Три

Пролог

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Автор: И.С. Картер

Книга: Три

Серия: Любовь в цифрах #3

Переводчик и редактор: BellA

Русифицированная обложка: Светлана М.

Расскажи мне сказку о том, как Солнце любило Луну и умирало каждую ночь ради того, чтобы Луна могла дышать.

(с) Неизвестный автор.

Лиам

Четыре года назад.

Три.

Очень важное, но такое обычное число — сумма двух плюс один.

«Три страйка, и ты выбываешь».

«Двое — компания, а трое — уже толпа».

«В третий раз повезет».

Именно такие беспорядочные и странные мысли проносятся в моей голове, когда я останавливаясь перед аудиторией номер три, нового здания колледжа искусств.

Наверное, во всем виновато похмелье от переизбытка алкоголя, который я выпил прошлой ночью, или, может, это способ моего мозга справиться с подростковой нервозностью; волнением из-за того, что я, наконец, следую своей мечте, несмотря на сомнения родителей.

Какова бы ни была причина, но стоя в этом узком коридоре и глядя на белую дверь с маленьким решетчатым окном наверху и черным металлическим креплением с тремя болтами чуть ниже с боку, я позволяю их сомнению терзать меня изнутри.

Нет.

Трясу головой, чтобы избавиться от абстрактных мыслей, которые подпитываются моими собственными детскими страхами, и провожу рукой по непослушным волосам.

Я сделаю это.

Докажу родителям, что любовь к искусству может стать чем-то большим, нежели просто хобби, и если мне придется посещать вечерние занятия в местном колледже, наряду с основной учебой, то так тому и быть.

Три: сколько шагов я делаю в класс, прежде чем вижу ее.

Раннее вечернее солнце садится низко над горизонтом и заливает помещение туманным сиянием, благодаря которому гладкие каштановые волосы девушки сияют, словно золотой глянец.

Она миниатюрная, может, чуть выше пяти футов, а кончики ее волос почти по пояс темных узких джинсов. Изучая то, как плотная джинсовая ткань обтягивает место, на которое не следует смотреть, мой взгляд останавливается на потертых красных кедах Converse. Девушка рассеянно переступает с ноги на ногу, стоя в неудобной позе, которая для нее, похоже, кажется естественной.

Снова поднимаю глаза на ее силуэт, но успеваю лишь мельком увидеть профиль девушки, когда та наклоняется над партой другого студента и кладет перед ним чистый лист бумаги, прежде чем перейти к следующему столу.

У девушки бледная кожа, на носу и щеках редкие веснушки, а ресниц длиннее я никогда не видел. Но как только она поворачивается ко мне лицом, взгляд поразительных изумрудно-зеленых глаз словно сбивает меня с ног; глаз, которые сейчас смотрят мимо меня, в сторону другого опоздавшего студента, входящего в класс.

— Проходите и присаживайтесь, господа.

Голос не соответствует ее миниатюрному росту; он хриплый, низкий и отдаётся где-то глубоко внутри меня.

Ученик сзади протискивается мимо моего застывшего тела и садится за парту прямо передо мной, а я стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. Мой подростковый мозг полностью захвачен голосом женщины, стоящей передо мной.

Не просто какой-то женщины, а преподавателя — моего преподавателя, стоящего передо мной.

— Последнее место твое или ты ошибся классом? «Фотография» находится чуть дальше по коридору в аудитории номер пять, а «натюрморт» по соседству, в аудитории номер четыре.

Девушка улыбается мне, и мое предательское тело напрягается.

Слабый разум велит бесполезным губам отразить ее улыбку.

В девичьих чертах мелькает смущение, и она хмурит брови при виде явно идиотского выражения на моем лице. И все же я не могу подобрать слов.

Преподаватель подходит ко мне и медленно произносит:

— Тебе нужна помощь? Ты пришел куда нужно?

Тон девушки мягкий и осторожный, но гортанный голос никуда не делся. Его звучание проносится по моей крови, проникая в ту часть тела, поощрять которую было бы крайне неуместно в данный момент.

Заставляю мозг работать, выталкивая хриплые слова из своего горла.

— Я пришел на занятия по изобразительному искусству.

Черт.

Конечно же я пришел на занятия по искусству. Придурок.

Девушка одаривает меня легкой улыбкой, прежде чем повернуться к классу и махнуть рукой в сторону единственного свободного места в первом ряду.

Обычно я избегаю первого ряда, как чумы. Ни один парень моего возраста не захотел бы сидеть здесь, предпочитая комфорт и анонимность заднего ряда, но я чувствую себя нехарактерно счастливым находиться настолько близко к ней.

— Я Мисс Притчард, и это ваше первое занятие по изобразительному искусству.

Она осматривает аудиторию, полную студентов, скользит взглядом по лицам, не задерживаясь ни на ком, но приветствуя всех теплой улыбкой.

— Сегодня мне хочется узнать вас получше, и под этим я подразумеваю не только ваши имена или предпочитаемую вами технику живописи. Я хочу узнать вас изнутри.

Девушка позволяет своим словам отразиться на восторженной аудитории. Уверен, что каждый человек в этой комнате очарован ею так же, как и я.

— Перед вами чистый лист бумаги. Используйте все, что принесли с собой, будь то ручка, карандаш или пастель, в общем, все, что у вас есть, и покажите мне свое сердце.

В воздухе звучат несколько вопросов, но она грациозно протягивает руку вперед, заставляя учеников замолчать.

— Не буквально нарисовать мне свое сердце, конечно же. Я хочу, чтобы вы копнули поглубже и показали мне то, что находится в его глубинах. Что движет вами, вдохновляет и заставляет чувствовать. Уместна любая интерпретация, в этом вопросе не может быть неправильного выбора. Ведь то, что вы чувствуете внутри, и то, что является частью вашего сердца, не может не быть истинным.

Три… Магическое число.

Отрываю взгляд от завораживающей и совершенно недосягаемой женщины, хватаю рюкзак с пола, вытаскиваю карандаши и начинаю рисовать для нее свое сердце.

Глупое влюбленное подростковое сердце.

Правило трех.

Три слепые мышки.

Три стороны треугольника.

Три: сколько раз я начинаю свой рисунок, прежде чем становлюсь удовлетворен формой ее глаз и веснушек на переносице.

Глава 1

Лиам

— Джулс, не паникуй. Я вернусь к твоему важному дню. Ты серьёзно думаешь, что я пропущу момент, когда ты закуешь Джейка в цепи?

Слушая ее ответ, смотрю на экраны камер наблюдения.

— Лиам, ты хоть на секунду можешь быть серьезным? Я скучаю по тебе, мы все скучаем. Просто хочу, чтобы ты знал, как важно для нас, чтобы ты был дома в эти выходные. Прошли месяцы с тех пор, как мы видели тебя в последний раз, и только благодаря тому, что навещали тебя. Уверена, клуб сможет продержаться без тебя до следующей недели.

Провожу рукой по лицу и громко выдыхаю.

— Серьезно, Джулс, я прилечу. Не стоит так нервничать, или ты превращаешься в одну из тех сумасшедших невест? Ну и ну, Джулс, я думал, ты не такая.

Даже не пытаюсь скрыть улыбку в голосе. Всегда было легко вывести девушку из себя, но она не принимает близко к сердцу мои шутки. Джулс мне как сестра, которой у меня никогда не было, и я искренне рад, что она выходит замуж за моего брата. Если уж кто и может приручить Джейка, так это Джулс.

— Клянусь, я изобью тебя, если не приедешь вовремя, Лиам. Ты купил билет на самолет или мне самой это сделать? Знаю, какой ты непутёвый, но шанса сбежать от нас у тебя не будет.

Когда последнее слово слетает с ее губ, я замечаю какое-то движение на одном из экранов передо мной.

— У меня все под контролем, Джулс, перестань нервничать. Мне нужно идти, какой-то идиот закатил сцену в Авроре. Передавай от меня всем «привет», и скоро увидимся.

Встаю, беру со стола ключи и быстро выхожу из кабинета, надежно запирая за собой дверь.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Люблю тебя, Ли, увидимся на выходных.

Положив ключи в карман, направляюсь к дверям для персонала, ведущим в главный клуб.

— И я тебя, Джулс. Если повезет, я не стану смущать тебя во время выступления, рассказывая о том, как ты получила свое прозвище.

Слышу, как девушка задыхается, пытаясь подавить смех, но обрываю ее, прежде чем она успевает сказать еще что-то.

— Мне действительно нужно идти, позвоню тебе, когда у меня будет информация о рейсе. Скучаю.

Вешаю трубку, не дожидаясь ее ответа. Серьезно, Джулс может часами говорить по телефону, если позволить ей это, а в переполненном клубе, в разгар туристического сезона, у меня всегда полно дел.

Забавно, но теперь я выполняю работу, которой раньше занималась она. Когда Джулс — или Эмма для всех остальных — решила принять предложение Джейка о путешествии по миру во время его рекламного тура для популярного сериала «Укус вампира», никто не был удивлен больше, чем я.

Да, вы угадали. Джейк Фокс (он же плохиш-вампир, Коул Крид) — мой брат. Я самый младший в семье и нахожусь в тени славы своих старших братьев.

Джейк, безусловно, самый известный, но каждый из них успешен в своем собственном деле, в то время как я просто работаю на самого старшего.

Нейт успешно владеет несколькими ночными клубами по всей Европе, а я работаю управляющим одного из них на Ибице.

Это клуб живой музыки, и у меня есть возможность проводить вечера в яркой атмосфере, в окружении самых красивых людей Европы, а так же торчать целыми днями на одном из самых потрясающих пляжей мира.

Да, тяжело быть мной.

Я должен жить полной жизнью, веселиться, каждую ночь спать с разными женщинами.

Должен бы, но мне это не подходит.

Не мой стиль.

Я мог бы позавидовать успеху старших братьев у женщин, однако не подражаю их прежнему разгульному образу жизни. Кроме того, оба уже остепенились. Джейк собирается жениться на Эмме, а Нейт до сих пор без ума от Лив. Вот чему я завидую больше всего; тому, что они нашли свою единственную.

Человека, который был создан на этой земле только для них.

Свою вторую половинку.

Пытаюсь привести свои мысли в порядок.

Не хочу мучиться воспоминаниями.

Не желаю вспоминать боль в груди, когда она разбила мне сердце.

Я — слабак, и признаю это.

Мне почти двадцать три, и я отказываюсь расстаться с единственной женщиной, которая когда-либо была со мной. Единственной женщиной, которой я когда-либо отдавал себя.

Беда в том, что когда мы были вместе, я отдал ей все.

Свое сердце, свою душу и тело.

Но этого было недостаточно.

Меня ей было недостаточно.

Она выбрала другого, того, кто уже владел ее сердцем, и я презираю человека, которому она дарит свою любовь. Ненавижу его всеми частичками, что отдал ей добровольно.

Своим сердцем, своей душой и телом.

Выругавшись себе под нос, выхожу на террасу «Авроры».

С тех пор, как Нейт открыл это место около полутора лет назад, клуб имеет огромный успех.

Сегодняшний вечер ничем не отличается. Несмотря на то, что уже почти три часа ночи, вечеринка все еще продолжается.

Оглядывая толпу клабберов, стоящих передо мной, я замечаю охрану, выпроваживающую за дверь парня, который доставил неприятности несколько минут назад.

Ну что ж, одной проблемой меньше.

Собираюсь повернуться и проверить персонал бара и кухни, когда мой взгляд останавливается на девушке, сидящей в одиночестве на одном из больших секционных диванов. Ее заплаканное лицо сосредоточено на двух охранниках, которые выводят нарушителя спокойствия из клуба.

Макияж размазан, светло-рыжие волосы выбились из заколки, которую она заколола, обрамляя лицо девушки растрепанными прядями.

Не знаю, то ли во всем виноват цвет ее волос, напоминающий мне о той, которую изо дня в день пытаюсь забыть, то ли выражение полного отчаяния на ее лице, но мои ноги уже тащат меня к ней, прежде чем успеваю сообразить в чем дело.

Стою рядом с ней, достаточно близко, чтобы она заметила мое присутствие, но достаточно далеко, чтобы не вторгаться в ее личное пространство.

Вблизи девушка выглядит достаточно взросло, чтобы находиться в клубе, но слишком молодо, чтобы выглядеть настолько опустошенной.

Ее шоколадно-карие глаза подведены размазанной подводкой, по щекам все еще текут слезы.

— Эй, ты в порядке? Могу я чем-нибудь помочь?

Произношу слова мягким, тихим тоном, чтобы не испугать девушку.

Никакой реакции. Она даже не моргает. Ее взгляд все еще прикован к дверям.

Я медленно подхожу к ней и наклоняюсь, чтобы сесть на диван, мое тело, по крайней мере, в футе от девушки, но колени направлены в ее сторону.

— Я хороший слушатель, если хочешь поговорить. Уверен, что мы сможем исправить то, что тебя так расстраивает.

По-прежнему ничего. Ни движения, ни даже видимого вздоха.

Вздыхаю и перевожу взгляд в место, с которого она все еще не сводит глаз. Мгновения проходят в тишине, и, вероятно, мне стоит уйти, прислав вместо себя одну из наших сотрудниц, которые смогут помочь ей.

Когда солнце, море, секс и огромное количество алкоголя смешиваются вместе, такая ситуация абсолютно обычна, особенно в нашем клубе, потому что он открыт всю ночь.

Туристы, отдыхающие на Ибице, обычно потакают своим прихотям, прожигая тем самым свою жизнь, а затем либо теряют хладнокровие, как парень, которого только что выгнали, или же, как в случае Мисс Рыжик, роняют слезы.

Благодаря спиртному даже незначительные мелочи всегда кажутся глобальной проблемой.

Я еще раз оглядываюсь на нее, прежде чем встать, чтобы уйти. Кайли или Зои, девушки, работающие в данный момент за баром, могут подойти и посмотреть, нужна ли девушке помощь. А я постою за баром, пока они утешают и сажают ее в такси.

Прохожу мимо и чувствую, как чья-то рука хватает меня за штанину, останавливая.

Ее маленькие изящные пальчики с ногтями, окрашенными в радужные цвета, крепко сжимают ткань, заставляя штанину приподняться.

Глядя на руку девушки, я поворачиваю голову, чтобы поймать ее взгляд. Шоколадные «лужи», переполненные соленой болью, умоляют меня помочь ей.

— Мне некуда идти.

Три слова, пронизанные печалью.

Печалью, с которой я слишком хорошо знаком.

Той самой, которую прячу за своей непринужденной внешностью.

Печалью, которая теперь «подняла свою голову», узнав себя в другом.

Как говорят люди, «печаль любит компанию». Или там говорилось про страдание?

Неважно. Меньшее, что могу сделать — помочь кому-то, чье лицо отражает состояние моей души.

— Все мы блуждаем во тьме… пока кто-нибудь не спасет нас.

Девушка не отвечает на мои тихие слова, но в ее глазах читается понимание.

Протягиваю ей руку:

— Мне бы хотелось продолжать носить эти брюки. На самом деле, это моя любимая пара. Поэтому, если возьмешь меня за руку и пощадишь штаны, я буду настолько благодарен, что отведу тебя к тем, кто сможет помочь.

Девушка смотрит на свою руку, все еще крепко сжимающую ткань, и тут же отпускает ее. Затем бросает взгляд на мою протянутую руку и колеблется.

— Наверное, мне стоит представиться. Я Лиам, управляющий «Аксидом» и «Авророй», и знаю, что у двух моих барменов есть свободная комната. Уверен, что ты можешь остаться там, выспаться и потом все прояснится.

Она снова смотрит на мою руку, прежде чем вложить свою ладонь на мою.

— Холли.

Смотрю на лицо девушки, не совсем понимая ее.

— Меня зовут Холли.

Я мягко киваю, направляясь с ней к задней части бара.

— Прямо как одну из девушек Бонда, мою любимую, — слова случайно слетают с моих губ.

Мы подходим к бару, и прежде чем я оставляю ее, чтобы позвать одну из девушек, она откашливается, а ее голос звучит громче, чем раньше.

— Любитель кино?

Поворачиваюсь к ней, замечая, что, по крайней мере, ее слезы прекратились.

— Что, прости? — смущенно спрашиваю я.

Ее губы изгибаются в легкой улыбке.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Ты упомянул Бонда, и я подумала, что тебе нравится кино.

При этих словах я широко улыбаюсь.

— Джинкс, ты даже не представляешь насколько[1].

Ее брови приподнимаются, и легкая улыбка становится ярче.

— Джинкс?

Смеюсь, качая головой. Как кто-то по имени Холли может ничего не знать о девушке Бонда, которую сыграла актриса с таким же именем, как у нее?

— Давай найдем тебе место на сегодняшний вечер, а завтра я расскажу обо всех этих фишках с Бондом.

Улыбка остается на ее лице, когда она кивает мне в знак согласия.

Я подхожу к любопытной Кайли, которая наблюдает за нашим обменом репликами, готовый рассказать ей о новой соседке, которую она получит сегодня вечером.

Зовите меня просто Бонд.

Лиам Бонд.

Спаситель девчонок с веснушками по всему миру.

Кроме одной.

Глава 2

Лиам

Передав Аврору Риан, менеджеру дневной смены, я провожу несколько часов в своей квартире, пытаясь немного поспать.

В той же квартире, что когда-то принадлежала Эмме.

Холли оставалась рядом с Кайли и Зои, пока те не закончили смену. Девушки пообещали приютить ее у себя, пока она не разберется со своей жизнью.

Я так и не узнал ничего о Холли или о том, что же случилось прошлой ночью. По правде говоря, я и не спрашивал. Порой мои «рыцарские» замашки заходят слишком далеко.

На самом деле, до сих пор не понимаю, почему так сильно хотел помочь девушке. За последние несколько месяцев я повидал в клубе достаточно рыдающих женщин, но никогда не испытывал потребности выйти за рамки управляющего. Должно быть, это реакция на цвет волос.

Да, самое время помучить себя воспоминаниями.

Быстро завтракаю — обычно мой завтрак означает поздний обед для других — а затем отправляюсь на пристань, чтобы провести несколько часов с Маркосом на его лодке.

Я познакомился с ним во время поисков Джейка.

Мой, уже достаточно известный на тот момент, старший братец застрял с Эммой в уединенной бухте, а затем решил ночью отправиться за помощью. Ага, ночью.

Никогда не пойму, что нашло на Джейка, но дни, когда мы не знали, где он, и что с ним, чуть не разрушили нашу семью.

Маркос — местный рыбак. Он добровольно решил помочь с поисками моего брата, и теперь, когда я постоянно проживаю на острове, то провожу кучу времени, помогая мужчине на его маленькой, но идеальной рыбацкой лодке.

Примерно на десять лет старше меня, Маркос вернулся на остров после того, как потерял в автокатастрофе жену и маленького сына, когда проживал на материке Испании. По его словам, сердце велело ему вернуться на родину. Что Маркос и сделал. Он вернулся на остров почти пять лет назад, и мы дружим уже примерно два года.

Что мне всегда нравилось в Маркосе, так это его способность жить, а не выживать.

Он с радостью рассказывал о жене и ребенке. Свидетельства этой любви были повсюду — от названия лодки «Мариса», до фотографий, приколотых на крошечном камбузе[2].

У Маркоса не было ни малейшего желания снова с кем-то встречаться. Мужчина говорил, что было бы несправедливо находиться рядом с другой женщиной, когда его любовь к Марисе все также сильна, как и в тот день, когда он женился на ней. Если не сильнее. И все же Маркос не пребывал в печали. Он чествовал их жизнь, проживая свою. Но даже если его жизнь частенько казалась мне одинокой, Маркоса это никак не беспокоило.

— Эй, Ли, ты успел как раз вовремя. Порыбачишь со мной несколько часов. Иди сюда и разберись с наживкой и сетями, пока я подготовлю ее.

Ее. Он всегда называл свою лодку «она», словно живое существо. Думаю, для него так оно и было. «Мариса» давала ему столь необходимое утешение, теперь, когда ее тезка жила только в воспоминаниях.

— Сразу за работу, никаких «рад тебя видеть, Лиам» или «Привет, как прошла неделя, Лиам?». Приятно видеть, как ты ценишь нашу дружбу, Cabron [3].

То, каким образом Маркос помогает мне забраться на борт, при этом сжимая крепко руку и хлопая по плечу с излишней силой, вызывает у меня искренний смех.

— Я тебе дам «Cabron», мелкий засранец. А теперь меньше болтовни, больше дела. Волны зовут меня, а ты тратишь мое драгоценное время. Хочешь, чтобы я спросил о твоем самочувствии, как лучший друг? Подожди, пока не выйдем в открытое море. У меня, как у мужика, есть своя репутация, которую нужно оправдывать.

Он хлопает меня по лицу, словно говоря «хороший мальчик» и отворачивается, чтобы подготовить лодку к отплытию. При этом насвистывает все время, пока я бормочу проклятия себе под нос.

Минут через сорок мы выходим в открытое море.

Лазурные воды спокойны, солнечные лучи отражаются в них, заставляя искриться, словно миллионы крошечных алмазов, уплывающие за горизонт.

Интересно, если бы мог собрать их, разбогател бы я?

Не в денежном эквиваленте, а в виде покоя и любви.

Стал бы я похож на эти безмятежные сверкающие воды?

Смотрю на Маркоса, который возится с сетями и удочками. Его глаза отражают мерцание волн океана, в то же время поглощая их.

Если человек, потерявший весь свой мир, может твердо стоять на ногах и обладать богатством, но не тем, что у него имеется, а тем, что есть в нём самом… в таком случае я все еще полон надежды.

Еще есть шанс, что буря внутри меня превратится в штиль.

Все еще есть шанс, что боль в груди — та жалкая безответная любовь, которая пометила меня, рассеется. Я молюсь, чтобы мое сердце перестало страдать. Жажду, чтобы каждый его удар наполнял мое тело жизнью.

— Очнись, Солнышко. Не дай своим грёзам поймать рыбу вместо нас.

Маркос устанавливает удочки в держатели, поворачивает голову в мою сторону, изучая меня, и морщит лоб.

— Парни в твоем возрасте не должны так мучиться. Нужно забыть об этом, Лиам. Пора стать мужчиной и жить полной жизнью, вместо того, чтобы плыть по течению.

Я медленно моргаю, солнце отражается от воды позади мужчины, омывая его силуэт ореолом света.

Внезапно у меня появляется желание изобразить портрет Маркоса, тут же сменяясь шоком от осознания этого.

Я не рисовал с тех пор, как покинул отчий дом.

С тех пор, как выбросил все свои художественные принадлежности и законченные работы в мусорное ведро; с тех пор, как она выбросила туда же мое незрелое влюбленное сердце.

— Эй, Cabron, выглядишь так, будто увидел привидение. Очнись. Здесь нет никаких призраков.

Его большая рука сжимает мое плечо, отрывая меня от мыслей.

— Извини, у меня была долгая ночь в клубе, плюс появились кое-какие проблемы и пришлось попросить сотрудников приютить у себя одну девушку. Наверное, стоило поспать подольше.

Криво улыбаюсь, заставляя себя взглянуть Маркосу в глаза.

Иногда трудно смотреть ему в глаза; мужчина ничего не упускает и видит все. Даже то, что «закапывают глубоко в землю, а затем прикрывают листвой».

— Ладно, Cabron, давай ловить рыбу. Ты все еще проигрываешь мне в счете с прошлой недели, — Маркос подмигивает, прежде чем вернуться к своей работе, — как с рыбой, так и с шутками. Мне нужны новые, специально для тех старых козлов с пристани.

Чем мы и занимаемся — рыбачим и обмениваемся шутками в так называемой игре «рассмеши другого», и речь идет не о вежливом «ну, это было неплохо», а о том, чтобы довести друг друга до истерического хохота.

На прошлой неделе у меня закончились все шутки. Беспокойство по поводу возвращения домой, на свадьбу Джейка и Эммы, разрушило все мое беззаботное настроение.

Не потому, что мне не хочется быть частью их «главного дня», а потому, что не желаю вернуться домой и столкнуться с женщиной, от которой сбежал.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Ладно, что делал слон, когда пришел Наполеон?

Маркос замирает, обдумывая мои случайные слова.

— Это не имеет смысла, Cabron. Я говорил о шутках, а не загадках.

Повторяю свой вопрос с улыбкой в голосе. Когда произношу загадку в третий раз, то вижу, как мужчина начинает злиться. Замечаю его реакцию, потому что уже видел подобный случай — мой брат Айзек был вне себя, когда я доставал его тем же вопросом.

— Ну и что он мог делать? — рычит Маркос на меня через плечо, а я посмеиваюсь и продолжаю наматывать катушку одной из своих удочек.

— Что дела… — не успеваю повторить вопрос, как он сердито перебивает меня.

— Я слышал тебя и в первый раз, не знаю, что слон мог там делать, черт возьми. Это не смешная шутка!

Ничего не могу с собой поделать, смех почти вырывается из меня, пока я изо всех сил стараюсь подобрать слова.

— когда пришел наполе…

— Не смей, мать твою, повторять, или я выброшу тебя за борт.

— Да погоди ты, — вскидываю руку в знак того, что мне нужна минута, чтобы собраться с мыслями. Как только могу говорить сквозь смех, то подношу руку к уху: — просто вслушайся, ворчун.

Маркос со злостью смотрит на меня, а я изо всех сил стараюсь не расхохотаться.

Затем прочищаю горло.

— Что делал слон, когда пришел на поле, — делаю пальцами «кавычки», — он? Ну?

Маркос все еще смотрит на меня озадаченно, прежде чем вижу, как ясность омывает его лицо. Он наклоняется, поднимает банку с рыбьими потрохами, которые мы используем как приманку, и одним быстрым движением переворачивает ее мне на голову.

— Вот это, Cabron, действительно смешно!

На мгновение я теряю дар речи, рыбьи внутренности стекают по моему лицу и скапливаются в воротнике рубашки поло.

Когда с моих губ срывается первый взрыв хохота, Маркос откидывает голову назад и смеется, как последний дурак.

— Но ты так и не ответил. Я начинаю задумываться, действительно ли ты понял, о чем шла речь.

Мужчина перестает смеяться и хватает вторую банку с наживкой.

— А, может, тебе нужно еще несколько, например, десяток потрохов на твоем личике? Конечно же я знаю ответ, и это не шутка, так что на этой неделе ты опять в проигрыше.

Я протестую с широкой улыбкой на лице, когда он начинает поднимать банку с потрохами чуть выше.

— Ладно, ладно, твоя взяла. Если тебе нужно жульничать, чтобы победить меня, я не против.

Маркос мягко улыбается мне, и легкость сменяется на его лице неведомым чувством.

— Нет, Cabron, это ты победил. Вот она — жизнь, которую я, наконец-то, вижу в твоих глазах, и ты прекрасно в нее вписываешься.

Затем он отворачивается, продолжая заниматься своими делами, пока я стою под палящим солнцем, с легкой улыбкой на лице, и воняя тухлой рыбой; но все же мое сердце обретает чуть больше свободы.

И все это благодаря слону, который имеет склонность к зелени.

Глава 3

Лиам

Маркос поймал больше рыбы, чем я, и заявил, что на этой неделе победа снова за ним.

Когда несколько часов спустя я ухожу с пристани, ощущая запах дохлой рыбы, обжигающий ноздри, и остатки рыбьих потрохов, все еще прилипших к шее, то слышу, как он разговаривает с другими рыбаками и владельцами лодок: «что делал слон…». Маркос смотрит на меня и подмигивает, прежде чем вернуться к своей восхищенной аудитории.

Возвращаюсь в свою квартиру, чувствуя себя гораздо лучше, и улыбка не сходит с моего лица.

Позже, тем же вечером, смыв рыбный запах со своей кожи и захватив с собой тапас[4] из местного ресторана, я направляюсь в клуб, хотя у меня выходной.

Все потому, что Айзек попросил о встрече. Ему необходимо сделать снимки клуба для глянцевого журнала, который готовит к выходу статью.

Брат находится на острове уже почти две недели, снимая знаменитую ночную жизнь, прекрасные пляжи и еще более прекрасных посетителей вечеринок.

Как и все мои братья, за исключением Джоша, который никогда не смотрел ни на кого, кроме своей жены, Лоры, Айзек наслаждается красотой.

И упивается ею почти каждую ночь. Только Айз может найти красоту в обоих полах, и, по-моему, находит ее в них одновременно.

Все верно, мой брат пытается усидеть на двух стульях стразу. Более того, он никогда этого не скрывал. Я восхищаюсь Айзеком за его открытость, хотя ни разу ему об этом не говорил.

— Эй, Ли-Ли, извини, что вызвал тебя в выходной, хотя, уверен, тебе все равно нечего было делать.

Айзек ухмыляется мне, когда я вхожу в свой кабинет; у него все тот же типичный неряшливый вид, шарф и камера на шее.

— Мне почти двадцать три, хватит называть меня Ли-Ли, мы уже не дети.

— Для меня ты навсегда останешься Ли-Ли. Считай это привилегией старшего брата.

Он поворачивается к моему столу, собирая различные линзы для камеры и тщательно упаковывая их в сумку.

Не утруждаю себя ответом на его выпад, а вместо этого спрашиваю:

— Домой летишь тем же рейсом, что и я? Все готово к свадьбе года? Уверен, они заставили тебя стать их фотографом.

Брат пожимает плечами, застегивая молнию на уже полной сумке.

— Мне только в радость. Девушка, приручившая член Джейка, заслуживает того, чтобы выглядеть на миллион долларов в день своей свадьбы и иметь идеальные снимки на память.

— Планируешь закончить свою работу здесь вовремя или после выходных прилетишь со мной обратно на остров?

Вытряхиваю содержимое карманов с другой стороны стола и нажимаю кнопку на ноутбуке.

— Нет, здесь я закончил, у меня съемка в Нью-Йорке на Неделе моды, потом еще одна на следующей неделе, на Мальдивах. Тяжело быть мной.

Его губы изгибаются в самоуверенной улыбке.

— Да, похоже на то.

Как только плюхаюсь в кресло, кто-то стучит в дверь офиса, и внутрь заглядывает Зои, одна из сотрудников, работающих за баром.

— Простите, что прерываю, босс, — она понимающе улыбается Айзеку, — Холли спрашивала, можно ли ей зайти на пару слов.

Девушка разговаривает со мной, но не сводит глаз с моего брата.

Айз смотрит на меня, ожидая ответа, поэтому я театрально закатываю глаза, прекрасно зная, что с тех пор, как брат здесь, он уже трахнул большую часть моего персонала. Включая некоторых мужчин.

Оглядываюсь на Зои, которая все еще глазеет на Айзека, и откашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание.

— Проводи ее ко мне, Зо.

Девушка отводит взгляд от объекта своего вожделения и кивает мне, прежде чем выскользнуть за дверь и тихо закрыть ее за собой.

— Ты перетрахал уже весь персонал, — фыркаю я и, не глядя на брата, открываю электронную почту.

— Не весь, Ли-Ли, а только тех, кто секси.

Прежде чем успеваю ответить, Айз уже стоит в дверях с камерой в руке:

— Пойду сделаю несколько снимков. Может выпьем пива чуть позже?

Отрываю взгляд от электронного письма, содержащего информацию о подтверждении моего полета, и киваю головой:

— Давай, я не против. Найду тебя через час или около того.

Отдавая рукой салют, Айзек оставляет меня смотреть на оскорбительное письмо. Мой разум немеет при мысли о полете домой, даже если это всего лишь на выходные.

Робкий стук в дверь вырывает меня из тумана в голове, и в распахнутом дверном проеме появляются рыжие локоны Холли.

— Зои сказала, что я могу зайти к тебе.

Она кажется неуверенной и слегка дрожит, но все же поддерживает со мной зрительный контакт, в отличие от жалкого создания, которым она была прошлой ночью.

Улыбаюсь в попытке успокоить ее, и жестом показываю зайти внутрь.

— Пожалуйста, присаживайся. Чем могу помочь, Джинкс?

Она медленно подходит к стулу, стоящему напротив стола, перебрасывает свои огненные волосы через плечо и садится.

— Я погуглила насчет Джинкс и посмотрела клип на Youtube. В общем, мне нравится это прозвище, — улыбка преображает ее лицо и оживляет бездонные шоколадные глаза.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Никогда бы не осмелился дать прозвище той, кто носит имя истинной богини нашего времени, если бы оно не было чумовым.

Щеки Холли пылают, розовый цвет только подчеркивает ее красивое лицо. Рад, что заставил девушку улыбнуться, однако надеюсь, она не думает, что я пытаюсь разговорить ее или залезть к ней в трусики.

Тишина сгущает воздух между нами, и Холли нервно смотрит вниз.

— Зои сказала, что, возможно, у вас идет поиск сотрудников. Есть вероятность, что я смогу устроиться на работу?

Ее вопрос поражает меня. Это не то, чего я ожидал. Думал, она пришла поблагодарить меня за вчерашнее или сказать, что с ней все в порядке, а не просить работу.

— Значит, ты остаешься на острове? Спрашиваю потому, что позиция открыта только на время туристического сезона.

Холли ковыряет лак на ногтях, прежде чем посмотреть мне в глаза.

— Девочки сказали, что я могу пожить у них, пока не найду себе место, и еще… ммм… Йен, парень с прошлой ночи, мой… ммм… жених или, возможно, бывший жених уже вернулся в Великобританию, бросив большую часть моих вещей, за вычетом денег, у администратора отеля, в котором мы остановились.

— Ух, ты. Похоже, парень, действительно, завидная партия. Сейчас это может показаться странным, но, похоже, тебе повезло, учитывая, как легко он бросил тебя в чужой стране, без гроша за душой.

Девушка беспокойно ерзает на стуле, все ее лицо пылает.

Дрожащим голосом, таким тихим, что мне приходится наклониться, чтобы услышать его, она отвечает:

— Что ж, некоторые люди исключительно хорошо скрывают свои истинные намерения. Вот только иногда с их лица слетает маска.

Ее слова глубоко меня ранят, но я борюсь с желанием показать это, надевая свою собственную.

— Попроси Зои или Кайли назначить тебе несколько смен, начиная с завтрашнего дня. Я уезжаю на несколько дней, но свяжусь с тобой на следующей неделе, чтобы узнать, нравится ли тебе здесь работать. Если понравится, и ты впишешься в штат, работа будет твоей на нескольких месяцев.

— Спасибо, Лиам, ты спас меня второй раз за два дня.

Теперь настает моя очередь краснеть. Я едва могу спасти сам себя, и не заслуживаю, чтобы кто-то думал, что я спас их.

— Не благодари меня пока. Ночь длинная, а клуб всегда забит под завязку. Поблагодари тогда, когда закончишь первую смену, и возвращайся на вторую. Добро пожаловать на борт, Джинкс, а теперь отправляйся к девчонкам. Они найдут тебе форму и покажут что делать.

Холли встает и снова удивляет меня, когда обходит вокруг стола и нежно целует в щеку.

Она не останавливается и не оглядывается, покидая мой кабинет так же тихо, как и вошла.

— Ну, и кто эта рыжая? — спрашивает Айзек, развалившись на одном из диванов, откуда открывается захватывающий вид на Аврору.

— Новый сотрудник, — отвечаю я коротко, даже не глядя в его сторону.

— Она симпатичная в этом своем огненном вихре, но, брат, девчонка какая-то запуганная.

Резко поворачиваю к нему голову, и слова слетают с моих губ, прежде чем успеваю их остановить:

— Она не подходит тебе, Айз, сделай одолжение всем и себе, иди трахни Митчелла с кухни, сегодня я видел его чаще, чем за последние полтора года.

Айзек дарит мне улыбку, частично скрытую за пивной бутылкой.

— Полегче, Ли-Ли, я не собирался флиртовать с ней, слишком уж нервная для меня, к тому же вчера вечером у меня как раз был Митчелл.

Я фыркаю, на самом деле фыркаю.

— Ну, он идет в нашу сторону, и я не собираюсь терять этого парня из-за тебя, поэтому скажи ему, что у него получаются лучшие тапас на острове, и возьми один для «команды».

Айзек оглядывается через плечо на быстро приближающегося Митчелла, затем снова смотрит на меня, прищурив глаза:

— Пошел ты, Ли-Ли, парень как репей, а я не люблю, когда ко мне цепляются. Ты же знаешь.

Я смеюсь, глядя, как брат ерзает на стуле. Его ранее расслабленная поза теперь выглядит напряженной.

— Ну, ты мог бы оказать нам всем услугу и подарить парню еще одну ночь.

Айз смотрит на меня, и его голос звучит настороженно, когда он шепчет:

— У него отвратительный запах изо рта. Серьезно, Ли, не хочу, чтобы эти губы прикасались к мое…

— Так, стоп, — останавливаю я его, мои плечи трясутся от неконтролируемого смеха. — Давай-ка без подробностей, — смотрю через его плечо на Митчелла, который

всего в шаге от меня. Пять, Четыре, Три, Два… — О, Митчелл, ты знаком с моим братом, Айзеком? Ладно, ребята, мне пора, нужно еще собрать вещи для завтрашней поездки. Заберу тебя по дороге в аэропорт, Айз. Наслаждайтесь вечером.

С этой прощальной речью я встаю со своего места и шагаю в офис, чтобы подготовить необходимую информацию для Риан, которая прикроет меня, пока я буду в отъезде.

Завтра Айзек выскажет мне все по поводу моего маленького трюка, но зато это отучит его спать с моим персоналом, оставляя меня прибирать.

Кроме того, я уже сто лет не получал такого удовольствия, и уверен, что на моем месте Айз поступил бы точно так же. Ах, эта братская любовь.

Во всяком случае, любовь братьев Фокс.

Грубая, без какого-либо фильтра, не берущая пленных, но терпимая к промахам. Добавьте немного игривости и стеба, и вы получите что-то близкое к отношениям между нами.

Бывают дни, когда принять эту любовь нелегко, но иногда она нужна мне, как воздух, которым дышу.

Глава 4

Лиам

Родной дом выглядит так же, как и всегда.

Атмосфера, наполненная любовью, смехом и игривым подшучиванием, поглощает меня целиком.

Наверное, дело в том, что я самый молодой в этом огромном выводке; бабушка всегда говорила, что, пусть я и был самым младшим в семье, мои глаза хранили эмоции не по годам. Как-то она сказала мне, что мое сердце беспечно, но душа от этого сияет только ярче.

Интересно, если бы бабуля была еще жива, смогла бы она отыскать мое сердце?

Я провел последние несколько лет, пытаясь склеить его трещины и спрятать поглубже. Лучше уж не показывать его никому, чем снова рисковать тем, что его вырвут из груди.

Осматриваюсь вокруг. Мама возится с галстуком Джейка, а тот шутливо хмурится. Мой отец наливает себе второй бокал виски, хотя еще даже не полдень, а остальные братья слоняются без дела, перекидываясь шутками с Эйчем [5] и безуспешно пытаясь разозлить жениха на его предстоящей свадьбе.

Все мы находимся на первом этаже огромного дома Джейка, в то время как Эмма, Лив и Лора занимают второй этаж.

Официанты и свадебные организаторы снуют мимо нас, словно муравьи, наблюдающие за тем, чтобы все было идеально. Им приходится сложновато. Всему виной сырая земля. Погода, которая последние дни была просто отвратительной, наконец, успокоилась, и сегодняшний день — восхитительно солнечный, но недостаточно, чтобы высушить лужайку или область за пределами беседки, где Джейк и Эмма скоро примут свои обеты.

Благодаря специальным настилам и километрам пышного ковра, никто из присутствующих и не заметил бы грязные лужи, которые все еще омрачают остальную часть территории.

Не то, чтобы жених или невеста волновались по этому поводу. Могу честно сказать, что ни один из них и глазом не моргнул бы, давая брачный обет в плащах и сапогах — настолько счастливы оба, наконец, посвятить себя друг другу.

Даже такой человек, как я, питающий отвращение к любви, может видеть чистоту, окружающую их отношения.

В неосторожные моменты почти позволяю себе затосковать по тому чувству, которое они нашли друг в друге.

Почти. Пока не напоминаю себе, как может ранить эта всепоглощающая любовь.

— Милый, ты идешь?

Мягкие слова матери вырывают меня из задумчивости, и я отвожу взгляд от маленькой армии, которая все еще занята преобразованием садов.

Прочистив горло, смотрю в глаза, так похожие на мои, и отвечаю:

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Извини, не обратил внимания, должно быть, у меня джетлаг[6].

Эйч хохочет.

— Джетлаг? И это после четырехчасового перелета? Похоже, младший Фокс совсем не отдыхает, — затем он подмигивает мне, прежде чем взять стакан, который протягивает ему отец, и осушить его залпом.

— Гарри, если ты не притормозишь, буду вынуждена лишить тебя доступа к алкоголю. Энергии у тебя и без него хоть отбавляй. Хотелось бы надеяться, что речь нашего шафера не заставит меня покраснеть, как девственницу в брачную ночь.

Хор «мама!» звучит из уст моих братьев, а отец откидывает голову и смеется. Эйч кашляет и шепчет, но достаточно громко, чтобы все услышали:

— Вы ведь сейчас не про Эмму, да? — за что получает по затылку от Джейка и Джоша.

Моя мать смотрит в его сторону, прежде чем сфокусировать свой взгляд на мне.

— Надо съездить к флористу и забрать бутоньерки. Они доставили только четыре, и было бы быстрее забрать их самим, чем ждать, пока привезут остальные.

— Конечно. Можно взять чью-то машину, или мне просто вызвать такси?

— Возьми мою, ключи висят на кухне, прямо перед входом в гараж, — Джейк подходит ко мне хлопает по спине. — Спасибо, братишка, я у тебя в долгу.

Гляжу на остальных членов своей семьи, все еще подшучивающих друг над другом. Благодаря волнующему дню их стеб вышел на новый уровень.

— Кому-нибудь еще что-нибудь нужно?

Но меня уже никто не слышит. Мой вопрос тонет в громком хохоте, разливающемся по комнате из-за очередной шутки Гарри.

— Ладно, тогда я постараюсь побыстрее.

Тихо выскальзываю из гостиной на кухню. Снимаю ключи с крючка и захожу в возмутительно огромный гараж Джейка, направляясь прямиком к его новому Aston Martin DB7.

С трепетом провожу кончиками пальцев по изящным изгибам машины, словно она моя новая любовница.

Всегда хотел знать, как чувствовал себя Джеймс Бонд, управляя одним из самых красивых автомобилей планеты. Думаю, стоит по-быстрому объездить новую «малышку» брата. Уверен, что никто меня не хватится, если сделаю небольшой крюк.

Прокатившись по городу, удивленный скоростью и маневренностью Aston, и ненадолго притворившись агентом 007, я останавливаюсь на главной улице, в нескольких магазинах от флориста. Мне практически не хочется выходить из машины. Сиденье прижимается к моему телу подобно объятиям, одновременно волнующим и удобным.

— Скоро вернусь, красавица, — нежно провожу пальцами по рулю, затем громко вздыхаю, и, наконец, открываю дверь, чтобы выйти.

Мои мысли находятся за миллион миль от поставленной задачи, пока я рассеянно нажимаю кнопку замка на пульте управления и поворачиваюсь в сторону цветочного магазина.

Достаточно мимолетного взгляда на длинные каштановые волосы, чтобы застыть на месте; сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает.

Примерно в двадцати футах от меня идет та, которую я желал избежать с таким отчаянием, что ради этого пересёк полмира.

Женщина еще не заметила меня, но я не могу сдвинуться с места, все мысли о побеге ускользают из моего разума. Все, что я вижу — это она.

Ее красивые волосы еще длиннее, чем раньше, и спускаются ниже талии. У нее все тот же бледно-кремовый тон лица, и хотя я стою недостаточно близко, чтобы разглядеть веснушки у нее на носу, но все же знаю расположение каждой из них. Она совсем не изменилась.

Простая белая футболка идеально сидит на ее миниатюрном теле, край ткани облегает пояс поношенных джинсов, а на ногах одеты фирменные Converse.

Только сейчас я замечаю, что она не одна; рядом с ней, крепко схватившись за руку, стоит малышка лет семи-восьми. Девочка, которая совсем не похожа на женщину с огненными волосами. Ей больше подходит образ Белоснежки; темные волосы обрамляют бледное округлое лицо, а на розовых губах играет широкая улыбка. Малышка идет медленно, почти неохотно следуя за женщиной по улице, и все же ничто не может остановить ее непоколебимую приверженность прикосновению к каждому фонарному столбу, мимо которого они проходят.

Чем ближе они подходят, тем очевиднее становится их сходство. Я замечаю вспышку изумрудно-зеленых глаз и веснушки на бледной коже девочки.

Если мое сердце и запнулось сначала, увидев ее впервые почти за три года, то теперь оно просто трепещет от осознания того, что эта малышка принадлежит ей.

Ее дочь.

Как я мог не знать, что у нее есть дочь, после всего что произошло между нами?

— Лиам?

Хрипловатый голос, хотя и неуверенный, проникает сквозь мою броню, в глубину той глубокой дыры, где находится мое сердце, все еще бьющееся от боли.

Я перевожу взгляд от девочки, которая теперь радостно водит рукой взад и вперед по ограждению, позволяя пальцам чувствовать рельефность металла, к удивленным глазам ее матери.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, глупое сердце пытается вырваться из пут, охотно желая опуститься к ногам женщины. Я проглатываю желание прикоснуться к ней и шепчу имя, которое не произносил с того дня, как она прогнала меня.

— Кэри…

Глава 5

Кэри

Мой разум становится совершенно пустым.

Не таким, когда забываешь написать простое слово и пытаешься напрячь мозги в поисках ответа, и не таким, когда кто-то знакомый зовет тебя по имени, чтобы поздороваться, но его собственное имя ускользает от тебя. Он совершенно пуст. Пуст и лишен всякой рациональной мысли.

Нетипичная реакция с моей стороны при встрече с одним из моих бывших студентов, но он ведь не просто студент. Он — нечто большее, гораздо большее.

Но в моем мире это не вариант.

Желание большего приносит лишь одно — опустошение, и последние несколько лет наполнены именно им.

Мне одиноко. Так одиноко, что иногда кажется, будто я тону; тону, в то время, как люди, окружающие меня, могут свободно дышать.

Мое одиночество не поглощает их. Только меня.

Один лишь взгляд на него, такой же ошеломленный, как и с его стороны, наполняет мои легкие кислородом, заставляя кровь бешено циркулировать по венам, а нервные окончания — возвращаться к жизни; оковы оцепенения ослабевают, и мои усталые руки и ноги покалывает, когда ощущения возвращаются.

Видите ли, я никогда не чувствовала себя одинокой с Лиамом; он был моим лекарством, противоядием, моим жизненным эликсиром. Лиам практически высушил мои глубокие воды одиночества.

Я не могла позволить ему находиться рядом, поскольку моя жизнь была отравлена и истощена. Нельзя было допустить, чтобы он утонул вместе со мной. Поэтому мне пришлось отпустить его.

Нет, не так, оттолкнуть его, прогнать.

Несомненно, наши отношения были безнравственными и неприличными. И я не просто ранила чувства Лиама, а уничтожила их, в процессе окружив себя океанами одиночества, из-за которых задыхалась ежедневно, продолжая барахтаться в их бездонных глубинах.

— Кэри…

Мое имя срывается с его губ одновременно с резким движением моей руки.

Смотрю на Лиама всего секунду, прежде чем рывок становится более настойчивым, и я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах.

Сжимая руку Сирен, пытаюсь впитать его образ еще несколько мгновений, поэтому шепчу ей на ухо: «Подожди немного, Сирен», надеясь, что это даст мне еще несколько драгоценных секунд. Я оглядываюсь на него как раз вовремя, чтобы заметить, как его взгляд мечется между Сирен и мной, на его лице читается абсолютное замешательство, наряду с оттенком боли.

Сглатываю сухость в горле, выдавливая бессмысленные слова.

— Я так рада тебя видеть, Лиам. Как ты?

Приветствие жалкое и не содержит ни одного слова, которое мне хотелось бы произнести в действительности.

Дерганье за руку усиливается, и я теряю равновесие, резко спотыкаясь и пытаясь удержаться на месте. Нужно убедиться, что Сирен не расстроена, но у меня нет сил оторвать от него свой взгляд.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

В очередной раз спотыкаюсь, и Лиам снова пробегается глазами с меня на нее и обратно. Свет в его глазах тускнеет, а лицо становится нечитаемым.

— Извини, мне нужно идти.

Четыре слова, позволяющие вездесущим губительным водам снова погрузить меня во тьму.

Он колеблется всего секунду, а затем делает шаг в сторону и уходит по улице, ни разу не обернувшись, как бы я ни вглядывалась в его фигуру. Продолжаю смотреть Лиаму вслед, пока тот не входит в цветочный бутик, недалеко от меня, и не отвожу глаз, даже когда дверь за ним закрывается.

Резкий укус в тыльную сторону ладони заставляет меня вздрогнуть от боли и отпустить руку Сирен. Со скоростью, к которой никогда не привыкну, она отскакивает от меня к оживленной дороге, и мне приходится привести в действие свое окоченевшее тело, схватив Сирен за руку, как только ее нога достигает бордюра.

— Хватит, Сирен. Пожалуйста, остановись.

Четыре слова, имеющие более глубокое значение, чем просто «остановись, иначе навредишь себе».

Четыре слова, полные отчаяния.

Четыре слова, которые Сирен не слышит.

Она не понимает. Это не ее вина.

Она не понимает. Это не ее вина.

Моя ежедневная мантра.

Он не понимает. И это моя вина.

Новая мантра, созданная сегодня.

Он не понимает. Не знает, что мысли о нем часто единственное, что помогает мне пережить трудные дни.

Он не понимает, что я хотела бы, чтобы между нами было что-то большее.

Он не понимает. Это моя вина.

Она не понимает. Это не ее вина.

Мы идем домой без дальнейших происшествий. Удушливый воздух нашего маленького дома лишает мои легкие драгоценного кислорода, но все же наполняет их собой, позволяя дышать.

Глава 6

Лиам

— Какого черта ты так долго?

Ко мне подходит Айзек и забирает из рук коробку с бутоньерками Гербера Дейзи.

— У мамы тут припадок уже. Тебя не было два часа, а церемония начнется через пять минут.

Стряхиваю с себя эмоциональное смятение, бурлящее в моих венах, и пожимаю плечами, стараясь выглядеть беззаботно.

— Немного увлекся, пока объезжал новую малышку Джейка. Ты ведь прекрасно знаешь, что он больше никогда не позволит мне сесть за руль его машины, так что я просто использовал время по максимуму.

Мой голос не так силен, как мне бы хотелось, но, к счастью, брат ничего не замечает.

— Что ж, иди, приведи себя в порядок. Лив уже дважды спускалась, чтобы начать церемонию. Кажется, Эмма решила не придерживаться традиции невесты опаздывать. Она на самом деле хочет начать вовремя и выйти замуж за Джейка. А он уже исходил всю беседку до дыр, ожидая ее.

Айзек поворачивается и выходит через открытые французские двери в изысканно украшенный сад, оставляя меня позади.

Церемония проходит, как и ожидалось; просто, сдержанно и в атмосфере, наполненной любовью, которую испытывают друг к другу счастливые молодожены.

Я пытался, действительно пытался сделать вид, что мне все нравится. Улыбался в нужных местах, хлопал, когда это было необходимо, и с радостным лицом встречал первый поцелуй счастливой пары.

Очень жаль, что разумом я больше не смог присутствовать на торжестве, потому что он остался лежать на тротуаре Хай-стрит вместе с моим разбитым сердцем.

У ног женщины, которую, как мне казалось, я знал, но, очевидно, все было наоборот.

Заставляю себя съесть блюда, поданные на свадебном завтраке, хотя на вкус они как пыль. Смеюсь над репликами Эйча, когда требуется, и поздравляю свою подругу с замужеством.

Все это время в груди чувствуется боль, и мои руки ноют от энергии, которую я вынужден использовать, чтобы держать себя под контролем.

Вести себя как обычно.

Каждый дюйм моего тела кричит мне, чтобы я вернулся обратно и выяснил, получится ли увидеть ее еще раз.

Услышать ее голос. Не уходить.

Узнать ответы, которых заслуживаю.

Умолять о прощении.

Молить позволить мне стать тем, кто ей нужен.

Почему я не подходил ей?

Ладно, у нее есть ребенок. Но неужели она думала, что я из-за этого сбегу?

Неужели решила, что я брошу ее после всего, что мы пережили вместе?

Да. Она так и сделала.

Куда более важный вопрос, которым я стараюсь не мучить себя — кто он?

Кто отец ее ребенка? Человек, которому Кэри изменила со мной?

Мужчина, с которым она решила остаться.

Как-то не складывается.

Я знаю Кэри; знаю ее сердце, и девушка никогда не представлялась мне эгоистичной, коварной обманщицей и прелюбодейкой.

С другой стороны, едва ли я считаюсь экспертом. Возможно, она именно такая.

— Земля вызывает Лиама.

Поднимаю взгляд от стакана с пивом, которое потягивал весь последний час, и вижу Эмму, стоящую передо мной. Сияющую, счастливую и еще более красивую, чем когда-либо.

— Ну, разве это не новоиспеченная Миссис Фокс-Уильямс? Уже бросила своего муженька ради его гораздо более симпатичного братца?

Взъерошив мои волосы, словно я ее младший брат, действующий на нервы, Эмма хватает меня за руку и поднимает на ноги.

— Миссис Фокс-Уильямс — моя свекровь. Я буду Фокс, как и Джейк. Ты можешь звать меня Эммой или Миссис Фокс, но больше никаких Джулс. Теперь я почтенная замужняя дама.

Счастье исходит от нее, как маяк, освещающий беззвездное небо.

Я обнимаю ее за талию и веду к танцполу.

— Ну… поскольку я много раз видел тебя в трусах, почтенная Миссис Фокс, и не уверен, о какой «Эмме» ты сейчас говоришь, то буду придерживаться Джулс. Это прозвище подходит тебе гораздо больше, и прежде чем ты вмешаешься, я сдержал обещание не говорить о твоих трусиках перед всеми этими чудесными людьми, так что «Джулс» останется.

Прежде чем она успевает ответить, я выпускаю ее из своих объятий и ставлю на пол.

Эмма смотрит на меня, затаив дыхание.

— Я скучала по тебе.

Искренность в ее словах подобна тарану, и тщательно выстроенный мною фасад колеблется. Не упуская ничего из виду, девушка цепляется за эту минутную оплошность, обхватив мою щеку ладонью.

— Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной.

Я медленно моргаю, пытаясь бороться со словами, которые угрожают сорваться с моих губ.

Откашлявшись, отвечаю ей хриплым шепотом:

— Знаю, просто… не могу. Сегодня твой день. Я очень рад за тебя, Джулс.

Эмма нежно целует меня в щеку, и мы продолжаем наш медленный танец. Просто два друга, объединённые молчанием, наполненным чем-то большим. Тем, что не смогли бы выразить слова.

— Не возражаешь, если я украду свою жену?

Голос Джейка доносится из-за моего плеча, и я отступаю от Эммы, не выпуская ее руки.

— Думаю, она давно принадлежит тебе, брат. Похищение не требуется.

Джейк встает на мое место, крепко, но нежно обнимая свою молодую жену. Я же не утруждаю себя прощанием и ухожу, ощущая взгляд Эммы мне вслед.

Дойдя до края беседки, оборачиваюсь и смотрю назад. Улыбка, которую она мне дарит, не достигает ее глаз, и я ненавижу, что мое кислое настроение портит этот чудесный день.

С большей силой, чем предполагалось, посылаю ей воздушный поцелуй и притворяюсь, что ловлю ответный. Искренняя улыбка озаряет лицо Эммы, и невозможно не ответить ей тем же.

Позволяя своему взгляду блуждать по остальным людям в помещении, я рассматриваю именно пары.

Мои мать и отец танцуют так, как будто это они молодожены. Лив с Нейтом выглядят точно так же.

Джош сидит с Лорой на коленях, нежно поглаживая рукой ее живот; похоже, скоро предстоит еще одна новость, в виде брата или сестры для их маленькой Айви, которой только что исполнилось пять месяцев.

Эйч с Айзеком стоят у бара и без сомнения чешут языками.

Каждый находится именно там, где и должен быть — на своем месте.

Кроме меня.

Мобильный телефон вибрирует внутри кармана пиджака, и я бросаю последний взгляд на своих друзей и семью, прежде чем отойти в сторону от дома и выйти на широкую подъездную дорожку.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Опускаю руку в карман, чтобы достать телефон, но вибрация прекращается, ясно давая понять, что это был не звонок, а всего лишь сообщение.

Скорее всего, оно от Риан с новостями из клуба за несколько дней.

Открываю телефон, чтобы вызвать такси, и замечаю текст на экране.

Он не от Риан.

*Я скучаю по тебе*

За сегодняшний день я уже второй раз слышу эти слова от женщины, но именно сейчас они разрывают меня изнутри.

Нахожусь в нерешительности. Мои пальцы зудят, желая написать в ответ.

Только благодаря чистой силе воли закрываю сообщение, нахожу номер такси и нажимаю на вызов.

Диспетчеру такси приходится трижды поприветствовать меня, прежде чем я успеваю ответить.

— Мне нужно такси до аэропорта.

Мямлю о том, куда мне нужно, и заканчиваю разговор, продолжая разглядывать телефон в своей руке все двадцать минут до прибытия машины.

Моя воля слабеет, когда я сажусь на заднее сиденье авто, и тихие улицы проносятся мимо моего окна, заставляя чувствовать себя еще более одиноким.

*Я тоже по тебе скучаю*

Вскоре мы подъезжаем к аэропорту. Таксист терпеливо ждет оплаты, но я не обращаю внимания ни на что вокруг.

Хотя экран уже давно погас, я все еще молча смотрю на него. Ожидая ответа… нет, вымаливая его.

— Приехали, приятель, с тебя двадцать пять фунтов.

Рассеянно поднимаю глаза и ловлю его взгляд в зеркале заднего вида. Затем ко мне возвращается ясность.

— Извините, я забыл свои сумки дома. Не могли бы вы отвезти меня обратно?

Водитель немного колеблется.

— Проблемы с девушкой?

Отвожу глаза и смотрю в зал вылета, прежде чем снова встретиться с ним взглядом.

— Не с девушкой, с женщиной. С женщиной.

Таксист кивает один раз, прежде чем проверить движение и начать разворачивать автомобиль. Когда он, наконец, выруливает на дорогу, то бормочет себе под нос:

— По мне так это еще хуже.

Глава 7

Кэри

*Я тоже по тебе скучаю*

Ответ приходит почти через час. Даже не знаю, почему отправила сообщение; я не ждала ответа.

Мне казалось, что его номер давно сменился или же после нашей встречи несколько часов назад Лиам просто проигнорирует меня. Ведь он имел на это полное право.

Поэтому, когда на телефоне высветились эти пять слов, клянусь, мое сердце остановилось, а воздух в комнате словно испарился.

Стоит ли отвечать? Может просто оставить все как есть?

Я отправила ему текст, который крутился в моей голове с момента нашей утренней встречи. Возможно, этого достаточно.

Возможно, это все, что от меня требуется.

Боже, как же хорошо он выглядел.

Старше, конечно, но без явных изменений; за исключением естественного загара и более широких плеч, он выглядел точно так же, как мой Лиам.

Мой Лиам, вот только он не мой.

Я оттолкнула его самым ужасным способом из всех возможных. Без объяснений, дальнейших контактов и извинений. В то время мне казалось, что я поступаю правильно, но не ради себя, а ради него. По мере того, как проходили месяцы, перетекая в годы, боль внутри, связанная с Лиамом, все крепла, превращаясь в осязаемое существо. Днем она шла рядом, а долгими мучительно одинокими ночами сидела возле кровати. Моя жизнь мне не принадлежала. И казалось нечестным перекладывать на Лиама свое собственное бремя. Он был слишком молод, чтобы это понять. Я пыталась, действительно пыталась убедить себя, что все эти причины являются обоснованными. Иногда это срабатывало, но чаще всего нет. Мне стоило сказать ему правду, позволить сделать выбор самому. То, чего у меня никогда не было.

Шум, доносящийся из радионяни, выталкивает меня из размышлений. Сирен проснулась. Ее обычный трехчасовой сон закончился, и вскоре она будет брыкаться в своей кровати, все больше и больше расстраиваясь, пока я не приду и не заберу ее. Как обычно, мне не удалось заснуть, пока Сирен была спокойна, и теперь мне предстоит очередная долгая ночь, с несколькими минутами полудрёма, если повезет. Откидываю одеяло, натягиваю халат и иду в ее спальню, прислушиваясь, как пинки становятся все настойчивее.

Открыв дверь, я встречаюсь с самой широкой улыбкой, которую мне доводилось получить от нее за последние дни или даже недели.

Если слова Лиама способны украсть весь воздух и остановить мое сердце, то улыбка Сирен снова наполняет мои голодающие легкие и заставляет биться мое хрупкое сердце, наполняя теплом, которое вызывает сухость в глазах и покалывание в пальцах ног.

Улыбки от нее не редкость, она улыбается весь день, но «лучики», предназначенные лично мне, подобны драгоценным камням; ослепительные, полные магии и настолько красивые, что вы не в силах оторваться от этого зрелища и жаждете их все больше.

В этот момент мне хочется поднять ее и окружить любовью. Крепко прижать к себе и покрыть поцелуями ее лицо, пока Серен не захихикает и не попросит меня остановиться.

Вместо этого я беру ее за руку и веду вниз по лестнице. Мои инстинкты показывать любовь и безграничную привязанность тактильно — через прикосновение, не приветствуются, но даже не смотря на то, что я знаю причину, это все еще причиняет мне боль.

Усталость проявляется затекшими мышцами, зрение затуманено от недосыпа, а желудок крутит от переутомления. Если смогу продержаться сегодня, в конце туннеля появится свет.

Завтра воскресенье.

Единственный день, который принадлежит лишь мне одной.

Я могу спать, наверстывать упущенное по работе и не беспокоиться ни о чем и ни о ком, кроме себя самой.

Тот самый день, когда Лора-Нель забирает Сирен, а затем остается на ночь, чтобы дать мне отдохнуть.

Пока они идут в парк, я ложусь спать.

А когда садятся играть с головоломками, у меня есть время приготовить задания на неделю вперед.

Затем, когда Сирен, наконец, ложится спать, я провожу несколько часов со своей лучшей подругой.

Лора-Нель была моим другом с тех пор, как в восемь лет я переехала из Уэльса. Она бросила на меня один-единственный взгляд, сказав, что у меня «классный» акцент, а затем вдруг заявила, что теперь у нее появилась лучшая подруга. С тех пор мы неразлучны.

Она утешала меня во время смерти моего отца, когда мне было восемнадцать. Он погиб в результате наезда пьяного водителя, и в те темные дни она была столпом силы как для меня, так и моей беременной матери.

Потом, когда родилась Сирен, Лора-Нель стала для моей мамы еще одной дочерью. Она постоянно находилась у нас дома и всегда помогала мне присматривать за сестрой, пока моя мать работала по ночам.

Мама ежедневно боролась с тяготами после того, как потеряла моего отца. Она делала все, чтобы сохранить крышу над нашими головами, пыталась справиться с требованиями новорожденного ребенка, и будучи матерью-одиночкой все время оплакивала потерю свою половинки.

Лора-Нель помогала нам, не ожидая ничего взамен.

Даже во время обследования и диагностики Сирен в раннем детстве она никогда не покидала нашу семью и была поддержкой для нас обеих.

И даже когда моя мать умерла после недолгой борьбы с раком — Сирен тогда было всего три года — я знала, что моя подруга чувствовала боль так же остро, как и я.

Именно наши узы дружбы и общая утрата превратили нашу любовь в нечто нерушимое.

Мы всегда были больше похожи на сестер, чем друзей, и то, что Лора-Нель постоянно находилась у нас, означало, что девушка стремилась вырваться из замкнутого пространства родного нелюбимого дома. Она никогда не страдала от жестокого обращения, лишь от отсутствия любви в родной семье. Подруга часто говорила моей матери (да, да говорила, а не спрашивала, потому что спрашивать было не в характере Лоры-Нель), что та могла бы удочерить ее, если бы захотела. А моя мать всегда отвечала, что уже сделала это, и не нужно никаких документов, чтобы доказать это.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Без подруги я никогда бы не закончила университет, и мне никогда бы не дали право стать опекуном своей сестры.

Она помогла мне в борьбе стать законным представителем Серен в то время, как я изо всех сил пыталась продолжать вести свои занятия, все время оплакивая потерю человека, которого любила больше всего на свете.

Лора-Нель отодвинула на второй план свою собственную жизнь, чтобы помочь мне восстановить мою, и теперь, когда остались только Сирен и я, она все еще поддерживала нас, пытаясь постепенно вернуться к привычному образу жизни.

Моя мать всегда смеялась, когда я называла ее Лора-Нель. Видите ли, мою подругу зовут Лора Нельсон, но в нашей школе было еще три Лоры, поэтому имя Лора-Нель прилипло к ней. Подруга не хотела быть еще одной Лорой, ей нравилось ее прозвище, и она всегда выделялась из толпы, таскаясь с новичком школы — мной. В конце концов, даже моя мать называла ее так, несмотря на то, что Лора-Нель никогда не встречала других девчонок, которые называли бы ее полным именем.

Даже когда нам исполнилось по двадцати шесть, все по-прежнему называли ее Лора-Нель; и ее это устраивало. Только теперь ее имя звучало, как одно слово: «Лоранель».

Лора-Нель, моя сестра не по крови, спаситель во многих отношениях и единственный человек, который знал о моем романе со студентом.

Она осуждала меня? Нет.

Говорила, что я поступаю неправильно? Нет.

Поняла ли она, когда я вырвала сердце из груди Лиама и оставила лежать на полу у его ног? Не совсем.

Ненавидела ли меня за то, что я сделала? Вынуждала ли выслушивать ее мнение о том, что я разбила не только сердце парня, но и свое? Нет.

Лора-Нель поддерживала меня во всем. И всегда была рядом.

Подруга видела мои первые слезы, застала последующие и помогла справиться с последними.

И сделала она это, просто будучи самой собой… Включая огромное количество салфеток, мороженое и вино.

Хороший друг приносит бутылку, а Лора-Нель всегда приносит две.

Почти засыпаю на диване в тот момент, когда чувствую, как в лицо мне тычут острым ламинированным уголком карточки. Резко поднимаюсь из своей сутулой позы, мой взгляд сфокусирован на лице сестры, которая все еще целится в мое сонное лицо карточкой с рисунком напитка на ней.

Это ее единственная форма общения; там, где мы используем слова, Сирен использует картинки.

— Хорошо, хорошо, сейчас дам тебе попить. Что будешь, воду или сок?

Взяв меня за руку и протащив на кухню, она вскидывает мою руку в сторону холодильника, показывая, что хочет сока.

Cирен, может, и не говорит, но я стала экспертом по общению без них. У нее довольно широкое понимание символов, которые она использует, чтобы получить тот или иной предмет. Мы освоили их примерно за два года. Но иногда нам приходится общаться с помощью языка тела и догадок, по крайней мере с моей стороны.

В те моменты, когда я не понимаю ее, все идет наперекосяк.

Когда осознаю, что все мои догадки неверны, или в те ужасные времена, когда она чувствует себя плохо, но не может сказать мне, где у нее болит.

В такие мгновения я чувствую, что мое сердце разрывается.

Нет, не разрывается; его вырывают прямо из моей груди ржавыми плоскогубцами, а затем сжимают так сильно, что оно превращается в шелуху.

В глазах закона мы считаемся сестрами, но Сирен принадлежит мне. Она — мой ребенок. Мое сердце.

Я люблю ее, забочусь и беспокоюсь о ней, а также ставлю ее превыше всего, даже себя. Поэтому она моя.

Когда ваш ребенок испытывает страдания, вам тоже больно.

Когда вы не знаете причину, по которой страдает ваш неспособный объяснить ребенок, то истекаете кровью.

Представьте, что не можете сказать о том, что у вас болит голова или живот, или же зубы.

Поразмышляйте обо всем, что может с вами произойти и о том, что у вас нет возможности попросить о помощи или даже просто что-то произнести.

Печально, правда?

А теперь подумайте о том, что это происходит не с вами, а с вашим ребенком.

Не думаю, что есть слово, описывающее тот уровень страха, боли и отчаяния, который вы испытываете в такие моменты.

Это агония не имеет названия, чтобы ее можно было определить.

И теперь это моя жизнь.

Вот почему я отказалась обременять Лиама.

После того, как наливаю Сирен попить, я сажаю ее перед любимой коробкой головоломок и проверяю время на своем телефоне.

2.15 утра.

Размышляю о том, чтобы снова прилечь на диван и отдохнуть еще несколько минут, когда мой телефон мигает, сигнализируя о входящем сообщении.

Это может быть только он.

Вряд ли у кого-то еще есть мой номер.

На самом деле он есть у многих, но я не считаю, что студенты, коллеги-учителя или психотерапевты Сирен стали бы писать мне в такой час.

Не знаю, что именно заставляет меня открыть сообщение — усталость, надежда, или просто одиночество.

А может, даже необходимость.

Эгоистичная потребность.

*Мы можем встретиться перед моим отъездом?*

Не то, чего я ожидала. Совсем.

Мне нужно быть осторожной с ответом.

В моей жизни ничего не изменилось, но очевидно, что его жизнь изменилась значительно.

Сколько потоков воды должно смениться, чтобы смыть прошлые ошибки?

По крайней мере надеюсь, что эти потоки хоть немного прикрыли их.

*Я могу встретиться сегодня.*

Будь проще, Кэри, не усложняй ничего.

*В нашем месте в полдень?*

Ответ от Лиама приходит мгновенно, и упоминание о нашем особом месте наполняет мои мысли воспоминаниями.

*Да*

Отвечаю односложно, при этом желая сказать гораздо больше.

Клянусь, что открою ему все, о чем должна была рассказать давным-давно.

Я извинюсь, впитаю его образ, а затем позволю ему уйти.

Откинувшись на спинку дивана, смотрю на потрескавшийся потолок, который отчаянно нуждается в свежем слое краски, а затем закрываю глаза.

Через несколько мгновений на диван залезает Сирен, укладываясь на меня всем своим весом, и начинает крутить мои волосы.

Она не нежна в своих ласках, но это все еще успокаивает меня, и я закрываю глаза, чтобы она не отодвинулась.

Когда Сирен, наконец, сползает с меня и возвращается к своей коробке с головоломками, я приоткрываю глаза и сквозь туман усталости вижу маленькую девочку, удовлетворенную своим собственным миром, состоящим из головоломки с колышками и стакана сока.

Если бы только жизнь была так проста для нас всех.

Глава 8

Лиам

Она сказала «да»!

Я предложил встретиться, и Кэри согласилась.

Чувствую, что взвинчен до предела, пока нахожусь в своей старой спальне, лежа на маленькой односпальной кровати.

Если закрою глаза, то почти поверю, что вернулся в эпоху наших тайных встреч и переписок.

Помню, как часами бодрствовал, обмениваясь с ней сообщениями, и часто на следующий день приходил в университет не выспавшийся и похожий на зомби.

Но каждое наше мгновение того стоило.

Каждая минута, проведенная с ней, отпечаталась в моем разуме, образовав горьковато-сладкую видеопленку из воспоминаний о нашем времени вместе.

И как бы мне ни было больно, все равно не стану забывать о реальности тех моментов.

Я чувствовал это. И она тоже.

До тех пор, пока не отказалась от нас.

Пока вообще не перестала почувствовать. Я же остался чувствовать за двоих.

Часы проходят в странном состоянии тревоги, пронизанным чувством неопределенности.

Я не могу спать, мой мозг не отдыхает, переключаясь от составления списка вопросов, которые хочу задать ей, к различным сценариям, которые могут разыграться.

Будет ли Кэри честна со мной? Расскажет ли, наконец-то, в чем дело?

Смогу ли я прикоснуться к ней? Смогу ли поцеловать ее в последний раз?

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Смотрю на светящийся экран старого будильника, задаваясь вопросом, правильно ли тот показывает время. Если так, то у меня есть еще несколько часов, чтобы погрузиться в свои мучительные мысли.

Разочарованно вздохнув, я сбрасываю одеяло с рисунками из комиксов, которое не позволяю матери выбросить, и решительно поднимаюсь с кровати.

Натянув старые спортивные шорты и слишком тесную футболку, которую нахожу брошенной в нижнем ящике, я тихо выхожу из своей комнаты и спускаюсь по лестнице, осторожно обходя каждую скрипучую половицу по пути.

Я провел месяцы, тайком встречаясь с Кэри в любое время ночи, так что стал экспертом в избегании шума.

В доме абсолютная тишина; все остальные отсыпаются после излишеств, позволенных себе на свадебном торжестве.

Направляясь на кухню, я удивляюсь, когда замечаю слабый свет, исходящий из-под двери.

Захожу в огромное помещение, постепенно привыкая к тусклому освещению, и нахожу Айзека, развалившегося на барном стуле. Его руки лежат на холодном мраморе столешницы, а голова покоится на одном из голых предплечий.

Брат без рубашки, но все еще одет в брюки от костюма, и с этого угла я вижу часть впечатляющей татуировки на его лопатках.

Тихо обхожу вокруг него, стараясь не напугать и желая получше рассмотреть тату на спине.

Чем ближе подхожу, тем отчетливее слышу его тяжелое дыхание. Держу пари, что его глубокий сон — результат помощи Гарри в осушении бара. Вчера они оба выпили больше положенного.

Когда наконец оказываюсь позади Айзека, то могу легко прочитать слова, которые он посчитал достаточно важными, чтобы сделать их несмываемыми.

Красивая витиеватая надпись жирным шрифтом проходит по его коже.

Признание — это покой

Похоже, мой брат борется со своим «Я» гораздо сильнее, чем я думал.

Мне никогда не приходило в голову, что Айзек не был уверен в своем выборе; он всегда казался таким единым с самим собой. То, чему я часто завидовал, и чему стремлюсь подражать, когда, наконец, повзрослею.

Нас обоих объединяет художественная натура, и мы всегда были близки друг с другом. Айз — тот самый брат, с которым я чувствую наиболее глубокую связь, и она — нечто большее, чем просто кровные узы.

Даже когда мы были детьми, то всегда проводили время вместе.

Пока Джейк и Нейт занимались спортом, а Джош часами сидел, уткнувшись головой в книгу, мы с Айзеком создавали фантастические миры из любых подручных материалов, которые могли найти.

Наши творения захламляли общую спальню и часто оказывались в остальной части дома.

Помню, как мы делали пещеру для летучих мышей из папье-маше, несколько недель собирая газеты нашего отца — часто еще до того, как он успевал их прочитать.

Это было потрясающе и полностью стоило той взбучки, которую мы получили за кражу газет прямо из почтового ящика.

— Айз, братишка, проснись.

Я легонько трясу его за плечо, но все, что получаю в ответ — неразборчивое ворчание.

— Давай, дружище, я помогу тебе подняться в свою комнату.

В детстве мы с Айзеком делили одну комнату на двоих, но когда старшие братья съехали, он заявил, что старая комната Нейта теперь принадлежит ему.

— Айз, давай просыпайся.

Толкаю его чуть сильнее, и брат начинает шататься на стуле, из-за чего, в конечном итоге, просыпается.

— Осань, ме номано, — тарабарщина Айзека вызывает у меня улыбку.

— Нет, дружище, тебе неудобно. Поверь, мягкая кровать подойдет для сна гораздо лучше.

— Ммм-хмм.

Воспринимаю это как согласие и обнимаю брата за плечи, почти заставляя его встать.

Он открывает глаза и смотрит на меня в пьяном ступоре.

— Никогда меняйся Ли-Ли. Не меняйся, но и не оставайся прежним.

Я улыбаюсь. Его бессмысленная болтовня, произнесенная так, словно это был самый глубокомысленный совет в жизни, заставляет меня расплыться в ухмылке.

— Ладно, Айз, не буду.

— Во-вторых, не терпи оскорбления, защищай себя, потому что кроме тебя этого никто не сделает.

Брат совершенно серьезен, поэтому я киваю, продолжая тащить его через кухню, вниз по коридору и к лестнице.

— И в-третьих… В-третьих… Бляяядь, забыл, что хотел сказать… А, не важно.

Сквозь смех я практически втаскиваю Айзека на себе вверх по лестнице, а затем отвечаю:

— Пожалуй, это был твой самый блестящий совет.

Каким-то образом нам удается добраться до двери его комнаты, и Айзек прислоняется к ней спиной.

— О, вспомнил! В-третьих… — он смотрит прямо на меня, в глубину моих глаз, — радоваться должны все. Ты мало смеешься. Больше притворяешься.

Слегка шлепнув меня по лицу, брат толкает дверь и, спотыкаясь, идет к своей кровати, совершенно не осознавая, как повлияли на меня его слова.

Прежде чем успеваю ему помочь, Айзек падает на кровать и забывается пьяным сном.

Его слова эхом отдаются в моей голове.

Я знаю, что притворяюсь.

А еще знаю, что пора остановиться.

Тихо закрыв за собой дверь, спускаюсь вниз, на кухню. На этот раз я совершенно один, наедине со своими мыслями.

Пытаясь дать себе пищу для размышлений, я открываю большой холодильник и просматриваю его содержимое.

Продуктов в нем более чем достаточно, чтобы приготовить хороший английский завтрак, который, уверен, оценят все, когда, наконец, проснутся. Чем я и решаю заняться.

К тому времени, как начинаю выкладывать на тарелки бекон, яичницу-болтунью, картофельные оладьи и кровяную колбасу, я слышу осторожные шаги по лестнице.

Через несколько мгновений на кухню входит мама, свежая, как маргаритка. Ни один волосок не выбивается из прически.

Она оглядывает пир, который я готовил весь последний час, и одаривает меня теплой улыбкой.

— Кто-то был очень занят.

Нажимаю кнопку на чайнике и ставлю его греться.

Наша мама — сноб во всем, что касается чая. Для нее не существует чайных пакетиков, она использует только лучшие чайные листья и любит пить напиток настолько крепкий, что волосы на груди встают дыбом.

Я ставлю перед ней ее любимую кружку и возвращаюсь к приготовлению тостов.

— Не мог уснуть и решил быть полезным, тем самым избавив тебя от хлопот.

— Приготовление еды для моих мальчиков никогда не доставляло мне хлопоты, наоборот делало меня счастливой. Но сегодня твоя помощь как нельзя кстати. Я чувствую небольшую слабость.

Поворачиваюсь к ней, хватаю чайник со свежезаваренным чаем и ситечко, и ставлю их в центре стола, недалеко от матери.

Оглядывая маму, я всматриваюсь в черты ее лица, от гладкой безупречной кожи до безукоризненно уложенных волос.

Нам повезло с генофондом. Оба наших родителя стареют очень мягко.

— Выглядишь не хуже, чем обычно.

Женщина тянется к чайнику, поднимает крышку и начинает помешивать содержимое ложкой.

— Однако, я это чувствую. Подожди, пока не увидишь своего отца. Клянусь, вчера он выпил за здоровье всех людей на свадьбе.

Я ухмыляюсь ей, пристраивая тарелку со свежими тостами рядом с горами других деликатесов на завтрак.

— Вероятно, он просто пил за здоровье женщины, которая смогла укротить… нрав… Джейка, — мне хочется произнести «член», но не перед матерью же.

Ухмыляюсь ей, и понимающий взгляд, который мама бросает в ответ, дает понять, что она думает о том же.

На ее лице появляется улыбка:

— Эмма особенная девочка. Мой мальчик сделал хороший выбор.

Зная, что мама относится к Эмме, как к родной, я улыбаюсь ей в ответ. Невозможно не влюбиться в мою Джулс, и тот факт, что ее собственная мать не участвует в жизни дочери, означает лишь то, что я более чем счастлив поделиться.

— Так оно и есть.

Сделав первый глоток чая и удовлетворенно вздохнув, моя мать смотрит мне в глаза, и я уже знаю, что она скажет дальше.

— Так… когда ты вернешься домой насовсем? Мы скучаем по тебе, и я знаю, что управлять одним из клубов Нейта — не то, чем бы ты хотел заниматься в жизни. Что случилось с получением степени по искусству?

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я закатываю глаза и поворачиваюсь к плите, чтобы поджарить помидоры и разогреть фасоль, потому что Айзек отказывается есть бекон без печеной фасоли.

— Мы уже обсуждали это, мам. Мне нравится там. На самом деле, сегодня вечером я возвращаюсь обратно.

Над нами нависает тишина, нарушаемая лишь шипением помидоров.

Слышу, как мама время от времени делает глоток чая, и это не похоже на нее — так легко сдаться. Чувствую себя на грани, ожидая продолжения разговора.

Когда еда готова и мне больше нечем отвлечь свое внимание от тишины в комнате, я медленно поворачиваюсь и вижу, как она пристально смотрит на меня.

— Материнская любовь к своим детям безгранична. Мама чувствует, когда им больно и когда они счастливы, а еще она знает, когда им грустно. Не нужно ничего говорить, матери чувствуют все без слов.

С трудом сглатываю, но все же стараюсь произносить слова как можно беззаботнее.

— Мам, пожалуйста, не надо. Я счастлив, клянусь.

— Не лги мне, Лиам, — ее голос набирает силу, но при этом звучит тихо. — Матери прекрасно видят, когда им лгут.

Не знаю, что сказать, поэтому стою и жду, когда мама закончит, в надежде, что та просто даст мне совет и не будет задавать никаких вопросов.

Не сегодня. Сегодня я слишком уязвим.

— Ты не будешь выглядеть слабаком, если простишь человека, который тебя обидел.

Мои глаза становятся шире. Я не совсем понимаю, к чему ведет моя мать.

— Иногда приходится отстраниться от того, кто причинил тебе боль, иначе ты никогда полностью не исцелишься. Некоторые люди приходят в нашу жизнь и остаются навсегда, другие же могут разделить лишь небольшой отрезок; только ты можешь знать, когда пришло время простить и сохранить этих людей в прошлом или позволить им шагнуть вместе с тобой в будущее.

У меня нет слов.

Ни единого.

Держу свой рот на замке, тем самым не давая сорваться словам, которые затем приведут к излиянию других; тех, которыми я не готов поделиться.

Чувствуя мое смятение, мама мягко мне улыбается, а затем переводит взгляд на еду, разложенную перед ней, берет тарелку и нагружает ее таким огромным количеством еды, что я даже вспомнить не могу, когда это моя мать столько ела.

Удовлетворившись переполненным блюдом, женщина грациозно встает со стула и подходит ко мне с тарелкой в руке.

— Я положила на двоих и поделюсь с твоим отцом. Как видишь, я нарушаю свои же собственные правила, раз позволяю ему есть в постели. Но в жизни, дорогой мой, как и в отношениях, иногда приходится идти на компромисс.

Нежной рукой мама гладит меня по щеке, и мне невольно хочется прижаться к ее ладони; к тому теплу, которое может дать только мать.

— Я. Вижу. Какой. Ты. И если она не глупа, то тоже это видит. А если все же глупа и не понимает, что упустила, то она недостойна тебя.

Я могу только кивнуть в ответ.

— А теперь я пойду и накормлю твоего отца. Надеюсь, что вся эта жирная еда впитает хоть немного алкоголя в его организме. А если нет, то не забудь застрелить свою кровать перед отъездом, потому что сегодня вечером он будет спать именно там.

Затем моя мать подмигивает мне, кладет в рот кусочек бекона и поворачивается, чтобы выйти из комнаты.

— А что, если она достойна? Что тогда?

Слова вырываются из моего рта болезненным хрипом.

— Тогда, милый, тебе придется пойти на компромисс.

Остаток утра я провожу в своей спальне, разбирая мусор и натыкаясь на старые эскизы. Моя грудь сжимается от боли, когда нахожу рисунок карандашом, на котором запечатлел Кэри в первый день нашей встречи.

Помню, что в то время был недоволен своим творением и решил не показывать его ей. Когда Кэри спросила меня о моей работе в конце того первого дня, я пробормотал о том, что рисунок недостаточно хорош, и поспешно покинул класс.

Теперь же, глядя на него, я вижу, как прекрасно ее изобразил.

Кэри выглядит красивой и безмятежной, с озорным, но полным мудрости взглядом, и совершенно беззаботной.

Глаза, которые взирают на меня оттуда, не разбивают сердца и не скрывают детей с мужьями.

Они говорят о надеждах, мечтах, жизни… любви.

Складываю лист и засовываю его в задний карман джинсов.

Вероятно, пришло время отдать ей последний кусочек моего сердца, чтобы, когда я уйду, на этот раз уже навсегда, у нее был шанс вернуть его целым и невредимым.

Пора двигаться дальше.

Глава 9

Кэри

Лора-Нель и Сирен уехали около часа назад.

Подруга повезла Сирен в океанариум, где та будет несколько часов с удовольствием наблюдать за рыбами.

Перед их отъездом я рассказала Лоре-Нель о вчерашней встрече с Лиамом.

После того, как ее первоначальное удивление прошло, я объяснила, что собираюсь встретиться с ним сегодня. На что она ответила, что это не очень хорошая идея.

— Определённые вещи должны остаться в прошлом, Кэри. Такие как, лифчик из ракушек и джинсы-варёнки.

Ее мудрые слова все еще звучат в моей голове.

Лора-Нель сравнила мой тайный роман со старомодным веянием моды. И не могу сказать наверняка, гениально ли ее высказывание или же полная ерунда. Моя подруга всегда умела мыслить в перспективе.

Тем не менее, стоило поступить правильно, так что я закатила глаза, услышав глупое сравнение, а затем объяснила свои доводы.

— Лиам заслуживает знать правду. Я должна рассказать ему обо всем.

Больше не было сказано ни слова. Лора-Нель просто поцеловала меня в щеку, застегнула молнию на куртке Сирен, и они ушли сразу после прощального поцелуя, который по просьбе Лоры-Нель послала мне сестра.

Обычно я наслаждаюсь тишиной и покоем, которые наступают в воскресенье, но сегодня тишина меня подавляет.

Принимаю по-быстрому душ, и следующие полчаса размышляю о том, что надеть.

Разве это важно — думать о том, что надеть на встречу с бывшим любовником, если все, что собираюсь сделать, это вывернуть свою душу наизнанку, а затем смотреть Лиаму в след, когда тот уйдет?

Скорее всего, нет.

Так что выбираю свои обычные темные джинсы, старую футболку с группой «The Stone Roses» и любимые красные Converse. Раз уж собираюсь «упасть», так хотя бы соломки подстелю.

Вытираю полотенцем волосы и поспешно заплетаю их в косу, избегая нанесения макияжа. Не то чтобы мне приходится часто его наносить.

Уверена, что буду выглядеть так, словно не прилагала никаких усилий. Но это просто я. И Лиам знает об этом.

Вернее считал, что знает.

Не хочу скрывать истинную себя, ведь именно такой я всегда была для Лиама. Потому что иначе он может не поверить моим словам.

Смотрю на часы и понимаю, что у меня есть десять минут в запасе, чтобы добраться до места нашей встречи. Что ж, времени более чем достаточно.

Это место всегда было нашем.

Когда тайно заводишь роман со своим студентом и влюбляешься в него, приходится держаться подальше от публики.

Неужели я только что призналась себе, что влюбилась в него?

Смотрю в зеркало, висящее на стене в коридоре, прямо перед нашей входной дверью, и мысленно разговариваю с собой.

Мне нужно сказать Лиаму правду, но не усугублять ситуацию словами о том, что я любила его больше своей жизни, больше, чем заслуживала, и больше, чем он догадывался.

Это только еще больше все запутает. Лиаму не стоит знать, что мои чувства к нему не изменились.

Наша вчерашняя встреча лишь усилила их.

Я любила его.

И все еще люблю.

Прихожу на место чуть раньше, визуально оглядывая разноцветный палисадник, который является детищем моего отца. Участок, за который я все еще плачу арендную плату, ухаживаю и пытаюсь выращивать овощи. Он настолько для меня особенный, что я даже представить не могу, что когда-нибудь лишусь его.

Мои глаза останавливаются на пугале, которое мы с Лорой-Нель помогли соорудить Сирен на прошлой неделе. И когда говорю: «помогли соорудить», то имею в виду, что мы сделали его сами, пока Сирен занималась своими обычными делами, а именно сидела и разглядывала цветы.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Серен смотрит на цветы так же, как другие дети смотрят телевизор. Иногда она нежно гладит их, наблюдая, как лепестки и листья дрожат от ее прикосновения, иногда просто обращает внимание на то, как ветер их колышет. В редких случаях сестра может оторвать соцветие и попробовать на вкус. Именно по этой причине мне пришлось выяснить, какие цветы безопасны для потребления, и избавиться от любых других, которые могли бы навредить ей.

Для Сирен, как и для меня, это место является своего рода убежищем. Задний двор нашего дома маленький и бесплодный. Но этот участок пышный и зеленый, с рядами посаженных фруктов и овощей.

Здесь также стоит сарай приличных размеров, который построил мой отец. Внутри находятся основные удобства, такие как небольшой холодильник и чайник.

Такой вот маленький, но уютный сарай. Именно в нем наши встречи с Лиамом вышли из-под контроля. В этом неприметном деревянном строении мы предавались запретному соблазну, и от воспоминаний по моим щекам расползается румянец.

Наш роман начался абсолютно невинно. Однажды, вскоре после того, как Лиам начал ходить на мои уроки, он заметил меня в местном садовом гипермаркете, несущую мешки с землей к багажнику своей машины.

Лиам зашел туда, чтобы купить материалы для задания, которое я дала на дом. Задача класса состояла в том, чтобы поработать с фабричным сырьем, превратив его во что-то естественное. Парень догадался, что мне тяжело, и предложил помочь.

Все казалось достаточно безобидным, поэтому я согласилась на его предложение разгрузить мешки на участке, позволив себя сопровождать.

Этот день был первым из многих.

Он стал нашим началом.

Замечаю движение позади себя, вздрагиваю и оборачиваюсь, чтобы увидеть Лиама, стоящего за главными воротами. По его лицу видно, что он не уверен, стоит ли входить.

Лиам выглядит точно так же, как тот мальчик, которого я когда-то знала; забавный, немного застенчивый, но в тоже время уверенный в себе.

Его руки находятся в карманах джинсов, плечи слегка опущены, а тяжелый взгляд сосредоточен на мне.

— Привет.

Нарушаю молчание и робко улыбаюсь ему.

— Я рада тебя видеть. Подумала, что, возможно, ты не придешь.

Взгляд Лиама смягчается, и он слегка пожимает плечами.

— Я и сам не знал, приду ли, но, как видишь, все же здесь.

Его голос.

Любимый голос.

Воспоминания накатывают на меня волнами. Давно забытое волнение оживает, и я не могу сдержать улыбку на своем лице, которая медленно превращается в усмешку.

Вот он — мой Лиам.

Пришло время отпустить его, и да простит меня Господь, но я буду наслаждаться каждой секундой до того, как мы попрощаемся.

— Значит, все не так уж и неловко, — застенчиво улыбаюсь и смотрю на Лиама в ожидании ответной улыбки, но его лицо полностью лишено эмоций. Думаю, я это заслужила.

— Может, мне сделать нам по чашечке чая, как в старые добрые времена? Уверена, у тебя накопилось много вопросов, и мне было бы легче ответить на них, если бы во рту не пересохло, как в Сахаре, — по-прежнему ничего. Делаю первый шаг к строению и достаю ключи из заднего кармана, чтобы открыть замок, все время надеясь, что Лиам последует за мной. Едва ощутимое тепло за моей спиной дает понять, что он рядом, хотя и находится по крайней мере на расстоянии вытянутой руки. Мое тело, как и всегда, реагирует на его присутствие. Я борюсь с желанием обернуться и посмотреть на него, вместо этого пытаясь открыть навесной замок. Мои пальцы не слушаются, и замок не хочет открываться. В конце концов, он щелкает и я толкаю дверь, которая с неодобрением скрипит. Все это похоже на предзнаменование, но я стряхиваю тревогу и вхожу в небольшое помещение. Полуденное солнце просачивается сквозь органическое стекло маленького окошка, подсвечивая плавающие пылинки, которые выглядят застывшими в воздухе. Я чувствую себя как одна из этих крошечных молекул. Растерянная и скованная в своих эмоциях; бесцельно парящая в ожидании малейшего ветерка, который изменит направление моего движения. Когда Лиам входит в сарай, частицы, плавающие в воздухе, которые так идеально имитируют мои внутренние чувства, начинают быстро двигаться; постоянно сталкиваясь друг с другом, создавая вихревую, необузданную энергию, которая, в свою очередь, генерирует тепло.

Тепло, на ощущение которого у меня нет никакого права.

Быстрая проверка холодильника подтверждает, что у нас есть немного молока, а тест на запах — что оно все еще свежее.

Я хватаю чайник и разворачиваюсь, чтобы сходить и наполнить его из водопроводного крана снаружи, но прежде чем могу сделать хоть шаг, Лиам выхватывает чайник у меня из рук.

— Давай я.

Бросаю взгляд на его лицо, но он уже двигается, не позволяя даже мельком взглянуть ему в глаза.

У Лиама никогда не получалось скрыть свои эмоции, даже когда он пытался. Его всегда выдавали глаза, но похоже, парень научился скрывать свои чувства даже от меня.

Наблюдаю, как Лиам выходит через дверь, обращая внимание на его тень, мелькнувшую в окне, с той стороны сарая, где, как он помнит, находится водопроводный кран.

Долго пялюсь в пустоту, а затем разворачиваюсь, хватая кружки, прежде чем Лиам вернется.

Когда понимаю, что он возвращается, то кричу через плечо, даже не потрудившись обернуться и посмотреть на него:

— Молоко и два кусочка сахара?

Лиам ставит чайник на столешницу сбоку от меня, и, прошептав лишь тихое «пожалуйста», выходит из сарая с двумя раскладными стульями в руках.

Теперь у меня есть немного времени, чтобы успокоиться, и я могу, наконец, снова вздохнуть. Но быстро закипающий чайник не даёт отдохнуть моим уже порядком изношенным нервам.

Через несколько минут, с двумя горячими чашками чая в руках, я выхожу из сарая и возвращаюсь на солнечный свет. Раскладные стулья, которые Лиам поставил на солнышке, пусты, и на мгновение мне кажется, что он ушел. Быстрый взгляд на участок, и я нахожу его. Лиам стоит рядом с пугалом, рассматривая его так, словно это произведение искусства.

Если бы я не была так сильно взвинчена, то рассмеялась бы, и даже, возможно, поддразнила его, но все, что я делаю — лишь смотрю, пытаясь контролировать себя, чтобы не идти к нему.

Лиам, кажется, тоже чувствует, когда я рядом, потому что застывает и прекращает разглядывать Уорзела (кто еще, как не Лора-Нель, мог дать пугалу такое имя), а затем возвращается ко мне, все это время не поднимая глаз.

— Ты можешь посмотреть на меня. Клянусь, я не Медуза Горгона, так что, будь уверен — в камень не превратишься.

Лиам останавливается, мое замечание застает его врасплох, и мне приходится проглотить быстро растущий комок в горле, когда его взгляд, наконец, встречается с моим.

— Может и нет, но клянусь, что чуть раньше заметил, как у тебя в волосах что-то шевелилось. Поэтому осторожность не помешает.

Остроумная реплика произносится с совершенно серьезным лицом, и на секунду я сбита с толку, пытаясь понять, шутит он или нет. Затем вижу, как его губы слегка дрожат, и небольшой изгиб проявляется в уголке рта.

— Выражение на твоём лице просто бесценно. Нет у тебя ничего в волосах, ну, по крайней мере, отсюда не видно. Я просто дразнюсь. Тебя всегда было легко обдурить.

Изгиб губ превращается в полноценную улыбку, и напряжение покидает мое тело.

Мы можем это сделать.

— Ха-ха, очень смешно. Иди и возьми свою чашку, пока я не полила твоим чаем растения.

Что Лиам и делает.

Он берет свой напиток из моей руки, садится на раскладной стул рядом со мной, и мы начинаем беседу.

Глава 10

Лиам

— Почему? — с моих губ срывается вопрос.

Он крутился в моей голове последние десять минут, пока мы делились приятной, но незначительной информацией, обходя настоящую причину, по которой встретились сегодня.

Я почти не обращал внимания на большую часть нашего разговора. Кэри поинтересовалась о моем путешествии по миру, затем расспросила меня о моей нынешней работе, полностью избегая темы, которую мы должны были обсуждать в эту минуту.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

На самом деле, кажется, ее последний вопрос звучал так:

— Ты собираешься вернуться в университет?

Отвечая вопросом на вопрос, я осознаю, что на секунду сбил девушку с толку.

Наблюдаю, как смысл вопроса, и его ноша, наконец, доходят до Кэри, потому что она хмурит брови, а ее мрачный взгляд искажает красивые черты.

Кэри начинает теребить подол своей старой футболки «The Stone Roses». Мне очень хочется протянуть руку и успокоить ее, подарить утешение, в котором она нуждается. Придать сил, чтобы Кэри собралась духом и ответила, но я не могу.

Не могу, потому что мне нужно, чтобы она причинила мне боль. Только так я пойму, что Кэри говорит искренне.

Мне нужно узнать правду, даже если она будет горькой.

Даже не пытаюсь заполнить тишину, которая давит на нас.

Ожидая, пока Кэри заговорит, я вглядываюсь в каждый дюйм ее лица, отмечая, что она ничуть не постарела.

Кэри все так же поразительно красива, как и в первый день нашей встречи.

Пробегаюсь взглядом по ее чертам, вниз к изящным изгибам тела, наблюдая, как она нервно дергает ногой. На меня находит странное чувство комфорта, когда я замечаю пару красных Converse, пусть они и явно новая пара. Помню, как Кэри испортила свои старые в этом самом саду, в тот день, когда мы решили, что дождь и грязь не должны помешать посадке нового ряда картофеля.

Мои глаза снова возвращаются к ее лицу, и я почти задыхаюсь, потому что ее ослепительный изумрудно-зеленый взгляд устремлен на меня, внимательно изучая.

— Мне хочется тебе рассказать все, Лиам. Только, пожалуйста, выслушай меня, прежде чем составить свое мнение обо мне. Знаю, что приняла несколько неверных решений, но сделала я их из лучших побуждений. И никогда не собиралась причинять тебе боль. Мне нужно, чтобы ты в это поверил.

Киваю, не в силах ответить. Я боюсь сказать ей, как сильно она меня ранила, и как плохо мне было с тех пор.

Кэри вздыхает и оглядывает участок, ее взгляд опускается на новые клумбы, которые она, должно быть, недавно посадила.

— Год до нашей встречи был для меня очень тяжелым. На самом деле, даже не так; тот год стал окончанием череды тяжёлых событий, через которые я прошла.

Девушка отрывает взгляд от цветов и снова смотрит на меня, позволяя увидеть боль, написанную на ее лице.

— Я не пытаюсь добавить драмы. Это просто факт.

Кэри пожимает плечами, прежде чем снова отвести глаза, и легкая улыбка играет на ее полных розовых губах.

— До восемнадцати лет у меня была самая лучшая жизнь на свете. Жизнь, которую я принимала как должное, но в этом возрасте все подростки считают, что если им хорошо живется, то они заслуживают этого счастья.

Кэри подносит руку к золотой цепочке на шее, а затем запускает пальцы под футболку, вытаскивая кулон, который имеет форму переплетенных сердец. Она рассеянно возится с ним, прежде чем продолжить.

— Мои родители были так влюблены друг в друга, что их любовь казалась заразительной. Чувства, которые они испытывали, большинству людей никогда не испытать, — ее глаза на мгновение встречаются с моими. — Безграничная, всепоглощающая и вечная любовь.

Именно такие чувства мы испытывали друг к другу.

Кэри отворачивается от меня, и у нее вырывается тихий смешок:

— Некоторые скажут, что это была тошнотворно сладкая любовь, ведь, в конце концов, они назвали меня Кэриэд.

Я знаю, что не должен прерывать, но ничего не могу с собой поделать. Мне всегда казалось, что она просто Кэри. Моя Кэри.

— Кэриэд?

Девушка снова смотрит на меня, и еще одна легкая улыбка изгибает ее губы, а на щеках появляется легкий румянец.

— Кэриэд по-валлийски означает «Любовь». Я родилась в Уэльсе и жила там до восьми лет, а потом мы переехали сюда из-за новой работы отца.

Кэриэд. Это имя подходит ей даже больше, чем Кэри.

— Как бы то ни было, я отвлеклась. Моя жизнь была удивительной… пока не перестала быть таковой… И я не знаю, что поразило меня больше.

Глаза девушки начинают наполняться непролитыми слезами, и больше всего на свете мне хочется успокоить ее, но нужно, чтобы она продолжала рассказывать мне свою историю.

Кэри воспринимает мое молчание как намек на продолжение.

— Мне исполнилось восемнадцать в тот год, когда не стало моего отца. Я только закончила подготовительные курсы и собиралась поступать в университет. В какой-то степени в тот год я потеряла не только отца, но и мать.

Мое сердце болит за нее, и я не хочу, чтобы она подумала, что мне все равно, поэтому наклоняюсь, разжимаю ее руки и беру одну в свои.

— Мне очень жаль, Кэри.

Мне действительно жаль, но это все еще не объясняет того, что произошло между нами.

Кэри секунду смотрит на наши соединенные руки, почти ошеломленная моим неожиданным прикосновением, затем выпрямляется, прочищает горло и продолжает.

— Мама находилась на позднем сроке беременности, когда произошел несчастный случай. Моя сестра родилась, так и не познакомившись со своим отцом. И никогда не узнает, каково это — жить в доме, настолько полном любви, что ее практически можно было почувствовать в воздухе.

Улыбка девушки становится грустной:

— Мы назвали ее Сирен, что по-валлийски «Звезда». Мама сказала, что если я была подарена им как знак любви, которую они испытывали друг к другу, то Сирен была дана, чтобы стать нашим светом в темноте. И она будет нашей путеводной звездой в самые холодные ночи, так что папа всегда сможет найти и присмотреть за нами, потому что Сирен сияет ярче всех.

При разговоре о сестре ее глаза сверкают. Они наполнены любовью, которую Кэри испытывает к сестре, освещая девушку изнутри. Безусловная любовь отражается во всех ее чертах, действительно показывая, сколько радости в ее жизнь приносит Сирен.

— Нам было тяжело. Маме пришлось взять на себя дополнительную работу, потому у нас больше не было кормильца, который мог бы обеспечить нас. Добавь ко всему неспособность справиться со своим горем и новорождённым ребенком, и мама отдалилась настолько, что я не знала, смогу ли когда-нибудь вернуть ее. Затем… — Кэри на мгновение закрывает глаза, видимо, чтобы успокоиться. — Затем, когда у Сирен начались трудности, мама полностью ушла в себя. Она жила в абсолютном отрицании. Не верила ни чему, что ей говорили о Сирен, и когда в два года сестре, наконец, поставили диагноз «тяжелый аутизм», моя мать окончательно пала духом.

Кэри вырывает свою руку из моей и отчаянно дергает за резинку на конце своей длинной косы, проводя руками по прядям, прежде чем снова заплести их. Очевидно, это движение ее успокаивает, потому что она продолжает.

— Я помню тот день, когда мама, наконец, поняла. Сирен крутила одну и ту же игрушку снова и снова около часа, беспорядочно размахивая руками и издавая забавные звуки возбуждения. Мы были на празднике в честь двухлетия другого ребенка, и все остальные дети играли в надувном замке, бегали или прыгали на батутах, в то время как Сирен даже не догадывалась, что они существуют. Я наблюдала, как моя мать постоянно переводила взгляд с других играющих детей на свою дочь. Снова и снова, с одного на другого, потом снова на Сирен, и, наконец, до нее дошло. Когда через несколько часов мы вернулись домой, мама отвела Сирен в свою комнату поиграть, а затем я нашла ее, лежащей за дверью спальни. Она обхватила голову руками, повторяя одно и то же: «Пожалуйста, нет, я не могу потерять и ее. Боже, умоляю, пожалуйста, только не это».

Кэри тяжело сглатывает, ее глаза остекленели.

— Через неделю у мамы диагностировали рак молочной железы. Она слишком долго игнорировала признаки, и сканирование показало, что метастазы распространились по всему телу. На самом деле это было преуменьшением, и рак взял верх; здоровых тканей оказалось совсем немного. Мама пыталась бороться с болезнью, чтобы остаться с нами, но спустя чуть больше года… ее не стало.

Блядь.

Как я мог не знать всего этого?

Почему она не доверяла мне? Почему не позволяла мне быть рядом? Мысль о том, что Кэри одинока, заставляет мой желудок сжиматься, и во рту ощущается желчь. Даже несмотря на то, что между нами больше ничего нет.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Именно в этот момент ясность омывает меня.

— Значит та девочка, с которой я видел тебя на днях — Сирен?

Мой вопрос отвлекает Кэри от задумчивости.

— Да. Сирен. Мы как раз купили новую обувь, когда ты нас увидел. Вот почему ей так не терпелось пойти домой.

Теперь моя очередь быть честным, и я грустно улыбаюсь:

— Я подумал, она твоя дочь.

Кэри пристально смотрит на меня, прежде чем снова отвернуться.

— Она моя. Может, Сирен и считается мне сестрой, но с тех пор, как я стала ее опекуном, она моя и всегда будет моей.

Слова Кэри наполняют меня чувством облегчения. Я чрезвычайно тронут историей ее жизни, но все еще не могу удержаться от ощущения счастья, что она не оставила меня из-за мужа и ребенка.

Но если все так, то почему Кэри бросила меня?

— Мне очень жаль, — мои слова наполнены искренностью, но кажутся совершенно неподходящими, поэтому я протягиваю руку и соединяю наши пальцы.

— Я сожалею обо всем, через что ты прошла, но почему не сказала мне? Я мог бы помочь. Мог бы быть рядом с вами обеими. Почему… Ты оттолкнула меня? Почему позволила поверить, что есть кто-то еще?

Растерянность, разочарование и тонко завуалированное раздражение сквозят в моих последних словах. Не хочу показаться резким, но я все еще ничего не понимаю.

На этот раз, когда Кэри поворачивается, чтобы взглянуть на меня, на ее лице написаны вина и сожаление.

— Но так и есть, разве ты не видишь? В моей жизни присутствует тот, кто нуждается во мне двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Моя жизнь буквально вращается вокруг этого человека. Мне нечего тебе предложить; та крошечная частичка, которую я могла бы отдать тебе, ничтожна по сравнению с тем, чего ты заслуживаешь. Поэтому мне пришлось тебя отпустить.

— Нет, — не могу скрыть недоверия в своем голосе. — Нет, я не понимаю.

Кэри ошарашенно смотрит на меня.

— Ты бросила меня, потому что пыталась защитить от чего? Своей жизни? Сестры? Себя? Разве ты не понимаешь, что никогда не давала мне выбора? Ты никогда не говорила, с чем тебе приходилось иметь дело, никогда не позволяла мне взять на себя часть этого бремени, а я бы сделал это. Я любил тебя так сильно, что меня бы никогда не отпугнули твои тяготы.

— Я знаю, и именно поэтому я отпустила тебя. Это мое бремя… — голос Кэри становится все громче. — …Я люблю… Любила тебя слишком сильно, чтобы навязывать его.

В ответ я могу только моргать.

Она любит меня.

Она все еще любит меня.

Она.

Любит.

Меня.

Глава 11

Кэри

Зачем я согласилась на это?

Почему просто не солгала ему снова?

Находиться с Лиамом рядом — это слишком. Как и вываливать на него свои проблемы.

Мой голос звучит слабо и плаксиво, пока я жалуюсь на свою судьбу, таким образом оправдываясь за то, что вырвала его сердце.

Нужно было сказать: «мы просто развлекались», или «мне стало скучно, и я решила расстаться с тобой», или «ты был для меня слишком молод, и я совершила ошибку, воспользовавшись твоей невинностью».

Но вместо этого я рассказала Лиаму о своей жизни.

Надеясь на что?

На его прощение? Сочувствие?

Нет.

Мне просто хотелось, чтобы Лиам понял.

Хотелось, чтобы он знал, что у меня были веские причины закончить наши отношения, даже если с тех пор я стала лишь пустой оболочкой себя.

Хотелось, чтобы Лиам знал о том, что я любила его.

И все еще люблю.

Не потому, что ожидаю снова упасть в его объятия или услышать от него слова: «давай начнем сначала», а чтобы успокоить.

Чтобы он знал, что достоин гораздо большего, и наш разрыв — лучшее, что могло с ним случиться.

Поэтому, когда Лиам просто смотрит на меня, онемев и моргая, я делаю то же самое в ответ. Мы смотрим друг на друга так долго, что наши моргания практически синхронизируются.

А затем нас накрывает знакомое притяжение, которое заряжает атомы в воздухе, и прежде чем у меня получается сформировать хоть какую-то мысль, губы Лиама уже прижимаются к моим.

На вкус он все тот же.

Как надежда, как любовь, как Лиам.

Позволяю себе просто плыть, как пылинки на солнце, затерянные в миллионах других частичек, составляющих нашу Вселенную.

Я пропала, теряясь в нас, в наших чувствах друг к другу.

С помощью нежных ласк и легких вздохов мы снова изучаем друг друга.

Словно находимся в тандеме, желая оказаться ближе.

Мои руки обвиваются вокруг его талии, а его сжимаются вокруг моей, пока между нами не остается никакого пространства.

Мой воздух — это его воздух.

Мои губы — его губы.

Нас соединили прикосновения, чувства и желание.

Мы — это мы, а не Кэри и Лиам, не две отдельных человека. Поцелуй сделал нас единым целым.

Медленно отрываемся друг от друга, и Лиам прижимается лбом к моему, закрыв глаза и тяжело вздыхая.

— Я бредил тобой. Неважно, как далеко сбежал, сколько стран посетил и сколько захватывающих дух достопримечательностей видел. В моих мыслях всегда была лишь ты.

Его слова проникают в шаткие основы моей решимости. Наш поцелуй не был прощальным. Теперь я это знаю.

Он стал приветствием.

«Я скучал по тебе, жаждал тебя и никогда не забывал».

Это была любовь.

Но не такая, которую я испытывала к родителям. Не такая, как у нас с Сирен. И не такая, как у меня к Лоре-Нель.

Она была другой.

Иногда любовь можно назвать своего рода безумием, иногда даром, бывают даже моменты, когда она ощущается как долг, но эта любовь… Эта любовь была жизнью.

Глава 12

Лиам

Целовать Кэри — все равно что вернуться домой.

Поцелуй заставляет кровь в венах гореть огнем, освещая мой внутренний мир, который плавится словно свечка.

Он причиняет изысканную боль, обнажая скрытые мечты, желания и тайны.

Ничто больше не имеет значения, и в то же время все обретает смысл.

— Души встречаются на губах влюбленных.

Я шепчу эти слова, прежде чем поцеловать каждый уголок рта Кэри, от чего девушка начинает учащенно дышать.

— Цитировать Шелли нечестно, ты ведь знаешь, как на меня это действует.

Я ухмыляюсь:

— Извини, сорвалось с языка.

Кэри смеется, и, пользуясь случаем, я снова впиваюсь в ее губы, поглощая смех, пока он не превращается в стоны желания.

Женщина приподнимается на цыпочки, углубляя нашу связь. Ее маленькая идеальная грудь теперь прижимается к моей, а отсутствие бюстгальтера позволяет мне ощущать ее соски даже через ткань нашей одежды.

В такой момент было бы слишком легко увлечься; взять Кэри на руки, отнести в сарай, запереть дверь и раздеть, чтобы я мог поклоняться каждому дюйму ее кремовой кожи.

Моя голова, и член, в частности — оба кричат мне, чтобы я поступил именно так, вот только сердце отговаривает. Оно управляет моим изнывающим по сексу либидо и изголодавшимся по эмоциям разумом. Однако не желает лишь плотского удовлетворения.

Сердце знает, что такой шаг может меня погубить.

Кэри чувствует мой внутренний конфликт и отстраняется, пока я всматриваюсь ее распухшие от поцелуев губы, пытаясь обрести столь необходимый контроль.

— Я хочу того же, Лиам… И это причиняет мне боль. Но ничего не изменилось. Нет, не так. Изменилось всё. Для начала ты даже не живешь в этой стране.

Отрываю взгляд от губ женщины и смотрю в изумрудную зелень. Легко утонуть в глубине ее глаз, но я понимаю, что Кэри права. Это не то развитие событий, которого бы мне хотелось.

— Я знаю, что ты права.

Мои слова отражаются на ее лице словно физический удар, и хотя Кэри произнесла их первой, ей больно видеть, что я согласен с ее мнением.

Мне не хочется причинить ей боль.

Не желаю, чтобы Кэри снова было больно.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ей хватит страданий на всю оставшуюся жизнь, поэтому стоит облегчить ее боль; нужно быстро сорвать пластырь и позволить струпьям, которые когда-то были нами, отвалиться, являя обновленную кожу.

— Я улетаю сегодня. И больше не вернусь. Здесь меня ничего не держит.

Если я считал, что облегчу боль, то оказался не прав. Потому что мои слова словно сдирают с женщины кожу.

Я нежно целую Кэри в лоб, глубоко вдыхая ее аромат и пытаясь запечатлеть образ женщины в своей памяти.

— У меня для тебя кое-что есть.

Неохотно разрываю объятия и достаю сложенный листок бумаги из заднего кармана.

— Не… открывай, пока я не уйду.

Кэри переводит взгляд с бумаги на меня, секунду смотрит мне в глаза, а затем печально кивает.

— Будь сильной, Кэри, твои родители дали тебе идеальное имя; в жизни нет ничего сильнее любви.

Снова прижимаюсь губами к губам женщины, не закрывая глаза, чтобы не пропустить ни секунды. Именно тогда я замечаю единственную слезу, которая вырывается из уголка ее глаза, оставляя одинокий след на нежной коже лица. Я хочу поцеловать Кэри, стереть следы ее боли своим прикосновением, но вместо этого делаю глубокий вдох, разворачиваюсь и покидаю участок, даже не взглянув на нее.

Каждый шаг, который отдаляет меня от нее, ощущается словно удар молнии в грудь. Он заставляет мои ноги болеть, словно я несу тонну веса на спине.

Продолжаю идти, и даже когда возвращаюсь к мотоциклу Айзека, который тот одолжил мне, чтобы я смог доехать сюда, боль в груди не стихает.

Седлаю KX Zephyr, снимаю шлем с руля и грубо надеваю его на голову, сразу же ограничивая доступ воздуха в свои уже оголодавшие легкие, и становится ясно, что нужно быстро отсюда выбраться. Поднимаю подножку мотоцикла, опускаю визор шлема и срываюсь с места, словно сам дьявол преследует меня.

Я еду через город, в открытую сельскую местность, позволяя живописным видам проноситься мимо, в попытке притупить ноющую боль.

Через несколько часов мне удается добраться до дома. Уже почти стемнело.

Я солгал Кэри насчет своего отъезда, потому что даже не подтвердил свой рейс обратно на Ибицу. Однако понимаю, что ради своего здравомыслия должен купить билет в ближайшее время.

Мне больно от того, что Кэри не попросила меня остаться, не просила о большем даже после нашего поцелуя. Но чего я ожидал? Она сказала, что ничего не изменилось.

Я по глупости надеялся, что сегодняшний день станет нашим приветствием, а не прощанием. И все же был очень рад, что Кэри, наконец, поделилась правдой; она открылась мне и ответила на все вопросы, даже если я не совсем понимал ее действия.

Глядя на боль любимой женщины, зная, какой тяжелой была ее жизнь, мое желание быть рядом с ней становится лишь сильнее.

Даже представить не могу, каково это — потерять родителя, не говоря уже об обоих за такой короткий промежуток времени, и у меня нет ни малейшего представления о том, каким образом заботиться о ребенке с аутизмом, но я знаю, что люблю Кэри так же сильно, как и раньше. Возможно даже больше.

Могу ли я отпустить нашу любовь, зная, что Кэри чувствует то же самое?

Достаю свой телефон и делаю звонок, который больше не может ждать.

Когда на том конце провода отвечают, я не хожу вокруг да около, а просто говорю как есть.

— Риан, я еще не скоро вернусь, поэтому клуб в твоем распоряжении. Если понадоблюсь, ты знаешь мой номер, — девушка начинает приставать с вопросами о Нейте, но я перебиваю ее. — Нет, он еще не знает, я позвоню ему чуть позже. Ничего страшного, если на какое-то время ты возьмешь управление в свои руки. Мне нужно кое о чем позаботиться, и не уверен, сколько времени это займет, — если вообще можно что-то исправить. — Все предстоящие события записаны в моем планере, используй мой офис для работы, если тебе нужно. Увидимся через неделю или две.

Прежде чем Риан успевает задать мне очередной вопрос, я вешаю трубку.

С моей стороны такие действия выглядят непрофессиональными, но в данный момент мне плевать. Есть вещи поважнее.

Теперь нужно дождаться, когда Кэри сделает первый шаг.

Для того, чтобы у нас появился шанс, она сама должна стать инициатором. Мне нужно знать, что Кэри не только любит меня, но и готова за меня бороться.

Любовь; слово из шести букв, которое легко написать, но невозможно определить.

Очевидно, она является доказательством того, что я достоин сражаться, но ради нее я готов пойти на войну.

Глава 13

Кэри

Я сижу, уставившись на сложенный листок бумаги, зажатый в одной руке, а пальцами другой скольжу по своим губам, все еще покалывающих от ласки Лиама.

Поцелуй, который сначала казался приветствием, вскоре превратился в прощание, а я так устала от прощаний.

Окидываю взглядом сад — от цветов для Сирен к пугалу и обратно к листку бумаги, который рассеянно поглаживаю пальцами.

Интересно, есть ли на этом, казалось бы, незначительном листке, сложенном вчетверо, слова, благодаря которым Лиам навсегда попрощается со мной?

Именно по этой причине я все еще не решаюсь развернуть его. Если не стану разворачивать, то смогу притвориться, будто все хорошо, поэтому я аккуратно разглаживаю складки и кладу лист в задний карман джинсов.

Мне нужно всего несколько минут, чтобы вымыть наши кружки и запереть сарай. Теперь, когда Лиам ушел, я не хочу оставаться здесь одна. Место, которое всегда дарило утешение, даже после того, как я рассталась с Лиамом, теперь кажется бесплодным, несмотря на избыток овощей и фруктов, которые созрели для сбора.

Я запираю входную калитку и медленно шагаю обратно к нашему дому в надежде, что Лора-Нель и Сирен уже вернулись из океанариума.

Обычно я наслаждаюсь тем, что никого нет дома, но сегодня не могу думать ни о чем, кроме своего одиночества, застряв в собственных мыслях и прокручивая каждую секунду того короткого отрезка времени, который мы провели с Лиамом.

Открыв входную дверь, я встречаю тишину.

— Лора-Нель… Сирен… Вы дома?

Мой голос эхом отдается в пустом доме, и на секунду мне хочется развернуться и пойти обратно, но куда я пойду?

Вместо этого наливаю себе стакан холодной воды и направляюсь в маленькую комнату, которую использую как кабинет-студию.

На мольберте, в углу комнаты, стоит чистый холст. Он манит меня, просит излить на себя уныние, которое я ощущаю. Хочет, чтобы я выплеснула его на хрустящую, девственную поверхность вместе с краской.

Стащив с себя кеды и джинсы, я оставляю их у двери и натягиваю комбинезон для рисования.

Когда я поглощена своим искусством, то забываю обо всем, и краска имеет тенденцию покрывать все, во что я одета, поэтому комбинезон стал необходимостью.

Я вытаскиваю палитру, беру кисти и концентрирую внимание на своих чувствах. Затем тонкими мазками кисти пишу меланхолию своей жизни, используя все цвета спектра, чтобы отразить на холсте свою печаль, тоску и даже вину. Холсте, который когда-то был девственно чистым, а теперь на нем красуются самые темные глубины моего сердца.

Несколько часов спустя я стою перед своей законченной работой.

Протягиваю руку, чтобы коснуться призрачной фигуры, которая сидит чуть в стороне от центра, почти поглощенная мраком, и мои пальцы зудят от желания вернуть этого человека к свету.

Фигура довольствуется тем, что сидит в темноте и просто наблюдает, как яркий солнечный свет льется через открытое окно, а ветер поощряет сверкающие, свободно парящие пылинки кружиться в безрассудном самозабвении.

Не могу с точностью сказать, кем именно является эта фигура — Лиамом или мной, и не уверена в том, хочу ли быть этими частицами свободы, или же просто жду возможности закрыть окно, ожидая, когда на смену внутреннему хаосу придет спокойствие.

— Кэри, ты тут?

Голос Лоры-Нель доносится с другой стороны дома, отрывая меня от напряженного изучения только что нарисованного образа.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я быстро убираю кисти и краски, снимаю комбинезон и отправляюсь на встречу с двумя самыми важными людьми в своей жизни.

— Я у себя, — кричу я, открывая дверь, — Ну, что? Как там рыбы?

Иду по коридору в гостиную как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лора-Нель вешает пальто.

В ее глазах вспыхивает искорка, которая дает понять, что они отлично провели время, и я тут же расстраиваюсь из-за того, что пропустила эту поездку.

— Ты только не волнуйся, ладно? Мне кажется, сегодня Сирен сумела произнести слово, ну, по крайней мере, прозвучало именно так, а потом она меня поцеловала.

Лора-Нель сияет, рассказывая мне о вехе, которую я пропустила. Мой желудок сводит судорогой от осознания того, что я упустила что-то очень важное, но в то же время сердце озаряет надежда, что это все же произошло.

Мои глаза щиплет от слез, но я быстро сглатываю, чтобы сдержать их.

— К… Как думаешь, что сказала Сирен? Было ли слово похоже на другие ее звуки? Что ты делала, когда она его произнесла?

Я быстро засыпаю подругу вопросами, но она только улыбается и обхватывает меня руками за плечи, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.

— Дыши, Кэри.

Я вдыхаю, а затем медленно выдыхаю несколько раз. Потом снова открываю рот, чтобы допросить девушку с пристрастием. Когда с моих губ уже готова сорваться очередная тирада, Лора-Нель меня останавливает:

— Я услышала тебя еще в первый раз. Если ты хотя бы на секунду перестанешь сходить с ума и дашь мне время, чтобы налить Сирен сока и достать ее головоломки, я расскажу тебе все до мельчайших подробностей.

Я облегченно вздыхаю и заставляю себя расслабиться.

Мы вместе идем в гостиную, где Сирен уже устроилась со своим айпадом. Она бы с радостью потратила на него весь день, если бы мы ей позволили, но я стараюсь разнообразить деятельность сестры, иначе никогда не смогу заставить ее попробовать что-то новое.

Когда мы входим в гостиную, Сирен даже не поднимает глаз. Не то чтобы я когда-то ожидала от нее такого, но чувство некоторой эмоциональности заставило меня надеяться, что хотя бы раз, только сегодня, Сирен это сделает.

Лора-Нель идет на кухню за соком, а я сажусь на пол рядом с Сирен, глядя через плечо сестры на приложение «Мандала», которое та запустила на экране. В приложении звучит успокаивающая музыка, в то время как картинки на экране сменяются калейдоскопом цвета и узоров, позволяя Сирен одним касанием пальца изменить дизайн или направление движения.

Приложение завораживает, поэтому я жадно использую возможность придвинуться ближе к Сирен, позволяя своему предплечью касаться ее, а ладони — лежать на полу.

Мое сердце замирает, когда сестра начинает скользить пальцами по моей руке, и мне требуется весь мой контроль, чтобы оставаться неподвижной.

Лора-Нель возвращается в комнату, и ее взгляд сразу же падает на наши сплетенные пальцы. На ее лице появляется теплая улыбка, а глаза наполняются предательским блеском слез.

Она ничего не говорит, просто ставит стакан сока на стол перед нами и садится на пол с другой стороны.

Сирен держит мою руку в своей и позволяет Лоре-Нель сидеть так же близко, как и я.

Мы втроем довольны таким редким моментом комфорта.

Если аутизм и научил меня чему-то, так это принимать даже самые, казалось бы, незначительные мелочи, которые для кого-то другого являлись бы обычным делом, и радоваться им.

Для нас не существует такого понятия, как мелочь.

Каждое событие, каким бы незначительным оно ни было, важнее, чем я могу описать словами.

Ничто в жизни нельзя воспринимать как должное, и, благодаря таким моментам, постепенно исчезает внутренняя боль — то самое одиночество, которое я чувствовала, глядя, как Лиам уходит.

Нет, оно никогда полностью не исчезнет, и да, я всегда буду носить его с собой, но этот дом, где прикосновения драгоценны, привязанность не проявляется обычными способами, а слова редко используются для передачи чувств, наполнен любовью настолько чистой, что она почти ослепляет.

Кому нужно быть пылинкой, когда для кого-то ты весь мир.

— Давай выпьем по чашке чая на кухне.

Тихие слова Лауры-Нель разрушают окружающие нас чары, и Сирен быстро убирает свою руку.

Я целую сестру в макушку, едва касаясь губами ее волос, и следую за своей лучшей подругой.

Включив чайник, она поворачивается и опирается на столешницу, оглядывая меня с головы до ног.

— Судя по отсутствию одежды и забрызганным краской рукам, либо этот день прошел хорошо, и в твоей студии побывал полуголый мальчик, либо он прошел плохо, и ты снова изливала свою печаль. Какой вариант верный?

Я закатываю глаза и достаю шоколадное печенье из буфета. Этот разговор требует обильного количества углеводов, а шоколадное печенье подойдет для этого как нельзя лучше.

— Он не мальчик и определенно не был здесь. Я расскажу тебе, как только ты сообщишь, что, по-твоему, сказала Сирен.

Чайник закипает, и Лора-Нель быстро заваривает чай, а затем ставит передо мной дымящуюся кружку.

— Ну, мы больше часа смотрели на один и тот же аквариум, и мне захотелось подтолкнуть Сирен к чему-о более интересному. В том, которым она была одержима, даже не было рыбы, клянусь, Сирен просто рассматривала пузырьки.

Подруга хватает пакет с печеньем и медленно вытаскивает несколько штук, прежде чем вернуть пакет обратно.

— И что дальше?

— Не торопи меня. Дай съесть хотя бы одно печенье, и я продолжу, так что не паникуй.

Один глоток, а затем целое печенье во рту, и Лора-Нель продолжает говорить, но с полным ртом ее слова звучат искаженно.

— Как бы там ни было, я изо всех сил старалась обратить ее внимание на другие аквариумы, но Сирен все время вырывалась из моих рук и возвращалась к своему любимому, который казался совершенно скучным. А когда я наклонилась, чтобы поговорить с ней, клянусь, Сирен сказала мне «чмок», а затем шлепнула ладошкой по моим губам. Разве не так твоя мать всегда делала, когда мы были моложе? Уверена, что помню, как она говорила: «иди сюда подари мне свой чмок», а потом шлепала нас по губам.

Я замираю. Шоколадное печенье уже находится на середине погружения в мою кружку с чаем, но вскоре отрывается, превращаясь в мягкую кашицу и опускаясь на дно чашки.

— Твое печенье пошло ко дну, — услужливо подсказывает Лора-Нель.

— Да плевать на него, лучше скажи, как именно прозвучало то слово? Я хочу, чтобы ты в точности его повторила.

— Ну, оно прозвучало как «чоооок», и, как я уже говорила, после этого Сирен подарила мне поцелуй. Я не выдумываю, Кэри, честное слово, но, может, это просто еще один ее новый звук.

Я качаю головой.

— Нет, это не новый звук, я каждый вечер перед сном прошу «чмок» у Сирен. Перед сном мама всегда так поступала… И папа тоже… — мой голос срывается, и я тут же ощущаю прикосновение руки подруги к своей. — Таким образом Сирен пыталась отвлечь тебя.

— Она обязательно произнесет его еще раз. Я в этом уверена.

Перевожу взгляд с ладони подруги, которая касается моей, на ее лицо, пытаясь сдержать переполняющие меня эмоции.

— Извини, сегодня просто один из тех дней.

Лора-Нель похлопывает меня по руке, берет себе еще одно печенье и, пытаясь изобразить безразличие, спрашивает:

— Итак, я рассказала тебе про «чмок», так что теперь самое время рассказать мне, был ли у тебя такой же… И я не имею в виду Сирен.

Я прикасаюсь пальцами к губам, пока мой разум вновь воспроизводит сцену прощания с Лиамом.

— Судя по тому, как глупо ты выглядишь, что-то точно произошло. Прекрати тянуть, потому что я не стану купать Сирен до тех пор, пока ты не расскажешь, как все прошло. И тебе прекрасно известно, что Сирен начнёт раздеваться прямо в гостиной. Но нам ведь не нужен беспорядок, правда?

Я не могу сдержать смех:

— Отлично, значит мы на стадии «а ну, быстро говори, пока Сирен не раскрасила стены гостиной и совсем не краской», да?

Как только слова слетают с моих губ, мы смотрим друг на друга и понимаем, что все это время Сирен вела себя очень тихо.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Вскочив на ноги, мы бросаемся в гостиную и находим Сирен там, где и оставили — на полу. Одежда и подгузник на месте, а внимание девочки до сих пор приковано к айпаду.

— Поколение Стива Джобса, скажу я тебе.

Потрясенная Лора-Нель, похоже, знает, о ком идет речь, и я поворачиваюсь к ней с вопросительным выражением на лице.

— Что? Не думала, что я его знаю? Ну, как можно не знать, когда в фильме его играл потрясающий Майкл Фассбендер. Этот парень может расплавить мои трусики одним взглядом.

Я фыркаю так громко и не по-женски, что даже Сирен поворачивается в нашу сторону, прежде чем снова вернуться к айпаду.

— Вот это да!

Подруга смотрит на меня с выражением «а что такого?».

— Ой, девушка просто необходима одержимость кем-то, — Лора-Нель наклоняет голову к Сирен. — Так уж случилось, что моей являются сексуальные мужчины и эротические книги, которые отлично работают в тандеме друг с другом. Когда читаю, то на месте героев представляю потрясающих мужиков, и скажу тебе так — моя жизнь полна красок.

Подруга смотрит на меня, ожидая, что я преклонюсь перед ее находчивостью.

Я же просто выгибаю бровь:

— Хм, ну да, а еще благодаря розовому товарищу, которого ты держишь в тумбочке рядом с кроватью.

Лора-Нель уже готова поспорить, и мне приходится прервать ее жестом.

— Я в курсе, что это не фонарик, и то, что ты оставила его рядом с одной из своих грязных книжонок, выдало тебя с потрохами, — подруга пытается выглядеть смущенной, но проваливается. — И нет, это не закладка или еще какая-нибудь штуковина, с помощью которой ты попыталась бы запудрить мне мозг.

Лора-Нель закатывает глаза.

— Ты права, я попалась. Это мой компаньон по чтению. Розовый друг — знаток литературы, который любит как вымышленные, так и фактические истории о человеческих сексуальных отношениях.

Я снова фыркаю, только чуть тише.

— Любит, значит? — качаю головой от того, что мы говорим о ее вибраторе, как о настоящем парне. — Какого черта ты несешь? Твой вибратор не человек… Понятно, значит, тебе нравится читать эротику.

— Нам, — подмигивает мне Лора-Нель.

— Наверное, будет полезно… — толкаю ее плечом, чтобы она замолчала. — Не продолжать этот разговор, потому что я вполне довольна книгами, которые читаю, но большое спасибо за предложение.

Подруга с отвращением морщит нос.

— Да, да, книги о любви, написанные стариками. Звучит оооочень весело.

Прежде чем я успеваю объяснить достоинства чтения Шелли, Китса или Э. Э. Каммингса, Лора-Нель уже на поднимается по лестнице, чтобы набрать ванну для Сирен, однако останавливается и кричит через плечо:

— Не думай, что я забыла!

— Что забыла?! — кричу я в ответ.

— Что ты до сих пор не рассказала мне о вашей встрече. В холодильнике стоит бутылка вина, так что ты расскажешь мне все до мельчайших подробностей. Мускатному всегда удается тебя разговорить.

Затем она уходит, и я слышу, как начинает бежать вода в ванной.

Сирен все еще погружена в свой айпад.

Слова Лоры-Нель напоминают мне о Лиаме, и я начинаю похлопывать себя в поисках задних карманов джинсов. Тот факт, что я стою в своей футболке и трусах, оставив джинсы на полу студии, ясно говорит о том, насколько занят мой разум.

Иду в студию и поднимаю джинсы с пола, затем роюсь в задних карманах, пока не натыкаюсь на листок бумаги, который ранее вручил мне Лиам.

Возвращаясь в гостиную, я мысленно спорю сама с собой о том, стоит ли развернуть листок и прочитать слова прощания, которые, несомненно, там окажутся. Вместо этого я пересекаю комнату и сажусь рядом с Сирен на пол.

Но, прежде чем успеваю понять, что на меня нашло, сестра выхватывает листок из моих рук и в считанные секунды разрывает его пополам.

— Сирен!

Внутри все сжимается, но мне удается вырвать две половинки из рук сестры, прежде чем та окончательно уничтожит листок.

— Непослушная! Нельзя так делать.

Сирен даже не смотрит на меня, и у меня не хватает духу отчитывать ее дальше. Для нее это просто бумага, а бумага хрустит, когда ее рвут.

Все просто.

Тихо поднявшись с пола, я удерживаю в руке обрывки бумаги и наклоняюсь, чтобы слегка коснуться волос Сирен.

— Сейчас все исправим.

Как обычно ответа я не получаю, но он мне и не нужен. Я просто даю понять Сирен, что делаю; пытаюсь починить то, что сломано, и я не имею в виду обрывки в своих руках.

Отношу их к маленькому комоду, стоящему в углу комнаты, затем открываю щеколду, опускаю крышку и раскладываю старую, покрытую шрамами деревянную столешницу. Нахожу скотч и медленно кладу кусочки бумаги лицевой стороной вниз.

На обороте каракулями выведены слова: «я помню, как впервые увидел тебя».

Прежде чем закрепить разрыв скотчем, я переворачиваю сморщенные кусочки и складываю их вместе.

Перед моими глазами появляется изящный карандашный рисунок моего лица.

Только это не совсем я.

Та женщина выглядит более молодой, беззаботной и красивой версией меня.

Словно меня причесали, и все заботы исчезли сами собой, осветив мои глаза изнутри.

Девушка, глядящая на меня с рисунка, полна жизни.

Даже рваный, этот рисунок захватывает дух, и я чувствую вину за то, что так беспечно к нему отнеслась; но в то же время ощущаю восторг от того, что Лиам видит меня такой.

Он всегда был талантливым, и, глядя на себя его глазами, я чувствую, как внутренняя боль возвращается с новой силой.

У меня сдавливает грудь, как будто она вот-вот разорвется, и все, что я прятала внутри, выходит наружу, глядя на меня серыми свинцовыми глазами.

Подавляя свои эмоции, я переворачиваю листок, скрывая проникновенные глаза, взгляд которых зарывается слишком глубоко в мое сердце, но когда аккуратно соединяю две половинки вместе, слова на обратной стороне выжигаются в моей памяти.

Как только задача выполнена, с моих губ слетает сдавленный шепот:

— Воспоминания — это проблема, потому что забыть оказалось бы не так больно.

Глава 14

Лиам

На следующее утро я просыпаюсь с новой целью в жизни.

Короткий разговор по телефону с Нейтом, и у меня появилось свободное время. Мама была в восторге, узнав, что я останусь дома еще на несколько дней, к тому же… У меня появился план.

Мне хочется, чтобы Кэри пришла ко мне сама, но это не значит, что я стану сидеть сложа руки.

Вместо этого я каждый день буду напоминать ей о том, от чего она отказалась. Но Кэри все равно должна стать той, кто будет за нас сражаться, даже если я обеспечу ее боеприпасами.

Сразу после душа я делаю несколько телефонных звонков и записываюсь на важную встречу, которая пройдет сегодня. У меня достаточно времени, чтобы успеть просмотреть свое старое портфолио и выбрать другое произведение искусства для Кэри.

На этот раз я выбрал то, что она уже видела раньше.

Это пастельный рисунок ее огорода. Я нарисовал его почти сразу после того, как мы, наконец, уступили своему желанию. В тот день я отдал Кэри то, что никому еще не дарил — свое сердце.

И не только его, а еще разум, тело и душу.

Я был довольно популярным в школе, но в некотором роде поздним цветком, поэтому никогда не путался с девушками, как некоторые из моих друзей.

Благодаря чему Кэри стала моей первой… И, по-видимому, последней.

Я всеми силами пытался выбросить женщину из головы, но когда доходило до дела, я просто не мог переступить черту.

И дело было не в проблеме с либидо. Мой член, определенно, меня проклинал, когда я в очередной раз срывался с крючка. Просто мои разум и сердце всегда умоляли меня остановиться, тогда как тело желало забыть Кэри.

А значит, для меня существовала лишь она.

И иногда мне кажется, что так будет всегда.

Вот почему я должен довести это дело до конца.

Возможно, Кэри еще не поняла, но вместе мы сильнее, вместе нам удастся справиться со всеми жизненными трудностями.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я хочу быть тем, кто всегда рядом. Держать Кэри за руку в трудные времена, обнимать и успокаивать в моменты тревог и страхов, смеяться и танцевать с ней в минуты счастья.

Я хочу всего этого… И только с ней одной.

Сунув рисунок в простую папку, я беру фломастер и пишу на лицевой стороне «Помнишь тот день? Тот чудесный день. Жизнь не казалось сложной тогда, и не должна быть сложной сейчас. На самом деле, она довольно проста; Ты находишь то, что, тебе нравится, и того, кто делает тебя счастливой, и просто сочетаешь их. Создаешь свое собственное совершенство. Надеюсь, у тебя получится снова его найти.

Я запечатываю папку, прикрепляю к ней записку с адресом Кэри, в надежде, что она не сменила место жительства, и к тому времени, как успеваю принять душ и одеться, слышу, как меня зовет мама:

— Лиам, к тебе приехал курьер.

Я хватаю папку и спускаюсь вниз, встречая любопытный взгляд матери, когда подхожу к входной двери.

— По работе? — спрашивает она, приподняв бровь и заметив папку, которую я держу в руках.

— Нет, по более важному делу.

Я легонько чмокаю маму в щеку и прохожу мимо — к открытой двери и курьеру, который терпеливо ждет, чтобы забрать документ.

Я вручаю ему папку, расписываюсь в квитанции, быстро благодарю и закрываю дверь.

Мама все еще ждет объяснений, но я только улыбаюсь и качаю головой:

— Любопытство сгубило кота. Разве это не одна из любимых бабушкиных поговорок?

Мама слегка фыркает, но в ее ответ наполнен юмором:

— Твоя бабушка также говорила, что «любовь к себе ослепляет». У всех моих сыновей отличное зрение. Можно с уверенностью сказать, что не все мудрые слова бабули заслуживают внимания.

Я издаю стон в притворном смущении.

— Мама, тебе обязательно делать все эти намеки?

Она обнимает меня за плечи и ведет на кухню:

— Все по-честному, правда? Кроме того, я никак не намекала на мастурбацию, ты сам пришел к такому выводу.

Мой следующий стон настоящий.

— Неудивительно, что наша семья сходит с ума, когда ты стоишь у руля.

Мама дарит мне крепкие объятия, прежде чем отпустить и направиться к холодильнику, собираясь готовить завтрак:

— После всего, через что вы заставили меня пройти, дорогие сыночки, я вполне могу быть слегка сумасбродной. Удивительно, как у меня вообще остался здравый смысл. Тебе сделать сэндвич или ограничишься маффинами?

В комнату входит Айзек, успевая ответить раньше меня:

— Мы будем сэндвичи, мам, спасибо, — он подходит, чтобы поцеловать ее, и добавляет: — Тогда, может, Ли-Ли сумеет встать и прийти ко мне студию, чтобы помочь с фотографиями.

Выпив стакан апельсинового сока, я вытираю рот тыльной стороной ладони, прежде чем ответить:

— Ли-Ли занят, найди себе другого раба.

Повернувшись в мою сторону, Айзек быстро подмигивает, прежде чем сесть напротив.

— А я и не искал. Не уверен, что эта позиция тебе подойдет, учитывая, что у нас общая кровь. К тому же, в данный момент, у меня есть претенденты на эту роль.

Дьявольский блеск в его глазах не что иное, как наживка для нашей матери, и она благополучно ее заглатывает, хлопая Айзека по спине кухонным полотенцем.

— Я не допущу, чтобы кто-то из моих сыновей занимался этим М&М или М&S, или как там оно называется. Просто найдите себе хорошую девушку или парня, а потом можете делать что угодно, но без всех этих кнутов и цепей.

Мы с Айзеком смеемся до слез из-за ерунды, которую выдала наша мать, а она просто стоит, хлопая глазами и не понимая, что нас рассмешило.

— Что? Что я такого сказала?

Продолжая давиться словами сквозь смех, я указываю маме на ее промах:

— M&Ms — это конфеты, а M&S — магазин одежды. Подозреваю, что ты имела в виду S&M или BDSM. Но за завтраком такие темы неуместны, мам.

— Дорогие мои, мне просто нравится видеть, как вы краснеете. Я читала «Историю О» [7], и не настолько ванильна, как вы думаете.

Ее признание вызывает тандем стонов унижения как от меня, так и от Айзека, но, к счастью, мы спасены от дальнейшего смущения, потому что на кухне появляется наш отец.

— Доброе утро, из-за чего все эти стоны? Мне показалось, или кто-то попросил мороженое на завтрак?

Мы втроем смотрим друг на друга, безуспешно пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, но Айзек ломается первым.

— Пап, я просто хочу сказать, что восхищаюсь тобой. Ты мой герой за то, что так долго терпишь маму.

Брату прилетает еще один удар полотенцем, а мой отец просто смотрит на маму с любовью:

— Поверь, это она мой герой. Без нее я бы пропал.

В его словах слышна только искренность, и все шутки сходят на нет, сменяясь ощущением семейного уюта.

Зная о том, что пережила Кэри, и как ей сейчас одиноко, я не только осознаю, насколько у меня потрясающая семья, но и чувствую боль в сердце от того, что у нее нет такой же поддержки.

Мои родственники часто ведут себя как сумасшедшие и иногда приводят меня в бешенство, но нет ничего более желанного, чем быть окруженным истинной любовью.

Остаток дня проходит быстро, и вскоре мне уже пора отправляться на встречу, которую я назначил ранее.

До своего ухода мне нужно отправить Эмме короткое сообщение; я уже объяснил, почему меня важно ее участие, но намеренно не вдавался в детали.

В данный момент они с Джейком находятся на каком-то райском острове, отмечая свой медовый месяц, и я совершенно не хочу их отвлекать, какой бы важной ни была причина.

Собираюсь в школу, о которой мы говорили утром. Спасибо, что согласилась поучаствовать в моей затее.

Ответ приходит как раз в тот момент, когда я запрыгиваю на заднее сиденье такси и сообщаю водителю пункт назначения.

Не терпится узнать побольше. Мне всегда хотелось поучаствовать в проекте такого рода, и Джейк всецело за. Держи меня в курсе.

Я пишу «Спасибо» и минут через десять подъезжаю к охраняемым воротам спецшколы для детей с ограниченными возможностями.

Надпись вверху гласит: «Добро пожаловать в школу и центр Тринити-Уотерс», а внизу: «Пожалуйста, сообщите о своем визите по внутренней связи».

Я благодарю водителя, расплачиваюсь за проезд и выхожу.

Нажимая кнопку голосового устройства, я избавляюсь от нервозности и прочищаю горло. А после того, как из динамиков доносится приятный голос, представляюсь:

— Здравствуйте, я Лиам Фокс. Я звонил сегодня утром, чтобы обсудить грант Фонда Фоксов.

Спустя несколько минут у ворот появляется мужчина лет пятидесяти, который приветствует меня. Он так энергично пожимает мне руку, что от движения дрожит все мое тело.

После того, как мне выписывают гостевой пропуск, директор школы, мистер Томас, который отныне будет известен как парень с дрожащей рукой, показывает мне окрестности.

— Мы обслуживаем широкий спектр инвалидов и детей с особыми потребностями — от детского церебрального паралича до серьезных трудностей в обучения, синдрома Дауна и аутизма. В наших классах учатся разные дети. Позже, когда мы посетим некоторые из них, вы заметите, что группы учеников собраны по стадиям, а не по возрасту, так что в одном классе можно увидеть и пятилеток и десятилетних детей.

Многое из того, что он мне говорит, совершенно чуждо моему ограниченному пониманию, поэтому я начинаю ощущать себя дилетантом; до тех пор, пока мужчина не показывает мне некоторые из специализированных классов, которые находятся в школе. Мы проходим через различные сенсорные комнаты, большой терапевтический бассейн, а затем в недоделанное помещение, которое мужчина называет «комнатой рикошетной терапии».

— Как вы можете видеть, эта комната в настоящее время недостроена из-за отсутствия финансирования, но мы надеемся собрать достаточно средств, чтобы завершить ее к следующей весне.

Я оглядываю помещение, рассматривая батуты на полу, и толстую обивку, окружающую стены.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Эта комната станет важным дополнением для детей. В ней будут проходить физио и игровая терапия. Как только мы ее доделаем, нашей следующей задачей станет новая интегрированная художественная студия.

Прежде чем директор Томас успевает продолжить, я прерываю его:

— Что, если у меня получится найти средства для завершения обоих комнат? Сколько времени пройдет, прежде чем дети смогут получить к ним доступ?

Знаю, что даю мужчине ложную надежду, предположив, будто смогу найти достаточно средств для такого огромного проекта, но я уверен, что у меня получится убедить Джулс.

Директор Томас смотрит на меня, слегка приоткрыв рот, и на его лице читается шок от моего предложения.

— Ну… Если бы средства нашлись быстро, потребовалось бы около 6–8 недель, чтобы укомплектовать обе комнаты.

Я киваю и ободряюще ему улыбаюсь:

— Мне нужны сметы, чтобы показать их совету директоров, поэтому, если вы можете отправить мне по электронной почте все необходимые документы, а также описание преимущества этих комнат для детей, я уверен, что смогу убедить их рассмотреть выдачу гранта побыстрее.

Улыбка, которой мужчина одаривает меня, не что иное, как изумление.

— Это бы… Ну, это изменило бы жизнь некоторых наших детей, мистер Фокс.

Мне становится немного неловко от его похвалы, потому что у меня есть другая, менее благородная причина для своего визита, поэтому я отклоняю его благодарные заявления вопросом:

— Вы можете провести меня по классам?

— Конечно, конечно. Могу я спросить, почему вы добровольно вызвались нам помочь? — затем мужчина переосмысливает свои слова и быстро добавляет: — Не то чтобы мы не были благодарны, просто обычно новые спонсоры имеют какую-то связь с ограниченными способностями — это может быть, друг или член семьи.

Директор попадает в самую точку, и я использую этот шанс, чтобы допросить его о том, что так отчаянно жажду узнать.

— Я… Дружу с человеком, у которого ребенок с аутизмом. Мне бы хотелось узнать об этом побольше, чтобы понять, с чем изо дня в день приходится сталкиваться семьям и отдельным людям с таким заболеванием, — я смотрю на мужчину с сожалением. — Как видите, мои мотивы не совсем бескорыстны, поэтому я надеюсь на вашу помощь в этом вопросе. Информация, которую я нашел в интернете, оказалась достаточно сложной; обсуждения о триаде нарушений, спектре и другая информация, которая полностью вышла за пределы моих познаний.

Мне кажется, я краснею от своего признания, но мистер Томас воспринимает его спокойно.

— Думаю, это замечательно, что вы хотите узнать больше. Вашему другу очень повезло, что у него есть вы, — он понимающе улыбается и добавляет: — Если мы пройдемся по классам, то сможем перейти к нашей программе лечения расстройств аутистического спектра, и я постараюсь более доступно объяснить такое сложное и неординарное состояние, — мужчина жестом предлагает мне пройти вперед и продолжает: — Я работаю с такими детьми более двадцати лет, и могу с уверенностью сказать, что когда вы встречаете ребенка с аутизмом, то это всегда особенный ребенок с аутизмом, — я оборачиваюсь и смотрю на него в явном замешательстве. — Я хочу сказать, что все дети, как с аутизмом, так и без него, уникальны. Поэтому то, что влияет на одного, может совершенно не повлиять на другого. Добавьте к этому саму природу аутизма и то, что у этого состояния имеется диапазон. Вы никогда не столкнетесь симптомами, которые будут одинаковы для всех. Это также означает, что подходы к лечению всегда будут разными, — моем лице, должно быть, написано разочарование и очевидное непонимание, поэтому директор спешит добавить: — Но я постараюсь доступно объяснить ту терминологию, которую вы почерпнули в интернете. Надеюсь, что к тому времени, когда вы уйдете уходить, у вас будут более глубокие познания в аутизме, который так сложен для понимания.

Большую часть отведенных на встречу часов я провожу в Тринити-Уотерс. Меня вдохновляют и дети, и сотрудники, а верный своему слову мистер Томас объясняет мне все, что связано с аутизмом.

Когда я ухожу, то ни в коем случае не становлюсь экспертом, однако мое понимание этого состояния заметно улучшается.

Я даже мельком замечаю сестру Кэри в одной из сенсорных комнат.

Когда я записывался на встречу этим утром, мне и в голову не приходило, что Сирен тоже может посещать эту школу. Будучи «ведущим специалистом в области по вмешательствам в аутизм», задней мыслью я осознаю, что этот факт совершенно очевиден.

Когда мы входим в темную комнату, меня сразу же поражают мягкие вибрации, которые я чувствую в воздухе, отчего на душе становится спокойно.

Сирен лежит, прижавшись лицом к колонне с пузырьками внутри, а сидящая рядом воспитатель смотрит на меня и улыбается.

— Ее любимое занятие; цвета, пузырьки и даже вибрация успокаивают многих детей точно так же, как сейчас успокаивают Сирен.

Благодаря тихому объяснению со стороны мистера Томаса, у меня есть время наблюдать за маленькой девочкой, которая является центром вселенной Кэри.

Она не двигается, лишь время от времени проходится щекой вверх и вниз по гладкой поверхности колонны.

Тишина нарушается, когда воспитатель предупреждает девочку о том, что ее пребывание в комнате почти закончилось. Я восхищенно наблюдаю, как Сирен включает маленький таймер в виде светофора, чтобы начать обратный отсчет.

Мистер Томас объясняет:

— Сирен использует визуализацию. Она знает, что когда таймер становится красным, пора идти.

Я не спускаю глаз с маленькой девочки с копной темных волос и знакомыми изумрудно-зелеными глазами.

Ее воспитатель присоединяется к нашему разговору:

— Сирен, которая знает, что пора уходить, и которая хочет уйти, это два разных человека. В некоторые дни она уходит с улыбкой на лице, а в другие не понимает, почему не может остаться дольше, и тогда между нами разгорается сражение.

Мистер Томас воспринимает эти слова как сигнал к уходу, но я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не посмотреть на маленькую девочку, чьи глаза теперь быстро переключаются с меняющегося цвета на таймере на пузырьки.

— Сирен может говорить?

Я не уверен, почему задаю этот вопрос. Думаю, для того, чтобы получить более полное представление о жизни Кэри. Наверное, мне не стоило спрашивать, но маленькая девочка, которую мы только что оставили в той комнате, занимает мои мысли.

— Таких детей, как Серен, мы относим к превербальным; в данный момент она не владеет словами, которые можно идентифицировать, но здесь, в Тринити-Уотерс, мы не используем термин «невербальный», и надеемся, что когда придет время, все наши дети смогут использовать свой голос. Она, как и многие дети с тяжелым аутизмом, общается иными способами. Помните систему обмена карточками, которую я показывал вам в одном из классов?

— Маленькие символы со словами на них?

Директор Томас одобрительно улыбается и отвечает:

— Сирен использует их для того, чтобы что-то попросить — игрушку, еду или напиток. У нее есть голос, просто он не воспринимается на слух.

Я снова киваю, пополняя запас информации, которую почерпнул из сегодняшнего визита.

Когда мы возвращаемся в приемную, я поворачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на школу; место, которое за несколько коротких часов прочно поселилось в моем сердце.

Повернувшись лицом к мистеру Томасу, я протягиваю ему руку для рукопожатия:

— Спасибо, что уделили мне время и провели экскурсию. Я ценю всю информацию, которую вы мне предоставили, и уверен, что члены совета Фонда Фоксов будут так же заинтересованы в поддержке ваших предстоящих проектов, как и я.

Директор лучезарно улыбается и снова энергично пожимает мне руку — на этот раз с еще большим энтузиазмом.

— Всегда пожалуйста.

Как только выхожу за дверь, я начинаю писать Эмме, решив выполнить свою часть сделки.

Сегодняшний день стал для меня откровением, и ни разу за день я не почувствовал себя оглушенным количеством информации, полученной во время экскурсии.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Во всяком случае, я становлюсь более решительным в своем желании доказать Кэри, что не боюсь ее жизни. Мне еще больше хочется находиться с ней рядом; неважно, какие трудности нас ожидают, я знаю, что способен не только присутствовать в Кэри жизни, но и облегчить бремя, которое она несет.

Вместе мы станем сильнее.

Школа потрясающая! Тебе нужно прийти сюда, когда вернешься домой. Дети вдохновляют, и мы стольким можем им помочь.

Этот визит открыл мне глаза во многих отношениях.

Я думаю, что наконец-то нашел цель в жизни, которой должен следовать — ту, что не только приведет меня прямиком к Кэри, но и даст возможность самореализоваться.

Глава 15

Кэри

Следующий день приносит больше воспоминаний о Лиаме.

Захватывающая дух пастельная[8] сцена, доставленная курьером сегодня утром, это та, которую я видела раньше, но эффект, который она оказывает на мое сердце, не менее силен.

Это также заставляет меня задуматься, все ли он еще здесь, все ли еще в стране, всего в нескольких минутах езды от того места, где я сейчас сижу.

Слова, сопровождающие мой подарок, говорят о совершенстве, и я переполнена воспоминаниями о том дне, который изображен на этом прекрасном произведении искусства; это было именно то, совершенство.

Это был день, когда я позволила всем своим страхам и тревогам по поводу моих зарождающихся чувств к нему испариться.

Они унеслись прочь на теплом летнем ветерке в ту самую секунду, когда его мягкие губы встретились с моими.

Я знала, что мои действия будут иметь последствия, но в тот момент я больше не могла с этим бороться.

Тогдашний восемнадцатилетний Лиам поглощал каждую мою мысль своей страстью, своей уязвимостью, своей честностью и открытостью.

С ним я чувствовала себя Кэри; не той Кэри, которая не спала неделями, или той, которая провела предыдущие несколько часов, оттирая дерьмо с экрана телевизора, с которого Серен сняв подгузник и рисовала пальцем все, с чем соприкасалась. И я не была той Кэри, которая все еще оплачивала счета за похороны своей покойной матери.

С ним я не горевала и не волновалась.

Я не чувствовала одиночества настолько сильного, чтобы оно часто калечило меня. И я не плакала до хрипоты от своих страхов за будущее.

Он сделал меня прежней Кэри.

Человеком, который любил, который жил и у которого были мечты о будущем, такие яркие и красочные, она рисовала их ежедневно, чтобы у нее всегда была память о них.

Мне понравилось снова ее находить.

Мне нравилось быть ею с ним.

Тот день был совершенством не только потому, что это был день, когда мы впервые занялись любовью, но и в тот день я позволила себе увлечься его надеждами и мечтами. В тот день я поверила, что у нас есть совместное будущее, несмотря на разницу в возрасте и тот факт, что я была его учителем, и несмотря на обязанности, которые у меня были дома.

Это было идеально.

Пока этого не произошло.

Пока мне не пришлось вырваться из его объятий, потому что позвонили из детского сада Серен, и я пропустила это. Я пропустила это, потому что была слишком занята, лежа обнаженной в его объятиях; звуки наших занятий любовью заглушали все вокруг нас.

В то время как я наслаждалась ощущением его скользкой от пота кожи на моей, она так расстроилась во время занятия в саду, что сильно укусила другого ребенка; единственная вина которого заключалась в том, что он попытался обнять ее, когда она была расстроена. Затем, во время последовавшего за этим срыва, она так сильно ударилась головой об пол, что персоналу пришлось отвезти ее в больницу скорой помощи с порезом на голове от падения на лежавшую игрушку.

Тот день показал мне, что блаженство было временным и что мои действия не только причинили боль маленькой девочке, которая нуждалась во мне больше всего, но и в конечном итоге причинили бы боль Лиаму.

Беда была в том, что я уже любила его, я уже утонула в нем, и как бы я ни старалась остановить это, я всегда поддавалась его безусловному комфорту, его юношеской радости и его проникновенным карим глазам.

Я была недостаточно сильна, чтобы отказаться от него, и в конце концов мой выбор только причинил еще больше боли.

Я благоговейно кладу изображение огорода на свой стол. Мои пальцы скользят по спектру приглушенных цветов, и вздох бессознательно слетает с моих губ.

Это типично для Лиама — отдавать, не требуя ничего взамен.

Я просто не понимаю, почему он решил напомнить мне о том, что у нас было, когда он справедливо ушел от меня вчера.

Может быть, он просто предается воспоминаниям, прежде чем окончательно закрыть дверь в наше прошлое навсегда. Может быть, он очищает свои воспоминания от нас.

Я всем сердцем надеюсь, что в будущем он будет помнить только хорошие времена, а не тот последний день, когда я так ужасно оттолкнула его. Если я закрою глаза, я все еще смогу увидеть его лицо и опустошение, которое я причинила, отраженное глубоко в его глазах. Я не виню его за то, что он сбежал, я причинила ему такую сильную и глубокую боль, что он почувствовал необходимость оставить все свои надежды и мечты позади в своем стремлении убежать.

Если бы я могла убежать, убежать от самой себя, я бы это сделала, поэтому я не имела права подвергать сомнению его решение сделать то же самое.

Мои занятия проходят гладко; сейчас летние каникулы, поэтому у меня есть только несколько добровольных студентов общественных колледжей, которые создают свои портфолио в надежде поступить в художественные школы по всей стране.

Во время семестра я работаю неполный рабочий день в местной средней школе и по-прежнему работаю два вечера в неделю в колледже.

Хотя я бы с удовольствием заняла постоянную должность в школе на полный рабочий день, этот график позволяет мне быть рядом со всеми потребностями Серен.

Она ходит в школу, пока я работаю днем, а Лора-Нел остается с ней на два вечера в неделю, когда у меня занятия в колледже.

Сегодня у меня меньше времени для моих учеников, так как Серен находится на праздничной игровой программе, которую предоставляет ее школа. В течение нескольких часов в день во время долгих летних каникул они берут ее, чтобы позволить ей придерживаться привычного для нее распорядка, и я могу использовать это время, чтобы помочь некоторым из моих более талантливых и добросовестных учеников.

Я прихожу в школу Серен с несколькими свободными минутами и стою в вестибюле, ожидая, когда ее выведут мне навстречу.

Несколько других родителей тоже ждут, и я вежливо улыбаюсь им всем, но мое внимание привлекает разговор, доносящийся со стойки регистрации, имя Фокс сразу же насторожило меня.

— Ты видел его? Он такой же горячий, как и его старший брат, интересно, он тоже актер? — высокий женский голос доносится откуда-то издалека. Отвечающий голос снова женский, но звучит более зрелым.

— Перестань быть неуместной, Шелли. Он здесь от имени Фонда Фокса, а не для того, чтобы ты пускала слюни, — отчитывает голос.

— О, не будь таким занудой, к нам не часто приходят знаменитости, особенно те, кто похож на него, — хихикает молодой голос.

— Знаменитостью является его брат, а не он, и не позволяйте мистеру Томасу слышать, как вы так о нем говорите, этот молодой человек пообещал помочь нам собрать тысячи долларов для новой сенсорной комнаты и комнаты искусств. Последнее, что ему нужно, если он снова приедет, это чтобы ты заискивала перед ним… даже если он такой милый.

Я слышу смех в голосе пожилой женщины, и ответный вздох заставляет меня улыбнуться. Я ловлю взгляд мужчины напротив меня, и он закатывает глаза в притворном отчаянии от разговора, который мы все слушали.

У моего мозга нет возможности полностью обдумать все слова, которые я только что услышала, потому что через главные двери, держась за руку Мэри, ее сиделки один на один, входит Серен.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Сегодня был хороший день, я вижу это по улыбке на ее лице и по тому, как она подпрыгивает и влетает в дверь, ее глаза останавливаются на мне всего на долю секунды, прежде чем она отводит взгляд и направляется в мою сторону.

— У нас сегодня был отличный день, не так ли, Серен? — говорит Мэри, протягивая мне ее школьный рюкзак.

Я беру Серен за руку, благодарю Мэри за заботу о ней, и мы выходим из приемной. Когда мы приближаемся к школьным воротам, фигура по другую сторону от них садится в такси, которое ждет у обочины. На долю секунды я клянусь, что он похож на Лиама.

Машина отъезжает прежде, чем мы подходим достаточно близко, чтобы еще раз взглянуть, но всего один взгляд заставляет меня взволноваться.

Серен остановилась в том же месте, что и каждый день, у забора из проволочной сетки. Ей нравится проводить рукой по металлической сетке, которая образует забор, и я всегда позволяю ей, даже если только на минуту; иногда легче согласиться с некоторыми вещами, чтобы не создавать ненужного конфликта, и если это не причиняет никому или чему-либо вреда и вызывает улыбку на лице Серен, тогда я позволяю ей это сделать.

Пока я стою и наблюдаю за ней, в моей голове прокручивается разговор, который я подслушал в школе.

"Перестань быть неуместной, Шелли, он здесь от имени Фонда Фокса, а не для того, чтобы ты пускала слюни”.

Ясность поражает меня в полную силу, и моя голова вскидывается в тщетной попытке найти машину, которая давно уехала.

Это был Лиам.

Он был здесь.

Он еще не уехал.

Остаток пути до дома мы проходим без происшествий, мой разум полон вопросов, на которые только у одного человека есть ответы.

Дважды я вытаскиваю свой телефон, чтобы написать ему, но оба раза я не продвинулась дальше, чем открыть свои контакты и посмотрела на его имя.

Я не имею права быть частью его жизни в какой бы то ни было форме, я сразу же отбросила это, когда сказала ему, что люблю другого больше, чем когда-либо смогу любить его. Я заставила его поверить, что использовала его и что у меня был кто-то другой.

Чего он не знал, так это того, что мне нужно было быть рядом с кем-то еще, кого я люблю всем сердцем и кто заслуживает того, чтобы быть центром моего мира — это маленькая девочка, держащая меня за руку.

Глава 16

Лиам

Третий день, после поцелуя, и я вибрирую от напряжения.

Я просыпаюсь с новой энергией, наполняющей мою систему, и она шипит в моих венах, требуя освобождения.

Это чувство, которого мне так не хватало.

Потребность творить, потребность визуально выразить то, что не могут выразить мои слова.

У меня кружится голова от этого чувства, я пропускаю душ и завтрак, чтобы направиться прямо в комнату, которую я давным-давно присвоил как свою; ну, наполовину мою.

То, что когда-то было нашей старой комнатой с игрушками, а затем нашей игровой комнатой, постепенно превратилось в художественную и фотостудию.

По молчаливому соглашению мы с Айзеком украли эту комнату прямо из-под носа у нашего брата и сделали ее нашей.

Судя по тому, как аккуратно все складывается, когда я туда прихожу, это указывает на то, что Исааку больше не нужно это место, и моя мама убрала его и оставила все ждать.

Старые камеры выстроились вдоль полок с одной стороны, дверь в темную комнату широко открыта, и похоже, что здесь ничего не трогали целую вечность. На противоположном конце помещения стоит мой мольберт, как гордая, но одинокая фигура, давно забытая и подсвеченная солнцем, струящимся через окно в крыше прямо над головой.

Вдоль ближайшей стены тянутся забрызганные краской ящики, в которых есть все — от акриловых красок до акварели, пастели и графитовых карандашей.

Это было мое убежище.

Место, где я изливал свои мечты на бумагу, а свое сердце — на холст.

Собрав все свои принадлежности, я нахожу чистый холст, хранящийся в шкафу, и взволнованно кладу его на мольберт.

В течение следующих нескольких часов я рисую видение из своих мыслей.

Цветы, деревья, птицы, бабочки и падающие листья окружают образ женщины и маленькой девочки, идущих рука об руку. Девушка тянется к бабочке, которая танцует вне досягаемости, с блаженной улыбкой на лице, в то время как женщина тянется к протянутой руке, владелец которой стоит вне поля зрения, но достаточно близко, чтобы их пальцы соприкасались.

После высыхания это будет следующий подарок Кэри.

Я не хочу посылать ей еще одно воспоминание, я хочу послать ей проблеск того, что могло бы быть.

— Кто эта девушка? Та, от которой ты убежал?

Я подпрыгиваю от слов Айзека, не услышав, как он вошел в комнату.

— Черт, Айз, пожалуйста, не мог предупредить, — я машу кистью вокруг его лица. — Я мог бы использовать это как смертельное оружие и выколоть твой чертов глаз. Что хорошего в одноглазом фотографе?

Он игнорирует мой вопрос, его взгляд прикован к сохнущему холсту.

— Я предположу, что она замужем с ребенком или мать-одиночка? Понятно, почему ты сбежал. Никогда не знал, что ты неравнодушен к женщинам постарше, Ли-Ли.

Я нервно начинаю чистить кисти, не желая раскрывать правду. Не желая признаваться, что у меня был бурный роман с моей учительницей рисования, и что она затем бросила мою детскую задницу, заставив меня поверить, что был кто-то другой.

Он снова вырывает меня из моих мыслей, когда кладет руку мне на плечо и сжимает.

— Это из-за нее ты остался, почему ты все еще здесь сейчас?

Я могу дать ему это, потому что мой ответ прост. — Да.

Он кивает, а затем его губы изгибаются в улыбке. — Ну что ж, тогда я уже люблю ее.

Я издаю смешок. — Вот так просто, да?

Его лицо становится серьезным, и он отвечает. — Все так просто.

Он собирается уходить, но мои слова останавливают его. — Что означает твоя татуировка?

Он останавливается как вкопанный и заметно напрягается. В течение нескольких секунд я не думаю, что он собирается отвечать, но затем голосом более уязвимым, чем я когда-либо слышал от моего уверенного старшего брата, он отвечает:

— Каждый заслуживает того, чтобы его приняли, Ли-Ли. Как за их сильные, так и за слабые стороны; за то, кто они есть и кем они хотят быть, но сначала вы должны принять себя. Не ищи того, кто дополнит тебя, ищи того, кто примет тебя полностью.

Он выходит из комнаты, не дожидаясь моего ответа. Его слова повисают в воздухе еще надолго после того, как его физическое присутствие исчезло.

Могу ли я заставить Кэри принять меня, принять нас?

Может ли она доверять мне достаточно, верить в меня, в нас достаточно, чтобы увидеть, что я принимаю ее и все, что связано с тем, чтобы быть частью ее жизни?

Принятие — это покой.

Я принимаю ее такой, какая она есть, и все, что приходит с любовью к ней, я просто надеюсь, что она даст мне шанс. Даст нам шанс.

Картина все еще сырая несколько часов спустя, и я знаю, что не отправлю ее Кэри сегодня вечером.

Вместо этого я звоню Эмме; сначала я пишу ей, чтобы убедиться, что прерывание ее медового месяца не доставит мне проблем с ее новым собственническим мужем.

— Эй, Джулс, как тебе в раю? Тебя еще не тошнит от Джейка? Я могу организовать утренние рейсы, если ты готова.

— Следи за своим языком, охуительно забавно. Моей крови будет недостаточно, чтобы спасти тебя, когда я вернусь домой. — Рычание Джейка доносится из динамика, прежде чем Эмма смеется и прерывает. — Ты на громкой связи, Лиам. Джейк хотел поздороваться.

Я слышу звук, похожий на поцелуй, затем голос Джейка звучит громче, чем раньше. — Будь краток, я веду свою жену на ужин. У тебя есть время, пока я не выйду из душа, а потом я тебя отключу.

Звук становится приглушенным, а затем голос Эммы звучит на линии четче, чем раньше.

— Не обращай на него внимания, он просто разозлился, что Нейт и Лив вылетают через несколько дней; хотя почему он разозлился, когда организовал и оплатил их рейсы, я не знаю.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я смеюсь в трубку. — Мой старший брат никогда не умел делиться”.

Я слышу звук льющейся воды, прежде чем закрывается дверь, а затем Эмма заявляет. — Я вся твоя. Это по поводу пожертвования местной школе для особых детей?

Я плюхаюсь на кровать, пытаясь точно определить, сколько я хочу рассказать во время этого разговора. — Да, я бы хотел, чтобы ты увидела это место, Джулс, это такая вдохновляющая обстановка. Дети, учителя, они просто сводили меня с ума. Для меня это как бы многое прояснило, и я действительно надеюсь, что мы сможем помочь им как можно больше.

— Я уверенна, что мы сможем Ли, но я должна спросить, это произошло как гром среди ясного неба. Что заставило тебя пойти туда в первую очередь? Я имею в виду, мне не терпится поучаствовать, но я думала, что ты уже вернулся на Ибицу.

И вот он, вопрос, которого, как я надеялся, можно будет избежать.

— Я просто… что ж…

Я не могу подобрать нужных слов.

Если я признаюсь, почему я изначально пошел туда, она может подумать, что я преследователь или, что еще хуже, придурок, который отказывается верить, что все это со мной и Кэри закончилось.

— Лиам, ты говоришь со мной, девушкой, которая выложила тебе все в итальянском баре, помнишь? Я думаю, тебе пора сделать то же самое. Мы можем поговорить об этом либо сейчас, либо когда я вернусь, но что-то гложет тебя, и уже некоторое время. Кроме того, я теперь тоже твоя сестра, и я могу допрашивать тебя, когда мне кажется, что что-то не так.

Я потираю глаза свободной рукой и тяжело вздыхаю: — Если я скажу тебе, ты не сможешь судить ее за ее выбор. То, что у нас было, было по обоюдному согласию, она не развратила меня, она даже не намного старше меня.

— Я… Я не понимаю. В одну минуту мы говорим о том, как ты посещаешь школу, а в следующую — о какой-то таинственной женщине, которую, как ты думаешь, я возненавижу. Просто начни с самого начала, и я обещаю просто слушать, без осуждения.

Так я и делаю, я рассказываю историю мальчика, который влюбился в своего учителя рисования, даже когда они оба знали, что это неправильно.

Мальчик, который отдал свою девственность своей учительнице, и при этом он также отдал ей свое сердце.

Когда я заканчиваю, я говорю ей последние слова Кэри, обращенные ко мне, прежде чем я собрал вещи и отправился путешествовать по миру

“Я не могу любить тебя, Лиам. В моем сердце недостаточно места для тебя. Оно переполнено любовью к кое-кому другому, к тому, кто нуждается во мне больше, чем ты когда-либо будешь. Нас никогда не должно было случиться. Я использовала тебя, чтобы сбежать. Я не люблю тебя, а ты слишком молод, чтобы любить меня. Все кончено. Не ищи меня больше. Не думай больше обо мне. Просто иди, живи своей жизнью и следуй своим мечтам, потому что они никогда не смогут включать меня.

Она совершенно безмолвна.

— Джулс, ты все еще здесь?

Она пытается и не может тихонько шмыгнуть носом, затем хрипотца в ее голосе выдает ее слезы. — Не плачь по мне, Джулс, это не так просто и сухо, как кажется. Больше никого не было. У нее в голове появилась какая-то глупая идея, что, отталкивая меня, она спасает меня от чего-то. По ее мнению, она действительно верила, что причинить мне боль было единственным выбором, который у нее был.

Ее голос приглушен, и она пытается контролировать свои эмоции, когда отвечает. — Я все еще не понимаю, Лиам; ты не причиняешь боль тому, кого любишь. Она намеренно причинила тебе боль, этому нет оправдания.

— Есть, если ты думаешь, что небольшая боль спасет их от этого на всю жизнь. Я не согласен с ее решением, и мне все еще больно, что она бросила меня… но теперь я понимаю, почему она это сделала.

Затем я рассказываю ей все, чем Кэри поделилась со мной на днях.

Потеря обоих родителей, диагноз ее сестры и то, как она боролась за то, чтобы быть ее опекуном, и, наконец, как тяжела ее жизнь как одинокого родителя ребенка с тяжелым аутизмом, у которого нет поддержки семьи.

— Вот почему… — ее голос не менее эмоционален, когда она отвечает, но она, кажется, не так обижена моей испорченной историей любви.

— Вот почему, что?

— Вот почему ты пошел в школу…

Я не решаюсь подтвердить это, но я не могу солгать Джулс. — Да, но не для того, чтобы преследовать ее или что-то в этом роде, я даже не знал, что это школа Серен. Я просто хотел получить некоторую информацию об аутизме, какую-то осязаемую информацию, а не ту чушь, которую ты найдешь в Интернете.

— О, Лиам…

Я закрываю глаза и жду, когда она продолжит, скажет мне, что я переступил невидимую черту, но от того, что она говорит, у меня перехватывает дыхание.

— …самые добрые люди — это те, кто испытал самую сильную боль. Только вы будете искать ответы, чтобы лучше понять жизнь того, кто, по мнению других, причинил вам зло. Точно так же, как она, кажется, пожертвовала своим шансом на счастье, чтобы дать вам возможность жить без бремени, которое она несет. Она не прощалась с тобой, она говорила, что любит тебя.

Я знал, что она поймет это; я знал, что она не будет судить и увидит мои действия, а также действия Кэри, какими они были. Сделанные с наилучшими намерениями, сделанные из любви.

Прочищая горло, я улыбаюсь. — Я знал, что ты поймешь Джулс, ты самый умный человек, которого я знаю, теперь просто скажи мне, что я могу сделать, чтобы заставить ее бороться за нас. Чтобы она увидела, что мы стоим того, чтобы рискнуть.

— У меня нет ответа на этот вопрос, Лиам, но если разлука сделала ее наполовину такой же несчастной, как и тебя, я думаю, ей просто нужно немного приоткрыть глаза. Покажи ей мужчину, которого она упустила из-за любви, потому что… ты один из самых удивительных людей, которых я знаю.

— Я люблю тебя, Джулс.

— Я тоже тебя люблю, Ли. А теперь иди и заполучи ее тигр.

Мой смех вырывается наружу. — Тигр? Ты опять читал эти безвкусные любовные романы?

— Нет, если бы я это сделала, я бы сказала: "Иди и возьми ее жеребец". Кроме того… ты больше похож на тигра.

Глубокий голос моего брата доносится откуда-то с заднего плана. — Почему ты называешь моего младшего брата жеребцом? Мне нужно снова надрать ему задницу?

Мы оба смеемся, и я слышу, как Джулс посылает мне воздушный поцелуй перед прощанием, ее последние слова все еще заставляют меня смеяться даже после того, как мы повесили трубку. — Иди сюда, муж, и покажи мне, что ты альфа-мужчина, за которого я вышла замуж.

Я счастлив, что моя лучшая подруга вышла замуж за моего брата, но я также могу признаться, что немного ревную.

Завтра я получу листок из книги Джейка; завтра будет день, когда я покажу свою альфа-мужественность.

Я просто надеюсь, что Кэри не против услышать мой тигриный рык.

Я закатываю глаза и смеюсь, проклиная Джулс за то, что она использовала эти слова. Несколько часов спустя я все еще напеваю эту проклятую, запоминающуюся песню Кэти Перри, вплоть до тех пор, пока моя мама не присоединяется, добавляя некоторые звуковые эффекты животных для хорошей меры.

Я знаю точно, что пришло время укрыться в безопасности своей комнаты, когда заставляешь свою мать петь.

Глава 17

Кэри

Целый день проходит без каких-либо подарков от Лиама, и я наконец верю, что он вернулся к своей работе за границей.

Не получив от него ничего вчера, я чувствую себя опустошенной, и хотя я отказываюсь признаться в этом самой себе, я хочу, чтобы это общение между нами продолжалось.

Я хочу этого так сильно, что, несмотря на то, что Серен хорошо спала прошлой ночью, я ворочалась в постели, не в силах отключиться от своих мыслей.

Сегодняшний день будет отстойным; я так устала, что могу просто заснуть за своим столом во время занятий в летней школе. Не то чтобы это должно было смущать меня больше, так как за эти годы я, конечно, несколько раз засыпала с открытыми глазами. Недостаток сна всегда будет поражать вас, когда вы меньше всего этого ожидаете.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я провожу свой день без происшествий и не засыпаю за своим столом. Часы летят, и скоро придет время забрать Серен из ее летнего игрового лагеря.

У нее еще один замечательный день, и я даже получаю непроизвольный поцелуй, когда забираю ее. Если бы я не была такой усталой, у меня, возможно, хватило бы сил насладиться этим больше, но это действительно поддерживает меня на протяжении короткой прогулки домой.

Вскоре после того, как я уложила Серен в постель, мой телефон звонит с сообщением от Лоры-Нел, сообщающей мне, что она снаружи. Она знает, что не стоит стучать на всякий случай, если это будет достаточно громко, чтобы ее потревожить.

Когда я открываю дверь своей лучшей подруге, на ее лице сияющая улыбка, которая почти раскалывает ее лицо, и в каждой руке по бутылке вина. У ее ног стоит большая коробка, завернутая в коричневую бумагу.

— Я пришла с подарками. — Говорит она, передавая обе бутылки и продолжая поднимать коробку у своих ног; коробка, которую я теперь вижу, больше, чем я первоначально думала.

— Ты переезжаешь? Что в коробке?

Она пожимает плечами, изо всех сил пытаясь протолкнуть ее в гостиную. — Откуда, черт возьми, я знаю, я нашла ее на твоем пороге, — взволнованно говорит она, добавляя, — Открой ее. Открой ее!

Я настороженно смотрю на коробку, пытаясь скрыть бешеное биение своего пульса и общее чувство надежды, которое переполняет меня.

Должно быть, это от Лиама.

— Черт возьми, Кэри, не пялься на нее, просто открой ее! Она тебя не укусит… о, подожди… Я видела Седьмой канал, а что, если там голова Гвинет Пэлтроу? — Она пинает коробку, отпрыгивая назад, когда что-то внутри переворачивается.

— Черт! Оно живое!

Ее мелодраматическая реакция отрывает меня от мыслей о Лиаме, и я отталкиваю ее от коробки, прежде чем наклониться, чтобы разорвать ленту.

— Возьми себя в руки, это не живое существо и не голова какого-нибудь известного человека.

— Но это может быть голова не известного человека.

Я перестаю тянуть за ленту и поднимаю глаза, чтобы посмотреть, серьезно ли она, как это обычно бывает с Лорой-Нел.

— Будь полезней и принеси мне ножницы или нож, эта лента шумная, и я не хочу разбудить Серен.

Она слегка кивает мне, пятясь в сторону кухни, но не отрывая глаз от коробки на случай, если что-то выскочит и укусит ее.

Через несколько мгновений она возвращается с острым ножом.

— Я полагаю, что мы можем использовать его как оружие, если понадобится.

Я качаю головой на ее уровень безумия и осторожно начинаю разрезать ленту.

Когда коробка, наконец, открыта, я осторожно откидываю крышку; мое сердцебиение учащается настолько, что кажется, будто толпа возбужденных ирландских танцоров исполняет в моей груди Танец Реки [9].

Это должно быть от Лиама.

К верхней части чего-то похожего на холст, завернутого в коричневую бумагу, прикреплена записка.

Не позволяй печали из прошлого или страху перед будущим помешать вам обрести счастье в настоящем.

Сегодня речь идет не о старых воспоминаниях, а о создании новых.

Я осторожно передаю записку Лоре-Нел, чтобы она прочитала, и осторожно начинаю снимать коричневую бумагу.

Изображение, показанное ниже, заставляет мое сердце расширяться, выдавливая кислород из моих легких. Это так красиво, что я буквально с трудом дышу сквозь переполняющие меня эмоции.

Я смотрю на видение, в котором я держу Серен за руку, пока мы идем одни по тому, что можно описать только как рай.

Полевые цветы растут у наших ног в ярких оттенках жизни, деревья раскрываются, чтобы позволить нам безопасно пройти, их листья падают вокруг нас в спектре цветов, и яркие бабочки танцуют при нашем появлении. Это рука, которая появляется из неоткуда, тянется, чтобы удержать мою, что привлекает мое внимание, в то время как Серен выглядит совершенно умиротворенной, но в то же время настороженной, счастливой и любимой.

— Черт возьми!

Тихое восклицание Лоры-Нел и внезапное появление рядом со мной заставляют меня повернуть голову, чтобы посмотреть на нее, но она не смотрит на меня, она так же заворожена, как и я изображением перед нами.

— У этого мальчика невероятные способности, — говорит она. Ее слова полны благоговения.

Мы обе стоим в тишине, впитывая каждый дюйм. Наши глаза опьянены цветом и жизнью, изображенными перед нами.

— Что в другом пакете?

На ее вопрос я заглядываю глубже в большую коробку и нахожу завернутый подарок с большим ярко розовым бантом сверху.

Когда я не двигаюсь достаточно быстро, чтобы забрать второй подарок, Лора-Нел использует это как возможность схватить его, переворачивая прикрепленную бирку и читая вслух сообщение. — Для Серен — пускать пузыри, это счастье.

Она смотрит на меня, ожидая разрешения, и я киваю, зная, что не могу подарить Серен подарок без просмотра, на случай, если это ее расстроит.

Разрывая бумагу, как будто это Рождество, она показывает подарок внутри и восклицает. — Черт возьми, кто этот парень и где я могу получить себье такого?

В ее руке дорогая детская машина для мыльных пузырей.

Мое и без того переполненное до предела сердце переполняется еще больше от самого продуманного подарка, который кто-либо когда-либо покупал для моей сестры.

Она любит пузыри.

Откуда он узнал, что она любит пузыри, или это просто удачная догадка?

В любом случае, он все равно купил подарок для ребенка, которого даже не знает, просто потому, что она моя.

Я должна написать ему.

— Ты должна поблагодарить его.

Я оглядываюсь на прекрасное произведение искусства, прислоненное теперь к пустой коробке.

— Я знаю.

Лора-Нел ставит подарок для Селен на пол у кофейного столика и подходит, чтобы встать рядом со мной, обнимает меня за плечи и следит за моим взглядом на холст перед нами.

— И, поблагодарить его, я имею в виду твое тело.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее, прищурив глаза от ее комментария.

— Что? Было бы невежливо не поблагодарить его за добрые и заботливые подарки, не пошевелив хотя бы губами.

— Я напишу ему.

Она фыркает, опускает руку и начинает собирать разбросаную оберточную бумагу.

— Хоть раз в своей короткой, но упрямой жизни ухватись за эту возможность и держи ее за яйца и борись за свое счастье. Не упусти этот шанс, у меня такое чувство, что ты пожалеешь об этом больше, чем в первый раз, так что иди, забери своего мужчину и сделай его снова своим.

— Я…

— Не смей говорить мне, что ты не можешь или ты отпускаешь его только потому, что он заслуживает лучшего; он хочет тебя, и ты хочешь его, остальное дерьмо в жизни не имеет значения.

Я смотрю на своего друга в ошеломленном молчании, прежде чем снова обретаю дар речи. — Я не собиралась этого говорить, я собиралась сказать, что готова сражаться за него, но твои слова как бы сбили меня с курса.

Она небрежно пожимает плечами. — Сегодня день отдыха. Я весь день ждала возможности воспользоваться им.

Боже, я люблю эту девушку.

— Ну, всезнайка, я собираюсь открыть одну из этих бутылок, а потом ты поможешь мне найти больше слов, надеюсь, с меньшим количеством слогов, чтобы написать Лиаму.

Она еще раз отдает мне честь. — Суперархиэкстраультрамегаграндиозно. — А затем направляется прямо на кухню.

— Ты же знаешь, что это несуществующее слово, верно? — Я говорю ей.

Я знаю, что она делает глоток из открытой бутылки, когда из кухни раздается искаженное. — Неоспоримо.

Я не могу удержаться от смеха.

Боже, я действительно чертовски люблю эту девушку.

Глава 18

Лиам

** Благодарности недостаточно. Я не нахожу слов. Я хотела бы видеть тебя, сейчас, может быть, тогда я чувствовала бы себя более многословной. Ты ТАКОЙ талантливый, Лиам. Я надеюсь, что ты продолжишь использовать свой дар, потому что мир будет гораздо менее красочным местом, если ты этого не сделаешь. Серен тоже понравится ее подарок; пузырьки — одна из ее самых любимых вещей. Я скучаю по тебе. Я хотела бы сказать тебе лично, что я чувствую к тебе, но ради твоего же блага я должна отпустить тебя. Но я не могу. Я не думаю, что когда-нибудь смогу отпустить тебя.**

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Сообщение приходит в 2 часа ночи. Я уже наполовину потерял надежду получить от нее весточку, поэтому, когда мой телефон вибрирует, пробуждая меня от беспокойного сна, мой пульс учащается еще до того, как я открываю его.

Она не хочет меня отпускать.

Она не хочет меня отпускать, а я отказываюсь ее терять, так что, возможно, это лучшее сообщение, которое я когда-либо получал.

Я перечитываю эти слова по меньшей мере дюжину раз, прежде чем мой палец зависает над клавиатурой, чтобы напечатать свой ответ.

**Тогда не делай этого. Не отпускай меня.**

Ей требуется еще несколько минут, чтобы ответить, но вместо сообщения мой телефон звонит с ее входящим звонком.

— Привет.

Это одно, мягко произнесенное слово ее хриплым голосом, полностью рассеивает мои страхи.

Она позвонила мне, когда могла отправить сообщение.

— Привет. Я не ожидал, что ты позвонишь.

Я слышу ее нерешительность, когда она отвечает. — О, я… Я не подумала. Я знаю, что уже поздно, но когда я так быстро получила твое сообщение, я подумала… Я имею в виду, мне нужно было услышать твой голос. Мне жаль. Может быть, я смогу перезвонить как-нибудь завтра… если ты хочешь, чтобы я это сделала?

Я спешу развеять ее страхи, беспокойство в ее тоне очевидно.

— Нет… Нет, я могу говорить. Я хочу поговорить сейчас, если ты можешь?

Ее голос доносится из динамика, как теплый ветерок. — Да, я могу говорить. До тех пор, пока ты не возражаешь, что я говорю почти шепотом. Я… я не могу рисковать, будя Серен, она, кажется, еще раз хорошо поспит ночью, и я не могу позволить себе беспокоить ее.

Я улыбаюсь и надеюсь, что она услышит мое облегчение: — Мне нравится, когда ты шепчешь.

Я знаю, что она тоже улыбается, потому что ее голос, если это возможно, становится еще более хриплым. — Ты всегда так делал. Я помню ночи, когда мы часами вот так разговаривали. Я всегда чувствовала себя неловко из-за того, что не давала тебе спать, но не настолько плохо, чтобы остановиться. Ты помог мне пережить так много плохих ночей, и ты даже не знал об этом.

— Если бы я знал, я был бы рядом с тобой еще раньше. Ты могла бы сказать мне, Кэри. Я бы хотел, чтобы ты доверяла мне достаточно, чтобы рассказать мне.

Ее ответное молчание заставляет меня затаить дыхание, и я боюсь, что мои слова закрыли дверь для этого разговора. — Я..

— Нет, пожалуйста, Лиам, я должна рассказать…

— Хорошо, я здесь, я слушаю.

— Дело было не в том, что я не доверяю тебе, а в том, что я не доверяю самой себе. Я чувствовала, что использую тебя, чтобы наконец-то стать нормальной, чтобы наконец-то иметь что-то, что было только для меня. Я хотела сохранить тебя только для себя.

Она слегка вздыхает, как будто ей трудно подобрать слова, но продолжает. — До всего этого я была просто Кэри, просто девушкой, у ног которой был весь мир. Потом… потом эта девушка просто исчезла; как будто меня смыло бушующим потоком, и я не могла плыть достаточно сильно, чтобы найти дорогу назад. Пока ты… ты не заставил ту девушку вернуться. Когда я была с тобой, весь мир снова был у моих ног. На те несколько часов, которые мы могли проводить вместе каждый день, я наконец-то почувствовала себя свободной. Затем я вернулась к своей реальной жизни и снова погрузилась в нее.

Ее слова пропитаны чувством вины, но я не хочу, чтобы она чувствовала себя так. — Я счастлив, что смог быть таким для тебя, я хочу быть таким для тебя снова.

Ее усталый вздох звучит грустно. — Разве ты не видишь, я была увлечена тем, что ты заставлял меня чувствовать, и тем, кем я была, когда была с тобой, но это было нереально; это была фантазия. Я знала, что использую тебя, я знала, что мы никуда не сможем прийти в том, и все же я не могу отказаться от тебя.

Ее признание только подпитывает меня еще больше: — Разве ты не видишь, я чувствовал то же самое по отношению к тебе. Если я давал тебе свободу, мне казалось, что ты даришь мне весь мир. Если ты была зависима от меня, то и я был так же зависим от тебя. Вот что такое любовь, Кэри. Это делает чью-то жизнь лучше, просто будучи ее частью. Это значит дарить кому-то целый мир, даже не подозревая о том, что у тебя есть. Это не эгоистично — хотеть сохранить это, особенно когда другой человек чувствует то же самое. Это правильно. Это так правильно, что все остальное кажется неправильным. Жизнь без тебя неправильна, и я отказываюсь продолжать так себя чувствовать. Нет ничего… ничего, что стояло бы между нами. Я надеюсь, что теперь ты это понимаешь, а если нет, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить тебя, потому что любовь тоже никогда не сдается, и когда дело доходит до тебя, я отказываюсь сдаваться. Итак, вопрос в том, любишь ли ты меня? Потому что я только что сказал тебе, как сильно я тебя люблю.

Я готовлюсь к тому, что мне придется ждать ее ответа, но она не колеблется.

— Я люблю тебя, Лиам. Я люблю тебя всем, кто я есть, и всем, что у меня есть.

Ее слова — бальзам для моей разбитой души.

— Ты не представляешь, как долго я ждал, когда ты это скажешь. Время, которое мы провели порознь, это чертовски убивало меня.

— Лиам… — перебивает она, но я не позволю ей взять назад слова, в которых она только что призналась.

— Нет, Кэри. Не смей после всего этого говорить мне, что мы не можем быть вместе.

Она на самом деле издает тихий смешок, и на секунду я смущаюсь своей напористости. — Я не собиралась, я хотела сказать, что тоже скучала по тебе. Я так чертовски скучала по тебе… но потом ты повел себя со мной как альфа-самец и… — она понижает голос еще больше, — я должна сказать… это было довольно горячо.

Ее шепот пробирается по моей коже и оседает в паху.

Я стону, наполовину игриво, наполовину с потребностью. — Ты же понимаешь, что у меня не было секса с тех пор, как… — Она тяжело дышит, и я останавливаю свое признание.

— С каких пор? Что ты собирался сказать?

— Ничего особенного, ты просто так на меня действуешь, ты совершенно сводишь меня с ума.

Ее голос — всего лишь шепот. — Ты не был ни с кем, кроме…меня?

Могу ли я признаться ей в этом? Если я это сделаю, то буду выглядеть так жалко.

— Всегда была только ты.

Черт. Мой рот не даст мне передышки; я ничего не могу утаить от нее.

На глубоком, тяжелом выдохе она отвечает. — После нас у меня тоже больше никого не было.

Боже. Знает ли она, какой эффект оказывают на меня эти несколько слов?

Они воспламеняют все мои нервные окончания, вызывают мурашки по коже и разжигают такое сильное желание, что кажется, будто электричество пробегает по моему позвоночнику и оседает в моем члене.

Через несколько секунд я возбуждаюсь почти до боли, и ее тихое дыхание прямо мне в ухо только усугубляет мое положение.

— Боже, Кэри. Ты не можешь говорить мне такие вещи, когда я не могу прикоснуться к тебе. Мои пальцы чертовски чешутся от этого желания.

Если возможно, ее дыхание становится еще более тяжелым, и я пользуюсь возможностью застать ее врасплох, не давая ей времени отказать мне. — Могу я увидеть тебя завтра? Мне нужно увидеть тебя завтра.

Пузырь, который окружает нас, лопается; я чувствую это по ее резкому выдоху. — Я не могу завтра. Серен на летних каникулах, и у нее игровая программа только три дня в неделю.

Мой мозг работает на пределе; я не собираюсь ждать до следующей недели, чтобы увидеть Кэри. — Позволь мне пригласить вас обеих. Нравится ли ей зоопарк, или парк, или, может, океанариум? Мы даже можем съездить на море, если хочешь. Просто, пожалуйста, позволь мне увидеть тебя завтра.

Я понимаю, что, возможно, умоляю, но все заботы о самосохранении вылетают в окно, когда дело касается ее.

Она слишком долго колеблется, она собирается сказать "нет".

— Пожалуйста, Кэри. Я отвезу вас обоих куда угодно, только не отгораживайся от меня. Я хочу познакомиться с Серен должным образом, я хочу снова стать частью твоей жизни, обеих ваших жизней. Скажешь ”да"?

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Наконец, и так тихо, что я почти пропускаю это, она выдыхает слово, — Да.

Облегчение переполняет меня; она сказала "да".

Я пытаюсь и не могу подавить свой очевидный энтузиазм: — Отлично! Во сколько мне заехать за вами обеими? Если ты сейчас решишь, куда хочешь поехать, я заранее закажу билеты, чтобы нам не пришлось стоять в очереди. Не знаю, как Серен, но я ненавижу очереди.

В ее голосе появляется улыбка, когда она отвечает. — Она тоже ненавидит очереди.

— Отлично!.. — Мне нужно перестать это говорить, успокой себя, Ли. — Итак, куда?

— Океанариум был бы идеальным, это любимое место Серен.

— Отлично!… Я имею в виду, это… — Я не могу придумать другого слова, мой разум может сосредоточиться только на том, чтобы снова увидеть ее. — Замечательно… Я заеду за вами обеими около 10.30 утра? Нужно ли мне купить автокресло для Серен или оно у нее уже есть?

Она слегка посмеивается. — У нас есть одно.

— Здорово… ммм, я имею в виду потрясающе! — Я такой отстойный. — Я дам тебе поспать, а утром увидимся.

— Спокойной ночи, Лиам.

— Спокойной ночи, Кэри.

Она вешает трубку, сказав. — Сладких снов.

Завтра тот день, когда я наконец-то смогу заняться своим будущим.

Завтра тот день, когда я снова сделаю ее своей, и на этот раз я никогда не позволю ей оттолкнуть меня.

Глава 19

Кэри

Я нервно расхаживаю по полу своей кухни.

Я отказалась от попыток спокойно посидеть в гостиной с Серен более получаса назад, заметив, что мои расшатанные нервы истощились и передались ей.

Поэтому, пытаясь успокоиться, я сделала себе чашку чая, которая теперь стоит холодной на столешнице. Вместо того чтобы спокойно сесть и выпить его, я расхаживаю взад-вперед и провожу руками по своим непослушным волосам.

Сейчас 10.15 утра, и я знаю, что в любую секунду раздастся звонок в дверь, и я столкнусь с единственным человеком, к которому я так и не смогла полностью обуздать свою зависимость.

В 10.25 утра звонок в дверь останавливает меня на полпути.

Он здесь.

Он здесь, а я никак не могу взять под контроль свое бешено бьющееся сердце.

Зная, что мне нужно открыть дверь, прежде чем он позвонит снова и, возможно, расстроит Серен, я продвигаюсь по коридору и выглядываю в боковое окно, чтобы увидеть, как Лиам повторяет некоторые из моих предыдущих действий; его рука нервно пробегает по его волнистым волосам, и он, кажется, не может устоять на месте.

Получение визуального подтверждения того, что он так же взволнован, как и я, мгновенно успокаивает меня.

Это дает мне понять, что я здесь не одна, и дает мне силы открыть дверь с расслабленной, но уверенной улыбкой.

— Привет, ты рано.

Его глаза впитывают мои черты, прежде чем он нервно оглядывается через плечо. — Я могу немного подождать в машине, если ты не готова.

Я инстинктивно протягиваю руку, чтобы коснуться его руки. — Нет, нет. Пожалуйста, входи. Я просто не привыкла, чтобы кто-то приходил вовремя. Моя лучшая подруга, Лора-Нел, всегда опаздывает, и, если честно, обычно мы с Серен тоже опаздываем.

Я не уверена, мое ли это прикосновение или мои слова, но его лицо мгновенно расслабляется, и прежде чем я успеваю отступить, он оказывается всего в одном дыхании от меня, его губы нависают над моими, а глаза ищут разрешения на моем лице.

Затем, с небольшим вдохом, его рот оказывается на моем. Поцелуй мягкий, сладкий, нежный и в то же время страстный. Его губы скользят по моим, как будто они запоминают мой вкус, прежде чем его язык медленно проходится по ним, ожидая разрешения на большее.

То, что начинается как нерешительный поцелуй в знак приветствия, вскоре перерастает в нечто большее. Что-то настолько яростное, что я чувствую, как у меня подгибаются колени, и мне приходится прислониться к нему, чтобы не упасть.

Обхватив меня рукой за талию, он неохотно отстраняется и прижимается своим лбом к моему.

— Ух ты! Возможно, это было лучшее приветствие, которое я когда-либо получала.

Он моргает, его глаза опускаются к моему рту, затем снова поднимаются, чтобы найти мои глаза.

— Мы, ох… — он мягко прочищает горло, — Нам действительно пора идти. У меня есть билеты на вход в 11 утра, и я не хочу, чтобы Серен пришлось справляться с большим скоплением людей.

Если бы я уже не влюбилась в этого мужчину, его заботливость и очевидное понимание потребностей моей сестры решили бы мою судьбу.

— Позволь мне просто пойти и подготовить ее, если ты хочешь установить ее автокресло, оно хранится в шкафу под лестницей.

Я даю ему эти инструкции, но на самом деле я все еще не отпустила его. Мы все еще соединены головами, бедрами и руками. Моя голова всегда заполнена им, мои руки всегда стремились обнять его, а мои бедра всегда хотели той интимной связи, которую я когда-либо испытывала только с Лиамом.

Мой разум знает, что мне нужно отпустить его, но у всего моего тела есть другие идеи.

Нежно целуя меня в уголок рта, затем в лоб, он отпускает меня и делает небольшой шаг назад.

— Хорошо, это звучит как план. Ты иди и подготовь мисс Серен, а я подготовлю машину.

Натянув на Серен куртку, схватив ее полный рюкзак необходимых принадлежностей и проводив ее до машины, я, наконец, не забываю дать ей фотографию океанариума, чтобы она знала, куда мы направляемся.

— Может быть, мы посмотрим на рыбок?

Ее глаза не отрываются от фотографии, которую она теперь крепко сжимает, но она использует свободную руку, чтобы схватить мою и довольно сильно потащить меня по садовой дорожке.

Я думаю, это означает "да".

Лиам ловит мой взгляд, когда мы приближаемся, и он улыбается маленькой девочке, которая почти тащит меня к нему.

— Кто-то, кажется, нетерпелив. Посмотрим ли мы сегодня рыбок, Серен? — Он наклоняется до ее уровня, но не прикасается к ней и не заставляет ее смотреть на него, что согревает мое сердце еще больше.

— Хорошо, тогда сначала машина, потом рыбки.

Без дальнейших подсказок Серен тащит меня к машине, чего я никогда раньше не видела, чтобы она делала.

Это заставляет меня смеяться, и я благодарно улыбаюсь Лиаму.

— Пристегнем ремень безопасности. Пойдем.

Я пристегиваю Серен к ее сиденью сзади в машине и убеждаюсь, что она устроилась. Она все еще держит фотографию, от которой еще не оторвала глаз, поэтому я подхожу к пассажирской стороне и проскальзываю на переднее сиденье.

— Ты не такой, как другие люди. Тебе комфортно с ней. У тебя в семье есть кто-нибудь с аутизмом?

Лиам заводит машину, и я наблюдаю, как слабый румянец появляется на его щеках.

— Нет, я никогда раньше не встречал никого с аутизмом, но я… я признаюсь, что провел некоторые исследования за последние несколько дней. — Он застенчиво смотрит на меня, прежде чем продолжить. — Я просто не хотел сделать ничего плохого.

Я потеряла дар речи.

Последние несколько дней он провел, исследуя РАС [10], и все потому, что не хочет расстраивать меня или ее.

Все потому, что он хочет понять, все потому, что он принимает нас, принимает ее.

— Я… я не знаю, что сказать.

Я не могу отвести от него глаз и наблюдаю, как румянец на его щеках становится ярче.

— Тебе не нужно ничего говорить. В этом нет ничего особенного.

— Для меня это так. Для меня это огромное дело. Я… благодарна.

Он на мгновение переводит взгляд на меня, его ямочка появляется, когда он улыбается.

— Я не просто смотрел в Интернете. Я… посетил эксперта, ну, настолько эксперта, насколько, я думаю, это вообще возможно. Пожалуйста, не думай обо мне плохо, когда я скажу тебе, но я был в школе Серен.

— Ты что?

Он резко поворачивает голову в мою сторону, прежде чем снова посмотреть на дорогу, одна рука оставляет руль, чтобы пробежаться по волосам.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Я не знал, что это школа Серен, клянусь. Я поехал туда от имени фонда моей невестки, который помогает местным благотворительным организациям в сборе средств и повышении осведомленности. Я пошел предложить нашу помощь, а также узнать больше об аутизме. Клянусь, я не знал, что это школа Серен, пока не увидел ее там, и я узнал ее, после того, как увидел в тот день, когда мы столкнулись друг с другом.

Это слишком много для переваривания, и машина погружается в тишину, пока он нервно ждет моей реакции.

Я все еще не произнесла ни слова, и примерно через десять минут мы подъезжаем к парковке океанариума. На автопилоте я нахожу в своей сумке синий значок Сирен для инвалидов на парковке и направляю Лиама на парковку для инвалидов с желтыми краями.

— Мне жаль, Кэри. Я не хотел переступать никаких границ.-

Он выключает зажигание и поворачивается на своем сиденье лицом ко мне; прежде чем у него появляется возможность снова извиниться, мой ремень безопасности отстегнут, и я атакую его рот своим, как изголодавшаяся женщина.

Я проглатываю его вздох шока и доминирую в поцелуе; мой язык проникает в его рот, впитывая его, как будто мне нужен весь он, чтобы выжить.

Машина начинает раскачиваться, и мгновение спустя, после нескольких сильных ударов по спинке сиденья, я вырываюсь из тумана, пронизанного желанием.

Серен — вот почему машина раскачивается; она раскачивается взад-вперед на своем сиденье, сообщая нам, что хочет выйти из машины и отправиться в свое любимое место. Она точно знает, где мы находимся, и ей не нравится, что мы еще не внутри с ее любимыми рыбками.

Он усмехается мне в рот, и я тяжело вздыхаю. — Я думаю, мисс Серен готова идти. — Он отстраняется от меня, но его глаза все еще прикованы к моим распухшим от поцелуев губам.

Решимость Серен покинуть машину возрастает, и она наносит несколько быстрых ударов по спинке его сиденья, заставляя его посмотреть на мою младшую сестру, которая теперь хлопает в ладоши и раскачивается еще энергичнее.

— Ты поражаешь меня, Лиам Фокс.

Его внимание возвращается ко мне, и он смотрит на меня так, как будто я единственная женщина во всем мире. — И ты очаровываешь меня, Кэри Притчард.

Очень сильный удар сотрясает мое сиденье, возвращая мое внимание к Серен, и наш момент заканчивается.

— Пойдем посмотрим на рыбок, Серен.

Я выхожу из машины и открываю заднюю дверь, чтобы отстегнуть ее. Как только ремень отстегнут, она бросается ко мне и запечатлевает влажный поцелуй прямо на моем лице.

— Пооомоги.

О… Мой… Бог.

Она повторила это снова, и на этот раз это было обращено ко мне.

Слезы немедленно наполняют мои глаза, но это слезы всепоглощающего восторга, а не печали.

— Да, сестренка.

Я проглатываю сильные эмоции, которые возникают, когда я слышу, как моя сестра произносит свое первое слово, и помогаю ей выйти из машины, сопротивляясь желанию крепко обнять ее.

За всем этим обменом наблюдает Лиам.

Его лицо отражает мое. Шок, благоговейный трепет и восторг — все они борются, прежде чем его черты обретают выражение радости.

Он это понимает.

Он понимает, почему этот момент такой особенный, и, поняв его, он крадет еще один кусочек моего сердца.

Глава 20

Лиам

Сегодняшний день войдет в историю как самый совершенный день в истории совершенных дней.

Наблюдая, как Серен наслаждается океанариумом, держа Кэри за руку, я чувствую, что наконец-то вернулся домой; мне наконец-то разрешили быть частью ее жизни.

Она совершенна в своей простоте.

Просто быть вместе, не опасаясь, что нас поймают, не прячась и не беспокоясь о том, что другие могут подумать о нас — это полное освобождение.

Любой, кто посмотрит на нас сегодня, увидит счастливую пару, держащуюся за руки, полностью загипнотизированную маленькой девочкой перед нами.

Они и понятия не имели бы, что я когда-то был ее учеником или что она отвергла меня с кучей лжи, хотя и из лучших побуждений.

Они бы просто увидели нас, Лиама, Кэри и Серен.

— Ты думаешь, она видит вещи иначе, чем мы? — Я киваю в сторону Серен, которая радостно машет руками перед большим аквариумом и стоит там последние двадцать или около того минут. — Я имею в виду, я просто вижу воду, какую-то тускло-серую рыбу с большими глазами и редкими пузырьками воздуха.

Мы сидим на маленькой скамейке в трех футах от Серен, наши руки соединены, и Кэри наклоняется ко мне, ее голова покоится на моей руке.

— Я думаю, что мир, который мы видим, черно-белый, в то время как Серен видит все оттенки радуги и многое другое между ними. Там, где мы видим скучную серую рыбу, она видит сверкающее серебро, окруженное движением; рябь, создаваемая их плавниками, создает узоры, которые наш разум не улавливает. Там, где мы видим простую воду, она видит цветные завитки и микроскопические пятнышки, которые танцуют вокруг, подвешенные в вечном движении; и там, где мы видим только один большой пузырь, Серен видит все крошечные пузырьки, на которые наши глаза не обращают внимания. Они создают визуальный праздник движения в ее чувствах. Объедини все это вместе, и она увидит весь спектр, в то время как мы видим все обычным.

— Ух ты, когда ты так говоришь, я думаю, что мы те, кому этого не хватает.

Она с тоской смотрит на свою сестру; гордость и безусловная любовь изливаются из нее к этой особенной маленькой девочке.

— Это всего лишь мои догадки, но представь, что мы видим все это во всем, все время, каждый божий день. Неудивительно, что она так поражена. Я думаю, что способность видеть не только большие, очевидные вещи, но и все промежуточные мелочи — это одновременно и благословение, и проклятие. И это при возможности слышать каждый шум в этом месте, от моторов аквариумов до жужжания электрических ламп над головой, а затем добавь к этому все запахи и всех других людей, которые ее окружают.

Она отводит взгляд от сестры, чтобы посмотреть на меня. — Возможно, это не самая корректная вещь, которую можно сказать в сообществе аутистов, но если бы я могла избавить ее от аутизма, я бы это сделала. Я бы продала душу дьяволу, чтобы позволить ей вести независимую жизнь.

Ее взгляд возвращается к маленькой девочке, наполненный только обожанием. — Пожалуйста, не считай меня эгоисткой, я говорю это не из-за того, что мне тяжело заботиться о ней, я говорю это, потому что я хочу, чтобы мир был для нее. Я бы отдала ей весь мир, если бы могла, но для Серен мир, который я хочу ей дать, может быть парализующим местом.

Мы продолжаем молча наблюдать за ней. Я не знаю, что сказать о картине, которую Кэри только что нарисовала о мире Серен.

Ее следующие слова произнесены тихо, но не менее убедительно.

— И все же, несмотря на все, что я только что сказала, я наблюдаю за ней в такие дни, как сегодня, дни, когда счастье от такого простого занятия практически изливается из нее, и я знаю, что мы можем справиться с плохими днями; днями, когда я ненавижу аутизм больше, чем когда-либо ненавидела что-либо в своей жизни. Дни, когда я проклинаю аутизм за то, что он забрал сестру, которая, как я думала, у меня была. Дни, когда аутизм причиняет ей боль, которую я не могу унять; дни, когда это мешает мне утешить ее простым прикосновением. Хорошие дни всегда будут побеждать плохие, потому что она Серен; потому что она такая чистая душа, которая освещает мою в остальном темную жизнь и сделала меня лучшим человеком. Так что, хотя я не смогу изменить ее ни за что на свете, я буду стараться изо всех сил, черт возьми, изменить мир для Серен.

Я слегка отстраняюсь от нее, чтобы повернуться к ней лицом. Она садится прямее и застенчиво заправляет несколько выбившихся прядей волос за ухо, но не поворачивается ко мне лицом.

— Ты знаешь, что я вижу? — Я кладу пальцы ей на подбородок и осторожно поворачиваю ее лицо к себе. Ее глаза нерешительно встречаются с моими. — Я вижу маленькую девочку, которую так сильно обожают, что она носит эту любовь, как защитный костюм. Я думаю, что этот костюм любви защищает ее так хорошо, что позволяет ей иметь больше хороших дней, чем плохих, и позволяет ее свету сиять.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я продолжаю смотреть ей в глаза, даже когда вижу, что от моих слов они слезятся, слезы угрожают пролиться. — Я вижу человека, который завернул Серен в ее защитный костюм, я вижу жертвы, которые она принесла, чтобы этот костюм был настолько прочным, насколько это возможно. Я вижу, что, защищая человека, которого она любит больше всех, она отказалась от своих собственных потребностей и заслуживает того, чтобы кто-то позаботился о том, чтобы она получила свой собственный костюм любви.

Одинокая слеза скатывается с ее глаз и лениво стекает по выпуклой щеке. Я осторожно вытираю ее большим пальцем. — Позволь мне быть портным твоего собственного защитного костюма, я обещаю сделать его настолько прочным, насколько смогу, я обещаю убедиться, что он никогда не соскользнет, и я обещаю, что он не только обернется вокруг тебя, но и вокруг Серен.

Ее глаза закрываются, и она наклоняет свое лицо к моей руке, мой большой палец все еще слегка ласкает ее щеку, вытирая любые дальнейшие случайные слезы.

— Я… я хочу, Лиам, так сильно, но…

— Нет никаких "но", в этом мире нет ничего, что могло бы заставить меня захотеть быть где-то еще. Каждая молекула моего существа, до мозга костей, знает, что это то место, где я должен быть. Ты моя возлюбленная, я становлюсь лучше, когда я с тобой.

Она слегка качает головой, ее глаза открываются, чтобы посмотреть в мои. — Я причинила тебе такую сильную боль, как ты можешь это простить?

Я не могу удержаться от улыбки. — Потому что, простив тебя, я исцелил себя; я знаю, что то, что ты сделала, должно было причинить мне боль, я полностью это понимаю, но не простить тебя, не быть здесь с тобой, было бы просто способом причинить себе еще большую боль. Жизнь не предназначена для сожалений; прошлое — это прошлое, и я хочу, чтобы мое будущее было с тобой.

Ее глаза снова закрываются, и легкий порыв воздуха слетает с ее губ. — Но как насчет твоей работы? А как насчет Ибицы?

Тот факт, что она думает о моей работе, означает, что она наконец-то принимает то, что мы вместе. — Мне придется вернуться на несколько недель, чтобы дать Нейту шанс заменить меня, но у меня уже есть кое что другое на примете.

Мое признание заставляет ее глаза распахнуться, ее губы образуют форму “о”, прежде чем несколько раз открыться и закрыться. — Работа… или университет?

Я играю с тем, чтобы заставить ее немного попотеть, но решаю, что не могу держать эту информацию при себе: — Думаю, немного того и другого.

Я вижу, что мой расплывчатый ответ просто смущает ее, судя по тому, как мило она морщит лоб и слегка прищуривает глаза. — Я не понимаю.

Я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее, мои губы слишком долго не касались ее губ, но я знаю о семьях вокруг нас, поэтому я просто нежно целую ее в уголок рта.

Я оглядываюсь, чтобы проверить Серен, хотя радостные звуки, которые она издает, сообщают мне, что она все еще не сдвинулась со своего места у аквариума, мне нужно убедиться, что с ней все в порядке, затем я оглядываюсь на Кэри.

— Я присоединяюсь к Айзеку, и мы вместе открываем галерею, ну, на самом деле он открывает галерею и пообещал мне пространство для демонстрации моих работ и…

— И?

— Я обеспечил финансирование школы Серена и вызвался быть их неоплачиваемым учителем рисования до тех пор, пока я не получу степень по специальным образовательным потребностям, на которую я уже подписался и буду учиться на неполный день.

В то время как маленькое "о", которое она произнесла мгновение назад, было милым, зияющая пещера, которую сейчас образует ее рот, совершенно забавна, и я пытаюсь и не могу подавить смешок, прежде чем использовать пальцы, чтобы закрыть ее широко открытую челюсть.

— Если ты останешься в таком состоянии, то можешь наловить мух.

Она закрывает рот, но выглядит не менее потрясенной.

— Ты не…Я имею в виду… это не…

— Я делаю это не для тебя, или для Серен, или даже не для того, чтобы быть благородным. Я делаю это для себя. Я делаю это, потому что, когда я посетил школу Серен, это открыло мне глаза на то, о чем я раньше даже не задумывался. Это мой путь.

Мы долго смотрим друг на друга, пока Серен не подскакивает к нам, расстегивает сумку, которая лежит у ног Кэри, и продолжает вытаскивать содержимое.

Кэри бросается ей на помощь. — Чего ты хочешь, Серен? Попить? Чипсы?

Серен теперь пытается оттолкнуть руку Кэри, чтобы она могла продолжить рыться в сумке.

— Черт, я забыла принести ей карточки, чтобы она могла что-то попросить. Я никогда их не забываю… Не могу поверить, что я их забыла.

Я как раз собираюсь предложить вернуться и забрать их, когда Серен достает маленький контейнер, открывает крышку и достает печенье. Затем она отходит обратно к аквариуму и начинает жевать их.

— Я думаю, она нашла то, что хотела. Как ты думаешь, не пора ли нам пойти куда-нибудь и поужинать, если она голодна?

Кэри ухмыляется и смотрит на меня краем глаза. — Ты собираешься быть тем, кто поведет ее отсюда?

Я пожимаю плечами и пытаюсь изобразить уверенность. — Это не может быть так сложно, верно?

У нее зловещая улыбка на лице, когда она отвечает. — Сделай это, большой мальчик.

— У тебя есть один из этих таймеров с цветовым деление, как у них в школе?

Ее голова так быстро поворачивается в мою сторону, что я беспокоюсь, как бы она не получила растяжение.

— Как долго ты был в ее школе?

— Несколько часов, а что?

— Нет, у нас нет таймера…ну, у нас есть, но мы используем его дома, я никогда не думала брать его с собой.

— Почему ты спрашиваешь меня о продолжительности моего нахождения?

Она начинает складывать вещи, которые Серен выбросила, обратно в сумку.

— Потому что ты, похоже, знаешь больше о повседневных стратегиях борьбы с аутизмом, чем я в первые несколько лет ухода за Серен. Я одновременно шокирована и впечатлена.

Я наклоняюсь, чтобы помочь ей собрать и уложить все. — Нет, я только видел, как ее сиделка использовала один из этих таймеров, когда она была в сенсорной комнате с Серен. Поверь мне, я совершенно ничего не знаю, но у меня есть идея, если ты позволишь мне попробовать?

— Как я уже сказала, это самая трудная часть прогулки, так что, если ты можешь облегчить это, я полностью за, но если ты сделаешь еще хуже, я не буду целовать тебя до конца дня.

Я ловлю ее злую улыбку, когда она застегивает сумку на молнию. — Разве это не наказывает тебя так же сильно, как и меня? Тогда, я думаю, никакого давления.

Прежде чем я могу отговорить себя от этого, я подхожу к Серен и достаю свой телефон, запускаю приложение с таймером, которое я использую, когда хожу в спортзал.

Вы можете установить продолжительность таймера, и у него есть визуальная функция, которая показывает вам обратный отсчет времени. Это большой круг, похожий на пирог, и он медленно заполняется красным, пока пирог, или как вы хотите его назвать, не заполнится.

Я вспоминаю слова, которые ее сиделка произнесла в сенсорной комнате, ставлю таймер на пять минут и сажусь на корточки рядом с Серен, которая не обращает на меня никакого внимания.

Положив телефон плашмя на стекло аквариума, я включаю таймер, чтобы начать, и говорю. — Серен, пять минут до того, как мы закончим рассматривать рыб.

Это ненадолго, но я ловлю, как ее взгляд скользит к экрану моего телефона, а затем возвращается к рыбе.

Когда проходит первая минута, я повторяю обратный отсчет. — Серен, четыре минуты до того, как мы закончи рассматривать рыб, — и снова ее глаза смотрят на таймер на моем экране.

Я повторяю этот обратный отсчет каждую минуту, и когда время заканчивается, я говорю. — Серен, мы закончили рассматривать рыб.

То, что происходит дальше, чуть не сбивает меня с ног.

Без колебаний Серен поворачивается ко мне, повторяет звук, который она издала ранее на автостоянке, который звучит как “пооомоги”, и прижимается ко мне с влажным чмоканьем прямо на мои губы.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Затем, не дожидаясь, она хватает меня за руку и уводит от аквариума, заставляя Кэри карабкаться, чтобы догнать нас.

— Черт возьми, кто ты такой? Ты что, какой-то шептун для лошадей [11], только для детей?

Я не утруждаю себя тем, чтобы скрыть полное недоверие на своем лице. — Я не знаю ничего об этом, но я знаю, что ты должна мне гораздо больше, чем несколько поцелуев.

Глава 21

Кэри

Губы.

Кожа.

Дыхание.

Прикосновение.

Жар.

Так много жара, что я боюсь, что моя одежда может самопроизвольно загореться и превратиться в пепел.

То, что началось в шутку, когда Лиам забирал плату за свои невероятные способности, вскоре обострилось.

Уложив Серен спать не более тридцати минут назад, мы лежим, растянувшись на моем диване, наш поздний ужин из рыбы с жареной картошкой от местного рестаранчика, почти забыт.

— Боже, Кэри, ты так хорошо ощущаешься.

Его слова заканчиваются стоном, когда я прикусываю зубами его челюсть, спускаясь к основанию шеи. Его бедра прижимаются к моим, разжигая жар в моих венах до опасного уровня.

— Я хочу тебя. Я так сильно тебя хочу.

Я не стыжусь потребности, которая пронизывает мои слова. Я хочу его больше, чем когда-либо хотела чего-либо раньше.

— Позволь мне отнести тебя в постель.

Он отстраняется от моего голодного рта, его бедра не могут полностью остановить свое движение, но он изо всех сил старается остыть. — Я…Я хотел обсудить это с тобой не спеша. Я хотел убедиться, что это то, чего ты действительно хочешь. Клянусь, я не смогу сделать это снова с тобой, если ты не будешь полностью уверенна.

Я нагло двигаю бедра, выискивая в нем еще большее.

— Я хочу этого. Я хочу тебя. Я никуда не уйду, и мне жаль, что теперь ты всегда будешь так думать. Я обещаю показать тебе, всеми возможными способами, что я хочу быть полностью с тобой.

Я разгоряченная, нуждающаяся и задыхающаяся в беспорядке.

Мне нужна эта связь с ним; мне нужно, чтобы он показал мне, что прощает меня, и я жажду ощущения, что мы снова становимся одним целым.

Он полностью замирает, интенсивность его взгляда разжигает огонь, который бушует глубоко внутри меня и заставляют меня нервничать.

Если он сейчас остановится, я сгорю от стыда. Я не думаю, что смогу столкнуться с таким уровнем унижения, особенно после того дня, который мы только что провели вместе; дня, когда он, если возможно, еще глубже вошел в мое сердце и душу.

Его рот открывается, как будто он собирается заговорить, но затем так же быстро закрывается. Одним быстрым движением я оказываюсь в его объятиях, мои ноги инстинктивно обвиваются вокруг его талии, и он, не теряя времени, шагает к лестнице.

Он осторожно делает шаги, его руки крепче сжимают мои бедра, и его голова наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо. — Ты сама просила об этом, Кэри. Ты просила меня обо всем; ты сказала мне, что ты полностью согласна.

— Я согласна. — Слова вырываются с дрожью.

Он наклоняется еще ближе, так что его губы теперь касаются раковины моего уха, его шепот скользит по чувствительной коже. — Постарайся вести себя как можно тише, когда я, наконец, получу то, что ты мне только что пообещала. Я не собираюсь сдерживаться, я не способен на это, потому что я ждал этого… ждал тебя слишком долго.

Я проглатываю стон, который пытается вырваться, услышав его чувственную угрозу.

Он останавливается на верхней площадке лестницы в безмолвном вопросе о том, куда я хочу, чтобы он меня отнес. Лиам никогда раньше не был в моей спальне, на самом деле, ни один мужчина никогда этого не делал. Я киваю головой в сторону двери в конце лестничной площадки, мимо спальни Серен и главной ванной комнаты.

Когда мы достигаем порога, он медленно позволяет мне соскользнуть вниз по его крепкому телу, пока мои пальцы ног не достигают пола.

Я чувствую каждый твердый мускул, и еще одна дрожь угрожает охватить меня.

Не сводя с меня глаз, он поворачивает дверную ручку и ведет меня внутрь, на ходу щелкая выключателем.

Моя комната освещена ярким белым светом, и я спешу включить прикроватную лампу. Когда я выключаю основной свет и поворачиваюсь к нему лицом, его глаза больше не смотрят на меня, а на картины, которые украшают мои стены.

Его взгляд скользит по портретам моих мамы и папы, затем Серен в детстве; даже Лора-Нель увековечена и занимает место на моей стене. В конце концов его глаза останавливаются на последнем произведении, которое я нарисовала, и я позволяю ему наслаждаться каждым мазком кисти.

Это наша картина маслом, созданная на основе идеальной памяти.

Удивительно, как эта картина, на которой мы только вдвоем, так похожа на последний подарок, который он мне прислал.

Мы лежим в поле полевых цветов, моя голова на его обнаженной груди, мои растрепанные волосы веером разметались вокруг нас. Одна из его рук пробегает по прядям, в то время как другая держит мое бедро, перекинутое через него.

Он смотрит в небо, погруженный в свои мысли, а я закрываю глаза, на моем лице выражение полного умиротворения.

Это был один из немногих дней, которые мы провели вместе за пределами города. Я убедила его отправиться со мной на разведку за вдохновением, и мы провели день в сельской местности, переходя вброд прохладные ручьи, обедая на пикнике под большим дубом и занимаясь любовью на лугу.

Это было безрассудно с нашей стороны, учитывая характер наших отношений, но это было близко к его экзаменам, и я знала, что так или иначе, я скоро буду вынуждена отказаться от него.

— В тот день я потерял свои боксеры. Я втайне сказал себе, что ты сохранила их, потому что хотела понюхать их позже. — Он смотрит на меня через плечо, одаривая злой улыбкой.

— Кто сказал, что я этого не делала? — Невозмутимо говорю я.

Его глаза вспыхивают на секунду, а затем он тихо смеется, всегда помня о том, что моя сестра живет всего двумя комнатами дальше.

— Я думаю, что я просто потерял их в спешке, пока одевался, когда мы услышали эти голоса, приближающиеся к нам.

— Я никогда не скажу, так что ты всегда будешь задаваться вопросом, лежат ли они сейчас у меня под подушкой или их съел голодный бык.

Его глаза искрятся юмором. — Мне больше нравится мысль о том, что они все еще находятся у тебя под подушкой.

Я бросаю взгляд на кровать и вижу момент, когда в его голове возникает идея. Мы оба прыгаем на кровать одновременно, но с более длинными ногами и большей силой, Лиам добирается туда раньше меня и переворачивает мои подушки, прежде чем я успеваю перелезть через его спину.

— Ага! Мои счастливые трусы!

Он перекатывается подо мной, размахивая боксерами вне моей досягаемости.

— Отдай их обратно! Кто нашел — берет себе, потерявший — плачет.

Он смеется, и это заставляет меня подпрыгивать на его четко очерченной груди, когда я пытаюсь и не могу понять доказательства моих склонностей к преследованию.

— Я надеюсь, ты постирала это, Кэри. Было бы довольно негигиенично держать мои трусы под твоей подушкой, нестиранными почти 2 года.

— Отдай. Их. Обратно.

— Нет, нет. Как ты сказала, потерявший и все такое… Если только… — блеск в его глазах не становится еще более озорным, — ты не носила их.

— Лиам… — мой голос пытается и не может прозвучать как предупреждение.

— Все по честному, Кэри. Может быть, если ты согласишься одеть их для меня, я позволю тебе сохранить их навсегда на этот раз и лишусь права дразнить тебя по поводу их кражи.

Я, не колеблясь, говорю — Договорились. — Его шок от моей легкой капитуляции дает мне преимущество, и я хватаю нижнее белье, прежде чем он успевает отреагировать.

— Эй, не отказывайся от нашей сделки. Ты только что согласилась надеть их для меня.

Надеваю нижнее белье (чистое, я могла бы добавить, потому что, конечно, я их постирала, я не настолько развратная) на макушку, как какую-то причудливая шляпу / берет шеф-повара. Я неудержимо хихикаю над своей сообразительностью.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Мне не удается долго хихикать, так как быстрее, чем я успеваю моргнуть, меня поднимают, бросают на кровать и полностью накрывают мужественным, твердым телом, которое я не могу дождаться, чтобы раздеть.

— Я скучал по этому; скучал по глупости с тобой, скучал по твоему смеху.

Искренность в его глазах почти возвращает мне чувство вины, пока его губы снова не встречаются с моими, а его руки с этими талантливыми пальцами художника начинают скользить по моему телу, заново изучая каждый дюйм и изгиб.

Когда его руки достигают пуговицы моих джинсов, он прерывает наш поцелуй, проверяя мое лицо на предмет любых признаков того, что я хочу, чтобы он остановился. Мой ответ состоит в том, чтобы слегка наклониться и стягиваю через голову футболку с группой Catfish and the Bottlemen, обнажив мой простой черный хлопчатобумажный бюстгальтер.

Его пальцы дрожат, когда он видит мою обнаженную кожу, но он быстро переориентируется и расстегивает верхнюю пуговицу. Его пальцы снова шарят по молнии, когда я тянусь за спину и расстегиваю застежку лифчика, позволяя бретелькам упасть с моих рук, а моей маленькой груди обнажиться перед его жадным взглядом.

Он заканчивает расстегивать молнию, но не сразу стягивает мои джинсы, вместо этого он наклоняется вперед и нежно облизывает мой пупок, вызывая у меня дрожь во всем теле. Затем его теплый, нежный рот движется на север, прокладывая дорожку по моей груди, вверх по ключице и за ухо.

— Ты можешь оставить мое нижнее белье при условии, что я оставлю твое.

Мой бессвязный ответ вызван тем, что его чувственный язык облизывает мой левый сосок, в то время как его ловкие пальцы медленно обводят другой.

Его рот уделяет такое нежное внимание каждому в равной мере, что я почти кричу ему, чтобы он перенес свои заботы в другое место.

— Больше, мне нужно больше. — Я тяжело дышу, когда мои бедра двигаются на его сильном бедре, ища облегчения.

— Тише, терпение — это добродетель, — шепчет он между облизыванием и посасыванием.

— Я ждал так долго, Кэри, что собираюсь не торопиться. Ты обещала мне, что полностью согласна, так что это значит, что ты моя, чтобы насладиться каждым моментом. — Поцеловав меня он продолжает. — Кроме того, как только я войду в тебя, я боюсь, что не смогу остановиться. Мне нужно заставить тебя увидеть звезды задолго до того, как я погружусь в тебя в первый раз, потому что когда я это сделаю, это будет жестко и быстро. Я зашел слишком далеко, чтобы сдерживаться, так что позволь мне насладиться тобой.

Он слегка дует на мои набухшие вершины, заставляя их напрячься еще сильнее, а затем томно прокладывает свой путь влажными поцелуями с открытым ртом вниз к моим бедрам.

Используя свои плечи, чтобы еще больше раздвинуть мои ноги, он нежно прикусывает мои джинсы прямо в самой чувствительной области, заставляя меня громко ахнуть, а мои бедра непроизвольно приподняться.

Плотная ткань могла бы смягчить укус, но расположение не могло быть более совершенным, посылая электрические разряды прямо к моему давно забытому клитору; одно прикосновение его рта через два слоя одежды почти заставило меня растаять.

Он смотрит на меня снизу вверх между моих раздвинутых бедер, его указательный палец теперь твердо проводит по шву моих джинсов. — Мне снять это, Кэри?

— Боже. Да. — Я почти рычу, не беспокоясь о том, насколько сильно я нуждаюсь в том, чтобы эти твердые губы и этот талантливый язык пожирали меня без каких-либо барьеров.

Мои джинсы снимаются прежде, чем я успеваю моргнуть, вскоре следуют мои трусики, а затем он оказывается рядом, покусывая чувствительную внутреннюю поверхность моего бедра, прежде чем встретиться с моими глазами и лениво лизнуть мою сердцевину одним широким движением.

Я не могу поддерживать зрительный контакт, когда моя голова откидывается назад, и мои глаза закрываются сами по себе; мои руки сжимаются в его волосах, когда я умоляю его не останавливаться. Он прислушивается к моим мольбам и прижимается ко мне ртом в безжалостном нападении, заставляя меня потерять контроль над его волосами и вместо этого вцепиться в простыни. Моя гибель — это когда он использует свои пальцы в тандеме с ритмичным облизыванием и посасыванием. Я разлетаюсь на части в потоке электричества и тепла, крик, срывающийся с моих губ, достаточно громок, чтобы разбудить мертвого, но в этот момент я не думаю о том, что разбужу Серен или о чем-то еще на самом деле. Я могу только чувствовать его.

Он продолжает ласкать меня, пока я не спускаюсь на землю, и останавливается только тогда, когда я умоляю его, заявляя, что больше не могу.

Я совершенно лишена сил и лишь смутно осознаю, что он снимает с себя одежду, а затем надевает на свой член презерватив. Он подползает ко мне по кровати и проводит кончиком своего члена по моему возбуждению, моя скользкая плоть страстно желает большего, хотя у меня только что был один умопомрачительный оргазм.

— Посмотри на меня, Кэри. Пожалуйста.

Я борюсь с желанием прийти в себя и открыть глаза, чувствуя, как он улыбается мне в грудь, этот порочный язык повторяет легкие толчки его бедер.

— Посмотри на меня, мне нужно, чтобы ты увидела меня, когда я наконец снова сделаю тебя своей.

Мои глаза встречаются с его, и мы оба замираем, наше дыхание прерывается до того момента, когда он полностью входит внутрь.

Выражение мучительного экстаза появляется на его лице, а затем больше не произносится ни слова.

Мы всего лишь губы.

Кожа.

Дыхание.

Прикосновение.

Жар.

Так много жара, что мы впиваемся друг в друга душами.

Глава 22

Лиам

Я просыпаюсь один в постели Кэри.

Когда мы заснули прошлой ночью, вплетя наши конечности в друг друга после того, как заново изучили каждый дюйм кожи друг друга, я думал, что мы проснемся точно так же.

Вместо этого я один, край кровати, на которой спала Кэри, давно остыл.

Я осматриваю ее комнату, мой взгляд снова падает на ее стены, украшенные произведениями искусства.

На этот раз, вместо того, чтобы пялиться на изображение нас обоих на лугу, меня тянет к изображению ее родителей.

Обе сестры похожи на свою мать; у обеих ее изумрудные глаза и фарфоровая кожа, но в то время как Кэри также унаследовала дикие каштановые волосы своей матери, у Серен такие же блестящие темные локоны, как у их отца.

Этот взгляд ее родителей, запечатленный навсегда на холсте, который запечатлелся в моей памяти; взгляд чистого обожания и любви.

Я вижу такое же выражение на лицах моих собственных родителей всякий раз, когда они находятся в одной комнате, и очевидно, что у родителей Кэри были такие же отношения, построенные на прочном фундаменте любви.

На мгновение я задаюсь вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы я потерял обоих родителей так рано, и острая боль пронзает мою грудь.

Если последние несколько лет я чувствовал себя опустошенным без Кэри, я могу только догадываться об уровне изоляции и одиночества, которые она испытывала, быстро потеряв половину своей семьи.

Прошлой ночью мы проговорили несколько часов, ее голова лежала на моей обнаженной груди, наши ноги переплелись, а моя рука рисовала успокаивающие круги на ее спине. Мы поделились нашей историей с абсолютной честностью.

Я рассказал ей о путешествии по миру, о встрече с Эммой и о том, как она вышла замуж за Джейка. Она рассказала мне о своих занятиях искусством, о своей лучшей подруге Лоре-Нел и о своем стремлении занять должность преподавателя рисования на полный рабочий день вместо двух должностей на неполный рабочий день, которые у нее сейчас есть.

Мы были просто Кэри и Лиамом, делившими нашу жизнь, а не учительницей и ее учеником, прячущимися от мира в страхе перед последствиями.

Это было именно то, о чем я всегда мечтал.

Идеально.

Шум снизу привлекает мое внимание, и я быстро натягиваю одежду, но не раньше, чем засовываю черные боксеры, которые я носил прошлой ночью, под ее подушку вместе с другими, которые она изначально украла у меня.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Это заставляет меня усмехнуться про себя, и я точно помню, как нам всегда было весело вместе, потому что мы оба обладаем одним и тем же странным чувством юмора.

Шум внизу становится значительно громче, поэтому я направляюсь в ту сторону, жалея, что не могу почистить зубы, чтобы избавиться от утреннего запаха изо рта.

Когда я подхожу к гостиной, я слышу, как звуки становятся более отчетливыми, и сильный грохот, похожий на опрокидывание предмета мебели, заставляет меня бежать трусцой.

Сцена, которая меня встречает — это то, чего я никак не мог ожидать.

Кофейный столик опрокинут, пазлы Серен беспорядочно разбросаны по всему полу, а Кэри присела на корточки сбоку от стола, убирая что-то похожее на рвоту с деревянного пола. Серен лежит на ковре на противоположной стороне комнаты, отчаянно бьется и изо всех сил колотит ногами по корпусу дивана.

Ее звуки настолько громкие и тревожные, что Кэри даже не слышала, как я вошел, и я не совсем уверен, что делать, чтобы помочь им обоим; это выходит за рамки моих ограниченных и недавно созданных навыков "Безмятежных споров", которые больше удача, чем суждения.

Я даже не знаю, в чем причина очевидного срыва Серен.

Я осторожно подхожу к перевернутому кофейному столику, чтобы помочь прибраться, и это движение привлекает внимание Кэри.

Она слегка поворачивается ко мне, и я вижу небольшую рану над ее правой бровью, ее лицо — маска боли, которую она пытается скрыть за дрожащей улыбкой.

Я тут же бросаюсь к ней. — Что, черт возьми, случилось?

Она отводит взгляд и продолжает убирать беспорядок у своих ног, который действительно является рвотой.

Я беру чистящее средство и тряпку из ее рук и поворачиваю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.

Ее глаза наполняются слезами, а голос дрожит, когда она отвечает. — Я забыла подключить айпад Серен, он всегда у нее после завтрака, но когда я пошла за ним, он был мертв. Я не поставила его на зарядку прошлой ночью.

Ее признание омывает меня, и я знаю, что обвинение было предъявлено не из-за меня; я стал причиной страданий, которые испытывает эта маленькая девочка сегодня утром. Чувство вины наполняет мой желудок желчью, и я осторожно провожу большим пальцем по ее лбу, чуть ниже пореза, который, к счастью, не сильно кровоточит.

— Как это произошло?

— Когда она получила свой iPad, она не понимала, почему он не работает, и в то время я не понимала, что он отключен, поэтому я отдала его ей, когда она попросила, а затем пошла на кухню, чтобы все убрать. Я услышала, как она все больше расстраивается, и вернулась как раз в тот момент, когда она швырнула айпад через всю комнату. Я не понимала, зачем она это сделала, поэтому накричала на нее и сделала все еще хуже. Затем она так расстроилась, что ее вырвало, поэтому я попыталась отвлечь ее пазлами, чтобы дать мне возможность навести порядок, но время пазлов приходит после iPad, и она так расстроилась, что схватила стол и перевернула его. В то время я наклонялась, убирала, и край зацепил меня и вызвал это, — она указывает на рану, на которую я все еще смотрю, — Она… она не хотела этого делать, и я не могу заставить ее успокоиться. Если она продолжит, ее снова вырвет, и, возможно, она даже начнет кусать себя, но я просто… Я просто не знаю, что делать.

Ее глаза закрываются от тихого всхлипа, и слезы, которые наполнили ее глаза, теперь проливаются.

Я смотрю на Серен, все еще бьющуюся и брыкающуюся, и знаю, что должен попытаться это исправить.

— Что ей нравится делать на iPad?

Кэри качает головой, ее глаза все еще закрыты, все больше слез льется. — Это не имеет значения, у него еще недостаточно заряда, пройдет по крайней мере час, прежде чем она сможет его получить.

— Просто поверь мне, пожалуйста? Что ей нравится на нем делать?

— Ей нравится… приложение для мандалы и ммм… ей нравится смотреть свое любимое шоу на Youtube.

Я встаю и вытаскиваю свой iPhone из заднего кармана, быстро ищу нужное приложение и нажимаю "Установить".

— Какое шоу она смотрит?

Кэри смотрит на меня и видит, что я делаю. — Ты… ты не можешь дать ей его, она может сломать.

— Если она это сделает, я куплю другой. Итак, какое шоу она смотрит?

Она выглядит неуверенной, когда говорит мне название популярного детского телешоу, и я загружаю его на Youtube. Как только я расставил обе ее любимые вещи, я тихо подхожу к Серен, останавливаясь в нескольких дюймах от нее.

Она совершенно не замечает моего присутствия, ее маленькое тело охвачено приступами сильного срыва, и я беспокоюсь, что в конечном итоге она причинит себе боль.

Я увеличиваю громкость на полную мощность и нажимаю "воспроизвести"; мелодия ее любимого шоу наполняет воздух шумом.

Это занимает несколько мгновений, но я вижу, как она медленно успокаивается; ее движения и крики становятся более приглушенными, пока она не поворачивает голову на звук и не видит маленький экран, который я повернул к ней.

Ее маленькие ручки выхватывают мой телефон в одно мгновение, и ее срыв прекращается, казалось бы, так же быстро, как и начался. Единственный шум в комнате сейчас — это песня, которую она продолжает слушать снова и снова на повторе.

Мягкие руки обнимают меня сзади за талию, и я спиной чувствую рыдания, вырывающиеся из ее груди.

— Тише, мы с этим разобрались. Теперь она счастлива.

Я поворачиваюсь и беру плачущую Кэри в свои объятия.

Ее рыдания переходят в икоту, и она наполовину плачет, наполовину смеется. — Детский шептун снова наносит удар.

Мы стоим, просто держась друг за друга, среди шума слишком громкой песни из детского шоу, рвота все еще на полу, перевернутый стол и разбросанные повсюду пазлы, но, несмотря на все это, это кажется правильным.

Чуть больше часа спустя я целую Кэри на прощание на пороге ее дома и физически вырываюсь из ее объятий.

Сегодня вечером у нее урок рисования, так что я договорился забрать ее и Серен завтра, чтобы провести день на пляже.

Когда я возвращаюсь домой, я вхожу на кухню под какофонию шума.

Вокруг центрального островка сидели Эйч, Айзек и оба моих родителя.

Шум из-за того, что Эйч рассказывает им о своей последней катастрофе на свиданиях и о своих связях с дружелюбной киской, а под киской я предполагаю, что он имеет в виду кошку. Ну, я надеюсь, что это кошка, иначе говорить об этом в присутствии моих родителей — это совершенно другой уровень неуместности.

— Итак, эта чертова штука вопит, как будто вот-вот умрет, а затем набрасывается на моего Дэвидсона, как будто это долбаная мышь, которую она хочет съесть на обед. Мне только-только удается спасти свою драгоценность от его трехдюймовых, чертовски острых когтей убийцы, — он начинает расстегивать молнию на ширинке и стягивает джинсы на бедра.

— О Боже, Гарри, убери свое мясо и два овоща, я не хочу это видеть, — смеется моя мама, прикрывая глаза.

— Я не показываю вам товар, миссис Ф., я показываю вам свои боевые шрамы, — и с этими словами он стягивает джинсовую ткань ниже по бедру и показывает глубокие следы когтей, врезавшиеся в кожу.

— Посмотрите, что этот маленький полосатый ублюдок сделал со мной! Тогда знаете, что она сказала?…. - он смотрит на нас, делая паузу для эффекта. — Она сказала: ”Я думаю, тебе пора уходить, ты расстроил Мистера Гребанного Кота. — он оглядывает нас с комедийным недоверием, — …Я расстроил Мистера Гребаного Кота!.. Говорю тебе, эта девчонка была сумасшедшей, а нам с моим Дэвидсоном повезло, что мы выбрались оттуда живыми. Я схватил свои вещи и выскочил на улицу в одних только трусах от Кельвина Кляйна. Я просто рад, что уже перевалило за полночь, потому что мы с Дэвидсоном оба были полностью опустошены к этому времени, и нам не хотелось испытывать стресс от зрителей. Я думаю, что у меня травма на всю жизнь.

Айзек, который пытается сдержать смех и быть серьезным, спрашивает. — Почему ты называешь свой член Дэвидсоном?

Эйч смотрит на него так, как будто хочет сказать “Да", а затем уточняет. — Гарри Дэвид Браун, поэтому мой член — сын Гарри-Дэвида… Дэвидсон. Довольно понятно, я думаю, это не тот вопрос, который я ожидал, просто сказав вам, что прошлой ночью на меня злобно напал котик какой-то сумасшедшей ночной девицы!

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Его голос полон праведного негодования и служит только для того, чтобы заставить нас всех смеяться. Я фыркаю, когда мой отец спрашивает. — А какое число было у вчерашней птицы тогда Эйч? Девять? Десять?

Он начинает отвечать, поправляя джинсы и застегивая их обратно. — Она была двенадцатым номером.

Я не уверен в значении цифр, поэтому спрашиваю со своего места, прислонившись к дверному проему. — Номер двенадцать?

Все головы поворачиваются ко мне, только сейчас осознав, что я был свидетелем полного пересказа.

Айзек просвещает меня. — Номер двенадцать, того списка.

Я все еще в замешательстве. — Того списка?

С покорным вздохом Эйч плюхается на табурет и опускает голову на руки, его голос звучит приглушенно, когда он говорит. — Двенадцатая девушка, с которой я переспал с тех пор, как мне удалили яички.

Моя мать просит меня осторожно подойти к этой теме, расширяя глаза и кивая головой в сторону Эйча, но я не могу упустить такую возможность; я знаю, что Эйч, конечно, не стал бы, если бы наши роли поменялись местами.

— Итак, если дела с номером двенадцать пошли так хорошо, я не могу дождаться, чтобы узнать, что происходит с несчастливым, для некоторых, тринадцатым.

Я подхожу к свободному стулу и сажусь рядом с Айзеком, который поднимает руку, чтобы дать пять.

— Нет, Ли-Ли, Эйч собирается все изменить, и номер тринадцать снесет ему крышу. Разве это не так, Эйч? Ты не сможешь держать хорошего человека внизу списка.

Я боюсь спросить, но ничего не могу с собой поделать. — Что случилось с другими встречами после с номерами с первого по одиннадцатый?

Хор “Не спрашивай!” раздается от всех присутствующих в комнате, включая все еще подавленного Эйча.

— Ладно, ладно, я не спрашиваю! Я просто думаю, что тебе нужно направить своего внутреннего Дирка Дигглера в нужное русло.

Эйч поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. — Дирк Дигглер?

Я киваю и наливаю себе сок из стоящего передо мной кувшина. — Да, ты знаешь, порнозвезда из фильма "Ночи в стиле буги". Он заставил тринадцать работать на него, так что ты можешь заставить это работать на тебя. Это не обязательно должно быть несчастливое число.

Все смотрят на меня так, будто понятия не имеют, о чем я говорю, пока моя мама не нарушает молчание. — Я не уверена, что тринадцатидюймовый член может когда-нибудь стать несчастливым, дорогой.

— Мама! — Айзек стонет. — Откуда, черт возьми, ты знаешь, какой длины был его член?

Она невинно улыбается, глядя на моего отца, прежде чем снова посмотреть на нас. — Я не древняя только потому, что я твоя мать, я смотрела этот фильм с твоим отцом. Это тоже было очень забавно.

В то время как я и Айзек оба качаем головами, Эйч говорит. — Твоя мама действительно крутая. Она смотрит голливудское порно и знает размер Дэвидсона главного героя.

Этот разговор движется в очень странном направлении, поэтому я быстро меняю тему. — Я собираюсь увидеться с Нейтом позже, прежде чем он отправится с Лив. Они отправятся на Сейшельские острова, чтобы встретиться с Джейком и Эммой.

— Это замечательно, сынок. Передай ему привет и скажи, чтобы он почаще звонил домой своей матери, это было бы не лишним.

— Я так и сделаю, но я говорю тебе не поэтому. Я подаю заявление об увольнении и возвращаюсь навсегда.

Это привлекает всеобщее внимание, и моя мама вскакивает со своего места, бросается ко мне и сжимает меня в одном из своих объятий мертвой хватки.

— Ты действительно возвращаешься домой? Я так счастлива! Ты записываешься в университет? Что это за перемена в настроении?… О, я знаю, это девочка, не так ли?

Папа подходит и похлопывает меня по спине, эффективно спасая меня от смерти, сжимания и от всех вопросов, которые она только что задала мне.

— У меня действительно есть планы, — говорю я, как только она отпускает меня, — мне просто нужно уточнить все детали, и как только все будет готово, я введу вас в курс дела, обещаю.

— Поздравляю с решением, изменяющим твою жизнь, приятель. — Эйч кричит из-за стойки. — Я рад за тебя, чувак.

— Спасибо, Эйч.

Айзек также дает свое одобрение, подходя и взъерошивая мне волосы. — Не могу дождаться, чтобы узнать все пикантные подробности. Просто не позволяй Нейту огорчать тебя из-за увольнения, ты же знаешь, как он относится к своим клубам.

— Я не буду, Айз, кроме того, я предложу подождать, пока он не найдет кого-нибудь, чтобы заменить меня. Мне нужно освободить свою квартиру и забрать все свои вещи, но я должен уехать максимум на неделю или две.

— Не могу дождаться, когда ты вернешься домой, сынок, — отвечает мой отец, заключая мою мать в объятия.

Это идеальное время для того, чтобы сбросить вторую и бесконечно большую бомбу.

— Я не собираюсь возвращаться домой, я собираюсь искать свое собственное жилье.

Тишина, за которой последовал напряженный голос моей матери добрых шестьдесят секунд спустя. — Но с какой стати тебе нужно съезжать, когда у нас здесь более чем достаточно места для тебя? Если Айзеку достаточно хорошо остаться дома…

Я быстро перебиваю ее, желая прекратить расспросы. — Я уже давно живу сам по себе, мама. Мне действительно нравится иметь свое собственное пространство.

Она хочет сказать еще что-то, но старый добрый папа снова спасает мой зад. — Он прав, мужчине полезно найти свой собственный путь, — затем, бросив обеспокоенный взгляд на Айзека, добавляет. — Не то чтобы тебе тоже нехорошо оставаться дома, Айз. Я просто имею в виду, что поддерживаю твои решения, независимо от того, что ты выберешь.

Он обнимает мою маму немного крепче, чувствуя, что ей нужно расспросить меня о моем выборе.

— Спасибо, папа. Это много значит, на самом деле, мне было интересно, не могли бы вы с мамой помочь мне, проверив несколько квартир, пока меня не будет, чтобы у меня был хороший выбор для просмотра, когда я вернусь? Что ты скажешь, мама, насчет того, чтобы найти мне подходящее место для аренды?

Улыбка на ее лице растягивается. — Конечно, я могу. Я свяжусь с несколькими агентами по недвижимости позже сегодня.

Я подхожу и целую ее в щеку. — Спасибо, мам. Ты лучшая, ты знаешь это?

Ее ответная улыбка слабая, но более искренняя. — Я просто беспокоюсь о тебе, вот и все. Все мои мальчики покидают меня, и мне трудно отпустить их, но ты знаешь, что я поддерживаю тебя. Просто дай мне день или два, чтобы все это переварить, а потом я найду тебе лучшую холостяцкую берлогу на свете.

Я снова целую ее, прощаюсь и поднимаюсь в свою комнату, чтобы позвонить Нейту.

Тридцать минут спустя, после очередного допроса Нейта, решено, что я вернусь на Ибицу на десять дней, чтобы передать бразды правления Риане и собрать все свои вещи для отправки домой.

Несмотря на все вопросы, которые мне задавали все, мне пока удавалось скрывать то, что происходит между мной и Кэри. То, что у нас есть, все еще настолько деликатно и ново, что я хочу оставить ее при себе еще на некоторое время, прежде чем представить ее клану Фокс-Уильямс во всем его великолепии. Кроме того, нам все еще есть что обсудить.

Я знаю, что она хочет быть со мной, и я хочу быть с ней, но все еще есть несколько препятствий, которые нужно преодолеть.

Однако я не волнуюсь; я знаю, что то, что у нас есть, больше, чем любое препятствие, которое может быть поставлено на нашем пути.

Глава 23

Кэри

Лиама нет уже два дня, и я сильно переживаю его отсутствие.

За последнюю неделю мы проводили вместе каждую свободную минуту и наслаждались этим блаженством, было легче разбиться и сгореть, когда он ушел.

— Он вернется, Кэри, — говорит Лора-Нел между глотками из своего бокала с вином.

— Я знаю это. Я просто приспосабливаюсь, вот и все. После недели сладчайшей сахарной лихорадки у меня, наверное, просто ломка.

— Смогу ли я наконец встретиться с ним, когда он вернется? Я обещаю вести себя наилучшим образом и не говорить ничего слишком унизительного. — Она поднимает брови, что означает, что ей не терпится рассказать обо мне все.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Ты бы, черт возьми, не смогла его удивить, даже если бы от этого зависела твоя жизнь. Не волнуйся, я уже предупредила его, что ты ужасно преувеличиваешь.

Я пытаюсь и не могу подавить улыбку, делая глоток из своего бокала.

— Тьфу. Мальчику нужно дать знание. Он должен чувствовать себя в долгу передо мной за то, что я предоставила ему сочные, никогда прежде не услышанные сплетни о женщине, в которую он влюблен.

Я приподнимаю бровь, глядя на нее. — Во-первых, пожалуйста, перестань называть его "мальчиком", а во-вторых, прекрати разговоры о любви. Мы сказали это друг другу только один раз, когда впервые увиделись за долгое время, и я не уверена, что мы готовы постоянно бросаться подобными словами от случая к случаю.

Она приподнимает бровь в насмешливом жесте: — Пожалуйста, этот мальчик любит тебя с тех пор, как ему исполнилось семнадцать, и ты чувствуешь то же самое. Пришло время вам признать это и делать это почаще. На самом деле, я думаю, что, учитывая вашу историю, ты должна быть первой, кто скажет это снова. Когда он вернется, тебе нужно сказать ему, что ты без ума от него.

— Опять ты употребила слово "мальчик". Поверь мне, он настоящий мужчина.

— Перестань пытаться отвлечь меня намеками на его сексуальное мастерство. Я говорю серьезно, Кэри. Тебе нужно быть той, кто сделает первый шаг, и ты это знаешь.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами. — Ух ты! Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда ты меня отчитаешь. Кто ты такая и что ты сделала с моей другой?

Она озорно улыбается и говорит через край своего стакана. — О, она все еще здесь и все еще хочет знать все подробности ваших движений под простынями.

Я закатываю глаза и тянусь за бутылкой, чтобы наполнить свой бокал. — С каких это пор я когда-либо давала тебе подробности?

— Девушки всегда должны делиться, к тому же ты становишься более развязной, чем больше вина ты выпиваешь, так что до дна! — она допивает остатки вина и хватает бутылку, встряхивая ее в надежде найти больше, чем просто остатки, которые остались.

— Мы пропали. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть еще.

Я качаю головой и предлагаю ей то, что осталось от моего бокала.

— Нет, тебе это нужно больше, чем мне, и так как мы прикончили обе бутылки, я думаю, что мне пора немного присмотреть за твоим диваном на случай, если маленькая мадам проснется раньше.

— Тебе не обязательно оставаться на ночь, я не слишком устала на этой неделе, так как Лиам разделил мои обязанности по заботе перед отъездом, и я выспалась больше, чем когда-либо прежде.

— Как я уже сказала, этот мальчик… — она замечает мой строгий взгляд, — …я имею в виду, что этот мужчина единственный в своем роде. Тебе нужно запереть его и никогда не отпускать.

— Спасибо за твои мудрые слова, о великая, теперь ты остаешься или уходишь, потому что это вино ударило мне в голову, и я думаю, что мне нужно отоспаться, пока я могу.

Она встает со своего места на полу, где последние несколько часов сидела, скрестив ноги, и стонет, вытягивая их.

— Если я тебе не нужна, я, пожалуй, пойду, завтра у меня дополнительная смена, так что сон пойдет мне на пользу… но только если ты уверена. Я знаю, что это единственный вечер, когда ты можешь зарядиться энергией.

Я встаю и потягиваюсь, затем подхожу к ней, чтобы крепко обнять. — Я уверена, давай я вызову тебе такси.

— Я люблю тебя, Кэри.

— Я люблю тебя, Лора-Нел.

Она издает тихий смешок. — Видишь, это легко сказать, не так ли? Так что обязательно скажи это своему м… Я имею в виду мужчину в ближайшее время. Он тоже заслуживает того, чтобы это услышать.

— Да, хорошо, ты права, о мудрый и замечательный гуру отношений. Напомни мне, чтобы я доставила тебе столько же хлопот, когда ты наконец остановишь свой выбор только на одном парне вместо всех тех, которых ты отбрасываешь без раздумий.

— Ха! Я думаю, ты обнаружишь, что я много о них думаю, ты просто не захочешь знать, о чем я думаю…

— Ты права… Я не захочу. А теперь иди, пока я не передумала и не заставила тебя остаться.

Серен необычайно хорошо спит, и на следующий день я действительно чувствую себя полуживым человеком, несмотря на небольшое похмелье.

Сегодня она вернулась в летнюю школу, а у меня нет занятий, так что, как только я ее высажу, у меня появится редкое свободное время.

Я должна использовать это как возможность наверстать упущенное в стирке и работе по дому, но вместо этого я направляюсь на главную улицу, чтобы полюбоваться витринами.

Я просматриваю свой любимый магазин декоративно-прикладного искусства, когда мой телефон вибрирует, и я нетерпеливо роюсь в своей сумке, чтобы найти его, все время надеясь, что это Лиам.

Он был так занят на Ибице, что я сказала ему, чтобы он не беспокоился о том, чтобы связаться со мной; я просто хочу, чтобы он сделал то, что должен сделать, как можно быстрее, а затем поспешил вернуться ко мне.

** Я скучаю по своим счастливым боксерам**

Его дерзкий текст заставляет меня громко фыркнуть, и я быстро оглядываю магазин, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за мной.

Никто не обращает на меня никакого внимания, поэтому я быстро отвечаю.

** Я оберегаю их. На самом деле, они очень удобно сидят у меня под джинсами**

Не отрывая глаз от телефона, я на самом деле не обращаю внимания на окружающее и налетаю на другого человека.

— Мне так жаль, я не смотрела, куда иду.

Дама, в которую я врезалась, поднимает предмет, который она уронила, и встает, чтобы посмотреть на меня. — Все в порядке, дорогая, я… — На ее лице появляется узнавание, когда она наконец поднимает на меня глаза, и она расплывается в улыбке, которая так напоминает ее сына. — Мисс Притчард, так приятно вас видеть. Должно быть, прошло два года с художественной выставки Лиама в конце года. Надеюсь, с вами все в порядке, вы отлично выглядите.

Я бормочу, подыскивая ответ, но паника крепко держит меня за язык, или, в данном случае, миссис Фокс-Уильямс.

— Вы все еще преподаете в колледже? — она не ждет ответа. — Лиам скоро вернется домой; я обязательно скажу ему, что столкнулась с вами, я уверена, что он хотел бы наверстать упущенное и, возможно, снова посетить колледж.

Я заставляю себя улыбнуться; я не в состоянии говорить, и миссис Фокс-Уильямс воспринимает это как сигнал продолжать говорить.

— Мы так гордились им за победу в выставке в конце года. Его произведение было поистине великолепным и теперь украшает стену нашей гостиной. Вы проявили в нем все лучшее и действительно позволили его талантам проявиться. Большое вам спасибо за всю вашу тяжелую работу с ним.

Мне удается выдавить. — Лиаму не нужна была моя помощь, его талант настолько велик, что все, что я делала, это давала ему предметы для рисования, а затем восхищалась тем, что он создавал. Он очень одаренный, миссис Фокс-Уильямс.

Моя похвала ее сыну заставляет ее сиять от гордости, и в настоящее время я чувствую себя самым большим мошенником на планете.

Что я должна сказать?

Что единственный талант, который я помогла ему развить, был гораздо более похотливым, чем различные художественные техники.

Вместо этого я соглашаюсь на. — Что ж, было приятно вас увидеть.

На что я получаю радостное. — Мне тоже, моя дорогая. Береги себя. — А затем я поспешно ухожу, почти забыв положить пачку ручек в моей руке обратно на полку; последнее, что мне сейчас нужно — это попасть в тюрьму за кражу в магазине.

Я так быстро, как только могу, убегаю из маленького магазинчика и проскальзываю в маленькое кафе, надеясь посидеть в глубине и успокоить нервы.

Я заказываю большую чашку чая и беру ее за самый дальний столик, как можно дальше от передних окон, на случай, если она снова меня увидит.

Мои руки дрожат, когда я достаю телефон из кармана и отправляю сообщение единственному человеку, который точно знает, что я сейчас чувствую.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

** Я только что столкнулась с твоей матерью. Буквально. Она помнит меня по твоей художественной выставке. Меня тошнит.**

Я кладу телефон на стол и делаю большой глоток своего дымящегося горячего напитка. По пути вниз немного жжет, но мне все равно, мне нужно заменить желчь в животе теплом, прежде чем меня вырвет; думаю, в конце концов, это черта, которую я разделяю с Серен.

Когда телефон жужжит по столешнице, я провожу пальцем по экрану, все время желая, чтобы он был не так далеко.

** Как кто-то мог забыть тебя? Ты прекрасна. Пожалуйста, не переживай по этому поводу. Мы можем поговорить, когда я вернусь домой, о том, как ты хочешь рассказать моим родителям о нас. Если ты хочешь, чтобы я пару раза солгал им, мне не понравится это делать, но для тебя я это сделаю. Так что ты подумай о том, что сделало бы все более комфортным, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить тебе задачу. Я скучаю по тебе.**

Я хочу сказать ему, что я так сильно люблю его и тоже скучаю по нему, но вместо этого я решаюсь на трусливый ответ, не желая рисковать своим сердцем больше, чем я уже рискую.

**Я так сильно скучаю по тебе**

Его ответ мгновенен.

** Недолго, детка, я буду дома всего через несколько дней. Не могу дождаться, чтобы увидеть моих девочек**

Я принадлежу этому мужчине.

Он скучает по мне, скучает по нам.

Его сообщение крадет еще одну частичку моего сердца и души.

Глава 24

Лиам

Последние десять дней тянулись, несмотря на то, что я был так занят, что успел отправить Кэри всего несколько сообщений и несколько телефонных звонков.

Нейт прилетел в мой последний день, просто чтобы проследить за всем и, я думаю, проверить, не хочу ли я передумать.

Ничто и никто не смог бы переубедить меня.

— Я надеюсь, что это не опрометчивое решение из-за женщины, братишка, — спрашивает он по дороге в аэропорт, куда он предложил подвезти меня.

Я бросаю на него взгляд, который не терпит возражений. — Мой выбор принадлежит только мне, но в ответ на твое любопытство, нет, мое решение не полностью основано на женщине, хотя я встретил кое-кого… ну, когда я говорю, что встретил кое-кого, я имею в виду воссоединение с кое-кем.

Он выглядит так, как будто хочет спросить больше, но, в отличие от других моих братьев, Нейт не из тех, кто слишком любопытен, полагая, что каждый имеет право создавать или ломать свою собственную жизнь так, как он хочет.

Я не так тонко меняю тему. — Итак, как идут дела с Лив? Я думал, что раз Эмма и Джейк решились на решительный шаг, ты будешь следующим.

Он не отрывает глаз от дороги, когда отвечает. — Я думаю, она этого хочет. Черт, я думаю, что даже я хочу этого, но она только на полпути к получению степени; Я хочу дать ей возможность изучить все что она хочет, прежде чем мы зайдем так далеко. Я имею в виду, что я намного старше ее, у нее еще не было шанса пожить, и я бы не хотел, чтобы она сожалела о том, что слишком рано сошлась со мной. Я прожил свою дикую жизнь, так сказать, посеял свой овес, так что, думаю, я знаю, что готов. Я просто даю ей шанс решить, так ли это для нее.

— Звучит мудро, но, бро, я должен тебе сказать…она готова. Ты слепой, если не видишь намеков, которые она тебе дает.

Он быстро поворачивается, чтобы посмотреть на меня, вероятно, чтобы посмотреть, не разыгрываю ли я его, и когда он понимает, что я серьезен, он возвращает свой взгляд на дорогу.

— Ты прав, я знаю, но Лив импульсивна и в лучшие времена. Я просто хочу, чтобы она закончила университет, нашла себе работу своей мечты, а затем подумала о том, чтобы вывести отношения между нами на новый уровень. Это всего лишь несколько лет, я не говорю ”никогда".

— Просто не позволяй тому, что у тебя есть, ускользнуть у тебя из рук, потому что в конечном итоге ты будешь ждать слишком долго. Если это правильно, то это правильно. Время этого не изменит.

Он смеется почти без юмора. — Когда ты стал экспертом во всем, что связано с отношениями? Я почти уверен, что ты все еще девственник.

Услышав его комментарий, близкий к истине, я расхохотался. — Да, учитывая, что ты, Джейк и даже Айзек в какой-то степени такие шлюхи, неудивительно, что ты считаешь меня девственником. По сравнению с вами, я чист, как свежевыпавший снег.

Через четыре часа полета я приземляюсь в Великобритании, и чувство правоты наполняет мои вены.

На этот раз, приземлившись здесь, в этой стране, я чувствую себя как дома, и мне не терпится навестить двух особенных девушек, которые отвечают за это чувство.

Если бы кто-то сказал мне, что я, Лиам Фокс-Уильямс, влюблюсь не в одну сестру, а в двух одновременно, я бы назвал их дураками.

Но так и есть.

Каждая из них украла частичку меня и присвоила ее себе, и я не могу представить, что их не будет в моей жизни.

Я люблю их, это просто.

Я признался Кэри в своей любви, и она ответила мне тем же, но в следующий раз, когда мне понадобятся ее слова, никаких подсказок и больше никаких признаний с моей стороны не будет. Мне нужно знать, что это исходит из глубины ее души, а не просто ответ, который, по ее мнению, она должна мне дать.

Я знаю, что она любила меня тогда, и я знаю, что она любит меня сейчас, но мне все равно нужно услышать это от нее; мне нужно, чтобы она произнесла слова до того, как я это сделаю, хотя я чувствую их на кончике языка каждый раз, когда мы разговариваем. Это начинает причинять боль, просто пытаясь удержать их от выскальзывания.

Менее чем через два часа я возвращаюсь к родителям, где не утруждаю себя распаковкой вещей, вместо этого роюсь в своем багаже и хватаю подарки, которые купил для Кэри и Серен.

Я рад, что никого нет дома. Я люблю свою маму, правда люблю, но у меня сейчас нет времени, чтобы она суетилась из-за меня. Я должен пойти и повидаться со своими девочками.

Сейчас время обеда, так что я знаю, что звонить в дверь безопасно, не расстраивая и не будя Серен.

Наверное, мне следовало позвонить, а не просто заявиться сюда, но я хочу, чтобы это было сюрпризом.

Я стою почти в той же позе, что и в тот первый раз, когда постучал в эту дверь, и, как и раньше, боковым зрением замечаю Кэри, выглядывающую из бокового окна.

Входная дверь распахивается, и долю секунды спустя мой маленький огненный ангел бросается мне в объятия, чуть не заставляя меня выронить подарки из рук.

Я смеюсь в ее волосы, вдыхая ее запах. — Я думаю, это значит, что ты действительно скучала по мне?

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, затем осыпает мое лицо маленькими поцелуями, не пропуская ни дюйма кожи.

— Просто помолчи и дай мне поцеловать тебя.

Затем она захватывает мой рот в обжигающе горячем поцелуе, противоположном легким, как перышко, поцелуям, которыми она только что осыпала мое лицо. Этот поцелуй яростный и сразу же запечатлевается в моем Фоксоне [12]; да, я только что применил тот же принцип, назвав свой член, как и Эйч. Я думаю, что это хорошо сработает, и не могу дождаться, когда позже поделюсь его новым именем с Кэри. Ее глубокий, хриплый смех всегда делает его еще тверже, и я знаю, что услышу его, когда расскажу ей историю, стоящую за этим именем.

Шум из гостиной прерывает наш сеанс поцелуев на пороге, и Серен несется по коридору с одним из своих ПЕКС [13] в руке.

Я наклоняюсь, чтобы взять ее. — Привет, Серен, — я быстро смотрю на картинку и слово на маленькой карточке. — Хочешь печенье?

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Она отвечает, беря меня за руку и таща на кухню, где толкает меня перед шкафом, в котором хранятся ее любимые лакомства.

Я беру одну из пачек и поворачиваюсь к ней лицом, снова наклоняясь до ее уровня. Я использую технику, которую увидел на пляже, как мама общалась с маленьким мальчиком, очень похожим на Серен. Я подношу печенье к уголку рта и медленно и лаконично произношу слово “Печенье”, затем передаю его Серен, которая вприпрыжку возвращается в гостиную, сжимая в руке свое угощение.

Кэри наблюдает за всей этой сценой из дверного проема с прекрасной улыбкой на лице. Она медленно шагает ко мне. — Это была еще одна магия со спорами Серен, свидетелем которой я только что была? Где ты видел это раньше?

Я рассказываю ей все о маленьком мальчике и о том, как я наблюдал, как его родители делали то же самое с любым предметом, которым он интересовался, а затем объясняю, что иногда я слышал, как он произносил начальный звук слова, например "ррр” для раковины.

— Я знаю, что это может не сработать для Серен, но подумал, что это достаточно легко сделать, и, поскольку она часто говорит ”пооомаги", я подумал, что она может быть на пороге того, чтобы издавать больше звуков.

Ее руки обхватывают меня за талию, и она использует свою небольшую, но довольно могучую силу, чтобы притянуть меня к себе. — Почему бы тебе не подойти сюда и не дать мне чмок? Я скучала по этим губам на своих.

Я подхожу к ее маленькой фигурке и наклоняюсь к ее рту, пока ее губы едва не касаются моих. — Почему это слово звучит так сексуально из твоих уст, но не из моих?

Она немного отстраняется, по-видимому, озадаченная моим вопросом. — Какое слово? Чмок?

Я киваю, и она смеется. — Это потому, что я из Уэльса, и мы хорошо владеем языком, в то время как вы, англичане, заставляете слова звучать так, будто говорите что-то грубое.

Я ухмыляюсь, а затем пытаюсь сказать что-то, что я однажды слышал по телевизору, я думаю, что это самое длинное название места за всю историю или что-то в этом роде. — Лланвайр-Пуллгуи [14]…

И вот ее хриплый смех, который так любим и я, и мой Фоксон. — Что? Почему ты смеешься надо мной? — спрашиваю я с невозмутимым видом.

— Пожалуйста, пожалуйста, не произноси это слово снова. Я боялась, что ты собираешься плюнуть в меня.

Я пытаюсь выглядеть оскорбленным, но терплю неудачу, потому что не могу сдержать улыбку. — Не обижайся на мои лингвистические способности. Ты можешь расстроить мои чувства.

— О, не надо. Ты чертовски хорошо знаешь, что только что говорил так, словно подавился собственным языком. Предоставь валлийский мне, твоя задача — шептать мне на ухо всякие нежности, а не заставлять меня хотеть проделать с тобой маневр Геймлиха.

Я намеренно понижаю голос, стремясь быть соблазнительным, но, вероятно, терплю неудачу. — Всякие нежности, эй, почему бы не подойти немного ближе и не сказать своему мужчине "чмок". Или, еще лучше, полномасштабный поцелуй, потому что один поцелуй не остановит его.

— Ты говоришь самые сексуальные вещи. — В ее голосе слышится юмор, но я также вижу ее желание.

— Боже, я не могу дождаться, когда придет время ложиться спать… Я имею в виду, это если меня пригласят на вечеринку с ночевкой сегодня вечером?

Она приподнимается на цыпочки и нежно целует меня в губы, а затем тихо говорит мне. — Ты действительно думал, что я позволю тебе уйти сегодня вечером? У меня есть планы на тебя, которые не включают в себя изучение новых валлийских слов.

— Расскажи мне больше об этих планах, я думаю, мне нужно знать, во что я ввязываюсь.

Она соблазнительно улыбается, ее язык обводит мою нижнюю губу, прежде чем она отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. — Они включают меня. Ты проникаешь в меня.

Черт. Я думаю, что мой Фоксон только что взорвался.

— Ты можешь заказать доставку еды? И для Лоры-Нель тоже?

Я поворачиваюсь лицом к Кэри, мой палец нависает над кнопкой набора номера, и на моем лице явно отражается мое немедленное удивление.

— Что? Ты выглядишь так, словно я только что сказала тебе, что скоро наступит конец света. Не паникуй, она не придет, она просто любит есть китайскую еду дневной давности, поэтому я всегда заказываю ей еще за день.

Облегчение переполняет меня. Виденье того, как я проведу свою первую ночь с Кэри, пытаясь очаровать ее лучшую подругу, чтобы я ей понравился, испаряется вместе с ее словами, и я тяжело вздыхаю.

— Ты запаниковал на мгновение, не так ли?

Она чертовски хорошо знает, что я это сделал, ее глаза светятся озорством.

Я нажимаю набор номер на телефоне и жду, пока пройдет соединение. — Ты заплатишь за это Притчард, я собираюсь отшлепать твою хорошенькую маленькую задницу, пока… О, здравствуйте… Могу я заказать комплексный обед на троих, пожалуйста, с дополнительной порцией куриных шариков и несколькими крекерами с креветками?

Кэри разражается смехом, и я бросаю на нее злобный взгляд, сообщая парню адрес для доставки.

Я вешаю трубку и с вызовом поднимаю брови. — Я думаю, что порка наступит скорее раньше, чем позже… — Я смотрю на Серен, которая счастливо играет с новой вращающейся музыкальной шкатулкой, которую я купил для нее на Ибице. — Отведи глаза, Серен, я собираюсь преподать урок твоей старшей сестре.

Я подкрадываюсь к Кэри, которая видит мои намерения и быстро прячется за спинку дивана, пытаясь увернуться от меня. Она делает ложный выпад влево, но я читаю ее движение еще до того, как она его выполнила, и менее чем за три секунды я прижимаю ее к дивану под собой, где начинаю безжалостно щекотать.

Между икотой и сдавленными вдохами она выдавливает. — Лиам… пожалуйста… остановись. Я собираюсь… описаться.

Не ее слова заставляют меня остановиться, а Серен, которая задается вопросом, что, черт возьми, происходит, и хочет поучаствовать в действии, прыгая сверху на меня и Кэри и используя мою спину как свой личный батут.

Это только заставляет Кэри смеяться громче.

— Ты думаешь… ооооо… что это… хм… смешно, не так ли?

Серен в конце концов соскальзывает после своих забав и игр и возвращается к своей музыкальной шкатулке. Моя спина едва выдерживает атаку, и я скатываюсь с Кэри и с глухим стуком приземляюсь на пол между диваном и журнальным столиком.

Кэри наклоняется через край дивана и смотрит на меня сверху вниз. — Это научит тебя связываться с девушкой Притчард, сразись с одной из нас и столкнись с гневом обоих.

Я стону, когда потягиваюсь. — Я думаю, я только что понял это, и для маленькой девочки она точно атакует так, как будто она вдвое больше. Ну, моя спина чувствует себя так, как будто человек в два раза больше нее прыгал по ней, скажем так. — Я вздрагиваю и встаю, разминая свои бедные мышцы, которые пострадали от ударов коленей и локтей Серен.

— Мне нужно немного обезболивающего, — я смотрю вниз на хихикающую Кэри, — Если бы ты любила меня, ты бы ухаживала за моими ранами, а не хихикала, как школьница.

Ее хихиканье резко обрывается, и я не понимаю, почему.

Она приподнимается на локтях, ее глаза прикованы к моим. — Я знаю это, ты знаешь это.

Я потираю поясницу, где Серен поймала меня особенно смертельным ударом. — Знаю что? Что ты научиласвою сестру жестоким приемам ниндзя?

Ее глаза больше не смеются, она выглядит нервной и в то же время решительной. — Что я люблю тебя. Ты сказал, что если бы я любила тебя, то заботилась бы о тебе… и мне нужно, чтобы ты знал, что я действительно люблю тебя. Очень сильно.

Она сказала это, она наконец сказала это, хотя сначала я небрежно обронил это слово.

Мы долго смотрим друг на друга, моя ошеломленная реакция явно выводит ее из себя, когда она начинает теребить свои волосы.

Я стряхиваю с себя шок и восторг от того, что наконец-то снова слышу, как она произносит эти слова, и уже собираюсь наклониться и заключить ее в объятия, когда раздается звонок в дверь.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Она немного взволнованно вскакивает с дивана. — Это… ммм… должно быть, доставка еды.

Она поворачивается, чтобы направиться к входной двери, но я знаю, что не могу позволить ей уйти, не выслушав мое признание. Я догоняю ее всего в два шага, хватаю чуть выше локтя и разворачиваю в свои объятия. Она издает тихий вздох, а затем начинает протестовать, оглядываясь через плечо на дверь. — Лиам, позволь мне открыть дверь…

Я обрываю ее слова своим ртом, запечатлевая быстрый, но страстный поцелуй на ее губах. — К черту дверь, ты только что сказала мне, что любишь меня, курьер может подождать. — Затем мой рот снова на ее губах, опустошая, беря и пытаясь проглотить любовь, которую она только что признала, чтобы я мог сохранить ее глубоко внутри себя, и ее никогда не получится отнять.

Настойчивый стук в дверь, за которым снова раздается звонок, разрывает нас на части.

— Я тоже люблю тебя, больше, чем у меня хватает слов, чтобы выразить.

Она сглатывает от моих слов, ее глаза становятся стеклянными от сдерживаемых слез. Третий звонок в дверь заставляет Серен шумно протестовать, и я знаю, что должен отпустить Кэри.

— Я открою дверь, а ты накрывай на стол. — Я провожу большим пальцем по ее подбородку и неохотно отпускаю ее, еще раз нежно поцеловав в губы.

Как раз перед тем, как я хочу продолжить, она начинает говорить, чтобы привлечь мое внимание. — Я должна была сказать это раньше, я должна была сказать это раньше. Я боялась, Лиам, боялась потерять тебя. Я думала, что если я не признаюсь, что люблю тебя, то будет меньше больно, когда я наконец отпущу тебя.

Она не дожидается моего ответа, быстро ныряет на кухню, а я направляюсь прямо к двери, надеясь, что курьер еще не ушел.

Когда я открываю ее, там никого нет, я бросаю взгляд на улицу и вижу, что он как раз собирается вернуться в свою машину с нашей сумкой, полной еды на вынос, в руке.

— Эй! Подождите!

Я приношу извинения за то, что не слышал, как он постучал, и даю парню хорошие чаевые.

С сумкой, полной еды в руке, я бегу обратно в дом, прямо на кухню, где Кэри возится с тарелками и столовыми приборами.

Положив пакет с едой на стол, я, не теряя времени, забираю столовое серебро у нее из рук и сваливаю его в кучу на ближайшей поверхности.

Я притягиваю ее в свои объятия, откидываю волосы, которым она позволила упасть на лицо в попытке спрятаться от меня, и осторожно приподнимаю ее подбородок, чтобы заставить ее посмотреть мне в глаза.

— Когда я сказал тебе, что люблю тебя несколько лет назад, я был всего лишь подростком, которому вот-вот разобьют сердце. Я любил тебя каждой частичкой своего юного сердца, и даже тогда я знал, что ты любишь меня в ответ. Теперь я стою перед тобой не как тот юноша, а как мужчина; мужчина, который все еще любит тебя всем сердцем, но эта любовь превратилась в нечто большее. То, что мы имеем сейчас — это не запретная любовь, проводимая вдали от посторонних глаз. Это открытая, честная любовь, о которой я готов рассказать всему миру.

Я нежно обхватываю ее лицо ладонями и придвигаю свою голову ближе к ее, ее изумрудные глаза завораживают меня, призывая подойти еще ближе.

— Я так долго ждал, когда ты откроешься мне, расскажешь мне, что у тебя на сердце. Не имело значения, что я уже знал, услышав, что ты наконец отдала мне последнюю частичку своего сердца, я полностью исцелился. Я знаю, ты потеряла так много людей, которых любила, но я обещаю… — Я нежно целую ее в губы. — …Я обещаю тебе, что ты никогда меня не потеряешь. Мое полностью исцеленное сердце и я согласны с тем, что ты моя, Кэри. Ты моя Кэриэд, моя любовь.

Еда на вынос давно забыта.

Мы стоим, сцепившись в объятиях, наши тела слегка покачиваются, казалось бы, двигаясь в такт синхронному биению наших сердец. Ритм, который могут услышать только наши души в танце, который предназначен только для нас.

Глава 25

Кэри

— Нам нужно поговорить о твоей семье. — Я нарушаю уютное молчание, которое мы разделяем за столом, чтобы обратиться к чему-то, что медленно крутится у меня в животе. — Когда я столкнулась с твоей матерью на прошлой неделе, клянусь, она видела мою вину, особенно когда мои глаза вылезли из орбит, когда она предложила мне связаться со тобой.

Я перемещаю свою недоеденную китайскую еду по тарелке, мысли о том, чтобы прийти к его родителям как пара, внезапно вызывают у меня тошноту.

Счастливые звуки Серен, доносящиеся по интеркому из ее спальни — это единственное, что нарушает тишину.

Лиам наклоняется и забирает вилку, которой я рисовала узоры в своей еде, кладет ее на мою тарелку, а затем хватает мою теперь пустую руку.

— Посмотри на меня.

Его нежный приказ невозможно проигнорировать, и когда я поднимаю на него глаза, он снова начинает говорить. — В этом нет вины, Кэри. Мне было восемнадцать, и я был достаточно взрослым, чтобы принимать собственные решения. Ты не воспользовалась мной, ты не наживалась на моей наивности и молодости. Я имею в виду, ты все равно всего на несколько лет старше меня.

Его большой палец проводит по костяшкам моих пальцев и успокаивает некоторые мои опасения. — Но они не увидят этого таким образом, если мы расскажем им всю правду. Черт возьми, если бы я была твоей матерью, я думаю, что хотела бы задушить меня.

Он смеется. — Ты еще не познакомилась с моей матерью как следует, поверь мне, когда она увидит, как мы счастливы вместе, любые мысли о нанесении телесных повреждений будут давно забыты.

Я фыркаю. — Да, на данный момент я не совсем уверена в своей безопасности. Плюс, что, если они меня возненавидят?

Он улыбается и качает головой. — Как кто-то может ненавидеть тебя?

— Я развратила тебя, Лиам. Я соблазнила их сына, когда была его учителем; мне платили за то, чтобы я учила и поддерживала тебя, вместо этого я злоупотребила своим положением и завела с тобой роман. Роман, который мы оба скрывали.

Сталь наполняет его тон, когда он отвечает. — Ты не соблазняла меня, я преследовал тебя! Совершенно безжалостно, если я правильно помню. Я был молод, но я не был ребенком, Кэри. Ты должна это помнить.

Он смягчает свой голос и продолжает. — Если ты хочешь, чтобы я сказал им, что мы только начали наши отношения, я это сделаю, но я не стыжусь нашей истории, и мне неудобно лгать об этом. Нам нечего скрывать, я хочу, чтобы ты поняла это.

Я колеблюсь, все еще не уверенная, могу ли я добровольно позволить ему представить меня как учительницу, с которой у него ранее был роман; ту, которая после встречи с его родителями в ту первую ночь на художественной выставке отвела его в соседний гостиничный номер и провела ночь голой в его объятиях.

Затем, на следующий день, я разорвала ему сердце, сказав, что между нами все кончено и что то, что мы сделали, было очень неправильно.

Я на мгновение отвожу глаза, чтобы собраться с мыслями.

— Что, если мы… может быть, мы могли бы просто, по крайней мере сейчас, сказать, что мы только что восстановили связь, и если будут заданы вопросы о нашей истории, мы ответим на них тогда?

Он тихо вздыхает. — Если ты этого хочешь, Кэри, но я действительно хочу поскорее отвезти тебя и Серен на встречу с моими родителями. Моя мама определенно знает, что я вернулся в Великобританию не только ради возможности получить новую работу и место в галерее с Айзеком. Она знает, что я кое-кого встретил, и она будет продолжать настаивать, чтобы выяснить, кто ты такая. Кроме того, я действительно хочу, чтобы ты познакомилась с моей семьей. Временами они немного сумасшедшие, ну, на самом деле, очень часто, но я знаю, что они будут на седьмом небе от счастья, наконец-то встретить женщину, которая сделала меня счастливее, чем они видели меня за такое долгое время. Плюс, я предупрежу их о Серен, чтобы они не подавляли ее, и я знаю, что они тоже в нее влюбятся. Я имею в виду, как кто-то может не влюбиться в нее? Она красивая, совсем как ее старшая сестра.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Хорошо, познакомь нас со своей семьей, но давай пока оставим прошлое там, где оно есть. Я и так достаточно нервничаю, встречаясь с ними снова. В прошлый раз я была твоей учительницей, а на этот раз я буду твоей девушкой.

Он улыбается мне, мой живот переворачивается от счастья на его лице. — Моя девушка…Мне действительно нравится, когда ты так говоришь, Кэри. Сколько времени до того, как Серен ляжет спать, потому что мне действительно нужно заняться любовью со своей девушкой прямо сейчас, и я не думаю, что смогу ждать.

Злой блеск в его глазах показывает, что он абсолютно серьезен, и мне приходится бороться с желанием наброситься на него и заставить его взять меня на кухонном столе.

Я пытаюсь скрыть, как сильно его слова повлияли на меня, с дрожащим смехом. — Сейчас всего 5 часов, до сна осталось по крайней мере три часа, и ей нужно принять ванну и поужинать.

Он встает со стула и направляется вверх по лестнице, прежде чем я успеваю его остановить. — Хорошо, я включу воду, давайте начнем операцию ”Время сна Серен".

— Подожди, нетерпеливый, она не может принять ванну, пока не пройдет физиотерапию. Это уже есть в ее расписании, так что она знает, что это произойдет.

Он высовывает голову из-за поворота лестницы и оглядывается на меня. — Ну, тогда чего ты ждешь? Я сделаю ванну немного горячее, чем обычно, ты пойдешь попрыгать на гимнастическом мяче с Серен, а потом мы будем готовы в одно и то же время. Хватит бездельничать; меньше болтовни, больше командной работы.

Я отдаю ему честь. — Да, сэр, слушаюсь, сэр, — и мой легкомысленный ответ заставляет его рассмеяться.

— О, детка, мне нравится, когда ты называешь меня сэр, может быть, мы сможем обсудить это немного позже, когда Серен наконец ляжет в постель? — Он подмигивает и бежит обратно вверх по лестнице.

Несколько мгновений спустя я слышу, как льется вода, и Лиам поет что-то. Я заметила, что он делает это, когда особенно счастлив, и я нахожу это милым, даже если его вокальные способности далеки от идеала.

Я беру розовый гимнастический мяч Серен из шкафа под лестницей и ставлю его в гостиной, отодвигая журнальный столик в сторону, чтобы создать достаточно места.

Когда я добираюсь до ее спальни, чтобы забрать ее, я медленно открываю дверь и нахожу ее лежащей рядом с большой пузырьковой трубкой, которую Лиам купил и установил сегодня утром. Маленький квадратик прозрачной ткани из ее сенсорной коробки накинут ей на лицо, и она счастливо наблюдает за пузырьками, лежа на спине с поднятыми ногами.

Она даже не двигается, когда я вхожу в комнату, она полностью очарована своим чувственным раем; лоскут ткани на ее глазах, очевидно, добавляет еще один слой к ее наслаждению пузырьками и цветом.

Я подхожу и ложусь рядом с ней, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы она почувствовала мое присутствие.

На долгое мгновение я отвлекаюсь, наблюдая за успокаивающими пузырьками, и думаю о мужчине, который сделал ей этот подарок. Человек, который дает гораздо больше, чем берет.

Серен медленно поворачивает голову и смотрит на меня.

Зрительный контакт с ее стороны носит непостоянный характер и часто кажется вынужденным, акт физической встречи с чьими-то глазами кажется ей болезненным.

Когда ее глаза встречаются с моими, это почти инстинктивная реакция — отвести мой взгляд, чтобы ей не пришлось этого делать; чтобы она могла наслаждаться моими чертами без напряжения, связанного с поддержанием контакта, с которым она борется.

На этот раз я позволяю ее взгляду задержаться на моем; изумруд встречается с изумрудом, и это производит на меня сильное впечатление.

Она смотрит прямо на меня, а не на линию моих волос или кончик носа; она смотрит глубоко в мои глаза, ее глаза мягче и более открыты, чем я когда-либо видела.

— Серен, чмок?

Я жадная, я хочу большего.

Я хочу, чтобы эта связь, эта редкая связь, которая ощущается как тонкий, тонкий паутинный шелк, укреплялась и росла.

Она моргает, но перекатывается на бок, ее губы, похожие на бутон розы, сморщиваются, чтобы удовлетворить мою просьбу, ее глаза все еще нежно смотрят на меня.

Ее поцелуй нежный, не типичный для полных, влажных поцелуев, которые обычно дает Серен, и как только он заканчивается, она разрывает наш взгляд и поворачивается обратно к пузырьковой трубке.

Этот особенный момент собирается в моем сердце, разливается по моим венам и застывает в моих глазах.

Минуту спустя я чувствую, что Лиам лежит на полу рядом со мной. Я поворачиваю голову в сторону, чтобы увидеть, как он наблюдает за Серен, в то время как его рука крепко сжимает мою.

Я больше не одинока в жизни.

Это больше не только я и Серен.

Мы лежим тут, спокойно наблюдая за пузырями, три души, навсегда соединенные в одно целое.

Мое прошлое, мое настоящее и мое будущее.

Лиам, Кэри и Серен.

Три.

Глава 26

Лиам

** Когда ты и Джей вернетесь домой?**

Прошлой ночью я остался у родителей, так как это было одно из вечерних занятий Кэри, и я знаю, что ей нравится потом встречаться с Лорой-Нель.

Я воспользовался возможностью собрать обоих родителей вместе, чтобы рассказать им все о моих зарождающихся отношениях с Кэри, о том, как сильно я хотел должным образом представить ее им, о ее ситуации с Серен и о том, что она является ее единственным опекуном.

Эта история заставила мою маму расплакаться, хотя она и пыталась скрыть свои слезы.

Она сразу же захотела узнать как можно больше и о Кэри, и о Серен, и с нетерпением хотела, чтобы я назначил дату для всех, чтобы встретиться.

Я сдерживаю ее, говоря, что это не так просто, как просто пригласить их, что все должно быть сделано, чтобы Серен справилась, и именно по этой причине я только что связался с Эммой.

Их дом огромен, имеет огромную территорию с множеством деревьев и цветов и даже имеет бассейн, который надежно спрятан за большим закрытым забором, так что Серен может войти только в сопровождении кого-то и не сможет выйти самостоятельно.

По крайней мере, если я представлю всех сразу, в месте с большим количеством места, Серен, надеюсь, сможет чувствовать себя немного менее подавленной, и мне не придется подвергать их обоих многократным встречам в будущем.

Благополучие Кэри и Серен для меня гораздо важнее, чем что-либо еще.

** Вернусь через 2 дня. Не могу дождаться, чтобы наверстать упущенное!**

Это означает, что они будут дома к среде, так что я уверен, что она не будет возражать, если я попрошу ее об одолжении на следующие выходные.

** Хочу познакомить Кэри и Серен с семьей. Решил, что твой дом станет идеальным местом для этого. Хочешь помочь своему новому брату?**

Да, это немного дерзко, но моей Джулс всегда было трудно сказать мне "нет".

** Конечно! Я позвоню, когда мы вернемся и более подробно и узнаю, какие вещи я могу получить, чтобы визит был менее напряженным для Серен. Так счастлива, что вы все уладили и готовы вместе выйти из тени. Не могу дождаться встречи с ними обоими!**

Боже, я люблю эту девушку.

Моему брату повезло, что он женился на ней.

''' ** Спасибо, Джулс. Ты лучшая! Я в большом долгу перед тобой!**

** Не волнуйся, Ли, я планирую воспользоваться этим;) **'''

Я на мгновение задумываюсь, не следует ли мне посоветоваться с Кэри, прежде чем строить планы, но решаю, что поговорю с ней об этом позже. Если предстоящие выходные не сработают, я знаю, что Эмма не будет возражать против переноса.

Я быстро звоню Айзеку, чтобы узнать, сможет ли он прийти, а также отправляю сообщение Джошу и Нейту. Я подумываю о том, чтобы пригласить Эйча, но его личность, превосходящая жизнь, может оказаться слишком большой для этого визита, поэтому я откладываю эту идею и спускаюсь вниз, чтобы сообщить маме о планах.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я нахожу ее на кухне, повсюду разбросаны ингредиенты, на столе разбросаны блокноты, а на шее у нее висит старая камера "Полароид".

- Как ты думаешь, ты могла бы устроить еще какой-нибудь беспорядок?

Ее голова высовывается, и я вижу пятна муки и других продуктов на ее лице. Я никогда не видел свою мать такой растрепанной.

- Это чертова кулинарная книга, на которую я подписалась. Ни один из этих рецептов не принадлежит мне, но я должна приготовить их, чтобы сфотографировать для Айзека. Проблема в том, что половина этих рецептов непонятны; другая половина описывает рецепты, которые в конечном итоге окажутся действительно несъедобными.

Видя ее такой взволнованной, когда она всегда так спокойна, особенно в своей основной области кухни, я вынуждаю себя предложить помощь, хотя я бесполезен на кухне и, вероятно, сожгу воду.

- Нужна помощь? Как насчет того, что я немного приберусь, а затем приготовлю тебе чашечку чая, и ты сможешь взяться за рецепты с новой силой.

Она убирает с лица несколько выбившихся волос, снимает камеру с шеи и садится на табурет. — Если ты сделаешь это для меня, я объявлю тебя своим любимым сыном. Только не говори своим братьям.

Я не могу удержаться от смешка и подхожу к раковине, чтобы наполнить чайник, прежде чем приступить к беспорядку, который покрывает почти каждую плоскую поверхность.

— Итак… Как бы ты отнеслась к встрече с Кэри и Серен в эти выходные у Джейка и Эммы?

Я стою к ней спиной, но я знаю, что полностью завладел ее вниманием.

— Я бы сказала тебе, как моему теперь любимому сыну, что я не могу дождаться встречи с ними. И тогда я бы спросила, как я могу облегчить ситуацию для них обоих, особенно для Серен.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть через плечо, и вижу, что она смотрит на меня с широкой улыбкой на лице.

— Спасибо, мам. Что было бы проще, так это если бы ты дала всем знать, чтобы все было довольно сдержанно и не давило на них обоих. Я позабочусь о том, чтобы там были вещи, которые понравятся Серен, и Джулс пообещала помочь, но в отличие от других детей, из-за которых ты, естественно, хочешь суетиться, ты не можешь сделать этого с Серен. Так что просто быстрого приветствия будет более чем достаточно. Я уверен, что как только ты проведешь с ней некоторое время, ты скоро поймешь, как приспособиться и сделать все менее напряженным для нее.

— Итак… меньше значит больше.

— Да, когда дело доходит до того, как обычно обстоят дела у Фокс-Уильямсов, в данном случае меньше — это определенно больше.

— Предоставь это мне, я позабочусь, чтобы все поняли. Я думаю, нам так не терпится встретиться с ними обоими, что мы, скорее всего, отпугнем даже самых терпимых людей, нам не повредит уменьшить громкость нашего волнения.

Чайник закипает, и я быстро завариваю ей чай, через несколько мгновений ставлю перед ней горячую кружку.

— Я счастлива, что ты дома, но еще счастливее видеть тебя влюбленным. Она, должно быть, очень особенная, раз украла сердце моего мальчика.

Я перестаю вытирать рассыпанную муку и облокачиваюсь на стойку, чтобы посмотреть на нее. — Она особенная. Такая особенная, что она даже не осознает этого.

Моя мама бросает на меня понимающий взгляд и отвечает. — Лучшие люди никогда этого не делают.

На уборку кухни уходит больше часа, и к тому времени, когда мы заканчиваем, ей уже не хочется пробовать снова.

— Брось это, я собираюсь пойти и долго понежиться в горячей ванне, а затем сообщить твоему отцу, что он может пригласить меня на ужин сегодня вечером. Не хочешь ли присоединиться к нам?

— Нет, спасибо, я просто собираюсь быстро принять душ, а затем провести ночь у Кэри. На самом деле… — Я бросаю взгляд на кухонные часы. — Я обещал, что буду там примерно сейчас, так что мне лучше поторопиться.

Она подходит ко мне и заключает мое большое тело в одно из своих крепких объятий. — Спасибо, что спас меня сегодня. Если бы ты этого не сделал, мне страшно подумать, в каком состоянии я бы продолжала находиться. Я думаю, пришло время убрать эту кулинарную книгу и вернуться к приготовлению пищи для удовольствия.

— Если тебе это не нравится, я согласен, не делай этого. Ты уже зарекомендовала себя в своей области. Начни наслаждаться ранним выходом на пенсию, заставь папу взять тебя с собой в кругосветное путешествие. Тебе больше не нужно быть здесь ради нас, пришло время снова жить для себя, а не для нас.

Она ослабляет объятия вокруг меня и смотрит мне в глаза. — Когда мой малыш стал таким мудрым?

Я ухмыляюсь ей сверху вниз. — Когда я начал слушать самую мудрую женщину, которую я знаю.

Меньше чем через час я пишу Кэри, чтобы сообщить ей, что я на улице.

** Я здесь, и у меня есть шоколадный торт**

Торт — дело рук моей мамы. Она практически навязала мне свежеприготовленное творение, сказав, что это единственное, что стоит спасти от ее катастрофического дня на кухне, и, видя, что она уходит, кто-то должен наслаждаться плодами ее труда.

Всего через несколько мгновений после нажатия кнопки отправить входная дверь распахивается, и высокая стройная блондинка с ледяными голубыми глазами открывает дверь с хмурым выражением лица.

Она оглядывает меня с ног до головы, прежде чем ее взгляд останавливается на накрытой подставке для торта в моих руках.

— Ну, раз уж ты принес торт, я думаю, что впущу тебя.

— Лора-Нель… перестань дразнить его и впусти. — Голос Кэри доносится из дома, ее голова появляется через плечо Лоры-Нел через несколько мгновений. — О, вкуснятина, ты принес торт.

Она обходит свою подругу и встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку. Я еще не сказал ни слова, потому что Лора-Нель все еще смотрит на меня испепеляющим взглядом и блокирует мой вход.

Кэри поворачивается и следит за моим взглядом. — Лора-Нель, убирайся. Перестань пытаться запугать его.

Ледяной взгляд ее подруги искрится весельем, и она наклоняется, смеясь во весь голос. — Ты бы видела его лицо, это было чертовски бесценно.

Кэри хлопает подругу по плечу и, взяв меня за руку, тащит за собой в дверь. Я не уверен, в чем шутка, или, может быть, ее подруге не хватает нескольких сэндвичей для пикника, что бы там ни происходило, я не имею ни малейшего представления.

Кэри осторожно берет у меня торт и ставит его на стол, снимая крышку, чтобы показать шоколадное творение под ней.

— Моя мама испекла его и хотела, чтобы я принес его тебе.

Я вдруг чувствую себя очень застенчивым и немного неловким. Кэри благодарно улыбается мне и собирается заговорить, когда Лора-Нель просовывает руку под открытую крышку и проводит пальцем по шоколадной глазури.

Она подносит его ко рту и чересчур драматично стонет вокруг пальца, который в данный момент с удовольствием сосет и облизывает.

— Хватит стонов порнозвезды; я знаю, что ты пытаешься смутить Лиама. Веди себя прилично, ты уже повеселилась. Пришло время вести себя хорошо. — Кэри отчитывает ее, но все, что Лора-Нель делает в ответ — это наклоняется к торту за второй порцией.

Громкого шлепка, который Кэри позволяет своей руке, достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть, и Лора-Нель прижимает теперь жалящую руку к груди, как будто защищая ее от дальнейшего нападения.

— Эй, это было нехорошо. Он уже большой мальчик, его можно немного подразнить.

— Я говорила тебе перестать называть его мальчиком, и я не против немного подразнить, но посмотри на него, — она указывает рукой в мою сторону, — он свекольно-красный и не знает, куда смотреть.

Я прочищаю горло. — Я прямо здесь, ты же знаешь.

Две пары глаз поворачиваются в мою сторону. — Э-э-э… приятно познакомиться, Лора-Нель. Кэри так много рассказывала мне о тебе, но она забыла сказать мне, что ты озвучиваешь секс-реплики с премиальными расценками.

О черт.

Я только что оскорбил ее лучшую подругу и человека, который пытался дернуть меня за цепочку с тех пор, как я появился.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я перевожу взгляд с одной на другую, рот Лоры-Нель широко открыт, в то время как Кэри озорно ухмыляется.

Я немного волнуюсь, пытаясь отступить. — Я… я имею в виду…

Обе женщины одновременно разражаются громким смехом, и обе указывают в мою сторону, пытаясь отдышаться сквозь смех.

— О, ты просто очарователен, и ты можешь шутить столько, сколько хочешь. Ты идеально подойдешь моей девочке.

Лора-Нель пересекает комнату и заключает меня в крепкие медвежьи объятия.

Я стою неподвижно, не зная, должен ли я ответить на ее объятия, или если я положу на нее руки, это может дать мне пощечину, потому что это еще один из ее странных тестов. Я смотрю через ее плечо на все еще бьющуюся в истерике Кэри и умоляю ее глазами помочь мне.

— Мне так жаль, что я не предупредила тебя… Лора-Нель любит… проверять людей, прежде чем она сможет подружиться с ними. Похоже, ты только что прошел.

В конце концов она отпускает меня и гладит по щеке, как бабушка маленького ребенка. — Приятно наконец познакомиться с тобой, Лиам. Прошу прощения за шоколадную глазурь, но это было необходимо, чтобы проверить твой характер. Моя девочка дерзкая, и я должна была убедиться, что ты сможешь не отставать.

Затем она выходит из кухни в гостиную, крича через плечо. — Поставь чайник большой мальчик и принеси мне кусочек торта, пока я пойду и проверю Серендипити.

Кэри все еще смеется, но пытается лучше контролировать это, и она качает головой, глядя на удаляющуюся фигуру своей подруги.

— Давай, дай мне чмок, большой мальчик. Ты заслужил это после такого приема.

Она хлопает ресницами, глядя на меня с притворной невинностью.

— Э-э-э, я не прикоснусь к тебе, когда рядом эта сумасшедшая птица. Ты могла бы предупредить меня, что я иду в ловушку. Я даже не знал, что встречусь с ней сегодня.

— Как без этого может быть веселье, — она подходит ко мне без малейшего намека на раскаяние, — Кроме того, я скоро встречаюсь с твоими родителями. Я уверена, что это будет намного хуже того, что ты только что пережил.

Я вздрагиваю, решая, что нет лучшего времени, чем сейчас, — На самом деле… ты встретишься со всеми, включая моих братьев и их близких, в эти выходные в доме Джейка.

Эта новость останавливает ее на полпути. — Ты… что?

— Эмма и Джейк пригласили нас к себе на эти выходные вместе с остальными членами моей семьи. Они не могут дождаться встречи с вами обеими.

Ее лицо бледнеет. — Ты хочешь, чтобы я… и Серен, которая, кстати, не очень хорошо себя чувствует в новых условиях, встретились не только с твоими родителями в эти выходные, но и с твоими братьями? Дом, в котором все это будет происходить, принадлежит Джейку? Который к тому же является огромной звездой, это примерно подводит итог всему этому?

Я протягиваю обе руки в успокаивающем жесте и медленно подхожу к ней. — Все не так плохо, как кажется, поверь мне, они полюбят вас обоих, а Джейк для нас не звезда, он просто Джейк. Кроме того, Серен понравится их дом, у них есть огромный сад, охватывающий их собственность, который заполнен деревьями и цветами, она будет в своей стихии. Вот почему я подумал, что это будет лучшей идеей, чем ехать к моим родителям.

Она смотрит в пол, все следы ее прежнего юмора исчезли. — Я… Я не знаю. Я не уверена, что Серен справится.

Я делаю еще один шаг вперед и беру обе ее дрожащие руки в свои.

— Остановись. Пожалуйста, не используй Серен в качестве оправдания.

— Я… я не использую! — Ее голос набирает силу с ее непреклонным отрицанием.

Я подхожу еще ближе, пока наши тела не оказываются на одном уровне, и ее руки не упираются мне в грудь. — Ты мне доверяешь? — Она кивает. — Тогда доверься мне настолько, что я не поставлю Серен или тебя в ситуацию, которая причинит вам обоим страдания. Я обещаю, что все улажу.

— О, ради всего святого! Либо целуй его, либо отпусти мальчика и сделай мне чашку чая. У меня здесь пересохло внутри.

Мы оба поворачиваемся к дверному проему, чтобы увидеть, как Лора-Нель смотрит на нас, уперев руки в бедра. — О, и даже я вижу, что он никогда бы не повел тебя или Серен на минное поле, так что перестань оправдываться и иди и познакомься с его родственниками. — Она поворачивается, а затем передумывает на полпути, поворачиваясь, чтобы посмотреть прямо на меня. — О, и большой мальчик, как насчет того, чтобы ты дал мне автограф своего горячего, как грех, брата на обнаженной фотографии, если возможно. Я уверена, что его новая жена не будет возражать; она кажется милой, когда у нее берут интервью по телевизору.

Я давлюсь смехом и быстро отвечаю. — Я достану тебе фотографию с автографом, если ты перестанешь называть меня большим мальчиком.

Она скептически смотрит на меня. — Обнаженного?

Я смеюсь над своими словами. — Дай мне поблажку, ради Христа, он мой брат. Я могу пообещать подборку подписанных фотографий в различных формах одежды, возможно, с немного обнаженной грудью. Мы договорились?

Я протягиваю ей руку для пожатия, и она задумчиво смотрит на нее, прежде чем встретиться со мной взглядом и плюнуть на раскрытую ладонь. — Договорились.

Я с отвращением смотрю на протянутую руку, и она снова начинает смеяться надо мной. — Не волнуйся, большой мальчик, я на самом деле не плевала на нее, так что пожми мне руку, и если ты выполнишь свою часть сделки, я обещаю никогда больше не называть тебя большим мальчиком.

Я смотрю ей в лицо, чтобы проверить ее честность, и неохотно тянусь к ее руке, к счастью, она сухая. Довольно энергично встряхивая ее, она добавляет. — Вместо этого я буду называть тебя малышом.

Затем она поворачивается и снова покидает нас.

Секунду я смотрю на пустой дверной проем, гадая, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, насколько она чокнутая, а затем думаю об автокатастрофе, которая могла бы произойти, если бы она когда-нибудь встретила Эйча.

— Знаешь, она права.

Мягкое дыхание Кэри возвращает мое внимание к ней. — Я веду себя глупо. Я знаю, ты бы никогда не сделал ничего, что могло бы расстроить меня или Серен. Я просто нервничаю, наверное, и надеялась отложить это еще на некоторое время.

Я поворачиваюсь и притягиваю ее обратно в свои объятия, целую в лоб, затем в закрытые веки, затем в губы. — Я не могу дождаться, когда они познакомятся с тобой. Спасибо, что сказала ”да".

Она открывает глаза и смотрит на меня. — С тобой я не думаю, что способна сказать ”нет".

— Можешь мне сделать минет? — она сильно бьет меня по животу. — Я шучу, я шучу. После того, через что ты только что заставила меня пройти со своей сумасшедшей подругой, я должен был как-то вернуть свое.

Я знаю, что прощен, когда она смотрит на меня, обводя пальцем ямочку на моей щеке, которая появляется, когда я улыбаюсь. — Я люблю тебя, Лиам.

Я закрываю глаза и вздыхаю. — Я никогда не устану слышать, как ты это говоришь. — Затем я целую ее, как мне недавно посоветовала ее сумасшедшая лучшая подруга.

Глава 27

Кэри

Сегодня суббота.

День, когда мы встретимся со всем кланом Фокс-Уильям.

Меня тошнит.

Так тошно, что я задаюсь вопросом, могу ли я позвонить Лиаму и отпроситься сегодня.

— Я точно вижу, о чем ты думаешь, и нет, я не позволю тебе отказаться от поездки сегодня.

Серен в своей спальне, потому что это быстро стало ее любимым местом с тех пор, как Лиам купил ей собственную лампу с пузырьками, а мы с Лорой-Нель в моей спальне, разбираем мой ограниченный гардероб, пытаясь найти что-нибудь подходящее для меня, чтобы надеть.

Я уже приняла душ и заколола волосы назад, я даже нанесла тушь и немного рассыпчатой пудры.

Я надеюсь, что Лиам оценит мои усилия.

— Я не собиралась говорить, что я собираюсь… — Она поворачивается ко мне лицом, держа пару рваных джинсов в одной руке и футболку Kasabian в другой.

— Я могу читать тебя, как открытую книгу, не лги мне, Кэри Притчард, — она смотрит на одежду в своих руках и морщит лицо от отвращения, — У тебя есть только джинсы и футболки?

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я киваю ей из своей позы эмбриона на кровати.

— У тебя нет платья или даже красивого топа, который не выглядит выцветшим или не содержит логотипа? — она наклоняется и берет два конверса разного цвета, — И не заставляй меня начинать с твоей обуви. У тебя есть только кроссовки!

— Я слишком низкая для платьев, большинство из них топят меня и делают похожей на маленькую девочку, которая совершила набег на гардероб своей матери.

Она закатывает глаза и продолжает копаться в том, что осталось от моей одежды. — Вот для чего существуют миниатюрные отделы. Они обслуживают таких маленьких людей, как ты; ты знаешь, с вертикальными проблемами.

— Эй, черт возьми, мне нечего надеть, так почему бы тебе просто не позволить мне позвонить Лиаму и сказать ему, что у меня простуда.

— Нет. Смирись с этим, лютик. У нас есть больше часа, прежде чем он придет за тобой. Этого времени мне более чем достаточно, чтобы сбегать на главную улицу, зайти в Топшоп и вернуться сюда, чтобы помочь тебе одеться.

Я плюхаюсь обратно на кровать, признавая свое поражение.

— Отлично. Ты такой хороший друг.

Она наклоняется над моим надутым лицом, оставляет влажный поцелуй на моей щеке, а затем похлопывает по макушке. — Я знаю, что это так. Ты бы пропала без меня. А теперь вставай, пока ты не испортила свои волосы.

— Да, босс.

Менее чем через сорок минут она возвращается с выбором из трех нарядов, и я должна признать, что все они довольно милые.

Одно из них — винтажное чайное платье с милой кружевной отделкой, но что делает его немного причудливее, так это то, что среди обилия цветов спрятаны маленькие серебряные черепа, которые вы должны быть очень близко, чтобы заметить.

Второй наряд состоит из бледно-розовой юбки с пейсли [15] длиной до щиколотки и простого белого жилета в рубчик, к которому прикреплено потрясающее нефритовое ожерелье.

Завершающий наряд — узкие джинсы и блейзер в цветочек.

Я быстро примеряю каждый наряд и на удивление люблю их все.

— Ты можешь делать покупки для меня все время. Твои навыки потрачены впустую, работая на приеме у стоматолога.

— Я знаю, я знаю, это клеше, даррлингг… — она отвечает, как одна из элиты моды, — Теперь я думаю, что тебе следует надеть юбку и жилет, чтобы ты могла надеть джинсовую куртку, розовые конверсы, и чтобы ты не скомпрометировала свой личный стиль. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя еще более неловко и неуверенно в себе, чем сейчас.

Я быстро переоделась во второй наряд, добавив свои розовые конверсы и накинув поверх джинсовую куртку.

— И вынь шпильки из волос, для этого образа нужно освободить твои дикие локоны.

Я колеблюсь, глядя на себя в зеркало, и мне действительно нравится то, что я вижу. — Ты уверена?

— Да. Я уверена. А теперь включи скорость, я пойду и удостоверюсь, что у Серен все есть в сумке, а затем отправлюсь домой, чтобы ты могла подготовить ее к сегодняшнему приключению.

Прежде чем она войдет в дверь, я подбегаю и заключаю ее в объятия.

— Ты права, как всегда. Я бы пропала без тебя.

— Я знаю.

Я смеюсь ей в волосы. — Есть что-нибудь, чего ты не знаешь?

— Нет.

— Что ж, в таком случае я также благодарна тебе за твой непревзойденный интеллект и знания, но больше всего я благодарна за то, что ты мой лучший друг.

— Остановись, пока ты не заставила меня плакать. Сейчас время моих месячных, и по какой-то причине у меня чаще текут слезы. Гормоны, я думаю.

Я обнимаю ее немного крепче, прежде чем отпустить.

— Гормоны, да? Ничего общего с тем фактом, что ты неженка?

— Нет, — шмыгает она носом, а затем направляется к двери, останавливаясь на пороге, чтобы напомнить мне. — Не забудь, большой мальчик обещал мне подписанные фотографии. Ты проследи, чтобы он доставил.

— Как я могу забыть? Ты уже напоминала мне об этом дюжину раз с тех пор, как приехала этим утром.

— Ну, теперь я снова напоминаю тебе. Я хочу грудь, пресс и, надеюсь, все, что ниже, по крайней мере, я рассчитываю на его дорожку на прессе.

— Ты неисправима, а теперь иди, пока я из-за тебя не опоздала.

Я слышу, как Лора-Нель уходит одновременно с приходом Лиама. Я слышу, как она напоминает ему о его обещании, прежде чем крикнуть. — Прощай, счастливая сучка. — А потом выбегает из дома.

Я слышу смех Лиама, когда он поднимается по лестнице, бормоча себе под нос. — Она сумасшедшая.

Я слышу, как он тихо открывает дверь Серен и заглядывает внутрь, затем закрывает ее, и его шаги направляются в мою сторону.

Бабочки порхают у меня в животе; чем ближе его шаги, тем сильнее трепещут их крошечные крылышки в нервном возбуждении.

Мгновение спустя он стоит в дверях; его глаза бегают от моей макушки до кончиков конверсов.

— Ух ты. Ты выглядишь потрясающе.

Он приближается ко мне с жаром в глазах.

— Не то чтобы мне не нравились футболки и джинсы, но я никогда не видел тебя в юбке, и я должен признать, что мне нравится мысль о легком доступе, который она обеспечивает.

Он протягивает руки и кладет их мне на плечи, затем скользит вниз по моим рукам, прежде чем находит мои пальцы и соединяет свои с моими.

— Ты готова к сегодняшнему дню?

— Готова как никогда.

Его руки сжимают мои. — Они все влюбятся в тебя, точно так же, как я уже влюбился. Джулс так рада познакомиться с тобой, что мне пришлось немного умерить ее энтузиазм. Она даже наняла сенсорную комнату на кролесах, которая расположена в мини-автобусе, чтобы Серен было куда сбежать, если все это станет для нее слишком тяжелым.

Мои глаза расширяются от великодушия женщины, которая еще не встретила меня или мою сестру. — Вау. Это так заботливо с ее стороны… Хотя я… э-э-э… хотела бы, чтобы она не доставляла столько хлопот. Серен была бы так же счастлива в саду, я уверена.

— Джулс никогда ничего не делает наполовину. Ты не забыла положить оба купальника в сумку Серен на случай, если она захочет пойти в бассейн?

— Да, я положил их туда вместе с ее айпадом и некоторыми ее головоломками на всякий случай. Могу я спросить, почему ты называешь ее Джулс, если ее зовут Эмма?

Он улыбается и быстро рассказывает мне историю о том, как они познакомились, и о причине ее прозвища.

— Она потрясающая, неудивительно, что вы, ребята, так хорошо поладили.

Я стараюсь не допускать в своих словах ни малейшего намека на ревность, но он, очевидно, улавливает это, когда успокаивает меня. — Она мой лучший друг и мне как сестра. Ну, технически она теперь моя сестра. Между нами никогда ничего не было. Я был и всегда буду привязан к тебе.

— Я не… Я не имел в виду…

— Я просто все проясняю на случай, если ты когда-нибудь задумаешься. У нас с Джулс близкие отношения; мой брат, который является самым собственническим человеком, с которым я когда-либо сталкивался, особенно в отношении Джулс, знает, что у нас никогда не было ничего, кроме дружбы, мне просто нужно, чтобы ты тоже это знала.

— Я люблю тебя.

Все, что он делает, имеет в виду меня.

Что я сделала правильно, чтобы заслужить второй шанс с этим удивительным и совершенно бескорыстным человеком?

— Я тоже тебя люблю, а теперь давай пойдем и устроим все для Серен, чтобы не опоздать. Моя мать — приверженец пунктуальности.

Мои глаза расширяются, и я смотрю на часы, он замечает мое беспокойство и смеется. — Ей было бы все равно, если бы мы опоздали, главное, чтобы мы пришли. Прости, что дразню тебя. Я обещаю, что больше не буду так, пока не останусь с тобой наедине сегодня вечером.

Его слова пронизаны чувственным обещанием, и я чувствую, как пылают мои щеки. — Знаешь, это не помогает успокоить мои нервы.

Он останавливается, чтобы провести пальцами по покраснению на моих щеках. — Я всегда рядом. Тебе никогда не нужно нервничать, потому что ты теперь будешь всегда со мной.

Глава 28

Лиам

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Сирен сегодня в очень покладистом настроении и с радостью садится в машину, чтобы отправиться в тридцатиминутную поездку к Джейку и Эмме.

Я держу Кэри за руку всю дорогу, отпуская ее только для того, чтобы переключить передачу.

Я надеюсь, что простое прикосновение поможет успокоить ее нервы, но чем ближе мы подъезжаем к месту назначения, тем, я чувствую, беспокойнее она становится, и за несколько минут до нашего прибытия она отпускает мою руку и начинает теребить кончики своих длинных волос.

Я останавливаюсь на боковой улочке, не более чем в миле от дома Джейка, и поворачиваюсь к ней лицом.

— Эй, посмотри на меня.

Она игнорирует мою просьбу и продолжает теребить свои волосы.

Тот факт, что машина остановилась, смущает Сирен, которая громко протестует по поводу отсутствия движения.

— Кэри, пожалуйста, я не хочу торчать здесь и рисковать расстроить Сирен, поэтому, пожалуйста, посмотри на меня.

Она поворачивает голову в мою сторону, но не поднимает глаз.

— Дай мне посмотреть в эти изумрудно-зеленые глаза, мне нужно видеть, что ты чувствуешь, ведь у тебя они такие выразительные, что они всегда позволяют мне заглянуть в твои мысли.

Когда ее взгляд встречается с моим, я вижу, насколько она встревожена.

— Послушай, — я протягиваю руку и снова беру ее за руку, — Если мы доберемся туда, и тебе это не понравится, если кто-то доставит тебе неудобства, или если Сирен это не понравится, и она не справится, тогда мы просто уйдем. Никто не подумает о нас плохо, они знают, как это тяжело для вас обеих.

Она вздрагивает, и я спешу изменить свою формулировку: — Нет, нет. Я не имею в виду, что они знают о нашем прошлом, ну, Джулс знает, но она не скажет ни слова, я имею в виду, что все знают, что это может быть короткий визит, если Сирен расстроится, и они знают, как трудно тебе даже попытаться сделать это сегодня из-за этого.

Она цепляется за одну часть предложения, о которой я сразу же жалею, что рассказал. — Эмма знает? О нас? О нашем романе?

Я чувствую, как ее нервы обостряются, когда ее руки начинают дрожать, мне нужно это исправить, и быстро. — Она знает, но только потому, что, как я уже говорил тебе раньше, она моя лучшая подруга. Мне нужно было поговорить с кем-нибудь о тебе, а Джулс — наименее осуждающий человек, которого ты когда-либо встречала. Она такой сильный человек, и в этом очень напоминает мне тебя.

Она открывает рот, и я понимаю, что, возможно, допустил еще одну ошибку. — Я имею в виду, что она напоминает мне тебя, потому что вы обе прошли через боль, которую вам причинила жизнь, и вышли с другой стороны со шрамами, которые только сделали вас сильнее, а не слабее.

Ее руки медленно замирают, и звуки Сирен с заднего сиденья становятся немного громче, она даже пинает сиденье для пущей убедительности.

— Я думаю, мисс Сирен нужно ехать, ты в порядке, мы в порядке?

Она сжимает мою руку, прежде чем снова переплести наши пальцы. — Мы более чем в порядке. Я прошу прощения за свое волнение. Я просто хочу, чтобы они видели во мне Кэри, а не твою бывшую учительницу.

— Они увидят, я обещаю. А теперь давай поедем, пока мои братья не съели всю еду. Моя мама всегда готовит самую вкусную еду для закусок.

Мне приходится отпустить ее руку, чтобы вернуться на дорогу, но как только я могу это сделать, я протягиваю руку и снова сжимаю ее в своей.

— У меня есть ты.

Когда я оглядываюсь, она улыбается мне, ее нервы почти сдали. — И у меня есть ты.

Я уже проинструктировал всех, чтобы они не поднимали большого шума, когда мы приедем, поэтому, когда мы подъезжаем к длинной подъездной дорожке Джейка и паркуемся прямо перед его домом, нас не встречают фанфарами, и за это я искренне благодарен.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Сирен, которая занята тем, что смотрит в окно на большую плакучую иву, которая стоит в центре пространства перед воротами. Ее руки взволнованно машут, когда она наблюдает за длинными, свисающими ветвями, мягко колышущимися на ветру.

Когда я оглядываюсь на Кэри, она уже смотрит на меня: — Ты, действительно, любишь ее, не так ли?

Я поддерживаю нашу связь, чтобы подчеркнуть свои слова. — Как если бы она была моей собственной.

— Спасибо. — Ее глаза переполнены искренностью.

— Не благодари меня за то, что для меня так же естественно, как дышать.

— Я могу поблагодарить тебя за любовь к нам, и я буду продолжать благодарить тебя до конца своих дней.

Я улыбаюсь и поднимаю ее руку, чтобы нежно поцеловать в ладонь. — Мне это нравится… до конца наших дней.

Мы забираем сумку Сирен, которая сегодня заполнена доверху, так как мы хотели быть готовыми к любым неожиданностям, чтобы помочь довольно взволнованной маленькой девочке выбраться из машины.

Она тут же вырывает свою руку из моей, делает шаг в сторону Кэри молниеносными быстрыми движениями, которых я никогда раньше не видел, и прыгает к иве.

Мое сердце бешено колотится в груди, и я мысленно ругаю себя за то, что не смог лучше удержать ее. Если бы мы ехали по главной дороге, это могло бы закончиться трагедией.

— Не кори себя, от меня она тоже уклонилась. Как ты думаешь, почему мы избегаем оживленных дорог и людных мест? Если Сирен на что-то нацелилась, она безжалостно хитра.

Рядом со мной появляется Кэри, и я наклоняюсь, чтобы обнять ее за плечо.

— Мне нужно найти какие-нибудь поводья или ремни безопасности для нее, чтобы убедиться, что она в безопасности, когда мы гуляем. Я проведу кое-какие исследования позже, держу пари, что они есть где-то в Интернете.

Она прижимается ко мне, пока мы наблюдаем за маленькой девочкой, которая украла наши сердца и заставляет их биться быстрее от беспокойства.

— Я люблю тебя, Лиам Фокс-Уильямс.

— Я люблю тебя, Кэри Притчард.

Она хватает меня за руку и тянет к маленькой девочке, которая в данный момент проводит руками по низко свисающим ветвям дерева. — Давай начнем операцию «Поимка Сирен», нам пора идти внутрь; я чувствую, как, по крайней мере, три пары глаз смотрят мне в спину.

Я слегка усмехаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, права ли она. Она грубо дергает меня за руку. — Нет! Не смотри, черт возьми, просто уведи Сирен подальше от этого дерева, и давай покончим с этим, пока я не сбежала.

Я тихо смеюсь. — Держу пари, это только моя мама, Джулс и Лив. Я гарантирую, что все мужчины на заднем дворе пьют пиво и играют в бильярд.

Она стискивает зубы и улыбается мне. — Мне все равно, кто это, что меня. Действительно, волнует, так это то, что чем дольше мы здесь остаемся, тем больше мне захочется вернуться в твою машину и уехать подальше.

— Ладно, ладно. Иди и убедись, что ты все достала из машины, а я дам нашей девочке пятиминутный обратный отсчет.

Я достаю свой телефон из кармана и активирую визуальный таймер, которым мы теперь пользуемся регулярно, особенно когда выходим из дома.

Это срабатывает, и Сирен радостно берет меня за руку, когда истекают пять минут, и вприпрыжку бежит со мной в сторону дома.

— Разве мы не должны постучать? — Кэри настороженно смотрит на меня.

— Зачем нам стучать, если мы знаем, что все будут где-то во дворе? Давай, пугливая кошечка, даже мисс Сирен с нетерпением ждет, что будет дальше.

Я протягиваю свободную руку и предлагаю ее ей, она мгновенно берет ее, и я слегка сжимаю ее руку. Мы сворачиваем за угол и начинаем слышать голоса членов моей семьи, болтающие вдалеке. Звук заставляет Кэри немного напрячься, поэтому я ловлю ее взгляд и шепчу. — Я держу тебя.

Улыбка, которую она мне дарит, слабая, но все равно это улыбка, и я надеюсь, что этот день пройдет хорошо, чтобы я мог видеть, как эта улыбка становится шире.

— Мистер и миссис Фокс-Уильямс, очень приятно снова вас видеть.

Кэри наклоняется, чтобы поцеловать их обоих в щеку, в то время как я стою рядом с Сирен, которая проявила большой интерес к одному из садовых колокольчиков.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Пожалуйста, зови меня Хонор, а это Макс. Лиам говорил нам, что твое имя означает «любовь», ты предпочитаешь Кэри или Кэриэд? Я никогда раньше не слышал такого красивого имени.

— Все зовут меня Кэри, моя мама называла меня Кэриэд, только если я была непослушной.

Она улыбается, начинает расслабляться в разговоре, и я чувствую, как мои плечи опускаются с облегчением.

Джулс появляется рядом со мной с бутылкой пива и кивает в сторону Сирен, которая радостно перебирает пальцами колокольчики. — Она выглядит счастливой, — она протягивает холодное пиво и продолжает. — Почему бы мне не составить компанию Сирен, а ты можешь пойти проверить свою девушку.

Я оглядываюсь и вижу, что Кэри болтает с моей матерью, она кажется расслабленной, но я уверен, что она предпочла бы, чтобы я был рядом с ней.

— Спасибо, Джулс, если я тебе понадоблюсь, просто крикни мне. Если ей это наскучит, ты всегда можешь отвести ее к деревьям. Этот ваш огромный сад — настоящий рай для нашей маленькой девочки на свежем воздухе.

— У нас все будет хорошо, а теперь иди и составь компанию Кэри, я вижу, как Айзек направляется к ней, и ты знаешь, что он расскажет ей о тебе всякие истории, если тебя не будет рядом, чтобы защитить себя.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку. — Ты будешь отличной матерью, Джулс, — я подмигиваю ей, уходя. — Так что поторопись и сделай меня дядей.

Она громко смеется. — О, поверь мне, твой брат работает над этим.

— Слишком много чертовой информации, Джулс. Слишком много.

— Итак, Ли-Ли рассказывал тебе о том, как однажды его малыш застрял в молнии школьных брюк? — Айзек ждет, пока я подойду ближе, прежде чем громко задать Кэри этот вопрос. Его коварная ухмылка говорит мне, что он ждал подходящего момента, чтобы распространить эту ложь.

Я обнимаю Кэри сзади, обхватывая ее тонкую талию, и кладу голову ей на плечо.

— Он отъявленный лжец, не верь ни единому его слову. Мои брюки застряли в молнии, из-за чего я не смог их расстегнуть и обмочился. Мне тогда было пять лет.

Я чувствую, как ее плечи двигаются от смеха. — О, бедный, маленький, Ли-Ли.

Она похлопывает меня по рукам. — Малышу Ли-Ли починили молнию?

Айзек улыбается мне, наслаждаясь тем фактом, что она присоединилась к поддразниванию.

Я соблазнительно шепчу ей на ухо, достаточно тихо, чтобы только она могла меня услышать. — Называть меня Ли-Ли хуже, чем называть меня большим мальчиком. Если ты не хочешь той порки, которую я обещал тебе несколько раз, тебе лучше остановиться и вести себя прилично.

Она громко сглатывает, и я знаю, что мои слова подействовали на нее. Айзек, недоумевая, что я только что сказал, чтобы вызвать у нее такую реакцию, смотрит на меня с тем, что можно описать только как благоговение. — Ну, Ли-Ли, кажется, ты развил такие приемы, о которых я даже не подозревал.

Я ухмыляюсь с гордостью, но Кэри прокашливается и добавляет. — О, ты так прав. У Ли-Ли есть приемы, которые сведут тебя с ума.

Айзек смеется, делает глоток из своей бутылки пива, а затем наклоняет ее к ней. — О, мы с тобой отлично поладим.

Я игриво кусаю ее за плечо, и она издает тихий визг, привлекая внимание всех остальных вокруг нас и заставляя ее лицо гореть от смущения.

Сквозь стиснутые зубы, которые она пытается скрыть за улыбкой, она поворачивается ко мне и угрожает. — Твой Фоксон будет наказан в обозримом будущем, если ты продолжишь.

Я целую ее разгоряченные щеки и отвечаю. — О, мой Фоксон — убедительный парень, я уверен, он сможет залезть к тебе в трусики, как червяк.

Она улыбается, в ее глазах злой восторг. — Ты уверен, что хочешь использовать слово «червяк» по отношению к твоему Фоксону?

Я пожимаю плечами. — Детка, мы с тобой оба знаем, что в нем нет ничего червеобразного.

— Ты собираешься познакомить меня со своей девушкой, или я должен сделать это сам?

Джейк появляется прямо за спиной Кэри, и я чувствую, как она немного вздрагивает, узнав его голос.

Я поворачиваю ее в своих объятиях, но никуда не отпускаю. — Кэри, это мой брат-бабник, Джейк. Джейк, это Кэри.

Как бабник, которым он является, или которым был до Джулс, и, вероятно, чтобы вывести меня из себя, он берет Кэри за руку и наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони.

— Черт возьми, если бы все мои учителя были похожи на тебя, когда я учился в школе, я бы раскрыл свою вишенку намного раньше.

Кэри извивается в моих объятиях. — Отвали, братан. Ты облажался с половиной школы, тебе не нужно было добавлять учителей в свой список.

Я надеюсь, что мой юмор отвлечет его от новых горячих шуток про учителей. Я чувствую, что Кэри хочет сбежать, и он не помогает ситуации.

— Я думаю, ты права, — он подмигивает Кэри, а затем продолжает. — Итак, ты причина, по которой этот маленький странник вернулся? Я знаю, что Эмми и мама в восторге от того, что он снова рядом.

Ее голос немного дрожит, когда она отвечает. — Я не уверена, что я единственная причина.

Он улыбается своей фирменной улыбкой. — Я предполагаю, что ты — самая важная причина.

Обратив свое внимание на меня, он добавляет. — Итак, ты встретился с Айзеком? На самом деле, я хотел бы нанять вас для одного проекта. Эмми любит ваше искусство, могу я заказать у вас свадебный портрет? Я сказал Айзу, чтобы у тебя был полный доступ ко всем свадебным фотографиям.

Тепло наполняет мою грудь от его просьбы. — Для меня это большая честь. Дайте мне освоиться на моем новом месте, и я сразу же начну.

Он благодарно кивает. — Ты уже что-то нашел?

Я чувствую, как Кэри поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и это заставляет меня осознать, что я еще не обсуждал это с ней. — Нет, бро. У меня еще не было возможности посмотреть, но я не могу вечно оставаться дома с мамой и папой, мне слишком нравится собственное пространство.

— Аминь этому. Я люблю маму, но, черт возьми, иногда она сводит меня с ума.

— Я понимаю тебя. Тем не менее, она была очень добра ко мне во время моего переезда. Может быть, ты, Нейт и Джош проложили путь для нас, молодых, и она сможет быстрее смириться с этим.

Его взгляд блуждает за моей спиной, и я могу сказать, что он смотрит на Сирен и Джулс, которые сейчас прогуливаются по саду, рассматривая каждый цветок, который попадается им на пути.

Тоска наполняет его глаза, и Кэри тоже поворачивается, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание. — Она так хороша с ней. Я могу сказать, что она будет самой замечательной матерью. Ты думаешь о том, чтобы завести семью? — Она смеется и качает головой. — Я имею в виду… не то, чтобы это было мое дело. Я забыла, что ты знаменит, и, вероятно, тебе постоянно задают подобные вопросы.

Он искренне улыбается ей, а затем снова смотрит на свою жену. — Каждый раз, когда я смотрю на нее, я начинаю думать о том, чтобы завести детей, но, видя ее, счастливо разгуливающую с твоей красивой маленькой девочкой, я едва сдерживаюсь, чтобы не подойти и не перекинуть ее через плечо и сказать всем вам, чтобы убирались восвояси.

Я качаю головой, но Кэри громко смеется, ее хриплый смех почти возвращается в полную силу. — Несмотря на досаду, я думаю, что это одна из самых романтичных вещей, которые я когда-либо слышала.

Джейк не отвечает, его глаза все еще следят за женой, и, допив остатки своей бутылки пива, он извиняется и направляется к ней.

Я притягиваю Кэри к себе, и мы наблюдаем, как Джейк наугад выбирает цветы и предлагает их Сирен. Каждый, который он выбирает, она затем пытается съесть, и мы с Кэри смеемся над тем, как Джулс изо всех сил старается не дать им попасть ей в рот.

После нескольких часов общения с моей семьей, пока Сирен развлекалась в бассейне и на сенсорном мобиле, который Джулс наняла на вторую половину дня, мы прощаемся, зная, что уставшей маленькой девочке будет труднее вернуться домой, чем той, которая все еще счастлива.

— Спасибо, что пригласили нас, Эмма и Джейк. Я думаю, что Сирен сегодня повеселилась больше, чем я когда-либо видел раньше.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Кэри и Джулс сразу же поладили и провели большую часть дня вместе с Лив, Лорой, малышкой Айви и моей мамой.

Все женщины легко создают связи, в то время как все мы, мужчины, часами просто наблюдаем за этим.

— Не благодари меня, я тоже думаю, что это самое веселое, что у меня было за долгое время. Мы будем рады, если вы все скоро снова навестите нас, так что не будьте чужаками, хорошо? У тебя есть мой номер, так что, когда освободишься, чтобы выпить кофе, просто дай мне знать.

Эмма заключает Кэри в объятия, а затем продолжает передвигать ее ко всем другим женщинам, чтобы сделать то же самое.

Когда у меня появляется возможность, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Спасибо за сегодняшний день, Джулс. Я знаю, что Сирен справилась и так хорошо провела время только благодаря тебе и всему, что ты сделала, чтобы этот день стал особенным для нее. Я у тебя в большом долгу.

Она отталкивает меня рукой, а затем возвращается в объятия Джейка.

— Завтра я возвращаюсь в Канаду, чтобы начать съемки второго сезона, а Эмма останется здесь на несколько дней, прежде чем присоединится ко мне; позаботься о моей женщине, пока меня не будет. Я знаю, что у вас обоих завтра день вручения чека в школе, и я рассчитываю на вас, чтобы убедиться, что папарацци не будут преследовать мою жену.

— Ты же знаешь, я всегда буду присматривать за ней. Удачи со съемками и не позволяй всей славе ударить тебе сейчас в голову.

Он фыркает, и Айзек вмешивается. — Это уже ударило ему в голову, ну, по крайней мере, в ту, что в его штанах.

Джулс игриво хлопает его по спине, и Кэри, наконец, подходит и встает рядом со мной. — Веди себя прилично, Айз, ты же знаешь, что теперь он мужчина с одной женщиной, у него есть кольцо, чтобы доказать это.

— Ты права, — почти рычит Джейк, крепко прижимая Джулс к своей груди.

Кэри указывает на то место, где Сирен и моя мама играют с колокольчиками, которые до этого привлекли ее внимание сегодня рано утром. — Я думаю, нам лучше идти, уставшая Сирен совсем не веселая. Еще раз спасибо за сегодняшний день. Я увижу большинство из вас завтра. Счастливого полета, Джейк.

Мы направляемся к моей маме и Сирен, и, к счастью, наша счастливая маленькая девочка довольна тем, что уходит без особых уговоров.

Поездка домой проходит хорошо, но относительно тихо, пока мы все размышляем о том, как хорошо прошел сегодняшний день.

Когда мы возвращаемся, Кэри поворачивается ко мне лицом, когда я подъезжаю к тротуару возле их дома.

— Я прошу прощения за то, что переживала из-за сегодняшнего дня. Все были так приветливы, и я думаю, что у Сирен был лучший день в ее жизни.

Я выключаю двигатель и поворачиваюсь на сиденье, чтобы посмотреть ей в лицо. — Я не собираюсь говорить, что я тебе это говорил, но…

— Даже не говори этого, иначе я все равно могу отказать твоему Фоксону в каких-либо действиях.

— Мой рот закрыт. — Я закрываю пальцами рот и жестом выбрасываю ключ.

Она смеется. — Давай, забавный мальчик. Давай отведем эту уставшую маленькую девочку и приготовим ее ко сну. Если ты, действительно, будешь хорош, ты можешь получить награду.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Сирен, все еще тихо сидящую в своем автомобильном кресле. Она зевает и прищуривает глаза, словно пытаясь отогнать сон, который угрожает ей.

— Тогда давайте, мисс Сирен. Как насчет небольшой истории перед сном?

Я сажусь рядом с ней на пол у ее лавовой ламы и начинаю читать вслух «Белоснежку».

Я купил книгу несколько дней назад, потому что изображение на обложке так сильно напомнило мне маленькую девочку, которую я собирался навестить.

Это первый раз, когда я пытаюсь прочитать ей книгу, и я надеюсь, что она позволит мне, пока она наблюдает за своими пузырями.

— Однажды в середине зимы, когда снежинки падали, как перья с небес…

Сначала кажется, что она не обращает на меня никакого внимания, но примерно на трети рассказа она перестает смотреть на пузыри и начинает наблюдать за мной.

К тому времени, когда история заканчивается, она сидит рядом со мной, рассматривая все картинки, пока я читаю слова.

Я захлопываю книгу как раз вовремя, чтобы увидеть Кэри, прислонившуюся к двери и наблюдающую за нами. — Сирен, — она ждет, когда та повернется на ее голос, — теперь время умыться, потом спать.

Сирен встает с пола, опираясь на мое плечо, чтобы помочь себе, и послушно идет к Кэри.

Не часто она слушается сразу, но когда она это делает, вы почти на секунду забываете, что это не обычный ребенок.

Кэри берет ее за руку и ведет в ванную, оглядываясь через плечо, когда она уходит. — Я только что достала бутылку вина из холодильника, если ты хочешь налить нам немного. Я не задержусь слишком надолго.

Я встаю и кланяюсь в ее сторону, вызывая улыбку на ее лице. — Ваше желание для меня закон, мадам.

— Тебе следует чаще читать сказки, мне вроде как нравится твой образ Прекрасного принца.

— Да, миледи. — Я еще раз кланяюсь и спускаюсь по лестнице, горя желанием, наконец-то, побыть один на один со своей женщиной.

Примерно через двадцать минут Кэри на цыпочках спускается по лестнице и стоит в дверях гостиной. — Принеси бутылку и оба бокала с собой, и я встречу тебя в спальне, я просто хочу по-быстрому принять душ.

Я встаю и снова иду кланяться, она останавливает меня тихим смешком. — Хватит кланяться, просто тащи себя, своего Фоксона и это вино в мою постель прямо сейчас.

— Боже, я люблю, когда ты командуешь.

Я бросаюсь, как будто хочу догнать ее, вверх по лестнице, но останавливаюсь, когда понимаю, что нет никакого тихого способа преследовать ее.

Остановившись на своем уже испытанном методе — подниматься на цыпочках по каждой ступеньке, избегая тех мест, которые я уже запомнил как скрипучие, я добираюсь до спальни Кэри, не потревожив Сирен.

Я ставлю вино и бокалы на ее маленький туалетный столик и снимаю рубашку, затем откидываюсь на гору подушек.

Я мысленно прокручиваю события сегодняшнего дня, начиная с моей семьи и их легкого принятия, заканчивая постоянной улыбкой Сирен. Я удивлен, что она сразу не захлопала своими маленькими ручками.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как наблюдал за Кэри в бассейне вместе с ней. Маленький изумрудно-зеленый купальник, оттеняющий фарфоровый цвет ее кожи и подчеркивающий ее каштановые волосы, делает Кэри похожей на моего огненно-каштанового ангела.

Я храню эти образы подальше, надежно запертые в растущем файле памяти, в котором хранятся мои идеальные дни.

Раньше я мог сосчитать свои идеальные дни по пальцам одной руки, теперь я знаю, что каждый день идеален, потому что я провожу его с ней.

Глава 29

Кэри

Я задерживаюсь в душе немного дольше, чем намеревалась, думаю, это из-за того, что вспоминаю под горячими струями о том, как хорошо прошел сегодняшний день.

Как это было прекрасно.

Когда я захожу в свою спальню, я ожидаю увидеть Лиама голым и потягивающим вино, но вместо этого он в отключке.

Его твердая, мускулистая грудь поднимается и опускается в такт его глубокому дыханию, и я придвигаюсь ближе, желая впитать его больше.

Его лицо — воплощение безмятежности, его полные губы расслаблены и слегка приоткрыты во сне, а темные ресницы слегка подрагивают, выдавая сны, которые, должно быть, разыгрываются под его веками.

Такой он еще красивее: беззащитный, открытый и в какой-то степени уязвимый. Это заставляет меня хотеть задушить его в его собственном защитном костюме любви, портным которого я являюсь.

Он тратит так много времени, отдавая всего себя всем остальным, что я хочу отдать ему все, что у меня есть.

Я не утруждаю себя тем, чтобы вытереться, вместо этого я осторожно забираюсь в кровать, все еще влажная после душа, прижимаюсь к его груди и натягиваю на нас одеяло.

Когда я снова смотрю ему в лицо, его глаза открыты и смотрят прямо на меня. Он протягивает руку и проводит ладонью по моему бедру, его глаза вспыхивают от удивления, когда он замечает мою наготу.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Это мой день рождения?

Я моргаю на него. — Что?

— Ну, ты мокрая и голая в моей постели, когда я только что открыл глаза после сна о тебе; мне интересно, проснулся ли я или, на самом деле, все еще сплю.

Я приподнимаюсь на кровати и приближаю свои губы к его губам. — Ну, теперь ты проснулся, давай посмотрим, смогу ли я воплотить твои мечты в реальность.

Он улыбается, когда мой рот касается его, наши губы соединяются и посылают поток тепла вниз по моему позвоночнику, который заканчивается на вершине моих бедер.

Больше ничего не говорится словами; вместо этого мы используем наши губы, наши языки, наши руки и пальцы, чтобы говорить о жаре, прикосновениях, похоти и любви.

Я ползу вверх по его телу и ложусь вплотную к нему, единственная преграда между нами — его джинсы, которые я вскоре быстро снимаю.

Затем мы оказываемся кожа к коже, его твердость трется о мою мягкость и создает такое восхитительное трение, что я не могу ничего больше сделать, кроме как застонать.

Потребность попробовать его на вкус поглощает меня, и я прерываю наш поцелуй, двигаясь ртом вниз по его телу, пытаясь поцеловать каждый дюйм кожи по пути.

Он вздрагивает каждый раз, когда я нахожу чувствительное место, и это только придает мне смелости искать больше, вводя в игру свой язык, чтобы подразнить его, пока он не начинает задыхаться и умолять меня о продолжении.

— Боже, Кэри. Я почти готов воспламениться; если ты в ближайшее время не возьмешь меня в свой сладкий, горячий рот, я переверну тебя и возьму именно то, что хочу.

Его угроза возбуждает меня еще больше, и я ухмыляюсь вокруг соска, который в данный момент облизываю языком. Я хочу, чтобы он взял меня, доминировал надо мной и показал мне, как сильно он меня хочет.

Я пробираюсь по его груди, чтобы лизнуть и пососать другой сосок, но прежде чем я успеваю это сделать, меня поднимают и укладывают плашмя на спину посреди кровати.

Он склоняется надо мной, равнины его груди еще более отчетливо выделяются в свете лампы, его сильные бедра просто требуют прикосновений, а его впечатляющая длина, просит, чтобы ее лизнули.

Он жадно пробегает глазами по моему телу, и куда бы они ни посмотрели, его пальцы вскоре следуют за ними; прикасаясь, лаская, сжимая. Он сводит меня с ума так же, как я только что сводила его.

— Черт возьми, ты прекрасна. Жаль, что я не могу нарисовать тебя именно такой.

Тяжело дыша и поднимая свои тяжелые веки, я встречаюсь с ним взглядом. — Тогда нарисуй меня, но сначала трахни. Ты нужен мне, Лиам.

Дерзкая ухмылка расползается по его губам, и появляется единственная ямочка, которую я так хочу попробовать языком. — Не так быстро, мисс Притчард. Кажется, я помню, что мне нужно тебя отшлепать, — он наблюдает, как мои глаза расширяются от неуверенности. — Сейчас, сейчас, Кэриэд, справедливо. Если я не смогу отшлепать тебя, мне придется взять твой прелестный ротик и наполнить его своим членом.

В ответ я широко открываю рот и тянусь к его эрекции; она набухает еще больше от моих прикосновений, и я полна решимости свести его с ума своим ртом и языком.

Я приподнимаюсь на локте и использую руку, чтобы направить его в свой рот, быстро высовывая язык, чтобы попробовать первые капли его возбуждения.

Все его тело дрожит, и сила, дающая ему это, контролирующая его удовольствие, только усиливает мое собственное желание.

Я провожу языком по широкой головке, щелкая им по чувствительной нижней части, и из его горла вырывается стон.

Обхватив рукой его твердые яйца, я провожу ртом по всей длине, вбирая в себя как можно больше, прежде чем сильно пососать и отпустить. После всего лишь нескольких движений моего рта он вырывается и переворачивает меня на колени.

Я чуть не падаю в обморок, когда чувствую, как его рот облизывает мою киску, от клитора до входа; прерывистое дыхание вырывается из моих губ при ощущении его твердого, теплого и влажного языка, делающего восхитительные вещи с моими и без того чрезмерно чувствительными интимными местами.

Я бесстыдно трусь об него, ища большего, нуждаясь в освобождении, но он отказывает мне, отстраняясь, чтобы обдуть теплым воздухом мой влажный центр и заставить меня вскрикнуть от потери трения.

Прежде чем я успеваю слишком сильно запротестовать, он занимает позицию у моего входа и толкается прямо внутрь. Его яйца ударяются о мой пульсирующий клитор, почти доводя меня до оргазма всего от одного толчка.

Он так же быстро отстраняется и вонзается обратно, наращивая темп, который вскоре грозит опрокинуть меня через край.

Затем он вводит в игру свои талантливые пальцы и одной рукой потирает круги вокруг моего набухшего клитора, а другой касается моих сосков; дергая и пощипывая твердыми, но нежными движениями.

Я больше не Кэри, я — только ощущения и электричество, и при его следующем мощном толчке я кончаю; мое тело словно парит к потолку, прежде чем рухнуть на кровать.

Но он еще не закончил, он все еще глубоко входит в меня по самые яйца и катается на волне моего оргазма, прежде чем выйти и нежно перевернуть меня.

Затем он продолжает заниматься со мной любовью медленными толчками и легкими, как перышко, прикосновениями, пока очередная волна блаженства не прокатывается по мне, и несколько мгновений спустя он находит свое собственное освобождение.

— Переезжай ко мне?

Я виню в своем вопросе посторгазменный восторг.

Два оргазма, которые я только что испытала, затуманили мой рациональный мозг туманом эйфории.

Он замирает позади меня; мы лежим, прижавшись друг к другу, ноги переплетены, простыня натянута до талии.

В панике я пытаюсь отодвинуться, чтобы забрать назад глупые слова, которые только что произнесла, но он прижимает меня к себе, его расслабленный член дергается у меня сзади.

— Переехать к тебе?

Его сексуальный голос пробегает по моей коже, оставляя на своем пути мурашки.

— Я… Я не хотела… Я имела в виду, что…

— Спроси меня еще раз.

Его голос глубокий и наполненный нуждой.

Я колеблюсь, не желая слышать причины, по которым это было бы плохой идеей. Его руки крепко обнимают меня, их сила обещает никогда не отпускать меня, и я обретаю голос, чтобы спросить снова.

— Переезжай ко мне, к нам?

Его руки сжимаются сильнее, и я задаюсь вопросом, смогу ли я продолжать дышать, если он скоро не успокоится.

— Я хотел бы этого больше всего на свете, иметь возможность приходить домой к вам обеим каждый день, но мне нужно, чтобы ты была уверена, Кэри, не спрашивай меня, если у тебя есть какие-либо сомнения.

На этот раз, когда я пытаюсь пошевелиться, он ослабляет хватку, и я поворачиваюсь в его руках, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Когда я услышала, как Джейк спросил тебя сегодня о том, нашел ли ты место, у меня упало сердце. Я не знаю почему, это, действительно, глупо, но я всегда думала, что если ты когда-нибудь и бросишь своих родителей, то только для того, чтобы приехать и жить здесь с нами.

Я поднимаю свои опущенные глаза на его лицо; его лоб нахмурен, и я осторожно провожу указательным пальцем по морщинам и разглаживаю их.

— Я понимаю, если это слишком большое обязательство, чтобы просить тебя прямо сейчас. Я имею в виду, мы снова вместе всего несколько недель…

— Остановись, — он останавливает мою руку и возвращает мой взгляд к своему лицу. — Ты говоришь со мной, здесь больше никого нет, только мы, так что тебе не нужно беспокоиться о том, какие слова использовать или правильные ли вопросы ты задала. — Он берет мою руку и кладет ее себе на грудь, прямо над сердцем.

— Я никогда не думал, ни на секунду, что ты была готова к этому шагу, и более того, я никогда не предполагал, что было бы нормально вторгаться в твою жизнь и в жизнь Сирен, но теперь ты это сказала, теперь ты посеяла семя в моей голове, оно пустило корни и превратилось в то, чего, я знаю, хочу больше всего на свете.

Он наклоняется вперед и нежно целует меня в лоб, продолжая нежно шептать на моей коже. — Я бы хотел переехать сюда к тебе; чтобы у меня было все больше и больше идеальных дней и быть рядом с тобой, когда эти дни окажутся далеко не идеальными.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Я закрываю глаза и впитываю его слова. — Я думаю, все будет решено тогда, когда ты будешь готов съехать от своих родителей, ты можешь вернуться домой сюда, к нам.

— Завтра.

Я открываю глаза и усмехаюсь. — Завтра ты будешь достаточно занят в день презентации, и мы с Сирен будем там, чтобы увидеть, как ты делаешь что-то потрясающее. Я не уверена, что ты сможешь вписать в него переезд.

— Ты права, тогда это будет на следующий день.

Я вздыхаю и кладу голову ему на грудь, сильный стук его сердца эхом отдается в моей крови и находит свое биение глубоко внутри моего собственного сердца.

— Следующий день звучит идеально.

Глава 30

Лиам

Все приготовления были сделаны; Кэри и Сирен уже там, мои родители только что уехали вместе с остальными членами клана Фокс-Уильямс, так что остались только я и Джулс.

Она приезжает за мной на «Бентли» с шофером, Джейк настаивает, что ей нужна защита.

Она закатила глаза на его чрезмерную заботу, но я думаю, что, находясь за тысячи миль отсюда, он просто хотел убедиться, что его жена будет в безопасности.

Я не виню его, даже если мы сходим всего лишь в небольшую школу для особенных детей, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, и он набрал более чем справедливую долю сумасшедших фанатов.

— Привет, Ли. У тебя все готово? — Джулс опустила окно и зовет меня с заднего сиденья своей машины.

— Да, все готово. Я просто должен пойти и забрать смехотворно огромный чек, который ты заставила меня заказать в банке. Серьезно, кто еще так делает?

Она смеется надо мной и качает головой. — Каждый, кто хочет привлечь внимание прессы, раздавая большую сумму денег, делает это.

Я хватаю картонный чек длиной в метр и иду к машине. — Но я не хочу внимания прессы, и, насколько мне известно, оно у тебя есть.

— Дело не в нас, а в школе и фонде. Эта публичность может принести нам больше крупных спонсоров и привлечь в школу еще больше пожертвований.

Я безуспешно пытаюсь засунуть огромный чек в багажник машины, поэтому открываю пассажирскую дверь и запихиваю его на заднее сиденье, туда где сидит Джулс.

— Ты говорила, репортеры… бла-бла-бла… больше денег… бла-бла-бла… гигантский чек, тычущийся тебе в лицо на протяжении всего путешествия. Это почти все, что я слышал.

Она швыряет чек на пол, затем хлопает меня по руке. — Ты сегодня такой нытик, большой ребенок.

— Это не так.

— Это так. Так из-за чего, трусики давят?

— Не давят. Может, ты перестанешь приставать ко мне и просто кивнешь Большому Парню Один и Большому Парню Два впереди, что мы готовы ехать?

Она долго смотрит на меня, а затем говорит своему водителю, что мы готовы к отъезду.

— Теперь мы в движении, не мог бы ты снять свои трусики, потому что я думаю, что они останавливают приток крови к твоим яйцам и, следовательно, перекрывают подачу воздуха к твоему мозгу.

Она хихикает после неудачной попытки ответить в резкой манере. — О, ради всего святого, просто поговори со мной, Ли. Для этого и нужны друзья.

Я хмуро смотрю на нее, а затем решаю, что мне нужно рассказать об этом, иначе мое настроение только ухудшится.

— Мама знает обо мне и Кэри.

Ее брови хмурятся так мило, как они всегда делают, когда она чего-то не понимает. — Ну, да, конечно, она понимает, ты, черт возьми, переезжаешь к ней завтра.

— Нет, ты меня не понимаешь, она знает. — Я украдкой бросаю взгляд на ее телохранителей, чувствуя себя неловко из-за того, что выставляю свое грязное белье на всеобщее обозрение.

— Эй, — она снова привлекает мое внимание к себе, — Боб и Шон подписали соглашения о неразглашении, притворись, что их здесь вообще нет, и поговори со мной. Так вот, я все еще в замешательстве, так что тебе придется объяснить мне это по буквам.

Я раздраженно выдыхаю, мой голос становится громче в процессе, пока я почти не кричу. — Она знает, что мне едва исполнилось восемнадцать, когда я впервые переспал с Кэри, она знает, что у нас был роман, когда она еще была моей учительницей. Она. Знает. Все.

Джулс смотрит на меня с полным недоверием. — Я никогда никому не говорила ни слова, клянусь.

Я провожу рукой по лицу, пытаясь успокоиться. — Я знаю, что ты этого не делала, я ни на секунду не думал, что ты это сделала. Когда она столкнулась со мной этим утром, я спросил ее, что, черт возьми, заставило ее состряпать такую историю, хотя отрицание было как кислота на моем языке. Она сказала мне: «Мать просто знает; я всегда знала, с самого начала», так что, видите ли, я сейчас сижу здесь с вами, не в силах позволить Кэри узнать, что моя мать знает о нашей самой глубокой, самой темной тайне, о которой она умоляла меня никогда не рассказывать. Я не могу предупредить ее из-за страха, что она сбежит, и я совершенно беспомощен, чтобы помешать маме в любую минуту встретиться с Кэри.

Я смотрю на Джулс, надеясь услышать какой-нибудь мудрый совет, но вместо этого получаю. — Срань Господня.

— Действительно, срань Господня, теперь ты видишь, почему мои трусики не просто давят, они, определенно, душат меня.

В кои-то веки Джулс совершенно не дает советов, что ж, это ложь, в конце концов, она говорит. — Просто прими все, как есть. Я не думаю, что Хонор стала бы противостоять ей в школе, поэтому я перехвачу Кэри, когда смогу, и постараюсь держать их порознь, пока ты снова не сможешь поговорить со своей матерью. Я откидываюсь на спинку, вознося безмолвную молитву Вселенной, чтобы сегодняшний день не пошел наперекосяк.

— Мы ошеломлены щедрым пожертвованием в размере пятидесяти тысяч фунтов стерлингов от Фонда Фокса; это позволит не только достроить наш кабинет восстановительной терапии и новую художественную студию, но и закупить все оборудование, необходимое для снабжения обеих этих комнат в течение следующих нескольких лет.

Громкие аплодисменты прокатываются по двору, и я обвожу взглядом все лица передо мной, сразу же обнаруживая Кэри в первом ряду.

На ее лице расплывается улыбка, и она хлопает в ладоши энергичнее, чем кто-либо другой вокруг нее. Я не могу не улыбнуться в ответ на гордость, исходящую от нее за меня.

Я позволяю своим глазам сканировать толпу дальше и замечаю всю свою семью, за исключением Джейка, который летит в Канаду на съемки, и мой взгляд останавливается на моей матери. Она не смотрит на маленькую сцену, как все остальные, она смотрит прямо на Кэри, и я не могу сказать, является ли выражение ее лица легкой улыбкой или гримасой.

К черту… Мою… Жизнь.

— А теперь я хотел бы поприветствовать на сцене пару, благодаря которой все это произошло, Эмму Фокс и Лиама Фокс-Уильямса. Оба они сегодня здесь, чтобы представлять Фонд Фокса, и без них мы бы сегодня не праздновали. Аплодисменты нашим почетным гостям, леди и джентльмены, если позволите.

Хлопки стали еще громче, чем раньше; моя семья даже издала несколько возгласов и посвистываний.

Джулс берет микрофон, и вскоре большая толпа заворожена ее страстной речью о фонде и обо всем, что он символизирует.

Небольшая группа фотографов щелкает вдали, почти ослепляя меня своими вспышками и затрудняя отслеживание толпы. Мои глаза все еще мечутся между двумя самыми важными женщинами в моей жизни; женщинами, которые, возможно, вот-вот подерутся.

Джулс представляет меня, но я так поглощен разглядыванием своей мамы и Кэри, что совершенно упускаю это.

— Теперь я хотела бы пригласить Лиама поговорить с вами о его участии в этом проекте… Лиам?

Я не обращаю внимания на все взгляды, устремленные на меня, и продолжаю вглядываться в толпу.

Она прокашливается и издает легкий смешок. — Я думаю, у него может быть небольшая боязнь сцены, — толпа смеется, — Лиам, — она толкает меня локтем, выводя из транса, — У тебя есть несколько слов, которые ты хотел бы сказать?

Я чувствую, как краска заливает мои щеки, но мысленно стряхиваю ее, чтобы произнести слова, которые я уже выучил наизусть, слова, которые Кэри помогла мне написать.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

— Я… ах… Я думаю, что важность этого дня, наконец-то, дошла до меня. Обычно я не такой косноязычный, честно, — небольшая волна смеха проходит по толпе.

Я встречаюсь взглядом с Кэри, и она показывает мне два поднятых больших пальца, глупая ухмылка на ее лице в сочетании с ее чрезмерно энергичным жестом заставляет меня улыбнуться.

— Я нанес визит в Тринити-Уотерс несколько недель назад, и я открою вам секрет, мои причины для приезда были не совсем бескорыстными, — я полностью игнорирую свой сценарий и вместо этого начинаю говорить от всего сердца.

— Видите ли, я встретил эту удивительную женщину, женщину, у которой в жизни было больше боли и потерь, чем должен был бы вынести любой человек.

Я смотрю прямо на Кэри, чья рука прижата к груди, слезы уже угрожают пролиться, и мне приходится отвести взгляд, прежде чем я потеряю свою решимость.

— Эта замечательная женщина удивительна не потому, что она выжила; она удивительна не потому, что у нее есть свои шрамы, она даже не удивительна, потому что она пережила ужасное время в своей жизни и вышла более сильным человеком. Она удивительна, потому что сделала все это и при этом сумела поставить кого-то другого и их потребности выше себя.

Я ловлю взгляд матери и вижу, что ее глаза наполнены слезами, мой отец подходит, чтобы обнять ее и притянуть к себе.

— Я влюбился в эту удивительную женщину, даже когда она этого не хотела, — я снова смотрю на Кэри.

Я посмеиваюсь про себя. — Так что же делать парню, когда женщина его мечты даже не дает ему шанса? — Толпа смеется вместе со мной.

— Я узнал, ради кого она пожертвовала большой частью своей жизни в надежде на понимание. Только знания, которые я получил, заставили меня задать еще больше вопросов, и я обнаружил, что стучусь в дверь мистера Томаса, — я смотрю на директора, и он улыбается мне, чтобы я продолжал.

— Видите ли, эта удивительная женщина заботится… это недостаточно сильное слово… она обожает, она боготворит и она любит, такую же удивительную маленькую девочку. Маленькая девочка, которая видит чудо в вещах, которые мы, возможно, считаем обычными, которая находит радость в простых действиях, таких как наблюдение за тем, как колышутся листья на деревьях или волны на берегу, маленькая девочка, которая борется с тем, что мы считаем обычной повседневной жизнью, каждый день.

Я смотрю вниз на свои руки, мои мысли наполнены безмятежностью.

— У этой маленькой девочки тяжелый аутизм, и для меня это слово было таким чужим, таким абстрактным, что я даже не знал, с чего начать. Я порылся в Интернете, но запутался еще больше, и поэтому назначил встречу с мистером Томасом, надеясь узнать все у него.

Я оглядываю толпу и вижу, что все прислушиваются к моим словам. — То, что начиналось как ознакомительный визит, вскоре превратилось в нечто большее. Мне открыла глаза эта вдохновляющая школа, наполненная выдающимися учениками и всеми их замечательными учителями, и, открыв мне глаза, она также открыла мою душу. Этот визит изменил меня как личность, и я всегда буду благодарен мистеру Томасу и Тринити-Уотерс.

Если раньше я думал, что толпа шумит, то это ничто по сравнению с радостными возгласами, которые наполняют воздух, когда я заканчиваю говорить.

Когда аплодисменты, наконец, стихают, одинокий голос выкрикивает из собравшейся прессы. — Итак, что мы хотим знать, так это то, что, в конце концов, Вы заполучили девушку? Женщина, которую Вы называете удивительной, дала Вам шанс?

Я смотрю прямо на Кэри и понимаю, что большая часть толпы проследила за моим взглядом.

— Она дала мне нечто гораздо более ценное, чем просто шанс, она отдала мне свое сердце.

После окончания презентации большинство людей толпятся снаружи, болтая и наслаждаясь предлагаемыми напитками.

Внутренняя часть школы закрыта для такой большой толпы, поскольку мистер Томас объяснил всем, что летняя школа все еще проходит сегодня, и он не был готов нарушать распорядок дня детей.

Я уже знаю об этом, потому что Кэри высадила Сирен здесь сегодня утром, задолго до того, как все остальные прибыли на мероприятие.

С того момента, как мы с Джулс сошли со сцены, на нас посыпались вопросы прессы и добрые пожелания от присутствующих.

Я вежливо улыбаюсь и пожимаю много рук, когда все, чего я, действительно, хочу — это вернуться к Кэри.

Чья-то рука сжимает мое плечо, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть широко улыбающегося Айзека. — Эпическая речь, Ли-Ли.

Моя попытка вернуть ему улыбку, должно быть, выглядит вымученной, и я бросаю взгляд за его спину в поисках кого-нибудь еще из моей семьи, надеюсь, моей матери или Кэри.

— Если ты ищешь свою девочку, она с мамой и папой. Все хорошо, я думаю, они помогают ей, поскольку несколько папарацци пытались ее сфотографировать.

Меня охватывает паника, и я дико оборачиваюсь, пытаясь найти их в толпе.

— Успокойся, Ли-Ли, она в безопасности, директор школы отвел их внутрь, чтобы увидеть Сирен.

— Черт. — Мое громкое ругательство привлекает еще больше нежелательного внимания. — Скажи Джулс, куда я направляюсь.

У меня нет времени объяснять дальше, вместо этого я проталкиваюсь сквозь толпу, не утруждая себя вежливыми приветствиями для многих людей, которые пытаются встать у меня на пути.

Я вхожу в школу и сталкиваюсь с теми же протоколами безопасности, что и раньше; пожилая леди, которая, наконец, дает мне бейдж посетителя, не перестает мне улыбаться.

— Это была отличная речь, молодой человек. Она счастливая девушка.

— Ммм… спасибо. Можете ли вы выяснить, куда она пошла, и с ней ли мои родители?

Она продолжает улыбаться и жужжит мне в дверях. — О, это просто. Они все пошли в сенсорную комнату, чтобы увидеть Сирен. Тебе нужно, чтобы я показала, где это?

Торопливо проходя через двери, я впитываю ее слова и почти забываю ответить в спешке, чтобы добраться до Кэри. — Нет, нет, все в порядке. Я помню, где это находится.

Шагая по коридорам, я несколько мгновений спустя подхожу к комнате и медлю на пороге. Глубоко вздыхая, я провожу рукой по волосам и тихо поворачиваю ручку, напоминая себе, что Сирен внутри, и ни одна из женщин ни за что не устроит сцену и не расстроит ее.

Я тихо вхожу в темную комнату и снова обнаруживаю, что единственный свет исходит от лавовой лампы.

В отличие от последнего раза, когда я был здесь, Сирен не сидит со своей сиделкой, вместо этого я нахожу ее лежащей на мягком постаменте, на котором находится лавовая лампа, моя мать лежит рядом с ней.

Обе спокойно наблюдают за пузырьками, пока они медленно меняют цвет, сначала окутывая их мягким красным сиянием, затем зеленым, затем синим.

Чья-то рука мягко сжимает мою, и я смотрю в сторону, прямо в красивое, улыбающееся лицо Кэри.

— Привет, — шепчет она, наклоняясь ко мне.

— Привет, я вернулся. — Я отпускаю ее руку, чтобы обнять ее за плечи и прижать к себе, само ее присутствие успокаивает некоторые из моих тревог.

— Что это была за речь, которую ты там произнес?

Я смотрю вниз на ее затененную фигуру и вижу, что она смотрит на меня снизу вверх. — Да, ну, ко мне пришло хорошее вдохновение.

Ее руки крепко сжимаются вокруг меня, и мое сердцебиение замедляется, зная, что никакой конфронтации не произошло, если она так спокойна.

Я снова смотрю на лампу и вижу, что Сирен все еще загипнотизирована, но глаза моей матери твердо прикованы ко мне.

Она медленно поднимается из положения лежа, стараясь не потревожить Сирен, и направляется к нам.

Ее рука тянется к моей щеке, и слезы наполняют ее глаза. — Я так горжусь тем, что называю тебя своим сыном.

Я впитываю ее прикосновение на мгновение, а затем отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. — У тебя есть минутка, чтобы поговорить со своим любимым сыном?

Она мягко улыбается мне. — Сейчас мне нечего сказать, мой милый, заботливый мальчик, — она смотрит на Кэри, а затем наклоняется, чтобы обнять ее.

— Присмотри за моим мальчиком. — Я слышу, как она шепчет в волосы Кэри.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Они отстраняются и смотрят друг на друга, в мягком свете лампы трудно сказать, плачет ли кто-то из них.

Кэри наклоняется, чтобы поцеловать мою мать в щеку. — Когда мужчина обращается с женщиной так, как ваш сын обращается со мной, как с принцессой, которую он боготворит, знайте, это потому, что его воспитывала королева. Спасибо вам за то, что подарили мне такого удивительного мужчину, которого я люблю всем сердцем. Я обещаю защищать его всем, что есть во мне.

— Я знаю, что ты это сделаешь. Я всегда знала, что вы двое снова найдете друг друга. — Она наклоняется, чтобы в последний раз обнять ее, а затем поворачивается ко мне.

— Я так горжусь тобой, мой сын. Ты всегда был открытой душой, всегда ставил других выше себя. Я боялась, что твой великодушный дух сделает тебя уязвимым, что не тот человек воспользуется этим, — она смотрит на Кэри, а затем снова на меня. — Теперь я понимаю, что подобное всегда найдет подобное, а душа всегда найдет свою вторую половину.

Она берет мое лицо в свои руки и оставляет на нем три поцелуя, один в лоб и по одному в каждую щеку. — Прошлое есть прошлое, ты помнишь, как я говорила это?

Я киваю, в то время как ее пальцы мягко поглаживают мои щеки. — Тогда давай оставим все, как есть, и будем смотреть в будущее.

Несколько часов спустя, отвезя Кэри и Сирен домой, я возвращаюсь в родительский дом, чтобы провести там свою последнюю ночь.

Я ожидаю, что дом будет полон, когда открываю входную дверь, но меня встречает тишина.

Я прохожу по комнатам, вижу, что каждая из них пуста, и слышу шум, доносящийся из кабинета моего отца.

Я стучу один раз, открываю дверь и вижу знакомую сцену: мой отец изучает многочисленные географические карты.

— Ах, Лиам. Входи, сынок. Позволь мне убрать кое-что из этого.

Он собирает карты и складывает их стопкой на своем большом дубовом буфете, останавливаясь, чтобы налить нам обоим по бокалу виски.

Он протягивает мне хрустальный бокал с янтарной жидкостью и обходит свой стол, чтобы сесть в большое кожаное кресло.

— Твоя мама пошла сообщить, что она выходит из проекта «Кулинарная книга», — он смотрит на меня поверх края своего бокала. — Если ты спросишь меня, я думаю, она не смогла бы вынести, что ее младший сын собирает все свои вещи. — Он улыбается и откидывается на спинку стула.

Я делаю большой глоток своего напитка и наслаждаюсь ощущением тепла, которое стекает по моему горлу и оседает в животе.

— Я… она…я имею в виду…

— Обсудила ли она со мной ситуацию с Кэриэд?

Я киваю один раз, не в силах озвучить свой вопрос.

— Мы женаты более тридцати лет, сынок; твоя мать ничего не скрывает от меня, а я от нее.

Я киваю еще раз и смотрю в свой стакан, вращая напиток так, что он чуть не расплескивается по краям.

— Мы не расстраиваемся из-за тебя, сынок, вещи… случаются, и сердце хочет того, чего хочет сердце. Возможно, тогда ты был моложе, но ты ни в коем случае не был ребенком, на самом деле, ты всегда был более взрослым, чем все твои братья.

Я смотрю на своего отца, человека, на которого Джейк так похож, и впервые замечаю, что у нас одна и та же ямочка на одном и том же месте, которая появляется только тогда, когда мы улыбаемся. Ямочка, которую так любит Кэри.

— Значит, она не расстроена из-за меня, не злится на меня за то, что я скрывал это от вас обоих?

Он делает еще один глоток своего напитка и отвечает. — Она не злится на вас, я не думаю, что твоя мать способна злиться на кого-либо из вас. Разочарована, что ты не доверился ей? Может быть. Грустит, что ты спрятал свою сердечную боль подальше? Определенно. Расстроена из-за тебя и Кэри? Ни в малейшей степени. Я думаю, что она тоже влюбилась в эту девушку, в обеих твоих девочек. Она счастлива, что вы снова нашли друг друга.

Я смотрю в окно на темнеющее небо. — Она все для меня, папа.

— Мы знаем, сынок. Мы знаем.

Эпилог

Три года спустя…

Лиам

— Пора идти, Сирен. Попрощайся с Калебом и тетей Эмми.

Сирен подносит руку ко рту и жестом посылает воздушный поцелуй, несколько раз похлопав себя по губам.

Я смотрю на Джулс и моего пухлого племянника Калеба, который выглядит как мини-версия своего отца.

Калеб машет рукой и возвращается к своим игрушкам. — Передай от меня привет суперзвезде, когда он вернется.

Джулс смеется. — Знаешь, ему нравится, когда ты его так называешь. Тебе было бы лучше не тешить его самолюбие и просто называть его Джейком.

— Ах, где в этом веселье? Увидимся на следующей неделе, Джулс, пока, Калеб.

Мы обходим дом сбоку и направляемся к машине.

Воскресные вечера у Джулс и Джейка стали обычным явлением. Кэри и Джулс — закадычные друзья, и вы едва можете перекинуться парой слов, когда они вместе, а Сирен нравится быть здесь. На самом деле, я думаю, что это ее любимое место для посещения.

Когда мы включаем фотографию их дома в ее расписание, она пытается поторопиться со всеми другими мероприятиями, которые предшествуют этому, чтобы попытаться добраться сюда раньше.

Это первая неделя, когда Кэри не поехала с нами, с другой стороны, ей нужно выспаться, поэтому я предложил просто взять Сирен, чтобы дать ей передышку.

Я просто надеюсь, что Кэйрис, наша шестидневная малышка, дала своей мамочке отдохнуть.

Я тоже хотел взять ее с собой, но Кэри не хотела оставаться без нее, так что мы вдвоем с моей старшей девочкой проводим время вместе с ее тетей и маленьким двоюродным братом.

Я пристегиваю Сирен в машине, когда позади меня раздается голос Джулс. — Только что звонила Кэри, она сказала, чтобы ты купил еще подгузников по дороге домой.

Я закрываю дверь, как только понимаю, что Сирен устроилась, и поворачиваюсь к ней лицом. Калеб сидит у нее на бедре, а в другой руке у нее телефон.

— Будет сделано, я думаю, что моя девочка могла бы выиграть несколько наград за количество подгузников, которые она пачкает. Можешь перезвонить ей и сказать, что я куплю что-нибудь в супермаркете на обратном пути? — Я пробираюсь к водительскому месту. — О, и скажи ей, что я также принесу ужин домой. Мы с Сирен хотим немного пиццы.

— Ты хочешь сказать, что тебе нравится пицца?

Я смотрю на жену моего брата, которая все еще остается моей лучшей подругой. — Нет, я имею в виду, что мы хотим. То, что ты не видела, как она просила, не значит, что я точно не знаю, что нужно моей девочке.

Она смеется и качает головой, пятясь к дому. — Да, да. Ты говоришь совсем как Джейк, когда он говорит мне, что Калеб заставил его открыть еще одно пиво.

— Пииииввввооооо. — Вмешивается Калеб, заставляя нас обоих рассмеяться.

— Увидимся на неделе, Джулс… о, и не забудь…

— О, ради всего святого, как я могу забыть, что я помогаю тебе делать покупки на следующей неделе. Только раз в жизни девушка может помочь выбрать кольцо для своего лучшего друга, чтобы сделать предложение другой своей лучшей подруге.

Она поворачивается и начинает уходить. — Я заеду за тобой в среду ровно в 9 утра.

Она поднимает руку и вяло машет мне, опуская, Калеб копирует ее действия с широкой улыбкой на пухлых щеках.

После быстрого пит-стопа в супермаркете за подгузниками и звонка в пиццерию, чтобы договориться о доставке, мы с Сирен возвращаемся в очень тихий дом.

Надеясь, что Кэри удалось снова заснуть, я провожу Сирен в гостиную и нахожу Кэри крепко спящей на диване с сонной Кэйрис на груди.

Стараясь не производить слишком много шума и не разбудить их обеих, я быстро хватаю iPad Сирен и надеваю ей наушники, усаживая ее в ее любимое кресло с напитком и печеньем, чтобы выиграть еще немного времени в тишине.

Я оглядываюсь на трех самых важных людей в моей жизни и тихо смеюсь про себя; я полностью в меньшинстве среди моих женщин.

Мой взгляд останавливается на Сирен, затем на Кэри и, наконец, на нашем новом дополнении; Кэйрис — копия своей матери, с копной каштановых волос и детской нежной фарфоровой кожей. Она — недостающий кусочек нашей головоломки, неожиданный подарок, который не был запланированным, но стал очень желанным.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47

Когда я стою в окружении своих девочек, у меня возникает желание запечатлеть эту сцену на холсте.

Нас больше не трое, нас четверо.

Четыре масти в колоде карт, но эти девушки всегда будут моими сердцами.

Четыре времени года: моя весна, мое лето, моя осень и моя зима.

Четыре направления на компасе, ведущие меня домой.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 47