Скандал

Пролог

Пайпер Стоун

Скандал

Информация

◈ Автор:Пайпер Стоун

◈ Название:«Скандал»

◈ Серия:вне серий

◈ Главы:Пролог + 28 глав + Эпилог

◈ Переводчик:Denika (с 1 по 6 главы), Полярка (с 7 главы)

◈ Редактор:Эвелина С.

◈ Вычитка:Настёна

◈ Обложка:Wolf A.

Переведено для группы«Золочевская Ирина и её друзья»

Мы в ВК:https://vk.com/zolochevskaya_irina

Мы в ТГ:https://t.me/zolochevskaya irina_and_friends

Внимание!

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Седона

— Брось нож,mon amour(с фр. любовь моя).

Его хриплый голос когда-то манил меня, воспламеняя не только моё тело, но и весь мой мир. Казалось, только вчера я могла смотреть в его глаза, позволяя себе стать жертвой его тьмы.

И опасности, которую он таил в себе.

Уже нет.

Этот мужчина был жестоким убийцей и ничем больше, монстром в дорогой одежде, дизайнерской итальянской обуви и с мускулистым телом.

— Ни за что.

— Тогда ты умрешь, и это будет не от моей руки. Ты меня понимаешь?

— Я воспользуюсь своим шансом.

— Я не могу позволить тебе сделать это,cherie (с фр. милая). Это легло бы тяжким грузом на мою совесть.

Я горько рассмеялась, хотя по моим ресницам скатилась слезинка, потому что я знала, что у него её нет.

Так же, как у него не было души.

Когда он сделал шаг вперёд, я взмахнула орудием, острым лезвием так близко, что могла бы сказать, что вселила в этого человека страх Божий. Он отскочил на несколько футов, шипя себе под нос. Единственная лампа в комнате едва освещала гнев, исказивший его точеные черты, а пронзительный взгляд отражал его разочарование.

Он опустил взгляд на свою рубашку, заметив красное пятно от того, как лезвие задело его кожу. Я проследила за его взглядом, тихо рассмеявшись.

— Значит, так тому и быть.

Я покачнулась, приближаясь. Когда вдалеке прогремел раскат грома, я прерывисто вздохнула, перекладывая старинный нож из одной руки в другую. Мой дедушка в детстве пользовался этим старым инструментом, когда работал на полях сахарного тростника на Гавайях, в прекрасном штате, где мне посчастливилось вырасти. Он подарил мне его как драгоценный подарок, чтобы я помнила о нем после его ухода.

Я хранила его завернутым в ту же специальную ткань, время от времени затачивая лезвие, поскольку воспоминания о том, как я прочесывала пляжи, где мы жили, вытесняли воспоминания о моей повседневной жизни. Могущественный человек когда-то давно использовал этот инструмент, чтобы спасти мою жизнь, мастерски владея им, защищая меня ценой жизни злоумышленника.

Теперь я поступила бы так же, не позволив стоящему передо мной дикарю отнять у меня все. Мою карьеру. Мою душу. Моё сердце.

Не имело значения, что мужчина, которого я когда-то страстно желала, лишит меня жизни.

Но не раньше, чем я уничтожу его.

— Ты в опасности,cherie (с фр. милая). Позволь мне позаботиться о тебе, — сказал он, не отрывая от меня взгляда.

— Этого не случится.

— Ты принадлежишь мне. Ты это знаешь.

Я рассмеялась, и в моём смехе было столько же горечи, сколько и в его тоне.

— Уже нет. Я видела картины твоего мира, насилия и кровопролития, и я не хочу в этом участвовать. Это мой дом. Моя жизнь. То, что произошло, было ошибкой. — Я приблизилась ещё на шаг, но он отказался отступать. Когда я прижала кончик лезвия к его груди, он на мгновение опустил взгляд, а затем вскинул руки.

— Тогда сделай это, Седона. Покончи с моей жизнью. Если это облегчит твою жизнь, избавь нас от потребности друг в друге. Сделай это.

Вызов был настоящим, а улыбка на его лице — отталкивающей. Я попалась в его ловушку и в процессе потеряла рассудок. Он уже отнял у меня все. Мою свободу. Мою душу. Теперь он хотел завладеть моим сердцем. Когда слезы скатились с моих ресниц, я занесла руку, готовясь нанести удар. Я научилась быть таким же охотником, каким он был всю свою жизнь.

— Я ненавижу тебя, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Но это было неправдой.

Он склонил голову набок, и на мгновение печаль исчезла с его обычного сдерживаемого выражения лица.

— А я обожаю тебя,mon amour(с фр. любовь моя). Вместе мы найдем свою судьбу. Ты станешь моей до скончания времен.

Внезапно меня охватила паника, парализовав все рациональные мысли.

Когда я взмахнула лезвием, слезы продолжали литься из глаз. Свет заискрился яркими красками на периферии моего зрения, образы нашего первого поцелуя проплыли перед моим мысленным взором прекрасной дымкой. Когда другие чувства захлестнули меня, мне показалось, что моя жизнь началась в тот момент, когда он появился в моем мире.

Моменты страсти и возбуждения.

Разделенная близость.

Первое прикосновение.

Первый поцелуй.

Когда он в первый раз погрузил свой член глубоко внутрь, озарив темноту светом.

Теперь я двигалась задним ходом. Когда тени сгустились, я больше не чувствовала своих ног. Мачете выскользнуло из моих пальцев и очень медленно упало на пол.

— Джон-ни...

Глава 1

Джонатан

Несколькими днями ранее…

Страх был полезной эмоцией, которую я часто использовал. Он имел свойство выходить из-под контроля, поглощая всю черноту. При правильном использовании парализующее чувство могло быть более эффективным, чем насилие, необходимое как до, так и после того, как пришло осознание. Я стал повелителем ужаса, могущественным зверем, который одним взглядом, вспышкой своих глаз мог превратить человека в камень.

По крайней мере, так мне не раз говорили. Жаль, что у меня нет такой сверхспособности. Если бы она у меня была, я бы не мог покупать по нескольку новых рубашек каждый месяц. Кровь по-прежнему было трудно отстирать с белоснежного белья. Я усмехнулся этой мысли, когда ехал по темным, залитым дождем улицам Монреаля, направляясь к месту неизбежного наказания.

Кто-то сказал бы, что я жаждал кровопролития, я был зависим от опасностей и с аппетитом ломал кости. Для меня это был просто ещё один рабочий день в офисе, необходимый для поддержания мира на улицах моего любимого города.

— Здесь поверните налево, босс, — сказал Майкл Константин с пассажирского сиденья, мой капо, который всегда сопровождал меня в делах. Он заслужил право быть моим заместителем, поднимаясь по служебной лестнице за последние десять лет. Я безоговорочно доверял ему, что давало ему преимущества работы в этой могущественной организации.

Он также предвидел те аспекты бизнеса, которые помогли мне стать самым богатым человеком в Канаде. За это я был перед ним в долгу.

И за то, что он дважды спас мне жизнь.

Я ничего не произнес, пока ехал по улице, единственный уличный фонарь подчеркивал мрачность этого района. Ублюдки, предавшие меня, всегда думали, что смогут спрятаться. Это вызывало веселье, но только после того, как я разобрался с ситуацией.

— Нам не будут рады, — небрежно сказал он.

— Как будто мне не все равно.

Он усмехнулся.

— Ты всегда был упрямцем.

Я бросил на него взгляд, усмехаясь как от его слов, так и от того, что я намеревался сделать.

— Приму это как комплимент.

Хотя я уже отправил два внедорожника со своими людьми оцепить это место на случай, если ирландские головорезы окажутся настолько глупы, что попытаются начать войну, в праздничный угловой бар заходили только мы с Майклом, чтобы сыграть в покер. Я был азартным человеком. Мне нравилось рисковать. Почему бы не рискнуть жизнью этого засранца?

Припарковавшись, я оглядел улицу. Этот район города был хорошо известен тем, что контролировался ирландской мафией, небольшой организацией, которая обычно никогда не создавала проблем для нашей организации. Мы мирно жили бок о бок, используя информацию и делясь ею друг с другом, когда это было необходимо.

Однако сын главаря ирландской мафии был полон решимости нарушить устное соглашение, которое мой отец заключил с его отцом. Этому человеку нужно было преподать серьезный урок. О чем Шон понятия не имел, так это о том, что я получил одобрение от его отца, которому стало противно бунтарское поведение сына.

Преподавать ему урок хороших манер не было моим обычным методом работы, но на этот раз я хотел сделать исключение.

До тех пор, пока этот засранец не попытается сделать шаг, о котором он скоро пожалеет.

Я вышел, сунув ключи в карман. Моё оружие было надежно спрятано в наплечной кобуре, хлястик расстегнут. Мне было любопытно, насколько глупым окажется Шон. Мы оба большими шагами направились к бару, и я усмехнулся. Для вечера вторника здесь было оживленно. Могу сказать, что ирландцы знали, как веселиться, лучше, чем франко-канадцы.

После того, как мы вошли внутрь, группа ирландцев заметила нас только через несколько секунд. Затем трое из них резко встали из-за стола, едва не опрокинув его с такой силой.

Когда кто-то из семьи Джеймс входит в дом, люди мгновенно приходят в ужас.

Хорошо.

Это означало, что наша репутация осталась нетронутой.

Майкл последовал за мной, и я направился к бару, заметив, что несколько крепких мужчин, которые стояли и смотрели какую-то спортивную игру, отошли в сторону. Они не столько создавали пространство, сколько позволяли слышать их голоса, не раскрывая своих язвительных ртов. Первый бармен отвернулся, мужчина намеренно направился к другому концу стойки.

Я по достоинству оценил тот факт, что веснушчатая женщина направилась прямиком к открытому пространству и положила руки на стойку бара. Со своими рыжими волосами и ослепительными светло-зелеными глазами она идеально подходила для ирландского паба. Но выражение презрения на её лице стало еще одним напоминанием о том, что нам не были рады в их мире, даже несмотря на то, что сделка была заключена два десятилетия назад.

— Джонни.

В ее голосе звучало презрение, но единственная дочь Каллаханов смотрела на меня с таким же одобрением, какое я время от времени испытывал к ней. Она знала, что со мной лучше не связываться.

— Эрин.

Она бросила взгляд через моё плечо на Майкла, затем схватила один бокал, стукнув хрусталем по барной стойке. Затем она схватила свою лучшую бутылку ирландского виски и налила мне. Моему капо ничего не предложили, поскольку он пришел сюда не для того, чтобы выпить, а просто чтобы прикрыть мне спину.

Я проглотил жидкость, наслаждаясь не только вкусом, но и мягкостью, когда она утолила пересохшее горло. Как только я поставил бокал на стойку, я склонил голову набок.

— Что ты хочешь? — спросила она, отодвигая бутылку, как будто я мог протянуть руку и схватить её.

— Я пришёл поиграть в покер.

Она точно знала, зачем я здесь. Скорее всего, отец рассказал ей об этом.

На несколько секунд её обычная маска исчезла, позволив мне увидеть в ее глазах намек на беспокойство и удивление. Затем она глубоко вздохнула. Это был её бар, но её брат вёл себя так, словно владел им много лет. Когда она кивнула в сторону задней комнаты, презрение вернулось, но на её сочных губах заиграла легкая улыбка. Шон был членом семьи, и это мешало ей обеспечивать дисциплину, на которую способна только взбешенная ирландка.

Как только я повернулся к частному пространству, несколько мужчин преградили мне путь, ведя себя так, словно они были чуть ли не неандертальцами, готовыми вмешаться.

— Отойдите, — велела им Эрин. — У нашего гостя дело к Шону, — её мелодичный акцент перекрывал их низкое рычание. Они сделали вид, что не собираются подчиняться, а затем отступили, избавив меня от необходимости прибегать к насилию. Я был не в настроении.

Я не спеша направился к двери, не потрудившись постучать.

Четверо мужчин, окружавших Шона, были потрясены моим появлением, страх и ярость поползли по толстым жилам на их шеях. Они вскочили на ноги, немедленно потянувшись за своим оружием.

Я поправил пиджак, позволяя им увидеть, что у меня с собой, и приподнял брови, словно призывая одного из них потянуться за оружием. Они были бы мертвы прежде, чем смогли бы обхватить своими толстыми пальцами рукоятки своих «глоков». Они знали это не хуже других. Меня тренировали эксперты, я считался элитным стрелком, способным поразить десять движущихся целей ровно за шесть секунд.

Шон выдохнул — это была его единственная реакция на моё присутствие, но я почувствовал запах его страха. От ужаса исходил отчетливый запах, зловоние, которое можно было распознать за несколько ярдов. Я взял стул у одного из игроков и сел напротив Шона.

— Что ты

— Хочу сыграть в покер один на один. — Я хорошо знал игру, рассчитанную на двоих. Кроме того, я никогда не проигрывал в неё.

Шон несколько секунд пристально смотрел на меня, а затем перевел взгляд на Майкла. Он не был дураком. Он точно знал, что это значит. Он кивнул в сторону одного из мужчин, который, очевидно, был крупье.

— Каковы ставки? — спросил он, все еще нервничая.

Я вытащил пачку наличных, хотя это были всего лишь начальные деньги.

— Десять тысяч для начала.

Он фыркнул, как будто я пошутил, а затем коротко кивнул мне. Через несколько секунд один из солдат выложил деньги на стол.

Пока карты тасовались, мы оба молчали. Только когда несколько из них были сданы, я, наконец, разобрался в ситуации.

— Похоже, ты был плохим мальчиком, Шон. Ты проигнорировал соглашение, установленное твоим отцом.

Он фыркнул, проверяя свои первые карты, едва взглянув мне в глаза.

— Это было необходимо для поддержания нашего бизнеса на плаву в Штатах.

Обе организации рискнули перебраться через границу, пользуясь преимуществами того, что нашими клиентами были богатые и влиятельные американцы. В то время как семья Джеймс жила в основном на северо-востоке, Каллаханы отправились дальше на юг. В процессе Шон нарушил цепочку поставок. Затем у него хватило наглости переманить нескольких моих клиентов.

Это было неприемлемо ни для кого.

Он также умудрился попасть в финансовые неприятности, из-за пристрастия к азартным играм у него возникли проблемы с одним из членов Братвы, по сравнению с которыми их игры в покер за закрытыми дверями казались жестокими.

— Воруя клиентов.

Он, очевидно, полагал, что скрыл свою ошибку, возложив вину на другую организацию.

— Я повышаю на пять тысяч.

Рассмеявшись, я согласился. Какое-то время я наслаждался, наблюдая, как он корчится, когда раздаются карты. Другой аспект страха, который показался мне увлекательным, заключался в том, что на свете нет ни одного человека, способного полностью скрывать эмоции. Я мог бы сказать, что карма нанесла ему тяжелый удар, и карты сложились не в его пользу.

— Я собираюсь повысить ставку, Шон. Вопрос решен.

— Что это значит?

— Если ты выиграешь эту партию, то не только заберешь мои деньги, но и я заплачу твой долг перед подонками из Братвы.

Его глаза вспыхнули, и в них снова появился огонек. Затем в них поселилось замешательство.

— А если я проиграю?

Я откинулся на спинку стула, чувствуя себя более комфортно, чем обычно.

— Тогда ты понесешь наказание, которого заслуживаешь как мужчина.

Сначала он фыркнул, но потом понял, что я говорю серьезно.

— Наказание?

— Это честная сделка, Шон. Любой другой был бы устранен за такое вопиющее нарушение.

Теперь он был в панике, капли пота катились по его щекам.

— Я могу дать тебе человека, который контролирует синдикат в США. Ты можешь забрать их бизнес.

— О, я планирую это, Шон. И ты назовешь имя и все необходимые детали. Я предлагаю тебе шанс сохранить твою жизнь такой, какой ты ее знаешь. Это разовая сделка. Соглашайся или нет.

Он понял, что его загнали в угол. Поколебавшись всего пять секунд, он кивнул в знак согласия.

Были розданы последние карты, и он, казалось, остался доволен.

— Фулл-хаус. — Его люди поздравили его, и я почувствовал, что он готов был нанести ответный удар после победы.

Обычно я наслаждался победой, но сегодня был не из таких дней. Возможно, мне нужно взять несколько выходных и отправиться куда-нибудь в тропики. Майкл, комментируя мой необычный уровень напряжения, сказал, что мне, очевидно, нужно было потрахаться. Только ему могло сойти с рук такое неуважение.

Я взглянул на свои карты, аккуратно раскладывая их. Затем я позволил Шону ещё раз взглянуть на них, прежде чем объявить свой расклад.

— Стрит-флеш.

Внезапно все краски отхлынули от его лица. Он быстро вскочил из-за стола, двое его людей схватились за оружие.

— Ты, блядь, жульничал! — обвинил он.

— Пришло время для твоего наказания, — я отодвинул свой стул и медленно встал. Затем положил деньги со стола в карман, прежде чем уйти.

— Чушь собачья. Ты не имеешь права приходить в мое заведение и вести себя так, как будто ты здесь хозяин.

— Эрин владеет этим баром, Шон. Ты это знаешь. И ты знаешь, что они говорят. Ты играешь, ты платишь. — Когда дверь открылась и внутрь вошёл ещё один солдат Каллахана, я понял, что отец Шона послал его следить за порядком.

— Мистер Джеймс. Я могу как-нибудь помочь? — спросил солдат.

— Что это за хуйня? — потребовал ответа Шон.

Я посмотрела на Майкла, позволяя ему выхватить нож, который он принес с собой. Полученный урок должен был стать постоянным напоминанием, а не чем-то, что можно забыть после нескольких недель восстановления сил. Это не сулит ничего хорошего для предотвращения повторения подобного рода предательства.

Мускулистый солдат Каллахана был тем человеком, который схватил Шона за запястье и ударил его ладонью по столу.

В моменты замешательства и паранойи, которые испытывал Шон, он несколько раз угрожал мне. Я к этому привык. На самом деле, эта неделя не была бы успешной, если бы в мой адрес не поступила хотя бы одна угроза.

— Тебе это с рук не сойдет! — настаивал Шон, пытаясь высвободиться из рук своего солдата.

— Заткнись, Шон. Твой отец согласился.

Новость сильно задела его, и все краски снова отхлынули от его лица. Я направился к двери, но остановился перед тем, как открыть её.

— Ты попросишь одного из своих людей отправить мне запрошенную информацию по электронной почте. И только потому, что я честный человек, я поговорю с паханом, чтобы узнать, смогу ли я уменьшить твой долг.

Майкл поднял голову, ожидая моей подсказки. Когда я поднял два пальца, он понял, что делать. По крайней мере, я не собирался оставлять Шона полным калекой. Такова была сделка, которую мы заключили с его отцом.

Больше ничего не будет.

Казалось бы, поездка в Штаты была как нельзя кстати.

Возможно, по пути я бы немного отдохнул.

Глава 2

Седона

— Честно говоря, я не вижу, о чём нам ещё говорить, — сказала я более небрежно, чем думала. Я была взрослой девочкой, несколько лет проработала прокурором, расследуя одни из самых ужасных дел в истории криминальной культуры Луисвилля. Быть отвергнутой напыщенным придурком оказалось проще, чем я ожидала. Я хотела, чтобы мне было не всё равно. Мне должно быть не всё равно, после того как я встречалась с Мэттом

Печальная правда заключалась в том, что я ни в малейшей степени этого не понимала. В тот момент у меня не было сил притворяться, что я зла или опечалена этим фактом. Я стояла посреди свадебного приема в честь одной из моих лучших подруг, ее родители не жалели денег на это великолепное мероприятие, и вот меня бросают.

Может быть, со мной было что-то не так от природы, что мешало мне сблизиться.

— Тебе нечего сказать? — спросил Мэтт, чуть не рассмеявшись после этого.

— Что бы ты хотел, чтобы я сказала? Возможно, я выпила слишком много шампанского по случаю торжества, но, похоже, это ты меня бросаешь. Я что-то пропустила? Как насчет этого? Почему ты решил позвонить мне в разгар свадебного приема?

— Я бы хотел услышать, что ты расстроена. Что ты хотела бы, чтобы мы могли обсудить это. — Его тон стал грубее, чем раньше. Похоже, я разозлила его, так как не была склонна умолять или пресмыкаться. — И я позвонил тебе, потому что ты настояла, чтобы я приехал к тебе в отель.

— Был бы какой-нибудь толк, если бы я расстроилась и выплакала все слезы? — я услышала, как оркестр снова заиграл, и поняла, что Кэти готовится отправиться в свой великолепный медовый месяц на Мальдивы. Её потрясающий новоиспеченный муж держал это роскошное месячное путешествие в секрете от всех, кроме подружки невесты. Возможно, мне следует называть себя «старой девой», поскольку было очевидно, что я никогда не найду своего прекрасного принца.

Он фыркнул, и я услышала его ворчание.

— Нет, на данный момент это не так, Седона. Может быть, так было бы раньше.

— Чушь собачья, — сказала я, кашляя в кулак, чтобы другие меня не услышали. Я услышала преувеличенный вздох Мэтта, и мне захотелось проткнуть ножом для колки льда его глазные яблоки одно за другим.

— Великая Седона Беккет. К сожалению, ты — ледяная королева в зале суда и позволила этому чувству последовать за тобой в спальню.

Теперь мы обменивались оскорблениями, ведя себя так, как будто, если я вычеркну своё полное имя, меня будет волновать только моя работа? На тот момент, возможно, это была хорошая идея. Я ощетинилась и дернула за руку официанта, который нес один из многочисленных серебряных подносов, чуть не сбив беднягу на пол, когда потянулась за очередным стодолларовым бокалом шампанского. Я опрокинула порцию в рот, надеясь, что моя ледяная стерва не устроит сцену. Затем я намеренно понизила голос, изобразив на лице улыбку.

— Ну, если бы твой член был достаточно большим, чтобы меня это волновало, уверяю тебя, я бы не была такой холодной. Кто знает, как часто я бы сосала твой член, если бы только смогла его найти. — Ладно, это был не мой звездный час. Но он сам напросился.

Мэтт молчал целых десять секунд, что было больше, чем обычно, когда он наказывал меня за то, что я не соответствовала его потребностям. Должно быть, на этот раз я его задела за живое. Упс, черт.

— А я вот подумал, что мы могли бы остаться друзьями, — проговорил он суровым тоном.

— Ты не из тех мужчин, у которых есть друзья, Мэтт. У тебя есть люди, которые могут поднять твое самолюбие, и враги. О, и где-то посередине у тебя есть победы. Не думай, что я не знаю о той грязной блондинке из твоего офиса. Я не слепая и не глупая. Но ты прав. Мне просто стало все равно.

Я блефовала насчет этого романа, или, как сказал бы мой босс, сделала обоснованное предположение, которое всегда оказывалось верным. Когда он заколебался, я вынуждена была признать, что острая боль пронзила мое сердце. Я мысленно оборвала себя, сопротивляясь тому, чтобы не обругать его словами, которые мне чаще всего хотелось произнести в зале суда. Какое это теперь имело значение?

— Нет, просто снежная королева. Прощай, Седона. Надеюсь, ты найдешь мужчину, который не будет возражать против обморожения.

— О, ой. Как больно, — я поняла, что повысила голос ровно настолько, чтобы привлечь внимание аудитории. Выдохнув, я нажала пальцем на кнопку отбоя, сунула телефон в сумочку и сдержалась, чтобы не вспылить. Затем я мило улыбнулась всем, кто наблюдал за мной, допила остатки в бокале и направилась на поиски невесты. У меня все еще были обязанности, которые я должна была выполнить.

— Вот и ты, — сказала Дженни, шипя себе под нос. — Кэти как раз готова бросить букет.

— Классно. — По крайней мере, я могла вернуться в свой отель, который находился в нескольких кварталах от места безумных празднеств, и утопить себя в коктейлях, прежде чем принять долгую горячую ванну. Ледяная королева, черт возьми.

— Что с тобой не так?

— Ничего. Ни черта.

— Мэтт звонил. Не так ли? Ненавижу этого напыщенного придурка.

— По правде говоря, я тоже.

— И что этот мерзавец натворил на этот раз?

Дженни знала всё о возможных изменах Мэтта, а также о его восхождении к власти в высшем эшелоне общества Луисвилля. Он считался весьма привлекательной партией. Теперь он мог приманивать сколько угодно дохлой рыбы.

— Он решил, что сегодня самый подходящий день, чтобы порвать со мной.

— Ах, какой позор. Он свинья, знаешь ли. Настоящий поросенок высшего сорта с клеймом на заднице. Если хочешь знать мое мнение, этого парня следует отправить на бойню.

— Очень наглядно?

Она пожала плечами и перебросила свои длинные темные локоны через плечо.

— Я просто констатирую факт.

Мне не нужно было смотреть в её сторону, чтобы понять, что она закатывает глаза. Дженни всегда ненавидела этого мужчину и его безупречные костюмы, о чем говорила мне по меньшей мере полдюжины раз.

— Как раз вовремя. Это было напоминанием о том, почему я никогда не выйду замуж.

— Если хочешь, я могу нанять своего брата, чтобы он пустил ему пулю в лоб. Или, если ты предпочитаешь, он с легкостью владеет ножом. Может быть, он мог бы предложить филе?

Смеясь, я не хотела говорить ей, что не раз думала об этом с тех пор, как заподозрила его во внеклассной деятельности. Особенно учитывая, что ее старший брат, как было известно, общался с бандой из Нового Орлеана. В нашей дружбе эта тема считалась закрытой. Я слышала, что он был опасен, а весь синдикат жесток. Даже мое обычное нездоровое любопытство удерживало меня от того, чтобы задавать ей вопросы. Когда ты рос в такой дружной, влиятельной семье, как у неё, всегда были секреты. Дженни выкарабкалась из криминальной деятельности своей семьи, став адвокатом на стороне закона. Однако

— Ты слишком часто общалась со своим братом. Однако этот придурок назвал меня ледяной королевой. Ты можешь в это поверить?

— Только скажи, подружка. Ты же знаешь, что в твоей жизни нужен преступник, а не чопорная свинья с торчащей из задницы палкой. Тебе нужно крепкое тело. Член ещё тверже. Отказываюсь принимать отказ в качестве ответа. Сексапильный. Мой брат может представить это как несчастный случай, — она застенчиво посмотрела на меня.

— Во-первых, я не думаю, что тебе следует говорить мне об этом. Во-вторых, я не думаю, что знакомство с преступником пойдет на пользу моей карьере. Хотя для разнообразия это прозвучало восхитительно.

— Я не говорю о том, чтобы встречаться с преступником, по крайней мере, не с известным. Я о сексуальном, опасном мужчине с постоянной тенью под глазами, такими темными и зловещими, что ты просто понимаешь, что все его мысли наполнены страстью. Настоящий красавчик на «Харлее», мужчина, который сразит тебя наповал, беря то, что он требует, и недвусмысленно заявляя, что ты принадлежишь ему. Ты знаешь этот тип. Доминирующий, с изюминкой. — Дженни наклонилась ближе, чтобы никто другой не услышал. — И, пожалуйста, подружка. Только не говори мне, что ты не думала о том, чтобы несколько раз переступить черту и сделать что-то, что может навлечь на тебя неприятности.

Я хотела сказать, что понятия не имею, о чем она говорит, но это было бы ложью, поскольку мои мысли о применении насилия и её связях не раз приходили мне в голову. И от восхитительной фантазии о свидании с горячим альфой, очень властным мужчиной у меня потекли слюнки. Дженни была до отвращения права в том, что я привыкла к чопорным и порядочным мужчинам, которые тратят на галстуки больше денег, чем я на костюм, их ногти всегда идеально ухожены, а обувь начищена до блеска. О, подождите. Я только что описала Мэтта.

— У меня в голове всплывает аппетитный образ, но этому не суждено сбыться. Отныне я буду пользоваться своим ослепительно-розовым вибратором. — Подумать только, Мэтт не удосужился оставить у меня дома зубную щетку, это должно было насторожить меня на третьем месяце.

Дженни покачала головой, когда мы вошли в комнату, где должно было произойти лишение девственности.

— Это твоя потеря. Но я думаю, это именно то, что тебе нужно. Один горячий роман с мистером Альфа-вожаком. Может, было бы неплохо начать с того, чтобы наброситься на него в его роскошной машине. Или, может быть, вы могли бы потрахаться в тени возле твоего гостиничного номера. Нет, подожди. У меня есть идеальное место. В ледяной комнате отеля.

Теперь образы, всплывающие в моём сознании, вызывали у меня отвращение, особенно после моего краткого разговора с Мэттом.

На тот момент я понятия не имела, что мне нужно, но, по большому счету,этобыло не так.

— Нет. Не такая девушка, — настаивала я. Хотя я представила, как тают кубики льда, когда я растиралабы их по горячему, чисто мужскому телу. Фух. В заведении становилось жарко.

— Может, тебе стоит вырваться на свободу? Проведи остаток выходных на охоте.

Я бросила на нее полный ненависти взгляд, позволив своему вздоху быть настолько громким и драматичным, насколько это было возможно для неё.

— Ты сумасшедшая, девочка.

— Кто, я? Никогда. Тебе нужно немного пожить. Вот тогда-то и появится идеальный мужчина, который сразит тебя наповал, исполнив все твои фантазии. Тогда тебе не понадобится дешевый вибратор.

— Эй! Я трачу небольшое состояние на некоторые аппараты.

Печальная правда в том, что я это делала и, скорее всего, сделаю это снова.

— Это не то же самое, что большой толстый член.

Она была права.

Я слишком часто закатывал глаза за последние два дня празднеств.

— Ты выпила слишком много шампанского. — По крайней мере, Дженни смогла рассмешить меня, в чем я остро нуждалась в тот момент.

Если бы я не смеялся над этим, то с радостью в сердце планировала бы кончину Мэтта.

— Я дам тебе один совет, — сказала она, прежде чем мы зашли слишком далеко в комнату.

— Я не смогу тебя остановить, не так ли?

— Нет. Ты же меня знаешь.

— Слон в посудной лавке. Что это за совет?

— Найди греховно красивого мужчину-альфу и позволь себе расслабиться на одну ночь. Только на одну. Я обещаю тебе, что ты не пожалеешь об этом. К тому же, ты можешь обнаружить мужчину своей мечты, скрывающегося под таинственной упаковкой. — Когда Дженни перевела взгляд на мужчину, который сопровождал её на мероприятие, я шлепнула её по руке.

— Только не говори мне, что именно так ты познакомилась с Брэдом.

— Тогда я не буду. — Она надменно вздернула подбородок.

— Ах ты, маленькая сучка.

Мы обе снова рассмеялись, и мне захотелось расспросить её обо всех пикантных подробностях, но невесте и её принцу пора было уходить. У меня было предчувствие, что свадьба Дженни скоро появится в моём светском календаре. В итоге я действительно останусь старой девой в нашей компании. Это было не то, что я хотела добавить в свое резюме.

Кэти сияла, её лицо светилось от счастья. Она поманила нас поближе, и я поняла, что лучше не пытаться уклониться от того, чтобы оказаться в полукруге. Поэтому я стойко стояла, пока другие девочки хихикали, как школьницы. Я терпеть не мог эту странную традицию, но обслуживание было именно таким, как хотела Кэти.

Счастливица.

Ради всего святого, она выходила замуж за настоящего принца. Как такое могло случиться в современной жизни? Даже после того, как она повернулась, она оглянулась через плечо, надув свои страстные розовые губки, когда барабанщик в маленьком оркестре отрабатывал барабанную дробь.

— Давай, девочка! Ты готова? — крикнула я, как по команде. — Раз! — крикнула я.

— Два! — заорала вся группа женщин.

— Три! — на этот раз весь зал подхватил.

Кэти перекинула через плечо великолепный букет из двух дюжин красных роз на длинных стеблях — именно такой букет несла её мать на своей сказочной свадьбе.

И прямо в мои объятия.

Что. За. Нахуй?

Глава 3

Седона

Предательство задело меня за живое.

Мне было неприятно это признавать, но это правда. Я ни в коем случае не верила, что Мэтт был тем самым единственным, но мне по большей части нравилось быть парой. С моим напряженным графиком работы было приятно осознавать, что в пятницу вечером я могу провести несколько драгоценных часов, исследуя окрестности или наслаждаясь потрясающим

И я получила букет из всех ужасных вещей. Похоже, карма имела на меня зуб. Вот стерва.

— Ты расскажешь мне все пикантные подробности. Правда? — спросила Дженни на другом конце провода. Её мурлыканье было смешным.

Пикантные подробности? Она спланировала весь вечер специально для меня. Я сомневалась, что можно подцепить грубого и крутого парня в модном баре отеля.

— Иди, наслаждайся бурной ночью секса с Брэдом. Я прекрасно справляюсь сама, большое тебе спасибо. — Я провела рукой по волосам, прикусив нижнюю губу, что означало, что я очень расстроена. С тех пор, как эта идея пришла мне в голову, я не могла избавиться от греховных образов.

— Сексуальный мужчина. Обжигающий раунд грубого секса. Это пойдет на пользу разуму и телу. Мне это, безусловно, идет на пользу.

— Уф. Немного СМИ. Спокойной ночи, — сказала я нараспев, прежде чем закончить разговор. Она никогда не оставит меня в покое, пока я не выполню её просьбу. Я была уверена в этом.

Направляясь в бар отеля, я вдруг поняла, что Мэтт ни разу не забирался под уютное одеяло, чтобы посмотреть со мной хотя бы один фильм. Он не только ненавидел то, что называл «девчачьими фильмами», а для меня это были боевики и приключенческие фильмы, но и не мог усидеть на месте достаточно долго. Единственный раз, когда я потрудилась предложить что-то столь трогательно девчачье, он сделал шесть телефонных звонков во время просмотра фильма. Я пересчитала их все до единого.

Затем он в ярости убежал, когда я бросила ему вызов.

Ладно, отношения, конечно, не были заключены на небесах, но нам понравилось проводить время вместе. Верно? Или я просто грезила, игнорируя все знаки?

Я направилась к бару, всё ещё пытаясь выбросить это безобразие из головы. По крайней мере, там не было многолюдно, что меня не удивило. Я намеренно выбрала отель в стороне от проторенных дорог, но недалеко от места проведения свадьбы. Это позволило мне быть поближе к моему любимому месту в городе — набережной. Я обожала все, что связано с реками и озерами, но особенно с океанами. Хотя я и не решалась переехать в пляжное сообщество, это было выше моего понимания, за исключением того, что я выросла в Луисвилле и любила его жителей.

И еда.

Пока я жила за городом, провести выходные в шикарном отеле было подарком, который я сделала сама себе. Немного выпивки. Массаж. Ванна с пеной. К тому же, мне не нужно было беспокоиться о том, как вести машину после приема.

Теперь я жалела, что не могу забраться под одеяло и на целый день забыть обо всем на свете, прежде чем вернуть на лицо привычную улыбку.

Я опустилась на барный стул и повернулся, чтобы окинуть взглядом немногочисленную толпу в затемненном помещении. Несколько человек внутри, очевидно, были по делам и заглянули в бар пропустить стаканчик на ночь, прежде чем отправиться в свои дорогие апартаменты на ночь. Я была потрясена, что почти все мужчины были одеты так, словно сошли с обложки журнала GQ. Ради бога, это был субботний вечер. С другой стороны, возможно, все они посещали свадьбы родственников или друзей, были вынуждены наряжаться, хотя предпочитали сидеть, скрестив ноги, перед телевизором.

Возможно, я надеялась, что из тени появится мужчина, представляющий интерес, и сразит меня наповал, как и предполагала Дженни. Он был бы одет во всё чёрное, возможно, в облегающие джинсы и футболку, подчеркивающую рельефные мышцы. Я представила себе татуировки, украшающие его мускулистые руки, и часы, которые были единственным признаком того, что он богат и влиятелен. К сожалению, казалось, что я не смогу исполнить желание моей лучшей подруги в ту звездную ночь. Костюмы были сшиты на заказ, но те немногие часы, которые я смогла увидеть, были дешевыми.

Вот вам и идеальный альфа-самец.

— Что вам принести? — спросил тот самый бармен-мужчина. По крайней мере, он был достойным украшением вечера.

— Очень сухой столичный мартини.

— Хороший выбор. Я сейчас вернусь. — Он положил передо мной салфетку для коктейля, а затем повернулся к одному из гостей. Хотя я изо всех сил старалась не обращать внимания на то, какие ограниченные чувства испытывала к Мэтту, внезапная волна отчаяния захлестнула меня, и на мгновение мне стало грустно.

Что было совсем на меня не похоже.

Возможно, мне просто нравилась мысль о том, что я могу заботиться о ком-то. Или о том, что мне никогда не придется быть одной. Да, я позвонила ему однажды, когда во время грозы у меня лопнуло колесо на обочине дороги. Мэтт пришел мне на помощь. Выдохнув, я была вынуждена признать, что правда заключалась в том, что он позвонил в «Трипл Эй», чтобы прийти мне на помощь, даже не потрудившись сопровождать меня на темной, пустынной дороге.

Ладно, он также заходил ко мне домой после того, как я позвонила ему, чтобы починить сломанный унитаз.

Ты что, с ума сошла? Мэтт чинит унитаз? Ты его почти не видела без костюма.

Отлично, теперь мерзкий голосок в моей голове обрушился и на меня. Ещё более мерзким было то, что он был прав. Мэтт вызвал аварийного сантехника, позже отчитав меня за то, что я прервала важную встречу, потому что я могла бы и сама догадаться об этом, будучи взрослой. Затем, в довершение всего, мне пришлось оплатить тройные расходы, поскольку это были выходные.

Встреча, черт возьми. В то время он встречался с другой девушкой.

Вишенкой на торте со взбитыми сливками стал тот факт, что он отказался пойти со мной на свадьбу или на репетицию ужина, если уж на то пошло. Он сказал мне, что у него в городе важный клиент. Если бы мне пришлось поспорить, я бы сказала, что он отсиживался в своей роскошной высотной квартире, приглашая на ужин любовницу, с которой познакомился по дороге.

О, я была такой гребаной идиоткой.

Может быть, было достаточно случайных знакомств. Теперь уже нет. Я хотела полного греха. Жаркой страсти. Капли пота. И я хотела уйти, вдыхая запах нашей порочности и греха, отказываясь принимать душ в течение целого дня. Да, это именно то, чего я хотела.

Нет, это было то, чего я заслуживала.

Нахуй Мэтта. Я бы никогда больше не стала встречаться ни с кем, у кого было бы имя Мэтт, Мэттью, Маттеус или любое другое сочетание.

— Вот, пожалуйста. Меня зовут Мэтт, так что, если вам что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать.

— Спасибо, Мэтт.

На меня накатила ещё одна волна отчаяния, на мгновение я ощутила безмерное горе. Я вдруг почувствовала, что взмокла и закружилась голова, настолько, что мне захотелось плеснуть в лицо холодной водой. Последнее, что мне нужно было сделать, это потерять сознание.

Я медленно слезла с барного стула, но обнаружила, что мчусь в уборную, неоновая вывеска над головой указывала, куда я направляюсь. Я влетела в комнату, хватая ртом воздух, когда добралась до гранитной раковины. Затем я на ощупь включила воду и, наконец, почувствовала облегчение, когда смогла побрызгать водой на разгоряченную кожу. Хотелось бы мне винить в своём состоянии слишком большое количество выпитого шампанского, но, по правде говоря, за весь вечер я выпила всего три бокала.

Я горевала о потере чего-то, чего никогда не существовало.

Боже, я была такой идиоткой.

Сделав несколько глубоких вдохов, я вытащила из держателя несколько бумажных полотенец и вытерла мокрое лицо. Потом я рассмеялась над собой. Я всерьез оплакивала потерю этого человека? Больше нет. Я была намного сильнее этого. Я подкрасила губы, радуясь, что надела на церемонию ярко-красное платье. Даже если я не найду красавчика, сидящего на барном стуле, но могу стать предметом фантазии для кого-нибудь другого.

Взбив волосы, я распахнула дверь, держа голову высоко поднятой. По крайней мере, я чувствовала себя немного больше похожей на женщину, которую в зале суда считали настоящей акулой.

В ту секунду, когда сделала шаг из уборной, я налетела на неподвижный предмет с такой силой, что меня отбросило в сторону, и я отшатнулась назад. Прежде чем дверь ударила меня по заднице, чья-то массивная рука схватила меня за локоть и потянула вперед с такой силой, что я врезался в то, что оказалось огромным темным предметом.

Нет, пальцы, сжимавшие мою руку, были определенно мужскими. Как и его грудь. Я поняла это в тот момент, когда ударила по нему ладонью, почти мгновенно разминая его великолепные мышцы. Простое прикосновение было настолько наэлектризованным, что у меня на мгновение закружилась голова, а в глазах помутнело. Я хотела что-то сказать, что угодно, но была слишком занята вдыханием его опьяняющего аромата после бритья, сочетанием цитрусовых и сандалового дерева, оттенком густого леса после раннего весеннего дождя и пряностей, таких глубоких и экзотических, что у меня защипало во рту. Я также уловила легкий запах сигарного дыма, который всегда меня возбуждал, и даже легкий привкус кожи, который усиливал темную и опасную ауру, которую он довел до совершенства.

— Ты в порядке? — его вопрос казался риторическим. Как я могла быть не в порядке после того, как меня спас мужчина с голосом мягким, как бархат, но в то же время достаточно грубым, отчего у меня слегка задрожало между ног?

Боже мой. Нелепые эротические мысли Дженни подействовали на мою психику. К тому же, технически, он на меня налетел. Или, может быть, все было наоборот.

— Я в порядке.

Это было не похоже на меня — быть потрясенной до такой степени, что я не могла вымолвить и пары слов. Ради бога, я женщина, которая зарабатывала на жизнь своим голосом.

Говорила ли я это на самом деле? Я не была до конца уверена. Я была слишком занята, пытаясь очистить свой разум от паутины и туманного видения, чтобы отчетливо разглядеть его явно богоподобное тело. К сожалению, тени были достаточно темными, и я смогла только определить, что у него широкие плечи и он массивного телосложения. Он должен был быть ростом не менее шести футов четырех дюймов(прим. 193,04 см)против моих пяти футов семи дюймов(прим. 170,18 см). Даже несмотря на то, что я была на каблуках, он возвышался надо мной. Я делала всё, что могла, чтобы не обращать внимания на свой учащенный пульс, и только через несколько секунд осознала, что мну пальцами его тонкую рубашку.

— Будь осторожна,cherie (фр. милая). В тени таятся опасности. Часто они могут укусить.

Незнакомец назвал меня «милой». Я помнила этот французский ещё со школьных времен. Обычно я бы набросилась на него с упреками за то, что он использует такое знакомое прозвище. Но я была слишком ошеломлена странной связью, которая, казалось, нас связывала.

Опасности. Единственной опасностью в баре был он, огромный, задумчивый мужчина. К сожалению, я не была уверена, что буду возражать, если меня укусят.

Девочка, может, тебе действительно нужен горячий, потный секс.

О, черт, нет. В современном обществе, кто бы мог подумать, в какие неприятности я могу вляпаться.

Когда я, наконец, сделала шаг назад, то смогла разглядеть, что на нем была темная одежда. Джинсы и футболка, если быть точной. Я боялась опустить взгляд, опасаясь, что на нем ковбойские сапоги. Я бы потеряла самообладание, от волнения у меня кровь стыла в жилах.

— Спасибо, и извини меня. Я не обращала внимания на то, куда иду. — Слава Богу, мой голос звучал увереннее, чем раньше. Я и так уже достаточно опозорилась за один вечер.

Он кивнул, как будто это был ответ. Только после того, как он вглядывался в меня в темноте не менее двадцати секунд, он отпустил мою руку.

И я могла поклясться, что его крепкая хватка оставит отпечатки на моей коже.

В нём была какая-то серьёзность, которая заинтриговала меня, как будто он что-то скрывал под своим задумчивым взглядом и, казалось бы, тёмными глазами, которые пронзали мои с такой силой, что я погрузилась в блаженный момент. Это было действительно смешно. Столкновение с незнакомцем посреди коридора в уборную — не самая сексуальная из фантазий. Между нами возник неловкий момент, когда я пыталась придумать, чтобы еще ему сказать, просто чтобы снова услышать его голос.

К сожалению, он незаметно обошел меня, направляясь в мужской туалет.

И все, что я могла сделать, это глубоко вдохнуть.

Когда я выдохнула, то услышал легкий свист. Прежде чем войти в бар, я оперся рукой о стену, чтобы сохранить равновесие. Внезапно тусклое освещение показалось мне почти кричащим по сравнению с тем, что я видела в коридоре. Я откинулась на спинку стула, пытаясь выровнять дыхание. Я слышала, что свадьбы часто вызывают нежелательные эмоции, но меня тянуло в разные стороны, я всё ещё была не в себе после этой встречи.

Я поняла, что вся взмокла, по щеке стекала

А этот придурок решил, что я ледяная королева. Ха!

Я тихо рассмеялась про себя, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках. Когда мне это наконец удалось, я поднесла бокал к губам, вдыхая аромат водки, прежде чем сделать глоток. Нет ничего более восхитительного, чем вкус идеального мартини. Я накрутила три маслины на маленькую пластиковую шпажку, наконец, приподняла и потянула одну из них зубами. Как только я положила её в рот, в моем ухе раздался голос Дженни, напомнивший мне, что я должна сосать толстый член.

Едва не выплюнув оливку, я не смог удержаться от смеха над собой, и этот звук разнесся по воздуху вокруг меня. Я откусила ее, и почти мгновенно в моём мозгу сработали тепловые датчики. За мной наблюдали. Мне было знакомо это чувство слишком хорошо, я прекрасно понимала, когда это происходит в зале суда. Были преступники, которым нравилось пытаться угрожать мне выражением своих лиц.

Но были и те, кто по-настоящему приводил меня в ужас, и один взгляд подтверждал, что у этого человека нет души. Когда я подняла голову, слегка повернув её, я снова оказалась в полном замешательстве: мужчина, сидящий на другом конце стойки, был моим загадочным мужчиной. Мне не нужен был второй взгляд, чтобы понять, что он смотрит прямо на меня, изучая так пристально, как я изучала преступников за всю свою карьеру.

Я поймала себя на том, что изучаю его таким же образом, выделяя отдельные черты его характера. Хотя на него не падал прямой свет, по крайней мере, я могла сказать, что его лицо было таким же великолепным, как я и предполагала, его челюсть была высечена из камня, а трехдневная щетина подчеркивала темноту, которую я почувствовала в нем. Или, может быть, я просто намеренно пыталась найти идеального альфа-самца, как предлагала Дженни.

В нем было что-то несомненное, что продолжало очаровывать меня. Он был хищником, голодным львом, который искал себе пропитание на вечер. И по какой-то причине он учуял мой запах и отказался его отпускать. У меня внезапно пересохло во рту, а в голове закружились развратные мысли. Что не должно было меня удивить, так это то, что обе руки были покрыты чернилами, одна — ярким цветом, другая — только черным. В своей темной одежде он выглядел как наемный убийца на задании.

Когда он поднял рюмку, я заметила янтарную жидкость. Это был бурбон или скотч? Я заставила себя отвести взгляд, борясь с жаром, который продолжал нарастать у меня между ног. Затем я провела пальцем по краю бокала, борясь со странными побуждениями, скапливающимися глубоко в моём организме. Я напомнила себе, что не могу закрутить роман с кем попало. У меня были угрызения совести. У меня были мораль и ценности. Я очень старалась не привлекать к себе внимания, учитывая мою профессию. Были люди, которые использовали малейшую слабость против меня в своих попытках разрушить мою репутацию, чтобы их дело было закрыто.

Я так долго пользовалась этим предлогом, что уже не представляла, что это может быть по-другому. По правде говоря, я уже не знала, кто я такая под консервативными костюмами и скучными туфлями-лодочками, которые стали моей униформой. Они были безопасными. С ними было легко. Они совсем не походили на меня. Я продолжала ощущать жар, взглянув вверх во второй раз.

Он не сводил с меня пристального взгляда, его глаза не моргали. Они горели с поразительной силой, настолько, что я была отброшена назад, на самый край пропасти, и страстное желание отпустить все, как советовала Дженни, пульсировало в моих венах, как лесной пожар. Были десятки причин не идти на поводу у своих желаний, включая все, о чем я уже думала до этого момента.

Но я чувствовала, что внутри меня что-то раскалывается, и потребность быть кем-то, кого я потеряла, прорывалась наружу.

Он был великолепен, настоящий красавчик и, судя по тому немногому, что я могла о нем рассказать, стопроцентный альфа-самец. Если он и не был наёмным убийцей, то был кем-то известным, пытающимся спрятаться в тёмном баре. Возможно, рок-музыкантом или кинозвездой. Нет, тогда бы его здесь не было. Не то чтобы в Луисвилле не было своего очарования, но обычно это происходило на мероприятиях, связанных с Кентукки Дерби. И почему-то я сомневалась, что он был ковбоем. С другой стороны, возможно, мне нужно было еще раз взглянуть на его джинсы.

Если бы я попыталась представить себе более совершенного мужчину в своих фантазиях, у меня бы ничего не получилось. Возможно, приглашение его на стаканчик сработало бы. Как только мыльный пузырь лопнул, я смогла вздохнуть с облегчением, дав волю фантазии.

Я глубоко вздохнула и задержала дыхание, пока не собралась с духом. Затем я подняла голову, слегка повернув барный стул.

Снова раздался смешок.

Мужчина моей мечты исчез.

Глава 4

Седона

Вот тебе и фантазия.

Мне никогда не везло с ними, в том числе и с колдовством. Я всегда хотела стать ведьмой, но это не входило в мои планы. Я сделала ещё один глоток своего напитка. Ванна выглядела все лучше и лучше. Может быть, в сувенирном магазине найдется бутылочка с пеной для ванны, которую я могла бы купить. Я предусмотрительно захватила с собой бутылку вина, но надеялась, что это будет сюрприз для Мэтта.

Я снова возненавидела себя. Я собиралась выпить все в одиночку. И я буду рад этому.

— Привет, милая девочка. Почему такая красотка, как ты, сидит совсем одна в такой дыре, как эта?

Мужчина был шумным, несносным и, очевидно, пьяным.

Только одна из этих черт отталкивала, но три были ядовитыми.

— Потому что я предпочитаю быть одна, а не иметь дело с мудаками, которые понятия не имеют, что нужно женщине на любом уровне. Из тех, кто полон тестостерона и горячего воздуха, сочетание опасное и не в самом хорошем смысле. — Я изобразила сладкую улыбку, от которой и масло-то не таяло бы на губах, но мои слова были пропитаны тем же ядом, который я использовала в зале суда. Возможно, прежняя девушка вернулась, а потеря моего предыдущего парня осталась в прошлом.

И, возможно, мне вообще нужно было пройти компьютерную томографию, в первую очередь.

Если таинственный мужчина был замаскированной фантазией, то мудак, стоявший передо мной в пропотевшем костюме и с небрежной ухмылкой, был полной противоположностью.

Это прозвище надолго засело у меня в голове.

— Что ты такое говоришь? — он продолжал невнятно бормотать.

— Я говорю спасибо, что зашел, но смотри, чтобы дверь не ударила тебя по заднице, когда будешь уходить.

По несчастному выражению его глаз я поняла, что он понятия не имеет, о чем я говорю. К сожалению, мне почти стало его жаль.

Пока он не положил свою потную ладонь мне на колено, и мне ничего так не хотелось, как схватить его за запястье, что было совершенно необязательно, но заставило бы меня почувствовать себя намного лучше.

Только в этом не было необходимости; таинственный мужчина из прошлого сделал это за меня. За долю секунды он обхватил запястье вкрадчивого парня, изогнув его под неудобным углом. Я была уверена, что услышала хруст костей.

Мужчина взвыл, как ребенок, и слезы мгновенно потекли по его щекам. Затем мой спаситель посмотрел мужчине в лицо, его челюсть сжалась, когда он заговорил.

— Я не думаю, что леди хочет, чтобы к ней прикасались.

Густой, хрипловатый баритон снова поразил меня, обдав жаром, не похожим ни на что, что я когда-либо чувствовала глубоко внутри. В тот момент я была застигнута врасплох, борясь с желанием побудить неуклюжую массу закончить то, что он начал, осознавая, что это было очень неправильно.

— Отвали от меня, придурок, — сказал вкрадчивый парень, нанося удар в живот таинственному незнакомцу.

Именно тогда я почувствовала, как холод пробежал по каждой жилке, когда глаза моего спасителя потемнели, лишенные каких-либо эмоций, кроме ярости. Могу поклясться, что я находилась в вакууме, когда раздались два жестоких удара, треск которых совпал со стуком крови, хлынувшей из разбитого носа вкрадчивого парня.

Задыхаясь, я прикрыла рот рукой, потрясенная поведением моего спасителя. Но, боже мой, его защитные действия полностью возбудили меня, моя киска пульсировала.

Я должна прийти в себя. Как только я положила руку на плечо незнакомца, разряд тока был сильнее, чем раньше, между нами заплясало электричество, отодвинув на второй план все остальное.

— Тебе следует изменить свое мышление, приятель, — произнес он все тем же глубоким, сочным баритоном.

Нежеланный чувак захныкал.

— Ты сломал мне нос.

— Я сломаю ещё что-нибудь, если ты ещё раз прикоснешься к этой даме.

Именно тогда я позволила своему взгляду упасть на его массивные руки, мои пальцы не могли дотянуться больше чем на несколько дюймов. Рисунок на правом был впечатляющим, он изгибался каждый раз, когда он сжимал запястье придурка в опасной близости от точки перелома.

— Не надо. Пожалуйста, не надо. Он не заслуживает ни твоего, ни моего гнева. — Я намеренно говорила тихим, почти соблазнительным тоном, что, несомненно, создало бы у мужчины неверное впечатление. Он был в отличной форме, но его переполняла ярость, которая не имела ничего общего с тем придурком, который оскорбил меня. Я чувствовала это, обжигающий жар, разливающийся по его телу. Он был под напряжением, его действия непредсказуемы.

— По-жа-луйста... Отпусти... меня..., — прохрипел другой мужчина, пытаясь вцепиться в руку моего спасителя одной рукой, в то время как другой бесполезно хлопал по груди смуглого красавчика.

Что беспокоило меня даже больше, чем тот факт, что мускулистый мужчина мог легко схватить за запястье вкрадчивого чувака, так это то, что я была полностью загипнотизирована его красотой. Странно было называть мужчину красивым, но этот парень соответствовал требованиям. И если только освещение не изменило цвет, его глаза были ярко-фиолетовыми. Не лавандовыми. Не голубыми с оттенками сливы. Такого фиолетового оттенка, который навевает мысли о страсти. Они не могли быть естественными, но я почему-то знала, что это так.

— Я не одобряю мужчин, которые лапают женщин без их согласия,cherie (фр. милая). В моем мире это запрещено. — От его голоса просто захватывало дух, а легкий французский акцент, едва уловимый, проникал в самую глубину моего существа. — По крайней мере, до тех пор, пока женщина не будет принадлежать ему.

Момент, нашего нахождения в мыльном пузыре, был почти разрушен его последним заявлением. Он был просто ещё одним властным мужчиной, получившим такое право из-за своей красоты. Мне следовало бы понять, что запасть на великолепного мужчину — это сродни потере всякого самоконтроля и самоуважения, погружению в вакуум, который в конце концов выплюнет остатки твоей души.

Тот факт, что никто не удосужился попытаться остановить ситуацию, означал, что другие посетители были так же очарованы смуглым незнакомцем, как и я. Тем не менее, ситуация вышла из-под контроля.

— Я могу сама о себе позаботиться. Но спасибо тебе. Сейчас, пожалуйста. Прекрати. Сейчас же. — Я говорила более властным голосом, чем в зале суда, надеясь, что он поймет намек. К счастью, он понял, ослабив свою сильную хватку. — И, к твоему сведению, женщинам не нравится мысль о том, что они могут принадлежать, использоваться и храниться как собственность. Это в значительной степени отталкивает.

В эту жаркую секунду наши взгляды встретились. Я никогда в жизни не видела такой силы во взгляде мужчины. В то время как в них был тот же гнев, тяжелая, взвешенная темнота, которая была неразличима, в них также отражалась взрывная страсть. Он осмелился сделать шаг в сторону, позволив своему взгляду опуститься до моих туфель на шпильках, прежде чем очень медленно снова поднять их к моим глазам, где они оставались в течение нескольких секунд. Мое бешено колотящееся сердце билось в такт отсчитываемым секундам, пугая меня еще больше, чем раньше.

Я затаила дыхание, готовясь задержать его на время, пока незнакомец будет пристально смотреть на меня. Затем он без предупреждения сделал то, что не давало мне уснуть всю ночь.

Той же рукой он обхватил мое горло, подсунув большой палец под мой подбородок и приподняв его. Хотя он не сжимал меня так, словно угрожал мне каким-либо образом, его хватка была даже нежной для такого зверя, как он, я чувствовала, что он прекрасно осознает, что полностью контролирует ситуацию.

Притягивая меня ближе, он одновременно сокращал расстояние между нами, пристально глядя на меня, как будто я была не более чем его добычей. Его запах стал сильнее, чем раньше, феромоны усиливали электрические вибрации, пробегающие по моему телу. Моё внимание привлек пульс, бьющийся на его шее сбоку. Затем я поняла, что толстые жилы, спускающиеся по бокам, были такими же мускулистыми, как и все остальное в нем.

Он опустил голову, пока наши губы не оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и на несколько секунд я вообще не могла дышать, опьянение привело к

Это были восхитительные губы, которые он облизал одним движением языка. И когда он заговорил, я была поражена глубиной его тона, хотя и понятия не имела, что он мне сказал.

—Quand je prendsune femme aussi belle que toicomme ma possession, je ne prendraijamais le cadeau pour acquis, offrant des nuits sans fin de passion heureuse. Car les femmes sontprécieuses à tous points de vue, satisfaisant les besoins les plus primairesqu'un homme puisseavoir. (фр. — Когда я беру в свое владение такую красивую женщину, как ты, я никогда не буду воспринимать этот дар как должное, предлагая бесконечные ночи блаженной страсти. Потому что женщины ценны во всех отношениях, удовлетворяя самые насущные потребности, которые только могут быть у мужчины).

Каждый глоток воздуха вырвался из моих легких, когда он сделал то, чего я хотела от него за несколько секунд до этого. Он захватил мой рот, удерживая наши губы на месте. Сначала не было никакой спешки, никакого чувства срочности, просто красноречивое свидетельство страсти, которая уже разделялась между нами. И всё же я была поражена силой его хватки, тем, как он водил большим пальцем назад-вперед под моим подбородком, сжимая пальцы на моей шее.

Это действие было слишком собственническим, но я была втянута в него, мой разум кружился от невероятных возможностей, необузданное желание бушевало в моей и без того разгоряченной сердцевине. Было что-то такое в его власти надо мной, как ментальной, так и физической, что доставляло извращенное удовлетворение, и я, честно говоря, понятия не имела, почему.

Я обнаружила, что прижимаю руку к его груди, впиваюсь ногтями в его рубашку, жалея, что не могу просунуть пальцы под тонкую ткань. Но я боялась, что кончики моих пальцев будут постоянно обожжены, изранены до такой степени, что прикоснуться к кому-либо другому будет невозможно. Каждое его движение, начиная с этой секунды, подчеркивало настойчивость, которой я раньше не ощущала, включая то, как он обнял меня другой рукой, прижимая мой живот к твердости его пульсирующего члена.

Как и во всем остальном в этом загадочном мужчине, он контролировал себя, двигая бедрами туда-сюда, недвусмысленно давая мне понять, что испытывает почти отчаянную потребность. Я не могла ни дышать, ни думать, когда он, наконец, провел языком по моим губам, исследуя темноту внутри моего рта, как его глаза до этого проникали в самую глубину моей души.

Было неправильно так возбуждаться от незнакомца. Меня учили, что страсть развивается и подпитывается дружбой и любовью. Похоже, моя мать была неправа на этот счет. Я всё ещё чувствовала покалывание во всем теле, мои соски болели от того, насколько они набухли. Казалось, что комната вращается вокруг нас, вихрь нашего голода выходит из-под контроля.

Когда он, наконец, прервал поцелуй, у меня все еще кружилась голова, я боялась, что споткнусь, если он отпустит меня прямо сейчас. Я не осознавала, что провела языком по нижней губе, пока его взгляд не упал на этот соблазнительный жест.

— Что ты мне сказал? — я услышала неестественные нотки в своем голосе и съежилась.

— Я сказал, что, когда я беру в свои руки такую прекрасную женщину, как ты, я никогда не буду воспринимать этот дар как нечто само собой разумеющееся, дающее бесконечные ночи блаженной страсти. Потому что женщины драгоценны во всех отношениях, они удовлетворяют самые примитивные потребности, которые только могут быть у мужчины.

— О-о-о? — ни один мужчина раньше не лишал меня дара речи, включая недавнюю свинью.

— И не ошибся,cherie. Когда придет время, ты будешь принадлежать мне. — Словно в подтверждение своих слов, он снова опустил голову, уткнувшись лицом мне в шею. В тот момент, когда я почувствовала его зубы на своей коже, я вздрогнула, мои глаза непроизвольно закрылись. Его слова были не просто собственническими по своей природе. Они подчеркивали его самообладание. И хищническую одержимость.

Должна ли я чувствовать себя польщенной или испуганной?

В этот момент я ощутила, как его борода царапает мою кожу, чего раньше терпеть не могла.

Уже нет. В данный момент я думала, что ощущения должны быть самыми сексуальными, какие только можно вообразить. Внезапно воздух обдал моё разгоряченное тело неожиданным холодом. Когда я открыла глаза несколько секунд спустя, я не была до конца уверена, что мне всё это не привиделось.

Он ушел, его обжигающее прикосновение всё ещё ощущалось, но я чувствовала абсолютную потерю, печаль, отдававшуюся в каждой клетке, в каждом мускуле.

Но когда я подняла голову, то заметила, что он снова смотрит на меня через барную стойку. Только на этот раз я не сомневалась, что он раздевал меня взглядом, разрушая броню хорошей девочки, которую я носила всю свою сознательную жизнь.

И, Боже милостивый, я хотела, чтобы он раздел меня в реальной жизни.

Бросив на меня последний взрывной взгляд, он ушел, направляясь к темному входу в бар, как будто у него было все время мира.

— Ух ты. — Я прижала пальцы к губам, делая глубокий вдох, прежде чем попытаться вернуться к бару, сумев забраться на сиденье, не выставляя себя еще большей дурой, чем раньше.

Я задержала дыхание, осознав, что бармен поставил передо мной новый напиток. Когда он ухмыльнулся и подмигнул, я задалась вопросом, насколько сильно я выставила себя напоказ. По крайней мере, в это время ночи в отеле не должно быть никого из моего офиса.

По крайней мере, я на это надеялась.

Я допила свой единственный напиток, достала телефон и набралась смелости написать Дженни.

«Напомни мне никогда больше не слушать тебя».

Я не стала дожидаться её ответа, зная, какой ад она мне устроит, если я не узнаю его имени. У меня сразу же снова испортилось настроение, когда я поняла, что это был лучший поцелуй в моей жизни, и я была настолько ошеломлена этим мужчиной, что даже не подумала узнать его имя. Со мной что-то не так.

Это был тот великолепный мужчина, который смотрел на меня с вожделением в глазах.

У меня мелькнула мысль, и я провела рукой по стойке.

— О, Мэтт. У меня к тебе вопрос.

Бармен бочком подошел к стойке, вытянул руки и наклонился над ней.

— Конечно.

— Мужчина, сидевший напротив, случайно не расплачивался кредитной картой?

Мэтт усмехнулся,

— Он заплатил наличными. У меня были лучшие чаевые за долгое время.

Чёрт побери! Это было понятно.

— Проклятье.

Он попятился с понимающей ухмылкой на лице.

Покалывание осталось, моя киска сжималась и разжималась. По моей шее даже скатилась капелька пота.

Прикончив по пять оливок из обоих бокалов и опрокинув в себя добрую половину второго напитка, я попросила счет, оставив мужчине с отвратительным именем огромные чаевые. Затем я направилась в свой номер, немного навеселе и не в таком унынии, как раньше.

Когда я завернула за угол, направляясь по коридору, я не смогла удержаться и остановилась, чтобы снять туфли. Было что-то декадентское в том, чтобы идти босиком к своей комнате. На удивление, я чувствовала себя более расслабленной, чем когда-либо за долгое время.

И все из-за поцелуя, но не просто поцелуя. Такого сильного, что у меня закружилась голова.

Краем глаза я заметила внезапную вспышку, и прежде чем я успела издать хоть один звук, ко мне прижалось чьё-то теплое тело.

Поправка, тело, такое же пылающее, как и моё.

Я сбросила туфли, когда мужчина прижал меня к стене ниши, навалившись на меня всем весом своего тела. Меня мгновенно отбросило назад в момент экстаза, мои чувства наконец пробудились. Если раньше я вела себя как застывшая статуя, то на этот раз я была более агрессивной, теребя его футболку, пока не смогла просунуть обе руки под неё. Я была права. Одно прикосновение его кожи к моим кончикам пальцев было почти невыносимым, ошеломляющим как теплом, так и вибрацией.

Этот мужчина был похож на первобытного зверя, его взгляд был ещё более хищным, чем в баре. Я растерялась в тот момент, пытаясь контролировать свои действия и потерпев сокрушительную неудачу.

— Ты хочешь меня,cherie.

— Конечно, нет.

— Ты не очень-то умеешь врать.

— Возможно, ты удивишься.

— С тобой меня ничто не удивит.

Шокирующий момент, когда я больше всего на свете хотела отпустить все, стал непреодолимым.

И вот я стала кем-то другим, девушкой, у которой не было никаких запретов.

Всё ещё взволнованная, от очередной волны стремительного тока у меня снова перехватило дыхание. Мы оба испытывали безумную потребность, но пока я стаскивала с него одежду, он положил руки по обе стороны от меня, позволяя мне на несколько минут взять себя в руки.

Каким-то образом я знала, что это ненадолго.

Его язык проник глубоко в мою глотку, и все, о чем я могла думать, — это о том, как бы пососать его член. Я не была уверена, что это сделало меня таким человеком, кроме как принять возможность того, что Дженни тоже была права насчет необходимости потрахаться. Честно говоря, я не могла вспомнить, когда в последний раз мы с Мэттом были близки, и это говорило само за себя.

Мы плохо подходили друг другу. Теперь, когда я поцеловала этого мужчину, этого невероятного незнакомца, который устроил пожар, который никак не мог погаснуть, я разбудила Спящую красавицу. Я уже не была уверена, где начинаются и заканчиваются моральные принципы, и, честно говоря, мне было на них наплевать. Когда он запустил руку мне под платье, я была искренне благодарна, что надела свои самые сексуальные стринги, смелого и вызывающего красного цвета.

Он провел пальцем по внешней стороне моего бедра, прежде чем добраться до моего влажного холмика. Между нами уже витал стойкий аромат моего желания, что обычно приводило бы в смущение, но сейчас я была слишком возбуждена, чтобы обращать на это внимание. Когда он провел рукой по моему холмику, я застонала в ответ на поцелуй, пораженная дополнительными электрическими ощущениями.

Ни один мужчина не вызывал у меня такой реакции, и я разрывалась между желанием оттолкнуть его из страха, что никогда не смогу его отпустить, и тем фактом, что, насколько я знала, он мог быть серийным убийцей или насильником. Я всегда ценила свое шестое чувство в отношении людей, а сейчас оно как будто полностью отключилось.

Должно ли это быть тревожным сигналом?

Он не дал мне больше времени на раздумья, обхватив одним пальцем тонкую резинку моих стрингов. Используя ту же руку и силу запястья, которую он использовал против вкрадчивого парня, за легким щелкающим звуком последовал сильный треск, когда материал был сорван с моего тела.

Я отреагировала более адекватно, оттолкнув его обеими руками. Сработала моя обычная реакция, и я отреагировала слишком остро, ударив его ладонью по лицу и тут же задохнувшись.

Он принял на себя основной удар, повернув голову и закрыв глаза. Когда я прижала руку ко рту, пытаясь подавить крик, готовый вырваться из моего горла, его грудь несколько раз поднялась и опустилась.

Затем он снова повернул голову и издал нечеловеческий рык.

Хищный.

Это слово идеально подходило к нему, маленькая лампочка в нише высвечивала блеск в его глазах, когда они погружались в темноту.

— Ты заплатишь за это,cherie (фр. милая). — Он вырвал карточку с номером в отеле из моей крепкой хватки, не обращая внимания на то, что делает, когда вставлял карточку в прорезь. Секундой позже раздался легкий щелчок, и он повернул ручку, сбивая меня с ног и втаскивая внутрь.

— Что это значит?

— Это значит, что я накажу тебя. — Он развернул меня, и все, о чем я могла думать, это о том, как я благодарна за то, что оставила свет включенным у своей кровати. Затем он бросил меня в центр всего этого, тут же сдернув с себя футболку.

Я попыталась встать, но его быстрые действия помешали мне это сделать. Я резко встала на колени, мотая волосами из стороны в сторону.

— Как по-твоему, ты сделаешь это?

Он все еще не выдавил из себя улыбки, а его обжигающие взгляды, которыми он одаривал меня, разрушали последние мои запреты.

— Сначала я накажу тебя своим языком. Затем своей рукой.

— Твоим языком, да? И как ты собираешься это сделать?

Я восхищалась его грудью, тем, как жирные чернила покрывали ее верхнюю часть витиеватыми узорами. Я также была благодарна за то, что его живот был ничем не прикрыт, что позволяло мне любоваться его рельефным прессом, глубоким V-образным изгибом, спускающимся от бедер к тому, что, как я знала, должно было быть нирваной.

Без малейшего колебания и к моему крайнему удивлению, он освободил моё ноющее тело от платья, которое я с таким трудом выбрала, прежде чем отправиться в бар. Теперь я могла думать только о том, как я рада, что нашла время переодеться, вместо того чтобы остаться в платье

Затем я была вынуждена вернуть свой разум к реальности, поскольку я стояла на коленях посреди кровати в гостиничном номере, совершенно голая, перед незнакомцем.

И я даже не знала его имени.

Реальность была такой греховной, что я снова провела рукой по его груди.

— Ты не ответил на вопрос. Что ты имеешь в виду?

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание, а затем выпустил взрывной жар на мои щеки и подбородок. Затем он обхватил ладонями моё лицо, и взгляд его стал откровенно похотливым.

Как будто этот мужчина собирался наслаждаться мной несколько дней.

— Сначала я выпорю тебя язычком. А потом отшлепаю твою сладкую попку.

— А потом, после этого? — осмелилась спросить я, проводя пальцем по его груди.

— Затем я трахну тебя,cherie (фр. милая). Необузданная, горячая страсть, которая будет преследовать тебя несколько дней.

— А что, если я скажу «нет»?

Он издал мрачный, требовательный рык.

— Это то, чего ты хочешь?

— Нет.

— Тогда скажи мне точно, что тебе нужно,cherie (фр. милая).

Все мои колебания были вызваны тем, что хорошая девочка внутри меня делала всё, чтобы отодвинуть в сторону по-настоящему плохую мегеру, которая слишком долго боролась за то, чтобы оставаться незамеченной. Однако, чем это может мне повредить, если я откажусь от женщины, которой была, всего на одну ночь? В конце концов, я никогда его больше не увижу. Какого черта.

Будь плохой девочкой…

— Трахни меня. Пожалуйста. Просто трахни меня.

Глава 5

Джонатан

У меня не было никаких намерений трахать женщину, пока я занимался бизнесом в Кентукки. Однако в тот момент, когда я увидел потрясающую красавицу с мерцающими натуральными светлыми волосами, сидевшую напротив бара, я был очарован, что было на меня совсем не похоже. Я привык к одиночеству и был полон решимости оставаться таким еще долгое время. Слишком рискованно быть замеченным с женщиной, не говоря уже о том, чтобы трахаться с ней.

Я был здесь по одной работе. Вступал в беседу с ирландской мафией, которая, казалось, контролировала весь южный регион Соединенных Штатов.

Встреча с Ронаном О'Коннором была достаточно приятной, он даже представил меня своей очаровательной жене. Мы выпили пару стаканчиков, и мужчина настаивал на том, что понятия не имел о том, что Шон Каллахан нарушил соглашение, воруя клиентов и представляя себя подставным лицом двух влиятельных канадских семей.

Потом все стало настолько странно, что мы стали обмениваться короткими фразами. Когда этот придурок нанес удар, встреча пошла насмарку, и от общения, а также от моей ярости у меня остался неприятный привкус во рту. К черту этого человека. К черту Кентукки. Были и другие пути, по которым могла пойти семья, другие города, в которые мы могли бы ворваться, если бы захотели.

И в этот момент я был готов заявить свои права на нашу часть Юга. К черту Каллаханов и их режим. К черту узаконивание нашего бизнеса. На отпускаемых по рецепту лекарствах можно было делать бизнес, популярность которого перевешивала обычные поставки нелегальных наркотиков из стран Южной Америки. Хотя наркотики любого рода не были основным источником дохода моей семьи, контроль за их ввозом в Канаду стал жизненно важным для сохранения контроля над огромной властью, которой мы в настоящее время обладали. К сожалению, мне хотелось рассмеяться. Последствия признания части Соединенных Штатов нашей территорией могли быть смертельными, но, возможно, они были необходимы для укрепления семейного режима, как это было подробно изложено в бизнес-плане в конце прошлого года.

Конечно, мы были опытными и высокоинтеллектуальными бизнесменами, что позволило нам справиться с ситуацией мирным путем. Если нет, то я бы выразил больше... поддержки.

Христос.

Я закрыл глаза, злясь на то, что Шон поставил мою семью в такое затруднительное положение. По моему мнению, его наказания было недостаточно, этот ублюдок заслуживал большего, чем просто удаление пары пальцев в качестве напоминания о союзе.

Мои руки были в крови во многих отношениях. Или, возможно, правда заключалась в том, что я хотел большего. В конце концов, я был жестоким мужчиной, во всем похожим на своего отца.

Но не сегодня.

Сегодня вечером я бы притворился кем-то другим, наслаждаясь плодами своего труда.

Вдыхая аромат этой женщины, я на время отбросил все мысли о бизнесе. Она была идеальным отвлекающим фактором, позволявшим мне отвлечься от насущных задач. Я хотел немного развлечься. Я не мог придумать ничего лучше, чем нежное и грязное свидание под простынями.

Почему это прекрасное создание заставило меня потерять всякий контроль над собой, было выше моего понимания, но в этот момент мой голод не знал границ, мой член болел. Я толкнул ее на кровать, сразу же просунув руки ей под ноги. Когда я согнул их в коленях, прижимая к кровати, она нервно рассмеялась, прикрыв глаза рукой.

Она была дерзкой, и ее пощечина была такой же неожиданной, как если бы я нашел женщину, которую желал все это время.

Я обнял таинственную девушку за талию, опуская ее на кровать. Она мгновенно прижала руки к моей груди, создавая между нами пространство, но то, как она провела языком по нижней губе, было красноречиво.

Она была так же голодна, как и я, и ее потребности увеличивались с той же скоростью.

В то время как часть меня хотела узнать ее имя, я наслаждался анонимностью, которая позволила мне ненадолго побыть кем-то другим.

Высвободив руку, я наклонил голову набок, позволяя себе несколько секунд визуального блаженства, наслаждаясь красотой ее чувственного тела. Когда я провел кончиком пальца от линии роста ее волос к переносице, она поджала губы. Но я все равно слышал ее прерывистое дыхание, ее решимость держать себя в руках, столь же привлекательную, как и все остальное в ней.

— Смотри на меня,cherie.Не своди с меня глаз. — Приказ прозвучал мрачно, хрипловатый тон ясно свидетельствовал о том, что мой голод зашкаливал.

Когда она подчинилась, я почувствовал, что она нервничает. В ней ощущалась уверенность, которую она излучала, несмотря на то, что я удивил ее своими действиями. Однако мне было ясно, что она редко позволяла себе предаваться минутам неожиданной страсти. Это заставило меня желать ее еще больше.

Сначала она была напряжена, ее мышцы были так же напряжены, как и стиснутые челюсти. Было что-то вызывающее в том, как она провела ресницами по своим сияющим щекам, отчего мои яйца напряглись, как барабаны. Я продолжил свое нежное исследование, проводя кончиком пальца по ее длинной

— Si beau(фр. Моя красавица), — прошептать на моем родном языке, что она такая красивая, было просто, но правдиво. Потребовалось всего несколько слов, но страстный и очень садистский мужчина внутри меня ничего так не хотел, как отдавать темные приказы, требуя от нее полной капитуляции. Я имел в виду то, что говорил ей о том, как следует обращаться с женщинами, но мой голод был таким, что немногие соблазнительные создания могли его вынести.

— Рядом с тобой я чувствую себя прекрасной, — выдохнула она, и то, как вздымалась и опускалась ее грудь, привлекло мой взгляд к ее полным грудям и розовым ареолам. Они были идеального размера для моих рук, и, проведя пальцем между ними, я обхватил их, мой член пульсировал от ее удивленного стона.

Коленом я раздвинул её ноги еще шире, наклоняясь к ней, пока не смог обвести языком сначала один, затем другой полностью затвердевший сосок. Хотя какая-то часть меня жаждала провести часы, исследуя каждый дюйм ее тела, чем дольше я оставался, тем большей опасности подвергались мы оба.

Краткой, но взрывоопасной интерлюдии было бы вполне достаточно.

— Ты такой... — она не закончила свое заявление, вместо этого прижав тыльную сторону ладони ко рту.

— Что,cherie? Скажи мне, что ты обо мне думаешь.

— Не думаю, что ты действительно хочешь это знать.

Я мрачно усмехнулся, наслаждаясь шуткой.

— Поверь мне,cherie.Я справлюсь с вердиктом.

— Будь осторожен в своих просьбах. Я безжалостна в своих словах, — промурлыкала она. — Ты беспощаден, отказываясь принимать отказ в качестве ответа. Ты настолько высокомерен, что ведешь себя так, будто никто не может к тебе прикоснуться. И когда ты входишь в комнату, ты заявляешь об этом только для того, чтобы развлечься.

— Ты удивляешь меня. Очень немногие люди понимают. Да, я являюсь всем этим. — Подув на ее пышную грудь, я пососал ее тугой бутон, наслаждаясь сладостью ее кожи.

— Мм-м... Я всегда права. Ты привык получать то, что хочешь. — Она снова облизала нижнюю губу, и это движение было таким милым. Мой член яростно уперся в молнию, и это прикосновение напомнило мне, что я чувствую себя более живым, чем когда-либо за долгое время.

— Ты говоришь так, как будто это что-то плохое.

— Нет, — пробормотала она. — Это необыкновенно.

Усмехнувшись, я прикусил другой ее сосок, прежде чем зажать его между большим и указательным пальцами.

Ее нежная кожа была чувствительна к моим прикосновениям, на ее руках и ногах появились мурашки, ее тело задрожало. Я был потрясен ощущениями, пронзившими меня, электричеством, которое осветило весь бар. Я хотел раздавить мужчину, который прикоснулся к ней, расплющить его, как назойливую букашку, которой он и был. Я отреагировал бурно, что было необычно, учитывая обстоятельства, и все же я чувствовал себя собственником по отношению к ней.

И до сих пор.

Я провел ладонями по ее животу, скользя языком сначала под одной грудью, потом под другой, ощущая восхитительный вкус ее кожи.

—J'ai hâte de goûter ta chatte. — Мое рычание было таким же страстным, как и в тот момент, а ее тихое мяуканье подлило масла в огонь, разгоревшийся между нами.

— Что?

— Я сказал,cherie, мне не терпится попробовать твою киску на вкус. — Я провел пальцами по ее бедрам, просунул руки под ее ноги, сгибая их в коленях.

Она нервно рассмеялась, когда я прижал их к одеялу, опускаясь на живот, пока мои ноги не свесились с кровати.

— О, Боже. — Сногсшибательная мегера уперлась ладонями в кровать, подняла голову, ее глаза сузились, когда она попыталась разглядеть, что я делаю.

Я подул на ее киску, поражаясь тому, какой влажной она уже была, блестя от желания. Ее аромат был сладким, как наркотик, без которого, как мне казалось, я не смогу жить. В тот момент, когда я провел языком по ее клитору, она откинула голову назад, прижав одну руку к лицу.

— Я отдал тебе приказ. Если ты не подчинишься мне, твое наказание будет еще хуже.

Теперь она бросила на меня тот же взгляд, что и в баре, слегка раздраженный и в то же время полностью возбужденный. Она лукаво улыбнулась, как будто мысли, проносящиеся в ее большом мозгу, были коварными. Она понятия не имела, что я за человек и в какой опасности она находится. Ее визг был именно тем, в чем я нуждался, когда я обхватил губами ее нежный клитор, посасывая его с осознанной потребностью.

— Так сильно. Очень... — ее слова затихли, когда она задвигала бедрами назад-вперед. Если она верила, что сможет вырваться из моих объятий, то она ошибалась. Очень сильно ошибалась.

Я наслаждался вкусом весенней вишни, сочной и восхитительной, не торопясь, прежде чем провести языком по всей ее щели. Ее кожа была горячей на ощупь, и то, как ее тело реагировало на мои грубые прикосновения, было именно тем, чего я ожидал.

Даже то, как она поджимала пальцы на ногах, было сексуально. Как только я уткнулся лицом в ее влагу, она подскочила на кровати, сжимая в кулаках постельное белье.

— О, да. О... да. Ты очень... порочный.

Когда ее мышцы, наконец, расслабились, я смог насладиться ею, как истинный дикарь, каким я и был, наслаждаясь моментом ее покорности. Я провел языком между ее блестящими складочками, яростно облизывая их и одновременно вводя в них один палец, не в силах отвести от незнакомки глаз.

Она была так же смущена, как и возбуждена, ее разгоряченная кожа окрасилась в идеальный розовый цвет, и она издавала собственное рычание. Мы были похожи больше, чем она когда-либо осмелилась бы признать, ее потребности были такими же первобытными и ядовитыми, как и мои.

Вместе мы были воспламеняющимися.

Я впился пальцами в ее кожу, заставляя ее еще больше раскрыться для меня. Ее сок уже окрасил внутреннюю поверхность бедер, и я не смог удержаться и провел языком по сладости. Я двигался от одного к другому, издавая животные звуки, которые плавали между нами.

Свет в комнате отбрасывал мерцающие медные отблески на ее длинные волосы, и они рассыпались веером, обрамляя ее аристократическое лицо. У нее были идеальные черты, но холод в глазах говорил о том, что она замкнулась в себе. Возможно, это пробудит в ней женщину.

Пока я продолжал пировать, погружая еще два пальца в ее лоно, она бормотала слова, которые я не мог разобрать, в перерывах между судорожными вдохами. Она колотила

— О, Боже. Я собираюсь… Я не могу...

— Вот так,cherie. Кончи для меня. Кончи для своего господина, — я произнес эти слова как бы невзначай, но она снова рассмеялась, как будто этого никогда не случится. Когда мышцы ее влагалища начали сжиматься и расслабляться, я подвигал головой вперед и назад.

— Да. Да. Да, — она попыталась подавить крик, но звук взлетел к потолку.

Я крепко держал ее, отказываясь отпускать, пока она извивалась и мотала головой из стороны в сторону. В порыве страсти она буквально светилась, что еще больше подчеркивало ее красоту.

— Кончи для меня еще раз, — приказал я низким и хрипловатым голосом.

Она сделала это без вопросов, хватая ртом воздух, когда ее тело забилось в конвульсиях. Когда она резко приподнялась на кровати, широко раскрыв глаза, я ввел все четыре пальца в ее узкое влагалище, раздвигая их и яростно двигая.

Соблазнительная женщина, наконец, упала на кровать, ее грудь вздымалась от прерывистого дыхания.

Я отстранился и встал на колени, проводя языком по губам, прежде чем полностью сойти с кровати.

Она приподнялась на локтях, лениво глядя на меня.

Когда я обхватил ее за лодыжку и потянул к краю кровати, она рассмеялась.

— Что ты делаешь?

Я положил руки по обе стороны от нее, наклоняясь так, что наши губы почти соприкасались.

— Я выполняю свое обещание отшлепать тебя.

Она, не колеблясь, уперлась ногой мне в грудь и толкнула изо всех сил. Я позволил отбросить себя назад, удивленный тем, что она действительно верила, что может выиграть этот бой. Она вскочила с кровати, делая вид, что бежит к двери.

Плохой человек внутри меня хотел посмотреть, будет ли она участвовать в гонках на улице, позволяя другим гостям отеля любоваться ее красотой. В этой женщине был огонь, сочетание дерзости, ума, грации и необыкновенной красоты позволяло мне оставаться на высоте.

По крайней мере, я на это надеялся.

Я бросился вперед, схватил ее за руку и развернул так, что она оказалась прижатой к моей груди.

— Не так быстро,cherie. Ты заслуживаешь наказания.

— Ты сумасшедший, — прошипела она, но блеск в ее изумрудных глазах не угас.

Мой член оставался твердым от страстного желания приручить дикое дитя, требуя от нее полного подчинения. Я мог только представить, какой страстной любовницей она была бы, и я поставил перед собой задачу заставить ее выкрикивать мое имя.

Когда она осмелилась снова поднять руку, словно полагая, что я позволю ей ударить меня, я прижал ее к стене, легко подняв обе ее руки над головой. Ее горячий взгляд был прикован ко мне, но хитрая ухмылка на ее лице позволила мне понять, что она задумала.

В тот момент, когда она попыталась ударить меня коленом в пах, я навалился на нее всем весом своего тела, прижимая ее к стене. Мы оба хватали ртом воздух, я опустил голову, пока наши губы почти не соприкоснулись.

— Это было не очень любезно с твоей стороны,cherie.

— Я никогда не говорила, что я хорошая девушка, — она вздернула подбородок, как бы приглашая меня поцеловать ее.

— Мм-м... Думаю, ты этого не говорила. Но больше ты этого не сделаешь.

— Спорим?

— Тогда твое наказание будет таким, что ты не скоро забудешь, — я говорил тихо и строго, не в силах сопротивляться соблазну ее полных губ. Я сомкнул наши губы, сразу же проникнув языком глубоко внутрь.

Сначала она сопротивлялась, прижимаясь ко мне всем телом, не понимая, что все, что она делает, — это подпитывает и подкармливает монстра под моим свежевыглаженным костюмом.

Ее вкус стал еще более игристым, чем раньше, нотки соленых оливок, которые я наблюдал за тем, как она ела, смешались с чистым, насыщенным вкусом хорошей водки. Я легко мог опьянеть от одного только интимного момента страсти.

Но я предпочел этого не делать, мой голод по ней был слишком велик.

Я водил языком назад и вперед, ловя каждый ее стон, глубоко вдыхая его, пока она продолжала пытаться ослабить мою хватку.

Поцелуй был захватывающим, но с каждой секундой мое либидо росло в десятки раз. Я был слишком сильно заинтересован, чтобы продолжать играть в эту игру. Прервав поцелуй, я прикусил ее нижнюю губу, пока она не вскрикнула и, наконец, не отпустила мою руку.

Она попыталась использовать это в своих интересах, издав мрачное мурлыканье, но я был не дурак. Как только я отошел на шаг, она схватила меня за руку, выкручивая ее, как в боевых искусствах. Эта женщина никак не могла знать, что я предугадал ее движения и смог с легкостью вырваться, а сила, которую я применил, отбросила ее назад.

За легким испуганным возгласом лисицы последовало прищуривание глаз.

— Ублюдок.

— Ты только что заработала порку моим ремнем. — Одной рукой я расстегнул ремень, и она со смесью восхищения и ужаса наблюдала, как я одним резким рывком высвободил его из петель на поясе.

— Черт возьми, нет.

— Подумай еще раз, малышка.

Она продолжила бесполезную борьбу, запрыгнула на кровать с другой стороны, сделала три длинных шага, затем спрыгнула на пол, бросилась в ванную и захлопнула дверь.

Все, что я мог сделать, это улыбнуться.

Эта женщина была именно тем, что мне было нужно на эту ночь, и я не должен был ей отказывать. В конце концов, пребывать с ней было грехом, но я никогда не считал себя хорошим мальчиком ни при каких обстоятельствах. Я должен был поступить правильно и уйти, пока наши действия не вышли из-под контроля.

Но когда я поступал правильно?

Глава 6

Седона

— О, боже мой.

Что, черт возьми, только что произошло?

Заперев дверь ванной и включив свет, я отшатнулась назад, чуть не сорвав занавеску в душе и не упав на задницу. Отлично. Я только что пережила самый страстный момент в своей жизни и почти выставила себя дурой.

Я глубоко вздохнула, уставившись на дверь, как будто незнакомец собирался фыркнуть и вышибить ее.

Или, может быть, я хотела, чтобы он это сделал.

В конце концов, он действительно напоминал мне большого, злого волка. Единственный с чувственным… всем.

Я тихо рассмеялась, прижав ладонь к губам. Боже милостивый, этот жестокий мужчина умел целоваться. Он заставил меня трепетать сильнее,

Ни за что на свете.

Может, он и самый сексуальный после арахисового масла и шоколада, но это не давало ему никакого права.

Почему у тебя мурашки по телу? А?

— Заткнись, голосок. — Но он был прав. Я была так возбуждена, что моя киска продолжала сжиматься и разжиматься, аромат моего желания наполнял маленькое пространство, вызывая головокружение.

Между нами было столько взрывного жара, что я была взволнована до глубины души, но в то же время не понимала, что, черт возьми, я делаю. Наконец, выровняв дыхание, я осторожно шагнула к двери и прижалась к ней ухом. Ничего не услышав, я пришла в замешательство. Неужели он ушел с неудовлетворением?

Нет, он играл со мной в игру. Такие мужчины, как он, никогда не проигрывали в соревнованиях, особенно женщинам. В комнате было слишком тихо, и это продолжало действовать мне на нервы. Я отошла от двери, прикусив щеку с внутренней стороны. Что мне теперь оставалось делать? Я не могла вечно сидеть взаперти в ванной. В конце концов, мне нужно было поспать, а потом поесть. К тому же, в какой-то момент мне нужно выписаться из отеля. О, да ладно. Почему мой мозг так отреагировал? Я не была его пленницей, просто женщиной, охваченной страстью.

Выдохнув, я закатила глаза. Что, черт возьми, со мной не так? Конечно, в конце концов я бы ушла. Я прислонилась к стойке, оглядываясь через плечо на свое отражение. Возможно ли, что моя кожа сияла, а волосы переливались, потому что я испытала лучший оргазм в своей жизни? Может быть.

Была ли я способна признаться Дженни, что ее идея была верной?

Ни за что на свете.

Пока я переминалась с ноги на ногу, я была уверена, что что-то услышала. Или, может быть, я надеялась, что услышала. Часть меня хотела закричать, чтобы он пришел и забрал меня, если посмеет, но почему-то у меня было предчувствие, что он именно так и поступит.

Взрывной звук, с которым он расколол раму и сломал замок, заставил меня резко ахнуть. Но, увидев его полностью обнаженным во всей его восхитительной красе, я испытала новый приступ шока. Боже мой. Он был создан для греха в трудный день, каждый мускул был идеально выточен. Я была так ошеломлена его безумным великолепием, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он сделал.

Я ожидала, что в любую секунду в дверь постучит мой таинственный красавчик. Минуту не было ничего, кроме тишины, затем пять. Черт, может быть, десять, я разозлилась и была готова распахнуть дверь.

Вот и ответ на мой вопрос.

Он впился в меня взглядом, его грудь тяжело вздымалась, зловещее выражение лица стало еще более разгоряченным, чем раньше. Если это было возможно.

— Ты плохая девочка, — фыркнул он. — А всех плохих девочек нужно приручать.

— Я... — что, черт возьми, я должна сказать? Приручать? Ни за что. И почему мои слова застряли у меня в горле?

Я позволила своему взгляду опуститься к глубокому V-образному изгибу, от его пресса до выпуклости между ног. При виде его огромного члена вблизи, такого красивого ствола, у меня потекли слюнки. Я вдруг осознала, что издала одобрительный стон, который позволил этому брутальному мужчине улыбнуться.

— Видишь, что тебе нравится,cherie?

Черт бы побрал этого мужчину и его успокаивающий, сексуальный акцент.

— Вовсе нет.

— Я тебе не верю.

— У меня нет привычки лгать. Проваливай, — рявкнула я, хотя в моем голосе не было убежденности.

— Этого не случится. Ты пригласила меня войти. — Его ноздри раздулись, когда он оглядел меня с ног до головы, похоть в его глазах зажгла нечто большее, чем просто пламя где-то глубоко внутри.

Его комментарий был правдив лишь формально. Хотя я умоляла его трахнуть меня, и это был не самый лучший мой момент. Я указала на него пальцем.

— Я отзываю свое приглашение.

— Этого не произойдет,cherie. Как ты уже отметила, я из тех мужчин, которые получают все, что хотят. И так случилось, что я хочу тебя. Каждый кусочек. Каждый дюйм. Каждый жестокий момент, когда я трахаю тебя.

О, Боже милостивый. Каждое его слово ошеломляло меня, так возбуждало, что все мое тело ныло от безумного желания, охватившего его. Незнакомец был настолько завораживающим, что я не успела среагировать достаточно быстро, когда он резко развернул меня лицом к зеркалу, прижимая к себе рукой.

— Сначала я тебя отшлепаю, как и обещал. — Его глаза заблестели, как будто он наслаждался моим дискомфортом.

А я все еще не могла вырваться из того тумана, в котором находилась.

Я все еще пребывала в состоянии безумного шока, когда он три раза подряд быстро опустил ремень. Что, черт возьми, этот мужчина делает? Я открыла рот, но не издала ни звука, как будто этого никогда и не было.

— Кажется, я тебя ненавижу. — Правда? Это было единственное, что я смогла придумать, чтобы сказать?

— Как там говорят,cherie? Между любовью и ненавистью тонкая грань. Но секс из ненависти — это самое лучшее.

Только когда он опустил ремень еще трижды, боль, наконец, стала ощущаться, огонь в моем теле превратился в мучение, удар за ударом раскаленного добела тока.

И не очень хорошего свойства.

— Блядь. То есть… Не делай этого!

Мой визг был встречен похотливой улыбкой, все его тело излучало сексуальную привлекательность и доминирование. Я должна была ненавидеть каждый аспект того, что он делал, но по какой-то безумной причине моя реакция была прямо противоположной: мой разум кружился, в то время как тело жаждало большего.

О, нет. Я была не из тех женщин, которые мирятся с таким поведением. Ни один мужчина никогда не пытался так поступить со мной. Даже придурок Мэтт был умнее, понимая, что я сломаю ему шею за одну-единственную попытку или, как минимум, воткну нож ему в тыльную сторону ладони.

Мой спаситель опустил толстый ремень на верхнюю часть моих бедер, и я чуть не взвыла, как какое-нибудь животное. Упершись руками в зеркало, я с силой оттолкнулась от него, почти освободившись.

Мужчина заполонил мое пространство, склонив голову набок и издав цокающий звук.

— Попробуй еще раз, и мы начнем все сначала.

Иисус. Мой таинственный гость слишком уж забавлялся моим дискомфортом, его глаза блестели, словно в огне.

— А теперь, будь хорошей девочкой, снова прижми свои прекрасные ручки к зеркалу и раздвинь свои длинные ноги пошире. Гораздо шире, —

Когда я непроизвольно это сделала, меня пронзила новая волна вожделения и шока.

— Очень хорошая девочка.

Странная фраза вызвала у меня трепет, который должен был вызвать озноб, а не сильный жар, который она вызвала. У меня внезапно закружилась голова, и я затаила дыхание, когда он попятился, наблюдая за изгибом кожаного ремешка, когда он опускался, словно в замедленной съемке. Я не была до конца уверена, что резкий щелкающий звук был вызван не соприкосновением его запястья с толстым ремнем.

Но когда прилив эндорфинов пронзил меня от боли, пронзившей каждую мышцу, я точно поняла, что испытываю. Черт. Черт. Черт. Я пнула его, пытаясь удержать позицию. Я и глазом не моргнула, пристально изучая его, пока он проводил жесткими подушечками пальцев от одной стороны моей попки к другой.

Легкое прикосновение было таким же волнующим, как и его горячие поцелуи. Я была поражена тем, как сильно хотела этого мужчину. Я жаждала почувствовать, как его толстый член проникает так глубоко внутрь, что не могла дышать.

Я все еще размышляла о своем греховном желании, когда он снова отступил, ударив ремнем по мне четыре, может быть, пять раз. Я не была уверена. Все, что я знала, это то, что боль была ужасной, моя задница горела огнем, а пульсация между ног продолжала усиливаться. Все это было безумием, и, конечно, я не могла рассказать об этом никому из своих друзей, включая Дженни. Признание в том, что крутой адвокат позволила неизвестному мужчине отшлепать ее, было не самым лучшим моментом в моей жизни.

Он продолжил порку, не торопясь, словно я нарушила все его основные правила. Я закрыла глаза, наконец-то смирившись с моментом и его дикими действиями, и не смогла открыть их снова, даже почувствовав, что он отбросил ремень в сторону.

Но когда он обхватил своими массивными руками мои груди, притягивая меня к своему разгоряченному телу, я не смогла игнорировать опьяняющие вибрации и невероятный мужской аромат. Он проник в мой организм с такой силой, что я внезапно перестала дышать.

Спаситель осыпал поцелуями мою шею, покусывая кожу каждые несколько секунд. Когда я, наконец, набралась смелости открыть глаза, его взгляд был еще более пронзительным, чем раньше, и блеск в них недвусмысленно говорил мне, что он опустошит каждый дюйм моего тела.

И, Боже милостивый, я хотела, чтобы он это сделал.

На самом деле, я никогда ничего не хотела так сильно, как того, чтобы он овладел мной, как дикое животное. Он не разочаровал меня, прижав кончик члена к моим половым губкам, прежде чем вернуть руку к моей набухшей и ноющей груди.

—Maintenant, je vaistebaiser, ma belle, jusqu'àce que tu cries mon nom.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что собираюсь трахать тебя, красавица, до тех пор, пока ты не будешь выкрикивать мое имя.

— Я не знаю твоего имени.

— Думаю, нам нужно это изменить. Джонни.

— Выебать меня тебе никогда не удастся, Джонни, — хрипло прошептала я, больше не узнавая свой голос. В его имени было что-то мальчишеское. Это был не Джонатан или Джон, а чувственный и властный Джонни. Когда я произносила эти слова, меня словно током ударило, и я чуть не рассмеялась.

— О, да, так и будет.

Очевидно, этот мужчина был чертовски высокомерен, что добавляло ему имиджа плохого парня, но это также заставило меня захотеть его еще больше.

Он прикусил мочку моего уха, а затем ввел свой член внутрь на всю длину. Я была потрясена до такой степени, что вскрикнула, мое сердце бешено колотилось, когда мышцы моей киски напряглись, отчаянно пытаясь приспособиться к его огромному размеру. Ни один мужчина никогда не наполнял меня так полно, почти доводя до оргазма. Хотя он целую минуту не двигался, его тело оставалось напряженным настолько, что электричество, бьющее из каждой поры, было ошеломляющим.

— О. О... боже...

— Вот так, малышка. Я хочу услышать, как ты кричишь. — Он полностью вышел из меня, толкаясь во второй раз, и у меня мгновенно закружилась голова.

Боже милостивый, этот мужчина мог рычать наравне с лучшими из них.

Он снова почти полностью вышел из меня, на его лице появилась зловещая улыбка. В тот момент, когда он ущипнул меня за соски, больно покрутив их, я запрокинула голову с прерывистым стоном. Только тогда он снова погрузил свой член в мое влажное лоно, бормоча что-то еще по-французски. Я бы с удовольствием послушала, как он говорит, и ничего больше, но эти… его дикие поступки были невероятны.

Когда он снова погрузился в меня, я ударила руками по стеклу, удивляясь, что отражающая поверхность не рухнула на пол. Ритм, который он использовал, был чем-то средним между собственническим и брутальным, но я встречала каждый сильный толчок, выгибая спину настолько, насколько позволял жар его тела.

Все в нем было чувственным, включая то, как выглядели его полные губы, когда он издавал гортанные звуки. Я застыла на месте, пытаясь контролировать свое дыхание, пока он трахал меня. Я была очарована, мы оба задыхались. Ощущения, охватившие меня, были мощно разряжены, заставляя мой пульс биться еще быстрее, чем всего несколько мгновений назад.

Даже звук его жесткого траха, когда наши тела слились воедино, был потрясающим, добавляя непристойной страсти. Это, должно быть, был грех, но я мечтала об этом неделями, черт возьми, может быть, даже месяцами.

Джонни снова ущипнул меня за соски, и, хотя боль была настоящей, такой же взрывной, как и раньше, я приблизилась к моменту экстаза. Мой таинственный любовник, казалось, почувствовал это, шепча мне на ухо прямые команды.

— Кончи для меня,cherie.Кончи на мой толстый член. Заставь меня гордиться моей малышкой.

Его малышка. Я упала в обморок, услышав эти слова, потрясенная, когда мое тело отреагировало так же, как и на его восхитительный рот. Порыв был мгновенным, унося меня прямо в блаженный мир чистого экстаза.

— О-о-о.

Я не могла поверить в нахлынувшие ощущения и эмоции. Он запустил руку в мои волосы, запрокидывая мою голову назад, прежде чем впиться зубами в шею. Я смотрела в потолок, когда один оргазм сменился другим, почти полностью лишив меня контроля. Я уже была в полном изнеможении, слизывая пот с верхней губы, а он продолжал входить так глубоко, что я была уверена, что он достигнет входа в мою матку.

Его хватка была собственнической, мужчина доказал свою точку зрения, переместив пальцы на мое горло и сжимая до тех пор, пока

Он толкался все сильнее, не позволяя сенсационной кульминации пока что уйти. По мере того, как удовольствие стремительно возрастало, то, что он приказывал мне делать, легко исполнялось, и каждый мускул в его теле напрягся, а лицо исказилось, когда он был готов извергнуться глубоко внутрь.

Я выкрикнула его имя.

В этот момент он наполнил меня своим семенем.

Глава 7

Седона

«Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь стоять прямо. После этого, малышка, я сделаю это снова».

Боже милостивый, я не могла избавиться от непристойных слов этого парня или хриплого тона его голоса. Я все еще чувствовала, как пальцы этого мужчины танцуют на моей коже, несмотря на прошедшие часы.

— Нет, Дженни. Я не лгу тебе, — сказала я в трубку, скрестив пальцы от такой откровенной лжи, а мой пульс все еще скакал.

Дженни неустанно доставала меня накануне, а в понедельник с утра пораньше снова принялась за дело, пытаясь заставить меня выложить все начистоту. У нее были инстинкты льва, и она была уверена, что я ей лгу. Я не была до конца уверена, почему не призналась во всем, хотя никогда не считала себя женщиной на одну ночь, даже высмеивала девушек, которые проявляли такие грязные наклонности.

— Ага. Ты забываешь, что я слишком хорошо тебя знаю, подружка, — фыркнула Дженни. — Я вытяну из тебя всю сексуальную правду. Мое паучье чутье подсказывает мне, что ты была с классным парнем. Признай это. Ну давай же. Это пойдет на пользу твоей душе.

— Тут не о чем говорить, и с моей душой все в порядке.

Когда я направилась на кухню, поняла, что сегодня моя душа, возможно, немного помрачнела после того грязного греха, который я совершила субботним вечером. Джонни трахнул меня еще два раза, шокировав не только своим либидо, но и выносливостью. Мы выпили вместе. Он накормил меня фруктами, заказанными в номер. Мы даже вместе приняли горячий душ и, наконец, рухнули в постель где-то около трех часов ночи.

Но, как и ожидалось, он ушел, не спросив ни моего имени, ни номера телефона. Я продолжала убеждать себя, что все в порядке, что последнее, что мне нужно, — это повторный роман после Мэтта, но каждый раз, когда я двигалась, мне вспоминался этот привлекательный мужчина. Включая мою все еще ноющую попку. Я закатила глаза и, схватив кофейный пакетик с корицей, сунула его в кофеварку «Keurig», прежде чем отправиться к телевизору на кухне. Включила новости, что делала каждое утро, и это чертовски раздражало Мэтта.

Если, конечно, я не переключала на любую спортивную команду, по которой он фанател. Тогда это было нормальным отвлечением на заднем плане. Боже, даже думать о том, что я переживала из-за этого человека, было безумием. Мы ни о чем не договорились.

И, Господи, он ни разу не был таким страстным, как мой таинственный мужчина. Ни разу. Он также не был похож на сексуального альфа-самца. Почему я вообще беспокоилась о своей бывшей занозе в заднице, было выше моего понимания. Теперь я могу подтвердить под присягой, что, лучший способ забыть бывшего, это лечь под кого-то другого.

— На врунишке горят штанишки, — промурлыкала Дженни.

— На мне нет штанов.

Дженни фыркнула.

— Вот и все. Сегодня вечером я приду и принесу вина и твоего любимого мороженого. Возможно, я даже добавлю те рогалики и сливочный сыр, которые ты любишь, из ирландской пекарни неподалеку от меня.

— Пытаешься подкупить меня взятками?

Я заметила, что на канале показывали выпуск новостей за предыдущий вечер, и вздохнула. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что в центре Луисвилля произошло еще одно жестокое убийство. В последние несколько месяцев их число росло, ходили слухи, что причиной ужасного кровопролития стал ирландский мафиозный синдикат, который вторгся в город и его окрестности. К счастью, мне еще не приходилось сталкиваться с кем-либо из членов организации в качестве одного из нескольких крупных прокуроров.

Я надеялась, что эта тенденция сохранится. На данный момент у меня и так было достаточно забот.

— Девушка должна делать то, что должна, чтобы добиться успеха.

— Ты очень плохая девочка, Дженни. Ты знаешь об этом?

— За что ты меня и любишь, сладкая моя. В семь тридцать подойдет?

Какого черта? Может быть, время, проведенное с моей лучшей подругой, станет той изюминкой на торте, которая поможет забыть Мэтта. Может быть, мы сожжём его вещи. О, да. Но он ничего не оставил. Черт возьми. Я бы не возражала против небольшого костра на заднем дворе.

— Конечно. Но мне нечего рассказывать, если только ты не хочешь, чтобы я поведала тебе о флирте ради флирта с симпатичным барменом.

— Неисправима. Отлично. Увидимся вечером.

Рассмеявшись, я закончила разговор, бросила телефон на стол и взяла кружку из чистой посудомоечной машины. Не успела налить кофе и добавить сливок, как мой телефон зазвонил снова. Учитывая, что было только половина седьмого утра, я ожидала, что это Дженни, которая пытается дозвониться в последний раз. Когда заметила, что звонит мой босс, я напряглась Она никогда не звонила, если только это не было срочно или если это не плохие новости.

— Кристина. Доброе утро. Надеюсь, вы хорошо провели выходные?

— Лучше, чем у некоторых, — сказала она.

Моей начальнице было чуть за пятьдесят, и она добилась известности в начале своей карьеры. Это одна из причин, по которой мне нравилось у нее работать: ее отношение и усердие вдохновляли. Ее подталкивали к выдвижению своей кандидатуры, но она по-прежнему была полна решимости вести честную борьбу в Луисвилле.

— Надеюсь, это означает, что с вами все в порядке.

— В полном порядке, но моя неделя началась рано утром со звонка начальника полиции. Если быть точной, то в четыре часа утра. Как вам хорошо известно, я не люблю, когда меня прерывают по утрам.

Это была единственная вещь, которую моя начальница совершенно ясно дала понять с того самого дня, как наняла меня.

— Что произошло?

Я сделала глоток кофе, снова взглянув на экран телевизора. Заголовок был ясен: два жестоких убийства произошли в самых фешенебельных жилых

— Что ж, похоже, мы имеем дело с мафиозной войной. Два конкурирующих синдиката, в том числе лидер ирландской мафии прямо здесь, в Луисвилле. Мы не можем этого допустить. Сейчас год выборов.

— Откуда вы знаете, что это конкурирующие синдикаты?

Кристина едва сдержала смех.

— Потому что в этих обществах система безопасности более впечатляющая, чем в Форт-Ноксе. Никто не может войти или выйти без охраны или без кого-то, кого хорошо знает семья. К тому же, в последнее время слухи на улицах были весьма тревожными, и мои ближайшие информаторы предположили, что Луисвилл созрел для того, чтобы начать сбор урожая.

Меня поразило, что женщина рыскала по улицам, используя лишь бандитов, которым она платила наличными из своих собственных средств, чтобы оставаться в курсе событий. Ей следовало бы работать в правоохранительных органах, а не в прокуратуре.

Возможно, ее гневная решимость в отношении этого конкретного дела означала, что она все-таки планировала баллотироваться на этот пост. Из того, что я узнала за последние пару лет, почти каждый кандидат, баллотирующийся на высокий пост, обещал избавить улицы от организованной преступности. Это был важный пункт повестки дня. Эта мысль заставила меня рассмеяться, поскольку многие семьи, вовлеченные в организованную преступность, на самом деле были добропорядочными гражданами, платящими налоги. Возможно, она знала что-то, чего не знала я.

Ее слова эхом отдавались в то время, как сцена на экране продолжала разворачиваться.

— О'кей. У полиции есть какие-нибудь зацепки по убийце?

— К счастью, да, и они легко произвели арест, отпечатки пальцев этого человека были найдены в нескольких местах в доме О'Коннора. На этот раз им повезло. Человек, ответственный за это, уже арестован.

О, черт. Мне показалось, я узнала дом, где были найдены тела. Это было поместье Ронана и Фионы О'Коннор. Он считался одним из самых влиятельных людей в Кентукки, учитывая его репутацию лидера мафии. Он также был неприкосновенен, или, по крайней мере, таковыми были его друзья, включая нескольких членов Конгресса. Неудивительно, что шеф полиции позвонил и привел наш департамент в состояние повышенной готовности. На нас оказывали давление, чтобы мы как можно скорее вынесли обвинительный вердикт.

Хотя я очень мало знала об этой организации, но достаточно, чтобы понять, что брат Ронана, Лиам, не оставил бы эти смерти без наказанными. Все это дело могло обернуться серьезными неприятностями как для города, так и для нашего офиса. К счастью, был произведен арест, хотя я шокирована, что это оказалось так просто. Представители организованной преступности были чрезвычайно осторожны, чтобы не оставлять никаких улик, поэтому немногие были схвачены, и еще меньше было вынесено обвинительных приговоров.

«Верняк», — подумала я.

— Что вы хотите, чтобы я сделала?

— Расследуй это дело, но оно имеет большой резонанс, учитывая, что арестованный человек богатый, авторитетный и влиятельный, а его адвокат уже дышит полиции в затылок и заваливает мой офис звонками. И нет, мне еще предстоит с ним поговорить. Я была завалена звонками от всех, включая прессу, и шеф полиции надеется, что наше вмешательство поможет разрядить обстановку. Просто помни, что пресса уже вовсю обсуждает это дело. Пока ничего им не говори.

— Вижу и меня это не беспокоит. Я знаю, как вести дела с прессой. Хорошо. Соберусь с силами и отправлюсь в офис.

Тот факт, что все хранили молчание по этому поводу, очаровал меня. Это также вызывало тревогу. Никогда не видела, чтобы Кристина что-то скрывала от меня, но все когда-нибудь случается в первый раз.

— Ненавижу это дерьмо, — пробормотала она.

— Есть какие-нибудь предположения, когда произошли убийства?

— Тела были найдены только вчера, и судмедэксперт еще не опубликовал свой отчет, но, судя по степени трупного окоченения, можно предположить, что это произошло где-то в субботу вечером.

В субботу вечером.

— Кто их нашел?

— Брат Ронана.

Блядь. Я достаточно слышала о Лиаме О'Конноре, чтобы знать, что он был плохим парнем.

— Почему бы тебе не заехать в участок, где содержится наш подозреваемый, прежде чем отправиться в офис этим утром? Я думаю, было бы неплохо, если бы ты имела представление, с чем мы имеем дело, — сказала Кристина.

Ее предложение больше походило на приказ. Однако в голосе прозвучали странные нотки, которых я обычно не замечала.

Почему у меня возникло отчетливое ощущение, что она намеренно что-то от меня скрывает? Ее просьба была, мягко говоря, необычной. Меньше всего мне хотелось задавать ей вопросы. Это было категорическое «ни за что», все знали об этом. Особенно, когда она была в плохом настроении, в котором она определенно пребывала сейчас.

— Могу это сделать.

— Хорошо. Я знала, что могу на тебя положиться. Пришлю тебе все подробности, которые мне предоставили, хотя на данный момент их немного. Полиция, как ты можешь себе представить, держит язык за зубами. К тому времени, как ты приедешь, его адвокат уже должен быть в городе. Только будь осторожна с тем, о чем спрашиваешь преступника, потому что последнее, чего мы хотим, — провалить это дело.

— Да, уверена, что полиция так и поступает.

Я проигнорировала ее замечание о провале расследования. Она знала меня лучше, чем кто-либо другой. У меня был девяносто девятипроцентный выигрыш, что было одной из причин, по которой она доверила это дело мне. Ладно, значит, веской причиной для этого было ее наставничество. Тем не менее, я была единственной, кто обладал навыками работы в зале суда и никогда не позволяла ничему задевать меня за живое.

Я сделала еще глоток кофе и поняла, что уже сводит желудок. Это последнее, что нужно, но в стремлении подняться по карьерной лестнице мой босс только что протянула мне оливковую ветвь.

— Я отправлюсь в участок, как только вы предоставите мне информацию.

— Отправлю через пару минут по электронной почте. Еще раз спасибо за твою помощь. Я всегда могу рассчитывать на то, что ты умеешь работать в команде.

Она всегда так говорила, что часто заставляло меня чувствовать себя подлизой.

— Подождите. Как зовут подозреваемого?

Когда она не ответила, я со стоном убрала телефон. Кристина уже

Похоже, моя рабочая неделя началась рано. Мне определенно нужно провести девчачий вечер. Набрала номер телефона Дженни, переключаясь на экран для отправки сообщений.

«Принеси две бутылки вина. Думаю, мне это понадобится».

Нажав «Отправить» на своем телефоне, я подумала, не слишком ли рано начинать пить.

* * *

Улики были чертовски скудными, по крайней мере, насколько я могла судить по беглому просмотру, который мне удалось получить, прежде чем отправиться в участок. Кристина прислала информацию, пока я была за рулем. Как только припарковалась, я схватила свой айпад, бросив быстрый взгляд на свою машину, когда представители местной прессы окружили ее. Я не была уверена, как, но было очевидно, что они знали, на чем я езжу и кто я такая. Это была настоящая заноза в заднице, когда меня так рано выводили из себя. С тех пор как стала главным прокурором, я делала все, что было в моих силах, чтобы не привлекать к себе внимания. Как предупреждал меня отец, известность в моем положении может привести к моей смерти.

Репортеры бросились в мою сторону, тыча микрофонами в лицо.

— Мисс Беккет, вы верите, что обвиняемый будет признан виновным?

— Мисс Беккет, у вас есть веские доказательства против мужчины, который был арестован?

Вопросы сыпались быстро, яростно и без всякой причины. Удерживая себя от грубости и пытаясь сохранить улыбку на лице, даже когда меня чуть не сбили с ног, когда пыталась попасть в участок. Боже, они безжалостны. Если бы не знала их лучше, я бы сказала, что кто-то предупредил их о моем приезде, пообещав сенсационную новость, их великолепные пятнадцать минут славы. Это заставило меня держать молчание еще больше.

— Пока без комментариев.

Этого оказалось недостаточно, и от очередного шквала вопросов у меня закружилась голова.

Иисусе. Они были похожи на стервятников, которые не желали сдаваться и преследовали меня, пока я направлялась к стеклянным дверям. Только когда я вошла внутрь, они остановились, что повергло меня в шок. Я глубоко вздохнула, отходя подальше от любопытных глаз, стоящих снаружи. Как это могло настолько быстро превратиться в такой бардак?

Я прижала руку к пиджаку, пытаясь успокоить нервы и гнев. Это была та часть моей работы, которую я ненавидела. Подойдя к клерку, стоявшему за пуленепробиваемым стеклом, я подождала еще две минуты, пока молодой мужчина ругал бедного офицера за то, что не смог увидеть того, с кем пришел поговорить.

Когда парень фыркнул и отошел, я подошла поближе. Поскольку тюрьма была пристроена к участку, я предположила, что мужчина находится в камере предварительного заключения, учитывая ранний час.

— Чем я могу вам помочь? — полицейский был одним из немногих, кто не знал, кто я такая.

— Я прокурор Седона Беккет и здесь, чтобы поговорить с заключенным, которого вы держите под стражей.

Блядь. Именно тогда поняла, что мне еще предстоит прочитать имя этого человека. Я протянула ему свою визитку, которую он внимательно изучил, но перед этим окинул меня взглядом с ног до головы. Почему мужчины были свиньями?

— И кто бы это мог быть, мисс Беккет?

— Подождите. — Я неуклюже вытащила свой айпад из портфеля, чуть не уронив кожаный чехол, как идиотка. Когда наконец добралась до информации, которую прислала Кристина, мне потребовалось почти тридцать секунд, чтобы найти его имя в файле. К этому моменту офицер уже барабанил пальцами по столу. Когда прочитала имя, у меня по спине пробежал легкий холодок.

Однако не было никаких шансов, что это был тот же самый человек.

— Мисс?

— Да. Я поняла, — сказала я язвительным тоном. — Джонатан Джеймс.

У меня внезапно защемило в боку, во рту пересохло. Имя Джон в различных его производных было чрезвычайно распространенным. Верно?

Он приподнял обе брови, затем снова посмотрел на меня так, словно я была готова к тому, что меня съедят львы.

— Он содержится в этом участке? Может быть, если вы не знаете ответа на этот вопрос, вы можете найти мне кого-нибудь, кто знает. — Я услышала высокомерное раздражение в своем голосе и не смогла сдержать его. Конечно, злить сотрудника полиции было не в моих интересах, но в тот момент я была слишком взволнована всей этой ситуацией.

— Ну да. Его держат прямо здесь, в нашем скромном заведении. Позвольте мне лично проводить вас в комнату для допросов. Тогда распоряжусь, чтобы его доставили сюда для вашего удобства, мисс Беккет.

У меня было такое чувство, что он больше всего на свете хотел обозвать меня стервой.

— Что ж, спасибо.

Он выбрался из-за своего насеста, подошел к запертой двери и вышел в коридор. Жестом пригласив меня пройти, повел по коридору, направляясь к комнате. Он отпер и распахнул передо мной дверь, указывая внутрь.

Я редко посещала подобные места, и просто зайти в холодную комнату с огромным двусторонним зеркалом было более нервозно, чем следовало бы.

— Потребуется несколько минут, чтобы забрать его из камеры заключения. Устраивайтесь поудобнее.

Господи Иисусе, мужчина насмехался надо мной.

Когда он закрыл дверь, раздался сильный стук. Как только он ушел, я выругалась себе под нос, не заботясь о том, кто может стоять за дверью. Он намеренно отвел меня в одну из комнат, которая не была приватной, что, по моему мнению, противоречило правилам. Было очевидно, что копы были заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее закрыть это дело.

Почему все должно было быть таким политизированным? Конечно, я понимала, что насильственные преступления вызывают беспокойство, налогоплательщики дышат им в спину, но правосудие все равно должно восторжествовать. Каким бы ужасным ни был преступник, каким бы отвратительным ни было преступление.

Сделав глубокий вдох, я положила свой портфель на стол, взяла блокнот, ручку и айпад. Я знала правила, по которым остальные мои вещи должны были лежать на полу, вне пределов досягаемости. Слышала страшные истории о том, как заключенные умудрялись хватать ручки и использовать их в качестве оружия. Иисусе. Теперь я превращала человека, обвиняемого в этом ужасном преступлении, в своего рода монстра.

Я не стала садиться, слишком нервничала в этот момент, желая развеять свои страхи: человек, которого мне поручили осудить, был не тем, с кем я делила постель. Я сделала все, что могла, чтобы избавиться от неприятной мысли. Не было никакой возможности, чтобы он был одним и тем же человеком.

Сделав несколько глубоких вдохов, я, наконец, отложила воспоминания об удивительной ночи в сторону, решив разобраться с этим делом, радуясь, что у меня было несколько минут, чтобы просмотреть фотографии, сделанные на месте происшествия. Позже я договорилась о встрече и

— Господи.

За свою карьеру я видела множество отталкивающих и тревожащих картин, но эти были одними из худших. На ум пришел термин «разделанный». Набросала несколько заметок, но на данный момент, без всех доказательств, я была в растерянности. Что у меня было, так это инстинкт убийцы. Интуиция меня никогда не подводила, и я сомневалась, что это произойдет в данном случае. Я могла определить виновность или невиновность человека почти со стопроцентной точностью.

Сомневаюсь, что даже профессиональный преступник сможет так перекрасить свои перья, чтобы обмануть меня. Усмехнувшись, я сунула свой айпад в портфель, решив сохранять хладнокровие, и отошла к дальней стене. Это была та часть работы, которую я обычно любила, — допрашивать подозреваемого. Будь то в зале суда или лицом к лицу, ситуация и события обычно приводили меня в трепет.

Вероятно, из-за этого у людей сложилось несколько искаженное мнение обо мне, но именно поэтому я так хорошо справлялась со своей работой. Меня ничто не беспокоило. Ничто.

Несколько минут ожидания превратились в двадцать. Я постоянно поглядывала на часы, расхаживая по комнате из-за недостатка терпения. У меня было ощущение, что причиной этого была моя немногословность в разговоре с офицером. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что за мной наблюдали и смеялись. Независимо от того, знал ли офицер на пропускном, кто я такая, все, что ему нужно было сделать, это упомянуть мое имя в разговоре с несколькими людьми, и он бы понял, что меня не зря прозвали стервой.

Моя репутация жесткого человека опережала меня в каждом отделе, на каждом шагу. Я отказывалась выслушивать чушь от кого бы то ни было, включая сотрудников полиции, ФБР или Управления по борьбе с наркотиками. С кем бы мне ни приходилось иметь дело. Дела отклонялись, и виновная сторона оправдывалась из-за некомпетентного поведения полиции. Это было единственной причиной моих поражений в зале суда.

За исключением одного.

Одно дело, которое продолжало преследовать меня. Почему я задумалась об этом сегодня? Я вернула убийцу на улицу. И была уверена, что он снова совершал убийства, хотя и не могла этого доказать, особенно после того, как он сбежал из города. По сей день, всякий раз, когда слышала имя этого человека, мне снились кошмары. Он сделал все возможное, чтобы подвергнуть меня психоанализу, что, в свою очередь, выбило меня из колеи. Но после этого я научилась справляться с психопатами и социопатами, посещая различные курсы, чтобы убедиться, что никто и никогда больше не сможет вывести меня из себя.

Когда снова взглянула на часы, меня еще больше разозлило то, как велось это дело. Что-то было не так, и я была полна решимости докопаться до сути. Так или иначе, черт возьми. Я отказываюсь быть козлом отпущения.

Прошло еще десять минут, и теперь я была в ярости и готова выбежать из комнаты, требуя, чтобы мне позволили поговорить с обвиняемым.

Еще тридцать секунд спустя я вернулась к столу, схватила свой портфель, сунула в него блокнот и ручку. Все это время ворчала себе под нос. К черту все это. Мое время было гораздо более ценным.

Затем дверь открылась, и двое полицейских ввели подозреваемого.

Я протерла глаза, готовая броситься на них, когда мужчина в ослепительном темно-сером костюме поднял голову.

И он улыбнулся.

Я содрогнулась до глубины души, мой разум вышел из-под контроля, сердце бешено колотилось. Хуже того, моя киска сразу же начала пульсировать, когда наступил ужасный момент узнавания.

Подозреваемым был Джонни, мужчина, который пробудил все мои чувства, с которым я провела свою самую интимную и страстную ночь.

Твою мать…

Глава 8

Джонни

На мой взгляд, не было ничего прекраснее женщины в костюме, особенно в красном. Это указывало на то, что она обладала властью. Самоуверенная. Соблазнительная. Кто-то, кто точно знал, как использовать силу, которую Бог дал ей как потрясающей женщине.

И от ее вида у меня перехватило дыхание, несмотря на то, что я был закован в наручники и со мной обращались как с гребаным животным. Это не уменьшило ни голода, который мгновенно охватил меня, ни жгучей потребности, которую я заметил в ее глазах.

Кивнул прокурору и ничего более, отказываясь демонстрировать что-либо, кроме нарочитого безразличия. Я не был дураком. Не стал бы публично разоблачать ее. По правде говоря, я понял, что с этой очаровательной блондинкой в качестве обвинителя, возможно, моя удача, которая сопутствовала мне большую часть моей жизни, останется неизменной. Однако, как только шок от узнавания начал проходить, я почувствовал, что она замыкается в себе, отказываясь признавать нашу сильную связь, и был удивлен, что два офицера-неандертальца, находившиеся в комнате, не смогли этого уловить.

Я оставался неподвижным, и в конце концов полицейским пришлось подтащить меня ко второму стулу в комнате, причем один из крепких мужчин намеренно чиркнул ножками стула по уродливому кафелю.

— Сядьте, черт возьми, мистер Джеймс, — рявкнул он, грубо толкая меня вниз.

Я плюхнулся на стул, немедленно положив скованные руки на стол.

— Вы можете снять наручники, — решительно произнесла мояcherie (перев. с фр. «дорогая»)переводя свой жесткий, холодный взгляд с одного полицейского на другого. Я прочел презрение на ее лице, как будто у нее уже были стычки с полицией в этом отделе раньше.

Одним из моих достоинств было то, что я прекрасно разбирался в людях. Легко разбирался в людях. Вранье. Истины. Страх. Гнев. У всех них был особый запах. Даже замаскированный за безумно пьянящими духами, которыми она пользовалась, я уловил запах неприкрытого страха.

Что наше свидание будет раскрыто? Или что перед ней сидит чудовище?

Мне не терпелось поиграть с ней, чтобы выяснить это.

— Ничего не поделаешь, мисс Беккет, — резко заметил один из полицейских. — Он убийца. Не позволяйте ему приближаться к вам.

Она скрестила руки на груди, на ее лице отразился гнев.

— Отлично. Оставьте нас в покое. И убедитесь, что за этим зеркалом никто не стоит. Вы меня понимаете?

Когда они не ответили сразу, я почувствовал, что она собирается разъяснить их идиотским умам некоторые юридические тонкости.

Второй офицер фыркнул и похлопал меня по плечу.

Мне показалось странным, что здесь было столько враждебности. Она была взбешена. Возможно, я мог бы использовать это, а также моменты нашей бурной страсти в свою пользу. Тот факт, что меня арестовали, означал, что встреча с Ронаном О'Коннором была использована. Найти виновного было непросто, особенно учитывая, что в этой стране я чувствовал себя как рыба, выброшенная из воды. Я злился на себя за то, что потерял бдительность.

Красотка лишь бросила на них косой взгляд, когда они направились к двери, и зашипела, когда они захлопнули ее за собой. Затем она глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, пытаясь взять под контроль свои бушующие эмоции.

Несколько секунд я сидел неподвижно, затем наклонился вперед, стараясь говорить, как можно тише.

— Добро пожаловать в мой ночной кошмар,cherie.

Я счел ее легкое фырканье наградой. Несколько секунд она расхаживала назад-вперед перед столом. Я почувствовал, что она все больше нервничает, не зная, как ей поступить в сложившейся ситуации.

— Не называйте меня так, мистер Джеймс.

— Как бы ты предпочла, чтобы я тебя называл?

Когда она хлопнула ладонями по столу, я приподнял брови, не в силах сдержать улыбку.

— Мистер Джеймс, меня зовут Седона Беккет. Я являюсь ведущим прокурором по этому делу в городе Луисвилл. В связи с этим мне поручено вести ваше дело. Были ли вам зачитаны ваши правила Миранды, как того требуют законы Соединенных Штатов Америки, а также штата Кентукки?

Когда я наклонился еще ниже, то ожидал, что она отстранится. Я был неправ. Эта грозная женщина умела постоять за себя.

— Да, мисс Беккет. Спасибо, что спросила. А теперь я задам тебе вопрос.

Она слегка наклонила голову набок и строго посмотрела на меня.

— С этого момента вопросы буду задавать я.

— Уверен, ты можешь позволить мне один. Каждому преступнику это позволено.

Ее рот скривился в той же манере, которую я видел, когда трахал ее мокрую киску.

— Вперед.

Я не торопился, вдыхая ее экзотический аромат, позволяя своему горячему дыханию сорваться с моих губ.

— Твоя прелестная шелковая блузка такая же влажная, как и твоя сладкая киска,cherie? — хотя я намеренно говорил тихо, чтобы слышала только красотка, я чувствовал, как в ней нарастает гнев.

Однако снова был вознагражден, на этот раз ослепительным румянцем, залившим ее щеки с обеих сторон.

Она наклонилась еще ближе, не моргая, и в уголках ее губ заиграла улыбка, когда она прошептала тем же страстным тоном, который звучал во мне еще долго после того, как я покинул ее гостиничный номер.

— Посмотрите на себя, мистер Джеймс. Вы находитесь в тюрьме, где пробудете очень... очень долго. Если, конечно, вы не признаетесь в убийствах. Если так, то я сделаю все возможное, чтобы присяжные не рекомендовали смертную казнь за ваши ужасные преступления. И, между прочим, я никогда не заморачиваюсь ради напыщенных преступников, которым сходят с рук тяжкие преступления.

Теперь она считала меня напыщенным. Эта женщина была замаскированной львицей. Однако, похоже, она не понимала, что встретила достойную пару. Я выждал несколько секунд, прежде чем отреагировать на ее нелепое заявление.

— Хотя я и канадец, мисс Беккет, я хорошо знаком с законами вашей прекрасной страны, в том числе и этого штата. И точно знаю, что смертная казнь была отменена в этом штате в две тысячи девятом году.

Наши взгляды встретились на целых тридцать секунд, прежде чем она сделала глубокий вдох и выпрямилась во весь рост.

— Очень хорошо, мистер Джеймс. Я задам вам несколько вопросов. Предлагаю вам рассказывать мне правду. Если, конечно, вы не предпочитаете дождаться приезда своего адвоката.

— У меня нет проблем в разговоре с такой красивой женщиной.

Она была обеспокоена тем, что дело может быть закрыто по этическим причинам. Мой адвокат был очень хорош в том, чтобы добиться этого.

Седона была взволнована, но это был ее момент полного самообладания, когда она сможет проявить себя профессионалом. Было отчетливое ощущение, что в зале суда она была настоящей акулой. И какая-то часть меня не могла дождаться, чтобы увидеть ее в действии. Хотя тюремное заключение было бы недолгим, залог будет выплачен немедленно, какой бы непомерной ни была сумма, это будет означать, что я не смогу покинуть страну.

Это выводило из себя. У меня были обязанности, а также семейная жизнь, о которой нужно думать. К тому же, без команды мужчин, окружавших меня, было мало возможностей разобраться в этой шараде. Это поставило меня в очень трудное положение.

— Тогда почему бы вам не рассказать мне, что произошло? — предложила она.

— Может быть, ты предпочтешь спросить меня, виноват я в этих ужасных преступлениях или нет?

Почти с изумлением я наблюдал, как она схватила планшет и стала целенаправленно листать по экрану. Я разозлил ее. Чего она не понимала, так это того, насколько сильно я возбудился, мой член прижался к брюкам, как тогда, в баре отеля.

— Мистер Джеймс. Хотя, судя по всему, у вас нет судимостей ни в Канаде, ни в Соединенных Штатах, вы считаетесь главным подозреваемым по меньшей мере в полудюжине убийств. Не думаю, что мне нужно спрашивать, способны ли вы совершить что-то настолько ужасное.

— Я заставляю тебя нервничать?

— А должны? — она бросила на меня еще один раздраженный взгляд.

— Похоже, ты решила, что я монстр.

— Разве не так?

— Безусловно, мисс Беккет, именно такой, из каких состоят твои ночные кошмары.

Чувствую запах ее страха, более сильный, чем когда-либо, но к нему примешивались феромоны, а желание было еще более очевидным, чем раньше.

— Если вы пытаетесь напугать меня, мистер Джеймс, это не сработает. Меня не так-то легко напугать.

— Возможно, тебе стоит подумать о том, что мои намерения могут быть направлены на то, чтобы еще больше соблазнить тебя.

Она рассмеялась, как будто то, что я сказал, было нелепостью, но я заметил, что по ее щеке скатилась капелька пота. На этот раз она хлопнула ладонями по столу, наклонившись так низко, что, когда я специально пересек половину ее расстояния, наши губы почти соприкоснулись.

— Этого не случится, мистер Джеймс. Придите в себя.

— Зачем лгать самой себе? Я могу читать твои мысли, чувствую, как ты жаждешь того, что только я могу тебе дать.

Когда она почти целую минуту не двигалась с места, я едва сдержался, чтобы не поцеловать ее, особенно когда она провела языком по своей нижней губе так же

Ее дыхание было прерывистым, и я действительно мог прочесть ее потайные мысли.

— Вы злостный преступник, мистер Джеймс. Меня не привлекают плохие парни.

Ее слова почти заставили меня рассмеяться. Я отстранился, нарушая напряженный, но восхитительный момент.

— Мисс Беккет, меня никогда не обвиняли ни в одном преступлении по какой-либо конкретной причине. Я бизнесмен, моя корпорация стоит миллиарды долларов. Но уверен, что ты это уже знаешь. Однако я бы не нажил такого богатства, если бы не нажил врагов на своем пути.

— Так вот кем были мистер О'Коннор и его жена, врагами?

— Вряд ли. Я их не знал.

— Тогда почему в их доме были найдены ваши отпечатки пальцев? — Седона искоса посмотрела на меня, как будто узнала страшную тайну.

— У меня была встреча с Ронаном, деловая встреча. Очевидно, были найдены мои отпечатки пальцев, потому что этот человек был достаточно щедр, чтобы предложить мне выпить и показал свое сказочное поместье. Уверен, что у мистера О'Коннора был календарь встреч, который позволит тебе удостоверится. Я приехал в пять часов дня и уехал где-то в районе половины седьмого вечера в субботу. Оттуда отправился в свой отель, где планировал насладиться поздним ужином и отдыхать весь вечер. Затем я наслаждался вечером с красивой женщиной. — Я не смог удержаться и умолчать об очевидном. Во время допроса копы сосредоточились на том, чтобы спросить меня, где я был в субботу вечером, очевидно, во время убийства.

Теплый румянец на ее щеках был еще одной приятной наградой. Ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Я намеренно скрывал свое местонахождение в течение оставшейся части вечера, чтобы посмотреть, как она отреагирует. В этот момент заметил легкий тик в уголке ее чувственного рта, прежде чем она сделала все возможное, чтобы вести себя так, будто ее ничего не беспокоит.

— Это вы убили их, мистер Джеймс?

— Нет, мисс Беккет, я этого не делал.

— Полагаю, это решать присяжным.

— Хотите узнать имя человека, с которым я провел те несколько часов? — снова понизил голос я.

Она на несколько секунд закрыла глаза.

— Всему свое время, мистер Джеймс.

Тишина, повисшая между нами, была ощутимой. Я пристально посмотрел на нее, одарив мрачной улыбкой.

— Так вот как ты рассчитываешь вычеркнуть меня из своей жизни, отрицая то, что между нами было?

Наконец, она, казалось, вышла из себя.

— Меня нет в твоей жизни, Джонни. — Тот факт, что она назвала меня по имени, разозлил ее до чертиков, о чем свидетельствовало то, как она сжала кулаки, зашипела и прижала одну руку ко лбу. — Мистер Джеймс.

— Пожалуйста, называй меня Джонни. Мы, безусловно, находимся на том этапе наших довольно близких отношений. — Я почти мгновенно заметил вспышку ее гнева.

— Нет! — она повысила голос, но тут же понизила, взглянув в двустороннее зеркало. Когда снова наклонилась, огонь в ее глазах стал еще ярче, чем прежде. — Прекратите нести чушь, мистер Джеймс. Между нами ничего нет. Вы. Поняли?

Сначала я ничего не сказал, что побудило ее откинутся назад, брезгливо отворачиваясь.

— Да,cherie. Я услышал тебя.

— Тогда уважайте это. Я, естественно, так и поступлю.

— Похоже, это невозможно.

— И почему же?

Приподняв брови, я улыбнулся на несколько секунд.

— Не обольщайся, Седона. Ты уже принадлежишь мне.

Она вскинула голову, готовая выплеснуть свою ненависть, ее челюсти были так сжаты, что я забеспокоился.

Мы снова встретились взглядами за несколько секунд до того, как дверь внезапно распахнулась и вбежал человек, которого я использовал в качестве адвоката в Монреале, с красным, как свекла, лицом. Он перевел взгляд с одного на другого, прежде чем закрыть за собой дверь.

— Я предполагаю, что вы не обсуждали это дело с моим клиентом без присутствия его адвоката.

— А вы кто? — бросила Седона, не глядя в сторону мужчины.

В ее глазах промелькнул легкий намек на веселье. Я намеренно опустил свой разгоряченный взгляд на ее грудь, мои ноздри раздувались при виде ее твердых сосков, торчащих сквозь тонкий материал блузки. Боже мой, эта женщина была просто восхитительна.

— Уверяю вас, Барон, мы с мисс Беккет только начинали узнавать друг друга. Кроме того, я согласился поговорить с ней без вашего присутствия, — продолжал забавляться я, не в силах отвести от нее глаз.

— Чертовы американцы. Я Барон Вон Хьюстон, адвокат мистера Джеймса.

Никогда не видел Барона таким раздраженным.

— К сожалению, мистер Вон Хьюстон, похоже, вашему клиенту понадобится адвокат, имеющий лицензию на юридическую практику в штате Кентукки. — Она медленно повернула голову, и в ее глазах вспыхнуло то, о чем я мечтал еще долгое время. — Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его назначат. В конце концов, каждый человек, виновный или невиновный, имеет право на достойное юридическое представительство.

Она понятия не имела, что черту, которую мы оба перешли, уже не вернуть. Она также не понимала, что, хотя поначалу я воспринимал нашу связь как восхитительное погружение в страсть, все изменилось.

Теперь она принадлежала мне.

— И я уверяю вас, мисс Беккет, что мы уже работаем над поиском первоклассного, уважаемого адвоката по уголовным делам. А также над освобождением моего клиента под залог. Однако я буду присутствовать на каждом допросе, и если это сфабрикованное дело дойдет до суда. А теперь, если у вас нет никаких неотложных вопросов, мне нужно поговорить со своим клиентом.

Я должен был отдать Барону должное за то, что он научился никогда не отступать, когда дело касалось тех, кто угрожал моей семье.

И прекрасная Седона именно так и поступила, намереваясь сохранить наш маленький грязный секрет. Хотя разоблачение ее могло бы нанести ущерб, я буду вынужден сделать это, если не смогу найти другой способ. Возможно, карма свела нас вместе по особой причине.

— Нет, мистер Вон Хьюстон, мистер Джеймс полностью ваш.

Барон посмотрел на меня, словно ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

Седоне потребовалось несколько секунд, чтобы собрать свои вещи, переводя взгляд с одного из нас на другого, прежде чем сделала то же самое, что и раньше: положила руки на стол и наклонилась вперед. Из-за того, что волосы закрывали ее лицо, Барон не мог видеть, как она поджала губы, глядя на меня.

— Если ваш клиент виновен, мистер Вон Хьюстон, уверяю вас, я докажу это. И если это так, я буду преследовать его в судебном порядке в соответствии с буквой закона. Это понятно?

Она, очевидно, не собиралась отступать или признавать тот факт, что мы хорошо провели время вместе. По совершенно

— Понятно, мисс Беккет, — фыркнул Барон.

По тому, как он произнес это заявление, я понял, что у него возникло ощущение, что мы знаем друг друга.

Огонь в ее глазах был почти таким же привлекательным, как и все остальное в ней.

— Хорошо. Мы еще поговорим, мистер Джеймс. И очень скоро. — Она направилась к двери.

— Мне любопытно, Седона. Как твоя блузка сейчас?

Она замерла, взявшись за дверную ручку, и оглянулась через плечо. На этот раз, когда мы встретились взглядами, я почувствовал, как растет ее желание.

Да, мы очень скоро встретимся снова. Когда увидимся, она быстро поймет, что ее первоначальная оценка меня была верной.

Я возьму то, что уже принадлежит мне.

* * *

— Перестань волноваться, Попс (прим. перев.: pops-нежное прозвище для отца или члена семьи)— Все будет просто замечательно. Барон выпустил меня под залог через два часа после своего приезда.

Я расхаживал туда-сюда по своему гостиничному номеру с бокалом в руке. Арест, конечно, не входил в мои планы. Тот факт, что Ронан и его жена были убиты всего через несколько часов после моего отъезда, означал, что кто-то обратил внимание на мое прибытие в город, найдя прекрасную возможность подставить меня.

«Почему?» — вот вопрос, на который требовалось ответить. Барон был не слишком доволен, когда я сообщил лишь некоторые подробности о моей встрече с ними. Он бы взбесился, если бы узнал о моем общении с Седоной.

— Возможно, так оно и есть, Джонни, но ты находишься достаточно далеко от дома, и тебе будет трудно оказать такую большую помощь. Тебе вообще не следовало ехать в Штаты. Я понимаю твое раздражение по поводу Шона Каллахана, но нам не нужен этот бизнес. Ты это знаешь.

Брэдфорд Джеймс был жестоким человеком по любым меркам, включая двух его сыновей. Однако он превратил то, что наш дед построил потом и кровью, в мощную империю, за что мы с Грегори должны были отдать ему должное.

Я многому научился у своего отца и его деятельности, став известным человеком в основном в Канаде, а также в других странах, которые считаются самыми жестокими в мире. У меня были другие интересы, кроме накопления капитала, который я никогда не смогу использовать в своей жизни. Или даже устранения потенциальных врагов.

Я надеялся, что мой разговор с Ронаном приведет к положительному результату. Никогда бы не подумал, что это закончится убийством.

По крайней мере, если только это не было сделано моими руками.

— Ты прекрасно понимаешь, что это было необходимо, — ответил я, уловив беспокойство в его голосе. Может, он и не самый сердечный человек, но он обожал своих двух сыновей и всегда был таким. — Я не люблю проигрывать ни в бизнесе, ни в удовольствиях. Однако, если тебе от этого станет легче, сообщаю, что оба моих капо уже в пути, и Барон в данный момент стоит рядом со мной.

— Этого недостаточно, — снова рявкнул отец. — Ты хоть представляешь, что произошло? Я хочу сам отправиться туда и выследить этого ублюдка.

— Пока нет, и тебе нужно оставаться там, где ты есть.

— У тебя вообще есть алиби? — надавил Попс, раздраженно выдохнув.

Я взглянул на Барона, который, внимательно слушая, без проблем потягивал мой дорогой скотч.

— На самом деле, да. Надежное.

— Тогда предлагаю использовать его, чтобы вернуться к делам. У нас и так слишком много всего происходит. Тебе предстоит покорять новые миры, мой мальчик.

Мой отец часто забывал, что уже много лет находился на пенсии, оставляя бразды правления своему первенцу. Я не мог его винить. Он был не из тех людей, которые получают удовольствие от хорошей игры в гольф или даже покер. Он жил и дышал работой, что была единственной жалобой моей матери.

— Не волнуйся, Попс. Я скоро вернусь. Успокой маму ради меня.

— Постараюсь, сынок, но ты же знаешь, какая она.

— Знаю, отец. Знаю. — Когда закончил разговор, услышал ворчание Барона. — Ты хочешь мне что-то сказать, Барон?

— Если у тебя есть алиби, то мне нужно услышать, в чем оно заключается, чтобы я мог разоблачить блеф прокурора, прежде чем это дерьмо выйдет из-под контроля.

Он был прав, но я хотел убедиться, что смогу защитить ее после того, как будет сделано заявление.

— Пока не готов раскрывать его, и да, у меня есть на то свои причины.

— Не будь дураком, Джонни. Я читал об этом прокуроре. Ей поручили это дело не просто так. Вероятно, потому, что она никогда не проигрывает. Она чертовски упряма и имеет репутацию ядовитой змеи. Возможно, ты наконец-то встретил свою пару, но я не думаю, что тебе захочется провести время в тюрьме так далеко от дома и от Кристиана.

Я сделал еще глоток своего напитка, чувствуя, как во мне поднимается злость, хотя Барон и не пытался меня разозлить. Он знал, что я чувствую.

— Уверяю тебя, до этого не дойдет. Однако мне нужно знать все, что ты можешь узнать о Седоне Беккет.

Я бы поручил своему заместителю сделать то же самое по прибытии, но почему-то знал, что они соберут совершенно разную информацию.

— Держись от нее подальше.

— У меня нет никаких намерений, Барон.

— Ты сумасшедший, но я сделаю для тебя все, что смогу. — Он недоверчиво покачал головой.

— Сделай это.

Я подошел к окну, глядя на оживленную улицу внизу. И у меня потекли слюнки при мысли о том, когда я в следующий раз встречусь с Седоной.

— Скоро, милая моя. Скоро.

Глава 9

Седона

«Я могу читать твои мысли, чувствую, как ты жаждешь того, что только я могу тебе дать».

Слова этого ублюдка не выходили у меня из головы весь день. Что еще хуже, он был прав. Джонни Джеймс демонстративно пытался напугать и соблазнить меня одновременно, его собственнические замашки были очевидны во всем.

В его одежде.

В его поведении.

В его жестах.

То, как он смотрел на меня, как будто я была готова упасть на колени, укажи он на пол, должно было меня чертовски встревожить. Возможно, то, что он был на много лет старше, держало меня в неопределенности. Или просто его невероятно сексуальное тело.

— Девочка. Тебе нужно взять себя в руки.

Могла бы поклясться, что его запах остался на моей коже, хотя он и не прикасался ко мне в той комнате для допросов. Но, Боже милостивый, я хотела, чтобы он это

Дрожа, я никак не могла согреться, хотя включила обогреватель в машине на полную мощность. Я сходила с ума или впала в какое-то безумное состояние. Как бы то ни было, тот факт, что моя киска продолжала пульсировать, был таким же тревожным, как и сама ситуация.

Невиновен, пока не доказана вина.

Вы должны поступить правильно.

Эти фразы не раз приходили на ум в течение дня. Я даже дважды стояла перед кабинетом Кристины, готовясь сказать ей, что у меня были отношения с этим мужчиной, но это было не так. Даже если бы этот ублюдок ясно дал понять, что я принадлежу ему. Это он был сумасшедшим, а не я.

Попыталась выбросить Джонни из головы, переключившись на выпуск экстренных новостей об освобождении мужчины. Он был на свободе, а это означало, что его адвокат имел какое-то влияние, хотя и был из другой страны. Мне интересно, кого он нанял в качестве ведущего адвоката защиты. Глубоко вздохнула, чуть не позвонив Дженни, чтобы узнать, сможет ли она это выяснить, но для этого мне пришлось бы исповедаться в своих грехах. К этому я была не готова. Почему казалось, что часы тикают, и взрыв, если не покончу с этим быстро, будет таким же ужасным, как и само преступление?

— Как, черт возьми, это случилось? — пробормотала я в пустую машину, направляясь к офису судмедэксперта. Я часто разговаривала сама с собой, когда была зла или обеспокоена. И прямо сейчас я была взбешена, и меня тошнило от беспокойства.

Не могу поверить, что судья так быстро отпустил такого человека, как Джонни Джеймс, под залог, но было очевидно, что у этой персоны не было проблем с выплатой необходимых для этого двух миллионов долларов. Я провела весь день, изучая корпорацию мужчины в Монреале, в том числе его значительные активы и каждую крупицу информации, которую удалось найти о нем и его семье. Большая часть его жизни была закрытой, что было одной из причин, по которой я никогда раньше не видела его в лицо. Конечно, не то чтобы я в свободное время занималась исследованиями преступных синдикатов. Закатила глаза при этой мысли. Для внешнего мира он и его семья были добропорядочными гражданами. Хотя было очевидно, что они контролировали большую часть территории, прилегающей к Монреалю.

Если бы знала, кем и чем он был, я бы никогда даже не подумала оказаться в одной комнате с этим ублюдком, не говоря уже о том, чтобы… С трудом сглотнула, ненавидя его за то, что он сделал со мной, за неловкое положение, в которое он меня поставил. Нет, правда в том, что я ненавидела себя за то, что позволила ему разрушить мои барьеры.

Не обманывай себя. Это сделала ты. Он только предоставил для этого необходимые боеприпасы.

Боже милостивый, ненавижу свой внутренний голос, особенно когда он был прав. Возможно, именно поэтому гнев не покидал меня весь день, а зубы болели от того, как сильно я сжимала челюсти. Я рявкала на всех в офисе, включая бедного парня, который чуть не опрокинул кофе в моем любимом кафе за углом от офиса. Думала, что парень вот-вот расплачется от моей резкости.

Я должна взять себя в руки. Судя по всему, я была единственным возможным алиби Джонни, которое он может легко рассказать своему адвокату. Конечно, его видели в отеле, в том числе и бармен Мэтт. Если бы парня стали допрашивать, то не потребовалось бы много времени, чтобы вывести на мой след, особенно если молодой человек смотрел телевизор. Я не была уверена, почему Джонни решил передать бразды правления мне, но такие люди, как мистер Джеймс, никогда ничего не делали без причины. Содрогнулась от этой мысли. Я тоже не была дурой и чертовски хорошо разбиралась в людях. Он как-нибудь да использует наши близкие отношения против меня.

Почему?

Возможно ли, что он убил, а потом вернулся в мою постель? О, черт, нет. Не могу думать в этом направлении, иначе у меня заболит живот.

Точное время совершения убийств было тем, что мне нужно узнать, как можно скорее. Я не объявляла о своей поездке в морг, но не собираюсь уходить, пока Виктория не сообщит время смерти. Виктория Вайсберг была чертовски хороша, намного лучше, чем ее предшественница. Кристина, как и я, была женщиной без комплексов, но терпеть не могла, когда вмешивались в ремесло, которым та наслаждалась, она любила так называть препарирование людей во время вскрытия.

Было уже больше пяти. Я принесла домой свой рабочий ноутбук, решив немного поработать до прихода Дженни. Тем не менее, бокал вина или пять определенно были бы кстати. Может быть, что-нибудь покрепче в этот раз. Это был дерьмовый день, в том числе из-за нескольких репортеров, пытавшихся разобраться в ходе расследования. Обязательная встреча с Кристиной вымотала меня до предела, а я все еще переживала свое чертово везение.

Теперь никак не могла выбросить из головы лицо Джонни и его невероятную фигуру. Он намеренно провоцировал, за что я его ненавижу, но в некотором смысле он также защищал меня. Не могу забыть об этом во время приступов гнева, которых было несколько в течение дня.

Я свернула на улицу, где располагался морг, позволяя мыслям вернуться к тому, что узнала об этом мужчине. Почти все считали его жестоким, безжалостным, могущественным и непревзойденным бизнесменом. Похоже, что и он, и его семья контролировали значительную часть Канады, а не только Монреаль и прилегающие районы.

Отчет был верен в том, что он так и не был официально арестован, хотя я просмотрела достаточное количество статей в различных онлайн-газетах, чтобы определить, что он подозревался в паре громких убийств, в том числе совершенных известным неприятелем несколько лет назад. Однако, что меня поразило, так это то, что канадская пресса по большей части была добра к нему и его семье, как будто он считался членом королевской семьи.

Была даже опубликована фотография, на которой он запечатлен с премьер-министром Канады, оба мужчины улыбаются, готовясь к игре в гольф. Может быть, в соседней с нами стране все было по-другому.

Я заехала на парковку, пытаясь придумать, как мне вести это дело. В глубине души надеялась, что найдутся неопровержимые доказательства невиновности Джонни, и я смогу быстро вычеркнуть его из своей жизни. Почему-то было предчувствие, что этого не произойдет. Я рассматривала возможность

Хотя в городе было выявлено около двадцати — двадцати пяти банд, большинство из них считались местными, и лишь некоторые выходили за пределы своих районов. О'Конноры были единственным примером более совершенного, хорошо организованного и богатого синдиката, расположенного в черте города. Поскольку главарь был убит, это могло означать, что в городе появилась более крупная конкурирующая мафия, готовая ворваться в город.

Возможности были безграничны, и я не собиралась искать никаких ответов, пока не пойму точно, с чем имею дело.

Когда я направлялась к дверям морга, у меня было такое чувство, будто по моей спине ползут ледяные пальцы. Мало что вызывало у меня большее отвращение, чем зайти внутрь и сделать все, что в моих силах, чтобы не послать кого-то другого сделать это грязное дело. Однако Виктория проводила в городском морге больше времени, чем в своем кабинете, расположенном в ближайшей больнице. Я знала, что смогу найти ее здесь в любое время дня и ночи.

Девушка за стойкой была моей знакомой.

— Привет, Бейли. Я полагаю, Виктория у себя? — я подписала регистрационный лист, и в памяти всплыла одна из грубых шуток Виктории.

«Наши пациенты регистрируются, но никогда не выписываются, прямо как в отеле «Калифорния»».

У этой женщины было извращенное чувство юмора, и, вероятно, именно поэтому она справлялась с такой жуткой работой.

Бейли была молодой девушкой с готической внешностью и манерами поведения, а ее одежда в стиле «черное в черном» идеально подходила для работы, на которой она работала. Даже ее макияж отражал обожание металлической музыки и всего остального, что она считала хобби. Я не спрашивала, не хотела знать. Что я знала, так это то, что она была замечательной девушкой, училась на педиатра, а ее родители пользовались большим уважением в обществе.

Она оторвалась от одного из своих старомодных учебников, который предпочитала использовать вместо ноутбука, и кивнула только один раз.

— Ты же знаешь, она всегда здесь.

— Иногда мне кажется, что она вампир.

— А ты не в курсе, что так и есть?

Я бросила на нее суровый взгляд, и она улыбнулась.

— Очень смешно. Учись усердно.

— Это и делаю. Осталось меньше года.

Берегись, мир. Не могу представить, как она будет ладить с детьми. Я направилась к двойным дверям, готовясь к запаху формальдегида. Обычно меня тошнило, когда входила. Возможно, постоянный прилив адреналина от встречи с Джонни помешал мне сделать это в данный момент.

То, что не могу выбросить этого человека из головы, было красноречивым свидетельством того, в какую беду я на самом деле попала. У меня было такое чувство, что если бы моя начальница узнала, что я переспала с этим мужчиной, то она уволила бы меня на месте, независимо от того, поверила мне или нет, что я не знала, кто он такой.

Я нашла Викторию в перчатках до локтя, ее руки были глубоко в теле жертвы. Выполняя свою работу, она слушала рок-музыку и даже слегка покачивалась в такт ударам барабана.

Несколько секунд я стояла и смотрела, как она извлекает орган и почти любовно кладет его на металлическую подставку. Мне пришлось отвернуться, так как мысль о том, что меня стошнит на мои ярко-красные туфли, не вызывала приятную картинку. Когда я наконец откашлялась, она рассмеялась.

— Я знала, что ты здесь, Седона. На прилавке у меня есть пакетики для тошноты, если тебе понадобятся, — сказала Виктория, все еще смеясь.

— Вы с Бейли сегодня такие веселые. Вы надышались слишком большим количеством химикатов.

— Что ж, к сожалению, если это так, то это из-за количества убийств, которые произошли у меня на пороге за последние три недели. У меня не было ни одного выходного дня.

— Есть идеи, откуда такой наплыв?

Она повернулась ко мне, подняв руки. Было что-то такое в том, что я увидела кровь на ее руках в перчатках, что встревожило меня больше, чем что-либо другое, в том числе и то, что я вообще была здесь.

— Я не такой эксперт, как ты, но сказала бы, что у нас наблюдается некоторый рост активности банд.

— Типичные члены банд?

— Нет, если только новая тенденция — носить костюмы от Армани.

Черт. Я была права.

— Организованная преступность.

— Опять же, я не эксперт, но думаю это так, не то чтобы кто-то из уважаемых полицейских в этом города стал бы слушать то, что я хочу сказать. Полагаю, ты здесь по поводу О'Конноров.

Учитывая упорство и несгибаемость этой женщины, она не пользовалась особой симпатией среди рядовых сотрудников. Это одна из причин, по которой мы быстро подружились и часто делились друг с другом своими делами.

Кивнула, осмелившись подойти ближе.

— Что-нибудь узнала?

— Ты имеешь в виду, что для извлечения органов использовался не только зазубренный нож? — она пристально посмотрела на меня.

— Фантастика.

— Перед смертью обе жертвы подверглись пыткам, что, к сожалению, скорее всего, стало долгожданной передышкой. На запястьях женщины были следы от веревки.

— Вероятно, это означает, что ее заставили наблюдать за тем, что убийца делал с ее мужем.

Я подумала о фотографиях и съежилась. Психопаты становились все более отвратительными, чем когда-либо. Был ли Джонни способен на что-то столь ужасное?

Виктория кивнула.

— Хочешь взглянуть на тела? У меня еще не было времени аккуратно их зашить, но ты можешь увидеть повреждения вблизи. — Она автоматически подошла к одной из стальных дверей, за которой временно держала тела.

Я ничего не сказала, когда она вытащила две из них, натянув обе простыни, прикрывавшие трупы до середины груди. Мне хватило одного взгляда на двух жертв, чтобы понять, какую ярость испытывал убийца, причиняя им такие ужасные повреждения.

— Черт. — Неужели кто-то настолько страстный способен на такое чудовищное преступление? — Убийца вышел из-под контроля.

Возьми себя в руки, Седона. Серийные убийцы посещают детские праздники, помнишь?

Снова заговорил мой внутренний голос, всегда ворчащий. Но почти всегда правый. И все же сомнения усиливались. Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы эти преступления попали на первые полосы газет.

— Не обязательно. В убийствах была такая точность, как будто они были инсценированы, — проговорила Виктория.

— Правда?

— Да, и они не первые, кто поступает сюда в подобном виде за последнее время. — Ее глаза радостно заблестели, как будто она знала, что сбрасывает небольшую бомбу.

Новость действительно застала меня врасплох, и она знала, что я буду в восторге от нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думала, ты все знаешь

У нее было столько же стычек с полицией, сколько и у меня. Передавая мне улики, она надеялась, что я последую их примеру и сама проведу небольшое расследование. Она была права. Новость была слишком хорошей, чтобы от нее отказаться. И у меня возникло ощущение, что это более уместно, чем могло бы быть. Что, черт возьми, происходит?

— Мне нужны имена и все остальное, что имеет отношение к делу. — Почему у меня возникло отчетливое ощущение, что кто-то замалчивает дело против мистера Джеймса?

— Я пришлю тебе, если выберусь отсюда сегодня вечером. Думаю, причина смерти очевидна, но женщина умерла от удушья, и я бы предположила, что орудием убийства была та же веревка, которой были связаны ее запястья. Мне нужно провести дополнительные анализы, но я почти уверена. Что касается мужчины. Он истек кровью. Или сначала у него отказало сердце. Не совсем уверена.

— Есть ДНК?

— Ничего, что я смогла найти. Убийца был очень осторожен во всех четырех убийствах. Ни единой ниточки. Ни единого волоска. У жертв также не было времени поцарапать нападавшего. В целом, это одна из самых продуманных серий убийств, с которыми я сталкивалась в своей карьере, что делает их захватывающими.

Я покачала головой, чувствуя, как меня охватывает страх.

— Ты определила время смерти О'Конноров?

— Сказала бы, где-то между десятью вечера и полуночью в субботу. — Наконец, она сняла перчатки, стащила их с запястий и выбросила в контейнер для токсичных отходов. — Тебе нужно еще что-нибудь осмотреть?

— Не сейчас. Уверена, что детективы, ведущие это дело, тщательно изучат их. — В тот момент я ни в чем не была уверена.

Виктория снова рассмеялась, только на этот раз в ее смехе звучала горечь.

— Не похоже, что они особенно торопятся выполнять свою работу.

— Что ты имеешь в виду?

Она захлопнула обе двери, и я подпрыгнула.

— Это значит, что мне никто не звонил и не спрашивал, когда я закончу вскрытие или приду с визитом. Ничего. Черт, семья мистера О'Коннора доставала меня весь день, но никаких детективов. Что это говорит о нашей правоохранительной системе в этом городе? — как обычно, она подбрасывала мне обрывки информации.

Суровый взгляд, которым она одарила меня, ничем не отличался от того, что я видела раньше. Мы с полдюжины раз выпивали, выражая сочувствие системе и политическому фронту в городе. Несмотря на то, что многие руководящие посты занимали женщины, казалось, что у всех была своя повестка дня. Или, может быть, я делала из мухи слона. В любом случае, в этой конкретной ситуации пахло токсичными испарениями и мусором.

И мне совсем не нравилось, что я оказалась в центре всего этого.

— Да, я понимаю, о чем ты говоришь. Буду признательна, если ты пришлешь мне какой-нибудь отчет. — Похоже, мне придется потратить время на то, чтобы разыскать детективов, которые будут заниматься этим делом утром.

— Нет проблем. Тебе еще что-нибудь нужно прямо сейчас?

Я задумалась над ее вопросом.

— Поскольку был использован нож, есть ли какой-нибудь способ определить угол наклона, может быть, даже марку ножа?

— Безусловно, хотя я еще не изучала этот след. Что могу сказать о самом оружии, так это то, что это может быть охотничий нож. Я узнаю больше примерно через несколько часов. Что конкретно ты ищешь? Был ли убийца высокого роста или на него напали, когда он сидел?

— Мне нужно знать все, что ты сможешь определить. Но сейчас это только для моих глаз и ушей. — То, о чем я просила, технически противоречило протоколу, всем правилам и, вероятно, закону, но мы и раньше прикрывали друг друга.

— Можно провернуть. Я дам тебе знать, но не на бумаге.

— Я ценю это. О, и все, что ты сможешь прислать мне по поводу двух других дел, не нарушая правил, конечно, было бы полезно.

Она улыбнулась.

— Я смогу это сделать.

Я была зла, больше, чем думала, но теперь это относилось и к людям, которые втравили меня в эту возможную шараду. У меня было очень плохое предчувствие, что дело вот-вот примет неприятный оборот.

И смертельный.

Глава 10

Седона

«Как твоя блузка сейчас, Седона?»

Иисусе. Не могу отделаться ни от слов Джонни, ни от выражения его лица. Даже музыка, которую выбрала, точнее, хэви-метал, почти ничего не дала.

Я нервничала больше обычного, поэтому, когда услышала резкий стук в дверь, чуть не вскрикнула от неожиданности. Сделав глубокий вдох, я направилась в прихожую.

— Я видела тебя в новостях, — сказала Дженни, как только открыла дверь. От ее улыбки меня снова передернуло.

— Я тоже рада тебя видеть, подружка.

Вырвала у нее из рук пакет с вином, оставив ее закрывать за собой дверь. День был трудным, мой рабочий телефон разрывался от звонков. Я была рада, что мой мобильный телефон держали в секрете почти от всех, я бы все равно не отвечала на звонки.

— Эй, я смотрела телевизор. В нарезках ты совсем не кажешься счастливой. Но в красном ты выглядела потрясающе, дорогая. — Когда я бросила на нее еще один полный ненависти взгляд, она закатила глаза.

— Как можно быть счастливой, когда тебя атакуют акулы и пираньи?

Я перепробовала все, чтобы не учитывать время совершения убийств, снова и снова прокручивая в голове часы, проведенные с ним. Вывод, к которому я продолжала приходить, не предвещал ничего хорошего для моего беспокойства или настроения. Если только я не упускаю чего-то существенного или этот мужчина не был гением, то не было никаких шансов, что он убийца. С чем не могу смириться, так это с тем, как я собираюсь отреагировать на эту новость и на его алиби. Блядь. Блядь. Блядь. Я произносила это слово несколько раз в течение дня. И все же еще рано. Мне нужно выяснить, привез ли он кого-нибудь с собой, и пока я не нашла ни одного коммерческого рейса, на который он был зарегистрирован как прилетающий. Сомневалась, что он прилетел из Монреаля.

— Музыка металла. Это значит, что ты

— У меня есть все основания для этого. — Отлично. Теперь я вымещала на ней свое плохое настроение.

— Ой. У тебя был очень плохой день. Может, нам стоит отказаться от вина и перейти сразу на текилу? — предложила Дженни.

— Сначала вино, потом текила.

— Хорошая идея.

Она последовала за мной на кухню. Пока я закрывала свой ноутбук, записи с места преступления и мысли о Джонни были на первом плане, учитывая, что я потеряла счет времени с тех пор, как вернулась домой.

— Господи Иисусе. Ты все еще работаешь, — сказала Дженни, разглядывая предметы на столе.

Как и я, учитывая нашу профессию, она начала просматривать собранную мной информацию. На самом верху была фотография Джонни, которую я распечатала из Интернета. Он присутствовал на шикарном мероприятии, и в смокинге был еще красивее, чем когда-либо. Я могла часами смотреть на фотографию, что не предвещало ничего хорошего для судебного преследования по делу, в котором я уже не была уверена, учитывая время совершения убийств.

— Ух ты. Он просто нечто.

— Да, внешность может быть обманчива. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.

— Знаю, подруга. Просто говорю.

Я не была уверена, как донести до всех новость о том, что нет ни малейшего шанса, что задержанный мужчина совершил это ужасное деяние.

Я поставила вино на стол, выдернула у нее из рук вторую сумку и закрыла папку, в которой все это было.

— Да, это чертовски интересное дело.

— Знаешь, что думаю? Тебе нужно подумать о поиске другой работы. Звание прокурора года больше не делает тебя счастливой.

Она не была неправа, но я еще не была готова отказаться от этого.

— А как насчет тебя? — поддразнила я.

— Я бы все отдала, чтобы вести судебные дела, а не быть вынужденной притворяться, как будто я верю или забочусь о подонках, которых представляю. — Она поймала себя на том, что отвела взгляд. — Знаю, что ужасно так говорить.

— У всех нас бывают плохие дни, детка. Именно на это я и списываю свое плохое настроение.

И на то, что ты трахалась с подозреваемым, как дикая, взбрыкивающая лошадь.

— Знаю. Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что ты золотая девочка.

— Я? Золотая девочка? Верно.

Раздраженно вздохнув, я вытащила упаковку с мороженым, радуясь, что подруга захватила с собой мое любимое печенье с шоколадной крошкой и орехами макадамия. Я весь день ничего не ела, а после посещения морга не могла смириться с мыслью о том, чтобы съесть что-нибудь, кроме сладостей. Это была моя форма самолечения, включая вино.

— А не слишком ли ты вспыльчива, — поддразнила меня Дженни. Она тоже была блестящим адвокатом, но предпочитала выступать в роли защитника, ей нравилось быть героем для своих клиентов. А может, я ошибалась. Должно быть, было нелегко оставаться принцессой в семье, в которой она выросла, и в то же время защищать преступников. Я ни на секунду не смогла бы сделать то, что делала она.

— У меня есть на то веские причины. — Я указала на шкаф. Мне не нужно было говорить ей, чтобы она выбирала тарелки. У нас был такой распорядок в течение нескольких лет после изнурительных мероприятий или расставаний с плохими парнями. Я знала ее с колледжа, а это означало, что мы знали друг о друге почти все. Секреты. Страхи. Фантазии. Она была мне как сестра.

К сожалению, о том, что произошло с Джонни, никому нельзя было рассказать. Может быть, я смущена или просто зла на себя за то, что была такой глупой. Я вытащила два бокала для вина, чуть не разбив оба при этом.

— Почему ты так расстроена? Это из-за дела или из-за травли со стороны прессы? — спросила Дженни несколько секунд спустя.

— И из-за того, и из-за другого, — пробормотала я, прежде чем взяться за штопор.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты злишься из-за Мэтта. Тебе будет лучше без него.

— О, черт, нет. Наш разрыв назрел давно. Ты поверишь, что этот ублюдок стер все наши фотографии в своем аккаунте на Facebook и Instagram?

На самом деле я не искала никакой другой причины, кроме как попытаться переосмыслить себя. Возможно, также пыталась найти причину своего безрассудного поведения.

— Заметила. Прости, но ты знаешь, что я к нему чувствовала. Все еще думаю, что плохой мальчик тебе подходит.

Вот так и началась вся эта нелепая ситуация, с моей вылазки и падения прямиком в ад.

— Нет. На какое-то время я завязала с мужчинами. — Открутив пробку на середину, я зарычала.

— По-моему, ты слишком много протестуешь. Что-то случилось в том шикарном отеле?

— О, нет. Конечно, нет. — Почувствовала, что ответила слишком быстро. Черт.

Дженни поставила тарелки на стол, затем выхватила бутылку и штопор у меня из рук.

— Конечно. Не заливай. Что происходит? Ты была плохой маленькой девочкой?

Я подошла к кухонному окну и выглянула на свой маленький аккуратный дворик перед домом. Наконец-то я нашла время посадить цветы, даже купила две великолепные вазы для крыльца. Но редко поливала их и вообще не обращала внимания, хотя обещала себе, что буду это делать. Даже купила себе качели, которые свисали с потолка веранды на двух толстых стальных крюках. Я искренне верила, что смогу отдохнуть от своего напряженного рабочего графика, чтобы насладиться своим прекрасным домом и даже поболтать с соседями. Но этого так и не произошло. Ни разу.

Если бы не непрекращающиеся дожди, цветы бы завяли.

— Ничего такого, с чем я не смогла бы справиться. Настроение так же связано с моими выходными. Сегодня мне настоятельно рекомендовали встретиться с убийцей.

— Кто?

— Кристина.

— Вау. Это было быстро.

— Расскажи мне об этом.

Она снова потянулась к папке, все еще держа в руке бутылку вина, и бросила еще один взгляд на его фотографию.

— Расскажи мне о нем.

— Не знаю, что сказать. Джонатан Джеймс — обходительный мужчина, в котором больше высокомерия, чем в любом мужчине, которого я когда-либо встречала. Он смог заставить меня почувствовать себя обнаженной, более уязвимой, чем я чувствовала себя за долгое время. Могу поклясться, что этот мужчина читает мои мысли.

Она покачала головой, легко извлекая остатки пробки из бутылки и немедленно наполняя два полных бокала.

— Удивлена, что тебе понадобилось встречаться с ним. Хотя он красавчик.

— Да, он определенно такой. Особенно при личной встрече. Красивый. Любезный. Хитрый.

— Интересно. Судя по тому, как себя ведешь, я бы сказала, что ты знаешь преступника.

Когда ничего не сказала, она застонала.

— О, нет. Ты действительно его знаешь.

— Да, это так.

— Хм… Вижу отель в своем хрустальном шаре.

Прежде чем успеваю возразить или придумать ложь, которую она не раскусила бы, звонит мой телефон, резкий звук заставляет меня подпрыгнуть. Бросаю взгляд на экран телефона, который положила на стол, и морщусь. Понятия не имею, кто мне звонит. Хотя мой номер не был указан в справочнике, учитывая мою профессию, и давался только тем, кого я считаю друзьями, семьей или коллегами, у меня очень плохое предчувствие.

— Ты не собираешься отвечать на этот звонок? — спросила Дженни, ставя мой бокал рядом с зазвонившим телефоном.

Делаю глубокий вдох, задержав дыхание на четвертом гудке.

— Седона Беккет.

— Будьте очень осторожны, мисс Беккет, в том, как вы ведете это дело. Вы же не хотите закончить так же, как мистер и миссис О'Коннор. Не так ли?

Звонок немедленно оборвался, и я застыла, все еще прижимая телефон к уху. Какого хрена? Откуда у этого придурка мой номер телефона?

— Ты в порядке? — спрашивает Дженни. — У тебя такой вид, будто сейчас стошнит.

Не могу вымолвить ни слова, и по спине пробежал холодок страха. Хотя голос звонившего мужчины был автоматически изменен, это не означает, что он не был таким же пугающим. Я убрала айфон и сразу же набрала номер повторно. Как и подозревала, от быстрых гудков, за которыми последовал бесстрастный голос, сообщающий, что номер, по которому я звонила, больше не обслуживается, у меня мурашки побежали по коже.

Мне и раньше угрожали столько раз, что и сосчитать не могу, но никогда еще я не испытывала такого ужаса. И когда выглянула в окно, то была уверена, что за мной наблюдают.

Нужно быть осторожнее.

* * *

Забаррикадированная.

Именно такой я себя и чувствовала.

И мне это было ненавистно.

Я была не из тех женщин, которые спокойно относятся к этому, и мне не хотелось сталкиваться с суровой реальностью, связанной с делом против Джонни. Казалось, что ему предъявили ложное обвинение. Знаю, что он не мог совершить преступление. Но все еще не понимаю, как поступить в этой ужасной ситуации, а прошел еще целый день.

Выходя из полицейского участка во второй раз за три дня, я чуть не показала средний палец. Эта вопиющая мысль не была моей обычной реакцией на детективов или любого другого сотрудника правоохранительных органов, но оба детектива чуть ли не смеялись над моими вопросами, а также отвергали возможность того, что в этом замешан кто-то еще.

Даже после того, как расспросила напыщенных детективов о двух других жертвах, они вели себя так, словно я понятия не имела, о чем говорю. Виктория была права в том, что почерк был одинаковым, включая угол наклона ножа, что, на мой взгляд, было еще одним свидетельством того, что Джонни не нес ответственности. Человек был ниже ростом на несколько дюймов, если только он не сидел, в чем я сомневаюсь.

Ее предположение о том, что был использован охотничий нож, также было верным, но это не было специализированным оружием, а это означало, что убийца мог приобрести его в любом магазине «Walmart» по всей стране. Я провела целый день, погружаясь в детали и проводя небольшую самостоятельную детективную работу, стараясь не раздражать окружающих. Тем не менее, была готова поднять тревогу и признаться во всем. Одной из причин, по которой этого не сделала, было мучительное чувство, что это дело было лишь верхушкой ужасающего айсберга, который сформировался в глубине моего сознания и отказывался уходить.

Что я упускала? Кроме моего здравомыслия.

У меня возникло подозрение, что они отказались рассматривать возможность того, что у мужчины могло быть алиби. Неужели эти двое считали меня дурой? Я разозлилась еще больше, чем раньше, пытаясь не дать своим мыслям скатиться прямо в сточную канаву. Попросила свою ассистентку выяснить, когда прилетит самолет Джонни, частный самолет, не меньше. Также попросила ее выяснить, приезжал ли он в Кентукки раньше.

Не было никаких указаний на то, что он это делал, что, конечно, ничего не значило бы в суде. Он мог прилететь откуда угодно и проделать остаток пути на машине. Любой приличный адвокат не задумываясь указал бы на это, в том числе и тот, нанятый Барон Вон Хьюстон, человек, пользующийся дурной славой.

Усталость была реальной, и мне нужно было хорошенько выспаться, чтобы прояснить мысли. К сожалению, я не могла закрыть глаза, чтобы не увидеть лицо Джонни. Я была потрясена, что он не попытался связаться со мной. Возможно, мне следует сказать, что мне повезло, что он этого не сделал. Понятия не имею, что бы ему сказала.

Направляясь к своей машине, не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Могу поклясться, что, выглянув из окна своего офиса, видела Джонни ранее в тот же день, и была настолько обеспокоена, что решила встретиться с ним лицом к лицу на парковке. Однако, к тому времени, как пролетела четыре лестничных пролета, он исчез.

Или, может быть, мне это показалось.

Теперь навязчивые мысли отказывались уходить.

Приближались сумерки, молодая луна отбрасывала слишком много теней, хотя парковка была хорошо освещена.

Я была всего в двух шагах от своей машины, когда заметила, что под дворниками что-то лежит. Резко останавливаюсь, осматривая парковку, но тошнотворное чувство не проходит. Подойдя ближе, понимаю, что это записка в идеальном белом плотном конверте.

Трясущимися руками я схватила его, отперла машину и скользнула на водительское сиденье, вручную заперев двери, как будто это могло помешать страшиле проникнуть внутрь. Я смеялась над собой, пытаясь открыть клапан конверта.

Записка была напечатана крупными буквами красного цвета, как будто автор хотел обратить всю ситуацию в шутку. Я почувствовала гнев, а не страх, когда несколько раз перечитывала эти слова.

Вам следует отказаться от участия в деле. Очевидно, я знаю, что вы сделали.

Я расхохоталась. Если бы мне пришлось гадать, то сказала бы, что за угрозами вполне мог стоять Джонни. Единственное слово, которое заставило меня так подумать. Очевидно. Единственным человеком, который знал, что у нас был бурный роман, был сам этот мужчина. Раньше находила это маленькой невинной ложью, в которую верил Джонни.

Это очень разозлило. Он что, пытался заставить меня рассказать всем о нашей ночи? Честно говоря, я не была уверена. Завела двигатель, ненавидя все в своей жизни. Я была судебным исполнителем. Я должна была сказать правду. Я нутром чуяла это, но независимо от того, как преподнесу

Мне нужно было все тщательно обдумать. Я всегда лучше всего размышляла на берегу реки. Это именно то, что мне было нужно в данный момент. Чтобы самой выбраться из привычного окружения.

Затем мне нужно будет что-то предпринять, рано или поздно. На карту может быть поставлена жизнь человека.

Или, по крайней мере, его средства к существованию.

Однако я дам понять этому мужчине, что не приму никаких дополнительных угроз.

Точка.

Глава 11

Джонни

Никто никогда не назвал бы меня терпеливым мужчиной. Это было бы просто ложью. Однако я сделал все, что было в моих силах, чтобы держаться подальше от этой потрясающей женщины и даже не вступать с ней в контакт. С помощью моего Капо я узнал, где работает прекрасная Седона Беккет, и рисковал тем, что меня не выпустят под залог, стоя у ее здания и наблюдая за окном, где, как я знал, находился ее офис.

И жаждал ее больше, чем следовало бы.

В тот момент, когда она выглянула из окна, мне захотелось увидеть ее снова. Желание было непреодолимым, но не в моих интересах. На данный момент было бы лучше, если бы я залег на дно, хотя тот факт, что нанятому Бароном новому адвокату отказывали в предоставлении информации о том, какие улики у них есть, кроме моих отпечатков пальцев, был чертовски неприятен. Достаточно, чтобы я оставался на взводе.

Майкл и Зефир были моими самыми доверенными людьми, Капо, которые работали на мою семью в течение двадцати лет. Теперь они служили под моим началом. Я поручил им попытаться собрать информацию о том, почему меня подставили, в том числе узнать, есть ли в городе другой игрок. Они уже определили, что Лиам О'Коннор жаждал крови и уже делал нелепые заявления о стремлении отомстить.

Это была еще одна веская причина, по которой я должен был держаться подальше от Седоны, несмотря на то, что каждая частичка меня хотела не только обладать ею, но и защищать ее. Из того, что знал о Лиаме, он был настолько кровожаден, насколько это возможно, и считался горячей головой в семье О'Коннор. Если бы он заподозрил, что я провел с ней ночь, не сомневаюсь, что ее жизнь была бы в опасности. Черт возьми. Я никогда раньше не попадал в такую паутину.

Седона. Одна мысль о ее имени превратила мои желания в навязчивую идею. Она преследовала меня во сне, пока я немного поспал. Я никогда в жизни не испытывал такой реакции на женщину.

Я потратил время на изучение своей настоящей соперницы, используя свои контакты в Штатах, чтобы узнать о ней все, что мог. Было удивительно, что можно узнать из социальных сетей. Я вникал во все, что касалось ее карьеры, ее успехов и ее единственной реальной неудачи. Она была великолепна в том, что делала, но я уловил в ней чувство уязвимости, истинный уровень невинности, который напрашивался на разврат.

И я был как раз тем человеком, который мог это сделать.

Я смотрел на воды реки Огайо, надеясь обрести хоть какое-то ощущение покоя. Учитывая мой тип личности «А»(прим перев.: Тип личности «А» в психологии означает набор черт и поведения, характерных для конкурентоспособных, амбициозных и целеустремлённых людей), я сомневался, что это произойдет. Мой отель находился через дорогу от набережной, в районе, где было полно ресторанов и баров, звучала веселая музыка, а еда была великолепной. К сожалению, с момента приезда у меня почти не было аппетита.

Кроме того, мой голод был по Седоне.

Отель. Это был тот самый, в котором Седона остановилась на ночь. Я посмеялся про себя, когда подошел поближе к воде, пытаясь представить все в перспективе. Это было непросто — создавалось впечатление «рыбы, вытащенной из воды», к чему я не привык. Когда услышал звук входящего сообщения, схватил телефон, почти ожидая, что оно от Барона.

Смеясь, замечаю дюжину смайликов, мое сердце бешено заколотилось. У меня было все, к чему можно было вернуться домой, что добавляло осторожности моему поведении. Эти два слова от Кристиана были именно тем, что мне нужно было прочитать.

«Спокойной ночи, папочка».

Он понятия не имел, как сильно я хотел услышать, как он произносит эти слова вслух, но он не произносил их с тех пор, как потерял свою мать, женщину, которую я едва знал. Кого я обманываю? Маленький мальчик совсем не знал меня, вынужденный довериться незнакомцу. И несмотря на все деньги, которые у меня были, на врачей, к которым я обращался, ответ был один и тот же.

Кристиан заговорит, когда будет готов, травма от того, что у него на глазах умирает мать, была слишком трагичной для его юного сознания. Я никогда не давил на него, но в такие моменты мне хотелось быть лучшим отцом. Он не заслуживал того, чтобы родиться в мире, где его отец был таким жестоким человеком.

И вообще, я никогда не хотел иметь ребенка.

Иногда жизнь может быть жестокой.

Вздохнув, печатаю ответ, добавляя столько же дурацких смайликов, сколько и он. Нажатие кнопки отправить растрогало мое сердце сильнее обычного. У меня были командировки раньше, его няня заботилась о нем, но я всегда мог сказать, когда вернусь, и никогда не лгал и не подводил его.

До сих пор.

Это еще больше усилило мой гнев.

Я должен был поддерживать свою семью, а не находиться здесь по надуманному обвинению. Однако не мог винить Седону за то, что не давала о себе знать. Почему она должна? Она предположила, что я жестокий убийца, учитывая ту ограниченную информацию, которую нашла. Об этом уже я узнал от Барона. То дерьмо, которое накопали на меня и мою семью, было нелепым. Даже если бы я рассказал о нашей совместной ночи, это было бы ее слово против моего. К сожалению, если кто-то из нас признается в своей причастности, она окажется в центре такого ужасающего внимания, от которого ее карьере не оправиться. Обычно мне было бы наплевать, если бы эта девушка мне не нравилась.

Все касалось ее.

Я пытался убедить себя в обратном, в том числе и в том, что она была слишком молода для меня. Ничего не получалось. Я хотел ее. Каждый дюйм. Я уже почти принял решение относительно этой ужасной ситуации.

Сунув телефон в карман, прислонился к перилам, глядя на темную воду. Сомневаюсь, что смогу легко

Помня об этом, я направился в один из ресторанов и баров, больше всего на свете желая отвлечься от этой ужасной ситуации. Завтра выслежу свою вкусную добычу, и у нас будет долгий разговор. Она выступит в мою защиту, понравится ей это или нет. Но это поставит ее жизнь под угрозу.

Может быть, именно поэтому я не стал давить сильнее. На данный момент анонимность была ее единственной защитой. Я неторопливо направился к праздничному заведению, от аромата еды, доносившегося из ресторана «River House и Raw Bar», у меня потекли слюнки. Направляюсь внутрь и сразу же прохожу мимо официантки к бару.

Заведение было переполнено, смех доносился со всех сторон. Я заметил открытую зону отдыха и что-то похожее на очаг. Ночь была приятной, в воздухе чувствовалась легкая прохлада, учитывая время года. Возможно, наслаждение видом на реку внесло бы ясность или ослабило бы гнев.

Заказав бокал «Макаллана», я неторопливо направился к виду на реку, вышел на крытую веранду и погрузился в атмосферу. Внезапно меня охватили странные вибрации, те же электрические ощущения, что и с очаровательной блондинкой. Повернул голову, и на моем лице появилась хитрая усмешка. Я узнал бы ее длинные ноги где угодно.

Казалось бы, судьба склонилась в мою пользу. Она изучала воду, бесцельно вертя в руках бокал с вином, и было очевидно, что она очень одинока. Ее длинные ноги были вызывающе скрещены, а волосы слегка развевались на ветру. Я уловил аромат ее духов, и мой член мгновенно возбудился. Не колеблясь, я опустился на стул напротив нее.

Почти сразу же рука Седоны застыла на бокале, а тело напряглось. Когда она начала отодвигать свое кресло, словно собираясь уйти, я схватил ее за руку.

— Отпустите меня, — прошипела она, тут же оглядываясь по сторонам.

— Ты боишься, что кто-нибудь увидит нас вместе?

Она сбросила салфетку с колен на стол, пытаясь высвободить другую руку.

— Мы не вместе, мистер Джеймс. Мне все равно, что вы думаете или что произошло между нами.

— Я думаю, нам пора серьезно поговорить вдали от посторонних ушей. Удача предоставила нам такую возможность.

— Удача, мистер Джеймс? Вы следили за мной?

— Нет, я этого не делал. Ты прекрасно знаешь, где я остановился. И у нас нет причин быть такими официальными, Седона. В конце концов, мы действительно знаем друг друга физически.

Мне не нужно было никакого дополнительного освещения, ни огня, исходящего из ямы, ни подвесных светильников, чтобы понять, что она покраснела. Затем она намеренно изобразила на лице улыбку, делая все возможное, чтобы скрыть свое волнение.

— Мы совершили ошибку, мистер Джеймс, которая больше не повторится. А теперь, я предлагаю вам перенести свой напиток за другой столик, или я буду вынуждена вызвать полицию.

— Пожалуйста, Седона, сделай это. Так мы сможем предать гласности нашу маленькую интрижку. Если, конечно, ты не собираешься лгать о том, что была со мной, когда произошли убийства. — Когда она ничего не сказала, я сжал ее руку. — Ты хорошая маленькая девочка, не так ли? Ты всегда следуешь правилам. Ты не допустишь, чтобы невиновного человека отправили в тюрьму. Ты не такая.

Я позволил ей высвободить руку, и она повела себя так, словно мое прикосновение обожгло ее, и потерла его пальцами другой руки.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— О, нет? Хочешь, я расскажу, в какой школе ты училась, о том, что закончила ее с отличием, оставаясь при этом стажером на полный рабочий день? Или ты бы хотела, чтобы я рассказал о том, как гордятся тобой твои мама и папа, о том, что твой младший брат решил стать адвокатом из-за твоих успехов? Или, может быть, ты хотела бы рассказать мне все интересные подробности о том, как росла на Гавайях. Твой отец служил на флоте. Не так ли? Затем его повысили в должности и перевели в Вашингтон. Держу пари, вам было неприятно покидать свой тропический рай.

Ее глаза широко раскрылись, и она покачала головой, откидываясь на спинку стула и поднося бокал к губам. Сделав глоток, она, как и прежде, посмотрела на реку, еще более встревоженная, чем в комнате для допросов.

— Как ты это выяснил?

— О, я считаю своим долгом узнавать все, что можно, о людях, с которыми я общаюсь, особенно о таких увлекательных людях. — Мне понравилось, как задрожала ее нижняя губа после моего заявления.

— Чего ты хочешь от меня, Джонни? Это скользкий путь.

— Кроме того, чтобы ты рассказала правду правоохранительным органам, которые держат меня под замком? Этот ответ прост. Тебя.

— Я не могу быть твоей.

— И почему же так, Седона? Дело в том, что у тебя есть парень? О, нет. Мэтт порвал с тобой. Разве он не удалил тебя без колебаний со всех своих социальных сетей? Кстати, тебе будет лучше без него. Он трахает всех, кто в юбке, в этом городе.

— Будь ты проклят, — прошипела она. — Ты гребаный сукин сын. Ты шпионил за мной. Ты соблазнил меня, решив, что самый перспективный прокурор в этом городе будет твоим лучшим алиби?

— Ты переоцениваешь мои возможности. Я не знал, кто ты такая, когда подсел к тебе в том баре, точно так же, как и ты ни черта не знала обо мне. Однако, как только я попробовал тебя на вкус, мне захотелось узнать все, что можно, о твоей жизни, твоих страстях и потребностях. — Медленно опустил свой разгоряченный взгляд и наклонился, чтобы еще раз вдохнуть ее экзотический аромат. Мои яйца были напряжены, как барабаны.

— Зачем, чтобы ты мог шантажировать меня? Уверяю тебя, у меня нет денег. К тому же я не настолько влиятельна в этом городе.

Я наклонился вперед, водя пальцем по краю своего бокала, и пристально посмотрел ей в глаза.

— Это то, что ты думаешь, что это шантаж? Уверяю тебя, мне ничего не нужно, особенно деньги. И мне трудно поверить, что ты до конца не изучила мое прошлое.

Она поджала губы.

— Не знаю, что это, кроме как гребаная катастрофа. Да, я изучила тебя настолько, насколько позволил твой тайный мир.

По крайней мере, она позволила себе немного расслабиться.

— Мой тайный мир. Интересная фраза. То, что у нас было, не обязательно должно стать катастрофой ни для кого из нас. Однако ты прекрасно понимаешь, что меня подставляют. Вот почему ты так злишься.

— Я злюсь, потому что совершила ошибку. — Она отвела взгляд. — Если

— Уверяю тебя, так или иначе, но этого не произойдет.

— Почему это звучит как угроза?

Рассмеявшись, наклоняюсь еще ближе, желая ощутить вкус ее сладких губ.

— Не угрожаю, моя прелесть. Я даю обещания.

Седона фыркнула, отодвигаясь от меня так далеко, как только позволял стул.

— Ладно, Джонни, раз уж ты настаиваешь на нашем разговоре, то кому по-твоему нужна твоя подстава? У тебя должно быть какое-то представление, раз приложил все усилия, чтобы узнать все, что только можно, о моей жизни. Кто твой злейший враг, кроме семьи О'Коннор?

— Твоя жизнь — великолепная открытая книга, Седона. Люди в моем мире не всегда такие.

— Вау. Как будто это меня удивляет. Ответь на вопрос. Ты считал О'Конноров одними из своих многочисленных врагов?

— Нет, не считал. На самом деле, я пытался заключить с ними союз.

— Как интересно. Что ж, возможно, ты захочешь пересмотреть свои варианты, учитывая, что младший брат Лиам, похоже, вышел на тропу войны. — Она использует это, как приманку, будто для меня это новость.

— Это я и так знаю. Однако, Лиам не был ответственен за то, что меня подставил.

Она кружит пальцем по бокалу, изучая меня так пристально, словно нахожусь в зале суда.

— Для него это была бы прекрасная возможность получить контроль над властью своего брата, над его феноменальной властью в Луисвилле.

— Очевидна, твоя хорошая подготовка, но ты не понимаешь, насколько близкими могут быть некоторые семьи. О'Конноры — та самая семья, особенно учитывая их происхождение.

Она горько рассмеялась.

— Нет. Ты прав в том, что мне никогда не приходилось сталкиваться с представителями организованной преступности. Наверное, я вела слишком замкнутую жизнь. Хорошие, законопослушные родители, прекрасное воспитание.

Несмотря на дурной тон, я страстно желал ее. Всю ее.

И я имел в виду то, что сказал ей раньше.

— Не обманывай себя, Седона. Ты блестящая, сообразительная женщина. Чувствуешь, что происходит более серьезное преступление. Вот почему ты вымещаешь свой гнев на мне. Слишком умна, чтобы оставить все как есть. Не так ли?

— Теперь комплименты, Джонни? Не кажется ли тебе, что это немного ниже твоего достоинства?

Мы оба были вынуждены откинуться на спинку стула, когда официант принес поднос, полный устриц в половинках раковин.

— Мне жаль. Не знала, что к вам присоединится кто-то еще. Принесу еще один набор столового серебра, — сказала девушка.

— Не беспокойтесь. Он как раз собирался уходить, — едко ответила Седона.

— Мне еще один «Макаллан», без льда. И убедитесь, что все за мой счет, — проговорил я девушке вместо этого.

— Да, сэр. Сейчас принесу.

Седона скривила губы, и, да поможет мне Бог, я сделал все, что смог, чтобы не схватить ее за горло и не прижаться губами к ее губам.

— Ты не можешь этого делать, — сказала она.

— Что именно я делаю?

— Пытаешься вести себя так, как будто между нами что-то происходит.

— А это не так? Разве ты не почувствовала, как между нами пробежал электрический разряд, неоспоримую связь?

Она была совершенно расстроена и делала все, что было в ее силах, чтобы не наслаждаться моментом и не показывать своего крайнего возбуждения. Она нервничала из-за того, что ее заметили, но я ее не винил.

Я схватил одну из устриц, поднес ко рту и намеренно издал чавкающий звук, извлекая нежный морепродукт из раковины. Она пристально наблюдала за мной, и у нее снова начался тот же нервный тик. Проглотив, я пососал пальцы.

— Ты знала, что устрицы считаются мощным афродизиаком?

— И почему это должно меня волновать?

— Верно. В этом нет необходимости, учитывая наше невероятное влечение друг к другу. — Взял еще одну, на этот раз поднося к ее губам. Когда она плотно сжала губы, я приподнял бровь. — Открой рот, Седона. — Со своим мрачным и повелительным голосом я понимал, что испытываю судьбу. И все же, когда она приоткрыла губы, ее глаза закатились, когда я позволил устрице скользнуть в ее рот, мой член немедленно начал пульсировать.

Она жевала нежное мясо, не торопясь, чтобы насладиться вкусом, как делала, когда сосала мой член. Я мог часами наблюдать, как она ест устриц, и этот соблазнительный способ поедания блюда невероятно возбуждал.

— Хорошая девочка. Да, ты можешь быть моей очень хорошей девочкой. Не так ли?

Сделав глоток вина, она положила руки на стол.

— Чего ты хочешь, Джонни? На этот раз твое обольщение на меня не подействует.

— Это сложный вопрос. Свободы. Возможность вернуться к своей работе и семье в Монреале. — Я дразнил ее, но ничего не мог с собой поделать. Наслаждался игрой в соблазнение больше, чем следовало, особенно в сложившихся обстоятельствах. — Мир не так уж плох,cherie. Ты должна присоединиться ко мне.

— Пожалуйста. Это все, чего ты хочешь? — она повторила мое движение и провела указательным пальцем по краю своего бокала с такой силой, что хрусталь запел.

— Нет, это еще не все, — сказал ей, перегибаясь через стол так, что нас разделяли всего несколько дюймов. — Я хочу тебя. Всю тебя. И это именно то, что я собираюсь поиметь. Нравится тебе это или нет.

— Ты можешь попробовать, но, уверяю, у тебя ничего не получится.

Конечно, она тоже играла со мной, но я чувствовал, что ледяной щит, который она воздвигла вокруг себя, чтобы защититься от меня, трескается. Скоро он расколется на множество частей.

В этот момент я сделаю ее полностью своей.

До скончания веков.

Глава 12

Седона

Будь проклят этот мужчина. Будь проклято все в нем, включая потрясающую внешность и гребанную похвалу, которая задевала меня каждый раз.

Будь проклято то, как он вызывал волну возбуждения, поднимающуюся от самого моего сердца, голод, захлестывающий меня, как приливная волна. И особенно проклинаю его за то, что он соблазнил меня своим доминированием. Когда он завладел моим ртом, я осознавала, где сижу: во внутреннем дворике, а вокруг меня было около двух десятков других людей, каждый из которых мог узнать меня даже в темноте. Но мне, казалось, было совершенно все равно.

Сочетание вкусов — от остроты устриц и его виски до насыщенности моего вина — стало настоящим афродизиаком, заставив мою кожу покрываться мурашками, а киску пульсировать сильнее, чем накануне. Я затаила дыхание, в глубине моего сознания пульсировали огоньки.

А еще я была сумасшедшей из-за того, что не ушла, как только он сел, отказываясь разговаривать с ним, но он был неотразим во всех отношениях. И его мастерство просто

Как только его язык проник внутрь, он обхватил меня сзади за шею, впиваясь пальцами и удерживая на месте. Почему-то я сомневалась, что он позволит мне куда-нибудь уйти. Я должна бежать. Я должна закричать. Мне следовало бы привести в исполнение свою угрозу вызвать полицию, но он был прав. Мне нужно было честно признаться в своем участии.

Он овладел моим языком, как уже делал это со всем остальным, доводя меня до исступления от желания, от столкновения между моей карьерой и страстным желанием быть с мужчиной, который находился так близко. Джонни точно знал, что делал со мной, разрушая мой разум так же, как и мое тело.

И я возненавидела его за это.

Прервав поцелуй, он продолжал крепко держать меня, отодвинувшись всего на несколько дюймов.

— Мы собираемся приятно провести некоторое время вместе за этим столиком, Седона. После этого ты перейдешь со мной улицу и пойдешь в отель, который ты очень хорошо знаешь, где проведешь со мной ночь. Утром мы обсудим, как я могу наилучшим образом защитить тебя.

— Мне не нужна защита. — И если он действительно верил, что я осмелюсь пойти с ним за закрытые двери, то этот человек был не в своем уме от любви. Мне пришлось объяснять, почему дверь в ванной моего номера была разбита. Меня ужаснуло, что он признался и заплатил за причиненный ущерб.

Почему этот мужчина так удивлял меня? Это было безумие. Он был чудовищем, безумцем. И все же я хотела его до такой степени, что все внутри меня болело, а все тело сотрясала дрожь.

— Ни за что.

— Да, ты это сделаешь.

— А если я этого не сделаю?

Он откинулся на спинку стула, схватил еще одну устрицу и принялся уплетать ее точно так же, как делал это раньше. Боже, мне захотелось сбить с него самодовольный вид, и по выражению его лица поняла, что он это знает.

— Если ты этого не сделаешь, то будешь наказана. Ясно и просто. Однако знаю, какой хорошей девочкой тебе нужно быть, так что ты меня не разочаруешь. Правда?

Я рассмеялась, и это прозвучало так же нервно, как и то, что чувствовала внутри. Я хотела набраться смелости и сказать «нет», но Джонни был единственным человеком, который не поддавался никакой логике. Когда ему принесли напиток, молодая официантка, очевидно, была в восторге от него. И на несколько безумных секунд меня пронзил укол ревности.

— Какого рода опасность ты уверен мне угрожает?

Он допил свой первый напиток, прежде чем ответить, отодвинув стакан в сторону.

— Как мы уже говорили, у меня повсюду враги,cherie. Они не остановятся ни перед чем, чтобы добраться до меня, независимо от того, в какой стране я нахожусь, и кто бы ни был рядом со мной. В некоторых из них еще меньше человечности, чем, как мне кажется, во мне, и их не волнует, что их целью является женщина. Если бы они могли причинить мне вред каким-либо образом через тебя, они бы сделали это в мгновение ока.

Я подумала об угрозах и глубоко вздохнула.

— Ты угрожал мне в последние пару дней?

Вопрос, казалось, удивил его.

— Нет. Мне не нужно угрожать тебе, Седона. Между нами есть взаимопонимание. Да? А теперь расскажи мне. К чему ты клонишь? Мне нужно точно знать, что произошло.

Я колебалась, говорить ли ему что-нибудь, но мне нужно было увидеть это в его глазах, если он врет. Не была уверена, что это что-то изменит, но именно так я вела свои дела.

— Я получила угрозу по телефону и записку, оставленную в моей машине. Кто бы это ни был, он вел себя так, как будто знал о том, что произошло между нами. Я никому не рассказывала. Ни единой живой душе. Ты хочешь сказать, что это был не ты? Ты не пытался применить свою власть, помыкать мной?

Когда его глаза вспыхнули яростью, я поняла, что он ни в чем не виноват. Это означало, что настоящий убийца все еще на свободе. Наблюдающий. Ожидающий. Блядь.

Джонни несколько секунд смотрел на воду.

— Нет, мояcherie. Что бы ты обо мне ни думала, у меня нет привычки угрожать красивым женщинам, независимо от обстоятельств. К сожалению, я был прав, сказав, что ты в серьезной опасности.

— Что ты предлагаешь мне сделать? У тебя должна быть какая-то идея.

— На данный момент не уверен, кто может стоять за этим, в чем мне трудно признаться. Однако, позволь выполнить свою работу и защитить тебя. Ты совершенно не представляешь, с чем, возможно, имеешь дело.

Я рассмеялась, хотя меня трясло от осознания того, что оказалась в эпицентре войны.

— Тебе нужно подумать о том, кто несет за это ответственность. Дай мне список, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти их.

Его смех прозвучал так же горько, как и мой.

— Уверяю тебя, моя милаяcherie, у меня есть связи и люди, которые изучают то, с чем мы имеем дело. Не могу и не буду взваливать это бремя на тебя. Это только еще больше навредит. Люди, которыми я себя окружаю, недолюбливают тех, кто занимается их изучением.

— Тогда я ничем не смогу тебе помочь.

Джонни приводил меня в бешенство, но, по правде говоря, чем больше говорил, тем больше я склонялась к мысли, что он невиновен в этом конкретном преступлении.

Почему его слова не удивили? Я сделала еще глоток вина, размышляя, как, черт возьми, мне от него отделаться. И это именно то, что должно было случиться. Больше никогда не смогу поддаться влечению или своим желаниям.

Когда он потянулся через стол и провел пальцем от одной стороны моего подбородка к другой, мои соски затвердели еще больше, проступая сквозь блузку. Когда я повесила пиджак на спинку стула, у него появилась четкая картина того, что он со мной делал. Мне нужно было отодвинуться, чтобы между нами оказалось как можно больше пространства, но когда я посмотрела в его завораживающие глаза, меня еще больше затянуло в темноту.

От Джонни божественно пахло, его лосьон после бритья был идеально острым, как будто он вышел из леса дождливым весенним днем. Он был настоящим мужчиной во всех смыслах этого слова, и на несколько секунд вокруг нас никого не осталось. Мы были только вдвоем в тот момент, за которым, несомненно, последует чистый, непристойный грех.

Наконец, я нашла в себе смелость отстраниться, разорвав гипнотическую связь, и уставилась на воду в надежде найти какой-нибудь другой метод

Но его не было.

Уродливая правда заключалась в том, что его прикосновения задержались, преследуя меня еще долго после того, как его присутствие исчезло.

— Ешь устриц, Седона, — скомандовал Джонни, позволив мне снова услышать сексуальный чавкающий звук. — Нравится тебе это или нет, но я есть в твоей жизни.

Боже, этот мужчина приводил меня в бешенство.

Я медленно повернула голову, не в силах отвести от него глаз. Не было ничего сексуальнее, чем то, как он ел сырых устриц, словно это была самая сочная вещь на свете. И когда он провел языком по губам, собирая капли острого сока, я была вынуждена с трудом сглотнуть, а мое сердце бешено колотилось в груди.

В моих действиях не было ни логики, ни причины, я сымитировала его, схватив одну из оставшихся ракушек, медленно поднесла ко рту, не торопясь слизала рассол, прежде чем запрокинуть голову.

— Ммм…Tout ce que vousfaitesestsensuel, élégant et pourtantcedontj'aienvieest brut et sale.

— Что ты сказал? — прошептала я, осознавая, что во время разговора позволила капельке сока скатиться по подбородку.

У меня вырвался смешок, но когда Джонни поднялся со своего места, наклонился и слизнул каплю, прежде чем захватить мой рот, я уронила ракушку и схватилась за край стола. В момент страсти он был нежен, несколько раз мягко приоткрыл мои губы, прежде чем проникнуть внутрь языком. Как и прежде, сочетание вкусов было неотразимым, настолько, что пульсация в моей киске стала взрывной.

Когда он отстранился, схватил салфетку и вытер рот, я обнаружила, что наклоняюсь вперед. Что этот мужчина делал со мной?

— Я сказал, что все, что ты делаешь, чувственно и элегантно, и все же то, что я жажду сделать, грубо и непристойно. Заканчивай с едой и вином,cherie.

— Затем что? — осмелилась спросить, испытывая странное волнение, охватившее меня. Я ненавидела себя за покалывающие ощущения и за то, что он заставлял меня чувствовать. Меня так тянуло к нему, что не была уверена, кто из нас больше увлечен другим.

Джонни поднял свой бокал, словно провозглашая тост за то, что мы пережили вместе, и за то, что он планировал сделать со мной.

— Затем я трахну тебя так, как того заслуживает каждая женщина. С такой силой, что у тебя потом несколько часов будет перехватывать дыхание. Таким образом, от которого ты вспотеешь, твой пульс участится, а желание достигнет такого уровня, о котором и не подозревала. А когда ты будешь удовлетворена и достигнешь наивысшего уровня эйфории, я сделаю это снова.

* * *

Не было ничего разумного в том, что я последовала за Джонни через улицу, или в том, что, когда мы дошли до лифта, я позволила ему положить руку мне на поясницу. Этот мужчина был больше, чем сама жизнь; когда он входил в комнату, не было ни мужчины, который не хотел бы им стать, ни женщины, которая не хотела бы трахнуться с ним.

Я видела, как за ним наблюдали, когда мы входили в вестибюль. Пока стояла на несколько шагов впереди него, пытаясь не дать любопытным взглядам узнать и меня, почувствовала, что на нас обратили внимание. Это заставляло мое сердце биться быстрее, а сильное желание между ног — еще больше запульсировать. Казалось, что рядом с ним мне было наплевать на степень опасности как для моей личности, так и для моей карьеры.

Простая истина, которую невозможно отрицать, заключалась в том, что этот человек сделал это только ради меня. До этого момента я желала его больше, чем что-либо в своей жизни. Никакие деньги или власть не могли заставить меня передумать.

Когда двери лифта закрылись, он прижал меня к холодной стальной стене, положив руки по обе стороны от меня. Он был намного выше, и, когда наклонила голову, я никогда в жизни не чувствовала себя такой защищенной и желанной. Его глаза пронизывали мои, недвусмысленно говоря, что он со мной сделает.

Я положила руку ему на грудь, обхватив пальцами накрахмаленную рубашку. Горячее выражение на его лице сменилось крайним вожделением. Когда он сжал мои волосы в кулак, заставляя голову повернуться под неудобным углом, я не почувствовала страха, только жгучее желание, которое могло вспыхнуть в любой момент. Все стало как в тумане, когда Джонни медленно опустил голову, скользя другой рукой по моему боку к ноге. Когда задрал ткань тонкой юбки-карандаш, схватив меня за бедро, я могла поклясться, что услышала, как ткань порвалась.

И мне было наплевать на свой дорогой костюм.

Я обхватила его обеими руками за шею, запустила пальцы в волосы, наслаждаясь ощущением шелковистости, проходящей сквозь мои пальцы.

Он зарычал, как хищник, которым и был, затем завладел моим ртом, мгновенно просунув язык внутрь, и прижал мою ногу к своему бедру. Поцелуй был животный, безумно сильный, и я не могла дышать, пока Джонни водил языком назад и вперед. Все в нем было доминирующим, доводящим меня до пределов, о которых и не подозревала.

Я уловила запах нашего объединенного желания, аромат настолько сильный, что уверена: все пассажиры лифта в ближайшие часы почувствуют наше страстное желание. Его член был твердым, как скала, и когда он двигал бедрами туда-сюда, давая мне понять, в каком состоянии находится от голода, у меня закружилась голова еще больше, чем раньше.

Вкус устриц остался, и мне захотелось рассмеяться, когда задумалась, прав ли он был насчет того, что моллюски являются афродизиаком. Возможно, я могла бы винить их за то, в какой душевном и телесном состоянии сейчас находилась.

Мой внутренний голос снова начал ворчать, и я отбросила его в сторону. То, что я делала, было очень неправильно. Тогда почему это казалось таким правильным? Как будто мы принадлежали друг другу. Хотя я никогда не верила в сказки или «жили они долго и счастливо», верила в страсть с первого взгляда, в то, что может…

О, черт, нет. То, что мы испытывали, не имело ничего общего с любовью. Ни за что на свете.

Раздавшейся сигнал лифта был единственной причиной, по которой Джонни не трахнул меня прямо здесь. Я была в этом уверена. Вместо этого он схватил меня за руку, едва дав время одернуть юбку, прежде чем вытащить из стальной коробки и целеустремленно пройти мимо двух гостей, которые пристально изучали нас. Краска смущения залила мое лицо, но было уже слишком поздно. Если кто-нибудь узнает меня, следующий день будет трудным.

Но мне было наплевать.

Я поняла, что мы находимся на верхнем этаже, который ведет к роскошным апартаментам, которые никогда

Боже мой. Я была готова войти в гостиничный номер известного преступника без принуждения. Я достигла нового, невероятного уровня безумия. Настоящая проблема заключалась в том, что я никогда не хотела спускаться с небес на землю.

После того, как вставил свою ключ-карту в замок, загорелся зеленый огонек, Джонни втолкнул меня внутрь, закрыл и запер дверь, его плечи вздымались от тяжелого дыхания. Он прижал меня к стене, обхватив ладонями мое лицо с обеих сторон, его глаза заблестели, прежде чем он перевел их снизу-вверх.

Еще один момент, когда все время остановилось, слышался только гулкий стук моего быстро бьющегося сердца и его затрудненное дыхание.

— Не могу дождаться, когда смогу вогнать свой член в твою влажную киску. И сегодня вечером я также буду претендовать на твою тугую попку.

Его развратные слова заставили меня содрогнуться. Он медленно опустил голову, дыша мне в лицо. Когда завладел моими губами, я разрывалась между нарастающим вожделением и здравомыслием женщины, которая понимала, что находиться здесь — плохая идея. И все же всякое ощущение цели исчезло, когда Джонни поцеловал меня, словно испуская предсмертный вздох, ощущения, пронзившие меня, невозможно описать словами.

Пока его язык исследовал меня, я закрыла глаза, желая, чтобы это продолжалось вечно. Неистовая страсть продолжалась до тех пор, пока я внезапно не перестала чувствовать его. Потеря взрывного жара и веса его тела была огромной, и я несколько раз моргнула, прежде чем поняла, что он отступил на несколько футов. Я прижала пальцы к губам, все еще находясь в тумане после невероятно горячего французского поцелуя.

Попятилась в центр главной комнаты, потрясенная видом огромных окон от пола до потолка, выходящих на две стороны. Повернулась по кругу, тихо рассмеявшись при виде маленького рояля и свежих цветов в массивной хрустальной вазе на поверхности черного дерева. Одна сторона выходила на реку, а другая — на обширный и красивый город. Вдали мерцали огни соседних зданий, и я не могла не задаться вопросом, видит ли нас кто-нибудь.

Возможно, с помощью мощного бинокля или подзорной трубы. От этой порочной мысли волна жара пробежала по каждой мышце и вене, обжигая кончики пальцев, как это всегда бывало от прикосновения его пальцев. Я уже была в состоянии эйфории, а Джонни еще предстояло лишить меня остатков невинности.

Когда я повернулась к нему лицом, он уже скинул с себя пиджак, бросил его на один из стульев и сорвал галстук, как будто не мог больше выносить ношение одежды. Выражение его лица было похотливым, как у хищника, загнавшего свою жертву в угол. Я продолжала пятиться, медленно позволяя своему жакету упасть с плеч, бросив на него озорной взгляд, прежде чем отбросить его в сторону.

Когда снимала туфли, Джонни прошептал что-то по-французски, чего я не поняла, но, без сомнения, это было пошло и эротично. У меня по всему телу побежали мурашки, когда смотрела, как он расстегивает рубашку на груди, и все, о чем могла думать, — это как я провожу пальцами по его животу, исследуя рельефные мышцы.

Как только он приблизился на шаг, я отступила еще на один, оказавшись достаточно близко к пианино, чтобы положить руку на его поверхность.

— Ты не уйдешь от меня,cherie. Ты никогда не сможешь этого сделать.

— Это то, что ты думаешь?

— Это то, что я знаю.

— А что, если я скажу нет?

Джонни тихо рассмеялся.

— Ты этого не сделаешь, потому что это то, что тебе нужно.

Его слова были еще более убедительными, навязчивыми, чего я никогда раньше не испытывала. Я была потрясена тем, что они заставили меня почувствовать, и была на грани того, чтобы сойти с ума.

— Я собираюсь приготовить нам обоим выпить. А потом ты разденешься для меня,cherie. Хочу, чтобы ты соблазнила меня женщиной, скрывающейся за маской.

От его слов у меня по спине пробежала дрожь, настолько завораживающая, что мне стало трудно дышать. И каким-то образом я поняла, что подчинюсь его приказу.

— Кто сказал, что я прячусь?

— Я.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы расстегнуть рукава и закатать их по локоть, пока изучал меня, словно я собиралась отрицать правду. Когда я промолчала, Джонни улыбнулся, развернулся и направился к роскошному бару.

Я все еще была ошеломлена, что нахожусь в его номере, и пыталась собраться с мыслями. Он даже не потрудился спросить, что я хочу, и налил те же напитки, что и в ресторане. Подошел к пианино, поставил бокал с красным вином поближе ко мне, прежде чем отодвинуть скамеечку и сесть.

Я не была уверена, почему затаила дыхание, но все в этом мужчине было таким сексуальным, что мне стало любопытно, что он собирается делать. Джонни сделал глоток своего напитка, придвинул стакан поближе к себе и начал играть.

Меня охватил шок, мелодичное звучание любого классического произведения, которое он исполнял, заставляло меня трепетать по всему телу. Я оставалась на месте, наслаждаясь звуками его концерта. Когда через несколько секунд он поднял взгляд, в его глазах было столько жара, что я словно погрузилась в туман.

— Предлагаю тебе следовать моим указаниям,cherie. Не думаю, что ты жаждешь еще одного наказания. — Он сделал музыку погромче, сменив мрачную классическую мелодию на что-то более джазовое.

Я оглянулась через плечо на яркие огни города и закрыла глаза, наслаждаясь ритмом музыки. Когда, наконец, смогла немного расслабиться, покрутилась на месте, затем начала расстегивать пуговицы на своей блузке, думая о том, какие ощущения он заставил меня испытывать в комнате для допросов. Джонни был прав насчет моей блузки, мокрой от того, что я находилась в непосредственной близости от него.

Сегодня все сводилось к неистовому желанию. Пока он продолжал играть, я притворялась, что мы всего лишь двое влюбленных, которые знакомятся друг с другом, наслаждаясь моментом разделенной страсти. Смогла почувствовать себя сексуальнее, чем когда-либо за долгое время, и, не торопясь, соблазнила его так, как это может сделать только женщина, перекинув одну сторону блузки через плечо, затем другую.

Я позволила мягкому материалу прижаться к моим пальцам, вертя блузу в воздухе, и украдкой взглянула на великолепного мужчину, потрясенная тем, как сильно он увлекся музыкой. Сколько еще сюрпризов он приготовил для меня? Было чувство, что Джонни никогда не позволит мне узнать все его секреты,

Он зарычал, когда снова заметил меня, его горящий взгляд скользнул по моим ногам, а затем медленно и решительно вернулся к глазам.

Я продолжила раздеваться перед ним, как было велено, повернувшись лицом в другую сторону, и, заложив руки за талию, расстегнула юбку. Когда сняла ее, поняла, насколько умиротворенной себя чувствую, что было так же странно, как находиться здесь, с ним.

Возможный убийца.

Безжалостный преступник.

Может быть, меня так заинтриговала безрассудная опасность, или явная потребность освободиться от тех самых цепей, которые он распознал. Как бы то ни было, я была на седьмом небе от счастья, продолжая раздеваться. Когда осталась стоять в одном нижнем белье, радуясь, что надела комплект, я начала танцевала вокруг пианино. Джонни зарычал, когда я провела кончиками пальцев по его спине, а ритм музыки усилился до почти племенного стука его пальцев по клавишам.

Он был так увлечен музыкой, как и во время секса со мной. Могла только представить, каким он был в бизнесе, отказываясь принимать отказы от кого бы то ни было. Без сомнения, он был самым интригующим мужчиной, которого я когда-либо встречала, тем, кто игнорировал правила любой ценой.

Кто я такая, чтобы жаловаться?

Эта мысль заставила меня рассмеяться, когда скользнула руками по его груди, прижимаясь всем телом к его спине, пока он продолжал играть.

— Ты еще не закончила,cherie. Мне нужно увидеть тебя всю, насладиться твоим сладким великолепием.

Я снова попятилась, обойдя пианино. Схватила свой бокал с вином, продолжая дразнить Джонни, проводя кончиком языка по краю бокала. Когда выпила слишком много теплого вина, чуть не поперхнулась, и капли потекли из уголков моего рта. Не смогла удержаться от смеха и вытерла губы тыльной стороной ладони.

То, как раздулись его ноздри, было демонстративным, именно такой реакции я сейчас от него и ожидала. Я оставила бокал с вином на пианино, снова погружаясь в сладкую дымку, расстегивая лифчик, медленно перекидывая через плечо сначала одну бретельку, потом другую, не торопясь выпутываться из него. Когда отвела его в сторону, покачивая назад-вперед, Джонни издал серию гортанных звуков.

Затем бросила лиф и оглянулась через плечо, была уверена, что этот человек готов меня сожрать. Он заиграл музыку в третий раз, его пальцы двигались со скоростью света, темнота, которую создавали басовые клавиши, успокаивала во всех отношениях. Но Джонни ни разу не моргнул, ни разу не взглянул на клавиши, только на меня, когда я, просунув пальцы под тонкую резинку своих стрингов, медленно опускала их на пол.

Полностью обнаженная, я размяла пальцы и грубо провела ими вниз от шеи к груди, обхватывая и сжимая их.

Дыхание Джонни участилось, пальцы агрессивно забегали по клавишам, а чувство голода продолжало нарастать. Я была уверена, что мужчина начал задыхаться.

Когда он поднял голову, я почувствовал перемену в его поведении, всепоглощающую потребность.

— Подползи ко мне,cherie. Сейчас.

В этом приказе было что-то волнующее, и я без колебаний, без преднамеренности или беспокойства сделала, как он просил.

И все же знала, что подползти к нему означало бы только одно.

Признать, что я принадлежу ему.

И помимо опасений потерять работу, беспокойства о том, что подумают другие, меня больше всего пугало то, что я потеряла себя в единственном мужчине, который позволил мне чувствовать себя свободной и живой.

Но нет пути назад, не было выхода.

Ничего…

Глава 13

Джонни

Язвительная красота.

Возможная ошибка.

Неконтролируемая потребность.

Все эти три мысли не раз приходили мне в голову, но ничто больше не имело значения, кроме как быть с ней. Чувствовал, что Седона по-прежнему обеспокоена, но влечение друг к другу было неизбежным. Когда она опустилась на колени, я сделал еще один глоток скотча, но в этот момент не алкоголь мог успокоить дикого зверя внутри меня. Только она. Попробовать. Трахнуть. Использовать.

Укротить.

Безумная потребность была неожиданной для человека, который никогда не терял самообладания, перед которым весь мир был выложен с рождения. Я продолжил играть, чего не делал уже долгое время. Разрядка была совершенно иной, чем алкоголь, секс или даже победа над противником. Я чувствовал себя свободным совершенно по-другому, обретая покой, которого не заслуживал.

Она напомнила мне об этом, подарив свою энергию и стремление к самообладанию.

Когда она приблизилась к скамейке, я совсем перестал играть, заерзал на сиденье, затем сжал в кулаке ее волосы и стал судорожно дышать. Она умела так сильно повышать уровень адреналина в моем организме, что это было почти болезненно. Тридцать минут, проведенные с ней в ресторане, были сродни катарсису, такого я еще не испытывал за долгое время, но у меня было ощущение, что за нами наблюдают.

Опасность была реальной, ее жизнь уже изменилась навсегда. Должен ли чувствовать вину за то, что так поступил с ней? Возможно. Не так ли? Я был не из тех людей, которые раскаиваются в своих поступках. Кроме того, мы стали наркотиком друг для друга, один не мог выжить без другого. Когда, черт возьми, я когда-либо испытывал что-то настолько мощное и притягательное? Ответ был прост. Никогда. У тех немногих женщин, с которыми я был дольше одной ночи, ни одна из них не вызывала такой безрассудной реакции, как Седона.

Я дернул ее вперед, не обращая внимания на крики дискомфорта. Она разбудила самую темную часть меня, подлив масла в огонь, горящий внутри.

И я должен был заполучить ее любой ценой.

Седона встала на колени, не сводя с меня глаз, и закончила расстегивать мою рубашку. На ее лице была лукавая улыбка, когда она ослабила ткань на моих плечах и тянула до тех пор, пока я не позволил ей снять ее. Простое прикосновение ее пальцев приводило меня в состояние плотоядности, желание оказаться внутри нее было неумолимым.

Когда она потянулась к ремню, у меня перехватило дыхание. Я был чудовищем-садистом, страстно желавшим увидеть части ее тела, отмеченные моей дисциплиной, но сегодня вечером вместо этого была страсть, усиливающая мою власть над ней. Скоро она поймет, что уже слишком поздно. Она стала моей собственностью.

Я провел пальцами по ее волосам, пока она возилась с толстой пряжкой, и даже посмеялся над собой несколько секунд. Но в тот момент, когда она освободила мой член, ее сосредоточенность возросла, а выражение лица стало таким же первобытным, как и у меня. Без лишних слов она опустила свою прелестную

— Черт. — Я запрокинул голову, пытаясь выровнять прерывистое дыхание. Ее губы горели огнем, а то, как язык скользил назад и вперед, уже сводило меня с ума. Я продолжал гладить ее по голове, делая все возможное, чтобы сдержать садистскую часть себя.

Она точно знала, что делает со мной, ее глаза горели тем же огнем, который я имел честь видеть так много раз. Она обхватила одной рукой основание моего члена, а другой скользнула ниже, к моим яйцам. А еще она умело перекатывала мои яички между пальцами, оказывая на них нужное давление, чтобы почти мгновенно довести меня до оргазма. Ни одна женщина никогда так не поступала.

— Такая хорошая девочка. Не правда ли? — я почувствовал, что похвала была властной, чего она никогда раньше не слышала. Я раздвинул ноги настолько, насколько позволяли брюки, наслаждаясь моментом, когда могу пить отличный скотч, пока самая красивая женщина на земле делает мне минет. В этом занятии было что-то до смешного декадентское, но мне было наплевать.

Посмеиваясь про себя, я закрыл глаза, продолжая поглаживать ее по голове, запуская пальцы в ее длинные пряди волос. Седона подняла голову, провела языком по моему стволу и ослабила хватку ровно настолько, чтобы стянуть с меня штаны еще ниже. Когда она возобновила свою работу, каждый звук, который она издавала, был преувеличенным, и я понял, что не смогу долго терпеть ее соблазнительные действия. Хотя планировал трахнуть ее несколько раз, как делал это раньше, я хотел, чтобы это время продлилось.

Она громко замурлыкала, облизывая зигзагообразными движениями мой член по всей длине, захватывая в рот несколько дюймов. Я опустил голову, вынужденный несколько раз моргнуть, и положил руку ей на макушку. Действия красивой девушки стали более агрессивными, а то, как она гладила меня по ногам, возбуждало больше, чем я мог себе представить.

Пока она стаскивала сначала один ботинок, потом другой, я приподнялся бедрами над скамейкой, пронзая ее рот своим грубым движением. Она подавилась, но не прекратила своего занятия: стянула с меня носки, затем высвободила мои ноги из тесных брюк.

Я раздвинул ноги еще шире, используя обе руки, чтобы контролировать ее действия.

— Вот так,cherie. Возьми меня всего.

Возможно ли, что ее рот становился все горячее? Я рассмеялся про себя, потрясенный тем, что ощущения продолжали усиливаться. Когда полностью заполнил ее рот, так что кончик коснулся задней стенки ее горла, этого все равно было недостаточно. Мой член ныл до боли. Вместо того, чтобы кончить, я оттолкнул Седону, пытаясь отдышаться.

Она преувеличенно облизывала губы, а глаза искрились, когда она смеялась. Было интересно наблюдать, насколько спокойно она себя чувствовала, когда чуть не убежала от меня в ресторане. Она поднялась на ноги, провела кончиками пальцев вдоль Steinway(прим. от пер. Steinway — торговая марка и названиекомпании-производителя музыкальных инструментов)и, перегнувшись через заднюю стенку, потянулась за бокалом вина.

Я вскочил, схватил вазу с цветами и поставил ее на кофейный столик. Она наблюдала за всем, что я делал, и ее тихое бормотание постоянно доносилось до моих ушей. Когда вернулся, с грохотом опустившись на табурет, я пробежал пальцами вверх и вниз по клавишам. Когда начал играть бродвейскую мелодию, одну из немногих, которые знал, я был удивлен, когда Седона вскочила на пианино, скрестив ноги. Когда она начала петь, я покачал головой. У девушки было много талантов, больше, чем я думал вначале.

Пока выбирал несколько меланхоличную композицию, которой моя мама научила меня много лет назад, я наблюдал за отражением девушки в стекле. Ее голос был действительно прекрасен, но в его тоне звучала грусть.

Когда закончил, я одобрительно захлопал в ладоши.

— Это было невероятно.

Она ничего не сказала, сделав еще один глоток вина, прежде чем развернуться на крышке рояля и поставить бокал рядом с собой.

— Что мне кажется интересным, Джонни, так это то, что никто раньше не слышал, как я пою. Почему ты? Почему ты заставляешь меня хотеть делать то, что я скрывала всю свою жизнь?

Поднимаясь со скамейки, задумался над ее вопросом.

— Потому что я не из твоего мира, требующего от тебя определенного поведения. Со мной ты можешь быть самой собой. Кто я такой, чтобы судить?

Седона позволила своим пальцам водить кругами по поверхности рояля, бросая провокационные взгляды в мою сторону.

— Ты определенно не похож ни на кого, кого я когда-либо встречала раньше. Вот почему это так нервирует. Я чувствую себя неуютно рядом с тобой, но при этом ощущаю себя так, словно знаю тебя всю свою жизнь.

— Это нервирует, — повторил, медленно подходя к задней части рояля и кладя руки по обе стороны от ее ног. — Почему это?

— Потому что мне это нравится, — выдохнула она, медленно поворачивая голову. — Может быть, слишком сильно.

— Скажи мне, что тебе нравится. Мне нужно знать.

Седона глубоко вздохнула.

— Такое чувство, что я стою на краю обрыва, вглядываясь вниз, в великую неизвестность, но зная, что если упаду, ты меня подхватишь. Такого я никогда раньше не испытывала. Разве это не странно?

— Совсем нет. Часто незнакомые люди могут позволить нам стать теми, кем мы действительно хотим быть, освободиться от жестких рамок, которые накладывает на нас общество и те, кто нас окружает.

— Да. Может быть, мне это слишком нравится. Вот что меня пугает.

Я развернул ее, согнув колени, и поставил ступни на поверхность рояля. Затем не спеша, используя только указательные пальцы, провел шершавыми подушечками по внутренней стороне ее ног.

— Страх — это не то, чего нужно избегать. На самом деле это потрясающий выход эмоций, позволяющий почувствовать себя живым, когда все остальное не помогает. Это также мощный инструмент. — Я наблюдал за реакцией Седоны, улыбаясь, когда она раздвинула ноги, обнажая для меня свою прелестную розовую киску.

— Как так?

— Пожалуйста, не говори мне, что не используешь тактику запугивания в зале суда, прокурор. Я знаю лучше. Ты такая же, как я, неутомимая в своем деле, понимаешь, что у всех мужчин и женщин есть что-то, что пугает их до смерти. — Мой взгляд следил за движениями моих пальцев, но когда провел кончиком одного из них по ее клитору, снова поднес его к ее поджатым губам и полузакрытым глазам, ее кожа мерцала от возбуждения.

— Что пугает тебя до смерти? — пробормотала она, ее грудь вздымалась и опускалась, когда напряжение между нами усилилось, потрескивая от нашего возросшего желания.

— Попробуй угадать.

— Смерть.

— Попробуй еще раз,cherie.

Она широко раскрыла глаза.

— Жизнь.

— Тюремного заключения. Неспособность принимать собственные решения.

— Да, неспособность контролировать то, что происходит в жизни влиятельных людей, — это ужасно.

— И все же ты не боишься тюрьмы, — сказала так, словно была удивлена. — Почему?

— Потому что я все равно контролировал бы ситуацию. — Ввел один палец в ее узкое влагалище, вдыхая ее растущее желание, когда она запрокинула голову. — Чего ты больше всего боишься, Седона? Что не дает тебе уснуть по ночам? — ввел внутрь второй, затем третий палец, погружаясь в нее более грубо, чем раньше. Когда она раздвинула ноги еще шире, мой член был полностью напряжен, я так возбудился, что яйца напряглись.

Она продолжала тяжело дышать еще несколько секунд, прежде чем подняла голову, ее глаза остекленели.

— Это просто. Не живу полной жизнью, продолжая заниматься тяжелым трудом, пытаясь понять, кто я такая. — Казалось, она была смущена тем, что призналась в этом незнакомцу, мужчине, о котором почти ничего не знала.

За исключением всего того плохого, во что ее заставили поверить. Это возбудило ее и, в свою очередь, воспламенило все во мне, и теперь во мне бушевал настоящий пожар. Я раздвинул ноги Седоны, надавил на внутреннюю поверхность бедер, поцеловал сначала одно, потом другое, прежде чем зарыться лицом в ее сладость.

— Ты такая влажная, — пробормотал я.

— О, Боже, да. — Ее стоны были такими же животными, как и все звуки, которые я издавал, когда был с ней. То, как она продолжала тяжело дышать, стало еще более преувеличенным, когда ее тело неудержимо затряслось. Она сжала обе руки в кулаки и легонько ударила ими по пианино, каждые несколько секунд облизывая губы, как будто они пересохли.

Я держал ее широко раскрытой в течение нескольких минут, наслаждаясь ее сладким вкусом меда. Возможно ли, что на вкус она была еще более восхитительной, чем раньше? Я не был нежен, как раньше, предпочитая терзать ее своим языком и ртом, толкая сильнее. Если она хотела выйти за пределы своей зоны комфорта, то это именно то, что она получит.

Седона привстала на рояле, наполовину смеясь, наполовину задыхаясь, когда я продолжил свои дикие действия. Я не сводил с нее глаз, пораженный тем, как расширились ее глаза. Она никогда не казалась мне такой красивой, как в тот момент, настолько, что я разрывался между желанием продолжить и удовлетворением потребности, от которой мой член болезненно пульсировал.

Когда ее тело затряслось еще сильнее, а по прекрасной коже побежали мурашки, я вонзил несколько пальцев в ее узкое влагалище, двигаясь как сумасшедший. Но она сопротивлялась, пока я не погрузил большой палец в ее тугую попку.

— О. Мой. Бог. — Не было необходимости приказывать ей кончить, ее мышцы сжались вокруг моего языка, когда она изверглась, ее сок заполнил мой рот.

Ее оргазм был мощным и почти таким же приятным для меня, как и наслаждение ее вкусом, но я терял терпение, мои потребности проявлялись сильнее, чем обычно. Как только Седона перестала дрожать, я наполовину оторвал ее от края рояля, прижав головку члена к половым губкам, а затем дернул ее вниз.

— Господи. О, боже. О... — она резко вскрикнула, схватив меня за плечо одной рукой, а другой колотя по крышке пианино.

— Не волнуйся,cherie. Я не позволю тебе уйти. Не сейчас. Никогда.

Я перекатился на носки, вбиваясь в нее так, словно от этого зависела моя жизнь. То, как она прижималась коленями к моим бедрам, было восхитительно во всех отношениях, тепло, исходившее от наших тел, было раскаленным добела и наэлектризованным. Оттащил ее от пианино, легко вгоняя в нее свой член и одновременно поворачивая ее кругом.

Она обхватила меня сзади за шею одной рукой, держась изо всех сил, пока я продолжал трахать ее. Затем она смогла расслабиться, осознав, что я дал обещание, которое намеревался сдержать, и крепко держу ее. Она подняла голову, выгибая спину, насколько это было возможно, и затаив дыхание при каждом звуке.

Было что-то в ее раскрепощенности, что было так заманчиво, как будто, пробудив в себе плохую девочку, она стала еще большей силой, с которой приходилось считаться. Я широкими шагами направился в спальню, продолжая трахать ее как сумасшедший.

Оказавшись внутри, не потрудился включить свет, мерцание зданий, окружающих нас, было единственным, что мне было нужно, когда я повалил нас обоих на кровать. Седона громко рассмеялась и впилась ногтями мне в спину, как только я прижался к ней всем весом своего тела.

Закинул одну ногу за спину, затем другую, прежде чем проделать то же самое с ее руками, подняв их над головой.

— Что ты делаешь? — осмелилась спросить она.

— Напоминаю о твоем месте.

— И какое? — промурлыкала она, когда я обхватил ее запястья одной рукой.

— Моя сладкая сабмиссив.

— Никогда.

— Думаю, это мы еще посмотрим.

Она заметно вздрогнула.

— Ни за что.

— Ты сделаешь, как я скажу, — поддразнил я, но это было правдой.

Она, казалось, была полна сюрпризов, даже не пытаясь высвободиться из моих объятий. Я продолжал трахать ее по-настоящему, с силой вдавливая ее в кровать, изголовье кровати несколько раз ударилось о стену. Она продолжала извиваться подо мной, теперь уже пытаясь высвободить руки.

— Сбежать не получится, милая девочка.

В этот момент я ослабил хватку и опустился на колени, наблюдая, как она провела рукой по лицу, ее дыхание стало тяжелее, чем раньше. Когда Седона перевернулась, я просунул руку под нее, приподнял на четвереньки и шлепнул.

От предвкушения у меня внутри все сжалось, моя реакция на нее была непроизвольной, как будто знал ее всю свою жизнь. В моих намерениях не было ничего чистого и невинного. Я бы никогда никому не признался в обратном, включая прекрасную женщину, которую собирался лишить невинности, возможно, самым отвратительным образом. Темная, животная сторона меня испытывала потребность завладеть ею целиком, как будто первобытный инстинкт был чем-то, с чем я родился.

Возможно, так оно и было, вся моя родословная, созданная из худших представителей человечества, со временем превратилась в лощеных зверей и ничего более. Но когда я использовал ее длинные пряди как поводок, удерживая на месте одной рукой, а другой обхватывая свой член, я понял, что это врожденное свойство, как дыхание. Даже более того. Истинная природа каждого мужчины — первобытная, примитивная во всех отношениях.

Женщина, попавшая в мои сети, вероятно, уже знала, что самой большой слабостью любого мужчины с полнокровной душой является секс, а спаривание более инстинктивно, чем

Когда я ввел кончик прямо внутрь, ее тихие крики были для меня радостными. Я покорил свою пару. Мысль была странной и нелепой, но, тем не менее, правдивой.

Седона вцепилась руками в простыню, хватая ртом воздух, когда мышцы ее задницы свело судорогой. Каждый звук, который она издавала, продолжал разжигать тьму и огонь, пока я не начал задыхаться. Больше не в силах мыслить рационально, все, что мне было нужно, — это наполнить ее своим семенем.

Я толкнулся сильнее, ожидая, пока она несколько раз ахнет. Когда я вошел в нее на последние два дюйма, ее тихий вскрик стал греховной наградой. Возможно, я был эгоистичным чудовищем, но эта женщина была неотразима во всех отношениях. Когда снова начал трахать ее, меня поразил звук моего тела, ударяющегося о ее, смешивающийся с ее тихими криками.

Некоторое время удерживал ее в таком положении, прежде чем прижаться к ней всем телом, переплетя наши пальцы. Она все еще тяжело дышала, все еще дрожала, когда я уткнулся носом в ее шею, не торопясь прикусил нежную мочку ее уха. По какой-то причине почувствовал, что в ней снова нарастают сомнения, как будто она пришла в себя в разгар нашего страстного порыва.

Высвободив одну руку, несколько раз шлепнул ладонью по ее ягодицам, пока она не вскрикнула.

— У тебя есть сомнения, мояcherie? Ты беспокоишься о том, что скажут, когда другие узнают о нашей глубокой связи?

— Да.

Я еще несколько раз хлопнул ее ладонью по ягодицам.

— Ты поймешь, что я — воздух, который тебе нужен, жизненная сила, необходимая для процветания. Ты также поймешь, что пути назад нет. Я уже завладел всей тобой.

С этими словами стал толкаться еще сильнее, пока не смог больше терпеть. Когда каждая мышца, начиная с икр, стала напрягаться, я сжал грудь Седоны одной рукой, покручивая пальцами сосок, пока она не вскрикнула.

Только тогда я извергся глубоко внутрь.

Эта женщина никак не могла знать, что только что создала совершенно другого монстра.

Но скоро она узнает.

Глава 14

Седона

Смертоносное очарование.

Именно этим Джонни и обладал в полной мере. Опасность, окружавшая его, была реальной, и это было ужасно волнующе. Пока он боялся остаться в живых, я наслаждалась этим ощущением, жаждала большего. Это тоже пугало меня.

Боги улыбнулись этому человеку, настолько идеально созданному с его точеной челюстью и крепкими мускулами, что даже сейчас при мысли о нем у меня сводило живот. Меня беспокоило не только то, что мое тело предало меня, но и то, что чувствовала, как все глубже погружаюсь в темную бездну его опасного мира. Это значит, что я могла бы совершать еще более неподобающие поступки, чтобы спасти его от тюрьмы.

Тот факт, что на его теле были замысловатые узоры в самых восхитительных местах, был не менее привлекателен, олицетворяя плохого парня. Я задалась вопросом, есть ли у него «Харлей» и ездит ли он на нем. Тихо рассмеялась, проводя тыльной стороной ладони по шее, чувствуя покалывание от грязных мыслей, которые не покидали меня. Несмотря на то, что он был безупречен, пронизан сдержанной элегантностью, в нем была какая-то грубость, его ненасытная потребность во мне, нехарактерная для мужчины, который излучал самообладание.

Все, что касалось его и моего тяготения, сбивало с толку. Будь я старше, сказала бы, что у меня кризис среднего возраста, но это, конечно, не имело к этому никакого отношения. Больше всего я ненавидела то, что мне причиняли физическую боль. Не из-за того, что немного отшлепали прошлой ночью, а потому, что он не был рядом. Он не прикасался ко мне. Не целовал меня.

Не трахал меня.

Застонав, я нащупала свой телефон, страстно желая поделиться с кем-нибудь своим ужасным секретом. Убрала пальцы, прежде чем сделала что-то, о чем потом пожалею. Втягивать Дженни в мои грязные дела было, по большому счету, нечестно. К тому же, она бы наказывала меня не больше, чем я сама себя наказываю.

Как ей и следовало поступить.

Черт возьми, если бы она действительно была судебным исполнителем, она бы выдала меня, найдя способ лишить меня адвокатской лицензии.

Я потерла подбородок, постукивая пальцем по губам, что лишь напомнило мне о его необыкновенных поцелуях, о том, как он держал меня в своих объятиях. Тихо смеясь, я почти могла слышать, как он играл на пианино свое волшебное представление. От него у меня перехватывало дыхание, словно я была под водой.

Мы даже танцевали вместе, наслаждаясь ощущением свободы. Проведенное время было сумасшедшим и романтичным, страстным и удивительным.

На несколько секунд у меня в животе запорхали бабочки, мое страстное желание снова быть с ним достигло апогея. Я закатила глаза. Мне было почти двадцать восемь лет. В девятнадцать лет я прошла путь от стажера, окончившего школу лучшей в классе, до окружного прокурора, и вот теперь думаю и веду себя как первокурсница колледжа, пялящаяся на своего профессора. Это нужно было прекратить.

Единственная проблема была в том, что я не была уверена, как это сделать. Даже хуже. На самом деле я не хотела. Попыталась отогнать мрачные мысли, но это было почти невозможно.

Дождь.

Я смотрела в окно своего офиса на проливной дождь, все еще погруженная в воспоминания о времени с Джонни. Просто думая о его имени, произнося его по слогам, пока они не скатились у меня с языка, я вызывающе ощущала еще одну волну жара. Чувствовала это с тех пор, как проснулась рядом с ним ни свет, ни заря, потрясенная тем фактом, что не только позволила себе стать жертвой его тактики и метода соблазнения, но и осмелилась провести с ним всю ночь.

Кого я обманывала? Я наслаждалась этими моментами, недостаток сна был единственным минусом страсти, которая несколько раз вспыхивала между нами. В том, что между нами произошло, не было ничего романтичного: мужчина брал меня на диване и на полу, прижимал к окну, шептал непристойности о том, что люди могут меня увидеть. Мы боролись, и я немного взяла себя в руки, только чтобы снова потерять контроль.

Его властный тон запер меня в тюрьме без решеток и цепей, его собственнические потребности и то, как реагировало мое тело, чего я никогда бы не ожидала всего неделю назад. Черт, я бы никогда не позволила Мэтту взять все под свой контроль. Ни разу. Возможно, это было частью проблемы. Как

Как часто и как долго я полностью отказывалась от этой идеи? Была так твердо настроена вести себя как мужчина, что забыла, как быть женщиной. За исключением тех случаев, когда я была с могущественным, диким, темным и восхитительным преступником. Что это говорит обо мне как о женщине? Возможно, он был прав в том, что я всю жизнь пряталась от самой себя.

Я не могла ясно мыслить, проливной дождь оказывал на меня такое же гипнотическое воздействие, какое всю ночь оказывали его глаза. Теперь я сжимала ноги вместе, опасаясь, что почувствую запах моего неутоленного желания. Или, может быть, была обеспокоена тем, что мой гель для душа оказался недостаточно крепким, чтобы замаскировать его дикий запах. Конечно, я все еще чувствовала запах нашего секса. Возможно, именно поэтому я оставалась в своем кабинете, отказавшись от более чем одной чашки кофе.

Сколько раз Джонни говорил, что я принадлежу ему? Я должна была сбежать из его логова. Я должна была оттолкнуть его всем, что у меня было.

Должна. Хотела. Могла.

Никогда не чувствовала себя настолько неуправляемой и неуверенной в том, что делать как в личной, так и в профессиональной жизни. То, что знала, продолжало мучить меня.

Первое: я хотела этого мужчину. Просто и ясно. Возможно, я была так же одержима им, как и он мной.

Второе: тот, кто пытался подставить его, использовал тот факт, что он приехал в Луисвилл, для неожиданного свержения режима О'Коннора. Я была совершенно уверена, что права в этом аспекте. Однако важно было выяснить, кто это был и насколько далеко зашли секреты и ложь в ходе покушения. Сколько людей в нем участвовало? Кому можно доверять?

Это было частью проблемы. Было ли все это политическим или чем-то более разрушительным? В этом и заключалась суть моей проблемы. Если бы не была осторожна, я бы рискнула вступить на территорию расследования, которая стала бы опасной в другом смысле. Однако не смогу смотреть на себя в зеркало, если не узнаю правду.

Могу ли безоговорочно доверять Джонни, или я обманывала себя? Он вполне мог послать своих солдат разобраться с убийствами. Я пыталась выяснить, кто они такие, но не смогла ничего найти об их личностях. Это означало, что они могли действовать за спиной Джонни после того, как он использовал меня в качестве мишени, убив Ронана и Фиону О'Коннор по его приказу. Это все равно делало его настоящим убийцей. Сомневаюсь, что такие люди, как он, вообще пачкали руки.

Блядь.

Это было плохо, очень плохо. Я не работала над его делом и все еще не могу поверить, что оказалась в таком затруднительном положении. Боже. Что мне оставалось делать? Я медленно опустила голову на руки, ненавидя все в своей жизни.

Когда услышала стук в дверь, напряглась и тут же вскинула голову. Увидев задумчивое лицо Кристины, почувствовала, как у меня поджимается задница. Она закрыла за собой дверь, подошла к окну и уставилась на дождь, как только что делала я.

— Что-то не так? — наконец спросила я. Несколько секунд превратились в целую минуту, напряжение нарастало.

— Когда я росла, мой отец часто напоминал мне, что это мир мужчин. Он был шовинистом во всех отношениях. Я не знала этого до тех пор, пока подростком не сказала отцу, что хочу стать адвокатом и, возможно, однажды президентом Соединенных Штатов. Знаешь, что он сказал? — она повернула голову, изучая меня так, словно больше не знала.

— Что он сказал? — никогда не чувствовала себя так неуютно рядом с ней.

— Что женщины не могут быть президентами Соединенных Штатов, учитывая нашу слабость. Когда я спросила его, в чем именно, он ответил, что это из-за нашего пола. Что мы используем свою красоту, чтобы заманивать мужчин, а не свои мозги, чтобы превзойти их в чем-то стоящем, включая все аспекты бизнеса. Затем он сказал мне, что из меня получилась бы неплохая королева красоты и, вероятно, я смогла бы найти себе достойного мужа. Но если бы я работала над собой, в том числе проводила больше времени в спортзале, могла бы улучшить свои шансы.

— Твой отец был мудаком. — Что, черт возьми, она пыталась мне сказать?

Кристина рассмеялась.

— Да, он был таким. Но то, что я услышала от разговора по душам, разожгло во мне огонь. Я получила полную стипендию в Колумбийском университете, где преуспела. В тот день, когда должна была хоронить отца, я стояла у гроба и сказал ему, что однажды стану президентом. Тогда я рассмеялась. С тех пор меня больше не было на могиле. Но каждый день благодарю его за то, что он был таким отвратительным человеком. И хочешь узнать маленький секрет?

— Конечно.

В ней было что-то странное, от чего у меня по спине пробежал холодок страха.

Она медленно повернулась, и я даже не была уверена, что узнала ее.

— Это я свела его в могилу.

Когда она глубоко вздохнула, чувство удовлетворения от того, что она это сделала, было ужасающим.

— Зачем ты мне это рассказываешь, Кристина?

Она подошла к моему столу, хлопнув по нему ладонями. Никогда раньше не видела ее такой, и была не только потрясена, но и рассержена. Мне стало до боли ясно, что она намекала на то, что подозревает, что я не в своей тарелке. Или детективы, которых я чуть не начала преследовать, позвонили и пожаловались. Это было все, или она знала о моем романе? Неопределенность была убийственной.

И пугающей.

— Потому что ты такая же, как я. Я почувствовала это с самой первой нашей встречи. Драйв. Стремление забыть о том, что ты женщина. Потребность и голод преуспеть во всем, что ты делаешь. Вот почему я взяла тебя под свое крыло и научила всему, что знала сама, всем советам и хитростям, как добиться обвинительного приговора. Ты превзошла мои самые смелые ожидания, осудив нескольких человек, у которых было достойное алиби. Потрясающая работа.

— Они были виновны.

— Да, большинство из них были такими. И я знаю, как тебе было больно, когда проиграла одно-единственное дело. Дэмиен Дункан.

Почему она заговорила об этом сейчас? С трудом сглотнула и кивнула. Эта женщина никогда ничего не делала без причины. Что бы это могло быть, кроме как напоминание о том, что я не непогрешима? Еще одна волна холодных мурашек пробежала по моей спине.

— Принимаются меры, чтобы подобное больше не повторилось.

— У него было надежное алиби, — сказала я, удивленная, что защищаю этого ублюдка.

— Алиби — это всего лишь слова одного человека против другого. Это то, что ты должна четко знать. — Она улыбнулась, и выражение ее лица испугало меня.

— О чем ты говоришь?

— Только то, что наш офис пользуется большим уважением в штате и за его пределами. Это благодаря тому, что мы нанимаем таких людей, как ты, невероятных женщин, могущественных, как амазонки. Мы заслуживаем того, чтобы управлять этим миром. Я знала, что ты добьешься успеха во многих отношениях, как и планировала. Нет ничего плохого в том, чтобы иметь протеже, если можешь доверять этому человеку. И, как ты можешь себе представить, всегда есть кто-то еще, кто ждет своего часа, готовый вмешаться, если представится возможность. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Да, я это поняла. Она угрожала. Меня можно было заменить.

— Это правда, Кристина. Однако за несколько лет юридической практики я поняла, что иногда ты на самом деле не хочешь того, чего, как тебе кажется, хочешь. Вы можете оказаться запертым в тюремной камере своего собственного разума, боясь выйти наружу даже ради того, чтобы попробовать что-то еще.

Она отстранилась, подняв голову. Выражение ее лица было непроницаемым, но не сомневаюсь, что она пыталась понять, на ее стороне я или нет.

— Возможно, но мне больно напоминать тебе, что нужно быть осторожной в выборе, который мы делаем. Он может привести тебя к значительному успеху или к проклятию. Промежуточного варианта нет.

— Понятно.

— Надеюсь, понимаешь. И я надеюсь, что не ошиблась в тебе. Иногда исправление ошибок может быть очень болезненным.

Исправление ошибок? Еще один холодок пробежал у меня по спине.

Она медленно подошла к двери и открыла ее, как будто открывала ящик Пандоры.

— Кстати, на следующей неделе я планирую окончательно оформить твое назначение на должность окружного прокурора. Как можешь себе представить, это связано со значительным повышением зарплаты и другими льготами. Вот что случается с теми, кто считается командным игроком.

Я втянула воздух и затаила дыхание. Никогда не чувствовала, чтобы по телу пробегал такой ледяной холод.

— Это потрясающе. Спасибо.

— Не благодари. Ты была очень хорошей девочкой, великолепным командным игроком. Итак, Седона, ты знаешь, что назначена дата судебного разбирательства по делу Джеймса. Через неделю. Как ты можешь себе представить, мэр, начальник полиции и вице-губернатор с нетерпением ждут, когда ты посадишь этого отвратительного преступника. С наступлением ноября, это будет хорошим предзнаменованием. Очень надеюсь, что ты готова встретиться лицом к лицу со своим противником. Хотя понимаю, что мистер Джонни Джеймс столь же безжалостен, сколь и обаятелен, ты не можешь позволить его обаянию или привлекательности повлиять на тебя. Это не сулит ничего хорошего ни нашему офису, ни твоей карьере. Уверена, ты можешь это понять. — Она слегка повернула голову, на ее лице появилась все та же маниакальная улыбка.

— Конечно, Кристина. Я бы не стала делать ничего, что могло бы поставить под угрозу чью-либо многообещающую карьеру.

Хорошая девочка? Это прозвучало чертовски снисходительно. Нет, все гораздо хуже. Это звучало…

Как явная и неоспоримая угроза.

— Нет, я так не думаю. Ты командный игрок.

Перевод. Она думала обо мне как о своей клонированной марионетке, которой она могла манипулировать.

Только когда она вышла, с тихим щелчком прикрыв за собой дверь, я глубоко вздохнула. Вице-губернатором была женщина. Все это было ради политической выгоды.

И меня тоже использовали в качестве козла отпущения.

К черту все это. Никто не станет меня использовать.

Включая Джонни.

Это все изменило.

* * *

Джонни

Сочные фрукты.

Вот о чем я думал с тех пор, как зашел в закусочную и нашел свободное место без приглашения. Заказал что-то из меню, которое было абсолютно безвкусным, потому что был избалован соком, исходившим от женщины, которая меня раздражала. Седона пробудила во мне что-то, чего нельзя было изменить, даже несмотря на то, что ситуация была близка к полной катастрофе. Мой отец назвал бы меня дураком. Мой брат рассмеялся бы мне в лицо.

Я видел, как все мужчины смотрели на нее, как будто хотели поглотить ее точно так же, как это делал я. Это вызывало во мне ревность и злость, чувство собственничества, чего не должно было происходить, но я был совершенно не в состоянии это контролировать. Я заметил, как Майкл подошел ко мне от входа, его лицо стало задумчивым, когда он приблизился.

— И? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

— Хотите знать, что я нашел, босс? Ничего. Насколько я могу судить, ни в Луисвилле, ни в Сент-Луисе, ни где-либо еще поблизости нет другой организации, — проговорил он, опускаясь в кресло напротив меня. У него всегда была склонность к драматизму, что обычно забавляло меня, но не в этот мрачный день. — Я проверил южноамериканцев, русских. Черт возьми, я проверил Коза Ностру, используя все связи, которые у меня были. На горизонте ничего нет.

Я взглянула на Зефира, которому поручил быть рядом, пока провожу кое-какое расследование.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел что-то стоящее. — Я покрутил в руках тарелку с едой, внезапно почувствовав, что больше не хочу есть. Может быть, из-за серого дня у меня испортилось настроение, или из-за того, что Седона уехала, не попрощавшись.

Возможно, я был настолько помешан на контроле, что мне нужно было, чтобы она спросила моего разрешения. Однако я понял, что она была не из тех женщин, которых легко сломить. Возможно, мое поведение с ней было слишком мягким, слишком романтичным. Больше не потерплю ее действий и стремления сбежать от меня.

— Ничего такого, что ты хотел бы услышать, — добавил Майкл. — У прокурора тоже нет никаких доказательств, которые я смог найти.

— Каждому есть что скрывать, друг мой. — Искренне верил в это, но меня не огорчало, что мояcherieбыла такой невинной, какой я ее считал. И все же ситуация становилась все более тревожной. Я хотел провести с ней несколько часов, и ничего больше.

Страсть не входила в мои планы на этот день. Только если Майкл был прав, мне не на ком было выместить свой гнев или отомстить. Я подозвал официантку, собираясь заказать один-единственный напиток. Вот что случалось, когда я оказывался не в своей тарелке.

— Слышал, что Лиам О'Коннор собирает свои войска, — сказал Зефир.

— Этого следовало ожидать, — ответил ему.

Возможно, мое настроение также было связано с тем, что Барон позвонил и сообщил, что судебный процесс назначен на неделю позже. Обычно меня это радовало, и

Это означало бы пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения, а апелляция заняла бы месяцы. Я знал, что судебные разбирательства такого рода обычно занимают месяцы, чтобы попасть в календарь. Только мой краснеющий ангелочек, единственная слабость, которую я приветствовал в своей жизни, знала правду.

И, возможно, ответы.

Это означало, что мне нужно было занять более жесткую позицию по отношению к ней, требуя от нее полной капитуляции более чем одним способом.

— Это означает именно то, что я говорю. Не происходит ничего очевидного, никаких войн между организациями, о которых мы не слышали, нет ощущения, что вы стали мишенью. Никто не говорит, кроме Лиама О'Коннора, который чуть ли не выступил с требованием вашей смерти.

— Ты поощрял людей к разговорам? — я бросил на него взгляд, изо всех сил стараясь говорить тише.

Он поднял руку, показывая свои ушибленные костяшки пальцев.

— Да, сэр. Как обычно и делаю. Никто не дрогнул. Они могут испугаться того, что произошло. Я не знаю.

Обдумав заявление Майкла, я понял, что мне нужно сделать, барабаня пальцами по столу.

— Назначь встречу с Лиамом на завтра. Пусть это будет публичное мероприятие.

Шок и трепет были очевидны из-за того, что мои Капо не дали устного согласия.

— Какие-то проблемы, джентльмены? — перевел сердитый взгляд с одного на другого, когда подошла официантка.

— Да, сэр. Что вам принести? Что-нибудь с собой? — она была слишком нетерпелива, пока не разглядела мое лицо как следует. Теперь она была в ужасе.

— Просто убери это, но мы выпьем по стаканчику скотча. Чистый. Самый лучший ликер, который у вас есть.

Она нахмурилась, побледнев.

Я наклонился вперед, и она чуть не выпрыгнула из своей кожи.

— Не волнуйся, Джоди, — сказал я, прочитав ее бейджик с именем. — На самом деле я не кусаюсь. Все, что хочу, — это выпить. Понятно?

Христос. Меня изобразили кровожадным монстром. Я видел выражение лиц, когда шел по улице, направляясь в закусочную. Увидел обновленный выпуск новостей, в котором меня связывали с двумя другими преступлениями, к которым я не мог иметь никакого отношения. Состояние, близкое к истерике, становилось смешным. Хуже всего было то, что я сомневался, что есть способ очистить свое имя. Не знаю никого влиятельного, кроме прекрасной Седоны Беккет, хотя теперь был вынужден усомниться в ее достоверности. Это причиняло боль. К счастью, было одно исключение.

Лиам.

Майкл наклонился вперед, осматривая периметр, и покачал головой.

— Вы уверены в этом, босс?

— Не надо... — прошипев, я вынужден был подавить ярость, чтобы не устроить сцену. — Никогда больше не подвергайте сомнению мои полномочия. Это ясно?

Что я также не мог выбросить из головы, так это то, что мой приезд в Луисвилл был использован против меня и против О'Конноров. Возможно ли, что Лиам нарушил протокол и воспользовался встречей, чтобы убрать собственного брата? Идея Седоны была хорошо продумана. Достаточно, чтобы встреча с Лиамом раскрыла его намерения, по крайней мере, я на это надеялся.

— Никогда больше, сэр, — тихо сказал Майкл. — Просто хочу напомнить, что с вами двое солдат. У него их десятки, и многие из них не прочь пролить кровь своего врага.

Девушка приблизилась, ее рука, державшая поднос, дрожала так сильно, что бокалы с напитками звенели друг о друга, когда она шла. Она больше не могла смотреть мне в глаза, когда ставила передо мной напитки. Затем положила счет и почти мгновенно отступила.

— Извините, сэр. Мой босс сказал, что вы можете допить свои напитки, но после этого вам нужно уйти. И он не хочет, чтобы вы возвращались, — произнеся эти слова, она съежилась, как будто я мог возложить вину на нее.

Бросил взгляд через плечо и заметил крупного толстого парня, который, скрестив руки на груди, смотрел на наш столик. Выдохнув, схватил бумажник и вытащил три стодолларовые купюры.

— Оставь сдачу себе, Джоди. Передай своему боссу, что мы будем рады помочь.

— Оу. Спасибо, сэр. Я ценю это. — Она схватила деньги и убежала, прежде чем я успел сказать что-нибудь еще.

— Вы хотите, чтобы я разобрался с этим засранцем, босс? — спросил Зефир, хрустя при этом костяшками пальцев.

— Зефир, бывают времена, когда жестокость — единственный способ справиться с бандитами, потому что это все, к чему они прислушиваются. Однако он не более чем владелец закусочной, пытающийся заработать на жизнь в окружении волков.

— Не уверен, что это значит, босс, но я его не трону. — Зефир был не самым умным человеком, которого я когда-либо нанимал, но его преданность не вызывала сомнений.

— Назначьте встречу на завтра. Пусть Лиам знает, что я могу и сделаю так, чтобы это стоило его усилий.

Майкл внимательно посмотрел на меня.

— Да, босс. Вам еще что-нибудь нужно?

— Возможно, мне придется ненадолго уехать в другое место. Найдите мне безопасное убежище, где нет посторонних глаз. Цена меня не волнует.

— Дом? Квартира? Другой номер в отеле? Что?

— Мне все равно. Просто найди что-нибудь. И пусть пилот будет наготове на случай, если я передумаю.

— Ого. — Он взглянул на Зефира. — Вы подумываете о том, чтобы уйти, несмотря на выдвинутые против вас обвинения?

— Это может оказаться необходимым. В любом случае, у меня будет кое-кто в качестве гостя. Мне нужно защитить ее, так как же, как я это делаю с Кристианом.

Ни один из них не издал ни звука, но Майкл кивнул. Они знали, что лучше не задавать вопросов о моей личной жизни, и точка. Кроме того, он понимал мои обязанности, которые стали самыми важными в моей жизни почти два года назад. Конечно, я был не из тех людей, которые убегают от любой ситуации, но я давным-давно понял, что, когда у тебя нет системы поддержки, часто лучше отступить и перегруппироваться.

Я думал об этой прекрасной женщине, понимая, что мне нужно оградить ее от действий и влияния ее коллег. К тому же, если то, что она рассказала мне об угрозах, было правдой, то вскоре они усилятся, пока она полностью не возьмется за это дело и не начнет настаивать на моем заключении.

— Я дам вам знать, что произойдет с обоими заказами, босс, — произнес Майкл.

Залпом выпил виски, горький привкус которого напомнил мне о том, что я был во власти людей в этом городе, и это не предвещало ничего хорошего

— Надеюсь, что ты это сделаешь. — Пока стоял, застегивая куртку, знал, что единственный способ покончить с этим фарсом — это обратиться к очаровательной блондинке.

Только мне нужно придумать, как заставить ее доверять мне безоговорочно.

Потому что, если этого не произойдет, я буду вынужден взять ее против ее воли.

Глава 15

Седона

«Ты помнишь меня? Я с нетерпением ждал встречи с тобой снова».

Эти слова не выходили у меня из головы, вторая записка, которую нашла на лобовом стекле своей машины, преследовала меня, погружая в совершенно иную тьму. Возможно ли, что мое прошлое вернулось, чтобы преследовать?

Ужас был реальным и назревшим, подталкивая меня к самому краю рациональности. И я ненавидела это.

Я стояла, уставившись на кроваво-красную надпись, которая возвращала меня к тому единственному моменту в моей жизни, когда я потерпела полное фиаско. Подвела саму себя. Свою профессию. И жертв ужасных преступлений. Эта потеря унизила меня, потрясла и стала доказательством того, что я никогда не могу быть самоуверенной. Чем я занималась в последнее время? Я засмеялась, даже когда несколько слезинок скатились с моих ресниц, отказываясь верить, что монстр вернулся спустя столько лет. Но почерк был очень похож, та же самая визитная карточка, о которой я слышала от разных копов, осматривавших место происшествия.

Фотографии напомнили мне те, на которых были изображены убийства О'Конноров, но разница была существенной, и я не уловила связи. Неужели тот придурок, который преследовал меня, узнал о том единственном деле, из-за которого я чуть не бросила свою профессию? Более важный и мучительный вопрос, который не раз приходил мне в голову, заключался в том, чтобы спросить свое внутреннее «я», был ли хоть какой-то шанс, что Джонни способен на что-то настолько... контролирующее сознание, использующее неконтролируемый страх и ненависть к себе против меня.

В десятый раз я взглянула в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Каждый свет фар, каждый человек, мимо которого я проезжала и который бросал взгляд на мою машину, казался мне подозрительным. Мне нужно было отправить записку в криминалистическую лабораторию для проверки отпечатков пальцев, но я уже знала, каков будет результат.

Причина, по которой шесть женщин были убиты до того, как этот ублюдок был пойман, заключалась в том, что он не оставил ни ДНК, ни каких-либо улик.

Вплоть до самого последнего убийства. Ублюдок проявил неосторожность, и единственный кровавый отпечаток пальца стал причиной его ареста. Но у него было не только алиби, предоставленное красивой и весьма уважаемой моделью с фотографиями, но и причина, по которой этот человек был в доме последней жертвы.

Бизнес.

Все это было слишком знакомым, слишком ужасающим.

У меня свело живот от мысли, что мной манипулируют или преследуют. Я едва могу вспомнить это имя, не говоря уже о том, чтобы произнести его вслух, но когда Дэмиен, он же Мясник, в тот день вышел из зала суда свободным человеком, он не преминул подойти ко мне с улыбкой на лице. И я никогда не забуду те слова. Они не обязательно представляли угрозу, но именно они преследовали меня в ночных кошмарах неделями.

«Вы сделали все, что могли, мисс Беккет. Я уважаю это, особенно в женщине. Я покидаю ваш прекрасный город, мои надежды и мечты уносят меня в другое место. Но однажды я вернусь. Однажды».

У меня ушли месяцы на то, чтобы не оглядываться через плечо каждый божий день. И вот я снова это делаю. Насколько помню, я никому не рассказывала о том, что он сказал. Ни единой живой душе.

Со стороны Кристины было просто жестоко напоминать о самом мрачном периоде в моей жизни. Однако не могу позволить этому ни на йоту расстроить меня. Мне нужно было поработать, в том числе выяснить, почему Джонни подставили, и особенно почему для моего босса стало так важно, чтобы этот человек оказался за решеткой. Конечно, я знала, что существовало всеобщее желание искоренить организованную преступность, но возможно ли, что существовала организованная группа людей, решившая сделать это любым возможным способом?

Боже. Я все преувеличивала, мое воображение взяло надо мной верх. А может, я просто была в ужасе. То, что узнала о смерти отца Кристины, встревожило меня не меньше, чем то, что она мне сказала. Этот человек просто умер во сне. Он был здоров, никаких симптомов, но вскрытие не проводилось, что показалось мне странным.

Мои нервы были на пределе, а проклятый шторм, который продолжался весь день, только усугублял ситуацию. Дэмиен нападал ночью в плохую погоду. Грозы. Ледяной шторм. Он позаботился о том, чтобы было трудно оказать помощь, если его жертвы выживут. Нервный смешок вырвался у меня из груди. Я не была склонна позволять своему воображению брать надо мной верх, но вот я здесь.

Я заехала на подъездную дорожку к своему дому и застонала. Гроза казалась еще более сильной, чем утром, ветер хлестал по деревьям. С тех пор как я направилась домой, молнии сверкали все сильнее, раскаты грома были такими громкими, что я слышала их через стереосистему. В этот момент не могла дождаться, когда окажусь дома, в безопасности за закрытыми дверями. Остановилась, чтобы купить кое-что из продуктов, в том числе бутылку свежего вина, когда небо снова обрушилось на меня, и я промокла насквозь, так как в довершение всего после этого ужасного дня забыла свой зонтик.

Заглушив двигатель, я сидела в машине, молясь, чтобы шум стих. Теперь ненавидела себя за то, что не купила дом хотя бы с гаражом на одну машину. Возможно, потому, что не могу себе этого позволить. На улице было уже темно, особенно из-за ужасной грозы. Когда в небе сверкнула молния, я подпрыгнула.

Никогда не была склонна к паранойе, даже после различных угроз, которые получала за последние пару лет, но видела, как все, кто находился внутри, смотрели на меня сквозь стеклянные стены моего офиса. Это было так, словно их отравили. Даже мой ассистент нервничал и почти не задавал мне вопросов. А может, я просто была параноидальным психопатом.

Я откинулась на спинку сиденья, бесцельно глядя в зеркало заднего вида, когда заметила, что мимо моего дома на очень малой скорости проезжает машина. Она буквально ползла. Я пригнулась еще ниже, воспользовавшись боковым зеркалом. Ей потребовалось целых десять секунд, чтобы обогнать меня. Снова появились ползучие мурашки,

Мой отец посоветовал мне купить оружие для защиты. Он был родом из Нью-Йорка, который называл мировой столицей убийств. Даже время, проведенное нами на Гавайях, не изменило этого мнения, а его военное прошлое усилило его словоохотливость и потребность в защите. Он привык к насилию и опасностям, которым подвергались люди всех возрастов. Я отказалась покупать холодное оружие, хотя древний нож в стиле мачете, которым мой дед резал сахарный тростник, был надежно спрятан.

Больше не могу здесь сидеть, а дождь, похоже, не собирался прекращаться в ближайшее время. По крайней мере, могу надеть теплую пижаму и продолжить работу. Только у меня не было намерения заниматься этим делом. Теперь я преследовала другую цель: пыталась определить, какие намерения были у Кристины, когда она угрожала мне. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что вице-губернатор Карен Дженнингс была готова объявить о своем выдвижении на пост губернатора, в то время как Кристина должна была появиться в качестве вице-губернатора.

Однажды она будет на пути к президентству.

Я задавалась вопросом, догадывалась ли Карен о том, что в конечном итоге Кристина планирует опередить ее в большой политической игре. Почему я раньше не замечала неприкрытой жажды власти моего босса? Амазонки. Эта мысль постоянно крутилась у меня в голове.

Может быть, потому, что до сих пор она была права, я вела себя точно так же. Чертова копия, только у меня не было стремления баллотироваться в президенты. Или было?

Вздохнув, открыла дверцу, и свет, хлынувший внутрь, заставил меня поморщиться. Я выскочила из машины и побежала в другую сторону, чтобы схватить две сумки с продуктами, дождь хлестал по моей коже. Оказалось, что манипулировать бумажными пакетами и портфелем значительно сложнее. К тому времени, как добралась до своей двери, промокла насквозь, моя рука дрожала, когда я пыталась вставить ключ в замок, проклиная себя за то, что задержалась допоздна и забыла включить наружный свет.

Звук двигателя привлек мое внимание прежде, чем я успела выполнить задание. Когда оглянулась через плечо, волосы у меня на затылке встали дыбом. Сомнений не было, это был тот же самый автомобиль. Я прижалась к двери, затаив дыхание, когда водитель притормозил почти до полной остановки. Отстой. Что, черт возьми, я должна была делать?

Зайти внутрь.

И все же меньше всего хотелось привлекать внимание к тому факту, что я стояла на улице и наблюдала, как кто-то обнюхивает мой дом. Подобные вещи добром не заканчивались. Могло ли случиться так, что Джонни нашел меня? Это было невозможно. Мой адрес специально не был указан в списке, только мой босс… Блядь.

Я затаила дыхание, когда мимо проехал грузовик, освещенный единственным уличным фонарем на весь квартал. Это становилось уже нелепым. Когда через несколько секунд он наконец проехал мимо, я не стала терять времени даром и, все еще возясь, наконец вставил ключ в маленькую прорезь. Когда распахнула дверь, я все еще ожидала, что кто-нибудь выскочит из тени, но тепло моего уютного дома, включая свет над плитой, который я оставила включенным, позволило мне почувствовать себя немного лучше.

Тем не менее, я закрыла и заперла дверь, чуть не уронив мокрые пакеты. Поспешила на кухню и едва успела поставить их на стол, как один из пакетов лопнул. Слава богу, я успела подхватить бутылку вина, прежде чем она разбилась об пол.

По крайней мере, я четко расставила приоритеты. Эта мысль вызвала у меня новый приступ смеха, но при этом меня затошнило. У меня не было никого, кто мог бы помочь, если я не вовлеку Дженни. И я просто не хотела так поступать с ней.

О, боже. Я схватилась за край столешницы, осознав, что с меня капает по всей поверхности. К тому же я замерзла. Направилась в маленькую прачечную, чтобы взять чистое полотенце из корзины. Когда вернулась, то с ужасом увидела, что грузовик стоит на улице. Я смогла разглядеть его сквозь открытые жалюзи. Что, черт возьми, происходит? Должна ли я связаться с полицией? И что я им скажу? Что грузовик временно стоит на холостом ходу на дороге общего пользования? Да, вдобавок ко всему, меня бы назвали психом.

Вместо этого я подошла к окну и задернула жалюзи. Затем прислонилась спиной к стойке, на несколько секунд прижав полотенце к лицу, прежде чем снова взглянуть в сторону прачечной. Через несколько секунд вернулась в маленькую комнату и схватила коробку с одной из полок. Внутри лежал фирменный нож. Провела пальцами по деревянной рукоятке, прежде чем обхватить гладкое дерево. Мне стало приятнее просто держать его в руках.

Я вернулась на кухню, пытаясь представить, как на самом деле использую древнюю штуковину. Лезвие было острым, способным нанести урон. Теперь я стала убийцей? Верно. К счастью, я могла посмеяться над собой, хотя это было далеко не смешно.

Когда мне наконец удалось сделать глубокий вдох, я поняла, что заметила свет, исходящий из коридора. Подождите минуту. Неужели я так торопилась, что забыла выключить свет в ванной? Это было возможно. Держа нож в руке, двинулась по коридору, постоянно оглядываясь через плечо. Дойдя до дверного проема, заколебалась. Сделала глубокий вдох, отведя острие на несколько футов от своего тела. Внутри никого не было, никаких признаков того, что кто-то там был.

Обычно я не была такой беспечной, но сейчас часто взволнована и тороплюсь. Отступая, я щелкнула выключателем. В этот момент услышала громкий удар, донесшийся из задней части дома. Крик грозил выдать меня. Я прикрыла рот другой рукой, осознав, что звук доносился прямо из-за окна моей спальни.

Осторожно ступая, направилась в свою спальню, решив, что больше никогда не буду открывать жалюзи. К черту солнечный свет. Когда подкралась ближе, то обнаружила, что сижу на корточках в темноте, хотя то немногое, что осталось от моего рационального разума, напоминало мне, что никто не сможет заглянуть внутрь, учитывая защиту, которую обеспечивала темнота.

Кровавые, ужасные фотографии с мест преступлений четырехлетней давности совпали с фотографиями, полученными в ходе расследования убийства О'Коннора, и с теми, которые я наконец нашла в связи с двумя другими убийствами с похожими мотивами. Я не могла отличить одну от другой, за исключением того факта, что все жертвы Дэмиена были женщинами. Я изучала серийных убийц на протяжении многих лет, оттачивая свои навыки прокурора, и пришла к выводу, что их мышление совершенно иное, чем у обычных убийц, которые делают это из мести или убивая врага.

Вполне вероятно, что если

— Прекрати. Ты не можешь продолжать это делать. — Тени и свист ветра только усугубляли ситуацию. Скоро я включу в доме все лампы.

Я добралась до окна, встала на углу и заглянула в окно. Как раз в тот момент, когда ветка моего любимого дерева сильно ударила по стеклу. Я вскрикнула, а затем застонала. Я превращалась в какую-то сумасшедшую женщину. Проклятый шторм. Водитель, стоявший снаружи, вероятно, искал нужный адрес, и из-за проливного дождя ему пришлось съехать на обочину.

Блядь.

Я была такой идиоткой. Все еще. На всякий случай не мешало бы проверить замки на окнах и дверях. Это должно было поднять мне настроение. Я включила свет, проверила оба окна и закрыла жалюзи. Прошлась по другим комнатам и, наконец, перешла в гостиную, затаив дыхание, бросила последний взгляд в темноту, окружающую дом. Не было слышно ни работающего на холостом ходу грузовика, ни каких-либо признаков беспокойства.

Вздохнув с облегчением, закрыла жалюзи и пошла перепроверить замок на входной двери. Волосы у меня на затылке снова встали дыбом, когда одновременно произошло несколько событий. Откуда-то из задней части дома донесся еще один громкий удар, и прогремел раскат грома, такой громкий, что я задохнулась.

И кто-то стоял за моей входной дверью и дергал ручку. О, нет, нет.

Сочетание было слишком сильным, и я издала крик, который мог бы разбудить мертвого. О, боже. О…

В дверь снова забарабанили, и я не знала, что, черт возьми, делать.

— Седона, открой дверь.

Что? Это был Джонни. О, боже. Я понятия не имела, что делать в этот момент.

Открыла рот, чтобы возразить, попытаться заставить его уйти, но ничего не вышло. Внезапно ручка повернулась, и я была вынуждена снова прикрыть рот рукой.

— Открой дверь, или я ее вышибу.

— Просто уходи. — Отлично. Мой голос дрожал. Меньше всего хотела, чтобы он был в моем доме. Это нужно было прекратить.

— Я серьезно, Седона. Открой. Эту. Дверь. Сейчас же.

Зашипев, по опыту знала, что он выполнит свою угрозу. Но не позволю ему взять надо мной верх. Волна гнева захлестнула меня, когда я отперла дверь и распахнула ее настежь. Затем, не раздумывая, бросилась вперед с ножом, держа его всего в нескольких дюймах от его яремной вены.

— Черт! — Джонни схватил меня за руку за долю секунды до того, как я вонзила в него лезвие. — Что происходит? Отпусти нож, Седона. Просто отпусти. Это я. Я не причиню тебе вреда.

Когда поняла, что натворила, ахнула, но не отпустила его.

— Просто убирайся, Джонни, пока я не причинила тебе боль.

— Ты не причинишь мне вреда,cherie.

— Ты не можешь быть здесь.

— Но я здесь. Мы нужны друг другу.

— Нет. Нет...

Его взгляд был гипнотическим. И я хотела его так же сильно, как, казалось, он хотел меня. О, боже. Что мне оставалось делать?

* * *

Джонни

Видеть ее такой расстроенной было невыносимо. Должно быть, произошло что-то ужасное. Планы нужно было менять, я чувствовал это всем своим существом.

— Брось нож,mon amore. — Я услышал грубость в своем голосе, мрачный приказ. Она дрожала так сильно, что могла запросто порезать меня. Хотя такое случалось в моей жизни много раз, в данный момент это было последнее, что мне было нужно.

— Ни за что, — прошипела она.

— Тогда ты умрешь, и это будет не от моей руки. Ты меня понимаешь?

— Я воспользуюсь своим шансом.

— Не могу позволить тебе сделать это,cherie. Это будет тяжелым грузом на моей совести.

Она горько рассмеялась, и одинокая слезинка скатилась по ее ресницам. Все, что я хотел сделать, это обнять ее, чтобы обеспечить ее безопасность. Осторожно шагнул вперед, не сводя глаз с оружия. Когда она взмахнула им, лезвие было чертовски близко к тому, чтобы порезать меня. Я отскочил назад, но не позволил ей оттолкнуть меня.

Однако, когда Седона опустила глаза, я украдкой бросил на себя быстрый взгляд. Будь я проклят, если она не умудрилась поранить мне грудь, и кровь пропитала рубашку.

— Значит, так тому и быть. — Она раскачивалась назад-вперед, пытаясь решить, что делать.

— Ты в опасности,cherie. Позволь мне позаботиться о тебе.

— Этого не случится.

— Ты принадлежишь мне. Ты это знаешь.

Она рассмеялась, несмотря на то, что ей пришлось пережить, это было очень тяжело.

— Больше нет. Я видела картины твоего мира, насилия и кровопролития, и не хочу в этом участвовать. Это мой дом. Моя жизнь. То, что произошло, было ошибкой.

Когда она прижала кончик лезвия к моей груди, я вскинул руки. Я принес ей цветы и еду на ужин. Момент был отвратительный и сюрреалистичный.

— Тогда сделай это, Седона. Покончи с моей жизнью. Если это облегчит твою, устранив нашу потребность друг в друге, тогда сделай это.

— Я ненавижу тебя, — процедила она сквозь стиснутые зубы, отводя руку.

Я хотел сказать ей, что знаю, что это не так, но не было смысла разжигать в ней еще больше страсти. Мне нужно забрать у нее этот чертов нож.

— И я обожаю тебя,mon amore. Вместе мы найдем свое предназначение. Ты станешь моей до скончания веков.

Я почувствовал, что ее снова охватывает паника. Седона замахнулась, и я затаил дыхание, готовый выбить нож у нее из рук. К счастью, нож выскользнул у нее из пальцев и со стуком упал на пол, и она стала еще больше обливаться слезами.

— Джон-ни...

— Все хорошо, детка. Все будет хорошо.

По ужасному выражению ее лица я понял, что ей угрожали. И я поставил перед собой задачу выследить ублюдка, ответственного за это. Насилие и кровопролитие в моем мире. Скоро ей придется понять, что необходимо сохранять мир.

Я бы защитил эту женщину ценой своей жизни.

Да поможет мне Бог.

Глава 16

Седона

Безжизненная.

После того, как я чуть не сошла с ума, для меня не было другого слова.

— Мне так жаль. Нам нужно посмотреть, что я натворила, — настаивала я.

— Перестань беспокоиться обо мне.

— Я чуть не убила тебя.

— Но ты этого не сделала,cherie. Сделай вдох ради меня. Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что, черт возьми, произошло, что привело тебя в такой ужас.

Я попятилась, по-прежнему пребывая в ужасе. С каких

По правде говоря, никогда в жизни не чувствовала себя в такой опасности, даже в его присутствии. Он не смог остановить приближающийся товарный поезд, и я была уверена, что он уже мчится по железнодорожным путям, готовый задавить нас обоих.

— Дай-ка я посмотрю, что я тебе сделала.

Его огромная фигура по-прежнему маячила в дверном проеме с цветами и пакетом в руках. Я начала оседать на пол, страх, наконец, взял надо мной верх.

Через несколько секунд Джонни выронил все, что было у него в руке, поймав меня прежде, чем я упала на пол.

— Нет, пока ты не расскажешь мне, что произошло. Боже мой, ты дрожишь как осиновый лист. — Он прижал меня к себе, его дыхание было затруднено, когда старался закрыть за собой дверь, пытаясь найти свет в прихожей.

Когда включил его, я поняла, что цепляюсь за него, даже обвила руками его шею. Вид его окровавленной рубашки был ужасающим.

— О, Боже.

— Ладно. Я тебя понял. Я здесь. Ты должна рассказать мне, что произошло. — Когда промолчала, он намеренно оттолкнул меня, обхватив ладонями мое лицо. — Поговори со мной. Сейчас.

Вместо ответа я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Это было безумие, мои мысли явно витали где-то в другом месте. Последнее, что мне было нужно, — это целовать его, подбадривать, но он был в безопасности и защищал меня.

Джонни позволил мне продолжать в течение нескольких секунд, затем отстранил меня, крепко держа за руки.

— Не-а. Ты расскажешь мне, что происходит.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Кто-то следил за мной до дома. По крайней мере, я так подумала. Не уверена, но после угроз я была... прозвучала еще одна угроза. — Мне удалось контролировать свой голос и дыхание.

— Что значит, еще одна угроза? — Джонни схватил меня за руки. — Поговори со мной. А как насчет другой угрозы?

— Вторая записка. На моей машине в пластиковой упаковке. Может быть, кто-то из моего прошлого. Не знаю. Я просто… Дура. Это было просто глупо. Шторм. Я расследовала одно дело, которое пошло совсем не так, как надо. Думаю, он вернулся. Я искренне верю, что убийца вернулся.

Джонни глубоко вздохнул и покачал головой.

— Послушай меня. Я собираюсь осмотреть твою собственность. Ты останешься здесь. Не двигайся, только запри за мной дверь. Ты узнаешь, что это я. Хорошо?

— Я... В этом нет необходимости. Я просто веду себя глупо.

— Да, это так. Делай, как я говорю. — Он отступил, мгновенно доставая оружие из кармана пиджака и ободряюще кивая. Как будто это могло помочь мне почувствовать себя лучше. — Ты слышишь, что я говорю?

Когда я не ответила, он встряхнул меня.

— Да, я понимаю. Но у тебя идет кровь.

— Хорошая девочка, и в этом нет ничего нового. Я сейчас вернусь. Включи, пожалуйста, наружный свет. — Джонни остановился у самой двери, оборачиваясь и изучая меня. — Я буду защищать тебя,cherie. Даже ценой своей жизни, если понадобится. Но тебе нужно будет довериться мне. Происходят вещи, которые находятся вне твоего контроля и которые не могут продолжаться.

— Знаю.

— Хорошо. Сейчас вернусь.

Закрыв и заперев за ним дверь, я с трудом переводила дыхание, уставившись на свои руки, как будто на них была кровь. Могла ли я доверять ему? Могла ли контролировать свои чувства?

В тот момент поняла, что моя жизнь в руках этого могущественного человека.

И на этот раз я не испугалась.

* * *

Джонни

Иисус Христос.

Женщина окаменела, ужас побудил ее чуть не убить меня. Я был зол, разъярен до такой степени, что мог легко прикончить любого, кто посмел бы встать у меня на пути. Что бы ни происходило, это была опасная игра, и тот факт, что Седона оказалась в центре событий, становился неприемлемым.

После того, как она включила свет, я отошел с дорожки в тень, окружающую дом, и проливной дождь привел меня в еще большую ярость. Что бы ни напугало ее, это не имело ничего общего с грозой или темнотой. Я потратил большую часть дня, изучая не только Лиама и его организацию для завтрашней встречи, но и все, что смогли найти о моей прекраснойcherieи ее прошлом.

Я не мог отделаться от убеждения, что кто-то использует ее против меня с определенной целью, а угрозы — просто способ контроля. Чего не мог понять, так это того, было ли это сделано исключительно в качестве стимула для возбуждения уголовного дела, или же имелось в виду что-то более отвратительное.

Что бы ни происходило, ее намеренно поставили в центр событий, загоняя нас в угол шаг за шагом. Как сказал бы мой отец, рисуй по номерам. Я подошел к краю дома, прислушиваясь к любым звукам. Кроме свиста ветра в ветвях полудюжины деревьев, росших вокруг ее участка, не заметил ничего необычного. Это не означало, что ее страх не был рациональным и что она не слышала кого-то или не была напугана автомобилем, следовавшим слишком близко. В такую бурную ночь, как эта, такое случалось сплошь и рядом.

Тем не менее, что я знал об этой потрясающей женщине, так это то, что она не была склонна к истерикам ни при каких обстоятельствах. Если бы была склонна, у нее не было бы такого впечатляющего списка побед. Я переместился в заднюю часть дома, где прожекторы эффективно освещали большую часть ее маленького дворика. Однако, учитывая, что там был сарай и по меньшей мере дюжина высоких кустов и густых деревьев, было достаточно мест, где можно было спрятаться.

Я обследовал каждый дюйм заднего двора, но почти ничего не нашел. Затем заметил, что часть кустарника была вытоптана. Подошел ближе, присел на корточки и стал изучать его при слабом освещении. Я не специалист по растениям, но если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ущерб был нанесен недавно. Мало что могу сделать, пока не рассвело, и буря не утихнет.

Стоя, изучал местность, отмечая, что подъехать к ее дому с параллельной дороги сзади было бы легко, так как дом примыкал к ее дому задним ходом и не был окружен забором. Никто бы не заметил незваного гостя в разгар шторма такого характера. Блядь. Мне это совсем не понравилось. Кто бы ни заигрывал с ней, он столкнется с моим гневом. Так или иначе.

Я вернулся в дом и заметил, что крышка ящика с панелями открыта. Это могло быть простым совпадением, но интуиция подсказывала мне, что

Моя прекрасная девушка сделала, как я просил, и заперла за собой дверь. Кроме того, она включила внутри несколько дополнительных ламп, и свет, проникавший сквозь окна, напоминал о том, как она была напугана. Я постучал в дверь, все еще пытаясь решить, как лучше поступить. Сунул оружие в карман пиджака. Заметил, как сильно ее беспокоил этот вид. Однако ей пора было привыкнуть к тому факту, что, поскольку она была частью моего мира, защита включала в себя пистолеты и другое оружие по мере необходимости.

Седона осторожно открыла дверь, снова сжимая в руке нож. На этот раз она опустила руку, позволив оружию выскользнуть из ее пальцев на пол. Громкий лязг заставил ее широко распахнуть глаза, и она бросилась ко мне, обвивая руками мою шею, как делала это раньше.

— Вот это у тебя оружие, — сказал ей, разглядывая искусно сделанный предмет.

— Оно принадлежало моему дедушке. Он подарил его мне вопреки воле моего отца. Никогда не думала, что мне придется им воспользоваться. — В ее тоне была холодность, которая обеспокоила меня, как будто ужас от того, что она чуть не совершила, сильно повлиял на нее. Для такой сильной, жизнерадостной женщины было трудно потерять самообладание. В моих глазах она отражала больше силы, чем я когда-либо испытывал.

Я закрыл и запер дверь, крепко прижав ее к себе. Она все еще дрожала, ее дыхание было прерывистым. Я, черт возьми, не был героем, но все же находился здесь, пытаясь утешить ее.

— Все в порядке, детка. Ну давай же. Давай принесем тебе что-нибудь выпить. И сухое полотенце. Что бы ты там ни увидела, оно исчезло. — Я прихватил и нож, и другие вещи, которые взял по дороге к ней домой, просто надеясь, что мы сможем приятно провести время вместе. И завоевать ее доверие. Это было не то, что я подразумевал. — Я купил это для тебя. — Протянул ей розы, заметив, что ее глаза все еще затуманены. Когда она поднесла букет к носу, я сдерживался не имея особых причин, кроме ненависти к тому, что со мной не было полного состава мужчин, которые могли бы защитить ее. Тем не менее, Зефир должен был стать ее телохранителем, пока не придумаю, что, черт возьми, мне делать с той неразберихой, в которую мы оба попали.

— Они прекрасны. Тебе не нужно было этого делать.

— Кто сказал, что мне нужна причина? Я также принес стейки и вино.

— Не уверена, что смогу есть.

— Посмотрим.

Седона молчала, пока вела меня на кухню, сразу же поставила цветы на стол и ушла в другую комнату. Когда вернулась, в руках у нее были два полотенца. Протягивая мне одно, она улыбнулась, но в глазах по-прежнему была тьма. Человек, угрожавший ей, проделал отличную работу, выведя ее из себя. Это усилило мою ярость, мое желание свернуть шею этому сукиному сыну. Она вытерла лицо, пытаясь высушить мокрые волосы. Но капли продолжали падать на пол, что еще больше усиливало беспокойство.

— Мне нужно посмотреть, что случилось. Расстегни рубашку.

Я не собирался с ней спорить. Сделал, как она просила.

— Видишь, это всего лишь порез. Он даже больше не кровоточит.

— Не могу поверить, что сделала это.

— Люди совершают поступки, на которые, по их мнению, не способны, находясь под давлением.

— Наверное, ты прав. Я просто ужасно себя чувствую. — Седона выдохнула, отстраняясь, кивнула и потянулась за цветами. — Ты ничего не нашел снаружи?

— Там никого нет. — У меня не было намерения рассказывать ей о своих подозрениях. На данный момент это не принесло бы пользы ни одному из нас, пока я не получу полного понимания.

— Ладно. Спасибо, что проверил. Уверена, что меня просто вывела из себя оставленная записка и поведение моего босса. Кто-то хочет, чтобы я позаботилась о том, чтобы ты навсегда оказался за решеткой.

Ее босс. Я не думал о том, чтобы провести какое-либо расследование о ней. Это должно измениться.

— Ты уверена, что именно это и происходит с теми угрозами, которые звучат в твой адрес?

Бросив полотенце на один из кухонных стульев с высокой спинкой, Седона достала из-под раковины вазу и с задумчивым видом налила в нее воды.

— Ответь мне, детка, — подбодрил я.

— Нет, я ни в чем не уверена, кроме того, что ты кому-то не очень нравишься. В свою очередь, я им тоже не нравлюсь. Не уверена, есть ли у меня скотч. Бурбон подойдет?

— Бурбон подойдет. — Я снял промокший пиджак и повесил его на спинку одного из стульев.

Седону все еще трясло, когда она схватила два бокала и не спеша поставила их на стойку, продолжая переживать весь тот ад, который ей пришлось пережить.

— Твой костюм испорчен.

— У меня есть десятки других.

— Конечно. Уверена, что ты ездишь в Италию или еще куда-нибудь экзотическое, чтобы заказать их на заказ.

— Это тебя так сильно беспокоит?

Седона склонила голову набок, поводя глазами из стороны в сторону.

— Я добилась всего, чего когда-либо получала в своей жизни, своим трудом. Мой дедушка привил мне трудовую этику. Он был движущей силой, потому что мой отец всегда был занят, а мама тоже работала. Я проводила с ним больше времени, чем со своими родителями. — История о ее дедушке объяснила ее реакцию.

— Я тоже, Седона, хочешь верь, хочешь нет. Ты говоришь, что я родился с серебряной ложкой во рту, и, возможно, так оно и было, но меня также научили ценить доллар. Мой отец требовал, чтобы двое его сыновей занимались физическим трудом, прежде чем их приняли в его бизнес.

— Ты ожидаешь, что я в это поверю? — ее слова были полны презрения, но не неуважения. Мне показалось, что она размышляла о своем прошлом, задаваясь вопросом, почему она так усердно работала в индустрии, в которой не было правды, только тьма и ложь.

— На стройке. Я проработал долгое жаркое лето, что позволило мне понять и уважать власть людей и деньги. Никогда не принимаю ни то, ни другое как должное.

То, как она прикусила нижнюю губу, было сексуально. Приглашающе. Но мне нужно было дать ей побыть одной. Я также хотел узнать все подробности того, с чем мы оба столкнулись.

— Держу пари, ты был самым красивым и богатым строителем во всем мире. Мне бы очень хотелось на это посмотреть.

— Может быть, однажды и увидишь, — сказал ей, и мы оба смогли коротко рассмеяться. — А теперь ты должна рассказать мне обо всем, что произошло. — Я вытер воду с

Вот что подумали бы власти о моем деле.

Большую часть своей жизни я считал себя убийцей, но в этих смертях была четкая цель, враги, которые заслуживали того гнева, с которым столкнулись. Несмотря на то, что их убийства приносили чувство удовлетворения, я никогда не был кровожаден до такой степени, чтобы убивать без разбора, чтобы удовлетворить свою привычку. Ублюдок, которого она пыталась осудить, принадлежал к совершенно особому классу, и в качестве жертвы он выбрал действительно невиновного. Это меня сильно разозлило.

Возможно, весь мой мир и моя мораль изменились, когда Кристиан неожиданно появился в моей жизни. Возможно, я стал мягкотелым, учитывая, что мне было уже за сорок, хотя у меня не было ни беспокойства, ни колебаний, когда делал то, что было необходимо в бизнесе, которым я управлял, и на улицах Монреаля, но это было совсем другое. Это было почти так, как если бы зло, с которым Седона сталкивалась раньше, вернулось в полную силу.

Или какой-то мудак-манипулятор использовал преследующий ее случай, чтобы держать ее в узде.

Как и в прошлый раз, она достала из пакета остальные продукты, которые я принес, поставила бутылку вина на прилавок и провела пальцем по этикетке.

— Дорогое вино.

— Винтажное, люблю это вино.

По крайней мере, она могла слегка улыбнуться, прежде чем, насвистывая, доставать филе.

— Мясной парень. Дай-ка угадаю. Ты бы посоветовал шеф-повару не доводить мясо до полной готовности.

Теперь она заставила меня усмехнуться.

— Ты права.

— Вкусно, как раз то, что я люблю, хотя совершенно уверена, что прямо сейчас могла бы откусить голову летучей мыши. — Она положила стейки в холодильник, глубоко вздохнула и бросила быстрый взгляд в мою сторону.

Сказать, что я терял терпение из-за того, через что нам обоим пришлось пройти, было бы неточно. Я хотел установить периметр безопасности, чтобы дюжина солдат прочесывала ночь, выслеживая ублюдка. Но не мог, и это меня чертовски бесило.

— Тут особо нечего рассказывать. Не совсем. Давай посмотрим, — прошептала она, проводя пальцем взад-вперед по своей пухлой губе, которую я хотел поцеловать. — Мой босс пригрозила мне сегодня, что, если не выиграю это дело, вся моя карьера будет спущена в унитаз. Кстати, думаю, что это все политика. Полиция отказалась сотрудничать с двумя другими случаями, которые очень похожи на то, что произошло с О'Коннорами, недвусмысленно заявив мне, что они не связаны, хотя знаю, что им предоставлены доказательства, которые я нашла у судмедэксперта, моего друга. Нечто подобное произошло с шестью женщинами-жертвами четыре года назад, но виновный вышел сухим из воды, потому что я не смогла добиться обвинительного приговора. Не смогла опровергнуть его алиби. — Седона горько рассмеялась и, достав из-под шкафчика бутылку ликера, наполнила два больших бокала.

Когда повернулась ко мне лицом, в ее глазах стояли слезы, но я чувствовал, что это были слезы гнева и разочарования.

— Вот что забавно. У того парня было точно такое же алиби, как и у тебя. Разве это не безумие? Казалось, что все это было так хорошо спланировано, когда использовали мое прошлое против меня. Я просто не могу понять, как мой босс к этому причастна. И, по правде говоря, уже не уверена, что знаю, кому можно доверять. В том числе и тебе. — Протягивая мне стакан, она подняла голову и окинула меня взглядом. — Могу ли я доверять тебе, Джонни? Или ты тоже использовал мою уязвимость? Ты выследил меня в том баре той ночью, соблазняя, чтобы у тебя было алиби? Скажи мне гребаную правду, или да поможет мне Бог. — Седона потянулась за другим ножом и взяла его в руку.

Если она думала, что я собираюсь отступить, то ошибалась. Я сократил расстояние, обхватив ее руку своей и приставив острие к своей яремной вене.

— Давай, Седона. Если ты веришь, что я такое чудовище, что могу использовать тебя таким образом, то сделай это. У тебя есть все основания убить меня.

Она поджала губы и покачала головой, словно пытаясь убедить себя, что не может мне доверять.

— Сделай это. Я заслуживаю провести вечность в аду за то, что натворил, но не за это. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Никогда. Тебе нужно либо полностью довериться мне, либо нет. Все очень просто. Это твой выбор. Решай.

На ее лице и в глазах было столько страха и тревоги, что эта властная и очень сильная женщина делала все, чтобы сдержать свои эмоции. Нервный тик в уголках ее рта вернулся, но в то же время в ней была твердая решимость, за которую она ухватилась.

Когда она медленно высвободила свою руку из моей и положила оружие на прилавок, я почувствовал, что она доверяет не только мне, но и своей жизни. Она продолжала дрожать и смотрела на меня, не мигая.

Я взял у нее из рук стакан, поставил оба на стойку и поднял ее на руки.

— Давай согреем тебя, детка. После этого мы вместе придумаем план. Возможно, мы останемся вдвоем против всего этого чертова мира.

Когда она поглядела мне в глаза, я понял, что могу по уши влюбиться в эту решительную женщину. Если бы это было так, что, черт возьми, мне оставалось делать?

Глава 17

Седона

Рабочий-строитель.

Я не могла выбросить из головы этот знойный образ. Зациклилась на этой мысли, возможно, потому, что это было предпочтительнее, чем напоминание о том, что он носил с собой пистолет. Что это за фраза? Никогда не выходить из дома без него. Я хотела смеяться, хотя было желание плакать. Не могла сделать ни того, ни другого.

Розы были прекрасны, стейки и вино — приятным сюрпризом. Я только жалела, что Джонни не смог преподнести их при более благоприятных обстоятельствах. Теперь все вышло из-под контроля, что я ненавидела.

Я чуть не убила его. Намеревалась это сделать. Секунд тридцать. Слава Богу, пришла в себя. Никогда еще не была так напугана, в том числе и в присутствии Дэмиена Дункана. Может быть, потому, что я никак не могла взять в толк, что происходит. Единственное, в чем была уверена на

Я хотела не доверять Джонни, ненавидеть все, что связано с ним, по совершенно неправильным причинам. Но это было невозможно, потому что он прижимал меня к себе, а мои пальцы крепко сжимали его мокрую одежду. Когда-то мне не нужно было чувствовать, что кто-то способен защитить меня.

Это именно то, что мне было нужно в тот момент.

Я была потрясена до глубины души, слезы продолжали наворачиваться на глаза, и я ненавидела себя за это. Я была сильнее этого. Позволить своей защите пасть перед известным убийцей было самой нелепой вещью из всех, кроме того, что прямо сейчас мне требовались его сила и крепкие руки.

Он легко нашел ванную, включил свет и, все еще прижимая меня к себе, пустил воду в душе. Когда, наконец, поставил меня на ноги перед собой, я не смогла подобрать нужных слов. Возможно, в тот момент их просто не было. Даже если бы Дэмиен не вернулся в Луисвилл, тот факт, что какой-то ужасный монстр использовал этот жуткий опыт, чтобы обуздать меня, как обезумевшее животное, не выходил у меня из головы.

Я не должна была испытывать ничего, кроме гнева, но к этому чувству примешивалась грусть и страх, которые не изгладились бы ни горячим душем, ни бутылкой спиртного. Только выследив ублюдка и восстановив справедливость в моем мире и в городе, я смогла бы добиться этого. А что насчет Джонни? Что, черт возьми, мне оставалось делать? Одной недели было недостаточно, чтобы подготовиться к любому судебному разбирательству, но, учитывая все улики против него, любое жюри присяжных признало бы его виновным.

И у меня было отчетливое ощущение, что присяжные для суда над безжалостным человеком будут отобраны тщательно, независимо от того, что я скажу или сделаю. Независимо от того, что смогут сделать его адвокаты. Они были настолько не в своей лиге, что не смогли бы достичь даже минимального успеха. Нет ничего лучше хорошей работы на железной дороге, чтобы осознать, что все мы просто рабочие, которых используют.

— Как ты нашел мой дом?

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Джонни.

— Имею ввиду, что его нигде нет в списке. Это сделано специально, учитывая мою работу и людей, с которыми работаю. Таких, как ты.

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Как я, да? Ты должна знать, что если кто-то захочет тебя найти, то он это сделает.

Я снова почувствовала, что дрожу всем телом.

— Вот как человек, который преследовал меня, узнал, где я.

— Если человек, которого ты пыталась осудить четыре года назад, находится в розыске, он умрет от моей руки. Но давай не будем делать поспешных выводов на данный момент.

— Не говори так. Не хочу думать о тебе как об убийце. Не сейчас.

— Справедливо, но нам нужно поговорить, — он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— Знаю.

У меня все еще были проблемы с тем, чтобы доверять ему во всех деталях и в своих убеждениях, но какой у меня был выбор на тот момент? Весь мой мир сгорел в мусорном баке, и я понятия не имела, что мне делать дальше. Вся подготовка, общение с жестокими преступниками и различные занятия, которые я посещала на протяжении многих лет, должны были подготовить меня к чему-то подобному. Но этого не произошло. Внутри я все еще была больна, боялась смерти и жаждала жить. Что это говорило обо мне?

— Все будет хорошо, — заверил меня Джонни и начал расстегивать мою блузку, каждые несколько секунд бросая на меня взгляд. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Как все будет хорошо? Ты не можешь оставаться со мной круглосуточно. Ты отправишься в тюрьму. О, боже. Я обязана доказать твою виновность. За мной охотится сумасшедший. Ты сказал мне, что мы оба в опасности. И убийца все еще на свободе.

Джонни ухмыльнулся, стягивая мокрую ткань с моих плеч. Я не сдвинулась с места, позволяя ему снять с меня рабочую одежду. Почему я должна возражать? Он все равно все видел.

— Этого не произойдет, — сказал он, почти прорычав.

— Ты так в этом уверен?

— Уверен. Кроме того, похоже, что все недооценивают наши возможности.

— Нет никаких «мы». — Я посмотрела ему в глаза, не мигая. — Этого не может быть. Я не смогу спасти тебя.

— Вот тут ты ошибаешься,cherie. Во-первых, меня не нужно спасать. Тебя да. И единственный способ, которым мы можем пройти через это, — быть вместе. И ты ничего не сделаешь без моей защиты.

Не могла понять, почему у меня вырвался смех. По чьим-то меркам, это был не самый смешной момент, но я больше не хотела плакать или жалеть себя. Я была большой девочкой, принимавшей решения, которые изменили мою жизнь и карьеру. Пришло время признаться в этом. Самым отвратительным фактом было то, что я все еще хотела этого мужчину. Жаждала его, всего целиком. Так сильно, что моя киска болела при одной мысли о нем.

Когда он обнял меня за талию, расстегивая молнию на юбке, его запах был настолько пьянящим, что я едва могла дышать. И мне захотелось поцеловать его. Нет, я хотела, чтобы он овладел мной, как делал это раньше, отказываясь принимать отказ в качестве ответа. Я жаждала его полного господства, которое вознесло бы меня на новые высоты наслаждения и позволило забыть об ужасах хотя бы на час. Ладно, может, и дольше. Улыбнулась, чувствуя, что теряю остатки рассудка, когда он стянул обтягивающий материал с моих бедер, приподнимая сначала одну ногу, затем другую, чтобы снять ненужный материал.

— Помилуй меня, — пробормотал он, делая глубокий вдох, освобождаясь от необходимости раздевать меня, чтобы снять свою рубашку и расстегнуть воротник. Я не могла не любоваться его великолепным животом, грудными мышцами, по которым могла бы проводить пальцами часами напролет. Эта мысль вызвала на моем лице еще одну безумную улыбку, позволив всего на несколько драгоценных секунд забыть о страхе. Когда провела кончиками пальцев по небольшому порезу, который сделала, меня охватило еще большее чувство вины.

В своей обычной манере он обхватил мою руку, поднес мои пальцы к губам и поцеловал их. Горячо кивнул мне, как будто прощал.

Я только надеялась, что смогу простить себя.

Он вернулся к своим обязанностям, развернув меня с такой нежностью,

Джонни оставался нежным в своих действиях, спуская бретельки вниз по моим рукам, не торопясь снимать белье. Когда потянулся к моим стрингам, я почти ожидала, что он разорвет кружево в клочья, но он этого не сделал, просто скатал тонкий материал вниз по моим ногам. Сделал то же, что и раньше, приподнимая мои ноги по очереди. Только на этот раз он провел шершавыми подушечками пальцев по внешней стороне моих ног, медленно проводя ими вверх по ногам, затем по бедрам. Он был так близко, что я почувствовала разряд электричества, который, казалось, никогда не ослабнет, и, Боже, помоги мне, я возжелала этого мужчину еще больше.

Он заполонил мое пространство, прижимаясь ко мне всем телом, и холод сменился жаром, несмотря на то, что его брюки промокли насквозь. Я не могла прочесть выражение его лица, но чувствовала, что его голод растет так же, как и мой, его потребности становятся неконтролируемыми. Может быть, то, что мы разделили, было греховным, скандальным, но это было единственное устойчивое чувство, позволявшее мне парить высоко над беспокойством и страхом.

Через несколько секунд Джонни отошел, не сводя с меня глаз, пока снимал оставшуюся одежду, отбрасывая ее в сторону.

— Я положу твою одежду в сушилку, — сказала я, как будто это было совершенно нормально. Как будто в моей маленькой ванной комнате не стоял голый обвиняемый в убийстве. Как будто не существует какого-то сумасшедшего убийцы, который охотится на невинных жертв. Только трое из четырех недавних жертв не были невинными ни по чьим стандартам.

Они также были убийцами, которых неоднократно обвиняли в том, что они лишили жизни нескольких человек в Луисвилле и за его пределами. Сделало ли это их смерти менее важными, поскольку их убийца не стоил того? Конечно, нет. Я дала клятву защищать тех, кто не может защитить себя сам.

А как же я?

Приблизившись еще раз, Джонни провел кончиками пальцев по обеим рукам, вызвав такую волну горячего покалывания, что ощущение холода в моей крови отступило на второй план.

Мы оба молчали, не нуждаясь в словах в этот момент. Моя киска пульсировала, а его член был твердым, как камень, и ощущение того, как он прижимался к моей попке, было совершенно невероятным.

Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, его губы покусывали мою кожу. Одного его горячего дыхания было достаточно, чтобы на мгновение выпустить пар. Мне захотелось рассмеяться, но я не смогла издать ни звука.

Каждое прикосновение погружало меня все глубже в прекрасную волну тьмы, в вожделение, которое отказывалось быть удовлетворенным. Он обнял меня одной рукой за талию, крепко прижимая к себе, как делал это раньше, но в том, что он делал, был особый смысл, его попытка дать мне почувствовать себя в безопасности.

Я не могла не задаться вопросом, смогу ли когда-нибудь снова чувствовать себя по-настоящему в безопасности. Очередная волна грусти угрожала разрушить этот сладкий, страстный момент, но я не позволила этому случиться, двигая бедрами назад-вперед. От этого прикосновения перехватывало дыхание, желание пронзало меня, как приливная волна энергии. Как что-то настолько неправильное может казаться таким правильным?

Когда закрыла глаза, мне показалось, что электрические разряды только усилились, его дыхание стало обжигающим, а потребности — стремительными. Когда Джонни повернул меня к себе, обхватив ладонями мое лицо, я почувствовала себя такой маленькой в его руках, но в то же время такой уютной.

— Ты такая красивая, Седона. Такая идеальная. Я никогда не потеряю тебя. Никогда не отпущу тебя.

Я открыла глаза и впервые смогла заглянуть в душу этого жестокого мужчины. Внутри него был хороший человек, и это противоречило логике. Но я это чувствовала. Чувствовала это всем своим существом. Он защищал тех, кто был ему дорог, и я знала, что это было нечто большее, чем просто женщина, стоящая перед ним обнаженной. Я вдруг засомневалась, смогу ли жить без него.

Его грудь вздымалась и опускалась, когда он провел большими пальцами по моим щекам, а затем провел ладонями по моим плечам к ягодицам. Без колебаний он поднял меня на руки, крепко прижимая к себе, и повел нас обоих в душ, задернув за собой занавеску. Когда убедился, что струя горячей воды попадает мне на голову, я откинула ее назад, позволяя горячему потоку стекать каскадом по всей длине моего тела.

Это почти сразу же успокоило, но не так сильно, как то, каким образом он прикасался ко мне, будто я была собственностью, которой нужно дорожить. Эта мысль странным образом приносила удовлетворение, доводя мое вожделение до такого уровня, что его невозможно было отрицать.

С моих губ сорвались прерывистые стоны, когда я прижала руки к его груди, медленно поднимая взгляд к его пронзительным глазам.

— Займись со мной любовью, Джонни. Не отпускай меня.

— Я уже говорил тебе, детка. Никогда не планирую отпускать тебя. Ты принадлежала мне с того момента, как вошла в тот бар. А я всегда держу свои обещания.

Если бы он только знал, что сотворила со мной его собственническая натура, внезапная радость, сменившая уродство вечера, гнев и страх. Он приподнял меня над полом ровно настолько, чтобы, когда я наклонила голову к нему, почувствовала себя сильной и красивой, как он столько раз называл меня. Обвила руками его шею, тяжело дыша, когда наши губы почти соприкоснулись.

Тогда уже не было никакой возможности сдерживаться, голод был настолько сильным, что я не могла ясно мыслить. Я завладела его ртом, удерживая наши губы на месте, как это делал он раньше, страстно желая потратить время на радостное исследование. Этот удивительный момент, возможно, был всем, что у нас было до того, как нас оторвут друг от друга.

Когда его дыхание стало прерывистым, властный мужчина издал серию рычаний, я вздрогнула в его объятиях, и это не имело никакого отношения к тому, что мне было холодно. Наконец он взял себя в руки, овладев моими губами и языком. Ничто не могло сравниться с ощущением того, что я нахожусь в его объятиях, зная, что он не отпустит меня и

Мне было позволено снова стать собой, свободной. Я двигалась назад и вперед, когда поцелуй превратился во взрыв страсти, доведя нас обоих до точки невозврата. Жар продолжал нарастать, потребность стремительно возрастала, момент близости был именно тем, о чем можно мечтать.

Его член пульсировал напротив меня, пока он не спеша исследовал мой рот, водя языком взад и вперед. Джонни держал нас обоих под струей воды, поглаживая рукой вверх и вниз по моей спине. Мы были так близки, как только могут быть близки два человека, и все же я хотела, чтобы он был внутри меня, заполнял меня полностью.

Джонни, казалось, почувствовал мою потребность, прервал поцелуй и провел языком от одной стороны моего подбородка к другой. Прикусив мою нижнюю губу, он прикоснулся губами к моему уху, скользнув кончиком в раковину, прежде чем прошептать:

— Сейчас я собираюсь трахнуть тебя, детка. Ты моя. Полностью.

Я не должна была испытывать восторг от его собственнических слов, но это было так, что я снова задрожала, когда он лизнул меня в шею, издавая мрачное и опасное рычание. Его горячее дыхание смешалось с клубами пара, и я уже перешла от ледяного озноба к взрывному огню, ярко пылающему внутри.

В том, как я запрокидывала голову, открывала рот и позволяла воде стекать внутрь, было что-то бодрящее, напоминающее о том, что я еще жива. Джонни целовал и облизывал мои груди, посасывая то один сосок, то другой. Этот мужчина точно знал, как заставить меня чувствовать себя желанной, как будто я была для него единственной женщиной в мире.

Возможно, я была кем-то особенным в его жизни, но могли ли мы когда-нибудь надеяться на взаимные обязательства? Мысль была нелепой, это было нечто, о чем можно только мечтать.

И Джонни Джеймс не был прекрасным принцем.

Но в этот момент он стал для меня всем.

Защитником.

Любовником.

Хозяином.

Мысль была до смешного восхитительной. Он посасывал мой затвердевший бутон, казалось, целую вечность, прежде чем прикусить его. Вспышка боли не должна была быть такой приятной, но она была мощной сама по себе, такой же освобождающей, как ощущение того, что его член глубоко проникает в мой тугой канал.

Секундой позже он провел руками по моему животу, не торопясь, и скользнул кончиками пальцев по моему обнаженному холмику, прежде чем раздвинуть мои ноги. Как только его рука протиснулась между ними, он коснулся моего клитора, очень медленно двигая по нему туда-сюда. Через несколько секунд он стал чрезмерно чувствительным, что только усилило мои потребности.

— О, ты сведешь меня с ума, — выдавила я, несколько раз моргнув, когда краем глаза увидела сверкающий свет.

— Хорошо. Это то, что я планирую делать каждый божий день.

— Всю оставшуюся жизнь? — я провела ладонью по груди Джонни, изо всех сил стараясь обхватить пальцами его член, но все, что смогла сделать, это подразнить его, проводя кончиком среднего и самого длинного пальца по его чувствительной щелке.

— Конечно. Ты даже не представляешь, на что я способен.

Его заявление рассмешило меня.

— Кажется, начинаю учиться. Готова поспорить, ты даже готовишь.

— Как ты догадалась?

— Почувствовала.

Джонни провел губами сначала по одной груди, потом по другой, прежде чем оторвать меня от пола.

— Ты слишком много узнаешь обо мне. Введи мой член внутрь, детка. Мне нужно почувствовать твой влажный жар.

Мне никогда раньше не нравилось, когда мужчина называл меня деткой, но каждый раз, когда он произносил это крошечное словечко, я трепетала, а мой пульс учащался. Это называется настоящей любовью или просто вожделением?

Я сделала, как он сказал, прижав кончик к моим набухшим и ноющим складочкам. Он не собирался быть более терпеливым, чем я, перекатываясь на носочки и загоняя свой член глубоко внутрь на всю длину.

— О, боже мой. — Потянулась, осознав, что схватила занавеску для душа, выдернув два крючка из перекладины. Не могла удержаться от смеха, настолько сюрреалистичным был этот момент. Я трахала в своей тесной душевой того, кого большинство сочло бы мужчиной своей мечты. Это был один из тех моментов, которые я надеялась запомнить надолго.

— Ты такая чертовски тугая. Влажная и горячая. Мне нравится это, когда трахаю тебя,cherie. — Его акцент стал более заметным, голос хриплым, а слова произнесены шепотом. — И ты дикая. — Мрачно усмехнувшись, Джонни взглянул на занавеску, и я могу поклясться, что он раздумывал о том, чтобы сдернуть ее, за что я бы его убила. Хочу сохранить тепло и пар, греться и жариться в его объятьях, под горячей водой до тех пор, пока не кончится резервуар.

У меня кружилась голова, когда я ерзала над ним. Он вышел, используя силу мышц бедра, чтобы несколько раз войти в меня. Когда прижал меня к кафельной стене, я громко вздрогнула, сжимая в кулаке его длинные кудри, пока он продолжал со мной снова и снова. Сильно потянула, обнажая его шею и мощные мускулы, которые привлекли меня с самого первого дня.

Он тихо рассмеялся, прежде чем закинуть одну руку мне за голову и сурово посмотреть на меня, когда я не захотела отдавать другую, но отказать ему было невозможно. После того, как он обхватил одной рукой оба запястья, удержал мой взгляд, пристально изучая меня, продолжая трахать. В тот момент все было совершенно по-другому, как будто он напоминал мне, что я принадлежу ему, но это было нечто большее. Как будто мы становились единым целым.

Знала, что это глупо, еще одна фантазия, которой не суждено сбыться, но, тем не менее, это успокаивало. Я была поражена тем, насколько сенсационными были вибрации, более интенсивными, чем раньше. Прижалась коленями к его бедрам, делая неглубокие вдохи, пока он не спеша занимался со мной любовью, электричество потрескивало так, что я почти слышала его. Или, может быть, я все еще слышала отголоски грозы, удары ветвей о дом.

Хитрая улыбка появилась на губах Джонни, когда его действия стали еще более энергичными, вжимая меня в стену, и глухой звук эхом отдавался в моих ушах. Мужчина собирался довести меня до точки невозврата, мое тело почти яростно реагировало на череду раскаленных ощущений.

— Ты... заставишь меня... кончить, — выдавила, облизывая губы и ощущая на них соленые капельки пота от взрывного жара.

— Хорошо. Затем я собираюсь повторить все сначала.

— Ты такой плохой.

— Ты жаждешь темноты.

Страстный тон и резкость в его голосе еще больше заводили. Все, что я могла сделать, это кивнуть в этот момент, шепот, предвещающий кульминацию, превратился в громкий рев, когда вибрации

— О, о, о...

Вырвалась из его объятий только потому, что хотела прикоснуться к нему, но Джонни был против, крепко держа меня на месте. Оргазм опустошил мой организм во многом так же, как этот мужчина воздействовал на мое тело, вознося меня к новым высотам наслаждения. Если можно было потеряться в страсти, то именно это и происходило.

— Хорошая девочка. Мне нравится видеть твое лицо, когда ты отпускаешь себя. Ты такая чертовски красивая.

Я рассмеялась, и мощные волны жара накатили на меня новой волной, которая довела меня до полного экстаза. Несколько секунд не было ни звука, ни света, и ничто другое не имело значения. Только когда я спустилась с высоты, Джонни начал трахать меня, как дикое животное, каким он и был, его движения стали еще более резкими, чем раньше.

Но, Боже милостивый, мне нравилось то, что он делал со мной, позволяя моей необузданной натуре вырваться наружу и поиграть. Он был безжалостен в своем диком трахе, прижимая меня спиной к кафелю. Пар был повсюду, заполняя ванну и санузел, пот струился по лицу этого сильного мужчины. Все, о чем могла думать, — это как бы слизать его. Казалось, у него на уме было кое-что получше, он накрыл мой рот своим, ловя каждый стон, вырывавшийся из моего горла.

Он не останавливался, вибрации были такими сильными, что я не могла дышать, поцелуй был таким, словно он высасывал весь воздух из моего тела. Я извивалась в его объятиях, пока Джонни, наконец, не отпустил мои руки, заставив вздрогнуть, когда он поменял позу, подставляя нас прямо под струю воды.

Я почувствовала, как напряглись его мышцы, и сжала свои. Но он продолжал, и его выносливость довела меня до полного изнеможения. Абсолютный восторг.

И когда он начал наполнять меня своим семенем, извергаясь глубоко внутрь, поняла, что, сильно влюбившись в этого чудовищного мужчину, я теряла часть своей души.

Сколько времени пройдет, прежде чем я окончательно потеряю свое сердце?

Глава 18

Джонни

— К рассвету Зефир будет здесь, — сказал я Майклу, крепко сжимая телефон, так что было слышно, как хрустит пластик. Я был на взводе, держа оружие наготове. Седона переодевалась во что-то другое, кроме как халат, что позволило мне связаться с моим капо, и убедиться, что она будет в безопасности, пока я навещаю Лиама.

— Я позабочусь об этом. Все равно не хочу, чтобы ты навещал Лиама, — сказал Майкл. — Знаю, что ты босс, но тут творится какая-то странная хрень.

— Тебе не нужно мне ничего говорить. — Повернулся к двери. — Я отправил тебе по электронной почте информацию о Седоне Беккет, включая то немногое, что нашел по делу, над которым она работала четыре года назад.

— Мы говорим о прокуроре, пытающемся посадить тебя.

— Все не всегда так, как кажется, Майкл.

— Ого, босс. Ты заботишься о ней. Я вижу.

Удивление в его голосе заставило меня рассмеяться.

— Да, знаю. Она в опасности, и я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Мне нужно раскопать каждый камень, проверить каждую гребаную тень. Мне насрать, это не наш город, используй все свои силы и связи, которые у тебя есть. В этом чертовом городе что-то происходит, и я больше не позволю, чтобы Седону или меня использовали в качестве козлов отпущения. — Или в качестве мишени для стрельбы.

— Понял, босс. Это будет непросто, но я сделаю все, что в моих силах.

— Хорошо. Человека, арестованного по делу четырехлетней давности, зовут Дэмиен Дункан, предположительно, он плохой парень. Посмотрим, сможешь ли ты выяснить, куда, черт возьми, он исчез и есть ли шанс, что он вернулся в Луисвилл. Также посмотри, сможешь ли ты выяснить что-нибудь о его связях.

— Это трудная задача. Надеюсь, у тебя есть его страховка или что-то в этом роде.

— Сомневаюсь, что она тебе понадобится, — сказал ему.

— Фух. Я посмотрю, что можно сделать. — Он присвистнул себе под нос.

— Дай знать, если что-нибудь узнаешь.

— Обязательно. Кстати, Лиам настоял на том, чтобы выбрать место встречи.

— Все в порядке. Рискну предположить, что это в самом сердце Ирландии.

— Так и есть. Я буду только в качестве прикрытия. Шансы не в нашу пользу.

— Просто позволь мне позаботиться об этом, — сказал я ему.

Он выдохнул.

— Хорошо, босс.

Услышав музыку, доносившуюся из дома Седоны, я закончил разговор, бросил телефон на кухонный стол рядом с оружием и вернулся к приготовлению ужина. Все было просто — салат, хлеб, стейки и печеный картофель, — но ей нужно было что-то съесть. Через несколько секунд я почувствовал ее присутствие и оглянулся через плечо.

— Интересно. Ты действительно умеешь готовить, — произнесла она таким тоном, что я не смог удержаться от смеха.

— Это трудно назвать кулинарией, но да, умею. — Я не был готов сказать ей, что меня заставили учиться всего пару лет назад. До этого я предпочитал проводить большую часть времени вне дома. Понял, что это не сулит ничего хорошего, когда ты больше не живешь один.

— И ты потрясающе выглядишь в моем халате.

Даже во время кризиса такого рода Седона сохранила чувство юмора. Я восхищался этим в ней, как и всем остальным.

— Ну, не думал, что смогу влезть в твои шорты и футболку.

— Я бы одолжила тебе одежду, принадлежавшую моему бывшему парню, который мне изменял, но, к сожалению, он ничего здесь не оставил.

— Ауч.

— Скатертью дорога. Я постараюсь не измять твои итальянские брюки.

— Выпей вина. — Усмехнувшись, я не хотел расспрашивать ее о деталях, но одного того, что она сказала о своем боссе, было достаточно, чтобы вызвать беспокойство.

— Думаю, так и сделаю. — Она напевала выбранную ею чарующую музыку, наливая в бокал вино из уже открытой бутылки, не торопясь сделать несколько глотков. — Я была недавно принята на работу, когда мне поручили это дело, и только после того, как неоднократно просила об этом. Мой босс, наконец, смягчился. Дэмиен Дункан был настоящим социопатом, человеком, который разрушал жизни. Я всем сердцем верила в его виновность. Полиция считала, что наконец-то нашла его, поскольку на одном из мест преступления были обнаружены отпечатки его пальцев. Он убил шесть женщин, связав их тела и вырезав органы.

Когда она перевела взгляд на меня, я понял, что она сомневается, способен ли я на что-то настолько ужасное.

— Но у него было алиби. Одна женщина предъявила их совместные фотографии. Там была отметка времени и все такое. Я была уверена, что это подделка, но ни

Что означало, что это было бы идеально использовать против нее.

— Эта записка была подписана?

— Нет, но она была очень похожа на записки, оставленные много лет назад.

— О которых знают люди в твоем офисе. — Я закончил со стейками, сняв их с огня.

В том, как Седона смотрела на меня, была печаль и смирение, но я чувствовал, что ее мысли уже некоторое время вертелись в этом направлении.

— Да.

— Как босс угрожал тебе?

— Это было странно, как будто она знала, что я забочусь о тебе, но не говорила об этом открыто. Она влиятельная женщина, на которую люди равняются. Ее подталкивали к выдвижению своей кандидатуры, но она всегда говорила, что не хочет этого делать. Думаю, она этого хочет. На самом деле, предположу, что она вовлечена в какую-то странную игру за власть, используя твое дело для усиления политического влияния в преддверии осенних выборов. Кристин была той, на кого я равнялась. Она вела себя так, как будто увидела во мне что-то особенное, наставляла меня с первого дня стажировки.

— Интересно.

— Неинтересно. Тошнотворно. Пока ничего не объявлено о дополнительных кандидатурах на предстоящие выборы, но уверена, что скоро у нас на всех руководящих должностях будут женщины, учитывая их методы манипулирования. Это вызывает у меня отвращение. Поскольку я баллотируюсь на пост окружного прокурора, женщины будут контролировать почти все аспекты правоохранительной деятельности, все высшие политические посты, включая сенатора и даже судмедэксперта.

— Это сильное влияние на город.

— Да, больше, чем кто-либо мог иметь, мир, частью которого я не хочу быть, это правда. Нет, если они собираются погубить тебя. Нет, если ты невиновен.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Седона.

— Если только ты не приказал своим солдатам убить их.

— Тебе нужно задать себе важный вопрос. Если бы я выбрал тебя своей мишенью, откуда мог знать наверняка, что тебе поручат это дело?

Она отвела взгляд, обдумывая мой вопрос, и кивнула несколько секунд спустя.

— Ты прав. Если только у тебя не было связи с Кристиной, которую я не обнаружила. Правда в том, что меня используют как марионетку. Человек, оставляющий записки, использует против меня страх, который почти искалечил меня много лет назад, поскольку я отреагировала не так, как они ожидали.

— Это вполне возможно, но я узнаю, вернулся ли Дэмиен в город. Как уже сказал, за нужную сумму денег можно найти кого угодно, и все зависит от людей, которых ты знаешь.

— Я дам тебе все, что у меня есть на этого монстра. Что произойдет, если он здесь? — Седона сжала руку в кулак, ее решимость снова возросла.

— Тогда я разберусь с ситуацией по мере необходимости.

Я заметил, что выражение ее глаз изменилось, как будто она более чем смирилась с тем фактом, что, вполне возможно, ее начальница не была тем наставником, каким она считала эту женщину. Но это было еще не все. Меня беспокоило совсем другое смирение.

— Ты знаешь, я видела ужасные вещи в своей жизни из-за своей работы. Всегда верила, что помогаю людям, защищаю невинных и осуждаю тех, кто не заслуживает спасения. Я гордилась тем, что была одной из хороших ребят, чемпионкой. Видела кровавые, жестокие картины, которые преследуют меня по сей день, лишая сна и, в некотором смысле, рассудка. Но поскольку у меня были на то веские причины, я продолжала пробиваться сквозь грязь и кровь, чтобы что-то изменить. Когда проиграла то дело с Дэмиеном, была уверена, что больше так не смогу. Если Кристина использует тот ужас, через который прошло столько людей, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы уничтожить ее. И ее друзей. Если она осмелилась воспользоваться моей добротой, моим обещанием, данным этому сообществу, чтобы набить свои карманы, она заплатит самую высокую цену. И если она посмела поставить между ними тебя, мужчину, который мне дорог, то не уверена, что буду делать.

— Я буду счастлив помочь тебе в этом,cherie. А что, если Дэмиен сейчас разгуливает по улицам Луисвилля?

Седона снова медленно подняла взгляд, и на ее прекрасном лице появилось странное и очень красноречивое выражение.

— Тогда делай то, что тебе нужно. Делай то, что, по моему мнению, у тебя очень хорошо получается. Устрани проблему.

* * *

— Позволь мне еще раз сказать, что мне совершенно не нравится это дерьмо.

— Принято к сведению, Майкл. Я тоже не люблю, когда меня ложно обвиняют в преступлении, которого я не совершал, но мы все должны научиться работать с теми картами, которые были вскрыты.

Выбравшись из арендованного внедорожника, я сразу же застегнул куртку. Как и в любом другом городе Соединенных Штатов, здесь были районы с более высокой концентрацией национальностей. Русские. Итальянцы. Китайцы. Мексиканцы. Все зависело от того, кто где поселится.

Это была ирландская мекка, расположенная на нескольких улицах Луисвилля, где ирландских пабов и пекарен было больше, чем где бы то ни было еще. В одном из заведений уже звучала необычная ирландская музыка, хотя было только начало второго. От аромата свежеиспеченного глазированного хлеба у меня сразу потекли слюнки. Но я пришел сюда не для того, чтобы развлекаться или вкусно поесть.

У меня была одна цель — заключить союз с Лиамом О'Коннором. Учитывая все, что узнал от милого создания, которое всю ночь прижималось ко мне, мне нужно было убедиться, что кто-то в этом городе прикроет мне спину. Хотя кому-то эта концепция может показаться чуждой, даже диковинной, это было правильное решение. До тех пор, пока Лиам понимал, что я не имею никакого отношения к убийствам его брата и невестки.

На тот момент я находил всю ситуацию захватывающей, включая возможность того, что несколько весьма уважаемых женщин могли бы создать нечто подобное тому, что описала Седона. Было ли это возможно? Абсолютно. И при этом они могли бы править совершенно другим железным кулаком. Не мог не восхититься их наглостью, но они не понимали, что Лиам никогда бы не позволил этому случиться прямо у него под носом.

Это был мой козырь, то, чего я еще не делал в своей карьере. Тем не менее, я позволил себе оказаться в эпицентре кошмара. Сообщая новому ирландскому лидеру подробности ситуации,

Первым делом нужно было выяснить, кто на самом деле убил Ронана и Фиону. Это открытие позволило бы Лиаму сжечь город дотла, если бы он захотел, а я бы вернулся к своим обычным делам. В какой-то момент мы могли бы использовать наши два состояния, чтобы заработать еще больше денег, а также проложить виртуальную магистраль между нашими странами. В свою очередь, совместная работа увеличила бы нашу мощь и предотвратила бы повторение подобного дерьма.

Во всяком случае, таков был первоначальный план, о котором я думал несколько раз в течение бессонной ночи. Отчасти это также касалось обеспечения защиты Седоны. Я был прав насчет того, что недавно мимо ее кустов прошел нежеланный посетитель, а это означало, что она ничего не видела и не слышала. Тот факт, что за ней наблюдали, а может, и охотились, нервировал меня до чертиков. Дошел бы ее босс до такой крайности или же произошла не одна ужасная ситуация?

Впоследствии мои планы, скорее всего, изменились по сравнению с первоначальными. Казалось бы, возвращение в Монреаль будет в моих интересах, даже если бы это значило, что я скрываюсь от правосудия. Однако исход судебного разбирательства уже был предрешен.

Что мне еще предстояло выяснить, так это то, кто в первую очередь предупредил человека, ответственного за манипуляцию. На мой взгляд, это мог быть только один человек. Шон. Я позвонил своему брату, чтобы он помог мне опереться на семью и попытаться выяснить это. Больше никого и быть не могло. На мой взгляд, сын Каллахана был взбешен тем, что произошло между нами, и совершил какую-то глупость.

О чем он скоро пожалеет.

— Я слышу, что ты говоришь, босс, и ценю твое доверие, но я бы хотел вернуться в Монреаль целым и невредимым. Я обещал это своей девушке.

— Уверяю тебя, что Лиам не наделает глупостей после того, как услышит то, что я собираюсь сказать.

— Надеюсь, ты прав, потому что на улице нет ни одного человека, который не смотрел бы на нас так, словно мы только что украли у них щенка.

Этот человек обладал удивительной способностью подбирать слова.

— Просто следи за любыми проблемами, но не вступай в разговор и не поддавайся на провокацию. Ты понимаешь меня?

— Ты знаешь, как извлечь удовольствие из всего.

Посмеиваясь, просмотрел собранную мной информацию. Лиам заслуживал того, чтобы точно знать, с чем он имеет дело. Детали и фотографии могли говорить сами за себя, как ледокол. По крайней мере, ресторан, который выбрал этот человек, был переполнен, что должно было ослабить мои опасения, что я не выберусь с собрания живым, или уберечь меня от опрометчивых поступков теперь, когда я могу подвергнуть опасности жизни невинных людей.

Это место напомнило мне ирландский паб, принадлежащий Каллаханам в Монреале.

— Что произойдет после встречи?

— Ты нашел съемное жилье?

— Пока нет. — Майкл выглядел смущенным, как будто боялся, что я разозлюсь.

— Тогда это окончательно. Мы возвращаемся в Монреаль.

— С гостями или без них?

— С гостем.

Остановился на тротуаре, снимаю солнечные очки. Слава богу, снова выглянуло солнце. Я позволил моей милойcherieубедить меня, что ей нужно вернуться к работе, хотя бы для того, чтобы не вызывать подозрений. Я также посоветовал ей собрать всю возможную информацию с компьютера на съемный диск, удивившись, когда она не стала возражать против моего приказа.

Единственное, что ее беспокоило, — это объяснение появления Зефира. Вскоре она узнала, что мои люди настолько же скрытны, насколько хорошо обучены методам обеспечения безопасности. Чего я ей не сказал, так это того, что, если бы возникла какая-либо угроза, он бы немедленно вмешался, игнорируя все правила, которые, по ее мнению, были установлены. Одной из моих главных обязанностей стала не только ее безопасность, но и ее жизнь.

— Не обольщайся, Майкл. Седона Беккет должна быть защищена в любое время, любым необходимым способом.

— Ты это всерьез. Осознаешь, что нас могут задержать в аэропорту?

Я распахнул дверь в ресторан, тихо смеясь.

— Теперь ты недооцениваешь мои способности? Я потрясен и обижен.

— Ты что, издеваешься надо мной? Тебя ничего не беспокоит. Ты как Железный человек.

— Ты смотрел слишком много фильмов о супергероях. — И это определенно было то, чего я не смотрел.

— Попрошу Зефира проводить ее до самолета.

— Нет. Я попросил ее встретиться со мной в баре через дорогу от отеля. Заказал лодку, которая отвезет нас вниз по реке в обзорный круиз, где вы нас и встретите.

— Ты беспокоишься, что вас увидят и, возможно, не позволят покинуть город.

— Точно.

— Просто продиктуй адрес, и мы будем там.

— Пилот находится в режиме ожидания. Скажи ему, чтобы он летел в Цинциннати. Именно оттуда мы вылетаем.

Майкл снова присвистнул.

— Ты не испытываешь судьбу.

— Нет, на данный момент не могу себе этого позволить.

— Я позвоню, как только мы уйдем.

Мой капо имел бы полное право беспокоиться о задержании в аэропорту, если бы не то, что я контролировал почти всех пограничников, половину правоохранительных органов Канады. Что мне не нравилось, так это то, что меня заставляли вылетать из другого города, но я не хотел, чтобы меня выгоняли с взлетно-посадочной полосы или чего похуже. И на данный момент я бы не стал отрицать, что власти Кентукки поступили бы так же. Казалось бы, грязные копы и политики были повсюду, включая мою страну.

Чуть не рассмеялся при этой мысли. Кто я такой, чтобы критиковать?

— Давай, черт возьми, покончим с этим. У меня от этого места мурашки по коже, — проворчал Майкл.

— Терпение, дорогой. Изучение этого навыка пойдет тебе на пользу.

— К черту терпение. Это русская рулетка, и оружие в наших руках.

Он был прав. Моего отца хватил бы удар, если бы он узнал, чем я рискую, делая это.

Как только мы вошли внутрь, у меня возникло ощущение дежавю: почти все посетители заведения прекратили свои занятия и повернулись в нашу сторону. Мы не должны были выделяться на общем фоне, кроме того, что оба были темноволосыми, а моя кожа была слегка оливкового оттенка, учитывая итальянское происхождение моей матери. Однако, по сравнению с морем бледной кожи и светлых и рыжих волос, мы выделялись.

Или, может быть, потому, что все видели мою фотографию во всех выпусках новостей. Хотя мое оружие было спрятано в кобуре, я был здесь не для того, чтобы размахивать огнестрельным оружием или угрожать кому-либо.

Если, конечно, в этом не было крайней необходимости.

Когда мы шли

— Достаточно, Эйден. Они наши гости, — сказал другой мужчина, выходя из помещения, которое, по-видимому, было задней комнатой.

Эйден, казалось, был недоволен, что его отозвали, и помедлил несколько секунд, прежде чем отойти в сторону.

— Я приношу свои извинения, мистер О'Коннор.

— Понял. Убедись, что нам не помешают во время нашей встречи. — Лиам поднял голову, встретившись со мной взглядом, прежде чем переключить свое внимание на Майкла. — Вы вооружены?

Я расстегнул куртку, позволяя ему увидеть оружие. О чем не стал рассказывать, так это о том, что было пристегнуто к моей лодыжке.

— В качестве жеста доброй воли я попрошу моего бармена хранить наше оружие за стойкой. Это сработает? — спросил он, как будто у меня действительно был шанс ответить нет.

— Безусловно. Мы деловые люди.

— Приятно слышать. Уже пролито слишком много крови. — Лиам на мгновение перевел взгляд с одной стороны на другую, словно напоминая посетителям, что это место не превратится в тир. Сначала он положил свое оружие на стойку, выразительно кивнув бармену.

Мы с Майклом тоже бросили наше основное оружие на стойку и последовали за Лиамом в заднюю комнату, где его правая рука закрыл дверь. По крайней мере, нас было четверо, а не комната, полная вооруженных солдат.

Это был небольшой конференц-зал с баром в одном конце. Там же была еще одна дверь, которая, как я предположил, вела к частному выходу. У меня было ощущение, что именно здесь его брат вел большую часть своих дел, а теперь этот человек пошел по стопам брата.

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить, Джонатан?

Давненько меня не называли официальным именем.

— Виски, — сказал ему. — И ты можешь называть меня Джонни.

Он, казалось, удивился, кивнув мне в знак уважения. Не было никакого вопроса о том, будет ли напитки предложены моим людям или его. На тот момент они были не более чем посредниками, силовиками, призванными поддерживать мир. Если кто-то из них и был оскорблен, этого нельзя было сказать. Они знали ситуацию лучше, чем кто-либо другой.

Пока он готовил напитки, я устроился на стуле, пододвинув папку к нему через стол. Он не торопился, наполняя оба бокала янтарной жидкостью из графина. Подойдя ко мне, он пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь определить, есть ли у меня какие-то скрытые намерения.

— Признаю, Джонни, я был шокирован тем, что ты захотел встретиться. Для этого нужны мужество и яйца размером с арбуз. Судя по тому, что слышал о твоей репутации, ты очень ответственный человек. Я ценю это.

Я тихо рассмеялась, поднимая хрустальный бокал в знак приветствия. Он наблюдал за мной с кривой улыбкой на лице, ожидая моей реакции, прежде чем сесть.

— Да, не люблю оставлять что-либо на волю случая или недопонимания. И это очень хорошо. Один из лучших спиртных напитков, которые я пробовал.

— Ценю комплимент. Ирландцы умеют делать неплохой виски. На одной из моих винокурен.

— Мне придется заказать ящик.

Лиам щелкнул пальцами, подзывая своего человека.

— Финн. Позаботься о том, чтобы у наших друзей был ящик нашего лучшего виски, прежде чем они уйдут.

— Да, сэр.

Этот человек был великолепным хозяином.

— Очень признателен.

— Ценю мужчин, которые умеют ценить превосходные спиртные напитки. Итак, я понимаю, что у тебя есть какие-то дела, которые ты хотел бы обсудить.

— Во-первых, позволь мне выразить соболезнования по поводу смерти твоих брата и невестки. У нас была очень хорошая встреча всего за несколько часов до его смерти.

Лиам глубоко вздохнул и наклонился над столом. У него была репутация взрывоопасного человека, который не мог себя контролировать, жестокого и разрушительного. Возможно, после смерти брата он понял, что при борьбе со своими врагами лучше всего использовать определенные методы политики. И до этого момента я был таким, несмотря на все жесты доброй воли.

— Ты пытаешься сказать мне, что не имеешь никакого отношения к убийству Ронана?

Я посмотрел ему прямо в глаза, не моргая.

— Нет, я этого не делал.

Спустя целых двадцать секунд он глубоко вздохнул.

— Как ни странно, я тебе верю. Всегда могу определить, когда человек лжет. Вопрос в том, знаешь ли ты, кто несет за это ответственность?

— Пока нет. Вот в чем заключается наш союз.

Я кивнул в сторону папки, и он вздохнул, сделав глоток своего напитка, прежде чем открыть ее. Через несколько секунд я понял, что он был поглощен моим деловым предложением, а также тем немногим, что я узнал от Седоны.

— Насколько могу судить, тебя используют, — сказал он, закончив читать документацию.

— Похоже на то. С этой целью я планирую уехать из города сегодня вечером. Если хочу получить хоть какой-то шанс очистить свое имя, не могу оказаться за решеткой.

— Не могу сказать, что виню тебя. Если то, что ты предлагаешь, правда, то у нас обоих есть проблемы, с которыми нужно разобраться.

— Да, с большинством из них мне лучше справиться в Монреале. Однако хочу, чтобы мое имя было очищено. Я намерен заняться дополнительными делами здесь, в Штатах.

— Мне нравится твое предложение. Это ни в какое сравнение не идет с тем дерьмом, которое Шон Каллахан преподнес мне, — сказал Лиам, фыркнув после этого.

— Да, к сожалению, я больше не верю, что ему можно доверять.

— Не удивительно. Как ты собираешься с этим справиться?

— Я возвращаюсь в Монреаль со особенным гостем, прокурором по этому делу. Оттуда я определю, кто подставил твоего брата и меня. Предлагаю тебе использовать свое влияние, чтобы затянуть петлю на шеях лиц, перечисленных в досье. Я вернусь, чтобы очистить свое имя. И бизнес пойдет своим чередом.

— Кратко, — сказал Лиам, — но рискованно. Однако мне нравится твой стиль. Этой прокурорше можно доверять?

— Она помогает мне определить, кто намерен разрушить наши семейные империи.

— Это поставит под угрозу ее жизнь. Уверен, ты понимаешь, что политика по борьбе с уличной преступностью — это важный шаг, который проводится каждый ноябрь.

— Да, очень похоже на то, с чем нам приходится сталкиваться в Канаде.

Он отвел взгляд, постукивая пальцем по подбородку.

— Если эта женщина того стоит, я при необходимости повышу уровень защиты.

— Спасибо, Лиам. Я тоже очень ценю это.

— Тем не менее, что бы ни случилось, это сопряжено со

Я сделал еще глоток виски, наслаждаясь вкусом больше, чем следовало бы. Я не был уверен, что могу доверять Лиаму больше, чем он верил, что может доверять мне, но ни у кого из нас не было выбора. Если мы не станем работать вместе, вполне возможно, что мы оба окажемся в тюрьме.

— Знаю об этом.

Он повертел в руках свой бокал.

— Я бы ни за что не поверил, что ты не причастен к смерти моего брата, если бы он не потерял шестерых своих лучших людей за последний месяц. Ронан пытался выяснить, кто их убил.

— Шестеро? Насколько я понимаю, двое были убиты, по крайней мере, по данным полиции. — Эта новость меня удивила. Похоже, Седона тоже об этом понятия не имел.

За его фырканьем последовало закатывание глаз.

— Сначала мы подумали, что конкурирующая банда, расположенная на другом конце города, пытается вмешаться. Это привело к почти уличной войне, в ходе которой были убиты несколько ведущих членов картеля. Однако я начинаю задаваться вопросом, не решил ли кто-то убрать наших лучших членов. Как ты можешь себе представить, мы сохранили это в тайне.

— Понятно. Есть какие-нибудь идеи на этот счет?

Он не мог позволить себе потерять еще больше уважения, которое было вызвано убийством босса ирландской мафии. Я бы тоже так поступил.

— Честно говоря, никаких.

Я наклонился вперед, прицеливаясь.

— Ты когда-нибудь слышал о человеке по имени Дэмиен Дункан?

Он быстро поднял взгляд и даже взглянул на своего заместителя, который выдохнул.

— Мясник.

— Да. Есть вероятность, что он вернулся в город?

— Я о таком не слышал, но могу проверить и это. После суда, который состоялся несколько лет назад, он исчез, но это не значит, что он не проявлял активности. Он был одиночной машиной-убийцей.

— Невинных женщин.

Он рассмеялся, покачивая свой бокал.

— Невинность видна в глазах смотрящего. Женщины, которых он выбрал, были выбраны не случайно. Они были дочерьми и женами очень влиятельных людей.

Я усмехнулся про себя.

— Еще одна информация, которая меня заинтересовала. Пресса или кто-нибудь из правоохранительных органов пронюхал об этом?

— Связь была установлена, но, учитывая, что все женщины были из разных семей, было решено, что эта информация не имеет значения для дела.

— Но вы с братом считали иначе.

Лиам ухмыльнулся.

— Да. С этой целью мы заключили контракт на жизнь Мясника.

— Но он исчез до того, как у вас появилась возможность довести дело до конца.

— Именно так.

— Есть какие-нибудь связи с картелем? — спросил я, когда информация была собрана.

— Его семья была известной на всем юго-востоке. Очевидно, ты мало что о нем узнал.

— Нет. Я все еще не нашел времени. Ты меня заинтриговал. Какое это имеет значение?

Прежде чем ответить, он водил пальцем по столу, описывая круги, как будто то, что он собирался мне сообщить, было пикантным.

— Его отец в настоящее время является ключевым советником губернатора, один из братьев — сенатор, а другой — высокопоставленный военный, служащий в Пентагоне. Вот почему парень сбежал. Не потому, что прокурор, ведущий это дело, напортачил. Кому-то очень хорошо заплатили за обеспечение алиби.

Я откинулся на спинку стула.

— Эта ситуация попахивает заговором, который длится уже долгое время. Это также заставляет меня думать, что при устранении этих конкретных женщин были широко распространены угрозы. Если бы мне пришлось высказать предположение, я бы сказал, что после убийств несколько влиятельных игроков внезапно либо перестали поддерживать политического оппонента, либо вложили все свои деньги в поддержку члена так называемого секретного консорциума.

— Ты очень проницателен, мой друг. После того, что ты рассказал сегодня, все начинает становиться на свои места.

— Вот только ты удивлен, что за этим хорошо продуманным переворотом стоят женщины.

— Да, должен признать это. И если предположения, которые мы сделали, хотя бы отчасти верны, то нам нужно будет действовать быстро. — Он поднял свой бокал. — И выследить людей, причастных к этому.

— Согласен. Однако кровопролитная война не в наших интересах.

— На этот раз я с тобой согласен.

Мы чокнулись, и, хотя я не был уверен, что это был какой-то политический переворот, который готовился годами, не мог стереть факты. Похоже, мой прекрасный адвокат станет более ценным сотрудником, чем она предполагала. Было необходимо вывезти ее из города, прежде чем ее стали считать обузой. Мы оба сделали по большому глотку, и я тут же встал.

— Я передам свои личные контакты и буду на связи. Я уезжаю сегодня вечером. Канал будет открыт, как только это станет возможным. Моя прекрасная подруга поработает над тем, как наилучшим образом сорвать этот план.

— Как говорится, друг мой, — сказал Лиам, вставая. — Все хорошее приходит к тем, кто умеет ждать. Я попрошу, чтобы, когда мы выясним, кто убил моего брата и невестку, мне позволили разобраться с этой конкретной ситуацией.

— Это справедливо. Тяжело переносить боль от потери члена семьи.

— Да, больше, чем я предполагал. Счастливого пути. Просто хочу предупредить. Люди, о которых ты говоришь, могущественны в другом смысле. Мой брат всегда предупреждал меня, что даже очень уважаемые люди обычно переходят на темную сторону, если их убедить или принудить к этому. Когда мы открыто заявляем о своих намерениях, они этого не делают.

— Да, очень многое из того, что я понимаю. Как говорил мне мой отец. У каждого есть своя цена.

Он рассмеялся.

— Это правда. Не забудь прихватить с собой ящик виски. Оно должно согреть тебя холодными ночами в Монреале. Возможно, я когда-нибудь приеду туда.

— Всегда ждем.

— Спасибо за приглашение.

Когда я вышел, толпа притихла, как и раньше, но никто не пытался к нам приблизиться. Я не была дураком, зная, что Лиаму нельзя полностью доверять, и, если дать ему шанс, он перейдет на темную сторону. Но на данный момент кровопролитие будет минимальным.

Если только мы оба не решим иначе.

Глава 19

Седона

Шпионаж.

Именно это я и планировала сделать, похитив информацию из своего офиса. Ну, технически это не должно считаться воровством. Кого я обманывала? Если мой роман с сексуальным мужчиной не положит конец моей карьере, то, чем я сейчас занималась, определенно положит. Я потерла ладонями плечи, пытаясь выровнять дыхание.

И свой пот.

Хотя у меня было мало времени, чтобы разобраться в своих подозрениях, их было достаточно, чтобы понять, что происходящее, скорее всего, скоро станет взрывоопасным. Однако в теорию заговора, которую мы разработали, всем было нелегко поверить. Вот тут-то и проявилось то, что я

Иначе нас обоих убьют.

То, о чем думала, было безумием, и эта мысль доводила до того, что мне становилось физически плохо. Но интуиция подсказывала, что я была права насчет Кристины и ее друзей. Теперь, если бы только смогла найти что-то, что могло бы помешать их плану. Возможно, я обманывала себя, что могу сделать что-то подобное и не быть пойманной. Джонни чуть было не отказался отпустить меня на работу, но сделал это только после того, как я привела чертовски веские доводы о сборе доказательств.

Я очень хорошо справлялась со своей работой.

Так или иначе, это признание не принесло никакого утешения в данный момент.

Работать в течение всего дня было трудно, но необходимо. После работы я должна была встретиться с Джонни в ресторане в центре города, что не обязательно было в моих или его интересах, но нам нужно было определиться с планом действий. Приближалась дата суда, и мне нужно было притвориться, что я работаю над вынесением обвинительного приговора, иначе Кристина и ее веселая банда порочных женщин могли бы найти другой способ атаковать.

Мне все еще с трудом верилось, что она может быть такой злой в своем стремлении осуществить детские мечты, но, по правде говоря, меня уже ничто не должно удивлять. Это не означало, что меня не тошнило от того, что все, во что верила, подверглось сомнению. Я была хорошей девочкой, строго следовала правилам, следила за тем, чтобы поступать правильно. Теперь начала задаваться вопросом, не заразилась ли я слепыми убеждениями(прим.: в оригинале используется выражение Drinking the Kool-Aid—метафора, которая означает «беспрекословно поверить какой-либо идее или учению, слепо, без критического анализа»), как Кристина — очевидно, мое желание стать самым уважаемым прокурором в юном возрасте толкало меня на что-то неправильное.

Я провела некоторое время, размышляя о других делах, задаваясь вопросом, не подталкивали ли их на обвинительный приговор, обостряя углы или подтасовывая доказательства. Кристина на протяжении многих лет была моим непосредственным наставником, давая советы и рекомендации.

Я выглянула в окно, залитое ярким солнечным светом, и не заметила человека, которому было поручено охранять меня в отсутствие Джонни. Но знала, что он был там, время от времени осматривал здание, наблюдая за входящими и выходящими. На парковке было достаточно машин, так что на взятый напрокат внедорожник никто не обратил бы внимания. И все же мне было не по себе, уверена, что Кристина следит за каждым моим движением.

Ничто так не возбуждает женщину, как слежка от мужчины, которого считают плохим парнем. Часть меня чувствовала себя безопаснее, что он выполнял приказы своего босса. Но другая часть была вынуждена признать, насколько большой опасности я подвергалась.

Это заставляло меня постоянно оглядываться через плечо, и я нервничала все время, пока сидела за столом или подавала документы в суде по другим делам. Я заметила, что Кристина встречалась с двумя незнакомыми мне людьми, и оба раза взгляды сторон были устремлены в направлении моего кабинета. Ненавидела стеклянные стены, за которыми каждый мог заглянуть внутрь, как будто я была крысой, запертой в стеклянную тюрьму.

Я не была преступницей, от мысли о краже информации на моей шелковой блузке выступили капельки пота, в чем меня обвинял Джонни. Еще и нервничала, что прокомментировала даже моя ассистентка. Что бы ни происходило, ситуация обострялась. Я чувствовала это всем своим существом.

И была в ужасе.

Глубоко вздохнула, вернулась к своему столу и попыталась сосредоточиться на работе. Несколько секунд спустя я в сотый раз просмотрела флешку, на которой была собрана дополнительная информация, включая все доступные сведения о деле против Джонни. Я также нашла файл, содержащий данные о двух других похожих убийствах, из чего следовало, что Кристина была настроена заставить меня повесить и эти убийства на него. Когда она планировала рассказать мне?

Я не нашла никаких неопровержимых доказательств, но верила, что, собрав информацию по крупицам, смогу что-то найти. Если бы я только могла попасть в кабинет Кристины, где она хранила файлы, к которым я никогда не имела доступа. Мы все хранили файлы в нашем офисе, не все в цифровом виде, но она держала их под замком.

Тем не менее, я извлекла из сервера все, что могла найти, в надежде, что в конечном итоге смогу собрать воедино совершенно другую цепочку доказательств, только на этот раз против того самого учреждения, в котором хотела работать с тех пор, как поступила в колледж. Я сама их отбирала, взволнованная тем, что меня выбрали среди более чем трехсот кандидатов на должность одного из двух стажеров. Пока Кристина не установила слежку за моим компьютером, я надеялась, что смогу что-нибудь найти. Слышала о такой возможности. Конечно, только в кино, но я бы не исключила, что она могла прослушивать и мой офис.

Боже, мое воображение взяло надо мной верх.

Когда зазвонил мобильный, я подпрыгнула. Увидев Дженни на линии, глубоко вздохнула.

— Привет, девочка.

— Я звонила тебе раньше. Теперь ты пренебрегаешь мной? — Дженни рассмеялась. — Не хочешь перекусить после работы?

— Не могу. Мне нужно сосредоточиться и поработать над делом против Дж... мистера Джеймса.

— О, да. Насколько я понимаю, на следующей неделе состоится судебное разбирательство. Это быстрый поворот.

— Знаю, и мне это совсем не нравится.

— Думала, ты подергала за какие-то ниточки.

Я глубоко вздохнула, бросив взгляд на закрытую дверь Кристины.

— Нет, но происходит что-то странное.

— Что это значит?

— У тебя когда-нибудь возникало ощущение, что в системе существует заговор?

Дженни поперхнулась тем, что пила.

— О чем ты говоришь?

— На меня оказывают давление, чтобы добиться скорейшего вынесения обвинительного приговора Джонни. Из того, что я смогла выяснить, он не убийца.

— И откуда тебе это известно?

Я закрыла глаза, пытаясь контролировать свой гнев и прерывистое дыхание.

Рассказать ей — значило бы открыть еще одну банку с червями или, возможно, в моем случае, ящик Пандоры, который никогда больше не закроется, но мне сейчас нужен был друг.

— Потому что я была с ним в ту ночь, когда погибли О'Конноры.

Когда она несколько секунд ничего не говорила, я поняла, что поступила неправильно.

— Забудь, что я что-то сказала, — сказала я ей.

— Я не собираюсь спрашивать тебя, как это произошло или какие-либо подробности, но ты же понимаешь, что поставила под угрозу свою карьеру. Не так ли?

— Конечно, понимаю! — не собиралась огрызаться на подругу, но мои нервы были на пределе, я была так взвинчена, что

— Нет, ты не такая женщина, но когда я упомянула, о наслаждении плохим парнем, я, честно говоря, не имела в виду преступника.

Я чуть не рассмеялась.

— Если бы я знала, кто такой Джонни, ты правда думаешь, что мне понравилось бы проводить с ним время?

— Э-э, не знаю.

— Что это значит?

— Ничего, кроме того, что ты очень хорошо справляешься со своей работой, но, учитывая, как Мэтт относился к тебе, я искренне верю, что ты была и остаешься готова к чему-то совершенно иному. Послушай, я восхищаюсь этим, и ты пользуешься уважением своих коллег. Просто спрашиваю, стоит ли этот человек того, чтобы рисковать всем, ради чего ты работала?

— Да, Дженни, стоит. Потому что это правильно. — Тот факт, что на этот вопрос было легко ответить, дал мне понять, что я не совсем спятила. Джонни не был плохим человеком, независимо от того, сколько раз он пытался мне в этом признаться. Я могла доверять ему. Возможно, просто боялась доверять себе. Дженни была права в чем-то очень важном.

Я была более чем готова к чему-то другому, и Джонни обладал этим в полной мере.

— Ты права, милая. Просто не хочу причинять тебе боль. Ты забываешь, что я знаю все о мафиози. К тому же, знаю о репутации Джонни Джеймса. По сравнению с ним тот чувак, мясник, которого ты пыталась осудить, выглядит продавцом сладостей. Он заслуживает тюремного заключения.

— Только в том случае, если он виновен. Но я не понимаю, как он мог находиться в двух местах одновременно.

— Если показания, которые ты получила от судмедэксперта, были неверными, тогда это возможно.

Не помню, чтобы говорила ей, что подробно разговаривала с Викторией.

— Она никогда не ошибается. Виктория дотошна.

— Верно. Теперь мне стало любопытно. Ты все еще встречаешься с этим парнем? — к ней вернулся ее сексуальный, умоляющий голос.

— Давай просто скажем, что я обдумываю нашу связь, пока не решу, как вести это дело.

Теперь я лгала ей. Почему? Потому что не могла доверять никому, кроме Джонни и себя. Разве это не безумие? И по какой причине? Потому что была выбита из колеи и боялась, что не смогу подняться на ноги.

— Хорошая девочка. Я не пытаюсь указывать тебе, что делать, — продолжила Дженни, — но тебе нужно подумать о себе и защитить себя. У тебя такое светлое будущее.

Почему у меня было такое чувство, будто внезапно я попала в сюрреалистический мир?

— Ты права. Вот почему я задерживаюсь допоздна, чтобы убедиться, что соединила все воедино. Случаи, подобные этому, просто раздражают мою внутреннюю я, которая всегда поступает правильно. Ты же знаешь, как это бывает.

— К сожалению, да. Может быть, мы могли бы пообедать вместе на выходных? Ты слишком много работала. К тому же, хочу знать все пикантные подробности. — Ее смех заставил меня закатить глаза.

— Кто-то же должен зарабатывать большие деньги. Верно? Поздний завтрак звучит прекрасно, — сказала, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Почему у меня было отчетливое ощущение, что этого не произойдет?

— Потрясающе. Тогда мы скоро поговорим. Просто будь осторожна, девочка. Как я уже сказала, не хочу, чтобы тебе причинили боль.

Да, я тоже этого не хотела, но мне также не нравилось жить во лжи, а именно это я и чувствовала. Жила внутри пузыря, который вот-вот должен был лопнуть. Ворчание продолжалось.

Закончив разговор, я прижала трубку к голове. Знала, что моя подруга права, но внутренний голос твердил, что, что бы ни происходило, оказаться в центре событий — это худшее, что может быть. Я не была создана для роли начинающей преступницы, но не хотела, чтобы железная дорога в ад продолжалась. Возможно, мне нужно было надеть плащ суперженщины. Я чуть не рассмеялась, когда внимание привлекло какое-то движение.

Кристина выходила из своего офиса, направляясь к выходу с человеком, с которым она в последний раз встречалась за закрытыми дверями. Я взглянула на часы. Время близилось к закрытию. Куда пролетели эти часы? Тот факт, что у нее была с собой сумочка, означал, что она не вернется. Если бы большинство сотрудников в офисе ушли с работы вовремя, я могла бы проскользнуть внутрь и посмотреть, есть ли у нее что-нибудь в личных файлах.

Это был самый рискованный шаг из всех, но он мог помочь. Я не хотела, чтобы Джонни отправили в тюрьму. И у меня было неприятное предчувствие, что они найдут способ отправить его обратно для обеспечения безопасности. Ему нужно было куда-то сбежать, чтобы его не нашли. О, боже. Ситуация настолько выходила из-под контроля, что я не могла ясно мыслить.

Я старалась не обращать внимания на то, что происходило за дверью моего кабинета, но было трудно не затаить дыхание, пока она не вышла. После того, как Кристина ушла, я откинулась на спинку кресла, просматривая загрузку. Еще несколько минут. Блядь. Я бы, конечно, никогда не стала профессиональным преступником.

Пока разглядывала огромный административный корпус, мне был виден главный вход, я не заметила, как вошла моя ассистентка Кэлли.

— Мисс Беккет?

— Черт. Прости, — рассмеялась я, прижимая руку к груди и придвигаясь ближе к компьютеру. — Не заметила, что ты там стоишь.

— Все в порядке. Вам нужно что-нибудь еще на сегодня?

Она выглядела так, словно ее что-то беспокоило.

— Нет, я скоро уйду. Все в порядке?

Кэлли провела рукой по волосам.

— Думаю, да. Кажется, в офисе все ведут себя странно.

— Есть идеи, почему?

— Не знаю, но мисс Уорнер вышла на тропу войны.

Кристина требовала, чтобы все сотрудники, не относящиеся к высшему звену, называли ее по фамилии. По какой-то причине меня это всегда раздражало.

— Она что-нибудь сказала?

— Просто пробормотала что-то о том, что никому нельзя доверять.

Я глубоко вздохнула, встала из-за стола и направилась к окну.

— У каждого может быть неудачный день. Такова природа нашей работы. Иди домой и выпей бокал вина.

Когда две женщины подошли к главному входу, они продолжали разговаривать. Как разошлись, я затаила дыхание и быстро отошла от окна, а Кристина резко остановилась, взглянув на здание. Нет, прямо на то место, где находилось мое окно. Блядь. Она раскусила меня. Чувствовала это нутром. Я должна была действовать быстро, пока с Джонни еще что-нибудь не случилось.

С трудом сглотнув, изобразила на лице привычную улыбку, прежде чем обернуться.

К счастью, Кэлли наконец улыбнулась. А я тем временем внутренне съежился.

— Думаю, так и сделаю.

Я рассмеялась, звук получился неубедительным.

— Хорошего вечера. У нас будет

— Я готова, — уверенно сказала она, прежде чем уйти.

Иисус Христос. Все становилось неуправляемым. Мне нужно было поговорить с Джонни. Мне нужно было отдышаться. Мне все еще нужно было произвести сканирование компьютера. Пришло время притвориться, что я знаю, что делаю.

Пытаясь чем-нибудь занять себя, пока большинство сотрудников не ушли, я оглядела свой офис. Я так усердно работала, чтобы добиться того, чего добилась, и так гордилась своими достижениями. Мои родители гордились мной, отец рассказывал друзьям о своей успешной дочери. Я не была уверена, что скажу им, если потеряю работу.

Нет, не если. Когда.

Кристина ясно дала это понять. Я либо продолжу свой путь к успеху, либо буду выброшена на помойку. Промежуточного варианта не было. Отлично. Я должна была улучшить свою игру. Вопрос был в том, смогу ли и дальше смотреть на себя в зеркало, если позволю свершиться злодеянию? Я знала ответ. Как и все, кто меня знал. Ни за что на свете.

Я изучила отчеты, предоставленные мне Викторией, и у меня все еще оставались вопросы. Возможно, если я смогу окончательно найти совершенно иную связь между двумя другими похожими убийствами и убийствами О'Конноров, тогда получится снять с себя ответственность. Это было рискованно, но из всех людей, которым я сейчас могла доверять, Виктория была одной из немногих.

Схватив телефон, я набрала номер ее офиса. После нескольких гудков включилась голосовая почта.

— Привет, Виктория. У меня все еще есть пара вопросов. Ты знаешь мой мобильный. Позвони мне. — Я не собиралась сообщать какие-либо подробности ни по электронной почте, ни по телефону. Было ощущение, что все, что делаю, отслеживается. У меня оставалось мало времени.

Я посмотрела на часы и занервничала. По крайней мере, флешка была надежно спрятана в моей сумочке. Вскоре мне предстояло встретиться с Джонни, хотя мне нужно было сказать ему, что нам лучше держаться на некотором расстоянии друг от друга.

Я бы также предупредила его, что следует поискать другое место для ночлега, никому ничего не говоря. Отлично. С таким же успехом могу посоветовать ему уехать из города, чего он не мог сделать. Нет, если он хотел выпутаться из этой передряги. Нет, если бы он хотел, чтобы я помогла ему выбраться из этой ужасной игры. Нам нужно будет действовать очень осторожно.

Еще через несколько минут я заметила, что последний административный сотрудник покидает офис. Милая девушка даже не взглянула в мою сторону. Я уже много раз работала до поздней ночи. Позже должен был зайти охранник и выключить весь свет, что давало мне по крайней мере час на то, чтобы найти все, что мне может понадобиться.

Я ждала, глубоко вздохнув. Затем достала пилочку для ногтей, которая лежала в ящике стола. Это должно сработать с картотекой в кабинете Кристины.

Встав, я втянула воздух и задержала дыхание.

Я направилась к ее кабинету, чтобы убедиться, что была права и все уже ушли. Учитывая, что было почти семь, я обнаружила, что там никого нет. И все же чувствовала, что мне нужно спешить, и не только потому, что я сказала Зефиру, что встречусь с ним в вестибюле ровно в семь, но и потому, что мне было очень не по себе от того, что я собиралась сделать.

Прежде чем успела что-либо предпринять, зазвонил мой телефон. Ощетинившись, я повернулась и несколько секунд смотрела на него, прежде чем схватить со стола. Увидев номер кабинета судмедэксперта, я отошла к окну, чтобы меня не было слышно, насколько это возможно, прежде чем ответить.

— Виктория. Я так рада, что ты позвонила. Думаю, происходит что-то, о чем мы не знаем.

— Мисс Беккет? Это Бейли.

Ее голос дрожал, и волосы у меня на затылке мгновенно встали дыбом.

— Что не так?

— Я просто...

— Бейли. Постарайся успокоиться. Где Виктория?

— Она… о, Боже. Она мертва.

Ошеломленная, я несколько секунд не могла вымолвить ни слова. Затем жуткий ледяной холод пробрал каждую клеточку и каждый мускул.

— Что ты сказала?

— Она перешла на другую сторону улицы, чтобы выпить кофе. Когда не вернулась, я вышла на улицу. И тогда увидела полицейские машины.

Я положила свободную руку на стекло, ненавидя то, что тени уже сгустились, наступили сумерки. Мое сердце бешено колотилось, прилив адреналина душил меня.

— Что случилось?

— Полиция сказала... — Бейли всхлипывала несколько секунд, и у меня перехватило дыхание. — Водитель сбил ее и скрылся. Не могу в это поверить. Она только что была здесь.

После того, как обернулась, весь мир, казалось, закружился, и я медленно сползла по стеклу на пол, обхватив колени одной рукой и раскачиваясь.

— Все будет хорошо, милая.

— Почему они не остановились? Почему они оставили ее там истекать кровью?

— Я не знаю, девочка. Ты должна позвонить кому-нибудь, чтобы тебя отвезли домой. Хорошо?

— Мой папа скоро приедет.

— Хорошая девочка. — Подумала, не позвонить ли мне отцу, не мог бы он сказать мне, что делать, утешить. Я чуть не рассмеялась, так сильно старалась сдержать свои эмоции. — Это хорошо, Бейли. Я ценю, что ты позвонила мне.

Бейли продолжала всхлипывать, и я закрыла глаза.

— Мне нужно бежать, девочка. Иди домой и будь со своей семьей.

— Да, мэм. — Бейли положила трубку, и я сжала телефон, судорожно дыша.

Я была уверена, что у меня приступ паники. Нет, если это так, то Кристина и ее жаждущие власти друзья победили бы. Я не могу этого допустить. Сделав еще несколько глубоких вдохов, я сумела подняться на ноги и выглянула в окна и двери, чтобы убедиться, что по-прежнему одна.

Бросив телефон на стол, направилась в темный кабинет Кристины. Я была полна решимости довести начатое до конца, несмотря на то, что по спине у меня побежали мурашки. Подошла к ее окну и посмотрела на все еще оживленную улицу внизу. Мы находились не на главной дороге, но по той, на которую выходило наше офисное здание, можно было добраться до нескольких известных районов и обратно. Я не заметила ничего подозрительного снаружи, никто не стоял на тротуаре через дорогу.

Усаживаясь в ее кресло, поняла, что у меня нет такого обзора приемной с высоты птичьего полета, как в ее офисе. Почувствовала еще большую необходимость поторопиться. Кроме того, не хотела, чтобы кто-нибудь из обслуживающего персонала застал меня здесь. По крайней мере, в офисе было тихо, и я бы услышала звук открывающейся и закрывающейся двери, если бы кто-то вошел. В этом была уверена. Я глубоко вздохнула, бросив взгляд на ее стол. Сверху лежало

Конечно, нет. Она перестала загружать себя делами, но у нее все еще оставалось несколько несущественных дел, над которыми она работала, и они были выделены в папках рядом с клавиатурой ее компьютера. Больше ничего не лежало на виду. Кристина была слишком осторожна для этого. Я порылась в ящиках ее стола, находя в основном запасные блокноты и другие канцелярские принадлежности. Когда была уверена, что слышу какие-то звуки, доносящиеся из приемной, у меня чуть не случился приступ паники. Я попыталась выключить свет, чуть не опрокинув лампу.

Затаила дыхание, мое богатое воображение сходило с ума при мысли, что полиция может ворваться в ее кабинет в любой момент. Конечно, этого не произошло. Услышав, как щелкнули вентиляционные отверстия на потолке, закатила глаза. Я просто не привыкла к такой тишине в офисе. Снова включила свет и сразу же направилась к ее шкафчику, вынужденная опуститься на колени.

Пилочка для ногтей была хороша по задумке, но я чуть не загнула кончик в замок. Мои руки дрожали, пот градом катился по затылку. Это был не пот, как у леди. Нет, я обливалась потом, как и положено обычному преступнику. Я чуть не рассмеялась от нелепости мыслей, проносившихся в моей голове. Было очевидно, что я никогда не смогу стать порядочным преступником.

Когда почувствовала, что замок поддается, я чуть не взвизгнула от радости. Затем открыла верхний ящик и стала просматривать десятки папок. В основном это были старые дела, некоторые из которых были настолько старыми, что не хранились в компьютере. Многие из них я узнала. Это было не для того, чтобы погрузиться в воспоминания. Я была здесь с одной-единственной целью. Собрать компромат на Кристину.

В первом ящике не было ничего ценного. Когда открыла второй, то поняла, что там не так много папок. Я быстро пролистала их и, наконец, заметила файл с именем Дэмиена, напечатанным на этикетке. Схватила его, не тратя времени на то, чтобы просмотреть содержимое. Когда уже собиралась закрыть ящик, то чуть не разбила себе пальцы. В тот момент, когда выдернула руку, что-то выпало из ящика на пол.

Это была другая флешка. Она была приклеена скотчем к внутренней стороне ящика комода. Я поднесла ее к свету, качая головой. Было очевидно, что она скрывает что-то важное. Теперь я испытывала нетерпение и тошноту. Задвинула ящик и попыталась запереть его, но каким-то образом поняла, что замок заклинило. Черт. Черт. Черт. Что, черт возьми, я должна теперь делать?

Сжимая в руке флешку, моей единственной защитой на тот момент было правдоподобное отрицание. Блядь. Я сунула носитель в карман пиджака, переложила папку в другую руку и направилась к столу.

Внезапно весь свет в офисе погас, и я застыла на несколько секунд. Сотрудники отдела охраны пришли пораньше. Подождите минуту. Они пришли в офис Кристины не для того, чтобы вынести мусор. На мгновение меня охватила паника. План полетел к чертям. Я была в этом уверена.

И если убийца добьется своего, я буду следующей.

Выдохнув, я выключила настольную лампу, бесшумно направилась к приоткрытой двери в комнату Кристины и встала за ней. Лампочка аварийного выхода над двойной входной дверью все еще горела, а в трех из четырех кабинетов горел свет от компьютеров, но, учитывая, что луна скрылась за горизонтом, это было все. Я могла видеть дверь в свой офис. Мне нужно было взять сумочку.

После этого я бы убралась отсюда к чертовой матери. Я была слишком взвинчена, страх держал меня на грани срыва. Инстинкт кричал, что у меня серьезные неприятности. Я прислушивалась к любым дополнительным звукам целых две минуты, прежде чем решиться выйти. Когда я это сделала, то пошла осторожными шагами, держась вдоль стены, ведущей из кабинета Кристины. Отсюда было рукой подать до моего. Затем могу направиться к лифту.

Я добралась до своего кабинета, дрожа как осиновый лист. Хватая сумочку, уронила подставку для ручек, звук усилился, учитывая почти полную тишину на этаже. Блядь. Я была вынуждена зажать рот рукой, чтобы не издать ни звука, и заставила себя выйти из кабинета. Я ничего не видела перед собой, темнота и тени давили на меня. Слава Богу, что над дверями горит свет.

Когда я была всего в нескольких футах от дверей, услышала другой звук и оглянулась через плечо. Видеть, как один из пустых стульев выкатывается в коридор, было все равно что жить в фильме ужасов категории «Б». Я так сильно дрожала, что мне пришлось заставить ноги двигаться. Но когда волна гнева, смешанного с ужасом, захлестнула меня, произошло нечто удивительное. Адреналин во мне взыграл во второй раз, заставив меня включиться в работу.

Я бросилась к двери, распахнула ее и помчалась по коридору к лифтам. Нажала рукой на кнопку «вниз», и когда двери не открылись сразу, я, не колеблясь, бросилась к лестничной клетке, распахнув дверь с такой силой, что она ударилась о дверной косяк.

Блядь. Я попыталась сбежать вниз по лестнице, но каблуки не позволяли мне двигаться так быстро. Тем не менее, я показала чертовски хорошее время, держась за перила и используя твердую хватку для увеличения скорости. Я была на площадке третьего этажа, когда услышала, как открылась и захлопнулась дверь на верхнем этаже. Остановилась, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги. Ничего не было слышно. Ни шума. Вообще никаких звуков. Кроме биения моего сердца. Что этот ублюдок делал?

Внезапно тишину нарушил ужасный, зловещий смех.

Именно тогда я пролетела оставшуюся часть лестницы, чуть не сломав себе шею. Когда добралась до вестибюля, Зефира нигде не было видно, и я зажала рот кулаком, чтобы не разрыдаться. Прямиком направилась к входной двери и за считанные секунды оказалась на влажном воздухе.

Хватая ртом воздух, я описала полный круг, не в силах разглядеть, где припарковался мой охранник. Затем заметила внедорожник в дальнем конце парковки. В кабине горел свет? Это не имело значения. Я направилась к нему, уверенная, что звук шагов раздается прямо у меня за спиной. Нет. Нет. Нет.

Чем ближе подходила к машине, тем больше мне становилось не по себе. Когда до нее оставалось несколько метров, я резко остановилась. Дверь со стороны водительского сиденья была открыта. Какого черта? Теперь я оглянулась через плечо, но, к счастью, ничего не увидела. Когда подошла ближе, меня начало трясти.

— Зефир?

О, боже. К тому времени, как добежала до открытой двери, стало ясно, что мужчина мертв. О, Боже милостивый.

Нет. Нет!

Отступая, я чуть не задохнулась, но решимость внутри меня кричала, что я должна убираться отсюда к чертовой матери. Я сунула руку в сумочку, благодаря Бога, что мне удалось сразу же схватить ключи. Пока мчалась к своей машине, молилась только о том, чтобы этот ублюдок не узнал, на чем я еду.

К тому времени, как добралась до нее и нажала кнопку разблокировки на брелоке, я была уверена, что услышала шаги.

Не делай этого. Не останавливайся.

Я запрыгнула внутрь и вручную заперла двери, прежде чем завести двигатель. Когда он с ревом завелся, я чуть не закричала от радости. Нельзя было терять ни минуты. Мне нужно было позвонить Джонни. Пока я пыталась сесть за руль и найти свой телефон в сумочке, заметила кого-то впереди. Я также вспомнила, что оставила свой телефон на столе. О, боже. Вдавила ногу в педаль газа, направляя машину к черному ходу, и шина ударилась о край одного из бордюров.

Что-то из-под машины начало издавать ужасный шум, но я дернула руль, бросив взгляд в зеркало заднего вида, когда мне удалось высвободить автомобиль. Человек бежал ко мне, и я была уверена, что заметила в его руке оружие.

О, нет. Они не убьют меня прямо здесь.

Я снова свернула, едва не потеряв управление. Но этого не произошло. И я отказывалась это делать. Не собираюсь позволять этому дерьму случиться. Когда я была уже почти на улице, краем глаза заметила какую-то тень и была вынуждена свернуть, чтобы не задеть человека.

Когда с моих губ сорвался легкий вскрик, я снова посмотрела в зеркало заднего вида. Как он оказался прямо за мной?

Человек, который меня преследовал, поднял обе руки.

Нет. О Боже, нет.

— Нет!

Хлоп!

Глава 20

Джонни

Что-то было не так. Я почувствовал это всем телом, моя кровь закипела. Я почти ощущал этот запах в воздухе, мои пальцы чесались прикоснуться к Седоне. Хотя мы договорились, что связь с ней по телефону легко отследить и это не в наших интересах, мой инстинкт кричал, что женщина, которую я уже обожал, в опасности.

— Что происходит, босс? — Майкл раздраженно фыркнул.

— Не могу дозвониться до Зефира. Мне нужно найти Седону, Майк. Она в опасности. Я чувствую это нутром.

— Сейчас буду, босс. Всего в десяти милях отсюда.

— Поезжай на парковку на Четвертой улице.

— Будет сделано. Я говорил тебе, что мне это дерьмо не нравится, — прошипел Майкл.

— Мне тоже. Просто поторопись. У меня плохое предчувствие, что у нас мало времени. — Я закончил разговор и сразу же снова набрал номер Зефира. Телефон звонил и звонил, как в прошлый раз, и я был готов швырнуть его к чертовой матери.

— Давай. Ответь. — Когда после шестого гудка включилась голосовая почта, как и в прошлый раз, я промчался через бар и выскочил за дверь. Начав расхаживать по площадке перед рестораном, я рискнул позвонить Седоне. В этот момент я почувствовал, что у меня нет другого выбора.

Когда она не ответила и после третьего гудка, я повесил трубку. Что, черт возьми, происходит?

Оглядел улицу и направился к парковке, которая находилась в четырех кварталах от выбранного ресторана, что было удобно для круиза, в который я хотел отправиться. Этого не должно было случиться. Мы должны были добраться до чертова самолета. Мой инстинкт подсказывал, что бы ни происходило, оно только что обострилось. Какой бы ни была причина, мне было насрать.

Когда мчался по тротуару, проталкиваясь сквозь группы людей, я постоянно оглядывался, чтобы убедиться, что она не направляется в мою сторону. Черт. Становилось невозможно что-либо разглядеть. Я бежал со всех ног, сбивая нескольких человек.

Люди проклинали меня, но мне было все равно. Что-то привлекло мое внимание, и я остановился, вытягивая шею, пытаясь понять, что же я вижу. О, Боже милостивый. Это была она. На моем лице появилась улыбка, я почувствовал облегчение. Она спешила в сторону ресторана, постоянно оглядываясь через плечо. Где, черт возьми, был мой охранник? Как только снова побежал в ее направлении, я услышал визг шин — это из-за угла вывернула машина, направляясь ко мне. Затем она резко затормозила, а другие машины, следовавшие за ней, были вынуждены свернуть в сторону, чтобы не врезаться в нее сзади.

Какого хрена?

Когда из машины выскочили двое мужчин и направились в ее сторону, я выхватил оружие.

— Седона!

Она резко остановилась, вскинула голову и покачнулась всем телом. О, Боже милостивый. Я должен был добраться до нее.

— Беги! — взревел я, бросаясь к ней, полный решимости защитить ее любой ценой.

Двое мужчин бросились вперед, когда я сократил дистанцию. Она старалась изо всех сил, сбросив каблуки и побежав ко мне на полной скорости. Я не хотел сеять хаос, поэтому держал оружие наготове.

Пока один из ублюдков не прицелился, и я, не колеблясь, схватил пистолет обеими руками и произвел один выстрел.

Она закричала вместе с двумя десятками других людей, которые отчаянно пытались убраться с дороги. Я протиснулся сквозь паникующих людей, пытаясь добраться до нее, готовый убить второго парня, когда он решит, что в его интересах не давить на меня.

Пятясь, парень тут же развернулся, направляясь обратно к темному седану. Я не стал терять времени, подбежал к ней, сгреб в объятия, готовый выстрелить в случае необходимости.

— О Боже. О Боже. — Ее голос был полон ужаса. — Она мертва. Это безумие. И Зефир. Боже мой. Они знают о нас.

Шипя, я прикрыл ее своим телом, сканируя периметр. Хотя в ее словах не было особого смысла, это не имело значения. Единственное, что я сделаю, это вытащу нас обоих отсюда к чертовой матери.

— Держись крепче, детка. Ты должна мне доверять. — Я свернул с дороги, пробираясь зигзагами через внутренний дворик ресторана, и вышел с другой стороны. Пока постоянно проверял, не следят ли за нами, Седона цеплялась за меня, все еще задыхаясь. Когда мы приблизились к парковке, на стоянку въехала другая машина, и она закричала.

— Все в порядке, — успокоил ее. Поднял пистолет, готовый выстрелить, пока не понял, что это Майкл. Блядь.

— Господи. Давай, детка. Мы уходим отсюда. — Я не остановился, чтобы посмотреть, идут ли эти ублюдки прямо за нами, распахнул заднюю дверь, втолкнул ее внутрь и забрался рядом с ней. — Вытащи нас отсюда на хрен.

— Что, во имя всего святого, случилось? — потребовал ответа Майкл, немедленно

— Он мертв. Они убили его. Они убили его. Он преследовал меня. Я просто… Мне жаль. Мне так жаль. Они убили ее. Что происходит?

— Притормози. О чем ты говоришь?

Седона провела дрожащей рукой по волосам.

— Судебно-медицинский эксперт — мой друг. У нее были улики по другим убийствам, которые, по утверждению детективов, не были связаны с убийцей. Она помогала мне, и кто-то переехал ее.

— Черт. А как же моя охрана?

Когда она медленно подняла голову, я увидел слезы в ее глазах, что привело меня в еще один приступ ярости.

— Они застрелили его возле моего офиса. Кто бы это ни был, он, смеясь, последовал за мной вниз по лестнице. Он, черт возьми, смеялся.

Я обнял ее за плечи, заметив, что Майкл смотрит в зеркало заднего вида.

— Все в порядке. Просто постарайся успокоиться. — Сделав глубокий вдох, я обратил свое внимание на Майкла. — В попытке похитить Седону замешан черный седан. Убедись, что за нами никто не следит. Переедем реку и уберемся к чертовой матери из этого гребаного штата.

— Понял, босс. Я избавлюсь от этих ублюдков.

— Что ты делаешь? — спросила Седона, вскидывая голову и сжимая мою рубашку в кулаке.

— У нас нет выбора, малышка. Мы уезжаем из страны вместе.

— Мы не можем этого сделать. Мы просто... — она отвернулась, закрыв глаза. — Это моя жизнь. Это все, что я знала и… о, Боже. Почему до этого дошло?

— Потому что ты настаиваешь на том, чтобы поступать правильно. Я тоже. Не позволю, чтобы тебя подстрелили или еще чего похуже. У нас больше шансов, когда мы окружены моей охраной.

— Ты же знаешь, что они будут охотиться на тебя. Они будут охотиться на нас обоих.

— Да? Пусть попробуют. У них не хватит людей. Как я уже говорил, ты должна мне доверять.

Она так сильно дрожала, что я не был уверен, смогу ли я когда-нибудь согреть ее.

— Да.

— Хорошая девочка.

Из-за пробок Майкл почти две минуты не мог выехать с парковки. Когда он, наконец, выехал, я поерзал на сиденье, изучая машины позади нас. Было слишком много фар, из-за чего я ни черта не мог разглядеть. По крайней мере, Майкл добился некоторого прогресса, эти ублюдки вряд ли стали бы использовать огневую мощь в плотном потоке машин.

— Хорошо, детка. А теперь расскажи мне, что случилось, когда за тобой кто-то следил.

Она кивнула, вытерла лицо руками, прежде чем заговорить, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно ровнее.

— Я задержалась допоздна, так как знала, что рисковать не стоит, собрала все, что могла, на флешку, а затем взломала несколько файлов в офисе Кристины. Я нашла еще одну флешку, приклеенную скотчем к внутренней стороне одного из ее ящиков, и мне удалось ее забрать. Прежде чем успела выйти из ее кабинета, кто-то выключил свет и погнался за мной из здания. Не было никаких сомнений, что этот ублюдок был прямо позади меня. Он смеялся так, словно это была всего лишь ужасная игра.

— Дэмиен?

— Честно говоря, я не знаю. Он ничего не сказал. Как только я оказалась на улице, побежала к твоему охраннику, но он был уже мертв. Я бросилась к своей машине, сумела забраться внутрь и запереть дверь. Но он был там, стоял в тени. Он выстрелил в машину. В заднее ветровое стекло. Я думала, что погибну. Это безумие, Джонни. Почему? Что они делают, пытаются захватить власть в стране?

— Возможно. У тебя еще сохранились флешки?

— Да, но мне пришлось оставить свой телефон.

— Все в порядке. У нас все будет хорошо. — Эти ублюдки убили одного из моих людей. Шипя, я пытался обдумать это, испытывая отвращение к тому, что меня загнали в угол, как какую-то гребаную крысу. Кто бы ни стоял за этим гребаным фарсом, он будет пойман.

— Я не могу поехать с тобой, Джонни. Я потеряю все, если сделаю это. Просто не знаю, как мне быть.

— Сладкаяcherie, послушай, что я тебе скажу. Ты потеряешь жизнь, если останешься. На данный момент я знаю о происходящем не больше, чем ты, но уверяю тебя, никто не сможет обеспечить твою безопасность, если ты останешься. И вот в чем дело. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью из-за меня. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Нравится тебе это или нет, ты едешь со мной.

Седона понятия не имела, что я за человек и на что способен. Хотя она все еще испытывала некоторый страх перед моей мрачностью, вскоре она поймет, что я защищаю тех, кто мне дорог, любыми необходимыми средствами.

Боже милостивый, я так сильно хотел провести с ней время, отбросив все это дерьмо в сторону. Она заслуживала лучшего. Возможно, даже лучшего, чем тот мужчина, который решил оставить ее у себя.

— Будь ты проклят. Будь проклята эта ужасная ситуация. — Она уронила голову на руки, ее плечи вздымались.

В тот момент я мало что мог сделать, чтобы утешить ее. Не раньше, чем мы благополучно покинем эту гребаную страну.

Но, да поможет мне Бог, эти ублюдки умрут. Прошло несколько минут, Майкл постоянно поглядывал в зеркала заднего вида.

— Черт. Не оборачивайся, но у нас компания, — прошипел Майкл, немедленно поворачивая. — Не могу оторваться от них в этой чертовой пробке.

Я резко обернулся, кипя от злости, увидев, как машина поворачивает прямо за нами.

— Отвези нас в Индиану. Нам нужно оторваться от них. Мне все равно, как ты это сделаешь.

— Понял, — прорычал мой солдат, резко поворачивая руль вправо и едва избежав столкновения.

— Родители Дэмиена богаты и влиятельны, — сказала Седона почти мимоходом.

— Дай-ка угадаю. Хотя Дэмиен и был негодяем, скорее всего, именно они оплатили его алиби.

— Это то, что я предполагаю. Это ненормально. Как может любой родитель защищать такого злого человека? — она подняла голову, серьезно ожидая ответов.

— Ты, наверное, удивишься, что родители сделают для своих детей, Седона.

— Да, я думаю. Мы что-то упускаем. Это не может быть только ради политической выгоды. — Она смотрела в окно, постоянно качая головой.

Со всех сторон раздавались гудки, визжали шины, но казалось, что мы попали в замедленную съемку.

Майкл был непреклонен в своем водительском мастерстве, и ему почти удалось оторваться от преследователей. Затем эти ублюдки снова нашли нас, когда мы уже въехали в Индиану.

— Черт. Они снова нас преследуют.

— Да, я знаю этот район, — сказал он мне. — Я найду подходящее место для остановки.

— Остановка? Куда ты нас

— Мой пилот в Цинциннати.

— Нет, нет, нет. — Ее стон был полон раздражения.

— Неужели ты до сих пор не поняла, что я — твоя единственная надежда остаться в живых? Кто-то хочет твоей смерти, Седона. Они поняли, что ты не командный игрок.

— Это именно то, что сказал мой босс. — Она горько рассмеялась, но я почувствовал, что она вот-вот сорвется. — Ты убил того человека на улице. Ты понимаешь, что это значит?

— В тот момент мне было насрать. Убей или будешь убит. — Я вытащил еще один магазин, готовый сменить его, когда Майкл был вынужден притормозить.

Моя милаяCherieвоспользовалась этим моментом, чтобы попытаться сбежать, успев открыть дверь до того, как я успел дернуть ее обратно.

— Отпусти меня. Возможно, ты думаешь, что быть судьей и присяжными — это нормально, но в обществе так не считают.

— Этого не произойдет. Ты, кажется, не понимаешь, что речь идет о наших жизнях. Что касается других членов общества? Разве ты не видела лично, что каждый может и будет пересекать воображаемую границу добра и зла в какой-то момент? Как я уже давно понял, у каждого есть своя цена.

— Не у всех, Джонни. Я не похожа на тех, с кем ты привык иметь дело, и я не твоя пленница. Ты не уведешь меня от этой битвы. Не собираюсь убегать, как испуганная маленькая девочка. Мой папа воспитывал меня по-другому.

— Похоже, у твоего папы все получилось, Седона. Однако он не сможет защитить тебя от зла в этом мире.

— А ты сможешь?

— Да. Нам нужно работать вместе. Ты знаешь это своим большим мозгом.

Она скривила губы, но страх остался. Как, черт возьми, я мог винить ее? Весь ее мир пошатнулся, все, во что она верила, разлетелось в пух и прах.

В течение следующих пятнадцати минут ситуация оставалась напряженной. Как только мы выехали на проселочную дорогу, мне пришлось положиться на своего солдата, который сможет вытащить нас из этой передряги. Он был родом из Штатов и вырос в этом районе. Если кто-то и мог оторваться от «хвоста» и обезопасить нас, так это он.

Когда водитель вражеской машины начал набирать скорость, я интуитивно понял, что они пытаются подобраться достаточно близко, чтобы протаранить нас. Похоже, эти ублюдки были на грани отчаяния. Они боялись, что мы подобрались слишком близко.

— Черт, — прошипел я. — Ты должен вытащить нас отсюда. — Он точно знал, как я хотел бы разрешить эту ситуацию.

— Я займусь этим, — отрезал Майкл, изо всех сил нажимая на акселератор. Когда он резко повернул, моя милаяcherieоказалась прижатой ко мне.

— Этого не может быть. Кто пытается нас убить? — в голосе Седоны по-прежнему слышалось раздражение, но она, наконец, перестала сопротивляться мне так сильно, как раньше. Я также чувствовал, что она пытается свести воедино все острые углы. — Почему это происходит?

— Я обещал, что мы разберемся с этим. Но я уже говорил тебе об этом раньше. Ты должна полностью довериться мне. Можешь, наконец, это сделать?

С трудом сглотнув, она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Я пытаюсь.

Я хотел сказать ей, чтобы она старалась усерднее, но это только еще больше отдалило бы ее от меня.

— Мы приближаемся к единственному месту, где можно разрешить сложившуюся ситуацию, босс. Затем нам нужно выехать на шоссе, — процедил Майкл сквозь стиснутые зубы.

— Сделай это. Послушай меня, Седона. Ты останешься лежать.

— Что ты собираешься делать?

— Выиграть нам немного времени.

— Ты не можешь этого сделать. Ты разобьешься насмерть.

Я невольно усмехнулся.

— Ты все еще недооцениваешь меня, дорогая. Я точно знаю, что делаю.

Майкл развернулся на очередном повороте и тут же нажал на тормоза. Прежде чем внедорожник полностью остановился, я выскочил из машины, держа оружие наготове обеими руками. Через несколько секунд появились ублюдки, водитель сначала притормозил, а машина отъехала на достаточное расстояние. Пока свет ослеплял, я отказывался моргать, медленно приближаясь к врагу с оружием в обеих руках.

Майкл выскочил рядом со мной как раз в тот момент, когда водитель начал сдавать назад, пытаясь избежать пули. К черту все это. Прошло еще тридцать секунд, как будто это был обычный загон для скота. Нахер их. Когда это я колебался, прежде чем сделать то, что нужно?

— Ты готов? — я зарычал.

— Ты же знаешь, что да, — ответил Майкл.

— Тогда давай возьмем их. — Я побежал в их направлении.

— Ты знаешь, как хорошо провести время.

Я рассмеялся над его комментарием и смог немного сократить дистанцию. Начал стрелять, Майкл сделал то же самое. Звенящие звуки превратились в треск стекла. Водитель отчаянно пытался раскачивать машину назад-вперед, но его усилия были тщетны. В конце концов он потерял управление, и мы увидели, как машина врезалась в дерево, а через несколько секунд из двигателя повалил дым.

— Гребаные придурки, — пробормотал я.

— Хочешь, я посмотрю, мертвы ли они? — спросил он.

— Нет. Мы не можем терять больше времени. Нам нужно успеть на самолет. Мне кажется, мы что-то упускаем.

— Ты так думаешь?

Как только обернулся, то заметил, что Седона выскочила из машины и помчалась прочь. Что, черт возьми, делала эта женщина?

— Черт. — Я рванул вперед, потрясенный тем, что она успела добежать до леса прежде, чем успел ее схватить.

— Ты должен просто отпустить меня, — взвизгнула она, уворачиваясь и пробираясь дальше в темноту.

— Этого не случится. — Я почти схватил ее за руку, когда она дернулась в сторону, но через несколько секунд оказался рядом и с силой прижал ее к дереву. Свет фар нашей машины высветил выражение ужаса на ее лице. — Остановись. Просто остановись. Тебе нужно подумать об этом, Седона. Я тебе не враг. Но кто-то решил использовать тебя против меня. Я не позволю этому случиться. Единственное, что могу сделать, что имеет хоть какой-то смысл, — это увезти нас подальше отсюда, пока я не разберусь во всем этом. Пока мы не выясним, кто за этим стоит. В этом есть смысл?

— Я не знаю. — Она снова закрыла глаза, на ее лице отразилось замешательство. — Ненавижу это дерьмо. Если ты убежишь, я не смогу остановить это безумие.

— Давай, детка. Мы остановим это вместе. К сожалению, мы не можем терять времени. Те люди в машине — не единственные, кто пытается выследить нас. Ты должна это знать. Они просто наняли стрелков и ничего больше.

Она дернулась в моих объятиях, смогла высвободить одну руку и ударила меня в челюсть.

— Я сама до этого

Я завел ее руки за голову, наваливаясь на нее всем весом своего тела.

— Детка. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. Я хочу сказать это в последний раз. Все будет хорошо. Я обещаю тебе.

— Как? Как это вообще может наладиться? Неужели нас всю жизнь будут считать преступниками? Ты этого хочешь?

— Как насчет того, чтобы я позволил тебе очистить мое имя, когда мы сложим все воедино? — я ослабил хватку, чувствуя, что она проигрывает внутреннюю борьбу. Она знала, что то, что я ей говорил, было единственным шансом, который был у нас обоих.

Седона рассмеялась, прижав руку к моей груди.

— Теперь ты меня путаешь с супергероем. Ответь мне на вопрос. Как ты собираешься обеспечить нашу безопасность и уберечь нас от тюрьмы?

Я не мог вынести муки в ее голосе. Это было не то, с чем я был готов справиться, но, сделав глубокий вдох, я почувствовал, что ее напряжение спадает.

— Потому что я чертовски хорош в том, что делаю. Чертовски хорош.

Она фыркнула, разминая мои мышцы, как будто это придавало ей сил.

— Да, это так. Это пугает меня почти так же сильно, как и они. Кем бы они ни были на самом деле.

Усмехнувшись, я убрал волосы с ее лица.

— Давай убираться отсюда. Хорошо?

— Я не думала, что ты жив. Подумала, они добрались до тебя.

— Нет,cherie. Я, очевидно, крепче, чем ты думаешь.

Ее дыхание оставалось прерывистым. Я ничего не мог с собой поделать и накрыл ее рот своим. Как всегда, ее вкус был сладким, напоминая о том, что мы были в большой опасности.

Она вцепилась в меня обеими руками, выгибая спину, когда я провел языком по ее губам. На несколько драгоценных секунд позволил моменту страсти продлиться.

Ничто не могло сравниться с ощущением ее объятий, с прикосновением ее длинных пальцев ко мне. Я был настолько безумен, что взял ее прямо здесь, даже зашел так далеко, что закинул одну ногу на свою.

Она мяукнула в ответ на поцелуй, наслаждаясь моментом уединения, и обвила руками мою шею.

Когда разорвал интимное объятие, я сжал ее подбородок большим и указательным пальцами.

— Доверие, — тихо сказал я.

— Да. Доверие.

— Хорошо. — Взял ее за руку и повел обратно к внедорожнику, бросив последний взгляд на раздавленный автомобиль позади нас. Я не собирался оставлять за собой след из тел, но было очевидно, что другого выхода не было. Теперь мне предстояло выяснить, были ли это люди Лиама или кого-то еще. Так или иначе, я вернусь в Луисвилл.

Я очищу свое имя.

И ее.

Я выслежу своих врагов одного за другим.

Затем я наведу порядок в доме.

Глава 21

Седона

Если правильно помню, а я не была уверена, что не переживаю леденящий кровь кошмар, я слышала, что беда не приходит одна. Или, может быть, это были смертельные случаи. Однако, поскольку вокруг плавало слишком много трупов, в пословицу пришлось включить слово «опасность». Мне хотелось рассмеяться, так как было очевидно, что меня одолела усталость. Мог ли кто-нибудь винить меня за это?

За мной гнались, в меня стреляли, на меня охотились, я видела столько трупов, что мне хватило бы на всю жизнь, и была уверена, что моя начальница предала всех, кого знала, если не всю страну, а я сидела босая в изодранной одежде во внедорожнике за семьдесят пять с лишним тысяч долларов, который, как была уверена, был пуленепробиваемый. Да, я заслуживала того, чтобы быть немного не в себе.

«Признай это, детка»,— как сказала бы мне Дженни. Конечно, это было сразу после того, как она отчитала меня за то, что я слишком далеко вышла из зоны комфорта.

Смерть никогда не казалась мне чем-то реальным, даже после всех дел, которые расследовала, и мертвых тел, которые видела. Однажды профессор, которым я восхищалась, сказал мне, что люди, работающие с отъявленными преступниками, находят различные способы защитить свое психическое состояние. Мое отрицание очевидного показалось мне странной реакцией. Возможно, это было из-за того, что я чувствовала себя не в своей тарелке, все еще не в состоянии осознать все, что произошло. Однако мне нужно было взять себя в руки и начать думать как юрист, складывая все воедино.

Это то, в чем я всегда была чертовски хороша. Меня злило, что я изображала жертву, но именно этого и добивались ублюдки. Я боялась собственной тени.

Я поерзала на сиденье, пытаясь найти в своем сознании идеальное место для успокоения, если это было возможно.

Переезд.

Если быть честной с самой собой, я бы сказала, что терпеть не могу никаких перемен. Всегда делала покупки в одних и тех же магазинах, покупала джинсы и обувь одной и той же марки и обычно ела одно и то же в своих любимых ресторанах. Я не рисковала, это было то, чему научил меня мой отец, что поможет мне продвинуться в карьере. Возможно, именно поэтому я была в шорах и не видела того, что происходило прямо передо мной.

Меня использовали люди, которым я доверяла. Хотя и не была уверена во всех причинах, признаки были налицо с самого начала, и поскольку мне нужно было сменить работу, образ жизни, друзей и, возможно, город, который выбрала в качестве дома, я проигнорировала все из них. Я притворялась, что все, что мне нужно, уместно в пределах идеально сделанной коробки.

Подходящая работа.

Подходящий дом.

Идеальный скучный мужчина.

Я преуспела в этом, закрывая глаза на многие годы, ведя себя так, как будто есть что-то единственное, что имеет значение. Зарабатывание денег. И, по правде говоря, для меня это не имело значения. Конечно, я отложила кругленькую сумму, достаточную для того, чтобы в случае потери работы потратить некоторое время на поиск подходящей, но, конечно, не столько, сколько могла бы зарабатывать, учитывая долгие часы работы и проявленную лояльность.

Я была прекрасной рабочей лошадкой, всегда умела трудиться в команде, именно такой, какой меня воспитывала Кристина. Это разозлило меня не меньше, чем тот факт, что мужчина, которого я едва знала, увез меня из моего дома к себе. В другую страну.

Но, по правде говоря, это также взволновало меня. Это должно было стать для меня своего рода тревожным сигналом, но вместо этого у меня по всему телу

К тому времени, когда самолет приземлился, было еще темно, и я почти ожидала, что у нас возникнут проблемы на таможне, но мы пронеслись мимо, и никто не попытался нас остановить.

Теперь я сидела на заднем сиденье другого внедорожника, которым управлял кто-то, кого я не знала, Майкл сидел впереди, а мужчина, которому я доверяла, сидел рядом со мной.

Наблюдал за мной.

Защищал меня.

Все последние несколько часов казались мне не более чем кошмарным сном. Мы не разговаривали в его роскошном самолете. Он просто дал мне выпить чего-нибудь покрепче, укрыл одеялом мое дрожащее тело, подложил подушку под голову и сказал, чтобы я немного поспала. У меня не было ни обуви, ни какой-либо одежды, чтобы переодеться, только сумочка, в которую я сунула папки, когда выбегала из офиса. Но я была благодарна, что мне удалось сохранить самообладание и взять то, что у меня было. Правильно это или нет, меня это больше не волновало.

Нужно было докопаться до истины.

Я смотрела в темноту из окна внедорожника, сбитая с толку и охваченная тревогой. Но самым безумным в том, что произошло, было то, что я доверяла ему. Возможно, мне просто нужно было на кого-то опереться, поскольку весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Я наклонилась вперед, глядя в окно, за которым проплывала красивая река, тротуар, плавно изгибающийся вдоль дороги, разноцветные огни, создававшие праздничную атмосферу.

— Я никогда раньше не была в Канаде, — сказала мимоходом, не ожидая, что Джонни ответит. Казалось, он старался узнать, как можно больше.

— Когда наступает зима и река замерзает, кататься на коньках не только разрешается, но и поощряется. На Рождество здесь так красиво, особенно если на земле лежит снег. Моя мама приводила нас сюда каждый год, в том числе и в канун Рождества. А потом, вернувшись домой, мы пили горячий шоколад и отправлялись спать до прихода PereNoel.

— Очень по-французски.

— Моя мать была родом из старой Франции. Но мой отец был для нее слишком американизированным человеком. Она и по сей день любит рассказывать истории о моих бабушке и дедушке, которые отказываются говорить по-английски. Она по-прежнему обожает Рождество, мечтая, чтобы у нее были внуки, которых она могла бы обожать. Я все время твержу ей, что, может быть, однажды...

Я взглянула на него, и мерцающие огни города позволили мне увидеть момент затаенной радости, когда он думал о своем прошлом, а также о стремлении к будущему. Возможно, я слишком много поняла по одному взгляду, но у меня сложилось впечатление, что он мечтал о собственной большой семье.

— Когда я жила на Гавайях, Рождество никогда не казалось мне таким уж ярким. Снега не было. Санта-Клаус носил тропические рубашки. Мои родители пытались, но когда на улице плюс девяносто(прим. 32 ℃), трудно проникнуться духом.

Джонни рассмеялся, и этот звук щекотал все мои чувства.

— Возможно, тебе понравятся наши зимние праздники.

— Может быть. По описанию твоя мама чудесная.

— Если только ты не перечишь ей. Тогда она просто прелесть. Как очаровательно, что это похоже на кого-то другого, кого я знаю.

— Очень забавный, плохой мальчик. — Когда он прижал меня к своей горячей груди, мне потребовалось все мое мужество, чтобы не растаять в его объятиях. — Куда мы едем?

— У меня есть поместье в несколько акров земли.

— Конечно, у тебя оно есть. Ты богат. Почему нет? Не могу себе представить, чем еще ты владеешь.

— Давай посмотрим, — сказал Джонни, прижимаясь влажными губами к моему лбу. — Шале на юге Франции. Домик на пляже в Малибу. Яхта и парк автомобилей — В его тоне слышалось веселье, когда он хвастался своей удачей.

— Тебе повезло. За деньги можно купить почти все.

— Кроме счастья и семьи. — В его голосе послышалась грусть.

— Итак, ты когда-нибудь был влюблен?

— Никогда. Я полагаю, придурок Мэтт не был любовью всей твоей жизни.

Я отстранилась, фыркнув, затем прикрыла рот рукой, смеясь сквозь пальцы.

— О, черт, нет. Он был заменителем.

— Ауч. Надеюсь, ты не будешь меня так называть.

— Я еще не решила, как тебя называть.

— Уверен, ты разберешься с этим. Сполна, — поддразнил Джонни.

Я бросила на него соблазнительный взгляд, и меня захлестнула волна желания.

— Хочешь, я побуду с тобой сегодня вечером, босс? — спросил Майкл с переднего сиденья.

— В этом нет необходимости. Поезжай домой и отдохни немного. Пройдет несколько часов, прежде чем будет установлено, что мы покинули Штаты. Я соберу совещание позже.

Майкл кивнул.

Я заметила, что водитель сворачивает в потрясающий район. Казалось, что у каждого дома был большой участок земли. Почти все они были огорожены. Как только водитель свернул, я наклонилась вперед. Мы все еще находились недалеко от реки, и, если бы мне нужно было угадать, я бы сказала, что его дом примыкал к ней вплотную. Подъездная дорожка была извилистой, и когда поместье наконец появилось в поле зрения, я была приятно удивлена. Не знаю, чего ожидала, но, несмотря на то, что особняк в стиле Тюдоров был массивным, в нем чувствовался домашний уют. На деревьях мерцали белые огоньки, что добавляло красоты ландшафту.

Краски цветов и цветущих кустарников были потрясающими, их подчеркивал восход солнца, от переливов красок на небе захватывало дух. Я чувствовала бы себя принцессой, если бы не ощущала себя такой грязной и не в духе.

— Он твой?

— Сейчас, да. Он принадлежал моим бабушке и дедушке, а затем был подарен мне. Их летний домик достался моему брату.

— Летний домик.

— Да, потрясающее Средиземноморье, которое очень подходит Грегори.

Прошло несколько секунд, и я была поражена странной напряженностью, возникшей между нами.

— Я сожалею о твоей потере. Могу сказать, что ты был близок с ними.

— О, они все еще живы. В свои восемьдесят с небольшим они отправились в продолжительное турне по Европе. Они больше не хотели быть привязанными к недвижимости. Мы, франко-канадцы, живем долгой и счастливой жизнью. — Джонни ухмыльнулся, когда водитель остановился перед домом, не выключая двигатель.

— Я поставлю его в гараж, босс, — произнес водитель.

— Спасибо, Марсель. —

Джонни казался более официальным, чем в Штатах, как будто возвращение домой означало, что у него появились серьезные обязанности. Он вылез из машины и сразу же спрятался за задним сиденьем внедорожника.

Когда он вытаскивал меня из машины, в его глазах был блеск.

— Тебе здесь будет удобно.

Я сделала шаг вперед и вздрогнула.

— Ой.

— Ты наступила на камень. Вот. Позволь мне. — Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня на руки, прижал к своему теплому телу и

— Я не инвалид.

— Нет, но мы не хотим, чтобы ты поранилась. Не так ли?

— Ну, туфли были бы кстати.

Джонни засмеялся, поднимаясь по лестнице.

— Завтра к этому времени у тебя будет совершенно новый гардероб.

— Не уверена, что мой банковский счет позволит мне приобрести новый гардероб. — Это была частичная ложь. Я экономила и копила столько денег, сколько могла, откладывая их на сбережения и акции, выделяя себе карманные деньги, которых строго придерживалась.

— Ты моя гостья,cherie. Тебе не придется ни за что платить — Он распахнул дверь, его шаги были такими же мощными, как у короля, прибывшего домой.

Хотя что-то подсказывало мне, что вокруг должны были бегать слуги, я была приятно удивлена, что нас не встретил целый штат прислуги. Я заметила широкую лестницу, но в целом в доме было по-домашнему уютно.

— Теперь ты можешь меня отпустить, — сказала ему.

— Пока нет,cherie. Ты хочешь пойти спать или предпочитаешь, чтобы я показал тебе окрестности?

— Я бы с удовольствием выпила кофе.

— Думаю, я справлюсь с этим, — усмехнулся Джонни, продолжая нести меня по длинному коридору.

Когда он зашел на кухню, я не могла бы быть удивлена больше. Она была не идеальной, как будто этой комнатой никогда не пользовались. На кухонном столе царил беспорядок: ваза с фруктами, включая виноград и бананы, почта и недоеденный пакет печенья. Что?

Джонни застонал, усаживая меня, и сразу же принялся за шоколадную крошку. Когда он зарычал, собираясь засунуть их туда, где им полагалось быть, я не удержалась и выхватила пакет у него из рук. Как только я взяла один из них в руки, он медленно повернул голову, приподняв свои великолепные брови.

— Что? — спросила, когда он покачал головой. — Завтрак чемпионов.

— Разве ты не знаешь, что употребление сахара с утра замедляет твой рост?

В его легком голосе было что-то такое, что позволило мне на мгновение ощутить умиротворение. Даже радость. Я закружилась по комнате, хихикая, когда заметила безумное выражение его лица.

— Судя по тому, что ты мне уже сказал, я совсем взрослая.

— Мм-м... Возможно, позже мне понадобится напоминание.

— Кроме того, тебе нужно жить немного опаснее. Съешь печенье. — Я рассмеялась после этого заявления, доела свое печенье и взяла другое. Не могла вспомнить, когда в последний раз что-нибудь ела. Схватила еще одно, пританцовывая перед ним. — Открой рот.

В течение нескольких секунд я была уверена, что Джонни готов сделать замечание за мое нелепое поведение. Когда он медленно открыл рот, он издал рычание. Как истинная непослушная девочка, я запихнула ему в рот все печенье целиком. Не смогла удержаться от смеха, увидев выражение шока на его лице. Я попятилась, когда он попытался схватить меня, и закружилась по кругу, продолжая жевать.

Кашляя, он смахнул крошки со своих сочных губ, прищурившись.

— Я тебя за это достану.

— Конечно, достанешь.

Он подошел к кофеварке, которая выглядела так, словно знавала лучшие времена, вылил все, что осталось, и ополоснул емкость. Когда он достал из шкафчика кофемолку и пакет с кофейными зернами, я просто зачарованно наблюдала за ним.

Несколько секунд спустя Джонатан, казалось, почувствовал, что я это делаю, и, изучая меня, нажал кнопку включения кофемолки. Когда он бросил на меня горящий взгляд, его ноздри раздувались, а грудь поднималась и опускалась, меня внезапно охватил благоговейный трепет. Я была в другой стране с мужчиной, которого едва знала. И мне казалось, что это было заманчивое, страстное приключение, а не то, чем оно было на самом деле.

Шанс найти убийцу и оправдать человека, о котором я заботилась, может быть, даже слишком сильно. Я глубоко вздохнула и отвела взгляд, погруженная в мрачные и уродливые мысли.

— Что случилось,cherie?

— Ничего. Ты меня удивляешь, я не думала, что такое возможно.

— Почему? — он вытащил черпак, взял фильтр и насыпал несколько порций кофе в кофеварку. Аромат был невероятный, с легким привкусом шоколада.

— Потому что у тебя нет персонала, готовящего тебе кофе, пока ты заказываешь его, как принц, которым ты и являешься.

Он усмехнулся, услышав мое замечание.

— Моя мама позаботилась о том, чтобы ее дети умели все делать самостоятельно, включая стирку. Это одна из многих вещей, которым я надеюсь научить своих детей.

На его лице появилось странное выражение, которое я не смогла понять. Я взяла еще одно печенье, поставила пакет на столик и отошла в другой конец комнаты, чтобы посмотреть на задний двор.

— Не сомневаюсь, что ты будешь замечательным отцом, — проворковала я. — Здесь красиво. — С того места, где стояла, я могла разглядеть реку на фоне очень больших деревьев и сочной травы, что повышало уровень комфорта.

— Мне всегда нравилось приезжать сюда в детстве. Мой дедушка установил качели из покрышек, и мы с братом провели бесчисленное количество часов, прыгая в реку.

— Я вижу это. Ты все эти годы не расставался с качелями?

— Они новые, — сказал он, чуть не рассмеявшись. — Старая веревка сгнила.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты все еще прыгаешь в реку.

Когда он ничего не сказал, я обернулась. И тут же заметила рисунки на стенке холодильника, прикрепленные разноцветными магнитами. Странное чувство охватило меня, когда я подошла ближе, изучая шесть или около того рисунков.

Выполненных цветными карандашами. Яркий. Жирный. Цветной карандаш. Изображения были невероятными, блестяще проработанными, но, очевидно, сделаны... ребенком, учитывая выбранный материал. Я отвернулась, пытаясь придумать, что сказать.

Он проследил за моим взглядом и глубоко вздохнул.

— Я должен был сказать тебе раньше.

— Боже милостивый. Ты женат.

Когда на этот раз Джонни приподнял бровь, я не была уверена, что сказать или думать. Прежде чем кто-либо из нас успел что-либо сказать, я услышала шум, и могу поклясться, что этот звук издавали маленькие ножки.

Через несколько секунд в комнату вбежал маленький мальчик и бросился к Джонни, который тут же бросился на пол, широко раскрыв объятия. На нем была пижама Супермена, и его маленькие босые ножки привлекли мое внимание.

— Как поживает мой мальчик? Я скучал по тебе.

Ребенок уткнулся носом в Джонни, ничего не сказав, но я услышала тихие радостные повизгивания. Я застыла на месте, не зная, что и думать. Я узнала об этом человеке все, что только можно, но ничто не указывало на то, что у него есть семья.

Джонни медленно поднялся на ноги, держа мальчика на руках.

— Кристиан. Я хотел бы познакомить тебя с моим другом. — Он кивнул в мою сторону, сделав шаг вперед, его глаза умоляюще смотрели на меня, словно он боялся,

Маленький мальчик повернул голову и уставился на меня так пристально, что я опешила. Без сомнения, это были отец и сын, глаза у маленького мальчика были точно такие же, как у Джонни. Я подошла ближе, пытаясь придумать, что сказать.

— Привет, Кристиан. Я Седона.

Нахмурившись, Кристиан пристально посмотрел на меня, затем отвернулся.

— Он застенчивый, — сказала я.

— Он не говорит, по крайней мере, сейчас.

— Ох, извини. Он глухой.

— Нет, — ответил Джонни и пощекотал животик мальчика. — Он не разговаривал с тех пор, как переехал жить ко мне. Он стал свидетелем чего-то, что его обеспокоило. Кристиан знает язык жестов, чему его научил один из его учителей. Я еще не освоил его. — Когда Джонни попытался что-то показать своему сыну, я рассмеялась одновременно с Кристианом.

— Почему вы оба надо мной смеетесь? — спросил он, помогая Кристиану встать на ноги.

— Потому что ты сказал, что надеешься, что у него вырастут свиные уши, — жестами объяснила я, а затем опустилась на колени, показывая свое имя и сказала, что рада с ним познакомиться. Глаза Кристиана широко раскрылись, как будто никто вокруг него не мог говорить на его языке.

Я могла бы сказать, что Джонни внимательно следил за нашим разговором, не двигаясь с места все это время. Пока Кристиан увлеченно рассказывал мне кое-что о себе, я все время смеялась и улыбалась. Он любил искусство. Он обожал супергероев. И печенье. Парень был потрясающим.

Таким же был и его отец.

— Извините, мистер Джеймс. Он знал, что вы дома, и отказался ждать.

Я не заметила, как в комнату вошел кто-то еще.

— Это не проблема, Маргарет. Это моя подруга, Седона Беккет. Она поживет у нас некоторое время. Мой приятель только что познакомился с ней.

Женщина посмотрела на меня с презрением, в том числе и на мои босые и теперь уже грязные ноги.

— Ну что ж, пора тебе одеться, малыш.

Кристиан кивнул, затем посмотрел на меня, показывая в последний раз. Все, что могла сделать, это рассмеяться.

— Чего он хочет? — спросил Джонни, нахмурив брови.

— Он спросил, можно ли ему съесть печенье. — Я подмигнула мальчику.

— Только не до завтрака, — отрезала Маргарет, что побудило Джонни отдернуть руку.

— Не так быстро. — Он хитро посмотрел на меня, затем подошел к пакету на прилавке и достал одно печенье. — Мне сказали, что это завтрак чемпионов. Как мне показать «печеньковый монстр»? — он наклонил голову в мою сторону.

Смеясь, я показала ему, и когда Джонни повторил, я зажала рот руками. Это был самый приятный момент, который видела за долгое время.

Маленький мальчик захихикал так, как могут хихикать только дети, осторожно беря печенье из рук отца. Затем он развернулся, и его глаза загорелись.

— Иди с Маргарет, мой маленький печеньковый монстр. Я скоро приду к тебе, — произнес Джонни.

Я молчала, пока Кристиан не вышел из комнаты, Маргарет последовала за ним, но не преминула еще раз взглянуть на меня.

— Ей не нравится, что я здесь.

— Маргарет — человек старой закалки, чрезвычайно дисциплинированный. Уверяю тебя, я ей не очень нравлюсь, хотя плачу в два раза больше, чем она стоит.

— Он твой сын.

Джонни засунул руки в карманы и направился ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. Один лишь глубокий вдох его одурманивающего лосьона после бритья напоминал мне обо всем, что между нами было.

— Да. Его привели ко мне после того, как у него на глазах убили мать. Она не сказала мне, что беременна. Мы провели вместе одну ночь. Мы расстались, и я совершенно не думал о тех нескольких часах, что мы провели вместе. Как и раньше.

— Не знаю, что сказать. — Не знала.

— Здесь нечего говорить. Я должен был сказать тебе

— Неудивительно, что ты так отчаянно хотел вернуться.

Джонни изучал меня.

— Малыш через многое прошел. Я не самый лучший отец в мире, и не уверен, что хотел бы оставить его рядом в течение первого месяца после того, как он появился на свет. У него был крошечный чемоданчик, сумка, набитая книгами и игрушками, и больше ничего, кроме письма от его матери, написанного за пару месяцев до ее смерти.

— Почему ее убили?

— Честно говоря, я не знаю. Лили была свободным человеком, живущим полной жизнью. Именно это привлекло меня в ней в первую очередь.

— Могу сказать, что у тебя есть мысли о том, что произошло.

Джонни несколько раз кивнул.

— Если бы парень не спрятался в шкафу, его бы схватили. Я в этом уверен. Они пришли его искать. Не могу этого доказать, но так подсказывает мне интуиция.

— Ты думаешь, это из-за тебя.

Когда он протянул руку и легонько провел пальцами по моей щеке, на мгновение сильная грусть столкнулась с сильным чувством долга. Это было так же ошеломляюще, как и электричество, которое он излучал каждый раз, когда мы были вместе.

— Уверен в этом. Не хочу, чтобы в моей жизни были еще жертвы. Если бы знал о существовании Кристиана, я бы предпринял шаги, чтобы обеспечить его безопасность и Лили. Она погибла, потому что не была уверена, что может доверять мне. На мой взгляд, возможно, она была права.

— Ты не можешь так думать. То, что произошло, было вне твоего контроля.

— Так ли это на самом деле? — Джонни поднял взгляд, изучая меня, словно ища отпущения грехов, которого я не могла ему дать. — В любом случае, ее убийство было травмирующим и очень кровавым, и ребенок пережил все это. Не могу представить, какой ужас он пережил, но, прочитав полицейский отчет, я сделал все, что мог, чтобы найти ее убийцу.

— Вот почему он не разговаривает.

— Да. Его мозг отключился от этого и от всего остального. Когда его привезли, он был почти в коматозном состоянии, и ему требовалось, чтобы кто-то кормил и купал его, потому что он перестал делать это сам. Этот ребенок прошел долгий путь. Врачи говорят, что в конце концов он снова заговорит, когда поверит, что мир в безопасности, но мне нужно дать ему время. И, как ты уже поняла, мне нелегко это сделать.

Я прижалась щекой к его руке, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова.

— Ты должен быть снисходительнее к себе и простить того человека, что скрывается внутри. Ты именно такой, какой нужен своему сыну. Поэтому он и сказал то, что сказал.

— А именно?

— Что ты его герой.

Мои слова застали Джонни врасплох; печаль в его глазах отступила, уступив место тихому, светлому восторгу.

— Я не

— И все же ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня — женщину, которая была готова упечь тебя за решетку надолго. Создается впечатление, что я тебя не безразлична.

Его смех снова вызвал улыбку на моем лице.

— Ты не можешь быть безразличной. Ты поражаешь меня, мисс Беккет. Язык жестов и всё такое. Ты красива, умна и отважна. Лучшей комбинации не придумать. Мне любопытно, почему ты выучила язык жестов.

— Моя сестра начала терять слух в шесть лет из-за тяжелой болезни. Я выучила его, чтобы мы могли общаться. Правда, я уже основательно подзабыла его. Она переехала на другой конец страны с новым мужем, из-за потрясающей работы, которую обожает. У нас редко выдается возможность созвониться по видеосвязи.

— Мой сын не считает, что ты подзабыла. Я никогда не видел его таким восторженным от возможности пообщаться с кем-то. — Джонни прикоснулся к моему лицу, и я всем существом захотела прижаться к нему.

— Я рада, что смогла помочь.

— Пожалуй, я оставлю тебя при себе.

Я начинала привыкать к этой мысли, хотя и не была уверена, что это говорит о моем здравомыслии. В тот момент мне это было безразлично.

Джонатан принял решение за меня, обвив мою талию рукой и приподняв меня на цыпочки. Когда его губы захватили мои, всякое ощущение опасности, чувства времени, страха и тревоги — все смыло, пусть и на несколько драгоценных секунд. Поражало, насколько меня до сих пор выбивали из колеи его властные манеры, его отказ принимать «нет» как ответ. Я могла лишь догадываться, насколько могущественным он был в бизнесе.

Когда его язык проник в мой рот, у меня закружилась голова, и я не смогла удержаться от того, чтобы не ухватиться за его рубашку, не просунуть руки под ткань, чтобы прикоснуться к его горячей коже, помять его напряженные мускулы. Новая волна желания пронзила меня, сердце забилось чаще, когда жажда овладела мной полностью. Я была в доме этого мужчины, в его жизни. Только что познакомилась с его сыном.

И мы оба все еще находились в серьезной опасности, которая угрожала не только нашим работам и репутации, но и самим нашим жизням.

И все же я никогда еще не чувствовала такого покалывания во всем теле и такого ощущения безопасности с кем-либо.

Даже с собственным отцом.

Джонни прижался бедрами ко мне, ясно дав понять, что он уготовил для моего тела и души.

Что же до меня, то я все продолжала гадать: а не завладел ли он уже моим сердцем?

Глава 22

Седона

«Я трахну тебя так, как ты этого заслуживаешь. А потом начну всё сначала».

Нет ничего лучше, чем пробудиться с памятью о звуке его голоса в ушах. Его голоса. Джонни. Открыв глаза, я глубоко вздохнула. Его запах все еще оставался на моей коже, даже после душа. Я подняла руку, поднесла ее к лицу и носу, и всё тело затрепетало от воспоминания о том, как он держал меня в своих объятиях.

Ты снова сходишь с ума.

Я тихо рассмеялась, почти ясно видя перед собой ту внутреннюю девчонку, что выговаривала мне за мои мысли. Я мечтала о совершенном мужчине, в то время как мой мир был торжественно выдернут у меня из-под ног. Ага. Я определенно рехнулась.

Но какой способ сойти с ума. Правда?

Герой.

Я не могла винить Кристиана в надежде, что таков его отец. В свои беспокойные часы сна я размышляла, знает ли этот маленький мальчик, кем и чем был его отец на самом деле. Я увидела в Джонни такую нежную сторону, о существовании которой не подозревала. Для остального мира он, возможно, и монстр, но для Кристиана этот могущественный мужчина — вся его жизнь.

Мурлыкая от удовольствия, я протянула руку, надеясь, что Джонни лежит рядом со мной. Проведя рукой по соседней подушке, поняла, что он вообще не оставался со мной. Он отнес меня наверх, показав апартаменты, где мне предстояло остановиться, — роскошные апартаменты с такой ванной комнатой, что создана для королевы.

Я приняла быстрый, очень горячий душ и была шокирована, обнаружив приготовленную для меня ночнушку и халат, а также гардероб, полный одежды. Я лишь опустила жалюзи и скользнула под одеяло, жаждая сна. Прошло как минимум два часа, и сон в итоге пришел с трудом, хотя яркое солнце уже не привлекало моего внимания через закрытые жалюзи. Я была все еще вялой, с отвращением осознавая, что кошмары уже начались по-настоящему.

Перевернувшись, взглянула на часы. Было почти шесть. Вечера? Черт. Тихо рассмеявшись, сбросила одеяло, и мой живот заурчал. Две печеньки и чашка кофе были каплей в море. Я умирала от голода.

И была беспокойна, горя желанием добраться до флешек. Я оставила сумочку внизу. Мне был нужен компьютер. Нужно было время. Мне нужна была… психиатрическая экспертиза. Ворчание на саму себя ничего бы не изменило. Я шлепнула босыми ногами на пол, слегка пошатнувшись, когда встала. Открыв жалюзи, восхитилась великолепным закатом над рекой, который был прекрасно виден из окон.

Потянулась и зевнула, горя желанием узнать, удалось ли Джонни что-нибудь выяснить. Ноги болели от бегства, ступни все еще ныли от того, что я наступала на камни и ветки, были исцарапаны сверху и снизу. Но, по крайней мере, я была в безопасности, упрятанная в крепости.

Предположительно, дом окружили солдаты, несущие дозор, чтобы убедиться, что никто не решил последовать за нами в страну. Не могу представить, чтобы такое случилось. С другой стороны, я не ожидала и безумия последних нескольких часов. Боже. Мой мозг был затуманен, настолько мутен, что мне требуется еще кофе.

Или стопка текилы.

Усмехнувшись, щелкнула выключателем, взглянула на свое отражение и снова простонала. Со мной обошлись грубо и бросили на произвол судьбы, под глазами были темные круги. Даже мои волосы потеряли блеск. Содрогнувшись, я сполоснула лицо и почистила зубы, прежде чем медленно направиться в гардеробную. Понятия не имею, кто ходил по магазинам и нашел столько потрясающей одежды, но я снова почувствовала себя принцессой от количества пакетов и вещей с бирками.

Джинсы.

Свитера.

Блузки.

Платья.

Даже обувь. Слава Богу за обувь.

И два ящика, полных самого изысканного кружевного белья, что я когда-либо видела. Я оделась быстро, почти чувствуя головокружение, настолько, что мне пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы напомнить

Одевшись, осмотрела себя в зеркале. Затем принялась за косметику, купленные вещи были именно теми, что я выбрала бы для себя сама. Как будто этот мужчина знал, что мне нравится. Возможно, он был более внимательным, чем я обычно готова признать за большинством мужчин.

Столько эмоций проплывало во мне, мрачные мысли оставались от кошмаров. Я лишь надеялась, что то небольшое чувство надежды, которого можно достичь, случится скоро. Хотя мне не терпелось найти Джонни, я испытывала значительное беспокойство. Когда открыла дверь своей комнаты, в доме было слишком тихо, словно вся жизнь перестала существовать. На несколько секунд все казалось неуместным, смещенным, будто я проснулась в другой вселенной. Но, выйдя в коридор, с благодарностью услышала музыку, доносящуюся из одной из комнат.

Детская музыка.

Это позволило мне улыбнуться.

Кристиан был, пожалуй, самым милым маленьким мальчиком, которого я когда-либо встречала. Он был вылитый папочка, включая ямочку на подбородке, но в глазах мальчика было еще больше печали. Хотя причина была очевидна, я смогла ощутить обожание, которое он испытывал к своему отцу, мужчине, которого он не очень хорошо знал. От Джонни также исходило чувство всепоглощающей любви, большее, чем я считала его способным на это.

Я не была уверена, как какая-либо женщина может утаить новость о ребенке от второй стороны. Но у меня было чувство, что появление Кристиана в жизни Джонни было именно тем, что нужно этому могущественному, жестокому мужчине. Также вполне возможно, что именно это стало причиной, по которой я смогла так быстро сблизиться с этим мужчиной.

Спускаясь по лестнице, я ощущала странное предчувствие, затаившееся в глубине моего сознания. Почти не было слышно звуков, пока шла к кухне, и лишь несколько секунд спустя я наконец услышала голоса. Это привлекло меня в другой коридор, Джонни еще не успел провести для меня экскурсию по своему дому. Я заметила открытую дверь и направилась к ней. Хотя я и доверилась этому мужчине, учитывая, что он спас мне жизнь, не была настолько глупа, чтобы не оставаться осторожной. На данном этапе моей жизни ничто не было таким, каким казалось.

Я направилась к двери и замерла, прислушиваясь к разговору.

— Черт побери, — прошипел Джонни.

— Думал, вы захотите это увидеть, босс. Я следил за социальными сетями. Мой приятель предупредил меня об этой новости, — тихо сказал Майкл.

— Мне не нравится это дерьмо. Созови встречу первым делом с утра.

— Вы нашли что-нибудь на флешках, которые мисс Беккет привезла с собой?

— Ничего, что имело бы для меня смысл, но некоторые файлы зашифрованы.

Он обыскал мои вещи. Не была уверена, чувствую ли себя оскверненной или просто истощенной от этой игры. Я застыла, слушая об ужасных деяниях, которые я, предположительно, совершила, о своем имени, втоптанном в грязь. Единственное, о чем могла думать несколько секунд, — что подумает мой отец, мои друзья. И мне было интересно, не смеется ли Мэтт со своими приятелями над «Хейнекеном», рассказывая им, какая я ледяная королева.

Подойдя ближе, я поняла, что они смотрят новостной репортаж. CNN, если точно. Увидеть массивный большой экран было неудивительно. Удивительны были новости, полыхающие ярким цветом, в какой-то американской национальной программе.

Нет, увидеть свое лицо рядом с лицом Джонни было ужасающе. Но не настолько, насколько — сопровождающий текст.

Беглецу помогает прокурор. Объявлен всенародный розыск.

— Нам нужно добраться до сути этого, — прошипел Джонни.

— Не уверен, как мы это сделаем.

— О. Мой. Бог. — Мой голос не был слышен из-за громкости трансляции, но, казалось, Джонни почувствовал мое присутствие, тут же обернувшись ко мне. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, оба, очевидно, не зная, как реагировать. Хотя я ожидала ответной реакции, не была готова к тому, что это произойдет менее чем через двадцать четыре часа после нашего побега из Луисвилля.

Я скрестила руки на груди, делая осторожные шаги в комнату. Майкл отвел взгляд, медленно покачав головой, почти извиняюще.

— Какого черта происходит? — спросила я, уставившись на телевизор.

Вся история разыгрывалась, но не так, как это произошло на самом деле. Я подошла ближе, пытаясь не впасть в истерику. Черт, нет. Этого-то они и хотят. Они. Кто бы они ни были. Я чувствовала, что живу в каком-то вакууме заговора. Продолжала смотреть, заставляя себя подойти еще ближе. Прислушиваясь к сказанному, к словам, бегущим в нижней части экрана, я начала смеяться.

Джонни приподнял брови, на его лице мелькнуло легкое выражение забавы от моей реакции.

— Они думают, что ты убил своего же солдата и мою подругу Викторию. Дай угадаю. Они также повесили на тебя убийства людей Ронана О'Коннора. И они думают, что я помогла тебе. — Я просто пересказывала слова, произнесенные совершенно безразличным репортером, девушкой, которой, очевидно, предоставили то, что она считала историей жизни. — Далее будет фильм канала Lifetime. Интересно, кто сыграет нас? Есть догадки?

— Кто бы это ни был, я уверен, они будут гламурными, — поддразнил Джонни.

Я почувствовала, что Майклу стало неловко от моей внезапной смены настроения. Может, ему стоит привыкнуть. Я снова скрестила руки на груди, смотря с укором то на одного, то на другого мужчину.

— Вы взяли мои флешки без разрешения.

Джонни, казалось, был более развлечен, чем когда-либо.

— В этом смысл попытки работать вместе.

— Возможно, но было бы неплохо, если бы ты сначала спросил меня. — Я бросила на него взгляд, пытаясь сдержать свой гнев. На данном этапе он его не заслуживал.

— Принято к сведению. Что касается твоего вопроса. Похоже, очернение продолжается. Мне жаль, что тебя впутали, Седона, — сказал Джонни. Он снова взглянул мне в глаза, очевидно, борясь с собой, чтобы не дать своей ярости возрасти. Но в его глазах оставалось любопытство к тому, о чем я думаю. Я чувствовала это костями.

Я глубоко вздохнула, и было очевидно, что оба мужчины ждали, что я сломаюсь, выплачусь, как делала уже слишком много раз. Я была вынуждена напомнить себе во время второго кошмара за ночь, что решила перестать быть жертвой, и это была правда. Если Кристина стоит за этой попыткой уничтожить двух людей, тогда я раскрою все секреты, которые эта сучка припрятала.

И выставлю ее в истинном свете.

Коварной сучки.

Но мне придется превратиться в ее подобие, использовать ее тактику, чтобы поймать ее на ее же игре. Да, я смогу это сделать.

— Отдай их, Джонни, — потребовала я, протягивая руку. — Думаю, мы оба знали, что так будет. Мне нужен компьютер, немного места для работы, а также время,

Теперь я делала это для нас обоих.

Краем глаза я заметила, как Майкл бросил своему боссу хитрую ухмылку, которую мне больше всего хотелось стереть с его лица.

— Не так быстро,cherie. Майкл. Оставь нас одних на ночь. Собери войска, включая моего брата, на встречу утром. Свяжись также с моим отцом. Я хочу провести ее в его доме.

— Понял, босс. — Хотя на его лице отразилось удивление, Майкл больше ничего не сказал, прежде чем широкими шагами вышел из комнаты.

Я глубоко вздохнула, делая все возможное, чтобы игнорировать чушь на огромном экране. Они продолжали и продолжали говорить об этом, вскрывая всю мою жизнь. Где я училась. Где обычно обедала. Где жила. Ничто не было священным.

Джонни поставил свой бокал на стол, выключил телевизор и медленно направился ко мне.

— Вот что мы сделаем. Мы приготовим ужин и проведем приятный вечер. Этот новостной репортаж был предназначен для того, чтобы вселить в нас страх Божий. Это не то, кто мы есть и из чего мы сделаны. Завтра мы начнем разгадывать эту загадку.

— Тут нет загадки. Кристина Уорнер стоит за этим. Я в этом уверена.

— Как мой отец всегда говорил мне: когда что-то кажется слишком легким для понимания, это обычно неправильно. Не спеши с выводами. Это то, чего кто-то хочет от нас. Я не приму «нет» как ответ. Мой сын от тебя без ума. Может, это из-за печеньевогомонстра. Это самое близкое к нормальному маленькому мальчику, на что он был похож с тех пор, как вошел в мой дом.

Когда он так это преподнес, как я могла отказаться? Кроме того, я сомневалась, что он позволил бы мне это сделать. Я кивнула, не зная, что сказать.

— Но я уверяю тебя,cherie, мы во всем разберемся. И когда это произойдет, не сомневайся: тот, кто ответственен за это, дорого заплатит за причиненную тебе боль. И я не могу дождаться этого момента.

Правда была в том, что я тоже не могла. Другая правда, та, что пугала меня до смерти? Я хотела, чтобы он разобрался с этим по-своему. Независимо от обстоятельств или последствий. Возможно, я была той женщиной, что способна переступить тонкую грань.

Что же в этом такого плохого?

* * *

Я уже была уверена, что Джонни не способен меня удивить, но жестоко ошиблась. Приятно ошиблась. С бокалом мерло в руке я наблюдала за его общением с Кристианом и поражалась, насколько нежным может быть этот суровый мужчина.

— Знаешь, какой десерт для тебя приготовила Седона? — спросил он, поднимая голову и расплываясь в такой же беззаботной улыбке, как у мальчишки, стоявшего в паре шагов от него.

Кристиан отрицательно покачал головой, его глаза сияли.

— Торт из мороженого и печенья.

Было невозможно удержаться от смеха, глядя на его гримасы, а когда он щипнул Кристиана за нос, тот рассмеялся так, словно это было верхом счастья.

— Принести торт из морозильника? — спросила я, стараясь, чтобы голос прозвучал напевно, и поставила бокал на столешницу кухонного острова.

На этот раз мальчик энергично закивал. Джонни приготовил на гриле чизбургеры — эти неопрятные, но божественно вкусные бутерброды стали, пожалуй, лучшей едой, что я пробовала за долгое время. Как же было приятно расслабиться и сделать вид, что я не провалилась прямиком в ад. Даже домашний картофель фри оказался самым лучшим из всех, что мне доводилось есть. Достав торт из морозилки, я с удивлением разглядывала бесчисленные упаковки с мороженым, ютящиеся на полках.

— Интересно, это ты скупил все эти запасы замороженных сладостей? — спросила я, ставя торт на стойку и направляясь к шкафу за пиалами.

— Возможно, — Джонни в который раз подмигнул Кристиану. — Не буду ни подтверждать, ни отрицать. Или, в присутствии моего адвоката, мне следует сослаться на Пятую поправку?

Мне хотелось сказать, что мои шансы остаться адвокатом где бы то ни было стремятся к нулю, но я лишь преувеличенно закатила глаза.

— Ага. Твоим личным, частным адвокатом?

— А то как же.

Я по-прежнему считала, что бегство сопряжено с рядом очевидных проблем, не говоря уже о внимании прессы, которое превратило меня в антигероиню соцсетей, если такое вообще бывает. Это также изменило мой образ мыслей.

И мое представление о том, что по-настоящему важно.

Что ж, мне нравилась эта перемена — неожиданная и освежающая, так что хотелось сбросить туфли и погрузить босые ноги в шикарный газон снаружи. Правда, затея была так себе, ведь наверняка за каждым углом дежурили вооруженные охранники, большинство из которых понятия не имели, кто я такая и что, черт возьми, здесь делаю.

— Тогда, полагаю, нам стоит обсудить размер моего гонорара, — с насмешливым видом я потянулась мимо Джонни, открывая ящик для столовых приборов. — Кстати, фартук тебе очень идет.

Тут Кристиан фыркнул и расхохотался так сильно, что я испугалась, не задохнется ли он. Признаюсь, стоять на кухне чудесного дома в Монреале с известным беглецом, маленьким мальчиком с личиком херувима и сладким десертом, над которым когда-то смеялся Мэтт, когда я готовила его для него, — было куда веселее, чем разгребать свою привычную рутину.

Если это делало меня еще большей безумицей, чем я считала, — что ж, пусть так. Я разложила щедрые порции мороженого по пиалам. И вдруг почувствовала, что Джонни оказался с одной стороны от меня, а Кристиан — с другой; мальчик привстал на цыпочки.

— Тебе помочь? — спросил Джонни таким тоном, от которого у меня по всему телу, до самых мизинцев на ногах, пробежала дрожь. Он не спеша развязал фартук и бросил на меня такой пламенный взгляд, что я едва не впала в транс. В нем все было чертовски сексуально, даже то, как он снял и повесил этот длинный кусок ткани. Мне вдруг страстно захотелось увидеть его в одном только фартуке.

— М-м… Может, с уборкой,

Облизывать ложки. Облизать его самого. Боже. Я совсем свихнулась.

— Договорились,cherie. А теперь давай, маленькое чудовище, глотающее печенье. Ты уже давно должен был быть в кровати.

Один только взгляд на Джонни перехватывал дыхание. Хотя непристойные мысли были совсем некстати, учитывая, что вокруг творился ад, устоять было невозможно, особенно когда я видела его вместе с уменьшенной копией себя самого. Он был таким властным, таким гиперопекающим, что это начинало раздражать. И, как я поняла с первой же минуты нашей встречи, он был самым

Конечно, мрачная реальность таилась в тени, словно жнец, поджидая с оскалом и когтями, чтобы впиться в нашу плоть и кости.

Отлично, подруга. Вот и материал для ночных кошмаров.

Если мне вообще удастся сегодня уснуть.

А сейчас я снова завороженно наблюдала за выражением лица Джонни, после того как он откусил первый кусок. Я видела, как улыбаются мужчины, сотни, тысячи раз, но чаще их улыбки были скорее усмешками, будто им было что скрывать — нечто зловещее и коварное. Я достаточно долго жила в том мире, чтобы научиться видеть это с первого взгляда. Но то, что я увидела в следующие волшебные десять секунд, было поистине зачаровывающим.

Его улыбка, с которой он дразнил сына, заглатывая огромные ложки липкой сладкой массы, и то, как они оба смеялись, — все это готово было растопить меня в лужу на полу. Суровый дикарь, не задумываясь отнимавший жизни у преследователей в черном седане, преобразился в яркий свет, в большого плюшевого мишку.

Я была настолько потрясена, что не сразу заметила, как замерла с ложкой в воздухе, и капли упали мне на тыльную сторону ладони. И, конечно, как уже бывало, Джонни, казалось, почувствовал мой взгляд и обернулся через плечо. Он был очень осторожен и не произносил ничего лишнего при сыне, не выдавая ни нашей близости, ни того, что мы в серьезной переделке. Поэтому, когда его ноздри дрогнули, а в глазах вспыхнуло желание, яркое, как огонь в безоблачную ночь, я почувствовала, как у меня слегка подкашиваются ноги.

— Ты все перепачкала,cherie. Садись-ка с нами. — О, его голос звучал так властно, что вызвал новую волну жара, на этот раз — между ног.

Я никогда не была мастером флирта, но не удержалась и подняла руку, слизав мороженое с кожи. Теперь он смотрел на меня так, словно планировал измазать мороженым все мое тело, чтобы не спеша слизать его своим шершавым языком.

И, Бог знает, я бы с наслаждением отдалась этому «мытью» языком.

Я несколько раз моргнула, понимая, что Кристиан что-то яростно мне показывает жестами. За те два часа, что мне удалось провести с этим юным джентльменом, я успела узнать, какой он блестящий, и рисунки на холодильнике — лишь малая толика его таланта. Пока мы заканчивали ужин, он спросил меня, какое мое любимое животное, и я ответила — золотистый ретривер. Картинка, которую он нарисовал, была настолько потрясающей, что у меня перехватило дыхание.

Я попыталась собраться и переключить внимание на мальчика, но не смогла сдержать смех от того, что он изобразил. Мне пришлось отвернуться, я смеялась так сильно, что почти задохнулась. Что еще лучше, Кристиан — тоже.

— Ага. Похоже, чудовище, жующее печенье, вызвало на свет щекоточного монстра, — голос Джонни сопровождался совсем иным, игривым рыком, и через секунду его сын взвизгнул от восторга, смеясь еще сильнее.

Пока я разворачивалась, Джонни уже держал его обеими руками на весу, подув мальчику на животик. Я могла лишь смотреть и смеяться.

И тут меня осенило: я могу с такой легкостью полюбить этого угрюмого мужчину. Упасть в омут с головой, хотя именно этого мне сейчас следовало избегать любой ценой.

Когда Джонни наконец опустил сына на пол, предварительно полетав с ним по комнате, как на волшебном самолете, я была настолько тронута их близостью, что у меня навернулись слезы.

— Ладно, малыш. Доедай этот восхитительный десерт, который для тебя приготовила мисс Беккет, чтобы я мог уложить тебя в кровать. А что насчет мисс Беккет? Тебе тоже нужно быть хорошей девочкой и доесть свой десерт.

— И с чего бы это, мистер Джеймс?

— Если будешь терпелива, то узнаешь.

С этими словами он вернулся к общению с Кристианом, а мальчик ловил каждое его слово.

Закусывая мороженое печеньем, я поняла: вот тот самый момент, когда я влюбилась в этого мужчину.

И что, спрашивается, мне теперь со всем этим делать?

Глава 23

Джонни

Я почувствовал ее присутствие за спиной, и впервые с тех пор, как мой малыш вошел в мой дом и в мою жизнь, быть отцом показалось чем-то естественным. Я никогда не предполагал, что появление женщины в моей жизни способно изменить мои взгляды или пробудить новые потребности, но именно так всякий раз происходило с Седоной.

Сегодня вечером она была игривой и бесшабашной — именно в этом мы с Кристианом так нуждались. Я никогда не видел, чтобы мой мальчик так реагировал на кого-либо. Маргарет, конечно, справлялась со своими обязанностями, и ей можно было доверить присмотр за ним, но ее строгость и суховатый характер явно не вызывали у Кристиана энтузиазма. Я выбрал ее намеренно, стараясь дать ему возможность исцелиться без материнской фигуры в жизни, которая могла бы его смутить.

Или напомнить о том, чего он лишился. В чем же еще я был так жестоко неправ?

— Ну что, уложим спать наше чудовище, пожирающее печенье? — спросил я, заворачивая его в одеяло так, как он любил.

Сын кивнул, ухватившись за своего любимого медвежонка, с которым не расставался. В такие ночи, как эта, я от всего сердца жаждал, чтобы он заговорил, но в каком-то смысле он сказал очень многое — позволив себе просто радоваться вечеру, вместо того чтобы уставить взгляд в пустоту или, что хуже, закатывать истерики. Я был невероятно благодарен Седоне за ее умение обращаться с ним — так, словно у нее самой есть дети.

— Свет оставить или выключить? — спросил я, хотя заранее знал ответ. Темноты он больше не переносил. Я ненавидел себя за то, что не удосужился выучить больше слов на языке жестов, который был ему удобен, но фразу «оставить свет» я, конечно, освоил. — Как насчет света с Бэтменом сегодня?

Кристиан радостно закивал.

Я долго искал, пока не нашел ту самую необычную лампу, которую он мог легко включать и выключать, с разными переключателями, дававшими свет от полудюжины супергероев. Это был первый подарок, на который он ответил мне улыбкой — мгновение, которое я буду хранить в памяти долгие годы.

— Спокойной ночи, печеньковый монстр.

И тогда мой малыш сделал нечто совершенно поразительное. Он послал мне воздушный поцелуй, а потом помахал Седоне и показал ей что-то еще, чего я не понял, но она, очевидно, поняла. Я взъерошил ему волосы и

Оказавшись в коридоре, я глубоко вздохнул и бросил на нее взгляд. Она все еще смотрела на моего сына в полуоткрытую дверь. Когда она повернулась и прошла мимо, я не был уверен, о чем она думает. Черт, я и сам не был уверен в своих мыслях в тот момент, кроме того, что чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо за долгое время.

И что было еще страннее — это ощущение было чертовски приятным. Я всегда держался своей линии, десятки раз повторяя себе, что обзавестись семьей — худшее, что я могу сделать. Любой, кто мне дорог, может быть использован как слабость, а женщина и сын — маяк для тех, кто жаждет мести.

Теперь у меня было и то, и другое, пусть и самым нетривиальным образом.

— Что он сказал? — прошептал я.

На ее лице появилось умиротворенное выражение.

— Что он рад, что я твой друг.

— Ох. Я тоже рад.

Я последовал за ней вниз по лестнице, задаваясь вопросом, куда она направится. Когда Седона вернулась на кухню и уставилась на торт из мороженого, оставленный на столешнице, я понял, насколько же ей, должно быть, неловко в этих обстоятельствах.

Никто из моего окружения не назвал бы меня уступчивым или нежным, но рядом с ней было легко находить поводы радоваться жизни, пусть и ненадолго. Я видел, что ее ум перерабатывает события последних двадцати четырех часов, включая ту грязь, что вылили на ее имя. Хотя я, конечно, ожидал такого развития событий, видеть это воочию было совсем другое дело. Я связался с Лиамом, пока она еще спала, и спросил, что происходит в Луисвилле.

Он не удивился, выслушав мой рассказ о прошлой ночи, но сообщил, что его люди не успели «зачистить» тот бардак в Индиане до того, как обломки нашли полицейские штата. С этого и начался тот уродливый пир, первой жертвой которого стали новостные ленты. Но это было только начало. Я предвидел, что в течение нескольких часов будут выписаны ордеры, а кто-то попытается добиться нашей экстрадиции для суда.

Конечно, этого не случится, но это не значит, что наши жизни не окажутся под микроскопом.

Я подошел ближе, полный решимости сохранить легкую атмосферу вечера. К тому же, во мне проснулись желания, которые нельзя было игнорировать. Когда я встал рядом с ней, Седона напряглась — впервые с тех пор, как я начал готовить ужин.

— Ты так хорошо с ним обращаешься, — сказала она, бросая нож, который использовала, в раковину.

— С ним легко быть хорошим. Он чудесный ребенок.

— И очень талантливый.

— Тебе стоит послушать, как он играет на пианино.

Она подняла голову, скользнув взглядом по моему лицу. Мне хотелось спросить, что она ищет, но, наверное, она пыталась понять, был ли хоть какой-то намек на фальшь в моем поведении. Я откинул ее длинные волосы на плечо и провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Когда он вырастет, он будет точь-в-точь как ты.

Я не мог сдержать смех.

— Боже, я надеюсь, что нет.

— Почему? Ты чудовищно высокомерен, невероятно умен, чертовски помешан на контроле и дьявольски красив. Что тут можно не любить?

— Хм… С такой восторженной рецензией, думаю, ты только подтвердила мои слова.

Она рассмеялась, и этот звук пронзил меня насквозь, но почти сразу ее лицо вновь стало серьезным.

— Спасибо, что позволил мне увидеть эту твою сторону. Уверена, для тебя это было нелегко. — Тебе, наверное, сложно в это поверить, но на следующий день после того, как Кристиан оказался на моем пороге, я понял: либо я принимаю необходимые перемены, либо этот парень станет таким же, как я. Не пойми меня неправильно, мой отец старался быть рядом с детьми, когда мог, но я слишком рано увидел все темные стороны жизни. И, к несчастью, то, свидетелем чего стал Кристиан, было куда хуже. Я не позволю, чтобы это повторилось.

— Как я и сказала, ты потрясающий отец.

Когда Седона прижала ладонь к моей груди, возникшая между нами искра могла бы осветить весь Монреаль. Она пробуждала во мне игривую сторону, такую же неожиданную, как и ее собственная стойкость. Я не смог удержаться, провел пальцами по торту, который она с таким удовольствием готовила, и не стал церемониться, размазав его по ее лицу.

Смеясь, я отступил на шаг, наслаждаясь шоком, отразившимся на ее лице. Но, как и следовало ожидать, эта женщина не собиралась оставлять мои действия без ответа. Попытавшись повторить мой трюк, она схватила деревянную ложку с подставки, зачерпнула из торта изрядную порцию.

— Ты такой противный! Я тебе за это отомщу.

Как только она бросилась ко мне, я схватил ее за запястье, с легкостью повернув к ее прекрасному лицу.

— Ты не посмеешь!

— Сейчас ты бросаешь мне вызов,cherie. Принято. — Без малейших колебаний я разрисовал обе стороны ее лица, в том числе веки, а затем переносицу.

— Ой! Ты! Я тебя за это достану.

— Ты можешь попробовать, принцесса. — Схватив ее за обе руки, я дернул ее вперед, проводя языком по одному веку, затем по другому. Сначала Седона сопротивлялась, но это закончилось в тот момент, когда я продолжил свое развратное пиршество, проведя языком по ее щеке.

Когда она задрожала в моих объятиях, мой член уперся в джинсы. В этой женщине было что-то такое, что могло превратить любого мужчину в сумасшедшего. Я не был исключением. За последнюю неделю ей полностью удалось поколебать мою стойкость благодаря ее улыбке и наглому поведению, тому, как она отказывалась принимать происходящее, не оказывая сопротивления.

И тому факту, что она по-прежнему была полна решимости исправить ошибки в моей жизни, даже ценой карьеры, которую она обожала.

Из-за всего этого и не только, мое сердце было словно зажато в тугие тиски, которые с каждым днем сжимались все сильнее. Я бы сделал все, что в моих силах, чтобы защитить ее, но я хотел большего. Не просто ее капитуляции или доверия. Я нуждался в ней так, как никогда раньше.

Простая истина заключалась в том, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы получить то, что уже принадлежит мне.

— Ты такой... — промурлыкав, Седона не закончила фразу, вместо этого медленно откинула голову назад. Но все же ей удалось провести пальцами по

— Я так тебе за это благодарен.

Она продолжала смеяться, и ей удалось оттолкнуть меня, сделав все возможное, чтобы проскочить за стойку. Я схватил ее прежде, чем она успела отойти на два фута, обхватил одной рукой за талию и поднял в воздух. Когда я стянул с нее футболку, она взвизгнула и прикрыла рот рукой, как будто боялась, что наши шалости могут быть раскрыты. Вскоре она поняла, что никто не побеспокоит меня, если я не попрошу.

Или не потребую.

— На случай, если ты еще этого не поняла, милаяcherie, ты никуда не уйдешь.

— Я уйду, если захочу.

Даже в ее прекрасном голосе слышались нотки недовольства, чего я тоже жаждал услышать. Ей удалось вернуть мне совершенно иной уровень радости, к которому я не привык, но хотел большего. Пока она пыталась бороться со мной, когда я снимал с нее лифчик, она все время смеялась, а в ее глазах горел огонь, какого я никогда не видел.

— Тогда ты будешь не права.

Набрав в ладони еще немного тающего крема, я намазал ее грудь, сосредоточившись на сосках. Она сделала несколько судорожных вдохов и медленно перестала сопротивляться, когда я опустил голову, посасывая ее напряженный сосок. Вкус был сладкий, и это не имело никакого отношения к мороженому.

— О боже. Ты такой порочный. Такой очень... плохой, — прошептала она, водя пальцами по моей груди. Пока она пыталась снять с меня рубашку, я, наконец, сдернул ее одной рукой, отбросил в сторону и вернулся к самым приятным обязанностям на свете. Седона облизнула губы, ее взгляд был рассеянным, когда она потянулась к моему члену, ее липкие руки гладили меня через плотные джинсы.

Ощущения, охватившие меня, были настолько сильными, что я ничего так сильно не хотел, как трахнуть ее прямо здесь. Но даже у меня было чувство приличия, и я не позволю Кристиану застать нас врасплох. Я коснулся губами ее второго соска, облизывая и посасывая, пока все мороженое не исчезло, а ее затвердевший бутон не стал розовым.

Седона заметно вздрогнула, делая неглубокие вдохи, ее губы изогнулись от прикосновения ко мне.

— Чего ты хочешь? — спросил я, уже не в силах распознать хрипловатые нотки в своем голосе.

— Еще.

— Недостаточно хорошо,cherie.Скажи мне, что тебе нужно. — Я издал низкий рык, и звук разнесся вокруг нас, как ураган.

Она прикусила нижнюю губу, одарив меня соблазнительным взглядом.

— Мне нужно, чтобы ты трахнул меня. Я жажду, чтобы твой большой, толстый член вошел в меня.

Это было единственное, что мне было нужно, мой голод вышел из-под контроля. Я притянул ее к себе, обхватив ее ногами свою талию. Когда я выносил ее из кухни, мы оба пытались выключить свет, смеясь, когда это оказалось не так просто, как казалось.

Когда я поднимался по лестнице, она осмелилась запустить свои липкие пальцы в мои волосы, озорное выражение ее лица заставляло мои яйца сжиматься, как барабаны. Я не мог дождаться, когда окажусь внутри нее и дам ей именно то, чего она заслуживала.

Один жесткий, потный трах.

Седона продолжала смеяться, изо всех сил стараясь не издавать звуков, пока я широкими шагами проходил мимо комнаты Кристиана в свою. Как только я включил свет и закрыл дверь, я бросил ее на кровать.

Через несколько секунд она уже стояла на коленях, делая вид, что собирается спрыгнуть. Я бросил ее обратно, сразу же забрался на одеяло и обхватил одной рукой ее горло. Когда я наклонился, она прижала обе ладони к моей груди, поглаживая, как это сделала бы кошка, и все время мяукала. Ее кожа светилась в тусклом свете, переливаясь так же, как и ее прекрасные глаза. Я ничего не мог сделать, кроме как наслаждаться ее красотой, за исключением того, что мой член болел, а желание было более сильным, чем я испытывал раньше.

Я чувствовал страстное желание, которое могло стать невыносимым, но в то же время завораживало. Когда я запустил руки ей под джинсы, она выгнула спину, издавая тихие стоны, от которых каждая мышца моего тела была наэлектризована, а кончики ее пальцев обжигали мне грудь и живот. Мы оба были в огне, в еще большем отчаянии, чем раньше, наше дыхание было прерывистым.

Седона царапала ногтями мою грудь, возясь с моим ремнем.

— Пока нет, принцесса. Сначала мне нужно подкрепиться. — Я приподнял ее за ногу, стаскивая с нее туфли, ухмыляясь, как злой человек, которым я и был, когда расстегивал ее джинсы, оттягивая края, а затем опустил голову. Когда подул на ее уже разгоряченную кожу, она прижала руку ко рту, смирившись с тем фактом, что я первым попробовал ее на вкус.

Я облизал ее пупок, не сводя с нее глаз. Когда начал натягивать плотный материал, она уперлась пятками в одеяло, приподнимая бедра. Выражение ее лица было таким возбуждающим, что усиливало мое желание поглотить ее целиком. Я уже давно не чувствовал себя таким сильным и нужным, включая те фантастические моменты, которые я проводил с ней. Хотя я и хотел не торопиться, я не был до конца уверен, что смогу сдержаться, обуздать бушующего внутри зверя.

— Такой плохой, — пробормотала она, мотая головой из стороны в сторону.

— Ты даже не представляешь, — прорычал я, опуская язык еще ниже и дергая за края ее джинсов, стягивая их до бедер. Аромат ее желания был самым опьяняющим ароматом, который я когда-либо испытывал, у меня потекли слюнки при мысли о том, чтобы попробовать ее на вкус, слизать каждую каплю ее сладких сливок.

Мне всегда нравилось угощать женщину, заставляя ее чувствовать себя такой же особенной, как в тот момент, когда мы были вместе, но с Седоной это было так, словно ее сок вызывал привыкание, необходимое мне для выживания. Вскоре я начал наслаждаться ее сладостью каждый день, прежде чем потребовать от нее ответной любезности. Эта мысль была настолько греховной, что я чуть не рассмеялся.

— О-о-о-о. — Извиваясь, она оттолкнулась, двигая бедрами назад-вперед.

— Если ты не будешь хорошей девочкой, я свяжу тебе руки.

— Нет, ты этого не сделаешь.

Она была в более дерзком настроении, чем я когда-либо видел. Я оставил ее джинсы спущенными до колен, когда сползал с кровати к своей тумбочке. Если мне не изменяет память, я оставил внутри веревку, оставшуюся после предыдущей встречи, очень давно. В конце концов,

Было что-то слишком соблазнительное в том, чтобы наблюдать за ее округлыми ягодицами, парящими в воздухе. Я воспользовался моментом, обхватил ее одной рукой за лодыжку и дернул назад, пока ее ноги не свесились с края кровати. Сдернув с нее стринги, я сильно ударил ладонью по ее ягодицам с одной стороны.

Она взвизгнула, все еще пытаясь высвободиться с другой стороны.

— Ты никуда не уйдешь, моя сладкая девочка. Или, может быть, мне следует сказать, моя очень непослушная девочка. — Я быстро опустил руку четыре раза подряд, наслаждаясь почти мгновенным ощущением тепла, растекающегося по ладоням. Уже через несколько секунд у меня даже пальцы начали покалывать.

Ее стоны подстегнули мои действия, и я не смог удержаться, бросил веревку на подушки, затем положил руку ей на поясницу, прижимая ее к себе, и продолжил порку. Я был методичен в своих движениях, уделяя одинаковое внимание то одной ягодице, то другой.

Седона вцепилась руками в одеяло, даже прикусила его, чтобы не закричать. Как заботливо с ее стороны. Она не хотела будить моего сына. Улыбка не сходила с моего лица, когда я нанес еще несколько ударов, согнув и затем сжав руку в кулак несколько раз. Теплый румянец на ее коже был слишком аппетитным, а жар, который нарастал, чертовски возбуждал. Что за чертовщина. Я опустил руку еще шесть раз, прежде чем перевернуть ее, дергая за руки, пока не смог принять идеальное положение.

— Держи руки за головой, или я воспользуюсь своим ремнем.

То, как она сузила глаза, делая вид, что злится на меня, только подлило масла в огонь, вырвавшийся из-под контроля. Понимала ли она, что творит со мной, какой прилив возбуждения и желания поглотит нас обоих?

Я не торопился с работой, обмотав ее запястье веревкой совершенно особым образом, чему научился много лет назад. Некоторые сказали бы, что я садист, и это было правдой. Мысль о том, чтобы привязать эту великолепную женщину к своей кровати для ежедневного использования, была восхитительной, если не сказать неприличной. Мне нужно попробовать.

Издав серию рычаний, зловещий звук разнесся вокруг нас, а она продолжала сопротивляться, издавая очень чувственные стоны. Когда она попыталась ударить меня, умудрившись перевернуться на бок, я погрозил ей пальцем.

— Тс-с-с. Тс-с-с. Если ты и дальше будешь плохой девочкой, твое наказание будет еще суровее.

— Ты бы не посмел. — Ее улыбка была игривой.

— Мой дом. Мои правила. Чем скорее ты это усвоишь, тем лучше для тебя будет. — Я переполз через нее, прижимая бедро к ее груди, пока маневрировал с веревкой, зацепив ее за другую руку, чтобы обернуть веревку вокруг нее. Закончив, я глубоко вздохнул, отступил назад и одобрительно кивнул ей. — Отлично. Может быть, я оставлю тебя на ночь в таком виде.

— Нет!

Мрачно усмехнувшись, я подошел к краю кровати, не спеша стягивая с нее джинсы и трусики. Наклонившись над ней с привычным самообладанием, я, наконец, покрыл поцелуями внутреннюю сторону одной ноги, затем другой. Седона застонала в ответ, покачивая бедрами из стороны в сторону. Ее глаза были закрыты, а то, как она сжимала руки в кулаки, привлекло бы такого садиста, как я.

— Я могу и буду делать все, что захочу. — Когда я развел ее ноги в стороны, она сделала все, что могла, чтобы снова свести их вместе. — Если ты будешь продолжать в том же духе, я куплю распорку и буду приковывать тебя к своей кровати каждую ночь.

Даже то, как она двигала ногами, было соблазнительно, и я был близок к тому, чтобы потерять над собой контроль.

— Ты даже не представляешь, что я сделаю в отместку.

— Мне не терпится увидеть, как ты попытаешься,cherie.Мой грозный адвокат, мое восхитительное создание. — Я согнул ее колени, широко раздвигая ее. — Теперь я наслаждаюсь. А потом ты сосешь.

Ее смех сменился нервозностью, но я почувствовал, как нарастает возбуждение, доводя ее до точки невозврата. Я устроился между ее ног, не спеша вдыхая ее сладкий аромат, прежде чем провести кончиком языка по клитору. Она была красивой и розовой, уже слегка припухшей, но я планировал сделать ее особенно чувствительной в эту сказочную ночь.

Я повторил движение, глядя на напряженное лицо Седоны и на то, как она водит языком по уголку рта. Дразня ее одним пальцем, я провел им вверх и вниз по всей длине ее киски, наслаждаясь тем, как ее запах проникает в мои ноздри. Когда я поднес нежный бутон ко рту, она тут же ахнула, дернулась и вцепилась руками в толстую веревку. Она наклонила голову, уставившись на путы, словно ожидая, что сможет освободиться от моей хватки.

Было очевидно, что она не очень хорошо знакома с моими внешкольными навыками.

— Выхода нет. — На этот раз мой смех был безудержным, и за ним последовало еще одно ощущение моего горячего дыхания на ее коже. У нее на животе тут же появились мурашки, ее тело задрожало в моих объятиях.

— Моя прекрасная Седона, — выдохнул я и продолжил свое пиршество, проводя языком вверх и вниз по ее сладости. Ее половые губки уже набухли, внутренняя поверхность бедер покрылась капельками сока. Я не торопился, томно водя языком вверх-вниз, прижимая ее колени к кровати, обнажая каждый восхитительный дюйм ее тела.

Она продолжала мотать головой туда-сюда, ее рот сложился в идеальную букву «О». Черт возьми, эта женщина была прекрасна настолько, что я был поражен блеском, покрывшим ее щеки, румянцем, выступившим на ее длинной шее. Какая-то часть меня хотела удержать руку на ее горле, чтобы она поняла, что теперь каждый дюйм ее тела принадлежит мне. Это произойдет позже. От этой мысли мой член дернулся, так сильно вжимаясь в тесные джинсы, что боль отдалась в обеих ногах.

Моим яйцам показалось, что они посинели.

Ощущения продолжали нарастать, электрические разряды пронизывали мой организм, и в тот момент, когда я ввел три пальца в ее узкое влагалище, Седона резко подскочила на кровати. За ее единственным вскриком последовала серия всхлипов, а мышцы ее лица выражали блаженство, которое я доставлял. Я зарылся лицом в ее влагу, просунув все четыре пальца внутрь. Когда я начал грубо двигать ими, все ее тело начало содрогаться, вырываясь из моей хватки.

Через несколько секунд я понял, что она вот-вот кончит. Я подвел ее к краю и

— Ой! О, Боже мой. — Глаза Седоны распахнулись, от выражения ее лица захватывало дух.

— Будь хорошей девочкой. — Я снова провел пальцами по ее набухшим складочкам, мгновенно посасывая клитор, чтобы успокоить боль. Мой голод вырывался наружу, зверь внутри жаждал большего, чем просто этого восхитительного момента. Когда я продолжил пировать по-настоящему, ее тело напряглось. Через несколько секунд она испытала мощный оргазм.

Я ввел большой палец в ее тугую попку, двигая каждым пальцем, как дикарь, которым я стал. То, как ее тело реагировало на меня, было завораживающим, сияние на ее лице усиливалось с каждой секундой.

— О, Боже мой! — она извивалась и брыкалась, когда кульминация прекрасной волной прокатилась по ее телу, и я наслаждался каждым мгновением, когда слизывал ее сладкий крем, а сок стекал по горлу.

Я отказывался отпускать ее, рыча все время, пока просовывал внутрь и язык, и пальцы. Только когда ее дыхание начало успокаиваться, когда она пришла в себя от сильного возбуждения, я замедлил свои действия. Когда, наконец, остановился, Седона склонила голову набок с выражением безмятежности на лице.

Когда я сполз с кровати, она медленно повернула голову и несколько раз моргнула, прежде чем увидеть, как я заканчиваю раздеваться. По ее измученному выражению лица я понял, что ей понравилось то, что она увидела, и она нарочно провела языком по своему сочному рту, чтобы еще больше соблазнить меня.

Когда я был полностью обнажен, я потратил несколько секунд на то, чтобы погладить основание своего члена, прежде чем обойти кровать. Она следила глазами за каждым моим движением, ее грудь поднималась и опускалась, когда я вернулся к кровати, оседлав ее грудь. Мне не нужно было приказывать ей открыть рот. Она сделала это автоматически, слегка застонав, словно умоляя меня ввести свой член внутрь.

— Моя прекрасная, но очень плохая девочка. — Я дразнил ее несколько секунд, водя кончиком по ее губам, позволяя нескольким капелькам предварительной спермы капнуть ей на язык.

— Мм-м... — Ее бормотание доводило зверя до дикого состояния. Через несколько секунд я не выдержал и вогнал половину своего члена в ее влажный рот.

— Черт. — То, как она обхватила губами мой член, проникая еще на дюйм внутрь, подняло уровень адреналина во мне до критической отметки. Каждый мускул был напряжен, каждое сухожилие натянуто, как барабан. — Черт возьми, да. У тебя такой горячий рот. Такой чертовски влажный.

Ее веки были полуприкрыты, когда она водила языком взад-вперед, используя для сосания сильные мышцы челюсти. Я мог часами наблюдать, как она доставляет мне удовольствие. Я хлопнул рукой по спинке кровати, мои ноги дрожали. Просто то, как она двигала языком назад-вперед, сводило меня с ума.

Я ввел остаток своего члена внутрь, упираясь кончиком в заднюю стенку ее горла. Ее глаза остекленели, язык бешено работал, легкие рвотные звуки доводили меня до точки невозврата. Не в силах сдержаться, я начал безжалостно трахать ее рот, двигая бедрами вперед и пронзая ее рот снова и снова.

Она продолжала бороться со своими путами, выкручивая руки, пока я не убедился, что у нее останутся ожоги от веревки. Ее глаза оставались стеклянными, но она ревностно относилась к своим обязанностям. Вскоре я понял, что если не буду осторожен, то кончу в ее сладкий ротик целиком.

Это не входило в мои намерения, по крайней мере, не на эту ночь. Находиться с ней в безопасном месте в моем мире было чем-то особенным, и я хотел трахать ее всю ночь напролет.

— Вот так, малышка. Соси мой член. Соси его так, словно хочешь, чтобы он был глубоко внутри тебя.

Я поднажал еще несколько раз, электричество, пронзившее меня, превратилось в огонь, который я не был уверен, что смогу контролировать. Когда я вышел, то вытер рот, смеясь от того, что пот уже катился по моей спине.

— Я еще не закончила, — промурлыкала она.

— У тебя будет шанс позже, моя хорошая девочка. Доверься мне. Но сейчас я трахну тебя. — Она казалась нетерпеливой, и ей не нужно было никакого толчка, чтобы раздвинуть для меня ноги. Когда она согнула их, как я делал раньше, я был вознагражден восхитительным видом ее блестящей киски. — У меня от тебя слюнки текут, женщина.

Она продолжала мурлыкать, двигая бедрами туда-сюда, как будто пыталась соблазнить меня. Возможно, она не понимала, что в этом не было необходимости. У меня не было намерения когда-либо снова попробовать другую женщину. Не тогда, когда у меня была идеальная женщина, которая могла удовлетворить все мои потребности. Эта мысль вызвала в памяти еще один варварский момент, ввергнув меня в такую бурю желания, что я задрожал всем телом.

Я был не в настроении больше ждать и погрузил свой член на всю длину в ее сладкую киску. Да поможет Бог любому, кто посмеет попытаться отнять ее у меня.

Глава 24

Седона

Интенсивность нашей страсти была безумной, ощущение того, что мы находимся в его доме и в его постели, завораживало. У меня кружилась голова от того, как безумно сильно я кончила, его рот был невероятным оружием. Я облизнула пересохшие губы, мышцы моей киски свело судорогой от силы, которую он применил, и я все еще отчаянно пыталась освободиться. Меня никогда так не связывали, чувство беспомощности вызывало беспокойство, а также еще один разряд горячего электричества.

Я уже почти не чувствовал своих ног, резкий прилив адреналина, смешанный со свирепостью электрического тока, был почти невыносим.

— О, Боже мой. О… Такой большой. — Казалось, его член заполнил меня полностью, отчего у меня перехватило дыхание. Я яростно заморгала, наполовину смеясь, наполовину постанывая, когда он вышел, снова входя в меня.

Джонни был воплощением красоты, он был приятен на вид, но в нем было нечто гораздо большее, чем просто чувственность. Он не только пробудил тьму внутри меня, но и разжег огонь внутри женщины. Возможно, его сила придала мне решимости. Невозможно было сказать наверняка, но в этот момент ничто не имело значения, кроме того, чтобы быть с ним.

На его лице по-прежнему играла хитрая улыбка, как будто у него были дополнительные планы на мой счет. Что я знала наверняка, так это то, что этот могущественный мужчина мог продолжать всю ночь. Это еще больше усилило мою потребность, и я была

Он вошел в меня, двигая бедрами назад и вперед, позволяя всей массе своего тела обрушиться на меня. Когда он вошел в ритм, двигаясь вперед и назад, как какой-нибудь обезумевший дикарь, я задышала в такт его толчкам. Это заставило его улыбнуться еще шире.

— Ты все еще думаешь, что у тебя все под контролем. Не так ли? — он прорычал этот вопрос, и на его красивом лице появилась легкая усмешка, а трехдневная щетина легла восхитительной тенью на его точеную челюсть.

— Да. Я знаю, что это так.

— Посмотрим, что ты скажешь через несколько дней. — Когда он отстранился, я невольно застонала.

Он перевернул меня, перекручивая веревку в процессе. Когда он поставил меня на колени, я была поражена тем, насколько хорошо он владел собой. Этот мужчина мог делать со мной все, что хотел, и я не могла его остановить. Эта мысль одновременно пугала и освобождала.

То, как он провел кончиком пальца по моей спине, заставило меня еще раз тихонько вскрикнуть.

— А зачем эти татуировки? — спросила я, хотя и не была уверена, зачем пытаюсь отвлечь его.

— Потому что я ценю изобразительное искусство. Возможно, я прикажу украсить твое прекрасное тело. Тебе бы этого хотелось,cherie? Ты бы хотела, чтобы мое имя было вытатуировано в совершенно особом месте? — он провел пальцем по моей попке, прежде чем погладить ее, как будто сам нашел это идеальное место.

— Да. — Почему это слово далось мне так легко?

Джонни не спеша провел рукой по моему бедру, поглаживая пальцами мой напряженный бутон. Когда он провел пальцем по моему чувствительному месту, я задвигалась назад и вперед.

— Только подумай о том, какими великолепными были бы твои соски, окруженные моим именем и украшенные моими бриллиантами.

Его порочное обещание заставило меня задрожать всем телом до кончиков пальцев ног.

— Боже, да. — Я легко могла себе это представить, желание, чтобы он сделал меня своей, усиливалось с каждым прикосновением, с каждым поцелуем.

От этого исследования у меня по всему телу побежали мурашки, и когда он обхватил мою киску, поглаживая мой клитор так же, как он делал это языком, я чуть не кончила прямо на его руку.

— Представь, что я проколю твои сладкие половые губки. А?

У меня внезапно пересохло во рту, когда я представила серебряную цепочку, соединяющую пирсинг, за которую он может потянуть, когда захочет, чтобы мой влажный рот обхватывал его член. Я чуть не рассмеялась от возбуждения, которое вызывали у меня его непристойные вопросы.

— Ага.

— У тебя будет это и даже больше, моя сладкая. Все, что угодно, для моей очень хорошей девочки.

Боже, как же я хотела быть для него хорошей девочкой сейчас и всегда. Когда он схватил меня за бедра и, наконец, снова ввел свой член внутрь, я запрокинула голову, изо всех сил стараясь не закричать. Меньше всего мне хотелось будить милого маленького мальчика, который спал в соседней комнате. Но было почти невозможно не издать ни звука, и мои преувеличенные стоны разносились к потолку.

Джонни обхватил одной рукой мои длинные пряди, сжимая их в кулак и дергая, удерживая мою голову в таком положении, словно держал мое тело в плену. Это была игра силы, дающая мне понять, что он мой хозяин. Почему одна мысль о том, что он мог бы со мной сделать, приводила меня в состояние сильного возбуждения? Моя киска постоянно сжималась, как в тугих тисках, втягивая его еще глубже. Я чувствовала твердую пульсацию его ствола, его член стал больше, чем когда-либо, заполняя меня полностью.

Когда он начал двигаться длинными, грубыми толчками, приближая меня на расстояние пары дюймов к изголовью кровати, я не могла перестать задыхаться, как дикая собака. Мы были просто животными, наши совместные звуки были дикими и раскрепощенными. Он забарабанил еще сильнее, кровать задрожала на своем каркасе. И все же Джонни отказывался останавливаться.

Я продолжала дрожать, уже приближаясь к очередному сильному оргазму. Я чувствовала, что он точно знал, что делал со мной, двигаясь все жестче и быстрее, доводя меня до точки невозврата. Через несколько секунд именно это и произошло. Я была на грани сладостного безумия, когда желание и эмоции вступали в противоречие с любыми представлениями о рациональном мышлении. Когда перед моим взором замелькали огни, я с головой окунулась в еще более интенсивную кульминацию.

— Ах. Ах. Ах. Ах. Ах. Ах. — Единственный звук, который я смогла издать, мой разум разбился вдребезги от невероятного удовольствия.

Еще более обезумев, чем раньше, Джонни использовал мои волосы как поводок, быстро шлепнув меня по ягодицам шесть раз подряд, пока я продолжала биться в экстазе. Только когда я перестала дрожать как осиновый лист, он полностью вышел из меня, прижимая свой член к моим ноющим ягодицам. Я точно знала, что у него на уме, что он претендует на каждую дырочку как на свою собственность.

Именно это он и сделал, прижав свой скользкий кончик к моей попке.

— Помни, что ты питаешь мою душу, — прорычал он. — Своими словами, своими поступками и своим чувственным телом. Теперь я питаю твою. — С этими словами он проник на несколько дюймов внутрь.

Как и в прошлый раз, я почувствовала прилив дискомфорта, перешедший в боль, но через несколько секунд меня захлестнула новая волна наслаждения. Он умел контролировать себя лучше, чем любой мужчина, с которым я была, и с предельной нежностью погружался в меня на последние оставшиеся дюймы.

И все же я затаила дыхание, борясь с безумным желанием вырваться на свободу, хотя бы для того, чтобы посмотреть, что он будет делать.

Как только он полностью поместился, Джонни отпустил мои волосы и обнял меня. Одной рукой он обхватил мою грудь, проводя пальцем туда-сюда по моему соску, прежде чем зажать нежную плоть между большим и указательным пальцами.

— Такой развратный... мужчина, — выдавила я, борясь с головокружением, которое продолжало нарастать. Даже закованная в кандалы, я чувствовала себя свободнее, чем когда-либо, наслаждаясь теплом и общим электричеством.

— Как я уже говорил тебе, — прошептал он своим гортанным, хрипловатым голосом. — Я всегда буду сохранять контроль. Над тобой. Над твоим телом и душой. Теперь мне удалось завоевать твое сердце. Скажи мне, что я неправ,cherie.

Он не ошибся. Я безумно, по уши влюбилась в него. Это было безумие. Это было нереально.

Это было опасно.

Но это больше не имело значения.

— Да. Да, да.

Он хихикнул, прикусив мое плечо, прежде чем

— Моя хорошая девочка. — Он повторил ритм, который использовал раньше, грубые движения его члена давали сладкий выход мучениям, пронзавшим меня от его восхитительного, но жестокого обращения с моим соском.

Я встречала каждый яростный выпад своим, выгибая спину настолько, насколько позволяли тугие ремни, и у меня перехватывало дыхание. Вместе мы были как одно целое, мы были теми, кем были, и нас тянуло друг к другу, а назревающие и растущие потребности, вероятно, толкали нас прямо в ад. Никому из нас не было до этого дела. Все, что имело значение в тот момент, — это мы вдвоем, исполняющие наши животные желания.

Этого человека было не остановить, его жестокие действия подавляли. И все же я немного контролировала себя. Когда его тело напряглось, становясь неподвижным, когда он приблизился к непреодолимому желанию освободиться, я сжала свои мышцы так сильно, как только могла. На моем лице появилась улыбка, когда он запрокинул голову, и я услышала его прерывистый, шепчущий рык, который я бы очень любила. И когда он наполнил меня своим семенем, я представила себе будущее.

Хотя отчасти это пугало меня до смерти, самым важным аспектом было то, что в глубине души я знала, что это именно то место, где я должна была быть.

Не только сейчас, в целях безопасности.

Но все время.

В конце концов, я действительно принадлежала ему.

* * *

У меня было все, что нужно, Джонни предоставил мне ноутбук, принтер и комнату, где я могла бы работать. Я просматривала полученную информацию более двух часов, едва притронувшись к чашке кофе, в котором поначалу отчаянно нуждалась. Бессонная ночь была... восхитительной, суровый мужчина взял меня еще дважды, оставив нас обоих потными и запыхавшимися.

И липкими.

Я оторвала взгляд от экрана компьютера, вспомнив о драке мороженщиков на кухне. Мы не обратили внимания на беспорядок, но когда я зашла в комнату, чтобы выпить чашечку кофе, все было вычищено, а рубашка, которую я носила, отправлена в стирку. Я была благодарна тому сотруднику, который справился с этим, позаботившись о том, чтобы очаровательный маленький мальчик не узнал о нашей порочности.

Меня обдало жаром, и я прикусила нижнюю губу, наконец-то отгоняя мысли о грехе и страсти. У меня было слишком много работы. Я посмотрела последнюю передачу, включая местные новости, которые Майкл нашел для меня на своем iPad. Хотя я не хотела зацикливаться на лжи, как объяснила Джонни, который запретил мне снова смотреть видео, нам было жизненно важно знать, о чем идет речь.

В дополнение к поиску необходимых нам боеприпасов, я разрабатывала аргументы защиты, чтобы обелить наши имена. Независимо от планов на будущее или того факта, что, скорее всего, в аду будет холодно, прежде чем я смогу сохранить или получить новую работу в Луисвилле, у меня не было намерения прослыть преступницей.

И не позволю мужчину, которого я... любила, называть таковым. Задержалась еще на несколько секунд, смакуя мысль о том, что я так сильно влюблена в него, что мне стало трудно дышать. Именно в тот момент, когда, по словам моей матери, она поняла, что влюблена в моего отца, она перестала дышать. Или ясно мыслить. Или есть.

Я ничего не ела, и, конечно же, у меня не было аппетита. По крайней мере, мои когнитивные способности, казалось, не пострадали, что было жизненно важно, если мы хотели выбраться из этой передряги. То, что я принесла с собой из своего компьютера, не давало повода усомниться в каких-либо нарушениях. Однако в нем содержалась вся собранная мной информация о Джонни Джеймсе, Лиаме О'Конноре и их семье.

После почти двадцатиминутного изучения информации я, наконец, поняла, что на самом деле не просматривала корпоративные файлы О'Коннора. Я лишь бегло просмотрела их, поскольку была убеждена, что они были жертвами. Теперь начала сомневаться. Хотя полиции Луисвилля не удалось нарушить традиционный кодекс чести, принятый в преступных синдикатах, и осудить за мелкие преступления больше, чем пару рядовых военнослужащих, я могла сказать, насколько могущественной была эта семья.

Они, безусловно, обладали большей властью в Соединенных Штатах, чем синдикат Джеймса. И, похоже, у них было не меньше врагов.

Меня беспокоило то, что, по некоторым признакам, один из их возможных союзников проживал в Новом Орлеане. У меня мурашки побежали по коже при одной мысли о возможной связи с братом Дженни. Хотя отказ от сотрудничества не был чем-то необычным, это был опасный маневр — делать это из другого города.

Если только не было какой-то уловки.

Может быть, я слишком сильно походила на сторонника теории заговора, но была точно такого же склада ума, как Джонни. Отказываясь оставить все как есть. Распечатав несколько файлов, которые предпочитала просматривать на бумаге, я перешла на второй накопитель, украденный из офиса Кристины. Как только загрузила его в систему и открыла файлы, поняла, почему Джонни был так обеспокоен.

Все было зашифровано паролем. Даже если бы я знала Кристину лучше, мне потребовались бы часы, а может, и дни, чтобы попытаться разгадать ее пароль. Это при условии, что она использовала только один. Насколько знала, это мог сделать кто-то другой, а пароль существовал только в ее голове. Блядь. Я попробовала несколько вариантов, в том числе и дату ее рождения, но ничего не вышло.

Я была недостаточно подкована в технике, чтобы понять, как настроить поисковую систему. Что бы я сделала вместо этого? Я начала делать заметки.

Через несколько минут поняла, что была не одна. Когда подняла глаза, Кристиан пристально наблюдал за мной, сморщив свой маленький носик и нахмурив брови, что вызвало у меня улыбку.

— Как тебе спалось?

Вместо того, чтобы ответить, он пожал плечами, затем обошел стол, глядя на то, что я делаю. Казалось, он был очарован количеством файлов, изучая их, как будто у него был ответ, который мне был нужен.

— Это рабочие файлы с моей работы.

Он медленно повернул голову, изучая меня самым странным образом. Затем он сказал то, что будет преследовать меня до конца дня.

— Ты любишь моего папу?

Я не знала, что ответить.

— Твой папа — совершенно особенный человек. Ты знал, что он спас мне жизнь?

Его маленькие глазки широко раскрылись. Он покачал головой.

— Да, от плохого человека. Это делает твоего папу героем. Ты знал, что он тайно надевает плащ по ночам, чтобы всегда быть уверенным, что ты в безопасности?

Он расширил глаза еще больше, словно в восторге от того, что я ему сказала. Когда он снова покачал

— Да. Он прямо как Супермен, парящий высоко в небе. — Я взмахнула рукой, пританцовывая пальцами, как будто летела. Затем, почувствовав чье-то присутствие, я перевела взгляд на дверь.

Джонни стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и на его лице было веселое выражение.

— Супермен, да?

— Ну да, конечно. Прошлой ночью я заметила, как ты пролетал высоко над домом, и твой красный плащ развевался на ветру.

Кристиан хихикнул, обнял меня за шею и бросился вокруг стола к своему отцу. Должна признать, радость на лице Джонни была самой восхитительной вещью, которую я видела за долгое время. Это почти заставило меня захотеть стать матерью.

Почти.

Я не была уверен, что подхожу для этого.

Джонни наклонился и ущипнул мальчика за нос.

Даже с того места, где я находилась, могла сказать, что он что-то показывал своему отцу, и тот, очевидно, пытался понять, что именно он сказал. Затем я смогла уловить момент, когда он точно понял, о чем просил его сын.

— Да, я действительно забочусь о мисс Беккет, и я бы защитил вас обоих от любого монстра. Вам не о чем беспокоиться.

Кристиан задумался над ответом, рассмеялся и поцеловал отца прямо в щеку. Это был такой трогательный момент, что я чуть не упала в обморок.

— А я-то думал, куда ты убежал, — сказал Джонни. — Тебе пора завтракать. Почему бы тебе не поприветствовать Маргарет и не перекусить вместе?

Я поняла, что Кристиан что-то обдумывает. Затем он преувеличенно кивнул и вышел из комнаты, топая так, как это могут делать только дети. Было трудно сдержать смех.

Джонни засунул руки в карманы, он выглядел таким же жизнерадостным, как и всегда. Покачав головой, он подошел ближе.

— Ты забивала голову моего сына историями о магии?

— Я ничего не знаю о магии. Я думаю, ты супергерой.

— Угу. — Его глаза заблестели, пока он не взглянул на то, над чем я работала. — Есть какие-нибудь успехи?

— Только не с зашифрованными файлами. Мне понадобился бы программист или хакер, чтобы разобраться в этом. Но мне вот что интересно. Ты когда-нибудь работал с преступным синдикатом Нового Орлеана?

— Ты говоришь о мафиозной семье Барановых?

Я едва сдержала смех.

— Знаешь, не уверена. Это было вне моей юрисдикции.

— Тогда зачем спрашивать?

— Из-за кое-чего, что я обнаружила, когда изучала семью О'Коннор в своих первоначальных попытках привлечь тебя к ответственности. Похоже, Ронан О'Коннор опасался, что семья Барановых вторгается на их территорию.

Я сразу поняла, что новость его разозлила и удивила.

— Есть какие-нибудь подробности?

— Нет, и, по правде говоря, у меня нет подробных заметок о том, почему я так считаю, кроме того, что прочитала. Брат моей лучшей подруги связан с ними.

— Твоя лучшая подруга?

— Ее зовут Дженнифер Циммер. Ее брата зовут Брэндон. Она адвокат, держится в стороне от бизнеса, но ее семья живет в Новом Орлеане.

— Напиши мне имена. Мне нужно поговорить со своими людьми и семьей о том, что они могут знать. Мой отец много лет вел бизнес в южной части Соединенных Штатов, но бросил его из-за проблем с границей. Однако все, что я знаю о русской мафии, это то, что они жестоки, и когда они нацеливаются на какую-то территорию, им наплевать, кто стоит у них на пути.

Я кивнула.

— Мне нужно заглянуть в файл, который был у Кристины. Возможно, я ошибаюсь насчет того, над чем она работала. С чего бы ей связываться с русскими?

— Деньги. Жадность многое делает с людьми. Если она жаждала власти и стремилась к политическому росту, то Братва очень хорошо финансируется, часть их средств хранится на надежных оффшорных счетах, к которым не могут прикоснуться правоохранительные органы любого уровня в Соединенных Штатах. Кроме того, было бы намного проще сохранить анонимность или привлечь фиктивную корпорацию, поддерживающую ее кампанию.

— Ого. Кажется, ты знаешь, о чем говоришь.

Джонни рассмеялся.

— За эти годы мой отец создал десятки влиятельных альянсов, которые я поддерживал, чтобы подмазывать под себя политических кандидатов, в том числе некоторых в Соединенных Штатах.

— Не говори мне ничего, что я буду вынуждена использовать против тебя. В конце концов, мы не женаты. Я не могу использовать это как отказ от дачи показаний против тебя.

— И ты знаешь, что это правило технически неприменимо в большинстве ситуаций, — сказал он, наклоняясь над столом. — Однако, это затруднит доверие к тебе. Возможно, я увезу тебя отсюда, когда вернусь, чтобы жениться.

Когда он прижался губами к моим губам, я вздрогнула, а затем сделала все, что могла, чтобы игриво оттолкнуть его.

— Не так быстро, большой мальчик. Меня не так-то легко поймать и удержать.

Он зарычал в ответ, упершись руками в стол.

— Майкл, оказывается, разбирается в технике. Я попрошу его посмотреть, не сможет ли он чем-нибудь помочь тебе с файлами, прежде чем уйдет.

— Когда ты вернешься?

— Через три или четыре часа. Не волнуйся. Я поставлю людей снаружи на случай, если возникнут проблемы, но я не думаю, что это произойдет. — Джонни все равно украл поцелуй, рассмеявшись, когда я застонала. — Просто оставайся внутри, пока меня не будет. Маргарет будет здесь. На данный момент она еще и его учительница, так что малыш тебя не побеспокоит. Вот тебе одноразовый телефон, пароль — все двойки. Я ввел в него свой номер. Позвони мне, если случится что-нибудь странное.

— Хорошо, и я не против, чтобы этот замечательный маленький мальчик был у меня на хвосте. Он напоминает мне о том, что его папочка всегда доставлял неприятности.

Теперь Джонни смеялся во весь голос, и все его лицо сияло. Но по его глазам я поняла, что мое предложение по-прежнему его беспокоит. По правде говоря, меня это тоже беспокоило.

— Я буду иметь это в виду. Просто будь хорошей девочкой, иначе...

— Да. Да. Я знаю. Или я буду наказана.

— Точно. — Он отстранился, окинув меня жарким взглядом.

Когда Джонни вышел, прошло несколько секунд, прежде чем я снова переключила свое внимание на компьютер. Ввела название организации «Русская мафия» и обнаружила больше статей, чем у меня было об О'Коннорах. После прочтения нескольких статей стало очевидно, что у них нет проблем с тем, чтобы взъерошить перья, они ведут себя так, как будто им принадлежит весь мир. Я начала делать какие-то пометки и вздрогнула, услышав, как какой-то мужчина прочистил горло.

Я прижала руку к сердцу и посмотрела на Майкла.

— Я не заметила, что ты там стоишь. — У него что-то было в руке. Это было похоже на

— Я сконструировал устройство, которое расшифровывает практически любой пароль. Оно не раз доказывало свою полезность, — сказал он, подходя ближе.

— Не думаю, что тебе следует сообщать прокурору подробности.

Посмеиваясь, он придвинулся ближе.

— Все, что мне нужно сделать, это подключить его к системе, и в конечном итоге он расшифрует все пароли, подключенные к компьютеру, включая каждый файл. Расшифровка их может занять пару часов, но, учитывая, что речь идет не о тысячах кодов, возможно, не так уж и много времени.

— Ладно. Так что мне просто нужно набраться терпения.

— Именно так. — Ему потребовалось несколько секунд, чтобы подключить его и ввести определенные команды.

Пока Майкл работал, я отошла от стола и подошла к одному из окон. День был прекрасный, и я подумала, что Кристиан захочет поиграть на свежем воздухе. Я заметила игровую площадку на лужайке у реки, красивая обстановка привлекла мое внимание. Неудивительно, что качели из покрышек остались. Может быть, позже мы могли бы провести какое-то время на свежем воздухе. Как семья. Боже.

— Устройство уже запущено, мисс Беккет. Подождите минут тридцать или около того, и, возможно, вы увидите какие-то результаты.

— Спасибо, Майкл. И тебе не обязательно называть меня официальным именем. Седона — это просто замечательно. Ты тоже рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою. — Я с улыбкой повернулась к нему. Он вел себя со мной так официально, что мне стало немного не по себе.

— Боссу это не понравится.

— Думаю, мне нужно с ним поговорить

— Уверен, что он вас выслушает. — Майкл ухмыльнулся. — Он почти ни с кем не разговаривает.

Я рассмеялась, что вызвало у него улыбку.

— Он упрямый.

— Да, он такой. Не говори ему, что я это сказал.

Я сделала вид, что молчу.

— Я сохраню твой секрет.

Кивнув, он направился к выходу из комнаты, но внезапно остановился.

— Если позволите, я скажу кое-что, что может показаться неуместным.

— Я на самом деле не такая уж грозная, Майкл. Говори все, что хочешь.

— Он стал намного счастливее с тех пор, как вы появились в его жизни. Сколько его знаю, он только и делал, что работал

— Он действительно обожает Кристиана.

— Да, но он долгие годы чувствовал на себе тяжесть того, что не знал о том, что он отец, и это почти подкосило его. Вы должны понимать, что у него есть возможность выследить любого. Осознание того, что его сын был где-то там, вынужден был пережить трагедию, почти повергло его в депрессию. Ваше присутствие рядом — это напоминание о том, что в жизни есть нечто большее, чем работа.

Я кивнула, не зная, что сказать в этот момент.

— Я свяжусь с вами, когда вернусь со встречи.

— Спасибо, Майкл.

Как только он вышел из комнаты, я бросила взгляд на стол и оставленный для меня телефон, преисполненная решимости выяснить, кто стоит за всем этим безобразием, в котором мы оказались.

— Принимайся за работу, девочка. Загадка не разрешится сама по себе.

Хотя это было правдой, у меня возникло отчетливое ощущение, что все, что будет на диске, изменит мою жизнь таким образом, что будет преследовать меня еще долгое время.

Оставался один вопрос. Была ли я готова к этому?

Теперь пришло время подождать.

А терпение не входило в число моих добродетелей.

* * *

Человека, которого я обожала, не было почти три часа. Все это время я наблюдала за вращающимся пляжным мячом, пока шифровальщик пытался подобрать все пароли. Казалось странным, что Кристина использовала более одного файла, но так оно и было, файлы медленно публиковались по одному за раз.

Прошел еще час — время, которое ушло у меня на то, чтобы просмотреть каждую из них, тщательно записывая, хватая ртом воздух каждые несколько минут из-за поразительных открытий. Однако не все детали были очевидны, и то, что Кристина и ее друзья собрали воедино, было, на мой взгляд, убийственно неполным.

Тем не менее, мои руки дрожали, а сердце колотилось так сильно, что меня подташнивало.

Информация была ключом к жизни.

Так говорил мой отец. Он даже прочитал мне лекцию о том, что если бы все подождали, пока соберут правильную информацию, прежде чем реагировать или перегибать палку, то не начались бы войны и не погибли бы люди.

Вот почему я не была готова делать поспешных выводов. Однако в тот момент, когда я смогла открыть файлы, которые взяла из офиса Кристины, и передо мной предстали подробности, я почти мгновенно поняла, что то, что нашла, было не только неопровержимым доказательством, но и взрывом, готовым произойти. Однако, похоже, я ошибалась в значительной части своей теории.

Я откинулась на спинку стула, приготовившись выпить бокал вина или чего-нибудь покрепче. Затем взглянула на свой телефон, размышляя, что бы такое предпринять. Это было рискованно, но в тот момент что было не так? Мне до смерти надоело, что мы оба вынуждены скрываться, как обычные преступники.

Несколько секунд спустя я схватила его и, не торопясь, провела пальцем по экрану, все еще не уверенная, что поступаю правильно. Но, как говорил мой отец, часто именно последние кусочки головоломки дают больше всего информации.

После еще одного мгновения колебаний я позвонила.

Я только надеялась, что делаю правильный выбор.

Глава 25

Джонни

— Это не Дэмиен.

Уже первые слова Лиама и тон, каким они были сказаны, ясно дали понять: случилось нечто куда более серьезное.

— И на чем ты основываешься?

— Потому что его месяц назад застрелили в Майами.

Такой новости я не ожидал.

— Ты уверен в этом?

— У меня есть связи в том городе, друг. Никаких сомнений.

— Заказное убийство?

— Да, — прошипел Лиам.

— Если бы я строил догадки, то посоветовал бы тебе проверить, нет ли у тебя проблем с кланом Барановых.

— За ними уже присматривают.

— А ты уверен в этом? — спросил я, и по реакции понял, что вопрос его задел. Но сейчас нельзя было игнорировать ни одну подозрительную деталь. И после того, что сказала Седона, тревога не утихала.

— Мне любопытно, канадец. К чему ты клонишь?

— Возможно, тебе стоит проверить имя Брэндона Циммера. Выяснить, много ли он значит в их организации. Насколько я понимаю, его сестра — адвокат в Луисвилле. У нее есть доступ к информации, недоступной простым смертным.

— Интересная информация. Я займусь этим, хотя, если я не слышал ни о нем, ни о его сестре, сомневаюсь, что он крупная фигура. Я просто хотел, чтобы

— Если только мэра не переизберут.

— Вряд ли это случится.

— Что ж, посмотрим в ноябре.

— Верно, друг. Я продолжу собирать информацию. Кстати, теперь ты настоящая знаменитость. И смотришься в кадре чертовски хорошо. — Его смех обычно выводил бы меня из себя.

— Мы отпразднуем конец моей блистательной кинокарьеры, когда я вернусь и очищу свое имя.

— Это будет впервые, и я с нетерпением жду этого.

Я сунул телефон в карман, покачивая головой. Сказать, что мне нравилось общество Лиама, было бы смешно еще две недели назад. Глядя на припасенную для отца в качестве гостинца бутылку ирландского виски, я не смог сдержать улыбки. Будет интересно посмотреть, отважится ли он сделать хотя бы глоток. У Попса всегда была лютой ненависть к ирландской мафии.

Прошло много времени с тех пор, как я проводил совещания в доме отца. Я предпочитал, чтобы он наслаждался пенсией, не обремененный делами. Он заслужил это, создав империю. Однако, если у отца есть информация, которую он припрятал, даже передав большинство файлов мне и брату, я не мог ждать.

И внутренний голос подсказывал, что у него припасен личный архив. Таков был стиль отца — он никогда не мог отпустить все до конца.

Я вошел в его дом, не удивившись, что не застал его в кабинете. Я аккуратно поставил бутылку в центр его стола, усмехнувшись, поскольку точно знал, где он будет в это время дня. Мой отец был предельно предсказуем. Едва я вышел на заднюю террасу, как заметил, что мой брат уже там, в любимом месте отца — огромном саду, который тот настоял на том, чтобы разбить.

Вид его в сафари-шляпе, укрывающегося от солнца и следующего указаниям врача, всегда вызывал у меня улыбку. Я бы никогда не поверил, что у него легкая рука. Впрочем, мало было дел, за которые Брэдфорд Джеймс не брался бы за свою жизнь. Первым меня заметил Грегори, кивнул, и выражение насмешки на его лице заставило меня замереть.

— Не знал, что ты тоже увлекся садоводством, — сказал я, подходя ближе. Я-то был в костюме, а брат с отцом выглядели так, будто сошли со страниц глянцевого журнала про красивую жизнь — в отглаженных поло и шортах-бермудах.

— Ты не все обо мне знаешь, братец, — Грегори бросил на меня суровый взгляд, что было сложно, учитывая, что он держал корзину, пока отец срывал фрукты с веток.

— Снимай пиджак и иди сюда помогать, — проворчал отец.

— Конечно, сэр. — Я не мог сдержать смеха, снимая пиджак и закатывая рукава.

— Как наша прелестная гостья? — поддразнил меня Грегори.

— Осваивается.

— А Кристиан?

Я покачал головой.

— Малыш от нее без ума.

— В новостях все не очень хорошо, сынок, — проговорил отец. — Эти ублюдки выставили тебя этаким гибридом доктора Джекила и мистера Хайда с Аттилой-гунном.

— Да, я в курсе. Американские СМИ — сущая головная боль.

Именно поэтому я сделал все возможное, чтобы сохранить существование Кристиана в тайне. Бремя нашего положения часто отнимало больше времени, чем борьба с врагами. Я не мог допустить, чтобы на него повесили мишень.

— Зато женщина… восхитительна. Из нее вышла бы хорошая мать для моего внука.

Он даже не взглянул в мою сторону, но сегодня явно чувствовал себя хозяином положения, используя тот факт, что мы были на его территории, чтобы напомнить обоим сыновьям: он — король, а нам лишь дозволено быть принцами в его империи.

— Это мы еще посмотрим, Попс. Не хочу прерывать семейное время, но у нас назрела проблема.

Грегори фыркнул.

— У тебя вечно дело. Тебе надо расслабиться.

— Не раньше, чем все это закончится, сынок, — ответил за меня отец. Он взял секатор и начал подрезать свои любимые растения. — Что ты знаешь об этой скверной истории, Джонни? Мне не нравится, что наше имя тягают по грязи.

Грегори поставил корзину с ягодами на садовую скамейку, вытер руки и взял бутылку с водой.

— Мне тоже. Пока я знаю, что человек, который, как я думал, преследует мисс Беккет, охотится за ней, — мертв. Убит, как при заказном убийстве. Пока мы не смогли вскрыть флешку, которую она рискнула жизнью, чтобы достать, она назвала имя, которое меня заинтересовало. Братва Барановых.

Едва я произнес это имя, отец вздрогнул, что было неожиданно.

— Откуда ты недавно услышал это имя?

— Похоже, они враги О'Конноров. И, судя по твоей реакции, ты тоже с ними сталкивался.

Грегори удивленно поднял брови, и мы с ним переглянулись. Я был шокирован, увидев такую реакцию, почуяв почти что страх в отце.

— Тебе есть что нам рассказать, Попс? — спросил Грегори.

— Не бросайся на меня, — огрызнулся отец.

— Мне жизненно необходимо знать, что ты скрываешь, — сказал я ему. — Для кого-то это жестокая игра, и игроков убивают одного за другим. В том числе и моего верного солдата, и его смерть на моей совести. Это продолжится. Понимаешь, о чем я?

— Не поучай меня, сынок. Я давно бегаю в этой крысиной гонке под названием ад. — Он медленно повернул голову в мою сторону.

— Тогда расскажи, что ты о них знаешь, какие у тебя были с ними дела. Мне нужно знать, с чем мы имеем дело.

Он отложил секатор, глубоко вздохнув.

— Ты прав, они опасная группировка из Нового Орлеана, но прежде чем обосноваться там, они пытались сделать Монреаль своим домом. Наш прекрасный город стал их первой остановкой после того, как они покинули свою гребаную родину почти сорок лет назад.

— Позволь предположить. Ты и дед не позволили им закрепиться на нашей территории.

— Ты знаешь своего деда. Он был безжалостен, куда более жесток, чем я когда-либо мог бы. Он дал понять главарю того времени, Омару Баранову, что их присутствие не будет терпимо.

— И как дедушка это сделал?

Он вздохнул и, двигаясь к садовой скамье, чтобы присесть, я заметил, что его рука дрожала.

— Он устранил жену этого человека.

Грегори выглядел ошеломленным. Мы никогда не слышали этой истории раньше, но вполне возможно, что моего брата тогда еще не было на свете, а я был младенцем.

— Ты предполагаешь, что это все — месть?

— Возможно. Перед тем как Омар покинул страну, он произнес угрозу, которую я никогда не забуду. Он сказал, что

Твою мать.

— Черт, — выдохнул Грегори. — Кажется, мне нужно выпить.

— Думаю, нам всем нужно, — сказал отец.

— Что тогда произошло? — спросил брат, пока напряжение нарастало.

Я чувствовал, что отец заново переживает тот опыт, и сменявшие друг друга эмоции на его лице вызывали беспокойство.

Я знал толк в выжидательной тактике ради мести лучше кого бы то ни было. Часто выбор подходящего момента для удара спасал жизни и имущество. Однако, насколько я знал о братве, они не славились ни терпением, ни человечностью.

— Мир организованной преступности тогда был другим, — начал отец. — Более жестоким, скорее походил на Дикий Запад, чем на нынешний, с компьютерами и хакерами в штате. Меня растили в атмосфере насилия и кровопролития, когда улицы и тротуары по выходным нередко заливало красным. Ты слышал больше историй о нью-йоркских синдикатах, но их убийства — детские игры в песочнице по сравнению с тем, с чем мы сталкивались. — Он усмехнулся, словно воспоминания были горько-сладкими.

Отец редко рассказывал нам истории о былых временах. Даже дед, когда был жив, говорил очень мало, возможно, ему запрещала мать.

— Продолжай.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Все, что тебе нужно знать, — способ, которым он убил жену Омара, был особенно отвратителен, нечто такое, что даже я не мог одобрить.

Вероятно, именно поэтому он учил нас относиться к женщинам с абсолютным уважением. Я был благодарен ему за это, как и за многие другие уроки отцовства.

— Как ее убили? — спросил я.

— В ее собственной постели, стены были забрызганы ее кровью.

Грегори присвистнул.

— Твою дивизию.

Я уставился на солнце, и меня осенило.

— Омар убил мать Кристиана в качестве акта мести, в качестве предупреждения. Так?

Выдох отца был прерывистым.

— Я не могу утверждать это наверняка.

— Но ты подозревал это, поэтому убедил меня принять моего сына без вопросов. — Как будто я мог поступить иначе. Но как только отец узнал о существовании моего сына, он сразу же появился на пороге моего дома. — Так ведь? — я дрожал от гнева и растущей тревоги.

— Да, сынок. Я знал Омара достаточно хорошо. Ему, может, сейчас почти восемьдесят, но, как он сказал, у времени нет срока давности. Мое чутье никогда не обманывает.

— Ты думаешь, он стоит за всем этим гребаным фарсом. Да? — я редко повышал голос на отца, но сейчас мне было совершенно не до уважения, особенно когда женщина, которую я люблю, оказалась на мушке. Ее жизнь была в большей опасности, чем когда-либо.

— Да, — наконец выкрикнул он.

— Какого хрена ты не сказал нам об этом? — набросился Грегори.

— Потому что я надеялся, что ошибаюсь. Потому что никаких новых выпадов не было.

Я закрыл глаза.

— Ему бы понадобилась помощь в этом. Была ли ранее связь с семьей Каллаханов?

— Их здесь не было сорок лет назад, — настаивал отец.

— Тогда кто бы пошел на такие крайности? — спросил Грегори.

— Это — недостающее звено, которое нужно найти. — Я сдавленно выдохнул и потер глаза. — Тебе нужно рассказать нам все, что ты о них знаешь, Попс. Я не уйду, пока ты не сделаешь этого. И, если уж на то пошло, готов поспорить, что информация об Омаре Баранове припрятана в том чудовище-компьютере у тебя в кабинете.

Он поднял взгляд.

— Если ты так уверен, пойдем выясним.

Я подождал, пока отец направился к дому, его шаги были медленнее обычного. Грегори встал рядом со мной, качая головой.

— Какого черта он нам не сказал? — спросил он, и в его тоне сквозила ярость.

— Потому что для этого ему пришлось бы признать, что он боится. Это не в характере нашего отца.

— Нет. Ты прав. Что будешь делать?

Я прищурился от яркого солнца.

— Если Лиам и его веселые ребята не помогут, тогда мы пойдем на охоту.

— Мне нравится эта идея. В Новом Орлеане в это время года очень мило.

— Да, брат, это так. Однако я считаю, что Шон — это связующее звено.

— Ты думаешь, он работает с братвой?

— Да. — Я взглянул на Грегори. Сейчас оставалось только исключать возможные варианты.

— Тогда давай навестим его.

— Я хочу кое о чем попросить тебя, — сказал я ему.

— Что угодно. Что тебе нужно?

— Разузнай все, что сможешь, о Дженнифер Циммер. Как лучшая подруга Седоны, она была в положении, чтобы получать, возможно, закрытую информацию.

Он присвистнул.

— Седона уже догадалась, что ее, возможно, предали?

— Не уверен.

— Я посмотрю, что смогу найти по-тихому.

— Только для моих ушей.

Хотя мне и хотелось вернуться домой, я не сомневался: время истекает.

Сделав еще один глубокий вдох, я мысленно вернулся к Седоне. Теперь, когда ее присутствие раскрыто, опасность для нее возросла многократно. Если мое чутье, а оно меня редко подводит, не обманывает, то у меня в запасе максимум сорок восемь часов, прежде чем все выйдет из-под контроля. Мне нужно быть готовым на случай, если Омар задумал кровавую баню.

Если это так, я положу конец правлению этого старика. Раз и навсегда.

Так, как следовало сделать моему отцу.

Глава 26

Джонни

Ярость была неотъемлемой частью моей жизни, сколько я себя помню. Отец пытался научить меня методам обуздания гнева, поощряя и требуя физической активности, в том числе и бокса. Время от времени я возвращался к тренировкам — в колледже мне это нравилось. Но затем на первом плане оказался бизнес, и визиты в спортзал стали слишком редкими.

В тот день мне особенно хотелось провести несколько часов, изливая накопленное напряжение и кипящую ярость на боксерской груше. Причина была очевидна — утрата контроля. Это съедало меня изнутри; моя неспособность переработать даже те крупицы информации, что у меня были, и выстроить из них ясную картину, парализовала.

И это не сулило ничего хорошего любому, кто встал бы у меня на пути.

Я оказался прав: Попс припрятал кое-какие увлекательные и весьма компрометирующие материалы на Барановых, детали, которые можно было использовать против них. Я придержу эту информацию про запас. То, что я задумал, требовало более прямого подхода. Если понадобится.

Согласно данным моих источников, Шон залег на дно после нашего разговора менее двух недель назад. Он проводил больше времени в своем роскошном пентхаусе, чем занимался делами, игнорируя свое обычное пристанище — бар сестры. Разумеется, для меня это было красной тряпкой, недвусмысленно говорящей, что он виновен во всех попытках подорвать мой бизнес.

И все это — предавая собственную семью. На сей раз я

Даже если это снова медленно убивало меня.

— Останешься здесь, Майк. Не подпускай сброд, — велел я Майклу.

— Ты уверен, босс? — в его голосе слышалось беспокойство.

— Да. Не хочу, чтобы сегодня дело приняло скверный оборот. Если только не придется. — Он похрустел костяшками, что всегда меня смешило. — Черт. Ты просто мастер лишить ситуацию всякого веселья.

— Как ты не раз мне говорил.

Сегодня мы будем действовать осмотрительно, давая себе время обдумать решения. Я все еще злился на отца за то, что он так чертовски долго скрывал эту мрачную тайну. Да, у него были свои причины, надежда, что пугающее будущее так и останется где-то далеко. Однако, на мой взгляд, он, как никто другой, должен был знать: такие люди, как Омар Баранов, умеют лелеять обиды лучше многих. Из того немногого, что я успел прочитать по дороге, я узнал, что он был очень привязан к жене, особенно после четырех выкидышей, которые она перенесла, прежде чем родить троих сыновей, из которых в живых остался лишь один — таковы уж последствия их склонности к насилию.

Это легко можно было найти в необъятных просторах интернета, но обстоятельства ее смерти, похоже, до сих пор оставались загадкой. Вероятно, это позволяло Омару сохранять лицо. Неудивительно, что он так тщательно планировал месть, избегая очевидных методов удара в спину, о которых я слышал и которые видел десятки раз. Войны между враждующими синдикатами, включая наш, не утихали, даже несмотря на то, что многие из них стремились легализоваться. Я также не мог винить Омара за то, что тот нанимал людей для грязной работы, сохраняя собственные руки чистыми до последнего момента.

Разрушать все до основания, приберегая моего отца напоследок.

Похоже, нашу семью ждали трудные и долгие несколько месяцев.

Грегори бесшумно подошел к тротуару рядом со мной, застегивая пиджак и вглядываясь в высотное здание.

— Думаешь, он признается?

— Нет. Не думаю.

— Тогда зачем беспокоить его?

— Потому что я хотя бы пойму, врет он мне или нет. Ты же знаешь, я в этом хорош.

— Да, но вывести лжеца на чистую воду — лишь часть того, что мы делаем.

— Возможно, но я действую шаг за шагом.

— Никакого наказания?

Я еще не продумал этот момент.

— Это будет зависеть от того, как Шон воспримет наш визит.

— Должен признать, что общество той прелестной женщины изменило тебя за несколько дней.

— В лучшую или худшую сторону?

Он рассмеялся и сделал несколько шагов к зданию, обернувшись у двери.

— Пока рано судить. Спроси через пару недель.

Мне оставалось только смеяться. Грегори всегда был осторожным, тем, кто во всем добивался успеха. Его вполне устраивала роль второго человека, обеспечивающего поддержку и бухгалтерскую экспертизу для бизнеса. То, что он обожал свою работу, облегчало дело, но когда требовалась грубая сила, он всегда был готов оказаться плечом к плечу со мной.

Я всегда принимал семью как данность, считая, что мы не так близки, как должны были бы, но на самом деле это было не так. Мне потребовалось дожить до сорока с лишним лет, чтобы осознать это. Или, возможно, я не понимал, насколько важно иметь семью. Появление в моей жизни Кристиана дало мне первый вкус этого чувства. Седона же пробудила во мне осознание того, что я жажду настоящей семьи. Жены. Детей. Черт, даже собаки или двух. Семейных отпусков. Праздников с душевными фильмами. Дней рождений. Всего того, во что я отказывался верить.

Теперь же я чувствовал себя идиотом, потратившим столько времени на погоню за призрачным успехом.

Я последовал за братом в здание, окинув взглядом улицу позади, прежде чем дверь закрылась. С собой я взял четырех бойцов, хотя и сомневался, что они понадобятся. Я сделал несколько звонков, попросив знакомых, работающих на границе, предупредить меня, если какие-либо известные члены братвы решат навестить Канаду на выходных. Я чуть не рассмеялся. Конечно, они могли легко затеряться, но у меня было чувство, что если это месть, то у Омара и его веселой компании не было проблем с тем, чтобы заявить о себе открыто.

Я также учитывал, что мой внезапный отъезд из Луисвилля мог застать их врасплох. Им потребовалось бы время, чтобы перегруппироваться. Если только Шон не планировал внезапную атаку. Я отправил других людей пошуровать по улицам, прислушаться к слухам и докопаться до сути. Было бы интересно посмотреть, что у них получится.

Но на данном этапе лишняя осторожность не помешала бы. Я никогда не отличался изяществом в отражении внезапных атак. Усмехнувшись, мы с Грегори подошли к лифту, и я намеренно расстегнул пиджак. Я хотел, чтобы Шон знал — я при оружии.

Мы молча поднимались на последний этаж. Погруженный в мысли, я на мгновение позволил себе насладиться образами Седоны и той ночи страсти. Кто-то сказал бы, что наша мгновенная страсть подпитывает чувства, маскируя истинную суть происходящего. Возможно, я бы и согласился с этим два дня назад, но вынужденная необходимость полагаться друг на друга и ночь, проведенная вместе, изменили все в наших отношениях.

Дело было не только в моем желании обладать ею, сломить ее защиту. Мои сильные чувства также не имели ничего общего с желанием победить ее в том деле, что она вела против меня. Все это было выброшено за борт после первого же дня. Я усмехнулся, понимая, что эта уверенная в себе женщина, возможно, никогда в этом не признается. Что, впрочем, лишь сильнее притягивало меня к ней.

— Ты снова думаешь о ней. Да, братец? — спросил Грегори, едва мы вышли из лифта.

— Так легко заметить?

— Еще бы! Это написано у тебя на всем помятом лице.

Я толкнул его, как в старые добрые времена, наслаждаясь нашим братским единением больше обычного.

— Она особенная.

— Я так и слышал. Что тебе в ней нравится больше всего, кроме красоты, которая, стоит отметить, необыкновенна?

Мы двинулись по строгого вида коридору.

— Только тронь ее, и мне будет плевать, что мы братья. Я убью тебя.

Он фыркнул.

— Мне бы и в голову не пришло. Не в моем вкусе.

— Любая женщина — в твоем вкусе.

Мы остановились у двери, и я бросил на него взгляд.

— Так ответь на вопрос.

— Хм… — я потер щетину на подбородке, вдруг вспомнив, что утром не удосужился побриться. — Ее мрачное чувство юмора.

— Ого. Вот это говорит о женщине многое. У нее есть сестра? — он проворчал что-то себе под нос и постучал в дверь.

Я прислонился к стене, пытаясь сохранять терпение. Я знал, что Шон дома, с утра за ним была установлен наружная слежка. Кроме как сходить за кофе и газетой в магазин на углу, он не выходил весь день.

Когда замок наконец щелкнул, я покачал головой.

Мне приходилось стучаться в сотни дверей возможных врагов за эти годы, вышибая некоторые из них с ноги в бытность доном семьи. Кто-то сразу начинал умолять о прощении, вымаливая жизнь, другие хватались за стволы. В меня бросали гранаты, размахивали стальными битами, пускали в ход ножи. Любимым инцидентом был тот, когда жена одного из предателей принялась швырять в меня помидорами. Я был покрыт красной жижей, пока мои ребята не вырвали у нее овощи и не прижали к полу. И это были двое самых крепких парней.

Однако эта встреча поразила меня до глубины души.

— Слава Богу, вы здесь! Я боялся, что вы не догадаетесь. Я хочу договориться.

Слова Шона прозвучали громко, но до меня они дошли не сразу. Я снова покачал головой, словно пытаясь развеять туман в мыслях.

— Прошу прощения. Что ты сказал?

Он заглянул за наши спины в коридор, потом схватил меня за руку и втащил внутрь.

— За вами никто не следил?

— Прошу прощения? — спросил Грегори, столь же ошеломленный, как и я.

Шон закрыл и запер дверь на все замки, включая засов, и принялся расхаживать по комнате, будто по нему ползали огненные муравьи. Сказать, что его поведение было странным, — ничего не сказать. Я видел нечто подобное раньше — тревожность и явное беспокойство, обычно вызванные наркотиками. И не лучшими.

Но по взгляду его глаз я чувствовал, что он чист. Его загнали в угол.

— За вами следили? — Шон остановился, глядя прямо в глаза Грегори, а затем в мои. Взгляд был ясным, но испуганным. Такое я тоже видел — на лицах жертв.

— Нет. Я в этом уверен. Что происходит, Шон?

— Сначала я хочу сделку. Тогда расскажу все, что вы хотите знать. — Он нервничал, переминаясь с ноги на ногу и не сводя глаз с двери. — Это все из-за братвы из Нового Орлеана. Верно?

— Возможно. Теперь ты меня заинтриговал. Что ты предлагаешь?

Он почесал руку с такой силой, что выступила кровь.

— Это безумие. Все очень сложно.

Господи. Парень был готов выпрыгнуть из собственной кожи или из окна.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил я.

— Да. Бар вон там. Угощайтесь. — Он указал на дальнюю сторону просторной гостиной с панорамными окнами, из которых открывался вид на реку и центр города.

Я подошел к бару, взял бутылку скотча и налил один стакан. Вернувшись, я протянул его Шону.

— Выпей. Тебе нужно успокоиться. И что ты хочешь в обмен на свою сделку?

Он взглянул на стакан, будто я успел его отравить, но одним глотком опрокинул его, вытирая рот тыльной стороной ладони. Он выглядел как человек, случайно увидевший нечто ужасное, чего видеть не должен был.

Так, будто его мир рухнул.

— Неприкосновенность. Место в вашей организации. Защиту.

— От братвы Барановых. — Это было не вопросом, а утверждением.

Он фыркнул, разглядывая пустой стакан в надежде, что в нем волшебным образом появится жидкость.

— Они всего лишь наемники, но чертовски смертоносные. Как гадюки.

— Как ты и предполагал, мы уже знаем, что Омар Баранов мстит за давнюю историю с нашей семьей, Шон. Сейчас это не имеет значения, — в голосе брата слышалась надменность. Он не любил игры не меньше моего.

— Боже. Вы думаете, я сдал вашу семью. Да? Ради этого? — он поднял свою изувеченную, перебинтованную руку, изучающе посмотрел на меня и рассмеялся. — Это сущие пустяки по сравнению с тем, что сделает со мной отец, если узнает, что я вам хоть слово проронил.

Это могло оказаться правдой, в зависимости от того, был ли его отец вовлечен в это. Пора было вытаскивать на свет главного слона в комнате.

— Твой отец стоит за всем этим.

— Как я сказал, я хочу гарантий, что вы меня не убьете.

Я глубоко вздохнул, ненавидя нарастающую боль под глазницами.

— Сегодня у меня нет настроения никого убивать, Шон. — Но настроение ломать головы было, и я бы с удовольствием это сделал, если бы он не перестал вести себя как ребенок.

Он продолжал переминаться с ноги на ногу.

— И я смогу работать на вас?

— Конечно. Почему бы и нет? — эта игра уже начинала надоедать.

— Хорошо. Хорошо. Думаю, вам понравится, что я могу предложить. Я эксперт по хакерским атакам и имею многолетний опыт создания компьютерных систем. Я не против поработать мышцами, когда вам понадобится, потому что у меня нет отвращения к крови или насилию. Думаю, вы это знаете. А, и я полностью завязал с наркотиками и почти не пью. Конечно, сегодня — исключение для жидкого угощения, но я ограничу свои послабления до тех пор, пока дело не будет завершено.

Неужели этот человек зачитывал мне свое резюме? Я чувствовал на себе насмешливый взгляд Грегори. Я взмахнул рукой.

— Достаточно, Шон. Ты прав, я хорошо осведомлен о твоих качествах. Какого черта происходит? Что, по-твоему, ты знаешь?

— Как говорил мой папаня, искусство говорит громче слов. Дай-ка я принесу файл. — Он сделал шаг, чтобы уйти, но остановился, прищурившись. — Я могу вам доверять. Да? Вы сдержите свое обещание.

Я поднял руку.

— Честное слово.

— Ладно. Хорошо. Хорошо. Я верю вам. — Он почти побежал из комнаты, поставив пустой стакан на кофейный столик.

Фух. Теперь уже мне самому требовалось выпить. Я направился к бару, совершенно сбитый с толку происходящим.

— Ты никогда не был бойскаутом, — произнес Грегори.

— Да, я знаю. А он нет. — Я налил два стакана, полагая, что брат находится в том же недоумении, что и я, и пытается осознать, с чем мы имеем дело.

— Ладно. Как скажешь, братец.

Я рассмеялся, принося ему стакан.

— Выпьем за то, что день стал еще страннее.

— Уверен, Седона сможет по этому поводу соорудить мрачноватую шутку.

Покрутив жидкость в стакане, я кивнул в знак согласия.

— Ага. Непременно.

Прошло еще пару минут, прежде чем Шон вернулся в комнату. В руке он держал толстую папку-конверт, а также, как показалось, еще одну флешку. Увидев ее, я чуть не

— Подумал, что такому занятому человеку, как ты, захочется увидеть все в ярких красках, но, чтобы вы знали — я ничего не подделывал на этих фотографиях, — полные доказательства также на этом диске. Можете забрать и то и другое, раз уж мы договорились.

Сделка с дьяволом все равно остается сделкой, и я бы ее соблюл, если бы то, что он предоставил, оказалось стоящим и помогло выйти на того, кто охотится за моей женщиной, как за собакой.

Грегори принял предметы, открыл папку и начал листать стопку фотографий. Он ругнулся по-французски под нос, несколько раз покачав головой.

— Фух. Как ты их достал? — спросил он Шона, не передавая мне папку. Это означало, что то, что он держал в руках, было чем-то большим, чем просто необходимое оружие.

Это перевернуло бы мой мир.

— Украл. Как же иначе? — пробормотал Шон. — Я не делал того, в чем вы меня обвиняли с О'Коннорами. Кто-то подставил меня, выставил плохим парнем. Да, я был зол как черт и расстроен. Вместо того чтобы жалеть себя, я решил выяснить, что, черт возьми, происходит, и кто меня подставил. Но я не ожидал найти то, что касается вас и вашей семьи. Это убьет моего отца.

Грегори передал мне папку, но покачал головой.

— Думаю, тебе лучше присесть. А потом нам нужно двигаться, братец.

Я из тех людей, кто предпочитает принимать плохие новости стоя. Однако, как только я открыл папку, самая первая фотография дала мне понять, что брат был прав.

Кажется, это был первый раз, когда образы моего прошлого, те короткие мгновения, что я провел с сыном и женщиной, на которой намеревался жениться, промелькнули перед моими глазами.

Я также усвоил, что никогда нельзя недооценивать сильную женщину.

Глава 27

Седона

Я все еще шагала по кабинету, который мне выделили, готовая сорваться на первом же, кто попадется под руку. Тошнота не проходила, и в итоге я налила себе стакан ирландского виски, что Джонни привез из Луисвилля, в надежде, что он успокоит нервы.

Мой звонок ушел на голосовую почту, что вывело меня на новый виток ярости, и мне до сих пор не перезвонили. Возможно, это был рискованный, даже глупый поступок, но я больше не могла терпеть эту неопределенность.

Я встала, отодвинув стакан. Алкоголь не приносил облегчения, вкус казался горьким, какова бы ни была его выдержка. Расхаживая по комнате, я допускала, что мир Джонни столкнулся с моим совершенно случайно, и что происходящее имеет ко мне лишь косвенное отношение. Но сейчас я не могла быть уверена ни в чем. Абсолютно ни в чем, включая того, кто пытается нас убить. Я сунула телефон в задний карман джинсов.

Боже, как же я ненавижу это.

Ожидание.

Предвкушение.

Тревогу.

Казалось, вот-вот грянет гром, словно дом готовились штурмовать. Я была на взводе, кожа покрылась мурашками, а на сердце лежал тяжелый камень. Мне хотелось кричать, рыдать. Выплеснуть что угодно. Но вместо этого я вновь и вновь анализировала все, что узнала, понимая, что не хватает слишком многих деталей, чтобы строить хоть какие-то предположения. Пытаться сделать это было бы глупо — я лишь добилась бы того, что свела бы себя с ума.

По телу пробежала ледяная дрожь, и я скрестила руки на груди. За последние несколько часов я несколько раз мельком видела маленького «пожирателя печенек», но Маргарет отстраняла меня от него, словно я была дурным влиянием. Ее поведение бесило меня до чертиков, хотя я не знала, что могу поделать.

Было очевидно, что меня раздражало все происходящее, в том числе и то, что Джонни не было так долго. Я не ела и не выходила из комнаты. Тихо порычав про себя, я подошла к окну и взглянула на заходящее солнце. Все в саду Джонни дышало безмятежностью и покоем. Мне так хотелось просто выйти к реке и устроить пикник. Эта мысль вызвала улыбку. Может немного свежего воздуха поможет.

Вряд ли приоткрытая дверь будет считаться нарушением приказа. Так? В голове зашевелилась озорная мысль, и я осмелилась приоткрыть дверь. Глоток свежего воздуха был восхитителен, щекоча нервы. Легкий вечерний бриз был теплее, чем я ожидала, а аромат цветов застал врасплох.

Хм… Что, если я выйду на террасу? Одной ногой. Ладно, двумя. Но я буду прислонена к двери. Просто чтобы солнце коснулось моего лица. Я оглянулась через плечо и широко улыбнулась, словно ребенок, задумавший шалость. Бросая вызов правилам, что мне установили, будто я провинившаяся школьница и совершила немыслимое.

Я вышла на улицу, наслаждаясь свежим воздухом и солнечным светом, с наслаждением делая несколько глубоких вдохов. Мое внимание привлек звук. Смех? Я окинула взглядом периметр, щурясь от света. Услышав его снова, я прикрыла глаза рукой, стараясь что-нибудь разглядеть. Шины на качелях раскачивались сильнее, чем позволял легкий бриз. По нервам пробежало неприятное ощущение, шептавшее, что мы в опасности. Мне нужно было взять себя в руки.

Третий раздавшийся смешок не оставил сомнений. Я точно знала — это голосок Кристиана. Но звук доносился из открытого окна. Я взглянула на второй этаж. Окно Кристиана было открыто. Хотя меня это не должно было беспокоить — казалось, он был счастлив, чем бы ни был занят, — внутренний голос настойчиво сигнализировал о тревоге.

Окинув взглядом территорию в надежде заметить кого-то из охранников, я отчитала себя за глупость. Однако я должна проверить, все ли в порядке с маленьким «пожирателем печенек». Может, мне нужно услышать его смех вблизи, чтобы убедиться, что он в безопасности. Поднимаясь по лестнице, я услышала музыку, такую, какую любят дети его возраста. Или, может, это был мультфильм. Чем ближе я подходила к его двери, тем сильнее становилось внутреннее беспокойство.

Я не могла отделаться от чувства, что что-то ужасно неправильно. Его дверь была приоткрыта, и, подойдя ближе, я могла разглядеть лишь часть комнаты — угол кровати и книжную полку.

Сердце бешено колотилось, когда я оказалась перед дверью. Почему-то мне казалось правильным затаить дыхание. Я прижала палец к двери и медленно, очень медленно, толкнула ее.

Я была права насчет мультфильма, но судя по лицу Кристиана, насчет смеха — совершенно нет. Смеялся не он. Он сидел на кровати не подвижно, его лицо побелело. Заметив меня, он широко раскрыл

Затем он очень осторожно, но совершенно четко, показал мне слово.

Его слово?

Чужой.

Я сглотнула и кивнула, в ужасе от происходящего и не зная, что делать. Однако я не позволю этому мальчику страдать ни секунды дольше. То, что незваный гость проник в дом так легко, означало, что с охраной на посту явно что-то случилось. Времени сбегать на кухню за ножом не было. Что еще можно использовать как оружие?

Я прижала палец к губам, покачав головой. Затем ответила ему жестом, велев быть готовым бежать. Боже, благослови этого ребенка, достойного сына своего отца. Другие дети в его возрасте рыдали бы от ужаса, но только не этот милый мальчик.

Он моргнул раз, показывая, что понял. Я бесшумно отступила, стараясь не издавать ни звука, и осторожно вытащила телефон из заднего кармана. Звонить было слишком рискованно. Придется ограничиться сообщением. Я быстро набрала текст, отправила его и убрала телефон. Пробравшись в спальню Джонни, я двигалась как можно тише, открывая ящики в надежде найти спрятанный пистолет или другое оружие. Как, черт возьми, этот человек проник в дом, не включив сигнализацию?

Ответ был прост. Маргарет. Кто она такая на самом деле? Я злобно прошипела, злясь на себя за то, что не послушала интуицию. Я с самого начала чувствовала, что с ней что-то не так.

Не найдя оружия, я вся затряслась — отчасти от страха, но в основном от выброса адреналина. Почти отчаявшись, я заметила небольшую мраморную статуэтку, явно что-то значившую для Джонни.

Что ж, в тот момент она стала самой важной вещью и в моем мире. Схватив ее, я чуть не подпрыгнула от радости, ощутив ее вес. Мне нужно будет действовать очень осторожно, но, по крайней мере, у меня теперь было чем защищаться.

Вернувшись в коридор, я нарочно зашагала громче. Я постучала в его дверь и тут же начала ее открывать.

— Эй, Кристиан, — позвала я, замирая на пороге. — Как насчет мороженого?

Он энергично кивнул и тут же вскочил на ноги. Со стороны взломщика не последовало ни звука, ни единого шороха, но я чувствовала страх и тревогу Кристиана.

Я приоткрыла дверь чуть шире, спрятав статуэтку за спину. Едва переступив порог, я ощутила чье-то присутствие за дверью. У меня была доля секунды, чтобы решить, что делать. Без колебаний я бросилась вперед, прикрывая его маленькое тело, и в тот же момент крикнула:

— Беги!

Малыш оказался проворным, он рванул к двери и вылетел из комнаты, пока я разворачивалась, поднимая статуэтку в обеих руках. Я обрушила ее вниз с первобытным криком, попала в цель, и в ушах прозвучал оглушительный, костистый хруст. Спустя мгновение меня отбросило назад — в голову с размаху ударили чем-то холодным и металлическим. Статуэтка чуть не выпала у меня из рук, но я не сдавалась, поползла на коленях, ухватилась за ногу негодяя и изо всех сил потянула на себя, отчаянно пытаясь дотянуться до статуэтки.

Едва этот сукин сын рухнул, я нанесла сильный удар, вскрикнув от боли, когда мои костяшки встретились с его челюстью. На нем была маска, джинсы и худи, и я не могла разглядеть его лицо.

— Ах!

Когда мерзавец ударил меня слева, я снова пронзительно вскрикнула, пытаясь вдохнуть, пока боль разрывала мою голову. Я лягнула его, каблук пришелся по лицу, отбрасывая его назад. Я снова вскочила на ноги и рванулась к статуэтке. Но через секунды негодяй был уже на мне, повалив меня на пол, и весь воздух вылетел из моих легких.

Задыхаясь, я не успела ничего предпринять, как он оказался сверху, прижав предплечьем мое горло. Перед глазами заплясали огоньки, мои крики затихали, пока ублюдок пытался задушить меня. Я делала, что могла, била его по лицу, боролась из последних сил.

Бесполезно — этот ублюдок был сильнее. По глазам потекли слезы, а мысли обратились к счастливым мгновениям, что я успела пережить с Джонни в этом безумии, особенно к нашей первой встрече с Кристианом. Я снова и снова била его по лицу, отказываясь сдаваться без боя. Но он не ослабевал, сжимая мое горло обеими руками.

Новые удары. Новые попытки вдохнуть. Свет перед глазами сменился темными пятнами, и я почувствовала, что теряю сознание. В последний раз подняла руку, ухватившись за маску негодяя. Я хотя бы хотела увидеть того, кто станет моим убийцей.

Я чуть не рассмеялась, моя рука бессильно соскользнула с ее лица, и длинные рыжие волосы женщины рассыпались по мне. О, Боже. Я умирала. Я чувствовала, как воздух покидает мое тело.

Вжух!

Воздух рванулся в мои легкие, а таинственная женщина, что чуть не убила меня, была с силой отброшена назад, ударившись о стену. Схватившись за горло, я перекатилась на бок, жадно хватая ртом воздух и пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Послышались новые яростные удары, и я не сомневалась, что тот рык, что я услышала, вырвался из самой глубины души человека, которого я люблю.

— Ах ты, гребаная сука!

Мне удалось перевернуться, протянув к нему руку. В комнату ворвались Майкл и еще двое мужчин, а Джонни отдавал приказы, которые в моем затуманенном сознании сливались в неразборчивый гул.

Мой красавец изо всех сил лупил кулаками по лицу женщины, затем выхватил оружие и, приставив ствол к ее виску, другой рукой вцепился в ее майку и поднял ее с пола.

— Нет! — выдохнула я. — Джонни… Ты же… не убийца.

Он медленно повернул голову, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах ярость сменилась беспокойством. А затем — чем-то еще. Любовью. Я увидела в его глазах любовь.

— Детка. О, моя детка. Уведите эту суку вниз. Свяжите ее и засуньте в машину. Я разберусь с ней позже.

— Без проблем, босс. Пошли, Эрин. — Майкл схватил ее за руку и оттащил от Джонни.

Эрин. Кто это, черт возьми?

Я рухнула на пол, закашлявшись.

Он опустился рядом со мной, подхватив меня на руки.

— Я чуть не потерял тебя. Боже мой.

Я вцепилась в него, пытаясь сдержать слезы, но проиграла эту битву.

— Ты пришел за мной. Ты пришел за нами.

— Я получил твое сообщение. — Он горько усмехнулся, приподнимая и лаская мое лицо.

— Тогда что ты так долго?

— Ты же знаешь, какой я.

— Да, пожалуй, знаю.

Он притянул меня еще ближе, и тепло его тела было самым лучшим, что я чувствовала за долгое время.

Разумеется, затем он превзошел сам себя, захватив

Когда его язык проник в мой рот, я прижалась еще ближе, слишком уж наслаждаясь моментом. Когда он наконец отпустил мои губы, я прикоснулась ладонью к его щеке.

— Тебе нужно побриться.

— Я думал, тебе нравится брутальный вид.

— Ну, знаешь ли... В зале суда тебе нужно выглядеть опрятно. — Горло саднило, но я была жива, и он был жив.

Джонни рассмеялся.

— Так и будет, детка. Так и будет.

— Где Кристиан?

Внезапно я услышала топот маленьких ног, и мой любимый отодвинулся, уступая дорогу.

— А вот и мой маленький пожиратель печенек.

Он весело хихикал, его глазенки широко распахнулись, он подбежал к папе и запрыгнул к нему на руки.

Не было никакой возможности сдержать слезы. Они текли по моим щекам, и я благодарила Бога и все высшие силы за то, что мальчик был в безопасности.

Прижимая к себе Кристиана, Джонни протянул руку ко мне. Я встала на колени и обняла их обоих.

— Разве я не говорила тебе, что твой папа — супергерой? — спросила я. — С невидимой накидкой и вообще.

Кристиан отстранился, расплывшись в такой улыбке, на которую способны только дети, и его стойкость вызывала восхищение. Ему пришлось пережить слишком многое для столь юного возраста. Я была намерена помочь Джонни сделать так, чтобы ему больше никогда не пришлось сталкиваться с монстрами.

Он преувеличенно кивнул, затем перевел внимание на отца и ткнул пальчиком ему в грудь.

Я никогда не верила в чудеса. Я никогда по-настоящему не верила в Санту, хотя мои родители делали все возможное, чтобы каждое Рождество было праздничным, а отец шел на все, чтобы я как можно дольше верила в эту сказку.

Но после сегодняшнего дня я, пожалуй, перестану быть ворчуном, каким меня не раз называли.

Потому что после всего, что пережила я, что пережил Джонни, всех ужасов, которые, казалось, никогда не закончатся...

Все это стоило этого ради единственного мгновения.

Мгновения, когда Кристиан заговорил:

— Мой папа — Супермен.

И в последующие несколько секунд плакала не только я. Мужчина, в которого я столь странно и отчаянно влюбилась, эта мощная гора мышц, покорившая мое сердце, которого называли десятками прозвищ...

Брутальный.

Опасный.

Чудовищный.

Убийца.

Возможно, два из них были правдой. Но также правдой было и то, что он — любящий и порядочный человек, обожающий мальчика, который только что распахнул его сердце.

И теперь мужчина, которого я люблю, рыдал, как ребенок, и в эти несколько драгоценных секунд время остановилось, а вся ярость была поглощена этим сладким и сокровенным моментом.

Это была семья.

И не было никаких сомнений в том, что мы сможем выстоять перед чем угодно, пока мы вместе.

Глава 28

Джонни

Пребывание в зале суда обрело для меня совершенно новый смысл. По правде говоря, я наслаждался этим, купаясь в лучах славы от возможности очистить свое имя. Для мафиози, считающегося чудовищем, это уже само по себе было огромным достижением. Для такого человека, как я, это был шанс начать жить совершенно иначе.

Не то чтобы я отказывался от своей деловой хватки в пользу чего-то менее беспощадного. Черт, леопард не может сменить все свои пятна.

Грегори раздобыл компрометирующую информацию о Дженнифер Циммер, которую передали моей волевой женщине. Та была вынуждена признать, что звонила подруге, что, в свою очередь, известило всех вовлеченных игроков, что завеса секретности сорвана. После этого Эрин решила, что справится с устранением Седоны самостоятельно, а затем использует Кристиана для засады на меня. Когда я узнал, каким дураком был, наняв Маргарет, это чуть не разорвало меня на части. Изначально они планировали устранить Кристиана, как только меня осудят, разрушив мою жизнь одним ударом. Потребовалась любовь всей моей жизни, чтобы стащить меня с небес на землю и не дать мне пуститься в охоту на эту старую каргу. Но и она еще получит по заслугам.

Лиам был в курсе всего, и его работа по зачистке продолжалась не только в части Луисвилля, куда Омар направил своих бойцов, но и в Новом Орлеане. На это требовалось время, и это было занятие, которым он наслаждался, и, что понятно, я не мог в нем участвовать. Не с веревкой на шее.

— Ты готов к этому? — спросил Грегори с другой стороны тесной комнатки, предоставленной нам для ожидания перед большим жюри.

— О, я готов, — без колебаний ответил я.

Я был более чем готов. Я горел желанием вернуться в Монреаль, хотя вопрос, вернется ли со мной моя прелестнаяcherie, висел надо мной, как гильотина.

За две недели, прошедшие после ужасных событий в моем доме, она вернулась к роли прокурора, для которой ее так хорошо готовили. У меня был прекрасный случай увидеть, как она работает, наблюдая за ее блестящим умом, пока она просеивала горы информации — ящик Пандоры оставался в положении «открыто». Я был чертовски рад, что больше не вхожу в ее «расстрельный список», как она называла людей, которые нас предали.

Ее сосредоточенность, преданность моей семье и своей, и решимость очистить мое имя привели к этому дню. Все свелось к этому.

К счастью, накануне ее быстро оправдали по всем статьям — ее использовали в качестве пешки, как мы и предполагали. Я был так горд, наблюдая, как она стоит перед десятками репортеров, отвечает на их вопросы, сохраняя безупречное поведение. Требовалась изрядная смелость, чтобы не сходить с ума, сохраняя улыбку на лице. Она надела красное специально, и ее лицо сияло под ослепляющим светом софитов.

Тем временем я смотрел это шоу по телевизору в лимузине, который нанял, ожидая в тени с охлажденной бутылкой шампанского.

Та ночь была… чрезвычайно запоминающейся. Мы не выставляли наши отношения напоказ, но после сегодняшнего дня ни у кого не останется сомнений, что мы были вместе.

Вопрос, продолжатся ли наши отношения, тяжким грузом лежал на моей душе.

— Конечно, он готов. Он Джеймс, черт возьми, — сказал мой отец. — Это просто дурацкая формальность. Нам не следовало бы здесь быть. Мой сын — невиновный человек. — Он стукнул кулаком по столу и проворчал что-то себе под нос.

— Спасибо за голос поддержки, Попс, — промолвил я, позабавившись его агрессивностью. Его поддержка

— Не поднимай себе давление, дорогой, — одернула его мать, похлопывая по плечу. — Ты же знаешь, что сказал врач.

— К черту врача. Мне нужно выпить.

Мы с Грегори переглянулись и усмехнулись. Наши родители настояли на том, чтобы поехать с нами, полные решимости заявить о себе перед репортерами и членами суда. Это выводило меня из себя. Я ожидал, что отец устроит сцену, но он вел себя образцово-показательно, даже сделав щедрые пожертвования в фонд полиции, детский онкоцентр и приют для животных. Если он продолжит раздавать миллионы наличными и чеками, он спустит все семейное состояние.

И, возможно, его начнут рассматривать для причисления к лику святых. Мне оставалось только посмеиваться. Пресса обожала его, большую часть времени игнорируя и Седону, и меня. Меня это вполне устраивало.

Хотя я и был невиновен в инкриминируемых мне преступлениях, это не означало, что я не работал с Лиамом и его бойцами над планом уничтожения братвы. Хотя Омар скрылся вместе с семьей, поступившие наводки указали нам его точное местонахождение.

Мне сообщили всего за несколько минут до входа в зал суда, что он и его сын были убиты в перестрелке.

Что касается участия Эрин Каллахан и ее предательства собственной семьи, то концепция о том, что женщина готова на все ради любви всей своей жизни, оказалась вернее, чем кто-либо готов был признать. Она влюбилась в единственного выжившего сына Омара и была втянута в помощь не только с целью уничтожить семью О'Конноров, чтобы братва могла беспрепятственно войти в Луисвилль, но и чтобы разрушить мою семью.

Она не видела в этом ничего плохого, за исключением того, что подвергла опасности свою собственную семью.

Я внял просьбе Седоны относительно судьбы Эрин и передал ее своей семье для разбирательства. И я сдержал свое обещание Шону, но вместо прямой работы со мной он стал мостом между нашими двумя семьями, пытаясь залечить раны и восстановить отношения. Парень однажды станет могущественным лидером, хочет его отец верить в это или нет.

Я глубоко вздохнул, проверив время.

Правда заключалась в том, что в подобных делах ничто не предрешено. В Луисвилле все еще достаточно людей, желающих очистить улицы от насилия и организованной преступности, и достаточно было бы одного подходящего судьи, чтобы вогнать меня за решетку на долгий срок.

— Мы справимся, мистер Джеймс, — сказал Барон. Хотя он и нанятый им адвокат все еще числились защитниками по делу, они отошли на второй план перед сюрпризами, которые моя прекраснаяcherieприпасла для большого жюри. Я ожидал фейерверка.

— Что бы ни случилось, вы позаботитесь о Кристиане и обеспечите Седону всем необходимым, включая защиту. Так? — я перевел взгляд с лица Грегори на отца, ожидая, что он признает — все еще есть шанс, что мою жизнь у меня отнимут.

Попс махнул рукой, а брат хлопнул меня по спине.

— Не волнуйся, братец. Я позабочусь о них обоих. Очень пристально. — Он поддразнивал меня, но я ткнул пальцем ему в лицо.

— Помни, что я сказал. Тронешь ее — умрешь.

Он рассмеялся, но смех оборвался, когда дверь открылась.

— Суд готов принять вас, мистер Джеймс.

Я разгладил ладонями пиджак и кивнул. Я был готов к ним. Я подумал о своем прекрасном сыне, который теперь без умолку болтал, почти не прекращая поток слов. Всем этим я был обязан женщине, которую обожал. Она доверилась мне и полюбила меня, оставаясь сильной во время кризиса. Теперь пришло время встретить лицом к лицу все, что уготовило будущее.

Благодаря этой ослепительной женщине я стал еще сильнее, чем прежде.

Семьянином.

Влюбленным.

Кто знает. Может, однажды я стану мужем.

* * *

Седона

Когда дверь открылась, мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Я узнала бы звук ее каблуков где угодно. Я продолжала изучать свои заметки, речь, которую отрепетировала уже добрый десяток раз. Сейчас или никогда было время продемонстрировать свои навыки и обеспечить, чтобы чудовищная несправедливость, совершенная против семьи Джеймс, была разоблачена.

Сделать это могла только я.

— Кто-то, кем я очень восхищаюсь, однажды напомнил мне, что не существует никаких оттенков серого, когда речь идет о законе. Есть только правда и ложь, а те, кто пересекает тонкую грань, будут делать это снова и снова, — голос Кристин был мягким, почтительным. Мы говорили по телефону, когда я уточняла детали того, что узнала.

— И кто же это был? — спросила я, все еще не поднимая головы.

— Милая молодая адвокатесса, о которой я знала, что ее ждет великое будущее. Я просто не знала, насколько великое. С тобой приходится считаться, Седона. Я надеюсь, ты обдумала мое предложение стать окружным прокурором. Я ухожу на пенсию через несколько лет, и я хотела бы, чтобы ты заняла мое место.

Теперь я подняла голову, изучая ее. Я готова была поклясться, что за две с лишним недели, что мы не виделись, она постарела. Она сама прошла через битву — собранных ею доказательств против губернатора и его прихвостней едва хватило, чтобы свалить его. Но обвинительный акт уже был на горизонте, благодаря веским уликам против него, которые я вернула ей из ее же кабинета.

Я ошибалась насчет ассоциации женщин. Они объединились, но чтобы избавить город от совершенно другого вида организованной преступности. Узнав о братве из Нового Орлеана, я не была шокирована, что именно они стояли за моей слежкой, покушением на наши жизни и убийством Зефира. То, что они смазали ладошки губернатора для его предвыборной кампании, оставалось черным пятном для десятков законодателей и политиков.

Он превратил нашу правительственную систему в посмешище, но теперь ему предстояло надолго отправиться в тюрьму и познакомиться с тюремной жизнью. Я испытывала огромную гордость, помогая Кристин собрать доказательства таким образом, чтобы они были неопровержимы. Но это не отменяло того факта, что она использовала ситуацию с Джонни в своих интересах, чтобы, наконец, поставить губернатора на колени.

В процессе она поставила под удар жизнь Джонни и мою. Не то чтобы я подозревала, что она знала, на какие крайности готова пойти братва, или была в курсе многолетней вражды, но это ничего не меняло. Я больше не могла полностью доверять ей.

Возможно, это потому, что я изменилась, став гораздо более сильной женщиной. Я не уверена. Я достала конверт из своего портфеля, подвинула его через стол, а

Она вздохнула, видя, что я не собираюсь с ней разговаривать. В первый же день мы обменялись резкими словами, и, по правде говоря, я берегла огонь в своей душе для одного и только одного.

Для выступления перед большим жюри, смены стороны и провозглашения невиновности Джонни. Узнав от Джонни о смерти Дэмиена, я стала спать спокойнее по ночам, но в тени все еще прятались другие монстры. А еще существовали мужчины в невидимых плащах, готовые прийти на помощь даме в беде, когда это необходимо.

И далеко не всегда они считались честными или справедливыми людьми.

Пребывание рядом с Джонни и его семьей, которая приняла меня как свою, научило меня большему, чем я когда-либо хотела знать, но до сих пор я не могла дать ему ответ, вернусь ли я с ним в Канаду.

Пока полчаса назад меня не озарило, и это решение далось мне немного легче.

— Это ты связалась с прессой, — констатировала я, почти между прочим.

— Меня заставили это сделать.

Ага. На данный момент у меня было почти все, что нужно.

Я захлопнула кейс, дожидаясь, пока она вскроет запечатанный конверт, и направилась к двери переговорной. Мне пора было в зал суда через несколько минут, и мне нужно было поставить на место еще один фрагмент головоломки.

Или, возможно, сжечь его дотла.

Я никогда не была той женщиной, что сжигает мосты, этому меня тоже учил отец, но сейчас я понимала, что поступлю правильно. Этого требовали моя совесть, мой разум.

И мое сердце.

Кристин вздохнула.

— Хотя бы скажешь, что собираешься делать? Ты все еще планируешь заниматься юриспруденцией?

Я подумала над ее вопросом, открывая дверь, прежде чем ответить.

— Нет. Я собираюсь стать женой и матерью. Это единственное, что сделает меня счастливой.

— Удачи, Седона. Пусть ты найдешь то счастье, которое искала.

Я взглянула на нее через плечо. Она повернулась и теперь кивнула мне с уважением.

— Я уже нашла.

Выйдя из комнаты, я чувствовала себя с чистой совестью, готовая к доброй драке, если понадобится. Я направилась по коридору, избегая толпы репортеров, согнанных в отведенную зону в вестибюле здания суда, и пошла в назначенную комнату для ожидания.

Одна только прогулка по этим священным залам, как я надеялась, в последний раз, произвела на меня странное впечатление. Даже звук моих каблуков, отстукивающих по мраморному полу, был совершенно иным. Словно мне здесь больше не место.

Я позвонила отцу две недели назад, заверяя его, что его девочка — не та сумасшедшая, которой меня выставляли. Он слушал меня, не проронив ни звука, позволив мне рассказать о своих чувствах к известному преступнику.

То, что он сделал дальше, навсегда останется в пятерке самых шокирующих событий в моей жизни.

Он сказал мне взять время, но следовать зову сердца, и что оно никогда меня не подведет. Я последовала его сердечному совету, обдумывая возможности того, как я хочу прожить оставшуюся жизнь, наслаждаясь временем, проведенным с Джонни и Кристианом.

Это время позволило мне лучше узнать женщину внутри себя, срывая маску, за которой, как я не осознавала, пряталась.

Я стала сильнее, гораздо увереннее в себе и готова бросить вызов всему миру.

Просто… совершенно другим способом. Остановившись перед дверью, я глубоко вздохнула, натянув улыбку на лицо.

И когда я вошла, почувствовала почти что сострадание к женщине, сидящей передо мной в наручниках.

Дженни подняла голову, пристально меня изучая. Она использовала нашу дружбу так, как я не считала возможным, но, как она всегда говорила, кровь гуще воды. Она стояла за своей семьей, поделившись с братом своими знаниями о моем страхе перед Дэмиеном, а также теми немногими деталями, которые я рассказала ей по секрету. Дальше братва взяла все в свои руки. Но ее роль ранила больнее всего. Она не просто подставила Джонни, она стоила жизни Виктории.

Я ничего не сказала, изучая ее так же, как до этого Кристин. Я не была уверена, что ищу в данный момент. Раскаяние? Сомневаюсь, что она способна на него. Могу ли я простить ее? Может быть, в будущем, но не сейчас. В конечном счете, я нашла забавным, что именно женщины разрушили целый правительственный заговор и почти два могущественных синдиката. Это было достойно книги. Может быть, я займусь этим в свое немногочисленное свободное время. Напишу книгу.

Эта мысль вызвала улыбку.

Она отвела взгляд, и я покачала головой, повернувшись, чтобы уйти. Сейчас не было никакого смысла что-либо говорить.

— Если это чего-то стоит, мне жаль, — тихо сказала Дженни.

— К сожалению, это ничего не стоит. — С этими словами я закрыла дверь, готовая бросить вызов всему миру.

С высоко поднятой головой я прошла по коридору к назначенному залу суда, кивнув полицейскому у двери.

Войдя внутрь, я встретилась взглядом с мужчиной, которого любила, мужчиной своей мечты.

Тем, кто любил меня безгранично, чьи глаза отражали всю силу этого чувства.

И тем, за кого я планировала выйти замуж.

При условии, что он встанет на одно колено и попросит.

Любовь не обязательно слепа, но она может возникнуть и преобразиться в самых странных местах. Мной воспользовались как пешкой в игре, но в конечном счете именно я вышла из нее победительницей.

Мафиози и прокурор. Звучало здорово.

Я могла только представлять себе будущее самой горячей пары в двух странах.

Эпилог

Джонни

— Папочка! Папочка! Папочка!

Я никогда не устану слушать голосок Кристиана. Когда он помчался ко мне, я не удержался и подхватил его на руки.

— Как поживает именинник?

— Я хочу тортик.

— И ты получишь много-много тортика.

— Но пока не сейчас, — раздался у дверного проема голос Седоны.

Она стояла и бросала на меня горящий взгляд по двум причинам. Во-первых, всего пару часов назад я отшлепал ее за непослушание. А во-вторых, потому что ей пришлось взять на себя роль строгого родителя, требующего, чтобы Кристиан сначала съел овощи, прежде чем получить десерт.

Хотя она по-прежнему иногда подкармливает его печеньем на завтрак.

— Зануда! — хором сказали мы с Кристианом.

Малыш повторял почти все, что я говорю, а значит, ругаться теперь было нельзя. Ну, по крайней мере, в его присутствии.

Она покачала головой и направилась ко мне, грациозно покачивая бедрами. На ней были джинсы и потрясающий красный свитер, и мне стоило невероятных усилий не затащить ее в ближайший чулан и не получить свое.

Чувствовал, что сегодня она мне этого

— Ну-ну, — цокнула она языком, погрозив пальцем нам обоим. — Кажется, у тебя есть подарки, которые нужно распаковать. Но только если ты съешь свой обед. Как думаешь, справишься?

Кристиан нахмурил бровки, обдумывая предложение.

— А после тортик можно?

— Непременно. Много-много тортика.

Он протянул руку, глядя на нее очень серьезно.

— Тогда по рукам!

Они пожали руки, я опустил его на пол и покачал головой, глядя, как он убегает.

— Он с каждым днем становится все больше похож на тебя, мисс Прокурор.

— Ах, нет. Он определенно превращается в копию своего отца. Мне нужно исправить это, пока не поздно.

— Эй! Ты же влюбилась в этого мужчину. — Я ткнул указательным пальцем себе в грудь, качая головой и сокращая дистанцию между нами.

— Разве?

— Возможно, тебе нужно напомнить.

— Хм… — мурлыкнула она, обвивая мои плечи руками. — Может быть. Что ты предлагаешь, большой сильный мужчина?

— Значит, теперь у нас «малыш» и «большой сильный мужчина», да?

Я провел руками вниз по ее спине, не в силах удержаться, чтобы не заскользить ладонями под ее ягодицы и не приподнять ее. Она тут же обвила меня ногами, глядя с озорным блеском в глазах.

— Если колпак подходит…

— Ты очень непослушная девочка.

— Поэтому ты меня и любишь.

— Люблю, но это не значит, что я позволю тебе плохо себя вести.

Она запрокинула голову и рассмеялась. Я никогда не верил, что мы можем быть так счастливы, или что она бросит свою карьеру, но она не раз говорила мне, что в Луисвилле ее больше ничто не держит.

За три недели, прошедшие с моего оправдания и нашего возвращения в Монреаль, мы укрепили союз с Каллаханами, а также с Лиамом и его семьей. Хотя я не был до конца уверен, каким бизнесом займутся три наших клана, мы приняли решение, что он будет легальным. Отели и курорты были одним из вариантов, который мы изучали, к досаде моего отца, и к восторгу моей бывшей адвокатессы, а ныне подруги. Теперь пришло время планировать наше будущее.

И был лишь один способ это сделать, нечто, что я твердо решил игнорировать.

— Ты знаешь, я люблю тебя.

— Да, ты обычно показываешь это мне каждую ночь.

— И я хочу для нас всего самого лучшего.

— Безусловно. К чему ты клонишь? — Седона отстранилась, бросая на меня хитрый взгляд, ее дыхание участилось.

Почему бы не подразнить ее? В конце концов, я плохой парень.

— Я хочу, чтобы ты была юристом на американской стороне в новой риэлторской компании, которую я создаю.

Ее лицо вытянулось и стало серьезным.

— Я подумаю. Тебе придется заплатить мне очень много денег, чтобы вытащить меня из отставки.

— Уверен, я смогу это устроить.

Когда я захватил ее губы своими, она изо всех сил попыталась оттолкнуть меня, и я позволил ей это сделать.

— Пора на вечеринку. Не будем заставлять Кристиана ждать. Он расстроиться. — С этими словами она повернулась и направилась к двери. Сдержанная дрожь в ее голосе почти заставила меня рассмеяться.

— Постой-ка. Я еще не отпускал тебя.

— Ты приказываешь мне остаться? — спросила она с той высокомерной интонацией, что была свойственна только ей, даже не утруждая себя повернуться и посмотреть на меня.

Она была так предсказуема. Временами. Я сдержал смех, доставая маленькую коробочку.

— Повернись, Седона. Ты следуешь моим правилам. Помнишь? Я не против отшлепать тебя прямо здесь. Прямо сейчас. — Я добавил в голос властные нотки, которые сводили ее с ума. Я точно знал, что она сделает.

Развернувшись на каблуках, она грозно ткнула в мою сторону пальцем.

— А теперь послушай меня, нахал! Ты не имеешь права…

Я не смог сдержать ухмылки, когда она резко прикрыла рот ладонью, медленно опуская взгляд на пол, где я стоял на одном колене, держа в руке открытую коробочку с бриллиантом.

— Если научишься слушаться, тебя ждет награда, — сказал я ей.

— Что ты делаешь?

— Мисс Седона Беккет, адвокат года, самая красивая женщина в мире и обладательница самого язвительного язычка. Согласишься ли ты оказать мне честь и стать моей женой, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас?

Я видел, что у нее на языке вертится дюжина язвительных замечаний, но впервые в жизни я застал ее врасплох.

— Да. Боже, да!

Она бросилась ко мне, и я едва успел встать на ноги. Мой отец однажды сказал мне, что я пойму, когда появится та самая, и что я сделаю все возможное, чтобы она не ускользнула.

Я преуспел в этом с лихвой.

И впервые в жизни я был по-настоящему счастлив.

Потому что я зашел в тот самый бар в самое подходящее время и нашел идеальную женщину, которая навсегда останется моей прелестнойcherie.

КОНЕЦ.