

Кто-то из родителей подходит, чтобы спросить об успехах своего ребенка, и я даже отвечаю, но все мои мысли только об одном.

В конечном итоге, я не выдерживаю. Каждое движение отдается волнением внутри. От каждого я будто становлюсь еще более влажной. Предел наступает окончательно, и я направляюсь к выходу из зала. Я просто обязана вытащить ее! Выкинуть, и забыть, что такое со мной вообще происходило!

Как я, блин, могла подумать, что справлюсь с таким? О чем я думала?

Потому быстрым шагом направляюсь на выход из зала, но уже в дверях сталкиваюсь с директором.

— Кира Дмитриевна, вы куда? Через две минуты начинаем, — останавливает она меня.

— Я… я быстро! Сейчас быстро! В туалет только схожу.

— Потом сходите! — Тамара Николаевна упорна заталкивает меня обратно.

— Но… — пытаюсь как-то сопротивляться.

— Это приказ! — директриса с прищуром смотрит на меня.

И приходится смириться. Убеждаю себя, что все будет в порядке. А потом оборачиваюсь, и вижу ЕГО.

Артур цинично усмехается. Он будто сканирует меня насквозь и понимает, что я выполнила его условия. Но, скорее всего, меня выдают мои красные, горящие жаром щеки.

— Добрый вечер, Кира Дмитриевна, — обращается Назаров лично ко мне. — Жду не дождусь вашего выступления.

Глава 19

Кира

Назаров смотрит на меня внимательно. Ждет реакции.

— Мы все очень ждем! — поддерживает его Тамара Николаевна, которая не откажется лишний раз подмазаться к богатому родителю.

А я все не могу отвести взгляда от Артура Александровича. Мне кажется, что я умоляю его выражением своего лица ничего со мной не делать. И, наверное, это выглядит ужасно глупо и смешно, потому что Назаров снова усмехается.

Он прячет руки в карманы, оставляя взору лишь крупные золотые часы, что поддерживают его статус и значимость. И я не могу не заметить, как хорошо сидит на нем дорогой костюм. И как порос колючей щетиной волевой подбородок, который прежде был гладковыбрит.

— Артур Александрович, проходите, — не унимается директор. — Мы уже вот-вот начинаем.

А я все гляжу на него. И действие точно в замедленной съемке. А весь вид Назарова: грозный и сильный, говорит только об одном: «тебе, конец, учительница».

Вибратор внутри меня становится ощутимее. Жар по телу ползет с неимоверной скоростью. Это наш с ним секрет. Мой и Назарова. Грязный, неприличный и очень порочный секрет.

Теперь я ощущаю, как силиконовая игрушка давит на стеночки и словно начинает вибрировать, заставляя мои трусики все сильнее увлажняться.

Какая же я дура!

И как я не пытаюсь больше убедить себя, что этот мужчина никак не доберется до игрушки, которую я по дурости свой вставила и не успела достать обратно, унять тревогу не выходит.

Назаров занимает свое место, а мне приходится направиться к сцене. И то, как в этот момент меня трясет — нельзя передать всеми словами мира.

Но я стараюсь как-то взять себя в руки. Школа у нас особенная, элитная. Слушать мою речь приехали очень уважаемые люди города.

Куда не плюнь, наткнешься на какого-нибудь шишку или магната, в собственности у которого половина мира. И я не могу упасть в грязь лицом перед такими.

Буквально заставляю себя подняться на трибуну. Оглядываю аудиторию, и складывается впечатление, что они все ВСЕ знают. Видят меня насквозь.

И я сглатываю противный комок в горле, чтобы начать говорить.

— Здравствуйте! — начинаю неуверенно, хотя изо всех сил стараюсь звучать по-другому. Маска доброжелательности на лице. Небольшая улыбка, адресованная родителям. — Меня зовут Кира Дмитриевна. И сегодня мы с вами поговорим о…

Вижу только его. Как фильмах. Будто над Назаровым светится яркий прожектор. Мужчина выглядит расслабленным и уверенным в себе. В отличие от меня.

Пытаюсь поменять позу на более удобную, отчего игрушка внутри меня приходит в движение, массируя и без того возбужденные стеночки. Поэтому решаю больше не шевелиться и замереть в позе, которую приняла последней.

Проходит уже какое-то время, я привыкаю к выступлению и собственным чувствам, успеваю убедить себя, что хуже уже не будет, как вдруг:

— Ооох… — вырывается у меня, когда внутри оживает вибрация.

Она толкает по телу волну эйфории, воздействуя на возбужденные влажные стеночки.

Хватаюсь за трибуну, чтобы не упасть, потому что прямо в этот момент у меня подкашиваются ноги.

— Извините, — обращаюсь к аудитории, пытаясь принять непоколебимый вид, но это сложно, потому что… потому что от чертовой вибрации из горла рвется крик!

И, чтобы действительно не выкрикнуты, приходится, сдерживая себя, выдохнуть:

— Что-то душно…

Хватаюсь за стакан с водой и жадно пью.

На меня смотрят. Боже, на меня все смотрят!

— Кира, все в порядке? — громко шепчет кто-то сбоку, и я отмахиваюсь рукой. Если сейчас подведу Тамару Николаевну, мне конец. Она с меня потом с живой не слезет.

Продолжаю говорить, но теперь голос подрагивает. Мне хочется закатить глаза, потому что я и понятия не имела, что вибрация может действовать ТАК.

А еще я хочу схватиться за высокую трибуну, чтобы не упасть, и полностью отдаться ощущениям, которые, честное слово, разрывают меня изнутри.

— … поэтому наша основная задача… — продолжаю, но мой голос все чаще срывается.

Контролировать это не выходит, как и то, как все чаще и чаще сводит сладкими спазмами тело, и я не могу не поддаваться этим импульсам, хотя изо всех сил сдерживаюсь.

Темп моего доклада ускоряется. Кажется, я пропускаю пару важных кусков. Но все, чего мне сейчас хочется — поскорее покинуть сцену.

Все мое тело горит. Красные пятна на груди, наверняка, очевидны для родителей. Но это меньшее из всех моих бед.

— Ооох… — в очередной раз выдаю я, и мне только чудом удается удержаться в прежней позе, а не сползти под трибуну.

Бросаю свой первый взгляд на Назарова. Он весь светится. Его довольная морда говорит о том, что мужчине нравится представление.

Ненавижу! Ненавижу этого ублюдка!

— Спасибо за внимание! — выпаливаю, хотя и понимаю,

Я быстро спускаюсь со сцены и направляюсь к выходу из актового зала.

Бегу на третий этаж. В тот самый туалет, где совершила неимоверную глупость. Но там, по крайней мере, будет безопасно.

Игрушка все еще жужжит внутри, доводя меня до исступления. И я ускоряюсь, потому что хочу скорее вытащить ее. Мне это нужно!

В коридоре уже темно, но свет фонарей, доносящийся из окна, позволяет нормально ориентироваться.

Я врываюсь в пустой темный туалет и, точно бешеная, задираю плотную юбку карандаш к груди и стягиваю с себя колготки и трусики.

Мне нужно вытащить эту хрень, пока… ооох… — очередной импульс вынуждает меня схватиться за раковину. Но я все же совладаю с собой и с усилием, но вытаскиваю игрушку из себя, хотя она не очень-то хотела покидать мое тело.

Бросаю ненавистную жужжалку в раковину. Вот только легче не становится. Облокачиваюсь ладонями о керамику и пытаюсь хотя бы дышать, пока внутри все сводит от очень сильного желания.

Я не сразу замечаю позади фигуру Назарова. Лишь когда его горячие широкие ладони ложатся на мои обнаженные бедра.

Я вздрагиваю, порываюсь что-то сказать, но язык точно онемел. От того места, где отец Миры меня касается, разливается приятное, но очень опасное тепло.

— Я дам тебе то, что ты хочешь, малышка… — шепчет мне Артур, и я не успеваю что-либо предпринять прежде, чем ощущаю, как между моих ножек упирается что-то горячее и крепкое.

Девочки, приглашаю в МОЮ НОВИНКУ «Следачка для бандита. Ты за все ответишь»! Почти год вынашивала эту идею и вот решилась =) Будет горячая остросюжетная история.

Читаем здесь:https://litmarket.ru/reader/sledachka-dlya-bandita-ty-za-vse-otvetish

— Господин Каримов, вам предъявляется обвинение по нескольким тяжким статьям.

Стараюсь совладать с голосом и раскрываю перед бандитом папку.

А он смотрит только на меня.

— Сколько хочешь? — спрашивает.

— Что? — не понимаю.

Лишь чувствую, как от него пахнет. Опасностью и смертью.

Каримов усмехается.

Дежурный у входа в допросную почему-то отводит взгляд.

— Сколько тебе нужно дать, чтобы поиметь прямо сейчас на этом столе?

Каримов опасный бандит, держащий в страхе половину города. А еще он виновен в смерти моего отца и проблемах сестры. И я не успокоюсь, пока этот мерзавец не получит по заслугам.

Глава 20

Кира

Я хочу его оттолкнуть. Честно, хочу. Но не успеваю хоть что-то сделать. Артур толкается в меня, и я рассыпаюсь на миллион маленьких осколков.

Перед глазами вспыхивают искры. Моя киска сжимается вокруг твердого, точно камень и, кажется, очень большого члена.

Но самое гадкое, что сейчас, в этот самый момент, я понимаю, что это именно то, чего я ждала. Чего так сильно хотела. Лоно сжималось и умоляюще пульсировало, когда я вытащила вибратор. Молило именно об этом.

— Охуенно… — шепчет мне в ухо Назаров.

Его голос не узнать.

И я, к сожалению, разделяю его мнение. Сильнее стискиваю в пальцах края раковины и, кажется, подаюсь назад, чтобы мужчина еще сильнее вбился в меня, получив неограниченный доступ.

Артур утыкается носом мне в шею, пока ритмично и жестко засаживает своего гиганта внутрь. Его рваное громкое дыхание возбуждает меня сильнее.

В полной тишине по этажу раздаются звонкие шлепки и мои стоны, ведь никак не получается сдержать их.

И это жутко.

Сейчас я выгляжу ужасно. Юбка полностью собрана под грудью, трусы и колготки беспомощно болтаются в районе колен. И я вся такая беззащитная и доступная в том месте, что оголено между.

Там лишь руки Артура, которые пальцами впиваются в мои бедра, все сильнее и резче притягивая к себе.

Назаров вдруг тянется к моей груди обеими руками сразу, сжимает чувствительные полушария, а после рвет в стороны половинки блузки.

Пуговицы, наверное, вырываются с мясом. А Артур продолжает. Стягивает мой лифчик вниз, и это выглядит очень грязно и неприлично.

Я охаю в этот момент и кричу, когда его пальцы нагло и жестко захватывают сосок.

Мне больно, а, с другой стороны, приятно настолько, что я хочу, чтобы Назаров опустил вторую руку между моих ножек и погладил. Влажная горошинка пульсирует и жаждет неприличной ласки.

— Какая же ты сладкая, учительница… — хрипло шепчет мужчина позади. — Я так и думал.

Закатываю глаза. Охаю. Я готова умолять Артура коснуться клитора.

— Мокренькая для меня… горячая…

Почему его слова так распаляют?

— Скажи это… скажи, что ты моя сучка…

— Да… — выдыхаю.

Сейчас я не отдаю отчет тому, что говорю. Лишь сильнее выгибаюсь в спине, чтобы Назарову было удобнее меня трахать.

Я этого хочу!

Боже!

Я так этого хочу!

— А теперь посмотри на себя, — голос Артура все такой же низкий и хриплый, но звучит, точно приказ, который я тут же исполняю.

Передо мной в полумраке отражается в зеркале совсем другая девушка. Не я.

Одежда скомкана на ее теле. Все запретный места обнажены и доступны. Голая грудь колышется в такт каждого толчка члена. Одну из них мужская рука мнет в ладони, пропуская между пальцами возбужденный маленький сосок, что сладко ноет от его прикосновения.

Мой рот приоткрыт, с него срывается стон. Лицо красное, глаза заплывшие туманом.

Красные щеки. Такого же цвета грудь.

Я порочная. Очень порочная сейчас.

— Какая грязная учительница…

Его следующий толчок оказывается сильнее предыдущего, и я снова со всей силы сжимаю в руках раковину. До боли в пальцах.

А это девушка… она все смотрит и смотрит на меня, а из раскрытого рта слетают жаркие громкие стоны.

— Пожалуйста… — прошу я, но сама не понимаю, о чем именно.

Мне нужно что-то большее. Я жажду наполниться до самого предела и взорваться после.

— Пожалуйста… — снова прошу, сквозь стон.

Никогда еще мне не было так хорошо. Никогда я не была такой расслабленной и свободной.

Артур опускает руку между моих ног. Раздвигает губки и между пальцами зажимает эпицентр моего удовольствия. Он ничего больше не делает, просто сжимает его с двух сторон, и наши быстрые, какие-то животные движения, заставляют плоть скользить в его пальцах, выпуская порциями такое долгожданное удовольствие.

— Кончай, малышка… — звучит очередной приказ. Мягкий, но я точно ждала именно его.

Тело тут же реагирует, содрогается в яркой судороге. Такой сильной, что она пронзает все мое тело.

Это что, блин, такое?!

Но я не успеваю зацепиться за эту мысль. Закатываю глаза, и перед ними взрываются салюты. Киска отчаянно пульсирует, вынуждая ноги поджиматься. По ногам течет горячая влага, которой становится больше с каждым толчком. И я с трудом удерживаю

Внутри вдруг становится пусто, и я чувствую, как теплые капли орошают спину.

Не сразу понимаю, что это. Но когда осознаю, хочу завыть. Зареветь белугой.

Эйфория потихоньку отступает, и ее место потихоньку занимают разочарование и боль.

Артур не спешит отпускать меня. Одна его рука все еще гладит мое горящее бедро. Выражение лица нахальное и довольное. Я вижу это даже в полумраке.

Я разворачиваюсь резко, и рука сама уходит в замах. Пощечина оказывается сильной, ведь я вкладываю в нее всю свою ненависть.

Назаров потирает ушибленное место, моя ладонь горит. Киска все еще подрагивает удовольствием. Но оно больше не нужно мне. Ничего из этого я не хотела.

— Надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово? — единственное, что получается сказать.

Но я не дожидаюсь ответа. Выбегаю из туалета в полуголом виде, на ходу натягивая мокрые от моих соков колготки и трусики.

Блузку просто запахиваю. Юбку кое-как возвращаю на место.

Слезы подступают к глазам, как и болевой комок к горлу.

Минуту назад я расплатилась за свою глупость, и теперь не знаю, что будет дальше.

Глава 21

Кира

Кажется, мне еще никогда не было так плохо.

Я несусь по коридору сломя голову, и не понимаю, что делать дальше.

Тушь, наверное, размазалась от слез, а растрепанные волосы лезут в глаза.

И мне так жаль себя…

Сердце сжимается от боли. И я задаю себе каждую секунду только один вопрос: «Почему?!».

Забегаю в свой кабинет за сумочкой, в зеркало на себя не смотрю. Боюсь, мне не понравится то, что я там увижу. А когда выхожу из коридора в просторный школьный холл, замечаю, как из актового зала начинают потихоньку выходить родители.

И это ужасно!

Нельзя, чтобы меня такой заметили. Они ведь и так видели достаточно, и теперь я не могу усугубить ситуацию.

От жалости к себе хочется закричать. Я ненавижу себя за этот глупый поступок. Ненавижу настолько, что изнутри все трясется и сжирает непреодолимое желание разорвать себе грудь.

Быстро выхожу из здания школы, и свежий прохладный воздух наполняет легкие.

Дышать.

Да.

Вот так.

Вдох и за ним выдох.

Помогает не сильно, но уже чуть легче.

А еще прохлада обдувает мои мокрые колготки и влажную спину.

Проклятое напоминание!

У ворот школы, сунув руки в карманы, стоит Назаров.

Я останавливаюсь на секунду, но потом продолжаю движение, когда понимаю, что мне не скрыться от него. Запасные ворота с другой стороны здания обычно всегда закрыты. Не через забор же лезть!

Поэтому надеваю на свое заплаканное лицо маску полного безразличия, и спешу как можно скорее миновать ненавистную фигуру Артура.

Дыхание останавливается, когда я проношусь мимо.

— Стой! — Назаров ловит меня за плечо.

— Руку уберите! — шиплю на него.

Но Артур продолжает меня удерживать.

— Вам что не ясно сказано? — еще более резко выплевываю.

— Куда собралась в таком виде? — он и не планирует меня отпускать.

Я дергаюсь, предпринимаю тут же провалившуюся попытку выбраться. Но хватка у Назарова железная. Он точно коршун, схвативший когтями трепыхающуюся добычу.

Но я продолжаю нелепые попытки освободиться.

— От тебя за версту сексом несет. Хочешь, чтобы трахнули по дороге?

— А вам какое дело? — продолжаю шипеть недовольно. Снова дергаюсь. Но у Назарова хватка из стали.

— В тачку полезай, — Артур указывает кивком на машину, что припаркована у самого входа. Она уже заведена и там, наверное, очень тепло.

— Я с вами никуда не поеду, ясно?!

— Ясно, — сухо отвечает Назаров.

— И? — киваю на руку, которую он так и не спешит отпускать.

— Варианта два. Сама в тачку полезешь, не привлекая внимания, или я тебя туда сажаю. Прямо у них на глазах.

Отец Мирославы поворачивает голову в сторону здания школы, и я делаю то же самое. И там полно народу. Родители других учеников направляются к нам группками и по одному.

Опозориться перед родителями еще больше — перспектива так себе. Но и уехать в неизвестном направлении с Артуром Александровичем тоже ничего хорошего. А что, если он опять ко мне полезет?

Да, пусть попробует!

Я сейчас в таком состоянии, что просто вцеплюсь в него зубами. В щеку, шею, нос, руку, без разницы. Он так просто не отделается. Пожалеет еще.

Не сводя с мужчины яростного взгляда, словно голодная дикарка каменного века с врага племени, цежу сквозь зубы:

— Сама сяду.

Поверив моим словам, мужчина разжимает захват.

Я получаю свободу. Могу убежать, конечно, но вряд ли получится далеко, а представление остальным родителям будет обеспечено. Потому исполняю то, что обещала.

Артур вальяжно усаживается рядом. И машина трогается.

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Не готова никого сейчас видеть.

— Еще скажи, что тебе не понравилось, — усмехается этот нахал. Давит на больное. — Или ты из-за блузки расстроилось?

Вспоминаю тут же про оторванные пуговицы и запахиваю края блузки плотнее. Совсем про них забыла.

— Я тебе таких хоть тысячу могу купить, — продолжает диалог сам с собой Артур. И я не выдерживаю, когда снова убеждаюсь в том, как все для него просто:

— Вы подлый, мерзкий и циничный! Не хочу иметь с вами ничего общего!

Да, пусть знает! Это чистая правда!

А сейчас я хочу поскорее вернуться домой и смыть с себя ту грязь, в которой он меня извалял.

— Ты что не знаешь, как вибратор работает? — делает вывод Назаров. Его тон полон удивления.

Но я больше не собираюсь участвовать в разговоре. Все! Мой рот до конца дороги будет под замком!

Успокаиваюсь, когда понимаю, что Артур Александрович, действительно, везет меня домой. И как только его тачка паркуется возле подъезда, я не позволяю ему и слова вставить. Сразу же выскакиваю на улицу и несусь к двери, минуя любопытных соседок, сидящих на скамейке.

Мой вечер проходит ужасно. Но я убеждаю себя, что переживу. Правда, переживать снова и снова получается лишь те ощущения, что я испытала в туалете с Артуром. Кайф и жар. Помню их очень отчетливо. И при мыслях мое тело вновь возбуждается.

Засыпаю быстро, потому что день высосал из меня все силы. До капельки. А утром, когда приезжаю в школу, стараясь вести себя непринужденно, сразу же сталкиваюсь с объявлением срочного общего совещания у директора.

— У нас в школе произошло ЧП! — Тамару Николаевну всю трясет от злости. — Посмотрите, что нашли в туалете у младших классов!

Она достает из ящика стола прозрачный пакет, в котором лежит мой ярко-розовый вибратор.

Упс...

Глава

Кира

Это конец!

Надеюсь, никто из коллег не замечает, какая я сейчас стала красная.

А я покраснела знатно! Щеки так и припекает!

Но самое ужасное, я вновь вспоминаю все. Переживаю прикосновения Артура, которые бы так хотелось забыть.

— Это, конечно, беспредел! — откликается кто-то.

Ага, еще какой!

— А я предлагала провести в старших классах уроки полового воспитания, — напоминает завуч. — Потому что это никуда не годится.

— Думаете, это ученики оставили?

— Ну, а кто еще?

Господи! Действительно! Я бы тоже никогда не подумала на коллег, если бы сама не оказалась той самой коллегой. Паршивой овцой в стаде, получается.

Поэтому я молчу. Меня запросто может выдать моя краснота. А если еще рот открою…

Какой же позор!

— Нужно камеры посмотреть! — кто-то из женщин предлагает вполне здравую мысль. — А потом вызовем родителей этих извращенцев!

— Вы думаете, я тупая совсем?! — после ответа директора все замолкают. Гвалт прекращается, а взгляд Тамары Николаевны теперь устремлен только на меня.

Блин! Чертовы камеры! Как я сразу про них не подумала!

Сейчас меня разоблачат и уволят с позором!

Но, с другой стороны, такого отношения к себе я и заслуживаю. Да, так и есть! Как еще относиться к женщине, что отдается практически незнакомому мужчине прямо в туалете?

Наверное, это и есть моя расплата.

— И что там? Что? — всем не терпится узнать подробности.

Практически съезжаю под стол. Сейчас меня разоблачат…

— Представьте себе, камеры не записали половину вчерашнего дня! А когда включились, вибратор, прости Господи, уже жужжал в раковине!

Блин! Точно! Я его даже не выключила… Но мне было не до этого. Какой там?!

— Хорошо, что ребята нашли его уже выключенным и, в силу возраста, не поняли, что это такое.

Фух… кажется, пронесло…

Вот только, что с камерами случилось? Или Назаров и здесь все продумал?

— Так что прошу провести с учениками беседы. И самим уяснить — личная жизнь должна оставаться за пределами школы. Всем понятно?

Учителя кивают. Я просто не шевелюсь. Мне бы не сгореть от красноты, которой в этот момент покрыто все мое тело.

— Тогда все свободны. Кроме Киры Дмитриевны.

Приходится выпрямиться и принять невозмутимый вид. Насколько это возможно.

— Уже можешь начинать оправдываться, — спокойно произносит директор, когда остальные освобождают ее кабинет.

— Я… — не знаю, что сказать. У меня же язык не повернется.

Я ведь даже сама перед собой оправдаться не могу. А как защититься перед другими людьми?

— Давай на чистоту. Я не уволю тебя за эту выходку только потому, что Назаров доволен. Для школы это важно. Но впредь попрошу вот это все, — Тамара Николаевна швыряет передо мной вибратор в пакете, — оставлять за пределами учебного заведения.

Мне хочется спросить, с одной стороны, как она поняла, что игрушка моя. С другой — позавчера директриса видела у меня эту розовую штучку, правда, в коробке.

— А, знаешь что?! — в итоге мое терпение достигает своего предела.

Меня буквально разрывает изнутри от всей этой ситуации. И оставаться в таком положении нет ни желания, ни сил.

Я вскакиваю со своего стула и зачем-то подхожу к директору близко. Тамара Николаевна реагирует почему-то спокойно. Продолжает сидеть на стуле, точно просто ожидает развязки, проверяет, как далеко я способна зайти.

Вот только точка невозврата уже пройдена. И я не смогу больше.

— Да пошла ты! — цежу директрисе прямо в лицо.

Тамара Николаевна округляет глаза, хочет что-то сказать, но я ее перебиваю:

— Хочешь, по статье меня увольняй, но я в этой поганой школе больше ни дня не проведу! Ясно?!

Девочки! Сегодня за 99 рублей мой роман «Кукла депутата».

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/kukla-deputata

— Я… сожалею. И я возмещу… — с испугом смотрю на помятую дорогую машину и на руку, сжавшую мое плечо. — Найду деньги.

— Конечно, возместишь! — зло ухмыляется мужчина. — И будешь возмещать раз за разом. Пока я не посчитаю, что достаточно.

— В смысле?

Внутренности будто сдавливает внутри, и я стараюсь не задохнуться.

— А что непонятного? Поедешь со мной, будешь послушной и тогда, может быть, я прощу тебе эти вмятины. Но это уже как стараться будешь.

— Вы что себе позволяете? — дергаюсь, но он не отпускает.

— Все, что захочу.

У меня от этого тона проскальзывают по животу мурашки.

— Вы не имеете права!

— Ты удивишься, малышка, узнав, на что я способен.

Глава 23

Кира

Повисает пауза. Директриса, видимо, не ожидала от меня такой реакции. Наверное, предполагала, что я снова начну мямлить и тушеваться, но я, наконец, сделала то, что так давно хотела. Послала ее.

Жаль, того же самого не получилось сделать с Назаровым. Я все же поддалась на его наглые провокации. И теперь ясно и четко понимаю, в чем был его план.

Мои глаза открылись, но я больше не трясусь в истерике. Это ведь тоже опыт, правда?! Пусть и неприятный. Такой дает отличную встряску и оберегает от многих опасностей, которые еще могут поджидать на пути.

И пока Тамара Николаевна переваривает случившееся, я гордо приосаниваюсь и разворачиваюсь, чтобы, громко цокая каблуками, выйти из кабинета в коридор.

Дверью я от души хлопаю. Как в последний раз. А трудовую книжку пусть по почте высылает. Не возбраняется.

Возвращаюсь в класс, где ребяческий гам тут же превращается в благоговейную тишину.

Как раз мои ребята. Они все смотрят на меня, ожидая начала занятия. Я же молчу. Хватаюсь пальцами за спинку кресла и осматриваю подростков.

Такие они все разные. Хамоватые, зазнавшиеся, скромные местами и умные… некоторые.

И жаль с ними расставаться, если честно. Да, с мажорами непросто, но у меня, думаю, получалось. По крайней мере, я старалась найти общий язык с каждым. Даже с Мирой.

Бросаю взгляд на Назарову. Она раскинулась на стуле в расслабленной позе, демонстративно жует жвачку. Всем своим видом показывая, что на работу не настроена. А еще эта девочка меня ненавидит. Но теперь плевать. Теперь это больше не моя забота.

— Ребят, — начинаю я и понимаю, что говорить сложновато. Оказывается, я прикипела к ученикам гораздо сильнее, чем думала. — Я увольняюсь. Сейчас соберу вещи и… в общем, урока не будет. Позже завуч назначит замену.

— Да как так то?! — выкрикивает со своего места Иванов.

— Кира Дмитриевна, вы это серьезно?! — с недоумением глядит на меня Лена Бережная.

— Серьезно, — отвечаю с нотками грусти.

В классе снова поднимается шум, ученики принимаются за бурное обсуждение.

Смотрю почему-то на Миру. Она теперь сидит прямо и тоже с выпученными глазами смотрит на меня. Не ожидала, понятное дело. Да

— Кира Дмитриевна! Вы что нас бросаете? — примерно так звучит общее настроение среди учеников.

— Нет. Просто… — вздыхаю. — Это сложно объяснить. Но дело не в вас, а я всегда буду на связи, всегда помогу, если кому-то что-то потребуется. Вот.

Хочется развести руками, а еще в глазах слезы собираются. Вот еще не хватало! Расплакаться перед учениками!

Я порядочная, на самом деле, и все, что сейчас со мной происходит — это не я.

— Да чего вы ее жалеете? — вдруг решает высказать свое мнение Назарова. — Она с моим отцом трахается!

В классе вновь воцаряется тишина. Мгновенно.

Кто-то переглядывается, а чей-то взгляд снова заинтересован устремляется на меня.

— У твоего бати отличный вкус! — кричит с задней парты Кольцов, самый главный заводила в классе. И двоечник.

Он и его дружки начинают гоготать сразу после.

Но я не собираюсь обращать на это внимание. Впервые в жизни мне реально все равно, что они подумают. И, да, получается, спала. Так что все честно.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — обращаюсь к Мире. В помещении снова шумно, но диалог сейчас развивается именно между нами двумя. — И это больно. Но… — пытаюсь подобрать слова. — Тебе нужно поговорить с ним об этом. Сказать как есть. Вам обоим это необходимо.

— А вам откуда знать? — усмехается Мирослава. — Хорошо, что вы отваливаете!

— Моя дверь всегда открыта, — заключаю, когда Назарова принимается закидывать вещи в рюкзак. Как обычно убегает от проблем.

Я не держу ее. Не имею больше на это права. Никакого.

— Это правда? — интересуется кто-то из учеников.

— Конечно же, нет, — отвечаю я. Вру, но так будет лучше. — Но вы вольны думать, как хотите.

Улыбаюсь, оглядывая в последний раз свой класс.

— Главное, ребят, не забивайте на свою жизнь, — решаю дать им последний учительский совет. Хотя, кто их слушает, правда?! — Она у вас одна. И учеба, в том числе, важное ее основание. Никакие деньги не помогут, если в голове пусто.

Подростки еще продолжают что-то бурно обсуждать, пока я собираю вещи. Девочки обступают меня, предлагают помощь. Сожалеют о моем увольнении.

Но я обещаю, что все у них будет хорошо. У всех нас все будет отлично!

Глава 24

Кира

Выхожу на улицу из школы и чувствую легкость.

Не знаю, почему так. Может, просто воздух свежий, а я так устала…

Все мое школьное добро уместилось в дамскую сумочку. Взяла только небольшой кубок, что мне вручили, как молодому специалисту и остальное по-мелочи.

У меня есть небольшой запас денег, копила не первый взнос, чтобы когда-нибудь купить квартиру. Правда, в очень дальней перспективе. Но теперь кубышка пригодится для другого, пока буду работу искать.

Как только заворачиваю за угол, слышу женский крик. Почему-то знакомый. Вдалеке вижу возню возле машины.

Мне требуется пару секунд, чтобы в девочке узнать Миру, которую какой-то мужик пытается затолкать в машину.

— Да отстань ты! Отвали! — громко кричит она и отбивается от незнакомца со всей силы. Бьет его ногами.

А рядом никого. Помочь некому.

— Эй! — кричу.

Хочу сразу обозначить, что я здесь и все вижу.

— Я полицию вызываю!

Но, конечно же, никого я не вызываю. У меня нет на это времени, в сумке копаться. Надо девчонку спасать!

— Мира, держись! — ору уже Назаровой, хотя не знаю, слышит ли она.

Добежать успеваю.

Мужик уже почти справляется с девчонкой, когда я наношу по его бритой башке первый удар. Размахиваюсь сумочкой и…

Тот реагирует, у Мирославы появляется шанс, чтобы выскользнуть из-под ублюдка, а я тем временем снова заряжаю по его телу. По башке уже не выходит, урод закрывается от меня руками, пытается остановить, но в меня словно бес вселяется.

Бандюган, а по-другому, его и не назвать, хватает меня за рукав жакета, и тот с треском отрывается по шву. А я продолжаю лупить ублюдка, как придется. Мне уже помогает Мира.

Тут рядом оказывается еще какой-то мужчина, и нападавший решает с нами не связываться, прыгает в тачку и сваливает. С моим рукавом в руке.

— Вы в порядке? — участливо интересуется незнакомец.

— Да, все нормально, — стараюсь отдышаться я. — Мира, ты как? — беру бывшую ученицу за плечо.

— Жива, — тихо произносит она.

Тогда мужчина, с чувством выполненного долга, уходит, а мы остаемся.

Мира садится прямо на асфальт у забора школы, я усаживаюсь рядом. Замечаю ссадины на ее руках, порванные колготки. Вещи из рюкзака почему-то разлетелись по всей дороге.

На моих голенях тоже пошли жирные «стрелки», а рукав от жакета теперь никогда не вернуть.

Мирослава вдруг заходится горькими слезами. Плачет так сильно, что у меня у самой в горле собирается комок, а на глазах образуются слезы.

Обнимаю девочку и прижимаю ее к себе. Глажу по голове. Такой стресс она пережила! Никому не пожелаешь. Даже врагу.

Мы так и сидим на асфальте, прижавшись друг к другу, пока рыдания Мирославы не переходят на частые всхлипы.

Она отстраняется, лишь окончательно успокоившись, хотя до этого сама довольно сильно цеплялась за меня руками.

Спешу тоже поскорее смахнуть слезы. Не надо ей видеть.

— Я сейчас в полицию позвоню, — лезу в сумочку и достаю оттуда… то, что осталось от моего телефона.

— Блин…

Мира тоже это видит.

— Вы зачем полезли? — спрашивает она вдруг, и я вижу, что взгляд Назаровой полон боли.

Она впервые за все время глядит на меня не волком, диким злобным зверенышем, а испуганной маленькой девочкой.

— Как это «зачем»? — округляю я глаза. — Надо было им тебя оставить? Смотрю, у тебя не было особого желания. Посмотри на меня, — беру ученицу за подбородок и кручу голову, дальше бегло осматриваю остальное тело.

Мирослава вздыхает.

— С чего они вообще к тебе полезли?

— Долго рассказывать, — Мира шмыгает носом.

— А я, если ты помнишь, никуда не спешу, — с напором смотрю на нее. Не отвертится теперь, я все узнаю.

И девчонка рассказывает мне, как, каталась с другом на машине, как он дал ей порулить, и как машина неудачно «припарковалась» прямо у клуба. Вообще, история сумбурная и Мира, кажется, проглатывает половину сути от волнения. Но вывод оказывается вполне понятным.

— Так что теперь я им должна… — с горестью заключает Мирослава.

— Сколько?

— Триста тысяч. И у меня нет таких денег. Смогла только десятку раздобыть.

— Почему отцу не сказал?

— Вы шутите?! — Мирослава делает такие глаза, точно смотрит на самого тупого человека в мире. — Он бы меня убил!

— И ты решила, что сама справишься, — заключаю я.

— Да. Папе на меня вообще насрать,

Хотя, почему «зачем-то»?! Это ведь то, что сидит у нее в душе, я это с самого начала поняла.

— Ты пробовала поговорить с ним?

— Конечно, пробовала! — раздраженно выплевывает Мира. — Но у него, вот удивительно, всегда находились дела поважнее.

Повисает пауза. Мира смахивает со щеки слезу. Я еще пару секунд раздумываю над ее словами, а затем предлагаю:

— Поднимайся, поехали!

— Куда?!

— Покажу тебе, где я живу. Колготками поделюсь, — стараюсь изобразить на лице улыбку и как-то разбавить ситуацию.

Мирослава пока пребывает в шоке от моего предложения. И я добиваю ее:

— А еще у меня есть часть денег из тех, что тебе нужны.

Мира еще чаще принимается хлопать глазами.

— Зачем вы это делаете? — спрашивает она робко. — Я ведь вас… — не договаривает. И, мне кажется, ей сейчас стыдно.

— Это неважно! — снова улыбаюсь я. — Я умею оставлять обиды в прошлом. Так что, мир?! — протягиваю своей бывшей ученицу руку.

Она раздумывает еще какое-то время, но все же подает ладонь в ответ:

— Мир.

Глава 25

Кира

У меня дома мы с Мирой по очереди принимаем душ. После пережитого это просто жизненно необходимо.

Я предлагаю ученице на выбор пельмени или яичницу. Она морщится от всего, но все же в итоге выбирает второе.

Из необходимой суммы у меня имеется только половина.

Я еще раз предлагаю Мирославе обратиться к папе, потому что считаю это правильным, но она наотрез отказывается. Вижу страх в ее глазах, потому сдаюсь.

— Я могу уйти, — предлагает девочка. — Сама разберусь.

— С ума сошла?! Тем более, я тебе обещала.

Не могу же я оставить Мирославу в беде. А если тайком расскажу Артуру, то предам ее, а подростки такое воспринимают очень болезненно, нельзя, чтобы Назарова разочаровалось в людях. Это страшно.

Обзваниваю несколько своих знакомых, но никто из них не соглашается занять такую большую сумму. Да и отдавать мне пока нечем.

Тогда остается единственный вариант, и я прошу в Миры адрес клуба. Принесу ее кредитору половину. Насчет второй, быть может, удастся договориться. О рассрочке, например.

— Спасибо вам! — Мирослава тянется ко мне обниматься. — И… извините… на этот раз искреннее. Если даже у вас что-то есть с папой…

— Ничего у нас нет, — улыбаюсь. — И не было.

— Я заработаю, и все вам отдам. И телефон… возьмите мой?! У папы новый выпрошу.

С клубом решаю не затягивать, и еду туда сразу. Охранники на входе, осмотрев меня с ног до головы, пускают, как только слышат, что я привезла деньги для их хозяина.

Никогда не была в таких местах. На дворе вечер, и в заведении уже начинают собираться посетители. Довольно солидные люди.

Здесь мне некомфортно. Почему-то плотнее запахиваю свою кожаную куртку и прижимаю к себе сумочку с деньгами. Будто отберут.

Меня вообще вдруг осеняет, что зря я отказалась от смартфона Миры — тут без связи с внешним миром как-то жутковато.

В нескольких местах зала на приличных возвышениях замечаю прозрачные купола, в которых извиваются полуголые девушки. Потрогать их вроде никто не может, но я все же не понимаю, как они решаются на подобное. Это отвратительно.

Но вскоре от местного босса мне прилетает точно такое же предложение. Он смотрит на деньги, что я раскладываю перед ним на столе, а после заключает:

— Остальное отработаешь.

И говорит так, будто у меня и нет возможности отказаться.

— В каком смысле? — по коже пробегает неприятный холодок. Хотя, мне стоило с самого начала задуматься о чем-то таком.

— Жопой в куполе покрутишь недельку, — произносит хозяин клуба, как само собой разумеющееся. А у меня тошнота подступает от подобного предложения.

Оглядываюсь в поисках пути отступления. И по лицам окружающих меня мордоворотов понимаю, меня отсюда точно просто так не выпустят. Да, и потом не отстанут. Найдут, как Мирославу. Схватят и притащат. Хочу или нет, меня заставят сделать все, что им нужно.

Ну, надо было так попасть? Хотела же как лучше!

Ладно, ничего не остается, как набраться смелости и выглядеть уверенно.

— Тогда вы отстанете от Мирославы?

Я ведь ей обещала. Не могу теперь дать заднюю.

— Отстану. На малявку твою мне срать. Бабло только интересует. Бабла у тебя нет, а вот охренительная жопа имеется.

Краснею от такого наглого и беспринципного разговора.

— Мне нужно будет только танцевать? Меня никто не тронет?

О, ну вот, пошла стадия торга.

— Ты, кукла, ни в том положении, чтобы торговаться. А я четко сказал: неделю в куполе, и можешь быть свободна.

Я раздумываю какое-то время, хотя вряд ли мне предлагают выбор. Жалею ли я, что предложила Мире помощь и пошла сюда? Нет. Ее ведь уже пытались похитить и неизвестно что сделали бы здесь. Я была обязана помочь.

— Хорошо, — в итоге соглашаюсь. — Неделя и ни дня больше.

Но это только выгляжу я уверенно. На самом деле, страшно и гадко. Раздеваться на публике и крутить задницей — не то, чем бы я хотела заниматься в жизни.

Сначала утром меня из школы по статье уволили, теперь предлагают танцевать в белье при народе. Но, если уж падать, то на самое дно, верно?!

— Приступаешь сегодня, — ухмыляется хозяин клуба. — Пятница жирный день, хорошо на тебе подниму.

Сегодня как-нибудь переживу. Но потом точно нужно будет заставить Мирославу все рассказать отцу. Она, конечно наделала ошибок. Наделала сама. Никто не заставлял. Да, я помогла немного исправить. Но ответственность за свои поступки девочка должна держать сама.

Я до последнего убеждаю себя в том, что все будет в порядке. Для благого дела не жалко. Я же на пляже в купальнике хожу, а здесь то же самое. Да и девочки в клубе оказываются хорошими. Подбадривают меня, дают советы.

Конечно, к своему выходу уверенности я все равно не набираюсь. Зато обещаю себе, что забуду все, как только выпутаюсь из это кабалы. Забуду и все. Так нужно.

Первые минуты в куполе оказываются самыми ужасными. Не могу даже словами описать, что чувствую. А после пытаюсь как-то отстраниться, заставить себя не идет то, что твориться вокруг. Представить, что извиваюсь дома под любимую музыку.

И у меня даже получается, пока кто-то вдруг резко не выдергивает меня из этого состояния.

— Эй! — рычу на мужика, который пытается вытянуть меня из купола. — Вы что делаете?

— Заказ на тебя, — шипит тот.

— Чего?! — сердце бешено бьется в горле, к которому подбирается тошнота.

Захват мужика крепкий. Мне больно. И я, как ни стараюсь, не могу из него вырваться.

Бугай тащит

— Мы так не договаривались! — кричу я.

— Таким людям не отказывают, — огрызается мужик. — Так что, не обессудь, малышка.

Мы останавливаемся перед какой-то дверью. Охранник резко дергает меня на себя и предупреждает:

— Отработаешь по вышке. Или босс с тебя шкуру сдерет. Пожалеешь, что на свет родилась.

И заталкивает меня за дверь.

Мне требуется секунда, чтобы осознать окружающее пространство: небольшую комнатку с диваном и шестом. С красного цвета подсветкой по полу.

И разглядеть мужчину, вальяжно развалившегося на диване.

— А я, дебил, все думал, как тебя забыть, учительница… — коварно усмехается Назаров. — А ты у нас, оказывается, шлюшка на полставки…

Ледяные острые пики врезаются в позвоночник. Не получается пошевелиться.

Я, определенно, человек-неудача.

— Иди сюда, малышка. Мой член по тебе истосковался.

Глава 26

Кира

Я разворачиваюсь в сторону выхода, но дверь оказывается закрытой.

Дергаю снова, будто это поможет.

Но дверь не поддается.

Меня вдруг окутывает страхом, что рядом мог оказаться совсем другой мужчина. Абсолютно чужой. Незнакомый.

Нет, я не говорю, что с Назаровым мы породнились, но… вся опасность моей глупой затеи доходит окончательно только сейчас.

С чего я вообще взяла, что могу верить обещаниям хозяина клуба? Вон он как легко меня продал.

И пока я размышляю над тем, что со мной приключилось, все еще вцепившись в ручку двери, Назаров неожиданно оказывается позади.

— Это ищешь?! — он прижимается ко мне сзади, ладонью обнимает мой живот, а другой прямо перед моим носом вертит ключом.

От близости, которая волной проносится по моему телу, едва не подкашиваются ноги. Будто воспоминания нашего секса в туалете школы вдруг оживают на моей коже, забираются в самые запретные места.

Аура Назарова, его запах, голос, вибрации которого осторожно касаются моей шеи, все это провоцирует внутри совершенно не те чувства, которые я бы хотела.

Зажмуриваюсь и заставляю себя произнести:

— Дверь откройте!

— Зачем? Ты здесь не для того, чтобы уйти.

— Вы все не так поняли!

Как же достало эту дурацкое оправдание! Я уже сама запуталась в собственной жизни.

Я разворачиваюсь, и Артур позволяет мне это сделать. Но так становится еще хуже. Теперь он снова притягивает меня, но уже за спину.

Мы близко. Моя грудь часто и высоко вздымается, трется о его накаченный торс. Я поднимаю голову, заглядываю в глаза мужчины, а там… там нет ничего, кроме похоти, которую он совершенно точно собирается пустить в ход.

— На колени, училка. Для начала я хочу твой рот.

Он произносит все так буднично, точно само собой разумеющееся. А у меня внутри буря разворачивается.

Собираю все силы и отталкиваю Назарова. Но эта попытка практически не заставляет его сдвинуться с места.

Понимаю, что обречена. По взгляду его понимаю. Не отпустит. Не сжалится. Уже готов наброситься.

— Я не шлюха! — все внутри трясется. А еще сжимается. Говорит об обратном, ведь я очень сильно хочу повторить секс с ним. Только никогда в этом не признаюсь даже себе самой. — Я не стану спать с тобой по доброй воле.

Надеюсь, хоть это его остановит. Назаров ведь не насильник, хотя и ведет себя именно так.

Я всем своим видом показываю, что этот мужчина вызывает во мне отвращение и, похоже, у меня получается.

— А мне срать, — холодно произносит он. — Я тебя купил.

Артур наступает на меня, хотя между нами и так нет пространства. Пути отступления отрезаны. Меня никто отсюда не выпустит.

— Не прикасайся… — тихо прошу, но это выглядит глупо. Назаров уже трогает меня и позволяет себе гораздо больше норм приличия.

Я готова сражаться с ним. Готова биться насмерть. Но, в то же время, реальность вокруг становится очень размытым понятием. Я уже не понимаю, что действительно существует, а что — является плодом воображения.

Грани хорошего и плохого затираются. Назаров так действует на меня. Будто вытаскивает изнутри иную сущность с собственными нормами морали, которых, похоже, нет вообще.

Но те остатки моей собственной воли все же вынуждают сопротивляться. Я веду себя как дикая вольная кошка, нападаю на обидчика с кулаками, жажду расцарапать, выпуская коготки.

В этой неравной борьбе есть проигравшая. И это я. Бой был проигран мной еще на этапе планирования.

Да и Назаров оказывается умнее. Он просто подхватывает меня, точно пушинку, и несет к дивану, пока я сопротивляюсь, как только могу. Бью его по тем местам, до которых получается дотянуться.

Секунда, и я уже прижата к мягкой коже дивана. Артур нависает надо мной. Он действует нечестно, придавливая меня к дивану всем телом, на корню обрубая любую попытку сопротивления.

И я понять не успеваю, когда мое сопротивление вдруг превращается в жгучую похоть. Когда чувствую его власть надо мной и оглушительную беспомощность? Или когда отец Миры впивается в мой рот напористым и жадным поцелуем?

Я уже чувствую пульсацию его члена между ног, как он рвется навстречу моей дырочке, а та сильно сжимается, предвкушая наглое вторжение.

Сражаться больше нет никакого смысла, лишь только отдаться чувствам.

— Артур… — шепчут мои губы против воли.

Тело идет на поводу у грязного желания, потому что ничего другого во мне не осталось. Разум испарился, точно его выжгла огненная лава возбуждения.

Я выгибаюсь в спине, чтобы потереться чувствительными складочками о крупный бугор на брюках Назарова. Я хочу почувствовать это.

А в итоге влажные губки обжигает головка члена. Прямо через трусики. Закатываю глаза и трусь об нее сильнее, вызывая удовольствие, что уже несется по венам.

— Пиздец, ты заводишь!

Назаров в нетерпении отодвигает в сторону ткань моего белья. Приставляет член к жаждущему входу.

Слышу его хриплый громкий стон. И сама замираю от предвкушения. Сейчас все случится.

Глава 27

Кира

Артур отводит бедра назад. Я не дышу это мгновение. Резкий толчок, и он всаживает в меня свой член. Резко. За одно движение. Точно вгоняет раскаленный кол до самого сердца.

Я вскрикиваю и впиваюсь пальцами в его широкие плечи. Мне немного больно, но, в то же время, удовольствие такое сильное, что тело утопает в чувственной лихорадке. Все тело. Полностью. Будто я вся состою из это этого чувства.

— Артур… — я произношу его имя. Не знаю зачем. Этот звук утопает в моем собственном стоне.

Назаров выходит из меня, оставляя поле себя пустоту, но тут же врывается обратно, вновь растягивая под себя мое узкое лоно. Растягивает упругие стеночки, и я задыхаюсь от этих ощущений.

В очередной раз убеждаюсь, что бывший был

Но у меня нет на это сил. Назаров вбивает меня в диванчик с интенсивностью отбойного молотка. Сильно. Быстро.

Он точно одержимый. Яростный. Бешеный. Пальцами сжимает мои бедра до боли, чтобы еще плотнее вжаться между моих ног.

— Как же, сука, сладко… — слышу сверху его хриплый голос, что тут же теряется в нашем совместном стоне.

И я веду себя точно так же. Словно голодная самка.

— Артур… — повторяют мои губы. Сама не понимаю, чего прошу, ведь мы и так взведены на максимум.

Безумные. Одержимые желанием и страстью.

Все смешивается. Перестает существовать. Перед глазами темнеет. Тело горит. Моя бедная киска сжимается все сильнее, и уже едва справляется с ощущениями.

И вот стеночки сжимаются в последний раз вокруг крупного твердого ствола. Мои пальцы со всей силы впиваются в спину Артура.

Где-то в глубине до предела натягивается струна и тут же рвется. Я кричу и взрываюсь вслед за ней. До ярких вспышек перед глазами. До блаженства, которое невозможного описать.

Артур вдруг впивается в мои губы и жадно пьет мои громкие крики.

Где-то на краю сознания слышу его глухой рык, а потом чувствую, как вязкое семя покрывает крупными каплями мой напряженный живот.

— Сучка… — выдыхает Назаров. — Что ты со мной делаешь?

Его слова становятся резким щелчком, от которого я прихожу в сознание. И от него больно. Так больно, что изнутри снова разрывает. Вот только на этот раз без удовольствия. Без желания продолжить и запомнить это чувство.

— Сколько? — спрашивает Назаров.

Я не понимаю смысл, да и мне все равно.

— Сколько членов здесь обслужила?

Холод разносится по венам. Разгоняет жар, что секунду назад еще полыхал там.

Артур правда думает обо мне такое. Считает шлюхой. Но разве он неправ?

Я выпутываюсь из-под него. Позволяет.

Отодвигаюсь, перебирая ногами, пока не упираюсь спиной в подлокотник диванчика. Вжимаюсь в него со всей силы. Обнимаю себя руками. Я точно загнанный зверек. Зверек, которому очень страшно.

Артур тянется ко мне, но я понять не могу, какую эмоцию сейчас выражает его лицо.

— Не прикасайся! — выкрикиваю. Выставляю перед собой ладонь. — Не трогай!

Слезы, что до этого лишь копились в глазах, теперь выкатываются наружу, увлажняя щеки.

Мужчина с непониманием смотрит на меня. Но плевать. Жизнь рушится прямо на моих глазах. Эта семейка — худшее, что произошло в ней. Что переломило надвое.

— Ты самое ужасное, что со мной случилось! — делюсь своим умозаключением с Назаровым. Пусть знает!

Его взгляд вдруг меняется.

Артур уже не тянет ко мне руки. Останавливается, точно о чем-то раздумывая, после чего спрашивает:

— Что ты тут делаешь?

Жгучее, непреодолимое желание рассказать всю правду. Оно бьется у меня в груди. Но я не имею никакого морально права сейчас сдавать ему Миру, поэтому повторяю то, что уже говорила:

— Я задолжала хозяину. Смогла вернуть только часть денег, остальную он заставил отрабатывать танцами.

— Как ты могла связаться с таким местом? — не верит. Он не верит!

— Отвали, Ясно?! Просто отстань!

Назаров глубоко вздыхает. Трет переносицу, а затем нажимает на какую-то кнопку, и буквально через минуту в комнате появляется девушка-администратор.

Я все еще жмусь в уголке, стараясь как можно больше укрыться руками. Но это практически невозможно, ведь на мне лишь белье. А еще сперма Артура, подсыхающая на животе.

И выгляжу я ужасно. Готова провалиться сквозь землю. Всхлипываю и стираю со щек слезы.

— Что-то случилось, Артур Александрович? — она обращается к Назарову, но смотрит исключительно на меня, как я жмусь в комок на краю диванчика.

— Случилось, — холодно отвечает мужчина. — Девчонка говорит, она должна твоему боссу.

— Не могу знать, — администраторша разводит руками.

— Так узнай! — рявкает Артур, и мы обе вздрагивает от громкости его голоса. — Скажи, я готов оплатить его в двойном размере, и она уезжает со мной.

Пока мы ждем ответа, Назаров меня не касается. Он даже не смотрит в мою сторону. Сидит на другом краю дивана, облокотившись локтями на колени, плотно сжимает пальцы в замок.

А я боюсь даже дышать. Ситуация ужасная.

Конечно, я предполагала, что все может обернуться чем-то нехорошим, но такого представить не могла.

Наверное, нужно сейчас что-то сказать своему спасителю, но у меня язык не поворачивается. Да и я уже все сказала.

— Она должна хозяину миллион, — через несколько минут в нашей комнате снова появляется администратор.

— Миллион? — тут уже я не выдерживаю. Наглая и циничная ложь! — Я должна сто пятьдесят тысяч!

Но никто здесь не слушает меня. А ситуация доходит до абсурда.

Назаров точно передумает выкупать меня, потому что эта сумма… она выходит за все мыслимые и немыслимые границы. Особенно в двойном размере.

Артур достает из кармана пиджака телефон. Стучит по экрану пальцами, а потом заключает:

— Деньги перевел. Скажи охране, что мы уходим.

Охренеть! Назаров отдал за меня в клубе два миллиона! Он что, получается, всю мою жизнь купил? Или это я теперь должна ему два ляма? Ужас! Мне столько и за десять лет не заработать.

Девочки, сегодня за 99 рублей мой роман «Развод. Во власти прокурора»

Читаем здесь:https://litmarket.ru/reader/razvod-vo-vlasti-prokurora

— Ты же понимаешь, какую плату за свою помощь я попрошу? — Давид вопросительно смотрит на меня, а мое сердце заходится бешеным ритмом.

— Какую? — едва размыкаю губы, чтобы спросить.

Мужчина поднимается с широкого кожаного диванчика и подходит ближе.

Застываю, точно каменная статуя, пока он проводит горячими пальцами по моей щеке.

— Тебя.

Одно единственное слово, пронзает насквозь.

— И если ты согласишься… — теперь Давид совсем близко, и я перестаю дышать. — Мне будет позволено все.

Я пришла просить помощи у человека, к которому никогда бы не хотелось обращаться. Потому что только он способен остановить моего мужа и спасти мне жизнь.

Глава 28

Кира

Девушка-администратор уходит, а я боюсь пошевелиться. В прямом смысле.

Пытаюсь переосмыслить все, что случилось, но в голове происходящее с трудом укладывается.

Оглядываюсь назад, и понять не могу, как все так вывернулось. Я была обычной учительницей, пусть и в очень необычной гимназии, а потом… потом я едва не кончила на глазах у всех родителей учеников, а сейчас и вовсе задолжала крупную сумму.

Крупную?!

Очень, очень, очень крупную!

Я столько денег не держала в руках никогда.

Смотрю на Артура, что все еще сосредоточенно о чем-то размышляет. Как у него это все вышло? Меня будто Бес попутал после встречи с ним.

Так

На панике, что бурлит внутри, хочу прокричать правду. Крикнуть, что это не я в должниках у хозяина клуба. И что не я должна теперь отцу Миры столько денег. Фактически, он дочь свою выкупил.

Но я сдерживаю себя в этом порыве, лишь всхлипываю горестно.

Назаров тянется куда-то в сторону, а после протягивает мне салфетки.

— Вытрись, — коротко командует он, а я не реагирую почему-то, продолжая жаться в свой угол. — Кира! — рявкает мужчина еще более раздраженно, и мне приходится взять салфетки из его рук.

Стираю белесые, уже подсохшие следы с живота, которые, кажется, распространились уже по всему моему телу. Оттираю кое-как, если честно, потому что они почти не поддаются.

Наверное, мне нужно в душ, но здесь встает вопрос: позволит ли хозяин.

— А теперь поехали, — следующий приказ Артура, и Назаров поднимается со своего места.

Он подхватывает с края диванчика свой пиджак и раскрывает его в таком положении, точно хочет накинуть мне на плечи.

— У меня… у меня вещи там, в гримерке, — произношу несмело.

— Тебе вещи важнее или жопа?! — как-то недовольно рычит на меня Артур.

Хочу ответить: «жопа, конечно», но что-то язык не поворачивается. Назаров понимает все по моему опущенному взгляду. Характерно дергает в руках пиджак, торопя меня.

Приходится повиноваться.

Артур укутывает меня своим пиджаком, в который я могла бы закрутиться раза четыре. Он длинный и широкий, хорошо скрывает от посторонних глаз.

Мне даже хочется выдохнуть, потому что теперь я почему-то ощущаю себя защищенной. А еще меня окутывает приятным, но немного терпкий ароматом Назарова. Я сразу же его узнаю. И запах этот, он… не знаю, как объяснить… точно я, наконец, очутилась дома.

Мы выходим из комнаты. Артур придерживает меня за талию, а я плотнее стискиваю края пиджака. Стараюсь идти как можно быстрее, чтобы поскорей покинуть это ужасное место, заложницей которого я чуть было не стало.

А еще мне нравится чувствовать крупную и горячую ладонь Назарова на своей талии, хотя я и понимаю, что это мерзко.

Замечаю свое зареванное отражение в одном из зеркал. Зрелище не для слабонервных. Размазанная косметика, волосы растрепанные, а еще на ногах чужие туфли.

Мужчина ведет нас к своему автомобилю, и тот мигает фарами и щелкает замками.

Артур, точно рыцарь, открывает передо мной дверь, и я без промедлений и споров забираюсь внутрь. Сейчас я не в том положении, чтобы спорить. И я даже не представляю, что будет дальше.

Назаров трогается с места, и увозит нас подальше от ужасного клуба.

Первое время мы едем молча, а после тишину первым нарушает Назаров:

— Как ты там оказалась?

Девочки, сегодня со СКИДКОЙ всего за 99 рублей мой роман «Цербер. Дочь врага»!

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/cerber-doch-vraga

— Ты делаешь мне больно! — шиплю, но ему плевать.

Ратмир прижимает меня к стене всем своим телом, потому что считает, что имеет на это право.

— Ты теперь моя! Буду делать все, что захочу… Ничто не заставит меня остановиться, — жар его дыхания будто сжигает меня дотла.

— Пожалуйста… — обида и страх душат.

— Твой отец предал меня, Ассоль. Спалил мою жизнь до самого основания. И теперь я поступлю так же. Заберу у него самое дорогое… тебя.

Безжалостный и свирепый отшельник. Легенда и страх криминального мира. Я думала, он спас меня, но ошиблась. Спасаться нужно от него самого.

Глава 29

Кира

— Слушайте, я не обязана вам отвечать, — вырывается у меня сразу же. — Это мое личное дело.

Закусываю губу и отворачиваюсь. Сейчас Назаров скажет, что все мое — теперь его дело, ведь он, фактически, купил мою душу. За баснословные для меня деньги.

Поэтому я быстро добавляю, пока он не успел ничего дополнить от себя:

— И вам я все верну. Обещаю.

— Конечно, вернешь, — усмехается Артур Александрович.

— Но не тем способом, о котором вы подумали.

Но вряд ли я могу тут что-то решать. Но все же стоит попробовать, правда?

— Я за деньги это делать не буду.

— Конечно, не будешь. Ты же мне бесплатно даешь.

Улыбка Назарова становится еще шире. Будто это не он десять минут назад потратил два миллиона непонятно на что.

А я опять несу какой-то бред.

Я не понимаю, откуда он берется в моей голове? Просто возникает как-то сам собой, когда Назаров рядом. У меня будто нейроны в мозгу перестают нормально функционировать.

Я решаю просто закруглить этот разговор, потому что рассказывать про Миру не стану. Она сама должна это сделать. Нужно еще раз с ней поговорить. А себя я своими словами лишь больше утапливаю.

Слава Богу, Назаров не заставляет меня признаться.

Наверное, ему вообще певать, как я оказалась в рабстве у хозяина клуба и почему. А спросил просто для галочки. А я сейчас думаю о том, почему я вообще решила, что пойти в клуб безопасно?

Видимо, потому, что девочки-одноклассницы у нас в родном городе с девятого класса по клубам таскались. Одна я не ходила. И, знаете что? Никого из них в рабство не продали. Они там просто развлекались и отлично проводили время, пока я, как последний ботан, корпела над учебниками и тетрадками с конспектами.

— Приехали, — вдруг заключает Назаров, вырывая меня из череды грустных мыслей.

Интересно, куда? К себе домой меня привез или в отель какой-нибудь? Но, если честно, у меня сейчас нет сил сопротивляться. Такая усталость во всем теле, что хочется просто свернуться клубком и закрыть глаза.

Но каково оказывается мое удивление, когда в пейзаже за окном я узнаю свой собственный двор.

— А..? — удивленно пытаюсь сформулировать вопрос, но он никак не хочет формироваться в голове.

И потому я просто указываю пальцем в сторону лобового стекла, изображая полное непонимание на лице.

— А куда я тебя, по-твоему, должен был привезти? — тоже вполне искренне удивляется Назаров. — Я, конечно, тот еще мудак, но не до такой степени, чтобы человека в заложниках удерживать.

— А..? — я снова порываюсь что-то спросить, но тут же в шоке забываю, о чем.

— Еще раз так рот разинешь, я тебя в него трахну, поняла?

Тут же схлопываю створки. Не хочу, чтобы меня в них… ну… вы поняли.

— Ладно… — в итоге пытаюсь выдохнуть и снова закусываю губу.

— Так тоже делать не надо, — спокойно слышу в ответ, но не сразу понимаю, о чем речь. Лишь когда глаза Артура сужаются, алчно глядя на мои искусанные за время пути губы.

Тут же выпускаю их из прочного

Назаров вздыхает почему-то, а потом говорит, что проводит меня до квартиры.

Не знаю, откуда в нем родилась вдруг такая забота, но я не противлюсь. Будет очень глупо спорить с ним в собственном дворе, где полно знакомых, в одном мужском пиджаке на почти голое тело.

Мы поднимаемся до квартиры и я разворачиваюсь к отцу Миры прежде, чем открыть дверь.

Я понимаю, что его дочери там, скорее всего нет, ведь я оставила ей запасной ключ, но все же не могу быть уверена, пока не увижу своими глазами.

— Спасибо еще раз, — тихо произношу.

Спешу снять пиджак, как только про него вспоминаю, но Назаров останавливает:

— Себе оставь. Фасон твой.

Не знаю, почему в этот момент так щеки загораются. То ли от стыда, то ли от грязных воспоминаний, ведь мне так нравится, когда этот мужчина… трогает меня.

— Я правда все верну, — зачем-то опять повторяю. — Только на работу устроюсь.

Вздыхаю, вспоминая весь сегодняшний день с самого начала. Какой-то жуткий кошмар получается!

— Слушай, мне правда невдомек. Могла бабла по щелчку пальцев срубить. Я умею быть щедрым. Благодарным…

Последнее слово Артур произносит чуть тише. Он приближается ко мне, наводя страха и возбуждения. Но я тут же выставляю перед собой руки, чтобы его оттолкнуть.

— Пожалуйста… — шепчут мои губы, и мужчина, вздохнув, отстраняется. — Я все верну, — снова бормочу, вставляю ключи в замочную скважину и спешу скрыться в квартире через маленькую щелочку, что создаю между дверью и ее косяком.

Можно подумать, это бы остановило мужчину от желания войти вслед за мной.

А потом облокачиваюсь о дверь с внутренней стороны, чтобы отдышаться. Закрываю глаза. А когда обратно их открываю, сразу же замечаю обувь Миры.

— Блин… — выдаю разочаровано.

Что было бы, ввались сейчас Назаров следом?

Из комнаты слышится негромкий звук телевизора. Захожу туда и вижу, как на диванчике калачиком свернулась моя ученица.

Она такая милая, когда спит.

Я выключаю телевизор, усаживаюсь рядом с Мирославой и убираю непослушную прядь волос с ее лица.

— Нам обеим завтра крупно влетит… — делюсь с ней, а потом оборачиваюсь в поисках пледа. Накрываю им девочку. Глажу ее по голове. Интересно, ее отец хоть когда-то проявлял о ней заботу, кроме того, что сорил деньгами, вот как сегодня со мной?

Хоть что говорите, я уверена, Мира другая внутри. Нежная и одинокая. И весь ее гонор и поступки — желание привлечь внимание.

Сейчас не буду ее будить. Время позднее, и мы поговорим обо всем завтра.

Нужно убедить ее все рассказать папе. И не ради моего долга, а ради нее самой. Да, признаться сложно, но, порой, это необходимо. Наше с ней самоуправство зашло слишком далеко.

Я уже решаю принять душ, когда вдруг раздается дверной звонок.

С опаской подхожу к глазку, и мое сердце начинает биться чаще.

— Кира, открой, — говорит мне Назаров. — Я слышу, что ты там.

Девочки! Сегодня всего за 99 рублей можно купить мой роман «Подчинись мне».

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/podchinis-mne-1

— Соглашайся на мое предложение, кукла! Один звонок — и деньги на лечение твоей матери будут в клинике.

— Я уже дала ответ. И за два часа ничего не изменилось, — произношу почти уверенно, а у самой пересыхает в горле.

— Значит, не хочешь по-хорошему? — Абрамов точно дает мне последний шанс. — Ладно. Значит, сделаем по-плохому.

Он — отец моего ученика. Богатый и властный. А еще он всегда получает то, что хочет.

И сейчас Абрамов хочет меня.

Глава 30

Кира

«Меня нет!» — хочу сказать, но понимаю, насколько глупо это прозвучит.

Осматриваю себя зачем-то и понимаю, что до сих пор кутаюсь в пиджак Назарова. Сжимаю его половинки на груди, точно это моя спасительная соломинка.

Снова стук.

Настойчивы такой.

Решаю для себя, что открою дверь, дабы не перебудить весь подъезд, но впускать Артура дальше коридора не стану.

Вопрос, правда, в том, как его удержать на этом самом месте?

Потому я быстренько прячу в шкафчик обувь Миры, и только потом впускаю ее отца.

Он очень уверенно проходит в мою квартиру, будто его тут ждали. Следом сразу же хлопает входная дверь.

Назаров уже собирается что-то мне сказать, я вжимаю голову в плечи, а из комнаты вдруг раздается:

— Кира Дмитриевна, это вы?

Глаза Артура Александровича тут же со злостью сужаются. Он с яростью смотрит на меня буквально секунду, а потом, точно ледокол, сшибая все на своем пути, направляется в гостиную.

Я за ним не поспеваю. Только слышу недовольно-жалобное: «Папа?!».

— Какого хрена?! — тут же раздается следом громоподобный рык, что разносится эхом по всей моей малюсенькой съемной квартирке. — Значит, так ты у подружки ночуешь?

И я возникаю в комнате как раз в тот момент, когда Назаров заканчивает говорить.

— Это вы ему сказали? — с ненавистью смотрит на меня Мирослава.

Ну, вот, а мне казалось, что мы сумели наладить контакт. И я вовсе не хотела, чтобы все так повернулось.

— Сказала «что»? — Назаров вспыхивает, точно спичка.

Вот же, блин!

Я вздергиваю руками, совсем забыв, что ими же и удерживаю на своих плечах пиджак Артура. Он, естественно, падает, а я остаюсь в одном очень откровенном белье, из-за чего готова провалиться сквозь землю!

Блин!

— Боже! — восклицает девочка. — Я не хочу этого видеть… — Мирослава демонстративно отворачивается, пока я в быстром темпе поднимаю с пола пиджак, чтобы накрыть им свои плечи снова.

— Я хочу понять, что тут, мать вашу, происходит! — своим недовольством Назаров накаляет обстановку в моей квартире до предела. Кажется, еще пару ярких реплик, и мы все сгорим в этой неприятной ситуации, а после нас останутся только угли.

— Мира… — стараюсь звучать ласково и спокойно. — Я ничего ему не рассказывала. Честное слово. Но рассказать придется, как видишь, и это будет верным решением. Папа… — перевожу взгляд на Назарова, всей доступной мне сейчас мимикой стараюсь показать мужчине, что ему необходимо прислушаться ко мне сейчас, — папа, он, обязательно тебя поймет. Правда, Артур Александрович?

— А… — Назаров пытается что-то выдать, но дочь перебивает:

— Да плевать ему, вы что, не видите?

— Так. Все, — примирительно выставляю перед собой руку. Одну. Двумя шевелить больше не рискую. — Я сейчас чайник поставлю, чай с ромашкой заварю, и мы с вами все обсудим, хорошо?

Я не жду, что эти двое мне ответят. Просто нужно как-то разрядить ситуацию.

Хватаю со стула свой халат и скрываюсь в кухне.

Между отцом и дочерью начинается словесная перепалка, которую я стараюсь пропускать мимо ушей. Мне это не

Но все же некоторые фразы достигают моего сознания. Например, когда Мирослава кричит:

— Да я устала от твоих бесконечных шлюх, понятно?! И мама была права, когда тебя бросила!

Сердце сжимается при ее словах. Но я настраиваю себя не принимать все к нему близко. Это не моя война. Я и так натерпелась, пока пыталась помочь этим ребятам.

А теперь еще и должна Назарову денег.

И это самое ужасное!

Я ведь понимаю, что смогу отдать ему эти миллионы, только если перепродам душу кому-то другому. Даже если на нормальную работу устроюсь.

Когда шум спора чуть стихает, приглашаю спорщиков в кухню:

— Чай готов, — извещаю их тихо. — Пойдемте.

Глава 31

Кира

Эти двое правда соглашаются идти и выпить чая, хотя, если честно, я не надеялась. Мне самой просто нужно было на что-то отвлечься.

Правда вид у обоих такой, будто Назаровы дрались в моей комнате, пока я пыталась организовать для них чайную паузу.

Чаепитие проходит молча. Спорщики будто берут паузу.

Но я, на самом деле, рада, что все так вышло. Им нужно было поговорить и выплеснуть все. Особенно Мире.

Теперь остается только надеяться, что Артур ее услышит. Действительно услышит, как и должен поступать любящий отец. А в том, что Назаров любит свою девочку, я почему-то не сомневаюсь.

— А теперь домой, — сухо командует Артур, но весь его вид показывает, как мужчина сдерживается. Он кипит изнутри до сих пор. И я его понимаю!

— Я не хочу с тобой никуда ехать. Я останусь у Киры Дмитриевны жить, — заявляет девчонка.

А я не то, чтобы прям против, но я против. Так не должно быть, а моя квартира не хостел. Я сама тут на птичьих правах. Пытаюсь подобрать слова, чтобы тактично объяснить свой отказ, но Артур берет все в свои руки и делает это вместо меня:

— Быстро. Собрала. Свои. Вещи, — цедит он каждое слово.

Мира смотрит на меня, в поисках поддержки, но я только мотаю головой. Здесь я бессильна. Увы.

— Не поеду! — Мирослава все еще держит оборону.

— И что ты предлагаешь?! Здесь тебя оставить, чтобы вы еще в какую-нибудь хуйню вляпались? Мало что ли показалось?

Лично мне мало НЕ показалось.

— Так что быстро домой! На домашнем аресте на месяц! Нет, на два! Носа из дома не покажешь, поняла меня?

Мирослава жаждет что-то еще вставить, но отец не позволяет:

— Выполнять! — рявкает он и дубасит ладонью по столу так, что все чашки со звоном подскакивают.

Мире ничего больше не остается, как подорваться в комнату за вещами. Она при этом делает такое недовольное лицо, точно готова убить родного отца. Но все исполняет. И это главное. Еще найдут общий язык. Не все потеряно.

— Артур… — я хочу ему что-то сказать, но меня затыкают почти так же, как Мирославу несколько секунд назад:

— С тобой разговор отдельный будет! — рявкает Назаров на меня, и потому резко отпадает все желание с ним разговаривать.

Этот бешеный день окончательно высасывает из меня все соки. Я уже ничего не хочу. Только помыться и лечь спать. Даже думать не хочется, потому что, когда начинаешь, сразу осознаешь, что за жопа вырисовывается в жизни.

Когда Назаровы покидают мою квартиру, я выдыхаю, наконец. Нет, легче мне не становится, просто выходит немного расслабить натянутый внутри меня стержень.

Первое, что делаю, прячусь в душе. Мне так хочется хорошенько отмыться от случившегося, что сначала я просто долго стою под горячими струями, что обволакивают мое тело, а потом натираю кожу мочалкой до красна. Как в последний раз.

Жуткое кружевное белье вышвыриваю в мусорку. Пусть это символично будет означать начало моей новой жизни. И вместе с чужим лифчиком я оставлю в прошлом все переживания и невзгоды.

Может быть, Назаров даже простит мне долг. По крайне мере, теперь он знает, что деньги хозяину клуба задолжала не я, а это все меняет. В корне. А если нет… ну, пока я не хочу об этом думать.

Ложусь в постель и пытаюсь уснуть. Получается хреново. Точнее, совсем не получается. Пялюсь в потолок и все переживаю день заново. С самого начала. Когда только сказала нахалке директрисе, что увольняюсь.

Кстати, интересно, она меня все же по статье уволит? Или пронесет? Я ведь такое решение даже обжаловать не смогу, потому что реально ушла с работы без разрешения. А это прогул.

С другой стороны, я спасла Миру от тех уродов. Сама правда вляпалась, но это не о том.

Не знаю, сколько времени проходит. Наверное, часа два или даже три. За окном властвует глубокая ночь, а мне в дверь кто-то звонит.

Странно. Кого могло принести так поздно? Ведь я никого не жду.

Тихонько, на цыпочках подхожу к двери. Заглядываю в глазок.

Назаров.

Стоит.

Видит, что не открываю и начинает терроризировать звонок снова.

Приходится открыть, потому что, если сейчас он начнет громко стучать и горланить, может разбудить всех соседей. Те пожалуются хозяйке, а мне для полного счастья как раз не хватает еще и без квартиры остаться.

Артур по-хозяйски делает шаг через порог. Будто его тут ждут.

А я не жду. Честно. Хотелось хоть эту ночь провести без его физиономии и… члена.

Взгляд почему-то сразу падает туда, словно я правда бы хотела повторить.

— Иди сюда… — произносит Назаров даже нежно и тянет ко мне руки.

Не успеваю ответить, как оказываюсь придавленной к его мощному телу. Артур шарит по моей тонкой ночнушке руками, лаская спину и вот-вот норовит впиться губами в шею.

— Не надо… — прошу я. Пытаюсь как-то от него увернуться.

Но Назаров отступать не собирается. Толкает ногой дверь, и та с грохотом захлопывается.

— Хочу тебя, училка! — жадно шепчут его чувственные губы.

Его ладонь сжимает мою ягодицу. Нежно гладит ее, а затем прихватывает снова.

— Ты ведь тоже хочешь… не противься.

— Нет! — я все еще пытаюсь втиснуть между нами руки. — Я думала, мы…

«Мы все решили», — хочу произнести дальше, но мне не дают.

Артур наматывает на кулак мои разметавшиеся по сторонам волосы и резко тянет мою голову назад, причиняя боль и, в то же время, возбуждая.

Мне приходится чуть откинуться назад, и наши глаза встречаются:

— Как ни как сегодня я тебя купил, учительница… Так что, будь добра, будь хорошей девочкой.

Глава 32

Артур

Это был невероятно тяжелый день.

Еще утром все было так просто, а потом… потом все вывернулось наизнанку,

«Я устала от твоих постоянных шлюх!» — кричала дочка, а я ведь даже представить не мог, что ситуация настолько критичная для нее.

Я ведь давал своей девочке все, что мог. В основном, конечно, бабки. Но эти бабки обеспечивают ее высоким уровнем жизни и исполняют любые желания. Они открывают перед моей дочерью все двери, а все, что требовалось от нее — нормально учиться.

— Знаешь, почему я выбрала тебя? — тихо поинтересовалась Мира, когда мы уже практически подъезжали к дому. — Ну, когда вы с мамой разводились…

— Почему? — подтвердил я свою заинтересованность в этом вопросе.

— Потому что я думала, что тебе не пофиг.

В этот момент я как раз остановил машину возле входа в особняк, и дочь выскочила на улицу быстрее пули.

Я не погнался ее догонять.

Хотя, наверное, это было нужно.

Я просто… я не знал, что сказать.

Дочь не рассказала мне про то, что крупно влипла, а я… я даже не спрашивал, хотя и замечал многое. Но мне просто было не до того.

После я лег на кровать прямо в одежде. Сложил руки на груди и… слышал, как в соседней комнате плачет моя девочка. Но я ничего не мог с этим поделать.

Сердце разрывалось, но… у меня не хватило смелости, мать вашу!

Я впервые в жизни почувствовал себя слабым. И предпочел просто спрятать голову в песок.

Когда Мирослава перестала плакать, я еще какое-то время провел у себя в комнате, но потом понял, что мне жизненно необходимо сбросить напряжение.

И в голове виделся один единственный проверенный способ.

Я мог бы поехать в клуб, и снять шлюху, но… я, сука, не хочу даже думать о какой-то левой девахе. Хочу свою училку. Мне мало тех двух мимолетных раз.

И я не в состоянии это объяснить. Хотя пытался.

Обычная девчонка. Да, красивая. Да, в моем вкусе, но… Этого же недостаточно, чтобы так помешаться.

— Иди сюда… — произношу, как только Кира открывает мне дверь.

Тяну к ней руки. Хочу, чтобы она приняла меня в свои объятья. Понимаю, что в ее хрупких руках я хотя бы на мгновение смогу забыть, какой я хреновый, оказывается, отец.

Я хватаюсь за свою училку, как за спасательный круг. Прижимаю к себе, и мне хочется застонать от этой близости.

— Не надо… — тихо поизносит Кира.

Она уворачивается от меня. Снова.

И я не понимаю…

Чего ей терять? Я уже трахнул ее два раза, так что мешает нам сделать это снова? Обоим же в кайф!

— Хочу тебя, училка! — выдаю свое желание и обхватываю пятерней ее маленькую попку.

Сжимаю.

Охуеть можно!

Возбуждение так шпарит в моих венах, что я не остановлюсь, даже если за окном прогреми ядерный взрыв.

Сейчас мне нужен секс.

Секс с ней.

Я хочу трахнуть свою учительницу!

— Ты ведь тоже хочешь… не противься.

— Нет! Я думала, мы…

У меня остается последний козырь. Против которого училка не попрет. Не хочет быть со мной по хорошему. Значит, будет по-плохому.

Наматываю на кулак ее волосы и резко оттягиваю назад.

Член становится еще крепче. Он наливается кровью практически до боли от той власти, что я сейчас испытываю на Кирой.

И я хочу трахать ее жестко. Я хочу, чтобы она орала, насаживаясь на мой член снова и снова.

— Как ни как сегодня я тебя купил, учительница… — произношу ей прямо в лицо. — Так что, будь добра, будь хорошей девочкой.

Кира на секунду прикрывает глаза, а я кайфую. Нравится наблюдать за ее сопротивлением. Смотреть, как она пытается побороть жажду, а сама разливается жарким кипятком между ног.

И я готов поспорить об этом на что угодно. На что, сука, угодно! Ведь я даже сейчас, на расстоянии чувствую, как ее маленькая киска горячая пахнет сексом.

И я хочу обладать ей. Прямо сейчас. Втягивать носом этот запах, как и наслаждаться ароматом ее тонкой чистой кожи.

И как бы училка не хотела казаться праведницей, она пахнет грехом. Она сводит с ума.

— Я все… — начинает девчонка говорить, но я заставляю ее заткнуться. Впиваюсь своими губами в ее приоткрытый рот.

«Я все верну…» — вот, что она хочет сказать.

Но я не хочу это слышать.

Я до сих пор не могу уложить в голове, что Кира вот так просто отдала за мою дочь последние деньги и ввязалась в такое дерьмо, из которой бы ей не выбраться до конца дней.

На этом фоне я выгляжу еще более мерзким. Даже просто за то, что хочу ее. Просто за то, что пачкаю своими руками.

Но ей просто повезло, что я оказался в том клубе, потому что хотел развлечься с какой-нибудь молоденькой шлюшкой, потому что никак не мог оставить навязчивую идею поиметь училку снова.

Обескураженная поцелуем учительница не может сопротивляться. Она отдается мне, и вот уже ее язык сплетается во рту с моим.

Мое желание поиметь девочку только крепнет. И я, не дожидаясь больше, рву в стороны ее ночную сорочку. Разрываю от горла до пупка. Нащупываю пальцами ее маленький торчащий сосок и сжимаю его.

Училка выгибается. Стонет в мой рот. А я хватаю ее руки и запрокидываю над головой. Прижимаю к стене, продолжая терзать влажные горячие губы.

Колено протискиваю между ее стройных ножек, а девочка тут же начинает тереться об него.

Охуеть!

Так ведь и кончить можно!

Я отрываюсь, наконец, от ее губ и чуть отстраняюсь, чтобы оценить картину.

Охуеть!

Я не устану повторять это в своей голове.

Раскрасневшаяся училка с голой грудью тяжело дышит. Глядит на меня затуманенным взглядом. Она все еще трется влажными трусиками о мою ногу, как голодная сучка.

А я, точно завороженный, смотрю на ее острые маленькие сосочки, что розовыми пиками вытягиваются вперед.

С купе с поднятыми кверху руками и приоткрытым ртом она выглядит так соблазнительно, что любой не сможет сдержаться.

И я не сдерживаюсь.

Свободной рукой зажимаю сосочек и кручу его в пальцах.

— Аааах… — слышится реакция, и мой член начинает ныть.

Хочу эту девочку.

Хочу взять ее сзади…

Разжимаю захват над ее головой и переворачиваю девушку спиной к себе. Прижимаюсь всем телом, продолжая удерживать ее хрупкие запястья в той же позиции.

Прижимаюсь к ее спине. Трусь о нее своим каменным болтом.

— Текла, когда думала обо мне?

Девочки! До меня, наконец, дошел прогресс, и я завела телеграмм-канал =)

Он здесь:https://t.me/anastasiya_sova

️

Что будет на канале:

♦️новости и анонсы

♦️розыгрыши

♦️эксклюзивные материалы

♦️ну, и немного обо мне ☺️

Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе!

Буду рада пообщаться с вами в новом формате ❤️

Глава 33

Кира

— Текла, когда думала обо мне?

Рука Артура ползет по моему бедру спереди. А затем ловко ныряет под ткань трусиков.

Против моей воли я влажная. И его пальцы сразу ощущают это, ласково продвигаясь вдоль чувствительных складочек.

Он надавливает на особенную точку спереди, и у меня закатываются глаза. Артур обводит горошину по кругу, и с каждым новым кругом я начинаю все чаше дышать. А ощущения в точке его воздействия становятся все горячее и сильнее.

И с каждым новым кругом я издаю стон. Потому что кажется, будто он последний, и я вот-вот дойду до финала.

— И только попробуй мне соврать! — угрожает мужской голос, а я лишь могу ответить:

— Пожалуйста, Артур…

Назаров, завалившийся с улицы, накинулся на меня, точно дикий хищник. И я еще более беззащитная перед ним, потому что нет никакой защиты. Ни от его чар. Ни от его наглых сильных рук.

И я буквально повисаю в его захвате, когда мужчина в очередной раз надавливает в самый эпицентр моего удовольствия. В самую середину. Вынуждая ноги подогнуться.

Я практически голая и слабая. Артур — полностью одетый и сильный.

И он меня купил. Выкупил в том клубе.

Но я вовсе не планировала отдавать ему долг своим телом, я…

— Божечки… — оргазм пронзает меня неожиданно.

Между ног становится все больше влаги. Там уже настолько влажно, что пальцы Артура издают хлюпающие звуки.

Киска сжимается, и с каждым новым сжатием выталкивает из себя все новую порцию влаги.

— Отвечай! — рычит Назаров мне в ухо, пока мое бедное тело трясет от ярких спазмов.

— Нет… — получается выдохнуть.

Даже сейчас я отказываюсь признаваться.

Тем более ему.

Тем более так.

Но я все меньше контролирую свой разум. Тело живет собственной жизнью, и Артур мастерски этим пользуется.

— Какая же ты врушка, учительница… — он шепчет мне в ухо, и оттого бегут по коже мурашки. — А еще такая сладкая… Хочу тебя…

Назаров целует мою шею сзади, и это становится последней каплей.

Пусть это дурно и плохо... и после меня накроет раскаяние... Но это будет потом. А сейчас... сейчас я не в силах противостоять нашему сумасшедшему притяжению.

Артур, похоже, не упускает из виду ни сантиметра моего тела.

Его ладонь точно везде. Она ласкает, сжимает, мнет бедра, грудь, талию, пока вторая крепко удерживает мои запястья над головой.

Он целует и покусывает мою шею. Спину. Захватывает пальцами соски, пуская по телу острые, даже болезненные стрелы возбуждения.

Я чувствую его горячий член позади. Как он упирается в мою попку?

И когда Назаров успел достать его?

Мои глаза закатываются. Я больше не контролирую ничего. Ни трясущиеся ноги, ни спазмы стреляющие внутри, ни огонь, который разгорается в груди с новой силой, после уже перенесенного мной оргазма.

Артур продолжает целовать мою кожу, ласкать руками и будто с цепи срывается. Целует жестко, рвано, а его движения становятся все более жадными и несдержанными. Грязными. Напористыми. Точно сожрать хочет.

И я позволяю ему это делать. Стону и, кажется, подаюсь попкой навстречу твердости его члена.

— Как же сильно ты меня НЕ хочешь… Давай, малышка, еще немного подмахни попкой, поласкай меня.

И я делаю. Я делаю! Снова подаюсь чуть назад, прогибаясь, упираюсь в стояк нереальных размеров, и начинаю тереться о него без зазрения совести. Увлажнять горячую мужскую плоть своими соками.

А трусики?

Где мои трусики?

— Даа… — слышу позади себя.

Артур уже сам хватает меня за бедро и прижимает к себе. Упирается мне в шею лбом и рычит по-звериному.

Наши тела сейчас так близко, что кажется, будто он уже вошел в меня. Потрясающие ощущения.

Но когда он входит по-настоящему…

Сначала наступает резкая нехватка воздуха, а потом… потом все происходит, как в тумане.

Назаров берет меня жестко. Вбивается точно безумный. На ухо шепчет пошлости.

И я почему-то подыгрываю ему. Подмахиваю попкой. Наталкиваюсь на член сильнее.

И он входит глубже.

До предела.

Я ощущаю каждой клеточкой. В глубине…

Мелко и часто дрожу, когда у меня внутри сжимается очередной оргазм. Острый спазм, от которого я выгибаюсь.

Стою на четвереньках на свой кровати полностью голая. Позади — горячее и обнаженное тело Артура.

И я не помню, как это случилось. Как мы оказались здесь, ведь все началось еще в коридоре.

Я сжимаюсь вокруг его члена все сильнее от каждого толчка.

А после каменная дубина покидает мое лоно, а я обессилено валюсь на постель. Киска до сих пор пульсирует. Сокращается. И горит. Припухла, истерзанная огромным инструментом.

А я лежу и не шевелюсь.

Все пытаюсь понять, когда успела так низко пасть?

Артур падает на кровать рядом со мной. Я ощущаю, как проминается матрац под его могучим сильным телом. Но я ничего не могу с этим поделать.

— Я все тебе верну… — тихо и без эмоций произношу.

Мне больно говорить с ним, но я не показываю. А меня прошлой, кажется, больше нет. И, наверное, уже никогда не будет.

— Только, пожалуйста, не приходи ко мне больше…

Кажется, сейчас Назаров скажет, что будет так, как он решит. А у меня нет прав, чтобы предъявлять претензии и ставить условия.

— Ненавидишь меня, да?! — усмехается мужчина. Правда, его усмешка звучит как-то горько.

— Ненавижу, — холодно подтверждаю. — Больше всего на свете.

Глава 34

Кира

В комнате воцаряется молчание.

Я тяну на себя одеяло, чтобы скрыть наготу. А еще почувствовать себя защищенной. Хотя это чувство и будет мнимым.

Артур еще какое-то время находится рядом, но ничего не мне говорит. Кажется, он даже не шевелится. Пока вдруг не произносит:

— Я верну тебе все деньги, что ты отдала за Миру. И сверху дам. За беспокойство.

Наверное, я должна была сейчас что-то сказать: поблагодарить или же, наоборот, отказаться от денег. И второе, скорее всего, было бы правильным, но я не стала этого делать. Просто промолчала и закрыла глаза.

Слез у меня нет. Хотя глаза горят и сильно.

Назаров выжидает ему минуту, но, так и не получив ответа, решает все же покинуть мою квартиру.

«Так будет лучше», — в этом я себя убеждаю, пока мужчина натягивает на себя разбросанную по всей комнате одежду.

Вместе нам бы все равно не быть. Никогда.

У каждого своя дорога, а секс… секс —

Артур уходит, закрыв за собой дверь. А я погружаюсь в темноту.

Утром понимаю, что подниматься с кровати не хочется. Еле-еле заставляю себя хотя бы пошевелиться. И это оказывается таким трудным в исполнении, что я едва не взвываю.

А еще у меня все болит между ног. Точно по самым нежным местам на моем теле прошлись катком. Словно вместо промежности у меня теперь большой и жирный синяк.

Первым делом иду в душ. Снова провожу там довольно много времени, стараясь отрешиться от реальности. Вот кажется, что пока стою там, и проблемы не так уж существенны.

Но стоит только выйти, как прохлада квартиры вновь наводит на меня тоску. Хочется укутаться в теплое одеяло, с грустью смотреть в окно и… плакать.

Но я запрещаю себе это делать. Просто запрещаю. Жизнь продолжается, и я не хочу горевать о вещах, которые, в общем-то не принесли мне ничего хорошего.

Потому решаю заняться уборкой. Из-за постоянной занятости в школе я толком не успевала это делать. Зато теперь у меня времени хоть отбавляй.

И это, кстати, первый плюс. А я таких смогу найти еще тысячу.

На тумбочке у выхода из квартиры нахожу деньги. Стопка приличная. И тут явно больше тех, что я оставила в клубе. Сильно больше.

Не считая, я прячу их в шкаф. Думаю, я заслужила. Хотя, можно вывернуть так, будто Назаров заплатил мне за секс. И тогда даже прикасаться к купюрам не хочется.

Но я же решила мыслить позитивно, верно? Потому не буду о грустном.

К вечеру решаю вытащить несколько бумажек из заначки, чтобы купить телефон. Ближайший магазин электроники находится в пяти минутах ходьбы от моего дома, поэтому справляюсь с заданием я быстро. Беру довольно простенькую модель, чуть лучше, чем была у меня ранее.

Удовлетворенная покупкой возвращаюсь домой, но уже у подъезда меня ждет сюрприз. Не могу сказать, что приятный, но очень неожиданный.

— Тамара Николаевна?! — удивленно вскидываю бровь. Здороваться с директором нет никакого желания.

Зачем она вообще здесь? Решила трудовую лично привезти? Позлорадствовать над моей бедой?

Правда, вид у женщины совсем не такой. Она взволновано подскакивает со скамейки и делает шаг ко мне.

— Кира, здравствуй! — голос директрисы звучит елейно. Удивляюсь еще больше. Но все же останавливаюсь, хотя ноги так и рвутся унестись домой. — Мне кажется, мы с тобой повернули не туда.

Чего?

Она серьезно сейчас?

Внутри зарождается буря. Я вспоминаю вдруг все ее слова — и тошно становится. Реально тошно.

— А, по-моему, мы все верно сделали, — решаю все же оборвать этот разговор, и делаю шаг в сторону своего подъезда, но Тамара Николаевна ловит меня за локоть, чтобы остановить.

— Подожди, — директор вздыхает, и я понимаю, что этот разговор для нее не прост. Так в чем дело? Пусть не напрягается, а идет лесом! — Я совершила ошибку с тобой. Да и работать некому. Поэтому… прости и… возвращайся в школу. Я в Министерство подала запрос — тебе поднимут зарплату. И ребята тебя ждут.

— Нет, — отвечаю. — Мой ответ — «нет».

И так легко на душе становится. Честное слово! И дышится легче. Ощущаю себя ровно так же, как в тот момент, когда ее послала в школе! Главное теперь, на радостях, не пойти снова кого-то спасать на свою шею.

— И руку отпустите, — киваю в сторону захвата. — Мне больно.

Тамара Николаевна исполняет. Сбрасывает свою руку с таким видом, словно только сейчас поняла, с какой силой ее сжимала.

— Кира, — директор заглядывает мне в глаза. — Послушай… если я тебя не могу убедить, то, может, убедит это видео? — женщина раскрывает сумочку и достает телефон.

Глава 35

Кира

Я не хочу смотреть.

По позвоночнику страх проскальзывает ледяным когтем.

Неужели, нашли записи с камер из туалета? Или, еще хуже, кто-то видел, как я вчера зажигала в клубе?

Но я решаю не прятать голову в песок. Если уйду сейчас, потом меня будет разрывать от любопытства, а в каждом непонятном взгляде — мерещиться осуждение. А я очень ранимый человек и долго так не протяну.

— Это не займет много времени, — Тамара Николаевна быстро перебирает пальцами по экрану и протягивает смартфон мне. — Пару минут.

Стоп-кадр извещает о том, что видео снято в школе. В моем классе. Узнаю его по картине, висящей в углу.

А еще здесь мои ребята.

Вот вижу их мордашки, и понимаю, что, кажется, буду скучать по этим мажорчикам. Пусть они и невыносимы порой. Даже жестоки.

Нажимаю на «плей», и история оживает.

Камера сначала показывает мне всех учеников, а затем каждого по-отдельности. Они говорят приятные слова, но явно отрепетированные. Писала их, скорее всего, Наташа Стрельцова, у нее такое всегда хорошо получалось.

Но все же, сказать, что мне приятно — ничего не сказать. И мне жаль, что так получилось. Что я не смогла пойти до конца и бросила ребят прямо посреди учебного года.

— Кира Дмитриевна, возвращайтесь! — хором кричат мои ученики в конце. — Мы вас ждем!

Запись прерывается, и я отдаю телефон обратно владелице.

— Ну, что? — директор с надеждой смотрит мне в глаза.

Мне жаль ребят, правда. Но я решаю поступить правильно. Подумать, наконец, о себе. О том, каково мне будет возвращаться? Даже за большую зарплату. Что я буду чувствовать?

И ответы на эти вопросы подсказывают мне правильное решение:

— Мой ответ — нет, Тамара Николаевна. Я вам все сказала. Так что верните мне трудовую, и продолжим жить дальше. А ребятам передайте… — хочу добавить, что мне очень приятно, жаль, и я буду скучать, но директор не дает мне этого сделать, перебивает, едва ли снова на меня не накидывается:

— Кира, не губи!

— Простите, — еще раз подтверждаю свое решение, отхожу в сторону и спешу спрятаться в подъезде.

— Мы все из-за тебя останемся без работы! — кричит мне вслед женщина. Но я не слушаю. Не собираюсь цепляться за эти жалостливые слова. Хватит уже вить из меня веревки.

Когда возвращаюсь в квартиру, мне становится не по себе. Будет жаль, если из-за меня действительно кого-то еще уволят.

С другой стороны, я вспоминаю все те слова, что мне говорила Тамара Николаевна, и все встает на свои места. Наша директриса точно заслужила такое. Пусть ей станет уроком.

А еще до меня почему-то только сейчас доходит смысл ее слов: «из-за тебя нас уволят». Ничего не понимаю…

В голову приходит только одна мысль: неужели, это Назаров распорядился вернуть меня на работу? С

На его месте у Артура кусок прочного льда. И только где-то внутри, в самой его глубине, еще теплится любовь к дочке. Тут ему не плевать. За это я могу ручаться.

И у Назаровых обязательно все получится, если они хотя бы попытаются друг друга услышать.

— Так! Все! — выставляю перед собой руки и выдыхаю. Не хочу о них думать! Не желаю!

Весь следующий день я провожу в постели. Одно не нравится — как только я закрываю глаза, перед взором встает Артур. Я вижу его очень отчетливо. Вот только не то, как он нападает на меня и принуждает к сексу. Почему-то мерещится образ того человека, каким Назаров был вчера, когда все закончилось.

«Ненавидишь меня?» — спросил он. И я готова поклясться, что его голос был полон разочарования.

И я в своей голове стараюсь отмыть Артура. Обелить. Доказать самой себе, что этот мужчина просто оступился, и я не должна была отвечать ему так резко о своей ненависти.

И мне так хочется повернуться на другой бок, увидеть там лежащего рядом Артур Александровича и заглянуть ему в глаза. Просто посмотреть, какой он был, когда произносил свой вчерашний вопрос.

И я понимаю, это все моя дурацкая черта — видеть в людях хорошее. Светлое. Я ведь осознаю, в Назарове нет ничего из того, что могло бы меня хоть как-то привлечь.

А эти глупые чувства, что сегодня рождаются в моей груди — лишь плод воображения. Такого мужчины, о котором я думаю, попросту нет. Ведь это совсем другой Назаров, которого я выдумала, а вовсе не тот, что, должно быть, уже прямо сейчас развлекается с другой женщиной.

А я цепляюсь за образ горячего красавца, потому что он подарил мне то, что, непременно, должна хоть раз в жизни испытать каждая женщина — настоящий головокружительный оргазм.

Весь день мне не хочется шевелиться, и только ближе к ночи я буквально заставляю себя подняться, чтобы перекусить, ибо желудок уже скручивает от голода.

Мне нужен был этот день, чтобы все обдумать, чтобы собраться с мыслями и пообещать себе, что я начинаю новую жизнь. Завтра.

Девочки, на все выходные я уеду, потому очень велика вероятность, что проды в понедельник не будет. К сожалению, сейчас по ночам писать не получается =(

А пока предлагаю вам две книги с хорошей скидкой за 99 рублей:

❤️«Отец подруги. Запретная страсть» здесь:https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-zapretnaya-strast

❤️«Жестокий. Игрушка бандита» здесь:https://litmarket.ru/reader/zhestokiy-igrushka-bandita

Глава 36

Артур

— Можно?! — утром я стучусь в спальню дочери.

Когда вернулся от учительницы, больше не спал. Думал о Мире и вообще обо всем, что случилось.

Училка меня ненавидит, да и дочь тоже.

В обоих случаях я вел себя так, как привык. Не думал о других.

— Я не хочу тебя видеть, — доносится из комнаты.

— Понимаю, — со вздохом произношу.

— Уходи, пап! Просто оставь меня! — Мирослава говорит уже более раздраженно.

— Я… я хочу, чтобы ты знала… Я все понял. Я был дерьмовым отцом. Прости.

Мира демонстративно накрывается одеялом. Прячется от меня. Всем своим видом показывает, что разговор окончен.

А я?

Я и так слишком сильно наступил гордыне на горло, чтобы выпустить изнутри эту мольбу о прощении.

Оказывается, это так сложно. Просто сказать «извини». Особенно, если действительно считаешь себя виноватым.

Я вздыхаю и закрываю глаза.

Мне казалось, что я даю ребенку достаточно. У Мирославы есть все, что она захочет. И даже больше.

И как я вообще мог допустить, что моей дочери будут угрожать?

Кстати, об этом… Я уже пустил весточку Геворгу. И ему придется отвечать за содеянное. И вернуть мне два ляма.

— Ладно, — произношу я в итоге. — Поговорим, когда будешь готова.

— Ты даже вчера уехал! Потому что тебе плевать!

— Мира… — качаю головой. Это так больно, оказывается. Принимать правду. А мне, похоже, надо было, чтобы дочку едва не похитили, лишь тогда догнал всю суть вещей.

— Я не хочу тебя видеть!

Оставаться дома больше нет никакого желания, поэтому я сразу же еду в город и завтракаю в ресторане. И когда уже собираюсь расплачиваться за свой заказ, замечаю входящий звонок на экране телефона:

— Артур Александрович, это Тамара Николаевна, — представляется директриса.

— Слушаю.

— Я решила, что, наверное, необходимо решать этот вопрос с вами напрямую… — мнется женщина, чем дико раздражает.

— Вы тратите мое время! — предупреждаю ее.

— Мирослава сегодня опять не пришла в школу, и это становится проблемой. У нас экзамены в этом году, да и вообще… Сейчас, пока нет классного руководителя… — директор втирает что-то еще, но я улавливаю только суть.

Как это «нет»?

Задаю свой вопрос вслух.

— Ну, Кира Дмитриевна, она…

— Может, вы перестанете мямлить, и объясните нормально? — раздражаюсь еще сильнее.

— Простите. После того случая. Ну, на собрании… она решила уволиться. Но я тут совершенно не при чем! — начинает оправдываться эта ушлая бабища. А меня дикая злость обуяет. — Я уговаривала ее, честное слово! Долго упрашивала…

Директор замолкает, точно ждет моего вердикта. Она знает, что я один из самых влиятельных спонсоров школы, а, значит, любой школьный вопрос подвластен моему контролю, и если я решу кого-то убрать… у меня это получится по щелчку пальцев.

— Значит, так! — голосом акцентирую особенное внимание на свои слова, но, уверен, женщина и так слушает во все уши. — Чтобы завтра же Киру восстановили! Я ясно выражаюсь?

— Ясно, но…

Не хочу ничего больше слышать. Училка любит свою работу. На то она и училка. Хотя я понятия не имею, почему мне не похрен. Обычно я клал большой и толстый на проблемы других. Особенно, если они идут вразрез с моими интересами. Но что-то мне подсказывает, что Кира ушла из школы не по собственному желанию.

А еще как представлю ее большие заплаканные глаза, так выворачивает всего. Нутро рвет на части.

Когда такое было, чтобы меня слезами можно было прошибить?

У жены поначалу получалось, но после я просек фишку, да и вообще… с чего меня должны парить чужие чувства? В бизнесе так не работает. А вся моя жизнь — это бизнес.

Но какого хрена сейчас перед глазами этот ее взгляд? И пронимает же, сука!

А я обещал себе, что все. Бабло ей вернул, даже с лихвой. Трахнуть хотел — трахнул. На этом все.

Но, блядь! На секунду глаза прикрываю, а там училка зажимается на кожаном диванчике в клубе и кричит:

Я не смог тогда больше притронуться к ней. Не получилось. Хотя, когда увидел, как Кира извивается в куполе, решил, что куплю ее навсегда. Увезу, запру в комнате и буду трахать до потери пульса.

Воспоминания обрываются причитаниями директора, сути которых я уже не улавливаю.

— И зарплату ей подними, — уверен, у девчонки при увольнении были такие же глаза. Заплаканные и испуганные. Вот пусть будет ей компенсацией.

— Ты плохо слышишь что ли, Тамара? Если училку не вернешь, себе тоже можешь искать новую работу. И прилипалы твои тоже.

Сбрасываю вызов. У меня все. Дальнейшее обсуждение — лишь трата времени.

Ловлю себя на мысли о том, что интересно, чем Кира сейчас занимается. А еще жутко захотелось узнать, какая она утром? Когда только просыпается… Потягивается в кровати, улыбается солнцу… Я ведь ни разу не видел…

Стоп, бля!

Выдыхаю.

И о чем я, сука, думаю? Какого, блин, хрена?

Мысли перетаскиваю в свою собственную жизнь, и снова беспокоюсь о дочери. Все же нужно дожать ее. Мы должны поговорить. Нормально, а не как обычно. Я сейчас признаю, что реально заигрался с бабами. И ведь даже не думал, что это может как-то задевать ее… Просто это такой способ сбрасывать напряжение. У меня высокая половая конституция, и трахаться я хочу постоянно.

Черт! Я такой идиот!

Пытаюсь вспомнить, чем мою малышку можно было успокоить в детстве. Что она вообще любит? Я ведь не знаю, получается…

— Отец года, блин! — произношу вслух.

Озарение приходит внезапно, и я припоминаю, что Мирослава всегда любила мороженое. Обычное ванильное. Только его и ела. Пачками.

Ее мать еще волновалась, орала: «Мира, ты будешь жирной!». И меня отчитывала: «Назаров, ты из нашей дочери сделаешь колобка!». Она так негодовала. Бесилась, как истеричка. А я все равно таскал дочке эти ведра из магазина.

Невольно улыбаюсь. Но улыбка быстро сходит с лица, стоит только вернуться в реальность. И здесь все иначе. В действительности я понятия не имею, что сейчас любит моя девочка.

С ума сойти, сколько упустил!

Но я решаю начать с малого. Еду в супермаркет и затариваюсь пломбиром.

Мира все равно отказывается меня впускать дальше порога. Еще и демонстративно закрывает дверь.

Полностью разочарованный этой попыткой, я уже собираюсь выбросить ведра в мусорку, как вдруг спальня дочери растворяется.

— Пап, иди сюда, — зовет она меня, и мои губы едва не растягиваются в дебильной улыбке.

Но все становится на свои места, когда Мирослава выхватывает из моих рук ведерки, и тут же прячется в комнате, вновь захлопывая дверь прямо перед моим носом.

Ну, ладно. Может, хоть после мороженого эта ледяная королева подобреет.

Спускаюсь на первый этаж, плескаю себе в бокал немного виски. Хочется расслабиться. А лучше надраться так, чтобы потом ничего не помнить.

Потому я долго не раздумываю и звоню другу:

— Богдан, а поехали в клуб? Мне нужно расслабиться.

Глава 37

Артур

— Чего?!

Я прямо представляю, как Тихомиров задирает свои брови. И это бесит.

Да меня сейчас все бесит!

— Кто ходит в клубы по утрам, тот поступает мудро, слыхал такое?

— Ты в порядке?

Ясно. Скрашивать мое одиночество в клубе эта скотина не собирается.

— Ладно, забей! — взмахиваю рукой в такт своих слов. И уже собираюсь сбрасывать вызов, как слышу:

— Ты со своей училкой крышей поехал.

Молчу. Да чего тут скажешь?! Со мной еще и дочь отказывается общаться.

— Короче, лады. Через час буду на месте. Будем тебя восстанавливать.

Тихомиров отключается, а я делаю еще один глоток из бочковатого бокала. А когда допиваю все его содержимое, решаю снова подняться к дочери.

Дверь заперта, но я не оставляю попыток прорваться внутрь и долблю по полотну.

— Я не открою! — доносится с той стороны. — Я не хочу с тобой разговаривать!

Когда после развода с женой Мирослава оставалась у меня, почему никто не предупредил, что с подростками будет так сложно? И что «сложно» я узнал буквально вчера. Остальное время мне было охренеть, как легко.

— А если я дверь снесу? — предлагаю вариант. — Нам нужно поговорить.

— Пап! Ты нарушаешь мое личное пространство!

Устало тру пальцами брови. Ну, охренеть не встать!

Смотрю на часы. До встречи с Тихомировым осталось не так много времени. Последний раз обреченно стучу по деревянному полотну.

Я себя так гадко не чувствовал, наверное, никогда. Получается, не Артур Назаров, а размазня сопливая. Перед тем, как уйти почему-то хочется кинуть дочке: «Ты еще пожалеешь!», но я сдерживаю этот порыв. Совсем по-детски получается.

Когда приезжаю в клуб, Тихомиров уже ждет там меня, развалившись на диванчике. Буквально в метре от него крутит задницей жопастая девица.

Друг задумчиво наблюдает за ее движениями, потягивая из бокала алкоголь.

— Все же лучшее лекарство от хандры, — заключает он, когда я падаю рядом.

Бросаю взгляд на жопастую и… не вставляет, сука! Хотя еще пару дней назад я бы с радостью поездил у такой между ног. И между губ тоже. Свисток у девахи зачетный.

Похоже, все рисуется на моей физиономии, потому что Богдан тут же обращается к стриптизерше:

— Лейла!

Та оборачивается, и Тихомиров манит ее пальцем. Девушка в последний раз извивается на подиуме изящной кошечкой, а потом так же грациозно спускается с пьедестала и направляется к моему другу.

— На четвереньки встань! — командует он ей, и сучка тут же исполняет, не менее изысканно и тонко. А я вздыхаю, удручаясь, что не со всеми бабами, оказывается, так легко.

Тихомиров достает из бумажника пятитысячную купюру и засовывает ее за край трусиков Лейлы, которые, кстати, трусиками можно назвать весьма условно. После чего отвешивает смачный шлепок по круглой попке:

— Свободна, — разрешает Богдан ей уйти, и девчонка, благодарно щекой потеревшись о его ногу, наконец, поднимается с пола и уходит.

Я заказываю себе выпить. Разговор с Богданом как-то не клеится.

— Да выкинь ты ее из головы! — заключает он в итоге. — Баб что ли других нет? А Мира — перебесится. Мой тоже никогда подарком не был, но, как видишь, сейчас даже изъявил желание приобщиться к бизнесу. И твоя перерастет.

Я понимаю, Тихомирову легко говорить. Я еще несколько дней назад сказал бы так же.

— Бабы, они и есть бабы, — продолжает друг.

— Ты просто не понимаешь, — отмахиваюсь я.

— Так объясни.

Снова машу рукой в сторону Богдана. Да бесполезное это занятие. Тихомиров тот еще ходок по узким дырочкам. Прямо подстать мне вчерашнему. Но для того, чтобы понять меня сегодняшнего, ему придется

Что «тоже» объяснить себе не могу.

Тоже помешаться?

Тоже сойти с ума?

Тоже влюбиться?

От последней мысли меня передергивает.

«Да не», — убеждаю себя. С училкой хороший трах и только. Мне просто оказалось недостаточно. А вот еще бы пару раз… И точно бы отпустило. А у меня так и зудит между ног. В этом все дело.

— Слушай, ну я тебе сразу сказал, с таким по-другому надо. За такую дырку придется попотеть. Поэтому я всегда предпочитаю шалавистых кошечек. Чтобы без всей этой поебени.

Тихомиров еще удобнее разваливается на диванчике.

— Была у меня одна такая. Домработницу молодую как-то взял. И вот она из тех была, кому цветы подавай, поцелуи под луной. А трах только после испытательного срока, — хмыкает друг. — И, знаешь что?

— Что?

— Сразу нахуй пошла.

Очень помог совет. Огонь!

— Но, знаешь, схема рабочая с такими простушками. Даже обещать ничего не надо. Создал видимость отношений, — Богдан пальцами изображает кавычки, — и ебешь в свое удовольствие, пока не надоест. Вот увидишь, если я сейчас к твоей училке вот так подкачу, она сама ко мне в постель с удовольствием запрыгнет.

Злость прокатывается по всему телу. Кулаки сами сжимаются. Впервые за все время я подумал, что убить готов любого, кто к моей училке клешни потянет. А раньше как то не приходило в голову.

Даже друг. Даже ради эксперимента. Придушил бы голыми руками!

Или это во мне алкоголь говорит? За несколько часов в клубе я принял на грудь немало.

— Поехали! — вдруг командую Богдану, подхватывая свой пиджак.

— Куда?

— К училке.

Тихомиров закатывает глаза.

— Я пас, — честно признается. — У меня еще здесь незаконченное дело.

Да похрен вообще.

Вызываю водителя, и тот транспортирует меня по нужному адресу.

Но мне даже в квартиру подниматься не надо, чтобы увидеть учительницу.

— Какого, блядь, хрена?! — выпаливаю, и тут же бросаюсь в сторону Киры.

Глава 38

Кира

— Блин, кофе кончилось… — удрученно произношу, вертя в руках пустую банку Нескафе.

И ведь надо было сразу захватить, пока за телефоном ходила.

А теперь, не дай Бог, там все еще дежурит у подъезда Тамара Николаевна. Она хоть и умоляла меня вернуться, но вид у директрисы был решительный.

Может, вообще не стоило так резко ей отвечать? А сказать, например, что подумаю или, что завтра обязательно буду на рабочем месте.

Вот только юлить и обманывать — не мое. Я человек честный, и стараюсь все в лицо говорить. Как есть.

Выглядываю в окно, но ничего подозрительно там не наблюдаю. У меня паранойя, наверное. Да и никто Тамару не уволит. Звучит, как бред. Говорят, она нашей школой с тридцати лет руководит. Знает каждый уголок и каждого ученика чуть ли не с пеленок.

Но только собираюсь выйти из квартиры, как мне приходит сообщение от Мирославы.

Интересно…

Мирослава Назарова: «Помогите мне с папой. Плиз.»

Решаю, что отвечу, когда вернусь. А еще лучше завтра. Мне нужен законный выходной от семейства Назаровых. В конце концов, я обещала себе новую жизнь. И пока настроена на нее решительно.

Не успеваю толком выйти из дома и отойти от подъезда, как на меня накидываются двое парней.

Даже их рассмотреть не получается. Все происходит так быстро и неожиданно, что я теряюсь от страха и неизвестности.

— А, ну, отпустите меня! — кричу самое нелепое, что только можно сказать в такой ситуации.

Конечно же, никто не собирается меня отпускать. Хотя я изо всех сил сопротивляюсь.

В голову приходит ужасная, страшная мысль. Мне от нее хочется задохнуться, потому что, если я не ошиблась, и это люди хозяина клуба, которому задолжала Мира, то мне хана! Они прикопают меня в леске, и больше никто никогда не найдет.

Правда, парни оказываются слишком хлипкими для работников клуба. Но не для меня. Мне и с одним таким не справиться. А с двумя тем более.

— Куда вы меня тащите? — желаю удостовериться.

Как же не хочется прощаться с жизнью!

И я вообще не понимаю, чем заслужила такое? Почему моя жизнь встала на дыбы за каких-то пару дней?

— Привет от Тамары Николаевны! — зло усмехается один из парней. — Хочешь, чтобы отпустили — сделаешь то, что скажем.

Никогда не думала, что скажу так, но я рада, что меня похищают именно эти ребята.

По крайней мере, наша директриса не способна на убийство. Или способна?

Боже…

— Руки убрали! — слышу позади грозный рык, который, кажется, раздается громом по всему двору.

Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять, кто стоит за нашими спинами. И я даже не знала, что смогу быть так рада Назарову!

— Шел бы ты, куда шел, мужик! — парни не чуют подвоха. Наверное, не думают, что кто-то может вступиться за меня.

А Артур вступится?

Не побоится один против двоих?

Он все таки по части бабки рубить, а не кулаками махать.

Но вместе с надеждой в моей голове крутится еще один очень важный, хотя сейчас и не совсем уместный вопрос: что Назаров тут делает?

Артур не считает нужным отвечать. Он сразу начинает действовать. Оттаскивает от меня одного из похитителей, дальше слышится звук удара, и вот уже первый парень летит кувырком через ограду палисадника.

Второй отпускает меня, потому что обязан бежать на помощь первому. Но Артур ловко управляется и с ним.

К тому моменту из палисадника выбирается первый, и вот они уже двое наваливаются на Назарова. С ума сойти! Миллиардер его уровня, и дерется во дворе.

Мне очень хочется их разнять, но схватка такая горячая, что я вряд ли смогу помочь. Скорее, сама получу по носу.

— Артур! Господи… — только и получается выдать.

Бегаю вокруг дерущихся и то и дело взмахиваю руками.

Из окон уже начинают выглядывать мои соседи, но никто и не пытается разнять дерущихся мужчин.

В итоге, Назаров выходит из схватки победителем. А его противники убегают куда подальше.

Артур с грустью смотрит на свой оторванный от плеча рукав, что повисает драной тряпкой практически до самого локтя.

Ему, наверное, очень жаль. Вещь дорогая.

И мне как-то неудобно, что так случилось, еще и из-за меня. И я тут же бросаюсь к Артуру, хватаю оторванную часть рукава и спешу приложить ее обратно, оценить масштаб бедствия.

— Я все зашью! — обещаю.

Осматриваю остальной пиджак на предмет нарушения целостности, но стоит мне только поднять голову, как приходится ужаснуться. У Назарова рассечена бровь, и так сильно кровоточит!

— Господи… — шепчу. Подношу пальцы к раненому месту, но вовремя останавливаю себя. Не трогать

Артур почему-то ни на что не реагирует. Он стоит и даже не меняет позу, словно полностью погружен в свои мысли. Не сводит с меня взгляда. Молча наблюдает.

— Пойдем… — хватаю мужчину за руку. — Нужно все обработать.

Девочки! Сегодня всего за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Станешь моей».

Читаем тут:https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-stanesh-moey

— Чего вы хотите?

— Тебя хочу.

— Но вы отец моей подруги! — от волнения ком забивается в горле.

— Такая, как ты не должна приближаться к моей дочери. А вот в мою постель отлично подходишь. Даю тебе неделю, чтобы сделать правильный выбор. Иначе… я все решу сам.

Глава 39

Кира

Мы поднимаемся ко мне в квартиру.

Артур не трогает меня и ничего не говорит. Просто идет позади.

А у меня сердце из груди рвется. Так сильно бьется, что я всем телом ощущаю каждый удар.

И как же скучно я, оказывается, жила раньше. Ни клубов тебе с проституцией, ни похищений, ни кровавых побоищ.

Но, если быть честной, такого счастья мне не надо. И меня вполне устраивала моя скучная, однообразная одинокая жизнь.

— Проходи, — приглашаю Назарова, когда открываю дверь ключом. И пока мужчина проходит, я вновь вспоминаю, как самоотверженно он боролся за меня. — На кухню, — снова прошу, в надежде, что Назаров еще помнит, где это.

Пока Артур располагается там, я бегу в комнату, чтобы достать аптечку. Вытаскиваю целую коробку с лекарствами, и шарю по ней руками, пальцами отбрасывая то, что сейчас не имеет смысла.

Расслабиться как-то не получается. Напряжение все еще струной натянуто вдоль позвоночника.

Артур послушно ждет меня на табуретке. Кровь так и продолжает сочиться из его разбитой брови, стекая по шее и впитываясь в воротничок дорогой рубашки. Теперь, пожалуй, не отстирать.

— Сейчас, сейчас! — не знаю, кого успокаиваю в этот момент. Наверное, больше себя.

Назаров же сидит на табуретке, как ни в чем не бывало. Спокойный и, будто умиротворенный. Не набрасывается, не тянет ко мне руки, как это обычно у него бывает.

Пока я вожусь с его раной, Артур не сводит с меня взгляда. Я чувствую, как он смотрит. Внимательно так. Словно изучает каждую черту.

Но я не придаю этому значения, пока сильно увлечена остановкой крови и обеззараживанием, а так же раздумываю над тем, не стоит ли обратиться в травмпункт — наложить шов.

И только когда уже чуть отстраняюсь, чтобы оценить результат своей работы, замечаю этот его взгляд. Влюбленный что ли?

Артур глядит на меня с какой-то блаженной улыбкой на лице. Будто в миг стал дурачком. Сильно ему, видать прилетело!

Мое беспокойство по этому поводу усиливается, и я выставляю перед его лицом несколько поднятых пальцев.

— Сколько пальцев? — спрашиваю.

— Два, — уверенно отвечает пострадавший.

Он подхватывает мою ладонь и подносит ее к губам. Ласково и нежно. Кажется, даже глаза закрывает.

— Ты так охрененно пахнешь… — шепчут его губы, и у меня в животе почему-то просыпаются бабочки, трепещут там своими тоненькими крылышками, и мне так сильно хочется поддаться.

Артур укладывает вторую руку мне на бедро. Ему будто совсем неважно, что бровь разбита и рубашка безвозвратно испорчена. Он глядит мне в глаза и ведет по ткани джинс, но я даже сквозь нее ощущаю, какая горячая у него ладонь, и как непозволительно я реагирую на эти действия. Будто мне нужно совсем немного, чтобы снова оказать на дне. С ним.

И пока я пытаюсь набрать в легкие воздуха, чтобы совладать со своим же собственным желанием, Назаров произносит:

— Давай… давай сначала?

Мотаю головой.

Нет.

Я не хочу снова переживать все. И чтобы после было больно — тоже не хочу.

— Артур… — выдыхаю, наконец.

Отстраняюсь. Назаров позволяет мне это сделать, хотя свои ладони убирает нехотя.

— Тебе лучше уйти. Рану я обработала, а дальше… — снова вздыхаю. Не узнаю свой тихий голос. — Дальше сам. И спасибо, что помог.

Если честно, не надеюсь, что Назаров уйдет. Уверена, накинется сейчас, доберется до трусиков, а я вновь не смогу сопротивляться. Будто у меня под кожу вшит специальный чип, что включается в работу при касаниях Назарова и не позволяет сойти с дистанции. Пока не кончу.

Но ничего такого не происходит. Не происходит вообще ничего.

— Кто? — лишь спрашивает мужчина.

Я не сразу понимаю, но, когда соображаю, лишь отмахиваюсь. Тамара Николаевна поступила ужасно, но я не желаю ей зла.

— Кто, Кира?

Мне приходится ответить, потому что теперь глаза Артура выглядят иначе. И он не уйдет, пока не получит свой ответ.

— Тамара, — мне стыдно оттого, что приходится ответить. — Это она их подослала.

Закусываю губу.

Удовлетворенный ответом, Артур, наконец, поднимает с табуретки, и я вновь могу оценить, какой же он огромный. А я маленькая и хрупкая в сравнении с таким.

Назаров тянется в карман разорванного пиджака и достает оттуда визитку.

— Позвони, если передумаешь, — мне кажется, или он смотрит с надеждой.

— Я не передумаю, — не хочу, чтобы Артур действительно на что-то надеялся. Это будет неправильно. — А номер твой у меня есть. Я же учительница твоей дочери, забыл?

Назаров еще какое-то время смотрит на меня, а потом, не попрощавшись, выходит из квартиры.

А я остаюсь. Одна.

«Так будет правильно», — мысленно уверяю себя.

Это единственный путь. Артуру не нужны отношения, а я не готова на краткие встречи в постели. Такое не по мне.

После решаю принять душ и провести вечер под какой-нибудь сериальчик. Вот только мысли то и дело возвращаются к Артуру. Не специально. Но я думаю о нем практически без остановки.

После того, как он защитил меня сегодня и вот так просто ушел, когда попросила, я точно стала смотреть на него другими глазами. И разум то и дело цепляется за эти обстоятельства. Я будто пытаюсь убедить себя, что ошиблась, выгнав его.

Но я тут же стараюсь вспомнить другое. Как больно было всякий раз после. И что люди не меняются вот так. По щелчку.

Включив телевизор, решаю попить кофе. Но вспоминаю, что за ним я так и не зашла. А еще вспоминаю, что мне писала Мира.

Поэтому звоню ей, чтобы не откладывать. И оставить Назаровых в прошлом уже сегодня.

— Да уже не надо, Кира Дмитриевна! — отзывается Мирослава. — Но раз уж вы позвонили… Спасибо. Ну, за то, что хотели отдать деньги и все такое…

Видно, что Мире не так уж просто даются эти слова.

— Не стоит. В итоге ведь все равно ничего не получилось, — вспоминаю, как глупо и,

— Нет, я подумала… для меня такого никто никогда не делал. Даже обидно как-то, получается.

— Прекращай, — ласково отвечаю.

— И… вот, помните, я у вас прощение просила?

— Помню.

— Теперь уже искренне — простите.

У меня аж сердце начинает биться чаще. Так приятно становится. Неужели, я смогла?! Все таки достучалась до нее?!

— Я так злилась на вас, что хотела сделать больно.

— Ничего, — улыбаюсь, хотя и понимаю, что никто не увидит. — Каждый может исправить ошибки, если очень этого хочет.

Девочки! Сегодня есть замечательная возможность купить за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Запретная страсть».

Читаем тут:https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-zapretnaya-strast

— Что вы делаете?! — дергаюсь в сторону, но мне не позволяют.

— Все, что хочу. А сейчас я хочу тебя.

Руки отца подруги лезут мне под юбку.

— Вы не можете так… — пытаюсь подобрать слова, при этом хоть как-то сопротивляться напористому крепкому мужчине.

— Я могу все, — его ухмылка больше напоминает оскал, когда он прижимает меня к своему твердому телу. — А вот тебя рядом со своей дочерью, чтобы больше не видел.

Глава 40

Артур

Не помню, когда я в последний раз дрался.

Сейчас в моей жизни в этом попросту нет необходимости. Я умею решать вопросы по-другому. И для этого кулаками махать вовсе не обязательно.

Но как увидел ублюдков, прикасающихся руками к моей училке — кровь в венах закипела. Кулаки сами сжались, и я думал, что разорву этих чертей к хренам!

Даже в голову не пришло, что их двое, а я один.

Да мне вообще ничего не пришло в голову. Я просто увидел, как они ее трогают, и все. Тумблер переключился, и я уже не смог бы остановиться, случилось рядом хоть ядерный взрыв.

С парнями я разобрался легко. Даже сам не заметил. У меня точно кровавой пеленой застелило глаза, и я ничего не замечал вокруг. Просто пер, как танк, раскидывая по сторонам этих уродов, до которых я еще доберусь.

«Вот же черт!» — смотрю на свой порванный пиджак. Рукав с мясом оторвали, черти! Но ничего, фигня все. У меня таких тряпки дома миллион. Могу хоть все на растерзание отдать. Не жалко.

— Я все зашью! — обещает учительница, пытаясь пальцами приделать рукав обратно. Примеряет так что-то.

А я стою неподвижно, гляжу на эти ее телодвижения, и хочется улыбаться дебильной улыбочкой.

Кажется, я так и делаю. Лыблюсь, глядя на то, как порхает вокруг меня Кира. Охуенное чувство.

Пока малышка не поднимает на меня глаза, и ее взгляд не вспыхивает беспокойством и страхом.

— Господи… — шепчет учительница.

Она тянется куда-то к моему лицу, но останавливается. Разглядывает что-то выше глаз, и я начинаю причувствоваться к себе. Ощущаю, как по краю от глаза течет теплая капля.

Вот блин!

Но я не хочу сейчас об этом думать. Смотрю на Киру. Смотрю и смотрю.

Быть может, это только алкоголь в моей крови, но чувствую себя сейчас прям счастливым. Спасителям ведь всегда полагается награда. А я спаситель.

Какой-то бред, если честно. И я понятия не имею, откуда он в моей башке взялся.

— Пойдем… — училка хватает меня за руку. — Нужно все обработать.

Училка крутится над моим рассечением, как пчелка. Сосредоточенно и взволнованно хмурит брови.

И мне охренеть, как приятна эта забота. Мне, определенно, стоило разбить бровь, что почувствовать это.

Кира выставляет передо мной два пальца, и я хватаю их, потому что появляется жгучее желание ощутить, насколько нежная у нее кожа.

— Ты так охрененно пахнешь… — шепчу. Подхожу тонки прохладные пальцы девушки к своим губам.

Не знаю, откуда во мне эта нежность берется. Но сейчас не хочу грубо. Нежно хочу ее взять. Насладиться. Растянуть удовольствие. Ощутить кайф оттого, как не спеша растягиваю ее горячее и тугое местечко. Хотя, обычно эдакое дерьмо мне не свойственно.

Кладу ладонь на ее бедро. Осторожно скольжу вниз. Впервые боюсь спугнуть свою училку.

Понимаю, мне стоит только надавить сильнее — и она потечет лужицей. Будет кричать и стонать на моем члене. А потом скажет, как сильно ненавидит. Но я этого не хочу.

Не понимаю, что за хрень. Откуда это помешательство. Но больше не получается игнорировать. Можно ведь запросто найти телку на стороне. Она тебе и в любой позе даст и любую дырку. Но не интересно, сука! Больше не интересно.

— Давай… давай сначала? — предлагаю.

Но училка лишь мотает головой в ответ. Отстраняется.

— Тебе лучше уйти. Рану я обработала, а дальше… Дальше сам. И спасибо, что помог.

И я ухожу.

Просто поднимаюсь с табурета и направляюсь к двери. Только оставляю свою визитку, в надежде, если Кира вдруг захочет все повторить.

Но она обещает, что не передумает. И я вижу, сколько уверенности в этот момент в ее глазах.

Когда приезжаю домой, уже на первом этаже встречаюсь с дочерью. Но сейчас у меня нет никакого желания бороться с ее упрямством. Поэтому я планирую пройти мимо, но Мирослава сама бросается ко мне:

— Папа! — в голосе Миры слышится обеспокоенность. Я вообще не помню, когда она вот так говорила со мной. Наверное, никогда.

Оборачиваюсь.

— Чего тебе? — спрашиваю. — Бойкот окончен что ли?

Дочь хватает меня за лицо, прижимая свои хрупкие ладошки к моей щетине.

— Пап, это что? — глаза Миры становятся еще больше.

— Пустяки, — отмахиваюсь.

— Ты с ума сошел?! Ты вообще видел себя в зеркало?

— Говорю же — пустяки, — сбрасываю с себя руки дочери.

Направляюсь к лестнице.

— Пап! — Мира продолжает бежать за мной. И я ощущаю панику в ее голосе. — У тебя кровоточит все! Надо что-то делать!

Ничего не отвечаю. Я дико, просто дичайше устал. И выяснение отношений в мои планы сейчас никак не входит.

— Да что, блин случилось?! Мне страшно! — дочка, видимо, не выдерживает моего игнора, и решает использовать доступный всем бабам мира легальный способ надавить на мужика. Впадает в истерику со слезами.

Мое сердце, конечно же реагирует, сжимается в груди.

Я останавливаюсь и разворачиваюсь.

— Иди сюда, — обращаюсь к Мире и раскрываю для нее свои объятья.

Малышка утыкается в меня и принимается плакать еще пуще прежнего.

— Прости меня, папуль! — причитая она и все сильнее цепляется за меня руками, точно боится, что исчезну. — Я тебя очень люблю, и если с тобой что-то случится… — не договаривает. Но и так ясно.

— Ничего со мной не случится, поняла?! И эта рана — фигня. Заживет, как на собаке.

Глажу дочь по голове. Внутри становится спокойно. Наконец, я могу прижать ее к себе.

— Ты меня тоже прости. Я буду пытаться как-то все исправить. Я… я просто не думал, что все… так. Ты же не говорила, а я… я хреновый отец, малышка. Тебе не повезло.

— Еще как повезло, — всхлипывает дочь.

И именно в этот момент раздается звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — спрашиваю.

— Пап, тут это… — Мира отстраняется и стирает слезы рукавом худи, — такое дело… В общем, смотри, — выдыхает она и направляется к двери.

Глава 41

Кира

Одну неделю спустя

Уже три дня я работаю в очень крутой компании. Если бы мне когда-то сказали, что я буду причастна к такому масштабному бизнесу, я бы не поверила.

И, главное, все так удачно сложилось. Удачнее некуда!

Работу я стала подыскивать в тот же вечер, когда Артур подрался из-за меня. Стало понятно, что оставаться целыми днями в четырех стенах — губительная затея. И я зарегистрировалась сразу на нескольких сайтах по поиску работы. На следующий день обзвонила все близлежащие школы, но везде мне отказали. Наверное, Тамара подсуетилась.

Но я обещала себе не расстраиваться. Быть может, учить детей — просто не моя судьба, и я обязательно найду себя в чем-то другом.

И вот все получилось. Практически сразу мне позвонили и предложили крутую работу на выгодных условиях. Так что теперь я работница отела кадров в очень крутой компании. И зарплата тут в три раза больше, чем была в школе.

Сначала я настороженно отнеслась к предложению, но потом подумала, что это своеобразная награда от Вселенной. За все, что мне пришлось пережить.

Тем более, я ответственная и усердная, а такой человек любому руководителю нужен.

Но, главное, я очень хочу забыть Артура. Сильно хочу.

Задерживаюсь в офисе допоздна, усиленно вникаю в работу, чтобы только не думать.

А это сложно.

Сама не понимаю, как так привязалась?

Почему он?

Сваливаю все на сильное эмоциональное потрясение.

Но Назаров не позволяет мне забыть. Каждый вечер присылает домой шикарные букеты. Молча. К ним даже записок не прилагается, но я то знаю от кого… Больше попросту некому.

А я так же молча принимаю эти подношения. А что делать? Выбросить жалко. Да и красивые они.

Но надо отдать должное, червяк сомнения поселился во мне. Назаров меня спас от тех парней. Не побоялся против двоих полезть. А что, если он правда сможет измениться? Что, если Артуру от меня нужен не только секс?

Отметаю эти мысли. Сразу. Ясно же, за неделю он успел поиметь… не знаю, штук десять разных. А букеты мне шлет, чтобы растаяла и стала одиннадцатой.

В какой-то момент так разозлилась, что все букеты разом полетели в мусоропровод. А потом я еще долго сидела на кухне и смотрела на пустеющий без них обеденный стол.

Коллеги в офисе приняли меня не особенно тепло, но я верю, что смогу найти с ними общий язык. Просто время еще не пришло.

Вчера вот решила напечь пирожков и принесла девочкам. Они обрадовались. Вроде. Правда, потом, в туалете, я слышу не очень лицеприятные вещи.

— Да я тебя умоляю, Наташ! — говорит одна из девчонок, когда разговор пошел про меня. — Тебе ли не знать, что для нее в штатку специально должность ввели?! А зарплату ее видела? У начальницы такой нет!

— Ну, не знаю… — сомневается Наталья. — Вроде Кира непохож на шпионку.

— Ага, — хмыкает ее собеседница, самая противная из нашил — Лера. — Так бы тебе Тихомиров и послал ту самую, которую ты бы сразу вычислила.

— Не знаю. Все равно как-то не верится.

— Не верится тебе? Посмотрим, как ты запоешь, когда из-за этой шлендры нас всех переувольняют! Так что я предлагаю вообще новенькой байкой устроить. И лишнего не болтать.

Тут я не выдерживаю. Резко распахиваю дверцу кабинки и выскакиваю наружу. В туалете повисает нездоровая пауза.

— А что замолчали? — включаю дерзкую девчонку. Меня от злости и несправедливости чуть ли не трясет. — Продолжайте! Мне интересно!

Девочки сначала мнутся, но потом все же рассказывают, что им, на самом деле, в срочном порядке ввели дополнительную должность. А начальница почти сразу проболталась, что Тихомиров, глава компании, лично передал ей мой номер.

— Как это? — хлопаю я глазами. Ничего не понимаю. — Я вашего Тихомирова в глаза ни разу не видела! — признаюсь, но девчонки не особенно верят.

— Ты только, пожалуйста, нас не увольняй, ладно? — начинает беспокоиться Наташа. — У меня трое детей, где я еще такую зарплату найду.

И я просто закипаю. Такая ярость бурлит внутри, что я не сдерживаю:

— Где найти этого вашего Тихомирова? — спрашиваю у коллег.

И я настроена так решительно, что даже девочки поначалу мнутся от такого вопроса. А я вдруг понимаю, что мне уже ничего не страшно!

Приемная главы компании находится на последнем этаже нашего здания. Там, кстати, очень тихо, не то, что на наших. Потому быстрый цокот моих каблуков разносится по коридору довольно громко.

Я не мешкаю и прямиком направляюсь к кабинету начальника.

— Вы куда? — выскакивает на меня секретарша, но я и внимания на нее не обращаю. Все же предельно ясно! Это проделки Назарова! Это он все устроил!

Врываюсь в кабинет босса, и тот медленно поднимает на меня глаза, отрываясь от каких-то документов.

Глава 42

Кира

Внимательно и непонимающе смотрит.

На секунду мне становится не по себе. А вдруг я ошиблась?

— Богдан… — начинает было секретарша за моей спиной, но мужчина тут же ее останавливает, выдавая холодным тоном:

— Оставь нас.

У меня по коже пробегают мурашки. Этот Тихомиров, он… такой же крупный и жесткий, как Артур. И, думаю, с таким человеком лучше не шутить.

Блин! И зачем я только сюда пришла? Вся уверенность резко улетучивается.

— Милана, подожди, — обращается босс вдруг к секретарше, и та останавливается. — Кофе нам сделай. Тебе какой? — спрашивает уже у меня.

Пожимаю плечами от неожиданности.

— Тогда капучино, — Тихомиров быстро решает за меня.

Я стою и понимаю, что растеряла все свои слова. Но Богдан, или как его там, сам начине разговор:

— Присаживайся, — говорит он мне.

Отодвигаю ближайший стул и сажусь.

— Как узнала? — интересуется босс, окончательно откладывая в сторону все бумаги.

— Сложно было не догадаться, когда для тебя выделили отдельную ставку в штатном расписании по личной команде руководства. И зарплату пообещали больше, чем у

— И не поспоришь, — соглашается с моими словами Тихомиров. — И что делать думаешь?

Серьезно? «Что делать?».

— Уволюсь, конечно! — подскакиваю со стула. — Что же еще?!

— Сядь! — рявкает миллиардер.

— Вы просто не понимаете! С чего вы вообще взяли, что можете распоряжаться вот так чужими судьбами? Играть с ними? Кто дал вам и Назарову такое право?

— Села на стул и успокоилась! — приказывает Тихомиров. — У меня нет времени сопли тебе подтирать!

Медленно и обреченно оседаю на стул.

— Я вообще не понимаю, какого хера должен с вами возиться.

— Просто увольте меня, — предлагаю. — И все закончится. Я хочу работать честно, и блат мне не нужен. Тем более, от Назарова!

— Да как вы мне надоели! Оба! — Тихомиров откидывается в кресле и устало потирает переносицу.

Я просто жду его вердикта.

Зачем я сюда пришла? В глаза ему посмотреть. Узнать правду.

Узнала? Узнала.

Откажется увольнять прямо сейчас — напишу заявление, и через две недели меня тут не будет.

— Короче, — продолжает, наконец, начальник. — Хреново ему без тебя.

Усмехаюсь. Хотя, это не смешно.

— Это не смешно, — повторяю свои мысли вслух.

— А я и не смеюсь, родная. А Артура таким не видел… пожалуй, никогда.

— Послушайте, Богдан… или как вас там? Я понимаю, у вас с другом, наверное, взаимовыручка такая, но… как-нибудь без меня, ладно?

Начальник еще много чего говорит. Он хочет убедить меня, что Назарову не пофиг. Что ему, якобы плохо.

Но я не поведусь.

Я.

Не.

Поведусь.

Артур же всегда добивается своего, и это очередная его тактика. Только и всего. Поматросит и бросит, как говорится. Но это не мой вариант.

В итоге Тихомиров отказывается меня увольнять прямо сейчас, и я пишу заявление по собственному желанию. Придется потерпеть, отработать.

Девочек заверяю, что не знала о том, что блатная. И что покину их змеиный коллектив через две недели. Про змеиный, конечно, вслух не сказала, но подумала.

И вроде все опять удачно складывается, но мне не по себе.

Очередной крупный букет от Назарова сразу же летит в мусоропровод. А я укладываюсь спать с мыслями об этом мужчине.

Конечно, в своих голубых мечтах я бы хотела, чтобы слова Богдана были правдой, но ведь я понимаю, что такого быть не может. И нет никаких гарантий, что я откроюсь для Назарова, а он в итоге не плюнет мне в душу.

И уснуть не получается до самого утра. Я вообще в эту ночь не сплю. И в итоге моя доверчивая половина берет верх.

Да кого я обманываю?! Я скучаю по Артуру, и это факт. И прямо сейчас я хотела бы, чтобы он ворвался ко мне в квартиру и жестко взял прямо в коридоре…

— Оооох… — реагирую на свои же мысли.

Тело тут же становится горячим, а шея влажной.

Я просто поговорю с ним. Посмотрю.

А вдруг правда?

Я ведь даже Мире сказала, что каждый может исправить ошибки, если захочет. К тому же, я всегда была сторонницей того, что эти самые ошибки нужно прощать. Как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает.

Вызываю такси, что отвезет меня к дому Артура. Сегодня выходной, и я надеюсь, что Назаров дома.

Заранее не звоню, чтобы не спугнуть. Увидеть чуть больше правды.

И каково отказывается мое удивление, когда дверь в дом мне открывает какая-то девушка в коротких облегающий шортах и топе, закрывающем только ее аккуратную, но объемную грудь.

Она смотрит на меня, ожидая разговора, а у меня в голове в этот момент все перемешивается.

Какая же я дура!

— Я… я ищу Артура. Александровича.

— А вы, простите, кто? — уточняет незнакомка.

— Я?! Учительница. А вы? — пока ожидаю ответа, у меня, кажется, останавливается сердце.

— А я его жена.

Девочки, сегодня и завтра со скидкой за 99 рублей мой роман «Девочка для босса»

Читаем тут:https://litmarket.ru/books/devochka-dlya-bossa-1

«Я беременна от вас!».

Нет.

«Поздравляю, вы скоро станете папой!».

Черт! Тоже не подходит.

Босс вышвырнет меня из кабинета быстрее, чем я закончу фразу. Потому что это там, за дверями дорого клуба, он срывается с цепи при виде меня. А здесь… Я всего лишь временная секретарша, дико раздражающая своей нерасторопностью, о двойной жизни которой Абрамов ничего не знает.

Глава 43

Кира

Замираю в шоке.

Я понимаю, что должна сейчас уйти, но в голове все кружится. И я не сразу соображаю, что должна сейчас сделать.

Наивная идиотка, я ехала в дом к Назаровым с полной уверенностью, что…

А «что», собственно? То, что я сама себе напридумывала?

— А вы, получается, учитель нашей Миры? — довольно дружелюбно улыбается мне жена Артура.

— Получается, — не знаю, зачем вру.

Мало того, что я больше не работаю в школе, так еще и не ухожу, хотя мне явно тут не место.

— Тогда проходите, — хозяйка дома чуть отходит в сторону, чтобы пропустить мня внутрь. — Я как раз готовила смузи. Угощу вас. Вы любите правильную еду?

Все ее слова отчего-то смазываются для меня в один нелепый набор букв. Но я все равно прохожу в дом, точно все еще где-то в глубине души верю, будто все не то, чем кажется.

Словно еще может получиться.

У нас.

А потом смотрю на эту восхитительную и безумно сексуальную девушку, и… правда становится очевидной.

Но я не понимаю… все эти цветы, работа, драка, в конце концов! Зачем это все?

Значит, тогда нам нужно прекратить.

Хотя, что за бред я несу? Нельзя прекратить то, чего никогда не было?

— Надеюсь, вы хорошо относитесь к сельдерею, — как ни в чем не бывало, продолжает улыбающаяся мама Мирославы. — Я всегда добавляю его больше, потому что обожаю!

Она так и излучает дружелюбие и участие.

Я ее практически не слушаю. Осматриваю кухню-гостиную, с которой у меня связано очень много воспоминаний. Например, о том, как Назаров налетел на меня здесь в первый раз. Как прижал своим практически обнаженным телом. И как я дрожала под его натиском, стараясь освободиться.

И как Мира облила меня неизвестной субстанцией прямо здесь, вот на этом самом месте. А после я прыснула попавшимся под руку балончиком аккурат в глаза ее отцу.

Губы сами растягиваются в едва заметной усмешке. Но мне не смешно, на самом деле. А хочется заплакать.

Только сейчас, очутившись здесь, я поняла кое-что. Мне правда было важно, чтобы Артур оказался ко мне искренним. Чтобы это спасение и цветы… значили что-то.

А еще я вдруг осознала, что глупая надежда может ранить сильнее пули,

— А Назаров, представляете, сельдерей терпеть не может! — жена Артур продолжает легкую, на ее взгляд, беседу, от которой мне тошно. — Сколько не пытаюсь его приучить — не выходит ничего.

Еще раз бросаю взгляд на маму Мирославы. Она потрясающе выглядит. Красивая. Ухоженная. Очень стройная. Наверное, модель. Точно модель. И ни один мужчина не устроит перед таким совершенным телом, особенно, если его преподносят вот так — в полуголом виде.

И, конечно же, Артур не исключение.

А это его жена.

— Извините, — вдруг произношу я.

И быстро направляюсь к двери.

Хозяйка дома что-то бросает мне вслед, но я не улавливаю сути. У меня в ушах шумит, а в глазах все утекает от скопившихся слез.

Какая же я дура, что приехала сюда!

Хлопаю входной дверью и, даже оказавшись на улице, не останавливаюсь. Даже быстрее бегу. По двору. За ворота. Мимо охраны.

И только оказавшись на нейтральной территории, позволяю слезам хлынуть из глаз.

— Дура! Дура! — ругаюсь на себя.

Нужно было дальше просто игнорировать, а я…

Слезы небрежно вытираю рукавами кожаной куртки, точно маленькая девочка. Иду по дороге быстро, едва не переходя на бег.

Скорее уйти. Скорее скрыться отсюда.

И я бегу вот так, не разбирая дороги, обещая себе, что больше никогда не буду такой наивной и глупой. Не стану ровнять всех по себе. Никогда.

Рядом проносится черная большая машина. Она летит вглубь поселка. А я снова, точно мазохистка, думаю о том, что это Артур может возвращаться к красавице жене. Придет, обнаружит ее в этом секси-костюмчике, и возьмет прямо на кухонном столе.

Мне кажется, я даже слышу его голос. Совсем близко.

— Кира!

Плотнее сжимаю губы и бегу дальше. Дальше от этого проклятого места, которое сломало меня изнутри. Вывернуло всю жизнь наизнанку.

— Кира! — снова слышу, и мне хочется крикнуть в ответ: «Уйди! Оставь меня в покое!».

Но я пока не настолько чокнутая, чтобы разговаривать с плодом своего воображения.

— Да стой ты! — голос Назарова теперь так близко… и вдруг кто-то хватает меня за плечо. Дергает назад. Вынуждает остановиться.

Я оказываюсь прижатой к горячему и крепкому телу Артура. Я чувствую его запах, в котором хочется раствориться. Ощущаю его силу, от которой можно сойти с ума.

Но я не хочу быть с ним. Не хочу видеть! Не желаю ощущать эту зависимость, что он сумел привить мне, управляя моей скрытой женственностью.

Взгляд Назарова меняется, когда он замечает мои слезы и раскрасневшиеся глаза.

— Ненавижу тебя! — кричу и пытаюсь вырваться. — Отпусти! Ненавижу! — реву во все горло.

И плевать, что подумают его высокоуважаемые соседи. Плевать, что вообще будет потом. Сейчас я хочу только одного — очиститься. Через слезы и боль стать свободной и легкой.

— Да что такое то — объясни! — Назаров не собирается меня отпускать.

— Да отстань ты от меня! Отстань! — кричу. Такая ярость зарождается в груди, что кажется, будто способна сейчас на многое. Горы свернуть. Даже убить. — Иди к своей жене!

Не хотела произносить последнее, но оно вырвалось само. Во все заговорила обида. Очень сильная обида.

— Так. Ясно.

Назаров спокоен. Ему ничего не стоит удерживать меня рядом.

— В машину сядь, — так же, почти без эмоций произносит он. — Живо!

Девочки, сегодня всего за 99 рубле мой роман «Отец подруги. Ты моя»

Читаем здесь:https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-ty-moya

— Обещайте, что ваша дочь не узнает!

— О чем?

— О том, что между нами было.

Он подходит ко мне, берет за подбородок, и я перестаю дышать.

— Конечно, не узнает. Ведь я не позволю ей общаться с моими подстилками.

— Что? — от шока у меня вот-вот выпрыгнет сердце.

— Ты все правильно поняла, Мила, так что раздевайся. У меня сегодня мало времени.

Глава 44

Кира

— Да не поеду я с тобой никуда! — продолжаю сопротивляться. — Отцепись!

— Как же с тобой сложно, учительница! — вздыхает Артур, и подхватывает брыкающуюся меня на руки так ловко, словно я совсем ничего не вешу.

Продолжаю биться. Не сдамся!

Бью мускулистую спину мужчины своими маленькими кулачками.

— Я. Не. Учительница! Из-за. Тебя! — в истерике кричу, проговаривая каждое слово, чтобы Назаров мог прочувствовать всю мою боль.

Но Артур уверенно несет меня куда-то.

— Успокоишься, тогда поговорим.

А я не хочу говорить!

Нам не о чем говорить!

Но я не могу совладать с тем чувством, как приятно снова ощущать Назарова рядом. Пусть даже вот так нелепо и неправильно.

Но эти мысли только сильнее заставляют злиться на себя. И я отчаяннее луплю своего обидчика по спине.

Машина Артура оказывается припаркованной у какого-то дома, и он ловко заталкивает меня туда, на переднее пассажирское сидение. Сам же обходит машину спереди и тоже усаживается внутрь.

Я, конечно же, пытаюсь выбраться.

Сил должно становиться все меньше, но их только прибавляется. Я завожусь все сильнее с каждой секундой, и мне жизненно необходимо куда-то слить это внезапное и очень мощное энергетическое возбуждение.

Артур все еще пытается меня успокоить, но я фактически дерусь с ним.

Сама не замечаю, как вдруг так получается, что мы начинаем целоваться, жадно, точно дикие.

Мир закручивается вокруг нас, и я перестаю ощущать его. Вокруг больше ничего нет.

Звериный рык. Кир подхватывает меня и тянет на себя. Или это я сама перебираюсь через сиденье, чтобы оказаться сверху.

Ближе.

Его тело огромное. Сильное. Горячее до одури.

И оно подо мной…

Я залезла на него так бесстыдно. Прямо в машине. И это кошмар! Для приличной учительницы совсем неприемлемо.

Вот только я уже не учительница, а Артур давно разбавил все мои правила приличия своими коварными выходками и притягательным телом, от которого не хочется отрываться.

Мне, как и всегда, не хватает воздуха рядом с ним. Нет никакой возможности перебороть себя и отступить. Да я и не хочу.

Хочу лишь чувствовать его дыхание совсем рядом, будто заживо сгорая в огне этой близости. Чувствовать его аромат, от которого кружится голова.

Это невероятно…

Мое тело снова оказывается во власти Назарова. Реагирует на него. Подчиняется. Сжимается и тает. Будто принадлежит этому человеку всецело, а не мне.

Секунда — и мы снова целуемся. Впиваемся в губы друг друга ненасытно и яростно. Мужские губы сминают мои, и я вся горю.

Артур укладывает ладони на мои ягодицы. Гладит их и сжимает. Сильнее набрасывается на губы. Он точно одержимый. И я такая же. Жадная. Нетерпеливая.

Назаров приподнимает мою попку одной рукой, а вторую проталкивает между нами. И я понимаю, что произойдет дальше, и

Ударяюсь спиной об руль и пытаюсь принять более удобную позу, пока Назаров разрывает мои колготки между ног. Отодвигает в сторону трусики, и горячая головка касается моего истосковавшегося узкого входа.

Резкий нетерпеливый толчок, и она оказывается внутри. Горячая и желанная.

Я будто только сейчас начинаю дышать после того, как долгое время задерживала дыхание. Райское чувство. Ощущение, по которому я скучала, хоть и старалась делать вид, что мне плевать.

Мы рычим и стонем в унисон. И творящееся безумие поглощает нас обоих очень быстро.

Горячие стеночки моей киски плотно обхватывают крепкий член Артура, и, кажется, я могу ощутить каждую надутую венку на его каменном стояке.

А еще мне сложно держаться. От каждого толчка все усиливается томительное напряжение внутри.

И я бы хотела, чтобы наш секс был волшебным и нежным, но он больше походит на какое-то животное соитие. А Артур вбивается в меня все сильнее, несмотря на неудобное положение и тесноту салона.

— Скучала по мне? — вдруг спрашивает он, и я не сдерживаю ответа:

— Да… Да, Артур… пожалуйста…

— Повтори! Я хочу снова это услышать!

— Даааа… — выдыхаю как раз в тот момент, когда член входит особенно глубоко. Наживает на все особенные точки. И мне остается совсем немного, чтобы кончить. Прийти к финалу и получить, наконец, облегчение.

Назаров ускоряется. Я так же яростно подмахиваю ему. Оргазм так близко, что все, чего я хочу — как можно скорее получить его.

Мое тугое лоно начинает сжиматься, приходя к финалу, выбивая из горла несдержанные крики. Обхватывает член сильнее, сжимая его внутри себя. И тот тоже взрывается. Артур впивается пальцами в мои горячие ягодицы и гулко рычит. Кончает.

Но мы не успеваем насладиться этим моментом, пропустить его через себя полностью, потому что кто-то яростно стучит в стекло пассажирской двери.

— Какого хрена?! — орет какой-то толстый мужик. — У моего дома! Я сейчас полицию вызову!

— Валим! — командует Артур, но его голос звучит шутливо. Не думаю, что Назаров испугался угрозы.

Он помогает мне слезть с него, и я перекатываюсь на свое кресло.

— Ублюдки! — продолжает орать хозяин дома. — Извращенцы чертовы!

Артур давит на газ, и мы резко стартуем с места. Адреналин бурлит, а еще так весело становится, что мы практически одновременно начиним хохотать, точно ненормальные.

Мне еще никогда не было так хорошо и так весело.

— Хорошо, что ты была не голой, — говорит Артур. — Иначе я бы этому пузачу глаза бы выколол.

— Ты опять это сделал! — выдыхаю устало, обессилено разваливаясь в пассажирском кресле.

— Сделал что? — Назаров лукаво поднимает бровь и смотрит на меня.

Замираю, потому что не могу произнести. Для меня сложно.

— Ну, давай, — подначивает он меня, улыбаясь, — скажи это! Произнеси вслух! «Трахнул».

Но до меня вдруг доходит весь смысл происходящего, и хорошее настроение резко куда-то исчезает.

— Куда ты меня везешь? — серьезно спрашиваю.

Про секс даже предъявить нечего. Не скажу же, что Назаров меня принудил. Не было такого. Сама на женатого полезла.

На женатого…

— Как куда? Домой. С женой моей познакомишься.

— Это не смешно! — рявкаю я.

— Да уж, смешного мало, — подтверждает Назаров.

— Артур, останови машину, — пытаюсь успокоиться. Ну, было и было. Напоследок, так сказать! Чтобы потом навсегда разойтись.

Зато я сбросила напряжение, и теперь мой разум более чистый и рассудительный.

— Нет.

— Нет?

— Нет. Я заебался тебя ждать, и больше этого делать не собираюсь.

В сердце что-то вспыхивает. Неужели, это надежда восстает из пепла?

— Но твоя жена…

— Не жена она мне, ясно?! — Назаров бросает раздраженно. — Мы шесть лет как развелись и за это время почти не встречались.

— Но…

— Да что она там тебе наговорила? — Артур задает вопрос, который заставляет меня задуматься.

Ведь, по сути, мама Миры ничего мне такого не сказала. Только объявила, что жена, а остальное я додумала сама.

— Послушай, Кира, у меня с женой ничего нет. Мирослава позвонила ей, пока мы были в ссоре после того случая с ночным клубом. И Даша решила остаться, чтобы проследить за нашими отношениями.

— Звучит, конечно, хорошо, но…

— «Но»?! Ты сейчас серьезно, учительница? Я тебя домой везу. К Даше и дочери. А ты продолжаешь сомневаться.

— Это все как-то неправильно… — пытаюсь переварить информацию.

— А в машине на дороге трахаться правильно? А с вибратором на родительское собрание прийти правильно? Или, может быть, правильно жопой крутить перед похотливыми уродами?

Артур перечисляет весь мой не красящий послужной список, и это заставляет задуматься.

Не по себе становится. И неприятно.

— Давай просто попробуем?! — предлагает мне Назаров. — Я бы этого хотел.

Вижу, как он поворачивается в мою сторону и смотрит на меня, но сама пока не готова сделать то же самое в ответ.

Потому Артур протягивает ко мне свою руку и укладывает ладонь на мою.

— Просто хоть раз сделай то, чего действительно хочешь. Переезжай ко мне?

Шок путает мысли.

Неужели, все реально?

— Ты меня даже не знаешь, — без эмоций произношу.

— Узнаю, — так же спокойно звучит в ответ. — Нашла проблему.

— А Мира? — я будто начинаю перечислять все причины, по которым отказываюсь принимать предложение.

— Моя дочь уже большая девочка. Она поймет. А если ты окажешься беременной, у нее и вовсе не останется выбора.

— Что?! — хмурюсь и теперь уже поворачиваю голову на Назарова.

— А ты не в курсе откуда дети берутся? И что трахаться без презика не стоит, тоже не слышала? Сомневаюсь, что ты пьешь таблетки.

— Боже… — закрываю лицо руками.

Все произошло так неожиданно и на эмоциях, что я даже не заметила, что Артур кончил в меня.

Нет, я почувствовала, конечно, но не предала этому никакого значения.

Зато теперь вдруг стало страшно. Даже пальцы в миг похолодели.

— Слушай… ты говоришь, что я тебя не знаю, и отчасти права. Но я знаю достаточно, чтобы убедить себя снова влезть в отношения. И я не отстану, пока ты не согласишься. Но, думаю, к этому ты уже привыкла.

— Это было подло, — имею в виду то, что Артур в меня кончил.

— Зато как кайфово. Я хочу повторить.

Назаров широко улыбается, и я ловлю эту его улыбку. Улыбаюсь в ответ.

Конечно, сейчас я могла бы снова запротестовать, обидеться и вообще уйти в глубокую депрессию. Но я не хочу. Хватит уже обманывать себя! Мне хочется быть с Артуром и даже очень. А еще он прав — я делала такое, за что до сих пор стыдно. Так почему бы не попробовать быть счастливой? Хоть какое-то время счастливой рядом с ним…

— Так что? — мужчина

— Поехали, — выдыхаю, и мне даже легче становится. — Познакомлюсь с твоей семьей заново.

ЭПИЛОГ

Кира

Я очень сильно волнуюсь.

Тревожно буквально от всего.

Особенно почему-то переживаю, как отреагирует на новость Мира.

Конечно, наша попытка быть вместе, она пока ничего не значит, и я не уверена, что все пойдет по тому пути, который я могу себе прямо сейчас напридумывать. Ведь говорят: сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит.

А еще я рискую оказаться беременной. И это кажется ужасным на первый взгляд. И просто не укладывается в голове.

Не то, чтобы я не хотела детей. Я бы хотела. И очень. Но не при таких обстоятельствах, когда я пытаюсь балансировать на одной ноге, на пальцах, на тонком канате, натянутом над пропастью.

И я действительно представляю свое положение сейчас именно так. Потому, наверное, и руки дрожат до самых кончиков пальцев.

А когда подъезжаем к знакомому уже мне дому Назаровых, ощущение, что сердце остановится.

Артур, видимо, замечает мое состояние:

— Ты боишься что ли? — спрашивает он, заглушив мотор. Поднимает вопросительно бровь, будто и предположить не мог, что у меня есть повод для переживания.

— Вообще-то да. У тебя жена и дочь. Господи… — закрываю лицо руками. Ну, почему я такая трусиха?

— Ну… — тянет Назаров. — Жена бывшая, а дочь никто спрашивать не станет.

— И вот тут ты снова неправ, — я убираю ладони от лица и как-то оживаю. — Мирослава живая. Ни какая-то там тебе игрушка! И как бы не хотелось зажать ее волю в своем кулаке — тебе придется с ней считаться.

Артур задумывается. Я на секунду даже решаю, что сейчас он откатит все назад. Но этого не происходит.

— Ты может и права, Кира, но не забывай, что я тоже живой. И у меня есть своя личная жизнь, которая других людей вообще не должна касаться. Даже, если этот человек мой ребенок.

— Ну, да, наверное, ты прав, — решаю согласиться. Пожимаю плечами.

— Тогда пойдем? Или еще немного потрясемся?

— Пойдем, — принимаю его предложение. Я ведь уже все решила, какая теперь попятная?

В гостиной на этот раз встречается только Мирослава.

— То есть, вы типа вместе? — уточняет она, переводя палец с меня на отца и обратно.

— Получается так, — слегка развожу руками, и мне некомфортно. Ведь я понимаю, как важно, чтобы дочь Артура приняла наш союз. Ведь ее протест может сказаться абсолютно на всем.

— Неожиданно, конечно… Зная папу…

— Так ты против, нет? — Артур раздраженно ее поторапливает.

— Нет, — отвечает моя ученица, и я выдыхаю. В буквальном смысле. — Может, Кира Дмитриевна тебя и перевоспитает.

Назаров поднимает брови.

— Ладно, мне в город надо. С подругами договорилась, — Мира подхватывает с дивана рюкзак, и направляется к выходу.

И как раз примерно в этот момент со второго этажа спускается ее мать.

— Вы вернулись? — улыбается она мне. — А то убежали как-то… Артур?

— Лиза, — Назаров решает не ходить вокруг да около. — Кира — моя девушка.

Да что я знала о неловкости до этого момента?

— Учительница?! — удивляется девушка.

Мы молчим. Точнее, не успеваем что-то вставить, потому что Лиза тут же продолжает:

— Ну, Назаров… многого от тебя могла ожидать, но не такого. С каких пор у тебя в вишлисте училки затесались?

— Еще одно слово! — Назаров решает пригрозить жене.

— Артур! — прошу его. Только вот перепалки нам здесь не хватало!

— Вы же понимаете, он это несерьезно?! Пару раз поразвлекаете его, и… — Лиза разводит руками.

Теперь ей на плечи поверх костюмчика накинут легкий халат. И он красиво взлетает по сторонам, как девушка вскидывает руки.

Да, вот, наверное, такая и нужна Артуру. Красивая, дерзкая, уверенная в себе. А не такая, как я…

— Это не твое дело, — холодно и грубо отвечает за меня Артур. — Кира взрослая девочка. Сама может решить. Ты уж точно ей не советчица. И, вообще, я тебя кажется уже спрашивал, ты скоро уедешь?

Лиза замирает на пару секунд, превращая свое лицо в безэмоциональную маску. Потом также сухо и холодно проговаривает:

— Да, вот не знала как сообщить, что уезжаю. Делать мне тут все равно нечего, — скупо улыбается одними губами. — Вот, сообщаю.

И поднимается обратно на второй этаж, напоследок кидая мне:

— Не обожгись.

— Ну, видишь, — кивает на уходящую бывшую Артур. — Нормально все разъяснили. Все все поняли.

— Ага, — киваю, сглатывая неприятный комок в горле. — Нормально.

Как у него все просто.

С другой стороны, я и не рассчитывала, что все выйдет как-то проще и морально легче. Хорошо, что скандала никакого нет. А на неприятный осадок попробую не обращать внимание.

Главное, Мирослава восприняла действительно нормально. А на бывшую жену мне вообще должно быть наплевать.

Три месяца спустя

Красивое свадебное платье струится по моему телу и дальше шлейфом тянется по полу. Оно переливается в лучах солнечного света, что игриво заглядывает в окно комнаты.

Стою, разглядываю себя в зеркале, и поверить не могу, что все правда. А девушка в отражении — это я.

На глаза наворачиваются слезы. Но это от счастья. Спешу промокнуть их салфеткой, чтобы не потек макияж. Хотя, на церемонии я вряд ли сдержусь. Ведь все, о чем я мечтала в жизни — сбылось. И сбывается прямо сейчас, на моих глазах.

— Зачет! — в комнату заходит Мирослава. — Кира Дмитриевна, вы просто… — она подбирает слова, но я по лицу вижу, что ей все нравится.

— Я тут подумала, — поворачиваюсь к Мире. — Ты называй меня Кира. И на «ты», — улыбаюсь. — Я уже не твоя учительница, и до почтительного возраста мне еще долго.

— Это да, — усмехается девочка.

— К тому же, скоро рожу тебе братика или сестренку.

Меня до сих пор бросает в дрожь, когда вспоминаю о том, что стану мамой.

Я стану мамой!

Когда только узнала, испугалась сначала, но потом успокоилась и захотелось закричать громко-громко, чтобы весь свет услышал, какая я счастливая.

И уверенности во мне только прибавилось, когда рассказала Назарову. Он тоже был очень рад, хотя до потолка и не прыгал. Артур вообще не из тех людей, кто ярко демонстрирует эмоции. Но я получила его именно таким.

Сейчас даже странно вспоминать наше первое знакомство. С другой стороны, я всякий раз возбуждаюсь, стоит только подумать и представить, как мой будущий муж прижимает меня к стене и нагло лезет в трусики.

Животика у меня пока не видно. Говорят, для худышек — это норма. Поэтому получилось подобрать платье по фигуре, обтягивающее меня до середины бедра.

Но я

— Хорошо. Буду называть Кира, Кира.

Мне приятно, что удалось найти общий язык с Мирославой. Ее мать улетела обратно буквально через пару дней. И она ничем нам не мешает. По крайней мере, пока.

В отношениях с Мирой, наверное, большую роль сыграло наше с ней вранье, как бы не комично это звучало. Она смогла доверять мне и посмотрела другими глазами только после того, как я решала отдать за нее все, что у меня было.

Конечно, в поведении девочки многое еще оставляет желать лучшего, но мы работаем над этим. И я работаю над Артуром, в том числе, помогаю ему стать хорошим отцом для подростка, которому так необходима поддержка близких людей.

— Там отец такой смешной, — делится со мной Мира. — Бегает по газону, суетится. Никогда его таким не видела.

— Да уж, — хмыкаю. — Кто бы мог подумать?!

— И, знаете… знаешь, — исправляется тут же, — никогда не думала, что скажу такое, тем более бабе, прости, девушке папы, но… спасибо, что… ну, что у вас все вот так.

Получается сумбурно, но я понимаю, о чем говорит Мирослава. Я и сама безумно рада, что все так отлично складывается.

Артуру заходить в комнату до церемонии и видеть меня я запрещаю. Не положено. Примета такая. Поэтому будущий муж послушно ждет меня у алтаря.

— Ты самая красивая… — шепчет он, как только я оказываюсь рядом.

Нас расписывают по стандартной процедуре. Организатор предлагала свадебные клятвы, но я подумала, что Артур будет глупо смотреться в такой ситуации. Да и счастье любит тишину, так ведь?!

— Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произносит регистратор. — Можете поздравить друг друга!

И мы поздравляем. Целуемся точно в последний раз. Гости ликуют, сбоку что-то вспыхивает, а сверху на нас сыплются тысячи сверкающего конфетти.

Но, если честно, весь день я не могу дождаться, когда же мы с мужем сможем остаться наедине. Только вдвоем, чтобы показать то, что мы в действительности друг к другу чувствуем.

— Кричи, Кира… хочу знать, что тебе хорошо… — говорит Артур, и тут же врывается в меня.

Не получается сдержать крика. Он вырывается из моего горла вместе со стоном, который я даже не пытаюсь там удержать.

Муж обхватывает меня за бедра, и входит жестче. Ускоряется, превращается в ненасытного жадного зверя.

Я двигаюсь ему навстречу, а мои ноги дрожат от наслаждения. По позвоночнику бежит электрический ток.

По комнате разносятся наши жаркие стоны. И весь мир перестает существовать. Остаются только чувства. Притяжение между нами. Желание. И кайф, который не хочется заканчивать.

Мы стоим у стены, Артур берет меня сзади. Хватает за волосы, накручивая их на кулак.

— Да… — вырывается у меня, когда муж жадно впивается губами мне в шею.

— Трахать тебя — одно удовольствие.

Его горячий шепот жиром проносится по мне. Скручивается в животе томительным спазмом.

А я все сильнее подмахиваю Артуру попкой, точно одержимая сумасшедшая наркоманка.

— Кончишь для меня, Кира?

— Да… Да! — выкрикиваю последнее, так как в этот момент меня пронзает пик удовольствия. Не падаю лишь потому, что меня удерживают сильные руки мужа.

Мужа… я все еще не могу в это поверить.

Назаров приходит к финишу вслед за мной. Кончает с громким стоном.

А потом мы долго пытается отдышаться, продолжая наслаждаться близостью друг друга.

— Никак не привыкну, что ты такая тесная… — признается Артур.

— А я к тому, что ты такой большой… — смущенно признаюсь.

— А как по-другому с тобой? — усмехается Назаров. — С моей женой…

— Это ведь на самом деле? — имею в виду нашу свадьбу.

— Да.

— Не верится.

— Глупенькая Кира.

— Эй!

— Но я тебя люблю такую.

Артур утыкается носом мне в шею. Трется о кожу, рождая во мне приятный трепет.

— И я тебя, — вторю в ответ. — Такого.

Пять месяцев спустя

— Кира, девочка моя, давай, — голос доктора ласковый, но требовательный. — Последний раз тужься!

Хватаюсь сильнее руками за специальные ручки, до боли стискиваю пальцы.

— Сейчас! — командует врач, и я выполняю.

Набираю воздуха и со всей силы выталкиваю малыша.

Он появляется на свет и начинает громко кричать.

— Девять двадцать пять, — говорит кто-то. — Мальчик.

Кто-то задевает мне ночнушку и малыша укладывают мне на живот. Он такой теплый и скользкий немного, но, главное, тут же прекращает громко орать.

Зато я готова разрыдаться. Только теперь осознала все.

Вот оно мое счастье. Лежит, елозит, а я целую его в макушку. Артур делает то же самое, только сначала чмокает меня.

— Мы это сделали, — проговариваю ему сквозь не прекращающиеся слезы. — Артур…

Муж молча смотрит на меня и почему-то поджимает губы.

— Скажи что-нибудь… — прошу его.

— Я счастлив, любимая. Я очень счастлив.