Такая разная любовь

Часть 1

Рацлава Зарецкая

Такая разная любовь

Предисловие

Многие люди, проживая отведенный им срок, ни разу в жизни не задумываются, что такое любовь и какой она бывает. Считают, что для всех она одна, будь то любовь к друзьям, родным или возлюбленным. Однако я с твердой уверенностью могу сказать, что любовь бывает разной, и, на мой взгляд, наивно полагать, что у всех людей на Земле проявление любви одинаково. Казалось бы, одно и то же чувство, но как по-разному оно может выглядеть. Одно способно вознести тебя до небес и подарить душевную близость. Второе — окутать заботой и удовольствиями, пряча за ними безумие и одержимость. А третье может стать неожиданным спасением и приютом для израненной души…

Прагма

Прагма — рассудочная любовь, которую человек может контролировать. Отличается уравновешенностью и практичностью. Ощущается как разумом, так и сердцем. Люди, чья любовь прагматична, зачастую бескорыстны. Они во всем помогают своему любимому человеку и остаются преданными ему во всех его испытаниях и начинаниях. Со временем прагма может стать теплее, душевнее и желаннее других видов любви.

Глава 1

Первая встреча

Клуб «Зомби» открывался в десять вечера. Я и моя лучшая подруга Машка были в списке гостей. Естественно, благодаря моим связям.

А ещё мы сильно опаздывали.

На открытие клуба надо было приехать вовремя — по каким-то дурацким правилам опоздавших уже не впускали.

Мой старенький седан выдавливал из себя все силы, но этого не хватало. Чтобы оказаться в клубе вовремя нам нужно было чудо.

Но чуда не случилось. Случилась пробка.

— Ну, супер, — крикнула я, обижено стукнув ладонью по рулю.

Машка по поводу предстоящего нам опоздания совершенно не волновалась. Она тихо сидела рядом и глядела в окно. Мы стояли на набережной, и было видно, как лучи заходящего солнца золотят поверхность моря.

Машка вздохнула.

— Успеем, — бросила я.

— Да я не про то… — Подруга вновь вздохнула.

— А про что?

— Денис…

— Господи, да будет там твой Денис! В конце концов, это клуб его лучшего друга. Он просто не может там не быть.

Подруга сдавленно улыбнулась и вновь отвернулась к окну.

Я нервно посигналила машинам впереди. В ответ меня обматерил какой-то мужик, стоящий сбоку. Я показала ему средний палец, но тот не успокоился и обозвал меня словом, которое обозначает девушку легкого поведения.

— Вот же мужики пошли… — возмутилась я, прожигая злым взглядом того, кто меня обозвал.

Машка кивнула мне в ответ.

Постепенно пробка начала рассасываться, и мы медленно, но уверенно продвигались вперед. Вот уже показались ограждения и машина скорой помощи.

— Что-то серьезное, — сказала Машка, высунув голову в окно.

Я тоже старалась разглядеть, что случилось, но из-за стоящего впереди грузовика это было почти невозможно.

— Там мотоциклист разбился, — тихо сказала Машка, вытащив голову из окна.

Я вздрогнула.

Мы проехали еще немного вперед, и теперь я тоже смогла увидеть аварию. Валявшийся на дороге мотоцикл был похож на кучу металлолома. Рядом стоял покореженный внедорожник.

Я, не моргая, смотрела на аварию, а потом резко отвела глаза в сторону — разбитый мотоцикл так и остался у меня перед глазами.

Вскоре пробка полностью рассосалась. Мы быстро выехали на свободную трассу и на всех парах помчались к клубу.

Естественно, мы опоздали. Пришлось звонить Максу, хозяину клуба, чтобы он разрешил нас пропустить. Под свирепым взором вышибал мы с Машкой стояли около входа и смиренно ждали помощи, которая не заставила себя долго ждать.

Тяжелая железная дверь служебного входа открылась, и к нам вышел Макс. Эффектный, в шикарном деловом костюме и с мобильником в руке, он сдержанно поздоровался со мной и Машкой, кивнул вышибалам и открыл нам дверь, пропуская вперед.

Максим Воронов был настоящим джентльменом в моих глазах. Он — это целых 183 см обаяния, очарования и изящности в одном лице. Кстати, о лице — уж тут природа потрудилась на славу. Высокие скулы, прямой нос, серые глаза, четко очерченные губы — его бы на обложку журнала «GQ»…

Я знала Макса почти с детства. Он был старше меня на два года. Его семья жила по соседству с моей матерью, и поэтому мы еще в детстве сдружились и постоянно играли вместе во дворе. Тогда он казался мне прекрасным принцем из сказки, но только очень печальным. Максим редко улыбался и почти никогда не смеялся. Этакий романтический герой эпохи Байрона. Родители всегда мечтали нас свести, но я не хотела. Да, Макс — идеальный жених, но я не грезила свадьбой, как все девочки моего возраста. Я хотела дышать полной грудью и не обременять себя серьёзными отношениями. Такого же мнения я придерживаюсь и сейчас. К тому же я никогда не интересовала Макса как потенциальная жена. В детстве он относился ко мне как к младшей неразумной сестренке, а когда мы выросли и перестали так часто видеться, Макс стал более холодным и сдержанным. Однако он всегда был готов помочь мне и моей маме, а также не забывал периодически созваниваться с нами.

Вот и сейчас он не стал обременять себя разговором со мной. Бросив нейтральное «развлекайтесь», он заспешил от нас подальше. Я даже не успела спросить, пришёл ли Денис — парень, по которому сохла Машка.

Внезапно подруга дёрнула меня за подол платья.

— Осторожно, — прошипела я. — Стразы оторвешь.

— Дени-и-ис! — тихо запищала подруга, указывая куда-то вглубь помещения.

— Где? — прищурившись, спросила я, но Машка меня уже не слышала. Она стремительно пробиралась через толпу гостей, щебетавших друг с другом с фальшивыми улыбочками.

Я печально посмотрела в след удаляющейся подруге и пошла к бару. После увиденного на трассе мне просто необходимо было выпить. Жуткая авария так и стояла у меня перед глазами. Интересно, тот, кто был на мотоцикле, жив?..

Благополучно добравшись до бара, я далеко не женственно плюхнулась на стул и громко позвала бармена. Секунда и он был уже около меня — высокий худощавый парень в серой шапке поверх непослушных русых волос и клетчатой рубашке. Он улыбнулся мне так обаятельно, что я на секунду растерялась. Между нами возник немой вопрос. Он смотрел на меня и продолжал улыбаться, а я просто пялилась на него, как дура. Однако, после нескольких секунд ступора, я все же смогла выдавить из себя два слова:

— «Пина колада».

Парень кивнул и

Что же меня в нём привлекало? Вроде совершенно не в моем вкусе, однако такой милый. И глаза у него потрясающие: светло-карие, в зеленоватую крапинку — большие и выразительные.

Засмотревшись на бармена, я не заметила, как ко мне подсела Машка. Она была чем-то очень недовольна.

— Что случилось? — громко спросила я у подруги, тщетно стараясь перекричать музыку.

— Да так, — так же громко ответила она. — Там девушка стоит у стены и плачет, а к ней даже никто не подойдет.

— Наверно, парень бросил, — пожала я плечами и окликнула бармена, чтобы заказать коктейль для Машки.

— Жалко её, да и за людей обидно — никто не подходит.

— Просто всем всё равно, понимаешь? — сказала я и внимательно посмотрела на бармена, ожидая от него подтверждения своих слов.

Однако он лишь пожал плечами и поставил передо мной готовый коктейль. Машка тут же залпом осушила его, причмокнула и сказала:

— А вот я к ней подойду!

— Браво! Дерзай, Мать Тереза! — одобрила я и потянулась за своим бокалом.

Допив коктейль, я решительно направилась к танцполу. Музыка оглушительно бухала из колонок, заставляя отрешиться от этого мира и позволить звукам унести себя в другую вселенную.

Я не помню, сколько протанцевала. Мне было жарко и дико хотелось пить, но я не могла остановиться, да и не хотела. Машка и Денис прыгали недалеко от меня и что-то весело друг другу кричали, а рядом со мной вился симпатичный парень, имени которого я не помнила. Периодически он покупал мне коктейли, и я была за это ему благодарна. Видимо, из-за выпитого алкоголя во мне проснулось второе дыхание, и поэтому я все никак не могла покинуть танцпол.

Почувствовав, что во мне вновь просыпается страшная жажда, я отправила своего ухажёра за очередной порцией «Голубой лагуны», а сама продолжила отрываться на танцполе.

Внезапно заиграл медляк, и многие гости, издав недовольный возглас, разбрелись в разные стороны, уступая танцпол уже приготовившимся к романтике парам. Я хищно оглянулась вокруг, но не увидела никого, с кем можно было бы потоптаться в обнимку под заунывный вой какой-то зарубежной певички. Собравшись отыскать удобный диванчик, чтобы приземлить свою пятую точку, я случайно наткнулась на кого-то и поспешила извиниться.

— Не страшно, — заверил меня приятный тихий голос.

Посмотрев на того, перед кем извинилась, я невольно рассмеялась.

Обаятельный бармен!

Коварно улыбнувшись, я схватила его за руку и скомандовала:

— Пошли!

— Куда? — не понял он.

— Танцевать, — решительно заявила я.

— Да я домой собирался…

— Потом соберешься!

Он перестал сопротивляться и спокойно пошел за мной. На середине танцпола я остановилась, он обнял меня, и мы стали медленно передвигаться в такт музыке. Мои глаза вдруг начали слипаться, и я положила голову на плечо бармена. Он немного напрягся.

— Расслабься, я не кусаюсь, — шепнула я.

Его грудь слегка затряслась. Смеется.

— Я вот Василиса, из Клубничного Королевства Грез, — чтобы не заснуть я начала нести всякую чушь.

— А я Антон, из Страны Вечной Радости, — подыграл он мне.

— И где же вы, Антон, научились так виртуозно делать напитки? — зевая, спросила я.

— В цирке, когда был жонглёром.

— Я так и думала, — ответила я, снова зевая.

— Ты спать хочешь, — сказал Антон, немного отстранившись, чтобы взглянуть на меня.

Свет прожекторов отражался в его красивых глазах, из-за чего их цвет стал каким-то иррациональным.

— Глаза у тебя крутые, — брякнула я и засмеялась.

— Спасибо, а у тебя-я… — он на миг задумался. — А у тебя чудесная печень!

— Печень? — удивленно переспросила я.

— Ну да, столько выпить и почти не опьянеть. Твой друг явно огорчился.

— С чего ты взял?

— Он просил добавить двойную порцию алкоголя в твои коктейли, — подмигнул мне Антон.

— У меня хороший обмен веществ. Чтобы меня напоить, надо постараться, — открыла я свою маленькую тайну.

Антон усмехнулся и тихо шепнул мне на ухо:

— Но все же он почти добился своего — ты практически спишь.

Я покачала головой:

— Нифига. Встала в 4 утра. Ходила фотографировать рассвет на пляже.

— Ты фотограф?

— Скорее любитель.

На этом мы замолчали. Песня была долгой, и это меня радовало. Я почти уже уснула на плече бармена, как вдруг музыка закончилась, и он аккуратно высвободил меня из своих объятий. Я хотела было возмутиться, но он улыбнулся и сказал:

— Пойдем, отвезу тебя в твое Клубничное Царство Грёз.

— Королевство! — нарочито злобно поправила его я.

— Прошу прощения, — галантно произнес Антон и наигранно поклонился.

Мы вышли из клуба, и я с наслаждением вдохнула свежий прохладный воздух. Антон подошел к большому черному мотоциклу «Дукати», от вида которого у меня по спине побежали мурашки — сразу же вспомнилась сегодняшняя авария.

— А у тебя нет машины? — спросила я, с сомнением глядя на двухколесного гиганта.

Антон покачал головой.

— Ты имеешь что-то против мотоциклов?

— Да, — ответила я. — Много чего. В особенности бешеную скорость и возможность глупой смерти.

Бармен улыбнулся.

— Я езжу очень аккуратно, тем более с грузом.

Я недоверчиво на него посмотрела. Выбора у меня особо не было. На такси денег нет, а на своей машине я поехать не могу, потому что пьяна. В таких ситуациях Максим обычно сам вызывал для меня машину или же отвозил домой сам, но беспокоить его сейчас мне показалось неправильным. Он и так слишком благосклонен ко мне, не стоит этим злоупотреблять.

— Если так сильно боишься, просто обними меня и закрой глаза, — посоветовал Антон, протягивая мне шлем.

Я аккуратно уселась на мотоцикл бармена и вдруг вспомнила про Машку.

— Бли-и-ин, — скривилась я и полезла за мобильником.

— Что случилось? — спросил Антон, надевая шлем.

— Я про подругу забыла, она тоже тут. Сейчас ей наберу.

Пошли гудки, никто не брал трубку. Я скинула и набрала еще раз.

— Да…

— Маш, ты где?

— Я дома, сплю. А ты где?

— Из клуба вышла. Ты почему не сказала, что ушла?

— Вась, я тебе звонила. Сказала, что меня Денис отвезет. Забыла?

— Так ты с Денисом? — удивилась я. О том, что подруга мне звонила, я забыла начисто.

— Господи, нет! Я одна! Все, приезжай. Только тихо, я сплю, — бросила подруга и нажала на отбой.

Я убрала телефон в сумку, надела шлем и обняла Антона.

— Поехали, — буркнула я, уткнувшись в его спину. Начинался дождь, и перспектива намокнуть не очень меня радовала.

По пути у меня сложилось впечатление, что небеса

Было ранее утро, солнце только начинало показывать свои лучи. От встречного ветра и мокрой одежды мы продрогли до нитки. У Антона даже губы посинели, так что я настояла на том, чтобы он принял у нас горячий душ и остался на ночь. Парень начал отказывался, но я была очень убедительна и даже предоставила ему выбор: спать на диване или в спальнике.

— Завтрак тоже прилагается, — ляпнула я под конец своих убеждений.

— Ну, раз будет завтрак, тогда стоит остаться, — с улыбкой сказал бармен.

Глава 2

Оладьи и проклятие

Меня разбудил Машкин пылесос. Он нагло шумел у двери моей комнаты, ненавязчиво давая понять, что пора просыпаться. Я с трудом разлепила веки и взглянула на часы.

Семь утра!

Вторую ночь не могу выспаться, да что же это такое!

Собравшись с духом, я решительно встала и поплелась к двери, по пути налетев на какое-то одеяло. Посмотрев под ноги, я обнаружила спальник.

— Чё-ёрт, — протянула я.

Антон!

Я начала зачем-то трясти не в чем неповинный спальный мешок, как будто парень затерялся в его недрах и вот-вот должен выскочить оттуда.

Сон как рукой сняло.

Надеюсь, он успел удрать до того, как проснулась Машка с сестрой и застукали его выходящим из моей спальни. Подруга страшно бесилась, когда у меня оставались ночевать парни, а ее младшая сестра, Кристинка, подшучивала целыми днями.

Аккуратно приоткрыв дверь, я увидела половину пылесоса и Машкины руки. Подождав, пока подруга уйдет в другую комнату, я резвым зайчиком пробежала к ванне, но так и не успела в нее попасть — Кристя, младшая сестра Машки, опередила меня и, показав язык, захлопнула дверь прямо перед моим носом. Прошипев проклятия в адрес Кристи, я мелкими перебежками направилась в кухню, откуда доносился приятный запах жареных блинчиков.

Войдя в царство готовки, я чуть не подпрыгнула на месте. За плитой стоял Антон и деловито переворачивал блинчик на сковороде. Заметив меня, он пустил в ход все свое обаяние и широко мне улыбнулся:

— Завтракать будешь?

Я оторопело уставилась на него. Образ злобной Машки и мерзко смеющейся Кристи крутились в моем сознании, пугая меня все больше и больше.

— Тебя видели? — выдавила из себя я.

— В смысле? — не понял Антон. — Твои подруги что-ли?

Я кивнула.

— Конечно, видели, — улыбка не сходила с его лица.

— И как отреагировали?

— Нормально. Я когда вышел, Мария на меня накинулась. Я все ей объяснил и предложил завтрак приготовить. Она сразу подобрела.

— Во-от как, — протянула я. Что же он такого наплёл Машке? Обычно любые объяснения моих ночных кавалеров она даже слушать не хотела — тут же их выставляла — а этого почему-то вдруг выслушала…

— Так ты будешь завтракать? — не унимался Антон.

Я подошла к плите, заглянула в сковороду и заметила:

— Аппетитные блинчики.

Парень с упреком посмотрел на меня и нарочито обиженно сказал:

— Оладушки!

После завтрака мы с Машкой шумно начали провожать Кристю в школу.

Машкина сестра была подростком-неформалом — носила в основном черные вещи, постоянно подводила глаза черным карандашом и красила волосы в немыслимые цвета. Если этого ребенка не проконтролировать, она запросто могла надеть топ, шорты, драные колготки в сетку и убежать в таком виде в школу. Кроме всего прочего, Кристя любила допоздна зависать в компании своих странных друзей — Кактуса и Мутного. В свободное время они собирались в гараже у последнего и пытались строить из себя крутых рокеров.

Все это, разумеется, не вызывало восторга у ее родителей, однако упрекнуть Кристю в том, что она ведет неправильный образ жизни было сложно — девчонка с первого класса была круглой отличницей, постоянно участвовала в разных олимпиадах и занимала в них первые места. Несмотря на ее внешний вид, в школе Кристину ценили и уважали — еще бы, ведь она была одной из лучших.

Однажды, когда Кристя пропала на несколько дней (потом выяснилось, что она зависала в гараже у Мутного, а телефон забыла у Машки), ее мама, в конец устав от выходок своего умного, но жутко своевольного ребенка, сбагрила ее своей старшей дочери, т. е. моей подруге.

Вот уже второй год сестры живут вместе и на удивление прекрасно ладят друг с другом. Разумеется, без криков и небольших скандалов не обходится, но, как однажды призналась нам сама Кристя, здесь ей живется гораздо лучше, чем с родителями.

Так, наблюдая за тем, как девчонка размазюкивает по своим губам отвратительно-фиолетовую помаду, мы с Машкой не выдержали и начали на нее бухтеть. С горем пополам нам все же удалось оттереть Кристе рот, вытащить у нее из сумки все помады и отправить несносную девчонку в школу с нормальным лицом.

Закрыв дверь за Машкиной сестрой, я с вдохнула с облегчением и перевела взгляд на Антона, который все это время стоял в стороне, с улыбкой наблюдая за тем, как мы суетимся рядом с Кристей.

Машка посмотрела на часы, пробормотала, что скоро к ней приведут клиентов — она зарабатывала тем, что сидела с детьми богатеньких родителей — и ушла в кухню, чтобы, наверняка, успеть запихать в рот еще парочку блинчиков.

Я прошла в гостиную и, плюхнувшись на диван, включила телевизор. Антон постоял немного в коридоре, а потом последовал за мной и сел рядом. Мы молча сидели и смотрели кулинарное шоу, где ведущий кидался в поваров тарелками, сопровождая это смачными ругательствами.

Обычно мне неуютно находиться наедине с малознакомыми парнями — даже если ночью мы изрядно повеселились, на утро я особо не разговаривала с ними и старалась как можно быстрее выпроводить их из квартиры. Однако с Антоном я не чувствовала неловкости. Казалось, что он тут такой же полноправный жилец, как Машка и Кристя.

Искоса поглядывая на Антона, я поймала себя на мысли, что не хочу его выпроваживать, да и он сам, кажется, тоже не хотел выпроваживаться. Сидел, как у себя дома, и с интересом смотрел кулинарную передачу.

Наблюдая за Антоном, я заметила парочку новых вещей. Например, татуировку в виде штрихкода на шее. В ней не было ничего необычного, кроме, разве что самих полос, которые были неровными и напоминали кардиограмму. Четыре кривые линии завершались цифрами, под остальными же было пусто. Я хотела спросить у него, почему его татуировка не завершена, но не успела.

— О, ты все еще тут? — раздался над нами Машкин голос.

Антон вздрогнул и

— Я предложила ему ненадолго остаться, — пришла на выручку я.

Машка обошла диван, села в кресло и внимательно посмотрела на Антона. Ее взгляд мне не понравился, поэтому я решила атаковать ее вопросами, пока она не начала доставать Антона всякими глупостями.

— Как Денис? — спросила я, лениво переключая программы.

Подруга повернулась ко мне с сияющим лицом, будто так и ждала, когда я спрошу ее о Дениске. Однако приоткрыв рот, Машка вдруг вспомнила, что в комнате есть посторонние уши, и, искоса посмотрев на Антона, который усердно делал вид, что увлечен телевизором, вздохнула и сухо ответила:

— Да ничего. Подвез до дома и уехал.

— Что, даже не поцеловал?

Машка помотала головой.

— Вот урод! — бросила я.

— Вася! — надменным тоном мамочки упрекнула меня подруга.

— Он сегодня придет? — спросила я.

— Да, сказал, что приведет Мишу к одиннадцати. А потом Галина Владимировна приведет Славу и Ирочку.

В далеком Машкином детстве, когда ее мама вышла замуж во второй раз и родила Кристю, моя подруга поняла, что дети — ее призвание. Она выучилась на педагога, но так и не смогла работать в детском саду, потому что одно дело, когда ты сидишь с одним ребенком, и совсем иное, когда их несколько десятков. Тогда я посоветовала отчаявшейся подруге брать по одному или по двое детей на дом, что она и сделала. Постепенно Машка хорошо зарекомендовала себя в данной сфере и ее первые клиенты начали рекомендовать ее своим знакомым. Однако со сколькими детьми она не сидела, любила Машка больше всего Мишку — брата ее ненаглядного Дениса Орлова, которого я за глаза называю «Напыщенным Графом».

По совместительству Денис был еще и лучшим другом Макса Воронова. Собственно, именно так он и стал Машкиным клиентом — спасибо моим связям!

Закончив «МГИМО» по какой-то там заумной специальности, Дениска вовсе не пошел работать, а скромно сел на шею своим родителям и аккуратно свесил ножки. Теперь Напыщенный Граф купается в шоколаде: почти не работает и все свободное время проводит с друзьями. Из отчего дома он решил не уходить, так как не хотел, по его словам, расставаться с только что родившемся братишкой. Однако надо отдать этому остолопу должное — брата он любил и проводил с ним довольно много времени.

Собственно, так граф Орлов предстал перед моей Машкой в первые дни ее работы — привел своего Мишку к няне, и эта самая няня повисла на его шее.

На шее Дениса, разумеется.

Однако Орлов воспринимал Машку исключительно как хорошего друга — к ужасному негодованию последней.

— Антон, а ты учишься? — между тем решила сменить разговор Машка.

Парень отлепился от телевизора и улыбнулся подруге все той же обаятельной улыбкой.

— Нет, я бросил.

— Какая жалость. А почему? — не унималась подруга.

— По семейным обстоятельствам, — туманно ответил Антон.

— А я на педагога выучилась. А Васька технарь закончила. В университет не пошла.

Блин, спасибо, подруга!

Я, конечно, не особо переживала, что не получила высшего образования, но не любила, когда Машка начинала об этом говорить.

— Подумаешь, — хмыкнула я. — Зато у меня есть диплом повара и я балуюсь фотографией.

— Угу, вот именно, что балуешься, — прицепилась к моим словам подруга. — А готовить ты вообще терпеть не можешь.

— Да, не люблю, — согласилась я. — Зато великолепно умею.

— Хоть раз в жизни посмотреть на то, как ты у плиты стоишь.

Вдруг Антон, все это время следивший за нашей перепалкой, так заразительно рассмеялся, что спустя несколько секунд мы тоже присоединились к нему.

Нет, мне определенно нравился этот парень, подумала я и тут же испугалась своих слов. Нельзя, нельзя привязываться к мужчинам. Я своими глазами видела, как это не довело до добра ни мою маму, ни сестру.

Когда я была маленькой, бабушка говорила, что женщин в нашей семье как будто кто-то проклял. Мужчины, которых они любили, всегда их предавали. Бабушка никогда не была замужем, и мама даже не знает, кем был ее отец. Мой же папа полюбил другую женщину и переехал с ней в Москву. Когда сестра уехала учиться в этот город, то встретила там своего будущего мужа. Они прожили вместе года три, а потом он сказал ей, что хочет развестись, чтобы жениться на своей первой любви.

Ну вот и как после этого не поверить в проклятие?

Вот поэтому я и берегу себя — свою душу и свое сердце. Стараюсь не поддаваться чувствам, мыслить трезво и не заводить серьезные отношения. Если честно, сама мысль о замужестве и семье меня пугала, и я твердо уверена в том, что не хочу ни того ни другого. И сближаться ни с кем не хочу.

Вот только почему меня так тянет к этому тощему бармену с огромными карими глазами?..

Заболтавшись, мы не заметили, как прошло довольно много времени. Антон вдруг встал и вежливо проговорил:

— Спасибо вам больше, у вас ужасно весело, но мне пора.

— Уже? — не скрывая разочарования, спросила я.

Парень кивнул и улыбнулся. Машка слегка ткнула мою ногу и прошептала:

— Иди, проводи.

Кивнув подруге, я неохотно встала с дивана и повела Антона в прихожую.

— Еще раз спасибо за все, — сказал он, обуваясь.

— Да не за что, — буркнула я, отмахнувшись.

Скользнув взглядом по висящему рядом со мной зеркалу, я пришла в тихий ужас — на мне все еще была застиранная пижама с кактусами, а моя прическа выглядела не иначе как «я упала с самосвала, тормозила головой».

Тщетно пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы, я нервно улыбнулась Антону и поспешила выпроводить его из квартиры.

— Ну, пока, — громче, чем следовало бы, сказала я, открывая входную дверь.

Парень чуть помялся. Видно было, что он хочет что-то сказать.

Собравшись с духом, он посмотрел на меня и улыбнулся:

— Через неделю, в субботу, будет вечеринка на пляже «Ривьера». Я там буду работать, так что могу организовать вход. Если, конечно, хочешь.

— А Машку взять можно? — Заинтересованная заманчивым предложением, я даже забыла о своем жутком внешнем виде.

— Можешь даже и Кристину. Все приходите.

— Я позвоню. Телефон свой дашь?

Антон кивнул и продиктовал мне свой номер. Я забила его в телефонную книгу, обозвала «милашкой барменом» и позвонила ему, чтобы мой номер отпечатался на его мобильном.

— Отлично, — сказал Антон. — Пока!

Он еще раз улыбнулся и скрылся за дверями лифта.

— Ма-а-аш, — позвала я подругу, закрывая дверь за Антоном.

— Что? — отозвалась она откуда-то из глубины квартиры.

— На пляжную вечеринку пойдем? Антон зовет нас и Кристю.

Послышался топот, и подруга предстала передо мной

— Когда?

— В следующую субботу.

— Хорошо, тогда ничего не планирую!

Пфф! Как будто у нее есть, что планировать!

— Послушай, — начала я, почесывая затылок. — Почему ты так хорошо себя вела с Антоном?

— Потому что он не один из твоих ухажёров, — ответила подруга, пожав плечами.

Я скептически на нее посмотрела.

— И ты прям так поверила?

Машка хитро улыбнулась и сказала:

— Я заходила утром в твою комнату за грязным бельем. Антон спал на полу в спальнике. Еще ни один из твоих знакомых парней не спал на полу в спальнике, кроме твоего брата.

— И ты сразу поняла, что у нас с Антоном ничего нет?

— Я сразу поняла, что, либо он твой друг-гей, либо между вами будет что-то большее, чем секс без обязательств.

— Не хочу я ничего большего ни с Антоном, ни с кем-то еще, — упрямо заявила я. — Да и к тому же, он еще может оказаться другом-геем — я с ним только вчера познакомилась.

Подруга загадочно улыбнулась, щелкнула меня по носу и упорхнула в свою комнату. Проводив Машку задумчивым взглядом, я пошла собираться на работу, которая начиналась и заканчивалась, когда мне вздумается. Дело в том, что у меня был многолетний контракт с одной фирмой открыток, чей хозяин был моим дядей. Мама договорилась с ним, что я в течение отведенного мне времени фотографирую все, что дядя Петя меня попросит, приношу ему и получаю денежки.

Такая работа меня очень даже устраивала.

Деньги, конечно, небольшие, но на квартиру и еду, за которые мы платили вместе с Машкой, мне вполне хватало. Да и на прочие мелкие расходы оставалась приличная сумма.

Я несколько раз порывалась записаться на курсы фотографии, но не могла скопить денег, потому что они у меня никогда не задерживаются — уж такая я транжира. Поэтому под конец недели, найдя у себя в кошельке еще полторы тысячи рублей, я почувствовала себя олигархом и перед работой твердо решила забежать за новой тушью.

Глава 3

Родственные души

Как я уже сказала, рабочий день у меня был ненормированный, поэтому, отсняв пару кадров в разных местах и доставив их начальству, я решила на сегодня закончить. Однако я даже не представляла, куда мне идти. Дома — Машка и дети. Клубы закрыты, на кино и кафе денег нет.

Тяжело вздохнув, я опустилась на лавочку в сквере. На ум почему-то пришёл Антон, который наверняка не занят, ведь работа у него ночная. Недолго думая, я достала из рюкзака мобильник и вызвала моего нового знакомого. Он почти сразу снял трубку и сонным голосом заверил меня, что я его вовсе не разбудила. На мое приглашение провести время вместе он согласился и назначил встречу в пиццерии, которая находилась недалеко от того места, где я сейчас сидела. Антон обещал приехать как можно скорее, поэтому я, еще немного посидев на лавочке и полюбовавшись безоблачным небом, которое еле прикрывали куцые кроны деревьев, встала и не спеша направилась к месту встречи.

Погода стояла чудесная, да и настроение у меня от чего-то было хорошим. По пути я постоянно останавливалась и фотографировала понравившиеся мне сюжеты. В последнее время со мной такое случалось редко, а если и случалось, то не продолжалось так долго, как сейчас. Поэтому около пиццерии я оказалась значительно позднее, чем рассчитывала.

Антон стоял, облокотившись на свой мотоцикл. Вид у него был немного неопрятный, но привлекательный: взлохмаченная русая шевелюра, мятая оранжевая футболка с «Angry birds», руки, утопающие в глубоких карманах джинсов, отрешённый и задумчивый взгляд.

Я подкралась сзади, чтобы закрыть ему глаза руками, но промахнулась и со всей дури хлопнула его по носу.

— Ай! — встрепенулся он, хватаясь за ушибленное место. — Василиса, блин!

Я устремила взгляд вниз, всеми силами изображая невинность:

— Прости…

Парень недовольно посмотрел на меня, потирая нос. От смущения я не знала что сказать. Взгляд метнулся на мотоцикл.

— Ты не сильно гоняешь на нем? — внезапно спросила я, кивнув на темно-синий «Дукати».

— Только когда спешу, а это бывает очень редко, — ответил бармен.

Я удовлетворенно кивнула. Воцарилось молчание.

— Пошли есть, — вдруг предложил Антон. — Я жутко голодный.

Я кивнула и пошла за ним. В зале было просторно и уютно. Народа почти не было, так что мы выбрали понравившийся нам столик возле окна и уселись за него.

— Что будешь? — спросил Антон.

— Ничего, — ответила я, с грустью вспоминая свой почти пустой кошелёк.

— Ладно, — сказал он, уткнувшись в меню.

— Эй, — возмутилась я. — А как же элементарные фразы в таких ситуациях?

— Какие? — не понял Антон.

— «Как это не хочешь есть? Выбери себе что-нибудь, я угощаю».

— Это и так ясно, что я тебя угощаю. Просто ты сказала, что ничего не хочешь, поэтому я подумал, что ты не голодна. Зачем заставлять человека через силу что-то есть?

Тут подошла официантка и спросила, готовы ли мы сделать заказ. Антон что-то быстро протараторил, из чего я смогла разобрать только «вода со льдом», однако официантка, вопреки мне, всё поняла и записала в блокнотик. Сделав свой заказ, Антон уставился на меня.

— Молочный коктейль. Клубничный, — буркнула я.

Девушка кивнула и удалилась на кухню. Мы остались один на один. Что сказать, я не знала. В присутствии Машки мы так непринужденно и легко общались, а сейчас разговор что-то не клеился. Чтобы не молчать, я решила извиниться за то, что отбила ему нос.

— Ничего страшного, — заверил меня Антон.

Снова тишина.

Я крутила перед собой мобильник и периодически посматривала в окно, изображая крайнюю заинтересованность.

Вскоре официантка принесла наш заказ. Я отложила телефон в сторону и начала потягивать коктейль, продолжая смотреть в окно. На Антона я так и не взглянула. Зачем я его позвала? Молниеносный порыв скучающей девушки? Надо было сначала подумать, а потом набирать его номер.

— Ну, начни уже о чём-нибудь говорить, — вдруг требовательно сказал Антон.

Я сдавленно проглотила коктейль и взглянула на него. Тарелка перед ним стояла почти полная. Странно, ведь он так рвался поесть. Взгляд пронзительных карих глаз неотрывно следил за мной.

Что-то с Антоном было не так. За всё время нашего непродолжительного знакомства он представал передо мной улыбчивым и обаятельным пареньком, всегда готовым угодить всем и каждому. Сейчас же его некогда веселые глаза были недовольно прищурены, а под ними залегли синяки. Взгляд колючий и усталый, выразительные брови насуплены…

Стоп! Почему он такой разбитый?

— Ты

Внезапно его лицо озарила вымученная, но искренняя улыбка.

— Я совершенно не выспался, — прошептал он и небрежно потер глаза кулаками. — Силюсь не уснуть. Жду, когда ты меня раскачаешь какой-нибудь болтовнёй, а ты, как назло, решила поиграть в молчанку.

Так вот оно что!

— Я уже вторую ночь практически не сплю, — заговорила я. — Сижу на энергетиках, от которых потом вообще заснуть невозможно. Эти утренние подъёмы такая мерзость.

Антон кивнул и потянулся к моему коктейлю, чтобы сделать глоток. Я демонстративно отставила стакан подальше от его загребущей руки.

— Жадина, — бросил он, убирая руку.

— Изо рта и в рот — получается микроб, — произнесла я детскую поговорку.

Похотливая улыбочка осветила усталое лицо Антона. Я закатила глаза и пробубнила:

— Кругом одни извращенцы…

Заметив, наконец, лежащий рядом со мной фотоаппарат, Антон спросил разрешения посмотреть. Я протянула ему мой «хлеб насущный», и он долго вертел его в руках, а потом резко сделал мой снимок. От удивления я подпрыгнула и закричала:

— Удали, гад!

— Зачем? Хороший снимок. — Улыбаясь, Антон протянул мне камеру.

И вправду, я вышла очень даже хорошо. Момент неожиданности сыграл свою роль: я смотрела в сторону, накручивая на палец прядь волос. Эта задумчивая милая девушка никак не могла быть мной, однако это была именно я — Антон постарался.

— Да, ты прав. Я не буду её удалять.

Мы просидели в кафе еще некоторое время, а потом, оплатив счет и накинув официантке немного чаевых, вышли из прохладного здания пиццерии под палящие лучи солнца. Никто из нас не высказал желания разойтись, поэтому ноги понесли нас к близлежащему пляжу, на котором из-за страшной жары было мало людей. Близился полдень, и народ, опасаясь в буквальном смысле поджариться на солнце, поспешил покинуть пляж и уединиться в своих квартирах с кондиционерами.

Сняв обувь, мы брели по кромке воды, оставляя в мокром песке глубокие следы наших ног. По пути к пляжу мы забавлялись тем, что дурачились перед объективом фотоаппарата, пока он не сдулся и не выдал нам прискорбную весть: батарея разряжена! Однако и это нас не остановило — мы разговорились, и оказалось, что у нас масса общего. О чем бы я ни начинала говорить, Антон подхватывал тему, и мы оба удивлялись и думали, о чём бы еще поболтать.

Ну прямо родственные души! Признаюсь честно — такое со мной было впервые, и это страшно опьяняло.

Правда, немного бесило, что Антону невозможно было посоветовать какой-либо фильм — всё, что я перечисляла, он уже смотрел. А еще он страшно любил читать книги. Любые. Говорил о них много и интересно, а я лишь слушала и кивала. В этой области у меня было мало практики, и мне вдруг страшно захотелось наверстать упущенное.

Становилось всё жарче, а море так манило своей прохладой, что хотелось кинуться в него прямо в одежде. Антон предложил искупаться, но у меня не было купальника.

— Стесняешься меня? — ехидно поинтересовался он.

Постепенно сближаясь со мной, Антон все меньше использовал ту беззаботную, милую улыбку. Видимо, это была одна из его особенностей общения с незнакомыми людьми. Теперь я увидела его истинное обличие: шутливый, порой немного ехидный парень, со сложным, но интересным характером.

Я закатила глаза.

— Тогда что? — не отставал он.

Я стояла и смеялась. У меня больше не было отговорок, чтобы не идти с ним купаться, поэтому меня распирал дикий смех, от которого мне самой было жутко. Однако у меня не было сил его прекратить.

— В общем, ну тебя, я в воду, — сказал Антон и, повернувшись лицом к морю, стянул с себя футболку, обнажая передо мной красивую, и, не смотря на всю его худобу, мускулистую спину. Странное желание коснуться её, провести по ней рукой, внезапно овладело мной. Помотав головой, я отогнала эти мысли. Антон уже скинул джинсы и был по пояс в воде, когда я, шепнув себе «а, к чёрту!», сняла с себя платье и с разбегу окунулась в прохладную морскую воду.

* * *

— Чем бы ты хотел заниматься в жизни? — спросила я у Антона, когда мы, высохшие и усталые, шли с пляжа.

— Хочу построить отличную карьеру. Чтобы не зависеть от ежедневных подработок в разных частях города. Хочу обеспечить отца, он же у меня инвалид. Из-за него я бросил учебу. Вернее, из-за его болезни.

Я слушала Антона с широко раскрытыми глазами. Он говорил тихо, смотря куда-то вдаль. Мне страшно было даже дышать, так я боялась спугнуть его искренность.

— Они с матерью развелись, когда мне было лет пять. Я жил с ней все это время. Потом отец серьезно заболел, а маме было все равно. Я люблю отца, поэтому не смог остаться равнодушным к этой ситуации — забрал документы из университета, собрал вещи и приехал сюда. Мать до сих пор на меня злиться за это.

— Жалеешь, что переехал? — спросила я, когда Антон замолчал.

Он помотал головой:

— Здоровье отца важнее для меня.

Помолчав немного, Антон добавил:

— Хотя, учиться мне нравилось. Разумеется, мне хотелось бы закончить университет. Это, пожалуй, единственное, чего я хочу в данный момент. А ты что будешь дальше делать?

Я задумалась. Мне нечем было особенно хвастать: девять классов средней школы, кулинарный техникум и профессия фотографа-любителя. Я не гналась за карьерой. Меня всё устраивало.

— Да ничего, наверно, — ответила я. Буду жить, как жила. С работы ближайшие года два меня не попрут, так что мне волноваться нечего, а если что, найду другую.

Антон хмыкнул.

— Что?

— Вот тут мы с тобой разные, — заметил он, глядя себе под ноги. — Я, в отличие от тебя, карьерист, и всегда любил и хотел работать. Но только не барменом, — Антон хохотнул. — Однако сейчас у меня нет возможности вырваться вперед и прокладывать себе дорогу в блестящее будущее. Забота об отце — вот мои ближайшие планы. Раньше я не понимал, что отец и мать — это самые близкие человеку люди, но с возрастом приходит истина. Многое меняется, и многое случается. Поэтому со временем начинаешь думать иначе.

— А как же отношения? Ты не хочешь найти себе спутницу жизни? — спросила я и тут же поморщилась от словосочетания «спутница жизни». Что меня заставило так сказать?

Но Антон, похоже, не заметил моего ляпа:

— Их у меня никогда и не было. Конечно, я встречался с девушками, но они меня в скорости бросали, потому что я не уделял нужного им внимания. Признаюсь даже, что просто-напросто забывал про

Я хохотнула. Ну, прям как я.

— Отношения тоже не для меня, — призналась я. — Иногда, конечно, позволяю себе легкие интрижки или короткие романы, но не более. Никакой серьёзности, — я гордо тряхнула распущенными волосами.

Антон улыбнулся и спросил:

— Тебе-то чем они не угодили?

— Да так, был неудачный опыт в школе. Парень мне изменил, и я перестала верить в любовь. Сказала себе, что не буду больше зависеть от парней и отношений с ними. Вот и всё.

О семейном проклятии я умолчала. Думаю, Антон бы посчитал меня за дурочку, скажи я ему об этом.

— Ясно, — тихо пробормотал парень, глядя себе под ноги.

Внезапно я поняла, что с легкостью рассказываю ему такие вещи, которые не сразу даже рассказала Машке — моей лучшей и единственной подруге. Внутри зародилось неприятное чувство того, что я как «открытая книга». Наверно, Антон подумает, что я жуткое трепло. Хотя, кто как не он только что рассказывал мне о причине своего ухода из университета?

Да и вообще, почему меня так волнует то, что обо мне подумает этот парень?

— А почемутыпротивник серьёзности в отношениях? — поинтересовалась я. — Неужели из-за того, что девушки тебя бросали?

Проходя мимо кустов шиповника, Антон сорвал цветок и, уставившись на него, сказал:

— Нет, конечно. Просто сначала был весь в учебе. Дико уставал, и времени на отношения не было. Да я никогда и не считал это столь нужным для себя. Если честно, то глупому свиданию я бы предпочёл день работы или пару часов чтения интересной книги. Поэтому девушки меня и бросали, но мне было на это плевать.

Я слушала Антона, наблюдая за каждым его движением: как он разминает плечи на ходу, как щиплет длинными тонкими пальцами розовый цветок шиповника. Почему-то мне хотелось запомнить каждую его манеру, повадку, особенность.

Постепенно на улице начинало темнеть, а мы всё гуляли и болтали о разной чепухе.

— Знаешь, — внезапно остановившись, сказал Антон. — Ты — счастливица!

— Почему это? — не поняла я.

— Потому что у тебя есть время на мелкие интрижки, — засмеялся он, глядя на меня.

Я насупилась. Почему-то мне было совсем не смешно.

— Я не легкодоступная, — обиженно сказала я.

— Я не это имел в виду, — начал оправдываться Антон. — Ты не хочешь отношений из-за неудачи в прошлом, а я из-за того, что мне это будет мешать карьере и отнимать много драгоценного времени.

Он остановился, поднял голову вверх и, глядя на окрашенное в багряный цвет небо, сказал:

— Спасибо, что вытащила меня сегодня из дома. Я уже давно так хорошо не проводил время. Если ты не против, давай продолжать наше общение?

Я подошла к нему поближе и тоже посмотрела на небо, такое огромное и бескрайнее, зовущее окунуться в него, как в море.

— Давай, — согласилась я.

Глава 4

Пляжная вечеринка

Суббота выдалась солнечной и ясной. Ни единого облачка не было видно на горизонте — одно сплошное голубое небо. На пляжной вечеринке собралось много людей. Все смеялись, веселились и много пили.

Я тут же влилась в атмосферу, а Машка и Кристя последовали моему примеру. Ко мне быстро стеклись парни и наперебой начали флиртовать со мной. Самым симпатичным был Саша — высокий блондин с голубыми глазами. Банальный идеал большинства девушек. Если Максима я всегда считала печальным принцем, то Саша показался мне блистательным королем. На нем была стильная дизайнерская рубашка, выгодно оттеняющая его мужественную фигуру, и голубые рваные джинсы. На правом запястье блестел толстый серебряный браслет со странной гравировкой, похожей на узоры, которые украшают древнегреческие вазы.

Пожалуй, Саша был единственным парнем на этой вечеринке, кто не стремился напоить меня или отвезти в номер отеля. Он подсел ко мне в баре, когда я рассказывала Антону, который усердно натирал бокалы, как он ловко завоевал Машкину симпатию.

— Хорошо, когда у человека есть друзья, — заметил Саша, дослушав мою болтовню.

Я повернулась на голос, и, оценив своего собеседника как симпатичного и богато одетого мужчину лет 30-ти, наивно поинтересовалась:

— А у вас разве их нет?

— Настоящих друзей, увы, нет.

— Я Василиса, а это Антон, — махнула я в сторону бармена. — Вы нас, конечно, порядком не знаете, но если захотите, то мы можем стать вашими друзьями.

Блондин искренне засмеялся:

— Очень рад знакомству, я Саша. Можно перейти на «ты»?

Я кивнула, и мы разговорились. Антон не стал вступать в нашу беседу, а даже наоборот, отдалился и стал усердно работать. Я перестала его замечать — всё мое внимание было устремлено на Сашу. Он спокойно говорил на разные темы, шутил, смеялся. Постепенно этот мужчина начинал нравиться мне все больше и больше, и я вдруг поймала себя на мысли, что буду совершенно не против, если он позовет меня продолжить эту вечеринку где-нибудь в тихом и безлюдном месте.

Мы много проговорили, много протанцевали. Время незаметно шло, вокруг смеркалось. Машка и Кристя уже уехали домой. Девчонки хотели забрать и меня, но я не хотела покидать красавца блондина.

Распрощавшись с подругами, я вернулась в общество своего нового знакомого. Саша купил мне мороженое, и мы пошли гулять к морю, чтобы немного отдохнуть от шумной вечеринки. От нещадно палящего днём солнца осталось только золото над горизонтом. Морская вода блестела от прожекторов и плескалась у нас под ногами. Саша рассказывал о том, как он мечтает путешествовать по миру, оставив свою нынешнюю жизнь, которой был не так уж доволен. Я ела мороженое и внимательно слушала его. Сняв обувь, мы шли босиком по песку, и маленькие волны врезались в наши ноги и отступали назад.

Внезапно Саша замолк и посмотрел на меня. Подумав, что другого момента может уже не представится, я обняла его шею свободной рукой и порывисто поцеловала. Он ответил на мой поцелуй, но почти тут же отстранился.

— Это было лишним, — прошептал он, стараясь не смотреть мне в глаза.

Я застыла в немом вопросе. Саша закатил глаза и вздохнул:

— Василиса, поверь, лучше не надо…

— Почему? — спросила я.

Снова вздох. Саша полез в карман джинсов и что-то достал оттуда.

— Вот почему, — он протянул мне свою разжатую ладонь, на которой поблёскивало обручальное кольцо.

— Для меня это не проблема, — соврала я. Конечно, это проблема. Да ещё какая! С женатыми мужчинами всегда проблемы, особенно с красивыми. Однако слова уже были сказаны.

— Для меня тоже, поверь, — он подбросил кольцо вверх, поймал его и спрятал обратно в карман. — Этот брак обременяет меня, поэтому на вечеринках всегда снимаю кольцо. А тут

— Пфф, — я демонстративно отвернулась от него. Моё сознание понимало, что все кончено, что этот человек женат, и теперь мне от него ничего не нужно, но ущемлённая отказом гордость не хотела успокаиваться.

— Василиса, — он мягко положил руку мне на плечо. — Ты мне очень понравилась, но я правда не хочу таких отношений для тебя. Все это неизвестно когда и как закончится — будет много передряг и прочих неприятных ситуаций. Тебе это надо?

Я помотала головой. Он убрал руку с моего плеча.

— Вот и умница. Не обижайся на меня.

Я стояла к нему спиной и слышала удаляющиеся шаги. Потом, когда я перестала их слышать, мои ноги машинально двинулись к бару, где работал Антон. Мне вдруг отчаянно захотелось поплакаться в жилетку знакомому человеку, который выслушает и пожалеет.

К моему огорчению, Антона в баре не оказалось. Вместо него гостей вечеринки обслуживала какая-то девушка.

— Слушай, а где Антон? — спросила я у нее.

— Кто? — не поняла она.

— Ну парнишка такой высокий, в рубашке. Барменом тут работает.

— А-а-а, — радостно протянула девушка. Бес что-ли? Так он домой ушел уже.

Бес? Ну и погоняло у него тут. Хотя, фамилия то Бессонов…

Я скептически осмотрела сменщицу Антона и поняла, что изливать ей свои проблемы не стану даже в подвыпившем состоянии. Ненавижу представительниц своего пола, за исключением Машки и Кристи. Ну и мамы, пожалуй. Поэтому компанию мне составила бутылка «Малибу», которая лежала у меня в моей вместительной сумочке.

Вася не дурочка, всегда возьмёт с собой что-нибудь на «черный день»!

Особенно на такие вечеринки, где стакан коктейля стоит пол моей зарплаты, и где нет Макса, который бы от души сказал мне: «за счет заведения».

Из бара меня прогнали, потому что «со своими напитками сидеть нельзя», так что я ходила по всему пляжу, хохотала как дурочка и стремительно опустошала содержимое бутылки. От сладкого кокосового напитка меня слегка тошнило, а в горле саднило, потому что я просто заливала неразбавленный ром внутрь. Голова начала страшно кружиться, и я то и дела спотыкалась на ровном месте. Когда напитка почти не осталось, у меня внезапно выхватили бутылку. От неожиданности я неловко крутанулась и чуть было не упала, но была поймана чьими-то крепкими руками.

— Твоя подруга волнуется, что тебя долго нет, — упрекнул меня Антон.

— А! Антошка! — завопила я. — Как здорово, что ты тут!

— А говорила, что не напиваешься, — буркнул он, всё ещё поддерживая меня.

— Я не напилась — у меня просто настроение хорошее, — сказала я, почти не запинаясь.

Антон внимательно посмотрел на меня и очаровательно улыбнулся. Я, которая уже поняла, чтоэтаего улыбка абсолютно наиграна, вдруг жутко рассердилась.

— Знаешь, почему у тебя нет девушки? — спросила я, сделав заумное лицо.

— Почему же? — поинтересовался он.

— Потому что эта вот твоя улыбочка, — я указала пальцем на его губы, — совершенно неискренняя. Если бы я была твоей девушкой, и ты бы мне так улыбался, я бы послала тебя куда подальше.

Обаятельная улыбка Антона исчезла, а на ее место пришла довольная ухмылка. В его карих глазах читалось одобрение.

— Я недооценил твою проницательность, — тихо сказал он.

— А зря! Короче, не улыбайся так больше. Становишься искусственным, как кукла, — посоветовала ему я.

По лицу Антона было заметно, что ему очень хотелось засмеяться, но он мужественно сдерживал себя. Вместо улыбки парень кивнул и наигранно серьёзно сказал:

— Я учту, товарищ командир.

— Да ну тебя, — бросила я и стряхнула с себя его руки. Он понял, что всё это время держал меня и, ухмыльнувшись самому себе, отвёл взгляд в сторону.

— Кстати, — вспомнила я одну вещь. — Что ты тут делаешь? Твоя сменщица сказала, что ты домой свалил.

Антон с интересом взглянул на меня. Ухмылка на его губах стала еще шире.

— Так что? — не собиралась сдаваться я.

Скрестив руки на груди, он ответил:

— Вообще-то я уже был дома, когда Маша позвонила. Она волновалась за тебя, потому что ты не брала трубку. Я пообещал ей вернуться и найти тебя.

— ТыЧТОпообещал? — удивилась я.

— Найти тебя.

— САМпообещал?

— Сам.

— Она тебя не просила?

— Нет

— Зачем тебе это?

Я смотрела на Антона, подозрительно прищурившись. Просто так в этой жизни ничего не бывает — эту истину я зазубрила навсегда. Что этому бармену от меня надо?

Глядя на меня в упор своими потрясающими светло-карими глазами, Антон сказал:

— Потому что мне не всё равно.

Звуки шумной вечеринки внезапно прекратились. Я не слышала ничего вокруг себя. И ничего не видела. Кроме этих глубоких карих глаз прямо передо мной.

Слова Антона перевернули моё сознание. Как будто мне не хватало до полного удовлетворения жизнью только этих слов. Как будто я все время мечтала, что кто-то когда-то скажет мне, что ему на меня не наплевать, что я важна для него.

Закапал мелкий дождь, как в день нашего знакомства, когда Антон вёз меня домой. Только тогда он раздражал меня, и я замерзла, а сейчас мне было тепло и спокойно.

Так же порывисто, как Сашу, я притянула к себе Антона. Может, это его слова так подействовали на меня, или мне надо было отыграться на ком-то из-за ущемлённой гордости, я не знаю. Во всяком случае, я не жалею о том, что было после. Не жалею, что долго целовала его на песчаном берегу на виду у всех людей. Не жалею, что почти без разговоров мы сели на его мотоцикл и поехали ко мне. Не жалею, что накричала на соседку, которая шла с ночной смены и, увидев, как мы обнимаемся в ожидании лифта, обозвала меня девушкой лёгкого поведения.

Не в силах выпустить друг друга из объятий и тщетно пытаясь не шуметь, мы с горем пополам добрались до моей комнаты.

Закрыв за нами дверь, Антон вдруг остановился и, тяжело дыша, пристально посмотрел на меня. От лунного света его карие глаза светились демоническим блеском, и я подумала, что его прозвище очень подходит ему. Антон только внешне выглядел милым и улыбчивым парнем. Внутри же он был мрачным, холодным и загадочным.

Насмотревшись на меня, Антон сделал шаг вперед и, взявшись за края моей нарядной кофточки, потянул их вверх. Мягкая ткань скользнула по моей разгоряченной коже. Антон действовал настолько быстро, что, не успела я оглянуться, как уже стояла перед ним абсолютно без одежды. Я уже давно перестала стесняться, однако перед этим человеком мне вдруг захотелось прикрыться. Руки сами собой

Мне тоже захотелось стянуть с него одежду, но Антон не торопился. Склонившись надо мной, он начал целовать мне шею, слегка покусывая и опаляя жаром своего дыхания мою кожу. Одной рукой он скользил по моей спине, а другой гладил мои распущенные волосы. Намотав их на кулак, он потянул вниз, и я, вскрикнув, изогнулась всем телом, плотнее прильнув к Антону животом и бедрами.

Оторвавшись от моей шеи, он обхватил жаркими ладонями мое лицо и, проведя губами по моей щеке, поцеловал меня с упоительной страстью. Пальцы Антона не смогли удержаться на моем лице и заскользили вниз по моему обнаженному и пылающему телу.

Поцелуй становился все жарче и требовательнее — я и представить себе не могла, что такой милый и скромный на вид парень может целоваться так напористо и жадно. Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущие. Казалось, то была всего лишь прелюдия к чему-то, что обещает вскружить голову нам обоим.

Прерывисто дыша, я задрала низ футболки Антона и нежно погладила его по груди. От моих прикосновений он вздрогнул и отстранился от моих губ. Протестующе фыркнув, я схватила его за шею и, притянув к себе, поцеловала Антона со всей страстью, на которую была способна, чтобы он, наконец, понял, что я готова и что я…

— … хочу тебя, — хрипло прошептала я, заканчивая свою мысль.

Антон скользнул томным взглядом по моим губам, и, ничего не ответив, приподнял меня и аккуратно положил на постель. Изловчившись, я ухватилась за его футболку и ловко стянула ее с Антона. Его русые волосы взлохматились, и это показалось мне настолько милым, что я не сдержала смешок. Антон удивлено уставился на меня. Лукаво улыбнувшись, я толкнула его в бок так, что он перевернулся на спину. Ловко запрыгнув на него, я улыбнулась еще шире, когда поймала на себе его довольный взгляд. Кажется, мальчик любит, когда девочка сверху…

Вырисовывая невидимые узоры на его животе и груди, я наклонилась и коснулась губами его татуировки на шее. Антон обхватил руками мою спину и притянул меня к себе, крепко прижав к своему телу. Мое сердце забилось еще сильнее, когда он снова накрыл мои губы своими. Больше мы не отрывались друг от друга ни на минуту.

Проснувшись посреди ночи от страшной жажды, я наклонилась к прикроватному столику, взяла кружку, которую всегда наполняю водой перед сном, и, обливаясь, сделала несколько жадных глотков. Вытерев распухшие от поцелуев губы тыльной стороной руки, я поставила кружку на место и, повернувшись на другой бок, увидела рядом с собой по-детски милое лицо Антона.

За окном всё ещё поливал дождь, и я захотела, чтобы он не прекращался целый день, ведь тогда, возможно, Антон не захочет воровато уйти от меня рано утром, как это делали те, кто оставался у меня на одну ночь.

Глава 5

Ошибка?

На мое удивление я проснулась сама — в кои-то веки меня никто не разбудил. Потянувшись так, что затрещал позвоночник, я вспомнила события вчерашнего вечера и сладко улыбнулась. Вытянув левую руку поперек кровати, я наткнулась на пустоту, и, оторопело вскочив, тупо уставилась на пустующее и холодное место рядом со мной.

Где он?

Может, уже встал и готовит на кухне завтрак?

Я быстро выбралась из-под одеяла, накинула халат, сунула ноги в тапки и вышла из комнаты.

В квартире было тихо и пусто. Лишь на столе меня дожидались варёные яйца и бутерброд с сыром. Рядом записка от Машки: «Это всё, что было в холодильнике. Сходи в магазин. Мы с Кристей у мамы».

В замешательстве я начала жевать бутерброд с сыром, размышляя о том, куда делся Антон. Достала телефон, чтобы проверить наличие сообщений или пропущенных звонков — ничего.

Доев бутерброд, я решительно набрала Антона. Несколько гудков и он ответил:

— Да, Лис.

— Ты чего ушёл? — обиженно шепчу я.

Молчание.

— Антон?..

— Что?

— Почему ушел, ничего не сказав? Я думала, ты останешься, мы позавтракаем и…

— У меня дела, — перебил он меня.

— Да какие у тебя с утра дела, ты в ночь работаешь! — закричала я. Мне было обидно, что от меня сбежал ранним утром и без всяких объяснений какой-то обычный бармен. А еще бесил тот факт, что из-за такого пустяка я почему-то переживаю.

Антон снова не ответил, и это его молчание сводило меня с ума. Если ему не понравилось то, что было ночью, почему бы прямо об этом не сказать⁈

— Антон, скажи всё как есть, — тихо попросила я.

— Как есть?

— Да.

— Лис, вообще-то, я думал, что ты всё поймешь. Это же был секс на одну ночь. Ничего больше.

— Почему ты так решил? — недовольно спросила я.

Почему-то стало еще обиднее, хоть я и слышала такую фразу не раз.

— Не только я так решил, но и ты. Сама же говорила, что тоже живешь по таким правилам: никаких серьёзных отношений, — усталым голосом пояснил Антон.

— Да, я не сторонница этого, но я не вешаюсь на каждого встречного и не отдаюсь ему в первую же ночь! — я начинала злиться, не совсем понимая, что он имеет ввиду — считает меня легкодоступной или просто хочет отмазаться.

— А как же тот богатый блондин, на которого ты так мило вешалась весь вчерашний вечер. Признай, что ты переспала со мной только из-за того, что он тебе отказал, — скороговоркой выпалил Антон.

Я чувствовала, как закипаю от негодования. Какого черта он вообще приплел сюда Сашу и мой неудачный флирт с ним⁈

— А что ты мне закатываешь тут сцены ревности, будто мы с тобой несколько лет в отношениях? — не помня себя от ярости, прокричала я в трубку.

— Опомнись, детка, — чужим голосом сказал Антон. — Нет у нас никаких отношений и быть не может. Потому что ни тебе, ни мне это не нужно, поверь. А если все же вдруг захочешь поиграть в семью — попробуй это с тем блондином, он часто бывает в клубах Воронова.

На секунду мою злость будто заморозили. Я стояла, сильно прижав мобильник к уху, и переваривала сказанные мне только что неприятные, жгучие слова.

Словно пощечину получила…

— Ладно, мне пора. Пока!

— Антон, подожди! — зачем-то попросила я.

— Удачи с Сашей, — бросил он и отключился.

Тупо

Казалось, что разговаривала я сейчас не с Антоном, а с его злым двойником. Голос, манера речи, да и слова — все это было не его. Разве может один человек быть настолько разным?

От съеденного всухомятку бутерброда страшно хотелось пить, но я чувствовала себя такой обессиленной, что даже не могла встать за водой. Просто продолжала сидеть на диване, уставившись в потолок и раз за разом прокручивая в голове хлесткие слова Антона.

Неужели я в нем так ошиблась? Ах, если бы тут была Машка! Мы бы в миг все разложили по полочкам. Ещё и голова болит после вчерашнего…

Не в силах пошевелиться, я лениво нашарила телефон, который лежал подо мной, и набрала Машке сообщение: «Кажется, я помираю».

Меньше чем через час пикнул домофон, а ещё через пару минут Машка уже стояла рядом со мной и внимательно меня рассматривала.

— Что на этот раз? — взволнованно спросила она.

Машка давно уже была осведомлена о значении каждой моей короткой смски. Та, что я ей недавно отправила, означала, что у меня дикое похмелье и плюс ещё что-то неприятное с парнем.

Глядя на подругу взглядом умирающей лани, я потребовала первой помощи при похмелье и наотрез отказалась говорить, пока мне ее не окажут. Машка устало вздохнула, и уже через каких-то полчаса я была почти как огурчик. Вкусно поев гостинцев, привезённых от Машкиной мамы, я была уже настолько жизнеспособной, что четко и спокойно смогла рассказать Машке всё, что меня тревожило.

— Дура ты, Вась! — сделала подруга свой вывод.

— Это почему? — удивилась я, выскребая столовой ложкой оставшийся на дне йогурт.

Мы сидели на нашем уютном диване под одним пледом и смотрели документальный фильм про волков.

— Потому что раздула из мухи слона, — ответила Машка.

— Моя проблема — не муха, — обиженно буркнула я.

— Он что, тебе нравится? — вдруг спросила подруга, в упор уставившись на меня.

— Разумеется, он мне понравился, иначе бы я с ним не переспала.

— Я имею ввиду другое. Не физическое притяжение, а духовное, — пояснила подруга. — Тебе показалось, что вы похожи и что вам может быть хорошо друг с другом?

Я хотела было пошутить, что нам действительно было хорошо друг с другом этой ночью — ну, по крайней мере, мне — однако Машка смотрела на меня чересчур серьезно, поэтому я просто соврала:

— Нет, ничего подобного я не чувствовала.

— Раз так, то не вижу смысла переживать по этому поводу, пожала плечами подруга и уставилась на экран телевизора.

Я тоже перевела свой взгляд на волков. Оказывается, они, как и лебеди, тоже находят себе пару на всю жизнь.

— Даже у некоторых животных ценится верность, а для многих людей это слово ничего не значит. — Машка недовольно посмотрела в мою сторону.

— Я не виновата, что у меня полигамная натура, — отмахнулась я.

— Да никакая ты не полигамная, я уверена. Просто еще не встретила того самого.

— Кого это? — не поняла я.

Машка кивнула на телевизор в тот момент, когда на экране показывали красивого волка с темной шерстью и пронзительными голубыми глазами.

— Встретишь красивого, одинокого и благородного волка, вы влюбитесь, поженитесь и состаритесь вместе, — сахарным голосом сказала подруга, театрально вытирая несуществующую слезу.

Я закатила глаза и рассмеялась.

— Не люблю я волков. — Взяв пульт, я начала переключать каналы и остановилась лишь тогда, когда увидела пышную гриву и благородный лик царя зверей. — Мне больше по душе львы.

Глава 6

Как боязнь кошек помогает найти отличную работу

— Кактус, ты совсем поехавший⁈ — орала Кристя на долговязого парня с косой челкой и кучей пирсинга на лице. — Ты в курсе вообще, сколько стоят гитары⁈

Кактус пробубнил что-то неразборчивое себе под нос и неуверенно кивнул. Его виноватый взгляд был направлен вниз, на свои грязные потрёпанные кеды с черепами.

— Он просто испугался кошки, — подал голос стоявший в углу гаража Мутный. — У него же айлурофобия.

— Чего? — Кристя перевела взгляд на симпатичного парнишку с девчачьей внешностью. Теперь ее лицо выражало не злость, а непонимание.

— Ну, боязнь кошек, — пояснил Мутный.

— Как он тогда по улицам ходит? Их же там полно! — ехидно поинтересовалась Кристя.

— Он боится только черных, — развел руками Мутный.

Солистка группы «Черные лилии» закатила глаза к потолку.

— Черт возьми! А я боюсь пауков! Но это не повод колотить по ним дорогущей гитарой! Где нам теперь взять деньги на новую?

Девушка тяжело вздохнула и, взглянув на своих друзей, устало опустилась в драное, пахнущее сыростью и сигаретами кресло. И так куча всяких проблем, так еще надо думать, где можно быстро заработать внушительную сумму денег.

— Может, одолжишь у сестры? — робко предложил Мутный, осторожно подходя к синтезатору. Его длинные женственные пальцы грациозно пробежались по белым клавишам.

— Машка не даст, а у Васьки сейчас в кошельке пусто, — ответила Кристя, рассеянно глядя на то, как Мутный бездумно перебирает клавиши синтезатора.

На некоторое время в гараже воцарилось молчание, нарушаемое тихой и легкой мелодией, которая успокаивала и одновременно настраивала на размышление.

— Может, попроситься подработать в каком-нибудь клубе? На разогреве или просто аккомпанировать кому-то, — нарушил тишину Кактус.

Он, наконец, перестал разглядывать свои кеды, и виновато поглядывал то на Кристю, то на Мутного.

— Да кто нас возьмет? — грустно спросил Мутный, перестав играть.

— Ну да, бред, — вздохнул Кактус.

— Вообще-то, не бред! — воскликнула Кристя, вскакивая с кресла. В голове девушки созрел неуверенный, но вполне себе неплохой план. — Секунду, мне надо кое с кем поговорить.

С этими словами она схватила свой телефон и выскочила на улицу. Отойдя подальше от гаража, Кристя открыла список контактов и, найдя в нем Макса Воронова, нажала на вызов.

Раньше Максим иногда помогал Кристе с алгеброй и физикой, но в последнее время девушке не требовалась его помощь — и без него все было понятно. Они не общались примерно год или даже больше, и сейчас, нервно покусывая ноготь на большом пальце, Кристя переживала, что Воронов сразу же ее пошлет.

Однако Максим быстро ответил на звонок, вежливо поздоровался и, спокойно выслушав девушку, велел ей прийти сегодня вечером в клуб «Зомби».

— Только одна, без своих дружков. Мне нужна певица, а не свора макак.

Кисте было обидно за друзей, но она промолчала. Деньги сейчас стоили всяких оскорблений в адрес Мутного и Кактуса.

Девчонкам она решила сказать правду — нужны деньги, попросила у Макса подработку. Машка смерила сестру хмурым взглядом и выразила

Пришлось Кристе соврать, что она будет кальянщиком.

Уже позже, подъезжая на такси к клубу, Кристя подумала, почему соврала девчонкам о своей подработке? Может, потому что еще ни разу не пела для них? В любом случае, соврала и соврала. Сказанного уже не вернешь. Теперь, для домашних она — кальянщик в ночном клубе.

Макс встретил ее около служебного входа и провел в пустой и непривычно тихий клуб. Оглядываясь по сторонам, Кристя поверить не могла, что всего через час это мертвое место озариться неоновыми огнями, раздастся громкая музыка, и куча людей будет отрываться на танцполе, сидеть за столиками и упиваться коктейлями.

Они подошли к небольшой сцене, посередине которой одиноко стоял микрофон. Максим сел на стул рядом с барной стойкой и жестом велел Кристе подняться на сцену. Девушка послушно подошла к микрофону и постучала по нему указательным пальцем, проверяя, работает ли он.

— Пой, — велел Воронов.

— Что именно?

— Что хочешь. Хоть Кадышеву.

Кристя ненадолго задумалась, теребя прядь бирюзовых волос. Песня пришла в голову быстро. Конечно, она банальная, но зато бессмертная.

Глубоко вдохнув и выдохнув, девушка обхватила обеими руками микрофон и запела «My heart will go on». Примерно через минуту Воронов махнул рукой и объявил:

— Достаточно.

Кристя замолчала и робко отошла от микрофона.

Не понравилось…

— Будешь выступать в звукоизолированной vip-зоне, где обычно сидят люди за тридцать. Им не нужен драйв и неон, они приходят за приятной музыкой, светскими беседами и коктейлями в изящных бокалах, — затараторил хозяин клуба. — Часа три — максимум, а потом домой. Иначе меня твоя сестра и ее подруга уничтожат.

На последней фразе Воронов добродушно улыбнулся. Счастливая Кристя не могла вымолвить ни слова — она была уверена, что провалилась.

— Спасибо, — хриплым от волнения голосом сказала девушка. — Я не подведу.

— Не подведешь, — кивнул Максим. — У тебя очень красивый голос, тебя надо раскручивать.

Тут у Кристи вообще челюсть отпала. Кто бы мог подумать, как удачно для нее сложились обстоятельства — пришла за подработкой, а получила признание и, возможно, раскрутку. Если станет известной, надо будет поблагодарить Кактуса и его кошачью фобию.

Кристя ждала открытия клуба с волнением. В гримёрке ей подобрали темно-синее приталенное платье в пол, отороченное черным кружевом. Сделали прическу и наложили легкий макияж. Покрутившись перед зеркалом, Кристя впервые за свои семнадцать лет осознала, что выглядит весьма неплохо. Макияж выделял ее серо-голубые глаза, делая их еще ярче и загадочнее, а платье подчеркивало изящную фигуру, которую девушка всегда прятала под мешковатыми толстовками и безразмерными футболками.

В гримерку забежал Максим и, окинув Кристю внимательным взглядом серых глаз, одобрительно кивнул.

— Ни пуха, ни пера, — прошептал он, провожая ее в vip-зону.

— К черту, — ответила Кристя и, подобрав полы платья, вышла на сцену.

Так долго она еще не пела — почти два часа без отдыха и глотка воды. Кристе казалось, что ее голос вот-вот сорвется, но она продолжала петь, пока, наконец, к краю сцены не подошел Максим.

Дождавшись, пока Кристя закончит очередную песню, он резво поднялся на сцену и объявил, что сейчас для них выступит какой-то приехавший из столицы певец, который был очень популярен лет десять назад. Гости вяло зааплодировали, с грустью провожая взглядами уходящую со сцены юную певицу. Печальнее всех на Кристю смотрел темноволосый мужчина лет тридцати с аккуратной эспаньолкой и мрачным взглядом темно-карих глаз.

— Ты всем понравилась. Молодец, — похвалил Кристю Воронов и по-братски потрепал девушку по голове.

— Ай! — вскрикнула Кристя, отстраняясь. — Прическа!

Максим улыбнулся и спросил:

— Продолжать будешь?

— Угу.

Еще бы она оказалась.

Воронов подождал, пока Кристя переоденется и, заказав ей такси, проводил до самой машины.

— Проезды за счет заведения, — сказал Максим, открыв дверь машины и галантно приглашая Кристю сесть в салон.

Да, Васька была права, называя его «галантным принцем». Ох, не влюбиться бы!

— Спасибо, — тихо сказала Кристя, садясь на заднее сидение машины. — Только не говори Машке и Ваське, что я пою, — добавила вдруг она. — Для них я работаю у тебя кальянщиком.

— Почему? — удивленно спросил Макс.

— Не хочу, чтоб они знали, — честно ответила девушка. — Может, расскажу позже.

— Хорошо, — согласился Воронов и, захлопнув дверь, направился обратно в клуб.

Так у Кристи появилась стабильная подработка с приличным заработком. Новая гитара была куплена уже после третьего рабочего дня. Кактусу и Мутному Кристя скормила ту же байку, что и сестре.

Работа с каждым разом нравилась Кристе все больше и больше. Почти каждый раз ее наряжали в новое платье и делали разные прически. Однажды она хотела настоять на более ярком макияже, но Максим категорически был против — видимо, он предпочитал естественную красоту.

С тех пор, как Воронов взял Кристю на работу, они с ним очень сблизились. Хоть порой девушку и бесила его чрезмерная забота о ней, но она старалась не показывать вида, ведь он все же ее работодатель. В глубине души же Кристе очень нравилась забота Макса — девушке казалось, что у нее появился старший брат, о котором она всегда мечтала.

Глава 7

Стивен Хокинг и мистические предсказания

После неприятной ситуации с Антоном дни начали пролетать быстро и незаметно. Казалось, что я живу на автоматическом режиме, и все мои действия запрограммированы.

Я удвоила свое посещение клубов и тусовок — Макс даже не успевал выдавать мне пригласительные и браслеты из своих клубов. Каждую ночь я веселилась, затем отсыпалась и уходила на подработку. Потом возвращалась, переодевалась и вновь шла веселиться. Вот только теперь это не приносило мне никакого удовольствия. Я ходила развлекаться потому, что больше не знала, чем еще можно себя занять.

С одной стороны, хорошо было бы найти себе какое-нибудь дело, но моя повседневная жизнь была такой привычной и простой, что одна только мысль о новом страшно пугала меня. Старая жизнь уже проверена временем, а новое — это как опасная и неизведанная гора, на которую можно долго взбираться, а потом сорваться и упасть.

Антона я часто видела в клубах за работой и порой даже перекидывалась с ним парой фраз. Обрубать на корню знакомство с ним я все же не стала. Лишний знакомый бармен в клубе — это хорошо. Как бы мне не были обидны его слова, я решила не зацикливаться на этом.

Антон же вел себя так, будто мы простые знакомые, и между нами ничего

В последнее время я стала жутко сентиментальной, и постоянно вспоминала, как хорошо мне было с ним той единственной ночью, и как было весело, когда Антон впервые ночевал у нас и потом приготовил нам всем оладья на завтрак.

Несколько раз я порывалась снова излить душу Машке, но вовремя спохватывалась и переводила тему разговора на что-то нейтральное — у подруги сейчас и без меня проблем было достаточно. Недавно она мне нехотя призналась, что ее обожаемый Дениска позвал ее на свидание и нагло продинамил. А потом звонил раз сто и, извиняясь, повторял, что «нечаянно забыл».

Дня через три после этого происшествия я стояла утром в ванной комнате и сосредоточенно чистила зубы под музыку, которую включила на своем телефоне. Неожиданно откуда-то заиграла еще музыка. Оглядевшись, я заметила старенькую Машкину раскладушку, которая лежала на стиральной машинке и от вибрации медленно, но верно ползла к краю.

Взяв телефон, чтобы переложить его на полотенце, я не сдержала любопытства и взглянула на маленький экранчик — звонил Дениска.

Вот так раз!

Воровато оглядевшись, словно Машка могла прятаться где-нибудь под ванной или за стиральной машинкой, я откинула крышку телефона и ответила на звонок. Разумеется, тупой граф Орлов не понял, что я — не Машка, и начал извиняться и повторять, что он нечаянно забыл про их встречу. Выслушав его, я грубо заявила этому чучелу, что «за нечаянно бьют отчаянно». Дениска что промямлил в ответ, но я, больше не горя желанием продолжать разговор, нажала на красную кнопочку отбоя.

О том, что я сняла трубку вместо Машки и послала Дениса куда подальше, я сказала подруге только когда выходила из квартиры — крикнула прямо из подъезда в приоткрытую входную дверь. От греха подальше.

Всю дорогу до работы Машка настойчиво звонила мне, но я, разумеется, ей не отвечала.

Оставив машину на парковке, я не спеша направилась к небольшому бизнес-центру, в котором находился офис моего дяди. Погода стояла приятная — не совсем жаркая, но и не прохладная. По небу плыли белоснежные пушистые облака, которые время от времени закрывали жаркое солнце, от чего появлялись тенек и легкий ветерок, приятно обдувающий кожу.

В офисе мне сказали, что дядя еще не пришел. Обычно всегда пунктуальный, он задерживался уже на полчаса. К зубному что ли пошел?

Усевшись на мягкий оранжевый диванчик, я принялась просматривать фотографии, которые принесла дяде, и краем уха слушать болтовню секретарши Сони по телефону.

— Что, тебе уже пора? — жалобно спросила Соня своего собеседника. — Ну ладно, пока.

Секретарша громко положила трубку и хищным взглядом окинула приемную, ища новую жертву для болтовни.

— Вась, тебе срочно надо к гадалке сходить! — громко объявила Соня, плюхаясь рядом со мной в кресло.

Я, не спавшая всю ночь, подняла на нее припухшие и покрасневшие глаза, в которых застыл немой вопрос «зачем»?

Софья Сергеевна или «Сонечка», как ее звали все сотрудники дядюшкиной фирмы из-за детской внешности, работала секретаршей уже 3 года, однако мозгов за это время у нее так и не прибавилось. Она всегда опаздывала, варила жуткий кофе, путала бумаги и непроизвольно отлынивала от работы. Дядя раз сто уже порывался ее уволить, но Сонечка делала такое жалостливое лицо, что добродушный начальник таял, как масло на сковородке, и все прощал горе-работнице.

Вот и сейчас, заварив себе чашку чая, она села ко мне, а не на свое рабочее место. Болтать с кем-то — одно из ее любимых занятий.

— Только всяких гадалок мне сейчас не хватает, — зевнув, устало сказала я.

Но Сонечка просто так не сдалась:

— Эта гадалка — лучшая в городе. К ней из Москвы даже приезжают. — Секретарша демонстративно подняла указательный палец вверх. — Она всем правду говорит. Мне, например такого нагадала!

— Чего же? — со смешком спросила я.

Сонечка, не обращая внимания на мой скептицизм, увлеченно продолжала нахваливать гадалку:

— Сказала, что зря я замуж в этом году не вышла, больше шанса не будет, а мне и правда 4 раза парень предложение делал. Я ему отказала, а он сказал, что устал и что уезжает в Дублин, работать. Сейчас жалею, жила бы за границей.

Секретарша театрально вздохнула и продолжила:

— Подруга моя вообще в шоке от того, что гадалка ей про всю ее семью рассказала: что отец пьет, что мать работу найти не может. Даже сказала, как это исправить можно. В общем, все от этой гадалки такие удивленные выходят, потому что настоящая она, а не шарлатанка, каких полно у нас.

— Хмм, — задумчиво протянула я. Может, стоит сходить? С меня ничего не убудет. Вдруг, что путное скажет? — Сонь, номерок ее дашь?

Секретарша, довольная тем, что ей удалось меня заинтересовать, вскочила со своего места и засеменила к столу.

— Вот, держи, — протянула она мне листок с номером, адресом и именем гадалки.

— Имя у нее какое-то простое — Алла, — пробежав глазами по Сонечкиным каракулям, сказала я.

— А какое должно быть? — удивилась секретарша.

— Ну, что-то соответствующее ее профессии. Ефросинья, например. Или Пульхерия, — поделилась я своей точкой зрения на то, какие имена должны носить гадалки.

В ответ Сонечка недоуменно пожала плечами и, усевшись за свой стол, начала что-то усердно печатать.

Минут через десять пришел мой дядя. Вид у него был жалкий и напуганный — лицо бледное, с капельками пота на лбу. Дрожащей рукой он придерживал правую щеку и постоянно морщился.

— Ты что, у зубного был? — сразу же поняла я.

Дядя сдавленно кивну. Мужчине уже шестой десяток, а он панически боится зубных врачей.

Поняв, что он сейчас не настроен на долгие разговоры и распитие чая, я отдала ему фотографии и, получив за них небольшую сумму, поехала домой.

Всю обратную дорогу листок, что дала мне Сонечка, жег мой карман, и я то и дело доставала его и крутила в руке. Мысль о том, чтобы действительно посетить гадалку, сверлила мое сознание.

Естественно, одна я никуда идти не собиралась — придя домой, заставила Машку быстро собраться и без всяких объяснений поволокла ее к гадалке. Куда мы едем, она узнала уже в машине, на полпути к пункту назначения. До этого, перед тем, как зайти домой, я позвонила

Сонечка предупредила меня, что гадалка ничего за свои предсказания не берет, но я никак не могла прийти с пустыми руками, поэтому порылась в Кристинкиных запасах и взяла с собой плитку шоколада, уверяя себя в том, что этого вполне будет достаточно.

Гадалка оказалась совершенно обычной женщиной: никаких цветастых платков, сережек, амулетов и прочей атрибутики типичных бабок-гадалок у нее не обнаружилось. Обычная одежда, обычное поведение. Ни за что бы не сказала, что эта женщина практикует нечто подобное.

Алла любезно поприветствовала меня и Машку и поинтересовалась, кому из нас надо гадать. Я неуверенно сделала шаг вперед и тихо сказала, что мне. Женщина задумчиво осмотрела меня с ног до головы и предложила пройти в гостиную.

Квартира, где жила гадалка, оказалась такой же обычный, как и ее хозяйка. В просторной гостиной стоял диван, напротив которого размещался небольшой старенький телевизор, длинный, за всю стену, советский сервант и аккуратный столик между двумя креслами. Жестом Алла предложила мне сесть за столик, что я и сделала. У меня слегка дрожали руки, и я постаралась это скрыть, но Алла, садясь напротив меня, все же заметила мое волнение.

— Не переживай, — с улыбкой сказала она. — Я не кусаюсь.

Я улыбнулась ей в ответ.

— Ты замужем или нет? — спросила Алла, доставая колоду карт.

— Нет, я пока одна, — ответила я, обратив внимание на то, что карты были простые, игральные, а вовсе не таро.

Гадалка кивнула и начала так быстро раскладывать карты, что я не успевала следить за ее руками.

— Подругу свою зачем с собой взяла, к ней парень должен был прийти, — внезапно сказала она, не отвлекаясь от метания карт по столу.

Я оцепенела. Язык словно прилип к небу, и я не могла ничего сказать в свое оправдание. Значит, к Машке должен был кто-то прийти? Денис? Или…

— Не надоело еще по клубам бегать? — перебила мои мысли гадалка.

Снова шок.

— А что, не стоит? — с трудом выдавила из себя вопрос я.

Вот это да…

— Да нет, почему, — задумчиво ответила Алла, водя пальцем по разложенным непонятным узором картам. — Хуже тебе от этого не будет, да и лучше тоже. Встретишь там одного человека потом. Он тебе полезен будет, но только не заходи с ним слишком далеко, а то это выйдет тебе боком.

Гадалка подняла свои болотные глаза и пристально на меня уставилась. Холодок пробежал по моей спине. Руки задрожали еще больше. Внезапно она рассмеялась, ее взгляд тут же потеплел, и она ободряюще сказала:

— Да говорю же тебе, не переживай, все у тебя нормально в жизни пока. Вот, сама смотри, — и она начала показывать на карты, лежащие непонятным образом. — Через пару лет будешь на нормальной машине ездить, из родных кто-то тебе ее подарит. Дом свой, правда, не совсем скоро будет, но и ничего, тебе и с подругой хорошо живется. Подруга, кстати, у тебя очень хорошая. Ты ее только своими проблемами особо не загружай, давай ей тоже высказаться, а то у нее много камней на душе. Что еще? Венца безбрачия на тебе нет, замуж выйдешь, однако с мужиками у тебя ситуация запутанная…

— В смысле? — еле дыша спросила я.

— Ну, смотри. — Гадалка нахмурилась, внимательно вглядываясь в карты. — Есть у тебя в жизни один человек, который тебе небезразличен. Ты ему тоже, но у вас масса заморочек. Вы оба жутко гордые, и если кто-то из вас сделает первый шаг, то отношения у вас наладятся, а если гордость свою не преодолеете, то ничего страшного, у тебя еще один воздыхатель имеется, только ты пока о его чувствах не знаешь. Да и не скоро узнаешь.

Похоже, Алла имеет ввиду Антона, но вот кто же этот второй воздыхатель, ума не приложу. Может, кто-то из моих бывших?..

— Вроде все, карты больше ничего мне не говорят, — объявила гадалка. — Хотя, подожди-ка секунду! — Женщина близко наклонилась к разложенным картам и, помолчав немного, озадаченно хмыкнула. — Запомни кое-что, девочка! Если во второй раз упустишь одного и того же человека, то уже не возвращай его. Смирись с этим и живи дальше, поняла?

Я машинально кивнула.

— Вот и молодец, — улыбнулась гадалка, собирая карты. — Все у тебя нормально будет, если глупостей не наделаешь. Смотри, я тебя предупредила! Не забудь об этом.

Я порылась в сумке и достала оттуда шоколадку.

— Спасибо вам большое, — сказала я, протягивая гадалке сладкий презент.

Она с улыбкой поблагодарила меня, проводила до входной двери и весело подмигнула Машке, которая все это время ждала меня в коридоре.

Домой я ехала в полнейшем ступоре. Подруга замоталась меня допрашивать — я отвечала шаблонными фразами и узнать что-то дельное Машка никак не могла.

Приехав домой, я припарковалась рядом с нашим подъездом, но в квартиру подниматься не стала. Пообещав Машке все рассказать по приходу, я развернулась и зашагала, сама не зная куда.

Откуда-то вдруг набежали тучки и мгновенно закрыли собой солнце. Где-то вдалеке послышался слабый раскат грома.

И куда я ломанулась в такую погоду? Еще и без зонта.

Однако возвращаться домой, почему-то, совсем не хотелось. В одиночестве я брела по опустевшей улице и думала над предсказанием гадалки. Что значит «не пытайся вернуть одного и того же человека во второй раз»? Почему я вообще ломаю голову над ее словами? Может быть, она такая же шарлатанка, как многие другие гадалки? Да и наверняка она имела ввиду не Антона, когда говорила про гордость и не безразличие. Сомневаюсь, что ему до меня есть дело.

Тогда, как она узнала про Машку и про клубы?..

Мои размышления прервал гудящий в сумке мобильник. Достав надрывающийся аппарат, я посмотрела на экран — Антон. Легок на помине.

— Да, — ответила я.

— Лис, я у тебя книгу свою забыл, — ни «привет» тебе, ни стандартного вопроса «как дела». Впрочем, я тоже приступаю сразу к делу…

— И что? — не помню, чтобы он притаскивал ко мне свои книжонки, хотя, в том бауле, что он постоянно носит у себя за спиной, могут поместиться сразу десять книг — никто даже не заметит этого.

— Ты не могла бы найти ее и позвонить мне, чтобы я приехал и забрал ее?

— Сам потерял, сам и ищи, — злобно ответила я в надежде, что он никуда не поедет.

— Хорошо, скоро буду, жди, — ответил он.

Черт! Невозмутимый гад!

— Я не дома. Машка тебе откроет и поможет найти. Только не особо переворачивайте все в моей комнате, — сказала я.

— Хорошо.

Я посмотрела на экран телефона и показала ему язык.

Встречаться с Антоном совершенно не хотелось. Поэтому, чтобы не пересечься с ним, мне пришлось бродить по улице еще около двух часов.

Уставшая и немного промокшая от мелкого дождя, который грозился вот-вот перерасти в сильный ливень, я все же решила вернуться домой.

Подходя к дому, я была почти уверена в том, что Антон уже свалил, пока не увидела его синий мотоцикл, сиротливо стоящий на парковке и мокнущий от начавшегося ливня.

Я, уже изрядно вымокшая, поборов желание забежать в подъезд, резко развернулась и пошла обратно. Надо дойти до ближайшего кафе — там смогу дождаться, пока Антон уедет, а заодно и обсохну.

— Лиса!

Черт! Только не это! Надо было так глупо попасться⁈

Я медленно развернулась и увидела стоящего рядом с мотоциклом Антона. Растрепанный и уже слегка промокший, он прикрывал голову книгой и улыбался мне своей обаятельной улыбкой, будто ничего не произошло. Будто это вовсе не он холодным голосом объяснял мне, что между нами ничего не может быть.

Ноги сами понесли меня к этому человеку. Он видел, как я иду к нему и не переставал улыбаться.

— Что лыбишься? — спросила я, подойдя к нему. Надо надеть маску невозмутимости.

— Рад тебя видеть, — просто ответил он.

— Нашел книгу? — кивнула я на его импровизированный зонтик.

Опомнившись, что прикрывает голову книгой, он ойкнул.

— Блин, намокла, — грустно заметил он, разглядывая обложку.

— Что хоть за книга? — небрежно поинтересовалась я.

Антон аккуратно протер книгу краем рубахи и засунул ее в рюкзак.

— Биография Хокинга.

— Стивена Хокинга? — удивилась я.

— Ну да, а ты его знаешь что ли?

Пфф. Принимает меня за дурочку. Будто он один такой умный и начитанный.

— Если у меня нет высшего образования, это еще не значит, что я тупая. Я люблю порой прочитать про космос. Взяла как-то его книгу о черных дырах. Мало что поняла, конечно, но была в восторге.

Антон стоял и восхищенно смотрел на меня. Как будто я сделана из чистого золота и облеплена стодолларовыми купюрами.

— Ты у меня такая классная, — внезапно сказал он.

Вот так раз.

— У «меня»? — специально сделала акцент на этом слове я.

Пристально глядя на меня, Антон сначала лукаво усмехнулся, а потом слегка потупил взгляд, делая вид, что смутился.

Мне хотелось сказать, что на меня не действуют эти его штучки, ибо однажды он уже демонстрировал мне себя настоящего, но я просто молча стояла рядом и раздумывала, с чего вдруг он такой милый со мной.

— Извини, — пробормотал Антон, глядя на меня из-под опущенных ресниц, длинных, как у девчонки. — Те слова, что я тебе сказал тогда по телефону — это было неправдой. Ты мне понравилась, и я очень хотел остаться, но вдруг испугался того, что между нами может быть.

— Ты же сказал, что между нами ничего не может быть, — вспомнила я его едкие слова, произнесенные холодным и надменным тоном.

Антон вздохнул и устало смахнул со лба мокрые волосы. Почему-то мне вдруг вспомнился день нашего знакомства — тогда тоже шел дождь, и мы с ним насквозь промокли, добираясь до моего дома.

— Я же сказал, что это была неправда. — Антон пристально смотрел мне в глаза, и я с трудом выдерживала его горящий взгляд.

— А что тогда правда? — хрипло спросила я.

Моя футболка и юбка были уже насквозь мокрыми, да и одежда Антона тоже не отличалась сухостью, однако мы продолжали стоять под усиливающимся дождем, глядя друг на друга почти не моргая.

— Потому что я не хочу, чтобы ты от меня отдалилась, — тихо сказал Антон. — Даже если все пойдет наперекосяк, и мы перестанем общаться, я хочу, чтобы ты меня запомнила.

Он шагнул ко мне, и его лицо оказалось в опасной близости от моего. Горячее дыхание Антона опалило мой лоб, с которого стекали прохладные струи дождя.

Кажется, он намеренно пытается свести меня с ума…

Надо держаться! Василиса, если ты не поддашься искушению, можешь взять из морозилки ведро мороженого — оно твое!

— После той ночи я думаю о тебе только как омоей, и это жутко меня раздражает, — прошептал Антон, едва касаясь губами моей кожи.

Мое дыхание сделалось прерывистым, а пульс участился настолько, что я могла слышать его бешеный ритм. Наверно, мне надо было оттолкнуть Антона. Проявить гордость и прогнать его, но я не могла. Застыла на месте, полностью отдавшись его воздушным прикосновениям и горячему дыханию.

Господи, что же он со мной творит!

— Понимаю, что не имею никакого права тебя так называть, но я ничего не могу с собой поделать — мне нравится так говорить. Я же собственник. Хочу, чтобы все, что мне нравится, быломоим.

Внезапно я почувствовала, как мои губы дрогнули в улыбке. Кажется, Антон только этого и ждал — победно ухмыльнулся и поцеловал мои озябшие губы своими невероятно горячими и жадными губами. Его огонь тут же передался мне, растекаясь по всему телу и мгновенно согревая меня.

Ближе к ночи я осознала, что проиграла своему здравому смыслу и теперь не получу желанное ведерко мороженого, заманчиво лежащее в морозилке нашего холодильника.

Хорошо, что в спорах с самим собой есть один огромный плюс — нет свидетелей твоего проигрыша, а это значит, что ни что не помешает мне в скором времени добраться до этого мороженого и съесть его.

Приподнявшись на локте и взглянув на спящего Антона, я не смогла сдержать улыбки. То, что я к нему чувствовала, было очень странным и до конца мне не понятным — я точно могла спокойно обходиться без него, но когда он появлялся и смотрел на меня своими пронзительными карими глазами, мне хотелось уткнуться лицом ему в грудь и никуда не отпускать.

Повернувшись к окну, я стала наблюдать, как уже почти утихший дождь тихо барабанит по карнизу. Наверно, он все же как-то связан с нашими отношениями, потому что когда идет дождь, мы с Антоном сближаемся — с каждым разом все сильнее и сильнее.

Вскоре я заснула, а проснулась ранним утром, когда только начало светать. Спросонья услышала, что на улице снова пошёл дождь. Открыла глаза и увидела лежащего рядом Антона, который тоже не спал.

— Хочешь уйти? — спокойно спросила я.

Мне уже было не страшно, если он вдруг надумает сбежать. Почему? Не знаю. Я просто почувствовала, что могу руководить своими чувствами, держать их под контролем.

Невероятное ощущение.

— Нет, не хочу, — сонно ответил Антон. — Мне слишком

Услышав эти слова, я окончательно уверовала в том, что дождь — это наш с Антоном ангел-хранитель. Теперь я знала, что больше не буду ненавидеть это природное явление, ведь дождь все это время старался наладить наши отношения.

Странная и безумная мысль вдруг пришла мне в голову — может, это гадалка вызвала дождь, чтобы мы с Антоном снова встретились и примирились?

После сегодняшних событий я, кажется, начинала потихоньку верить в магию и паранормальные способности людей. И только книга Стивена Хокинга, сохнущая на батарее, скалилась волнистыми от сырости страницами, и словно беззвучно нашептывала, что все это волшебство всего лишь стечение обстоятельств, а магии в нашем мире не существует.

Глава 8

Красная нить судьбы

— «Она отшатнулась при моем касании и откинула размотанную ужасную ткань, скрывавшую ей голову, и в подвижном воздухе покоя заструились потоки длинных, разметанных волос; они были чернее, чем вороново крыло полуночи! И тогда медленно отверзлись очи стоявшей предо мною. „По крайней мере, в этом, — вскричал я, — я никогда, я никогда не ошибусь — это черные, томные, безумные очи — моей потерянной любви — госпожи — ГОСПОЖИ ЛИГЕЙИ“», — замогильным голосом Антон дочитал рассказ и, захлопнув книгу, демонстративно посмотрел на меня.

Я сидела на кровати, обняв подушку и тревожно потягивая молочный коктейль. Часы показывали три ночи. Машка давно уже спала и видели десятый сон, а Кристя все еще не вернулась с подработки, ну а мы, два полуночника, зачитывались мистическими рассказами Эдгара По.

Антон еще с утра притащил книгу и объявил, что фильмы сегодня ночью отменяются. Я, опечаленная таким заявлением, весь день бросала злобные взгляды на лежащего в кресле По, спокойно ждущего своего часа. Почитать я, конечно, иногда любила, но классика меня никогда не интересовала. В общем, читать Эдгара По вместо того, чтобы смотреть какой-нибудь классный фильм, мне абсолютно не улыбалось, однако я не хотела расстраивать Антона. Он с таким упоением рассказывал мне об этом писателе и его рассказах, что я просто не могла ему возразить.

Ничего, один раз можно и потерпеть, в конце концов решила я.

В одиннадцатом часу мы, затарившись вредной и калорийной едой, перешли в мою комнату, и, в намеренно устроенном полумраке предались чтению. Уже через пару минут я и думать забыла о фильмах, так завлекли меня строки рассказа «Заживо погребенные».

Сначала читал исключительно Антон, но я слишком стремительно начала уничтожать еду и он нехотя передал мне права на чтение. Так мы с ним менялись в конце каждого рассказа, чтобы один из нас мог жевать, а другой — читать. Иногда нам приходилось прерываться, чтобы разогреть остывшую еду или взять из холодильника еще питья.

Как бы мы не старались, а вести себя тихо в полутемной кухне у нас никак не выходило. Кто-то из нас по закону подлости обязательно что-то ронял, чем-то хлопал и громко шебуршал. Разумеется, чутко спящая Машка тут же вскакивала и летела смотреть, что мы творим. Подруга ругалась и плевалась, поднимала своими криками сестру, которая недавно вернулась с работы и пыталась заснуть. Кристя начинала ругаться на Машку, Машка переключалась на Кристю, а мы, больше никого не интересовавшие, тихонечко добирались до моей комнаты и исчезали в ее полумраке.

И вот теперь, дослушивая очередной рассказ под названием «Лигейя», я думала, как бы совершить третий заход на кухню так, чтобы Машка нас не услышала.

— Ну как тебе? — поинтересовался Антон, зевая и потягиваясь.

— Этот больше всего понравился, — ответила я, тоже зевая.

— А как же «Убийство на улице Морг»? — удивился парень, устраиваясь у меня на плече.

Я допила коктейль и, поставив опустевший стаканчик на прикроватный столик, запустила руку в шевелюру Антона. Мне очень нравилось гладить его по голове, бездумно перебирая густые, пахнущие моим виноградным шампунем, волосы.

— Не знаю почему, но «Лигейя» мне больше понравилась, — ответила я задумчиво. — Мне жалко героя: у него умерла сначала любимая, а потом женщина, на которой он женился после смерти Лигейи. Тяжело такое перенести.

— Вот он и свихнулся, — хохотнул Антон.

— Вовсе нет! — воскликнула я, резко поднимаясь. От неожиданности Антон соскользнул с моего плеча и упал лицом в подушку. — Он не свихнулся, просто герой так сильно любил девушку, что труп Ровены показался ему черноволосой Лигейей!

Я продолжала вступаться за главного героя, эмоционально размахивая руками, в то время как Антон неудержимо смеялся в подушку.

— Хватит ржать! — я гневно пнула бесчувственного парня в спину.

— Ай! — вякнул он, отстраняясь от подушки и переворачиваясь на спину. — Ржут только лошади, а люди прикалываются.

— Ага, булавкой к наволочке, — огрызнулась я.

— Зачем к наволочке? — удивился Антон.

— Ой, все, — бросила я и повернулась к нему спиной.

Послышалось сдавленное хихиканье. Зашуршала простыня, печально заскрипел мой старенький матрац. Сбоку выросла длинная рука и обняла мою талию. Русая голова опустилась мне на плечо. Дыхание Антона обожгло мою кожу, и по телу побежали мурашки.

— Ну, не злись, — тихо сказал Антон, целуя меня за ухом. — Давай спать?

Я блаженно прикрыла глаза и помотала головой.

— Еще рассказ? — предположил парень.

Я снова помотала головой. Повернувшись к нему лицом, нащупала на прикроватном столике выключатель лапы и нажала на него. Антон тут же понял мое желание и, прижав меня к себе, нашел в темноте мои губы и накрыл их своими.

Переворачиваясь, я налетела ногой на томик Эдгара По, который явно хотел, чтобы мы немедленно прочитали его от корки до корки, а не занимались посторонними делами. Мысленно извинившись перед По, я аккуратно скинула его на пол. Антон ловко стянул с меня футболку, и его пальцы заскользили по моей обнаженной спине.

Сон откладывался еще на некоторое время…

Утро не подарило нам приятного пробуждения. Вместо того чтобы самим проснуться, медленно открыть глаза, зевнуть и улыбнуться новому дню, наш сон прервал дребезжащий от вибрации телефон. Я, сонная и злая, нашарила противный аппарат на прикроватной тумбочке и сонно буркнула в трубку:

— Да.

— Добрый день, Василиса. Это Макс.

Ничего себе добрый день, я только проснулась, подумала я, но, взглянув на часы, не могла не согласиться, что день уже давно наступил.

— Привет, — поздоровалась я, неуклюже почесывая спину.

Сзади меня зашевелился Антон. Он приподнялся на локте и подставил ухо к телефону, чтобы тоже слышать разговор.

— Через пару недель состоится открытие моего нового клуба, и я хотел бы узнать, вносить ли тебя в список гостей на закрытой вечеринке, — официальным тоном сообщил Максим, и я еле подавила печальный вздох — когда

Максим расценил мое молчание как сомнение и добавил:

— Можешь брать с собой своих друзей. Сколько захочешь.

Отогнав от себя печальные мысли, я сосредоточилась на предложении Воронова и заявила, что, разумеется, я согласна.

— Рад, что ты приняла приглашение, — неожиданно тепло произнес Воронов. — В ближайшее время напиши мне имена людей, которых возьмешь с собой, чтобы я занес их в список приглашенных.

— Да, конечно! Спасибо! Мы обязательно придем, — закивала я, как китайский болванчик.

Антон недовольно заворчал. Я толкнула его локтем в бок.

— Ближе к назначенной дате я тебе позвоню. Сообщу время и адрес, — сказал Максим. — Только, Лисичка, не опаздывай, пожалуйста.

Я заверила его, что ни в коем случае не опоздаю. Мы распрощались, и я положила трубку.

И тут до меня дошло, как Максим меня назвал!

Лисичка…

Господи, сколько же лет прошло! Даже не верится, что он все еще помнит мое детское прозвище…

Погрузившись в воспоминания, я не сразу заметила недовольно смотрящего на меня Антона.

— Что? — рассеянно спросила я.

— Кто звонил? Я почти ничего не услышал, — пожаловался он.

Я улыбнулась. С каких пор Антон Бессонов стал таким любопытным?

— Макс Воронов, мой старый друг, зовет нас всех на открытие его нового клуба, — рассказала я.

— Что, прямо всех? — удивился Антон. Он еще не сталкивался с щедростью Макса, которая распространялась исключительно на нашу семью.

— Всех, — подтвердила я.

— Мда, неплохо ты устроилась — ходишь в друзьях у одного из самых богатых людей города.

— Ты знаешь Макса?

Антон кивнул. Впрочем, что это я? Если он подрабатывает в клубах, то наверняка знает Воронова, потому что большинство этих заведений принадлежит ему.

— Лично не знаком, но в лицо я его знаю, — сказал Антон. — Заносчивый и напыщенный тип.

— Вот и нет! — воскликнула я. — Он прекрасный человек, ты просто с ним не общался.

Возможно, Максим Воронов действительно мог показаться незнающим его людям заносчивым человеком, но на самом деле таким он не был. Я знала его с самого детства и видела, каким он может быть добрым, ласковым и щедрым. Мне сразу вспомнилось, как он частенько обрабатывал мои ссадины, когда я неудачно падала с велосипеда или дралась с дворовыми ребятами. Он всегда приходил мне на помощь и никогда не сдавал матери. Мы были с ним не разлей вода, но в какой-то момент наша связь стала истончаться, и я боюсь, что однажды она окончательно лопнет, и нас уже не будет связывать ничего, кроме детских воспоминаний.

Ох, Максим, почему я упустила тот момент, когда мы начали отдаляться друг от друга?..

— Когда вечеринка? — прервал мои размышления Антон, нехотя вылезая из-под одеяла.

— Пока точно неизвестно, — растерянно ответила я. — Недели через две.

Антон сел на кровати и недовольно пробормотал:

— Наверняка я буду работать…

— Бли-ин, — протянула я. — А отпроситься никак?

Антон пожал плечами.

— Да ладно, — вдруг бодрым голосом сказал он. — Даже если у меня не получится, сходите с Машкой и Кристей. Повеселитесь.

Я заглянула в его карие глаза.

— Ты не обидишься?

Он помотал головой:

— Глупо обижаться на такое.

Вот такой Антон Бессонов: спокойный и рассудительный. Сто раз подумает, прежде чем сказать, отчего почти всегда попадает в точку. Не обижается, не указывает, как мне лучше поступить, всегда считается с моим мнением. А еще он ни разу не спрашивал у меня, что я к нему чувствую. Он вообще не спрашивает меня о нас, поэтому и я не выпытываю у него, любит ли он меня, хочет ли большего или ему достаточно того, что происходит между нами сейчас. Правда, я и сама толком не понимала, пара мы или нет, встречаемся или переживаем пылкий роман, который скоро должен закончиться. Что вообще между нами происходит, какую любовь мы испытываем друг к другу, и любовь ли это?..

На эти вопросы у меня не было ответов, но я не так уж горела желанием их узнать. Отчасти потому, что боялась услышать то, что мне не понравится, а еще потому, что он не спрашивал, а значит, и мне не стоит этого делать.

Однако я все же чувствовала, что между нами есть некая связь. Она подобна красной нити судьбы, которая, по китайскому поверью, появляется на щиколотках связанных между собой мужчины и женщины. Нить может растягиваться и сжиматься, однако она никогда не порвется. Конечно, все это глупые сказки, но мне казалось, что с нами происходило нечто подобное.

Я посмотрела на Антона, который подошел к окну и, потянувшись, начал медленно одеваться. Его движения были спокойными и уравновешенными — он никогда никуда не спешил, не нервничал, не истерил. Словно словил однажды дзен и теперь прибывал в состоянии нирваны.

Наблюдая за этим парнем, я осознала, что очень хотела бы оставаться с ним как можно дольше. И чтобы то, что чувствую я к нему, чувствовал и он ко мне. Кажется, это называется взаимностью.

Да, я впервые в жизни хотела взаимности.

Раньше я часто заигрывала с мужчинами. Делала вид, что заинтересована ими, флиртовала, смеялась, а потом резко останавливалась и уходила. Но с Антоном было совсем по-другому. Каким-то образом он оказался тем единственным парнем, от которого я хотела взаимных чувств.

Робкая надежда закралась во мне в это утро. Надежда на то, что, возможно, я нашла мужчину, перед которым могу быть такой, какая я есть на самом деле.

Глава 9

Будни сильной и независимой Машки Уточкиной

Машка проснулась за полчаса до будильника и чувствовала себя совершенно разбитой. Всю ночь ей не давали спать бегающие на кухню Васька с Антоном. Девушка вскакивала при каждом шорохе, боясь, что эта чумная парочка ненароком разобьет вазу с цветами, стоящую в кухне. Эти цветы, белые хризантемы, Машке подарил Денис в благодарность за то, что она научила Мишку не кидаться едой в окружающих.

Вася, постоянно проводившая все свободное время с Антоном, практически забыла про подругу. Они стали меньше общаться, а если удавалось улучить момент посплетничать, Васька тараторила только об этом ее бармене, будь он трижды неладен.

Разумеется, Машка все понимала, да и сам Антон не вызывал у нее отвращения, как многие ухажеры Василисы, однако Машке все же страшно не хватало подруги.

Смущал еще и тот факт, что бармен почти прописался в их квартире. Он, конечно, не разбрасывал вещи, не занимал ванную комнату по утрам на пару часов и не ходил по квартире в одних трусах,

Дух противоречия терзал Машку изнутри. Ангел на правом плече говорил, что Антон хороший парень. Он и готовит, и стирать помогает, и Кристин старый компьютер постоянно чинит. Да и вообще, он Ваське очень подходит — у этих двоих много общего, включая характер и манеры.

Однако существовало еще и левое плечо, на котором противный демон неустанно нашептывал, что Антон постепенно приживается в их доме, а скоро вообще переедет насовсем и будет жить у девушек на шее.

Вот такие мысли вертелись в голове Машки Уточкиной по утрам, и причиной этому была то ли зависть, то ли нехватка лучшей подруги, то ли все вместе взятое.

Ситуацию с демонами и ангелами на плечах хрупкой девушки разрешил момент, когда Денис принес девушке охапку белых хризантем, перевязанных бирюзовой ленточкой. Машка была на седьмом небе от счастья и к сверхъестественным силам больше не прислушивалась. Букет она решила поставить в самом посещаемом месте дома — в кухне, чтобы подруга смогла его заметить и начать расспрос. Но не в этот день и даже не в следующий Василиса цветов так и не заметила. Поглощенная своим Антоном, за эти дни она успела перекинуться с Машкой лишь парой бытовых фраз.

Машка упорно не уносила букет в свою комнату, в тайне надеясь, что подруга все же заметит его.

Дни шли, цветы вяли. И вот, в безумную ночь беготни на кухню, когда Машка, едва услышав шаги, вскакивала с пастели и летела оберегать свой драгоценный букет, Вася все-таки заметила этот злосчастный белый веник.

— Кто подарил? — тут же спросила она подходящую к ней полусонную подругу.

— Дю… Дя, — попыталась выговорить имя любимого Машка, но онемевшая от неудобной позы на подушке челюсть не хотела ее слушаться.

— Дениска что ли? — тут же сообразила Васька.

Одной рукой она посыпала неровно нарезанные лимонные дольки сахаром, а второй доставала из холодильника четыре пачки сока.

Машка кивнула.

— Прекрасно. Завтра расскажешь в подробностях, — бросила подруга и убежала обратно к себе в комнату.

Вот и поговорили.

Вспоминая ночной разговор, Машка потянулась и, печально вздохнув, решила, что и этот день, скорее всего, не преподнесет ничего нового. Нехотя вынырнув из теплой пастели, Машка сунула ноги в тапки и поплелась в ванну.

В квартире стояла мертвая тишина. Бредя к ванне, Машка чувствовала себя первопроходцем. Умывшись и почистив зубы, девушка без аппетита съела бутерброд с сыром, запила его чаем, привела свой внешний вид в порядок и приготовилась ждать своих маленьких клиентов.

Точнее клиента.

Сегодня должны были привести одного Мишу. Второй ребенок благополучно укатил к бабушке.

Вопреки ожиданиям Машки, мальчика привела мать, а вовсе не Денис. Перекинувшись парой фраз с Машей, Валентина Юрьевна стремительно исчезла за дверью.

Сегодня с Мишкой надо сидеть до позднего вечера. У обоих родителей какие-то важные дела, а Денис, скорее всего, где-то прохлаждается.

Вздохнув, Машка приступила к своим обязанностям.

Через час проснулась Кристя, которую Машка забыла разбудить. Однако младшая сестра ни капли не расстроилась, что проспала два урока, а, наоборот, заявила, что тогда можно и весь день прогулять, за что получила нагоняй от Машки и, понурив голову, отправилась в школу. Закрывая за Кристей дверь, Машка раздумывала о том, чтобы запретить сестре ее ночные подработки в клубе Макса — девчонка совсем не высыпается. Хотя, вряд-ли Кристя ее послушается…

Еще через несколько часов из Васиной комнаты вышел Антон. Он улыбнулся Машке, посидел с Мишкой, пока девушка готовила мальчику еду, а потом куда-то ушел.

А дальше время будто остановилось, и Машка только и делала, что зевала и еле успевала следить за шкодливым ребенком.

Васька проснулась к трем часам. Заспанная и лохматая, в огромной белой футболке, подруга напоминала жалкое кентервильское приведение. Наскоро перекусив и приведя себя в порядок, Васька схватила фотоаппарат и тоже убежала.

Вновь время остановилось. Машка уже думала, что не доживет до вечера, когда вдруг послышался спасительный писк домофона. Девушка сняла трубку и услышала приятный мужской голос Андрея Борисовича — отца Миши.

Машка, радуясь концу рабочего дня и пританцовывая, открыла входную дверь и застыла на месте от удивления. Кроме отца мальчика на площадке стоял Денис и скромно улыбался.

— Спасибо, вам за вашу работу, — поблагодарил девушку Андрей Борисович и, забрав мальчика, скрылся в дверях лифта.

Машка внимательно смотрела на оставшегося Дениса. В ее глазах застыл вопрос, который она не могла озвучить, потому что страшно стеснялась.

Видя ее нерешительность, Денис отлепился от не очень чистой подъездной стены и подошел ближе к Машке.

— Если честно, то я страшно завидую брату. Он проводит с тобой почти каждый день, а я и часу с тобой наедине еще не пробыл.

— И? — еле выдавила из себя Машка.

— И я решил, что сегодня ты тоже посидишь со мной, — загадочно ответил он, чарующе улыбаясь.

Машка с непонимающим видом стояла и таращилась на парня своей мечты. Девушка уже так смирилась с тем фактом, что он принимает ее исключительно как хорошего друга и сиделку своего брата, что не могла даже допустить мысли о том, что парень сам может захотеть провести с ней время.

— Может, сходим куда-нибудь? — поняв замешательство девушки, предложил Денис.

— Давай. — От волнения Маша смогла выдавить из себя лишь одно слово.

Выйдя из дома, девушка поняла, что погода для прогулки совершенно не подходила — на улице дул порывистый ветер, ходили ходуном деревья и вздымалась пыль на дорогах. Девушки то и дело начинали притворно кричать, когда ветер задирал их юбки. Глядя на них, Маша порадовалась, что надела джинсы.

Денис молчал. От этого девушке было не по себе. Складывалось впечатление, что она согласилась не на прогулку, а на секс, и сейчас они идут в гостиницу, совершенно чужие друг другу, чтобы провести вместе одну ночь, а утром разойтись, как ни в чем не бывало. От такой мысли Маша покраснела.

А если вдруг Денис предложит поехать к нему, стоит ли соглашаться?..

Денис Орлов известен тем, что не пропускает ни одной юбки. У него никогда не было постоянной девушки, и глупо было предполагать, что он действительно позвал Машупросто погулять. Наверняка Денис Орлов хочет большего. Такой повеса, как он не может вот так взять и изменить своим принципам. Такое бывает только в мелодрамах.

Каждый шаг вселял в Машу все больше сомнений. Хотелось развернуться и убежать назад, домой. Сидеть в теплой уютной гостиной и попивать горячий шоколад.

Надо возвращаться. Вежливо сказать, что у нее сегодня другие планы и уйти к подруге, которая скоро должна вернуться домой.

А вернется она, скорее всего, с Антоном…

Этот бармен почти поселился у них в квартире. Если и дальше так пойдет, Васька выскочит за него замуж и что тогда? А там и Кристя в университет поступит. Машка останется совсем одна. На смену уже такому привычному шуму в квартире придет пугающая тишина. Вот оно, одиночество. Здравствуй, грусть!..

— Ты в порядке? — вдруг спросил Денис.

Машка встрепенулась. Парень обеспокоенно заглядывал ей в лицо.

— Д-да, — пролепетала девушка, смущенная тем, что лицо парня неожиданно оказалось так близко. — Я просто задумалась.

— Заду-у-умалась, — протянул Денис, словно пытаясь найти в этом обычном слове скрытый смысл. — Не обо мне ли?

Этого Машка никак не ожидала. Девушка чувствовала, что ее лицо постепенно заливает краска. Уши и щеки пылали. Какой же он самоуверенный! Наверно, надо было лучше его узнать, а уж потом идти на свидание. Жаль, что она не Василиса. У той прекрасно получается общаться с любыми представителями мужского пола и при этом предательски не краснеть.

— Опять задумалась? — не дождавшись ответа, полюбопытствовал Денис. Теперь он остановился и еще ближе приблизил свое красивое лицо к лицу девушки. Машка даже могла разглядеть длиннющие ресницы парня и тонкий, еле заметный шрам, тянущийся от уголка левого глаза до уха.

Неожиданно для себя Маша коснулась этого шрама и провела по нему пальцем. Денис застыл, явно удивленный таким жестом.

— Откуда он? — спросила Машка. Она сама удивилась своей смелости. Внезапно неловкость и застенчивость куда-то испарились. Сердце уже не билось как сумасшедшее, в душе было спокойно.

— Подрался, — небрежно бросил Денис, отворачиваясь.

Дура, подумала Машка, только все испортила. Теперь-то точно придется возвращаться…

Девушка с грустью посмотрела на небо. Она всегда так делала, когда сожалела о чем-то упущенном. О чем-то, что уже не вернешь. Никогда.

Звезды блестели на черном небе и будто дразнили ее своим ярким светом. Удобно устроились: наблюдают за людьми с огромной высоты, да еще и сияют как россыпь маленьких бриллиантов. Для Машки, которая не привыкла обвинять ни себя, ни людей, во всем всегда были виноваты именно звезды. Не из-за фильма с аналогичным названием, а из-за того, что девушка просто не любила эти сияющие точки. В детстве, когда она наблюдала звездопад, то очень боялась, что одна из таких падающих звезд может попасть в нее или в близких ей людей. Откуда взялся этот страх, она не знала, однако он навсегда засел в ее голове, не давая разглядеть красоту ночного неба. Только потом, значительно позже, она узнала, что падают вовсе не звезды, а метеориты, но неприязнь к светящимся точкам в ночном небе так и не исчезла.

— Я обязательно расскажу тебе обо всем, что со мной было, — тихо сказал Денис, беря Машку за руку. — Только дай мне время.

Девушка посмотрела на свою руку — такая маленькая, что просто утонула в его большой и сильной. Она сжала руку Дениса и кивнула. Она даст ему время. Хоть вечность. Только пусть он будет лишь с ней одной, пусть не бросает ее и не изменяет.

Машка знала, что рискует. Денис вовсе не добрый и скромный юноша. Он богатый звездный мальчик, любящий девушек и развлечения.

Наверно, я еще сто раз пожалею, что связалась с ним, думала Машка, медленно идя по тихой ночной улице плечом к плечу с Денисом Орловым — парнем, по которому уже несколько лет тайно сходила с ума.

Глава 10

Человек с визиткой

Одним серым и унылым днем я проснулась на удивление рано — в десять утра. Потянулась, зевнула и попыталась растолкать Антона, но все было тщетно. Пробубнив, что хочет выспаться перед ночной сменой, он натянул на голову одеяло и больше не шевелился.

В доме царила тишина. Машка ушла куда-то еще с утра и, судя по оставленной записке, неизвестно когда вернется. Хитрая Кристя, поняв, что старшей сестры долго не будет, нарядилась в свои жуткие шмотки и пулей вылетела из квартиры. Наверно, побежала к своим странным друзьям.

Я, которая не могла ни уснуть, ни заняться чем-нибудь дельным, слонялась по квартире и громко стонала от скуки. Тщетно испробовав все попытки уговорить Антона пойти погулять, я сдалась и села смотреть телевизор. Естественно, ничего интересного не показывали, поэтому я быстро свыклась со своей печальной участью и выключила зомбоящик.

Развалившись на диване и сложив руки на груди, я предалась размышлениям. Однако моему положению помешало что-то жесткое, с силой упирающееся мне в бок. Я пошарила по дивану и обнаружила, что лежу на очередной книге, которую притащил Антон. На потрёпанном томике выцветшими буквами было написано — Айвенго.

Кажется, роман про рыцарей.

Я с неподдельным интересом полистала книгу, время от времени принюхиваясь к своеобразному запаху, исходившему от пожелтевших страниц. С недавних пор Антон открыл для меня увлекательный мир книг, которым ранее я почти не интересовалась.

Прикрыв книгу и положив ее на живот, я вдруг задумалась, как этот парень каким-то образом постепенно менял мою жизнь, привнося в нее что-то новое и интересное. Так, вопреки желанию, с каждым разом мои чувства к Антону росли и крепли. Я чувствовала, как маленький росточек в моей душе медленно, но уверенно превращается во взрослое и сильное растение. Его корни тоже растут, постепенно оплетая мое сердце и заставляя его биться сильнее при каждом новом взгляде на Антона.

Интересно, что нас ждет в будущем?..

Прикрыв глаза руками, я тихо застонала — я же никогда не позволяла себе задумываться о будущем! Так почему же вдруг изменила своим принципам? Почему хочу, чтобы наши неопределенные отношения с Антоном переросли в нечто большее?

Почему?..

Вздохнув, я встала с дивана и, взяв книгу, поставила ее на полку, которая потихоньку начала заполняться не только пылесборными безделушками, которые так любила Машка, но и томами мировой классики. Собственно, именно для книг эти полки и были предназначены, просто так сложилось, что никто из нас их не читал, а поэтому и не покупал. Если уж припекало, то мы скачивали из Интернета и читали на планшете — самый легкий и экономный способ. Антон же ненавидел электронные книги. Он всегда читал по несколько книг за раз и упорно носил увесистые тома в своем бездонном рюкзаке.

С

Вот и сейчас я не захотела читать роман сама. Интересная история, на мой взгляд, должна читаться только потрясающим голосом Антона. Поэтому, кинув последний взгляд на книгу, я отправилась в свою комнату, где легла рядом со спящим Антоном и ненадолго провалилась в легкую дремоту.

* * *

Выспавшись и приведя себя в порядок, мы пошли в клуб, где Антон должен был подменить своего коллегу. Войдя через черный ход, мы пробрались по узеньким коридорчикам и зашли в общий зал. До открытия оставалось несколько минут.

Антон занял место за стойкой. Я села напротив него.

— Чего желаете? — наиграно спросил он.

— «Джон Коллинз», пожалуйста, — подумав, сказала я.

Антон кивнул и приступил к заказу. Пока он виртуозно жонглировал стаканами и шейкером, я повернулась и стала лениво осматривать зал. Народ постепенно начинал подтягиваться. Играла негромкая музыка. Две девушки, только что вошедшие в клуб, скромно пританцовывали на ходу.

— Иди к ним, потанцуй, — предложил Антон, заметив, что я поглядываю на танцпол.

Я повернулась к нему и скорчила недовольную гримасу.

— Не хочу, — сказала я, взяв приготовленный для меня коктейль. На вкус он оказался как обычный лимонад. Я с обидой посмотрела на бармена.

— Алкоголь нынче дорог, — улыбаясь, сказал Антон.

Я шутливо ткнула его в плечо. К барной стойке подошла девушка и заказала «Отвертку». Рабочий день Антона начался.

Чтобы не мешать ему работать, я встала и пошла гулять по клубу, потягивая из трубочки свой безалкогольный коктейль. Проходя мимо столиков с уютными диванчиками, тонущими в клубах дыма от кальянов, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись и никого не увидев, я двинулась дальше.

— Василиса! — услышала я свое имя.

Снова обернулась. Передо мной стоял Саша. Тот самый женатый красавчик с пляжной вечеринки.

Тут же вспомнился тот неловкий момент, когда я, пьяная, его поцеловала, а он мне отказал. Щеки запылали румянцем.

— Привет, — сдавлено поздоровалась я.

Саша улыбался, будто перед ним стояла не я, а сама богиня Афродита.

— Как ты? — спросил он, глядя мне в глаза.

— Хорошо.

Молчание и неловкость. Ненавижу такие ситуации.

— Мы с друзьями хотим снять вип-места, присоединишься? — спросил Саша.

Я удивленно посмотрела на него. С какой стати ему меня сначала отшивать, а потом звать тусоваться?

— Я развелся, — тут же выпалил он, видя мой непонимающий взгляд.

— А-а-а, — протянула я. — Это все объясняет.

Саша вновь расплылся в улыбке.

— Так что, присоединишься?

— Нет, я не одна.

Теперь настала его очередь смотреть на меня с недоверием.

— Мой парень здесь работает барменом, — я указала на Антона, который ловко жонглировал за барной стойкой.

Почему я назвала его своим парнем? О том, что мы встречаемся, не было сказано ни слова. Однако как мне еще представить его Саше? Своим мужчиной? любовником? Другом?

Бред…

Посмотрев на Антона, Саша поднял одну бровь и хмыкнул.

— Я думал, тебя интересуют взрослые и серьезные мужчины, а не молоденькие мальчики, — в его голосе чувствовалась желчь.

— Он всего на два года моложе меня, — обижено буркнула я.

Саша, не отрываясь, смотрел на Антона. При этом взгляд его голубых глаз сделался холодным и жестоким, и я даже пожалела, что показала ему Антона. Вдруг еще сглазит? Иди даже что похуже…

— Что ж, когда наиграешься с ним, позвони мне, — с этими словами Саша достал свою визитку и положил мне в карман джинсов. — Буду счастлив услышать твой голос.

Сказав это, он демонстративно развернулся и пошел к группе людей, стоящих рядом с вип-местами. Я хотела достать его визитку и порвать ее, но вдруг на меня налетело что-то теплое и тяжелое. Я ойкнула и чуть не упала на пол, в последний момент успев схватиться за спинку стоящего рядом диванчика. Стакан с недопитым коктейлем выскочил у меня из руки и разбился на мелкие кусочки.

— Извините, — буркнул мужчина, который налетел на меня секунду назад.

От него жутко разило перегаром и сигаретами.

— Ничего страшного, — сказала я, глядя на осколки, поблескивающие в свете прожекторов.

Бабушка говорила, что разбитый пьяницей бокал — к потере здоровья. Я никогда не верила в приметы, но после гадалки начала относится к подобным вещам внимательнее.

Растолкав толпу людей, я пробралась к барной стойке и села на свободный стул.

— Еще что-то хотите? — раздался знакомый голос.

Я подняла глаза и увидела улыбающегося Антона.

— Да, клюквенный морс, — сказала я, сдавленно улыбаясь ему в ответ.

Разбитый бокал не давал мне расслабиться и улыбнуться по-настоящему.

Все время до закрытия клуба я просидела за барной стойкой рядом с Антоном. У него сегодня было очень хорошее настроение. Чтобы ко мне никто не приматывался, пока он работает, Антон написал на бумажке крупными буквами: «Внимание! Эта беременная женщина ищет здесь отца своего ребенка! Отзовись, будущий папаша!». С ухмыляющейся мордой он запихнул бумажку в прозрачную пластиковую подставку и поместил ее рядом со мной. Когда я прочитала написанное, у меня от смеха пошел носом клюквенный морс.

Отсмеявшись, я хотела убрать это дурацкое объявление, но потом все же передумала. Мне хотелось надеяться, что таким образом Антон показывает свои права на меня.

Не смотря на очевидный факт того, что объявление шуточное, за всю ночь ко мне не подошел никто. Может, и правда побоялись, а может, никому была не нужна. Во всяком случае, я была этому только рада. После разговора с Сашей и разбитого стакана на душе появился осадок.

То как изменилось его лицо Саши, когда я показала ему на Антона, меня одновременно удивило и испугало. Я не могла понять, почему человек, который сравнительно недавно отшил меня на пляжной вечеринке, так сильно приревновал меня к Антону. И эти его слова про взрослых и серьезных мужчин…

Может, я слишком много о себе возомнила? Скорее всего, Саша просто хотел выпить со мной и провести ночь, а когда узнал, что я занята, разозлился, потому что обломился хороший вариант.

Да. Скорее всего, так оно и было.

Однако эта мысль меня не успокоила, а наоборот, расстроила еще больше.

Домой мы доехали без приключений. Антон ушел в душ, а я развалилась на диване и лениво переключала каналы на телевизоре. Время было позднее, по телеку шла какая-то белебердистика, и я

— Ты где была? — удивленно спросила я у лучшей подруги.

Перестав мурлыкать песенку, Машка посмотрела на меня и расхохоталась.

— Тише, Кристя спит, — шикнула я на нее. — Ты что, пьяная?

— Неа, — замотала головой подруга. — Я счастливая!

Видя мое вытянутое лицо, Машка подбежала ко мне, поцеловала в щеку и шепнула на ухо:

— Потом все расскажу.

— Да уж, расскажи, — пригрозила я ей пальцем.

Подруга хохотнула и скрылась у себя в комнате.

— Что вообще происходит вокруг? — пробубнила я себе под нос и, вздохнув, поплелась в ванну чистить зубы.

Глава 11

Старый извращенец

Кристина стояла посреди кабинета Макса и выжидающе смотрела на бело-черно-красные часы с надписями «инь», «янь», «хрень». До ее выхода оставалось еще пятнадцать минут.

Девушка нервно поправила соскользнувшую с плеча бретельку платья и медленно выдохнула. Каждый раз она боялась выступления и одновременно ждала его. Благодаря этим чувствам в крови у Кристи вырабатывался адреналин, который приносил необычайное удовольствие и прилив энергии.

Кристе не хотелось этого признавать, но она подсела: на музыку, на адреналин в крови, на бешено бьющееся сердце во время выступления и, конечно же, на овации публики.

Раньше, постоянно репетируя в гараже и ни разу еще не выступив перед публикой, Кристя не знала, что такое признание. Однако сейчас, выходя почти каждую ночь на небольшую сцену и исполняя несколько песен, она поняла, как может опьянить слава. Аплодисменты, восторженные взгляды, улыбки. Публика, для которой пела Кристина, любила ее, а девушка, в свою очередь, жадно пила эту любовь и думала, что находится в сказке, которую для нее воплотил в жизнь Максим Воронов.

Секундная стрелка завершила пятый круг и перешла на шестой. Дверь кабинета открылась, и вошел Макс. Увидев Кристю, он остановил на ней внимательный взгляд, медленно осмотрел девушку с головы до ног и одобрительно кивнул. Значит, платье Кристи не вульгарное, макияж неброский, а прическа аккуратная и женственная, не смотря на сине-бирюзовый цвет волос.

— Волнуешься? — участливо спросил Воронов.

Кристя кивнула и нервно хрустнула пальцами. Макс молча прошел мимо нее и присел на краешек дивана. Всегда собранный, с прямой спиной и сосредоточенным взглядом, Максим никогда не позволял себе расслабляться на работе. Даже в своем кабинете.

— Мы можем поговорить, чтобы я хоть немного отвлеклась? — спросила Кристя, понимая, что еще немного, и она начнет взволнованно носиться по кабинету туда-сюда, как запертая в клетке хищная кошка.

— О чем хочешь поговорить? — поинтересовался Максим, внимательно глядя на девушку.

Кристя задумалась. Кое-что она давно уже хотела у него спросить, но никак не решалась. Может, попробовать сейчас?

Что ж, попытка не пытка.

— Почему вы с Василисой отдалились друг от друга? Я слышала, что вы знакомы с детства, и она всегда считала тебя своим старшим братом. Так что случилось?

Возможно, Кристе показалось, но красивые губы Макса еле заметно искривились в момент, когда она произнесла слово «брат». Однако в следующий момент лицо Воронова снова ничего не выражало.

— Потому что ее больше интересуют тусовки и парни, а не дружба, — холодно ответил он.

— Это не так, — заступилась Кристя за подругу сестры. — Я достаточно прожила с Василисой под одной крышей, чтобы сказать, что она вовсе не легкомысленная.

— Я не говорил, что она легкомысленная, — заметил Макс, перекинув ногу на ногу.

Кристя прикусила язык и насупилась. Иногда Воронов казался ей заботливым, добрым и открытым человеком, а иногда холодной и непроницаемой темной личностью.

— Когда я только переехала к сестре, и ты пришел к Василисе, мне показалось, что ты ее парень, — поделилась Кристя своими мыслями.

— Ключевое слово — «показалась». Знаешь такую поговорку: когда кажется, креститься надо?

— Ага. А когда крестишься — еще больше кажется.

Максим одобряюще улыбнулся и встал с дивана.

— Тебе пора, ребенок.

Он частенько ее так называл, будто подчеркивая, что она еще дитя и не чета таким, как он, взрослым и богатым дядям.

— Я не ребенок, — буркнула Кристя.

— Тебе нет 18, а значит, ты ребенок. И я прилично рискую, связавшись с тобой.

— Зачем тогда предложил работу? — удивилась девушка.

Максим подошел к ней и опустил свои теплые ладони Кристе на плечи.

— Потому что не хотел, чтобы твой талант пропал зря. — Воронов слегка подтолкнул девушку к двери. — А теперь иди. Твоя публика тебя ждет.

Слова и жест Максима внезапно воодушевили Кристю настолько, что в этот раз она выложилась не на сто, а на двести процентов. Взволнованная и задыхающаяся, с бешено бьющимся сердцем она закончила свое выступление и с наслаждением слушала восторженные аплодисменты зрителей. В этот момент девушке казалось, что она сможет добиться чего угодно. Поразительно, как воодушевляет простая поддержка и осознание того, что в тебя верят.

В очередной раз поклонившись, Кристина подарила публике последнюю улыбку и осторожно начала спускаться со сцены. Ноги на высоких каблуках плохо ее слушались, и на последней ступени девушка потеряла равновесие и чуть не упала, но вовремя появившийся откуда-то мужчина крепко схватил ее за руки.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она и взглянула на своего спасителя.

Это был один из ее зрителей — высокий и статный мужчина с пронизывающими насквозь зелеными глазами. На вид ему было не больше тридцати, но еле заметная седина в черных как смоль волосах заставляла задуматься о его реальном возрасте.

— Не стоит вам носить такие высокие каблуки, — низким, грубоватым голосом произнес мужчина. — Будет весьма грустно, если вы упадете и что-нибудь себе повредите.

Этот человек еще ни разу не пропустил выступление Кристи. Каждый раз, когда она пела, он смотрел на девушку как заворожённый, поглаживая свою аккуратную эспаньолку. Разумеется, Кристе это льстило. Она подумала, что он ее тайный фанат, и только сейчас решился с ней заговорить.

Боже, как же она ошибалась…

— Еще раз спасибо, что не дали упасть. — Кристина пустила в ход все свое обаяние. Она несколько раз видела, как Василиса строит глазки парням, и попробовала перенять ее технику.

Разумеется, соблазнять этого мужчину, который вполне мог годиться ей в отцы, она не собиралась. Однако все еще бурлящий в крови адреналин и опьяняющий триумф заставили Кристину коснуться плеча мужчины и легко пробежаться пальцами вниз по его руке. Даже через ткань рубашки девушка ощутила рельефные мышцы, которые тут же напряглись, как только она коснулась его.

Встретившись с мужчиной взглядами,

В гримерке были еще две девушки — тоже певицы. Увидев Кристю, они подбежали к ней и начали поздравлять с успешным выступлением.

— Ты пела просто потрясно! — с горящими глазами сказала Марта, высокая блондинка с темными глазами.

— Мне бы такой голос, как у тебя, — вздохнула Карина, миниатюрная брюнетка с фарфоровым личиком. — Я бы наверняка пробилась на самую верхушку нашей эстрады.

Кристя искренне улыбнулась девушкам. Обе ее коллеги были веселыми и общительными. По началу Кристя, у которой раньше никогда не было подруг, не хотела сближаться с Кариной и Мартой, но впоследствии, узнав их получше, девушка поменяла свое мнение. Конечно, она все еще не могла назвать их своими подругами, но, все к этому шло.

Поговорив немного, Карина и Марта попрощались и ушли домой. Оставшись одна в гримерке, Кристя немного покрутилась у зеркала, сделала несколько селфи, а потом с грустью начала переодеваться и стирать макияж.

Как только она закончила, в дверь постучались. Максим всегда приходил к ней ровно через полчаса после выступления, чтобы дать ей время сменить женственное платье на драные джинсы и безразмерную толстовку.

В этот раз Воронов пришел чуть раньше.

— Я вызвал тебе такси, — с ходу начал он. — Проводить до машины не смогу — образовалась неприятная ситуация, которая требует моего полного внимания. Выходи через главный вход — там стоит охрана, и территория хорошо освещена.

Кристя кивнула и поблагодарила Макса. Быстро попрощавшись, Воронов выскочил из гримерки, а Кристя натянула на спину рюкзак и медленно поплелась к выходу.

Около главного входа столпилось много людей, в основном мужского пола. Они злобно кричали друг на друга и энергично махали руками. Несколько женщин стояли чуть в стороне и устало наблюдали за потасовкой. Со стороны танцпола к ним уже направлялась небольшая делегация охранников во главе с Максом. Наверно, именно про эту неприятную ситуацию говорил Воронов, когда сообщил, что не может проводить Кристю до такси.

Недолго думая, девушка развернулась и пошла к черному выходу. Протискиваться сквозь толпу неадекватных подвыпивших мужиков ей совсем не хотелось.

Выйдя из клуба, Кристя вдохнула прохладный ночной воздух, в котором чувствовались нотки табака и расположенной рядом с клубом помойки. Сделав несколько шагов по темному закоулку, Кристя увидела припаркованное на той стороне улицы такси. Дойти до него — всего ничего. Надо лишь выйти на проспект, перейти улицу и сделать пару шагов к машине.

По проспекту идти не так страшно — на каждом шагу фонари и светящиеся вывески, поэтому, выйдя из закоулка, Кристя остановилась и довольно улыбнулась. В голову вдруг пришла шальная мысль: может, погулять немного по безлюдному проспекту?

Домой совершенно не хотелось. Опьянение от выступления еще не улетучилось.

Однако когда девушка приняла решение все же сесть в такси и вернуться домой, кто-то вдруг крепко схватил ее за руку и утащил назад, в темный и вонючий закоулок. Доля секунды, и Кристя оказалась прижатой к кирпичной стене клуба. Какой-то мужчина навалился на нее своим горячим телом и крепко сжал запястья девушки. Затравленно взглянув ему в лицо, Кристя тут же узнала своего поклонника, который не дал ей упасть со сцены.

Господи, он же маньяк, пролетело в голове у девушки. Она попыталась закричать, но мужчина закрыл ей рот ладонью. В его зеленых глазах мелькнуло разочарование.

— Ты что, испугалась? — спросил он тихо.

Кристя тут же попыталась ударить его освободившейся рукой, но мужчина ловко увернулся и, схватив руку девушки, завел ее за спину, припечатав ее же телом.

Не успела Кристя и пикнуть, как его ладонь снова вернулась на место, затыкая девушке рот.

— Почему вырываешься? Ты же ясно дала мне понять, что хочешь меня…

От удивления и возмущения глаза Кристи расширились, и девушка на некоторое время даже перестала вырываться. Заметив это, мужчина нахмурился и медленно убрал руку от губ Кристи.

— Отпусти меня, старый извращенец! — хриплым от страха голосом завопила Кристя. — Ничего я тебе не давала понять! Живо пусти, а то буду орать на всю!

Зеленоглазый мужчина нахмурился еще больше, но Кристю не отпустил.

— Если ты что-нибудь со мной сделаешь, я узнаю твое имя и заявлю на тебя в полицию! Сколько там сейчас дают за совращение малолетних?

Теперь уже зеленые глаза мужчины стали как блюдца.

— Совращение малолетних? — непонимающе произнес он. — Так тебе нет восемнадцати?..

Весь пыл мужчины тут же исчез. Его хватка ослабла, и Кристя, улучив момент, со всей дури ударила мужчину коленом в промежность. Несостоявшийся маньяк охнул и согнулся пополам, а Кристя стремглав понеслась к такси, чьи горящие шашечки на крыше служили девушке спасительным маяком.

С бешено бьющимся сердцем Кристя плюхнулась на заднее сидение, захлопнула за собой дверь и сбивчиво назвала водителю свой домашний адрес.

Больше она ни разу не видела этого извращенца среди своих зрителей. Выяснять же у Макса его имя Кристя не стала, опасаясь ненужных расспросов со стороны Воронова.

Теперь после выступлений девушка сразу убегала в гримерку и избегала любого общения с незнакомыми людьми, а еще перестала надевать обувь на высоких каблуках и покидала клуб только через главный вход.

Глава 12

Среди искусственных огней

В один прекрасный день, когда рутина унылых будней почти свела нас с девчонками с ума, позвонил Макс и сообщил, что в эту субботу состоится долгожданная вечеринка по случаю открытия его нового клуба. Оставшиеся дни мы с девчонками провели, мотаясь по магазинам и подбирая соответствующий случаю наряд. Ситуацию омрачало лишь то, что Антон с нами пойти не сможет. Как он и предполагал, в субботу и воскресенье у него были ночные смены, а перепрашиваться, по словам Антона, было уже поздно.

В итоге в день икс мой настрой на вечернику снизился до нуля. Настроение было паршивым, ехать никуда не хотелось, и вдобавок ко всему у меня страшно болела голова. Только лишь из-за уважения к Максу я не залегла под одеяло и не сказала «нафиг». Еще и Антон ушел сегодня утром, проведать отца. Я даже с ним поговорить толком не успела. Только разлепила глаза, как он пробубнил, что уходит и вылетел из комнаты.

А вот Машка с нетерпением ждала вечера. Еще бы, когда там будет ее

Если честно, то я вообще не особо хотела, чтобы Машка встречалась с кем-либо. Я так привыкла, что она всегда рядом, выслушивает меня и во всем помогает, что просто представить себе не могла, если однажды, в какой-нибудь сложный момент моей жизни подруги не окажется рядом. Да, с моей стороны это эгоистично, но я такая, какая есть. Слишком многих людей отбирала у меня жизнь. Я всего лишь хочу, чтобы те, кто мне дорог, были со мной до конца.

Конечно, сейчас у меня есть Антон, но Антон — это Антон. Кто знает, долго ли он со мной, а вот Машка — она навсегда, в этом я уверена. И если Машка будет с Денисом, то в скором времени они наверняка решат съехаться, и тогда я останусь одна. Прямо как тогда, когда только приехала в этот город. Без друзей и знакомых, без поддержки родных.

Сбежавшая от холода и уныния родного города, от маминого безразличия и нелепых слухов, я приехала в новый город и начала все сначала. Правда, сначала у меня ничего не получалось, но однажды я узнала, что в этот же город переехал мой друг детства — Максим Воронов. И пусть мы давно уже не были так близки, как раньше, я испытала облегчение. В этом незнакомом и чужом городе я не одна. Это осознание придало мне сил, и впоследствии моя жизнь стала складываться так, как я того хотела.

Вскоре я познакомилась с Машкой — человеком, чья преданность и доброта не знает границ. Возможно, она слишком много ворчит и ругается, но под этими ее колючками скрывается огромное и великодушное сердце. За время нашего знакомства она стала мне ближе, чем родная мать. Если Машка вдруг уйдет, как я с этим справлюсь?..

Грустные мысли не давали мне покоя весь день.

Вплоть до приезда в новый клуб Макса.

Признаюсь честно: это заведение меня впечатлило. На некоторое время я даже отвлеклась от мыслей об одиночестве и с открытым ртом начала осматривать все вокруг.

Само здание было до такой степени необычным, что просто дух захватывало. Клуб в форме многогранника на подставке стоял на воде и был полностью стеклянным. Все это походило на питерские рестораны, которые стояли на реке, только здесь было все намного ярче и современнее, вплоть до того, что к клубу надо было пройти по необычному пирсу — туннелю, который горел разноцветными огоньками.

Внутри клуб был еще более необычным, чем снаружи. Никаких помещений кроме одного большого зала с танцполом, барами и столиками тут не было. Туалет, кухня и служебные помещения находились, как мы позже выяснили, внизу, в той самой подставке, на которой стояло многогранное здание.

Быстро осмотревшись вокруг, Кристя увидела вдалеке своих знакомых девушек и, помахав им, стремительно нас покинула.

— Не знала, что она общается с кем-то, кроме Кактуса и Мутного, — заметила я, глядя на убегающую от нас Кристю.

Машка усиленно закивала мне в ответ.

Выпив по коктейлю и понаблюдав за гостями, мы с Машкой разделились. Она хотела найти Дениса, а я Макса. Только вот пару минут спустя я поняла, что мы напрасно разошлись. Денис и Максим — неразлучная парочка, и где один — там и второй.

Я всегда удивлялась, как судьба свела таких разных людей с такими птичьими фамилиями: Воронов и Орлов. Если разобраться, то фамилии им очень подходят.

Денис — гордый и хищный, с пронзительными голубыми глазами. Хоть не имеет ничего общего с графом Орловым, аристократичность прет у него из всех щелей. А еще этот парень уверенно чувствует себя абсолютно в любом обществе.

Максим — романтический герой. Я бы сравнила его с Конрадом из поэмы Байрона «Корсар». Такой же мрачный и таинственный, темноволосый, с льдисто-серыми глазами, в которых видны сдержанность и вселенская грусть. В детстве он был веселым и улыбчивым, но теперь, когда Максим превратился во влиятельного бизнесмена, он стал сдержанным и хладнокровным. От того паренька, что раскачивал меня солнышком втихую от родителей, не осталось и следа.

Я давно не общалась с Максом с глазу на глаз, поэтому немного волновалась. Вдруг, он не захочет со мной болтать? Скорее всего, та наша связь, которая была раньше, уже давно разорвалась и, теперь он просто поддерживает знакомство со мной чисто ради уважения. Если так, то это жутко обидно. Я бы не хотела, чтобы люди общались со мной только лишь из-за того, что считают неприличным разрывать столь долгие отношения.

Мои размышления прервал звонкий мужской смех, который был очень похож на смех Орлова. Я остановилась рядом с огромным и нелепым искусственным цветком и прислушалась. Смеха было уже не слышно.

Хмыкнув, я еще раз взглянула на нелепый цветок и двинулась к бару. И зачем только это зеленое убожество сюда поставили? Он никак не вписывается в здешнюю атмосферу и интерьер…

Внезапно смех вновь повторился. Остановившись и прислушавшись, я искренне удивилась — звук доносился от цветка. Именно от него, потому что за стеной, которая была стеклянной, виднелся город.

Я подошла к нелепому растению и внимательно его оглядела.

Снова смех. Нет, он точно принадлежит Орлову. Зуб даю, только он может так мерзко ржать.

Не найдя ничего, что могло бы указать на реальное место, откуда доносится смех, я уже развернулась, чтобы пойти дальше, как вдруг случайно задела ногой горшок. Уродский цветок зашатался и готов был уже упасть, но я вовремя схватила его и поставила на место. Облегченно вздохнув, я поправила ущербные листочки и вдруг увидела среди них ручку. Это была круглая небольшая прозрачная ручка, вмонтированная в окно.

Что это? Часть декора или просто дизайнер постебался?

Из любопытства я повернула ручку и окно открылось. Только за ним были вовсе не улицы ночного города, а какая-то площадка. Прячась за цветком,

Передо мной предстала огромная веранда, оплетенная маленькими огоньками серебряного цвета. Тут же стояли мягкие кресла с журнальными столиками, на которых величественно разместились кальяны.

— Курилка, — заключила я. — Причем секретная.

Я осторожно двинулась вдоль стены, прислушиваясь к голосам, доносившимся из-за угла. Веранда оказалась весьма внушительных размеров. Рано или поздно посетители ее заметят и захотят сюда попасть.

— Все равно ты не должен этого делать, — послышался знакомый мужской голос. — Мария тебе не подходит. Вы совершенно разные с ней. Не порть девочку.

Максим!

— Да ладно тебе, неужели я такой плохой? — во втором голосе слышался смех.

Дениссио! Так вот, где их гнездышко!

— Плохой — сильно сказано. Мудак — да, но плохой — точно нет.

Снова смех. Дениска явно навеселе.

— И почему же я мудак? — сквозь смех спросил Орлов.

— Ты и сам знаешь, — было ему ответом.

— Ну уж нет, хочу услышать правду от лучшего друга.

— Ты бухаешь, ешь фастфуд, куришь, спишь с кем попало. Ты полная противоположность этой девушки. Если она тебе надоест — ты ее бросишь. Тебе ничего, а ей это разобьет сердце. Плюс еще Лисичка тебя начнет преследовать и возможно даже убьет, — не меняя интонации, отчеканил Максим.

Вот он снова назвал меня детским прозвищем…

Послышался щелчок зажигалки. Денис закурил.

— Я не ем фастфуд, — серьезно ответил Орлов.

Придурок…

— Но ел же, — спокойно заметил Максим.

— Пфф, — Денису явно наскучил этот разговор. — Лучше скажи мне, нафига тебе еще один клуб?

— А что, завидуешь?

— Упаси боже!

Думаю, про Машку они больше не заговорят. Пора мне показаться.

Я сделала несколько тихих шагов назад, развернулась, выпрямилась и громко зашагала к парням, будто только что вошла на веранду. Они сидели в креслах напротив друг друга, а перед ними стояли бутылка виски и кальян с погасшем углем.

— Мог бы и встретить меня по старой дружбе, — сказала я, глядя на Макса.

Дениссио, сидевший спиной ко мне, резко обернулся на мой голос и закашлялся. Я постучала его по спине. Максим наиграно улыбнулся:

— Я хотел, чтобы ты нашла меня сама, как раньше.

Он посмотрел на часы и поцокал языком:

— 42 минуты. Ты теряешь хватку.

Я нахмурилась. Решил поиграть? Не поздновато ли?

— Я с Машкой была. Хорошая идея с фальшивым окном, но скоро ее заметят. Цветок — не лучшее прикрытие.

— Его зовут Ардаша, — выдыхая сигаретный дым, сказал Денис.

Я удивленно подняла бровь. Этим богатым мальчикам явно нечем заняться, раз уже цветы называют человеческими именами.

— Не страшно. Когда Ардаша перестанет справляться, мы поставим кодовый замок, — небрежно отмахнулся Макс. — Садись.

Я села между парнями в свободное кресло.

— У вас только виски? — мне не хотелось пить ничего крепкого.

Максим помотал головой и достал из-под столика бутылку «Малибу». У меня тут же загорелись глаза, но я взяла себя в руки и сдержанно сказала:

— Сойдет.

Максим ухмыльнулся и налил мне в бокал восхитительного напитка, разбавив ананасовым соком, который тоже достал из-под столика.

— Кстати, Денис, — сказала я, делая глоток любимого напитка. — Тебя там Машка ищет.

— Да? — удивился парень. — Тогда я докуриваю и отчаливаю.

Да, уходи. Мне надо поговорить с Максом о тебе. Хотя, судя по тому, что я слышала, разговор будет коротким.

Денис быстро пару раз затянулся, потушил сигарету и ушел искать Машку. Мы с Максимом остались одни. С чего бы начать?..

— Ты что, помнишь, как мы играли в Шерлока Холмса и доктора Ватсона? — решила спросить я.

— Помню, — лаконично ответил друг детства.

Так. Что бы еще сказать?

— Улетный у тебя клуб.

— Я соскучился по тебе, — сказал вдруг Максим. Легко и небрежно, даже лицо не изменилось.

Бесчувственный тип. Издевается он что ли?

— С чего вдруг? — поинтересовалась я. Надо изо всех сил казаться сдержанной, как и он.

— Давно не виделись, — ответил Макс. — За последнее время столько дел накопилось. Жутко устаю, на отдых времени нет. А еще порой так хочется поговорить с другом, который спокойно тебя выслушает и приободрит.

Что это его на искренность потянуло?

— А Дениска на что?

Максим хохотнул.

— Денис, конечно, мой лучший друг, но для разговоров по душам он совершенно не годится.

— А кто же годится?

— Ты.

— Я?

Максим кивнул и пригубил виски. Почти растаявшие льдинки тихо стукнулись о стенку стакана.

— Когда мы были соседями, то частенько забалтывались ночами по телефону.

— Я помню. Даже рекорды ставили.

— Пять часов и двадцать две минуты.

Ничего себе точность! Даже я такого не помню.

— Мы разговаривали не только о всяких мелочах, но и делились друг с другом самым сокровенным, — говорил Макс, глядя куда-то в сторону. — Пусть ты и была малявкой, но я почему-то полностью доверял тебе.

— А говорят, что дружбы между мужчиной и женщиной нет, — сказала я, допивая свой напиток.

— Правильно говорят. Ее нет.

Я хотела было поспорить с ним, но тут же остановилась. Наша дружба отличный тому пример. Пусть даже разрушилась она не из-за того, что один из нас влюбился в другого, но все же она не выдержала и рухнула.

— Лисичка, мне жаль, что так вышло, — вдруг тихо произнес Воронов. — Мне не надо было отдаляться от тебя. Прости.

Я оторопело уставилась на него. Максим отвел от меня взгляд серых глаз и уставился в свой почти пустой бокал с виски.

— Знаешь, еще ведь не поздно наверстать упущенное, — дружелюбно сказала я.

Его слова разожгли во мне надежду, что когда-нибудь ко мне снова вернется то тепло, которое дарил мне веселый и заботливый мальчишка из соседней квартиры.

Макс поднял голову и внимательно посмотрел на меня. В его глазах тоже плескалась надежда.

— Я могу звонить тебе чаще? — хрипло спросил он.

— Лучше пиши смс. Я просто с парнем живу, не хочу недопонимания. Если его не будет рядом, я с радостью с тобой поговорю.

Разумеется, Антон не жил со мной, а лишь частенько оставался на ночь, но почему-то я сказала то, что сказала. Возможно, чтобы похвастаться Максу. Только вот смысл мне перед ним хвастаться?

— Хорошо. Я так и сделаю, — ответил Воронов.

Воцарилась тишина. Было слышно только, как шумит море и звучит медляк за стенами клуба.

— Какие у Дениса планы на Машку? — прямо спросила я.

Макс ни капли не удивился моему неожиданному вопросу. Кажется, его вообще ничем не удивишь.

— Сам не знаю. Раньше он никогда не проявлял такого интереса к девушкам. Максимум на что его хватало — это пара свиданий. Потом девушка ему надоедала, и он находил новую. Однако на Марию он давно заглядывается.

Вот как. Почему же тогда ты до сих пор отговариваешь его от отношений с моей подругой?

— Все ясно, — вслух сказала я. — Передай ему, что я буду наблюдать за ним. Машка для меня одна из самых дорогих людей. За нее я и убить могу.

Максим улыбнулся:

— Ты не поверишь, но совсем недавно я сказал ему то же самое.

Я улыбнулась ему в ответ. Зря я думала, что он полностью изменился.

Остаток вечера прошел за душевным разговором. Максим много смеялся, что было очень странно для меня. Я смотрела на него и с каждым разом все больше улавливала черты того парнишки, с которым провела все свое детство.

Машка мне не звонила. Наверно, весело проводила время с Денисом. Ну и пусть. Главное, чтобы потом не было слез.

Антон тоже не звонил.

Так мы и сидели вдвоем с Максом среди многочисленных огней, которые светили так ярко, что затмевали звезды. И где-то в глубине души я радовалась, что мне никто не мешает наслаждаться этим спокойным уединением с моим другом детства. Разговаривая с Максом о всяких мелочах, я отвлекалась от мыслей, которые в последнее время посещали меня даже чаще, чем мысли о том, что нас с Машкой ждет разлука.

Мои новые тревожные раздумья были связаны с Антоном, к которому я привязывалась все больше и больше. Вопреки своим обещанием самой себе не думать о будущем и не строить серьезные отношения, я теперь не могу не думать о том, что же все-таки между нами происходит. Что нас ждет впереди, и что вообще мы хотим друг от друга?

Я чувствую, как эти мысли постепенно начинают разъедать мое сознание, которое много лет не заботили подобные глупости.

Разговаривая с Максимом, я вдруг поняла, что не думаю ни об Антоне, ни о Машке. Я просто спокойно сижу и разговариваю. Не продумывая заранее вопросы и ответы. Думаю, тот факт, что мы знаем друг друга с детства, сыграл свою роль. Пусть мы и не общались так близко какое-то время, наша связь, которая зародилась еще в детстве, все еще прочна и неразрывна. Просто она опустилась на дно океана, но сегодня мы оба нырнули за ней в темную глубину и начали медленно, но верно поднимать ее на поверхность.

Глава 13

Кто я для тебя?

— Да, мам, Мишка поел. Да, мы за ним следим. Нет, он пока не хочет домой, — устало отчитывался Денис.

Машка сидела рядом с ним на лавочке и держала на коленях младшего Орлова, который усердно слюнявил большой разноцветный леденец. Сегодня утром Денис, как обычно, привел к Машке своего брата, но не оставил, а велел девушке быстро собраться и пойти в зоопарк.

Ни цирк, ни зоопарк Машка не любила, но ради Мишки и Дениса она вот уже несколько часов бродила по огромной территории зоопарка и делала вид, что ей очень интересно.

— За меня она так не волновалась, — с едва уловимой ревностью в голосе заметил Денис, когда закончил разговаривать с матерью.

— Тебе просто так кажется, — улыбнулась ему Машка. — Тем более, ты же не помнишь то время, когда был совсем маленьким. Уверена, Валентина Юрьевна в тебе души не чаяла.

Денис задумчиво хмыкнул, а потом посмотрел на братишку, улыбнулся ему широкой белозубой улыбкой, при виде которой Машка таяла как масло на сковородке, схватил мальчишку и посадил его на плечи.

— Ну что, куда дальше? — весело спросил Денис.

— Хочу тиглов! — громко объявил мальчик.

— Тигров, так тигров, — согласился Денис.

Сверившись с картой, они двинулись к вольерам с тиграми. А потом к бабуинам. Жирафам, слонам, павлинам и снова к бабуинам…

Когда Машка уже вконец вымоталась, Денис решил, что с Мишки хватит впечатлений на сегодня и, накупив ему кучу сувениров, повез мальчишку домой.

— Подожди в машине, пожалуйста, — сказал Денис открывшей дверь Машке.

Девушка думала, что они вместе отведут Мишку домой, но раз Денис попросил ее остаться, то она останется.

Ведь это же ничего не значит, правда?..

Денис вернулся минут через десять.

— Наконец-то мы вдвоем, — довольно объявил он, садясь в машину. — Куда поедем?

— Твои родители знают, что ты со мной встречаешься? — внезапно спросила Машка.

— Что? Эм, да, конечно…

Орлов не смотрел на девушку. Продолжая довольно улыбаться, он завел мотор и вырулил с подъездной дорожки.

— Так куда едем? — повторил свой вопрос парень.

— Давай в центральный парк. Погуляем, — тихо сказала Маша, отстранённо глядя в окно. Почему-то на душе у нее стало неспокойно.

Однако хорошее настроение вернулось к девушке сразу же, как они начали гулять по парку. Денис купил себе и Машке по мороженому, много шутил, прыгал перед девушкой, рассказывая всякие смешные небылицы. Машка хохотала, ела мороженое и любовалась своим парнем. Он у нее такой солнечный и такой красивый. И как так вышло, что она его заинтересовала?..

Вечером Денис отвел Машу в чудесный ресторан на берегу моря. Заказал кучу наивкуснейших блюд из морепродуктов и бутылку белого полусладкого вина. Они просидели в ресторане до самого заката, потягивая из больших тонких бокалов прохладное вино. Говорил в основном Денис, а Машка его слушала и улыбалась, мечтательно глядя на красивое и харизматичное лицо парня.

Выйдя из ресторана и направившись к машине, Денис вдруг остановился и разочарованно произнес:

— Блин, я же выпил.

— Ничего, прогуляемся, — сказала Машка, беря парня за теплую ладонь.

Она была даже рада, что не придется ехать в машине. Пройтись вот так по вечерним улицам, держась за руки, намного романтичнее и приятнее поездки на машине.

Денис возражать не стал — идти было не слишком далеко. Однако парень был уже не так разговорчив, как днем. Машка то и дело ловила на себе его томные взгляды и загадочные ухмылки.

Девушка уже начала думать, что у нее что-то не так с платьем, из-за чего постоянно поправляла воротник или в меру короткий подол изящного приталенного платья.

Дождавшись, пока мимо них пройдет парочка прохожих, Денис вдруг притянул к себе Машку и порывисто поцеловал

Сколько времени они целовались, Машка не знала. Дикое влечение завладело ими прямо посередине безлюдной улицы, тускло освещенной фонарями.

Отстранившись от девушки, Денис нетерпеливо огляделся по сторонам и, схватив Машу за запястье, потянул ее в какой-то темный и не внушающий доверия переулок.

— Зачем?.. — непонимающе пискнула Маша, но договорить не успела.

Денис прижал ее к холодной задней стене здания, в котором располагался суши-бар, и с еще большим жаром стал целовать девушку, покусывая ее влажные и припухшие губы.

Сознание Маши уплывало от страстных поцелуев Дениса, но где-то на задворках все еще крутился вопрос: зачем надо прятаться в темном переулке, чтобы целоваться? Достаточно же было найти укромную лавочку, или встать куда-нибудь в тень.

Однако когда Денис вдруг опустил руки Машке на бедра и резко потянул вверх подол ее платья, девушка тут же поняла, зачем он утянул ее в этот переулок. Она попыталась возразить, но своим жадным ртом Денис не дал сказать ей ни слова. Его горячие ладони гладили ее бедра, поднимаясь все выше и выше.

Поняв, что надо действовать, Машка вдруг резко и больно укусила Дениса за губу. Вскрикнув, парень отшатнулся и схватился за больное место. Из губы шла кровь.

— Ты чего? — растерянно спросил он.

— Ты позволил себе лишнего, — ответила Машка, поправляя задравшееся платье.

— В смысле? Не хочешь меня?

В синих глазах Дениса мелькало недоумение и остатки былой страсти.

— Разумеется, я тебя хочу, но не здесь же. — Машка брезгливо оглядела переулок.

— А где ты хочешь? — недовольно прищурился Денис. — В номере люкс на шелковых простынях, поедая клубнику с шампанским? Брось, принцесса, это не твой первый раз, хватит ломаться.

— Но это мой первый разс тобой! Я не требую от тебя всей этой роскоши и романтики, но какой-то темный закоулок — это уже слишком! — закричала Машка. Она уже чувствовала, как от обиды слезы наворачиваются на глаза. Еще чуть-чуть и она разревется, как ребенок. Денис не должен этого видеть.

Не должен…

— Я что, для тебя как какая-то шлюха? — продолжала девушка надрывающимся голосом. — Поэтому ты не говоришь родителям, что встречаешься со мной? Поэтому не разрешаешь заходить в ваш дом?

Она подняла на Дениса полные боли и обиды глаза.

— Кто я для тебя? — дрожащим голосом спросила девушка.

Терпеть больше не было сил. Слезы брызнули из ее глаз, обильно поливая нижние ресницы и щеки. В голове у Машки пронеслась глупая мысль — хорошо, что Васька научила ее не красить нижние ресницы.

— Машенька, — тихо прошептал Денис. Секунда — и он уже снова прижимал ее к себе, но уже не с животной страстью, а с нежностью. Гладил Машку по волосам и спине, шептал успокаивающие слова.

— Прости, прости идиота, — повторял он. — Обезумел от твоей красоты, вино дало в голову, вот я и распустил руки. Прости, детка. Прости.

Машка вдруг вспомнила, как Васька часто любила повторять, что «лучше просить прощения, чем разрешения». Видимо, Денис придерживался того же мнения. Однако если бы он сначала спросил у нее разрешения, этих слез сейчас бы не было.

— Я буду с тобой нежным, обещаю. Сделаем это там, где ты захочешь. И когда захочешь, — говорил ей на ухо Денис. — Только…

— Что? — спросила Машка, немного отстранившись от него и заглянув в лицо парню.

— Только не уходи, — едва слышно сказал Денис, опустив глаза. — Ты мне нужна. Очень. Мне кажется, ты делаешь меня лучше…

Маша хотела ответить ему, но Денис вдруг поднял свои синие глаза и пронзительно посмотрел на девушку.

— Прошу, не уходи…

— Ну как я могу от тебя уйти, я же люблю тебя, — прошептала Машка, крепче обнимая своего Дениса.

Он сдержал свое слово — больше ни разу не приставал к ней и не требовал больше, чем просто поцелуев. Когда она сказала, что хочет его, Денис довольно улыбнулся и целомудренно поцеловал Машку в щеку. Они не стали снимать для этого шикарный номер в отеле, а просто дождались, когда родители Дениса вместе с Мишкой улетят в выходные на горнолыжный курорт. Целых два дня огромный дом был в их полном распоряжении, и все это время Денис был нежным и внимательным, а Машка веселой и неимоверно счастливой.

Глава 14

Неожиданное предложение

Однажды, сидя в кухне и поглощая в гордом одиночестве сырный бутерброд, я вдруг осознала, что дни летят невообразимо быстро, и вот уже на смену июлю пришел август. Мы познакомились с Антоном чуть больше двух месяцев назад, а кажется, что прошло уже несколько лет. Банально, не спорю, но это действительно так. И хоть я до сих пор не понимала, что между нами происходит, я чувствовала нашу близость. Когда я его видела, у меня внутри, прямо под ребрами, что-то ёкало. Со страшной силой меня тянуло к этому парню, и когда я, наконец, оказывалась в его объятиях, каждая клеточка моего тело прямо пела от счастья.

Думать о наших отношениях я не переставала ни на секунду, однако заводить с Антоном серьезный разговор на эту тему я не решалась. Отчасти из-за того, что не хотела разочаровать его такими банальными вещами как выяснение отношений, а отчасти из-за того, что боялась. Боялась, что он скажет, что между нами ничего нет, что это просто несерьезная интрижка, которая прекратиться, как только он встретит кого-то лучше меня. Ну, или пока я не встречу кого-то лучше него.

Вот только что-то мне подсказывало, что у меня этого не выйдет. По крайней мере, в ближайшие пару лет.

В последнее время у меня навалилось много работы. Секретарша Сонечка предложила мне подработать вместе с ней визажистом в одном из магазинов косметики. Разумеется, я согласилась. Делать макияж я умела и любила. Тем более, помимо зарплаты, в этой работе был еще один жирный плюс — большие скидки на косметику.

Так часы моего безделья превратились в минуты, и мы с Антоном стали видеться намного реже. Он тоже устроился еще на одну работу и теперь был с утра до ночи занят. Его отцу в последнее время нездоровилось, и Антон старался как можно больше находиться рядом с ним, но иногда ночью он все же приходил ко мне. Молча ложился рядом, уткнувшись носом в мой затылок, и тут же засыпал.

Означало ли это то, что он соскучился, или просто мой

Дни для меня внезапно стали унылыми и безрадостными, не смотря на жару и разгар курортного сезона. Мне было грустно из-за того, что я редко встречалась с Антоном и Машкой, которая с головой ушла в отношения с Денисом, и единственным моим спасением неожиданно стал Макс.

Мы созванивались чуть ли не каждый день и болтали о всяких мелочах. Конечно, теперь мы не могли позволить себе зависать на трубках целыми часами, но минут двадцать нам все же удавалось поговорить. Странно, но эти минуты были для меня чем-то вроде оазиса для усталого путника, пересекшего знойную пустыню. Иногда ночью я не могла заснуть из-за того, что мысли окутывали меня, не давая закрыть глаза и расслабиться. Я снова думала о том, что скоро останусь совсем одна, никому не нужная и забытая. Машка переедет к Дэну, Кристя поступит в универ, а Антон и так уже редко меня видит, и что будет с нами дальше одному богу известно. Если я останусь одна, то мне, скорее всего, придется уехать к маме, а возвращения в этот унылый холодный город я не потерплю. Я счастлива только там, где тепло.

Никто из близких не знал о моих страхах. Я не хотела заваливать их своими проблемами. Машка ходила такая счастливая, а Антон такой усталый. У них на лице было написано, что только моих проблем им не хватало. Поэтому я молчала. Даже Макс ничего не знал — ему бы я этого тем более не сказала.

Порой из-за тревожных мыслей я не могла уснуть, и тогда мои бессоницы скрашивали книги. Я читала запоем все, что притаскивал мне Антон. Когда этот маленький запас заканчивался, я покупала книги сама. Денег на них мне было не жалко — книги вдруг стали манить меня, как манит бутылка коньяка заядлого алкоголика.

Почему я раньше не любила читать? Почему поняла как это увлекательно только благодаря Антону?

В любом случае, теперь литературный голод терзал меня, и мне даже не хотелось смотреть телевизор — только читать, читать и читать.

Как-то вечером, лежа на диване в гостиной и дочитывая роман «Дворянское гнездо», я услышала, как пикнул домофон, а через несколько минут открылась входная дверь. Я бросила взгляд на часы — девять вечера. Рановато для Машки.

Послышался топот Кристи. Она вышла из кухни, выскребая из стаканчика йогурт, и направилась в прихожую.

— О, привет! — донесся до меня удивленный голос Кристи.

— Привет, — поздоровался Антон.

Я напряглась. Мы не виделись с ним дня три. Сердце невольно начало биться сильнее.

— Василиса тут? — спросил он.

— На диване валяется.

Я постаралась сделать вид, будто полностью ушла в книгу и не слышу их разговора. Антон подошел ко мне сзади, наклонился и поцеловал в щеку.

— Что читаешь? — тихо спросил он.

— Тургенева, — буркнула я, не отводя взгляда от страницы.

Антон обошел диван, поднял мои ноги, сел и положил их себе на колени.

— Ты надолго? — поинтересовалась я.

— На сколько разрешишь.

Его голос был таким усталым и грустным, что у меня внутри все сжалось. Я оторвалась от романа и посмотрела на него поверх книги.

— Ты как? — ласково спросила я.

Антон сдавленно улыбнулся.

— Хочешь горячий шоколад? — предложила я, откладывая книгу в сторону.

— А как же Тургенев?

— Ничего, подождет.

Минут через десять по кухне уже летал терпкий запах кофе, полностью перебивая сладкий запах горячего шоколада. Антон не любил кофе, я же без него жить не могла.

Я с блаженством прихлебывала черную жидкость из своей кружки и лениво гоняла ногой тапок Антона под столом. Я позволила ему остаться на ночь и поэтому он, переодевшись в домашнее, расслабленно сидел со мной на кухне и молча пил свой горячий шоколад. Я видела, что он отдыхает и наслаждается. Это было заметно по его полуприкрытым глазам и опущенным плечам, которые он всегда держал прямо.

Допив последний глоток кофе, я вздохнула. Антон, смотревший куда-то в сторону, покосился на меня.

— Сегодня мне звонила мать и предлагала вернуться, — внезапно сказал он.

Я удивленно уставилась на него.

— Сказала, что у нее есть хороший знакомый, который сможет взять меня на юрфак без проблем. Даже работу пообещала найти.

— Она хочет заманить тебя обратно к себе, — недовольно сказала я.

— Ей не нравится, что я сбежал сюда, — кивнул Антон, глядя в свой бокал. — Она готовила для меня большое будущее, но я в один момент все перечеркнул.

— Не вини себя в том, что разрушил ее планы на тебя. Это же было ради твоего отца.

Антон хотел было возразить мне, но промолчал. В его карих глазах плескалась недосказанность.

— В любом случае, ты не можешь уехать сейчас, — возразила я. — Твой отец не здоров. Да и надо все обдумать.

— Сейчас не могу, да. Но отцу становится лучше с каждым днем. Я могу устроиться в Москве и забрать его с собой. Жить с ним, отдельно от матери.

Мои кулаки под столом непроизвольно сжались. Я чувствовала, что этот разговор доведет меня если не до слез, то до полного отчаяния.

— Когда она тебе это предложила? — поинтересовалась я.

— Пару часов назад.

— И что ты ей ответил?

Антон молчал. Он не отрывал взгляда от своей кружки, будто там показывали режиссерскую версию его любимого фильма.

— Я выслушал ее и сказал, что должен все обдумать, — наконец сказал он.

Я медленно разжала кулаки и тихо выдохнула. Хорошо, что Антон сразу пришел ко мне и рассказал о предложении матери. Значит, мое мнение на этот счет для него важно. Иначе бы он не стал ничего со мной обсуждать.

— Ладно, — сказала я, немного успокаиваясь. — Давай прикинем все плюсы и минусы и решим, стоит ли соглашаться с предложением твоей мамы.

Внезапно Антон оторвался от своей кружки и посмотрел на меня с примесью удивления и непонимания. Это был тот самый взгляд, которым он обычно смотрит на меня, когда я не понимаю очевидного и говорю всякую чушь.

— Ты ведь уже сам все решил, — сделала вывод я. Сердце забилось сильнее, а ладони снова сжались в кулаки.

Антон кивнул и вновь уставился в свою кружку. Да что он там нашел⁈

— А как же я? Со мной ты не хотел бы посоветоваться?

Я смотрела на него, не отрываясь. Дурацкая привычка все время смотреть собеседнику в глаза, но сейчас я этих глаз не видела. Их от меня намеренно скрывали. Антон знал, что я могу в них что-то увидеть, что расстроит

Москва, Москва, Москва.

Все хотят в Москву. Медом там, что ли, намазано⁈

Этот чертов город забрал у меня слишком многих…

— Ты поедешь со мной, это даже не обсуждается, — сказал Антон, отводя взгляд от кружки.

Вот сейчас, если он посмотрит мне в глаза, я ему поверю. Поверю, что он действительно хочет, чтобы я была с ним рядом в этом чертовом городе. Если он посмотрит мне в глаза, то я без раздумий соглашусь переехать в ненавистную Москву, лишь бы быть с ним рядом.

Но Антон не поднял глаз. Его взгляд скользнул по полу, на секунду зацепился на драном кухонном полотенце, которое лежало на столе печальной скомканной кучкой, и вернулся обратно к кружке.

Чертова кружка!

— Ясно, — хрипло сказала я. От напряжения я чувствовала в горле огромный ком. — Как ты все быстро за меня решил.

Такого ответа он точно не ожидал.

— То есть? — сдавленно пробормотал он. — Ты не хочешь ехать?

Я медленно встала и налила себе еще кофе, борясь с желанием достать из бара коньяк. Руки слегка дрожали. Я облокотилась спиной о столешницу и пригубила остывший темный напиток.

— Мне надо подумать, — сказал я как можно спокойнее.

— Да что тут думать, Лиса! — Антон внезапно повысил голос. — Как будто у тебя есть то, что держит здесь!

От неожиданности я чуть не подавилась кофе.

— Вообще-то, — ледяным голосом сказала я, вытирая губы и подбородок от кофе тыльной стороной руки. — Есть.

Антон замолчал. Вероятно, соображал, что меня здесь держит. Я допила свой кофе без всякого удовольствия.

— В общем, так, — сказал Антон, вставая со стула и подходя к раковине, чтобы помыть кружку. — Пока отец окончательно не поправится, я никуда не уеду. Скорее всего, это будет ближе к декабрю. У тебя есть много времени на раздумье. Если ты решишь поехать со мной, я буду рад. Если нет — будет немного грустно.

Вымыв кружку, он с громким стуком поставил ее на столешницу рядом со мной. «Если нет — будет немного грустно». Немного грустно. Немного…

Эти слова отпечатались у меня в голове. Немного грустно. Ему будет грустно, но немного. Совсем чуть-чуть.

Антон уже вышел из кухни, а я, уставившись на кружку, прокручивала в голове его слова. Я всей душой чувствовала, как они отдают холодом. Морозным, ледяным воздухом, который я так ненавижу.

Да еще эта кружка. После сегодняшнего разговора я непременно ее разобью или выброшу с балкона куда-нибудь в кусты. Но лучше разобью. Да, я ее разобью. Непременно.

Глава 15

Разбитая кружка и пролитый кофе

Антон больше не возвращался к разговору о переезде в Москву. Молчала и я. Вовсе не из-за того, что мне нечего было сказать, просто я не знала, что делать.

Если я останусь, будет ли это значить, что между нами все кончено?

Скорее всего, да. Если мы будем жить в разных городах, не планируя переехать друг к другу, — это тупик. На сообщениях и звонках мы и месяца не продержимся.

Однако перспектива поселиться навсегда в Москве меня пугала. Этот город отнял у меня отца и сестру. Москва как раскаленная лампочка для ночных бабочек — притягивает своим светом и теплом, а потом обжигает им крылья. То же случилось и с моими родными. Отец бросил нас и уехал в этот город со своей любовницей, а сестра, окончив школу, уехала вслед за ним. Она всегда мечтала жить в большом городе, вдали от меня и мамы. Сначала Алиса звонила нам каждый день, потом каждую неделю, а потом и вовсе раз в год. О том, что она вышла замуж, сестра сказала только через полгода после свадьбы, а про ее развод мы с мамой и вовсе узнали от ее одноклассницы. Если честно, то мне было уже как-то плевать — я утратила связь с сестрой в тот момент, когда она от нас уехала.

Теперь город-монстр хочет забрать у меня и Антона. Смогу ли я спокойно перенести это? Или, может быть, пересилю себя и отправлюсь вместе с ним?

Что же мне делать?..

Последние несколько дней лишь эти вопросы терзали мое измученное сознание. Я не могла ни работать, ни читать, ни смотреть фильмы. Антон не заходил. И даже не звонил.

Обиделся или просто ждет от меня окончательного ответа?

В любом случае, что бы я ни решила, непременно об этом пожалею…

Неужели нельзя обойтись без жертв? Почему нельзя выбрать тот вариант, где всем будет хорошо?

И снова вопросы. Бесконечные вопросы, на которые я не могу ответить…

Я пару раз порывалась все рассказать Максу, но спохватывалась и меняла тему разговора. Нагружать его своими проблемами мне не хотелось.

Как-то вечером, когда я сидела, поджав ноги, на диване и пила кофе, ко мне подсела Машка.

— Ты как? — тихо спросила подруга, пододвигаясь поближе ко мне. На ней была моя длинная толстовка и Кристины гетры.

Я вдруг подумала, что Машка страшно изменилась с тех пор как начала встречаться с Денисом. Стала более спокойной, уравновешенной. Она уже не носилась по квартире в поисках грязного белья или немытой посуды. Теперь подруга больше времени уделяла не дому, а себе. Меня это, конечно же, очень радовало, однако я не могла не признать, что страшно скучала по взбалмошной и шумной Машке, которая никогда не могла просидеть на одном месте дольше пяти минут.

Я видела, как все вокруг меня меняются и чувствовала, что скоро всё будет по-другому. Перемены были совсем рядом. Они стояли за дверью, невидимые и совершенно прозрачные. У них было холодное, пробирающее до костей дыхание и сырой осенний запах грязи и прелой листвы. Такой запах всегда присутствует на кладбищах, которые я стараюсь обходить стороной.

И сейчас, услышав Машкин вопрос, я шумно вдохнула, готовая к тому, что в нос мне ударит аромат кофе, но вместо него я почувствовала тот самый сырой кладбищенский запах. От неожиданности я дернулась и выронила кружку с напитком. Тонкая стеклянная ручка, ударившись об пол, отлетела в противоположную от дивана сторону. Кружка, лишившись детали, которая могла бы ее притормозить, с грохотом укатилась под диван. Я остекленело смотрела на расползающуюся по полу черную лужу. С невообразимой быстротой из нее вырастало множество ножек. Кофейная лужица превращалась в медузу. Или в осьминожку.

Машка встала и вышла из гостиной. Через несколько секунд она вернулась с тряпкой,

Уничтожив кофейное существо, к которому я уже успела привязаться, Машка поднялась с колен и вопрошающе уставилась на меня.

— Что? — невинно поинтересовалась я.

— Ничего, — сказала она. — Рассказывай, что с тобой.

Подруга снова села рядом со мной. От нее пахло разлитым кофе. Тряпка, которой Машка уничтожила осьминожку, так и осталась лежать на полу. Совсем не похоже на подругу — она бы сначала отнесла ее в ванну, постирала, посушила, а уже потом пришла бы меня допрашивать.

— Может, сначала тряпку уберешь? — Я кивнула на синий мокрый куль, пропитанный кофе.

— Фиг с ней, — отмахнулась Машка. — Не отходи от темы.

Я вздохнула и все ей выложила. Машка молча слушала меня. Когда я закончила, она встала с дивана, достала покалеченную кружку, собрала то, что осталось от ручки и, держа все эти детали в руках, сказала мне:

— Думаю, вам надо куда-нибудь съездить вместе и отдохнуть.

Я печально хохотнула.

— Куда ехать, Маш? Мы и так в курортном городе!

Подруга закатила глаза. Я тут же затихла. Что-то подсказывало мне, что я сморозила глупость.

— Вы можете поехать к нам на дачу. Она небольшая, зато достаточно удалена от города и стоит на берегу моря. Там сейчас никого, так что, почему бы вам не пожить там недельку?

Я пожала плечами. Неплохая идея, но есть одно но.

— Мы не общаемся, — буркнула я.

— Ну и что, позвони ему сама.

— Сама-а-а? — недовольно протянула я.

— Вась. — Машка села рядом и отвела руки с разбитой кружкой в сторону. — Если ты хочешь быть с ним, то ты должна позвонить ему сама. Иначе ты его потеряешь. Он такой же, как ты, а тебя я знаю как облупленную. Давай, звони ему. У него как раз сегодня выходной.

— Откуда знаешь? — удивленно уставилась я на подругу.

— У меня свои источники информации, — хитро улыбнулась Машка.

Я не стала выяснять, откуда эта информация, и молча стала нашаривать под пледом мобильник.

Антон ответил не сразу. Голос у него был то ли усталый, то ли заспанный. Я сдавленно поздоровалась и спросила, не придет ли он сегодня ко мне. Антон на пару секунд затих, словно обдумывая мое предложение, а потом согласился и пообещал приехать через час.

Ужинали мы уже вчетвером. Антон сначала показался мне каким-то удрученным, но Кристя, которая пришла с фестиваля красок по уши разноцветная и восторженная, своим непрерывным кудахтаньем немного развеселила его. С каждым разом Антон становился все веселее и веселее. Я смотрела на то, как он улыбается, и мне хотелось тоже улыбаться.

После ужина мы сели смотреть телевизор. Машка ушла к Денису, Кристя закрылась у себя в комнате и включила свою жуткую музыку.

Заметив, что мы остались вдвоем, Антон обнял меня, а я положила голову ему на грудь. По телевизору показывали «Ревиззоро». Лена Летучая проверяла какую-то жуткую гостиницу и, судя по всему, это заведение не получит знаменитую розовую наклейку.

— Не хочешь съездить отдохнуть со мной куда-нибудь? — набравшись смелости, спросила я Антона.

— Куда именно? — поинтересовался он.

— Машка любезно предложила дачу своих родителей. Она в двадцати километрах от города. Прямо на берегу моря.

— Звучит заманчиво.

Я отстранила голову от груди Антона и посмотрела в его глаза.

— Тыправдатак думаешь? — спросила я.

Антон посмотрел на меня и кивнул.

— Тогда, может, в понедельник? — предложила я.

— Думаю да, у меня получится взять небольшой отпуск, — задумчиво сказал Антон.

Да! Внутри меня все кипело от восторга. Мы целую неделю будем вдвоем в маленьком домике на берегу моря. И никто нам не помешает. Ни одна душа.

Страшно довольная я снова положила голову ему на грудь и закрыла глаза от удовольствия. Телевизор продолжал что-то бубнить, но я уже не могла разобрать слов — внезапно мне страшно захотелось спать.

Сон вот-вот готов был обрушиться на меня, но вдруг я встрепенулась от внезапного осознания — кружка, которая разбилась, была той самой, из которой пил Антон во время разговора о переезде. Я планировала расколоть ее намеренно, а получилось нечаянно. «Что бог не делает — все к лучшему», — вспомнила я слова бабушки.

Так оно и есть. Все идет к лучшему. Иначе и быть не может.

Глава 16

Карлсон и Ко

Уехать у нас с Антоном не получилось — Машка неожиданно заболела.

Вечером, за два дня до нашего отъезда, подруга пришла домой с охапкой цветов, излучая счастье в радиусе ста километров, а утром даже не смогла подняться. Я тут же сунула ей градусник, который позже показал 39 и 6. Машка была бледной как поганка и совершенно обессиленной. Мы с Кристей вызвали «скорую», и молодая женщина с пирсингом и фиолетовыми губами долго осматривала Машку — дважды мерила ей температуру и давление, кивала и бормотала что-то себе под нос, а потом встала и объявила, что забирает подругу в больницу. Переполненная волнением, я собрала все, что может пригодиться Машке в больнице в небольшую дорожную сумку и передала ее Кристе, которая вызвалась сопровождать сестру. Жаль, что из-за срочной подработки я не могла поехать вместе с ней.

— Ты звони маме, а я Орлову, — сказала я Кристе.

Девчонка кивнула и, сняв телефон с зарядки, убежала вслед за Машкой и женщиной с фиолетовыми губами.

По закону подлости, Денис не брал трубку. Я занервничала и набрала номер Макса.

— Да, — тут же ответил Воронов.

— Машка в больнице, а Орлов не берет трубку, — тут же выпалила я.

— Понял. Сейчас съезжу к нему, — ответил Макс. — Что с ней? И, кстати, какая больница?

Я вкратце ответила на его вопросы. Он вздохнул и, бросив в трубку «выезжаю», отключился. Немного подумав, я написала сообщение Антону. Ожидая от него ответа, я поставила чайник и начала собираться на работу.

Я уже успела позавтракать, накраситься и полностью одеться, а ответа от Антона все еще не было. Хотела позвонить ему, но не успела. Пронзительно запищал домофон.

— Кто? — удивленно спросила я. Может, Кристя забыла что-то?

— Это я, — ответил мне голос Воронова. — Можно войти?

— Конечно.

Я нажала на кнопку и впустила Макса. Не прошло и трех минут, как он уже разувался в нашем узеньком коридорчике.

— Чай будешь? — предложила я, стоя в дверях гостиной и глядя, как он расшнуровывает свои дорогие кожаные ботинки. Этот элегантный, одетый с иголочки мужчина никак не

— Можно кофе? — спросил Макс, откинув в сторону черные волосы, которые упали ему на глаза, пока он разувался.

— Пошли в кухню, — скомандовала я.

Доставая кружки и чувствуя на себе взгляд Макса, устроившегося за кухонным столом, я благодарила судьбу за то, что успела накраситься и одеться. Какое бы чучело он увидел, если бы пришел на полчаса раньше…

— Нашел Орлова? — поинтересовалась я, насыпая растворимый кофе в кружки.

— Да, он спал. Впрочем, как и всегда.

Я скорчила недовольную гримасу. Противный Граф. Нашел когда спать.

— Ты поедешь сегодня к Маше? — спросил Максим, вставая из-за стола и подходя к окну.

Заливая кофе кипятком, я одновременно искоса поглядывала на него. Максим задумчиво смотрел куда-то вдаль.

— Да, после работы, — ответила я, протягивая ему кружку.

Максим взял напиток и с наслаждением вдохнул его запах.

— Сто лет не пил растворимый кофе.

— Добро пожаловать в мир простых смертных! — буркнула я, делая глоток.

Максим улыбнулся.

— Я не о том. Просто у меня даже времени нет приготовить себе кофе.

— Даже растворимый? — удивилась я.

— Даже растворимый.

Я хмыкнула. Такой богатый мужчина как он и не может нанять домработницу?

— Я даже поесть нормально не успеваю, — вздохнул Макс и с тоской посмотрел на наш старый советский холодильник, облепленный магнитиками.

— А рестораны? — Я все еще не верила, что он говорит правду. Казалось, Воронов намекает на то, чтобы я стала его персональным поваром.

— Не люблю помпезную кухню, — скривился Макс.

— Так в чем же дело? Двери «Макдоналдса» всегда открыты.

— Фу, ты хочешь, чтобы я попал на шоу «Взвешенные люди»?

Допив кофе, я ополоснула бокал и поставила его в шкафчик.

— Хоть я не люблю стряпать, но из жалости что-нибудь тебе приготовлю, — серьезно пообещала я. — Только не сейчас, я на работу опаздываю.

— Тебя подкинуть? — с готовностью рыцаря предложил Максим.

Я не стала отказываться.

* * *

Съемки прошли туго. Я была на дне рождении одного отвратительного жирного мальчика с весьма громким именем Цезарь.

Уже с самого начала, когда он за то, что я слегка его задела, обложил меня такими бранными словами, которых даже я не слышала, мне захотелось тут же убраться отсюда.

Но работа есть работа.

Его мама, длинноногая блондинка с пельменями вместо губ, не отходила от меня ни на шаг, ежеминутно давая указания, как лучше сфотографировать ее чадо. А чадо в эти моменты только и делало, что ело и грубило. После получасового наблюдения за мелким Цезарем, я поняла, что передо мной самый настоящий Эрик Картман из мультфильма «Южный парк».

Закончив снимать невыносимых детей и получив оплату, я тут же отправилась к подруге в больницу. Оставался всего лишь час до конца посещений, поэтому я не стала завозить тяжелую и громоздкую сумку с фотоаппаратом и объективами домой и поехала вместе с ней.

В приемном отделении меня встретила дородная женщина средних лет, с синими тенями и красной помадой. Она смерила меня презрительным взглядом и закатила глаза, когда моя сумка зацепилась за ручку на двери. Отцепившись, я решительно зашагала к аппарату с бахилами. Рядом сидел старичок и внимательно посматривал на меня, чересчур бойко моргая каждым глазом по очереди. Я кинула монетку, достала бахилы, надела их и подошла к женщине с синими тенями.

— Я к Уточкиной Марии.

— Кто вы ей? — спросила женщина, медленно жуя жвачку.

— Сестра, — без промедлений соврала я. Женщина показалась мне настолько противной, и я подумала, что из вредности она запросто может заупрямиться и не пустить к больной подругу.

Женщина медленно начала листать огромную тетрадь, исписанную мелким, понятным ей одной, почерком.

— 4 этаж, 13 палата, — через несколько минут сообщила она.

Подождав, пока женщина выдаст мне пропуск, я шагнула в больничный лабиринт коридоров и отделений. Как не странно, Машкину палату я нашла быстро. Увидев на двери нужный номер, я постучала и вошла. Подруга полусидела на кровати, бледная, с синяками под глазами. На левой руке багровел след от капельницы. Я бросила сумку на пол и обняла подругу.

— Ну как ты? — спросила я, отстранившись.

— Бывало и лучше, — хрипло ответила Машка.

— Я тебе ничего не купила, — с сожалением сказала я. — Опаздывала, и решила сразу к тебе приехать.

Машка улыбнулась.

— Правильно сделала, мне тут одной невыносимо. А еды у меня много, можешь сама посмотреть. — Подруга указала на маленький холодильник, забившейся в угол палаты.

Я подошла к нему и открыла дверцу. Столько вкусностей я даже у нас дома никогда не видела!

— Это твой Граф Орлов натащил? — с завистью спросила я, закрывая холодильник.

Машка кивнула.

— Он меня и в отдельную палату перевел.

Тут-то я поняла, откуда холодильник и всего лишь одна кровать.

— Меня вначале положили к бабушкам, а эти бабушки оказались такими брешущими, и, извиняюсь, вонючими, что я заплакала. Потом приехал Денис, увидел, что я в слезах и пошел к заведующему отделением.

Ну хоть какая-то польза от этого остолопа.

— Душновато тут у тебя, — заметила я. — Может, окошко открыть?

Машка согласно кивнула, и я направилась к огромному пластиковому окну. Высунувшись на улицу, я с наслаждением вдохнула свежий теплый воздух. Все же, какой бы крутой не была палата, от больничного запаха никуда не деться.

Подруга встала с кровати, подошла ко мне, шурша тапками по полу, и тоже высунулась в окно.

Мы стали внимательно разглядывать больничную территорию, по которой прогуливалось трое пациентов. Не прошло и минуты, как мы дали им клички. Самого длинного и худого, в широких и развивающихся на ветру, как парашюты, шортах мы прозвали Дядей Степой. Второй, шедший рядом с ним, получил кличку Карлсон. Он был толстым и круглым, в забавных клетчатых бриджах. Носки натянуты чуть ли не до колен, а ноги, помимо этих самых носков, были втиснуты в резиновые сланцы.

Карлсон был самым ярким из могучей кучки. Сразу складывалось впечатление, что именно он — глава стаи. Дядя Степа, по-видимому, был его другом. Они прохаживались медленно, наравне, и вели плавную и неспешную беседу.

Самым неприметным оказался маленький мужчина с жалким тоненьким пакетиком, шедший за двумя друзьями. Вид у него был понурый. То ли его огорчало отсутствие чего-либо горячительного или чего-то курительного, то ли в тоску маленького мужчину вгоняло простое и известное всем правило о третьем лишнем.

Сначала мы думали, что грустный мужчина не состоит ни в каких отношениях с Карлсоном и Дядей Степой, однако порой Карлсон оборачивался и что-то небрежно говорил маленькому мужчине. В эти

Поняв, что эти трое создают одну общую кучку и приходятся друг другу не чужими людьми, мы с Машкой решили окрестить их грандиозное трио банальным названием «Карлсон и Ко», а маленькому удрученному мужчине присвоить кличку «Малыш».

С грустью я подумала, что так же завишу от своих близких, как и этот Малыш. Как ни крути, а человеку нужны друзья, нужно общение.

Вдоволь понаблюдав за компанией мужчин, просканировав все крыши близлежащих зданий на наличие мха, плесени и другой растительности, мы, наконец, отошли от окна и сели на кровать.

— Извини, что так вышло, — пробормотала Машка, виновато уставившись на меня. — Если бы я не заболела, вы бы с Антоном поехали отдыхать.

Я укоризненно покосилась на подругу:

— Что за глупости ты говоришь? Лучше поправляйся скорее — это сейчас самое важное. На остальное не обращай внимания.

— А как же Антон? Он же договорился об отпуске.

— Ничего, еще раз договорится, — махнула я рукой. — Не думай об этом. Поправляйся. Тем более у тебя есть стимул.

— Какой? — не поняла подруга.

Я наиграно закатила глаза к больничному потолку.

— У тебя парень — плейбой, забыла? За ним глаз да глаз нужен.

Машка на пару секунд оцепенела. Потом, прищурив глаз, недоверчиво посмотрела на меня.

— Думаешь, он того… По бабам пойдет? — тихо спросила она.

Я поджала губы и театрально развела руки. Подруга вздохнула:

— Зря я, наверно, с ним связалась…

Перестав корчить моську, я внимательно посмотрела на Машку. Худая и уставшая, немного лохматая, с синяками под глазами. Такая маленькая и жалкая. Поддавшись порыву, я крепко обняла лучшую подругу и стала гладить ее по взъерошенной макушке.

— Связалась и связалась, — сказала я ей в волосы. — Ты же его любишь?

— Люблю, — сдавленно пискнула Машка.

— Ну вот. Чему быть — того не миновать.

— Вась, — помедлив немного, окликнула меня подруга.

— Что?

— А ты Антона любишь?

Первый раз мне задали этот вопрос — даже я на это еще не осмелилась. Он всегда вертелся у меня в голове, но сформулировать и задать себе его я не могла. Даже в мыслях. А тут прямолинейная и простая донельзя Машка взяла и спросила. Прямо в лоб. И что мне ответить? Что я к нему испытываю? Тепло? Заботу? Желание? Это и есть любовь? Или нет?..

Не дождавшись ответа, подруга высвободилась из моих объятий и с интересом посмотрела на меня. Вид у нее был озабоченный. Ей не нравилось, что вопрос, на который она без раздумий ответила «да», заставил меня надолго задуматься.

— Я не знаю, Маш, — честно ответила я, избегая пронзительного взгляда подруги. — Я еще не поняла своих чувств к нему.

— Но хоть симпатия есть?

— Конечно есть! — тут же неожиданно вырвалось у меня. Я почувствовала, как щеки начинают теплеть.

Машка звучно рассмеялась.

— Это хорошо, — сказала она сквозь смех. — Значит, все у вас еще впереди.

— Думаешь? — недоверчиво спросила я.

Подруга усердно закивала головой.

Мы еще посидели немого и поговорили на разные отдаленные от парней и отношений темы. Потом кончилось время посещений, и я ушла.

Выходя из больницы, я увидела наших друзей. Всем составом они восседали на лавочке рядом с входом в больницу. Карлсон деловито раздавал карты на двоих. Малыш, которому по какой-то причине не посчастливилось поиграть вместе с друзьями, кружил рядом, подскакивая то к одному товарищу, то к другому.

Я уже оставила троицу далеко позади, как вдруг до меня донесся довольный и громкий голос их предводителя:

— У меня туз козырный — я хожу первый. Выкуси!

Даже не оборачиваясь, можно было сразу понять, что Карлсон обращается к Дяде Степе. Длинному товарищу возразить было нечем. У кого козырной туз в рукаве — тот и хозяин положения.

Глава 17

Вдали от всех

Машка проболела полмесяца. За это время я навестила подругу всего четыре раза, потому что, когда бы я не позвонила или не пришла, с ней сидел этот ее Дионис. Да-да, именно ДИОнис. Машка рассказала мне, что на самом деле его зовут не Денис. Мамуля назвала его «в честь древнегреческого бога растительности, виноградарства, вдохновения и религиозного экстаза», и по паспорту наш плейбой оказался Дионисом. Надо ли рассказывать, как долго я смеялась над этим фактом?

Итак, после Машкиного выздоровления нас с Антоном тут же отправили на отдых. Дача Машкиных родителей оказалась по-настоящему райским местечком. Она располагалась в небольшом поселке, вдали от соседских домов и прямо на берегу моря. Маленький, обвитый диким виноградом дом с мезонином, утопал в цветах и фруктовых деревьях. Не смотря на то, что родители Машки жили в городе, за своей дачей они следить не забывали.

Антон, увидев дом, усмехнулся и сказал:

— Прямо как по Чехову.

Я улыбнулась и кивнула ему в ответ.

Антон выглядел по-настоящему счастливым. Да и я тоже. Все мои тревоги внезапно испарились. Мы много плавали и читали вслух книги, сидя в тени дикого винограда.

Телефон Антона, ни разу не тронутый со дня нашего приезда, тихо лежал на столе в прихожей. Мне же попеременно звонили то Машка, то Кристя, то мама, которая, к моему удивлению, постоянно уговаривала меня приехать и погостить у нее хотя бы пару дней. Сначала я давала ей обещания, что непременно приеду, но только позже, однако мама не успокаивалась и все не переставала мне названивать. Разозлившись, я крикнула ей в трубку:

— Мам, я на отдыхе со своим парнем! Хватит мне названивать!

Мама тут же замолчала, а потом тихо заметила:

— Ты нашла себе мальчика, а мне даже не сказала.

Было в этих ее словах что-то невообразимо печальное, будто я не парня от нее скрыла, а свое замужество и переезд в Австралию. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что я обидела ее, причем сильно. Ни сколько своим криком, а сколько тем, что не рассказала ей про Антона. У меня до него было много парней, но наши отношения не отличались длительностью. Такое у меня в первые — терпеть одного человека так долго. Мама знала, что у меня никогда не было серьезных отношений, и теперь, услышав, что я на отдыхе с парнем, она обиделась, что я не рассказала ей о нем.

Осознав всю глупость, которую

Вздохнув, я отложила телефон в сторону. Извинения подождут. Позвоню ей потом, после отдыха.

* * *

— Ну что, дочитаем Томаса Харди или возьмем что-нибудь новое? — спросил Антон, садясь с кружкой чая ко мне на диван.

— Давай дочитаем, — сказала я.

— Тебе же он не очень понравился.

— Нет, давай дочитаем, — решительно сказала я. Мне абсолютно ничего сейчас не хотелось. Воспоминания об обиде, нанесенной маме, еще были свежи в моей памяти, поэтому мне было абсолютно не важно, что будет читать Антон. Просто хотелось слушать его выразительный голос.

— «Любовь — это зреющая сила, заложенная в преходящей слабости. Брак превращает ослепление в выносливость, и сила этой выносливости должна быть и, к счастью, нередко и бывает — соразмерна степени одурения, на смену которому она приходит», — начал читать Антон.

Люблю ли я Антона, внезапно подумала я, услышав это слово и одно из многих его определений. Что, собственно, я к нему чувствую? Машка уже спрашивала у меня это. Тогда я не знала ответа. Сейчас, скорее всего тоже.

Я посмотрела на него.

Красивый. Даже очень.

Высокий и стройный. Русые волосы, челка спадает на глаза и он постоянно ее поправляет. Пальцы длинные, тонкие, как у пианиста. Такие хрупкие, но одновременно такие ловкие и сильные. Глаза теплые, карие, с зеленоватыми крапинками.

Внешность Антона, определенно, вызывает во мне множество приятных чувств, но сказать наверняка, люблю ли я его, я пока не могу. Он слишком на меня похож, а любить себя у меня никогда не получалось. Я лишь нравлюсь себе, на большее меня не хватает.

— Ты слушаешь? — внезапно спросил Антон.

Я удивленно уставилась на него.

— Что я сейчас прочитал?

— Эм…

Антон улыбнулся и, обняв меня, прошептал:

— Если не нравится, давай начнем другое. Зачем себя мучить?

— А тебе нравится? — спросила я

Антон немного отстранился от меня и, подавляя улыбку, сказал:

— Я ее уже читал. Думал теперь предложить тебе.

— Может, отложим ее до следующего раза? Мне кажется, я до нее еще не доросла, — сказала я, отбирая у него книгу.

Антон согласно кивнул.

— Тогда, может просто почитаем стихотворения? — предложил он.

— Было бы не плохо, — согласилась я.

Он встал и быстро вышел из комнаты.

Я осталась одна.

В комнате горела единственная настенная лампа, которая была настолько тусклой, что я удивлялась, как Антон видит, что написано в книге.

Внезапно вспомнился наш разговор о переезде в Москву. Сейчас Антон молчал об этом, и я знала почему. Он не хотел портить мне отдых расспросами о том, что же я все-таки решила. А я пока что ничего не решила. Страх перед неизвестностью полностью завладел мной. Покидать родные, насиженные места страшно не хотелось. Как я буду без Машки? Без моей работы? Без нашей квартиры? А вдруг Москва засосет меня так же, как сестру, и я перестану общаться с родными и близкими? Вдруг Антон превратится в делового мужчину, у которого не будет времени ни на меня, ни на наши совместные занятия? Что если мы решим с ним разойтись? Куда мне тогда деваться? Я останусь совершенно одна в этом городе-монстре. Я в нем пропаду…

— Я принес Джона Китса, — радостно объявил Антон, входя в комнату и демонстрируя мне сборник стихов в мягкой обложке.

Его взгляд упал на мое лицо, по которому внезапно потекли слезы. Соленые и теплые, они попадали мне в рот, и я, морщась, изо всех сил старалась их остановить, но ничего не выходило.

— Что такое? — тихо спросил Антон, обнимая меня.

Я отчаянно хотела рассказать ему все, что меня тревожит, но не могла. Я икала и тряслась, как замерзший на снегу зверек. Он гладил меня по спине и что-то говорил, но я не могла разобрать, что именно.

Немного успокоившись и обретя дар речи, я сказала:

— Можно, я дам тебе окончательный ответ, когда мы вернемся домой?

Он на секунду вздрогнул, словно поняв, от чего я плакала, а потом, поцеловав в щеку, сказал:

— Конечно.

Глава 18

Решение

— Так что ты решила? — спросила меня Машка, когда мы присели на лавочку под раскидистыми ветвями дерева, которые закрывали нас от палящего солнца.

Я пожала плечами.

— Еще не знаю.

Машка хмыкнула и захрустела чипсами. Я открыла бутылочку апельсинового сока. Была середина дня. Солнце жарко палило, ветерка не было. Мы вышли в такую погоду из дома потому, что у нас «что-то потекло» на кухне. Не в силах терпеть грохот и перебранку мастера с самим собой, мы нагло смылись, оставив следить за всем этим процессом бедную Кристю.

Прошло уже два дня с нашего приезда в город. Антон ушел на работу, и пока не приходил, только звонил и писал сообщения. За время нашего отсутствия у него набралось столько дел, что он даже забыл о моем обещании дать ему точный ответ по возвращении домой. Однако чем больше я оттягивала с принятием решения, тем труднее мне было его принять.

— Надо все разложить по полочкам, — предложила подруга, продолжая хрустеть чипсами.

— По плюсам и минусам, — добавила я.

— Да, именно. Начнем с плюсов. Перечисляй.

Я на секунду задумалась.

— Плюсы Антона?

— Можно и его плюсы, но лучше, в общем и целом, — поправила меня Машка.

Интересно, когда я упустила тот момент, когда мы с ней поменялись местами, и теперь она начала давать мне жизненные советы?

— Мне с ним хорошо.

— Плюс, — Машка кивнула и положила маленький кусочек чипсинки на лавочку.

— У нас много с ним общего и поэтому нам друг с другом интересно.

— Несомненный плюс. — Еще одна чипсинка.

— Он карьерист.

Машка скорчила недовольную моську.

— Нет, да?

— Думаю, не то.

— Ладно, тогда… Он умеет вкусно готовить.

Чипсинка легла в кучку.

— И долго так? — спросила я, глядя на маленькие зажаренные кусочки картошки.

— Пока не вспомнишь больше ни одного плюса.

Я кивнула и продолжила:

— Он образованный.

Машка фыркнула.

— Это относится к факту об общих интересах.

— А вот и нет, — заспорила я. — Образованность — это не совпадение интересов.

— Хорошо, хорошо! Плюс!

— Он красивый.

— Ну, это для тебя только.

— Маш!

Я обиженно надула губы.

— Ну, я же не сказала, что он страшный, — начала оправдываться подруга. — Он

— А твой Дионис! — тут же привела я веский аргумент.

Машка вытаращила умело накрашенные глаза.

— Денис не худой…

— Ага, толстый. Или еще скажи качок.

Машка отвернулась и вновь начала есть чипсы.

— Он качается. Периодически.

— «Периодически» — ключевое слово, съехидничала я.

— Ладно, мы же твоего парня обсуждаем, а не моего. Давай, ищи плюсы в ваших с ним отношениях.

Я надолго задумалась, попивая свой сок, а потом неуверенно ответила:

— Да больше и нет плюсов.

— Что, совсем? — удивилась Машка.

Я кивнула.

— А как же секс? Вы же половину своего общего времени проводите в постели. Или я ошибаюсь, и вы там, как два ботана, читаете книжки?

Я поспешила согласиться с подругой и отнести этот факт к плюсам, промолчав, что помимо секса мы действительно огромное количество времени проводим за книгами. Машка, у которой с книгами были непростые отношения, меня бы не поняла.

— Кстати, ты мне ни разу еще не рассказывала, какэтос Антоном, — невозмутимо заметила подруга.

От этих ее слов мне вдруг стало дико стыдно, и я утупилась в свои балетки.

— Эй, ты чего? Стесняешься⁇ — Машка наклонилась и заглянула мне в лицо. Я отмахнулась от нее.

— Да нет, просто это личная тема.

— Лазурина, что с тобой? Ты не заболела? Кто мне всего лишь полгода назад заливал, что любит быть сверху, потому что, если надоест, можно в любой момент встать и уйти?

— Не знаю, Маш. Кажется, я изменилась…

— Да ла-а-адно, — наигранно протянула Машка, будто узнала страшную тайну. — Ты что, влюбилась в него?

Я молчала. Влюбилась ли? Или это просто чувства, которые со временем пройдут? Пока я не знаю, что такое любовь, а значит, не могу делать никаких выводов.

— Раз так, — продолжала Машка. — Тогда чего мы тут сидим и высчитываем плюсы и минусы? Ты должна ехать с ним.

— Нет! — резко бросила я.

Машка замерла. Мы обе молчали. Я чувствовала, что она хочет спросить, почему я так ответила, но не спросит. Она ждет, пока я сама ей все не объясню.

— Даже не знаю, как тебе объяснить, что у меня на душе, — начала я, теребя этикетку на баночке из-под сока. — Ты никогда не задумывалась, сколько ненужного барахла скопилось в полке под нашим письменным столом? Старые школьные тетради Кристи, ненужные лекции из твоего университета, папки, бумаги, учебники, к которым в последний раз мы прикасались лет 5 назад. Весь этот мусор скапливался там и тихо себе лежал до того момента, пока как-то в два часа ночи, в полной тишине и темноте, я не села за стол и не положила ногу на край этой самой злосчастной полки. Тут-то и зашуршало это барахло. Забытое и никому не нужное. С того самого момента, как мы заселились в эту квартиру, они медленно и постепенно накапливались там. Сначала их тормошили, меняли им дислокацию, заменяли на другие, более новые, но в один прекрасный момент всем стало плевать. Про вещи-что-на-полке-под-письменным-столом стали забывать, машинально подкладывая новых соседей. Покинутые и забытые. Хотя, не совсем забытые, если к ним подкладывали других. Просто всем было на них наплевать, потому что существовали другие, более интересные. Ну конечно, ведь вещи под столом были учебными, поэтому 95 % из них наводили скуку и уныние на нас. Вот такая печальная истина.

Я хочу сказать, что моя жизнь чем-то похожа на эти вещи. Раньше меня теребили, так же как эти вещи, вытаскивали куда-то, тормошили. Одним словом, не оставляли меня одну, наедине со своими мыслями. Поэтому я никогда не задумывалась серьезно ни о чем на свете. Просто жила безмятежно и легко.

До нынешнего момента.

Теперь, с появлением в моей жизни Антона, я стала часто думать. Мой мозг не перестает прокручивать мысли, я постоянно о чем-то думаю, что-то осознаю и поражаюсь, как я раньше жила, ничего не понимая. Меня уже не просто растормошили, меня вытащили и сильно встряхнули. Как тогда, когда мы с тобой разбирались в этом самом столе и много что заменили и переложили.

Теперь я знаю, что хочу оставаться там, где вы с Антоном. Мне больше никто и не нужен. Я уже теряла близких из-за переездов. Больше я этого не вынесу. Однако этот переезд разделит дорогих мне людей, а без потерь никак нельзя остаться. В любом случае они будут. Если я останусь, то потеряю одного близкого, а если уеду — то сразу троих. Произведя эти простые вычисления, что-то внутри меня сразу же решило, как мне поступить.

Я боюсь перемен. Я боюсь терять насиженное место, где мне хорошо, где мои близкие. Это чувство начало формироваться во мне с самого моего приезда в этот город. Постепенно, пока я сближалась с вами и обживалась здесь, оно становилось все больше, и вот теперь, когда мне грозит опасность покинуть это теплое местечко, что-то внутри не дает мне сделать это. Оно пугает меня, заставляет подчиниться и понять, что менять жизнь — плохо и небезопасно. Боже, Маш, я думала, что схожу с ума. Я и сейчас так думаю.

А еще я точно знаю одно: скоро со мной случится то же самое, что и с полкой. Вспомни, уже никто из нас давно не заглядывал под стол и не трогал эту полку. Мы про нее забыли. Забудут и меня. В любом случае. Какой бы из двух вариантов я не выбрала. Те, кто останется, со временем меня забудут.

Я замолчала. Машка не смотрела на меня. Она перестала есть чипсы, сидела прямо, не облокачиваясь на спинку лавки, и, казалось, о чем-то размышляла. Наверно, мой жуткий монолог оказался для нее непонятной тарабарщиной, не надо было ей все это выговаривать, я сама многое из сказанного не совсем понимала.

— Мы тебя не забудем. Я тебя никогда не забуду, и не спорь со мной. — Машка помолчала, раздумывая, а потом тихо сказала: — Чего не скажешь об Антоне. Он ведь не собирается с тобой поддерживать отношения, если ты останешься здесь?

Я кивнула. Пусть Антон и не говорил об этом, но я была уверена — если мы расстанемся, то уже навсегда. Он не будет поддерживать отношения на расстоянии. Да еще и такие непонятные.

— Тогда, ты должна взвесить нас всех. На одну чашу весов положить меня, Кристю и Макса, а на другую Антона.

Подруга помедлила, а потом, заглянув в мои глаза, тихо спросила:

— Кто перевесит, Вась?

Почти сразу, так же тихо, я ответила:

— Вы.

Этим коротким словом было

Вечером пришел Антон. Я не стала откладывать наш разговор в долгий ящик и все ему рассказала. Он внимательно выслушал меня, кивнул, поцеловал в макушку и сел в кресло читать книгу. Я думала, что он обиделся на меня, но нет. Приняв душ, Антон повеселел. Не отходил от меня весь вечер, целовал и обнимал, шутил и предлагал поскорее пойти в мою спальню.

Засыпая, он шептал мне на ухо стихотворение Маяковского, посвященное Лиле Брик:

'И в пролет не брошусь,

и не выпью яда,

и курок не смогу над виском нажать.

Надо мною,

кроме твоего взгляда,

не властно лезвие ни одного ножа'.

Глава 19

Большая стирка

Несмотря на мое решение, Антон снова стал часто появляться в нашей квартире и оставаться на ночь. Я была очень этому рада. Во-первых, в последнее время мне было тяжело засыпать одной, а во-вторых, я страшно скучала без его завтраков. Конечно, Машка тоже готовила еду. И готовила очень неплохо. Однако вид полуобнаженного Антона за плитой нашей маленькой кухоньки вызывал у меня дикий восторг. Да и Машка, как она сама мне потом призналась, с облегчением вздыхала, когда видела утром готовый завтрак на столе.

О переезде в Москву никто из нас больше не зарекался. Все вроде бы было решено.

В общем, жизнь снова вошла в свое русло. До декабря оставалось еще пара месяцев, и я не волновалась. Антон тоже молчал. Когда точно он собирался уехать, я пока не знала. По крайней мере, он обещал, что я первой об этом узнаю.

Максим писал мне каждый день, но из-за того, что Антон маячил рядом почти все время, потихоньку переставал это делать. Я прекрасно его понимала. Воронов слишком деликатен. Однако мне немного не хватало наших разговоров. Не то что бы с Антоном нельзя было поговорить. Еще как можно, но все люди разные, а значит, и разговоры с ними также будут отличаться.

Машка и Денис потихоньку планировали съехаться. Подруга настаивала на том, чтобы самостоятельно снять квартиру и начать работать, но граф Орлов наотрез отказывался от этой идеи, приговаривая, что «не барское это дело самим все ворочить». Он-то хотел просто выпросить у родителей деньги на квартиру. Желательно в центре города. И желательно пороскошнее. Машка на такое расточительство согласиться никак не могла, поэтому между сладкой парочкой шли непрерывные споры касательно их дальнейшего будущего.

Что касается Кристи, то она всерьез начинала подумывать о том, чтобы уехать учиться в Петербург. В последнее время она насела на учебу и вокал, не собираясь сбавлять темп до вступительных экзаменов. Орлов даже пытался заключить с ней сделку: он с помощью денег делает ей отличный аттестат и обеспечивает высшие балы по всем вступительным экзаменам, а она уговаривает сестру на покупку квартиры. Однако Кристя оказалась страшно упертой. Мефистофель в обличии Дэна никак не смог ее задобрить. Сделка не состоялась, по простой причине: Кристя все хотела сделать сама.

Узнав о сорвавшейся сделке, мы с Машкой были так горды за Кристю и так злы на Орлова, что последнему пришлось на целую неделю вернуться к конфетно-букетному периоду, чтобы только Машка его простила. Но подруга не собиралась так просто уступать. Весь день она валялась на диване и в самых ярких красках разрисовывала мне картины их будущей с Денисом жизни в маленькой однокомнатной квартирке на окраине города. Когда же на пороге объявлялся ее мужчина мечты с очередным презентом, Машка как с цепи срывалась. Она не пускала его в квартиру, выясняя отношения прямо на площадке, потом забирала презент и закрывала перед вытянутым лицом парня входную дверь. Но на этом не заканчивалось, ибо после этого Машке вдруг срочно надо было что-то постирать. Если же в корзине с грязным бельем ничего не обнаруживалось, подруга собирала чистые вещи и закидывала их в стиральную машину. В такие периоды на глаза ей лучше не попадаться, и уж тем более не отвечать на ее вопрос «есть грязное?» категоричным «нет».

Денис приходил каждый день, поэтому каждый день мы страдали от «вечерних постирашек». Умная Кристя просто уходила к своим странным друзьям., нам же с Антоном деваться было некуда. Приходилось терпеть.

Однажды нам на секунду даже показалось, что Машка решила простить Дэна, но мы глубоко ошибались. С силой захлопнув дверь, Машка затопала в гостиную с распакованной коробкой конфет.

— Ешть у кого што поштирать? — зловеще спросила она, жуя на ходу конфеты «Вишня в ликере».

— Может, отобрать у нее сладость? — поинтересовался у меня Антон, отложив на секунду очередную книгу. — Там все же алкоголь, вдруг еще больше разбушуется.

— Да дай ей пару моих футболок, она и отстанет, — отмахнулась я от Антона.

Так он и сделал. Довольная Машка схватила мои чистые футболки шоколадными руками, и отправилась шебуршать в Кристином шкафу.

Закинув белье в машинку, подруга пришла к нам в кухню, где мы с Антоном пили чай и читали каждый свои книги. Я — «Шагреневую кожу», а Антон — учебник по юриспруденции. В последнее время он вовсю готовился к учебе.

— У вас такая интересная беседа, ребят, — издевательски бросила Машка, наливая себе в кружку чай.

Мы одновременно недовольным взглядом уставились на нее из-под книг. Машка закатила глаза и села рядом со мной. Я отложила в сторону книгу.

— Раньше ты не была таким книжным червем, — кивнула Машка на книгу. Сама она читать особо не любила, оправдываясь тем, что у нее просто мало времени.

— Решила наверстать упущенное, — пожала я плечами. — Из нас всех я — единственный неуч. Надо восполнять пробелы.

Машка сморщилась и ткнула меня в бок локтем.

— Какой же ты неуч! Слушай, что городишь! — упрекнула меня подруга.

Я благодарно улыбнулась.

— Что-то я подустал, — Антон захлопнул книгу и старательно потянулся. — Пора на горшок и спать.

— Иди, — обратилась я к нему. — Я скоро тоже приду.

— Только аккуратнее, там машинка стирает, — наставительно бросила Машка, делая глоток чая.

Антон хохотнул:

— Уточкина, ты — невыносима!

— Иди уже, горшок! — недовольно буркнула подруга.

Антон ушел, оставив на столе толстенный учебник по юриспруденции. Я с ненавистью покосилась на него.

— Еще не передумал? — проследив за моим взглядом, спросила Машка.

— Куда там, — вздохнула я.

Если этому упертому барану что-то в голову взбредет, то уже оттуда не выйдет. Как не старайся.

— Не переживай, — Машка ободряюще сжала мою руку. — Все наладится.

Я нервно хохотнула.

— Да что может наладиться, если пока ничего не ухудшалось?

Это был риторически вопрос,

— Надо последить за машинкой, — быстро сменила тему Машка, вставая из-за стола. — Она уже скоро постирает.

Была у подруги такая дурацкая привычка — следить за стиральной машинкой. А вдруг что не так пойдет?

— Антон же в ванне, — остановила я подругу, которая незамедлительно скорчила недовольную рожицу. — Иди спать, мы за всем последим, не переживай, — пообещала я.

— Знаю я, как вы за всем проследите. Он только из ванны выйдет, вы сразу в койку побежите, — заворчала Машка.

Я закатила глаза. Конечно, так и будет. Ведь времени нам остается все меньше и меньше.

— Ну что ты начинаешь? Слово еще какое выудила — «койку». Как бабка, — наехала я на подругу.

Но Машка, похоже, не обратила на меня внимания. Её целиком и полностью занимали стирающиеся в данный момент вещи.

— Ладно, — наконец сдалась она. — Стирать закончит, достанете вещи и повесите сушить. Только, пожалуйста, не забудьте! Если оставите белье в стиралке, оно потом как из задницы будет.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответила я.

Машка ушла спать, а я подошла к ванне и поскреблась в закрытую дверь. Антон открыл мне и улыбнулся ртом, полным зубной пасты. Он хотел чмокнуть меня, но я увернулась и потрепала его по густой шевелюре. Почистив зубы, он не успокоился и нежно поцеловал меня, но теперь я не сопротивлялась.

— Идем к тебе? — спросил он, забавно поигрывая бровями.

— Не, Машка велела за машинкой следить, — для наглядности я слегка пнула железяку тапком.

Антон скорчил недовольную мину. От этого у него на носу образовались маленькие складочки, что делало парня страшно забавным.

— Сколько нам тут еще тусить? — поинтересовался Антон, обнимая меня со спины и зарываясь лицом в мои волосы. Он всегда говорил, что я очень приятно пахну и виной тому вовсе не шампунь и не моя туалетная вода, хотя я была уверена в обратном.

Я взглянула на панельные часы и вздохнула:

— Двадцать восемь минут.

Чтобы убить время мы решили посидеть на коврике и поиграть в слова, однако эта затея быстро превратилась из интеллектуальной игры в варварское занятие «защекочи Василису до смерти». Наплевав на стирающееся белье, мы переместились в мою комнату и захлопнули дверь. Спустя каких-то минут пять мы услышали скрип двери и тяжелый топот Машки, которая всеми силами старалась показать, что мы страшные обманщики, и на нас никак нельзя положиться.

Однако нам было в этот момент все равно.

В тусклом свете маленькой лампы на прикроватной тумбочке я смотрела на Антона как зачарованная. Взгляд его карих глаз скользил по моему лицу, с жадностью хватаясь за каждую деталь. Казалось, будто он прощается со мной. Запоминает черты моего лица, чтобы унести их с собой. Куда-то далеко, где мне не место.

Антон приблизился ко мне, опустил голову и прикоснулся губами к месту соединения плеча и шеи. По коже тут же побежали мурашки, и я резко втянула воздух. Вцепившись Антону в спину, я притянула его к себе. От его горячего тела стало еще жарче, но я не обратила на это внимание — хотела, чтобы мы стали еще ближе друг к другу.

Домашняя одежда мгновенно слетела на пол — Антон забавно хохотнул, когда я неуклюже пыталась снять огромную мешковатую футболку. В его глазах было столько нежности и восторга, что в этот миг я даже готова была поверить, что он меня любит.

Мы целовались как в последний раз. На секунду прерывались, чтобы отдышаться, и снова тянулись друг к другу. Нежность в глазах Антона исчезла, и вместо нее вспыхнул голод и отчаяние. Он крепко сжал меня в объятиях, и я невольно подумала, что от его хватки, наверно, останутся небольшие синяки. Его рука скользнула вверх по моему бедру, и я не смогла сдержать тихого стона.

Антон отстранился от меня и довольно улыбнулся. Я тоже улыбнулась ему в ответ.

— Обожаю тебя, — прошептал он мне на ухо, а потом накрыл мои улыбающиеся губы своими.

Глава 20

Учитель музыки

— Вы уже видели нового учителя музыки?

— Да, он такой потрясный!

— Интересно, сколько ему лет?

— Он женат?

— Блин, впервые жалею, что у нас больше нет музыки…

Кристя презрительно посмотрела на шушукающихся рядом с ней одноклассниц и, закатив глаза, подкрутила им возле виска. Глупые курицы, только и умеют, что сплетничать.

Вспомнив, что не доделала домашку по алгебре, Кристя открыла тетрадку и продолжила решать уравнения. Девушке все еще было тяжело влиться в учебу после летних каникул — школьные будни совсем не хотели влезать в ее плотный график. Приходилось постоянно жертвовать работой и репетициями с друзьями в гараже. Ну, ничего, остался последний год, а потом начнется уже совсем иная жизнь…

— Ты опять домашку не сделала?

Кристя подняла голову и недовольно посмотрела на свою соседку по парте.

С рыжеволосой Катей они сидели вместе уже третий год. Они не были подругами, но и неприязни друг к другу не испытывали. Обе были отличницами и не имели друзей в школе. Кристя называла их дружбу симбиозом — взаимовыгодной пользой. Когда не знает что-то одна, ей на помощь приходит другая. Обоих девушек такие отношения вполне устраивали, и поэтому они продолжали сидеть друг с другом вот уже третий год.

— Ты видела нового учителя музыки? — жуя булочку с повидлом, спросила Катя. Ее полные щеки заливал румянец.

И эта туда же…

— Нет, не видела, — буркнула Кристя и снова уткнулась в тетрадку.

— А я видела! Он обалденный! Знаешь, хоть я и не люблю мужчин в возрасте, но этот прям красавчик.

Катя плюхнулась рядом с Кристей и, посмотрев на мучающуюся над уравнением соседку, участливо дала ей свою тетрадь с домашкой.

— На, спиши, не мучайся, — тихо сказала Катя.

Кристя удивленно уставилась на одноклассницу. С чего вдруг она такая добренькая?

Подумав пару секунд, Кристя поблагодарила Катю и взяла ее тетрадь. Ночью девушка пела в клубе, и сил на алгебру у нее совершенно не осталось, поэтому предложение списать домашку оказалось очень привлекательным.

Благодаря Кате, Кристе не поставили двойку за недоделанную работу, поэтому после урока девушка решила отблагодарить одноклассницу, купив ей в столовой булочку и

— Что будешь? — спросила Кристя у Кати, стоя рядом с буфетом.

— Хм… — У одноклассницы прямо глаза разбегались от обилия хлебобулочных изделий. — Сочник. Нет! Булочку с клубничным джемом… С вишневым! Ох…

Пока Катя пыталась определиться с выбором, Кристя привалилась к прохладной стене и с усталым видом начала рассматривать заходивших в столовую школьников.

Вот зашла местная знаменитость — Ангелина. Обладательница шикарных рыжих волос и красивого голоса. Хотя, по мнению Кристи, голос у Гели был слабоват, но ее мама, организатор всех школьных праздников, считала, что у ее дочери просто талант от бога, и поэтому Ангелина выступала на всех школьных концертах.

Следом за певичкой зашли трое толстеньких мальчишек из начальной школы и две девушки из девятых классов. Мальчишки с предвкушением полетели к уже накрытому для их класса столу и принялись за еду. Девушки же, окинув брезгливым взглядом буфет, демонстративно сморщились, развернулись и, покачиваясь на тонких и слишком высоких каблуках, вышли из столовой.

Потом, содрогая топотом полы, в столовую влетела куча оголодавших пятиклассников и чуть не сшибла маленькую и тоненькую учительницу по биологии. Женщина чуть не упала, но ее вовремя подхватил какой-то незнакомый Кристе старшеклассник. Высокий и темноволосый, одет в классические брюки и коричневый кардиган нараспашку. Вот только лица не было видно — он стоял к Кристе спиной и разговаривал с учительницей.

Может, новенький?..

Кристя внимательнее пригляделась к парню и, когда он закончил говорить с учительницей и повернулся к буфету, у девушки перехватило дыхание.

Нет, это был не старшеклассник. Это был взрослый мужчина с пронзительными зелеными глазами. Тот самый, что прижал Кристю в подворотне клуба. Только теперь без бороды.

Сделав несколько шагов к буфету, мужчина оглядел очередь и его взгляд остановился на буравящей его Кристине. Секунда — и его лицо вытянулось от удивления и узнавания, а зеленые глаза расширились так, что казалось, будто они вот-вот выпадут. Кажется, Кристя даже услышала, что он сказал «какого черта»…

Мужчина тут же развернулся на каблуках и поспешил к выходу из столовой.

— Кристин, я буду булочку с маком, — наконец определилась Катя, но Кристя пропустила ее слова мимо ушей.

Не отдавая себе отчета в своих действиях, девушка отлепилась от стены и побежала вслед за зеленоглазым.

Извращенец не успел далеко убежать — Кристя настигла его у кабинета химии и, поражаясь своей смелости, ухватилась за его кардиган и потянула на себя. Мужчина, занеся ногу для шага, нелепо покачнулся и затравленно обернулся.

— Ты меня преследуешь, маньячина? — крикнула Кристя. — Я сейчас все директору расскажу. Или заучу. Или вообще в полицию позвоню!

— Тише, пожалуйста! Не кричи, — взмолился извращенец.

— Как ты вообще в школу попал, урод? — еще громче воскликнула девушка.

Проходящие мимо ученики удивленно таращились на них, но Кристе было плевать. Все ее внимание было сосредоточено на преследователе. Наверно, он совсем с катушек поехал, раз пришел за ней в школу.

— Прошу тебя, не кричи, — продолжал шептать мужчина, умоляюще глядя на Кристю. — Я тебя не преследую. Я здесь работаю.

— Что-о-о? — Вот такого заявления Кристя не ожидала. — Что за вранье?

— Это правда, я — новый учитель музыки.

— Да какой ты учитель? Ты извращенец!

Голос Кристи дрогнул, и последняя фраза была произнесена девушкой слишком громко. Она не хотела, но так уж вышло.

Проходившая мимо учительница физики вытаращила на нее глаза, которые и без удивления всегда казались огромными из-за двойных линз в очках.

— Уточкина Кристина! Ты что себе позволяешь? С каких пор у нас разрешено хамить учителям? — заверещала физичка.

Кристя озадаченно перевела взгляд с извращенца на физичку и обратно. Это что же получается? Маньяк и правда новый учитель?..

— Извинись сейчас же перед Марком Андреевичем! — наступала на нее физичка, поправляя огромные очки.

— Извините, — с трудом выдавила из себя Кристя, стараясь смотреть куда угодно, только не на этого маньяка Марка Андреевича.

Физичка потопталась на месте, а потом встала между зеленоглазым и Кристей и, в очередной раз поправив очки, сказала:

— Еще раз, Уточкина, я замечу, что ты хамишь учителям,в особенности Марку Андреевичу, вызову в школу родителей, и даже не посмотрю на то, что ты идешь на золотую медаль. Учеба учебой, но хамское поведение в школе просто недопустимо!

Все это время, пока учительница читала нотацию, Кристя смотрела на нее из-под насупленных бровей и смиренно кивала ей в ответ. Извращенец Марк Андреевич же стоял за спиной физички и источал такую радость, что Кристе казалось, будто у него вот-вот треснут щеки от широченной улыбки.

Когда их взгляды неожиданно встретились, извращенец вдруг взял и показал Кристе язык. Такого девушка никак не ожидала. Она тут же отвела свой взгляд в сторону и сосредоточилась на болтовне физички.

— Поэтому, что бы между вами не пробежало, это не дает тебе право хамить учителям.

Статья 131 УК между нами пробежала, подумала Кристя, но вслух это говорить не стала. Не время еще. Сейчас это ее единственный козырь — если извращенец начнет следить за ней или приставать, она будет его шантажировать тем, что сдаст его директору и полиции.

Отчитав Кристю, довольная собой физичка улыбнулась мужчине и зашагала в столовую. Девушка снова осталась наедине с извращенцем.

— Идем со мной, — властным тоном сказал Марк Андреевич.

— Никуда я с тобой не пойду, — буркнула Кристя.

Извращенец закатил глаза к потолку.

— Я тебя не трону. Просто хочу поговорить и все объяснить.

— А отвести куда хочешь?

— В актовый зал. Не тут же нам говорить о том, что было той ночью.

Кристе показалось, что уголки губ извращенца слегка приподнялись. Смешно ему? А вот ей ни капли.

— Ладно, — согласилась девушка. — Только дверь будет открытой.

Извращенец согласно кивнул и двинулся к лестнице. Актовый зал находился на первом этаже, рядом с центральным входом в школу и спортзалом. Марк Андреевич шел широким и быстрым шагом, из-за чего Кристе приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать от него.

Войдя в актовый зал, который одновременно ещё и служил кабинетом для уроков музыки, извращенец по-хозяйски уселся на одно из кресел в первом ряду и закинул ногу на ногу. Кристя встала напротив него на расстоянии трех шагов.

— Итак, Кристина, — начал Марк Андреевич. — Давай развеем это глупое недопонимание между нами. Я вовсе не маньяк.

— Все маньяки так говорят, — парировала Кристя, скрестив на груди руки.

Извращенец снова закатил глаза к потолку и задумчиво почесал облысевшую бороду.

— Хочешь, верь, а хочешь — нет, но я не знал, что ты школьница. Мне казалось, тебе лет двадцать. И эти твои взгляды на меня

— Не правда! — крикнула Кристя. Опомнившись, она посмотрела на открытую дверь и уже тише сказала: — Не было такого. Я смотрела только на публику. Знаешь, что такое правильный контакт со зрителями? Когда ты смотришь на них всех как на каждого по отдельности. Если ты подумал, что я смотрю только на тебя — это твои проблемы.

— Хорошо, — согласился извращенец. — Тогда что скажешь о той ночи? Ты явно со мной флиртовала.

Кристя виновато закусила губу. И что ей вдруг взбрело в голову повторить за Васькой? Больше она ни разу не станет флиртовать с парнями.

— Тут тебе тоже показалось. — Кристя решила не оправдываться, а нападать. — Тем более, ты был пьяный!

Теперь уже извращенец прикусил губу. Воцарилось неловкое молчание, после которого Марк Андреевич тихо признал:

— Да, я был пьяным и возбужденным. Тобой и твоим пением. Потому что ты похожа на одного дорогого мне человека, которого уже нет в этом мире. Мне очень жаль, что я неправильно расценил ситуацию, напугал тебя и сделал тебе больно. Как мне загладить свою вину?

Кристя удивленно посмотрела на учителя музыки. Она никак не ожидала, что он извинится, да еще и так искренне.

Взгляд его пронзительных зеленых глаз скользнул по лицу девушки и уставился в пол. Его голова поникла, и темные волосы упали мужчине на лоб. В ярком свете блеснули редкие седые пряди.

Какие у него длиннющие ресницы, подумала Кристя и тут же ошалела от своих мыслей. Не хватало еще любоваться этим извращенцем. Хотя, за извращенца она его больше не считала — почему-то девушка вдруг поверила словам учителя.

Кристе стало немного неловко. Она тихо вдохнула и, не зная, куда деть взгляд, уставилась на блестящий черный рояль. Неожиданно ей в голову пришла одна дикая мысль.

— Слушай, а ты можешь давать уроки вокала? — спросила Кристина.

Марк Андреевич поднял голову и в замешательстве уставился на девушку.

— Зачем тебе? У тебя и так хороший голос…

Кристя замотала головой.

— Я самоучка. Многие ноты я не вытягиваю, поэтому постоянно избегаю многие хорошие песни. Если бы кто-то меня поучил…

— Почему не пошла в музыкалку?

— Родители решили, что мне это не нужно. Я хотела настоять, но потом подумала, что лучше всего добьюсь сама.

— Ты и добилась. — Голос учителя снова повеселел. Марк Андреевич смотрел на Кристю уже не такими грустными глазами, как несколько минут назад. — Вон, выступаешь в клубе.

— Это по знакомству, — отмахнулась девушка. — Ну так что? Ты спросил, чем тебе загладить вину. Стань моим учителем вокала, и я, так и быть, тебя прощу.

Марк Андреевич прищурил зеленые глаза и спросил:

— Бесплатно?

— Разумеется! И желательно раза три в неделю!

— Я подумаю.

— Хорошо, думай. — Кристя развернулась и пошла к выходу.

— Я согласен, — крикнул ей в след учитель.

Губы девушки сами собой растянулись в улыбке. Хорошо, что этот извращенец не видел сейчас ее лица.

— Тогда я приду завтра, после шестого урока, — сказала девушка, с трудом стараясь придать лицу нейтральное выражение.

Учитель кивнул ей в ответ.

— И еще. — Кристя встала в проеме двери и лукаво посмотрела на зеленоглазого мужчину. — Ты же не надеешься, что после всего этого я буду называть тебя Марком Андреевичем?

Глава 21

Футлярщина

— Знаешь, а ведь это — натуральная «футлярщина», — сказал Антон, ставя передо мной тарелку с оладьями.

Все мое внимание было сосредоточено на этих маленьких пышненьких блинчиках, которые так и просили, чтобы их обмакнули в сгущёнку и положили в рот.

— Лис, ты меня слышишь? — спросил Антон.

— Угу, — кивнула я, жуя оладьи.

— Что я сейчас сказал?

— Что-то про футляры. Ты опять читаешь Чехова?

Антон закатил глаза, вздохнул и, сев напротив меня, заговорил:

— Я имею ввиду, что твое нежелание ехать со мной и менять свою жизнь — это «футляр». Ты боишься перемен и поэтому закрылась в коконе, прячась от реальности. Неужели то, что ты хочешь — это сидеть дома, с Машкой и Кристей, объедаться вкусностей, волочить жалкое неинтересное существование? Это пошло.

Я нервно проглотила кусок, который чуть не застрял у меня в горле от таких слов. Что случилось с Антоном? Все время после отдыха он был таким хорошим и веселым, а сейчас сидит недовольный и взбешенный, метая в меня свои испепеляющие взгляды.

— Это пошло только по Чехову, а я не придерживаюсь его мнений, — ответила я, запивая еле проглоченный кусок чаем. — И да, я так хочу. Мне это нравится.

— Но ты губишь свою жизнь!

— Вот именно, свою. Это моя жизнь, что хочу, то и делаю с ней. Мне, конечно, очень приятно, что ты так заботишься о моем бедующем. Но, может быть, я хотела бы услышать еще одну причину, по которой ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, а вовсе не твое мнение о моем образе жизни! — стремительно выпалила я.

Антон удивился. Его лицо слегка вытянулось, глаза перестали метать в меня молнии. Он молчал.

— Понятно, — бросила я, резко вставая из-за стола. — Вот поэтому я и не хочу с тобой ехать!

Я оставила его одного, сидящего на кухне и обдумывающего мои слова. Страшно хотелось кому-то выговориться, но Кристя гуляла, а Машка была с Дениской. Оставался один вариант…

Закрывшись в ванне и включив воду, я нажала на вызов и прислонила телефон к уху.

— Макс, привет, ты сейчас свободен? — жалостливым голосом спросила я лучшего друга.

— Да, что случилось?

— Можно, я подъеду к тебе? Мне срочно надо побыть с кем-то, иначе я сойду с ума…

Конечно, это было преувеличением. Я бы не сошла с ума, но мне надо было добить Антона до конца.

— Я сейчас в десяти минутах езды от твоего дома. Если подождешь, могу за тобой заехать, — объявил Воронов.

Прекрасно!

— Да, было бы хорошо. Буду ждать тебя внизу, — сказала я и отключилась.

Быстро переодевшись, я мельком заглянула в кухню. Антон все еще сидел за столом, ковыряя длинными пальцами лежащий перед ним использованный чайный пакетик. Он повернулся ко мне и удивленно вскинул брови.

— Куда-то собралась?

— Да.

— Скажешь, куда?

— Нет.

Антон кивнул и снова перевел взгляд на чайный пакетик.

Ну и славно!

Уходя, я громко хлопнула входной дверью. Если этому толстокожему парню на меня плевать, то и мне пора вести себя подобным образом. В последнее время я слишком поменялась, пора возвращать себя прежнюю.

Макс приехал меньше чем за десять минут. Садясь в его шикарную машину, я зачем-то задрала голову вверх и посмотрела на наше

— Что случилось? — спросил Макс, окидывая мен взглядом.

— Отношения выясняли, — недовольно буркнула я.

Макс понимающе кивнул.

— Есть хочешь?

— За твой счет не откажусь.

— Тогда роллы?

Я кивнула, и мы поехали в наше любимое кафе, где готовили самые вкусные роллы в городе, а оттуда сразу домой к Максу.

* * *

— И вот он снова затрагивает эту тему, да еще называет мою славную жизнь пошлой! Разве это нормально, как ты думаешь?

Захмелевший от четырех банок пива Макс, часто кивнул в подтверждение моих слов. Я икнула и продолжила говорить, размахивая бамбуковой палочкой у себя над головой:

— В конце-то концов, было бы чему пропадать. Он — далеко не идеальный парень. Наглый и самоуверенный тип, похожий на лягушку. Мы даже сами толком не можем понять, что меду нами происходит, куда уж там вместе переезжать в Москву. Пусть там один учится в своем универе, больно мне надо за ним следовать, как жены за декабристами.

— Декабристы были революционеры, великие люди, — сказал Макс, медленно запихивая себе в рот огромный ролл. — А твой — простой бармен с дебильной прической.

— Так-то да, — задумчиво произнесла я, покусывая кончик палочки. — Прическа у него и вправду дурацкая.

Если разобраться, то у Антона этой прически и вообще нет — сплошной творческий беспорядок на голове, голубиное гнездо! Однако, это гнездо мне нравилось…

Чтобы протрезветь, мы вышли на балкон. Небо заволокли тучи, и звезд было совсем не видно. Макс мгновенно пришел в себя, как будто вовсе не выпивал столько пива. Ну а я залила в себя только две банки, и поэтому была почти совершенно трезвой.

— Что планируешь делать дальше, когда он уедет? — внезапно спросил Макс.

Я уже открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг зазвонил мой мобильник.

Легок на помине, подумала я, посмотрев на экран телефона.

— Да, — ответила я.

— Лис, ты *шипение, сопровождаемое непонятными словами*.

— Бессонов, ты там что, пьяный? Если да, то отстань от меня, я не хочу с тобой говорить.

Вновь какое-то шипение, непонятные голоса и вроде бы звуки музыки.

Выругавшись, я отключилась.

— Это он? — поинтересовался Макс, кивая на телефон.

— Да, похоже, надрался где-то. Так ему и надо.

Вновь звонок от Антона. Я приняла вызов и громко закричала в динамик:

— Слушай, идиот, отстань уже от меня! Не звони сюда, пока не протрезвеешь!

— Эм, здравствуйте. Это Василиса? — послышался чужой мужской голос.

— Да, — удивленно сказала я.

— Я Тэм, коллега Беса. Он сейчас в клубе «Магнат», можете его забрать, а то он немного перебрал с алкоголем?

Вот это наглость! Пусть звонят кому-то другому, не понесусь я за ним сломя голову.

— Я ему в няньки не нанималась, просите другого, — твердо ответила я.

— Просто дело в том, что Бес обычно так не пьет. Точнее, он совсем не пьет. Никогда. У него алкогольная непереносимость — от стопки вина может вынести, как от литра водки.

Черт возьми, пронеслась единственная мысль в моей голове.

— Я уже еду, — ответила я парню.

— Подъезжай к черному входу, — сказал он и отключился.

— Макс, можно взять твою машину? — спросила я.

— Разумеется.

В порыве я крепко обняла друга и поцеловала в щеку. Вот за это я его и ценю, он никогда не задает лишних вопросов и всегда готов мне помочь.

— Только езжай осторожнее, не спеши. Лучше не привлекать к себе ДПС — две банки пива плескаются в твоем желудке.

— Хорошо, спасибо. Я потом все тебе расскажу!

Максим улыбнулся мне и вяло помахал рукой.

Я быстро спустилась в подземную стоянку, нашла машину, завела ее и поехала к клубу. Особо я не спешила, потому что страшно боялась нарваться на ДПС. От меня несло пивом, и если меня остановят, то к Антону я сегодня не доберусь.

Когда через двадцать минут я подъехала к клубу, то сразу же увидела стоящего у дверей черного входа белобрысого парная, чье лицо украшала куча пирсинга, а в ушах красовались черные туннели. Рядом с ним, на земле, прислонясь спиной к стене клуба, сидел Антон.

Я вылетела из машины и подбежала к нему.

— Ты как? — спросила я, гладя его по голове. Он был весь горячий, как будто его лихорадило.

Антон помотал головой и прикрыл глаза.

— Встать сможешь?

— Давай, я помогу, — предложил парень с пирсингом.

Вдвоем мы подняли Антона с земли и усадили на заднее сидение машины.

— Вот это тачка, — присвистнул белобрысый. — Жаль, если заблюет. Сейчас принесу бумажный пакет.

И он скрылся в дверях клуба.

Я присела на краешек заднего сидения и стала гладить Антона по лохматой голове.

— Зачем ты так, а? Ведь знаешь, что тебе нельзя.

— Хреново… было, — еле ответил он, избегая смотреть на меня.

Я хохотнула.

— А теперь лучше стало, да?

Он помотал головой. На секунду мне показалось, что он даже слегка улыбнулся.

— Из-за чего тебе было хреново? — тихо спросила я.

— Не знаю… Не понимаю…

Интересно, он действительно не понимает, или просто не хочет говорить?

В голове пробежала мысль, что, возможно, Антон напился из-за нашего разговора. Возможно ли такое? Может быть, однако лучше не думать об этом. Не стоит тешить свое сознания подобными мыслями.

Из дверей клуба выскочил белобрысый с пакетами.

— Это чтобы дышать, а это если вдруг приспичит устроить бее, — протянул он мне два пакета.

— Спасибо тебе большое, — поблагодарила я парня и села за руль.

Доехали мы благополучно. Пакеты не понадобились — Антон держался молодцом. Даже до квартиры добрался почти сам, я лишь немного ему помогла.

Дома было темно. Видимо, Машка решила остаться у Дениса, а Кристя под эту дудку тихо куда-то свалила.

Я помогла Антону раздеться и уложила его в постель.

— Тебе чего-нибудь принести?

Он помотал головой.

Я встала и направилась к двери, но он перехватил меня за руку и пробубнил в подушку:

— Останься…

— Хорошо.

Переодевшись в пижаму, я легла рядом с ним.

— Лис.

— Что?

— Прости меня…

— Прощаю, — тихо сказала я.

— Лис.

— Мм?

— Можешь посмотреть, что мне в бок давит?

Я залезла под одеяло и нашарила под боком у Антона книгу.

— Это «Грозовой Перевал», спи.

— Спокойной ночи.

— И тебе.

Я выключила тусклую лампу и прижалась к Антону. От него совсем не пахло спиртным, лишь немного сигаретным дымом, которым пропитаны все ночные клубы, и его дезодорантом.

Лежа в темноте, я прислушивалась, как равномерно дышит Антон.

За

Немного покрутившись на одном месте и изменив положение, я оказалась лицом к лицу с Антоном. Лунный свет падал прямо на его глаза, которые были открыты. Он смотрел прямо на меня, не моргая.

— Я не могу жить без жизни моей, не могу жить без моей души, — тихо, но отчетливо сказал он, и, осторожно обняв меня, закрыл глаза.

Антон давно уже спал, а я все никак не могла заснуть. Слушала дождь и думала об этих его странных словах. Только спустя пару недель, когда почти дочитала «Грозовой Перевал», в одной из реплик главного героя я узнала знакомые слова.

Глава 22

Зима близко

Я проснулась от жуткого холода и поняла, что ноябрь неумолимо приближается. Еще днем светило солнце, и Кристинка убежала в школу без куртки, а сейчас из открытого окна дул пронизывающий ветер, от которого штора, подаренная мамой на мое новоселье, вздувалась как бешеная, изображая привидение.

Потирая плечи в тщетной попытке согреться, я тихо встала с постели, чтобы не разбудить Антона, и пошла закрывать окно. Под ноги мне попался увесистый том «Отверженных», и, больно ударившись об него, я сдавлено пискнула. Антон пошевелился, потер глаза и всмотрелся в то место, где замерла я.

— Ты чего? — сонно поинтересовался он.

— Холодно, — ответила я, показывая на окно.

Он понимающе кивнул, встал, подошел к окну и, закрыв его, посмотрел на меня. Я еще не успела согреться, поэтому меня немного трясло. Антон заметил это и удивился:

— Лис, ты в порядке? Не заболела?

Я помотала головой и пролепетала:

— Просто сильно замерзла.

Антон вздохнул и, раскинув руки в стороны, сказал:

— Иди сюда, погрею.

Я послушно сделала шаг вперед, и его руки обвили мою спину, прижав меня к теплому телу. Так мы и простояли какое-то время, крепко обняв друг друга. Я слушала его размеренное сердцебиение, а он вдыхал запах моих волос. Все мысли разом испарились, внутренний голос молчал, давая сознанию наслаждаться этим моментом.

Страшно представить, что будет потом, когда Антон уедет в Москву, думала я, укладываясь обратно в постель. Как бы я не хотела поехать с ним, меня неудержимо преследовал страх того, что я окажусь в этом большом суетном городе ненужной, жалкой и беспомощной. Этот страх постоянно давал о себе знать, не позволяя сказать Антону, как я хочу быть рядом с ним.

Может, я проснулась вовсе не от холода? Может, этот озноб вызван мерзким чувством того, что скоро нам придется расстаться? И этот момент неумолимо приближался.

* * *

— Как же с Денисом сложно! — вздохнула Машка, садясь рядом со мной на диван. Прямо в плаще.

— Что на этот раз? — спросила я подругу, которая раньше никогда бы не пришла в зал и не села на диван в верхней одежде. Хорошо еще, что обувь сняла. Да, я была права, говоря Кристинке, что для раскрепощенности Машке не хватало парня.

— Хочет открывать с Максом клуб, — начала рассказывать Машка, нервно теребя цепочку на шее. — Сказал, что так сможет заработать много денег, и мы купим себе какой-то супер дом на берегу моря.

Почему-то я даже не удивилась.

— Вряд-ли это будет дом, Маш. Скорее уж дворец.

Подруга тяжело вздохнула.

— Как он не может понять, что не нужны мне эти хоромы!

— Скорее всего, он либо не хочет этого понимать, либо действительно, не может. Вы принадлежите к разным мирам. Для него роскошь — это непременное составляющее жизни. Может, если вы сядете и спокойно поговорите на это тему, то сможете прийти к компромиссу? — спокойно предположила я.

На самом же деле все мое существо кричало: «Бросай этого идиота»!!! Но я не могла озвучить свои мысли. Сказать правду — значит лишить себя ее доверия и понимания, а этого я не перенесу.

— Может быть ты и права, — задумчиво сказала подруга. — Ладно, — она хлопнула в ладоши и резво вскочила с дивана. — Все образумится, ведь Денис такой хороший. Он не станет спорить со мной.

Эх, наивная ты, Машка. Влюбилась в этого дурака, и теперь все, что вокруг него, кажется сладкой ватой. Упаси меня боже от такой влюбленности! Тьфу-тьфу-тьфу.

Машинально я постучала по деревянной тумбочке, стоящей рядом с диваном. Машка удивленно посмотрела на меня, а я по-дурацки улыбнулась ей в ответ.

— Ты же меня не бросишь? — неожиданно спросила она, подходя ко мне поближе и присев передо мной на колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Такой поворот меня немного озадачил. С Машкой, определенно, творилось что-то странное.

— Ну конечно нет, ты сама скоро от меня убежишь. Выскочишь еще замуж за Дениску, — попыталась подшутить я, но мне не особо это удалось, надтреснутый голос меня выдавал.

Машка, глядя в упор на меня, резко замотала головой.

— Я тебя не брошу. И даже если выйду замуж, все равно тебя не оставлю. Как я без тебя жить-то смогу, ты подумай.

Я засмеялась. Что верно — то верно. Машка без меня пропадет. Так же, как и я без нее. За то время, сколько мы знакомы, между нами укрепилась по-настоящему родственная связь.

— Надеюсь, — продолжила Машка, — ты сама не выскочишь в скором времени замуж и не нарожаешь себе детей.

— Вот это точно нет, — заверила я подругу.

Даже если я выйду когда-нибудь замуж, то только по взаимовыгоде. Ну а дети — это не для меня, я же сама как ребенок.

— Ну не знаю, такие вещи нельзя планировать. Всякое может случиться, — загадочно произнесла Машка. — В любом случае, я прошу не бросать меня, любить меня, холить и лелеять еще лет…27!

Я уже не могла смотреть на подругу серьезно — давясь от смеха, я с трудом задала мучивший меня вопрос:

— Почему именно 27?

Машка пожала плечами:

— Не знаю. Просто хочу 27. Ну, потому что нормальная такая дата, 27 лет.

— Ха-ха-ха, — я уже плакала от смеха. Так Машка еще никогда не отжигала.

— Ладно тебе, не смейся, — Машка слегка стукнула меня по коленке. — Я же серьезно.

Вытерев слезы рукавами кофты, я обняла подругу.

— Никуда я от тебя не денусь, обещаю.

— Смотри-ка, телячьи нежности, — раздался вдруг голос Кристи.

Мы с Машкой отлипли друг от друга. Оказывается, за нашими откровениями друг перед другом уже какое-то время наблюдали Кристя и Антон. Оба улыбались.

— Пошли обедать, — сказал Антон, помогая взволнованной Машке подняться с колен.

* * *

После обеда позвонил Макс. Он провел выходные у родителей, и моя мама предала мне через него каких-то гостинцев.

Я спросила у Макса, что же такого приготовила мне мама, но он сказал, что гостинцы лежат в коробке, которая аккуратно упакована.

Час от часу не легче…

В ожидании Макса и гостинцев я села за книгу. Почти сразу же ко мне подошел Антон и сел рядом.

— Что читаешь?

— «Грозовой перевал».

— Ммм…

На губах у Антона заиграла дьявольская улыбка. Он вплотную пододвинулся ко мне и загробным голосом сказал:

— «Ты сказала, что я тебя убил, так преследуй же меня! Убитые, я верю, преследуют убийц».

Мне стало щекотно, и я резко отстранилась от него.

— О чем это ты? — не поняла я.

Антон посмотрел на книгу и вздохнул:

— Ты только начала…

Я кивнула. Он вновь улыбнулся той же жуткой улыбочкой и поцеловал меня в шею. Я отложила книгу и привлекла его к себе, но тут зазвонил телефон.

— Да, — ответила я.

Антон недовольно покосился на меня, приглаживая растрепанные волосы.

— Я буду у тебя через пять минут, — бодро оповестил меня Макс. — Сделаешь мне горячий шоколад?

— Конечно, — заверила я друга и отключилась.

Антон продолжал недовольно сверлить меня взглядом.

— Сейчас Макс привезет гостинцы от мамы, — сказала я.

— Я спущусь и заберу их у него, — бросил Антон, резко вставая с дивна.

— Да не надо, Макс сюда зайдет.

— Я сам все принесу, чтобы он не бегал туда-сюда с твоим грузом, — он как будто меня не слышал.

— Но, — я хотела возразить, однако Антон уже накинул куртку, обулся и вышел за дверь.

Я осталась сидеть в зале и ломать голову. Что же на него нашло?

Наши окна как раз выходили на парковку, но Макс, как назло, остановился вне поле видимости. Все, что я смогла разглядеть — это передний бампер его машины и Антона, вышедшего из подъезда. Извернувшись, я увидела, как Макс вышел из машины, пожал руку Антону, а потом они отошли в сторону и скрылись от меня.

Увидеть их вновь не помогло даже то, что я почти наполовину вылезла в окно. Когда из ванны вышла Машка, я уже сидела на диване и нервно грызла от волнения ноготь.

— Ты чего? — спросила подруга.

— Там Макс приехал с передачкой от мамки, хотел зайти, со мной посидеть, а Антон как услышал, тут же вскочил и полетел вниз. Сказал, что лучше он сам принесет передачку, чтобы Максу не подниматься лишний раз.

Машка хихикнула.

— Чего смеешься? — не поняла я.

— Р — ревность.

— Да ладно? — не поверила я.

Подруга уверенно закивала. Вдруг пикнул домофон, а через минуту на пороге появился Антон с небольшой коробкой в руках.

— Получите, распишитесь, — сказал он, ставя коробку на пол.

Мы с Машкой тут же подлетели к нему. Подруга начала потрошить аккуратно упакованный гостинец, а я внимательно всматривалась в Антона. Вроде, нормальный. Веселый какой-то, щеки слегка розовые, как будто с мороза.

— Там что, холодно? — не найдя, что ему сказать, ляпнула я.

Он энергично закивал:

— Чертовски для ноября.

— Ну так, «зима близко», — процитировала Машка известную на весь мир фразу.

Я сдавлено хохотнула.

В коробке оказались соленья. Много разных солений.

Не выдержав, я позвонила маме и поинтересовалась, зачем нам все это добро. Оказалось, что ей было скучно, и они с соседкой решили развлечь себя тем, что начали делать заготовки на зиму. По инициативе все той же соседки мама решила через Макса, который как раз гостил у родителей, передать все это овощное богатство мне.

Собрав всю свою вежливость, я поблагодарила маму и убедительно попросила ее больше не заниматься подобными вещами.

Макса я тоже поблагодарила, сказав, что из него вышел прекрасный курьер. Ни он, ни Антон ничего не сказали о том, что произошло между ними на улице. В том, что они о чем-то разговаривали, я была совершенно уверена. Не мог Антон просто так взять и спуститься сам за коробкой. Однако о чем им говорить, ведь они друг друга толком не знают?

Что-то здесь было нечисто…

Глава 23

Прощание

Последний день перед отъездом Антон посвятил сборам. Я решила ему помочь, и утром он заехал за мной и отвез к себе. В первую очередь я хотела поздороваться с его отцом, но Антон сказал, что он сейчас в больнице, а это было весьма обидно — я давно уже хотела с ним познакомиться.

Когда я вызвалась помочь Антону, то никак не ожидала, что он согласится. Возможно, все дело в том, что мы вместе последние сутки. А может быть ему просто не хотелось одному возиться с вещами.

Увидев комнату Антона, я тихо присвистнула. Напротив раскладного дивана стояли полки от пола до потолка, полностью заставленные книгами. Я подошла к одной из них и аккуратно погладила коричневые корешки с золотым тиснением.

— Это отцовские. У него тут что-то типа библиотеки, — сказал Антон, заметив мое восхищение.

Не прошло и часа, как мы упаковали в два чемодана все, что могло пригодиться Антону в ближайшее время. В основном это были предметы быта, ноутбук и одежда.

— А как же книги? — спросила я, указав на полки. — Неужели ни одну не возьмешь.

Антон печально посмотрел на них и вздохнул:

— Может, как-нибудь потом…

Выставив чемоданы в коридоре, мы с Антоном покинули квартиру.

Домой я ехала одна. Антон должен был уладить дела, связанные с переездом и отработать последнюю смену в баре. На мой вопрос, придет ли он сегодня ночью, Антон нервно пожал плечами.

— Сегодня, скорее всего, останусь с отцом, — сказал он, заводя мотоцикл.

Я его не винила. Семья должна быть важнее отношений. Да и какие к черту отношения? Завтра мы будем уже далеко друг от друга.

Далеко…

Меня передернуло от этого слова.

Почти полгода прошло с нашей встречи, а мы еще так далеко друг от друга не уезжали. Вот и пришло это время. Хорошего понемножку.

А было ли это хорошим?

Да, определенно было.

Непонятным, новым, волнительным, но, пожалуй, самым хорошим в моей жизни…

Путь обратно занял в два раза больше времени из-за пробок. Расплатившись с водителем, я вышла из машины. Домой идти не хотелось — на душе было паршиво.

В ближайшем магазине я купила пачку сигарет и зажигалку. Распечатала, подожгла и затянулась. Вспомнились подростковые времена, когда мы с одноклассницей Светкой курили за школой, и как Макс, случайно увидев меня с сигаретой, отнял всю пачку вместе с маленькой желтой зажигалкой, которую

До сегодняшнего дня.

Однако я вовсе не собиралась вновь подсаживаться на эту дрянь, просто сейчас мне срочно требовалась одна сигарета. Целую пачку я все равно не выкурю.

После нескольких затяжек я немного расслабилась. Походив немного по улице, чтобы проветрить запах дыма, я зашла в подъезд. К моему счастью, никого не было дома. Я переоделась, заварила себе кофе и уселась в кресло.

Через несколько минут пикнул домофон. Скрипнула дверь, и в коридоре послышались шаги.

— Ты опять курить начала? — раздался недовольный голос Машки.

Блин, я же сигареты на тумбочке оставила. Умница, Вася!

Машка зашла в гостиную в расстегнутом плаще и с пачкой сигарет в руке.

— Что это?

— Пачка «Парламента».

— Прекрасно, я вижу. И что это означает?

— Что у меня выдалась минутка слабости, — буркнула я, отводя взгляд от подруги и переводя его на бахромушки пледа.

— Вась, это же дрянь.

— Да я не в затяг! — обиженно бросила я. Как будто перед мамкой оправдываюсь.

Маша демонстративно вздохнула.

— Антон же тоже в завязке, вот увидит…

Я удивленно вскинула брови. О том, что Антон бросил курить пару лет назад, я узнала только от его сменщика в одном из клубов, а Машке, значит, он сказал сам? Нечестно, однако…

— Антон завтра свалит в Москву! Так что отстань от меня! — внезапно выкрикнула я и тут же притихла.

Глаза Машки расширились — так ее испугал мой неожиданный крик. Я никогда не разговаривала с подругой повышенным тоном, а тут…

— Извини, что накричала, — запинаясь, пробормотала я. — Я не хотела.

— Делай что хочешь, я не буду вмешиваться, — холодно сказала подруга, кинув мне на колени пачку сигарет. — Только стоит ли так волноваться из-за человека, к которому ты даже не понимаешь, что чувствуешь, и отношениями с которым ты не дорожишь?

Я открыла было рот, но Машка перебила меня:

— Это был риторический вопрос. Можешь не отвечать. Все равно глупость сморозишь.

Сказав это, подруга развернулась и ушла в свою комнату. Через несколько минут послышался шум пылесоса.

Я сжалась на диване под старым пледом с бахромушками. От Машкиных слов по моему телу пробежал холодок. Я была уверена в том, что всегда знала, что у подруги на уме. Тем более что она думает о нас с Антоном и о моем решении остаться здесь. Оказывается, я сильно ошибалась…

Час от часу не легче.

Я вздохнула и нырнула под плед с головой. Захотелось заснуть и проспать весь этот жуткий день. В голову лезли тревожные мысли и не давали спокойно провалиться в забытье. Кое-как я все же заснула, а проснулась от вибрирующего у меня за спиной телефона.

— Да, — сонно пробубнила я.

— Василиса, ты что не звонишь? Как ты там? Все в порядке? Как Мария с Кристиной? Тебе хватает денег на еду? А дядя тебя еще не уволил?

— Господи-и-и, — простонала я.

— Нет, это всего лишь твоя мама, — бодрым голосом объявила родительница.

Я действительно давно ей не звонила, вот она и решила сама набрать мой номер. И, как всегда, совершенно не вовремя.

— У меня все хорошо, мам, — не очень убедительно заверила я ее.

— Да? А что голос такой странный? Ты заболела?

Ну, началось…

— Нет, мам. Я спала.

— Спала? А как же работа? Тебя не уволили?

— Нет.

— Как поживает Максим? Вы видитесь? — мама задавала вопросы на автомате, как должное. Для нее это было частью материнских обязанностей: задала вопросы родной дочери — молодец, дело сделано. И не важно, как она на них ответила, и ответила ли вообще.

— Нормально он поживает. Мы перезваниваемся.

Мама издала удовлетворенное «угу», немного помолчала и спросила:

— Не думаешь меня навестить?

Такого вопроса я никак не ожидала. У мамы я не была года два. Отчасти потому, что мне не хотелось бывать в городе, где я родилась и выросла, отчасти из-за того, что меня обратно никто не звал. А теперь неожиданно приглашают погостить!

— Ну-у, — протянула я в задумчивости. — Думаю, как-нибудь можно съездить.

— Вот и хорошо, — оживилась мама. — Только позвони перед тем, как соберешься. Я не люблю неожиданности, ты же знаешь.

— Знаю.

— Тогда я буду ждать тебя. Передавай всем привет. Целую, — протараторила мама и отключилась.

Я удивленно уставилась на не успевший еще погаснуть экран телефона. Что за шебутная мамаша?

Выбравшись из-под пледа, я прислушалась: в доме стояла полнейшая тишина. Видимо, Машка опять куда-то ушла. Часы на телевизоре показывали без пяти минут шесть. Ну я и продрыхла!

Остаток дня я провела за телевизором — ничего другого делать совершенно не хотелось.

К десяти вечера, когда вернулась Кристя, пачка «Парламента» лишилась еще четырех сигарет. Ничего, сегодня можно. И завтра тоже. А потом выкину их и больше не куплю.

Машка домой так и не пришла. Осталась у Дениса, как доложила мне Кристя. После двенадцати часов ночи позвонил Антон и сказал, что сейчас заедет ко мне на минутку. Я вмиг воспрянула духом.

Кристя во всю уже дрыхла, когда зазвонил домофон. Я пулей подлетела к нему и впустила Антона. Он был почти насквозь мокрый — на улице шел проливной дождь.

Я мысленно улыбнулась этому факту. В последнее время дождь всегда был кстати. Естественно, мне удалось уговорить Антона остаться. Отец был под присмотром сиделки, которую он нанял пару дней назад, так что после недолгих колебаний, Антон согласился заночевать у меня.

Переодевшись и повесив мокрую одежду сушиться, он достал из своего рюкзака небольшую книгу и, взяв меня за руку, повел в мою комнату. Сигареты я предусмотрительно спрятала в ящик с нижним бельем. Чтобы он не унюхал запах табака, я приняла душ и намазалась ароматным кремом для тела.

— Что на этот раз? — спросила я, кивнув на книгу.

— Шарль Бодлер.

Я нахмурилась. Такого еще не слышала.

Антон понял мою неосведомленность и, присев на кровать, пояснил:

— Это французский поэт. Тема его лирики — скука, уныние и меланхолия.

— Типа: «мы все умрем»? — спросила я.

Антон кивнул.

Я легла на кровать и уставилась на него. Лицо Антона было освещено лишь слабым светом настольной лампы. От этого светло-карие глаза парня сделались совершенно темными, как у демона. Губы стали тоньше и приобрели коричневатый оттенок. Такой инфернальный вид очень подходил к характеру Антона — его милая внешность никогда не сочеталась с его душой. Лишь томный взгляд слегка прищуренных карих глаз выдавал его истинную сущность.

— Почитаешь что-нибудь?

Напоследок, мысленно добавила я.

Антон кивнул. Открыл книгу, полистал, нашел нужное

— 'Вы помните ли то, что видели мы летом?

Мой ангел, помните ли вы

Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,

Среди рыжеющей травы'?

Антон прервался и взглянул на меня.

— Экзотично, — хохотнула я.

— Тебе смешно? — Антон был серьезен.

Я тут же перестала улыбаться:

— Как оно называется?

— «Падаль».

Я кивнула.

— Продолжай.

Антон продолжил. Голос его был чересчур бодрым для такого стихотворения. Настроения и так не было весь день, а вся эта мерзость, описанная Бодлером, только еще больше нагнала на меня уныния и грусти.

Завтра нам придется расстаться. Возможно, мы никогда больше не увидимся, поэтому я, не отрываясь, смотрела на Антона. Мне хотелось запомнить каждую его черту, каждое движение. Антон начал читать другие стихотворения, но я его не слушала. Просто лежала и смотрела на него.

Жаль, что я не умею рисовать. Я бы сначала запечатлела на бумаге его руки — они у него очень красивые: сильные, не смотря на худощавость, с длинными пальцами пианиста. Потом я нарисовала бы его глаза, обрамленные пышными, как у девушки, ресницами. Потом четко отчерченные губы, потом скулы, правильный нос, лоб. Нарисовала бы множество его разных портретов и хранила бы в выдвижном ящике стола, чтобы периодически доставать их и освежать в памяти его внешность.

— А ведь у нас даже нет общей фотографии, — внезапно поняла я.

Антон удивленно посмотрел на меня, перестав читать стихотворение.

— А тебе это надо? — спросил он тихо.

Я неуверенно кивнула. Надо. Сейчас мне очень это надо.

— Пустая трата времени. Зайди ко мне на страничку и полистай альбом.

На какую-то долю секунды я была уверена, что он предложит мне сейчас сфотографироваться. Ошиблась. Снова.

— Давай спать? — внезапно предложил Антон.

— Я не хочу, — помотала я головой. — Поспала сегодня днем.

Антон закрыл книгу, отложил ее в сторону и прилег рядом со мной.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Ты спи, у тебя самолет в 6 утра. А я рядом полежу, почитаю.

Он недовольно фыркнул.

— Если ты не будешь спать, то и я тоже.

— Не выспишься же.

— А ты на часы смотрела? Второй час ночи. Какой смысл ложиться?

Я посмотрела на экран телефона. Антон прав. Никакого смысла идти спать.

— Тогда расскажи мне что-нибудь, — попросила я, прижимаясь к его груди.

— Что именно?

— Какую-нибудь очередную дурацкую сказку, которую ты придумываешь на ходу.

Антон хохотнул и начал рассказывать. Так мы и провели ночь. Лежали, обнявшись, и рассказывали друг другу всякую чепуху. Потом за окном стало светать. Прозвенел будильник, поставленный на четыре утра на случай, если мы вдруг заснем.

Мы нехотя встали, сходили в душ, позавтракали и поехали к Антону за вещами. Я не стала подниматься в его квартиру и осталась ждать на лавочке возле подъезда. Утро было зябким и туманным. В одной тоненькой ветровке я тут же замерзла и, встав с лавочки, забралась в машину. Спустя десять минут появился Антон. Молча засунул чемоданы в багажник и сел на пассажирское сидение.

Всю дорогу до аэропорта мы молчали. Еще ночью мне столько хотелось ему сказать, но как только рассвело, все слова вместе с темнотой куда-то испарились. Антон сидел спокойно и не отводил взгляда от окна. Я же вся извертелась на сиденье, которое всегда считала самым удобным на свете.

В аэропорту было людно и шумно. Войдя в огромное здание, я тут же захотела оттуда выйти. Мне стоило огромных усилий следовать за Антоном и не убежать обратно в машину. В последнее время я стала ненавидеть огромные скопления людей.

— Ну что, — Антон внезапно остановился и повернулся ко мне. — Вот и все?

Уже? Я-то думала, что еще хотя бы полчаса смогу побыть с ним вместе.

— Прощаемся? — сдавленно спросила я.

Он неуверенно кивнул. Я избегала смотреть ему в глаза, поэтому скользила взглядом по его рукам, плечам, подбородку, волосам. Антон стоял неподвижно, как статуя. Потом шагнул ближе ко мне и сдавленно улыбнулся. Прижал меня к себе одной рукой, уткнулся лбом в мой лоб и прошептал:

— Ты худшее, что со мной было.

Слова парня из фильма «Кит», которые он сказал в аэропорту любимой девушке. Я сразу вспомнила их. Мы смотрели этот фильм, когда только познакомились.

— Только не надо соплей, — теперь слова принадлежали ему, а не герою фильма. — Я отойду, и ты сразу же развернешься и уйдешь отсюда. Обещаешь?

Я хотела было сказать, что по фильму героиня бросается за парнем и говорит ему: «Вернись, придурок». Однако в горле застрял комок. Руки начинали предательски трястись. Антон ждал моего ответа, и я сдавленно кивнула.

— Вот и умница, — сказал он и поцеловал меня в макушку.

Потом Антон отстранился, лукаво улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая так мне нравилась, и, развернувшись, стал отдаляться от меня.

Я не хотела уходить, но ноги сами сдвинулись с места и пошли обратно. Чем ближе был выход, тем быстрее я шла. На улице я уже бежала к своей старенькой машине. Слезы вот-вот должны были выступить у меня на глазах.

Я стремительно села в машину, завела мотор и поехала домой. Жалея, что не взяла с собой сигарет, я открыла окно и позволила холодному воздуху струиться по салону автомобиля.

Домой я доехала благополучно, не попав ни в одну пробку. Зашла в квартиру, бросила ключи на тумбочку. Туда же полетели ветровка и сумка. Тихонько прошмыгнув к себе в спальню, я, не раздеваясь, залезла под одеяло и закрыла глаза. Мне снилось, что мы с Антоном стоим рядом с гниющим телом лошади и разглядываем, как в нем копошатся черви. Меня воротило от этого зрелища, но я никак не могла отвести взгляд от трупа. Антон же с восторгом наблюдал за происходящим, и лицо его было похоже на лицо обезумевшего.

Часть 2

Мания

Мания — иррациональная любовь, одержимость, для которой характерны зависимость от объекта влечения. Чувство это бурное, всеобъемлющее и всепоглощающее — настоящее безумие, свойственное преследователям. Часто его сравнивают с американскими горками — сплошные крутые подъемы, от которых кружится голова, а затем резкие спуски, которые приводят к стремительному и внезапному окончанию.

Глава 1

Суровая действительность

Надо ли говорить, во что превратилась моя жизнь? А вот и надо, потому что она совершенно неожиданно стала более плодотворной, чем раньше. Я стала постоянно работать. Лень вдруг куда-то ушла, и возвращаться не собиралась. Помимо ежедневной работы, я записалась на аквааэробику. Умоляла Машку ходить со мной,

В одночасье моя жизнь кардинально поменялась. Теперь свободного времени у меня осталось так мало, что одну и ту же книгу я растягивала на целый месяц, а то и больше.

Приближался Новый год, и Машку лихорадило от одной мысли, что придется отмечать его со всей семьей у какой-нибудь тети Клавы или бабы Ани. От дурацкой семейной традиции отмечать этот праздник целой оравой и всегда в разный местах, Машка и Кристинка страдали больше всех. Обеим хотелось отметить Новый год в компании друзей, но никто из их родственников не позволял им этого. Яростнее всех отстаивала семейные традиции мама девчонок, угрожая лишить дочерей наследства и наложить на них венец безбрачия.

— Ну и мамка у тебя, — всякий раз удивлялась я, когда Машка жаловалась мне на свою родственницу.

Родственники родственниками, зато девчонки Новый год встретят в теплом семейном кругу, а я пока даже не решила, что буду делать. Выбор, конечно, не велик: либо упиться шампанским и пойти спать, либо сидеть перед телевизором и есть салат «Оливье».

Раньше я, не задумываясь, шла в клуб, а сейчас…

Сейчас страшно выматываюсь и хочу лишь одного — отдохнуть. Видимо, это и есть старость…

Если бы Антон был со мной, Новый год не был бы такой проблемой. Но Антона нет. Он в Москве и даже не звонит.

Зато звонит Макс. Каждый день. Мы с ним разговариваем с ним вечерами по нескольку часов, а потом идем спать. Я несколько раз порывалась спросить о его планах на праздник, но так и не решилась. Наверняка будет с Денисом зависать в одном из своих клубов. Мне там не место.

— Просто тебе надо найти парня, — неожиданно ляпнула Машка, выслушав мое нытье по поводу Нового года.

Я удивленно на нее уставилась.

— Зачем он мне?

Подруга закатила глаза и тут же ойкнула, уколов палец — она пришивала пуговицу на Кристинкину кофту.

— Ну зачем-то они тебе раньше были нужны, — ответила подруга, облизывая палец.

— Вот именно,были.

— А сейчас что?

— А сейчас все, времени на них нет.

Машка хитро уставилась на меня:

— А как же секс? У тебя же после Антона никого не было.

Я скорчила недовольную мину.

— Это к делу не относится…

— Еще как относится! — засмеялась Машка. — Это одна из трех причин, по которой тебе надо найти парня.

— Трех? — удивленно переспросила я.

Машка кивнула:

— Вторая причина — это Антон. Чтобы его забыть, тебе надо отвлечься на другого мужчину. Желательно в сто раз интереснее, чем он.

Я кивнула, соглашаясь с мыслью подруги. Наконец-то она осмелела и начала давать мне советы. Похоже, общение с Дионисом плодотворно влияет на нее.

— А третья? — не скрывая любопытство, спросила я.

— Хорошо встретить Новый год.

Абсолютно верно. Но есть одно «но». Я не хотела вновь заводить отношения. Даже короткие. Даже на одну ночь.

Еще недавно я с удовольствием флиртовала почти с каждым симпатичным парнем. А что теперь? Теперь сама мысль о чужих парнях мне противна. Я не хочу проводить с ними время наедине. Если только в компании с друзьями или с Машкой. Так будет весело и смешно. Но если это будет свидание — я не выдержу такой скукотищи. Может быть, у меня стали завышенные критерии? Я не знаю. Знаю только, что мне не интересно теперь встречаться с парнями. Это слишком банально и скучно для меня.

— Думаю, с парнями я пока подожду, — сказала я подруге. — Слишком много работы.

Машка удивленно уставилась на меня.

— А как же Новый год? — спросила она.

— Ничего страшного, позвоню Максу, он не откажет мне, — соврала я.

— Ну смотри, — неуверенно протянула подруга, отрезая ножницами нитку. — В принципе, пока можешь пожить без парня, отдохнуть от своего Антона, но потом я лично буду каждый день выгуливать тебя по городу. Знаешь, сколько классных парней ходит по улице и мечтает познакомиться с такой милашкой, как ты? Удивляюсь, почему ты еще ни с кем не замутила — ты же работаешь фотографом и постоянно контачишь с людьми?..

Я поблагодарила подругу за заботу и ушла к себе в комнату. Откуда ей было знать, что в последнее время я совсем не всматриваюсь в парней на улице, как постоянно делала раньше. Теперь мой взгляд падал исключительно на тех, кто хоть отдаленно чем-то был похож на Антона. У первого замечу такую же одежду как у него, у второго — походку, третий будет такого же роста и телосложения, четвертый пройдет мимо меня и от него повеет туалетной водой, которой пользуется Антон.

Теперь, выходя на улицу, я начинала играть в своего рода игру: собирала от каждого человека по детали и пыталась воссоздать из всего этого подлинного Антона. Однако у меня ничего не получалось.

Внимательнее приглядываясь к людям, я понимала, что одежда немного не соответствует оригиналу, походку портит косолапость, рост и телосложение совершенно не такие (просто солнце слепило мне глаза), а туалетной воде не хватает запаха самого Антона.

Вот так, выходя на улицу, я каждый раз играла в эту игру, и каждый раз обманывалась. Подобно человеку с кратковременной памятью, я начинала играть, разочаровывалась, забывала этот эпизод и опять, полная надежд, шла играть, не понимая, что наступаю на одни и те же грабли снова и снова.

После нашего с Машкой разговора я еще больше охладела к идее найти себе кого-то на Новый год. Сначала я несколько раз обдумывала этот вариант, но чем больше я думала об Антоне, тем меньше мне хотелось искать ему замену.

Так прошла зима, и в наш курортный городок снова вернулось тепло. Заказов у меня становилось с каждым разом все больше и больше, и я работала не покладая рук.

Часто стала звонить мама. Она ждала меня после Нового года, который, кстати сказать, я провела вместе с семьей Машки и Кристи. Однако я так к ней и не приехала.

— Ну, если ты и в мае не приедешь, то я на тебя обижусь, — говорила мама.

Я прекрасно знала, на что она намекала. В мае ее день рождения — тринадцатого числа. Почти через месяц.

Свою маму я любила, но только на расстоянии. Так уж вышло, что мы с ней плохо уживались под одной крышей. Собственно, это и стало еще одной причиной, по которой я переехала. Мама редко звала меня в гости, и каждый этот зов я старательно игнорировала, на что она никогда не обижалась. Однако сейчас моя родительница была

Сначала я хотела взять с собой кого-то из близких, но у девчонок были планы, а Макс как назло улетал в командировку.

Плюс ко всему прочему мне надо было найти для мамы подарок, которому она обрадуется, а это очень сложно — мамуля у меня страшная привереда.

Поэтому весной, когда все цветет и пахнет, а коты и кошки думают о романтике и репродукции ничуть не меньше, чем сами люди, я работала с утра до позднего вечера, а потом полночи пыталась найти в Интернете подходящий подарок.

В одну из таких ночей, когда настроение и так было паршивое из-за грубости одного клиента, я отказалась от поиска подарка и решила просто посидеть в соцсети.

Заварив себе ароматный чай каркаде, на который меня подсадил Макс, я открыла свой профиль и начала бродить по страничкам друзей, высматривая их новые фотки.

Так, переходя от одного друга к другому, я бездумно открыла страницу Антона и увидела кучу фотографий с миниатюрной рыжей девушкой. Недоумевая, я пересмотрела их все, тщательно вглядываясь в улыбающиеся лица Антона и девушки. Казалось, что мир в мгновение ока перевернулся, и тот Антон, которого я знала, вдруг исчез, а его место занял другой, пафосный, любящий делать селфи и публиковать их у себя на странице.

— Что за черт? — пробормотала я, скользнув взглядом по пункту «семейное положение», где после двоеточия стояло: «встречается с Алиной Виноградовой».

Глава 2

Срочная замена

— Маша! — торжественно объявила я, жуя пряник. — Я готова!

— К чему? — не поняла моя подруга.

Я проглотила кусочек пряника, запила чаем и пояснила:

— К отношениям.

Машка улыбнулась.

— Осталось только найти парня, — сказала я, зевая и потягиваясь. Страшно не хотелось идти на работу.

— Ну, для тебя это самая простая часть плана.

Я помотала головой.

— А вот и нет. В клубы я уже не хожу, а сидеть в кафе и ждать, пока кто-то подсядет, глупо.

— Ах да, — наиграно спохватилась Машка. — Ты же теперь ведешь бабушачью жизнь. Только вместо поликлиники по утрам на работу ходишь.

Я обижено надула губы.

— Ну что тебе стоит — найти мне парня? Ну пожа-а-алуйста!!!

— Воспользуйся Интернетом, — посоветовала подруга.

Я скривилась.

— Моя одноклассница так себе мужа нашла, — сказала Машка, увидев мое лицо.

— Да? — я скептически посмотрела на подругу.

Машка кивнула.

— Просто укажи на своей странице, что ты «в активном поиске». Парни тут же тебе писать начнут.

Так я и сделала. И сразу же об этом пожалела.

Еще никогда мне не писало столько отвратительных, безграмотных личностей со странными извращенными фантазиями! Я даже не успевала добавлять их в черный список.

И вот, когда вся эта комедия жутко надоела, и я полностью разочаровалась в Машкиной затее, мне вдруг написал парень по имени Влад. Разговор затянулся на всю ночь. Я хохотала как ненормальная. Влад оказался жутко смешным.

На следующий день я все рассказала Машке. Подруга улыбнулась и показала большой палец, мол, действуй, не упускай свой шанс.

И я не упустила.

Спустя несколько дней Влад пригласил меня на прогулку, и я, естественно, согласилась.

Все прошло очень даже хорошо. Влад оказался высоким и стройным парнем — в жизни даже симпатичнее, чем на фото. Мы гуляли по городу, разговаривали на разные темы. Вот только шутил он гораздо меньше, чем в сети. Наверно, стеснялся.

На следующем свидании мы пошли в боулинг и провели там весь день. Влад много говорил, был радушным, но шутить совсем перестал. Складывалось впечатление, что в сети я общалась с другим человеком.

С каждой нашей встречей я открывала во Владе все новые и новые вещи. Сначала он казался мне идеальным. Я постоянно рассказывала о нем Машке и Кристе, пока у тех не кончалось терпение, и они демонстративно не уходили в свою комнату. Потом меня стало напрягать то, как он осуждал меня за мое «детское» поведение. Владу не нравилось, что я люблю ходить в кино на мультики, не нравилось, что я цитирую «Мадагаскар» и покупаю вещи с миньонами и Губкой Бобом.

Помимо этого я должна была часами сидеть в сети и общаться с ним. Шутки, на которые я клюнула, превратились в слюнявые смайлики и шаблонные фразочки. Если я не заходила в сеть сразу после работы, он звонил и упрекал меня, что я его не люблю. К тому же я должна была все время его жалеть, потому что он страшно уставал, и кто-то там его постоянно обижал.

Еще Влад постоянно повторял одно и то же. Все его истории я слышала раз по десять, ни меньше. Особенно о том, как у него развилась клаустрофобия, и как он в детстве перестал различать оттенки цветов. Однако самым ужасным оказалась поездка к его родителям, которая, по его мнению, должна быть сразу после третьего свидания!

Влад, как обезумевший, постоянно уговаривал навестить его родителей, чтобы познакомить их со мной, его ненаглядной девушкой. Сначала я крепилась, улыбалась ему и говорила, что потом можно будет съездить, однако теперь каждый наш разговор начинался с визита к родителям. В один прекрасный момент я не выдержала и твердо дала понять Владу, что пока я к этому не готова. Он понимающе кивнул и вроде бы успокоился.

Машке же я сказала, что если он еще раз в ближайшее время начнет разговор про знакомства с его родителями, то я его побью тапкой при всем честном народе. Машка долго смеялась, а потом, успокоившись, согласно кивнула.

Как ни странно, разговоры о родителях прекратились. Зато усилился контроль надо мной. Владу постоянно надо было знать, что я делаю и где нахожусь, а главное с кем. Из соцсети я почти не вылезала, потому что он тут же начинал названивать и спрашивать, почему я вышла в оффлайн. Меня потихоньку начинало все это раздражать не меньше, чем его уговоры познакомиться с родителями.

Машка на это только улыбнулась и сказала:

— Он просто тобой очень дорожит. Боится тебя потерять.

— Угу, — буркнула я, — как же. Он просто долбанутый.

— Зато красивый.

— Симпатичный, — поправила я подругу, вскинув вверх указательный палец.

Машка пожала плечами.

— Думаю, надо его бросать, — подумав, сказала я.

— Что, совсем никаких чувств?

Я соединила подушечки указательного и большого пальцев, оставив между ними маленькую щелочку.

— Понятно. Мизерные, — сделала вывод подруга.

Я вздохнула.

— Думаю, не стоит горячиться и порывать с ним вот так скоро, — сказала Машка. — Скорее всего, вам просто надо проводить

Я удивленно посмотрела на подругу.

— Когда такое было?

Машка закатила глаза.

— Вот только не надо мне этого. Каждый раз такое бывает, не спорь. Вы очень мало видитесь. Поэтому у вас все плохо.

— Да он скучненький какой-то, — пробубнила я.

— Раньше ты такого не говорила.

— Раньше я с ним в сети общалась.

Молчание.

Ну вот и все. Доводы у Машки закончились. Видимо, действительно надо бросать Влада.

— Слушай, — вдруг подала голос Машка. — У вас же еще не было секса?

— А это-то тут при чем? — не поняла я.

— При том, что после секса люди обычно становятся ближе друг к другу.

И тут меня прорвало.

— Или дальше! — сквозь смех выдавила я из себя.

— Не впутывай сейчас свои печальные связи, — Машка изо всех сил пыталась остаться серьезной.

Я хохотала, как идиотка.

— Что, вспомнились все твои горе-партнеры? — спросила она, вытирая слезы.

— И не только мои!

— А давай Кристю спровадим куда-нибудь и культурно разопьем бутылочку вина? — внезапно предложила Машка.

Я удивленно уставилась на подругу. Она никогда мне этого не предлагала.

— Давай, — согласилась я.

Кристю даже отправлять никуда не пришлось — она сама ушла. На занятия вокалом. Кажется, девчонка всерьез задумалась о карьере певицы. В Новый год, перепив шампанского, Кристя призналась нам, что на самом деле работает в клубе Макса не кольянщиком, а певицей. Ох, и досталось тогда Максу от Машки! Однако все быстро прояснилось — Машка сходила на пару выступлений своей сестры, прослезилась от умиления и разрешила Кристе продолжать музыкальную карьеру.

Надо признать, что девчонка действительно великолепно пела. Всем нравился голос Кристины, кроме ее учителя по вокалу. Честно скажу, что Марк Андреевич тот еще мутный типан. Уж не знаю, почему Кристя бежит к нему на занятия как на праздник. Он приходит на каждое ее выступление, сидит рядом с нами, сдержанно аплодирует, а потом разносит Кристю в пух и прах, указывая на ошибки, а эта дурочка смотрит на него как на царя-батюшку и молча кивает.

Если бы Кристя не встречалась со своим дружком по кличке Мутный, которого, кстати говоря, звали Юрой, то я подумала бы, что девчонка влюбилась в своего учителя. Вот была бы драма!

Итак, проводив Кристю, мы с Машкой откупорили бутылку дорогого красного вина, которое привез нам откуда-то Макс, и уютно устроились на диване в гостиной.

Вприкуску с шоколадом и бутербродами, которые наделала Машка, мы почти мгновенно прикончили целую бутылку.

— Прикинь, у Влада дальтонизм, — сказала я Машке.

— Да ну, ты гонишь, — не поверила подруга.

— Чистая правда, вот тебе крест, — и я важно перекрестилась.

— А как он тогда машину водит?

— Да у него нет никакой машины, ты что!

Машка согласно кивнула. Мол, да, точно.

— Как же он тогда видит мир? Наверно, деревья для него какие-нибудь красные или желтые, — хохотнула подруга.

— Да нет, — замотала я головой. — Он просто оттенки не различает.

— Как это так? — не поняла Машка.

— Ну смотри, — я ткнула пальцем в наши обои. — Видишь, у нас два орнамента на стене: темно-бежевый и светло-бежевый.

Машка кивнула.

— Ну вот, а для него они просто бежевые, ясно?

— А-а-а, — понимающе протянула подруга. — Да ну, так не интересно.

Нашу уютную посиделку прервал мой зазвонивший телефон.

Я лениво протянула руку к трубке, но меня опередила Машка. Она схватила мой телефон и с улыбкой нашкодившего ребенка поднесла его к уху.

— Алло.

Я нахмурилась. Если это по работе, я ее стукну.

— Привет, Влад.

Облегчение. Это всего лишь мой чудесный парень. Легок на помине.

— Да, заходи, я отдам тебе твою флешку.

Черт, флешка. Как не вовремя она ему понадобилась.

— Давай, жду тебя, — Машка даже не старалась подделать свой голос под мой.

Закончив разговор, подруга прыснула.

Я тоже хохотнула.

— Он даже не понял, что это не ты, — весело объявила Машка.

— Если трубку возьмет Макс, он тоже не поймет, поверь мне. Мы очень редко созваниваемся. Только переписываемся.

— Ну, у нас еще с тобой голоса похожи, многие путают, — вступилась Машка за Влада.

— Угу, — кивнула я. — Конечно.

Влад пришел быстро. Слишком быстро. Не прошло и десяти минут, как он уже стоял в квартире. Наверно, звонил уже на подходе к нашему дому…

Я поцеловала его в щеку и всунула в руку флешку.

— Ну пока, — сказала я как можно милее и нежнее. Вдруг, обидится, ранимая душа.

— А что вы делаете тут вдвоем? — полюбопытствовал он, заглядывая в гостиную, где на полу стояла пустая бутылка из-под вина и два стакана.

— Ничего, — тут же ответила я, подталкивая его к двери. — Просто женские посиделки. Сплетни и бредни, ничего интересного.

Влад недоверчиво посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Машку, которая стояла рядом.

— Ну ладно, — протянул он. — Тогда я пошел.

— Да, давай, — я помахала ему в след и, закрыв дверь, посмотрела на Машку. Подруга еле сдерживала хохот. Я, глядя на нее, тоже рассмеялась.

— Какой он подозрительный, — сквозь смех выдавила Машка.

— Мне кажется, — сказала я, вытирая слезы от смеха, — иногда он верит в то, что я изменяю ему с тобой.

Тут Машка сползла вниз по стенке, на которую опиралась все это время, закрыла лицо руками и начала гулко и истерично смеяться.

В этот момент у меня в голове что-то щелкнуло, и я уверенно направилась к входной двери.

— Ты куда? — удивленно спросила Машка.

Ничего не ответив, я тихо повернула замок и резко открыла дверь. На площадке, прямо рядом с нашей квартирой, стоял Влад.

— Ты что тут стоишь? — злобно спросила я. Сомнений не было — он пытался нас подслушать.

— Я-я, — замямлил парень. — Я жду лифт!

Я скосила взгляд на лифт, кнопка которого не горела.

— Так у тебя же клаустрофобия! — вспомнила я и, засмеявшись, захлопнула дверь.

Машка смотрела на меня ошалевавшими глазами. Я смеялась как ненормальная.

— Даже не спрашивай, почему я открыла дверь, — сквозь хохот и слезы сказала я Машке.

Подруга, заливаясь смехом, сдавлено кивнула.

Остаток вечера прошел за обсуждением того, как я ловко прищучила любопытного Владюшу.

Глава 3

Дела давно минувших дней

Максим уже выходил из офиса, когда ему позвонил Денис Орлов и потребовал срочной вечеринки.

— По какому поводу? — устало спросил Воронов. Только вечеринки ему сейчас не хватало.

— Ты что, забыл? Сегодня шесть лет твоему клубному бизнесу. Мы просто обязаны это отметить!

Макс устало потер переносицу. Дэну

— Слушай, я жутко устал, — начал было Воронов, но друг его и слушать не хотел.

— Прошу тебя, всего лишь на пару часиков в клуб.

— Дэн, пойми, меня вырубает на ходу!

— Пожалуйста.

— Не хочу.

— Ну пожалуйста!

— Забудь об этом.

— Черт, Макс, как друга прошу, я по тусовкам не ходил с тех пор как с Машкой сошелся. У меня уже ломка. Умоляю, давай хотя бы у тебя посидим.

Максим вздохнул.

— Ладно. Приезжай. Только я крепче пива ничего не буду.

— Тогда я выберу самое крепкое пиво, — пообещал Орлов и отключился.

Подъезжая к дому, Макс краем глаза заметил машину Дениса, стоящую возле его подъезда. Какой же он шустрый, когда дело касается развлечений.

Орлов, заметив друга, вышел из машины и, улыбаясь, направился к нему с двумя набитыми до отказа пакетами. При виде кучи еды и такой же кучи пивных бутылок, Максим тяжело вздохнул — он-то надеялся поскорее отделаться от друга и лечь спать.

Вместе они поднялись в квартиру. Макс отпер дверь, впустил друга и, небрежно кинув ключи на тумбочку, сказал:

— Разбирай все сам, у меня сил нет.

Орлов кивнул, разулся и направился в кухню походкой человека, который ориентируется в квартире друга как в собственной.

Максим прошел в зал и упал в мягкое кресло. У него не было сил пошевелиться. И не было больше сил держать веки открытыми. Из кухни доносился шорох пакетов, звяканье тарелок и шум воды из-под крана. Денис что-то громко напевал своим далеко не чудесным голосом.

Будто медведь на ухо наступил, подумал Макс, сморщившись.

Не заметив как, Воронов закрыл глаза и сполз в кресле. Его сильно тянуло в сон, и он уже начинал отключаться, периодически впадая на несколько минут в дремоту. Денис все еще хлопотал на кухне, но его уже было почти не слышно. Чтобы не уснуть, Макс задумался о том, как и когда познакомился с другом.

Давно…

Это было так давно…

Еще в университете, лет десять назад. Не смотря на то, что Орлов бабник и мудак — Макса он еще никогда не подводил. Из него вышел отличный друг, готовый помочь в любую минуту. Если уж говорить начистоту, то Дэн — лучший друг Макса. Их дружба крепка и надежна, уж это точно.

Еще у Макса есть Лиса. Василиса.

Они вообще знакомы с детства. Макс знает Лису почти столько же, сколько и себя. Он всегда ее защищал, всегда ей помогал, всегда ее любил…

Тут сон сняло как рукой. Глаза открылись, тело напряглось. В голове прочно засела одна мысль: почему именно она? Почему так долго? Почему думать о других даже противно? Почему она всех затмевает?

Макс потер переносицу и вновь закрыл глаза. Попытался расслабиться, но безрезультатно.

Теперь он думал о том, как приехал за Василисой в этот город, потому что боялся, что без его присмотра она наломает дров.

Воспоминания были такие красочные, такие свежие, как будто это случилось только вчера, а не шесть лет назад…

* * *

Это был его первый день в этом душном городе. Вокруг все казалось недружелюбным и чужим. Максим не любил переезды, особенно с теплых, уже насиженных мест. Однако в этот раз выбора у него не было. Пришлось оставить дом, чтобы быть ближе к Лисе, следить, чтобы она не наделала глупостей. Василиса приехала всего неделю назад и еще не знала, что он тоже здесь. Воронов догадывался, где ее искать — сегодня открытие нового клуба, она точно это не пропустит.

— Погодка здесь шик, — послышался сзади голос Дэна, который жил в этом городе с самого рождения.

— По мне, так слишком жарко, — сказал Воронов, вытирая мокрый лоб тыльной стороной ладони. Он не любил жару.

— Ничего, ты быстро к этому привыкнешь, — заверил его друг, доставая из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку.

Макса передернуло.

— Как ты можешь курить в такую жару? — спросил он, морщась от повеявшего на него табачного дыма.

— Очень даже просто, — ответил Орлов, выпуская изо рта колечки.

Максим посмотрел на часы. Клуб откроется еще не скоро. В запасе около трех часов. Он успеет перекусить, позвонить отцу и принять душ. Холодный душ.

— Я пойду за едой, тебе что-нибудь взять? — спросил Макс у Дэна.

— Пару чизбургеров и большую картошку с сырным соусом. И не забудь игрушку, а то я обижусь.

— Ты все еще ешь эту дрянь?

— Это не дрянь, а сытная и калорийная еда. Как раз для сильных и выносливых мужчин как я.

Максим не стал спорить с другом. Пусть ест, что хочет. В конце концов, это его желудок.

Он открыл балконную дверь и вышел в пустую, еще не обустроенную гостиную. Взяв ключи и телефон, Воронов с сожалением покинул свою новую прохладную квартиру и, изнывая от жары, зашагал к ближайшему «Макдоналдсу».

Время тянулось слишком медленно. Макс успел переделать все свои дела, а Денис успел съесть ни один чизбургер, когда начало заходить солнце. Наступало лучшее время суток для любителей ночной жизни.

Вместе с сумерками в городе воцарилась долгожданная прохлада. Люди, которые днем отсиживались дома, боясь получить солнечный удар, выползли на улицу.

Парни шли не спеша к клубу, наслаждаясь вечерней прохладой и легким ветерком. Машину они решили не брать — друзья давно не виделись и поэтому каждому хотелось побольше поговорить друг с другом. Так, за оживленным разговором, они быстро дошли до нужного места, отстояли маленькую очередь и вошли в небольшое здание, напоминавшее простой жилой дом. Внутри клуб оказался ужасным: выглядел дешево и безвкусно. Проходя ближе к танцполу, оба парня с отвращением осматривали обстановку.

— Да, с клубами у нас беда, — вздохнул Орлов. — Один хуже другого. А напитки так вообще гадость редкостная. Хоть бы кто достойный взялся за ночной бизнес.

Но Макс уже не слушал своего друга. Быстро осмотрев обстановку клуба, он переключился на кое-что поважнее. Его глаза искали в разноцветной прыгающей толпе Василису.

— Ну что, нашел? — спросил Денис, заметив, что друг его не слушает.

Максим покачал головой.

— А как она выглядит хоть? Есть особые приметы?

Воронов задумался:

— Ну, она красивая…

Орлов противно засмеялся:

— Да если бы красота была особой приметой, я бы принадлежал одной единственной девушке.

Максу было не смешно. Он хотел поскорее найти Лису, поговорить с ней, предложить то, что он обдумывал уже целую неделю.

— Может, у нее есть бородавка? Так мы сможем быстро ее найти. Или, может, она рыжая. Я ненавижу рыжих, а ты? — продолжал паясничать Орлов.

— Слушай, отстань, а? — с чувством бросил

— Ладно, ладно, — примирительно вскинул руки Денис. — Больше не буду. Кстати, смотри — не она там?

Максим проследил за указательным пальцем друга и увидел ее. Да, это, несомненно, была Василиса. Бежевое платье с глубоким вырезом, русые волосы, собранные в высокий хвост, карие глаза.

Он быстро зашагал к девушке и, коснувшись ее плеча, сдержанно поздоровался.

— Ох, привет! Как ты здесь оказался? — Лиса была сильно удивлена. Улыбка медленно расползалась по ее лицу.

— Я переехал сегодня, хочу тут жить, — сказал Макс.

— Ух ты, здорово! А чем собираешься заняться?

Воронов пожал плечами:

— Пока даже не представляю. А ты? Устроилась?

— Ну да, родственники в беде не оставят.

— Понятно, — протянул Макс.

Разговор заходил в тупик. Оглушительно бухала музыка, и Максу с каждой минутой становилось не по себе. Он любил тишину.

— Может, отметим нашу встречу? — внезапно предложила Василиса. — Мои друзья опаздывают, ты составишь мне компанию?

— Ты уже успела завести друзей? — удивился Максим.

Девушка радостно кивнула и потащила его к бару.

Она пила слишком много. Каждый раз он пытался ее остановить, но она цыкала на него, грозилась разорвать их дружбу и говорила, что у нее прекрасная алкогольная переносимость. После четвертой стопки текилы Макс не выдержал, встал из-за барной стойки, и, взяв Лису за руку, стал уводить подальше от злополучного бара.

— Ты что, весь ум растеряла? — разозлился он.

— Я же просто отдыхаю! — сказала она, плетясь следом за ним.

— И как часто ты так отдыхаешь?

— Почти каждый день с тех пор, как стукнуло восемнадцать.

Услышав это, Макс резко остановился и повернулся к девушке. Она неуверенно стояла на ногах, ее немного шатало, и если бы не блестящие глаза и счастливая мордашка, казалось, что она вот-вот упадет и вырубится.

С трудом оторвав от Лисы восхищенный взгляд, он сердитым тоном сказал ей:

— Обещай, что больше не будешь так пить! Это до добра не доведет, понимаешь? Я не всегда буду рядом, чтобы вовремя остановить тебя и увезти домой. Найдутся парни, у которых в голове далеко не благие намерения касательно пьяных в стельку девушек.

— Почему? — тихо спросила она, избегая смотреть Максиму в глаза.

— Что «почему»? — не понял он.

— Почему ты не всегда будешь рядом со мной?

Этим вопросом она вогнала его в ступор. Тут же вспомнилось предложение, которое он хотел с ней обсудить сегодня. Однако из-за того, что Василиса напилась и не может воспринимать его слова трезво, он решил отложить этот разговор на потом.

— А ты хочешь, чтобы я был с тобой? — тихо спросил Воронов. Она говорит серьезно или это пьяный бред?

Девушка уверенно кивнула и медленно подняла на него свои карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Внутри у Максима что-то замерло, а сердце пропустило удар. Сейчас или никогда, подумал он и стремительно поцеловал ее в мягкие губы. Она не оттолкнула его, но и не ответила на поцелуй. Возможно, это из-за нетрезвого состояния, а возможно из-за того, что она даже не понимает, что происходит.

Отстранившись, он посмотрел на ее лицо. Василиса улыбалась. Ее глаза горели еще сильнее. Она приоткрыла рот и тихо произнесла его имя, но тут откуда-то издалека, перекрикивая громкую музыку, мужской голос с хрипотцой позвал Василису по имени. Девушка тут же обернулась и помахала трем парням и двум девушкам, которые пробирались к ней сквозь толпу.

— Это мои друзья. Ира, Андрей, Таня, Кирилл, — тыкала она пальцем в каждого подошедшего к ним. — А это, — Лиса замолчала, дожидаясь, пока парень со слащавым лицом и странной прической подойдет к ним. — Это Илья.

Парень встал рядом с ней и нагло положил руку Василисе на плечо.

— Она — моя девушка, — самоуверенно объявил Илья, смерив Макса презрительным взглядом. — Так ведь? — спросил парень, посмотрев на Лису.

Она немного замялась, а потом неуверенно кивнула.

Максим чувствовал, как все волшебство, что промелькнуло между ними, тут же растворилось. На его место пришел мерзкий запах ментоловых сигарет и кальяна. Шумная музыка, которая на несколько минут перестала для него существовать, вновь оглушительно ворвались в его голову.

Ощущая свое поражение, Макс все же решился на последний шанс вернуть волшебство, пробежавшее между ними.

— Ты неважно себя чувствуешь, давай я отвезу тебя домой?

Василиса не успела и рта раскрыть, как вмешался Илья.

— Я сам отвезу свою девушку домой, — сказал тот, ревностно посмотрев на Максима. — Ты правда себя плохо чувствуешь? — спросил парень, обращаясь уже к Лисе.

Она кивнула.

— Тогда пойдем, я отвезу тебя к себе.

Максим хотел еще раз вмешаться, но дружки Ильи грозно посмотрели на него. Один из них даже недвусмысленно хрустнул пальцами, зажатыми в огромный кулак.

Полный провал, подумал Воронов, бессильно смотря в спины удаляющейся компании.

«Трус», — промелькнуло у него в голове.

Трус!

Трус!

ТРУС!..

Максим резко замотал головой, прогоняя мерзкие мысли. Может быть, сейчас он — трус. Однако больше такого не повторится. Он сделает все, чтобы такие как они не смели ему указывать. Он приехал сюда, чтобы защищать Василису, а не отдавать в руки каким-то уродам. Больше он этого не допустит. С сегодняшнего дня он посвятит жизнь укреплению своего статуса в этом городе, и тогда никто не сможет и пальцем тронуть Василису. Максим всегда будет рядом.

* * *

— Эй, дружище, не спать! — гаркнул Денис прямо на ухо Максу.

Воронов вздрогнул, открыл глаза и осмотрелся. Денис уже накрыл на стол, включил телевизор, зажег везде свет, да еще такой яркий, что уставшие глаза Макса долго не могли к нему привыкнуть.

— Ну что? За тебя, друг! — сказал Орлов, поднимая вверх бутылку.

Макс нехотя налил пиво в стакан и без энтузиазма стукнулся с бутылкой в руках Дэна. Пить не хотелось, но после столь ярких воспоминаний забыться Воронову было просто необходимо.

Глава 4

В родных краях

Однажды утром я проснулась и поняла две вещи: во-первых, я хочу, наконец, подстричься, а во-вторых, мне пора съездить к маме.

Сразу же после завтрака я отправилась в парикмахерскую и без сожаления избавилась от 30 см своих роскошных волос. Теперь, идя по улице, я чувствовала, что обновила не только прическу, но и свою жизнь. Мне казалось, что с остриженными волосами ушли все мои чувства к тому, кто так прочно засел у меня в сердце.

В этот же день я купила билет на поезд до Москвы. Летать на самолетах мне было не по карману. Тем более в столице мне придется пересесть на автобус и тащиться еще около трех часов до города, где

Мама страшно обрадовалась моему скорому приезду, что очень на нее не похоже. Прекрасно зная свою мать, я не могла поверить в то, что она по мне так сильно соскучилась. Тем не менее, я поймала себя на мысли, что действительно хочу ее навестить.

Машка страшно расстроилась, что я уезжаю, но долго ныть не стала. Все же, у нее был Денис, который, скорее всего, теперь поселится в нашей квартире на время моего отъезда.

Макс просил заскочить к его родителям и передать от него большой привет. Он даже сначала хотел забить на свою командировку и поехать со мной, но я его отговорила. Владу же я просто написала сообщение, что уезжаю к маме на неопределенный срок. Он не возражал.

Итак, собрав вещи и крепко обняв девчонок, я отправилась на вокзал. Было раннее утро, прохладный ветер теребил мою кофту без застежек и короткие волосы, только что идеально уложенные заботливой рукой Машки. Я катила за собой набитый одеждой чемоданчик и вспоминала, далеко ли убрала свою джинсовую куртку и толстовку, ведь в Москве всего лишь 16 градусов тепла. Непонятно как я раньше терпела этот ужасный климат, где по-настоящему тепло бывает два с половиной месяца в году?..

Дорога была долгой и утомительной. Приехав в столицу, я тут же отправила сообщения своим близким, что благополучно доехала и сейчас совершаю пересадку. В ожидании автобуса я купила себе кофе с пирожком и принялась поглощать свой скромный перекус. В Москве я была всего пару раз, и то на вокзалах и в метро. Город пугал меня, и поэтому я никогда не рвалась осматривать его. Когда Антон узнал, что я, находясь в Москве, ни разу не хотела увидеть достопримечательности столицы, то был поражен.

— А как же Патриаршие пруды, где Аннушка разлила подсолнечное масло? — удивился он.

Не смотря на то, что страшно любила роман «Мастер и Маргарита», я отрицательно помотала головой.

— Я на них могу в Интернете посмотреть, — ответила я.

На протяжении всего пути до дома я нервно натягивала на руки длинные рукава толстовки, торчащие из джинсовой куртки. Мне было холодно, и страшно хотелось закурить. Первое было, скорее всего, из-за акклиматизации, а второе — из-за привычки. После разрыва с Антоном я стала злоупотреблять этой дрянью, которая на несколько минут облегчала мне жизнь, избавляя от проблем и переживаний. Но чем больше я выкуривала, тем меньше становился эффект. В конце концов, появлялась лишь зависимость. Раньше я считала, что смогу в любой момент бросить, но теперь уже начинала в этом сомневаться. Поэтому, когда автобус подъехал к автовокзалу и остановился, я одна из первых выскочила из него и поспешила достать из пачки сигарету и зажигалку.

Докурив, я выкинула окурок в урну и огляделась.

— Ну, здравствуй, помойка. Давно не виделись, — шепотом обратилась я к родному городу.

Мимо меня пронеслась бешеная ржавая девятка, весело мне посигналив.

Весьма радушно. В духе моего родного города.

Итак, я дома. Хотя, домом я это место никогда не считала. Наоборот, хотела поскорее отсюда уехать.

Поджидая маршрутку № 12, которая ходила довольно редко, я успела выкурить еще две сигареты и даже поговорить сначала с Машкой, а потом с Максом. Собирались тучи, и уже начинал накрапывать дождик, когда я наконец-то дождалась нужный мне транспорт.

Целая толпа понеслась к маршрутке, штурмуя ее, как советские войска штурмовали Берлин. Я, боясь, что меня задавят, тихонько подошла к кабине водителя и села рядом с ним.

По дороге я рассматривала проносившиеся мимо меня новые магазины, дома и торговые центры. Все это не могло не впечатлить, поэтому я признала, что город начинает расти.

Мой район встретил меня разбитой дорогой, кучей мусора перед остановкой и сворой собак, бегающих от одного прохожего к другому в надежде на угощение. Рядом с остановкой кто-то разбил свое ИП в виде маленькой овощной палатки. Тучная продавщица преклонных лет с кудрявыми фиолетовыми волосами громко кричала на мужчину, который заплатил за покупки грудой мелочи. Я смотрела на окружающий меня мир и улыбалась.

Добро пожаловать домой.

От переполнявшего меня умиления я даже решила не спешить, а, наоборот, медленно пройтись и осмотреться.

Со всех сторон на меня смотрели новые магазины, парикмахерские, салоны сотовой связи, банки и аптеки. Да в этом городе столько людей не живет, чтобы пользоваться всеми этими благами! Наверняка кроме продуктовых магазинов надолго здесь никто не задержится.

Подходя к своему дому, я заметила, что на месте соседнего двора красуется бревенчатое кафе под названием «Лукоморье». Тут же в нос ударил соблазнительный запах шашлыка. Все мое существо потянулось к этой забегаловке. Запах шашлыка помутил мое сознание, продолжая распространять вокруг кафе восхитительный запах жареного мяса.

Я уже хотела повернуться и зашагать в сторону забегаловки, как вдруг зазвонил телефон. Прекрасное наваждение тут же исчезло, когда я услышала мамин недовольный тон:

— Ты что так долго? У меня борщ стынет. Поторапливайся там.

Борщ так борщ.

Я вздохнула и поплелась к дому.

Как ни странно, в квартире стоял не менее соблазнительный запах вкусной домашней еды. На плите стояла небольшая кастрюлька борща, рядом, в сковороде, жарились котлеты. На батарее, обвернутая полотенцем, стояла миска с картошкой пюре.

— Мам, я в раю, — объявила я, накладывая себе всего понемножку.

Без понятия, в честь чего мама так расщедрилась. Обычно она никого не балует, только Максима. Неужели, соление овощей перешло в стадию готовки первых и вторых блюд? А дальше что? Десерты? Блинчики и шарлотка?

— Очень вкусно, — оценила я.

— Ешь, — сказала мама, садясь напротив меня и перекидывая полотенце через плечо.

— Ну что, рассказывай, как ты тут, — начала я разговор.

Мама наиграно вытерла лоб полотенцем и помахала на себя рукой.

— Подожди, дай передохнуть. Я с утра от плиты не отходила, пока тебе готовила. Ты не представляешь, как это выматывает.

— Вообще-то представляю, — заметила я. — Я же кулинарное училище заканчивала.

— А что толку то? — развела руками мама. — По специальности не работаешь. Носишься со своим фотоаппаратом, фигню всякую снимаешь.

Началось…

— Я тоже тебя рада видеть, мам, — буркнула я, доедая котлету.

Мама потянулась за моей тарелкой, но я помотала головой, мол, сама помою.

— Ты лучше чай поставь, — вслух сказала я. — Жутко пить хочется после твоих харчей.

Пока кипел чайник, а я мыла посуду, мама расспрашивала меня о моей жизни. Пришлось детально рассказать ей о том, как поживают и чем занимаются Машка, Кристя и Максим. Мою родительницу интересовала каждая мелочь, особенно, когда разговор зашел о Максе.

— Если честно, я

— С чего вдруг? — удивилась я, убирая чистые тарелки в шкаф.

— Мне казалось, ты ему нравилась. Помню, когда ты надела то темно-синее платье на новогоднюю дискотеку в восьмом классе, Максим так на тебя смотрел, словно увидел ангела, сошедшего с небес.

— Ну ты и скажешь! — усмехнулась я. — Я была ему как младшая сестренка. Сама подумай, как может нескладная четырнадцатилетняя девочка заинтересовать красавца-выпускника?

Мама пожала плечами, недовольно поджала тонкие губы и стряхнула невидимые крошки с фартука. Я прекрасно знала это выражение лица, которое означало, что даже если у мамы не будет доказательств, она все равно будет считать, что права.

Прекрасно. Пусть думает, что хочет. Я устала после дороги, и спорить мне совершенно не хотелось.

Домыв посуду, я налила нам обеим чай и села за стол, напротив мамы. Ковыряясь ложкой в грушевом варенье, я тихо спросила:

— Алиса давно звонила?

— На Новый год. Поздравила и передала тебе привет. Сказала, что нашла себе мужчину. Возможно, они скоро поженятся.

— Ну, это мы уже проходили, — буркнула я и отправила в рот сразу три грушины.

— А что ты? Все еще встречаешься с тем парнем? — вдруг спросила мама.

Грушины тут же встали поперек горла, и я сдавленно закашлялась. Сделала пару глотков горячего чая, успокоилась и коротко ответила:

— Нет.

— Почему? Что случилось? — продолжала интересоваться мама.

— Не срослось.

— Жаль. Я думала, на этот раз у тебя все серьезно…

— Слишком много ты думаешь, мам!

Мои слова прозвучали резко. Слишком резко. Жаль, что поняла я это только, когда они уже слетели с моих губ.

— Прости, — тут же извинилась я, видя, как на лице матери расцветает плохо скрываемая обида. — Просто расставание далось мне нелегко. Оказалось, что я тоже могу испытывать сильные чувства.

Не знаю, почему я это сказала. Просто выпалила на духу все, как есть. Без утайки. И не лучшей подруге или лучшему другу, а матери — человеку, с которым в последний раз я откровенничала в четвертом классе, будучи безнадежно влюбленной в Робина Гуда из диснеевского мультфильма.

В глазах мамы блеснуло сочувствие. Она потянулась ко мне, но тут же остановилась. Положила руки на стол и сжала кулаки. Кажется, что мама хотела меня обнять, но вдруг резко передумала. Хорошо, что не обняла — это бы подкосило меня еще больше, а так я хоть удержалась от того, чтобы не заплакать у нее на шее. Все же хорошо, что мы с ней не так близки — это помогает сохранять хладнокровие и сдержанность.

— Ой, кстати, про тебя тут спрашивала твоя одноклассница, Света Попова, — решила сменить тему мама. — Я сказала ей, что ты сегодня приедешь. Правильно сделала?

— Да, все правильно. — Я выдавила улыбку и показала маме большой палец. — Отдохну немного и обязательно схожу к ней.

Как же хорошо, что Светка оказалась дома. С одной мамой я бы умерла со скуки, а сейчас мне просто необходимо отвлечься и забыться. Повезло, что моя одноклассница в этом самый настоящий профи.

Глава 5

Откровения одинокого сердца

— Почему так сердито на меня смотришь? Я снова где-то ошиблась? — спросила Кристя, разглядывая недовольную мину своего учителя.

Марк сидел на краю сцены, спустив длинные ноги вниз и скрестив руки на груди. Взгляд зеленых глаз был раздраженным — Кристе казалось, что учитель вот-вот проделает в ней две дымящиеся дыры.

— Тебе надо бросить совою группу, — подал голос Марк. — Она тянет тебя вниз.

— А вот и нет!

— Не спорь со мной. Бросай группу и делай сольную карьеру.

— И не подумаю, — упрямилась Кристя. — Если и получится сделать музыкальную карьеру, то только в качестве рок-певицы, со своей группой.

Марк закатил глаза к потолку.

Не дожидаясь его дальнейших замечаний, Кристя сунула в рюкзак пенал и ноты и, не прощаясь, зашагала к выходу из актового зала.

Сегодня у нее было всего лишь два урока — могла бы благополучно отучиться и свалить домой, но нет. Потянула ее нелегкая в актовый зал, к этому извращенцу, у которого тоже не было занятий. Хотела позаниматься, поговорить с ним о музыке, а что в итоге? Недовольный взгляд и ненужные советы.

Бросить группу? Да никогда!

Выходя, Кристя со всей силы толкнула дверь, но она почему-то не захлопнулась. Девушка обернулась и увидела перед собой учителя.

— Преследуешь? — спросила она, вскинув одну бровь.

— Провожаю, — ответил Марк, застегивая черный кардиган на все пуговицы. — Можно?

Кристя пожала плечами и двинулась к выходу из школы. Марк шел следом.

Изо всех сил девушка старалась сохранить надменный вид на лице, чтобы ненароком не улыбнуться.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался Марк у Кристи, когда они миновали северные ворота школы.

— А что? Хочешь меня на свиданье пригласить? — невинно спросила девушка и для пущего эффекта похлопала ресницами.

Лицо Марка исказилось так, будто он только что съел целый лимон.

— С ума сошла⁈ Я просто поддерживаю разговор.

— Тебя никто не просил об этом.

— Идти в гробовом молчании неприятно.

— Идти за мной тебя тоже никто не просил. Зачем вообще это делаешь? Снова проснулся скрытый маньяк?

— Да нам просто по пути!

Кристя остановилась и резко развернулась. Марк чуть не врезался в девушку и настороженно замер в полушаге от нее.

— В последнее время нам с тобой почти всегда по пути, — прошептала Кристя, глядя в зеленые глаза мужчины. — Где ты живешь?

— Я… Ох! Осторожнее! — В Марка со всей дури влетел какой-то мальчишка. Мужчина устоял, а вот паренек из-за тяжелого рюкзака завалился на землю.

Марк подал ему руку, и тот, ухватившись, с трудом поднялся. Буркнув учителю вместо благодарности нечто грубое, паренек тут же попытался слинять, но Марк ловко схватился за ручку его рюкзака, и мальчишка забуксовал на месте.

— Ты чего сквернословишь со взрослыми?

— Отпусти, идиот!

— Ну нифига себе, — выскочило у Кристи. — Ты как с учителем разговариваешь?

— Он мне не учитель, а придурок какой-то, — продолжал огрызаться мальчишка, попутно не забывая пытаться вырваться из хватки Марка.

— С первым я согласен, — задумчиво произнес мужчина. — Он не из нашей школы.

Кристя заглянула в лицо мальчишки — на вид ему лет пятнадцать. Значит, класс девятый. Нет, такого она не видела в своей школе.

— Отпусти меня, гнида! — верещал паренек, безуспешно пытаясь вырваться.

— Извинись и иди на все четыре стороны! — гаркнул на него Марк.

От властного и глубокого голоса мужчины по спине Кристи побежали мурашки, но не от страха, а от наслаждения.

Смутившись

— О, это ты уронил? — спросила девушка, увидев на асфальтированной дорожке прозрачный кулек.

Кристя наклонилась и подняла его.

— Твой? — повторила она свой вопрос, помахав свертком перед глазами мальчишки.

Подросток тут же оживился и потянулся к свертку.

— Мой! Отдай, гадина!

Кристя тут же отдернула руку назад.

— Воу, грубиян…

— Что это? — спросил Марк, внимательно глядя на кулек в руке Кристи.

Девушка пожала плечами и передала находку в свободную руку мужчины. Марк пригляделся к свёртку, развернул его, и глаза мужчины тут же расширились.

В этот же момент мальчишка извернулся и со всей силы ударил Марка по рукам. От неожиданности мужчина разжал обе ладони, и парнишка, высвободившись, схватил упавший на землю сверток и побежал к школе.

— Стой, гаденыш! — завопила Кристя.

— Пусть бежит, хрен с ним, — пробормотал Марк, разглядывая маленький прозрачный пакетик на руке, который, видимо, выпал из свертка.

— Что это? — Кристя подпрыгнула к учителю и чуть ли не ткнулась носом в его руку.

Марк тут же сжал кулак и спрятал его в карман, но девушка успела увидеть три круглые таблетки разного размера и цвета.

— Это что, наркотики? — громко прошептала Кристя.

Марк ничего не ответил. Развернулся и направился в другую сторону, даже не попрощавшись.

— Эй! — закричала Кристя. — Нам же по пути!

— Уже нет! — не оборачиваясь, крикнул Марк.

— Ты куда? — не унималась девушка.

Марк остановился, обернулся и сказал:

— Появилось срочное дело. Увидимся завтра в школе.

Однако на следующий день они не увиделись. И еще через день. И еще.

Марк вообще не приходил в школу, а на звонки Кристи не отвечал. Учителя на расспросы девушки о том, куда вдруг делся Марк Андреевич отвечали, что он на больничном, однако Кристя, почему-то в это не особо верила. Ей казалось, что Марк от нее что-то скрывает.

Возможно, он таким образом решил избавиться от нее? По-тихому слинять из города и затеряться где-нибудь в стране или даже за ее пределами. Неужели, она так ему надоела? А ведь Кристе казалось, что за этот учебный год они хорошо поладили и стали друг другу друзьями…

В любом случае, что бы ни произошло, Кристя решила это выяснить.

— И все же, мне очень нужен адрес Марка Андреевича, — елейным голоском упрашивала девушка секретаршу директора. — Он унес мои ноты, а мне завтра выступать. Без них я как без рук. Не ломайте светлое будущее начинающей певицы!

Секретарша, высокая и тощая дама за сорок, хмуро посмотрела на Кристю и в который раз повторила:

— Не положено.

Девушка, лучезарно улыбнувшись, вышла из приемной в коридор.

— Вот мразь усохшая, — злобно пробормотала Кристя.

Поправив на плече рюкзак, она отошла в сторону, села на лавочку и приготовилась ждать, когда секретарша пойдет на первый этаж за стаканчиком кофе из аппарата.

Спустя минут десять ожидания Кристи увенчались успехом — секретарша ушла, и девушка поспешно юркнула в приемную. Там она быстро нашла в компьютере досье на учителей и сфотографировала на телефон графу, где был указан адрес Марка. Хотелось бы, конечно, прочитать все досье на Самарина, но времени было мало — в приемную в любой момент могли войти.

Тихонько выскочив в коридор, Кристя поспешила покинуть школу как можно быстрее, крепко сжимая в руке телефон.

На полпути к остановке девушка вдруг подумала, что Марку надо купить гостинец, если он действительно окажется больным, а если нет, то она сама его съест. Гостинец, а не Марка.

Развернувшись, Кристя зашла в ближайший магазин, а вышла оттуда с пакетом апельсинов и двумя плитками шоколада. Поймала нужную маршрутку и за полчаса доехала до района, в котором жил Марк.

Обычный одиннадцатиэтажный дом, обычный затхлый подъезд, в который Кристя ловко юркнула вместе с мелкой девчонкой, идущей из школы. Входная дверь у Марка тоже оказалась совершенно обычной. Стоя перед ней и глядя на звонок, Кристе вдруг стало жарко. Нервно перекладывая пакет с гостинцами из одной руки в другую, девушка в растерянности топталась перед дверью учителя музыки.

Почему-то до этого она не думала, что ему скажет, как объяснит свой визит. Это в Советском Союзе приходить к больным учителям было нормально, но сейчас это выглядит странно.

— Нафига я приперлась? — прошептала Кристя, мысленно ругая себя.

В голове тут же появился ответ — потому что тебе не все равно. Потому что тебе на него не плевать. Потому что ты скучаешь…

Кристя завертела головой, прогоняя непрошенные мысли. В последнее время она все больше и больше думала о Марке. О его волосах, лице, теле. Она уже не считала его старым — ему ведь всего лишь 35! Зрелый и умный мужчина куда лучше молодых и глупых парней.

— Так, все, соберись! — Кристя хлопнула себя ладонью по лбу.

Не время сейчас разбираться в своих чувствах к этому извращенцу!

Глубоко вдохнув и выдохнув, Кристя дважды отрывисто нажала на звонок. Полминуты ничего не происходило. Кристя позвонила снова. Еще минуту простояла в ожидании. Когда занесла руку для третьего звонка, замок щелкнул, и дверь открылась.

Марк выглядел так, будто действительно болел — спутанные волосы, бледная кожа, уставшие глаза, опущенные плечи. Вот только темный, расплывшийся по всей скуле синяк говорил об обратном.

— Ты что тут делаешь? — При виде девушки унылые черты лица учителя мгновенно ожесточились.

— Тебя избили? — охнула Кристя, в ужасе глядя на синяк.

Марк презренно посмотрел на девушку и буркнул:

— Убирайся.

— Ни за что. Я принесла тебе вкусняшки. — Кристя подняла вверх пакет с апельсинами и шоколадом.

Отведя взгляд в сторону, Марк демонстративно захлопнул перед девушкой дверь. Кристя тут же начала названивать в звонок и одновременно стучать ногой по двери.

— Открывай, а то я всех соседей подниму! — вопила Кристя, поражаясь своей храбрости. Почему-то она решила, что обязательно должна попасть в эту квартиру.

Спустя примерно минуту Марк открыл. Источая негатив и злобу, он взглянул на Кристю так, что от страха у нее побежали мурашки по спине. Девушка будто снова оказалась в том переулке, прижатая к стене поклонником-извращенцем.

Переборов страх, Кристя сжала в руке пакет и решительно шагнула вперед. Не ожидая такой наглости, Марк на мгновение опешил, и этого хватило, чтобы девушка ловко протиснулась в квартиру.

— Какого хрена ты делаешь? — возмутился мужчина.

— Учитель, а какие слова используешь плохие. Слышала бы тебя сейчас наша физичка. — Кристя недовольно поцокала языком.

— Выметайся, — сквозь зубы процедил Марк.

— Ого, а квартирка у тебя ничего такая, — присвистнула Кристя.

Быстро скинув кеды, она невозмутимо протопала из коридора в кухню.

— Туда нельзя! Стой! —

Кристя наигранно прижала ладошку ко рту.

— А что там? Чья-то голова в холодильнике? Нарко-лаба?

Войдя в кухню, девушка оглядела высокие белые стены и, хмыкнув, положила пакет на стол. Прибежавший за ней Марк грубо схватил Кристю за руку и потянул девушку в коридор.

— Я никуда не пойду! — заголосила Кристя прямо мужчине на ухо.

От неожиданности он отпустил руку девушки и прижал ладони к своим ушам.

Вырвавшись из цепкой хватки учителя, Кристя вернулась в кухню и начала деловито доставать из пакета гостинцы.

— Прошу тебя по-хорошему — уйди, — устало повторил Марк. — У меня нет ни сил, ни желания хватать тебя, как мешок с мусором, и выкидывать за дверь моей квартиры.

— Вот и славно, — бодро отозвалась Кристя, распечатывая шоколадку. — Знаешь, уходить так сразу не вежливо. Надо хотя бы попить чай. Где у тебя заварка, кстати?

Марк промолчал, и поэтому Кристя по очереди начала открывать все кухонные шкафы, пока не нашла то, что искала. Мурлыкая себе под нос, девушка налила в чайник воды из стоящей на полу бутылки, и поставила его кипятиться. Все это время Марк молча наблюдал за ней, прислонившись плечом к стене и скрестив на груди руки.

— Расскажешь, откуда синяк и почему ты не приходишь в школу? — отломив кусочек шоколадки, спросила Кристя как бы между делом.

— А зачем ты пришла ко мне? — хрипло спросил Марк.

— Разве не может ученик прийти к заболевшему учителю? — невинно пожала плечами Кристя.

— Не в этом веке, — парировал Марк.

Кристя недовольно надула губы.

— Если так хочешь меня прогнать, почему тогда открыл дверь?

— Потому что думал, что ты — курьер.

— А во второй раз?

— Ты орала на всю площадку и била по моей двери.

— Мог бы проигнорировать.

— Дверь стало жалко. Она новая и дорогая.

На лице Кристи сама по себе расплылась довольная улыбка. Положив в рот еще один кусочек шоколада, девушка заметила:

— Просто глубоко в душе ты не хочешь, чтобы я уходила, ведь так?

Марк закатил глаза к потолку и устало потер пальцами переносицу.

Вовсю бурлящий чайник щелкнул кнопочкой и отключился. Кристя соскочила со своего места и радостно объявила:

— А вот и чай! Садись, не дуйся.

Не спрашивая, где у Марка стоят чашки, Кристя снова начала по очереди открывать кухонные шкафы. Найдя кружки, девушка положила в них по чайному пакетику, залила кипятком и поставила на стол.

— Присаживайтесь, Марк Андреевич, — вежливо проворковала Кристя.

Учитель проигнорировал ее приглашение. Хмыкнув, девушка села за стол, отломила большой кусок шоколада, отправила его в рот и звучно прихлебнула чай. Марк постоял у стены пару минут, а потом, сдавшись, сел напротив Кристи и обхватил горячую кружку длинными пальцами. Подавив очередную улыбку, девушка молча сделала еще один глоток чая.

Погрев руки о кружку, Марк потянулся за кусочком шоколада, от которого уже почти ничего не осталось.

— Ну ты и невежа, — буркнул мужчина, отправив в рот маленький кусочек сладости.

— Почему? — не поняла Кристя.

— Принесла гостинцы мне, а сама почти все съела.

— Там еще есть, — фыркнула девушка, забирая остатки.

Причмокивая, она доела шоколад и расплылась в довольной улыбке.

— Вкусно!

— Стой, у тебя тут все в шоколаде, — пробормотал Марк, потянувшись к Кристе.

Когда его пальцы коснулись лица девушки, дыхание Кристи тут же прервалось. Марк аккуратно вытер с ее губ и щеки шоколад и отстранился. Не зная, куда спрятать разгоряченное лицо, Кристя уткнулась в кружку и стала медленно пить чай, избегая смотреть на сидящего перед ней мужчину.

Минуты тянулись. Марк молчал, и Кристя тоже. В момент, когда девушке стало максимально неловко, учитель вдруг тихо заговорил.

— Помнишь того мальчишку с наркотиками в рюкзаке?

Кристя подняла глаза на Марка и кивнула головой.

— Дело в том, что раньше я работал на человека, который распространяет эти наркотики. Его зовут Харон и он моральный урод.

У Кристи отвисла челюсть.

Вот это раз!..

Девушка внимательно посмотрела на Марка в надежде увидеть хоть какие-то эмоции на его лице, но мужчина был спокоен, словно рассказывал не о своем прошлом, связанным с нарко-бизнесом, а всего лишь очередную музыкальную теорию.

— Как ты вляпался в это? — тихо спросила Кристя.

Марк рассеяно пожал плечами, глядя в кружку с чаем.

— Сколько себя помню, я всегда крутился как мог, пытаясь заработать. Своих родителей я почти не помню — их не стало, когда я был маленьким. Меня воспитывала тетка, которой было на меня наплевать. Я быстро ушел из дома и связался с мутными личностями. Года четыре назад, когда мои дела были совсем плохи, я услышал, что в городе появился новый крутой дилер из столицы. Я напряг связи, и уже через несколько дней сидел в гостиной Харона и пил вино с ним и его женой. Чем-то я ему понравился, и он взял меня в бизнес.

Марк отпил немного чая и отстраненно посмотрел в окно. Кристя так боялась спугнуть откровения учителя, что даже не шевелилась и дышала еле слышно.

— Уже спустя несколько месяцев я понял, что влип. То, что распространял Харон, разительно отличалось от простой травки, которую я продавал. Молодёжь буквально сходила с ума от его колес. Харон греб деньги лопатой, но ему было все мало. У него была какая-то безумная любовь к своей жене — он каждый день заваливал ее дорогущими подарками, ходил за ней чуть ли не по пятам, боготворил как ангела, спустившегося с небес. Я видел, что ее все это напрягало, что все эти богатства ей были не нужны, но Харон не мог остановиться. Чтобы расширить свой бизнес, он начал распространять наркотики в клубах. Зачастую об этом не знали даже хозяева — эту деятельность брали на себя бармены-дилеры. Всего лишь надо было сказать кодовое слово, и они добавляли в коктейль не только алкоголь. Насколько я знаю, это процветает до сих пор. Даже в том клубе, где ты поешь.

Он, наконец, посмотрел на Кристю, и в его зеленых глаза сверкнула усмешка.

— Быть не может, — ахнула девушка. — Максим бы…

— Максим Воронов даже не догадывается об этом, — криво улыбнулся Марк. — И не смей ему об этом говорить. Вообще не смей лезть в это. Видишь, я уже попытался. — Он указал пальцем на свой синяк.

— Это они тебя так? Но за что?

— Когда я увидел, что они эту дрянь распространяют уже среди детей, то не выдержал. Решил поговорить с Хароном, но меня к нему даже не пустили. Мол, отошел от дел, так не вмешивайся больше. Я начал

— А как ты вообще смог отойти от дел? Такие люди же просто так не отпускают. Или я пересмотрела сериалов?..

Губы Марка снова искривились в горькой полуулыбке.

— Нет, не пересмотрела. Ты правильно думаешь.

— Так как? — от нетерпения Кристя ближе придвинулась к учителю.

Он допил свой чай и, внимательно посмотрев на девушку, сказал:

— Влюбился в правильного человека.

Кристя недовольно сморщилась.

— А что, можно влюбиться в неправильного?

Некоторое время Марк задумчиво смотрел на девушку, а потом, горько усмехнувшись, ответил:

— Еще как можно.

Кристя, не моргая, ждала продолжения. Марк вздохнул и заговорил снова:

— У жены Харона была сестра, Валя. Я и сам не понял, как в нее влюбился, однако все было настолько серьёзно, что дело шло к свадьбе. Узнав об этом, жена Харона стала умолять меня выйти из бизнеса — она прекрасно знала, чем занимается ее муж и впутывать в это сестру не хотела. Я был только рад такому шансу. Харон же во всем потакал своей жене, так что вскоре я уже был полностью отстранен от дел, но…

Марк резко замолчал и сжал губы в тонкую полоску. Кристя поняла, что ему сложно продолжать, однако все же решительно подтолкнула его:

— Но?

— Валя заболела и быстро скончалась. Вот такая история.

Заглянув в пустой бокал, Марк хмыкнул и, отставив кружку, встал со стула.

— Тебе пора.

— Что? Почему? — удивилась Кристя.

— Потому. Я и так тебе много чего наболтал зачем-то. Видимо, совсем уже крыша едет…

— Я никуда не уйду, пока ты в таком состоянии, — упрямо заявила девушка.

Мужчина устало взглянул не нее и, махнув рукой, недовольно бросил:

— Тогда уйду я. Надеюсь, к моему приходу тебя здесь не будет.

Он развернулся и пошел в коридор. Кристя выскочила из-за стола и побежала за ним.

— Почему? — в отчаянии выкрикнула она. — Почему ты, рассказав все это, снова бежишь от меня? Почему ты всегда такой холодный? Почему меня отталкиваешь?

Марк остановился, но не обернулся. Шумно втянул воздух ртом.

— Это из-за нее? — тихо спросила Кристя. — Из-за того, что я похожа на Валю? Поэтому тебе неприятно мое общество? Не можешь спокойно смотреть на меня? Тошнит от одного моего вида?

Неожиданно Марк резко развернулся и с размаху ударил кулаком в стену, от чего Кристя даже подпрыгнула и испуганно икнула.

— Да, черт возьми! — закричал он. — Я не могу спокойно смотреть на тебя! Знаешь, почему? Потому что хочу повторить то, что начал в ту ночь, в переулке. Я хочу тебя так, что уже не могу сдерживаться! В голове все мысли только о тебе, перед глазами постоянно твой образ. Я даже в тишине слышу твой голос, который сводит меня с ума! Больше так не могу, убирайся отсюда живо!

Пару секунд Кристя, напуганная громким голосом мужчины, тупо смотрела на него. Когда Марк замахнулся на нее, девушка вжала голову в плечи, сорвалась с места и, схватив рюкзак и кеды, не обувшись, выскочила за дверь. Тяжело дыша, она привалилась к холодной стене и попыталась унять бешено бьющееся сердце. Медленно обулась и тяжело вздохнула.

Иногда Марк казался ей эстетичным, умным и уверенным в себе мужчиной, но порой в нем просыпался зверь — тот самый, что прижал ее в ту ночь к стене клуба. Кристя была уверена, что давно уже перестала бояться его, однако это было ошибкой.

Повесив на плечи рюкзак, девушка печально побрела к лифту.

Почему он так взбесился? Из-за своих чувств или из-за ее назойливости? Пусть он и выгнал ее, но Кристя была уверена, что он очень хотел, чтобы она осталась. И причина ни сколько в его чувствах к ней, сколько в одиночестве. Квартира Марка, пусть дорогая и шикарная, но совершенно необжитая, бездушная. В ней нет уюта, лишь холод и давящая пустота.

Пусть он и строит из себя сильного и рокового мужчину, в душе он раним и страшно одинок. Его никто не встречает и не провожает, никто не готовит еду и не смотрит с ним сериалы. Никто не дает советы, не ругает и не любит.

Палец Кристи завис рядом с кнопкой лифта.

Стоит ли бояться человека, чья злость напускная? Кто на самом деле одинок и раним?

Рука девушки опустилась. Кристя развернулась и решительно зашагала назад. Уверенно позвонила в звонок и стала ждать. Он должен был открыть. Он не сможет сопротивляться своим желаниям…

Через пару бесконечно долгих минут щелкнул замок и дверь открылась. Марк стоял в темном коридоре, и его зеленые глаза полыхали злостью.

— Знаешь, — уверенным голосом начала Кристя, — не стоит прятать свои чувства за семью печатями. Не стоит их подавлять и сдерживать, потому что, какими бы они ни были светлыми, они запросто могут мутировать в нечто ужасное, от чего тебе самому станет мерзко. Поэтому, прошу, не сдерживайся…

Договорив, она встала на цыпочки и порывисто поцеловала Марка в губы. По-детски невинно и легко. По телу тут же разлилось приятное тепло. Кристя быстро отстранилась и, бросив на совершенно ошарашенного мужчину смущенный взгляд, кинулась к лестнице.

Домой Кристя добиралась пешком, окрыленная произошедшим. Она не знала, как Марк будет вести себя дальше. Не знала, получится ли им быть вместе, но в одном она была совершенно уверена — что бы ни случилось, она не позволит черным волнам одиночества завладеть сердцем этого мужчины.

Глава 6

Пьяная Белоснежка и гномы на лавочке

Посидев несколько часов с мамой и поняв, что темы для разговора уже закончились, я решила навестить свою одноклассницу Свету Попову. Одноклассница пребывала последние недели в жуткой депрессии. Дело в том, что ее недавно бросил муж, которому она посвятила лучшие три года своей жизни. С горя Светка собрала вещи и переехала к родителям, которые жили в одном подъезде с моей мамой. Однако долго родители не смогли вынести своего чада и благополучно свалили на дачу. Теперь Светка обитала одна в двухкомнатной квартире, временно не работала, сидела целыми днями в соцсетях и заедала горе тоннами конфет и пирожных.

Увидев меня на пороге своей квартиры, одноклассница завизжала от восторга и тут же объявила, что я остаюсь на ночь у нее.

— Как в школьные времена! — с блестящими от счастья глазами, прокричала она мне на ухо.

Светка никогда не блистала умом. Ее мало что интересовало в жизни, кроме технологии. Вот тут она преуспела получше самой нашей учительницы. Что-что, а шить Светка любила и умела. Этого у нее не отнимешь. Я же шить ненавидела.

Когда я уехала из дома, Светка практически сразу вышла замуж и переехала в Москву. Больше мы с ней не виделись. До сегодняшнего дня.

— Васька, ты такая красавица! — не унималась одноклассница. — Как же я рада тебя видеть!

Я закатила глаза. Светка — жуткая болтушка. Она может без умолку тараторить, пока не захочется ее тюкнуть чем-то увесистым. Но, не смотря на то, что в школьные годы я слабо ее выносила, сейчас же я искренне радовалась нашей встрече.

Как ты, Свет? — с улыбкой спросила я.

Ох, — махнула рукой с идеальным маникюром подруга. — Жутко. После того, как этот козлина меня бросил, я из депрессии не выхожу. Смотри, какие синяки под глазами.

Для наглядности Светка ткнула розовым ноготком себе в правый глаз, густо размалеванный тенями. Внимательно посмотрев на глаз, я не смогла увидеть под ним даже намека на маленький синячок, но не стала об этом говорить и лишь кивнула, подтверждая, что да, действительно, огромный синяк!

— Так что сегодня ты остаешься у меня, и мы пьем! — бодро объявил человек в депрессии.

— В честь чего же? — поинтересовалась я.

Светка обидчиво посмотрела на меня:

— Вась, ну ты чего? Надо же твой приезд отметить.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Ну да, — согласилась я. — От пары баночек пива я бы не отказалась.

Однако баночками пива мы не ограничились. Было всего лишь семь часов вечера, а мы уже напились в стельку. Светка носилась по квартире под песни Леди Гаги, а я полулежала на диване и хохотала над ее попытками пародировать известную певицу.

— Ой! — крикнула вдруг Светка и остановилась посреди комнаты.

— Что? — вяло спросила я.

— Я хочу приключений!

Я громко застонала в знак протеста. Алкоголь меня жутко расслабил, и мне абсолютно не хотелось куда-то идти.

— Я тут познакомилась на днях с одними парнями! — щебетала подруга. — Я была с Маринкой Рожковой из соседнего подъезда. Ну, она такая рыжая и страшненькая, с этой, как ее, — Светка начала щелкать пальцами и вспоминать слово, а потом махнула рукой и начала пальцами делать на своем подбородке складку.

— С задницей на лице? — хмурясь от раздумий, сказала я.

— Да нет, ну эта, ямочка на подбородке!

— А-а-а! — понимающе протянула я, пытаясь вспомнить Маринку Рожкову с ямочкой на подбородке.

— Так вот, она им жутко не понравилась, и тот, кому понравилась я, попросил, чтобы я в следующую нашу встречу привела его другу девушку посимпатичнее.

Я вновь согласно закивала, как китайский болванчик. Наверно, эта Марина Рожкова с мужским подбородком действительно очень страшная женщина. Да еще и рыжая. Фу.

— Ну что, может, позовем их гулять? — с надеждой в голосе спросила Светка.

Я, пытаясь вспомнить страшную Марину, все еще продолжала кивать. Светка сочла мое продолжительное кивание за согласие, взвизгнула от радости и поспешила звонить парням. Внезапно, когда одноклассница договорилась о встрече, я поняла, на что нечаянно согласилась, но было уже поздно. В отчаянии я посмотрела на лихорадочно собирающуюся подругу.

— Может, не пойдем? — робко спросила я.

— Нет, пойдем!

Я тяжело вздохнула, налила себе стакан воды и залпом выпила.

— Как их хоть зовут? — поинтересовалась я, влезая в джинсы.

— Миша и Марк.

* * *

С парнями мы встретились в сквере рядом с кинотеатром, находившимся совсем рядом с нашим домом. Идти куда-либо дальше мы просто не могли — нас шатало. Усевшись на скамейку, мы стали с нетерпением ожидать появления Миши и Марка.

Они пришли быстро. Слишком быстро. Высокий Марк оказался блондином в очках. Полной его противоположностью был Миша. Смуглый и темноволосый, значительно ниже своего друга, он казался вечным школьником. Его темные глаза поблескивали то ли безудержным весельем, то ли нездоровым безумием.

— Вы что, летели? — спросила Светка, стараясь сделать серьезное лицо, но у нее не получалось.

Марк поправил очки и улыбнулся нам. Миша нагло протиснулся между мной и Светкой и плюхнулся на лавочку.

— Да, — ответил он, глядя на подругу. — На крыльях любви.

Я видела, как он потихоньку приближался к моей однокласснице: сначала руки, потом тело, потом голова. Вот уже его рука у нее на плече, голова наклонена близко к Светкиному лицу. Еще немного и он завалится на нее.

— Кхм, — раздалось с другой стороны от меня.

Я повернула голову и увидела Марка, скромно сидящего на краю лавочки.

— Может, сядем в другое место? — предложил он.

— Нет! — громко выкрикнула я. Светка взволнованно посмотрела на меня.

Я указала пальцем на подругу и решительно сказала:

— Без нее — никуда.

— Тогда уйдем мы, — сказал Миша и потащил недоумевающую Свету куда-то в темноту.

— Стой, гад! — завизжала я. — Света-а-а!

Но было поздно. Светка, грустная и тянущаяся ко мне, скрылась в темноте. В отчаянии я повернулась к Марку. Он смотрел на меня как комар на спящего человека, как толстая маленькая девочка на конфеты, как японцы на Курильские острова.

— У меня есть парень, — жалко пискнула я, помахав перед лицом Марка телефоном, на экране которого высвечивалась моя страничка в соцсети.

— И что?

— И он мне что-то пишет!

— Тогда ответь ему.

— И отвечу!

— И ответь.

Отодвинувшись от Марка на безопасное расстояние, я заглянула в телефон. Семь сообщений от Влада! Я не отвечала ему десять минут, и он весь извелся.

Пока я строчила ему ответ, Марк медленно, но верно придвинулся ко мне, обнял и стал поглаживать по руке. Невольно я облокотилась на парня, вытянула ноги на скамейке и, уютно устроившись, стала переписываться с Владом, периодически отвечая на вопросы Марка. Вскоре мне надоело писать, и я, ничего не сказав Владу, вышла из соцсети. Я уже почти лежала на Марке, он обнимал меня и что-то говорил. Я отвечала и смотрела на небо, полное звезд. Издалека доносился прерывистый смех Светки. Надеюсь, она не так пьяна, чтобы зайти далеко с Мишей. Уж с кем с кем, но только не с ним.

Я чувствовала, что алкоголь покинул мое сознание. Вернулась тяжесть обстоятельств и трезвость мыслей. Накатили воспоминания об Антоне, которые, если быть до конца честной, никогда надолго меня не покидали. С ним смотреть на звезды было гораздо интереснее. Он знал почти все созвездия, рассказывал мне о галактиках и о прочей интересной фигне в космосе. Черт, как же я без него скучаю!..

Домой мы пришли поздно. Ребята никак не хотели нас отпускать. Даже проводили по отдельности, потому что хотели побыть с каждой из нас наедине. Марк очень уж хотел меня

— Ну, ты даешь, мать, — сказала я, удивляясь на свою целомудренную подругу, которая не встречалась ни с кем, кроме своего бывшего мужа. — Он же на гнома похож.

— Да твой тоже гном, — ответила немного обиженная Светка.

— Мой хоть высокий, а твой мелкий — гном и гном.

— Тогда я Белоснежка, — противно заржала одноклассница.

— Это как же Белоснежку принц обидел, что она с гномом снюхалась, — еле слышно пробормотала я.

Глава 7

Последняя каплища

Немного позже Светка сидела в обнимку с пустой бутылкой водки и читала мне стихотворения, которые ее бывший муж посветил ей. Я немного уже начала отходить от бурлящего в моих жилах алкоголя и поэтому зашла в соцсеть, чтобы успокоить Влада, который звонил уже несчетное количество раз.

— Какой он у тебя забооотливый, — мечтательно протянула Светка, глядя несобранным взглядом куда-то в прострацию.

— О да-а, — наиграно протянула я. — Еще какой заботливый!

Просто боится упустить меня, и правильно делает, потому что рано или поздно упустит. Но не сейчас. Пока он мне нужен. Эх, Светка, ты даже не представляешь, как он умеет выносить мозг. Может, когда Влад станет мне окончательно не нужен, его можно будет свести со Светкой? А что, они друг друга стоят.

Не выдержав, я хохотнула вслух.

— Может, еще принести? — спросила одноклассница, помахав пустой бутылкой.

— Не Свет, тебе уже хватит, — заверила я девушку.

Она вздохнула, откинулась на диван и принялась вновь зачитывать мне стихотворения бывшего мужа. В комнате воцарилось спокойствие и умиротворение — из открытого нараспашку балкона дул легкий ветерок, слышался размеренный шепот Светки и щелканье клавиатуры моего телефона.

Влад негодовал. Боже, как можно быть настолько тупеньким⁈

Сначала сообщения были полны недовольством того, что я не писала почти два часа и не отвечала на его звонки. А мало ли я утонула в раковине??? Или меня засосал пылесос??? Какой кошмар! Плохая Вася! Совсем не думает о своем бедном парне, который часами волнуется за нее.

Позор!

Затем Влад смягчился. Начал слать ванильные смайлики и шаблонные фразочки, которые, наверно, считал дико романтичными.

Милотень, блин!

Я уже хотела выходить из сети, как внезапно Владюша преодолел верх своей тупости и написал следующее: «Давай, когда ты вернешься домой, я за тобой приеду, и мы сгоняем ко мне, познакомлю тебя с родителями, поужинаем, посмотрим фильмы:)».

И тут я поняла, что в чашу, наполненную до краев, попала последняя капля. Я бы даже сказала «каплища».

В моем горле застрял немой крик злости. Немного придержав его, я взглянула на Светку. Одноклассница спала с открытым ртом, прижимая к себе бутылку, как ребенок прижимает плюшевую игрушку. Отложив ненадолго свой порывистый крик, я накинула легкую куртку, влезла в балетки, взяла телефон и пачку сигарет и вышла на улицу.

Было около двух часов ночи. Маленький дворик, в котором я выросла и провела лучшие годы своей жизни, играя с Максом в продуктовый магазин, где товаром служили листья, ветки и песок, почти не изменился. За исключением того, что теперь тут стояла новехонькая игровая площадка для детишек.

Я внимательно огляделась. Вокруг не было ни души, будто все вымерли. Надо мной гудел старый фонарь, который был здесь еще до моего рождения и, вероятно, до рождения моей мамы.

Из сети я вышла. Мне было уже плевать на Влада — он добил мое терпение.

Нервно покуривая сигарету, я набрала Машкин номер. Не успела подруга сказать дурацкое слово «алло», как я выдала ей цель моего звонка:

— Все, Маш, это край. Я так больше не могу! Он меня до чертиков доведет. Надо с ним кончать, иначе я за себя не отвечаю.

В трубке послышались непонятные звуки, и сонный голос Машки прошелестел:

— Это ты про Влада?

— Да, про него, родимого. Помнишь, я тебе говорила недавно, что если он опять заговорит о встрече со своими родителями, то я его тапкой огрею? Говорила я такое?

— Говорила.

— Так вот, — решительно заявила я, топча окурок и доставая новую сигарету. — Я с ним порываю. Это больше так не может продолжаться. Я надеялась, что он поможет мне забыть Антона. Нифига! Больше я его терпеть не намерена! — на последнем слове я решительно топнула ногой, подтверждая сказанное.

Машка слушала меня, временами издавая коротенькие зевки. Когда я высказалась, то немного успокоилась. От второй сигареты запершило горло. Я прокашлялась и умоляющим голосом попросила подругу:

— Напишешь отшивающую речь?

— Ты точно все решила? — серьезно спросила Машка.

— Угу.

— Сейчас пришлю.

— Люблю тебя, — сказала я и отключилась. Села на лавочку и стала ждать сообщения от Машки.

Не прошло и двух минут, как у меня уже было идеальная отшивающая речь для неудавшегося кавалера. Машка справилась с задачей идеально: сообщение получилось не слишком объемным и не слишком коротким. Все в нем было предельно ясно, и не к чему было придраться.

— Что бы я без тебя делала, — вслух сказала я, думая о лучшей подруге.

Ничего не отвечая на предложение Влада о том, чтобы затусить с его родителями, я скопировала Машкино сообщение и кинула его парню. Он прочитал мгновенно. Долго не отвечал, а потом прислал всего лишь одно жалкое «ок».

И тут меня унесло. Я сидела на лавочке и хохотала как дура, повторяя между приступами смеха слово «ок». Не знаю, сколько бы я еще так сидела, если бы меня не прервал громкий звон разбитого стекла рядом с подъездом. От испуга я даже подпрыгнула. На асфальте валялись осколки разбитой бутылки. Я машинально задрала голову наверх и увидела Светку, машущую мне с балкона.

— Ты дура? — крикнула я ей. — Зачем бутылкой швыряешься?

— Я хотела привлечь твое внимание. Ты на меня не смотрела.

О Боже, Света, жизнь тебя ничему не научила!

— А крикнуть нельзя было?

— Я боялась, что твоя мама услышит.

Абзац!

Права была Машкина мама, когда ругала меня за то, что я совсем перестала ходить в церковь. Надо возобновить это дело. Буду, стирая колени, молиться Боженьке о том, чтобы он послал мне нормального мужика и мозгов Светке. Хотя, для таких целей надо не к Богу идти, а к волшебнику страны Оз…

— Свет, окна мамы выходят на другую сторону. Она, даже если прислушается, ничего не

— Тебе кто-то звонит.

В недоумении я поглядела на свой мобильник. Вызова не было, аппарат молчал.

— Он со мной, ты что-то попутала, — прокричала я однокласснице и помахала для убедительности телефоном.

— Ой, бли-и-ин! Это, наверно, мой звонит, мелодии-то одинаковые.

С диким визгом Светка покинула балкон и скрылась в квартире. Двор вновь накрыла тишина. Я покрутила пальцем возле виска и снова села на лавочку. Внезапно появилось настойчивое желание поговорить с кем-то адекватным. В задумчивости полистав телефонную книгу, я нашла нужный номер и нажала на вызов.

— Да, — послышался в трубке немного сонный мужской голос.

— Макс, привет, разбудила?

— Да нет, я не спал.

Врет. Но врет приятно. Я улыбнулась.

— Что случилось? — уже бодро спросил Максим.

— Ничего, с парнем вот, наконец, рассталась. Но мне на это плевать, он тупенький был. Давай просто поговорим?

Максим хохотнул. Мы разговорились. Ночное небо заволокли тучи, и полил дождь. Я взвизгнула и спряталась в подъезде. Максим смеялся надо мной, а я слушала его голос и успокаивалась. Впервые со дня расставания с Антоном мне сделалось тепло на душе. Скольким бы я пожертвовала сейчас, лишь бы этот покой длился вечно.

Глава 8

Земные проблемы бога виноделия

Целый день Денис не покидал своего нового офиса. Управлять клубом оказалось сложнее, чем он предполагал. Это было первое, о чем Денис пожалел. В начале Макс во всем помогал ему, но спустя несколько месяцев объявил, что теперь Денис должен сам нести на себе эту ношу. Орлов, естественно, на друга ничуть не обиделся — сам же выпросил эту работу. Однако без посторонней помощи Денису стало сложновато. Несколько раз он порывался все бросить, уйти из клубного бизнеса и продолжать сидеть на шее у родителей, но, вспоминая Машу, быстро отказывался от этой мысли и продолжал работать.

Маша была слишком независимой. Она — второе, о чем Денис пожалел в своей жизни. Слишком поспешно он предложил ей стать его парой. Конечно, он страшно увлекся ей в начале, у них был страстный роман, он и думать не думал о других девушках, до тех пор, пока не встретил Катю…

Развязная и веселая Катя отличалась от серьезной и правильной Маши. Ей нравились деньги Дениса и его положение в обществе, в то время как Маша всегда этого стыдилась. Катя любила роскошь, Маша предпочитала простоту. Чем больше длились отношения Маши с Денисом, тем быстрее Маша превращалась из девушки в жену. Их будни становились обыденными и скучными — она обсуждала с ним поиск квартиры, покупку бытовых вещей, спрашивала, что приготовить на обед или ужин. Катя же всегда страстно хотела Дениса и никогда не скрывала своего желания.

У Дениса номер Кати был сохранен в телефонной книжке под именем «Макс Воронов 2». Когда они с Машей только начали встречаться, она попросила у него удалить в телефоне номера всех девушек, с которыми он был до нее. Денис так и сделал. В то время они ему были совершенно не нужны — до такой степени его опьянила Василискина подруга.

Однако теперь он жалел о содеянном.

Он понимал, что Маша серьезно влюблена в него. Понимал, что и сам чувствует к ней нечто похожее. Это чувство было постоянным, неизменчивым, привычным до такой степени, что без него Денису было бы скучно жить. Это чувство было похоже на стойкую и неизменную любовь к близкому родственнику, к тому, кто постоянно рядом и с которым хорошо и спокойно.

Но Денис, по природе своего полного имени, видимо не мог довольствоваться исключительно этим чувством. Ему всегда нужно было разнообразие. Этим он разительно отличался от своего лучшего друга, который за всю свою жизнь был привязан к одной лишь женщине. Денис одновременно и завидовал его постоянству, и удивлялся. Никогда ему не быть как его друг. Ни в бизнесе он не сравнится с Максом, ни в любви.

Обо всем этом и думал Денис, подперев голову рукой и разгребая кучи накладных бумаг. Шел девятый час вечера. Час назад позвонила Маша и спросила, ждать ли его к ужину. Он ответил, что слишком много работы. Девушка все поняла и отключилась. Она слишком ему доверяла, не ставила под сомнение ни единого его слова. Это напрягало Дениса и одновременно радовало. Проще будет врать, когда придется…

Внезапно в дверь постучались.

Денис не успел и рта раскрыть, как в офис зашел Максим Воронов. На его лице застыла полуулыбка.

— Все работаешь, трудоголик? — с нескрываемым сарказмом поинтересовался друг.

Денис кивнул. Макс пришел не вовремя — Орлов еще не закончил проверять накладные.

— Неужели, правда, работаешь? — удивился Макс, взглянув на бумаги, лежащие на столе.

Денис кивнул.

— Ты что, онемел?

— Нет.

— Тогда что молчишь?

— Скажи, нафига ты пришел ко мне?

Макс нахмурился.

— Мне уже нельзя навестить друга?

Денис закатил глаза.

— Ладно-ладно, ты меня раскусил, я здесь не просто так. — Макс плавно опустился в кресло, напротив Дениса, и мельком взглянул на свои наручные часы. — Уже девятый час, закругляйся, и поехали ко мне.

— И что мы будем у тебя делать? — устало спросил Денис, потирая переносицу.

— Пиво, еда и Xbox.

Денис скривился. Какая ирония — недавно он точно так же зазывал друга на сабантуй, а тот упрямился и отнекивался. Теперь же все наоборот…

— Ну-ну, не строй мне тут гримасы, тебе всегда это нравилось.

— Я не хочу.

— Давай, — уговаривал Макс. — Ты же знаешь, как мне скучно в этой ужасной квартире. Я тебе из Мака что-нибудь куплю, хочешь «Хеппи Мил»?

— Лучше свою Лису позови, сразу развеет тебе скуку.

От упоминания Василисы Макс тут же поменялся в лице. Улыбка исчезла с тонких губ, серые глаза сузились.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу ее позвать.

— Почему? Раньше тебе это не мешало.

— Она у матери.

— Одна? Без своего нового парня-дебила? — Денис знал про новый роман Василиски. Машка ему все рассказывала. Ей не нравился Влад, и, судя по выражению лица Макса, ему он тоже не нравился.

— Без, — тихо ответил Воронов. На Дениса он уже не смотрел — его взгляд блуждал где-то далеко.

— Тогда какого фига ты здесь? — удивился Денис. Он уже давно отложил в сторону бумаги, которые должен был просмотреть за сегодняшний вечер. Дела друга занимали его куда больше этого. Да и свои проблемы немного подзабылись.

Серые глаза Макса непонимающе уставились на друга.

— А надо?

— Да еще как надо! Дурак ты, с высшим образованием.

— Я сказал ей, что уехал в командировку, — тихо

Денис присвистнул.

— К чему такие враки? — спросил он.

— Она просила меня съездить с ней, но я думал…

— Ой, все, — перебил Денис друга. — Не надо мне тут сидеть и вонять о том, что он думал. Ты мозговитый мужик, но почему, когда дело касается Васьки, ты тут же начинаешь думать совершенно не тем местом, которым надо?

Макс молчал.

— Ладно, — сказал Денис, вставая из-за стола и потягиваясь, — сейчас мы возьмем попить и поесть, поедем к тебе и решим твои сердечные дела. Понял?

Макс кивнул.

— Пошли, — скомандовал Денис. — И кстати! Ты обещал мне «Хеппи Мил»!

* * *

Начинало светать, когда Денис, уже протрезвевший и бодрый, как будто спал всю ночь сном младенца, заявил, что Максу пора ехать к Василисе.

— Прям сейчас? — засомневался Воронов. Он удобно устроился на белом ворсистом ковре и смотрел на крутящийся пропеллер дорогущей люстры, которую ему навязал дизайнер интерьера. Она ему никогда не нравилась, поэтому Макс постоянно сверлил ее взглядом. Еще с детства его учили, что если что-то не нравится, надо к этому привыкнуть и перестать обращать внимание. Денис этого не понимал. Если ему что-то не нравилось, то он просто избавлялся от этого.

— Ну, отоспись, прими душ — без обид, но ты наверняка воняешь, мой дорогой друг, — и езжай к своей Василисе, — посоветовал Денис.

Макс слегка кивнул, давая понять, что полностью согласен с другом.

Денис встал с кресла, нашарил под коробками из-под пицц свой телефон и подошел к лежащему на полу Максу.

— Я пошел, — сказал Орлов, слегка ткнув парня ногой в бедро.

— Угу, — снова кивнул Макс.

— Все было круто, детка, — голосом брутального мачо сказал Денис. — Надо будет повторить.

Обувшись и поправив перед зеркалом взъерошенные волосы, Денис открыл дверь и хотел уже выйти из квартиры, как его остановил голос Макса.

— Мы же так и не поговорили о тебе! Какие у тебя проблемы?

Денис хмыкнул, крепко сжав рукой дверную ручку.

— Забей, друг. Твои дела намного важнее моих, — ответил Орлов.

— У тебя проблемы с Машей? — не унимался Макс.

Денис вздохнул.

— Нет, у меня проблемы исключительно с самим собой, как всегда, — ответил он.

Макс молчал. Угомонился? Или ждет более подробного ответа?

— Я просто не понимаю себя, — начал Денис, закрывая дверь обратно. — Я не знаю, стоит ли меняться ради другого человека? Если я поменяюсь, если оставлю в прошлом свои привычки, если стану другим, то не будет ли это считаться изменой самому себе? И что хуже: изменить себе самому или изменить близкому человеку?

Денис зашел в комнату, где лежал Макс.

— Как ты думаешь? — спросил он, глядя на друга.

Макс молчал.

— Заснул, — тихо хохотул Денис. — Ну и ладно.

Он тихо вышел из квартиры и спустился вниз. Прохладный ветерок ласково играл с волосами Дениса, пока он вызвал такси. В ожидании машины парень подумал, что следовало бы написать Машке сообщение о том, что он был у Макса, а то надумает себе всякой фигни.

Найдя Машкин номер, Денис вдруг вспомнил, что девушка еще спит, а будить ее незачем. Лучше съездить к ней днем, сводить в кафе и пообедать вместе.

Денис отменил ввод сообщения и хотел уже убрать телефон обратно в карман, как его глаза внезапно остановились на записи «Макс Воронов 2», стоящей прямо над записью «Мария». Не задумываясь, он нажал на вызов. Катя ответила не сразу, однако голос у нее был совершенно не заспанный.

— Дениска, — промурлыкала она своим мелодичным голоском. — Чем обязана в такой час?

— Ты дома? — тут же спросил Денис.

— Конечно.

— Я приеду? — спросил Денис. Однако вопрос прозвучал больше как утверждение. Грубое и лаконичное.

Катя молчала, как будто обдумывая, готова ли она встретить нежданного гостя.

— Хорошо, приезжай. У меня есть конфеты и фрукты, с тебя только вино. Белое. Я ненавижу красное.

— Я помню, — зачем-то соврал Денис. — Буду через час.

Разговор был окончен. Приятное волнение будоражило Дениса. Никакого стыда, никакого голоса совести, даже самого тихого, он не обнаружил. Наоборот, закрыв глаза, он чувствовал, что стал прежним. Как будто вернулся домой после долгих странствий. Казалось, что все встало на свои места. Наверно, изменить самому себе все же хуже, намного хуже…

Подъехало такси. Денис, успевший озябнуть от утренней прохлады, быстро юркнул в теплый и уютный салон машины. Сказав водителю адрес Кати, он откинулся на сидение и облегченно вздохнул. Он всем своим естеством чувствовал, что поступает правильно.

Глава 9

Улыбка Джея Гэтсби

Я жила у мамы уже месяц. Домой ехать не хотелось, там меня ждали работа и воспоминания об Антоне. Машка звонила каждый день, не жалея денег. Конечно, ведь у нее теперь есть зажиточный спонсор — Дионисий. Естественно, я страшно радовалась ее звонкам. Подруга каждый раз спрашивала, когда я вернусь, а я всегда отвечала, что не знаю. Пока что мне не хотелось уезжать.

Вероятно, мне просто нужен повод, чтобы вернуться, но пока что его нет. Поэтому я днями валялась на диване и пыталась заинтересоваться мамиными сериалами. Сама мама очень даже не против моего общества. Как-то ночью, когда мы вышли покурить на балкон, она сказала мне, что страшно соскучилась, и что очень боится потерять и меня тоже. От ее слов у меня глаза на лоб полезли — что случилось с моей маман?..

Однако я все же рада, что меня не гонят отсюда. У мамы мне спокойно. Никто меня не бередит. Правда, бывает, скучаю по Максу и девчонкам, но они всегда на связи. Так что, возможно, я еще задержусь. Уж слишком мне нравился тот факт, что ничто меня тут не беспокоит. Полная апатия. Прекрасное лекарство от чувств к Антону…

После обеда мне еще больше захотелось спать. Я не стала сопротивляться и, выпив чаю, отправилась подремать на своем излюбленном диване. Сначала мне снилось, что я ковыряю врата Ада вилкой, а Машка стоит рядом и шепчет: «Хватит ковырять, тебе уже пора». На что я ей ответила: «Не-е, еще рано». Потом мне снился белый крокодил, который шел рядом со мной по набережной и рассказывал о масонах. А потом меня разбудили голоса. Их было два: женский и мужской. Первый принадлежал моей маме, обладатель второго, страшно знакомого, оставался для меня неизвестным.

С трудом заставив себя подняться с дивана, я побрела на шум, который доносился из прихожей.

Мама оживленно щебетала. Казалось, ее восторгу не было предела. Чему же она так радуется?

И тут я поняла, чему. Вернее,

— Макс, — сказала я, удивленно уставившись на стоящего рядом с мамой парня.

Он перевел взгляд на меня и улыбнулся так, как улыбнулся Джей Гэтсби Нику Каррауэю.

— Ты что тут делаешь? — чуть громче спросила я, приходя в себя и включая недовольство. Как бы я не любила Макса, он не должен был сюда приезжать. Никто не должен нарушать мой покой!

— Я приехал к своим родителям, — невозмутимо ответил Воронов. — Заодно решил проведать твою маму, мы так давно не виделись.

Последние слова он произнес, смотря на мою маму. Было заметно, как он включил свое знаменитое обаяние прекрасного принца, которое так подействовало на мою родительницу, что она вот-вот должна была растаять как мороженое на солнце.

— Максим, ты голодный? — ласково пропела мама. — Пойдем, я тебе блинчиков нажарю со сгущенкой, как вы с Васей любите.

— Вашим блинам я не смею отказать, — ответил Макс и, подмигнув мне, зашагал за мамой в кухню.

— Стоять, — шикнула я, хватая его за рукав. — Как это понимать?

Макс вопросительно уставился на меня. При его росте я чувствовала себя блохой, хотя была далеко не карлицей.

— Я тебя не ждала, — честно призналась я.

— Так и было задумано, — ответил Макс.

— Зачем ты приехал?

Макс наклонился ко мне со странной полуулыбкой и шепнул на ухо так, что у меня по руке побежали мурашки:

— За тобой.

— Ай! — вскрикнула я, отшатнувшись от него. — Щекотно.

— Знаю. Пошли, поедим блинов со сгущенкой и поедем домой, тебя уже там все заждались, — сказал Макс, беря меня под руку.

* * *

Как ни странно, Максу не пришлось меня долго уговаривать. Вернее, ему вообще не пришлось меня уговаривать. После перекуса я собрала вещи, попрощалась с мамой, и мы уехали домой.

Въезжая в город, я опустила окно и с наслаждением вдохнула жаркий и влажный воздух. Я дома. Все буде хорошо.

— Ну что, отвезти тебя домой? — неуверенно спросил Макс.

Я посмотрела на него: он напряженно следил за дорогой, сильно сжимая руль. Наверно, устал. Хотя, на лицо вроде бодрый, просто сосредоточенный какой-то. Мы так долго знакомы, а я до сих пор не всегда могу понять, что у него на душе…

— У тебя очень красивый профиль, ты знал об этом? — я решила немного развеселить Воронова, ляпнув какую-нибудь глупость.

Макс сдавленно хохотнул:

— Видимо, хорошие гены, — пробормотал он, не глядя на меня.

Однако, всматриваясь внимательнее в его лицо, я начинала осознавать, что это была вовсе не глупость. У него и вправду был нереально красивый профиль. Почему я этого раньше не замечала? Наверно, у него отбоя от девушек нет. Он же завидный жених: богатый, умный, красивый. Странно, почему у него никого нет? Или есть? Дениска как-то упоминал спьяну, что Макс уже давным-давно зациклен на какой-то «швабре». Интересно, кто она⁇

— У тебя есть девушка? — спросила я уже серьезно.

От моего вопроса глаза Макса смешно расширились и тут же сузились до щелочек. Это означало, что я выбила его из колеи.

— Нет, — не сразу ответил он. — Меня это не интересует.

— В смысле не интересует? — не унималась я. — Ты что, того?

— Чего «того»? — не понял Макс.

— Ну, из этих, не таких, как все, — мялась я, не зная как спросить у него то, что меня интересовало.

— Лис, скажи по-русски, пожалуйста.

— Ты гей? — тут же выпалила я.

— Господи! Нет, конечно! Как ты могла такое подумать? — воскликнул Макс, бросая на меня обиженный и одновременно раздраженный взгляд.

— Прости-и-и, — пропищала я, вдавившись в кресло.

Макс промолчал. Доехал до ближайшей стоянки, которая принадлежала сетевому гипермаркету, и припарковался на ней. Потирая виски длинными пальцами, он сдавленно сказал:

— Больше не задавай мне такие вопросы, ладно?

— Угу.

Внезапно сложившаяся ситуация напомнила мне эпизод из книги «Сумерки», когда главная героиня Белла ехала в одной машине с парнем-вампиром, который ей сильно нравился и которого она побаивалась.

Представив себе, что мы с Максимом — это Белла с Эдвардом, я не сдержалась и захохотала. Воронов удивленно посмотрел на меня. Глотая слезы, я рассказала ему, о чем подумала. Когда я закончила, хохотала уже не одна я.

— Фу-фу-фу, Лиса, — сказал Макс, просмеявшись. — Что за фигню ты читаешь?

— Это не фигня. Нормальная книга. Романтичная. И не толстая.

Макс вытер слезу и ответил:

— Может быть, не спорю. Только вот там еще дофига частей. Она не одна.

— Да ладно? — удивилась я.

Макс кивнул.

— У меня сестра сходит по ним с ума. Там вроде еще книги три. Толстенные-при-толстенные.

— О боже, — застонала я.

— Еще же киношка есть. Смотрела?

Я помотала головой. Господи, почему мы вдруг начали обсуждать какие-то «Сумерки», а не «Сто лет одиночества», или, на худой конец, «Гарри Поттера»?

— Знаешь, — решительным голосом сказал Макс, устремив на меня свои серые глаза, — я предлагаю затариться вкусняшками и поехать ко мне смотреть это жуткое девчачье кино.

Я улыбнулась. Как же это заманчиво!

— Там частей пять, не меньше. Устроим нон-стоп на всю ночь.

— Я «за», — тихо сказала я.

На лице Воронова снова появилась улыбка моего любимого персонажа Джея Гэтсби. Он завел машину, и мы поехали затариваться вкусняшками.

Глава 10

Исповедь хулиганки

— Я убиваю любовь. В себе. По крупицам. По маленьким, шершавым и твердым крупицам, которые немного похожи на те, что оказываются в постели после того, как поешь в ней бутерброд. Только намного тверже и жестче. Они страшно мешают спать и кусают бока. Их невозможно все стряхнуть, обязательно останется еще несколько. Именно по таким крупицам я убиваю в себе это чувство: любовь к жизни, к людям, к природе, к вещам, ко всему. Во-первых, так будет легче жить дальше. Вернее существовать. Во-вторых, я себе надоела. Слишком жалкая и эмоциональная. Пора это прекращать. А в-третьих… Я не знаю, что в-третьих. Наверно, ничего. Просто мне стало скучно жить. Мне все надоело. Началось уныние. Самое интересное, что я даже не стараюсь с ним бороться, потому что мне все равно. Мне все равно…

Договорив, я отправила в рот большой кусок мороженого. Зубы вмиг свело холодом. Мы с Максом сидели у него в квартире, ели вкусности и играли в дурацкую игру «Правда или действие». Этот монолог был моим ответом на вопрос «Чем я занимаюсь после расставания с Антоном».

Макс внимательно меня выслушал и удовлетворительно кивнул.

— Я так и думал, — сказал он, выскребая из стаканчика его любимый ванильный пудинг.

— И что скажешь на это? — спросила я.

— Ничего, — равнодушно ответил Воронов.

Я взбесилась.

— Как ничего? Ты не пожалеешь меня и не дашь

— Нет, — все так же равнодушно отвечал Макс, продолжая выскребать пудинг из стаканчика.

Его равнодушие к моему душевному излиянию выводило меня из себя.

— Твоя очередь, — напомнил мне Воронов.

Ну ладно, я тебе задам!

— Правда или действие? — загадочно спросила я.

— Конечно, правда. Если я выберу действие, ты со мной сделаешь что-то страшное и извращенное, я тебя знаю, — сказал, посмеиваясь, Макс. Он доел, наконец, свой пудинг и теперь внимательно смотрел на меня.

Что ж, сам напросился…

— Отвечай, что это за «швабра» такая, на которой ты так давно зациклен? — скороговоркой выпалила я.

Сейчас мне было далеко плевать на тактичность и на подобную ерунду. Я хотела любыми способами добиться желанного ответа. Я была готова сдать Дениску с потрохами, если Макс спросит, откуда мне известно про «швабру».

Но Макс не спросил. Он вообще ничего не сделал. Только его серые глаза расширились от удивления.

На миг мне стало совестно: вдруг я лезу слишком далеко? Хотя, вряд-ли. В последнее время мы восстановили статус лучших друзей а и стараемся ничего друг от друга не скрывать. Так что запросить у Макса информацию о его тайной женщине было справедливо.

— Я тебя слушаю, — сказала я, делая вид, что не замечаю его удивления.

Через несколько секунд Макс пришел в себя, вздохнул и посмотрел на меня печальными серыми глазами. Внезапно мне вспомнилось, как в детстве я про себя называла его сероглазым королем. Не принцем, потому что принцы были слишком банальны на мой взгляд, а вот короли…

Господи, о чем это я! Сколько же глупостей вертится у меня в голове?

— Помнишь вечер в клубе, когда я только переехал? — внезапно спросил Макс.

Я энергично закивала головой.

— Ужасный был вечер, — сказала я, с брезгливостью вспоминая дни, когда я была глупой и зеленой девчонкой, только что приехавший в большой город.

— Почему? — искренне удивился Макс. В его голосе послышалось разочарование.

Я откусила кусочек от шоколадки, запила лимонадом, тщательно прожевала и ответила:

— У меня чертовски болела голова, а этот Илья еще уговаривал меня поехать к нему. Я отказала, он начал галдеть, голова разболелась еще больше. В итоге я не могла заснуть всю ночь, сердце от чего-то стучало так громко и быстро, будто я напилась энергетиков. В общем, я так и не смогла уснуть, а утром полумертвая потащилась на работу. Так что для меня вечер был мерзким.

— Ну, для меня вечер тоже был не идеален, — выслушав меня, сказал Макс. — Денис подцепил девчонку и скрылся с ней в неизвестном направлении. Тебя увели твои друзья, — последнее слово он произнес, заметно поморщившись.

Я хохотнула.

— Да уж, компания была не из лучших. Зря я позволила увести себя. Нам с тобой было вроде весело до их прихода.

— Вроде? — было заметно, что Макс слегка напрягся и сузил глаза.

— Ну да, вроде было весело. Я особо ничего не помню с того вечера, — честно призналась я. — Помню, что мы общались, потом выпили немножко…

— Ты выпила, — поправил меня Макс.

— Ладно, я немножко выпила, — согласилась я.

— И далеко не немножко.

— Ладно-ладно! Я надралась! Доволен?

Макс, хитро улыбаясь, кивнул.

Расплылся как кошак. Хотя, нет, все же он больше король. Сероглазый.

Внезапно я поймала себя на мысли, что неотрывно смотрю на лицо друга. Он это заметил и тоже стал смотреть на меня, продолжая хитро улыбаться.

— Лис, ты чего залипла?

— Да так, — пробормотала я, от смущения не зная, куда деть взгляд. Слава богу, рядом лежала пачка чипсов. Схватив ее, я начала усиленно жевать хрустящую картошку.

Однако Макс отстать от меня не планировал. Он близко придвинулся ко мне и стал заглядывать в мое лицо, пытаясь поймать мой взгляд. От этого мне сразу стало смешно, и, давясь чипсами, я примирительно вскинула руки:

— Все, сдаюсь! Твоя взяла.

Довольно потирая ладошки, Макс отодвинулся и объявил:

— Рассказывай!

— Да ничего интересного, — сказала я, почесывая шею. — Просто вспомнила, как в детстве прочитала стихотворение Ахматовой «Сероглазый король» и сразу подумала о тебе. После этого стала тебя так называть.

— "Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король"?

Я кивнула.

— Мило. Ты думала обо мне как о мертвом короле?

— Дурак ты! — в сердцах бросила я и толкнула сероглазого идиота ногой.

Макс повалился на спину и тут же сел обратно, как неваляшка.

— Охренеть, я — мертвый король! — не унимался он.

— Ну переста-а-ань! — воскликнула я сквозь смех. — Это все романтическое сознание маленькой и тупенькой меня. И вообще, ничего ты не понимаешь в поэзии, не то, что Антон.

Черт, а вот это я зря сказала. Слова сами собой сорвались с языка. Не знаю, почему я вдруг произнесла его имя, если даже не думала о нем последние несколько часов, проведенных с Максом.

Смех тут же прекратился.

Макс вмиг посерьезнел. В глазах больше не плясал веселый огонек. Они опять сделались холодными и напоминали серовато-прозрачные ледяные кристаллы.

— Надо будет взять у него пару уроков, — холодно сказал Макс. — По скайпу.

Яд в последних словах смог бы почувствовать даже идиот. Зачем он так? Знает же, что мне тяжело после расставания.

— Ты чего? — тихо спросила я. Как это не похоже на того Воронова, которого я знаю всю жизнь.

Макс хотел что-то сказать, но его перебил мой зазвонивший телефон. Я встала, нашарила его в сумке и посмотрела на экран. Машка. Наверно, волнуется. Я написала ей, когда мы с Максом выехали, но забыла позвонить и сказать, что приехала.

— Привет, — как можно милее поздоровалась я. В ожидании упреков и криков, я прикрыла глаза. Однако ничего такого не последовало. Вместо злости в голосе подруги звучала паника. Она говорила быстро и сбивчиво, из-за чего половины слов я не могла разобрать. Зато последнее предложение она произнесла четко и ясно.

Мои глаза расширились. В горле встал неприятный ком.

— Я скоро буду, жди, — сказала я и отключилась.

Макс, с которого от вида моего испуганного лица сошло все, что налетело на него несколько минут назад, вопросительно уставился на меня.

— Что случилось? — спросил он.

Нервно теребя цепочку на шее, я ответила:

— Дракон прилетел.

Глава 11

Возвращение блудной рептилии

Еще с детства Данил уяснил для себя три вещи.

Во-первых, жить свободно и быть независимым от всех и вся — это круто.

Во-вторых, надо как можно реже контачить с родственниками. Они его никогда не понимали и не поймут. Особенно мать, которая хотела вырастить из него экономиста. Надо было видеть ее лицо, когда Данил пришел домой

И в-третьих, он не любил, когда его будят. Даже такие великолепные девушки, как Клэр.

Данил пришел домой под утро. Немного пьяный, сильно уставший, но дико довольный. Клэр уже спала, поэтому, чтобы не будить девушку, он лег на диване в другой комнате. Засыпая, Данил был уверен, что никто не потревожит его раньше двух часов дня.

Однако он ошибался.

— Get up, wretch! Where were you last night?[1] — послышался над ухом истеричный крик его любимой.

— Малы-ыш, — простонал Данил в подушку. — Говори потише…

— I don't know your fucking Russian![2] — было ему ответом.

Не желая слушать девушку, Данил повернулся к ней спиной и накрыл голову подушкой. Но это не остановило разгневанную американку. Она схватила подушку и, отшвырнув ее в сторону, со всей дури стукнула Данилу по спине.

— Черт! — выругался парень, мгновенно проснувшись. Он вскочил с дивана, злобно посмотрел на свою воинственную даму сердца и примирительно сказал:

— Ok, let's talk[3]…

Разговор оказался коротким и импульсивным. Клэр надоело, что Данил вот уже второй месяц живет в ее квартире в качестве нахлебника, не помогает финансово, да еще и шляется не понятно где всю ночь. Парень молчал. Он прекрасно понимал, что накосячил. И накосячил прилично. Квартира в Нью-Йорке и девушка-модель просто так не даются в жизни. За все надо платить, а Данил этого не делал. Он вообще ничего не делал, только развлекался и сидел у Клэр на шее. Сам виноват, надо было думать головой, а не другим местом.

Примерно через два часа после их разговора, парень уже стоял в аэропорту имени Джона Кеннеди с билетом до Москвы. На родине Даниил Огнев не был уже много лет. Лететь обратно страшно не хотелось, но выбора не было. Для Европы нужен Шенген, Азию он не любил, а в Бразилии он был совсем недавно, и злоупотреблять гостеприимством своего знакомого Даниле не хотелось. Так что оставалась ему прямая дорога в Россию.

Усаживаясь на свое место в самолете, Огнёв думал о том, как бы ему избежать встречи с родственниками. Почти все свои деньги он потратил на билет. Может, остаться в Москве? Занять денег у знакомых, найти работу. А где жить? Неужели все же придется ехать к родным?..

Огнев тяжело вздохнул.

Родители не видели его лет десять. Они, конечно, не отреклись от него, и, скорее всего, дадут денег. Даже разрешат у них пожить. Однако Данил не мог смириться с тем, что его гордость после этого разобьется на тысячи мелких осколочков, которые парень уже не сможет собрать.

— Неужели у меня нет нормальных родственников, которые меня поймут, и не будут упрекать? — пробубнил он себе под нос.

И тут его осенило!

С Василисой Лазуриной, его двоюродной сестрой, у Данилы были всегда хорошие отношения. Пока он не закрутил роман с ее лучшей подругой Машей, которую вскоре бросил. Данил не понимал, почему Васька так на него обиделась, ведь он встречался с Машкой меньше месяца. Обе девушки знали, что он приехал погостить у них перед отъездом в Индию. Разве можно в такой ситуации рассчитывать на продолжительные отношения? Да и если бы даже он никуда не уезжал, с таким зацикленным на каждой мелочи человеком, как Машка, вообще невозможно строить какие-либо отношения. В любом случае, как бы Данил себя не оправдывал, для этих двух девушек он все еще оставался тем самым рогатым существом, с которым обычно женщины сравнивают мужчин со свинским поведением.

Однако выбора у Огнева не было. Конечно, он немного побаивался сунуться в это «осиное гнездо» и даже еще раз подумал о том, чтобы вернуться к родителям, но быстро отмел эту мысль и, собравшись с силами, отправился к Ваське и Машке бить челом и кланяться в ножки. Все же это не так унизительно, как заявиться к родителям и просить у них денег, тем самым признавая свое поражение. Как бы девушки не злились на него, Данил включит на полную свое обаяние, и они растают перед ним как пачка масла на солнце.

Однако, вероятность того, что ему дадут пинка под зад, все же оставалась. Поэтому, постепенно подъезжая к городу, Данил все больше волновался. Конечно, на худой конец можно продать себя в рабство, т. е. делать за них всю работу по дому, готовить и ходить за покупками. Но это только на крайний случай. Иначе у него совершенно не останется времени на себя любимого, а ему еще надо побывать во всех злачных местах этого города, познакомиться с красивыми девушками (желательно, с моделями), купить байк и, возможно, устроиться на работу.

После долгой и утомительной дороги Данил, наконец, оказался на месте. Все его существо протестовало звонить в домофон, но он, собравшись с духом, решительно нажал на нужные цифры. После недолгого ожидания ему ответил женский голос. Данил, хоть убей, не мог понять, кому из двух девушек он принадлежит. Парень хотел было сказать что-то радостное, типа «открывайте шире двери, мы голодные как звери», но быстро передумал и буркнул: «сантехник».

Молчание.

Данил нервно переминался с ноги на ногу. Откроют или пошлют?

Внезапно домофон пискнул, означая, что дверь открыта. Выдохнув, Данил быстро шмыгнул в подъезд.

Звонить в квартиру оказалось еще страшнее, чем в домофон. Парень надеялся, что Машки нет дома, потому что с Васей договориться было намного проще. Тем более, она не сможет сразу его выкинуть, ведь они родня, как-никак.

Один короткий звонок в дверь. Потом еще два отрывистых, чтобы не думали, что он чужой. Послышались шаги, лязганье замка, скрип открывающейся двери.

— Твою мать! — выругалась Машка, когда полностью открыла дверь и увидела Данилу.

— Привет! — как можно обаятельнее улыбнулся Огнев.

— Не-е-ет! — прокричала Машка, быстро закрывая дверь.

Данил, борясь за свое будущее, которое сейчас зависело от его странной бывшей девушки, стремительно сунул ногу между проемом двери. Борьба продолжалась почти минуту. Победила мужественность.

Осознав свое бессилие, Машка вздохнула и в сердцах сказала:

— Говорила же мне мама, что нужно всегда смотреть в глазок.

— Правильно говорила, — согласился Огнев, протискиваясь в квартиру. Самое страшное позади. Осталось только получить разрешение на проживание.

Данил по-хозяйски кинул рюкзак в прихожей, разулся и пошел на кухню, налить себе стакан воды. За столом сидела неизвестная ему до этого момента девчонка с диким цветом волос и что-то оживленно строчила в тетради.

— Ты кто? — спросил у девчонки Огнев.

Она подняла голову и

— А ты кто?

— Никто, — в комнату ввалилась Машка с телефоном около уха. — Он уже уходит. Ошибся квартирой.

— Нифига подобного, — начал было Данил, но Машка на него шикнула.

— Ну, наконец-то, ты взяла трубку, — облегченно вздохнула девушка. — У нас тут ЧП!

Данил посмотрел на разговаривающую по телефону Машку и постарался придать своему выражению лица мягкость и кротость. Девушка злобно взглянула на него, прищурила глаза и сказала в трубку:

— Дракон здесь! Приезжай, будем гнать его в шею! Боюсь, одной мне не справиться.

[1] Вставай, негодяй! Где ты был вчера вечером?

[2] Я не знаю твоего долбаного русского!

[3] Хорошо, давай поговорим.

Глава 12

В дурдоме пополнение

В гостиной витало напряжение. Все молча сидели на своих местах. Машка посылала злобные взгляды в сторону новоприбывшего, Кристя утупилась в свой телефон, Макс сидел рядом со мной, откинувшись на диване, а я, окидывая взглядом собравшуюся публику, думала, как прогнать своего брата.

— Васька однозначно не хочет меня гнать, — подал голос Дракон. Вид у него был немного пришибленный. Это и понятно, ведь сейчас решалась его дальнейшая судьба. Хотя голос у него был уверенный и веселый, за что надо отдать ему должное. Он, как всегда, старался вести себя позитивно.

— Тут от Васьки мало что зависит, — оторвавшись от телефона, заявила Кристя. — Это Машкина квартира.

Неунывающая улыбка Дракона дрогнула.

— Кристя права, — сказала я. — От меня мало что зависит. Ты, конечно, мой брат, но не забывай, как ты поступил с моей лучшей подругой. Этого я тебе пока не простила.

— «Пока», — заметил Дракон, явно воодушевляясь.

Я кивнула. Теперь все зависело от Машки. Последнее слово за ней.

— Если я разрешу тебе пожить у нас некоторое время, что нам за это будет? — холодно спросила Машка. Ее вид был весьма угрожающим.

— Буду убираться, ходить в магазин. Да все, что скажете буду делать, — ответил Дракон. — Мне не сложно. Я вам даже на глаза постараюсь не показываться. Весь день буду искать работу.

Угу, работу он будет искать. По барам он начнет шастать. И по клубам.

— Раздай всем своим работникам в клубах его фотку, и вели не пускать туда эту ящерицу, — шепнула я Максу на ухо. Воронов издал сдержанный смешок и коротко кивнул мне в знак согласия.

На самом деле, в душе я уже давно простила своего брата, но разум отказывался это принять. Я помнила, как переживала Машка, когда он уехал, ничего ей не сказав. Хоть и прошло много лет, хоть это и был маленький роман без глубоких чувств и привязанностей, все же Машка надеялась, что Данька всерьез заинтересовался ей.

Поэтому, прекрасно зная Машку, я была полностью уверена, что она ни за что не позволит своему обидчику остаться у нас дома. Беспокоясь за брата, которому было почти некуда идти, я хотела уже попросить Макса приютить его ненадолго, но тут Машка внезапно сказала:

— Можешь остаться на пару недель. Но не больше. Будешь помогать по хозяйству, и стараться не попадаться мне на глаза. Еще не вздумай подходить к моей сестре, она готовится к последнему экзамену. Ты все понял?

Дракон кивнул. У меня чуть челюсть не отпала. Макс удивленно присвистнул.

— Вот это поворот. Никогда не видел Машку такой властной, — шепнул мне Воронов.

— А где я буду спать? — спросил довольный Дракон.

Машка закатила глаза:

— Это уже не мои проблемы. Главное, чтобы не у нас с Кристей и не в ванне. Можешь на коврике в коридоре.

С этими словами подруга поднялась с кресла и ушла в кухню. Макс тоже встал, подошел к Дракону, положил руку ему на плечо и сочувственно сказал:

— Удачи, друг.

Огнев благодарно ему кивнул и спросил:

— Ты занят сегодня? Все же давно не виделись…

Макс тут же повернулся ко мне, как будто спрашивая, можно ли ему общаться с Драконом и не буду ли я при этом возражать.

— Только пить ему много не позволяй, — посоветовала я. — А то он и так на голову больной. Еще что-нибудь натворит, Машка его прогонит в шею.

— Ну блин, так не интересно, — обиделся Дракон.

— Лиса права, — серьезно сказал Макс. — Ты тут на птичьих правах. Не забывай об этом.

Дракон посмотрел на старого друга, потом на меня и, вздохнув, согласно кивнул.

— Ладно, пойдем просто прогуляемся. Поговорим.

Парни вышли из гостиной. За ними выскользнула Кристя. Я осталась одна. Ну вот, наш с Максом безудержный вечер безнадежно испорчен.

Почесав затылок и сладко потянувшись, я развалилась на диване и включила телевизор. Как всегда, ничего интересного не показывали. Только новости, передачи для бабулек, сериалы и документальные фильмы про макак. Остановившись на последнем, я лениво смотрела на скачущих по деревьям мартышек.

В комнату зашла Машка.

— Вась, я тут твои джинсы замочила, а в карманы не посмотрела, — призналась подруга. — Винное пятно я вывела, а вот деньги и бумажки все размокли.

— Много денег? — спросила я, оторвавшись от макак.

— Пятьдесят рублей.

— Фигня, забей.

— Я все просушила, может, ничего? — спросила Маша, протягивая мне испорченные бумажки.

Я взяла их и внимательно посмотрела на подругу.

— Не хочешь поговорить?

Она замотала головой.

— Не сейчас. Пойду лучше приготовлю поесть нам.

— Хорошо, — согласилась я. Не буду на нее давить. Захочет поговорить, сама придет. Рано или поздно ей надо будет выговориться. Главное, чтобы в этот момент рядом была я, а не ее Дениска.

Зевнув, я стала рассматривать намокшие бумажки. Деньги уже было не спасти, корешки билетов мне не нужны, фантики тоже, визитка одного из клиентов, которому очень нравятся мои работы, еще одна визитка, и еще, и еще…

Сколько же бумажек у меня в карманах?

Последняя сохранилась хуже всех. Ни телефона, ни должности человека, который мне ее дал, было не разобрать. Можно было прочитать только «…ндр Горд…». Что за горд? И чем этот Ндр горд? Ндр — скорее всего Александр. Только вот какая у него фамилия. И что это за Александр…

Александр, Александр, Алекс, Саша, Саня…

И тут меня осенило! Высокий блондин с голубыми глазами. Он отшил меня на пляжной вечеринке, а позже, в клубе, где работал Антон, встретил меня и дал эту визитку. Я машинально засунула ее в карман и быстро о ней забыла. Ну конечно, тогда у меня был Антон и о том, чтобы замутить с красавцем блондином у меня и в мыслях не было. А вот сейчас…

Я взяла телефон, зашла в соцсеть и забила его имя и начало фамилии в строку

Александров Гордеевых оказалось много, но нужного мне человека оказалось легко найти. На фотографии Саша стоял около какого-то красивого здания и весело разговаривал по телефону. Его взгляд был направлен куда-то в сторону — он явно не замечал, что его кто-то фотографирует. Никаких дорогих яхт, машин и прочих атрибутов богатых мужчин. Даже одет он был простенько: серая футболка и потертые джинсы. Я посмотрела на другие фотографии — ничего примечательного. Никаких Мальдив, ни какого Сингапура, никакой Европы. Фотографий мало, в основном, с друзьями. Женщин нигде не наблюдалось.

Собравшись с духом, я написала ему сообщение: «Привет, это Василиса из клуба, ты еще дал мне свою визитку, помнишь?».

Он тут же прочитала и быстро ответил:

«Разумеется, помню. Как твои дела?»

Ну вот, начинается. Сейчас будет по стандарту: как дела, что делаешь, ясно, понятно.

«Хорошо. Вот нашла твою визитку, но она намокла, и номер было не разобрать. Решила найти тебя и написать».

«Правильно сделала. Может, увидимся? Я не особо люблю общение в Сети».

Я согласилась.

Саша назначил встречу на завтрашний вечер. Сказал, что заедет за мной и попросил скинуть адрес. Вот и все. Завтра у меня свидание. Все произошло так быстро, что я даже не успела об этом подумать. Нужно ли мне это?

Я хотела посоветоваться с Машкой, но вспомнив, что ей сейчас не до меня, открыла в телефоне записную книжку и нашла номер Макса.

«Аппарат абонента выключен».

Точно, он же с Драконом. Макс всегда ставит режим «в самолете», когда у него важные встречи. Видимо, у этих двоих был серьезный разговор. Или он просто не хотел, чтобы его отвлекали. Ладно, пусть общаются. Они, все же, так давно не виделись. Я сама решу, что мне нужно.

Глава 13

Злая Маша, мутный Саша и прожорливый Дракон

Весь день лил дождь. Откуда он взялся, никто не знал. Он лил стеной, беспощадно заливая все вокруг, в том числе и меня, вышедшую первый день на работу.

Промокшая до нитки, трясущаяся от пронизывающего ветра, я спешила домой, а про себя думала, как же пойду сегодня с Сашей на свидание.

Когда я была с Антоном, дождь меня не пугал, а даже наоборот, бодрил и вселял надежду, что все будет хорошо. Мы сидели в моей комнате, читали, смотрели фильмы, просто лежали в обнимку, говорили. Дождь барабанил по карнизу, и этот звук приятно успокаивал и расслаблял.

А теперь…

Теперь мне хотелось, чтобы он поскорее перестал, потому что тогда, скорее всего, наше первое свидание будет испорчено.

Машка, увидев меня такой мокрой и жалкой, сразу же начала надо мной колдовать. Переодела, растерла уксусом и напоила горячим кофе, добавив туда немного виски. Смакуя любимый напиток, я удивлялась, почему раньше не додумалась добавлять туда алкоголь.

— У меня отец так делал, — сказала Машка, принимая от меня пустой бокал. — Как только простудится — сразу кофе с коньяком или с виски. А если всего этого нет, то просил маму сделать глинтвейн.

Я поблагодарила подругу и, откинувшись на диване, накрылась с головой пледом.

— Тебе еще что-то нужно? — спросила Машка.

— Да нет, все нормально. Хотя…

— Что?

— Мне курить нечего, — тихо призналась я. То, что Машка тут же побежит мне за сигаретами, было почти нереально, но попробовать все же стоило.

— Не потерпишь?

— Неа, — я виновато помотала головой.

Машка вздохнула и сказала:

— Можешь мои взять.

— Чего??? — не поняла я.

— Можешь взять мои. Я не часто курю. Мне пачки на месяц хватает, — сказала Машка, уходя из комнаты.

— Стой! Ну-ка объяснись! — крикнула я.

— Все в порядке, — заверила меня подруга. — Просто иногда помогает успокоиться.

С этими словами она вышла из гостиной. Ну ни фига себе! Что же могло случиться с Уточкиной, если она теперь в тихушу покуривает? Неужели все из-за Дениса? Надо будет потом спросить у Макса.

Дождь все не переставал. Может, отправить Саше сообщение о том, что лучше перенести встречу? Мне совершенно не улыбалось гулять под дождем или сидеть в какой-нибудь кафешке. Тем более, если он предложит поехать к нему. Этого мне совсем не хотелось.

Ладно, надо вставать и одеваться. Ничего не поделаешь. На месте решу, как дальше быть.

Зашла Машка и увидела, как я натягиваю на себя еще непросохшие джинсы.

— Ты куда собралась? — спросила она тоном заботливой мамочки.

— На свиданку, — ответила я.

— Что еще за свиданка, ты мне ничего не говорила, — удивилась подруга.

Пришлось ввести Машку в курс дела, пока я красилась и причесывалась. Она внимательно меня выслушала и сказала:

— Зови его сюда.

— Как? Прям сюда? — удивилась я.

— Ну да. Кристя у мамы. Твой придурошный братец еще с утра куда-то срулил. Зови своего Сашу к нам, я не позволю тебе мокнуть.

Я недоверчиво поглядела на подругу. Ну ладно. Мне же лучше. Никуда идти не надо.

— Мне уйти? — спросила Машка. Что с ней такое? Откуда вдруг тактичность появилась?

— Да ладно тебе, оставайся. Втроем веселее.

Машка кивнула.

— Слушай, ты правда серьезно говоришь? — все еще не верила я.

— Ну да, — ответила Машка. — Только не с ночевкой.

Вот теперь я ей верю! Теперь это моя подруга!

— Ты пока звони ему, а я приведу себя в порядок, а то твой Саша подумает, что я уборщица, — сказала подруга, беря мою косметичку и зеркальце.

Я позвонила Саше и рассказала про Машкино предложение. Он сразу согласился, спросил адрес и сказал, что будет через полчаса. Отлично.

— Кстати, может, достанем что-нибудь из наших винных запасов? — предложила Машка, крася ресницы.

Я удивленно уставилась на нее:

— А там разве что-то еще осталось?

— Угу, пара бутылок крымского шампанского вроде.

— Фу, кислятина, — я инстинктивно поморщилась, вспомнив мерзкий вкус этого напитка.

— Тогда будем надеяться, что твой ухажёр не жмот…

Раздался звонок домофона.

— Какой он быстрый, — удивилась подруга. — Или просто уже полчаса прошло?

— Нет, не прошло, — я сама была в шоке. — Пойду, открою.

Однако это был не Саша. Это был Дракон. Промокший, уставший, но довольный Дракон.

— Твою ж мамку! — выругалась Машка, увидев Огнева. — Ты что приперся?

— Как что? Я домой вернулся, — начал оправдываться братец.

— Мы тебя просто не ждали так рано, — сказала я.

Данил с любопытством оглядел нас с Машкой и, расплывшись от уха до уха, объявил:

— Да вы мужиков ждете!

— Мужиков ждут бабы в селах, а мы к свиданию готовимся, —

— Кто придет? Что принесет? — скороговоркой выпалил Дракон, довольно потирая ладошки.

— Тебе не достанется ничего, потому что ты будешь сидеть в Васиной комнате и не выходить столько, сколько потребуется! — крикнула Машка.

— А если мне отлить приспичит или того хуже? — спросил Данил.

— Терпеть будешь! — злобно гаркнула подруга.

— Окей, — согласился Огнев. — Сейчас только руки помою, возьму хавки побольше, и вы меня не увидите.

С этими словами он удалился в ванную комнату, а я, подойдя к Машке, сказала ей:

— Ты зачем его запираешь? Саша один же придет.

— И что? — не поняла подруга.

— Две девушки и один парень — это тупо, — честно призналась я.

— Ты что, ревнуешь?

— Глупая что ли? Нет, конечно. Просто Саше будет неуютно в обществе одних девушек. Давай все же пригласим Данилу.

— Угу, чтоб он пожрал все, что только можно?

Я вздохнула.

— Маш, он и так пожрет, все, что только можно. Ладно, решай сама, — отмахнулась я.

Тем временем вновь зазвонил домофон. Мы с Машкой кинулись к двери, но не успели. Сашу впустил Дракон. Он долго тряс ему руку, улыбался, представлялся, демонстрировал свою татуировку, а потом небрежно бросил:

— Это Васька с Машкой. Я им разрешил у себя пожить, пока они на собственные квартиры не заработают.

Саша вежливо посмеялся драконовой шутке и сказал ему:

— Хорошо, что с нами еще один парень. Пойдем, поможешь мне донести остальные покупки, у меня просто рук не хватает.

Дракон, услышав фразу «остальные покупки», вылетел из квартиры быстрее пули. Саша спокойно вышел следом. Мы с Машкой подошли к пакетам, которые Саша поставил рядом с дверью и заглянули внутрь.

— Обалдеть, — прошептала Машка. — Сколько еды.

Мы быстро перетащили пакеты в кухню и начали раскладывать продукты. Вскоре к нам присоединились парни.

Саша много улыбался, был вежливым и веселым. Я тоже много улыбалась, мне было спокойно и уютно. Машка постоянно маячила рядом с Драконом, каждый раз метая в него яростные взгляды, если он отпускал дурацкие шуточки, касающиеся ее. Мы с Сашей пили вино, Машка потягивала сок, Дракон выжирал пиво.

Где-то после пятого бокала меня потянуло в сон. Я легла на диван, вытянула ноги и прикрыла глаза. До меня доходили громкие крики Машки и Дракона, из которых следовало, что Огнев, обычно некурящий, вдруг выкурил всю Машкину пачку, хотел это скрыть, но спалился, когда шел выкидывать пустую упаковку.

— Можно к тебе? — послышался тихий голос Саши у меня над головой.

Я приоткрыла один глаз и увидела, что он уже укладывается рядом со мной. Обняв меня за талию, он сказал:

— Как я и думал, у тебя классная фигура.

Пикап мастер.

— Спасибо, — сказала я. Ненавижу шаблонные комплименты. А ведь я думала, что он не такой. Неужели, ошиблась?

— Как тебе холостая жизнь? — вдруг спросила я, вспомнив, что он развелся с женой.

— Вполне неплохо. Особенно, если учесть, что мой брак был не самым лучшим.

— Все так плохо?

— Как оказалось, да.

— Ясно-о-о, — протянула я.

Саша обнял меня чуть крепче и сказал:

— Я потом тебе все расскажу. Чуть позже.

Я удовлетворительно кивнула. Может быть, и расскажет. Если у нас с ним что-то получится, в чем я очень сомневаюсь.

Воцарилась тишина. Изредка ее нарушали вопросы Саши касательно моей жизни. Я с неохотой на них отвечала. Машка с Драконом давно уже умыкнули со стола бутылку вина и сейчас сидели вдвоем на балконе и о чем-то спокойно разговаривали. Это несвойственное им затишье меня немного напрягало.

— А что еще ты любишь? — задал очередной вопрос Саша.

Отвечать совсем не хотелось. Желание закрыть глаза и заснуть подавляло весь интерес к этому красивому и сексуальному мужчине, лежащему рядом со мной. С балкона вдруг донесся смех Машки и Дракона. Неужели они помирились? Или все дело в вине?

— Фотографии, — нехотя буркнула я.

— Ты фотограф? — наигранно удивился Саша. — Я тоже увлекаюсь фотографией!

Странно. Что бы я ни сказала, ему либо тоже это нравится, либо он тоже этим увлекается.

— А еще я медитирую в позе лотоса, — брякнула я первое, что пришло на ум.

— Ну ничего себе! Я тоже!!!

Все ясно.

— Можно мне остаться? — прошептал он мне в ухо. Я вздрогнула.

— Не думаю, что такое возможно, — сказала я неуверенно и тут же пожалела, что отказ был не твердым. Моя неуверенность дала ему надежду.

— Ну пожалуйста, — прошептал он мне в шею. — Мне бы этого очень хотелось.

— Не стоит, — вновь неуверенно пролепетала я. Почему-то у меня язык не поворачивался сказать ему твердое «нет». Оставлять же Сашу мне и вовсе не хотелось. Конечно, после вина мне было приятно вот так лежать с ним в обнимку на диване, но не больше. Меня к нему не тянуло. Совершенно. Никаких чувств. Мне даже хотелось встать и пойти к ребятам, но было лень. В последнее время лень окончательно меня одолела.

— Так я остаюсь? — не сдавался Саша.

— Нет! — раздался над нами звонкий голос. Это была Машка. Злая Машка. — Это все еще моя квартира, я тут хозяйка, так что никаких ночевок.

«Маша, я тебя люблю», говорили мои глаза, с благодарностью смотрящие на лучшую подругу.

— Ну ладно, — сказал Саша, вставая. — Но я просто так не сдамся, — шепнул он мне на ухо и легонько чмокнул в щеку.

— Я тебя провожу, — сказала я, с трудом поднимаясь с дивана.

Закрыв за ним дверь, я поплелась в кухню, чтобы налить себе стакан воды. Вот и пришла жажда после попойки.

— Что, уже похмелье? — съехидничал Дракон, который сидел за столом и доедал пиццу.

Я закатила глаза.

— Мне понравился наш сабантуй, — довольно заметил Огнев. Покончив с пиццей, он достал из холодильника бутылку пива и начатую банку селедки.

— Извращенец, — буркнула я, смотря, как двоюродный братец с аппетитом поглощает селедку и запивает ее пивом.

На мое замечание он пожал плечами и предложил мне кусочек рыбы. Я помотала головой, и мой кусок отправился в драконью пасть.

— Только в следующий раз давай лучше посидим без этого Семена, — чавкая, сказал Огнев.

— Саши, — поправила я его.

— Ну, ты поняла. Без него, в общем.

— Почему?

— Потому что какой-то он мутный.

— С чего ты взял? — заинтересовалась я. Меня всегда учили, что стоит послушать мнение со стороны.

— Чуйка, — уклончиво ответил брат.

— Может, все же расскажешь? — попросила я.

Дракон внимательно посмотрел на меня, отправил в рот последний кусок селедки и сказал:

— Богатые и красивые мальчики не всегда хорошие. Среди них попадаются идиоты, придурки и извращенцы. Так что ты поосторожней.

— По-твоему, Макс тоже нехороший?

— Макса вообще не приплетай сюда. Мы его

— То есть, мне надо получше узнать Сашу? — сделала вывод я.

Дракон громко щелкнул пальцами:

— В точку!

— Хорошо, — согласилась я.

Дракон встал из-за стола, выкинул банку из-под селедки и оглядел кухню в поисках еще чего-нибудь съестного. Увидев вчерашние булочки, он взял две штуки и начал уминать их, запивая пивом.

— И все же, в следующий раз давай без него. Лучше позови Макса. Посидим по-семейному.

Я улыбнулась. А ведь и правда, они мне все как родные.

— Непременно позову Макса, — ответила я.

— А когда узнаешь получше своего хахаля, то можешь и его приводить, — сказал Дракон.

— Он не мой хахаль, — буркнула я, отворачиваясь.

— А чей? Мой что ли? — спросил Дракон.

Я промолчала. Совершенно не хотелось разговаривать на тему наших с Сашей отношений. Особенно с братом.

— У меня вообще хахалей больше нет, — ответила я.

— А что так? Стара стала?

— Да отстань ты, — отмахнулась я. — Тебе не понять.

— А ты попробуй объяснить.

Я вздохнула.

— Слушай, а где Машка? — решила сменить тему я.

— Я за нее, — нагло ответил Дракон. Он встал, открыл холодильник, достал оттуда две бутылки пива, одну из которых поставил передо мной. Недолго думая, я открутила крышку и сделала большой глоток.

Дракон одобрительно кивнул головой и, откинувшись на стуле, принял позу внимательно слушающего человека.

— Я больше ничего к парням не чувствую, — сказала я.

— Ты лесба? — сделал вывод Дракон.

— Да нет же, идиот.

— Тогда поясни.

— Ну, просто для меня кроме бывшего больше не существуют мужчины. Он слишком прочно засел у меня в голове, и я не могу его выкинуть.

— Твой бывший — Джонни Депп? Или Брэд Питт?

Я удивленно помотала головой.

— Тогда какой смысл на нем зацикливаться? — со скучающим видом заключил Огнев.

— Ты просто идеальный советчик, — вздохнула я.

— Не благодари, — ответил Дракон.

Я сделала еще глоток пива и встала из-за стола. Налила себе полную кружку воды и направилась к себе в комнату.

— Тогда почему вы не вместе? У него есть другая или он тебя не любит? — голос Данилы стал серьезным.

Я обернулась и посмотрела на брата. Он, не отрываясь, смотрел на меня в ожидании ответа на поставленный вопрос.

— Да, у него сейчас есть другая. А любит ли он меня, я не знаю. У нас с ним очень странные и запутанные отношения. Он не хотел ничего планировать, я не хотела ничего серьезного.

— Почему расстались? — допрашивал меня Данил.

Я облокотилась на дверной косяк, чтобы было удобнее стоять, и отхлебнула из кружки кипячёной воды.

— Потому что он переехал в Москву, захотел продолжить учебу. А я не хотела ехать. Бросать тут все: дом, работу, друзей.

Дракон хмыкнул.

— И он уехал без тебя?

— Да.

— Мудак, — заключил Огнев.

— Ты его не знаешь! — обиделась я.

— Хмм. Все равно мудак.

— Ой, все. — Я махнула на него рукой и ушла в свою комнату.

— Мы еще поговорим об этом, — донеслось с кухни.

— Нет, — крикнула я.

— Да, — уверенно ответил Дракон.

Глава 14

Нехорошее предчувствие

Машка проснулась ранним утром с неприятным чувством, что сегодня должно случиться что-то нехорошее. Эта мысль не покидала девушку до самого обеда, а после него, изо всех сил сдерживая себя от того, чтобы не вдарить надоедливому Дракону по голове, Машка воткнула наушники, включила музыку и занялась уборкой. Бытовые занятия всегда успокаивали ее и помогали привести мысли в порядок, однако неприятное ощущение продолжало скрести душу.

Увлеченная мытьем полов, Машка не сразу заметила, что в проеме двери стоит Данил и, прислонившись к косяку, внимательно за ней наблюдает. Выпрямившись, девушка вытащила один наушник и грубо спросила:

— Чего тебе?

Дракон закатил глаза и изобразил на лице досаду.

— А я думал, что мы вчера помирились.

— Тебе показалось, — буркнула Машка, вспомнив вчерашний вечер и их разговор на балконе.

Они оба изрядно выпили и наговорили друг другу много лишнего, а еще и личного. Данил попросил прощение за то, что бросил ее, а она сказала, что великодушно его прощает, а потом начала жаловаться на Дениса. Ей было чертовски сложно с этим парнем, но девушка верила, что ее любовь к нему преодолеет все трудности. Все же в душе Машка всегда была романтиком.

Дракон отлепился от косяка и сел на диван, поближе к девушке. В его взгляде читались одновременно настороженность и заинтересованность. Машка демонстративно отвернулась от него и принялась тщательнее тереть пол.

— Посмотри на меня, — велел Огнев.

— Отстань!

— Посмотри на меня.

— Свали в туман, идиот.

— Я тебе все еще нравлюсь?

— Что⁈ Все мозги пропил⁇ — воскликнула удивленная Машка, поворачиваясь к Даниле.

На лице парня тут же расцвела довольная кошачья улыбка. Он получил то, что хотел — она посмотрела на него.

— Черт, — прошипела Машка, чувствуя, как щеки почему-то начинает заливать румянец. Не надо было вчера позволять себе пить столько вина и изливать душу этому засранцу.

Девушка снова отвернулась от Дракона, продолжая мыть полы. Вот только сосредоточиться на уборке у нее уже не получалось — мешали крутящиеся в голове мысли и сидящий за спиной парень.

— Если тебе с ним плохо, то шли его на хрен, — вдруг серьезно сказал Данил.

Машка замерла.

— Я не могу, — ответила она.

— Почему?

— Потому что люблю. Тебе не понять, — заметила девушка.

Дракон замолк, но потом тихо сказал:

— Он — не твой мужчина.

— Да что ты⁈ — ехидно воскликнула Машка, поворачиваясь к парню. — А кто же мой? Ты что ли?

Дракон пожал плечами, встал с дивана и, ничего не говоря, обулся и вышел из квартиры.

— Скатертью дорожка, — буркнула Машка ему в след и продолжила мыть полы.

Вскоре с работы пришла Васька, упала на диван и начала жаловаться Машке на то, как ей не хочется идти в кино с Сашей. Девушка внимательно слушала подругу, протирая пыль на полках. Она не понимала, зачем Васька соглашается на свидания, раз не хочет на них ходить.

— Если не хочешь, не ходи, — так и сказала Маша. — Мне он вообще как-то не очень понравился, не смотря на деньги и щедрость.

— Ты думаешь, он богатый? — спросила наивная Вася.

— А то ты не поняла по вчерашним пакетам.

Подруга поднялась с дивана и пожала плечами.

— Может, покрасоваться хотел. Хотя, у него в сети полно фоток со всяких курортов. Наверно, и правда, богатый.

— И все же что-то с ним не так, — задумчиво сказала

— Поэтому Данил посоветовал мне присмотреться к нему и узнать получше, — важно заметила Вася.

Машка удивленно посмотрела на подругу.

— Это с каких пор ты следуешь советам Огнева?

— Не смотри на меня так. Братец иногда говорит правильные вещи.

Вспомнив вчерашний разговор и сегодняшние слова Данилы, Машка на секунду чуть не поверила Ваське, но вовремя спохватилась. Дракон серьезным не бывает, а если и бывает, то это значит, что он вас разыгрывает.

Вася посмотрела на изящные наручные часы и картинно вздохнула.

— Пошла я.

— Иди. Удачного свидания.

— А вы сегодня с Дениской увидитесь?

Машка кивнула, вяло проводя влажной тряпочкой по телевизору.

— Ближе к вечеру поедем смотреть квартиру.

— Ого, он согласился на обычное жилье? А как же замки? — наигранно удивилась Васька.

— Вроде бы мы пришли к компромиссу…

Машка хотела добавить еще кое-что, но промолчала. Почему? Наверное, не хотела обременять Васю. Или же просто боялась, что если начнет говорить о надуманных ею проблемах, они воплотятся в жизнь и станут реальными.

Машка продолжала искренне надеяться, что, несмотря на разногласия, занятость и некоторую отстраненность Дениса, у них по-прежнему все хорошо. Возможно, скоро он представит ее своим родителям как его девушку. Или невесту.

Думая о приятных вещах, связанных с Денисом, Маша потихоньку вернула себе хорошее настроение, а когда Орлов позвонил ей и сказал, что скоро заедет за ней, то и вовсе обрадовалась. Ощущение чего-то нехорошего прошло, не оставив после себя и следа.

Квартира, которую согласился осмотреть Денис, оказалась огромной. Она сразу не очень понравилась Маше — девушке казалось, что она холодная и совершенно неуютная, не смотря на мебель и декор. А еще она была очень дорогая, однако это все же лучше, чем трехэтажный дом за городом. Компромисс, так компромисс.

Показав квартиру, риелтор оставила Дениса с Машей наедине, чтобы те обсудили все между собой, а сама ушла в другую комнату разговаривать по телефону.

— Ну что, тебе нравится? — спросила Маша у задумчивого Орлова.

Все это время он был молчаливым и отстраненным, будто до того, где они будут жить, ему теперь уже не было никакого дела.

— Пойдет. Наверно.

— Наверно? Тебе не нравится?

— Да нет, нормально…

Маша склонила голову набок и внимательнее всмотрелась в лицо Дениса.

— Ты в порядке?

— Что? — рассеяно спросил он. — А, да, все хорошо.

Парень, избегая Машиного взгляда, посмотрел на часы. В который раз.

— Куда-то спешишь? — поинтересовалась Маша. Ощущение чего-то нехорошего снова дало о себе знать, бередя душу девушки.

— Нет. То есть, да. На работе осталась пара незаконченных дел, — ответил Денис, теребя мочку уха.

— Ты слишком много работаешь в последнее время. Максим тебе не помогает?

— Немного. Вот, завтра допоздна буду у него. Надо решить некоторые проблемы с клубом.

— Разве он сегодня не улетел в Питер? — удивилась Маша.

Еще вчера Вася рассказывала ей, что Максу надо смотаться на пару дней в Северную столицу по делам.

Денис замялся, отвел глаза в сторону и пробормотал, что Воронов ради него отложил поездку. Маша хотела задать парню еще несколько вопросов, но передумала. Не стоит его мучить, наверняка он сильно устал от работы.

В это время в комнату вошла риелтор, улыбнулась и спросила, что они решили.

— Мы сегодня все обдумаем и завтра вам сообщим наше решение, — вежливо сказала Маша.

Денис согласно кивнул, снова взглянув на часы.

После осмотра квартиры Орлов отвез Машу домой, чмокнул в щеку и быстро умчал на работу. Придя домой, девушка с грустью отметила, что никто еще не вернулся. Кристя, как всегда, пропадала либо на занятиях музыкой, либо в гараже с друзьями. Васька, видимо, все еще была на свидании, а Дракон искал работу — по крайней мере, Машка очень хотела в это верить.

Взвесив все плюсы домашнего одиночества, девушка наполнила пенную ванну и пошла за телефоном, который она так и не достала из сумочки. Однако там его не было. В карманах тоже.

— Да что же такое, — простонала Машка, перерыв всю квартиру в поисках телефона. — Неужели, оставила в машине у Дэна?

Подлетев к городскому телефону, девушка набрала первые пять цифр номера Орлова и замерла. Дальше она не помнила.

— Блин! — Машка с грохотом положила трубку и, выключив воду в ванне, начала быстро собираться, чтобы ехать на работу к Дэну.

Когда она приехала к клубу, вокруг него уже бурлила ночная жизнь. Отыскав на парковке машину Дениса, Машка заглянула внутрь и увидела свой телефон, одиноко лежащий над бардачком. Разумеется, машина была закрыта.

Машка кинула последний грустный взгляд на свой телефон и повернулась к клубу. У входа выстроилась длинная очередь желающих попасть внутрь. Аккуратно протиснувшись вперед, Машка вежливо поздоровалась с охранниками, которые хорошо ее знали. Без лишних слов суровые вышибалы пропустили девушку директора внутрь.

Затыкая уши от бухающей музыки, Машка поспешила подняться на второй этаж, где располагались вип-зоны и звукоизолированный кабинет Дениса. Дверь была открыта, и Машка ускорила шаг, но, услышав вдруг громкий женский смех, тут же остановилась.

Смех повторился. Теперь уже мужской, Дениса. Недоумевающая Маша тихо подошла к приоткрытой двери и аккуратно заглянула внутрь. В кабинете царил полумрак, но девушка отчетливо различила две фигуры на диване. Денис, вальяжно развалившись и закинув ногу на ногу, томно поглядывал на сидящую рядом с ним блондинку в ярко-красном платье. Туфли девушки были скинуты. Одну ногу она поджала под себя, а второй гладила ногу Дениса.

— Мы ко мне сегодня поедем или так и будем торчать тут? — поинтересовалась блондинка.

Денис пожал плечами.

— Ну а завтра?

— Завтра не получится.

— Почему? Мы же уже договорились, придумали отмазу.

— Хреновую отмазу…

Девушка откинула за спину длинные светлые волосы и скорчила недовольную гримасу.

— Мне кажется, тебе пора ее кинуть. Не надоело врать? Путаться еще не начал?

Сердце Маши забилось сильнее. Девушка явно говорила про нее. Господи, неужели это все реальность?..

— Нет, я неплохо справляюсь и пока не хочу ничего менять, — ответил Денис.

— И все же мне кажется, что тебе не следует держать ее при себе, это эгоистично, — продолжала блондинка. — Ты не даешь ей найти того самого, а для девушки это очень важно.

Ее длинные тонкие пальчики с розовыми ногтями запорхали по груди Дениса, от чего парень довольно улыбнулся.

— Инга, ты что, ревнуешь? — усмехнулся Орлов.

— Было бы к кому, — фыркнула девушка. — Я просто хочу сказать, что если у тебя нет к ней чувств, то тебе следует отпустить ее. Или ты хочешь жениться на ней, завести детей и всю жизнь бегать от нее к другим?

— Ну нет. Жениться

— Тогда чего ты хочешь? — промурлыкала блондинка, опуская свои руки все ниже и ниже.

Денис обдал девушку жгучим взглядом и решительно направил ее руку ниже живота.

— Этого, — ухмыльнулся он.

Блондинка коварно улыбнулась.

— Только закрой дверь. Не хочу, чтобы было как в прошлый раз…

Денис с неохотой встал и подошел к двери. Маша хотела спрятаться, но ноги будто приросли к полу. Когда Денис взялся за ручку двери, их взгляды встретились. Девушка не знала, как долго они смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Первой не выдержала Маша. Подслушанный разговор морально уничтожил ее, и осознала она это только сейчас, когда любимый человек смотрел на нее жалким, напуганным взглядом разоблаченного предателя. Почувствовав, наконец, свои ноги, девушка резко развернулась и побежала. На лестнице услышала крик Дениса, но не остановилась, а лишь ускорила темп, потому что знала — он бежит за ней.

Растолкав напыщенных девушек в коротких блестящих платьях и их кавалеров, Машка вылетела на улицу и вдохнула свежий ночной воздух. Почти сразу же за ней выбежал Денис. Тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, он увидел Машу и поспешил к ней.

— Куда ты полетела? Я бы все объяснил.

Машка грустно усмехнулась. Почему в таких ситуациях всегда говорят одно и то же?

— Мне кажется, я видела и слышала достаточно. Чего тут объяснять?

— Это не то, что ты подумала…

— Ты что, мелодрам насмотрелся? Можешь перестать говорить шаблонами? — вздохнула Машка.

Денис непонимающе уставился на девушку, потом сморщился и нервно провел ладонью по лицу.

— Ну вот зачем ты пришла? Почему именно в этот момент? — прошипел он в сторону, не глядя на Машу.

Девушка тяжело вздохнула, пытаясь успокоить внутреннюю бурю. Сейчас надо быть сдержанной, а уж поистерить она успеет дома, рассказывая обо всем Ваське, которая потом, скорее всего, четвертует Орлова…

— Я пришла за телефоном. — Машка указала на машину Дениса.

— Что? — озадаченно переспросил парень.

— Я забыла у тебя в машине свой телефон, — четко, словно говорила с ребенком, произнесла Маша.

Денис посмотрел на девушку, а потом на свою машину. Снова перевел взгляд на девушку, рассеяно кивнул, достал ключи, открыл машину и отдал Маше телефон.

— Спасибо. Больше я тебе не помешаю, — холодно сказала она, ища в телефоне номер такси.

— Давай поговорим, — снова начал Денис.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — отрезала Машка, отходя подальше от парня.

Диспетчер снял трубку, и девушка сбивчиво продиктовала ему адрес клуба. Ее голос дрожал, и адрес пришлось повторить дважды. Когда Машка закончила разговор, Денис схватил ее за руку и притянул к себе. В его глазах полыхала решительность и раздражение. Девушке невольно вспомнился момент, когда он утянул ее в подворотню и начал целовать, пытаясь добиться большего. Место на ее руке, за которое держал Денис, показалось грязным. Сам парень показался ей грязным и неприятным. Со сколькими он еще спал во время их отношений? Наверняка эта блондинка не первая…

— Отпусти меня или я закричу, — прошипела Машка.

— Да брось, девочка, ты же знаешь, что нужна мне, — сладким голосом заговорил Денис.

Маша искренне не понимала, зачем он пытается ее удержать. В то, что она ему действительно нужна, девушка уже не верила.

— Отпусти, Денис, — холодно повторила она.

Возможно, ей удалось до него достучаться. Денис отпустил ее руку, но с места не сдвинулся.

— Не уходи, — сказал он почти умоляюще.

— Зачем? Зачем ты меня удерживаешь? — задала мучающий ее вопрос Маша.

— Потому что я еще не хочу с тобой расставаться! — выпалил Денис.

Машка фыркнула и закатила глаза к небу.

— То есть, мне надо подождать, пока ты захочешь?

Орлов замотал головой.

— Нет… Черт! Ты не так поняла меня!

— А по-моему, я все правильно поняла, — сказала Маша, пристально глядя на Дениса. — Я поняла, что ты не готов к серьезным отношениям и что ты ни капли не изменился. А еще поняла, что ты меня не любишь…

— Это неправда! — воскликнул Денис.

— Тогда скажи мне! Скажи прямо сейчас, глядя в глаза, что любишь меня! — тоже закричала Машка.

Ее руки предательски задрожали и, чтобы Денис этого не заметил, она сложила их на груди, спрятав ладони под мышками.

— Я… — начал Денис и осекся.

— Вот видишь, — печально улыбнулась Машка. — Ты меня не любишь.

Эти слова острой болью резанули в груди. Слезы обиды и жалости к себе готовы были вот-вот вылиться наружу, но Машка держалась. Она больше никогда не будет плакать при этом человеке.

Денис хотел было сказать что-то, но к клубу подъехало такси и громко просигналило. Орлов на мгновение отвлекся от Маши, и девушке хватило этого, чтобы добежать до машины и юркнуть в ее салон. И только продиктовав водителю домашний адрес, Машка дала волю слезам.

Глава 15

Алиночка

Узнав о том, что Орлов изменил моей Машке, я была страшно зла. До Макса было не дозвониться, так как он в очередной раз умотал в командировку, а подруга телефон Дениски удалила. Мне ничего не оставалось, как написать этому мудаку гневное сообщение в сети, пообещав в конце содрать с него шкуру.

К вечеру пришел Дракон с пивом и пиццей. Он надеялся тихо прошмыгнуть в ванну и там по-тихому все съесть, но этого ему не удалось. Я силой отжала у него вкусняшки и отнесла их в Машкину комнату, предварительно запретив брату подходить к подруге ближе, чем на десять шагов.

После почти двух недель беспросветного горя и депрессии, я решила съездить за продуктами и за новыми джинсами для Машки. Старые она в порыве отчаяния как-то не так постирала и они у нее полиняли.

Подруга не хотела меня отпускать, но я все же вырвалась из ее объятий, подсунув вместо себя очумевшую от высоких баллов за последний экзамен Кристю.

Итак, выбравшись на свободу, я вдохнула полной грудью свежий морской воздух и села в свою старенькую машинку.

Закупившись в супермаркете, я направилась в один из любимых торговых центров, подобрала Машке классные джинсы и решила поскорее вернуться домой, чтобы порадовать подругу обновкой. Настроение мое увеличивалось. В голове промелькнула шальная мысль: а не купить ли бутылочку вина?

Выходя из торгового центра, я уже думала, какой сорт мне взять и что лучше выбрать на закуску, как вдруг мои глаза зацепились на парне и девушке, которых я тут же узнала. Алина облокотилась на руку Антона и пыталась налепить пластырь себе на ногу. Видимо, туфли на высоченных каблуках дали о себе знать.

Отвернувшись от них, я продолжила

— Привет, — как можно дружелюбнее поздоровалась я.

Девушка тут же подняла голову и посмотрела на меня непонимающим взглядом. Антон от звука моего голоса слегка вздрогнул. Я поняла это по его плечам. Так он вздрагивал от неожиданности, например, когда я его будила. Он медленно повернулся ко мне. На лице — маска безразличия. Видимо, когда поворачивался, успел собраться. Быстро, хвалю.

— Привет, Лиса, — бесцветным голосом сказал он. — Алин, это Василиса — моя старая знакомая.

Знакомая, ну да, как же.

Девушка ласково поздоровалась и ойкнула.

— Что такое? — наивно поинтересовалась я.

— Я натерла ногу, — пожаловалась Алина. — Не послушалась Антона и надела новые туфли. Вот теперь расплачиваюсь.

Да она совсем еще ребенок, Антону приходится с ней нянчиться. Повезло же ему.

— Нам пора, — нервно сказал Антон и нагнулся, чтобы помочь своей девушке обуться.

— А куда вы направляетесь? — спросила я.

Улыбка у Алины не сходила с лица. Наивная, как пятилетняя девчонка. Даже тошно.

— Антон показывает мне город. Сейчас пойдем к морю, — сказала она и печально посмотрела на свою ногу. — Только вот боюсь, что моря я так и не увижу.

Антон осмотрел ногу девушки и сделал заключение:

— Поедем домой. Завтра покажу тебе море.

Алина наиграно захныкала.

— Я могу вас отвезти, у меня машина рядом, — сказала я и указала на место, где стоял мой старичок.

Глаза девушки загорелись. Я чувствовала, как она хочет увидеть море, поэтому и предложила отвезти их. Ведь Антон поедет вместе с ней, а значит и со мной.

Алина умоляюще посмотрела на своего парня.

— У тебя же нога болит? — с упреком сказал он.

— По пляжу можно босиком ходить, а оттуда такси закажем.

Антон вздохнул и согласился.

Садясь в мою машину, я украдкой уловила его жуткий взгляд, адресованный мне. В нем было столько чувств ненависти и вопросов…

Оба сели на заднее сидение. Алина возилась с ногой, а Антон посылал мне свои жуткие взгляды, которые я ловила в зеркале заднего вида.

Приехав к морю, Алина пришла в полный восторг. Она так благодарила меня, что, я думала, у меня уши завянут от ее любезностей. Девушка выскочила из машины первой и стала озираться вокруг. Антон медленно вышел следом. Когда дверь захлопнулась, я завела мотор, но Алина подбежала к моему окошку, постучала и, дождавшись, пока я уберу стекло, неловко и порывисто обняла меня. От удивления я ойкнула. Антон на все эти нежности смотрел скептически. Настала моя очередь пускать жуткие взгляды. Всего лишь один, но зато какой.

Пока Алиночка меня обнимала, я слегка сощурила глаза и исподлобья воззрилась на Антона. Этот мой коронный взгляд никто не выдерживал. Однако он выдержал. И все понял. Удивительно, но за то недолгое время, что мы были вместе, нам как-то удалось настолько хорошо узнать друг друга, что теперь в одном только взгляде могли видеть бурю чувств, которая поднимается внутри нас.

— Спасибо тебе большое, ты чудо, Васечка! — оторвавшись от меня, затараторила Алина.

Я натянула на себя свою искусственную улыбку. Антон взял девушку за руку, и они зашагали к морю. Несколько раз она оборачивалась и радостно махала мне.

— Сука, — тихо сказала я, продолжая улыбаться и махать простушке Алиночке.

* * *

Домой я вернулась поздно. После неожиданной встречи я решила немного проветриться и походить по магазинам. Покупать что-либо не было настроения, поэтому я просто разглядывала витрины и примеряла понравившиеся вещи.

К моему разочарованию дома никого не было. Мне срочно нужна была Машка. Или Дракон. Или, на худой конец, Кристя. Рассказать про Антона я ей не могла, зато посмотреть фильм и прикончить ведро мороженого — запросто.

Выпив кофе и перекусив бутербродом, я решила завернуться в плед и попытаться уснуть. Скорее всего, я проснусь среди ночи или рано утром, но на это мне было плевать. Надо было срочно прекратить думать, а сон — лучшее лекарство от этого.

Я только начала засыпать, как зазвонил мой мобильник. Это был Саша. Он пришел с работы и сгорал от желания видеть меня. Долго я отнекивалась, но он упрямо настаивал на встрече. В итоге, заявив, что сейчас приедет за мной, он нагло отключился. Недовольная своим несостоявшимся сном, я вылезла из-под теплой постели и начала собираться.

Скрипнула входная дверь. Я выглянула в коридор и помахала вернувшейся домой Машке. Она вяло махнула мне рукой в ответ.

Саша оказался молниеносным. Не успела я собраться, как он уже подъехал к дому и нетерпеливо начал названивать мне на телефон. Машка проводила меня сочувствующим взглядом:

— Если не хочешь, не ходи, — сказала она.

— Маш, — вздохнула я, обуваясь. — Дело не в желании, а в том, что мне пофиг.

— Что-то случилась? — забеспокоилась подруга.

Я хотела ей рассказать про встречу с Антоном и Алиной, но не стала. Она только с Денисом рассталась, моих проблем Машке еще не хватало.

— Да нет, порядок, — заверила я подругу.

Маша кивнула. Молча проводила меня и закрыла за мной дверь. В лифт я вошла как в кабинет к гинекологу. Чувства были почти аналогичные. Разница лишь в том, что прием рано или поздно закончится, а то, что творится со мной, наверно, не кончится никогда. Надо же было встретиться с Антоном! Да еще и Алину эту увидеть. Черт меня дернул поехать именно в этот магазин. Можно подумать, больше нигде у нас в городе джинсы не продаются!

Саша сидел в машине. Увидев меня, он сразу заулыбался. По началу я находила его улыбку очень милой, но сейчас она казалось мне жутко фальшивой. Да и сам Саша показался мне на мгновение слащавым и неприятным типом. Будто мне в глаз попал осколок волшебного зеркала из сказки «Снежная королева».

Я села в машину, удивляясь, тому, что со мной творилось.

— Привет, — ласково поздоровался Саша, целуя меня в щеку. Я прикрыл глаза и улыбнулась. По крайней мере, поцелуи мне не противны. Это уже хорошо. Надеюсь, что скоро странные чувства уйдут.

По пути к дому Саши мы заехали в магазин. Он взял бутылку дорогого белого вина, конфеты и фрукты. Когда же он запомнит, что я предпочитаю красное? Обычно я начинаю возмущаться,

Стоя в очереди, Саша быстрым небрежным движением бросил в корзину две пачки презервативов. Я вдруг жутко засмущалась, хоть со мной такого никогда раньше не было. Внезапно я подумала, а зачем мне все это веселье? Что меня ожидает после магазина? Вино, легкий ужин, приготовленный Сашей, душ, секс. Стандарт. Раньше мне это нравилось. Раньше я считала это романтикой. Теперь все это показалось мне такой розовой фигней, что от одной мысли к горлу начала подкатывать тошнота. У нас с Антоном никогда не доходило до такого. Вместо вина мы обычно покупали соки или лимонады, делали попкорн, роллы, сандвичи, заказывали пиццу. Включали The Rasmus и фальшиво подпевали солисту или смотрели фильм. Вот из чего состояли наши романтические вечера — самые счастливые в моей жизни.

Черт! Хватит думать про Антона!

Еще раз взглянув на Сашу, лицо которого исказилось недовольством от длинной очереди, я быстро и виртуозно пробралась сквозь толпу и вышла из магазина, подальше от Саши с его «романтической корзинкой». Первой мыслью было свалить от него ко всем чертям. Вернуться домой, заткнуть уши и проспать до полудня.

Я встала возле входа в магазин и подняла лицо вверх. Моросил мелкий дождик, холодные капли падали на разгоряченную кожу, приводя в порядок смятенные чувства. Вновь я ощутила, как мне становится все равно, что будет дальше. Внезапно из магазина вышел Саша, улыбнулся мне и направился к машине. Я поплелась следом.

Глава 16

Не дари и не зови

Как ни странно, появление Дракона пошло нам троим на пользу. Из-за Машкиного рабского права почти вся работа по дому навалилась на Огнева. Подруга же теперь могла насладиться свободным временем, сидя в пенной ванне и поедая сладкие сливы, которые так любила. Из-за появившегося свободного времени Машка вроде бы начала потихоньку отходить от расставания с Денисом. Надеюсь, что в скором времени она совершенно о нем забудет.

Однако чем больше мой братишка трудился, тем больше он уставал и становился недовольным. Оставалась только гадать, на сколько еще хватит Дракона?

На самом деле, мне уже совсем не хотелось, чтобы он уезжал. Мы всегда с ним хорошо ладили. Пока он не бросил Машку. Но это уже давно в прошлом, да и дело это не мое, а только их двоих. Тем более Машка впустила его в квартиру. Значит, сама уже все позабыла. Будет крайне забавно, если эти двое снова сойдутся, хотя, вряд ли такое случится — слишком уж они друг друга не выносят.

И все же Машке следовало отвлечься, и желательно на ком-то, а не на чем-то. Нет, пенная ванна, маски и сливы — это прекрасно, но подруге нужен был мужчина. Красивый, обеспеченный и непременно с хорошим характером. И чтоб он ее на руках носил. Прямо как Саша.

Все же хорошо, что я ухватилась за него и не отпустила. Постепенно я начала понимать, что Саша — это тот тип мужчин, с которым женщине будет комфортно во всех отношениях. Заботливый, мягкий и покладистый. Не навязчивый, как Влад и не пофигист как Антон. Несомненно, Саша — идеал для любой женщины. Хотя, может, я еще плохо его знаю, но пока меня в нем все устраивает.

В последнее время мы встречались с ним почти каждый день. Он водил меня по кафе, ресторанам, кинотеатрам, — мы побывали, где только могли. Кроме клубов. Ни меня, ни его туда не тянуло. Может, я, наконец, повзрослела?

Итак, впервые в моей жизни появилась стабильность и уверенность. У нас было все как у нормальных людей: первое свидание, конфетно-букетный период, романтические ужины и чудесные ночи (не понимаю, почему раньше мне казалось это пошлым), кино на последнем ряду, поездки загород. У меня даже был ключ от его дома! Чего можно еще желать?

На самом деле, можно. Мне было интересно, почему Саша расстался со своей женой, если он такой идеальный. Мне он рассказывал только о том, что они не сошлись характером. Стандартный ответ на вопрос такого рода. Мне хотелось узнать больше, потому что, несомненно, он чего-то мне не договаривал. Однако клешнями вытягивать у него ответ я не собиралась. Может быть, Саша пока не хочет мне рассказывать о своей бывшей жене, потому что ему нужно время, чтобы созреть для этого разговора. Поэтому я подожду. Этот мужчина был мне симпатичен, и я не хотела терять его из-за всяких глупостей, которых я старательно отгоняла от себя. Однако одна глупость все же появилась на моем пути…

Встреча с Антоном и его девушкой не выходила из моей головы. Я пыталась забыться с Сашей, каждый день вытаскивала его куда-то, проводила с ним ночи, но Антон все равно не вылезал у меня из головы. Даже сейчас, когда мы сидели в шикарном ресторане, пили неплохое вино и ждали заказ, я все равно думала об Антоне и поэтому не сразу расслышала вопрос Саши.

— Что, прости? — переспросила я рассеяно.

— Можно я подарю тебе машину? — повторил свой вопрос Саша.

— У меня уже есть машина, — ответила я, задумчиво глядя в свой бокал с вином.

— Хорошо. Поставлю вопрос иначе. Можно я подарю тебе нормальную машину?

— Чем тебе не нравится моя? — я не хотела предавать свою старушку, какой бы развалиной она не была.

Саша сделал задумчивое лицо и сказал:

— Всем. Она разваливается на глазах. Что будешь делать, если она вдруг сломается посередине дороги?

Я сделала большой глоток вина и вдруг сморщилась. Пару минут назад вино мне нравилось, а теперь почему-то стало кислым и терпким. В чем-то Саша был абсолютно прав, но я не собиралась уступать. Если он мне еще и машину купит, я буду чувствовать себя содержанкой.

— У меня есть кое-какие навыки автомеханика, — брякнула я.

Саша чуть не подавился от смеха. Я отвернулась к окну и начала усиленно разглядывать прохожих. Отговорка не прокатила.

— Послушай меня, — начал Саша. — Я же за тебя волнуюсь. Тебе будет значительно удобнее с исправной машиной. Сможешь выезжать из дома и не переживать, что она в любой момент испустит дух где-нибудь в неподходящем месте.

Я молчала.

— Сможешь катать своих друзей без риска для их жизней, — не унимался Саша.

Я повернулась к нему и, не выдержав, сказала:

— Не хочу быть твоей содержанкой.

— Что за фигня? — не понял Саша.

Я снова отвернулась от него к окну.

— Василис, ты что такое говоришь? — обиженно спросил Саша. Затылком я чувствовала,

Послышался отвратительный скрип. Саша подвинул свой стул к моему, сел на него и оказался прямо передо мной. Я хотела отвернуться в другую сторону, но он схватил меня за запястья и крепко сжал.

— Ты еще не приняла ни одного моего подарка, кроме того зайца из игрового аппарата, — глядя мне в глаза, тихо сказал Саша. — Это из-за того, что ты только что сказала?

Я сдавлено кивнула. Как же хотелось отвернуться и не смотреть в эти льдисто-голубые глаза.

— Понятно, — сказал Саша. — Тогда нам надо пожениться.

— Чего? — выкрикнула я.

Только этого мне не хватало.

— Если ты будешь моей женой, то сможешь принимать любые мои подарки, — было мне ответом.

По его глазам я поняла, что он действительно хочет, чтобы я стала его женой. Саша смотрел на меня так, как не смотрел еще ни один мужчина. Это был взгляд полный обожания и желания.

На мгновение мне сделалось дурно. Руки непроизвольно задрожали, во рту пересохло. Я схватила бокал и залпом выпила кислый напиток.

Саша, не моргая, смотрел на меня и ждал ответа.

— Не смотри на меня так, — еле выговорила я.

— Как?

— Так, как сейчас смотришь. Не надо. Прошу.

Голубые глаза пристально изучали мое лицо. Саша пытался понять, что я чувствую, о чем думаю. Еще немного, и я выскочу из-за стола и покину этот дурацкий ресторан.

— Извини, — вдруг пробормотал Саша, отодвигаясь от меня.

Я шумно выдохнула.

— Давай так, — начала я, но не успела закончить. Нам принесли заказ. Блюда, которые я всего лишь несколько минут назад так хотела попробовать, теперь вызывали во мне отвращение. Саша тоже не притронулся к своей тарелке. Мы молча сидели и смотрели в разные стороны.

— Так что ты хотела сказать? — прервал тишину Саша.

Я вздрогнула от его голоса. В нем сквозило разочарование. Во мне? Или в чем-то другом?

Собравшись с духом, я заговорила:

— Можешь дарить мне все, что захочешь, но в пределах разумного. Только…

— Что? — резко перебил меня он.

— Только не зови меня замуж, — быстро договорила я.

На лице Саши застыл вопрос.

— Не потому что я не хочу выходитьза тебя, — тут же оправдалась я. — Просто я еще не готова к этому.

С минуту Саша внимательно изучающе смотрел на меня.

— Хорошо, — сказал он, откинувшись на спинку стула.

Я удивилась. Так легко согласился? В чем подвох?

— Тогда завтра я куплю тебе машину.

Подвох не заставил себя долго ждать.

— Только я выберу ее сама, иначе не буду на ней ездить, — сказала я.

— Компромисс?

— Именно.

— Ладно, я согласен.

— И еще кое-что, — сказала я, беря вилку и нож. Аппетит постепенно начал ко мне возвращаться.

Саша внимательно посмотрел на меня.

— Только не упаковывай ее в красивую бумагу с бантиком и не подписывай на ней мое имя, как ты обычно делаешь со всеми подарками для меня.

Саша улыбнулся.

— Постараюсь, — сказал он, тоже беря вилку и нож.

На следующий день у меня уже была новая машина, а мой синий старичок исчез в неизвестном направлении.

Глава 17

Встреча в баре под песню Корнелюка

— Я буду отмечать свой День рождения в караоке-баре и точка! — твердо заявила Машка.

Мы с Сашей переглянулись и одновременно сморщились.

— Ненавижу караоке, — честно признался он.

— А у меня нет голоса, — сказала я.

— Зато я люблю петь! — крикнул из кухни Дракон. — Я очень люблю петь!

Машка демонстративно ткнула пальцем в сторону кухни:

— Хоть кто-то меня поддерживает в этом доме.

— Маш, ты же не любишь шумные вечеринки, — сказала я. — С чего вдруг такая перемена?

Подруга посмотрела на меня уставшими глазами:

— Я хочу веселья. Мне надо забыться, понимаешь?

Я кивнула.

— Что ж, — сказал Саша, вставая с дивана. — Если Мария хочет вечеринку в караоке-баре, то она ее получит.

Из кухни показался довольный Дракон.

— Значит, мы будем петь и бухать? — радостно поинтересовался он.

— Мы — будем, — начальственным тоном сказала Машка. — А ты еще должен выдраить всю квартиру и постирать все белье. Если успеешь, то пойдешь с нами.

Данил злобно покосился на Машку и сказал:

— Слушаюсь, злая мачеха.

— Крестную фею тебе в помощь, — сочувственно шепнула я брату.

Он закатил глаза, вздохнул и отправился выполнять Машкины приказы.

— Я предлагаю всем скинуться и оплатить вечеринку, — сказала я, как только Дракон скрылся за горизонтом.

— Ага, конечно, — буркнула до этого молчавшая Кристя.

— Надо же, кто появился! — ехидно сказала Машка. — А мы думали, ты вся в телефоне.

Кристя состроила сестре гримасу.

— Если я в телефоне, это не значит, что я ничего не слышу.

— Ага, конечно, — повторила Машка фразу сестры.

Ну, все, сцепились.

— Девчонки, брейк! — Саша примирительно вскинул руки. — Чем ты не довольна, Кристин?

— Как чем? Васькиным предложением.

Я удивленно уставилась на Кристю.

— Поясни, — потребовала я.

— Да что тут пояснять? Скидываться Махе на Днюху глупо, потому что кроме Саши никто этого делать не будет. Я коплю на универ, за себя и Ваську заплатит Саша, а Дракон вечно без денег.

— Хм, а она права, — заметил Саша. — Может, тогда проще мне самому оплатить Машин праздник? И никаких проблем.

— Да я тогда тебе буду всю жизнь должна, — запротестовала Машка.

Саша отмахнулся от нее.

— Да ты-то тут при чем, Маш? — спросила я подругу. — Твой же праздник, ты ничего не должна.

— Ну, если уж говорить о долгах, то долю Кристины я прощу. У нее уважительная причина, — сказал Саша, заговорщицки подмигнув Кристе. Та сразу же расплылась в дурацкой улыбке.

— Тогда Дракон свою долю отработает, — сказала Машка. — Можешь после вечеринки забрать его себе в качестве домработницы месяца на три.

Саша уставился на Машку расширенными от удивления глазами.

— Не смотри на меня так, — невозмутимо сказала подруга. — Он тут живет на рабских правах.

Саша непонимающе уставился на меня.

— Я тебе потом расскажу, — пообещала я.

— Ну, что, — сказала Машка, потирая ладони. — Договорились?

Мы все согласно закивали.

* * *

Надо сказать, что место Саша выбрал самое дорогое. Девчонки находились в шоковом состоянии и не могли сказать ни слова. Дракон же просто искрился счастьем. Волны радости и веселья исходили из него и распространялись по всему бару.

— Сегодня я буду много петь и много пить! — объявил Огнев и направился к бару.

— Кажется, Данька забыл, что это Машин праздник, а не его, — со смехом заметил Саша.

Я искренне посмеялась. Да уж, таков мой братец.

Итак, мы начали отдыхать. Машка с Кристей исчезли практически сразу же, как мы пришли. Дракон сидел

— Примерно через месяц я улетаю в Италию по делам, — сказал Саша, глядя куда-то в сторону.

Везет же. Всегда мечтала побывать в Италии. Волшебное место. Венеция, Рим, Флоренция…

— Хочешь со мной?

Серьезно? Нет, это не может быть реальностью. Это не моя жизнь. Это не может происходить со мной! Определенно не может.

— А можно? — робко спросила я.

— Конечно, — с улыбкой ответил Саша. — Только у меня одно условие.

Я нахмурилась. Ну, конечно, просто так ничего не бывает.

— Переезжай ко мне, — сказал Саша.

Как же я боялась этого предложения. Наверно, даже больше, чем брака. Ни того, ни другого мне не хотелось, и дело тут было не в Саше, нет. Как раз с ним у меня более менее все начало налаживаться, не смотря на неожиданную встречу с Антоном. Он много дней не выходил из моей головы, и мне даже сказать Саше, что приболела и не могу видеться с ним некоторое время. За этот трехдневный тайм-аут я смогла привести свои мысли в порядок, взять себя в руки и снова пытаться насладиться нашими отношениями.

Мы стали чаще видеться — Саша приезжал ко мне домой или мы вместе ходили по кафешкам и кинотеатрам. Все это время я старалась избегать поездок к нему домой и покупок «романтических корзин». Все это время я хотела, чтобы мы просто весело проводили время вместе. Что уж говорить, я пыталась делать с Сашей все то, что делала с Антоном. На что я надеялась? Что такой человек как Саша будет постоянно торчать у меня дома, готовить мне завтраки, читать мне свои любимые произведения и ночи напролет смотреть со мной фильмы? Глупо, но я, правда, на это надеялась. Мне не хватало того, что было у нас с Антоном.

Но Саша не Антон. И Антон не Саша.

У меня наконец-то появился взрослый, обеспеченный и солидный мужчина, который хочет построить со мной серьезные отношения. Чего мне еще желать? Что меня не устраивает? Мне уже 25 лет. Почти все мои одноклассницы имеют по двое-трое детей, а я еще даже не замужем. Пора пересматривать свои принципы, но, черт возьми, как же не хочется!

— Послушай, — начала я. — Я не против переезда к тебе.

Наглая ложь. Я совершенно не хочу к нему переезжать, но что не сделаешь ради Италии…

— Но есть одна причина, по которой я не могу сделать это прямо сейчас.

— Что за причина? — спросил Саша.

— Машка. У нее сейчас трудный период, она рассталась с Денисом. Я не могу ее бросить. Тем более с моим братом. Ты представляешь, что случится?

Саша задумчиво почесал затылок.

— Ну да, они перебьют друг друга без тебя.

— Именно, — подтвердила я. Неужели, выкрутилась?

— Так значит, ты переедешь ко мне, когда Машка успокоится? — заключил Саша.

Я кивнула. Он задумался.

— Хорошо. Я согласен.

Я осторожно выдохнула. Отмазка сработала. Я — гений!

— Я пойду, закажу коктейль. Тебе принести что-нибудь? — спросила я, вставая из-за стола.

Саша помотал головой.

Я поправила платье и двинулась к барной стойке. Все места были заняты. В ожидании свободного стула, я огладелась по сторонам в поисках Машки, Кристи и Данилы. Девчонок негде не было видно. Зато Дракона я нашла сразу. Он, вложив все свои чувства, пел песню Игоря Корнелюка «Подожди-Дожди».

Краем глаза я увидела, как женщина в красном платье встала из-за барной стойки и направилась в сторону дамской комнаты. С несвойственной для себя прытью я поспешила занять освободившееся место. Справа от меня сидел пожилой мужчина и потягивал виски со льдом. Я медленно отвернулась от него, в надежде избежать неуместных приставаний. Слева от меня сидела тощая блондинка и медленно пила из трубочки «Космополитен».

Посмотрев на нее, я решила заказать себе такой же напиток.

— «Пина колада» за счет заведения, — пронесся над ухом знакомый голос.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Наши взгляды встретились, и я утонула в зеленовато-коричневых крапинках его карих глаз.

— Я хотела «Космо», — сказала я после долгого молчания.

— Я так не думаю, — ответил Антон, продолжая внимательно смотреть на меня.

Не сводя с него взгляда, я потянулась к стоящему передо мной коктейлю.

— Вкусно, — заметила я, отпив глоток. — Не потерял хватку.

— Мастерство не пропьешь, — самоуверенно заявил Антон.

— Что ты тут делаешь? Денежек не хватает? — съехидничала я.

— Зашел в гости к бывшим коллегам, а у них тут завал. Вот я и решил помочь.

Герой какой. Благотворитель.

— А Алину куда дел? — не устояла я от этого вопроса.

— Она дома, с отцом. Отдыхает.

— Ну да, у нее же ножки болят, — притворно посочувствовала я.

Антон продолжал сверлить меня своим пронзительным взглядом. Интересно, что он забыл в городе? Неужели приехал познакомить свою кралю с отцом?

— Я смотрю, ты времени зря не теряла, — сказал Антон. В его голосе скользил металл.

— О чем ты? — не поняла я.

— О твоем спутнике. Я его узнал. Он постоянно раньше посещал самые крутые вечеринки.

Помолчав, он добавил:

— Давно ты у него в содержанках?

Такого я от Антона не ожидала. Таких грубых слов мне еще ни от кого не доводилось слышать. Хотелось закричать на него, начать оправдываться, рассказать, что я не содержанка, что Саша сделал мне предложение. Я чувствовала, как начинает кружиться голова. Ни от коктейля, к которому я почти не прикоснулась и ни от громких завываний Дракона. Мне стало дурно от того, что слово, которое я боялась больше всего, было произнесено человеком, который был мне очень дорог. На какой-то миг все вокруг исчезло для меня. Осталась только я, сидящая за барной стойкой, и он, ждущий моего ответа.

— Я не содержанка, я его невеста, — уверенно заявила я.

Золотисто-карие глаза расширились, но только на пару секунд. Стремительно поборов удивление, Антон вернулся в прежнее состояние. Как всегда он безупречно контролирует свои эмоции. Я с трудом сдержалась от аплодисментов.

— А где же кольцо? — наигранно удивился Антон.

— Это было спонтанно. Завтра пойдем выбирать, — оправдалась я.

— Ну, что ж, поздравляю, — Антон одарил меня фальшивой улыбкой и ушел выполнять заказ сидящего рядом со мной мужика.

Я потягивала свой коктейль и смотрела на Антона. Все в его поведении казалось мне фальшивым. Улыбки, движения, слова, мимика и жесты. Казалось, что это был совсем другой человек, не тот, с которым мне было так хорошо почти год назад. Жизнь в Москве изменила его, привила то, что несвойственно ему.

— Ты тут не скучаешь? — раздался надо мной ласковый голос Саши.

Я повернулась к нему и улыбнулась.

— Все в порядке, — ответила я. — Ты ко мне?

— Язатобой, — сказал он. — Там сейчас торт принесут. Все уже собрались.

— О, торт! Отлично! — сказала я, вставая со стула и беря Сашу за руку. — Только сначала можно задать тебе вопрос?

— Ну, конечно.

Я собралась с духом и выпалила:

— Помнишь, ты предлагал мне выйти за тебя замуж?

— Ну-у… — протянул Саша, не понимая, к чему я клоню.

— Это все еще в силе?

Самой не верилось, что говорю это…

Пару минут Саша изучающе смотрел на меня. Он хотел понять, разыгрываю я его или говорю серьезно.

— Если ты не шутишь, то да. Все в силе, — медленно ответил он.

— Отлично.

— Подожди. Я что-то не понимаю. Ты хочешь принять мое предложение? — уточнил Саша.

— Да. Хочу, — ответила я. Пути назад уже не было. Я не содержанка!

Неуверенная улыбка тронула Сашины губы. Он явно не верил в происходящее.

— Блин, — сказал он, глядя на меня восхищенными глазами. — Ну, ты даешь, Василиса.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Так ты согласен? — спросила я.

— Еще бы! — радостно ответил он. — Завтра утром сразу же за кольцом!

— Хорошо, — кивнула я. — А сейчас идем есть торт и веселиться. У моей лучшей подруги День рождения!

Саша улыбнулся еще шире и повел меня к столу, где уже сидели наши друзья.

Правильно ли я поступила? Надеюсь, что да. Путь выбран. Теперь надо постараться не свернуть с него.

* * *

Мы вернулись домой под утро. Уставшие, но жутко довольные. Саша не пил, потому что был за рулем. Он отвез нас домой, поцеловал меня на прощание и уехал к себе.

Кристя единственная была недовольна праздником. Машка не отходила от нее ни на шаг и разрешила выпить лишь два бокала шампанского.

Сама именинница светилась от счастья, была пьяна в щи и звала Дракона лечь с ней в постель. Не менее трезвый Данил был всеми руками «за». Я, как самая трезвая, развела всех по комнатам и уложила спать. Заботливо поставила рядом с Машкой стакан воды, а рядом с Драконом бутылку пива.

Почистив зубы и умывшись, я залезла в кровать и приготовилась уснуть, как вдруг мой телефон жалобно звякнул, извещая об смс. Я потянулась к тумбочке, уверенная, что это пожелание спокойной ночи от Саши.

«Надо встретиться», — щурясь от яркого экрана, прочитала я.

Номер неизвестен.

Ошиблись, подумала я, кладя телефон на место.

Снова смс:

«На случай, если ты стерла мой номер, это Антон. И нам действительно надо встретиться. Перезвони».

И я перезвонила.

Глава 18

В омут с головой

Говорят, что в одну реку дважды не войдешь. Это не совсем так. Войти можно, причем бездумно, даже поневоле. Сам того не ожидая.

Так получилось у меня: я снова вошла в одну и ту же реку. Все тут же завертелось, закрутилось и меня словно вернуло в прошлое, в те дни, когда мы только начали общаться с Антоном. Снова я с головой ушла в этот, с нетерпением ожидая его звонков. Только теперь мы были не вместе. Теперь надо было тайно встречаться, тайно разговаривать вечерами по телефону и стараться вести себя как можно естественнее. Последнее давалось мне сложнее всего, потому что я ходила и улыбалась как дурочка. Такую перемену в моем настроении заметили все мои близкие, но, слава богу, списали это на то, что я выхожу замуж.

Кстати, да, я выхожу замуж. Приходилось постоянно себе об этом напоминать — так непривычно было для меня мое скорое замужество, а, может быть, и не скорое. О дате пока мы с Сашей не договаривались. Сначала ему надо уладить пару дел, слетать в командировку и навестить родителей, и только потом мы будем планировать свадьбу.

— Планировать свадьбу, — Антон в третий раз произнес это словосочетание и поморщился. — Фу ты, гадость какая!

— Это не гадость, а мечта каждой девушки, — сказала я, хотя была полностью с ним согласна. Отвратительное словосочетание, подразумевающее еще более отвратительные действия.

Мы сидели на балконе за круглым пластиковым столиком, который заботливый Дракон утащил со своей предыдущей работы, и ели пиццу. С Машкиного Дня рождения мы виделись почти каждый день. Как оказалось, Антон приехал навестить отца, а Алина увязалась с ним. Ей, видите ли, очень хотелось посмотреть на город, где родился и вырос ее парень. Тащить ее в квартиру к больному отцу Антон не хотел, поэтому пришлось снять номер в гостинице. Алиночка познакомилась с родственником Антона, погуляла по городу и на этом сдулась. Дня три просидела в номере, а потом резко вскочила и побежала на пляж загорать и купаться. Антон же смог больше навещать отца и даже наведываться к друзьям. На мой вопрос «как долго он тут пробудет?» Антон пожал плечами и отвернулся в сторону.

— Какого цвета у тебя будет платье? — неожиданно спросил Антон.

— Эм… — Я была застигнута врасплох. — Мы еще не решили.

Антон поднял вверх одну бровь.

— Это же твоя мечта. Ты должна была придумать для себя сто пятьсот свадебных платьев!

Я сморщила нос. Я всегда морщила нос, когда меня подлавливали на вранье. Антон это помнил и, заметив мою дурную привычку, расплылся в торжествующей улыбке.

— Лиса — Лиса! Ай-яй! — пожурил он меня. — Нифига ты не мечтала о свадьбе.

— Я изменилась. Поменяла жизненные ценности. Стала старше и мудрее, — начала оправдываться я и тут же пожалела. Оправдания — это неизбежный проигрыш.

— Ага, конечно, — было сказано мне в ответ.

И все.

Одной фразой Антон добил меня окончательно.

— Все, закрыли тему со свадьбой. — Мне больше не хотелось говорить об этом.

Антон примирительно вскинул руки.

Повисла тишина.

— Если честно, то я был очень удивлен, что ты нашла себе какого-то Сашу, — пробормотал Антон, доставая из пачки, лежащей рядом с ним, сигарету.

С каких пор он снова начал курить, я не интересовалась, а читать нотации о вреде табака не имела права — сама же тихо покуривала эту дрянь.

— Что значит «какого-то»? — злобно спросила я. — Блин, я же сказала: закрыли тему!

Он меня вообще слушает?

— Я сейчас не о свадьбе говорю.

— Ну а тебе какое дело? — я не понимала, к чему он клонит.

— Никакое, — холодно ответил Бессонов. — Просто я был уверен, что, приехав

Я вскинула брови от удивления.

— В нашем городе дофига мужчин. Почему именно Макс?

— Просто был в этом уверен.

— Ты мне не про свою интуицию заливай, ты мне факты выкладывай.

Антон поднес зажигалку к сигарете. Поджег, затянулся и выпустил дым колечками, как Гендальф из трубки.

— Ты же не умеешь делать кольца, так? — спросил он — Давай научу. Смотри.

— Бессонов, не уходи от темы, — зловеще сказала я.

Антон посмотрел на меня и заулыбался, как обаятельный придурок. Он всегда так улыбался, когда у него что-то не прокатывало.

— Да нет фактов, — сказал он, стряхивая пепел от сигареты вниз с балкона. — Просто догадка.

Я изучающе посмотрела ему в глаза. Вроде не врет, хотя, кто ж его знает, хитреца. Он на многое способен.

— Я пить хочу, — пожаловался Антон, докурив сигарету.

— Не удивительно, — сказала я. — После пиццы всухомятку.

— Чай? — карие глаза вопросительно уставились на меня.

Я кивнула в знак согласия и, встав из-за стола, направилась к двери. Антон следом.

— Стоять! — вдруг пискнула я, отталкивая парня от окна. В зале сидела Машка, смотрела телевизор и за обе щеки уплетала макароны.

— Что такое? — спросил Антон.

— Там Машка в зале! — в панике зашептала я. — Что нам делать⁈

Антон закатил глаза и облегченно вздохнул.

— Ты чего? — не поняла я.

— Радуюсь, что кеды успел под твою кровать засунуть.

— Что⁇ — выкрикнула я и, тут же спохватившись, закрыла себе рот ладонью.

Антон беззвучно засмеялся, глядя на меня.

— Что ты ржешь? — злилась я. — Мы теперь отсюда до вечера не выйдем!

— Почему?

— Ты видел ее тарелку? Это же дневная норма еды среднестатистического русского мужика!

Антон засмеялся еще сильнее.

— Молчи! — ткнула я его локтем в бок. — Блин, еще и телефон в комнате остался. Что же делать?

Я лихорадочно пыталась составить план действий, но безрезультатно. Антон же вообще не собирался ничего предпринимать. Наша ситуация, похоже, сильно его забавляла.

Понаблюдав еще какое-то время, как я хожу туда-сюда по балкону, переживаю и одновременно с этим пытаюсь придумать, что нам делать, он достал из кармана телефон и протянул мне.

— Звони на домашний, он у вас в коридоре висит. Машка уйдет и можно будет выйти отсюда.

Я молча выхватила у него телефон и набрала номер. Послышались звонки. Машка нехотя встала и побрела в коридор. Мы пулей влетели в зал, закрыли дверь, ведущую на балкон, и на цыпочках прокрались ко мне в комнату.

— Фух! — выдохнула я, закрыв за собой дверь. Антон показал мне большой палец и плюхнулся на мою кровать.

— Что сейчас читаешь? — спросил он, поглядывая на мою прикроватную тумбочку, на которой лежало две книги.

— Все никак не могу дочитать «Вдали от обезумевшей толпы», — пожаловалась я, садясь рядом с ним на угол кровати.

Антон потянулся к книгам и взял ту, что я упомянула.

— Мы же ее еще вместе начинали читать, — сказал он, разглядывая почти новую, не зачитанную еще обложку.

Я кивнула. Длинные тонкие пальцы заскользили по книге, поглаживая ее, перелистывая страницы, теребя картонные уголки переплета.

— Странно, — прошептал Антон, понюхав страницы. — Корицей пахнет…

— Так ты же на нее целый пакет просыпал, когда запекал нам яблоки, — засмеялась я, вспоминая прошлое.

Антон неуверенно улыбнулся, будто старался припомнить этот момент. Пару секунд он молчал, а потом хохотнул и посмотрел на меня веселыми глазами.

— Когда мы отдыхали на даче у Машкиных родителей.

Я кивнула.

— Ну, надо же, как въелась, гадина, — удивился Антон, продолжая нюхать листы книги.

— Знаешь, было весело, — не зная зачем, сказала я, покручивая обручальное кольцо.

Антон отложил книгу и повернулся ко мне.

— Да. Было весело, — сказал он. От его улыбки не осталось и следа.

Не надо было мне этого говорить. Не в таком мы сейчас положении, чтобы вспоминать, как нам было хорошо. Это нечестно по отношению к Саше и Алине. Да и ко мне тоже.

От Антона не укрылось, что я кручу кольцо. Он долго не сводил с дорогой побрякушки на моем безымянном пальце своего пристального взгляда.

— Пойду, поставлю чай, — сказала я, резко встав с кровати. — Сиди тихо и не вздумай выходить.

Антон растеряно кивнул и уткнулся в книгу. Я вышла из комнаты. Сидящая на диване Машка удивленно уставилась на меня.

— Я думала, тебя нет дома, — сказала она.

— Я спала, — брякнула я и отправилась на кухню.

Порывшись в ящиках, я обнаружила клад: три печеньки, конфету и целый пакет мармелада. Пока подогревалась вода, я подсела к Машке и спросила:

— Как прошел день?

Подруга пожала плечами.

— Нормально. А твой как?

— Сносно, — ответила я. — Где наши соседи?

— Кристя к маме поехала, а Дракон где-то шастает, — небрежно бросила Машка.

— Понятно.

— Может, кино посмотрим? — предложила подруга. — А то скучно ужасно.

— Голова болит, — соврала я. — Сейчас сделаю себе чай и прилягу.

— Опять? Бока себе не отлежишь?

Я помотала головой.

— Бли-и-ин, что ж так скучно, — простонала Машка. — Ничего в моей жизни не происходит!

Я хотела было ее утешить, как вдруг дверь в мою комнату распахнулась, и из нее невозмутимо вышел Антон. Челюсть у Машки так и отвисла, когда он по-хозяйски направился в кухню, погремел там и вернулся обратно с кружкой чая в руках, предварительно закрыв за собой дверь.

— Однако здравствуйте, — пробормотала Машка.

Я была так удивлена произошедшим, что даже не могла придумать оправдания, которых, как ни странно, Машка не требовала.

— Что за черт? — выругалась я. — Сейчас я ему задам!

Вскочив с дивана, я направилась в свою комнату, злобно топая ногами. Перед моими глазами вставали разные извращенные способы убийства и членовредительства.

— Я же сказала тебе сидеть и не высовываться, идиот! — заорала я на сидящего в кресле Антона.

Он безмятежно пил чай и листал какой-то журнал.

— Не игнорь меня, Бессонов!

Антон поднял голову и спокойно посмотрел на меня.

— Я. Не. Хочу. Прятаться, — четко произнес он.

— Ну, охренеть теперь! — выскочило у меня. — А чего ты хочешь? Палиться пред всеми?

— Почему «палиться»? — все так же спокойно говорил Антон. — Между нами ничего нет. Вы же с Машкой не скрываете своих отношений?

— Машка не ты! — крикнула я.

— Ну, конечно, не я. Я один такой, — сказа Антон. — Я к тому, что мы же с тобой дружим. Общаемся как старые знакомые. Почему мы должны это скрывать?

Я не знала, что ему ответить. С одной стороны, Антон прав. Зачем скрывать то, чего нет? Однако, с другой стороны, если я не буду скрывать наши отношения, то придется всем долго и нудно объяснять, что между нами

Ох, за что мне такие сложности⁈

— Так, ладно, — донесся до нас с дивана Машкин голос. — Хватит тут орать, пошли пить чай. Потом разберетесь, что вам скрывать, а что нет.

Глава 19

Как-будто дом наш залило водой

— Я не поеду в Италию, — уверенно заявила я.

Саша удивленно уставился на меня:

— Шутишь?

Я помотала головой и покосилась на звякнувший телефон. Пришло сообщение от Антона: «Ты скоро? Я у тебя дома».

— Можно узнать, почему? — спросил Саша.

— Машкина депрессия достигла апогея и никак не хочет идти на спад, — аргументировала я свое решение.

Саша внимательно посмотрел на меня. Я глупо улыбнулась, в надежде, что отмазка прокатит. На самом деле Машка уже не была в депрессии. Конечно, временами на нее накатывало уныние, но она прекрасно с ним справлялась, поедая все съедобное, что было у нас дома. Само собой, врать про психическое здоровье лучшей подруги очень плохо, но мне нужен был повод не ехать в Италию, чтобы как можно больше побыть с Антоном.

— Ну ладно, — разочарованно сказал Саша. — В следующий раз.

— Да! Именно! В следующий раз, — громко повторила я, натягивая на себя джинсы. Черт, где же моя майка?

Саша недовольно наблюдал за моими быстрыми сборами.

— Не останешься? — тихо спросил он.

Я оживленно замотала головой.

— Прости, никак. Обещала Кристе пройтись по магазинам, — брякнула я первое, что пришло на ум.

Саша что-то недовольно пробурчал мне в ответ, однако потом молча помог мне собраться и даже дал свою футболку, потому что мою майку мы так и не нашли.

— Завтра едем смотреть дом, помнишь? — напомнил он, провожая меня.

Нашу помолвку Саша воспринял очень серьезно и сразу же начал подготовку к нашей предстоящей совместной жизни. Раньше бы меня это взбесило, но сейчас я не обращала на это внимание — все мои мысли были об Антоне.

— Да, конечно, — ответила я и поцеловала Сашу в щеку. — Увидимся.

Я пыталась убедить себя, что вовсе не желание поскорее увидеть Антона побудило меня так резко убежать домой, но это было неправдой. Я летела на всех парах ради него. Мне было хорошо и комфортно в объятиях Саши, но как только пришло смс от Антона, какая-то неведомая сила заставила меня вскочить, собраться за несколько минут и сбежать из этой огромной квартиры. Эта же сила заставила меня отказаться от Италии. Жаль только, что она не может сделать так, чтобы пробка, в которой я сейчас стояла, исчезла.

На улице уже зажглись фонари, и, кажется, начинал покрапывать дождик. Мой телефон разрывался от звонков и сообщений. Антон замотался ждать моего приезда, Машка замоталась видеть перед собой недовольную морду Антона, а Дракон без конца просил меня купить пива.

Мелкий дождь превратился в косой ливень, и для пешеходов наступил сущий ад. Зонты ломались, выкручивались, улетали. Все, кто был на улице — промокали. Даже те, кто стоял на остановке. Я поуютнее вжалась в сидение и мысленно порадовалась тому, что у меня сейчас нормальная и уютная машина.

Стоя на светофоре, я от суки разглядывала мокнущих на остановке людей. Бедолаги, с такой пробкой они нескоро сядут в нужный автобус. Хотя, я бы на их месте плюхнулась в любой, только бы не мокнуть.

Одна женщина даже попыталась открыть зонт, но безуспешно. Ветер никак не уступал. Женщина сделала еще пару попыток и убрала зонт в пакет. Я всмотрелась в ее лицо и тут же узнала его.

Гадалка.

Та самая, к которой я ходила.

Высунувшись в окно, чтобы предложить довезти ее, я вдруг замерла. Как ее зовут? Анна? Агата? Черт! Не орать же на всю улицу «женщина-гадалка»⁈

Я уже хотела отказаться от благородного поступка, но вдруг меня осенило, и я крикнула:

— Алла! Вас подвести?

Женщина тут же уставилась на меня, близоруко щурясь. Поколебалась пару секунд, а потом двинулась к моей машине. Я гостеприимно открыла ей дверь и поспешила закрыть окно. Волосы успели сильно намокнуть, и я затянула их в хвост. Гадалка грузно плюхнулась на сидение. Из-за косого ветра левая сторона ее одежды была настолько вымокшей, что хоть выжимай. Зато правая оставалась довольно сухой.

— Здравствуйте, — сказала я, проехав немного вперед.

Гадалка посмотрела на меня и тоже вежливо поздоровалась. По ее взгляду было понятно, что она меня не узнает. Я на это и не надеялась, у нее же куча клиентов, разве можно кого запомнить? Тем более я была у нее всего один раз.

— Я к вам приходила на сеанс, — сказала я, чтобы разрядить тишину. Все же нам вдвоем в пробке стоять.

— Надеюсь, я вам помогла, — улыбнулась Алла, поудобнее устраивая на коленях свои сумки.

— Более чем, — заверила я ее. — Вот, на новой машине езжу, как вы и сказали. Только подарили мне ее не родственники, а жених.

— Это уже карты начудили, я всего лишь по ним читаю.

Вот как. Понятно.

— Вам куда, кстати?

— Приреченская, 4. Вам по пути?

Я кивнула. Пробка потихоньку рассасывалась. Алла оказалась очень разговорчивой. Она рассказывала мне про то, как несколько раз попадала в аварию и как перенесла пять клинических смертей. А под конец добавила, что Ада как такого нет. Души грешников находятся в изоляции от всех, кто в Раю. Через маленькое окошко они смотрят на своих родных и близких, и сокрушаются от того, что не могут быть с ними рядом. От всего этого у меня мозги вскипели, однако слушать гадалку было очень интересно.

Выходя из машины, Алла вдруг спросила, пристально глядя мне в глаза:

— Ты хлеб то нашла, как я тебе говорила? Колосья поджигала?

На секунду я обалдела от резкой фамильярности и такого странного вопроса, но, вспомнив злую Машку, которая после меня тоже решила сходить к гадалке, а потом поминала Аллу всеми нехорошими словами, еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

— Нет, это вы моей подруге говорили, — сказала я.

— Мда, не та уже память у меня, — гадалка задумчиво прищурила левый глаз.

Я улыбнулась, давая понять, что ничего страшного. Попутала и попутала. С кем не бывает.

— Что ж, спасибо, что подвезла. Счастливой семейной жизни, — добавила она, кивнув на мое кольцо.

— Спасибо, — ответила я, но дверь уже захлопнулась.

Посмотрев ей в след, я подумала вдруг о ее словах. А ведь правду нагадала, я с Антоном не сошлась, так Сашка объявился в роли второго воздыхателя, о котором я тогда еще не знала. Значит, не фигня все

Остаток пути до дома я проехала в жутком хохоте, вспоминая гадалку, злую Машку и хлебные колосья в поле.

Дома меня встретили с облегчением. Антон наконец-то меня дождался, Машка была рада избавиться от его общества, а Дракон получил свое долгожданное пиво.

Не дав мне переодеться, Антон сразу же потащил меня на балкон. Я отнекивалась как могла, — все еще были свежи воспоминания о непогоде. Однако, выйдя на балкон, я не увидела и следа от дождя.

— У вас что, ливня не было? — удивилась я.

Антон помотал головой.

— Он только в центре был, а ты живешь на окраине.

— Впервые рада, что живу у черта на рогах, — буркнула я, оглядывая наш балкон. — О, пицца!

На пластиковом столе стояли коробка с пиццей, пачка сигарет и две бутылки лимонада.

— Что за праздник? — спросила я, подглядывая в коробку.

— Да просто так, перекус на свежем воздухе, — отмахнулся Антон. — Только она уже сто раз остыть успела, пока ты ехала.

— Ничего, я не привередливая, — сказала я, взяв самый смачный кусок.

Антон потянулся за лимонадом и сделал пару глотков. Я бросила взгляд на его длинную шею и вдруг заметила, что на его странной татуировке появились новые цифры. Я подошла поближе, чтобы рассмотреть их.

— 28 и 15, — озвучила я. — Ты их от балды бьешь, или все же цифры что-то значат?

Антон поставил лимонад на стол и достал сигарету.

— Абсолютно ничего.

— Я так и думала, — сказала я, снимая ветровку. Мне вдруг стало жарковато.

— Ты ходишь по городу в пижаме? — спросил Антон, кивнув на футболку.

— Да нет, это Сашкина, — бросила я и вдруг вспомнила, что еще не отписалась ему, что приехала.

Не обращая внимания на недовольную гримасу Антона, я села за стол и стала читать сообщения. Большинство, конечно, были от Саши. Я коротко рассказала ему о пробке и о том, что подвозила знакомую. Мой деликатный жених даже не поинтересовался, что это за знакомая. Лишь спросил, не промокла ли я под дождем и нормально ли доехала.

— Может, уже вылезешь из телефона? Я же в нем не сижу, — выдыхая дым от сигареты сказал Антон.

— Не могу, Саша пишет.

— К черту Сашу! — громко сказал мой бывший и с невероятной скоростью выхватил телефон у меня из рук.

Я не успела дописать сообщение, в котором хотела попрощаться со своим женихом. Если Саша не получит от меня «спокойной ночи» текстом, то будет названивать, чтобы услышать эти слова. А сейчас это весьма нежелательно, так как сидящий рядом со мной человек мог учудить все, что угодно.

— Отдай, — серьезно сказала я, глядя в карие глаза.

Антон помотал головой.

— Не будь ребенком, — вздохнула я и протянула ладонь за телефоном.

Антон пристально смотрел на меня. Сигарета прогорала в его длинных пальцах. Еще немного и он обожжется.

— Я только напишу ему «спокойной ночи» и все, — заверила я его. — Потом я сразу выйду.

— Ладно, — кивнул Антон и протянул мне телефон.

Я сделала все как обещала. При этом я чувствовала себя какой-то заложницей, исполняющей приказы террориста. Положив телефон на стол, я свистнула у Антона из пачки сигарету и тоже закурила. Ночь была теплой и ласковой. Дул прохладный ветерок, донося до нас множество приятных запахов.

Внезапно Антон выкинул свою вторую по счету сигарету и зашел в дом. Я с удивлением посмотрела ему в след. Через минуту он вернулся, держа в руках плед и две диванные подушки. Аккуратно расстелив плед на полу балкона, Антон положил на него подушки и лег сам, похлопав рукой по свободному месту рядом с собой.

— Не, — помотала я головой. — Жестко.

Антон закатил глаза, привстал и, схватив меня за руку, утянул на сооруженную им кровать.

Мы лежали близко-близко друг другу. Я чувствовала запах его волос и слышала его дыхание.

— Почему мужчины дышат животом, а женщины грудью? — внезапно спросила я.

— Чего? — не понял Антон.

Он приподнялся на локте и непонимающе уставился на меня.

— Почему мужчины дышат животом, а женщины грудью? — переспросила я.

— Фу ты, — вырвалось у него после нескольких минут раздумья. — Отвык я от этих твоих вопросов невпопад.

Я хмыкнула. Отвык. Интересно, а я от его привычек тоже отвыкла?

— Ладно, забей, — обиженно бросила я.

— Да нет, — возразил Антон. — Мне кажется, это бред. Мы все одинаково дышим. Просто кажется, что по-разному. А так задействованы и грудь, и живот.

— Я не животом дышу.

— Тебе так кажется.

— А вот и нет!

— Отвечаю тебе.

— Нет!

— Да блин! — ругнулся Антон и стремительно положил свою ладонь мне на живот. — Вот видишь, я же чувствую, что у тебя живот шевелиться в такт дыханию.

Я, немного удивленная его действием, смотрела то на руку у меня на животе, то на лицо ее обладателя. Антон тоже затих, проигрывая в голове произошедшее.

— Думаю, лучше нам не доходить до такого, — сказала я притворно весело, снимая его руку с себя.

— Но мы же ничего такого не делаем, — тут же нашелся Антон.

Я вновь удивленно посмотрела на него. Он заерзал на тонком пледе, придвинулся ко мне, слегка приобнял и положил мою голову к себе на грудь. Я замерла. Почти не дышала. Ждала, что будет дальше.

— Просто два человека, которые хорошо знают друг друга, собрались и решили полежать на продуваемом всеми ветрами балконе. Только сегодня и только сейчас. Им это надо. Они немного запутались и устали. Эти два человека просто лежат на балконе, верные своим половинкам. Просто лежат и смотрят на… Хотел сказать на звезды, но не стану врать. Потому что звездей нифига не видно! Только пол соседского балкона или потолок твоего балкона, я не знаю, — Антон вдруг засмеялся, искренне и жутко заразительно, как в былые времена. Мне не хватало этого звука. Очень сильно не хватало.

— А зачем эти два человека собрались вместе? — спросила я парня, когда он перестал смеяться.

Он немного подумал, улыбнулся и сказал:

— Чтобы хоть немного успокоиться.

Я согласно кивнула.

— А еще, чтобы подсадить тебя на новую книгу, — сказал Антон загадочным голосом. — Она жутко интересная. Называется «Дом, в котором…».

Глава 20

Бесплодные мечты

Почти всю ночь мы с Антоном провели за новой книгой, по очереди читая главы и попивая сладкий чай с лимоном. В пятом часу я вдруг вспомнила, что к десяти мне нужно было ехать с Сашей осматривать наш новый дом. Быстро дочитав главу, я отложила книгу и объявила, что

Засыпая, я была уверена, что он вернулся в гостиницу, однако утром меня ждал сюрприз — гора пышных оладий на столе и варящий кофе Антон. За столом, дружно жуя, сидели Кристя с Драконом. Машки нигде не было.

— Не помню, чтобы нанимала домработницу, — зевая, сказала я.

Пожиратели оладий одновременно повернулись ко мне. Бедный Дракон даже закашлялся. Видимо, оладушек не в то горло попал. Кристя участливо похлопала его по спине.

Тот, кому предназначались мои слова, даже не обернулся, продолжая невозмутимо поглядывать на закипающий в турке кофе.

— Несладкий, без молока, — сказала я, подходя ближе к Антону.

— Я помню.

— Почему не ушел?

— Потому что хотел приготовить нам жрать! — ответил за Бессонова довольный Дракон и отправил в рот сразу два оладушка.

Я закатила глаза. Антон некоторое время с интересом поглядывал на меня, а потом тихо спросил:

— Ты чего так рано встала?

— Дела, — коротко ответила я, наливая в бокал отстоявшийся кофе. — А ты?

Антон скорчил недовольную мину и скосил глаза на Данилу.

— Он не храпит, — вступилась я за брата.

— Зато бубнит. И очень громко. Постоянно кричит, чтоб его не убивала какая-то фурия, — заговорщицким шепотом сказал Антон.

Я хохотнула в кружку.

— Думаю, это о Машке. Он…

— Больше двух говорят вслух! — крикнул Дракон, прервав наше перешептывание.

Невольно сблизившись, чтобы лучше друг друга слышать, от крика Данилы мы с Антоном отскочили друг от друга и принялись заниматься своими делами.

После завтрака Антон начал собираться. Меня так и подмывало спросить, когда мы снова увидимся, но тогда он подумает, что я в нем отчаянно нуждаюсь. Наблюдая за тем, как Антон складывает в свой необъятный рюкзак зарядку, наушники и книгу, меня так и тянуло кинуться провожать его. Однако Саша должен был приехать к десяти, и у меня оставалось всего полчаса, чтобы накраситься и уложить волосы.

Я не буду тратить это время на своего бывшего.

Не буду!

Не буду…

— Подожди, я тебя провожу! — выпалила я и метнулась в свою комнату.

Достала из шкафа джинсы и простую бирюзовую футболку. Сумка, кошелек, ключи. Пять минут — и я готова.

— Идем, — бросила я Антону, направляясь к входной двери и на ходу завязывая волосы в хвост.

Черт возьми, что на меня нашло? Почему я, вместо того, чтобы приводить себя в порядок стою сейчас в лифте со своим бывшим, одетая аля я-бухала-беспробудно-дня-три, да еще и с твердым намерением проводить его до самой гостиницы?

Вася, это диагноз…

— Ты же сказала, что у тебя дела, — разорвал неловкое молчание Антон.

— Мне по пути, — соврала я.

Нифига мне не по пути — меньше чем через полчаса Саша будет ждать меня около дома. Я наверняка опоздаю, да еще и приду с другой стороны, одетая во что попало и выглядящая как бабайка.

Однако почему мне на это плевать?..

Достигнув первого этажа, лифт заскрежетал и медленно распахнул дверцы. Стоящая сбоку соседка вперилась в нас прищуренным взглядом. Я громко поздоровалась, а Антон тихо пробормотал что-то, из чего я услышала лишь «сь».

Соседка зашла в лифт и, когда двери почти закрылись, крикнула нам:

— Извращенцы! Чтоб вас черти прибрали!

— Чегоооо? — воскликнула я, оборачиваясь.

Увидеть я успела лишь средний палец соседки, адресованный нам с Антоном.

— Вот хамка! Я же с ней поздоровалась! — возмутилась я.

Антон весело хохотнул.

— Она отомстила тебе.

Я непонимающе уставилась на него.

— Ты на нее как-то наорала. Да так, что любой сапожник позавидовал бы.

Я снова взглянула на закрывшийся лифт и вдруг вспомнила, что такое действительно было.

— Это когда мы с тобой возвращались с пляжной вечеринки. Я была жутко пьяной, и мы не могли отлипнуть друг от друга…

Мы оба тупо вперились в закрытые двери лифта, залепленные всякими объявлениями, жвачками и прочими вещами, о происхождении которых оставалось только догадываться.

Честно сказать, я жалею о каждом внезапном и необдуманном сексе, но то, что было в тот день между мной и Антоном я никогда не считала ошибкой, и никогда не жалела об этом. Да, эти странные отношения доставили мне достаточно боли и тоски, но еще они показали мне, что есть нечто большее, чем обалденный секс с красивым парнем. Есть еще духовная связь, которая играет немаловажную роль в наших жизнях, и, в сочетании с телесной близостью, дает невероятное ощущение счастья.

— У тебя есть время? — нарушил тишину Антон. — Мне хотелось бы тебе кое-что рассказать…

Я оторвалась от своих размышлений и вопросительно уставилась на него. Антон пристально сверлил меня своими карими глазами.

Вообще-то, у меня не было времени. Абсолютно.

— О чем ты хочешь поговорить? — спросила я, взглянув на экран телефона.

Саша должен был подъехать уже через пятнадцать минут, и я разрывалась между двумя действиями: уйти с Антоном или остаться ждать своего жениха.

— Я уже давно хотел тебе кое-что рассказать. — Антон перемесил взгляд с меня на почтовые ящики, нервно теребя завязки на рюкзаке. — Возможно, после этого ты не захочешь больше со мной общаться, но я не могу и не хочу держать все это в себе…

Сейчас я его совершенно не узнавала — этот Антон не был похож ни на того, с которым я познакомилась прошлым летом, ни на того, кем он стал, уехав в Москву. Растерянный, угрюмый и избегающий моего взгляда парень был мне незнаком. Интересно, мне когда-нибудь удастся постигнуть всего Антона Бессонова? Узнать все его мысли, чувства и желания?..

— Можем сесть в парке и поговорить, — уверенно заявила я.

Выбор был сделан. Хотя, я думаю, он был сделан уже давно. С того самого момента, как я поняла, что не хочу расставаться с этим человеком. Наверно, именно тогда все мужчины перестали меня интересовать — Антон затмевал их всех.

Наконец его взгляд отлепился от почтовых ящиков и скользнул по мне. Карие глаза блеснули, уголки губ еле заметно приподнялись. Он протянул мне руку, и я крепко ее сжала. Волна теплого спокойствия и умиротворения накрыла меня с головой. И, пусть мы все еще не разобрались в том, кто мы друг другу, и что случится с нами дальше, выходя из подъезда, я была уверена, что теперь все у нас будет хорошо.

Ох, как же я ошибалась…

Как только подъездная дверь глухо захлопнулась за нами, я тут же увидела в нескольких метрах от нас машину Саши. Вздрогнув, я грубо высвободила свою руку из руки Антона и еле заметно кивнула в сторону черного «Порше». Благо, Бессонов всегда был сообразительным, и сразу

На ватных ногах я медленно побрела к машине, надеясь, что Антон останется на месте или же вообще уйдет, но нет. Этот идиот почапал за мной, только усугубляя ситуацию.

Увидев меня, Саша тут же выскочил из машины и поспешил открыть мне дверь. Я немного задержалась, поцеловала его в щеку и скользнула недовольным взглядом по ничего не выражавшему лицу Антона.

— Увидимся, Лиса, — нарочито громко сказал он. — Я позвоню.

Я неуверенно кивнула ему и села в машину. Антон перевел взгляд с меня на Сашу и его глаза злобно сверкнули. Несколько секунд они буровили друг друга тяжелыми взглядами, а потом Антон, криво усмехнувшись, отсалютовал Саше и ушел.

— Кто это был? — спросил мой жених, садясь в машину.

Он окинул меня оценивающим взглядом, но так ничего и не сказал по поводу того, что я выгляжу как человек, который после попойки спускается в магазин за минералкой, устало вздохнул.

— Друг Данилы. Они вчера упились, и он у нас ночевал, — без раздумий ответила я. Между прочим, особенно даже не солгав.

Саша кивнул и завел машину.

Похоже, поверил…

Тихо выдохнув, я пристегнула ремень, и молча выехали со двора. Саша сосредоточенно вел машину, постукивая по рулю пальцами с ухоженными ногтями. Раньше я не обращала внимание на то, что он ходит на маникюр, но теперь, почему-то, мне показалось это неприятным.

Долго молчать Саша не мог, поэтому уже на третьем светофоре он повернулся ко мне и весело улыбнулся.

— Дом просто чудесен, — объявил он. — Тебе понравится. Жду не дождусь, когда мы туда переедем.

— О да, скорее бы! — Я постаралась вложить в свои слова как можно больше восторга, которого я совершенно не ощущала.

Все мои мысли сейчас были об Антоне. Интересно, что он так хотел мне сказать? Может, если сослаться на головную боль, то можно будет в скором времени сбежать от Саши и вернуться домой? Позвонить Антону и попросить встретиться. Надеюсь, он не передумает рассказать мне что-то.

Из города мы выехали довольно быстро — спасибо тому, что я живу на самой его окраине. Саша всю дорогу расхваливал наш новый дом, чем жутко мне надоел. Откинув голову на сиденье, я тупо смотрела в окно на проносившиеся мимо степи и думала лишь о том, как бы мне поскорее оказаться дома. У себя дома.

Когда мы въехали в элитный дачный поселок, где все дома были настолько шикарны, что мне даже стало неуютно, на мой телефон пришло сообщение от Антона: «Как только избавишься от своего женишка, приезжай на пляж, где мы фотографировались».

Несколько раз прочитав сообщение, я улыбнулась и убрала телефон в карман.

Из машины я выходила окрыленная и довольная, будто только что выиграла миллион. Саша удивлено взглянул на меня, но тут же улыбнулся. Обнял меня за талию и повел к дому, в котором мы вскоре будем с ним жить.

Двухэтажный, светлый, построенный в стиле классицизма дом показался мне слишком помпезным. Если честно, то я даже не представляла, как смогу в нем жить.

— Ну, как тебе? — спросил Саша, поднимаясь на крыльцо.

— Надеюсь, у нас не будет золотых толчков? — нервно хохотнула я.

Мой жених хитро улыбнулся и открыл входную дверь.

Внутри наш новый дом оказался еще более помпезным, чем снаружи. Нас встретил огромный холл с высокими потолками, широкой лестницей и начищенными до блеска мраморными полами. Стены украшены золотой лепниной, а с потолка свисала здоровенная хрустальная люстра.

Заметив, что я смотрю на люстру с отвисшей челюстью, Саша гордо объявил:

— Сваровски.

— Чего? — не поняла я.

Он указал на люстру:

— Кристаллы от Сваровски.

— Божечки, — выдохнула я.

Расценив это как восторг, Саша расплылся в довольной улыбке и кинулся показывать мне остальные комнаты. Кухня, гостиная, кабинеты, комнаты отдыха и спальни смешались для меня в одно, и я уже не особенно понимала, чем они отличаются друг от друга. Помпезность присутствовала везде и, если поначалу это впечатляло, то потом начало отвращать. Я словно ходила по музею, который когда-то был дворцом члена императорской семьи, и мысль о том, что мне придется здесь жить, начинала меня пугать.

— Твоя комната и пара гостевых спален еще не готовы, — сказал Саша, останавливаясь перед лестницей. — Переезд затянется еще на некоторое время.

Слава богу, у меня еще есть время пожить в нормальном месте…

— Тебе понравилось?

Я повернулась к Саше и посмотрела на его счастливое лицо.

— Да, очень, — соврала я.

А что еще я могла сказать? Он вбухал сюда кучу денег, а я не из тех, кто будет привередничать. Я не избалованная — что дают, то и беру.

Саша весело рассмеялся, схватил меня и закружил. Я истошно взвизгнула от неожиданности и зажмурила глаза. Пришлось сделать вид, что я тоже страшно радуюсь. Новому дому, новой жизни, красивому жениху, неожиданно свалившемуся на меня богатству, предстоящей свадьбе…

Чего еще надо женщине?

Абсолютно ничего!

Тогда, почему я думаю только о том, как поскорее встретиться на пляже с Антоном?..

— А теперь едем в ресторан! — объявил Саша, аккуратно ставя меня на пол. — Надо отметить это событие.

— Я выгляжу не для ресторана, — пролепетала я.

Как же от него отмазаться?

— Ничего, — отмахнулся Саша. — По пути купим тебе платье, туфли и заедем в салон.

Он схватил меня за руку и побежал вниз по лестнице.

На крыльце я остановилась и оперлась о стену, старательно делая вид, что мне стало плохо.

— Что такое? — тут же спросил Саша, заглядывая мне в лицо.

— Голова закружилась, — промямлила я. — Да так сильно…

— Тебя тошнит? Идти сможешь? Может, в больницу? Да, надо в больницу! — закудахтал мой жених.

Он всегда пугался, когда я говорила, что плохо себя чувствую — будь это хоть простая головная боль или простуда.

— Я дойду, просто, кажется, мне лучше вернуться домой…

— Да, конечно, — тут же согласился Саша. — Аккуратно, ступеньки! Держись за меня. Вот так.

Благополучно сев в машину, мы выехали с подъездной дорожки и быстро покинули поселок. Саша гнал на максимально разрешенной скорости. А может, и не разрешенной. Как бы то ни было, до моего дома мы доехали мгновенно.

Чтобы казаться правдоподобной, я не стала отказываться от того, чтобы он провожал меня до самой квартиры. Поэтому, когда входная дверь открылась, и вошел Саша, держа на руках совершенно вялую меня, Машка, Кристя и Данил не на шутку перепугались. Саша положил меня на диван и объяснил, что мне вдруг сделалось плохо.

— Я останусь с тобой, — сказал он мне, хватая за руки. — Может, какие таблетки нужны?

Я

— Лучше посплю. А ты иди. Я напишу, когда мне станет лучше.

Саша долго отказывался уходить, но потом в дело вмешалась Машка и, заявив, что мне нужен покой, прогнала Сашу из квартиры.

Как только входная дверь за ним захлопнулась, я резко вскочила с дивана и метнулась к себе в комнату, на ходу набирая Антону сообщение о том, что я свободна.

— Ха! — крикнул мне в след Дракон. — Ожила!

— Это что за нафиг? Васька! — Машка влетела следом за мной в мою комнату и, поставив руки в боки, злобно уставилась на меня.

Я подлетела к гардеробу, быстро достала легкое бирюзовое платье, которое мне очень нравилось, стянула джинсы, футболку и, глядя на свой фиолетовый лифчик, начала думать, будет ли он просвечивать через тонкую ткань.

Телефон пискнул, извещая о сообщении. «Буду через полчаса», — написал Антон.

— Вась…

Машка ждала объяснений.

Я закатила глаза и повернулась к подруге.

— Я симулировала, ясно?

— Для чего?

— Чтобы не ехать с Сашей в ресторан.

— Почему?

Это что, допрос?

— Потому что не хочу, — ответила я, напяливая через голову платье.

Вроде бы не просвещается…

— Вася, посмотри на меня, пожалуйста, — тихо попросила Машка.

Я замерла перед зеркалом. Поправила задравшийся подол платья и взглянула на Машку.

— Ты же пойдешь к Антону? Так?

— Да.

Подруга устало прикрыла глаза и потерла переносицу.

— Снова на те же грабли? Он же тебя опять бросит. А если Саша вас увидит?

Я отчаянно замотала головой.

— Не увидит…

— А вдруг? Ты столько всего получила — неужели, хочешь потерять это ради человека, который абсолютно тобой не дорожит?

— Ты его не знаешь. — Сталь в моем голосе поразила меня даже больше, чем Машку.

Подруга лишь еще больше нахмурилась и вздохнула.

— Ты права. Но и ты его тоже плохо знаешь.

— Маш, ты же никогда не влезала в мои отношения с мужчинами. Почему теперь? — устало спросила я.

— Потому что сейчас тебе есть, что терять, — ответила подруга. — Я понимаю, что не смогу тебя отговорить видеться с ним, но, послушай меня: не бегай за бесплодными мечтами. Поверь мне, я пыталась, и из этого, как видишь, ничего не вышло.

Машка грустно улыбнулась и быстро смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Мое сердце сжалось от сочувствия и грусти. Прыгая от Саши к Антону, я и не заметила, как плохо моей лучшей подруге.

— Милая моя, иди сюда, — прошептала я, притягивая Машку к себе.

Она неуверенно обняла меня в ответ и, всхлипнув, уткнулась носом в мое плечо.

— Я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо, — глухо пробубнила она. — Потому что я тебя безумно люблю.

С трудом подавляя слезы, я невнятно пробормотала:

— Я тоже безумно тебя люблю…

Не знаю, сколько мы так простояли. Слова уже были не нужны — мы поняли друг друга. И, хоть я и собиралась поступить так, как хотела, я все же приму к сведению слова подруги и постараюсь не бегать за бесплодными мечтами.

Успокоившись, Машка отлепилась от меня и улыбнулась. Я вытерла последние слезы с ее щек и сказала:

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Иначе я не могу, — пожала плечами подруга.

Она присела на край моей кровати и молча наблюдала, как я собиралась. Сделав легкий макияж, я уложила волосы и довольно посмотрела на себя в зеркало.

— Красавица, — сказала Машка, показывая мне большой палец.

Я звонко чмокнула подругу в щеку и стремительно вылетела из комнаты.

На сборы у меня ушло около получаса, а дорога заняла еще минут двадцать. Остановившись на светофоре, я спешно напечатала Антону, что задерживаюсь. Ответа от него не пришло.

Доехав до пляжа, я выскочила из машины и, закрыв двери, ринулась к морю.

Этот небольшой пляж был совершенно не оборудован для отдыхающих — никаких зонтиков, лежаков и прочей пляжной атрибутики. Только море, песок и высокие пальмы, качающиеся на ветру.

Прислонив руку козырьком ко лбу, я оглядела пляж — Антона нигде не было. Лишь несколько подростков возились в песке, строя кривой замок, да пожилая пара с собачкой неспешно прогуливалась босиком по краю берега.

Я отошла в тень и, достав телефон, стала ждать Антона.

Он появился спустя час, когда я уже собралась уходить, и выглядел так, словно на него свалились все проблемы мира. Моя душа тут же заныла — я чувствовала, что что-то случилось.

Невидящим взглядом Антон осмотрел пляж. Я неуверенно махнула рукой и медленно пошла к нему. Он тут же заметил меня — его тусклый взгляд прояснился, и Антон зашагал мне навстречу.

Подойдя вплотную ко мне, он тяжело вздохнул и хриплым голосом сказал:

— Мой отец умер.

Глава 21

И вспыхнет пламя

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я полностью взяла на себя организацию похорон, потому что Антон был вообще не способен что-либо делать. Смерть отца потрясла его настолько, что он практически ни с кем не разговаривал. Лишь однажды, когда я сидела рядом с ним в его гостиной, Антон поднял на меня пустой взгляд и сказал:

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал…

— Позвонил бы маме — она бы помогла с организацией.

Антон помотал головой.

— Ей всегда было на него плевать.

— Что между ними пробежало? — осторожно поинтересовалась я.

— Эгоизм, гордость и недопонимание.

Больше Антон не сказал ни слова. Откинулся на диван и включил телевизор. Я же ушла в кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов — за весь день я съела только батончик с орехами и стакан кофе.

Все эти несколько дней я жила у Антона. Вернее, просто приезжала к нему вечером и оставалась до утра. Оставить его одного в таком состоянии я не могла. Сначала я хотела отвезти его к себе, где за ним по очереди присматривали бы Машка, Кристя и Дракон, но Антон наотрез отказался, упрямо заявив, что останется в квартире отца.

Наскоро слепив два бутерброда с сыром и ветчиной, я направилась обратно в гостиную. В коридоре мой телефон настойчиво завибрировал в заднем кармане джинсов, и мне понадобилось изогнуться как гимнастке, чтобы не выронить тарелку с бутербродами и достать телефон.

— Как дела, малыш? — спросил Саша. Голос его был уставший и мне показалось, что в нем сквозили разочарование и грусть.

— Сносно, — тихо ответила я.

— Как Машина подруга? Держится? — Я сказала ему, что у близкой подруги Маши умер отец, и сейчас мы помогаем ей не сорваться и организовать похороны.

Взглянув на задремавшего Антона, я ответила:

— С трудом. Сейчас уснула. Завтра

— Если что-то нужно, говори — я сделаю.

— Хорошо. Спасибо.

Мы еще немного поговорили, а потом Саша пожелал мне спокойной ночи и отключился. Я убрала телефон в карман, тихо прошла в гостиную и, аккуратно присев рядом с Антоном, принялась жевать бутерброды и смотреть передачу про путешествия.

Антон во сне дергался и что-то тихо бубнил, а потом вдруг плавно завалился на меня и положил голову мне на плечо. Я так и застыла с бутербродом во рту, ни в силах пошевелиться. Аромат его одеколона, смешанный с его личным запахом, ударил мне в нос. Перед глазами запрыгали сцены из прошлого: как Антон клал голову мне на колени, как обнимал меня за талию и утыкался носом в мою макушку, как прижимался ко мне ночами и обдавал горячим дыханием мою кожу.

Сердце тут же бешено заколотилось, а дыхание начало прерываться.

Я отложила тарелку с недоеденным бутербродом в сторону и зажмурилась — надо успокоиться и прогнать эти чувства. Антон всего лишь привалился ко мне во сне, а моё тело уже сходит с ума от его близости. Кошмар!

Просидев так минут десять и более-менее успокоив себя, я аккуратно встала и, придерживая Антона, уложила его на подушку.

— Не ходи завра на похороны, — вдруг прошептал он, ухватившись за мою руку.

— Что? — удивилась я. — Почему?

— Я так хочу.

— Но ты…

— Не ходи, — тихо, но твердо сказал он.

И я согласилась. Раз он так хочет — пусть. Однако все же завела будильник, чтобы приготовить Антону завтрак и помочь собраться.

Каково же было мое разочарование, когда я проснулась, а Антона уже не было.

Прошлепав в кухню, я заметила, что на холодильнике, под магнитом, висит записка: «Я знал, что ты вскочишь рано, чтобы напроситься со мной, поэтому ушел раньше».

Я несколько раз перечитала записку, хмыкнула, быстро собралась и ушла из этой холодной и одинокой квартиры.

Вернувшись домой, я сразу же завалилась спать, потому что делать ничего не хотелось. Мои домочадцы не сказали мне ни слова — наверно, поняли, что я не хочу разговаривать.

Провалявшись в полудреме до полудня, я все же решила, что пора вылезти из своей комнаты. Проверив телефон на наличие сообщений и звонков от Антона, я разочарованно вздохнула и вышла в гостиную. Машка с Драконом сидели в разных концах дивана и сосредоточенно смотрели телевизор. С кухни доносился веселый смех Кристи и идиотское ржание кого-то из ее дружков — то ли Кактуса, то ли Мутного.

Я достала из наших общих запасов пачку чипсов и уселась между братом и подругой.

— Как Антон? — тут же спросила Машка.

Я пожала плечами и отправила в рот несколько чипсин.

— Как ушел на похороны, так еще и не звонил.

— Думаю, ему надо побыть одному, — подал голос Дракон. — Все обдумать и осознать.

Машка согласно закивала. В кои-то веки она была согласна с Огневым.

— Ну да, наверно, — пробубнила я, хрустя чипсами.

Антон объявился под вечер. Без звонка пришел прямо ко мне домой. Хмурый, уставший и потрепанный. Если бы не знала его, решила бы, что он пил весь день. Маша сочувственно глядела на него, пока он разувался в прихожей. Хоть ей и не нравились наши странные отношения, но сейчас, в трудный для Антона момент, она вела себя сдержанно и была даже немного радушной.

— По-моему, он совсем сломленный, — шепнула мне подруга. — Не приставай сегодня к нему с расспросами.

Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.

— Тебе сделать горячего шоколада? — тихо спросила я.

Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.

— Я добавила зефир, — сказала я, протягивая Антону напиток.

Он кивнул, взял кружку и нервно отпил содержимое. Руки у него слегка подрагивали.

— Может, тебе покурить? — предложила я. — У меня как раз осталась несколько сигарет.

Антон сделал ещё один глоток и сказал:

— Да, было бы славно.

Я полезла в сумку, нашарила на дне мятую пачку и вышла на балкон. Антон следом.

— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым.

Я печально улыбнулась и погладила его по руке. Мы стояли на балконе и курили. Я молча ждала, когда он сам начнет говорить. Рассказывать, что у него сейчас на душе, какого ему. Ждала и дождалась.

— Я останусь на ночь? — спросил Антон, докуривая сигарету. — Не могу я в эту квартиру сейчас идти.

— Оставайся. Ребята не будут против. Наоборот, они за тебя переживают.

— Я завтра же уеду, менятамждут.

Он, конечно же, имел в виду Москву. Однако этотампоказалось мне не городом, а каким-то совершенно другим миром, в котором ждут только его, а мне туда ход заказан.

Я представила, кто его ждет: друзья, карьера, красивая девушка, своя квартира, властная мать. Представила их, но, почему-то совсем не похожими на людей. Такие высокие и статные существа с размытыми белыми лицами. И все ждут Антона, владеют им, тянут свои длинные белые пальцы к нему.

— Было так мало народу, — внезапно заговорил Антон, прервав мои мысли.

Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, как обычно. Крутил в руках мою зажигалку и тихо говорил:

— Несколько старых знакомых, я, сиделка и садовник. Я нанял его, чтобы он высадил рядом с могилой бархотки.

— Твой отец любил бархотки? — тихо спросила я.

Антон кивнул:

— Их бабушка всегда выращивала. А я, наоборот, ненавидел их. Маленькие, приземистые и неказистые. А без цветков они и вовсе на сорняк похожи, ничего благородного в них нет. Хотя, на могиле смотрелись хорошо. Есть еще сигарета?

Я молча протянула ему последнюю. Антон затянулся и продолжил:

— Я вернулся домой, чтобы собрать отцовские вещи, но и пары минут не протянул в этой квартире. Как-то жутко стало. Хотел погулять, но пошел дождь. По пути к тебе понял, что в последнее время мало разговаривал с отцом, почти не уделял ему времени. Стало так совестно. Развернулся и поехал на кладбище, а там, представляешь, дождь размыл землю и все цветы сползли. Мне так обидно еще никогда не было. Стою и смотрю на эти дурацкие бархотки в грязи. Хотел сначала сам попробовать их заново посадить, но запах от них просто ужасный. Лучше завтра позвоню тому садовнику, скажу, что глубже и плотнее надо сажать. Странно, но в этот момент я даже забыл, что отец умер, что он лежит в этой самой могиле. Все мое внимание сконцентрировалось на этих цветах, которые смыло дождем. Вместо них лучше

Я положила руку ему на плечо.

— Тебе просто надо успокоиться и отдохнуть.

Антон согласно кивнул.

— Как насчет того, чтобы устроить небольшой сабантуй? — вдруг спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Меня очень удивило его предложение. Сабантуй в такой момент?

— Хочу отвлечься, посидеть с вами, выпить и посмеяться над бредовыми речами Дракона, — сказал Антон, поглаживая меня по плечам.

— Хорошо. Я скажу ребятам, — ответила я и ушла с балкона.

Ребята идею поддержали. Данил тут же полетел в магазин за пивом, а Машка позвонила и заказала пиццу.

Когда я вернулась в комнату, Антон стоял около окна спиной ко мне и с кем-то разговаривал по телефону.

— Не волнуйся, я не останусь, — тихо произнес он собеседнику. — Я помню наш договор — если я проигрываю, то ухожу со сцены.

Невольно я замерла в дверях, вслушиваясь в его разговор. Однако больше Антон ничего не сказал и быстро отключился. Я нарочито громко хлопнула дверью, делая вид, что только что зашла. Антон тут же обернулся и устало улыбнулся.

— Дракон пошел за пивом, а Машка заказала пиццу, — доложила я о наших приготовлениях.

Антон кивнул и подошел ко мне. Его взгляд ожил и слегка заблестел, однако все еще был уставшим и грустным.

— Сейчас я сделаю кое-что нехорошее, — прошептал он, в упор глядя на меня. — Это совершенно не понравится твоему жениху, однако для меня сейчас это крайне необходимо.

Я удивленно уставилась на него, но не успела и рта открыть, как он резко схватил меня и прижал к себе, стиснув в крепких объятиях. Головой я понимала, что мне нужно было вырваться, но мое тело жило своей жизнью и только плотнее прижималось к телу Антона. Я медленно подняла руки и обняла его напряженную спину. Антон прерывисто вздохнул, а потом тихо выдохнул и расслабился.

— Я… — хрипло произнес он, дыша мне в волосы.

Мое сердце забилось как бешенное, а дыхание остановилось.

— … так тебе благодарен!

Я спокойно выдохнула. Крепче обняла его и погладила по спине.

Каких слов я от него ждала? Чего вообще хотела? Чтобы он признался мне в чувствах или чтобы сказал нечто подобное?

На эти вопросы я не могла ответить…

С тех пор, как я снова встретилась с Антоном, мои чувства стали настолько запутанными и непонятными, что я уже ни в чем не была уверена. Хотя, кое-что я все же знала наверняка — возвращение Антона Бессонова нарушило мой покой, уничтожило уверенность в завтрашнем дне и с новой силой разожгло пламя моих чувств к нему.

Мы просидели почти всю ночь, разговаривая обо всем на свете, всеми силами пытаясь сделать так, чтобы Антон забылся, и, похоже, у нас это вышло. Примерно через час он заметно повеселел — горе от потери отца отступило на второй план. Глядя на его улыбающееся лицо, мне тоже становилось спокойней. Конечно, я понимала, что эта безмятежность продлится недолго, но была рада, что хотя бы ненадолго у нас получилось вырвать Антона из цепких когтей уныния.

Всю ночь он сидел рядом со мной. Наши руки постоянно соприкасались, а глаза встречались и задерживались на лицах друг друга. От этого мое сердце учащенно билось, и от каждого взгляда его карих глаз я сходила с ума.

Я напрочь забыла, что у него есть другая, а я скоро выйду замуж — мне казалось, что все как раньше: мы вместе и между нами нет ни Алины, ни Саши, ни кого-либо еще. Из-за этого заблуждения я всю ночь мечтала остаться наедине с Антоном. Мне жутко хотелось затащить его к себе в спальню, снять с него рубаху, провести ладонью по торсу, коснуться губами его груди.

Однако этому не суждено было сбыться. Машка и Кристя легли на диване в гостиной, великодушно уступив свою комнату с двухъярусной кроватью Даниле и Антону.

Пожелав всем спокойной ночи, я печально поплелась в свою комнату. Переодевшись в пижаму, я залезла под одеяло и, накрывшись с головой, попыталась уснуть.

Когда одной ногой я уже вступила в царство Морфея, мой телефон ожил и тихо пискнул.

«Отлично посидели. Спасибо тебе и ребятам — мне стало гораздо лучше», — написал Антон.

Я дважды перечитала его сообщение и только потом напечатала ответ:

«Не за что. Ты всегда можешь положиться на нас».

Больше Антон ничего не ответил.

Я подождала минут пять, вздохнула и положила телефон на тумбочку.

Засыпая, я вдруг вспомнила, что не спросила, когда он уезжает. Почему-то мне казалось, что днем или вечером. Ведь если бы он уезжал утром, он бы сказал мне об этом и простился бы заранее. Однако я ошибалась, и когда проснулась, Антона в нашем городе уже не было. Расстроившись, я поднесла к лицу телефон, огонек которого в углу экрана мигал красным, оповещая о входящих сообщениях.

Уверенная в том, что это от Саши, я невозмутимо разблокировала экран и охнула, увидев три сообщения от Антона.

«Ты так сладко спала, что я решил тебя не будить. Мне пришлось уехать раньше, чем я планировал. Спасибо тебе за поддержку».

Следующее сообщение было отправлено через три минуты.

«Возможно, это глупо, и ты не согласишься, но я бы хотел поддерживать наши отношения. Дружеские отношения. Будем созваниваться вечерами и болтать о всяких пустяках, как и раньше».

И последнее отправлено почти через двадцать минут.

«Если ты не хочешь, я все равно буду тебе звонить!»

Губы сами по себе расползлись в довольной улыбке. Я медленно набрала ему ответ, перечитала и отправила сообщение. Мы созвонились уже этим вечером, а потом не пропускали ни дня, разговаривая одновременно обо всем и ни о чем.

Глава 22

Катись колбаской

В подземном переходе было темно, сыро и грязно. Однако Данил не обращал на это внимание. Вместе со своими новыми друзьями — уличными музыкантами — он был полностью поглощен распеванием песен Виктора Цоя. Деря глотку на весь переход, Дракон при этом умудрялся строить глазки всем проходящим мимо особям женского пола вне зависимости от их возраста. В результате почти каждая останавливалась и аккуратно клала в его бейсболку пятьдесят или даже сто рублей.

Исполнив без передышки сразу четыре песни, Данил слегка охрип и отошел в сторону, выпить воды и передохнуть. В этот момент телефон у него в кармане заиграл веселой музыкой из «Утиных историй».

«Duck Tales, woo!» — орал на весь переход телефон, пока Дракон неуклюже закручивал крышку на бутылке с водой.

— Че

— Ты где? — вопросом на вопрос ответила Машка.

— А ты что, соскучилась? — поддел ее Данил.

Девушка что-то злобно пробубнила в трубку, но Дракон ни слова не разобрал.

— Что-что ты там прокрякала? Я ни слова не понял…

— Где ты шляешься, идиот⁈ — Машка крикнула так громко, что Данил невольно отставил телефон в сторону.

— Я работаю, женщина! Не ори на меня!

Тут, как назло, его друзья начали снова играть, и Машка тут же закричала:

— Ты не работаешь! Ты где-то шляешься! Я слышу музыку!

— А тебе-то какая разница, что я делаю? — упрекнул ее Дракон, заткнув одно ухо и отходя подальше от источника громкой музыки.

— Вообще-то, ты живешь в моей квартире и объедаешь меня. Поэтому мне всегда есть дело до того, чем ты занимаешься, — аргументировала девушка.

Данил лишь хмыкнул в ответ.

— Так что хватит хмыкать, бери свою тощую задницу в руки и тащи ее домой, — сказала Машка тоном, не терпящим возражений.

— У меня не тощая задница! — возмутился Дракон, выворачивая шею и пытаясь рассмотреть свою пятую точку.

— Тощая и плоская. Даю тебе полчаса. Не придешь — выгоню! — сказала Машка и отключилась.

Данил скорчил недовольную гримасу, убрал телефон и еще раз взглянул на свой зад.

— Нормальная задница, — пробубнил он. — Чего ей не нравится?

Он кинул тоскливый взгляд на своих товарищей и вздохнул. Уходить совершенно не хотелось — он уже распелся и готов был простоять в переходе еще пару часиков. Вечером проходимость в разы увеличивается, и Дракон надеялся сегодня наполнить свою кепку верхом.

Тихо чертыхнувшись, Данил подошел к друзьям, извинился, забрал деньги и, попрощавшись, ушел. Совесть не позволяла ему игнорировать Машку — он жил у нее на птичьих правах, да еще и не платил ни копейки. Как бы ни хотелось, а ее поручения выполнять надо.

От перехода до дома было рукой подать, поэтому Данил совсем не торопился. Засунув руки в карманы и напялив на рыжую копну волос кепку, он медленно шел по вечерним улицам, раздумывая о том, что на этот раз потребовалось от него Машке.

В какой-то момент мысли Дракона снова вернулись к его заднице.

— Это что же получается? — тихо спросил он сам себя. — Она на мой зад пялится?

Шестеренки в Драконовой голове скрипнули и быстро закрутились, генерируя новую мысль: если Машка пялится на его зад, значит сам Данил вызывает у нее интерес, потому что, если бы он был ей безразличен, то она бы не обращала на него внимание. Проанализировав эту мысль, мозг парня выдал следующий вывод: Машка все еще неравнодушна к нему.

— Ух, ё-ё-ё! — остановившись, протянул Дракон. — Так вот почему она ко мне постоянно цепляется…

Все детали сложились в общий пазл. И как он раньше не замечал очевидного?

Уголки губ Данилы медленно поползли вверх, застыв в довольной улыбочке. Внимание женщин всегда ему льстило, пусть даже это была ненормальная и взбалмошная Машка Уточкина. Хотя, на самом деле Данил не считал Машку ненормальной, а в глубине души и вовсе тихо ею восхищался.

Еще в первую их встречу эта эмоциональная, чертовски правильная и громогласная девушка заинтересовала Данилу и с тех пор навсегда поселилась в укромном уголке его души. Он явно испытывал к ней что-то, но вот что — пока еще не знал. Чтобы это понять, ему требовалось остановиться, сесть и подумать, однако Данил упорно этого избегал. Он побаивался, что если разберется в своих чувствах к Машке, то, возможно, уже никогда больше не сможет ее покинуть, а рисковать своей свободой Дракон не хотел. Однажды решив, что он вольная птица и нигде не задерживается, Данил Огнев еще ни разу не предал своих принципов.

Подходя к дому и напевая под нос одну из песен группы «Ария», Дракон заметил топчущегося около подъезда темноволосого красавчика с пафосным букетом. Прищурившись, Данил узнал в парне Машкиного бывшего хахаля. Денис Орлов, которого Васька называла то Графом (из-за его фамилии), то Божком (из-за полного его имени, которое звучало как Дионис), в нерешительности расхаживал туда-сюда, сжимая в руках подзавявшие цветы.

Образ Орлова стал причиной появления в голове Дракона еще одной мысли — только сейчас Данил осознал, как это паршиво, когда тебя бросают, да еще и два раза подряд. Милая, забавная и влюбленная Машка доверяла им обоим, а они плюнули ей в душу.

Разочарование в себе и злость на Орлова вспыхнули в груди Дракона яркой искрой. Развернув кепку козырьком назад, Данил уверенным шагом двинулся к Орлову. За несколько секунд искра внутри него разгорелась и превратилась в бушующее пламя.

— Ну и че ты тут делаешь? — подойдя к Орлову, недружелюбным тоном спросил Дракон.

Денис посмотрел на Огнева как на назойливую муху. Данил был уверен, что мажорик не удостоит его ответом, однако Орлов, надменно осмотрев Дракона с ног до головы, сказал:

— Я пришел к своей девушке.

От возмущения Данил даже крякнул.

— Ты совсем обнаглел, урод? Встречаться с кем-то из Машкиного дома?

Лицо мажора вытянулось от удивления.

— Маша и есть моя девушка, — уверенно заявил он.

— Ты хотел сказать «бывшая» девушка? — уточнил Дракон.

— Нет. Нынешняя.

— Если вы с ней встречаетесь, я сожру землю, — уверенно заявил Огнев.

Что-что, а измену он бы на месте Машки не простил никогда. Одно дело расстаться, ничего толком не объяснив, но совсем другое — нагло переспать с другой.

— Жри, — великодушно разрешил Граф.

Решившись, наконец, он подошел к домофону и занес палец над первой цифрой Машкиной квартиры.

— Стоять, Зорька! — скомандовал Дракон.

В два прыжка он оказался между Орловым и домофоном, оттесняя первого от последнего.

— Ты с ума сошел? — рявкнул Денис, угрожающе замахиваясь на Данилу букетом.

— Это ты с ума сошел, раз считаешь, что она тебя простит, — спокойно заявил Огнев. — Уходи отсюда, пока я не дал тебе в морду.

Денис прищурил синие глаза и злобно сказал:

— А разве ты имеешь право защищать ее? Ты, который бросил ее в тот момент, когда ей казалось, что у вас все серьезно. Оставил бедную, по уши влюбленную в тебя девчонку, и ускакал в неизвестном направлении, а спустя несколько лет вернулся, как ни в чем не бывало, и строишь из себя ее рыцаря.

— Заткнись, — прошипел Данил.

Никогда еще его никто не упрекал за то, что он бросал девчонок. И никогда ему еще не было так больно от этих слов. Обжигающее пламя ненависти превратилось в жгучую обиду. Обиду на себя самого за то, что поступил так с той единственной, которая запала

— Что, правда глаза колет? — мерзким голосом поинтересовался Орлов.

Данил посмотрел на его ухмыляющуюся смазливую морду, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Может, он и пригрозил мажорику расквасить его рожу, однако делать этого не собирался — влетать в копеечку Дракон не хотел.

— Слушай, давай ты по-хорошему свалишь отсюда и никогда больше здесь не появишься, — спокойным голосом попросил Огнев.

Денис хотел было возмутиться, но Данил его перебил:

— Видишь ли, Машка теперь со мной, так что защищать ее и гнать тебя в шею я имею полное право.

— Ты врешь, — пробормотал Орлов, внимательно вглядываясь в лицо Дракона.

— Он не врет! — раздался рядом голос Василисы.

Данил обернулся и весело улыбнулся сестре. Девушка подошла к парням, тряхнула волосами и заявила:

— Машка с Данилой, и у них все серьезно. Поэтому, катись-ка ты отсюда колбаской, Божок. И веник этот засунь в свою расфуфыренную и разгульную задницу!

Дракон восхищенно взглянул на сестру и еле сдержался, чтобы не поаплодировать ей. Денис молча стоял на месте, взглядом метая молнии то в Данилу, то в Ваську. Наконец он громко ругнулся, кинул букет в мусорку и зашагал к своей машине. Васька молча протянула Дракону растопыренную ладонь, и парень с удовольствием хлопнул по ней пятерней. Услышав хлопок, Орлов обернулся и быстро зыркнул на брата и сестру. Рука Васьки стремительно поднялась и показала Денису непристойный жест.

— Катись колбаской, тебе же сказали, — не остался в стороне и Данил.

— Да пошли вы! — огрызнулся Орлов, садясь в свою машину.

Данил и Васька проводили его взглядами и только после того, как несостоявшийся ухажер выехал со двора, зашли в подъезд.

— Машке расскажем? — уже в лифте спросил Дракон.

Васька помотала головой.

— Она слишком больно переносит этот разрыв. Лучше пусть ничего о нем не знает. С глаз долой — из сердца вон.

Дракон согласно закивал.

Вернувшись домой, Дракон сразу же начал громко звать Машку. Когда девушка не откликнулась на пятый раз, к парню присоединилась Вася. Они оба ходили по комнатам и искали непонятно куда девшуюся Машку до тех пор, пока Васька не изрекла гениальную мысль:

— Может, она в туалете?

Дракон хитро улыбнулся и, плюхнувшись на диван, сказал:

— Точняк. Наверно, так увлеклась, что даже не отзывается нам.

Вася хохотнула и тоже опустилась на диван рядом с братом. Данил включил телевизор и принялся лениво переключать каналы. Васька молча листала какой-то женский журнал приторно-розового цвета.

Спустя минут десять Машка, наконец, появилась. Бледная, с испуганными глазами и дрожащими губами она подошла к Даниле с Васькой и что-то тихо сказала.

Дракон выключил телевизор и переспросил:

— Чего говоришь?

Машка подняла вверх руку с зажатой в ней пластиковой палочкой и уже громче сказала:

— Я беременна.

Глава 23

Обратная сторона медали

Мы с Драконом минут десять придирчиво изучали тест на беременность, который демонстрировал нам две полоски.

— Да быть такого не может, — раз в пятый заявила я, и Дракон согласно закивал — тоже раз в пятый.

Машка грустно вздохнула.

— Я схожу еще за одним! — объявила я. — Или даже не за одним. Штук десть возьму. Чтоб уж точно проверить.

Подруга ничего мне не ответила, но и удерживать не стала. В результате через полчаса мы имели десять тестов с положительным результатом.

— Я убью этого Божка! — прорычала я. — Он у меня будет червей кормить, если не согласится на тебе жениться!

— Не надо жениться, — глухо ответила Машка, глядя куда-то в сторону.

Такой тихой она почти никогда не бывает.

Мы с подругой сидели в гостиной вдвоем — Дракон деликатно ушел от нас в кухню, а потом утянул за собой вернувшуюся домой Кристю. Надеюсь, этот сплетник ничего ей не расскажет. Машка должна сама сообщить эту новость сестре.

— Ладно. Брэд и Анджелина тоже долго жили не в браке, и только спустя годы поженились.

— А потом развелись, — убила всю романтику Машка.

— Ну, это уже обстоятельства сыграли, — попыталась я защитить знаменитую голливудскую парочку.

— Я так не хочу. С Денисом все кончено. Буду воспитывать ребенка одна.

Заглянув в унылое лицо подруги, я взяла ее за руки и спросила:

— Ты уверена в этом?

Она кивнула.

— Хорошо. К черту Орлова, — одобрительно кивнула я. — Найдем тебе потом кого-то получше. И запомни, — я крепче сжала руки подруги, — ты не будешь одна. У тебя есть я. Есть Кристя. Даже есть личный раб, — я кивнула в сторону кухни, имея ввиду Дракона.

Машка кисло улыбнулась. Вот так раз. Моя прагматичная, умная подруга залетела от своего козлины-бывшего. Если б не тесты, до сих пор считала это дурацким розыгрышем. Мда.

— Только не говори, пожалуйста, Максу, — тихо попросила Машка. — Я знаю, он не болтун, но все же может нечаянно проговориться Денису, а я не хочу, чтобы он знал.

Я бы в любом случае не сказала Максу. Он бы тут же набил Орлову морду, несмотря на то, что он его лучший друг. Честь и достоинство у Воронова в крови. Я даже не сказала ему об измене Дениса. Думаю, Орлов тоже не рассказывал ему об этом. Если так, то он еще не совсем отбитый.

— Рано или поздно он все равно узнает, Маш, — заметила я.

Подруга пожала плечами.

— Да, но пока что я не хочу, чтобы он знал.

— Хорошо. Я ничего не скажу Максу.

Машка с благодарностью взглянул на меня, и от ее щенячьего взгляда я растаяла и крепко обняла подругу.

— Все будет хорошо, вот увидишь. Мы с тобой. Мы рядом, — прошептала я, поглаживая ее по спине.

Вскоре к нам тихо подошла Кристя. Вид у девчонки был обеспокоенный. Машка вопросительно взглянула на меня, и я кивнула. Надо ей все рассказать.

Подруга поднялась с дивана, вытерла подсохшие слезы и ушла с сестрой в свою комнату. Я же хотела пойти к брату, но у меня вдруг так закружилась голова, что я еле-еле добрела до своей кровати, упала на нее и пролежала так несколько часов. Хотелось спать, но уснуть не получилось. Кружилась голова, отчаянно бухало сердце. Наверно, я сильно перенервничала из-за Машки…

Позвонил Саша и сразу же начал интересоваться, почему у меня такой убитый голос. Я сказала, что очень устала и хочу спать. Поверив мне, Саша пожелал спокойной ночи и отключился. Я хотела снова закрыть глаза и попытаться уснуть, как вдруг чисто случайно посмотрела на экран телефона и увидела входящее сообщение от Антона.

«Ты свободна? Хочу поговорить».

Парадокс, но голова у меня тут же перестала кружиться. Зато сердце

Я быстро набрала ему ответ.

«Свободна. Давай поговорим».

Каждый раз от его сообщений я чувствовала, что у меня на спине появляются крылья. Каждый раз я отчаянно ждала, когда он позвонит или напишет. Весь смысл жизни оказался сосредоточен в его голосе. В возможности слышать Антона, говорить и смеяться с ним.

Он позвонил почти сразу же.

— Привет, — тихо поздоровался Антон.

— Привет, — сдавленно ответила я. Как же я по нему скучала!

Антон еле слышно засмеялся.

— Ты что? — не поняла я причины его веселья.

— Рад тебя слышать, — чуть громче сказал он. — Я скучал.

— И я. Рассказывай, — велела я, надевая толстовку.

И он начал рассказывать о том, как провёл день, какие фильмы посмотрел, что узнал. Сколько бы мы не болтали, темы для разговоров у нас не заканчивались. И мне и ему было интересно друг о друге все. Мы будто наверстывали те времена, когда ни о чем друг друга не спрашивали. За время наших разговоров по телефону я узнала о семье Антона намного больше, чем за полгода наших странных отношений. Он рассказывал мне обо всем, кроме Алины. Я же в ответ не рассказывала ему о Саше. Это было своего рода негласным правилом — не говорить о своих вторых половинках.

Сегодня Антон жаловался на свою сводную сестру, которая постоянно ссорится со своим мужем по всяким пустякам. После каждой ссоры она едет к Антону, живет у него несколько дней и жалуется ему на свою тяжелую участь, не выпуская из рук бутылку мартини.

Слушая его, я встала с постели и вышла на балкон. По пути достала из сумки пачку сигарет и зажигалку, налила в бокал немного колы. Антон всё говорил и говорил. Иногда его голос прерывался шуршанием и шорохами. Наверно, он тоже одевался, чтобы выйти на балкон. Я представила, как он держит трубку плечом, рассказывает мне очередную историю и пытается найти в тёмной комнате, освещаемой мерцающим экраном ноутбука свою любимую синюю рубашку в клетку.

— Ну ладно, давай о чем-нибудь приятном поговорим лучше, — предложил Антон после того, как закончил жаловаться на сестру. В трубке послышалось лёгкое завывание ветра — вышел на балкон.

— Что ты сейчас читаешь? — спросила я первое, что пришло в голову. На самом деле мне совершенно не важно, о чём мы будем говорить. Главное — слышать его голос, который меня успокаивал и навевал воспоминания тех дней, когда мы с Антоном проводили много времени вместе. И почему все мужчины, с которыми я встречалась, меркнут и бледнеют на его фоне? Почему только к Антону отчаянно тянется моя душа? Как жаль, что чувства к одному человеку нельзя взять и переправить на другого. Я бы с радостью чувства к Антону перевела на Сашу, но, увы…

Наверно, мне стоит полностью порвать с Антоном. Чем больше мы с ним сближаемся, тем больше отдаляюсь я от Саши, а этого быть не должно, ведь я его невеста.

Поговорив с Антоном около двух часов, мы пожелали друг другу спокойной ночи и завершили вызов. Я вернулась в комнату, легла на кровать и свернулась калачиком. Мысль о том, что мне следует прекратить общение с Антоном, вызвала во мне неприятные чувства. Нет, я этого не сделаю. Наши разговоры для меня как глоток свежего воздуха. Он — моя родственная душа, и я не смогу не общаться с ним. Пусть даже мы не принадлежим друг другу, у нас все еще есть эти вечерние разговоры, в которых мы оба отчаянно нуждаемся. Пока сам Антон не захочет все перечеркнуть, я от него не откажусь.

С этими мыслями я спокойно уснула, а проснулась от звонящего телефона. Недовольно бубня себе под нос проклятия, я нащупала телефон на тумбочке и приняла вызов. Это был Саша. Его ласковый голос тут же успокоил меня — долго злиться на себя этот мужчина просто не давал повода. Однако в последнее время во мне постепенно зрело раздражение. Оно то гасло, то снова вспыхивало и росло. Зародилось оно еще в тот день, когда Саша пришел к нам в гости. Когда обнимал меня, шептал шаблонные комплименты и пытался открыто меня соблазнить. Потом Саша начал меняться, превращаясь из самовлюбленного ловеласа в заботливого и внимательного мужчину. Эта метаморфоза заморозила мое раздражение, однако после встречи с Антоном и нашего стремительного сближения, раздражение к Саше вновь начало расти. Будто мой организм воспринимал только Антона и отчаянно сопротивлялся любым другим отношениям.

Сейчас, когда Саша спокойно и ласково разговаривал со мной, предлагая встретиться с его друзьями и представить меня им, мое раздражение снова дало о себе знать и подросло примерно на сантиметр. Я совершенно не хотела ни с кем знакомиться. Все, что я планировала — это выспаться и побыть целый день с Машкой, которой нужна поддержка.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я спокойно объяснила Саше всю ситуацию, умолчав о беременности подруги. Вместо этого я сказала, что у Машки проблемы в личной жизни. Саша внимательно выслушал меня и предложил заменить знакомство с друзьями на поход в кино. Сначала я начала отнекиваться, но потом вдруг согласилась, подумав, что отвлечься на пару часов мне не помешает. Машке будет только хуже при виде моей кислой физиономии. Заодно по пути домой куплю ей кучу конфет, пусть лопает.

Саша очень обрадовался моему согласию и пообещал заехать за мной вечером с подарком.

— Не надо, Саш, — в который раз повторила я.

— Но я хочу, — настаивал он.

Не то, чтобы я не любила подарки, но от Саши они почему-то были мне в тягость. Во-первых, он покупал только самое дорогое. Во-вторых, на подарках всегда красовалась бирка с моим именем. Ну а в-третьих, его подарки меня обязывали. Почему-то я остро ощущала свое низкое материальное положение, и меня это напрягало. Максим тоже был весьма обеспеченным, однако с ним таких чувств не возникало. Возможно, это из-за того, что мы знаем друг друга с детства, а с Сашей я знакома всего ничего. Может быть, пройдет некоторое время, и я буду спокойно воспринимать дорогие и шикарные подарки Саши, но пока что мне от них некомфортно. Я еще от машины не отошла, а он уже хочет подарить мне что-то еще…

Рассказав Саше о своих чувствах, я попросила его некоторое время ничего мне не дарить. Он нехотя согласился, но продержался лишь пару дней.

Так, сидя с Сашей в кинотеатре, я получила от него золотой браслет, украшенный россыпью

— Зачем? — недовольно поинтересовалась я, глядя, как Саша застегивает браслет на моей безвольной руке.

— Просто так, — довольно ответил он.

Застегнув браслет, Саша покрутил мою руку, любуясь своим подарком.

— Тебе идут драгоценные камни, — восторженно объявил он. — Твои руки были созданы, чтобы носить такую красоту.

Меня затошнило. От его приторного комплимента и от того, что он не воспринимает мои просьбы всерьез.

— Я же просила какое-то время не делать мне подарки, — сказала я, пытаясь подавить тошноту.

Открыла бутылку газировки и сделала несколько больших глотков. От сладкой воды сделалось только хуже.

— Я честно выполнил твою просьбу. Мне было очень тяжело сдерживать себя. — Он поднес мою руку к лицу и провел по ней влажными губами. — Не лишай меня больше такой радости.

Аккуратно прикрыв рот пальцами, я сдавлено кивнула, а потом сказала, что мне нужно выйти. Из зала я вылетела со скоростью метеорита и поспешила в туалет. Включила холодную воду и начала плескать ее себе на лицо. Что со мной случилось? Почему вдруг стало так противно?

Сделав пару глотков хлористой на вкус, но освежающей воды, я почувствовала, как тошнота начала отступать. Взяв несколько бумажных салфеток, я промокнула влажное лицо и посмотрела на себя в зеркало. Хорошо, что не накрасилась. Сейчас была бы похожа на черта.

Возвращаться совершенно не хотелось. Недолго думая, я написала Саше, что у меня заболела голова, поэтому я поехала домой. Разумеется, он тут же выскочил из зала и, не найдя меня, начал названивать. Благополучно спрятавшись среди искусственных цветов на четвертом этаже торгового центра, я увидела, как Саша резво сбегает по лестнице вниз, оглядываясь по сторонам в поисках меня. На его звонок я не ответила, но потом быстро написала, что со мной все хорошо, просто не хочу тратить крупицы зарядки на телефоне. Проследив, как Саша сел в машину и уехал, я спокойно вышла из торгового центра и побрела в сторону пляжа.

Уже давно стемнело, и погода начала портиться, поэтому на пляже никого не было, однако время от времени мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. Оглядевшись по сторонам и никого не обнаружив, я подошла к воде, сняла балетки и медленно побрела вдоль берега. Шум волн успокаивал, приводя мысли в порядок. Я сосредоточилась на своих чувствах к Саше и невольно начала сравнивать их с чувствами к Антону, которого, пора уже себе в этом официально признаться, все еще любила. Говорят, одинаково любить двоих нельзя. Тогда что я чувствую к Саше? Точно не любовь. Привязанность? Страсть? Нет. Ни то и ни другое. Тогда что же?

Ответить на этот вопрос я не смогла — мне позвонил Саша.

Откашлявшись, я приняла вызов.

— Ты дома? — спросил он каким-то странным голосом.

— Да. Все хорошо, — соврала я.

— Как голова?

— Я выпила таблетку и легла. Мне уже легче.

— Хорошо. Я рад. — Голос Саши был холодным и отрешенным.

— Что-то случилось? — спросила я.

Он немного помолчал, а потом все тем же голосом поинтересовался:

— Что я делаю не так?

От удивления я остановилась.

— Я очень стараюсь. Делаю для тебя все, но, видимо, этого недостаточно, — продолжил он. — В чем-то я постоянно прокалываюсь. Вот и сегодня я снова что-то сделал не так. Это из-за подарка ты расстроилась? Неужели тебе это так противно?

— Нет, — замотала я головой. — Дело не совсем в этом…

— А в чем? Скажи!..

Я задумалась. Стоит ли сказать? Наверно, стоит. Залог хороших отношений — честность.

— Дело в том, что ты не воспринимаешь мои просьбы всерьез. Ты словно пропускаешь их мимо ушей и делаешь потом так, как хочется тебе, а не мне. Это не очень приятно. Так не делают…

— Кто так не делает⁈ — внезапно разозлился Саша. — Твой бывший⁈

На миг я потеряла дар речи. Саша еще никогда не кричал.

— Причем тут Антон? — не поняла я.

— При том, что ты никак не можешь забыть его! — прогремел Саша. — Знаешь, сколько раз ты называла меня его именем⁈ А во сне ты зовешь его так громко, что мне хочется заткнуть тебе рот подушкой! Антон, Антон, Антон! Задолбало уже слышать это имя!

— Неправда… — прошептала я, прижав ладонь ко рту. — Неправда…

Я не зову его ночью! Я бы знала. Машка наверняка бы мне сказала. Или Данил… Нет, это все бред какой-то!

— А после того, как ты снова его встретила, я почти перестал тебя видеть. Что, так проигрываю на его фоне, что ты начала меня избегать⁈

— Саш, ты что несешь? — дрожащим голосом спросила я.

Меня трясло. Морская вода вдруг из теплой превратилась в холодную. Я я в ступоре стояла на месте, не в силах сдвинуться. Казалось, что этот странный разговор — всего лишь сон.

— Факты, Василиса. Я говорю факты, — в голосе мужчины заскользила горечь. — Не стоит мне врать. Я знаю, что ты постоянно созваниваешься с ним. Видел, как вы сидите на балконе и весело болтаете. Ты столько мне врала, что я уже со счета сбился!

— Но я…

— Голова, значит, заболела? — усмехнулся Саша. — И как, морской воздух помогает?

Сердце бешено заколотилось. Я начала озираться по сторонам, вглядываясь в неосвещенные фонарями участки, но тщетно. Разумеется, я никого не увидела.

— Где ты? — дрожащим от страха голосом спросила я.

— Я всегда рядом, Василиса. Всегда с тобой, — ответил Саша и отключился.

Я тупо уставилась на экран своего телефона. Ступор вдруг прошел, и я, выскочив из воды, обула балетки и понеслась к остановке, на пути вызывая такси. Спустя десять томительных минут машина приехала за мной, и я скользнула в теплый и уютный солон.

Придя домой, я заметила, что ноги в некоторых местах стерты в кровь от налипшего песка, однако боли я не чувствовала. Страх стал моим адреналином, который притупил боль. Приняв холодный душ, и ничего не говоря удивленным домочадцам, я ушла в свою комнату и, выключив телефон, попыталась уснуть. Я боялась звонков Саши и не хотела разговаривать с Антоном. Все, что мне было надо — это уснуть. Однако мое желание так и не сбылось. Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, размышляя о странном поведении Саши. Моя бабушка всегда считала, что у людей, как и у медали, две стороны. Неужели, Саша явил мне свою обратную сторону? Господи, с кем же я связалась?..

Глава 24

Расставание

Из-за бессонной ночи я чувствовала себя так плохо, что при ходьбе

— Боже, да у тебя пульс в покое 116! — в ужасе воскликнула она.

— Это плохо? — пробормотала я. Сердце меня и вправду беспокоило — его удары противно отдавались в ушах.

— Конечно! При норме в 60!

— Упс, — только и смогла сказать я.

Разумеется, подруга начала приставать с расспросами о том, кто или что довел меня до такого состояния. Я же упрямо твердила, что просто не могла уснуть всю ночь. Рассказывать о вчерашнем мне пока не хотелось. В первую очередь следовало самой разобраться в этой ситуации, но, по закону подлости, сил на это у меня сейчас не было.

Напичкав меня лекарствами и подложив под подушку мешочек с лавандой, Машка велела мне попытаться заснуть. Я пообещала исполнить ее наказ, но спать мне совершенно не хотелось. Наверно, пока я не расставлю все по полочкам и не разрешу ситуацию с Сашей, уснуть у меня не получится. Подождав, когда дверь за подругой закроется, я потянулась к телефону и включила его. Тут же на меня посыпались пропущенные звонки и сообщения. В основном от Саши и Антона. Игнорируя их, я нашла номер Саши и замерла. С одной стороны, мы должны поговорить, а с другой я боялась ему звонить.

В момент, когда я все же решилась на звонок, мне пришло смс от Антона.

«Лиса, с тобой все хорошо⁇»

— Да хорошо все, — пробубнила я себе под нос, прочитывая остальные сообщения от Антона. Вчера я не вышла на связь, и он заволновался.

Отложив разговор с Сашей, я начала писать Антону длинное сообщение, в котором извинялась и рассказывала, что очень устала и рано вырубилась. Ответ от него пришел мгновенно.

«Сегодня созвонимся?»

«Конечно. До вечера», — ответила я.

Но до вечера Антон ждать не стал. Я тут же приняла вызов и, услышав его голос, устало прикрыла глаза. Мы разговаривали совершенно ни о чем — темы были нам не важны, мы просто хотели слышать друг друга. Антон тоже лежал, отчего его голос был ниже и звучал более интимно. Слушая его, у меня время от времени появлялись мурашки на спине, и мне казалось, что я вот-вот могу ощутить оргазм всего лишь от звука его голоса. Постепенно я начала чувствовать, что засыпаю, но прекращать разговор не хотелось. Антон рассказывал о каком-то новом сериале, а я слушала его голос, и мое усталое сознание рисовало откровенные картинки: Антон касается губами моих плеч, проводит длинными прохладными пальцами по спине, смыкает руки у меня на животе и притягивает меня к себе…

Очнулась я от телефонного звонка. Не понимая, что происходит, я с минуту оглядывалась вокруг. Похоже, во время разговора я все же уснула.

Телефон замолчал, а потом снова начал звонить. Нашарив его под одеялом, я подумала, что это Антон, но на экране высветилась фотография Саши. Вздрогнув, я откинула телефон в сторону и зачем-то накрыла его подушкой. В памяти всплыли слова Саши, сказанные жутким, не свойственным ему голосом.

«Я всегда рядом, Василиса. Всегда с тобой»…

Выходит, он знал, что я провожу время с Антоном? Знал, но молчал? Что же у него на уме?

Мои размышления прервал стук в дверь, после которого в проеме показалась обеспокоенная мордашка Машки.

— Ты как? Не спишь? — спросила подруга.

Я помотала головой.

— Только проснулась. Мне уже лучше.

Машка проскочила в мою комнату, прикрыла за собой дверь и села на краешек кровати.

— Может, теперь расскажешь, что случилось накануне? Этот твой Антон звонил нам раз сто и спрашивал, что с тобой.

Я вопросительно уставилась на подругу. Удивительно, что тревогу из-за моего отключенного телефона поднял именно Антон, а не Саша. Или же Саша не волновался, потому что знал, что я дома?..

Взглянув на Машку, мне вдруг так захотелось рассказать ей о своем страхе, что на глазах даже выступили слезы, однако мои эмоции подруга расценила совсем по-другому.

— Господи, Васька, ты его так любишь? — воскликнула она и кинулась обнимать меня. — Думаю, этот придурок тебя тоже любит, раз так волновался!

— Чего? — глухо пискнула я.

Машка отстранилась от меня и закатила глаза к потолку.

— Сходитесь снова, если не можете друг без друга, — сказала она и снова прижала меня к себе.

Разумеется, я сразу поняла, о ком говорит подруга, однако ее слова удивили меня настолько, что я не знала, что ей ответить. Ей кажется, что Антон меня любит? Бред какой-то. Если человек волнуется о ком-то, это вовсе не показатель любви. Ведь так?..

Я хотела уже разубедить подругу в ее домыслах, но потом вдруг вспомнила наш разговор с Антоном. Его голос, который пробуждал во мне невообразимое наслаждение, его улыбка, мимика, жесты. А какой он теплый и уютный, если к нему прижаться. И запах. Запах Антона просто божественный. Никто не пахнет так приятно, как этот парень.

Так! О чем я думаю⁈

Вздрогнув, я помотала головой и пару раз слегка стукнула себя по затылку. Удивленная моим поведением Машка непонимающе смотрела на меня. Встретившись с подругой взглядами, я вдруг решила ей все рассказать.

— Машка, знаешь… — начала я, но тут раздался нетерпеливый звонок в дверь.

Подруга подскочила от удивления.

— Пойду, открою, — сказала она. — Не забудь, что хотела сказать.

— Угу.

Бухнувшись на кровать, я стала ждать Машку. Было слышно, как подруга открыла дверь и что-то защебетала. Некоторое время до меня не доносилось никаких звуков, а потом дверь скрипнула, и я поднялась с кровати, ожидая увидеть Машку, но вместо нее передо мной предстал Саша.

Сердце тут же зашлось в бешеном биении. Не от радости, а от страха. Я отодвинулась к спинке кровати и натянула одеяло почти до подбородка. Почему мне так страшно, ведь Саша мне ничего не сделал?..

— Василиса, — прошептал он, протягивая ко мне руку.

Я вздрогнула, и он тут же спрятал обе руки за спину.

— То, что я тебе говорил, — запинаясь, начал он. — Это все неправда. Я не слежу за тобой, не волнуйся.

— Тогда как ты узнал, где я была? — хрипло спросила я.

Саша рассеяно почесал затылок и развел руки в стороны.

— Мне сказала Мария.

— Она понятия не имела, где я…

— Ну, видимо, имела. — Его голос прозвучал надменно и жестоко, а губы растянулись в недоброй улыбке.

Что за человек стоит передо мной? Тот, что так отчаянно ухаживал за мной, одаривая подарками? Тот, кто уговаривал жить с ним и выйти за него

Краем глаза я увидела стоящих за дверью Машку и Дракона. Не смотря на то, что они нагло подслушивали, мне стало намного спокойнее. Нет, я не хочу ничего выяснять у Саши, я просто хочу с ним порвать. Кем бы он ни был, мне страшно находиться наедине с этим человеком.

Собрав последние крупицы храбрости, я сжала под одеялом кулаки и четко выговорила:

— Я хочу расстаться.

Саша опешил. Уверенность и надменность на его лице сменились удивлением. Голубые глаза округлились как блюдца.

— Что?..

— Нам надо расстаться, — повторила я. — Мне не хочется больше продолжать эти отношения.

Я сняла с пальца кольцо и положила на прикроватную тумбочку.

— Машину я тоже верну.

— Это все из-за того, что я вчера сказал тебе? — воскликнул Саша. — Это неправда! Я погорячился.

— Нет, не из-за этого, — тихо сказала я. Отчасти это было правдой. Причина была не совсем в этом.

— Тогда почему? Почему?

Я видела, как он хотел подойти ко мне, но изо всех сил сдерживался, чтобы не напугать меня. На его искаженном отчаянием и удивлением лице вдруг мелькнуло понимание. Саша пошатнулся и, опершись рукой о стену, печально усмехнулся.

— Так все дело в нем… Как же я сразу не догадался?..

— Никто в этом не виноват, — попыталась заверить его я.

— Нет!!! — громко выкрикнул Саша, глядя на меня безумными, покрасневшими глазами. — Это все твой мальчишка! Антон! Почему он никак не угомонится? Почему не отдаст тебя мне⁈

Саша кричал так громко, что я бы уже давно описалась от страха, если бы за дверью не стояли мои друзья. Кстати, они вообще собираются приходить мне на помощь? Или так и будут ждать, пока меня не разорвут на кусочки?

— Послушай, — спокойно обратилась я к Саше, примирительно вскинув руки. — Никто в этом не виноват, слышишь? Я просто хочу прекратить наши отношения.

Но Саша меня будто не слышал. Схватившись за голову, он что-то бубнил себе под нос, из чего я расслышала только имя Антона и что-то о доказательствах. Затем он резко вскинул голову и уставился на меня жутким, пугающим взглядом.

— Я тебе докажу! Обязательно докажу, что Антон — та еще мразь! Ты забудешь о нем и вернешься ко мне! Да! Да. Так и будет, — пробормотал он, пятясь к двери.

Казалось, он говорил это ни сколько мне, сколько самому себе. Что с ним произошло? Откуда такое безумие?

Молча проследив за тем, как Саша вылетел из моей комнаты, я снова прикрылась одеялом и громко выдохнула. В комнату забежала Машка. Вид у нее был очумевший.

— Что это сейчас было? — спросила она.

— Расставание. Крайне болезненное, как оказалось, — ответила я, глядя на подругу из-под одеяла.

— Мда-а-а, — протянула подруга, опускаясь на мою кровать.

Вскоре к нам зашел Дракон. Вид у него тоже был слегка ошалелый, однако спрашивать о том, что это было, брат не стал. Вместо этого он удрученно объявил:

— Я его не побил, но если даст повод, то мордашку я ему разукрашу, так и знай, Васька.

Высунув лицо из-под одеяла, я благодарно улыбнулась брату. Машка нашарила мою руку и крепко ее сжала. Мы не обсуждали произошедшее. Думаю, ребята и так все поняли из нашего с Сашей разговора. Чуть позже Дракон заварил для нас успокаивающего чая, и мы втроем выпили по паре кружек вприкуску с немного черствыми кексами.

Ближе к ночи, когда я, нанюхавшись валерьянки и напившись чая с ромашкой, закрыла глаза и попыталась уснуть, мне написал Антон. Естественно, сон как рукой сняло. Натянув толстовку и носки, я отправилась на свой излюбленный балкон.

Ночь была теплая и звездная. Дул прохладный ветерок. Я облокотилась на перекладину и быстро написала Антону ответ. Спустя несколько секунд на экране высветился его номер. Я приняла вызов и тут же выпалила:

— Рада тебя слышать!

— И я, — послышался на той стороне голос Антона. — Как ты?

— Всё в порядке, — ответила я, вдыхая ночную прохладу. Легкий ветерок вдруг обдул мои волосы, и я вздрогнула от его прохладного прикосновения.

— Ты сейчас где? — спросил он.

— Дома, вышла на балкон. А ты?

В трубке послышалось какое-то шуршание, а потом отдаленные мужские голоса и женский смех.

— Я у друга, — быстро ответил он. — Мы с Алиной поругались.

Вот как. Удивительно. Я с Сашей тоже, можно сказать, поругалась…

— Ясно, — вслух сказала я.

Повисла тишина. Оба не знали, что сказать. Я достала из кармана толстовки пачку сигарет и закурила. Судя по звукам, Антон сделал то же самое.

— Ли-и-ис, — наконец заговорил парень.

— Мм?

Я замерла в напряженном ожидании. Когда он так ко мне обращался, за этим обычно следовало либо душевное признание, либо какие-то важные для нас обоих слова, которые ему очень сложно произнести.

— Бросай курить.

Вот тебе и раз…

— Угу. Ты тоже, — еле подавляя свое разочарование, сказала я.

— Ок, — засмеялся Антон. — Понял.

Снова тишина. Только шум ветра у меня в ушах и отдаленные звуки веселящихся людей у него за спиной. Или не за спиной. Может, они стоят справа от него? А может, слева. Ох, как это все неважно. Гораздо важнее сейчас то, что он находится так далеко от меня, а я так хочу его увидеть. Скорее всего, он — единственный, кого я действительно хочу каждой клеточкой своего тела, а также душой, сердцем и сознанием. Все, с кем я пыталась встречаться после него — всего лишь утешительные призы. Антон всегда затмевал всех.

Любовь ли это? Думаю, что да. Пора уже признаться, что я предала свои принципы и позволила себе влюбиться. Поддалась чувствам и проиграла, капитулировала. Встретив Антона, я постепенно, день за днем, помимо своей воли, начала принимать существование любви как таковой. Она, конечно, не вечна, но ее достаточно, чтобы сначала стать счастливым, а потом лишится рассудка. Однако рано или поздно она все же пройдет, и я буду этого ждать. Потому что не стоит ворошить былое. Как бы ни хотелось мне снова быть с Антоном, наши отношения уже в прошлом. Его будущее — это карьера в Москве и Алина. Мое же будущее, как всегда туманно и непонятно.

Забыв про сигарету, я с грустью обнаружила, что она догорела. Выбросив окурок, я без раздумий подожгла новую.

— Лис, — внезапно раздался голос Антона. Я почти забыла, что он тут. Точнее там, далеко. В своей Стране Вечной Радости.

— Что?

— Я сказать хотел… — начал мямлить он. Ненавижу, когда он

— Рожай уже, — немного резковато бросила я. Ничего, это ему только на пользу.

— Короче, я никогда не испытывал к Алине таких чувств, которые у меня были к тебе, и которые до сих пор остались, — скороговоркой выпалил Антон.

Едкий сигаретный дым комом застрял у меня в горле. Слезы подступили к глазам. Мне стоило огромных усилий не раскашляться как заправский курильщик со стажем.

— Бессонов, ты там обкурился? — как можно скептически произнесла я, поборов приступ кашля.

— Нет. Просто решил уже сказать тебе правду. Надоело это скрывать, — признался Антон. — На самом деле я время от времени ловлю себя на мысли, что представляю тебя вместо нее. Это не правильно по отношению к Алине, но я ничего не могу с собой поделать, потому что мне это нравится.

— Извращенец, — буркнула я, тайно радуясь такому признанию.

Я даже ущипнула себя, чтобы быть уверенной, что это не сон.

— Иногда мне кажется, — продолжал Антон, — что лучше всего все бросить в этой чертовой Москве и вернуться к тебе…

Я не могла поверить в реальность происходящего. Даже щипки не помогали — настолько все казалось нереалистичным. Неужели, он вернется?.. Неужели, мы снова будем беззаботно гулять по пляжу, ходить в пиццерию, смотреть вдвоем наши любимые фильмы? О, как же я этого хотела!

Антон ждал моего ответа, а я не знала, что мне сказать. Вернее, я знала, но как сложить все эти вопли счастья в членораздельное предложение, я не понимала. Собравшись, я все же пролепетала:

— Возвращайся, ко мне…

Эти слова решили все.

Глава 25

Горькая правда

— Это слишком воздушное, а в этом я толстая, — бормотала я, стоя перед зеркалом и подбирая одежду.

Вот уже полчаса я не могла выбрать, что надеть. Обычно со мной такого не происходило, однако сейчас я пребывала в крайней растерянности.

Машка валялась на моей кровати, грызла приготовленные собственноручно сухарики с чесноком и с интересом за мной наблюдала. С недавних пор Машка стала ярым фанатом чеснока — добавляла его во все блюда без разбору. Видимо, сказывалась беременность.

— Перестань на меня пялиться и есть эту дрянь. Лучше бы мне помогла, — обратилась я к подруге.

— А ты меня не просишь, — было мне ответом.

— Вот сейчас я тебя прошу. Хватит валяться и источать чесночное амбре по моей комнате!

Машка злобно раздула ноздри и нахмурилась. Отправила пару сухариков в рот, злобно и громко их сгрызла, а потом встала и внимательно оглядела меня.

— Надень свое темно-синее платье с гипюром. Оно классно сидит на тебе и подчеркивает грудь, — деловито сказала она.

Я задумалась. Это платье и вправду сидело на мне очень хорошо, а на улице сейчас не так жарко для темных тканей.

— Прекрасная идея! — объявила я, стаскивая с себя легкое желтое платье в белый горошек.

Сделав легкий макияж, я в последний раз взглянула на себя в зеркало и, оставшись довольной, выбежала из дома.

Антон должен был прилететь через полчаса, и от этой мысли все внутри меня прыгало от радости. Прошло два дня с нашего разговора. Как только я попросила Антона вернуться, с него будто спала пелена — таким бодрым и гиперактивным он еще никогда на моей памяти не был. Хотел прилететь тут же, но я его остановила. Все же мне надо было окончательно порвать с Сашей, а ему с Алиной, и лучше это делать с глазу на глаз, а не в смс, как однажды у меня вышло с Владом.

Однако Саша на связь со мной не выходил — его телефон был выключен, а квартира оказалась пустой. Наивно понадеявшись, что он понял все с первого раза, я мысленно поставила галочку напротив пункта «окончательно расстаться с Сашей». У Антона же все прошло менее удачно — Алина в расставание не поверила, постоянно донимала его звонками и неожиданными визитами домой. Раздраженный Антон плюнул на все и, собрав вещи, позвонил мне уже из аэропорта с новостью о том, что он летит ко мне. Не в силах ждать его дома, я побежала его встречать.

Стоя в лифте, я переминалась с ноги на ногу от нетерпения. Скорее бы увидеть Антона. Моего Антона. Только моего.

Мечты о нашей новой жизни полностью захватили меня. Я думала о том, как здорово нам будет вместе, как весело мы заживем в нашей квартирке, переполненной близкими людьми. Конечно, потом нам придется съехать, чтобы не стеснять Машку с ребенком, но пока у нас есть немного времени пожить в тесноте, но не в обиде.

Выходя из лифта, я была уверена, что сегодняшний день ничто не омрачит.

Как же я ошибалась. В который раз…

На улице, прямо у подъезда, меня ждал сюрприз в виде Саши. Заметив его, я даже невольно отшатнулась, слегка стукнувшись спиной о железную дверь. Вид у Саши был совершенно дикий и неопрятный: всегда уложенные волосы сейчас были взъерошены, лицо осунулось, глаза покраснели и горели каким-то безумным огнем, а одежда была мятой и несвежей.

Увидев меня, он тут же переменился — странная, сумасшедшая улыбка озарила его уставшее лицо. Саша подскочил ко мне и протянул какую-то серую папку.

— Вот! Я нашел! — объявил он, тряся передо мной папкой.

— Ч-ч-что нашел? — заикаясь, пролепетала я.

— Все! Тут все на него! Он тебе врал. С самого начала врал!

Саша будто был на энергергетиках или на чем-то похуже. Дергался, часто моргал, говорил сбивчиво и быстро. Хотелось отойти от него еще на несколько шагов, но мне уже было некуда отступать. Если кто-то выйдет из подъезда, то я точно отлечу в сторону.

— Бери! Бери и читай! — Саша буквально кинул мне в руки серую папку и, наконец, отошел назад.

Отлепившись от двери и прижимая к груди папку, я попятилась к машине. Саша смотрел так, будто был готов прыгнуть на меня. Такая метаморфоза одновременно удивляла и пугала меня.

— Почитай! Прямо сейчас! — выкрикнул Саша, когда я села в машину. — Там все на твоего Антона! Там все о нем!

На Антона? Он все это время был недоступен, потому что капал на Антона? Как будто Бессонов какой-то шпион…

Возмутительно фыркнув, я кинула папку на заднее сидение и завела мотор. До аэропорта добралась быстро и совсем без пробок. О папке я быстро забыла, думая лишь о предстоящей встрече с Антоном. Однако, ожидая его в машине, любопытство и скука сделали свое дело — я потянулась за папкой и, откинувшись на сиденье, открыла ее и сразу же увидела резюме Антона с

Имя, место и дата рождения совпадали с теми, что я знала. Однако дальше уже шла какая-то путаница. В графе «образование» стояло название университета и дата его окончания — два года назад.

Я нахмурилась. Он же еще учится…

Еще раз изучив резюме, я отложила его в строну и наткнулась на фотографии, которые буквально повергли меня в шок. На них Антон был с рыжеволосой девушкой, на которую смотрел с таким обожанием, что я сначала даже глазам не поверила — действительно ли это Бессонов? Еще были фотографии Антона с кучей друзей, среди которых я увидела Дениса Орлова и Макса Воронова.

Вот так неожиданность!..

Взяв фотографию, на которой эти трое по-братски обнимались и весело смотрели в камеру, я тупо уставилась на нее, не в силах поверить в то, что вижу.

Бред какой-то…

Может, это фотомонтаж?..

Те же фотографии я нашла на страницах Инстаграма Антона, скрины которого были распечатаны на листах. А ведь я думала, что у него нет аккаунта ни там, ни где-то еще, кроме одной соцсети.

На последнем листе был распечатан пост с моей фотографией. Я спала в своей постели на плече у Антона, а он фотографировал нас с довольной усмешкой победителя. Дата поста совпадала с днем, когда мы впервые переспали. Под фотографией стояли хэштеги на английском и всего лишь одна фраза на русском: «1:1, друг».

Дрожащими руками я взяла телефон, открыла Инстаграм и вбила в поиске ник Антона. После этой фотографии он выложил еще несколько. В основном это было море и клубы, где он работал. Последняя публикация была почти полгода назад. Выходит, выкладывать фото он перестал примерно после того, как мы расстались. Или же он просто потерял к странице доступ.

Ничего не понимая, я открыла фотографию со мной. Что значит надпись «1:1, друг»? Откуда Антон так хорошо знает Макса и Дениса? Почему соврал об учебе? Куча вопросов роилась у меня в голове, и я не нашла ничего лучше, как позвонить Воронову, который ответил мне почти сразу.

— Ты знаешь Антона? — с ходу спросила я.

— Конечно, он же работал у меня, — настороженно ответил Макс.

— Нет, до этого ты его знал?

Воронов замолчал.

— Говори правду, Макс, — тихо попросила я. — Я видела фотографии, на которых вы вместе. Вы были друзьями?

Тяжело вздохнув, он хрипло ответил:

— Да, в универе мы дружили. Наши родители — деловые партнеры. Мы учились на одном факультете, только с разницей в три курса. Тогда я, Денис, Лиля и Антон были закадычными друзьями, не смотря на разницу в возрасте.

— Лиля? — переспросила я.

Пролистав фотографии, я нашла ту, где на снимке Антон обнимал рыжеволосую девушку, с интересом смотрящую на стоящего рядом Макса. Почему-то я чувствовала, что Лиля — это именно она.

— Лиля — это девушка Антона. Бывшая девушка. Рыжеволосая, с зелеными глазами, — подтвердил мои догадки Максим. — Они встречались со школы, но потом…

Воронов замялся.

— Откуда ты вообще все это узнала? Кто тебе рассказал? — вдруг раздраженно спросил он. — Что еще тебе рассказали помимо этого?

— Не важно. Не переводи тему, пожалуйста, — холодно попросила я, сжимая фотографию. — Что было потом?

Максим снова вздохнул. Говорить об этом ему не хотелось, но он не мог мне отказать.

— Потом Лиля почему-то переключилась на меня. Не понимаю, как такое вышло, ведь я не давал ей повода, однако она буквально стала одержима мной. Разумеется, это начало злить Антона. Наша дружба стремительно рушилась, а когда Лиля бросила его, то Антон совсем с ума сошел. Думал, что это я ее соблазнил и увел у него, обещал отомстить. Разумеется, я отказал Лиле и послал ее, но это не помогло. Она все равно вилась вокруг меня, провоцируя Антона. Когда я переехал, она хотела отправиться за мной, но я связался с ее родителями и все им рассказал. В итоге они отправили ее заграницу. Насколько я знаю, она все еще там.

— Видимо, Антон все еще не может ее забыть, раз так падок на рыжих, — заметила я, вспомнив Алину.

— Он падок на тебя, — тихо сказал Макс.

Я горько засмеялась.

— Вот уж нет. Вообще не понимаю, каким боком я затесалась в этой истории, — призналась я, рассматривая остальные фотографии.

Лиля красивая. Настоящая роковая львица. Антон смотрел на нее с нескрываемым, каким-то отчаянным обожанием, а она поглядывала на Макса. Не удивительно, что Бессонов начал беситься и отомстил.

Отомстил…

«1:1, друг».

— Ох! — выдохнула я, поймав озарение.

— Что такое? — тут же отозвался Воронов.

Так вот оно что!..

Антон отомстил Максу, переспав со мной. Пост в Инстаграме предназначался Воронову. 1:1. Ты переспал с моей девушкой, а я с твоей…

Значит, выходит, что…

— Ты меня любишь? — прошептала я в трубку.

— Что? — не понял Максим.

— Ты меня любишь? — переспросила я уже громче и уверенней.

Тишина. Я попала в цель?

— Василиса…

Голос. Его голос вмиг стал таким надломленным. Да, я попала в яблочко.

— О, Господи, — пробормотала я.

Не верится. Совершенно не верится во все это.

— Василиса! — В голосе Макса засквозило отчаяние.

Отставив телефон в сторону, я посмотрела на экран с фотографией своего друга детства, который столько скрывал от меня, и нажала на отбой. Сразу же отключила телефон, чтобы никто мне не звонил. Никого не хочу слушать. Никого.

Что же это получается? У нас с Антоном была не любовь? Я стала его средством в достижении цели? Вот почему он ушел сразу же, как переспал со мной. Сделал все, что ему потребовалось, и покинул меня. Тогда почему потом вернулся? Захотел продолжить игру?

Схватившись за голову, я чуть не взвыла от отчаяния, а когда увидела выходящего из аэропорта Антона, то совершенно потерялась. Заметив мою машину, он радостно помахал мне и ускорил шаг.

Не отдавая полного отчета в своих действиях, я, включив телефон, быстро написала ему сообщение:

«У тебя получилась прекрасная месть, но мог бы и рассказать о том, зачем я тебе понадобилась. За хорошую плату я бы помогла тебе. Денег у твоей матери полно, как я теперь знаю. Удачи тебе и, исчезни, пожалуйста».

Отправив сообщение и вновь отключив телефон, я завела машину и, разворачиваясь, увидела, как Антон остановился, чтобы прочитать смс. Его лицо через несколько секунд я не забуду никогда. Антон Бессонов выглядел так, будто у него из груди неожиданно выдрали сердце.

Глава 26

Ловушка

До конца не осознавая происходящее и раз за разом прокручивая все, что недавно узнала об Антоне,

Неподалеку как раз находился приличный отель, в котором можно было снять номер за приемлемую сумму, что я и сделала. Как только я вошла в номер то поняла, что силы окончательно меня покинули. На заплетающихся ногах я добрела до кровати и, не раздеваясь, упала на нее. В моей голове роилось столько мыслей, что я была уверена — заснуть сегодня у меня не получится. По сути, это даже к лучшему — смогу подумать о том, что узнала и разложить все по полочкам. Однако минут через пять я каким-то образом уснула и проспала всю ночь без единого сна.

Проснувшись рано утром с более-менее просветлевшим сознанием, но больной головой, я первым делом отправилась в душ. Постояв долгое время под упругими струями прохладной воды, я наконец-то почувствовала себя лучше. Надев халат, я заказала завтрак и, усевшись в кресло, с опаской посмотрела на папку, которая торчала из моей сумочки. Несколько минут потребовалось мне для того, чтобы решиться снова открыть ее и повторно, на трезвую голову, ознакомиться с содержимым.

Рассматривая фотографии, я уже не чувствовала той злости, что окутывала меня вчера. Внутри меня осталось только вязкое чувство обиды. Ничего, это будет мне очередным уроком. Впредь не стоит привязываться к мужчинам. Видимо, на женщинах в нашей семье действительно лежит проклятие…

Позавтракав, я убрала папку в сумку, а потом, подумав немного, достала ее и решительно отправила в мусор. С глаз долой — из сердца вон.

Что ж, хорошего понемножку, — объявила я, глядя на уютную разобранную постель и недоеденный сытный завтрак. — Пора возвращаться в реальность.

Пока собиралась, заметила, что мой телефон до сих пор был отключен. Поморщившись, я включила его и тут же на меня полетели сообщения и пропущенные звонки. Антон, Макс, Саша, Машка, Данил и даже Кристя. Перезвонить я решила только лучшей подруге, однако мне этого не позволил Саша, который позвонил почти сразу же, как я включила телефон. В голову сразу пришла мысль о слежке. Затравлено оглядевшись, я все же приняла вызов.

— Ты все прочитала? Почему отключила телефон? — с ходу закидал меня вопросами Саша.

Как же не хотелось с ним говорить…

— Да, я все прочитала.

— Где ты? Я приеду и заберу тебя. — Его голос наконец-то был спокойным. Наверно, безумие спало. Надолго ли?

— Не надо, — отказалась я. — Сказала же, что между нами все кончено.

— Что? Поему? Ты же все прочитала… — искренне удивился Саша.

Похоже, он на сто процентов был уверен в том, что я вернусь к нему. Наивный…

— Да, я все прочитала, но это ничего не меняет, — ответила я.

Придерживая трубку плечом, я начала неуклюже обуваться.

— Ты все равно вернешься к нему⁈ Ты с ума сошла⁈ — воскликнул Саша.

— Нет. Я не вернусь ни к тебе, ни к нему. И хватит это обсуждать, мне надоело! — Словно подтверждая свои слова, я громко хлопнула дверью.

— Что мне сделать, чтобы ты вернулась? — обреченно, тихо спросил Саша. — Я без тебя не смогу…

На мгновение мне стало его жалко — столько тоски было в его голосе. Однако предложить ему какую-то альтернативу я не могла — мне не хотелось даже остаться с ним просто друзьями. Не могут мужчина и женщина дружить. Это подтверждают наши с Максом отношения. Рано или поздно кто-то один обязательно облажается и влюбится в другого.

— Василиса, прошу, — умолял Саша.

Я молчала, не зная, что сказать. Хотелось сбросить вызов, но моя совесть громко кричала, что так поступать нельзя. Размышляя над ответом и роясь в сумке в поисках ключей от машины, я вдруг нашла маленькую бархатную коробочку с кольцом. В последнее время я постоянно носила его с собой, ожидая момента, когда смогу отдать кольцо Саше. Может, этот момент настал?

— Давай встретимся и спокойно поговорим, — предложила я, сжимая в руке коробочку с кольцом. — Мне надо тебе кое-что передать.

Обрадованный Саша даже не стал интересоваться, что именно я хочу ему отдать. Назвав ближайшее кафе, я отключилась. Приехала, разумеется, первой и, пока ждала своего бывшего жениха, успела выпить две чашки кофе. Коробочка с кольцом все это время лежала на столе перед моими глазами. Глядя на нее и думая о несостоявшейся свадьбе и золотой жизни, я не испытывала ни капли разочарования. Саша пугал меня. Наверно, я ошиблась, когда решила с ним встретиться в последний раз. Не стоило так делать.

Допив кофе, я потянулась за коробочкой, чтобы убрать ее в сумку и уйти домой, но не успела. Саша стремительно залетел в кафе, огляделся и, увидев меня, счастливо улыбнулся. Я неуверенно помахала ему рукой, и он поспешил к моему столику.

— Я так рад, что ты позвала меня! — объявил он, сходу опускаясь на стул.

Детское, неподдельное счастье озаряло его лицо.

— Хотела отдать тебе это, — я подвинула к нему коробочку с кольцом.

Он сразу понял, что это. Улыбка спала с его лица. Саша печально взглянул на меня. Принимает ли он наш разрыв или еще на что-то надеется?

— Значит, все кончено? — спросил он.

Я кивнула.

Он перевел свой взгляд с меня на коробочку.

— Оставь себе.

— Нет, не надо. Это ты покупал.

— Я не мелочный, Василиса, — едко заметил Саша.

Как быстро менялось его настроение! Сначала он был подавлен, потом счастлив, затем грустен, а теперь губы Саши были искривлены в неприятной ухмылке, а в глазах появился странный блеск. Что сейчас у него на уме?

Внезапно зазвонил мой телефон. Загипнотизированная Сашиным взглядом, я приняла вызов, не глядя на экран, и тут же пожалела об этом.

— Лиса! Ты где⁇ Что случилось⁇ — затараторил Антон.

Вот черт!

— Со мной все нормально, не звони мне больше, — как можно более сердито сказала я.

— Лиса, что случилось? — спокойно, чеканя каждое слово, переспросил Антон.

Хоть раз в жизни он может закричать? Почему-то вдруг страшно захотелось вывести его из себя.

— Случилось то, что я узнала, какая ты мразь, — ответила я и, скинув вызов, выключила телефон.

Все это время Саша внимательно наблюдал за мной, а потом тихо и спокойно сказал:

— Я нашел еще кое-что. Ты должна это видеть.

— Что? — тут же поинтересовалась я.

К желанию вывести Антона добавилось еще одно — узнать как можно больше гадостей о нем, чтобы потом использовать это

— Там фотографии, — ответил Саша. — Они у меня дома.

— Показывай, — объявила я, решительно вставая из-за стола.

Не обращая внимания на довольный вид Саши, я направилась к его машине. Сама села в салон, пристегнулась и позволила везти меня к нему домой. Злость на Антона ослепила и оглушила меня. И только когда мы выехали из города, я насторожилась и спросила, куда мы едем.

— Я сейчас живу внашемдоме, — ответил Саша, делая акцент на слове «нашем». — Там так красиво! И уже все готово. Вот увидишь, тебе понравится.

— Мне нужно только то, что ты нашел на Антона. Смотреть дом я не собираюсь.

Саша ничего не ответил. Лишь покосился на меня и загадочно улыбнулся. Я неуверенно поерзала на сиденье. Ремень, которым я была пристегнута, начал сильно давить.

Дом, где мы должны были жить, ничуточки не изменился. Появились только решетки на окнах — как на первом, так и на втором этаже, где, собственно, они были не нужны. Если только потенциальные воры придут с лестницей.

Выйдя из машины, я последовала за Сашей. Миновав огромный холл с помпезной люстрой, мы поднялись на второй этаж, где Саша замер напротив двери с табличкой. Подняв взгляд, я прочитала на ней свое имя и непонимающе уставилась на своего бывшего жениха.

— Это твоя комната, — торжественно объявил он, доставая из кармана ключ и отпирая дверь. — Посмотри.

— Нет, не хочу, — сказала я, отходя назад. — Показывай фотки, а потом я пойду.

— Они тут, — Саша указал на комнату и, распахнув дверь, вошел внутрь.

Затравленно озираясь, я сделала пару шагов к комнате и осторожно заглянула в нее. Комната как комната. Правда, помпезная, но все же обычная комната. Никаких пыточных устройств, которые за этот миг успело нарисовать мое паникующее сознание.

— Они здесь, — объявил Саша, указывая на изящное трюмо с зеркалом.

Подойдя к нему, я осмотрела столик, заставленный косметикой, которой я пользовалась. Помады, тушь, тональник, пудра и румяна, средства для ухода за лицом, — все было один в один как у меня дома. Удивленная, я повернулась к Саше и увидела, как он открыл огромный гардероб и с радостной улыбкой продемонстрировал мне одежду.

— Это все твое, — заявил он. — Пока что маловато, но мы купим тебе еще. Все, что пожелаешь, Василиса.

Половина того, что висело в гардеробе, было моими вещами. Вернее, копиями моих вещей. Даже темно-синее гипюровое платье, которое сейчас было на мне, висело среди всех этих вещей.

Пока я удивленно пялилась на одежду, Саша подскочил к вделанным в стену узким длинным шкафчиком и, выдвинув их все, продемонстрировал блестящие украшения.

— И это тоже твое! Все здесь твое! И я тоже!

Тут мне сделалось по-настоящему страшно. Сильно сжав в руках сумочку, я сглотнула и спросила:

— Никаких фотографий нет?

— Что? А! Да! Нет. Я использовал их как предлог, чтобы привезти тебя сюда! — радостно объявил Саша. — Хорошо, что ты согласилась, потому что в противном случае мне пришлось бы притащить тебя сюда насильно, а это мне не по душе.

Все, у него снова поехала крыша, и в этот раз мне ни что не поможет. Друзей рядом нет, а телефон отключен и валяется на дне сумки. Может, получится отвлечь его разговорами?

— Знаешь, я забыла в кафе кольцо, — вспомнив об этом, сказала я, одновременно пытаясь осторожно пятиться к выходу из комнаты.

— О, ничего страшного, — отмахнулся Саша. — Я куплю тебе новое. Намного лучше.

Я нервно рассмеялась. Наверно, Саша заметил мое напряжение и попытку свалить, потому что тут же посерьезнел и шагнул ко мне.

— Ты должна быть здесь, со мной, понимаешь? — горячо зашептал он, пристально глядя на меня. — Я знаю, тебе понравится. Моей бывшей все это надоело, и она сбежала от меня. Но ты не такая. Тебе нравится роскошь и богатство. Ты же не убежишь от меня, Василиса?

Склонившись к моей шее, он провел по ней губами, от чего я буквально похолодела — так страшно мне еще не было. Господи, он что, маньяк? Почему я с ним связалась? За что мне все это?

Резко отстранившись от него, я кинулась к двери, но Саша схватил меня за волосы, и я, вскрикнув от боли, упала на пол.

— Я же просил тебя не убегать, — зашипел он мне на ухо. — Тоже хочешь меня разочаровать?

Я попыталась разжать его пальцы, которые мертвой хваткой держали мои волосы, но попытки были тщетными.

— Придется тебя тут запереть, пока не обвыкнешься, — вздохнул он.

— Отпусти-и-и, — пропищала я, глотая льющиеся от боли и отчаяния слезы. — Прошу-у-у.

— Ну уж нет, — Саша замотал головой. — Ты мне нужна, Василиса. Очень-очень нужна. Я так люблю тебя, что не переживу, если ты сбежишь.

С этими словами он грубо откинул меня в сторону и зашагал к двери. Не успела я опомниться и встать на ноги, как Саша закрыл меня на ключ. Кинувшись к двери, я начала отчаянно толкать ее и молотить по ней кулаками.

— Открой! Открой живо! — кричала я как можно громче. — Это незаконно! Ты меня похитил! Меня будут искать!

Однако ничего, кроме довольного смеха Саши я больше не услышала.

Глава 27

Старый знакомый

— И почему мне нельзя тебя целовать? — спросила Кристя, надув губы.

— Потому что мы в общественно месте, — устало ответил Марк.

Расслабившись и закинув ногу на ногу, он с удовольствием пил двойной эспрессо и следил за прохожими через большое окно кофейни. Кристю страшно злил тот факт, что любимый мужчина не обращает на нее никакого внимания.

— И что? Я больше не твоя ученица, а ты не мой учитель. — Девушка поднесла ко рту стакан с молочным коктейлем и, как можно изящнее, сделала глоток из трубочки, оттопырив при этом мизинец. — Можем уже открыто признаться, что мы — пара.

От ее слов Марк поперхнулся горячим кофе и нервно начал смахивать капли с темно-синей футболки.

— Мы не пара, — твердо ответил мужчина.

— Твой полный вожделения взгляд говорит о другом, — сказала Кристя, за что тут же была вознаграждена жутким взглядом прищуренных зеленых глаз.

После того, как Кристя набралась смелости и поцеловала Марка, их отношения стали более теплыми, однако учитель музыки все же иногда закрывался от девушки, будто между ними не было никакой химии, которую Кристя чувствовала каждой клеточкой своего тела. Она искренне не могла понять, почему Марк временами становится холодным и отстранённым, как сейчас. Неужели прошлое до сих пор преследовало

— Допивай свой кофе, мы идем гулять! — внезапно объявила девушка.

Марк недовольно посмотрел на нее и буркнул:

— Мне и тут хорошо.

— Фи, — Кристя изобразила презрение. — Ведешь себя как старик. Развалился тут и смотришь на прохожих. Тебе еще рано таким заниматься!

— Да что ты? — съехидничал мужчина, подняв одну бровь. — И как же мне следует себя вести?

— Тебе следует гулять со мной, обнимать меня, целовать, любить, — начала перечислять Кристя, загибая пальцы.

— Достаточно, спасибо, — остановил ее Марк. — Я уже делал все это, что тебе еще нужно?

Кристя надула пухлые губы.

— Все это надо делать несколько раз за день. И чем больше, тем лучше!

Хитрющая улыбка отразилась на ее лице, и Марк не смог это проигнорировать. Мужчина тоже улыбнулся в ответ и, допив свой кофе, медленно поднялся.

— Ладно, идем гулять, — уступил он.

Довольная Кристя в два больших глотка допила коктейль, вскочила со своего места и схватила Марка за руку.

— Ну что, куда мы пойдем? — поинтересовалась она.

— Хм… — задумчиво протянул мужчина. — Может, к набережной? Или…

Вдруг Марк в одночасье поменялся в лице. Побледнев так, будто увидел призрака, он даже не шевелился. Проследив за его взглядом, Кристя увидела сидящих за столиком Ваську и ее жениха. Вот так встреча!

— О, Васька! — объявила Кристя и шагнула вперед с твердым намерением поприветствовать подругу.

— Стой! — Марк грубо схватил девушку за руку.

Кристя непонимающе взглянула на мужчину. Он выглядел обеспокоенным и напряженным.

— Почему мне нельзя к ней подойти? — спросила Кристя.

— Откуда она его знает? — проигнорировал ее вопрос Марк.

— Он — ее жених.

— Что? Она его любит?

Вопросы Марка не понравились Кристе. Прищурившись, она вгляделась в лицо Марка, пытаясь понять, что вызвало у него такое волнение.

— Ну, полагаю, что да, раз Васька согласилась выйти за него замуж.

— А что случилось с его первой женой, она знает? — тут же задал новый вопрос Марк.

Все еще внимательно глядя на Василису и Сашу, он медленно опустился обратно на свое место и жестом велел Кристе сделать то же самое. Девушка послушно села на стул.

— Тебе что, нравится Васька? — с плохо скрываемой обидой в голосе поинтересовалась девушка.

Марк наконец-то перевел взгляд на Кристю и, нахмурившись, спросил:

— С чего ты это взяла?

— С того, что ты очень ею заинтересован.

— Я заинтересован вовсе не твоей подругой, — мотнул головой Марк.

— А кем? Сашкой, что ли? — нервно хохотнула Кристя.

Мужчина кивнул, сосредоточенно разглядывая жениха Василисы. Тревожный звоночек раздался в голове Кристи.

— Ты что, по парням?..

— Это Харон.

— Что⁈ — Кристя вскочил с места. — Тот самый? На которого ты работал?

Марк тут же зашипел на нее и жестом велел опуститься назад. Благо, в кафе было шумно, и возглас Кристи услышали только те, кто был поблизости. Василиса с Сашей продолжали о чем-то разговаривать.

— Мы должны ей все рассказать, — зашептала Кристя, озираясь на парочку. — Если этот Саша такой говнюк, Васька должна знать, с кем решила связать свою жизнь.

Марк медленно кивнул, продолжая наблюдать за Сашей и Василисой.

Минут через десять оба поднялись и пошли к выходу из кафе. Кристя снова вскочила и проследила за ними взглядом. Василиса не села в свою машину. Она прошла чуть дальше, следуя за женихом, и села в его шикарный «Порше».

— Не нравится мне это, — заметил Марк, глядя на то, как Саша закрывает за Василисой дверь.

— Едем за ними? Но на чем? — поинтересовалась Кристя.

— На такси! — выкрикнул Марк.

Схватив за руку Кристю, он потянул ее на улицу. Рядом с кафе как раз остановилось такси, из которого выходила тучная женщина с маленькой собачкой. Подлетев к машине, Марк извинился и аккуратно оттолкнул женщину, из-за чего та вульгарно выругалась, а собачка, вторя хозяйке, мерзко тявкнула. Не обращая на это внимание, мужчина затолкал Кристю на заднее сидение, а сам сел впереди.

— Скорей, за тем «Порше», — скомандовал Марк, указывая на машину Саши.

Водитель не стал ничего спрашивать и, рванув с места, полетел вслед за указанной машиной.

Озираясь по сторонам, Кристя в скором времени поняла, куда Саша везет Василису — в элитный дачный поселок, где они присмотрели себе дом. Девушка до сих пор не могла поверить в то, кем на самом деле оказался Саша. Неужели, этот милый и обходительный мужчина — наркоторговец? Нервно барабаня пальцами по колену, Кристя хотела поделиться своими мыслями с Марком, но говорить на такую тему при водителе было неуместно. Только когда они въехали в поселок и остановились через три дома от места, где припарковался Саша, Кристя озвучила свои мысли.

— Харон очень хорошо умеет притворяться, — тихо ответил Марк, расплачиваясь с таксистом. — На самом деле он немного психопат.

Проследив за уезжающим такси, он продолжил:

— Он всегда чем-то одержим: деньгами, властью, женщинами. Даже не представляю, как его жене удалось от него уйти. Если Харон на чем-то зацикливается, то уже никогда и ни за что это не отпустит. Однако раз первая жена все же от него отделалась, то со второй он уже не допустит такого прокола…

— Какая-то безумная любовь, — вздрогнув, заметила Кристя.

— Это мания, — поправил ее Марк. — Идем.

Взяв девушку за руку, он повел ее к дому, внутрь которого уже зашли Саша с Василисой. Притаившись в кустах сирени, Марк и Кристя прилипли к забору и сделали вид, что просто мило общаются друг с другом, а на деле же попытались услышать или увидеть хоть что-то.

Когда прошло минут десять, Кристя уже начала сомневаться в том, что Ваське может что-то грозить.

— Слушай, может, ты ошибся? — предположила девушка.

Марк помотал головой.

— Лицо Харона я никогда не забуду.

— А может, он изменился? Ну, знаешь, как в фильмах бывает — любовь сделала его лучше.

— Ты сама-то в это веришь? — спросил Марк, скептически глядя на Кристю.

— Ну, тебя-то чувства ко мне изменили, — нашлась девушка.

Учитель музыки на миг смутился. Не зная, куда деть глаза, он отвернулся и кашлянул в кулак. Довольная улыбка заиграла на лице Кристи. Смущать этого мужчину было одним из самых любимых ее занятий.

— Так что, я думаю, любовь может изменить даже наркоторговца, — завершила свою мысль Кристя.

Тут же, словно противореча ее словам, послышались приглушенные женские крики.

— Васька! — воскликнула Кристя. — Это Васька! Точно!

Марк насторожился. Сжав кулаки, он лихорадочно раздумывал, что делать.

— Ты понимаешь, что бежать в дом одному

— Понимаю, — сквозь сжатые губы прошептал Марк.

— Меня будут искать! Живо открой, урод! — снова закричала Васька, уже намного громче.

Услышав голос подруги, Кристя невольно прижала ладонь ко рту и в панике посмотрела на Марка.

— Что делать? — взволнованно прошептала девушка.

— Звони всем знакомым парням. Будем все вместе ее оттуда вытаскивать.

Глава 28

Принцесса и ее рыцари

Я нервно мерила шагами комнату, в которой меня запер Саша. Как отсюда выйти, не привлекая шума? На окнах — решетки, дверь мне не открыть, а вентиляции здесь нет. Хотя, ползти по вентиляционной трубе можно только в фильмах. В реальной жизни это вряд ли получится.

Разумеется, как назло, мой телефон разрядился. Ни позвонить, ни узнать, сколько времени я уже тут нахожусь. Поразительное спокойствие удивляло меня. Наверно, я еще не поняла, что случилось со мной на самом деле и насколько это серьезно.

После долгих криков я охрипла и сдалась. Молча начала расхаживать по комнате, осматривая каждый ее уголок в надежде найти что-то, что поможет мне отсюда сбежать. Однако ничего, кроме вещей, предназначенных исключительно мне, здесь не было. Все эти дорогие украшения, наряды, обувь не вызывали во мне ничего, кроме отвращения. И абсолютно на каждой вещи была бирка с моим именем, выведенным вручную аккуратным каллиграфическим почерком Саши. Все это попахивало маньячеством. Господи, кто-нибудь догадается, что я здесь? Кто-нибудь мне поможет?

Какая же глупая ситуация! И как только я в нее попала? Доверилась Саше, хоть уже и начала понимать, что с ним что-то не так. Ослепленная обидой на Антона, позволила посадить себя в его машину и привести в этот треклятый дом. Какая же я дура!..

— Так, Василиса Лазурина, соберись! — велела я себе. — Думай, как выбраться из этой ситуации!

Снова осмотрев ненавистную комнату, я в который раз с грустью осознала, что выбраться самой у меня не получится.

Привалившись спиной к стене, я медленно сползла на пол и вздохнула. В очередной раз проверила свой телефон, который, можно подумать, мог вдруг зарядиться от воздуха и тут же включиться.

— И что мне остается? — пробормотала я, глядя на свои коленки. — Ждать рыцаря, который меня спасет?

Сказав это, я, разумеется, и представить не могла, что за мной действительно явится рыцарь. И даже не один!

Итак, погоревав в темнице еще около получаса, я услышала на улице звук проезжающей машины, однако особого внимания этому не придала, потому что машины тут уже проезжали, и паре из них я даже кричала, но все было без толку.

Однако эта машина оказалась особенной. Во-первых, она остановилась рядом с домом, а во-вторых, машина принадлежала Максу. Когда я это поняла, то чуть не описалась от радости, как щенок йоркширского терьера. Сразу же захотелось закричать, что я здесь, однако я вовремя себя осадила — если Саша поймет, что за мной приехала помощь, то операция по моему спасению может полететь к чертовой бабушке.

Я прилипла к окну и, почти не моргая, начала наблюдать за машиной. Открылась задняя дверь, и кто-то в черной кепке вышел из салона, воровато оглядываясь по сторонам. За ним вышел еще один человек, тоже в кепке, но уже темно-синей. Оба мужчины прятали лица под низко опущенными козырьками, были одеты во все черное и двигались как заправские ниндзя.

Я с интересом продолжала наблюдать за ними, как вдруг за дверью послышались уверенные шаги. Молниеносно отскочив от окна и задернув шторы, я плюхнулась на пол и прижилась к стене. Замок в двери щелкнул, и вошел Саша с подносом еды. Некоторое время он постоял на пороге, внимательно изучая мое лицо. Он ждал, что я попытаюсь сбежать, но я сидела тихо. В другое время я бы воспользовалась этим моментом, но сейчас я была уверена в том, что те парни-ниндзя, моя команда по спасению в лице либо моих друзей во главе с Максом, либо команда профессионалов, нанятая Максом. Хотелось бы, конечно, чтобы это были профессионалы, но что-то подсказывало мне, что это все же мои друзья.

— Успокоилась? — спросил Саша, осторожно заходя в комнату. От двери он не отошел, заслоняя ее своей широкой спиной.

— Угу, — смиренно кивнула я.

— Хорошо. Я принес тебе поесть. — Саша поставил на пол поднос с едой и с тоской посмотрел на меня. — Ох, знала бы ты, как я хочу прижать тебя к себе.

Чтобы не сморщиться от его слов, мне понадобилась куча сил. Какой же он мерзкий. И почему я сразу этого не заметила? Хотя, нет, заметила. С самого начала. Просто потом он начал меняться, успешно убеждая меня в том, что он милый и добрый. Актер хренов.

Не дождавшись моего ответа, Саша подвинул поднос с едой поближе ко мне и, томно вздохнув, вышел из комнаты, не забыв запереть дверь. Как только его шаги стихии, я вскочила и резвым зайчиком прыгнула к окну, но машины Макса уже не увидела. Вместо черной легковушки на перекрестке стоял огромный внедорожник цвета хаки.

Поднявшись на цыпочки и вытянув нос, я попыталась разглядеть, что происходит за забором, но тут за окном, прямо передо мной, показалась довольная рожа моего брата.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

От испуга я чуть не упала, но вовремя ухватилась за подоконник.

Дракон снял черную кепку и весело мне помахал. Отдёрнув шторы, я открыла окно и обняла бы братишку, если бы не решетки.

— Принцесса! Мы пришли тебя спасать! — объявил Дракон.

— Как же я тебе рада! — честно призналась я. — А «мы» — это кто?

— Я, Макс и Тоха.

Тоха. Антон? Мой Антон?

Сердце предательски затрепетало. Стоп! Нельзя на него так реагировать, он же меня предал.

— И как вы меня вытащите? — спросила я, пытаясь отвлечься от мыслей об Антоне.

Дракон жестом велел мне подождать, наклонился и начал капаться в набедренной сумке. Пока он что-то искал, я прильнула к решетке и смогла разглядеть лестницу, на которой стоял мой брат.

— Вы где ее достали? — поинтересовалась я.

Данила вопросительно уставился на меня.

— Кого? А! Лестницу? Она сзади дома стояла. Тоха ее углядел, и мы ее тихонько приволокли сюда.

— Хватит болтать! Займись делом! — послышался снизу недовольный голос Антона.

У меня перехватило дыхание. Он здесь, он пришел мне помочь…

Так, Лиса, остановись! Ты же на него обижена! Он врал тебе и нагло использовал! Почему ты так ему радуешься⁈

Тем временем Дракон нашел в своей сумке отвертку

— Вот блин! — воскликнул он, недовольно хмурясь.

— Что такое? — тут же спросила я, взволнованно глядя на брата.

— Крепеж тут какой-то непонятный… — вид у Данилы был озадаченный. — Я не знаю, как ее отвинтить.

Моя душа ушла в пятки. Неужели у него не получится.

— А я тебе говорил, что современные решетки не на шурупах! Мы в 21 веке живем! — недовольно заметил Антон.

Дракон посмотрел вниз и невинно пожал плечами.

— Ребята, сделайте хоть что-то и побыстрее, — умоляюще прошептала я, испуганно поглядывая на дверь. Мне начинало казаться, что я слышу шаги Саши.

— Не волнуйся, сестричка, — подмигнул мне Данила. — Все будет пучком. Работают профессионалы.

Наклонившись вниз, Дракон объявил:

— Тоха, план «А» провалился. Переходим к плану «Б»!

Антон что-то пробормотал в ответ, и я увидела, как он подбежал к забору и ловко перемахнул через него. Переведя взгляд с Антона на Данилу, я поинтересовалась:

— Что за план «Б»?

— Увидишь, — туманно изрек братец. Окинув меня задумчивым взглядом, он спросил: — И как ты в это влипла?

Я пожала плечами.

— Так уж вышло.

Дракон поцокал языком и погрозил мне указательным пальцем.

— А я говорил, что тебе надо получше присмотреться к этому парню.

— Ну, кто же знал, что он психопат, — грустно заметила я.

Мой брат обладал превосходным талантом своей болтовней отвлекать людей от их проблем. Вот и сейчас мне хватило всего лишь перекинуться с ним парой фраз, и тревога сразу же отступила на второй план. Оптимизм заполнил меня до краев. Я была уверена, что ребята обязательно меня спасут. Иначе и быть не может.

Краем глаза заметив что-то черное на заборе, я перевела взгляд и увидела Антона. Спрыгнув на аккуратно подстриженный газон, он направился к нам, волоча за собой здоровенный крюк с толстой веревкой.

— Вы что собрались делать? — чуть не выкрикнула я, глядя на то, как Бессонов передает моему брату крюк, который Дракон с невозмутимым видом цепляет за решетку на окне.

— Спокуха, у нас все под контролем, — деловитым тоном заверил меня брат.

— Это называется «под контролем»⁈ — все же взвизгнула я, указывая на крюк. — Если я правильно поняла, в чем заключается ваш план «Б», то грохотом решетки вы рискуете привлечь внимание всего поселка!

Словно в подтверждение моим словам за дверью послышались шаги. Моя душа ушла в пятки. Если Саша заметит этих придурков, то мое спасение может накрыться медным тазом.

— Он идет сюда! — бросила я и быстро зашторила окно.

Не знаю, успел ли Саша увидеть, что я стояла у окна, но взгляд его тут же скользнул по шторам.

— Почему закрыла окно? — спросил он, не отходя от двери.

— А почему ты меня тут запер? — решила отвлечь его я.

Саша перевел взгляд с окна на меня.

— Я же сказал: чтобы ты успокоилась, — ответил он, внимательно рассматривая меня.

Изо всех сил я старалась не нервничать и не смотреть в сторону окна. Малейшие эмоции могут выдать меня с головой. Судя по всему, Саша — озабоченный маньяк, прекрасно читающий эмоции людей. Он всегда хорошо улавливал перемены в моем настроении и усиленно пытался его поднять. Такой внимательный и чуткий — неужели он еще не заметил копошащихся во дворе ребят? Больше всего на свете я боялась, что Саша с нами играет. Что он давно все заметил и теперь ждет подходящего момента, чтобы сделать свой ход. Например, выпустить на Антона и Данилу свору собак или громил с дубинами.

— Мне кажется, ты уже смирилась с ситуацией, — закончив меня разглядывать, сказал Саша. Вид у него был довольный.

— Смирилась с чем? — осторожно спросила я.

Со стороны окна послышалось шуршание, и я, прикрыв рот, громко прокашлялась. Саша снова кинул подозрительный взгляд на окно.

— Так с чем я смирилась? — громче спросила я, привлекая к себе его внимание.

Саша повернулся ко мне, и я выдавила из себя милую улыбку. Это тут же подействовало на него. Видимо, этот психопат действительно сильно помешался на мне, раз его так просто отвлечь. Возможно, все еще есть надежда на то, что он, полностью зациклившись на мне, не заметил ребят.

— С тем, что я тебя никогда не отпущу, — довольно ухмыльнулся Саша.

Он снова хотел подойти ко мне, но не позволил себе этого сделать. Боялся, что я могу сбежать. Решив отмести у него все подозрения на свой счет, я улыбнулась еще жизнерадостней и попыталась посмотреть на Сашу так, будто передо мной сейчас стоял не мой безумный жених, а Антон.

Как только я представила лицо Бессонова, мое сердце отчаянно забилось о ребра. Почему тот, кто хладнокровно использовал меня, вызывает во мне такие эмоции? Сколько же мне придется ждать, пока я окончательно не разлюблю этого гада⁈

Саша ждал, что я ему отвечу. Почему-то его слова не вызывали во мне страха. Возможно, я еще не осознала, что со мной происходит, а может, мне не страшно потому, что мои ребята во дворе пытаются меня спасти.

Когда я открыла рот, чтобы дать ответ этому психопату, за окном резко зарычала машина и раздался такой грохот, который, возможно, смог бы пробудить мертвого. От неожиданности мы с Сашей вздрогнули и оба тут же уставились на окно. Мне хватило времени сообразить, что эти придурки не стали ждать моей команды и как-то все же выдрали оконную решетку. Оценив приличное расстояние между мной и моим похитителем, я в два прыжка оказалась у окна и, отодвинув шторы, увидела перед собой протягивающего ко мне руки Дракона.

— Скорее! — скомандовал он, хватая меня и вытаскивая из окна.

— Стоять! — опомнился Саша, кидаясь к нам.

— Вытаскивай меня! — закричала я брату.

Разумеется, как в кино, Саша ухватился за мою ногу. И, конечно же, в его руках осталась моя тапочка.

Благополучно слетев с лестницы, мы с Драконом приземлились на мягкий газон и синхронно подняли головы вверх, глядя на высунувшегося из окна Сашу, чье красивое лицо исказилось злой гримасой.

— Чего застыли, валим! — воскликнул Антон, хватая меня за руку и утягивая к забору.

Дракон ринулся за нами, на ходу вереща:

— Надеюсь, у него нет дробовика, чтобы палить по нам сверху!

Босиком и с помощью ребят мне легко удалось залезть на забор. Сидя на нем, я кинула быстрый взгляд на окно с выдранной решеткой, но Сашу там не увидела. Опасаясь, что он выбежит со стороны центрального входа с оружием, я спрыгнула с забора и подвернула ногу. Согнувшись от боли, я громко зашипела.

— Идиотка, — сквозь зубы процедил Антон и, развернув кепку козырьком

Около огромного внедорожника стояли двое здоровенных незнакомых мне парней с битами. Третий, самый хиленький, отцеплял от внушительного бампера толстую веревку с крюком. Так вот, как они выдрали решетку…

Махнув парням, Дракон подлетел к машине Воронова и открыл для нас с Антоном заднюю дверь.

— Все в порядке? — спросил Макс, выглядывая из окна.

— Вроде бы, — ответил ему Антон, заталкивая меня в салон машины.

Дракон тем временем запрыгнул на переднее сидение внедорожника и, громко смеясь, велел парням с битами «давать отсюда деру». Максим тоже завел двигатель, но Антон почему-то не садился в салон. Внедорожник уже скрылся за соседними домами, а мы продолжали стоять. Не понимая, что происходит, я подвинулась ближе к Максу и увидела через лобовое стекло Сашу, в руках у которого был пистолет. Разумеется, он целился в Антона.

— Ох, нет! — простонала я и, превозмогая боль в ноге, вылезла из машины.

— Василиса, стой! — попытался удержать меня Макс, но было поздно.

— Не стреляй в него! — закричала я Саше.

Услышав мой голос, он тут же перевел на меня все свое внимание, однако пистолет не опустил.

— Если выстрелишь в него, я тебя возненавижу.

— Я заберу тебя обратно и запру в комнате. Ты никуда не уйдешь от меня, — сказал Саша, глядя на меня безумным взглядом.

— И каждую секунду своей жизни я буду тебя ненавидеть.

— Ты привыкнешь и снова меня полюбишь.

Мне хотелось сказать, что я никогда его не любила, но эти слова могли навредить Антону, который замер на месте и настороженно поглядывал на дуло пистолета.

— Каждый раз я буду смотреть на тебя, плевать в твое лицо и говорить, что ненавижу тебя, — искренне пообещала я. — Думаешь, ты бы смог простить кого-то, кто убил бы меня? Смог бы его полюбить?

На лице Саши отразилось замешательство. Рука с пистолетом дрогнула.

— Если бы кто-то хладнокровно застрелил меня, ты бы смог жить спокойно? — продолжила я.

Его рука начала потихоньку опускаться, а взгляд был уже полностью прикован ко мне.

— Ты бы мстил моему убийце и не успокоился бы, пока не уничтожил его, — сказала я и незаметным жестом велела Антону медленно сесть в машину. Он тут же понял меня и начал осторожно наклоняться. Саша его не замечал. Все его внимание было приковано ко мне. На глазах мужчины выступили слезы. Похоже, он действительно представил, что меня кто-то убил. Жуть какая…

— Я… я…я бы растерзал на кусочки того, кто только попробует обидеть тебя! — воскликнул он, взмахнув рукой с пистолетом, от чего я невольно дернулась.

— Лиса, садись! — воскликнул Антон, хватая меня за руку и утягивая в салон машины.

Максим мгновенно дал газу и, обогнув растерявшегося на миг Сашу, погнал к выезду из посёлка. Несколько секунд, и сзади послышалась пальба. Антон молниеносно наклонил меня вниз и сам прижался к моей спине. Пальба стихла почти сразу же. То ли Саша перестал стрелять, то ли мы уехали достаточно далеко. Однако Антон все еще прикрывал меня, и только когда мы выехали из поселка и погнали по скоростному шоссе, он выпрямился и тяжело вздохнул.

— Все целы? — взволнованно спросил Макс, поглядывая на нас в зеркало.

— Порядок, — ответила я, глядя на свои босые ноги.

Ну и приключение.

— Объясниться не хочешь, Василиса? — требовательно произнес Воронов.

— Я бы тоже послушал твое объяснение, — поддержал Макса Антон.

Недовольно скрестив руки на груди и откинувшись на сиденье, я заметила:

— Вот от кого и должны последовать объяснения, так это от вас. Живо рассказывайте, почему дурили меня все это время!

Оба тут же затихли. Максим нервно постучал пальцами по рулю. Собравшись с мыслями, он хотел было что-то сказать, но его перебил Антон.

— Я начну с самого начала, хорошо? — тихо спросил он.

Я кивнула и приготовилась его слушать.

Глава 29

Души прекрасные порывы

Антон прекрасно помнил тот день, когда начал курить.

Прохладным майским утром, за десять минут до звонка на первый урок, они с приятелями стояли за гаражом, недалеко от школы, и делили на всех только что чудом купленные сигареты. Тогда было круто — бегать курить с ребятами на переменах, а потом Антон понял, что это за дрянь.

С горем-пополам он бросил и тут же встретил Лилю…

Их отношения начались летом, перед 11 классом.

В квартиру напротив въехали новые жильцы. Антон сначала не обращал никакого внимания на мужчину и женщину, которые сновали туда-сюда по их площадке. Тогда он был страшно увлечен мотоциклами, и каждый день после школы бегал в гараж к другу, с которым они до вечера копались в любимых железяках на двух колесах. Мать постоянно ругала его за то, что он приходил испачканный и окутанный запахами солярки и машинного масла.

Однажды вечером Антон возвращался домой настолько грязный, что был похож на чертенка, мечтая о душе и чашке какао. Стоя перед дверью и нащупывая в карманах ключи, он вдруг увидел, как соседняя дверь открылась, и на площадку вышла девушка. Тоненькая и хрупкая Лиля с длинной рыжей косой тут же показалась Антону олицетворением женственности. Она удивленно посмотрела на грязного соседа и засмеялась. Так Антон впервые влюбился.

С Лилей было не просто: пришлось забросить ночные посиделки с друзьями по выходным и гараж с мотоциклами. Все свое внимание Антон уделял своей девушке. Помнил каждую знаменательную дату: первый поцелуй, первая ночь вместе, первое признание в любви. Эти отношения казались Антону идеальными, ведь они были точно такими же, как в популярных сериалах или фильмах: красивые, романтичные, конфетно-букетные. Одним словом — правильные. Они постоянно ходили друг к другу на семейный ужин, устраивали потрясающие свидания, посещали самые романтичные места города.

Иногда, особенно по ночам, Лиля, уткнувшись головой в плечо Антона, спрашивала:

— У нас ведь все серьезно?

И Антон отвечал:

— Более чем.

Все в округе знали, что эта парочка точно будет вместе навсегда. Однако ничто не вечно…

В университете идиллия Антона и Лили начала рушиться. На новом месте появились новые друзья — богатые дети богатых родителей. Разумеется, эти ребята не шли ни в какое сравнение с совершенно обыкновенным одноклассниками Антона и Лили. Это уже не была обычная средняя школа, это было высшее учебное заведение для элитной молодежи. Антон знал, что мама не отправила бы его учиться абы куда, но такого он даже представить себе не мог. Казалось, что он разом попал в высшую игровую лигу, и теперь все двери были для него открыты. Антон общался с лучшими из

Настоящей же неожиданностью оказался жгучий интерес Лили к Максиму. Антон и сам не понял, как это произошло, но Лиля как-то в одночасье переменилась, начала избегать его, не отвечать на звонки, отказывать во встречах. Все больше она крутилась около Воронова и в открытую строила ему глазки. Сначала Антон верил в ее объяснения, мол, они с Максом состоят в профкоме, поэтому им приходится так много времени проводить друг с другом, но со временем глаза Антона открылись. Вернее, их ему открыл Денис, который так и сказал: «Твоя девчонка вешается при всех на Воронова». Пылая от ненависти и ревности, Антон пошел разговаривать к Максу, который только руками развел, мол, я не при делах, она сама так себя ведет. Бессонов сдерживал себя, как мог, однако под конец не выдержал и вдарил Максу по лицу. В невиновность друга он не поверил. С того дня они перестали общаться.

Лиля же на претензии Антона лишь невинно пожала плечами.

— Да, он мне нравится, — отбросив назад длинные рыжие волосы, смело заявила она. — Я его хочу.

— А как же мы? — сдавленно спросил Антон.

— «Нас» больше нет, Тош, — развала руками Лиля. — Ты пойми, не в тебе дело. Ты очень классный, просто Макс лучше.

Антон хотел было спросить, чем он хуже Макса Воронова, но передумал. Понимание того, что любимый человек больше тебя не любит, остро резануло Антону сердце. Парню показалось, что он начинает задыхаться. Он умоляюще посмотрел на Лилию и прошептал:

— Дай мне еще один шанс. Не уходи.

Девушка сочувственно посмотрела на него своими ярко-зелеными глазами.

— Помнишь, как писал Асадов в своем стихотворении? — надменно спросила она, прекрасно помня, что Антон не любил читать ни поэзию, ни классическую прозу.

Парень помотал головой.

— Ну да, ты же у меня литературный невежда, — театрально закатила глаза Лиля.

Антон смотрел на девушку и с ужасом понимал, что его не задевает ее едкие замечания. Он подумал тогда, что если она согласится остаться с ним, он молча будет терпеть все ее нападки и замечания. Только бы она осталась…

— «Если любовь уходит — хоть вой, но останься гордым. Живи и будь человеком, а не ползи ужом!» — процитировала Лиля строки из стихотворения.

— Ради тебя я могу и пресмыкаться! — с готовностью объявил Антон.

Лиля закатила глаза и с недовольством сказала:

— Мы с ним переспали, Антон. Я тебе изменила, ясно?

— Что?.. — Парень никак не ожидал такого услышать.

— Вот так, — развела руками Лиля. — Я спала с другим мужчиной, потому что ты мне надоел. Потому что я не хочу больше быть с тобой, понятно?

Тут уже Антон действительно понял, что это конец. Вспомнив, как она когда-то с надеждой спрашивала, все ли у них серьезно, парень горько усмехнулся и сказал:

— Я все понял. Больше тебя не потревожу. Прощай.

Сжав кулаки, он ушел, еле сдерживаясь от того, чтобы вернуться, обнять ее и просить передумать. Однако, не смотря на обещание ползти ради любимой ужом, гордость у Антона тоже была, и сейчас, в борьбе разума с чувствами, победил разум. Всегда побеждал, без вариантов. Одно дело показать, на что ты готов ради нее, но демонстрировать слабость — это совсем другое. Нельзя чтобы девушка видела, как он страдает от разрыва. Надо уйти с гордо поднятой головой. Уйти, не оборачиваясь.

Как же тяжело Антону далось это расставание. Лишь одно грело душу парня — месть. Он хотел, чтобы его бывший друг побывал в его шкуре. Хотел, чтобы Макс Воронов сполна ощутил боль от того, что его любимая предпочла другого.

Не в силах наблюдать за тем, как Лиля вьется вокруг Макса, Антон перевелся на заочное отделение и закончил универ, почти его не посещая. Целый год он не видел Лилю, но от Дениса знал, что она по-прежнему крутится вокруг Воронова, но тот, почему-то не хотел строить с ней отношения. Видимо, попользовался и бросил. Что ж, так ей и надо.

Не находя себе места, Антон собрал вещи и, не сказав никому, уехал к отцу, у которого планировал погостить пару недель. Однако из-за его обострившейся болезни, Антон остался на неопределенное время — бросить больного родителя он не мог. Особенно, когда на него было наплевать всем, кроме сына.

Постоянно сидеть дома было скучно, поэтому Антон решил чем-то себя занять. Перед поступлением в универ он целое лето подрабатывал барменом, поэтому, немного потренировавшись, пошел по местным клубам в поисках работы. На удивление Антона, его приняли почти сразу, и лишь потом он узнал, что клуб принадлежал Воронову, который почему-то именно в этом городе решил вести бизнес.

Первым желанием Антона было бросить работу, но что-то его удержало. Возможно, это было чутье, а возможно ему просто было лень искать что-то иное. Так или иначе, это сыграло ему на руку.

Однажды изрядно выпивший Орлов с повышенным интересом наблюдал за Максом и симпатичной девушкой, которая весело щебетала с ним. Антон тоже иногда поглядывал на них, вспоминая, где мог видеть девушку — она казалась ему смутно знакомой.

— Это его первая и единственная любовь, — объявил Денис, проследив за взглядом Антона. — Василиса Лазурина.

— Она его девушка? — поинтересовался Бессонов, подливая в шейкер сироп.

Денис помотал головой.

— Он уже полжизни по ней сохнет, но не признается в этом. Они знают друг друга с детства.

— А что она? — продолжал расспрашивать Дениса Антон. Он вспомнил, что видел девушку на старых фотографиях в телефоне Макса.

— Глухая френдзона, — ответил Орлов и выпил шестой по счету шот с текилой.

В голове Антона закрутились шестеренки, генерируя отличный план мести. Око за око, зуб за зуб, девушка за девушку.

* * *

Василиса Лазурина очень любила клубы и коктейли, была симпатичной и легкомысленной. Антон решил, что соблазнить ее будет проще некуда, однако в первый день их знакомства у него ничего не получилось. Девушка была пьяной и уставшей, несла всякий бред и казалась милой и беззащитной. Хоть план Антона и был коварным, сам парень был не настолько мерзким типом, чтобы воспользоваться неадекватным состоянием девушки для своих корыстных целей. Пока он подвозил Василису до дома, пошел дождь, и оба промокли до нитки. Антон даже не понял, как девушке удалось уговорить его переночевать в ее квартире, на полу ее комнаты в неудобном спальнике. Этот момент и стал его точкой невозврата.

Под утро наваждение спало, и Антон уже мог мыслить трезво. Он сделал фото, выложил его в сеть и, ожидая реакцию Макса, в хорошем расположении духа тихо покинул квартиру Василисы с твердой уверенностью в том, что сюда он больше не вернется. Он так ей все и сказал, когда она позвонила. Честно признался, что это было на один раз, и что строить отношения с ней он не намерен.

Реакция Воронова последовала незамедлительно. Пусть он уже не был подписан на страничку Антона, но между ними все еще существовал небольшой мостик в виде Дениса Орлова, который проводил в телефоне половину своей жизни.

Увидев на экране телефона номер Макса, Антон широко улыбнулся и в предвкушении ответил на звонок.

— Удали фотку, — тут же потребовал Воронов.

— С какого перепугу? — поинтересовался Антон, глядя на ясное небо, которое, казалось, стало еще ярче, чем раньше.

— Удали фотку, — холодно повторил Воронов.

— Не буду. — Антон коварно улыбнулся и остановился.

Он буквально чувствовал злость Макса, которую тот усиленно скрывал в себе. В голову закралась коварная мысль о том, чтобы помучить бывшего друга еще больше.

— С какой стати мне удалять фотку своей девушки? — довольно произнес Антон.

— Твоей девушки? — удивленно переспросил Максим.

— Да. Мы с Василисой начали встречаться, — сказал Антон, не совсем отдавая себе отчет в том, что он выводит игру на новый, опасный уровень.

— Раз так, тогда не смей обижать ее, — тихо произнес Воронов и отключился.

Так Антону все же пришлось вернуться к Василисе. Сказав, что якобы забыл у нее дома свою книгу, он получил разрешение приехать и поискать ее, однако девушки дома не было. Притворяясь, что ищет книгу, Антон тянул время как мог, но стоящая над душой подруга Василисы не спускала с него подозрительного взгляда. Так и не дождавшись девушки, Антон покинул квартиру несолоно хлебавши. Однако какого же было его удивление, когда, выходя из подъезда, он увидел ее. Широкая улыбка тут же озарила лицо парня. Он поймал себя на мысли, что рад Василисе. Действительно рад. Что-то у него внутри ёкало, когда он видел эту девушку, когда общался с ней. Его душа тянулась к ней, и это было нечто большее, чем просто плотское желание.

Только значительно позже Антон понял, что они с Лисой похожи. Как внешне, так и внутренне. Рядом с Лисой Антону было тепло и спокойно. Он рассказывал ей о том, что ему нравится, и она с неподдельным интересом слушала его. Духовная близость с этой девушкой была не менее приятной, чем телесная, однако это начинало пугать Антона. Эти чувства были ему уже знакомы — к Лиле он испытывал тоже самое, а значит, он снова начинал влюбляться. Влюбляться в ту, которая была нужна ему только для мести. Банально до невозможности, не правда ли?

Чем больше Антон проводил время с Лисой, тем меньше становилась обида на Максима. Он смотрел на девушку, восхищался ей и понимал, почему Воронов не устоял. Василиса Лазурина не была легкомысленной. Она была яркой, веселой и искренней. Эта девушка буквально вся светилась теплым, солнечным светом, пробуждая к жизни всех, кто находился рядом с ней. Антона она тоже оживила, заставила забыть Лилю и обиду на Макса.

Однажды ночью, после смены, Воронов подошел к Антону, который усердно вытирал только что вымытые бокалы для вина.

— Поговорим? — спросил Макс, усаживаясь за барную стойку.

Антон вскинул одну бровь.

— О чем?

— Можно подумать, у нас осталось много тем для разговора, — усмехнулся Макс. — Налей мне виски.

Антон молча выполнил просьбу начальника. Воронов поднес стакан с напитком к носу, вдохнул аромат, ухмыльнулся и сделал несколько глотков.

— Я жутко надрался в тот день, — тихо сказал он. — В очередной раз у меня не вышло признаться Василисе в своих чувствах. Я пил как не в себя, заглушая боль и стыд. Алкоголь помог забыть мне, какой я трус, но вот боль никуда не ушла. Я уже приканчивал вторую бутылку, когда пришла Лиля…

Внутри Антона что-то сжалось. Имя бывшей девушки из уст Макса почему-то вызвало в парне больше эмоций, чем в моменты, когда сам Антон вспоминал о ней.

— Она любила меня, я это знал. Как знал и то, чтотылюбил ее. Я всегда отталкивал ее, но в тот день сил на это у меня не было. Не помню, как все произошло, но мы переспали. Лиля лучилась счастьем, а я был разбит. Меня словно бросили на пол и растоптали. Одним разом я предал троих: друга, любимую и самого себя.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — хрипло спросил Антон, ставя на столик бокал.

Этот разговор начинал его раздражать, поэтому парень отложил свое дело, чтобы нечаянно не разбить красивые и хрупкие бокалы.

Макс пожал плечами и сделал еще один глоток. На Антона он не смотрел.

— Когда я собрался уехать из Москвы, Лиля решила следовать за мной. Этого я допустить не мог, поэтому все рассказал ее родителям…

— … которые отправили ее заграницу. Я знаю эту историю, — перебил его Антон.

Воронов поднял на него уставшие серые глаза, и Бессонов вспомнил, как Василиса иногда с мечтательной улыбкой называла Макса «сероглазым королем». Его это страшно бесило, но, разумеется, он не показывал вида. Не смотря на свои искренние и сильные чувства к этой девушке, Антон старался не показывать ей их, потому что понимал — то, что началось со лжи, не кончится хорошо. Поэтому, вспоминая фразу своей матери о том, что надо душить прекрасные порывы своей души, чтобы выжить в этом мире, он так и поступал.

— С тех пор я ее не видел, — продолжил Макс. — Не знаю, что сделали ее родители, но Лиля меня больше не донимала. Наверно, она забыла меня, забыла тебя. Всю эту историю…

— К чему ты клонишь? — не понял Антон.

— К тому, что если она все забыла, то и нам стоит поступить так же.

— Ты хочешь забыть, как переспал с моей девушкой? — уточнил Бессонов.

— По-моему, все честно. Ты переспал с моей, я с твоей. Лиля любит меня, Василиса тебя. 2:2, друг. — Макс поднял вверх стакан и, подмигнув Антону, допил виски.

— Ладно, мы в расчете, — согласился Бессонов.

Обида на Макса окончательно сошла

— Как насчет последнего испытания? — вдруг предложил Макс.

— Не вижу в этом смыла, — ответил Антон.

— А я вижу. Мне все еще нужна Василиса. Я не собираюсь вновь демонстрировать свою трусость и отступаться от нее. Поэтому предлагаю сделку.

Антон молча слушал Макса. Он не хотел заключать никаких сделок, но выслушать бывшего друга все же хотел. Ради интереса.

— Если по какой-либо случайности ваши пути с Василисой разойдутся, ты не должен возвращаться, — буровя Антона взглядом, произнес Макс.

— Что? Почему? — нахмурился Антон.

— Дай мне шанс. Если вы расстанетесь, то навсегда, без возврата.

— Я никогда не возвращаюсь к прошлому, — скрестив руки на груди, ответил Антон.

Сделка была заключена. Антон действительно не собирался возвращаться к Василисе, если они расстанутся. Однако и расставаться он с ней не планировал. Вот только у судьбы на это были свои планы.

Глава 30

Я люблю тебя

— И что дальше? — спросила я, когда Антон замолк.

— А дальше ничего для тебя нового, — ответил за Бессонова Макс. — Его действительно вызвала мать. А еще меня, Дениса и его родителей. Потому что каждый из нас владеет пакетом акций компании, принадлежащей матери Антона.

— Она планировала отойти от дел, поэтому собрала совет, на котором выбрали нового президента компании, — закончил Антон.

— И кто же им стал? — спросила я скорее на автомате, чем на интересе.

— Мой отец, — ответил Макс, включая поворот направо. — Предлагали Антону, но он отказался.

— Почему? — спросила я Бессонова.

Тот пожал плечами, избегая моего взгляда.

Мы уже въехали в город, и до дома оставалось минут десять. Скорей бы оказаться в своей квартирке, принять горячую ванну и отдохнуть. После пережитого мне срочно требовалось побыть наедине с собой и все обдумать.

— Значит, ты уехал не доучиваться, — сделала вывод я. И тут он меня обманул.

— Да, я уехал, чтобы встать во главе компании, но в последний момент передумал, — сказал Антон.

— Одного понять не могу, — нахмурилась я, внимательно изучая свои коленки. — Зачем ты звал с собой меня?

Антон долго молчал, а потом поднял голову и посмотрел на меня. Почувствовав на себе его взгляд, я отвернулась от коленок и тоже взглянула на парня.

— Я…

— Приехали! — громко объявил Максим и заглушил двигатель.

Мы с Антоном вздрогнули от неожиданности и заозирались по сторонам. Действительно, я дома. Как быстро…

Как оказалось, в квартире нас уже ждали не только Машка с Данилой, но и Кристя со своим учителем музыки. Увидев Марка, я недовольно спросила:

— А он тут что забыл?

— Если бы не он, мы тебя бы не нашли так быстро, — ответил Макс и, разувшись, прошел мимо меня в гостиную.

Марк молча протянул Воронову руку, и тот ее пожал. Антон быстро скинул кеды и, подойдя к Марку, хлопнул его по плечу. Мужчины…

— Спасибо, — поблагодарила я Кристиного учителя, на что он мне всего лишь кивнул.

Стоящая рядом Машка не удержалась и повисла у меня на шее.

— Я так за тебя переживала! Какая же ты дуреха! Надо же было в такое влипнуть!

— А я говорил, что этот Семен странный, — не упустил вставить свое слово Дракон.

Да уж, с этой шумной компанией мне еще не скоро удастся остаться наедине со своими мыслями…

Отцепившись от Машки, я нервно улыбнулась всем присутствующим. Интересно, они тут так и будут сидеть или все же уйдут? Совершенно не хотелось никого видеть.

Переминаясь с ноги на ногу, я пыталась поймать момент, когда можно будет незаметнее всего юркнуть в ванну.

— Ой, ты босиком что ли шла? — всплеснула руками Машка, увидев мои грязные ноги.

— Угу, так вышло, — пробубнила я.

Возможно, это и есть тот самый момент, когда я могу свинтить…

— Идем, — послышался надо мной властный голос Антона.

Он взял меня за руку и потянул к ванне. Я хотела было возразить, но язык неожиданно стал заплетаться, и из моего рта вырвалось непонятное бульканье. Тело подчинилось и послушно двинулось за Антоном. Оборачиваясь на застывшую в коридоре Машку, я краем глаза заметила недовольный взгляд Макса. Теперь, когда я знала, что нравлюсь ему, общаться с ним стало тяжелее. Почему-то мне было стыдно смотреть на него в упор и начинать с ним разговор. Тот, кто был мне так близок, в мгновение стал почти чужим человеком.

Приведя меня в ванну, Антон закрыл дверь на задвижку и включил воду.

— Садись, — велел он, указав на край.

Я залезла в скользкую ванну и, держась за стену, аккуратно села на бортик, с тайным интересом наблюдая за Антоном, который намылил руки и, осторожно приподняв мою правую ступню, начал ее мыть. Я смотрела на это действие и от удивления ни слова не могла вымолвить. Антон Бессонов склонился надо мной и моет мои ноги — это сон? Думаю, да, сон. В реальности такого быть не может.

А потом он еще и заговорил…

— Я хотел забрать тебя с собой, — тихо сказал Антон, смывая пену с моих ног.

— Куда? — не поняла я.

— В Москву. Тогда. Я предложил тебе поехать со мной потому, что хотел этого. Хотел быть с тобой. Но не знал, хочешь ли ты. Поэтому загадал: если согласишься, то я уже никогда бы тебя не оставил.

Поверить не могу в то, что только что услышала. Это вообще тот Антон со мной говорит? Или его подменили?

— Я знал, что ты ненавидишь Москву, поэтому это был хороший способ проверить, что я для тебя значу. — Он печально вздохнул, глядя на мои ноги. — Видимо, ничего особенного. А после того, что ты узнала, то уж точно я для тебя пустое место.

Пустым местом он для меня, разумеется, не был. Однако я все еще была на него обижена, пусть даже он и говорит такие слова. Хотя, если хорошо прислушаться к себе, то я вроде как уже не сильно обижалась на Антона. Наверно, даже вообще не обижаюсь, но поиграть в обиженку все же еще немного надо.

— В общем, прости меня за то, что был таким скотом, — продолжил Антон. Он уже перестал мыть мои ноги и просто бездумно проводил по ним тонкими пальцами, слегка щекоча кожу. — Прости, что обманывал, использовал и не сказал вовремя о том, что люблю тебя.

Тут у меня должна была отвиснуть челюсть, но она не отвисла. Я почувствовала вовсе не удивление, а удовлетворенность. Будто все то время, что мы были знакомы с

Я посмотрела на Антона и твердо сказала:

— Люблю тебя.

Его карие глаза вдруг расширились и заблестели. Он смотрел на меня, не моргая, пока я не смутилась и не отвела взгляд.

— Прости, — внезапно я почувствовала себя глупо. — Наверно, это было слишком порывисто.

Антон помотал головой, ласково улыбнулся и погладил меня по щеке мокрыми пальцами.

— И все же мы идиоты, — заключил он.

— Почему? — спросила я.

— Потому что только сейчас поняли, что ни фига у нас не получается жить друг без друга, — смеясь сказал Антон.

Это точно. Не поспоришь.

— Может быть, если бы мы не натворили глупостей, то так бы и не поняли, что значим друг для друга, — поделилась я своими мыслями.

Отстранившись от меня, Антон склонил голову набок и прищурил глаза.

— И что же я значу для тебя?

— Ну… — замялась я.

Мне хотелось сказать что-то красивое, но почему-то в голову приходила только сладкая вата. Розовая, воздушная и дико-сладкая.

— Ты для меня как сладкая вата! — Я решила не утаивать от Антона своих мыслей.

— Вата? — Правая бровь парня устремилась вверх.

— Сладкая! — уточнила я. — Когда ты рядом, мне сладко.

Хитрый взгляд карих глаз внимательно смотрел на меня, мои же глаза блуждали по всей ванной комнате, старательно избегая лица Антона. Смущение все не проходило.

— А когда я делаю так, то тебе становится еще слаще? — Голос Антона раздался прямо у меня над ухом.

Вздрогнув, я повернулась и встретилась с ним лицом к лицу. Антон обдал мои щеки горячим дыханием, склонился и нежно провел губами по моей шее. Остановившись на ключице, он выдохнул и легко поцеловал выступающую косточку. Я тихо ахнула. Руки инстинктивно потянулись к парю и обняли его плечи. Антон ловко расстегнул молнию на моем платье и, едва касаясь кожи кончиками пальцев, провел по моему позвоночнику. Огонь внизу моего живота вспыхнул, и разгоревшееся пламя заставило меня одним резким движением стянуть с Антона черную футболку. Спустя несколько секунд мое платье тоже полетело на пол. Не выпуская меня из объятий, Антон неловко настроил душ, и мы шагнули в ванну, подставляя свои разгоряченные тела прохладной воде.

Прижавшись к Антону теснее, я тоже решила подразнить его, и провела языком по его шее к уху, в конце слегка прикусив мочку. Из груди парня вышел стон, смешенный с рычанием.

Когда все закончилось, на нас обоих навалилась жуткая усталость, однако она тут же улетучилась, когда мы поняли, что в зале нас ждали наши друзья, которые, скорее всего, прекрасно поняли причину, по которой мы так долго находимся в ванне.

Не озвучивая своих мыслей на этот счет, мы с Антоном быстро вытерлись, оделись и с мокрыми волосами вышли из ванны.

Пока мы отсутствовали, ребята перешли из гостиной в кухню, где дружно уплетали заказанную пиццу.

— О, какие люди! — объявил Дракон с набитым ртом. — А мы уж думали, что вы за буйки заплыли.

Кристя хохотнула, а Машка ткнула Данилу локтем в бок.

Смущаясь, мы с Антоном сели за стол и взяли по куску пиццы. Он — с ветчиной и грибами, а я с пепперони.

— Она уже остыла, наверно, — сочувственно сказала Машка.

— Конечно, остыла! — заявил Огнев. — Чем в ванне можно так долго заниматься? Сексом что ли?

Я нервно хохотнула. Шуточки Дракона частенько выходили за рамки.

— Да, сексом, — вдруг объявил Антон, откинувшись на спинку стула.

Закинув ногу на ногу, он положил руку мне на плечи и демонстративно прижал меня к себе, от чего я чуть не подавилась куском пиццы. Максим закашлялся, потянулся к стакану с водой и залпом осушил его. Машка, Кристя и Марк удивленно посмотрели на нас с Антоном, а Дракон дико заржал.

Господи, кто меня окружает?..

Глава 31

Иллюзия спокойной жизни

Итак, в моей жизни появилось постоянство. Во-первых, в работе. Случайно оказалось, что я могу неплохо писать. Это стало известно в дни, когда дядя попросил меня заменить заболевшего сотрудника, чьи обязанности заключались в сочинении текстов на открытках. Успешно справившись с этим заданием, я произвела хорошее впечатление, и дядя, похлопотав, устроил меня в местный журнал о моде, где я теперь веду колонку советов по макияжу. Так что, можно сказать, что я стала журналистом.

А во-вторых, я в отношениях. Настоящих, официальных отношениях. Вот уже почти два месяца мы с Антоном живем вместе, и заново узнаем друг друга. Между нами больше нет тайн, секретов и недосказанности. Не портят нам жизнь и наши бывшие. Странно, но неугомонные Саша и Алина как-то резко пропали с радаров и ничем не давали о себе знать. Сначала это беспокоило нас с Антоном, но со временем мы забыли о них напрочь, с головой окунувшись в наши отношения.

Так как Кристя переехала учиться в Питер, Машка великодушно разрешила Антону жить с нами, мотивировав это тем, что «от перестановки слагаемых сумма не меняется». Конечно, Антон не мог заменить ей младшую сестрёнку, но зато парень был куда полезнее в быту, чем Кристя.

Еще меня немного удивил тот факт, что с отъездом Кристи из школы уволился и Марк, а потом и вовсе уехал из города. Я рассказала об этом Машке и поделилась своей догадкой о том, что они все же были любовниками, на что моя подруга лишь отмахнулась и принялась с аппетитом поедать огромную тарелку жареной картошки, заправленной персиковым йогуртом.

С Максимом мы почти не общались, и виноватой в этом была я. Перебарывая себя, Воронов продолжал приходить к нам и спокойно наблюдать за тем, как хорошо нам с Антоном, однако с ним общались только Машка и Дракон, а я же лишь кивала и издавала нечленораздельные звуки. В итоге Макс понял, что я не настроена на общение с ним, и перестал звонить и приходить. Отчасти я была этому даже рада. Неловкость между нами давила на меня, как давит давление на человека глубоко под водой. С другой же стороны мне было больно о того, что наша долгая и такая замечательная дружба

От Антона я узнала, что в тот день, когда он спустился за посылкой от моей мамы, то четко и ясно объявил Воронову о своих планах на меня, а еще попросил как можно меньше ошиваться рядом со мной. Разумеется, тогда Максим не воспринял его слова всерьез, зато сейчас, почему-то, не только сделал так, как просил его Антон, но и пошел против своего же обещания больше никогда от меня не отступаться.

Машку же весьма опечалил тот факт, что Макс сошел с дистанции. Узнав, что он тоже претендовал на мое сердце, подруга умилилась и стала относится к Воронову еще лучше, чем прежде.

— Вы знаете друг друга с детства. Если бы вы начали встречаться, это было бы так мило! — прощебетала она.

— Ты пересмотрела своих ванильных дорам, — сказала я, скептически глядя на подругу.

В последнее время Машка тяжело переносила беременность. Ребенок, пол которого подруга пожелала узнать только после родов, сильно пинался и не давал Машке отдыха. В какой-то группе для беременных одна пятикратная мамочка посоветовала отвлечься просмотром азиатских сериалов — дорам, что Машка и сделала. Как ни странно, но это наивная ваниль для подростков подруге помогала. Ну, чем бы дитя не тешилось, как говориться…

— Вот и нет! — запротестовала Машка. — Просто это и вправду мило. Да и грустно стало без Макса. Он мне приносил всякие вкусняшки всегда.

— Ты не из-за его отсутствия грустишь, а из-за того, что тебе больше никто не носит гостинцы, — парировала я.

— Мне их носит Дракон. Правда, не так часто и не такие классные.

Что правда, то правда. Мой братец в последнее время стал крайне внимательным к Машке. Если бы я его не знала, то предположила бы, что Машка ему снова нравится, однако Данила был бы не Данилой, если бы все еще испытывал чувства к бывшей девушке. Скорее всего, ему было жалко беременную Машку. Может, мой брат и обормот, но душа у него добрая.

— Единственное, что меня пугает — это тишина со стороны Саши, — заметила вдруг Машка, достав из-под подушки на диване пачку печений. — Сомневаюсь, что он решил отступиться и перестать тебя преследовать. Зря ты не стала подавать на него в суд.

Я отодвинула в сторону ноги подруги и села рядом с ней на диван.

— Ты же знаешь, что говорил Марк: Сашу сложно засудить. У него куча связей и денег. Забыла, кто он?

Машка помотала головой и отправила в рот целое печенье.

— Ну вот, — всплеснула я руками. — Нам остается только надеяться, что он действительно сдался.

В этот момент из моей комнаты вышел Антон и, весело подмигнув мне, скрылся в кухне. Проследив за ним взглядом, я наклонилась к подруге и тихо сказала:

— Я боюсь за него.

— Почему? — спросила Машка, посмотрев на кухонную дверь.

Я пожала плечами.

— Мне Саша вреда не причинит. Он хоть и психопат, но меня любит, а вот Антона ненавидит. Когда он наставил на него пистолет, я так испугалась, что Саша выстрелит. Передать тебе не могу, как я боюсь снова потерять Антона.

Машка откинула в сторону пачку с печеньем и кинулась неуклюже обнимать меня.

— Все будет хорошо, дорогая, — шептала она, гладя меня по спине. — И у тебя и у меня. Вот увидишь.

— Угу, — тихо отозвалась я.

Посидев с подругой еще немного, я отправилась работать. Мне нужно было написать несколько статей, и дедлайн уже буквально кусал меня за пятки.

Схватив под мышку ноутбук, я вышла на балкон и вдохнула свежий теплый воздух. Солнце уже почти скрылось за соседними домами, чему я очень порадовалась — сидеть на балконе будет комфортно и не жарко. Усевшись за пластиковым круглым столом и раскрыв ноутбук, я принялась за работу. Мои пальцы легко и быстро порхали над клавиатурой, а разум был где-то далеко от реальности. Когда я писала, то всегда с головой уходила в текст, не замечая ничего вокруг.

Внезапно передо мной мелькнул чей-то силуэт.

— О чем пишешь? — спросил Антон, заглядывая в монитор моего ноутбука.

— О правильном ежедневном уходе за кожей, — недовольно ответила я. Мне не нравилось, когда меня сбивали. — Чего приперся?

Антон поставил передо мной кружку и сказал:

— Кофе тебе принес.

Не отрываясь от монитора, я взяла кружку отхлебнула горячего напитка.

— Подлей туда виски, — потребовала я, протягивая ему кофе обратно.

— Чего? — удивился Антон.

— Ну или коньяка, без разницы, — отмахнулась я. Что найдешь в баре.

Мне хотелось, чтобы он скорее ушел и оставил меня одну. У меня накопилась масса идей в голове, но из-за того, что Антон ни на шаг не отходил от меня последние несколько дней, весь материал, который я изучала для написания этой статьи, начинал путаться и забываться.

— Пей простой кофе, безалкогольный, — сказал Антон.

— Не, так не пойдет. Я зависимая. Мне нужен мой черный кофе с алкоголем и пара сигарет.

С этими словами я достала из кармана толстовки сигарету, подожгла ее и с наслаждением затянулась. Резким движением Антон забрал мою сигарету, потушил и выкинул за балкон.

— Бросай курить, — четко произнес он.

— Да ты сам куришь! — крикнула я, смотря уже не в монитор, а в его наглые карие глаза. Однако наглости в них сейчас не было. Антон был серьезен как никогда.

— Я бросаю, если ты не заметила, — с этими словами он задрал рукав кофты и продемонстрировал мне никотиновый пластырь, от которого, как мы оба знали, пользы как от козла молока.

На самом деле я знала, что он бросает. И знала, чего это ему стоит. Мне страшно хотелось поддержать его, сказать, что я тоже буду бросать вместе с ним, но не могла. Это было частью меня. Мне нравилось сидеть на нашем балкончике, чувствовать на себе теплый ветерок и выдыхать табачный дым. Может быть, пить черный кофе с алкоголем и курить сигареты — это мой образ. Как у Боярского его шляпа или как у Лепса его очки.

— Я брошу, когда буду беременной, — отмахнулась я, забирая у Антона кружку с кофе.

Видимо, я не дождусь, когда он сходит на кухню и добавит туда виски. Придется довольствоваться тем, что есть.

— Тогда надо, чтобы ты забеременела, — тут же ответил Антон.

Я чуть не подавилась

— Ты прикалываешься? — спросила я, не зная как расценивать его слова. — Нам тут одной беременной хватает с головой!

Антон проигнорировал мои слова.

— Я хочу, чтобы мы избавились от этих пагубных привычек, которые заполучили из-за нашего расставания. Со своими я почти разобрался. Осталось разобраться с твоими, — объяснил он, садясь рядом со мной. — Если для этого тебе надо забеременеть, я не против.

Я смотрела на Антона широко раскрытыми глазами. От удивления у меня даже задергалось веко. Правое веко. Короче, сказать, что я была в шоке, значит не описать и половины моего нынешнего состояния. Я была в полнейшем ступоре от его слов.

— Слушай, — с трудом выговорила я, сглотнув. — Я пока к этому не готова. Можно сказать, что совсем не готова.

— Почему? Всего пару недель назад ты собиралась выйти замуж за богатого щёголя, который оказался психопатом и наркодилером, — ехидно заметил Антон, сузив свои карие глаза.

— Выйти замуж — это не значит, что я тут же рожу ребенка! — со злостью выпалила я. Бессонов начинал выводить меня из себя.

— Как знать, — протянул Антон, отхлебнув мой кофе и сморщившись.

— Ой, все! Отстань от меня, — вскипела я. От злости меня начинало потрясывать. Я нервно захлопнула крышку ноутбука, чуть не придавив себе палец. Встав из-за стола, я направилась в зал. К черту этот балкон! Вернусь сюда ночью. Со своими вредными привычками, ноутбуком и вдохновением. И никакого Антона!

— Ты не хочешь от меня детей? — тихо спросил он.

Я обернулась. Он смотрел куда-то вдаль, как всегда, когда не хотел столкнуться со мной взглядом. Когда открывал передо мной на несколько секунд свою душу.

И тут у меня ёкнуло сердце. Вся моя злость, все раздражение куда-то ушло. Передо мной остался лишь он один, смотрящий в сторону, с грустными, задумчивыми глазами. Он мог вывести меня из себя всего лишь одной фразой. Мог заставить смеяться и глубоко задуматься всего одной фразой. И одной фразой он мог вызвать во мне такую нежность и любовь к нему, что я сама порой удивлялась, что способна на такие чувства. В этом был весь Антон. Чертовски умный, чертовски сдержанный и гордый, но страшно милый и чувственный.

— Конечно, я хочу от тебя детей, — сказала я, подойдя к нему и обняв за плечи. — Каждая женщина хочет ребенка от любимого мужчины.

Он ничего не сказал. Просто накрыл мои руки своими и тихо выдохнул. Значит, все хорошо. Он спокоен.

— Только давай с этим повременим, — предложила я. — В ближайшие несколько лет я не вытерплю второго тебя или вторую себя.

— Еще может родиться два в одном, — смеясь, сказал Антон.

— Боже, адская смесь, — поморщилась я. — Мне кажется, мы никогда к этому не будем готовы.

Антон согласно закивал.

— Ну что, может, выпьем еще кофе? С коньяком, — предложил он, хитро улыбаясь.

— Пойдем, — согласилась я.

На кухне мое настроение снова поднялось. Мы с Антоном смеялись и дурачились, как малые дети. Машка поглядывала на нас с дивана и тоже посмеивалась.

Когда Антон, наконец-то, сделал себе горячий шоколад, а я с третьей попытки сделала себе кофе, который не убежал, мы, стырив у Машки печенья, ушли в свою комнату.

— Почитаем? Или посмотрим фильм? — поинтересовалась я, усаживаясь на кровати.

— А что ты хочешь? — спросил Антон.

— Я хочу фильм.

Улыбка озарила лицо парня, и я поняла, что он тоже этого хочет. Когда я потянулась за ноутбуком, оставив кружку с горячим шоколадом, он посмотрел на экран и, нахмурившись, принял вызов.

— Да, мам. Что-то случилось?

Я с интересом уставилась на Антона. Его мать не звонила ему с тех пор, как они поругались. Антон сказал ей, что не намерен возвращаться в Москву и что бросает все ради меня, обычной девушки из провинции, которую безумно любит. Разумеется, его мать не одобрила это решение и возненавидела меня еще до нашего личного знакомства, которое, скорее всего, произойдет теперь очень нескоро.

— При чем тут это? — недовольно спросил Антон. — Я называл ей истинную причину нашего разрыва.

Снова воцарилась тишина. Я сходила с ума от любопытства — так хотелось узнать, что говорит ему мать. Вероятно, ничего хорошего, раз лицо Антона мрачнело с каждым разом все сильнее и сильнее.

— Она врет… — сдавленным голосом сказал Антон. — Быть такого не может…

Наши взгляды встретились, и я прочитала в его глазах панику. Что? Антон Бессонов паникует? Быть такого не может!

— Что произошло? — одними губами спросила я.

Он ничего мне не ответил. Только его глаза расширились еще больше. Договорив, Антон откинул телефон на кровать, медленно сел в кресло и, запустив пальцы в волосы, тихо выругался.

Я вскочила и подлетела к нему. Положила руки на его плечи, обтянутые клетчатой рубашкой и вслух повторила свой вопрос:

— Что случилось, Антош?

Он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, полным отчаяния и боли.

— Алина беременна.

— Это шутка такая? — не поняла я. — Если да, то мне не смешно. Слишком заезженная уже тема, не находишь?

— Это правда. Мама подтвердила. Нихрена не понимаю, как это вышло — мы всегда предохранялись…

Осознав, наконец, истину положения, я офигела. Первой моей эмоцией оказалась злость. Мне захотелось наорать на Антона, ударить его, заплакать от обиды. Однако мозг мой все еще работал и подсказывал мне, что Антон не виноват. Когда он встречался с Алиной, между нами все было кончено. Как только мы сошлись, он с ней расстался. Точно так же обстояли дела и у меня с этим психопатом Сашей, вот только мужчины не могут залететь. Зато могла я, ведь контрацептивы не гарантируют стопроцентную защиту.

Глядя на то, как убивается Антон, моя злость постепенно сошла на нет, уступив место рациональному мышлению.

— Может, она все же врет? — предположила я.

— Не знаю, — сокрушенно ответил Антон. — Черт, как же это все не вовремя!

Он с размаху ударил кулаком в стену и тут же сморщился от боли. Я схватила его руку и подула на содранные костяшки. Впервые я видела, как мой спокойный Антон так беснуется.

— Тебе надо съездить к ней и все выяснить, — уверенно сказала я, поглаживая его по внутренней стороне руки. — Потребуй тесты, анализы, сходи с ней на УЗИ и проследи за всем.

Антон устало посмотрел на меня. Вид у него был такой, что он вот-вот готов сдаться. Ну, уж нет! Какая-то стерва Алина не отнимет у меня его! Ни за что!

— Не переживай. Если что, откупимся от нее. Будем платить алименты. Будем работать! — я сжала кулак и подняла руку вверх, как делали в

Антон невесело усмехнулся.

— Мы справимся, — сказала я и чмокнула его в висок. — Я тебя люблю, Антош.

На мгновение его лицо посветлело, а губы дрогнули в легкой неуверенной улыбке.

— Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Антон.

Глава 32

Потребность любить

Сколько он себя помнил, никто его не любил. Мать отдала его тетке, как только родила, а тетка сдала в детский дом, когда ему исполнилось три. Отца он никогда не знал. Злые дети, едко улыбающиеся воспитатели и вечно лающие на него собаки, — вот окружение, в котором он прожил до шестнадцати лет. И за это время никто ни разу не назвал его по имени — только по фамилии. А ведь имя у него было красивое, великое — Александр.

Потом он сбежал из детского дома, стал продавать наркотики, несколько раз чуть не умер и, наконец, нашел хорошую работу, на которой хотел задержаться, но Судьбе захотелось построить его жизнь иначе.

Саша прекрасно помнил, как встретил Вику, свою прекрасную бедующую жену. Это было ночью, на пляже. Она хотела кинуться в бушующие из-за надвигающейся непогоды волны океана, но он не дал ей сделать этого. Прижал к себе, уткнулся ей в волосы, вдохнул ее аромат и потерял себя. Саша и не знал, что способен на такие чувства. Ради Вики он бросил работу. Уход дался ему страшной ценой, но Саше было все равно — им двигала любовь, страсть. Он переехал из столицы в родной город Вики, организовал свой темный бизнес и начал заваливать любимую женщину подарками. Вика ни в чем не нуждалась, а Саша, видя ее рядом с собой, всю в дорогих одеждах и украшениях, был на седьмом небе от счастья.

Однако счастье длилось недолго. Оказывается, Вика уже давно задыхалась от его любви и подарков. Сам же Саша понял это только тогда, когда она попросила его о разводе.

— Я так больше не могу, — в слезах сказала женщина. — Ты такой странный, и чувства твои ко мне странные. Ты не видишь во мне человека, лишь дорогую сувенирную куклу.

— Это не правда! — воскликнул Саша. — Я люблю тебя!

— Это не любовь, это зависимость, — прошептала Вика. — Как люди зависят от любимых вещей, берегут их, сдувают с них пылинки и держат под куполом. Твои чувства ко мне такие же. Ты одержим мной как вещью, Саш. Я для тебя красивая и дорогая кукла, драгоценный сувенир, над которым ты трясешься. Ты никуда меня не пускаешь, мы почти не выходим из дома!

— Но зачем тебе куда-то выходить, если я рядом? — непонимающе спросил мужчина.

Он не осознавал, к чему клонит Вика. Он думал, что это еще одна ее блажь — она немного поплачется ему, выпросит то, что хочет и уйдет в свою комнату, любоваться новыми подарками от него. Такими красивыми, дорогими подарками, каждый из которых он собственнолично упаковывал и подписывал.

Но он ошибался. Вика упорно просила развода. Разумеется, он не согласился, и тогда она ушла. Растворилась, как таблетка аспирина в стакане с водой — будто ее никогда не было в жизни Саши.

Он ждал ее возвращения. Ни минуты не переставал думать о ней. Лишь однажды, на пляжной вечеринке он плюнул, снял обручальное кольцо, которое еле-еле слезло с его пальца, и решил на время представить себе, какого быть свободным человеком. Однако у него ничего не получилось. Если кольцо можно было снять и убрать в карман, с глаз долой, то от чувств избавиться никак не получалось. В каждой девушке Саша видел черты Вики.

В конец отчаявшись забыть о жене хоть на минуту, он подошел к бару, сел рядом с щебетавшей на всю девушкой и, взглянув на нее, вдруг понял, что она — единственная, кто не напоминает ему Вику.

Ее звали Василисой, и она его хотела. Строила Саше глазки, часто касалась его пальцев его рук и плеч, чересчур громко смеялась его шуткам. Она показалась ему немного вульгарной и легкомысленной, а таких женщин он не любил, однако внешне девушка очень приглянулась Саше. И целовалась она хорошо, умело. Он даже сначала подумал, что его целует жена, но когда очнулся и понял, что перед ним все же другая девушка, отстранился. Как можно мягче объяснил причину своего отказа и ушел.

Позже, уже дома, Саша вдруг понял, что этот брак действительно обременяет его. Он не может забыть Вику, но и не может найти ее и снова быть с ней. Саша был из тех людей, кто ненавидел многоточия. Только точка могла его успокоить. Поэтому, наконец, он решил поставить точку в этих отношениях. Достать новый паспорт для Харона, бывшего сотрудника частной секретной организации «Пантеон», было проще, чем купить картошку в магазине.

Новый паспорт, новая фамилия, а главное, никакого брака. Александр Савельев был женат на Виктории Савельевой, а Александр Филонов был холостым. Пока что.

Саша был из тех людей, кто, познав любовь, уже не может жить без нее. Чувство это было с родни наркотику, от зависимости к которому крайне трудно избавиться. Тело Саши ломилось и стонало от одиночества. Потребность любить кого-то была настолько сильной, что терпеть ее было невыносимо.

И вот в момент, когда Саша уже подумывал на длительный срок снять девушку из эскорта, на его пути снова появилась Василиса. Тогда-то он и понял, что это судьба. Ну а как иначе?

Вот только девушка уже была занята. Ну, ничего, Саша подождет. Месяц, два, год. Ожидание не такое томительное, когда видишь объект своего вожделения каждый день. Саша не мог просто так отпустить Василису. Разумеется, он узнал о ней все. Девушка с каждым разом нравилась ему все больше и больше. Он хотел обладать ею, хотел сделать своей женой, хотел дарить ей дорогие подарки, одевать в красивую одежду, каждый день видеть ее перед собой. Воспоминания о Вике ушли на второй план, пламя страсти к ней потухло, оставив лишь пепел, из которого возродилась новое чувство — одержимость Василисой.

Лишь одна преграда стояла на пути у Саши — Антон. Странный парнишка-бармен, живущий со своим больным отцом. Саша хотел капнуть глубже и увидеть всю подноготную Бессонова, но случая так и не представилось. Василиса сама написала ему. Видимо, с мальчишкой-барменом было покончено. Наступил черед Саши владеть Василисой, однако его счастье было недолгим.

* * *

Как всегда бывает у тех, кто уверен в своем превосходстве, — Саша недооценил своего противника, которого даже и за противника уже давно перестал

Сначала он терпел, но злость и обида постепенно накапливались в его душе, подобно мусору, который постоянно утрамбовывают, когда он грозится высыпаться. Так и Саша, как мог, сжимал свои чувства, не давая им перевалить за край. Терпел, старался не показывать, что все знает.

Никогда точно не знаешь, откуда и когда могут прилететь несчастья. Саша же знал, откуда, но не знал, когда. Момент «икс» застал его врасплох. Василиса вдруг убежала от него прямо в кинотеатре, сославшись на то, что ей стало плохо. Отказалась даже подвезти ее до дома. Разумеется, Саша отследил ее по телефону. Она была не дома, а на пляже. Бродила по берегу и о чем-то думала. Он позвонил ей, она снова соврала, и тогда он сорвался — начал кричать и чуть не рассказал о слежке.

Сглупил. Поддался чувствам, перестал себя контролировать. Она испугалась. Она действительно его испугалась. В ее восхитительных карамельных глазах стоял неподдельный страх. Осознание того, что любимый человек тебя боится, вогнало Сашу в ступор. Дыхание затруднилось, а сердце готово было выскочить наружу от отчаяния. Его отношения с Василисой стремительно решились, и виной тому был один человек — Антон Бессонов.

Саша долго думал, как вывести соперника из игры и, покопавшись в его прошлом, нашел несколько любопытных фактов. Оказывается, парень многое о себе скрывал, врал Василисе и использовал ее в своих мстительных целях. По плану Саши, девушка должна была порвать с Бессоновым и тут же вернуться к Саше, однако с последней частью вышли проблемы — Василиса не хотела возвращаться. Она даже отдала Саше обручальное кольцо, заявив, что между ними все кончено. Точка.

И тут Саша сорвался снова. Мысль о том, что он может потерять и эту девушку, так его испугала, что он решился на крайние меры. До конца не понимая, что делает, он хитростью заманил ее в их новый дом и запер Василису в комнате, которую он сам для нее обставлял. Девушка кричала, звала на помощь, но Саша не чувствовал к ней жалости. Она хотела уйти от него, но он этого никогда не допустит. Василиса Лазурина принадлежит только ему.

— Ничего, привыкнет, — сам себе сказал Саша, закрывая дверь в комнату девушки.

Привыкла Вика, привыкнет и Василиса. Привыкнет и полюбит его снова. Ведь она же его любила?..

Стоило Харону успокоиться, как снова его планы были нарушены. И ни кем иным, как Антоном Бессоновым. Он и его друзья как-то узнали, где находится Василиса и, выдернув оконную решетку с помощью внедорожника, освободили девушку. Прямо как в сахарных сказках для девочек.

Надо ли говорить, как взбесился Харон. В порыве бесконтрольного гнева он схватил пистолет и вылетел из дома. Свора на внедорожнике быстро скрылась из вида, зато нужный ему человек только садился во вторую машину. Растянув губы в довольной усмешке, Харон направил на Бессонова дуло пистолета. Парень заметил его краем глаза и тут же замер. Руки Харона не дрожали. Он готов был выстрелить, но этого ему не дала сделать Василиса. Она выскочила из машины и начала уговаривать его опустить пистолет. Девушка говорила так проникновенно, так чувственно, что Харон не выдержал. Руки сами по себе опустились, а в глазах появились слезы. Он смотрел на Василису, которая с таким отчаянием говорила ему страшные, неприятные слова, и не мог сдвинуться с места. В тот момент Харону показалось, что еще не все потеряно, что он еще может уговорить ее остаться с ним. Ведь она же его не ненавидит? Ведь так?..

Но его снова обманули. Оставили с носом. Облапошили.

Проникновенная речь Василисы была лишь для того, чтобы отвлечь Харона от Бессонова. В момент, когда разум его затуманился, и он больше никого перед собой не видел, кроме Василисы, девушка схватила Антона за руку и утянула в салон. Машина взвизгнула и тут же рванула с места.

Оставшийся Харон в отчаянии начал стрелять им в след, но все было тщетно. Теперь, возможно, они подадут на него в суд. Если не Василиса, так Бессонов или ее друг Воронов, который был за рулем машины.

Полиция могла нагрянуть в любой момент, поэтому Харон быстро собрал все самое нужное и уехал из поселка. Обратно в Москву. Но это был не побег. В Москве у Харона были старые друзья и девушка, которая поможет ему избавиться от своего соперника.

Алина Виноградова тяжело переживала разрыв с Антоном. Харону не составило труда найти ее и назначить встречу.

— Это касается Антона Бессонова, — сказал он, и девушка, услышав это имя, тут же согласилась увидеться, даже не поинтересовавшись, что именно ей хотят сказать.

Пусть Алина и была недалекой, но план Харона поддержала и свою часть выполнила…

Закутавшись в тонкую черную ветровку и надвинув на глаза козырек черной кепки, Харон стоял на мосту и ждал, когда мимо него проедет кислотно-зеленый «Ямаха». Алина позвонила десять минут назад и сказала, что Антон выехал из дома к ней на встречу. Небольшая ложь про ребенка, и он мигом прилетел в Москву, улаживать это недоразумение. Алина все ныла, что будет, когда Бессонов узнает о ее обмане, но Харон лишь отмахивался от девушки. Не говорить же ей, что, если все пойдет по плану, то Бессонов этого уже никогда не узнает?..

Когда прошло еще минут десять, мимо Харона пролетел мотоциклист, с головы до ног в черном. И только сам мотоцикл полыхнул перед глазами Харона ярко-зеленой искрой. Мужчина набрал номер и сказал всего одно слово:

— Пора.

После этого звонка в нескольких километрах от моста, где стоял Харон, мужчина в темных очках и наглухо застегнутой черной куртке завел двигатель фуры и медленно выехал на трассу. Все, что он должен был сделать — это сбить кислотно-желтый мотоцикл и скрыться с места происшествия.

* * *

Получив сообщение от Антона, что он дома и скоро поедет к Алине, я написала ему подбадривающий ответ и, зажав телефон в руке, стала ждать от него звонка. Как только он покинул порог моего дома, так не переставал звонить или писать.

«Я в такси». «Я в аэропорту». «Я перекусил». «Я в самолете». «Я прилетел». «Я скучаю».

Одновременно я пребывала сразу в двух состояниях. Повышенное внимание Антона страшно меня умиляло, однако на душе было неспокойно из-за его отъезда, а в особенности

В ожидании звонка, я думала о нас с Антоном. О том, как нас раскидывала жизнь, а потом вновь соединяла. Наверно, это и вправду судьба, а если так, то нам суждено быть вместе, и то, что сказала гадалка — всего лишь чушь. Почему мне нельзя возвращать того, кого люблю?

Прокручивая все это во сне, я незаметно уснула, а проснулась от звонка. Спросонья приняла вызов, даже не смотря на экран.

— Антош, ну что? — сонно поинтересовалась я даже не думая, что мне может звонить кто-то еще.

— Лиса… — послышался убитый голос Максима.

Я отставила телефон и недоуменно ставилась на экран. Номер принадлежал Воронову, а я на радостях подумала, что звонит Антон…

— Лиса, — продолжил Максим все тем же замогильным голосом. — Пожалуйста, постарайся держать себя в руках…

— Что случилось? — заикаясь, спросила я.

Почему-то сразу подумала о маме. Неужели?..

— Антон попал в аварию…

Часть 3

Сторге

Сторге — мирная и чарующая любовь, которая рождается из крепкой привязанности и дружбы. Такая любовь может развиваться и зреть долго, неспешно — как постепенно распускающийся бутон или как медленное прорастание корней, уходящих глубоко в землю.

Глава 1

Наваждение

Мне снится, что кто-то щекочет мой нос желтым, как солнце, одуванчиком. Я морщусь, вдыхаю пыльцу и чихаю. Кто-то рядом заливисто смеется. Я приоткрываю глаза, но щурюсь из-за яркого солнца. Увидеть лица того, кто рядом со мной, я не могу, однако чувствую исходящее от него тепло. Подползаю к незнакомцу поближе и тыкаюсь носом в его грудь. От него пахнет травами и землей. Наверно, потому что мы сидим на поляне, среди зелени и летних цветов. Жара. В траве лениво стрекочут кузнечики. Мне хочется расплавиться, как масло на сковороде, и потечь по груди, к которой я привалилась. Чувствую, что незнакомец тихо смеется. Он кладет свою руку мне на голову, и меня накрывает невероятное умиротворение. Я не хочу просыпаться, но реальность неумолима.

Я открыла глаза от бешеного стука в дверь. Около минуты ушло на то, чтобы сообразить, что происходит. В последнее время я очень туго соображаю, все словно в какой-то противной, липкой пелене.

Вслед за стуком послышалось детское лепетание, и мой мозг понял, что это стучал Кирюшка, которому натерпится поиграть с тетей Васей.

— Проснулась, проснулась я, маленький ты разбойник! — крикнула я, нехотя поднимаясь с кровати.

Сын Машки, конечно, ребенок очаровательный, но совершенно несносный. Порой мне так хотелось закрыться у себя в комнате, воткнуть наушники и не обращать ни на кого внимания целые сутки, а то и больше. Жаль, что такое не прокатит. Машка достанет меня из-под земли.

Просунув озябшие ноги в старые тапки, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое заспанное отражение.

— Ну и чмыреныш, — пробубнила я.

— Ты всегда прекрасна…

— В последнее время я — настоящая бабайка. Скоро Кирюшка будет меня бояться, — сказала я, повернувшись к креслу возле окна.

Он сидел там. В своей синей клетчатой рубашке, немного лохматый и невероятно милый.

— Сама виновата, что перестала за собой следить. Волосы как пакля, лицо несвежее, ногти слоятся…

Я виновато посмотрела на кончики своих волос, а потом на ногти.

— Ты прав, — нехотя признала я.

Повнимательнее рассмотреть кожу на лице я не рискнула, поэтому на всякий случай отошла от зеркала и принялась переодеваться. Из открытого гардероба на меня поглядывал кусочек моего любимого желтого платья.

— Ты давно его не надевала, — сказал Антон.

— Если ты еще не заметил, я вообще не надевала платья в последнее время, — едко заметила я, натягивая спортивные штаны и безразмерную выцветшую футболку.

Я не смотрела на парня, но уверена, что он сейчас закатил глаза к потолку.

Захлопнув дверцы гардероба, я направилась к выходу из своей комнаты. Антон последовал за мной.

— Доброе утро! — бросила пронесшаяся мимо Машка. — Завтрак на столе. Ты не видела Кира?

Подруга остановилась и воззрилась на меня.

— Минут десять назад он долбил в мою дверь, — ответила я, с вожделением разглядывая два больших бутерброда с сыром, ветчиной и салатом.

— КИРИЛЛ!!! — завопила безумная мамаша. — КИРИЛЛ!!!

Закрыв уши, я села за стол.

— Ты еще не умывалась, — упрекнул стоящий рядом Антон.

— Отстань, — прошипела я, наливая в кружку заварку.

— И правда, бабайка, — ехидно заметил Антон. — Что же будет дальше? Чертенок? Баба-Яга?

— Ой, все! — воскликнула я, выскакивая из-за стола.

Тут же ко мне подлетела Машка и спросила:

— Ты нашла Кира⁇

— Нет! — рявкнула я. — Не находила я никого!

Подруга надула губы, обиженно глядя на меня. Хуже Машкиного гнева только Машкина обида.

Вздохнув, я спокойно сказала:

— Посмотри в прихожей. Он любит прятаться за выдвижной дверью гардероба.

— Точно! — воскликнула Машка и, слегка хлопнув себя по лбу, умчалась искать сына.

Посмотрев ей в след, я почапала в ванну.

— Не кричи на нее, ей тоже несладко, — шепнул мне Антон.

— И без тебя знаю, — огрызнулась я, шмыгнув ванну и закрыв дверь прямо перед носом у парня.

— О! Сестра! Дарова!

От испуга я даже подпрыгнула. Занятая своими мыслями, я даже не заметила, что в ванне горит свет.

— Утро, — буркнула я брату.

Дракон повернулся ко мне, демонстрируя наполовину выбритое лицо, и широко улыбнулся.

— Можешь делать свои дела, ты мне не помешаешь, — великодушно разрешил он.

— Спасибо, — с долей сарказма поблагодарила его я.

Почистив зубы и умывшись, я наконец-то приступила к завтраку, однако мне не дали насладиться им в полной мере. В момент, когда я прикончила первый бутерброд и коварно уставилась на второй, мой телефон ожил и начал трезвонить на всю кухню. Сморщившись, я приняла вызов и недовольно буркнула в трубку:

— Я еще ем.

— А я уже около твоего дома. Собирайся быстрее, иначе мы опоздаем на прием, — отчеканил Максим.

— Ну и славно. Надоело туда ходить, — заявила я, демонстративно чавкая в трубку.

— Ты же прекрасно знаешь, что это для твоей же пользы, — устало вздохнул Макс.

Каждый раз в неделю он говорил мне эти слова, и каждый раз я недовольно брюзжала и жаловалась, что не хочу никуда ехать. Интересно, ему когда-нибудь это надоест?

— Собирайся. Тебе и правда это надо, Лис, — сказал Антон.

Он сидел напротив и не сводил с меня своих внимательных карих глаз. Дожевав бутерброд, я вздохнула и ответила Максу:

— Выйду через десять минут.

— Жду.

Я действительно сдержала свое обещание, и спустя десять минут уже сидела рядом с Максом в его машине.

Макс окинул меня усталым взглядом, потер переносицу и, ничего не сказав, завел двигатель. По дороге мы никогда с ним не разговаривали. С тех самых пор, как я узнала, что нравлюсь ему, и что он столько от меня скрывал, наша дружба полетела в тартарары.

Если разобраться, так все в моей жизни полетело в тартарары с того момента. Словно кто-то всемогущий насмотрелся на мое недолгое радужное счастье и, сморщившись, нажал на кнопку «стоп».

Поглощенная раздумьями и воспоминаниями, я не заметила, как Макс остановил машину и двусмысленно уставился на меня. Поняв его намек, я со стоном открыла дверь и поплелась к небольшой психотерапевтической клинике.

* * *

Каждую пятницу Максим заезжал за мной и отвозил сюда, в это ужасное место, где я чувствовала себя преступницей на допросе. Каждый раз мне не удавалось выкрутиться и не поехать. Воронов обхватывал меня своими ручищами и вел к машине. Пару раз я пыталась вырваться и сбежать, но Макс, разумеется, меня ловил и, испепеляя колючим взглядом серых глаз, обещал в следующий раз найти наручники. Почему-то я ему поверила, и больше физического сопротивления не оказывала.

Ирина, мой психолог, уже ждала меня в своем кабинете. Демонстративно хлопнув дверью, я подошла к кушетке и повалилась на нее как мешок с картошкой. Если уж страдать, то с комфортом.

— Итак, Лиса, как прошла неделя? — задала стандартный вопрос женщина, как всегда, одетая с иголочки.

— Сколько раз просила не называть меня так, — поморщилась я.

Ирина ничего не сказала. Лишь что-то записала у себя в блокноте.

— Моя неделя ничем не отличается от предыдущих, — начала я рутинное повествование своей жизни. — Я работала, лежала, ела, читала, смотрела сериалы. Вот и все.

— И никуда не ходили?

Я помотала головой.

— А хотели бы? Неужели так нравится сидеть все время дома?

— Нравится, — буркнула я, отворачиваясь к окну. Правильное, безупречное лицо Ирины у меня уже в печенках сидело.

— А работа? Не хотите сходить в офис? Увидеть своих коллег?

Да в гробу я их всех видела.

— Нет. Удаленная работа меня вполне устраивает, — вслух сказала я.

— А что насчет вашего домашнего задания? Вы восстановили свои странички в соцсетях? Зарегистрировались в Тиндере?

— Да, — ответила я.

На самом деле, я соврала. Частично. Странички я честным образом восстановила, потому что работать с ними было намного проще, чем с электронной почтой, а вот в Тиндере регистрироваться не стала. Нафиг он мне нужен?

— Хорошо. — Ирина накалякала в своем блокноте несколько слов. — Знакомиться уже начали? Есть симпатичные парни?

От ее слов я вздрогнула. Говорить на эту тему мне не хотелось, поэтому я буркнула что-то непонятное в ответ и помотала головой. Ирина снова что-то записала в блокноте.

Она еще долго разговаривала со мной о моей жизни, увлечениях и прочей фигне, пока злополучный час, отведенный нам на терапию, почти не истек. Посмотрев на часы, я начала собираться, надеясь, что Ирина отпустит меня на пять минут раньше. Сидеть здесь больше не было сил.

Однако отпускать меня не собирались.

Ирина внезапно отложила в сторону свой блокнот, который, казалось, был продолжением ее руки, и, сняв очки, устало потерла глаза. Я с удивлением наблюдала за ней и удивлялась, как ей удалось не размазать макияж. У меня бы от такого действия все веки были бы в туше.

— Лиса…

— Василиса, — тут же поправила я. — Или Вася. Пожалуйста.

Ирина внимательно посмотрела на меня, кивнула, словно сдаваясь, и, откинувшись на спинку кресла, продолжила:

— Василиса, вы понимаете, что вам просто необходимо начать снова жить?

— А я что делаю?

— Вы существуете. Не обижайтесь, но это так. Вы сейчас ведете абсолютно бесполезное существование, и это постепенно опустошает вас, превращает из человека в амебу. Вам нужно возобновить ваши прежние увлечения. Ходите по клубам, веселитесь, живите так, будто каждый день последний. Не стоит бесцельно проводить молодые годы. Не стоит…

— А кто вам сказал, что я хочу жить как раньше? — перебила я ее. — Кто сказал, что мне это надо?

— Я вам это говорю, как специалист. Вамнадовзбодриться, взять себя в руки и жить дальше, понимаете?

Я помотала головой.

— Не хочу.

Ирина всплеснула руками и порывисто вскочила с места. Подошла ко мне и, глядя на меня сверху, сказала на повышенном тоне:

— Прошло почти четыре года! Сколько можно играть в траур?

— Сколько посчитаю нужным.

Что случилось с выдержанной Ириной? Это такой новый метод: повышать голос на пациента и говорить с ним как с приятелем, которому надо вправить мозги?

— Престаньте цепляться за него, Василиса. Вы так потеряете себя, поймите уже. У нас за все это время не было сдвига лишь потому, что вы не хотите лечиться.

— Я не больна! — воскликнула я. — Хватит уже говорить об этом!

— Не кричи на нее, она всего лишь пытается тебе помочь, — услышала я тихий голос Антона за своей спиной.

Резко обернувшись, я увидела его. Он стоял и пристально смотрел на меня. Впервые за это время мне захотелось, чтобы он исчез.

— Вы все еще его видите? — тихо спросила Ирина, проследив за моим взглядом.

Я не хотела ей отвечать, но вдруг неосознанно кивнула и тяжело вздохнула. Да, мне действительно нужна была помощь, но проблема заключалась в том, что я не хотела ее принимать.

— Почему вы не хотите, чтобы я вам помогла? — словно слыша мои мысли, поинтересовалась Ирина.

— Потому что тогда он исчезнет… — сдавленно прошептала я.

Что я тогда буду делать?

— Он должен исчезнуть, Лиса. Он же…

— Хватит называть меня так! — Теперь уже я вскочила с места и разъяренно уставилась на Ирину.

— Вы так реагируете на это, потому что Антон называл вас так, но вам надо взять себя в руки. Вспомнить, что многие тоже вас так называли, а не только он. Например…

— Максим… — вырвалось вдруг у меня.

Услышав это имя из своих уст, я тут же прикрыла рот рукой, будто сказала что-то мерзкое, неприличное.

Уголок губ Ирины слегка дрогнул.

— Извините, мне уже пора. Наше время давно закончилось, — пробормотала я, пятясь назад.

— Разумеется, — не стала удерживать она меня. — Встретимся в следующую пятницу.

Коротко кивнув, я распахнула дверь и пулей вылетела наружу. Оказавшись на улице, я остановилась и сделала пару жадных глотков. Прохладный ветерок обдул мою разгоряченную кожу, и я порадовалась, что мои сеансы проходили рано утром, когда жара еще не проявлялась со

Максим ждал меня на прежнем месте. Я выпрямилась и посмотрела на него. Воронов сосредоточенно листал что-то в планшете, сосредоточенно сузив серые глаза. Впервые за эти неполные четыре года у меня не было неприятного, свербящего чувства в груди при виде этого человека. Впервые я легкой походкой направилась к его машине, открыла дверь и опустилась на пассажирское сиденье. Странно, но что-то явно произошло со мной. Будто черная, грязная корка, покрывающая мое сердце, вдруг треснула. Слабо, но достаточно для того, чтобы от нее побежала еще куча тонких и маленьких трещинок.

Максим завел двигатель и, пробежавшись взглядом по экрану навигатора, нахмурился.

— Поедем домой в объезд. Появились жуткие пробки. Всем надо на работу.

— Может, перекусим? — робко предложила я.

Максим повернул ко мне удивленное лицо.

— Я съела только один бутерброд и уже успела проголодаться, — честно призналась я. — Живот просто сводит от голода.

— Да… Конечно… Да! — закивал Макс, выруливая со стоянки. — Куда ты хочешь поехать?

Уверена, он сейчас пребывает в полном оцепенении. Я не только сказала ему больше пяти слов за раз, но и предложила вместе поесть. Держись, Воронов. Мне тоже не понятно, что со мной произошло…

— Все равно, куда. Главное, чтобы это было не пафосное заведение, а обычное кафе, — ответила я. — Мне страшно хочется большую порцию оладий с вишневым джемом и воздушный омлет.

Глава 2

Пробуждение

В кафе на меня напал такой голод, будто я не ела несколько дней. Макс медленно пил кофе и молча наблюдал, как я с жадностью поглощаю еду. Он ни разу не упрекнул меня и старался не показывать своего удивления, за что я была ему благодарна.

Ела же я ни сколько из-за голода, сколько из-за вкуса. Почему-то мне казалась, что раньше еда не была такой вкусной. Сегодня со мной явно что-то произошло.

Пока ела, постоянно думала, как нехорошо поступала все эти годы с Максом. Он нянчился со мной, возил к психологу, доставлял еду, каждый раз пытался завязать разговор и каждый раз я его отталкивала.

— Прости, — сказала я, запивая вишневый пирожок третьей чашкой чая.

Макс удивленно вскинул одну бровь.

— За что?

— За то, что вела себя как последняя гадина.

— У тебя были на то причины, — пожал плечами Макс.

Лицо Воронова было спокойным и не выражало ничего, кроме интереса ко мне. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь, вероятно, понять, что за внезапные перемены на меня обрушились.

— Не расскажешь, что с тобой произошло? — осторожно спросил Макс, когда я попросила у официантки счет.

— Я и сама не поняла, — честно ответила я. — Просто в какой-то момент у меня вдруг словно открылись глаза. Знаешь, это похоже на то, когда ты долго находишься под мутной водой, а потом выныриваешь, делаешь глубокий вдох и открываешь глаза. Вот со мной произошло нечто похожее. Будто все эти годы я была под водой…

Максим ничего не сказал — лишь задумчиво хмыкнул. Достал карточку и отдал ее официантке, которая широко улыбалась Максу. Воронов не остался в стороне и тоже лучезарно улыбнулся девушке. Когда официантка ушла, я с презрением проводила ее неестественно округлый зад. Моя пятая точка смотрелась бы на ее фоне ущербным плоским блинчиком…

— Так значит, ты начинаешь новую жизнь? — вдруг поинтересовался Макс, отрывая меня от проклятий в адрес фигуристой официантки.

— Нет. Но можно, наверно, считать, что я очнулась.

В голову тут же пришла горькая мысль о том, что Антон уже никогда не очнется. Как обычно, в глазах защипало, но слезы не пролились. Наверно, их уже просто-напросто не осталось.

— Значит, я все же не напрасно возил тебя в клинику, — сделал заключение Воронов.

Официантка снова вернулась, неся на блюдечке чек и карту. Макс поблагодарил ее и улыбнулся, но уже не так лучезарно, как раньше.

— И что же такого сделала Ирина, что ты вдруг так переменилась? — поинтересовался Макс, открывая передо мной дверь.

Я благодарно кивнула ему и вышла на улицу. Снова с наслаждением вдохнула теплый свежий воздух, зажмурилась от яркого солнца и подставила лучам лицо. Отвечать на вопрос не хотелось. Ни за что не признаюсь, что выпалила, когда психолог сказала, что не только Антон называл меня «Лисой».

— Ли-и-ис, — вдруг позвал меня Макс, заглядывая в мое лицо.

От неожиданности я вздрогнула и оступилась, но Воронов схватил меня за локти и удержал. Его руки внезапно показались мне прохладными и такими надежными, что я еще некоторое мгновение постояла, не двигаясь, а потом вырвалась из его хватки и поспешила к машине.

Впервые за долгое время мне не хотелось домой. И впервые я так долго не видела Антона…

Заозиравшись по сторонам и не найдя его, я одновременно ощутила и грусть и облегчение. С одной стороны глюки — это не есть хорошо, но с другой, больше не видеть Антона было бы печально. Сколько бы ни прошло времени, я всегда буду скучать по нему. Уж лучше видеть его в своем воображении, но живого и улыбающегося, чем лежащего в больничной палате и подключенного к аппарату искусственного жизнеобеспечения…

— Поехали в парк или на пляж. Не хочу домой, — сказала я, умоляюще взглянув на Макса.

Он завел машину и виновато посмотрел на меня.

— Вообще-то я не могу, Лис. У меня планы.

— Оу, понятно. — Недавно появившийся энтузиазм мгновенно испарился. — Работа?

Воронов неуверенно кивнул, избегая смотреть на меня. Выезжающая с парковки пожилая дама на белой «Хонде» слишком сильно сдала назад и чуть не столкнулась с нами. Максим чертыхнулся и раздраженно просигналил женщине.

— Какой-то ты нервный, — тихо заметила я, наблюдая за старым другом. Раньше за ним такого не водилось.

— Да? — рассеянно произнес он, запуская руку в копну черных блестящих волос.

— Угу. Обычно ты не такой.

— Ну, ты со мной уже давно не общалась, — пожал плечами Макс, выезжая на шоссе. — Люди меняются.

— Не все, — уверенно заявила я. — Ты точно нет.

— Ну спасибо, — буркнул Макс.

— Эй, это комплимент, между прочим! — возмутилась я. — Постоянство — это здорово.

Воронов неопределенно фыркнул мне в ответ, от чего у меня вдруг появилось странное желание ткнуть его локтем или взлохматить волосы, а лучше и то и другое. Моя рука уже потянулась к его голове, но тут у Макса зазвонил телефон. Воронов достал из кармана пиджака телефон и, мельком взглянув на экран, принял вызов. Невольно я успела разглядеть имя звонившего — Лиля. Та самая? Да быть такого не может! Или может?..

— Конечно, я буду… Да, совсем скоро…

Закончив разговор, Максим прибавил скорости.

— Так торопишься от меня избавиться? — обиженно спросила я. — Соскучился по Лиличке?

Имя бывшей Антона я неосознанно произнесла с долей ехидства. Я не знала эту девушку лично, но почему-то уже ненавидела ее.

— Она по мне соскучилась, — было мне ответом.

Как бы деликатно расспросить у него побольше об этой личности?

— Она долго была заграницей, — аккуратно начала я. — Давно приехала?

— Полтора года назад, — огорошил меня Макс.

А я-то думала, пару недель назад.

— Тогда чего ты к ней так летишь? — вырвалось у меня. — Я думала, она только приехала.

Максим остановился на светофоре и, устало потерев переносицу, повернулся ко мне.

— Потому что мы встречаемся, Лис. Уже почти год.

Сказать, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать. Куча мыслей витали в моей голове, а среди них изображение рыжеволосой Лили с фотографии, на которой вместе с ней были запечатлены Антон и Максим. Наверно, у меня искривилось выражение лица от этой новости, раз Воронов испуганно покосился на меня. Я понимала, что надо было как-то ответить, но ничего умного и правильного в голову не приходило.

— Ох, — единственное, что смогла выдавить я.

— Я понимаю, как все это выглядит! — воскликнул Максим, нервно сжимая руль. — Но это вовсе не предательство!

— Да что ты, — вырвалось у меня.

Мог бы как-то мне рассказать, что заинтересовался другой. Да и не кем-то там, а именно этой Лилей. Чем же она всех так привлекает? Что за фетиш на рыжих? Мда, быстро же ты меня забыл, Максимка…

— Они давно расстались и не собирались сходиться. Так что, повторюсь, это не предательство.

— Они? Ты про предательство со стороны Лили к Антону? — не смотря на мое удивление, я не смогла не отметить того, как легко мне стало произносить его имя. Почему?..

— А ты что имела ввиду? — не понял Макс.

«Тебя», — хотелось сказать мне. Я имела ввиду твое предательство по отношению ко мне.

— Ничего, — буркнула я в ответ, сложив на груди руки.

Мой психолог бы сейчас написала в своем блокнотике, что я закрылась от своего собеседника. Впрочем, так и было. Откровенничать с Максом больше не хотелось.

— Лиля приезжает к нему каждую неделю, — сказал вдруг Максим.

Я неосознанно сжала кулаки. Почему какой-то бывшей девушке можно навещать его, а мне нет? Что за несправедливость⁈

— Мне жаль, что я не смог уговорить мать Антона пускать тебя к нему, — сочувственно сказал Макс, заметив мое тихое негодование.

— Здесь нет твоей вины. Она просто меня ненавидит и винит во всех смертных грехах. В том числе и в аварии…

— Вот тут ты точно не виновата, — на тон громче сказал Макс.

Включился давно забытый режим заботливого старшего брата.

— Ну, это же я связалась с психопатом, который подстроил аварию, — тихо сказала я, разглядывая свои коротко остриженные ногти.

Воспоминания из прошлого снова окутали меня, затуманив реальность. Я вспомнила, как, ничего не понимая и не видя вокруг, ехала с Максом в столицу. Как вошла в больницу и, увидев статную, немолодую женщину, одетую с иголочки, сразу поняла, что это Маргарита Бессонова, мать Антона. По ее надменному лицу казалось, будто она совсем не волнуется о сыне, а единственное ее беспокойство сейчас — это не дать мне увидеть Антона. Наверно, если бы не Максим, я бы и близко к нему не подошла. Не смогла бы коснуться его безжизненной руки, которая, как назло, оставалась такой же теплой и мягкой. Не смогла бы погладить по спутанным волосам и едва коснуться губами его щеки. Я была уверена, что Антон очнется. Ждала каждый день, не веря словам врачей о том, что надежды нет. Единственное, в чем мы были солидарны с его матерю, так это в отказе отключить Антона от аппарата жизнеобеспечения, на чем настаивали все врачи.

Тогда я была уверена в том, что мы защищаем Антона, но в последнее время мне стало казаться, что этим мы его только мучаем, ведь никакой надежды нет, и прошло уже почти четыре года…

Внезапно моих рук коснулось что-то теплое. Я очнулась от задумчивости и посмотрела вниз. Правая рука Макса ободряюще сжимала мои пальцы, от чего я не смогла сдержать робкой улыбки.

— Не волнуйся, я его найду, обещаю. Один раз мы его чуть не поймали — второй раз он уже не уйдет, — уверенно заявил Воронов, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.

Его серые глаза светились надежностью и верностью. Жаль, что мы уже не будем так близки, как раньше…

— Спасибо, — только и смогла сказать я.

Если честно, я не верила в то, что мы найдем Сашу. Или Харона. Не знаю, как его называть — и так и так странно. В общем, я не верила, что этого человека поймают. Он был слишком умным, и дал слабину только раз, увидев меня на остановке в Москве. Это был последний раз, когда я видела Антона — его мать не выдержала моего присутствия и вышвырнула меня из больницы, предупредив охрану, чтобы те больше меня не пускали. Мне бы ломиться, кусаться и кричать, но я была настолько вымотана морально и физически, что подчинилась судьбе и ушла, не оборачиваясь.

Я сидела на остановке и ждала Макса, как вдруг увидела выходящего из черного внедорожника Сашу. Мне кажется, я даже закричала. Он остановился и с болью во взгляде посмотрел на меня. Максим, который уже подъезжал к остановке, заметил Сашу, и вызвал полицию, а потом выскочил из машины и подлетел ко мне, заслоняя меня своей широкой спиной. Не помню, сколько мы так простояли, но когда вдалеке зазвучала сирена, Саша сбежал, напоследок окинув нас с Максом свирепым взглядом. Я боялась этого человека. Боялась, что в один прекрасный момент он может оказаться у меня дома, в моей комнате. Я не верила, что его поймают, даже после того, как команда, которую нанял Макс, нашла виновника аварии и выяснила имя заказчика. Нет, этого психопата не поймать, я уверена. И говорить об этом совершенно не хочется.

— И как же вы с Лилей сошлись? — поинтересовалась я, сменив тему. Про это мне тоже не хотелось говорить, но любопытство превысило нежелание.

— Так вышло, — пожал плечами Максим, пристально глядя на дорогу.

— Наверно, она очень рада.

Воронов кинул на меня непонимающий взгляд через зеркало заднего вида.

— Она же так долго бегала за тобой, — пояснила я. — И вот, наконец, ты в ее руках.

Мне показалось, что от

— Как там Кристина? — в наглую перешел на другую тему Макс.

Я криво усмехнулась, взглянув на него краем глаза и, хмыкнув, ответила:

— Хорошо. Скоро закончит универ. Собрала новую группу и играет с ней на Невском. Машка с родителями думают, что она живет в общаге, но Дракон навещал ее год назад и узнал страшную тайну. — Слово «страшную» я произнесла нараспев, протягивая гласные.

Максим усмехнулся. Через зеркало я заметила в его серых глазах неподдельное любопытсво. Ему всегда было интересно все, что связано с нашей семьей.

— И что же это за тайна? — не выдержал Воронов.

— Она живет со своим учителем музыки! — объявила я.

— Это который узнал в твоем женихе своего нарко-босса и помог нам тебя найти? — удивился Макс. — Макар?

— Марк, — поправила я. — Да, это он.

— И как отреагировала Машка? Ставлю все свое состояние, что рвала и метала.

Я довольно усмехнулась и самодовольно сказала:

— А вот и нет. Она не знает правды.

— Как так?

— Ну, мы с Драконом решили не выдавать Кристю. Она так нас молила, так обещала устроить бесплатную экскурсию по Питеру, накормить и сводить в театр, что мы с братом растаяли и пошли на уступки.

Макс запрокинул голову и разразился громким и заразительным смехом. Глядя на него, я тоже не смогла сдержаться и засмеялась. Легкий, звонкий смех раздавался из моего горла, заставляя забыть обо всех горестях, которые я переживала последние годы. Я вдруг осознала, как сильно мне недоставало простого смеха с другом. Машка и Даня постоянно пытались меня рассмешить, но я отгоняла их, полагая, что если засмеюсь, то предам время, которое я провожу без Антона. Мне казалось, что пока он не может жить, то и я не должна пытаться это делать. И только сейчас я поняла, что была глупой. Кто в здравом уме потребует от любимого человека отказаться от всех радостей в жизни и намеренно влачить жалкое существование?

За смехом я не заметила, как мы приехали домой. Увидев родной подъезд, я скорчила недовольную мину. Нехотя потянулась к двери, но Максим меня остановил. Одной рукой схватил меня за плечи и притянул к себе. Поцеловал в макушку и пробубнил:

— Я все равно всегда буду твоим другом, Лисичка. Что бы ни случилось.

Если бы я была кошкой, то непременно бы заурчала. Почему я раньше не поняла, как нужны мне были его объятия? Почему все это время отталкивала его? Если бы по глупости не отогнала от себя Макса, впала бы я в такую затяжную депрессию? Думаю, что нет. Он всегда меня поддерживал, поддержал бы и в этот раз.

— На днях я обязательно свожу тебя в парк или к морю, обещаю, — тихо произнес он, отпуская меня.

Я согласно кивнула и, открыв дверь, вышла из машины. Макс нарочито весело отсалютовал мне, а я, натянув улыбку, энергично помахала ему в ответ. Ни он, ни я не хотели расставаться — это было очевидно.

Глава 3

Проклятое постоянство

Как же сложно было Максу уехать от Василисы. Теперь, когда она наконец-то пришла в себя, стала прежней, он тоже словно очнулся ото сна, в котором он был сам не свой.

Лиля…

Зачем только он с ней спутался?..

Отчаяние толкает на необдуманные поступки — этому Максим научился на примере отца и поклялся никогда не поддаваться порыву. Однако, как говориться, никогда не говори «никогда». Как бы Воронов не старался мыслить здраво, все же отчаяние взяло над ним верх и привело к необдуманным, напряжённым отношениям с женщиной, к которой он ничего не испытывал.

Максим коснулся кончиками пальцев правого виска, который болел у него с самого утра. Пока он был с Лисой, боль отступила на второй план, однако сейчас снова вернулась.

Когда с Антоном случилось несчастье, Лиля прилетела тут же, но Максим намеренно не пускал ее в больницу, потому что там была Василиса. Тогда Воронов еще надеялся, что Антон очнется, поэтому не хотел, чтобы в такой момент в палату влетела шумная и эффектная Липницкая. Только когда Василиса вернулась домой, Макс позволил Лили навестить Антона. Он думал, что она приехала лишь для пафоса, чтобы показать, какая она милая и заботливая, даже по отношению к своему бывшему, но Воронов ошибся. Рядом с Антоном Лиля сразу же поменялась. Грусть в ее ярких зеленых глазах была неподдельной. Точно так же, как Василиса, Липницкая аккуратно взяла руку Антона и осторожно сжала его пальцы. Она простояла так минут десять, а потом, гордо вскинув голову и тряхнув рыжей копной волос, вышла из палаты.

Макс с Лилей приходили к Антону два-три раза в неделю. Макс рассказывал старому другу все, что узнавал о Василисе от Маши, а Лиля молча сидела и слушала.

Однажды, когда Воронов рассказывал забавный случай из детства Василисы, Лиля не выдержала и, подперев подбородок кулаком, сказала:

— И как вышло, что какая-то невзрачная провинциальная девочка так завладела вашими сердцами.

Взгляд ее блестящих демонических глаз скользнул от Антона к Максу. Воронов ничего ей не ответил, а в следующий раз уже пришел один. Теперь они навещали Антона по-отдельности, и так даже было лучше. Макс мог свободно говорить о Василисе, не ловя на себе едкие взгляды зеленоглазой бестии. Именно так, кстати, порой называл Лилю Антон в далеком университетском прошлом.

Каждый раз, навещая друга, Максим мысленно усмехался тому, что теперь они могут общаться как ни в чем не бывало. Пусть даже это общение было односторонним. Так откровенничать Макс мог только с Антоном. Денис частенько стебал его, поэтому доверял свои тайны и проблемы он только Бессонову, который был хоть и значительно младше его, но от этого ни капли не глупее.

Лиля разбила их дружбу, уничтожила ее, превратила в прах. Антон озлобился и мечтал только о месте, которая, как потом оказалась, ничего хорошего ему не принесла. Кроме Лисы, о которой Макс не забывал ни минуты.

Он прекрасно помнил тот день, когда его родители переехали из большого и холодного дома в уютную и теплую квартиру в «сталинке». Их первая встреча с Василисой произошла во дворе, когда Максим, быстро одевшись, не смог ждать родителей в душной квартире, и выбежал на улицу. Присел на лавочку и, задумавшись, начал чертить на земле зигзаги носком ботинка. Когда дверь подъезда широко раскрылась, с грохотом ударившись о стену дома, Максим поднял голову

В тот день он не пошел с родителями в театр, а вместо этого обрабатывал девчонке ссадины на руках и коленках. Тогда он, тринадцатилетний подросток, который уже начинал пользоваться вниманием у девочек, даже не мог подумать, что эта егоза по имени Василиса настолько западет ему в сердце, что он больше не взглянет с интересом ни на одну женщину.

Это постоянство Макса пугало. Он был бы и рад избавиться от чувств к Василисе, но не мог. В конце концов, он решил, что это его проклятие — всегда любить одну женщину и смотреть, как она раз за разом выбирает других.

* * *

Лиля уже ждала Макса в месте, где они условились встретиться. Дорогостоящий ресторан на берегу моря, где подают кавказскую, итальянскую и европейскую кухни, Максим бы никогда не выбрал местом для свиданий. Не потому, что ему было жалко денег, а потому, что единственная, кого бы он хотел позвать на свидание, чувствовала бы себя в таком месте неуютно. Однако Лиля Липницкая пафос обожала. Она и сама была частью этого пафоса и идеально в него вписывалась.

— Пойдем скорее, — сказала рыжеволосая девушка, хватая Макса за руку. — Я заказала столик на террасе. Вид просто обалденный. Встретим с тобой закат с бокалом белого полусладкого.

Воронов слабо улыбнулся Лиле, поставил машину на сигнализацию и позволил девушке утянуть себя внутрь ресторана. Он не был здесь почти год, и за это время ресторан стал еще более блестящим и, вне всякого сомнения, еще более дорогим.

В таких заведениях Макс бывал только на деловых встречах. Питался же он либо тем, что готовил сам, либо доставкой из ресторанов попроще, где еда больше напоминала домашнюю.

— Ты только посмотри на эту красоту! — восторженно объявила Лиля, садясь за столик и пристально глядя на море.

— Да, вид прекрасный, — согласился Максим.

Он тоже сел за столик, автоматически отодвинул от себя слишком близко поставленные приборы, и, сделав глоток воды из бокала, посмотрел на пейзаж. Еще не стемнело, а огни на набережной начали постепенно загораться. Оставалось совсем немного до наступления сумерек.

Максим с горечью думал, что мог бы провести с Василисой куда больше времени, но почему-то решил сказать, что у него встреча с Лилей. По сути, он не обманул, ведь встреча и правда была, только гораздо позже. До этого же у Воронова была куча свободного времени, но он понимал, что если поедет с Лисой на пляж или еще куда-то, то уже не вернется к Лиле, а так нельзя. Мы в ответе за тех, кого приручили — это изречение идеально подходит как для животных, так и для людей.

Подошел официант и принес меню и винную карту. Лиля тут же поинтересовалась, есть ли ее любимое вино.

— К сожалению, совиньона у нас сейчас нет, — вежливо ответил официант. — Но могу порекомендовать вам мускатные сорта. У нас одна из лучших коллекций в городе.

Лиля надула коралловые губы. Ей всегда не нравилось, когда что-то идет не так, как она хочет.

— Вы позиционируете себя как один из лучших ресторанов в городе, при этом имея такую скудную винную карту? Как это нет совиньона? Да в любом захудалом кафе Италии есть почти все виды вина!

Максим перекинулся через стол и сжал нервно барабанящие по столу пальцы девушки.

— Не перегибай палку, — тихо попросил Воронов.

— А я не пригибаю! — обиженно воскликнула Лиля. — Я просто удивляюсь такому ужасному сервису!

Максим тяжело вздохнул и, отпустив руку Лили, обратился к официанту:

— Принесите, пожалуйста, самое лучшее белое полусладкое. Цена не имеет значения. И извините девушку, она долго жила заграницей и отвыкла от отечественных ресторанов.

Все это он произнес тихо и мягко, так что возмущенный поведением Лили официант сразу же изменился в лице и, понимающе кивнув, ушел выполнять заказ.

— Надо было потребовать у него книгу жалоб, — сказала Лиля, откинувшись на стуле и недовольно скрестив руки на груди.

Максим закатил глаза и сделал большой глоток воды. Предчувствие подсказывало ему, что этот вечер будет невыносимым.

Подобно огню, который мог невзначай вспыхнуть от одной искры, Лиля воспламенялась резко и совершенно неожиданно, однако точно так же резко и быстро затухала. Вот и сейчас, быстро вспыхнув, она мгновенно успокоилась. Вино ей понравилось, заказанная еда тоже, поэтому она быстро перешла из возбужденного состояния в умиротворенное. Любуясь закатом, она украдкой под столом гладила босой ногой ногу Максима, который, в отличии от Лили, был как на иголках. Он постоянно поглядывал на часы, размышляя, что ему придумать, чтобы их свидание завершилось на том моменте, когда он подвезет ее до дома.

Когда Лиля отошла в дамскую комнату, Макс быстро позвонил Денису и попросил друга, чтобы тот перезвонил ему минут через десять и умолял приехать в главный офис.

— Зачем? — не понял полусонный друг.

Он снова начал вести ночную жизнь, зажигая ночью и отсыпаясь днем. Макс считал, что это из-за того, что он расстался с Машей, но Денис клялся и божился, что девушка тут ни при чем. Просто он почувствовал вкус свободы и захотел жить полной жизнью.

— Мне нужен предлог, чтобы уйти. Придумай что-нибудь, — торопливо зашептал Воронов, озираясь вокруг.

— Ладно, понял, — недовольно ответил Дэн и отключился.

В последнее время он был раздражительным и недовольным. Максим почти его не видел — ни у себя дома, куда Денис раньше очень часто заваливался, ни на работе. В голове вертелась фраза, идеально характеризующая нынешнего Дениса Орлова — «отбился от рук».

Ожидая Лилю, Макс оплатил счет и оставил официанту в три раза больше чаевых, чем обычно. За моральный вред, причиненный Лилей.

Когда девушка вернулась, Максим допил вино в бокале и встал из-за стола.

— К тебе или ко мне? — поинтересовалась она, сверкая томными зелеными глазами.

— К тебе, — ответил Макс. Если Денис запоздает со звонком, то хотя бы он поедет в нужном направлении, чтобы потом не разворачиваться и не везти Лилю к ней домой.

Орлов позвонил в момент, когда Макс и Лиля садились в машину. Разумеется, Липницкой такое развитие событий не понравилось. Она снова надула тонкие губы, которые из-за помады казались чуть пухлее, и выказала свое недовольство.

— Я не хочу, чтобы ты ехал, — капризно заявила она.

— Это очень срочно. Я

Лиля ничего не ответила. Застегнула ремень безопасности, откинулась на сиденье и уставилась в окно. Всю дорогу они не разговаривали друг с другом, а когда Макс притормозил у дома Лили, девушка медленно отстегнула ремень, повесила на плечо клатч на серебряной цепочке и вышла из машины. Макс проводил ее взглядом, а когда собрался уезжать, девушка вдруг развернулась и, подойдя к нему, постучала в окошко. Опустив стекло, Воронов внимательно посмотрел на Лилю.

— Твое постоянство может довести тебя до того, что ты останешься старым и никому ненужным одиноким стариком. И даже деньги тебя не согреют. Это я тебе говорю так, между прочим. — Глаза Лили полыхнули в свете приборной панели.

— Ты о чем? — не совсем понял Макс.

— Я красивая, но не тупая, — ответила Лиля, пристально глядя своему собеседнику в глаза. — Я чувствую, когда меня хотят и когда меня отшивают. Считай это женской интуицией.

— Я тебя не отшиваю, — попытался оправдаться Максим.

— Пока что нет, но избегаешь. И я знаю, из-за кого. — Лиля отклонилась от окна и, выпрямившись, откинула назад тяжелые рыжие волосы. — Можешь играть с этой Василисой, сколько влезет, но только не переигрывай. Ты не какой-то унылый романтик из романов Маркеса. Не хватало еще, чтобы ты всю жизнь ждал, когда твоя единственная станет свободной и признаешься ей, что любил ее пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

Максим молча смотрел на Лилю. Ее слова долетали до него словно через какую-то звуковую преграду. По отдельности он понимал, что она говорила, но сам смысл обобщенных вместе фраз до него никак не доходил. И только года она ушла, изящно покачивая бедрами и ни разу не обернувшись, он понял, что она назвала его неудачником.

В сущности, так оно и было. Максим Воронов был не только трусом, но еще и неудачником. Он не мог защитить своих близких и не мог окончательно порвать с чувствами, которые постепенно высасывали из него все жизненные соки. Василиса Лазурина была его наркотиком, который медленно убивает, и избавиться от которого собственноручно совершенно невозможно.

Глава 4

Заманчивое предложение

Когда машина Макса скрылась за поворотом, я направилась к дому, но вдруг резко развернулась и решительно зашагала к ближайшему магазину. Мои запасы чипсов и шоколада подходили к концу, а смотреть сериалы без вкусняшек я не любила.

Взяв на входе корзинку, я медленно начала прохаживаться вдоль заставленных всевозможными продуктами стеллажей. В корзину почти сразу полетели несколько молочных шоколадок по акции, венские вафли, слойки и пачка сухариков.

— Хочу сырные чипсы, — пробубнила я самой себе и стала пристально выискивать недорогую жареную картошку.

Попятившись назад, я кого-то задела и, развернувшись, поспешила извиниться, но, увидев Машку, невольно расплылась в широкой улыбке. Подруга странно посмотрела на меня, держа в руках два мороженого в вафельном стаканчике.

— Вот так встреча, — заметила я, глядя на мороженое. Тоже хочу.

— Приятная. — Машка улыбнулась мне в ответ.

Подруга все еще смотрела на меня настороженно. Наверно, ей было чудно видеть меня такую довольную и живую.

— Кирюшка с Даней? — спросила я, кинув в корзину две пачки чипсов.

Машка кивнула. Не сговариваясь, мы вместе двинулись к кассе. Стоя в небольшой очереди, я косилась на разнообразные кактусы в коробке. Заметив мой интерес, Машка спросила:

— Какой тебе нравится?

Немного подумав, я неуверенно ткнула в круглый, пухлый кактус с внушительными иголками, покрытыми белым пушком. Машка весело хохотнула.

— На тебя похож.

— Ни капли, — фыркнула я. — Как можно сравнивать меня с кактусом?

— Строишь из себя колючку, а внутри ты — пушистик, — продолжила гнуть свое Машка. — Я куплю его тебе. Будешь ухаживать. — С этими словами она решительно схватила кактус и отдала его кассиру.

Выходя из магазина, я держала в свободной руке кактус и с недоумением поглядывала на него.

— Хватит разглядывать его, словно это какой-то инопланетный объект, — сказала Машка. — Лучше придумай ему имя. И вот, возьми мороженое.

— Это же для Дани и Кира, — непонимающе произнесла я, отвлекаясь от кактуса.

— Обойдутся, — злобно ответила Машка. — У Кира горло недавно болело, а Данька — говнюк. Говнюкам мороженое не положено.

Я взяла у подруги мороженое, зубами разорвала упаковку и с удовольствием вгрызлась в ледяной пломбир. Мы медленно шли к детской площадке, где, по словам Машки, она оставила Дракона и Кирилла.

Возможно, я много не замечала в последнее время, но отношения Дани и Маши не могли полностью укрыться от меня, так как эти двое жили со мной под одной крышей. Невооруженным глазом можно было заметить, что между ними что-то есть. Какая-то странная, извращенная искра.

Бывали времена, когда они вели себя совершенно обычно, например, как сейчас. Машка просила Дракона посидеть с сыном, на что тот соглашался без всяких условий и, действительно сидел с ребенком как образцово-показательная нянька! В эти моменты они напоминали настоящую семью, и частенько на улице умиленные Кирюшкой бабули восклицали, какой милый у Данилы сынулька. Дракон, надо отдать ему должное, с бабками не спорил. Сынуля и сынуля, зачем переубеждать старушек?

Однако чаще всего бывали времена, когда Дракон и Машка метали друг в друга молнии. Оба просто до дрожи в коленках бесили друг друга, постоянно ругались и всеми силами старались друг другу навредить. Машка злилась на Данилу за все, что он делал: от сломанного листика на ее фикусе после его уборки по дому, до плохо привинченной полки в ванной или не так порезанного на обед салата. Данила же, в ответ на ее упреки, психовал, бросался приборами и инструментами, и кричал, чтобы она сама все делала, а его больше ни о чем не просила.

Глядя на этих двоих со стороны, любой бы подумал, что они — муж и жена. Однако это было далеко не так. Эти двое одинаково тянулись друг к другу и так же одинаково друг от друга отталкивались. Конечно, в моменты перемирия они смотрелись вместе очень мило, но я знала, что если бы эта парочка сошлась, то получилась бы действительно адская смесь, потому что Машка никогда бы не простила Даньке то, как он ее бросил, и время от времени выводила бы парня из себя. Дракон же, в свою очередь, психовал и уходил к своим бродяжным друзьям, громко и со вкусом хлопнув входной дверью.

Единственным шансом на благополучный расклад их отношений было то, что Машка простит Даню —

Пока я думала об этих двоих, мы с Машкой подошли к детской площадке, вокруг которой на лавочках сидели родители и, разговаривая друг с другом, краем глаза наблюдали за своими чадами. Доев остатки мороженого и, приметив на одной из лавочек одинокую медноволосую фигуру, мы с Машкой двинулись к моему брату.

— Чего один сидишь? — поинтересовалась я, плюхаясь рядом с Огневым.

Оторвавшись от телефона, он взглянул на меня и расплылся в довольной лыбе:

— О, кто к нам вернулся! И без кислой мины!

Он протянул ко мне свои лапы и сжал в медвежьих объятиях. Потом отстранился и с похотливым видом взглянул на Машку.

— Ну и где мое мороженное?

Подруга развела руками.

— Не купила. Деньги дома забыла.

— Совесть ты дома забыла, селёдочка моя, — ехидно заметил Данил. — Сожрала, небось, по дороге, а нам с Кирюхой — шиш. Ну спасибо, спасибо.

Машка отвернулась в сторону и начала невинно наматывать собранные в хвост волосы на палец. Я тихо рассмеялась.

Внезапно мои друзья показались мне такими теплыми, что захотелось прижаться к ним и никогда от них не отлипать.

Мы с Машкой одновременно посмотрели на Огнева расширенными глазами.

— На кой черт нам Крым сдался? — удивилась подруга. — У нас тут тоже курортный край, если ты еще не понял.

Данил поковырял засохшую на носу болячку и, шмыгнув носом, сказал:

— У меня просто друг в Европу сматывается, а присмотреть за хозяйством некому. Вот он меня и попросил.

— А где твой друг живет? Он что, отшельник? — Машка закинула ногу на ногу, поставила на колено локоть и подперла голову кулаком. При этом лицо девушки прямо говорило: продолжай нести бред, а я послушаю и молча посмеюсь.

Дракон не заметил ехидства Машки, и поэтому невозмутимо поинтересовался:

— Почему отшельник? Он просто доверяет только мне. Я одно время жил с ним, помогал по хозяйству. У него свой домик в Балаклаве, там такая красота!

— Это вроде Байдарская долина? Где целые поля ромашек? — уточнила я, вспомнив мамины старые открытки времен ее путешествия по Крыму в далеких восьмидесятых.

Данил оживленно закивал лохматой головой.

Представляя ромашковые поля, я почувствовала, как во мне зажигается желание.

— Я бы поехала, — высказала я свое мнение.

Брат хлопнул в ладоши и посмотрел на меня горящими глазами.

— Зачем ехать черте куда, когда у моих родителей есть загородный домик? — заявила практичная Машка. — Можем отдохнуть там, если уж так хочется куда-то смотаться. Тем более, Васька там уже была с Антоном, и ей понравилось. Упс…

Сообразив, что сморозила, подруга прикрыла рот рукой. На ее лице мгновенно отобразилось сожаление.

— Ничего, я в порядке, — ответила я.

Частично это было правдой. В памяти возникли образы нашего с Антоном отдыха, но мне уже не хотелось плакать и выть от глухой боли внутри. Просто легкая грусть накрыла меня, качая на своих волнах, баюкая.

Ребята замолчали, ожидая, как я поведу себя дальше.

— Идея с Крымом весьма заманчивая, — вернулась я к нашим баранам. — Я однозначно хочу поехать. И еще можно позвать Макса.

— Он вряд ли поедет, — скептически заявила Машка.

Мы с братом уставились на нее.

— Это почему? А с кем мне тогда пить? — возмутился Данил.

— А тебе только бы пить! — воскликнула Машка, замахнувшись на Огнева.

Дракон инстинктивно пригнулся и прикрыл голову руками, однако удара не последовало. Брата спасло то, что к нам подбежал Кирюшка и с размаху влетел в Машку. Подруга охнула, подняла сына и посадила его себе на колени. Данил отнял руки от головы и начал дразнить ребенка, от чего мальчишка заливисто засмеялся.

— Максим не поедет, потому что у него есть девушка, — пояснила Машка, качая на коленях Кира.

— Лилька что ли? — вскинул кустистые брови Дракон. — Пусть с собой ее берет. Чем больше народу, тем веселее.

— Не надо нам никаких Лилек, — категорично заявила я. — Макса мы пригласим, а соглашаться или нет — это уже его дело.

С этими словами я встала с лавочки и медленно пошла к дому. Предложение брата распалило меня, и теперь я лихорадочно начала соображать, что надо с собой взять.

— А когда можно поехать? — спросила я, поворачиваясь к спешащим за мной друзьям.

Машка неловко держала Кира на руках и едва поспевала за Драконом.

— Алексеич уезжает после выходных, — ответил Данил, остановившись. Он протянул руки к Машке и, забрав у нее Кира, ловко пристроил мальчишку на закорки. — Мы можем поехать уже в пятницу.

— Алексеич? — переспросила Машка. — А имя у него есть?

— Ну, Алексеич, говорю же, — нахмурился Дракон.

— Ясно, — заключила Машка.

Я хохотнула.

— Видимо, у Алексеича нет имени, — пояснила я подруге. — Алексеич он и есть Алексеич.

— Именно! — воскликнул Дракон, глядя на меня с благодарностью.

Итак, решением большинства, мы отправляемся в Крым. Моя работа уже давно была дистанционной, так что никаких проблем с тем, что я уеду на неделю из города, у меня не было. Мой редактор, наоборот, даже порадовалась, в надежде получить от меня новые статьи об уходе за кожей с помощью крымских трав и местной косметики. Данька жил за счет колыма, не имея постоянной работы и официального трудоустройства. Свободный как птица, он никогда не думал ни о каких проблемах. Оставались только Машка и Макс.

Подруга долго колебалась и жаловалась, что, если уедет на неделю, то потеряет своих клиентов. Мы с братом дали ей на размышление сутки. Больше не смогли, так как боялись, что позже уже не сможем купить билеты на поезд.

Звонок Максиму я оттягивала до последнего. Ближе к полуночи, дрожа от неуверенности и покусывая ноготь на большом пальце, я набрала его номер. Обычно он поднимал трубку почти сразу же, но в этот раз я уже хотела скинуть вызов, однако Макс ответил в самый последний момент.

— Привет, — неуверенно поздоровалась я.

— Привет. Что-то случилось? — с легкой тревогой в голосе спросил Воронов.

— Почему сразу должно что-то произойти, если я тебе звоню? — возмутилась я.

— Потому что ты долгое время не звонила мне просто так, — аргументировал Максим.

Черт, он прав. Он всегда прав. Мы столько не общались, потеряли нить доверия и взаимопонимания. Наверно, было наивно полагать, что он согласится поехать с нами. Со мной…

— Я… — Мне стало неудобно. Зачем только позвонила? Надо было послушать Машку.

Максим терпеливо ждал.

Так, была не была!

Я зажмурила

— Мы собираемся поехать на неделю в Крым. Не хочешь с нами?

Тишина. Я приоткрыла один глаз и медленно выдохнула. Максим все еще молчал. Может быть, он скинул вызов? Он меня вообще слышал?

— Не уверен, что смогу, — наконец ответил Воронов.

Я не смогла сдержать грустный вздох. Он услышал это и тут же сказал:

— Но зато я смогу встретиться с тобой завтра и отвезти к морю! Или куда ты хочешь?

Я улыбнулась краешком губ.

Хочу в Крым. С тобой и ребятами. Хочу забыться и отдохнуть…

— Давай к морю, — вслух сказала я.

Какая разница? Здесь то же море, что и в Крыму. Да и пляжи почти ни чем не отличаются. Ведь, по сути, не важно, где ты. Куда важнее, с кем ты.

Глава 5

Не свидание

Впервые за долгое время я начала выбирать, что мне надеть. Основательно, долго и задумчиво. Раньше я брала те вещи, что первые падали на меня при открытии шкафа, теперь же я вернулась к тем временам, когда крутилась перед зеркалом добрый час, прежде чем выйти на улицу.

Сначала я выбрала персиковое платье с изящным вырезом и воздушными рукавами, но, примеров его, подумала, что это будет слишком. Такое платье обычно надевают на свидание, а не на встречу с другом. Поэтому, отложив платье, я натянула на себя свободные шорты с широкой футболкой, и изучающе посмотрела на свое отражение в зеркале.

— Ты похудела, — раздался сзади тихий голос Машки.

— Тебе кажется, — ответила я, украдкой пытаясь просмотреть размер на этикетке футболки.

— Эта футболка была тебе в обтяжку. — Машка приподняла левую бровь и скептически посмотрела на мою фигуру.

Я непроизвольно фыркнула. Размер, указанный на футболке, подтверждая слова подруги. Я и в правду исхудала.

— Когда Макс заедет за тобой, попрошу его хорошенько тебя накормить. Надеюсь, он отвезет тебя в шикарный ресторан, и вы классно проведете время.

— Это не свидание, — сморщилась я. — И рестораны я не люблю.

Подруга закатила глаза. Я повернулась к ней и заглянула в ее милую мордашку. Машка, хоть и строила из себя грозную домохозяйку с тяжелым характером, на самом деле была доброй, милой и ранимой девушкой. Все время, что ее знаю, я всегда старалась оберегать ее от проблем, но кое-что я все же пустила на самотек. Вернее, кое-кого. От Дениса я ее все же не уберегла. Уйдя с головой в отношения с Антоном, я потеряла бдительность. Забыла, какой Орлов на самом деле. Поверила, что он действительно влюбился в Машку. Однако, как говорят, горбатого могила исправит.

— Ты решила? Поедешь с нами? — с надеждой в голосе спросила я подругу.

Машка пожала плечами. Я понимающе кивнула. Понять не могу, что ее останавливает?

— Ты от меня ничего не скрываешь? — поинтересовалась я.

В голову сразу же полезли мысли о том, что подруга тайно снова начала встречаться с гадким Дениской.

— В смысле? Что я могу от тебя скрывать? — сразу же возмутилась Машка. При этом ее лицо странно изменилось, выражая одновременно неуверенность и скрытность.

Я подозрительно сощурила глаза. Ближе подошла к Машке и заглянула ей в лицо.

— Ну не зна-а-аю, — протянула я. — Может, кое-какие отношения с кое-кем?

Глаза Машки расширились и тут же сузились. За это мгновение я распознала в них искорку страха. Подруга явно что-то скрывала…

— Ма-а-аш?

Подруга сжала губы и злобно зыркнула на меня. Неужели, снова связалась с этим придурком Денисом?..

Только я хотела попросить ее сказать мне правду, как в дверь позвонили. Спохватившись, Машка подпрыгнула на месте и полетела открывать, вопя на ходу, что это, наверно, «Максимушка».

В последний раз посмотрев на себя в зеркало, я взяла маленький рюкзачок и пошла за подругой. Надо будет не забыть потом вернуться к этому разговору.

В дверь действительно звонил Воронов. Машка страшно ему обрадовалась, потому что избежала разговора со мной. Что ж, пусть особо не обольщается — у нее все впереди.

— Привет, Максимушка, — помахала я другу.

— Привет!..Что? Максимушка? — Воронов изогнул широкую черную бровь.

— Это тебя так Машка назвала, — пожала я плечами, демонстрируя, что не я такое придумала.

Воронов странно посмотрел на смутившуюся подругу, улыбнулся уголком губ и снова перевел взгляд на меня.

— Ты готова? — спросил он, с нескрываемым интересом осматривая меня с головы до ног.

Я кивнула. Мой вид ему понравился? Или все же надо было надеть платье?

Стоп. Почему меня вообще это волнует?

— Хорошо вам повеселиться. — Я прямо видела, как Мешке хочется добавить «на свиданке», но она этого так и не сделала.

Видимо, подруга понимала, чего говорить не следует. Особенно, когда сама пыталась что-то утаить от меня.

В машине мы с Максом почему-то дружно молчали. Напряжения между нами уже не было, но от чего-то разговор не шел. Теребя кружева на шортах, я периодически поглядывала в окно, пытаясь понять, на какой пляж везет меня Макс.

Когда молчать стало невмоготу, я лихорадочно начала думать, о чем поговорить с Максимом. В голову приходило много хороших идей, однако я почему-то остановилась на самой неподходящей для общения мысли и брякнула:

— И как же Лиля тебя отпустила со мной?

Вопрос вылетел сам, будто кто-то неведомый завладел на мгновение моим телом. Осознав, что сморозила, я прикрыла рот рукой, но тут же спохватилась и приняла надменное выражение лица, как будто бы и вовсе не смутилась.

— Я ее не спрашивал, — ответил Макс.

Он внимательно смотрел на дорогу и даже не взглянул на меня.

Его ответ мне понравился. Неосознанно настроение приподнялось, я выпрямитель и, как любопытная собачонка, начала крутиться по сторонам и высматривать окрестности.

В этих местах я еще не была, однако знала, со слов Машки, что где-то здесь находятся великолепные водопады. В голову сразу пришла мысль, что Макс везет меня именно к ним, но Воронов оказался верным своему слову, и привез меня к морю.

Вид был восхитительным. Дикий, нетронутый человеком пляж выглядел так, будто мы попали на какой-то тропический остров. Выйдя из машины, я даже потерла кулаками глаза — не верилось, что такая красота была в нашем регионе.

— Откуда ты узнал про это место? — удивилась я, глядя на Максима.

Закрыв машину, он неуверенно поиграл ключами и, почесав затылок, ответил:

— Не из хорошего источника.

Я вопросительно уставилась на него, требуя продолжения. Закатив глаза, Макс кашлянул и сказал:

— От Дениса. Он приводит сюда девушек. Романтика и уединенность, понимаешь?

Я кивнула.

— А он…

— Если ты о

— Слепой придурок.

— Ну а откуда ему узнать? — пожал плечами Максим. — Я же пообещал тебе ничего ему не говорить. С Марией он не общается. Общих знакомых у них нет, кроме нас с тобой.

— Точно он с ней не общается? — спросила я, вспомнив, как Машка сегодня пыталась от меня что-то скрыть.

Макс медленно двинулся к пляжу, сплетя руки за спиной, как это обычно делают старички. Усмехнувшись этому, я последовала за ним.

— А что, есть подозрения? — вопросом на вопрос ответил Воронов, не поворачиваясь ко мне.

Прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, я догнала Макса и сказала:

— Если бы не было, то не спрашивала бы.

Земля под ногами кончилась, сменившись горячим песком. Я сняла балетки и дальше пошла босиком, шипя от жара и с завистью глядя на белые кеды Макса — в них-то песок не попадает.

— Если бы они встречались, он бы знал о ребенке. А если бы Денис о нем знал, то не допустил бы такой ситуации, не остался бы в тени. — Его голос был не особо убедительным.

Я хмыкнула. Обогнала Макса и подошла к воде. Волны тут же ударились о мои босые ступни, приятно холодя разгоряченную от песка кожу.

— Сомневаюсь, что Дениса можно считать отцом года, — поделилась я своей мыслью.

Максим тихо подошел ко мне, наклонился и, разувшись, тоже ступил в воду. Волны ударялись о наши ноги, тихо шуршали и уходили назад. Кроме шума воды и криков чаек в округе больше ничего не было слышно. Место, и правда, было уединенным. Не таким ухоженным, как городские пляжи, но гораздо уютнее. Нетронутая природа всегда нравилась мне. То, что сделано руками человека не так величественно в сравнении с тем, что создала природа.

Мы долго молча стояли на берегу и смотрели вдаль, на горизонт. Потом Максим отошел к машине и через несколько минут вернулся с переносным холодильником.

— Ого, — восхитилась я, когда увидела, что лежит внутри. — Да ты, я смотрю, подготовился основательно.

Криво улыбнувшись, Макс вынул из холодильника несколько контейнеров, в которых находились порезанные фрукты, бутерброды и пирожные. Пиво и соки он оставил на месте, чтобы те не согрелись на жарком солнце.

Я не проголодалась, но пару бутербродов умяла с большим удовольствием. Холодное пиво успокоило и расслабило. Сидя на песке и поглядывая на умиротворяющее море, я думала о том, как все же прекрасна жизнь. Да, в ней бывает много огорчений, бед и потерь. Много боли, страданий, переживаний. Однако вместе с этим существует радость, любовь и наслаждение, — то, что делает нас счастливыми, что позволяет жить дальше, не смотря ни на что.

— Знаешь, я рада, что очнулась от этого страшного сна, — тихо сказала я, не глядя на Макса. — Отчасти это произошло благодаря вам, моим друзьям. Не знаю, что бы без вас делала.

— Сидела бы в нашем Мухосранске, работала бы кассиром в Пятерочке и ходила бы по местным стремным клубам, — со смехом в голосе произнес Максим.

Я наиграно насупила брови и слегка пнула Воронова босой ступней по ноге. Он картинно ахнул и, занеся надо мной руки, коварно усмехнулся.

— О, нет, только не щекотка! — заволновалась я уже не наиграно.

Улыбка Максима стала еще шире, а руки — ближе. Я вскочила на ноги и с визгом побежала вдоль пляжа. Будучи уверенной, что погоня не заставит себя ждать, я бежала со всех сил, но потом, поняв, что за мной никто не гонится, остановилась и обернулась. Максим валялся на песке и громко смеялся, поглядывая на меня.

— Старикан! — крикнула я с долей обиды. — Подняться даже не можешь.

Расслабленной походкой я двинулась к Максу, но, поймав стальной взгляд серых глаз, остановилась и попятилась назад. Макс медленно встал, все еще поглядывая на меня страшным взглядом, и двинулся ко мне. Поняв, что нарвалась, я со всей силы понеслась по пляжу, периодически оглядываясь. Преследователь не отставал, а наоборот, догонял. Не прошло и минуты, как Максим настил меня и, схватив, повалил на песок. Я попыталась подняться, но он крепко прижал меня к себе и… хохотал. Честное слово, я с детства не слышала от неготакогосмеха! Громкого, звонкого, заразительного. Так смеются только от счастья, от переполняющей тебя радости.

От смеха хватка Макса ослабла, и я с легкостью из нее выбралась. Отползла в сторону, села по-турецки и стала наблюдать за смеющимся парнем. Его черные волосы взлохматились и покрылись песком, челка закрывала сузившиеся от хохота глаза. Максим выглядел таким счастливым и беззаботным, что его радость передалась и мне, затопив сердце чем-то теплым и мягким.

— Красавец, — шепнула я так тихо, что сама еле расслышала.

Мой друг детства всегда был красивым, но сейчас — в особенности. Жаль, что я так редко замечала его красоту. Смотреть на нее было приятно и тепло.

Интересно, на меня он тоже так смотрел? А смотрит ли еще?..

Видимо, сквозь смех Макс украдкой наблюдал за мной, потому что, стоило мне задуматься и перестать улыбаться, как его смех разом стих. Вокруг снова стало слышно лишь шелест волн. Даже чайки куда-то улетели.

Подобрав под себя ноги, Максим внимательно посмотрел на меня. Сейчас спросит, что со мной случилось. Обязательно спросит.

— Вспомнила об Антоне? — поинтересовался Воронов.

— С чего взял? — удивилась я.

— Когда ты думаешь о нем, у тебя всегда такое лицо.

— Какое?

— Потерянное.

Я ничего не ответила. Лишь хмыкнула и повернулась к морю.

— Ты не знаешь, что тебе делать, верно? — продолжил Макс. — Начать жить заново, будто его не стало, или ждать…

— … того, что может не произойти, — закончила я за него.

Макс кивнул.

— И как думаешь, что мне делать? — спросила я, снова повернувшись к парню.

Он внимательно посмотрел на меня, прикрыл глаза и запрокинул голову. Его идеальный профиль осветили лучи солнца. Как было бы просто, если бы он изначально признался мне в своих чувствах. Возможно, я бы начала смотреть на него иначе, а потом влюбилась бы. Уж с этим человеком я бы не знала бед…

— Если бы ты так и думала, что Антон врал и использовал тебя в своих целях, то тебе было бы проще, — вздохнув, сказал Максим. Он опустил голову и посмотрел на меня печальными серыми глазами. — Но ты знаешь, что он любил тебя и хотел быть с тобой. Поначалу я сам ему не верил, но когда увидел тату…

— Тату? — переспросила я.

Максим кивнул.

— Что не так с его тату?

— Он разве не говорил, что оно

По моему вытянувшемуся лицу было понятно, что нет. Я ничего не знала. Снова тайны, снова секреты. А я думала, что уже знаю все…

— Если присмотреться, то полосы не прямые, а кривые.

— Как кардиограмма, я знаю, — перебила я его. — А под ними цифры какие-то.

— Это даты. А линии — сердечные ритмы. Под каждой линией день, когда его всегда спокойное сердцебиение учащалось.

Сначала я не совсем поняла Макса. И Антона, с его татуировкой, тоже. Зачем набивать на шее такую фигню? Дни, когда у тебя сильно билось сердце… Да у меня такое по сто раз на дню бывает. Когда смотрю сериал, читаю книгу, звоню на неизвестный номер. А еще когда сижу у врача, сердце так и стучит. Однако у Антона, кажется, такого не наблюдалось.

— Вывести его из себя, заставить волноваться было задачей не из легких, — продолжил Макс, будто прочитав мои мысли. — Однако кое-что все же трогало его душу.

— Первая дата — это день его встречи с Лилей. — Вопрос прозвучал как утверждение.

Максим кивнул.

— Вторая — день, когда они начали встречаться.

Снова кивок.

Про остальные я даже думать не хотела.

— Все связаны с ней? — хрипло спросила я.

— Только первые четыре. Четвертая — дата их разрыва. Пятая — ваша встреча. Шестая тоже связана с тобой, но я не знаю, что произошло 15 числа и, если честно, не горю желанием узнать.

А вот я знала. Мое сердце в тот день тоже колотилось, как бешеное. В тот день мы были близки настолько, что мне казалось, будто я вдыхала его, и он заполнял всю меня, как вода заполняет сосуд.

— Понятно, — выдохнула я.

Слов больше не было. Остались только мысли, которые я не хотела озвучивать — слишком личными они были. У Максима, видимо, тоже не было слов. Он сидел, глядя вниз и бездумно перебирая руками песок.

Чуть позже, когда солнце начало заходить за горизонт, я поднялась и тихо сказала:

— Поехали домой.

Максим поднял на меня голову и кивнул. Мы забрали холодильник, и пошли к машине. Уезжать из этого райского места не хотелось, но я видела, как поглядывал Макс на тихо вибрирующие смарт-часы, извещающие его о входящих сообщениях, которые, наверняка, приходили от Лили.

Глава 6

Рыжая бестия

Как бы я ни старалась, Лиля Липницкая не выходила у меня из головы. Подобно паучихе, она опутала паутиной мои мысли об Антоне и Максе, снова и снова напоминая о своем присутствии в их жизнях.

Собирая сумки, я думала о ней и о том, как ей удалось опутать своими чарами сначала Антона, а потом и Максима. Воронов держался до последнего, но все равно пал перед чарами рыжей бестии. Может, она ведьма? Странно, что гадалка не предупредила меня о ней. Столько всего наговорила, а про эту рыжую — ни слова. Лучше бы про нее меня предупредила. И про аварию. А еще лучше, про Сашу, чтобы я с ним не связывалась.

Интересно, смогла бы я изменить будущее, если бы была предупреждена? Если бы не продолжила знакомство с Сашей, была бы сейчас с Антоном? Узнала бы о его обмане?

В задумчивости я коснулась шеи и провела по ней кончиками пальцев. И как я не поняла, что тату Антона не просто картинка, а нечто символичное, важное для него?

Сначала Лиля, а потом я. Оригинал и копия? Или прошлое и настоящее? Любил ли он ее, когда был со мной?

Машка считает, что двоих и более любить нельзя — только одного, но я знаю, что можно. По-разному, но можно. Ведь любовь не всегда одинаковая. Каждый любит по-своему, с разной силой и с разными обстоятельствами.

Собрав чемодан и дорожную сумку, я посмотрела на стол, где лежали три книги, которые я читала. Сначала взяла все, но потом, подумав, оставила два увесистых романа и положила в сумку миниатюрный легкий детективчик.

Раздумывая, что бы еще взять с собой, я вышла из комнаты и направилась в кухню с целью заварить себе чай. Проходя мимо Машкиной комнаты, я не удержалась и заглянула в приоткрытую дверь. Картина, которую я увидела, несказанно меня обрадовала.

Машка стояла перед кроватью, на которой лежал расстёгнутый чемодан, и задумчиво смотрела на аккуратно сложенные в нем вещи.

— Ты едешь с нами⁇ Едешь с нами⁇ — закричала я, вваливаясь в комнату подруги.

Услышав мой рев, Машка вздрогнула и попыталась отмахнуться от меня, но у нее ничего не вышло. Я налетела на нее и крепко обняла, слегка приподняв.

— Отпусти, отпусти меня! — занервничала подруга.

— Я тааааак рада! Ты просто не представляешь! — поделилась я своими эмоциями. — А кто тебя уломал? Или ты сама решилась?

— Разумеется, сама. Только я хозяйка своей жизни, — гордо заявила подруга.

— А Кир? Маман согласилась его взять? — с надеждой спросила я.

Тащиться с ребенком черте-куда мне не улыбалось, и, думаю, Машке тоже.

— Да, еле уговорила, — закатила глаза подруга.

— Урааааа! — еще громче закричала я.

На мой крик прибежал Дракон с растрепанной шевелюрой и пастой на губах.

— Что случилось⁇

— Машка едет с нами! — громко объявила я, отлипнув от подруги и с восхищением взглянув на брата.

— Ээ, ну да, — не разделил моего энтузиазма Дракон.

— А ты что, не рад? — накинулась я на него. — Или ты уже знал?

— Знал.

Сощурившись, я с подозрением уставилась на брата.

— Когда ты уже успел узнать?

— Вчера вечером, — ответил Дракон.

— Сегодня рано утром, — в один голос с ним сказала Машка.

Эти двое явно вели себя подозрительно.

— Издеваетесь? — спросила я, склонов голову на бок и поглядывая то на одного, то на другого.

Машка хотела было что-то сказать, но ее прервал звона в дверь. Который раз! Везучая гадина.

Когда подруга вылетела из комнаты, я попыталась поймать брата, но он, ловко увернувшись от меня, метнулся в ванну и там закрылся. Чертыхнувшись, я с чувством пнула закрытую дверь ногой и тут же взвыла от боли.

— Вась, — вдруг раздался из коридора неуверенных голос Машки. — Тут к тебе пришли.

— Кого там еще черти принесли? — потирая ушибленную ногу, прошипела я.

— Меня, — услышала я мурлыкающий голос незнакомой девушки. — И не черти, а крылья. Крылья любви, можно сказать.

Я повернулась и увидела ее, Лилю Липницкую. Рыжеволосая бестия стояла прямо передо мной и лучезарно улыбалась. От такой улыбки мужчины наверняка сходили с ума, однако меня от ее приторного вида затошнило.

Меня так и подмывала ляпнуть что-нибудь едкое или разыграть на свой лад сцену

— Ну, привет. Лиля.

— Привет, Вася. — Мое имя было произнесено так, если бы она увидела какашку и сказала бы «фу, какашка».

Буровя друг друга изучающими взглядами, мы обе пытались понять, что у нас общего и чем мы привлекли внимание Максима и Антона. Если честно, я не понимала, чем мы могли быть похожи. Она — рыжая, а я русая. У нее зеленые глаза, у меня карие. Ее лицо сердцевидное, с высокими скулами и узким подбородком. У меня же оно овальной формы, без выдающихся скул и с аккуратным подбородком. Если сравнивать нас, то я, выглядела как милая фея, а Лиля — полудохлый эльф с умелым макияжем на лице.

Единственное, что было у нее лучше — это фигура. В последнее время я себя запустила, ведя сидячий образ жизни. Лиля же была в прекрасной форме. Идеального размера грудь, стройная, как у осинки, талия и приличная попа. Хоть я и не интересуюсь женскими формами, но ее я оценила. Теперь ясно, на что повелся Максим.

Душа неприятно заныла, словно в груди поселился червь, который роет внутри меня тоннели. Я смирилась с тем, что Лиля была частью жизни Антона, но вот почему-то с тем, что она — это еще и настоящее Максима, я свыкнуться никак не могла.

— Ну что, поговорим? — нарушила тишину Лиля.

Улыбнувшись уголком ярко-красных губ, она грациозно села в кресло и положила ногу на ногу.

— Давай поговорим, — пожала я плечами и тоже села в кресло, напротив рыжей бестии.

Лиля демонстративно посмотрела на стоящую рядом Машку, намекая, что при ней она говорить не будет. Фыркнув, подруга медленно и величественно прошла в кухню и прикрыла за собой дверь, оставляя маленькую щелочку для подслушивания. Лиля Машкиной хитрости не заметила или же просто не придала этому значения. Откинув назад рыжие волосы, она осмотрелась вокруг и цокнула языком:

— Забавный интерьерчик. Забыли, что такое ремонт?

Я посмотрела на советские обои в цветочек, которыми были оклеены стены зала.

— У каждого свой вкус, — холодно заметила я.

Она что, пришла сюда поговорить о том, как ущербно мы живем?

— Не поспоришь, — согласилась Лиля, надменно разглядывая мой наряд.

— Ты о чем-то хотела поговорить, — напомнила я незваной гостье. — Если о моем доме, то мне не интересно.

Лиля заливисто рассмеялась, прикрыв рот рукой. Мой взгляд упал на ее идеальный маникюр. У меня такого уже давно не было…

— Твой дом меня не волнует, — ответила Липницкая, перестав смеяться. — Я пришла поговорить о Максе. Если кратко — перестань с ним общаться.

— А если долго? — приподняла я одну бровь. Возмутительная наглость с ее стороны — требовать от меня такого.

— Тогда ты очень пожалеешь, что не послушала меня, — ангельски улыбнулась бестия. — Я могу превратить твою жизнь в ад, поверь.

— Ты любовными романами обожралась?

Лиля непонимающе нахмурилась.

— Ну, там, где пишут что-то типа «она покраснела от смущения, но продолжала царапать его задницу», — пояснила я этой рыжей кукле.

Лиля закатила глаза.

— Не думала, что ты такая несерьезная.

— Да ты вообще, кажется, не особо думаешь, — не я от ехидного замечания.

Надо отдать Лиле должное — самообладание у нее было хорошее. Пропустив мою язвительную шутку мимо ушей, она картинно вздохнула и продолжила:

— В общем, я жду, когда ты полностью разорвешь все связи с Максом. Этомоймужчина, и мне не нравится, что рядом с ним ошиваются левые женщины.

Под словом «левые» она, видимо, имела в виду меня. Ну-ну, кто из нас еще левый…

— Ты так ко всем приходишь? — поинтересовалась я.

— В смысле? — переспросила Лиля.

В коромысле, тугодумка!

— В окружении Макса много женщин. Ты ко всем ходишь с такой просьбой?

Зеленые глаза сверлили меня так, будто я была врагом народа. Интересно, когда эта бестия взбесится и начнет истерично орать? Хочу довести ее до белого каления.

— Только к тебе. Остальные не составляют мне конкуренцию.

— Оу, да ты мне льстишь? — удивилась я.

— Ни капли, — помотала головой Лиля. — Если честно, искренне не понимаю, что Макс в тебе нашел. Не думала, что ему нравятся заурядные девочки из пригородов.

— Мы с ним выросли в одном городе, — напомнила я.

На это Липницкая никак не отреагировала. Словно значения имели только ее слова, а то, что говорили другие, было лишь бессмыслицей.

— Повторю еще раз: ты перестаёшь общаться с Максом, и я тебе ничего не делаю. То, что вчера вы почти целый день пропадали где-то вместе — это ненормально.

— Следишь за нами?

— Этого мне еще не хватало. Максим мне все рассказывает. У нас нет друг от друга тайн. — Лиля картинно зевнула, демонстрируя, что разговор ее утомил. — Ну что, все поняла?

— А если не перестану общаться с ним? Что мне сделаешь? — с вызовом спросила я.

Липницкая медленно поднялась, поправила короткую юбку и, посмотрев на меня сверху вниз, сказала:

— Верну твои старые кошмары.

— О-о-о, боюсь-боюсь. — Я обняла себя за плечи и изобразила испуг.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — приторно проворковала рыжая бестия.

Я кивнула. Ага, конечно.

— Дверь открыта. Провожать не буду, — сказала я, не двигаясь с места.

— До свидания, Василиса.

— Пока.

Надеюсь, прощай. Век бы тебя не видеть.

Не оборачиваясь, я продолжила сидеть в кресле, слушая тихое шарканье тапочек, в которые была обута Лиля. Надо будет после нее их сжечь и купить для гостей новые.

Когда входная дверь захлопнулась, Машка выскочила из кухни и подлетела ко мне с горящими от интереса глазами.

— Что это было? Рассказывай живо!

— Это была ведьма. Надо сжечь все, к чему она прикасалась, — ответила я, откинув голову и прикрыв глаза.

Меня словно покинула энергия после ухода Липницкой. Наверно, эта бестия из меня всю силу выпила. Энергетический вампир, как пить дать.

— Не смешно, — заметила Машка. — Зачем она приходила?

— А ты будто не слышала, — буркнула я.

— Кое-что мне не удалось разобрать, — призналась подруга. — Но суть я уловила. Она действительно угрожала тебе и велела порвать с Максом?

— Угу.

— Вот стерва!

Я кивнула в подтверждении ее слов, скинула тапочки и подтянула ноги к себе, обняв их.

— Так, секундочку! — объявила Машка и скрылась в кухне, а уже через пару минут появилась снова, держа в руках бутылку вина и бокалы.

— О-о-о! — восторженно протянула я.

— Будем топить твой стресс! — весело сказала подруга, стукнув бокалами.

— Я не стрессую. Просто после слов этой ведьмы на душе погано, — призналась я.

— Не принимай все это близко к сердцу, сестренка, — донесся

Мы с Машкой синхронно повернулись к Даниле. Брат стоял в дверях, привалившись к косяку, добродушно улыбался и держал в руках плед.

— Ты что, тоже все слышал? — возмутилась я. В этом доме невозможно поговорить тет-а-тет!

Ничего не ответив, Дракон отлепился от косяка, подошел ко мне и заботливо укрыл пледом. Отстранился, весело подмигнул мне и показал большой палец.

— Вы что такие заботливые? — изумилась я. — Со мной все в порядке!

— Мы просто волнуемся за твою шаткую психику, — сказала Машка, протягивая мне бокал с вином.

Себе, как всегда, она налила чуть больше, аргументируя это тем, что она мать-одиночка, и ей положено пить больше.

— Кирилл спит? — спросила подруга у Дракона, с завистью поглядывающего на бутылку вина.

Брат кивнул.

— Если хочешь, можешь выпить, — великодушно разрешила Машка. — Только бокал сам возьми.

— Нет, спасибо, — отказался Дракон. — Лучше просто с вами посижу.

Чтобы быть к нам поближе, брат сел прямо на пол, привалившись спиной к креслу, в котором я сидела.

— Если захочешь положить на меня ноги, валяй. Я не против.

— Да вы издеваетесь, — пробурчала я, однако мне все же было приятны их внимание и забота.

— Мы всегда рядом, запомни. — Дракон хлопнул длинной ручищей по моей коленке. — Можешь все нам рассказывать, мы поможем. Да, Машка?

— Да, — подтвердила подруга, делая глоток вина.

Я улыбнулась и облегченно вздохнула. На душе стало спокойнее. Хорошо, когда ты не один, когда есть близкие, готовые помочь тебе в любой момент. Только сейчас я начала понимать, какая это сила — семья. Пусть она маленькая, странная, не имеющая кровного родства, но она —моясемья. Лучшая из всех возможных, и я несказанно рада, что она у меня есть.

Глава 7

В пути

В пятницу мы, обвешенные сумками, стояли на перроне и испытывали двоякое чувство. С одной стороны мы пребывали в эйфории от предстоящей поездки, а с другой — ощущали страх, что мы стоим не на том месте, где должен остановиться наш вагон. Стоянка поезда — всего 5 минут. Пока сообразишь, какой вагон тебе нужен, пока до него добежишь, — поезд тронется, и прощай, запланированный отпуск.

Машка нервно покусывала ноготь на большом пальце и периодически смеялась над тупыми шутками Огнева. Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело крутя головой то вправо, то влево. Я трижды спросила у подруги, с какой стороны должен прийти наш поезд, она трижды мне ответила, а когда я поинтересовалась в четвертый раз, замахнулась на меня сумкой и обозвала нехорошим словом.

Наконец вдалеке послышался гул, а спустя некоторое время мы увидели приближающийся поезд.

— Так! — басом объявила Машка. — Готовьтесь! Дан, доставай билеты.

Я сильнее сжала ручки сумок, морально готовясь к штурму поезда, а Дракон начал рыться в своем рюкзаке в поисках билетов. Когда поезд был уже совсем близко, а брат все еще не мог найти билеты, мы с Машкой занервничали еще сильнее.

— Только не говори, что ты, идиотина, забыл билеты дома! — срывающимся от возмущения и злости голосом воскликнула Машка.

— А я и не говорю, — ответил Дракон, чья голова почти полностью была погружена в рюкзак.

— Безмозглое ты существо! — подруга потянулась к парню и с размаху шлепнула его рукой по затылку.

Она бы отвесила ему и второй, и третий подзатыльник, если бы я не встала между ними и не схватила бы Машку за руки.

— Утихни. Побои Даньки не вернут нам билеты, — сказала я, глядя в злые глаза подруги.

Поезд подошел к перрону, скрипнул и остановился. Люди с тюками, баулами и рюкзаками кинулись каждый к своим вагонам, расталкивая друг друга и звонко голося. Мы втроем смотрели на это безумие грустными, лишенными прежнего блеска глазами. Осознание того, что отпуск накрылся медным тазом, приходило медленно, постепенно, порождая в душе грусть и отчаяние.

— Что стоите? Дуйте к купе, живо! — послышался рядом знакомый звучный голос.

Мы втроем одновременно повернули головы в одну сторону и ошалели от удивления. К нам подбегал Максим. С растрепанной шевелюрой, в футболке с AC/DC и темных дранных джинсах. Кожаный рюкзак был небрежно перекинут через одно плечо, в правой руке — спортивная сумка, а в левой — билеты.

Мы так офигели, что впали в ступор и не могли сдвинуться с места. Подбежав к нам, Макс помахал билетами перед нашими лицами и повторил:

— Бежим! Что встали⁇

— Да куда бежать то? — первым пришел в себя Дракон. — Откуда я знаю, где купе? Я в них отродясь не ездил!

Макс закатил глаза к небу, что-то прошептал себе под нос и, махнув нам рукой, двинулся к нужному вагону. Мы поспешили за ним как утята за мамой-уткой.

Молодая проводница, вся с иголочки, в идеально выглаженной форме, лучезарно улыбнулась Максу, просмотрела билеты и пожелала нам приятного пути. На Данилу она тоже посмотрела с интересом, но если Макс вежливо улыбался девушке и даже разговаривал с ней, то брат даже не взглянул в ее сторону. Зато когда Машка поднималась в вагон и оступилась, чуть не упав, Дракон мгновенно подлетел к ней и придержал за локоть. Такое поведение брата показалось мне странным, и, если бы я не знала этих двоих, то подумала бы, что они в отношениях.

Усмехнувшись своим мыслям, я быстро выкинула это из головы и с удовольствием начала изучать наше купе.

— Мда, так вот, что это такое — путешествие с комфортом, — заметил Дракон, рассматривая аккуратные спальные места. — Чур, я сверху!

Издав улюлюкающий звук, брат закинул рюкзак на одну из верхних полок, а потом, скинув обувь, ловко забрался следом за рюкзаком.

— Крысата-а-а! — пробасил он.

— Да, впечатляет, — сдержано заметила Машка.

Макс скромно улыбнулся и поставил свои сумки на пол. Поезд тронулся.

— Отойдем? — тихо спросила я, коснувшись плеча Макса.

Он кивнул. Мы оставили Машку с Драконом спорить о том, надо ли открывать окно или нет, и вышли в тамбур. К нам тут же подошла проводница и поинтересовалась, все ли у нас хорошо.

— Все отлично, мы устраиваемся, — ответил ей Макс.

— Я скоро принесу вам постельное белье, подушки и одеяла, — пообещала проводница с лукавой улыбочкой.

Черт, когда же ты уйдешь, противная⁈ Хватит уже зубы скалить.

Словно слыша мои мысли, проводница развернулась и, покачивая бедрами, направилась вглубь вагона.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил Макс, — повернувшись ко мне.

— Да, хотела. — Я скрестила руки на груди и нахмурила брови. — Что это было?

— «Это»? — переспросил Макс.

— Ты меня понял, не прикидывайся. Говори честно, — потребовала я. —

Воронов несколько долгих секунд изучал мое лицо, а потом, улыбнувшись, ответил:

— Потому что хочу быть рядом с тобой…

— Что?.. — У меня буквально отвисла челюсть.

— … и ребятами. Хочу отдохнуть с друзьями. Что в этом плохого? — закончил Максим.

— Да ничего, — не сразу ответила я.

Интересно, он специально прервался, чтобы создать томительную паузу и выбить меня из колеи? Вроде бы лицо абсолютно невинное, однако в серых глазах прыгают искорки.

— Скучать по рыжей не будешь? — немного ехидным тоном поинтересовалась я.

Говорить про Лилю было противно, но не поддеть Макса я не могла.

— Не думаю, — помотал головой он. — Как правило, я не скучаю.

— Может, она исключение из правил, — предположила я.

Макс шагнул ко мне так близко, что я ощутила на своем лице его дыхание.

— Ты — мое исключение, — тихо сказал он, глядя мне в глаза.

Я громко сглотнула, размышляя, что мне ответить, однако в голову ничего не лезло. Все вокруг вдруг исчезло, оставив лишь лицо Макса, его запах, его взгляд, буровящий меня без всякого стеснения…

— Эй, ребята, курицу будете? — донесся до нас голос Дракона.

Макс отскочил от меня как ужаленный, и я, наконец, смогла спокойно дышать. Судя по всему, брат не увидел, как близко мы стояли друг к другу, потому что вид у него был совершенно обычный — как у человека, который спрашивает своих друзей, будут ли они есть вместе с ним.

— Какая курица? — не понял застигнутый врасплох Макс.

— Гриль, в дорогу, — ответил Данил. — Будете или нет? Машке кипяток брать на четверых или на двоих?

— А кипяток тут при чем? — все еще не мог понять Воронов.

Дракон посмотрел на него как на умственно-отсталого.

— Не тупи. — Я толкнула Макса плечом. — Пошли пить чай и есть курицу.

Все еще недоуменно глядя то на меня, то на Данилу, Макс все же двинулся следом за мной. Перед купе, когда Дракон вошел внутрь, Воронов тихо спросил у меня:

— С курицей пьют чай?

— В поездах — пьют, — уверенно ответила я и зашла в купе.

На меня тут же пахнуло курицей. Запах был настолько восхитительным, что мой живот, который до этого совсем не хотел есть, заурчал так, будто со вчерашнего утра переваривал только желудочный сок.

Дождавшись чая, мы налетели на курицу и в драку собаку принялись отрывать самые лучшие кусочки. Наглый братец ловко отломил голень и содрал с курицы почти всю кожу.

— Эй! — хором возмутились мы с Машкой, любительницы хрустящей кожи.

— Кто не успел — тот опоздал, — важно заметил Дракон и, набив рот курицей, сделал большой глоток чая.

Единственный из нас, кто не учувствовал в драке за самые сочные кусочки, был Макс. Ему досталась суховатая грудка, однако он ни разу не возмутился и спокойно жевал белое мясо вприкуску с лавашом и чаем.

Когда от курочки остались только косточки, Данил достал настольную игру «Экивоки», в которой была куча нелепых и смешных заданий, и многозначительно поиграл бровями. Мы с Машкой одобрительно загудели, однако у Макса вид был непонимающий. Пришлось подробно рассказывать ему правила, которые он почти не понял, однако в процессе в игру втянулся и даже начал нас обыгрывать.

В играх и перекусах прошел наш день. Дракон с Машкой так накричались друг на друга, что устали и рано уснули. На меня же напала какая-то бессонница, и уснуть я не могла, как ни старалась.

Бросив все попытки, я последовала примеру Макса, тихо читающего научный журнал, и открыла книгу — еще нечитанный мной детектив Донато Карризи «Подсказчик».

Размеренный стук колес поезда, прохладный ветерок из приоткрытого окна, полутьма маленького помещения, — все это было таким уютным и успокаивающим, что я даже отложила книгу и просто уставилась в одну точку.

Посчитать что ли баранов? Это вообще кому-то помогает? Эх, сейчас бы сюда мой увлажнитель воздуха с валерьяночкой…

Прикрыла уставшие глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Стук колес поезда размеренно отдавался в ушах.

Чу-чух-чу-чух.

Чу-чух-чу-чух.

Открыла глаза и увидела Антона. Он стоял у двери и тоскливо смотрел на меня.

— Прости, — одними губами произнесла я.

Прости, что я развлекаюсь, пока ты без сознания лежишь в больнице. Прости, что смеюсь, ем, пью, дышу. Прости, что решила продолжать жить дальше. Прости, что почти смирилась с тем, что тебя нет…

По щекам потекли теплые слезы. Я вытерла их рукавом, на секунду оторвавшись от Антона, а когда вновь посмотрела на дверь, то его уже не было. Шмыгнув носом, я нашарила в сумке бумажные салфетки и промокнула ими глаза.

— Все хорошо? — спросил Макс.

Он внимательно смотрел на меня поверх очков для чтения.

— Да, — ответила я, комкая салфетки. — Просто в романе был грустный момент.

Макс перевел взгляд на книгу, которая была открыта на четвертой странице.

— В самом начале? — скептицизм в этом вопросе так и звенел.

— Да, в самом начале, — уверенно кивнула я. — Страшное убийство маленьких девочек пробили меня на слезу. Что в этом такого?

— Ничего, если именно это пробило тебя на слезу.

Я подозрительно уставилась на друга.

— Ты следил за мной?

— Нет. Просто случайно заметил, что ты смотришь на дверь, что-то шепчешь и плачешь. — Он помолчал, а потом спросил еще раз: — С тобой точно все в порядке?

Если честно, я не знала, что мне ответить. До нынешнего момента мне казалось, что мое состояние улучшается, и я почти стала прежней, но сегодня, сейчас, когда я снова увидела Антона, что-то внутри меня пошатнулась. Моя уверенность в том, смогу ли я спокойно продолжать жить дальше, пока он в таком состоянии, поколебалась.

— Не волнуйся о нем, я часто его навещаю. — Способность Макса угадывать мои мысли начинала нервировать.

— Не знала, что ты продолжаешь к нему приходить, — удивилась я. — Учитывая то, что вас нельзя было назвать друзьями.

Максим отложил журнал, снял очки и потер глаза пальцами. Отлепился от подушки, повернулся ко мне и скрестил длинные ноги. Я тоже повторила за его позу, и теперь мы сидели друг напротив друга, прямо на расстоянии вытянутой руки.

— Он всегда был для меня другом. Вне зависимости от того, что между нами произошло. И я всегда его защищал и помогал ему, — тихо сказал Макс.

Верный сероглазый рыцарь. Таким он всегда был, есть и будет.

Я улыбнулась своим мыслям и сказала:

— Спасибо, что не ненавидишь его.

— Это должен сказать он, когда очнется.

—Еслиочнется, — направила я.

Максим скривился. Либо он

Глава 8

Отдых начинается

Балаклава… Само слово уже вызывает приятные ощущения, а какое оно мелодичное — Ба-ла-кла-ва… В одном слове куча обещаний: солнце, море, отдых и бесконечное счастье.

Вот только все это казалось романтичным и желанным только в поезде с кондиционером, а когда мы вышли на улицу, мне показалось, что солнце вот-вот спалит нас заживо.

— Да тут градусов 40… — простонала Машка, надвинув на лицо широкие полы соломенной шляпы.

— Мне кажется, все 50. Блин, я сейчас растекусь по асфальту, — застонал Дракон.

Я презрительно фыркнула. Да, было жарко, но к этому климату я уже давно привыкла. А уж Машке, которая выросла в такой жаре, вообще грех жаловаться.

— Ладно, берем себя в руки и ищем такси или автобус, — скомандовала я, хватая свои сумки.

Макс повторил за мной и молча направился к выхожу с перрона. Мельком взглянув на него, я чертовски позавидовала его внешнему виду. Не смотря на то, что он был во всем черном, на его лице не было ни капли пота, словно он не человек, а робот. Как такое вообще возможно?

Немного покрутившись перед вокзалом, мы все же нашли такси и упросили забавного дядьку с плешью и золотыми зубами, которые он активно демонстрировал, отвезти нас в Балаклаву за приемлемую сумму.

— Эх, молодежь к нам не часто приезжает, — широко улыбаясь, тараторил таксист. — Вам бы только на пляжу валяться, а Балаклава — город не курортный особо. Тут ходить надо, достопримечательности смотреть.

— А какие в городе достопримечательности? — поинтересовался Макс.

— Да куча! — воскликнул таксист, одновременно с этим резво сигналя медлительному трактору впереди. — Балаклава хоть маленький город, но живописный. Бухта, горы, развалины всякие.

— Развалины я люблю, — отозвался Дракон, прилипший к окну.

— Но больше ты любишь все рушить, — еле слышно заметила Машка. — Например, жизни людей…

Я прыснула в кулак, а Макс, сидящий впереди, обернулся и с интересом уставился на нас.

Так, подкалывая друг друга и разглядывая пейзажи, мы добрались до окраины города, где жил друг Данилы. Ожидая увидеть кого-то близкого по возрасту к нам, мы буквально офигели, когда нам на встречу вышел седенький дедок лет семидесяти.

— Здорово, Алексеич! — заорал Дракон, сорвавшись с места.

— Привет-привет, Данилка! — отозвался дедок. — Сто лет, сто зим.

Друзья обнялись и крепко пожали друг другу руки.

— А не староват он для путешествия в Европу? — шепнула мне Машка.

Я пожала плечами и радушно помахала Алексеичу, который оторвался от Дракона и теперь смотрел на нас.

— Это моя сестра, Васька, — Данил указал на меня кривым пальцем, — а это наши друзья — Машка и Макс.

— Рад знакомству, — улыбнулся Алексеич. — Проходите, осмотритесь, располагайтесь. Все мое — ваше на время моего отсутствия.

— Крутяк! — гаркнул Дракон и резво залетел в дом.

Мы последовали за ним, но гораздо спокойнее. Алексеич провел для нас детальную экскурсию по небольшому, но уютному дому, бане, сараю, беседке и остальной территории. Показал, где лежит мангал, раскладные качели с навесом, гамак и пляжные принадлежности. Мы поблагодарили его, приняли душ, который находился в бане, и, перекусив, проводили хозяина в добрый путь.

— Как ты с ним познакомился? — спросила я брата, когда мы закрывали калитку за Алексеичем.

— Ну, был у меня нехороший период в жизни. — От воспоминаний Данил даже скривился. — Мне не у кого было перекантоваться, а домой, разумеется, возвращаться не хотелось.

— Почему к нам не пришел? — удивилась я.

Дракон зыркнул на Машку, которая крутилась возле крыльца, недовольно рассматривая пыльную дорожку из плиток.

— Это было после того, как ты ее бросил, — поняла я.

— Я ее не бросал! — обиженно воскликнул Дракон и тут же затих, снова косясь на мою подругу. — Я просто уехал. Так вышло.

— Дань, не мне учить тебя терминам, — устало заметила я.

Брат фыркнул и пнул носком кроссовки маленький камешек.

— Короче, моя неугомонная задница привела меня в Крым, где я брался за любую работу, а когда уже стало совсем тяжко, и я начал подумывать о том, с какими словами мне вернуться к родителям, появился Алексеич. На рынке яблоками торговал, а я влетел в его прилавок случайно. Начал помогать собирать, разговорились, он и взял меня к себе пожить. У него все равно все родственники в Европе живут. В Англии, что ли, не помню.

Я присвистнула. Вот это Алексеич. Не простой дедок оказался.

— Мне кажется, Машка сейчас начнет тут все драить, — пробубнил Огнев, все еще поглядывая на мою подругу.

— Угу, — согласилась я. — Надо ее отвлечь.

— Есть у меня одна мыслишка, как нам провести первый день нашего отдыха. — Дракон коварно потер ладошки друг о друга, и мне стало страшно.

Уже по одним только глазам Данилы было видно, что он замыслил что-то грандиозное, однако поведать об этом он так и не успел, потому что справа от нас послышалось хрипатое бормотание.

— Чегой? — переспросил Дракон, поворачиваясь. — О-о-о! Лысый! Здорово!

Сорвавшись с места, брат в два прыжка оказался у соседского забора и крепко пожал руку загорелого мужика с лицом алкоголика.

Пока эти двое обменивались любезностями, я размышляла над тем, почему Дракон назвал соседа Лысым. Какой же он Лысый, если все волосы при нем?

Подслушивать разговор брата с соседом Алексеича мне было не интересно, поэтому я обогнула дом и села на деревянную лавочку, которая располагалась в тени яблони. Кроны дерева идеально защищали меня от солнца, свежий ветерок бодрил, а щебетание птичек поднимало настроение. Я прикрыла глаза, и время будто остановилось…

— Васька! — гаркнул подкравшийся ко мне Дракон. — Пошли бухать!

— Что? Чем? — удивилась я.

— Во! — Дракон продемонстрировал огромную бутылку с какой-то жидкостью, по цвету похожей на разбавленный яблочный сок.

— Что это? — спросил подошедший к нам Макс, на ходу жующий крекеры.

Я потянулась и вытащила у него из пачки пару штучек. С луком и сметаной, мои любимые.

— Это, — Данил с любовью погладил бутылку, — чача. Лысый подарил.

— Кстати, а почему он Лысый? — спросила я, откусив крекер. — Он же люто волосат.

Дракон пожал плечами.

— Не знаю. Лысый и Лысый. Я не вникал в причины такого погоняла. Ну что, пить будем?

Мы с Максом дружно переглянулись и кивнули. Данька радостно подпрыгнул.

— Надо еще за мясом сгонять, для шашлыка, — засуетился он. — Шашлык под

— Жаль, чачей особо не напьешься, — сказал Макс.

— Ты что? Еще как напьешься! — пообещал Данька и побежал за мясом.

Дохрустев крекерами, я с интересом взглянула на Макса.

— Зачем тебе напиваться?

Воронов устало вздохнул и, достав из кармана телефон, показал мне экран, где я увидела 26 пропущенных от Лили. 26!

— Почему игноришь ее?

— Достала, — бросил Макс.

У меня чуть челюсть не отпала. Правильный Воронов говорит такие слова? Удивительно.

— Я обычно терпелив, но она переходит все рамки, — попытался оправдаться Макс.

— Так брось ее, — посоветовала я.

— Не могу.

— Любишь?

— Как друга — да.

— А как женщину?

— Нет.

— Тогда почему ты с ней? — Я искренне не понимала этого.

— Я нужен ей. Нужен как никогда. И я не могу сейчас ее бросить. Тем более что я сам согласился быть с ней.

Максим в очередной раз вздохнул и прикрыл глаза, показывая, что говорить об этом ему не хочется. Я все поняла и с расспросами больше не приставала. Только стырила у него еще крекеров и до самого прихода Даньки сидела на лавочке, думая о противной Лиле, Максе и Антоне.

Машка сразу же занялась подготовкой к застолью — замариновала мясо, нарезала фруктов, сделала овощной салат. Дракон с Максом ушли готовить мангал для шашлыков. Одна я нагло ничего не делала, а потом взяла и явилась на все готовенькое.

— Ух, красота какая, — сказала я, увидев накрытый стол.

Дракон выложил в миску последнюю партию шашлыков и, хлопнув в ладоши, заявил:

— Надо накатить по одной, для аппетита.

Макс разлил чачу по стаканам, мы дружно чокнулись и залпом выпили напиток, который оказался весьма приятным на вкус.

— Ну как? — поинтересовался Данил у Макса.

— Фигня, — скривился тот. — Не берет.

— Ну, это мы еще посмотрим, — самодовольно заявил Данька.

И, действительно, посмотрели…

— Фигня твоя чача, — повторил Макс, допивая второй стакан. — Как будто лимонад пьешь.

— Ещё по одной? — предложил Дракон.

Воронов кивнул и разлил напиток по стаканам. Так, спустя полчаса, три литра чачи были выпиты.

Мы с Машкой, выпив всего по стакану, все это время наблюдали за парнями и еле сдерживали смех. Судя по их разговорам и жестам, они давно были страшно пьяны, но, почему-то, пока этого не понимали.

— Надо пойти, воды набрать из колодца. У нас все ведра пустые, — вдруг сказал Макс.

— А я пойду, отолью, — объявил Дракон, вставая из-за стола.

— И они разошлись, как в море корабли… — сказала Машка, наблюдая, как парни удаляются в разные стороны.

— Смотри-ка, — сказала я, — хорошо пошли. Будто и не пили вовсе.

Машка кивнула.

Я проводила взглядом высокую и стройную фигуру Макса и тихо вздохнула.

— Может, я зря ему отказала? — внезапно спросила Машка.

— Кому? — спросила я, поворачиваясь к подруге.

Машка смотрела на Дракона, поднимавшегося по лестнице в туалет. Я хотела что-то сказать, но не успела. Данька, занося ногу на следующую ступеньку, внезапно споткнулся и с грохотом скатился на землю.

— Ах ты ж, говно на палочке! — донеслись до нас его ругательства.

Тут же мы услышали еще один грохот, но уже со стороны колодца. Я вскочила и побежала к Максу, а Машка — к Даниле.

Приближаясь к колодцу, я увидела, что по дорожке, выложенной плитками, ручьями течет вода.

— Ты в порядке? — спросила я Макса, сидящего на траве, рядом с колодцем. Тут же валялись пустые ведра.

Макс поднял на меня мутные глаза и хохотнул:

— А чача-то не фигня! — сказал он, подняв к верху указательный палец.

Я от души засмеялась. Слава богу, с ним все в порядке.

— Дракона возле туалета накрыло, — сказала я сквозь смех. — Он с лестницы свалился.

— Кубарем? — поинтересовался Макс.

— Угу.

Воронов зашелся диким смехом. Я стояла рядом и тоже хохотала.

— А меня вот около колодца накрыло, — сказал он, пытаясь встать на ноги.

— Я уже это поняла, когда увидела ручьи на дорожке, — заметила я, помогая парню подняться.

Вместе мы, шатаясь, дошли до лавочки, и с облегчением сели на нее. Макс закрыл глаза и прошептал:

— Хорошо тут. Тихо. Спокойно.

— Угу, — согласилась я.

Макс глубоко вдохнул и выдохнул.

— Летние запахи чудесны.

Я кивнула. Мне было непривычно разговаривать с пьяным в щи Максом, который сидит, пошатываясь, и восхищается природой.

— Может, прогуляемся? — спросил он.

— А ты сможешь идти? — удивилась я.

Воронов пожал плечами.

— Если только ты будешь поддерживать меня за руку.

Я кивнула. Мы поднялись с лавки, вышли за калитку и пошли вдоль цветущего луга.

Макс молчал. Я тоже ничего не говорила. Постепенно шаг Воронова становился увереннее. Наверно, действие чачи прекращалось. Мы дошли до огромной поляны ромашек, тех самых, которыми пестрел Интернет, при запросе «Байдарская долина». Я машинально сорвала один цветок и начала отрывать лепестки. Закончив, я выкинула оставшийся желтый кружок.

— Любит? — спросил Макс.

— Кто? — не поняла я.

— Тот, на кого гадала.

— Да я так, произвольно.

Макс остановился, придирчиво оглядел поляну ромашек и сорвал самую крупную. Тонкие пальцы начали быстро отдирать по лепестку и откидывать в сторону.

— Любит — не любит, любит — не любит, — бормотал Воронов.

Я смотрела на его сосредоточенное лицо, на его слегка прищуренные серые глаза, на черные волосы, скрывающие наморщенный лоб, на высокие, как у эльфа, скулы. Смотрела на него и думала, кому же он, такой красивый и загадочный, достанется. Такой правильный, такой идеальный. Какой бы классной не была его избранница, я все равно буду ревновать, ведь я знаю его всю жизнь. Он почти всегда рядом, стоит лишь позвонить — он примчится ко мне. Во всем поможет. Все для меня сделает. А когда у него кто-то будет? Тот, кого он будет любить больше всего на свете? Тогда уже он не сможет уделить мне свое внимание. Мы будем редко видеться, редко разговаривать, редко смеяться, редко собираться вот так, нашей небольшой веселой компанией. Прямо как в последнее время, когда мы почти перестали общаться…

— О чем задумалась? — спросил меня Макс. — Не обо мне ли?

— С чего ты взял? — нервно спросила я.

— С того, что я о тебе думал, — сказал Воронов, вертя в руке искалеченную ромашку.

Его взгляд был обращен куда-то вдаль. Лицо серьезное, задумчивое. От недавнего пьянства, казалось, не осталось и следа. Как же быстро он отходит от алкоголя.

— Что сказала ромашка? — спросила я лишь потому, что он тоже задавал мне этот вопрос.

Макс криво улыбнулся.

— Сказала, что любит. Но я не уверен.

— Не веришь ромашке? — скептически спросила я.

Максим неопределенно повел широкими плечами.

Мне на секунду показалось, что он загрустил. Показалось, что передо

— Я так хочу спать, — признался мне Макс, устраиваясь поудобнее. — Полежишь со мной?

— Полежу, — ответила я.

Макс быстро заснул, а я лежала рядом с ним и смотрела на голубое, без единого облачка небо. Свежий воздух, пропитанный запахами цветов и травы, теплое солнце на моей коже, приятное дуновение ветерка, — все это умиротворяло меня, заставляло забыться, делало легкой и беззаботной. Эх, Антошка, был бы ты сейчас здесь, со мной…

Прошло около часа, Макс проснулся, мы выбрались из объятий ромашек, и пошли к дому. Машку и Дракона нашли в беседке. Они шумно пили чай и дрались за последнюю, самую вкусную конфету. Когда мы подошли, оба наперебой начали нам что-то рассказывать.

Оказывается, когда мы ушли, пьяный Дракон продолжил свои похождения и свалился с головой в крапиву. Машка полчаса обрабатывала его волдыри, а он тихонько постанывал.

Вот так мы провели наш первый день отдыха.

Глава 9

Что ни сделаешь ради любви

Лиля сидела за барной стойкой, покачивала ногой в красной туфле на шпильке и пила «Мимозу». В обеденное время посетителей было мало, поэтому девушка порядком заскучала. Ей нравилось наблюдать за людьми и ловить на себе восхищенные взгляды мужчин и, если бы не важная встреча, Лиля бы давно отсюда ушла.

Тот, кого она ждала, опоздал примерно на десять минут. Без приветствия сел рядом с ней и заказал газированную воду со льдом.

Лиля посмотрела на наручные часы и демонстративно вздохнула. Мужчина не понял намека, отпил немного воды и, не глядя на Лилю, тихо спросил:

— Когда будут результаты?

— Скоро.

— Вы говорите это каждую неделю, но ничего не меняется.

Лиля фыркнула и сделала глоток «Мимозы».

— Если вас что-то не устраивает, мы можем разорвать сотрудничество. Лично мне от вас никакого проку.

Бесстрастные голубые глаза собеседника смерили Лилю холодным взглядом.

— Я уже говорил, что дважды терпел поражение. Видимо, мои методы в этом деле не столь эффективны.

— Может, стоит попробовать еще раз? Говорят, бог любит троицу, — предложила Лиля.

— Бог меня не любит, — печально усмехнулся мужчина. — Да и мои методы вам не понравятся, поверьте.

Лиля пожала плечами. Ей было абсолютно плевать на его методы, лишь бы эта неказистая Василиса отлипла от Макса.

Когда Денис рассказывал о привязанности Воронова к какой-то нищей провинциальной девчонке, Лиля не восприняла его слова всерьез. Она до самого последнего момента не верила, что Макс может любить кого-то настолько обычного. Однако чувства Воронова были настоящими и сильными, раз он почти не замечал женщин и оставался верным Василисе всей своей рыцарской душой. Только один раз дал слабину, и то, когда был пьян, что произошло, опять же, из-за Василисы. Липницкая за эту слабину ухватилась своими аккуратно подпиленными коготками и уже не отпускала Макса — лишь порой ослабляла хватку. Ни на минуту Лиля не переставала думать о том, как сделать этого невероятного мужчину своим. Богатый, умный, красивый и интеллигентный — Максим воронов вмещал в себе все эти качества, поэтому и был для Лили идеалом. Антон хоть и тоже был богатым, но ему все же не хватало рыцарского благородства и лоска, что было у Макса с лихвой. Поэтому она прекратила тратить время на Антона и решила бросит все свои силы на то, чтобы завоевать Максима.

Та пьяная ночь вместе одновременно и сблизила их и отдалила. В конце концов, Максу надоело внимание Лили, он нажаловался ее родным, и девушку надолго отправили учиться заграницу. Однако она ни на минуту не забывала Воронова…

А потом Антон попал в аварию, и у Липницкой появился план, который состоял в том, чтобы сыграть роль убитой горем девушки, у которой еще не остыли чувства к бывшему. Она не особо рассчитывала на то, что Макс проникнется к ней сочувствием, однако план оказался настолько рабочим, что даже сама Липницкая удивилась.

Не смотря на разногласия в прошлом, Максим все же продолжал считать Антона другом и постоянно навещал его в больнице. Лиля поначалу ходила с ним, но потом, когда Макс все больше и больше говорил о Василисе, Липницкая сдалась. Чтобы не вспылить и не разораться, она перестала ходить в больницу вместе с Максом, и начала навещать Антона одна — исключительно для галочки. Однако, не смотря на это, Воронова тронула наигранная боль Лили. Он даже подумать не мог, что она играет. Наивный и чувствительный мальчик, прячущийся за надменным мужчиной со стальным взглядом — Лиля хорошо успела узнать его за годы в универе.

И вот, когда Макс начал утешать ее, и так хорошо утешил, что даже потом предложил быть с ним, Лиля была на седьмом небе от счастья. Казалось, план по захвату сердца Максима Воронова был выполнен, но вмешалась Василиса Лазурина. Снова.

Максим стал меньше проводить время с Лилей, постоянно норовя сбежать к Василисе. Липницкой оставалось только следить за ними издалека и нервно кусать ногти.

А потом вдруг, откуда ни возьмись, появился человек по имени Сергей. Странный мужчина назвал себя женихом Лазуриной, и объявил, что у них с Лилей одна цель — разорвать связь между Василисой и Максимом. Разумеется, Липницкая сначала испугалась. Как вообще этот человек узнал о ней? Потом, подумав, она пришла к более менее логичному выводу: понять, что она ревнует Макса, не сложно, если внимательно проследить за ней, что и сделал этот Сергей. Еще ей пришло в голову то, что если ее заметил этот мужчина, то могли заметить и Макс с Василисой, поэтому Лиля пообещала самой себе отныне быть предельно осторожной в слежке.

Здесь, в Балаклаве, попасться на глаза было легче, чем в городе, где жил Макс. Каждый день Лиля меняла парики, безвкусно одевалась и совсем не красилась. Все это ей ужасно не нравилось, но что ни сделаешь ради любви?

Сергей предложил ей объединить усилия и сообщал все, что узнавал о перемещениях Макса и Василисы — вплоть до того, в каком вагоне они поедут. Откуда он брал эту информацию, Лиля не знала, да и не хотела знать. Ее задачей было разрушить отношения Макса и Василисы, но как, она пока не знала.

— Я теряю терпение, — не дождавшись ответа от Лили, сказал Сергей.

Он нервно крутил серебряный браслет на руке и тяжело дышал. Казалось,

Допив залпом коктейль, Лиля спрыгнула со стула и, поправив короткую юбку, игриво подмигнула своему собеседнику и сказала:

— Не волнуйся, я все сделаю. В лепешку расшибусь, но заставлю Макса отлепиться от этой девчонки. Я же Лиля Липницкая, твою мать!

Глава 10

Концерт и маленькая пакость

После чачи ребята отходили два дня. Все это время они посвятили спокойному, курортно-туристическому отдыху: плавали в море, строили замки из песка, ездили на экскурсии и ходили в поход. На четвертый день Дракону снова приспичило тусить. Первую половину дня он провел в тяжких думах о том, где бы хорошо развлечься, а потом, позвонив кому-то, исчез за калиткой — только пыль на дорожке осталась.

На обед Дракон не явился, зато к чаю прилетел и, весь запыхавшийся, продемонстрировал нам четыре билета на концерт группы, которую мы с ним и с Максом очень любили в нежной юности.

— Ого! — искренне удивилась я, рассматривая билеты. — Они еще выступают?

— Конечно, выступают! Я еле урвал билеты! — Брат прямо светился гордостью.

Машка подула на чай, сделала глоток и делано-равнодушно покосилась на билеты в моих руках.

— Фи, не люблю их, музыку — противно сказала она.

В этот момент мне захотелось ей треснуть, но я сдержалась.

— Не пойдешь? — спросила я.

Подруга сморщила нос и, потянувшись за конфетой, буркнула:

— Пойду. Куда же я денусь.

Ухмыльнувшись, я раздала каждому по билету.

— Это уже сегодня! — воскликнул Макс, взглянув на билет.

— Сегодня-сегодня, — подтвердил Данил, наливая себе в кружку чай. При этом он насыпал столько сахара, что меня даже затошнило. Полкружки, я не преувеличиваю!

Допив чай и покормив животных Алексеича, которых, как оказалось, было прилично, — десяток кур и гусей, одна свинка и две козы, — мы привели себя в порядок и пошли в кафе, где должен был состояться концерт.

Пришли мы, разумеется, под самое начало. Народу — куча. И в кафе, и рядом с кафе. Видимо, все хотели вспомнить молодость, послушав почти уже забытую группу из 2000-х.

Протиснувшись через тех, кто не смог купить билеты и был вынужден стоять во дворике, мы вошли на веранду и заняли один из последних свободных столиков. Есть особо не хотелось. Да и какая еда может быть во время концерта? Поэтому мы заказали у проходящей мимо официантки пиво и немного закусок к нему, а еще попросили принести нам кальян. Записав в блокнотике наш заказ, девушка скрылась в толпе, и в этот самый момент на сцене показались музыканты. Поприветствовав собравшихся, они начали свою первую песню. Мы все, и даже Машка, дружно подпевали, качали головами в такт музыке и заливисто смеялись над Драконом, который совсем не попадал в такт.

Вскоре нам принесли пиво, и стало еще веселее. А потом еще, еще и еще…

Выпив третью бутылку пива, я окончательно потеряла счет нашим заказам. Пустые бутылки на столе сливались, и я не могла их сосчитать, однако меня это вовсе не бесило, а, наоборот, смешило. Данька так напился, что несколько раз попытался встать на стул и тусить на нем, но Макс с Машкой хватали его за края футболки и стягивали назад, на земную твердь.

Когда концерт завершился, вдоль всего кафе выстроилась очередь для фотосессии с музыкантами. Разумеется, мы тоже захотели сфоткаться, но встать в очередь нам не дала официантка, которая, уже тогда почуяв неладное, подбежала к нам и спросила:

— Вы закончили? Счет принести?

— Да, несите, — ответил Макс — самый трезвый из нас. Пил он в этот раз не много. Наверно, все еще не мог забыть чачу Лысого.

Официантка убежала за счетом, а Дракон, проводив ее коварным взглядом, повернулся к нам и хрипато предложил:

— А давайте уйдем, не заплатив?

— Ты что, опух? — воскликнула трусливая Машка. Даже пьяненькая она все еще оставалась слишком правильной.

Не обращая на нее внимания, Данил обвел нас с Максом пьяным взглядом.

— Давай, — кивнула я. Мне было сейчас абсолютно начхать на все. Моя пятая точка жаждала веселья и приключений.

Машка закатила глаза к потолку, а потом в надежде уставилась на Макса.

— А почему бы и нет, — сказал Воронов, улыбаясь, как нашкодивший первоклассник.

— О, боги-и-и! — простонала Машка. — У вас что, денег нет?

— У меня по-о-олно денег! — объявил Макс, махнув рукой над головой. — Просто так будет не интересно.

— Угу. А сбежать и попасться будет интересно, да?

Мы с Максом спорить не стали. Обиженно надули губы и встали в очередь за фотографией. Пришла официантка и положила счет на столик. Сразу после неё прилетел кальянщик, и Машка с важным видом заплатила ему за кальян. Парень, откровенно строя подруге глазки, черканул для нее на салфетке свой номер и, зачем-то забрав счет за еду, убежал в кухню.

Переключив взгляд с Машки на Даньку, я заметила рядом с баром нашу официантку, которая пристально следила за нами, а в особенности за Драконом, чьей криминальной морде явно не доверяла.

Когда пришла наша очередь, мы вчетвером сфоткались с музыкантами и собрались было идти к столику, как вдруг Данька навалился на нас сзади и начал толкать в противоположном направлении, заговорщицки приговаривая:

— Напра-а-аво, ребятки, напра-а-аво.

— Эй, ты чего? — не понял Макс, настороженно оглядываясь на Дракона, который уже почти подвел нас к выходу.

— Да он же хочет… — начала было Машка, но Данька не дал ей договорить.

— Валим-валим-валим, — затараторил он, окончательно выталкивая нас из кафе.

От осознания коварного плана Даньки, Машка вдруг стартанула так, как не стартует ни одна ракета. Страх, что нас поймают, так завладел ею, что она неслась от кафе со скоростью, не свойственной простым смертным.

— Ну ты и трус, — сквозь смех сказала я Машке, когда мы наконец дошли до нее, стоящей за углом продуктового магазина.

Подруга фыркнула.

— Придурки! А если бы нас поймали? Что, так трудно было заплатить?

— Но не поймали же! — радостно объявил Дракон. Вид у него был крайне довольный. Еще бы, сбылась мечта идиота.

Машка еще долго ворчала на нас, а мы обсуждали, как ловко нам удалось смыться и зареклись больше ни при каких обстоятельствах не посещать это кафе и его округу.

* * *

Когда четверо молодых людей, улыбаясь, вышли из кафе, черноволосая девушка в кепке и спортивном костюме болотного цвета толкнула локтем стоящего рядом смазливого парня и кивком головы указала на ребят. Светловолосая

— Вон та, русая, с хвостом, — брюнетка указала пальцем на ту, что шла между двух парней. — Тебе надо ее соблазнить. Любым способом. Хоть наркоты ей в коктейль намешай, только переспи с ней. Ну, или хотя бы сделай вид. Но чтобы были фотки, понял?

Парень присмотрелся к девушке с высоким хвостом, хмыкнул и кивнул.

— Вот и молодец. Деньги будут после фоток.

Парень снова кивнул, поджог сигарету и, затянувшись, медленно двинулся вслед за молодыми людьми.

Брюнетка некоторое время постояла, глядя ему вслед, а потом сняла кепку и резко дернула себя за волосы. Темный парик слетел с ее головы, открыв пышную рыжую шевелюру.

Лиля Липницкая с омерзением откинула парик в сторону и, поправив свои настоящие волосы, двинулась к бару с твердым намерением выпить пару освежающих алкогольных коктейлей.

Глава 11

Призрак прошлого

После бурной и веселой недели, отведенной для отдыха, мы с тоской в сердцах начали собирать вещи, но так и не собрали, потому что Дракону вдруг позвонил Алексеич и сообщил, что задержится еще на неделю. Все мы восприняли эту новость с огромной радостью, однако Машка нашего восторга не разделила. Она единственная из нас, кто действительно работал, а поэтому переживала, что отпуск ей не продлят. Подруга долго собиралась с силами, чтобы позвонить начальству, ныла, вздыхала и кусала ногти. В конце концов я не выдержала и, когда Машка ушла в туалет, схватила ее телефон, позвонила начальству и отпросилась за нее. К слову сказать, там даже не поняли, что разговаривали вовсе не с Машкой. Хорошее начальство, что ни говори. Зато дело было сделано, и вернувшуюся Машку мы уже поздравили не только с облегчением, но и с продлением отпуска.

Разумеется, она на меня ругалась, но потом, конечно же, быстро отошла, и стала жаться ко мне, приговаривая, что я хоть и гадина, но родная и любимая гадина. Ну как тут не умилиться?

Продление отпуска мы пошли отмечать в местный клуб, который Макс просканировал до малейшего кирпичика — что поделать, издержки профессии.

— Нравится? — спросила я у него, потягивая колу из трубочки.

Мы сидели за столиком на веранде, смотрели на танцующих и качали головами в такт музыке. Никому из нас танцевать не хотелось. Состояние было безмятежным и расслабленным.

— Неа, не нравится. Мой лучше, — самодовольно ответил Воронов.

Я фыркнула в трубочку, из-за чего напиток издал булькающий звук и немного выплеснулся на стол.

Максим заливисто посмеялся надо мной. В последнее время он много смеялся. Это хорошо, пусть веселиться, улыбка ему идет — с ней он похож на обычного милого парня, а не на величавого сероглазого короля. Холодного и отстраненного короля. Улыбающийся Максим — это тот Максим, с которым я провела детство и юность. Человек, который, хоть и был из богатой семьи, но никак не демонстрировал этого. Теперь же он — хозяин целой сети ночных клубов в городе. Серьезный, богатый и чопорный бизнесмен. Однако сейчас, в этот самый момент, он тот — кого я встретила давным-давно во дворе нашего дома. Тот, кто лечил мои содранные коленки, кто хранил все мои секреты, кто защищал меня, как верный рыцарь.

Я так задумалась о Максе и нашем прошлом, что не заметила как, выпила всю колу за один присест.

— Вам еще принести, девчонки? — спросил Данька. Стакан Машки тоже опустел.

Мы согласно закивали. Парни встали и, переговариваясь, пошли к бару. Подперев голову кулаком, Машка посмотрела в след ребятам и вдруг задала вопрос, от которого я подавилась. Воздухом.

— Сколько еще ты будешь Максимку динамить?

— А? — тупо переспросила я, откашлявшись. Надо играть дурочку.

— Балда, — грубо передразнила Машка. — Когда ты уже поймешь, что вы созданы друг для друга?

Я снова закашлялась, а подруга участливо постучала мне по спине.

— С чего ты вообще такое взяла? — хрипло возмутилась я.

— Во-первых, он тебя любит уже хрен пойми сколько, как оказалось. А во-вторых…

Подруга резко замолкла и ухмыльнулась.

— Ой, как мне не нравится эта ухмылка, — с подозрением сказала я. — Так что там дальше?

— Я читала, что самый лучший секс — это дружеский, — прямо ответила подруга.

— Чего-о-о? — чересчур громко воскликнула я. Благо, музыка была громкой, и меня никто не слышал, кроме подруги.

— Того. Уже давно доказано, что парень и девушка, которые давно дружат, идеально подходят друг другу в интимном плане.

— Бред, — парировала я, надув губы.

— А вот и нет, — помотала головой Машка. — Все логично. Смотри: хорошие друзья знают друг друга довольно долго, в курсе многих секретов, пристрастий и предпочтений друг друга. Если они займутся сексом, то будут нежны и внимательны друг к другу, потому что, опять-таки, хорошо знают, что каждый из них хочет.

Я смотрела на подругу так, будто она мне сейчас рассказывала, как слетала на Марс, завела там парочку знакомых и прилетела назад.

— Что за вид такой? — заметив мой взгляд, возмутительно спросила Машка.

— Да так, думаю, пора тебя уже в психушку везти или еще чуток подождать, — ответила я.

Куда, интересно, пропали парни? Если они не придут в ближайшее время, Машка затюкает меня статьями из женских журналов, которые, кстати, она начала читать стопками. С какого-то перепугу…

— Послушай, я не хочу ничего начинать с Максом, — вздохнув, пояснила я серьезным голосом.

— Почему? Он же тебе…

— Он мне друг, Маш. Я безумно люблю его, но как друга. Как брата.

— Но ты бы хоть попробовала. Не попробовав, не узнаешь.

Я снова вздохнула. Макс что, еда, чтобы его пробовать?

— Не выйдет, Маш, — помотала я головой.

Раньше может быть и вышло. Намного раньше. Признайся он мне в своих чувствах еще тогда, в юности. Хотя, возможно, и тогда бы ничего не вышло. Я несколько раз ловила себя на мысли, что Максим очень красивый и хороший, но желания быть с ним, дышать им, жить им у меня никогда не возникало. К лучшему ли это или к худшему, но этот человек не для меня. И не для Лили — уж это я точно знала. Макс заслуживает девушку получше и поспокойнее. Не нужна ему эта ведьма.

— Ты думаешь, что не такая верная, как он? — вдруг спросила подруга. — Думаешь, что он надоест тебе?

Я посмотрела на Машку и вспомнила свою прежнюю жизнь. Еще одно напоминание того, что я не способна на такие чувства, как Макс. До Антона я никого по-настоящему не любила. Мои

— Я не думаю, я знаю, — помолчав, ответила я. — Я не такая верная, как он. Я не могу ждать так долго. Мне обязательно надоест. Постоянство — это не про меня…

— По тебя. — Подруга приблизилась ко мне и заглянула в мое лицо. — Ты верная, Вась. Просто не замечаешь этого. Ты верна своим принципам, друзьям и любви.

Я нахмурилась.

— Любви?

— Его нет рядом уже столько лет, а ты все еще не можешь о нем забыть. Как будто ждешь из армии. Как будто знаешь, что он придет. Я одновременно и переживаю за тебя и восхищаюсь тобой. Потому что, с одной стороны, это жутко, а с другой — прекрасно. — Машка сказала это с такой теплотой в голосе и с такой ласковой улыбкой на губах, что я чуть не прослезилась. Сдерживая слезы, я протянула руку и сжала ее горячие пальцы.

Некоторое время мы молча сидели и улыбались друг другу, а потом перешли к обсуждению симпатичных парней в округе, некоторые из которых недвусмысленно косились на нас, считая, что мы пришли вдвоем.

Машка кривилась от каждого симпатичного парня, на которого я ей показывала, что было крайне странно, ведь я знала ее вкус, который почти всегда совпадал с моим. За исключением Антона. Этот дурачок понравился только мне…

— Кстати! — воскликнула я после того, как подруга отмела прошедшего мимо нас мускулистого блондина с милыми пухлыми губами. — А что ты имела ввиду, когда сказала, что кому-то когда-то отказала?

Глаза Машки сделались круглыми, как пять рублей.

— Когда такое было? — пискнула она.

— Когда мы чачу Лысого пили.

— Не помню, — буркнула подруга, старательно отводя глаза в сторону.

Что-то тут было нечисто…

— А ну, рассказывай! — злобно прошипела я.

Машка крепко зажмурилась и что-то прошептала себе под нос. Я видела, что она вот-вот сдастся, но, вот же блин, пришли, наконец, наши парни. С напитками.

Черт возьми, как же теперь они не вовремя! Нет бы, появились, когда Машка тупыми вопросами меня закидывала! Ан, нет! Прямо сейчас им надо было явиться.

— Извините, девчонки. Там очередь была за напитками, — объявил Данька, ставя перед нами большие стаканы с ледяной колой. — А потом у Макса что-то с карточкой было. Пришлось мелочь по всем карманам собирать.

Воронов часто закивал в подтверждении слов брата. Машка схватила свой стакан и принялась цедить колу из трубочки, невинно глядя на меня. Я кинула на нее красноречивый взгляд, который означал, что я приложу все усилия, но доберусь до правды. Уж слишком много она скрывала от меня в последнее время…

* * *

Тем временем ребята сделались какими-то активными и то и дело звали нас танцевать. Мы отнекивались, предпочитая спокойно сидеть за столиком, пить колу и шушукаться между собой, однако парни не унимались. После очередного предложения Даньки, Машка так гаркнула на него, что он тут же замолчал и обиженно посмотрел на нее.

— Ты чего, белены объелась? — спросила я у подруги. Брата мне было жалко.

— А что он пристал? Пусть с Максом танцует, если хочет, — пробурчала подруга. — И вообще. Я, может, с тобой хочу поговорить. О женском. Пошли!

Схватив меня за руку, Машка резко встала из-за стола и, смерив Дракона надменным взглядом, потащила меня к бару.

— Мохито! Два! — крикнула подруга бармену.

— Мне без алкоголя, — чуть тише попросила я — музыка на мгновение стихла, поэтому орать, как Машка, было не обязательно.

— И что это было? — спросила я, когда перед нами поставили два напитка.

Машка сразу меня поняла, нахмурилась и бросила злобный взгляд на сидящих за столиком парней.

— Ничего. Просто надоело уже их общество. Хочу побыть с тобой наедине.

— Ути, какая ты милашка, — просюсюкала я. — Но с Данькой можно и помягче было. Он явно хочет с тобой дружить, а ты на него ругаешься.

Подруга неопределенно пожала плечами. Пригубила коктейль, оглянулась и всхрюкнула.

— Ты чего? — спросила я.

Резко повернувшись ко мне, Машка с горящими глазами затараторила:

— Вон там, сзади меня, сидит парень. Высокий, темноволосый, с сигаретой. Видишь?

Я аккуратно посмотрела за Машкину спину. Через два столика от нас и вправду сидел симпатичный парень, отдаленно напоминающий Антона. Но только отдаленно.

— Вижу. И что?

— Я его замечаю уже в который раз. Он постоянно на тебя смотрит! Постоянно!

— Да ладно тебе, — фыркнула я.

— Прохладно! Зуб даю, он на тебя запал! — хлопнула в ладоши Машка.

От резкого звука я подпрыгнула на месте. Икнула, допила коктейль и попросила повторить.

Однако выпить вторую порцию у меня не вышло.

В момент, когда трубочка коснулась моих губ, а напиток еще не попал в мой рот, к нам подошел тот самый парень и, томно улыбнувшись, сказал:

— Добрый вечер, девушки. Не скучаете?

— Она очень скучает! Очень! — закричал Машка, буквально толкая меня ближе к этому парню.

Я внимательно присмотрелась к нему, отмечая, что хоть он и напоминает Антона, улыбка у него вовсе не его.

— Здрасьте, — выдавила я, поймав на себе взгляд болотных глаз парня.

— Стас, — представился он.

— А ее Василиса зовут, — вклинилась Машка. — Идите, потанцуйте, дети мои.

Я уставилась на Машку как на инопланетянина. Что она такое буровит?

— Но… — начала было я, но подруга не дала мне договорить.

— Не хочешь с другом, попробуй с незнакомцем, — шепнула она мне на ухо и толкнула в объятия довольного Стаса.

Как назло, энергичная музыка сменилась медляком, и парень, притянув меня к себе, начал двигаться в такт приятной мелодии.

Поначалу я планировала подарить Стасу всего один танец и, распрощавшись с ним, вернуться к Машке, но что-то явно пошло не так.

Стас был слишком близко, но не позволял себе вольностей типа поглаживания моих ягодиц. Он просто прижимал меня к себе и молча вел танец, невесомо касаясь моей талии. От его тепла и запаха одеколона, который был похож на тот, которым всегда пользовался Антон, я расслабилась и начала получать удовольствие. В какой-то момент я заглянула в лицо Стаса и увидела его улыбку. Улыбнувшись в ответ, я осталась еще на один танец. И еще на один. И еще.

Тело быстро вспомнило мою прошлую жизнь, когда клубы были моим вторым домом, и изгибалось так, словно я раньше занималась гимнастикой.

— Хочешь пить? Ты вся мокрая, — спросил меня Стас, когда я, задыхаясь, облокотилась на его плечо после очередного танца.

— Очень хочу. Принесешь колы?

Он

Силы снова наполнили мое тело, и я почувствовала, будто заново родилась. Однако уже через три танца я ощутила небольшую слабость в ногах.

— Ты устала, — сказал Стас, притягивая меня к себе, когда в очередной раз заиграла медленная музыка.

Уронив голову ему на плечо, я прикрыла глаза и начала медленно перебирать ногами и плавно раскачиваться в разные стороны.

Когда шея затекла, я приподняла голову и вдруг увидела Машку в обнимку с каким-то парнем. Подруга жалась к нему так, словно хотела в него впечататься, а руки парня блуждали по ее спине (спасибо, что не по попе!). Близоруко прищурившись, я чуть не ойкнула от удивления. Машка танцевала с Данькой! Да быть такого не может…

Внезапно моя голова так закружилась, что я мгновенно потеряла из виду не только Машку с Данькой, но и Стаса, и вообще весь танцпол.

Благо, упасть мне не дали сильные мужские руки.

— Тебе нехорошо? Может, выйдем на улицу?

— Да, выйдем, — пролепетала я, одной рукой хватаясь за воздух, а другой за того, кто держал меня.

Как его зовут?..

Забыла…

На свежем воздухе мне лучше не стало. Даже наоборот, я бы сказала. Потому что, отлепившись от парня, который меня держал, я вдруг увидела перед собой Антона. Не того Антона, что был частью моего воображения, а живого Антона, настоящего. Он придерживал меня за локти и озабоченно вглядывался в мое лицо.

— Василиса. Ты в порядке? — спросил он.

— Антошка, — прошептала я, улыбаясь ему.

Сегодня какой-то день глюков. То Машка, обнимающая Даньку, теперь вот Антон воплоти. Я что, кальяна нанюхалась? Если да, то кальян был чертовски ядреный, раз я такие приходы с него ловлю.

— Антош, мне тут плохо, — захныкала я. — Давай уйдем. Хочу домой.

Антон улыбнулся какой-то странной, чужой улыбкой, и сказал:

— Пойдем.

Обрадовавшись, я вцепилась в его руку и пошла следом за ним. Мысли путались, голова кружилась, а ноги подкашивались, но все это было не важно, ведь за руку я держала настоящего Антона. Его запах казался таким родным, таким приятным, что мне хотелось закрыть глаза и начать мурлыкать.

Мне показалось, что мы свернули с освещенной улицы в какой-то переулок.

— Антош, а куда мы?

— Домой, — ответил он, прижимая меня к прохладной кирпичной стене.

Со стороны повеяло кислым помойным запахом.

— Ты скучала по мне, Василиса? — спросил Антон, склоняясь к моей шее.

Я хотела возмутиться, что тут стремно попахивает, но когда его губы коснулись моей кожи, все мысли разом вылетели из головы.

— Антон… — выдохнула я, закрывая глаза.

— Да, это я, — шепнул он мне в ухо и, засунув руки мне под футболку, жадно поцеловал мои приоткрытые губы.

Я обвила плечи Антона руками, закрыла глаза и жадно вдохнула его запах, который, почему-то, показался мне уже не таким родным. Одеколон был тем же, но вот другие нотки показались мне чужими. Может, это из-за помойки?

Я приоткрыла глаза и взглянула на волосы Антона, которые вдруг стали темнее. Наверно, это потому, что мы стоим в темном переулке…

Пока я вяло размышляла над этими странностями, Антон увлеченно продолжал целовать меня так, словно хотел съесть. Мое сознание все еще было вялым и не могло сложить два и два, чтобы понять, что что-то не так. Руки Антона блуждали под моей футболкой, дразня покрытую мурашками кожу. Господи, как же я истосковалась по этим ласкам…

В момент, когда Антон оторвался от моих губ и принялся целовать мою шею, я невольно издала тихий стон и зачем-то открыла глаза.

За спиной Антона стоял Саша и с горящими от злости глазами смотрел на меня.

На миг мне показалось, что это еще один глюк, поэтому я крепко зажмурила глаза, а потом резко их открыла, однако Саша продолжал стоять на месте и, кажется, выглядел теперь еще злее.

Пелена с моего сознания как-то резко спала. Одновременно я осознала,ктостоит передо мной и что Антон вовсене мойАнтон. Вернее, он вообще не Антон. Он — Стас, парень из клуба.

В панике я попыталась оттолкнуть от себя Лжеантона, но Саша меня опередил. Схватив Стаса за волосы, он резким движением оторвал его от меня, развернул к себе и с размаху вдарил ему кулаком по лицу. Послышался неприятный хруст и крик боли.

Стас обмяк и рухнул на колени, хватаясь за нос.

— Какого хрена? — гундосо завопил он.

В ответ Саша грубо пнул Стаса ногой в живот. Парень завалился на бок и застонал. Обойдя его, Саша остановился и со всей дури ударил Стаса ногой по спине. Парень закричал, а я охнула и вжалась в кирпичную стену.

Повернувшись ко мне, Саша замер ненадолго, а потом его лицо брезгливо искривилось.

— Шлюха, — процедил он, смотря на меня с такой ненавистью, что мои колени задолжали от испуга.

Сейчас он меня ударит. Обязательно ударит…

— Ты такая же, как и моя жена. Вы все одинаковые. В женщине нет ни капли преданности.

Возможно, мне стоило как-то оправдаться. Попытаться убедить его, что целовалась со Стасом под действием чего-то. Уж извините, но будучи в здравом уме я бы ни за что к нему не полезла! Однако что-то подсказывало мне, что оправдания тут не помогут. В глазах Саши я видела жгучую ненависть такой силы, что на словах не передать. Возможно, раньше он чертовски любил меня, но сейчас он чертовски меня ненавидел.

Оставалось вжиматься в стену и ждать чудо, которое, собственно, пришло ко мне в образе Максима.

Он вдруг появился, откуда ни возьмись, и налетел на Сашу, сбив его с ног. Не давая ему опомниться, Макс несколько раз ударил его по лицу, а потом ногой долбанул Сашу по колену. Разумеется, он не устоял и упал на спину, хватаясь за больную ногу.

— Скотина, — прошипел он и сплюнул кровь.

Макс брезгливо взглянул на него, а потом подошел ко мне и тихо спросил:

— Ты как?

— Нормально, — хрипло ответила я.

— Он тебе ничего не сделал?

— Не успел.

Максим облегченно выдохнул и достал телефон. Все еще пристально глядя на корчащегося от боли Сашу, Воронов прижал телефон к уху и через несколько секунд сказал:

— Я ее нашел. Мы через пару домов от клуба. Идите по аллее и сверните направо, в переулок. Нет, не заблудитесь, там Лиля стоит.

Даньке позвонил, не иначе. Сейчас прибежит сюда с Машкой. Стоп! Лиля?

Данька с Машкой прибежали быстро. Замялись, правда, шагах в десяти от нас — разговаривали о чем-то с рыжей ведьмой. Потом пришли и с ужасом уставились на лежащих на земле Стаса и Сашу.

— Этот хоть жив? — спросил Дракон, глядя на Стаса.

Макс кивнул.

— Лису заберите.

Машка оторвалась от созерцания побитых парней и подлетела ко мне.

— Цела? В больницу надо?

Я помотала головой и заверила подругу, что все со мной в порядке. Сознание уже полностью прояснилось, так что трезво оценивать ситуацию я могла. Со мной действительно было все в порядке. Только испугалась я сильно. Очень сильно.

Машка помогла мне подняться и повела к выходу из переулка. Данька пошел следом, а Макс так и остался стоять на месте.

— Ты не идешь? — удивилась я.

— Полицию дождусь, — ответил Макс. — Присмотрю, чтоб этот гад не сбежал.

Возможно, я слишком ослабла от страха, поэтому не смогла заметить ничего подозрительного в голосе и в выражении лица Макса. Была бы я в полном порядке, я бы почувствовала, что что-то не так. Тут даже Машка скептически посмотрела на Макса, и Данька замялся, не зная, идти ли ему с нами или остаться. Одна я ничего не поняла. Сказала Максу, чтобы он скорее возвращался и, повернувшись к Машке, заканючила, что хочу скорее домой, попить чая и лечь спать.

* * *

Когда Лиса ушла танцевать с каким-то смазливым типом, Макс чуть не взвыл от ревности. А еще от своей трусости, которая так никуда и не делась. Ему бы подойти к ней, отобрать у этого парня и прижать к себе, но он не мог. Сидел за столом, сжимал руки в кулаки и просто смотрел.

Данил проследил за взглядом Макса, хмыкнул и сказал:

— Хватит тебе уже мучиться.

— Не могу. Она — часть меня. Не будет ее, не будет меня.

Данил промолчал и перевел взгляд в сторону бара, где сидела Машка и с умилением смотрела на Лису.

— И все же я трус, — вздохнув, произнес Макс.

Почему-то перед Данькой он никогда не стеснялся открывать свою душу. Даже с Денисом он так не откровенничал, как с Драконом.

— Почему? — спросил Данил, не сводя глаз с Машки.

— Потому что не могу подойти к ней и сказать, что чувствую. Не могу забрать ее у другого. Ничего не могу.

— Это не трусость, чувак. Это страх. Страх, что ты потеряешь ее, если будешь вести себя иначе.

— А разве страх — это не признак трусости? — поинтересовался Воронов.

Данька помотал головой:

— Неа. Все люди чего-то да боятся. Могут даже не знать, что боятся, но все равно боятся. Страх не делает нас трусами. Он помогает нам осознать, что те или иные действия могут причинить вред. Страх — это беспокойство, осторожность, внимательность. В какой-то мере даже забота, но никак не трусость. Ты любишь Ваську, и не идешь на большее лишь потому, что этого не хочет она.

Все эти слова Данил произнес серьезно, с видом человека, хлебнувшего в жизни немало горя. Произнес, а потом шмыгнул носом и невозмутимо почесал пятую точку.

Макс усмехнулся. В этом был весь Данил Огнев — одновременно серьезный и дурашливый парень. Возможно, именно поэтому Максу было с ним так легко.

Некоторое время спустя, осушив три стакана пива, Данька встал и целенаправленно двинулся к Машке. Максим с любопытством приготовился наблюдать за ними, однако его внимание тут же было отвлечено.

Лиса была в таком приподнятом настроении и так веселилась со своим новым знакомым, что внутри у Макса уже в который раз все оборвалось. Почему он не смог сделать ее такой счастливой, а какой-то незнакомец смог?

Обида застлала глаза Макса. Он почувствовал, что задыхается и, отведя взгляд от Лисы, встал из-за стола и направился к выходу.

От свежего ночного воздуха ему стало легче. Макс постоял минут десять, глубоко дыша и постепенно приходя в норму. Как только дышать снова стало легче, он вернулся назад, но Лису уже не увидел. Машки с Данькой, к слову, тоже нигде не было.

Растерявшись, Макс подошел к бармену, который неуверенно тряс шейкер, и описал ему внешность Лисы.

— Неа, не видел, — ответил тот, не глядя на Макса.

— Как не видел? — воскликнула его коллега. — Ты же делал ей и ее подруге коктейль!

— Да? — удивился парень, перестав трясти шейкер. — Не помню.

Девушка закатила глаза, подошла к Максу и сказала:

— Потом она пошла танцевать с парнем. Он еще приходил за напитками. Кажется, заказал две колы. Ему тоже Колька наливал.

Девушка недовольно покосилась на Кольку, который снова начал неловко орудовать шейкером.

— Коль! Ты и парня не помнишь ее? Худой такой, высокий, с темными волосами.

— Парня помню, конечно же, — отозвался бармен. — Он еще в колу какие-то колеса кинул.

— Колеса? — громко воскликнул Макс.

Вот теперь ему стало действительно страшно.

Колька кивнул.

— А какого хрена ты ничего не сказал? — возмутилась девушка.

— Так тут каждый второй такое делает. Мне что, на всех докладывать? У нас тогда клиентов не останется…

— Куда они пошли, вы видели? — в отчаянии спросил девушку Макс.

— Эм, я не уверена, — задумчиво произнесла она.

— На улицу они пошли, — вдруг сказал Колька. — Ей вроде плохо стало.

Бросив ребятам «спасибо», Макс ринулся к выходу из клуба. Он до сих пор не мог понять, как нашел Лису. Хоть она и была недалеко, но понять, что она именно в этом переулке и именно в этой стороне, было сложно. Однако Макс как-то ее нашел, словно чутье вело его к ней, как в пресловутых сказках про принцесс и злых ведьм. Кстати, ведьма-то как раз ему и помогла в поисках…

Пролетев мимо темного переулка, Макс вдруг резко остановился и обернулся. Машина, что стояла на обочине, была чертовски ему знакома, вот только девушку за рулем он никак признать не мог. Подойдя поближе и взглянув на номера, Воронов убедился, что это машина Лили, вот только в салоне сидела вовсе не Лиля, а какая-то другая девушка, которая старательно надвигала налицо козырек кепки.

Порывисто открыв дверь, Макс протянул руку и сорвал с девушки кепку. Взметнулась пышная рыжая шевелюра, и Макс поймал на себе раздраженный взгляд зеленых глаз.

— Откуда ты здесь? — недоумевая, спросил Воронов.

— Отдыхаю, — выпалила Лиля.

— Правду говори. Следишь за мной? — наседал на девушку Макс.

Липницкая открыла рот, но ничего не сказала. Видимо, не было слов. У Макса же слова были, и очень даже много. Все они складывались в бесчисленные вопросы к этой девушке, вот

Махнув рукой, Макс решил оставить Лилю и вернуться к поиску Лисы, но тут догадка молнией ударила в его сознание. Схватив Липницкую за плечо, он прокричал ей в лицо:

— Где Лиса???

— Что? О чем…

— Не выкручивайся, мать твою, Лиля! Говори, где она! Я знаю, что это твоих рук дело. Ты натравила на нее урода, который подмешал ей колес!

Зеленые глаза Лили расширились. Она что-то замямлила, обложила матом какого-то Стаса, а потом заплакала.

— Лиля, хватит устраивать драму, — стальным голосом приказал Макс. — Говори, где Лиса, или я, честное слово, тебя ударю.

Видимо, он сказал это так убедительно, что Липницкая тут же перестала плакать и указала пальцем в сторону переулка. Отскочив от девушки, Макс кинулся в переулок и быстро нашел Лису. И не только Лису.

Тот, за кем он так долго гонялся, кто хотел убить его друга и черте-что сделать с любимой девушкой, стоял всего в нескольких шагах от него и с ненавистью смотрел на Лису.

Тело само ринулось вперед, на ходу сшибая этого урода, однако Саша не упал. Пока что. Поэтому Макс приложил все усилия, чтобы сбить его с ног. Саша упал неловко, грузно, однако смог увернуться, чтобы не налететь на свернувшегося калачиком еще парня, тихо ноющего в темноте. Видимо, это и был тот самый Стас, которого материла Лиля, и вид у Стаса был не очень. Так ему и надо, не будет девушкам колеса подмешивать в напитки.

Потом все так быстро закрутилось, что Макс с трудом помнил, как вызвал Даньку с Машкой, отдал им Лису, а сам остался, якобы ждать полицию. Лиля почему-то тоже не спешила уходить и тихо стояла рядом.

Разумеется, полицию никто не вызывал. Воронов хотел сам разобраться с тем, кто чуть не убил его друга и преследовал любимую.

— Вставай, — бросил Макс, хватая Сашу за ворот рубашки.

Тот, кряхтя и отплевываясь, неуклюже встал и взглянул на все еще постанывающего от боли Стаса.

— Не думал, что у тебя такие жесткие методы, рыжая, — скалясь, сказал Саша. — Подкинуть той, что я так дорожил, соблазнителя, и смотреть, как я мучаюсь. А я думал, что мы — команда.

Стоящая рядом Лиля невинно пожала плечами.

— Вы знакомы? — удивился Макс.

— Я думала, он Василисин жених, — ответила Лиля. — А на деле он оказался психом, который ее преследовал. Поэтому я решила действовать одна…

— Можешь не продолжать, — остановил ее Макс.

Встряхнув Сашу, он толкнул его вперед, заставляя идти.

— Куда ты его? — поинтересовалась Лиля.

— На разборки, — коротко ответил Макс.

Лиля вскинула рыжую бровь.

— С тобой я тоже разберусь, — пообещал Воронов, крепко держа Сашу за рубаху. — Не думай, что я такое забуду.

Равнодушное лицо девушки вмиг помрачнело.

— Макс, я…

Воронов молча прошел мимо нее, толкая вперед потрепанного в драке Сашу. Или как там его? Харон?

Лиля постояла, посмотрела им в след, а потом сорвалась с места и ринулись к своей машине. Открыла заднюю дверь, гостеприимно махнув Максу, мол, прошу.

Воронов долго думать не стал и, затолкав Харона в салон машины, сел рядом.

— Может, связать ему руки? — предложила Лиля, заводя мотор.

— Я не сбегу, — заверил обоих Харон. — Куда мне бежать?

— До этого дня всегда было, куда, — ответил Макс.

Харон пожал плечами.

— До этого у меня была цель.

— Схватить Лису и упрятать ее в подвал? — холодно спросил Макс.

— Она бы жила со мной, как королева, — усмехнулся Харон. — Однако сегодня я убедился в том, что Василиса — не моя королева, а всего лишь обычная дешевая шлюха.

— Заткнись, — прошипел Макс, сжимая кулаки. Очень хотелось врезать Харону, но он терпел. Еще не время.

— Куда ехать то? — спросила Лиля, бросая на Макса взгляд через зеркало заднего вида.

— Давай куда-нибудь подальше, за город. Чтоб нас никто не видел, — подумав, отозвался Макс.

Пожелание Воронова Лиля исполнила быстро. Выехав из города, девушка свернула на проселочную дорогу, которая вела к скалистой местности. Вскоре они уже стояли на небольшой возвышенности, откуда с одной стороны открывался вид на город, а с другой — на море.

Макс грубо вытолкал смеющегося Харона из машины и, достав из кармана маленький черный револьвер, наставил его на мужчину.

— Ого, да ты крут! — воскликнул Харон, пятясь и поднимая руки вверх. — Откуда такая игрушка?

— Она подарила, — кивнул Макс в сторону Лили.

— Да вы горячая парочка, — усмехнулся Харон.

Вид у него был безумный. Он и сам это понимал, потому что вдруг перестал улыбаться, задумался и тихо сказал сам себе:

— Что-то я начал терять самообладание. А говорят, что безумие не заразно…

— Чего он там бубнит? — прислушиваясь, спросила Лиля.

Макс, хоть и разобрал все слова, особого смысла не понял. Да он и не был ему нужен. Сейчас Воронов просто хотел отомстить. Как? Без понятия. Убить Харона? Может быть. Если сможет. А если нет? Тогда что? Связать, побить и оставить тут как подарок для полиции? А если он выкрутится? Всегда же выкручивался….

Сложно.

— Ну и что стоим, кого ждем? — крикнул Харон. — Стрелять будешь, нет?

Спохватившись, Макс взвел курок.

— Зачем ты так с Антоном? — хрипло спросил он.

— В любви как на войне, — развел руками Харон. — У меня такие методы. В мире, где я вырос и жил, иначе нельзя. Не сожрешь ты, сожру тебя.

— Это не оправдывает того, что ты сделал. И с Лисой, и с Антоном.

— Я сожалею лишь об одном: что тратил свое время на этих двоих. Особенно на Василису, — вздохнув, сказал Харон.

Макс чувствовал, что рука его не дрогнет, если он решится на выстрел. Ненависть к Харону, к его поступкам и к его словам, придавала Максу храбрости и решимости.

— Лиля, детка, помнишь Игната? — вдруг спросил Харон, глядя на Липницкую.

Та в замешательство уставилась на него.

— О, не помнишь? Обидно. А вот он тебя помнит. Никак не может забыть ту ночь в Париже. Все уши мне прожужжал про тебя.

— Галицкий? — тихо уточнила Лиля.

— Он самый, — кивнул Харон. — Позвони ему. Надеюсь, не выкинула визитку, что он тебе дал. Позвони. Игнат очень ждет.

Сказав это, Харон подмигнул девушке и опять повернулся к Максу. Сделав испуганное выражение лица, он снова попытался назад, приговаривая:

— Ты такой страшный с этой пугалкой. Стреляй, чего ждешь? Мне уже надоело. Все надоело. Ничего не хочу.

— Почему? — спросил Макс.

Харон закатил глаза к небу, изображая задумчивость.

— Сначала я горел желанием вернуть Василису, — после долгого молчания ответил он. — Она была для меня идеалом, королевой, богиней. Она просто обязана

— Больной ублюдок, — процедил сквозь зубы Макс.

Усмехнувшись, Харон сделал шаг назад, потоптался на месте, а потом спросил:

— А разве тебе не хочется убить ее, когда она с другим? Когда его руки у нее под футболкой, а его язык чуть ли не у нее в горле? Тебе приятно на это смотреть? Приятно видеть, что любимая женщина ведет себя как шлюха?

— Она была под…

— Замолчи, Лиля! — гаркнул на Липницкую Макс.

Пока Харон думает, что Лиса вела себя так по своей воле, это только к лучшему. Так он сможет от нее отстать. Наверно.

— После такого я уже не хочу ничего, понимаешь?

Голос Харона надломился. Макс уже плохо различал черты его лица в темноте, но был готов поклясться, что он говорит искренне.

— Это хуже, чем измена. Это предательство моих чувств к ней. Она в один момент взяла мою к ней преданность, мою любовь, и растоптала. — Харон сделал еще шаг назад. —Мнебольно, представляете? Мне так больно…

Сказав это, он усмехнулся, подмигнул Максу и занес ногу назад. Поздно Воронов понял, что за Хароном больше нет земли — он с самого начала увидел обрыв и потихоньку к нему подходил. В миг, когда Макс осознал, какую ошибку они с Лилей допустили, привезя сюда Харона, тот уже падал вниз с безумной улыбкой на лице.

Глава 12

Двое в сарае или начало новой любви

После случившегося я проспала до четырех часов дня. Видимо, мой организм перенес такой сильный стресс, что решил отрубиться на целых пятнадцать часов. Я, конечно, поспать люблю, но для меня это — рекорд.

Как итог, я встала с жуткой головной болью, при условии, что не выпила ни капли спиртного. Ощущение же было такое, будто я пила всю ночь…

Выйдя из комнаты, которую делила вместе с Машкой, я направилась прямиком в кухню, мечтая о кружке прохладной воды из колодца. Благо, оба ведра были до краев наполнены чьей-то заботливой рукой. Скорее всего, Максима.

Максим!

Он вернулся? И что случилось с Сашей и Стасом?..

Осушив кружку, я зачерпнула еще воды и, отпивая по глоточку, пошла искать ребят.

Дом словно вымер. Тишину нарушал только громкий щебет птиц, доносившийся с улицы. Куда все делись?

Отчаявшись кого-то найти, я вышла на улицу и зашагала по плиточкам в сторону лавки. Усевшись под яблоней, я глубоко вдохнула пропитанный запахами трав и цветов воздух и вдруг услышала какой-то шум. Прислушавшись, я поняла, что странные звуки доносятся из сарая — какое-то шуршание и мычание. Странно, у Алексеича же нет коров…

Горя любопытством, я встала и бесшумно подошла к сараю. Дверь была приоткрыта, а странные звуки стали чуть громче. Осторожно взявшись за ручку, я медленно открыла дверь и чуть не разразилась непечатными выражениями. Благо, от этого меня оберег ступор, из-за которого я буквально онемела.

То, что я увидела, не поддавалось никакому логическому объяснению и было настолько иррациональным, что потом я еще очень долго не могла в это поверить.

В сарае, относительно чистом и светлом, пахнущим душистым сеном, тесно прижимаясь друг к другу и целуясь так, будто видятся в последний раз, стояли Данька и Машка.

Данька и Машка! Вместе! Целующиеся!

— Мои глаза… — донесся из-за моей спины охреневший голос Макса.

От испуга я выронила кружку, и она с грохотом покатилась по полу.

Голубки тут же отпрянули друг от друга, как от чумы, и нервно затряслись.

— Это что вообще сейчас было? — невнятно произнесла я, когда дар речи ко мне вернулся.

Дракон, который ничего никогда не стеснялся, виновато посмотрел на Машку, потом на нас, вздохнул и потупил глаза.

— Мы с ним спим! — внезапно воскликнула Машка, указав пальцем на Даньку.

Этим она добила нас с Максом окончательно. Ну, по крайней мере, мы так думали…

Дракон удивленно уставился на Машку, а та продолжила:

— Только спим. Тайно. И больше ничего.

Если честно, я даже не знаю, как описать при этом выражение наших с Максом лиц. Сказать, что мы выглядели совершенно охреневшими, значит, ничего не сказать.

— Можно я просто сделаю вид, что ничего не видел? — тихо спросил Макс, который, кажется, забыл, как моргать.

— А ты что-то видел? — чересчур громко воскликнула я. — Мне показалось, это был глюк.

Воронов активно закивал, соглашаясь со мной, мол, да, конечно, это глюк.

Однако это не было глюком. Увы.

Уже минут через двадцать ко мне, сидящей в беседке за чаем с конфетами, пришла Машка и с виноватым лицом села напротив меня.

— Я сейчас все объясню. То, что было…

— А что-то было? — включила я дурочку.

Странно, спалились они, а неловко было мне.

— Было, — нехотя признала подруга. — Глупо это отрицать.

— И давно это у вас? — спросила я, отхлебывая остывший чай.

— Года три.

То, что я отхлебнула, тут же вылетело у меня изо рта распылительной струей. Остатки чая попали в нос, и я начала кашлять.

— Прости, — сказала Машка, вытирая мокрое лицо. — Так вышло.

— Так вышло! — откашлявшись, передразнила ее я. — Ну охрененно! А мне сказать? Или я уже не подруга?

— Я хотела, но не знала как. Тем более, у нас тогда не было ничего серьезного. Просто секс, — потупившись, начала оправдываться Машка.

— А сейчас что?

Подруга подняла глаза, посмотрела на яблони, слегка усмехнулась и сказала:

— Он мне жениться предлагал.

— Что-о-о??? — выкрикнула я. — Данька??? Тебе??? ЖЕНИТЬСЯ??? Разбудите меня, мне снится какое-то мракобесие!!!

Вскочив с места, Машка кинулась ко мне, шикая и умоляя меня не орать.

— Да кто нас слышит то? Лысый? О да, ему же так интересно про ваши шуры-муры послушать! — возмутилась я, отмахиваясь от подруги, которая то и дело норовила заткнуть мне рот.

Успокоившись и допив чай, я стала адекватнее воспринимать ситуацию. Отчасти из-за того, что не верила в происходящее и все еще считала это глюком. Ну, или сном.

— В общем, он давно уже предлагает сойтись и растить Кирюшку вместе. Сын так привык к Даньке, так его любит, отцом считает.

Что правда, то правда. Данька с Кириллом друг к другу прикипели. Вот только как прикипели друг к другу вечно воюющие Данька с Машкой — это, конечно, загадка.

— Так

Машка кивнула.

— В следующий раз соглашайся, — дала добро я. Все равно же мне это сниться, ведь так? Ха-ха…

— А если следующего раза не будет?

Я задумчиво посмотрела в сторону, где Данька с Максом стояли у забора, ели смородину и тоже о чем-то говорили. Брат всегда хотел казаться вольным человеком, с ветром в голове, но я знала, что это всего лишь напускное. Где-то глубоко в душе Данька был верным и степенным, хоть и казался всегда легкомысленным и несерьезным.

— Будет. Обязательно будет, — заверила я Машку.

* * *

Больше мы к разговору об инциденте в сарае не возвращались. Машка еще немного посидела со мной в беседке, а потом, поймав на себе красноречивый взгляд Даньки, встала и пошла к нему.

— Судя по всему, у них намечается очень серьезный разговор, — заметил подошедший ко мне Максим.

Я кивнула, а потом спросила:

— Нам бы тоже надо поговорить. О Саше.

Лицо Воронова сразу же приобрело брезгливое выражение, будто он упал в мусор.

— Расскажи мне, чем все закончилось. Его арестовали?

— Он тебя больше не потревожит, — уверенно заявил Макс. И все же вид у него был странный. Казалось, что он что-то не договаривает…

— Так его арестовали? За что? Тебе удалось доказать, что он причастен к покушению на Антона? Или что он меня похитил?

Потянувшись к вазочке с печеньем, Макс взял одно, посмотрел на него, раздумывая, хочет ли его съесть, и в итоге положил обратно.

— Все будет хорошо. Ты больше его не увидишь.

— Ты что-то не договариваешь. Ну-ка, посмотри на меня! На меня, а не на печенья!

Немного замешкавшись, он взглянул на меня и тут же отвел глаза. Вранье ему давалось не очень хорошо. Как еще у него получалось скрывать свои чувства ко мне, было загадкой…

— Говори, что случилось, — потребовала я.

Максим вздохнул, схватил несколько печений и набил ими рот. Жевал быстро, нервно, пытаясь отсрочить неизбежное. В результате подавился и чуть не помер, благо на дне моей кружки оставался глоток чая, что и спасло этого дурака.

— Рассказывать будешь? — недовольно поинтересовалась я у переставшего кашлять Макса. — Почему из тебя надо все клещами вытаскивать?

Воронов уставился на меня покрасневшими глазами, нервно сглотнул и, вздохнув, сказал:

— Он мертв.

— Что-о-о? — воскликнул я. В который за сегодня раз!

Макс виновато потупился.

— Повтори! — потребовала я. — Он что⁇

— Умер. Спрыгнул со скалы.

— Какого лешего он вообще на скале оказался⁇ Стоп! Ты же не вызывал полицию, да?

Догадка поразила меня как несчастные дерево поражает молния — мгновенно и жестоко.

Макс коротко кивнул.

— Ты повез его на разборки. На какую-то чертову скалу.

Снова кивок.

— А потом вы подрались, и он сорвался вниз.

Максим замотал головой.

— А что тогда было? И хватит уже молчать! Рассказывай! — Я не на шутку разозлилась. Черт-те что творится у меня за спиной!

Максим почесал нос, помолчал немного, а потом сказал:

— Я попросил Лилю отвезти нас в тихое место, где нет людей.

Так с ними еще и ведьма была! Класс!

— Я хотел его напугать, чтобы он хоть немного раскаялся в своих поступках.

— Чем напугать? — прервала его я.

— Револьвером.

— Ого, что у тебя есть. Опасный ты человек, Воронов! Не буду больше к тебе в машину садиться.

Макс недовольно зыркнул на меня, красноречиво намекая, что если я буду его стебать, то он перестанет рассказывать.

Изобразив, что закрыла губы на замок, я с любопытством уставилась на парня.

— Короче говоря, он начал нести всякую чушь и потихоньку пятиться назад. Я не знал, что там обрыв, а он как-то заметил. Ну и спрыгнул.

— И все? — разочарованно воскликнула я. Как-то нелогично все.

Макс кивнул.

— Зачем ему прыгать? Он столько скрывался, наверняка вынашивал план, как поймать меня, а тут вдруг раз, и спрыгнул.

Странно.

— Он сказал, что ему больно, — еле слышно пробормотал Макс.

— Больно? Ему? — удивилась я.

— Он не оставлял попыток вернуть тебя, но когда увидел в переулке с тем парнем, разочаровался в тебе. Сказал, что ты такая же, как и его жена. Что все женщины такие — неверные, не ценящие преданности и любви.

Саша не знал, что меня чем-то накачали, поэтому подумал, что я по своей воле вешаюсь на Стаса. Интересно, почему он разочаровался во мне именно сейчас, а не когда я вернулась к Антону? И все же, не могу поверить, что такой человек, как Саша просто взял и покончил с собой. Быть такого не может. Он не из тех, ктотаквсе заканчивает.

— А тело… тело нашли? — тихо спросила я.

— Нет. Он упал в море. Но на мелководье у берега высокие камни, так что выжить почти нереально.

— Понятно.

Что ж, если он жив и верен своей цели, то рано или поздно я об этом узнаю. Отчасти, конечно, мне было бы спокойнее, если Саша действительно мертв, но если это так, что в его смерти виновата я, и, каким бы человеком он ни был, моя совесть будет постоянно напоминать мне о том, что одна жизнь оборвалась из-за меня.

— Вас точно не видели? — спросила я у Воронова. — С тобой все будет хорошо? Полиция к нам не нагрянет?

— Там было совершенно безлюдно, — уверенно ответил воронов. — А еще темно и стремно. Если кто и был, то только маньяк.

Я слабо улыбнулась.

— Ты, наверно, еще не осознала этого, да? — Макс склонил голову и заглянул в мое лицо.

— Что? — не поняла я.

— Что твой преследователь мертв. Слишком спокойно ты отреагировала.

Я пожала плечами, шмыгнула носом и уныло посмотрела на летающих в небе стрижей. Словно гонщики «Формулы-1», они носились друг за другом по кругу, как оголтелые, и оглушительно кричали.

Возможно, я многого еще не осознала — столько всего произошло за последние два дня! Кажется, что она меня упал сверху огромный куль барахла, в котором мне надо долго капаться, чтобы собрать его и понять, что к чему.

— Лис?

— Мм…

Оторвавшись от стрижей, я посмотрела на Макса. Его серые глаза внимательно изучали мое лицо.

— Хочу, чтобы ты знала — я всегда буду рядом. В любом случае. В качестве знакомого, друга, брата… — Он явно хотел добавить еще и «в качестве парня», но не стал. — Что бы ни произошло, я всегда тебе помогу. И всегда сделаю то, что ты попросишь. Поняла?

Мне не хотелось такой заботы. Не хотелось быть обязанной ему. Однако если откажусь от его

— Поняла, — сказала я, кладя голову Максу на плечо. — И у меня прямо сейчас есть просьба!

— Какая же?

— Увези меня домой, — вздохнув, сказала я. — Этот отдых начал действовать мне на нервы.

Хохотнув, Максим пообещал:

— Твое желание для меня закон. Вечером же уедем. Что-то еще?

— Да. Давай пройдемся по городу. Мне кажется, я видела, как Машка с Данькой проскользнули к сараю. Не уверена, конечно, были ли это они или же Лысый со своими друзьями вернулся за бутылкой из-под чачи, но…

— … лучше перестраховаться, — закончил за меня Макс. — Я с тобой согласен. Еще одних сарайных страстей я не вынесу.

Глава 13

Тайна становится явной

С возвращением домой потрясения не прекратились. Наверно, когда в твоей жизни очень долго ничего не происходит, вселенское равновесие бьет тревогу и выбрасывает на тебя в одно время целый мешок всяких событий. Мол, сам виноват, что сидел в четырех стенах, теперь вот, получи!

После разговора с Максом я решила уже ничему не удивляться. Нет, ну правда, что еще может повергнуть меня в шок после всего произошедшего?

Конечно, то, что мы увидели, войдя в квартиру, повергло в шок больше Машку, чем меня и Даньку, но все же такого поворота я не ожидала. Да и не только я не ожидала увидеть выходящего из нашей кухни Марка в одних трусах. Машка при этом чуть не задохнулась от шока и возмущения. Она пыталась что-то сказать, глотала слова с воздухом, кашляла и пучеглазо смотрела на Марка.

Данька, хохотнув, скинул кроссовки, протопал к Марку и пожал ему руку.

— Какими судьбами у нас околачиваемся? — деловито поинтересовался он. — И где Кристя? Спит?

Марк неуверенно кивнул, затравленно глядя то на меня, то на Машку. Он вообще, кажется, забыл, как шевелиться. Замер на одном месте, не зная, что ему делать в такой ситуации. Бедный, я бы тоже, наверно, растерялась.

Тем временем у Машки прорезался голос, и она закричала так, что, наверно, подняла весь дом — мы приехали в седьмом часу утра.

— Какого хрена тут происходит??? Почему этот тип ходит голым в моем доме???

К кому обращалась подруга, было не совсем понятно. Она смотрела куда-то между мной и Марком, отчего казалось, что спрашивала она у воздуха. Разумеется, ни мы, ни воздух ей ничего не ответили. Как бы ни хотели, мы не знали, что ей сказать. Знала только Кристя, которая, как по команде, вылетела из своей комнаты растрепанная и похожая на барабашку.

Увидев сестру, Машка нервно моргнула и прокричала:

— Что тут происходит⁇

— Маша, спокойно, — пролепетала Кристя, поправляя лезущие в глаза волосы, которые, наконец-то, стали нормального, естественного цвета — чуть темнее, чем у сестры. — Я тебе все объясню сейчас.

— Что ты мне объяснишь⁇ Как в моей квартире оказался чужой раздетый мужик⁇ Ты зачем его вообще впустила⁇

— Вообще-то он не незнакомый, — подал голос Дракон. — Он нам помог Ваську найти. А еще с Кристей занимался всякими делами… музыкальными.

Я толкнула Даньку локтем — его тупые намеки могут превратить Машку в монстра. Благо, она их не поняла.

— Мне все равно, что он сделал! Этот человек нам не друг и не родственник! И вообще, надо было спросить сначала у меня, можно ли его впустить! А еще надо было предупредить, что ты приедешь! Почему не позвонила?

— Ты же была на отдыхе, я не хотела тебя тревожить, — пролепетала Кристя.

— Хотя бы сообщение написала! Явилась, пока нас нет, непонятно кого пускаешь в дом…

Подруга вдруг резко оборвала свою речь и, нахмурившись, быстро захлопала глазами. Это могло значить только одно — она начала складывать два и два. Сейчас все поймет, и будет такое мракобесие, что даже в Аду удивятся.

— Пойду я за Киром схожу, — объявил Данька, понявший, что назревает что-то страшное.

Я не успела моргнуть, как его уже сдуло. Везучий, я бы с удовольствием тоже куда-нибудь сбежала. Блин, надо было еще на вокзале согласиться поехать с Максом в кафе, но я так хотела уединиться у себя в комнате и подремать. Видимо, теперь мне это не светит…

— Так, — подозрительно тихо начала Машка.

Марк и Кристя вздрогнули, как по команде и затравленно уставились на Машку, как на палача.

— Вы что, вместе? — голос подруги все еще был очень тих.

От напряжения я закусила губу. Сейчас громыхнет. Вот сейчас…

Кристя, сжав кулаки, шагнул ближе к Марку и уверенно объявила:

— Да, мы вместе! И даже хотим пожениться. Вот! — девчонка выставила вперед правую руку и продемонстрировала нам аккуратнее колечко с камушком.

— Ого! Красота какая! — воскликнула я, увидев украшение. Ювелирка всегда была моей слабостью. — Это платина? А камень какой? Бриллиант? Красотииища!

Засмущавшись, Кристя принялась отвечать на мои вопросы. Марк наблюдал за нами с робкой улыбкой. Такой высокий, взрослый и сдержанный в сравнении с Кристей. Пусть они такие разные, но смотрятся вместе потрясно. Как будто сошли с экранов романтических мелодрам.

— Кристин, ты с ума сошла? — голос Машки был тихим, но от этого не менее угрожающим.

Мы втроем сразу же повернулась к ней, нервно сглотнув.

— Ты еще юная, у тебя все впереди! Зачем он тебе? Какая у вас разница? Десть лет? Двенадцать? Это смешно, Кристин. Представь, что скажут родители?

— Да какая разница, Маш? — воскликнула Кристя. — Сейчас не восемнадцатый век. Я люблю его! И он меня любит! — Она посмотрела на Марка таким умилительным взглядом, что я чуть не прослезилась. Захотелось закричать: благословляю вас, дети мои!

Машка, насупившись, смотрела на парочку.

— Нет, это смешно. Я такое не поддержу. Пусть он выметается отсюда.

Мда, пора уже вклиниться мне в этот разговор. Кашлянув, я заметила:

— Знаешь, Машенька, что действительно смешно? — Кристя с Марком с интересом уставились на меня, а подруга подозрительно сузила глаза. Выдержав томительную паузу, я продолжила: — То, что ты сошлась с Данькой. После всех ваших перебранок и заверений в том, что вы друг друга ненавидите.

— Я, кстати, никогда не говорил, что ненавижу ее! — подал голос из коридора Дракон.

Все устремились взгляды на тихо вошедшего Даньку. Интересно, он вообще уходил? Или все это время прятался в коридоре и подслушивал? Какие же все-таки мужики

— Ты же за Кириллом пошел! — воскликнула Машка.

— Я забыл кошелек, — оправдался Данька. — Чем мне, по-твоему, за проезд платить?

— Дань, подтверди, пожалуйста, мои слова, — попросила я брата.

— Подтверждаю, — кивнул он. — Мы с этой странной женщиной мутим любовь. Все, я ушел за ребенком!

— Стой, сволочь! — гаркнула Машка и, сорвавшись с места, полетела вслед за Данькой.

Увы, мы так и не узнали, чем все это закончилось. Может быть, Даньку побили, а может, расцеловали, но только после того, как побили.

В общем, мой аргумент подействовал, и Машка более-менее смирилась с отношениями Марка и Кристи.

Оказывается, Кристя привезла Марка, чтобы официально представить его семье, а так как он уже давно продал свою квартиру, предложила ему пожить у нас, пока мы благополучно отдыхали в Крыму. Наше возвращение было неожиданным, поэтому эти двое не успели подготовиться. Зато встречу с родителями Кристи они репетировали почти два дня, пока Марк не сдался и не сказал, что пусть все будет так, как будет, и заучивать приветственную речь он не собирается.

К слову сказать, все прошло нормально. Да, были истерики и мама Кристи даже пила валидол, но в итоге, скрепя сердце, Марка приняли, как вскоре приняли и Даньку. Так что теперь у меня на горизонте маячили целых две свадьбы.

Все это, а еще и предыдущие события, я записала в толстый бирюзовый ежедневник, который купила в книжном магазине на распродаже. В какой-то момент я вдруг поняла, что мне надо записывать то, что со мной происходит. Иначе говоря, вести дневник. Вот только в своих записях я обращалась не к дневнику, как это обычно бывает в стереотипах, а к Антону. Будто бы все это я рассказывала ему, чтобы он ничего не упустил. Возможно, я потом ему это прочитаю, если смогу к нему попасть. О том, что он когда-нибудь сам сможет взять в руки мой дневник и с ухмылкой прочитать его, я даже не думала, однако какая-то часть моей души все еще ждала его и все еще надеялась на лучшее.

Глава 14

План «Б»

Лиля просматривала Инстаграм Макса и, кусая ноготь, сверлила недовольным взглядом его фотографии с отдыха. На каждом снимке была Лазурина. Абсолютно на каждом. Улыбающаяся, беззаботная и легкая, словно ничего не случилось. Если бы Антон был в сознании, Лиля бы обязательно показала ему эти фото. Не из-за того, чтобы их разлучить, нет — Бессонов давно был ей не нужен. Просто Липницкая любила указывать на недостатки, на темную сторону человека. Ей не нравилось, когда эту сторону скрывали, поэтому никогда не прятала свою — пусть все знают, какая она.

Фотографии ужасно раздражали Лилю. Во-первых, потому что их нельзя было никому скинуть, а во-вторых, потому что на них не она. Девушка была почти уверена, что ей удалось заполучить Макса, но внезапно вмешалась эта Лазурина, которая вдруг ожила и снова начала липнуть к Воронову. Этот остолоп тут же забыл о Лиле, поддавшись чарам своей зазнобы. Сколько Липницкая ни убеждала Макса в том, что его драгоценная Василиса никогда не будет с ним, все было без толку.

В отчаянии Лиля даже спуталась с бывшим женихом Лазуриной, который оказался настолько мутным типом, что даже было не понятно, как его зовут на самом деле. А потом он еще и сиганул со скалы, придурок. Благо, никого рядом не было, и смерть этого идиота осталась незамеченной. Лишь она и Макс об этом знали. Кстати, Воронов так испугался, что Лиля все расскажет, что даже предложил ей денег. Еще один идиот. Рассказывать о таком ей совершенно не выгодно. Пока что.

То, что случилось в тот день, немного прочистило Лиле мозги. Она убедила себя в том, что от Макса Воронова надо отстать. На некоторое время.

Всю дорогу домой из головы Лили не выходил Игнат Галицкий. Она соврала, что не помнила его. Разумеется, помнила. Такие люди не забываются.

Они встретились в Париже, на Монмартре. Он сидел на складном стуле и позировал уличному художнику. Увидев его, Лиля удивилась: как можно было сидеть на ущербном низком стульчике и при этом выглядеть, как бог? Внешность Игната была далека от идеала Лили, однако этот мужчина привлек ее внимание своей харизмой и глазами — яркими, зелеными, с пляшущими в них огненными искрами.

Галицкий тоже приметил Лилю. Шел за ней до самого отеля, а потом окликнул и пригласил на кофе. Признался, что без ума от рыжих. Вел себя как дерзкий рыцарь. Лиля хорошо провела с ним время, но от его предложения начать отношения отказалась. Как бы хорошо ни было с зеленоглазым, ее целью был Максим Воронов.

Теперь же Лиля была бы не против снова встретиться с Игнатом. Порывшись в столе, она быстро нашла его визитку. Игнат Галицкий был богатым наследником корпорации, что делало из него очень и очень желанного жениха. Он рассказывал, что уже был женат однажды, но брак закончился на трагичной ноте. Сейчас, возможно, Игнат снова женился, однако позвонить ему Лиля все же хотела.

Осмотрев визитку, девушка вложила ее в кошелек и, отложив звонок до более удобного случая, вышла из дома.

Путь ее лежал в больницу. Ночью, в короткие минуты беспокойного сна, ей вдруг явился Антон. Ухмыльнулся, сверкнул карими глазами и растаял в воздухе. Проснувшись, Лиля поняла, что надо его навестить.

В приемном отделении по паспорту ей выдали пропуск, который она продемонстрировала стоящим у дверей палаты охранникам. Если честно, Липницкая не понимала, зачем Антону такая охрана. Неужели его мать так не хочет, чтобы сюда просочилась Лазурина? Столько сил затрачено из-за какой-то провинциальной девки? Что за глупость…

С последнего визита Лили, Антон немного осунулся. Бледный, худой, похожий на куклу, однако все же живой. Если, конечно, это можно было назвать жизнью.

— Ну привет, Бесенок, — бросила девушка, опустившись на кресло рядом с Антоном и поставив изящную брендовую сумочку на тумбочку.

В школе друзья называли Антона Бесом, и Лиле это страшно не нравилось, зато нравилось Бессонову. Подумав, Лиля начала звать его Бесенком, раздражая Антона до чертиков. Он бесился, а она смеялась.

Теперь он ее ненавидит. Если бы очнулся сейчас, обязательно бы скривился, словно увидел дохлую крысу. Лиля искренне не понимала, почему их разрыв оставил в Антоне столько негатива. Ну переспала с Максом, ну сказала, что он ей нравится — что в этом такого? Прошла любовь, завяли помидоры, как говорится. Разве можно обижаться на чувства, которые нельзя контролировать?

— Эх, Бесенок, — вздохнула

Девушка замолчала, осознав, что говорить ей больше нечего. Она пришла сюда только лишь из-за своего сна, не более. Сначала ей было жалко Антона, но со временем эта жалость ушла. Чувства вообще не жили в ней долго — всегда растворялись, как сахар в чае. Вот только притяжение к Максу все еще было живо. Почему? Кто бы знал…

Долгое время Лиля молча сидела перед Антоном, погруженная в свои размышления, пока вдруг в коридоре не послышались голоса, один из которых принадлежал Воронову. Порывисто вскочив с кресла, девушка схватила сумочку и, не особенно осознавая, что делает, юркнула в большой шкаф, места в котором оказалось очень и очень много. Зачем вообще он нужен, если в нем не было ничего, кроме сиротливо лежащего на полке сменного постельного белья? Наверно, чтобы хоть чем-то оправдать заоблачную цену вип-палаты.

Следя за вошедшим Максом через тонкую щелочку, Лиля осознала, какую глупость совершила, ведь охрана наверняка сообщила ему, что в палате уже есть посетитель. Однако вылезать из шкафа и невинно махать ручкой было уже поздно — дважды ставить себя в глупое положение Лиля не хотела.

Тем временем Макс устало опустился в кресло, на котором минуту назад сидела Лиля, и, вздохнув, сказал:

— Черте что произошло на отдыхе. Наверно, лучше бы мы никуда не поехали…

Макс начал пересказывать все, что случилось в Балаклаве. Подробно, выразительно, местами смеясь, местами хмурясь. Когда дошел до момента, когда пошел искать Василису, Лиля напряглась.

— Липницкая учудила, конечно, — подытожил Макс, поведав Антону эпизод с участием Лили. — Я знал, что она способна на многое, но чтобы на такое. Конечно, до этой сволочи Харона ей далеко, но все же. Девушки не должны быть такими злыми.

Лиля еле сдержалась от того, чтобы фыркнуть. А кто ее сделал такой злой? Кто дал повод? Не сама же она…

Закончив рассказ, Макс надолго замолчал, раздумывая над чем-то. В это время Лиля, спохватившись, достала телефон и перевела его в беззвучный режим, чтобы вдруг не спалиться.

— Знаешь, друг, — снова заговорил Макс немного хриплым голосом. — Я не остановлюсь. Пойду до конца, так и знай. Приложу все усилия, чтобы Лиса была рядом со мной. Пусть даже не в качестве любимой, а как друг или сестра. Загремев в больницу, ты дал мне фору. Так что, если хочешь честного соревнования, то возвращайся и сражайся со мной за нее. Помни: чем дольше ты тут валяешься, тем больше у меня шансов. Мы с Лисой стали намного ближе!

На последней фразе Воронов коварно усмехнулся и поиграл бровями. Он вел себя так, будто Антон правда его слушал. Глупо, как же глупо. Какой смысл рассказывать все это полуживому куску мяса?

Лиля посмотрела на часы и бесшумно вздохнула. Сколько можно трепаться сам с собой?

— Я знаю, что она тебя любит, — тихо сказал Макс, опустив голову. — Тебя и только тебя. Я с этим ничего поделать не могу. Любить тебя стало ее частью. Отнять эту любовь — все равно что вырезать жизненно-важный орган. Я не могу сотворить с ней подобное, потому что безмерно ее люблю. Мне кажется, что если бы я ее не любил, это был бы не я. В этом мы с Лисой схожи. Поэтому, наверно, я ее и понимаю.

Слова Макса резанули душу Лили. Он открыто признался, как любит Лазурину. Да еще и так просто, словно это было не признание, а совершенно обычная фраза, типа «привет, как дела».

Впервые Липницкая осознала степень этой любви. Поняла, что это не пустой звук. Максим говорил так искренне, что последние сомнения Лили в его чувствах к Василисе и надежды, что когда-то он все же вернется к ней, разом исчезли.

Прокручивая в голове услышанное, Лиля дождалась, когда Макс уйдет, а потом вылезла из шкафа и с тоской посмотрела на Антона.

— И что вы оба в ней нашли? — в который раз задала этот вопрос Липницкая.

Разумеется, ответа на него не последовало. Она никогда не узнает его.

Подойдя к Антону, девушка склонилась над его лицом. Пряди рыжих волос упали на бледные щеки парня. Лиля поцеловала Антона в висок, погладила по волосам и тихо вышла из палаты.

Она так и не поняла, знал ли Макс о том, что она была рядом. Видимо, этого ей тоже никогда не узнать. Да и не надо.

Садясь в машину, девушка порылась в сумочке и достала визитку. Не раздумывая, набрала номер и поднесла телефон к уху. После пары гудков она услышала бархатный, мурлыкающий голос.

— Здравствуй, Игнат. Это Лиля Липницкая. Узнал?

Глава 15

Прощай, зона комфорта

После нашего возвращения домой прошел почти месяц, за который я поняла, что, как бы хорошо мне ни было жить у Машки, я становлюсь в этом доме лишней. Кристя с Марком стали частыми гостями, постепенно вытеснив Машку, Даньку и Кира из их комнаты. Все трое теперь ютились в гостиной, деля скрипучий и тесный диван. Я уже несколько раз предлагала съехать, но Машка даже слышать об этом не хотела, да и мне это было не по душе. Одна только мысль, что придется одной жить в новом, чужом месте, пугала меня до чертиков.

И все же, каким бы ни было мое желание, стеснять молодую семью я не хотела. Своими мыслями я поделилась с Максом, когда он забирал меня с подработки в магазине косметики.

— Я считаю, что тебе давно пора переехать, — уверенно заявил Макс, внимательно глядя на дорогу. — Ко мне.

— Что⁇ — воскликнула я. — С какого перепугу?

— Ты же не хочешь оставаться одна, а я тебе не чужой. Тем более, нам вместе весело, — аргументировал Воронов.

— Ну, не знаю…

— Не бойся, я не буду к тебе приставать. — Он подмигнул мне в зеркало заднего вида, и я кисло улыбнулась.

Идея была неплохой, но постоянно находиться наедине с Максом мне казалось неловким. Особенно после того, как узнала, что он ко мне неравнодушен.

Я прикрыла глаза, откинула голову и задумалась, что для меня хуже: неловкость или одиночество? После недолгих размышлений, одиночество

— Ладно, я подумаю.

— Правда? — удивился Макс. Видимо, он до последнего не верил, что я могу на такое согласиться.

— Правда. Я подумаю.

Надо сказать, что думала я недолго. Дня через два, проснувшись ночью от страшной жажды, я, сонная, прошлепала на кухню, попила и решила заодно сходить в туалет, который у нас был совмещен с ванной. Щелкнув выключателем и открыв дверь, я сразу же проснулась, стала бодрой и захотела развидеть то, что увидела. А увидела я почти то же, что в сарае Алексеича.

— Вот блин, — пробормотала я, прикрыв глаза ладонью. — Считайте, что я ничего не видела.

Данька тихо выругался, закопошился и пулей выскочил за дверь. Машка, пряча пунцовые щеки, последовала за ним. Неловкость зашкаливала даже на следующий день — мне кусок в горло не лез, когда мы все вместе завтракали. Нет, мне определенно пора отчаливать, иначе каждое утро будет таким ужасным.

Надо ли говорить, как счастлив был Макс? Думаю, что нет. Лицо у него было настолько довольное, будто я согласилась выйти за него замуж. Если честно, мне даже стало немного страшно переезжать к нему, но либо это, либо одинокая однушка в другом конце города…

— Ты точно решила съехать? — уже в который раз спрашивала меня Машка. Вид у нее был унылый. Она медленно резала капусту для борща, одновременно с этим разговаривая со мной и кормя Кирюшку. Мальчишка есть особо не хотел, поэтому, когда мама засовывала ему в рот ложку с какой-то замазкой и отворачивалась, он незаметно выплевывал ее в кружку. Я парня сдавать не собиралась — от вида этой замазки меня тоже тошнило.

— Да, точно, — ответила я, переведя взгляд от ребенка к подруге. — Давно уже пора.

— Я, конечно, не хочу, чтобы ты от нас уходила, но Макс — это самый лучший вариант.

— Говоришь так, будто мы с ним жениться собрались, — недовольно заметила я.

Машка повернулась ко мне и пожала плечами:

— Кто знает, что у вас получится. Вы же будете жить под одной крышей.

— Ничего у нас не получится, — уверенно заявила я.

Подруга посмотрела на меня взглядом, который говорил: «еще посмотрим».

После этого разговора, похватав кусков на кухне, я отправилась собирать вещи. Их, к слову, оказалось не так много, как я ожидала. Большую часть одежды я раздала Машке и Кристе, потому что в последние годы никуда не ходила. Косметика у нас с Машкой была общая, поэтому я не стала забирать ее у подруги — потом куплю себе еще. В итоге я собрала лишь оставшуюся одежду, два комплекта постельного белья, некоторые предметы быта, которые уместились в одну коробку, всякие безделушки и книги. Данька любезно взялся помочь мне перенести все это в небольшой грузовичок, который прислал Макс.

Взяв чемодан и дорожную сумку, я вздохнула и в последний раз обвела взглядом дорогую мне квартиру. Столько всего хорошего здесь случилось, аж сердце заныло от воспоминаний. Черт возьми, как же тяжело покидать теплое, насиженное место.

— Пока, дом, — прошептала я, борясь со слезами.

Спустившись на первый этаж, я увидела Даньку, который возвращался за последней коробкой. Подмигнув мне, он юркнул в лифт и скрылся за закрывшимися створками.

У грузовика Машка с Кириллом играли в «колмышку». Этой игре научил меня дедушка, а потом я показала ее Машке. Так как играют в нее зимой, то под колмышкой подразумевается небольшая, крепкая ледышка. Цель — попасть колмышкой по ботинку противника. Игра, конечно, бесполезная и немного утомительная, но ожидание она скрашивает отлично.

Вместо колмышки Машка с Киром выбрали маленький камешек, и теперь подруга со злорадной усмешкой пыталась попасть по ногам Кирюшки, а тот, заливисто хохоча, носился по всему двору с поднятыми вверх руками.

— Ну все, я так не играю! — задыхаясь, обиженно воскликнула Машка. — За тобой не угонишься!

Кирюшка рассмеялся еще громче и продолжил носиться по кругу с поднятыми вверх руками.

— Ни на секунду не остановился, — пожаловалась Машка, когда я подошла к ней. — Что за егоза!

К первому подъезду подъехало такси. Из него вышел потрепанный мужчина, который, по всей видимости, кутил целую ночь. Расплатившись, он неуверенным шагом двинулся к двери.

— Знакомый какой-то мужик, — щурясь, заметила я. Наш подъезд был четвертым по счету, поэтому лицо мужчины было для меня совершенно размытым.

Машка стояла, как громом пораженная. Видимо, она узнала его.

— Кто это? — затрясла я подругу. — Кто?

— Д-д-денис, — заикаясь, пролепетала Машка.

— Ох, ё-ё-ё…

В этот момент Кирюшка, которому надоело бегать по кругу, со всей дури ломанулся к первому подъезду и, разумеется, чуть не врезался в Дениса. Орлов схватил мальчишку, сел перед ним на корточки и что-то сказал. Кирюшка замотал головой. Денис снова что-то сказал, и мальчишка указал пальцем на нас.

— Приплыли, — пробормотала я.

Машка сорвалась с места и полетела к сыну. Я пошла за ней.

Вблизи Денис выглядел еще хуже: недельная щетина, синяки под глазами, спутанные грязные волосы, мятая одежда. Со слов Макса я знала, что он пустил по ветру клуб, который тот ему доверил. Денис спутался с какими-то мутными типами, продававшими наркотики. Возможно, это были люди Харона, а может быть и нет, однако Дениска солидно влип. Чтобы погасить его долги, Максу пришлось продать один из клубов. Больше он другу сотрудничество не предлагал.

— Машенька, привет, — улыбаясь, произнес Орлов хриплым голосом. — Как твои дела?

— Нормально. Кирилл, иди ко мне.

Мальчишка послушно подбежал к Машке и обнял ее за ноги. Подруга погладила сына по голове.

— Не убегай от нас далеко, хорошо?

— Угу, — кивнул Кирилл.

Денис внимательно смотрел на ребенка, а потом поднял взгляд на меня и спросил:

— Твой?

Я удивленно уставилась на него.

— Мой, — уверенно заявила подруга.

Денис недоверчиво взглянул на Машку, потом на ребенка. Снова на Машку, и снова на ребенка. Сходство было. Не яркое, но было. Глаза почти такого же оттенка, что у Орлова, идентичный цвет волос, а еще нос. Мне всегда казалось, что у них с Кириллом одинаковые носы.

— Сколько ему? — наконец спросил Денис.

— Не высчитывай — не сойдется! — объявил подошедший сзади Дракон.

Орлов вздрогнул и тупо уставился на Даньку. Огнев шагнул к Машке с Кириллом и, взяв мальчишку на руки, звонко чмокнул Машку в щеку. Как по заказу, Кирилл радостно пискнул и, глядя на Даньку, объявил:

— Папа!

На лице Орлова отразилось облегчение.

— А ты что тут забыл? — накинулся на него Дракон. — Очередную пассию себе тут завел? И не стыдно? Прямо в нашем доме!

— Я к знакомому. По делу, — буркнул Денис.

— Вот и чеши к своему знакомому.

Денис хотел было что-то ответить, но у него зазвонил телефон. Кинув последний взгляд на Машку (такой грустный, недосказанный взгляд), он принял вызов и зашагал к домофону. Набрал нужный код и скрылся за дверью.

Мы с Машкой шумно выдохнули.

— И что это было? — воскликнула я.

— Кошмар какой-то, — пролепетала Машка. — Я была уверена, что он все поймет. Как думаешь, что бы случилось, если бы Орлов узнал, что Кирилл — его сын.

Я пожала плечами. Кто знает, Орлов странный человек, с огромными и очень непонятными тараканами в голове.

— Если бы не Данька, была бы катастрофа, — заметила Машка.

Я уверенно закивала. Мы синхронно повернулись к Дракону, который держал на руках Криюшку, сюсюкал с ним и улыбался во весь рот. Заметив, что мы с интересом разглядываем его, Данька восхищенно крикнул:

— Вы слышали? Этот мелкий чувак назвал меня «папой»! Очуметь!

Глава 16

Хочу быть счастливой

Мой дорогой Антон!

Я все еще живу у Макса (представляю, как ты хмуришься и проклинаешь его). Сначала казалось, что мне будет с ним некомфортно, но это был пустой страх — мне с ним очень нравится! Только не злись, пожалуйста. Мы живем с ним как Рейчел с Джоуи в сериале «Друзья», вот только у Макса нет двух уродливых кресел перед телевизором, и он не разрешает мне бросать спагетти на пол=(

Зато я почти не скучаю по дому и даже начала готовить! Я знаю, ты мне не веришь, но это правда: я готовлю, и очень неплохо. Так как Машки рядом нет, а Макс постоянно на работе, мне пришлось заботиться о своем питании самой. На дошике долго не проживешь, поэтому я, вооружившись фартуком и ножом, принялась вспоминать все, чему меня учили в кулинарном техникуме.

Моя стряпня оказалась настолько хорошей, что Макс больше не заказывает еду из ресторанов и кафе. О да, я супер-кулинар. Теперь он подбивает меня на то, чтобы открыть свое кафе или кондитерскую. Я сказала, что подумаю.

Эй, Антош! Ты, наверно, злишься, что я провожу столько времени с Максом, а к тебе так ни разу и не попыталась прорваться.

Прости…

Ты же знаешь, что я не та героиня мелодрамы, которая все время просиживает у постели своего больного возлюбленного. Боюсь, если увижу тебя, то снова впаду в уныние и перестану нормально жить. Совесть заест меня, выгрызет изнутри все, что поддерживает меня сейчас. Думаю, мы бы оба не хотели такой участи для меня, ведь так?

Я знаю, что мне бы пора с тобой проститься, но моя душа тебя не отпускает. Может, еще не пришло время, а может, я еще на что-то надеюсь…

Люблю тебя.

Твоя Лиса.

* * *

Я закрыла дневник и тяжело вздохнула. На самом деле все было не так уж и радужно, как я сейчас написала. Все же мне надо было вести дневник для себя, а не для Антона. Когда я делаю записи, то думаю, что он обязательно их прочтет, поэтому стараюсь всегда приукрасить ситуацию и не писать о своих душевных проблемах.

Да, с Максом мне жилось неплохо, но что-то заставляло меня частенько впадать в уныние и тоску. Я могла подолгу сидеть перед окном и смотреть на дождь. Или же просто лежать на кровати и пялиться в потолок. Даже в солнечную погоду. Максим этого не видел, потому что целыми днями пропадал на работе. Это и хорошо, иначе снова бы заставил меня ходить к психологу.

Уехав от ребят, я стала больше проводить времени наедине с собой, а, следовательно, больше думать об Антоне, тоска по которому снова съедала меня изнутри. Машка считала, что мне надо отвлечься и обратить внимание на кое-кого другого. Я наотрез отказывалась и как можно чаще избегала этого кое-кого, однако в последнее время, когда тоска в душе стала грызть с удвоенной силой, я начала обдумывать совет подруги.

Положив ручку и дневник на прикроватную тумбочку, я посмотрела на часы и ужаснулась: почти три часа ночи. Пора спать, но сна не было ни в одном глазу. Проворочавшись в постели минут десять, я встала и вышла на балкон подышать свежим воздухом.

На улице похолодало. С востока надвигались темные дождевые тучи. Я потеплее закуталась в старую вязаную кофту и подумала, что сейчас было бы неплохо выкурить сигаретку, однако я дала себе слово больше не курить.

Тучи стремительно затягивали ясное ночное небо. Спустя пару минут начал накрапывать дождь. Тихий, приятно шуршащий. Громкими были только те капли, которые ударялись о спутниковую тарелку соседей.

Бом!

Тюнь.

Бом!

Тюнь…

Я вдохнула прохладный воздух и выставила замерзшую руку вперед. Капли тут же начали падать на ладонь. Не смотря на то, что я вся продрогла, прикосновение небесной воды к коже было приятным. Почти так же ко мне прикасался Антон своими красивыми прохладными пальцами. Легко и нежно, слегка холодя кожу.

Так, не думать о нем! Иначе снова впаду в уныние! Надо думать о чем угодно, но только не о нем. Черт, но как же о нем не думать, когда все вокруг с ним связано: балкон, дождь, ночи…

Резко развернувшись, я вошла в спальню, а оттуда, через гостиную, направилась в кухню. Надо выпить того волшебного чая, что постоянно хлещет перед сном Макс. Штука крутая — вырубает почти мгновенно.

Однако до кухни я не дошла. Посреди гостиной я остановилась и тупо уставилась на лежащего на диване Макса. Большую комнату освещала лишь маленькая лампа, которая крепилась на обложке книги, которую он читал.

Шмыгнув носом, я подошла к Максу и села на краешек дивана. Он посмотрел на меня поверх очков.

— Чего не спишь?

— Не могу. Хотела себе твоего чая заварить.

— Все нормально? — спросил он, снимая очки.

Я неопределенно помотала головой. Макс нахмурился, снял лампу-прищепку, отложил книгу и погасил наш маленький источник света.

— Рассказывай, — сказал он в темноте.

Я вдруг подумала, что его голос сейчас был очень похож на голос Антона, как будто Макс специально копировал его интонацию. Пока мои глаза не привыкли к темноте, я могла вообразить, что передо мной сидит Антон…

— Скажи что-нибудь, — тихо попросила я.

— Что?

— Что хочешь.

— Тебя что-то волнует? Можешь мне рассказать?

Ну точно, голос прямо как у Антона. Почему? Из-за того, что Макс говорит негромко и с придыханием?

— Лиса…

Не осознавая, что творю, я протянула руки и порывисто прильнула к Максу. От удивления он шумно выдохнул. Послышался глухой стук.

— Ну нет, — сказала я, высвобождаясь из объятий Макса.

Тяжело дыша, он недоуменно уставился на меня.

— Я не могу, прости, — попыталась оправдываться я. — Не надо мне было…

— Да ладно, все в порядке, — бросил Воронов, почесывая шею.

Напряжение между нами я ощущала каждой клеточкой своего тела. Неужели, я все же испортила нашу дружбу?

— Поговорим об этом завтра, хорошо? — сгорая от стыда, я вскочила с дивана и ринулась в свою комнату, так и не дождавшись ответа.

Все лицо пылало от стыда. Закрыв за собой дверь, я снова ринулась на балкон. Дождь уже прошел, и тучи рассеялись, обнажив ясное небо и мерцающие звезды.

Отперевшись локтями на перила, я глубоко вдохнула свежий, прохладный воздух, пахнущий влажностью и травой. Подняла голову и посмотрела на звезды, стараясь отвлечься от мыслей об Антоне и Максе.

Внезапно в непроглядной тьме, усеянной маленькими огоньками, что-то мгновенно блеснуло, как игла на солнце. Это было так быстро, что я порядком удивилась. Может, спутник? Или самолет? Стала внимательнее приглядываться в небо, но ничего подобного не увидела.

А потом меня будто осенило: неужели падающая звезда?

Я так давно не видела их — даже сразу не поняла, что произошло. В последний раз я наблюдала за этим явлением в детстве, с бабушкой и дедушкой на даче. Каждый раз, когда я приезжала к ним на лето, мы ждали августа и по ночам выходили в поле, чтобы увидеть падающие звезды и загадать желание. Я никогда не успевала. Они появлялись так неожиданно и падали так стремительно, что я не успевала и сообразить, что пора загадывать желание. А бабушка с дедушкой всегда успевали, и когда я жаловалась на свои неудачи, лукаво мне улыбались.

Вот и сейчас, внимательно разглядывая небо, я уже несколько раз стала свидетелем этого прекрасного явления, но так и не успела ничего пожелать. А ведь мне много и не надо. Я уже не маленькая. Мне не нужны куклы, велосипеды и сладости. Я хочу одного: быть счастливой. Просто хочу быть счастливой.

Я стояла на балконе, всматриваясь в небо и без конца проговаривая про себя: хочу быть счастливой, хочу быть счастливой…

А вот и звезда упала! И еще одна. А я все проговаривала и проговаривала заветные слова…

Хочу быть счастливой…

Хочу быть счастливой…

Хочу!..

Глава 17

Еще один шанс на счастье

В последнее время у меня начали пропадать вещи. Ей богу, я даже начала верить, что в квартире Макса живет Барабашка. Вот только почему-то пропадали только мои вещи, Воронов же на подобное не жаловался — у него все было на месте. Сначала он меня вообще за дурочку держал, и мне даже ничем нельзя было доказать ему, что у меня вовсе не поехала крыша. Вещи просто испарялись из виду. Была расческа — пропала. Висела на спинке стула старая футболка Антона, а потом испарилась. Еще пропала сувенирная ручка, которая было у меня со школы, и моя самая удачная фотография…

По сути, это все мелкие пропажи, и ничего, кроме удивления и непонимания они у меня не вызвали, но когда исчез мой дневник, то тут я уже затрубила тревогу. Сразу же позвонила Максу, который в очередной раз уехал по делам в Москву, и начала обвинять его в пропаже дневника. Воронов клялся и божился, что ничего не трогал. Я ему не верила. Ну а кто еще это мог быть? В итоге мы поругались, я скинула вызов и, злая, отправилась к Машке, жаловаться.

На улице было ужасно ветрено, поэтому, когда я добралась до подруги, то была похожа на пещерную женщину, которая не расчесывала свои волосы всю жизнь. На очень злую пещерную женщину.

Увидев меня, Машка чуть не задохнулась от смеха.

— Ты шикарна, подруга, — хохоча, сказала она, показав мне большой палец.

Я недовольно хмыкнула, разулась и, войдя в гостиную, со вздохом плюхнулась на диван. Оглядываясь по сторонам, я чувствовала, как щемит сердце. Привыкнуть, что это уже не мой дом, было трудно. Эта квартира стала для меня настолько родной, что каждая деталь, каждая мелочь вызывала воспоминания.

— Скучаешь? — спросила Машка, правильно расценив мои чувства. Подруга села в кресло напротив и внимательно на меня посмотрела.

Я кивнула в ответ. Злость постепенно утихала, сменяясь на тоску.

— Ты можешь приезжать к нам, когда захочешь, — защебетала Машка, доедая начатый еще до моего прихода шоколадный батончик. — Оставайся на ночь, или даже на неделю. Данька будет не против, а Кир только обрадуется, он тебя обожает.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на подругу.

Она ближе придвинулась ко мне и сжала мою руку. Я улыбнулась.

Боже, какой она стала взрослой! Настоящая мать семейства.

Машка молча держала меня за руку, а я боялась пошевелиться или сказать что-то неуместное, что может вдруг спугнуть это хрупкое мгновение, в котором я буквально чувствовала силу нашей дружбы и преданности друг другу.

— Твои расчески все еще лежат в ванне? — улыбнувшись, спросила я, нарушая тишину.

Машка вздрогнула от моего неожиданного вопроса, а потом, засмеявшись, ответила:

— Да, тебе не помешает причесаться.

Я встала с дивана и направилась в ванную комнату, выложенную голубым кафелем с бабочками. Расчески лежали на стиральной машине, которая сотрясалась от усердной работы. Кроме расчесок и косметического барахла, на машинке стояли две кружки с кофейным осадком и, слегка соприкасаясь, создавали мелодичный перезвон.

Вернувшись, я спросила у подруги:

— Вам кухни мало, что вы уже в ванне кофе пьете? Или экзотики захотелось?

Машка недоуменно посмотрела на меня, потом встала с кресла и направилась в ванну. Пару секунд спустя подруга вышла оттуда с кружками в руках.

— Это Данька, мать его. Свинья пролетарская, — пробубнила Машка, ставя грязные кружки в раковину на кухне и заливая их водой.

Я вопросительно уставилась на подругу.

— Фишка у него такая новая, — пояснила она. — Утром встает и перед выходом на работу сидит

Я кивнула и села за кухонный стол, продолжая внимательно слушать подругу, которая продолжила свой рассказ:

— Когда Кир был у бабушки, я по привычке рано встала и пошла в туалет. Дверь была не закрыта. Я вошла, а там этот дебил сидит, слушает музыку в наушниках, читает что-то в телефоне и попивает кофе. Меня увидел — аж подпрыгнул! Так испугался, что его тайна раскрыта. Не, ну ты представь, Вась: пить кофе в туалете!

Представив эту картину, я взорвалась хохотом. Машка тоже посмеивалась, с теплотой в голосе обзывая Даньку.

— А потом он мне говорит, что ему это в кайф — он даже встает раньше, чтобы посидеть там подольше, в спокойствии и умиротворении, — произнося последние слова, Машка с важным видом подняла вверх большой палец.

Это рассмешило меня еще больше. Злость, которая меня привела к ней, спала. Мне уже даже не хотелось говорить о Максе и пропажах, но подруга сама завела разговор на эту тему.

— Макса сто лет не видела. Весь в делах?

Я кивнула.

— В последнее время постоянно в Москве торчит, а когда приезжает, ведет себя странно.

— В смысле? — не поняла Машка.

Пожевав губу, я подумала и все же решила рассказать ей про странности в нашем доме.

— Он у меня вещи тырит.

— Фетишист что ли? — скривилась Машка. — А что украл? Трусы?

— Боже, да почему сразу трусы⁈ — возмутилась я. — Расческу, фотку мою, футболку Антона. И дневник сегодня исчез.

Машка задумчиво поиграла бровями.

— Такое впечатление, что он нашел твоих дальних родственников. Очень богатых дальних родственников.

— Почему? — скептически посмотрела я на подругу.

— Ну, смотри: расческа для ДНК-теста, фотка — чтобы тебя им показать, а дневник — чтобы о тебе больше узнать.

— А футболку мужскую, драную зачем тогда забирать?

Подруга подняла вверх указательный палец и хотела что-то сказать, но потом, не найдя ответа, закрыла рот и нахмурилась. Аргументов больше не было.

— Вот и я не понимаю, что происходит, — вздохнув, сказала я.

— Может, вина откроем? — предложила Машка.

Я уже хотела согласиться, как вдруг зазвонил мой телефон.

— Легок на помине, — буркнула я, посмотрев на экран — звонил Максим.

Машка придвинулась ко мне, готовая внимательно слушать.

— Лис, ты где? — тут же спросил Макс. Голос у него был взволнованный.

— У Машки.

— Домой можешь приехать?

— Ты уже вернулся?

— Ну, да. Приедешь?

Я посмотрела на Машку, которая внимательно вслушивалась в разговор. Максим показался мне странным, и, судя по выражению лица подруги, ей тоже.

— Ну ладно, сейчас приеду.

— Отлично, — бросил Воронов и отключился.

Я посмотрела на экран телефона, потом на Машку.

— Какой-то он малахольный стал, — заметила подруга.

— Не малахольный, а странный. Просто капец какой странный! — не выдержала я. — Последние месяцы он сам не свой. Мотается постоянно в свою Москву, возвращается с вытресканными глазами, ворует мои вещи и снова летит в Москву!

— Может, он скучает по тебе, поэтому и берет с собой твои вещи, — предположила подруга.

Я нехотя поднялась, взяла сумку и пошла к выходу. Возвращаться домой не хотелось.

— Не знаю, Маш. Я уже ничего не понимаю из происходящего.

С печальной улыбкой Машка проводила меня до лифта, помахала и попросила приходить чаще. Я кивнула и помахала ей в ответ.

До дома добралась быстро, без пробок, что даже было обидно — хотелось оттянуть момент возвращения как можно дальше. Что мне скажет Максим? Точно ничего хорошего. Эх, хоть бы вещи вернул. Дневник в особенности, там я все же душу изливаю. Антону.

В квартире было темно и тихо. Я закрыла за собой дверь, включила свет и разулась.

— Ау! — крикнула я. — Максим! Ты где?

Прошла в гостиную, а оттуда в кухню — никого.

— Ну и зачем я сюда тащилась, если ты не приехал? Идиот!

Достав из сумки телефон, я, злобно тыкая в экран, собралась звонить Воронову, однако меня остановил звонок в дверь.

— Явился — не запылился, — пробурчала я, откинув телефон на диван.

Недовольно протопав в коридор, я открыла дверь и крикнула:

— Что, даже ключи достать не можешь?

На пороге стоял не Максим, а кто-то другой. Кто-то очень бледный и худой, со знакомой усмешкой и светло-карими глазами. Стоял весьма неуверенно, одной рукой держась за стену, а в другой сжимал мой дневник.

— Извини, мне Макс не дал ключей, — сказал он каким-то странным, не своим голосом.

Боже, у меня снова начались видения? Но в моих видениях он не выглядел так плохо…

— Я тут прочитал все, что ты мне писала. — Он говорил неуверенно, осторожно, избегая смотреть мне в лицо. Я же рассматривала его вдоль и поперек, пытаясь понять, реальность это или нет.

Вытянув вперед руку, я потянулась к его груди, будучи полностью уверенной в том, что рука пройдет сквозь него, но нет. Ладонь уперлась в твердую плоть. Я почувствовала тепло тела и быстрое биение сердца.

— Настоящий, — прошептала я, роняя слезы. — Настоящий…

— Лис, прости, — сказал Антон, наконец-то взглянув на меня. — Прости, что я так поздно…

Я отчаянно замотала головой. Слезы потоком хлынули из глаз. Не в силах больше сдерживаться, я кинулась к нему, обняла худое тело, сдавила все его выпирающие кости, уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый, неизменный запах.

Сколько же у меня было к нему вопросов! Сколько всего хотелось рассказать и показать, но мы просто стояли на пороге, не в силах сделать ни шага. Казалось, что если мы разомкнем объятия, то эта хрупкая реальность распадется на мелкие кусочки.

Взяв себя в руки, я отстранилась от Антона, улыбнулась ему счастливой, широкой улыбкой и, взяв за руку, ввела в дом. Какой бы хрупкой ни была сейчас наша реальность, я приложу все усилия, чтобы со временем она становилась все крепче и крепче.