Сердце гор

Эпилог

Яна Кроваль

Сердце гор

1

Бедная деревенька, жалкие каменные лачуги, разбитая дорога — сейчас подсохшая, но в период дождей больше напоминающая грязевое болото. Августовское солнце близится к зениту, горячим воздухом почти невозможно дышать, и всё же на главной улице собралось немало людей. Все они стояли небольшими группками, прячась в тени, и негромко переговаривались, провожая взглядами дорогую ухоженную машину, столь чуждо смотрящуюся на фоне убогого местного пейзажа. Среди любопытствующих не было ни одной женщины — сплошь мужчины, причём пожилые. И несколько мальчишек.

Автомобиль медленно прополз вдоль выстроившихся в ряд унылых, серых строений, притормозил на очередном перекрёстке и неуверенно свернул налево, скрывшись из виду. Но люди ещё долго обсуждали это событие, гадая, к кому же пожаловал такой гость. И постепенно склонялись к выводу, что это случайный путник. Турист из большого города, никогда не бывавший в горах и пожелавший сполна насладиться аутентичным колоритом... От греха подальше — не выходя из машины. Ведь дом единственного обеспеченного — по местным меркам — жителя находился в другой стороне. Да и тот был всего лишь старостой.

А водитель, ещё немного поплутав по лабиринту узких улочек, на трассу так и не вернулся, остановившись возле скромного и приземистого, но добротного одноэтажного бревенчатого домика, несмотря на резные наличники из-за своей однобокой скошенной крышей чем-то напоминающего сарай. В последний раз сверился с телефоном, вышел и решительно постучал в дверь.

— Брат! — воскликнул выглянувший на звук молодой мужчина. Типичный горец — невысокий, жилистый, загорелый и черноволосый. — Ты всё-таки приехал!

— Я же обещал, — улыбнулся в ответ гость, заключив приятеля в крепкие объятия.

В отличие от горца, ростом он почти достигал двух метров, обладал густой русой шевелюрой, над которой определённо поработал стилист, и мог похвастаться неплохими мышцами, в данный момент скрытыми под белоснежной рубашкой. Её цвет удачно оттенял лёгкий бронзовый загар, однако рядом с другом гость всё равно казался бледным. И выглядел моложе — хотя на самом деле они были ровесниками.

— Ну заходи, заходи! — посторонился горец.

— А машина? — его гость растерянно обернулся. — Никому не помешает?

— Ничего, тракторы с другой стороны заедут. А люди обойдут.

— Так, может, отогнать куда?

— Куда? — горец демонстративно развёл руками, призывая друга осмотреться повнимательнее.

Тот послушно покрутился вокруг собственной оси и был вынужден признать:

— Да. Тесновато у вас тут.

— Зато какой воздух!

— Ну дай я хоть к забору поближе прижмусь. А то совсем некрасиво — встал точно посередине.

— Ладно. Только быстро! И сильно не утруждайся. А я пока на стол накрою.

И горец испарился, оставив дверь нараспашку.

Вопреки наставлениям приятеля, столичный гость провозился не меньше десяти минут, тыркаясь то вперёд, то назад, пока не добился результата, который его наконец-то устроил. Заодно и развернулся. Правда, вылезать пришлось через пассажирское место — со стороны водителя мешали колючие кусты — но он и с этим отлично справился. После чего, ещё раз оценив, хорошо ли вписалась в пейзаж его машина, забрал из салона небольшую спортивную сумку и скрылся в доме, заперев за собой дверь.

— Ну, как добрался? — усадив гостя, спросил горец, попутно продолжая хлопотать на кухне.

— Терпимо, — гость аккуратно пристроил сумку на соседнем стуле и с интересом огляделся.

Обстановка единственной комнатки оставляла желать лучшего. Скудная, если не сказать хуже: пол из неструганых досок, узкая и низкая кровать, покрытая не единожды штопанным вязаным пледом, монументальный, явно самодельный шкаф, такой же комод, деревянный разделочный стол, занимающий всю стену под единственным окном и вроде как вообще намертво к ней прибитый, умывальник простейшей конструкции с подставленным снизу ведром, замусоленное полотенце на гвоздике рядом с мылом, ещё один столик поменьше — обеденный, но без скатерти, две трёхногие некрашеные табуретки и шаткий стул, словно приползший сюда умирать со свалки вещей прошлого века. Из общей картины немного выбивался лишь новенький роутер, закреплённый на стене между чёрно-белыми фотографиями в рамках, да потёртый ноутбук на третьей табуретке, играющей роль тумбочки. Ну и сам гость, разумеется. Однако брезгливости в его взгляде не отразилось. Лишь сдержанное любопытство с лёгким налётом тоски о прошлом.

— Заблудился? — между тем уточнил горец.

— Слегка. Не туда свернул. Навигатор-то в горах плохо ловит. А с интуицией у меня дружбы не сложилось. Пока сообразил, что не так, пока выбрался — там и вечер наступил. А в темноте я по вашим серпантинам не ходок! И без того укачало, хоть и медленно ехал. Пришлось в машине на обочине заночевать. Благо не впервой. А в целом ты всё очень подробно описал. И дом твой я по фотографии сразу узнал.

— Это хорошо. А то я, признаться, уже беспокоиться начал. По моим подсчётам ты ещё вчера добраться должен был. Если бы сегодня я не получил от тебя никаких новостей, завтра непременно бы на поиски отправился.

— Пешком?..

— А что такого? Помнишь, как в армии мы многокилометровые марш-броски в полной экипировке делали?

— Припоминаю, — гость ностальгически улыбнулся. — Но для меня это уже далёкое прошлое.

— Ничего, завтра окунёшься в него с головой. Прямо с утречка и пойдём. Ружьё я тебе своё отдам — а себе запасное возьму. Оно исправное, просто уж больно тяжёлое. Надеюсь, ты взял сменную одежду?

— А то! — гость похлопал по сумке, вынудив стул жалобно заскрипеть. — Всё, как ты сказал.

— Отлично! Тогда подкрепимся — и на боковую, — горец поставил перед другом тарелку, полную тушёного мяса с небольшим количеством овощей, взял себе вторую, разломил лепёшку с общего блюда и первым приступил к трапезе. — Только это. Боюсь, на кабана мы не пойдём. И на тура тоже.

— Да мне в целом без разницы, ты же знаешь. Я ж развеяться приехал. Отдохнуть от городской суеты, пострелять в удовольствие. Хоть на птиц, если прочих трогать по каким-то причинам нельзя...

— Да не, можно. Всех можно, на кого сезон открыт. Только видишь, — горец указал в тарелку, — засуха нас вконец доконала. С водой совсем беда. Колодец обмелел, ближайший источник тоже иссяк. Женщины ходят кто к роднику за два километра, кто на речку с другой стороны — примерно на том же расстоянии. А у меня времени на это нет. Так что с огорода зимой будет сложно прокормиться. Животным тоже тяжело — в прошлом году еды в лесу было в достатке, много их развелось. А сейчас даже овцам травы едва хватает. Вот волки и обнаглели совсем,

— Как я уже сказал, мне неважно, в кого целиться. Для меня это просто развлечение. Да и помочь тебе я всегда рад. Только, чур, давай всё по закону оформим. Подпишем договор на коллективную охоту и акт приёма-передачи оружия. А то мало ли что.

— Без документов я бы и сам никуда не пошёл. Понимаешь... Не любят меня здесь. Так и норовят палки в колёса сунуть. Вот и придираются по пустякам. Хотя почти все в той или иной мере родственники!

— Помню, ты рассказывал. Из-за наследства обиделись — что дед эту лачугу тебе оставил, единственному внуку от сбежавшего в город сына. Который, кажется, ещё и женился против воли семьи. И в результате этого союза получился ты. Перспективный, образованный — и потому чужой для местных. Пускай внешне ничего от матери не взял. Если не ошибаюсь, ты после службы поступать куда-то собирался, на учителя вроде. А тут такое богатство свалилось...

В голосе гостя отчётливо слышался сарказм. И горец не преминул на него отреагировать:

— Не смейся, пожалуйста.

— Извини. Я просто удивлён, как ты не понимаешь банальнейшей вещи — твой дед всего лишь воспользовался возможностью вернуть тебя в деревню. Сыграл на чувстве долга перед последним желанием умирающего...

— Мой дед хотел обеспечить мне достойную жизнь! Отец погиб, когда я был ещё совсем несмышлёнышем, меня воспитывала мама с отчимом, что деду очень не нравилось. Посторонний человек, мужчина, да ещё и не из наших, как и сама невестка... Что они из меня вырастят? Поэтому дед часто забирал меня к себе на каникулы — сначала со скандалами, а потом я уже сам проситься начал, когда сестрички появились и всё внимание матери забрали. Ждал с нетерпением... Мы с дедом ходили со стадом по горам, зимой он спускался вниз, а в период отпуска приводил меня сюда и учил охоте. Он рассчитывал, что я займу его место — а меня не приняли. Не пустили. Знаешь, как это бывает...

— Знаю. Дикие обычаи.

— Не спорю. Мне, выросшему в городских тепличных условиях, они тоже порой кажутся странными. Особенно некоторые. Но здесь без поддержки аула не выжить. Опасный край.

— Именно. И потому я говорил — и повторю: бросай всё и перебирайся ко мне. Работу я тебе обеспечу...

— Не могу я. Неправильно это, жить за счёт милости друга...

— А я, по-твоему, не так живу? Ведь это ты, а не кто-то другой, спас мне жизнь, когда столкнул с линии огня. Я перед тобой в вечном долгу. И это меньшее, чем я могу тебе отплатить.

— Такие вещи не возвращают деньгами...

— А у меня больше ничего нет.

—...к тому же я не считаю, что заслуживаю особой благодарности, — невозмутимо закончил фразу горец. — Любой на моём месте поступил бы так же. Что же касается твоего предложения... Вначале я частенько думал сдаться. Бросить эту пустую затею — и уехать... Но меня останавливал долг перед дедом. Ведь его последним желанием было, чтобы я жил здесь и продолжил дело всей его жизни... А теперь уже поздно что-то менять. Что я внизу забыл? Учиться бесплатно меня вряд ли кто-то пустит — слишком много времени прошло. Да и возраст не тот. А деньги прежде надо заработать. Здесь же у меня какое-никакое, а хозяйство. Работа. Дом. Справлюсь как-нибудь.

— Как хочешь, — пожал плечами гость. — Но если передумаешь — обращайся. Ты знаешь, как меня найти.

2

В деревнях жизнь начинается с рассветом, и горный аул не был исключением. Поэтому уйти на промысел незамеченными охотникам было не суждено. И пускай они оба с одинаково лёгким пренебрежением игнорировали как неприязненные взгляды в лицо, так и боязливый шёпот в спину, гордо шествуя вперёд сквозь толпу местных жителей, словно горячий нож сквозь масло, что-то в поведении друга горца всё же насторожило — и он счёл необходимым прокомментировать:

— Не обращай внимания. Они на всех незнакомцев так реагируют.

— Да мне-то что, меня везде так с детства встречают — единственный наследник, будущий глава фирмы, все дела... Я за тебя переживаю. Не возникнут ли у тебя проблемы из-за меня...

— Хуже, чем есть, станет вряд ли. Я и так изгой.

— А за связь со мной тебе точно ничего плохого не будет?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... Вдруг они тебя выследят и пристрелят, как дикого зверя. Или с обрыва сбросят, выдав всё за несчастный случай...

— Не, это точно нет! — рассмеялся горец. — Нравы у нас, конечно, дикие, но не настолько же!

— Уверен? Ты лучше честно скажи. Как есть. Потому что, если с тобой что-нибудь случится, я буду винить себя. И никогда себе этого не прощу.

— А ты всё такой же недоверчивый перестраховщик, как я погляжу? Совсем не изменился! — всё ещё улыбаясь, хмыкнул горец. Но наткнулся на суровый взгляд друга и всё-таки снизошёл до конкретного ответа: — Честно. Могу поклясться, что моей жизни и здоровью ничего не угрожает. Да, я притащил в свой дом чужака. Но пока ты не представляешь угрозы, наказания за это не предусмотрено. Особенно мне, ведь я для них пустое место. Им лень связываться с тем, кого они и так не считают за человека... Вот если бы я чью-то сестру украл, жены домогался или дочь бы обесчестил — тогда да. Меня бы в покое не оставили. Женщин у нас берегут и опекают. А к мужчинам отношение проще. Пока ты не натворил ничего плохого, они будут делать вид, что тебя нет.

— Это радует, — выдохнул гость.

И вошёл в лес со спокойным сердцем.

На охоте шуметь не принято. Поэтому в дальнейшем мужчины общались исключительно знаками, понятными только им двоим. Горец искал следы пребывания зверя, рассчитывая выйти к логову, а его гость шёл чуть позади и внимательно смотрел по сторонам, чутко прислушиваясь к любым звукам. Однако выстрел они услышали одновременно — и синхронно замерли, вскинув ружья. Но вокруг ничего не изменилось.

— Плохо дело, — первым сдался горец, опустив оружие. — Похоже, волка мы сегодня не добудем.

— Так далеко же стреляли, — гость приблизился к другу, чтобы не кричать. — Давай обойдём и подкрадёмся с другой стороны.

— Нет смысла. Судя по всему, это был матёрый самец. Думаю, он уже сбежал.

— Тогда возвращаемся? — не скрывая

— Зачем? На тура пойдём, как я и обещал. Надо только повыше подняться. А если не повезёт, то там переночуем и завтра продолжим. Авось на самку с щенками наткнёмся...

—...если на неё не наткнулись раньше, — продолжил за друга гость. — В кого-то же они стреляли.

— Знаешь. Мне показалось, что это был предупреждающий выстрел в воздух. Отпугивающий. И это к лучшему. Значит, далеко волк не ушёл. И если ночью мы не услышим характерного воя щенят, способного указать нам на их логово, вернёмся и загоним самца.

— И почему же тогда я не слышу в твоём голосе радости? Насколько же всё плохо, если отсрочка даже на один день так сильно тебя расстраивает?

— Да не в этом дело. Я понять не могу, кому понадобилось стрелять просто так. Пастухам — чтобы кабанов отпугнуть? Собаки бы залаяли. Конечно, они могут выслеживать зверя, но охотник, хоть профессионал, хоть любитель, себе день портить не захочет. И стрелять зазря не станет. Остаётся единственный вывод...

— Кто-то хочет сорвать нам охоту? — догадался гость.

— Да, — мрачно кивнул горец. — Но мы ему не позволим. Пошли!

Однако осуществить свои планы им было не суждено.

Не успели они подняться на перевал по старой пастушьей тропе, как горец замер и резко вскинул руку, призывая друга к тишине.

— Слышишь?

Гость нахмурился, но его уши уловили лишь далёкий отголосок упавших камней.

— Обвал. Обычное дело в горах, тебе ли не знать.

— Нет. Там кто-то кричал.

— Человек? — тотчас напрягся гость.

Горец медленно покачал головой:

— Не факт. Но проверить лишним не будет. Идём.

— А ты по-прежнему чрезмерно благороден, — улыбнулся гость, спускаясь за товарищем в соседнюю долину. — Тебя гнобят, ненавидят — а ты всё равно спешишь на помощь.

— Взаимовыручка — основа выживания в лесу, — назидательно парировал горец, безуспешно пряча смущение за умными фразами. — К тому же там может оказаться и зверь с серьёзной травмой. Волк или, например, кабан. А животные чуют кровь издалёка. И непременно придут урвать от него кусочек. Им любая добыча хороша. И если нам удастся засесть неподалёку, сможем получить желаемый трофей без особых затрат. А то и несколько.

Но в каменную ловушку попал не зверь, что стало ясно, едва они приблизились к месту трагедии.

— Это ребёнок! — воскликнул гость.

И бросился на плач, спутать который со скулежом раненого животного теперь, с такого расстояния, было практически невозможно. Горец кинулся за ним, но не успел пробежать и нескольких метров, как остановился, будто налетев на стену. Потому что наконец-то разглядел человека: молоденькую девушку, на вид ещё подростка, провалившуюся в расщелину почти по шею и застрявшую там. Поднять руки над поверхностью у неё ещё получалось, а сил и ловкости выбраться самостоятельно не хватало. Хотя зацепиться поблизости было за что.

— Живая? — спросил подскочивший к ней гость. — Болит где-нибудь?

Девушка промолчала, большими круглыми глазами уставившись на незнакомца. И горец взял в руки ружьё, принявшись активно вертеть головой.

— Эй, — гость пощёлкал перед лицом девушки пальцами, безуспешно пытаясь привлечь её внимание. — Ты как?

— Она тебе не ответит, — соизволил вмешаться горец.

— Почему?

— Она тебя не понимает. Языковой барьер. И боится.

— Так скажи ей, что я не причиню ей зла! И иди уже сюда, её надо вытащить.

— Не надо её трогать.

— Смеёшься? Предлагаешь бросить её тут одну?

— Она не одна.

— Серьёзно? Ты видишь здесь кого-то ещё, кроме нас?

— Нет. И не хочу, чтобы они увидели нас. Поэтому чем раньше мы уйдём, тем лучше.

— Я её не оставлю.

— Да пойми же ты, она не могла очутиться здесь одна! И ей обязательно помогут. Но не мы.

Проигнорировав все аргументы друга, гость упрямо подхватил девушку за подмышки, чтобы выдернуть на свободу, однако несчастная завизжала, словно её режут, забрыкалась — и мужчина был вынужден её отпустить, опасаясь навредить ещё больше.

— Спроси у неё, в чём дело, — обратился к другу.

— Нет.

— Спроси! — упрямо настаивал гость. — Без тебя я не справлюсь.

Гневно выдохнув, горец уступил — однако спросил совершенно иное:

«Где твои братья?»

«Не знаю, — по-детски звонким голосом откликнулась девушка. — Я сбежала».

— Ясно, — уже по-русски кивнул горец — и повернулся к другу: — Она сама виновата. Пошли. Мы здесь бессильны.

— Что с ней? — по-настоящему заволновался гость.

— Ничего серьёзного. Обычная дурость. Зато теперь я догадываюсь, что это был за выстрел. Её ищут.

— Тогда скажи ей, чтобы она не сопротивлялась. Я её вытащу.

— Пустая трата времени. Она не дастся. Ни тебе, ни мне.

— Почему?

— Потому что иначе её убьют. За то, что позволила к себе прикоснуться. Я же говорил.

— И что же нам делать?

— Ни-че-го. Мы не можем ничего сделать. По-хорошему, она вообще не должна была выходить из дома одна. И она это знает. Потому и ведёт себя соответственно.

Гость заколебался.

— Пойдём, пока нас рядом с ней не застали, — продолжал уговаривать горец. — А то ещё обвинят, что это она из-за нас под землю провалилась.

Последний раз посмотрев на притихшую девушку, гость неохотно выпрямился, шагнул прочь — и тут девушка снова заговорила:

«Не уходите!» — прошептала на родном языке, на мгновение протянув руки к гостю.

Однако тут же спрятала их обратно и потупилась.

— Что она говорит? — остановился гость.

— Просит задержаться.

Гость медленно обернулся, вернулся и присел перед девушкой на корточки.

— Ты позволишь мне тебя вытащить? — очень осторожно, будто разговаривая с ребёнком, спросил он.

Для лучшего взаимопонимания свои слова он проиллюстрировал жестами — и девушка робко кивнула, по-прежнему стесняясь смотреть в глаза чужаку.

Горец негромко выругался, однако друга не бросил, продолжая контролировать окрестности. А гость между тем очень медленно наклонился, робко коснулся тела девушки, а затем, убедившись, что биться в истерике она действительно не собирается, рывком поднял её в воздух, чтобы через мгновение плавно опустить на землю. Девушка пошатнулась — по тонким, как у газели, исцарапанным ногам заструилась кровь, и гость, не выдержав подобного зрелища, без лишних слов подхватил свою добычу на руки — легко, словно она ничего не весила.

Смирившись со своей печальной участью, девушка покорно обняла мужчину за шею, обречённо спрятав лицо у него на груди. Естественно, такое самоуправство не пришлось горцу по вкусу, он скривился, однако возразить не успел.

Раздался выстрел, мягкий удар, гость коротко вскрикнул, разжал руки — и завалился набок. Девушка чудом успела спрыгнуть, ловко развернувшись в воздухе лицом к нападавшим, и, заслонив упавшего, встала между ним и братьями. Горец, в первый момент прицелившись в ответ, с досадой опустил ружьё — девушка перекрыла ему

Стрелять всё равно было глупо. Ведь он один — а их двое. Притом за ними клан. А за ним — никого...

3

Осмотрев ранение гостя, горец облегчённо выдохнул. Его друг был жив, просто без сознания. Крови натекло много, однако сама рана не представляла опасности: пуля прошла по касательной, оставив после себя длинную полосу с неровными краями, но не задев ничего важного. И всё же пастухи могли завершить начатое. И пускай пока они не видели цели — гость находился в мёртвой зоне, за большим камнем, куда укатился после падения — с каждой минутой враги подходили всё ближе. И горец решил вмешаться.

Пока девушка лепетала что-то бессвязное, готовясь принять на себя весь удар и всю ответственность за произошедшее, горец наскоро перевязал другу голову бинтом из походной аптечки, сунул своё ружьё ему под бок и выпрямился во весь рост, демонстративно держа пустые руки на виду.

Едва он встал, как из-за камней, где замерли братья, тотчас донёсся надрывный, злой лай. Собаки рвались с поводков, взвизгивая, хрипя и захлёбываясь капающей с клыков слюной.

«Тише! Стоять!» — осадив псов, приказал младший брат на своём языке.

И лай тотчас стих, сменившись утробным, вибрирующим рычанием, от которого мороз продирал по коже.

«Ты!» — одновременно с ним крикнул горцу старший, угрожая ружьём. — «Ты обесчестил нашу сестру. И поплатишься за это жизнью!»

«Во-первых, я к ней и пальцем не прикоснулся, можете у неё спросить», — не показывая ни капли страха, парировал горец. — «А во-вторых...»

«Это правда!» — прервав горца, заступилась за него девушка. — «Я сама попросила о помощи! Оставьте их в покое...»

Попутно она попыталась заслонить мужчину собой от ружей братьев — но получилось не очень. Уж больно маленькой и хрупкой она была.

«Молчи, женщина!» — рявкнул на неё второй брат.

Собаки снова залаяли, и ему пришлось опять дёрнуть за поводок, заставив псов сесть. А первый как ни в чём не бывало продолжал разговор с горцем:

«Даже если ты её не трогал, ты всё равно виноват. Ведь это ты привёл чужака!»

«Да. И я свидетель, что ничего незаконного между ними не произошло. Мой друг позвал вашу сестру замуж. И судя по её поведению, она согласна. Хотя словами ответить не успела».

Обернувшись, девушка смерила гостя восторженным, влюблённым взглядом — и у неё по щекам потекли слёзы: не то счастья, не то горя. А, скорее, всего вместе. Ведь мужчина не подавал признаков жизни, а обморок это или что-то похуже, девушке было неизвестно... Пастухи же пребывали в глубоком шоке.

Насколько секунд они ошарашенно смотрели на горца, сообщившего им эту новость, прежде чем старший наконец-то сообразил:

«У неё уже есть жених!»

«Кто?»

«Кахраман».

Горец прищурился, вспоминая:

«Старик из соседнего аула? Так у него вроде уже есть жена».

«Он меня второй берет!» — плаксиво воскликнула девушка. — «А я не хочу ей прислуживать. Я единственной быть хочу! И любимой...»

Не сдержавшись, младший брат влепил девушке пощёчину, притом такой силы, что та не смогла устоять на ногах и рухнула на землю, по чистой случайности — как раз рядом с гостем. В ответ на такое поведение горец сжал кулаки, однако пускать их в ход не торопился. Слишком хорошо понимал, на чьей стороне перевес.

«Он уже заплатил за неё выкуп», — старший пастух мельком покосился на сестру, которая, воспользовавшись моментом, ласково погладила раненого по щеке, и вновь переключился на более опасного противника.

Жива — и ладно.

«Мой друг даст больше», — заявил горец. — «Он богат».

«Ага, так мы тебе и поверили!» — фыркнул младший, передав собак брату — чтобы сподручнее было сестру доставать. — «Он наверняка такой же неудачник, как ты. Других друзей у тебя быть не может».

«Ошибаетесь», — сухо парировал горец, отстранённо наблюдая, как корячится пастух, силясь аккуратно оторвать горько ревущую девушку от гостя.

А вдруг действительно обеспеченным окажется? Обидно будет навредить ему, тем самым упустив такой уникальный шанс... Неудивительно, что в глубине глаз горца светилось удовлетворение. И его спокойствие было отнюдь не напускным.

«У меня много успешных, умных и образованных друзей», — продолжал обрабатывать пастухов горец. — «А конкретно этот человек — единственный наследник фирмы своего отца в столице. Что подтверждает новенький джип, на котором он сюда приехал. Его личный джип».

Повисла неловкая пауза, особенно ощутимая из-за младшего пастуха, застывшего в крайне неустойчивой позе, да ещё и смотрящего не на сестру, а на брата — через плечо.

«Это правда?» — первым нарушив тишину, старший пастух обратился к девушке.

Та мелко закивала, заливаясь слезами.

Братья снова переглянулись, разрываясь между жадностью и уже данным словом... Но тут наконец-то очнулся гость — и внимание присутствующих переключилось на него.

Застонав, он попытался приподняться, и у него бы вряд ли что-то получилось, если бы девушка не пришла на помощь, услужливо удержав его от падения.

Ещё одного удара головой он мог и не пережить.

— Ты! — дождавшись, пока гость поймает шаткое равновесие, с характерным акцентом сказал старший пастух. — Сколько за неё дашь?

Гость кое-как сфокусировался на собеседнике, увидел нацеленное на него ружьё, даже два, заметил напротив себя оскаленные пасти рвущихся с поводков собак, перевёл взгляд на напряжённого друга, затем на зарёванную девушку рядом — и кое-как выдавил:

— Сколько полагается, столько и дам. Я в ваших традициях не разбираюсь.

— Оно и видно! — вставил младший.

Но брат коротко на него цыкнул — и заявил:

— Так не пойдёт. Чужаку мы сестру как своему не отдадим. Ты заплатишь втрое больше.

Гость скосил глаза на друга, и горец едва заметно кивнул, призывая соглашаться.

— Хорошо.

— Вчетверо! И живыми деньгами! — снова встрял второй пастух. — Нам ещё прошлый выкуп возвращать. С доплатой. Неизвестно, сколько Кахраман потребует сверху.

В этот раз старший возражать не стал — и гость устало вздохнул:

— Баранов и коз не держу, наличные с собой не вожу, драгоценностей не имею. Банковский перевод устроит?

Младший брат недоумённо покосился на более подкованного — как в русском языке, так и в финансовых вопросах — старшего.

— Да, — кивнул тот. — Вставай и пошли. Нужно успеть в мечеть до ночи, пока имам не ушёл.

Гость с трудом, при поддержке девушки, поднялся на ноги. И горец, до этого времени терпеливо стоящий в стороне — чтобы ему не приписали ничего лишнего в отношении девушки — тотчас подставил другу плечо, позволив навалиться на себя всем весом. Однако эти предосторожности

«Только, чур, с прежним женихом сам договариваться будешь!» — шепнул ему старший пастух, выдвигаясь вперёд. — «Твоя идея, тебе и ответственность нести».

Горец ничего не ответил. Младший же ехидно осклабился, забрал собак и пристроился позади, привычно следя за порядком в этой маленькой человекообразной отаре.

— Что происходит? — улучив момент, негромко спросил у друга гость. — Зачем нам имам?

— Зарегистрировать ваш брак, — так же тихо откликнулся горец, покосившись назад.

Но пастух ничего не услышал.

— Какой ещё брак?.. С кем?

— С ней, — горец кивнул на молча шагающую рядом девушку, заботливо обнимающую гостя за талию.

Потому что сам гость, разумеется, всерьёз опираться на неё не рисковал.

— С ума сошёл?! Меня, вообще-то, невеста дома ждёт. Она меня убьёт.

— Эти ребята убьют тебя вернее. И тогда тебя уже никто никогда не дождётся...

— Судя по моему состоянию, у них это почти получилось, — гость болезненно скривился, в сотый раз коснувшись трещащей по швам головы.

— Да. И другого выхода из сложившейся ситуации я не нашёл. Извини.

— Нет. Это ты меня прости. Ты спас меня, а я ещё возмущаюсь... Всё повторяется.

— Только тенденция мне не нравится. Если бы они прицелились получше, тебе бы пришёл конец.

— Полагаю, если бы ты вовремя не вмешался, они бы сделали контрольный выстрел.

— И всё же будь осторожнее. Боюсь, третьей попытки избежать смерти от пули судьба тебе не подарит.

— Потому что по возвращении домой меня ждёт смерть от рук брошенной невесты? — горько хмыкнул гость.

Из-за чего потерял концентрацию, споткнулся и громко застонал, страдальчески прикрыв глаза: встряска не пошла ему на пользу.

— Не переживай, — переждав приступ, сказал горец. — Мы что-нибудь придумаем.

— Нет. Ты придумаешь. Я сейчас даже идти не в состоянии.

— Это пройдёт. И вообще, возможно, ребята довольствуются никахом — религиозным браком. Тогда по светским законам ты будешь свободен — и твоя невеста ничего не узнает. Зато ты останешься жив и спасёшь бедную девушку от неприятной участи неравного брака.

— А развод?

— С ним проблем не возникнет. Скажешь «талак» — и свободен. Только не вздумай с этим шутить! Такие вещи не говорят без веской причины.

— Ни в коем случае! Я и слово-то это через пять минут забуду.

— Не волнуйся. Я напомню, когда придёт время.

4

Обряд бракосочетания прошёл без сучка и задоринки, хотя гость мало что запомнил, бездумно следуя указаниям друга. Разве что перевод братьям отправил сам, потому что банку было необходимо подтверждение — слишком уж крупная сумма выходила. Договориться с Кахраманом тоже удалось относительно легко: он заявился в мечеть слишком поздно, когда обещанная ему девушка уже принадлежала другому, поэтому закатывать скандал не стал, молча забрал деньги, даже не потребовав откупных, и степенно удалился, одарив горца многообещающим неприязненным взглядом. А вот дальше начались сложности.

Опасаясь обмана, братья отказались отдавать сестру гостю до официальной регистрации их союза в государственных структурах и изъявили желание немедленно поехать в районный центр, плевав на тот факт, что на дворе уже стоял вечер и ЗАГС закрылся до утра. В качестве альтернативы они предложили разойтись на ночь и встретиться уже в городе, но тут воспротивилась девушка, отказавшись покидать своего новоиспечённого мужа и предложив взамен переночевать у них. Что горец, разумеется, встретил в штыки, не желая подвергать себя и друга неоправданному риску, и, в свою очередь, предложил отправиться вместе — сначала к нему домой, а затем в ЗАГС, на джипе гостя. Сам гость был согласен на любой расклад — лишь бы ему наконец-то позволили лечь и закрыть глаза. Поэтому его мнение никто не учитывал, а сам разговор вёлся на местном языке.

После бурных обсуждений все сошлись на варианте горца, и вскоре, заперев ненужных более собак, вся компания снова углубилась в горы.

Состояние гостя стремительно ухудшалось: несмотря на поддержку друга, ему постоянно приходилось останавливаться передохнуть, он часто спотыкался и в целом находился на грани обморока — взятая с собой вода у них давно закончилась, а единственный удобно расположенный родник, чтобы не пришлось сворачивать с прямого пути, находился возле деревни. Так что двигались они очень медленно и добрались до жилища горца уже в полной темноте.

Уложив друга на свою кровать, горец вскипятил воду, набранную по дороге, и подступил к гостю с явным намерением сделать перевязку, но место возле постели раненого уже заняла девушка, горя желанием позаботиться о муже. Горец замялся, не зная, как поступить: прогнать её и заняться другом самому или довериться неопытной девушке? И гость, которому как раз немного полегчало, поспешил вмешаться:

— Оставь нас и иди спать. Тебе завтра ещё машину вести.

— А ты?

— А мы как-нибудь сами справимся.

Всё ещё колеблясь, горец обратился к девушке:

«Крови не боишься?»

«Нет».

«Что делать, знаешь?»

«Да».

В словах девушки сквозила твёрдая уверенность — и горец сдался: поставил таз на пол, разложил рядом одеяло, накрылся курткой и молниеносно отрубился, использовав собственную руку вместо подушки. Братья тоже не стали тянуть с ночлегом: убедившись, что единственное окно в доме не открывается и сбежать гость не сможет, они, по примеру горца, устроились на полу. Только возле двери. Практически на пороге. Так, чтобы мимо них было невозможно прокрасться незамеченным. Впрочем, уходить никто не собирался.

Гость не притворялся, ему действительно было плохо. Он крепился из последних сил. И когда девушка, настроив свет, принялась снимать грязные, присохшие к ране бинты, попытался отвлечься от боли:

— Как тебя зовут?

Девушка замотала головой.

— Не понимаешь?

Она повторила жест.

— Имя. Как твоё имя? Назовись.

— Не понимаю, — робко обронила девушка, с трудом протолкнув слова сквозь горло.

Разумеется, с жутким акцентом, однако гостя такой прогресс всё равно обрадовал.

— Смотри. Это — Увайс, — он решил пойти другим путём и указал рукой на лежащего неподалёку горца. Затем прижал ладонь к своей груди: — Я — Егор. А ты? — он направил палец на девушку.

— Марьям, — сообразила та. И на всякий случай ткнула в сторону братьев: — Галиб, Темур.

Воодушевившись, Егор сел, чтобы было удобнее общаться, но девушка непреклонно уложила его обратно, жестом приказав спать: соединила ладони друг с другом, приложила к щеке и выразительно закрыла глаза. Гость был вынужден подчиниться, а затем и вовсе отвернуться к стене, предоставив Марьям полный доступ к ране.

Без зрительного контакта продолжать беседу не имело смысла, и вскоре в комнате установилась мирная тишина.

Марьям бережно промыла и очистила рану, не забыв разобрать сбившийся из волос колтун, чтобы они не загибались внутрь и не

Проснувшись с первыми лучами солнца, Увайс застал очень милую картину: предпочтя табуретке пол и облокотившись на постель, Марьям доверчиво прикорнула на груди Егора. В то время как сам Егор нежно обнимал девушку за плечи. И всё же поза у неё была недостаточно комфортной, поэтому скрип половиц тотчас её разбудил. А там открыл глаза и Егор.

— Марьям, ты волшебница! — потянувшись, восторженно воскликнул он. — У меня голова почти не болит!

Девушка ничего не поняла, но общий посыл уловила верно — и польщённо заулыбалась. Увайс на всякий случай перевёл сказанное Егором, после чего Марьям смутилась ещё сильнее — и сникла, наткнувшись на суровые взгляды братьев.

— Но машину всё равно поведу я, — заявил Увайс, сноровисто накрывая на стол. — От греха подальше.

На завтрак пригласили и братьев, не обделив порциями — будто никах стёр все разногласия между присутствующими. Однако обстановка взаимного уважения продержалась недолго, ровно до фразы Егора, по праву раненого валявшегося с тарелкой в постели:

— Дымом пахнет. Что-то горит?

Увайс принюхался — и резко вскочил на ноги, отбросив стул в сторону:

— Да. Мы.

«Пожар!» — одновременно с ним завопил младший пастух, которого Марьям представила как Темура.

Галиб бросился к двери и даже сумел её распахнуть, но сделал только хуже — в проёме полыхнул огонь, едва не опалив ему брови, и ворвался внутрь, с жадностью пожирая сухие доски.

Оставался единственный выход.

«Окно!» — крикнул Увайс, подскочив к другу.

Который успел встать, однако этим его успехи ограничились. Егор был ещё слишком слаб, вдобавок от быстрой смены положения в пространстве у него закружилась голова, он зашатался и не рухнул обратно на кровать исключительно благодаря своевременному участию горца. А между тем Темур одним мощным ударом ноги выбил окно вместе с рамой и выпрыгнул на улицу. За ним выскочили Марьям и Галиб. Но если братья, поспешив отбежать на безопасное расстояние, там и остались, то девушка почти сразу вернулась к окну, чтобы помочь Увайсу спустить Егора. Сам Увайс вылез последним — и крыша тотчас рухнула, обдав всю троицу снопом искр.

— Хорошо, что ты машину далеко от дома поставил, — похлопав себя по одежде и убедившись, что ткань нигде не занялась (парочка дырок не в счёт), отстранённо заметил Увайс.

— Плохо, что ключи из сумки в карман не переложил, — без сил опустившись прямо на пожухлую траву подальше от огня, куда его отвела Марьям, откликнулся Егор. — Телефон прихватил — и на том спасибо.

— А сумка где? — Увайс задумчиво покосился на горящий дом.

— Где-то там, — Егор неопределённо махнул рукой. — Какая разница? Даже если металл уцелеет, чип наверняка сгорит. А без него машина не заведётся. Новейшие технологии защиты, мать их за ногу! Напридумывают, а нам страдать.

— А запасной ключ есть?

— Дома. Так что без эвакуатора не обойтись.

— Всё равно надо попробовать найти старый ключ. Вдруг чип уцелеет.

— Как хочешь. Но придётся подождать, пока дом догорит, — Егор демонстративно осмотрелся. — Тушить его, как я понимаю, никто не собирается.

Увайс философски пожал плечами, в свою очередь тоже оглядев вывалившую на улицу толпу жителей, с интересом наблюдающих за происходящим, но не делающих ни малейших попыток что-то изменить. Даже ближайшие соседи не выказывали никаких признаков беспокойства. А некоторые вообще семечки лузгали. Словно пожары тут — обычное дело.

— А зачем тушить? Это же мой дом. Не их. К тому же воды ни у кого нет, а другие дома далеко стоят. Не перекинется.

Егор прикинул расстояние от полыхающей жаром деревянной избушки, стоящей на отшибе, до ближайших каменных строений, жмущихся друг к другу, и был вынужден согласиться с приятелем.

Жителям бояться было нечего. Дома наглядно олицетворяли взаимоотношения своих хозяев.

А между тем Марьям, убедившись, что муж в порядке, сбегала к братьям и вернулась, держа в одной руке два ружья, а в другой — сумку Егора. Она ничего не поняла из разговора Увайса с другом, однако выбрала именно этот момент, чтобы всучить мужу его вещи. Ведь пока мужчины метались по комнате, Марьям, не поддавшись панике, наскоро просканировала помещение и схватила стоящие в углу ружья Увайса (братья со своими не расставались даже на ночь). А заодно, как истинная женщина, подцепила и валяющуюся рядом спортивную сумку.

Неважно, что там находится. Не пропадать же добру.

— Ты ж моя умница! — неподдельно обрадовался подношению Егор, от избытка эмоций обняв присевшую рядом девушку за плечи и поцеловав в носик. — И как только умудрилась! Спасительница ты наша! Увайс! Смотри, что у меня есть! — достав ключ, он залихватски покрутил его на пальце, попутно свободной рукой потрепав девушку по голове, чем невольно взъерошил ей волосы. — Марьям мне дала.

Увайс неодобрительно скосил глаза на друга, однако ничего не сказал. Зато братья молчать не стали:

— Она тебе не собака! — возмутился Темур.

— Она моя жена, — гордо парировал Егор, которого по-прежнему переполняли эмоции.

— Это не даёт тебе право распускать руки на людях! Ты как с ней обращаешься?

— И вообще, ваш брак ещё предстоит узаконить, — осадив брата, вторил ему Галиб. — Поехали.

И подошёл к машине, демонстрируя твёрдое намерение проконтролировать все формальности. Темур с готовностью замер рядом, и Увайсу пришлось снова заняться приятелем, предварительно повесив оба ружья себе на плечо. А право нести сумку досталось Марьям.

— Не расстраивайся ты так, — заметив, с какой тоской Увайс обернулся на дом — вернее, на его догорающий остов — сочувственно обронил Егор. — Рано или поздно всё равно бы этим закончилось. Хорошо, хоть живы остались.

— Ты не понимаешь. Это была моя единственная память о деде. Он сам его строил. Своими руками. Ты же обратил внимание, как сильно мой дом отличался от прочих? Пастухи ведь много зарабатывают. А дед всё тратил на семью. Всех детей поднял, был готов дать всем образование — но захотел воспользоваться его милостью только самый младший. Мой отец... И этот дом — единственное, во что дед вложился для себя. Когда дети разъехались, купил дерево, оплатил доставку, расчистил участок земли на отшибе — и собственноручно, не прибегая ни к чьей помощи, возвёл этот дом. Вместе с мебелью. Чтобы тихо дожить свой век в комфорте и одиночестве. Он закончил строительство незадолго до моего рождения, и я приезжал к нему именно сюда. Спал на полу. Играл с инструментами, вырезал наличники, шлифовал детали.

— Мне очень жаль.

— И особенно горько, что обратно никак не откатить, — будто не услышав, вздохнул Увайс.

— Понимаю. Это не вещи, которые можно починить. Или купить новые, той же модели.

— Да. Это как потерять дорогого человека. Опять.

— И всё же это предмет! Дорогой, но бездушный. Душу в него вкладывал ты. Без тебя дом не имеет ценности.

— Тоже верно.

— Если честно, я сначала так и решил: что ты из-за вещей убиваешься, — в стремлении отвлечь друга от горьких мыслей, продолжил развивать тему Егор.

— Нет. Главное Марьям вынесла, — Увайс кивнул на ружья. — А больше ничего ценного там не было.

— А ноутбук?

— Он старый и постоянно тормозил. Его давно было пора заменить.

— Значит, его я тебе и подарю, — Егор наконец-то доковылял до джипа, однако открывать дверь и садиться не торопился. Лишь пикнул сигнализацией на ключе, разблокировав замок. — В качестве платы за услуги переводчика. Ведь теперь тебе придётся поехать со мной.

— Я так или иначе собирался проводить вас, — Увайс оттеснил гостя и решительно дёрнул за ручку.

Братья последовали его примеру и по очереди забрались внутрь. Снаружи осталась только Марьям, робко переминаясь с ноги на ногу и напряжённо прислушиваясь к спору.

— Тогда тем более! — не сдавался Егор. — Ведь из-за меня ты вынужден сорваться с места, толком не подготовившись к зиме.

— Нет. Со своими проблемами я привык разбираться сам.

— Даже если в их возникновении виноваты друзья?

— Особенно если так! Ведь именно в бескорыстной взаимопомощи и заключается сакральное понятие дружбы.

— Только пока помогаешь исключительно ты.

— Ничего. Ещё не вечер. Будет и на твоей улице праздник.

Сказав это, Увайс всё-таки запихнул Егора в автомобиль и захлопнул дверь. Затем отобрал у Марьям сумку, закинул её в багажник, убедился, что девушка тоже села, и кое-как протиснулся к водительской двери. Безопасно отжать её удалось едва ли больше чем на два десятка сантиметров, но худому горцу этого хватило.

Бросив прощальный взгляд на дом, Увайс завёл двигатель — и машина тронулась в путь.

5

Новую ячейку общества зарегистрировали в ЗАГСе без лишних вопросов. Как только сотрудница увидела замотанную голову Егора и сопровождающих его людей с ружьями — двоих, ведь своё оружие Увайс оставил в машине, полагая, что от него не будет проку, — так сразу всё и оформила. Разве что губы неодобрительно поджала, когда гость подписывал документ. Но Увайс не стал ничего объяснять, а Егору и вовсе было не до чужого мнения — поездка по горным серпантинам окончательно его доконала. И всё же он нашёл в себе силы позаботиться о Марьям: пока Увайс разбирался с формальностями и получал документы, Егор помог жене устроиться на заднем диванчике, как на кровати, для пущего комфорта предложив свою сумку в качестве подушки, а куртку — в качестве одеяла. Марьям отказываться не посмела — бессонная ночь давала о себе знать. Она лишь вопросительно протянула руку к Егору, устроившемуся на переднем пассажирском сиденье, явно желая что-то уточнить, однако тот разбираться не захотел и молча поцеловал тонкие пальчики, успокаивающе заглянув девушке в глаза.

Именно в этот интимный момент Увайс открыл водительскую дверь — и Марьям испуганно отдёрнула руку, повернувшись спиной к мужчинам. Егор тоже на продолжении не настаивал, а с облегчением прислонился к окну, намереваясь немного покемарить сидя. Поэтому комментировать увиденное Увайс не стал: завёл машину, и они поехали дальше. Впрочем, через полчаса бесплодных попыток задремать Егор сдался, выпрямился и с любопытством покосился назад.

— Спит? — негромко спросил Увайс, не отрываясь от дороги.

Вместо ответа Егор потянулся поправить наполовину сползшую с девушки куртку и, когда Марьям никак на это не отреагировала, кивнул:

— Похоже на то.

— Умаялась, бедная. Оно и неудивительно — столько новых впечатлений. Новые места, новые люди... Это естественная защитная реакция. Чтобы психика справилась.

— А она что, никогда раньше не бывала в райцентре?..

— В райцентре? — горько хмыкнул Увайс. — Скажешь тоже. Сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь выходила за пределы аула. Разве что к роднику за водой.

— Чем же она занималась?..

— Хозяйством, как и все женщины — уборка, готовка, огород, живность... Если не ошибаюсь, у неё ещё мама лежачая была, ей тоже уход требовался. Но, судя по всему, это больше неактуально. Знаешь, я ведь однажды видел её на улице, когда дела меня в их аул занесли. Так она, едва меня заприметив, тотчас обратно побежала и в дом юркнула. Чтобы братья не прознали и не наказали. Они её всегда в ежовых рукавицах держали. А я всё испортил. Мне тогда её настолько жалко стало, что я сдуру свататься пошёл. Чуял, загубят девчонку. Но её братья меня и слушать не пожелали, сразу вон выставили. Хорошо, что не пристрелили. Хотя зло стопудово затаили — неспроста же накинулись на меня в горах. Да и на ней, наверное, всё равно отыгрались. Недаром она такая зашуганная. Слишком, даже по местным меркам. Она им и слова поперёк сказать не смела... А в итоге всё равно сбежала. И как только решилась...

— В тихом омуте черти водятся. Видимо, что-то серьёзное толкнуло её на этот шаг.

— Братья её замуж выдать собирались. За Кахрамана — того старика, что на выходе из мечети нас встретил, помнишь?

— Вот оно что! — воскликнул Егор. — А я-то всё гадал, почему она такая спокойная. Обычно девушки после свадьбы, тем более внезапной, места себе не находят. Нервничают в преддверии первой брачной ночи, — гость криво усмехнулся.

— Да. На фоне Кахрамана ты куда более приятный вариант... И потому у меня к тебе большая просьба. Не ломай девочке жизнь. Вам же ещё разводиться...

— За кого ты меня принимаешь?! — забывшись, повысил голос Егор.

И тотчас спохватившись, покосился назад, на Марьям, свернувшуюся калачиком. Но всё обошлось.

— Не трону я её, не волнуйся, — уже тише добавил Егор. — Она не в моём вкусе.

— Тогда зачем ты к ней лезешь? Оказываешь знаки внимания? Неужели

— Я ей об этом не говорил! — торопливо заявил Егор. — И вообще не намекал ни на какие чувства.

— Но ты позвал её замуж.

— Через тебя. И исключительно, чтобы меня не убили! Из-за неё, между прочим. Потому что я пришёл к ней на помощь.

— Но она об этом не знает! И полагает, что между вами всё серьёзно. Она же совсем жизни не нюхала. Не разбивай ей сердце.

Егор смутился:

— Ты прав. Прости. Я об этом как-то не подумал... Голова совсем не варит, только болит постоянно. Ничего не соображаю. И что же мне теперь делать? Как исправить ситуацию?

— Легко. Веди себя с ней максимально холодно и отстранённо. Возможно, она сама догадается, что к чему.

— А если нет? Не проще ли сразу сообщить ей правду?

— Не сейчас. Пусть сначала обустроится где-нибудь. Иначе она вернётся к братьям — потому что больше ей идти некуда — и нам не поздоровится. Они нас из-под земли достанут. А её выдадут замуж за очередного старика. Ради денег.

— А за нормального парня не вариант?

— Нет. Она уже вышла из того возраста, чтобы на неё посмотрел кто-то нормальный. Тем более после развода. Если бы не больная мать, у неё давно уже был бы муж и парочка ребятишек.

— А как же ты? — хитро улыбнулся Егор.

— О, братья её скорее убьют, чем отдадут мне! По мнению местных более ненормального человека, чем я, не сыскать на всём белом свете. Недаром Кахраман решил отомстить именно мне, подпалив мой дом.

— Подпалив? — насторожился Егор. — Разве это была не случайность?

— Всякое может быть. Но в толпе я видел его сыновей. Вряд ли они проделали такой длинный путь из одной деревни в другую, да ещё и в сумерках, просто чтобы полюбоваться на наш отъезд.

Последовала минутная пауза, во время которой Егор размышлял над услышанным.

— Хорошо, — наконец обронил он. — Я готов игнорировать Марьям. Но при одном условии.

— Каком? — молниеносно напрягся Увайс.

Егор снисходительно усмехнулся его реакции:

— Обустроиться на новом месте поможешь ей именно ты. А я обеспечу вам комфортные условия существования и финансовую поддержку на начальном этапе.

— Идёт! — с облегчением выдохнул Увайс.

Но увы. Сказать оказалось проще, чем сделать.

Всю дорогу девушка продолжала трогательно ухаживать за мужем, упрямо предпочитая его общество обществу соотечественника. И не ответить — пускай бы и вежливым кивком — на её старания было слишком жестоко. На чём Егор и прокалывался, раз за разом вызывая неодобрительные взгляды друга. Который постоянно пытался перетянуть внимание Марьям на себя, но единственное, на что она соглашалась отвлечься, была учёба.

Глядя в окно, Егор слушал робкий голос девушки, усердно повторяющей русские слова за Увайсом, и едва сдерживал улыбку — так забавно у неё получалось. Впрочем, ученицей она оказалась прилежной и к концу путешествия уже могла поддержать простой разговор. Вернее, односложно отвечать на лёгкие вопросы. Чему немало способствовал тот факт, что в своё время Марьям, как выяснилось, ходила в русскую школу — однако в дальнейшем была вынуждена её бросить ради внезапно слёгшей матери. А когда у Марьям умер отец, ответственность за сестру окончательно пала на плечи братьев, которые предпочли запереть её дома, где русский язык был ей без надобности и за отсутствием практики потихоньку забылся. Зато теперь у Марьям появился повод его вспомнить — и она стремилась поскорее наверстать упущенное, то и дело приставая к Егору с только что выученными вопросами. Что мужчинам не нравилось, но сбежать Егору было некуда, а открыто запретить ей лезть к законному мужу, не указав причины, они не смели. Вот и выкручивались в меру возможностей, призывая девушку не трогать больного или дать раненому отдохнуть. Помогало не очень — Марьям чувствовала, что Егору лучше, иначе он бы не рвался подменить Увайса за рулём, и считала своим долгом развлекать мужа, чтобы ему не было скучно в дороге. И потому, как бы Егору ни хотелось оттянуть неизбежное, он был счастлив снова очутиться дома.

— Братик! — первой выскочила навстречу гостям молодая, не больше двадцати лет, девушка с явным намерением броситься Егору на шею. Но на полпути остановилась, вгляделась в бледное, отёкшее лицо брата с синяками вокруг глаз и обеспокоенно спросила: — Боже, что с тобой случилось? Выглядишь ужасно!

— Просто немного устал, — Егор с улыбкой приблизился к сестре и заключил её в объятья.

— И капельку ударился головой? У тебя же явные признаки сотрясения мозга! И эта повязка... Дай посмотрю, — отстранившись, девушка беззастенчиво полезла под бинты.

Однако Егор не позволил ей совершить задуманное, перехватил руки и решительно отвёл их в сторону:

— Там всё хорошо. Я уже почти здоров. Правда. Мне всего лишь надо отдохнуть.

— А почему ты не предупредил о своём приезде? — раздался холодный голос из соседнего помещения.

И в холл степенно вплыла высокая, ухоженная женщина.

— Я бы пригласила Наташу на ужин — она постоянно о тебе справлялась, — не дожидаясь ответа, продолжила женщина. — Очень без тебя скучает.

— Привет, мама, — повернулся к ней Егор, чинно расцеловав в обе щёки.

— Хотя, наверное, будет ещё не поздно её позвать, — великодушно пропустив приветствие мимо ушей, заметила женщина. — Посидите, поговорите...

— Мама! — укоризненно воскликнула девушка. — Ты с ума сошла? Какая Наташа?! Егора надо немедленно уложить в постель!

— Вот пусть она и уложит. И посидит с ним, пока он не уснёт. Как-никак, будущая жена. Это её обязанность.

Услышав знакомое слово, Марьям выступила вперёд — и женщина наконец-то перевела на неё взор:

— А тебе что надо, дорогуша? — не позволив ей заговорить первой, презрительно осведомилась женщина. И тут же переключилась на сына: — Егор, кого это ты с собой притащил? Только не говори, что новую прислугу! Я предпочитаю квалифицированный персонал, и всяким бродяжкам здесь не место. У нас тут не благотворительная организация, нищих кормить...

— Нет, мама. Никакой прислуги. Знакомься, это моя законная супруга, Марьям. А рядом с ней — мой армейский друг Увайс, временно пониженный до статуса переводчика, — Егор широким жестом указал сначала на своих спутников, а затем на замерших в шоке родственников: — Увайс, Марьям, это моя мама Инга и сестра Рина.

— Очень приятно, — галантно склонил голову Увайс.

Чтобы никто не заметил огонька недовольства, сверкнувшего в глубине его зрачков.

В силу языкового барьера радость Марьям от встречи с семьёй Егора была искреннее, однако из-за врождённой

— Толя! — завопила она, картинно приложив одну ладонь ко лбу, а другую — к груди. — Толя! Ты это слышал?

— Мам, папа по делам уехал, ты забыла? — вкрадчиво напомнила Рина.

— Нет, я всё прекрасно помню, — приоткрыв один глаз узенькой щёлкой, парировала Инга. — А вот твой брат, кажется, забыл о своём сыновьем долге! Отец белкой в колесе крутится, лишь бы вы ни в чём не нуждались, днюет и ночует на работе, дома почти не бывает, а ты даже слова данного сдержать не можешь, помочь ему не желаешь!

— Желаю. И эта как раз та причина, по которой я не сообщил о своём возвращении. Наташа не должна узнать о моём статусе. Поэтому для неё меня по-прежнему нет.

— Зачем ты вообще женился!

— Это долгая история. И я бы предпочёл рассказать её завтра. Серьёзно. Мы весь день провели в дороге. И я не готов сейчас ругаться. Поэтому давайте мы все отдохнём, ты успокоишься, переваришь новую информацию — а завтра с утра, на свежую голову, всё обсудим.

— Свежую? Неужели ты думаешь, что я смогу сегодня уснуть?

— Рина, — Егор без лишних слов повернулся к сестре, — накапай маме чего-нибудь от нервов, пожалуйста. А заодно попроси приготовить гостевые комнаты и проводи туда Увайса с Марьям. Что-то мне нехорошо.

— Может, вызвать скорую? — забыв о матери, Рина повернулась к брату.

На что Инга выдавила из себя прямо-таки душераздирающий стон, заставив всех подпрыгнуть от неожиданности.

— Нет, я в порядке, — Егор сделал шаг по направлению к лестнице, пошатнулся, схватившись за перила, и поправился: — По крайней мере, утром буду точно. А ты позаботься о маме.

— Мы тебя проводим, — подступил к нему Увайс.

Марьям придержала мужа с другой стороны — и они медленно поднялись наверх, вскоре совсем скрывшись из виду. И Инга тотчас выпрямилась в кресле, словно ничего не было. Немного посидела, поджав губы, затем встала и ушла туда же, откуда появилась. Вернувшаяся с водой Рина, не застав мать, на её поиски не бросилась, лишь тяжело вздохнула, поставила стакан с лекарством на подлокотник и отправилась выполнять второе поручение брата. С которым тоже не всё вышло гладко.

Пока горничная стелила гостям постели, Егор — не без помощи спутников — разделся, забрался под одеяло и сразу заснул: последние часы путешествия за рулём сидел он, что было слишком тяжело для его пострадавшего мозга и негативно сказалось на неокрепшем состоянии. Но иначе они провозились бы гораздо дольше, ведь Увайс был незнаком со столичной манерой вождения, не знал всех вариантов маршрута к загородной резиденции друга и понятия не имел, как правильно объезжать заторы, чтобы потерять минимум времени.

А между тем, умывшись и вымыв руки в примыкающей ванной, Марьям приступила к своим ежевечерним обязанностям по перевязке Егора — для чего ей пришлось с ногами забраться на широченную, королевского размера, кровать, в самый угол которой забился Егор. По чистому совпадению она закончила ровно к появлению Рины, чем немало её расстроила — ведь девчушке было до смерти любопытно посмотреть на рану брата. Но Рина быстро взяла себя в руки и тоном приветливой хозяйки сообщила, что комнаты гостей готовы. Уставший Увайс небрежно побросал бинты в аптечку и было направился к дверям, но вовремя заметил, что Марьям не сдвинулась с места и, опомнившись, перевёл сказанное. Он полагал, что после этого она послушно спустится на пол и последует за ним, однако Марьям даже не шелохнулась.

— Зачем? — нахмурившись, спросила она.

«Здесь так принято», — терпеливо пояснил Увайс на родном языке Марьям.

Не признаваться же, что поселить их отдельно велел сам Егор! Это сведёт на нет все их старания. Ведь его участие в заговоре будет равносильно предательству.

— Я жена! — заявила Марьям.

«Егору нужен покой», — Увайс использовал новый аргумент, по-прежнему опасаясь говорить открыто.

— Большая, — похлопав по кровати, упрямо замотала головой Марьям. — Не мешает.

Возразить было сложно — постель Егора действительно была огромной. Настолько, что на ней могли с комфортом расположиться как трое, так и четверо, в зависимости от их комплекции, ничем не касаясь друг друга. И всё же Увайс попытался настоять на своём, даже шагнул к Марьям, словно рассчитывая стащить её силком — хотя по сути, скорее, пугал — но тут шевельнулся Егор, пробормотав что-то жалобное во сне, и в дело торопливо вмешалась Рина.

Жестами, не рискуя переходить на шёпот, чтобы снова не потревожить брата, она попросила Увайса оставить девушку в покое, для чего взяла его за руку и вывела в коридор. По дороге Рина попыталась выведать, что же у них там на охоте произошло, но Увайс улизнул от ответа, сначала отговорившись усталостью, а потом в прямом смысле — спрятавшись в комнате и заперев дверь.

Поле битвы осталось за Марьям, однако радость её была недолгой.

Она впервые оказалась в одной постели с мужем. Наедине. И никак не могла заставить себя расслабиться, замирая от каждого шороха и ежесекундно ожидая, что Егор проснётся и вспомнит про супружеский долг, исполнение которого всё время откладывал. Природа взяла своё лишь под утро, а через несколько часов открыл глаза и Егор.

С минуту полюбовавшись мирно спящей Марьям — в противовес ему прямо в одежде и поверх одеяла — он сладко потянулся, аккуратно, не желая будить жену, слез с кровати, оделся и вышел, отправившись на поиски родственников, чтобы выполнить обещание: рассказать о своих злоключениях.

6

— Тебе нужно развестись, — выслушав историю сына, безапелляционно заявил Анатолий.

И Инга, не проронившая до этого ни звука — то ли не желая устраивать сцен в присутствии мужа, то ли изображая вялость после бессонной ночи, то ли всерьёз обидевшись на сына — тотчас встрепенулась.

— И как можно скорее! — немного истерично воскликнула она, вторя мужу. — Сегодня же!

— Согласен, — Егор кивнул отцу и переключился на мать: — Но не сейчас.

— Почему? — опередив жену, сухо спросил Анатолий.

Инга недовольно сжала челюсти — так сильно, что губы расплющились, превратившись в длинную и тонкую линию.

— Потому что за честь сестры и её обманутые надежды братья Марьям непременно захотят отомстить. Не факт, что из их затеи что-то получится — всё-таки это наша территория — но крови они нам попортят знатно.

— И что ты предлагаешь? — влезла Инга.

Словно не слышала предыдущего ответа

— Подождать, — терпеливо повторил Егор.

— А что это изменит? Её братья при любом раскладе попытаются тебя достать! И мы никак не сможем от этого защититься. Разве что принять эту дикарку в семью — но тогда от нас ничего не останется по более прозаичным причинам. Так зачем тянуть кота за хвост? Отрубим — и дело с концом!

— Нет. Если я правильно понял нрав братьев Марьям, они не будут предпринимать против меня никаких действий, пока Марьям не начнёт жаловаться на несчастную жизнь. Или я не потребую деньги назад при разводе. Денег мне не жалко, а чтобы Марьям не побежала к братьям, необходимо создать ей комфортные условия здесь.

— Ты для того и притащил с собой друга? — криво усмехнулся Анатолий.

— Именно. Пусть Увайс о ней заботится, учит языку и всячески поддерживает. А когда она проникается к нему симпатией и будет готова спокойно со мной расстаться, мы разведёмся.

— И когда это случится? — не сдавалась Инга. — Долго нам терпеть её присутствие, скрывая твой статус от остальных?

— Сколько потребуется. Но вам, наверное, лучше её не трогать. Их. Обоих. Пусть лучше на меня злится, чем ищет у меня защиты от злых родственников.

Инга недовольно повела плечами, явно несогласная с мнением сына, а Анатолий кивнул:

— Хорошо. Но Наташа об этой девчонке узнать не должна!

— Разумеется. Я же уехал на охоту. Могу и на несколько месяцев там задержаться.

После этих слов Рина, которая никак не участвовала в обсуждении, всё так же молча встала и удалилась к себе, сохраняя на лице выражение глубокой озадаченности. Остальные разошлись следом: мужчины отправились по делам, а Инга — в салон красоты. Поэтому честь выполнять обязанности хозяйки дома вновь досталась Рине.

Немного посидев в своей комнате, она взяла себя в руки, переоделась, нанесла лёгкий макияж, сделала красивую причёску и вышла к гостям при полном параде. Неудивительно, что Увайс, в своём потрёпанном охотничьем наряде, насквозь пропахшем потом и гарью, почувствовал себя неловко. А за ним, глядя на поведение спутника, смутилась и Марьям. Однако Рина словно ничего не заметила, как ни в чём не бывало предложив провести экскурсию по дому. Отказаться было невозможно — да Увайс и не пытался, с готовностью направившись к лестнице.

Научиться ориентироваться в чужом доме было важнее. Чтобы не заблудиться. Впрочем, с этим проблем возникнуть не могло.

Дизайн родового гнезда Егора был продуман до мелочей и представлял собой образец строгой практичности. Лестница находилась напротив входной двери и пронизывала здание насквозь ровно по центру, соединяя все три этажа. Внизу располагались холл, кухня, гостиная и столовая. На втором этаже — одинаковые спальни вдоль длинного коридора, налево для гостей, направо для членов семьи. А на третьем — небольшая площадка, куда открывались всего четыре двери.

— Это спортзал, — приоткрыв первую, сообщила Рина. — Тут кабинет моего отца, — она указала рукой, сразу пройдя дальше: — а здесь — Егора. Кстати, вы с Марьям можете облюбовать его себе для занятий. Вам никто не помешает — Егор предпочитает лежать с ноутбуком на кровати, а сюда заглядывает очень редко, если только документы какие распечатать-подписать-отсканировать надо.

— Нет, спасибо, — торопливо открестился Увайс. — Мы лучше в спальне будем учиться. А практиковаться на улице.

Недовольная отказом, Рина на мгновение поджала губы, став безумно похожей на мать. Но большего себе не позволила, нейтрально обронив:

— Ваше право, — скользнула мимо, снова взявшись за ручку: — Ну а последняя комната — моя вотчина.

И она пригласительно распахнула дверь во всю ширину, предвкушающе затаив дыхание. Однако Увайс внутрь даже не покосился. Зато Марьям не смогла сдержать любопытства и сунула нос в помещение, восхищённо ахнув.

— Заходи, не бойся! — тотчас подхватила Рина, подав гостье пример и, попутно, легонько подтолкнув в спину.

Увайсу невольно пришлось присоединиться к девушкам — и тоже замереть на пороге, будучи поражённым открывшимся ему видом.

Просторное и светлое помещение оказалось сплошь заставлено безликими манекенами, закрученными гигантской спиралью, в красивых нарядах: от вечерних, чуть ли не бальных платьев до довольно строгих женских брючных костюмов. Лишь одна деталь выбивалась из общей картины — пустой манекен по центру комнаты.

— Что это?.. — первой очнулась Марьям, робко коснувшись рукава одного из платьев.

— Моя дипломная работа, — с гордостью откликнулась Рина. И горько вздохнула: — Правда, ей не хватает некой изюминки. Чего-то яркого и оригинального, выделяющегося на фоне других нарядов, — Она подошла к пустому манекену и печально провела рукой по его изгибам.

А Увайс запоздало заметил у огромного, во всю стену, окна, широкий стол со встроенной швейной машинкой и множеством ящичков, заваленный обрезками тканей и ворохом всевозможных бумаг. Марьям обнаружила это богатство чуть раньше и, осторожно приблизившись, взяла верхний лист.

— По-моему, у тебя и так всё прекрасно, — отстранённо проследив за ней взглядом, Увайс попытался приободрить Рину.

— А мне кажется, наоборот, — упрямо парировала она. — Я даже отказалась защищать дипломную вместе со всеми, соврав, что у меня появилась гениальная идея, но я не успеваю доделать её в срок. И преподаватели пошли мне навстречу, позволив защищаться в сентябре. Вот только у меня ничего нет. Собственно, изначально все мои работы — это попытка найти то самое. Запоминающееся. Я и от противного действовала, взяв за основу предельно простую модель, лишь бы не завалиться, — Рина выудила из стопки криво торчащий эскиз, продемонстрировав его Увайсу, — но мне всё равно ничего не нравится. Похоже, придётся сдавать как есть. Если, конечно, меня не осенит в ближайшее время. Что вряд ли. Ну и чёрт с ним, — девушка непреклонно вздёрнула подбородок. — Примут — хорошо. А нет — значит, нет. Не больно-то и хотелось.

Осознав, что банальная словесная поддержка Рине не нужна, а дельных советов ему в голову не лезло — Увайс совсем не разбирался в моде — горец ухватился за более приземлённую тему:

— И тебя ничуть не расстраивает перспектива остаться без диплома? Потерять столько лет обучения...

— Нет, — пожав плечами, Рина отложила лист — и им сразу же завладела Марьям. — Я давно смирилась. И вообще, всегда больше хотела шить людей, чем одежду. Но профессия врача, по мнению моих родителей, требует огромной выдержки и для меня не подходит. А у Егора как раз...

— Нравится, — внезапно выдала Марьям, сбив Рину с мысли.

— Что?

— Это, — Марьям подняла эскиз повыше.

— Серьёзно?.. — Рина неверяще посмотрела на рисунок, изображающий свободно ниспадающее платье с широким вырезом, узкой талией и рукавами колоколом. — Это же просто ночнушка! Одежда для сна...

— Красиво. Узоры дать, снизу, вверху и на конце — будет

— Ты имеешь в виду вышивку?

— Да. Как я, — Марьям оттянула ворот собственного одеяния, густо украшенного растительными мотивами по краю.

— Как у тебя? Но я так не умею...

— Я умею.

Рина недоверчиво прищурилась.

— Погоди, — после паузы всё-таки обронила она. — Ты хочешь сказать, что готова мне помочь?

— Да, — с энтузиазмом закивала Марьям. — Дело. Не скучно.

— А как же учёба? — встрепенулся Увайс.

Марьям обречённо сникла — и Рина, видя такую реакцию, поспешила вклиниться между ней и Увайсом.

— Одно другому не мешает! — заявила она. — Можно же совместить: Марьям будет наблюдать, как я работаю, помогать, задавать уточняющие вопросы, потом показывать и объяснять, отвечая на мои — чем не практика? А в перерывах вы сможете что-то ей преподавать. Ну и переводить тоже. И вообще, это же не навсегда. На месяц, не больше. Пожалуйста! Мне очень надо...

Рина молитвенно сложила ладони перед грудью, проникновенно заглянув собеседнику в глаза. Марьям тоже смотрела на Увайса с затаённой надеждой. И он не смог устоять.

— Ладно. Первое время будем заниматься здесь. Но если что-то пойдёт не так, я умываю руки!

— Спасибо! — подпрыгнув от радости, Рина быстро, пока Увайс не опомнился, поцеловала его в щеку и упорхнула к столу.

Не откладывая в долгий ящик, они с Марьям принялись за работу: отмеряли, кроили, шили... Время пролетело незаметно. И если бы не скучающий Увайс, деликатно напоминавший девушкам о необходимости принимать пищу, они бы так и просидели в мастерской Рины до утра. А то дольше. Впрочем, разогнать увлёкшихся девушек Увайсу всё равно удалось только далеко за полночь. И потому никто не обратил внимание, что Марьям снова отправилась в кровать, где уже спал Егор. Зато сам Егор этот вопиющий факт проигнорировать не смог и утром, памятуя о своём обещании, отправился к Увайсу: отдать заказанный ноутбук, а заодно поговорить о поведении Марьям.

— Ты должен был следить, чтобы она ночевала в своей комнате! — плюхнув коробку на постель — вернее, прямо на друга — возмущённо напомнил Егор.

— Извини. Ты прав. Недосмотрел, — безропотно согласился разбуженный столь грубым способом Увайс. — Девочки вчера совсем мне голову заморочили своей болтовнёй. Я половину терминов впервые слышал, приходилось сначала требовать у Рины расшифровку, потом её объяснение — и перевод всё равно давался мне нелегко. Хорошо, что Марьям быстро включилась в работу, разобралась и вскоре перестала донимать меня вопросами. Умная девушка, схватывает на лету. Но иногда они всё-таки ко мне обращались, поэтому мне приходилось внимательно прислушиваться к их разговорам, чтобы не упустить ничего важного. И к вечеру мой мозг попросту отключился. Прости. Больше этого не повторится.

Увайс опять виновато потупился, однако Егор думал уже о другом:

— Получается, Марьям весь день провела с Риной? Наверху?

— Да. У твоей сестры удивительный талант заражать окружающих своим энтузиазмом. Даже у меня пару раз руки чесались присоединиться. Но я боялся всё испортить своей кривой помощью.

— Отлично! Значит, отныне тебе попросту необходимо контролировать, чтобы они не спускались раньше одиннадцати. Я буду возвращаться около десяти, ужинать и сразу ложиться. И пусть Марьям поступает, как знает. Будить она меня вряд ли станет, верно? А я постараюсь не подниматься к ней. Тогда наше общение плавно сойдёт на нет, а там, может, она и сама сделает нужные выводы.

— Мне не нравится идея, что девушка, за которую я несу ответственность и которая, возможно, когда-нибудь станет моей женой, должна делить постель с чужим мужчиной на протяжении неопределённого срока, — хмуро возразил Увайс.

Однако Егор лишь рассмеялся:

— Это в тебе говорит горячая горская кровь! Или ты мне не доверяешь?

Своими предположениями Егор попал прямо в яблочко, и Увайс был вынужден принять сомнительный план друга — не признаваться же, что в нём действительно очень некстати проснулась ревность. И всё шло неплохо, пока тишину за большим обеденным столом не нарушил длинный, требовательный звонок входной двери.

Вздрогнув от неожиданности, мирно ужинавшие обитатели дома неловко замерли с приборами в руках, настороженно прислушиваясь к происходящему в холле. Откуда не доносилось ни звука, однако вскоре в столовую вошла высокая стройная блондинка с выхолощенным до неузнаваемости лицом постоянного клиента косметолога. Из-за чего она одновременно выглядела и на двадцать лет, и на сорок, а на деле пребывала где-то в промежутке между этими цифрами, притом ближе к первому. То есть была плюс-минус возраста Егора.

— А где мой жених? — опустив приветствия, с ходу осведомилась она, оглядев присутствующих.

Среди которых затесались и гости. Рина практически насильно притащила их с собой в столовую, чтобы они не скучали наверху в одиночестве — и не скучать потом самой, когда они всё-таки пойдут есть.

— Он уехал, — первым очнулся Анатолий. — Ты же знаешь. На охоту.

— Нет, он вернулся, — уверенно возразила Наташа. — И вы это прекрасно знаете. Но почему-то от меня скрываете. Что с ним? Он свалился с обрыва и переломал себе все кости? Угодил головой в костёр и теперь не показывается вам на глаза, опасаясь испортить аппетит? Должна быть очень веская причина, чтобы Егор пропустил ужин! Ведь, по его мнению, это самый важный приём пищи, где должны присутствовать все члены семьи, что подкрепляет чувство единства.

— И потому тебе здесь всегда рады! — слащаво улыбнулась Инга. — Присоединяйся.

И жестом попросила Рину добавить на стол ещё одну тарелку.

Наташа села возле Инги, точно напротив сосредоточенно жующего Увайса — и принялась внимательно его разглядывать.

— А с чего ты взяла, что Егор вернулся? — торопливо, пока Наташа не задала неудобного вопроса, спросил Анатолий.

— Знакомый сказал, что видел в городе его машину, — рассеянно сморгнув, она переключилась на хозяина дома. — Но, похоже, ошибся. Егор бы никогда не допустил, чтобы на семейном ужине за общим столом сидели какие-то побирушки.

— Это подруга Рины, она помогает ей с дипломной работой, — быстро вставила Инга. — И её брат.

Не удержавшись, Увайс скептически изогнул брови, как бы намекая, что они с Марьям ни капли не похожи, однако этого никто не заметил. И, наверное, Наташа удовлетворилась бы таким ответом, если бы не влезла Марьям.

— Я жена Егора, — гордо напомнила она.

Будто считала своим долгом отстоять этот статус. И Наташа поперхнулась водой, шокированно уставившись на девушку, словно та была говорящей собачкой.

— А я тогда кто? — прохрипела, толком не откашлявшись. — Запасной вариант? — она возмущённо повернулась к Анатолию. — Как это понимать?!

— Ни в коем случае! — замотал головой тот. — Ты по-прежнему невеста Егора... Я сейчас всё объясню...

— Нет, — Наташа резко встала из-за стола, с грохотом уронив стул на пол, но даже не вздрогнув. —

— Он на работе. Но ты можешь подождать, пока он приедет...

— Ах, значит, он всё-таки вернулся? — язвительно протянула Наташа, прервав собеседника. — И своей грязной ложью вы рассчитывали скрыть от меня его новый статус? Вероятно, чтобы уговорить развестись и всё-таки жениться на мне...

— Всё несколько сложнее, — Анатолий снова попытался успокоить несостоявшуюся невестку. — Речь не о внезапно вспыхнувших чувствах, а о необходимости. Ради спасения жизни...

Но Наташа уже всё решила.

— Больше я ни на секунду не задержусь в этом доме, — она стремительно развернулась к дверям. — И никогда не переступлю его порога. А если Егор посчитает нужным извиниться, он знает, как меня найти.

И ушла, громко цокая каблуками по паркету. Хотя до этого ходила совершенно беззвучно.

7

Осознавая, что их присутствие за столом становится неуместным, Увайс торопливо закончил ужин и увёл Марьям наверх. Он полагал, что Анатолию непременно захочется обсудить произошедшее в кругу семьи. Но даже не догадывался, насколько...

— Зачем?! — едва за гостями закрылись двери, зло прошипел Анатолий. — Зачем ты её позвала? Мы же договаривались, что не будем ставить никого в известность, а сохраним сложившуюся ситуацию в тайне!

— А я ничего Наташе и не говорила, — не очень убедительно заявила Инга. — Она сама как-то до всего докопалась. Я тут ни при чём!

— Ну конечно! — с сарказмом парировал Анатолий.

— Серьёзно! Сам слышал — она случайно обо всём узнала. От знакомого. И была готова поверить в нашу сказку... Если бы не выходка этой наглой дикарки!

— Её зовут Марьям, — тихо вставила Рина.

Но встретилась глазами с тяжёлым взглядом отца и поспешила уткнуться в пустую тарелку.

— Наташа не назвала имени этого знакомого, — вернулся к разговору Анатолий. — А он должен быть хорошо нам известен, раз сумел точно определить, что машина принадлежит именно Егору.

— Наверное, она не хотела выдавать своего осведомителя.

— Или подставлять его, потому что никто никакую машину не видел. А если и видел, то никому бы не сказал, чтобы не ошибиться. Потому что узнать автомобиль в потоке сотен похожих, несущихся на огромной скорости, с уверенностью довольно сложно. Так что эта легенда однозначно притянута за уши.

— Может, Егора сдал кто-то с работы? У Наташи наверняка есть там связи.

— Как и у тебя. И ты тоже вполне могла ими воспользоваться.

— Ой думай, как хочешь, — отчаявшись выкрутиться, махнула рукой Инга. — Но, по-моему, так стало даже проще. Долго скрывать статус Егора мы бы всё равно не смогли. Зато теперь, когда он разоблачён, ничто не мешает ему пойти к Наташе, попросить у неё прощения, раскрыть карты и уговорить немного потерпеть. Без риска лишиться такой замечательной и перспективной невесты. Думаю, она не откажется. Она умная девушка. А если всё-таки потребует ускорить процесс — то ещё лучше! А то, как мне кажется, Егор не очень-то торопится избавляться от девчонки.

— Если бы я считал иначе, ты бы уже стояла на улице в одних трусах и с документами о разводе, — вышел из-за стола Анатолий. — Так что впредь будь осторожнее в своих махинациях. Иначе это может плохо для тебя закончиться.

В ответ Инга самодовольно улыбнулась одним уголком губ, но этого уже никто не видел: Анатолий отвернулся, а Рина, воспользовавшись тем, что отец встал, убежала к Увайсу с Марьям. Которые в это время тоже не скучали.

— Почему ты напряглась, когда позвонили в дверь? — чтобы не сидеть в напряжённой тишине и попутно завоевать её расположение, поинтересовался у Марьям Увайс, едва они поднялись в мастерскую Рины.

Он не впервые остался с Марьям наедине, но впервые заговорил с ней на русском языке — и это было никак не связано с обучением. Однако Марьям не потребовала перевода, лишь нахмурились, пытаясь осмыслить услышанное. И Увайс пришёл ей на помощь:

— Ты так сильно сжала вилку, что она чуть не сломалась. Ты ждала чего-то плохого? Тебя что-то напугало?

— Братья, — наконец-то выдавила она. — Приехали за мной. Вернуть.

— Они не смогут забрать тебя без твоего согласия. Ты замужем.

Марьям смущённо потупилась.

— Не совсем, — отчаянно покраснев, всё-таки обронила она.

Однако Увайс и глазом не моргнул, тотчас поспешив обратить внезапное признание себе на пользу.

— А ты не знаешь, почему? — вкрадчиво уточнил он.

Марьям отрицательно помотала головой, а затем добавила, пожав плечами:

— Он болен. Ранен.

Но Увайс не сдавался.

— Что не мешает ему ездить на работу, — напомнил с нажимом.

— Устаёт, — согласилась Марьям.

В этот момент на пороге появилась Рина, поэтому Увайс предпочёл промолчать. Единственное, что он себе позволил, это длинно выдохнуть, не скрывая разочарования, и удалился в свой угол — неспешно листать одолженные у Рины учебники с целью освежить обязательную школьную программу.

С утра девушки прекрасно обходились без его участия, но после возвращения с ужина Марьям стала более рассеянной, часто ошибалась, больше мешая подруге, чем помогая. Её мысли явно были далеки от работы — и вскоре Рина не выдержала, безапелляционно отправив всех спать.

Прямому посылу Увайсу было нечего противопоставить, поэтому он подчинился, невольно нарушив данное Егору обещание. Который как раз только-только зашёл в дом — и Марьям, услышав знакомый голос, радостно поскакала его встречать, в то время как Увайс, наоборот, поспешил спрятаться у себя, оставив их разбираться самостоятельно — и не желая попасть под горячую руку друга.

При виде Марьям, Егор едва уловимо помрачнел и, проворно увернувшись от объятий, направился к лестнице.

— Почему ты из меня бегаешь? — застыв посреди холла, обиженно спросила его в спину Марьям.

Успев только поставить ногу на первую ступеньку, Егор не удержался и недоумённо обернулся, не в силах расшифровать посыл девушки.

— Я от тебя не бегаю и никого не избегаю, — кое-как сообразил он. — Я работаю и сильно устаю — дел много, а ранение по-прежнему даёт о себе знать.

— Ты совсем со мной не говоришь.

— Я устал, — терпеливо повторил Егор. И тут же пошёл в атаку: — К тому же ты и сама обычно занята. А освобождаешься поздно. Но я очень рад, что ты подружилась с Риной. Мне важно, чтобы ты не скучала.

После этих слов Марьям немного оттаяла. Однако не успел Егор расслабиться, как последовал новый удар:

— А как же та девочка?

— Какая девочка? — вскинул брови Егор. И попытался обратить всё в шутку: — У меня пока детей нет.

Но Марьям посыла не уловила.

— Сегодня пришла. На ужин. Сказала, невеста.

— Наташа?.. — мигом изменившись в лице, растерянно протянул Егор. И забыв о Марьям, бросился

Марьям проводила его потухшим взглядом, ещё немного постояла и направилась к лестнице. Но пошла не в спальню Егора, а в гостевую, где ещё ни разу не ночевала. И больше в тот вечер оттуда не выходила, обнимая подушку и нервно прислушиваясь к доносящимся снизу крикам, которые было сложно назвать обычным разговором на повышенных тонах.

— Что значит, ты не будешь перед ней извиняться?! — распалялся Анатолий.

— Я готов всё ей объяснить, когда придёт время, но унижаться не буду, — твёрдо и спокойно разжевал свою позицию Егор. — Иначе она всю жизнь так и будет мной помыкать.

— Но иначе она тебя не простит! И расторгнет помолвку.

— Вот и отлично. Истеричная дура, только и умеющая, что жеманничать да устраивать сцены, мне и даром не нужна.

— Зато нам нужна поддержка её родителей. Их связи!

— Тебе нужна. Я прекрасно справляюсь самостоятельно.

— Хорошо, мне! Потому что, если Наташа пожалуется на тебя родителям, уровень кредитного доверия моей фирмы рухнет...

— И ты останешься без денег. Знаю. Ты повторяешь это по сто раз на дню. Но я сомневаюсь, что она совершит такую глупость. Она достаточно умна и расчётлива, чтобы видеть дальше своего носа. К тому же в этом браке она заинтересована не меньше тебя. Недаром она первая заговорила о прощении — то есть выразила согласие сохранить дружеские отношения между нашими семьями как минимум до тех пор, пока всё не разрешится.

— Если ты соизволишь с ней помириться. А ты не желаешь к ней ехать!

— Я не вижу смысла ехать прямо сейчас, — потихоньку закипая, парировал Егор. — Она же наверняка потребует, чтобы я немедленно развёлся в доказательство серьёзности своих намерений. А я не могу. Марьям этого не переживёт.

— То есть о ней ты беспокоишься, а обо мне — нет?

— Ты взрослый мужчина и способен сам о себе позаботиться. А она — молодая, забитая девушка, не готовая к жизни в большом мире.

— И что же ты предлагаешь мне делать? Вести себя как ни в чём не бывало? — язвительно осведомился Анатолий.

— Для начала — успокоиться. И осознать, что ничего страшного не случилось...

— У меня бизнес разваливается!

— Тогда займись им! — всё-таки сорвался Егор. — Хватит вешать на меня всю ответственность! Решить твою проблему проще простого, сколько раз тебе говорить! Надо всего лишь оптимизировать процессы и провести реорганизацию. И всё! Уволь лишних сотрудников, избавься от всех промежуточных дармоедов и прочих ненужных звеньев, удлиняющих цепочку, сократи зарплаты высшему руководящему составу до уровня, соответствующего их вкладу в работу компании, увеличь специалистам, чтобы они перестали сбегать в поисках лучшей доли — и твои доходы постепенно стабилизируются. Да, эффект будет не сразу, но он будет...

— А тебе откуда знать? — в свою очередь взвился Анатолий. — Ты в этом котле варишься всего несколько лет, в то время как я кручусь в нём всю жизнь. С какой стати мне тебя слушать?

— С той, что у меня, в отличие от тебя, есть соответствующее образование. И нет никаких проблем с доходами.

— Потому что тебя обычное ателье по пошиву одежды! А у меня — крупная компания широкого профиля...

— Разница не в объёмах, а в том, что я своим ателье занимаюсь, а ты всё на совет директоров свалил. Чтобы по бабам спокойно бегать.

Последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы: Анатолий замер, судорожно хватая ртом воздух, но не находя слов, чтобы выразить обуревающее его возмущение, а Инга, до этого молча наблюдающая за скандалом со стороны, ахнула и упала на удачно подвернувшийся диван, потеряв сознание. Егор же, воспользовавшись моментом, по-военному чётко развернулся на каблуках и вышел из кухни, оставив родителей вдвоём. Однако Анатолий его догонять не стал, вместо этого предпочтя выместить гнев на по-прежнему недвижимой супруге:

— Хватит валяться! Надоело. Все в курсе, что ты склонна к театральности, а не к обморокам. К тому же никого, кроме меня, здесь сейчас нет.

Поколебавшись, Инга осторожно приоткрыла один глаз, убедилась, что муж говорит правду, и плавно выпрямилась.

— Ты что, действительно ходишь налево?.. — ещё раз оглядевшись, нахмурилась она.

— Ой, вот только не надо лгать, что ты была не в курсе! — отмахнулся Анатолий. — А куда я, по-твоему, езжу вечерами, частенько задерживаясь там до утра? На бесконечные деловые встречи? Ты же не дура. И, кстати, тоже мне изменяешь. И всегда изменяла. А Рина и вовсе не моя дочь. Но это к делу не относится, — он решительным жестом остановил очередную попытку оправдаться. — Мы оба знаем, что ты со мной исключительно ради денег. И меня такой расклад полностью устраивает. Я не верю в любовь. Всем моим партнёршам нужны лишь дорогие подарки. Поэтому они ничем не лучше тебя. Даже хуже, ведь они совершенно не умеют притворяться — иначе я бы не смог раскусить их с первого взгляда. А от жён, подобных тебе, рождаются наследники, способные удержать лицо в любой ситуации. И Егор как раз из таких... Но если ты хочешь и дальше вести роскошную жизнь и ни в чём не нуждаться, исправь то, что натворила. Заставь Егора помириться с Наташей. Или останешься у разбитого корыта. И мне даже не придётся тебя выгонять. Мы разоримся сами. Постепенно.

— А может, тебе всё-таки стоит прислушаться к советам Егора? — вкрадчиво предложила Инга. — И попробовать наладить всё без привлечения денег извне?..

— Ты не знаешь ситуации на рынке! — взорвался Анатолий. — Чтобы сохранить высокую прибыль, нужно наращивать производство, расширяться, а не прятаться в надежде, что всё устаканится само! А для этого нужны средства! Все директора с этим согласны! Так что не лезь не в своё дело. Иначе я найду себе другую союзницу. Ясно?

Инга затравленно кивнула — и Анатолий тут же испарился, недовольно бормоча себе что-то под нос.

8

Укладываясь спать, Егор не придал значения отсутствию Марьям, решив, что она опять пропадает у Рины. Но утром, не обнаружив её в постели, озадаченно прикусил губу. Однако на поиски благоразумно не бросился, быстро собрался и уехал, забыв позавтракать. Притом удовлетворения на его лице так и не отразилось.

Увайс же, заглянув в пустую комнату друга спустя несколько часов, сначала тоже напрягся, а потом расплылся в облегчённой улыбке, заметив Марьям выходящей из гостевых покоев... Впрочем, стоило ему разглядеть красные заплаканные глаза и распухший нос девушки, как его улыбка тотчас померкла. Но спрашивать, что случилось, он не рискнул. А сама Марьям распространяться о причинах своей печали не пожелала. И за утешением к

Стремясь отвлечься от горьких мыслей, она так рьяно кинулась в бой, что уже к вечеру основа для будущей звезды коллекции была готова. Гораздо раньше, чем рассчитывала Рина.

На радостях она даже пригласила Марьям к себе в комнату, открыла шкаф и широким жестом предложила выбрать любой наряд, какой ей понравится. А потом, мол, они вместе подгонят его под нужный размер.

— Лучше бы ты её в магазин сводила, — наблюдая за девушками от двери, как бы между прочим обронил Увайс.

И Рина тут же застыла, словно её поразила молния.

— У тебя что, ничего другого нет? — очухавшись, она обратилась к Марьям.

Та мотнула головой.

— Совсем-совсем? Никакой смены?

— Нет.

— А я была уверена, что у тебя просто все платья одинаковые... Как же ты тогда?..

Продолжать не потребовалось.

— Мою, — улыбнулась Марьям, подкрепив объяснение жестами.

— Стираешь? В раковине?

— Да. К утру сухое.

— Странно, — встрял Увайс. — А у меня влажное. Ты куда вешаешь?

— На трубку. В ванной.

— А, точно. У Егора же свой санузел... И, естественно, с полотенцесушителем. И как я не догадался...

— Погоди! — Рина стремительно развернулась к Увайсу. — У тебя тоже ничего нет?!

— Ну да. Всё сгорело. А Егор разве не рассказывал?

— Про пожар? Рассказывал. Но я подумала, раз его вещи уцелели, значит, и ваши тоже...

— Его добро лежало в сумке, которую вытащила Марьям. А мне собираться было некогда. Живым бы выбраться.

— А почему ты предпочла взять вещи Егора, а не свои? — Рина посмотрела на Марьям.

Девушка замялась, формулируя ответ — но Увайс её опередил:

— Своего у неё с собой ничего не было.

Однако такой вариант Рину не устроил.

— Почему? — недобро нахмурилась она.

— Так получилось, — пожал плечами Увайс, по-прежнему не вдаваясь в подробности, но очень выразительно вскинув брови.

Как бы призывая Рину вспомнить, с чего всё началось. Намекая, что тогда Марьям было несколько не до шмоток... Которых, к тому же, у неё вообще могло и не быть. Но тут вмешалась сама Марьям:

— Егор ранен. Помощь, срочно. Времени нет.

— А, — мигом посветлела Рина. — Вы торопились и не успели заехать домой?

— Да.

Увайс согласно промолчал, не уточняя, что торопились они вовсе не поэтому. Рина и так обо всём догадалась — и смущённо потупилась, запоздало сообразив, что её наивные вопросы балансировали на грани такта. Но затем вскинула голову и воодушевлённо предложила:

— Что ж. В таком случае Егор просто обязан это компенсировать!

— Он занят, — вернул её на землю Увайс.

Услышав знакомое оправдание, Марьям неуловимо помрачнела, однако Рина возникшей неловкости не ощутила.

— Знаю. И с удовольствием возьму на себя ответственность по подбору нового гардероба. На правах его сестры. Вам обоим.

Марьям слегка повеселела, зато Увайс аж воздухом поперхнулся.

— Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, — взяв себя в руки, прохрипел он. И добавил вполголоса на своём языке: — «Только женщина меня ещё не наряжала...»

Марьям коротко фыркнула. Рина же стояла чуть дальше и ничего не услышала.

— Не переживай, денег у меня хватит, — по-своему интерпретировала отказ она. — К тому же я пользуюсь карточкой Егора. Так что формально за всё будет платить он.

— Дело не в этом, — уже громче возразил Увайс. — Мне проще по интернету заказать. Быстрее. А это время потратить с пользой.

— То есть с нами ты не поедешь? — дотошно уточнила Рина.

— Полагаю, в магазине вы и без меня как-нибудь разберётесь. Я всё равно ничего в ваших тряпках не понимаю. И посоветовать ничего не смогу. Да и Марьям попрактиковаться не помешает.

— Ладно, как скажешь, — расстроившись, но не подав виду, беспечно кивнула Рина. И повернулась к шкафу: — Мы тогда прямо с утреца поедем. И, наверное, зависнем там на целый день. Так что можешь смело планировать что угодно.

— Отлично, тогда я съезжу узнаю про ЕГЭ и поступление. Вдруг для меня есть какие-то нюансы.

— Можем подвезти, если хочешь. Забрать не обещаю, но хотя бы в одну сторону подкину — это всяко лучше, чем тратиться на такси или трястись в общественном транспорте. А мне несложно.

— У тебя есть права?

— Конечно. И машина. Егор мне старую отдал, когда купил себе новую. Специально подгадал, как подарок на окончание автошколы.

Увайс заколебался.

— Ты не сомневайся, довезу в целости и сохранности. Я уже полгода за рулём. И ещё ни разу не попадала в аварию. Пока, — шутливо добавила Рина.

Естественно, после такого заявления спокойнее Увайсу не стало. Но удобство всё-таки перевесило осторожность, и он решился:

— Буду тебе очень признателен. Только обратно я вас дожидаться не стану, сам как-нибудь доберусь.

— Идёт.

Сказано — сделано.

На следующий день девушки, позавтракав, загрузились в машину и, несмотря на заявление Рины, без происшествий добрались до места назначения, по дороге высадив Увайса возле выбранного им педагогического института.

Хотя день был будним, огромный торговый центр встретил их яркими огнями, ненавязчивой музыкой и гомонящей толпой. От обилия обрушившихся на неё звуков и льющегося со всех сторон света Марьям растерялась и чуть не убежала обратно на парковку. Где было душно и шумно, но, по крайней мере, сумрачно. Однако Рина была начеку и никуда подругу не пустила. А чтобы отвлечь, завела разговор ни о чём, плавно переключившись на расспросы о родине Марьям.

Отвечать на неродном языке и одновременно осматриваться, шарахаясь от всего подряд, оказалось для Марьям слишком сложно. И в итоге она сосредоточилась на рассказе о своей жизни. А там постепенно привыкла к новой обстановке и к концу дня чувствовала себя в магазинах совершенно свободно. Даже иногда самостоятельно консультировалась с продавцами — когда Рина куда-то отлучалась. Например, поменять размер. Но чаще, конечно, Марьям обращалась за помощью к подруге, которая была всегда рада услужить. Впрочем, о себе Рина тоже не забывала. И домой они привезли столько пакетов, что Увайсу, вздумай он всё-таки напроситься на обратный путь, было бы попросту некуда сесть. Ведь они, подобно многим женщинам, не стали заморачиваться и банально сгрузили все покупки на заднее сиденье, проигнорировав наличие абсолютно пустого и вместительного багажника.

Со своими обновками Рина разобралась быстро: тупо побросала пакеты в шкаф — и всё. С вещами Марьям они провозились гораздо дольше. В том числе потому, что большую часть нарядов Рина купила

Они закончили, когда на улицу уже опустилась ночь. И до мастерской в тот день так и не добрались, сразу отправившись спать. Вернее, Рина отправилась — и заснула крепким сном человека с кристально чистой совестью. В то время как Марьям несколько часов проворочалась в пустой, неуютной гостевой и, не выдержав, воровато выскользнула в коридор, чтобы тихонько поскрестись в соседнюю комнату.

Уловить этот звук и распознать в нём позднего посетителя мог разве что бодрствующий человек с очень чутким, охотничьим слухом. Но Марьям знала, куда стучаться — и реакция не заставила ждать.

— Марьям?.. — беззвучно открыв дверь, удивлённо протянул Увайс. — Что-то случилось?

— Можно я зайти? — оглядевшись, наверное, в сотый раз, убитым голосом пролепетала Марьям.

— Да, конечно, — Увайс посторонился, щёлкнув выключателем. — Проходи.

И девушка тотчас мышкой проскользнула в образовавшуюся щель, не задев мужчину ни волосами, ни одеждой, из которой на ней была длинная полупрозрачная сорочка да тонкий халатик в тон, подобранный лично Риной.

«Я тебя разбудила?» — застыв в метре от разобранной постели, уточнила Марьям, от испуга перейдя на родной язык.

«Нет. Я не спал. Мысли покоя не давали».

«У тебя проблемы?»

«Ничего серьёзного. Просто сдавать экзамены уже поздно, а сделать для меня исключение они не могут. Так что придётся отложить поступление до следующего года. Но зато у меня есть все шансы попасть на бюджет, так что это не смертельно. А что стряслось у тебя, раз ты рискнула прийти ко мне в столь поздний час?»

Отчаянно покраснев, Марьям ещё раз покосилась на кровать, затем на Увайса, уже в одеяле, после чего всё-таки взяла себя в руки и выдала:

«Мне страшно».

«Почему?»

«Я боюсь, что братья заберут меня домой».

«Мы это уже обсуждали. Они не приедут, пока ты сама их не вызовешь».

«А если это сделает кто-то другой? Например, Рина. Она весь день расспрашивала меня о родине, быте и родственниках, живых и умерших. Даже записала название аула и имена Темура и Галиба».

«Скорее, сделала вид», — вставил Увайс. — «Из вежливости».

«Мне так не показалось. Я, конечно, попыталась объяснить ей, чем грозит их появление, особенно для меня, но не уверена, что она поняла».

«По-моему, ты напрасно переживаешь. Рина умная девушка. Она прекрасно понимает, что Егор тоже окажется в опасности, если здесь появятся твои братья. Ведь всего одно твоё слово — и ему не поздоровится. Нет. Она не станет рисковать. Но если хочешь», — торопливо добавил Увайс, видя, что его слова не сумели убедить Марьям, — «я с ней поговорю».

«Да! Очень хочу!» — встрепенулась Марьям.

«Тогда договорились. А теперь иди спать. Уже очень поздно».

Спорить Марьям не стала и покорно покинула комнату Увайса.

— Меня бы кто так успокоил, — вздохнул он, закрыв дверь.

И лёг обратно в кровать.

9

Разумеется, с утра он к Рине разбираться не побежал. Да и после, поднявшись с девушками в мастерскую, не выказывал особого желания остаться с Риной наедине и не пробовал отозвать её в сторонку. Хотя Марьям несколько раз отрывалась от вышивки, чтобы послать ему выразительный взгляд, кивнув на Рину. В какой-то момент Рина это заметила и, не выдержав, сама подошла к Увайсу.

— Всё в порядке? — негромко спросила она.

— Да, спасибо, — нейтрально откликнулся Увайс.

— Что делаешь? — Рина без всякого стеснения заглянула ему через плечо.

Прямо в экран нового ноутбука.

— Ищу работу, — не стал скрывать Увайс. — Вернее, подработку, чтобы в дальнейшем совмещать её с учёбой.

— А вещи ты уже заказал?

— Нет. Сначала нужно на них заработать.

Рина уязвлённо прикусила губу, но возмущений, что Увайс не воспользовался её щедрым предложением одеться за счёт Егора, не последовало. Что позволило Увайсу немного расслабиться и по-новому взглянуть как на стоящую рядом девушку, так и на её расспросы о родине Марьям. Из рассказа которой Рина явно сделала кое-какие выводы.

Пауза затягивалась, однако возвращаться к составлению резюме Увайс не торопился. Рина тоже никуда не уходила. И внезапно выдала:

— А хочешь, я тебе что-нибудь сошью?

Увайс удивлённо вскинул брови, но ничего не сказал, шокированный столь резкой сменой темы.

— Не волнуйся, меня это не затруднит. Пока Марьям занимается моим проектом, мне всё равно нечего делать — её платье я уже ушила. А так хоть пользу принесу.

Увайс замялся, прикидывая, как бы повежливее отказаться. Что Рина интерпретировала по-своему:

— Чего ты хочешь? Рубашку, футболку, брюки, целый костюм — я всё могу! Говори смело. Что тебе нужнее?

— Я не знаю, — выдавил Увайс. — Давай на твой вкус.

— Супер! — кивнув, Рина упорхнула к столу. И уже оттуда крикнула: — Обещаю, ты не пожалеешь!

Судя по обречённому взгляду, которым Увайс её проводил, он уже жалел. Слишком красноречивыми были выставленные на обозрение наряды. Но иначе отделаться от навязчивого внимания девушки было трудно.

«Пускай лучше делом занимается, чем меня достаёт», — читалось на его лице.

Однако на этом ничего не закончилось.

Основательно порывшись куче сваленного на столе добра, Рина выудила оттуда длинную измерительную ленту и прискакала обратно.

— Встань, — приказала Увайсу. — Нужно снять с тебя мерки.

Пожав плечами, он отложил ноутбук и выпрямился.

Больше Рина ни о чём не просила, сама поднимая ему руки, крутя его во все стороны и придавая нужные позы. Она касалась его везде, даже там, где в этом не было очевидной необходимости. А иногда в таких неожиданных и чувствительных местах, что Увайс аж замирал, невольно задерживая дыхание — но не комментировал, опасаясь показаться невеждой. Он сдерживался до последнего. Однако, когда Рина склонилась измерить длину его ступни, промолчать не сумел.

— Ты ещё и сапоги шьёшь? — осведомился, не скрывая сарказма.

— Нет, — Рина дотошно записала полученный результат и переключилась на вторую ногу. — Но у тебя нестандартная фигура. И чем больше параметров я получу, тем лучше будет сидеть одежда.

— Что-то раньше, когда я закупался в обычных магазинах, никто у меня размер ноги не спрашивал. И всё было нормально.

— Сравнил — ширпотреб и индивидуальный пошив! После того, что я тебе сделаю, на стандартные модели ты и смотреть не сможешь!

— А что ты сделаешь? — невольно заинтересовался Увайс.

— Пока не решила. Поэтому и хочу максимально тебя обмерить. Чтобы не бегать к тебе по сто раз на дню.

Увайс представил эту картину, мысленно содрогнулся и в дальнейшем не спорил, обрадовавшись, что ещё легко отделался. А там и Рина закончила,

До ужина все трое практически не взаимодействовали, словно существовали в параллельных вселенных. Хотя весь день провели в одной комнате. За обеденным столом каждый из них также был погружен в свои мысли, ничем не нарушая привычную тишину семейной трапезы. Куда гостей, которых Рина упрямо таскала с собой, по-прежнему не приглашали, но и открыто выгонять не смели. Просто обычно старательно игнорировали их присутствие. Однако в этот раз Инга изменила своим правилам и любезно поинтересовалась:

— Как вам наша еда?

От неожиданности Увайс чуть не подавился, испуганно покосившись сначала в тарелки хозяев дома, а затем в свою — будто мог по внешнему виду определить наличие в блюде яда или чего-то побезобиднее, вроде слабительного. Ведь порции никто из них сам себе не накладывал — тарелки уже стояли на столе, когда гости спускались на кухню.

— Всё очень вкусно, — поборов природную неловкость, улыбнулась Марьям.

Инга со всей искренностью ответила ей тем же — и Анатолий торопливо спрятал восхищение, сверкнувшее в глазах, за бокалом вина.

— Очень рада слышать, — ещё слаще заворковала Инга. — Тогда, быть может, вы познакомите нас с вашей традиционной кухней? А то наш повар специализируется исключительно на европейских блюдах и не любит экспериментировать с незнакомыми рецептами. А я всегда не прочь попробовать что-то новое. Обменяемся опытом, так сказать.

— Боюсь, мои старания не придутся вам по вкусу, — поспешил откреститься Увайс, чуть переведя дух, но не расслабившись до конца. — Я предпочитаю предельно простую пищу.

— А я с удовольствие! — следом за ним заявила Марьям, так и не почуяв подвоха. — Люблю готовить.

— Вот и чудесно! — подхватила Инга. — Только я не уверена, что у нас на кухне найдутся все необходимые ингредиенты. Но вы всегда можете сходить в магазин — он тут недалеко, всего десять минут пешком. Там всё есть... Как насчёт завтра? Дадим повару отгул и устроим вечер настоящей горской кухни. Заодно и развеетесь. А то что вы с утра до ночи наверху пропадаете. Нужно же и отвлекаться иногда.

— Мы вчера в торговый центр ездили, — вставила Рина. — И вообще, мне дипломную работу доделать надо.

— Но ужин — это же не на целый день! Успеете. Позволь Марьям похвастать и другими талантами. А ещё лучше — сама её проводи. Тебе тоже не помешает прогуляться. Когда ты последний раз куда-то выбиралась?

— Вчера, — сквозь зубы процедила Рина.

Но Инга притворилась, что не заметила её недовольства:

— Я имею в виду на природу. У нас чудесный коттеджный посёлок, много зелени, свежий воздух. Твоим друзьям наверняка его не хватает. Так что давай. Покажи им здесь всё.

Тяжело вздохнув, Рина сдалась. И утром следующего дня повела Марьям на экскурсию по посёлку и его окрестностям, включая дикий луг и вполне себе облагороженный лесопарк. К сожалению, Увайс присоединиться к девушкам не смог — его как раз позвали на собеседование. Но Рина заверила его, что волноваться не о чём. Мол, всё будет хорошо. И не соврала.

В магазине действительно удалось купить всё необходимое. И к вечеру хозяев дома ждал роскошный ужин, над которым Марьям, к неудовольствию Рины, трудилась весь день. Но аппетитные ароматы, незаметно просочившиеся через кухонную дверь и распространившиеся по дому, быстро заставили её переменить мнение. А по-праздничному накрытый стол, ломящийся от огромного количества блюд, окончательно задушил желание возмущаться.

— Ничего себе! — первой войдя в двери, воскликнула Рина. — Когда ты всё успела?!

— Там ещё сладкое. К чаю, — смутившись от похвалы, махнула рукой на плиту Марьям.

Рина хотела что-то добавить, но заметила Анатолия, за спиной которого послушной тенью маячила Инга, и сникла, поспешив к своему месту.

Последним уселся Увайс, весь день мотавшийся по городу и вернувшийся всего полчаса назад, и Марьям широким жестом сняла колпак с тарелки, стоящей перед Ингой. Остальные сделали это сами — и замерли в растерянности.

— Это игра «собери суп сам»? — хмыкнула Инга, глядя на кусок варёного мяса в обрамлении крупно нарезанных сырых овощей, среди которых стояла пиала с крепким бульоном, накрытый толстым ломтём покупного хлеба — единственное, что Марьям использовала из уже готового. — А сразу вместе их положить было не дано?

— У нас так принято, — не удержавшись, пояснил Увайс, взяв в руки пиалу. — Когда мужчина возвращается домой, голодный и уставший, ему сначала подают горячий бульон, чтобы он согрелся, и мясо — как основное блюдо для восстановления сил. Если не хотите, можете сразу взяться за выпечку. Это никого не оскорбит, — Тут он с наслаждением втянул носом пар и выдал, закрывая тему: — Ммм... Баранина!

Пожав плечами, Инга глотнула бульона, для вида ковырнула мясо вилкой и переключилась на другие блюда.

— А это что? — её взгляд остановился на горке чего-то белого, в центре которого торчала наполненная до краёв соусница. — Пельмени?

— Почти, — снова был вынужден заговорить Увайс.

В то время как Марьям оббежала стол, чтобы придвинуть угощение, заинтересовавшее Ингу, поближе к свекрови.

— Это такие варёные пирожки, — прожевав, добавил Увайс. — Их надо брать руками, макать в соус и есть. Сырный пирог тоже едят руками, — вставил он, заметив, на что нацелилась Рина. — А салат из зелени и овощи употребляют вприкуску к мясу. Но можно и к выпечке.

Посчитав свой ответ исчерпывающим, Увайс вернулся к баранине. Прочие присутствующие попробовали всего понемногу и в итоге негласно распределили еду следующим образом: Инге достались салат и овощи, Анатолию — пирожки, а Рина предпочла пирог с сыром. Мясо никто из них не доел, бульон пила только Инга, остальные лишь пригубили, а хлеб и вовсе лежал нетронутым. Увайс же, наоборот, опустошил пиалу, съел свою порцию баранины с хлебом и лениво поклевал выпечку.

Видя, что ужин близится к завершению, Марьям споро убрала пустые тарелки, расставила чашки и, разлив чай, водрузила в центр стола поддон с пахлавой.

Анатолий оживился, Увайс с Риной тоже наперегонки потянулись за сладким, а Инга, дождавшись, пока Марьям положит ей кусочек, цепко схватила её за запястье и как бы между прочим сообщила:

— Вот теперь я точно убедилась — здесь ты на своём месте. У тебя так ловко получается нас обслуживать, что в другой ситуации я бы непременно наняла тебя работать на кухне.

Сказано это было исключительно в одобрительном ключе, и Марьям польщённо заулыбалась, не придав

Между тем Марьям продолжила убирать со стола: сложила всё невостребованное вместе, распределив по типам, и нацелилась помыть грязную посуду. Но тут спохватилась Рина и, не позволив подруге намочить руки, непреклонно увела её наверх. Еду в холодильник убирал уже Увайс, что Инга комментировать не рискнула, хотя честно дождалась окончания уборки, прежде чем уйти вслед за Анатолием. И больше о себе не напоминала, дав гостям полную свободу заниматься, чем им заблагорассудится... До следующего вечера

— Ну, как продвигается работа над дипломом? — не успели все взяться за вилки, поинтересовалась у дочери Инга.

— Отлично! — улыбнулась Рина. И, воспользовавшись отсутствием Анатолия, пояснила: — Марьям очень усердно трудится. Иголка в её руках буквально порхает! Думаю, за полторы недели управимся. А то и за недельку, зависит от масштабов воображения Марьям и от её вдохновения. Она же не по схеме вышивает, а из головы узор берёт... Но усидчивости ей не занимать!

— Вот как? — не то обрадовалась, не то удивилась Инга. И тотчас приободрилась: — Тогда, может, повторим вчерашний ужин? Скажем, завтра. Мне всё очень понравилось.

Увайс изогнул губы в скептической усмешке, но ничего не сказал. Зато не смолчала Рина.

— Мама! — укоризненно воскликнула она.

Чего Инга словно не услышала:

— И Егору ваша еда тоже пришлась по вкусу. Он всё ночью съел, ничего нам на утро не оставил.

Увайс недоумённо прищурился, не понимая, какая муха укусила Ингу, что она столь резко изменила своё отношение к Марьям и её положению в доме. В то время как сама Марьям аж расцвела от удовольствия. И Рина, глядя на эту картину, пошла на уступки.

— Хорошо, — вздохнула. — Но давай хотя бы не завтра, а послезавтра. У Славика как раз концерт, меня весь день не будет дома. А я не люблю, когда в моё отсутствие кто-то ходит по мастерской. Даже свои и по делу. Правда, я думала, что Марьям отдохнёт, погуляет...

— Смена деятельности — тоже отдых! — прервав дочь, безапелляционно заявила Инга. — А погулять она и утром сможет. По дороге в магазин.

Тут Рина уже не нашла, что возразить, и план был одобрен.

10

Изначально Увайс собирался проводить Марьям до магазина, но его внезапно пригласили на оформление по результатам собеседования и сразу же попросили выйти на работу. Однако Марьям ни капли не расстроилась, гордо заявив, что справится сама. И вообще, ей надо привыкать к самостоятельности. Увайс, скрепя сердце, согласился. И то лишь после того, как Рина пообещала всё проконтролировать. Правда, от сторонней помощи Марьям категорически отказалась, а Рина не стала настаивать, будучи целиком поглощённой сборами к концерту... Но Увайс об этом не знал и был очень удивлён, когда, войдя в дом, не учуял знакомых ароматов. И хотя какие-то запахи еды присутствовали, к Марьям, как убедился Увайс, заглянув на кухню, они не имели отношения: там хозяйствовал местный повар.

Нахмурившись, Увайс поднялся наверх, однако у себя Марьям тоже не оказалось. А в мастерской он наткнулся на Рину, при его появлении торопливо спрятавшую что-то под груду эскизов. Которых раньше там не было.

— Что это? — невольно насторожился Увайс.

— Сюрприз, — набычившись, выдала Рина.

И Увайс тотчас потерял к этому всякий интерес.

— А, — протянул он. — Ясно. А где Марьям?

Рина сникла:

— Сама не знаю. Утром она ушла в магазин, одна, но до моего отъезда не вернулась. И до сих пор не появилась. Наверное, заблудилась. Я уже связалась с Егором, он разберётся.

— Не знаешь, говоришь, — с нотками угрозы протянул Увайс. — А больше ты ни с кем не связывалась, случайно?

— Нет, — напряглась Рина. — А должна была?

— Тебе виднее.

— Ты спрашиваешь, почему я не сообщила тебе? — предположила Рина. — Так у меня твоего номера нет. Иначе я бы непременно написала...

— Не смогла бы. Потому что мой телефон сгорел, а новый я ещё не купил. Но уверен, тебя бы это не остановило. Ты бы нашла способ до меня дотянуться, если бы по-настоящему хотела. Как дотянулась до братьев Марьям. Ты же их вызвала, не так ли? Признайся. Им как раз хватило бы времени всё бросить и примчаться за сестрой по твоей наводке.

— Нет! — испуганно округлив глаза, отшатнулась Рина. — Это не я!

— Да? А кто?

— Понятия не имею! Но если они всё-таки приехали, я тут ни при чём!

— А зачем тогда тебе понадобились их имена и название родного аула Марьям?

— Я всего лишь хотела ей помочь. Чтобы Егор не смог с ней развестись... Но после подробностей из жизни Марьям я передумала их приглашать. И не искала встречи.

— Тебе не нравится идея развода? Почему?..

— Потому что это нечестно по отношению к Марьям! — запальчиво заявила Рина. И тут же сбавила обороты: — Хотя на самом деле мне безразлично, будут они вместе или нет. Я против идеи выдать её замуж за тебя... Ведь я люблю тебя!

Сказав это, Рина покраснела, наверное, до кончиков волос. А Увайс, опешив, невольно отступил ещё на несколько шагов, чтобы увеличить разделяющее их расстояние на лишний метр.

— Но у тебя же парень есть, — пробормотал он. — Этот. К которому ты сегодня на концерт ездила.

— Славик? Он мне не парень. Он мой жених.

— Тем более!

— Но я его не выбирала. Мама настояла на нашем союзе. Мы собирались играть свадьбу в августе, после моей защиты, но теперь перенесли на сентябрь. Славик предложил. Чтобы не отвлекать меня от работы над проектом... Он хороший парень, пускай и из обеспеченной семьи. Талантливый музыкант, а теперь ещё и певец, потихоньку пробивающий себе дорогу к славе. В школе на гитаре играл, благодаря чему был очень популярен. В него все девчонки были влюблены. А за мной активно ухаживали многие мальчики, вот он и положил глаз на меня. Я решила попробовать, и мы начали встречаться. По сути, мы оба пошли на поводу общественности: он не смог устоять перед соблазном утереть нос пацанам, а я не смогла отказать тому, по кому вся школа сохла. Да и мама сказала, что это хорошая партия. Мол, два творческих человека всегда найдут общий язык. В целом она угадала. Мы почти не ругаемся. Он не лезет в мою жизнь, я не трогаю его. Со стороны всё выглядит идеально. Но тёплых чувств друг к

— Однако сочетаться браком в такой ситуации вовсе не обязательно.

— Знаю. Но мне нужен кто-нибудь, кто поддержит меня финансово, пока я буду учиться. Сама я совмещение, боюсь, не потяну. А отец не факт, что согласится терпеть моё присутствие в доме дальше. Я вообще удивлена, что он не выгнал меня в восемнадцать. Я же ему неродная — у светлоглазых родителей не бывает кареглазых детей, это всем из школьного курса генетики известно. Хотелось бы сказать, что я приёмная, но увы — у нас с мамой слишком много общего, как во внешности, так и в характере. Зато на отца я не похожа ни капли.

— А ты не допускаешь мысли, что твой отец не настолько внимателен? И попросту не догадывается, что вас ничего не связывает?

— Сомневаюсь, — печально вздохнула Рина. — Судя по его отношению ко мне, он прекрасно обо всём осведомлён. И даже смог бы назвать мне имя моего настоящего отца, если бы это на что-нибудь повлияло.

Больше Увайсу сказать было нечего — и он благоразумно сменил тему:

— А на кого ты собираешься учиться? На дизайнера?

— На врача, я же говорила. Я и вступительные экзамены в мед уже сдала, только никому не сказала. На бюджет, кстати, прошла. Поэтому многого мне не потребуется. Да и вдвоём нам учиться веселее будет. Студенты, хоть и разных вузов, всегда поймут друг друга...

— Так, стоп! Хватит. Пожалуй, я недостаточно твёрдо обрисовал свою точку зрения. Исправляюсь. Ты меня совсем не знаешь. Поэтому ни о какой любви не может идти и речи. Допускаю, что ты влюблена. Но скорее, я тебе просто нравлюсь. А ещё вероятнее, ты всё это выдумала. Потому что не хочешь выходить замуж за своего Славика и активно ищешь другую, более подходящую партию, накручивая чувства там, где их нет. Только я не собираюсь становиться его аналогом и обеспечивать тебя, пока ты думаешь о других.

— Я ни о ком не буду думать, кроме тебя! — с жаром парировала Рина. — Клянусь! И никогда тебе не изменю. Даже в мыслях! Я не желаю такой же участи своим детям, как была у меня. Всю жизнь прожить в страхе, что отец узнает правду... Нет! Что же касается чувств — с внешней симпатии обычно всё и начинается. К тому же я внимательно за тобой слежу. И мне нравится, как ты себя ведёшь. Как решаешь проблемы. Твоё отношение к жизни. Сама я, в свою очередь, тоже ничего не скрываю. Но если настаиваешь, мы можем познакомиться поближе. Поговорить о чём-нибудь — всё равно Егора ждать. Без него мы ничего для Марьям сделать не сможем. А я очень за неё переживаю, хоть этого, наверное, и не видно. Потому и в работу ушла, чтобы чем-то руки и голову занять.

— Видно, видно, — усмехнулся Увайс. — В другой ситуации ты бы вряд ли так открыто призналась мне в любви... И, по-хорошему, мне бы следовало сейчас уйти, чтобы не подпитывать твои пустые надежды. Но я готов остаться, чтобы отвлечь тебя от грустных мыслей — и отвлечься самому. Потому что я тут чужой и Марьям, к сожалению, действительно ничем помочь не в состоянии, а сидеть сложа руки мне не позволяет совесть... Но есть одно условие: ты не должна воспринимать моё присутствие как намёк на ответные чувства! Я принадлежу Марьям, ты — Славику. Поэтому больше мы к твоему вопросу не возвращаемся. В противном случае, как бы трудно мне ни было, я уйду развлекать себя сам. Идёт?

Рина кивнула, принимая условия игры. И тотчас перехватила инициативу:

— А как вы с Егором подружились? Мне всегда было интересно. Вы же такие разные. Пускай и ровесники.

— Мы вместе служили.

— Но Егор же не только с тобой служил. А поддерживает связь только с тобой. Почему?

— А он не рассказывал?

— Нет.

— Тогда и мне не следует распространяться, не посовещавшись с Егором.

— Ты просто не хочешь хвастаться, — встрял от двери Егор, заставив Рину с Увайсом вздрогнуть. — Что же касается меня, то я тайну из этого не делаю. Просто сначала не хотел никого пугать, а потом не было повода рассказать.

— Так расскажи сейчас! — первой очнулась Рина.

Егор безразлично пожал плечами и бросил:

— Увайс спас мне жизнь.

У Рины отвисла челюсть.

— Мы охраняли границу, делали обход — и вдруг он толкнул меня в бок и упал рядом. А следом прогремел выстрел: пуля с сочным звуком врезалась в землю в паре метров позади нас.

— Но ты же не участвовал в военных действиях!

— Пограничники частенько оказываются втянутыми в мелкие конфликты, — обронил Увайс.

— И всё же мне по-прежнему представляется, это было покушение на меня — отец тогда как раз расширялся. Возможно, его хотели припугнуть, выбрав меня целью. Слишком много совпадений.

— А стрелявшего нашли? — вновь влезла Рина.

— Нет. И не пытались. Хотя мы сразу доложили командиру. Который честно нас выслушал и обматерил, заявив, что нам всё привиделось. Однако на всякий случай всё-таки усилил патрулирование. Нас даже наказать за враньё хотели, но потом смилостивились и просто сняли с графика — уж больно у нас был перепуганный вид. Так что повторить свою попытку стрелок не смог.

— А может, он и не собирался? Вдруг вам действительно показалось?

— Вряд ли. Я до сих пор помню этот звук: пуля просвистела возле самого уха, взметнув мои волосы ветром. Если бы Увайс промедлил хотя бы долю секунды, меня бы тут не было.

— Я тоже не мог ошибиться, — подхватил Увайс. — В листве на той стороне однозначно сверкнуло стекло объектива. Одно — то есть на бинокль было никак не похоже. Разве что на подзорную трубу, что очень сомнительно в современных реалиях... А дальше мне стало не до раздумий. Лучше ошибиться, чем потом тащить на себе труп товарища. Или стать следующим...

— В общем, неудивительно, что эти и дальнейшие события сплотили нас навек! — подытожив, улыбнулся Егор. И сразу посерьёзнел, обратившись к Увайсу: — Кстати, насчёт событий. Можно тебя на минуточку?

Побледнев, Рина было шагнула вперёд с очевидным намерением защитить гостя от гнева брата, но Увайс жестом остановил её порыв и уверенно вышел вслед за другом, плотно закрыв за собой дверь.

— Это не то, о чём ты подумал, — с ходу заявил он, догнав Егора возле лестницы.

По которой тот спускаться

— О чём ты? — рассеянно откликнулся Егор, всё-таки сделав выбор в пользу спальни.

— А ты разве не слышал?

Егор отрицательно качнул головой.

— Твоя сестра призналась мне в любви. А после моего отказа как ни в чём не бывало предложила поболтать. Я согласился, чтобы не оставлять её одну и скрасить ожидание.

— Ах, это, — облегчённо отмахнулся Егор. — Да, я заметил, что Рина неровно к тебе дышит. Обычно она чужаков в мастерскую не приглашает. И в другой ситуации я был бы рад с тобой породниться — лучшего мужа для Рины сложно представить — но ты же на Марьям нацелился, не так ли?

Увайс кивнул. Правда, не очень уверенно — однако Егор не обратил на это внимания. И Увайс перешёл к более насущному вопросу:

— Значит, если ты вызвал меня не за этим, у тебя есть информация про Марьям. И она не очень приятная. Я угадал?

— Её похитили. Не знаю, кто, но знаю, по чьему заказу.

От шока Увайс промахнулся ногой мимо ступеньки и чуть не скатился кубарем до самого холла, но Егор вовремя дёрнул его за собой на площадку второго этажа.

— Это мама подстроила, — пояснил, когда Увайс кое-как выправился. — Чтобы я поскорее помирился с Наташей. И я боюсь за Марьям.

— Ты полагаешь, с ней будут обращаться дурно?..

— Нет. Я не знаю, что ей там про нас — а особенно, про меня, — наговорят. И как она всё это перенесёт...

Собеседники прошли в комнату, но сесть никто из них даже не попытался — они так и остались стоять посреди помещения.

— Стойко. Я уверен. Психически она гораздо более устойчива, чем кажется на первый взгляд. Сам посуди. Посмотри, как легко она подстраивается под стремительно меняющиеся условия! Главное, чтобы ей не навредили...

— За это не беспокойся. Мама не меньше Рины заинтересована, чтобы Марьям закончила вышивку.

— Точно?

— Могу процитировать: «Помирись с Наташей — и получишь свою дикарку назад. Только не откладывай. Иначе Рина останется без диплома, а ты лишишься возможности превратить свою пошивочную в дизайнерский дом моды».

— Нда, — не удержавшись, протянул Увайс. — И как ты её терпишь?

— С трудом.

— Надеюсь, Рина вырастет не такой стервой.

— И близко нет! В Рине нет ни капли подлости, поверь мне. Иначе я бы давно бросил их всех на произвол судьбы — и пусть выкручиваются как хотят.

— То есть ты выполняешь все прихоти родителей исключительно ради Рины?

— Да. Для её благополучия я сделаю всё. Поддержу её в любых начинаниях. Собственно, для того и организовал в своё время швейное ателье. Чтобы ей было, куда пойти работать, если что-то пойдёт не по сценарию. И сейчас поеду мириться с Наташей. А ты, пожалуйста, подумай пока, что сказать Марьям. Как помягче объяснить ситуацию.

— Хорошо. Можешь на меня положиться.

Егор ушёл. А Увайс ещё немного постоял в спальне друга — и, вопреки данному обещанию, направился к Рине.

11

— Ну, что там? — в этот раз Рина сразу поднялась навстречу посетителю, не подумав спрятать свою работу.

Так что Увайс прекрасно разглядел разложенные на столе куски чёрной ткани, но догадаться, чем это станет, не смог. Да и не пытался.

— Всё хорошо. Марьям скоро будет дома. Егор поехал за ней. Но я пришёл не за этим.

Рина повернула стул лицом к Увайсу и села, сложив руки на коленях — как бы желая показать, что внимательно его слушает.

— Ты когда-нибудь делилась своими мечтами с Егором? — отложив вступления, «в лоб» спросил Увайс.

— Нет, никогда.

— А собираешься?

— Зачем?

— Ну мало ли. Вдруг он одобрит твои начинания и поддержит тебя в стремлении приносить пользу людям.

Рина печально усмехнулась:

— Конечно, одобрит. И поддержит. Но мне это ничего не даст. У родителей слишком много рычагов влияния на Егора. Особенно у отца. Компания Егора только-только начала приносить доход, но вложения она окупит ещё не скоро. Тем более без моего участия в качестве успешного модельера. Возможно, ей ещё не раз и не два понадобятся вливания извне. А отец запросто может отказаться давать деньги. Наташа, когда они поженятся, тоже примет сторону наших родителей. И меня просто выдавят... Нет. Для свободы мне нужен союзник извне, устойчивый к влиянию моей семьи. И раз я прошла на бюджет — уже необязательно богатый, — с недвусмысленной улыбкой закончила Рина.

На что Увайс шумно выдохнул и развернулся, намереваясь, как было оговорено, оставить Рину разбираться со своими чувствами одну. Однако у двери ненадолго задержался:

— На твоём месте я бы всё-таки поделился своими планами с Егором, — обронил через плечо.

И покинул мастерскую.

Остаток вечера Увайс провёл в холле, опасаясь пропустить возвращение друга и бесконечно расхаживая туда-обратно. Вот только Егор привёз не Марьям, а Наташу. И, естественно, замерший при первых звуках подъезжающего автомобиля Увайс сразу попался ей на глаза.

— О, а вот и будущий муж нынешней супруги моего жениха! — едва переступив порог, воскликнула она. — Как там вас?..

— Увайс, — тоном сломленного человека, которому уже безразлично, что происходит вокруг, подсказал Егор.

— Точно! — Наташа легонько хлопнула себя по лбу. — Простите, никак не могу запомнить, — и тут же перешла в наступление: — Скажите, это правда, что идея сочетать Егора браком исходила от вас?

— Да. Потому что иначе было никак не выкрутиться.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я хорошо знаком с таким типом людей, к которому принадлежат братья Марьям. Им убить человека — раз плюнуть. Лишь бы повод нашёлся. А Егор, благодаря своей природной доброте и желанию помочь ближнему, попавшему в беду, как назло, им этот повод дал... Но я могу поклясться, что мою инициативу Егор не одобрил. И первое, о чём заговорил, это о разводе. Потому что думал о вас. А так как Марьям мне в своё время нравилась, я посоветовал Егору не торопиться и свести нас, чтобы меньше травмировать бедную девушку.

— И вы можете гарантировать, что между ними ничего не было?

— Конечно. В противном случае я бы не ввязался в эту авантюру.

— Ах, да, — скривилась Наташа. — У вас же до сих пор действуют эти средневековые предрассудки о чистоте женщины. Один мужчина на всю жизнь и всё такое... Что ж. Пожалуй, мне это даже на руку. Ведь вы, наверное, всей душой жаждете поскорее прекратить этот фарс? Чтобы на вашу избранницу не пала тень общественных сомнений?

— Допустим, — поджал губы Увайс.

— Значит, у нас одна цель. Потому что я тоже хочу ускорить этот

— Вполне, — бросив короткий осуждающий взгляд на по-прежнему равнодушного ко всему друга, кивнул Наташе Увайс. — Но для исполнения вашего желания необходимо присутствие Марьям. А её здесь нет.

— Её привезут завтра днём, — устало откликнулся Егор. — Прямо к порогу. Целой и невредимой.

— И ты сразу поставишь её перед фактом, что вы едете в ЗАГС! — встряла Наташа.

Однако дела Егора, по всей видимости, обстояли ещё не настолько плачевно, чтобы бездумно соглашаться со всем подряд. Потому что он нашёл в себе силы возразить:

— Нет. Я буду на работе и поговорю с ней вечером, когда вернусь. К тому времени Увайс как раз успеет её подготовить.

— Плохая идея, — внезапно заявил Увайс. — Версия Натальи — разрешите вас так называть? — он на мгновение переключился на Наташу, получил одобрительный кивок и продолжил: — нравится мне куда больше. Ты должен сам всё сказать Марьям. В лицо. Объяснить как есть. Да, она, скорее всего, обидится. Но я тут прикинул — так будет лучше. После этого она сможет сама прийти ко мне за утешением. И привязанность от такого поступка будет глубже, чем если я первым брошусь её успокаивать. А если Марьям предпочтёт переживать в одиночестве, я всегда успею прийти ей на помощь. И согреть теплом сердце, которое ты в любом случае разобьёшь.

От такого удара Егор покачнулся, словно в него снова выстрелили — притом не кто-то, а лучший друг! — однако на ногах устоял. Лишь сник ещё сильнее.

— Как скажешь, — обронил он.

И, с трудом волоча будто ставшие неподъёмными ноги, направился к себе.

Провожать его Наташа не стала, бодро ускакав на кухню и даже ни разу не покосившись в сторону протяжно скрипящей лестницы. Увайс же проследил за другом сочувственным взглядом, исподлобья посмотрел на дверь кухни, из-за которой доносились довольные голоса Наташи и Инги, сопровождаемые стуком приборов о тарелку, и тоже пошёл к себе. Хотя ужин, как и Егор с Риной, он благополучно пропустил, а время давно приближалось к полуночи. Да и с обедом на работе не сложилось... Однако заснуть он не смог совершенно по другой причине, так до рассвета и проворочавшись в мягкой и комфортной постели, раздираемый изнутри самыми противоречивыми мыслями и чувствами.

Разумеется, ни на какую работу на следующий день Увайс не пошёл, прикрывшись внезапно возникшими неотложными семейными проблемами. Он прекрасно понимал, что за такое поведение его вполне могут уволить — и правильно сделают! — но выбора не было. К тому же начальство по непонятным причинам пошло ему навстречу и выписало отгул, обязав отработать его в законный выходной, а ещё лучше — в какой-нибудь государственный праздник за обычную оплату. Увайс с радостью согласился, резонно полагая, что теперь за это место ему следует держаться втрое крепче. Ведь подобное снисхождение не раз пригодится будущему студенту... Если, конечно, здесь не таилось никакого подвоха, призванного научить наглого выскочку суровой правде жизни.

А вот Егор, несмотря на достигнутые договорённости, дома не остался, с самого утра умотав по делам. Что Увайс обнаружил гораздо позже, постучавшись к другу после плотного завтрака. Но возмутиться не успел — внизу послышался возбуждённый голос Рины, и Увайс поспешил спуститься.

— Боже, Марьям! — эмоционально воскликнула Рина. — Тебя что, неделю в подвале держали на голодном пайке?!

— Нет, — не уловив иронии, тихо откликнулась Марьям. — Один день.

Наташа презрительно усмехнулась, а Рина словно ничего не заметила:

— А выглядишь так, будто неделю! Пошли. Тебя нужно немедленно накормить!

Марьям послушно поплелась в столовую, ссутулившись и старательно глядя себе под ноги. Из-за чего её болезненная бледность ещё сильнее бросалась в глаза, а обычная стройность выглядела неестественной худобой...

Увайс прибыл как раз вовремя, чтобы остановить девушек, но вмешиваться не стал. А Егора, появившегося в холле на минуту позже и сразу направившегося следом за Марьям, всё-таки задержал.

— Погоди, — проигнорировав неодобрительный взгляд Наташи, Увайс заградил путь другу. — Пусть приведёт себя в порядок. Полчаса ничего не решат. Зато после её уже ничего отвлекать не будет, и вероятность, что она всё поймёт правильно, значительно увеличится, — добавил для Наташи.

Которая была вынуждена принять этот сомнительный аргумент, но уходить не пожелала, коршуном кружа возле отстранённо стоящих рядом мужчин в ожидании, когда Рина закончит обхаживать подругу. Что заняло не более двадцати минут, показавшихся всем вечностью.

— Марьям! — едва девушки появились на горизонте, позвал Егор. — Мне надо с тобой поговорить.

— Хорошо, — откликнулась Марьям.

Но за неё вступилась Рина, прекрасно осознавая, к чему всё идёт:

— Дай ей хотя бы умыться и переодеться!

— Нет, — упрямо заявила Марьям, приблизившись к мужу. — Я готова сейчас.

Избегая смотреть жене в глаза, Егор обвёл собравшихся оценивающим взглядом, убедился, что всё их внимание сосредоточено на нём... И не смог продолжить.

— Не здесь, — обронил он.

После чего буквально утащил Марьям наверх, уютно устроив на кожаном диванчике в своём кабинете.

— Мы разводимся, — без околичностей сообщил Егор, усевшись в кресло напротив.

— Ты меня не любишь? — вскинула точёные брови Марьям.

— Ты милая и замечательная девушка, но я женюсь на Наташе, — пропустив вопрос мимо ушей, выдал Егор.

— Ты любишь меня? — упрямо уточнила Марьям.

Потупившись, Егор отрицательно покачал головой.

— Ясно, — Марьям встала. — Я сделаю, как надо.

И всё. Не было ни слёз, ни скандалов, ни лишних вопросов. Егор до последнего не верил, что Марьям просто уйдёт. Сидел, сжавшись, как пружина, и напряжённо наблюдал за удаляющейся Марьям. Будто ждал, что она вот-вот сломается... Но даже когда за ней закрылась дверь, из коридора не донеслось ни звука. По лестнице Марьям тоже спустилась тихо-тихо. И молча скрылась в своей комнате.

Увайс, в присутствии которого Егор доложил Наташе о результатах разговора, даже подкрался к двери и несколько минут судорожно прислушивался... Но ничего не услышал. На стук тоже не последовало никакой реакции, и у Увайса нехорошо засосало под ложечкой.

Медленно открыв дверь, он нерешительно заглянул внутрь и позвал девушку по имени. Марьям не шевельнулась. Увайс присмотрелся и облегчённо выдохнул, углядев едва заметное шевеление одеяла. Однако на всякий случай всё равно приблизился и тщательно изучил поверхность кровати и пол рядом в поисках каких-либо следов самовредительства. Но ни крови, ни упаковок от лекарств не обнаружил — и со спокойной совестью удалился, не потревожив уставшую

Марьям отсыпалась почти сутки, с трудом разлепив глаза ближе к полудню. И после позднего завтрака как ни в чём не бывало поднялась в мастерскую, заняв уже привычное место перед окном — и возле работающей Рины.

Несколько часов они просидели в тишине. Но в конце концов Рина не выдержала.

— Что-то ты сегодня подозрительно неразговорчивая, — выключив швейную машинку, она всем корпусом повернулась к соседке. — У тебя всё хорошо?

— Да.

— Может, тогда, расскажешь, что там с тобой произошло? Как тебя похитили?

— У леса. Два мужчины. Взяли, увезли. На машине. Всё.

— Они сделали тебе что-то плохое?

— Нет.

— Ничего не говорили, не оскорбляли, не запугивали?

— Нет.

— Значит, ты переживаешь из-за Егора? — предположила Рина.

— Нет. Я должна была знать. Это логично.

— Тогда в чём дело? — отчаявшись добиться внятного ответа, воскликнула Рина. — И не ври, что ни в чём! Тебя явно что-то беспокоит. Я вижу. Расскажи. Обещаю молчать.

Марьям смерила Рину оценивающим взглядом, словно прикидывала, можно ли ей доверять, и всё-таки выдавила:

— Я не хочу домой.

— И не надо! Оставайся здесь. Живи, сколько захочешь...

— Нет. Не хочу видеть счастье Егора.

— И не увидишь. Я скоро выйду замуж и перееду. А ты переедешь со мной.

— Нет.

— Почему?

Марьям не ответила.

— Я что-нибудь подумаю, — спустя пару минут обронила она.

И вернулась к вышивке.

Осознав, что Марьям не расположена к общению, в тот день Рина её больше не трогала, дав подруге время успокоиться. Увайс ничем подобным заморачиваться не собирался, но жизнь внесла в его расчёты свои коррективы.

Сначала работодатель попросил немного задержаться, чтобы помочь с инвентаризацией — а Увайс не смог отказать, памятуя о его недавнем снисхождении к личным проблемам сотрудника. Потом автобус ушёл прямо из-под носа Увайса, вынудив того мокнуть под проливным дождём ещё полчаса, пока не подъехал следующий... В результате чего до дома Егора Увайс добрался уже ночью, когда Марьям легла спать, и он великодушно не стал её тревожить — ему и самому было чем заняться. Например, привести одежду в порядок, ведь смену себе он так и не купил.

12

На следующий день всё повторилось: Марьям заявилась в мастерскую ближе к обеду, Рина снова безуспешно пыталась до неё достучаться, а Увайса опять задержали на работе допоздна... Единственное отличие состояло в том, что утром Марьям не спала, а ездила с Егором и Наташей в ЗАГС, оформлять развод. Однако никому ничего не сказала.

Обнаружив, что Марьям уже спит, Увайс спустился в столовую в надежде что-нибудь перекусить... Где наткнулся на мирно ужинающего Егора и замешкался.

— Наверное, мне стоит вернуться попозже, — протянул Увайс. — Когда ты закончишь.

— Нет, зачем? — Егор лениво покосился в сторону двери и уткнулся обратно в тарелку. — Проходи, присоединяйся. Мой дом — твой дом, ты же знаешь. Ничего не изменилось.

— Но ты на меня злишься, — воспользовавшись приглашением, заметил Увайс.

— Не настолько, чтобы избегать твоего общества, — Егор с усмешкой повёл плечами, продолжив неспешно ковыряться в еде вилкой. Хотя в рот так ничего и не отправил. — Я понимаю, что ты поступил правильно. И злюсь, скорее, не на тебя, а на себя.

— Почему?

— За мягкотелость и нерешительность.

— Если ты не хочешь жениться на Наташе — не женись, — положив себе ужин, Увайс уселся рядом с другом. — Это должен быть твой выбор.

— Поздно.

— Свадьба ещё не состоялась, — мягко напомнил Увайс.

— Но я уже развёлся с Марьям.

— Когда? — Увайс удивлённо вскинул брови.

— Сегодня.

Увайс хмыкнул:

— И что с того?

— Я не хотел разводиться.

— Да я уже догадался, что это был твой способ избежать свадьбы — или, как минимум, отложить её на неопределённый срок. Иначе ты бы сразу сказал мне, что времени у нас до сентября... Хотя, признаться, не ожидал, что ты настолько привязан к родителям и во всём идёшь у них на поводу...

— Я слово им дал! Что женюсь на этой... — Егор запнулся, подбирая эпитет приличнее. —...девушке. Которая, между прочим, ещё и старше меня.

— Тогда сдержи его! Назвался мужчиной — значит, будь им. И если проблема исключительно в поведении Наташи, то просто запомни: одна уступка женщине не превращает тебя в её раба навеки...

— Знаю. Да только проблема не в ней, а в Марьям.

Увайс слегка помрачнел, наконец-то уловив, куда клонит Егор. Однако для очистки совести всё-таки предположил:

— Ты переживаешь за неё? Или здесь таится нечто большее?

— Да в том-то и дело, что я не уверен!

— Она тебе нравится? По-настоящему?

— Очень, — вздохнул Егор. — Причём чем дальше, тем больше... Я ещё никогда не встречал настолько идеальной девушки! Во всём — во внешности, в поведении... Да, она немного наивна и плохо образованна, но это поправимо — достаточно посмотреть, с каким усердием она взялась за изучение языка и каких успехов добилась за столь короткий срок... И я бы с радостью стал ей полноценным, а не фиктивным мужем. Но до этого не дошло. Только не воспринимай мои слова близко к сердцу, пожалуйста! — спохватился Егор. — Для полного счастья мне сейчас только твоей ревности не хватает.

— Не буду, — снисходительно усмехнулся Увайс. — Обещаю. Если объяснишь, что же тебя всё-таки остановило.

— Страх.

— Передо мной?! — Увайс в притворном ужасе округлил глаза.

Но Егор шутку не оценил.

— Нет, — на полном серьёзе покачал головой. — И не перед родителями, ожидания которых я мог не оправдать. А перед Марьям. Я испугался, что этим сломаю ей жизнь. Вдруг я заблуждаюсь и принимаю за любовь чувство ответственности? Или тупо реагирую так на её детскую непосредственность и привязанность ко мне? Или действительно всего лишь бегу от нежеланного брака, навязанного родителями? Как я мог это проверить? Только на практике.

— Так проверил бы.

— Ни за что. Цена ошибки слишком высока.

— Не согласен. Наоборот, ты бы убил двух зайцев одним выстрелом: и от опеки родителей бы избавился, и подарил бы Марьям цель в жизни. И речь не про детей. Под твоей защитой она бы спокойно обжилась, чему-нибудь выучилась и после, если бы выяснилось, что вам не по пути, уверенно отправилась бы в одиночное плавание.

— Но в таком случае ты бы лишился возможности связать с Марьям свою жизнь!

— Не переживай. Один я бы точно не остался. — улыбнулся Увайс. — Выкрутился бы. Например, женившись на твоей сестре. И мы стали бы настоящими братьями.

На что Егор лишь отмахнулся, решительно закрыв тему:

— Не говори ерунды. Мы оба знаем, что с тобой Марьям будет комфортнее. А Рина просто слишком молода и в

Спорить Увайс не осмелился, быстро доел и ушёл к себе. Но не успел даже раздеться, как в дверь деликатно постучали.

— Да? — встрепенулся Увайс. — Открыто!

Однако в коридоре стояла не Марьям, а Рина.

— Привет. Можно?

— Входи, — неуловимо сник Увайс, повернувшись к гостье спиной. — Но если ты пришла поговорить о своём безрадостном будущем, лучше обратись к Егору. Он на кухне.

— Нет. Я хочу обсудить другое.

Увайс устало закатил глаза:

— Хорошо. Только быстро. Что случилось?

— Марьям.

И Увайс тотчас переменился в лице.

— Что с ней? — посмотрел на Рину.

— Не могу понять. Но её поведение мне очень не нравится. Она явно что-то задумала... И пускай у меня не получилось сохранить их брак, я по-прежнему сильно за неё переживаю. Марьям хорошая девушка. Просто замечательная. Будет обидно, если с ней что-то случится.

— А ты с ней говорила?

— Да. Дважды, вчера и сегодня. Но ничего внятного не добилась. Марьям бесконечно твердит, что всё в порядке. Как заведённая.

— А ты не допускаешь мысли, что так оно и есть? — прищурился Увайс.

— Возможно. Я же говорю — не уверена. Вполне вероятно, что у неё банально не хватает словарного запаса, чтобы объяснить своё состояние. И я напрасно беспокоюсь. Но мне будет спокойнее, если ты с ней поговоришь. Желательно на своём языке. Или ты уже?

— К сожалению, нет. Последнее время я слишком поздно возвращаюсь домой. Марьям к тому времени уже спит. Но завтра я рассчитываю освободиться пораньше...

— А кем ты устроился? — мигом заинтересовалась Рина.

У которой до этого не было возможности уточнить данный вопрос.

— Инструктором в стрелковый клуб. Правда, никого не учу, а в основном занимаюсь чисткой оружия и слежу за соблюдением техники безопасности.

— Ты разбираешься в оружии?

— Немного.

— А стреляешь хорошо?

— А ты как думаешь? — хмыкнул Увайс. — Если я охотник, прошедший срочную военную службу?..

— Научишь меня?

— Зачем?

Рина смутилась.

— Всегда было любопытно попробовать, — пожала плечами.

— Если ты хочешь стать действительно хорошим врачом, у тебя не будет времени на эти глупости.

— Но не вечно же мне учиться!

— Самосовершенствоваться придётся всегда. Следить за последними достижениями науки, чтобы быть в тренде, подтверждать профессию, проходить тренинги...

— Как и учителю, — хитро улыбнулась Рина.

— Так я и не жалуюсь. А тебе, если ты всё-таки сомневаешься в выбранной профессии, стоит подумать, нужно ли вообще что-то менять... Но без меня, извини. Мне завтра рано вставать и далеко ехать. Спокойной ночи.

С этими словами Увайс непреклонно выпроводил Рину в коридор, на всякий случай заперев дверь на ключ. А то мало ли что. Однако попыток прорваться внутрь не последовало, и Увайс наконец-то улёгся спать.

Как он и хотел, на следующий день ему удалось вырваться с работы пораньше. Настолько, что Увайс застал Марьям ещё в мастерской и, поприветствовав присутствующую там же Рину коротким кивком, сразу приступил к расспросам.

— Привет, — подошёл вплотную к Марьям. — Как продвигается?

— Хорошо, — сухо откликнулась девушка.

— Много тебе ещё?

— Не знаю.

— А дальше что планируешь делать?

— Ничего.

— Вернёшься к братьям?

— Нет.

— Значит, останешься здесь?

— Нет.

Увайс нахмурился:

— Ты меня понимаешь?

— Да.

Тут он не устоял перед соблазном и покосился на внимательно слушающую их Рину. Которая ответила выразительным вскидыванием бровей.

Мол, а я тебе о чём говорила?

— Ладно, — вернулся к разговору Увайс. — В таком случае у меня к тебе предложение.

— Какое? — по-прежнему без малейших эмоций уточнила Марьям.

Словно на деле ничего не слышала, реагируя чисто автоматически. И Увайс не выдержал:

— Может, отвлечёшься ненадолго?

Не попросив даже секунды отсрочки, чтобы завершить начатый элемент, Марьям покорно отложила шитьё и подняла на собеседника абсолютно пустые, безжизненные глаза. Что Увайсу особенно не понравилось. Однако виду он не подал, лишь задумчиво прикусил губу, оценивающе посмотрев на Рину.

— Давай в другом месте, — обронил после небольшой паузы. — Боюсь, разговор будет долгим.

Марьям тотчас встала, а Рина, понимающе хмыкнув, отправилась топить печаль в работе.

Далеко Увайс Марьям не повёл, выбрав свою спальню для приватной беседы. Но в этот раз девушка не показала ни малейшей неловкости, очутившись наедине с мужчиной в принадлежащем ему, пускай и временно, помещении. Хотя постель опять была не заправлена — утром Увайс проспал и очень торопился, чтобы не опоздать... Впрочем, эту ошибку он быстро исправил, ловко спрятав беспорядок под покрывалом и усадив гостью уже на ровную поверхность кровати. Чему сама Марьям всё так же не придала значения — и в голову Увайса закрались нехорошие подозрения. Однако высказывать их вслух он не торопился. Пытаться вызнать что-нибудь окольными путями тоже явно было провальной затеей. Поэтому он сразу пошёл с козырей, рассчитывая немного растормошить Марьям:

«Выходи за меня замуж».

По всем канонам тут ей полагалось впасть в ступор на несколько секунд. Или потерять дар речи от шока. А в идеале вообще заплакать от счастья и облегчения... Увайс был готов к любому развитию событий. Но он никак не ожидал, что Марьям спокойно скажет:

«Нет».

«Почему?..» — от удивления у него невольно вытянулось лицо.

«Потому что порченая жена тебе без надобности».

Внутри Увайса ощутимо заклокотала ярость. Он аж посерел. Однако бросаться на поиски Егора, чтобы надавать ему по первое число, он не стал. Как и лезть к Инге и что-то с неё требовать. Выместить гнев на Марьям он тем более не посмел, вместо этого глухо спросив:

«Над тобой надругались?»

«Нет».

«Ты можешь говорить со мной предельно откровенно. Как с братом».

«Брату я бы вообще ничего не сказала», — горько хмыкнула Марьям. — «Что Темур, что Галиб избили бы меня за одно лишь подозрение. И никакие оправдания мне бы не помогли... Как уже было не раз. Проще молчать и терпеть».

Увайс гулко сглотнул, но покаяния, что в этом, возможно, есть и его вина, решил отложить до более удачного момента.

«Я не такой. Я не буду судить о тебе плохо. Я хочу помочь».

«Знаю. Мне незачем что-либо от тебя скрывать».

«В таком случае, почему ты считаешь себя неподходящей женой для меня? Тот факт, что ты уже была замужем, меня не смущает».

«Потому что я ощущаю себя грязной. Неспроста же Егор от меня отказался».

Увайс едва заметно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза.

«У него были обязательства перед другой женщиной», — пояснил с мягкой улыбкой. — «Ты

«Понимаю».

«Твои братья просто не оставили нам выбора. Как и тебе. Но сейчас они далеко. И ты можешь принять решение сама».

Марьям ненадолго задумалась. Увайс молчал. Однако награждать его согласием за терпение Марьям не торопилась.

«Есть ещё одна причина, по которой я не готова стать твоей женой», — неохотно выдала она. — «Я боюсь, что не справлюсь с этой ролью. Не смогу тебя полюбить. Ведь моё сердце отдано другому...»

Ни тени разочарования не промелькнуло в глазах Увайса.

«Что ж», — только и обронил он. — «Это твоё право. Я не буду ни уговаривать тебя, ни настаивать. Лишь надеюсь, что ты не отмахнёшься от меня и в дальнейшем позволишь мне присутствовать в твоей жизни на правах старого знакомого, в которому всегда можно обратиться за советом. Приходи с любыми вопросами и проблемами, я никогда не откажусь посодействовать как словом, так и делом...»

«Спасибо. Но в этом нет необходимости».

«Ты планируешь обустроиться сама?» — брови Увайса плавно поползли вверх. — «Не уверен, что тебе это будет по силам. Особенно без языка, в большом, чужом и чуждом городе. Мне и самому-то порой тяжело...»

«Я ничего не планирую. Потому что меня не будет».

И до Увайса наконец-то дошло.

«Ты сейчас серьёзно?!» — воскликнул в голос. — «Ты собираешься покончить с жизнью, я правильно тебя понял?!»

«А почему нет?» — в противовес собеседнику Марьям говорила тихо, но уверенно, что придавало дополнительный вес её словам. — «Дома братья так и так меня убьют. Зачем давать им лишнюю работу. А здесь я всё равно никому не нужна».

«Что за глупости!» — возмущённо парировал Увайс. — «А как же я?»

«А ты не нужен мне», — предельно откровенно отрезала Марьям.

Но оскорбиться Увайс даже не подумал.

«Пусть!» — заявил он, плюхнувшись на колени перед кроватью с сидящей на ней девушкой. — «Чтобы жить вместе, вовсе не обязательно быть полноценными мужем и женой. Я с удовольствием стану тебе братом, другом, кем угодно — только не смей себя убивать! Слышишь?»

«Но это неправильно...» — растерялась Марьям.

«Плевать! Обещаю, что не потребую большего, если ты не захочешь этого сама, и отпущу сразу, как ты попросишь. В тот же день! Надеюсь, хотя бы отвращения ко мне ты не испытываешь?»

«Нет...» — робко протянула Марьям, окончательно превратившись в прежнюю себя. — «Но тогда ты никогда не сможешь завести настоящую семью. А я не хочу лишать тебя счастья».

«Могу поклясться, что, когда подобная ситуация всё-таки возникнет, я не упущу своего шанса и непременно поставлю тебя в известность. А если всё будет серьёзно, и мне потребуется узаконить эти отношения до того, как ты будешь готова к самостоятельной жизни, мы совместными усилиями придумаем выход из этого положения, который устроит всех. И без поддержки я тебя в любом случае не оставлю. Договорились?»

Марьям обречённо кивнула — и Увайс устало свесил голову... Чтобы через мгновение вскинуть её обратно.

«Мы съедем, как только я найду подходящее помещение», — быстро затараторил он. — «Будешь вышивать платье дома — или ездить сюда, а потом возвращаться. Но жить здесь ты не будешь. Это не обсуждается. Из организационных моментов меня интересует твоё мнение лишь по одному вопросу: тебе хочется провести обряд по религиозным канонам — или будет достаточно просто официально расписаться в ЗАГСе? Или, быть может, ты желаешь красивую свадьбу с платьем, гостями, танцами и праздничной едой?»

«Светский брак меня вполне устроит. Только...» — Марьям замялась. — «...можно, мы немного всё отложим?.. На месяц или два. До свадьбы Егора...»

«Конечно, без проблем», — и глазом не моргнул Увайс. — «Я и сам собирался это предложить. Вдруг он передумает. Тогда моё участие не понадобится».

Отчаянно покраснев, Марьям виновато улыбнулась своему новоиспечённому жениху, безмолвно благодаря его за понимание.

«Главное, чтобы братья не вздумали проведать меня раньше», — неловко пошутила она. — «Они не простят мне сожительства. Ни в каком виде. Достанется и тебе, и Егору...»

«Да забудь ты уже о них!» — довольно жёстко припечатал Увайс. — «Хватит бояться каждой тени! Отныне ты под моей защитой. К тому же они, поди, о тебе и не вспоминают. Им был важен исключительно выкуп — они его получили. Всё. Точка».

«Но если Егор затребует его обратно...»

«Не затребует. Я предупредил его о последствиях», — Увайс снова прервал Марьям. — «Наташа тоже в курсе», — предусмотрительно добавил он. И тотчас смягчился, взяв девушку за руку: — «Не волнуйся, всё будет хорошо. Я никогда не дам в обиду ни тебя, ни Егора. В этом деле можешь на меня положиться. Егор дорог мне ничуть не меньше твоего. Поверь».

Возразить было сложно — поступки Увайса не оставляли сомнений в правдивости его заявлений — и Марьям, почтительно поцеловав мужчину в руку, словно принимая его покровительство, отправилась к себе.

13

Чтобы не откладывать выполнение своей части соглашения, Увайсу пришлось обратиться к Егору. Который категорически отказался одолжить другу нужную сумму, вместо этого лично подыскав и сняв наиболее подходящую, по его мнению, меблированную квартиру в спокойном районе с хорошей транспортной доступностью. За те же деньги.

Марьям радовалась, как ребёнок, порхая из кухни-гостиной в комнату и обратно. А Увайс мрачно смотрел на диван возле плиты и гадал, удобно ли ему будет на нём спать... Но в итоге так этого и не узнал. Потому что кухню облюбовала Марьям, безропотно уступив Увайсу единственную спальню. И жизнь потекла своим чередом.

Каждое утро, проводив Увайса на работу, Марьям немного прибиралась и садилась за вышивку. Ближе к вечеру приезжала Рина — поболтать с подругой, пока та готовит ужин, и оценить проделанную работу. Но на саму трапезу никогда не оставалась, исчезая незадолго до возвращения Увайса. Настолько незадолго, что иногда он успевал застать в прихожей аромат её лёгкого девичьего парфюма. А однажды даже заметил знакомый автомобиль, стоящий на парковке перед подъездом, но поздороваться не подошёл, хотя и разглядел за рулём стройный силуэт водителя.

Редкие выходные Увайс предпочитал проводить дома, за учёбой и разговорами с Марьям, прячась в спальне при появлении Рины, чтобы ненароком с ней не пересечься. Что Рина воспринимала как должное и на его присутствии не настаивала, порой вообще не подозревая, что Увайс находится где-то рядом. Словно никогда и не испытывала к нему никаких чувств...

До сентября они так ни разу больше и не встретились. Впрочем, на защиту Рина Увайса всё-таки пригласила. Через Марьям, в качестве сопровождающего. И Увайс не смог отказаться, ради

Первая часть мероприятия показалась Увайсу безумно скучной: он потерял нить доклада уже на третьем термине и остаток презентации просто наслаждался звонким голосом Рины, краем глаза наблюдая за Марьям. Которая слушала подругу с неподдельным интересом, внимательно изучая каждый слайд с выкройками. Будто всё понимала и впитывала информацию всеми доступными способами на всех уровнях восприятия, включая кожные рецепторы.

Вторая часть — демонстрационная — оказалась поинтереснее. На живых, движущихся людях в соответствующих образах работы Рины сидели лучше, чем на безликих манекенах, и Увайс наравне с другими гостями и членами экзаменационной комиссии с удовольствием разглядывал молодых моделей, более-менее уверенно дефилирующих по импровизированному подиуму лекционного зала. Он настолько увлёкся, что не заметил отсутствия Марьям, которая отлучилась ещё до начала показа и подозрительно долго не возвращалась... Но стоило ему спохватиться и испуганно заозираться, прикидывая, где именно её искать, как она внезапно появилась. Причём не где-нибудь, а на сцене, в собственноручно вышитом платье. Которое настолько ей шло, что Увайс аж дыхание затаил от восторга! И не он один.

— Теперь понятно, почему вы попросили отсрочку, — стоило аплодисментам стихнуть, задумчиво протянул один из преподавателей, обратившись к замершей возле подруги Рине. — Такую идею было грех не воплотить в жизнь.

— И девушка для демонстрации подобрана весьма удачно, — поднявшись со стула, вторила мужчине женщина из зала. — Я бы даже сказала, идеально... Можно мне посмотреть поближе?

— Да, конечно, — Рина с готовностью отодвинулась в сторону, уступив место приглашённому эксперту.

И женщина неторопливо поднялась на сцену.

Не отрывая от неё глаз, Рина проследила, как эксперт несколько раз обходит Марьям по кругу, внимательно разглядывая вышивку, затем проводит по ней рукой и даже щупает с изнанки...

— Потрясающе, — наконец, прозвучал её вердикт. — Такая плотность, такие переходы... Это явно не машинная работа. Сколько времени вы на неё потратили?

— Две недели.

— Невероятно! Но почему я не видела схем на презентации? Вам стоило добавить их в портфолио.

Рина покосилась на невольно сжавшуюся Марьям — и решительно выпрямилась.

— Я бы могла сказать, что не успела... — негромко начала она. —...но не буду врать. Я намеренно не вставила ни одного слайда с этим платьем. Официально потому, что хотела преподнести его в максимально свежем виде... А на деле потому, что это не моя работа.

По залу прокатился вздох удивления, члены комиссии торопливо зашептались, а эксперт шокированно округлила глаза. Однако Рина ничего этого не видела, она смотрела исключительно на Марьям, которая отвечала ей испуганным, немного затравленным взглядом человека, не понимающего, что происходит.

Ободряюще улыбнувшись подруге, Рина повернулась к залу и во всеуслышание заявила:

— Настоящий автор этой красоты сейчас стоит рядом со мной. Моя подруга создала вышивку, придумала этот образ и лично воплотила его в жизнь. Я только сшила основу. Так что, пожалуйста, адресуйте всю похвалу Марьям. Я её не заслуживаю.

Тишина сменилась возмущённым ропотом. Гости принялись обсуждать внезапный поворот событий, члены комиссии, забыв обо всём, воодушевлённо заспорили, с каждым аргументом повышая тон и градус, и лишь эксперт, сморгнув, как ни в чём не бывало повернулась к Марьям.

— У меня своя дизайнерская школа, — сообщила она. — И я была бы рада видеть вас в рядах учеников. Мои коллеги с удовольствием научат вас всему необходимому, а я помогу с продвижением. Вот мой номер. Надумаете — звоните. Всего доброго.

С этими словами, сунув Марьям в руку тонкий кусок картона, эксперт степенно удалилась, не удостоив Рину даже презрительным взглядом. Параллельно кто-то из комиссии вспомнил, что обсуждение правильнее проводить без свидетелей, и встал, тоже покинув зал. За ним, спохватившись, потянулись остальные. И Рина устало ссутулилась, плюхнувшись на стул рядом с кафедрой.

— Зачем?.. — растерянно покрутив в пальцах визитку, Марьям подошла к подруге.

— Потому что так было правильно, — пожала плечами Рина. — Негоже мне забирать чужие лавры.

— А как же диплом?

— А к чему он мне? Нет, лишним, конечно, не будет. Но я же собираюсь получать другой... И вообще, от меня уже ничего не зависит. Так что не будем об этом.

— Ладно, — покладисто согласилась Марьям. — Пойду тогда переоденусь.

— Не надо. Это твоё платье по праву. Я бы и другие наряды тебе подарила, но для твоего роста они велики будут... Хотя ты же можешь их укоротить! — осенило Рину.

Однако Марьям её энтузиазма не разделила:

— Нет, спасибо. Для меня это слишком. Ты уже много мне дала.

— Как хочешь, — снова сникла Рина.

Сочувственно вздохнув, Марьям скрылась в подсобном помещении. А когда оттуда вышла, вернулась комиссия — и девушке пришлось присоединиться к Увайсу. Который единственный из присутствующих не произнёс ни звука за последние десять минут.

Разумеется, Рина тотчас подскочила со стула, освободив кафедру для председателя. И тот сухо зачитал протокол:

— Дипломная работа соответствует всем необходимым требованиям, тема раскрыта, практическая часть выполнена на высоком уровне. С учётом замечаний, включая нарушение графика защиты, и отличной демонстрации созданной коллекции, государственная экзаменационная комиссия постановила присвоить дипломанту квалификацию «дизайнер» с оценкой «хорошо».

Зрители зааплодировали, студентки, выполнявшие функции моделей, столпились вокруг Рины, принявшись наперебой её поздравлять. Марьям присоединяться к ним постеснялась, предпочтя встать в очередь рядом с Увайсом, но долго ждать не пришлось: заметив их, Рина оставила подруг и подошла сама.

— Поздравляю, — скупо — явно от неловкости — улыбнулся Увайс. — И отдельное спасибо за Марьям. Представляю, чего тебе стоило это признание. И очень рад, что всё обошлось.

— Не надо благодарностей, — смущённо отмахнулась Рина. — Мне следовало сразу всё сказать, а не тянуть до последнего. Я ведь всё равно не собираюсь пользоваться этим дипломом. И пришла сюда исключительно для того, чтобы не бросать на полпути. Зря, что ли, столько лет на учёбу потратила?..

Увайс понимающе хмыкнул:

— Кстати, насчёт учёбы. Как тебе на новом месте, не тяжело?

— Не разобралась пока. По сути, я только с одногруппниками познакомиться успела. Ну и на пару общих лекций сходить... А ещё я видела там несколько девочек моего возраста, после медицинского колледжа. Надеюсь, подружимся.

— Уверен в этом, — опять улыбнулся Увайс, уже гораздо теплее. — А сейчас, извини, нам пора. Ещё раз поздравляю.

— Погоди! — встрепенулась Рина. — Помнишь, я обещала сделать тебе подарок?

— Было такое, — Увайс слегка напрягся.

Но ничего предпринять не успел: Рина уже достала из наплечной сумки небольшой свёрток.

— Я до последнего не знала, придёшь ли ты на защиту. Но на всякий случай взяла подарок с собой. На худой конец через Марьям бы передала. Держи, — она протянула свёрток Увайсу. Тот его взял, и Рина продолжила: — В этот раз

После такого не открыть подарок немедленно было бы невежливо, и Увайс, покосившись на предвкушающе замершую рядом Марьям, аккуратно разорвал обёрточную бумагу, выудив наружу глянцево блестящую рубашку из чёрного струящегося материала по типу шёлка, только плотнее, почти сплошь расшитую золотыми нитями. Из классических, привычных ему узоров Увайс разглядел спирали, ромбы, огонь и птиц, причудливо перетекающих друг в друга...

— Примерь! — умоляюще попросила Рина. — Прямо на футболку. Пожалуйста.

Марьям безмолвно её поддержала.

Увайс подчинился — и все, кто ещё находился в аудитории, восторженно ахнули. На что Увайс невольно скривился, однако Рина списала это недовольство на повышенное внимание к его скромной персоне.

— Идеально! — подытожила она. — Я боялась, что где-нибудь напортачу, но рубашка села как влитая.

— Спасибо, — наконец выдавил Увайс. — Мне уже можно её снять?

— Тебе не понравилось?..

— Наоборот. Очень красиво.

— Тогда зачем снимать?

— Не хочу запачкать. Обидно будет.

Рина расстроенно прикусила губу, уловив скрытый намёк, но быстро взяла себя в руки:

— Конечно. Теперь это твоя вещь. Делай что хочешь.

Казалось бы: разговор закончен. И Увайс, торопливо упаковав рубашку в остатки бумаги, уже нацелился на дверь, когда Рина внезапно вспомнила:

— А вы придёте на свадьбу?.. Я Марьям уже позвала, но она сказала, что всё зависит от тебя. Как ты решишь. А одна она не пойдёт.

— У меня работа, — Увайс обернулся. — Вряд ли я смогу вырваться.

— А вечером? Мы с Егором, наверное, до поздней ночи гулять будем. Когда ещё такой шанс повеселиться выдастся...

— С Егором?.. — вскинул брови Увайс.

— Да. Мы решили объединить две свадьбы в одну. Наташа, правда, была не очень «за», но в итоге уступила. А разве Егор тебе не говорил?

— Нет. Он меня ещё не приглашал.

— А если пригласит?..

— Посмотрим.

— Значит, мы больше не увидимся?.. — не удержавшись, всё-таки протянула Рина.

— Почему? — встряла Марьям. — Приезжай в любое время!

— Как раньше, — предусмотрительно добавил Увайс. — Ты всегда желанная гостья в нашем доме.

Рина помрачнела.

— Наверное, после свадьбы мне станет не до этого, — задумчиво протянула она. — Учёба, быт...

— А летом? — тут же уточнила Марьям. — В отпуск?

— На каникулах — непременно загляну! — заверила её Рина.

Прозвучало не очень убедительно. Из-за чего дальнейшее прощание вышло несколько скомканным, с отчётливым привкусом лжи. Которой никто из них не мог избежать.

14

— Егор прислал приглашение. Нам обоим, — выйдя как-то вечером на кухню, сообщил Увайс. — На завтра.

— Поздновато, тебе не кажется? — оторвавшись от книжки для подростков (зато на русском языке!), заметила Марьям.

— Сказал, что забыл об отсутствии у меня телефона, делая общую рассылку. А сегодня спохватился, что не получил ответ — и написал мне на электронную почту.

Они немного помолчали.

— У тебя завтра выходной, — напомнила Марьям.

— Без тебя не пойду, — отрезал Увайс.

— И что я там забыла?

— А я?

— Егор — твой друг.

— И твой бывший муж. Нам нечего там делать. Пойдём лучше в ЗАГС, распишемся. Как договаривались. Проведём время с пользой.

— Нет. Потому что мы договаривались, что наш союз не помешает твоему счастью.

Увайс оторопело уставился на Марьям.

— Не понимаю, о чём ты... — нерешительно протянул он.

— О тебе и Рине.

— Между нами ничего не было! — торопливо открестился Увайс.

На что Марьям лишь снисходительно улыбнулась:

— Но ты ей нравишься. А она — тебе.

— С чего ты взяла?

— Её интерес с самого начала был очевиден. Достаточно было посмотреть, как старательно она шила тебе рубашку... Да и тут постоянно о тебе спрашивала. Но я думала, её чувства безответны... А потом обратила внимание на рубашку в твоём шкафу. Ты ни разу её не надел. Но и вглубь не убрал. Повесил на виду, чтобы она сразу бросалась в глаза. Значит, дорожишь и бережёшь...

— Ты рылась в моём шкафу?! — Увайс возмущённо округлил глаза.

— Не рылась, — в противовес собеседнику Марьям вела себя совершенно спокойно. — Но заглядываю частенько. Я же стираю твои вещи. И вешаю их на место.

— Тогда ты должна знать, что у меня в принципе не так уж много одежды...

— Да. И в первый раз именно на это всё и списала. Даже отодвинула плечики с рубашкой поглубже... А ты вернул её обратно. Больше я её не трогала.

— А ты не допускаешь мысли, что мне нравится твоя вышивка?

— Нет. Ведь тогда ты бы попросил меня вышить что-нибудь ещё. Или носил бы эту.

— Да мне просто некуда такое надевать! — едва ли не сорвался на крик Увайс.

Однако Марьям и глазом не моргнула, продолжая смотреть на собеседника прямым взглядом человека, абсолютно уверенного в своей правоте. И Увайс сдался.

— Ладно. Твоя взяла, — потупился он. — Признаюсь. Я уже давненько думаю о Рине не так, как полагается мужчине о сестре друга и, тем более, о подруге своей невесты. Но это ничего не меняет! — он вскинул голову. — Между нами не может ничего быть. Она принадлежит другому.

— Ещё нет, — шкодливо улыбнулась Марьям.

Увайс ответил ей тяжёлым осуждающим взглядом.

— Я не собираюсь отбивать женщину у чужого мужчины! — упрямо заявил он.

— И не надо. Это должен быть её выбор. А ты можешь ей его предоставить.

— Как? Свадьба уже завтра. А у меня нет с ней никаких контактов.

— Молча. Надень её подарок и приди в ЗАГС до того, как они распишутся. Пусть сама решает, с кем хочет быть.

— Тебе легко сказать. Но в жизни всё далеко не так просто. Допустим, свадьба расстроится. А у нас с Риной не сложится. И что тогда? С чем она останется?

— С Владиславом у неё тоже не всё гладко. И твоё появление поможет ей определиться, насколько сильно ей нужен такой брак. Готова ли она жить с нелюбимым человеком ради денег. Выдержит ли. И как долго...

— Что, она и тебе на судьбу жаловалась? — хмыкнул Увайс.

Марьям лишь пожала плечами, что в равной степени означало и «да», и «нет», и «какая разница».

Повисла неловкая пауза.

— А как же ты? — спустя минуту вздохнул Увайс. — Сомнительно, что какая-то женщина обрадуется присутствию в доме конкурентки.

— Пока речь идёт только о Рине. Которая знает ситуацию изнутри и будет принимать решение, основываясь на всех данных. А прочим знать правду необязательно. Сестра и сестра. К родственникам не ревнуют.

— А если Рина не согласится тебя терпеть?

— Глупостей я делать не собираюсь, если ты об этом. К тому же Рина ещё может и отказаться...

Увайс криво усмехнулся, наконец-то догадавшись об истинных мотивах

—...но замуж за тебя я в любом случае не выйду! — строго добавила Марьям.

Впрочем, Увайс и не настаивал, без промедления приступив к сборам.

Их появление на пороге ЗАГСа произвело настоящий фурор. Увайс, в своей чёрно-золотой рубашке больше напоминал жениха, чем гостя. Да и Марьям, в дизайнерском платье от Рины, безумно походила на невесту. Вместе они словно составляли единое целое. Неудивительно, что Анатолий, первый вышедший навстречу гостям, с улыбкой спросил:

— О, вы тоже решили узаконить свои отношения сегодня?

— Нет, — холодно откликнулся Увайс, глядя мимо собеседника. — Марьям мне отказала.

И, взяв спутницу под руку, направился к Егору, которого как раз нашёл глазами.

Они крепко обнялись.

— Роскошно выглядишь, — отстранившись, улыбнулся Егор.

— Ага, — хмыкнул Увайс. — Как настоящий цыганский барон.

— Есть немного. Но тебе идёт. Честно. Очень хорошо смотрится. А вместе вы смотритесь ещё лучше, — Егор наконец-то соизволил взглянуть на Марьям. Искоса и мельком. Словно опасался, что отвернуться уже не сможет. — Прямо муж и жена.

— Скорее, брат и сестра, — поправил его Увайс. — По крайней мере, именно в этом статусе мы решили остаться.

Не удержавшись, Егор удивлённо вскинул брови, но прокомментировать сказанное не успел: за его спиной открылась дверь, и распорядитель церемонии торжественно пригласила Егора с Наташей в зал. Грянула музыка, Наташа, оставив подруг, взяла Егора за руку и повела внутрь. Гости потянулись следом. Но не все.

Марьям не сдвинулась с места. Из-за чего Увайс, едва шагнув вперёд, тоже был вынужден остановиться. Покосился назад, собираясь как-то поддержать Марьям... И осёкся, наткнувшись взглядом на Рину в светлом деловом костюме.

Она стояла у противоположной стены и не открывала взгляда от Увайса. Буквально сверила его глазами! Обнимая при этом своего спутника в стереотипном наряде рок-музыканта.

— Дождёмся своей очереди здесь или всё-таки пойдём? — негромко прошептал Владислав, склонившись к уху Рины.

Увайс догадался о смысле сказанного по шевелению его губ — и печально усмехнулся.

— Пойдём, — Рина упрямо вздёрнула подбородок. — Но порознь. Как и в целом по жизни.

И, отпустив Славика, решительно направилась к Увайсу.

С каждым её шагом зрачки Увайса постепенно расширялись, пока не заполнили почти всю радужку... А затем в них отразилась Рина, замершая точно напротив Увайса — так, что их лица оказались на одном уровне.

— Уверена? — не делая ни малейшей попытки разорвать зрительный контакт, спросил Увайс. — Обратного пути не будет.

Вместо ответа Рина приблизилась ещё больше — и без какого-либо стеснения поцеловала его в слегка приоткрытые губы.

— Нда, — отстранившись, задумчиво обронила она. — Пожалуй, со шпильками пора завязывать. Неправильно это, когда женщина одного роста с мужчиной. Некрасиво. Да и тебе, наверное, некомфортно...

— С чего ты взяла?.. — удивился Увайс.

— Иначе ты бы хоть как-то отреагировал, — в голосе Рины прорезались нотки обиды. — А не стоял бы истуканом... Может, я действительно зря всё это задумала?

— Не зря, — Увайс мягко привлёк её к себе. — Просто в моём мире не принято выражать чувства на людях. Особенно настолько открыто... Но я постараюсь исправиться, если тебе это важно. Что же касается каблуков — то мне всё нравится. Так даже удобнее: тебе не надо тянуться, а мне — наклоняться...

С этими словами он обнял Рину ещё сильнее, явно собираясь инициировать повторный поцелуй — в качестве доказательства серьёзности своих намерений. И Марьям, до этого с тёплой улыбкой наблюдавшая за ними, деликатно потупилась. В то время как Владислав, безразлично пожав плечами, направился в сторону выхода — прямо мимо Инги и Анатолия, шедших ему навстречу... И если Анатолий, заметив самоуправство дочери, вмешиваться не торопился — лишь посторонился, пропуская своего несостоявшегося зятя, да немного притормозил, чтобы без помех проводить его глазами и убедиться, что расставание пройдёт без скандала — то Инга, напротив, не смогла оставить происходящее без внимания и укоризненно воскликнула:

— Рина! Ты что творишь?!

Естественно, Увайс тотчас прервался, не успев совершить запланированное. Однако Рина ловко перехватила инициативу и повторно впилась в его губы, буквально заставив продолжить. На виду у всех... Включая Егора, который как раз обернулся на голос матери.

Не сумев проигнорировать происходящее, Егор сначала остановился, а потом и вовсе размашисто зашагал назад. Наташа спохватилась слишком поздно, чтобы удержать его от необдуманных поступков, и потому была вынуждена догонять жениха, добавив смятения не только в ряды гостей, но и в ряды сотрудников ЗАГСа, растерянно переглянувшихся между собой... Одному музыканту было всё нипочём — он как играл марш Мендельсона, так и продолжал играть, не видя и не слыша ничего вокруг.

— Оставь их в покое! — прошипела Наташа, поравнявшись с Егором. — Пускай сами разбираются.

Однако Егор не остановился. И тогда Наташа цепко схватила его за запястье, уперевшись ногами в пол...

— Идём в зал! — по-прежнему тихо, но с нажимом процедила она. — Нечего отвлекаться непонятно на кого. Нас ждут.

И Егор замер. Медленно повернув голову, посмотрел на свою красную от злости невесту, перевёл взгляд на Увайса с прижимающейся к нему абсолютно счастливой Риной, после чего скользнул глазами по одинокой фигуре Марьям — и вдруг резко дёрнул рукой, скидывая ослабевшие пальцы Наташи.

— Егор!.. — неверяще вскричала Инга.

Анатолий побагровел, сжав кулаки в бессильной ненависти, Наташа беззвучно хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба... А Егор спокойно объявил:

— Свадьбы не будет. Я уже женат. На Марьям.

— Что за чушь ты несёшь?.. — взяв эмоции под контроль, первой опомнилась Инга. — Вы же развелись, ты забыл? У тебя и документы соответствующие есть...

— По законам государства — возможно. Но не по законам ислама, — Егор покосился на Увайса в поисках поддержки. — Я ведь так и не произнёс нужного слова.

Увайс громко фыркнул, невольно обнажив зубы в широкой улыбке. А Марьям наконец-то подняла лицо от пола, с робкой надеждой уставившись на Егора... Который ответил ей взглядом, полным нежности и любви. Однако Инга не сдавалась.

— Но ты даже не мусульманин! — привела новый аргумент.

— И что? Согласившись на обряд в мечети, я принял их правила игры. И буду верен своему слову до конца. Ведь неважно, кто и к какой религии относится. Главное, что он за человек внутри.

Здесь Инга не нашла что возразить — и Егор пригласительно протянул руку Марьям. Будто предоставляя выбор.

Поколебавшись не больше мгновения, Марьям осторожно вложила тонкие пальчики в его широкую ладонь... А в следующий миг вдруг очутилась в объятиях Егора.

— Прости меня, — он выдохнул ей прямо в макушку. — Я не должен был заставлять тебя проходить через всё это. Мне очень жаль, что я не прислушался к голосу сердца раньше. Но могу

Не утруждая себя разговорами — или попросту забыв русский язык от избытка чувств — Марьям молча поднесла руку Егора к губам и выразительно её поцеловала, одним действием заменив все признания разом...

Больше Егор ничего не спрашивал.

Плевав на крики Наташи, угрозы отца и очередной мнимый обморок матери, он подхватил Марьям на руки, переступил через Ингу, локтем отпихнул Анатолия, спустился в холл и вышел на улицу. Марьям улыбалась, не слушая несущиеся в спину проклятия — в тот момент для неё существовал только Егор. Увайс тоже не стал тянуть, по примеру друга поспешив увести Рину прочь — пока собравшиеся не догадались выместить свой гнев на нём... Замешкалась лишь Рина, кинув прощальный взгляд на мать. Но Увайс обнял её за талию и мягко увлёк за собой, не позволив совершить непоправимого.

Десять лет спустя

Звонок в домофон у ворот прозвенел внезапно, однако Егора врасплох не застал — он ждал гостей и нажал кнопку открывания, лишь мельком глянув в экран... А вот последовавший сразу за этим стук в парадную дверь заставил его вздрогнуть. Но не отступить.

— Здрасте, дядя Егор! — радостно возвестила стоящая на пороге тощая огненно-рыжая девчонка лет восьми в лёгком летнем платьице чуть ниже колен, уже испачканном по подолу.

— Привет, Лисичка, — улыбнулся Егор, заметив у неё на ногах несколько свежих царапин. — Что, опять по дереву влезла?

— Ага, — довольно кивнула девочка. — И даже в этот раз ничего себе не сломала!

— Срублю я его когда-нибудь, — шутливо пригрозил Егор. — Или колючую проволоку по забору пущу. Под напряжением. Чтобы неповадно было...

— Меня это не остановит! — гордо парировала девочка. — Если надо, я и подкоп вырою. — И тотчас сменила тему: — А где Игорь с Русланом?

— Во дворе, — Егор посторонился, пропуская гостью внутрь.

Но её заметили раньше.

— Алиса! — хором заорали вывернувшие из-за угла мальчишки семи и девяти лет.

Такие же поджарые, но, в отличие от девочки, темноволосые и кареглазые.

— Ребята! — девчонка бросилась им навстречу, раскинув руки в стороны.

В итоге вся троица потеряла равновесие и рухнула на газон, продолжая заливисто смеяться.

— Привет, — проследив за ними взглядом, к Егору подошёл Увайс.

Чуть припозднившаяся Рина звонко поцеловала брата в услужливо подставленную щёку.

— Ну что, готовы ехать? — Увайс переключился на друга.

— Не уверен, — вздохнул Егор, привычно ответив на рукопожатие. — Марьям нездоровится.

— Что-то с ребёнком?.. — тотчас напряглась Рина.

— Нет, слава богу.

— Тогда в чём дело? — нахмурился Увайс.

Егор жестом пригласил их в дом.

— Вчера вечером к нам нагрянул Анатолий, — усадив гостей за стол, сухо сообщил он.

— Чего хотел? — быстро осведомился Увайс.

— Денег, разумеется. Чего же ещё. Внуки его не интересуют.

— Ты дал? — Увайс испытующе посмотрел на друга.

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул Егор. — А отец моего отказа не принял — и разразился скандал.

— Логично. Раньше же ты ему помогал.

— Во-первых, я всего лишь возвращал долг: средства, потраченные на создание и развитие моей фирмы. О чём каждый раз ему напоминал. А во-вторых, это ещё половина беды. Я был готов выслушать сотни неприятных эпитетов в свой адрес, даже уже сформулировал в голове аргументы против самых очевидных... А Анатолий вдруг взял, да и обрушил свой гнев на Марьям. Без участия которой, между прочим, моя «пошивочная» никогда бы не выкарабкалась из долговой ямы. А уж в лидеры рынка и подавно бы не выбилась. Естественно, такого поведения я не стерпел и выставил его вон...

—...но до Марьям всё равно долетели отголоски его несправедливых обвинений? — предположил Увайс.

— Хуже. Она присутствовала при нашем разговоре. С самого начала. А теперь заявляет, что никуда не поедет. И вообще меня недостойна. А я никак не могу её переубедить. Мальчиков она тоже не слушает. Говорит, езжайте одни, без неё. А ребята расстраиваются — мы же впервые решили все вместе на охоту выбраться. Без мамы нечестно будет. Да и как я её здесь оставлю в таком состоянии?.. Мало ли что может случиться.

— Судя по всему, у Марьям просто гормоны разбушевались. На её сроке это нормально. Вон, Рина последнее время тоже сама не своя. Хотя, как по мне, ей ещё рановато...

Однако Егор благополучно пропустил намёк друга мимо ушей:

— Прежде я что-то за Марьям ничего подобного не замечал. Ни разу за все четыре беременности.

— Значит, ваши старания наконец-то увенчались успехом, — улыбнулся Увайс. — Будет девочка.

— Такая же оторва, как ваша? — Егор усмехнулся, но как-то не очень весело.

— Если не ошибаюсь, Марьям и раньше не испытывала особого энтузиазма от этой поездки, — вставила доселе молчавшая Рина. — Так что на вашем месте я бы с выводами не торопилась. Причина может таиться совершенно в другом.

— Тогда, может, поговоришь с ней? — с надеждой предложил Егор. — Она в саду, с мелким возится.

— А почему бы и нет? — Рина встала. — Попытка лишней не будет.

И направилась прочь.

Марьям действительно нашлась на одной из скамеек в тени деревьев. Перед ней на дорожке играл с песком мальчик четырёх или пяти лет. На коврике под кустами дремал ещё один, почти двухлетний малыш. А чуть подальше, на газоне, гонялись друг за другом старшие пацаны — и с ними рыжая девочка, визжа громче всех.

Женщины тепло обнялись, Рина тихонько пристроилась рядышком.

Они немного помолчали, наблюдая за своими детьми.

— Слышала, ты ехать не хочешь, — обронила Рина. — Почему?

— У меня плохое предчувствие.

— Из-за Анатолия?

Марьям кивнула.

— Хорошо, что у нас он не появляется, — вздохнула Рина.

— А Инга? Не показывалась?

— Нет. Как отец её из дома выгнал, так она со всех радаров и пропала. Как в прорубь канула.

— Сочувствую.

— Не стоит. Мать из неё вышла так себе.

— И всё же она твоя мама.

Рина махнула рукой:

— Ты мне зубы-то не заговаривай. Колись давай. Что такого тебе сказал Анатолий, что ты теперь места себе не находишь?

Марьям задумчиво прикусила губу, оценивающе покосившись на играющего в ногах сына.

— Денис! — уловив намёк, обратилась к нему Рина. — А ты не хочешь побегать с ребятами?

— Хочу, — угрюмо откликнулся мальчик. — Но они меня не возьмут. Им вдвоём веселее.

— Это что ещё за чушь? А моя дочь почему им не мешает? Алиса!

Рыжая девочка повернулась на голос матери.

— А ну-ка живо примите Дениса в игру!

Игорь и Руслан синхронно скривились переглянувшись. Зато Алиса спорить не стала:

— Конечно, мама. Денис! Иди к нам!

Денис не сдвинулся с места, угрюмо покосившись на тётю.

— Только давайте во

— Ладно, — уже чуть менее охотно выдавила Алиса.

И Денис тотчас ускакал к старшим братьям и кузине. А Рина переключилась на Марьям.

— Ой, я своими криками, что, разбудила Адамчика? — виновато протянула она, заметив, как Марьям бросилась к завозившемуся во сне сыну. — Прости.

— Нет, всё в порядке, — успокоила подругу. — Он привычный. Да и вставать ему уже пора.

Однако, вопреки своим же словам, нежно погладила малыша, погружая обратно в дремоту.

— И? — через пару минут напомнила Рина. — Так что там с Анатолием?

— Ничего, — шёпотом откликнулась Марьям, не торопясь возвращаться на скамейку. — Просто он напомнил мне братьев. Которые тоже плохо ко мне относятся.

— Ты боишься встречи с ними?

Марьям кивнула.

— Напрасно. Мы же не в вашу деревню едем. И даже не в соседнюю, а в охотничий домик, который снял нам Увайс.

— В тех же горах, где ходят они!

— И что? Чужаки к нам заглянуть не посмеют. Да и тебе выходить на улицу вовсе не обязательно.

— Но Егор прятаться в доме не будет! И вполне может столкнуться с моими братьями в лесу.

— Сомневаюсь, что они его узнают.

— Увайса — узнают.

— Ты боишься, что кого-нибудь из них убьют? — устав ходить вокруг да около, «в лоб» спросила Рина.

Марьям покачала головой:

— Наши мужья защитят друг друга. Как всегда.

— Тогда в чём дело?

Ответить Марьям не успела: со стороны лужайки, где играли дети, вдруг донёсся жестокий, обидный смех — и горький вой, оставить который без внимания матери не смогли.

— Что случилось? — первой подбежала к навзрыд ревущему Денису Рина. И тотчас укоризненно посмотрела на Алису: — Я же просила без членовредительства!

— А мы ему ничего и не сделали! — хором заявили Руслан с Игорем.

Убедившись, что Денис действительно невредим, Марьям застыла неподалёку, терпеливо ожидая продолжения.

— Мы мяч пинали, как ты и просила, — пояснила Алиса.

— Они меня обзывали! — одновременно с ней заявил Денис, размазывая сопли по лицу.

— А нечего было промахиваться! — парировал Руслан.

— Как играешь — так и получаешь! — поддержал его стоящий рядом Игорь. — Мы и так тебя ближе всех к воротам поставили.

— Вот именно, — вторил ему Руслан. — Смотри, Игорю никто форы не давал, а он не жалуется. Хотя тоже ни разу не попал.

— Вы его не дразнили!

— Он и не плакал!

— Так. Стоп! — видя, что Марьям не собирается вмешиваться, влезла Рина. Затем ещё раз покосилась на безразличную подругу и продолжила: — Во-первых, Денис — ваш брат. И дразнить его не по-братски. Вы должны поддерживать друг друга, а не собачиться. Чтобы потом вместе противостоять неприятелям. Чтобы все в округе знали — вы всегда заодно. И задирать вас нельзя. Потому что вы — одна семья.

Старшие мальчики виновато потупились. А с ними и Алиса, с потрохами выдав в себе зачинщицу.

— Во-вторых, — неумолимо добавила Рина, — Денис младше вас всех. Никто не просит вас ему лгать и говорить, что он молодец, когда всё в точности наоборот. Но вместо несправедливых оскорблений вы могли бы объяснить ему, что да как. Вы же не ждёте, что Адам сейчас вдруг возьмёт и, проснувшись, обыграет вас всех в футбол?

Ребята, включая самого Дениса, отрицательно покачали головами, нескладно пробормотав:

— Нет, конечно, нет.

— В-третьих, Денис. Это уже лично к тебе. Промах, как и прочие неудачи, не повод для слёз. Я понимаю, что тебе нужно было выплеснуть эмоции, но рёв сам по себе совершенно бесполезен. И попадать по мячу он тебя не научит. Достаточно было порычать или, например, топнуть ногой — а потом с новыми силами взяться за дело.

— Знаю, — буркнул окончательно успокоившийся мальчик.

— Отлично. Остался последний вопрос. Вы хотите поехать в горы?

— Да! — хором откликнулись все четверо.

Хотя обращалась Рина только к мальчикам.

— Тогда дайте мне поговорить с вашей мамой. Не отвлекайте нас. Хорошо?

Ребята вразнобой закивали.

— Идите играйте, — Рина махнула рукой.

И дети тотчас испарились. А подруги вернулись на скамейку.

— Почему ты молчала? — первым делом спросила Рина.

— Потому что у меня не получается решать конфликты, — проверив Адама, пожала плечами Марьям. — Ни беспристрастно, ни как-либо вообще. Их ссоры обычно Егор разруливает. Вот у него отлично получается.

— Наверное, он свой опыт прошлого вспоминает. Со мной, — улыбнулась Рина. — Я была той ещё бандиткой.

— По Алисе видно, — отразила улыбку Марьям.

Однако подругу с толку не сбила.

— Так на чём мы остановились? — вернулась к предыдущей теме Рина.

Но Марьям подсказывать не торопилась, задумчиво глядя себе за спину, на самого младшего сына.

— А, на твоих братьях! — сама вспомнила Рина. И принялась рассуждать вслух: — Итак. Если ты не боишься, что они навредят нашим мужьям, значит боишься за себя. Но забрать тебя они уже никак не могут. Да и не захотят, иначе сделали бы это раньше. Встречи с ними ты, как мы выяснили, тоже не боишься. Получается, они должны как-то навредить тебе — конкретно, именно тебе! — через Егора. И учитывая, что в глухой отказ ты ушла после голословных обвинений Анатолия, я могу сделать вывод, что ты боишься слухов. Угадала?

— Не очень-то они были и голословными, — вздохнула Марьям.

В ответ Рина заинтригованно вскинула брови, призывая подругу остановиться на этом поподробнее — и Марьям прорвало:

— Наша встреча с Егором действительно не была случайной. Но специально меня в ту яму никто не сажал, что бы там Анатолий ни утверждал! И денег я вымогать не собиралась. Во время вечерних сборов я просто услышала разговор двух женщин — что в соседний аул приехал чужак на хорошей машине — и рискнула попытать счастья. Ведь сбежать самостоятельно, чтобы братья меня не нашли и не вернули, у меня не было ни единого шанса...

— То есть ты шла в деревню Увайса с надеждой уговорить Егора увести тебя куда подальше?.. — недоверчиво уточнила Рина.

— Да. И ничего больше! Но Темур или Галиб могут заявить иное. Просто, чтобы мне насолить. Например, что мы с самого начала были в сговоре...

— И ты этого боишься? — рассмеялась Рина. — Глупенькая! Егор же никогда им не поверит!

— Именно! Он станет меня защищать. Отстаивать мою чистоту — как в случае с Анатолием. А я этого не заслуживаю.

— Так вот оно что! Тебя мучает совесть!

Марьям секунду поколебалась — и обречённо кивнула.

— А ещё я не хочу, чтобы Егор изменил своё мнение обо мне, — добавила печально. — Потому что способ для достижения своей цели я выбрала опасный. Который чуть его

— Но не убил же! — парировала Рина.

— И думать о тебе плохо я в любом случае не начну, — вторил сестре Егор, выйдя из тени кустов на дорожку. — Что бы ты ни сделала в прошлом, не надо об этом жалеть. Ведь поступи ты иначе, мы бы никогда не встретились. И не обрели бы своего счастья. Ты же тоже счастлива со мной, я надеюсь?

— Конечно! — обрадованно воскликнула Марьям, повиснув на шее мужа.

Стоящий позади друга Увайс тепло усмехнулся, покосившись на Рину. Которая встала и, уперев руки в бока, укоризненно заявила:

— А подслушивать нечестно!

— Мы не специально, — поспешил оправдаться Увайс. — Когда Денис закричал, Егор сразу бросился на помощь. Но там уже разбиралась ты, поэтому мы влезать не стали, остановившись поблизости. Вот здесь, — он указал рукой. — И даже не прятались. Просто не вышли на свет, чтобы не мешать.

— Да? — растерянно протянула Рина. — Тогда странно, что мы вас не заметили. Я, по крайней мере.

Увайс хмыкнул, прекрасно распознав фальшь в словах драгоценной супруги — но выводить её на чистую воду не пожелал, вместо этого обратившись к Марьям:

— Ну что, едем завтра или как?

— Едем, — смущённо пробормотала Марьям.

И тут же спрятала лицо на груди Егора.

Рина триумфально улыбнулась — и повернулась к брату:

— Кстати, Увайс уже рассказал тебе новость? Я беременна! Ты станешь дядей во второй раз.

— Поздравляю! — искренне воскликнул Егор.

— Давно пора, — поддержала его Марьям.

— Раньше я не была уверена, что справлюсь с двумя сорванцами, — возразила Рина. — Да и сейчас иногда сомневаюсь, — она задумчиво покосилась на выглянувших из дома ребят.

И те тотчас спрятались обратно, мелькнув рыжим пятнышком, затесавшимся среди чёрных волн.

— Напрасно, — Увайс приобнял жену за плечи. — Ты всегда находила общий язык с детьми. И очередь к тебе на приём это подтверждает.

— Так это же моя работа. К тому же, судя по рассказам коллег, больные взрослые порой ведут себя ещё хуже. Мои пациенты хотя бы не умничают.

— В отличие от их родителей, — хмыкнул Егор.

Однако Рина его словно не услышала:

— И вообще, с чужими проще. Не так страшно что-нибудь испортить.

— Но ведь наши дети тебе не чужие, — резонно заметила Марьям. — А с ними ты отлично ладишь. Вот и к своим как-нибудь подход найдёшь.

— Тем более что деваться тебе уже некуда, — с улыбкой вставил Увайс.

— Как это некуда? — притворно удивилась Рина. — А ты на что? Вот возьму пример с Марьям — и скину всю ответственность на тебя. Ты ведь тоже неплохо находишь общий язык с подрастающим поколением. По крайней мере, директриса на тебя едва ли не молится. Вчера встретилась мне на улице, сказала, что в этом году ты ей не только статистику начальных классов поднял на недосягаемую высоту, но и всю школу вытянул. Опять. Да и родители тобой всегда довольны. Говорит, на тебя ещё ни одной жалобы не поступало.

У Увайса польщённо заалели уши. А улыбка стала ещё шире. И всё же она не помешала ему скромно заметить:

— Дарья Михайловна преувеличивает. У нас все учителя хорошие.

— В любом случае, в ближайшие недели нас с Увайсом рядом не будет — мы же собираемся шляться по лесам — поэтому детей разнимать тебе, — вставил Егор. — Заодно и потренируешься. Племянников ведь не так жалко.

— Только постарайся не давать волю гормонам, ладно? — мягко добавил Увайс, поцеловав жену в висок. — Велика вероятность, что мы действительно заберёмся далеко. И вернуться по первому зову не сможем.

— Не переживай, — отмахнулась Рина. — На этот случай у меня есть твоё старое ружьё, что ты подарил Алисе. И я не премину им воспользоваться... — Рина сделала небольшую паузу, внимательно оглядев собравшихся, затем подмигнула оторопевшей от ужаса Марьям и закончила: — Например, пригрожу его отобрать, если они начнут ссориться. И не верну, пока не помирятся. Гарантирую, станут как шёлковые. Иначе перспектива увлекательных каникул превратится в скучное блуждание среди недобитых бутылок.

Не удержавшись, Марьям шумно, с облегчением выдохнула — и сад огласился дружным смехом: уж больно выразительно это прозвучало. А там и маленький Адам наконец-то проснулся. И вся компания плавно переместилась в дом.