Ты под запретом

Глава 1

Ари Волконская

Ты под запретом

«Привет. У меня всё под контролем! Не переживай, красавица».

В двадцатый раз перечитываю эти три предложения. Не могу перестать улыбаться. По коже дрожь. Какая же я дура. Ничего необычного ведь нет его словах. Но почему в них я так сильно его чувствую?

Сентябрь. 1997 год.

Алиса.

В классе, как обычно, было весело и шумно. Ребята шутили, девочки заливисто смеялись привлекая к себе внимание. У нас очень хороший и дружный класс. Правда, я, в силу своего характера и воспитания, старалась держаться отдельно от всех других.

Мои родители очень заботились о том, чтобы дать нам с сестрой самое настоящее строгое осетинское воспитание. С раннего детства они готовили нас быть идеальными женами для наших земляков. К своим пятнадцати годам я умела готовить всё, начиная от традиционных пирогов с разной начинкой, заканчивая лывжой* с бараниной.

*(прим. Лывжа — осетинское блюдо из тушеной баранины с картошкой — нечто среднее между густым супом и жаркое.)

И хотя наше финансовое положение позволяло нам нанять и домработницу и кухарку, все домашние дела делили мы с мамой и сестрой на троих. Такой расклад ролей был приятен нашему папе, а мама, как истинная кавказская жена, всегда пыталась ему угодить.

Одевали нас дорого, но по меркам нынешней моды очень закрыто. Мы с сестрой худые и высокие, поэтому носить платья я не любила. Как-то не по фигуре они на мне смотрелись. В основном, я ходила в широких длинных брюках, скрывающих худобу моих ног, и свободных свитерах или кофтах. Сказать, что у меня есть немного комплексов по поводу внешности, это значит не сказать ничего. Белая тонкая кожа, большие черные глаза на очень узком и маленьком лице, в начальных классах ребята называли меня совой. Но в одном, мне очень повезло, не смотря на все недостатки, у меня очень длинные, прямые и густые волосы каштанового цвета. Сколько себя помню, примерно раз в полгода мама водила меня к парикмахеру освежить кончики волос, но кардинально я не стригла их никогда. Этим объясняется длина ниже пояса.

Шум в классе умолк, когда открылась дверь и вошли в кабинет Елена Михайловна и трое новеньких ребят, а вместе с ними и сквозняк, от которого по моей парте покатились две ручки. Одну из них поймать мне не удалось, так она и потерялась где-то. О мальчишках нам сообщили еще вчера на сборах после линейки. Нас попросили принять ребят радушно и постараться с ними подружиться.

Один из них перевелся к нам из какого-то города в Чечне, ведь там сейчас очень неспокойно. Другой перешел из параллельного класса, и, как я поняла, аргументом для этого стало его желание к углубленному изучению алгебры и смежных ей наук. А про третьего мальчика Елена Михайловна восторженно и даже с какими-то нотками несказанного счастья и неверия, что его перевели именно в наш класс и именно она будет удостоена честью его учить, говорила, что он очень умный и экстерном перешел с шестого класса к нам в восьмой.

Они вошли и встали напротив парт. Елена Михайловна начала их представлять. Я сидела на первой парте среднего ряда, как подобает отличнице. В тот момент, когда один из новеньких начал рассказывать о себе, я как раз доставала укатившуюся под парту ручку. Подхватив ее двумя пальцами, вылезла из под парты и встретилась с самыми голубыми в мире глазами. Он смотрел на меня с легкой улыбкой, как будто бы перед ним неуклюжий ребенок, а он взрослый, и разумеющий таких вот, как я.

Я сразу поняла, что он не шестиклассник, экстерном закончивший год, об этом мне говорил его высокий рост и слишком взрослый взгляд. Он был явно старше нас на пару лет. В школе нашей я его тоже не встречала. Поэтому маловероятно, что он мог бы быть мальчишкой из параллельного класса. Школа у нас небольшая, и практически все друг друга знают.

В голове сразу промелькнули слова Елены Михайловны — мальчик из Чечни. Что я о нем знала? Ничего. Про него нам не дали совсем никакой информации. Мысли крутились одна за другой, лицо полыхало огнем от взгляда его безумно красивых голубых глаз, как вдруг его губы приоткрылись, и я услышала: «Георгий, меня зовут Князев Георгий Владимирович».

Он говорит это не классу, его взор направлен прямо на меня. А я глупая и завороженная красотой этого человека, вышла из оцепенения только тогда, когда сзади кто-то из девочек выкрикнул, что, мол, со мной как раз никто не сидит. Оглянулась и поняла, что кричала Танька, а двоих новеньких уже рассадили, и значит, она приглашала Георгия сесть с ней. К слову сказать, я тоже сидела одна, но напомнить об этом никогда бы не решилась. Да и кому захочется в первый учебный день, в новой школе сразу сесть на первую парту. Так сказать, быть прямо на виду у учителя. Как будто услышав мои размышления, он отодвинул стул возле меня и сказал:

— Привет. Ты не против?

— Я не против.

Если бы я знала, что одна эта фраза тогда так сильно изменит мою жизнь в будущем!

Георгий.

Я узнал ее сразу, как только зашел в класс. Худышка из магазина.

Мы с мамой и сестрой приехали в город в начале лета. До этого жили в небольшом городке Чечни.

Отец был военный, мама не работала никогда. Он полностью нас обеспечивал, и нам хватало. После начала открытых военных и террористических действий в нашем регионе отец уехал и долгое время не выходил с нами на связь. Через какое-то время мы узнали, что он мертв. Разорвало снарядом, и даже хоронить нам было нечего. Мать впала в депрессию, а я пытался принять эту ситуацию и искать любые пути для выживания. Но оказалось это очень тяжело. С каждым днем у нас заканчивался запас денег, мать уже месяц не выходила из дома и очень редко из своей комнаты. За сестрой приходилось ухаживать мне. И хотя раньше малая меня жутко раздражала вечными капризами и непослушанием, то сейчас все полностью изменилось. Или изменился я. Пришлось измениться. Ей тогда исполнилось всего семь, она многое умела делать сама, ее не нужно было одевать и кормить. Иногда она даже могла сама сварить макароны. Мне требовалось только найти деньги

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так мы жили почти два года. Я забросил учебу в школе. Ситуация в республике все больше накалялась. Но, скорее всего, мама бы и дальше не обращала ни на что внимание. Только вот однажды в соседнем доме прогремел взрыв. Очередной теракт, который унес несколько жизней. Одной из погибших была маленькая дочь маминой подруги. Наверное, именно это несчастье и вернуло маму обратно к жизни. Как бы ужасно не звучало, но тогда я подумал, что от страшной депрессии после смерти отца ее могла избавить только еще одна смерть. Скорее всего к ней пришло осознание того, что в любой момент, продолжая жить и дальше в этом месте, мы можем потерять еще одного человека из нашей семьи.

Именно тогда мама вернула к нам свое внимание.

Мы собрали вещи в течении двух или трех дней, закрыли квартиру, сели на поезд и уехали в Пятигорск, где жила дальняя родственница папы. Именно она помогла нам в кратчайшие сроки снять небольшой домик в новом месте.

Был конец мая, и мы с мамой сразу же подали документы в ближайшую школу, для того, чтобы я мог возобновить обучение. Все лето я подрабатывал в новом городе то там, то тут. Обзавелся знакомыми в автомастерских и иногда они звали меня помогать. Платили отдельно за разовые выходы.

Несколько раз разгружал товары на местном рынке, хотя оплата была гораздо меньше.

В один из летних вечеров после работы в автосалоне я возвращался домой. Зашел в магазин купить продукты и остальное по списку, что написала мама. И увидел ее.

Худенькая такая, с длинными, блестящими и густыми волосами подобранными сверху в ободок с цветочками. В белой хлопковой рубашке без рукавов и таких же белых свободных брюках. Она отличалась от всех. Будто бы светилась своей чистотой среди нашей серой массы.

Я остановился и забыл обо всем. Просто стоял и следил, как она своими тоненькими ручками помогала женщине складывать в пакет покупки. Никогда не видел таких красавиц. Только когда она вышла из магазина, я смог продолжить собирать покупки по списку.

И каково же было мое удивление, когда через месяц я прихожу в новую школу, захожу в класс и вижу эту худышку — Белоснежку, вылезающую из-под первой парты, прямо напротив меня. Вот это был сюрприз! Она тоже смотрела прямо на меня, и я онемел от того, что у этой Белоснежки такие красивые черные, как угольки, глаза. Сразу понял, что хочу с ней познакомиться. Я спросил разрешения и, получив положительный ответ, сел с ней.

Так началась наша дружба. Хотя долгое время она стеснялась, скромничала, а потом, видимо, поняла, что я не отстану. Я был предан ей, как пес. Видел в ней такую чистоту и искренность, которых не наблюдал ни в ком. Она была моим идеалом как внешне, так и внутренне. Когда кто-то из ребят пытался ее обидеть или пошутить, я всегда оказывался рядом и не боялся поставить за нее фингал обидчику. Работа в автосервисе и разгрузка тяжестей очень быстро сделали меня сильнее и выносливее ровесников. К тому же, я был высокий, крупный и выглядел взрослее своих лет. Поэтому по школе быстро разошелся слух о том, что со мной лучше не связываться. А так как я практически везде был рядом с Алисой, то и ее тоже стали обходить стороной.

В один из прохладных осенних дней я, как обычно, шел рядом с ней, провожая ее до дома.

Мы разговаривали о ее семье, о родине, обычаях. Она рассказывала, что в следующие выходные их семью пригласили на свадьбу. Я слушал ее, понимая, что этот их мир, со своими обычаями и порядками мне очень знаком. Там, в Чечне, девочкам давали еще более строгое воспитание. Они, в буквальном смысле, росли, не имея права на собственное мнение. Жены всегда были в подчинении и полной покорности своим мужьям. Так что мне не казались ее рассказы чем-то диким или чрезмерно необычным. Я просто знал, это не мой мир, и в него я не вхож.

— А ты, когда нибудь был на осетинских свадьбах? — застенчиво, своим тоненьким голосом спросила она.

— Нет, но был однажды на чеченской. Друг отца выдавал замуж свою старшую дочь.

— И как впечатления?

— Странно. Невеста, по их обычаю, весь вечер просидела в углу, прикрытая фатой, и ничего не ела. Жениха не было, он отмечал где-то с друзьями. Не знаю, мне не с чем сравнить, я не был больше ни на одной свадьбе. Но я по-другому представляю себе это событие.

— Как? — немного резко спросила она, и тут же осеклась.

— Ну я думаю, что этот день должен быть особенным именно для жениха и невесты, лишь для них обоих. И это они должны быть теми людьми, которые счастливы и веселы от того, что уже сегодня станут одним целым. Ведь это их мечта стала явью. Она его, а он ее, понимаешь? — посмотрел ей в глаза, а она смущенно опустила взгляд.

Такие темы, видимо, были для нее слишком откровенны. Меня это забавляло и привлекало в ней одновременно.

Мы прошли еще пару шагов и остановились возле поворота в ее двор.

— Я тоже, — сказала она так тихо, что я еле услышал ее слова.

— Что?

— Я тоже считаю, что это должен быть самый счастливый день для людей, которые захотели связать свои жизни, — сказала и отвернулась.

— Я уверен, что у тебя именно так и будет, Алиса.

— А у тебя Гео? — она подняла на меня свой взгляд.

— У нас обоих. — Сказал и взял ее маленькую белоснежную ручку. Она немного вздрогнула, а я провел большим пальцем по ладошке и сжал.

В этот момент я уже знал, что не захочу отпускать ее никогда. Понимал, что будет сложно, потому что ей придется ждать, пока я встану на ноги и смогу взять на себя финансовую ответственность за нас, за нее, за ее будущее.

Мы застыли, думая каждый о своем и об одном общем. По коже бегали мурашки от соприкосновения наших тел. Через пару секунд она одернула руку и, тихо сказав «пока», побежала домой.

Алиса.

Сердце билось с какой-то бешеной скоростью, в голове набатом стучали его последние слова: «У нас обоих». Щеки горели адским пламенем. Я не помню, как добежала домой, поднялась в

Почему я? В школе куча красивых девочек. Почему ему нравлюсь я? А нравлюсь ли? А может он просто по-дружески меня жалеет, потому что я не такая симпатичная и со мной мало кто общается?

Но почему мне так сильно хотелось верить, что его глаза, похожие на ясное небо, смотрят на меня по-особенному?

В комнату постучали, и мне пришлось резко взять себя в руки. Встала, отряхнула брюки и помахала руками на лицо.

Мама удивленно и странно поглядывая на мой взъерошенный внешний вид, прошла в комнату и огляделась.

— Привет, дочь.

— Привет, мам.

— Как в школе?

— Все хорошо, ничего нового.

— Что получила?

— Пять по литературе и четверку по географии.

— Четверку? — удивилась мама так, как будто я сказала, что меня выгоняют из школы. Всё это чересчур. Их требования, рамки, контроль. Я молчала.

— Мне кажется или ты стала хуже учиться? С чем это может быть связано? — продолжала мама.

— Нет, что ты, мам. Все нормально.

— Это мальчик, которого к тебе подсадили, мешает тебе учиться? Как его зовут, Георгий, кажется? Если хочешь, я поговорю с Еленой Михайловной, чтобы она его отсадила!

— Нет! — громче и резче, чем нужно, ответила я, потом выдохнула и продолжила уже спокойнее — Нет, мамочка. Я бы рассказала тебе, если бы он мне мешал. Но он, наоборот, мне помогает. Мы подружились, он очень хороший, серьезный, честный, всегда за меня заступается…

— Алиса, не смей! О какой дружбе ты говоришь?! Мне не нравится тот восторг, с которым ты рассказываешь об этом мальчишке! Где он и где мы! Если отец узнает, что ты с ним общаешься… знаешь ведь! Он и мною будет из-за тебя недоволен! Не создавай нам проблем! — дежурно улыбнулась, погладив меня по голове и вышла.

Наступила суббота. Мы с сестрой надели красивые платья, дорогие украшения. Тая даже нанесла на лицо немного макияжа. Она старше меня на три года, ей уже можно. Я ограничилась фруктовым блеском для губ. Мама с папой выглядели безупречно. Свадьба была пышная. В большом ресторане накрыли стол на 300 персон.

Весело, шумно, со вкусом. Все веселились, танцевали лезгинку.

А я мечтала сбежать. Вчера, после школы, Георгий сказал, что будет ждать меня на соседней улице, в цветнике.

Как только выдалась возможность, я сказала маме, что пойду подышать воздухом. Сама же побежала к нему.

Увидела его практически сразу, он меня тоже. Встал и пристально смотрел в мою сторону. А я побежала к нему. Платье разлеталось, подкрученные распущенные волосы тоже разносило ветром в разные стороны. Когда выходила из ресторана, я не чувствовала холода, только адреналин. Поэтому забыла про пальто.

— Привет — запыхавшись от бега прошептала я, когда приблизилась к нему.

Он стоял неподвижно, разглядывая меня с ног до головы, глаза горели каким-то странным блеском. Мне стало неловко и холодно, я поежилась и принялась разглаживать растрепавшиеся волосы. Внезапно, так и не произнеся ни слова, он перехватил мою руку и другой начал сам поправлять выбившиеся пряди. Я стояла молча. Лишь смотрела на него и немного дрожала, скорее от волнения, чем от холода. В этот момент он казался мне каким-то взрослым, и его взгляд был совсем непонятным, новым и опасным.

Георгий.

Смотрел на приближающуюся тоненькую фигурку в нежно голубом платье с рукавами- воланами и не мог поверить, что это моя Белоснежка. Длинные каштановые волосы развевались по ветру, словно шелковая ткань. Она бежала ко мне. Черт, ко мне! Она сбежала со свадьбы, чтобы увидеть меня! Довольно ухмыляюсь. В пятницу, провожая ее домой, пообещал, что буду ждать, но понимал всю нереальность нашей встречи. Сказал, скорее, для того, чтобы она думала обо мне там, на этой долбаной свадьбе, где, я уверен, была куча идиотов, пускающих слюни на мою малышку. А сейчас смотрю на нее и не могу поверить своим глазам. Ее тихое привет и раскрасневшееся от бега и смущения лицо гипнотизировали меня. Схватил ее руку, и словно током кольнуло. Она дрожала, а я получал удовольствие от прикосновений к ее волосам. Заправил выбившуюся прядь ей за ушко и костяшками пальцев провел по скуле. Ее кожа такая мягкая и нежная на ощупь, мне катастрофически хотелось дотронуться до нее губами. Я склонился к ее щеке, вдохнул аромат белоснежной кожи. Она пахла, как спелая вишня, сладкий вишневый компот, смешанный со свежестью осеннего дня, и это сводило меня с ума еще больше. Коснулся носом ее виска и тихо сказал:

— Алиса, ревную тебя. С ума схожу, когда думаю, что на тебя там кто-то смотрит.

Получилось как-то хрипло. Она задрожала еще больше, я молча снял куртку, накинул ей на плечи и прижал ее к себе. Она не сопротивлялась, и мне это безумно нравилось.

Глава 2

Апрель 1999.

Алиса.

Почти год, как он уехал. Адский, одинокий и безжизненный год. Внутри меня такая дикая пустота, что кажется, будто в сердце огромная дыра, которая увеличивается с каждым днем.

В мае он уехал, сразу после окончания девятого класса. Ушел срочником в вооруженные силы. Вот так просто бросил всё и уехал. Оставив меня существовать, передвигаться по жизни как сомнамбула, словно в своем самом худшем сне.

Перед его отъездом мы прощались. Горячо и нежно. Вперемешку с покрывающими все мое лицо хаотичными поцелуями, он просил ждать его, а я клялась, что буду. Но по другому и быть не могло. Я любила его, люблю и кажется всегда буду любить.

Каждый день после школы мы ходили на наше место, в лес, рядом с железной дорогой. Сначала он просто держал меня за руку, потом мы обнимались, прижимаясь друг к другу телами. И с каждым разом нам хотелось большего.

Он теплый, его руки, шершавые и мозолистые от тяжелой работы, гладят мои волосы, проходятся вниз по спине. Дыхание тяжелое и частое, как и у меня, наверное. Мы давно отбросили подальше портфели, и он пробирается рукой мне под школьную рубашку. Меня всю колотит, и кажется, что его тоже. Как будто руки дрожат и не слушаются его. Прикасается ко мне, и во мне растекается что-то горячее, тягучее и вязкое. Поднимается вверх к застежке от бельевого топа и я вздрагиваю.

— Тсссс, тише, тише, моя малышка. Я безумно хочу тебя, но не сделаю ничего, что

Он целует меня долго, нежно и страстно одновременно. Иногда стонет так, как будто ему больно, как будто должен, но не может оторвать себя от меня.

Я не думаю ни о чем. Голова тяжелая, мыслям там не осталось места. Он заполнил все мое существо собой, нашими поступками и желаниями. Пальцами касаюсь его лица, веду по скуле и подбородку. Я наслаждаюсь тем, как он реагирует на меня. Меня сводит это с ума. И я теряю контроль над происходящим. Забываю о любых запретах, страхе перед родителями. Забываю о том, кто я, сколько нам лет и что это большой грех, вот так себя вести.

Чувство вины подкрадывается ко мне потом, когда я возвращаюсь домой и прячу глаза от родителей. Пытаюсь не общаться и, ссылаясь на большую загруженность в школе, все время сижу в своей комнате.

В школе мы были очень осторожны. Многие наши ровесники уже встречались друг с другом и не скрывали свои отношения, даже перед учителями. Но для всех я была правильной девочкой — отличницей Алисой, за которой по-сестрински присматривает ее благородный друг Георгий.

Лишь несколько наших друзей догадывались, что мы не просто друзья. Но, скорее, думали, что Георгий бегает за мной, а я не отвечаю ему взаимностью.

Дни тянулись, словно бесконечные. Наш выпускной класс готовился к празднованию. Мы сдали все экзамены, и сейчас я стою посреди примерочной брендового бутика и примеряю платье на выпускной. Не было ни сил, ни желания долго выбирать. Не хотелось даже идти на этот вечер. В последнее время меня жутко раздражали ребята из класса. У некоторых проснулся ко мне странный интерес, подписанный, как мне казалось, отъездом Гео. Пока он был со мной, в мою сторону даже не смотрели. А теперь… Как там говорят — «Кот из дома, мыши в пляс»? Нет, меня тошнило от глупых ухаживаний, намеков и предложений куда-нибудь сходить. Ни один из этих людей даже волоска его не стоил. Что уж говорить о том, что следы от рук до сих горели на моем теле, а губы помнили вкус его губ. Сама мысль о том, что кто-то другой может меня коснуться или обнимать, как он, вызывала у меня внутреннее отторжение.

Мама и Тая предлагали кучу красивых вещей. Если бы не моя апатия ко всему, я бы тоже с радостью перебрала весь этот магазин на «красивое» и «не подходит». И все же мой взгляд сам зацепил тоненький розовый шелковый корсет с длинным, доходящим до щиколотки, облегающим фигуру шелковым продолжением.

Мама сначала и сопротивлялась, так как сочла это платье не таким нарядным, как она того желала. Но после того, как увидела его на мне, решила сдаться. Оно действительно мне подходило. Корсет выгодно подчеркнул и приподнял небольшую грудь, а низ идеально подчеркивал длинные стройные ноги. Вдобавок к платью мы купили украшения и босоножки. Я выбрала белые, с очень тоненькими ремешками и на высокой шпильке.

В день выпускного из зеркала на меня смотрела совершенно неузнаваемая девушка. Да, именно не девчонка из школы, а совершенно новая для меня, красивая девушка. Никогда еще я не чувствовала себя настолько привлекательной. Тонкие серебряные браслеты на запястьях и щиколотке добавляли образу соблазнительности, а сверкающие бриллианты в ушах, придавали блеск глазам. Длинные распущенные каштановые волосы крупными волнами спадали прямо до ягодиц.

Если их распределить вперед, то они, словно вуалью, закрывали плечи и руки. Так было комфортнее. С непривычки мне хотелось укрыться от восхищенных взглядов.

Конечно, я видела как смотрят на меня одноклассники и даже учителя. Официально! Сегодня я чувствую себя самой красивой девушкой в школе! Среди толпы сильно разукрашенных девичьих лиц и пышных фатиновых юбок, которые, видимо, были в моде в этом сезоне, я смотрелась элегантно и нежно.

Мы поехали отмечать в очень красивый банкетный зал. Входная группа, гардеробная и лестница, украшенные широкими колоннами, вели нас прямо в густоту леса, в которой расположились большие закрытые беседки из дерева. Между ними очень красиво были выложены тропинки из серой плитки, соединяющие все беседки и в центре образующие площадку для танцев и музыкантов. Неподалеку текла речка, а над ней возвышался деревянный мостик, будто соединяющий дикую часть леса с окультуренной.

В той стороне было опасно и не было никакого освещения.

Когда мы приехали, столы для нас были уже накрыты. Мы праздновали не только своим классом, вся параллель выпускников решила отметить этот день вместе. Кроме того, нас сопровождали учителя и часть родительского комитета. Мои родители, к счастью, не участвовали в жизни школы и не состояли в этом комитете, поэтому не пришли на выпускной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Звучала очень красивая музыка, у певицы был потрясающий немного хрипловатый, словно бархатный, голос. Она пела что-то мелодичное и фоновое, пока мы все наслаждались застольем и веселыми беседами. Рядом со мной сидел мой одноклассник, Миша Архипов. В последнее время он тщетно пытался со мной подружиться. Вот и сейчас его рассказы отвлекают меня от прекрасного пения красавицы-артистки.

Идеальный вечер, идеальное платье, музыка, небо, лес, речка… но почему мне так грустно… Песни сменялись одна за другой. Во время исполнения нового хита певицы Алсу «Иногда» все пошли танцевать, а я вышла прогуляться. Одна. Стояла возле речки и смотрела поверх мостика в глубину леса. Было в этом что-то чарующее, опасное.

Вода бурлила, шумела, и я не заметила, как сзади подошел Мишка и, схватив меня за руку, начал приглашать потанцевать.

— Нет, Миш. Ну правда, я не хочу. Спасибо, что побеспокоился и пришел за мной, но я не в настроении танцевать.

Я попыталась тактично разъединить наши руки, но мальчишка умудрились притащить с собой Джинтоник в бутылках от Спрайта и мой спутник был уже изрядно пьян. Он держал меня крепко и, несмотря на мой отказ, тащил за собой. Смеясь, он пытался перекричать шум реки:

— Какое настроение тебе нужно Алиса?! Это наш выпускной! Я не дам тебе сегодня грустить!

— Руки от нее убери! — услышала я.

Словно гром, этот голос у меня за спиной прозвучал так грозно и уверенно. У меня заложило уши и помутнело в глазах. Я боялась пошевелиться. Вцепилась в Архипова, боясь упасть от сильного головокружения. Я узнала этот голос. Так мог говорить только одним человек. И я не могла поверить,

Первым среагировал Мишка:

— Гео, друг, ты, что ли? Какими судьбами?! Сто лет тебя не видели!

— Убери от нее руки, Мих. Она никуда не пойдет, — четко, словно чеканя каждое слово по буквам, произнес он.

Одним резким движением я повернулась к нему всем телом. Ноги дрожали, сердце билось, как сумасшедшее. Из- за скопившихся слез в глазах я уже ничего не видела, лишь смутное очертание крупного и очень высокого мужчины.

Глава 3

Георгий.

Через Кирилла, нашего старосту, я договорился, чтобы меня впустили на их выпускной. Благо классная руководительница очень хорошо ко мне относилась и не стала препятствовать. Поздоровался со всеми и, окинув глазом толпу, не нашел свою девочку.

Расспросил у ребят и отправился в нужном направлении. На душе было тепло уже от того, что она не вон там, в толпе бухих и танцующих недоростков. Приближаюсь к мосту и вижу Мишу Архипова. Он вразвалку подходит и берет за руку… Кого? Кого, блядь, он сейчас пытается притянуть к себе? Алису? Мою Алису?

Приближаюсь, как зверь, огонь в душе чуть ли не выходит наружу, как у огнедышащего дракона.

Хорошо, что темно и они не видят сейчас мои глаза, потому что я уверен, что они залиты кровью.

Еле сдерживаю себя, чтобы не разорвать этого мудака. Специально не подхожу близко, потому что понимаю, что сорвусь. После второго приказа, мудак все-таки выпускает руку девчонки, и она поворачивается ко мне.

Да Алиса, это я! Не ожидала увидеть меня, малышка? Теперь понятно, что ты особо не скучала без меня.

— Г-г-г-гео? — если слышно, заикаясь, спрашивает Алиса.

Блядь, она вся дрожит. Боится меня? Правильно, девочка, бойся! Не так я представлял себе нашу встречу! Что ж посмотрим, на кого ты меня променяла, Алиса.

— Испарись, — цежу сквозь зубы, чуть повернув голову в сторону придурка, но не отводя от нее глаз.

Архипов быстренько ретируется. Никчемную замену она мне нашла! Этот хлюпик, только таких, как она, может тянуть за руку. А при любой, опасной для его жопы ситуации, сбежит первым.

Смотрим друг другу в глаза. И когда спина ее паренька уже достаточно далеко, я в два шага преодолеваю расстояние между нами, склоняюсь над ней и злобно, сквозь зубы выплевываю ей в лицо:

— Прости, что помешал вашей любовному уединению! Сегодня твой парень останется без сладкого!

Она дергается, как он удара. А затем замахивается и бьет меня ладонью по щеке.

Дьявол во мне только и ждал этого. Хватаю ее пятерней за подбородок тяну на себя и сейчас ее губы в миллиметре от моих. Я зло улыбаюсь, как маньяк, поймавший свою жертву к себе в лапы.

— Что, не ожидала меня увидеть, малышка? Смотрю не скучала без меня!

— Что… что ты несешь? Отпусти меня, мне больно! — Алиса закрывает глаза и по щекам скатываются две крупные капли слез.

Бляяяядь! Не выдерживаю впиваюсь в ее губы своими и пожираю, не останавливаясь. Проталкивают свой язык к ней в рот. Она плачет уже в голос, но отвечает мне… Она. Мне. Отвечает.

Протягивает свои холодные и тоненькие ручки, и я ощущаю прикосновение у себя на лице, потом на шее. Меня от этого штормит. Рычу и вжимаю ее в себя. Мои руки жадно ощупывают ее стройную фигурку. Спускаюсь ниже к попке и она вздрагивает, выставляет руки и пытается отстраниться.

— Нет! Нет, Гео! Прошу тебя не надо! — малышка плачет и шумно дышит. Ее грудь быстро вздымается и опускается в этом соблазнительном наряде.

Только сейчас оглядываю Алису с ног до головы. Пиздец…. Это пиздец! Какая она стала красавица! Ей недавно исполнилось восемнадцать, и она необыкновенно прекрасна!

Идеальная, моя девочка!

Член больно упирается в брюки, и, если бы не ее отпор, еще чуть-чуть и точка невозврата была бы пройдена мною. Но я же не конченый дебил, стоп. Это же моя Алиса! Моя малышка, моя Белоснежка. Тру руками лицо, пытаюсь прийти в себя. Поднимаю на нее глаза. Блядь, она дрожит. Смотрит на меня, и я вижу в ее глазах страх.

— Что я говорил тебе Алиса?! Я никогда не причиню тебе вред, малышка. Ты не должна меня бояться. Иди ко мне, успокойся.

— Нет! — она кричит, эмоции бомбят девчонку. — Не смей ко мне подходить! Думаешь, придешь вот так, когда тебе угодно, и я тебе должна быть рада?! Ты уехал! Проваливай и сейчас! У меня своя жизнь! Я больше тебе не верю!

— Что ты творишь, Алиса! Лучше заткни свой красивый ротик! Я и так еле контролирую себя, чтобы не вернуться к этому твоему хлюпику и не сломать ему руку, которой он тебя трогал! — резко хватаю ее за плечи. — Или он тебя не только за руку трогал? А? Отвечай, Алиса! Что у тебя с ним было, пока я подыхал без тебя в сраном аду?

Она опять пытается замахнуться. Я перехватываю ее руку. И пока она пытается выбраться из моего захвата, крепко держу ее и спускаюсь от локтя ее руки до запястья. Подношу ее пальчики к своим губам и нежно целую каждый.

Это зависимость, сумасшествие, лучший наркотик. Ее запах ее нежная кожа, ее дыхание совсем рядом. Такое взволнованное и горячее. Девочка возбуждена не меньше меня.

— Не смей так со мной Гео, — и снова плачет. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Ты не знаешь ничего. Не знаешь, как мне было плохо, как я мучилась без тебя!

Прижимают ее к себе нежно и глажу по волосам. Мы пытаемся восстановить дыхание. Я вдыхаю запах ее волос. Моя сладкая вишенка. Моя девочка. Моя.

— Ты все мне расскажешь, малышка. У нас теперь будет много времени. Я приехал на месяц и не отпущу тебя всё это время. Ты моя. Поняла, малышка? Моя!

Алиса.

Он обнимает меня и гладит по волосам, как ребенка. Такой большой, такой опасный. Дикий. Он стал именно таким. Мой дикий зверь. Минуту назад я смотрела ему в глаза и боялась, что он разорвет меня, настолько безумными они выглядели. А теперь эта нежность, как будто хищник внутри него спрятал свои когти.

— Алиса! Алиса, ты там?! — издали послышался голос Елены Михайловны.

Скорее всего, классная разволновалась, не находя меня долгое время в беседке.

— Д-да я, мы… мы здесь! Сейчас придём!

— Пойдем к ребятам, они будут рады тебя видеть, — говорю тихо, пытаюсь успокоиться и найти равновесие. Но в его присутствии это, кажется, невозможно.

Когда он меня целовал,

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ты? Рада меня видеть, Алиса? — говорит хрипло и смотрит мне прямо в глаза. Так пристально, как будто хочет через них заглянуть в душу.

— Очень! — говорю и скрещиваю наши пальцы и руки. Его ладонь такая огромная в сравнении с моей. Чувствую себя ребенком. Опять вернулось то самое ощущение как тогда, когда я увидела его впервые.

Он нежно целует меня в руку, и мы уходим навстречу к красивой музыке и веселому смеху.

Наш месяц был похож на сказку. Мы любили друг друга так сильно, что кружилась голова. Георгий снял квартиру неподалеку от читательского зала, куда я каждый день ходила, чтобы родители ничего не заподозрили. А потом сбегала к нему.

Мы очень весело и уютно проводили время. Казалось, что когда мы вместе — больше нет никого и ничего. Он не заходил слишком далеко, хотя нам обоим этого очень хотелось.

С каждым днем я ощущала физическую боль от того, что наши дни так безжалостно утекают.

— Малышка, обещай, что будешь хорошо себя вести. Обещай, что ты только моя Алиса! — Чувствую его тяжелое дыхание на своей шее, и горячие губы прикасаются к коже, отодвигая волосы и вызывая табун мурашек на моем теле.

— А ты мне пообещать сможешь? Ты будешь мне верен, Гео?

Отстраняется, смотрит исподлобья.

Вижу, как напрягается его тело. Боже, какое у него тело! Почему он такой красивый? И сколько еще глупышек, таких, как я, также сходят по нему с ума?

Когда думаю об этом, глаза сразу становятся мокрыми. Он проводит большим пальцем по моим губам, а я инстинктивно приоткрываю рот и вбираю его в себя. Он замер, словно зверь, выжидающий свою добычу. В голубых глазах разлилось что-то темное и пугающее.

Георгий.

Я заживо горел в аду. Передо мной сидела моя малышка с подтекшей от слез тушью, раскрасневшаяся от моих приставаний. Это гребанный апокалипсис. Я нихрена не мог больше терпеть. Головой понимал, что нельзя малышку трогать. Я завтра уеду. Не дай Бог, что со мной там случится, она как будет? Ее родители ей не простят.

Но и держать себя в руках больше не мог. Мои самые порочные фантазии не сравнятся с тем зрелищем, которое открылось передо мной.

Вытаскиваю палец из ее ротика и размазываю ее слюну по губам, подбородку, шейке и спускаюсь ниже. Одним рывком спускаю топ вместе с чашками лифчика вниз, оголяя красные маленькие бусинки сосков на белоснежной коже.

Она обескуражена и сбита с толку. Смотрит на меня своими черными омутами. В них уже не видно зрачка, настолько они потемнели. Девочка возбуждена не меньше меня, об этом говорит и ее быстро вздымающаяся грудь.

— Позволь мне, Алиса, — шепотом, хрипло, чуть касаясь большим пальцем ее соска.

Она молча откидывает голову назад и закрывает глаза.

Крышу срывает, от ее повиновения и я перестаю себя контролировать. Жадно припадаю губами к ее соскам. Поочередно облизываю и легонько прикусываю. Алиса выгибается и еле слышно стонет.

Я приподнял ее за попку и посадил прямо на себя, заставив обхватить мой торс ее стройными ножками. Алиса была в свободный тонких льняных брюках, но даже через ткань я чувствовал как горячо у нее там внутри. Я ласкал ее губами пожирая каждый сантиметр ее тела. Малышка прикусывала губки и ерзала на моем члене, который уже дымился. Я был на грани того, чтобы кончить в штаны, как малолетка. Завел руку под резинку ее штанов и дотронулся до влажных трусиков малышки. Зарычал, как зверь, от этого кайфа. Она сейчас на мне вот такая, мокрая из-за меня. Ее сладкий запах пропитал всю комнату. Я был на вершине блаженства. Вот такая она, моя малышка, я то в ад лечу с ней, подыхая, то в блаженстве поднимаюсь в рай.

Я видел, как вся кожа моей девочки была покрыта мурашками, отодвинул трусики и погладил нежные складочки. Надавил на тугой пульсирующий бугорок, и Алиса вонзилась ногтями мне в шею. Я смотрел на ее лицо и запоминал ее вот такой. Только моей. Желанной и любимой. Испытывающей наслаждение от моих касаний.

Потом я еще долго не смогу забыть этот момент…

Ввел палец в узкое лоно и охренел от того какая она была там горячая и мокрая. Целовал ее шею, грудь и двигался пальцем внутри нее. Алиса дрожала и выгибалась мне на встречу. Я понимал, что малышка на пределе и, когда она начала сокращаться и хватать ртом воздух, приказал смотреть на меня.

— Да, моя малышка, шшшш, вот так! — лбом упираюсь в ее лоб. — Это оргазм, любимая. Я же говорил — ты моя, Алиса. Теперь ты точно моя.

Глава 4

Алиса.

Он уехал месяц назад. Мы прощались тайно, на нашем месте в лесу, куда раньше всегда приходили после школы. Конечно, мне было очень тяжело это вынести. Меня ломало уже с первой минуты после того, как он ушел, а я осталась там, под деревом, которое хранило наши самые сокровенные тайны. В голове было столько вопросов, которые я так и не осмелилась ему задать… Например, он столько раз повторял, что я его… но что это значит?

Я, конечно, и сама чувствовала, что принадлежу ему… Со времени нашего знакомства он стал для меня всем. Самым близким человеком в мире. Но чувство неопределенности меня угнетало. И нет, дело не в том, что я ждала кольцо на безымянном пальце. Я ведь не дура, понимала, что мы слишком молоды, что мне необходимо получить образование. А ему нужно заработать денег на будущее. Но почему именно так? Почему не найти работу здесь в городе, чтобы не оставлять меня одну? Почему нужно идти на риск собственной жизни? Ради чего и ради кого? А про все остальные, страшные для меня подробности его службы я даже и думать боялась… Слишком все это было больно. И, наверное, мне не смириться с этим никогда. Несмотря на такую сильную любовь, во мне жили и непонимание, и обида.

2002 год.

Алиса.

Шли месяцы, годы, он писал мне редко. Очень. Объяснял, что не получается часто выходить на связь. У меня появился мобильный. У него тоже. Он узнал мой номер через общих

Как дела? Чем занимаешься? Как учеба?

Несколько раз просил мои фотографии. Я присылала. В ответ получала короткое сообщение: “Красавица”.

Чувствовала, что с ним что-то происходит, но не знала, что. И не знала, что всё это значит для нас.

Я училась на отлично. На факультете педиатрии, когда однажды вечером в дверь нашего дома позвонили.

Мама сегодня особенно суетилась на кухне, папа постоянно курил на террасе. Тея три часа не выходила из комнаты. Красилась и одевалась перед приходом гостей. Сегодня приятель отца должен приехать со своим сыном для знакомства с Теоной. Так что обстановка в нашей квартире была максимально идеальной.

Мама открыла дверь и впустила гостей. Это была очень красивая элегантная женщина лет пятидесяти. Высокий седой мужчина в строгом черном пальто. И худой черноволосый парень.

Родители приветствовали друг друга. Гости разулись и прошли в зал, где уже был накрыт пышный стол с различными закусками и кулинарными изысками.

Познакомьтесь это наш сын Марат. Он юрист и сейчас работает в фирме с отцом. — С гордым видом сказала тетя Зарина, улыбаясь Тае.

А это наша Тая, она сегодня приготовила для вас лывжу, сейчас сядем за стол и попробуем! Дочка, подавай основное блюдо! Присаживайтесь, пожалуйста, дорогие гости!

Меня передернуло от слов мамы. Она произнесла это так наиграно и фальшиво, как будто актриса дешевого рекламного ролика.

А ты, наверное, Алиса? — обратился ко мне парень с милой улыбкой. Мне даже показалось, что он решил попытаться сразу понравится младшей сестренке своей будущей невесты.

Но на этом вопросы Марата, адресованные мне, не закончились. В конце вечера даже Тае было понятно, на кого пал выбор парня. Его родители тоже переключили свое внимание на меня, видимо заметив интерес сына.

Мне было очень обидно за сестру. Я не хотела причинять ей боль и страдания. Всячески пыталась перевести тему с меня на Таю.

Уходя, родители Марата поцеловали меня, как будто приняли в семью.

На следующий день тетя Зарина позвонила маме и попросила мой номер телефона для Марата. Посоветовавшись с папой, мама дала разрешение на то, чтобы парень звонил мне и иногда забирал из института.

Родители не принимали никаких моих просьб отменить согласие, данное Марату. Казалось, решение о моем замужестве было негласно принято, и оставалось только ждать, когда меня пригласят на собственную свадьбу.

Марат вел себя со мной очень сдержанно и одновременно внимательно. Спустя неделю нашего общения он начал каждый день забирать меня после занятий. У него была очень красивая бордовая бмв, которая не могла остаться незамеченной моими подругами. И конечно все мои однокурсники были в восторге от Марата.

Мне были приятны его ухаживания, постоянные подарки, цветы, парфюм, украшения. Но видит Бог, каждый день, когда раздавался звонок моего мобильного, я ждала увидеть на дисплее номер Георгия.

Он не звонил уже почти пять месяцев и ничего не писал. Я отправляла несколько сообщений, но они так и остались не прочитанными. С каждым днем надежда на то, что он вернётся, угасала, как и вера в то, что он меня не забыл.

Марат сделал мне предложение в июле две тысячи пятого. Я как раз закончила институт с красным дипломом, и на следующей неделе после выпускного меня засватали. А через три месяца я вышла замуж.

Мы с Маратом переехали в новую трёхкомнатную квартиру в Москве, купленную его родителями в подарок на нашу свадьбу. Он нравился мне, я уважала его за мужской характер, честность, справедливость в отношениях с подчиненными на работе. У моего мужа было много достоинств, за которые в него можно было бы влюбиться, но этого так и не случилось.

Только к одному человеку я испытывала безумные, головокружительные, сильные и такие запретные чувства. Но Георгий исчез из моей жизни, будто его никогда и не было. Будто я все себе придумала, будто это был просто сон, а наяву в сердце зияла огромная дыра, заполнить которую не удастся никогда ни одному мужчине.

Первая брачная ночь, как и все последующие, была для меня наказанием, а не удовольствием. С Маратом я не испытывала даже слабого желания. Мой муж был для меня чужим, моё тело его просто отвергало. Но несмотря на то, что скорее всего, он замечал и мое нежелание заниматься сексом, и отсутствие любви к нему… несмотря на это, он относился ко мне очень бережно.

Я работала в частной клинике, активно вела свою страничку в Инстаграм. Муж не отказывал мне ни в чем. Я одевалась в лучшие бренды, нашу квартиру каждую неделю убирала домработница. Мы вместе ходили на встречи с его партнерами. Летали на отдых в соседние страны. Я чувствовала, как он гордится мною, и, конечно, это было очень приятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Однажды на одной встрече в ресторане я почувствовала себя плохо. Тошнота и головокружение от запаха рыбы, а также задержка около десяти днейзаставили меня уже в этот же вечер, вернувшись домой, сделать тест на беременность. Две полоски подтвердили мои догадки.

Мы были очень счастливы. Спустя час эту прекрасную новость знали все родственники. Марат обзвонил всех! Он мечтал о сыне. И как по его заказу, на узи в двадцать две недели врач гарантировал нам мальчика.

Я полностью растворилась в своей беременности. Безумно любила то маленькое чудо, которое двигалось у меня в округлившимся животе.

С огромным удовольствием выбирала одежду своему малышу, обустроила на свой вкус детскую. Я была счастлива как никогда. Я даже больше не ощущала дыру в сердце, она потихоньку заполнялась этим маленьким человечком.

Я была на девятом месяце беременности, сидела в декрете дома. Стоял декабрь, и на улице было очень скользко, поэтому одна я практически не выходила. Только с Маратом или когда приезжали Тея с мамой, и мы ездили по магазинам. Я совершенно не поправилась, за всю беременность набрала только семь килограмм, которые ушли в живот. Врачи ругались, муж пытался меня откормить. Но несмотря на это, моя беременность протекала идеально.

За окном лил дождь вперемешку с крупными снежными хлопьями, небо периодически светилось яркими вспышками грозы. Марат задерживался на совещании, а я от скуки открыла свой инстаграм.

Высветилась одна подписка и одно сообщение в директ. Я открыла, увидела фотографию в кружочке на аватарке и из меня будто одним ударом выбило дух…

Глава 5

Алиса.

«Привет, малышка.

Тук. Тук. Тук. Сердце стучит в груди так сильно, что я отчетливо чувствую его сокращения. Пальцы на автомате заходят на его страничку. Там три фотографии. Из них только на одной есть он, а на других природа. Боже, это ОН. Такой родной и такой чужой. Неизвестный мне человек. Взрослый мужчина, красивый как всегда, в военной форме, высокий и статный. Лицо совсем не изменилось. Разве что добавилось несколько морщинок вокруг глаз. В глазах набираются слезы. Сколько лет я ничего о нем не знала? Я даже не знала жив ли он! А он жив и может вот так просто появиться в моей жизни. Открываю опять директ.

«Привет, малышка. Как ты?»

Перечитываю сообщение, наверное, не могу поверить в происходящее. Не долго думая, набираю: «Привет. Все отлично. Замужем. Жду ребенка».

Отправляю, лицо горит, в горле застрял ком. Пытаюсь успокоиться, но сердце продолжает колотиться.

Через пару секунд он в сети. Печатает…

И у меня высвечивается его ответ: «Я понял. Молодец, малышка, ты все правильно сделала».

Слёзы градом льются по щекам. Вытираю их руками, поднимаю голову и вижу себя в зеркале. Заплаканная, красная, с огромным животом и трясущимися от истерики руками. Закрываю телефон и откидываю его на кровать.

Шепотом сквозь слезы говорю сама себе:

— Господи, зачем? Почему он появился? Господи, спасибо, что он жив! Спасибо…

На следующий день меня увезли в роддом со схватками, и у меня родился самый чудесный мальчик на свете.

Все время пока у меня длились схватки, Марат оставался рядом. Ему разрешили побыть со мной в палате. Было заметно, как он переживал. Был сам не свой, вставал, садился, хрустел костяшками на руках, ходил кругами по палате. Я пыталась его немного успокоить. На все его вопросы о моем самочувствии отвечала, что все нормально и у меня ничего не болит.

Когда начались потуги, Марата попросили выйти, и мне стало гораздо легче без него, чем с ним.

Роды прошли достаточно быстро и безболезненно, так как мне заранее была сделана эпидуральная анестезия. Потом меня привезли в палату и положили возле меня сына. Мы с Маратом заранее решили, что назовем его Давидом. А когда я его увидела, то поняла, что это имя ему очень даже подходит. Маленький, пока еще красненький, с мелкими тонкими светлыми волосиками на голове. А еще у него очень смышленые глазки, и в отличии от всех других детей а палате он практически не плакал. Мне стоило его только нежно обнять, когда он капризничал, и сынок сразу успокаивался. Я не представляла, что можно испытывать такие сильные чувства к маленькому комочку.

Эти три дня в роддоме казались мне таким необыкновенным счастьем! Здесь были только я и мой малыш. И у нас с ним полная идиллия.

На выписку приехали все самые близкие родственники. Наши семьи настолько сдружились, что было уже непонятно, кто кому родственник.

Красиво украшенный зал для выписки, фотограф, шарики и счастливые лица гостей — нравились первые пятнадцать минут, а потом все это стало раздражать и хотелось поскорее оказаться дома.

Первую неделю мне помогала мама. Она осталась у нас после выписки и занималась всеми домашними делами. Я, как и в роддоме, полностью посвятила себя Давиду.

С того времени, как Георгий написал мне в директ, прошло чуть больше десяти дней. И хотя я была в заботах о ребенке, но мысли о нем меня не оставляли. Руки сами открывали соцсеть, его профиль. Я часами разглядывала его фотографию. Потом перечитывала два его сообщения. Что-то очень сильно угнетало меня, и я не могла найти покой.

Шли месяцы, Давид рос. С ребенком и домашними делами я справлялась сама. Мне не доставляло это особых проблем, и в состоянии «мамочки в декрете» я чувствовала себя достаточно комфортно. Но чем старше становился сын, тем больше я посвящала ему свою любовь и заботу. Даже общение с мужем у меня ограничивалось рассказами о том, чему мы сегодня научились, где гуляли и что делали. А вечером уставшая я ложилась спать в обнимку с Давидом. Я чувствовала, что мужа это начинает раздражать. Но и с собой поделать ничего не могла. Меня не тянуло к Марату, и спустя время ничего не менялось. Я часто врала, что устала и ужасно хочу спать. Иногда ссылалась на недомогание, чтобы избежать нашей физической близости. Он конечно злился.

Однажды при очередных моих отговорках он не на шутку взбесился.

— К тебе как не подойдешь вечером, так у тебя то голова болит, то еще что-то… ты совсем охренела, Алиса? Хорошо устроилась, да? Я приношу в дом бабки, обеспечиваю вас с ног до головы, а когда прихожу домой, на тебя даже смотреть противно! Ты как амеба! Как унылое говно! Другая баба готовилась бы к приходу мужа, как-то по-особенному встречала. А ты? Я это заслужил? А? Отвечай, блядь! — орал он, сквозь зубы чеканя каждое слово. Тогда я еще не знала, но эта его привычка говорила о том, что он в бешенстве. Желваки были напряжены, вены на шее вздуты, лицо раскраснелось. Глаза расширены и налились кровью.

Он кричал и шел на меня. Его поведение казалось мне странным. Не могу сказать, что я его испугалась. Нет. Но стойкое ощущение того, что под внешней интеллигентностью и педантичностью все это время скрывалось вот такое чудовище, осталось. Как будто слетела красивая обложка, обнажив его нутро.

— Успокойся! Разбудишь ребенка, он испугается! Не кричи, пожалуйста! — Я не отступала, стояла прямо. Говорила спокойно и уверенно.

— Успокойся? Ты, блядь, кто такая? Овца, это ты мне будешь говорить, что делать? — Марат схватил меня за волосы, дернул, и я выгнулась назад. Затем вцепилась в его руку, в которой он сжимал мои волосы, и вонзила ногти.

— Отпусти меня и пошел вон отсюда! — процедила я сквозь зубы, очень не хотелось показывать ему, как мне сейчас больно.

Но мой муж и не пытался остановиться. Он затащил меня за волосы в ванную, другой рукой схватил за подбородок, и наши взгляды пересеклись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В моем, наверное, читалась какая-то беспомощность перед силой взрослого мужчины.

А в его, я видела полное бешенство, ненависть и даже какой-то нездоровый триумф.

Конечно, я пыталась вырваться, а он держал меня в таком положении без особых усилий и осыпал грязными словечками, не выбирая выражений.

Глава 6

Алиса.

Мы ссорились практически каждый день. Вернее Марат выходил из себя. Казалось, его во мне бесило абсолютно всё.

Но в моей жизни были также интересные и веселые моменты. Я вернулась на любимую работу, где меня окружали прекрасные люди и хорошие подруги. За сыночком днем присматривала нянечка с огромным опытом работы в детском садике. Поэтому я могла не волноваться и заниматься любимым делом. Снова начала вести свою страничку в соцсети. Было нелегко переступить через неприятные семейные обстоятельства и показывать подписчикам счастливую и беззаботную себя. Потому что внутри я была подавлена, сломлена. И еще потому что каждую свою фотографию я проводила через призму того, как на нее посмотрит Георгий.

Он не писал, но в сети появлялся достаточно часто. Просматривал истории, иногда ставил лайки, но ничего не писал. Наверное, он поступал правильно. Узнал, что у меня есть семья, и решил не вмешиваться. А может быть я наивная дура, и написал он мне просто для приличия, чтобы не быть невежливым. Подписался и поздоровался, так сказать. На этом всё.

Чем хуже становились отношения с мужем, тем чаще я вспоминала ЕГО.

Он будто призрак прошлого не давал мне покоя ни днем, ни ночью. Я вспоминала нашу близость, от которой меня пробирало до мурашек. Какими же глупыми и молодыми мы были. Тогда казалось, что наша любовь невозможна из-за того, что скажут люди, родители. А теперь, вспоминая эти невероятные чувства, я понимала что зря не боролась за них. Зря молчала и таила обиды, когда он должен был уехать. Зря не удержала, не умоляла выбрать меня, а не свою чертову службу. Теперь я это поняла, но, к сожалению, слишком поздно. Слишком многое пережито. Теперь мы — чужие люди, старые знакомые, друзья детства или просто одноклассники. Боже, но как больно все это осознавать.

В одну из страшных ссор с мужем я позвонила родителям, обо всем рассказала, и они сразу же прилетели на помощь. Для них было шоком все происходящее. Марата они, как и все, знали только с положительной стороны. Но приезд моих родителей его не успокоил, совсем наоборот, он не пытался вести себя спокойней, кричал и на них, и на меня. Говорил о том, что не отдаст ребенка ни при каких обстоятельствах, и в случае если нас что-то не устраивает, они могут убираться вместе со мной и забыть про Давида. Муж не был против развода, к этому времени у него уже не осталось ко мне чувств, как и у меня к нему, даже уважения уже не было. Но оставить ребенка я никогда бы не смогла.

В мечтах я представляла свою жизнь свободной. Я хотела быть одна и воспитывать Давида в безусловной любви. Чтобы ребенок не слышал криков и матов, которыми его отец периодически осыпал меня, когда сын был дома. Я хотела для Давида самого лучшего детства и смогла бы подарить ему всю свою заботу и любовь. Но спустя несколько часов разговоров с родителями, как и ожидалось, Марат на уступки не пошел.

Мама слезно просила меня терпеть.

— Доченька, тебе придется с ним жить, он не отдаст тебе ребенка. Разве ты готова оставить Давида? Поверь, он сделает всё, чтобы ты его даже больше не видела.

— Мама, я все понимаю, я бы и не позвонила вам, если бы мне не было совсем плохо. Сегодня он несколько раз ударил меня по голове, а потом вытолкал в одной пижаме из дома. Ребенок плакал за дверью и просил его открыть мне дверь. Так больше продолжаться не может. Ты понимаешь, что чем дальше, тем более жестоким он становится …

Я не плакала, слез давно не было. Я злилась и ненавидела. А эти чувства намного разрушительней для психики и организма в целом.

Чувствовала, что не протяну так долго, и попросила родителей на время забрать нас с Давидом к себе в Пятигорск. Я нуждалась в передышке.

Марат сначала не разрешал, но после слов папы, о том, что сам привезет нас к нему обратно, а я за это время как раз успокоюсь — он согласился.

Мы улетели в тот же вечер.

Поскольку отпустили нас всего на неделю, вещей я взяла немного

У родителей было так спокойно и уютно. Я не была у них с тех самых пор, как вышла замуж. Марат всегда говорил, что нет времени, а меня одну не отпускал. После рождения сына и вовсе вопрос об этом не стоял. Каждый прожитый с ним день был похож на испытание на прочность. Я приходила с работы и занималась домашними делами, потом возвращался он и оскорблял меня по любому поводу. С этого всегда и начинались скандалы. Он считал меня тупой, и его мнение невозможно было изменить. Порой мне казалось, что для него весь женский пол — идиотки и одноклеточные существа. Это пренебрежительное отношение к женщинам зародилось еще в его далеком детстве.

Родительский дом был такой родной, такой светлый. В нашей с Таей спальне ничего не изменилось. Это навевало воспоминания, связанные с теми чувствами, которые я испытывала, живя здесь. Родители молчали, было заметно, что они сильно подавлены. Но присутствие Давида в доме их успокаивало и давало силы держаться. Даже не представляю, что чувствовала бы на месте отца, если бы узнала, что мою дочь бьют и унижают. И при этом он, настоящий кавказский мужчина, глава семьи, который всегда был за нас горой, ничего не мог сделать. Он был бессилен перед большими деньгами моего мужа.

Иногда меня посещали мысли, что зря я позвала их на помощь и втянула в эту ситуацию. Ведь я подозревала, что они ничего не изменят.

* * *

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вчера, засыпая, завела будильник на семь утра, чтобы выйти на пробежку. В Москве, я каждое утро бегала в шесть, пока малыш еще спал.

Проснувшись утром в своей детской комнате под запах маминых блинчиков,

Я надеваю шорты с высокой посадкой и короткий спортивный топ. Марат никогда не обращал внимание на то, как я одеваюсь. А моя фигура и постоянные занятия спортом дают возможность носить вещи любой длины и фасона.

Одежды, к слову, у меня очень много. Я всегда любила одеваться красиво, просто раньше мне ничего особо не подходило из-за излишней худобы. Сейчас, благодаря спорту, я выгляжу намного красивее.

Целую маму на кухне и выхожу на улицу. Надеваю наушники и включаю любимый плейлист.

Прекрасное утро! Воздух свежий и еще не успел прогреться лучами июльского солнца.

Я бегу по тропинке, ведущей в лес, и взору мне открывается живописный горный пейзаж.

Величественные и прекрасные горы Кавказских Минеральных Вод. Я вспоминаю, как в детстве со всем классом ходили на Бештау. Поднявшись на вершину, можно было испытать невероятные ощущения внутренней силы и уверенности в том, что для тебя нет ничего невозможного! Глядя на город сверху, понимала, насколько великие и могучие наши горы, и вот ты всего лишь маленький человек, по сравнению с ними, смог покорить одну из вершин — это потрясающе!

Из воспоминаний меня вырывает — чей-то голос.

— Алиса?! Это ты?

Я оборачиваюсь и вижу несколько человек в спортивных костюмах. Двое мужчин и одна девушка. Приглядевшись, узнаю свою одноклассницу! Это же Мария Кириленко!

А рядом Егор, фамилию не могу вспомнить…

— Ну ты чего застыла, Алиса? Не узнаешь нас? Конечно, мы же не такие популярные как ты! — смеется Егор, и ребята подходят ближе.

— Узнала! — радостно отвечаю я и подбегаю к ним. Обнимаю сначала Машу, а потом и Егора. Во втором мужчине узнаю Андрея Ковалева. Каким же высоким он стал! Мы здороваемся, и я обнимаю его тоже.

— Ты что здесь делаешь? Мы не ожидали тебя увидеть! Андрюха первый заметил, а мы приглядывались и не могли понять, ты это или нет. — с улыбкой говорит Егор. А у меня на душе сейчас так тепло, как же я рада видеть знакомых людей! Улыбка не сходит с моего лица.

— Я приехала ненадолго к родителям. Но не могу поверить, вот это совпадение, что и я, и вы, решили пробежаться в такую рань и встретились на этой тропинке! Разве такое бывает?!

— Так а что ты не позвонила никому, мы бы все собрались, я думаю многие хотят увидеться… вон, приехал наконец! Чего опаздываешь? — Маша кивает за моё плечо, и я инстинктивно оборачиваюсь посмотреть на прибывшего. И застываю на месте... Меня моментально обдает жаром и щеки вспыхивают огнем.

Глава 7

Алиса.

ОН стоит рядом с машиной из которой, видимо только что вышел, и застыв в оцепенении, смотрит на меня.

Все такой же красивый мужчина, он практически не изменился, только заметно повзрослел. С минуту мы смотрим друг другу в глаза. Потом он подходит, здоровается за руку с парнями, поворачивается ко мне и, немного прищурившись, с легкой улыбкой произносит формальные слова приветствия.

— Привет, Алиса.

— Привет.

Меня обдает холодом от его безразличия, будто я просто знакомая, и я вздрагиваю. Даже пять минут назад встреча с ребятами была куда более радостная и теплая.

— Ну что идем? — обращается он к Егору. На меня больше не смотрит. И я понимаю, что на этом с меня хватит.

— Ребята, я была рада вас видеть, мне тоже пора, всем пока, — говорю, не глядя в его сторону. Кажется, что его холодность меня отрезвляет —. Я словно прихожу в себя после от помутнения и понимаю, что уже давно всё закончилось, и мои постоянные мысли, сказочные мечтания — всё это лишь иллюзии. Вот оно настоящее — мы друг другу совершенно чужие люди, и то, что было в детстве, останется в детстве. Точка. Забыто.

— Куда ты, Алиса? — останавливает меня Маша, когда я уже собираюсь уйти. — Мы же толком и не пообщались? Ты же вышла на пробежку, так идем с нами на Бештау туда и обратно. Как раз и шаги свои намотаешь, и с нами время проведешь…

— Нет Маш, спасибо за предложение, но мне пора домой. Я уже достаточно побегала, и сил на Бештау уже просто нет. Как-нибудь в следующий раз. — Я чмокаю одноклассницу в щеку и отступаю.

Вдогонку слышу слова Егора.

— Ну смотри, Алиса, ты нам пообещала!

Оборачиваюсь и улыбаюсь ему. В ответ ловлю на себе хмурый взгляд Георгия. Он смотрит исподлобья: брови сведены, глаза прищурены. И я резко отворачиваюсь.

Выдавить из себя улыбку не так уж и просто, потому что на душе кошки скребут. Не так я представляла себе нашу встречу. Рассчитывала на более теплые приветствия. Думала, что он обнимет меня, и я его в ответ. Я очень соскучилась, и мне это было необходимо. Но все произошло так, как должно было. Идиотка Алиса опять пребывала в своих мечтах, а жизнь, как обычно, доказала мне, что я самый обычный человек, про которого так же забыли, как, например, забывают попутчика в автобусе или кассира в магазине. Мы их вроде видели, общались с ними, но вспоминать о них не будем.

И сейчас, растерянная, я бегу домой по хорошо знакомой тропинке и пытаюсь проглотить нарастающий в горле ком.

На телефоне раздается звук входящего сообщения в директ.

«Какой красавицей ты стала, малышка»

Я останавливаюсь, в глазах все плывет, хватаюсь за ближайший столб и сползаю вниз на прохладную землю.

Черт, зачем? Он что издевается? Решил поиграть со мной? Что это за жестокие игры?!

Набираю ответ.

«Что это значит?»

Через секунду входящее сообщение.

Георгий: «Что-то»

Я ничего не отвечаю. Как сомнамбула бреду домой. Захожу в свою комнату, разбитая. От накала эмоций хочется зареветь, но я пытаюсь себя сдержать. Подхожу к спящему Давиду, целую его головку и вдыхаю любимый аромат, говоря себе: Алиса, вот человек, ради которого ты должна быть счастливой, только он должен быть единственным смыслом твоей жизни!

А в голове раздрай. От одного только сообщения я испытываю чувство эйфории. Я нравлюсь ему. И почему для меня это настолько важно? Я это не осознаю, но, наверное, это было важным для меня всегда, словно я родилась с целью нравится и принадлежать только одному человеку, и это не мой муж!

Потому что какой бы наряд я не покупала, какие фотографии не делала бы… и даже рассматривая себя в зеркале, я всегда хотела одного — чтобы моё

Собравшись с духом, я решаю, что нужно ему написать. Закрываюсь в ванной комнате, набираю полную ванну воды с пеной, ложусь в нее и отправляю ему одно короткое сообщение:

«Я соскучилась по тебе».

В дрожащих от волнения руках держу телефон. Сердце колотится в груди. Что я натворила? Надо срочно удалить, пока он не увидел!

И я удаляю. У меня и у него. Трусиха.

Пим пим.

«Да, я тоже».

Слезы непроизвольно катятся по щекам и подбородку, я погружаюсь в воду с головой, задержав дыхание, пока воздух в легких не заканчивается и выныриваю. Именно эти простые слова мне так нужны были сегодня. Именно он, и только он мог сказать мне их и подарить освобождение от годами накопленных сковывающих моё тело и разум мук непонимания и сомнений. Сомнений о том, что все что было — реально, и я себе это не выдумала.

Я ведь не просто вижу эти слова на экране, в этот момент в моей голове его голос набатом отбивает эту фразу. Его интонация, мягкий тембр и хрипотца в конце.

На душе хоть и больно за утраченную возможность с ним видеться, но одновременно я испытываю какую-то нежность. Будто его слова ласкают и греют меня.

От мужа я никогда не слышала добрых слов наедине. Выпивая в компании друзей, он любил рассказывать о том, как мудро поступил, выбрав себе такую послушную жену. Именно послушание мужу, по его мнению, было самым лучшим достоинством любой женщины. О том, чтобы сделать комплимент — моей внешности, и речи быть не могло. Он шутил, что не говорит мне этого, чтобы я не зазналась.

Вода уже начинает остывать. Я выхожу из ванной, обернувшись в махровое полотенце. Нужно как-то брать себя в руки, а то я опять растворилась в своих чувствах и мечтах.

Вечер, мы с Давидом сидим на коврике в зале. Он смеется запуская игрушечный поезд по железной дороге, а я целую сыночка в шейку и помогаю ему строить Лего город. Экран лежавшего рядом, моего телефона осветила подсветка. Пришло оповещение о том, что меня добавили в группу «Одноклассники».

Я просматриваю список участников, у меня нет контактов Георгия, но из всех участников группы только одна аватарка могла быть его, если он, конечно, есть в этой группе.

Начинается переписка, ребята предлагают встретиться в пятницу в ресторане, вспомнить школьные годы, мы ведь не виделись со многими больше семи лет. Я соглашаюсь, честно говоря, только потому, что очень хочу увидеть Гео. Я уверена, что после наших сообщений, того холода, что был в нем утром, я уже не увижу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда наступает долгожданная пятница, я готова на все сто. Надеваю красивое платье тонкой вязки кремового цвета на тонких бретелях. Оно отлично подчеркивает мой отточенный ежедневными тренировками силуэт.

Я тысячу раз представляла момент нашей встречи. Но жизнь, как всегда, посмеялась над моими планами.

В ресторане собралось много одноклассников, но Георгия среди них нет. Мы весело проводим время. Смеемся, шутим, две подружки поют хиты нашего детства в караоке. Ребята выпивают, задают друг другу вопросы о том, кто и как устроился. Почти у всех моих одноклассников есть семьи и дети. Многие хорошо устроились и имеют отличную работу. Сама про Георгия я ничего не спрашиваю, но из беседы ребят узнаю, что он готовится к очередному отъезду.

Все эти разговоры очень быстро мне надоедают, ведь я шла на эту встречу совсем не за этим.

Я прощаюсь со всеми, и выйдя из шумного помещения, вызываю такси.

На часах десять вечера, и становится уже достаточно прохладно, я обхватываю себя руками и остаюсь на улице ждать такси. Приложение показывает время прибытия семь минут.

Рядом слышится шум двигателя и визг тормозов. Обернувшись, я вижу черную иномарку с тонированными стеклами. Из машины доносится какая-то песня, и переднее окно ползет вниз. Музыка резко затихает, видимо ее отключили, и парень, сидящий за рулем, снимает с себя черные очки.

Водитель — черноволосый парень, с густой модной бородой и маленькими черными глазами.

— Эй, красотка, че стоишь, садись к нам, на улице холодно, а мы тебя согреем. Перед тобой горячие кавказские парни, эй! — говорит он, а мой пульс ускоряется. Чувство тревоги нарастает с каждым его словом.

Идиотка, Алиса, более глупого поступка от тебя и ожидать невозможно. Одна, возле ресторана в десять вечера в тоненьком обтягивающем платьице на бретелях. У этих мужчин все основания считать меня девушкой легкого поведения. В этом регионе свои правила и порядки.

Мужчина открывает дверь и выходит.

— Нет, я не одна! Я здесь со своим мужем. Он сейчас придет. — бросаю я первое что приходит мне в голову, но на кавказца мои слова не действуют, он мерзко ухмыляется и подходит ближе.

В этот момент сзади раздается до безумия знакомый голос.

— Ну тебе же сказали, что она не одна. Ты плохо понимаешь по-русски?

Обернувшись, я вижу его. Не думая ни секунды, бросаюсь к нему, инстинктивно обнимаю за шею и прячу лицо у него на плече. Он очень напряжен, будто зверь, готовящийся к прыжку. Одной рукой собственнически обнимает меня за талию. В остальном остается таким же неподвижным. Сердце заходится в бешеном ритме, и голова идет кругом от запаха любимого мужчины.

— Ладно, брат, никаких проблем, девушка стояла одна, мы просто хотели помочь. — Водитель иномарки смотрит на нас еще с полминуты и затем садится в свою черную машину и уезжает.

— Сколько мне тебя еще спасать, малышка? — Он расслабляется, проводя рукой, лежащей на моей талии, вверх, и прижимает меня к себе, а другой начинает гладить мои волосы.

Глава 8

Георгий.

Держу ее в руках, такую хрупкую красивую и напуганную. И хочу, чтобы это мгновение не заканчивалось. Вдыхаю запах ее волос, веду себя как дурак малолетний. Совсем крышу от нее сносит. Она прижимается ко мне, льнет к моей груди, как котенок. А у меня уже стоит на нее. Глажу ее по волосам, нахожу ее руку, переплетаю наши пальцы, отстраняюсь и смотрю на нее.

— Пойдем, я отвезу тебя домой. — Домой, блядь, я серьезно? Откуда, сука, во мне это благородство?! Хочу ее, как безумец! Никого так не хотел, как ее, эта малышка сводит меня с ума. Я умираю от желания взять ее, раздеть и сделать своей, но здравый смысл останавливает: «Это Алиса, твоя Алиса, ты никогда с ней так не поступишь!»

Она молчит, опустив вниз свои красивые

— Ты красавица Алиса. Всегда была красивой, но сегодня по-особенному. — Отстраняюсь, закрываю дверь и, обойдя машину, сажусь на водительское кресло.

Она сидит, натянутая, как струна. Ее прекрасные каштановые волосы стали еще длиннее и теперь каскадом падают с плеч на сиденье машины. Изящные руки прижаты к коленям и придерживают разрез платья, открывающий ногу от середины бедра. Все, что я вижу, мне очень нравится, особенно хрупкие плечи, белоснежная кожа, не прикрытая ничем, кроме тонких лямок платья, которое обтягивает ее стройную талию и не до конца прикрывает округлую грудь.

Дерзко рассматриваю ее, не скрывая взгляда и своих мыслей. Алиса сидит неподвижно, чувствуя мой взгляд, и смотрит то на свои руки, то в окно. Ей неловко.

— Поедем? — все так же не глядя в мою сторону, осторожно спрашивает малышка.

— Да, — тряхнув головой, завожу машину и, вдавив педаль газа, выруливаю с парковки на главную улицу. — Отвезти тебя к родителям?

Она резко поворачивается ко мне, и я вижу в ее глазах море невыплаканных слез, которые вот-вот прольются.

— Алиса, ты чего? Сильно испугалась, да? Не бойся, все уже хорошо, я здесь, тебя больше никто не обидит. — Протягиваю руку и глажу ее по скуле, переводя взгляд то на нее, то на дорогу.

Алиса хватает мою ладонь и прижимается к ней губами. Меня пробирает дрожь от этого прикосновения. Я пытаюсь держать себя в руках, но малышка, похоже, совсем не желает мне в этом помогать. Убираю руку и сжимаю руль крепче.

— Адрес у родителей остался прежний? — На мой вопрос Белоснежка не отвечает. Неотрывно смотрит в окно, но по движениям ее руки понимаю, что она вытирает слезы. Мы проехали совсем немного, но я принимаю решение остановиться на обочине. С ней что-то происходит, и я хочу понять, что. Включаю поворотник, выруливаю вправо и плавно паркую машину. С минуту мы так и сидим, но это совсем не то, чего я хочу. Тянусь к ее лицу и, подцепив подбородок пальцем, поворачиваю ее голову к себе. Только несколько склеенных влагой ресничек выдают ее слезы. Ловлю себя на мысли, что Алиса все так же дорога для меня. Прошли годы, а этот факт остаётся неизменным — что бы не случилось, я хочу быть уверен, что у нее все хорошо. Разглядываю ее красивое лицо с каким-то безумным наслаждением и болью одновременно. Вот она здесь, рядом со мной — моя девочка, моя мечта, моё помутнение рассудка и моя недосягаемая любовь. Говорю себе это, а разум поправляет: «Не твоя, уж давно чужая!» Я отбрасываю эти мысли, потому что она всегда была и будет мне роднее всех родных, и никто этого не изменит.

Алиса тоже погружена в свои мысли. Я вижу это по ее взгляду. Она смотрит на меня немного исподлобья с капелькой злости и недовольства.

— Алиса, ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит?

— Правда? Зачем? Тебе это надо? — Малышка нервничает, об этом мне говорят ее нахмуренные брови и частое прерывистое дыхание.

— Потому что мне это не безразлично, ты и сама знаешь. Расскажи мне все. Из-за чего были сейчас эти слезы? Что-то произошло в ресторане, пока меня не было?

— Нет! — выкрикивает она и закрывает ладонями лицо. — Все произошло именно тогда, когда ты появился! — Чуть наклоняется вперед к коленям, по-прежнему пряча лицо и всхлипывает.

В недоумении пытаюсь понять, чем ее обидел и почему Белоснежку так накрывает.

Потираю рукой лицо. Мне трудно с ней разговаривать, когда она в таком состоянии.

— Алиса, давай спокойно поговорим. Малышка, скажи мне что я сделал не так? Почему ты плачешь? — Я стараюсь быть нежным, хотя мне это удается с большим трудом. Восемь лет на службе сыграли свою роль и отразились и на моем характере, и на отношении к женщинам. Я не умею быть ласковым и милым. Я воин, и этим все сказано. Отношения с женщинами всегда ограничивались только удовлетворением потребности. Увидел, отымел и, скорее всего, на следующий день забыл про ее существование. Хотя чем старше я становлюсь, тем чаще задумываюсь о том, что нужно обзавестись детьми и наладить жизнь дома.

Но в данный момент, глядя на Алису, я хочу превратиться в того юного влюбленного парня, повернуть время вспять и хотя бы на минуту оказаться на месте ее везучего мужа. Очень надеюсь, что он понимает, какое сокровище ему досталось, какое это счастье быть с ней и иметь возможность прикасаться, проводить дни и ночи, иметь общих детей и делать ее счастливой.

Провожу рукой по ее волосам, касаясь обнаженной кожи на спине. Ощущение такое, что делаю что-то незаконное, неправильное. Как вор. Алиса дергается, поднимает заплаканное лицо и выставляет вперед руку.

— Георгий, не надо. Не нужно играть со мной. Я слишком измучена, чтобы справиться с такими эмоциональными качелями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Малышка, я не играю! Нет никакой игры, дурочка. Что за мысли у тебя такие? Я наоборот стараюсь тебя не обидеть! Стараюсь контролировать свои эмоции рядом с тобой!

— Спасибо тебе огромное! Мне кажется, нам больше никогда не стоит встречаться! — Алиса поворачивается и пытается открыть заблокированную дверь.

— Не глупи! Двери заблокированы! — почти рычу, начиная закипать от всей этой неразберихи и от нее…

— Открой дверь! Я никуда с тобой не поеду!

Блядь, она мечется на сиденье, как маленькая дикая кошечка, разрез платья задрался выше, оголяя гладкую блестящую кожу бедра. Волосы разметались по плечам — она выглядит слишком красивой и сексуальной, и я не в состоянии больше держать себя в руках.

Хватаю ее за шею и тяну на себя, впиваюсь в ее рот жадным поцелуем и рычу вслух, почувствовав ее вкус.

Глава 9

Алиса.

То, что сейчас происходит, похоже на полное сумасшествие. Он и я — что мы творим? И несмотря на то, что меня к нему безумно тянет, я отталкиваю его и бью с размаха ладонью по

Мы оба тяжело дышим, он трет рукой щеку, улыбается и смотрит на меня.

— Хочу тебя, малышка. Ничего не могу с собой поделать. Знаю, что неправ, и знаю, что не должен. Но ты рядом, Алиса, и у меня сносит крышу, — тихо говорит он, в голосе чувствуется усталость и сожаление. — Все это время знал, что рано или поздно, случайно или умышленно, мы встретимся с тобой вот так, наедине. Говорил себе, что буду относиться к тебе, как к другу, но рядом с тобой я испытываю какой-то животный голод, понимаешь? Сам себя не узнаю. Прости, малышка.

Его голос переходит на хрип, и он замолкает, а меня трясет. Эта адская мясорубка, в которой я сейчас вращаюсь, совершенно безжалостно перемалывает меня, и нет пути обратно.

— Почему ты пропал? — задаю единственный вопрос, который крутится в голове. — Ты сейчас все это мне говоришь, но я уже через это проходила, это физиология, да, нас опять тянет друг к другу, но теперь мы взрослые и несвободные люди. Ты бросил меня тогда, когда я отдала бы все, за возможность быть твоей, а сейчас что ты от меня хочешь?

Мой голос срывается на плач, как бы я не старалась, у меня не получается быть сильной. Я все та же Алиса, которая сбегала к нему со свадьбы друзей, я все та же его малышка, которая каждый день обманывала родителей ради того, чтобы быть с ним.

— Ты права. — Георгий прислоняется лбом к боковому стеклу машины и устало закрывает глаза. — Я часто представлял, как сложились бы наши жизни, если бы я не уехал. Но тогда я считал единственным вариантом стать достойным тебя и твоей семьи — это уехать и вернуться героем. Сейчас я понимаю, как глупо было оставить тебя одну. Но юношеский максимализм сделал свое дело, и я был уверен, что даже если родители найдут тебе жениха, ты не согласишься, потому что ждешь меня…

Он поворачивается ко мне с абсолютно потухшим взглядом, будто из него забрали все силы.

— Я просто не учел, малышка, что тот, кого тебе найдут, может тебе понравиться, и у вас будет любовь…

Я плачу, уже не сдерживаясь, всхлипываю и дрожу как осиновый лист. После его признаний в голове раздрай. Начинаю понимать его, но от этого легче не становится, потому что утерянные годы уже не вернуть.

— Но ведь можно было сказать мне хоть что-то! Мы столько времени провели наедине перед твоим отъездом, но ты не говорил мне ничего о своих планах на меня! Я по сути-то знала только одно — ты уезжал потому, что эта твоя служба тебе безумно нравится, и ты обычной жизнью жить уже не можешь. Где там было место для меня? Скажи мне! Я должна была догадаться, что через восемь лет ты вернешься, и мы будем вместе?! — кричу сквозь слезы, кажется, все мои чувства прорвались наружу, и теперь я в истерике пытаюсь донести до него свою правду.

Он протягивает ко мне руку и притягивает к себе. Обнимает и гладит по голове, как маленькую. Это меня немного успокаивает.

Мы сидим так минут пять. Слезы высохли, и эмоции утихли.

— Какой же ты дурак, Гео! Ты ведь просто пропал из моей жизни. Если ты хотя бы написал, что вернешься за мной, я бы никогда не вышла за Марата.

Он молча прижимает меня к себе крепче и целует в голову. А я дышу им. Сейчас я чувствую себя так, как будто не было всех этих лет в разлуке. Мы все так же нужны друг другу, мы все так же любим…

Оставаясь в его объятиях, я провожу пальцами по его ладони, потом веду вверх до короткого рукава футболки, отрываюсь, поднимаю глаза вверх на его лицо и провожу от виска по шее и до ключицы. Он горячий, и его сердце очень громко стучит в груди. Он испытывает все то же, что и я. Мы сейчас оба вернулись в прошлое, и стерлись все препятствия, страхи и обиды.

Меня опять охватывает это пьянящее чувство того, что я принадлежу ему. Как будто эти восемь лет я жила чужой жизнью, в чужом бесчувственном теле. А сейчас вернулась в свое и снова все чувствую.

Припадаю губами к его шее, к тому месту, где бьется вена. В ответ он издает тихий хриплый стон и, подняв мое лицо за подбородок, находит мои губы своими.

Он целует меня очень нежно и чувственно, не так, как десять минут назад. Ласкает мой язык своим и медленно скользит рукой по ноге к бедру. Я захлебываюсь своими чувствами, мое тело реагирует на его прикосновения непреодолимым желанием. Внизу живота закручивается узел, и я хочу большего.

Я начинаю целовать его более страстно и требовательно. Он рычит. Чувствую его руки везде: на груди, на талии, на бедрах. Я стону ему в рот и выгибаюсь, когда сквозь тонкую ткань платья он находит пальцами соски и сжимает их.

Георгий.

Чувствую себя голодным зверем. Моя малышка такая горячая и отзывчивая, что у меня сносит крышу. Ее прикосновения ко мне сейчас лучше минета самой высококлассной шлюхи… Я наслаждаюсь запахом ее тела и волос, вкусом нежной кожи. Жадно целую ее шею, ключицы, плечи. Ее глаза закрываются от удовольствия. Она запрокидывает голову и стонет, когда я, усадив ее к себе на колени, сдергиваю платье вниз и припадаю губами к ее груди… Хорошо, что стекла моего джипа полностью затемнены, и нас никто не увидит. Поскольку то, что мы делаем прямо на обочине дороги, — это полное безумие. Сжимаю ее бедра и ягодицы, мой каменный стояк упирается в ее живот. Платье задралось, и разрез открывает взору тонкую полоску ее трусиков. Я готов их разорвать и заполнить ее одним мощным толчком, но сначала мне нужно получить от нее один ответ.

— Я забираю тебя, Алиса! Скажи мне, что ты больше не вернешься к своему мужу!

Она судорожно мотает головой, и я понимаю, что ей сейчас, как и мне, не до разговоров, мы слишком возбуждены, и наши тела требуют разрядки. Но мне важно, чтобы наш секс был не просто эмоциональным порывом. Я хочу от нее большего, хочу ее всю — тело вместе с сердцем и разумом.

— Георгий, не надо, ничего про него не говори, пожалуйста, я хочу тебя…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она шепчет мне эти слова, прижавшись к моему лбу своим, опускает взгляд и тянет руками мой ремень. Неумело, стесняясь и

Но такой ответ меня не устраивает, мне нужно добиться ее обещания, нужно понимать, что для нее, как и для меня, это не просто секс и что больше никто кроме меня к ней не прикоснется.

Беру ее руки в свои, сплетаю наши пальцы и подношу к губам, целуя каждый ее пальчик.

— Алиса, мы натворили много глупостей, но теперь мы вместе. И больше я никому тебя не отдам, слышишь?! Я сегодня сам позвоню ему и скажу, что все кончено. Ты моя!

Она дергается, как от удара, и смотрит на меня как-то испуганно и растерянно.

— Нет, нет, ты этого не сделаешь! Он никогда не узнает о нас! Ты не посмеешь!

Спусковой крючок. Выстрел. Это что сейчас было?! Бля-я-я! Она боится, что он все узнает? Собирается дальше жить, как будто меня нет?

— Ты его любишь? — хриплю смотря ей в глаза.

— Пожалуйста, перестань! — Она дрожащими руками поправляет на себе одежду и пытается с меня слезть. Но я крепко удерживаю ее за бедра. Мы должны договорить, и она никуда не уйдет.

— А ты как хотела, малышка? Потрахаться со мной и пойти к нему? А совесть тебя мучать не будет, что ты муженьку изменила? Или ты так уже делала? Часто ты ему рога наставляешь? А потом приходишь и говоришь ему, как сильно его любишь?

Глава 10

Алиса.

— Я люблю мужа, он очень много для меня сделал, у нас ребенок и мы счастливы…

— Лучше заткнись, Алиса — хрипло и надсадно обрывает меня Георгий, прижимаясь — к моему лбу своим и пропуская мои волосы сквозь пальцы.

Я пытаюсь отстраниться.

— Ну ты же правду хотел?! Вот она, не нравится? А что ты ожидал? Я замужем, у меня ребенок! Думал, снова появишься, скажешь: “Ты моя”, и я должна побежать за тобой? Бросить ребенка и вычеркнуть все восемь лет жизни?

Он тяжело дышит, лихорадочно сжимая меня, на щеках играют желваки… Он нервничает, и я это вижу, но не могу остановиться. Причинять ему боль для меня сейчас сродни мазохизму. Я чувствую, как с каждым словом нам обоим становится все хуже.

И хочу, чтобы он ощущал то же что и я. Поэтому я продолжаю холодным тоном, надев на себя маску суки.

— У нас счастливая семья! Муж мне ни в чем не отказывает. Он любит меня, и, естественно, я его никогда ни на кого не променяю! С тобой у нас просто минутная слабость, ничего серьезного быть не может!

— Бля-я-я! Сука! Какая же ты стала сука, Алиса! — кричит он и несколькими ударами о приборную панель сбивает костяшки в кровь и разбивает электронику. Машина пищит, на разбитом экране мигает какая-то надпись. Но он не обращает внимания, скидывает меня с себя на пассажирское сидение, закрывает лицо окровавленными руками и, разблокировав двери, тихо говорит:

— Уходи

— Георгий… — Понимая последствия того что натворила, я не хочу его оставлять в таком состоянии, но он сразу меня перебивает:

— Алиса, убирайся.

Я открываю дверь и выхожу. В паре метров от меня стоит желтая машина с шашками такси. Я сажусь и отправляюсь домой к родителям.

По дороге поправляю одежду, достаю из сумочки влажные салфетки и вытираю растекшуюся тушь. Сердце бешено колотится, мысли спутаны. Какая же я дура, что я натворила.

Захожу домой, открыв дверь запасным ключом. Мама уже уложила Давида спать и уснула вместе с ним. Видимо, сынишка ее изрядно вымотал сегодня. А отец, судя по звукам, смотрит телевизор у себя в комнате.

Я захожу в ванную, запираюсь и, сползая по стене, оседаю на полу.

Несколько раз порываюсь взять телефон и написать ему сообщение, спросить, как он. Но отбрасываю эту идею, понимая, что будет только хуже.

То, что произошло сегодня, должно стать жирной точкой в нашей с ним истории. Я не могла поступить иначе. Знаю, что сделала ему очень больно, но иначе он бы боролся за меня, и мне пришлось бы рассказать все о Марате. — Эта битва заранее проиграна для меня при любом исходе. Ведь узнав все, Марат возненавидит меня! Он разведется со мной, и я потеряю сына. Или я останусь с сыном, но навсегда потеряю мужчину, которого люблю. Я в проигрыше и в том и в другом случае. Но сейчас я выбираю сына, разбив сердце и Георгию, и себе.

Георгий сможет без меня, найдет мне замену. Думаю, все эти восемь лет ему легко это удавалось… А жизнь сына я ломать не могу. Он еще совсем маленький и ничего не поймёт. А Марат сделает все для того, чтобы он поскорее меня забыл.

С этими мыслями я ложусь в постель, но заснуть не получается до утра.

Георгий.

Просыпаюсь в своей квартире, голова гудит, глаза еле открываются. Осматриваюсь, постель запачкана кровью от ран на руках. Костяшки воспалились и опухли. Надо было вчера обработать их хоть чем-то. Но было не до этого.

Бросив машину, я пошел в бар, напился там в хлам и, подцепив какую-то шлюху, которую вовсе не смутил мой вид, доехал домой на такси.

Хотел забыться, но ничего не получилось. Меня тошнило от глупой телки, она была совсем не похожа на Алису. Наглая, развязная, казалось, от нее даже пахло дешевкой. Я хотел только Алису. Даже после всей лжи, сказанной мне в машине, я желал только ее. Выгнал шлюху и отключился до утра.

Я ведь должен сегодня ехать в Ставрополь. Вчера уже собрал чемодан. Не на службу, нет. Пол года назад познакомился с женщиной, сразу понял, что она хорошая, порядочная и по уши влюбленная в меня. Она писала мне каждый день. Я отвечал, но наше общение было скучным и каким-то пресным. В перерывах между службой я приезжал к ней и мы хорошо проводили время. Но она очень навязчиво проявляет свои чувства и мне это жутко надоело, и я уже хотел с ней объясниться, но когда увидел Алису на той пробежке, понял, что мне точно понадобится кто-то, чтобы отвлечься от нее, пока я не натворил глупостей. И на этот раз просто шлюхи и секс не помогут. Мне нужна семья, пора остепениться. На службе я уже доказал себе все, что хотел, и добился всего, о чем мечтал. С этими мыслями я договорился о встрече с Мариной. Она была очень рада, а вчера, пока я был в машине с Белоснежкой, звонила

Почувствовав Алису, у меня снесло крышу. Я за час принял решение отказаться от всех планов, забрать ее с ребенком к себе, а про Марину, честно говоря, даже не вспомнил. Весь мой мир крутился вокруг малышки, я хотел ее безумно. Но не только физически, я хотел забрать ее у мужа, чтобы она принадлежала только мне одному.

Но Алиса спутала мне все карты, и сейчас с кучей странных мыслей я должен объясниться с Маринкой и сказать ей, чтобы не ждала меня.

Мне нужно разобраться с Белоснежкой, вчера мне было ясно что она врет. Малышка обманывать так и не научилась. И роль стервы, которую она решила — на себя примерить, совсем ей не к лицу. Но я так и не понял, зачем она пытается меня убить в своем счастливом браке. Возможно, конечно, она просто хотела таким образом отомстить мне за упущенное время, но не верится, что она способна на это. Тем более, я читал в ее глазах все ту же нежность и любовь, которые были там раньше. А реакция ее тела очень отчетливо говорила о таком же неистовом желании и потребности в моих ласках, как и у меня. Но малышка отказалась от всего, лишь бы убедить меня в своей лжи. Я хочу понять, почему.

Звоню Марине, разговор получился коротким. Она расплакалась и бросила трубку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я принимаю душ, надеваю чистые вещи и вызываю такси. По дороге звоню и договариваюсь о ремонте машины. Сейчас двенадцать часов дня, я подъезжаю к дому ее родителей. Выхожу из такси и звоню в дверь. Никогда раньше не заходил внутрь. Не видел ничего кроме этих ворот, и то только издали. Провожать до ворот Алису было нельзя, ведь родители могли увидеть. Сейчас даже смешно. Сколько глупых рамок нам навязывает общество. Когда мы виделись в последний раз до моего отъезда, ей было восемнадцать, я вполне мог прийти к ее родителям и сватать ее. Сейчас не понимаю, почему тогда упустил свой шанс. Они, конечно, могли мне сначала отказать, но главное, что они бы знали о нас, и я не думаю, что помешали бы счастью дочки. Алиса всегда с очень большой любовью говорила о них, и я знаю, насколько она близка со своей семьей.

Дверь открывается, и передо мной появляется взрослая, но очень ухоженная женщина. Это мама Алисы. Они совсем не похожи. Я уже видел ее и не один раз, но никогда не разглядывал. Всегда пытался остаться незамеченным.

Сзади, держась за подол ее платья, появляется ребенок. Маленький худенький мальчик с большими черными глазами, точь в точь как у его мамы. Ребенок протягивает мне мяч, и я, наклонившись, беру его.

— Давид! Иди в дом, дедушка тебя звал. — Женщина бросает строгий взгляд на ребенка и подталкивает в сторону дома.

Здравствуйте. Меня зовут Георгий. Я друг и одноклассник Алисы. Мне нужно с ней поговорить, позовите ее, пожалуйста.

— Здравствуйте, — Женщина окидывает меня недовольным взглядом и продолжает, — Алисы сейчас нет. Она уехала. Не знаю, когда приедет, но я скажу ей, что вы приходили, и она позвонит, если захочет.

«Если захочет» — последнюю фразу она произносит с нажимом, как бы давая понять, что это вряд ли случится.

— Куда она уехала? — спрашиваю, не обращая внимание на то, что мама моей Белоснежки уже собирается закрыть калитку перед моим носом.

— Она нам не сказала, извините, ничем не могу вам помочь.

Дверь захлопывается, и я даже не успеваю попрощаться. Запрокидываю лицо к небу и нервно смеюсь. Детский сад какой-то. Не удивлюсь, если Алиса дома, а мне просто не дали ее увидеть. Я знаю по меньшей мере десяток женщин и их мамаш, которые мечтают, чтобы я, офицер и герой, остановил свой выбор на их дочках. Но, видимо, с Алисой, как и раньше, будет непросто. Мы повзрослели, и преграды, разделяющие нас, выросли вместе с нами. Увидев сейчас ее пацана, я начинаю это осознавать.

Я никуда не уехал. Стою под ее воротами уже битый час. Пытаюсь дозвониться еще несколько раз. Но все безуспешно. Решаю ждать, пока она не выйдет, ну или приедет домой, если ее мама сказала правду. Через полчаса к воротам подъезжает такси, и к моему удивлению из него выходит Алиса. Безупречно красивая, как и всегда. Но сегодня она другая, больше похожа на малышку из моего детства. В джинсах, кедах и широкой майке серого цвета. Волосы, уложенные в легкие кудри, очень ей идут.

Я замираю на месте, но прихожу в себя, вспоминая, что ужасно зол, и мне нужны правдивые ответы на все мои вопросы.

Глава 11

Алиса.

За чашкой чая в уютном кафе мы с подругой из института обсуждаем работу, детей, ее отношения с мужем и свекровью и еще многое из того, о чем — давно не удавалось поговорить в коротких разговорах по телефону.

Аида — скромная кабардинка и необыкновенная красавица. Она училась со мной в одной группе, мы подружились практически сразу, обе закончили институт с красным дипломом. После института поддерживаем дружбу вот уже на протяжении нескольких лет. Она, как и я, практически сразу вышла замуж. У ее мужа уже было двое детей от первой жены, а своих Аиде пока родить не удалось. Она старалась подружиться с мальчишками, но все ее попытки не увенчались успехом. К тому же муж в постоянном поиске работы, да еще и свекровь, которая живет с ними. Аида работает на двух работах и ведет кулинарный канал на Youtube, чтобы обеспечить всем необходимым свою большую семью.

Да и с мужем, и со свекровью у нее частые недопонимания и ссоры. Свекровь ее мучает постоянными претензиями, а муж, похоже, вообще ничего не хочет, кроме как сидеть за компьютером и играть в войнушки по сети.

Слушаю Аиду и понимаю, что отчасти мне грех жаловаться на мужа. Если бы не мое отношение к нему, а точнее отсутствие чувств, то, возможно, мы были бы очень счастливой парой. Марат обеспечивает меня, безумно любит нашего ребенка, его родители никогда не вмешивались в нашу жизнь, а работаю я только потому, что сама этого хочу. Получается, я сама виновата в том, что наши отношения изменились… Его гнев и злость — это лишь реакция на мою холодность к нему. Но если бы только я могла что-то изменить… Сердцу ведь и правда не прикажешь, и дело совершенно

Впечатленная произошедшим вчера и услышанным сегодня, даю себе слово изменить свою жизнь. Вернусь в Москву, постараюсь наладить отношения с мужем и буду любыми способами запрещать себе думать о НЕМ. То, что произошло вчера, должно стать концом моей одержимости. От мыслей меня отрывает вибрация телефона в сумочке. Достаю и вижу входящий звонок от человека, о котором только что запретила себе думать. Он еще не все сказал? Что еще ему от меня надо?

— Алиса, ты как будто побледнела. Все нормально? Тебе кто-то звонит? — Аида, уставившись на меня, протягивает руку и заботливо гладит — по плечу

— Все в норме, дорогая, это по работе. Кажется, мне уже пора, сейчас увидела время, мы с тобой засиделись. — Аида не знает и не догадывается о моих проблемах. У нее у самой их — столько, что про себя я даже стесняюсь говорить. — Давай я уже вызову себе такси, а по дороге как раз перезвоню на работу.

— Я могу тебя подбросить домой. — Предлагает Аида, доставая ключи от машины из маленькой сумочки.

— Не стоит, я хотела еще заехать в аптеку и в универмаг, нужно купить кое-что домой. — Вру, понимая, что просто хочу остаться одна, чтобы решить, как будет строиться наше общение с Гео.

Попрощавшись с подругой и сев в такси, я стараюсь мыслить разумно. Кручу в руке телефон и думаю, что нужно перезвонить, попытаться спокойно поговорить, забыть все обиды и помнить только то хорошее, что у нас было. Но где-то читала, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, и подсознание подсказывает, что это плохая идея. Нас слишком тянет друг к другу физически, поэтому, если и принимать единственно верное решение, то это полное отсутствие общения и встреч с этим мужчиной. Но как же мне будет его не хватать! Смогу ли я забыть про него, если в течении долгих лет полного молчания так и не забыла. Но чтобы окончательно не потерять свою жизнь и не испортить ее сыну, нужно быть сильной.

“Сильной”, - говорю себе это и вижу Его, стоящего рядом с нашими воротами.

Выхожу из такси, замечаю, как он жадно меня разглядывает. Взгляд полный решительности, не то что у меня сейчас, наверное.

Подходит и говорит таксисту, чтобы тот ждал. Потом переводит взор на меня и без приветствия сообщает, что нам нужно поговорить.

— Мы вчера поговорили, мне не о чем больше разговаривать. И вообще зачем ты приехал сюда? Откуда знал, что я была не дома? А если бы родители тебя увидели?!

— Я позвонил в дверь, вышла твоя мама и сказала, что тебя нет. Где ты, не сказала. Поэтому я тебя ждал.

Я удивленно округляю глаза.

— Мама?! Ты серьезно? И что она еще сказала?

— Блядь, Алиса! Мне не нравится твоя реакция! Ты так боишься, что обо мне кто-то узнает, что меня это уже начинает бесить! — Он берет меня за локоть и подталкивает к машине. — Поехали, есть темы, которые нам нужно обсудить.

— Куда мы поедем? — выдергиваю руку и хмурюсь. Поездка с ним не входила в мои планы!

— Съездим в одно место, поговорим, и я привезу тебя обратно, обещаю.

Он подчиняет меня, снова делает то, что сам хочет. Я физически чувствую свою беспомощность рядом с ним. Умом я понимаю, что все это идет — вразрез с моим решением, которое я приняла пять минут назад, и я никуда не хочу с ним ехать. Но поддаюсь слабости и сажусь в машину. Чувствую рядом его запах и опять начинает кружиться голова.

В такси мы сидим молча, никто не решается первым завести разговор. Потому что он не для чужих ушей, это точно.

Машина тормозит возле неизвестного мне нового спального района. Я здесь никогда не была.

— Куда мы приехали?

— Ко мне. Я купил здесь квартиру в прошлом году. — Он говорит это так спокойно, как будто я каждый день бываю у него дома —.

— Я не хочу заходить к тебе в квартиру. Это неправильно. Мы можем поговорить и в каком-нибудь кафе. Вон, посмотри, у тебя под домом их несколько. — Указываю на ближайшие кофейни.

— Алиса, мы просто поговорим, и я верну тебя домой. Обещаю тебе. Поверь мне, пожалуйста. — просит он тихим голосом, чтобы только я это услышала. И протягивает мне руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я закатываю глаза, мол, “ладно, достал уже”, и вкладываю свою ладонь в его. По телу проходит разряд электрического тока, когда наши руки соприкасаются. Интересно, это только у меня так? Или он тоже это чувствует?

Выйдя из машины, мы разъединяем наши руки и вместе подходим к подъезду. Лифт поднимает нас на 10 этаж, и я ахаю от удивления.

— Ты купил весь этаж?

— Хотел квартиру с выходом на крышу.

Я прохожу внутрь и не могу сдержать эмоций, потому что его квартира прекрасна. Большая, светлая, чистая, каждая комната- отделана в стиле лофт.

— Кто у тебя убирает? — спрашиваю, не задумываясь, а он сначала прищуривается, глядя на меня, а потом начинает громко смеяться

— Что смешного? — хмурюсь я и скрещиваю руки на груди, хотя и сама уже понимаю, почему он смеется. Женщины — такие женщины!

— Из сотни вопросов тебя взволновал только этот — кто у меня убирает? Моя жена! — продолжает забавляться он. Но при слове жена меня передергивает. Никогда не задумывалась об этом, но ведь он и правда может жениться, завести семью, а что при этом буду чувствовать я?

— Ну жена так жена! Замечательно, а где ты ее прячешь? Она под диваном или в шкафу? Ау-у! Выходи! — подыгрываю ему, пусть даже мне совсем не весело, как ему.

Он улыбается. Открыто так, по-мальчишески. Я даже ненадолго засматриваюсь на него. Красивая улыбка, красивые глаза и красивый мужчина.

Глава 12

Алиса.

Вечер продолжается в том же духе. Шутки, разные приколы, интересные разговоры о его жизни. Я ведь о нем ничего и не знаю толком. Мы оба повзрослели и сильно изменились. За спиной у каждого отрезок длиной в целых восемь лет жизни, когда мы были порознь. Он рассказывает про службу, а я очень внимательно слушаю. Запоминаю каждое слово, каждую эмоцию, отражающуюся на его лице. Для

— Кофе или чай? Или давай закажем что-нибудь? Что ты любишь?

Он стоит на своей кухне, прислонившись к барной стойке, за которой сижу я.

— Нет, спасибо. Ничего не нужно, мне уже пора ехать домой. — Собираюсь встать, чтобы достать мобильник из сумочки. Только сейчас понимаю, что все это время он был у меня на беззвучном режиме, и нужно проверить, не звонила ли мама или Марат. Хотя второй звонит крайне редко и обычно поздно вечером, видимо, когда приходит домой. Наше общение ограничивается разговорами про ребенка. Как мы докатились до такой жизни?!

А сейчас, здесь, с человеком, который давно должен был стать мне чужим, я болтаю обо всем и ни о чем, совершенно не замечая, как летит время.

— Подожди, мы еще не поговорили о самом важном. — Он обходит барную стойку и останавливается рядом.

— Не начинай, пожалуйста. — выдыхаю я. — Только что нормально общались, давай на этом и остановимся. Мне совершенно не хочется вспоминать тот вечер и наш разговор.

— Остановимся? Ты о чем? Я думаю, у нас все только начинается, останавливаться я не готов. — Он резко становится серьезным. И я понимаю, насколько сильно не хочу продолжать этот разговор. Протягиваю руку, беру его ладонь и сплетаю наши пальцы.

— Георгий, прошу тебя, не нужно продолжать эту тему. Я не смогу сказать тебе ничего, кроме того, что ты уже слышал в машине.

— Он хмурится, но молчит. Смотрит то на наши руки, то мне в глаза.

— Оставь все так, как есть. Я тебе очень благодарна за сегодняшний вечер. Мне стало намного лучше и спокойнее, будто и не было вчерашней встречи, и мы не ссорились вовсе. — говорю это по-женски мягко, пытаюсь расслабить и успокоить его, и, кажется, мне это удается.

— Алиса. — Он делает шаг и, слегка притянув меня за талию, прижимается к моему лбу своим. Продолжая держать его за руку, другой упираюсь ему в грудь. Под моей ладонью отчетливо слышно его сердцебиение. — Почему все так сложно, а? Ты не слышишь меня или не хочешь принимать то, что я тебе предлагаю? Но ты же чувствуешь то же, что и я, малышка. Я читаю это в твоих глазах. Наша история не закончилась. Я натворил много ошибок, считай сам отдал тебя другому. Но в тот момент, уезжая, я думал, что принимаю правильное решение. Молодой был, дурак, не готов был взять на себя ответственность и создать семью.

— Постой, — перебиваю его, потому что он кое-что забыл, — но сейчас все уже не так, как раньше.

Отстраняюсь немного и смотрю ему в глаза. — У меня сын! Понимаешь? Ребенок от другого человека. Я не могу разрушить его жизнь, не имею на это право! Поэтому не продолжай, прошу тебя. — Провожу рукой по его щеке. Голос немного срывается, потому что мои слова противоречат моим чувствам к нему. — Мне нужно уйти. — Опускаю глаза, которые уже начинает щипать от слез под его пристальным взглядом, и разъединяю наши руки.

— Но ты ведь не любишь его? Да? Мужа? Это все только из-за ребенка? — Он продолжает сверлить меня взглядом, как будто пытается распознать, не вру ли я.

— Не только, есть еще мои родители, мои родственники. Ты ведь знаешь, у нас не принято разводиться. Люди не поймут, будут осуждать, сплетничать, да и родители очень любят Марата. Я не могу их подвести. — говорю это, заранее зная, что для него это не аргументы, но все равно пытаюсь донести сложность моей ситуации.

Он коротко кивает и, взяв со столика ключи от квартиры, не оборачиваясь подходит к двери.

— Пойдем, я тебя отвезу.

— А твоя машина? Мы ведь приехали на такси?

— Машина в ремонте, идем.

Он держит дверь, и я, подхватив сумочку, следую за ним. Мы спускаемся вниз на парковку и подходим к большому блестящему черному мотоциклу.

— Каталась когда-нибудь? — Протягивает мне такой же черный шлем.

— Э-э-э нет. — Беру шлем, находясь в небольшом шоке. — Это твой? Я не знала, что у тебя есть мотоцикл. Ты давно на нем ездишь?

Он улыбается и, заметив моё замешательство, поправляет мои волосы, приглаживая их назад, затем берет шлем у меня из рук и надевает его на меня.

— А как же ты? У тебя один шлем? — осыпаю вопросами, не дождавшись ответа на предыдущие.

Ничего страшного, малышка. — Он перекидывает ногу, усаживается и с рыком двигателя заводит своего железного красавца. — Садись и держись за меня покрепче.

— Ладно.

Следуя его примеру, я перекидываю ногу, сажусь и в следующее мгновение, обхватив руками его за талию, прижимаюсь к широкой мужской спине.

На улицах уже горят фонари, а дорогу освещают фары проезжающих мимо машин. Мы летим на большой скорости, и я не закрывая глаз и, ничего не боясь, наслаждаюсь этим чувством полета и теплом его тела.

Мимо нас проносятся многоэтажки, рестораны и кафе со светящимися неоновыми вывесками. А через какое-то время я замечаю знакомые ворота, и мы останавливаемся неподалеку от них.

Я разжимаю руки и, спрыгнув с мотоцикла, снимаю шлем и протягиваю ему.

— Спасибо, что подвез. Это было потрясающе.

— Алиса. — Он нежно проводит по моей руке от локтя до кисти и сплетает наши пальцы, совсем как я в его квартире. — Не хочу тебя отпускать, малышка.

Я приподнимаюсь на носочки и, обняв его за шею, целую в щеку. В этот момент хочу находиться только в его объятиях и нигде больше..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я знаю, я тоже не хочу уходить, но так будет правильно. — шепчу ему, а потом нехотя отрываю себя от него и, пряча слезы, убегаю с сторону родительского дома и скрываюсь за воротами.

Растрепанная, со слезами на глазах забегаю в свою комнату, а там меня ждет взволнованная мама.

И я понимаю, что вечер разговоров на этом не закончится.

Глава 13

Алиса.

— Алиса, ты была с ним? Скажи мне правду.

— Что? Мам, ты о ком? Я была с Аидой ты же знаешь. — Вру, потому что рассказать правду маме было бы огромной ошибкой. Да, лгать близкому человеку — это отвратительно, но

— Доченька, — Мама берет меня за руку и мы садимся на кровать рядом друг с другом. — Ты же знаешь, если Марат узнает о нем, он убьет тебя и его.

Мама наклоняет голову и, обхватив ее двумя руками, прикрывает глаза. Я понимаю, как она переживает, и спешу ее успокоить.

— Мам, я правда не понимаю, о чем ты. Марат ничего не сделает мне, потому что причин для этого нет. — Обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. — У тебя нет повода для беспокойства мамочка, всё будет хорошо.

Поговорив с мамой и успокоив ее, я остаюсь в своей комнате и прокручиваю в голове весь сегодняшний день. Послевкусие от встречи осталось очень приятным. И ведь ничего особенного сегодня не произошло, но мне было с ним так комфортно и уютно, как никогда не было в собственной квартире с мужем.

Слышу звук входящего сообщения в мессенджер и уже знаю от кого он.

«Уже скучаю»

Я быстро набираю очевидный ответ.

«Я тоже, очень сильно».

«Смайлик улыбочки. Может я заеду и заберу тебя? Я хотел показать тебе еще одно место. Тебе понравится».

«Давай как нибудь в другой раз, ладно? Я не смогу сегодня».

«Тогда завтра! Вечером будь готова, я заеду»

«Ок»

Просыпаюсь, а за окном прекрасная погода. Солнце светит прямо в окно и согревает своим теплом мою комнату. Нехотя встаю с кровати, захожу в ванную, принимаю душ и натираюсь аромамаслами, которые привезла мне сестра из Дубая. Мне очень нравится этот сладковатый запах, а в Москве я каждую неделю посещаю спа процедуры, после которых кожа тоже пахнет необыкновенно.

На моем теле нет ни одного шрама и ни одного лишнего волоска. Спасибо за это папе с мамой, что берегли меня с самого детства, и лазерной эпиляции, конечно. Марат часто говорит, что кожа у меня, как у ребенка, шелковистая и нежная. При воспоминании о муже обращаю внимание на вибрирующий на тумбе телефон. Марат…

— Привет.

— Привет, как дела? — Слышу рокот двигателя, значит, он куда-то едет.

— Да нормально всё. Давид играет с бабушкой во дворе. У нас солнышко светит. А ты как? Что у тебя нового? — Я стараюсь быть общительной с ним, не хочу, чтобы он злился.

— Скажи отцу, пусть открывает ворота, я подъезжаю.

В этот момент земля уходит из под ног. Но я бегу к папе, они с мамой играют с Давидом на улице. Сынок заливисто смеется.

— Алиса, что случилось? Ты бледная как полотно! Тебе плохо тебе? — Мама смотрит на меня с беспокойством.

— Марат приехал. Пап, открой ворота.

— Ого, он тебя не предупреждал? Это сюрприз? — Папа встает и направляется к воротам. А мама распахивает глаза и молча ждет от меня объяснений.

— Он не предупреждал, просто позвонил сейчас и сказал, что подъезжает. — бесцветным голосом говорю я и вижу, как в наш двор заезжает красная спортивная иномарка Марата.

Он выходит из машины, здоровается с отцом и подходит к нам. Сын радостно визжит и, распахнув ручки, бежит на встречу к своему папе. Марат подхватывает его и крутится — с ним, целуя в голову.

— Мой сынок, как же я соскучился по тебе! Дав, ты скучал по папе?

Сын улыбается и кивает.

А я смотрю на них и понимаю, что их связь сильнее, чем все мои душевные переживания. Она важнее, чем все, то что я испытываю, ведь эта любовь безусловная. Любовь отца и сына.

Марат кивает мне и маме, проходя в дом с Давидом на руках.

— Я бегу накрывать на стол! Ох, Марат! Если бы ты предупредил нас, что приедешь, я наготовила бы тебе любимых блюд! Что же ты не сказал? — обращается к Марату мама и на ходу надевает фартук. Я вижу, что ему абсолютно наплевать на все ее слова и вообще на все, что происходит вне их с Давидом вселенной.

Он общается с сыном, целует его, а потом переводит взгляд на меня и осматривает с ног до головы. Не говорит ни слова, просто рассматривает, а у меня такое чувство, что он ищет во мне изъян, сканирует меня на недостатки.

— Как дела? — первой нарушаю гнетущее молчание.

— Нормально. — И дальше продолжает общаться с ребенком.

— Ладно, помогу маме на кухне.

В ответ опять тишина. Я быстро захожу на кухню и, прислонившись к дверному проему, делаю глубокий вдох, чтобы унять волнение.

— Давай быстрее накрывай на стол, твой муж голодный приехал с дороги!

Под наставления мамы я открываю холодильник и занимаюсь сервировкой стола.

Все вместе мы садимся за стол, родители общаются с Маратом, а я помогаю Давиду. Мне и кусок в горло не лезет, потому что угнетает неопределенность. Марат не говорит о цели своего приезда, он не рассказывает, на сколько здесь останется и планирует ли увезти нас потом с собой.

— Марат, ты на сколько приехал? — Перевожу на него взгляд и спрашиваю то, что меня сейчас интересует больше всего.

Он смеется.

— А что? Уже надоел? Хочешь отправить меня обратно?

— Да что ты, Марат, — вмешивается мама. — Наоборот Алиса скучала по тебе! Если останешься подольше, вы сможете съездить в горы или погулять здесь у нас. А мы с папой за ребенком присмотрим. Пользуйтесь свободным временем, пока молодые!

Меня передергивает, будто я ощущаю во рту кислый вкус от льстивой речи родителей.

— Я был на переговорах в Ставрополе, после этого решил доехать до вас, посмотреть, как любимая жена без меня поживает.

Родители улыбаются. Мне одной не по себе, я чувствую в его словах стеб и про любимую жену, и про то, как я здесь поживаю.

— Думаю, вечером сходим куда-нибудь, а завтра я уеду. — Марат смотрит на меня и не спрашивает, а просто рассказывает мне мои ближайшие дела. — Сегодня купи билеты — и до конца недели будь дома с ребенком. На самолете Давиду будет удобнее, чем на машине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну конечно, Марат, ты прав. — Мама продолжает поддакивать мужу.

Георгий.

Весь день жду ответа от Алисы. Написал ей еще утром. Хотел — показать ей наше место в лесу, там сейчас неподалеку лесной ресторан открыли. Очень красивое место, я сам недавно о нем узнал.

Ближе к обеду звонит Кирилл, наш бывший одноклассник. Мы дружим много лет, а полгода назад ему в голову пришла идея начать совместный бизнес. Во время моего отсутствия он все подготовил, и теперь мы должны — согласовать готовый проект с нашими партнерами по франшизе.

Встречаемся в одном пафосном ресторане в центре города с панорамными окнами и красивым видом. Обсуждаем проект, согласовываем примерную смету, и теперь дело за мной. Нужно подтянуть мои связи, чтобы нам дали допуск на строительство сетевого фитнес-центра.

Весь вечер сижу на иголках, думая о том, что Алиса так и не вышла на связь. И вдруг вижу, как администратор ресторана услужливо ведет к забронированному столику Алису с каким-то мужчиной.

Он отодвигает стул, Алиса в коротеньком черном платье и на огромных шпильках присаживается за стол, а ее спутник садится рядом с ней.

Не подумав о последствиях, чисто на рефлексах, подхожу к их столику. Останавливаюсь возле нее, Алиса смотрит на меня, и я не успеваю ничего сказать, как она произносит:

— Привет Георгий, познакомься это мой муж Марат. — Потом поворачивается к нему — Марат, Георгий мой старый знакомый, мы вместе учились в школе.

Алиса переводит взгляд на меня, и только сейчас я замечаю в нем испуг и какую-то затравленность.

Глава 14

Алиса.

Когда вижу его, внутри что-то обрывается. Я одновременно испытываю и страх и желание закончить этот фарс. Единственное, что знаю наверняка, — это то, что люблю Георгия, люблю всю свою жизнь. И мечтаю быть с ним, а приезд Марата только развеял все мои сомнения. Он чужой, за годы в браке он так и не стал мне семьей, и я ему тоже. Это подтверждает отсутствие общих тем, холод и невидимая стена из моего страха и его злости между нами.

Они пожимают друг другу руки, и Георгий уходит за свой столик. Он сидит там с Кириллом и тремя мужчинами спортивного телосложения.

Марат ничего у меня не спрашивает, хотя я замечаю его негодование, сменившееся злостью. Видимо, он решил придержать все вопросы до того момента, когда мы останемся одни и он сможет спросить с меня по полной.

Мы заказываем горячее и закуски, в ресторане играет мелодичная песня. Я чувствую ЕГО взгляд на себе. Хотя сама не смотрю. Слишком боюсь, что Марат что-то заподозрит.

Но муж решает играть грязно. Может быть, заметив взгляд Георгия, Марат делает несколько глотков красного сухого и притягивает мою руку к себе. Я инстинктивно смотрю на Георгия, его взгляд устремлен на наши руки. Увидев мою растерянность, муж как будто начинает устраивать публичное шоу. Целует мою руку и проводит ладонью по моей ноге от колена к бедру, немного задирая платье. Я пытаюсь его остановить, но его это лишь злит.

— Что такое, дикарка, сиди спокойно, я соскучился по тебе.

— Пожалуйста, не здесь, убери руки, люди увидят, мне не удобно.

— Неудобно, что тебя трогает муж? Расслабься, любимая женушка, всем на тебя наплевать. Всем кроме меня. Ты долго отсутствовала, я дал тебе время побыть с родителями, теперь ты мне кое-что должна. — Он придвигает ко мне стул и разворачивает меня таким образом, что я оказываюсь между его расставленных ног. Осматривает меня тяжелым взглядом и убирает локоны моих волос с плеч. Потом обхватывает рукой шею и гладит, немного сжимая.

По телу пробегает неприятная волна. Чувствую на себе неистовый взгляд любимого мужчины, который сидит сейчас за соседним столиком, и, мельком взглянув на него, я вижу одновременно боль и злость в его глазах.

Тем временем Марат достает несколько купюр, кидает на стол и говорит мне идти за ним. Мы выходим из ресторана, и я больше не смотрю на Георгия. Семеню за Маратом к его машине. Мы садимся и уезжаем.

Едем в тишине, подъезжаем к отелю, и он велит мне выходить.

Я неуверенно следую за ним. На ресепшене Марат оплачивает номер, и мы подходим к лифту.

— Марат, а зачем номер? Ты же должен завтра уезжать? — Я понимаю, зачем это всё, но не хочу признаваться себе в правде. Не хочу очутиться в реальности, в которой ко мне опять прикасается ненавистный мне человек.

Соскучился, женушка. — отвечает он, открывая номер, и пропускает меня вперед.

Обхватив себя руками, я захожу в номер отеля. Несмотря на то, что в помещении — тепло, как и на улице, меня знобит. Он подходит ко мне сразу, как только за ним захлопывается дверь. Без разговоров стягивает с плеч бретельки платья, оголяя моё тело до талии. Я пытаюсь прикрыться руками, но он до боли сжимает мои запястья, и мне приходится убрать руки. Затем Марат толкает меня на кровать и начинает расстегивать ремень на брюках.

— Пожалуйста, давай не сейчас. Нам нужно домой. Родители будут волноваться. — прошу его, говоря первое, что приходит мне на ум.

— Заткнись лучше, Алиса! — Он переворачивает меня на живот и овладевает мной.

Я совершенно не возбуждена. Сухая там, как и всегда с ним. Марат жадно шарит своими руками по моему телу — и бормочет что-то невнятное. Он будто в бреду. Целует сзади мою шею и плечи. Двигается быстро и кончает мне на спину.

— Блядь, с тобой трахаться, как с резиновой куклой. — Марат встает и застегивает брюки.

По щекам катятся слезы, хорошо что он этого не видит. Я сейчас действительно похожа на безжизненную куклу. Опустошенная и использованная. Ненавижу себя, его и весь этот мир.

Придерживая задравшееся на спину платье, чтобы не запачкать в стекающей по моей пояснице сперме, я иду в душ.

Снимаю платье через голову и оттираю себя мочалкой с душистым мылом, стоя под струей горячей воды. Я чувствую себя грязной, ощущаю запах его спермы на себе, и меня тошнит.

— Выходи! Уезжаем! — Марат стучит в дверь ванной. Я выключаю душ и вытираюсь полотенцем. Прихожу в себя при мысли, что сейчас окажусь в родительском доме, в своей комнате, одна в своей постели.

Надеваю платье и туфли и выхожу следом за мужем из номера.

Марат уезжает сразу, как только подвозит меня домой. Попрощавшись с родителями, объясняет, что возникли срочные дела.

Утром просыпаюсь с тяжелой головой. Тянусь к телефону и вижу сообщение от Марата. «Покупай билеты и домой».

Захожу в приложение и заказываю два билета на завтра. Вот и все.

Принимаю ванную и провожу все свои утренние процедуры. Надеваю платье-рубашку с широким ремнем, босоножки на каблуке и вызываю такси. Родителям объясняю, что еду помочь Аиде с покупками школьных принадлежностей для ее мальчишек.

Сажусь в такси и еду домой к Георгию. Сама не знаю, как решилась на это. Откуда во мне эта смелость. Просто чувствую, что не могу улететь, не увидев его, — и действую по наитию.

Перед тем как позвонить в дверь, стою у его квартиры, испытывая желание убежать. Понимаю, что даже не знаю, что буду говорить сейчас.

Но отбрасываю все мысли и, доверившись чувствам, звоню в звонок.

Он открывает дверь в одних спортивных брюках, низко сидящих на его бедрах. У него уставший вид. А в руках дымится сигарета.

— Привет. Можно войти?

Он обводит меня взглядом, делает затяжку и молча отходит в сторону, позволяя мне войти внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я пришла сказать тебе спасибо за то, что отошел вчера и не стал ничего говорить Марату.

— Ты боишься его? Почему? — Делает еще одну затяжку.

— Нет, не боюсь, то есть я просто не хочу, чтобы он что-либо узнал о нас. — говорю первое, что приходит в голову, уже сама не понимая, правда это или вранье. И чего я действительно хочу. Все сейчас смешалось, я зря пришла к нему. Он в порядке, это я дура, придумываю у себя в голове очередную розовую историю.

Он будто видит мои сомнения и слышит мои мысли. Тушит сигарету в пепельнице и подходит ко мне.

— Малышка, ты правильно сделала, что пришла ко мне. Я с ума сходил всю ночь, желая убить ублюдка за то, что он к тебе прикасался. Али-и-иса, — Он делает шаг назад, хватается за голову и сильно жмурится. — Не знаю, что со мной происходит, в моих мыслях ты, малышка, ты везде, только ты. Подыхаю, когда думаю, что ты не моя.

Он опять подходит, вжимает меня в стену и смотрит — сверху-вниз своими голубыми глазами, в которых сейчас горят страсть, ревность, желание, боль, одержимость и любовь. Да, наверное, если бы все мужчины так смотрели на своих женщин, те бы чувствовали себя самыми желанными и счастливыми. И я знаю, что мои следующие слова развеют все волшебство этого момента и причинят ему боль. Но мы должны жить в реальности, и моя реальность такая.

Отворачиваю лицо, чтобы не смотреть на него.

— Марат — мой муж, Гео. Ты не можешь к нему ревновать, как и не можешь его ненавидеть за то, что он делает со мной, что хочет.

Он цепенеет. Молчит секунду, а потом спрашивает.

— Ты с ним вчера трахалась? — Его голос хриплый, срывается на последних звуках. А сам он похож сейчас на дикое животное, раненное и ищущее спасение в моих глазах. Он вглядывается в меня, — и я вижу, как без моих слов, он читает в них ответ. — Бля-я-я-я, сука! Какая же ты сука, Алиса!!! — Бьет кулаком в стену возле меня, и я зажмуриваю глаза. На секунду мелькает мысль, что он сейчас меня ударит. Но вместо этого он сжимает мою шею — так сильно, что я начинаю немного задыхаться. Смотрит на меня обезумевшими от боли глазами, и я не выдерживаю. Слезы текут по моим щекам, оставляя соленые дорожки. Двумя руками я хватаю — его руку и пытаюсь ослабить захват.

— Что ты сделала со мной сука, в кого ты меня превращаешь? — рычит и впивается в мои губы жадным звериным поцелуем, прижимает меня своим телом к стене.

Я чувствую, как он возбужден сейчас, как его член сквозь ткань брюк упирается мне в живот. Мое тело предательски отвечает на эту дикую страсть ноющей болью внизу живота. Я плачу, потому что знаю, то, что произойдет сейчас, перевернет мою жизнь. Станет для меня приговором, бомбой, запустившей обратный отсчет. Но я сдаюсь ему, потому что мы сейчас оба этого хотим. Потому что я хочу узнать, как это любить желанного человека.

Он судорожно задирает моё платье и рывком срывает трусики. Опускает брюки и одним сильным толчком входит в меня. Мы оба замираем. Я наполнена сейчас им. И ничего не могу с собой поделать, я уже не здесь, мой взгляд затуманивается, и внутри зарождается новое горячее, как лава, чувство. Это чувство неудержимой похоти, безумной страсти. Наверное, — именно это должна испытывать каждая женщина, занимаясь сексом со своим мужчиной.

— Ты должна была быть моей, Алиса. Я любил бы тебя, как свою малышку, как свою богиню, а ты — сука, и поэтому я трахаю тебя сейчас здесь, как шлюху. — говорит он, глядя в мои заплаканные глаза, и резко насаживает меня на себя, делая глубокие толчки.

И я знаю, что сейчас он так меня наказывает, но я уже давно больна им. Его наказание — это мой рай и ад одновременно. Я стону и целую его шею, плечи, и все, до чего могу дотянуться. Его кожа, как самый настоящий наркотик, я дышу им и не могу оторваться. И чувствую, как его движения становятся более плавными. Руки, которые сжимали мои бедра, сейчас гладят талию и поднимаются вверх к моей груди. Он обхватывает грудь и тянет вниз чашечки лифчика, царапая мои возбужденные соски.

— Бля-я-ядь — протяжно стонет он и целует мою грудь. А я извиваюсь от этого кайфа. Сейчас он именно такой, каким я его помню. Мужественный и ласковый одновременно.

И от его ласк, от сладких толчков внутри меня, я чувствую, как распадаюсь на атомы. Меня как будто больше нет. Растворяюсь в нем. Пьянею от него.

Глава 15

Георгий.

— Смотри на меня, Алиса. — хрипло выдыхаю и обхватываю пальцами ее щеки.

Она распахивает затуманенные глаза. Кусает распухшие от моих поцелуев губы. Смущенная и раскрасневшаяся приходит в себя после своего красивого оргазма. Смотрит вниз, туда, где я все еще в ней.

— Моя, моя, моя… — я сопровождаю свои слова глубокими толчками. Алиса обвивает меня стройными ножками, все еще в босоножках на каблуках, и царапает мою спину ногтями. Мы оба протяжно стонем. Мои пальцы, обхватывающие ее лицо, дрожат от напряжения. Все тело обдает горячей волной.

— Бля-я-ядь — хрипло рычу, снова глубоко толкаясь в нее и одновременно проникая пальцами в ее рот, которые она тут же обхватывает

Алиса кричит уже не сдерживаясь, я снова впиваюсь в ее губы своими и трахаю языком в одном ритме с членом.

Мы кончаем одновременно. Смотреть на нее в этот момент невозможно, она слишком красива. Ее плоть сжимает меня до помутнения рассудка, до звенящего шума в ушах.

Я стону, как зверь, взрываясь в нее мощнейшим в моей жизни оргазмом. В этот момент мы сливаемся с ней в одно целое.

Через какое-то время приходим в себя.

Улыбаюсь и смотрю на нее. Мы оба мокрые от жара наших тел. Я убираю прилипшие к ее лицу, спутанные волосы. Она смущенно отводит глаза.

— Чего ты стесняешься, Алиса? Мне кажется стесняться поздно, — подхватываю ее на руки и несу в спальню. Она покорно обвивает мою шею руками. Сладкая моя малышка. Укладываю на кровать, а она сразу встает.

— Можно мне воспользоваться твоей ванной? — Нагнулась и снимает босоножки.

И я, блядь, опять ее хочу, она вызывает во мне настоящий ураган эмоций. При виде ее красивой фигуры я полностью теряю контроль над собой.

На ее теле нет ни одного лишнего сантиметра, она идеальна. От изящных пальчиков ног до кончиков шелковых волос. Глядя на нее, не могу поверить, что у нее есть ребенок. Как такое вообще возможно?

— Можно. — Смотрю на нее жадно, с похотью, а она убегает в ванную. Слышу, как щелкает замок. Ухмыляюсь. Наивная малышка.

Алиса.

Сердце грохочет в груди от пережитого. Закрываю дверь, подбегаю к раковине и, включив воду, начинаю обливать пылающие щеки и губы.

Расстегиваю несколько несчастных оставшихся на платье пуговиц, снимаю лиф и захожу в душевую кабину. Ловлю себя на мысли, что делаю это скорее из привычки. Ведь раньше я всегда спешила смыть с себя запах мужа. А сейчас все по-другому. Смотрю на себя через еще не запотевшие стекла душевой, и там я, но будто другая. Счастливая и… женственная?

Окатываю тело водой и нахожу на полке его гель. Он пахнет им. Вдыхаю любимый аромат и наношу на кожу. Намыливаю им все тело и закрываю глаза. Память подкидывает картинки нашего безумства. Щеки моментально вспыхивают. Вспоминаю, как он целовал мою грудь, ключицы, как погружался в меня членом. Руки сами начинают ласкать тело в тех местах, где это делал он.

Как вдруг чувствую на себе горящий взгляд, оборачиваюсь и вижу его. Полностью раздетого, замершего, как хищник перед охотой. Каждая мышца напряжена, и взгляд опасный пристальный. А я не могу отвести глаз от его возбужденного большого и красивого члена. Георгий это видит и напрягается еще больше. Кусаю нижнюю губу, а затем провожу по обеим языком, пытаясь их увлажнить. Его глаза темнеют. Он открывает стеклянную душевую кабину и оттесняет меня к стене, прижимаясь горячим телом.

— Безумно хочу тебя. Опять. — хрипит он мне в губы и накрывает их горячим поцелуем.

— М-м-м, — стону и отстраняюсь от него — Я тоже тебя хочу, любимый, но не так.

Я нежно целую его в губы и провожу руками по любимому телу, очерчивая каждую мышцу. Он горячий и напряженный. Отрываюсь от его губ, смотрю в глаза и, не отводя взгляда, опускаюсь перед ним на колени.

Он упирается рукой о стену, вода стекает по его коротко стриженным волосам. Член возбужден и прижат к животу, представляя собой дьявольски красивое и сексуальное зрелище.

Облизываю губы, глядя на него снизу вверх, и замечаю, как он следит за моими движениями.

Протягивает руку к моему лицу и проводит большим пальцем по губам. Я целую его ладонь, которой он гладит мое лицо и, все так же не сводя с него глаз, обхватываю член рукой, поглаживаю и круговыми движениями размазываю пальцем смазку по головке.

Его грудь судорожно вздымается, а я делаю то, о чем мечтала с того момента, как увидела его член. Беру его в рот, так глубоко, как могу. Георгий издает хриплый и протяжный стон, от которого низ живота обдает горячей волной возбуждения. Его член большой и толстый. И я схожу с ума от вида выступающих на нем вен. Дышу носом, беру его глубоко в рот и начинаю посасывать и облизывать, одновременно помогая себе рукой.

Он удерживает меня за волосы, намотав их на кулак, стонет и матерится, что возбуждает еще больше. Кажется, я могу кончить только от того, что доставляю ему удовольствие.

Сделав еще несколько резких движений, Георгий пытается отстраниться, но у меня сегодня другие планы. Я пьяна им и не собираюсь отказывать себе ни в чем. Удерживаю его, и он кончает мне в рот.

Мы лежим на кровати абсолютно голые. Он прижимает меня к своей груди и покрывает поцелуями мою голову и лицо. В этот момент нет никого в нашей с ним вселенной. Мы вдвоем, нам никто сейчас не нужен. И я чувствую себя самой счастливой женщиной в мире, но как сделать так, чтобы это время не заканчивалось? Минуты безжалостно летят, приближая наше расставание. Но я знаю точно, что жить как раньше теперь не смогу. Я должна уйти от мужа любыми способами. Он не заслуживает жить с предательницей, а я не смогу ему лгать, как и не смогу вынести, если он еще раз захочет ко мне прикоснуться после того, что сейчас произошло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда чувствую, что Георгий уснул, целую его грудь и говорю то, в чем очень давно уверена.

— Люблю тебя, Гео, люблю так сильно, что это причиняет мне физическую боль.

В этот момент он резко переворачивает меня на спину, а сам оказывается сверху.

— Алиса, больше никакой боли. Ты моя, малышка, я забираю тебя! Это не обсуждается, сегодня ты окончательно стала моей. Видит Бог, единственное, о чем я всю жизнь сожалею, что не забрал тебя еще тогда, много лет назад. Но эти ошибки стираются нашим будущим, нашим настоящим. То, что мы с тобой проживаем сейчас, это и есть счастье, люди ищут его всю жизнь и не находят. А нам с тобой дана эта возможность. Больше я тебя не потеряю, Алиса. Уничтожу любого, кто встанет на нашем пути. Потому что люблю тебя безумно, сделаю все ради тебя, моя маленькая.

И целует меня очень нежно и трепетно. Все, что сейчас происходит между нами, очень будоражит, и я верю ему

Мы просыпаемся от настойчивого телефонного звонка. Сначала мне кажется, это мой, но потом вижу на прикроватной тумбочке телефон Георгия. На дисплее высвечивается фотография девушки и имя Марина. Я беру телефон и протягиваю ему.

— Ответь, девушка звонит уже двадцатый раз, видимо что-то срочное.

Он не думая отвечает на звонок.

— Да, Марин, что-то срочное?

В трубке достаточно отчетливо слышна женская речь.

— Зай, я не могу без тебя. Прости меня, я не знаю, в чем я виновата! Я два дня не сплю и не ем, почему ты так поступил со мной?

И всхлипы. Похоже, она плачет.

— Марина, перестань. Я сейчас занят. Давай, ты успокоишься, и мы поговорим позже.

— Я не могу позже! — В трубке женский плач. — Я приехала к тебе в город. Хотела сделать тебе сюрприз, приехала сказать, что беременна, но мою сумочку украли в электричке… — опять всхлипы — пожалуйста, приезжай за мной на вокзал, забери меня.

В один момент я вижу, как бледнеет лицо мужчины, которого минуту назад я считала своим.

А у меня… у меня вновь разбивается только что склеенное сердце.

Глава 16

Георгий.

— Подожди, Алиса! Успокойся! Я все решу! Это какое-то недоразумение! Она ошиблась, наверное! Умоляю тебя, Алиса! Я уже не смогу без тебя! — Глядя на поспешно одевающуюся Алису, я практически впадаю в панику. Как будто только что обретенное счастье вот-вот украдут. После слов Марины в голове дикий раздрай. Не понимаю, как такое вообще возможно. Но судя по тому, в каком состоянии была Марина, ситуация не терпит отлагательств. Нужно срочно ехать на вокзал, забирать ее и разбираться. Думаю, что нужно отвезти Алису к родителям, а после того, как разберусь с Мариной, приеду за малышкой и больше уже никуда не отпущу.

— Недоразумение, конечно! Ты же с ней не спал, да? Да, любимый? Она от святого духа забеременела?! Ну хватит, Георгий! Не делай из меня идиотку и не унижай еще больше, просто дай мне спокойно уйти.

— Уйти куда, блядь? Скажи мне, куда ты собираешься? — Чувствую что перебарщиваю с эмоциями, но не могу себя контролировать. Меня трясет от мысли, что она вернется к мужу. — Час назад ты кричала подо мной и на мне, пока я трахал тебя в разных частях квартиры. А, Алиса? Сколько раз я в тебя кончал? Ты пахнешь мною, пропитана мной, любимая. — Успокаиваюсь, вспоминая ту нежность, которую она мне дарила. — Я ведь уже и забыл, что секс может быть таким, Алиса. Что можно любить так сильно, нежно и по-звериному. Секс с тобой — это не просто физиология. Ты научила меня любить, малышка. — Подхожу к ней и обхватываю ладонями лицо. Она не смотрит на меня, глаза опущены вниз, я вижу ее подрагивающие и влажные ресницы. — Я дышу тобой. Алиса, я уже не смогу без тебя. Прошу тебя, поверь мне, я все исправлю. Ее слова не могут быть правдой.

Прижимаю Алису к себе, заключая в объятия, и покрываю поцелуями лицо. Лоб, щеки, глаза, нос, губы.

Чувствую, как Алиса оттаивает и из ледяной статуи снова превращается в мою любимую. — Поднимает руки и обнимает меня в ответ. Целует и смотрит на меня.

— Любимый, тебе нужно ехать. Я тоже поеду к родителям, немного отдохну, а вечером мы созвонимся и все решим.

— Нечего решать, Алис, я тебя забираю. Ты моя, я сам поговорю с этим уебком, твоим мужем, и с твоими родителями. — Я морщусь, вспоминая руки этого ублюдка на Алисе. — Мне жаль что я говорю тебе это только сейчас, Алиса. Я должен был сделать это много лет назад и не уезжать никуда. Ты всегда была моей Белоснежкой. — Провожу рукой по ее волосам. — Моей малышкой, ты не знаешь, Алиса, но еще мальчишкой увидев тебя в продуктовом магазине, я понял, что ты для меня не такая, как все. Особенная, моя.

— Да, я твоя, любимый… мне нравится, как это звучит. — Она закрывает глаза и тянется ко мне, встав на носочки.

— Слава Богу! — Сгребаю ее в охапку. — Люблю тебя, малышка. — Целую и не могу оторваться от нее. У меня куча проблем, а в голове — одна Алиса. Я помешался на ней, как подросток. Это как зависимость, она — мой личный наркотик.

Через какое-то время мы все-таки разъезжаемся. Я отпускаю ее до вечера. За это время смогу разобраться с Мариной.

По пути на вокзал забираю свою машину из автосервиса и еду к Маринке.

Она сидит на лавочке и еще не заметила меня, рядом с ней два чемодана. Разглядываю ее со стороны. Никаких эмоций. Я не испытываю к ней никаких теплых чувств в полном смысле этого слова. Скорее даже наоборот, прервав нашу с Алисой идиллию, Марина автоматически попала в список раздражающих меня людей. Но вопрос с беременностью все-таки предстоит выяснить.

— Приве-е-ет! — увидев меня, радостно тянет Марина. — Я так соскучилась!

Она обнимает меня, и я чувствую приторный запах ее духов. Это те же духи, которыми от нее пахло всегда, но только теперь они меня раздражают.

— Привет. Поехали, ты, наверное, голодна. Чемоданы давай в машину закину.

— А мы куда? Может, сразу к тебе? А еду как раз можно заказать домой.

Оборачиваюсь и смотрю на нее. Какая решительная женщина. Но придется ее расстроить.

— Марин, пойдем пока поедим, я тоже голоден. А после уже определимся.

— А ты что не определился? Зай, я вообще-то беременна! — Марина обижается, и мне даже немного ее жаль. Но в данный момент я знаю лишь то, что она преграда на пути к моей Белоснежке.

Спустя полчаса мы все-таки сидим в ресторане. Оба жутко напряжены.

— Марин, давай поговорим. Я хочу, чтобы ты понимала, что мне очень не нравится твое подавленное состояние. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но мы знаем друг друга меньше года. И за это время я приезжал только один раз. Да, у нас был секс, но я уверен, что ты не могла забеременеть…

— Не могла забеременеть??? — Марина расширяет глаза! — Ты хочешь сказать, что это не твой ребенок? Господи, я этого не выдержу! За что ты так со мной?

Она закатывает истерику, чего я совсем не ожидал.

— Марин, ну хорош выдумывать эти глупости! Я не намекаю тебе на другого мужчину, я просто хочу понять. Понимаешь, эта новость стала для меня, мягко говоря, шоком. Поэтому

Она всхлипывает, но немного успокаивается, вытирая салфетками мокрое от слез лицо.

— Еще до твоего звонка узнала. Думала, ты приедешь, и я тебя обрадую. А ты звонишь и сообщаешь мне, что все кончено! — В ее голосе опять появляются писклявые нотки, которые меня так сильно раздражают.

— А врач что сказал? Они же могут определить точный срок беременности?

— Я еще не была у врача. Я думала, мы вместе сходим. Хочешь пойти со мной? — Смотрит на меня в ожидании моего согласия.

А я в полной растерянности. Она еще не была у врача, но уже всем рассказала, что беременна… да-а-а, тяжелый случай… Надо срочно везти ее в клинику и самому все расспросить у врача.

— Хочу, завтра и пойдем.

Расплачиваюсь и собираюсь везти Марину в отель, чтобы она могла отдохнуть после дороги. А у самого в душе зреет какая-то тревожность. Сам не знаю, зачем набираю Алису. Ведь договорились созвониться вечером, но мне достаточно просто услышать ее голос, чтобы успокоиться.

Глава 17

Алиса.

Не торопясь собираю наши с Давидом вещи в чемодан. Завтра утром в аэропорт нас отвезет папа, а в Москве встретит Марат.

Все решилось само собой. Действительно пути Господни неисповедимы. Думая о том, что сегодня было между мной и Георгием, я не хочу верить в то, что наша любовь от лукавого. Хотя да, грешно все то, что мы делали, особенно с моей стороны, поскольку я нахожусь в браке. Но то, что я к нему испытываю, это больше, чем физиология, такая любовь не может быть дана нам злыми силами. Эта любовь настолько искренняя, что я готова принести себя в жертву ради него. И сейчас именно этим я и занимаюсь. Приношу в жертву себя, свою жизнь и свое сердце. Даю шанс любимому на счастливую нормальную жизнь. Иметь свою семью, своего ребенка. От женщины, которую он выбрал и, по всей видимости, остался бы с ней, если бы я не появилась. Размышляя об этом, все пазлы в моей голове соединяются в единую картину. Очевидно с этим была связана его холодность при первой нашей встрече. И на второй он просто хотел отвезти меня домой. Именно поэтому он и не писал мне все это время, у него была женщина.

Закрываю лицо руками.

— Господи! Какая же я дура! Вела себя, как настоящая шлюха! Там девушка беременная, ждала его, а я …

Меня терзают угрызения совести, и я задыхаюсь от ненависти к себе. В своих мыслях я ругаю себя самыми последними грязными словами. Он тут ни при чем, любой его поймет, он мужчина. А вот я — потаскуха, изменяющая мужу с несвободным человеком.

— Алиса, что с тобой, дочка?

Отец приоткрывает дверь и, увидев меня, сидящую на полу возле чемодана в слезах, заходит в комнату. Взволнованно смотрит, присаживается на корточки рядом со мной и притягивает меня к своей груди, как маленькую.

Мы очень редко получали от отца ласку и какие-то проявления любви. Хотя знали всегда на сто процентов, что он безумно нас любит и всю свою жизнь делает все для нас и ради нас. Просто некоторые люди не умеют говорить о любви, зато умеют выражать ее своими поступками.

— Папа, папочка, я устала. Не могу больше, помоги мне.

Сил нет больше скрывать боль за маской счастливой жизни. В объятиях отца броня слетает, и я превращаюсь в маленькую девочку, которую отец носил на руках и удерживал от падений.

Он гладит меня по голове и качает в своих руках.

— Ш-ш-ш, поплачь, дочка, иногда слезы лечат, иногда, чтобы исцелиться, нужно выплакать то, что тебя мучит.

— Пап, ты помнишь, как ловил меня всегда, когда я оступалась? Пап, я упала, сейчас мне кажется, что я разбилась, меня уже не починить! — Плачу и прижимаюсь к теплоте папиных рук.

— Алиса, я здесь, с тобой. Все будет хорошо, вот увидишь. Что бы не случилось, я всегда за твоей спиной, запомни это. Ты не упала, Алиса, ты сейчас проходишь испытания, уготованные тебе Богом, непосильных он не дает нам, дочка. Просто, видимо, ты у меня такая смелая девочка, что на твои плечи выпали нелегкие переживания.

Какое же это богатство иметь родителей. Только живя вдали от них, я поняла, насколько мне без них тяжело.

Дедушка, когда был жив, часто говорил мне: “Запомни, что самыми лучшими твоими друзьями всегда будут твои родители и твоя сестра. Ближе них у тебя никого нет”.

А у меня есть. Один человек, которого я считаю ближе всех родных. Наверное, поэтому сейчас так больно его отпускать.

Георгий звонит несколько раз, я не беру трубку. Один раз пишу, что перезвоню, потому что неудобно говорить рядом с родителями.

А утром, сидя в кресле самолета перед взлетом, я смотрю на заранее подготовленное ему сообщение.

Глава 18

«Любимый, я слишком мало раз успела назвать тебя так, но это было самое искреннее, что ты когда-либо от меня слышал. Прости меня за то, что пишу тебе это сообщение вместо объяснений вживую. Думаю, я не смогла бы сказать тебе все это глядя в глаза. Это последнее мое сообщение. Знай, все, что я сейчас делаю, это ради тебя и твоего счастья. Не ищи меня и не пытайся выйти со мной на связь. Живи своей жизнью. Будь счастлив и любим. Потому что ты заслуживаешь самую красивую любовь в мире. И я искренне рада, что ты нашел свою женщину и у вас будет ребенок. Любимый, ты станешь прекрасным отцом! И я не хочу тебе в этом мешать. Давай останемся в воспоминаниях друг друга чем-то теплым и светлым. Прощай, любимый».

Плачу и удаляю. А ему, как бесчувственный робот, набираю другое. Отправляю и выключаю телефон.

Георгий.

«Привет. Не ищи меня и не звони мне больше. Я возвращаюсь к мужу. То, что между нами было, прекрасно, но я выбираю Марата».

Стоя в кабинете узи, читаю это сообщение от Алисы. Меня моментально кидает в жар. Что, блядь? Что это такое?

Не могу поверить в то, что читаю. Полностью потеряв связь с реальностью, мечусь по кабинету, как загнанный в клетку зверь и набираю ее номер несколько раз подряд. В ответ лишь автоответчик: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

В голове гудит, как после мощного взрыва. Злость зашкаливает настолько, что, слыша

«Это что, блядь, такое? Ты с ума сошла? Не делай никаких глупостей, срочно перезвони мне!»

Смотрю в телефон, как ненормальный, жду, когда появятся две галочки о доставке. Но как и предполагал, сообщение тоже не доставлено.

Сквозь шум в ушах начинаю различать обеспокоенный голос врача. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что Марина сидит на кушетке в слезах, а врач держит меня за плечо.

— Вам нужна помощь? Мужчина! Что с вами? Вам плохо?

— Все нормально, нет — тру лицо руками, пытаясь прийти в себя после охватившей меня злости.

Что она творит… Бля-я-я зачем отпустил ее. Чувствовал же, что она себя накрутит из-за звонка Марины… Обещал же, что не отдам ее никому, надо было держать ее возле себя… Какой же я дебил.

— Бля-я-я. — Бью рукой себя по голове. — Лошара, мудак…

— Молодой человек! — врач повышает голос и бежит успокаивать Маринку, которая все еще плачет на кушетке.

— Ты че ноешь? — говорю Марине, совершенно не выбирая выражений, мне сейчас не до этого.

— У нас, у нас …. - и опять в слезы

— Молодой человек, у Марины Евгеньевны внематочная беременность. Эмбрион в трубе. Надо удалять.

— Кого?

— И эмбрион, и трубу.

— Эмбрион, это ребенок? Его нельзя спасти? — переспрашиваю, потому что ничего не понимаю в медицинских терминах, к тому же еще не пришел в себя после испытанного шока.

— Беременность в трубе не развивается. Эмбрион замер на раннем сроке, — поясняет доктор

— А какой срок, примерно можно понять? — спрашиваю я зачем-то.

— Около трех- четырех недель.

Я перевожу взгляд на Марину. Вот так сюрприз. В последний раз я был на Ставрополье полгода назад.

Они что все сегодня решили устроить день сюрпризов? Но Алису, блядь, уже никто не переплюнет! Сегодня она забила огромный толстый кол мне прямо в душу.

— Пойдем, Марин. — Протягиваю ей руку, и она поспешно соглашается.

— Это из за нее ты меня бросил, да? А теперь она тебя? — В коридоре больницы тихо, и каждое ее слово словно разрезает звенящую тишину.

— Это не твое дело.

На ресепшене я оплачиваю завтрашнюю процедуру. Марина сделает все в этой клинике и потом уедет домой.

Мы молча идем до машины.

Я не спрашиваю, от кого ребенок, меня не волнует, что она спала с кем-то и соврала мне. Но я в бешенстве от того, что Белоснежка не поверила мне! И сейчас я представляю, как она уже рядом с этим уебком, и он трогает ее! Мою женщину! Которая еще вчера стонала подо мной! Су-у-у-ка! Я в ярости!

Две недели тянутся в дикой ломке. Меня в прямом смысле трясет без нее. Маленькая сука разрушила мою жизнь и свалила обратно в свою мажорную жизнь. Она заблокировала меня во всех соцсетях, но я подписался на нее со страницы друга и теперь в режиме онлайн, как чертов маньяк, наблюдаю за ее счастливой жизнью.

На фото — она счастливая молодая мама, идеальная жена и подлая обманщица. Ненавижу ее, тысячу раз мысленно шлю ее к херам. Но она в моей крови, как гребанный наркотик.

Чтобы избавиться от этого треша в башке, собираюсь и еду обратно на фронт. Оказалось, что жизнь на гражданке дается мне сложнее, чем на передовой.

Глава 19

Я помню, как улыбалась пехота, проезжая на броне танка. Бойцы единодушно махали руками, радовались объективу нашей камеры. Такое осталось в прошлом. На другой войне.

Здесь приветственно вскидывать руку и самому неохота. Лишней радости нет. Здесь всё слишком серьезно. Проезжающий танк, везет пехоту на штурм, и мысли здесь совсем не о том, что, мол, черт возьми, все так круто и лихо!

Все знают, я имею в виду окопников и остальных, до кого долетает 155-й калибр, что они рискуют своей жизнью. Не идти нельзя. И уйти нельзя. По многим обстоятельствам.

Все хотят, чтобы это поскорее закончилось. Никто не думает о доме, многие даже не достают из кармана фото родных — отвлекает от войны, долой все мысли о возможности выжить.

Открываю глаза уже в палате. Рядом бегает пухленькая медсестра в белом халате. А я не понимаю, как сюда попал. Помню только режущую боль в плече, которая преследует меня до сих пор.

Пытаюсь двинуться, но тут же раздается какой-то писк приборов.

— В себя пришел? Замечательно! Рукой только не двигай. Нельзя тебе пока, — говорит она шепотом, потому что вокруг много таких, как я: раненных, больных, лежачих.

— Долго я был в отключке?

— Достаточно, парочку дней полежал. Доктор тебя прооперировал, ты крови много потерял. Но все хорошо сейчас. Просто нужно восстановиться.

— Спасибо, — говорю и чувствую, что опять отключаюсь.

Алиса.

Сегодня был очень активный день. Переговоры, реклама, клиника и много другое. Только сейчас вспоминаю, что толком еще ничего не ела. Смотрю на часы, уже семь вечера. Нужно забрать Давида из садика и ехать домой.

Вечерняя Москва как всегда сказочна! Подсвеченные фасады домов, фонари на бульварах и в переулках, свет от уютных кафе и огромных высоток — огни столицы у каждого свои. Но завораживают они всех. Раньше, до того как моя жизнь окрасилась в однотонный серый цвет, меня безумно вдохновляли поездки за рулем по ночной столице. А сейчас давлю на педаль газа, пытаюсь почувствовать хоть что-то, но все это бесполезно.

После возвращения в Москву к мужу, мне пришлось пройти курс психотерапии из-за постоянных нервных срывов и истерик. Марат записал меня к психологу и по совместительству жене его близкого друга, Анне. Я долго спорила и пыталась убедить мужа, что гораздо комфортней мне будет проходить сеансы терапии с незнакомым человеком, но он, как обычно, был непреклонен. Марат всегда знает, как будет лучше и считает, что дома, как и на работе, ему должны беспрекословно подчиняться.

По итогу терапии, на которой я, естественно, не открыла Анне ни одну из моих настоящих проблем, она выписала мне антидепрессанты. Маленькие помощники для того, чтобы погасить повышенную эмоциональность, не чувствовать тревожность, тоску, да и вообще практически ничего не чувствовать. Истерики прекратились. Я больше не плачу в подушку по ночам, не борюсь с желанием написать человеку, которого должна забыть. Эти таблетки спасают меня от многих проблем. Например, секс с мужем перестал быть для меня проблемой. Теперь я просто не чувствую угрызений совести, и это больше не наносит мне никаких душевных ран.

Марат очень доволен, так как

Единственный побочный эффект от препарата — отсутствие — аппетита. Поэтому я часто забываю поесть, что сказывается на моей фигуре. За месяц я похудела на пять килограммов, но, если и дальше буду питаться так редко, то стану похожа на скелета, обтянутого кожей.

Забираю сына и, попрощавшись с воспитателями, еду с ним домой. Это его последний год в детском саду, в следующем сентябре он пойдет в школу.

Давид уже хорошо разговаривает и каждый вечер по дороге домой рассказывает, как прошел его день.

Я растворяюсь в нем. Мне приятно наблюдать за успехами сына. Он растет очень добрым и счастливым ребенком. Мои проблемы он не замечает и не знает о них. Никогда не показывала ему, что мне плохо, рядом с ним, я действительно счастлива. Кроме этого, у Давида очень много родных, которые уделяют ему время и часто приходят к нам, чтобы поиграть с ним.

Недавно в Москву вернулся двоюродный брат Марата, Эльдар. Мы с ним не были знакомы, потому что у парня были какие-то проблемы, и он жил где-то на севере.

Эльдар теперь стал нашим частым гостем, Давид от него безума. Кажется, они оба на одной волне. Многие говорят даже, что видят их внешнюю схожесть, но я так не думаю. Давид очень похож на меня в детстве. Смотрю на него и прямо вспоминаю свое отражение в зеркале.

Холодным зимним вечером я сижу в своей комнате и пишу отчет по рекламе, который мне нужно сдать уже в понедельник. Это мое новое увлечение. Теперь, кроме работы в клинике, я продвигаю нескольких небольших Марата фирм в соцсетях. Он задерживается на встрече, а Давид играет с Эльдаром в детской.

За окном уже снег и мороз. В окно прямо перед моим рабочим столом бьют крупные хлопья снега. Гипнотизирующее зрелище. Зависнув, слышу звук входящего группового сообщения в мессенджер.

Проснулась наша школьная группа, в которую за последний год точно, никто ничего не писал.

Света: «Всем привет. Если кто-то хочет проведать Георгия, то можно сделать это вместе. Я предлагаю в понедельник часиков в десять или уже после обеда в два. Кто за?»

Из группы Георгий давно удалился, а в соцсетях я его заблокировала, еще когда вернулась в Москву. Так что никакой информации о нем до сих пор у меня не было. Прочитав сообщение, набираю ответ в личку.

«Привет. Я немного не поняла, что значит проведать? А где он?»

Света: «Привет, Алиса. Ты не знаешь? Георгий был ранен, месяц пролежал в госпитале, а сейчас его перевезли в Пятигорск на реабилитацию».

«Он серьезно ранен? Что с ним сейчас?»

«Я пока толком ничего не знаю, поэтому мы с ребятами сегодня при встрече решили собраться и вместе его проведать».

Глава 20

Прочитав последнее сообщение меня уже не остановить. Кажется, даже таблетки прекратили на меня действовать. Сердце сжимается от ужаса, и паника нарастает. Звоню Теоне. Это первое, что приходит в голову.

— Привет, Тея!

— Привет, Алиска, как дела? — В трубке слышится веселой голос сестры.

Она только недавно прилетела домой к родителям и должна была на днях познакомить их со своим парнем.

— Тея, пожалуйста, ничего не спрашивай, просто послушай. Мне очень нужно прилететь в Пятигорск. Единственная возможность это сделать — сказать, что ты попросила меня присутствовать при знакомстве твоего парня с родителями. Если родители или Марат что-то спросят, просто скажи, что для тебя это очень важно, прошу тебя, Тея!

— Я поняла, Алиса, хорошо, я постараюсь. — Голос сестры становится намного тише и строже. Думаю, ей не очень нравится, что я втягиваю ее в свою авантюру.

Когда слышу щелканье ключа в замке, выскакиваю из своей комнаты, чтобы поговорить с Маратом.

— Привет! — Я, конечно, понимаю, что веду себя слишком несдержанно, но ничего не могу поделать. Видимо, пора увеличить дозу успокоительного, оно не справляется.

— Что-то случилось?

— Да, нет. Давай поговорим, проходи. Мне сейчас Тея звонила. Будешь кушать?

— С родителями что-то?

— Нет-нет! Слава богу с ними всё в порядке, я о другом хотела поговорить.

Из детской выходят Давид с Эльдаром, про которого я уже и забыла, что он у нас в гостях.

— Папа, папа пришел! — радостно кричит Давид.

— О! И ты здесь? — Удивленно смотрит на брата Марат. Похоже, сегодня Эльдар не предупредил его о том, что придет. Странный он. Но главное, что ребенок его любит.

— Привет, брат! Заехал поиграть с любимым племяшкой.

— Молодец, молодец. Ужинал?

— Нет, мы ждали тебя. — говорю я и иду на кухню накрывать стол.

Пока Марат переодевается, я занимаюсь ужином, и мы все вместе садимся за стол.

Марат сразу же обращается ко мне.

— Что там с рекламой, Алиса? Ты успеешь сдать?

— Марат, именно об этом я и хотела сказать. Я все успеваю. Просто Тея звонила, у нее хорошая новость. Хочет родителей с женихом познакомить. Просит, чтобы и я приехала к ним. Говорит, что для нее это очень важно. Я хочу тебя попросить, Марат, пожалуйста, можно мы с Давидом полетим к родителям на неделю? Ты же знаешь, я Тею сто лет не видела.

Марат задумчиво смотрит на меня. Молчит. Но неожиданно в наш разговор встревает Эльдар, и мы оборачиваемся к нему.

— У Давида садик, у нее куча дел, как я понял. Зачем ей лететь в Пятигорск ради знакомства с женихом сестры? Пусть ее сестра сама прилетит потом к ней.

В шоке смотрю на мужа. Марат довольно ухмыляется.

— В смысле она? Эльдар, ты про меня вообще-то говоришь? Меня что, здесь нет?

— Есть, но ты ничего не решаешь, невестушка. — Поняв, что Марат не имеет ничего против его вмешательства, Эльдар начинает разговаривать со мной в своем стиле.

— А ты решаешь? Ты кто, чтобы говорить мне что делать? — раздраженно огрызаюсь в ответ.

— Так! Хватит! Рот закрой! — А это уже Марат мне.

— Если он скажет, чтобы ты не ехала, значит, так правильно. Ты должна его уважать и слушаться, он мой брат! Эльдар, успокойся. Она еще не привыкла к тебе. — К брату муж обращается гораздо мягче и спокойнее.

Тем временем у меня начинается приступ истерики, но я пытаюсь не показать этого.

— Пап, ну пожалуйста, я так хочу к бабуле! Ну, папочка! Разреши! По-жа-луй-ста!!! — Сын складывает руки в молебном жесте и улыбается своей смешной беззубой улыбкой. Совсем недавно у Давида выпал первый передний зуб.

Марат смеется.

— А папа как без тебя будет? Хочешь, чтобы

— Ну папуль, мы на туть-туть! Тесно-тесно!

— Марат, ну пожалуйста, ты же знаешь, мы давно там не были. Неизвестно, когда еще выдастся такая возможность. А если ты по поводу отчета по рекламе переживаешь, так я сегодня ночью все доделаю и скину готовый вариант тебе на почту.

— Ладно. Неделя. Раз мой сын этого хочет. — говорит Марат и смотрит на Давида. А у меня от его слов словно камень с души упал. Будто до этого я и не дышала вовсе.

— Спасибо большое. — выдыхаю и замечаю, как недовольно хмурится Эльдар.

Боже, а ему-то что я сделала? С чего он решил мотать мне нервы своим поведением..?

Всю ночь я сижу над отчетом. Заканчиваю только к утру. Быстро собираю вещи, бужу счастливого от предстоящей встречи Давида, и мы едем в аэропорт. По пути набираю сообщение воспитателю в садике, что сын пропустит неделю.

В самолете тоже не могу сомкнуть глаз. Все мысли только с НИМ, о нем. Как он сейчас? Через что ему пришлось пройти? Какую боль испытать? Мне и самой больно при мысли об этом. От переживаний за любимого человека грудь пронзает режущая боль.

Родители и Тея нас уже ждут. Я написала им вчера, как только Марат дал свое разрешение. Тем временем Тея их уже подготовила, как мы и договаривались.

Отец встречает нас в аэропорту. Он безумно рад нас видеть, как и мы его. Мы крепко обнимаем друг друга, наши объятия долгие и очень теплые.

Дома, увидев Тею, я не могу сдержать слез. Какая же она у нас красавица! Сейчас она выглядит такой счастливой. Она влюблена и вся светится от радости.

В голову невольно приходят мысли о том, что волею судьбы я забрала на себя весь удар этой жизни. Что, если бы Марат тогда женился на ней, как и предполагалось? Была бы она так же несчастна, как я сейчас? Надеюсь, что нет. Надеюсь, что она никогда не узнает, каково это — жить с нелюбимым человеком и не иметь возможности сбежать.

Глава 21

Алиса.

На следующее утро мне опять приходится всем врать.

Я говорю родителям, что еду к Аиде, а сама договорилась со Светкой поехать в больницу.

Сижу в машине, а руки дрожат от волнения, я понимаю, что не выдержу эту встречу без моих маленьких помощников. Прямо в такси открываю сумочку и, вытащив две круглые зеленые таблетки, запиваю их водой.

Подъехав к больнице и встретив Свету, поднимаюсь на третий этаж. В больнице пахнет медикаментами и антисептиками. На посту сидит милая женщина — медсестра. Она провожает нас в палату к Георгию. По пути рассказывает, что с ним произошло. Как бы ужасно это не звучало, но я слушаю ее без эмоций, это уже антидепрессанты работают.

Захожу в палату и вижу его.

Он лежит на спине, повернув голову в сторону окна, нас не замечает. Такое чувство, что погружен в какие-то свои мысли. Я иду следом за Светой и, сделав еще один шаг, у меня расстегивается и падает на пол металлический браслет. Наклоняюсь, поднимаю его с пола, сзади за нами захлопывается дверь, а уже в следующий момент я встречаюсь с пронзительным взглядом с голубых глаз, и меня буквально сшибает поток воспоминаний. Будто открылся какой-то телепорт в прошлое, где маленькая Алиса, достав укатившуюся ручку, поднимается из под парты и встречает точно такой же пристальный и серьезный взгляд любимых глаз цвета неба. Сейчас я так же, как и тогда, взята ими в плен, и все вокруг исчезает, нет ничего, кроме этих глаз. Они все такие же красивые и чистые, но уставшие. И сейчас в уголках залегли маленькие тонкие морщинки, которые мне так и хочется разгладить пальцем.

А где-то вдали слышится голос Светки.

— Пришли его проведать, а он, походу, не рад нас видеть! Алиса, вон, из Москвы прилетела, чтобы тебя навестить! Ну ты бы хоть поздоровался для приличия.

И меня отпускает, голубые глаза больше не смотрят на меня, они обращены теперь на Свету. А мне остается только потихоньку приходить в себя после нахлынувших воспоминаний.

— Привет. — отвечает он тихо, немного хрипло. Усталость чувствуется и в его голосе.

— Ну как ты? Рассказывай. Как угораздило-то? — Света единственная, кто сейчас способна поддержать разговор.

— Ничего серьезного, все уже нормально. Вы зря приехали. Не надо было. — Он по-прежнему не смотрит на меня, только на Свету и опять в окно.

Обменявшись еще несколькими фразами, Света обещает, что мы придем в следующий раз, и предлагает ему отдохнуть. Прощается и, направляясь к выходу, смотрит на меня, мол, идем.

— Ты иди, Свет. Я чуть позже сама поеду домой.

Подруга удивленно вскидывает бровь, но не спорит.

Мы прощаемся, и дверь за ней закрывается с тихим хлопком.

Найти свою любовь, чтобы никогда не быть вместе. Найти того самого, чтобы потерять, но всю жизнь тосковать о нем.

Я стою в больничной палате и смотрю на человека, которого люблю всю свою жизнь.

— Пошла вон отсюда! Проваливай! — рычит он и жмет на кнопку вызова медсестры, а я смотрю на него в оцепенении и не могу сдвинуться с места.

Прошло почти два года с нашей последней встречи. Он все такой же красивый и мужественный, даже на больничной койке. И меня переполняет желание броситься к нему в объятья, умоляя, чтобы он меня простил.

Но как быть, если он не должен знать правду, а я должна, но не могу сейчас его оставить?

— Не гони меня, я не уйду. Знаешь ведь, что не смогу тебя сейчас оставить. Тебе нужна помощь, и я здесь для этого. — Делаю несколько шагов к его кровати и поправляю сбившиеся датчики.

Он хватает моё запястье рукой, в которую через капельницу поступает какое-то лекарство, и приподнимается на локтях.

— Заканчивай играть со мной в мать Терезу! Ты обычная шлюха! Видеть тебя не могу, ты мне противна! — Его слова бьют хлеще любой пощечины. Он сжимает мое запястье так сильно, что на нем точно останутся синяки. Но как быть, если любые его прикосновения возбуждаю меня и вызывают дикое желание?

Я склоняюсь над его постелью и глажу руку, которой он удерживает мое запястье.

— Успокойся, пожалуйста. Сегодня до вечера я никуда не уйду. Медсестра разрешила мне остаться. Родители знают, что я у подруги. Не оскорбляй меня и не прогоняй. Позволь мне остаться.

Он откидывает мою руку и нервно отвечает.

— Не позволю! Убирайся! Ты сделала свой

Я молча смотрю в его глаза. В них больше нет любви и восхищения. Да и меня там тоже нет. Через пару секунд встаю и иду к двери. Во мне тоже нет эмоций. Ни слез, как раньше, ни боли, одна пустота. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него в последний раз, и вижу его искаженное от боли лицо, которое он пытается прикрыть рукой. Замечаю нехарактерный учащенный звук прибора.

— Тебе плохо? Позвать медсестру? — Во мне просыпается чувство страха, я выбегаю из палаты и зову медсестру.

Она реагирует быстро и сразу заходит в палату.

— Успокойтесь, иначе заработаете себе очередной приступ! Дышите глубоко и попытаетесь расслабиться. Ночью опять не спали?

— Нет. — отвечает он тихо, чтобы никто, кроме медсестры, не слышал.

— Ну вот, поэтому и нервы сдают. Это какую ночь уже так мучаетесь. Сегодня принесу снотворное. Не спорьте!

Медсестра уходит, а так и стою в дверях. Посмотрев на него, отвернувшегося к окну, я все же выхожу из палаты.

Через полчаса после укола снотворного медсестра говорит мне, что он уснул, и я возвращаюсь в палату.

Она не хочет меня пускать, так как я стала причиной ухудшения его состояния. Но я рассказываю ей небольшой кусочек нашей с ним истории и обещаю, что уйду до того, как он проснется. Женщина соглашается, но требует, чтобы я вела себя тихо.

Он спит очень беспокойно, даже со снотворным его не перестают мучить какие-то сны. Иногда он даже бредит, тихонечко что-то шепчет и мотает головой из стороны в сторону. Все это время я сижу рядом с ним и держу его за руку, глажу его лицо, заросшее щетиной и огрубевшее от тяжелой жизни. Два года пока я жила и развивалась, он там выживал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Короткие рукава футболки не скрывают новые шрамы и татуировки. Из-под воротника по шее тоже тянется фрагмент темного рисунка.

Ближе к вечеру его сон становится глубоким и спокойным.

За это время я успеваю заказать в больницу доставку фруктов и соков в больницу. Спускаюсь, забираю заказ у курьера и мою в раковине все фрукты. Нарезаю и красиво укладываю в одноразовую посуду.

Глава 22

Георгий.

Просыпаюсь в палате, опять от очередного кошмара. Во сне моя память подбрасывает мне худшие картинки, происходившие на войне. Встаю с кровати, рана уже почти не болит, через неделю обещали отпустить домой. Здесь я прохожу в основном реабилитационную терапию. Основную помощь мне оказали в военном госпитале.

На тумбочке рядом с кроватью лежат нарезанные фрукты, орешки и в бутылке, похоже, гранатовый сок.

Выхожу к медсестре и спрашиваю, кто это принёс. Вариантов у меня немного, так как о моем пребывании здесь знают только несколько друзей, сестра и Алиса.

— Ну, Георгий Владимирович, не надо ругаться! Девушка так старалась! Доставку сделала прям в больницу. Сидела с вами, когда вы спали. Я несколько раз тихонечко заходила посмотреть, а она все время сидела рядом в вами и смотрела такими грустными глазами. Жалко девчонку, страдает она. Пожалели бы, простили, то глядишь, может, и вашей душе полегче станет!

— Вы ничего не знаете, поэтому не разводите тут Санту-Барбару. В следующий раз если придет, скажите, что меня уже нет. Не знаю, что хотите придумывайте, но ко мне ее пускать не надо. И заберите из палаты все это… раздайте медсестрам или еще кому-нибудь.

— Не заберу! За вами никто не ухаживает, ничего вам не приносят! Вы у нас уже вторую неделю лежите, а вас только несколько раз сестра навещала. А эта девушка, Алиса, она так старалась. Вы видели, как она все нарезала? Как в ресторане! Я даже Ольгу Ивановну с нижнего этажа позвала посмотреть, как фрукты можно красиво подавать.

— Я выброшу, если вы не унесете… — обещаю и, развернувшись, возвращаюсь в палату.

Захожу внутрь и понимаю, что в палате до сих пор пахнет ею. Крышу сносит от запаха ее духов.

Здоровой рукой открываю окно на проветривание. Правая еще не полностью восстановилась после ранения в плечо.

Сажусь на кровать, и взгляд сам падает на тумбочку. Действительно красиво получилось. Сразу представляю, как она на стол для мужа накрывает…

— Блядь, нет! — Тру лицо рукой. — Проваливай из моей головы, лживая сучка!

В палату заходит медсестра, качает головой, цыкает и забирает все, что лежит на тумбочке.

Зачем только приходила? Что ей от меня надо? Вину свою чувствует? Так уже слишком поздно что-то чувствовать. Мои чувства уже угасли, и я знать ее не хочу.

Этой ночью по понятным причинам я не сплю. Отправляю несколько писем по электронной почте и, прежде чем закрыть ноутбук, захожу через левый аккаунт к Алисе. Давно не смотрел ее профиль в соцсети и сейчас не знаю, зачем захожу. Может, ищу ответ на вопрос, зачем она здесь, а, может, это банальное любопытство.

Как и всегда ее аккаунт пестрит красивыми фотографиями, красивой жизнью. Ну и хорошо. Закрываю ноутбук. Нужно просто меньше думать, сейчас главное — поскорее отсюда уехать.

После восстановления я планирую вернуться на войну.

Утром лежу с закрытыми глазами, жду, когда закончится капельница. Когда медсестра пришла мне ее ставить, то подумала, что я сплю. Тихо так взяла мою руку и вставила капельницу в катетер. Поскольку плечо у меня еще восстанавливается, в постели я лежу только ровно. Поэтому она не переживает, что во сне я пошевелю рукой.

В коридоре слышится какой-то шум. Но еще слишком рано для прихода другой смены медсестер.

— Ну пожалуйста, вы же сами сказали, что он спит. Я тихонечко, он не узнает.

— Да вы что! Георгий Владимирович, не разрешил. Он вчера даже от фруктов отказался, велел мне унести. Вы простите, Алиса, но я не могу, уходите, пожалуйста.

— Вы сказали, что фрукты я оставила? Зачем? Не нужно было…

— Да что ж он, дурак, что ли? Сам бы не понял? К нему никто ж не приходит сюда, кто бы еще мог оставить?

— А жена его или кто там она ему?

— Какая жена? Нет у него жены и женщины, я так понимаю, тоже нет, иначе чтоб она сюда не приходила?

— Странно, он сказал, что за ним есть кому ухаживать…

— Ну так и вы ему не всегда правду говорили, как я поняла. Эх, глупостями занимаетесь, честное слово. А вроде взрослые люди, такие красивые оба, жаль

— Не могу я. Вы моего мужа не знаете. Он страшный человек.

— Ну тогда оставьте Георгия Владимировича в покое и езжайте к мужу в свою Москву.

— Я сегодня вечером улетаю. Могу даже билеты показать. Ну пожалуйста, умоляю вас, дайте мне зайти к нему на пять минут. Клянусь, что больше не приду!

— О-о-ой… три минуты, деточка. Я засекаю.

— Спасибо!

Я понимаю не весь смысл их разговора, но некоторые моменты меня очень заинтересовали. Дверь в палату тихонько открывается, и входит Алиса.

Я лежу все так же с закрытыми глазами, неподвижно.

Алиса подходит к кровати и тихонько присаживается возле нее на стул.

После минутного молчания слышу тихие всхлипывания и чувствую, как холодные пальцы прикасаются к моей щеке. А потом шепот.

— Я пришла попрощаться, любимый. Мне нужно лететь домой. Марат отпустил меня только на два дня. Ослушаться нельзя, любимый. Я его рабыня. Безвольная кукла, выполняющая все его желания. За любое неповиновение грозит наказание, так что я научилась быть послушной. Прости меня, любимый. За все, что сказала, и за все, что никогда не скажу. Если бы ты только знал, как я тебя люблю. Только благодаря моей любви к тебе я чувствую себя живой. Я так сильно тебя люблю, что готова была отказаться от тебя ради твоего счастья. — Опять тихий всхлип, и горячие влажные губы прикасаются к моей руке.

Я в полном раздрае от всего, что услышал, и от того, что сейчас происходит. Открываю глаза и вижу полные слез и растерянности черные омуты, розовые пухлые губы, по которым стекает слеза, и длинные волосы, заплетенные в одну толстую косу. Алиса в черном спортивном костюме и кроссовках. Сегодня она мне кажется слишком худой, вчера я этого не заметил. Но я и старался не смотреть на нее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Увидев, что я не сплю, она резко встает и начинает лепетать что-то неразборчивое, извиняться. Я уже ничего не слышу. В голове набатом звучат слова ее признания.

Я выдергиваю капельницу из катетера и быстро встаю, чтобы не дать Алисе уйти.

Догоняю ее уже возле двери. Она пытается ее открыть, но я толкаю дверь рукой и захлопываю ее прямо перед ней.

— Подожди, стой! Я ничего не понял! Нам надо поговорить.

Она закрывает лицо дрожащими руками.

— Не надо, прошу тебя, Георгий. Выпусти меня, пожалуйста.

Алиса плачет, и я вижу, как тяжело ей даются слова.

Обнимаю ее рукой и прижимаю заплаканное лицо к своей груди. В сердце зарождается какое-то щемящее чувство. Я сам растерян и пытаюсь дышать полной грудью, чтобы прийти в себя.

— У тебя кровь течет. — Алиса испуганно смотрит на несколько красных капель на полу.

— Ничего, я просто катетер сорвал. — Сгибаю руку, чтобы остановить кровь.

— Надо позвать медсестру, чтобы она обработала и заклеила вену.

— Не надо, крови уже нет. Алиса, мне сейчас только правда нужна…

Глава 23

Георгий.

— Я понял все, что ты говорила, но хочу узнать все подробности. Ты тогда уехала потому, что узнала о беременности Марины? Думала, я с ней останусь?

— Ты все слышал, ты не спал? — Она не поднимает не меня взгляд, смотрит вниз.

— Да, я не спал. Алиса, отвечай на вопросы! Что ты говорила про мужа? Какие у вас отношения? — Не хочу давить на нее, вижу, в каком она состоянии, но мне надоела эта игра. Где уже эта чертова правда?!

— Сложные.

— Алиса, он бьет тебя?

— Нет. — заученно отвечает она. Я чувствую, это опять ложь.

Поднимаю ее лицо за подбородок.

— Алиса, он когда-нибудь бил тебя? — говорю медленно, каждое слово дается с трудом, так как мне эта тема и самому не нравится. Я уже понял правду, и во мне закипает злость и ненависть к человеку, которого она называет мужем.

— Раньше было. Сейчас нет. Сейчас все нормально.

— Блядь! Как давно не было?

— Давно. Честно! Если делать все, как он хочет, то он абсолютно адекватный человек.

— Алис, ты слышишь себя? Ты же не его прислуга… ты смирилась с этим, но это не значит, что так должно быть. — Она начинает плакать, и я чувствую ее боль, она у нее внутри. Там, где никто не найдет, под слоями красивой одежды, под всеми этими счастливыми картинками.

— Иди ко мне, малышка.

Притягиваю ее к себе. Целую макушку и дышу ею. Как раньше, дышу.

Алиса.

Не смотря на слезы, где-то в глубине души я чувствую облегчение от того, что между нами все сейчас честно. С ложью покончено, и теперь я буду говорить ему только правду, какой бы она ни была. Эта мерзкая ложь привела нас к тому, что мы могли больше никогда не увидеть друг друга. Я могла потерять его навсегда. Как же много ее в моей жизни…

Я привыкла врать, думая, что таким образом уберегаю людей от некрасивой правды. Но на самом деле, некрасивой может быть только ложь, а ее последствия просто ужасными. Я врала родителям, скрывая отношения с любимым человеком, и получила то, что заслужила, — жизнь с нелюбимым. Скажи я тогда правду, все ведь могло быть по-другому. Да, сложно, никто не спорит, но тогда было бы не так больно, как сейчас.

— Иди ко мне, малышка.

Это его “малышка” бьет прямо под дых. Он обнимает меня, прижимает к своему крепкому телу, и мое сердце опять летит к нему, как мотылек на огонь.

Мы стоим в объятиях друг друга, когда в палату заходит медсестра.

— Георгий Владимирович, а капельница? А кровь откуда? — Удивленно смотрит на нас медработница. И сразу принимается вытирать капли крови с пола.

— Не беспокойтесь, просто я вытащил катетер. Ничего серьезного.

— А катетер-то чем вам мешал? — Женщина недовольно оглядывает нас сверху вниз. А потом улыбается. — Ладно, я сейчас быстро здесь приберу и выйду.

— Я уже пойду, мне пора. — говорю и пытаюсь вырваться из его объятий, но он держит меня крепко.

— Никуда не пойдешь. — произносит он тихо над моим ухом, щекоча своим учащенным дыханием.

А мне сейчас только это и нужно: чтобы не отпускал, чтобы чувствовать, что я нужна ему так же как и он мне. А он мне необходим как воздух. Без него я не дышу и не живу, а просто существую. Сегодня я не

Медсестра, сделав всю работу, выходит и предупреждает, что сейчас придет другая смена. Я прощаюсь с ней, потому что больше ее не увижу. Билеты действительно куплены, и мы с Давидом сегодня летим обратно в Москву.

Мне бы очень хотелось растянуть это время, или чтобы оно совсем не заканчивалось, потому что мне крайне мало его…

Дверь за медсестрой закрывается, и я сдаюсь своим желаниям. Обнимаю любимого, вдыхаю запах его кожи, нежно целую в шею, в щеку и нахожу губами его губы, впиваясь жадным поцелуем. Он сразу же проникает языком ко мне в рот и дико сжимает меня в своих объятиях, вызывая сладкую истому внизу живота. Я как будто плавлюсь в его руках, а сознание опять отключается.

— Алиса, я дико скучал. Я подыхал без тебя, а точнее, сдох, когда прочитал твое сообщение. Я не смогу уже без тебя, Алиса! Ты хоть понимаешь это? — говорит он, задыхаясь от желания, целуя и заглядывая мне в глаза.

А я сейчас самая счастливая женщина в мире. Его слова отдаются эхом в моей голове. А желание пульсирует внизу живота.

— Люблю тебя, Гео, люблю безумно. Но сегодня мне нужно будет вернуться в Москву.

— Пиздец!!! — Он рычит, и я уже знаю, что будет меня отговаривать.

— Послушай, я должна отвезти к нему ребенка. Это даже не обсуждается. Я ему обещала, если не выполню, то больше он меня никуда не отпустит. Ты этого хочешь?

— Нет, блядь! Я хочу его нахуй убить! Гребаный больной ублюдок! Алиса, как ты можешь жить с ним столько лет? Почему ты терпела это? — Он злится, и я, наверное, могу его понять. Поэтому решаюсь все ему объяснить.

— Марат угрожал, что заберет ребенка, если я решу развестись.

— Как? Ребенок по закону должен остаться с тобой. Что за бред?

— Это не бред. Он сделает это, я уверена, он заберет Давида. Подкупит кого угодно, чтобы разлучить нас с Давидом.

— Зачем ему это?

— Он безумно любит сына. Мой уход от него будет считаться предательством, он захочет наказать меня. И прошу тебя, не говори ничего. — Прикладываю палец к его губам, когда вижу, что собирается возразить. — Я взрослая девочка, знаю, как будет лучше. Просто доверяй мне. Я уйду от него, но не так. Я должна подготовить его к этому, чтобы все прошло максимально безболезненно для моего сына.

— Не неси бред! — Он убирает мою руку и раздраженно качает головой. — Ты мне что предлагаешь в в это время делать? Сидеть и ждать? Или думать о том, что этот уебок может с тобой — делать что ему вздумается? Ни-ху-я! Поняла меня, Алиса! Я тебе не долбаеб! Закрыть глаза на все это дерьмо у меня не получится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Послушай меня! Не спорь! Ты не можешь меня заставить. Не поступай так же как он. Гео, умоляю тебя! Дай мне сделать собственный выбор. Я так устала от постоянных приказов.

Говорю и вижу, как он опять не соглашается. Мотает головой, мол, нет. А я беру его за руку, нежно скользнув от локтя к запястью, и сплетаю наши пальцы. Другой рукой провожу по его голове, поглаживая короткие волосы.

— Любимый, все будет хорошо. Обещаю тебе. Поверь мне. Ты как раз за это время полностью восстановишься, будешь хорошо себя чувствовать и не успеешь соскучится, как я уже к тебе приеду.

— Я должен вернуться на фронт. — Он понижает голос. А меня бросает в дрожь. Не могу сдержать возмущение. Отпускаю его руку и смотрю прямо в глаза. Пытаюсь увидеть там, что он шутит.

— Зачем? Ты в своем уме?

— Там мои парни остались. Не могу их сейчас бросить. Надеюсь, это ненадолго. Как все закончится, я вернусь. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты к мужу возвращалась. Случись у тебя что, я даже помочь не смогу. Алиса, давай я отвезу тебя с ребенком к себе. С мужем твоим поговорю и решу все, пока я здесь. Он больше не сунется к тебе, я обещаю. А ты дождешься меня, малышка, и мы будем счастливы. Это моя мечта, Алиса. Позволь мне. Это не приказ. Это просьба, маленькая моя. Я жить не смогу, зная, что ты там с ним. — Он прижимает меня к себе, и я чувствую его выпирающее желание. Здоровой рукой он стягивает резинку с моих волос и расплетает косу. Гладит волосы и, поднеся к лицу, вдыхает их аромат. Потом то же самое делает с моей шеей и прикусывает ее.

Меня накрывает мелкой дрожью. Он сейчас так близко и такой желанный, но мы в больнице и говорим о серьезных вещах, поэтому я не даю ему себя одурманить.

— Подожди, любимый, — шепчу. — Мы же в больнице. Послушай, я не хочу, чтобы ты возвращался на войну. Ты был ранен, тебе нельзя туда больше! И как ты предлагаешь мне сидеть в твоей квартире и ждать тебя? Сам не хочешь думать о том, что со мной что-то случится, а меня оставляешь в такой же ситуации.

— Это разные вещи! Это мой долг!

— А мой долг сделать так, как будет хорошо для моего сына.

Глава 24

Алиса.

Первый раз в жизни мы прощаемся без боли, обиды, вранья и недосказанности. Прощаемся, обещая друг другу беречь себя и сделать все для того, чтобы скоро быть вместе.

Я, как всегда, плачу, как маленькая, ей богу. Но это уже слезы не от потери, расставания, боли, а скорее от обретенной наконец свободы от лжи, слезы счастья от взаимности наших чувств. Я всем сердцем чувствую, как сильно он меня любит и как ему сложно меня отпускать. Но он принял мое решение, как и я его.

Мы возвращаемся с сыном домой уже ночью. Нас, как и всегда, встречает Марат, отвозит домой, а сам уезжает куда-то с друзьями. Возвращается только под утро. Пьяного и с очень сильным запахом перегара Марата приводит брат, он ведет его под руку от самой машины до кровати. Я пытаюсь помочь Эльдару раздеть его, но он выпроваживает меня, сказав, что сам справится.

Сейчас пять часов утра,

Более того, я погружена в свои мечты о прекрасном будущем с любимым человеком, чтобы достичь желаемого, нам остается преодолеть уже совсем немного трудностей, по сравнению с огромной пропастью, разделявшей нас еще два дня назад.

Внезапно почувствовав чьей-то дыхание прямо над ухом и вскрикнув от неожиданности, оборачиваюсь. Эльдар стоит прямо у меня за спиной, расставив руки по краям раковины так, чтобы я оказалась в ловушке.

— Эльдар, ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?

— Ты вкусно пахнешь. — Его взгляд не такой как раньше. Сейчас он опасный, мужской и очень неприятный.

— Что ты несешь, Эльдар? Мне тесно, отойди, пожалуйста!

Стараюсь оттолкнуть его, но он не двигается с места и проходится липким взглядом по моим губам, а потом по груди. В душе зарождается тревога. Но дома ведь Марат, Эльдар не посмеет ничего мне сделать. Хотя даже все то, что сейчас происходит, — это уже какой-то сюрреализм.

— А если не отойду, то что?

— Я закричу, и выйдет Марат. — Стараюсь держаться спокойно и говорить уверенно. Сейчас нельзя, чтобы он почувствовал во мне слабость.

— Марат? — Эльдар заливисто смеется. — Ты видела, в каком состоянии твой муж пришел домой? Он не проснется, даже если тебя здесь будут убивать. — Его губы растягиваются в гадкой ухмылке, и я понимаю, что он, скорее всего, прав, Марат не услышит меня.

— Хорошо, скажи, что тебе надо, и отойди уже. Мне неприятно, что ты стоишь так близко, да и Марату не понравится это, когда я ему расскажу! — Пытаюсь блефовать, но этот мерзавец явно не боится брата.

— Марат мне ничего не сделает, забудь свои жалкие угрозы. Ты просишь сказать что мне надо? А ты способна дать мне то, что я хочу? — Он наклоняется еще ближе, вынуждая меня отодвинуться назад и вжаться в столешницу, чтобы не касаться его.

— Эльдар, хватит! Ты меня пугаешь! Пошутил и хватит, отойди, пожалуйста.

Он долго смотрит на меня, а я не в силах выдержать напора его горящего взгляда опускаю глаза и чувствую, как они непроизвольно наполняются слезами. Он тоже это замечает и, может быть, поэтому отходит от меня. Я стою неподвижно, опасаясь его дальнейших действий. А он не говорит больше ни слова, просто обувается в прихожей и, накинув пальто, выходит за дверь.

Все еще находясь в шоке и растерянности, я не понимаю, что это сейчас было и почему. Хотел меня напугать, но зачем? Да и его взгляд, было в нем что-то интимное, жгучее и даже сумасшедшее. Но зная наши законы и порядки семьи Марата, как Эльдар осмелился на такое по отношению ко мне? Он действительно не боится, что я расскажу? Или думает, что брат мне не поверит? Что вполне вероятно…

Все утро я размышляю об этом. Мне становится не по себе при мысли о том, что сегодня Эльдар может, как обычно, заехать к нам поиграть с Давидом. И я не могу унять волнение. Поэтому захожу в ванную и достаю из шкафчика флакончик антидепрессантов. Принимаю две таблетки, понимая, что ситуация непростая и хорошо было бы отключить все лишние эмоции.

Собираюсь и везу Давида в садик, заглянув перед этим в комнату Марата, чтобы убедиться, что он до сих пор спит. Его братец был прав, он теперь не скоро проснется. Но мне от этого становится немного легче, так как скорее всего на работу он уже не уедет, а значит, вечером будет дома, с нами.

Заехав на парковку перед клиникой чуть раньше обычного, выхожу из машины и быстрым шагом иду в ближайшую кофейню. На улице холодно и сыро, теплое пальто и длинные сапоги не спасают. Зато в кафе тепло и уютно. Приятно пахнет сладкой выпечкой. Заказываю латте на миндальном молоке и круассан с корицей. Сажусь за столик возле окна, делаю глоток горячего напитка и слышу звук входящего сообщения. Увидев на экране незнакомый номер, настороженно открываю мессенджер. С первых слов узнаю отправителя, и лицо сразу же покрывается румянцем, а губы автоматически растягиваются в улыбку.

«Привет, счастье».

Глава 25

Алиса.

Набираю ответ, а сама, как маленькая, как влюбленная дурочка, улыбаюсь и жду ответа.

«Привет любимый»

И телефон снова звенит.

«Как ты?»

«Хорошо. А ты?»

«Скучаю по тебе».

Оглядываюсь по сторонам, потому что кажется сейчас все посетители кафе слышат, как грохочет моё сердце.

«Если бы ты знал, как я скучаю по тебе каждую минуту, любимый. И я сейчас опять так счастлива, что мне даже страшно. Кажется, я больше не смогу без тебя».

«Ты и не будешь! Скоро мы будем вместе. Я считаю дни, малышка».

Позавтракав, я иду в клинику. Рабочий день пролетает незаметно. Сообщения любимого отвлекли меня от дурных мыслей об Эльдаре. Вечером, перед тем как уйти с работы, делаю несколько фотографий и сразу выставляю понравившиеся в соцсеть на свою личную страницу. Сажусь в машину, включаю громко музыку и мчусь по вечернему городу. Мимо светя фарами проносятся другие машины, каждый торопится куда-то, каждому нужно что-то успеть. Мне, например, хочется успеть прожить счастливую жизнь. Не ту, что у меня сейчас, а счастливую. Найти себя в объятьях того самого мужчины, раствориться в любви к нему и сыну. Дарить любовь и получать взамен это же чувство. Без всяких но, нельзя и не сейчас. Вот прямо сейчас, в эту минуту я счастлива, потому что моя мечта должна стать реальностью. А скоро буду еще счастливее. Скоро…

Приехав с Давидом домой, вижу мужа одетым в костюм и явно готовым куда-то уехать.

— Марат, привет. Ты как? — задаю вопрос, как только захожу в квартиру.

— Уезжаю, у меня дела. Ложитесь спать, меня ждать не надо. — отвечает сухо, безразлично. В мою сторону даже не смотрит.

— Хорошо. — говорю в ответ и думаю о том, что вчера тоже вроде была какая-то встреча. Только бы под утро он снова не пришел с Эльдаром. — Марат, в последнее время Эльдар странно ведет себя со мной. Ты не мог бы какое-то время не приглашать его к нам домой?

— Херню не неси, мой брат когда захочет, тогда и придет к нам. Ему приглашение

— Услышала. — Даже не знаю, на что я рассчитывала, заведя этот разговор. Думала он меня поймёт? Подумает обо мне или о моем комфорте? Действительно бред. Дура, Алиса.

Ругаю себя и закрываю за ним входную дверь.

Занимаюсь домашними делами, затем укладываю сыночка спать. На ночь читаю ему его любимые сказки, и он засыпает в моих объятиях. Сладкий и до безумия любимый мой мальчик.

Удивляюсь своим чувствам. Мне кажется по силе эмоций мою любовь к сыну можно сравнить только с любовью к Георгию. Эти два человека, без которых моя жизнь теряет смысл. И я точно знаю, что никто и никогда не сможет заменить мне одного из них.

Принимаю душ, наношу любимые масла на тело и, надев шелковую пижаму, забираюсь под одеяло.

Во сне слышу какой-то шум и вздрогнув просыпаюсь от него.

В темной комнате, совершенно не освещенной ничем, кроме уличного света фонарей, я вижу мужчину. Он раздевается, по очертанию и движениям понимаю, что это Марат. Опять пьян?

— Марат, у тебя все нормально? Ты пил? Тебе нужна помощь? — уточняю потому, что он по пьяни, видимо, перепутал комнату и пришел в мою, вместо того, чтобы подняться к себе в спальню. Ну а в темноте не видит меня.

— Да блядь, пил, помоги мне, женушка. Сейчас мне очень нужна твоя помощь. — Он говорит это как-то зло и резко. Я не догадываюсь, в чем причина, но что-то явно не так.

— Хорошо, конечно. Чем тебе помочь? — Встаю с кровати и подхожу к нему, думая, что ему действительно нужна помощь. Почувствовав запах алкоголя, морщусь. Никогда не любила выпивших людей. Мой отец пьет только по праздникам, но никогда не напивается. За двадцать семь лет жизни я никогда не видела его пьяным.

Марат опирается на моё плечо, а потом резко притягивает меня к себе и впивается поцелуем мне в губы, судорожно целует шею, ключицы. Я морщусь и отталкиваю его, а он одним махом разрывает на мне рубашку от пижамы. Пуговицы разлетаются в стороны, а я шокирована и пытаюсь прикрыться.

— Ты совсем с ума сошел?! — выкрикиваю дрожащим голосом.

— Да-а-а, я сошел с ума. Красивая сучка. Ты меня таким сделала. — говорит и наступает, а я вжимаюсь в стену и судорожно придумываю, что предпринять — Алиса, — он запрокидывает голову и зловеще смеется. — Блядь, сколько нужно еще для тебя сделать, чтобы увидеть в твоих глазах хоть каплю тепла? Я ведь с самого первого дня все делал для того, чтобы ты меня полюбила. Потом понял, что о любви и мечтать не стоит, ты, бесчувственная сука! — злобно цедит сквозь зубы, а глаза красные. Как будто вот-вот заплачет. — Хотел, чтобы хоть ради уважения вид делала, что нравлюсь тебе, что не неприятен. Но и этого нет. — Опять смеется. — Бля-я-ядь, я твой муж уже семь лет, сука! А ты до сих пор от меня прячешься, как только наступает ночь! Думаешь, я, как долбаеб, должен всегда просить тебя, перед тем как трахнуть? Ты мне отказываешь, а? Мне? Ты кто такая? Кем ты была бы без меня?

Он больно сжимает мое лицо пальцами. Глаза влажные и налитые кровью, будто вот-вот вылезут из орбит. Вены на шее вздуты и пульсируют. Марат опять сорвался. Чаша его терпения переполнена, и он больше не может сдерживать эту часть себя. В такие моменты он жестокий хищник или обезумевший психопат. А я — причина этого безумия.

Глава 26

Алиса.

Спустя 3 часа…

Телефонный звонок.

— Алло.

— Здравствуйте, Ангелова Алиса Аслановна?

— Да, я слушаю.

— Гасанов Марат Багратович приходится вам мужем?

— Да…

— Алиса Аслановна, с вами говорит главный следователь, я нахожусь на месте ДТП, где недавно разбился ваш супруг. Алиса Аслановна, удар был на большой скорости в столб. По всей видимости, ваш муж не справился с управлением машины. Примите мои соболезнования. За ценными вещами вы сможете подъехать…..

В голове дикий шум, я дальше уже ничего не слышу… Раз два три …

— Мама! Мамочка! Очнись!

Меня вырывает из страшной пелены голос сына.

Открываю глаза и вижу заплаканного и испуганного Давида. Пытаюсь встать и понимаю, что лежу на полу, на голове как будто что-то мокрое. Прикасаюсь рукой и чувствую липкую жидкость, потом вижу, что это кровь. Начинаю соединять кусочки событий и вспоминаю телефонный разговор. Видимо, услышав о Марате, я упала в обморок и разбила голову о тумбочку.

— Все хорошо, малыш, не плачь. Мама в порядке, просто поскользнулась и упала. — успокаиваю сына и пытаюсь подняться.

Господи, Марат! Закрываю рот руками, чтобы не пугать ребенка еще больше. Но что я ему скажу, как же так? Давид так любит папу! Боже мой, он ведь был совсем молодой!

В голове крутится тысяча мыслей, и одна хуже другой.

“Марат! Прости меня!” Я не должна была выпускать его из дома в таком состоянии… А то, что я ему сказала… Он из за меня сел за руль, из за меня уехал из дома, из за меня разбился…

Слезы не капают, они льются рекой… Никто не заслуживает такую судьбу, с ним не должно было такое случится…

В голове всплывают обрывки этой ненавистной ночи…

— Прошу тебя, Марат, не трогай меня. Если в тебе есть что-то человеческое не трогай!

— Раздвигай ноги, Алиса, и не дергайся! Ты это умеешь! — Он наступает, а я с каждым его шагом сжимаюсь и все крепче обхватываю себя руками.

Судорожно мотаю головой. Нет нет, только не это!

— Марат, я хочу развестись. Умоляю тебя. Я так больше не могу!

— Ха, — смеется, — развестись? Да пиздец, Алиса! Тебя от меня только ногами вперед могут унести. В любом другом случае мой ответ — нет! Не может она? С хуя ты не можешь, сука? В раю, блядь, живешь и что-то не можешь? — Он хватает меня за волосы и больно тянет на себя. — Развестись хочешь? Блядской жизни захотелось? А? Отвечай, тварь!

Замахивается и бьет меня по лицу тыльной стороной ладони так, что голова резко дергается, а в глазах мелькают яркие искры. Рефлекторно закрываю от него лицо и вжимаюсь в изголовье кровати, боясь, что сейчас может последовать несколько таких ударов.

Но больше он меня не бьет. Замахивается несколько раз, кричит, что я сука, и матерится, но останавливает себя.

А дальше все происходит как в самом страшном сне.

Он берет

Я была измучена физически и уничтожена морально, поэтому никаких мыслей о том, чтобы его остановить, о том, что в таком состоянии ему нельзя садиться за руль, у меня не возникло. А сейчас я плачу о нем. Из-за его нелепой и страшной смерти, из-за жизни, которую мы друг другу испортили, из-за того, что наш сын больше не увидит отца, которого безумно любит.

Понимаю, что нужно ехать к его родителям, но рука не поднимается набрать их номер. Боже мой, страшно подумать, что с ними будет…

После этого нужно позвонить моему отцу, пусть он сам сообщит маме об этом.

День за днем я проживаю этот ужас. Все происходит как в страшном сне. Постоянный круговорот из слез, соболезнований и обвинений.

Зарина Сергеевна, мама Марата, всем рассказывает свою версию событий той ночи. Она обвиняет во всем меня и считает, что выпил Марат из-за ссоры со мной.

Я совершенно не пытаюсь оправдаться, потому что и сама виню себя во всем. Если бы Марат не женился на мне, он был бы сейчас жив.

Мои мама и папа после похорон остаются со мной и Давидом. Отвлекают его, чтобы ребенку было легче привыкнуть к утрате родного человека.

Давид постоянно спрашивает про папу, но мы ему сказали, что Марат уехал по работе в другую страну и вернется нескоро. Очень жаль видеть, как он скучает по папе. Эльдар перестал к нам приходить, и я думаю, что после смерти Марата он наконец забудет дорогу сюда. Я видела его недобрый взгляд на похоронах мужа, он тоже понимал, что Марат разбился после ссоры со мной. Ненавидит меня? Возможно. Эльдар — опасный мужчина, и я бы не хотела, чтобы он общался с Давидом. Он точно не пример для подражания ребенку.

Георгий ежедневно пытается связаться со мной. После произошедших событий я перестала отвечать ему. Сначала просто была не в состоянии, а сейчас у меня дома живут мои родители, и мне совсем не до отношений. Хотя из его сообщений я поняла, что он собирается в скором времени вернуться на фронт, и это меня страшно пугает. После смерти Марата я стала бояться того, что предначертано нам судьбой. Ни один человек не знает, когда закончится его жизненный путь, и успеет ли он сделать все то, о чем мечтал.

Спустя две недели мои родители уезжают, и мы остаемся с Давидом вдвоем. Я беру телефон и пишу короткое сообщение:

“Привет, любимый”.

Ответ приходит примерно через минуту:

“Малышка! Слава Богу ты вышла на связь! Как ты? Что произошло?”

“Страшное… Марат умер. Он разбился после ссоры со мной”.

“Как это произошло?”

“Он был пьян и на большой скорости въехал в столб”.

“Мне жаль, что с ним такое случилось, но ты только себя не вини. Ссора здесь не играет никакой роли. Скорее всего, причина всему — алкоголь”.

“Гео, он из-за меня был в таком состоянии и из-за меня уехал из дома”.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

“Малышка, он сам принял решение сесть за руль, зная, что пьян. Больше не хочу слышать от тебя такое. Ты сейчас в порядке? Как твой мелкий?”

“Нормально. А как ты?”

“Я уже уехал. Место себе не находил, пока ты не выходила на связь, дико соскучился и переживал. Ты только не пропадай так больше. Я хочу знать все, что у тебя происходит”.

Глава 27

Алиса.

Кто бы мог подумать, что моя жизнь сложится таким образом. Я столько лет мечтала о свободе от ненавистного брака и вот теперь я свободна. Но какой ценой? Жизнь человека взамен на мое счастье? Нет, такой судьбы Марату я никогда не желала. Когда я представляла себе жизнь в разводе, в голове всегда возникала картинка: счастливый Марат, у которого обязательно будет новая семья, любящая жена и еще много детей.

А себя я представляла с НИМ и Давидом, втроем. Никогда не думала о чем-то бытовом, хотя уже немаленькая, и ребенок есть, о благе которого нужно заботиться. Не думала нашем финансовом состоянии, никогда не переживала о том, где мы будем жить, и где я буду работать, уехав из столицы. Все эти моменты казались такой мелочью в сравнении с моей мечтой быть с любимым мужчиной. Может быть, это эгоистично, но, скорее всего, отчасти мое спокойствие обуславливалось полным доверием и уверенностью в Георгии. Я знаю, что он сделает все для того, чтобы нам было комфортно.

Но я даже представить не могла, что мне придется вникать в дела погибшего мужа и пытаться продолжить его дело. Что придется приложить усилия, для того, чтобы его компания не развалилась и чтобы ее не разорвали на части опытные акулы бизнеса, которые только и ждали, что я сложу руки и буду наблюдать за тем, как наследство моего сына разрывают на части. Марат оставил после себя в банке приличную сумму, на которую мы могли бы жить некоторое время. Но я решаю оставить эти деньги нашему сыну на учебу или что-то другое, когда он вырастет. Сама же активно берусь за изучение всех финансовых дел компании и занимаюсь оформлением всего имущества Марата на нашего сына. И да, у меня язык не поворачивается назвать все это совместно нажитым, потому что заслуга эта только лишь Марата. Я в это время жила в свое удовольствие. Хотела — работала, не хотела — сидела дома или занималась соцсетью. Для кого-то такая жизнь была бы мечтой, а Марат — идеальным супругом. Но я просто не тот человек.

В бизнесе мне помогают близкие друзья Марата. Я довольно быстро влилась в процесс. От родственников узнала, что его отец очень доволен мной и полностью поддерживает меня в том, что я делаю. На связь они сами со мной не выходят. Зарина Сергеевна, в отличии от мужа, все так же винит меня в случившемся. Хотя я уверена, что через какое-то время, когда им станет немного легче, они обязательно приедут повидаться с Давидом. Сын все чаще спрашивает про папу. Я очень переживаю по этому поводу, но, посоветовавшись с психологом, понимаю, что это такой период, и за ним через некоторое время последует стадия подсознательного принятия того, что папа уехал надолго и вернется нескоро. И тогда вопросы об отце станут редкими.

Все это и много другое, из

«Любимый, я так скучаю по тебе, ты мне так нужен. Хочу чувствовать тебя рядом, нежно целовать и дышать тобой…»

Пишу ему это и действительно сгораю от любви и желания быть с ним. Без запретов и границ, отдавать себя ему полностью без остатка. Как же невыносима эта разлука…

«Малышка, я схожу с ума без тебя. Просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе и жестким стояком. Вспоминая тебя, я каждый раз возбуждаюсь, словно мальчишка».

От его сообщений меня всегда бросает в жар. Бабочки в животе не собираются отдыхать. Когда он говорит про свой стояк, я буквально представляю его в себе, и от этого растекаюсь тягучей патокой.

При этом удивляюсь сама себе. Откуда во мне столько сексуальной фантазии? Столько желания, годами запертого внутри меня?

Сегодня воскресенье, и мы с Давидом решаем поехать в Воронцовский парк. Раньше мы с ним очень любили там гулять. Это небольшое, но очень красивое и уютное место. Как обычно мы берем с собой корзину сухого хлеба, чтобы покормить уток на пруду, которых там очень много. И пакетик с орешками, в надежде встретить белок.

Осенний парк прекрасен своими красками. Деревья еще не полностью сбросили свои листья. И мы как будто погружаемся в мир, окрашенный осенними красками. И холодная погода совершенно не мешает нам радоваться временем, проведенным вместе. Сынок тепло одет и радостно смеется, когда мы вместе кормим больших и маленьких уток. Давид выдумывает целое утиное семейство, где есть мама, папа, их ребенок и даже бабушки и дедушки. После этого мы идем греться в ближайшее кафе. Пьем черный чай с лимоном и кушаем вкусную ватрушку.

Нагулявшись и отлично проведя время вместе, мы счастливые едем домой. В машине я включаю любимые песни Давида из мультиков, и он весело их подпевает.

По дороге малыш засыпает и спит до самого дома.

Паркуюсь на подземной парковке и выхожу из машины, чтобы вытащить сонного Давида. Открываю заднюю дверь, где на детском кресле сидит пристегнутый сынок. И вздрагиваю от неожиданности, услышав рядом мужской голос.

— Ну привет, невестка. Ждала?

Глава 28

Георгий.

Вокруг слякоть и грязь. Воздух холодный и влажный. Небольшой туман ухудшает видимость. Я двигаюсь в “красную зону”, чтобы забрать раненого товарища. Тишина, и только по рации, кто-то второй раз запрашивает эвакуационную бригаду для раненого бойца. Приближаюсь и вижу парнишку, который просил помощи, рядом с ним лежит пострадавший. В глаза сразу же бросается большое рассечение на голове. Снимаю с него бронежилет и каску, чтобы осмотреть на наличие других повреждений и уменьшить вес, который нам придется нести. Слава богу, других ран нет.

Сразу поднимаем его и начинаем двигаться в сторону медиков. Хоть и не один раз уже бывал в таких ситуациях, все равно первые секунды испытываю мандраж, потому что над нами летают дроны противника. Они несут на себе гранаты и в любой момент могут атаковать. Беру себя в руки и концентрируюсь на пострадавшем товарище. Моя задача — доставить его до точки эвакуации, и я сделаю это любой ценой.

Раненый оказывается немалой физической силы. Кажется, он принял нас за врагов и пытается оказать сопротивление. Мы с напарником с трудом удерживаем его.

Боец тяжело контужен и не понимает, что происходит вокруг, поэтому его поведение понятно. Вокруг нас разбросаны острые камни и всевозможные металлические предметы.

Поочередно держим пострадавшего, чтобы в конвульсиях он не проткнул себя каким-нибудь штырем или не нанес себе еще больше увечий.

Наконец подбегают медики, и мы укладываем раненого на носилки на бок, чтобы он не задохнулся.

До точки эвакуации еще триста метров. Ноги вязнут в грязи, а руки соскальзывают с ручек носилок. Пока несем, каждый из нас падает по несколько раз, потом встает, превозмогая слабость и бессилие, и идет дальше. На половине пути сил уже практически нет.

Кто-то говорит, что физически уже не может нести носилки, и я мысленно с ним соглашаюсь.

И тут нас настигает новое испытание. Нас заметили, потому что мы двигаемся группой, и начинают обстреливать из миномета противника. Каждый из нас знает свое дело. Я на прикрытии с автоматом, мой напарник контролирует небо, пока остальные на пределе своих возможностей несут раненого.

Слышим выстрел из миномета и взрыв в пяти метрах от нас, потом второй, третий... Враг специально бьет по обочине дороги, думая, что мы укроемся там от взрывов. Но мы физически не успеваем это сделать, потому что несем раненого. При каждом выстреле из миномета все прижимаются к земле, спасаясь от осколков, и молятся, чтобы они не вонзились в наши тела.

Наступает минута затишья, мы быстро спускаемся с раненым в низину, и падаем на землю. Все… Сил нести больше ни у кого нет. Еще двое ребят подбегают к нам на помощь. Слава богу! Снова двигаемся.

И тут очередная угроза: "птица" со сбросом кидает в нас гранату, промахивается. Открываем по ней огонь, но бестолку — туман сильно ухудшает видимость.

Идем дальше. И вот она, точка эвакуации, всего в пяти метрах от нас. И ни у кого снова нет сил. Я ощущаю всю беспомощность своего тела, когда отказываются слушаться и руки, и ноги.

Да еще впереди надо пройти по узенькой дощечке, переброшенной через окоп. И сделать это могут только два человека, а нас, несущих носилки, — четверо.

Молча переглядываемся и непонятно как, на волевых, перетаскиваем раненого в безопасное место.

Сердца у всех колотятся, дыхание сбито от нереальной нагрузки, но мы справились. Молитвы наших родных были с нами!

У каждого из нас свои причины вернуться домой. У одного мать одна осталась и ждет сына домой. У другого четверо детей ждут отца. Третий воюет с мыслями о жене, с которой расписался за пару дней до отъезда на войну. А моя причина сейчас в Москве, ждет меня и каждый день пишет сообщения, от которых у меня башню к херам срывает. Девчонка из моего детства, хрупкая, красивая, нежная и безумно желанная — моя малышка.

Мо-я-я — смакую это слово, как изысканный деликатес.

ДУмаю о ней

Сегодня мне тревожно. Очень сложно сосредоточиться на работе, потому что мыслями я рядом с ней. Она поехала с мелким в парк, прислала мне несколько красивых фотографий рядом с прудом, где они кормили уток. Потом написала, что едут домой. Знаю, что все хорошо, но все равно не могу отпустить мысли о ней. Выхожу покурить и сразу же набираю ей сообщение:

«Доехали домой?»

Затягиваюсь и смотрю в телефон. Сообщение не прочитано. И спустя пять минут тоже.

Курю вторую сигарету и жду еще пять минут.

«Алиса, куда пропала?»

Спустя полчаса так и не получив ответа, опять прошу товарища меня подменить и сразу же набираю ее. Гудок… второй… третий… шестой… Она не отвечает.

Начинаю не на шутку переживать, но пытаюсь себя успокоить. Наверное, мелкий спит, а она отключила звук в телефоне. Или оба вырубились после прогулки. Она же много работает сейчас. Наверное, устала и просто спит. Надо просто дождаться, она проснется и ответит…

Глава 29

Алиса.

Оборачиваюсь и вижу Эльдара. Сегодня он совсем другой. Не в привычных спортивках. Весь такой элегантный, в дорогом классическом костюме от известного бренда. Белая рубашка, начищенные кожаные туфли. Сегодня он даже пахнет по-другому. Что-то с нотками мускуса и табака. Терпкий такой, похож на один из тех ароматов которые Марат покупал себе а Дубае. Никогда мне не нравился. Впрочем, весь сегодняшний образ Эльдара очень походит на старшего брата. Марат всегда любил костюмы и дорогие вещи. Надевал каждый день на работу белую рубашку. И на нем это смотрелось очень гармонично. Какой бы костюм он не покупал, они все сидели на нем идеально.

А Эльдар, он как будто сейчас примерил на себя чужую роль. Совершенно ему не подходящую. Но по тому, как гордо запрокинута его голова, я понимаю, что сам он доволен собой безмерно.

— Зачем ты приехал? — Не могу и не хочу сдерживать свое раздражение. Пусть знает, что никто его не ждал.

— Ей, что за вопрос? Вообще-то у тебя есть кое-что, что принадлежит мне и моей семье. — Подходит еще на шаг. А я мысленно перебираю людей, которые могли бы сейчас прийти мне на помощь. В голову приходит только пожилой охранник на въезде на парковку. Он, по крайней мере, сможет вызвать полицию, если услышит мой крик.

— И что же это? — говорю все так же раздраженно, но твердо. Сегодня я не позволю ему наслаждаться моими трусливыми эмоциями.

Сейчас я обязана быть сильной и смелой, ради себя и сына. Марата больше нет, и ждать, что Эльдара теперь что-то остановит, бессмысленно.

— Мой племянник… — он протягивает руку, гладит спящего Давида по голове, — и-и-и ты. — и улыбается, но его улыбка сейчас больше напоминает оскал. Недобрая, какая-то жуткая. Отталкиваю его руку и резко отвечаю:

— Ты бредишь, отойди отсюда, и больше я не хочу тебя видеть! Чтобы не приближался ко мне и моему сыну! Благодаря своим выходкам ты потерял возможность видеть племянника Поэтому проваливай отсюда, пока я не вызвала полицию!

В ответ он смеется.

— Ты че такая грубая стала? Брата на тебя нет что ли? Но я есть, не забывай!

— Ты больной? Эльдар, я устала, правда, уходи. Я не хочу проблем. Ты сейчас разбудишь Давида, и он испугается, услышав как мы ссоримся. — говорю и на секунду прикрываю от усталости глаза. Я действительно сегодня вымоталась и выяснять отношения на парковке с Эльдаром — это последнее, что мне сейчас нужно.

— А мы не ссоримся. И уйти я не могу. Ведь есть еще кое-что… — он обводит меня взглядом с ног до головы, — это ты Алиса. Моя любимая невестка. — Он намеренно выделяет интонацией слово “моя” и смотрит прямо мне в глаза. — Ты принадлежала моему брату, а так как его больше нет, то я возьму на себя все его обязанности, связанные с вами. Буду заботиться о вас, понимаешь меня?

Он накручивает на указательный палец локон моих волос и довольно улыбается, думая, что это дело решенное, и мы с Давидом действительно должны перейти к нему по наследству от брата.

Увернувшись от рук Эльдара, я отталкиваю его от Давида. Вытаскиваю сына из детского кресла и беру на руки сонного. Закрываю машину, нажав на кнопку, и собираюсь уйти не попрощавшись. Но слышу, как позади доносятся шаги, и понимаю, что Эльдар идет за мной. Но куда, в квартиру? Он действительно настолько безумен, что попытается войти к нам без приглашения? Хотя о ком я! Это же Эльдар! Он же и раньше приходил к нам играть с Давидом, когда его никто не звал. Понимаю, что нужно его остановить и отправить прочь до того, как зайду в лифт. Останавливаюсь с ребенком на руках, и Эльдар подходит. Протягивает руки, чтобы взять у меня Давида, но я уворачиваюсь.

— Эльдар, ты должен меня понять. Ты же не чужой нам человек. Все, что ты сейчас пытаешься мне сказать и сделать, — это неправильно. Этим ты навредишь своему племяннику, потому что я никогда не смирюсь с твоими словами. Я и Давид — мы не принадлежим никому, тем более тебе. Марат был моим мужем, и я помню об этом. Давид тоже всю жизнь будет помнить и беречь память об отце. Но это единственное, что нас с тобой связывает — память о Марате. Ни в какой другой роли, кроме как дяди моего сына, я тебя никогда не захочу видеть. Пожалуйста, прими это.

Пока я говорю, он на меня даже не смотрит. Разглядывает потолок, стены, полы. Я не знаю, слушает ли он меня вообще, потому что Эльдар очень своеобразный человек. Договорив, пытаюсь обойти его и уйти, но он хватает меня за локоть и разворачивает к себе.

— Все сказала? Теперь послушай меня! Даю тебе время, чтобы ты свыклась с мыслью, что вместо Марата теперь я. Приеду через пару недель, и решим, что скажем мелкому. О родне не беспокойся, я сам поговорю. — Оставляет меня в полном раздрае и, развернувшись на каблуках, уходит.

— Ты не слышал меня?! Я с кем разговариваю? Только попробуй появиться! Я вызову полицию! Слышал? — кричу ему вслед, а глаза горят от злости и подступающих слез обиды, что можно вот так со мной, как с вещью, что

— И, Алиса… чуть не забыл, — оборачивается ко мне возле лестницы. — Узнаю, что с кем-то общаешься или видишься — убью и тебя, и его, поняла?

Смотрит на меня, а я отворачиваюсь и быстрым шагом подхожу к открывшемуся лифту, из которого выходит пожилая пара, захожу, нажимаю на нужный этаж, и двери лифта закрываются.

Пока еду в лифте, чувствую, как тело охватывает мелкая дрожь, и колени подгибаются. Боюсь, что он сейчас поднимается на другом лифте вслед за нами. Понимаю, что физически не смогу ему противостоять. Я слабая и с ребенком на руках.

Поднявшись, быстро открываю дверь в квартиру, захожу и запираю все замки. Кладу Давида в кроватку, а сама медленно оседаю на пол. Сердце в груди колотится, и я пытаюсь успокоиться и восстановить дыхание, делая глубокие вдохи.

Дорогие читатели поздравляю вас с Новым годом! Желаю волшебного исполнения всех самых сокровенных желаний!

Глава 30

Алиса.

Отдохнув и придя в себя, ищу в сумочке телефон. Но все без толку, и я уже догадываюсь, что забыла его в машине. В поездке я включала навигатор и заряжала телефон от автомобиля, а увидев Эльдара, растерялась, или, скорее, даже испугалась и забыла его взять. Должно быть, там уже куча пропущенных сообщений от любимого. Он наверняка беспокоится, почему я не выхожу на связь. Ведь со дня нашей последней встречи в больнице мы переписываемся почти каждую минуту. Он всегда знает, где я и что делаю. А я знаю все о нем. Именно поэтому я уверена, что он волнуется сейчас. Меньше всего я хочу, чтобы его что-то беспокоило и отвлекало от важных дел. Но спуститься к машине боюсь. Вдруг Эльдар не ушел, кто знает, что в голове у этого идиота.

Весь вечер не могу найти себе место от мыслей, которые приходят в голову. С одной стороны, угрозы Эльдара. Я ведь даже не знаю, стоит ли воспринимать его слова всерьез и рассказывать обо всем Георгию. С другой стороны, телефон, оставленный в машине. Я очень хочу написать любимому и сказать, что все нормально, но я просто дура, которую опять нужно вытаскивать из непонятной ситуации. Хочу рассказать ему все, услышать совет, знать, что защитит меня, где бы он ни был. А он защитит, я уверена. Одним своим присутствием в моей жизни он делает ее легче и намного ярче, чем она была. Жду не дождусь, когда он приедет, и мы увидимся. Тысячу раз представляла нашу встречу и потом… Как ухаживаю за ним, готовлю завтраки, делаю массаж, помогаю поскорее восстановиться и забыть про все, что пришлось пережить. Я хочу заполнить все его воспоминания нашими счастливыми моментами. Где только он и я, одни на всем свете. Без проблем, забот и прошлого. Хочу позволить себе это безрассудство, которое совершенно не подходит моему возрасту и положению. Но я все равно так хочу…

А появление Эльдара может этому помешать. Нужно как можно скорее от него избавиться. Решаю завтра поговорить с родителями Марата, рассказать им о том, что приходил Эльдар, и о его намерении присвоить нас с Давидом себе, по какому-то известному только ему праву. Надеюсь на их помощь. Они могут повлиять на безумного племянника, я уверена, он их очень уважает и перечить не станет.

Давид уже давно проснулся, и я не могу больше ждать. Одев сына в прогулочный комбинезон, спускаюсь к машине.

Захожу на парковку и, открыв машину, мысленно благодарю Бога за то, что Эльдара нигде нет. Забираю телефон, на котором более десяти пропущенных звонков и пять непрочитанных сообщений, и сразу же открываю нашу переписку.

Прочитав последние сообщения, набираю ответ.

«Любимый, прости, забыла телефон в машине. Все нормально. Не переживай».

Ответ приходит сразу, мне кажется, и минуты не проходит.

«Слава богу, Алиса! Я с ума сходил от волнения! Рассказывай, что случилось?»

«Мне жаль, что заставила тебя переживать. Я не хотела. Просто по невнимательности забыла взять телефон».

«Что еще случилось? Я же чувствую, а ты такая что хрен, что сама расскажешь. Так что давай. Я слушаю».

Читаю его сообщения, и слезы наворачиваются. От того, что любимый человек, который находится сейчас за тысячи километров вдали от меня, кажется, так хорошо чувствует меня.

«Все нормально. Ничего не случилось. Лучше скажи, ты как? Соскучился? Скажи, что да, потому что я очень по тебе скучаю».

«Соскучился. Пиздец как».

Улыбаюсь и убираю телефон в карман куртки.

— Ну что, теперь домой? — обращаюсь к Давиду, который тоже воспринял нашу вечернюю вылазку, как важное дело.

— Угу, а в Лего со мной поиграешь? — У него сейчас самый веселый возраст. Он хочет все время со мной играть, а когда дело доходит до уборки игрушек, сразу же говорит, что устал, и просит все убрать самой. Я стараюсь объяснять ему, читаю книги о том, как правильно воспитывать мальчика. Не все, конечно, пока получается, но мы очень любим друг друга, поэтому я верю, что это всего лишь такой возраст. А скоро Давид пойдет в школу, и тогда наступит новый этап в его и моей жизни. Я уже очень хорошо подготовила сына. Он умеет читать по слогам и считать легкие примеры. Ему очень легко дается математика, это заметно уже даже сейчас. Склад ума у него математический, как у Марата. И хоть внешне сын очень похож на меня, но характер с каждым годом у него все больше становится папин. Давид не умеет проигрывать, везде хочет лидировать. Во время дворовых игр, во всех театральных постановках в садике, в игре со мной — везде каким-то образом ему удается брать на себя главную роль и диктовать свои правила.

Поднимаемся в квартиру. После недолгой игры в Лего, я купаю Давида и укладываю спать. Читаю ему перед сном нашу любимую книгу про очень добрую девочку Поллианну. Своими добрыми делами, любовью, простотой и заботой она меняла жизни многих взрослых людей.

Смотрю на время, а потом в окно. Ночь, сегодня полнолуние, и луна безумно красивая Ее сияние пробивается сквозь пушистые облака, которые сильный ветер гонит по черному ночному небу, постоянно меняя небесную картину.

Открываю мессенджер и читаю сообщение, от которого кровь моментально приливает к щекам.

«Алиса.

Безумно хочу тебя».

Все так же стоя у окна, набираю ответ.

«Как ты меня хочешь?»

«Хочу жестко взять тебя на заднем сидении автомобиля, смотреть, как ты кончаешь на мне

От его сообщений у меня кружится голова, и внизу живота закручивается невыносимое желание. Я не знаю, сколько еще продержусь вдали от него. Каждый раз ловлю себя на мысли, что могла бы не глядя и не задумываясь заплатить кучу денег за то, чтобы оказаться рядом с ним. Быть его поддержкой, подругой, любовницей, женой. Кем угодно, только бы вместе и навсегда.

Глава 31

Алиса.

— Доброе утро, Баграт Маратович. Можно войти? — приоткрыв дверь, заглядываю в кабинет к отцу Марата.

Свекор сидит в кресле в черном костюме и выглядит уставшим. Он словно постарел лет на десять и давно не брился.

Услышав мой голос, он поднимает на меня безжизненные глаза.

— Здравствуй, дочка. Проходи, конечно. А Давид где? — Отец Марата человек очень спокойный и сдержанный, в отличии от своей общительной и темпераментной жены —. Они оба любят Давида и отлично с ним ладят. Раньше они время от времени забирали его после садика и подолгу гуляли. А по воскресеньям приезжали к нам домой и играли с ним до самого вечера. Поэтому Давид тоскует по ним, и не понимает, почему они так долго не виделись.

— Он с няней сегодня, я заберу его позже. У нас сегодня первое занятие в клубе единоборств… Марат очень хотел, чтобы Давид пошел на дзюдо…

Свекор опускает глаза и задумчиво кивает. В кабинете повисает молчание.

— Приезжайте к нам в гости, Давид соскучился. Он часто спрашивает о вас.

— Приедем. Нужно время. Зарина еще не отошла от случившегося, все время на таблетках. — Его голос мне кажется каким-то отрешенным, как будто мыслями он сейчас не здесь.

— Хорошо. — Мне сложно с ним разговаривать, и я не представляю, с чего начать разговор об Эльдаре.

Не могу подобрать правильных слов, поэтому после долгой паузы говорю прямо.

— Баграт Маратович, я пришла поговорить с вами. Вчера к нам приезжал Эльдар и вел себя странно. Я знаю, что после смерти его родителей вы с Зариной Сергеевной стали ему семьей, поэтому прошу вас поговорить с ним. — Свекор слушает, пристально глядя мне в глаза, и кивает.

— Что ты хочешь, чтобы я ему сказал?

— Дело в том, что Эльдар, он… он говорит какие-то глупости обо мне и Давиде, я переживаю, что, если он и дальше будет приезжать к нам, — наши ссоры могут напугать Давида. Пожалуйста, попросите его больше так не делать. Не стоит приезжать к нам, когда мы с сыном одни. Это неправильно, и мы этого не хотим.

— Ц-ц-ц… — он цокает языком и отворачивается к окну. — Ты должна кое-что понять, дочка. Эльдар — младший брат Марата. Хоть и не родной, но мы всегда принимали его, как сына. И после того, как он вышел из наркоцентра совершенно здоровым человеком, мы с Зариной часто говорили ему создать семью и войти в семейный бизнес. — Свекор делает глубокий вдох и ослабляет узел галстука. — Пока Марат управлял компанией, он артачился и не хотел здесь работать, а сейчас… То, что произошло, не оставило ему выбора заняться чем-то другим. Ему пришлось вникнуть в дела компании, как и тебе.

Слушаю его и понимаю, что мы говорим совсем о разных вещах. И меня в принципе не волнует его работа в компании. Свекор просто не так меня понял.

— Баграт Маратович, я не это имела в виду. Его роль в компании меня мало волнует, я рада, если у Эльдара все будет хорошо, но я…

Свекор перебивает меня, вытянув вперед руку.

— Алиса, ты будешь делать так, как говорит Эльдар. — От шока у меня расширяются глаза. — Он приходил ко мне, и я дал ему свое разрешение на общение с тобой и моим внуком. Пугать никого он не собирался, просто делай так, как он говорит. Теперь, когда Марата не стало, для Давида так будет лучше. Эльдар ладит с Давидом и станет для него хорошим отцом.

— Что вы такое говорите? Вы ведь не можете за меня все решать! И вы что… вы все знали, получается? Как вы можете говорить мне, что будет лучше для моего сына? Мы же не игрушку ему выбираем! А я? Я видеть не могу Эльдара! Я никогда не соглашусь с тем, что вы говорите!

Меня переполняют эмоции, и вскочив с кресла, я мечусь по кабинету, как загнанный в клетку зверь. От слов свекра мне становится не по себе.

— Алиса, дочка, сядь. — произносит отец моего погибшего мужа все таким же отстраненным и неживым голосом, чтобы, видимо, обсудить, кому я достанусь по наследству, как будто я вещь, а не живой человек.

— Я никогда не была для вас дочкой! С дочкой так не поступают, не передают ее из рук в руки! Оставьте меня в покое. Я не хочу видеть вашего племянника. И вы не можете меня заставить. В следующий раз вызову полицию, так и передайте ему. — Забираю сумочку и собираюсь уйти, но свекор меня останавливает.

— Алиса, Эльдар — не Марат. Он долго терпеть твой характер не станет. Поэтому мой тебе совет, как дочке, — не усложняй жизнь ни себе, ни ребенку. Ты выйдешь замуж за Эльдара, когда это будет возможно, и вы останетесь жить в вашей квартире. Для Давида почти ничего не изменится. Будешь хорошей женой, то и тебе будет проще свыкнуться с отсутствием Марата. А начнешь дурить… забрать у тебя ребенка будет несложно. Твой психолог подтвердит, что доверять тебе воспитание нашего внука опасно. Поэтому, Алиса, если хочешь остаться матерью Давида, перестань питать надежды о жизни с человеком, который никогда не приблизится к моему внуку.

Он смотрит на меня невидящим взглядом, словно бесчувственный робот. Таким я его никогда не видела.

От слов про психолога мне становится страшно. Внезапно я начинаю понимать, что моя жизнь с момента замужества, мне не принадлежала. Теперь кажется, что все происходящее со мной никогда не было случайностью. Они знают о Георгии? Читают переписку в моем телефоне? И психолога Марат выбран неслучайно. Он заранее планировал, чем сможет шантажировать меня или лишить прав на сына, когда так настойчиво отправлял к жене своего друга. Представляю, какие деньги заплатят подставной актрисе за то, что она выставит меня невменяемой психопаткой в суде или перед органами опеки.

В слезах выхожу из здания основного офиса компании, сажусь в машину на парковке и кричу в голос, снова почувствовав ненавистное чувство безысходности и собственной беспомощности.

Глава 32

«Привет малышка. Как ты?»

Смотрю неотрывно в телефон и не знаю, что ответить.

Должна, но не могу ему все рассказать, и от этого опять щемит сердце. Он сейчас в центре боевых действий. А мой телефон могут по-прежнему читать. Даже написав ему с телефона няни или подруги и все рассказав, я сделаю только хуже. Как я могу заставлять его переживать… Говорю себе, что сильная, что сама справлюсь, что не позволю больше никому управлять своей жизнью. Вытираю слезы и, сделав глубокий вдох, набираю:

«Привет, любимый. Нормально».

«Я безумно скучаю».

«Я тоже. Не могу без тебя. Когда ты вернешься?»

«Когда вернусь, я жестко возьму тебя. Думаю все время только о тебе. Подыхаю без тебя, Алиса».

«Тогда представь, что я сейчас рядом, любимый. Целую твое лицо… нос, брови, щеки, лоб, глаза и губы. Нежно целую, прижимаясь к тебе всем телом, сидя у тебя на коленках».

«Бля-я-я, Алиса, хочу этого…»

«Я тоже хочу, любимый, и тебя хочу. Всего, без остатка. Чувствовать тебя. Забыться в тебе. Ты себе не представляешь, как мне это необходимо».

«Алиса, у тебя ничего не случилось? Ты же ничего не скрываешь?»

«Ничего. Будь спокоен и не волнуйся за меня, у тебя там другие важные задачи есть».

«Легко сказать, малышка. Я все это понимаю, но ты моя отдельная вселенная. Думая о тебе, я как будто не здесь, и от этого мне легче».

Его слова еще больше подталкивают меня к действиям. Я подъезжаю к дому, паркуюсь и, забежав в квартиру, запираю входную дверь. Няня уже собирается уходить, я прощаюсь с ней и начинаю собирать вещи в чемодан.

— Сынок, хочешь в Пятигорск к дедушке?

— К деду и бабе? Да! Ура! Мы полетим, мама?

— Да, солнышко, билеты я уже купила. Сейчас быстро соберем вещи и сразу отправимся в аэропорт.

— Ура, ура! — Сын разводит руки в стороны и, сделав вид, что он самолет, начинает бегать из комнаты в комнату.

До аэропорта доезжаю на такси, предварительно вызвав его через телефон соседки. Если мой телефон читают, то я должна быть очень осторожна. Узнав о нашем отъезде, Эльдар захочет мне помешать. Сейчас главное вернуться к родителям. Они мне помогут. Отец не даст меня в обиду, не позволит семье Марата распоряжаться моей жизнью.

Проходим регистрацию и заходим в самолет.

Взлетаем, и только в этот момент я с облегчением выдыхаю, крепко сжав ладошку сына в руке.

В аэропорту нас никто не встречает, потому что я не сообщила родителям о нашем приезде. Никто не должен знать об этом до тех пор, пока мы с Давидом не окажемся в родительском доме.

Мам, а деда где? - Сын спал весь полет и сейчас сонными глазками рассматривает зал ожидания. Мы сделаем сюрприз дедушке и приедем к нему сами.

Из вещей я взяла с собой только самое необходимое. Все вместе уместилось в один большой чемодан.

Рядом с аэропортом стоят несколько желтых машин с шашечками такси. А возле них суетятся черноволосые, пузатые водители. Каждого выходящего из зоны прилета они приглашают довезти в любую точку края.

Посмотрев на них, проходим мимо и подходим к взрослому мужчине на старенькой Волге. Он кажется мне очень добрым. Худенький, с опущенными уголками глаз, он вызывает у меня чувство жалости, поэтому хочу дать ему возможность поработать. Называю ему адрес, и мужчина с радостью соглашается отвезти нас. Очень тепло и как-то по-отцовски помогает Давиду сесть в машину и пристегивает его.

Поездка из минводского аэропорта к дому моих родителей в этот раз вызывает у меня смешанные эмоции. С одной стороны, я рада тому, что нашла возможность сбежать из-под контроля Эльдара и свекра. С другой стороны, страх. Это чувство не отпускает меня на протяжении всей жизни, возникает резко и разрушительно и потом тихонько отпускает меня, но не полностью. Будто таясь где-то во мне, ожидая своего часа.

Так было, когда я встречалась с Георгием, когда пряталась и врала родителям, боясь, что они узнают. И после, выйдя замуж за Марата. Ловя все перемены его настроения, подстраиваясь под него и боясь его очередного срыва. А сейчас я испытываю панический страх, потому что не знаю, чего ожидать от Эльдара. Потому что боюсь навлечь неприятности на родителей и еще знаю о влиятельных связях свекра.

В чемодане я везу несколько оставшихся пачек успокоительного. В последний раз я принимала их около двух месяцев назад и, планируя счастливую жизнь с любимым после его возвращения, думала, что больше они мне никогда не понадобятся.

Проезжая знакомые и любимые моему сердцу места, я стараюсь вспоминать самые счастливые моменты.

Места, где я была молода, свободна и любима человеком, которого всю жизнь считаю своей судьбой.

Подъехав к родительскому дому, благодарю водителя и прощаюсь с ним. Позвонив в ворота, слышу, как мама крича что-то отцу и идет открывать.

Увидев нас, она удивленно поднимает брови и округляет глаза.

— Алиса! Как? Что вы тут делаете? Как вы прилетели? Почему не сказали?

В ответ обнимаю маму. Она растеряна и задает кучу вопросов. Улыбается, и по ее сияющим глазам я понимаю, как она счастлива.

— Сюрпри-и-из! — кричит Давид и обнимает нас двоих, раскинув ручки.

— Это самый лучший сюрприз! Пойдемте, дорогие! Как же я рада! Дедушка сейчас глазам не поверит!

В дверях дома показывается крупная и с возрастом немного сгорбившаяся фигура отца.

— Алиса? — Отец замирает, переводя взгляд с меня на Давида, затем на ворота. — Вы одни приехали?

— Да, пап, не ждали нас? — Пытаюсь улыбаться, хотя в душе сгораю от нетерпения все рассказать родителям, чтобы быть уверенной, что они на моей стороне и смогут мне помочь.

Глава 33

Георгий.

Сегодня ровно три месяца, как Алиса не выходит на связь. Три гребаных адских месяца ломки, которая не заканчивается. Алиса — мой наркотик, смысл моей жизни, мой ангел хранитель от всего дерьма, случившегося здесь со мной. Она, сама того не зная, вытягивала меня в другой мир, когда здесь уже совсем было хреново. Она была моим другим миром. Моим раем на земле. Без нее я горю в аду каждый чертов день. Без надежды, без цели, без жизни.

В последний раз общаясь с ней по переписке, я узнал, что она с мелким прилетела к родителям. Странно так, резко, не предупреждая меня о своих планах, сообщила, что уже там. Я не стал расспрашивать, зачем и почему ничего не говорила

Бесконечно перебирал в голове и перечитывал в телефоне ее последние сообщения:

«Люблю тебя, Гео. Всегда любила и всегда буду. В моей жизни, голове, сердце всегда будешь только ты. Просто знай это и никогда не сомневайся. Обещаешь?»

«И в твоей постели тоже буду всегда только я, поняла, малышка? Запомни это!»

«Дурак! Мой! Обещай! Обещаешь?»

«Сама дурочка! Обещаю, что не выпущу тебя из постели как минимум неделю, после того как вернусь!»

«Гео!»

«Алиса! Обещаю! Я тоже люблю тебя безумно, моя малышка! Схожу с ума без тебя! Скучаю пиздец!»

Потом я долго писал и звонил. Алиса не отвечала мне. На следующий день телефон был выключен.

Через друзей я нашел номер ее родителей. Позвонил ее маме. Представился и спросил, где Алиса, в ответ услышал короткие гудки.

Звонил на номер отца и мамы по очереди, они сбрасывали, а потом просто отключили телефоны. Метаясь по полигону, куда привез новоиспеченных бойцов, как раненый зверь, я чувствовал, что произошло что-то страшное. Что-то непоправимое. Самые ужасные мысли приходили в затуманенный и взбешенный рассудок, я находился на грани безумия и не хотел жить, представляя, что с ней что-то могло случиться. От одноклассников узнал, что соседи ее родителей говорили об их переезде с сыном Алисы в Ставрополь к ее сестре Теоне. Про саму Алису никто ничего не знал. Теона заблокировала меня во всех соцсетях. С других номеров просто не отвечала.

Через месяц этого безумия и ежедневных поисков хоть малейшей информации о моей малышке я получил сообщение с номера Теоны и потерял последнюю надежду, а с ней и смысл своего существования.

«Алисы больше нет, перестань пытаться выйти с нами на связь».

На этом моменте моя жизнь оборвалась. Прочитав, меня будто оглушило гранатой. В ушах стоял оглушающий, разъедающий сознание высокочастотный шум. В голове, словно кадры из черно-белого фильма, сменялись воспоминания о ней.

«Она смеется. Поправляет волосы. Плачет в моей машине. Раскрасневшаяся льнет ко мне в душе. Голая и в моей футболке. Мы летим на мотоцикле по ночному городу. В больнице, дерзкая и уверенная, говорит, что не уйдет. Наше прощание, она плачет». Сообщения, планы, мечты, обещания.

И я как будто видел себя со стороны в этот момент.

Стоя на коленях в грязной и мокрой от слякоти и ледяного дождя форме, взрослый мужчина, солдат, выл в голос в темном лесу, держа в руках телефон, в котором хранились последние и единственные воспоминания о любимом человеке, которого больше нет.

А дальше начались два месяца моего личного ада. Моя вендетта с сукой судьбой, которая никак не оставит меня в покое. Эта злобная тварь столько раз отбирала у меня мое счастье и столько же спасала меня от смерти на войне. Смеясь, она показывала мне, что моя жизнь — это игра по ее правилам. Я бездумно бросался в огонь в попытках закончить эти муки, но смерть не находила меня даже там. Я закрывал собой своих товарищей, бежал за ранеными под обстрелом. Не страшась и не заботясь о своей жизни. Но всегда выходил с поля боя целым.

А сегодня последний день моей службы. Завтра я возвращаюсь домой. Туда, где меня должна была ждать малышка с длинными каштановыми волосами и нежной белой кожей, пахнущей вишней.

Говорят, что любая тоска имеет свой срок. Я знаю точно, что это пиздешь. Только не тоска по любимого человеку, который был для вас всем. Такие чувства ничем не заменишь и не сотрешь. Они появляются только раз в жизни, и если взаимны, то заполняют тебя навсегда.

Я понятия не имею, как жить дальше без Алисы, но в одном уверен — вернувшись домой, я сделаю всё для того, чтобы узнать, что с ней случилось, как это произошло и кто в этом виноват. Я не смирился и, видимо, никогда не смогу. Мне нужна моя Алиса. Нужно знать, где она, куда приносить каждый день свежий букет цветов и разговаривать часами, ругая за то, что ушла, и каяться за то, что не уберег.

Открываю дверь в свою квартиру и смотрю на стену в прихожей, где брал ее в первый раз. Так неистово и жестко, наказывая ее за слова о муже.

Трясу головой, пытаясь прогнать эти воспоминания.

Дело в том, что в каждом из них я чувствовал свою вину перед ней. Я многое делал неправильно. Часто не делал того, чего она ждала от меня. Сам отпускал и упускал ее. Она многого натерпелась из-за меня. Много лет жила с человеком, который ее обижал, и о многом молчала, переживая все в своей нежной душе. От этих мыслей мне становится совсем хреново, поэтому я стараюсь отмахнуться от них.

Дни тянутся очень долго. Никаких зацепок и возможностей выйти на связь с ее семьей нет. Из Ставрополя они тоже переехали и где сейчас — никто не знает.

Прошел месяц моих попыток найти информацию о моей девочке. Прохладные весенние вечера сменились летней жарой.

Каждый день после работы в спортивном клубе я приезжаю к пустому дому ее родителей. Они уехали, но не продали его, соседи говорят, что, закрыв ворота, они с ребенком сели в такси всего с двумя чемоданами. Поэтому я живу в надежде, что однажды они вернутся, и не хочу пропустить это. Все соседи на их улице знают мой номер и обещали в случае чего сразу позвонить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Постояв на месте, где много раз прощался с Алисой, провожая ее, и уже собираясь уезжать, я замечаю вдали приближающийся свет автомобильных фар. Отхожу в сторону, пропуская машину к воротам, и внимательно всматриваюсь в людей, сидящих на заднем сидении. Маму Алисы и Давида я узнаю сразу. С ними рядом незнакомый мне мужчина.

Глава 34

Георгий.

Несмотря на то, что я стою под деревом, куда совсем не падает освещение, мать Алисы меня сразу узнала. Я вижу это по ее глазам. Выйдя из машины, она смотрит на меня испуганно, притягивает к себе Давида и крепко держит его за руку. По взгляду мужчины рядом с ними понимаю, что он тоже замечает ее взволнованность и, посмотрев на меня, первым идет мне навстречу.

Я делаю несколько шагов и протягиваю ему руку.

— Георгий.

— Добрый вечер. Азамат.

— Я старый знакомый Алисы. Приехал поговорить о ней. Мне нужно знать, что с ней случилось. — говорю и смотрю через плечо Азамата на женщину, она тоже не сводит с меня глаз. В них читается боль от сказанных мной слов.

— Мне нечего вам сказать. — Она опускает взгляд и тянет Давида к воротам дома. Но мальчишка оборачивается.

— Мамы нет, потому что она не может вернуться, она пока нас не помнит. А когда вспомнит, приедет. — Мама Алисы дергает ребенка за руку, давая понять, чтобы он замолчал.

А я так и стою в недоумении. Может, конечно, они ребенку такую историю рассказали, чтобы он по маме не плакал. Но для меня его слова, как соломинка утопающему.

Желая узнать больше, я делаю шаг за ними, — но Азамат удерживает меня на месте, уперев свою огромную ладонь мне в грудь.

— Э-э-э, куда? Ты же слышал, ей сказать тебе нечего. Вот и уезжай. Меня Эльдар Мурадович поставил охранять их, поэтому я тебя не пропущу.

— Кто такой Эльдар Мурадович?

— Брат Марата Аслановича.

— А он тут причем? Зачем их охранять? От кого?

— Я не собираюсь отвечать на вопросы, меня не для этого сюда прислали. Эльдар забрал себе мелкого. Сыном своим сделал.

В этот момент от его слов грудь наполняет какая-то горечь. Я знаю их культуру, скорее всего, правильно, что заботу о ребенке берет на себя брат отца, но все равно на душе тяжко. Это ребенок Алисы, ее сын. Она его безумно любила, и я с самого начала ни на секунду не сомневался, что он будет жить с нами. Глядя на него сейчас, я вижу черты ее лица. Он повзрослел с тех пор, как я его видел последний раз, и еще больше стал похож на маму. Как будто он маленькое живое воспоминание о самом родном и любимом мною человеке.

В эту же секунду понимаю: я хочу знать все о судьбе пацана. Буду помогать ему, если понадобится, буду ему другом.

Отъезжаю от их дома и еду к себе. Голова тяжелая. Осталась куча неотвеченных вопросов. Завтра приеду еще раз. Снова попытаюсь поговорить с мамой Алисы. Мне бы получить все ответы, и, может, тогда на душе станет легче.

Поднимаюсь к себе в пентхаус, скидываю вещи и принимаю душ. Долгое время стою под струями воды, уставившись на плитку в душевой и вспоминая наше безумие в тот день, когда она сама пришла ко мне. Вспоминаю, как здесь, в душе, под бьющим напором воды я брал дьявольски красивую раскрасневшуюся от жара и смущения Алису. Я был настолько счастлив, что в тот момент даже не задумывался, что кто-то сможет лишить меня этого счастья.

Кто я сейчас без нее? Человек, живущий воспоминаниями.

Касаюсь лбом прохладной плитки и пытаюсь усмирить злость и бешенство, зарождающиеся внутри. Несколько раз со всей силы бью в стену и разбиваю кулаки. Кровь стекает вместе со струями воды, а я кричу, не понимая, как жить дальше, если везде я вижу ее.

Не помню, как уснул, но знаю, что перед этим изрядно напился, пытаясь успокоить душевную боль.

Луч солнца бьет прямо в окно напротив моей кровати и попадает мне в лицо. После бутылки какого-то вонючего пойла я не могу разлепить глаза. Тело отвыкло от спиртного, и от выпитого виски меня вчера унесло. Зато я на время смог отключиться и сейчас встать тяжело, если бы не чертов луч, напоминающий о том, что моя дерьмовая жизнь никуда не делась.

Костяшки на руках опухли, глядя на них, вспоминаю наш вечер в машине, после которого я также проснулся дома в сильном похмелье. Хотел ее тогда, как безумец, и сейчас мое желание не исчезло.

— А-а-а-а, сука! — ору и бью себя по голове. — Сука, ты должен все узнать! Хватит жалеть себя! Ты обязан ей за все то, что она пережила из-за тебя. Хотя бы сейчас не будь эгоистичным мудаком!

Умываюсь, одеваюсь и выхожу из дома.

Еду прямиком к дому моей малышки.

Рядом с закрытыми воротами стоит машина гребаного охранника. Как там его звали…

Выхожу и звоню в домофон. Минут через пять выходит Азамат.

— День добрый, Георгий. Что вы хотите?

— Здорова. Позови хозяйку.

— Э-э-э нет, не положено. Она говорить не хочет, да и Эльдар Мурадович вчера велел мне запретить вам разговаривать с членами его семьи.

Он говорит спокойной, с мерзкой усмешкой, а я с каждым его словом закипаю.

— Схуяли это? И где сам этот Эльдар находится? Я тогда с ним поговорю.

— Он просил передать вам его номер. Если будут какие-то вопросы, обращайтесь.

Записав номер телефона, я подхожу к машине и открываю дверь. Сзади слышится звук сигнала детского велосипеда, и, обернувшись, я вижу мелкого в шортах и кепке на маленьком трехколесном велосипеде. Он выехал через открытые ворота и сейчас наворачивает круги возле моей машины.

— Привет, Давид. — Подхожу и протягиваю ему руку.

Он тормозит, выкрутив педали назад, слезает с велосипеда и делает несколько шагов ко мне, вытянув вперед маленькую худую руку. Я смотрю на него, и улыбка сама появляется на моем лице. Улыбаюсь в первый раз после того, как получил последнее сообщение от моей малышки. Красивый малой. И худенький, как его мама.

— Дав, заходи домой! — сзади слышится голос тупорылого охранника и приближающиеся шаги. Моё терпение давно на исходе, и я с удовольствием разбил бы ему рожу.

— Меня зовут Давид, — говорит сын Алисы и пожимает мне руку. Уверенно так, по-мужски.

— А меня — Георгий. Я рад, что мы с тобой познакомились. — Смотрю на него, не отпуская руку, и он в ответ мне тоже улыбается.

Я не умею общаться с детьми. Военный человек, никогда не имевший дело с малышами, но этот ребенок вызывает странное теплое чувство в груди. Никогда такого не испытывал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты друг моей мамы? — его вопрос прямой и такой по-детски наивный,

— Да, друг. — Друг, из-за которого твоя мама страдала много лет. Если бы ты об этом знал, малыш, то не улыбался мне такой наивной улыбкой. — У тебя очень хорошая мама.

— Дав, вперед, я сказал. — Тупой охранник хватает ребенка за локоть и отталкивает в сторону дома.

— Полегче! Он ничего плохого не сделал. — Хватаю мудака за плечо и резко разворачиваю к себе.

Он отмахивается и зло смотрит на меня исподлобья, как оскалившийся пес.

Он и есть пес. Чья-то шестерка. Надо выйти на его хозяина.

Глава 35

Уже

Решил поехать на машине, потому что аэропорт с большим количеством людей меня сейчас сильно раздражает. Да и пассивный перелет в самолете позволяет лезть в голову непрошеным мыслям и болезненным воспоминаниям. А этого я сейчас совершенно не хочу.

Включаю первый попавшийся альбом и гоню по трассе, слушая сменяющиеся треки.

Играет песня, и я узнаю слова из сообщений Алисы.

«Сегодня в машине включила радио, звучала песня, и я подумала, что эти слова про нас…

…Мы похожи на все виды кайфа,

Мы похожи на лучший момент в нашей жизни…

Потому что ты сейчас для меня действительно лучше любого кайфа, любимый, и то, как я счастлива с тобой, — это правда лучший момент в моей жизни».

От этих воспоминаний начинаю терять рассудок, поэтому включаю аварийку и останавливаюсь на обочине.

Как бы я хотел повернуть время вспять, чтобы дать ей все то, что не сумел тогда, сказать все то, что не сказал, сделать все то, что она ждала от меня.

Вот это осознание, что больше нет возможности ей написать, что больше не увижу ее никогда, не притяну к себе и не скажу, что скучаю настолько безумно, что даже выть хочется, оставляет зияющую дыру в сердце. И я уже не свободный человек, вольный делать все, что заблагорассудится, а заложник обстоятельств.

Приезжаю в Москву ночью, останавливаюсь в первом попавшемся отеле, скидываю вещи и ложусь на идеально застеленную белоснежную кровать.

Голова раскалывается от напряжения, и я тру лоб, чтобы его ослабить.

Вот я и приехал в город, в котором моя малышка прожила целых семь лет. Была ли она здесь счастлива? Да, здесь родился ее сын. Наверное, для меня всегда самым страшным было понимание того, что с кем-то другим она могла быть счастливее, чем со мной, потому что я без нее не был счастлив ни одного дня своей жизни. Это подобно адской зависимости, физическое желание вперемешку с полным душевным слиянием. У мужчин такое бывает только один раз и только с одной женщиной. Все остальное либо только физика, либо комфорт. К сожалению, в молодости я не понимал этого. Иначе никогда бы не уехал и не оставил ее.

Подхожу к окну, ночью с двенадцатого этажа высокого отеля вся Москва, словно усыпана мелкими огоньками.

Красивые здания с яркими подсветками, высотки, огромные видеоэкраны и сумасшедшее движение транспорта по освещенным дорогам столицы.

Пью виски, чтобы расслабиться и отключиться, а просыпаюсь около восьми утра. Вид у меня в последнее время, конечно, потрепанный, но а как еще может выглядеть человек, потерявший смысл жизни.

Принимаю душ, надеваю чистую одежду и еду по указанному в сообщении адресу.

По дороге успеваю помыть машину и выпить кофе. Ближе к одиннадцати, как и договаривались, подъезжаю к большому офисному центру. По названию понимаю, что это главный офис семьи мужа Алисы. Показываю паспорт, и охрана пропускает меня внутрь, я направляюсь к лифту и поднимаюсь на третий этаж. Как объяснила мне секретарша, сидевшая на модном сером кресле, именно здесь, за дверью этого кабинета меня ждет Эльдар Мурадович.

Открываю дверь и вхожу в просторный кабинет. На широком кожаном кресле сидит мужчина. По профессиональной привычке сразу оцениваю его внешне. Он в черном деловом костюме и черной рубашке. На шее висит толстенная золотая цепь с огромным крестом, усыпанным камнями, а на пальце красуется крупный перстень. Это заставляет меня усмехнуться, терпеть не могу украшения на мужчинах, не мужское это дело — навешивать на себя все эти блестящие побрякушки.

Выражение лица у него надменное, он, несомненно, тоже оценивает меня. И мне, если честно, глубоко похер на то, что он подумает. Я здесь только с одной целью.

Подхожу и протягиваю руку. Получаю в ответ неохотное рукопожатие.

— Меня Георгий зовут. — начинаю первым.

— Я знаю, кто ты такой. — Он говорит с акцентом, кривя губы.

— Отлично, тогда я хочу узнать, кто ты, и потом продолжить разговор.

— Я директор этой компании. Эльдар меня зовут. Единственный наследник семьи Гасановых.

— Я думал, у Гасановых единственным наследником был их сын Марат. — перебиваю его небольшую презентацию.

Он морщится, как будто съел что-то кислое. Видно, что не умеет держать эмоции под контролем. Все что, он думает — я читаю по его мимике и взгляду. По таким людям очень легко определить, врут они или говорят правду. Он не справляется со своей психикой, поэтому эмоции лезут наружу. Психологическая незрелость или инфантилизм. Скорее всего, у него заниженная самооценка и куча комплексов. Именно с этим связана и его подача себя, как главного директора и наследника.

— Нет, Марат был не единственным наследником. Ты, видимо, совсем ничего про нашу семью не знаешь. Алиса про мужа мало говорила, да? — вижу, как он щурится, желая нащупать слабую точку. Посмотрим, что он знает.

— Вы в основном с ней в любовь играли. — злобно усмехается, ему явно неприятно об этом говорить, но он хочет показать, что осведомлен.

Я продолжаю молчать, пристально глядя ему в глаза. Мне нужно понять, сколько он знает и откуда.

— Что, не удивлен, что я все знаю? Она сама мне рассказывала обо всем. Забавно, что ты думал, что помешанная на деньгах мужа Алиса станет всерьез с тобой планировать отношения! Ты для нее был всего лишь развлечением. В детстве может и нравился ей, но потом ты просто развлекал ее в периоды психических срывов.

— Каких срывов? — Он бред несет, я знаю. Просто хочу понять, о чем он.

— А ты не знал? Ну можешь тогда сам посмотреть. — Достает папку с огромной кучей каких-то документов и кидает на стол возле меня. — Алиса принимала сильнодействующие препараты: транки и антидепрессанты. Довольно давно и в больших дозах. Странно, что ты, человек, который вел с ней такие любовные переписки, не интересовался ее здоровьем. Хотя ты же военный, у тебя, наверное, таких Алис в каждом городе по несколько штук. — наигранно смеется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Зачем ей нужны были эти препараты? — перебираю документы, пробегая глазами по строкам. Результаты ее обследований, консультации психиатра, рецепты на препараты, какие-то диагнозы. Везде стоит ее имя, дата и подпись. И я холодею при виде даты этих обследований. Месяц назад…

Глава 36

Георгий

— Что блядь за шутки такие? — швыряю бумаги в сторону и, схватив

— Я не знаю, чего ты надеешься добиться. Но это была твоя худшая идея. Теперь я хочу знать, где моя девочка? И я сразу заберу ее, где бы она ни была. Ясно?

Он красный как рак от того, что до сих пор пытается вырваться из моей хватки. Смеется, а глаза горят каким-то больным блеском.

— Ты до сих пор думаешь, что нужен ей? Ну так давай спросим у нее, поедет ли она с тобой.

Ублюдок пытается играть ва-банк, я чувствую.

— Поехали.

— Не торопись! — опять смеется. — Давай я тебе сначала покажу одно видео. А ты потом примешь решение, ехать за ней или нет.

Отпускаю его и смотрю, как он с самодовольной рожей что-то подключает на ноутбуке.

Хотя я совершенно не представляю, что он может мне показать, мысленно повторяю себе:

«Чтобы ты сейчас не увидел, ты поедешь за ней. Ничто не повлияет на это решение».

И ублюдок включает мне видео, записанное, как я понимаю, скрытой камерой. Сначала ничего необычного — Алиса сидит в черном халате возле зеркала и расчесывает волосы. Я впиваюсь взглядом в экран, чтобы понять, что все это не обман. Слежу за каждым ее движением.

Это она, моя девочка. Сердце начинает трепетать. Алиса жива! Я уже готов отшвырнуть ноутбук и взять за шкирку этого уебка, лишь бы быстрее оказаться рядом с ней. Про лекарства и эти обследования подумаю потом. Вместе подумаем, она мне все сама расскажет.

Срываюсь с места, но он меня останавливает.

— Досмотри, сейчас будет самое интересное.

На видео открывается дверь, и в комнату входит Эльдар. Подходит к Алисе и гладит ее по голове. Она сидит неподвижно и продолжает смотреть в зеркало.

Ублюдок спускает халат с ее плеч и поднимает ее со стула. Затем развязывает халат, притягивает к себе Алису в одном белье… и на этом моменте я швыряю ноутбук об стену и снова хватаю Эльдара за горло.

— Посмотрел, решение принял, поехали.

— Ну ладно, как скажешь, просто она, как ты понял, вряд ли захочет с тобой общаться. Алиса со мной. Моя женщина. Но поговорить я вам разрешу, если она захочет.

— Бля-я-я, ты, видимо, просто не понимаешь, Эльдар. — Собираю всю волю в кулак, чтобы не разбить ему ебало. — Не надо пытаться убедить меня, что Алиса не такая, какой я ее знаю. Это ты не знаешь нихуя, запомнил, ублюдок? ТЫ НИХУЯ НЕ ЗНАЕШЬ О НЕЙ! Теперь поехали пообщаемся.

Я еду за машиной Эльдара, за нами следует машина охраны. Сердце бьется с бешеной скоростью. В голове вопросов еще больше, чем до приезда сюда. Не могу понять, почему она не выходила на связь. Почему молчала все это время. Выжимаю педаль газа и резко торможу, оставляя миллиметры до машины Эльдара. Сам понимаю, что со стороны это выглядит неадекватно, но сейчас я не в себе, и мне надо избавиться от лишних эмоций, прежде чем увижу свою малышку.

Заезжаем на какую-то закрытую территорию вдали от города. Я выхожу из машины, оглядываюсь. Везде охрана и больше никого.

— Где это мы? — задаю вопрос, опасаясь не за себя, а за то, что не смогу увезти отсюда мою малышку.

— В психушке. А где ты думал должна быть твоя любимая Алиса после того, как принимала такое количество таблеток? Скажи мне спасибо, я вытащил ее с того света! — Урод улыбается, а я читаю в его взгляде, что он врет. В какую игру он играет, мне пока непонятно.

Но сейчас я хочу только одного, мне нужно увидеть Алису. Нужно понять, что с ней все в порядке.

Заходим внутрь, помещение похоже на больницу, пахнет препаратами и веет каким-то холодом. Эльдар проходит дальше, а мне говорит оставаться и ждать, когда он приведет Алису.

Пока жду, обращаю внимание на лица проходящих мимо медсестер. Они не такие, как в обычных больницах. Зашуганные какие-то что ли, отводят взгляд, пробегают мимо, пытаясь остаться незамеченными.

Спустя какое-то время слышу звук шагов и оборачиваюсь на него.

Сердце громко ухает в груди, и ненадолго я теряю рассудок от увиденного.

Эльдар заводит в комнату девушку, похожую на ребенка, исхудавшую до костей, с темными кругами под глазами. И я вижу, что это моя Алиса, но сердце сжимается от боли и осознания того, что с ней сделали…

Не помня себя, я делаю несколько шагов и сгребаю ее в свои объятия. Целую голову, трогаю хрупкие плечи.

— Алиса, — Глаза горят от боли за мою девочку.

И чувствую, как она дергается и пытается вырваться. Мотает головой, пытается разжать мои объятия.

— Отпусти меня, отпусти, нет! — кричит Алиса, и я делаю, как она мне велит. Отпускаю и смотрю ей в глаза. Из них вот-вот польются слезы, да я и сам на грани.

Она испуганно смотрит на меня и потом на Эльдара.

Я тоже перевожу на него взгляд, не хочу упустить ни секунды его фальшивой игры. Он зол, в первый раз за сегодняшний день я вижу ненависть в его глазах. Они буквально пылают безумством. Этот человек точно нездоров.

Алиса начинает что-то говорить, но захлебывается в своих слезах и эмоциях.

«Господи, малышка, как забрать тебя отсюда? Что с тобой сделал этот ублюдок?»

— Алиса, успокойся, все будет хорошо. Я тебя обещаю, малышка. Верь мне, помнишь? — выдыхаю и говорю как можно мягче. Сейчас главное успокоить ее, главное, чтобы она поняла, что я рядом, что больше никогда не оставлю ее.

— Нет, нет! — Истерично качает головой. — Уезжай, я не хочу тебя видеть! Забудь о моем существовании! — Она режет меня заживо. Но я велю себе успокоиться, не воспринимать ее слова всерьез. Это все бред.

— Ну что, услышал? Она не хочет тебя видеть. А ты думал, что она с тобой поедет! Ей и здесь хорошо живется! — усмехается ублюдок. — Алиса, Алиса, влюбила в себя военного мужчину! А он, между прочим, родину защищать должен, а не за твоей юбкой бегать! — он протягивает руку к ее лицу и гладит по щеке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Щелчок, и словно выстрел в голове. Теряю контроль. Хватаю руку ублюдка и выкручиваю ее до характерного хруста ломающихся костей. Он кричит, как трус, и в комнату забегает его охрана. Пытаются меня оттащить, но сообразив, что голыми руками меня не взять, наносят несколько четких

— Все нормально, малышка, не бойся! — пытаюсь сделать к ней шаг, но два верзилы держат меня с обеих сторон.

— Выведите его отсюда вон! — со стоном кричит поганый ублюдок. — Ты все слышал! Она не хочет уходить с тобой! Придешь еще раз, моя охрана тебя пристрелит! — А я его уже не слышу, смотрю на нее, когда меня оттаскивают, и в ушах звон, как тогда в лесу, оглушительный. И сердце разрывается от того, что сейчас ее придется здесь оставить.

«Потерпи малышка, это ненадолго…»

Глава 37

— Просыпаемся! Просыпаемся!

Слышу грубый женский голос, но разлепить глаза нет сил. Ощущение будто душа находится где-то далеко от тела. По крайней мере, я его совсем не чувствую, не властна над ним. Я в какой-то непроницаемой темноте, которая душит, давит своей тяжестью и окутывает мой разум тьмой.

— Просыпаемся говорю! Открываем глаза! Быстрее! — все тот же грубый голос где-то вдали, как будто не ко мне обращается

— Она жива вообще?

— Оль, ты дура что ли? Она живее нас с тобой будет, просто ленивая! Принцесса, блин! Посмотри, как Эльдар на ней помешан, а она свой нос воротит, идиотка. Ни кожи, ни рожи. Костлявая стала, смотреть противно, а он все носится за ней. Тьфу!

— Да и характер у нее ужасный! Ты заметила, какая она высокомерная? — раздается писклявый голос молодой девушки. Она говорит тихо, как будто боится, что ее могут услышать.

— Пытаюсь почувствовать тело. Силюсь вернуться в реальность, прийти в себя. Я должна, я проснусь.

— М-м-м… — от напряжения из груди вырывается какой-то звук.

— Глаза открывай, давай! — снова грубый голос.

И я чувствую, как возвращаюсь. Чувствую плечо, руки... Меня сейчас трясут за плечо. Сквозь темноту начинаю ощущать тяжелые веки, делаю усилия и приоткрываю глаза.

Огромные лампы на потолке заливают комнату ярким светом. Я вижу лица двух медсестер, стоящих надо мной, и понимаю, что вернулась в этот злой и безжалостный мир. Мир, где люди, давшие клятву Гиппократа, пренебрегают всеми ее принципами за деньги. Где родственники ради собственной выгоды предают. Где мужчина поднимает руку на женщину, а мать разлучают с ребенком. Где любить нельзя, а можно только подчиняться. Где зависть и ненависть способны лишить человека жизни.

Я никогда не смирюсь с таким миром. Никогда не забуду тех, кто причинил мне эту боль. Никогда не сдамся, буду бороться за свое счастье, не отдам его никому.

Я не знаю сколько прошло времени, с тех пор как меня сюда привезли. У меня нет телефона, и мне не дают смотреть телевизор. Я столько раз отключалась от каких-то препаратов, которыми меня здесь постоянно накачивают, что потеряла счет времени. Когда я последний раз шла по улице, было ветрено и сыро. А сейчас в окно пробиваются солнечные лучи. Не знаю, в каком я городе и где сейчас мой сын. Только молю Бога, чтобы эти звери не забрали его у моих родителей.

Помню, как писала сообщение, которое так и не успела отправить любимому человеку. Знаю, что он очень сильно волнуется за меня и, скорее всего, ищет.

Находясь здесь, я боюсь за него. Боюсь, что разыскивая меня, он выйдет на Гасановых. Он ведь не знает, с какими страшными людьми ему предстоит иметь дело.

Под обликом благочестия в моем свекре скрывается монстр, готовый пойти на все ради своей выгоды.

Все тело цепенеет при мысли о том, в какой опасности сейчас Гео и вся моя семья.

Несколько дней назад приезжал Эльдар, он велел мне быть послушной и делать все, что он говорит, а взамен пообещал, что не тронет Георгия и скоро разрешит мне увидеть Давида. Я ненавижу Эльдара всем сердцем, он оказался чудовищем. Больным на голову психопатом. Страшно вспоминать, что мы с Маратом оставляли с ним Давида, когда оба были на работе.

Знал ли Марат, что его брат психически больной? Думаю, нет. Марат безумно любил нашего сына и, если бы знал, что Эльдар может причинить ему вред, то никогда не позволил бы и близко подойти к Давиду.

Представляю, что этот гад наговорил моим родителям. Наверняка, доказал им, что я психически больная и меня срочно нужно лечить. Не зря ведь сюда каждый день приезжали врачи, проводили обследования и брали анализы. Он официально сделал из меня психопатку. Хотя сейчас я и сама не знаю, в сознании я или мне все это мерещится…

— Пожалуйста, воды. — хрипло прошу я, потому что во рту все пересохло. — Сколько я спала? Какой сегодня день?

Они не говорят со мной, не отвечают на мои вопросы, и так почти всегда. Очень редко отдают какой-то короткий приказ и все. Это молчание сводит с ума. Здесь, в этом ужасном месте, я узнала, что человеку просто необходимо взаимодействовать с людьми. Общаться, обмениваться информацией, получать реакцию на свои действия. Без этого, действительно, очень легко тронуться рассудком.

Мне подают стакан воды, и я с трудом приподнимаюсь и жадно накидываюсь на него, выпив все до последней капли.

— Эльдар придет сегодня? — спрашиваю вслед двум уходящим женским фигурам.

— Скоро приедет, готовься. — не оборачиваясь отвечает та, что полнее.

Готовиться — это значит привести себя в порядок для их господина. Ненавижу его всем сердцем! Господи, как же я его ненавижу! Если бы у меня была возможность выстрелить в него, я бы хотела попасть ему прямо в сердце или в голову за все, что он сделал со мной, моей жизнью и жизнью моих близких.

Очень медленно сажусь на кровати. Голова еще кружится, и я опускаю взгляд вниз на ноги.

Какой же страшной я стала. Очень сильно похудела, ведь в последнее время питательные вещества поступают в мой организм в основном только через инъекции.

Осторожно встаю на ноги, чтобы не упасть, и подхожу к раковине. Опираясь на нее руками, поднимаю голову и заглядываю в зеркало. Отражение ужасает. Под большими впалыми глазами залегли темно-синие круги. Некогда бархатная белая кожа стала бледной, почти прозрачной, скулы заострились, а волосы потеряли свой блеск и густоту.

Открываю кран и умываю лицо прохладной водой.

«Я не сломаюсь, меня никто не сломает! Я должна вернуться домой!»

Через какое-то время слышу шаги и сразу же их узнаю. Он всегда шаркает по полу, и я ненавижу этот звук, как и его самого. Эльдар — это мерзкое животное, решившее, что ему все можно и

— Алиса, — подойдя к двери, протяжно произносит он, а я будто вижу его лицо в этот момент. Точно знаю, как он сейчас мерзко улыбается.

Открывается дверь, и я вижу эту улыбку. И его самого. Он в классическом костюме, все еще пытается создать впечатление делового мужчины. Наверняка, каждых день ездит в офис, только для того, чтобы получить дозу лести и самоутверждения и не более. Такому, как он, точно не стать достойным главой строительной компании. У него на это не хватит мозгов, да и особого желания тоже нет, я думаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он полная противоположность Марата. Как бы у нас не складывались отношения с мужем, это никогда не отменит того, что он был профессионалом в том, чем занимался, и, безусловно, человеком слова.

А Эльдар — жалкая китайская копия оригинала. Даже смотреть смешно. И я отворачиваюсь. Да и от приторного запаха его парфюма меня сразу начинает тошнить.

— Чем занимаешься, Алиса? Или как там ты любишь, чтобы тебя называли? Малышка? — смеется, запрокинув голову. — Ну, давай, малышка, представь, что я — это он. И начни уже общаться со мной так же ласково.

Глава 38

Алиса.

Он подходит ко мне еще ближе и приподнимает мое лицо за подбородок. Теперь я смотрю ему прямо в глаза. И хоть сил во мне практически не осталось, но мой дух еще не сломлен. Смотрю на него невозмутимо, пытаюсь вложить в свой взгляд всю свою ненависть к нему, но то, что вижу в его глазах, вышибает из меня дух. Там полная уверенность в том, что он уже выиграл. Он смотрит на меня с усмешкой, и от этого я сжимаюсь и превращаюсь в малюсенькую точку, рядом с его подавляющей уверенностью.

— Ну что, Алиса? Я надеюсь, что ты одумалась и теперь будешь вести себя как взрослая, умная женщина. Мне нужно, чтобы ты сегодня мне кое-что пообещала. — Эльдар отпускает мой подбородок и отходит в сторону.. — Есть один вопрос, от которого будет зависеть жизнь многих людей. Я сейчас не угрожаю тебе, ты не подумай. Просто сделаешь, как я хочу, и все останутся здоровы и счастливы. Ну а если вздумаешь дурить, то… — он делает паузу и хмурится, — как минимум, два человека пострадают.

— О ком ты говоришь и что я должна сделать? — я не хочу с ним разговаривать, но его слова заставляют меня отреагировать.

— Вот умница, малышка. — Он специально делает ударение на последнее слово. А меня тошнит от того, что слышу это от него. Это слово было только наше с Гео, такое личное и такое чистое. А сейчас кажется, будто этот урод прошелся по нему своими грязными ботинками и все испортил. Да и сам он испорчен, мерзок и противен.

— Давай я сначала расскажу тебе, как ты должна себя вести, а потом ты узнаешь, о каких людях идет речь… Представь себе, Алиса, что этих мелких недопониманий между нами никогда не было, и ты здесь находишься по доброй воле. А точнее, я спас тебя, потому что ты сидела на очень сильных препаратах. Твои анализы и заключения врачей будут подтверждением этого. Я тебя холю и лелею, а ты очень счастлива и уезжать отсюда никуда не собираешься. А? Как тебе такая роль? Сможешь достойно ее исполнить? — с каждым словом он начинает заводиться. И в глазах появляется нездоровый блеск. — Думаю да! Ты же прирожденная актриса, да? Малышка?! Ты же отлично моего брата за нос водила, играла роль примерной женушки. Ха! Знал бы Марат, какой шлюхой ты оказалась на самом деле! Он сказал бы мне спасибо за то, что я оградил его сына от такой шалавы. — Он кричит, сжав кулаки и выпучив глаза. Я знаю такое его состояние. Видела не один раз, пока нахожусь здесь.

Он никогда меня не бьет, но часто больно и несдержанно хватает за волосы или за руки. Мне кажется, если бы он в таком состоянии хоть раз меня ударил, я бы рассыпалась по косточкам.

— Но ты сама выбирай, малышка! — делает паузу и смотрит мне в глаза. — Ты можешь сделать так, как я хочу, или ты можешь вести себя как блядь, и тогда я убью твоего любимого у тебя на глазах, а потом покончу со всей твоей семьей. — От его слов меня пробирает дрожь, и возникает желание наброситься на него, подобно дикой кошке и выцарапать ему глаза, но я понимаю, что он с легкостью оттолкнет меня, и я ничего этим не добьюсь. Сейчас мне нужно быть хитрее.

— Эльдар, ты не тронешь мою семью, обещай мне, умоляю тебя. Давид же и твой племянник тоже. Ты ведь любишь его, я знаю, я видела, как вы играли у нас дома. Он был счастлив, когда ты к нам приходил. Прошу тебя, Эльдар, дай мне слово.

— Вспомнила про сына? Шлюха! А что про трахаря своего не спрашиваешь? За него не боишься? — пауза, он о чем-то думает. А потом его лицо приобретает такое выражение, будто он что-то понял. — Или это была твоя попытка сделать вид, что не думаешь о нем? Умница! — Хлопает в ладоши несколько раз. — Засчитано, Алиса! Вот говорю же — прирожденная актриска! Так и продолжай. Сегодня привезу к тебе твоего харя! Посмотрим, как ты будешь его спасать!

Он разворачивается на каблуках и выходит из комнаты.

Сердце бьется как заведенное. Я сажусь на кровать и закрываю глаза, мысленно моля себя успокоиться.

«Он нашел меня. Он приедет сюда. Сегодня. Алиса, сегодня все зависит от тебя, ты должна, у тебя получится. Сделай все, как хочет этот ублюдок. Георгий не пострадает. Нет, Господи, я это не вынесу. Помоги мне. Дай сил, молю тебя. Если ты есть».

Мысленно произнося эти слова, обращенные к Богу, сползаю с кровати на пол, на колени и складываю руки в молитве.

Произношу молитву одними губами. Говорю слова, заученные еще в раннем детстве.

— Отче наш сущий на небесах,

Да святится имя Твое

Да приидет Царствие Твое

Да будет воля Твоя на земле и на небе….

… и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;

И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.

Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки…

…Умоляю тебя, Господи, спаси раба твоего Георгия, сохрани его жизнь. Если надо, мою забери, но его спаси. Это моя вина во всем, что сейчас происходит. Это я

Стою так еще какое-то время. Лицо мокрое от слез, но на душе появилось какое-то успокоение. Он меня услышал, я знаю.

Встаю, привожу себя в порядок. Сегодня мне надо создать видимость счастливого человека. Убедить любимого, что все в порядке, уговорить его уехать и оставить меня здесь. Будет очень сложно, я знаю. Но я смогу.

Приносят еду и я ем самостоятельно. Влезло в меня немного, но, по крайней мере, сегодня меня не клонит в сон, и я чувствую себя немного лучше. Ближе к вечеру в груди опять зарождается страх, но я стараюсь не думать ни о чем.

Когда открывается дверь, и входит Эльдар, весь дерганный, заметно, что нервничает, я сижу на кровати и читаю книгу. Мне принесли ее сегодня, с разрешения хозяина.

— Готова? Твой выход.

Я встаю и, подойдя к нему, бросаю взгляд на зеркало. На мне белое свободное платье-сарафан, чуть ниже колен, и я надеюсь, что мои костлявые ноги будут не так заметны. Волосы распущены и прикрывают худые скулы, плечи и шею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но выгляжу я все равно ужасно, и скорее всего он уже знает версию Эльдара о том, что я наркоманка. Поэтому мой вид и огромные черные круги под глазами только подтвердят эту грязную ложь.

Эльдар хватает меня за руку и заглядывает в глаза.

— Я не шучу, Алиса. Лучше не дури. — Эльдар тоже чего-то боится. Взволнован не меньше меня, но почему? Мы ведь все здесь играем в его игру, почему он нервничает?

— Я понимаю, Эльдар. — говорю тихо и иду следом за ним.

Спускаясь вниз по лестнице и по мере приближения к НЕМУ, сердце начинает отсчитывать секунды до нашей встречи.

Захожу в гостиную, не поднимая глаз. Боюсь встретиться с ним взглядом. Боюсь не выдержать. Кожей чувствую его и то, как он смотрит на меня. Секунда … две… и меня прибивает к стене большим горячим и таким родным теплом и запахом любимого человека. Чувствую его поцелуи на лице, щеках, голове, глазах, которые уже давно наполнены слезами. Сквозь пелену этой влаги вижу черты его лица, его руки, которыми он пытается гладить мои волосы. Судорожно качаю головой, пытаясь прекратить, то что не приведет ни к чему хорошему.

Он что-то шепчет мне в лицо, не прекращая целовать, и обхватывает его двумя руками.

Горло сжалось, и я, прилагая огромные усилия, кричу хриплым голосом:

— Отпусти меня, отпусти, нет! — отталкиваю и вырываюсь из его объятий.

Георгий смотрит пристально, пытается понять, почувствовать меня, я знаю. Но я обязана сделать так, чтобы он уехал из этого страшного места живым.

Смотрю на Эльдара и вижу, как он зол сейчас, почти на грани. Говорю себе: «Я должна исправить ситуацию, взять ее под свой контроль, пока не случилось ужасное».

Пытаюсь сказать все то, что вчера велел Эльдар, но выходит что-то невнятное, и я понимаю, что Эльдару начинает все больше надоедать весь этот бред. Он сейчас едва сдерживается.

— Алиса, успокойся, все будет хорошо. Я тебе обещаю, малышка. Верь мне, помнишь?

Слушая эти слова, понимаю, что не справлюсь, и срываюсь в истерику. Еще несколько минут с ним и терпение Эльдара может не выдержать.

— Нет, нет! Уезжай, я не хочу тебя видеть, забудь о моем существовании! — выкрикиваю эти подлые и лживые слова в лицо любимому человеку и вижу, какую боль сейчас ему причиняю.

Зато Эльдару мои слова, кажется, приносят удовлетворение. Его злой оскал плавно сменяется хитрой улыбкой.

Эльдар говорит что-то мерзкое, в своей привычной манере, а я почти его не слышу, смотрю на Георгия.

Он не понимает, что происходит. Слова Эльдара выводят его из себя, он нервничает и сжимает кулаки до побелевших костяшек. И мне безумно больно видеть эту бурю эмоций на его лице. Он волновался за меня. Он искал меня. Волнуется, нервничает, злится и не понимает. А дальше все как в тумане.

Эльдар тянет ко мне свою мерзкую руку. Я прикрываю глаза, чтобы не видеть, не чувствовать ничего, а через секунду его слышу крик и понимаю, что это, возможно, наш конец. Наш потому что, если с Гео что-то случится, то мне эта жизнь не нужна будет. Я не смогу без него.

Вижу, как в комнату забегает охрана, и от страха за него, не за себя вжимаюсь в угол и мысленно бормочу слова молитвы. Чувствую, что дрожу всем телом, и эту дрожь уже невозможно унять.

Сквозь пелену слез вижу, как охранник замахивается и бьет дубинкой Георгия. Сгибаюсь пополам, будто на себе ощущаю эту боль, и кричу, уже не понимая, что я должна делать и как ему теперь помочь.

С двух сторон его хватают охранники, а он смотрит на меня. Пытается подойти, но ему не дают. Он читает все по моему лицу, он все понял. Я вижу это по его полному любви и боли взгляду.

— Все нормально, малышка, не бойся! — говорит он, а я плачу еще больше. Со стороны, наверное, выглядит жутко. Будто у меня какие-то судороги или припадок.

— Выведите его отсюда вон! — голос Эльдара возвращает меня в реальность. — Ты все слышал! Она не хочет уходить с тобой! Придешь еще раз, моя охрана тебя пристрелит! — Он поджимает сломанную руку и брызжет от злости слюной.

Когда Георгия уводят, мы смотрим друг другу в глаза до самого последнего мгновения. В душе я повторяю слова молитвы, обращаясь к Богу о нем.

Глава 39

Георгий.

— Ты самонадеянный идиот, если правда хочешь сунуться к Гасанову старшему с разговорами об Алисе! Забудь ее, брат. Я тебе реально не советую с этой семейкой рамсить. У них столько бабла и связей, что ты хоть всю нашу команду собери, все равно всех поломают. Ты знаешь, брат, тебе никто не откажет. Мы все готовы за тебя на любое задание пойти, хоть там, хоть на гражданке. Но только там у нас хотя бы силы были равны с противником, да и Родину защищать куда важнее, чем спасать девчонку-наркоманку. Ляжем мы, брат, ляжем однозначно.

— Блядь, Шторм! Лучше завали ебало! У меня кулаки и так чешутся, но тебе я морду рихтовать не хотел бы. Алиса не наркоманка! Я уверен, что результаты анализов были подделаны. И держат они ее там насильно. Сам говоришь, что связей у них полно, за

Вижу, как смотрит на меня друг, он явно недоволен тем, что слышит. Наверное, на его месте я бы тоже так отреагировал.

— Ты ебнулся, брат. Отвечаю тебе, вся твоя задумка — полная хуйня! Ну хочешь ты спасти девчонку, я не против, давай. Но не торопись, давай узнаем, как можно добраться до Гасановых не голыми руками. Дай нам время, брат.

Шторм всегда отличался своей рассудительностью и выдержкой. В ситуации с Алисой, я сам понимаю что могу на эмоциях наломать дров. Сейчас мне нужен трезвый разум и именно поэтому я обратился за помощью к боевому товарищу. Илья не всегда был таким спокойным. Помню, когда мы с ним только познакомились, он своим сумасшедшим темпераментом полностью оправдывал свой позывной.

Он, как стихийное бедствие, сносил всех и все, выполняя задания один за одним. Настоящий шторм.

А остепениться его заставила все та же сука судьба. На очередном задании, при выполнении приказа, он в своей обычной манере поспешил и подорвался на мине. Врачи в прямом смысле собирали его по кусочкам. Повезло, что он вообще остался жив. Но руку спасти не удалось. Сейчас вместо нее металлический протез. А вместо шторма в голове полный штиль и мирная жизнь на гражданке.

На войне мы не раз спасали друг друга, и я знаю, что могу на него положиться. Почти со всеми боевыми братьями нашего отряда мы остались в очень близких отношениях и можем обратиться друг к другу в любую минуту.

— Хорошо, дай ребятам задание пробить все что можно о Гасановых, а дальше будем на связи.

Мы разъезжаемся и дальше я еду на встречу с владельцем одной из крупнейших строительных компаний в России. Несколько дней назад я связался с начальником его охраны, чтобы устроиться на должность телохранителя. Конечно, мои боевые заслуги его удивили, и он пригласил меня на личную встречу.

Эта работа нужна мне не ради денег, меня интересуют связи, а именно новые знакомства с теми, кто занимает высокие должности в крупных компаниях, а также в строительных корпорациях.

Из офиса Петра Ильича я выхожу ближе к вечеру. Мы долго общались и, как оказалось, у нас очень много общих знакомых и друзей из военной части.

В свое время он тоже служил, а вернувшись, принял решение продолжать дело отца и стал руководить довольно успешной строительной компанией.

Сейчас строительная компания Петра Ильича Мельникова активно вытесняет из Москвы фирму своих основных конкурентов — Гасановых. Я не раз слышал и читал в разных пабликах о том, что после смерти Марата дела в их фирме пошли на спад.

Только за последние три месяца городское управление заморозило их строительство на двух крупных объектах из-за нарушения правил безопасности.

Похоже, что Гасанов-старший допустил огромную ошибку, поставив на пост директора фирмы Эльдара.

Следующим утром просыпаюсь в шесть. За несколько месяцев на гражданке отвык от режима. Теперь опять буду привыкать. Для нас это не проблема, мы, военные люди, легко подстраиваемся под любой распорядок.

На новой работе нужно быть в семь утра. Дресс-код — черный строгий классический костюм. Никогда их не носил, теперь, похоже, придется. Сегодня я сопровождаю Петра Ильича на встречу с главами регионов. Кроме меня, в личной охране директора стройфирмы еще пять парней. Познакомившись вчера с ними, сразу понял, что сработаемся. Профессиональные парни, все четко и только по делу.

Но, честно говоря, я бы сейчас с любыми сработался, не в том положении, чтобы выбирать. Счет идет на минуты. Алису нужно оттуда забрать. Как подумаю о том, что этот больной ублюдок может ей вред причинить, меня охватывает звериная неконтролируемая ярость.

Нельзя думать о плохом! Все будет хорошо, мы справимся. Главное, что моя малышка жива!

Встреча проходит гладко. Судя по улыбающимся лицам, все довольны и лижут друг другу жопы ради общей выгоды.

Приезжаю домой только после того, как глава компании уходит спать, а рядом с его домом остаются пять крепких и проверенных ребят.

Так проходят дни, в череде которых я добываю информацию о Гасановых и обсуждаю план действий со Штормом.

— К этому стоит хорошенько подготовиться, братка. Не так уж и легко будет появиться без приглашения на этой вечеринке олигархов. — Голос друга прокуренный, с хрипотцой. Я бы даже сказал, что в сочетании с металлической рукой звучит он зловеще.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Еще есть время. Все нужные документы я уже почти собрал. Дело осталось за малым. А ты ребят уже подготовил? — мы разговариваем в моей машине. Обычно наши встречи недолги и, как правило, в малолюдных местах. Наверное, потому, что все наши разговоры — это всегда конфиденциальная информация. Не для чужих ушей.

— Да, подготовил, они все в курсе. Кроме Талого, он пока в больничке. Решил его не беспокоить.

— Бля! Точно! Хорошо, что ты напомнил! Сегодня заеду к братишке!

Сразу после разговора с другом забиваю в навигатор адрес больницы и еду навестить Талого. Он совсем недавно вернулся на гражданку из-за боевого ранения. Сейчас вылечится и, я уверен, вернется обратно в пекло. Я бы тоже вернулся, если бы не моя малышка. Больше я ее не оставлю. Хватит, навоевался!

Захожу в больницу и вспоминаю, как Алиса приходила ко мне, когда я тоже лежал на реабилитации. Как я случайно узнал всю правду, которая годами разделяла нас.

Прохожу мимо палат и вижу знакомое лицо.

Теона, сестра Алисы. В чем-то очень похожа на мою девочку, но при этом совсем другая.

Она меня не узнает, конечно. Столько лет прошло, я и сам узнал ее только благодаря тому, что видел ее фотографии в сети. А моих уже

Подхожу к ней спокойно, стараясь не испугать.

— Теона, привет.

Девушка оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

— Я Георгий. Друг твоей сестры. Помнишь меня? Ты писала мне про Алису несколько месяцев назад. — глаза девушки округляются, и она сразу же пытается уйти.

— Нет, простите я вас не помню.

— Тея, подожди, пожалуйста. Я тебя не обижу. — Поднимаю руки, давая понять, что не держу ее. Мне нужно, чтобы она мне доверилась.

— Как ты меня нашел? Следишь за мной?

— Нет… нет! Я тебя случайно встретил. Мой друг лежит здесь на реабилитации после ранения. Я и узнал тебя случайно, только благодаря твоим фотографиям в сети.

— Уходи лучше. За нашей семьей могут следить.

— Хорошо, Тея. Как я могу с тобой поговорить? Мне нужно сказать тебе кое-что об Алисе.

— Никак. — Лицо девушки искажается от злости., - Ничего не хочу о ней знать. Из-за нее папа умер! Мама в больнице, в очень тяжелом состоянии. Давидик, как сирота, из рук в руки передается. А она лечение проходит! Идиотка хренова!

— Тея, притормози! Ты что несешь?!

— Что несу?! Она же сама подсела на наркоту. Никто же ее не заставлял. А о ребенке и родителях она не думала, конечно! — Тея выдыхает и качает головой. — Оставь эти попытки, Георгий. Если ты узнал, что она жива, это твои проблемы. Родители хотели, чтобы ты не вмешивался в это дело. И я думаю, что это правильно. У нее есть семья, пусть Гасановы сами и разбираются!

— Тея, мелкий где сейчас? — Из всего этого бреда я успел уловить только несколько очень важных вещей.

— У меня сейчас. Если мама не выкарабкается, то родители Марата заберут его к себе, конечно.

Глава 40

Две недели спустя…

Алиса.

Стук в дверь.

— Войдите. — говорю не задумываясь, потому что знаю, кто это. Она единственная в этом доме стучит перед тем, как войти. Домработница Гасановых — Тереза. Она работала у них еще в то время, когда мы с Маратом приезжали в дом его родителей.

При первой же встречи я почувствовала взаимную симпатию к этой женщине. В отличии от мамы Марата, во время наших приездов Тереза относилась ко мне очень заботливо. Всегда сама предлагала мне помощь, ухаживала за мной, будто я самый желанный гость в доме Гасановых. Хотя это было не так, и я всегда это чувствовала. Мама Марата постоянно наблюдала за мной, оценивала каждое мое действие и часто делала замечание по любому поводу.

Сейчас Тереза открывает дверь и входит в комнату, держа в руках огромные пакеты от известного бренда.

Я молчу, поскольку знаю, что она сама сейчас все расскажет. Она наклоняется и ставит пакеты на пол рядом с прикроватной тумбочкой.

— Алиса Аслановна, это Эльдар Мурадович просил вам передать. — сообщает Тереза приятным, мягким голосом. А для меня слово «просил» рядом с именем Эльдара звучит сюрреалистично.

Эльдар приказывает, угрожает, манипулирует, ставит перед фактом, но точно никогда не просит.

— Тереза, а что это, вы не знаете?

— Я краем уха слышала, что они говорили про какой-то вечер. Видимо, планируется какое-то мероприятие, и вас тоже пригласят…

— Надо подумать, — артистично подношу палец к подбородку, — возможно, я откажусь принимать такую великую щедрость. — И мы обе прыскаем со смеху. Тереза прикрывает рот ладошкой, мол, нельзя нам смеяться.

Примерно месяц назад меня привезли в этот дом. Баграт Маратович, отец моего погибшего мужа, сам приехал в тот лечебный центр и, увидев, в каком состоянии я нахожусь, пришел в шок и негодование.

Не знаю, как прежде объяснял ему мое отсутствие Эльдар, но было заметно, что свекор не так представлял себе мое лечение.

В этот же день он приказал своему водителю перевезти меня в их дом. Я слышала, как кричал Эльдар, очевидно, что мой переезд не входил в его планы.

Тем не менее приказ свекра был выполнен, и я оказалась в особняке Гасановых. За месяц проживания здесь я общалась только с Терезой и практически не выходила из комнаты. Меня сразу же перестали пичкать этими ужасными препаратами, и я потихоньку начала есть. Сначала Тереза кормила меня супчиками и пюрешками, как из детского питания. Впрочем, и съеденные мною порции поначалу были тоже такими. Но с каждым днем становилось все легче, и я набиралась сил. За месяц я стала выглядеть лучше.

Сейчас, глядя на себя в зеркало, уже не ужасаюсь, как при виде скелета, обтянутого кожей. Да, я все еще сильно худая, но уже не такая страшная, и лицо будто немного округлилось, скрыв заостренные скулы.

Практически каждый вечер закончив свои дела по дому, Тереза приходит ко мне. Она помогает мне переодеваться, расчесывает волосы и даже втирает масло в сухую обезвоженную кожу.

За месяц эта женщина подарила мне столько заботы, сколько я не получала от мамы.

Дочь Терезы умерла в юном возрасте, она с рождения мучилась от страшного заболевания и только благодаря огромной любви и материнской заботе дожила до своих лет.

Муж бросил Терезу сразу после рождения их особенной дочки, и женщина вязала всю заботу о девочке на себя.

Нельзя не восхищаться этой сильной женщиной. Я знаю много таких примеров, где мать способна сделать невозможное ради своего ребенка. Это и есть самое настоящее самопожертвование. Безусловная любовь, не знающая слабости и эгоизма.

Сколько я уже не видела своего сыночка? Сердце ноет каждый день, думая о том, что он тоже тоскует по мне.

Неделю назад Баграт Маратович сказал, что скоро привезет Давида, и мы вместе будем жить в этом доме. Не о такой жизни я мечтала всего полгода назад. Но сейчас, ощутив на себе силу и власть Гасановых, я согласна на все их условия, лишь бы оказаться рядом со своими ребенком.

О счастье с любимым мужчиной давно пора забыть. Остается только надеяться, что у него все хорошо, и он оставил попытки помочь мне.

— Посмотрите что там? — Тереза указывает на пакеты.

— Не-а. — коротко отвечаю и встаю с кровати. Подхожу к окну и смотрю на красивый ухоженный двор.

Сейчас возле ворот дежурят два охранника. Раздвигаются ворота, и я вижу, как со двора выезжает машина Эльдара. Замираю. Ненавижу этого человека, укравшего мою мечту.

Чувствую прохладные руки Терезы на своих плечах.

— Алиса, лучше не спорьте с ними. Примерьте вещи, которые Эльдар Мурадович купил вам, если все подойдет, я передам хозяевам. Лучше сейчас делать все, как они говорят. — Она собирает мои распущенные волосы

Она права. Что может быть важнее этого?

Вздыхаю. И поворачиваюсь к пакетам.

— Давайте посмотрим вещи вместе.

Домработница с улыбкой кивает, и мы принимаемся распаковывать, то что мне принесли.

В первом пакете лежит коробка. По логотипу я сразу понимаю, что это обувь. Открыв ее, обнаруживаю необыкновенной красоты золотистые босоножки на каблуке с двумя тоненькими полосками и узким ремешком для щиколотки. Все детали усыпаны мелкими стразами и красиво блестят. Увидев, что размер мой, решаю их не примерять.

В следующем пакете я нахожу клатч. Светлый. Очень лаконичный дизайн. Ничего лишнего только правильные линии и мелкая надпись с названием дизайнерского дома. Клатч идеально подходит к босоножкам, и я не сдерживаюсь от комментария о том, что выбирал это явно не сам Эльдар.

— Интересно, кому Эльдар поручил выбрать мне все это…

— Может, он сам?

— Ну, судя по тому, что подобрано все со вкусом, значит, не сам. Тереза, вы же его знаете. Если бы он выбирал, то купил бы все пестрое и вычурное. А! Чуть не забыла! И еще везде большими буквами был бы написан бренд этой одежды, чтобы всем было видно издалека. — Мы опять смеемся, и я замечаю, что нам очень комфортно друг с другом. Тереза практически заменила мне семью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Беру самый большой пакет и достаю из него длинное шелковое платье красивого лимонного цвета с открытой спиной и вырезом халтер, которое струится крупными волнами до пола.

— Очень красивое! — со вздохом восхищается Тереза.

— Красивое, да, но, Тереза, как я его надену? У меня кости выпирают на плечах и спине… Такое платье сейчас точно не для меня, не на мою фигуру.

— Ну, может, накидку какую-то сверху попросите? Чтобы вам комфортно было?

— Не знаю… глупо так наряжаться, когда меня здесь держат насильно. Они хотят, чтобы все думали, что Гасановы ни в чем не отказывают любимой невестке. Чтобы все обсуждали, как дорого я одета, но только они будут перешептываться не об этом! Люди придут в ужас, увидев, какой я стала.

— А, может, вам это будет на руку? Не думали об этом, Алиса?

Спустя три дня…

Сегодня с самого утра в доме шумно и много людей. Сначала маникюр и педикюр сделали тете Зарине, маме Марата. Потом мне, теперь Тереза сказала, что хозяйке делают прическу и макияж. Наверное, скоро возьмутся и за меня.

Я уже приняла душ и нанесла на кожу увлажняющий крем. Волосы высохли и легли легкими волнами. Я надеваю платье и думаю о том, что совершенно не знаю, что меня ждет на этом вечере и какие гости там будут. Свекор не разговаривал со мной об этом, а Терезе просто приказали передать, чтобы к семи часам вечера я была готова.

Сейчас на часах шесть, открывается дверь, и входят две девушки с большими чемоданами.

— Здравствуйте. — Девушки окидывают меня взглядом и переглядываются друг с другом.

— Вы в этом пойдете? — с наигранной улыбкой спрашивает меня одна из них.

— Да. Я уже готова. Вы пришли меня накрасить?

— Да, сейчас наведем вам красоту! — девушки быстро открывают чемоданы и достают из них все необходимое.

Спустя час я полностью готова.

Прямые длинные волосы откинуты назад и закрывают костлявую спину. На лице минимум макияжа, только качественное скульптурирование, выгодно подчеркивающие все мои достоинства, тонкие черные стрелки, тушь и прозрачный блеск для губ.

— Красавица! — восклицает Тереза с улыбкой, когда заходит в комнату.

— Мне ужасно не подходит это платье. Оно подчеркивает все недостатки. — оглядываю себя в зеркале и хмурюсь.

Вообще-то это и есть часть нашего плана. Алиса Аслановна, жена миллионера Марата Гасанова, всегда была красавицей, демонстрирующей свою прекрасную жизнь на страницах социальных сетей. Пусть теперь люди увидят, что со мной сделали. Я уверена, несколько любопытных блогерш, конечно же, решат сфотографировать меня не с лучшего ракурса и выставить на свою страничку, чтобы вызвать кучу эмоций и получить тысячи комментариев от подписчиков. Возможно, тогда журналисты начнут добиваться встречи со мной, а я смогу попросить о возвращении Давида. Достаточно самонадеянный план, но больше мне не на что рассчитывать.

Спускаюсь вниз по центральной лестнице в большую гостиную особняка. Свекор со свекровью уже меня ждут.

— Баграт, зачем нам брать ее с собой? Посмотри на нее! У людей будет больше вопросов, чем ответов, когда они ее увидят. — Смотрю, как шевелятся тонкие губы тети Зарины, накрашенные красной помадой, которая слегка растеклась в мелкие морщинки над верхней губой.

— Я тебе уже говорил, что этот черт Мельников настоял, чтобы мы ее взяли! Козел, из-за ошибок Эльдара мне приходится исполнять все его пожелания. — Свекор тоже выглядит недовольным и злым.

Я не знаю, кто такой этот Мельников и зачем он хочет меня видеть. Но больше меня цепляет фраза об Эльдаре.

Я не удивлена, что он их подвел. Эльдар не тот человек, кому можно было доверить компанию после Марата. Зачастую, чтобы не потерять все, что имеешь, что заработал собственными силами, нужно забыть о родственных связях и ставить на руководящие должности профессионалов. Как Гасанов-старший, имея такой огромный опыт, мог не заметить в Эльдаре полное отсутствие необходимых качеств для директора строительной компании?

Мы выезжаем на автомобиле свекра, за рулем его водитель. Город, как всегда, сияет рекламными вывесками и огнями уличных фонарей. В машине полная тишина. Даже водитель не включает музыку, чувствуя настроение Баграта Маратовича.

В популярном банкетном зале шумно, работают фотографы, официанты разносят еду, повара прямо в центре зала виртуозно демонстрируют свое мастерство в приготовление блюд. Играет живая музыка, и все гости сияют, как модели из глянцевых журналов. Я сразу же чувствую себя не в своей тарелке, хотя меня пока никто еще не заметил.

Глава 41

Георгий.

Первый нерешительный шаг, второй, оглядывается, нервничает. Гасановы идут рядом с ней, привезли все-таки невестку. А что им оставалось, родственничек доставил им столько проблем, что теперь Гасанов-старший на все согласится лишь бы компанию не потерять. Эльдар должен подъехать с минуты на минуту, мои ребята его ведут уже около месяца. Следят за каждым его шагом и докладывают о любых встречах.

А вот, кстати, и он. Гребаный понторез, улыбается во все тридцать два, как будто это не его сейчас подвесили за яйца за отсутствие мозга и жесткие косяки в работе.

Подходит к Алисе, и я

Чего мне стоит сейчас смотреть, как этот ублюдок держит ее за талию… челюсти непроизвольно сжимаются до хруста. Я мысленно включаю обратный отсчет…

Она сегодня очень гармонично вливается в это общество толстосумов и светских львиц. Держится как настоящая принцесса, хотя я знаю, что нервничает.

Моя девочка, маленькая и хрупкая. В голове только одно желание — спрятать и защитить. Любой ценой.

В течение следующего часа, пока в зале идет активное обсуждение нового бизнес-проекта, я проверяю позиции и докладываю по телефону Шторму. Он и еще десять полностью подготовленных и вооруженных людей ждут моей команды. Я одет в спецодежду, лицо прикрывает низко надвинутая кепка. Не свечусь, не хожу среди гостей. В обязанности личной охраны входит полный контроль и безопасность хозяина, чем я и занимаюсь. У меня все и всё сейчас под тотальным контролем. Оглядываюсь на Алису, урод не выпускает ее из рук. Периодически наклоняется к ней и шепчет что-то на ухо. В ответ она даже не меняет выражение лица. Алиса словно неживая, но красивая кукла.

В груди что-то неприятно колет. В последнее время моя жизнь стоит на паузе. В голове зависла одна дата, день, точное время. Сегодня. Три, два, один… сейчас.

Звук стекла, разлетающегося о мраморное покрытие пола.

— Девушка! Будьте осторожны! — резко выкрикивает свекровь Алисы.

— Простите, пожалуйста! — в панике пищит официантка, опрокинувшая поднос с бокалами шампанского на Алису.

— Ничего страшного, не волнуйтесь! Я сейчас сбегаю в уборную и все высушу. — говорит Алиса, пытаясь отлепить от тела промокшую ткань. И уходит с другим официантом, он провожает ее до двери, из которой сегодня она уже не вернется к гостям.

Спустя четыре часа…

Ключами поворачиваю замок двери в квартиру. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Опять отсчитывают секунды, но на этот раз до счастливой встречи с ней. Представляю, как она была напугана, когда поняла, что ее похитили. Моя малышка, теперь все будет хорошо.

Открываю дверь, в квартире темно. Вхожу.

— Алиса, — сразу начинаю паниковать. Но ничего ведь не могло случиться, мои парни все это время ни на секунду не уезжали отсюда. — Алиса! — зову еще раз и поднимаюсь на второй этаж.

В комнате, освещенной только светом ночных фонарей, на кресле возле окна сидит моя малышка, поджав под себя босые ступни, и смотрит в окно куда-то вдаль.

Не понимая что с ней, я настороженно подхожу и только хочу прикоснуться, как она дергается и поворачивается. Нас разделяют несколько сантиметров, и мы молча смотрим друг другу в глаза. Пульс грохочет в ушах.

— Алиса, — получается как-то тихо и хрипло. Первым протягиваю к ней руку и осторожно дотрагиваюсь до щеки. Глажу костяшками пальцев нежную кожу. Моя малышка не двигается и, кажется, даже не дышит. Смотрит на меня своими распахнутыми, как омуты, глазами. В темноте поблескивает одинокая слеза, которую я ловлю большим пальцем, затем скольжу вниз и провожу подушечкой по нижней губе.

Она приоткрывает рот в попытке что-то сказать, но я перебиваю.

— Ш-ш-ш… не сейчас, малышка. Потом скажешь. — Беру ее на руки и, подойдя к кровати, аккуратно опускаю.

Мы сейчас оба тяжело и часто дышим. Сердце так и грохочет в надежде скоро найти свой покой.

Смотрю на нее. На Алисе белый халат, полы которого немного расходятся. Подцепляю пальцами длинный пояс и раскрываю для себя полностью обнаженное тело моей малышки. Сажусь рядом с ней и провожу рукой от ребер к бедрам, большим пальцем поглаживая выпирающие кости. В ответ Алиса издает негромкий стон и выгибается мне навстречу.

— Маленькая моя, я безумно скучал. — говорю и припадаю к ее губам в жадном и глубоком поцелуе.

Алиса.

Когда меня привезли в его квартиру, мне было страшно. Его друг сказал, что он остался там, но скоро вернется. Считая секунды, я перебрала все возможные варианты развития событий на этом вечере и очень переживала.

А сейчас он рядом, и все страхи и сомнения куда-то исчезли. Его запах и мужественная энергетика заполнили все мое сознание. В темной комнате витает запах секса, и я будто пьяна им. Стону ему в губы, выгибаясь, как кошка, и чувствую его руки на своем теле. Не разрывая поцелуй, я расстегиваю его рубашку и следом брюки. Его язык проникает глубоко мне в рот, а внизу живота закручивается горячий узел, отчего моя кожа покрывается мурашками. Он сжимает меня, его движения становятся более нетерпеливыми и резкими. Я сама сейчас едва сдерживаюсь и чувствую, как горячая волна желания начинает нарастать, охватывая все тело. Вдыхаю запах его кожи и целую его шею, проводя кончиком языка вверх по пульсирующей венке. В ответ от рычит, разводит мои ноги и гладит меня там. От его прикосновений я рассыпаюсь на осколки. Чувствую себя сейчас особо уязвимой. Дрожу всем телом и прижимаюсь к телу любимого мужчины, ища в нем защиту. Открываю глаза, и наши взгляды встречаются. Те самые голубые глаза из моего детства. Только сейчас они смотрят на меня с желанием, как-то очень по-мужски сексуально.

Притягиваю его к себе за шею и целую нежно, полностью отдаваясь этому чувству и этому моменту. Любимый рычит, и больше не сдерживаясь, одним сильным толчком заполняет меня собой. И мы оба стонем так громко, что нас могут услышать соседи. Он такой большой, что я ощущаю каждую выпирающую вену на его красивом члене. Это чувство незабываемо. Сейчас с каждым его толчком я отдаю себя человеку, которого любит моя душа и тело. Глаза закрываются от удовольствия, и я снова не здесь. Он берет меня резко, даже немного грубо, но в этой грубости ощущается наша с ним страсть и дикая тоска друг по другу. Целуем друг друга и кусаем одновременно. Я царапаю его спину ногтями, а он до боли сжимает мои бедра. Кричу, когда чувствую подступающий оргазм, а он еще больше ускоряет темп, и мы вместе кончаем. Он во мне, и его семя, разливающееся горячей пульсацией внутри меня, еще больше обостряет все мои чувства.

Глава 42

Алиса.

Всю ночь мы любили друг друга неистово, совсем иначе чем раньше, будто заново изучали тела друг друга. Он красивый, годы придают мужественности его лицу и телу и еще больше подчеркивают его красоту. Крупные, загорелые мужские ладони, так сильно контрастирующие с моей светлой и тонкой кожей, сейчас

Утро, а мы уснули только два часа назад. Голые и изнеможенные от наслаждения друг другом. Я лежу на его груди. Некогда рвущиеся из груди сердца сейчас размеренно и в унисон отстукивают минуты нашей идиллии.

Нежно целую его грудь, шею и лицо, тихонечко приподнимаясь с постели. Надеваю брошенный на пол белый банный халат и иду в душ. Знаю, что когда он проснется, нам нужно будет о многом поговорить. Между нами куча незакрытых вопросов, но я не хочу его будить.

После душа надеваю высохшее белье, которое постирала еще вчера, и его футболку, так как своих вещей, кроме вечернего платья, у меня нет. Иду на кухню и, открыв холодильник, готовлю быстрый завтрак из того, что нахожу.

Любимый просыпается примерно через полчаса. Лениво входит на кухню в одних боксерах и останавливается, прислонившись к дверному косяку. Я ощущаю его взгляд на своем теле еще до того, как оборачиваюсь, и кожа покрывается мурашками.

— Позавтракаешь? — спрашиваю, не глядя на него, и ставлю чашечку ароматного кофе к только что приготовленному омлету с тостами. Для меня сейчас все как-то слишком. Он, снова появившийся в моей жизни, когда я этого совсем не ожидала; наш секс, такой откровенный, будто за время разлуки окончательно стерлись все преграды; это утро… как сон или мечта, которой не суждено было исполниться, а я его проживаю наяву и поверить не могу этому счастью.

— Да. — Он подходит ближе и садится на стул. Придвигает посуду, отпивает горячий напиток и откусывает кусочек тоста. Затем режет омлет и кладет его себе в рот. Жует, закрывая глаза от удовольствия. — М-м-м, вкусно!

Я улыбаюсь. Сижу напротив него, смотрю, как он ест, и как малолетка забываю все, о чем хотела спросить. Просто любуюсь. Как же хочется остановить сейчас время! Я так давно мечтала о нас. Вместе просыпаться, будить его своими ласками, готовить ему еду, проводить вместе дни и ночи, засыпать у него на груди, в его объятьях.

Заметив, что я зависла на нем, любимый встает со стула.

— А теперь я хочу позавтракать тобой. — Он подходит очень близко и, схватив меня сзади за талию, прижимает к себе.

Ощущаю его дыхание возле уха, крупные мужские руки задирают футболку, и резкий треск разорвавшейся ткани трусиков. Я вскрикиваю, но в этот момент он уже вводит в меня палец и хрипло шепчет мне в шею:

— Бля-я-я, ты там такая мокрая, малышка…

Стоя на носочках, чувствую, как слабеют колени, и я опять в его власти. Полностью, без остатка, задыхаясь от переполняющих меня чувств. Он сейчас для меня все. Жизнь без него не имела и не будет иметь никакого смысла. Потому что он и есть моя жизнь.

Мы стонем и кричим, предаваясь сладостному желанию обладать друг другом. И только когда его семя мощным, пульсирующим потоком заполняет меня внутри, оседаем на кухонный диван и восстанавливаем дыхание, нежно целуемся и шепчем самое сокровенное.

— Любимая, я так скучал по тебе. Моя маленькая девочка, моя Алиса. — Проводя рукой по моим волосам, он убирает растрепанные пряди с лица. — Какая же ты у меня красивая. Моя идеальная. Ты не представляешь, как я люблю тебя, мое счастье. Не знаю, как я прожил без тебя этот ебаный год. Малышка, я так переживал за тебя.

— Как ты узнал, где я? — шепчу ему в шею, прижимая любимое тело к себе.

— Это было сложно. Сначала Тея написала, что тебя больше нет. И клянусь тебе, я тоже жить не хотел. Кидался под огонь как безумный. Лишь бы быть с тобой, Алиса, не важно где. — Слушаю его и чувствую как, из глаз льются слезы, которые уже невозможно сдержать. В тоне его голоса, в этой эмоциональной усталости я понимаю, через что ему пришлось пройти. — А потом я понял, что не смогу обрести покой, пока не узнаю, что с тобой случилось.

— Любимый, я так боялась за тебя. Боялась, что Эльдар навредит тебе, они ведь давно все знали о нас. Они читали нашу переписку.

— Я понял это потом, когда встретился с ним в его офисе. Он психически больной ублюдок. Я не мог спать, с тех пор как увидел тебя там, в его лапах. Алиса, малышка моя, я не должен был опять оставлять тебя. Этого всего бы не случилось, если бы я был рядом. — с болью в голосе шепчет любимый и прижимает мою голову к своей груди. Я в объятиях любимого мужчины, и мне очень спокойно с ним.

— Гео, мой сын… Я волнуюсь, он сейчас у моих родителей, но Гасановы могут в любой момент его забрать, и тогда я его уже не увижу. Я боюсь за него.

— Алиса, ты должна кое-что знать. — Сердце замирает в ожидании чего-то важного, чего-то необратимого, я это чувствую. — Я видел Тею в больнице. Твой папа умер, держись, моя малышка. — Он обнимает меня крепче- Давид сейчас с твоей мамой и Теоной. С ним все хорошо. Мои друзья следят за ними день и ночь. Все в порядке, они в безопасности.

Я молчу, потому что не могу издать ни звука от подступившего к горлу горящего кома. Перед глазами, как будто наяву, проносятся воспоминания о папе. Через секунду я уже совсем ничего не вижу, в глазах пелена от скопившихся слез. Моргаю, и они струйками стекают по щекам. Из горла вырывается какой-то гаркающий звук, и все тело начинает содрогаться от рыданий.

— Это я виновата! Представляю, как он переживал за меня!

— Тихо, малышка, ш-ш-ш. Я с тобой. Больше ни на минуту тебя не оставлю. Заберем Давида, и, если хочешь, твою маму и Тею тоже заберем и уедем отсюда. Я уже присмотрел местечко, там нас никто не найдет.

Глава 43

Георгий.

Она похожа на ребенка или ангела. Такая же нежная, искренняя и беззащитная. Лежу рядом и не могу поверить своему счастью. Разглядываю ее, как самый дорогой в мире музейный экспонат. Мне кажется, я мог бы вот так смотреть на нее часами. Хрупкие плечи, ничем не прикрытая маленькая грудь, на изящных запястьях просвечивают венки, длинные ресницы подрагивают во сне, и густые длинные волосы откинуты на подушку. Талия и бедра прикрыты белым одеялом. Левая нога чуть согнута в колене. Несмотря на хрупкое телосложение, Алиса выглядит очень женственно и сексуально. Меня всегда удивляло, как у скромной осетинской девушки наедине со мной стираются все границы и рамки. Это дико заводит и будоражит. Я

Мои мысли прерывает сигнал поступившего на телефон сообщения.

Неизвестный номер.

«Сегодня в 20.00 у меня в офисе»

Я ждал этого сообщения раньше. Удивлен, что встречу назначили только сейчас. Очень долго они готовились. Значит будет интересно.

Смотрю на часы. Начало пятого. Нужно собираться и обзванивать дежурных ребят. Сейчас все должны быть очень осторожны и внимательны. Давид, мать и сестра Алисы не должны выходить из дома. Только так дежурные ребята смогут их защитить.

К Белоснежке приставлю своих самых верных друзей. На случай, если Эльдар решит сглупить во время нашей встречи.

Встаю, одеваюсь. Надеваю военные брюки и футболку, которая сегодня утром была на Алисе, она пахнет ее кожей, и это невероятно приятное ощущение. Я провел с ней почти сутки, но все еще скучаю. Застегивая пряжку ремня, замечаю, как просыпается моя малышка. Поняв, что я собираюсь уходить, она резко встает и закутывается в халат.

— Ты куда? Уходишь куда-то? — с волнением в голосе спрашивает Алиса.

— Друг предложил встретиться, поеду ненадолго. — Подмигиваю и подхожу к ней. Обняв за плечи, целую макушку моей малышки.

— Врешь! Я же вижу, что ты врешь! Куда ты едешь? Скажи правду! — Взволнованно отдергивает мои руки и нахмурившись всматривается в глаза.

— Ну до чего же ты у меня забавная, когда вот так хмуришься! — смеюсь и беру ее руки в свои — Ну серьезно, Алиса, тебе не о чем переживать. Подожди меня немного здесь, я скоро вернусь. На обратном пути привезу тебе одежду, чтобы завтра мы могли съездить за Давидом вместе.

— Спасибо! — Она порывисто обнимает меня и, прижавшись ко мне, вытирает текущие по щекам слезы. Ну точно малышка, ей-богу.

— Давай, мое счастье, отпускай меня. Мне нужно идти. Если тебе что-то понадобится, за дверью дежурят мои ребята. Но лучше не выходить даже к ним. Отдыхай, у нас еще вся ночь впереди. — Улыбаюсь непринужденно, чтобы малышка поверила и спокойно ждала меня. Целую ее и выхожу.

Она столько пережила за последнее время, теперь пусть наслаждается жизнью. С недавних пор моей мечтой стало сделать счастливой Алису. Причем не важно, что для этого потребуется, мы столько прошли ради этого счастья, я готов на все ради любимой женщины. Не отступлю и никогда больше не оставлю ее.

Ровно в восемь захожу в здание. В офисе нет ни души. Сотрудники испарились, что ли? М-да, основательно подготовились Гасановы к разговору. Знают, видимо, что лишние уши могут создать им кучу проблем.

Я приехал один. В руках небольшая папка с документами, а в голове мысли о той, кто ждет меня дома.

Открываю дверь.

— Добрый вечер, — приветствую сидящего за столом Гасанова-старшего, поникшего и бледного. — Где Эльдар? — Второго ублюдка не наблюдаю, и это наталкивает меня на мысли о том, что они решили сыграть по собственному сценарию.

И вроде знаю, что мои ребята сейчас с Алисой и с ее мелким, но все равно внутри зарождается нехорошее предчувствие. Ловлю себя на мысли, что готов ликвидировать этого ублюдочного мудака, чтобы он никогда больше не нарушил покой моей малышки.

— Садись, Георгий. Эльдар тоже скоро приедет. Не переживай, никакую глупость он на этот раз не выкинет.

Мужчина говорит спокойно. Даже как-то обреченно. Смотрит в одну точку, на карандаш, лежащий перед ним на столе. На секунду мне даже стало его жалко. Все-таки возраст уже такой, сына потерял, теперь такой позор пережить придется.

Мотаю головой. Блядь, какая жалость? Это он держал Алису месяцами в одной комнате, как заключенную, и не давал ей возможности даже поговорить с ребенком и родителями. Нахуй этот грустный взгляд, надо было раньше думать!

— Тогда без него не начинаем. — Придется ждать этого ублюдка…

— Верни домой Алису, Георгий. Она наша невестка, жена моего погибшего сына. И должна была стать женой Эльдара. — На последней фразе меня закоротило.

— Бля-я-я… нет, вы до сих не поняли… — говорю медленно, четко проговаривая каждое слово, чтобы до старика наконец дошло — Алиса не ваша собственность. Именно сейчас она там, где сама хочет быть. Впредь никто не будет решать за нее, что ей делать и где находиться.

— И еще. Только из уважения к вашему возрасту, сейчас скажу об этом культурно, но больше я никогда не хочу слышать имя Алисы в одном предложении с именем вашего родственника!

— Ты сейчас неправ. Поступил не по понятиям! Спроси у любого, украсть нашу невестку, которая жила с нами, прямо на глазах у всех — это было твоей большой ошибкой! За которую тебе придется отвечать! — громко восклицает дрожащим голосом Гасанов-старший, и в этот момент у меня за спиной открывается дверь.

Глава 44

— Отец прав. Ответить тебе придется, или Алису верни, если хочешь по-хорошему это дело закрыть! Обещаю, что тогда мы тебя не тро…

— Блядь заткнись! — Не даю договорить тупому ублюдку, резко встаю и, придавив его к стене, сдавливаю шею. Увидев его, я сразу потерял терпение.

— Алису я с вами обсуждать не собираюсь. Еще одно слово про Алису из твоего вонючего рта и разговор будет закончен! Садись здесь и оба внимательно слушайте меня. — цежу сквозь зубы и пихаю урода на стул.

— Вашей компании конец, Эльдар вас подставил, продав все уникальные решения по строительству, которые годами разрабатывала ваша компания. — обращаюсь к старшему и вижу, как расширяются от удивления его глаза. — Это еще не все, но вы уже догадались, кому он слил эту инфу?

— Не верь ему! Блядь, да он специально эту хуйню про меня сейчас говорит тебе!

— Продолжай! — Гасанов-старший обращается ко мне, подняв перед Эльдаром руку в останавливающем жесте.

— Думаю, что вы уже поняли, кому он слил информацию?

В ответ мужчина кивает.

— Все верно, — продолжаю спокойно, — Петр Ильич Мельников теперь обладатель всех разработок, и, соответственно, в самом скором будущем он оставит вас без проектов. Его компания намного сильнее, и теперь имеет возможность поглотить вас вместе со всеми вашими заказами.

Эльдар сейчас буквально дышит огнем, а из ушей выходит пар. Не понимаю, на что рассчитывал этот больной ублюдок. Неужели думал, что никто ни о чем не узнает… Нет, быть такого не может, он ведь понимал, что заказчики один за другим будут отказываться от сделок, и об этом не мог не узнать старший.

— Даже если так, я дам разорить фирму! — Тесть Алисы не сдается. Молодец, я даже

— Компания уже разорена, смиритесь. Эльдар грубо нарушал технику безопасности на строящихся объектах. Есть несчастные случаи. Правоохранительные органы уже взялись за это дело. С завтрашнего дня любая стройка для вас будет запрещена.

Гасанов бледнеет, берется за голову.

— Какое же ты ничтожество, Эльдар. — хрипит еле слышно Гасанов-старший, не поднимая глаз.

— Отец! Я все исправлю! Зачем ты вообще слушаешь этого урода?! Он нас опозорил! Забрал твою невестку у тебя из под носа! Прикажи ему вернуть ее! Сейчас же!

— Заткнись! — Гасанов-старший резко вскрикивает и бьет рукой по столу. — Заткнись сейчас же! После смерти моего сына, я поставил тебя на его место. Хотел сделать из тебя человека. А ты — подлый шакал! Гнида! Только этого ты и ждал, да? Всю жизнь хотел себе все то, что принадлежит моему Марату!

— Все это хуйня! Твой сын сам ничего в этой жизни не приобрел. Все ты ему давал! Он был неудачником, даже жена ему изменяла! — Эльдар встает, и в его глазах появляется тот же нездоровый блеск, как тогда в закрытой клинике, где держали Алису. — Когда я приехал к Марату, то сразу понял, что он не мужик. Его баба шугалась от него, как только он появлялся дома. Пряталась в комнате и переписывалась вот с этим! А когда она ему не давала, он просто бил ее, но даже с этим не справлялся!

— Что ты несешь? — Баграт Гасанов расстегивает верхние пуговицы на рубашке.

— Плохо бил, потому что это не действовало на маленькую сучку. Она все равно возвращалась к своему ебарю. Пока не появился я. — усмехается Эльдар. — Когда я украл ее и накачивал наркотиками, она не вспоминала про него. Я делал с ней что хотел. — Он заливисто смеется.

— Бля-я-я. — Один удар и слышится хруст. Он откидывается на стол и пошатываясь приподнимается, держась за сломанный нос, из которого льется кровь.

— Если бы ты не вмешался, — продолжает он уже настороженно, — то на следующей неделе я бы увез ее в Дубай с новыми документами, и больше вы никогда — о ней ничего не узнали бы. А пацан мне был не нужен. Она родила бы мне собственного сына, а не от этого ублюдка Марата!

— Скотина… — хрипит Гасанов-старший и откидывается на кресло.

— Через минуту здесь появятся мои люди, весь этот разговор был записан и уже отправлен кому нужно. Так что не дергайся. Ты сам все рассказал.

Эльдар смеется в голос, но его смех сейчас больше похож на приступ истерики.

Распахивается дверь, и в кабинет влетает Шторм и другие ребята. Вслед за ними заходят доктора и сразу же осматривают Гасанова-старшего. Все происходит очень быстро. Сначала, скрутив, выводят Эльдара. А потом на носилках выносят Баграта Гасанова, подключив к нему какой-то прибор.

А я так и стою в кабинете. “Все закончилось, — говорю себе. — Моя девочка свободна. Этого я для нее и хотел. Больше не нужно прятаться и оглядываться назад, боясь, что эта тварь найдет ее”.

Слышу шаги за спиной и оборачиваюсь.

— Ну что, теперь доволен? — Друг кладет тяжелую руку мне на плечо.

— Да, спасибо за помощь, брат. Если бы не вы...

— Не стоит! — обрывает меня товарищ. — Ты сам знаешь, многих из нас давно бы не было, если бы не ты! Ты очень сильный и смелый человек, друг. Многое прошел и пережил, надеюсь, твоя Алиса это понимает. — Он улыбается и подмигивает. — Поехали, отвезу тебя к ней.

Я улыбаюсь другу в ответ, и мы вместе выходим из здания бывшего офиса семьи Гасановых.

Открываю дверь, и в нос бьют вкуснейшие ароматы из кухни. Широко улыбаюсь и прохожу на кухню. В руках у меня несколько пакетов одежды. Сам я бы никогда не смог выбрать для нее что-то красивое и подходящее, поэтому мы попросили девушку Шторма, и она купила Алисе что-то на свой вкус.

На кухне накрыт стол. Опять улыбаюсь, как дебил. Она так сервировала стол, будто я сейчас в ресторане. Никогда не видел, чтобы кто-то из знакомых дома так накрывал. На столе среди блюд с нарезкой горят две свечи. Откуда она их взяла… наверное, заказала вместе с продуктами, из которых готовила. Потому что из содержимого моего холодильника можно было бы приготовить максимум еще один омлет.

Ставлю пакеты возле кухонных стульев и собираюсь подойти к работающей духовке, от которой доносятся просто нереальные ароматы запеченного мяса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я соскучилась, любимый. — Алиса обнимает меня сзади.

Оборачиваюсь к ней и делаю один шаг назад, чтобы ее рассмотреть. Она стоит в моей белой рубашке, рукава закатаны до локтей. Волосы уложены в красивые волны по всей длине. А на лице ни капли макияжа.

— Малышка, ты такая красивая… — Глажу ее волосы, притягивая ее к себе, и целую в губы.

— Ну-у-у, перестань, это не так! — Она хмурится и отстраняется от меня. — И не смотри на меня, я без косметики и страшненькая!

Я смеюсь и снова притягиваю ее к себе

— Иди ко мне, страшненькая. — Мы улыбаемся друг другу. Крепко обняв, я шепчу ей на ушко: — Алиса, ты — моё счастье. Я без тебя правда никуда и никак. Выходи за меня, я безумно люблю тебя и буду любить всю жизнь, обещаю. — Достаю из кармана коробочку, которая хранится у меня уже больше года.

— Боже! — Она прикрывает лицо руками, молчит секунд пять, а потом прыгает на меня и, покрывая мое лицо поцелуями, шепчет сквозь слезы: — Да! Боже! Да! Спасибо!

Глава 45

Алиса.

Смотрю на тоненькое колечко на безымянном пальце и понимаю, что всю жизнь мечтала именно о таком, потому что оно от него.

У меня было много дорогих вещей, огромная квартира, машина, которую я хотела, поездки за границу в лучшие отели мира. Но все это даже и близко не приносило мне такого счастья как эта маленькая вещица, подаренная любимым человеком.

С ним я чувствую себя свободной, нет больше золотой клетки, гнетущей много лет и превращающей меня в безвольную куклу. Это огромное счастье, когда ты можешь быть самой собой, не бояться и не контролировать каждый свой взгляд или слово. Потому что знаешь, он тебя не обидит. Хотя кое-какой отпечаток моя прошлая жизнь все-таки на мне оставила. Я часто просыпаюсь по ночам от очередного кошмара, в котором мужчина с жестокими и ненавидящими глазами пытается меня схватить. Но каждый раз проснувшись, я нахожу себя

Это и есть та жизнь, о которой я мечтала, будучи маленькой девочкой. Точнее ее начало. А жизнь в богатстве с нелюбимым не делает человека счастливее. Наивно полагать, что деньги и дорогие подарки принесут удовольствия, если при этом к тебе относятся, как к рабыне или пустому месту.

Утро. Я надеваю вещи, которые Георгий вчера мне привез, и спускаюсь в гостиную, где он меня уже ждёт. На мне широкие джинсы и базовая футболка. Волосы распущены и лежат легкими волнами по всей длине.

— Алиса, — Георгий смотрит на меня с улыбкой, и сразу подходит ко мне, заключая в свои объятия и целуя в губы. — Какая же ты красавица! Время над тобой не властно. Сейчас увидел тебя в этой простенькой одежде и вспомнил свою Белоснежку из класса. Совсем не изменилась.

— Ты тоже не изменился. — Прижимаюсь к любимому в ответ, и мы стоим вот так в объятиях друг друга долгое время. Он очень высокий. Моя голова доходит до середины его груди, где я слышу каждый стук его сердца. Он гладит мои волосы и целует в макушку, как маленькую.

— Ну конечно, — хмыкает и смеется, — врушка, посмотри на меня! Я жизнью потрепанный человек. А ты у меня красавица, модель. Только откормить тебя нужно, чтобы ты хоть чуть-чуть поправилась.

— Ага, а вдруг я перестану тебе нравится, когда поправлюсь? — заигрываю, потому что и сама знаю, что в моем случае набрать даже пару килограммов будет сложно.

— Не-е-ет, дурацкая моя малышка, я буду любить тебя любую! Даже со складками вот здесь… и здесь… и здесь…

Я заливисто смеюсь и уворачиваюсь от его щипков и щекотки.

Время с ним пролетает очень быстро, а мы, как дети, смеемся, радуемся, шутим, любим.

— Но все-таки тебе придется скоро поправиться.

— С чего это? — улыбаюсь, думая, что сейчас услышу очередную милую шутку.

Любимый кладет руку на мой совершенно плоский живот, и я вздрагиваю.

— Потому что я очень хочу увидеть твой круглый животик и чувствовать, как пинается моя дочка. Родишь мне дочку, Алиса? — Он серьезный, но ласковый, и момент выходит очень трогательным.

— Я бы очень этого хотела. Подарить тебе дочку с твоими глазами, любимый. — признаюсь честно. Я давно об этом мечтала. Только всегда думала, что мой военный попросил бы сына, а ему дочка нужна.

— Я был бы самым счастливым человеком на свете. Ты не представляешь, как я мечтаю об этом. — Крепкие мужские руки нежно обнимают меня за талию. — Я буду сам просыпаться по ночам, укачивать и менять подгузники. Как думаешь, из меня получится хороший отец?

— Дурачок, — шепчу и глажу его лицо, покрытое щетиной. — Люблю тебя.

— Нет, это я тебя люблю.

Мы стоим обнявшись до тех пор, пока у него не звонит телефон.

Илья, он же Шторм, как его все называют, оказался очень хорошим человеком и настоящим верным другом. Сегодня он и еще несколько серьезных ребят поехали в дом моих родителей. Сейчас там живут только мама и Давид. Тея уехала в Петербург и пока не выходит на связь. Но через общих знакомых мы узнали, что у нее все хорошо. Георгий рассказал мне о встрече с Гасановыми. Я знаю, что Эльдар задержан, но выйти на улицу все еще боюсь. Поэтому попросила привезти их в эту квартиру. Здесь мне не страшно.

— Через пять минут будут. Они уже подъезжают. — Любимый откладывает в сторону телефон и смотрит на меня с легкой улыбкой.

А я места себе не нахожу. Сердце бешено колотится.

— Господи, как я давно его не видела… — голос дрожит, и к горлу подкатывает ком, который не дает свободно дышать.

— Уже скоро, малышка. — Он спокоен. Уверен в себе. Уверен в друзьях и во всем, что делает.

Если бы не он… если бы не он, этой встречи бы не было, не было бы меня сейчас здесь, кольца этого не было, и надежды никакой тоже не было бы. Не знаю, за какие добрые дела я заслужила любовь этого человека. Потому что он не забыл меня и продолжал бороться за меня, когда даже я сама уже сдалась.

Не передать словами, насколько я благодарна этому человеку за всё, что он сделал, и как бы мне хотелось отплатить ему за это добро. Планирую дарить ему свою любовь и нежность всю жизнь, чтобы как в книжках — с детства и до самых последних дней, в горе и в радости. А все самое тяжелое мы уже прошли. Так что впереди у нас только радость!

Открывается дверь.

— Сынок! — Бежим навстречу друг другу.

— Мама! Мамочка! — Он уже совсем большой.

— Мой мальчик. — Беру его лицо ладонями и покрываю поцелуями смешную мордочку. Он смеется и немного стесняется.

Сзади подходит мама и обнимает нас обоих, всхлипывая и вытирая платочком льющиеся слезы.

Оборачиваюсь и вижу лицо любимого мужчины. Он счастлив сейчас вместе с нами. Все смог. Всего добился.

— Спасибо… — единственное, что могу сейчас выдавить из себя.

Он в ответ только смотрит и улыбается.

Спустя два года.

— Ш-ш-ш, нас услышат… — закрывает мой рот своей рукой и продолжает входить в меня сзади резко и глубоко.

— М-м-м-м, — стону ему в руку и слегка прикусываю.

— Посмотри на нас, Алиса, открой глаза. Посмотри, как это красиво.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Открываю глаза. Мы сейчас прямо перед широким напольным зеркалом. Он большой и мужественный сзади, я маленькая и хрупкая в его руках. Длинные волосы растрепались от жаркого секса, губы опухли от поцелуев, и тушь немного потекла. Оба голые и раскрасневшиеся. Наши тела идеально подходят друг другу, как и души. Он тянется к телефону и делает фото.

— Хочу запомнить нас такими красивыми. — хрипло шепчет мне на ухо и продолжает резко двигаться внутри.

— М-м-м-м-м, — протяжно стону в ответ. Это райское наслаждение — чувствовать его так глубоко и так ярко.

— Тише, малышка… услышат.

— Давид играет с ней, они заняты, им не до нас, — шепчу сквозь стон.

Мы наслаждаемся друг другом долго… Он берет меня в разных позах и кажется, что каждый раз, когда мы вместе, время просто останавливается.

Он замирает и кончает в меня, рыча. А я ловлю этот безумный кайф от чувства наполняющей меня спермы и пульсации большого горячего члена внутри меня. Раньше мы подолгу лежали обнявшись после секса и, целуясь, могли не заметить, как начинали заново заниматься любовью и все время хотели друг друга. Но с появлением в нашей семье маленькой девочки с необыкновенно красивыми голубыми

Георгий действительно с самого первого дня просыпался по ночам и укачивал ее на руках. Сам разводил смесь для кормления, купал и переодевал, когда нужно. Он стал идеальным отцом и мужем. Даже Давид очень быстро нашел с ним общий язык и взаимопонимание.

Мы лежим сейчас вчетвером на большой кровати, смеемся и целуем друг друга. И кажется, что это сон, идеальный и сказочный, но даже если так, просыпаться я не планирую.

Конец.