Танец у пропасти

Глава 1. Вы просрочили, мисс Кинн

Кира Хо

Танец у пропасти

Введение

Если бы однажды вас спросили, в чем кроется истинное счастье, что бы вы ответили? В звоне монет? В тепле семейного очага? В ослепительном блеске славы? Или во всем этом вместе взятом?

Уверена, каждый из нас хоть раз в жизни мечтал о лучшей доле, какой бы она ни представлялась.

Как гласит мудрая притча: дай человеку рыбу, и он будет сыт один день; научи его рыбачить, и он будет сыт всю жизнь.

Но оставим лирические отступления. Итак, приступим?

Когда Элизабет едва исполнилось восемь, она увидела по телевизору женщину, танцующую на сцене с грацией пушинки, подхваченной ветром. Это зрелище настолько заворожило ее, что Лизи почти месяц умоляла маму отвести ее на балет. И мама уступила. В тот вечер маленькая девочка без памяти влюбилась в волшебный мир балета и стала грезить о том, чтобы однажды самой парить на сцене.

Лизи росла только с мамой, но однажды ночью в их скромную квартирку постучали. Синтия открыла дверь и увидела на пороге своего бывшего возлюбленного. Он не просил прощения, не молил о возвращении, не требовал встречи с дочерью. Он просто передал крупную сумму денег, попросив, чтобы его дочь потратила их на себя.

Но, конечно же, маленькая Элизабет об этом не знала. Мама отдала ей деньги только много лет спустя, когда узнала о своей болезни. И девушка потратила их на самое важное — на лечение матери.

Когда Элизабет было около шестнадцати, ей впервые разбили сердце. Захлебываясь слезами, она рыдала в подушку, но материнское сердце не обманешь.

— Лизи, солнышко, что случилось? — Синтия присела у ее ног на кровати и нежно погладила дочь через одеяло. — Кто-то тебя обидел?

И Элизабет выплакала ей все, до последней капли.

А однажды дочь вернулась со сборов не на своих двоих. Сердце матери разорвалось на тысячи осколков и склеилось лишь тогда, когда ее девочка снова встала на ноги.

А когда было плохо маме, ее рядом не было.

И теперь спросите себя еще раз. В чем же все-таки заключается истинное счастье?

Каждое утро, превращая салон автомобиля в подобие гримерки, Элизабет наносила макияж на ходу, параллельно утоляя голод наспех схваченным завтраком. Эта утренняя рутина, отточенная до автоматизма, давно перестала вызывать хоть какие-то эмоции. Последние несколько лет ее жизнь представляла собой неустанный бег: работа с утра, учеба по ночам — все ради того, чтобы расплатиться с долгами, оставленными после болезни матери. Она неслась навстречу жизни, утратив вкус к ней еще на финише юности.

Элизабет было всего девятнадцать, когда рак желудка безжалостно вырвал из ее жизни мать. Болезнь не дала им времени на прощание, оборвав нить, связывающую их души. Возможно, благословенная пелена оцепенения, окутавшая разум Лизи в тот момент, и помогла ей вынести эту потерю с внешним достоинством, скрывавшим внутреннее безразличие.

Отца она почти не помнила — он оставил их, когда ей едва исполнилось три года. Так оплакивать родную душу ей пришлось в полном одиночестве.

Уже у дверей офисного здания, где она работала помощницей начальника, Элизабет дожевывала последний крекер и ловким движением затягивала светлые волосы в высокий хвост.

Проскальзывая сквозь толпу офисных работников, она бросала короткие кивки знакомым и натягивала дежурную улыбку для незнакомцев. У входа в кабинет босса ее встретила секретарша, молодая женщина в строгом костюме, с безупречно уложенными темными волосами.

— Привет, — улыбнулась она и, закатив глаза, указала большим пальцем за спину.

— Мистер Кларк сегодня не в духе. Удачи.

Элизабет в ответ дружелюбно кивнула:

— Кажется, он последние месяцы каждый день не в духе.

Сделав глубокий вдох, она вошла в кабинет и замерла у двери, покорно опустив голову в ожидании распоряжений.

Интерьер кабинета, в целом ничем не примечательный, оживляли лишь дорогие картины и бежевый ковер с высоким ворсом, устилавший пол.

У окна, за массивным столом, сидел красивый мужчина с легкой проседью в волосах. Несмотря на свои сорок, он сохранял подтянутую фигуру и привлекательность. Впрочем, до тех пор, пока не открывал рот.

В ярости мужчина бросил трубку и ударил кулаком по столу. С шумом выдохнув, он злобно уставился перед собой и лишь затем заметил женскую фигуру у двери.

— Элизабет, сегодня тебе нужно заехать к моему адвокату и забрать бумаги на развод, — его пальцы отбивали нервную дробь по столешнице. — После обеда у меня ужин с вдовой Лэндон. На вечер что-нибудь запланировано?

Лизи достала из сумки ежедневник и быстро пролистала его до нужной страницы.

— Ужин с мистером Бэри. А в четыре совещание.

Мужчина недовольно нахмурился, плотно сжал губы, но промолчал.

Она работала его помощницей и в буквальном смысле была всегда под рукой; поднять ручку, поднести документы на подпись, обзвонить всех его друзей для ночного застолья и даже нанять проститутку на двенадцать ночи — вся ее работа.

Сама Элизабет давно перестала осуждать людей за любые их грехи, но в тайне тихо злорадствовала, когда видела, как начальник злиться из-за развода с женой. У них двое детей, имущество и бизнес, нажитый в браке. Одним словом, для него это все сплошная заноза в причинном месте.

— Заберешь документы и отвези их моей… бывшей жене. После будь свободна.

Девушка удивилась, но подавила первый порыв взвизгнуть от счастья. Так давно она не высыпалась и не занималась своими делами, что эта новость попросту была шокирующей.

— А, и твоя зарплата у Мэги в сейфе. Забери.

Девушка кивнула, не ожидая большего и спешно вышла в приемную начальника. Мэги — та самая брюнетка, встретившая девушку на входе — привычно сидела за своим столом и работала в компьютере, лишь изредка отрывая взгляд чтобы встретить посетителей или поднять трубку рабочего телефона.

— Вот держи, — она протянула увесистый конверт, который уже лежал возле ее руки. — Отдохни как следует. Сомневаюсь, что еще хоть раз увижу от него такую щедрость.

Девушки одновременно усмехнулись.

Элизабет как только могла спокойной походкой дошла до машины — старой БМВ — единственное что осталось от матери — и только усевшись на водительском сидении открыла конверт. Судорожно перебирая купюры, она не сдержала отчаянного вздоха.

Твою мать, тут не хватает.

Зарплату начальник выдал исправно, даже с премией. Но до возврата долга Плату все равно как до луны. Плата… ростовщик, давший когда-то деньги на

Девушка шумно выдохнула, закрыла глаза и откинулась на подголовник. Белый водопад волос, собранных в небрежный хвост, рассыпался по плечам. Упрямая прядь щекотала лоб, но Лиззи не замечала пустяков.

— Если сегодня отработаю в ресторане, то соберу нужную сумму. Отдохну, как же…

Мысли лихорадочно цеплялись друг за друга, образуя замкнутый круг. Плат, словно предчувствуя момент слабости, выставил счет. Рождественские огни слепили глаза нарядной мишурой, радостные лица прохожих вызывали желание сорвать с них маски всеобщего ликования.

Мать Лиззи умерла шесть лет назад. В ту же неделю подручные Плата, словно тени из ночного кошмара, выдернули девятнадцатилетнюю девчонку из реальности и, накинув на голову черный мешок, увезли в лес. Все как в дешевом боевике. Но вместо перестрелки и бравых героев ее ждал сам Плат, восседающий на троне из страха, над поверженной ею на колени фигурой. У виска — холодная сталь пистолета, по бокам — два громилы. Будто она могла сбежать.

Тогда, в ледяной тишине, он доходчиво объяснил: долг вырос втрое. Тогда она поняла, что попала в капкан.

Острая боль пронзила бедро. Лиззи судорожно выдохнула, массируя место вечной пытки. Наклонившись, достала из бардачка пузырек с таблетками. Три штуки выскользнули в ладонь. Под пассажирским сиденьем нашла бутылку воды и, запрокинув голову, проглотила лекарство, а затем, зажмурившись, вновь откинулась на спинку сиденья.

Соберись! Ты сама себя в это втянула.

Снова тяжело вздохнув, запустила двигатель и поехала к адвокату мистера Кларка.

Дорога не заняла много времени: слишком уж часто за последние несколько месяцев она ездила в этот дом. Она и мистер Порт — адвокат — были отбойниками между Кларком и его уже бывшей женой. Каждый из них считал нормальным высказать им двоим все, что думает о другом. Но ни Лизи, ни Порт не говорили им за это ни слова. Каждый получал свои деньги и был свободен.

Возвращаясь с документами к миссис Кларк, девушка все еще думала, где взять еще денег. Но в действительности вариантов было не так много. Занять ей никто не мог: единственная кто у нее осталась, так это подруга со школы, которая не оставила Элизабет даже после всего, что та натворила. Но у Мелиссы не было лишних денег и иногда даже не хватало на нужное. К своим двадцати пяти она уже была матерью, правда, одиночкой. Да и на самом деле она была из тех людей кто говорил: «Сам эту кашу заварил, сам и расхлебывай». Конечно, она не оставляла в беде подругу совсем, но приоритеты у Мелиссы были иные, и Лизи это прекрасно понимала.

Когда личная помощница отвезла папку с бумагами уже было за полдень. К тому моменту она точно решила выходить вечером в ресторан и уже отзвонилась администратору. Направляясь домой, чтобы переодеться к работе Элизабет выпила еще несколько таблеток, приговаривая сама себе, что это последние.

Комната, в которой она жила, была небольшой и, можно сказать, довольно скромной. Стены, окрашенные в нежный бежевый цвет, создавали атмосферу уюта, но в то же время давали ощущение ограниченности пространства. Мягкий свет, проникающий сквозь тонкие занавески, придавал комнате теплый и спокойный вид.

В центре стояла кровать с простым деревянным изголовьем, застеленной светлым покрывалом, на котором аккуратно лежала пара декоративных подушек. Рядом с ней находился небольшой ночной столик, на котором стояла лампа с абажуром из ткани, а также несколько книг, до которых Лизи так и не притронулась.

У одной из стен размещался узкий письменный стол с парой стульев. В углу комнаты уютно устроился небольшой шкаф, в котором хранились её вещи — от нарядов до личных мелочей.

Несмотря на простоту, в помещении чувствовалась теплая аура. На полках стояли несколько рамок с фотографиями, запечатлевшими моменты счастья, а рядом висели рисунки, которые она сама сделала в детстве — те, что больше всех любила мама. В целом, в этой маленькой комнатушке находилось все, что Элизабет вывезла из их дома, когда продавала его.

Комнату ей сдавала очень милая старушка, которая, к превеликому счастью, не лезла к девушке с расспросами и не совала свой нос в ее пространство. Ну и плюсом — она брала мало за аренду.

Быстро приняв душ, Лизи надела черное платье, закрывающее шею и руки полностью, юбка которого пышно развивалась, не закрывая колени.

Владельцы того ресторана считали, что такой внешний вид официантов привлечет больше внимания и в общем — то были правы: мужчины вне зависимости от возраста и семейного положения обращали на них свое полное внимание. Однажды девушке даже пришлось отбиваться от одного такого на улице.

В надежде, что в рождественские вечера такие особи будут проводит в компании жен Элизабет собрала пепельные пряди в аккуратный плотный пучок и вышла на улицу с воспоминаниями.

Ее первое большое выступление прошло на сцене школы. Тогда она только пришла в школу балета и выступала со своим номером на шоу талантов. Десятилетняя девочка покорила сердца практически всех, кто сидел в зале, когда в свете софитов она вышла на сцену в своей первой — бежевого цвета — пачке. Ноги трепетали от волнения, но сердце било с такой силой, что казалось, оно вот — вот выскочит из груди. Музыка начала звучать, и все вокруг словно замерло.

Она сделала первый шаг, и в это мгновение все страхи и сомнения исчезли. Каждое движение было наполнено легкостью и грацией: она парила над сценой. Зрители затаили дыхание, наблюдая, за девочкой, всецело погрузившейся в танец, отыгрывающей каждую ноту и эмоцию.

Свет заливался на её лицо, и Элизабет чувствовала, как улыбки и аплодисменты наполняют зал. В тот момент она поняла, что это — её место. Каждый поворот, каждое поднимание ноги вызывало восторг у зрителей, и с каждым мгновением её уверенность росла.

Когда последний аккорд затих, и она завершила свой номер, зал взорвался в аплодисментах. Трепеща от радости и облегчения, Лизи склонила голову в знак благодарности. Её глаза, блестевшие от счастья, искали маму и найдя засветились ещё больше, а на губах заиграла широкая улыбка.

После выступления к ней подошли учителя, полные восторга и гордости. Они хвалили её за талант и трудолюбие, и тогда Элизабет поняла, что все усилия, потраченные на тренировки и репетиции, были не напрасны.

Синтия — так звали ее маму — молча стояла и наблюдала за тем, как возвышается ее дочь. Ведь в тот день она буквально обрела крылья. Это выступление стало для

Но никто не предупредил маленькую танцовщицу, что жизнь не всегда щедра на милости.

Элизабет глубоко вдохнула холодный вечерний воздух, который напоминал о приближающемся празднике. Огни города переливались, но в её душе все еще отражались недавние тревоги. Она старалась не думать о темных уголках своей памяти. В этот вечер она была полна решимости оставить все плохое позади и сосредоточиться на работе.

Ресторан, в который она направлялась, был одним из самых популярных в городе, и в преддверии Рождества там всегда было многолюдно. Лизи подошла к входу, и её встретил знакомый аромат свежеприготовленной еды и шипящего глинтвейна. Это было хоть и привычное, с недавних пор грустное, и всё же всегда трепещущее душу чувство — быть частью этого праздника.

Она быстро прошла через служебный вход и направилась к раздевалке, где её коллеги уже готовились к смене. Обмен приветствиями и шутками поднял девушке настроение, и она почувствовала спадающее напряжение. Ожидание живого вечера, полного общения и смеха, наполняло её энергией.

Элизабет взглянула на своё отражение в зеркале, поправила пучок и проверила, чтобы платье выглядело безупречно. Она знала, что её внешний вид — это не просто часть работы, но и способ заработать больше денег.

Смена началась, и, когда она вышла в зал, её встретила волна звуков — смех, разговоры, звуки столовых приборов. Гости радовались, наслаждаясь атмосферой праздника. Лизи подошла к первому столику, готовая делать то, что умела лучше всего: делать вид, что рада каждому из них.

Вечер прошел довольно спокойно и очень даже щедро. Вместе с чаевыми и оплатой за смену вышла та сумма, что была нужна. Элизабет уже шла к машине, когда услышала за спиной из темноты мужской голос:

— Вы просрочили, мисс Кинн.

Следом удар. Лизи почувствовала, как её тело мгновенно ослабело, и мир вокруг стал расплываться. Она не успела осознать, что произошло, как оказалась на холодном асфальте. Звуки ночного города постепенно затихали, заменяясь гулом в ушах. В голове метались мысли, но они были неясны и смутны, а дальше сплошная темнота.

Глава 2. Два варианта

Первым в нос ударил спёртый запах сырой земли и тлена. Забытый гомон улиц сменился зловещим уханьем совы и обволакивающей, могильной тишиной. Это отрезвило Элизабет хлеще ледяной пощёчины. Осознание, что в распахнутых глазах — лишь кромешная тьма, заставило сердце бешено колотиться в груди, словно пойманную птицу. Кровь гулко стучала в висках, на миг заглушая даже рокот мотора.

Элизабет попыталась пошевелиться, но тело словно окаменело, скованное невидимыми цепями. Руки и ноги связаны, запястья сдавливала мягкая, но прочная ткань. Паника вздымалась в душе штормовой волной, грозя захлестнуть с головой. Собрав остатки воли, она заставила себя глубоко вдохнуть, обуздывая страх: слишком хорошо знакомо это леденящее чувство беспомощности.

По звуку мотора поняла, что машина остановилась. Грубые руки, не церемонясь, вытащили её из салона и швырнули на землю.

Вокруг — непроглядная тьма, лишь её сбившееся дыхание и оглушительная дробь сердца. Сосредоточившись, она жадно ловила малейший звук, пытаясь определить, где находится. Вдруг, из самой глубины мрака, донёсся слабый, едва различимый шорох.

Свет! Сбоку, словно прорезь в ткани мироздания, мелькнул тусклый луч, и сквозь плотную ткань на голове она различила неясные силуэты: высокие деревья, смутные фигуры людей и три пары фар, чей свет ослепил бы, не будь мешка. Элизабет напрягла слух, и вскоре уловила приближающиеся шаги. С каждым их движением к ней, ужас сжимал ледяными пальцами её сердце.

— Какая неожиданная встреча! — раздался театрально — радостный возглас.

В то же мгновение ткань сорвали с головы, и зрение на миг ослепил яркий свет.

Мужчина, стоявший перед ней, был высок, но явно стар. Щуплый, с глубокими морщинами, изрезавшими лоб, и хищной ухмылкой, он вызывал скорее отвращение, чем страх, несмотря на их незавидное положение. Морщинистые пальцы загладили редкий клок седеющих волос, тщетно пытаясь скрыть предательскую лысину, а затем тонкие, пересохшие губы растянулись в зловещей улыбке.

— Элизабет, голубушка, ну, где же ты пропадала? — с притворной досадой цокнул он языком. — Пришлось тебя разыскивать.

— У меня ещё был сегодняшний день, — девушка нервно сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Но день уже прошёл, — тон его голоса мгновенно сменился, в нём зазвучала неприкрытая угроза.

— Деньги в моей сумочке. В конверте.

Мужчина кивнул одному из громил, стоявших рядом, и тот без промедления сорвал с плеча Элизабет сумочку. Не церемонясь, вытряхнул всё содержимое на мшистую землю, а затем поднял конверт, глухо шлёпнувшийся о землю.

Парень протянул конверт начальнику, и тот с наигранным увлечением принялся пересчитывать.

— Три… четыре… шесть… Милая моя, тут явно не хватает!

— Там ровно тысяча. Как и договаривались!

Короткий кивок щуплого мужчины, и другой, стоявший рядом с девушкой — крупный брюнет, чьи руки были густо покрыты татуировками — с размаху ударил Элизабет в скулу.

Девушка не удержалась на ногах и рухнула на землю, теряя ориентацию в пространстве. Медный привкус крови во рту вызвал тошноту, и, не сдержавшись, она заплакала, беспомощно лежа на холодной земле.

Худощавый кивнул брюнету, и тот, вцепившись в растрепанные пепельные пряди на затылке Элизабет, рывком вздернул ее обратно на колени. Не отпуская, буравил взглядом сверху вниз, и нагловатая ухмылка кривила его губы.

Лизи судорожно вздохнула, встретившись взглядом с остервенелым взглядом здоровяка: казалось, он вытягивал из нее страх, упиваясь им, словно глотком дорогого вина. Зрение, наконец, привыкло к тусклому свету, и она посмотрела на Плата.

— Снова мы… и снова в том же месте, — костлявые пальцы, словно пауки, очертили линию подбородка девушки, отчего ее нутро сжалось в комок отвращения. Голову не отдернуть, даже если бы хватило сил. — Напомнить вам, мисс Кинн, как обстояли дела в прошлый раз? — Седой, как зимнее поле, пронзительно посмотрел в зеленые — цвета летней травы — напуганные глаза.

— Я собрала нужную сумму, — прошептала Элизабет, не в силах остановить поток слез.

— Увы, вы просрочили на день. Уже за полночь, милочка. А это значит, что завтра процент возрастет втрое, послезавтра — в шесть, и так далее по нарастающей. И это помимо основного долга, в который вы сами себя втянули.

Мужчина расплылся в широкой улыбке, но в ней не было и проблеска тепла: лишь злорадство и алчная жадность.

— Я могу прямо сейчас

Тот вальяжно, словно хищник, крадущийся к добыче, приблизился к девушке, нагнулся и грубо дернул за высокий ворот платья, разрывая ткань до самой ямочки между грудей. От острой боли в шее Элизабет подалась вперед, но брюнет все еще держал ее волосы мертвой хваткой. Из — за резкого рывка он еще сильнее натянул клок волос, и слезы хлынули новым потоком. Блондин обхватил ее щеки двумя пальцами, сжимая до багровых отметин.

— …Или мы можем договориться, — неспешно продолжил Плат, и мужчины замерли. Элизабет не смогла сдержать облегченного вздоха. Седой усмехнулся. — Итак, что выбираете, мисс Кинн?

— Договориться, — прошипела она. Щеки все еще горели от хватки блондина, но, получив знак от своего босса, он отпустил ее лицо, словно надоевший кусок протухшей пищи.

— Прекрасно, — снова знак брюнету, и тот рывком поднял Лизи на ноги, держа за волосы. — У вас есть два варианта: отрабатывать долг телом в течение пяти лет, в этом случае я спишу половину суммы, или же вы будете работать на меня.

Шестеренки в голове девушки бешено завертелись. Она чувствовала, что ей не дадут ни минуты на раздумья — хотя ей отчаянно этого хотелось, — но и соглашаться вот так сразу, не выяснив, в чем будет заключаться работа, она тоже не могла.

Да, подумать было необходимо. Для многих выбор покажется очевидным, но не для Элизабет. Снова связываться с наркотиками — это последнее, чего бы она хотела.

Уже в семнадцать она достигла в балете неведомых высот. Выступала с самыми известными труппами в величайших театрах балета. Пока в одну из тренировок ее «случайно» не толкнула одна из девушек, что тоже метила на место солистки.

Далее травма бедра, долгое лечение и крест на звании балерины. Пока Элизабет лечилась — подсела на обезболивающие и, может быть, все бы обошлось, но через год рак одолел мать. Оказывается, больным раком выписывают такие таблетки, слезть с которых очень сложно, особенно если они прописаны не тебе. Что и случилось с Лизи.

Элизабет постепенно погружалась в мир, наполненный тенями зависимости. Каждый раз, когда она принимала таблетки, чувство облегчения приходило, как временное затишье в шторме. Но с каждым новым днём её внутренний мир становился всё более запутанным. Она теряла связь с реальностью, а моменты счастья стали редкостью. Вместо танца, который когда-то приносил ей радость, Лизи всё чаще проводила время в уединении, теряясь в своих мыслях и препаратах.

С каждым днём она становилась всё более зависимой от этих веществ. Вначале она пыталась контролировать ситуацию, ограничивая дозы и стараясь справляться с болью в бедре без таблеток. Но вскоре контроль ускользнул от неё. Обезболивающие, которые, когда-то служили ей утешением, стали источником мнимой безопасности и спокойствия. Элизабет начала осознавать, что без них она не может функционировать — ни физически, ни эмоционально. Она теряла интерес к жизни, к людям вокруг, и даже к своей мечте о танце.

Расплата натурой не казалась ей отвратительной. Скорее, меньшим из двух зияющих зол. Элизабет и по сей день терзала себя за то, что в тот роковой час не оказалась рядом с матерью.

— Я дам тебе время подумать, — вновь эта хищная, ничего доброго не сулящая улыбка скользнула по его лицу. — Буквально пару минут, отлучусь по нужде.

Девушка не заметила, как Плат кивнул блондину, и потому, когда тот отвернулся, в ней робко затеплилась надежда. Но стоило Плату сделать шаг в сторону, как навстречу двинулся блондин. И вот его улыбка, казалось, искрилась добротой, пока стальной хваткой он не сжал ее лицо. В этот миг серые глаза вспыхнули волчьим голодом, а губы скривились в омерзительной ухмылке.

Резко дернув ее лицо вбок, блондин обжег кожу от ключицы до уха горячим языком, вызвав приступ тошноты. Она была беспомощна: руки связаны, голову крепко держал брюнет, чья рука уже бесцеремонно задирала подол платья.

Лизи всхлипнула, в отчаянной попытке воззвать к их человечности, но в ответ услышала лишь холодное:

— Пикнешь — присоединятся те двое, — кивок за спину и самодовольная ухмылка.

Элизабет внутренне похолодела, боясь даже пошевелиться или издать звук, когда увидела двух массивных мужчин, с нескрываемым вожделением в глазах, наблюдавших за происходящим. Она старалась дышать как можно тише. Даже когда грубые пальцы брюнета отодвинули ткань нижнего белья, она не проронила ни звука.

Холодный пот пропитал спину, а в груди застыл вязкий ком отчаяния. Она думала о том, как оказалась в этом мрачном, забытом богом месте, где тени сгущались, предвещая непроглядную ночь. Каждый шорох казался предвестником неминуемого ужаса, и она отчаянно искала в себе крупицы сил, чтобы противостоять надвигающейся тьме. Взгляд брюнета был алчен и похотлив, а блондин с презрительным любопытством наблюдал за ее страхом, словно это была всего лишь занимательная игра.

Ты справишься. Представь, что ты рядом с мамой. Сидишь у ее ног, пока она на диване смотрит ток-шоу. Вы только поужинали.

Мокрая дорожка очертила линию лица.

— Хорошааа, — протянул брюнет, облизывая пальцы, что пару мгновений назад были в девушке, наклоняясь к ее уху и уводя ближе к машине.

Стоило девушке почувствовать ногами капот, как блондин резко дернул ее и уложил животом на машину. Оказывается, платье порвалось в нескольких местах: холод железа обжег живот и ребра.

Элизабет пыталась думать, о чем-нибудь другом. Представить, что сейчас она сидит на кухне с мамой, пьет чай и как обычно рассказывает о том, как прошла тренировка.

Но в голове вертелись лишь обрывки фраз и далекие воспоминания. Звуки леса затихли, замещенные только бешенным биением сердца. Внутри нее бушевал вопиющий страх, смешивая эмоции в одно неразборчивое месиво. Она чувствовала, как руки блондина касаются ее талии, обвивая его желание вокруг ее тела. Он шептал что-то, но слова были потеряны в гуле ночи. И даже звук бешено колотящегося сердца не заглушал скрип расстегиваемой ширинки и шорох спускаемых штанов.

— Ну что вы парни! — усмехающийся голос Плата послышался ближе, от чего мужчины остановились и отошли. Сердце девушки упало в пятки от облегчения. Колени подкосились, и она мягким движением стекла на землю: бедро хрустнуло, напоминая о себе. — Нельзя вас и на минуту оставить! Так и что, мисс Кин. Вы приняли решение? — он ухмыльнулся.

— Я буду работать на вас, — тихим скрипящим голосом ответила она, не поднимаясь с земли и не поднимая голову.

Глава 3. Хуже уже быть не может

При воспоминании о его грязных касаниях Лизи передернуло.

— Мразь, — сквозь зубы прошептала она, отходя к обочине и усаживаясь на бордюр вдоль асфальта.

Она сидела на холодном бордюре, вяло раскинув ноги и потирая больное бедро, будто у нее не было сил подняться. Ветер шевелил пепельные волосы, словно пытаясь утешить, но она не чувствовала ничего, кроме бесконечной безысходности. Зеленые глаза, когда-то искрившие радостью, теперь были полны слез, которые медленно катились по щекам, оставляя за собой влажные следы на коже.

Свет фар проезжающих автомобилей рисовал резкие тени вокруг нее, подчеркивая уязвимость. Элизабет думала о том, как быстро может обернуться кошмаром мир, когда страх обрушивается внезапно, как грозовая туча. Как много она вложила своих сил, чтобы собственная жизнь обернулась адом? Кучу. Хренову тучу сил, чтобы испоганить себе жить. И почти с десяток лет Элизабет пыталась все исправить, однако каждый раз, когда она говорила: «Хуже уже быть не может.», судьба усмехалась.

Слёзы всё лили и лили, пока Лизи не почувствовала, как горло перехватывает. Внутри нее бушевали волны страха и унижения, но снаружи были лишь мокрые дорожки по щекам, как свидетельства ее утраченной надежды. Она была сама собой неслышимая, дрожащая, но все еще живая, и, возможно, это было единственным светом в ее мрачном мире.

Но светом ли? Какой толк от ее брыканий? Какая польза от ее попыток наладить собственную жизнь? Сколько еще раз нужно сделать шаг назад, чтобы вырваться вперед?

Элизабет зарылась лицом в сложенные руки и не переставая всхлипывать поняла, насколько она никчемна. Зачем миру такой человек? Она поняла, что ей нужна лишь эта ночь. Последние несколько часов, чтобы вспомнить как онажила.

С четким пониманием своих желаний девушка поднялась на ноги и огляделась. Увидев в конце улицы здание с яркой неоновой вывеской ночного клуба вытерла руками тушь, что определенно растеклась. И пусть она не видела себя в зеркало, но это точно было так. Осмотрела свое платье. И ведь точно порвалось.

Помимо разорванного ворота, на левом ребре тянулась дыра почти до пупка. Устало выдохнув Элизабет дорвала его, сделав неровный разрез на животе.

Благо бесконечные, когда-то, тренировки пригодились.

Изящная тонкая талия, обтянутая черной тканью, теперь еще больше выделялась вместе с ровным прессом благодаря нововведению.

Направление Лизи держала четко к клубу, по пути расчесывая волосы пальцами. Ведь и сумки у нее теперь не было, чтобы достать расческу.

Усмехнулась.

Как и силы воли.

У здания она остановилась на мгновение, поглаживая больное бедро и позволяя музыке и ярким огням завести себя. Внутри ее разума звучали отголоски прежней жизни — вечеринки, шутки, танцы под безумные ритмы. Но сейчас в ней бушевали другие чувства: решимость и легкая ностальгия. Элизабет сделала шаг вперед, ощутив, как окружающий мир накрывает ее волной энергии.

Зайти внутрь не составило труда: охранник на входе знал ее еще со времен работы с Платом.

Внутри клуба яркие огни перемешивались с дымкой, ползущей от барной стойки, и людьми, которые танцевали, словно не чувствовали ни усталости, ни проблем. Она пробиралась сквозь толпу, чувствуя, как взгляд нескольких прохожих задерживается на ней. Взрывы адреналина наполняли легкие.

Скоро уже не существовало преград, и клуб стал для нее не просто местом развлечений, а символом обновления. Элизабет приняла решение: эта ночь станет последней в ее жизни. Она сделала шаг вперед, растворяясь в толпе. Каждое движение, каждая нота казались ей знакомыми, но сегодня они наделялись новым смыслом.

У барной стойки мило улыбнулась одинокому парню, который принял это за приглашение.

— Привет красотка, — он окинул девушку голодным взглядом затуманенным алкоголем. — Выпьешь?

— Даже имени не спросишь? — Ответила Элизабет и положила руку ему на плечо.

— Захочешь — сама скажешь, — повернулся к бармену и добавил: — виски кола и для девушки…

Легкая заминка и взгляд в сторону Элизабет.

— Три стопки текилы, — продолжила она за него, не обращая внимания на вздернутые к линии волос брови.

Парень бармен ловко налил три стопки и поставил перед девушкой. Элизабет, недолго думая опрокинула внутрь себя одну за одной, а после улыбнувшись ухажеру медленным шагом направилась к танцполу.

— Эй, ну хоть имя скажи, — крикнул тот ей в спину, пораженный такой девушкой, но услышан не был.

Даже если бы все звуки в мире затихли, Лизи все равно не услышала бы его. Сейчас она слышала и слушала только себя. Свое тело. Свою душу.

Отдаваясь в ритм музыке, она утопала в воспоминаниях и ощущениях.

Ей было всего шестнадцать, но её мечты уже расправляли крылья, стремясь к сценам самых известных театров. Каждый год, когда солнце начинало целовать весенние цветы, Элизабет отправлялась в долгожданные сборы — уникальные мастер-классы, где собирались талантливые юные артисты со всей страны.

Мама на протяжении всего года откладывала деньги, чтобы дочь могла поехать туда и заниматься любимым делом.

Сборы проходили в живописных уголках: то в старинном замке, где мрак вековых стен напоминал о прошлом, то на берегу моря, где волны шептали под музыку её танца. Каждый день начинался с утренних разминок, а вечером зал наполнялся звуками классической музыки, когда девушки, в пуантах, словно птицы, порхали по сцене.

Выступления были вершиной каждого сбора. Элизабет, обладая волшебной грацией, всегда чувствовала особую связь со своим телом и музыкой. Эта поездка не была исключением. Это было самое волшебное время в ее жизни.

В тот раз на очередном выступлении она познакомилась с парнем из другой труппы. Его звали Джозев. Как и любой танцор он был стройным, подтянутым и невероятно красивым. Парень за короткий срок завоевал сердце юной танцовщицы и покорил не только ее душу, но и тело. В тот вечер, когда звуки музыки затихли, а огни на сцене лишь мягко мерцали, между ними возникло ощущение близости. Джозев и Элизабет остались наедине, потерянные в гулком зале, пропитанном духом балета. Его взгляд, глубокий и проникающий, словно позвал её в неизведанный мир, где правили страсть и доверие.

Они медленно соединили руки, нежно касаясь друг друга, как будто не веря в реальность происходящего. Она чувствовала, как его тепло проникает в её душу, а сердце колотится в ритме их танца. Каждый шаг приближал их все ближе; дыхание становилось

Затем их губы встретились — это был поцелуй, наполненный бесконечными обещаниями и тайными желаниями. Каждое движение было отражением их страсти, заключенным в мгновение, где не существовало ничего, кроме них. В этом волшебном мгновенье, между танцем и мечтой, они познавали друг друга, растворяясь в новых ощущениях, завораживая и подчиняя. Ее первая близость стала не просто физическим воссоединением, но настоящим откровением, открывающим пределы их юной любви.

Однако этим отношениям было не суждено прожить дольше, чем время сборов. Первая боль в ее жизни и первое обещание, что больше она не позволит жизни ее мучить.

Элизабет отдалась во власть случая, растворяясь в медленной мелодии, обволакивающей ее подобно сигаретному дыму. Пытаясь изгнать из сердца боль и сожаление через танец, она не заметила, как вновь по щекам побежали слезы. Хотелось остановиться, прервать этот мучительный ритуал освобождения, но тело, истосковавшееся по движению, упрямо отказывалось подчиняться.

Музыка, проникая в самую душу, воскрешала в памяти осколки былого счастья, тени ускользнувших возможностей и несбывшихся надежд. Каждый шаг, каждое па, словно прощание с тем, что терзало ее, но эта желанная свобода рождала новую, нестерпимую боль.

Элизабет грезила о дне, когда сможет танцевать без груза на сердце, без ноющей боли в бедре, понимая, что эта мечта — лишь мираж. Каждый раз, когда она пыталась вырваться из порочного круга несчастий, их тяжесть неумолимо ввергала ее обратно в бездну отчаяния.

Слезы, смешиваясь с испариной, струились по щекам, словно грустная мелодия, пронзенная диссонирующими аккордами. Лишь в танце она могла притвориться той, кем когда-то была: полной жизни, надежд и грез. Но этот танец стал ее проклятием, замкнутым кругом, из которого не было выхода. Он стал не избавлением от боли, а бегством от самой жизни.

Внезапное касание к плечу оборвало полет ее души. Лизи вздрогнула, ощутив легкое покалывание на коже. Обернувшись, она увидела миниатюрную девушку с темными волосами, собранными в строгий пучок, и в темном переднике поверх джинсов и футболки.

— Мисс, вас приглашают на VIP-балкон, — перекрикивая музыку, произнесла брюнетка, указывая глазами вверх.

Элизабет едва заметно нахмурилась, но тут же скрыла удивление и недоверие за натянутой улыбкой.

— Кто? — громко переспросила она.

— Меня просто попросили передать, — улыбнулась девушка, обнажая ряд ровных зубов.

Сколько же им платят, если у нее такой хороший стоматолог.

Элизабет усмехнулась своим мыслям. И ровным шагом направилась в сторону лестниц, что вели наверх.

На последней ступеньке ее ожидал парень примерно того же возраста и приветливо улыбался. Здесь музыка играла чуть тише, потому Лизи не составило труда услышать его слова, несмотря на то что он даже не пытался кричать:

— Привет! Я Калеб, — парень протянул руку продолжая улыбаться.

Элизабет ответила на улыбку и протянула руку в ответ.

— Элизабет.

Ненароком разглядывая молодого мужчину Лизи залюбовалась. Высокий, плотно сложенный, что подчеркивала обтягивающая черная футболка и определенно красивый. Короткие светлые волосы плавно раскидались по высокому лбу, а улыбка подчеркивала ямочки на щеках и острые скулы.

Калеб заметил, что девушка его разглядывает и голубые глаза в ворохе густых ресниц хищно прищурились.

— Пойдем, проведу тебя.

Глава 4. За знакомство

Он дошел до уединённого уголка, от чего Элизабет напряглась всем телом, но стоило парню отодвинуть занавеску, скрывающую столик и пару кожаных диванов, как она увидела всех, кто там был. Однако ее никто не заметил.

Довольно большая компания расположилась на двух диванах; невысокая девушка с русыми волосами и по детски пухлыми губами стояла за одной из спинок и злорадно смеялась, смотря в карты парню — золотистому блондину со шрамом на левой брови практически вдоль серых глаз, сидевшему под ее руками; двое парней, сидевших напротив, были почти идентичны друг другу, однако все же различались цветом глаз и волос: один короткостриженый брюнет с синими глазами, а второй — такой же короткостриженый шатен с карими.

Но оба — это олицетворение безупречного стиля и харизмы. Их примерно одинаково подтянутые тела, словно вылепленные из мрамора, а каждая мышца говорила о преданности спорту, что выгодно подчеркивали белые футболки. Лицо можно было бы описать как классическое, с четкими линиями и острыми скулами. Точно Греческие Боги, спустившиеся с небес.

Еще одна девушка стояла спиной. Довольно высокая, рыжая и явно недовольная. Это стало понятно, когда она обернулась навстречу Элизабет.

Однако, как только зеленые глаза рыжеволосой девушки увидели Лизи, выражение ее лица сменилось на дружелюбное:

— О, ты пришла, — быстрым движением она оказалась рядом и протянула руку: — Я Шерил. А это Деклан, Дэйтон, Хезер и Блейк, — указав на шатена, брюнета, невысокую русую и блондина на диване, поочередно сказала она.

Малость опьяневший разум Элизабет был не способен запомнить всех и сразу, но она все же кивнула.

— Элизабет Кинн, — ответила Лизи, немного шокированная. — Можно просто Лизи.

— Я знаю, где видел тебя! — воскликнул шатен и подскочил с дивана. — Балет. Ты танцуешь!

— Танцевала, — поправила Элизабет, но не была услышана.

Русая коротышка с изумлением посмотрела друга и спросила:

— С каких пор ты интересуешься балетом?

— Это не я. Лет пять назад родители затащили нас на благотворительный вечер в Театр Искусств. Помнишь Дэй?

Брюнет в ответ отрицательно качнул головой.

— Восемь, — снова поправила Элизабет, но в этот раз все резко обернулись на нее. Девушка же не стушевалась привыкшая к повышенному вниманию и объяснилась: — В Театре Искусств на благотворительном вечере я выступала восемь лет назад.

Но казалось никому до этого не было дела, кроме синих глаз, которые не отводили в сторону ни на секунду.

— Так зачем я здесь? — спросила Элизабет, потирая больное бедро — этот жест уже вошел в привычку.

— Ты так танцевала на танцполе, что наши золотые мальчики решили с тобой познакомиться, — блондин — Блейк — лениво развалившийся на диване подбородком указал на почти одинаковых парней напротив.

В ответ парни ни капли не смутились. Деклан подошел и протянул крупную ладонь.

— Деклан Дикси. Брат этого молчаливого засранца. Он, кстати, Дэйтон.

Брюнет в ответ на реплику лишь усмехнулся.

— Вы близнецы? — вырвалось у Элизабет раньше, чем она поняла, что сказала.

— Дизиготные, — карий глаз подмигнул.

— Бракованные, — усмехнулась рыжая и подхватила Элизабет под локоть, усаживая на диван рядом с Дэйтоном.

В тот же момент в зале снизу послышалась ритмичная мелодия, от которой Хезер подскочила на месте и вцепилась в локоть Блейка.

— Это моя любимая песня! — почти истерично завизжала она. — Пошли танцевать.

Парень удрученно вздохнул и пошел следом за своей девушкой. Стоило дивану освободится, как Шерил и Деклан практически

В целом обстановка Элизабет ни капли не напрягала. Было даже приятно провести вечер в компании людей, которые не знают ее историю. В последний раз сделать вид, что ничего не было. Что может быть лучше?

Парочка на диване весело дралась и обменивалась колкими фразами, что вызвало улыбку на лице Лизи. У нее никогда не было настоящих друзей. Были лишь партнеры, знакомые и соперники, но о друзьях не могло быть и речи. С легкой грустью она наблюдала за ними, ощущая белую зависть, но вслух ничего не произносила, лишь немного наклонилась, чтобы прикрыть синяки на коленях, оставшиеся после вылазки в лес.

Эти действия не ускользнули от взгляда Дэйтона. Его синие глаза прищурились, а одна бровь вопросительно поднялась. Хотя он и не задал вопрос вслух, Элизабет поблагодарила его улыбкой и вновь отвела взгляд на диван напротив.

— Ну рассказывай, — рыжая голова перестала барахтаться где-то в районе мужских коленей и весело подмигнув обратилась к Элизабет. — Какими судьбами в этом клубе? Я уверенна, что не видела тебя раньше.

— Я была тут очень давно, — Лизи улыбнулась.

Все трое смотрели на нее не отрывая взгляд.

— Выпьешь что-нибудь? — спросил шатен.

— На твой вкус, — девушка расслаблено откинулась, подтянув за собой колени.

Деклан махнул рукой и к нему подошел тот же блондин, что встречал ее у лестницы.

— Калеб поймай кого-нибудь и скажи, чтобы нам принесли восемь стопок джина.

Подручный весело кивнул и удалился, перед этим взглянув на Элизабет.

— Так это ваш клуб? — спросила она, поочередно глядя на Деклана и Дэйтона.

— Наших родителей, но они отдали его в наши заботливые руки, — снова ответил шатен.

— А он немой? — Элизабет мотнула подбородком в сторону брюнета.

— Он тупой, — махнул рукой брат, за что получил подушкой от дивана прямо в лицо.

— В яблочко! — воскликнула Шерил и заливисто рассмеялась.

Никто не остался в стороне и все четверо захохотали. Когда смех утих Дэйтон все же ответил за себя.

— Просто разговариваю, только когда в этом есть смысл.

Его голос оказался бархатным. Он окутал девушку с ног до головы и нежно гладил слух. В его голосе таилась сила, способная разбудить дремлющие мечты и пробудить давно забытые эмоции. Она почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Такого тембра она не слышала ни разу в своей жизни, от чего невольно поерзала на месте.

— Теперь понимаешь, почему он молчит? — от внимания Шерил это движение не скрылось, и она по — доброму посмеялась. — Когда у него открывается рот, у девушек раздвигаются ноги.

И снова вся четверка засмеялась.

— Впечатляет, — Элизабет искренне улыбнулась, посмотрев на Дэйтона.

Посмотрела на него более внимательно, как будто пытаясь разгадать его секрет.

Какой любопытный молодой человек.

Мягкий свет застенчиво подсвечивал её улыбку, и он почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он сдержал ответ, но в голове уже прокладывался путь: она могла бы быть интересна ему. Почему она так зацепила его взгляд? Почему именно ее он увидел с балкона?

Обмен колкостями прервал Калеб, вернувшийся с подносом стопок.

Каждый взял по рюмке в руку и осмотрев всех Деклан поднял свою чуть выше торжественно сказав:

— За знакомство!

Рюмки звякнули, а тёплая дымка клубного света окутала их, словно невидимая завеса, создавая атмосферу лёгкого волшебства. Элизабет взглянула на Дэйтона, и в её глазах мелькнуло что — то приоткрывающее, как будто в эту секунду весь мир перестал существовать, оставив лишь их двоих в центре событий. Деклан, заметив их обмен взглядами, подмигнул, вызывая смех у всех присутствующих.

Дэйтон нервно дернул верхней пухлой губой, но его мысли были полностью заняты ею. Она была словно глоток свежего воздуха, обещание изменений, которые он даже не знал, что ждал. В этом мгновении, среди звуков веселья и хмельного шёпота, закрадывалось ощущение, что что — то важное только начинается.

Компания смеялась, разговаривала, и Элизабет беззаботно погружалась в этот вечер. Позже вернулись Хезер и Блейк, отчитав друзей за то, что те пили без них, и присоединились к веселью.

Лизи рассказывала, как танцевала, и была поражена, что всем присутствующим было действительно интересно об этом слушать. Не как всегда — с завистью в глазах, а с искренней радостью за человека рядом.

Шерил, судя по всему, была заводилой в этой компании — вместе с Декланом. Она чаще остальных задавала вопросы и рассказывала свои веселые истории, которые некоторые из друзей дополняли забавными репликами или упущенными подробностями. И Шерил же спросила у Элизабет, почему та оставила балет.

Лизи неопределённо повела плечами, однако все равно улыбнулась и просто ответила:

— Другие заботы.

Если кто — то и заметил перемену в голосе и поведении девушки, то тактично промолчал.

Когда солнце уже собиралось подняться Элизабет решила, что приятному вечеру пора закончиться. Она встала с дивана и потирая бедро стала прощаться.

— Было приятно с вами познакомиться, но мне уже пора.

Рыжеволосая подскочила и улыбнулась, обнажая белые зубы.

— Давай обменяемся номерами?

Элизабет по привычке потянулась к сумке, но поняв, что ее нет протянула руку к девушке.

— Давай я тебе свой напишу.

Она не стала говорить, что телефона у нее нет. Что сейчас он где-то в глубине какой-то опушки и что нового она не купит. Элизабет просто не хотела тревожить таких светлых людей, а потому не подавала вида, что это ее последние часы.

Написав цифры своего телефона в гаджет девушки Элизабет мягко улыбнулась остальным и развернувшись пошла на выход.

— Я отвезу тебя, — снова заговорил Дэйтон.

Мужчина поднялся с дивана и отряхнув невидимые пылинки с крепкой груди, которую обтягивала белоснежная футболка, подошел ближе к Лизи.

— Не стоит, — сглотнув ком в горле, который появлялся всякий раз, когда Дэй начинал разговаривать, ответила она. — Я живу недалеко. Доберусь.

Элизабет снова мягко улыбнулась и быстрым, немного дерганным шагом вышла из помещения.

Глава 5. Каждый из нас стоит на своем мосту

Первым делом выйдя на улицу Элизабет заглотнула полные легкие свежего воздуха. Предрассветные лучи уже пробивали толщу черного неба, но на улице и без солнца было достаточно светло. Весь город освещался рождественскими огнями.

Черт! Сегодня ведь рождество!

Лизи мысленно стукнула себя по лбу и подставляя лицо слегка влажному воздуху пошла вдоль по улице.

Ноги несли ее в противоположном от дома направлении. Пока шла задумалась о том, как маленькие дети сегодня откроют глаза и будут счастливы получая подарки.

Элизабет перестала получать подарки в десять. Примерно в то же время, как начала заниматься балетом: у «Санты» не хватало

Элизабет, конечно, подрабатывала летом, когда не была на сборах и турах, но этого все равно не хватало. Со временем Синтия продала дом в красивом одноэтажном районе и купила квартиру недалеко от школы в деревянном трехэтажном доме. Все силы и деньги уходили на танцы.

Это Лизи осознала только в восемнадцать, когда мать заболела, а средств на лечение не хватало, даже вместе со страховкой: накоплений не было. А когда мама умерла, так и вовсе почувствовала на себе всю тяжесть жизни. Она, как и Синтия справлялась сама.

Только вот у матери получалось. Она была лучшей. А у Элизабет все шло поперек. Еще при жизни мамы она ее подвела и не стала лучше после смерти.

Лизи доказывала себе, что завязала ради нее. Доказывала себе, что стала лучше, но каждый раз, протягивая руку к пузырьку в бардачке, обманывала себя. И память матери.

Тот случай, когда Плат выловил ее и доходчиво объяснил, почему его нельзя кидать отрезвил Элизабет. Она взяла себя в руки и начала трудиться упорно.

Время шло, и мечты о величии все чаще заменялись размышлениями о выживании. Элизабет устроилась на несколько работ, чтобы свести концы с концами. Но чем больше она старалась, тем дальше уходила от той жизни, о которой мечтала. Заработанного хватало только чтобы отдать долг и заплатить за комнату. Даже питаться приходилось в ресторане, в котором она работала. Со временем получилось пойти учиться, но не на высшее и естественно бесплатно.

Она казалась сама себе тенью, бродящей по улицам своего города, и единственным подарком, который могла бы себе позволить, было воспоминание о счастливых детских днях.

Воспоминание о зеленых как у нее глазах и мягких материнских руках. О теплой улыбке и нежном голосе. О том, чего ей больше не суждено увидеть. О счастье.

Сама не заметила, как пришла к мосту, который разделял город на две части. Под строение с тихим шелестом текла река.

Элизабет глубоко вдохнула влажный воздух и не задумываясь села на парапет. Смотрела в темную гладь воды, что едва окрашивалась в розовый.

Нет. она не думала. Не решала делать ей это или нет. Лизи просто засмотрелась на буйство красок. Просто вдыхала свежий аромат последнего рождества и умиротворенно сидела.

Словно почувствовав, что время пришло, девушка аккуратно соскользнула, вставая на самый край. Сердце бешено зашлось, стоило ей осознать, как тут высоко. Ветер трепал ее волосы, принося с собой холодные объятия. Это было место, где встречались мечты и разочарования, но сейчас лишь холодная бездна манила ее к себе. Элизабет только занесла ногу над пропастью, как услышала за спиной шелковистый голос:

— Не делай этого.

От неожиданности Лизи подпрыгнула, а и без того неспокойное сердце, казалось, ушло в пятки. Чуть повернув голову, она увидела пронзительный взгляд синих глаз.

— Ты следил за мной? — дрожащим от испуга голосом спросила она. Дэйтон в ответ кивнул. — Зачем?

— Отчаяние в твоем взгляде не спрятать ни за одной улыбкой, — темные брови сошлись на переносице.

Но мужчина не был недоволен, скорей озабочен.

— Уходи, — шепотом взмолилась Лизи. — Оставь меня.

— Не нужно этого делать, — продолжал он, шагнув ближе и протягивая крупную ладонь, — ни один человек не должен проходить через все в одиночку.

Его тон был полон заботы, в нем ощущалась сила, которая способна разрушить стены отчаяния. Они стояли на краю, и, хотя он не знал, что именно привело ее сюда, Дэйтон чувствовал, что жизнь в ней еще не иссякла.

Элизабет затрепетала, её колени нерешительно дрогнули. Она знала, что Дэй прав, но внутренний конфликт разрывал её на части.

Она посмотрела на его ладонь, благородную и крепкую, и вдруг поняла, что, возможно, её погружение в тьму не будет единственным выходом.

— Я не знаю, что еще сделать, — прошептала она, взгляд её постепенно терялся в синеве его глаз.

Слеза скатилась по щеке Элизабет.

— Я больше так не могу, — еле слышно прошептала она.

Но мужчина услышал каждый звук и даже больше: он слышал мольбу в ее голосе. Дэйтон продолжал смотреть на нее:

— Каждый из нас стоит на своем мосту, и важно знать, что ваши чувства имеют значение. Ты не одна в своей борьбе, и есть люди, которые готовы помочь, — его слова были словно тонкие лучи, пробивающиеся сквозь густые облака.

Элизабет почувствовала, как её сердце, долгое время зажатое в тисках отчаяния, начало медленно открываться.

Дэй не давил на нее, не умолял остановиться, а лишь молча смотрел в зеленые глаза, пытаясь молча донести, что поможет ей. Что сделает все, чтобы этого желания у нее больше не появилось. Сам не знал и не понимал почему, но был уверен, что так должно быть. Что именно так правильно.

Лизи же боролась с тьмой внутри себя и стоило той лишь на секунду успокоится, как этого хватило, чтобы девушка протянула руку к стоящему рядом мужчине.

Брюнет помог ей перебраться обратно и сжал в объятиях. Они медленно осели на холодный асфальт и просто молчали. Словно это могло исцелить любые раны. Не вылезая из крепких мужских объятий Лизи продолжала рыдать. Так отчаянно и больно, что Дэйтону казалось, будто это его боль.

Спустя какое-то время мужчина снова заговорил. Спокойным, полным силы голосом.

— От куда у тебя синяки на коленях?

Элизабет промолчала.

Он не стал ее пытать и просто поднялся, подтягивая девушку за собой.

Мужчина спокойно шел, его рука всё ещё поддерживала её. Дэйтон чувствовал, что её молчание — это не отстранение, а поиски силы для откровения.

Наконец, Лизи сглотнула и вырвала из себя:

— Это из — за моих долгов.

Брюнет хмуро посмотрел на нее, но больше не стал задавать вопросов. Они дошли до его внедорожника и усадив девушку на переднее пассажирское, Дэйтон сел за руль.

— Куда мы едем? — тихо спросила она.

— В безопасность, — твердым голосом ответил он.

Глава 6. Решить все самой

Дэйтон привез ее к высокому зданию. Люди, проснувшиеся в день праздника, спешили по своим делам. Элизабет же с мужчиной шли против потока. На удивление никто не обращал внимания на внешний вид девушки: каждый был озабочен своими мыслями.

Когда дверь лифта распахнулась на последнем этаже высотки, взгляд

На стенах висели картины известных художников, каждая из которых была словно окном в другую реальность. Элизабет подошла к одному из полотен, ее сердце забилось быстрее — это была работа, которой она когда-то очень восхищалась. В углу находилась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. И все в светлых тонах.

Но больше всего её привлекала открытая терраса. Пентхаус был по истине шикарным.

Лизи недоверчиво посмотрела на Дэйтона.

Такой молодой, а такой богатый. Интересно, это тоже от родителей?

— Пойдем, — мужчина осторожно взял ее под локоть и повел вверх по лестнице.

Второй этаж был не менее шикарным, однако состоял из широкого коридора и нескольких дверей. Дэйтон завел ее в первую справа. Оставив девушку у двери сам прошел вглубь, открыл еще одну дверь — видимо в ванную — и скрылся за ней.

Эта комната отличалась от всей квартиры. Все помещение излучало уверенность и сдержанность, подчеркивая утонченный вкус. Стены окрашенные в глубокие оттенки серого и благородного темно-синего, создавали атмосферу спокойствия и уединения. Пол покрыт темным массивом дерева, добавляющим теплоту и текстуру в пространство.

По центру комнаты возвышалась большая кровать с высокой спинкой, обитая натуральной тканью, похожей на шершавую кожу. На ночных столиках, выполненных из темного дерева с чистыми линиями, расположены минималистичные светильники и несколько томов классической литературы.

В углу стояло стильное кожаное кресло, а прямо за ним небольшой журнальный столик, где стояла бутылка со спиртным и стильные бокалы. На стенах тоже висели картины в строгих рамках.

И словно вишенка на торте — темные занавески, которые надежно прячут от солнечного света, и мягкие подушки, добавляющие уют в эту строгую, но притягательную обстановку.

Элизабет тихо присвистнула и прошла к столику. Не пытаясь взять стакан, открыла бутылку и отпила большой глоток с горла.

Как раз в этот момент вышел Дэйтон и весело усмехнулся.

— Я набрал ванну. Прости, женских вещей нет, поэтому там в шкафу найдешь себе футболку. Можешь лечь тут, — качнул головой в сторону кровати.

— Это твоя спальня? — Лизи расслаблено опустила бутылку обратно на столик, а после повернулась к мужчине.

— Да.

— Я могу лечь в другом месте, — ей стало неуютно, и это заметил Дэй.

— У меня только одна спальня. И ты ляжешь тут, — бархатистый голос был строгим, не терпящим возражений.

Элизабет кивнула, переживая, что если скажет хоть слово, то выдаст неуместный зуд во всем теле, который вызывал голос мужчины напротив.

Дэйтон вышел, оставляя девушку одну.

Изначально он переживал, что этого делать не стоит, учитывая, какона оказалась в его доме. Но не увидев ни единого признака возможного повторения истории спокойно вышел. Ну если совсем честно, он пытался выйти как можно скорее. Странное притяжение он испытывал к почти незнакомой женщине.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Элизабет прошла в ванну. Сняла рванное платье, бросив сразу в мусорное ведро. Решила, что уедет в вещах Дэйтона: она знала где его найти, чтобы отдать вещи.

Вода оказалась теплой — почти горячей — и безумно уютной. Обволакивая каждую ссадину, нещадной напоминала о прожитом дне, но вместе с тем, словно отпускало тело на покой.

Теплая вода нежно касалась кожи, словно обнимая её, и все заботы, переживания и усталость постепенно растворялись в этом уютном потоке. Каждый вздох приносил облегчение, а мысли ускользали в даль, оставляя только ощущение комфорта и безопасности. В этом состоянии можно было забыть о суете и насущных делах, позволив себе просто быть.

Сама не заметила, как задремала. Открыла глаза, когда вода уже была ощутимо прохладной и вылезла. Не стала надевать полотенце. Подошла к круглому светящемуся зеркалу и взглянула на отражение.

Когда — то ярко светившиеся зеленые глаза теперь всегда смотрели в ответ усталым, замученным взглядом. Белые волосы мокрыми волнами легли на тонкие плечи. За последние несколько лет стало еще больше видно кости на ключицах. С каждым годом все более уныло. Каждый раз, когда она смотрела в зеркало, образ, отражавшийся в стекле, становился все более чуждым. Улыбка, когда — то яркая и искренняя, теперь редко появлялась на ее лице, а если и появлялась, то лишь как маска, скрывающая внутреннюю борьбу. Время, казалось, забирало с собой не только красоту, но и надежду.

— Ну что ты смотришь? — шепотом спросила Лизи смотря на себя в зеркале. — Я пыталась закончить эту пытку.

На мгновение ей показалось, что двойник усмехнулся.

Девушка развернулась и подошла к двери. Дернув ручку, резко открыла и напоролась на взгляд синих глаз. Ошеломленных глаз: она все еще была раздета.

Несколько мгновений показались вечностью. Дэйтон успел приметить пышную грудь, тончайшую талию и по меньшей мере пять пар ребер, обтянутых кожей.

И все равно прекрасна.

— Черт! Прости! — крикнула Лизи закрывая дверь.

— Я вспомнил, что тут нет полотенец, — мужчина за дверью смеялся.

После в проходе появилась небольшая щель, в которую скользнуло полотенце.

— Спасибо, — пискнула Элизабет, хватая ткань и заворачивая на теле.

— Рекомендую одеться перед сном. Деклан любит приходить без приглашения, — мужчина усмехнулся, после послышался звук отдаляющихся шагов и тихий шорох закрываемой двери.

Элизабет протяжно выдохнула, откидывая белую голову на стену.

Почему я так реагирую на него?!

Решила все же последовать совету и порывшись в шкафу нашла черную футболку. Одела на себя и почти утонула в ней.

Ну и здоровяк же!

Затем нашла хлопковые шорты — которые ей были как бриджи — и улеглась на кровать.

Сон поглотил девушку быстро и беспощадно.

На сцене, залитой мягким светом фонарей, царила волшебная атмосфера. В центре ее находилась Элизабет — не по годам талантливая балерина, чье тело словно разогретое стекло: плавно текло по аккордам мелодии. Однако среди похвалы и оваций скрывалась зависть.

В тот день было прослушивание, но не обычное. Лучшие танцоры должны были станцевать группой: такое было решение приемной комиссии. Шаг за шагом, па за па, танец протекал просто великолепно, однако Анна — партнер, верный товарищ и вечная соперница — решила сделать все, чтобы затмить Элизабет. Когда каждая нота заиграла в привычном ритме, Анна подтолкнула Лизи в самый неподходящий момент. В одно мгновение девушка делала сложное фуэте, в другое вес тела вдруг сместился, Элизабет почувствовала,

Перелом бедра стал непредвиденным поворотом в судьбе девушки. Время остановилось, и с ним исчезли мечты о большой сцене.

Время шло. Реабилитация забирала все время и деньги. И даже стало лучше: Лизи могла ходить без трости, а позже и не хромая. Но боль никуда не делась. А еще добавилось острое необходимое желание глушить эту боль.

Хотя Элизабет и подсела на обезболивающие, но не видела в этом проблемы, пока мама об этом не знала. Было грустно огорчать мать, которая вложила кучу денег, сил и времени в танцевальное будущее дочки, а тут еще и зависимость, которую, к слову, Лизи и зависимостью то не считала.

Через пару месяцев после постановки диагноза матери, когда девушка поняла, что средств на лечение у них не хватает, она обратилась к Плату, по совету одного официанта, что работал с ней и стала работать на него, взамен на сумму на лечение матери.

Быть курьером оказалось для Элизабет так к месту, что она решила, будто никто не заметит если из пакетика будет пропадать по таблетке: учитывая, какими партиями она развозила. Так было до тех пор, пока Лизи не сорвалась и не сбежала вместе с партией для доставки. Она пропала на несколько недель, а когда вернулась домой, все еще под кайфом, узнала, что мамы больше нет. В тот же день ее «навестил» Плат. И после того дня единственное, что она принимала — обезболивающие, что всегда лежали в ее бардачке.

Открыв глаза Элизабет первым делом, стала нащупывать под подушкой телефон. Осознание того, что его нет пришло не очень быстро. Когда до девушки все же дошло, что она не найдет смартфон, то Лизи оглянулась в поиске часов. Те мирно висели над дверью и неслышно шли.

Был уже полдень. Кое-как заставив себя, она поднялась и тихим шагом направилась на выход.

Первым порывом было отыскать Дэйтона и сообщить, что ей нужно уйти. Но пока медленно шла по коридору, поняла, что не хочет пересекаться с мужчиной в его доме, выходя из его спальни и одетая в его одежду: отчаяние и алкоголь уже отпустили, а потому проснулся стыд.

Спустилась по лестнице и увидела мужчину, что довольно забавно раскидался по дивану: он был намного больше мебели на которой спал. Если бодрствующим Дэйтон был шикарным, то спящим просто великолепным.

Дэй спал на диванной подушке, без одеяла, футболки и в пижамных полосатых штанах. Его черты лица были спокойны, а губы слегка приоткрыты. Лизи задержала дыхание, не веря своим глазам. Она не могла не восхищаться тем, как свет падал на его лицо, подчеркивая мужественные линии, выделяя особо рельефные части его тела.

Несмотря на свои собственные проблемы, она почувствовала, как в сердце закралась нежность. Этот мужчина, который так уверенно вошел в её жизнь, стал для неё опорой в самый темный момент. Она вспомнила, его голос: тихий, но полный силы, когда он говорил о том, что все решаемо.

Но она не могла так поступить. Нельзя втягивать незнакомого мужчину в кучу дерьма, в которую вляпалась сама и ни черта не случайно.

Элизабет злилась на себя. И четко решила, что не позволит и ему в этом испачкаться. Ейнужнорешить все самой. Нужно.

Глава 7. Пропажа нашлась

Элизабет хотела сначала сходить за машиной, которая до сих пор стояла у ресторана, но оказалось, что от дома Дэйтона до ее было намного меньше расстояние. А так как убежала она в домашних мужских штанах, футболке и махровых тапочках, то решила идти домой.

Милой старушки в жилище не оказалось. Лизи облегченно выдохнула и спокойно прошла в свою комнату. План был прост: переодеться, машина, после Плат.

Девушка готова была поставить на кон все, что у нее осталось, чтобы поспорить, что ростовщик ждал ее. В противном случае будет искать сам, а это кончится хуже. Даже после горячей ванны, крепкого сна и безумной ночи кожа помнила чужие касания. И даже спустя шесть лет Элизабет чувствовала холод железа, приставленного к виску.

Одев узкие джинсы с высоким поясом и широкую футболку Лизи увидела в окно первый в этом году снег. Не без радости накинула пальто и теплые ботинки, вызвала такси через домашний телефон и отправилась ждать машину на улице. Машина с шашкой довольно быстро приехала и очень скоро Элизабет стояла возле своей любимой старушки.

Еще когда переодевалась она поняла, что ключи от машины тоже были в сумке, которая теперь валялась где-то в лесу. Благодарила себя в прошлом, что когда — то сделала дубликат ключей и теперь спокойно могла сесть в автомобиль.

Первым делом сев за руль девушка наклонилась к бардачку и достала оранжевый пузырек.

Черт, пусто!

Перебирая в голове варианты как достать еще Элизабет запустила двигатель и поехала в сторону ненавистного ей центрального района.

Когда-то давно Плат со своей шайкой обитал в более бедном районе, но что-то произошло, и его империя очень быстро разрослась, пуская корни в более богатых местах. Вот и сейчас, вместо когда-то полуразрушенного здания склада Лизи встречал довольно уютный офис, в который она попала через салон красоты.

В «приемной» раскинулось несколько мужчин, на странность похожих друг на друга, но не внешне, а скорее своим нахальным поведением и липким взглядом. Среди них не было «ночных друзей» и Элизабет с высоко поднятой и головой — что видели вышибалы — и трясущимися коленями — то, чего они не заметили — прошла к ростовщику в кабинет.

— Мисс Кинн! — седовласый с проплешиной скользко усмехнулся. — Не ожидал вас увидеть! — ложь. — Так переживал за ваше здравие, — снова ложь. — Какими судьбами?

Плат даже не соизволил встать, а потому Лизи прошла к его столу и села напротив сама.

Помещение на удивление было уютным. Светлые стены и коричневые полы, вся мебель из темного дерева, а диван обшит темной кожей. Единственное, не было стандартных предметов, что обычно бывали в офисных помещениях — рамок с фотографиями, стакана с мелочевкой, вроде карандашей, ластика и ручек. Не было тепла в кабинете. Но и Плат не бухгалтер, чтобы тут было тепло.

— Я за работой, — подавив первый порыв огрызнуться Элизабет мило улыбнулась. Но улыбка была больше похожа на оскал.

— О, ну ты вовремя, — мужчина все еще делал вид, что не собирался спускать ручных псов, если она не появится сама. Встал и повернулся к высокому шкафу, в котором в одной из ниш достал

Сказал он это с таким взглядом, что Лизи уже не понравилось то, о чем он ее просит.

— Что мне нужно сделать? — спросила с опаской она, но конверт взяла и сразу же заглянула в него.

Конечно же, деньги там были не все, что она отдала Плату.

— Тебе нужно устроиться в клуб. Танцовщицей. Не зря же ты когда — то ногами махала.

— Танцовщицей? — тихо переспросила Лизи.

— Стриптизершей, — ответ словно хлестнул по самолюбию девушки. — Мне нужны свои глаза в том клубе, а потому тебе нужно выглядеть отлично, чтобы его хозяин взял тебя. Лет десять назад при той владелице тебя взяли бы только взглянув в побитые глаза: бывшая хозяйка того притона подбирала все искалеченные души, — мужчина посмеялся, но слишком грязно и похабно это звучало. — А теперь нужно постараться, чтобы туда попасть. Поработать,— выделил последнее слово.

Элизабет прошиб холодный пот. Она знала, что не стоит ожидать от Плата ничего хорошего, но и не ожидала, что, даже не выбрав вариант отработки натурой, ей все равно придется ею работать.

— Когда мне нужно там быть и чем я должна заниматься?

— Мне все равно, чем ты будешь заниматься в клубе, но ты должна всегда быть рядом с Роузом. Мне не нравится, что его бизнес поднялся так высоко, — мужчина нервно открыл ящик стола и достал оттуда пачку сигарет. Подкурив одну, на выдохе сказал: — Сегодня в семь вечера будь там. Знакомый договорился.

По спине Лизи пробежал холодок. Но теперь, когда ее вытащили со дна ямы, она была просто обязана вытянуть это все сама. И если под вытянуть подразумевалось спать с левым мужиком, то так тому и быть.

Девушка кивнула «начальнику» и развернувшись не прощаясь ушла.

Когда доехала до торгового центра заглянула в конверт еще раз и убедилась, что теперь там четверть от той суммы что отдавала она. Глупо, конечно, было предполагать, что Плат по доброте душевной вернет все, но, как говориться, с чем черт не шутит.

Зашла в самый дешевый магазин и купила шелковое обтягивающее красное платье. Оно шикарно подчеркивало круглую грудь за счет глубокого выреза, а вшитый пояс прекрасно выделял тонкую талию вкупе с чуть расширенной на бедрах юбке.

Элизабет искала самое дешевое платье и нашла, чтобы на оставшиеся деньги купить телефон. Пришлось и номер сменить, но зато теперь она была на связи.

Пока ходила по торговому центру, осознала, что сегодня не пришла на работу. Значит скорей всего ее уволили. Значит жить ей не на что. Может не такой уж и плохой вариант — быть стриптизершей.

В раздумьях время пролетело не заметно. Когда девушка стояла у указанного клуба было почти семь.

Здание встретило ее неоновой яркой вывеской, на которой витиеватыми буквами было написано «Кэнди». В целом вокруг входа было достаточно чисто, на входе стоял крупный парень с действительно добрыми глазами. Увидев немного потерянную девицу, он улыбнулся, обнажая зубы, от чего возле глаз появились маленькие морщинки. Вообще, это вызывало некий диссонанс: большой мужчина, весь такой серьезный, в черной футболке с руками полностью покрытыми татуировками, улыбался словно маленький мальчик.

— Ты на работу устраиваться? — спросил он, глядя карими глазами на Элизабет.

Та неуверенно кивнула и на негнущихся ногах прошла к двери, которую открыл вышибала после ее ответа.

Ночной клуб в преддверии ночи выглядит совершенно иначе, чем в час пик, когда он заполнен танцующими людьми и яркими огнями. Мягкий свет от неоновых вывесок и светильников создавал атмосферу загадочности и уюта, а звуки музыки, которые обычно гремят из динамиков, теперь были приглушены, и слышен лишь легкий шорох шагов персонала.

Туда-сюда бегали девушки одетые закрыто, как официанты, но и полураздетых тоже хватало. Они разговаривали между собой, смеялись и в целом вели себя очень дружно. Подходя Элизабет представляла себе рассадник разврата и похоти, но не мини коллектив, который дружно переплетается между собой.

Танцпол, ранее заполненный энергией и движением, сейчас пустовал, лишь редкие лучи света пробегали по полу, подчеркивая его текстуру. В углу клуба стояли стулья и столы, слегка приподнятые от вечеринок, и кто-то из персонала заканчивал убирать мусор, оставшийся после бурной прошлой ночи. По центру полукругом возвышались шесты, которые некоторые танцовщицы протирали, убирая жирный слой.

К Лизи подошла высокая девушка, одетая в белый, практически ничего не закрывающий боди. Светлые локоны струились по ее плечам, а на губах лежала легкая полуулыбка.

— Привет, я Грейс. Роуз сейчас на нижнем этаже. Ты первая пришла, так что я провожу тебя. Начнешь.

Грейс озорно подмигнула и, покачивая бедрами, направилась прочь, даже не удостоив Элизабет приглашением следовать за ней.

Лизи, несмотря на браваду, то и дело украдкой вытирала влажные ладони о джинсы, одновременно массируя ноющее бедро. Ее снедало терпкое любопытство, смешанное с первобытным страхом перед встречей с тем самым Роузом, кому ей предстояло отдать себя.

Они спустились по короткой лестнице в полумрак. Единственный луч света пронзал густую тьму. Лишь когда Грейс отдернула плотную портьеру у входа, Элизабет смогла окинуть взглядом все пространство. Пусть это и был подвал, но он ощущался порталом в иную реальность. После ослепительного блеска и неона наверху, здесь царила теплая, интимная атмосфера. Диваны и кресла, обитые бордовым бархатом, казались здесь совершенно органичными. Стены, как и вход, драпировали тяжелые темные ткани. Вдали виднелась миниатюрная барная стойка. И в отличие от верхнего этажа, здесь не было шестов, лишь по паре клеток в человеческий рост, притаившихся в каждом углу.

Грейс снова улыбнулась Элизабет и ладонью указала на дальний стол, за которым спиной сидели несколько мужчин. Лизи кивнула и гордо выпрямив спину перебирая высокими каблуками прошла в указанном направлении.

Уже когда она почти дошла до нее долетели слова:

— Да найдется. С твоими связями и не найти одну душу. Глупости.

Мужчина усмехнулся.

Элизабет увидела две головы — светлую и темную. И тогда ее сердце предательски задрожало, грозя проломить ребра.

Шаг поубавился, спина перестала быть «гордой» теперь она хотела развернуться и бежать, однако страх за свою жизнь и жизнь тех, кто пытается в нее влезть взял свое.

Медленно пройдя мимо мужчин, она остановилась прямо напротив и хмуро посмотрела на них.

На диване лениво развалился Дэйтон и Блейк — его лучший друг.

— А вот и пропажа нашлась, — весело хихикнул блондин.

Глава 8. Предложение

Выгляди бы эта ситуация немного иначе, Элизабет бы, наверное, даже посмеялась. Но совпадение на совпадении заставляло

Вот почему, когда она не желает никого втягивать — этот кто-то появляется сам?

Зато, когда ей нужен был человек рядом, то никого не было.

Поборов негодование Лизи все-таки сдержала себя и молча стояла, наблюдая за мужчинами.

Блейк был, как и вчера в повседневной одежде — темной футболке, что резко контрастировала с золотистыми волосами и очерчивала худую, но мускулистую фигуру, в темных рванных джинсах и в белоснежных кроссовках.

Дэйтон же сегодня был в черных джинсах, все так же белой футболке и в повседневном пиджаке. Это так контрастировало на фоне обстановки, что первым порывом было сорвать с него пиджак.

Хотя может дело было и не в обстановке?

— Какими судьбами фламинго? — Блейк откровенно смеялся, задавая вопрос в то время, как Дэйтон хмурился.

— Пришла устраиваться на работу, — Элизабет вздернула маленький носик вверх.

Теперь брови обоих мужчин слились с линией волос на лбу.

— Шутишь? — блондин мельком взглянул на друга, а после вернул взгляд на девушку.

— Нет. — Лизи сделала шаг в сторону вставая прямо перед мужчинами и с вызовом спросила: — Какой кастинг?

— Тебе не понравится, — Блейк снова рассмеялся, откидываясь на спинку дивана.

Дэйтон до того молчавший нервно сглотнул, зло посмотрел на друга, а после тихим, вкрадчивым голосом произнес:

— Тебе не за чем тут работать.

Словно в подтверждение его словам к троице подошла девушка в наряде до боли напоминающий пачку балерины, только не пышную, более открытую и пуанты заменяли высоченные каблуки. Брюнетка ловким движением перекинула ногу и уселась на колени к Блейку. Его рука собственнически легла на оголенное бедро девушки, а губы растянулись в хитрой ухмылке.

Девушка что-то прошептала на ухо начальнику, провела языком по шее до того же уха и нарочито медленно встала, подставляя пышный зад практически в самое лицо мужчинам.

Элизабет сморщилась, но быстро взяла себя в руки и приняла нейтральное выражение лица. Дэйтон вымученно закатил глаза и потер переносицу двумя пальцами. А блондин удовлетворенно растекся по дивану, широко раздвинув ноги.

— Так это твой клуб? — спросила Лизи посмотрев на Блейка.

Тот удовлетворительно качнул головой, взял в руки стакан со стола и сказал уже обращаясь к другу:

— Я не знал, что это она придет на собеседование. А от куда кстати тебя знает Мел? — повернулся к Лизи.

— Давняя история, — не замешкалась девушка. — Так как? Что нужно сделать, чтобы тут работать?

— Тебе — ничего, — Блейк снова хитро улыбнулся, обнажая ровные белые зубы.

Белые пряди упали на лоб, когда тот посмотрел на Дэйтона повернув голову и закинув ее на спинку дивана.

— Не смей, — почти прошипел брюнет.

— Лучше пусть работает тут, чем где-нибудь за углом.

— Как благородно с твоей стороны, — синие глаза прожигали дыру в красном платье Элизабет, хоть и говорил он с Блейком.

— Оставь номер телефона на барной стойке в главном зале. Завтра тебе придет СМС с расписанием и номерами. Костюмы у девушек тут есть, но, если будет необходимость я выделю денег.

— Не будет, — на удивление ответил Дэй.

Брюнет встал и не подходя вплотную к Элизабет протянул руку ладонью вверх. Лизи не стала сопротивляться, но и за руку его не взяла, а просто прошла на выход.

Спиной чувствовала взгляд мужчины, но собрала все силы, чтобы не оглядываться на него. У барной стойки ее встретила красивая, совсем юная девушка. Лизи оставила свой номер, как было сказано и поспешила на улицу.

В нос ударил свежий ветер и маленькие хлопья снега. Девушка поежилась, оглаживая голые плечи. Дэйтон без слов снял пиджак с себя и накинул на плечи Элизабет. Девушка благодарно посмотрела на него, но не произнесла ни слова.

Они молча стояли на тротуаре и смотрели на затухающий город. Ночь уже накрыла покрывалом улицы, но снег, рождественские гирлянды, все еще висевшие на фасадах зданий и свет от фар прилично освещали местность.

Каждый думал о своем, но прервал молчание Дэйтон:

— Ушла в пижаме. Неужели не могла разбудить, чтобы я дал тебе нормальную одежду?

— Всю свою я выкинула, а вся твоя на мне смотрится, как пижама. Не велика потеря, — Лизи фыркнула себе под нос.

Брюнет повернул голову на девушку, прикидывая, что еще сказать, чтобы эта встреча не закончилась так быстро.

— Удобная пижама была?

— Вполне, — Элизабет нахмурила брови, пытаясь до конца осознать смысл его слов и посмотрела на Дэйтона. — Хочешь отдам ее тебе сейчас?

— Есть идея получше, — пухлые мужские губы изогнулись в улыбке на один бок. — Как насчет того, чтобы обжиться второй?

Элизабет почти захлебнулась возмущением, когда Дэй понял, чтоон сказал. Резво замахал руками и дополнил свое предложение:

— Просто поедем ко мне и поужинаем. Поговорим.

— Ты готовишь?

— О нет, я отвратительный повар. Но мы можем заказать.

— Моя машина тут, — Лизи кивнула в сторону своей старушки.

— Завтра отвезу тебя, заберешь.

Элизабет колебалась. Предложение Дэйтона было неожиданным, даже дерзким. Ужин в его квартире… Она не знала этого человека достаточно хорошо, чтобы так быстро соглашаться на что-то подобное. Но что-то в его взгляде, смесь напористости и искреннего интереса, заставило ее задуматься.

— Хорошо, — наконец ответила она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Но только ужин. Никаких «второй обжиться».

Дэйтон расплылся в улыбке.

— Как скажешь. Обещаю вести себя прилично.

Всю дорогу до его дома Элизабет размышляла о своем решении. Она не была уверена, что поступает разумно, но любопытство пересилило осторожность.

Квартира с ее ухода не изменилась, только теперь ее провели прямиком на кухню, вход в которую находился за небольшим выступом стены за диваном, на котором утром спал Дэй.

Кухня была по истине произведением искусства, что даже удивительно: на ней ведь никто не готовил.

Современная, в черных тонах выглядела стильно и элегантно, создавая атмосферу утонченности и минимализма. Стены отделаны матовой черной плиткой. Каждая столешница, стол и стулья были белыми, с бархатной такой же белоснежной обивкой. Казалось, словно тут вообще никто и никогда не находился.

Мягкая подсветка из-под шкафчиков, которая зажглась стоило только Дэйтону провести рукой под ними — согревала. Элизабет так и подбивало подойти и погладить до одури гладкие фасады шкафов.

Но эта безупречность, эта нарочитая стерильность вызывала странное ощущение. Будто все здесь было создано не для жизни, а для глянцевой обложки журнала. Не было ни малейшего намека на хаос, свойственный кулинарным экспериментам, ни пятнышка от пролитого кофе, ни крошки. Даже запаха еды не чувствовалось, лишь легкий аромат дорогого аромадиффузора с нотками сандала и бергамота.

Элизабет провела пальцем по белоснежной столешнице, не обнаружив ни пылинки. Где-то внутри

Она заглянула в один из шкафчиков. Внутри стояли идеально расставленные белоснежные тарелки разных размеров, словно солдаты на параде. Ни сколов, ни царапин. В другом шкафчике красовались хрустальные бокалы, сияющие под мягким светом. Возникло ощущение, что все это великолепие никогда не использовалось по назначению, что оно существует лишь для того, чтобы радовать глаз.

Лизи уселась на стул у барной стойки, что разделяла рабочую зону и обеденную.

— Ты живешь здесь недавно? — спросила поежившись.

— Купил недавно. Посуду закупала Шерил. Да и бываю тут не часто, — мужчина в ответ мягко улыбнулся. — Клариса, включи музыку, — спокойно сказал Дэй и из ниоткуда и сразу ото всюду заиграла музыка. Не громко, но достаточно слышно. — Какую кухню предпочитаешь?

— Тайскую, — скрывая смущение ответила Элизабет: она никогда не жила в такой роскоши и ей до безумия было любопытнокакэто.

— Поострее? — мужчина усмехнулся, не поднимая взгляда от телефона.

Что — то нажав в смартфоне Дэйтон отложил его и прошел к холодильнику. Открыв две дверцы — от чего у Элизабет открылся рот — он достал стеклянный бутыль с соком и два стакана из морозилки. Налил и протянул один из них Лизи.

— Могу налить покрепче.

— Красного вина? — испытывая зудящее чувство где-то в районе совести спросила она.

Дэй кивнул и достав из одного висящего ящика бутылку налил вина.

Ужин ждали практически молча, изредка перекидываясь незначительными фразами. Когда же курьер привез еду, Элизабет помогала Дэйтону сервировать стол.

С наслаждением отправляя первую ложку острого риса в рот Лизи задумалась, насколько проще была бы ее жизнь, если бы она жила вот так. Даже немного забылось, что Плату нужно, чтобы она следила за Роузом. Точнее за Блейком. За другом человека, который, по сути, спас ее.

Она ненавидела себя. Ненавидела ситуацию. Плата. Весь мир. Но абсолютно точно наслаждалась компанией и местом этого вечера.

— Оставайся тут, — неожиданно для самого себя предложил Дэйт.

Элизабет посмотрела на Дэйтона с удивлением, не ожидая такого предложения. Она знала, что это не только щедрое, но и рискованное предложение, тем более если учитывать на кого она будет работать. И речь не о Блейке. Жизнь с ним, пусть и на короткое время, позволила бы ей забыть о собственных неудачах и о бремени — в виде оплаты квартиры — которое она могла бы сбросить. Но если вспомнить, что они знакомы всего несколько дней — а точнее сутки — то предложение казалось до невозможности смешным.

— Ты серьезно? — спросила она, стараясь скрыть волну надежды, которая зародилась в её сердце. Самообладание было ей необходимо, но мгновение слабости словно окутывало её тёплой вуалью.

— Почему нет? — мужчина продолжил как ни в чем не было, пытаясь скрыть бешено колотящееся сердце. — Тебе нужна помощь, а у меня места хватит.

— Я не нуждаюсь в благотворительности, — Лизи не на шутку разозлилась его словам. Все волны надежды и наслаждения схлынули так же быстро, как и нахлынули.

Каждое слово казалось ей ядом, разъедающим её самообладания. Она крепко сжимала вилку в руке, сжигая в себе желание смягчить отказ. Но гордость была важнее. Она не могла позволить себе стать бременем в чьей-то еще жизни.

— Я справлюсь сама! — выпалила она, сглатывая тяжелый, колючий ком в горле.

Несмотря на её ярость, Дэйтон отложил вилку и заглянул в ее зеленые глаза своими синими, его голос стал мягче:

— Я не предлагаю благотворительность, Элизабет. Я предлагаю дружбу.

Звук открывающегося лифта заставил их прервать зрительный контакт. Дэй закатил глаза откидываясь на спинку стула.

— Ты кого-то ждешь? — девушка нахмурила светлые брови.

— Он приходит, даже если его не ждут.

— Дэй, братишка, ты где? — где-то в районе лестницы послышался голос Деклана.

— На кухне, — чуть повысив голос ответил брюнет.

Деклан влетел как ураган и резко остановился, увидев за столом Элизабет.

— О, знал бы что не один, не пришел бы.

— Да, конечно, я в это точно не поверю, — Дэйтон отмахнулся, посмотрел на Лизи и виновато улыбнулся.

Дек взял один из стульев и развернув спинкой вперед уселся к ним за стол.

— О чем разговариваете? — спроси шатен, ныряя к брату в тарелку его же вилкой.

— Ищем варианты жилья для Элизабет, — завуалировано ответил брюнет.

Лизи же молчала. Было неудобно, за то, что их застали в таком положении, хоть и ничего страшного они не делали.

— О! Шерил ищет соседку, — Деклан весело посмотрел на девушку. — Уверен вы уживетесь.

— У меня пока нет денег, — сделала Лизи упор на последнее слово пристально посмотрев на Дэйтона, — чтобы съезжать.

— Уверен Шер переживет, если еще месяц оплатит аренду сама.

Деклан обнажил ровные зубы в самой доброй улыбке на свете, а Дэйтон удовлетворенно кивнул.

— Если не согласна на мое предложение, то соглашайся хотя бы с этим.

— Я подумаю, — Лизи смущенно уткнулась в тарелку.

— Я сейчас напишу Шерил, что ты согласна, — сказал Деклан и тут же достал телефон, набирая сообщение. — А чем вы ребята тут занимались?

— Глупый вопрос, если учитывать, что ты ешь из моей тарелки, — ответил Дэйтон и усмехнулся в унисон с Элизабет.

— Предлагаю заказать пиццу и посмотреть фильм, — Деклан посмотрел в экран и снова широко улыбнулся. — Шерил безумно рада, что ты будешь ее соседкой. Завтра завезем ей твои вещи.

— Но… зачем? — Элизабет тоже откинулась на спинку стула. — Зачем вы оба это делаете?

— Потому что можем, — и снова белые зубы.

Глава 9. Борьба

Что я тут делаю? Это все огромная ошибка и нелепость. Господи, скажи, зачем ты так издеваешься над мной?

Элизабет сидела на мягком кожаном диване между братьями и безостановочно думала. Мысли копошились роем: не успевая закончить и додумать одну, появлялась другая. Нервы словно тонкая проволока натянулись и грозили вот-вот оборваться.

На фоне шел какой-то фильм — новинка, которую выбрал Деклан, но Лизи не слушала его. Можно сказать, даже не видела.

Глупость. Я их даже не знаю, а сижу и смотрю фильм, будто мы старые знакомые. Я настолько отчаялась в жизни? Что я тут вообще делаю?

Снова подумала она и резко встала с дивана.

— Ты куда? — Деклан чуть подпрыгнул на месте от неожиданности.

— Мне нужно идти, — не объясняясь и не оборачиваясь девушка вылетела в холл к лифту и нажала кнопку.

Дэйтон опешивший тоже резко встал и практически бегом нагнал девушку.

— Что случилось? — беспокойство в его голосе вызвало в Лизи легкий стыд, но она тут же его прогнала.

— Давай хотя бы отвезу тебя, — Дэй хотел взять ее под локоть, но Лизи нервно дернулась, не позволяя к себе прикасаться.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она. А затем прочистив горло продолжила: — Спасибо, но не нужно меня провожать, не нужно со мной нянчиться, — голос стал надрываться и спасительный писк, извещающий о прибытии лифта, отозвался в девушке облегченным вздохом. — Мне не нужна ваша помощь. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Последнюю фразу она произнесла, когда двери лифта уже закрывались перед лицом ничего не понимающего мужчины.

Дэйтон прошел обратно в гостиную и обессиленно упал на диван.

— Ну чего ты? — Деклан повернулся к брату. — Чего ты так ухватился за нее. Не хочет помощи — не надо. Что ты в ней увидел?

— Она напомнила мне о маме, — потирая лицо ладонями ответил Дэйтон.

Мужчины оба замолчали.

Первые десять метров Лизи неслась в сторону дома без остановки. Несмотря на высокий каблук, девушка будто не чувствовала дискомфорта. Совесть грыз мерзкий червяк, который словно лишний раз подтверждал, какой она отвратительный человек.

Стоило замедлить шаг, как слезы ненависти к себе подступили к горлу. Спроси сейчас хоть кто-нибудь, то Элизабет бы не смогла ответить, что с ней происходит. Словно ее личности сражаются друг с другом: одна говорит: «Давай, он сможет нам помочь!», а вторая отвечает «Ты с ума сошла! Ты не знаешь его! Что ты творишь?!». А сама Лизи стоит посередине, словно отбойник.

Она закрыла глаза и попыталась сфокусироваться на своем дыхании, но мысли продолжали кружиться, как снежинки, что падали прямо перед глазами. Каждый вдох был тяжелым, будто воздух сжимал её грудь в тиски. Элизабет вспоминала, как много раз уже позволяла себе надеяться, а потом переживала разочарование. Опять и опять, словно заколдованный круг, из которого не найти выхода.

Каждый шаг в сторону незнакомца казался ей предательством самой себя. В этот момент она ощутила, как страх обвивает её, словно холодные пальцы, заставляя замереть. С одной стороны, желание довериться и открыть сердце, с другой — острые шипы сомнений и предостережений. Внутренний голос, который когда-то был её защитником, теперь стал тюремщиком, запирающим её в клетке самокритики. Он каждый раз напоминал ей, что она никчемная, бесполезная, нелюбимая и мерзкая.

Элизабет открыла глаза и взглянула на ночной город. Редкие люди проходили мимо, их лица были сосредоточены на собственных делах, никто не замечал её борьбы. Лизи почувствовала себя невидимой, словно существовала в параллельной реальности, где её страхи и надежды были только её собственными. И в этот миг ей стало ясно: она не могла продолжать так, как раньше. Ей нужно было сделать выбор. И она сделала его в ту самую секунду.

Лизи бродила бездумно по улицам, не ощущая холода несмотря на то, что была только в платье с открытыми плечами. Ноги сами принесли ее к до боли знакомому ветхому дому.

Тут снимал квартиру и крутил небольшой бизнес один барыга — Ник. Когда-то давно они зависали с Элизабет. Она просунула руку в лиф и достала пару мятых купюр, оставшихся с конверта.

Раздумывала ли она? Да, возможно.

Долго? Точно нет.

Винила ли себя за слабость? Абсолютно точно да.

Молодой светлый парень в растянутых трениках без футболки встретил старую знакомую с широченной улыбкой. Он был красив по-своему. Худой, стройный, с большими карими глазами и тонкими губами. Но больше всего Лизи всегда заводили тату на его груди и руках.

— Бети, какая приятная неожиданность, — парень потянулся обнять ее. Он пах табаком и ванилью. А еще немного химией. Лизи любила его запах. Когда-то она думала, что любила его. — Какими судьбами, детка? Давно тебя не видел.

— Есть болеутоляющие? — спросила она, проходя в маленькую квартирку, состоящую из одной комнаты и кухни.

На самом деле несмотря на род деятельности Ника в квартире было достаточно уютно. Вдоль стены стоял стол с компьютером который в полутьме светился разными цветами, у стола большое мягкое кресло, диван с другой стороны помещения. Куда Лизи и села вытянув ноги на мягкий ковер. Сама комната освещалась диодной лентой на потолке и самое главное тут было чисто.

Ник усмехнулся, подошел протягивая к девушке руку, в которую она вложила мятые купюры. А после вышел на кухню. Вернулся уже неся оранжевый пузырек.

Забрав таблетки Элизабет вытряхнула несколько на ладонь и не запивая проглотила.

— Есть кое — что поинтереснее. Хочешь? — спросил блондин усевшись рядом и закинув руку на ее плечо.

— По чем? — Лизи посмотрела на него слегка затуманенным взглядом.

— Тебе бесплатно, детка, — усмехнулся он и поцеловал ее голое плечо.

Достал из кармана пакетик с голубыми таблетками и взяв одну поднес ко рту девушки. Элизабет, не сопротивляясь открыла рот и почувствовала сладкий вкус на языке.

— Только не глотай, — прошептал ей на ухо Ник. Лизи послушно кивнула. — Я скучал, — продолжил парень шептать на ухо, поглаживая ее колено. — Давно не видел тебя.

Элизабет наслаждалась его касаниями. Холодные пальцы чертили узоры на бедре, вызываю волну мурашек. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми, как будто он рисовал на её коже картину. Элизабет чувствовала, как её тело реагирует на него, но это было не так как обычно.

— Как я пойму, что они действуют? — спросила Элизабет.

Ник тихо усмехнулся и намочив во рту кончик указательного пальца провел им вдоль женской шеи опускаясь ниже, чем вызвал нервную дрожь и тихий стон.

— Уже, — прошептал Ник и наклонился к Элизабет для поцелуя.

Он не заставлял ее. В этот самый момент она сама хотела этого. Не понимала — это эффект таблеток или ее запутавшейся личности, но точно хотела.

Элизабет закрыла глаза, как будто желая погрузиться в этот миг, в эту странную палитру эмоций, смешанных с легкой эйфорией. Сердце колотилось в груди, словно пыталось выбраться наружу, а в голове не было мыслей. Она отодвинула сомнения на второй план, позволяя нежным прикосновениям Ника разжигать пламя желания, которое она считала потушенным.

Пораженная его смелостью, она вдруг поняла, что за пределами этой комнаты нет ничего важного. Все ее тревоги, страхи и неуверенность растворялись в воздухе, переполненном волнующим шепотом. Она открыла губы для ответа, не имея сил противостоять напору чувств.

Сначала Ник целовал ее нежно, аккуратно, но чем дольше он ласкал ее губы, тем нестерпимее был зуд внутри девушки. Элизабет открыла рот в приглашении и теплый мужской язык скользнул внутрь.

Мужчина судорожно вздохнул,

Она задрала платье на талию и теперь ощутила его желание, что пробивалось сквозь ткань брюк. Нервно дернула пояс, заставляя мужчину спустить штаны. Ник даже не успел снять их хотя бы с бедер: как только член показался из штанов, Лизи обхватила его тонкой ручкой и тихо застонала. Несмотря на худобу мужчиныонбыл внушительным. Отодвинув ткань белья, девушка села сверху, полностью наполняя саму себя.

Лизи замерла на секунду, наслаждаясь ощущением полноты и тепла. Она чувствовала, как его пульс учащается под ее руками, как он нетерпеливо дергается под ней. Легкий стон сорвался с ее губ, когда она начала двигаться. Медленно, осторожно, словно изучая каждое новое ощущение.

Ник издал глухой рык, вцепившись пальцами в ее бедра. Он чувствовал, как ее движения становятся более уверенными и ритмичными. Его тело горело, кровь кипела. Он хотел большего, хотел отдаться этому безумию полностью.

Лизи ускорила темп, чувствуя, как грань между удовольствием и болью стирается. Каждый толчок отдавался волной наслаждения, пронизывая все тело. Она запрокинула голову назад, закрыв глаза, и отдалась во власть чувств.

— Тише детка, — парень со стоном посмеялся ей в шею обхватывая бедра в попытке затормозить. — Я хочу быть нежным.

— Нет, — прошептала Лизи насаживаясь на член практически не вставая.

А после набирая темп уже двигалась быстро, резко, будто пытаясь выбить все мысли и воспоминания. Николас вдохнул сквозь зубы, когда понял, что почти на грани, перевернул Элизабет, укладывая на живот и резко вошел.

Он брал ее грубо, хватая светлые пряди и натягивая до хруста у корней волос, сжимал ребра и бедра, оставляя синяки. Входил настолько резко, что еще чуть-чуть и Лизи пробила бы головой спинку дивана.

Но она этого уже не помнила. Нет, здесь и сейчас она была в сознании, получала удовольствие, но словно разделилась. Когда пришла в себя, то уже лежала под одеялом на диване старого «знакомого» наблюдая за его спиной, подсвечиваемой экраном компьютера.

— Воды, — тихо сказала она.

Николас повернулся на кресле и широко улыбнувшись посмотрел на нее. Встал, принес воды и сел на край дивана у ног Элизабет. Сам парень сидел уже в одних трусах и с любопытством разглядывал бывшую возлюбленную жадно пьющую воду.

— Еще одну? — хитро усмехнулся на один бок.

— Да, — не раздумывая ответила Лизи.

Глава 10. Ты. Сделаешь. Все

Момент и она стоит на коленях обнаженная, держа в руках и обхватывая губами член. Облизывает и принимает его то полностью, то водит языком по головке, от чего блондин, смотрящий на нее сверху вниз в наслаждении, закатывает глаза.

Вспышка, их сидит за небольшим столом с десяток. Элизабет в растянутых штанах и какой-то нелепой футболке с рисунком из старого мультфильма. Незнакомцы весело смеются и раз в какое-то время передают из рук в руки разнос, на котором белыми дорожками выложен порошок. Она не пропустила ни один круг. Она не колебалась.

Мгновение и ее лапает на кухне отвратительный мужик, у которого не хватает на вскидку с пяток зубов. Но Лизи не замечает этого, поддается к нему, прилипая всем телом к незнакомцу, берет его ладонь и просовывает себе между ног. Ник находился рядом и отвел ее в ванну, над которой загнул и взял так, как хотел.

В голове у Ника пульсировала злость. Он чувствовал, как его трясет от ярости и желания обладать Лизи. В ванной комнате, под тусклым светом, он сорвал с нее платье, не заботясь о нежности. Она стонала, извивалась, то ли от страха, то ли от возбуждения. Ник не разбирал. Ему нужно было выплеснуть всю свою ревность, всю накопившуюся страсть.

Его руки грубо сжимали ее бедра, дыхание обжигало шею. Он чувствовал ее отчаянные попытки вырваться, но держал крепко, не позволяя ускользнуть. Каждый толчок был наполнен гневом и отчаянием.

Лизи плакала, но Ник не обращал внимания. Он был ослеплен яростью и желанием. Когда все закончилось, он отпустил ее, и она рухнула на пол, как сломанная кукла.

Элизабет открыла глаза, когда солнце нещадно било прямо в один из них. Во рту словно пустыня, а в голове колокольный звон. Каждое движение и поворот головы отдавались в ней нестерпимой болью, но все же девушка нашла в себе силы сесть и поискать глазами телефон.

Она встала, когда поняла, что гаджета рядом нигде нет и прошла к компьютерному столу. Пупка и паха коснулся холодный пластик спинки кресла: Лизи осмотрела себя. Абсолютно голая, с синяками и ссадинами на худощавом теле, которых она не чувствовала из0за ломоты всех мышц и суставов. Даже больное бедро так сильно не ощущалось.

Телефон почти разрядился, однако стоило Элизабет посмотреть на дату и время, как с губ шепотом сорвалось:

— Твою ж мать…

Прошло три дня с того момента, как девушка перешагнула порог квартиры. Сама не поняла, как провела тут столько времени.

Снова нервно огляделась и ужаснулась: где не валялись бутылки, там были небольшие прозрачные пакетики с белым или голубоватым налетом. Так было почти всегда, стоило Лизи остаться у Ника. Иногда казалось, будто не он промышляет запрещенным, а она.

— Добрый день, детка, — из-за угла вывернул блондин и закинув руку ей на плечо весело усмехнулся. — Выспалась?

Он тоже стоял полностью голый, а потому, прежде чем посмотреть на время Лизи осмотрела его с ног до головы. Затем посмотрела на диван, на котором лежал еще какой-то парень и потом в глаза Нику.

— Мы же не…?

— Нет, — мужские губы растянулись в тихом смешке. — Я бы не стал тебя делить с кем-то. Хотя ты пыталась. Раз пять за эти дни.

Элизабет передёрнула плечами, затем кивнула и уже тогда посмотрела в экран. Восемь пропущенных с клуба Роуза и пятнадцать от Плата.

— Сука… — девушка нервно потерла лоб. — Где мое платье? Мне нужно ехать.

— Не задержишься еще на денек? — Николас погладил ее поясницу тремя пальцами.

— И так задержалась, — Лизи сорвалась с места и начала почти истерически искать свою одежду.

— Ты порвала его позавчера. Забыла?

— Дай что-нибудь одеть, — не просила — требовала.

— В шкафу что-то из твоих старых вещей.

Лизи вихрем подлетела к единственному шкафу, который стоял в небольшом коридоре и спустя несколько минут

Подошла к столу, возле которого все еще стоял Ник и забрав ключи от машины, телефон и оранжевый пузырек, чмокнула мужчину и выбежала на улицу.

Девушка даже не раздумывала куда идти сначала, практически сорвалась на бег, не обращая внимания на то, что убежала в чужих кедах. Казалось, прошла всего секунда, как она стояла напротив салона Плата. Нервно вдохнула и выдохнула несколько раз, а затем зашла внутрь.

Амбалы словно хищники растянули губы в оскале, предвкушая один из немногих исходов этой встречи. Перед самим кабинетом стоял уже знакомый блондин и усмехаясь приоткрыл дверь, увидев Элизабет.

Девушка вошла, склонив голову и не подняла ее, услышав опасно-спокойное:

— Добрый день, мисс Кин, — легкое шуршание выдало то, что мужчина подошел ближе.

Когда носки его ботинок показались в поле зрения Лизи чуть приподняла голову и почти прошептала:

— Извините, что пропала. Этого больше не повторится.

— Конечно не повторится, — седовласый схватил девушку рукой за щеки и до боли сжал. — Не повторится, потому что я напомню тебе, почему этому нельзя повторяться.

Отпустил, а после размашисто ударил, рассекая нижнюю губу справа. Лизи отшатнулась, хватаясь за лицо. Щеки обожгли слезы, но она смолчала: понимала, что если скажет хоть слово, то ей будет хуже.

Седовласый тяжело дышал, наблюдая, как кровь стекает по подбородку Лизи. В его глазах плескалось что-то среднее между гневом и разочарованием. Он смотрел на нее, как на сломанную вещь, которую уже не починить.

Плат схватил ее за плечо и потянул на себя, оставляя следы на коже, а после прошипел в лицо:

— Я бы отдал тебя парням, но мне нужно, чтобы на тебе остались живые места. Мне сказали, что тебя взяли, но потом ты пропала. Теперь ты должна сделать что угодно, чтобы Роуз тебя простил! Захочет взять тебя — возьмет, захочет втроем — сделаешь! Да хоть впятером. Ты. Сделаешь. Все. Уяснила?

Лизи быстро закивала, продолжая глотать слезы. Плат отпустил ее руку и развернувшись на пятках отошел к столу, добавив через плечо:

— Я жду звонка, когда ты исправишь ситуацию.

Элизабет пулей вылетела из помещения, не намереваясь испытывать судьбу. Она машинально провела рукой по плечу, где еще горели следы от его пальцев. Оказавшись на улице, нервно выдохнула и подбежала к мусорке, чувствуя, как к горлу подходит ком тошноты. Все содержимое желудка вышло наружу и было бы чуточку легче, если бы в нем было хоть что-то. Острые спазмы сковали живот, пытаясь убрать из организма всю желчь, но безуспешно.

Она зажала голову руками, едва осознавая, что вокруг нее снова летит народ. Теперь Лизи знобило от мысли, что никто не понимал ее переживаний.

Она сделала шаг назад, в тень между зданиями, чтобы скрыться от любопытных глаз. Стекла вниз по кирпичной стенке усаживаясь на сырую землю. Вспомнив Плата, сердце снова сжалось. Было так трудно поверить, что все это могло случиться с ней. Страх будто невидимой цепью сковал все тело.

Внезапно на улице раздался громкий смех группы молодых людей. Элизабет подняла голову и увидела, как они бессмысленно веселятся, и ненадолго почувствовала зависть. Как просто иногда живется тем, кто не несет на себе тяжесть обременяющих мыслей. Она понимала, что нужно идти к Роузу, но не могла заставить себя встать и сделать хоть шаг.

Какое-то время спустя Лизи все же встала и прикинув как далеко идти, пошла сначала в сторону автобусной остановки. На пол пути вспомнила, что все деньги оставила у Ника развернулась и пошла до клуба пешком.

Предстоял не легкий разговор с Блейком. Лизи сама не особо понимала от куда такое рвение решать свои проблемы, когда сама же создавала их пачкой. Но каждый раз, будто выбираясь из болота она карабкалась вверх. Как сейчас ему объяснить, почему она пропала на три дня? Что если он потребуетеевзамен на работу? Или он не поступит так из — за Дейтона? Но ведь и Дейтона она сама оттолкнула.

В раздумьях дошла до клуба с неоновой вывеской, которая в свете дня была тусклым и не заметным розово-фиолетовым пятнышком. На входе все так же стоял крупный парень, только теперь другой.

Элизабет робко улыбнулась и прошла мимо охраны.

Клуб днем больше напоминал обычный паб. Несколько человек уже — или все еще — сидели за стойкой, по танцполу не бегали официанты, лишь одна-две девочки делали невидимую работу. Это место оживало только с приходом ночи.

Лизи подошла в стойке и улыбнулась темнокожей девушке, что протирала стаканы и изредка подливала тем единицам, которые сидели возле нее.

— Блейк тут?

— Да, он внизу. Не пропустишь, — бармен улыбнулась в ответ.

Лизи кивнула и пошла в подвал по уже знакомой лестнице. Внизу за стойкой сидел Блейк. На удивление один и лишь копошился в телефоне. Когда Элизабет зашла он ее не заметил, продолжая заниматься своим делом. Лизи обошла стойку и встала напротив него.

— Налить чего ни будь? — тихо спросила она, но Роузу этого все равно хватило, чтобы он немного подпрыгнул на месте.

— Что ты тут делаешь? — когда испуг прошел парень лениво откинулся на спинку стула и подняв одну бровь усмехнулся. — Мне кажется, когда ты пропала с радаров это было автоматическое «нет» в твоем приеме на работу.

— Мне очень нужна эта работа, — практически взмолилась девушка и сделала насколько могла щенячьи глаза.

— Прям очень? — в глазах мужчины загорелся нездоровый блеск. Лизи кивнула. — Подойди, — он ткнул подбородком около себя и довольно ухмыльнулся.

Элизабет на негнущихся ногах обошла стойку и встала напротив блондина. Блейк казалось даже не замечал волнение девушки и стоило ей подойти, как он лениво раскинул ноги в стороны облокачиваясь спиной и локтями на спинку стула.

— Покажи, на что ты готова.

Лизи тяжело сглотнула. Вот то, чего она так боялась. Казалось бы, в сравнении с тем, что происходило два дня назад, то, о чем говорит Роуз — мелочи. Но почему — то именно это казалось ей чем — то из ряда вон выходящего. Однако с одной стороны на весах стояла ее гордость, а с другой ее жизнь.

Собрав себя в руки, она подошла еще ближе, приникая животом к его паху и наклонилась, чтобы поцеловать. Робко коснулась своими губами его, но поняв, что мужчина не отстраняется увеличила напор, проникая в

Поцелуй становился все более страстным и требовательным. Блейк запустил руки в ее волосы, слегка оттягивая их, заставляя Лизи запрокинуть голову. Она чувствовала, как теряет контроль, как ее воля уступает напору мужчины. Но она должна была продолжать, должна была показать, на что готова.

Оторвавшись от его губ, она скользнула поцелуями по его шее, ощущая, как пульсирует кровь под кожей. Блейк застонал, и этот звук заставил ее сердце забиться чаще. Она опустилась ниже, к пуговицам его рубашки, медленно расстегивая их одну за другой. Блейк тихо рыкнул и обхватил тонкую шею одной рукой. На удивление самой себе по телу Элизабет разбежались горячие мурашки, прогоняя волны желания к внизу живота. Роуз напором надавил на шею, но стоило девушке начать опускаться, как послышался стук каблуков на лестнице.

Лизи отпрянула. Через несколько мгновений в помещении показался невысокий хрупкий силуэт. Хезер тряхнула русой копной волос и весело улыбнулась:

— Милый! Я тебя везде ищу. Хорошо, хоть бармен знает где ты, — она подошла и встала на то же место, где еще мгновение назад стола Лизи и обняла его. Блейк через плечо подруги хитро улыбнулся Элизабет, от чего ее щеки загорелись. — Что вы тут делаете?

— Выдавал новой танцовщице расписание, — сказал блондин и протянул лист с таблицей Лизи. — Сфотографируй. Выходишь сегодня. Курирует тебя Трейси. Вечером ее найдешь.

Хезер недовольно поджала губы, посмотрев на парня, а после повернулась и наконец обратила внимание на Элизабет. В сравнении с ней Лизи была невзрачной в своих джинсах и кедах: Хезер была на высоких каблуках и в изящном шелковом платье — словно королева.

— Я тебя помню, ты ведь та мышка, которую ребята подобрали на танцполе, — девушка улыбнулась, но улыбка была больше похожа на оскал

Элизабет загорелась. Да, она не была из богатой семьи; да, у нее не было поместья или пентхауса, но когда — то она была выдающейся и не позволит сейчас вот так об себя вытирать ноги. Хоть и пришла устраиваться на работу стриптизершей.

— Я хотя бы внешне соответствую своей натуре. А не выгляжу как кукла, хотя внутри кусок дерьма, — спокойно ответила Элизабет, сфотографировала лист и не торопясь развернулась чтобы уйти.

Хезер словно рыба на суше открывала и закрывала рот: ее ноздри раздувались от возмущения, но этого Элизабет уже не видела. Зато слышала за спиной гогот Блейка и теперь ее уже не беспокоило чувство вины за то, что они делали пару минут назад.

Глава 11. Шум и тишина

Всю следующую неделю Элизабет втягивалась в работу. Познавала азы соблазнения без слов — так это называли девушки в клубе; училась лавировать между толпой людей в попытке донести напитки на разносе — надо отдать должное это получалось у нее отлично; и всеми силами старалась не столкнуться с Роузом.

В целом работа не приносила Лизи дискомфорта, но только пока она не задумывалась, над тем, чем занимается. В минуты, когда утренняя тишина дома встречала ее, девушка поддавалась слабости и плакала от отвращения к себе и тому, что ей приходится делать.

В один из таких дней на пороге квартиры, в которой она снимала комнату ее встретила рыжеволосая девушка. Зеленные глаза добро улыбались вместе с пухлыми губами и, несмотря на раннее утро, в целом, девушка выглядела свежо.

— Шерил? — Элизабет замерла в метре от огненной девушки в метре, так и не достав ключ из кармана. — Что ты тут делаешь?

— Несколько недель назад Дек написал мне, что ты согласна снимать со мной квартиру. Думала ты сама свяжешься со мной, но Чип и Дейл сказали, что ты пропала со всех радаров, кроме Роузовских. Найти тебя дальше не составило труда, — Шерил пожала плечами, двигая рыжие гладкие пряди.

— Как ты это сделала? — Элизабет устало выдохнула и облокотилась плечом о бетонную стену, собирая известку на рукав черного худи.

— Мой папа детектив.

— Понятно, — Элизабет потерла переносицу. — И ты решила лично убедиться, что я не передумала?

Шерил усмехнулась, оголив ряд идеально ровных зубов. — Я решила убедиться, что ты жива. Дек был очень взволнован. Да и я тоже, если честно. Зная твою любовь к неприятностям, отсутствие новостей настораживает.

Элизабет оттолкнулась от стены.

— Все в порядке. Просто немного… отвлеклась.

— Отвлеклась в заброшенном доме, полном крыс и подозрительных личностей? — Шерил приподняла бровь. — У тебя очень своеобразное понятие об отдыхе, Лиззи.

— В вашей компании вообще есть кто-нибудь простой? — Лизи усмехнулась. — Не нужно Шерил. Я не буду снимать с тобой квартиру. Мне и тут хорошо.

— Да? — зеленые глаза быстро пробежались вокруг. — Соседство с тараканами и крысами тебя устраивает больше, чем со мной?

— Здесь нет крыс, — Элизабет поморщилась.

— А, то есть в остальном тебе все нравится? Я не предлагаю тебе вытирать сопли и подбирать за тобой твое хрупкое душевное равновесие, — Шерил фыркнула. — Это всего лишь предложение нормального жилья, без храпящих соседей и вони, которая исходит буквально из каждого угла. Но если тебя все устраивает, то не смею тебя задерживать.

Девушка прошла мимо Лизи обдавая запахом жасмина и почти вышла на лестницу, как Элизабет окликнула ее:

— Шерил! — рыжая обернулась, пряча довольную улыбку. — Напиши адрес, — Лизи протянула свой телефон. — Сегодня после обеда завезу свои вещи. Но заплатить смогу только через неделю.

— Не страшно. Этот месяц проплачен. С февраля начнем скидываться, — Шерил вернула Лизи телефон. — Там мой номер тоже. Звони, если что — то нужно будет.

Она уже собиралась уйти, но Элизабет вновь окликнула ее.

— И Шерил… Тут никто не храпит, — в подтверждение ее слов за стеной раздался рокочущий храп.

Девушки одновременно прыснули от смеха и разошлись в разные стороны.

Собирать много вещей Элизабет не пришлось бы, даже если бы она захотела и потому она решила поспать пару часов.

Элизабет зарылась лицом в подушку, пытаясь игнорировать предательский храп за стеной. Мысль о сне казалась утопией в этой акустической какофонии. Но усталость брала свое, и вскоре она провалилась в небытие.

На удивление ей не снилось ничего. Последние дни настолько выматывали ее физически и морально, что на мыслительный процесс не оставалось ни сил, ни желания. Чего только стоили звонки от Плата. Его голос заставлял девушку дрожать, и она

Выспавшись Лизи собрала свои вещи в три мешка, отдала ключи от квартиры старушке, которая неизменно сидела на своем диване и поехала по указанному адресу.

Она ожидала увидеть что угодно, но перед ней было достаточно простое здание. Не тот двухэтажный дом, из которого она только уехала, но и не совсем вычурный. Обычный дом этажей на пять — семь, со своей парковкой и детской площадкой прям напротив.

В записке был указан шестой этаж.

Пожалуйста, пусть там будет лифт.

Лизи вошла в просторный холл и напротив входных дверей увидев двери лифта облегченно выдохнула. Холл был простым. На стенах ненавязчивые бежевые обои, линолеум, недорогая люстра и даже коврик перед дверью. Но от тишины, что стояла в помещении, казалось, внутри Элизабет все пело. Как давно она не слышала этого невероятного звука. Оказалось, что со звуками работает так же, как с запахами, если каждый день слышать телевизор за стенкой, крик детей внизу и ругань пары сверху, то со временем перестаешь обращать на это внимание.

Тишина обволакивала, словно мягкий кокон, позволяя мыслям течь свободно, без помех. Элизабет закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Она чувствовала, как напряжение постепенно покидает ее тело, уступая место умиротворению. Это была та самая тишина, которую она искала, устав от городского шума и суеты, от вечных проблем и стресса. Как мало оказывается ей было нужно.

Поднявшись на нужный этаж и отыскав нужную квартиру Лизи постучалась. Дверь открылась почти сразу, освещая коридор светом солнца из открытых окон.

— Привет, — Шерил лучезарно улыбнулась, пропуская девушку. Лизи ответила на улыбку. — Это гостиная — она общая, — сказала Шерил обводя руками в воздухе, — там моя комната, там твоя, — поочередно указывая в левую дверь и правую на одной стене. — Там кухня, но ее посмотришь потом. Давай договоримся, любые вечеринки и шумные мероприятия, только по согласованию. Я работаю не нормировано, поэтому не могу обещать всегда хорошее настроение.

— Не беспокойся, от меня шума не будет. А кем ты работаешь? — Элизабет устало потерла лоб, от обилия информации начала кружиться голова.

— Я патологоанатом, — девушка улыбнулась.

Лизи на мгновение застыла, не зная, как реагировать на такую откровенность. Патологоанатом? В голове промелькнули образы мрачных моргов и холодных стальных столов. Она ожидала услышать что-то вроде дизайнера интерьеров или, на худой конец, студентки-медика, но никак не это.

— Ох… Интересно, — выдавила она, стараясь не выдать своего замешательства. — Наверное, работа не из легких.

Шерил пожала плечами, словно это было самым обыденным делом.

— Есть свои плюсы и минусы, как и везде. Зато скучать не приходится. Ладно, располагайся, осмотрись. Если что-то нужно, не стесняйся спрашивать.

Элизабет удивилась. Сильно. Не очень-то складывалось как такая хрупкая и на вид нежная девушка может заниматься таким. Видимо ее высоко поднятые брови сказали больше, чем сама Лизи: Шерил тихо хихикала, глядя на девушку.

— Так бывает. Мама хотела, чтобы я была хирургом, а папа, чтобы была адвокатом. Я решила угодить обоим.

— Такой себе компромисс, — Элизабет хихикнула. — Можно я пойду? Нужно готовиться к смене.

— Да, конечно, — Шерил поджала губы, будто хотела что-то сказать, но вместо этого молча ушла к себе.

Глава 12. А чего хотят все вокруг?

Когда Элизабет была маленькой мама рассказывала ей сказки о прекрасных принцессах, что ждали своего принца сидя в высокой башне. И каждый раз Лизи с мечтающим взглядом смотрела на мать большими зелеными глазами в надежде, что когда-то и ее найдет принц на белом коне. А еще мама говорила ей, что если Элизабет не уснет прямо сейчас, то из-под кровати вылезет страшный зверь, который утащит ее к себе в темное королевство и заставит ежеминутно мыть посуду и убираться в его доме. Тогда это помогало уложить спать маленькую проказницу.

Но, а сейчас Элизабет мечтала о том самом монстре, мыть посуду и вылизывать окружающее пространство языком, лишь бы избавиться от груза, что камнем нависал над девушкой.

Закрыв дверь что, завела ее в светлую просторную комнату, Лизи тяжело выдохнула. С одной стороны ей было безумно приятно находиться в таком чистом и тихом месте. С другой же: ощущение, будто и эта сказка рухнет как карточный домик не покидало ни на миг. Лизи подняла глаза оглядывая комнату, в которой теперь жила.

Солнце мягко проникало сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая комнату в теплые персиковые — от солнечного света — тона. На стенах, выкрашенных в мягкий лавандовый, висели постеры известных фильмов и неизвестных людей, будто вырезки из журналов.

Небольшой книжный шкаф, доверху наполненный томиками стихов и романов, стоял в углу, а рядом с ним — мягкое кресло с клетчатым пледом, приглашающее к чтению. На большом подоконнике, усыпанном подушками, стояло несколько комнатных растений, а прямо около него большая кровать с подушками и одеялом.

Письменный стол, полностью чистый и будто только вымытый стоял с другой стороны от шкафа. В этой комнате чувствовалась гармония, тепло и вдохновение. По крайней мере именно в эту минуту Элизабет так казалось.

Лизи прошла в центр и положила три мусорных мешка, в которых привезла свои вещи. Нащупав заветный пузырек в кармане, вытащила его и открутила крышку. В это же время после тихого стука в комнату вошла Шерил.

— Лизи, я принесла постельное… — девушка резко замолкла, увидев таблетки на ладони бывшей танцовщицы и нахмурилась. — Что — то болит? — кивнула на пузырек. Элизабет поспешно убрала его в карман.

— Нет. То есть да, — сама не понимала, почему пыталась скрыть от Шерил эту информацию. Хотя где — то глубоко внутри и осознавала. — Бедро болит после травмы.

— Той травмы, что случилась семь лет назад? — Шерил прошла к кровати, складывая на нее стопку белья. Элизабет рвано кивнула, глотая таблетки. — Тебе бы провериться. Не может травма болеть столько времени.

— Не до этого, — отмахнулась Лизи. Спросила взглядом указывая на белье на кровати: — Это что?

— Подумала, что у тебя нет постельного с собой. Принесла свое. С первой твоей зарплаты пойдем в магазин и закупим все, что тебе необходимо, — пухлые губы растянулись в улыбке.

— Спасибо, — Лизи ответила улыбкой. Ей было приятно и некомфортно одновременно от такого внимания.

— Не за что, — Шерил уперла руки в бока. — Завтра у тебя есть смена?

— Нет, — Лизи едва заметно напряглась.

— Тогда завтра тебе будет нужно хорошенечко выспаться, потому что я хочу сводить тебя кое-куда, — зеленый глаз подмигнул Лизи.

Шерил виляя бедрами вышла, закрывая за собой дверь.

Хотя Элизабет определенно нравилось, что теперь она не изгой. Не одиночка и фрик, какой была последние семь лет. Энергетика Шерил словно заполняла всю квартиру, комнату и душу. Так тепло Лизи было в последний раз только с мамой. Будто «солнечная» девушка хранила в себе частицу солнца.

Балерина вновь улыбнулась и начала разбирать вещи.

Когда Элизабет закончила время подходило в шести, а значит через час начиналась ее смена. Еще когда ехала в квартиру Лизи обратила внимание, что от сюда до клуба не далеко. Дом находился практически в центре. Когда Лизи искала предыдущую квартиру, эти варианты даже не рассматривала: дорого. Но теперь, когда оплата делилась на два, почему бы и нет?

Быстро выкинув весь мусор, Элизабет вышла из комнаты. В общей комнате стояла тишина. Лизи прошла к входной двери, у которой на полочке лежала записка, прижатая связкой ключей.

Твоя пара ключей. Я ушла на работу, когда вернусь не знаю. Не забудь про завтра. Ш.

Девушка отложила записку и взяв ключи вышла, закрывая дверь своими ключами.

Вечер протекал для Элизабет уже обычно. В основном в клуб приходили адекватные мужчины, от которых не стоило ждать подвоха, но были и исключения, которых сразу отправляли «погулять» вышибалы, что стояли на входе. А еще были те, у кого был «золотой билет» — те, кто стоил в городе больше, чем все девушки в клубе: им позволялось все. За ту неделю, что Элизабет трясла костями ей таких не попадалось, чему она была безгранично рада.

Было за полночь, когда к Лизи подошла одна из девушек — высокая брюнетка по имени Хлоя. С пышными формами, на которых так выгодно смотрелись бикини.

— Тебя вызывают в вип комнату, — хитро усмехнувшись девушка ушла.

Вип комната в клубе была лишь одна. В противоположном конце от входа в подвальный этаж. И принадлежала она только Блейку. Никого больше туда не пускали.

Вот и настал тот час, которого Элизабет избегала неделю. Тихонько выругавшись себе под нос, девушка поспешила, куда позвали.

Заламывая пальцы и потирая бедро через тонкую ткань черного платья — надевать бикини девушка наотрез отказалась — она спустилась по лестнице и вошла в темную дверь, что сливалась со стеной.

Мягкий полумрак обволакивал, словно бархат. Стены, обитые темной кожей, поглощали музыку извне, создавая атмосферу приватности. Приглушенный свет из-под абажуров ламп, отбрасывал причудливые тени на низкий стеклянный стол, стоящий ровно посередине. Он был окружен двумя полукруглыми диванами.

За ними огромное панорамное окно открывало вид на огни ночного города, мерцающие вдали. Здесь время не важно. Важно только удовольствие.

За столом лицом ко входу сидело трое — Блейк, Дэйтон и Деклан. Последний довольно улыбнулся, увидев девушку. Не так как улыбались мужчины глядя на женское тело, а будто старший брат.

— Привет Каспер, — Деклан встал и подошел к девушке, а после притянул к себе и по — братски обнял.

— Почему Каспер? — Роуз недоуменно посмотрел на друга.

— Потому что она как приведение — то исчезает, то появляется, — шатен хихикнул.

Элизабет закатила глаза и ударила парня в бок, от чего он засмеялся пуще прежнего. Когда Дек сел на место Лизи подошла ближе к низкому столу, за которым сидели мужчины. На столе стояла бутылка дорого виски и два бокала.

Дэйтон молчал, в привычной манере изучая взглядом каждое движение девушки. Ей и без того было не уютно, а под пристальным взглядом и вовсе хотелось провалиться под землю. Оттягивая слишком короткое платье вниз Элизабет спросила, обращаясь к Блейку:

— Ты звал?

— Сядь, — парень похлопал возле себя. Элизабет села. — Мы с парнями обсуждали тебя. Деклан хочет, чтобы ты ушла к нему барменом. Что скажешь?

Ей хотелось крикнуть «ДА!». Подскочить на месте, вырваться в пляс и кинуться на шею этому неугомонному засранцу шатену с челкой, что вечно падала ему на глаза. Кричать «спасибо» так много и так часто, что он пытался бы ее заткнуть.

Но вместо этого Лизи сохранила нейтральное выражение лица на несколько секунд, а после улыбнувшись Роузу мягко сказала:

— Но я хочу остаться с тобой.

Блейк усмехнулся и закинул руку на плечо девушки. Лицо Дэйтона помрачнело, но он все еще не говорил ни слова. Деклан же не перестал улыбаться девушке.

— Если передумаешь, ты знаешь куда идти, — карий глаз подмигнул.

Роуз окинул взглядом собравшихся, словно оценивая реакцию каждого. В его глазах мелькнула довольная искорка. Он не ожидал другого ответа, но услышать это вслух было приятно. Обладание — странное чувство, особенно когда речь идет о человеке.

— Хорошо, — просто ответил он, пожимая плечами.

Элизабет хотелось плакать. Биться в истерике и прямо в этот момент рассказать им все как есть. Попросить помощи. Выть. Бить посуду и рвать волосы на голове.

Но она не могла. Не хотела лишиться жизни. И не хотела подставлять других.

Что могут трое молодых парней против Плата? Их клубы и те — достижение их родителей.

Если бы в тот момент девушка была внимательней, то поняла бы, что Деклан видел в ее глазах, что у нее есть секрет. Или увидела бы, как больно сделала Дэйтону своим ответом. Но каждый из четырех находящихся в довольно просторном помещении думал только о себе…

— Я могу идти? — спросила Лизи, не выдавая дрожи в голосе.

— Ты — нет. А вот вы, — Блейк повернулся к близнецам, — да.

Дэйтон фыркнул, Деклан усмехнулся.

— Как раз собирался позвонить Хезер, — сказал Дек, хлопнув друга по плечу, проходя мимо.

— Только попробуй, — крикнул ему в спину Роуз.

Когда братья вышли Элизабет судорожно вздохнула. Сложно было сказать рада она была остаться с Блейком наедине или нет. И сама не могла сказать почему избегала его всю неделю.

Рука мужчины все еще покоилась на ее плече и как только послышался щелчок двери, начала очерчивать круги на женской коже.

— Мы не договорили в прошлый раз, — мягкий голос с примесью баса обволакивал, словно дым.

Элизабет замерла, словно мышь перед удавом. Она чувствовала, как тепло его руки проникает сквозь тонкую ткань платья, вызывая легкую дрожь. Её сердце бешено колотилось, пытаясь прорваться сквозь тесную клетку грудной клетки. Она подняла взгляд, и её глаза встретились с глубокими, серыми глазами Блейка. В них читалось что-то, чего она не могла понять, что-то между нежностью и напором.

— Я думаю, нам стоит кое-что прояснить, — продолжил Блейк, его голос звучал все ближе, словно он шептал ей на ухо. Он слегка наклонился,

Она попыталась отстраниться, но его рука крепче сжала её плечо.

— Не убегай, Элизабет. Мы оба знаем, что, между нами, что-то есть, — его голос был полон убеждения. Он коснулся пальцем её подбородка, заставляя её смотреть ему в глаза.

— Была целая неделя, чтобы поговорить, — Лизи не убирала его руки, наслаждаясь касаниями.

— Ты злишься, что не позвал раньше? — светлые брови вздернулись и Блейк усмехнулся.

— Я не собачка, чтобы меня звать.

— Верно, — наклонился ближе, облизывая свои губы. На выдохе шёпотом добавил: — Но мы хотим одного и того же. Поэтому не строй из себя недотрогу.

— И чего же я, по — твоему, хочу? — прошептала в тонкую линию губ, смотря пристально в серые глаза.

— А чего хотят все вокруг? Свободы, денег, секса.

Элизабет не удержалась от смешка. Но Блейк продолжал держать ее лицо и его взгляд ни капли не изменился.

— У тебя есть девушка. Предлагаешь мне роль любовницы?

— Нуу, зачем так грубо? — парень откинулся на спинку дивана, положив руку на бедро девушки. — Партнер, друг, эскорт, в конце концов.

На последнем слове Лизи сморщилась, собирая складку на носу, чем вызвала улыбку у Роуза.

— Ну так что?

— Я не против, — ответила девушка, приникая своими губами к его.

Поцелуй был сухим, но требовательным. Блейк углубил его, притягивая Элизабет ближе, пока между ними не осталось ни миллиметра. Ее руки скользнули на его шею, переплетаясь в волосах, и она ответила на его.

Оторвавшись от него, Лизи тяжело дышала, смотря в его потемневшие глаза. Блейк убрал выбившуюся прядь волос с ее лица, нежно проведя пальцами по щеке.

— Я знал, что ты согласишься, — прошептал он, снова приближаясь для поцелуя.

— Не зазнавайся, — промурлыкала Элизабет в ответ, прежде чем их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был медленным, дразнящим, полным обещаний. Рука Блейка скользнула под край ее платья, заставляя ее вздрогнуть. Он чувствовал ее тело, реагирующее на его прикосновения, и это лишь подстегивало его.

В этот момент телефонный звонок прервал их уединение. Блейк застонал от разочарования, оторвавшись от Лизи. Она усмехнулась, смотря на его недовольное лицо.

А в голове аплодировала сама себе от того, как все хорошо складывается.

Глава 13. О чем мы знаем и о чем молчим

Такого рода отношения с Блейком принесли не мало положительных эмоция Элизабет. Ну, во-первых, она весь вечер провела рядом с ним: приносила напитки, бумаги и развлекала беседами. Он оказался не таким уж плохим человеком, хоть и слегка испорченным своей властью. В целом, обычный парень, сын среднестатистических родителей, которым просто однажды повезло купить клуб дешевле, чем он стоил. Но стоит отдать ему должное — перестраивал Роуз его сам.

Во-вторых, в конце рабочей смены он заплатил ей сверху. Как и обещал.

Так что в какой-то момент Лизи стало казаться, что жизнь не так уж плоха. Однако, утром она вспомнила о Плате. Которому пока рассказать было нечего. Она написала ему смс и постаралась забыть этого мужчину как страшный сон. Хотя бы на этот день.

Но ее не покидала печаль. Почему-то задумываясь о том, что она делает с Блейком, в памяти всплывал Дэйтон. Казалось бы, незнакомый парень, но почему-то плотно пустил корни в ее мыслях. Даже ту неделю, что она стажировалась, Элизабет в тайне желала увидеть его за столом с Роузом и заглянуть в бездну синевы его глаз — успокаивающие, умиротворенные. Но надо поаплодировать судьбе: она посадила Роуза и Дэйтона за один стол. Только разговор был не располагающий к любованию глаз и острых черт лица.

К вечеру этого же дня в комнату Элизабет постучалась Шерил и сверкнув белоснежной улыбкой спросила:

— Ты готова?

— Ты скажешь куда мы пойдем? — Лизи уже надела джинсы карго и натянула на обтянутые кожей ребра кружевной топ.

— Хочу познакомить тебя со всеми поближе, — рыжеволосая уже одетая в узкие джинсы и темно-красный бомбер поверх майки, подошла и вцепилась в предплечье Лизи мертвой хваткой. — И ты не сможешь помешать мне.

Ехидно хихикая, потянула девушку на выход. И так резво, что Элизабет только успела прихватить свой худи.

Снег, что выпал не так давно и не так много уже успел растаять, а потому было достаточно тепло на улице. Ночь уже ложилась на город и было невероятно красиво наблюдать за тем, как желтый переходит в красный, красный в темно синий, а синий становится черным. И как вместе с тем загорается тысяча огоньков.

За этой картиной Лизи наблюдала из окна пассажирского, пока Шерил везла ее куда — то за город. Постепенно огни сменились редки фонарями у дороги, а затем и те потухли. Ночная извилистая дорога освещалась лишь светом фар.

— Шерил, скажи, почему вы так добры ко мне? — В одно из мгновений спросила балерина, задумчиво глядя в окно.

— Не в моих правилах вдаваться в подробности личной жизни, — девушка пожала плечами. — Единственное, что тебе нужно знать, что не все богатые детки избалованные засранцы. Ну, если не считать Роуза, — Шерил мягко посмеялась. — Но и у него есть на то причины.

— Это ведь не ответ, — Элизабет повернулась к девушке за рулем и подперла рукой подбородок.

— Что будет для тебя подходящим ответом? — Шерил откинулась на сидушку удобнее устраиваясь, не переставая следить за дорогой.

— Правда.

— Правда в том, что ты человек с проблемой. А мы можем тебе хоть чуточку помочь. Почему бы и нет? Каждый из нас от этого в плюсе. Я помогаю с жильем и при этом сама плачу меньше. Блейк дает тебе работу при этом имея хорошенькую сотрудницу. Деклан просто добряк, ему хочется помогать всем и вся.

— А Дэйтон? — шепотом спросила Лизи, но Шерил все же услышала.

— Я думаю, о Дэйтоне тебе нужно говорить с самим Дэйтоном. Он… — девушка замялась не зная, как правильно сказать. Собравшись с мыслями, договорила: — Дэйтон добрый, но не ко всем. Он — самая темная лошадка среди всех нас. Может с ребятами он другой, но со мной и Хезер не сильно откровенничает. Хотя мы со школы дружим.

Элизабет скривилась на имени девушки, что не осталось незамеченным и вызвало смех у девушки — водителя. Однако спросила блондинка о другом:

— Сколько вам лет?

— Мне, Блейку и Чипу с Дейлом двадцать восемь. Хезер двадцать шесть.

— Значит она с вами не со школы?

— Она переехала сюда не так давно. Пришла на работу к

В ту же секунду показалось зарево. Сначала Элизабет показалось, что что — то горит, но приглядевшись она увидела огромное поле, длиной в несколько километров — может и больше — на котором ровной дорожкой был выложен асфальт. А на нем десятки машин и очень много людей.

— Это гонки? — Элизабет смотрела на сотни огоньков в ночи с примесью восхищения и опаски.

— Они самые. Нелегальные, дорогие и шикарные гонки, — Шерил довольно улыбнулась.

Черный внедорожник рыжей девушки плавно съехал с асфальтной дороги и выехал на полевую. Еще пара минут и девушки припарковались недалеко от линии старта.

В открытом поле было прохладней, чем в городе, а потому выходя из машины Элизабет одела укороченный худи и дождавшись, пока Шерил обойдет машину пошла следом за ней.

Грациозно лавируя между собравшимися Шерил, привела их к небольшому кругу людей. Почти всех уже знакомых Лизи. Близнецы, одетые в одинаковые черные худи с капюшоном и черные джинсы, Блейк в своей манере в белой футболке на которой теперь поверх была толстовка и Хезер, как обычно в платье и на каблуках. А также двое незнакомцев.

— Каспер! — Деклан подошел к Лизи и обнял ее, а после обнял Шерил.

— Он Чип или Дейл? — спросила Элизабет у Шерил.

Компания из восьми человек дружно рассмеялась. Сквозь смех Шерил ответила:

— Дейл.

— Я же просил не называть нас так! — Взревел Деклан и подлетев к рыжеволосой девушке легко поднял ее на плечо.

Девушка, вереща пыталась спрыгнуть, но тщетно.

— Еще раз так назовешь? — спрашивал Дек шлепая девушку, а сам смеялся.

— Привет, — Блейк улыбнулся на один бок глядя на Лизи.

Та посмотрела в ответ. И на то, как Хезер висела на его руке тоже.

— Привет, — так же по — доброму ответила она.

На удивление не было ни обиды, ни злости. Видимо сказывалось то, что она ничего не чувствовала к этому мужчине. Кроме чувства самосохранения и необходимости находиться рядом.

Элизабет перевела взгляд на Дэйтона который стоял еще с двумя незнакомыми парнями.

— Привет, — с нажимом сказала она, чтобы обратить на себя внимание.

Дэйтон повернулся к ней, мимолетно улыбнулся и кивнул. А после продолжил разговор с собеседниками.

Лизи постаралась сделать вид, будто ее это не задело.

Кому я вру. Конечно задело. Но он в полном праве злиться на меня.

Тем временем Дэйтон всеми силами сдерживался, чтобы не подойти и не заглянуть в зеленый омут глаз, что покорил его в самую первую секунду. Ограждал себя, чтобы не уткнуться носом в макушку, от которой исходил особенный запах, которым он не успел насытиться той ночью возле моста. Потому поспешно отвернулся, отвечая на вопрос, который прослушал.

— Ну что, кто выезжает первый? — вернулись Деклан с потрепанной Шерил. — Я с кем?

— Со мной, — один из собеседников Дэйтона махнул рукой.

— Ну пошли. Скоро начинаем.

Только когда все стали расходиться, а Шерил подхватила ее под руку Лизи заметила, что здесь было даже подобие трибун, от куда было видно витиеватую дорогу, которая шла в круг.

Встав повыше, девушки стали наблюдать. Шерил слишком нервно заминала руки и то и дело покусывала нижнюю губу.

— За Деклана переживаешь? — тихо спросила Элизабет.

— Что? — зеленые глаза в миг расширились. — Нет. Конечно нет.

Блондинка усмехнулась.

Две спортивные и точно дорогие машины выехали к полосе старта. Красивая девушка в коротенькой не по погоде юбке вышла и встала перед ними. Подняла руки и пальцами одной стала вести отсчет. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Резкий взмах и автомобили рванули с места поднимая столб пыли и дыма от шин.

Народ взревел. Шерил стоявшая рядом молчала, лишь впиваясь в кожу ладоней ногтями, показывала за кого она болеет. Элизабет завороженно смотрела, как то одна, то другая машина прорывается вперед и когда спустя несколько кругов Деклан первым пересек финишную черту взревела вместе с доброй половиной людей. Рыжеволосая облегченно выдохнула и вымученно улыбнулась, глядя на Элизабет.

— Я никому не скажу, — потрепала Лизи ее по руке ободряюще улыбаясь. Шерил лишь благодарно кивнула.

Машины уехали с полосы, на их место встали другие — незнакомые.

Наблюдать было все еще интересно, но уже не так волнующе. Однако Элизабет не заметила сбоку подходящего Дэйтона и вздрогнула, когда тот коснулся ее руки.

— Прокатишься со мной? — тихо, все тем же манящим и бархатным голосом спросил он.

— Там? — Лизи ошарашенно смотрела на него, указывая на дорогу.

Синие глаза сверкнули, а на лице появилась та самая долгожданная улыбка, доступная только ей.

Дэй молча протянул руку в ожидании, когда она положит свою с тонкими пальцами поверх. Думала всего мгновение. Элизабет аккуратно взяла его за руку, позволяя помочь спуститься с трибун и скрывая улыбку села на переднее пассажирское, когда мужчина открыл дверь.

— Пристегнись, — сказал Дэйтон садясь в машину и запуская двигатель.

— И ты, — блондинка подняла одну бровь, чем вызвала смех у мужчины. Однако он сделал то, о чем попросили.

Стоило машине тронуться на пути к линии старта сердце девушки забилось быстрее. Вибрация мотора пронизывала всё тело, словно барабанная дробь, отзываясь где-то глубоко внутри. Рев малочисленных людей смешивался в один оглушительный гул, но здесь, в коконе спортивного автомобиля, всё ощущалось приглушенно, как сквозь вату.

Адреналин пульсирует в венах, каждая клетка ликует в предвкушении. Лёгкий запах бензина щекотал ноздри вперемешку с парфюмом Дэйтона, и этот аромат возбуждал сильнее любых других духов.

Элизабет почувствовала, как машина вздрагивает, готовая сорваться с места. Мужские руки с пульсирующими венами крепко сжимают руль, а ее пальцы ощущают кожу на подлокотнике сидения. Синие глаза сфокусированы только на девушке впереди.

Пять. Четыре. Три. Два. Один. Резкий рывок и плавное переключение скорости. Казалось бы, сильнее некуда, но сердце было готово выпрыгнуть из груди. Мелькающие от скорости где-то вдалеке деревья, яркие огни, смешивающиеся с темнотой, и полная эйфория от происходящего.

Она засмеялась. Впервые за долгое время громко и искренне засмеялась не в силах сдерживаться, слезы катились по ее щекам, но то были не слезы боли. Так выражалась ее свобода. Пускай и недолгая, мнимая, но свобода.

Элизабет не заметила, когда финишная была пересечена, как и не увидела, что стоило Дэйтону финишировать первому, как он проехал дальше, уезжая дальше от толпы.

Когда машина остановилась Лизи повернулась к мужчине и не думая приникла к его губам своими. Вкус его губ был опьяняющим, словно выдержанное вино, пробуждающее в ней давно забытые чувства. Она обвила

Его дыхание участилось, и Лизи почувствовала, как между ними вспыхивает искра, разгораясь в пламя страсти. Она отстранилась, глядя в его потемневшие глаза, полные желания. В тишине салона автомобиля слышалось только их сбившееся дыхание.

— Прости, — прошептала Лизи, чувствуя, как краска смущения заливает ее щеки. — Я не должна была…

Мужчина коснулся ее щеки, большим пальцем нежно проводя по коже.

— Не извиняйся, — ответил он, его голос был хриплым. — Я хотел этого. — Он наклонился ближе, и Лизи снова почувствовала его дыхание на своих губах.

Она закрыла глаза, позволяя ему снова завладеть ею. Этот раз поцелуй был более нежным, более осознанным. Он словно спрашивал разрешения, прежде чем углубиться. Лизи ответила на поцелуй, отдаваясь этому моменту, забывая обо всем вокруг. В этот миг существовали только они двое, и магия между ними была неоспорима.

Дэйтон не спешил отстраняться, наслаждаясь ею. Сколько раз он мечтал об этом? Сколько раз фантазировал, как вот так положит руки на ее тонкую талию и вопьется пальцами в тонкую кожу на ее ребрах? Он засыпал с мечтами об этом и просыпался с мыслями о ней. А теперь она сама касалась его. Сама.

Элизабет потянула мужчину за капюшон, вынуждая его нависнуть над ней, но встретилось сопротивление в виде спортивной машины, которая и без того была небольшой. Оба тихо рассмеялись.

— Чего ты прицепился ко мне? — шепотом спросила она, не отпуская мужчину, наглаживая пальцами острые скулы и заглядывая в опьяняющие синие глаза.

— Это ты прицепилась ко мне. Ты не покидаешь мои мысли. Ты днем и ночью тут, — сказал он касаясь пальцем виска. — Думаешь мне легко? — Горько усмехнулся и поцеловал ее в лоб.

Оба отстранились и откинулись на свои сиденья.

В потоке чувств Лизи зажмурилась и пока не передумала тихо выпалила:

— Я должна очень много денег человеку, на которого теперь работаю у Блейка. Он ему зачем-то нужен.

Казалось, будто второй части Дэйтон не слышал.

— Много — это сколько?

— Около миллиона, — тихо выдохнула девушка.

— Отдадим. И больше Плат ничего с тебя не потребует.

Элизабет словно прошибло током.

— Я не говорила, кому должна…

Глава 14. Придется помочь самой себе тоже

— Объяснишь? — Лизи смотрела в синие глаза и ее переполнял гнев. — От куда ты знаешь про Плата?

— Элизабет, я не могу… — начал мужчина, но девушка прервала его, подняв ладонь.

— Оставь это для того, кто согласен слушать отговорки.

Лизи вышла из машины и направилась пешком на свет, точно мотылек. Ветер немного обдувал, остужая разгорячённое от поцелуя и эмоций тело, но недостаточно, чтобы она полностью успокоилась.

Кровь кипела в венах и била в виски и уши, от этого она не слышала спешные шаги за спиной и лишь когда Дэйтон схватил ее за локоть девушка остановилась.

— Что?! — громче, чем нужно спросила она, вырывая руку.

— Прекрати. Послушай, — вкрадчивый шепот немного успокоил разбушевавшиеся нервы. — Я объясню тебе от куда я о нем знаю. Но ты должна пообещать, что не скажешь никому.

Элизабет немного нервно кивнула, обнимая себя руками.

— Слушаю.

Дэйтон протяжно вздохнул, прежде чем начать.

— Узнав твое имя, я пробил по своим и выяснил кому ты должна денег. Поэтому я так пытался тебе помочь. Потому что своими методами у меня не выйдет. Плат слишком осторожен.

— «У своих», «Своими методами» …, да кто ты, черт тебя дери, такой?! — Казалось его объяснения еще больше разозлили Элизабет.

— Секретный агент ФБР, — на выдохе ответил мужчина. — Но об этом никто не знает. Кроме семьи. Поэтому я прошу тебя молчать.

Лизи опешила. Секретный агент ФБР? Это звучало как бред сумасшедшего, как дешевый сюжет для второсортного боевика. Но почему-то, смотря в его серьезные глаза, она верила. Верила, несмотря на весь абсурд ситуации.

— ФБР? И ты скрывал это все это время? — тихо прошептала она, чувствуя, как гнев постепенно отступает, уступая место недоумению и даже… страху?

Дэйтон кивнул, проведя рукой по волосам. — Я должен был. Это часть моей работы. Плат — серьезная фигура, и я уже давно пытаюсь выйти на него. Твоя ситуация с долгом — это шанс, который я не мог упустить.

— И ты использовал меня? — в голосе Лизи снова прозвучали обиженные нотки.

— Нет, Элизабет. Я пытался тебе помочь. И да, использовал сложившуюся ситуацию, чтобы приблизиться к Плату. Но мои чувства к тебе настоящие. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

Лизи словно окатили из ведра с холодной водой. Она стояла не в силах до конца понять то, что произошло.

Но Дэйтон не собирался останавливаться и продолжал откровение:

— Я не так давно вернулся в родной город, чтобы выследить Плата. Но сколько я ни пытался, он умеет заметать следы.

— То есть вся вот эта помощь, твое внимание, этот чертов поцелуй… Это все ради работы? — Элизабет почти шепотом договорила фразу.

— Что? Нет! Как ты вообще умудрилась все так перевернуть? — Дэй взял ее двумя руками за плечи. — В тот вечер в клубе я просто у видел тебя и не смог отвести взгляд. Ты была растрёпанная, вымученная и одинокая. Мне словно по голове ударили. Я попросил Деклана тебя позвать. Я просто хотел познакомиться с тобой ближе.

Он сделал маленький шаг в ее сторону немного с опаской, проверяя, отойдет ли она. Но Лизи не двинулась с места. Она разрывалась между тем чтобы накричать на него и обнять настолько крепко, насколько позволяли ее руки.

— Я могу помочь тебе, — Дэй заглянул в зеленые глаза. — Но тебе придется помочь самой себе тоже.

Элизабет усмехнулась.

— Как будто я не пытаюсь.

— Ложиться под Роуза не попытка помочь себе.

Только утихнувшая злость заискрила новой волной.

— Ну, во — первых, я под него не ложилась, — Лизи оттолкнула мужчину. — Во — вторых, что ты можешь знать о помощи себе?! — толкнула двумя руками в грудь, но он даже не пошатнулся. — И, в — третьих, кто ты такой, чтобы судить меня?! — снова удар. — Золотой ребенок, выросший в роскоши и достатке! — Удар. — Тот, кто по одному щечку получал то, что хотел. Вы одеты с иголки. Едите деликатесы. Отдыхаете в СВОИХ клубах! А я не знаю, что значит стараться?!

Элизабет била его и била, пока не стала злиться уж от того, что мужчина никак не реагирует. А когда силы и вовсе кончились, то вместе с ними ее покинуло раздражение.

Дэй перехватил ее руки, крепко, но не больно. Смотрел прямо в

— Я знаю, что это такое — когда мир рушится, Лизи. Когда теряешь все, во что верил. Когда от тебя отворачиваются те, кого любил. Когда приходится бороться за каждый глоток воздуха.

Он отпустил ее руки.

— Ты думаешь, это все, что я когда-либо знал? Роскошь и достаток? Ты думаешь, я не знаю, что такое отчаяние?

Его голос был тихим, но в нем слышалась такая сталь, что Элизабет невольно отступила на шаг.

— Я могу помочь тебе, — повторил Дэй, — но ты должна захотеть этого сама. Должна перестать винить всех вокруг и начать бороться.

Дэйтон снова аккуратно подошел и медленно протянул к ней руки. В которые на этот раз она сама с большой охотой упала.

Мужчина уткнулся носом в ее волосы впитывая каждой клеткой запах моря и ванили. Тот самый запах, о котором он мечтал столько дней.

Лизи заговорила первая. Не прерывая объятий, шепотом спросила:

— Что мне нужно делать?

— Давай этот вечер просто проведем как обычные люди, а об остальном поговорим завтра? — Все так же в волосы ответил он ей.

Она молча согласилась.

Прошло прилично времени, прежде чем они сели в машину и поехали обратно ко всем. Оказалось веселье там только началось: люди, что приехали не на гоночных машинах начали вытаскивать из багажников алкоголь и заказную еду, бочки с пивом и газировку ящиками — для непьющих.

В середине трассы было специальное место для костра и его уже разожгли. Громкая музыка и веселый смех разносился эхом над этим полем.

Когда они подходили к друзьям, Дэйтон не стесняясь закинул руку на плечо Элизабет. Лизи буквально светилась, что не осталось не замеченным. Однако у большинства это вызвало замешательство.

Деклан усмехнулся и когда пара подошла тихо шепнул брату, толкая в бок:

— Как всегда добиваешься своего?

Дэйтон усмехнулся и отпустил Элизабет, чтобы взять несколько бутылок с хмельным.

— Не то, чтобы добивался, — ответил он с легким смехом, — просто не могу устоять перед её обаянием.

Элизабет, услышав эти слова, покраснела, но в глазах её светилась радость. Она обернулась к Деклану и с улыбкой сказала:

— Надеюсь, ты не против, что я заняла место под крылом твоего брата?

Деклан приподнял бровь, иронично усмехнувшись, ответил:

— Против? Да никогда! Это более чем благородная жертва.

Тем временем, Дэйтон вернулся с несколькими бутылками пива и одним коктейлем для Элизабет.

— Я так понимаю послезавтра на смену тебя не ждать? — Блейк усмехнулся, глядя на Элизабет. Хезер что до сих пор на нем висела вторила смешку.

— Почему? Нет, я буду, — Лизи улыбнулась, обнажая зубы и забрала бутылку у подошедшего Дэйтона.

Роуз посмотрел на друга, но тот, как ни в чем не бывало улыбнулся фирменной улыбкой на один бок и, как обычно, промолчал.

— Завтра я тебя украду, — Шерил подлетела от куда — то сбоку и посмотрела балерина в глаза.

— Мы, — поправил ее Деклан подойдя ближе ко всей компании. Дэйтон вопросительно взглянул на брата, но Дек лишь отмахнулся и переведя взгляд на блондинку добавил: — Шерил сказала, что возьмет меня с вами.

— Куда?

— Секрет, — рыжеволосая улыбнулась, обнажая зубы, чем ни на шутку за беспокоила свою соседку.

Но на этом разговоры решили отложить и просто наслаждаться вечером.

Дэйтон чувствовал себя как никогда отлично и, казалось, впервые за долгое время чувствовал себя в «своей тарелке». Когда Элизабет находилась с ним. Когда смотрела в его глаза и мило улыбалась.

Он поймал себя на мысли, что забыл, каково это — быть просто собой, без масок и ожиданий. Без клейма «золотого мальчика» или служебного звания. Рядом с ней он чувствовал легкость и искренность, словно скинул тяжелый груз ответственности.

И хотя Дэйтон продолжал по большей части молчать, но даже это было красноречивее любых слов для Лизи.

А ее взгляд согревал мужчину лучше любого костра. Он вдруг осознал, что хочет сохранить это ощущение как можно дольше, удержать хрупкий момент счастья в своих руках.

Глава 15. Вы зависимы, мисс Кинн

Утро следующего дня разбудило Лизи не ярким солнцем, а громким криком из — за двери ее спальни:

— Лизи вставай! — Шерил не переставая стучала. — Ты обещала поехать со мной. Не встанешь в течении пяти минут, разрешу Деклану зайти и стащиться тебя за ногу.

Элизабет проворчала ругательства в подушку, но все же встала. Посмотрела на время — еще не было девяти, а легли спать они в пять. Деклан вызвался ночевать у девушек, чтобы уж точно не проспать.

Спала Лизи в шортах, в которых ушла от Дэйтона в последний раз, поэтому так и вышла, направляясь прямиком в ванную.

В небольшой комнатке было влажно от того, что Шерил не так давно вышла из душа.

Элизабет посмотрела в запотевшее зеркало и вымученно выдохнула. Под зелеными глазами пролегли тени от почти бессонной ночи, при воспоминании о которой она тепло улыбнулась своему отражению.

Ее плечи все еще помнили вес руки Дэйтона, которая покидала свое место, только чтобы взять выпивку или отойти с мужчинами. Лизи до сих пор казалось, что он дышит ей в затылок. Ей нравилось ощущать, что она нужная. Нравилось осознание, что по какой-то причине этот мужчина не может ею насытиться. И нравилось эмоционально настолько зависеть от него. Почему-то именно рядом с ним мерещилась безопасность.

Элизабет потянулась к полотенцу и, не торопясь, начала вытирать волосы. В голове всплывали обрывки их последнего разговора, наполненного смехом и легкой игривостью. Она вспомнила, как он улыбался, когда смотрел на неё, как будто она была единственным источником света в его мире.

Несмотря на тени под глазами, в душе у неё разгоралась радость. Она чувствовала, что между ними что-то большее, чем просто дружба. Каждый его взгляд, каждое прикосновение оставляли в её сердце теплый след. Элизабет не могла понять, почему это так, но не собиралась искать ответов. Ей просто нравилось быть рядом с ним.

Внезапно она вспомнила, как Дэйтон, смеясь, пытался угостить её коктейлем, который, как он сам говорил, "приготовил с любовью". Он был не только обаятельным, но и забавным. Она улыбнулась, вспомнив, как он подмигнул ей, прежде чем вернуться к своим друзьям. В тот момент она почувствовала, что и сама могла бы быть частью его мира.

Конечно, его откровение повергло ее в шок. Элизабет не знала, как реагировать на то, что узнала прошлой ночью и несомненно собиралась выяснить все подробности. Но

Собрала светлые волосы в высокий пучок и плеснула холодной воды на лицо, в надежде уменьшить мешки под глазами. На скорую руку подкрасилась и вышла из ванны.

Деклан сидел, лениво раскинувшись на диване в гостиной и листал каналы на телевизоре, в то время как Шерил что-то делала в своей комнате.

— Доброе утро, Каспер, — Деклан лучезарно улыбнулся, глядя на широкие «штаны» своего брата.

— Доброе утро, Дейл, — балерина усмехнулась, развернулась и вошла в другую дверь ведущую на кухню.

— Я тебя покусаю, если ты еще раз меня так назовешь! — Крикнул ей в спину шатен смеясь.

Смех Шерил было слышно из-за закрытой двери.

Когда Лизи налила кофе в стакан-термос Шерил уже стояла в проходе на кухню и ждала девушку.

Рыжая девушка и веселый шатен так и не сказали куда ее везут, а потому Элизабет молча сидела на заднем сидении внедорожника Шерил и пила свой кофе в раздумьях.

Ей нестерпимо хотелось закончить все дела с двумя тихушниками и пойти выяснять отношения с Дэйтоном. Ну, точнее ей хотелось оказаться рядом с ним. Обычно Лизи не сближалась ни с кем, но это ощущение эйфории и наличия крыльев пьянило ее.

Закрывая глаза, видела, как он целует ее. Так же, как в машине после гонок. Как прижимает к себе и до хруста костей стискивает в объятиях. Всего раз она почувствовала вкус его губ и ей хотелось еще. И еще. Чтобы упиться ими до насыщения. До мнимого насыщения.

Машина остановилась около высокого здания. Лизи вышла из машины и опрокинула голову и прикрыла глаза от солнца, в попытке разглядеть и понять, что там находится. Деклан вышедший с пассажирского одел очки и улыбнулся.

— Готова? — спросил мужчина приобнимая девушку за плечи.

— Понять бы к чему, — хмыкнула Элизабет.

— К ясности, — подошедшая Шерил взяла ее за руку и потянула за собой.

Они вошли в помещение и Лизи с первых шагов поняла, что это клиника. Холодный блеск полированной плитки отражал приглушенный свет встроенных светильников, создавая стерильную, почти звенящую атмосферу. Запах антисептика, тонкий и вездесущий, витал в воздухе, смешиваясь с легким ароматом успокаивающих эфирных масел.

Слева располагалась стойка ресепшена, выполненная из матового стекла с вкраплениями мерцающих частиц. За ней приветливо улыбалась девушка в белоснежном халате, ее волосы аккуратно собраны в пучок. Справа — ряд удобных кресел из мягкой кожи, обитых тканью цвета слоновой кости. На небольших столиках возле них лежали свежие журналы и буклеты с информацией о предлагаемых услугах.

Вдоль стен тянулись коридоры, уходящие вглубь помещения. Двери кабинетов, с табличками из полированного металла, намекали на царящую внутри профессиональную деятельность и заботу о здоровье. Общее впечатление — спокойствие, уверенность и надежность.

Элизабет уже хотела со скоростью света вылететь обратно, однако Дейтон шедший сзади предусмотрительно перекрыл путь отхода.

В голове танцовщицы пронеслась тысяча вариантов зачем они тут, пока шли несколько метров до информационной стойки. Шерил ведь видела, как она принимает таблетки. Решила вылечить ее от зависимости? Или сделали предположение, что она не дружит с головой раз так резко пропадает. Частично, конечно, это было правдой. Однако…

Пока Лизи судорожно прикидывала зачем они тут, то не заметила мужчину среднего возраста в очках и белом халате, что подошел совершенно бесшумно.

— Доброе утро, — доктор улыбнулся. — Я доктор Робертс. А вы, — он повернулся к Элизабет, — судя по всему, моя пациентка на сегодня.

Лизи непонимающе хлопала глазами. Как она поняла, что это ее привели сюда? И может хоть он скажет, что произошло.

— Да, Дэвид. Это Элизабет. Сделайте все по полной программе, — улыбаясь мужчине сказала Шерил.

— Так, стоп! — Наконец вышла из ступора танцовщица. — Что здесь происходит? Зачем мы тут?

— Вам не сказали? — удивленно поднял брови врач, снимая очки. Начал протирать их тряпочкой, что достал из кармана. И все-таки решил все объяснить: — Мисс Русо сказала, что у вас есть травма семилетней давности, которая до сих пор беспокоит вас.

— Да, бедро неправильно срослось и до сих пор болит. Но я уже привыкла.

— Давайте все проверим и вылечим, если это возможно.

— Боюсь я не потяну такие услуги, — Элизабет смущенно улыбнулась.

— Тебе и не нужно. Доктор Робертс хороший друг моих родителей и согласился помочь безвозмездно, — Шерил погладила девушку по руке, в надежде успокоить. — Все будет хорошо.

— Давай, фламинго, ты ведь хочешь еще танцевать, — подбадривал ее Деклан.

Они оба смотрели таким взглядом, что Элизабет захотелось расплакаться. Столько заботы и переживания в двух парах глаз. Столькородногов почти незнакомых людях.

Протяжно вздохнув Лизи кивнула.

Доктор улыбнулся и повел ее за собой.

Часы обследований. Минуты ожидания. Секунды разочарования, когда доктор сказал:

— Ваше бедро в порядке. Все срослось как нужно.

Они сидели в кабинете вдвоем и в тот момент Лизи опустошенно опустила руки на стол.

— Получается те таблетки, что я пью мне не нужны?

— Вы зависимы, мисс Кинн. Мне жаль. — Мужчина поджал губы с сочувствием глядя на девушку. — Могу дать вам телефон хорошего психолога. Может причина кроется не на физическом уровне.

Элизабет кивнула.

Она чувствовала, как в груди нарастает тревога. Зависимость — это слово резало слух, словно острое лезвие. Лизи всегда думала, что контролирует свои привычки, но теперь понимала, что потеряла над ними власть.

— Я не знаю, с чего начать, — призналась она, потирая ладони друг о друга, как будто пыталась согреть их от холода, который охватывал её сердце.

Доктор, заметив её замешательство, мягко сказал:

— Первым шагом будет признание проблемы. Вы уже сделали его, обратившись за помощью. Это очень важно.

Лизи смотрела на него, пытаясь найти утешение в его уверенных глазах. Она знала, что не может продолжать так жить, но не знала, как вырваться из этого круга.

— Как мне справиться? — спросила она, и в её голосе звучала подавленность.

— Начните с консультаций. Психолог поможет вам разобраться в ваших чувствах и причинах зависимости. Это долгий путь, но он возможен, — ответил доктор, предлагая ей визитку. — И самое главное, не бойтесь обращаться за поддержкой к друзьям и близким. Они могут стать вашей опорой.

Лизи взяла визитку, но её мысли метались. Она не могла представить, как расскажет кому-то о своих страхах и слабостях. Но, с другой стороны, оставаться в этом состоянии было еще сложнее.

— Спасибо, доктор, — тихо произнесла она, поднимая взгляд. — Можно я недолго тут посижу?

— Конечно, — понимающе кивнул и вышел.

Элизабет сидела, смотря в одну точку.

Я все это время думала, что подсела,

Слеза скатилась по ее щеке. Одна, вторая. Лизи не издала ни звука. В тотальной тишине собиралась с мыслями.

Глава 16. Где ты была все это время?

Когда девушка вышла из кабинета ее ждал только Деклан.

— Где Шерил? — еще до того, как выйти Лизи подтерла мокрые следы под глазами.

— Ее вызвали на работу, но она оставила ключи от своего танка. Так что закину тебя к Дэйтону и увезу ей машину, — мужчина встал и закидывая руку на хрупкое плечо слегка потрепал его. — Ты как?

— Он сказал тебе? — в ответ Дек кивнул. — Ужасно. Я чувствую себя дерьмом и тряпкой.

— Не переживай. У всех бывают черные полосы.

— Моя длиться слишком уж долго, — хмыкнула.

— Не страшно. В твоей жизни появились такие прекрасные люди, как я и… Я, — Деклан весело рассмеялся.

Элизабет не сдержалась от ответного смеха.

— Да, ты действительно свет в моей темной жизни, — поддразнила она, улыбаясь. — Хотя, может, не самый яркий, но все же.

— Эй, я стараюсь! — Деклан обиделся на шутку, но его глаза искрились задором.

Лизи плюхнулась в кресло рядом с ним.

— Знаешь, иногда мне кажется, что я просто застряла в этой бездне, и не вижу выхода. — Ее голос стал тихим и задумчивым.

— Ты не застряла, — уверенно произнес Деклан. — Просто нужно найти правильную тропинку. Помни, что ты не обязана проходить этот путь в одиночку. Я здесь, мы здесь, — он ткнул ей пальцем в лоб. — И мы готовы помочь.

— Спасибо, Дек. Ты не представляешь, как много это значит для меня, — сказала она, искренне глядя в его глаза. — Я постараюсь сделать шаги к изменениям.

— Вот и отлично! — воскликнул он, словно это была его победа. — Можем начать с того, чтобы вместе сходить на концерт или в кино. Разве не здорово?

Элизабет усмехнулась. Звучало заманчиво, и, возможно, это действительно могло отвлечь её от проблем, пусть на время.

— А давай ты отвезешь меня к брату?

— Так и знал, что ты предательница.

Они вместе рассмеялись.

Он довольно быстро довез ее до здания, в котором был пентхаус Дэйтона. Лизи вошла в холл и зашла в лифт, нажимая кнопку самого верхнего этажа.

Дэйтон лежал на диване, что виднелся со входа, но не поднял головы. Стоило Лизи подойти ближе, она поняла почему: он лежал с закрытыми глазами и в наушниках.

— Привет, — с легкой улыбкой басисто-тихим голосом сказал он, не раскрывая глаз и вытащил один наушник.

— Как ты понял, что это я? — спросила она, когда Дэй открыл глаза.

— Ты пахнешь не как моя квартира. И уж точно не как Деклан. А без предупреждения сюда приходит только он.

Мужчина встал и сгреб девушку в объятия, заставляя сесть рядом.

— Что сказали в клинике? — в волосы спросил он.

— Все кроме меня знали куда мы поедем, да? — Элизабет горько усмехнулась, перебирая складки на футболке Дэйтона.

— Только мы трое. И сказали бы тебе, но не думаю, что ты согласилась бы. Слишком много раз ты отказывала всем нам в помощи тебе, — на эти слова она снова усмехнулась.

Подняла голову, не вылезая из крепких рук и посмотрела в синие глаза.

— Спасибо, — сказала шепотом.

Он не ответил: смотрел то в глаза, то на губы. Всеми силами боролся с собой, чтобы не взять ее тут же. Чтобы не впиться своими губами в ее и не сжать хрупкое тело, как в капкане.

Элизабет, словно прочитав его мысли провела кончиками пальцев по щетинистой щеке и выдохнула теплый воздух, забирая этим последнее свободное пространство и остаток его терпения.

Прижалась тёплыми губами к его. Тонко. Почти невесомо. Отстранилась и увидев огонек в глаза Дэйтона поцеловала еще. С напором. Жадно. Проникая языком в его рот. Он ответил мгновенно, притягивая ее ближе, углубляя поцелуй до головокружения. Ее пальцы зарылись в его волосы, а его руки крепко обхватили талию, прижимая к себе так, словно боялся отпустить. Мир вокруг перестал существовать, остался только этот обжигающий поцелуй, наполненный желанием и страстью. Воздуха стало не хватать, и они отстранились, тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Взгляд Дэйтона был полон обожания и нежности, и она утонула в нем, чувствуя, как внутри все трепещет от волнения. Легкий румянец коснулся ее щек, а губы дрожали от переполнявших чувств. Он нежно коснулся ее щеки ладонью, большим пальцем очерчивая контур губ.

— Где ты была все это время? — тихо спросил он.

В ответ Элизабет поцеловала уголок его губ. Один, затем другой. И снова губы. Теперь никто из них не сдерживался.

Мужчина взял ее за бедра и будто пушинку перенес на себя. Ее ноги обвили его талию, и Лизи углубила поцелуй, чувствуя, как его руки крепко держат ее.

Время остановилось. Мир сузился до этих двух тел, слившихся в страстном танце. Воздух наэлектризовался от их желания. Казалось, они ждали этого всю жизнь.

Они двигались, не обращая внимания ни на что вокруг. Только пульсирующая жажда друг друга. Он целовал ее шею, плечи, спускаясь все ниже, а она отвечала ему стонами, полными тоски по искренним касаниям и любви.

Элизабет потянула его за нижний край футболки и одним рывком сняла. На мгновенье засмотрелась на точенное рельефное тело, кубики четкого пресса и косые мышцы, что вели под резинку спортивных штанов. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Она провела кончиками пальцев по твердым линиям его груди, ощущая тепло кожи.

Дэйтон прикрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями. Легкий трепет пробежал по его телу. Он знал, что она чувствует то же, что и он — нестерпимое желание, которое с каждой секундой становилось все сильнее.

Элизабет приблизилась к его губам, ее дыхание участилось. Он ответил на ее безмолвный призыв, вновь сплетая их губы в долгом, страстном поцелуе.

Не желая ждать больше ни секунды Дэй встал, все еще держа ее на руках и пошел по лестнице вверх — в комнату.

Аккуратно положил Элизабет на кровати и навис в ожидании хоть какого-нибудь знака, что она против. Но Лизи в ответ потянула его на себя за шею, крепче прижимая к себе ногами. Жаркое дыхание опалило его щеку. В глазах Элизабет плескалось нечто большее, чем просто желание — целая буря эмоций, которую он мечтал разгадать. Дэйтон почувствовал, как сердце забилось быстрее, а мысли смешались в хаосе. Она была такой близкой, что он мог различить каждую

— Элизабет, — тихо произнёс он, стараясь не нарушить эту хрупкую атмосферу, — ты уверена в том, что делаешь?

Она медленно кивнула, её губы приоткрылись, готовые произнести что-то важное. Но вместо слов она лишь притянула его ближе, и он почувствовал, как её дыхание стало прерывистым. В этот момент все сомнения словно рассеялись, и он понял, что не может больше сопротивляться.

Дэй наклонился к ней, чувствуя тепло её тела, и их губы снова встретились в нежном поцелуе, который быстро перерос в нечто более горячее, обжигающее. Внутри него разгорелось пламя, и он забыл обо всем, кроме неё. Каждый миг казался вечностью, наполненной сладким ожиданием и безумным желанием.

Элизабет ответила ему с такой же силой, словно все их сомнения и страхи растворились в этом едином мгновении. Он обнял её крепче, позволяя себе забыть о мире за пределами этой комнаты, о том, что ждет их за дверью. Теперь существовало только они двое и эта невыразимая связь, которая крепчала с каждым мгновением.

Одним рывком снял штаны показывая ейкак сильнохочет ее. Следом так же быстро снял с Лизи футболку, штаны и нижнее белье. Эту картину он желал увидеть с того момента, как увидел ее в своей ванной без одежды.

Идеальна.

Тонкие плечи и руки. Изящная талия, которую он мог обхватить своими ладонями и узкие бедра. Словно девушка из его мечтаний и снов.

Элизабет нетерпеливо подтянула его ногами. Опустила руку и аккуратно обхватила член, чтобы в следующее мгновение он наполнил ее. С тихим женским стоном и еле слышным, прерывистым мужским выдохом.

Дэйтон замер на секунду, смакую ощущение, и чтобы дать время девушке привыкнуть к нему. А затем начал двигаться. Плавно, спокойно, от чего бугорки мышц на его руках перекатывались.

Лизи закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте. Сердце колотилось в унисон с его движениями, а волны тепла и нежности охватывали её. Каждый его жест был полон заботы, и она чувствовала, что он не просто стремится к физическому контакту — он хотел соединиться с ней на более глубоком уровне.

Дэйтон продолжал двигаться, прислушиваясь к её дыханию, к тому, как она реагировала на каждое его прикосновение. Он знал, что этот момент был важен для них обоих, и старался сделать его незабываемым. Лизи открыла глаза и встретила его взгляд, в котором читалась смесь нежности и страсти.

— Ты прекрасна, — тихо произнёс он, и это признание заставило её улыбнуться. Она почувствовала, как внутри разгорается тепло, и ответила ему тем же.

Оттолкнула его, чтобы Дэйтон перекатился на спину и села сверху. Их движения становились все более слаженными, и вскоре они уже не могли различить, где заканчивается один и начинается другой.

Мужские руки собственнически сжимали бедра желая насладиться мягкостью кожи, а женское тело двигалось так, как хотелось ей.

Когда Дэйтон понял, что не может больше сдерживаться, то сел, прижимая девушку ближе и впиваясь губами в сладкие кругляшки ее сосков, вызвав тем самым протяжный стон.

Мокрые тела не терлись, а скользили. Дэй дурел еще больше и усилил напор, доводя Элизабет до крайней точки, а когда она сжалась, кончил следом, наполняя ее теплом.

Глава 17. Я разберусь, как вытащить тебя

Ближе к вечеру, когда город почти накрыла ночь они сидели за барной стойкой и пили чай. Элизабет снова одела шорты Дэйтона и футболку, а мужчина лишь загадочно улыбался, глядя на нее через стол.

— Что? — наконец не выдержала Лизи и спросила нахмурившись.

— Знала бы ты сколько раз я представлял себе эту картину, — он указал рукой на всю нее и усмехнулся. — Не думал, что это свершится.

— Почему? Судя по твоим попыткам, ты был настроен серьезно, — девушка улыбнулась, прикрывая улыбку кружкой.

— Не подумай только, что все это было для того, чтобы затащить тебя в постель, — Дэй серьезно посмотрел на нее. Когда понял, что она и не думала так договорил: — В ту ночь в клубе ты напомнила мне одного человека, кто был сломан так же. Но ей никто не помог. Никто не видел, что ей плохо.

— Ей? — Еле слышно спросила Лизи.

— Моей матери, — Дэйтон нахмурился, словно прогоняя какие — то мысли.

— Расскажешь? — Так же тихо спросила девушка.

— Только если ты расскажешь, как связалась с Платом, — как отрезал.

Элизабет думала несколько минуту, прежде чем выложить все как есть: про травму, зависимость, болезнью матери, долг, поездку в лес дважды и безумный, всепоглощающий страх. Невыносимое ощущение неминуемой опасности, что преследовало ее последние годы и абсолютное опустошение в тот момент на мосту.

Дэйтон не прерывал ее, лишь иногда поджимал губы, но не в осуждении, а в попытке спрятать страх и порывы броситься к ней, чтобы обнять.

— Теперь ты меня призираешь? — с усмешкой спросила Лизи, после того как молчание Дэйтона затянулось.

Мужчина встал с места и обошел стойку. Подойдя почти вплотную к девушке, он обнял ее, прижимая к крепкой груди и уткнулся носом в ее макушку.

Он вдыхал ее запах, который смешался с его ополаскивателем для белья и этот запах казался самым правильным на свете.

Она обнимала его спину, оглаживая упругие мышцы и сдерживалась, чтобы не заплакать. После стольких лет одиночества, чувствовать чье — то тепло и безоговорочную поддержку — бесценно.

— Та, о ком я говорил — наша мама, — Дэйтон проглотил колючий ком, что до сих пор мучал его при воспоминаниях о маме. — Она повесилась в гостиной нашего дома, когда нам было пятнадцать. Лишь через несколько лет мы узнали, что она мучалась сильнейшей депрессией, основанной на отсутствии отца и его похождениях. А уйти не могла, потому что некуда было. Она продержалась несколько лет, прежде чем сделала то, что сделала. Деклану было чуточку проще, хотя он тоже очень ее любил. Но мы с рождения были по разные стороны: он — папин, я — мамин, — Дэйтон начал перебирать светлые волосы, в надежде отвлечься и глядя в стену продолжал: — Я увидел твой взгляд, и все понял. Понял, что не могу позволить еще одной душе пропасть, потому что она считает, что выхода нет. Тем более если я могу помочь. Потом разговор на балконе, твоя история и я не смог сидеть на месте. А когда на следующий день ты пропала, я начал пробивать

— Про работу скажешь что-то? Какие у тебя планы на меня?

— Как бы не было грустно это говорить, но тебе придется дальше выполнять свою роль у Роуза. Но пообещай, что не позволишь Блейку лишнего, — Дэйтон отстранился и серьезно посмотрел на Элизабет.

— Не доверяешь другу? — она усмехнулась. Но поняв, что мужчине не до смеха огладила его руку и добавила: — Я не позволю кому-либо того, что позволила тебе.

Дэйтон расслабленно выдохнул.

— Я разберусь, как вытащить тебя из этого дерьма.

Лизи кивнула. Встала со стула и поднялась на носочки, чтобы в следующее мгновенье приникнуть своими губами к его. Дэй с радостью ответил на этот призыв, поднимая девушку под бедра и усаживая на стол.

— Братишка ты где? — раздался голос с прихожей.

Дэйтон зарычал, утыкаясь лбом в плечо Лизи, а она тихо засмеялась.

— Мы тут, — ответила девушка.

Деклан влетел размашистым шагом.

— Оу! Я больше не буду есть за этим столом, — он указал на Элизабет, сидящей на поверхности, и притворно скривился.

— Наконец — то! — Воскликнул Дэйтон. Лизи с Декланом рассмеялись. — Что хотел то? — Спросил Дэй у брата.

— Отец не может до тебя дозвониться.

— Что ему нужно? — Дэйтон отошел от Лизи, помогая ей встать со стола и подошел к холодильнику, чтобы достать бутылку воды.

— Семейный ужин на этих выходных.

— Мы втроем?

Деклан скривился теперь уже по — настоящему.

— София будет тоже.

Дэйтон закатил глаза.

Элизабет непонимающе смотрела то на одного брата, то на другого. И наконец не сдержалась:

— Кто такая София.

— Мачеха, — Деклан глупо хихикнул.

Элизабет не поняла такой реакции и посмотрела на Дэйтона в надежде, что тот объяснит.

— Она твоя одногодка, — пояснил Дэй.

— А-а. О-о-о, — реакция Лизи сменялась одна за другой.

— Я сказал, что приду, но возьму с собой Шерил, — Деклан сел за стол и, прежде чем облокотиться о него, протер рукавом.

— Пойдешь со мной? — умоляющим взглядом синих глаз посмотрел Дэйтон на Элизабет.

— Боюсь я не впишусь.

— Я оплачу тебе что угодно. Главное соглашайся.

Лизи сузила глаза в хитром прищуре, посмотрев на него.

— Ну-у-у, если ты оплатишь.

В благодарность Дэйтон сжал ее в объятьях.

Глава 18. То, что невозможно сдерживать

Семейный ужин был назначен на выходные, а значит у Лизи было еще пару дней. Чтобы провести их на работе у Блейка, а за одно и приготовиться к мероприятию.

Дэйтон уверял, что волноваться не о чем, но стоило девушке представить себя на ужине в высших кругах, как в животе начинала порхать стая встревоженных бабочек. И хотя робостью она никогда не отличалась, мысль о том, чтобы не понравиться отцу близнецов, казалась невыносимой.

Однажды вечером Дэй вырвал Элизабет из объятий клубного света, вызвав недовольство Блейка, и повез ее в магазин, известный своими изысканными нарядами и неприлично высокими ценами.

— Сколько?! — прошипела Лизи, глядя на ценник одного из платьев. — Я даже прикоснуться к нему боюсь, не то, что надеть!

— Я же обещал, что заплачу. Выбирай, — Дэйтон вальяжно развалился в мягком кресле, слегка подтолкнув девушку в сторону вешалок. Уже вдогонку добавил: — Бери все, что душе угодно.

Девушка скользила взглядом вдоль бесконечных рядов, все еще не веря, что это происходит на самом деле. Она боялась даже дышать рядом с тканями. Тенью следовала за ней консультант — искусная охотница, подосланная Дэйтоном, — и бесшумно забирала в свои руки все, на чем взгляд Элизабет задерживался хоть на мгновение.

Полчаса этого безмолвного танца между желанием и сомнением привели Элизабет к примерочной. Но перед тем, как погрузиться в муки выбора, она коварно зацепила за собой Дэйтона, решив, что страдать в одиночестве непозволительная роскошь.

— А что я тут буду делать? — спросил мужчина, перекидывая фразу через занавеску, которой Лизи закрылась прямо перед его носом. — Могла бы и внутрь меня с собой взять.

— Тогда от платьев ничего не останется, — фыркнула Лизи стягивая рабочее черное коктейльное платье.

— Я заплачу, хоть за весь магазин, если ты позволишь зайти.

— Нет!

Дэйтон усмехнулся и сел на кресло уже в холле примерочных.

Внутри примерочной воцарился творческий хаос. Платья летели через плечо, критиковались, примерялись и снова отбрасывались. Периодически до мужчины доносилось то кряхтение, то бранные слова, но в целом, стоило выйти Элизабет в очередном платье, как она казалась ему принцессой.

Где — то на седьмом девушка не выдержала:

— Прекрати так смотреть на все платья! Я не знаю какое выбрать.

— Я смотрю не на платья, — Дэй лукаво улыбнулся и встал, проходя в примерочную.

Перебирая все наряды, что висели на вешалке, он отодвигал один за другим, в поисках того самого. Наконец, после трех проходов по всем платьям, он достал изящное приталенное платье цвета морской волны и протянул девушке.

— Примерь это.

— Оно ведь длинное, — Лизи нахмурилась.

— Не хочешь длинное?

— Не думала, что тебе понравится оно.

— Мне не важно в каком платье. Главное, что это ты.

Дыхание девушки стало прерывистым. Протянув руку, она закрыла занавеску за мужчиной и повернулась спиной.

— Расстегнешь?

Дэйтон усмехнулся, решая промолчать, что с десяток платьев она расстегивала как — то сама и послушно потянул за собачку.

Ткань, словно лунная тень, скользнула к ногам, обнажая хрупкость плеч, точеный силуэт и упругие изгибы бедер, помнившие жар тренировок. Элизабет обернулась, кончиком зубов прикусив нижнюю губу, и бросила взгляд через плечо на Дэйтона. В глубине ее глаз плясали искры озорства, приправленные щепоткой волнения. Она знала силу своего обаяния и играла им, как виртуоз играет на скрипке.

Дэйтон с трудом сглотнул, ощущая, как волна обжигающего жара прокатывается по венам. Он отчаянно пытался сохранить маску невозмутимости, но взгляд, словно непослушный зверь, скользил по соблазнительным линиям ее тела.

— Ты… ты восхитительна, — выдохнул он, тщетно пытаясь придать голосу оттенок равнодушия.

Уголки губ Лизи тронула довольная улыбка. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до опасного минимума. Ее пальцы, словно язычки пламени, коснулись его груди, медленно поднимаясь вверх, к шее.

— Неужели? — прошептала она, заглядывая ему прямо в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли.

Дэйтон прикрыл веки, наслаждаясь каждым ее прикосновением, каждой искоркой, пробегающей между ними. Он понимал, что эта игра опасна, что ведет к краю пропасти, но устоять перед ее чарами было выше его сил, вне его возможностей.

— Ты знаешь ответ, — пробормотал он, поддаваясь искушению и притягивая ее ближе.

Ее руки обвились вокруг его шеи, прижимаясь всем телом, словно стремясь раствориться в нем.

— Тогда докажи, — прошептала она, прежде чем

Дэйтону большего и не требовалось: обхватив её бёдра сильными руками, он приподнял её, позволяя ногам обвить его талию. Прижал её обнажённой спиной к прохладной стене примерочной и жадно впился губами в изящный изгиб шеи, вызвав тихий, трепетный стон.

Удерживая девушку одной рукой, другой он скользнул вниз, приспустил свои штаны и прикоснулся к её сокровенному месту. Сквозь тонкую ткань трусиков это ласка ощущалась приглушённо, и Элизабет подалась вперёд в его руках, безмолвно моля об освобождении.

Дэй подчинился её невысказанной просьбе, бережно отодвинул ткань в сторону и вошел в неё одним уверенным движением, до самого основания. Едва Лизи собралась застонать от нахлынувшего удовольствия, он накрыл её рот своей большой ладонью.

— Тссс, — прошептал он ей на ухо обжигающим шёпотом. — Когда ты стонешь, я теряю над собой контроль.

Лизи едва заметно усмехнулась, но очередной толчок заставил её лишь прикрыть глаза в изнеможении. Он двигался яростно, настойчиво, словно желая слиться с ней воедино, впечататься в её существо навечно. Дэйтон осыпал поцелуями ее ключицы, словно пробуя на вкус каждый миллиметр кожи, кусал кожу на шее и ласкал языком ухо, не сбавляя темпа, а затем, не разрывая объятий, отстранился лишь на мгновение. Перед ним предстала картина опьяняющей красоты: раскрасневшаяся, довольная, всецело принадлежащая ему. Чистое безумие.

Несколько мощных толчков, и он излился в нее, а она в ответ сжалась, обхватывая его всем своим существом.

После короткой передышки Дэйтон усадил девушку на пуфик. Словно по волшебству, рядом с зеркалом оказались салфетки. Бережно, с трепетной нежностью, он принялся стирать следы их страсти с ее тела. Девушка сидела, опустив голову, и наблюдала за его движениями. Ей было немного стыдно, немного неловко, но в большей степени — хорошо. Очень хорошо. Она чувствовала, как внутри все еще пульсирует от его напора.

Дэйтон закончил с уборкой, выбросил салфетки в мусорное ведро и повернулся к ней. Его взгляд был нежным и немного виноватым. Он присел перед ней на корточки, взял ее лицо в ладони и прошептал:

— Прости, я не должен был так… резко.

Она покачала головой и слабо улыбнулась.

— Все хорошо, — прошептала в ответ, — Мне понравилось.

Дэйтон облегченно вздохнул и притянул ее к себе для долгого, тихого поцелуя.

— Берем это? — оторвавшись от нее Дэйтон кивнул в сторону длинного платья.

Элизабет кивнула, усмехнувшись.

Глава 19. Есть информация

Дэйтон вернул Лизи в клуб под честное обещание увезти платье к ним с Шерил домой.

Блейк не выглядел довольным, но все же спокойно принял возвращение девушки и даже сказал, что сегодня она будет всю оставшуюся ночь при нем.

Все шло достаточно спокойно, пока в три часа ночи в вип-комнату Роуза не вошел строгого вида мужчина. Лет сорока, в классическом костюме и с небольшим металлическим чемоданом.

Блейк встретил его сдержанно, чему девушка удивилась: не было привычных ленивый движений и колкостей. Но и напряженным он не выглядел.

Когда мужчины сели за столик, Элизабет тихой тенью стояла за спиной Блейка.

— Сегодня как обычно? — Роуз достал из своей поясной сумки пачку наличных и положил на стол.

— Сегодня без скоростей, — мужчина открыл чемодан представляя взору набор всех возможных таблеток и порошков.

Девушка по привычке потерла бедро, про себя отмечая, что больше не чувствует той боли, что раньше после вердикта врача.

— Где остальное? — Блейк нахмурился, но тон оставался ровным.

— На границе задержали.

— Люди?

— Устранили.

Роуз кивнул. Элизабет нахмурилась, но быстро приняла скучающее выражение лица: мужчина поднял на нее взгляд.

Блейк это заметил и спокойно сказал:

— Она своя. Не переживай.

Ага. Своя. Как же. Работаю на ростовщика в попытке добыть информацию и сплю с агентом ФБР. Еще более СВОЮ вы и придумать не могли.

Хотела было фыркнуть, но вовремя себя остановила.

— Когда будут остатки?

— После выходных. Едет несколько девушек провезут в себе. Их не будут так щепетильно проверять. — Лизи сморщилась, представляя, гдеони все провозят. — Возьмешь на работу?

— Смотря что они могут, — Роуз усмехнулся.

Мужчина снова поднял взгляд на Элизабет проводя скользкую линию от ее лодыжек к бедрам и выше.

— А что может эта?

Блейк обернулся через плечо. Усмехнувшись, посмотрел на Лизи.

— Многое, но не для всех.

— Держишь возле себя девку, которая тебе не принадлежит?

Мы не вещи!

Хотела выкрикнуть девушка, но вместо этого промолчала улыбнувшись.

— Не твои заботы, Майлз, — Блейк уже серьезно посмотрел на мужчину, давая понять, что разговор окончен.

Майлз встал, поправляя пиджак и кивнув развернулся на пятках, чтобы выйти.

Когда Лизи и Блейк остались вдвоем, Элизабет прошла к дивану и села напротив блондина.

— Ты распространяешь наркоту в клубе?

— Я что, враг себе? Нет. это для сбыта дальше.

— Ты барыга?

— Барыга — мелкая рыбешка. Я, скорей, акула в этих водах. Но да, на языке нариков вроде тебя я — барыга.

Лизи нахмурилась, не понимая от куда ему известно.

— От куда ты…

— Я знаю симптомы наркоманов. Перепады настроения, резкие вспышки эмоций, пропажи на несколько дней, а то и недель. У тебя на лице написано. И мой тебе совет. Пока тебя это не сгубило — бросай.

Элизабет ощущала, как её сердце забилось быстрее от его слов. Она не ожидала, что Блейк так глубоко проанализирует её ситуацию. Взгляд его был проницательным, и она чувствовала себя уязвимой.

— Ты не имеешь права судить меня, — произнесла она, стараясь сохранить спокойствие. — Ты не знаешь, через что я прошла.

Блейк усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — скорее, понимания.

— Я не судья, Лизи. Я просто пытаюсь помочь, — сказал он, скрестив руки на груди. — Но ты должна понять одно: этот путь ведёт к саморазрушению. Я видел, как это заканчивается.

Элизабет отвела взгляд, не желая показывать, что его слова задели её. Слова Блейка попали в самую точку, обнажив ее уязвимость. Она ненавидела, когда ее видели насквозь, особенно такие люди, как он.

— Тебе какое дело? — пробормотала она, стараясь скрыть смущение за показной грубостью. — Следи за своим бизнесом.

Блейк усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. Его взгляд был пронзительным и изучающим.

— Твои забавы пересекаются с моим, так или иначе. И мне не нужны проблемы из — за зависимой девчонки, блуждающей по моему клубу.

— Я не создаю проблем, — огрызнулась Лизи, поднимая голову. — И я не завишу.

Блейк покачал головой, не сводя с нее взгляда.

— Так говорят все, кто зависим. Либо ты поборешь это, либо оно тебя. И лучше бы — первое.

Блейк встал

Как только дверь за мужчиной закрылась Лизи достала телефон и напечатала сообщение Дэйтону.

Л: у меня есть информация для Плата. Стоит говорить ему об этом.

Д: да. У меня есть план. Делай все, что обещала ему. После семейного ужина расскажу суть.

Л: почему не сейчас?

Д: не хочу портить тебе настроение. На том вечере ты нужна мне довольной.

Элизабет усмехнулась.

Л: это еще зачем?

Д: а вдруг ничего не перепадет, если у тебя будет плохое настроение?

Л: дурак!

Лизи отложила телефон и пошла в общий зал. Выполнять свою работу.

Глава 20. Сбор

Утром следующего дня, хотелось Элизабет или нет, она отправилась к Плату. Старалась не обращать внимание на людей, от которых по всему телу бежали мурашки, и прошла внутрь.

На удивление, босс был в приподнятом настроении, а стоило Лиззи заикнуться о цели визита, как его лицо расцвело довольной улыбкой.

— То есть, он проворачивает крупные сделки. Но где, если не в клубе? — спросил он, едва девушка закончила сбивчивый рассказ.

— Не знаю, он приказал мне не следовать за ним. Я видела, как он вошел туда, а после будто растворился в воздухе.

— Ты должна выяснить, что происходит, — его взгляд стал тяжелым и серьезным, словно давил на плечи.

Лиззи кивнула, все еще не решаясь войти в кабинет, держа руки сложенными перед собой, словно хрупкий щит. Желания садиться и вести задушевные беседы с Платом не было. К тому же, телефон в кармане то и дело вздрагивал от вибраций. Она не смотрела, кто пишет, но чувствовала — это Дэйтон.

— Я могу идти? — тихо спросила девушка.

Вместо ответа мужчина махнул рукой.

Элизабет тут же выскочила на улицу и села в машину. Включила телефон и точно — Дэйтон. Последнее сообщение:

Д: Напиши, как будешь свободна. И ты не забыла, что сегодня ужин?

Сама себе усмехнулась:«Кому что, а его волнует только ужин».

Запустила двигатель и, трогаясь, набрала номер мужчины.

— Привет, — теплый бархатный голос обволакивал даже сквозь расстояние.

— Привет. Освободилась и не забыла. Хочу сейчас домой, поспать немного.

— Расскажешь результат визита?

— Вечером.

Со спокойной душой Лиззи добралась до дома и легла спать.

Разбудил будильник. Она проклинала себя за то, что спать хотелось больше, чем есть, но желание побыть с Дэйтоном пересиливало все.

С трудом разлепив глаза, Лиззи нашарила телефон и выключила мелодию. Встала и поплелась в душ, пытаясь проснуться. Горячие струи воды немного привели её в чувство.

После душа девушка вышла в комнату и принялась одевать купленное платье. Хотелось выглядеть хорошо, насколько это возможно.

Сделав легкий макияж и уложив волосы, Элизабет посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась отражению и подумала, что выглядит неплохо.

Мысли о предстоящем вечере переполняли её. Лиззи немного нервничала, но в то же время предвкушала встречу с Дэйтоном и его отцом. Точнее, ей не терпелось посмотреть на ту самую мачеху.

Шерил заглянула в комнату и широко улыбнулась:

— Шикарно выглядишь!

Элизабет посмотрела на неё в красном обтягивающем платье длиной до колена с высоким вырезом и присвистнула:

— Это я? Ты выглядишь, будто собралась покорять Париж! — Лиззи засмеялась.

— Просто хочу, чтобы София утерла нос.

— Мне кто-нибудь расскажет, кто такая София? — Лиззи в шутку обиделась.

Шерил прошла вглубь комнаты и села на кровать.

— Неприятнейшая особа, — Шерил скривилась. — Раз в несколько месяцев пытается поочередно затащить кого — то из братьев в постель. Я думаю, поэтому Дэй сбежал.

«Зря ты так думаешь», — подумала Лиззи.

— А как их отец относится к этому? — Элизабет села рядом с подругой.

— Никак. Ребята говорили ему, но он не верит. А она глупо хлопает ресницами и беззаветно этому радуется.

— Интересно, как ей это удается? — Лиззи приподняла бровь, пытаясь представить себе эту "неприятнейшую особу". — Неужели у нее нет никаких границ?

— Похоже, что нет, — усмехнулась Шерил. — Она считает, что все вокруг должны поддаваться ее обаянию. И, кажется, у нее еще и талант манипуляции — всегда находит слабые места, чтобы завоевать доверие.

— Звучит, как будто она настоящая хищница, — заметила Элизабет, задумавшись. — Но почему братья не могут просто игнорировать ее?

— Именно это они и пытаются сделать, — ответила Шерил. — Но она всегда на шаг впереди. Когда один из них отстраняется, она переключается на следующего. Это просто игра для нее.

— Неправильно как-то, — сказала Лиззи, чувствуя злость за Дэйтона. — Никто не должен быть объектом манипуляций.

— Согласна, — кивнула Шерил. — Но иногда трудно бороться с теми, кто уже привык к власти. Надеюсь, они найдут способ избавиться от нее.

— Ты знаешь, что случилось с матерью близнецов? — неожиданно спросила Элизабет.

Шерил кивнула и грустно сказала:

— Мы тогда уже дружили, — ненадолго замолчала, после повернулась к Элизабет и улыбнулась: — Я рада, что вы с Дэйтоном вместе.

— Ещё ничего не известно, — Лиззи залилась краской.

— Ты первая девушка с девятого класса, которую он приведёт домой. Так что это о чём-то да говорит. — Всё в порядке, — Шерил похлопала Элизабет по спине, увидев ее смущение. — Я всё равно немного нервничаю. Вечер обещает быть интересным.

Лиззи кивнула, понимая, что обе они переживают волнение по поводу предстоящей встречи.

— Давай просто постараемся расслабиться и получить удовольствие, — предложила блондинка, стараясь подбодрить не только себя, но и Шерил.

— Да, ты права. Мы справимся! — с энтузиазмом согласилась подруга.

Обе девушки улыбнулись друг другу, и Элизабет почувствовала, как её нервозность немного утихла.

Глава 21. Ужин

В дверной звонок позвонили ровно в семь. Лизи, еще раз окинув себя взглядом в зеркале, открыла дверь. Дэйтон и Деклан стояли на пороге в почти одинаковых костюмах, идеально сидевших по фигуре.

Увидев Лизи, Дэй замер, потом улыбнулся, и в глазах промелькнуло восхищение.

— Ты ослепительна, — прошептал он, протягивая руку. Лизи взяла её и почувствовала, как волна тепла разливается по телу.

Деклан закатил глаза и вошел внутрь.

— Шерил! Ты где? Только не говори, что передумала! — крикнул он вглубь квартиры.

Стоило рыжеволосой выйти, как оба парня присвистнули. Девушки синхронно рассмеялись.

Поездка пролетела незаметно. Беседа, как всегда, была легкой и непринужденной. Вскоре они подъехали к большому, элегантному дому. Ворота распахнулись, и машина плавно скользнула по усыпанной гравием дорожке, окруженной ухоженными клумбами с яркими цветами. Фасад дома, выдержанный в классическом стиле, впечатлял своими размерами и безупречной симметрией: светлые стены, высокие окна и изящные колонны.

Хозяин дома, добродушный мужчина средних лет, так похожий на Дэйтона и Деклана, радушно встретил гостей на

— Не верь этой улыбке, — придерживая Элизабет под локоть, на ухо шепнул Дэйтон.

Мистер Диксон провел их в просторный холл, обставленный антикварной мебелью и украшенный картинами известных художников.

В гостиной, залитой солнечным светом, был накрыт изысканный стол с фарфоровой посудой и серебряными приборами. А за ним уже сидела та самая София.

Стоило компании войти, как она встала, нарочито медленно огладила своё короткое черное платье, очерчивая фигуру руками, и улыбнулась.

Вышла из-за стола и подошла ко всем.

— Привет, ребята, — Лизи отметила про себя, что голос у неё был приятным. — Шерил, — посмотрела на рыжеволосую, что стояла слишком близко для подруги к Деклану и, казалось, вот — вот выпустит клыки. Повернувшись к Лизи, протянула руку: — А с тобой мы не знакомы. Я София.

— Элизабет, — девушка протянула руку в ответ. А затем её же протянула отцу семейства.

— Вы Элизабет Кинн, — восторженно сказал Диксон старший. — Я помню, как вы танцевали. Это что-то на грани фантастики. И как вас занесло под крыло моего сына?

Сказал он это настолько пренебрежительно, что Элизабет захотелось вместо руки подать ему кактус, но вместо этого она сказала ему правду:

— Ваш сын — лучшее, что случалось в моей жизни за последние восемь лет.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Все взгляды обратились к Элизабет, и она почувствовала, как поднимается температура на ее щеках. Диксон старший приподнял бровь, явно не ожидая такой ответной реакции.

— О, как трогательно, — с сарказмом заметила София, сделав шаг вперед, словно пытаясь привлечь внимание к себе. — Но разве не слишком громко сказано? Ведь вы только что встретились с нашей семьей.

— Возможно, — спокойно ответила Элизабет, не отводя взгляда от Диксона старшего. — Но я не привыкла лукавить. Дэйтон действительно важен для меня.

Диксон старший, казалось, немного смягчился, но в его глазах все еще читалось недоверие. Он громко хмыкнул, словно пытаясь сбросить неловкость.

— Что ж, если он делает вас счастливой, то, возможно, я и ошибался в вас, — произнес он, но в его голосе оставалась нотка сомнения.

— Давайте просто наслаждаться вечером, — вмешалась Шерил, стараясь разрядить обстановку. — У нас есть много поводов для радости.

София улыбнулась, но в ее глазах блеск хитрости не утихал. Она явно была настроена на то, чтобы не дать Элизабет расслабиться, и Лиззи была к этому готова.

Девушка почувствовала, как теплая крупная ладонь ложится на поясницу и медленно, нежно оглаживает её. Это были его слова благодарности.

Дэйтон чуть сильнее сжал руку на талии Элизабет, давая ей понять, что он рядом и поддержит её в любой ситуации. Он прекрасно видел, как она нервничает, оказавшись в окружении его семьи, особенно его отца.

— Не думала, что у тебя такой хороший вкус, Дэй, — процедила София, окинув Элизабет оценивающим взглядом.

Лизи почувствовала, как её щеки начинают гореть. Ей хотелось вырвать этой женщине все её кудри. Но твердая рука Дэйтона на её талии заставляла оставаться на месте, напоминая о том, что он рядом и не позволит ей уйти. А потому она улыбнулась. И на этом все сели за стол.

София продолжала говорить, не замечая, как напряжение в воздухе нарастает. Её язвительные комментарии звучали как музыка, но Лизи не могла сосредоточиться на словах — вся её внимательность была прикована к Дэйтону. Он выглядел спокойным и уверенным, но Лизи знала, что под его внешней невозмутимостью скрывается глубокое желание защитить её.

— Ты действительно выбрала отличный наряд для этого вечера, — продолжала София, поднимая бокал с вином. — Не каждый день увидишь такую изящную особу, как ты, среди нас.

Лизи почувствовала, как на неё вновь обрушивается волна смущения, но в этот раз она решила не сдаваться. Мягко улыбнувшись, она ответила:

— Спасибо, София. Я стараюсь делать свой выбор с умом.

Дэйтон, сидя рядом, слегка сжал её руку, словно вспоминая, как было выбрано это платье и в этом жесте она почувствовала поддержку. Он наклонился к ней и тихо прошептал:

— Ты великолепна. Не позволяй никому заставить тебя думать иначе.

София, заметив это взаимодействие, приподняла бровь, но не стала углубляться в тему. Она переключила внимание на остальных гостей, а Лизи, получив заряд уверенности от Дэйтона, решила, что не позволит никому испортить ей вечер.

В целом ужин проходил нормально, если не считать временных выпадов Софии, её попыток положить руку то на ногу, то на плечо обоим братьям; колкостей Деклана и фырканья Шерил.

В ходе разговоров Элизабет узнала, что отца зовут Томас. Было непривычно после двух имен на «Д», но в целом ничего нового она не узнала.

Когда настал конец ужина, компания из четырех человек очень шумно выдохнула, стоя на улице.

— Как тебе? — Шерил снова широко улыбнулась.

Лизи было непривычно весь вечер наблюдать за серьезной подругой. Да и в принципе, каждый из них, войдя в этот дом, надел маску. Кроме неё. И чувствовала она себя от этого глупо.

— Нормально, — улыбнулась балерина, сглатывая ком в горле.

— Ну что, по коням? — воскликнул Дек, потирая руки.

— Останешься у меня? — Дэйтон погладил спину Элизабет.

— Я думал, я у тебя останусь! — возмутился Деклан.

— У тебя есть свой дом! Живи там, — заступилась Шерил.

— Будешь возмущаться, останусь у тебя, — довольно улыбнувшись, Дек посмотрел на неё.

Девушка фыркнула:

— Оставайся, жалко, что ли.

Дэйтон и Лизи переглянулись, а стоило только парочке сесть в машину Деклана, Элизабет спросила:

— Как думаешь, как скоро до него дойдет, что она неровно дышит к нему?

— Он знает, — ответил Дэй, прижимая девушку к себе и целуя в голову. — Просто боится испортить этим дружбу.

Лизи усмехнулась.

Глава 22. Сюрприз

Утром следующего дня девушку разбудил запах кофе, что пробивался сквозь сон. Открыла глаза и увидела Дэйтона, что в домашних штанах стоял около кровати держа в руках две чашки.

— Который час? — сонно потирая глаза Лизи села на кровати.

— Десять, — ответил и присел на край, протягивая одну из кружек. — Выспалась?

Элизабет кивнула довольно улыбнувшись.

— Ты ведь не просто так меня разбудил? — спросила, отпивая вкусный кофе из кружки. — Хочешь наконец поделиться мыслью на счет Плата?

Дэй усмехнулся.

— И да, и нет, — сделал большой глоток, а после поставил кружку на пол и лег рядом с девушкой. — Если я скажу, что у меня есть для тебя сюрприз, ты будешь рада?

— Смотря в чем он заключается, — Лизи посмотрела на него сверху вниз.

— Допьешь кофе, и я отвезу, чтобы показать.

Такой мотивации быстро собраться у

Дэйтон усмехнулся и взяв ключи от машины они вышли.

Ехали в молчании. Мужчина не раскрывал секрета, а Лизи просто смотрела в окно, задумавшись. Поняла, что давно не трогала бедро. Оно очень давно не болело. Получается все же это было самовнушение. Несколько лет зависимости случились из-за ее слабой воли и самобичевания.

Горько усмехнулась и посмотрела на Дэйтона. Внимательный взгляд следит за дорогой, рука крепко держит руль, а само тело расслаблено. Сегодня он не похож на себя обычного, даже одет иначе. Темные джинсы и черная футболка. Никакого костюма или подобия его. На пухлых губах легкая улыбка, а синие глаза светятся. Глядя на него, девушка сама улыбнулась.

Дэйтон заметил наблюдение боковым зрением и повернулся, чтобы на несколько секунд задержать взгляд. Ни следа той девушки, что он встретил почти месяц назад. Зеленые глаза стали яркими, на щеках появился румянец и тело перестало быть мешком с костями, возвращаясь в прежнюю форму.

— Тебе идет улыбка, — тихо произнес Дэйтон, возвращая взгляд на дорогу.

Лиззи смутилась, опустив глаза. Неловкость повисла в воздухе, но она постаралась ее развеять.

— Куда мы едем? — спросила она, стараясь придать голосу непринужденность.

— Увидишь, — загадочно ответил Дэйтон. — Это место поможет тебе отпустить прошлое. — Ты когда-нибудь задумывалась о семье? — прежде чем подумать, спросил он.

Лизи немного опешила, но все же ответила:

— Последние годы нет. Но когда я была маленькой, то мечтала о принце, который подарит мне любовь и троих детей, — Элизабет усмехнулась детским воспоминаниям.

— Почему троих? — Дэй хохотнул.

— Потому что это магическое число, разве нет? Один мальчик, две девочки, или наоборот. Главное, чтобы в доме всегда царил хаос из смеха и маленьких ножек.

Дэйтон улыбнулся, глядя в ее глаза.

— Звучит как прекрасная картина.

Они помолчали, наслаждаясь тишиной вокруг. Мужчина нарушил ее первым:

— Знаешь, а мне всегда хотелось построить дом у океана. Чтобы просыпаться под пение птиц и засыпать под плеск волн.

Лизи посмотрела на него с интересом.

— И кто бы жил в этом доме?

— Раньше я думал, что это будет мой личный скит, — усмехнулся Дэйтон. — Желательно, чтобы Деклан даже не подозревал о его существовании.

— А сейчас? — спросила она, с нежностью вглядываясь в его четкий профиль.

— А сейчас… появилась ты, — ответил Дэйтон, поймав ее взгляд и одарив улыбкой, в которой плескалась искренность.

Элизабет словно расцвела изнутри, и ее глаза заискрились еще ярче.

Спустя некоторое время они подъехали к высокому зданию, на котором красовалась табличка «Бизнес Центр».

Лизи недоверчиво покосилась на Дэйтона.

— Зачем мы тут?

— Увидишь, — он с нежность положил руку на ее поясницу и слегка подтолкнул к дверям.

Они прошли холл, зашли в лифт и Дэйтон нажал на кнопку. Открылись двери в огромном светлом помещении, которое напомнило Лизи танцевальный зал для тренировок.

Она снова недоверчиво посмотрела на мужчину. Он молчал.

Через несколько минут их встретила средних лет красивая женщина со светлыми волосами и приятными голубыми глазами.

— Дэйтон, мальчик мой, — она потянулась обнять мужчину. — Очень рада тебя видеть.

— Здравствуйте, Марта, — Дэйтон охотно ответил на объятия и по — доброму улыбнулся.

— А это, видимо, та самая Элизабет, — произнесла Марта, отстраняясь от мужчины и одаривая Лизи лучезарной улыбкой.

— Элизабет Кинн, — девушка кивнула, протягивая руку в приветствии.

Женщина с готовностью ответила на рукопожатие.

— Марта Льюис.

— Ах! — воскликнула Лизи, и словно молния пронзила её сознание. — Так вы же та самая легендарная балерина конца двадцатого века! Какая честь познакомиться с вами лично. — Глаза девушки вспыхнули неподдельным восторгом. В этот миг она ощутила себя маленькой девочкой, которой посчастливилось встретиться со своим кумиром. — Вы та, на кого я ровнялась! Вы же лучшая!

— Была лучшей, — Марта понимающе улыбалась.

— Мы тут, чтобы я могла с вами познакомится? — спросила Лизи поочередно глядя по на бывшую балерину, то на Дэйтона.

— Ты что же, не сказал ей?

— Лизи, Марта хорошая подруга моей матери, — Дэйтон взял руки девушки в свои. — А еще она держит эту школу. Танцевальную.

В голове у Элизабет все еще не складывалось два плюс два и, видимо Марта это заметила.

— И Дэйтон настоял на том, чтобы я взяла учителем танцев девушку, которая в свое время была не хуже меня.

Зеленые глаза заняли половину лица. От удивления Лизи даже рот открыла.

— Это меня что ли?

— Конечно тебя, — бархатисто рассмеялся Дэй.

— Простите! — пискнула Элизабет утаскивая мужчину чуть в сторону за руку. — Что ты творишь?! — шепотом шипела на него девушка. — Где я и где она!

— Ты хороша в балете примерно так же, как и Марта. Не уменьшай свои заслуги.

— Но... — Лизи замялась, не веря своим ушам.

Дэйтон сжал её руки ещё крепче.

— Я знаю, как много ты вложила в свою танцевальную карьеру, и верю, что ты сможешь вдохновить других. Ты — не просто балерина, ты — настоящий артист.

Лизи почувствовала, как внутри закипают эмоции. Непонимание сменилось волнением.

— Но я никогда не преподавала, Дэй. Это совсем другое.

— Это именно то, что тебе нужно, — сказал он, глядя ей в глаза. — У тебя есть возможность передать своим ученикам то, что ты сама узнала за годы.

— А работа у Блейка! Или ты забыл, что мне нужно там работать?!

— Это вторая часть плана, которую я расскажу тебе чуть позже, — Дэйтон ласково улыбнулся и провел кончиками пальцев по женской щеке. — Ты справишься, Элизабет.

Лизи нахмурилась, отводя взгляд.

— Я просто не хочу снова оказаться в таком положении, Дэйтон. Там, где я чувствую себя никчемной.

Дэйтон взял ее руку в свою.

— Ты никогда не будешь никчемной, Элизабет. Особенно для меня, — он обнял ее и прижав к себе поцеловал в лоб.

Посмотрел в зелень ее глаз выжидающе.

Лизи кивнула, соглашаясь.

Глава 23. Ты веришь мне?

Несколько часов Марта увлеченно демонстрировала Лиззи студию, подробно рассказывая, какие группы, где занимаются, чему именно обучают, расписание занятий и когда Элизабет необходимо будет здесь появляться.

Девушка, завороженная, следовала за примой, едва успевая ловить себя на том, что слушает ее, раскрыв рот от восторга. Каждый раз, стоило Марте отвернуться, Лиззи бросала на Дейтона полные нежности взгляды, сдерживая неудержимое желание повиснуть у него на шее. И хотя она еще не совсем представляла, как будет обучать маленьких детей, ее переполняла абсолютная легкость и безграничная благодарность к этому мужчине.

Дейтон, в свою очередь, молчаливо следовал за ними, внимая рассказам старой подруги матери и наслаждаясь сияющим

Именно это доброе, счастливое и влюбленное лицо он хотел видеть рядом с собой всю жизнь. Оставалось лишь разобраться с последней, но самой серьезной проблемой, стоящей на их пути.

— Ну что, ты готова приступить завтра? — спросила Марта, когда они втроём уже стояли у лифта.

— Не уверена, смогу ли… — Элизабет опустила глаза в пол.

Дэйтон обнял ее за плечи и без слов погладил руку. Она сама не понимала почему, но любое его прикосновение словно давало заряд. Заряд уверенности в себе и своих силах.

Когда-то она бы и не подумала сомневаться в своих возможностях, но теперь любое сомнение делало из нее тряпку и это невероятно сильно злило.

Но это… Это ощущение, что он давал. Его руки на ее теле и его тихий шепот говорящий, что она со всем справится. Это стоило любых денег. Любой славы.

Лизи закрыла глаза, позволяя этим моментам окутать её, как теплый плед. Она чувствовала, как внутри неё загорается огонёк — маленький, но яркий. Каждый его жест, каждое слово словно наполняли её силой, которую она давно не ощущала.

Ты не одна,— звучал в голове его голос. —Ты сильнее, чем думаешь. И я рядом, чтобы это напомнить тебе.

Потому Лизи подняла на женщину глаза и уже более уверенно сказала:

— Я готова.

Марта улыбнулась, от чего вокруг ее глаз собрались морщинки и потянулась к мужчине, чтобы на прощание обнять.

— Она золото, — тихо сказала Дэйтону. — Мэди бы понравилась.

Отстранилась и с особой нежностью улыбнулась. Дэй ответил на улыбку.

Когда они вышли из здания было за полдень. Уже в машине Лизи потянулась к мужчине и обняла его.

— Спасибо, — сказала тихо, зарываясь носом в его шею.

Вместо ответа он отстранился, взял ее лицо в свои руки и аккуратно поцеловал. Сначала в лоб, затем в нос, а потом и в губы.

— Это мелочи, в сравнении с тем, что я хотел бы тебе дать.

Ей хотелось спрятаться и одновременно с этим залезть на него и сделать все, что придет в голову. Видимо это отразилось в ее взгляде, потому что Дэйтон усмехнулся и спросил:

— Домой?

— Как бы мне ни хотелось ответить да, но нет.

Дэй усмехнулся, предвкушая неизбежный разговор. Тяжело вздохнув, он решил атаковать первым:

— Я хочу дать тебе огромную сумму, чтобы ты передала ее Плату. А я в этот момент… я поймаю его с поличным, на получении «грязных» денег, — он смотрел на нее с виноватой мольбой, не зная, как она отреагирует на столь дерзкий план, учитывая ее взрывной темперамент.

Лизи выслушала его, внешне не дрогнув ни единым мускулом. Но внутри бушевала буря: все сжалось в тугой узел, перевернулось с ног на голову, а потом болезненно встало на свои места. Она прекрасно понимала, какая участь ждет ее от «босса», если он узнает о ее причастности к этой игре, но сладостное предвкушение свободы пьянило настолько, что на губах расцвела слабая улыбка.

— Когда?

— Пока не могу сказать точно. Но у тебя есть немного времени, чтобы пожить спокойно.

— Вряд ли, — с горькой усмешкой отозвалась Элизабет и, поймав его недоуменный взгляд, пояснила: — Как только Плат узнает, что я уволилась, он не даст мне проходу.

— Скажешь, нашла деньги и вернешь ему все с процентами. Он слишком жаден, чтобы отказаться, — Дэйтон нежно взял ее руку в свою и коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Проблема в том, что он жадный не только до денег.

Мужчина напрягся, понимая к чему она клонит, но быстро взял себя в руки. Затем наклонился и поцеловав ее в лоб сказал:

— Я больше не позволю ему причинить тебе боль. Ты веришь мне?

Ей даже не понадобилось мгновение на раздумья. По какой — то непостижимой причине, она верила. Верила с того самого момента, как он отговорил ее от рокового шага. Готова была доверить ему свою жизнь в ту темную ночь, когда он протянул ей руку.

Поэтому она просто ответила:

— Да.

Глава 24. Психоанализ

Такую легкость Элизабет последний раз испытывала лет в шестнадцать, когда в свете софитов делала очередное па, а ее пачка словно пушинка кружилась вокруг.

Только теперь она не танцевала, но делала что — то более значимое. Она учила. Помогала юным дарованиям постигать ремесло танца и делала это с удовольствием.

Уже две недели она через день ходила и преподавала классический балет. А в дни, когда не была в студии, она посещала кабинет психолога, которого порекомендовал доктор. Ею оказалась довольно красивая взрослая женщина с темными короткими волосами и карими глазами, которые буквально вынуждали ей верить.

— У любой зависимости есть начало, как вы думаете, что послужило вашей? — женщина сидела в кресле напротив Лизи и мягко улыбалась. Та самая улыбка, в которой не подозреваешь игры, наработанная годами.

Но это не означало, что доктор Форс была фальшивой. Она действительно знала свое дело и от всей души желала помочь тем, кто пришел. Особенно если люди приходили сами, ведь это означало, что они принимают свои проблемы и готовы с ними бороться.

— Не знаю, — Лизи пожала плечами, откидывая голову на спинку дивана. — Это началось после травмы. Думаю, я жалела себя. Жалела, что так и не добилась чего хотела. А потом болезнь мамы. Таблетки стали тем, что помогало не быть в реальности.

— Но теперь у вас есть любимая работа, прекрасный мужчина и даже друзья, готовые всегда прийти на помощь, — балерина кивала в такт ее словам. — Как давно вы не принимаете?

Элизабет задумалась.

— С того момента, как узнала, что от травмы не осталось и следа.

— Вы думаете, что поход к врачу дал понять всю истину? — женщина улыбнулась чуть

— Думаю, что тот поход к врачу открыл мне глаза, — Лизи села удобней и посмотрела прямо на врача. — Понимаете, в том смысле, что двое практически незнакомых мне людей привели меня к врачу, заведомо понимая, что от травмы ничего не осталось. Я уверена, что они понимали это сразу.

— Почему?

— Я помню, как они пытались меня поддержать, — продолжала Лизи будто не слыша ее. — Они говорили, что я сильная, что я смогу справиться, но в тот момент мне казалось, что единственное, что мне нужно — это уйти от всего. Я не хотела слышать, что всё будет хорошо. Я просто хотела, чтобы кто-то понял меня без слов.

— И они поняли, — подтвердила доктор. — Это важно. Наличие людей, которые могут увидеть вашу боль и поддержать вас в трудный момент, — это уже шаг к исцелению.

— Да, — Лизи снова посмотрела на врача, в ее глазах блеск надежды. — Я поняла, что не одна. И это дало мне силы попробовать изменить свою жизнь. Хотя иногда мне все еще страшно. Страшно, что я могу снова вернуться к старым привычкам.

— Страх — это нормально, — мягко ответила доктор. — Но важно помнить, что вы уже сделали большой шаг. Вы не просто избавились от таблеток, вы начали искать радость в других вещах — в работе, в отношениях. Это уже победа. Так почему вы считаете, что друзья знали о вашей проблеме?

— Наверное, потому что Шерил врач по специальности. Думаю, она сразу поняла, что что — то не так. И когда обследования не показали болезни, мне стало стыдно. Стыдно, что я потратила столько лет, пытаясь заглушить то, чего нет. Стыдно, что столько лет оправдывала свое отсутствие рядом с матерью тем, чего не было. Я была эгоисткой. А еще стыдно, что я тратила время двух прекрасных людей, которым есть чем заняться, кроме как бегать со мной.

— А что же Дэйтон? Что он думает о том, что вы больше не принимаете?

Элизабет задумалась. Дэйтон так вообще в ее глазах заслуживал памятник. Когда он не работал, то был рядом с девушкой.

Ей было страшно самой добираться до дома из — за Плата? Он приезжал и ехал с ней в ее машине, а после возвращался за своей.

Ей было грустно от того, что она скучала? Он приезжал и увозил ее развлекаться. В кафе, в кино, в парк. Катал везде и даже не спрашивал, чего она хочет: делал все и еще сверху.

Но больше всего ее радовало, что он никогда не говорил о ее прошлом.

Однажды вечером, когда они были у него, она рассказала, где пропадала те несколько дней после того, как сбежала из его дома. И он не осудил. Просто его глаза стали немного злыми, а скулы заходили ходуном. Но он молча притянул ее к себе и поцеловал. Так нежно, что в этих объятиях хотелось растаять.

А на следующий день, когда они завтракали, по новостям Элизабет увидела, что специальная команда полиции арестовала наркоторговца. И каково же было ее удивление, когда она увидела дом старого знакомого!

Двоякие чувства ее посетили, но преобладало негодование и восторг. Одна ее история, и Дейтон свернул горы! Ну, конечно, не горы, а наркораспространение, но тем не менее! Хотя и Ника было жалко. Он хоть и занимался грязными делами, но как человек не был плохим.

— Дэйтон прекрасный, — мечтательно вздохнула Лизи. — Знаете, иногда мне кажется, что это мама, как ангел — хранитель, подсунула мне его. Я всегда в детстве говорила, что хочу принца, который будет меня защищать и оберегать. Пожалуй, это он.

— И вам не тягостно от того, что мужчина так оберегает вас?

— Я впервые за всю жизнь почувствовала облегчение, — Лизи посмотрела на женщину, как на ребенка, которому объясняла простую истину. — До смерти мамы мне было тяжко, что она в одну лямку тащит меня и мои хотелки. Хотя я пыталась ей помогать, но, увы, безуспешно. А после я только и делала, что разгребала свои проблемы, закапываясь все глубже, — Элизабет встала и подошла к большому окну с видом на проезжую часть. — А с Дэйтоном мне больше не страшно. Не страшно открыть глаза и увидеть следующий день. С Дэйтоном мне интересно. Интересно его слушать и любопытно, что же он придумает, чтобы отвлечь меня. С Дэйтоном мне спокойно. Спокойно от того, что я знаю: от него не нужно ждать неприятностей. С ним я узнала, что такое здоровые отношения. И я могу со всей уверенностью сказать, что, если бы он не был так настойчив, я бы до сих пор принимала.

— Это действительно важно, — заметила доктор Форс, наблюдая за тем, как Лизи наполнилась светом, когда говорила о Дэйтоне. — Здоровые отношения могут изменить жизнь. Они могут стать той опорой, которая нужна, чтобы преодолеть трудности.

Лизи кивнула, погруженная в свои мысли. Она вспомнила моменты, когда Дэйтон поддерживал ее, когда она чувствовала себя уязвимой и потерянной. Его уверенность и забота стали для нее спасением.

— Я никогда не думала, что смогу доверять кому-то так сильно, — тихо призналась она. — Все эти годы я держала людей на расстоянии, боясь, что они увидят мою слабость или не поймут меня. Но с Дэйтоном все иначе. Я могу быть собой, без масок и страхов.

— Это здорово, — похвалила доктор. — Доверие — это основа любых отношений. Оно требует времени и смелости, но, похоже, вы нашли в себе эту смелость.

Лизи улыбнулась, почувствовав, как тепло разливается по ее сердцу. Она вспомнила, как Дэйтон поддерживал ее, когда она решилась обратиться за помощью, и как важно было ему видеть ее настоящей, без обмана и самообмана.

— Да, — произнесла она, — и я хочу, чтобы это продолжалось. Я не хочу возвращаться к старым привычкам. Я хочу строить свою жизнь заново, и Дэйтон — часть этого пути.

— Это замечательно, — ответила доктор, — но не забывайте, что ваш путь — это не только Дэйтон. Важно продолжать работать над собой и своим внутренним миром. Отношения могут поддерживать, но только вы можете сделать себя счастливой. Вы считаете себя зависимой от мужчины? — спросила женщина ласково, не пытаясь ее упрекнуть.

Лизи пожала плечами, поворачиваясь обратно к окну.

— Только если в самом хорошем смысле.

— Что будет, если вдруг с Дэйтоном не сложится?

— Вы хотите спросить ни сорвусь ли, если вдруг не сложиться? — женщина мягко улыбнулась, давая понять, что именно это и имела в виду. — Я скажу ему спасибо и продолжу жить дальше.

— И

Элизабет посмотрела на миссис Форс и понимающе улыбнулась.

— Буду, конечно. Но этот человек научил меня в самой густой тьме находить частицу света. А вы как врач должны не понаслышке знать, что хуже тьмы, чем мысли о конце собственной жизни, и быть не может.

Женщина кивнула, удовлетворившись ее ответом.

— Ну что же, мисс Кинн, — врач встала, поправляя юбку. — Хочется сообщить вам, что вы успешно прошли курс.

Лизи улыбнулась. Не только словам женщины, но и потому, что увидела подъехавший внедорожник того самого мужчины, которого они обсуждали.

— Спасибо вам, — повернувшись к миссис Форс, сказала она.

В зеленых глазах стояли слезы. Слезы облегчения, счастья и бесконечной благодарности.

Глава 25. Это любовь…?

Элизабет вышла на улицу полной грудью вдыхая январский воздух. На улицах по — прежнему было людно, но теперь еще лежал снег. Совсем немного, но достаточно, чтобы мягко хрустеть под ногами.

Дэйтон увидев девушку улыбнулся, обнажая белые зубы и показывая ямочку на щеке. Лизи была такой красивой с своем бежевом пальто и светлыми волосами, небрежно собранными в пучок, что он не смог удержаться и пошел к ней на встречу, чтобы потом обнять, будто не видел вечность.

— Как дела? — шепотом спросил он, утыкаясь носом в макушку вдыхая полной грудью, теперь уже, его любимый аромат.

— Сегодня последний сеанс, — прошептала она в мужскую грудь.

Так и стояли, пока Дэйтон сам не отстранился.

— Впереди выходные… — начал он издалека.

— Ии? — девушка непонимающе захлопала ресницами смотря на него.

— Хочу тебя кое — куда свозить. От Плата что — то было?

— Нет, — Лизи мотнула головой. — Твоя подруга хорошо справляется.

Да. Чтобы не наводить подозрений вместо Элизабет к Блейку устроили одну старую знакомую близнецов. Она тоже была агентом и с большой охотой согласилась на это. Правда Роуза пришлось долго уговаривать. Но зато Элизабет узнала, что он в курсе специфики жизни Дэйтона. А еще узнала, что он не торгует наркотиками, а помогает Дэйтону вылавливать всех в городе.

Лизи, конечно, сильно удивилась, но лишних вопросов не задавала: никогда не знаешь, чем обернется тот факт, что она знает много.

Но, как бы это ни было прискорбно, час «икс» настанет. И Элизабет очень хотелось его оттянуть, а потому хотелось верить, что хотя бы выходные у них есть.

— Тогда, получается, ты вся моя на выходных? — Дэй нежно огладил ее поясницу, проникая под пальто и даже сквозь кофту вызывая волну жара.

— Да, — выдохнула Элизабет ему в губы, вставая на носочки и не в силах удержаться обвила его шею руками.

Словно двое подростков они стояли посреди оживленной улицы и наслаждались касаниями друг друга. Жадно целуя и забираясь под самую кожу, в надежде остаться единым целым, как можно дольше.

Прохожие, спешащие по своим делам, не обращали на них внимания, но для Дэйтона и Элизабет время будто остановилось. Вокруг шумело множество голосов, звучали смех и разговоры, но они были в своем собственном мире, наполненном теплом и нежностью.

— Я так хочу, чтобы эти выходные никогда не кончались, — прошептал Дэй, прижимая её к себе ещё крепче. Он чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его, и это наполняло его радостью и спокойствием.

— Я тоже, — ответила Лизи, её голос был полон эмоций. Она смотрела ему в глаза, и в них был огонёк, который вызывал у него трепет. — Давай сделаем что-то особенное. Может, съездим к озеру? Или просто останемся дома и посмотрим старые фильмы?

— У меня уже есть идеи, — произнес он, сжимая её ладони в своих. — Поехали? — спросил он, касаясь своим лбом ее.

Лизи в ответ лениво закивала.

Мужчина галантно открыл ей дверцу машины и, убедившись, что она устроилась поудобнее, закрыл её, обошёл автомобиль и сел за руль.

— Ты ведь не скажешь, куда мы едем?

Дэйтон загадочно улыбнулся, подтверждая её догадку.

Элизабет не смотрела на дорогу, её взгляд был прикован к Дэю. Даже в такую погоду он оставался верен себе, пренебрегая курткой. Чёрная водолазка облегала его сильные руки и широкую грудь, заставляя её неотрывно любоваться им. Чёткие линии, совершенство в каждой детали, словно сошедшее с картинки. Дорогие часы на запястье, безупречно чистые чёрные джинсы.

И самое главное, все это он делал для себя сам, несмотря на состояние семьи.

Длинные пальцы уверенно держали руль, а пронзительные синие глаза внимательно следили за дорогой.

Но больше всего её восхищали разговоры с ним. Она помнила, как при первой встрече он хранил молчание, и все вокруг твердили, что так было всегда и со всеми. Но с ней он говорил. Его голос был для неё убежищем, окутывающим теплом, нежными объятиями и любовью. Её тело мгновенно откликалось на его бархатистый тембр. Даже воспоминания о нём вызывали трепет и волнующий жар.

Неожиданно нахлынувшая буря эмоций и чувств заставила её потянуться и поцеловать его в шею. Дэйтон судорожно выдохнул, изо всех сил стараясь не отрывать взгляда от дороги, но Элизабет не останавливалась, вырисовывая дорожку поцелуями до самого уха.

— Что ты делаешь? — промурлыкал он, наслаждаясь её ласками.

— То, что хочется, — ответила она, игриво прикусив его мочку уха.

Дэйтон шумно втянул воздух. Но удержаться стало почти невозможно, когда Лизи положила руку на уже заметно выпирающий бугорок его брюк.

Внутри него разгорелось пламя желания, и он ощутил, как его сердце заколотилось быстрее. Дэйтон попытался сосредоточиться на дороге, но её прикосновения были слишком соблазнительными, чтобы игнорировать. Каждое её движение вызывало у него мурашки по коже, заставляя его отвлекаться от вождения.

— Если ты немного потерпишь, мы продолжим, — прохрипел Дэй, пытаясь вразумить её, перехватив её руку. — Мы на дороге. Не вынуждай меня создавать аварийную ситуацию.

Элизабет рассмеялась, но послушно убрала руку и откинулась на сиденье.

— Скажи, куда мы едем, — довольная произведённым эффектом, она наблюдала, как тяжело и часто он дышит.

— Скоро узнаешь, — Дэй бросил на неё мимолётный взгляд и усмехнулся.

И действительно, ждать пришлось недолго. Уже через десять минут они подъехали к аэропорту. Машина миновала парковку и остановилась в тени подземного пространства возле небольшой будки.

Дэйтон протянул в окно руку с пластиковой картой. Пожилой мужчина, сидевший внутри, взял её, провёл по терминалу и сверился с данными на мониторе.

— Хорошего путешествия, мистер Диксон, — проскрипел старческий голос.

Дэй кивнул и проехал дальше, как только шлагбаум взметнулся вверх.

Элизабет огляделась, убедившись, что её зрение не подводит, и вопросительно посмотрела на возлюбленного.

— Боюсь спросить куда ты хочешь меня свозить. Если это, конечно, не поход

Мужчина усмехнулся и вышел из машины, чтобы открыть девушке дверь, а затем не останавливаясь пройти к багажнику. Достал оттуда два чемодана и с улыбкой чемпиона посмотрел на Лизи.

— Только не говори, что купил мне какие — то вещи… — Элизабет удрученно покачала головой.

— Не я, — Дэйтон подошел ближе и поцеловал ее в лоб. — Пошли.

Глава 26. Признания

Они прошли в здание и миновали стойки регистрации. Лизи крутила головой, словно ребенок: ей ни разу не приходилось быть по другую сторону от бедности. Да, она ездила на выступления и иногда даже летала, но всегда все проходило обычно. Теперь же они прошли за высокие непрозрачные стеклянные двери, и там их встретила красивая молодая блондинка. Она широко улыбнулась пухлыми губами и встала, поправляя слишком короткую юбку — карандаш.

— Мистер Диксон, — ее взгляд стал хищным, и на этих словах подошел мужчина, который забрал чемоданы у Дэя. — Ваш самолет уже готов.

Дэйтон кивнул, обнимая Элизабет за плечи, и направился в сторону выхода.

Лиззи хотелось, как маленькому ребенку, показать язык этой мадам, но она лишь, гордо подняв голову, пошла, куда указали.

Вышли на огромное асфальтированное поле, посреди которого стоял самолет.

— Это твой? — зеленые глаза распахнулись от удивления.

— Семейный, — Дэй кивнул.

Они подошли к трапу, возле которого стоял мужчина в форме пилота, примерно того же возраста, что и Дэйтон. Может, немного старше.

— Привет, — мужчина поздоровался с пилотом, будто со старым другом. Тот в ответ протянул руку.

— Готовы?

Дэй улыбнулся и, пропуская вперед Элизабет, ступил в салон.

Внутреннее убранство самолета поражало роскошью. Светлое дерево, изысканно контрастирующее с черной кожей, создавало атмосферу утонченности. Вместо привычных рядов кресел здесь располагались лишь четыре зоны отдыха, в каждой из которых стояли два кожаных дивана и элегантный столик.

Дэйтон провел Лизи к одному из них и сел напротив. Практически сразу к ним подошла молодая девушка в форме стюардессы и, вежливо улыбнувшись, представилась Элизабет:

— Меня зовут Аннабель, и сегодня я ваша бортпроводница. Чего-нибудь желаете?

Дэй попросил себе виски, а Лизи ограничилась апельсиновым соком.

Когда девушка удалилась, капитан объявил о готовности к взлету и попросил пристегнуть ремни.

— Ты так и будешь молчать? — с прищуром спросила Элизабет, когда самолет ехал по взлетной полосе.

— Просто хочу показать тебе одно место, — мужчина загадочно улыбнулся.

— Для этого обязательно играть в молчанку? — Лизи притворно надула губы. — К тому же нам все равно нужно чем — то заняться, пока летим. Так что почему бы и не поговорить?

Дэйтон промолчал.

Ответил лишь, когда самолет взлетел, а Аннабель принесла напитки и ушла.

— Мы можем заняться чем-нибудь другим, — мужчина отстегнулся и подошел к Лизи, подавая руку.

Она ответила на его взгляд, утонув в глубине его синих глаз, и тоже освободилась от ремня.

— И что же это может быть?

— То, что ты так многообещающе начала в машине, — прошептал Дэй и одним стремительным рывком подхватил девушку на руки.

Лизи охнула от неожиданности, но тут же тихо рассмеялась, обвивая его шею руками.

— Прямо здесь? — с вызовом спросила она, чувствуя, как внутри разгорается пламя предвкушения.

Он лишь усмехнулся в ответ, направляясь вглубь салона. Оказывается, за неприметной панелью скрывалась дверь, ведущая в небольшую укромную комнатку, словно созданную для тайных встреч и сокровенных желаний.

Дэйтон аккуратно положил Лизи на кровать и посмотрел таким взглядом, что ей показалось, будто она лежала перед ним нагая. А после навис над ней, упираясь руками по обе стороны от ее лица.

— Ты такая прекрасная, — прошептал мужчина, утыкаясь носом в ее шею и целуя каждый миллиметр вокруг.

Элизабет охнула, поддаваясь к нему ближе.

— Ты готов на что угодно, лишь бы не говорить со мной? — со смехом спросила, вырисовывая круги на его спине и наслаждаясь поцелуями.

— Я люблю говорить с тобой, — ответил Дэйтон, посмотрев ей в глаза, а после поцеловал в лоб. — Люблю спать рядом с тобой, — поцелуй в щеку. — Люблю завтракать, обедать и ужинать с тобой, — поцелуй в другую щеку. — С тобой я люблю все, — мягко коснулся губ.

— Почему? — не успокаивалась девушка, не разрывая поцелуя.

Дэй снова заглянул в омут зеленых глаз и, не отрываясь, не моргая, не задумываясь, ответил:

— Потому что люблю тебя.

Элизабет разучилась дышать. Смотрела на мужчину широко открытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Пытаясь понять, не показалось ли ей. Но он продолжал смотреть на нее, не отрываясь, с легкой улыбкой на губах.

Ее ответом послужил более глубокий, жадный, опаляющий все органы поцелуй.

Дэйтон углубил поцелуй, притягивая Элизабет ближе, словно боясь, что она исчезнет, растворится в воздухе, оставив лишь воспоминание о его признании. Его руки нежно скользили по её спине, чувствуя каждый изгиб, каждую трепещущую клеточку. Он вложил в этот поцелуй всю нежность, всю страсть, всю ту любовь, что переполняла его сердце.

Когда воздух в легких закончился, они медленно отстранились друг от друга, тяжело дыша. Дэйтон прижался лбом к ее лбу, пытаясь унять бешеное биение сердца. Слова любви, произнесенные им, эхом отдавались в голове девушки, согревая теплом и нежностью. Он поднял голову, и Лизи снова посмотрела в его глаза, утопая в их глубине.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и эти слова, словно заклинание, разрушили последние барьеры, стерли все сомнения и страхи.

Дэйтон улыбнулся, услышав её признание. Его сердце наполнилось такой радостью, что казалось, оно готово вырваться из груди. Он, взяв Элизабет, перевернулся на спину, вынуждая ее сесть сверху, а затем обнял крепко — крепко, прижимая к себе, словно самое драгоценное сокровище.

Пламя уже бушевало, и Элизабет, отстранившись на мгновение, вновь жадно впилась в его губы, двигаясь в обжигающем ритме. Одежда, словно преданная забвению, скользила на пол, а языки сплетались в страстном танце, пока руки освобождали их от последних преград.

Когда пришла очередь его брюк, Лизи медленно спустилась вниз, освобождая ремень и расстегивая ширинку. Она стянула ткань вместе с бельем, и ее взгляд с наслаждением задержался на его пробудившемся желании. Поддавшись внезапному порыву, она осыпала поцелуями пульсирующую вену, вызывая у Дэйтона хриплый вздох.

— Лизи, не надо… — прошептал он, но она уже заключила головку в свои губы, и Дэйтон рвано выдохнул. Ей нравилась власть над его чувствами, и она, не останавливаясь, ритмично двигала головой, направляемая крепкой рукой, скользившей по ее затылку.

Дэйтон, хоть и пытался остановить ее, был не в силах сопротивляться. Его обычно сильная, властная натура, способная решить любую проблему, таяла под этим нежным напором, и он

Ее движения были плавными, гладкими. Лизи облизывала член, словно леденец, то брала его так глубок в горло, что Дэйтон непроизвольно стонал, но это лишь подстегивало ее делать так еще. Снова и снова, пока мужчина не потерял самообладание и не начал направлять ее голову в нужном для него ритме.

Но когда он почувствовал, что близок к пределу, Дэй резким движением уложил ее на кровать и, впиваясь в ее губы, вошел в нее сразу, до самого края.

Элизабет вскрикнула, но не от боли, а от неожиданно захлестнувшей волны удовольствия. Его сильные руки держали ее крепко, не давая вырваться из плена страсти. Каждый толчок отдавался взрывом удовольствия, растекающимся по всему телу.

Дэйтон, словно стремясь взять все и сразу, поднялся на колени, запрокинув ее ноги на свои плечи. Он наслаждался видом разгоряченной женщины под собой, упиваясь тем, как хорошо ей. Волна обжигающей страсти нахлынула на Лизи внезапно, не оставляя шанса продлить мгновение. Дэй, не отставая, наполнил ее собой до краев.

Запыхавшиеся, они лежали рядом, но Дэйтон не смог долго оставаться в стороне и притянул возлюбленную к себе на грудь. Поглаживая ее шелковистые волосы, он тихо прошептал:

— Спасибо.

Она не ответила. Не знала, что сказать, да и вряд ли нашлись бы слова.

До самого конца пути никто не покинул эту комнату.

Глава 27. Планы

Самолете приземлился в аэропорту, но в каком Элизабет поняла, только когда увидела надпись «Velma international Airport».

— Мальдивы! — воскликнула девушка, смотря на возлюбленного с примесью восторга и шока. — Ты мог бы сказать, — легонько толкнула Дэйтон в грудь.

Мужчина мурлыкающие рассмеялся, закинул руку на ее плечи и притянул к себе. Вещи нес мужчина средних лет, поэтому Дэй мог позволить себе целиком и полностью отдаться моменту.

На выходе стояла машина с красной табличкой и яркими белыми буквами сообщая о том, что ждут именно их. Но вместо того, чтобы сесть на заднее сиденье Дэйтон взял ключи у мужчины, что стоял рядом и открыл переднюю дверь для Лизи.

Проследил, когда вещи погрузят в багажник и обойдя сел за руль.

— Ты и поведешь сам? — спросила Лизи, стоило только мужчине сесть.

В ответ он мягко улыбнулся, и машина тронулась с места.

Природа пестрила оттенками Зеленого, белого и голубого, от этого Элизабет почти прыгала на месте от восхищения.

Дорога вилась змеей, то и дело открывая новые, захватывающие виды. Лизи не умолкала, комментируя каждый проплывающий мимо пейзаж, а Дэйтон лишь довольно улыбался, наблюдая за ее реакцией. Он знал, как сильно она мечтала побывать здесь, и сейчас, видя ее счастливое лицо, чувствовал себя самым удачливым человеком на свете.

Отель оказался еще лучше, чем на картинках журналов. Отдельные виллы, стоящие прямо на берегу, с собственным выходом к океану. Лизи ахнула, когда они вошли внутрь. Все было оформлено в светлых тонах, с использованием натуральных материалов. Огромные окна от пола до потолка открывали панорамный вид на лазурную воду.

Просторная гостиная плавно переходила в обеденную зону, где стоял стол из массива дерева, сервированный на двоих. На столе красовалась ваза с экзотическими цветами, источавшими тонкий, едва уловимый аромат. Лизи подошла к окну и провела рукой по гладкой поверхности стекла. Океан простирался до самого горизонта, сливаясь с небом в единое целое.

Рядом с гостиной располагалась спальня, оформленная в том же минималистичном стиле. Большая кровать с балдахином из легкой ткани казалась невероятно уютной.

После короткой экскурсии по вилле, они вышли на террасу.

Дэйтон оставил чемоданы на пороге и, подхватив Лизи на руки, понес ее к трапу ведущему в воду. Она обвила его шею руками и, смеясь, уткнулась лицом в его плечо. Он опустил ее на ноги, и она, затаив дыхание, огляделась.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого. Легкий бриз доносил запах соли и цветов. Лизи повернулась к Дэйтону, и в ее глазах стояли слезы счастья.

— Ну, ты чего? — Дэй взял женское лицо в свои руки.

— Это лучшее, что мне приходилось видеть. И испытывать, — Элизабет смотрела в синие глаза и пыталась подобрать слова, но казалось с ним это было не нужно.

С Дэйтоном вообще не нужно было говорить, чтобы он понял ее. Казалось, он считывал малейшие изменения в ее поведении, определял моменты слабости с точностью до секунды и на корню прерывал всякую грусть.

Сердце в груди девушки бешено заколотилось, пытаясь вырваться наружу от нахлынувших на нее чувств, но Дэйтон и это заметил. Притянул к себе утыкаясь носом в волосы вдыхая аромат, что стал для него наркотиком.

— Спасибо, — сглатывая слезы прошептала она в мужскую грудь.

Он отстранился и хитро улыбнулся.

Элизабет напряглась и точно в этот же момент Дэй поднял ее на руки и в два широких шага прыгнул в воду. Лизи верещала, намокшая футболка прилипала к телу, но больше все ее беспокоило другое.

— Телефон, Дэйтон! Он в кармане!

Мужчина, смеясь достал гаджет из заднего кармана и брюк и вытянув руку положил на деревянный трап.

— Ты ненормальный, — качая головой заключила девушка, а сама подплыла ближе, чтобы обвить его шею руками.

Прохлада воды баюкала, а теплое солнце равномерно припекало, создавая контраст ощущений.

Дэй звонко расхохотался, запрокинув голову. Капли воды с его темных волос брызнули ей в лицо, заставляя зажмуриться. Когда она открыла глаза, он уже смотрел на нее сверху вниз, лукаво прищурившись.

— Может, и ненормальный. Но зато какой красивый, — самодовольно заявил он, и Лизи не смогла сдержать улыбку. Он умел поднять ей настроение, даже когда она злилась до чертиков.

Она сильнее обвила его шею руками и прижалась ближе. Тело отозвалось приятной дрожью на его прикосновения. Забыв про мокрую одежду и почти утонувший телефон, она просто наслаждалась моментом. Здесь, посреди бескрайнего синего, как его глаза океана, в его объятиях, ей было спокойно и хорошо.

— Знаешь, а мне нравится быть с тобой ненормальной, — прошептала она, глядя ему в глаза. Дэй наклонился и коснулся ее губ своими. Легкий, нежный поцелуй, от которого по телу пробежала волна мурашек.

Отстранившись, он посмотрел на нее с любовью.

— Это только начало, Элизабет. Мы с тобой еще много чего ненормального натворим, — и поцеловав в лоб добавил: — обещаю.

Поскольку на острове был обед, общими раздумьями решили не тревожить друзей, у которых еще совсем раннее утро. И первое, что предложила Лизи, едва они обсохли от морской воды, было:

— Давай посмотрим, что тут есть, — ее

— Я-то думал, мы не будем выходить из номера, только пить коктейли и загорать, — усмехнулся мужчина.

— Ну-у, не будь таким занудой, — она игриво толкнула его бедром, склоняясь над чемоданом в поисках подходящего наряда. Шерил явно постаралась выбрать все самое откровенное.

— Если ты хочешь куда-то пойти, тебе не стоит так вставать передо мной, — Дэйтон подошел сзади к все еще наклонившейся девушке, его голос звучал с хитрым прищуром.

Элизабет резко выпрямилась и повернулась к нему лицом.

— Не смей, — со смехом произнесла она. — Мы должны хоть что — то увидеть!

И Дэйтон покорился ее заразительному энтузиазму.

Элизабет накинула легкое хлопковое платье, словно сотканное из солнечного света, и протянула Дэйтону такие же невесомые штаны и рубашку.

Солнце ласково согревало кожу, пока они шли по узкой тропинке, петляющей от отеля. Лизи с восхищением разглядывала яркие цветы, оплетавшие стены хижин, и беззаботно щебетала о том, как бы она хотела научиться создавать такие же пышные букеты. Дэйтон, наблюдавший за ней с полуулыбкой, чувствовал, как ее неуемная энергия передается и ему.

Они вышли к небольшой площади, где местные жители неспешно обедали в открытых кафе. Пьянящие ароматы свежих морепродуктов и пряных трав витали в воздухе, пробуждая зверский аппетит. Элизабет потянула Дэя к одному из столиков, и вскоре перед ними появились тарелки с сочными жареными креветками и бокалы с искрящимся прохладным белым вином.

После обеда они решили прогуляться вдоль берега. Лизи сбросила сандалии и босиком шла по теплому, словно бархат, песку, собирая причудливые ракушки и бросая плоские камешки в изумрудные волны. Дэйтон шел рядом, упиваясь ее звонким смехом и теплом ее руки, крепко сжимавшей его ладонь.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и страстного оранжевого, они устроились около большого, нагретом за день камне. Лизи прижалась спиной к Дэйтону, и он обнял ее, чувствуя, как ровно и спокойно бьется ее сердце. В этот момент мир казался совершенным, а все тревоги и проблемы остались далеко позади, словно их и не было.

День пронесся вихрем, оставив после себя лишь приятное послевкусие, и каждый из них хотел остановить время, чтобы продлить эти волшебные мгновения.

— Как ты видишь наше будущее? — прошептала Лизи, не отрывая взгляда от догорающего на горизонте солнца.

— Почему ты спрашиваешь? — Дэйтон, заглядывая в ее сияющие глаза, ответил вопросом на вопрос.

— Вчера психолог задала мне вопрос, на который я ответила предельно честно. Но мне так хочется верить, что того, о чем она спросила, никогда не случится, — девушка слегка повернулась, и свежий морской бриз коснулся его груди, вызывая приятную дрожь.

Дэйтон спрыгнул с камня и опустился на песок напротив Элизабет, внимательно всматриваясь в ее лицо.

— Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, Лизи, — его большие ладони нежно обхватили ее плечи. — Хочу делить с тобой все взлеты и падения, хочу все так же дом на берегу моря, только теперь хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

В зеленых глазах девушки заблестели слезы. Элизабет обхватила его лицо своими ладонями и прильнула к его губам. Нежно, трепетно, чувственно. Вкладывая в этот поцелуй все эмоции, что испытывала к нему, все чувства, о которых даже не подозревала, и все невысказанные слова.

Дэйтон аккуратно залез в карман и достал маленькую коробочку, обитую черным бархатом. Когда Лизи отстранилась, она едва не отшатнулась, но все же не удержалась, прижав руки ко рту.

— Ты уверен?

Дэйтон открыл коробочку, являя миру изысканное золотое кольцо с крупным зеленым камнем, грани которого ярко переливались в лучах заходящего солнца.

— Я знаю, чего хочу, — немного резко сказал он, но, осознав это, произнес мягче: — Смотрю на тебя и понимаю, что всю жизнь искал именно тебя. Все мое существо тянется к тебе, и я не хочу этому противиться. — Он взял ее руку в свою и, не дожидаясь ответа, надел кольцо на безымянный палец. — Ты не должна отвечать сейчас. Пусть это будет небольшим залогом нашей будущей жизни. И даже если ты захочешь ответить через год, два, пять лет, я буду ждать.

Элизабет пыталась что — то сказать, но была настолько ошеломлена, что могла лишь смотреть то на мужчину напротив, то на украшение, которое он надел на ее палец.

Душу переполняли самые разные эмоции, но все они были настолько теплыми, нежными и ласкающими, что казалось, будто бальзам разливается по душе, исцеляя все старые раны.

Лизи обняла Дэйтона, не в силах сказать ни слова, но он принял это как безмолвное «Да», хотя оно так и не было произнесено.

Глава 28. Последний день

Второй день они, как и планировал Дэйтон, провели загорая и попивая коктейли. Элизабет умудрилась попробовать каждый, а Дэй честно наблюдал, чтобы ей не стало плохо.

Вылет был ночью, а потому на пляже на территории домика лежали до самого заката. Иногда, когда Лизи что-то брала в руки в глазах мелькал зеленый огонек, который каждый раз поражал ее до глубины души.

— У нас есть пара часов, — Дэйтон обнял девушку со спины обжигая своим телом, когда они зашли, чтобы помыться и собраться. — Поспим? — спросил, целуя за ухом.

Вся левая сторона девушки покрылась мурашками.

В ответ она простонала что-то неясное, но больше похожее на «да».

Дэйтон усмехнулся и опустил взгляд наблюдая, как девушка плавится от его касаний, а плотные бугорки показались сквозь ткань лифчика.

— Точно?

Одна его рука заскользила по ее талии опускаясь ниже, а вторая ласково сжала шею, пока губы рисовали тропинку до скулы.

Тихий стон вперемешку со всхлипом раздался с ее губ, когда она крепче прижалась бедрами к мужчине. Хоть Элизабет и была в капкане, но не намеревалась сдаваться так легко, а потому убрала руки за спину и пролезла одной под его трусы.

Свистящий выдох из его губ приятно щекотал ухо.

Пальцы Элизабет обхватили упругую плоть, когда она все же развернулась, заставляя мужчину отстраниться на мгновение. Его глаза, полные похоти и удивления, встретились с ее вызывающим взглядом. Она знала, что играет с огнем, но азарт и желание взять ситуацию под контроль пересиливали страх.

— Ты такая красивая, когда азартная, — прошептал он хриплым голосом, его дыхание обжигало ее щеку. Он попытался перехватить ее руку, но Элизабет ловко увернулась, продолжая свою дерзкую игру.

Она чувствовала, как его тело напрягается, а желание становится почти осязаемым. Улыбка тронула ее губы — она знала, что победила. Но это была лишь маленькая

Мужчина резко притянул ее к себе, сминая губы в жадном поцелуе. Элизабет ответила с не меньшей страстью, позволяя ему доминировать, но лишь до тех пор, пока она сама этого хотела.

Их тела сплелись в танце страсти, где каждый жест и каждое прикосновение были пропитаны желанием и вызовом. Элизабет знала, что эти последние часы на острове должны быть незабываемыми, и она намеревалась насладиться каждой минутой.

Дэйтон взял девушку на руки, не разрывая поцелуй и аккуратно уложил на кровать. Она лежала перед ним такая открытая, такаясвоя, что на мгновенье Дэйтону захотелось просто лежать рядом, любоваться ею и целовать ее плечи.

Но у Элизабет были другие планы, и она сняла трусики от купальника бросила их в сторону. В ту же секунду синие мужские глаза засветились ярким пламенем и Дэй следом снял лифчик, покрывая соски и упругую грудь поцелуями.

Пальцы сами нашли влажную точку и проникли вглубь медленно, дразняще. Лизи подалась бедрами вперед безмолвно выпрашивая еще глубже, резче, еще больше его.

Каждый ее стон срывал с цепи внутреннего демона, который желал ее всю, везде и всегда, но Дэйтон сдерживался, боясь навредить ей.

Однако, когда Элизабет притянула его для поцелуя и прошептала в губы:

— Возьми меня, как хочешь.

Он не смог больше держать себя в руках.

Отстранился, смотря в ее глаза и когда увидел там безоговорочное «Да», снял трусы.

Сел на колени возвышаясь над ней, только чувствовал покоренным себя, хоть это и Лизи лежа под ним и повернул девушку на живот. Подложил подушку под ее живот и нежно погладил рукой спину, а после обхватив пальцами бедра резко вошел, вызывая громкий стон вперемешку с восклицанием.

Сам еле сдержался, чтобы не зарычать, но продолжал делать то, о чем так мечтал. Трахать ее.

Взять ее как сам желает и слышать ее крики под собой. Натянуть белые локоны на кулак до хруста у Корней и смотреть сверху вниз, как она поглощается экстазом.

Шлепок. И Лизи охнула, а после с хрипом взмолилась:

— Еще!

И он ударил еще раз. Сам получал от этого такой кайф, которого и не ждал.

Резкие толчки не прекращались и Дэйтон не желал останавливаться, а потому, когда теплое семя растеклось внутри вульвы он не прекратил. Лишь на мгновение отстранился, перевернул Элизабет на спину и все так же возвышаясь вошел в нее.

Теперь он видел ее красное лицо, пухлые пересохшие губы и туманный взгляд. Он продолжал двигаться как остервенелый, глядя на то, как ее грудь скачет от толчков и как она хнычет, ловя очередную порцию оргазма.

Но и этого для Дэя казалось мало. Мужская ладонь легла на лобок и большим пальцем уперлась в пульсирующий бугорок, отчего женское тело обдало разрядом, но это не помешало ему продолжить свое дело.

Когда Лизи еще раз вздрогнула, обнимая изнутри его член, Дэйтон наклонился и, целуя ее в губы, обхватил ладонью ее шею и скулы.

И вот тогда в нем окончательно освободился внутренний зверь. Он сжимал руками все, что так любил в ней, и целовал, прикусывая везде, где мог дотянуться, а потому, когда последние толчки привели к еще одной разрядке, он издал гортанный рык.

Дэй обмяк, упираясь локтями возле ее головы и, уткнувшись лбом в ее лоб, тяжело дышал.

Элизабет сама не могла поймать собственное сердце, и поэтому молчала.

Через несколько минут мужчина перекатился, ложась рядом, и посмотрел на нее.

— Прости, — тихо сказал он.

— Почему ты каждый раз извиняешься? — со смешком спросила она.

— Мне кажется, что я сделал тебе больно, — повернулся, заглядывая в ее глаза.

— Ты сделал мне приятно. Три раза, — Лизи выставила перед собой три пальца. — Единственное, если останутся следы, то на завтрашнее занятие надо одеть закрытое боди, — усмехнулась.

Дэйтон хохотнул и притянул девушку к себе.

— В душ и в дорогу? — спросил он, целуя ее в волосы.

Элизабет кивнула.

В душ пошли по раздельности. Пока мылся Дэйтон, Элизабет собрала вещи и села на порог, ведущий к океану. Грустно смотрела на потемневший горизонт. В очередной раз заметила кольцо на своем пальце и погладила его одним пальцем.

Я нашла своего принца, мам.

Ей показалось, что одинокая звезда на небе подмигнула.

Всю дорогу до аэропорта Лизи спала, как и в самолете. А Дэйтон надежно оберегал ее сон.

Глава 29. Вы задержались, мисс Кинн

Возвращение в рабочие будни после столь бурных выходных оказалось для Элизабет труднее, чем она ожидала. Но она упрямо бралась за дело, находя в нём своё особенное утешение.

Каждая маленькая победа её юных воспитанников, каждый шаг вперёд становились для Лизи её личным триумфом. Поэтому, когда семилетняя Кора, заливаясь слезами, рухнула на растяжке, сердце балерины едва не разорвалось от сочувствия.

— Что случилось, милая? — Элизабет опустилась рядом с девочкой, лежащей лицом вниз в растяжке.

— Я… я неудачница! — сквозь рыдания пролепетала Кора, поднимая заплаканное личико. — Ничего не получается! Я никогда не сяду на шпагат!

— Ну, зачем же сразу так, — ласково возразила Лизи, помогая девочке сесть ровнее. — Если что-то не получается сразу, это не значит, что ты плоха. Это просто значит, что нужно немного больше времени. — Она нежно погладила ребёнка по плечу. — Я тоже не сразу села на шпагат, — с улыбкой призналась Элизабет.

— Правда? — Кора удивлённо посмотрела на неё.

Элизабет кивнула, вспоминая собственное детство.

Тогда ей было около десяти. Она занималась в танцевальной группе при школе, где плата была меньше, чем в других местах. Соответственно это сказывалось и на тренере. Прозанимавшись несколько месяцев, она столкнулась с тем, что никак не могла сесть на ровный шпагат. Элизабет злилась на себя, ругала, заставляла себя день и ночь пытаться, но всё было бесполезно.

Однажды мама сказала, что изнурительные тренировки ничем не лучше бездействия, и попросила дочь остановиться, уверяя, что у Элизабет рано или поздно всё обязательно получится.

Но Лизи, со своим упрямством, довела даже тренера. В один из дней, когда Элизабет снова злилась на себя, сидя в полу шпагате, миссис Хил, не выдержав, подошла к девочке сзади и со всей силы надавила ей на плечи.

Первое, что почувствовала Лизи — острая, пронзительная боль. Из глаз брызнули слёзы, но уже не от злости, а от боли и непонимания.

И вдруг, в следующее мгновение, девочка обнаружила, что сидит на идеально ровном шпагате. Она радостно рассмеялась, переполненная чувством восторга и удовлетворения.

— Видишь, Элизабет, — тренер присела напротив. — Я

— Когда я была совсем маленькой, как ты, у меня тоже ничего не получалось, — продолжала Элизабет, глядя в заплаканные глаза Коры. — Я была неуклюжей, падала на каждом шагу, и шпагат казался чем-то нереальным. Но я очень хотела танцевать, и каждый день старалась немного больше, чем вчера.

Кора внимательно слушала, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Элизабет взяла её руку в свою и продолжила:

— Балет — это труд, Кора. Это не волшебство, хотя со стороны так и кажется. За каждой грациозной позой, за каждым лёгким прыжком стоят часы упорных тренировок, пот и слёзы. Но когда ты достигаешь своей цели, когда у тебя получается то, что раньше казалось невозможным, — это самое прекрасное чувство на свете.

Элизабет обняла Кору за плечи. — Давай попробуем ещё раз? Не для того, чтобы сесть на шпагат прямо сейчас, а для того, чтобы немного растянуться и почувствовать своё тело. Просто сделай столько, сколько сможешь, и не вини себя, если не получится сразу. Помни, ты делаешь всё возможное, и это самое главное.

И села напротив, раздвинув ноги и прижавшись своими ступнями к её. Взяла Кору за руки и откинулась назад, позволяя девочке идеально ровно лечь лицом вниз. Потом поднялась и легла сама. Как прежде ровно и чисто.

Спустя десять минут Элизабет попросила Кору сесть на заветный шпагат и, о все великие Боги, у девочки вышло!

Кора радостно захлопала в ладоши и бросилась обнимать учителя, на что Лизи охотно ответила.

Следующие полтора часа они отрабатывали стойки у поручня и различные движения. Так много и часто, чтобы у всех закрепилось и даже во сне дети смогли это повторить.

После тренировки Элизабет чувствовала приятную усталость. Она наблюдала, как дети, полные энергии, собирают свои вещи, обсуждая новые достижения и шутя друг с другом. В этот момент она осознала, что не просто учит их танцам, но и помогает им раскрыть свой потенциал, обрести уверенность в себе и найти новых друзей.

Когда Лизи выходила из здания, уже смеркалось. Закрыв за собой все двери и поставив помещение на сигнализацию, она вышла на улицу.

Морозный воздух охватил лёгкие, и Элизабет довольно расслабилась.

Однако, стоило ей подойти к машине, как она услышала тяжёлые шаги сзади и грубый мужской голос:

— Вы задержались, мисс Кинн.

Следом удар и темнота.

Дэйтон сидел в своём пентхаусе, сгорая от нетерпения в ожидании звонка от Элизабет. Это был их маленький ритуал: она приезжает с уроков домой и звонит ему. Просто чтобы он не переживал. И Лизи знала, что ему так спокойнее, потому и шла навстречу.

Но вот уже время за девять, а звонка всё нет.

Дэй, слегка нервничая, повертел телефон в руке и не сдержался. Набрал сначала номер любимой, а когда услышал оборванные гудки, набрал следом номер Шерил.

— Алло, — ответил на той стороне бодрый голос старой подруги.

— Шер, Лизи приехала?

— Я думала, она у тебя, — девушка ощутимо напряглась. — Опять пропала?

— Не думаю, — коротко бросил он и добавил: — Спасибо.

Положил трубку.

Дэйтон отбросил телефон на диван и поднялся. В животе поселилось неприятное сосущее чувство, которое он слишком хорошо знал. Чувство надвигающейся беды. Он схватил ключи от машины и, не дожидаясь лифта, помчался вниз по лестнице.

В голове роились самые ужасные мысли. Он вспоминал все предупреждения, все ощущения, которые старался игнорировать. Его Лизи, его маленькая птичка, попала в беду. И он чувствовал себя бессильным, сидя в своей башне из слоновой кости.

Заведя машину, он выехал на ночные улицы города. Куда ехать? Где её искать? Инстинкт вёл его в сторону центра, где она преподавала.

Однако вместо Элизабет там стояла её машина. И ключи валялись возле.

— Сука! — крикнул Дэй в пустоту.

Он уже понимал, где она. Уже знал, у кого. И теперь ему надо понять, как повернуть время вспять.

Первым делом в нос ударил запах влаги и плесени. Открыв глаза, Лизи увидела темноту. Непроглядную, всепоглощающую темноту, такую, что казалось, её можно потрогать. Она попыталась пошевелиться, но что-то её сковывало. Руки и ноги были связаны грубой верёвкой, а рот заткнут кляпом, от которого во рту стоял противный привкус старой ткани.

Сердце бешено колотилось в груди, отбивая панический ритм. Где она? Что происходит? Последнее, что она помнила — это то, как стоит у своей машины возле центра и мужской голос за спиной. Потом — темнота и резкий удар по голове.

Лизи попыталась успокоиться и осмотреться. Постепенно зрение адаптировалось к темноте, и она смогла различить очертания стен. Кажется, она находилась в каком-то подвале. Холодный, сырой воздух проникал сквозь старую одежду, заставляя её дрожать.

И находилась она здесь не одна. Напротив нее сидел седовласый с «озерцом» на голове Плат.

— Здравствуйте, мисс Кинн, — мужчина широко улыбнулся. — Выспались?

Элизабет что-то промычала, но из-за куска ткани было не разобрать слов.

Плат безмолвно кивнул одному из амбалов — которые оказывалось стояли за её спиной — и он вытащил кляп.

— Зачем всё это? — с хрипотцой спросила девушка. Слова были не совсем внятные из-за того, что челюсть затекла.

— Неужели ты, Элизабет, думала, что я не пойму подмену в клубе Роуза? — мужчина сощурился. — И уж тем более не узнаю, где ты проводишь время и с кем?

Сердце Лизи зашлось в пляске отчаяния. Только не Дэйтона. Пусть делает что угодно, только не трогает его.

— У меня есть деньги. Я отдам вам всё с процентами, — старалась сделать голос как можно более твёрдым. Выходило плохо.

— Ты хотела сказать, у твоего богатого дружка? — хмыкнул ростовщик. — Тут такое дело… Теперь мне не нужны деньги. Мне нужна ты.

По коже Элизабет пробежал мороз.

Лизи почувствовала, как кровь отлила от лица.

Он знает про Дэйтона… Он знает, — билось у неё в голове.

Она отчаянно пыталась сообразить, что сказать, как выкрутиться, но слова застревали в горле, словно ком.

— Ты мне безразлична, Элизабет, но у тебя есть одна ценная вещь, — Плат медленно встал и обошёл её, рассматривая, как товар. — Твоя связь с одним очень интересным человеком. И я намерен использовать её в своих целях.

От осознания надвигающейся опасности Лизи охватила паника. Она попыталась вырваться, дёрнулась, но амбалы, как скалы, нависли сверху, прижимая крепко к стулу.

— Не утруждайся, куколка. Всё равно не убежишь, — Плат присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. —

Лизи недоуменно посмотрела на Плата. Некоторые детали в её голове не сходились. Мужчина, заметивший непонимание в её взгляде, довольно рассмеялся.

— Неужели ты не знаешь, как заработал свой капитал Диксон старший? — снова захохотал, когда Элизабет качнула головой. — Выбор за тобой, Элизабет.

Плат встал и махнул рукой амбалам.

— Сделайте так, чтобы её хотелось спасти, но без секса. Подготовьте всё. И передайте Дэйтону, что его ждёт сюрприз.

Дэй ходит взад вперёд в небольшом доме Блейка. Друг сидел на стуле напротив и тихо наблюдал. Новость о пропаже Элизабет и по нему сильно ударила, но больше от неожиданности.

— Почему ты так уверен, что она у Плата? — спросил блондин, начиная уставать от метаний друга.

— Просто уверен. Его долго не могли взять, потому что он слишком умён. Не думаю, что в ситуации с Лизи он оказался глупее.

— Почему тогда нет новостей?

— Я думаю, у него какой-то план.

— Связанный с твоим отцом? — Роуз недвусмысленно посмотрел на Дэйтона.

Дэй кивнул.

— Отец давно не промышляет наркотиками, но свою тропинку в высший свет пробил именно так, — мужчина наконец остановился.

— Значит, если Плат захочет его убрать, то сделает это через Элизабет. А точнее, через тебя, — заключил друг, что разозлило Дэйтона ещё больше.

Дэй резко сел. Все нутро кричало, прося сломать что-нибудь, чтобы стало хоть чуточку легче, но он понимал, что это не работает.

Минут десять назад он перетряхнул всё своё отделение, взбудоражил каждый угол в поисках Плата, но все как один твердили, что выследить его невозможно. Это говорило лишь об одном: Плато подготовился основательно, словно хищник, готовящий засаду.

"Какой же я идиот!" — терзал себя Дэйтон, — "Самонадеянный, слепой, жалкий осел!" Он винил себя с той беспощадной яростью, на которую был способен только он сам.

Внезапный звук уведомления на телефоне Дэя заставил обоих мужчин вздрогнуть, словно от удара током.

Брюнет выхватил гаджет и впился взглядом в экран. Ему даже не нужно было произносить вслух то, что он там увидел: ужас отпечатался на его лице, как клеймо. Но Блейк, с затаенной тревогой, выхватил телефон из его рук, чтобы самому убедиться в кошмаре.

На экране застыло изображение Элизабет. Привязанная к грубо сколоченному стулу, с разбитой губой и кровоподтеками на лице, она являла собой жалкое зрелище.

А ниже, словно приговор, мерцала подпись:

"Хочешь увидеть её живой — доставь документы отца на фирму «Ларсен». Ты и сам прекрасно знаешь, о чем речь. Не маленький".

"Доки на другом берегу. Ровно в полночь".

Блейк нахмурился, словно разгадывал сложную головоломку:

— «Ларсен»… это ведь…

— Да. Девичья фамилия нашей матери. Эта компания — часть грязного бизнеса нашего отца. Он создал её, когда мамы не стало из-за наркотиков. Якобы, дочерка зарабатывает на помощь зависимым. Лживая ширма.

— Но если она нужна Плату…

— Именно, — прошипел Дэйтон, его ярость клубилась и бурлила, раздувая ноздри и заставляя грудную клетку тяжело вздыматься. — Это значит, что компания не для борьбы с зависимостями, а для их культивирования. Гнойник, высасывающий жизни.

Блейк откинулся на спинку дивана, в отчаянии запуская пальцы в волосы. Ситуация сложилась хуже некуда. Элизабет в заложниках, а причиной тому — прогнившее прошлое отца близнецов, которое, казалось, крепко вцепилось в них своими костлявыми пальцами и не собиралось отпускать.

— У нас есть хоть какие-то варианты? — прозвучал вопрос Блейка, хотя он и понимал, что ответ заранее известен.

Дэйтон молчал, прожигая взглядом паркет, словно пытаясь найти там ответ. Затем, резко сорвавшись с места, он направился к бару. Налил щедрую порцию виски, одним глотком осушил стакан и повернулся к Блейку с решительным взглядом.

— Вариант один. Мы должны достать эти чертовы документы. Но я не собираюсь просто так отдавать их Плату. Он получит их только тогда, когда Элизабет будет в безопасности.

— Значит, играем в его грязную игру, но по своим правилам, — констатировал Блейк, в его голосе звучала внезапная сталь. — Что ж, мне это нравится. Нужно составить план. И, я так понимаю, мы в этом одни?

— Да, — кивнул Дэй, — не хочу впутывать в это Деклана. Это слишком опасно особенно для него.

— Ты ведь не можешь просто пойти туда и отнести ему документы, надеясь, что он её отпустит. Это самоубийство.

— Вот поэтому мне нужен ты. Ты — мой козырь.

Глава 30. Ты все еще в меньшинстве

Лиззи потеряла счет времени, но с ужасающей уверенностью осознавала: визиты амбалов Плата происходили с механической, отвратительной регулярностью. Аккурат к их возвращению синяки и ссадины успевали притупиться, боль — немного отступить. За все мучительное время, проведенное в этой сырой яме, воду ей принесли лишь однажды, и то — влили в горло с нарочитой, садистской жестокостью, после чего удалились, оставив ее задыхаться.

Элизабет чувствовала, что балансирует на самой грани — еще немного, и она взмолит о смерти. Но что-то, какая-то упрямая сила, раз за разом заставляла ее замолчать.

Вероятно — Дэйтон. Обрывки случайно услышанных фраз дали ей понять, что он должен приехать, что-то передать. Но всем своим израненным сердцем, каждой клеткой тела она надеялась, что этого не произойдет. Сейчас, как никогда прежде, ей отчаянно хотелось докричаться до него, заорать во все горло, чтобы он не смел идти за ней, не смел вновь бросаться в огонь ради ее спасения.

Только здесь, прикованная к стулу, в ожидании неминуемой расплаты, она осознала, как безумно боится его потерять.

Страх за Дэйтона разрывал ее сильнее любой физической боли. Она живо представляла, как он, уверенный и неустрашимый, несется ей на помощь, не подозревая о чудовищной ловушке, расставленной для него этими зверями. Мысль о том, что его могут схватить, покалечить, убить, была невыносима. Слезы, которые она так старательно сдерживала, прорвались, затопили лицо, смешиваясь с грязью и кровью.

Лиззи упрямо повторяла про себя его имя, словно молитву, словно заклинание. Она отчаянно пыталась представить его лицо, услышать его голос, ощутить тепло его рук. Эти воспоминания — единственное, что удерживало ее на краю безумия, не давало окончательно сломаться. Она должна быть сильной. Должна выжить любой ценой, чтобы предупредить Дэйтона, чтобы уберечь его от неминуемой гибели.

Внезапно тяжелые шаги у двери заставили ее вздрогнуть. Амбалы Плата. Они вернулись. Элизабет закрыла глаза, готовясь к худшему, но где-то глубоко в сердце еще теплилась крошечная искра надежды. Надежда на то, что она сможет выдержать, что Дэйтон не придет,

Дверь со скрипом распахнулась, и в затхлую сырость ворвался тусклый свет. Сердце Лиззи бешено заколотилось. Сейчас начнется самое страшное. Но она не сломается. Не ради себя — ради всех тех, кто боролся за нее, когда она сама уже опустила руки. Потому что каждый из этих людей оставил свой след, вложил частицу себя в ту личность, которой теперь была Элизабет.

К ее удивлению, в помещение вошел сам Плат. Размеренной, неторопливой походкой он подошел к стулу напротив Лиззи, небрежно закинул ногу на ногу и уселся.

— Ну что, мисс Кинн, как ваше состояние? — Мужчина расплылся в довольной улыбке. Казалось, ее измученный вид доставлял ему какое-то болезненное наслаждение.

— Лучше, чем вы могли представить, — хриплым голосом отозвалась Лиззи. Она и сама не понимала, откуда взялись силы и стойкость, но ее голос почти не дрогнул.

— Прекрасно, — Плат хлопнул в ладоши. — Сегодня к нам прибывает ваш суженый. Не думаю, что он оценит ваше плачевное состояние.

Сердце Элизабет пропустило удар. Самый страшный кошмар оживал на глазах. Страх за Дэйтона, липкий и удушающий, сковал ее.

Лиззи сглотнула, пытаясь скрыть волнение, но предательская дрожь пробежала по телу. Она знала, на что способен Плат, и знала, что Дэйтон ни за что не оставит ее в беде. Он явится сюда, как рыцарь в сияющих доспехах, и тогда… тогда все может обернуться катастрофой.

— Что вы хотите? — тихо спросила она, глядя Плату прямо в глаза. В ее взгляде не было ни страха, ни мольбы, лишь стальная решимость.

Плат усмехнулся, оценив ее храбрость.

— Я хочу, чтобы вы были послушной, мисс Кинн. Чтобы вы сделали то, что я скажу. И тогда, возможно, ваш Дэйтон останется цел и невредим.

Лиззи молчала, обдумывая его слова. Она понимала, что это ловушка, что другого выхода у нее нет. Если она не подчинится, Дэйтон погибнет.

— Хорошо, — наконец ответила она. — Я сделаю то, что вы хотите. Но только если вы поклянетесь, что не тронете Дэйтона.

Мужчина скривился, но промолчал. Так же молча встал и вышел. Элизабет едва сдержала отчаянный крик.

Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, но Лиззи, собрав всю свою волю в кулак, пыталась успокоиться.

Вдох. Выдох.

Что ждет дальше? Сколько часов ей предстоит здесь просидеть? Или это будут дни?

Внезапно дверь открылась, и вошел мужчина. Не один из тех, кто ее мучил, и не Плат. Он подошел к Элизабет, развязал ее и подал руку, чтобы помочь встать. Из-за долгого пребывания в неволе руки онемели, и она не смогла поднять ни одну. Мужчина, не говоря ни слова, взял Лиззи под локоть и помог выйти наружу.

На улице была ночь, но пространство хорошо освещалось фонарями. Элизабет прищурилась, привыкая к свету. Она поняла, что они находятся в доках, а все это время ее держали в металлическом контейнере. И почему ей казалось, что помещение бетонное?

Чуть поодаль она увидела Плата в окружении нескольких мужчин — тех самых, что издевались над ней.

Лиззи напряглась, но идти не перестала. Когда они поравнялись с главарем, тот самодовольно кивнул, глядя на девушку, и повернулся в сторону дороги.

Стоило Элизабет увидеть свет фар, как сердце бешено заколотилось. А когда автомобиль выехал под свет фонаря, она узнала машину Дэйтона.

Нет-нет-нет. Зачем ты приехал?

Дэй вышел из машины так, словно прибыл не в логово зверя, и медленным шагом направился к компании. Единственное, что выдавало его истинное состояние — взгляд, брошенный на измученную Элизабет. Только она поняла, как глубоко ее состояние его задело: в глазах вспыхнул зловещий огонь.

— Какого черта ты здесь делаешь? — прошипела Лиззи, не в силах сдержать отчаяние.

Дэйтон проигнорировал ее вопрос и обратился прямо к Плату:

— Ты хотел меня видеть? Ну, вот я здесь. Надеюсь, у тебя хватит смелости повторить то, что ты вытворял с ней.

Плат усмехнулся, окинув взглядом самоуверенного Дэйтона.

— Ты пришел прямо в пасть льва, Дэйтон. Неужели думаешь, что сможешь выйти отсюда живым?

— Я здесь ради нее, — Дэйтон кивнул в сторону Лиззи. — Отпусти ее, и я отдам тебе документы.

— Отпустить? Ты ведь не надеялся, щенок, что вы оба уйдете отсюда живыми?

Дэйтон медленно покачал головой, его взгляд стал ледяным и расчетливым.

— Ты сделал свой выбор.

В мгновение ока он выхватил пистолет из-за пояса брюк и наставил дуло прямо на Плата.

Мужчина громко рассмеялся и Элизабет понимала почему: кроме босса тут стояло пятеро его подручных, четверо из которых выставили оружие в ответ на Дэйтона, а пятый покрепче схватил Лизи и прижал к ее виску кусок металла.

Время словно схлопнулось, оставив лишь звенящую пустоту. Элизабет замерла, дыхание застряло в горле, а к коже прильнула липкая сырость страха. Но в глазах Дэйтона она увидела стальной отблеск решимости, робкий лучик надежды в этом кромешном кошмаре. Он не отступит. Он пришел за ней, сквозь огонь и сталь.

— Опусти пушку, Дэйтон, — прошипел Плат, не отрывая взгляда от черного жерла, нацеленного в его переносицу. — Или твоя куколка отправится прямиком в ад.

Дэйтон молчал. Его взгляд, словно лазерный луч, прожигал Плата насквозь, не дрогнув ни на йоту. Он понимал, что любое неверное движение — и хрупкая жизнь Элизабет оборвется, словно нить. Но он также нутром чувствовал, что Плат блефует, отчаянно пытаясь выторговать себе жизнь. Он никогда не выпустит их просто так, живыми.

— Мне хватит мгновения, чтобы вышибить тебе мозги, — ровным, будничным тоном произнес Дэйтон. Голос его был холоден как лед.

— И следом за мной она, — Плат лениво, с преувеличенной небрежностью, кивнул в сторону Лизи. — Сыграем в русскую рулетку?

Дэйтон лишь усмехнулся, презрительно скривив губы. Рука, державшая пистолет, оставалась неподвижной, словно влитая в сталь, когда другая его рука протянула Платту папку.

— Умный мальчик, — проворковал Плат, расплываясь в довольной улыбке. Он выхватил документы и принялся жадно пролистывать страницы, довольно кивая с каждой новой строкой.

Закончив, он повернулся к одному из своих головорезов, бросив красноречивый взгляд, но в этот самый момент на его лбу расцвел зловещий багровый цветок лазерного прицела.

Дэйтон одарил его холодной, торжествующей улыбкой.

— Ты ведь не думал, что я и правда приду один?

Элизабет захотелось протяжно выдохнуть от облегчения и при этом очень громко кричать от злости.

Кто это с ним? ФБР? Будь это они, Плат уже давно бы корчился на земле, впечатанный лицом в грязь. Кто же тогда? Неужели он притащил сюда Деклана? Но Дэйтон никогда бы не подверг брата такой опасности.

Лизи ощутила взгляд Дэя и, краем глаза,

"Он сошел с ума!" — вопила она в отчаянии в своем разуме, но понимая, что выбора у неё нет.

Дальше все словно замедлилось. Мужчина, удерживавший ее, вдруг начал оседать, после еле слышного свиста, и Лизи, воспользовавшись его секундной заминкой, метнулась к Дэйтону. Встала за его спиной и протяжно выдохнула. Перед глазами расплывалось алое пятно, расползающееся вокруг головы поверженного человека. Ее била дрожь — такая сильная, что она боялась прикоснуться к возлюбленному, опасаясь, что у него дрогнет рука.

Как он вообще надеется вытащить их из этой передряги?! Что это вообще такое?!

Плат усмехнулся, едва заметным движением руки останавливая своих людей.

— Ты все еще в меньшинстве, — отрезал он. В ответ Дэй лишь криво усмехнулся.

— Возможно, — парировал Дэйтон, — но, как видишь, ситуация динамично меняется. И я уверен, что у моих друзей хватит ума не допустить стрельбы, пока мы не договоримся.

Плат скривился, словно от зубной боли. Он явно просчитался, недооценив Дэйтона. Ему казалось, что контроль над Элизабет — достаточный козырь, чтобы Дэйтон плясал под его дудку. Но что-то пошло не так. Он взглянул на своих людей, затем на распростертого на земле охранника, а потом снова на Дэйтона и Элизабет, стоящую у него за спиной. В ее глазах читалась решимость, смешанная со страхом.

— Чего ты хочешь, Дэйтон? — прошипел Плат, словно змея, сквозь стиснутые зубы.

— Свободы для нас, — отрезал Дэйтон, его голос звучал сталью. — И гарантий, что ты оставишь Элизабет в покое.

— Гарантии? — Плат усмехнулся, и в этой усмешке сквозило презрение. — Ты же знаешь, в нашем мире гарантий не существует. Но я готов пойти на компромисс. Отдаешь мне папку, и я даю вам уйти. Считаем, что этого инцидента никогда не было.

— Быстро же ты сдался, — бросил Дэйтон, не сводя глаз с Плата. Затем повернулся к Лизи: — В машину.

— Нет, — прошептала она, но в голосе звучала стальная решимость.

— Сядь, — повторил Дэйтон тоном, какого она прежде никогда не слышала. В нем звенел приказ, не терпящий возражений.

Наверное, именно поэтому она и послушалась. Каждый шаг казался ей неимоверно тяжелым, словно ноги скованы цепями. Она добралась до машины, но едва успела коснуться дверцы, как воздух разорвал оглушительный выстрел.

Глава 31. Верить… и ждать

Элизабет обернулась на звук, и в тот же миг пуля пронзила стекло, оставив в нем зияющую дыру как раз там, где секунду назад была ее голова. Казалось, смерть пронеслась мимо, но это ее не тронуло. Единственное, что имело значение — Дэйтон, его тело, словно в чудовищно замедленной съемке, оседающее на землю.

Дэйтон рухнул, и вместе с ним обвалилась и ее душа. Лизи бросилась к нему, невзирая на ощетинившихся оружием людей. Упала на колени перед огромным телом возлюбленного, не замечая, как мужчины, целящиеся в них, один за другим оседают рядом, сраженные невидимой силой. Невидимой для нее… Сердце разрывалось от боли, обиды, первобытной ярости. Душа обращалась в пепел, погребая под собой все надежды на свет, на будущее, на саму жизнь.

Ее руки задрожали, когда она коснулась его лица. Дэйтон был еще жив. Слабый, прерывистый вдох вырвался из его груди, и Элизабет прижала ухо к его губам, пытаясь уловить хоть звук.

— Дэйтон, пожалуйста, не уходи, — прошептала она, и слезы хлынули из глаз, обжигая щеки.

Лизи не понимала, как такое могло произойти. Все казалось нереальным, кошмарным сном, от которого она никак не могла проснуться.

Она отчаянно искала рану, источник крови, заливающей его одежду. Нашла. Пуля попала в живот. Рана была ужасной. Элизабет знала, что времени почти не осталось. Девушка прижала ладони к ране, пытаясь остановить кровь, но это было бесполезно. Кровь продолжала сочиться, окрашивая ее руки в багряный цвет.

Вокруг воцарилась тишина. Все нападавшие были мертвы, покосившись в неестественных позах. Но ей было все равно. Ничего больше не имело значения, кроме Дэйтона.

Элизабет не поняла как и откуда рядом возник Блейк. Одетый во все черной с каким-то оружием за спиной.

— Да твою ж! — выругался блондин. — Просил ведь не лезть в самое пламя!

Затем не обращая внимания на немой протест Лизи, которая вцепилась в любимого мертвой хваткой он поднял друга и быстрым шагом дошел до машины.

— Открой дверь! — рыкнул он на девушку, а та и не сопротивлялась: сделала что сказано.

Блейк осторожно уложил Дэйтона на заднее сиденье, его движения были быстрыми и четкими, но в глазах читалась неприкрытая тревога. Элизабет, словно кукла, последовала за ним, не отрывая взгляда от окровавленного лица возлюбленного. Она забралась в машину и, не говоря ни слова, прижала его голову к своим коленям.

"Держись, Дэйтон, пожалуйста, держись," — беззвучно молила она, чувствуя, как его жизнь утекает сквозь ее пальцы вместе с теплой, липкой кровью. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной невыносимым страхом и отчаянием. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Не дай ему умереть. Не сейчас. Не так."

Блейк вдавил педаль газа в пол, машина взревела, срываясь с места. Он мчался по ночным улицам, словно одержимый, но даже скорость не могла приглушить тупой, ноющий ужас, поселившийся в его груди. Он видел отчаяние в глазах Лизи, чувствовал ее боль, словно она была его собственной. Дэйтон был ему как брат, и мысль о том, что он может потерять его, казалась невыносимой.

Всю дорогу Элизабет шептала Дэйтону слова любви, надежды, обещания. Она каждые две секунды повторяла ему заветное “Да”, что не сказала на пляже. Ее голос дрожал, но она продолжала говорить, цепляясь за каждый его вздох, как за последнюю нить, связывающую его с жизнью. Она рассказывала о будущем, которое они мечтали построить вместе, о доме, полном смеха и любви, о детях, которые у них могли бы быть. Она умоляла его не оставлять ее, не отнимать у нее эту мечту.

Но Дэйтон молчал. Его глаза были закрыты, лицо бледным и осунувшимся. Лишь слабое, прерывистое дыхание говорило о том, что он еще жив. И с каждой секундой это дыхание становилось все слабее, все тише, унося вместе с собой последние надежды Лизи на чудо.

Роуз долетел до ближайшей больницы, время для Элизабет растянулось в мучительную, бесконечную вечность. Он вновь подхватил Дэя на руки и, словно одержимый, ринулся внутрь.

В приемной молоденькая медсестра едва не подпрыгнула от ужаса, увидев эту кровавую, искореженную картину из трех человек.

— Агент Блейк Роуз, номер значка два восемь два пять, — чеканно произнес он,

Последние слова прозвучали уже в спину удаляющейся каталке, на которой спешно увозили Дэя в операционную.

Элизабет, словно парализованная, застыла на месте. Лишь когда Дэйтон, окруженный роем врачей и медсестер, исчез за поворотом коридора, ее ноги подкосились, и она бессильно осела на пол.

Блейк, присев рядом, обнял ее за плечи, пытаясь хоть как-то разделить ее боль. Но что он мог сказать? Какие слова могли утешить в такой момент, когда сама жизнь висела на волоске? Он просто сидел рядом, позволяя ей выплакаться, зная, что сейчас любое утешение прозвучит фальшиво и неуместно.

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась часом, каждая секунда — вечностью. Элизабет сидела неподвижно, уставившись в пустую стену, словно ожидая увидеть там ответ на свой вопрос: почему это случилось именно с ними? Почему судьба так жестока? Она не слышала ничего вокруг, не видела никого, кроме Дэйтона, лежащего на операционном столе, сражающегося за свою жизнь. В голове снова и снова прокручивались их последние мгновения вместе, его улыбка, его прикосновения, его слова любви. И от этой бесконечной череды воспоминаний боль становилась только сильнее, острее, невыносимее.

Внезапно, словно в тумане, она увидела перед собой врача в окровавленном халате. Его лицо было серьезным и усталым. Сердце Лизи замерло в ожидании приговора. Она боялась услышать самое страшное, боялась, что ее мир рухнет окончательно и бесповоротно.

— Мы сделали все, что могли, — произнес врач, и эти слова прозвучали для Элизабет как гром среди ясного неба. Мир вокруг перестал существовать. Осталась только пустота, холодная, всепоглощающая пустота, грозившая поглотить ее целиком. Но затем врач добавил: — Он жив. Но состояние остается критическим. Следующие двадцать четыре часа будут решающими.

И в этой фразе, словно луч надежды, пробился сквозь тьму, вселяя в истерзанную душу Лизи слабую, но такую необходимую веру в чудо. Слезы сами покатились градом, а Элизабет закрыла руками рот, чтобы никто вокруг не слышал ее вопли.

Надежда вспыхнула крошечной искрой в ледяной пустыне ее отчаяния. Жив. Он жив! Слова звучали как молитва, как мантра, как самое драгоценное сокровище, которое ей сейчас могли подарить. Но "состояние критическое"… этот дамоклов меч продолжал висеть над ней, напоминая о хрупкости их счастья, о жестокости судьбы, готовой в любой момент отнять самое дорогое.

Лизи ухватилась за эту искру надежды, как утопающий за соломинку. В голове замелькали картины их будущего: их дом, полный смеха детей, их совместные путешествия, их старость, проведенная рука об руку. Все это могло быть отнято в одно мгновение. Страх снова сковал ее сердце ледяными тисками.

Блейк крепче обнял ее, чувствуя, как дрожит женское тело. Он не мог представить, какую боль она сейчас испытывает. Он просто был рядом, молчаливо поддерживая, готовый подставить плечо в любой момент. Он знал, что сейчас слова бессильны, что ей нужно время, чтобы пережить этот ужас, чтобы принять эту страшную реальность.

Элизабет подняла на него глаза, полные слез и отчаяния. В этих глазах Блейк увидел всю ее любовь к Дэйтону, всю ее боль и страх. Он нежно вытер слезы с ее щек и прошептал:

— Он сильный. Он справится. Ты должна верить.

Верить… это все, что у нее оставалось. Верить в чудо, верить в любовь, верить в то, что их история не закончится здесь, в стенах этой больницы, под мерное пиликанье медицинских приборов. Верить… и ждать. Ждать, когда забрезжит рассвет, когда надежда окрепнет и прогонит эту кромешную тьму.

Глава 32. Страх, отчаяние, надежда

Элизабет, словно прикованная, застыла у дверей реанимации, время потеряло очертания. Мимо сновали врачи, тени скользили по стенам, но она оставалась неподвижной статуей скорби. В какой-то момент рядом возник Роуз, уже освобожденный от следов недавней трагедии — чистый, умытый, переодетый.

— Тебе нужно домой, Лиз, — тихо произнес он, кладя тяжелую руку на ее плечо. — Приди в себя. Я позвоню, как только он очнется.

— Нет, — отрезала она, в ее голосе звенела сталь. — Я не уйду. Что с Платом? — внезапный вопрос, как удар хлыста, заставил Роуза вздрогнуть.

— Он мертв.

Элизабет коротко кивнула, и в этом кивке было что-то жуткое, отрешенное. Да, так было лучше. Так ей, определенно, было легче.

Блейк вздохнул. Он понимал ее отчаяние, ее потребность быть рядом, но видел и ее измученный вид. Ей нужно было хоть немного отдохнуть, собраться с силами, чтобы выдержать предстоящее.

— Лизи, я понимаю. Но ты ничего не сможешь сделать здесь. Тебе нужно поесть, принять душ, хоть немного поспать. Дэйтону нужна сильная ты, а не тень. Пожалуйста, сделай это для него.

Ее глаза, красные от слез, уставились на него с болезненной мольбой. Она словно боролась сама с собой, разрываясь между желанием остаться и пониманием его слов. Блейк видел, как тяжело ей дается это решение, и сжал ее плечо в ободряющем жесте.

Спустя, казалось, целую вечность, Элизабет слабо кивнула. В ее глазах не было ни капли надежды, лишь глубокая, всепоглощающая усталость. Она позволила Блейку увести себя, словно сломленную куклу, не оказывая никакого сопротивления. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она несла на своих плечах непосильную ношу. Ноша эта называлась страхом — страхом потерять навсегда ту любовь, что озаряла ее жизнь, страхом остаться одной в этом холодном, безжалостном мире. И Блейк, идя рядом, чувствовал эту ношу, эту боль, как свою собственную, и в душе молил лишь об одном: чтобы Дэйтон выжил. Чтобы Элизабет снова смогла улыбаться, чтобы в ее глазах вновь зажегся свет жизни.

Блейк молча вел ее по коридору, стараясь идти медленно, чтобы не причинять ей дополнительных страданий. Каждый ее вздох отдавался у него в груди болезненным эхом. Он чувствовал, как ее сердце кровоточит, как рушится ее мир, и знал, что никакие слова не смогут сейчас утешить ее. Лишь время, да и то, если случится чудо.

Они вышли на улицу, и холодный воздух хлестнул по лицу Элизабет, словно ледяная пощечина, отрезвляя, но не проникая в кокон ее горя. Она оставалась заключенной в нем, непроницаемая для жалости и утешений.

— Я вернусь через час, — прошептала Лизи, взгляд ее был пуст и отстранен.

Роуз понял: спорить — все равно что пытаться сдвинуть гору. Бесполезно.

Девушка нырнула в первое попавшееся такси и назвала адрес. Дома ее ждала облегчающая пустота: Шерил не было. Элизабет не знала, как объяснить подруге, что из-за нее Дэйтон балансирует на самой грани.

Под душем она яростно

Дверь распахнулась, впуская вихрь рыжих волос и обеспокоенное лицо Шерил, а следом вошел Деклан.

— Лизи! Как ты? — рыжая копна едва не коснулась лица Элизабет. — Как Дэйтон? Что говорят врачи?

— Да не сыпь ты соль на рану! — прошипел на удивление спокойный Дек. Элизабет всегда казалось, что из них двоих он самый эмоциональный, но, видимо, в критических ситуациях в нем просыпался не по годам рассудительный взрослый. — Сейчас поедем в больницу, и все узнаем. Лизи, как ты?

Он опустился напротив Элизабет, и его карие глаза, полные тревоги, заглянули ей в самую душу. Ответом были лишь слезы, безудержным потоком льющиеся из глаз. Деклан обнял девушку, прижимая к себе.

— Это я виновата, — шептала она, словно заведенная, повторяя эту фразу в его шею. Словно мантру, словно заклинание, словно ставя на себе клеймо.

— Ты ни в чем не виновата, — Деклан отстранился, чтобы еще раз заглянуть в ее полные отчаяния глаза.

Шерил и Деклан помогли Элизабет собраться, и вскоре они уже мчались в больницу, словно преследуемые тенью неотвратимости. У палаты, как и обещал, их ждал Роуз, — еще одна фигура, застывшая в ожидании развязки. Теперь их четверо стояли у холодного, прозрачного стекла, и каждый был опутан колючей проволокой сожалений. Деклан терзался мыслью, что брат, предчувствуя опасность, не взял его с собой. Блейк винил себя за то, что не успел, не смог уберечь друга от роковой пули. Шерил жалела о минутах, не подаренных старшему из близнецов. А Элизабет… ее сердце разрывалось от невысказанного. Всего одно слово, короткое, но такое всеобъемлющее, застряло в горле, словно камень.

Она беспощадно корила себя. Он лежал там, в багровом озере собственной крови, не ведая о том, что она была готова не просто разделить с ним жизнь, но и отдать свою, не задумываясь, в обмен на его.

— К нему можно? — Голос Элизабет прозвучал чужим, словно эхо из другого мира.

— Думаю, тебе разрешат, — Деклан тихо проговорил, поглаживая ее спину, словно пытаясь унять дрожь. — Я договорюсь.

И, оставив их, он пошел на поиски врача, словно в этой суете заключался шанс отсрочить неизбежное.

Элизабет робко ступила в палату, и первое, что она сделала — подошла к больничной койке и невесомо коснулась губами лба Дэйтона. Леденящий холод отступил, и это бесконечно обрадовало ее. Присев на краешек кушетки, она нежно взяла его ладонь в свою. Взгляд Лизи вновь упал на кольцо на пальце — символ его любви, его предложения, и предательские слезы, как хрустальные бусины, покатились по щекам.

— Дэйтон, молю, открой глаза, — прошептала она, сжимая его руку. — Я люблю тебя, слышишь? Безумно люблю… Прости, что тогда не ответила сразу, но я говорю сейчас, слышишь меня? Я согласна. Согласна стать твоей женой и прожить с тобой до последнего вздоха. Согласна разделить с тобой и радость, и горе. Только будь рядом, прошу тебя, не покидай меня…

Тишина в палате давила на уши, казалось, она материальна, ее можно потрогать. Только писк аппаратуры жизнеобеспечения нарушал эту гнетущую тишину, напоминая о хрупкой грани между жизнью и смертью. Лизи вглядывалась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, надеясь увидеть дрожание ресниц, слабую улыбку, любое движение, которое бы говорило о том, что он слышит ее, чувствует ее любовь.

— Пожалуйста, Дэйтон, — всхлипнула она, — не заставляй меня жить без тебя. Ты — мой свет, моя опора, моя самая большая любовь. Я не знаю, как жить в мире, где нет тебя. Прошу, вернись ко мне. Вернись к нам.

Ее пальцы крепче сжали его руку, словно пытаясь передать ему свою энергию, свою любовь, свою надежду. Элизабет чувствовала, как внутри все сжимается от боли и отчаяния, но не позволяла себе сломаться. Она знала, что должна быть сильной ради него, должна бороться за него до последнего вздоха. Ведь любовь — это самая сильная сила во вселенной, и она верила, что ее любви хватит, чтобы вернуть его к жизни.

Вдруг, словно в ответ на ее мольбу, Лизи почувствовала слабое движение в его руке. Ее сердце замерло, а потом бешено заколотилось в груди. Она впилась взглядом в его лицо, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть это чудо. И вот, веки его дрогнули, а потом медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, приоткрылись. Его взгляд был затуманенным и пустым, но в нем промелькнуло что-то, что заставило ее сердце подпрыгнуть от радости.

— Дэйтон? — прошептала она, боясь поверить своим глазам. — Ты слышишь меня?

Он моргнул, а затем его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Слезы радости хлынули из ее глаз, орошая его руку. Она прижалась к нему, целуя его лицо, шею, руки, каждое доступное место, словно боясь, что он снова исчезнет.

— Я здесь, — прохрипел он, его голос был слабым и дрожащим.

Эти слова были музыкой для ее ушей, самым прекрасным звуком, который Элизабет когда-либо слышала. Он вернулся. Он снова был с ней. Ее молитвы были услышаны.

— Позовите врача! — крикнула Элизабет куда-то в дверь.

В палату ворвались врачи, и Элизабет отступила, позволяя им делать свою работу. Вместе с ними вошел и Деклан. Они наблюдали, как медперсонал суетится вокруг Дэйтона, проверяют его пульс, давление, подключают какие-то трубки и датчики. Каждое их действие, каждое слово было для нее как молитва, как надежда на лучшее. Лизи стояла в стороне, дрожа всем телом, но не от холода, а от переполняющих ее чувств. Страх, отчаяние, надежда и, наконец, безграничная радость — все смешалось в ней в один огромный клубок эмоций.

Когда врачи закончили осмотр и заверили их, что состояние Дэйтона стабильное, Элизабет снова подошла к нему. Она взяла его руку в свою и нежно погладила ее. Он смотрел на нее своими все еще слабыми, но уже такими родными глазами. В них читалась любовь, благодарность и какое-то невыразимое облегчение.

— Я так люблю тебя, — прошептала она, и слезы снова потекли по ее щекам. — Я думала, что потеряла тебя.

— Я тоже люблю тебя, — ответил он, его голос был чуть громче, чем в первый раз. — Я не хотел оставлять тебя.

Она склонилась к нему и нежно поцеловала его в губы. В этом поцелуе была вся ее любовь, вся ее преданность,

Глава 33. Я снова ощущаю этот ужас и страх

Полгода спустя.

Элизабет, словно домашняя ласточка, порхала по уже их общей квартире, привычно смахивая пыль с поверхностей. Дэйтон, должно быть, тысячу раз повторял, что в этом нет необходимости — ведь клининговая служба наведывалась регулярно. Но Лиззи находила в этом акте заботы какую-то особенную, тихую радость. Ей нравилось самой создавать уют для любимого, и отказать себе в этом удовольствии она просто не могла.

— Ты снова за свое? — поймав девушку в гостинной и прижавшись крепкой грудью к ее спине, спросил Дэй.

Элизабет хихикнула от того, что он дышал ей в шею, вызывая щекотку и не только.

— Отстань. хочется мне. Тебе жалко, что ли?

— Давай я тебя отвлеку, — понижая голос сказал Дэйтон, убирая светлые пряди с изящной женской шеи и целуя в нее.

Лизи судорожно выдохнула. Внутри неё разлилось тепло, знакомое и желанное, словно летнее солнце после долгой зимы. Она откинула голову назад, позволяя его губам беспрепятственно скользить по коже. Его прикосновения всегда вызывали в ней бурю эмоций, заставляя забыть обо всем на свете. В такие моменты мир сужался до размеров их объятий, и существовали только они двое.

— Дэйтон, — прошептала она, чувствуя, как его руки обвили ее талию, притягивая ближе. Его близость опьяняла, лишала воли. Она повернулась к нему лицом, заглядывая в его глубокие, синие глаза, в которых всегда находила отражение своей души. В них плескалась любовь, нежность и неутолимая страсть.

Он смотрел на нее так, словно она была самым драгоценным сокровищем в мире. И она знала, что для него это правда. Он любил ее каждой клеточкой своего тела, и она отвечала ему тем же. Их любовь была тихой гаванью, в которой они находили утешение и поддержку в бушующем океане жизни.

Дэйтон нежно провел пальцем по ее щеке, стирая невидимую пылинку. Этот простой жест говорил о многом — о его заботе, о его внимании к деталям, о его желании оберегать ее от любых невзгод. Она прильнула к его ладони, закрывая глаза и наслаждаясь моментом.

— Я люблю тебя, Лизи, — прошептал он, и эти слова, простые и искренние, проникли в самое сердце, заставляя его трепетать от счастья. Она ответила ему улыбкой, в которой сияла вся ее любовь, вся ее преданность.

Элизабет приникла своими губами к его, чему Дэйтон был только рад. прижал ее к себе, пропуская одну руку в волосы удерживая за затылок, в то время как другая рука блуждала по хлопковой пижаме.

Лизи чувствовала каждое его касание через тонкую ткань от того все ее тело уже предвкушало то, что мужчина сделает дальше.

Дэй будто читая ее мысли просунул свободную руку под майку и обхватил горящей ладонью набухшую грудь. нежно сжал ее, вызывая тихий женский стон.

Ее сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица, стремящаяся вырваться на свободу. Каждый нерв в ее теле был на пределе, пульсируя в унисон с его горячей ладонью, ласкающей ее грудь. Она чувствовала, как жар разливается по ее венам, опьяняя и лишая воли. Она хотела большего, жаждала его прикосновений, его близости, его любви.

Элизабет отстранилась и туманным взглядом посмотрела на Дэйтона, тот в свою очередь с ухмылкой смотрел в ответ. девушка толкнула его по направлению дивана, и он послушно сделал несколько шагов назад усаживаясь так, чтобы Лизи было удобно сесть сверху.

Но вместо этого девушка медленно села перед ним на колени. Дыхание Дэйтона участилось, а глаза загорелись синим пламенем. Элизабет стянула с него штаны высвобождая его желание и предвкушающе облизнулась.

Его тело напряглось, когда она взяла его член в руки. Нежный, но уверенный захват заставил его застонать от удовольствия. Элизабет играючи провела языком по головке, и Дэйтон закрыл глаза, отдаваясь ее власти. Он чувствовал, как внутри него нарастает волна возбуждения, готовая вот-вот выплеснуться наружу.

Она знала, как свести его с ума. Каждое ее движение было выверено, каждое прикосновение — точно в цель. Она дразнила его, то приближаясь, то отдаляясь, доводя до грани безумия. Дэйтон с трудом сдерживал стоны, вцепившись рукой в волосы на ее затылке.

Элизабет подняла на него взгляд, полный обожания и желания. Она видела в его глазах отражение своей страсти и знала, что он жаждет ее так же сильно, как и она его. Медленно, дразняще, она опустилась вниз, принимая его в себя так глубоко как только могла.

Дэйтон издал глухой стон, запрокинув голову назад. Он чувствовал, как Элизабет обхватывает его своими горячими губами, унося в мир сладострастного наслаждения. Он полностью отдался ее воле, доверяя каждому ее движению.

Несколько минут ее ловких движений и в рот брызнула теплая струя. Дэйтон судорожно выдохнул, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Элизабет нежно облизала его, словно смакуя каждый момент близости.

Когда она поднялась, ее губы были влажными и блестящими. Она улыбнулась ему, лукаво взглянув в глаза. Он притянул ее к себе, увлекая в страстный поцелуй и усаживая на свои бедра.

Он медленно опустил руки по ее телу, ощущая каждый изгиб, каждую неровность. Элизабет застонала в поцелуй, давая ему понять, что она жаждет его прикосновений так же сильно, как и он ее. Он провел рукой по ее спине, а затем резким рывком снял с нее майку.

Дэйтон нежно провел губами по ее плечам, спускаясь ниже к груди. Элизабет запрокинула голову назад, позволяя ему наслаждаться ее красотой. Захватил один сосок губами, а после тёплый язык очертил по нему круг. Одна рука скользнула под резинку ее шорт и пальцы нашли мокрое место, куда вошли, не прося разрешения.

Лизи застонала, подаваясь навстречу. Он углубил поцелуй, лаская ее самым интимным образом. Элизабет обвила его шею руками, отвечая на его ласки с той же страстью. Ее тело горело от желания, и она не могла дождаться, когда Дэй утолит ее голод. Лизи ерзала на его бедрах, усиливая его прикосновения, и он застонал в ответ.

Его пальцы двигались внутри нее, вызывая новые волны удовольствия. Она чувствовала, как ее тело дрожит от возбуждения, и она не могла сдержать стоны. Он оторвался

Он медленно снял с нее шорты, бросив их на пол. Элизабет не отрывала взгляда от его глаз, пока он раздевал ее. Она хотела, чтобы он видел, как сильно она его хочет. Когда она осталась совсем обнаженной, он прильнул к ее губам, целуя ее с новой силой.

Он переложил ее на спину, не сводя с нее взгляда. Ее тело было идеальным, и он не мог дождаться, когда сможет насладиться им в полной мере в очередной раз.

Дэйтон навис над ней, поддерживая себя руками. Элизабет обняла его ногами, притягивая к себе. Он вошел в нее одним плавным движением, и она застонала от удовольствия. Он знал каждый миллиметр ее тела, а потому ему не составило труда довести девушку до исступления. Первая волна настигла ее и Элизабет не сдержала громкого стона.

Его движения становились все более уверенными и глубокими, и Элизабет чувствовала, как с каждой секундой волна удовольствия накрывает ее все сильнее. Она отвечала на его толчки, извиваясь под ним и царапая его спину ногтями. Казалось, что время остановилось, и остались только они двое в этом маленьком мире страсти и наслаждения.

Дэйтон чувствовал, как она приближается к очередному пику, и это подстегивало его еще больше. Он усилил темп, пока она снова не выкрикнула его имя. И еще раз.

Эту музыку он был готов слушать вечно. Но когда она впилась в его губы своими и скользнула языком полностью завладев его ртом, то Дэйтон не смог сдержаться и кончил следом за ней.

Когда дыхание выровнялось, Элизабет, зарывшись пальцами в его волосы, прошептала:

— Это было… невероятно.

Дэйтон улыбнулся, приподнялся на локте и коснулся ее губ легким поцелуем.

— Для меня каждый раз как в первый, — ответил он, увлекая ее за собой, перекатываясь на бок.

— Ты не волнуешься? — тихо спросила Лизи, рисуя пальцем замысловатые узоры на его влажной от их близости груди.

— Насчет завтра? — переспросил он, и Элизабет кивнула в ответ. — Ни капли. С чего бы? Я тебя, кажется, целую вечность ждал. Не собираюсь волноваться накануне свадьбы.

Девушка приподнялась на локте, с прищуром заглядывая в его синие глаза.

— Прямо так уверен, что я скажу тебе "да"?

— Ты только что раз десять прокричала мне это, — рассмеялся он. — И вчера. И позавчера.

Лизи шутливо толкнула его кулаком в ребра, укладываясь обратно на теплую грудь.

— Ну, хорошо, — прошипела она в притворном гневе.

После короткой паузы Дэйтон все же произнес:

— Не то, чтобы я прямо уверен, что ты скажешь "да", а не сбежишь, как ты любишь это делать, — снова получил кулаком в ребра и, рассмеявшись, договорил: — Просто… мне кажется, с нас хватит приключений. Хочу просто жить с тобой всю оставшуюся жизнь и не знать никаких бед. Все, наигрались.

Лизи продолжала выводить рисунки на его груди, опускаясь все ниже, пока палец не коснулся шрама.

— Я думала, что не переживу ту ночь, — прошептала она, впервые озвучив то, что терзало ее все это время. — Я думала, что потеряла тебя. И знаешь, — она подняла на него глаза, полные невысказанной боли, — если бы все тогда закончилось иначе, я бы не смогла жить дальше.

— Глупости, — Дэй погладил ее щеку, успокаивающе шепча.

— Нет, это не глупости. Ты — тот, кто заставил меня жить, когда вокруг была одна лишь тьма. И если бы тебя не стало, мой якорь бы оборвался.

Дэй приподнялся на локте, вглядываясь в ее заплаканное лицо. Он знал, что эта ночь оставила на Лиззи глубокий шрам, но не подозревал, насколько сильно она боялась его потерять. Он всегда старался оградить ее от воспоминаний, считая, что так будет лучше для них обоих. Но сейчас, глядя на ее искреннее признание, понимал, что ошибался. Ей нужно было выговориться, поделиться своей болью.

— Лизи, послушай меня, — он нежно взял ее лицо в ладони, — я здесь, с тобой. Все это в прошлом. Мы справились.

Она всхлипнула, прижимаясь к нему ближе. Его слова были бальзамом на ее израненую душу. Ей было нужно слышать это, нужно чувствовать его тепло и близость, чтобы поверить, что все действительно позади. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной в его объятиях, но именно это ощущение давало ей силы жить дальше.

— Я знаю, — прошептала она, уткнувшись лицом в его шею. — Просто иногда, когда я вижу этот шрам, все возвращается. Я снова ощущаю этот ужас и страх.

Дэй крепче обнял ее, целуя в волосы. Он знал, что не сможет полностью избавить ее от этих воспоминаний, но он сделает все, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Он будет ее якорем, ее светом во тьме, пока они вместе.

Они лежали молча, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. Комната была наполнена ароматом их тел и запахом страсти. Элизабет закрыла глаза, чувствуя, как медленно засыпает в его объятиях.

Дэйтон еще долго не мог уснуть, любуясь ее спящим лицом. Он знал, что эта ночь останется в его памяти навсегда. Он чувствовал, что любит ее все сильнее с каждой минутой, и не мог представить свою жизнь без нее.

Утром Элизабет проснулась первой. Лучи солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, играя на лице Дэйтона. Она тихонько наблюдала за ним, за тем, как ровно он дышит, как его волосы растрепались на подушке. В нем было что-то такое беззащитное в эти моменты, что заставляло ее сердце сжиматься от нежности. Она аккуратно провела пальцами по его щеке, стараясь не разбудить.

Дэйтон проснулся от ее прикосновения. Сначала он немного зажмурился, привыкая к свету, а потом улыбнулся ей своей самой искренней улыбкой.

— Доброе утро, — прошептал он, и его голос звучал немного хрипло после сна. Элизабет улыбнулась в ответ.

— Доброе утро, — ответила она. На мгновение они просто смотрели друг на друга, наслаждаясь этим моментом тишины и близости.

Сегодня день их свадьбы.

Глава 34. Свет новой жизни

Элизабет стояла у зеркала, и сама не могла поверить в то, что видит. Белое шикарное платье, словно сотканное из лунного света и мечты, обнимало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, о которой она когда-то стеснялась. Сейчас же она видела в отражении не просто девушку, а женщину, расцветающую, готовую принять новую главу своей жизни.

В глазах стояли слезы, слезы не горя, а

Руки невольно коснулись кружевной отделки, нежной, как прикосновение любимого человека. В памяти всплыли моменты их встреч, первые неуклюжие объятия, робкие признания. Каждый миг, проведенный вместе, казался драгоценным камнем, отшлифованным временем и любовью. И сегодня, в этот особенный день, все эти камни слились в одно ослепительное сияние.

Сердце билось в унисон с предвкушением встречи. Она знала, что сейчас, когда он увидит ее, в его глазах отразится вся его любовь, вся его нежность. И в этот миг она поймет, что сделала правильный выбор, что ее жизнь обрела смысл, что она нашла свою половинку, свою родственную душу. И ничто, абсолютно ничто, не сможет омрачить это светлое, чистое, искреннее счастье.

Шерил порхала вокруг подруги поправляя совсем незначительные для Элизабет мелочи. Была бы ее воля, она бы уже сорвалась с места чтобы сказать ему у алтаря “Да”, произнести клятву и уехать за тридевять земель подальше от всех. где буду только они вдвоем и их личная сказка.

Кажется, заветные мечты отразились на лице Элизабет, потому что Шерил, встав напротив, шутливо уперла руки в бока и, нахмурив брови, проговорила:

— Потерпи, голубушка, осталось совсем немного.

Лизи одарила подругу теплой улыбкой, и, повернувшись к двери, замерла в предвкушении. Ждала мгновения, когда сможет выйти и навсегда, навечно соединить свою душу с мужчиной, что уже давно похитил ее сердце. Нагло, властно привязал к себе, покорил. И любил — каждой клеточкой, каждым вздохом, всей своей сутью.

Дверь медленно отворилась, и в комнату вошел Блейк. В его глазах плясали смешинки, но он сам вызвался проводить Элизабет к алтарю.

Музыка наполнила пространство, возвещая о начале церемонии. Лизи почувствовала, как все взгляды устремились на нее. Но она видела только его — стоящего у алтаря, такого родного и любимого. В его синих глазах она прочитала все, что хотела услышать: любовь, восхищение, нежность и обещание быть рядом всегда, в радости и в горе.

Ее сердце забилось еще сильнее, вытесняя все посторонние звуки, оставляя только ритм их общей мелодии. Она шла к нему, зная, что каждый шаг приближает ее к счастью, к той самой сказке, которую они будут писать вместе, рука об руку, до конца своих дней. И в этот момент она поняла, что любовь — это не просто чувство, это обещание, данное друг другу, обещание быть рядом, несмотря ни на что.

Шаг за шагом, она приближалась к нему, чувствуя, как с каждым движением растворяется все вокруг, остаётся лишь он — её маяк, её опора, её вселенная. В груди разливалось тепло, словно солнечный свет, проникающий сквозь самые тёмные уголки души. В этот момент Элизабет осознала, что все прошлые переживания, все сомнения и страхи — это лишь ступени, которые привели её к этой вершине счастья.

Дэйтон ждал её, неподвижный, словно высеченный из камня, но в его глазах бушевала буря эмоций, отражающая всю глубину его любви. В них она видела обещание вечности, клятву верности и бесконечную нежность. И этого было достаточно, чтобы забыть обо всем на свете, чтобы отдать ему своё сердце без остатка, без колебаний.

Её рука скользнула в его, и в этот миг время остановилось. В объятиях его взгляда Лизи, как и всегда, почувствовала себя дома, в безопасности, в тепле. Слова священника казались тихим эхом, растворяющимся в атмосфере любви и предвкушения.

Произнося заветное "Да", она вкладывала в эти два слова всю свою душу, всю свою надежду на будущее. И когда их губы слились в нежном поцелуе, Элизабет поняла, что началась их новая глава, их общая сказка, полная любви, радости и бесконечной преданности друг другу. В этот момент она была абсолютно счастлива, и это счастье казалось ей вечным, незыблемым и самым прекрасным, что когда-либо случалось в её жизни.

Когда последние аккорды торжественной церемонии стихли, гости, словно зачарованные, потянулись в банкетный зал, где вечер расцветал феерией веселья. Столы ломились от яств, вино искрилось в бокалах, а смех и музыка сплетались в единую мелодию радости. Никто не желал, да и не пытался ворошить пепел прошлого, вспоминать о событиях, что омрачили жизнь полгода назад.

И когда пришло время молодым прощаться с гостями, самые близкие окружили их, словно теплый кокон, чтобы еще раз осыпать благословениями и добрыми пожеланиями.

Элизабет и Дэйтон, держась за руки, чувствовали, как тепло родных сердец согревает их в этот особенный вечер. Каждый взгляд, каждое объятие, каждое слово, наполненное любовью и поддержкой, укрепляло их уверенность в правильности сделанного выбора, в силе их чувств. Казалось, вселенная сама благословляет их союз, наполняя пространство вокруг светлой энергией надежды.

Когда машина тронулась, унося их в ночь, Элизабет прильнула к плечу Дэйтона, чувствуя, как сердце ее переполняется благодарностью и нежностью. Они прошли через многое, преодолели боль и сомнения, и теперь стояли на пороге новой жизни, готовые вместе встречать все ее радости и печали.

За окном мелькали огни ночного летнего города, словно звезды, указывающие им путь. Элизабет закрыла глаза, представляя себе их будущий дом, наполненный смехом детей, теплом семейных вечеров и бесконечной любовью, которая будет расти и крепнуть с каждым годом. Она знала, что их ждет долгая и счастливая жизнь, полная взаимопонимания, поддержки и преданности друг другу.

— Дэйтон, — шепотом обратилась она к уже мужу.

— Мм?

— У меня есть для тебя новости, — целуя его в плечо сказала она.

— Какие, миссис Диксон? — синие глаза смотрели на нее с прищуром.

Элизабет рассмеялась от такого обращения. Было непривычно. Она выдержала паузу.

— Скоро нас будет трое, — улыбаясь сказала она.

Дэйтон замер, его взгляд стал теплым и полным обожания. Он медленно опустил руку на живот Элизабет, чувствуя зарождающуюся жизнь. В его глазах отразились одновременно восторг, удивление и безграничная любовь. Он не мог поверить в свое счастье.

— Трое? — прошептал он, словно боясь разрушить волшебство момента. Его голос дрожал от переполнявших его чувств. — Элизабет, это… это невероятно.

Он притянул ее к себе, нежно обнимая, боясь причинить вред их маленькому чуду. Его сердце билось в унисон с ее сердцем, словно два инструмента, играющих одну прекрасную мелодию. В этот миг они стали единым целым, связанные не только любовью, но и новой жизнью, которая должна была скоро войти в их мир.

Элизабет прижалась к нему,

Они ехали в ночь, и их путь освещали не только огни города, но и свет их любви, свет надежды и свет новой жизни, которая скоро расцветет в их доме.

Конец.