Серая шейка. Непридуманная смерть

Груша Ерофеева

Серая шейка. Непридуманная смерть

1. Целую везде-везде

Моя жизнь закончилась 5 октября в 23 часа.

У Кирилла был поздний ученик. После увольнения в запас и нескольких лет работы гражданским специалистом в другой военной структуре он занялся репетиторством. Ну как он... Я потратила дофуя собственных нервных клеток, чтобы убедить и уговорить его на репетиторство. И дело пошло. Он получал сверх ожидаемого и деньги, которых никогда не зарабатывал раньше больше меня, и уважение учеников и родителей. Люди шли нескончаемым потоком.

Я выбрала новую сферу деятельности максимально неожиданно для всех. Занялась ручной работой. Шитьё. Валяние. Заслуженный работник культуры валяет тапочки! Упала ниже плинтуса — уверены родители. А муж поддерживает. И мне самой нравится новая жизнь. Никаких алкоголиков над моей головой. Никаких интриг. Заказы по всей стране и уже во многие страны зарубежья. Денег стало меньше. Общения совсем никакого. Да, устала я от этого беспрерывного общения, особенно с сильными мира сего, до тошноты. Дом-компьютер-дом. Зато всегда на подхвате у мужа, который наконец стал главным кормильцем в семье.

Я завершила вечерние дела по дому и села за большой семейный компьютер посмотреть соцсети и свои виртуальные магазины. Заказчики были чаще всего с запада страны, из-за разницы во времени мои деловые переписки выпадали на ночь.

Щелкнула по клавише, чтобы вывести компьютер из состояния покоя. Копм был разделен на двух пользователей. Часть мужа была запаролена. Всегда! Он так привык еще на службе, где требовалось строгая секретность. Моя часть пароля не требовала. Просто щелкнуть по любой клавише. И я щелкнула. Открылась так называемая Аська, программа для общения. Странно, я сто лет не пользовалась Аськой. Какая-то переписка с Наташей. Что-то не помню, с какой Наташей я общалась. Вчиталась:

«Любимая, спокойной ночи! Люблю тебя! Целую везде-везде!»

В голове зашумело. Сосуды! — Отметила про себя на автомате.

Крутнула колёсиком мышки выше:

«Любимая, здравствуй! Люблю тебя сильно! Сегодня не смог к тебе вырваться. Но завтра обязательно буду. Тёща давно просит поменять лампочку. Поеду к ней, и тогда смогу приехать и к тебе. Жди меня, любимая! Мечтаю о нашей встрече. Целую тебя везде-везде! Люблю!»

Действительно, пару дней назад он ездил к маме откручивать лампочку. Хотел на полчасика. А задержался на несколько часов. Лампочка треснула, пришлось долго и трудно выкручивать осколки из цоколя. Кирилл порезался. Приехал и гордо демонстрировал мне пораненную ладонь в бинтах. С ожиданием заглядывал в глаза: ну пожалей меня.

Я, конечно, пожалела. Мужчины такие неженки. Сама я двадцать лет живу с экземой на руках. Бывает, руки просто как кусок мяса. Боль от незаживающих ран становится привычной, фоновой. И жалеть я никому себя не позволяю. Хотя никто и не рвётся меня жалеть.

Да, я тогда пожалела. И не стала спрашивать, почему застрял у мамы так надолго. Понятно же, его там тоже жалели и кормили вкусностями любимого зятя. Пострадавшего.

Кирилл, слышу, провожает ученика. Идет ко мне в спальню.

— Кирилл, я тут случайно наткнулась... Какая-то Наташа... Люблю... Целую везде-везде... Что это за женщина?

Как будто ты уже не поняла, что за женщина?

Кирилл молча проходит вглубь спальни, разворачивается. Медленно возвращается.

— Это не женщина, — наконец произносит. Спокойно. Тихо.

— Не женщина? Это мужчина? — Уточняю я. Тоже спокойно.

Он хихикает. Что, блядь, ему смешно? Серьёзно? Ну да, моё знаменитое чувство юмора. Которое он так ценит.

— Это хакерская атака. — Произносит он уже совсем спокойно. Почти равнодушно.

«Хакерская атака...» — Спокойно пробую эти слова как бы на вкус. Перекатываю их на языке.

— Атака на кого? На тебя, подполковника запаса, репетитора по математике в сибирском Мухосранске? Из Пентагона сработали, не иначе.

Молчит.

Почему же не хихикаешь, дорогой муж? Я так классно пошутила.

— Надеюсь, ты завтра съедешь к своей Наташе...

— Ты всё неправильно поняла, Маша..., — начинает супруг.

— Ну скажи еще: «Это не то, что ты думаешь». Давай остановимся на хакерской атаке. Оригинальнее...

— Она для меня никто. Просто женщина. Несчастливая и очень больная. Это просто встречи. Просто секс. Для меня это ничего не значит.

— Женщине, которая для тебя ничего не значит, ты в трёх строчках написал... — Я пересчитываю: — Шесть раз «люблю». Это ровно в шесть раз больше, чем я услышала от тебя «люблю». Ты мне не сказал это слово ни разу.

— Да потому что тебе невозможно сказать «люблю»! — Почти кричит вдруг Кирилл.

— Что же невозможного? Что со мной не так? Ей ты легко говоришь «люблю». А мне невозможно...

— Да не люблю я её. И она это знает. Это просто...

Молчит. Стоит рядом.

В голове шумит. Ощущение нереальности. Словно дурной сон. Или, может, у меня опять глюки, как после рождения сына?

— Кирилл, я весь наш брак тебя просила не обманывать меня. Полюбил другую — просто разводись, не обманывай. И я всегда тебя предупреждала, что если ты мне изменишь, я с тобой разведусь.

Какая дура... «Если ты мне изменишь»! Ты же работаешь со словом, Маша. Должна понимать оттенки. И формулировать правильно. Не «если ты мне изменишь» — а «когда я узнаю, что ты мне изменил». И "если" узнаю... Могла и не узнать.

— И как давно всё это за моей спиной происходит?

Кирилл злится:

— И ты не простишь мне этот один неверный шаг?

— А это один? Судя по переписке, у вас давние отношения. Ты неверными шагами уже обогнул Землю? Может, и не один раз обогнул?

Молчит. И потом переходит на крик:

— Я всегда знал, что ты очень жестокая. Еще когда от Сергея избавилась, понял, что ты жестокая.

Какой еще, блядь, Сергей? Не сразу вспоминаю. Ах, этот... Мудак, который ходил ко мне есть и спать. И не забывал указать на мои недостатки. Надо же, четверть века прошло, а он помнит...

Муж идет в кладовку, достает надувной матрас и готовит себе спальное место. Какой тактичный. Не полез в супружескую постель.

— Я не хочу разводиться. Ты успокоишься. Мы поговорим. Я тебе всё объясню. Глупо разводиться из-за одного неверного шага. У нас скоро Серебряная свадьба.

И укладывается спать в бывшей детской комнате.

Сын уже год как съехал в нашу двухкомнатную, полученную от Минобороны квартиру. Живет там с женой и новорожденной дочкой. А мы так и остались в маминой. Почти вся жизнь прожита здесь. И даже несколько лет назад Кирилл затеял ремонт. Он идет в

— В съемной платят за съем. А ваш сын за коммуналку только пару лет как начал платить.

Зато сейчас я имею право потребовать, чтобы он съехал. И я требую:

— Пожалуйста, постарайся побыстрее съехать.

2. Слепошарая

Меня так с детства дома звали — слепошарая. Правильно звали. Я она и есть. Слепошарая.

Я ведь догадывалась? Да, догадывалась. И очень давно. Но закрывала глаза. Придумывала себе разные утешительные благоглупости.

Кирилл мне многократно заявлял:

— Я единственный муж, который не изменяет своей жене. Могу про каждого из наших знакомых рассказать, как они изменяют.

Я же в ответ отшучивалась:

— Ты слишком убедительно говоришь, слишком честно смотришь... для верного. И потом, муж, я была твоей любовницей. Мне бы не знать каким ты бываешь верным.

Отшучивалась, а верить очень хотелось. И я выбирала верить.

А звоночки были. Они не замолкали, те звоночки.

Сняла однажды с костюма длинный женский волос.

— Чей?

— Да это ученица, ты знаешь, которая ментовская дочка, лохмами своими трясёт.

Возможно? Да, сама видела, трясёт.

Прошел как-то мимо меня после "ученика" и я задохнулась от тяжелых женских духов, так ими пропитался.

— Что за дрянью от тебя несёт?

— Это же мой старый дезодорант... Ты забыла? Ну и память у тебя...

Какой там дезодорант. Духи! Грубые и дешевые. Тоже, наверное, какая-нибудь школьница облила себя. Иной раз после них в лифт зайти страшно — газовая атака.

Да, часто бывает вне дома. Допоздна задерживается. Ну так работа у него такая. Учит не только дома, но и на выезде. И кроме работы. Затеял огромный ремонт в купленной пару лет назад квартире. Бегаем туда то вместе, то поодиночке. Работы — начать и кончить. Строит на месте стандартного гаража трехэтажное здание. И лучше не вспоминать об этом. Такую дурость затеял. Эта пизанская башня пожирает время, деньги, нервы. Ссорится и судится с соседом, которому строительство не понравилось.

Забот и хлопот выше крыши. И не буду же я его контролировать куда поехал и на сколько там задержался? Глупость. И унизительная для нас двоих глупость. Для меня в первую очередь. Я так думаю, не доверяешь мужу — разводись. А если сохраняешь брак — то доверяй. Не позорься подглядыванием и подслушиванием. Да и не верю я в этот контроль. Если мужику надо гульнуть — он это сделает.

Вот и итог моего доверия. Слепой веры.

Звоночки были. Но всё косвенные. В конце концов мы не в лесу живём. Среди людей. А муж в последнее время и очень плотно среди этих людей. Часами рядом сидит с девицами. И каждый день у него общение с родителями учеников, большинство из которых разведенные женщины.

Был ещё любопытный моментик. Увидела на компе слово "знакомства". Ткнула — любопытно что такое. И не вышло. Не пропустило меня. Какая-то мудреная фраза вылезла. Что-то про "заблокировано". То есть? Мне лично заблокировано или вообще? Ну да ладно. Не сильно-то и хотелось узнать. Есть дела поинтереснее.

Сейчас, конечно, все эти гнилые яблочки из подвалов памяти выкатываются на белый свет один за другим. И получается, что всё это были звоночки. От которых я отмахнулась.

А в последние месяцы уже и не звоночки. Набат! Хотя внешне трудно придраться. Но жила под неумолкающую сирену: опасность! И даже подумывала, что пора бы проследить как-то. Ведь явно что-то скрывает. Явно врёт. И даже не это главное. А какой-то наглый стал. Грубый.

В памяти выкатывается очередное гнилое яблочко.

Завтракали как-то в воскресенье всей семьёй. Степан еще школьник. Как всегда зимой в выходные сделала каждому по стакану свежевыжатого морковного сока. Идиллия. Папа-мама-я, дружная семья. Когда разговор свернул на разводы-измены? Странно...редко об этом говорили, тем более при сыне. Я посмеялась, как это жёны не чувствуют измен. Я бы вот сразу почувствовала.

— Да ничего ты не чувствуешь! — Вдруг говорит Кирилл.

И ведь это он еще тогда, много лет назад в лицо мне сказал, что изменяет. А я приняла за шутку. Неудачную, да. Но шутку. Очень хотелось, чтобы это была шутка. Да и странно как-то походя говорить жене за весёлым семейным завтраком, что ты неверен ей.

И еще гнилое яблочко.

Искали себе новую кровать несколько лет назад. Кирилл повез в мебельный магазин и спрашивал по дороге, помню ли я продавщицу из ближайшего к нам магазина, в бакалее работала, так теперь она там, в мебельном. Да не помню я никаких продавщиц. А увидела — вспомнила. Да, рядом с нашим домом работала. Старше нас лет на десять. Приятная такая. Она поздоровалась:

— Здравствуй, Кирилл!

— Так вы с ней так близко знакомы? Она тебя по имени назвала.

— Нет, не называла. Тебе показалось. Мы не знакомы. Просто лицо помню...

"Тебе показалось", "ты мнительная", "у тебя глюки", "тебе бы голову подлечить" — это всё я часто слышу последние годы.

Мы тогда по совету продавца легли на кровать, опробовать... Хорошо, но узковатая.

— Обычно семейные пары покупают кровать пошире..., — замечает та самая возрастная дама, которая знает моего "незнакомого" мужа по имени.

— А нам широкую не нужно, — хвастаюсь. — Мы засыпаем, обнявшись и просыпаемся, обнявшись.

Это кому же я тогда хвасталась? Выходит, одной из любовниц. Вот же смешно ей было это слушать.

И еще одно гнилое яблочко.

Не так и давно было. Спрашивает меня за ужином:

— А ты видишь кто у тебя ВКонтакте в друзьях?

— Конечно.

И в тот же вечер из друзей удаляется одна — Наташа, без фото, кошечка на аватарке.

Бля-я-ядь! Так вот же она, Наташа. Выходит, она еще и в друзьях у меня была? Знала подробности семейной жизни. Следила за мной?

Кино жизни откручивается в прошлое. Ночь длинная. Есть что вспомнить. Мелькают один за одним эпизоды, которым я тогда придавала мало значения. Хотя, если они застряли в памяти, значит подсознание пометило их. Задним умом крепок — всплывает фразочка.

Картинка постепенно складывается. И на ней крупными буквами написано: "Маша, ты дура! Наивная, доверчивая дура." Слепошарая.

3. Не подавится

Задремываю под утро. Просыпаюсь как избитая. Кирилла уже нет. Ускакал козлик. К Наташе? Я ей вчера ночью в Аське от имени Кирилла написала: «Любимая, ау». Но любимая не отозвалась. Надо было добавить «целую тебя везде-везде». Понятно, предупредил. И явно уже обсуждают,

Иду гулять с Дульсинейкой в соседний парк. Собаки дисциплинируют. Захочешь умереть — и не выйдет. Гуляю три раза в день по часам. Ухожу подальше от посторонних ушей и звоню маме. А кому ещё? Подруг у меня нет.

Мама, конечно, тоже сейчас во всём обвинит меня, обольёт привычным холодом, и обязательно прозвучит её традиционное в мой адрес: «Побольше поплачешь — поменьше поссышь». Поэтому не плачь, Маша, только не плачь. Но мне физически необходимо кому-то рассказать. Иначе я просто взорвусь.

А мама не удивлена.

Интересненько.

Мысленно ставлю знак вопроса. Большой такой знак.

Спокойно выслушивает мой монолог.

Ни слова поддержки. Ни слова утешения.

А разве я ждала чего-то другого?

Да, ждала. Себе хоть не ври, Маша, что не ждала.

Ну хоть выслушала...

— И что будешь делать? Разводиться? — спрашивает безэмоционально мама. — Ты столько лет на него потратила. На рельсы поставила. Зарабатывать научила. И сейчас отдашь его другой, чтобы она на всё готовое? Он-то не заваляется, а вот ты...

Да-да, мама. Я поняла тебя. Кому я нужна, старая и страшная. Держись за мужа, цепляйся за него что есть сил. Терпи и прощай. Все так живут. «Зато она не одинока».

Терпела и прощала. Цеплялась. Но есть черта... И есть предел любому терпению...

День проходит в работе. Делаем вид, что не замечаем друг друга. Кирилл в маленькой комнате с учениками. Я в проходной гостиной за валяльным столом. Работаю как наскипидаренная. Заказов много, очередь на месяц. Плакать в углу некогда. Да и денег у меня своих почти не осталось. Что зарабатываю — уношу детям. Еду к ним несколько раз в неделю через магазин и приношу не деньгами — их сынок быстро пристроит на свои развлечения, а продуктами, детским прикормом и разными вкусностями.

Ругаю себя! Были же накопления. И чёрт дёрнул купить себе норковую шубу. Конечно, с хорошей скидкой, но вот нужна она была мне? Прежней шубе — а мех в нашем климате зимой не роскошь, а необходимость — уже сильно больше десяти лет. Выносилась, в подмышках разлезлась.

Новую шубу я тогда отложила в магазине и поехала за деньгами. Они не на карте, в домашнем сейфе. По дороге позвонила мужу и чисто из хулиганских побуждений заявила:

— Шубу хочу себе купить. Дашь мне денег?

Никогда в жизни я не просила у мужа денег. И не собиралась. Но вот взяла и попросила. Больше из интереса, как будет изворачиваться. А завертится как уж на сковороде — это точно знала. Он замолчал. И молчал долго... Когда пауза совсем уж стала неприличной, я не выдержала первой:

— Да не переживай ты так. Не нужны мне твои деньги. У меня свои есть.

Моя старая шуба в семье стала мемом. Всякий раз, помогая мне её надеть в гостях, Кирилл гордо произносил:

— Я тебе на неё пять тысяч дал.

Однажды я не выдержала и при моих родителях предупредила:

— Еще раз напомнишь про свои пять тысяч — я тебе их верну!

А дело было так.

Шубу требовалось купить. Недорогую. Но хорошую. Это нужно для работы. Выглядеть прилично, чтобы тебя — журналиста — принимали всерьёз. Так легче строился диалог. Я могла бы купить шубу с отпускных. Но мои заработки традиционно уходили на текущие траты семьи: коммуналка и прочие расходы. Мои деньги всегда были «в коробочке» и общедоступными. Деньги Кирилла поступали на его карту и как бы накапливались там на крупные покупки и на отпуск. И тут на время отпуска мне предлагают подработку — редактировать книжку. Ура! Вот с этих денег и куплю.

Кирилл с сыном едут в отпуск. Я остаюсь на подработку.

Деньги сверх зарплаты мне легче потратить на себя. Легче разрешить самой себе потратить на себя собственные деньги. Я же не отнимаю у семьи, это незапланированное.

Идём выбирать шубу с мужем. Все серьёзные покупки делает именно он. Умеет выбрать, не пропустить изъяны.

Есть подходящая стриженная нутрия, но дороже моего левого заработка на пять тысяч. Вот эти пять тысяч мне и вручает муж! Торжественно! Демонстративно. И вспоминает их после десять с хвостиком лет.

Моя новая работа, где работает тело, позволяет голове заполняться разными мыслями и воспоминаниями.

И лезет воспоминание о еще одной совместной покупке зимней одежды для меня. Поехали с мужем на ярмарку. С нами увязалась сестра. Она часто была с нами последние годы. Куда бы мы ни ехали, особенно на летний отдых по местным турбазам, Светочка с нами как пришитая. Мне казалось, что это они меня берут с собой по доброте душевной, как одинокую родственницу, а не мы берём с собой Свету.

Вот так и на ярмарке. Я выбираю, примеряю с продавцом. Муж с сестрой чуть поодаль, как бы они вдвоём пара, и я на роли бедной родственницы, которой они помогают. Периодически делают мне гримасы: нет, это тебе не идет. Больше всего мне «не идут» дорогие норковые шубы.

Наконец уставшая продавец несёт мне маленькую курточку из овчины, уцененную, с дырявым рукавом, совсем за копейки. И я решаю купить. Носить что-то надо. А куртка правда копеечная. Не жалко на себя.

И тут на кассе Кирилл вдруг вспоминает, что он мой муж, а не моей сестры, как могло бы показаться со стороны. И достаёт на кассе деньги. Мне так противно! Отказываюсь от его денег. ПлачУ сама.

В машину садимся на эмоциях.

— Ты меня оскорбила! — Буквально орёт супруг. — На глазах у этих чёрножопых оскорбила!

Чёрножопые — это пара восточных мужиков, которые сидели возле кассы. Охранники? Не особо обратила на них внимание. Но Кирилл всех южных и восточных мужчин ненавидит. При русских он бы стерпел.

А сестре весело. Она хохочет:

— Ну и дура ты, сестра! Сестра, ты ДУ-РА!

В её понимании умная — та, что может с мужика что-то поиметь. Вот она, например. У неё своего мужика нет. Зато чужие одаривают.

А мне противно стало брать от него деньги. Держался от меня в стороне, демонстрировал всем, что не эта моя жена, маленькая и плохо одетая, а вот эта — молодая и расфуфыренная. А потом как нищенке подаяние бросил. Пусть подавится!

Почему тогда я воспринимала его явное неуважение не так больно? Обижалась, да. Обида стала моей вечной спутницей по браку. Обижалась. Но проглатывала. И

Да, Маша, ты дура! Подавился-то не он. А ты!

4. Ты изменяла моей жене

Мы почти не видимся. Оказывается, так можно и в хрущебе.

Стараемся не пересекаться даже на кухне.

В доме постоянно чужие люди. Ученики и их родители, которые дожидаются своих чадушек в нашей гостиной.

Я так устала от этого многолетнего вокзала в доме! Всех его клиентов нужно встретить-проводить, подать кофе, изобразить гостеприимство. При этом мою работу за меня никто не сделает.

По привычке готовлю еду.

И даже — это что, я сделала?! — стираю вручную его трусы, традиционно брошенные ночью в ванной.

М-да, память тела... Привычке почти 25 лет. За день не избавиться.

Перед сном перекидываемся фразами.

Он меня стыдит! Реально!

Он!

Меня!

Стыдит!

Заявляет, что ничего такого страшного не совершил. Все изменяют. Да, и он изменяет. Он ничем не отличается от других. И от моей семьи тоже. Мой двоюродный брат изменяет. Мой родной брат изменил и даже ребёнка сделал на стороне. И даже я изменяла!

Да ну? Кому и с кем я изменяла?

Оказывается, я изменяла ЕГО ЖЕНЕ.

С НИМ.

— Это как, объясни? Как я могла изменять твоей жене? Я не была за ней замужем или жената на ней. Я не давала ей клятв верности. Я даже не была с ней знакома. Ты ничего не перепутал? Например, меня с собой. Это ты изменял своей первой жене. Как и второй. Я никогда и никому не изменяла.

Набычивается. Уходит в себя. Я его не убедила.

— Ты был подлец с первой женой. И ты остался подлецом.

— Я не подлец. Никогда не был подлецом! — кричит Кирилл.

Ночь. Перебудили соседей. Будет завтра тема для обсуждения бабкам на лавочке.

Стены у нас тонкие, особенно в спальне. Совсем недавно это нас развлекали соседи через стенку своей бурной жизнью. Пожилой вислоусый дяденька и толстуха лет сорока пяти отжигают каждую ночь громко и долго. Спинка кровати ритмично бьётся о нашу стену. Разбудят даже мёртвого. Женские стоны во всю мощь крупного тела не оставляют простора для фантазии. Мы дожидаемся финала и аплодируем. Так держать, соседи!

При этом поглядываем с мужем друг на друга с осуждением. У нас давно в постели всё ровно и быстро. Да чего там про ровно... Мне редко удаётся завлечь на это дело мужа. Отговаривается работой, усталостью, «спи, я еще посижу за компом». Даже не удержалась как-то и сказала напрямую: «Я хочу секса». А он промолчал. И при этом смотрит на меня осуждающе? С чего бы? Ко мне-то какие претензии?

Так вот чем была вызвана его хроническая усталость. Он переутомлялся в чужих кроватях.

5. Вдоль и поперёк

Да, с сексом мы основательно просели последний год.

Ну как мы... Не мы. Он. И я вслед за ним, поскольку секс и муж для меня неразделимы.

Были в нашей жизни разные времена. И когда секс саботировала я. Особенно в первый год после рождения сына. Я просто умирала тогда. И этот образ почти без натяжки.

Это в мелодрамах герой перед смертью идет в отрыв, едет в путешествие, трахается напропалую. А в жизни так не получается. В тяжелые моменты организм функционирует с трудом. Сил не хватает даже на самое необходимое — проснуться, помыться. Он как двигатель при недостатке горючего — на подсосе. Хватило бы на жизнеобеспечение, чтобы совсем не заглохнуть. А секс — это не жизненно важно. Это радость жизни, её десерт. И знаменитое «если нет хлеба, пусть едят пирожные» произнесла королева, которая не имела понятия о голоде.

Поэтому да, каюсь. Грешна. Недодавала мужу. И он решил тогда добрать на стороне. Нашел парочку для тройничка. И как честный человек поставил меня в известность. Тройничок предполагался без меня. Я так и не знаю, реализовал он свои желания или не решился. Сказал только, что он — третий — понадобился в паре мужчине, а Кирилл рассчитывал на женщину. Грязный вопрос «было или не было» так и висит между нами четверть века.

Мы это пережили. Или на самом деле не пережили?

Но не развелись.

Были времена, когда десерт мы перенесли на время обеденного перерыва. Успевали, пока не утрахаемся к вечеру, особенно я после работы, школьных уроков и почти ночной ежедневной уборки дома. Я тогда очень требовательна была к себе как к матери и хозяйке. Хотелось всё на высшем уровне: еда, чистота, одежда. Выкручивала свои показатели на максимум. Хотела быть везде лучшей.

Были годы взаимных обид. Да, секс присутствовал и регулярный. Но, цитируя дневник Льва Толстого, «не то». Мы оба чего-то ждали друг от друга. И не могли дождаться.

С Кириллом я никогда не была бревном. Ему удалось раскрыть во мне аппетит к телесным радостям. Мне никогда не приходилось имитировать оргазмы, не было нужды.

Но НЕ ТО. Всё равно НЕ ТО.

Из нашей жизни совсем пропала прелюдия. Та самая, что пробудила меня в самом начале наших отношений. Она исчезла сама собой. И произошло это ради меня. Так выходит? Потому что «ты устала» и «я быстро». Потому что спать осталось всего ничего. Потому что ребёнок ушлый, дверь в дверь, и всё услышит.

Однажды в гостинице к соседке по комнате зашли гости — два грузина. Интеллигентные, очень воспитанные. Инженеры приехали для отладки какого-то сложного оборудования.

Уж не помню, что там было у соседки, но мне пришлось отбиваться физически. Я отбилась. Но к стыду своему вынуждена была признать, что незнакомый мужчина практически довел меня до оргазма одними лишь поцелуями в шею и уши. Кто бы знал, что у меня там так чувствительно.

Ну вот узнала. И что? Устала намекать мужу. Не слышит. Попросила словами через рот. Попытался. Ну что сказать... Мокро.

С поцелуями в губы было так же. Мокро... Раньше я обвиняла собственные губы. После поняла. Губы у меня как надо губы. Даже от движения моего языка откликаются. А от поцелуев мужа мне... мокро. Вот с нижними губами было проще. Они откликались. А верхние ждали чувств. И не получали.

Я не чувствовала от него эмоций. За четверть века так и не услышала от мужа ни слова о любви, даже простых невинных ласковых словечек. В сексе он всегда молчал. Впрочем, и до и после тоже молчал. И — самое главное — молчало его тело! Не было от него встречных эмоций. Он как каменная скала. Но

Такое было ощущение, что Кирилл занимается сексом не со мной, женой и как бы любимой женщиной, а с неким неодушевленным объектом. В программе занятий было обязательное доведение объекта до оргазма. На это уходила пара-тройка минут. За годы тренировок он знал кратчайший путь. А потом муж приступал ко второй части марлезонского балета — получал удовольствие уже сам. Он достигал его не со мной, а об меня. Казалось, положи вместо меня кого угодно, куклу, труп, прости Господи, он даже не заметит. И, получив разрядку, благополучно засыпал. Как и я, уже заново чисто механически возбужденная и не получившая разрядки.

В сорок лет с подозрением на опухоль в груди мне пришлось обратиться к онкологу. В диспансер на бесплатный приём я не попала. Пришлось идти за деньги. И врач, успокоив меня, одновременно и насторожила:

— Займитесь личной жизнью, если не хотите попасть ко мне уже на операцию.

Я, конечно, изобразила недоумение:

— У меня прекрасная личная жизнь, замечательный муж...

Но по глазам врача поняла — это она слышит постоянно и не верит. И намёк её я поняла — сексуальная неудовлетворенность не проходит для женщины бесследно. Особенно многолетняя.

Но как добиться этой удовлетворённости? Он меня просто не слышит. Не чувствует. Вспомнила наш первый танец с Кириллом. Ещё тогда меня поразила его нечувствительность к партнерше по танцу. С другими мужчинами было иначе. Его же товарищ в танце вел себя по-другому. Он не просто чувствовал каждое движение моего тела, а словно предугадывал его. Интересно, как было бы в сексе с таким тонким партнёром? Наверное, мне этого уже никогда не узнать.

Временами во время секса Кирилл вел себя очень необычно. Но как бы спохватывался, даже пугался, как мне казалось, и сворачивал на старую колею.

Пыталась его подбодрить. Потянулся не к той дырочке и резко отпрянул. Ну почему бы и не попробовать новое? Но нет. Закаменел. Не понимает моих намёков. Или не хочет понимать? Скорее не хочет. Словно шторку опустил. Отгородился.

Стыдно сказать, но я попросила у мужа в подарок искусственный член. Думала, это расширит наш, так сказать, кругозор. Тот давний тройничок из памяти не делся.

Член был куплен. С неоднократным упоминанием его неприлично высокой стоимости. Но так и пролежал в коробке. Я ждала инициативы от мужа. А чего ждал он?

Летом я с собаками уезжала на дачу. И жила там безвылазно по несколько дней. Кирилл заезжал как бы на правах гостя. И это, как ни странно, взбодрило нашу сексуальную жизнь. Он приезжал с гостинцами, топил баню, вкусно ел и трахался. Редко. Но с почти забытым энтузиазмом. Частенько мы не добирались из бани до постели. Исполняли супружеский долг там же, под возбужденное шебуршание дедушки-соседа, который, похоже, ждал визитов моего мужа с не меньшим, чем я, энтузиазмом и непременно находил себе работу поближе к нашей бане, даже при полной темноте.

В последние годы и летом стало грустно. Муж сгружал меня с собаками на участок и, напевая весело «па-ра-ра-ба-бам, пора по бабам», уезжал в город, где его ждали ученики и... любовницы?

А я, провожая, крестила его вслед. Стояла у ворот, ожидая, когда мигнет красным поворотник. Уехал. Как-то тревожно было последнее время.

Тело давно всё понимало. А сознание придумывало разные отговорки.

Наивно было бы полагать, что можно прожить вместе 25 лет и постоянно хотеть друг друга как в первую встречу. Как говорил мой любимый литературный герой, любовник леди Чаттерлей, бывает вдоль, а бывает и поперёк. Но вдоль бывало всё реже. А поперёк всё чаще.

А сейчас уже не поперёк. Просто кость в горле встала. Дышать невозможно. Горло сжимает спазмом. Дышу как сквозь тонкую соломинку. Дыши! Дыши, Маша!

6. Последние трусЫ

Эти его трусы, привычно брошенные в стирку, как плевок в душу. Я их правда постирала? Вот сейчас постирала?

— Что это, Маша, ты только что сделала?

Спрашиваю сама себя. Я только и веду эти диалоги сама с собой. Почти без перерывов на сон. Больше поговорить не с кем.

Он сейчас вытер о тебя ноги, как о грязную тряпку. А ты прогнулась, чтоб ему было удобнее?

И ты ведь всю жизнь прогибаешься. Уж признайся самой себе честно. Хватит сказок про образцовую семью. И заботливого мужа. Не был он никогда заботлив. Заботлив по отношению к тебе. И сейчас тянет, старается не пересекаться и не обострять. Ждёт, когда ты попыхтишь обиженным ёжиком и постепенно всё войдёт в колею.

А колею эту ты, Маша, протоптала сама. Добровольно. И он привык. Какую бы хрень он ни вытворил, ты пообижаешься и спустишь на тормозах.

Вспомни его передачку в роддом. Несколько холодных картофелин в мундире и кусок — кусок, блядь! — отрезанный от капустного кочана! Кормящей! Он тогда отбивался, оправдывался:

— Это мама твоя так сказала. Я спрашивал, что принести. Она сказала картошечку с капусточкой.

Моя многодетная мама посоветовала такое для родившей дочки? А верю! Но у тебя-то почему не нашлось капли любви ко мне? Спасибо хоть сварил ту картошечку. Мог и сырую немытую принести.

А тройничок, когда я умирала с больным ребёнком на руках? И ладно бы справил свою нужду тихонько, пощадил еле живую жену. Нет, он вывалил на меня эту грязь, обосновал и оправдал. Меня же выставил виноватой: вот до чего ты меня довела! Но я же честен перед тобой. Ты должна ценить! Ты просила меня не врать. И я не вру.

А после сколько их было, унижений?

Его дни рождения, 23 февраля, День разведки — первые годы всё праздновалось дома. Я накрывала стол для его друзей и коллег. Не меньше десятка человек. Старалась. Наизнанку выворачивалась. Каждый раз готовилась и старалась превзойти саму себя. И каждый раз блюда становились всё сложнее.

И в тот раз я за неделю начала приготовления. Заказала на местном сувенирном предприятии 12 порционных глиняных горшочков для жаркого. Рулет из курицы с черносливом. Фаршированная рыба. Заливное двух видов. Торт домашнего приготовления. Мясо во фритюре. Стол ломился. Я падала без сил. Изловчилась прибежать с работы пораньше. Вся в поту. Даже не успела ополоснуться.

Гости пришли. Расселись. Упс! Забыла порезать хлеб. И тут мой образцовый муж заявляет недовольно на всю комнату:

— Ты всё раньше начинаешь готовить стол и всё хуже успеваешь! Ты не умеешь

И я стою как побитая собака. Обтекаю. Ответить ему не осмеливаюсь. Если отвечу — испорчу праздник. Гости и так уже притихли в ожидании скандала. Будут потом обсуждать меня, плохую хозяйку да ещё истеричку впридачу.

Я улыбаюсь, прошу меня простить. Сейчас всё будет. Рыбкой кидаюсь на кухню. А хочется в морду ему этим хлебом!

Мою подругу Наргиз её муж может по лицу ударить при гостях. Меня не бьёт. У меня образцовый муж. И не бьёт. И не пьёт.

Ночью после очередного прилюдного «не бьёт» будет приступ экземы. Надо выпить каких-то успокоительных посильнее. Но не сейчас. После долгого недосыпа, когда днем время тратила на приготовления, а работу приходилось делать ночами, ведь план по строчкам выполнять надо, просто усну. А нужно обслуживать гостей. После убрать гору посуды. Навести порядок в доме. Кирюшины праздники дорого мне обходятся.

Мои праздники — «день рожденья только раз в году» — проходят по усечённой программе. Собираются только родители и сестра. С друзьями у меня не заладилось. Их и было мало. А после замужества и вовсе никого не осталось. Есть друзья мужа. И мне они не нравятся.

Постепенно домашние большие застолья сходят на нет. Кирилл собирает людей в кафе. И всегда без меня. Даже и не помню, почему так происходит. Как-то само собой. Несколько раз пытаюсь присоединиться, но получаю ответ:

— Мы собираемся только коллективом, без жён.

Однажды на улице пересекаемся с его коллегой. Он женится. И приглашает нас на свадьбу. То есть и меня тоже. Я долго готовлюсь. Нарядного ничего нет. Пойти и купить — это не про меня. Слишком непривычно. Готовлю себе платье своими руками, как обычно.

У меня очень мало одежды. Шить самой некогда. Покупать я не привыкла. Экономим. Мы вечно на что-то копим. На одну машину. Потом на вторую, дополнительную, «спортивку», очень уж хочется мужу спортивку. Один гараж, второй, третий про запас.

На свадьбу собираемся вдвоём. Я волнуюсь. Никогда не бывала на свадьбах. Даже не своей.

В прихожей, обувшись, Кирилл поднимает на меня глаза, осматривает недовольно:

— Ты пойдешь в этом?

Ну что за вопрос. Я же вот стою перед тобой, обутая, с причёской и макияжем.

— ВОТ В ЭТОМ? — Почти кричит муж.

— Ты ТОЧНО в этом идёшь?

Да в чём проблема-то? Я стою в нарядном платье. А он бесится, словно я тут в пижаме. Но на третьем его возгласе слёзы подкатывают. «Побольше поплачет, поменьше поссыт» — мысленно говорю себе маминым голосом. Обычно помогает не расплакаться. Но не сейчас. Слёзы-таки брызнули:

— Ну так иди один, раз жена «вот в этом» тебя опозорит.

И он облегчённо выдыхает, открывает дверь и... уходит? Да, просто уходит.

Сколько было за жизнь таких моментов? Не счесть.

Обида подступает к горлу. Опять нечем дышать.

Я вхожу в комнату, где муж сидит с учеником и громко, не стесняясь постороннего, задаю ему вопрос:

— Когда ты съедешь? Сколько я еще должна тебя тут терпеть?

Он поворачивается ко мне молча. Во взгляде осуждение. Я веду себя неподобающе. Да, я уже слышала, что можно вывезти девушку из деревни, но не деревню из девушки. Да похер! Еще день-два и я скажу ему это матом!

7. Мусор вынес себя сам

Вечером без свидетелей я еще больше "девушка из деревни":

— Собирайся и сваливай к своей Наташе! Пока я не вышвырнула тебя сама!

Ну да, вышвырнула бы.... Мои 155 и 50 кило на его полновесную соточку из мышц. Возмущенно кричит мне в ответ:

— Да не к кому мне сваливать. У меня там ничего нет. Ничего серьёзного. Это просто женщина. Баба! Только секс. Я туда как в туалет ходил! Это для меня НИ-ЧЕ-ГО-НЕ-ЗНА-ЧИТ! — И он подчеркивает каждый слог оттопыренным мизинчиком — ой, как хочется этот мизинчик сломать. — Я не понимаю, для чего нам разводиться. Открой глаза! Все так живут. Все изменяют. И ты изменяй, если хочешь. — И уже спокойнее добавляет, — Я так-то уже Серебряную свадьбу начал планировать.

Какие сказочные перспективы. Ты извалял меня в грязи и предлагаешь самой тоже пойти поваляться? И тогда мы будем на равных. Два грязных помойных подлеца. Идеальная семья, вот она какая, оказывается. Когда оба изменяют. А мне казалось, это когда оба верны.

— Да у меня на неё и не встаёт больше, — неожиданно тихим голосом признается муж. Даже голос дрогнул.

Ах, какая печалька. Мне его пожалеть? А ведь я его и пожалела совсем недавно. Он прибежал поздно "от ученика" и весь в раздрае. Лёг неожиданно рано. Отвернулся к стене и лежал так, сжатый в комок.

Я тогда прилегла. Обняла его со спины, помассировала голову — часто так делала, помогала расслабиться после трудового дня, погладила спину, ниже... Он резко обернулся ко мне и накинулся как давно не делал. Секс был энергичным и быстрым. Мы оба получили удовольствие.

— Ты самая возбуждающая моя женщина... — Сказал он тогда.

Я удивилась вроде бы комплименту в мой адрес. Это случилось впервые. Кирилл никогда не говорил мне ничего поощрительного в этом отношении. И я как всегда сглупила. Не на то обратила внимание. Надо было сосредоточиться на слове "самая". Ведь самая — это когда ты стоишь в каком-то ряду, среди прочих. Когда где-то было соревнование.

Вспомнился ещё раз, когда я была назначена "самой". В день Всех влюблённых в прихожей, муж походя сунул мне в руки валентинку — сердечко, вырезанное из простой бумажки. На нем было шариковой ручкой написано "Моей самой любимой". Самой! Значит есть и другие любимые? И ведь царапнуло меня тогда... Но я отогнала ненужные мысли. Мнительность — мой безусловный порок, так часто обсуждаемый родными.

Он столько раз признавался мне в измене. А я не слышала. Не хотела слышать.

Да сколько же еще эти гнилые яблочки будут выкатываться из моей памяти?

Последние месяцы муж вел себя особенно гадко. Перестал себя сдерживать? Уже не видел смысла изображать из себя образцового мужа? Или поверил, что затюкал меня окончательно. Забил под плинтус, как его мама отца?

Не так давно явился конечно же "от ученика", ну не от любовницы же, и устроил мне крик.

Я совершила страшное — пережарила ему яичницу. Да, была срочная работа, не уследила.

— Ты же знаешь, я люблю жидкий желток. Ты его пережарила! Ты это специально сделала? Мстишь мне?

Хотелось уточнить, а за что я ему мщу. Так сходу не всплывало ничего. Но дома был сын. Не устраивать же разборки

Чуть позже был еще скандал. Он вернулся очень поздно и с негодованием ткнул мне своей ногой — на носке красовалась дырка. Мордочка супруга была перекошена. "Что ты за жена такая, у которой муж ходит в дырявом носке?" — читалось невысказанное.

Я тогда поспешила извиниться. Губами, как и полагалось виноватой жене. Делала ему минет. Но разрядка всё не наступала. Сильно обиделся, видимо. Да и я сама трудилась без обычного энтузиазма. От органа мужа тянуло запахом.... чужого рта. Хотелось выплюнуть его член, который никак не вставал. И пойти помыть рот. Но это будет конец! Если от дыры в носке его так колбасит. То не закончить минет и бросить — самоубийство. Я все же добилась! Муж кончил. Спермы было с горошину.

— И это всё? А я так старалась. — Пыталась я шутить.

Но супруг не поддержал. Еще больше сжал свои и так тонкие губы.

Любой намёк на его сексуальную слабость вызывал в нем бурю эмоций. Однажды Кирилл проговорился, что его отец стал импотентом в 40 лет и он боится повторить его судьбу. Поэтому вся интимная сфера была для меня как минное поле. Я все не полных 25 лет брака шла по нему максимально осторожно и бережно. Только бы не допустить неуместное замечание, хуже того — неуважительный жест, поступок.

Вся эта гниль и пена вылезают из закоулков памяти. Я их долго не выпускала на свет. Но вот полезло. Как будто дрожжи бросили в говно.

— Надеюсь, пошлину за развод ты оплатишь сам!? Не я довела наш брак до развода. Это сделал ты. Вот ты и заплатишь.

Вечером следующего дня Кирилл принёс целый рулон чёрный больших пакетов для мусора. Собирает туда свои вещи. Мусор выносит себя сам!

Я помогаю, подбрасываю кое-какие вещи:

— Обрати внимание, это набор серебряных ложек, твоя мама дарила. Я их тебе возвращаю. Чтобы не полоскали меня позже как я на вас нажилась.

О, не сомневаюсь. Выполощут! До белизны промоют мои косточки! Как полоскали первую невестку, не постыдившуюся надеть фату невесты не девственницей. Ту девственность забрал их же сынок до свадьбы, но это уже детали.

Собираю его книги, подарки, полученные от меня и от других. Вытаскиваю новый комплект белья и новый комплект махровых полотенец. Не отправлю же я его к Наташе со старьем, мало мне дырявого носка...

В кухне закидываю в мешок тоже новый комплект кастрюль, которые он купил как-то неожиданно, якобы на улице продавали. Какая там улица, сказка на дурочка, вернее, дурочку. Явно его Наташа подрабатывает в сетевом бизнесе и он так её поддержал материально. Тогда я не поняла эти ненужные нам кастрюли. Сейчас пазл сложился.

Складываю новую турку, кофемолку — это была моя обязанность подавать ему кофе с орешками. Неплохую коллекцию дорогого алкоголя — начиналась с моих подарков, а после Кирилл и сам стал тратить довольно много на хороший алкоголь.

Замираю перед раскрытым шкафом. Там сиротливо висит платьице, которое я три года назад сшила на свадьбу сына. И старое зимнее платье, которое шила давно, еще на работу. Еще джинсы и пара самовязанных пуловеров. И это всё? В какой, однако, неприличной роскоши я прожила все свои "счастливые" почти 25 лет брака.

— А знаешь... я сразу хотел... хотел тебя....

Я по губам вижу как он беззвучно произносит "простить". Но спохватывается, ищет другое слово, мычит что-то бессвязное.... Так и не находит подходящего слова и продолжает:

— Но ты такое гестапо мне устроила, что уже и не хочется...

Не хочется чего? Прощать меня?

Он хотел меня простить! Хотел простить за своё собственное предательство. Но я не плакала, не умоляла, не обещала всё забыть. Я была непреклонна и груба. И он решил не прощать меня!

И совсем в дверях, с последним мешком в руках, бросает мне:

— Ты меня никогда не любила! Если бы любила, то простила бы. Всё простила. Любимым всё прощают.

Что это было сейчас? Перевёрнутый мир. Комната кривых зеркал. Я там жила почти четверть века.

8. Герой

Козлина снял рядом квартиру и съехал. А Наташа ждала. Наверняка ждала.

Дома воцаряется тишина. Наконец-то! Устала от людей. С раннего утра до позднего вечера у нас ученики. Днем Кирилл иногда работал на выезде. А работал ли? Может, это прикрытие для визитов к любовнице.

Пишет:

— Надо поговорить. Я зайду?

Приходит весь сосредоточенный. Садится за стол как гость. Подобран. Строг. И я его уже воспринимаю гостем. Надо же, как быстро.

Открывает душу.

Сука! Лучше бы ты её навечно захлопнул!

Слушать его признания откровенно страшно. Оказывается, его измены — а они происходили уже давно и регулярно — не имеют отношения к семье.

Серьёзно, да?

И не измены это вовсе. Ревновать глупо. Он никогда не хотел со мной развестись. Это особые сексуальные практики.

Практики, млять... Молчу. Терплю что есть сил. Привычка быть хорошей, не выносить мозг, уметь слушать... Она никуда не делась.

Из открытой души льются помои. Потоком.

Да, ему это было необходимо. Он искал особый типаж женщин — крупных и с большими половыми органами. И никогда не удовлетворял их членом. Член — только для жены. А с женщинами — иначе. Это называется фистинг. Фистинг — не измена! Он напирает на это «не измена». Поганый оттопыренный мизинчик подводит черту — НЕ ИЗМЕНА. Это для избранных. Особая культура секса — не для широкого круга, а для очень культурных и продвинутых, которые понимают. То есть в теме. Я не в числе избранных. Я жена и мать. Мухи отдельно. Котлеты отдельно. Дома жена, с которой он не желает разводиться. Вне дома — особые практики. Одно другому не мешает.

Я НЕ понимаю! И слово это — фистинг — впервые слышу.

Меня начинает мелко потряхивать. Дрожь нарастает в глубине тела. Думала, просто нашел бабу перепихнуться. А тут целая философия! И многолетние практики! ПРАКТИКИ, мать их!

Продолжает нарочито спокойно. Как с нервным ребёнком. Да, он знает, что мне не дано понять. И не в обиде. Я не такая просветленная. Я приземленная. И поэтому он практиковал с другими. И не просто с другими, а с женщинами, неспособными его увлечь душой и сердцем.

— Я искал таких, в которых бы точно не смог влюбиться. Это ради тебя. И ради семьи. Чтобы сохранить нашу семью. Я спасал одиноких женщин от одиночества! Страшных и толстых! Несчастных!

Да ты герой!

И он, словно слышит мою мысленную издевку, добивает:

— Ты должна мной гордиться. Я доставлял удовольствие женщинам, которых никто бы не захотел. А я мог!

Горжусь! Возьми на полке пирожок! И подавись им!

Я 25 лет прожила с чёртовым извращенцем!

Моё тело слетает с катушек. Правая нога начинает прыгать. Не могу её остановить. Нога скачет, словно живёт отдельно от остального тела. Рядом игольница. Беру булавку и начинаю покалывать ногу. Займусь лучше ногой. Не стану думать о его словах.

Вроде бы чувствительность возвращается. Кирилл подсаживается рядом на пол, тоже с булавкой в руках. И тычет ею в ногу. Тычет и тычет, снизу вглядываясь в мои глаза и... улыбается?

Он точно улыбается!

Чёртов извращенец!

Сижу оглушённая. В голове ни одной мысли.

Он шуршит какими-то бумагами. Что-то собирает в сумку. И сваливает.

Я просто в ступоре. Может, глюки? Сейчас проснусь?

Постепенно прихожу в себя. Это слово засело в голове — фистинг. Гуглю. Вылезают картинки. Люди со вставленными в физиологические отверстия предметами. Руками. Одно фото даже с засунутой туда стопой.

Трясёт уже крупно. С трудом наливаю воду в кружку. Была старая юмористическая сценка с актёром. Целая история, как алкоголик пытается выпить стакан воды. Как я сейчас. Кружка ходит ходуном в руках, бьётся о зубы.

Вот это вот всё существовало рядом со мной почти весь наш брак. Наш, сука, образцово-показательный брак!

Так вот о чём было много лет назад его восторженное «Такие есть женщины, им два кулака со свистом». Он вернулся от новенькой после его грёбаных практик для утончённых душ и раздолбанных вагин. Новенькой вошли сразу два кулака. Он поделился со мной радостью! А я чуть не блеванула от мысли, что кто-то смотрит подобное порно. А он не смотрел. Он практиковал. И поделился со мной как с самым близким человеком.

Но я же, дура, переживала о состоянии моих интимных мышц. Всё же возраст. Купила шарики Кегеля. Но бросила их. Не поняла сути. Запихиваю их с трудом. Вытаскиваю с ещё большим трудом. Но упражнения на укрепление мышц таза начала делать. Мужу приятнее чувствовать там силу и крепость, как я считала. И опять и снова у меня промашечка вышла. Мужу нужно было ДРУГОЕ.

Утром сижу у мамы на кухне. Странное состояние. Помню, после наркоза было такое. Ты вроде бы уже приходишь в себя, но различить не можешь, где явь, а где наркотический бред.

Мама слушает меня терпеливо. Не задает вопросы. Не дает советы. Молча подливает мне чай. Я рассказываю без лишних подробностей.

— Он ведь звонил. — Тихо говорит мама. — Беспокоился за тебя. Сказал, не было никакой переписки. Тебе померещилось. Говорит, тебя надо психиатру показать срочно.

— То есть?

— Еще сказал, что тебе уже давно нехорошо. Что ты перед всем этим жаловалась, что в ванной видела себя как бы со стороны.

— Да, было такое...

— Ну вот... А ты эту переписку сохранила?

— Нет. Мне как-то не до этого было.

— Напрасно. Он теперь отопрётся. И доказательств у тебя нет. Надо было как-то сохранить.

Мама провожает меня и напряжённо всматривается. И она боится. За меня? Или есть ещё что-то, о чём я не знаю?

— Ты постарайся не разговаривать с ним. Совсем не разговаривать. Он же тебя доводит... — и осекается, не договаривает...

Хотела сказать, до самоубийства? До дурки?

— Осталась я под занавес жизни у разбитого корыта...

И мама согласно кивает. Продолжает:

— И без мужика... И карьеру не сделала. И денег у тебя нет. И сын у тебя, прямо скажем... — произносит спокойно, равнодушно. Глаза смотрят на меня холодно. Как на чужую.

А ты сама, мама, к чему пыталась меня подтолкнуть только что, прощаясь со мной в дверях лифта словами, которые не каждый враг решился бы мне сказать вот сейчас, когда я стою на краю? Подтолкни ближнего своего, да, мама? А я пришла за поддержкой. К родной маме. Дура набитая.

По всем статьям я в пролёте. Я согласна. Осталось пойти и повеситься. После такой тёплой материнской поддержки так точно.

9. Читай по губам

Стараюсь не вступать в диалог с подлецом. Не отвечаю на эсэмэски. Но срываюсь. И пытаюсь достучаться. Хочется услышать, что понял и осознал.

А в памяти, словно выдернули заглушку, всплывают разные разности. Когда-то я спотыкалась о них. Но не придавала значения. Списывала на мою мнительность, о которой мне постоянно напоминал муж и родители. Да и говорить о таком, делиться с кем-то я бы не решилась. Невозможно говорить о таком вслух. И невозможно, и не с кем.

Вот его губы... Они меня давно беспокоили. Уже несколько лет.

Уйдёт из дома с нормальными губами. Возвращается — губы не просто в синяках, а как бы в кровоподтёках.

— Кирилл, да что такое с твоими губами? Тебе нужно срочно к врачу. Даже не представляю, что за симптом...

Обычно муж на каждую мою обеспокоенность его здоровьем реагирует быстро. Он о себе заботится. Чуть что — бежит обследоваться. Это я из тех, у кого «посплю и само пройдет». Он на самотек не пускает ни один симптом. Было дело, стал подниматься среди ночи по малой нужде. Испугался, побежал проверяться на простатит. А тут губы синие, и не боится...

— Я же ногти грызу, вот смотри, — и он демонстрирует свою дурную привычку, грызет ноготь. Они до мяса у него съедены. — И давлю сильно пальцем на губу, вот и синяк.

Ну, может быть...

Тогда поверила. И стала его, как дитё малое, меня так контролировали в детстве, когда тоже сгрызала ногти до мяса, бдить. Напоминать: «Вынь пальцы изо рта!»

Но, похоже, Кирилл всё же срывался. И губы вновь покрывались синюшными пятнами. Вот перед самым разводом. Работал до ночи в гараже. Там одна из наших строек века. Уходил со здоровыми губами. А вернулся уставший, аж к стене прижался в прихожей, ноги не держат, и губы в кровоподтеках. Глаза затуманенные. Тогда я пригрозила:

— Буду тебе ногти красным перцем мазать. Чтобы не совал куда ни попадя.

А сейчас лезу на сайт «для избранных». Где расписаны телесные радости не для средних умов. Листаю... Сколько, однако, нового... А мне казалось, что у меня был расширенный кругозор. Я даже нарыла в сети знаменитую книжку «Игра на волшебной флейте». Чтобы обогатиться чужим опытом в любимом нами минете.

Ага! Есть! Практика с языком. Ануслинг. Ну ясно, почему он так напирал на неприкосновенный член.

Для

Вспоминаю один странный момент в постели. Муж развернул меня раком, лизнул нижнюю дырочку языком и строгим голосом, каким-то чужим, спросил:

— Ты там вымыла с мылом?

А потом замер. Прям как суслик, застигнутый опасностью. Отмер. И быстро переместил меня в привычное положение. И отыграл наш традиционный секс как по нотам, ни на одну не сбился.

А у меня засела мыслишка... О чём это он? И сам какой-то был... Словно и не он... Таким резким и деловым тоном может говорить клиент с оплаченной блядью, но не муж с женой и тем более не с любимой женщиной. Кирилл никогда не был со мной ласков. Никогда я не слышала ничего, что могло бы сойти за комплимент или что там любовники шепчут в постели... Но даже мне стало не по себе. Резанули тогда не только слова, но и деловой жесткий тон. Как будто с чужим мужчиной оказалась в постели.

Это что? Выходит, он тогда забылся. Перепутал роли. Забыл, что со мной он образцово-показательный муж. И повел себя как с одной из его любовниц?

Он трахал их языком в жопу!

Вот причина гематом на губах.

А потом приходил ко мне. И демонстрировал свое мастерство в исполнении куни. О! Он считал себя великим мастером в этом деле! Ну, возможно... Мне не с чем было сравнить. Не с кем... И время от времени напоминал мне, что такое изысканное наслаждение мало кто дарит своим женщинам. Должна ценить!

Удовольствие действительно яркое. Только и последствие у него последние годы было очень неприятное. Иммунитет мой в отдельно взятой нежной зоне летел к чёрту. И я расплачивалась за удовольствие месяцем дискомфорта и упорным возвращением своей слизистой к здоровому состоянию.

Но гинеколог никаких причин не находила. Разве что кишечная палочка. И она при этом та-а-а-к смотрела... Стыдно было до ужаса. Анальный секс мы не практиковали, чтобы была возможность занести не туда кишечную палочку. Хоть я и намекала как-то. Но муж упорно игнорил мои попытки разнообразить наше годами отработанное соитие. Так откуда? А вот оттуда. Из прямой кишки этих самых, которых он спасал от одиночества. Героически...

В ванной до сих пор стоит его бутылёк с настойкой прополиса. Он полоскал рот с прополисом. То есть для него связь между «изысканным наслаждением» и моими недомоганиями была понятна.

Под душем скребусь остервенело. За последние дни я так ожесточённо пытаюсь отмыться, что удивительно, как еще на мне сохраняется кожа. Еще бы выпить чего-нибудь, чтобы протравить всё чужеродное изнутри.

10. Сними корону

Помирать собирайся, а поле сей. Крестьянские корни крепко сидят. Не позволяют лечь на диван. Тело словно само по себе трудится.

Заказы идут. Вселенная, высший разум, не знаю, кто там есть над нами, спасибо!

Пашу у рабочего стола до седьмого пота. Хлопковое платье каждый вечер летит в стирку — оно к концу дня пропитано потом. Жирок, какой был, стаял. Вместо той складочки на животе, которую Кирилл проверял, чтоб не больше одной фаланги его пальца, — мелкое гофре из кожи. Фигура у меня в 47 лет лучше, чем в 20.

Сестра оглядывает меня, всю из мышц, критическим взглядом:

— Тебя еще чуть подсушить, и можно на соревнования выставлять.

Она ходит в спортзал. И штангой нарастила себе загривок, как у быка.

У Светы на редкость хорошее настроение. Она просто светится. Улыбка не сходит с губ. Что-то происходит в жизни хорошее? Но, как всегда, тайное. Сестра не склонна делиться со мной личным.

В прошлом году, так же сидя на кухне за столом, покрутила пальцем с кольцом у моих глаз:

— Смотри, какой мне брюлик подарили...

— И кто же подарил?

— А это секрет... — загадочно тянет Света. — Но жадный, гад. Со скидкой купил.

Её колечко со скидкой тянет по цене на все драгоценности, которые мне муж надарил за четверть века. Он покупает дешевые серебряные серёжки. Я смеялась, что такой солидный дяденька, а подарки делает, как нищий студент. А вот у сестры не нищий студент. Но тайный. Значит, опять женатый.

Сестра неожиданно вызывается помочь мне на даче. Осень. Нужно прикапывать землей кусты смородины. Раньше мы это делали с мужем. Благодарно принимаю поддержку. Так-то сестра меня ей не балует. На дачу приезжает отдыхать. К земле не касается. Но я и не прошу. Покопаться в земле для меня — радость и отдохновение. Даже больные руки, вопреки всем гигиеническим понятиям, меньше болят на даче. Словно дурная сила, накопленная под кожей, утекает в землю и впитывается.

Свете пришлось уехать из нашей двухкомнатной квартиры, когда наш сын женился. Процесс длился небыстро. Молодожёны нервничали. Ютились в квартирке с родителями невестки. Сестра переселяться к маме с папой в трёхкомнатную в центре не хотела. Хотя жила по большей части у них. Родители полностью взяли на себя заботу о внучке. А двушка была на всякий случай. То есть для встреч с женатым любовником. И только после покупки новой четырёхкомнатной квартиры она полностью освободила нашу двушку.

С папой она в контрах.

Он её раздражает самим фактом своего существования.

Еще недавно она жаловалась маме:

— Он ходит ночью в туалет и сливает там воду, я просыпаюсь! Скажи ему!!

Сейчас недовольство звучит иначе:

— Он не сливает в туалете! Почему я должна дышать его вонью!

Бедный папа в растерянности. Так сливать или не сливать? И мне его не жалко. Надо мной он поизгалялся вдоволь. И сейчас не упускает возможности сказать что-то типа мудрое, а по сути очень обидное для меня. Тычет в самое больное. Не жалеет. И я не буду его жалеть.

Сестричку воспитали иначе. Не как меня, всегда и за всё должную быть благодарной родителями. Даже за унижения. Потому что они унижают меня ради моего же блага. Чтобы не зазнавалась. Чтобы понуждать меня к росту. А может, это я сама такая терпила от природы?

Сестру не унизишь! Даже в мыслях трудно представить. И понуждать её ни к чему не нужно. Она и так вершина всех совершенств.

Наоборот, она сама кого угодно понудит и принудит.

И мы даже младенцами были разные. Мама, родив меня, через два месяца пошла на работу. «Скучно стало», — говорит. Я лежала тихим бревнышком, кормилась коровьим молоком. Голова, говорят, была покрыта золотушной коркой. Молока у мамы не было. И лежала я так тихо, что про меня забывали и, вспомнив, бежали смотреть, живая ли. Помню, в

А Света сразу была другая. Она сразу дала нам жару! Мама училась заочно, уезжала на сессию. Бабушка ночевала в другом доме. И папа, быстро сдавшись от нескончаемого ночного крика доченьки, будил меня, школьницу. Я ходила с сестричкой на руках, укачивала. Папа подводил теоретическую базу:

— Пусть она думает, что ты — мать.

И засыпал. А утром я, нагулявшись ночь с младенцем, спотыкаясь от недосыпа, шла в школу.

Мы сразу были очень разные с сестрой.

Несколько лет назад Светлана принуждала нас отказаться от двухкомнатной квартиры. А причина была проста — её замшевые сапоги.

Чтобы получить двушку, нам нужно было отдать Минобороны однокомнатную квартиру, в которой жила Света. Двушка была рядом — дальше на одну остановку. Но район ещё неблагоустроен, без чистых тротуаров.

— Как я буду ходить туда по песку в замшевых сапогах!? — Возмущалась сестра.

А мама тихой сапой уговаривала нас отказаться от квартиры, подождать варианта получше. Хотя все понимали: дают — бери. А варианта получше, скорее всего, не будет. Как и варианта похуже. Откажемся сейчас — так и останемся с однушкой.

Комфорт сестры, её замшевые сапоги, маме были важнее, чем моя возможность расширить бесплатно жилплощадь. И меня это ни капли не возмущало тогда.

И вот сейчас она такая вся лучащаяся счастьем предлагает мне поехать со мной на дачу для грязной работы? Чудеса!

На даче застаёт телефонный звонок. Незнакомый номер из другого региона.

Принимаю. Да это свёкр! Мне родители мужа никогда не звонили. Только сыну.

— Здравствуй, Машенька. — Самым нежным голосом тянет он. — Мы с Кирюшей говорили... Что там у вас происходит...

И слышу, как трубку вырывает свекровь:

— Ты чего это там себе придумала? Какой ещё развод может быть в вашем возрасте? Тебе не стыдно? У вас внучка родилась!

— И вам здравствуйте, Любовь Михайловна. А мне чего стыдиться? Моей вины в разводе нет.

— Кирилл рассказал... Но в измене всегда виноваты двое! И свою вину не скидывай с себя! Мужчина не пойдет на сторону, если от жены всё получает! Значит, ты недодавала. Кирюше всегда не хватало от тебя тепла, нежности.

— Так он не за нежностью ходил налево. У него там были весьма оригинальные практики. Хотите, расскажу?

— Не-е-ет! — Просто криком кричит свёкор. Звонок уже на громкой связи. — Не нужно нам рассказывать! Это должно быть между вами. Другим знать не нужно.

Ха, между нами... Его интеллигентный сынок, почти аристократ, рассказал подробности своих извращенных измен бывшей жене! Бывшей! Да, я уже считаю себя бывшей. Подробности того, что было НЕ между нами! Но не спорю. Я всегда стараюсь с ними не спорить:

— Ну, не нужно так не нужно. Но зря отказываетесь. Там очень интересные моментики...

— Ты бы сняла с себя корону! — Кричит уже свекровь. — Гордыня — это смертный грех! Бог тебе не простит! Ответишь ещё за свою гордыню! Умная бы жена поняла свои ошибки и постаралась исправить.

— Ну вот и радуйтесь. У вас будет новая умная невестка. Наташа. Аж 120 кило ума, как Кирилл говорит. А меня вы весь наш брак ненавидели. И изводили.

— Неблагодарная! Я тебе отдала своего сына! Он на тебе женился, какой-то раскольнице, ни кожи ни рожи. А мог бы на москвичке...

— Всё, Любовь Михайловна, хватит! Мне надоело слушать, как я вам должна быть благодарна за вашего сына. Вы мне его отдали. Я его вам возвращаю. Живого. Не поцаканного. Сытого и довольного. И больше я вас ни видеть, ни слышать не желаю! Ни вас, ни вашего сына! И не смейте мне больше звонить!

Я жму отбой. И даже легче становится. Божечки, как же давно я мечтала поговорить с этими людьми без вынужденной маски подчинения и покорности. Я больше им не невестка! И не обязана их терпеть!

Да ради одного этого стоило развестись!

Сестра уже дома делится с мамой:

— Она с ними Т-А-А-К разговаривала...

— Я не сказала ни одного грубого слова!

Да, не сказала. Но впервые защищала себя открыто.

И мне понравилось!

Хватит уж быть терпилой. Хватит стараться всем угодить! За четверть века наугождалась... Намолчалась... Натерпелась...

Несколько дней не могу отмыться. Сколько ни скребусь, всё кажется, что меня в говне изваляли. В самом прямом смысле.

11. Люблю другую

Надо бы заняться разводом. Иду к сейфу. Там у нас все документы и деньги.

Сейф открыт и пуст. Чистенько! Ни денег. А было около миллиона. Ни одного документа.

В глубине сейфа сиротливо лежит коробочка с розовой игрушкой для взрослых. Это по моей просьбе прямой и в лоб (намёков он не понимает) супруг купил в подарок. Пыталась оживить... Мдя-я-я... Что мертво, умереть не может. Или как там было? Так и лежит розовый член с тех пор в сейфе, чтобы сын в вечном поиске стырить у нас по-тихому деньги не наткнулся. Что же ты, сука муженёк, не прихватил и запасной член? Или у Наташи есть свой? А может и не искусственный? Тот тройничок после моих родов не забываем. Может и сейчас успешно практикуешь?

Пишу СМС:

— Верни мои документы!

Про деньги даже не заикаюсь. Понятно, ушли с концами. Это когда же он вычистил сейф? Ключи от квартиры я у него забрала. А ключ от сейфа только на моей связке.

Отвечает сразу же:

— Вечером занесу.

Вечером приходит важный. Величественный. Так и не подумаешь, что обосратый... Вспоминаю «Я туда как в туалет ходил». Просраться. Понос у него неудержимый.

Но у обосратого чувство величия, как обычно, зашкаливает.

Опять начинает открывать свою поганую душу. И снова со своей любимой песенкой:

— Зачем нам разводиться? Все так живут. И хорошо живут. Ты ведь тоже можешь мне изменять. Это называется открытый брак. Многие практикуют и не разводятся.

Хочется плюнуть в морду и спросить, что же ты мне не предлагал открыть брак раньше, в 30 лет, например, даже в 40 лет? К тому «открытию» понабежало бы немало. Мужчин кругом было вал, многие не прочь перепихнуться. Но ты сёк за мной каждый взгляд и каждый чих. Я даже на корпоративах не могла задержаться более чем на час. Как бы ни был занят, но непременно приходил и забирал меня в самом начале веселья. А сейчас, когда мне почти

— Все эти женщины для меня ничего не значат. Это как в туалет сходить.

Сука обосратая! Сколько можно про туалет...

— Всегда тебе говорил, что много раз хотел тебя убить, но развестись — никогда!

Интересно, а убить за что хотел? Какие грехи за мной числятся. Ну, кроме гордыни...

— И я очень тебе благодарен. Ты изменила меня. Сделала меня лучше.

Ну тут я не могу смолчать:

— Сделала лучше? Каким же ты был до этого «лучше»? Страшно представить. А мне вот нечем тебе ответить, не за что благодарить.

— Вот только не надо банальностей про «отдала тебе лучшие годы».

— Да, отдала. Так и есть.

— А я тебе разве не отдал тебе лучшие годы?

— Нет, ты мне ничего не отдавал. Только брал. Мои деньги. Моё время. Мои силы. Брал у меня. И добирал чего еще хотелось на стороне. Это я выкладывалась по максимуму ради тебя. А ты брал и ничего не давал взамен.

— Да, я признаю. Ты была заботливой женой и замечательной хозяйкой. Но это твой выбор — надрываться. Ты сама вечно экономила на себе. Тебя никто не просил рвать из себя жилы. Мне вообще этого было не нужно. Мне нужно было другое....

Другое!

Другое.... Понятно. Как бы я ни старалась, ему все равно нужно было бы другое. С первой женой нужно было другое.... И он получил это другое со мной — заботу, уют, обустроенный быт, секс. Но со мной опять чего-то не хватало. Нужно другое... На этот раз что? Свободу шастать по поганым бабам и совать им бутылки в естественные отверстия? Моего одобрения этих невинных шалостей? Моих восторженных вопросов после его блядок: «Ну как всё прошло?» Может, еще вменил бы мне подмывать своих баб перед утонченными практиками не для средних умов?

Но поганая душа всё больше распахивается в порыве откровенности:

— А знаешь, когда я понял, что ты меня не любишь?

— Ну, удиви меня....

— Когда ты сделала аборт! Я тогда осознал, что ВСЁ. Это конец. Ты меня не любишь.

Да, на его день рождения я устроила ему кроме застолья, подарка ещё и ночь любви. Жаркую!

Он вечно вспоминал про своего папу, у которого мужская жизнь закончилась рано. Хотелось поддержать, показать, что ему не грозит подобное, у него есть еще порох в пороховницах. Да, показала. Доказала. И залетела! Не хотелось портить подарок предохранением. Как всегда, заботу о его комфорте поставила выше своих интересов.

Забыла, что мне достаточно просто взглянуть из-за угла на мужской член без предохранения. Достаточно для залёта. Это другие маются, стараются забеременеть. Наши знакомые даже квартиру продали, поехали в столицу на дорогостоящую операцию ЭКО. После многих лет лечения и безуспешных попыток. А я традиционно с одного выстрела...

Плохо мне стало с первых дней. Посоветовалась с мамой. Та как обычно ничего конкретного не говорила, но задавала правильные вопросы. Помню ли я, как вынашивала Семёна? Помню ли я, как умирала потом, как чуть не сошла с ума? А это первый ребёнок и еще с молодым организмом. А теперь тот организм сильно пострадал в родах. Вытяну ли?

Не вытяну! И это мама еще не обо всём знала, что я помнила. И хотела бы забыть...

Муж молчал. Ни слова поддержки! Ни одного ласкового движения в мою сторону. Ну, это как всегда. Ни капли тепла, ни капли эмпатии. Словно каменный.

Отвёз меня на операцию. Молча.

Забрал. Молча.

И да, я приняла тяжелое решение сама. Осознала. И смирилась. Я не вывезу. И поддержку мне никто не обещает. Моё тело — моё дело. И моя сфера ответственности. Я один на один с трудностями. И брать на себя груз, который точно не вывезу....

Ждала тогда поддержки от мужа. Не дождалась. А он чего ждал? Подтверждения, что я его не люблю и поэтому он может изменять мне без зазрения совести? Оправдания, вот почему он изменяет? Жена его не любит, потому и изменяет. Имеет право. Всё складывается как по заказу.

Кирилл продолжает:

— И если уж мы честно сейчас разговариваем.... Могу тебе наконец признаться.... Я уже много лет люблю другую женщину...

Вот оно!

Я знала! Чувствовала! Прятала сама себя от этого знания. Как страус забивала свою голову... нет, не в песок. Я забивала её в асфальт!

Тогда, в первую ночь откровений, я сказала ему:

— Любимым не изменяют.

А он молчал и смотрел на меня. Мне и не надо было его слов. За четверть века бок о бок мы могли говорить без слов. И сейчас он, глядя мне в глаза, громко думал:

— А почему ты решила, что ты для меня любимая?

Да, я и не была любимой. Никогда не была. Я жена. Надежная. Верная. Честная. Заботливая. Жертвенная. Удобная. Но не любимая.

Любимая — другая.

12. Его любовная любовь

— Я уже много лет люблю другую женщину... — спокойно произносит муж. По тону звучит словно «дай мне ложку»... Мы же на кухне.

Что?

Любит другую?

Давно?

О чём он? О ком? Это про Наташу?

— И я думал, ты знаешь... догадываешься. — Держит паузу.

Да, хороший актер должен уметь держать паузу. А он хороший актер. Столько лет играл. И я верила.

После паузы контрольный в голову:

— Все знают.

Хочется задать вопросы. Но не могу. В груди жжет. Горло стягивается в соломинку. И она сужается, сужается.... Мыслей, которые только что взорвались в моём мозгу грязевой бомбой, не осталось. Только одна — дыши!

Дыши, Маша!

Смотрю на него... Вскакиваю. Отхожу... Хочется уйти, не слушать...

— Это Света.

Видимо, на моём лице непонимание. И он уточняет:

— Да, наша Света. Твоя сестра. И твои родители давно знают. Тёща не против наших отношений.

Дыши, Маша!

Но дышать всё сложнее. Чёрные медузы в глазах разрастаются. Я почти не вижу. Оседаю на пол там, где застали его признания. В узкой прихожей.

Какие-то натужные хрипы... Это я?

Слышу, как он вызывает скорую, адрес, возраст...

Перешагивает через меня. И уходит.

Я лежу на полу поперёк коридора.

Просто перешагнул через меня...

Он просто перешагнул через меня!

Скорая словно за дверью ждала. Или я отключалась? Хорошо, что дверь не закрыта. Я бы не смогла провернуть тяжелую задвижку. Предусмотрительный мерзавец.

Две женщины хлопочут вокруг меня, укладывают на диван. Расспрашивают. Какие заболевания? Сердце? Астма? Дышать уже легче. Я справилась. Смотрят

— Мне уже лучше. Просто перенервничала. Это семейное... Извините, зря он вас вызвал... Нет-нет, я никуда не поеду, я дома... Мне лучше...

Женщины переглядываются. Обе усталые. В глазах понимание:

— Не стоят они того. Ни один из них не стоит... Себя берегите! Станет хуже, звоните, не затягивайте.

Да, навидались они последствий семейных разборок.

Чего-то мне вкололи, похоже, седативное.

Лежу бревном на диване. Спохватываюсь, а где мои хвосты? Никто не гавкал на бригаду скорой, тишина... Дуся обычно закатывается лаем на любого незнакомого. Лезет мне на руки. Только так спасается. А новенькая собака, она же только с улицы. Не разбежались ли в открытую дверь? Но нет. Вся моя хвостатая команда дома. Притихли. Испугались. Дульсинейка пристально смотрит на меня из угла. Глазёнки круглые. Нельзя мне так распускаться. Две собаки и кот на моей ответственности. Теперь только я одна у них.

Значит, у него любовь.

У них любовь.

И все всё знают.

А я не знаю.

Не знала.

Теперь знаю.

Или всегда знала?

Подозревала. Но это было так страшно, что я прятала свои подозрения от самой себя еще глубже, чем от других.

Я же просила в самом начале наших отношений: если полюбишь другую — уходи, не унижай меня обманом. Я-то просила. А разве он обещал? Нет, не помню.

Надо бы встать. Работы вал. Но сил нет пошевелиться. Я лежу, туплю в стену. Шестерёнки моей памяти отматывают прошлое. И выкатывают, выкатывают на свет божий гнилые яблочки.

Сестра, конечно, сука. Всегда была. Её псевдокомплименты с непременно запрятанными в них оскорблениями. Её постоянные попытки ткнуть меня словом. Ехидства. Но я не воспринимала это отношением лично ко мне. Считала, просто такой характер сучий.

Потом вдруг она становилась очень внимательна ко мне. Тащила в магазин, заставляла покупать себе одежду. Дарила нескончаемые халатики. Непременно поросячьего розового цвета.

В день 20-летия нашего брака именно сестра вспомнила о дате. И даже сделала нам подарок — оплатила столик на двоих в ближайшем китайском кафе. Дешёвом. Но я и в таких не бывала. Я надела своё единственное платье, сшитое ещё на работу. Не в джинсах же идти...

Столик был оплачен без алкоголя. Кириллу пришлось заказать бутылку вина. Весь вечер он ел как не в себя и говорил-говорил... О запредельной стоимости бутылки вина. О том, как бы мы могли сэкономить, если бы можно было купить в магазине и принести с собой. О том, как наживаются хозяева сверхнаценкой на алкоголь.

Сестра плотно присутствовала в нашем с Кириллом браке. Все наши поездки летом на природу и по интересным локациям — непременно с ней. Ну а как иначе? Мы же семья.

Забота Кирилла о ней. Я даже поощряла. А кто ещё о ней позаботится? Помню её переезд в новостройку, в нашу двушку. Светлану устраивали в новой квартире всей семьёй. Грязная работа, конечно, на мне. Так всегда было. И даже когда устроили, Кирилл постоянно проводил вечера у неё. Три раза переделывал стяжку на полу — всё получалось неровно. Ну, так он говорил. И это тоже было в рамках его характера, способного задолбать всех вокруг своим перфекционизмом. Меня не насторожило.

Пару раз на семейных вечерах я заставала их в двусмысленные моменты. Нет, они не целовались, не обнимались. Но чувствовалось, что-то происходит. А на мои шутливые замечания вся семья кидалась на меня с обвинениями: ты ненормальная, иди мозги прочисти.

Хотя нет, не вся семья. Папа вёл себя иначе.

Но я слишком хорошо знала папу. Отбитого на всю голову. Папа либо молчал, что бывало редко. Либо нёс пургу.

Когда мы были все вместе в доме родителей, он традиционно впивался в меня своими поросячьими глазками и произносил: «А в Ленинграде умирали, да куском хлеба делились!» И смотрел на меня в упор. Или, когда у него было философическое настроение, изрекал глубокомысленное: «Тебя, Машка, в рай без чистилища примут». И что всё должно было означать? Точно лучше не уточнять. Не скажет. Только поиздевается. И я традиционно выйду из разговора с ним как оплёванная. С детства хорошо знакомое ощущение.

Всплывает в памяти последний наш отпуск у родителей Кирилла. Они шушукались, поглядывая на меня. Кирилл навёз много фото сестры. И свекровкины восторги: «Какая Светочка красавица». Мне тогда не показалось. Они действительно обсуждали мою скорую смерть и планы Кирилла на Свету. Дело оставалось за малым — умереть. Диагноз был неопределённым, возможная онкология. У нас был начальный диагноз общий с тётей. И поставлен в одно время. Она умерла быстро. Я отложила обследования. Просто не выдержала бы ещё и собственные хождения по кабинетам. Потом решила перенести врачей на после отпуска. Просто страшно стало. Хотелось напоследок чуток спокойной жизни.

Тогда, в гостях у его родителей, списала их странное поведение на свою общеизвестную мнительность. Но, как говорится, если вам кажется, то вам не кажется. Кстати, а меня почти не унижали в тот приезд.

Мама не могла не знать. Она очень проницательная. И всегда видит всё. И всё замечает. Ах да, Кирилл же сказал, что она одобряет их отношения. Значит, они и не скрывались от мамы.

Так вот чем вызвана её холодность со мной сейчас. Вместо поддержки я получила тычок в спину. И если тебя толкают, когда ты стоишь на краю — это же тебя пытаются убить? Так что же выходит? Моя мама подталкивала меня к смерти? Она же ещё что-то такое сказала про смерть... Ах да, она сказала:

— Ты должна простить. Если не простишь, то сама заболеешь и умрёшь.

Но прощают тех, кто просит о прощении. Ко мне никто не обращался за прощением. А она уже знала, какого рода правда вылезет. Что это только вопрос времени. Потому-то и советовала не разговаривать с мужем. И давила, требовала прощения... для всех. Даже угрожала. Так выходит.

Вот мама — это больнее всего. Да, я понимаю, она меня не любит. Ну не случилось у нее любви ко мне. Не знаю почему. А почему её саму не любила её мать? Нет причины. Так сложилось. И всё тут. Какая-то семейная эстафета нелюбви матери к старшей дочери.

Всю жизнь я старалась заслужить её любовь. А бессмысленно. Нельзя заслужить любовь. Но хотя бы сочувствия? Жалости, в конце концов?

Надо поговорить с сестрой. Может, я как обычно надумываю. Или, может, я сошла с ума и всё это мне мерещится?

13. Ядовитый туман

Ночи тяжелые. Это не сон.

С утра нужно выпить стакан воды. Это на автомате. Привычка. Челюсти так сжаты, что край кружки приходится буквально пропихивать в рот.

Ничего не чувствую. Словно заведенная стою весь день у стола — как у станка. Руки, тело двигаются. Даже рада, что сейчас не нужно быть среди людей и не нужно писать. Что бы понаписала сейчас с пустой головой, только туман в ней... ядовитый.

Вечером меня навещает сын. Неужели зашел поддержать? Он вспоминал обо мне... Да никогда не вспоминал. Только если нужно что. Ну да, и в этот раз нужно...

— Мам, у меня проблемы... Мне нужно срочно людям деньги отдать...

— У меня нет денег совсем, сынок. Тебе нужно к папе обратиться.

Папа свои большие заработки последних лет всегда держал при себе. Мне никогда ни рубля не дал. И накопления все из сейфа прихватил, не забыл. У папы есть деньги. Но об этом я молчу.

— Он мне больше не даст, мам. Он уже мне давал. Сказал, последний раз.

Сынок в очередной раз проигрался на бирже. Сколько сил я потратила, чтобы отвратить его от этого порока. Даже познакомилась с людьми, которые в нашем городе этим заправляют. Написала пару статей. Разложила по полочкам. «Глупые деньги» — вот как называют профессионалы массовку из народа, которую они заманивают в игру. Выиграть там может лишь тот, кто устанавливает правила. «Глупым деньгам» предназначен проигрыш. Не сразу. Разок по мелочи выиграет. Но после проиграет непременно и много. Но сына убедить нельзя. Он как папа. Втемяшилась дурь в голову — будет упираться до последнего.

Денег у меня нет. И сын теряет ко мне интерес. Прощаясь, успеваю спросить:

— Ты знал, что у папы со Светой любовь?

— Ну мам, это все знали. Одна ты не знала.

— Почему ты мне не сказал?

— А как тут скажешь...

Действительно... Как тут скажешь.

Напоследок сын сообщает, что праздновать Новый год папа будет с ними, с внучкой. И лучше нам не портить всем настроение, поэтому... Он замолкает. Я поняла. Меня не ждут в гости.

Так больно! Но у папы деньги. Дружить с ним стратегически верное решение.

Деньги-то он стал зарабатывать совсем недавно. И это моя заслуга. Двадцать с лишним лет муж проходил в погонах. Еще и алименты платил первому сыну. Зарабатывал меньше меня. Правда, подрабатывал. Делал контрольные заочникам. Это тоже я уговорила-убедила. А сейчас буквально заставила заняться репетиторством. И дело не просто пошло — полетело. Мужчина с дипломом московского вуза — он был нарасхват. Особенно у разведенных мам.

Сейчас понимаю, что муж резко изменился именно в то время, когда начал хорошо зарабатывать. Хотела написать «приносить в семью деньги». Но нет, он не приносил в семью. Это были его деньги. Он мог что-то купить в семью. Если считал нужным. Но всячески показывал — это его и только его деньги. И жаловался своей маме по телефону: «Я всех кормлю!» А всех — это кого? Да, подбрасывал детям продуктами. Так же, как и я. Да, покупал продукты в дом. И открыв эти пакеты из магазина, я всегда зависала:

— Кирилл, это всё перекусы, а где еда, из чего мне готовить?

Он покупал для себя. Молочку, которую я не ела совсем со своей непереносимостью лактозы. Разные колбасы, которые я тоже не ела. Я жила на дачных овощах.

Стал покупать мне безлактозный финский сыр. Себе «Российский». Но мой безлактозный из раза в раз оказывался съеденным без меня. Я возмущалась:

— Кирилл, у тебя же есть свой сыр. А ты опять сожрал мой.

— Прости, не удержался. Твой сыр такой вкусный.

И приступал к своему.

Я списывала его поведение на какую-то наивность, детскость. Ну не ссориться же из-за такой ерунды? А это была подлость. Обычная запланированная подлость. Как и в юности, когда мы только познакомились и он приходил ко мне в гости к накрытому столу. Я наизнанку выворачивалась, чтобы при пустых полках в магазине угостить его. А у него в это самое время гнили офицерские пайки на балконе.

В прошлое лето муж и вовсе выдал дикое:

— А знаешь, мы со Степкой и без тебя прекрасно справляемся.

До этого иногда все же благодарил меня. Признавал мою помощь.

Летом я жила по три-четыре дня с собаками на даче. Потом Кирилл привозил меня на пару дней, за которые я перемывала и перестирывала, наглаживала и наготавливала. И Кирилл увозил меня с собаками обратно — полоть и поливать. Так и катал нас: три-четыре дня дача, пару дней в городе. И да, они прекрасно справлялись. На всем готовом. Я же превратилась в домового эльфа Добби, которого не видно и не слышно. На столах самозарождается еда. В шкафах всегда чистая одежда. Хороший домовой эльф — незаметен.

Даже с моей машиной он меня продавил под видом заботы о семье. И я согласилась: для чего нам гонять две машины, на дачу муж и сам меня может отвезти и привезти. Поэтому моя машина стояла в гараже. А я полностью зависела от желаний мужа. И, главное, не мешала его гулькам по бабам. Будь я сама за рулем, то могла бы заявиться домой без предупреждения. А так муж наслаждался свободой — сбагрит меня на дачу и гуляй-разгуляй. Идеально: и бытовое обслуживание от жены, и свобода распоряжаться своим временем. Два в одном. Женатый холостяк.

Да, раньше Кирилл редко позволял себе открыто унижать меня. Но деньги в его карманах словно окончательно сняли барьеры.

Помню, на свадьбе сына он как глава семьи вручал деньги — подарок молодым:

— Это от меня и моей мамы! — Заявил громко, на весь зал.

Моя мама реально подпрыгнула. Возмущенно взглянула на меня.

Да, меня муж, похоже, уже не числил в составе семьи. Как и своего папу, затоптанного до состояния придверного коврика. Мы оба, как незначительные единицы, призванные отдавать, но не брать, были выведены за скобки. И я смолчала тогда. Не стала обострять. Не на свадьбе же... И после свадьбы не стала.

Я согласилась — моё место за скобками. Так выходит. Мой труд и мой вклад в семью можно обесценить. Можно съедать мою еду. Можно сослать меня на выселки, чтобы не мешала встречаться с любовницами. Можно пользоваться моим

Парням всегда советуют смотреть на будущую тёщу, чтобы понять, какой станет жена через 20–30 лет. Девушкам советуют смотреть на будущего свёкра. Я и смотрела. И видела несчастного затюканного человека. И поэтому всячески поддерживала уверенность мужа в его неоспоримой власти в семье, в его самости. И своими усилиями взрастила монстра. Смотреть нужно было на свекровь — нарцисску и идиотку, беспринципную и гулящую. Это её поведение в семье муж взял за образец. Я же, опасаясь принизить мужественность супруга, кланялась всё ниже и ниже. Пока не оказалась под дверью в роли коврика.

Хотя сама ли я взрастила монстра? Или по привычке беру на себя вину? Монстр всегда жил в нем. Но притворялся. Ему было выгодно притворяться. А сейчас выгоды нет. И он показал себя во всей красе.

Столько раз слышала от свекрови:

— Сама себя не полюбишь, и другие тебя любить не будут.

Это враньё. Уловка подлецов.

Любят разных. И неуверенных в себе тоже любят. Любовь — не отражение в зеркале. Она живет в другом человеке, тянется к тебе. Или не живёт. И тогда хоть залюби сама себя. Но у нарциссов другое понимание любви. Они видят лишь отражение в зеркале.

Гуляю с Дульсинейкой во дворе. Подходит соседка. Она всегда всё про всех знает. И тут в курсе:

— Мне сейчас муж такое рассказал... — смотрит на меня с восторгом, подрагивает в предвкушении. — Твой Кирилл собрал в гаражном кооперативе целую толпу вокруг себя. Митингует! Рассказывает про тебя. Какая ты, оказывается, плохая мать. Что ты квартиру у сына украла!

И не хочется давать сплетнице лишний повод для радости. Но меня пробивает! Замираю. Дышать всё сложнее. Вот только не сейчас! Только не в обморок. Не на радость вампирам.

Но у всего же есть предел? Должен быть. И во вранье тоже должны быть какие-то рамки. Сын действительно несколько лет назад подписал согласие на отказ в приватизации нашей общей квартиры, полученной от государства. Это была идея Кирилла. Муж меня убедил — так надо! Не ради нас, а ради Степана.

Сын ненадежный гражданин. Спускает все деньги на игры. Откровенно ворует у нас. Чаще у меня. Я легкая жертва для воровства. Деньги у меня не на карте, а в кошельке, и я вечно не помню, сколько именно.

Степан влетает в разные гадкие истории и рано или поздно проиграет столько, что придется отвечать уже по-крупному. И первым у него отнимут недвижимость, если будет что на нём. Надо сделать так, чтобы отнимать у него было нечего. И я согласилась! Если нужно защищать интересы сына даже от него самого, то я сделаю, не поморщусь. И вот эта история — когда я согласилась с решением Кирилла — сейчас выставляется им же перед чужими людьми как моё преступление против сына.

Потоки грязи не проходят бесследно. Первый же автослесарь из мастерской нашего гаражного кооператива, к которому я обращаюсь за мелкой работой, разговаривает со мной, не скрывая презрения. Он откровенно не желает иметь дела с бабой, обокравшей своего сына. Не исключаю, что я еще и баба, которая все годы брака трахалась со всеми подряд извращенным способом. Врать бывшелюбимый муж умеет. Я жила с ним четверть века и верила в его враньё. А чужие и подавно поверят.

14. Сука сестра

Выходной день. Звоню сестре и прошу встретиться у меня:

— Не говори маме, что идёшь ко мне, не хочу её лишний раз волновать, — прошу.

Я всё ещё надеюсь, что всё услышанное от Кирилла — враньё. И все мои выводы — ошибочные. А мои воспоминания — кульбиты воспаленного воображения. Я мнительная. И, вполне возможно, сумасшедшая.

Они — моя семья. Да, я нелюбимая дочь. Но всё же дочь. Родная. Не на помойке подобранная. И сестра родная. Ну не могли они так со мной... Столько лет...

Сестра приходит в великолепном настроении. Она последнее время просто сияет. Раньше чаще всего бывала не в духе и плевалась во всех ядом. А сейчас расцвела.

Начинаю издалека. И вывожу на признания Кирилла о их со Светой многолетних отношениях. Выбираю слова. Смягчаю формулировки.

Сестра отвечает так же расплывчато. Уклончиво. Она судья. И хорошо знает, что чистосердечное признание никогда не облегчает ничью участь. Только упрощает доказывание вины.

И признаний от неё я никаких не слышу. Но она не отрицает: да, много лет лез со своими чувствами. Да, вёл мутные разговоры. Да, стоял на коленях и признавался в любви. Было дело.

Мне и этого более чем достаточно. Значит, не просто наврал с чистого места.

И по времени выходит, что в любви признавался как раз в тот тяжёлый для меня момент, когда я была беременна и решала, оставлять ребёнка или не оставлять. А меня сейчас пытался завиноватить. Якобы после аборта он осознал, что я его не люблю, и пустился во все тяжкие от моей «нелюбви». Это я его подтолкнула к изменам. На самом деле он остался тогда со мной лишь из-за того, что Света не приняла его «любовь» с восторгом. А приняла бы, и он развелся, и неважно, с одним я была бы ребёнком или с двумя.

А ты, сестричка, так хорошо держала его якобы на расстоянии, что таскалась с нами везде, словно вторая жена. Кидалась к нему всякий раз дома:

— Кирилл, помассируй мне плечи...

И Кирилл массировал, млел и пускал слюни. Невольным зрителям этих массажей делалось неудобно. Про мои забитые работой мышцы муж не вспоминал. Однажды кинулся и к невестке:

— Давай и тебе сделаю массаж.

Но та шарахнулась от него как от заразного.

Сестричка с Кириллом тискалась по углам — да, я это видела своими глазами, только придумывала им оправдания.

Щебетала про замечательного Кирюшу. Защищала его в спорах. Выходит, поощряла его? Держала за ложноножку? Мужиками легко управлять, когда намекаешь, даёшь надежду. Да и только ли надежду? Может, и просто давала? Понятно, я могу их спрашивать до посинения. Никто из них никогда не признается.

Оба врут!

Он передергивает факты, выгораживая себя.

Она сейчас юлит жопой. Понимает, что отрицать совсем не получится. И поэтому выдаёт урезанную и выгодную часть правды.

Он домогался.

Она отвергала.

Да ты, блядь, просто невинно-трахнутая овечка!

Провожаю сестру. Я не верю ей. Но держу в себе. Не срываюсь в обвинения. Я всё ещё как в тумане. Я растеряна.

Звонит невестка Леночка. Появляется надежда, что

Набираюсь смелости и спрашиваю Лену, не замечала ли она странных отношений между своим свёкром и моей сестрой.

Да, замечала. Они вели себя как любовники. Без меня. Но при родителях. Лена не скрывает:

— Ну, знаете... Я, конечно, про себя сильно удивилась. Но, думаю, кто я такая, чтобы судить... Может, в вашей семье так принято.

Даже завидую сейчас героиням женских романов. Они непременно застают своих лживых супругов на горяченьком, буквально с членом в другой бабе. И даже при таких недвусмысленных обстоятельствах к концу книги обнаруживается, что героине всё показалось, или член волшебным образом был не мужа, или шалава его опоила-приворожила, лишила разума. Муж прощён. Нимб святого возвращается на его чело. Все мирятся и продолжают жить долго и счастливо.

В жизни редко встречаются совсем уж отмороженные мужья. Такие, которых можно застать на горячем. Ну, может, какие дурачёчки. Но мой-то дураком никогда не был. Он гордится, что может обмануть полиграф. А меня, дуру, обманывал два десятилетия. Легко!

Поэтому расклад такой. На горяченьком мне никого застукать не удастся. И доказать так, чтобы припереть к стенке фактами, мне тоже не судьба. Вывернутся, твари. Отболтаются. Как привыкли, обвинят меня в мнительности, посоветуют подлечить голову. А нужны мне доказательства? Нет. Мне хватило. Спали или не спали — уже не так важно. Были длительные тайные любовные отношения. Были годы вранья. Были чувства. Это еще хуже, чем тупая случка телами.

Что я сейчас ощущаю? Боль. Много боли. И злость. Но не на них. А на себя. Столько лет позволяла себя обдуривать.

Отомстить им мне не хочется. Мне брезгливо. Одно желание — отойти подальше, отгородиться.

Хочется мстить самой себе. За то, что дурой была.

15. Не было такого!

Заявления на расторжение брака мы отдали одновременно. Он даже подвез меня до ЗАГСа. По дороге пытался умильным голосом рассказывать, какая нежная его Наташа. Ну не сука ли? И я не про Наташу.

— Ты её на сайте знакомств нашел? И остальных тоже, да?

Молчит. Не возражает. Он годами искал на сайтах знакомств баб для потрахаться.

— Я тоже зарегистрировалась на сайте знакомств. Буду искать себе ебаря. Теперь и ко мне будут как в туалет ходить. Как там у вас принято? Когда уже можно переходить к делу?

— Обычно на третьем свидании уже можно...

Бля-я-ядь. Обмен опытом.

И да, меня волнует это — почему она? Что в ней такого? Чем я хуже?

— Ты меня на неё променял... — говорю ему. — Чем она лучше?

И получаю ответ:

— Я тебя ни на кого не менял. Это совсем не про тебя. Это другое. Я не хочу с тобой разводиться.

Господи! Каждому блядуну нужно выдавать транспарант с надписью «ЭТО ДРУГОЕ».

— Она не лучше.

— Ну хоть покажи мне эту нежную Наташу. У меня ВКонтакте она под фото с котиком сидела.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты с ней знакомилась. Не допущу, чтобы над моей женщиной смеялись.

Ах, вот как... Это «твоя женщина»! Ты не допустишь! А кто же я была тебе все эти почти 25 лет, когда надо мной смеялись, а ты допускал? Когда мама твоя изощренно унижала меня, а ты помалкивал?

Но он, видимо, понимает, что перегнул, и выдаёт мне «сладенькое»:

— Ты самая возбуждающая моя женщина. И я не встречал человека более интересного, чем ты. И даже в сексе... Знаешь, мне по полчаса приходится над ней трудиться, чтобы довести её до оргазма. Но у нее бывают множественные оргазмы. А ты быстро и сильно кончаешь, но тебе одного раза хватает...

Мерзко об этом говорить. Как о случке собак. Но привычка оправдываться и уязвленное самолюбие — а оно уязвленное, надо себе признаться — вынуждают продолжить:

— У меня слишком сильный оргазм. Мне сразу второй больно. А у тебя никогда не было желания не спешить. Довел меня по-быстрому, потом сам получил, отвернулся и спишь. А я остаюсь с возбуждением в теле, в груди. Поэтому у меня заболела грудь. Ты меня, тварь, чуть до смерти не довел своим эгоизмом.

Обратно из ЗАГСа ехать с ним не могу. Буквально выскакиваю из машины. Во мне всё клокочет!

Вспоминается это мамино признание, что Кирилл напирает на мою невменяемость.

Он же сейчас всю дорогу только и делал, что доводил меня до нервного срыва.

Дальше тянется странное время. Меня все оставили в покое. Я одна. Хожу. Работаю. Но это не совсем я. Тело отдельно. Душа отдельно. В ней какая-то смута. Все воспринимается сквозь зыбкость. Чувства, мысли потеряли четкость. Границы размыты. Как и день с ночью тоже путаются. Когда светло и нужно двигаться — больнее, но осознаннее, что ли... Когда темно, а это значит, что ночь и надо спать — всё путается. В адском котле моего сознания перемешаны воспоминания, подозрения. Мелькает ярким проблеском мысль. Пытаюсь ухватиться за неё. Вспыхивает надежда, вот сейчас я всё пойму. Почему? Но проходит время, и эта мысль кажется чистым безумием. Порождением больного воображения.

По ночам пугаюсь — я сошла с ума!

Они все — муж, сестра, мама — были правы. Я ненормальная.

И весь этот трешак в моей жизни — это не на самом деле. Мне всё мерещится?

Это так часто случалось в моей жизни. Я помню событие. Вспоминаю о нём. А Кирилл отрицает: «Не было этого!» И он очень уверен в себе. Но как же не было? Если было.

Вот совсем недавно. Мы с Кириллом, мама, Света — едем на дачу в машине. Кирилл рассказывает перипетии своего очередного судебного разбирательства. Он постоянно с кем-нибудь судится.

Муж жалуется на поведение помощницы судьи и бросает пренебрежительно: «Его секретутка». На заднем сидении взвивается сестра:

— Она не секретутка тебе, а помощник судьи!

Сестра сама много лет была такой «секретуткой». И это не только работа с документами, но и кофе принести, и — в её случае — ноги раздвинуть в обеденный перерыв. Ей неприятно об этом вспоминать. Она срывает свою обиду на Кирилла. А он удивлен:

— Ты чего? Не называл я её так. Это не я сказал. Это Маша.

Никто не возражает

Меня защитить некому.

И не сама ли подсказала им лазейку?

Для чего я сама рассказала мужу, как выходила из-под наркоза? Тогда случился какой-то сбой с анестезией. Это я помню. Врач нервничал. А после операции я увидела себя уже в палате. Но как постороннее тело. Я отделилась от этого тела. Поднялась вверх. Облетела под потолком комнату. Рассмотрела. Тело было мне неинтересно. Ни капли сочувствия к нему, лежавшему там внизу. И я не хотела возвращаться. А потом увидела лицо анестезиолога. Перепуганное. Я вернулась. И тело стало моим.

Кирилл любил, когда я вспоминала про этот выход из тела. И еще про призрак бывшего хозяина нашей дачи. Готовил себе почву? Понимал же, рано или поздно его «практики» и прочее вылезут на свет, и тогда он объявит меня ненормальной? И кто мне поверит? Видела призрак, а теперь увидела переписку мужа с любовницей. Бедная Маша, больная на всю голову.

Надо было молчать. Никому не рассказывать.

Для чего я делилась с семьёй, что вижу призрак мужчины на даче? Даже не вижу. А ощущаю. Я его побаивалась долго. А потом мы нашли на крыше чертежи фигурных балясин. И Кирилл стал остатки от балясин восстанавливать по чертежам. Мы наводили порядок на участке, который до нас начинали обустраивать с любовью, а потом почему-то бросили. И он какое-то время пустовал и зарастал бурьяном.

Однажды я поняла, что призрака нет. Ушел. И обрадованная поделилась с семьёй.

Как-то на дачу зашла незнакомая женщина и рассказала про своего брата. Он строил эту дачу, очень болел ею, даже привозил издалека саженцы. И неожиданно умер.

— Ой, вы даже его балясины сохранили!

И у меня всё сложилось. Это и был её брат, его душа. Убедился, что его детище в хороших руках. И успокоился.

А другая, незнакомая мне дача в другом конце города? Она звала меня долго и упорно. Помню дорогу к ней, устройство огорода и дома в подробностях. Я отбивалась от её уговоров во сне, убеждала — не смогу вытянуть две дачи, тем более так далеко друг от друга.

И случайно, по пути на незнакомый еще источник, увидела эту дорогу и дачный кооператив в сторонке. Я могла бы безошибочно добраться сейчас до ТОЙ дачи, которая звала...

Зачем я всё это рассказывала? Чтобы легче было меня назвать сумасшедшей?

Даже мама, которая точно так же, как я, ощущала запах смерти от человека, который, мы обе знали, точно скоро умрёт... Даже она... Ей хватало ума лишний раз помалкивать. А мне казалось, что родные точно поймут. И не осудят.

Я выкопала себе яму собственными откровениями. Это понимание приходит в светлое время. А в тёмное я бьюсь внутри себя от ужаса — Я СОШЛА С УМА.

16. С двумями днами

Годами в городе могу не видеть людей из прошлого. А тут, как назло, стоит высунуться из дома, встречаются знакомые.

Сашу, антисемита, женатого на еврейке, не видела лет 15, даже больше. Это они с женой познакомили меня с Кириллом. Но в койку к женатому я прыгнула сама. Никто не принуждал.

Саша в курсе наших последних событий. Удивительно. Не знала, что они с Кириллом еще общаются. И Саша начинает меня уверять, что нет мужика, который бы не изменял своей жене. И он, Саша, тоже изменял. По пьяни. Ты пойми, это не измена. Это ж в несознанке. Так вот какую версию бывший муж распространил среди друзей-товарищей?

— Ты, может, и по пьяни. А Кирилл исключительно на трезвую голову. Искал на сайтах женщин с большими, пардон, отверстиями... Это такие особо изысканные практики... Для утонченных натур.

У Саши челюсть отвисает. Не ожидал такой откровенности? А получи фашист гранату.

Не собираюсь я замалчивать причины развода. И откровенности Кирилл свои вывернул уже не жене в доверительной беседе. А оскорбленной женщине, которая узнала про измены и про обман. И которая решила, что не жена тебе больше. Решила и твердо озвучила. Хотел этой откровенностью добить меня, как контрольным выстрелом? Довести до края? Вот и получай теперь отдачу.

Тут же натыкаюсь на Дашу, подругу Василия. Она тоже знает. Откуда? Кирюша поделился, больше некому. И настроение у нее плохое:

— Думаю, и мы скоро разбежимся. Вот бросил мне Вася на карту жалкие две тысячи за неделю. Пойду продукты куплю.

На самом деле Даша идет в салон на ноготочки. Не за продуктами. Но её версия жалостливее.

А Василий её опять зачастил ко мне. И звонит, и заезжает. Посидит у меня недолго, выпьет кофе. Смотрит. Молчит. Не понимаю я очередной приступ его внимания.

Он как инопланетяне у Высоцкого: «То явятся, то растворятся». Возникает в моей жизни. Наблюдает. Исчезает на многие годы. Вновь появляется на орбите.

Почти десять лет прошло с его последнего явления в моей жизни. Тогда ему занемоглось делать в газете рекламу. Именно со мной. Потом был странный разговор, могу ли я еще родить ребёнка. Как будто я машина, инструмент. И он выяснял, работают ли у меня все кнопки. Они работают, Вася. Но ты тут при чем? Нажимай эти кнопки у своей жены. А у меня есть свой муж. И я с ним буду обсуждать деторождение. Не с тобой. А то как-то выходит забавно, как у Вишневского: «Ты мне роди, а я перезвоню». Нет уж, гражданин хитрожопый. Так не пойдет. Сначала мужчина берет на себя ответственность за женщину. А уже потом нажимает на кнопку деторождения. Наоборот не выйдет. Уже учёная.

Год назад мы с Василием встретились на большой загородной ярмарке. Я приехала как мастер со своим товаром. Кирилл со мной. Он всегда помогал с ярмарками. Этого не отнять.

Василий подошел целенаправленно ко мне с симпатичной стройной женщиной. Голубоглазая. Блондинка — красивые длинные волосы. Поздоровался. Щедрым жестом предложил своей даме:

— Выбирай что хочешь!

Дама брезгливо поджала губки:

— Ничего.

Понятно, из тех, для кого ручная работа — это от бедности. А она явно дама «из богатых». Или очень хочет казаться. Знаю такой типаж раскрасавиц.

Тихонько спрашиваю Васю:

— А Даша — она кто?

— Это женщина, с которой я сейчас живу.

Вот как. Не жена — женщина. Сейчас живу. А могу и не жить?

Они быстро договорились о занятиях Кирилла с сыном Даши. И пригласили нас в

Вася показывал свою усадьбу: гостевой дом вдвое больше нашей квартиры, участок, огромная капитальная теплица, главный дом в три этажа. Дорохо-бохато. Белый кожаный диван. Огромная плазма на стене.

— А это летняя кухня. — Василий показывает мне на отдельно стоящее строение. — Можно провести отопление и оборудовать мастерскую для тебя.

Для меня?? Так. Опять эти непонятные оговорки. Надеюсь, ни муж, ни его Даша не слышали.

Хочется сказать, что так-то я замужем. И к его летней кухне не могу иметь никакого отношения. Но предпочитаю, как обычно, трусливо сделать вид, что ничего такого не услышала.

Нас очень вкусно угощают. Кирилл поглядывает на меня. Он знает про мою давнюю мечту иметь свой дом с участком. А я знаю о его активном нежелании иметь дом с участком. Даже махонькая дачка в четыре сотки вызвала у нас практически скандал. Супруг кричал:

— Ты меня обманула. Ты обещала, что мы тут всё асфальтом зальём и мангал поставим!

Перед разводом Вася вновь стал крутиться рядом. Первое время заезжал мимоходом к нам с Кириллом. А сейчас продолжил заезжать ко мне одной. И всё так же странно ведет себя. Какие-то полунамеки, недомолвки. Игра в «сама догадайся, что я хочу тебе сказать».

Лет 25 назад я могла придумать, что Вася просто приглядывает за мной по просьбе родителей. Однако ж, помню, мама больше меня удивилась, когда узнала о его внимании. Ни о чем она его не просила. И к чему бы женатому мужчине заезжать к девушке? И вот теперь его намерения всё так же не оформлены в слова. Но я уже не наивная девочка, чтобы верить в дружбу.

Но сейчас мне не до Васи и его загадочного поведения.

Мне бы разгрести в своей жизни.

Утром меня будит телефонный звонок. Кирилл! С одним вопросом:

— Ты была в ЗАГСе?

— Зачем?

— Если сегодня не получить свидетельство о разводе, то наши заявления аннулируются.

— Спасибо, что напомнил. А я подумала, что заявлений достаточно для развода.

Кирилл разводится по второму разу. Это я еще неопытная. Быстро бегу в ЗАГС и получаю свидетельство о разводе. Ставлю печать в паспорте.

Всё!

«С войной покончили мы счеты!»

Вечером опять звонит Кирилл. С тем же вопросом.

— Да, получила! Поздравляю тебя с разводом! Поздравь от меня Наташу! И поцелуй её везде-везде!

Уже бывший муж что-то злобно шипит. Бросает трубку.

А я зависаю в размышлениях. Это вот что сейчас было? Он надеялся, что я не оформлю развод? Или он боялся, что я забуду это сделать? Бывший муж, как оказалось, не простодырый рязанский крестьянин, каким долго и успешно прикидывался. Он гражданин с «двумями днами». Откуда, кстати, во мне засело это жуткое безграмотное выражение "двумями днами"? Как символ неправильного. Чего быть не должно. Но оно есть и не стыдится себя. А бывшемуж с «тремями», как выяснилось. Для меня — верный муж. Для сестры — любящий её мужчина. Для прочих дам — ёбарь-герой. В трёх ипостасях существовал. Причём успешно. Убедительно для всех трёх направлений. Какой талант пропадал. Из него мог получиться великий разведчик. А вышел всего лишь блудливый кобель.

Меня посещают сомнения и о переписке, которую я случайно обнаружила. А случайно ли? Это вовсе не в его характере — оставлять незапароленным компьютер. Может, это была подстроенная «случайность»? Может, он на самом деле давно хотел развестись, но так, чтобы инициатива шла от меня? А он как бы жертва: не хотел разводиться, просто гулял на стороне, «как и все мои товарищи» — его любимая присказка.

Мудрая жена должна «понять и простить». Тоже одна из любимых его фразочек. Но я оказалась не мудрая. И поэтому не его вина в разводе. А вина немудрой жены. Версия рабочая. Еще несколько месяцев я бы рассмеялась в ответ, скажи кто такое. А сейчас знаю только одно — я прожила почти 25 лет с абсолютно незнакомым мне человеком. Прожила среди его вранья. В какой-то, блин, матрице. Среди театральной постановки, которую я принимала за реальность.

И где же реальность? Где твердая почва? Мне нужна опора. Твердь. Мне нужно встать на ноги. Опереться мне не на кого. Но тогда хотя бы упереться во что-то. Что не рассыпется очередным миражом, фантазией, туманом чужой лжи.

17. Точки над ё

Днём 31 декабря зачем-то наготавливаю целый праздничный стол. Привычка, мать её!

Существую как бы в двух измерениях. В одном я прежняя. Моя физическая оболочка жива. Хожу. Дышу. Работаю. Ложусь спать. Даже иногда засыпаю. Надо бы поплакать. Не получается. Мамин голос из детства «побольше поплачет, поменьше поссыт» не даёт выплакаться. Это запрет на слёзы. Обесценивание. Слёзы как моча. Следовательно, и причина слёз ничтожна. Мои эмоции, переживания — ничто. Я сама ничто.

В другом измерении я не чувствую тела. Внутри словно залито всё металлом. Чугуном, судя по тяжести. И душа тоже ничего не чувствует. Я теперь точно знаю, где она находится — ниже диафрагмы. Там чугунное ядро. Расплавленное.

Я расщепилась.

Впервые со студенческих пор буду встречать Новый год одна. Привычка не даёт просто послать всё к бесам и залечь. Я должна! Кому? Уже никому и ничего. Уймись, Маша. Пожалей себя. Почитай книжку. Отвлекись. Даже советы есть такие от мозговедов — переключиться, получить простое удовольствие. Эти советчики никогда не страдали. Нельзя переключиться, когда все резервы пущены на выживание. Когда ты вся из боли.

Но случается ещё худшее, чем одиночество в новогоднюю ночь. Вечером приходит в гости папа.

О нет! Только не он! Папа как никто другой умеет пройтись танковыми гусеницами по душе.

У папы свои серьёзные проблемы. Он подрался с председателем гаражного кооператива. Так подрался, что председатель слёг в больничку с побоями.

Собственно, ничего нового. Папа всю жизнь с кем-то воюет. Это его нормальное состояние. Обычно последствия разгребаем мы, его дети и жена. Но до больнички и иска в суд от пострадавшего ещё не доходило. И папе маячит срок. Пусть условный, но настоящий уголовный!

Он ждёт от меня поддержки, совета, каких-то действий. А я не могу ничего.

И

Но, как оказалось, умница и красавица вместе с мамой отселили папашку в однокомнатную квартиру. С глаз долой. Чтобы не раздражал умницу и красавицу.

Хуже того, у сестрёнки сейчас важный этап в карьере — квалификационная коллегия, где её достижения рассматривают под микроскопом. И её ближний семейный круг тоже.

А этот круг вовсе не тот, которым бы сестрёнка гордилась. Выяснился какой-то незакрытый налоговый иск к брату. Сестра, то есть я, непонятно чем занята. Мне уже звонили, уточняли на предмет незаконного предпринимательства. Но папашин мордобой — это хуже всего. Он может стать реальным тормозом в её карьере.

И сестра ломает семейную традицию. Вместо того, чтобы разгребать за папой, она от него открещивается. Не помогает с судебными бумажками, не даёт советы. Делает вид, что ни проблемы, ни самого отца в её жизни не существует.

От папиных проблем переходим к моим.

И тут ожидаемо папа изрыгает мудрость одну за другой.

— А я тебе говорил! Столько лет тебе говорил! Но ты же не слушала. Папа у вас дурак! А вы все умные!

О нет-нет! Только не любимый папин конек — выяснять, кто умный, а кто дурак. Ожидаемо, умный всегда он. А собеседник всегда дурак.

— Что ты мне говорил? — не могу удержаться от вопроса, а надо бы...

— Говорил, в Ленинграде люди умирали, а куском хлеба делились. А ты что же, мужнин хуй родной сестре пожалела?

Про кусок хлеба он талдычил последние несколько лет. А продолжение про мужнин хуй я, выходит, должна была понять? Но я не поняла.

— Хуй у Кирюхи не сточился. А Светке приятно. А ты, как старшая сестра, должна о ней позаботиться. Чтобы и ей хорошо было.

Война и немцы! Вот кто, оказывается, в этой ситуации кусок говна. Я!

Только не матерись, Маша! И лучше молчи! Но не получается молчать:

— Только одного не понимаю, как же мама это всё поощряла? Я ведь тоже ей родная дочь...

— Я-то этих свинят пытался приструнить, — продолжает откровенничать папа. — Застал их как-то... Сказал, ещё раз увижу, ноги выдерну! А мать словно ничего не замечала. Хотя они при ней и не скрывались.

— За что же она так со мной?

— Вот, доча, ты наконец начала хоть что-то понимать...

А что именно я начала понимать?

Вспоминаю, как муж однажды вернулся от моих родителей. Он там гостил чаще меня. И, сидя за ужином на кухне, спокойно так выдал:

— Они тебя не любят.

Я промолчала. Что ответить? Выяснять, почему он так решил? Это всем очевидно. Я с детства слышу этот вывод от самых разных людей.

Выходит, все мои родные и любимые меня давно и с наслаждением предавали.

И сейчас они ждут, когда я умру? Получается, что так.

Я — слабое звено в их дружной семье «сильных личностей». «Добренькая» Маша. «Наша Маша — ангел» — так мне говорили в глаза. А за глаза называли дурой, слабачкой?

Убрать меня — и все вздохнут с облегчением.

Болотце сомкнется надо мной, земля на кладбище усядет — и жизнь потечет размеренно и счастливо. Вдовца утешит моя родная сестра. Все прочие останутся на своих местах.

Да хуй вам по всей роже! Это любимая брань моего мужа. Бывшего, Маша, мужа! Привыкай — бывшего!

Утром папа, с трудом поднявшись с жесткого дивана, уходит в свою однушечку. Не позавидуешь ему.

В прихожей остается коробка — подарок от родных. Папа притащил. От всех.

Они ещё и подарочек мне заготовили?

Быстро одеваюсь, хватаю коробку — большая, неудобная — и тащу её дарителям. Не надо мне от них никаких подарочков. Уже хватило по самую крышечку.

Открывает дверь мама:

— Так и знала, что она вернёт... — начинает обвинительно.

— Как ты могла, мама! — кричу я. — Как ты могла наблюдать это блядство и не вмешаться?

Мама садиться на скамейку в прихожей и начинает тоненько повизгивать.

— Где эта сука? Я хочу ей в глаза посмотреть?

Сестричка заныкалась в каком-то углу. Пережидает.

И тут из комнаты вылетает сестричка. Лицо каменное. В глазах ненависть! Она толкает меня кулаком в грудь. Потом еще и еще. Доталкивает меня к двери и выпихивает последним тычком за дверь.

Молча!

Захлопывает дверь перед моим лицом!

Ну вот и всё! Игры в недомолвки закончились.

Точка поставлена!

18. Господа офицеры

Спать нужно! Любой ценой! Придумала, как проще всего уснуть. Пью вино. Или пиво. Мне не вкусно. И не хочется. На лице от алкоголя вылезает сыпь. Аллергическое? Но после двух бокалов обычно под утро удаётся отключиться. Ночь не спать — не вариант. На вторую ночь уснуть не удастся и с алкоголем. Уже проверено.

Возвращаюсь из магазина. В руках, кроме продуктов — а у меня на прокорме стадо хвостов, — еще и полуторалитровая кега с пивом. Не успеваю закрыть двери. Телефон начинает пикать — идут СМС одна за другой. Подключился к вай-фай.

Очень странные СМС. От бывшемужа. Злые.

«Купила пиво ёбарей своих угощать?»

То есть? Он меня сейчас видел? Ах да, я же проходила мимо дома, где он снял квартиру. Но как увидел? Случайно?

Ответ приходит, откуда не ждала. От его лучшего друга. Михаил, бывший сослуживец. Вернее, подчиненный. Редкий мерзавец. Всегда удивлялась, почему у мужа друзья последние годы такие мерзкие. Да потому что подобное к подобному.

И этот мерзавец после разрыва с Кириллом мне время от времени пишет. Подкатывает яйца. И то, что я его семью знаю уже 20 лет, его не смущает. Недавно он заседал с Кириллом на его съемной квартире. Лечил другу душу. Подставлял жилетку. А после написал мне:

— Я, конечно, тебе анал не обещаю, я не любитель... Но утешить могу. У тебя такая волшебная грудь... Давно на нее любуюсь.

Вот так, значит... Анал не обещает. То есть друг рыдал в жилетку, что жена хочет анал... То есть в этой истории я представлена друзьям развратной и озабоченной. А он — жертва.

Зато героический друг, кидающийся на амбразуру извращенного секса с разведенкой, знает, почему мой телефон себя странно ведёт. Перегревается. Сам собой загорается экран. Какая-то переадресация идет постоянно, что это такое, не знаю. Ну и, похоже, бывший муж как-то узнает о моих передвижениях.

— Так у тебя стоит программа слежения. Твой Роднулечка видит, где ты находишься. И СМС твои читает.

И тут же пишет: «Командир, это незаконно».

Михаил на мой номер больше не пишет. Но контакты не рвёт. Продолжает написывать мне на сайте знакомств.

Я там зарегистрировалась под чужим именем и без фото. Посмотреть на разнообразных дам, среди которых ёбарь Роднулечка искал себе страдалиц на всё согласных.

О да, выбор огромный. И женщины в массе своей приятные. В отличие от мужчин. Тут чаще всего пьянь и срань. Жирные. Или, напротив, с дефицитом веса. Эти явно из только что откинувшихся. Запущенные. Вонючие даже по фото. Да, бывший на их фоне — принц из сказки. Вот он тут и наслаждался вниманием.

Среди соискателей — друг Миша! Со своими фото! Ну да, уверен, что его жена, офицер спецслужбы, на сайте знакомств не объявится. Ей запрещены любые соцсети.

Миша пишет мне один из первых. И он выгодно отличается от других. Никаких «привеДкакдИла» или «приеду на куни». Начинает издалека, с подходцами. Представляет себя «местным олигархом». Смешно. Весь его бизнес мелкий и едва живой. Расспрашивает про бывшего. И я рассказываю. На моей фразе «да мне муж ни рубля за всю жизнь не дал» я получаю вопрос:

— Маша, это ты что ли?

Смешно. Как быстро я обнаружила себя.

Ну да, общались мы плотно. Ему бы не знать. Дни рождения, праздники, совместные поездки на природу. В мой последний в браке день рождения два друга, Кирилл и Миша, вернулись после отпуска, проведенного на байкальской турбазе. Вошли домой поздно вечером. Делились впечатлениями. Михаил делал мужу страшные глаза, потыкивая его в бок. Кивал усиленно в мою сторону. Намекал! Не забудь, мол, жену с днем рождения поздравить. Но Кирилл так и не вспомнил. Намёки проигнорировал.

У мужа с намеками вообще тяжело. Он и прямое обращение не всегда слышал. Чтобы добиться его осмысленного внимания, я делала так: просила «Кирилл, посмотри на меня», поймав взгляд и зафиксировав внимание, я произносила что хотела и после обязательно уточняла «ты меня понял?». И то не факт, что запомнит. Он словно жил параллельно в двух измерениях. Раздваивал свое внимание. Помнится, мышь пробежала чуть не по нашим ногам. Так старый еле живой кот, никогда раньше не видевший мышей, сообразил и поймал нарушителя покоя раньше, чем я смогла пробиться к сознанию мужа.

Смешно было наблюдать попытки намекнуть мужу, что у его жены сегодня день рождения. За 25 лет он так и не научился меня поздравлять день в день. Ну такой дундук — я думала. А теперь склоняюсь, что издевался.

Только через два дня муженек спохватился и поздравил. Вечером, проходя мимо меня, бросил мне на колени коробочку с подарком. Как обычно, украшение из серебра.

Миша знает про патологическую жадность бывшего мужа. И что цветов он мне не дарил. И не удерживается, хвастается:

— Сегодня у жены День рождения. Я ей такой букетище подарил!

Да ты ж моя зайка! Образцовый супруг! Не считая того факта, что сидишь сейчас на сайте знакомств и пытаешься уболтать на секс бывшую жену друга.

— А в любви и на войне каждый за себя! — Спорит Миша.

Да уж, господа офицеры! Страшно рядом с вами оказаться и в любви, и на войне. Предадите на счёт «раз».

С преданной женой Миши я пересеклась на днях. Столкнулись на улице. Она поздоровалась, смеясь:

— Ну и насмешили вы народ с Кириллом!

Ей смешно? Мой почти 25-летний брак оказался фикцией. Я потратила усилия впустую, на обслуживание лживого мерзавца, подлеца. Слила фактически всю свою женскую жизнь в канализацию. А ей смешно?

Интересно, а будет ей смешно, если сказать, что её муж сидит на сайтах знакомств — на всех, что существуют — не скрываясь, со своими фото? И не просто так сидит. Мужчина он видный. Офицер. Предприниматель. Два высших. Не какой-нибудь угашенный урка, нищий и пьяный. Михаил явно востребованный.

Он давно и с удовольствием изменяет жене. Скажу сейчас — она засмеется?

19. Сама виновата

Вот бы сейчас не видеть и не слышать никого из родных и любимых. То есть бывших родных и любимых.

Но увы-увы.

Ёбарь всея Руси периодически строчит СМС.

«Это ты спровоцировала меня на измены. Помнишь, как зачитывала мне статью про восьмилетнее безумие?»

Нет. Не помню.

«Что за память у тебя? Ты нашла статью, что в жизни каждого мужчины бывает период восьмилетнего безумия. Он в это время себя не может контролировать. Пускается во все тяжкие. Кто-то пьет. Кто-то изменяет».

Детский лепет. Я процитировала ему статью. И он начал изменять. Во всем-то я виновата! Счастье, что не ознакомила его с чем-то другим... Со статистикой по убийствам жён.

День-два, и прилетает новое.

«Видел вчера, как ты шла из гаража. От одной твоей походки возбуждаюсь».

Ну так поторопись, присунь Наташе, пока возбужден. Иначе опять не встанет, а меня нет рядом, чтобы утешить после фиаско с Наташей. Как это было в последний наш раз.

Ночью еще одно откровение.

«Ну знаешь, ты тоже не безупречна. Ты как-то пукнула во время секса. А я что... Я ничего... Сделал вид, что не заметил».

Пукнула? Не помню. Во время оргазма я теряюсь во времени и пространстве, слепну и глохну, почти теряю сознание. Могла и пукнуть. И это моё «преступление» уравнивает его многолетние измены и его любовь с моей сестрой? В каком больном мозгу могло родиться такое равенство?

День — и уже злое.

«Я тебя еще долго любил».

На самом деле он говорит мне, что давно НЕ любил меня. Жил с нелюбимой. Но не бросал. Он себе это записал в подвиги — то, что не бросал. Что «много раз хотел убить тебя, но развестись — никогда».

И что за радость была мне от его героизма? Лучше бы честно и сразу бросил. У меня, может, еще был бы шанс построить новую семью. Было бы время для этого. Как у его первой жены. Найти себе другого, уже осознанно, головой, а не маткой. И родить ему ребёнка. А сейчас, почти в 50, шансы на новые отношения не просто нулевые. Они отрицательные. Мне предстоит доживать в одиночестве.

Я ничего не выигрывала в семье. В деньгах всегда была

Так и не поняла, в чём состоит этот пресловутый статус замужней. Вот к Данае Зевс спускался с небес золотым дождём. А ко мне? Горой грязной одежды. Огромным списком «должна». Тухленьким сексом с мужчиной, который и там тоже только брал.

Тьфу, вспомнила про этот золотой дождь. Супружник просил от меня этот дождь. Ну, присесть на лицо для куни — это да. Но пописать ему на лицо? Для меня перебор.

Я просила его не начинать секс с проникновения. А помнить, что у меня очень чувствительная шея, уши. Это я узнала случайно. И не от мужа. В гостинице грузин чуть не изнасиловал. Есть такая фразочка в адрес женщин: «О каждом пожалеете, о каждом!» В том смысле, что о каждом, кому не дала, пожалеете. Я жалею только об одном — о том грузине. Дальше шеи я его не пустила. И не узнала, похоже, много «открытий чудных» о своем теле.

Разные у нас с мужем были подходы.

Мне хотелось прелюдии. Нежных слов. Так ведь и не услышала. Ни одного «люблю» за всю жизнь. Он смеялся, цитировал: «Я старый солдат и не знаю слов любви». Врал! Знает. Наташе в одном сообщении чуть не десяток «люблю». Пытаюсь вспомнить... А ведь не было и просто ласковых слов. Обнимашек не было. Легкого поцелуя с утра в висок. Мои к нему — были. А в ответ? Увы. Я его оправдывала для самой себя. Ну вот такой человек. Не умеет. Не может. И тут вранье. Умеет и может. Но не со мной.

Хотелось заботы, внимания. Хотелось чувствовать себя желанной женщиной.

Ничего не получила.

Он хотел вседозволенности. Экспериментов на грани или за гранью. Его возбуждала мысль, что кто-то за нами подсматривает. Поэтому зажимал меня в магазинах под камерами. Даже в сауне, где мы были полным составом, всей семьёй и в любую минуту могли войти родители или сын, сдирал с меня купальник и пытался. Как же на выходе на нас пялился охранник! Может, он тогда и не только со мной пытался, но и с сестрой? Не исключено, что с ней удалось. Она к тому времени была привычна к саунам с чужими мужьями.

Он хотел якобы открытый брак. А на самом деле — просто получить «добро» на измены. Знал, сука, что изменять я никогда не стану. Выть буду в подушку от недостатка секса, а не изменю. Хотел всепрощения заранее и чтоб я не вдавалась в детали. Просто прощала. Всё одним махом. «Понять и простить» — его любимая цитата из анекдота.

Мы не дали друг другу того, что каждому хотелось.

Только он свои хотелки добирал на стороне.

А я терпела плохой секс. Нелюбовь. Потребительское отношение. Открытое неуважение.

И это был мой выбор — терпеть. САМА ВИНОВАТА. Всегда и при любом раскладе женщина слышит в ответ. Какой бы путь она ни выбрала. Виновата всегда и только она сама. А муж? Нет, муж никогда. Даже если избивает жену до полусмерти. Не виновен. Это она его довела.

Сейчас тело не просит — требует секса. В голове туман! Боюсь на улице глаза поднимать. Видно же по ним, что баба в неадеквате. И это странно. Я давно привыкла жить на голодном пайке. Уже несколько лет — точно! И так, и сяк подступалась. И намёки... Хотя какие ему намеки, он их не слышит. И попросила купить резинового друга: «Муж, поиграем?» И напрямую говорила. И терпеливо дожидалась в постели, когда он пойдет спать... Напрасно...

Давно должна была привыкнуть жить без секса. Но именно после развода желание просто захлестывает. Может, отпустить себя? Я больше не должна хранить верность. Некому хранить.

20. Ты. Дура

Жить одной мне нравится. Только никто не отвлекает от нескончаемой мыслительной жвачки. Почему я допустила сотворить такое с собой? Почему? Почему?! Эта мысль долбит мне мозг без остановки.

Меня не пугает развод в 50 лет. Я приняла неизбежность развода сразу как прочла "Люблю тебя".

Да я почти благодарна случаю за своё нечаянное любопытство. Если бы не это "люблю тебя, целую веде-везде", я бы дальше как репинский батрак тянула корабль опостылевшего брака по реке жизни. "Люблю" стало последней каплей. Последнем гнилым яблочком. Наконец моя, казалось бы бездонная яма переполнилась.

Развод я хотела сама. Давно. Если честно, буквально с того первого дня нашего официального брака. Когда пришли из ЗАГСа домой. Я в старом платье, без единого цветочка, без кольца. Но с кучей незваных гостей дома и моей вахтой на кухне до утра.

Буквально за пару недель как наткнуться на его "Люблю тебя. Целую везде-везде" сама выговаривалась у мамы на кухне:

— Мама, я так больше не могу. Хочу развестись.

Она в ответ лишь скептически хмыкала.

Впервые тогда вслух сказала "хочу развестись". До этого "хочу развестись" во мне тоже жило. Но тайно. Подспудно. Уговаривала себя. Да, он меня не любит. Это очевидно. Но всё же мы не плохо живём. По сравнению с другими. Не пьёт и не бьёт. Не врёт и не изменяет. По последним пунктам тогда были большие сомнения. Но не пойман — не вор. А как ловить? Следить? Подслушивать? Лезть тайком в телефон? Это унизительно для меня самой.

И вот наконец желание развода оформилось в слова и прорвалось, было озвучено вслух.

Мама тогда молчала. Поглядывала на меня. Поджимала губы. Не верила, что решусь? Думаю, да. Все они считали, что я люблю мужа без памяти, растворилась в нем, забыла себя. И он так считал. И пользовался на полную катушку как личным ресурсом, бесплатным и бездонным.

А что мне мешало принять решение?

Вина. Моя перед ним вина.

Да, я считала себя виновной в развале его первой семьи. Он развелся с женой, которую когда-то сильно любил, добивался её со школьной семьи. Ну и

Жила с широко закрытыми глазами.

Открой я их. Осмелься посмотреть на себя и наш брак. И что бы я увидела? То, что видели все вокруг. Все кроме меня. Он тогда выбрал не меня. Он выбрал себя. От сына отказался ради себя. От первой любви отказался тоже ради себя.

В первом браке ему приходилось завоёвывать, заслуживать, прощать и подстраиваться.

Во втором браке всё это стало моим. Это я заслуживала, завоёвывала, прощала, стелилась ковриком.

Он брал. Царствовал. Позволял мне любить себя, превозносить, восхищаться.

Говорят, девушка выбирает себе мужа, повторяя образ отца. А мне было важно, что Кирилл совсем не походил на моего отца. Просто антипод. Папа самодур и психопат. Кирилл сдержанный. Папа не вникал в быт и заботы о семье. "Будет день, будет и пища, — любил он повторять. Эту пищу каждый божий день обеспечивали семье другие. Кирилл не отгораживался от насущных забот. Не быт, конечно. Но я и не ждала.

Он был совсем не похож на моего папу. И этим привлекал меня.

Когда я перестала уважать своего мужа? Это происходило постепенно. Раз за разом вытравливало во мне чувство. В глубокую яму моих обид скатывались те гнилы яблочки. Одно за другим. Яма переполнялась. И я выкапывала её поглубже.

Бывало, туда падало уже не гнилое яблочко, а вагон за раз.

Это случилось летом. Родители только что переехали. Мы купили маленькую дачку. И возвращались после летнего дня в город. Кирилл за рулём. Уверенный. Как глава семьи, самый старший мужчина, опора и лидер. Он так себя воспринимал. И все мы, мама, сестра и я само собой, всячески подыгрывали, поддерживали его в этой уверенности.

Почему я оказалась за заднем сидении за водителем? Обычно сидела на переднем пассажирском.

При повороте налево Кирилл чуть не задавил двух бомжеватых парней. Должен бы притормозить и пропустить. Скорость была маленькая. Но Кирилл их все равно боднул передком. Намеренно. И только после этого остановился. Парни метнулись к открытому окну водительской двери. Один из них вытащил пистолет и наставил дуло в висок мужу:

— Гони зелёные, баран!

В машине все замерли. Понятно же, секунда — и мозги Кирилла разлетятся по салону.

Парни заводились еще больше. Глаза у обоих белые, бессмысленные. Явно угашенные.

Еще это слово "зеленые"....

— Кому говорю, гони зеленые... Или стреляю...

Да кто сейчас расплачивается долларами? — промелькнуло у меня в голове спокойно, словно буквы по бегущей строке. — Они, похоже, вышли только из тюрьмы. Замашки братков из 90-ых годов и пистолет оттуда же... Реально отмороженные.

Кирилл молчал. Сидел, окаменев. Смотрел вперёд на дорогу.

Парней трясло всё сильнее.

В машине сын, мама, сестра. И первую пулю получит Кирилл.

Того, с пистолетом, трясло все сильнее. Он мог нажать курок в любую секунду. Надо его отвлечь, сбить...

— Стреляй в меня! — выкрикнула я и вылезла вперёд, протиснулась между Кириллом и окном водительской двери, закрывая его собой. Да, слабоумие и отвага, они у меня всегда рядом. Особенно вот в такие моменты реальной опасности.

Вперилась глазами в дикие бессмысленные зенки бандита.

Тот с усилием перевёл взгляд на меня.

— Стреляй в меня, — уже почти спокойно повторила.

Парень моргнул. Что-то изменилось в его лице. Растерялся? Он не знал как реагировать. Сколько мы смотрели друг на друга? Секунду? Минуту? Второй очухался раньше всех. Схватил своего товарища и потащил его от машины. Мне бы молчать. Но я какого-то чёрта выскочила и машины и прокричала:

— Милицию сейчас вызову. Тебя посадят... У тебя пистолет....

Парни ускорились, торопясь уйти.

Рядом на крыльце стояла целая группа молодежи. Я и им прокричала:

— Не расходитесь, будете свидетелями.

— Нее, мы ничего не видели, — ответили мне из этой группы.

Судя по их виду, стрелок отошел от их компании.

Тут вылез из машины и Кирилл. Тоже что-то сказал парням на крылечке.

Конечно, никакую милицию никто не собирался вызывать.

Мы еще посидели в машине. Потряхивало. Все молчали. Так, в тяжелом молчании, довезли и высадили у дома маму с сестрой. И так же молча вернулись домой.

Через много часов тягостного молчания, кажется, уже на следующий день, Кирилл высказал мне резко:

— Ты! Дура! Зачем полезла? Я бы всё сам разрулил....Я же видел, что пистолет — травматик.

Травматик? Сам? А я дура? Вот как!?

Я не разбираюсь в пистолетах. Но знаю, что и травматик, приставленный к голове, вынесет мозг не хуже огнестрельного.

А так же я знаю, что ты, любимы мой муж, самоназначенный альфач и глава семьи, просто обоссался от страха. Козлонул на дороге — ты. Наши жизни под угрозу подставил — ты. А кидаться на амбразуру пришлось мне. Разгребать за тобой. Потому что больше оказалось некому.

Но и этот самосвал гнилых яблочек я приняла и прикопала в глубокой яме своего терпения и всепрощения. Почти прикопала. Обида много лет кололо меня из глубины этой ямы. Но больше всего я огорчилась не тем, что муж оказался трусливым говнюком. В конце концов не всем же быть безумцами, в смысле героями. А его реакцией после. Вот это: ты, дура, полезла.... Как бы не косячил он, виновной всегда назначалась я. И ни капли благодарности. Хотя бы за то, что я пыталась спасти нашего сына.

21. Запретный плод

Во мне нет ни капли негатива к его любовницам. Ну... Вру. Есть. Капля. Две. Пара бочек капель. Но опускаться до разборок с любовницами и даже до сильных чувств к ним не буду.

Сколько я знаю историй, когда жена неверного мужа открывает охоту на любовницу? Да десятки. И окна бьют. И подружек подговаривают на месть. Вот не так давно жена двоюродного брата ходила таскать за волосы очередную зазнобу. А та «успокоила»:

— Ты думаешь, я у него одна? Да он тут всех... Кто не отказывается.

Та дурочка жена не знает, что в нашем городе у её мужа не просто мимо проходящая головоногая щель, а самая настоящая вторая жена. И обитает она много лет в квартире, принадлежащей родственникам законной жены. Братец живет на две семьи. В посёлке — с законной женой. В городе — с гражданской. И изменяет при случае обеим. И все знают про вторую. Ну, кроме жены.

Почему, кстати, жены узнают последними? Потому что дуры? Нет. Потому что чужие люди смотрят со стороны и беспристрастно. А жена — через призму любви и заботы. И эта призма искажает. Кирилл годами возвращался с синими губами «из гаража» и «от ученика». С синими губами после бурного секса. Что видела я? Проблемы со здоровьем дорогого мне человека.

Первые дни я покопалась на сайтах знакомств. Посмотрела женские анкеты. Явно он находил себе кандидаток здесь. Ну что... Много одиноких женщин. Одиноких несчастливых женщин. И каждая мечтает урвать себе хоть глоток женского счастья. Пусть этот глоток с горчинкой. Приправленный изменой.

Давно ли я сама вот так же ласкала чужого мужа?

Придумала себе семейное счастье с подлецом. Играла в образцовый брак. Четверть века во лжи! Такой срок сейчас дают преступнику вместо смертной казни. За что я сама приговорила себя к высшей мере наказания?

Было ли мне тогда, в юности, стыдно перед женой Кирилла? Да, было. Но больше, чем о его жене, я волновалась о самой себе. Я жила свою собственную жизнь. Свою единственную жизнь. Жила её для себя. И моя потребность быть рядом с этим мужчиной была много выше моего стыда перед его женой. Я не была за ней замужем. Не давала ей клятв верности. Я даже не знала её. Почему интересы этой чужой женщины должны были стать важнее меня самой?

И эти его любовницы, а их было много за годы измены, тоже жили для себя. Пытались строить свою собственную жизнь. И каждая надеялась на что-то большее, не просто на перепихон. И каждая, я уверена, слушала от него про проблемы в семье. «Жена не ценит, не понимает, живем как соседи». Что они так обычно говорят? И она старалась обогреть. Дать ему любовь, как и я когда-то старалась. Так за что мне сейчас ненавидеть их?

Но только не сестра!

Сестру я простить не могу.

И не смогу никогда.

Нет, я простила бы... Будь это и правда любовь.

И он напирает именно на любовь. Знает, что мне так больнее. И намеренно причиняет мне боль посильнее. Давит пальцем в рану, да поглубже. Как когда-то затушил сигарету о мою руку.

Одно дело знать, что твой муж занимался извращенным сексом с посторонними бабами. Сливал в них. «Как в туалет ходил». Реализовывал тайно свои нездоровые фантазии. Такие же извращенные умы даже оправдают его. Скажут, что берег жену от грязи. Заботу, блядь, проявлял. Можно и так вывернуть.

Другое дело — его заявление о любви. О его тайной любви к сестре. Ха! Тайной? Для меня тайной. Он упирается, что секса у них не было. Конечно, не было. Если его переписка с Наташей — это хакерская атака. То и секса с сестрой не было. А докажи, что был? Не можешь? Значит, не было. Сестре секс и не нужен. Она, как и мама, сексом мало интересуется. Только как инструментом влияния на мужчину.

Но в любовь между ними ни капли не верю.

Сестра любила и любит своего козла, бывшего начальника. Который «любит» всё, что движется. И её в том числе.

Кирилл, будь у него и правда любовь, горы бы свернул и моря осушил. Ради любви. И никакая мораль и ответственность перед женой его бы не остановили. И раньше не останавливали. Мне бы не знать. Нет в нем ни морали. Ни нравственности. Есть только ХОЧУ. И еще установка: вижу цель, не вижу препятствия.

Между ними блуд.

Кирюшу всегда тянуло на запретное. На грязненькое. Возбуждает порочное. Будоражит кровь.

Светочка устраивала вокруг себя собачьи свадьбы. Надеялась вызвать ревность у любимого козла? Или мстила другим женщинам за то, что они в статусе законных жен, а её так никто и не выбрал, только пользуются?

Это их тараканы.

Пусть гоняют свои тараканьи стада без меня.

Но прощения от меня ни один не получит.

Хотя мама мне фактически угрожала:

— Ты должна простить. Если не простишь, то сама заболеешь и умрешь.

Ждите!

22. Я живая!

Первое лето в статусе разведенки выдалось хлопотным и... интересным. Да, чёрт возьми! Давно мне не было так весело.

А началось всё со стихийного бедствия.

Мою любимую дачку, которую я в одно лицо всю весну полола, засевала и буквально вылизывала, залило. Напрочь! Это была вода из реки через прорванную дамбу? Или хлынуло из колодца? Дача оказалась под водой. Пыталась добраться до крыльца дома — и провалилась по колено в собственном огороде. Едва вытянула из трясины резиновый сапог. По деревяшкам допрыгала до огуречной гряды, набрала переросших огурцов. Всё! Соваться сюда больше не стоило, пока не сойдет вода и не высохнет грунт. А значит, лето без дачи. Непривычно.

И словно вселенная почувствовала мою открытость другим делам.

Меня в соцсетях нашла интересная дама, жена городского чиновника, неравнодушная к рукодельницам. Но не так, как это обычно бывает у дам из местного высшего света — через губу, поощрительно-презрительно. Она интересовалась искренне. И уважительно. Людмила Борисовна была просто солнышком для нас, интровертов-прикладников.

— Поехали в район, на фестиваль казачьей культуры! — позвала.

«Поехали» означало «поехали на мне», то есть на моей машине и я за рулём. Больше 200 километров по незнакомой мне дороге. В незнакомое место.

Но не это самое главное. Самым сильным препятствием оказался мой страх машины. Несколько лет назад я попала в серьезную аварию. И надо бы не бросать, ездить. Но я позволила себе испугаться, годами не садиться за руль.

Моя машина стояла в гараже. Муж решил, что проще пользоваться его машиной. Он увозил меня на дачу. И привозил. Очень удобно для гулящего кобеля. Гарантия, что я не возникну дома без предупреждения. Потому что с двумя собаками на руках не решусь ехать автобусом. Теперь мне понятно, почему он так настаивал, что мне удобнее пассажиром.

После развода я, крестясь и вздрагивая, села за руль. Дача. Собака, не приученная к общественному транспорту. Пришлось брать свой страх за горло.

Но ехать за сотни километров? Брать ответственность за жизнь других людей? Это пугало до спазмов в животе.

И я ничего не понимаю в машине. Вдруг что случится в дороге? Даже колесо не смогу поменять.

Каким чудом Людмила Борисовна меня уболтала?

По дороге к нам присоединилась еще одна из нашего рукодельного «профсоюза». Красивая якутка Анна. Она создаёт украшения и одежду для кукол в своем национальном стиле.

Дорога длинная. Располагает

У Анны серьёзная болезнь. Онкология. Она долго пролежала в областном центре, в онкодиспансере. А её муж в это время нашел в «Одноклассниках» свою первую любовь. И оно, их чувство, вспыхнуло с новой силой. Он решил разводиться с Анной. И вроде бы физической измены не было. Но разве легче от этого? Предал сердцем, душой. В самый тяжелый для нее момент.

Нож в спину. Да, по статистике так и бывает чаще всего. Мужчины редко хранят верность женам. А больным женам — почти никогда не хранят. И уходят из брака, если жена тяжело заболевает. Муж любит жену здоровую. Это выражение не на пустом месте возникло.

В наши горестные стенания прорывается Людмила Борисовна:

— А я своего мужа всю жизнь люблю. И он самый лучший для меня. Всегда.

Да, я тоже когда-то так говорила. И наша семья считалась эталонной для знакомых и малознакомых. Только единицы знали, как на самом деле. Некая Наташа знала. Сестра знала. Та продавщица из мебельного, ещё здоровая тётка из клининга, похоже, еще одна продавщица, толстая, в кудряшках... Сколько их было, посвященных в тайну нашей семьи? Родители мои. Среди этих допущенных к правде меня, жены, не было. Я жила среди фантазии, которую сама придумала и сама упорно поддерживала.

Не то чтобы мне понравился сам фестиваль... Все эти псевдонародные песни-пляски никогда не умиляли меня.

Но природа!

Я человек таёжный. Выросла среди сопок. Лето проводила в глухой тайге. Покос. Грибы-ягоды. Забирались в места, где Макар телят не пас. Там и люди почти не бывали. Продирались сквозь буреломы, где легко можно было наткнуться на медвежьи следы или скелет загнанной волками козы. Даже просто погулять я ходила не на танцы, как мои одноклассницы, а на ближайшие к дому сопки.

И вдруг степь!

На первый взгляд тоска и однообразие.

Не сразу я прониклась красотой степи. Неяркой. Её нужно было наблюдать сосредоточенно, не спеша. И тогда степь показывала свою красоту: волну ковылей под ветром, скромный цветочек среди камней, неожиданное гнездо незнакомых мне птиц. Бескрайнее небо над головой.

Степь нужно слушать. Молчать и видеть.

Прошлись по сакральным для местных кочевников местам. Здесь якобы родина Чингис-Хана. Каждый камень так или иначе связан с его именем. И сам он захоронен вместе с сокровищами именно здесь, на дне вот этой самой великой степной реки, которую отвели временно, чтобы спрятать могилу, и после вернули реку в прежнее русло. Тайну захоронения укрепили смертями. Убили всех, кто захоронил. Даже животных.

Возвращались мы весело.

Полдороги ехали за военным автобусом с полностью затонированными стеклами. Я боялась обгонять его на своей праворульной малолитражке. Дорога узкая в две полосы. Встречка не просматривалась. И мощности двигателя не хватит, чтобы рвануть. А девчата мои хохотали неудержимо, придумывая разные варианты нашей «слежки».

Не успела отдохнуть после дороги, и меня позвали в новый путь — тоже в степь. На границу с Монголией. На территорию заповедника. И я еду пассажиром.

И вот тут я влюбилась в степь окончательно.

Одно дело, когда ты просто наблюдаешь. Другое — когда тебе ученые показывают, как, что и почему. И тогда открываются тайны степи. Незаметные поверхностному взгляду.

Мы ходили по степи осторожно. След в след. Оберегая от нашего людского присутствия нетронутые просторы. Бродили по дну озера, которое высохло сейчас почти целиком, а во влажные годы оно огромное и становится местом отдыха для десятков видов перелётных птиц. Побывали на древнем скальном массиве. Когда-то лучшие драгоценные камни Российской империи добывали здесь. И сейчас я запросто пинаю на дорожке кристаллы раухтопаза. Но поднимать с земли ничего нельзя. И уходить от обозначенной дорожки тоже. Заповедная территория!

Вернулась я домой почти здоровым человеком! Нельзя сказать, что полным жизни. Но и не куском боли.

Дорога и новые впечатления как тёплый дождик для моей заплеванной родными людьми души.

Моя жизнь не закончена!

Она может быть интересной и без семьи. Да чего там... Без семьи она куда интереснее! Я ведь годами из дома не осмеливалась уйти надолго, переживала, кто же подаст вовремя Кириллу обед, кто принесет кофе... Глупая, глупая Маша... Сама обворовывала себя.

А бывшеродные и бывшелюбимые словно чувствуют моё освобождение.

23. Бывшелюбимые

Бывшеродные и бывшелюбимые словно чувствуют моё освобождение.

Однажды утром меня будит телефонный звонок. Мама практически в истерике. Что непривычно. Она редко теряет самообладание. Вчера отец ушел на очередное заседание суда, где он ответчик в уголовном деле о причинении тяжких телесных. И не вернулся. Телефон не отвечает. Произошло что-то страшное! Надо искать! И сделать это могу только я.

Начинаю поиски. Журналистский опыт и наглость лезть туда, где тебе не рады, помогают мне. Пара часов на телефоне, и я обнаруживаю своего папу в психиатрической больнице!

Еду туда. По дороге заезжаю к маме — у нее готова сумочка со сменной одеждой и гигиеной для больницы. Она всё знала! Прекрасно знала, где он! А мне наврала. Заставила искать его, обзванивать морги. В очередной раз разыграла меня как бесправную пешку на шахматной доске.

Папа встречает неприкрытой злобой. Шипит мне сквозь зубы:

— Приехала, красавица...

"Красавица" его наполнено ядом.

Разговаривать не желает. Но сумку с вещами берет. Общаюсь с врачом — папу привезли с заседания суда судебные приставы. Он вёл себя неадекватно.

Мама продолжает делать вид, что была не в курсе. Врёт! Но из её оговорок складывается картина. Папа выступил с обличительной речью. Обвинил суд в подтасовке доказательств. Какие-то документы пропали из дела и были заменены на другие, по его мнению, фальшивые. И папа, обвиняя судью, грозил своим костылём.

Да, всё это могло быть. И подтасовка документов в деле. И папины угрозы. Но скрутить старика и отправить в психушку?

И как это всё вовремя и с лучшим исходом для сестрички. У нее на носу квалификационная коллегия. Папа-уголовник остановит её карьеру на долгие годы. Папа-психбольной карьере не помешает. И это явно её спланированная акция. Обратиться к коллеге-судье за помощью. И признать в итоге папу невменяемым.

Сестричка с мамой уже предлагали такой ход отцу. Но не сами. Они же не дурочки. Дура в нашей семье только я. Предлагали через меня. "Поговори с папой, только ты сможешь его убедить". Это я пыталась озвучивать папе вариант. Понятно, его он не устроил. И теперь я — враг номер один. Не дочь-судья, которая могла бы профессионально помочь с

И бегать сейчас по психушкам тоже мне. Общаться с папой. Хлебать его неприкрытую ненависть.

Не дремлет и бывшелюбимый бывший муж.

Получаю его исковое заявление на раздел совместно нажитого имущества.

Странный поступок. Мы вроде решили не делить через суд? Я попросила переписать на меня мою машину. И уверила, что больше имущественных претензий не имею. Одна квартира у нас в равных долях. Вторая, однокомнатная, купленная за три года до развода, только в его собственности. И пусть! Нет сил бодаться с ним из-за денег. Не хочу я этих разборок за барахло. Тем более, что и барахло поделили. Он несколько месяцев таскал из дома. Забрал всё, что хотел. Я не препятствовала. И даже не особо вникала, что он забирает. Влетал в квартиру без предупреждения, хватал, утаскивал. Да хрен с тобой, золотая рыбка. Забирай.

Читаю исковое. И меня начинает трясти!

В его заявлении длинный перечень разного имущества. Но там только то, что он оставил у меня. Того, что я собрала ему сразу и того, что он забрал сам позже, нет. Даже намека нет на всевозможное дорогое оборудование для строительства. Разные бензопилы, дрели и куча других дорогих электроприборов. В деньгах это сотни тысяч! Он не жалел расходы на всевозможные примочки для строительства и для автомобиля. Нет в исковом перечне его компьютера и сканера-принтера. Нет велотренажера. Много чего нет.

Зато методично перечислено всё, что осталось, включая фен, много лет как сгоревший, старенький неисправный нетбук, подарок мне на день рождение. И манекен — тоже подарок мне. Пластмассовая маленькая этажерка — тоже подарок. Часть вещей я и вовсе не знаю. Что за микроволновка? Не было у нас такой. И даже не дарили никому.

И совсем меня потрясает графа "драгоценности". Собраны чеки за все мои жалкие серебряные побрякушки, которые он надарил мне за годы брака. Собраны и методично подсчитаны. Итого 39 тысяч с копейками за неполных 25 лет! Я смеялась: ты даришь, словно нищий студент. А он копил чеки, складывал их где-то. И потом забрал все чеки за "драгоценности" и за все оставшиеся у меня вещи. Когда? Наверное, когда я лежала в прихожей, пыталась не потерять сознание? А он перешагнул и ушел, бросил меня задыхаться.

И меня... неожиданно отпускает. Только сейчас понимаю, что до сих пор была не уверена, правильно ли приняла решение о разводе. Может, стоило все же понять и простить? Мне ведь не впервой понимать и прощать. Этот червячок копошился в подсознании. Столько прожито вместе. Жалко этих лет. Было же и хорошее... А сейчас сомнения исчезают. Как опухоль отрезает острым скальпелем. Да, я правильно развелась. Жить с этой крысой, которая сейчас своим иском откровенно пытается еще разок напоследок обокрасть уже много раз обворованную жену? Поделить мою половину еще раз? Он даже свои жалкие подарки все выставил в качестве совместно нажитого. Это тот случай, когда думаешь, что ниже падать некуда, но снизу вдруг постучали.

24. Сгорел сарай

Нужен адвокат. Залезаю в интернет. Ищу. И быстро нахожу — женщина, молодая. То что надо. Созваниваюсь, договариваюсь о встрече, правда, не скоро. Но время есть.

Наши дети, как я привыкла называть сына и невестку, развелись. И я понимаю Леночку. Сынок не был ни хорошим мужем, ни хорошим отцом. Брать на себя ответственность за самого себя он так и не научился. Месяцами сидел без работы, залипал в компьютерных играх. Но к жене требований вагон и маленькая тележка. Тут, я думаю, моя вина. Сын рос, наблюдая как мать, напряженно работая, и дома тащит всё на себе. Этакая домашняя рабыня и добывака в одном лице. Он ждёт подобных подвигов и от жены.

Однажды Лена оставила со Степаном дочку и, вернувшись, обнаружила на руках ребёнка синяки. Анютка явно боится отца. Неужели он её посмел ударить? Правды не добиться. Тут сынок весь в папу, патологически лжив.

Развод был делом времени. И никто не удивился, когда Леночка собрала дочку и вернулась к родителям.

Живут теперь на другом конце города. Но на своей машине это одна остановка. Навещаю. Хотя утешитель сейчас из меня никакущий.

Лена все же молодая, энергичная. И не подаёт вида, что развод её подкосил. И нет у неё возможности расслабиться. Нужно работать. Обеспечивать себя и дочь. На бывшего мужа, так и не повзрослевшего, нет никакой надежды. Вдруг, совершенно неожиданно она возникает у меня дома, глаза дикие:

— Мне нужно с вами посоветоваться. Я не понимаю как мне себя вести. Он за мной ухаживает.

— Успокойся.... Расскажи... Кто ухаживает?

— Кирилл!

— Какой Кирилл?

— Наш Кирилл. Ваш! Отец Степана!

— Что ты такое говоришь? Как Кирилл может за тобой ухаживать?

— Обыкновенно... За мной ухаживали мужчины, я помню как это делается... И он так же себя ведёт. Навещает. В глаза смотрит. Комплименты. Вчера в кафе меня пригласил. Он точно за мной ухаживает! Блииин! Вот прикол будет! А что если я замуж выйду за бывшего свёкра и Степан станет мне типа сыном? Да... И еще он хочет, чтобы я выписала Анюточку из вашей общей квартиры....

Господи, ну какой же она всё еще ребёнок. Говорить такое мне, бывшей жене. Зато становится понятна причина "ухаживаний".

Лена отказалась добровольно выписывать дочку и весь налёт "влюбленности" с Кирилла слетел одномоментно. И бывшая невестка получает иск в суд от бывшего свёкра и несостоявшегося поклонника с требованием лишить внучку прописки в нашей квартире.

Голова пухнет от этих новостей. Наш развод. И сразу развод у детей. Этот позорный суд с трехлетней внучкой.

Нужно как-то отвлечься.

В голове одна похоть. Ни про какие суды и битву за старое барахло думать не хочу.

Хочу секса! Много!

Да что такое со мной творится? Я никогда не бывала бревном и во времена мужниных командировок тоже страдала от неутоленного желания. Но сейчас со мной что-то явно нездоровое происходит. Это гормональное? У меня на фоне стресса явно дебютировала менопауза. Ждала это событие лет через семь, не раньше. Или нервное? Лишь бы не психическое....

А, сгорел сарай, гори и хата! Четверть века никого кроме мужа не видела. В упор не замечала ухаживаний. И что заслужила? Медаль с закруткой на спине. Называется "Заслуженная дура".

В каком там круге ада у Данте горят распутники? Кажется, во втором. С мужем я там точно не встречусь. Для него предназначен первый круг,

Блин, даже знакомого нет на примете, с кем можно безопасно снять напряжение. А снять его необходимо. Потому как может и рвануть...

Предложения есть. Но принимать их не хочется. Всё тот же Миша, дружок бывшего пишет и пишет. Расхваливает себя на все лады. Пытается угодить:

— Ну Маш, если ты переживаешь про соседей, то мы можем встречаться в моих апартаментах. Там всё для удобства и даже чуть больше... — Это он свою однокомнатную квартиру, полученную от Министерства обороны, переоборудовал для почасовой сдачи. Клиентов своих зовёт ебунками и хвастается, что у него там перебывала половина местных чиновников.

Интересно какая это половина? Традиционная или совсем наоборот. В нашей администрации окопалось меньшинство. Они как члены диаспоры тянут на разные должности своих, из тусовки. Вот и скопились критической массой.

Моя коллега, разнюхивая эту тему, проникла на зарытую тусовку под видом официантки. На следующий день хваталась за голову, пересказывая впечатления:

— Маша, ты даже не представляешь сколько там людей, у которых мы с тобой постоянно берем интервью! И в том числе из добропорядочных с виду, семейных.

Писать она тогда ничего не решилась. Испугалась...

Хозяин хаты для ебунков не успокаивается. Пришлось его срезать грубо:

— Михаил, мне нужен хороший любовник. Ключевое слово хороший.

— А я хороший! — Уверенно заявляет. — Могу подряд два раза. А если поможешь, то и в третий раз смогу.

— Вот что и требовалось доказать… Хороший, это не про сколько раз ты можешь. А про то, сколько раз и я... А от твоих "разов" у меня, похоже, из всех удовольствий только мозоли могут возникнуть...

И добиваю его контрольным выстрелом:

— Кирилл мне рассказывал, что ты плохой любовник. Сам ему признавался, что жена ворчит на тебя, будто, если она умрёт, то ты на неё еще напоследок успеешь слазить, пока её тело не остыло. Привык с брёвнами ахаться. Мне это не интересно.

Получи, поганец!

Друзья Кирилла мне омерзительны. А больше никаких мужчин не знаю. Бывшие коллеги могут меня сподвигнуть лишь на жалость. Встречаю фотокора, который однажды предлагал мне отмстить мужу. Много лет дружили. Зову в гости. Накрываю стол. Он и раньше у нас бывал в гостях. Постаревший совсем. Какой-то снулый... Собираю ему в лотки с собой и он спохватывается уже в прихожей:

— Слушай, а ты может того-самого хотела?

— Да Бог с тобой! Иди уж, вот на ужин рыбка под маринадом с собой, тебе понравилась.

Не хочется даже фантазировать на тему секса с ним. Давление еще у него. Пузо. Многолетняя почти дружба. Не... не надо.

Единственный, кто чисто по человечески мне интересен среди коллег, женщинами не интересуется.

Дожила, Маша! На старости лет потрахаться не с кем. Довыделывалась. Непорочная ты наша.

Один дедушка рукодельник, знакомый по городским ярмаркам, круги наворачивает. Заходит в гости. Даже напросился на дачу. Втирается. И вроде как с серьезными намерениями. Но мне вот этих его серьезных ну не надо! Даже близко!

Понятно для чего я дедушке. У него домик в отдаленной деревне. Он там холостяковал и был обласкан местными молодухами, бобылками и офицерскими женами. Но военные уехали. Деревенька опустела. Молодухи постарели. К старости потянуло на городские удобства. Похоже, он не прочь переехать ко мне. Всё есть для жизни: квартира, дача, машина и почти молодая жена за рулём. Живи и радуйся! Как тот Гоша, он же Гога, он же Жора! Сколько пройдет времени прежде чем я услышу в моём доме бессмертное: "Я буду решать всё на том основании, что я мужчина"? Не надо мне такого счастья.

Но гость — это святое. И я принимаю дедушку дома, угощаю домашними пельменями собственноручной лепки, других у меня никогда не бывало. И дедушка расслабляется, начинает разговоры о самом волнительном для него… о его эпопее с установкой зубных протезов.

Ну не-е-ет! Я к такому не готова. Мне нужен веселый мужчина, крепкий стояк и энергичная ночка. Ну, пусть не ночка... Но пару — тройку часиков от неё. А не стариковское нытье про подгонку вставной челюсти.

Навещает меня Василий. Каждый раз приезжает с гостинцами. С тортом. С целой коробкой вкусного печенья. Ведет разговоры ни о чем. Присматривается как к куску говядины. Мне кажется, даже принюхивается. Временами выдает что-то вроде этого:

— Ты почему варёные яйца под холодную воду не поставила?

Бляха-муха, еще бы на моей кухне мне какой-то хрен с горы не указывал что и как делать.

Со своей Дашей он расстался. Похоже, именно в тот вечер, что засиделся у меня. Приехал домой и сказал ей:

— Собирайся. Завтра чтобы тебя тут не было.

Нихуяшеньки! А она до последнего лелеяла надежду, что Вася вот-вот позовет её замуж.

И ведь не было у нас с Васей никаких разговоров о будущем. Общение было чисто дружеским, соседским даже, абсолютно лишенным каких-то намеков на более близкие контакты. Что подтолкнуло его к таким резким и грубым решениям? И ведь сам ни слова не сказал, что опять свободен. Я узнала случайно.

Его Даше я позвонила в поисках подружки для визита на курсы глубокого минета. Ну да, есть у нас такие. Одной как-то неудобно было. А освоить глубокий минет хотелось. У меня были далеко идущие развратные планы. С мужем я глубокий не практиковала. Нечего там было глубоко.... Но ведь открывались перспективы. Хотелось быть во всеоружии. Вот и узнала в разговоре, что мужчина, который приезжает ко мне и демонстрирует высокую степень эмпатии, может выкинуть совершенно невиновную перед ним женщину после нескольких лет совместной жизни как блохастую собаку. Мдя... А ведь он мне нравился. В юности я была почти влюблена в него. Или не почти... Такими темпами я окончательно разочаруюсь в мужчинах.

Потенциальных любовников рядом не наблюдается. Всерьез лезу на сайт знакомств. Там сразу после регистрации на меня обрушился вал человеческих отходов. Придется покопаться в этой куче. Других вариантов нет.

И следующую неделю я бегаю на знакомства как наскипидаренная.

Не знаю смеяться или плакать? Но кавалеры даже моё взбесившееся либидо охлаждают с одного взгляда. Ну нет, ребята, я столько точно не выпью.

Перед моим выбором проходит череда старичков. На сайте знакомств они все были моложе самих себя лет на 15–20. Иногда моложе на 10 лет. Но эти годы явно были залиты крепким дешевым алкоголем и ночёвками под забором.

Или, напротив, вместо взрослого мужика с фото приходят мальчики, лет тридцати, а то и вовсе двадцатилетки. Им-то я зачем? Спрашиваю напрямую и мне так же прямо отвечают:

— А зрелые

Бля-я-я-ядь....

Опять же гастарбайтеры из бывших южных республик. Очень воодушевляются, когда узнают, что я живу одна. Ни стариков-родителей, ни детей и внуков? Надо брать! Словно я товар на распродажной полке. А они все сплошь арабские шейхи. И снисходят до меня словно небожители.

Один армянин, уродливый как карлик из страшной сказки, с огромной головой и ногами колесом, оказался самым дотошным. Где квартира? Ах, еще и дача есть? А где? А машина какая? Маленькая? А какая маленькая? Ну, это хорошая машина, не маленькая. В следующий раз приду с цветами — подводит он итог собеседования у скамейки в парке. Видала я тебя... в следующий раз.

Решаю приглядеться к 40-летним. И тут обнаруживаю вполне годные для применения экземпляры. Все твари женатые. Ну так на неженатых я уже насмотрелась. Глаза бы их больше не видели. В конце концов ничьи семьи я не собираюсь разбивать. А блуд у этих мужчин давно стал нормой жизни. Не я так другая.

Я абсолютно безопасна для жен этих кобелей. Меняю секс на секс. Мне от них больше ничего не нужно.

А вот парнишка вроде бы вполне себе ничего так... Да, мне нравится. Рост 190. Мне мелкой всегда нравились высокие мужчины. Ведет себя прилично. С высшим образованием и это чувствуется. На фоне гопников "чаво-каво" очень даже неплохо. Кстати, и внешне вполне приятный. На сайте, конечно, он под чужим фото. Но и вживую не вызывает у меня отторжения. Зовут Игорь. Как моего одноклассника... Ах, это псевдоним для сайта знакомств? А на самом деле? Кирилл. Фу, бля!

25. Блуд

"Народ для разврата собрался! " — Хочется гаркнуть самой себе как в фильме "Калина красная".

Как еще себя заставить? Самой себе отвесить затрещину? Сказать "Надо, Федя, надо" как в другом советском фильме?

Разрывает меня между животной жаждой секса и таким же животным страхом, брезгливостью даже.

У меня 25 лет жизни был лишь один мужчина — муж. Да и до него как такового секса, если вдуматься, и не было. А что было? Насилие. Над собой, когда я усилием воли заставила себя лишиться девственности. И насилие надо мной. Когда в первый рабочий день заигралась в крутого журналиста и не почувствовала угрозы. И никакого удовольствия.

А сейчас я для чего весь этот блуд затеяла? Хочется? Но напряжение всегда можно снять самостоятельно. За годы брака я натренировалась.

Тогда зачем на самом деле? Ну да понятно же. Меня гонит страх. Что старая и меня больше никто не захочет. Что развод означает для меня конец моей женской жизни. Дальше дряхлость, одиночество и кошки.

Поэтому лучше сделать и жалеть. Чем не сделать и жалеть.

И я назначаю встречу с Игорем, то есть с Кириллом. У себя дома. Ведь дома и стены помогают. А трушу я примерно как перед родами.

Кирилл намекнул, что любит, когда в чёрных чулочках..... Будут ему чулочки....

Приглашенный ёбарь является с букетиком и коробкой конфет. Это на чай просится? Наливаю ему чай. Себе вина. И бокала мне явно будет мало. Не такая я храбрая как себе казалась. И после бокала вина самое сильное желание — выставить парнишку из дома и захлопнуть дверь.

— А мне вина можно? — просит кавалер.

— Прости, я думала ты за рулем....

Да, он за рулём. Но и вино пьёт. Тоже боится, что ли?

Как это вообще происходит? Блин, что-то не особо меня возбуждает обстановочка.

"КАК ЭТО СЧИТАЕТСЯ?" — мысленно ору сама себе мерзким голосом бывшей свекрови её любимую идиотскую фразочку. Считается, что пора? Или еще не пора?

Бывший муж в послеразводных откровениях поделился своей богатой практикой: два первых просто свидания, а на третьем уже можно.... У нас лишь второе свидание.... Но если сейчас не решусь, то и никогда не решусь. Тяну его в спальню. Сама!

Кирилл намбе ту быстро сдирает с себя футболку и штаны вместе с трусами. Прыгает на кровать. Ух ты! Бывалый парнишка.

Я тоже раздеваюсь. Остаюсь лишь в чёрных чулочках.

Кавалер смотрит мне на лобок и улыбается. Что-о-о-о??! Я подбриваю волосы дорожкой по центру, но не депилируюсь. Никогда раньше. Мне всегда казалось, что так делают только проститутки. Судя по взгляду, он давно не видел мохнатых мохнаток...

"Как это считается?" — хочется взорнуть в голос. И крохи решимости улетучиваются. Но не мужика же спрашивать как сейчас выглядят блудницы. А подруг у меня нет.

Меня тут, похоже, никто не собирается соблазнять. Ну а чего я ждала, собственно. Сама откликнулась, сама позвала. Чувствую себя проституткой с клиентом. Вроде как должна отработать... И он такой весь в ожидании...

Член у него странный... длинный и тонкий как змея. И головка поднимается... Ну точно змея....

Ловлю себя на том, что кроме мужниного других членов-то я и не видела. Это к моим почти 50 годам. Чувствовала... Не но видела и не ласкала. Только мужу...

Тянусь к змее руками.... Кирилл мурчит... Доволен... Змея крепнет и увеличивается в размерах.

Ну вот, я это сделала. И не упала в обморок. И небеса над моей головой не разверзлись. И земля под ногами тоже. Лжеигорь в боевой готовности и пристраивается ко мне, чтобы продолжить самостоятельно. Продолжает... Не сказать чтоб хорошо... Но бывало и хуже...

Он кончает. А мне не хватило. Вот если бы на второй заход.... Но нас отвлекает его телефон. Он ругается одними губами, но вскакивает и быстро собирается... Бегом в душ. Натягивает штаны. Срочно вызвали на работу.

От Кирилла прилетает СМС "Хорошо. Но мало. Повторим?"

И мы повторяем. Я уже в образе опытной гетеры. В специальном блядском черном костюме с отверстием на стратегически важных местах, с выбритым лобком. Осваиваюсь в новом статусе. Я вообще всё за что берусь, люблю делать с максимальной отдачей. Мы, Девы, такие.

Лжеигорь впечатлен! Ручного привода уже не требуется. Похоже тогда и он нервничал.... Махом переворачивает меня раком и шурует своей змеёй с пионерским задором. Быстро кончает. Падает рядом. Доволен.

Но не я!

— И это всё? — не могу сдержаться.

— Ну-у... я в таком настроении уже ехал... И этот твой блядский костюмчик... У тебя со спины таакаая рюмочка в талии.... Слушай, а как ты на счет тройничка? У меня есть друг....

Про тройничок не успевает договорить. Опять звонок. Его срочно вызывают на работу. Слышу как на том конце матерятся. Мой незадачливый любовник опять вскакивает как на пожар. Ну понятно. Он ведь женат. Вечера и

Вечером следующего дня меня отвлекает от работы звонок домофона. Я никого не жду. Может, кто из соседей забыл магнитный ключ?

— Маша, это я, Игорь. Открывай. Хочу тебя...

Игорь? Ах, да. Кирилл. И голос странный. Громкий. Это его "хочу тебя" сейчас услышал весь подъезд нашего маленького дома. Понесутся завтра сплетни по дворовым скамейкам. Открываю, пока он не принялся развивать свои громкие хотелки на радость соседям.

Влетает и сходу притискивает к стенке в прихожей.

Пьяный!

Я вся в поту после работы за валяльным столом. И еще злая! Прискакал без предупреждения. Напился. И где тот воспитанный мальчик наших первых встреч? Это просто медведь какой-то, с бешеным напором. Отбиваюсь тут же, в прихожей. Ну нет, больше меня силой никто не возьмет! Наивная и добрая девочка осталась в прошлом. Хорошие учителя были. Доходчиво объясняли.

Выдерну эту его змею, но не дамся!

Кирилл приходит в себя.

— Очухался!? — смотрю ему в глаза. — Забудь ко мне дорогу! Больше тебе здесь не рады! Ты понял?

Взгляд его становится осмысленным. Тело обмякает. Я выталкиваю его за дверь, пока утих. Если упрётся, то его метр девяносто мне не свернуть.

Захлопываю дверь.

Выдыхаю.

Обошлось!

А мог и изнасиловать.

Что, Маша, хорошо бляданула?

Понравилось?

Вспоминаю, что Кирилл еще и по отчеству тоже как муж Владимирович. И шрам у него после операции по удалению аппендицита, как у мужа. И еще шрам на голове похожий. Это же надо как угораздило. Только он моложе лет на 15. Что сути не меняет. Мудило такой же.

А оно мне надо? Точно нет.

26. Вразнос

Вот если по уму, то прижать бы мне свою пятую точку и особо задорные близлежащие к ней органы к дивану. И прикинуться ветошью. Но я словно одурела. После 25 лет жизни образцовой верной женой. Я ведь даже не позволяла себе посмотреть чуть внимательнее на других мужчин. Даже пофантазировать о других не решалась. Держала пост четверть века. И тут пошла вразнос. Готова пихать себе в рот что ни попадя. И, увы, не только образно..... Я как та освобожденная женщина Востока, которая на свободе отжигает так, что чертям становится тошно. Так и бывает, когда долго держать пружину сильно сжатой, а после резко отпустить.

За Лжеигорем следует загадочный брутал с черной бородкой. Стыд какой. Он на 20 лет меня младше. И член у него весьма оригинальный. Он кривой. И ленивый. А еще эгоистичный. Больше я не отзываюсь на его предложения. Никакого удовольствия.

Знакомлюсь с военным. Молоденький капитан. Миловидное лицо. Обходительный. Ну и на форму я, похоже, отозвалась. Сработали триггеры юной влюбленности и двадцать лет наглаживания военной формы. Как у собаки Павлова, прям-таки. Гуляем с ним по парку, и он все больше рассказывает мне о проблемах с дочерью. И мне так понятны его переживания. И его растерянность. Я также терялась со своим сыном и не знала, как вести себя и где подправить. Смешно, на почве общих переживаний за детей между нами возникает некое единение. Словно мы давно знакомы.

Капитан приходит в гости с алкоголем. И выпивает всё! До спальни добирается уже в состоянии «не кантовать». На утро таращится на меня:

— А я хоть кончил?

Нет, не кончил. «Рожденный пить топтать не может», — любил говАривать бывший муж, намекая, что он, почти непьющий, оттопчет на славу. Всегда про себя удивлялась, а на чём основана эта его непробиваемая уверенность в себе как в первоклассном любовнике? Точно не на семейном опыте. Топтал на славу он других, «одиноких несчастных», не меня. Но опять же, это с его слов. «Одиноких несчастных» не спросишь. Не исключаю, у них другая оценка талантов бывшего мужа.

Огорчать капитана не хочется. И без объяснения причин вычеркиваю его из числа пайщиков.

Зато я попрактиковала на капитане свежеосвоенный в теории на курсах интимной грамотности способ надевать презерватив губами. Так-то я его и руками не умела надевать. И пару раз видела за всю взрослую жизнь. В семейной жизни мы не использовали резинки. Муж был категорически против.

Надела презик ртом с первого раза мастерски. Просто на бис! Одним слитным движением. Капитан обалдел:

— Ни хуя себе! Это ж сколько у тебя было тренировок!

И вырубился.

А тренировок не было нисколько. Просто я такая талантливая. У меня не только руки умелые. Губы вот тоже ничего...

Капитан после писал еще несколько раз. Напрашивался. Но я отказывалась.

— Ты на меня обиделась за что-то? Наказываешь меня? — выяснял офицерик.

— За что? — ухожу в глухую несознанку.

— Например, за непосещаемость. У меня не так много времени. Только в отгулах после нарядов.

Отгулов, во время которых ты напиваешься как свинья!

Помню, бывший муж любил мне рассказывать о пьянках в его части. Пили мужики отчаянно. Кирилл, почти единственный трезвый на любом корпоративе, всегда развозил «господ офицеров» по домам, сгружал их бесчувственными бревнами в руки заботливых жён. И после жаловался, как очередной защитник Отечества заблевал ему салон, а другой обоссался на пассажирском сидении.

Следующим был воспитанный, вежливый, стройный... импотент. Он пришел с уже стоящим членом. Что неожиданно! И очень странным членом. С огромной шишкой у головки, словно там под кожей что-то вшито, какое-то толстое кольцо. Я испугалась! Размеры у меня более чем скромные. А воспоминания о первом члене, очень большом, были, мягко сказать, не из приятных.

На сантименты и предварительные ласки товарищ время не тратил.

Час или два я трудилась над его оргазмом. Да вечность! Прям-таки как рабыня на галерах гребла и гребла. И мы так никуда и не приплыли. Весьма неприятный опыт.

Я устала! Мне хотелось плакать. И чтобы он ушел.

Он ушел. Но прежде посетовал: я мало что умею в сексе. Он знавал одну проститутку... и неудачливый любовник мечтательно затих... с ней он бы кончил сразу же...

Вот и ступай к проститутке.

Через несколько дней я увидела этого с кольцом или что там у него в соцсетях. Просматривала страницу психологини, которая вела со мной беседу как с кандидатом на должность пресс-секретаря в медицинское учреждение. Окольцованный чел сидел на её общем семейном новогоднем фото. Папа-мама-дети, и все в пуловерах с оленями под ёлкой. Образцовая семья! Ваниль и розы! Позор и слёзы!

Потом был

Но было НО. Машинист не скрывал цинизма. И то, что измены у него поставлены на поток. И даже насмехался над своей женой:

— Да вы сами готовы поверить любому слову... Я уверен, что даже если меня жена с бабы снимет и я ей скажу: «Это не то, что ты думаешь», она поверит, что измены не было.

Такой незамутненный даже граммом совести подлец. Не хочу! Подлеца мне и одного хватило на всю оставшуюся жизнь.

После был вполне себе интеллигентный и даже очень небедный, судя по машине. И деловой. Сразу обозначил: жениться не намерен! И с предыдущей любовницей расстался именно потому, что она захотела замуж. Да нужен мне твой замуж, как собаке пятая нога. Трахаться умеешь?

Да, он умел!

Если честно, это был лучший секс в моей постразводной жизни. Хотя ничто не предвещало... Впервые взглянув на его член, я испугалась. Он был маленьким. Очень маленьким. Если мужа и последующих постельных гастролёров можно было ласкать кулаком, то по гордости этого гражданина, даже в возбужденном состоянии, можно было двигать лишь щепоткой, а в кулаке он скрывался почти полностью.

Да, мы, женщины, любим большие члены. Может, не всегда признаёмся. Хотя связи между размерами и качеством почти нет. Хороший секс начинается не с члена, а с головы. Голова у Кирилла, а это, блядь, был очередной Кирилл, работала что надо. Поэтому к концу нашей встречи я провожала гостя на нетвёрдых ногах и с отъехавшей улыбкой.

— Вот, посмотри, как должна выглядеть качественно отлюбленная женщина, — самодовольно подтолкнул Кирилл меня к зеркалу в прихожей.

— Думаешь, ты один такой умелец? — не удержалась я от колкости.

— Узнаю, что у тебя еще кто-то есть, убью! — вдруг прорычал гость. И, взглянув на меня, быстро исправился: — Я пошутил. Понимаю, ты свободная женщина и ничего мне не должна.

Однако ж! В каждой шутке, как известно, есть лишь доля шутки.

Очередной Кирилл уехал и... пропал. Он не написал мне. Даже поганого смайлика не отправил. Как и не было его. Наказывал за ядовитую шпильку при расставании? И только через месяц, когда у меня перегорела даже обида, написал как ни в чем не бывало: «Встретимся?»

Ну уж нет! Терпеть такое унизительное отношение я не готова даже ради хорошего секса.

Кирилл номер три время от времени писал, напоминал о себе. Пытался оправдываться и даже почти извиняться. Но во мне как отрезало. Вампиров и манипуляторов мне хватило. Больше не надо!

За короткое время я насмотрелась на члены, тонкие и толстые, прямые и кривые, активные и пассивные. Ну что сказать... Я ничего не потеряла бы и без этих знаний.

Зачем я вообще устроила себе этот секс-марафон? Какую радость получила? Что я с собой творю? За что себя наказываю?

Больше всего моё поведение смахивало на мазохизм, на самоистязание или, как бы сказали мозговеды, аутоагрессию.

В нашей семье о сексе не говорили. Но бытовой мазохизм был возведен в ранг религии. Бабушка убивалась героически и с наслаждением над домашними делами. Желательно на публике. Мама демонстративно страдала от папиных грубостей и откровенно неуважительного отношения. Я тогда очень ей сочувствовала. Но сейчас думаю, может, у них такие ролевые игры были?

Каждый акт ярко выраженного бытового мазохизма превозносился в разговорах и запечатлевался в памяти.

Мне было 13 лет, когда мама родила сестру. В ночь перед родами мама пошла... носить воду на коромысле. В лютый декабрьский мороз. В темноте. Через заледенелый мостик. Она самозабвенно таскала воду на коромысле, не сказав никому ни слова. В доме было три взрослых мужика и я. Но маме приспичило носить воду самой. Хотя раньше она никогда этого не делала. Для чего? Чтобы пострадать? Чтобы потом тыкать этим никому не нужным подвигом семье и хлебать нашу вину, напитываться ею?

Сейчас, прыгая с члена на член, пуская собственное тело по рукам, я через мазохизм пытаюсь добиться какого-то катарсиса. Хлещу сама себя плетками. Словно пытаюсь сама себя утопить поглубже, чтобы...? Для чего? Не для того ли, чтобы достичь дна, оттолкнуться и всплыть?

За что я себя наказываю? За свою доверчивость? За то, что любила? За то, что позволила самым родным и любимым унижать себя, использовать и насмехаться за спиной? И сейчас уже сама себя унижаю? Не потому ли, что быть униженной — моё привычное состояние?

Меня уже тошнило от разного рода ёбарей. На очередное «привет» с сайта знакомств даже не хотелось отвечать. Надежда найти там приличного человека для необременительной интимной связи угасала.

Оставался лишь один недообследованный.

27. Дурдом

«Без мужика в доме» — это глубинный российский женский страх. Особенно когда ты всегда была «с мужиком». Это почти как оказаться на Луне без скафандра. И да, я побаиваюсь. Рукастый муж оставил недвижимость в полуразрушенном состоянии. Эти нескончаемые ремонты всюду и одновременно привели к тому, что ничего не доведено до ума.

Надо доводить.

Первое время вызываю разных там «на час». Присматриваюсь критически к ним и понимаю, что большинство этой мелкой работы я могу делать и сама. Выйдет не просто дешевле, но и, как ни странно, качественнее. Ну, если вот этот членистоногий тупорылый с трясущимися после вчерашнего руками может заменить смеситель, то почему это не могу сделать я сама, умница и рукодельница? Могу! Обучающие ролики в сети мне в помощь.

В строительных магазинах подсказывают продавцы.

Блондинистый паренёк, похожий на сына, помогает подбирать мне замок и спрашивает:

— А как же вы раньше справлялись?

— Раньше муж все мужские дела брал на себя. Развелась не так давно, пока не освоилась, не хватает знаний.

— Я тоже недавно развелся. А вы сколько были замужем?

— Почти четверть века.

— А зачем уже разводиться после стольких лет? Какой смысл разводиться?

— Хотите сказать, что уже старая, чтобы менять свою жизнь?

— Ну да... То есть... Я не то хотел сказать... Блин, простите...

— В 50 лет жизнь не заканчивается. Хотя я вас понимаю, в 20 кажется, что старшее поколение просто тупо доживает. Но это не так. И в 20, и в 50, и даже в 80 лет хочется если не счастья, то покоя хотя бы. В любом возрасте не доставляет радости жить с врагом.

Да, я жила с врагом. И

Подходило время предварительного слушания в суде. Договорилась встретиться с адвокатом. Буквально за пару дней до суда. Но к назначенному времени адвокат не появилась. Начала её разыскивать:

— Ой, я забыла...

Так, ищем другого.

Натыкаюсь в соцсетях на лысенького, представительного. Начинаем переписку. Странно. Какой-то раздраженный. Задает мне вопросы, словно обвиняет. Какое-то неприятие даже не в словах, а в интонации:

— У вас даже с сыном плохие отношения? — Уточняет. А я слышу: «Ты дерьмовая мать и дерьмовая жена».

Пожалуй, с таким настроем он справился бы с ролью обвинителя, не защитника. Через день наталкиваюсь на портрет этого адвоката среди ёбарей сайта знакомств. Ну понятно, что за фрукт. На этом сайте еще не встретила ни одного, кто бы не относился негативно к женщинам. В топку его!

Через высокопоставленную знакомую получаю рекомендацию адвоката. Женщина. В возрасте. Член коллегии адвокатов, не просто юридический представитель. Встречаюсь с ней буквально за день перед судом. Ну хоть не одной идти...

На суд бывший является в сопровождении молодой и красивой адвокатши Оли. Оба очень уверены в себе. Бывшемуж проходит мимо меня, даже не ответив на моё приветствие, морда тяпкой.

Мне объявлена война!

С Олей я уже знакома. Она была в недавнем процессе Кирилла против нашей уже бывшей невестки.

Иск Кирилла был даже не к невестке, а нашей внучке Анютке. Дедушка требовал лишить внучку регистрации в нашей совместной квартире в связи с тем, что она «не несёт бремя содержания жилья». Очень забавно! Особенно учитывая, что это бремя, после того как невестка перестала платить за квартиру, несу я одна и за сына, и за его подружку, которая там возникла очень быстро после развода, и за его друзей.

В иске Кириллу отказали. Я — собственник второй половины квартиры, не желаю лишать родную внучку регистрации. А его красивая адвокатша шептала мне перед заседанием:

— Зачем вы поддерживаете бывшую невестку? Она вам даже не родственница.

Но внучка мне родственница! И навсегда останется родственницей. Это дедушка брякнул тогда в суде «бывшая внучка».

Увидев красотку Олю-адвокатшу в уверенной паре с бывшемужем, я сразу понимаю, что играть они будут грязно. Как и в суде против внучки. Но я даже не могла предположить до какой степени грязно...

Грязи в моей жизни стало многовато...

Время от времени мотаюсь на окраину города в изолированное отделение психбольницы. Там под строгим надзором держат опасных больных — убийц, маньяков и... моего папу. Его определили сюда после обследования. Он отказался от добровольного лечения. Буянил. Требовал справедливости. Грозил. И допрыгался. Получил лечение принудительное в строгой зоне. Лежит теперь в палате с дедом, который приревновал свою старушку и убил её.

Встречи с папой проходят в присутствии двух санитаров. Все передачки просматриваются и прощупываются, как в тюрьме. Да, собственно, это тюрьма и есть. Только для больных.

Первое время папа еще злобится на меня. Показывает свой поганый характер. Но постепенно до него доходит, что всё уже совсем не шутка. Стихает. Чаще смотрит затравленно. Сможет ли он выжить здесь среди агрессивных больных людей со своим характером?

— Ну вы же знаете лучше всех, что он никакой не шизофреник. — Пытаюсь достучаться до его лечащего врача.

Тот отводит глаза:

— Ну-у... Как вам сказать... У нас есть определенные договоренности с судейским корпусом... Если я его отпущу, меня коллеги не поймут.

Никогда эта система не утратит свою карательную функцию. И ярлык «шизофрения» можно нацепить кому угодно. Было бы желание.

У меня в доме взрослая дочь поселила психбольную пожилую женщину. Квартира напротив моей, дверь в дверь. Бабка в полном неадеквате. Первым делом обнаружила у себя призрак. Замучила участкового. Да так достала, что он явился к ней ловить этого призрака, «чтобы отвязалась», как шепнул соседкам.

Участкового пришлось успокаивать уже мне. Он стоял в моей прихожей растерянный:

— Я не понимаю... Я не понимаю... — Тихо говорил. — На балконе никого не было. Огонь вспыхнул при мне. Там никого не было кроме меня. Что мне писать в отчёте? Призрак поджёг? Меня же засмеют.

Призрак бабке быстро надоел. И она взялась за меня. Следила сквозь приоткрытую дверь. И однажды вылетела с дурными глазами и лысой головой — оказывается, до этого на ней был парик — кинулась вслед за мной по лестнице, брызгая чем-то мне в лицо:

— Изыди, сатана!

Пришлось искать телефон дочери этой ненормальной, звонить. Но дочь отбрыкивалась:

— Я не хочу её сдавать в психушку, её там обколют и она станет овощем, не сможет жить одна, а у меня муж категорически против! Вы понимаете! Он со мной разведётся, если мать перевезу к нам!

Следом за мной жалобу на старушку написала моя соседка. Бабка кидалась на неё с криком «проститутка». Соседка — судебный пристав, замордованная работой. Живёт в однокомнатной квартире с дочкой, и мужиков я у нее не видела и не слышала. Мужики были мои. Но бабушка не связывала появление молодых мужчин на нашей площадке со мной. Поэтому «воспитывает» единственную молодую женщину на площадке.

Вот такая у нас психиатрическая помощь. Человека можно лечить или добровольно, или по решению родственников. Ну или через волю суда, как с моим папой. В итоге мой папа сидит с маньяками, а реально больная бабка терроризирует соседей. Бывают дни, когда я боюсь зайти в квартиру. Чтобы открыть два своих замка, мне нужно повернуться спиной к двери сумасшедшей бабки. Что она сделает за ту минуту, пока я открываю? Опять окропит меня святой водой? Или махнет уже топориком? Чтобы не рисковать, я прошу кого-нибудь из соседей подстраховать меня, пока вхожу в квартиру.

К отцу я езжу или одна, или с мамой. Стараюсь не откровенничать с ней и не затрагивать тему моего развода. Нас объединяет только одно — беспокойство за отца и желание выцарапать его из этого страшного места.

Свой ядовитый вопрос в адрес гадюки-сестрички не выпускаю на волю. История с психушкой — её рук дело. Не согласился папа добровольно обменять условное уголовное наказание на статус психа, она проделала это руками судьи. Будет теперь должна коллеге за свою спасенную карьеру. Это обычное дело — расплачиваться услугой за услугу. Взятки девяностых годов уже не актуальны. На взятках можно попасться. А взаимные услуги доказать почти невозможно.

Трешак в моей жизни набирает обороты. Разводы. Суды. Папа. Мамино лицемерие. Подлость сестры. Сын, который продал меня за материальную поддержку отца.

Раньше мне для восстановления сил требовалось

Но забыть не получается. Даже во сне меня мучают тревожные мысли. Я куда-то бегу, спасаюсь от змей, пытаюсь выжить. Просыпаюсь в ужасе. И понимаю — мой бег от змей не прекратился. Во сне и наяву эти змеи преследуют меня. Но днём можно хоть как-то отвлечься. А ночи становятся просто невыносимыми. Я их боюсь.

28. Жонихи

— Ты что, еще спишь? — будит меня телефонным звонком Василий. — Поднимайся срочно. Солнышко встало! Птички поют! Я подъеду минут через пятнадцать!

Какого... э-э-э-э-э... тебе надо, Васенка? Хотелось спросить. Но не моглось. Мне и так было стыдно. За свой сон до обеда. За тяжесть неподъемную в теле. Комплекс хорошей девочки грыз и рвал мою совесть зубами. Порядочные женщины уже упахались на благо семьи и Отечества. А я бесстыдно сплю.

Состояние у меня было как в анекдоте:

— Скажите, вы высыпаетесь?

— Куда высыпаюсь?

Если мне и удавалось задремать, то лишь под утро. И Васины птички и солнышки ну не мотивировали меня. И потом... Я так и не получила внятного ответа на свой молчаливый вопрос: для чего, собственно, он ко мне заезжает. Ну не по доброте душевной же? В доброту я стала слабо верить.

Ответ получила по-детски непосредственный от внучек Васи, которых он на каникулах привез ко мне на мастер-класс по валянию. Девчонки, улучив момент, когда дедушка был занят разговором по телефону, нашептали мне, что в семье состоялся разговор между взрослыми и на место очередной дедушкиной подруги выбрали одну хорошую женщину:

— Мама сказала, что она лучше, она врач и мы её знаем...

Так я обнаружила, что заочно приняла участие в кастинге, в очередном отборе «женщины» для дедушки и... проиграла.

В полном ахуе, стараясь не терять лицо, довела мастер-класс, максимально мило простилась с семейством. Сняла натужную улыбку с лица. Уф, даже щеки устали.

И под другим углом посмотрела на недавний визит дамы-предпринимателя из близкого круга Васи. Она вдруг решила прикупить моих изделий. Приехала. Но смотрела не столько изделия, сколько обшарила глазами квартиру по зауглам. Выходит, казачек-то был засланный. С тайной миссией. Она оценивала мою чистоплотность или, по сути, прислугопригодность? Выходит, так.

У Васи хоромы были немалые. Хозяйский дом в три этажа, гостевой дом как две моих квартиры, теплица от забора до забора и земельный участок с огородом. И на всё это требовалась хозяйка. То есть эту женщину принято было называть хозяйкой, но по сути она, конечно, никакой хозяйкой быть не могла. Василий со своими переменными дамами в брак не вступал. А роль так называемой хозяйки — обслуживание домовладения и настоящего хозяина. Короче, шуршать по-хозяйству. Но без зарплаты. И что? На эту галеру так много рабынь желают вскочить и грести-грести? Даже кастинги устраиваются? Делааа.

Секрет, похоже, был в том, что Василий о своем нежелании вступать в законный брак умалчивал. Умалчивать — это вообще было одной из ярких черт его характера. Ну а дамы не теряли надежду. Пока не прозвучало слово «нет», это ведь могло означать и возможное «да»? Вот они и старались...

В один из визитов Вася, прощаясь в прихожей, внимательно рассматривает мою обувь и выдает:

— А зачем женщине сразу шесть пар обуви?

За надом, Вася. Да, обуви у меня сейчас много. Это в счастливом замуже на сезон у меня было в лучшем случае две пары. А сейчас обуви столько, что и не все успеваю выгулять. И одежды тоже стало побольше. Сильно так побольше. Как-то неожиданно быстро заполнился опустевший после разводного выноса мусора шкаф, а после и еще один. И тоже возникла незнакомая мне ранее проблема: как выгулять всё, ничего не забыть. Мне понравилось наряжаться. Понравилось тратить на себя деньги. Не сразу. Старая установка «мне ничего не надо» еще долго тормозила меня. Но я борюсь с ней. Успешно. И начинаю нравиться сама себе. Если так пойдет, то я и к косметологу доберусь, и маникюр за деньги сделаю, а не своими руками.

Жонихи становились всё страньше и страньше. И предложения прожить вместе долго и счастливо и, как правило, в моей квартире я получала от неожиданных людей и в неожиданных местах. Одно прилетело по дороге на мусорку. Иду себе, неумытая и нечесаная, несу вонючие опилки из кошачьего горшка и буквально спотыкаюсь от вопроса:

— Чё мимо идешь? Зашла бы ко мне.

Мужик стоит незнакомый. Ну как мужик... Особь мужского пола. В первый раз вижу. Маленький. Дико пузатый. Колобок — так сразу имя ему родилось. Ну и занюханный какой-то, собственно, как и большинство его товарищей, ровесников наших хрущевок.

— Зачем? — только и смогла сказать я. Спрашивать «Мужик, ты кто такой и почему наглый» было бы дольше. Сил хватило на одно слово.

— Полы бы у меня помыла, — ровным голосом выдает Колобок.

Слышать такое, когда я еще и кофе не пила... Это прям больно. Давление после мучительной ночи низкое, в глазах черные медузы плавают, энергия на нуле. Только меня и хватило на взглянуть и... пойти дальше.

На обратном пути навестила наших бабулек на лавочке. Они полны информацией под завязку. Википедии нашего двора. Спрашиваю — это что за шматочек сала тут крутится.

— Так это же твой жених!

— Чего-о-о??

И бабки наперебой мне рассказывают интересную историю. Мужичок из соседнего дома. Женат был на такой-то. Работал там-то. Сын живет в своем доме, к отцу почти не заезжает. И, что меня потрясает до глубины души, Колобок расспросил обо мне всю округу и теперь сидит под моим подъездом изо дня в день и меня караулит. Желает, так сказать, чтобы в горе и в радости со мной...

Ну чудеса! Я же 30 лет здесь живу. И Колобка этого вижу впервые. И его почетный караул во дворе не уловила. А бабки этот цирк с конями давно наблюдают и даже пришли в некоторое возбуждение. Конечно, не так интересно, как про Роксолану, зато в режиме реального времени.

У меня же на все эти нелепые жониховские телодвижения только один вопрос:

— А похуя?

Именно так отвечала моя покойная тетя, всю жизнь прожившая без мужа, когда её спрашивали про планы на создание ячейки общества.

В юности я тётю не понимала. Потому что сама хотела мужа, детишек и всю эту круглосуточную бабскую хоботню по

Скрывать не буду. От хорошего секса я бы не отказалась. Но, как показала практика, у потенциальных ёбарей секс укладывается в три слова: плюнул-сунул-вынул. Хороший с их точки зрения секс — это когда он смог все то же самое проделать более одного раза. А мне от этого что за радость? Мозоль и вагинит, это если повезет. А если не повезет?

Трахалась я последнее время исключительно в рамках судебного иска бывшемужа по разделу совместно нажитого.

Адвокат моя исправно посещала со мной заседания. Но всю работу я делала сама, включая и подготовку разных нескончаемых судебных бумажек. И конца этим заседаниям не было видно.

29. Противно

Стартовал раздел имущества легко и даже не без веселья.

Бывшемуж после предварительной встречи в суде больше не появлялся. А все остальные плохо скрывали желание поржать в голос, когда я на перечень имущества отвечала: «Я не знаю, что это за вещь. У нас такой никогда не было». «И вот это мне незнакомо. Может, он по друзьям чеки насобирал?» «Этот фен сгорел еще за несколько лет до развода». «Это был подарок нашим детям».

Противная сторона не особо сопротивлялась сокращению списка совместно нажитого. Похоже, Кирюша и на самом деле насобирал чеков в надежде, что прокатит.

«Противно» — это было главное слово всех заседаний суда. И не только для меня. Судья смотрела на всю эту мышиную возню так, что сразу вспоминался анекдот: «Уважаемый адвокат, прекратите называть ответчика противной стороной. Суду обе стороны одинаково противны».

Стыд накрывал меня с головой. То первое ощущение глобальной испачканности, от которого я первые дни пыталась отмыться буквально, натирая себя мочалкой до красных полос на коже, не проходило. Как можно отмыть душу?

Впервые судья проявила активность на обсуждении пункта «драгоценности». Да, я уже прочла в Семейном кодексе, что драгоценности, меха и предметы искусства, даже полученные женой от мужа в дар, являются совместной собственностью супругов и подлежат разделу.

«Драгоценности» тянули на 39 тысяч с копейками. За 24 года брака! Две пригоршни дешевых украшений. Можно было обвешаться, как новогодней ёлке, копеечными серёжками и подвесками. Только вот стеклянные игрушки на ёлку обошлись бы дороже.

Конечно, никакими драгоценностями они не являлись, поскольку штампованное дешевое серебро с поделочными камнями — это бижутерия. Но доказывать было уделом ответчика и не на словах, а через экспертизу у специалистов. Во что бы мне обошлась экспертиза кучки мелких серебрушек? Явно пришлось бы отдать сумму не меньшую, чем их общая стоимость, а то и большую. Да и противны мне были все эти жалкие его подарки. И потому я обратилась к суду:

— Я бы предпочла отдать все так называемые драгоценности бывшему мужу натурой. И исключить их из совместно нажитого.

Но судья меня не поддержала:

— Этим решением мы нарушим права истца. Вещи явно женские. Он сам не может их использовать. Поэтому украшения остаются в числе имущества, подлежащего разделу.

Наивная. Знала бы она лучше Кирюшу, не стала бы утверждать, что он не сможет использовать. Их же можно еще дарить и дарить очередной дурочке-простушке, которая слаще морковки в своей жизни ничего не видела.

Зато судья разрешила мне в поиске вынесенного из домашнего сейфа миллиона ознакомиться с движением на счетах бывшемужа. Я понимала, Кирюша не дурак, чтобы украденные деньги положить на свои счета. Явно припрятал у доверенных людей. Но взглянуть было любопытно.

И я увидела!

Он заплатил 42 тысячи рублей в ювелирном магазине, что находился напротив дома, где жили мама с сестрой.

Посмотрела по датам. Буквально через пару недель в этом же магазине мы всей семьей вместе с сыном покупали скромное серебряное колечко для невестки.

Кирюша очень любил покупать. И очень любил расплачиваться. Понятно, нашими общими деньгами. Он словно выше и значительнее становился при этом. Альфа стаи! Глава семьи! Но в тот раз в ювелирном как-то отошел от нас с сыном, постоял в сторонке и делал вид, что сам по себе.

Меня тогда удивило его поведение. Но странного в последнее время стало много. Эти его постоянные жалобы своей маме по телефону: «Я всех кормлю». Нескончаемое выкладывание чеков за продукты на самое видное место. Я убирала чеки в сторону, но он возвращал, словно тыкал ими мне в лицо. И сам набор продуктов, где всё было лишь для него, а под мои потребности ничего, в лучшем случае 200 граммов фиников и то после моей громко высказанной просьбы.

Кирилл всегда был жадноватым. Но в последние годы жадность принимала болезненные формы. Поэтому его «скромность» в ювелирном я объяснила себе параноидальной жадностью последних лет.

Но я тогда ошиблась. По данным из банка выходило, что буквально перед нашим общим визитом в ювелирный Кирилл оставил здесь 42 тысячи рублей. Если по ценам — столько стоило золотое кольцо с небольшим бриллиантом.

Именно таким кольцом в те дни крутила перед моими глазами родная сестра:

— Смотри, сестричка, у меня новое колечко. С брюликом! Подарок!

— Это кто же тебе его подарил?

— А секре-ет, — тянула сестра с хитренькой улыбкой. — Да жадный! Скидки дождался.

Два и два в моей голове сложились.

Кирилл не жадничал и не скромничал тогда в ювелирном. Он отошел подальше, чтобы продавец не ляпнула о его недавней покупке.

Кирилл, выбирая что-либо в магазине, вынимал все силы у продавца. Делал это долго, нудно, ядовито. Не сдержавшись, однажды тётка на рынке спросила меня:

— Как вы с ним живете?

Забыть такого покупателя быстро никому не удалось бы. Да и сама покупка была не рядовая. Сомневаюсь, что украшения с бриллиантами расходятся тут десятками в день. И он явно был со Светой.

То кольцо, которым сестричка крутила перед моими глазами, было подарком ей от моего мужа.

Сколько же еще таких озарений предстоит мне пережить? Ведь было много моментов за нашу долгую совместную жизнь, которые оставляли царапину во мне. Но я всегда находила им разумное, как мне казалось, объяснение. Придумывала объяснение.

В одном из заседаний приплыла от истца еще одна «детская неожиданность».

Адвокат Кирилла внесла на рассмотрение новый документ — дарственную. В ней русским языком было написано, что деньги на покупку нашей однокомнатной квартиры получены от его мамы, разлюбезной моей свекрыси. И подписи присутствуют. И даты.

И тут мне стало по-настоящему противно.

Почти весь наш брак мы прожили в квартире, которую купила моя мама. И в ней за несколько лет до развода Кирилл затеял вялотекущий, изматывающий мои нервы ремонт. Год я готовила без кухни. От кухни остались лишь голые стены. Посуда в коробках. Плиточка на табуретке. При этом семья не делала скидок на мои неудобства. Первое, второе и домашняя стряпня не отменялись. Через год армагеддон сдвинулся в сторону ванной комнаты. Новая ванна стояла посреди гостиной. Рядом с ней — куча песка для раствора. Годы сменялись. Ремонт длился. Свекровь негодовала по телефону:

— Делаешь ремонт в съемном жилье!

Что же это за съемное жилье, за съем которого её сынок ни разу в жизни не заплатил? Очень хотелось спросить. Но я молчала, расцарапывая привычно свои больные руки.

Мои попытки поддерживать чистоту на стройплощадке переросли в бытовую депрессию. Я даже заметила связь: как только я наводила порядок, у Кирилла приключался новый ремонтный приступ. Он решал приклеить очередные пять-десять плиток или вскрыть еще кусок пола. Он словно издевался надо мной. Сейчас понимаю — он действительно издевался.

Ремонт мы так и не завершили. Доверить его специалистам Кирилл не мог. Просто денег было жалко. Худо-бедно я притерпелась. Научилась жить на стройплощадке.

За несколько лет до развода Кирилл принял решение купить еще квартиру — «шоп була», как он по-хохлядски выразился. Я согласилась. Лишняя квартира никогда не лишняя.

Таким образом, однокомнатная квартира оказалась единственным жильём, купленным в браке.

И в этой однушке Кирилл затеял ремонт. Безумие, учитывая, что не завершен ремонт в той, где мы живём, и начато огромное строительство на месте стандартного гаража. Там Кирилл какого-то хрена принялся возводить трехэтажную башню. Я назвала её пизанской. Стройка разозлила соседей по гаражу. И один из них дошел в своем возмущении до мордобоя и даже до судебных разборок. Трехэтажная башня с большими воротами на втором этаже. Для чего эти ворота? Для летательного аппарата? И с жилой комнатой на третьем.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я мужа на месте стройки. И прокляла после себя за свой язык. Кирилл орал дома долго и яростно. Как я посмела задавать ему такой вопрос при строителях? Как я могла унизить его в глазах нанятых гастарбайтеров? Как я могла высказать сомнение в его авторитете?

Боже! Спаси и сохрани! Поэтому ремонт в однокомнатной новой квартире я приняла с покорностью нелюбимой жены падишаха.

Но я не была женой падишаха. Поэтому именно на меня упала огромная нагрузка в новой квартире. Для начала вывезти невероятную грязь. Даже в студенчестве, помотавшись по съёмным углам, я не видела такой грязи.

Я уходила на очередную стройплощадку пешочком. Вкалывала и возвращалась по темноте, усталая. Кириллу было некогда возить меня. У него ученики. У него стройка в гараже. И бабы. Но о бабах я тогда не знала. Поэтому не роптала.

Первая жена была украшением его дома. Вторая — рабочая лошадь. И он всё подкидывал и подкидывал работы для этой лошади. Словно рассчитывал, что я наконец упашусь и упаду в борозде.

Ремонт своими руками в новой квартире. Выравнивание стен и потолка. Покраска всего этого на три раза. Даже огромную нестандартную батарею я отчистила от старой краски и покрасила на два раза. Титанический труд. После которого Кирилл решил срезать эту батарею и заменить её на новую. А мне захотелось его за это убить. Но я решилась лишь задать вопрос и, не получив никакого ответа, расцарапать больные руки до локтей.

И вот теперь я получила сюрприз — дарственную от свекрови. Которая выводила однокомнатную квартиру — единственное жилье, купленное нами в браке — из совместно нажитого. Такой плевок мне в лицо. Нож в спину. Такое спускать нельзя. Даже мне, привыкшей спускать мужу и свекрови многое.

— Уважаемый суд! Никакой дарственной не было. Этот документ — подделка. Я прошу дать мне время на проведение экспертизы!

30. Отдать ему всё?

Для экспертизы я нашла место подальше от адвоката истца. Что такое эта экспертиза в рамках одного городка, где все свои люди, очень хорошо знала. Эксперты легко брали деньги от заказчика за «независимое» решение и при этом не отказывались от дополнительной оплаты от противников за выгодный им «правильный» результат. А рассказала мне о такой практике как раз эксперт, которая специализировалась на строительстве.

Поэтому «дарственную» я отправила подальше. Чтобы шаловливые ручки красивой адвокатши не дотянулись.

Потянулось время тяжелого ожидания. Докажет экспертиза факт подделки — квартира останется в разделе. Не докажет — я останусь старой поюзанной на благо подлеца дурой.

Суд по разделу жрал мои деньги, которых и так кот наплакал. Смена профессии ударила по моим доходам. Валяние — ручная и тяжелая физически работа, пока не вывела меня на прежний уровень. Да и не выведет.

Любая бумажка стоила денег. Нотариально заверить одну единственную СМСку — пять тысяч. Экспертиза дарственной — уже несколько десятков тысяч. Еще несколько десятков тысяч — работа адвоката. Если это можно вообще назвать работой.

Суд жрал мои нервы. После каждого заседания я возвращалась пустой телесной оболочкой. Канарейкой, которую выжали вместо лимона. Все те жалкие остатки моей нервной системы, недоеденные мужем и сыном за мой «счастливый» и долгий брак, уходили на сопротивление в суде.

Я ощущала себя мухой, выпитой пауком. Жизнь едва теплилась. Я еще могла сопротивляться. Но энергии осталось на пару глотков.

Остро не хватало поддержки. Хотя бы простой человеческой. Чтобы просто выслушали.

В такие моменты людей поддерживает семья. А моя семья, напротив, стала самой главной угрозой. И причиной еще более глубокой, чем от мужа, раны.

Что больнее, предательство мужа или родителей, сына, сестры?

Муж мне не родной по крови. Мужей можно менять. И другим женщинам это удаётся делать легко. Но не мне. Я выбирала мужа на всю жизнь. И поэтому терпела не лучшее его ко мне отношение. Многое ему прощала. Развод для меня был прежде всего доказательством моей собственной несостоятельности. Я сама выбрала себе подлеца. Сама оказалась дурой. Абсолютной дурой. Кого мне винить? Только себя. Я как человек, как личность потерпела фиаско в жизни. Не смогла выбрать себе достойного человека в мужья. Меня ведь не гнали за него замуж насильно. Предательство мужа болело как доказательство моей личной несостоятельности.

Я пыталась искать ответ на вопрос: «За что они со мной так?»

Давно смирилась с нелюбовью родителей ко мне. Даже нашла для неё объяснение. Они были слишком молоды. Сами еще дети, когда родилась я, второй ребёнок. Совершенно им тогда ненужный. Просто плод с пропущенным на ликвидацию сроком. Нежеланный ребёнок. Оставили меня жить, вырастили, обучили, кормили и одевали — исполнили свой родительский долг. И уже за это я должна быть им благодарна. И я благодарна.

Родители и сейчас не считали своё поведение предательством. «Хуй не сточился, а сестре приятно», — так сказал папа. Я в его понимании ничего не теряла. А мама старалась не произносить никаких слов. Но её поступки говорили громче. Она поощряла блуд сестрички с моим мужем уже тем, что видела, наблюдала это и не вмешивалась. Её младшую и любимую дочь, обиженную небрежением её «официального» женатого любовника, внимание Кирилла грело. И значит, это грело и мою маму. Потому что младшую она любила по-настоящему. За нее она готова в огонь и в воду. Радовать младшую она могла чем угодно. Жизнь и брак старшей дочери в системе ценностей моей мамы были гораздо ниже, чем прихоти младшей дочери.

Но ведь меня не убили в конце концов. Не отравили. Не подстроили автомобильную аварию. А могли бы. Да, похоже, что ждали моей смерти. Подозрение на онкологию очень спокойно было воспринято моей семьёй. Никто не испугался. Кроме меня самой. Семья словно затихла в ожидании. Чего? Моей смерти. Роли после неё уже были расписаны. Но мне, конечно же, никто и никогда в этом не признается. И никому не признаются. Это висело между ними осязаемо. Но не озвучивалось.

Да и потом, после развода, Кирилл сознательно доводил меня до самоубийства. А родители это понимали. Но не пытались защитить меня.

Изменить уже ничего не получится.

Вынуть из памяти тоже нельзя.

А именно забыть мне советовала моя новая подруга Октябрина.

— Просто забудь! — коротко и требовательно звучал её совет мне.

Просто?!

Забыть?!

Это возможно в одном случае — выжечь мне мозг. Как это делали при лоботомии. Хирургически, скальпелем вырезать мне часть мозга. Или пропустить электрический разряд.

Забыть половину жизни? Забыть 25 лет брака? Забыть свою семью?

Глупый совет.

Ничего нельзя забыть.

Никто никогда и ничего не забывает.

— И отдай ты ему всё, что он требует! — добавляла решительная подруга. — Пусть подавится!

У неё тоже в личной жизни наметился разлад. Общая почва для нашего сближения.

Отношения у Октябрины с её Алексеем были долгие и сложные. Они встречались. Временами жили вместе. Разбегались. Октябрину не слишком любила мама Лёши, преподаватель в институте. И, похоже, сводничала, подсовывала мягкому и податливому сыну аспиранток из хороших, с её точки зрения, семей. Октябринка бесилась!

Недавно она пережила тяжелую болезнь. И вот в этой патовой ситуации Лёша проявил себя не мамсиком, а чистым и благородным рыцарем. Он наконец женился на Октябрине!

Я смотрела на этого маленького тщедушного и лысенького человека как на героя! Почти стопроцентно мужчины сбегают от серьёзно заболевших жён. Даже после многолетнего брака. А этот женился! Пошел против любимой мамы.

Но, увы, мы не в сказке живем. И мамсик втихаря от выздоровевшей всем на радость жены принялся бегать налево.

Когда Октябрина поделилась со мной сомнениями в верности супруга, я не поверила.

Нет, в блудливость мужскую я верила. Я не могла представить, кто может польститься на Октябринкиного дрыща. Ну вот кого он может соблазнить? Бедный. Слабый. Хилый. Это на моего Кирилла бабы слюнями капали. А тут же обнять и плакать.

Да, нашлись желающие приласкать. Даже такого. Даже уже женатого.

Мой папа, в свойственной ему грубой манере, процитировал как-то народную мудрость: «Какая женщина ни будь, а все равно её ебутЬ».

С мужчинами еще круче. Их не просто ебут. За них конкурируют. Даже за таких вот, которых можно терпеть возле себя из большой любви или из жалости. Несчастная страна, где достойные женского внимания мужчины почти не встречаются. Где даже пьянь и срань становится объектом женского внимания. А за благосклонность просто мужика, который не бьет, работает хоть где-то и не каждый день пьёт, устраиваются женские бои.

Октябрина проиграла этот бой молодой аспирантке.

Вишенкой на торте стали цветы. Подруга обнаружила, что её благоверный на последние семейные деньги подарил дорогой букет цветов юной прелестнице. Он оставался рыцарем. Но уже другой прекрасной дамы. За счет дамы, отошедшей на второй план.

Октябрина плевалась ядом. Но почему-то не пыталась действовать так, как советовала мне. Ни забыть всё, ни отдать ему всё. Она даже не соглашалась просто дать мужу свободу без боя. Пока не получила через «Госуслуги» уведомление о разводе. Общих детей и совместного имущества нет. Их развели и без её согласия.

31. Гуманитарная помощь

Кроме Октябрины у меня завелся еще один приятель. Мужчина!

Нашла его я на сайте знакомств в короткий период бурного поиска кобеля.

Александр на кобеля совсем не походил. Хотя был самым что ни на есть завсегдатаем сайта знакомств. Сидел там со старой фотографией, где он еще ничего... И со скрученным на 10 лет пробегом. Без обозначения женатого статуса. Это такой маст хэв профессиональных сайтовских сидельцев.

Маленький. Лысенький. Возрастной.

Саша не затыкал меня словами "Где там у тебя кроватка, давай скорей". Он предлагал отношения, совместные поездки на природу, выходы в люди. И этим серьезно отличался от прочих завсегдатаев сайта знакомств. Даже проявлял заботу о моих насущных делах.

— У тебя не работает стиральная машина? Я приведу на днях своего друга, он разбирается.

И действительно привёл. Друг вскрыл машинку, расколупал всю электронную панель. Дважды я кормила Сашу с другом ужинами. Машинка так и осталась неисправной. Друг, скажем так, играл, но не угадал ни одной буквы. Но играл же! Мужчина проявлял ко мне интерес и, главное, заботу. Сам не умел, но пытался организовать мне помощь. Так мило. Так располагающе.

Саша умел терпеливо слушать. И он любил вкусно поесть.

Оказалось, это всё, что мне сейчас нужно было. Выговориться. И накормить.

За четверть века я разучилась готовить для себя. Для семьи, потом для одного мужа готова была часами стоять у вечного огня газовой плиты. Свежая полноценная пища — мой священный долг жены перед мужем.

Перед самым разводом муж, вернувшись от любовницы, устроил мне истерику: "ты специально пережарила мне яичницу, ты же знаешь,

И вот священного долга не стало. А себе, как оказалось, я ничего не была должна. Даже нормальной свежей еды. С самой собой можно было и не церемониться. Отказаться от супов. Заменить полноценное второе блюдо на быстрый перекус тем, что под рукой. В холодильнике сгнил кочан моей любимой цветной капусты. Я обожала цветную капусту во фритюре. Но готовить для себя? Полчаса простоять на кухне только для себя самой? Немыслимо. До чего я таким макаром докачусь? На горизонте замаячил доширак.

Требовался жрун. Как переходный этап от супружеского священного долга к приготовлению пищи для себя пока что не любимой.

Вселенная ответила на мой запрос. Послала мне Александра. Любителя поесть.

Как и многие мужчины с сайта знакомств, Саша был обижен на жену. Она его не любит. Она его не кормит. И она не любит секс.

Зато я любила кормить мужчин. Тут мы с Сашей дополняли друг друга.

И я любила секс. Ну, не любой, конечно. А хороший. Но это ведь дело такое... как и с едой, пока не попробуешь, не поймешь вкусно тебе или не очень.

Саша пришел на ужин с цветочками и бутылочкой вина.

Красиво ел. Хвалил. Подкладывал мне самые вкусные кусочки. Подливал вино в бокал.

Я поплыла.

Не привыкла я к заботе о самой себе за столом. Даже наоборот, привыкла клювом не щелкать. Не урвешь себе кусок из общего котла — останешься голодной. Я даже не могла просто сидеть за столом и спокойно есть. Нужно было вскакивать и обслуживать других за столом.

К концу ужина как его логическое завершение требовалось пойти в постель. Я пошла. Не девочка, знаю условия игры.

Ну что сказать.... Понятно стало почему его жена не любит секс.

Саша попросил меня встать на четвереньки на краю кровати. У него болят колени, в другой позе ему сложно. Вошел. И несколько минут подвигался. Я слабо ощущала его член. Даже я, с моими маленькими размерами. Похоже, он очень маленький. Кончил. Утерся предложенной ему салфеткой. И попросил включить спортивный канал. Сегодня матч любимой команды, он не может его пропустить.

Раньше я не верила, когда женщины говорили, что засыпают во время секса. И вот, это случилось. Если бы не стойка на четвереньках, я бы сегодня тоже вздремнула.

Печально.

Но не безнадежно. Он умный, добрый, внимательный. А над сексом стоит поработать, не рубить с плеча. Может, он первый раз стесняется проявить себя?

— Саша, а у тебя сколько было женщин?

— Ну... честно сказать... я даже перестал считать.... очень много.

— Ты знакомился на сайте знакомств?

— Не только. Я даже с женами некоторых друзей спал. И несколько лет назад подрабатывал таксистом, тоже знакомился с женщинами.

И они, похоже, после первой же встречи отказывали ему.

Но нет, как оказалось, у Саши были и длительные отношения. Последние до меня — с его врачом, замужней дамой, которой муж, тоже врач, открыто изменял и она ему мстила с Сашей. Но после, похоже, начала мстить с кем другим.

— Он моложе меня, — с обидой в голосе делился Саша. — Я как-то видел их вместе.

Собственно, я понимала женщину. Секс с Сашей не тянул на месть. А скорее на гуманитарную помощь.

Так я и окрестила наши встречи — гуманитарка. Моя расплата за общение с приятным умным человеком. И за его прекрасный аппетит пусть не на моё тело, но на мои кулинарные подвиги.

Мы вместе выбирались из дома на культурные мероприятия, вместе бывали на озерах, на даче. Обсуждали книги. Саша оказался еще тот книгочей. Говорили о жизни. Я внимательно выслушивала его советы. Практичности моего любовника можно было только позавидовать. Мое одиночество стало не таким острым как раньше. Даже простые СМСки от него "доброе утро" и "спокойной ночи" приглушали боль.

Мне казалось, что я уже не одна. Я кому-то нужна. А значит еще не выброшена на обочину жизни как отработанный материал.

И расплата за это не была тяжелой. Просто пять минут полежать тихо, пока Саша справлял нужду в моё тело.

Я познакомила нового друга с Октябриной. И они сразу не понравились друг другу.

Неожиданно меня нашла в Одноклассниках Олеся. Наши родители дружили. После шапошно дружили и наши семьи. Мы встречались время от времени в юности. Это она с мужем была в гостях в тот вечер, когда Кирилл по звонку сорвался на тройничок.

Олеся развелась со своим рыжим хряком, поймав его на измене. Переехала в другой город вместе с родителями.

— Маша, моя мама не может связаться с твоей. Волнуется, всё ли хорошо с тётей Надей.

— Я редко общаюсь с мамой, но недавно ездили вместе к отцу в больницу, было всё нормально.

— Мы знаем, что дядя Ваня на лечении. Родители не удивились. Он так странно вел себя. Представляешь, утверждал, что у него один зять на двух дочерей. Что Светина дочка тоже родилась от твоего Кирилла. То есть еще тогда у него с головой начались проблемы.

— Не думаю, что Света родила от Кирилла. Он откровенно не любит её дочь. Но у папы с головой всё нормально. У моего мужа и сестры действительно были долгие интимные отношения. Кирилл это назвал любовью. Они действительно обсуждали возможный брак и детей. Мне Кирилл после развода высказал, что если бы он не решил остаться со мной, то у него бы ребёнок уже в школу пошел. Думаю, он имел ввиду мою сестру. Прочие женщины у него были для спермослива.

Олеся долго молчит. Переваривает. Конечно, мама скрывает от знакомых самые смачные детали моего развода. Муж загулял — дело житейское. Муж загулял с родной сестрой жены — это уже попахивает дурно. И никто не ожидал развода в нашей семье. Все считали нас образцом для подражания. И вот такие новости, что образец этот не просто изменял, а даже так гадко.... Наши знакомые не могут это принять.

— Я ведь опять развелась, — пишет Олеся. — Мы хорошо жили. Но он вдовец. И дети от перового брака постоянно ревновали отца ко мне, ссорили нас. И ты знаешь... я тут к одной шаманке съездила... она посоветовала мне сменить имя.

Лезу в интернет читать, что за практика такая смены имени. Оказывается, и такое бывает. Смена имени и места жительства, что и проделала Олеся, в надежде сбить след, скрыться от несчастий, которые её последние годы преследуют. Даже слово есть для всего этого — деролинг.

32. Хитросделанные

Наконец суд получает результат экспертизы. Пишу заявление на ознакомление. Получаю в руки. И ничего не понимаю.

Это время ожидания я не вылезала из интернета и читала о возможностях экспертизы. И выводы меня огорчали. Доказать что-либо будет очень трудно. Много разных НО. Даже вид чернил, их состав влияет на возможность установить время подписания. Есть чернила, при использовании которых экспертиза на сроки просто невозможна.

Кирюша парнишка хитросделанный. Он почти 25 лет дурил меня и вполне успешно. Не мог же он сейчас проколоться и не изучить эту тему со всех сторон, прежде чем лепить фальшивку. Это не в его характере.

Заключение какое-то расплывчатое. Это целая пачка документов. С трудом пробираюсь сквозь хитросплетения слов и наконец до меня доходит их смысл — возраст подписей не соответствует дате подписания документа. Если перевести с научного и официального на общеупотребимый, то дарственная подписана значительно позже, чем заявлено. Точную дату установить невозможно. Я ожидала четких слов — фальшивый. Но нет. Этого слова в заключении нет. И как это воспримет судья?

Для судьи вывода экспертов достаточно, чтобы исключить договор дарения из доказательной базы. Квартира остается имуществом, подлежащем разделу.

Но конца и края нет судебным заседаниям. Истец вносит и вносит ходатайства, дополнения. Словно время тянет. Судью уже потряхивает. Мы ждем её из отпуска и вновь начинается эта тягомотина.

Моя адвокат тоже не скрывает недовольства. На её памяти банальный процесс по разделу имущества — а имущество это по её мнению жалкое — никогда не тянулся так долго. Ей надоело ходить на заседания. Ничем другим она со мной не занята. Вся работа на мне. От адвоката я слышу только короткие рекомендации: ищите оценщика, ищите кто вам банковские документы сможет разъяснить. Сама пишу все ответы на нескончаемые вбросы истца. Сама пересчитываю "совместно нажитое" после изменений.

Красивая адвокатша Кирилла открыто мне заявляет в коридоре суда:

— Вам нужно сменить адвоката. Если бы я защищала ваши интересы, то вы бы получили гораздо больше, чем получите в итоге.

Да, она права. И однажды, поддавшись панике и всю ночь прогоняв свои горькие мысли, я звоню председателю коллегии адвокатов и прошу сменить мне защитника. И получаю волну ненависти. Откровенный отлуп. И еще что-то про нищебродов.

На удивление, моя адвокат спокойно встречается со мной:

— Они намеренно вас доводят. Поймите, откажитесь вы от меня и тогда вас дожмут...

Нервы у меня действительно на пределе. Их просто не осталось, этих нервов. Все повыдергали. С каждым днём мне все сложнее жить. Вставать утром. Начинать свой день.

Перестаю узнавать себя в зеркале. На губах появились кисетные морщины. Думала, они бывают только у курящих. Оказывается, постоянно сжатые челюсти, свидетельство непроходящего напряжения, добивают быстрее дурных привычек. Уголки губ сползли вниз. Маска Пьеро прирастает к моем лицу.

Саша недоволен:

— Ты что-то все хуже.... Летом мне казалось, что уже восстановилась. А ты совсем в уныние впадаешь.

Я пытаюсь ему рассказывать обстоятельства судебных разборок. Но он обрывает:

— Хватит об этом говорить. Переключись на что-то приятное. И знаешь, я думаю, нам нужно в постель уходить не после ужина, а до. После ужина тяжеловато мне...

Он как-то незаметно для меня изменился. За столом уже редко хвалит. Зато всё чаще делает замечания:

— Жидковатый рассольник вышел. В следующий раз вари погуще. И хлеб я такой не ем. Мне нужен зерновой.

Раньше он приносил с собой и зерновой, и еще что-нибудь. Сейчас он тоже не с пустыми руками. Что-нибудь да приносит. Какой-нибудь дешевенький псевдо-шоколадный батончик. Подозреваю, это из того, что не захотела есть его внучка.

Саша не просто прижимистый. Это было понятно и с первого знакомства. Он жадный. Охотно берёт у меня дачные заготовки и овощи. Сетует:

— И как мне это объяснить жене? Ладно, скажу, что друг поделился, у него дача.

У Саши тоже есть дача. Но она для отдыха, не для работы. Ни его жена, ни дочь не любят возиться с землей. Но принимают гостинцы и даже передают похвалу щедрому Сашиному "другу":

— Твой черемуховый ликёр даже жена похвалила. Она почти не пьёт алкоголь, не любит. Но ликёр действительно классный у тебя.

Сашина демоверсия подошла к концу. Его недорогие подношения прекратились. Бутылочка вина, пусть и самого дешевого, сменилась непонятными подарками из числа мусора, завалявшегося в гараже.

Не могу сказать, что меня жадность кавалера сильно пугает. Я не привыкла к другим мужчинам. Кирилл меня не баловал. Дарил дешевые украшения. И теперь требует себе половину от их стоимости. Цветы были строго по праздникам, три коммунистические гвоздички на 8 Марта. Скромный букетик на день рождения в те редкие годы, когда муж умудрялся не забыть. Только однажды он принёс мне дорогой настоящий букет цветов. Просто без повода. Я была на седьмом небе от счастья. А сейчас понимаю — этот букет был предназначен не мне. Просто так сложилось, что Кирилл не смог его вручить любимой женщине. Но не выбрасывать же.... Принес жене.

Но сложнее всего мириться с нашим сексом.

— Ляг на бок, подержи свою ногу повыше, — командует "горячий" любовник. — Я сейчас..... — Пристраивается.

Мне совсем обидно лежать вот так резиновой куклой и я пытаюсь приласкать сама себя, но меня останавливает грозный оклик:

— Ты что делаешь? — Саша возмущён. — У меня ни одна женщина так не делала.

Хочется спросить как они делали. Неужели все до одной лежали бесчувственными брёвнами?

Саша любит рассказывать о том, какие именно ему нравятся женщины. Не такие как я. Ему нравятся очень худые. А я пусть не толстая, но в теле. И ему нравятся безгрудые. И тут прям совсем мимо. Потому что грудь у меня при скромном теле весьма нескромная, пятый размер. Обычно мужчины образно пускают слюни на мою грудь. И смотрят чаще всего туда, а не в глаза. Но, пообщавшись с Сашей, я начинаю стесняться своей груди. По его мнению, большая грудь — уродство.

Муж никогда не делал мне комплименты по поводу внешности. Разве что в самом начале нашего знакомства. Но и замечаний не делал тоже.

Да, в браке я не была высокого мнения о своей внешности. И откуда

И вот Саша роняет мою и так непрочную самооценку. Делает он это не грубо как мой папа, но исподтишка, между делом, между слов, взглядами и намёками. Вроде бы скажет что-то нейтральное, а ощущение, что оскорбил.

Время от времени он называет меня Олей. Молчу, но наконец взрываюсь:

— Я не Оля!

Понятно же, что я ему интересна тоже как костыль, как слабая тень той, кого ему действительно недостает. Какие мы оба жалкие. Терпим подобие, только бы не признаваться себе, что на самом деле мы одиноки.

Раздражение копится. Почему я не могу защитить себя сразу после обидных слов? Почему всегда терплю, пока терпелка не заканчивается? Это явно из детства — привычка терпеть унижения. И после мое терпение родные восхваляли как талант. А на самом деле манипулировали, чтобы и дальше обделывать свои делишки.

— Наша Маша ангел! — Так говорила вслух. А на самом деле думали "Наша Маша дура".

Все понимаю. Но продолжаю терпеть и подстраиваться. Ищу компромиссы в сексе. Чтобы не лежать бревном, инициирую свою позу сверху. Так мне позволительно подумать о собственном удовольствии.

Зажгла свечи. На мне один из самых красивых костюмов, белые чулки с эффектной резинкой. От моих движений грудь выскакивает из-под тонкого кружева. Ловлю на ней взгляд Саши. Обиженный какой-то взгляд. Прослеживаю его. Тень от свечей чётко обозначила небольшие шрамы от растяжек на груди. Обычно они почти незаметны. Сашин член, и без того слабо обозначенный в моём теле, совсем сник, скукожился. Его хозяин — эстет. И зрелище растяжек на моей груди охладило едва тлеющий пыл любовника.

Первое движение — послать Сашу с его стручком лесом. Встать и выпроводить.

Вдох-выдох. Я не могу так поступить с ним. Мужчины ранимы в этом плане. А возрастные еще более ранимы. Поведу сейчас себя грубо и у него может вообще никогда больше не встанет. Я готова взять на себя ответственность? Нет. Поэтому закидываю гордость в яму — я что, приготовила себе новую яму, уже для оскорблений от Саши? — и поднимаюсь, не говоря ни слова. Доласкиваю его руками. Провожаю домой и уже в коридоре максимально спокойно произношу:

— Это был наш последний раз. Прости, но секса больше не будет.

Я сейчас у него попросила прощения? Я? У него?

До каких пор я буду жить в роли жертвы? Тянула эту роль долгие четверть века. И в новых отношениях продолжаю ту же песенку?

А другие варианты отношений в сценарии моей жизни не предусмотрены?

Почему-то после развода я не чувствую себя освободившейся. Напротив, жертвы во мне стало еще больше. И окружающие это чувствуют. Что меня выдаёт? Походка? Голос? Ожидание удара? Чувствуют и наглеют. Я словно провоцирую в людях самые гадкие их черты.

Даже дети. Нет, в первую очередь дети. Они как звери бросаются на ослабленного, полуживого члена стаи. Добить!

В женских романах, на которые я подсела, женщины еще не успевают развестись, как получают внимание и заботу от крутых мужиков. Вот буквально! Выкидывает муж несчастную на мороз в одном белье и тут же подъезжает Бентли с красавцем. Или красавец с Бентли. Он подбирает разведенку, утирает ей сопли и надевает бриллиантовое колье.

Я же чувствую себя магнитом для вампиров. Израненной рыбой плыву из последних сил в мутной воде своих горестей, а за мной шлейфом тянется кровавый след из ран. И на этот след ко мне устремляются падальщики и вампиры. На слабую особь. Еще живую. Но не способную отбиться. Которую легко доесть и допить.

А людей нормальных вокруг меня не осталось. Эти люди стараются держаться от меня подальше. Словно я заразная. Если вдуматься, так и есть. Несчастье — заразно. И это нормальное поведение здоровой психики — отойти от источника заразы подальше.

Для нормальных людей я опасность. Носитель инфекции. Для падальщиков — легкодоступная пища.

Моя реальность ни капли не похожа на женские романы. Меня не пытаются спасти. Меня дожирают.

33. Непрощённые

Рано утром меня поднимает звонок от мамы:

— Отец умер. Приходи.

У меня на выходные осталась внучка. Бужу маленькую заспавшуюся детку, и мы шагаем по пустым улицам. Самое начало пандемии. Улицы и в будние дни безлюдные. А утром город словно вымерший. Из дома выходить можно в крайних случаях. У нас крайний.

Папа лежал уже несколько месяцев. Умирал.

Едва живого, исхудавшего, мы выцарапали его из психушки домой. Мама почти кричала врачу:

— Вы его здесь убьёте.

Зрела его болезнь давно или стресс с заключением в закрытую зону для маньяков привел к резкому росту раковых клеток, можно только гадать.

Первое время после больницы папа воспрял духом. Встречался со мной на улице, когда я передавала ему его любимый зеленый лук с дачи, шептал мне как заговорщик:

— Пойдем в дом, этих нету...

С «этими» я предпочитала не пересекаться.

Мама меня тогда отбрила с моими дачными пакетиками:

— Нечего нам тут возить... Мы не нищие.

Поэтому передавала отцу, пока он не слёг. В нашу предпоследнюю встречу, уже лежачий, встретил меня привычно ехидным, каким-то радостным выкриком:

— Чё, Кирюха-то женился, да?

Но наткнулся на мой взгляд и замолчал. Нет, никто с возрастом не становится ни умнее, ни добрее. С возрастом дурак может стать лишь старым дураком.

А в последнюю нашу встречу мы уже не разговариваем. Папа ни с кем больше не разговаривал. Ушел в себя. И замолчал. Я подхожу к нему и пытаюсь погладить, протягиваю руки, и он смотрит на меня с какой-то надеждой в глазах. Хочет, чтобы я погладила? Но у меня не получается. Не могу даже сейчас. Это с тётей я сидела рядом по много часов, гладила и утешала. Забирала часть её боли на себя. Мои руки всегда это умели. С папой не могу. Его вечные насмешки, издевательства, так любимые им прилюдные унижения — всё это стоит между нами стеной. Непреодолимой. Я больше не обижаюсь на него. Но и обнять не могу.

И вот папа умер.

Скорбеть некогда. Маршрут отработан: вызвать врача, труповозку, вымыть пол в направлении к выходу, получить справку о смерти, разрешение на выезд — это ограничение пандемии, заказать гроб, цветы. Последние годы я только и успеваю хоронить родных. Бабушка. Тётя. Папа. И всякий раз к моменту их смерти почти готова. Потому что лучше умереть побыстрее, чем лежать и страдать от болей без надежды на выздоровление. Но, думаю, у них была бы другая точка зрения.

Везём в родной посёлок. На наш семейный пятачок кладбища. Там они собрались все: бабушка, её два сына и дочь, дед. Папа будет здесь последним.

В посёлке похоронами руководит двоюродный брат. Поминки проходят в его доме. Большом и красивом. Благоустроенном. Брат хорошо развернулся. Окреп. Забогател.

Возвращаемся домой на моей машине. Я за рулём. Мой родной брат, он прилетел на похороны, сидит на пассажирском рядом и раздражается. Ему непривычно, что баба за рулём. Я всё, по его мнению, делаю не так. Торможу, когда нужно ускоряться. Ускоряюсь, когда нужно тормозить. Долго терплю. Но наконец взрываюсь. И он затыкается.

Брат с женой не развелись после скандала. Его любовница обнародовала их связь и наличие общей дочери. Его дочку зовут Лариска. Как нашу первую собачку. Говорят, девочка очень похожа на всех нас. Брат пытался отнекиваться. Но экспертиза ДНК, назначенная судом, закрыла вопрос. Его жена решила не разводиться. Она прекратила общаться со всеми нами. Отгородилась от семьи. Перенесла свою злость на людей, ни в чем перед ней не виноватых. Переадресовала свою злость? Но сохранила брак. Каково сейчас живется брату? Мы не говорим об этом. У нас не принято. Но можно догадаться, что он годами заслуживает прощение. И заслужит ли?

И еще чувствую, что мужское в нем уязвлено. Он потерял право первого голоса в своей семье. И сейчас пытается верховодить мной? Хотя бы в малом — в управлении машиной. Глупо. И жалко.

Всё это время мы с сестрой старательно не замечаем друг друга. Не общаемся. И никто не делает попыток поломать этот лёд между нами. Думаю, это уже и не лёд. А бетонная стена.

Мама все эти дни вынужденного общения даже не пытается напоминать мне, что я обязана простить. Ради себя обязана. Потому что непрощение грозит мне болезнью и смертью. Так она говорила, пыталась манипулировать в первые месяцы.

А мне прощать некого. Прощают тех, кто обращается за прощением. Кто его просит. У меня никто не просил прощения.

34. Суррогат любви и дружбы

На похоронах папы нет ни единого его внука. Дети моего брата далеко. Мой сын тоже уехал.

Последний раз он забегал ко мне по поручению отца:

— Мне папа сказал сгрузить его информацию на один из жестких дисков и отдать ему.

Да пожалуйста. Раз папа сказал.

Перед этим я долго просила сына помочь мне на даче. Предстояло спуститься в колодец, выдолбить там лёд и поднять его. Одной такое проделать невозможно. Но сын выворачивался ужом, тянул. Пришлось ехать мне с бывшей невесткой и крохой-внучкой. Ничего, справились. Мы девочки русские. И коня на скаку. И в горящую избу. И в колодец с моей клаустрофобией. Справились. Обидно только. И больно!

Но Кирилл закрывает долги сына от неудачных игр на фондовом рынке. А я ему отказала — и хотела бы помочь, да просто нечем. Папа просто купил сына.

Степан делится своими планами на будущее. Он хочет уехать в Китай. Работать там аниматором.

Какой к бесу аниматор? Это давно известная схема заманивания молодых. Девочек после находят в зарубежных борделях. А парней? Какой из него аниматор? Просто молодое и здоровое тело. Его же на органы разберут! Звоню бывшему. Требую повлиять:

— Ну он молодой и глупый. Но ты куда смотришь? Прими меры, если он тебя послушает.

И бывший принял меры. Отправил его в столицу. Договорился с Юлей, женой нашего друга юности Женьки. У Юли в Москве работает дочка. Они снимают квартиру. Юля живет на два города: в Саратове с мужем и в Москве с дочкой.

Юлю я отыскала в Одноклассниках. Написала. Мне нужно знать как продвигаются дела у сына. И не от него самого. Он как обычно наврет с три короба. А от стороннего человека.

Но общение у нас какое-то странное. Постепенно складывается впечатление, что этот сторонний человек вовсе и не сторонний. Отвечает мне долго. Коротко. Через губу. И в конце концов бросает меня в игнор. Ух ты!

Тут явно что-то личное. Уж не с ней ли задружил бывшелюбимый муж Кирюша? Его ведь и в городе давно нет. Да нуу... Не будет же он блядовать с женой своего лучшего друга? Тем более, что именно к этому другу он поехал залечивать раны, нанесённые разводом с жестокой и коварной женой, то есть со мной. Это уже за гранью. Хотя... Была же у него любофф с моей сестричкой. Подкатывал к бывшей невестке. Он давно за гранью. Почему не продолжить с женой друга?

Женька встречал его по-сибирски хлебосольно. Кормил. Поил. Возил по местным злачным местам. Вся лента в Фейсбуке бывшего набита их совместными фото. Надо признать, они оба хорошо смотрятся. Подтянутые, спортивные. И обеспеченные. После десятилетий нищей офицерской жизни они неожиданно стали военными пенсионерами с очень хорошими пенсиями и доходной гражданской работой.

Интуиция мне говорит — у Кирилла с Юлей отношения. Разум не согласен. Но мой разум много лет был не согласен с моей интуицией. И кто оказался прав? Точно не разум. Поэтому при очередной переписке с дружком Кирилла, который всё еще рассчитывает потрахаться со мной, забрасываю удочку:

— И не стыдно Кириллу спать с женой друга?

— Да блин! Как ты узнала?

Ну вот. Что и требовалось доказать. Мой разум можно списать в утиль. И жить интуицией. Она меня и в этот раз не подвела. Мишаня топит друга:

— Он как-то зашел к ней поменять прокладку на кране. Поменял... И я его не осуждаю. В любви друзей нет.

В любви!

В любви???

Что вы, кобели членистоногие, знаете о любви? Да и о дружбе. Уверена, Женька по-прежнему считает Кирилла другом и не подозревает об измене жены. Иначе не обхаживал бы как родного.

По-новому мне в последнее время открываются люди. Так открываются, что хочется их закрыть, захлопнуть даже и не знать что там в них, каким дерьмом наполнены. Но жизнь, начав серию открытий, продолжает её.

Наша переписка в соцсети

Октябрина время от времени в переписке пытается воткнуть мне шпильку. Намекнуть на моё незнание реалий. На ограниченность. Ну, где-то как-то есть в этом доля истины. Хоть и не пристало подруге — а она же подруга? — тыкать в больное место. Как обычно, не пытаюсь отвечать на оскорбительные намёки. И Октябрину несёт всё сильнее.

Завершается наша переписка злой фразой "подруги":

— Ты проститутка!

Долго смотрю на эти слова. Перечитываю. В голове не укладывается.

Я — проститутка? На основании чего сделан вывод? Да, у меня был короткий период бурных встреч. Да, вокруг меня крутятся какие-то кавалеры. А Октябрина жаловалась, что не может найти себе никого для "мести". Тут, она уверена, причиной стало отсутствие у нее жилья. Ведь она моложе меня и стройнее. А мои воздыхатели лезут ко мне, старой и толстой. С чего бы? Да дураку понятно — ради моей квартиры. Она и сама пыталась познакомить меня со своим старшим братом, неженатым и бесквартирным. Тоже ради моей жилплощади?

Проститутки спят с мужиками ради денег или еще чего-то материального. А я за всю жизнь рубля не получила ни от кого. Да меня под чужим именем друг мужа узнал по одной моей фразе. Я ему тогда сказала "Мне муж за всю жизнь рубля не дал" и сразу же получила ответ:

— Маш, это ты что ли?

Это муж ни рубля не дал. Что говорить о посторонних. Если и были какие скромные подарочки, то я отвечала взаимно и куда более щедрее.

Ну всё! Хватит с меня подруг! Не было у меня их давно. И не надо!

Ни спорить, ни оправдываться, ни тем более прощать её хамство я не намерена.

Появились у меня после развода и полной изоляции от жизни два человека — вроде бы подруга Октябрина и вроде бы любовник Саша. И оба "вроде бы". Имитация. Вернее, суррогат. И результат моей трусости. Страшно мне было остаться совсем одной в жизни. Но такие близкие рядом — угроза куда более страшная, чем абсолютное одиночество. Этот вывод жизнь уже заставила меня выучить. И повторять еще раз не нужно.

Сын уехал в столицу. То есть под крыло новой возлюбленной Кирилла. К Юле. Пусть так. Главное, он там будет не один. Юля, Наташа, кто угодно, лишь бы сыну было легче.

Попрощались мы с ним страшно.

Мне словно ампутировали часть тела без наркоза.

Меня бывшемуж любезно захватил в аэропорт проводить, поцеловать на прощание. Сын сложный. Но родной. Единственный. Он достался мне дороже всего в жизни. Самые большие жертвы отданы ради него. Чтобы он появился на свет. Чтобы преодолеть последствия родовой травмы, вырастить его здоровым.

Степан в аэропорту держался от меня в стороне. Никакой нежности на прощание. А была ли она когда?

Но тут что-то другое. Что-то происходит за моей спиной. Чувствую. Просто тело жжет от предчувствия беды.

В последний раз машу ему. Сын уходит в накопитель. Уже не видно его. И тогда подошел Кирилл. Губы сжаты в полоску. Челюсти напряжены:

— Наш сын принял решение больше не поддерживать с тобой отношения.

Дышать! Надо дышать, Маша!

В голове звенит.

Держи лицо!

Не падать в обморок!

Не нужно радовать подлеца. Он всё продумал. Специально дождался, когда Степан пройдет регистрацию и уйдет в накопитель. И посторонние кругом. Тоже учёл это. Чтобы я проглотила молча.

Возвращаемся в одной машине. Молчим. На заднем сидении едут друзья Степана.

Кирилл спокойно, словно он и не убивал меня только что, произносит:

— Это друзья Стёпкины. Они будут жить в квартире. И вообще эта квартира — наше дело. Моё и Степана. Тебя пусть она не заботит.

Квартира? Какая квартира? Ах да, квартира.... Та, что у нас с бывшим в равных долях. Степан уехал и она осталась пустой. То есть не пустой... Не волнует меня сейчас квартира.

От меня отказался мой родной ребёнок. Мой единственный ребёнок. Он был главным в моей жизни. Всё прочее — лишь надстройка.

Обрушилось главное. И надстройка уже не важна.

35. Жизнь бьёт ключом

Жизнь бьёт ключом и всё по голове. Когда-то я шутя именно так описывала свою ситуацию. Накликала. Всё познается в сравнении. В чём разница между легким ветерком и бурей можно понять лишь попав в бурю. И получив ключом по голове.

Два года ушло на судебную тяжбу по разделу имущества.

Наконец решение суда принято. БоХатства немеряные наши разделены. Вернее, располовинена та половина, что осталась у меня после нашего неофициального и непубличного раздела.

Глупо было с моей стороны позволять ему таскать имущество вечерами, под покровом темноты. Глупо было позволить ему вынести из дома деньги и все собранные за годы брака чеки на серьезные покупки. Я даже позволила ему открыто выгрести всё ценное из гаража, который еще был в моей собственности и там стояла моя машина. А ведь это была чистая кража. Заслуживавшая заявления в полицию. Много чего было сделано глупо. Но уж как есть. Жизнь не кофточка. Не распустишь и не перевяжешь.

Смотрю сейчас на свою семейную жизнь и сама себе удивляюсь. Глупости своей. Доверчивости. Рабскому терпению. Как же старательно мне все вокруг желали этого подлого терпения. Потому что со стороны было отчетливо видно, что наш брак именно на моём терпении и держится. На терпении, жертвенности и мазохизме.

И вот оно лопнуло, терпение. Что в итоге? Медаль за страдания мне не дали. Папа при жизни обещал мне, что меня возьмут в рай без чистилища, напрямки пойду. Но кто занет, что будет после. Мне важно что сейчас. А сейчас все заинтересованные лица возмущены. Как так, столько терпела, а теперь вдруг перестала терпеть? Ишь, чего себе позволяет! Плохая Маша!

Вечерком я сажусь почистить семейный архив фотографий. Хочется снести к дьяволу всю эту показную счастливую семейную жизнь. Не было там счастья. Было враньё.

Неожиданно среди музыки обнаруживаю папку с фотографиями. Незнакомая школа, явно деревенская. Незнакомая девочка. Фотографий много — десятки. Что за девочка? Почему она в нашем семейном компьютере. Прикидываю её возраст. А ведь она может быть дочерью Кирилла. Помнится, он примерно в это время уезжал в командировку недели на две в отдаленный гарнизон. Вернулся, пылая праведным гневом на своих офицеров. Они там пили как сволочи. А он? Чем был занят мой "верный" муж?

— Кирилл, у тебя инкубационный период. Проверка на половые инфекции.

А он тогда не стал возмущаться. Обычно после отлучек сам набрасывался как с голодного края. Тогда не набросился. И не возразил. Словно и сам был не уверен.

Эта девочка может быть результатом той его командировки. Да запросто. Раньше бы кто такое сказал, посмеялась бы и забыла. Или привычно списала на свою мнительность. Но практика показала, что так называемая мнительность была голосом моей интуиции. Единственным голосом, который мне не врал. Сейчас я могу поверить во что угодно, даже во внебрачных детей.

Даже мои карты мне говорили больше, чем я могла услышать. Кирилл попросил ему погадать. Я тогда старалась гадать пореже. Как и моя бабушка в свое время, стала бояться карт. Но муж упросил. Я раскинула. И засмеялась:

— Совсем я разучилась гадать. Ну невозможно это... Смотри, в твоей жизни сплошные бабы... И случайные... И вот эта особенно плохо лежит — от неё идёт угроза тебе.

Я что-то еще говорила, расшифровывала. Но после всё смешала:

— Глупости. Выбрось из головы. Я разучилась гадать. Давно не практиковала.

А Кирилл не смеялся. Не улыбнулся даже. Слушал внимательно. Карты рассказали правду. И я эту правду в очередной раз не услышала.

Я прожила четверть века с незнакомцем.

Не успеваю выдохнуть после измотавшего меня долгого судебного разбирательства и получаю новый иск от Кирилла. Истец, бес его раздери, не согласен с решением районного суда по разделу и приглашает меня в качестве ответчика на апелляцию в областном суде.

Да чтоб ты сдох!

Судья мужчина. Молодой. Напрягаюсь.

Но, как оказалось, напрасно. Судья задает стороне истца вопросы, которые как я сейчас понимаю, должна была задать еще в районном суде моя адвокат. Если бы она хоть чуть-чуть попыталась работать, а не тупо отсиживать заседания.

Судья спрашивает: чем сторона истца докажет наличие у пожилых родителей пенсионеров крупной суммы денег на покупку квартиры? Может, они что-то продавали перед этим? Получали наследство? Нет и нет. Так откуда вдруг у них одномоментно взялись деньги на квартиру? Молчание.

Внимание судьи привлекает гордое заявление адвоката бывшего мужа, что деньги поступили на счет Кирилла со счета его мамы:

— Но по банковскому документу я вижу другую картину. Деньги на счет истца были внесены через банковский терминал. А вовсе не со счета его матери. Как вы можете это пояснить? Пояснений нет.

Я тогда так и не нашла специалиста, который бы расшифровал мне банковские выписки. Для меня это тёмный лес. Поэтому в суде раз за разом звучала версия Кирилла — это деньги со счета мамы. Оказывается, и это было голимым враньём.

Апелляция оставляет решение районного суда без изменений.

Меня начинает потряхивать от одного упоминания о судах и о разделе. Я даже здания судов, куда последние годы ходила как на работу, стараюсь огибать по дуге.

Ухожу в работу. Пандемия сильно подкосила мой доход. Люди по всему миру словно замерли. Отложили многое на потом, на после пандемии.

Россияне поджались. Но зарубежные заказчики для меня как глоток свежего воздуха. Моим соотечественникам еще лет сто эволюционировать до той культуры потребления, которая процветает в развитых странах. Самые уважительные мои заказчики — американцы с русскими корнями. Сейчас я выполняю большой заказ для такой семьи. И у нас такое теплое общение, что мне смой хочется им доплатить.

Российская провинция воспринимает ручную работу как "самодельное от бедности". Это бабушки чего-то шили-вязали. Просто купить не могли. И не на что было купить. А сейчас с бедностью покончено. И народ тянется к мировым брендам, даже осознавая, что вот эти конкретные вещи на самом деле подделка, слепленная в китайском подвале. Но фальшивые лейблы греют души крестьянских внуков и детей. Лечат комплекс бедности, впитанный многими поколениями.

Мои заказчики — интеллигенция с доходом выше среднего — почти целиком сосредоточены в больших городах миллионниках.

Ярмарки в нашем родном городе чаще огорчают. На десять одобрительных слов непременно нарвешься на презрительное "Это чё, самоделка?"

Последняя перед самоизоляцией ярмарка "порадовала" меня встречей с высокопоставленной дамой. Ходит в платочке. Косит под народ. Думает, что её не узнают?

Даму я хорошо знаю по журналистской работе. И даже её семейные доходы, конечно, официально объявленные перед выборами в Думу. У дамы личный доход что-то около 600 тысяч в месяц. Её муж генерал задекларировал более миллиона в месяц. И вот эта покупательница стоит сейчас передо мной и торгуется… за 50 рублей. Да, она хочет скидку в 50 рублей!

Я не соглашаюсь. Из вредности! Цена и так выставлена символическая. Дама недовольна, шепчет своей подруге:

— Я знаю бабушку в деревне, которая продаст мне дешевле.

И уходит. Уверена, в деревню она слетает на казенном вертолете из ведомства мужа, час эксплуатации которого стоит почти сотню тысяч.

Радует внучка. К ней я бегу в любую свободную минуту. Стараюсь забирать к себе на выходные. Ребёнок растет не простой, сразу видно. Очень ранимая. Словно с оголенными нервами. Сложно ей будет среди детей, часто грубых до агрессивности. Она часами сидит одна в уголочке. Рисует.

В день рождения внучки едем все вместе на природу. Хорошо проводим время. Покупаем шашлыки. Вкуснооо!

Увожу внучку с невесткой домой и на следующий день заболеваю. Дикая усталость. Тело болит о последней клеточки. Рвота. Ну вот они, шашлыки. Наверняка сорвала поджелудочную. Три дня я ползаю по стеночке, с трудом выхожу на пять минут с Дульсинейкой. Таблеток у меня никаких нет. Да и что лечить? Прикладываю холод к поджелудочной. Что-то помнится: голод, холод и покой.

Невестка звонит:

— Ну, выздоравливайте!

Я бы и рада. Но как-то не получается выздороветь. И к концу недели до меня доходит, что не поджелудочная, а КОВИД. Рвота стихает. Меня начинает бить сильный кашель. Тело ощущаю сплошным куском боли. С трудом даются любые передвижения. Поход до туалета и после, отдохнув пару часов, на кухню попить воды, вот и все мои подвиги за день. Вот чёрт, попалась-таки я. Счастье, что в доме запас еды для котов и Дульсинейки.

КОВИД свирепствует уже второй волной. "Красные зоны" не справляются. В новостях пишут, что "скорые" стоят в очереди по несколько часов, чтобы сдать больных на лечение. Да и лечения как такового нет. Симптоматическое.

Не хочу вызывать "скорую". Меня конечно увезут. На месяц, не меньше. А кому заниматься моими хвостами? Лене нужно ходить на работу, внучке в детский садик. Живут они

Иногда названивает Саша. Он все же решил остаться во френдзоне. Будем дружить? Забавно. Но попробуем.

Но чаще всего, почти каждый день, звонит жена моего бывшего редактора, который когда-то позвал меня на работу. Мы с ней мало общались. Вроде бы чужие. И я не ожидала получить заботу от малознакомого человека.

После она мне призналась, что у них в семье за КОВИД умерли двое. И мой кашель был ей хорошо знаком. В любой день она готова была вызвать на мой адрес "скорую".

Месяц я провалялась дома. И когда выздоровела, себя не узнала в зеркале. Худая. Слабая.

Лето заканчивалось. Мне срочно нужно было приводить в порядок гараж, который отошел мне по решению суда. Из наших четырех гаражей он был самым старым и самым запущенным. Я и не видела его много лет. Кирилл сдавал его. А когда увидела — ужаснулась. Сырой. Весь пропитанный грибком. В зиму уходить в таком состоянии недопустимо. Нужно срочно сушить, штукатурить стены, укреплять крышу. На дорогих работников у меня не было средств. А с дешёвыми и связываться не стоит. Судя по их пропитым рожам, и работу не сделают, и материалы украдут. Ищи потом ветра в поле.

Глаза боятся — руки делают. Я так решила. Справлюсь! Но в первый раз сил хватило только дойти до гаража.

Пришлось звонить маме и узнавать и о судьбе еще одного нашего гаража, купленного задолго до развода, но оформленного на моего папу. Оказалось, Кирилл нарисовался не сотрешь сразу после папиной выписки из больницы и попросил, чтобы папа переписал этот гараж на него, на Кирилла. Украл! Подлость бывшего мужа меня не удивила. Я привыкла за годы судебной тяжбы. И перестала остро реагировать. Не удивило и папино поведение. Он всегда такой был. Все готов был отдать. И эта его установочка дурацкая "нам ничего от него не надо". Вам может и не надо. А мне надо. Этот гараж был куплен и моим трудом и моей жесткой экономией на себе. Папина щедрость за мой счет! Но мама! Её безразличие обидело. Никогда и никому она не позволила бы обворовывать младшую любимую дочь. А до меня и дела нет.

Осенью жизнь бьёт ключом еще раз. Меня пригласили в полицию на беседу. Повод неясен. Обсудим при встрече.

Еду. Гадаю. Чего еще ждать? Каких сюрпризов?

Приятная дама, целый подполковник, долго и нудно задает мне в разных вариациях одни и те же вопросы про какого-то незнакомого казаха незнакомого, про машину бывшего мужа, о которой я ничего не знаю. Не выдерживаю, срываюсь:

— Да в чём дело-то в конце концов? Зачем вы меня расспрашиваете?

— Дело в том, что это вы продали машину вашего бывшего мужа по доверенности. А машина была с поддельными документами. Это мошенничество.

— Что это вы такое мне сейчас сказали? Я продала машину? Как я могла продать его машину? Мы несколько лет назад развелись. Я его не видела и не слышала давно.

— У вас фиктивный развод.

Не знаю плакать или смеяться. Это вот так работает наша полиция? И я начинаю рассказывать про наш не "фиктивный" развод. Про машину бывшего мужа, которую, как мне сказал знакомый, изъяли полицейские, когда Кирилл её кому-то продавал. Я узнала случайно. И больше мне ничего про эту машину не известно.

Дама дает мне почитать материалы дела. Оказывается, машину тогда Кириллу вернули в ответ на его соглашение со следствием. Я даже не пытаюсь вдаваться что за соглашение. Ему разрешили продать машину по запчастям. Но, как оказалось, кто-то по его доверенности продал её еще раз уже с фальшивыми документами этому несчастному казаху, у которого на границе машину изъяли.

— Как вы думаете, кто мог совершить сделку от имени вашего мужа? И где он сейчас проживает?

Я не имею понятия где и кто.

— Я с бывшим мужем после всего пережитого за один куст по нужде не сяду. А вы мне про моё якобы мошенничество для его обогащения.

И меня отпускают.

Интересные методы. Обвинить без всяких доказательств. Не прокатило. Ладно, иди, свободна.

И муженек-то мой бывший каков! Я всегда видела в нем пусть и жадного, но того, кто чтит уголовный кодекс. А тут уже какой-то гоп-стоп. Воистину, "настоящий полковник оказался вдруг уголовник".

36. Устала!

Выпитая муха, выжатая вместо лимона канарейка — вот кто я.

Личные контакты с государственными органами даются мне всё тяжелее. Пассивная агрессия этих людей «на должности», их плохо скрываемая привычная неприязнь высасывает последние силы. Надо бы нарастить броню. Не получается. Напротив, живу словно без кожи.

Говорят, муж и жена — одна сатана. Но мы всегда были разные с Кириллом. И почему при знакомстве повелась на какое-то наше якобы нереальное родство? В чём оно состояло, это родство? Сейчас и не вспомнить.

Мужа всевозможные бодания с чиновниками и судебные тяжбы не пугали. Напротив, он словно напитывался энергией. Последние годы перед разводом не вылезал из судов. Кидался на скандалы, как помойная муха на кучу отходов. А я просто выпадала на время разборок из жизни. Во мне всё замирало.

Мне даже любимым делом заниматься всё сложнее. Когда-то достаточно было вечерок пошить, ограничить общение с людьми, чтобы ожить. А сейчас руки не поднимаются что-то делать. А самое главное — пропала энергия творить. Часто на ярмарках я слышу:

— Какие у вас ручки золотые.

Но ручки в нашем деле вторичны. Главное — фантазия, полёт творчества. Креативность, как сейчас говорят. Но именно это — творческий драйв — выжигают хождения по кабинетам.

Держись, Маша! Не позволяй себе утонуть в грязи. Ты выплывешь! Поднимешься со дна, хлебнешь свежего воздуха и поплывешь к новым берегам! Только продержись сейчас. Еще немного.

Держись хотя бы из вредности.

Как-то позвонила мама, поздравляла меня с днем рождения. И голосом недовольного начальника, рублеными фразами проявила как бы заботу обо мне:

— Как ты? Ты пьёшь? Ты куришь?

Да ну как же... Размечтались. Ждете моего падения? Не залезла в петлю сразу, так сопьюсь и сдохну под забором?

Иногда, раза два в год, звонит старший брат. Тоже резок. Почти брезглив:

— Как твои суды? Ты на работу устроилась? Что значит журналисты не нужны? А кто нужен? Врачи? Ну так иди учись!

Цинично до глупости. Или глупо до цинизма. Пусть будет глупо.

Да, я понимаю, что мне сейчас нужно

На новостных сайтах сидят «мальчики и девочки». Мальчики, конечно, предпочтительнее. Молодые умеют ловко нажимать кнопки на гаджетах. «Скопировал» — «вставил». Это сейчас называется журналистикой.

Разместила резюме где смогла. Пыталась даже откликаться на вакансии. Не отвечают. И вдруг прилетает приглашение на собеседование. Местный «мусорщик» ищет пресс-секретаря.

Иду вдохновлённая. Работа эта, прямо скажем, не мечта поэта, но я и не поэт.

Двери мне открывают под возглас:

— Ой, вам столько лет!

А сколько мне должно быть лет, если мне присвоили звание «Заслуженного работника культуры» 10 лет назад? И дипломы мои, так заинтересовавшие потенциального работодателя, получены в то же время. Или они думают, что это звание могут получать со школьной скамьи?

Странные люди. И еще более странный отказ мне:

— Вы понимаете, наш генеральный директор ездит в командировки по региону с пресс-секретарем. И у нас бывают зарубежные делегации...

И что? Ваш пресс-секретарь выполняет функции эскорта? А я для обслуживания начальника и гостей старовата?

На работу меня зовёт сосед по даче, начальник железнодорожного вокзала. Продавать билеты в вокзальном туалете. Реально. Билеты. В уборной. Мне.

Погружаюсь в какой-то сюр. В параллельную реальность.

И даже давно знакомые люди в этой реальности приобретают совсем другие черты. Я не узнаю их.

Вот он, Василий. Я знаю его с детства. Мы выросли на соседних улицах. В моей юности он казался мне рыцарем без страха и упрёка. После — серьёзным мужиком, трудягой, расчётливым предпринимателем, прекрасным мужем и отцом.

А кто он сейчас?

Несмотря на мой проигрыш в отборе на очередного домового эльфа, Василий продолжает навещать меня. Как кто? Будем считать, как неравнодушный знакомый. Пусть так.

И он вроде бы пытается наводить мосты. Рассказывает о себе. Хотя раньше о своей личной жизни не говорил ни слова. Я даже не знала, что он развелся со второй женой. И там тоже личная трагедия.

Измена мужа в нашей стране привычна и даже логична. Мало кто верит в верность мужей. И далеко не все разводятся после измен. Скорее, мало кто разводится. Измена мужа — неприятное, но практически узаконенное событие семейной жизни.

Надо быть мудрее. Надо прощать. Не стоит отдавать любовнице мужа. В измене виноваты двое. Чаще всего именно это слышит жена от родных и подруг, узнав про измену. Разводятся единицы обманутых жён.

Но совсем другое дело, когда изменяет жена. Вот тут как раз мужчину не поймут, если он сохранит брак.

В понимании мужчин, жену после её измены нужно ликвидировать. Желательно — уничтожить физически. Но за это можно сесть. Тогда хотя бы развестись и оставить её с голой жопой. Это не перекроет удар по мужскому самолюбию. Но если убить не вышло, то хоть так.

Василию жена изменила. С его другом. Это больно. Я понимаю.

И уже много лет Вася в поиске. Не жены, нет. А женщины для бытового удобства. И уж очень странный этот его поиск.

Посмеиваясь, Василий рассказывает историю знакомства с его Дашей. Той самой, что ждала от него предложения замуж и представлялась его фамилией.

Дашу порекомендовали друзья. И Вася вышел на след, познакомился, очаровал, и они начали жить вместе.

— Живём мы... А я думаю, чего-то она в теннис не играет. А мне говорили, что она даже в соревнованиях участвует по настольному теннису. Спросил. Оказывается, теннисистка — это родная сестра. Ну, пришлось сменить одну сестру на другую. Эта да, играет... Но та сестра готовила лучше.

Я подвисаю. Как старый компьютер. Мне сложно уложить в голове. Вот так он выбирает себе женщин? Фактически гражданских жён. Знакомые посоветовали, и он позвал жить вместе, даже не разобравшись. Я кусок мяса в магазине выбираю с большим вниманием, чем он долгосрочных партнёрш по дому и по постели.

Понятнее становится его фраза, когда он познакомил меня со своей подругой: «Женщина, с которой я сейчас живу». Женщина! Сейчас! Потому что поставлено на поток. Были до нее другие женщины. Одна легко сменяется на другую. Женщина для удобства. Для потребностей. В первую очередь, для бытовых потребностей. Поэтому он так внимательно анализирует мои кухонные навыки. И эти его семейные кастинги — привычное событие.

А что же его Даша? Она, сменив на посту «женщины» родную сестру, привлечённую по ошибке, продала свою квартиру. На вырученные деньги купила дорогущую машину. Играла роль почти жены богатого предпринимателя. Ждала штампа в паспорте. А что дождалась? Его вечерней фразы, брошенной на ходу:

— Собирайся, и чтобы завтра тебя здесь не было.

Вася не боится остаться в одиночестве. Не зарастёт народная тропа в его особняк, протоптанная одинокими бабами. Женщин много. Он ещё повыбирает. Поищет, кто из них лучше готовит и меньше требует.

Мне противно. Развеялась очередная моя иллюзия.

Но Василий не чувствует смены моего настроения. И той стены, которой я мысленно отгородилась от него.

Он звонит мне рано утром. Я с трудом уснула пару часов назад. И его голос, излучающий оптимизм, скребёт по моим оголённым нервам. Василий рассказывает мне китайскую притчу о долге женщины перед мужчиной. Женщина, оказывается, должна дать любовь, накормить и дать покой.

Это что, он сейчас скажет, что это я должна ему всё это дать? И, не медля ни секунды, я грубо обрываю Васины заходы:

— Лично я, Вася, ни одному мужчине ничего больше не должна.

В телефоне повисает пауза. Что, не ожидал? Тебе ещё так не отвечали? Любая бежала вприпрыжку, только намекни? А вот получите и распишитесь.

Играйте без меня в свои тараканьи бега. Больше ни часа своей жизни не потрачу на вас, хитрожопых пользователей.

«Да кому ты будешь нужна!» летит ко мне со всех сторон. Не словами, так взглядами, ухмылками. Как угроза. Но мне больше не страшно одной. Рядом с подлецами и пользователями страшнее.

«Кому ты будешь нужна» в реальности превращается в «да никто не захочет тобой пользоваться». И что же тут страшного? Это, напротив, радует. Я наконец-то буду тратить силы не на тех, кому я нужна, чтобы мной попользовались. А на саму себя! Я буду нужна самой себе! Непривычно. Я не умею

37. Ещё один гвоздь

Новый удар я получаю неожиданно.

— Подождите-подождите... — возвращает мне в МФЦ решение суда девушка. — Тут что-то непонятно с этой квартирой.

Я пришла получить свидетельство собственности на половину однокомнатной квартиры, за которую билась в судах больше двух лет. Что там может быть непонятного? Я, конечно, после развода в ней не бывала. Да и ключи у меня Кирилл забрал. Думаю, он все эти годы сдавал спорную квартиру.

Но реальность меня ошарашивает!

В выписке значится, что квартира не принадлежит Кириллу. Она — собственность незнакомой мне женщины. Фамилия узбекская?

Вспоминаю давний совет дружка бывшего мужа:

— Ты бы не лезла, не требовала эту квартиру. Там такие люди, рыночная мафия, они церемониться не станут. Полезешь — можешь и домой живой не дойти, кирпичиком по голове стукнут...

Я тогда не поняла. Убийством угрожает? Но о каких он людях говорил?

Расширенная выписка по квартире все расставляет по своим местам. Сразу после начала судебного процесса по разделу Кирилл «подарил» спорную квартиру своей маме. А уже якобы она, буквально через несколько дней, продала её какой-то нерусской женщине. И та женщина уже успела умереть. И квартира перешла по наследству дочери.

Да, я лоханулась. Не внесла судебный запрет на сделки со спорным имуществом. Про адвоката своего молчу. А хочется материться. Без нее я бы хоть в интернете поискала советы. А с ней я положилась на профессионала. А профессионал не сделал элементарных вещей. Что за сучий народец эти адвокаты.

Но каким образом Кирилл провернул сделку с недвижимостью, когда не истек трехлетний срок после развода? В этот период без оповещения бывшего супруга никакие сделки не могут быть проведены. Дал взятку?

Столько сил положено на судебную тяжбу. И надо начинать все заново. Выдержу ли я новый виток сутяжничества?

Судиться с нынешней хозяйкой квартиры — не вариант. Она получила наследство. Добросовестный приобретатель. Значит, бывшелюбимый муж!

Чтобы отправить ему копию иска в суд, мне предстоит найти его адрес. Искать через сына не хочу. Вообще не хочу его вмешивать в наши разборки.

Мой номер у мужа в черном списке. Решаю полистать сайт знакомств, поискать там. И нахожу его незабвенный портрет лица. Много фоточек! Нарцисс во всем своем великолепии. И непременно почти голый — красуется. Под именем своего отца почему-то. Прячется от Юли, как когда-то прятался от меня? Пытаюсь ему написать на сайте. Но мне приходит ответ, что такой-то ограничил возраст дам, допущенных к знакомству. Кирюша ищет от 30 до 50, а я уже старше. Непригодна!

И вот уж кого не ждала и не гадала услышать — звонит Женька. Тот самый. Из моей юности. Друг бывшего мужа. Его жена живет на два города. В Саратове — со своим мужем. В столице — с моим бывшим мужем.

Когда-то я обиделась на людей, что знали про Кирюшины блядки и не сказали мне. Глаза прятали и молчали. Делали из меня дуру. Ну сама-то я разве лучше? Разве сообщила бывшему приятелю юности, что его жена изменяет с его другом? Нет. И не пыталась. И мысли не возникло сообщить. Потому что это не моё дело — лезть в чужую жизнь. Потому что доносчику первый кнут. Потому что они помирятся, а я останусь в их глазах разлучницей. Сама развалила свою жизнь и другим рушит. Так бы обо мне сказали.

Но Женька оказался умнее меня. И не таким доверчивым. Он взломал пароль и тайком читал переписку жены. В том числе и с Кириллом. Так и узнал, что рогоносец.

— Он её соблазнил на секс. Ну знаешь... Точка G, сквирт и прочее... У нас-то было по-простому...

— Женя, у нас тоже было по-простому, я бы даже сказала, примитивно... Изыски он приберегал для любовниц...

Вот, значит, какую брешь Кирюша нащупал в семье друга.

Интересно, а бывают ли мужья хорошими любовниками? Или, завоевав женщину, мужчины переводят секс к трем действиям: плюнул-сунул-вынул? И со мной Кирилл когда-то занимался любовью с любовью. Ха, вышел каламбур. Но занятия любовью быстро перетекли в сброс напряжения, в спермослив. И он принялся искать новое поле применения своих талантов. Еще не завоёванное.

Когда мужья перестают стараться со своими женщинами? И почему они перестают стараться?

Из каждого утюга слышу жалобы мужей: «жена не любит секс». Но ведь любила раньше, когда только начинались отношения? Явно любила. Иначе брак и не состоялся бы. Тогда почему перестала любить? Может, потому что секс превратился в однообразную обязаловку? Должна дать — стало одной из базовых функций жены. Не захотеть дать. А по обязанности. И муж перестает заботиться о хотелках жены.

Он ведь уже сказал ей однажды про любовь в давнюю пору ухаживаний, дарит букет на 8 Марта. Что еще от него требуется? Лет 20 назад поухаживал, проявил внимание, бросил лопатку топлива в печь взаимной любви. Вот на огне с той лопатки топлива и едет жена всю оставшуюся жизнь. Что, огонь угас? Похолодало? Так прояви изобретательность, жена. Это ведь ты должна быть в гостях королевой, на кухне шеф-поваром и в постели проституткой. Про мужнины «должен» народная мудрость умалчивает. С него какой спрос. Не пьёт и не бьёт? Тогда радуйся и старайся.

Жена перестает чувствовать себя желанной женщиной. Она становится функцией. Как примитивная мультиварка. С двумя кнопками.

Вот и мой так называемый «друг» Саша, отлученный мной от тела, тоже жалуется, что жена не любит секс. И как ему сказать, что то, что он называет сексом, не будет любить ни одна женщина. Эти его унылые двухминутные телодвижения можно потерпеть. Если есть какая-то выгода терпеть. Но не более.

Василий тоже однажды гордо произнес: «никто не жаловался» на мой скромный намёк на это дело. А кому жаловаться-то? Жаловаться некому. И ведь не самые глупые мужики. Скорее, даже умные. Что же тогда в семьях, где мужья так называемые «простые»? Может, это такая национальная культура? Пользоваться женой, не думать о её удовольствии. Не даром же русские мужчины в международных опросах в числе худших любовников.

Неудовлетворенным женам остается либо терпеть и переходить в категорию тех, которые «не любят секс». Или изменять.

Васина жена не жаловалась, но изменила. Женькина жена не жаловалась. Но изменила. А я вот наивная не жаловалась и не изменяла. И что имею в сухом остатке? Проблемы с женским здоровьем? Одинокую старость? Обвинения в развале распрекрасной семьи? Хорошая награда за верность.

От Женьки узнаю, что

Но дело прошлое. И мои жертвы собственными интересами тоже в прошлом. Спасибо бывшему мужу. Хорошо он меня поучил. Перевоспитал практически. Больше я ничего прощать не собираюсь. Сейчас мне нужно выцарапать своё.

Собираю силы. Выскребаю последние буквально из самых дальних углов своей измученной души. Обо мне никто не позаботится. Мне никто не поможет. Я у себя одна.

38. Преступление есть. Состава нет

Какое-то время я просто живу. Существую. Выполняю ежедневные рутинные дела. В голове пусто. В душе свинцовый шар. Давит изнутри. Больно! Дыхание поверхностное. Словно со сломанными рёбрами.

Спать перестала совсем. Задрёмываю под утро. Просыпаюсь еще более уставшая, чем вечером. Так было в первый год после рождения сына. Я тогда чуть не сошла с ума. Галлюцинации — это же чистая психиатрия?

Надо выбираться. Пока меня под лживые сочувствия родных не законопатили в психушечку. Мама с сестричкой проделают это на счёт «раз». Вернее, «два». На «раз» это проделали с папой. И со мной не застесняются.

Лезу в интернет. Читаю. Записываю. Как-то всё противоречиво. И большинство текстов активно направляют к адвокатам. Одно ясно — бывший проделал то, что называется мошенничеством в крупных размерах. Это же дело полиции?

Всё ещё остаётся надежда, что это какая-то ошибка. Долго пытаюсь достучаться в какой-то Рос... Пишу запросы. Плачу пошлины. Ни ответа ни привета. Тогда стараюсь пройти к специалистам. Фигушки! Пытаюсь дозвониться. Долго и нудно. Наконец удаётся пробиться к человеку, который оформлял продажу квартиры. И я задаю ему вопрос:

— А как вы могли зарегистрировать сделку в нарушение всех правил?

Жду ответ. С той стороны пауза... А потом он просто смеётся.

Смеётся и бросает трубку!

Что это было?

Собственно, чего это я стучусь в закрытые двери? Если есть факт мошенничества, то нужно обращаться к специалистам.

Звоню на всякий случай бывшей своей адвокатше. Она в гражданских делах никакущая. Но всю жизнь занимается уголовкой. Перечисляю ей все данные, и она подтверждает:

— Да, у вас весь состав преступления. Мошенничество. Но по моему опыту, полиция не возбуждается по делам, где с обеих сторон бывшие супруги. А если и удаётся возбудить дело, то будут кормить отписками. У меня было подобное дело. Бывший муж украл при разделе машину. Так мы раз восемь возвращали на доследование... Так и не знаю, чем у них дело кончилось.

Собираю все документы, выписки, исковые и решения суда. Накопилась целая папка бумаг. Иду в полицию. Сижу там долго в предбаннике. Жду следователя. Дежурный из-за стекла посматривает на меня с ненавистью. Да, обрисовала суть вопроса. Заявление на бывшего мужа.

Полицейские — ассенизаторы. Работёнка грязная. Контингент омерзительный. Мимо меня периодически протаскивают каких-то вонючих мужиков. Мат-перемат.

Сижу несколько часов. Кто кого переупрямит, да, гражданин дежурный?

Наконец меня приглашают пройти в кабинет следователя. Там неожиданно меня встречает молоденькая девушка. Маленькая, худенькая. Выкладываю перед ней документы, расписываю суть дела. Слушает. И сопереживает! Да неужели? Еще молодая, не обросла панцирем.

Я пишу заявление. И ухожу впервые с ощущением, что у меня есть защита закона. Не дурно пахнущая толчея судебных тяжб, где решают не всегда уловки и хитрости.

Ответа нет несколько месяцев. Моё заявление написано и кануло в бездонный колодец.

И вдруг меня вызывают в прокуратуру. Странно.

Прихожу к назначенному времени. Встречает тоже девушка. Но не замотанная работой простушка из полиции. А вся из себя. Губы накачаны. Черные ногти в стразах. Умные часы. Чего-то пиликают ей, отвлекают от разговора.

Прокурорская девушка опрашивает меня по моему бывшему заявлению в полицию. Но ответа, почему дело передано в прокуратуру, я так и не получаю.

Зато довольно быстро получаю ответ из прокуратуры: «В возбуждении дела отказано в связи с отсутствием состава преступления».

То есть? А куда он делся, состав преступления?

Дальше мои бодания сливаются в долгую и мутную тягомотину. Я пишу запросы. Выжидаю сроки. Получаю очередную отписку. И так по кругу.

Состава преступления нет. Его в упор не видят.

Пишу жалобу самому главному главнюку. Я всегда посмеивалась над людьми, которые пишут вот такие жалобы «на верх». Барин, мол, всё рассудит. Какое-то глубинная крестьянская вера в справедливость барина. Но это, я считала, у потомков крепостных. Это для них куда-то переехать из родного места — уже подвиг. Хотя, казалось бы, ты человек свободный, езжай куда хочешь. Это норма для свободного человека. Свобода передвижения. Но в душе его еще живет память поколений рабов. Привязанных к месту. Вырвался из родной деревни — и словно стал другим человеком, уже не крепостным. Вот они могут писать жалобы главнюку. Но это последняя надежда. Слабая. Ну да бумага всё стерпит. Тем более, уже и бумаги не надо. Просто отправить на сайт.

Отправила.

Ответ пришел ровно в заявленные сроки. Мне позвонили лично. И говорили вежливо. Так разговаривают психиатры с буйными в период ремиссии. Нежно. Словно по хрупкому льду.

Мою жалобу перенаправили в то самое отделение прокуратуры, где мне было ранее отказано. Логично, чё...

Очередной отказ я получила на бумаге. «Нет состава преступления».

А моя соседка по даче, много лет проработавшая мелким клерком в прокуратуре, объяснила:

— Никто не будет возбуждать дело, если это спор между бывшими супругами. Такая внутриведомственная установка — не возбуждаться, не лезть в семейные дрязги. Вам нужно идти в суд.

И я пошла в суд.

39. Во всем виноватая

Понятно, от полиции и прокуратуры ждать нечего. Иду в суд.

Заседание проходит легко и быстро.

Я честно признаюсь, что не смогла уведомить ответчика. Не знаю место его фактического проживания. По месту прописки — в нашу совместную квартиру — документы отправила. Ради порядка, не более. Предъявляю номер своего обращения в полицию. Я просила разыскать бывшего мужа. Понятно, не нашли. У суда есть полномочия по розыску. Пусть сами уведомляют ответчика.

Решение в мою пользу — взыскать материальный ущерб. Приставы. И вот тут начинается очередная заварушка. Да кто бы сомневался. Бывшемуж не упустит случая повозиться в грязи.

На меня выходит его очередной адвокат. Что любопытно, в каждом процессе у

Дядька дорогой. Самоуверенный сверх меры. С наездами.

— Мой доверитель готов заключить с вами досудебный договор. Вы в таком случае готовы отказаться от материальных претензий?

— Какой договор? В чём он будет состоять? Пишите, я покажу документ специалистам и тогда смогу вам ответить.

— Да делать мне нечего писать...

— От меня вы тогда чего ждете? Моего отказа от претензий взамен на что? На дырку от бублика?

Даже смешно, до чего эти двое, бывшемуж и его адвокат, похожи в своей демонстрации неоспоримого превосходства над всеми и праве брать что захочется:

— Тогда встретимся в суде, и вы в итоге ничего не получите.

— До встречи!

Из суда я выхожу с полной убежденностью, что это не Кирилл украл у меня имущество, а я у него.

Адвокат красив, речист и очень убедителен. Якобы я целенаправленно ввела суд в заблуждение. Я прекрасно знаю, где проживает мой бывший муж. Да, правда? И даже вот сканы с конверта, подписанного мною.

И действительно, мне тычут эти сканы. Да, я пару лет назад отправляла документы по этому адресу. Считая, что это адрес съёмной квартиры, где Кирилл жил с Юлей. Но он оттуда давно съехал. Какой смысл отправлять новый иск по старому адресу? Даже в полиции, где бывшемужа разыскивали по делу о мошенничестве, я не назвала этот адрес.

Я — вру! Утверждает адвокат. Я прекрасно знаю, что это адрес жены Кирилла, где он проживает с новой супругой. И мне предъявляют документы — свидетельство о браке с некой гражданкой. Надо же, еще одна Маша! И она даже взяла его фамилию! Документы на квартиру, где Кирилл живет, но не зарегистрирован.

Выходит, Кирилл крутил любовь с Юлей и этой очередной Машей одновременно? Жил с Юлей и встречался с Машей? Врал обеим? И одновременно «счастливо женатый» уж в который раз продолжает сидеть на сайте знакомств? Как говорится, года бегут, а дурь всё та же. Какое же счастье, что меня бурная интимная жизнь Кирилла больше не касается.

Дело уходит в областной суд. А я бегу нанимать адвоката. Практика показала, что меня можно довести в процессе чуть не до слёз. Судья и адвокат, переглядываясь, затюкали меня с двух сторон.

Выбираю молодую женщину. Без статуса адвоката, просто представитель. Она еще работает на зачетку. Хватит с меня солидных и инертных старых «специалистов», тем более когда размер оплаты фиксирован и не зависит от исхода дела.

И девушка-адвокат объясняет мне причину странного поведения судьи. Переглядывания мне не померещились. Судья допустила промашку — не стала разыскивать ответчика, решила упростить себе задачу. И нарвалась, что называется, не на того. Поэтому, скорее всего, у них договоренность с адвокатом бывшемужа: она принимает нужное ему решение, а он не фиксирует в документах сам факт непрофессионализма судьи.

Мы выходим в процесс, и адвокат предлагает подкинуть Кириллу сюрприз:

— Вы можете пересмотреть в рамках процесса сумму ущерба. За эти годы стоимость квартиры выросла вдвое. Делаем новую оценку?

Делаем!

Этот день суда в областном вынес из моей жизни несколько лет.

Мой представитель опаздывала. А на ее руках были все документы и новая оценка ущерба в том числе. Выйди я сейчас в процесс, и мне нечего предъявить. Я проиграю.

Наше заседание перенесли на час. Но представителя всё нет. Я наконец дозвонилась ей:

— Вы где? Мы должны были зайти уже час назад, а вас всё нет!

— Ой, я перепутала время! Сейчас буду!

Мой адвокат влетела в зал суда уже после начала. И нарвалась на замечание. Я сидела уже как приговорённая. От моих нервов за годы тяжб уже мало что осталось. Сегодня за час ожидания погибли последние нервные клетки.

Толстый дядечка из конторы нынешнего Кирюшиного адвоката уже торжествовал победу. Поглядывал на меня с презрением. Мужская солидарность? Жена после развода должна умереть или хотя бы уйти в монастырь? Но уж точно не претендовать на долю в совместно нажитом? Так, да, толстячок?

Требования бывшемужа ко мне, зачитанные адвокатом, звучат как безумие. Он не спорит по поводу имущества. Он недоволен, что я избрала неправильную линию защиты своих интересов.

Што-о-о!??

Глаза всех трёх членов коллегии с недоумением отрываются от бумаг. И упираются в представителя Кирилла. Тому явно неуютно. Одна из судей, та, что помоложе, не выдерживает и хихикает.

По стилю документа мне понятно, что сие творение мысли принадлежит собственно Кириллу. С ним и раньше, в браке, бывали подобные заскоки, приходилось человека возвращать на грешную землю. Но, похоже, когнитивные искажения в его мозгу усилились с годами.

— Это право Марии Ивановны выбирать линию защиты в рамках действующего законодательства. По сути вопроса есть что сказать?

По сути сказать нечего. Суть в том, что при разделе имущества он обманывал меня и суд двух инстанций. Озвучивать это сейчас в процессе не в интересах Кирилла.

Он обманул меня и суд. А после выстроил в своей голове идеальный, удобный ему алгоритм. Я, обнаружив мошенничество, стану судиться с новой хозяйкой квартиры. Она добросовестный приобретатель. И тогда я останусь с носом.

Но я решила потребовать возмещение материального ущерба с первоисточника. Алгоритм сломан. И Кирилл обвиняет меня. По привычке. Я всегда и во всем была виновата. Он ушел к любовнице в дырявом носке — виновата я, жена. У него не встал с любовницей — тоже я виновата. Даже в том, что он изменял со мной своей первой жене, виновата в итоге оказалась я, не он. Так и сказал мне после: «Ты изменяла моей жене».

Решение выносят в мою пользу. И размер материального ущерба увеличен почти вдвое.

Но Кирюша не остановится, я знаю. Он из тех людей, которым проще дать, чем объяснить, почему нельзя.

Когда я получаю документы из кассационного суда, то даже не удивляюсь. Хотя напряжение, конечно, есть. Любой суд — дело непредсказуемое. Но там, похоже, народ адекватный. Кассация оставляет решение без изменений. И я всерьез жду обращения Кирилла в Верховный суд. Он может!

40. Один за 70. Или два по 35

После каждого очередного судебного захода мне все сложнее возвращаться к жизни.

Нервная система выжжена словно напалмом. Он этого и добивался? "Что не съем, то понадкусываю" — это одна из любимых фразочек бывшемужа. Меня он понадкусывал так, что мало живого осталось. Я обглоданная кость.

Что-то во мне изменилось. Я надломилась. Я жертва. От любого СМС напрягаюсь.

Ничего хорошего не жду. Только гадости.

И они сыпятся на меня обильно, липко.

В городе я закрылась от людей. Никого не хочу видеть. И слышать. Но мне кричат дворовые бабки:

— Маша, а твой жених-то помер!

— Какой еще жених?

— Ну караулил-то тебя у подъезда, "шматочек сала", помнишь?

— Не знала. Так он болел?

— От рака помер. Давно болел... Сын приехал наследство принимать.

Наследство от Колобка однокомнатная квартира, гараж и Нива. Он мне перечислял, когда женихался. Богатства озвучил. Хотя звал не замуж, а хотел жить вместе, чтобы тебе — то есть мне — "не скучно было". А про болезнь — молчок. Хитрожопая тварь, прости меня, Господи! Искал ломовую и безотказную бабу, чтобы проехать на её шее до гробовой доски. Чтобы было кому досматривать его в тяжелой болезни.

Саша мне рассказывал про своего отца. Он так же после смерти жены нашел себе "хорошую женщину". Она и досмотрела папу до его последнего дня. Дети приезжали навестить как гости. Потом перессорились за наследство. А "хорошую женщину" отправили откуда пришла. И я уверена, с чем она пришла к их папе, с тем и ушла. Потратив несколько лет жизни на заботу о чужом доме и чужом мужчине.

Белыми нитками шита эта примитивная хитрожопость пожилых и больных мужчин — залезть на шею еще сильной и работящей женщине. Пить её заботу. Пользоваться добротой. Но почему женщины соглашаются? Неужели в их собственной жизни нет ничего интересного для самой себя и единственное, на что они могут потратить годы и силы — это забота о других? И если нет своих "наездников", то добровольно впрягаются в чужую повозку и тащат, тащат... Не умеют жить иначе?

Чует моё сердце, Саша и во мне видит потенциальную "добрую женщину". Терпела мужа подлеца 25 лет. Значит, терпеть — это моё. А Сашина жена, по его словам, совсем обнаглела и все меньше терпит, всё больше язвит и огрызается.

Его жена воцерковленная, православная христианка. А эта религия идеально подходит для мазохисток. Поэтому и терпит 40 лет Сашу?

— Бог терпел и нам велел. — Присказку помню еще с детства. Но в православии терпеть уготовано женщинам. Для них это главная заслуга и единственное условие для спасения.

Саша считает себя эмпатом. Но эмпатия у него однобокая. С уклоном в его личную выгоду. И сейчас Саша чувствует, что терпение жены на исходе. Поэтому как юноша бегает на свидания с женщинами сайта знакомств.

Мы с Сашей типа друзья. Наш стыдный интим остался в прошлом. Удовольствие было словно при гинекологической процедуре: противно, но потерпеть можно.

Саша на правах друга делится со мной впечатлениями от соискательниц. И сейчас, взбираясь со мной на второй этаж, тяжело приостанавливаясь через две-три ступеньки, Саша, перебарывая одышку, проговаривает впечатления от очередного неудачного свидания:

— Ну вот скажи, зачем мне женщина, у которой морщин больше, чем у меня?

Я бы спросила Сашу, а зачем он женщине? Вот именно он, пожилой мужчина с инвалидностью, живущий на пенсию, к домашним делам не приспособленный, плохой любовник и жадный до усрачки кавалер?

Зачем он ей? Но мы же друзья. И я молчу. И стараюсь не смотреть на его немощь. Делаю вид, что не замечаю его неуклюжее вползание на второй этаж. Зато хвалю новый свитшот, молодежный, яркий. Саша упорно наряжается в остромодные вещи. Молодится! И негодует:

— Да никогда я не обращал внимание на старух! А сейчас — ты представить себе не можешь— даже 60-летние не особо горят желанием встречаться. Раньше помню, познакомишься с девочкой и как на духу, мол, женат и встречаться негде, только в машине. А она и ничего, соглашается: "Ну, можно и в машине".

Со времен тех "девочек" прошло уже лет тридцать. Саша с молодости "по девочкам". Тем девочкам тоже лет под сраку. Но для него они не ровесницы, а старухи. А "ровесницы" в его понимании по-прежнему молоды, стройны и свежи. Но почему-то не хотят с Сашей в машине.

— Что такое с бабами стало, а? — Вопрошает "друг". Но это вопрос риторический. На самом деле он занет ответ. Бабы испортились. Наглые стали. Меркантильные.

Все это я могла бы списать на Сашины персональные когнитивные искажения. Но нет. Увы, это массовое настроение пожилых мужчин. На сайте знакомств таких каждый первый. На фото — древний дед. И, понятно, это не самое плохое его фото. Реальность посуровее будет. Возраст скручен лет на 20, а то и 30. В анкете: познакомлюсь с девушкой до 35 лет. Это деменция? Или национальная традиция? Женщина у нас якобы теряет привлекательность после 30 лет. А мужчина как коньяк — он до смерти завидный жених.

Саша бегает на свидания и огорчается все сильнее. Делает заходы к своим прежним дамам. Тоже мимо.

— Навестил тут... мы встречались... Располнела....

Располнела в Сашином понимании — это утратила свою привлекательность. Он любит худых и очень худых. О чём мне неоднократно заявлял, упирая свой взгляд на мои, с его точки зрения, проблемные части тела. Особенно на грудь пятого размера. Уродство!

— И ты знаешь..., — в голосе возмущение. — У неё мужик. Молодой!

Саша полон негодования. Одно дело, если бы его бывшая подруга оставалась бы одинокой и располнела. Тут он бы, пожалуй, еще пожалел её. Хоть и такую постаревшую, располневшую. Так и быть, по старой памяти навестил бы её пару раз. Но реальность рвёт Сашины шаблоны. Она, оказывается, заполучила себе молодого мужика! Этого простить Саша уже не может.

Утешаю Сашу вкусным угощением. Всё как он любит: вкусная рыбка под легким маринадом, это я сама делаю с горчицей, малосольную. Наливочка тоже собственного изготовления. Саша доволен. Он следит за весом, но покушать очень не дурак. Особенно на халяву.

Раздобрев, Саша выдает мне:

— Я хочу разводиться.

Ха, он хочет... Скорее, жена пригрозила разводом. И Саша ускорился в поиске запасного аэродрома. И точно. Он продолжает, задумчиво поглядывая на меня:

— Понимаешь, я не могу жить один. Не могу разводиться в никуда...

Держит паузу по системе Станиславского. Ждет от меня реакции. Какой? Что я куплюсь на его морковку перед носом? Якобы все одинокие женщины мечтают замуж? Ну, может и мечтают. Но не за всякого. И такого как ты точно не надо. Чтобы ходил по подружкам и уже обо мне жаловался, что жена некрасивая, не любит секс и они годами живут в разных комнатах? Не надо мне такого счастья. Хватило мне. И поэтому я говорю совсем не то, что он ожидает:

Что, не ожидал? Ты не нужен "девочкам" как полюбовник. Но, оказывается, даже на самое щедрое твое предложение — намёк на взамуж — тоже не ведутся? Плохой из тебя, Саша, и любовник, и муж. А плохого мне не надо. Спасибо, уже до сыта наелась я плохого.

Женихи подваливают одни другого...хуже.

На даче у меня сосед дедушка. Калитка в калитку. Старше моих родителей. Здоровались раньше через забор. Вот и всё общение.

Но на днях дедушка вдруг спросил меня, почему я таскаю полуоторванные ворота, надрываюсь. Что же Кирилл не позаботится? Так и спину сорвать можно.

— Так мы с Кириллом давно развелись. Вы и не заметили, что его давно здесь нет?

Дедушка оживляется:

— Да как же так можно.... Одинокая соседка без мужика... Нужно позаботиться по-соседски...

Он лихо бежит к своему рукастому приятелю ниже по улице и уже через полчаса мои ворота отремонтированы.

— Как вас поблагодарить? Может, деньги возьмёте? Или могу сейчас вам ужин собрать?

— Да ничего нам не нужно. Мы по-соседски! Ну, бутылочку вина нам привези....

Бутылочку вина я привожу. Отдаю. И тема вроде бы закрыта. Но нет. Оба деда начинают ходить кругами. И самый активный как раз второй — тот что рукастый. И женатый.

— Я КМС по боксу! — Кричит он мне через забор.

Ну да, ну да. Был КМС лет 50 назад. А сейчас мастер по алкоспорту.

Посмеяться и забыть?

Смеялись мои соседи. Когда меня у калитки караулит жена этого алкомастера. Тоже пьяненькая. И начинает орать на всю ивановскую:

— Да ты не знаешь какая он дрянь! Он же пьяница! Я его под забором нашла! Обогрела! Откормила! Да, он всё умеет, всю работу по даче. Но ведь пропивает все, что заработает!

Святые защитники! Она что, решила, что я имею виды на её сожителя? Надо её успокоить:

— Я так благодарна вашему мужу, что помог мне. Одной женщине тяжело справляться с дачей. Буду продавать. Не знаете, какие сейчас цены в нашем кооперативе?

— А... продавать будете, — сбавляет тон соседка. — Продавать — это хорошо. И правда, как одной-то справляться. Без мужика тяжело.

Бабушка уходит. Соседи за заборами притихли. Музыку приглушили. Тут и без музыки свои концерты по заявкам радиослушателей. Когда я тащила по лестнице бочки с трехметровой высоты — никто не замечал. Когда долго и упорно чистила трубу в бане, корячилась на крыше — тоже никто не видел. Но скандал двух баб за внимание мужика — это все сразу увидели и услышали.

КМС по боксу утихомирился. Получил пиздюлей от своей бабушки, не иначе. Но ходит к моему соседу и надначивает его. Подливает тому горячительного и науськивает, иди, мол, добивайся....

И этот безобидный в трезвом виде старик ведётся:

— Соседка, здравствуй, — Кричит мне у калитки.

Ну что делать… Иду... Открываю... Стоит мой соседушка. В дачном прикиде. Какие-то грязные бриджи, майка словно с помойки. Тонюсенькие ручки и ножки. Старческая саркопения. Глазам больно смотреть на дряхлеющее тело. Но что делать, старость никого не щадит. Мы все станем дряхлыми. Хотя… не все. Не всем повезет дожить до глубокой старости.

Дедушка входит гордо. В ладошке зажата скомканная от жары шоколадка. Вручает мне. Это что, заявка на победу? Так и есть. Исполнив обязательный ритуал про всходы и дожди, дедушка идет в наступление:

— Помнишь, я тебе ворота отремонтировал...

— Конечно помню. Очень вам благодарна.

— А помнишь, на ужин приглашала? Так вот... Я готов на ужин... При свечах... И с последующим завтраком...

Ох ты ж бля-я-ядь!

Что делать? Послать в эротическое нельзя. Сосед же. И правда помог. Неправильно так-то посылать. Сосед в трезом виде безобидный, даже застенчивый. И старенький. Меня учили уважать аксакалов. И я включаю дурку:

— Я тут узнала, что вы женаты.

— Ну да, женат...

— И что же ваша жена не приезжает на дачу? Столько лет мы соседи, а я вашу жену не видела.

— Она не любит дачу.

— Зато вас любит. Раз столько лет вместе. Сколько, кстати?

— Да больше 50 лет уже вместе.

— Вот видите. Какие у вас трепетные отношения. А вы про ужин при свечах. И вдруг с вами что-то случится во время. ээээ... ужина? У вас же давление? День на грядках, а потом еще эээ... ужин — это опасно. Случись неприятность со здоровьем и что будет с вашей женой? Как она это переживет? Мне вот соседка рассказала, что на её подруге умер любовник женатый. Так жена отказалась его хоронить. И женщине тоже хватило горя— полицию вызывали, разборки, стыда не оберешься.

Дедушка пристыженно притих.

Но он не один здесь любитель "ужина при свечах".

Ночью просыпаюсь от Дусиного скулежа. Она трясётся и пытается спрятаться мне под бок, закапывается в одеяло. Моя ж ты охранница! Сейчас напрудит мне на кровать от страха. Да что случилось?

Слышу — в окно кто-то скребется. Ужас какой! Окно слабенькое — ткни и оно вылетит. Поэтому рядом с диваном лежит топорик. Его еще муж положил, когда услышал разговор двух пьяных соседей. Один рассказывал как убил человека. Потом этого мужика ОМОН ловил с автоматами. Поймали. Посадили.

И соседи сменились. Теперь у меня за окном молодая пара с ребенком. Им лет по 30 с небольшим. Ко мне интереса не проявляют. Я так понимаю, чтобы не лезла к ним и не просила помощи одинокая пожилая тётка.

Беру топорик и подхожу к окну. Отодвигаю занавеску. Блядь, чуть топорик из рук на ногу себе не уронила! Вплотную к моему окну лицо мужчины. Это же молодой сосед? Вроде он.

— Что надо? — спрашиваю. А сама трясусь как заячий хвост.

— Секса!

Промаргиваюсь. Я не ослышалась?

— Чего-чего?

— Секса. — Сосед смотрит нагло. Но не в глаза. А на грудь.

— А тут что, окно выдачи секса? — спрашиваю. — На хуй пошел, тварина!

Задергиваю шторы и бегу проверить дверь и окна. Всё закрыто. Дополнительно к топорику тащу лом.

Звуки по долине, особенно ночью, слышны хорошо. И наши переговоры под окном могли слышать соседи. Если так, то завтра слава обо мне разлетится по кооперативу.

— А эта та, к которой мужики в окно лазят за сексом?

Вот как обо мне станут отзываться.

Начинаю хохотать!

Это мой обычный откат после пережитого страха. Помню, в детстве тушили пожар ночью. Загорелся гараж с запасом бензина. Рядом стог сена, подворье и дом. Вспыхнули бы как свечка. Остались бы без дома и имущества. Тогда, еще ребенком, таскала воду как

И сейчас смеюсь, а хочется плакать. Вот тебе, Маша, минусы свободной жизни. Любая тварь членистоногая готова запрыгнуть. Хочешь, Маша, одного за семьдесят. А хочешь — двух по 35.

41. Ешь, люби?

Господи, дай мне силы!

Кому помолиться? Кому какие жертвы принести?

Я хочу покоя!

Просто спать! Как все нормальные люди делают. Лечь вечером в постель и уснуть. Так бывало у меня раньше. Едва доходила до постели и отключалась.

Сон превратился в роскошь.

Я боюсь ночи.

Днем можно занять свои руки — я как одержимая делаю ремонты в одной квартире, после в другой. Голову занимаю аудиокнигами. Слушаю что-нибудь легкое, с хорошим сюжетом. Подсела на фэнтези. Хорошо выключает мозги. Пусть временно. Но все же передышка.

Мне и сразу после развода стало тяжело жить. И развод тут меньшее из зол. С Наташами или без них, я бы развелась. Может, чуть позже. Но развод вытащил на божий свет всю правду о моей образцово-показательной семье. Предательство родителей и сестры ударили по мне больнее, чем измены мужа. Сын добил меня. Оказывается, он легко может продать маму, если папа заплатит.

Прячусь от кошмара реальности в книгах. Читаю целыми днями. Иногда даже ночами. Подсела на женские романы. Особенно про разводы. Мне интересно, как другие женщины переживали этот этап жизни. Я все еще уверена, что развод именно этап жизни. Он приходит как смерть. Неотвратимо. И, кажется, после уже ничего не будет. Но я гоню эту поганую мысль прочь. Я не сдамся! Я живая! У меня еще так много планов и мечтаний. Пусть жизнь во мне едва теплится. И все силы уходят на сопротивление. Но выжить необходимо.

Дамские романы весьма убедительно живописуют сцены измен и предательств. Я верю! Да, так и бывает в жизни. Подруги — тонкое место. А где тонко, там и рвется верность мужей. Поэтому-то я и не стремилась обзаводиться подругами. И делала это неосознанно. Я вышла замуж за мужчину, который изменял жене. Да, со мной изменял. Может, изменять и не со мной. Уже мне. Изменивший раз непременно изменит и еще. Поэтому я держала дистанцию с женщинами, которые могли стать подругами, быть вхожими в мою семью и превратиться в потенциальную угрозу? Скорее всего, так и было. Но неосознанно.

Но сестра!!! Мне стоило огородиться каменной стеной и от сестры?

Тогда, может, стоило улететь на необитаемый остров? Чтобы уж наверняка.

Народная мудрость гласит: «сучка не захочет, кобель не вскочит». Народ вообще привык вину за измены списывать на «сучек». А с кобеля какой спрос? Природа у него такая, кобелиная. Это очень удобно и мужу, и жене. Назначить виновной сучку. Отделаться от нее. Поверить в раскаяние гулящего мужа. И жить дальше... до новой сучки. О которой, кстати, можно и не узнать. Потому что муж, пойманный раз, начинает шифроваться еще тщательнее.

Жены, пережившие измену, ищут себе лазейки. Одна начинает истерично «любить себя». Другая уходит во всепрощение как высшую степень духовной аскезы. Третья гуляет по-тихому, мстит той же монетой. Четвертая устраивает мужу террор и следит за каждым его чихом. Но мало кто честно признается — дело вовсе не в сучках. Муж, не желающий изменять, тех сучек просто не замечает. Видит, но не принимает в свою орбиту.

Все дамские романы перестают быть убедительными на этапе выхода из кризиса. Ну вот не верю я этим сюжетам. Ни чудесному преображению мужей-предателей. Ни уверенному всепрощению обманутых и почти убитых жен.

Особенно не верю чудесному появлению рядом с униженной и уничтоженной предательством женщиной рыцаря без страха и упрека. Красавца! Богача! Сильного и смелого! Он подбирает разведенку из канавы. Умывает её от жизненной грязи. Обвешивает драгоценностями. И увозит в счастливую жизнь.

Глупо! Нереально! Не видела ни одного такого рыцаря. Особенно среди богатых. Это вообще народ страшный. Я бы сказала, жуткий. Благородство и богатство в нашей стране несовместимы. Может быть, где есть так называемые старые деньги. Унаследованные миллиарды. У нас же деньги пока еще выгрызаются с боем. И при этом летит кровь и мясо. Дорога к богатству устлана трупами. И не всегда в переносном смысле.

А жить рядом с таким миллиардером — это сидеть на вулкане. В любой момент начнется извержение, и тебя уничтожит огнем и лавой. Эти волки могут прикинуться нежными щеночками. Пока им выгодно. Но волчья суть рано или поздно оскалится на вас клыками. Сегодня ты для него всё. А завтра он отправится на завоевание нового, и ты превратишься в отжившее, ненужное. Потому что завоевание — его суть.

Библия всех разведенок мира, роман «Ешь, молись, люби», на мой взгляд, назван в русском переводе неверно. Согласитесь, «ешь, молись, ебись» звучит куда как убедительнее? И лингвистически. И по сути. Да, когда ты в ауте, нужно возвращать себе через тело. Для начала нужно почувствовать потребности этого тела. Постучать в жизнь через радости тела.

Это я в романе приняла. Осознала. Была благодарна за подсказку.

Но какого лешего все в романе свелось к мужику? Без нового мужика в жизни героини дамский роман не предполагает так желанного для читательниц хэппи-энда? Но роман автобиографический. Автор выстрадала лично свой хэппи-энд. А так ли? Я полезла читать о судьбе автора. Увы и ах. Мужчина в жизни Элизабет действительно случился. Правда, не такой эффектный, как в книге, а старый. Жили они вместе недолго и не счастливо. Дело кончилось очередным тяжелым расставанием и депрессией. Писательница, рассказавшая всем разведенным женщинам, как нужно выходить из кризиса, рассказала то, что от нее хотели услышать. А вовсе не правду. Она не вышла из кризиса. Еще больше погрузилась в него. И, судя по доступной инфе, выживает сейчас за счет антидепрессантов. Но на эти антидепрессанты она заработала своим романом-сказкой. Занавес!

Женские романы нам навязывают единственно верный «счастливый» выход для женщины после развода — встречу с новым мужчиной. Он непременно случится, этот рыцарь без страха и упрека! Реальность показывает нам другую картину. Все рыцари ускакали в сказки. И даже просто нормальные разобраны еще щенками.

Мне для выживания необходимо принять правду — опереться я могу лишь на себя. Спасение во мне самой.

42. Бедный бывшемуж

Бедный, бедный бывшемуж.

Люди, которые не сталкивались лично с судами по возмещению ущерба, считают, что главное — получить решение суда. Наивные. Это даже не полдела. Многие

Обычно сам ответчик уже подготовился к возможному взысканию. То есть всё ценное из имущества припрятал, продал, сжёг, утопил, потерял и подарил.

Так и случилось у меня. К моменту, когда я вынудила столичных приставов заняться взысканием, а было это непросто и небыстро, Кирилл остался нищим и бездомным военным пенсионером. Только пенсия.

И еще половина нашей совместной квартиры, арестованной приставами. Формально эти полквартиры являлись единственным жильём ответчика. Единственным и неприкосновенным. А огромный дом, роскошное шале в пригороде столицы, которым Кирилл хвастался в своих соцсетях, был уже не его. А чей? Совсем недавно можно было узнать собственника любого дома и земельных угодий. Сейчас закон позаботился о тайне. И мне известно лишь одно — Кирилл на кого-то успел переписать своё имущество. Не на сына точно. Он ненадёжен. Переписать на него всё равно что выбросить недвижимость. На маму? Возможно. Надеюсь, на новую жену. И надеюсь, при разводе она оттяпает половину.

Бывший муж владеет огромным благоустроенным домом. Именно таким, о котором я мечтала. Он завел там стадо коз. Именно как я мечтала. Он фотографируется на фоне этой красоты с новой женой. Гордо смотрит в объектив фотоаппарата. Смотрит мне в глаза. Словно говорит: «Смотри! Я исполнил твои мечты без тебя. Я исполнил твои мечты с другой женщиной!»

Вот именно, что это мои мечты. Не его. Бывший муж бился в истерике из-за маленькой дачки в четыре сотки. Из-за нескольких грядок. А сейчас усадьба и стадо коз?

Стоило ли так надрываться, ломать себя, чтобы исполнить мечту бывшей жены с новой женой?

Хочется сказать: «Да бог с тобой, золотая рыбка. Не нужно мне ничего доказывать. Живи свою жизнь. Исполняй свои мечты. Или мечты своей очередной жены».

Упираться, чтобы доказывать бывшей жене, как ему хорошо без нее? Истерично демонстрировать мне: «Вот смотри, всё это ты хотела, и всё это могло быть твоим?» Счастливые так себя не ведут.

Я лично не собираюсь ничего и никому демонстрировать.

Не хочу изображать в соцсетях вселенское счастье. Глупо.

Мне достаточно знать, что этого человека нет рядом. Пусть бы он забыл обо мне.

Вспомнишь говно, вот и оно.

На «Госуслугах» прилетает снаряд от Кирилла.

Бывший муж принудительно взыскивает с меня вещи, которые отошли ему по разделу имущества.

Да пусть забирает! Там список анекдотический: какие-то провода, древний маршрутизатор, старый семейный компьютер (после «люблю тебя, целую везде-везде» он вызывает у меня отвращение, но выбросить нельзя), совсем старенький мой маленький ноутбук, подарок мне на день рождения, и как вишенка на торте — компьютерная мышь. Всю эту рухлядь надо бы давно передать истцу. Но как? Отправлять транспортной компанией? Во-первых, куда? А во-вторых, этот мудак непременно обвинит меня в недостаче или поломке. Уж мне бы не знать...

Отыскиваю пристава. Объясняю. Забирайте, я только рада буду освободить квартиру от мусора. Столько лет стоит. И передать не могу. И выбросить не могу.

Пристав молодая и сочная. А в глазах усталость. Как же ей обрыдло... И я её понимаю. Смотрит на список для взыскания: «Он у вас такой бедный? Чтобы взыскивать с бывшей жены компьютерную мышь?»

— Нет, он не бедный. Думаю, тысяч 400 ежемесячного дохода у него есть. Просто такой человек...

— Ох, мужики... — тянет пристав. — Сколько в браке были? Почти 25? Да-а-а-а.

Прошли те времена, когда муж, пойманный на измене, уходил в одних трусах. Сейчас всё иначе. Мужья бьются за имущество, включая ложки и поварёшки. Бывает, бьются не образно, а вполне себе на кулаках. И в одних трусах нередко остаётся как раз жена. А бывает и без трусов.

На мои трусы бывшемуж не посягал. Они все дешевые. Но вот у другой, не пожелавшей терпеть и прощать, обиженный бывший супруг порезал на клочки всё её бельё. На мои, мол, деньги куплены. Поэтому имею право.

Пристав рассчитывает завершить взыскание быстро. Вот она я, не скрываюсь. Барахло вот оно. Давно лежит и ждёт хозяина. Делов на 15 минут.

Но я-то прожила с этим человеком четверть века. И нередко наблюдала, как он устраивает бабские разборки, требуя вернуть 10 граммов недовеса. И тут он «недовес» найдёт. Уж расстарается. Не зря же тянул со взысканием столько лет. Надеялся, сука, что не смогу всё старье предъявить в целости и сохранности, что-нибудь да скончается от старости, не дождавшись звездного часа. И тогда он взыщет деньгами и по полной стоимости!

На передачу барахла ко мне является доверенное лицо бывшемужа — жирный и грязный боров. Лицо знакомое. Да точно, один из активных «сидельцев» сайта знакомств. Там фото молодое, где он еще не такой вонючий и килограммов на 50 легче. Но узнаваемый.

Интересные у Кирюши доверенные лица. Уж не в ходе ли тройничков ковалось то доверие?

Боров долго и въедливо всё включает-проверяет. И заявляет: «Я не могу подписать. Вот здесь на одной детали не совпадает маркировка».

Это он практически разобрал старый компьютер и все буковки всех деталей сверил. На одном из жестких дисков буквы не совпали. Диски несколько лет назад снимал сын по папиному поручению. Я и не смотрела. Надо — бери. А лучше бы смотрела.

Пристава начинает потряхивать: «У меня в документах указано «два жестких диска». Их два?»

— Да, два.

— Они исправны?

— Да, исправны.

— Так в чём проблема?

— Но по документам заявителя маркировка дисков не та.

— У меня в документах маркировка не указана. Подписываете!

— Не буду! — Боров злится.

— Ну хорошо, мы обсудим это с заявителем.

Вторая встреча у меня дома в том же составе проходит через пару недель. Пристава заметно так поколачивает. Как я её понимаю. Общение с Кирюшей не каждому по силам.

Каким образом пристав умудрилась уговорить Кирилла принять железяку с другой маркировкой? Я не знаю. Железная женщина. Гвозди бы делать из таких.

Боров вытащил из квартиры груду старой пластмассы и проводов. Как он это всё попрёт на себе? Надеюсь, свалится в ближайшей луже.

Выдыхаем?

43. Если упадет кирпич

Выдохнуть — это не для меня и не в этой жизни. Почти в одно время с приставами я получаю копию очередного искового заявления из суда.

Что примечательно — не от истца, а это неизменный бывшемуж Кирилл, а из суда. Суд разыскивает меня. Зачем меня искать? Я не прячусь. Тридцать лет живу по одному адресу, прекрасно известному Кириллу.

Прихожу знакомиться с документами иска, и мне выворачивают целую папку бумаг.

Читаю и не могу понять...

Оказывается, Кирилл давно пишет иски, где я ответчик. Получает какие-то ответы. Отказы. Требования. Дошел до апелляционного суда. И везде, на каждом документе он указывает: «Место фактического проживания бывшей жены неизвестно». Амнезия? Деменция?

Но как же любопытно у него пропала память. Ведь он параллельно взыскивал с меня провода и мышь и в документах указывал оба адреса, где меня можно было найти. И тут же, в судебных исках «место проживания неизвестно». Всё, что бывший муж мог «вспомнить» обо мне — лишь ФИО и дата рождения.

Приступ хитрожопости. Острый. Неоперабельный.

Да-да, тот самый случай, когда ты думаешь, что человек в твоих глазах упал на дно, но тут снизу постучали...

Кирилл пытался обвинить меня в том, что я получаю доход от сдачи внаём совместной квартиры, и хотел, что называется, развести меня на бабки. Потребовать свою долю в моём незаконном бизнесе.

Документов много. Там и показания соседей. И обращения к участковому. Работа проведена огромная. И тайная.

Наша совместная в долях квартира для меня как чемодан без ручки. Тащить тяжело. А бросить нельзя.

Я её уже однажды бросила. Повелась на слова мужа, что это их с сыном сфера ответственности. Махнула рукой. Пусть сами разгребают.

Но разгребать пришлось мне, когда начались звонки от жилищно-коммунальных служб с требованием погасить задолженности. В итоге долг передали коллекторам. Я пришла в разгромленную квартиру с вырванными коллекторами проводами.

Разруха, грязь, огромные долги. Вот чем обернулись для меня заверения Кирилла «без тебя разберёмся».

Поспрашивала соседей. Да, жили какие-то молодые люди, девушка.

Жили и не платили за коммуналку.

Да, мне пришлось какое-то время сдавать квартиру, чтобы выплатить долги. После я привела её в порядок. И плачу сейчас коммуналку в одно лицо. За себя и за того парня. Этот «парень» требует долю в доходе. Но почему-то не предлагает заплатить долю в расходах. За несколько лет набежало нехиленько...

— А вы чего хотите добиться? — спрашивает судья у представителя Кирилла.

— Чтобы сдавать квартиру и делить доход. — Отвечает мадам, очень неприятная, с липкими глазами. Из категории тех юристов, которых нанимают для обтяпывания грязных дел.

Странно, хотят одного, а требуют другого.

Уже в судебном заседании иск бывшемужа преображается. Теперь он требует разделить квартиру на двух собственников территориально, установить границы нашего «проживания».

— Дело в том, что в этой квартире никто из собственников не проживает. Она пустая. Какой смысл занимать суд никому не нужной работой? — спрашиваю я во время заседания. — Единственная цель — заставить меня снять арест с доли истца в спорной квартире. И представитель мне это желание обозначила в кулуарах и даже пригрозила мне вниманием неких юристов, если я не соглашусь. Это только метод давления на меня. Усложнять мне жизнь, если не соглашусь снять арест.

— Можно снять арест, продать квартиру и разделить деньги. Я помогу... — вещает с места юристка.

Да, я уверена, что «поможет». Так поможет, что и косточек моих не соберут. Но судье говорю другое:

— Бывший муж выплачивает мне ущерб за квартиру, украденную при разделе имущества. Он три года обманывал суд с этой квартирой, продал её незаконно, там череда махинаций. Я потратила несколько лет жизни, чтобы добиться хоть какой-то выплаты ущерба. Если я сниму арест, то не получу с него ни копейки. Я уверена.

Судья взглядывает остро на юристку. Они явно знакомы и обсуждали детали дела, но вот про обман суда и продажу другой квартиры судья явно слышит впервые.

Но у истца есть законное право. И на стороне его интересов выступает наш сын. Я не верю! Но мне тычут бумажкой, явно составленной Кириллом, но с подписью сына. Это больно!

Кирилл также просит ограничить мои права пользования совместной квартирой, и его просьбу удовлетворяют. Теперь я не имею права поселять кого-то даже в маленькой спальне, которую мне судья выделила для проживания. Большая комната остается на стороне истца. В ней якобы будут проживать наш сын и его дочь, зарегистрированная с папой.

Этот папа за годы после развода не заплатил копейки алиментов своей дочери. А дедушка, на чьей половине будет якобы проживать внучка, пытался лишить ребёнка регистрации на том основании, что она не несёт бремя содержания жилья. И за годы не вспомнил о внучке. Пока не представился случай использовать её в своих интересах.

Безумие ситуации просто анекдотическое. И я бы посмеялась. Но уже нет сил ни возмущаться. Ни смеяться.

Я просто устала!

Уже на выходе из суда меня догоняет мерзавка юристка:

— Снимите арест! Я продам вашу квартиру! Вы подумайте, зря упираетесь... Завтра упадёт вам кирпич на голову, и по наследству ваша доля перейдёт сыну. То есть бывшему мужу, вы же понимаете...

— Если упадёт кирпич, что моё имущество по завещанию перейдет не сыну, а моей внучке. Так что невыгодно вашему доверителю раскидываться кирпичами.

И я бегу оформлять завещание.

Угрозу бывшемуж может исполнить. Понятно, чужими руками. Мошенница-юристка указала мне на слабое место в обороне. Брешь нужно срочно заделать. Давно пора было написать завещание.

Ну и заточку тоже не помешает положить в сумочку. Она еще с девяностых лежит в доме. Конечно, это статья. Но лучше статья, чем неспособность защититься от нанятых головорезов.

Какой интересный жизненный путь мы прошли с Кириллом. Давно ли мы чувствовали друг друга единым целым? И как докатились до открытых угроз физической расправой? Давно ли я закрывала Кириллом своим телом? Влезла между ним и дулом пистолета, готовая принять пулю. А сейчас раздумываю, каким оружием могу сохранить свою жизнь от его желания уничтожить меня физически.

Но вот чего я точно не хочу — это мести. Даже мысли отомстить не появилось. Может, просто силы на месть у меня нет? Просто энергия моя личная на нуле. Выжить бы самой. Физически. Не развалиться на атомы. Прислушиваюсь к себе... Нет, мстить не хочу. Могу. Но не хочу.

У каждого свой путь. Свои грехи. И свои наказания. Это страшная участь — быть судьёй чужой жизни.

44. Я — живая

Устала. Устала! Устала!!

Бегать по судам, в полицию, к приставам. Отбиваться.

Я хочу просто жить. Просто работать. Создавать красивые вещи.

Хочу взять в руки карты и разложить их с тем особенным ощущением в руках, которое даёт уверенность — карты расскажут правду. Уже давно я не чувствую этой уверенности. Беру карты и... откладываю.

Но одно хорошо — эти годы беготни и сутяжничества сформировали стойкое отвращение к бывшему мужу. И не только к нему. К мужчинам вообще.

Да, признаюсь, первое время меня посещали поганые мыслишки «а что, если бы». Если бы я «простила». Если бы я была «мудрее». Если бы я выбрала «все так живут». Если бы я испугалась одиночества. Если бы законопатила свою брезгливость всё в ту же глубокую яму своих многолетних обид.

Сейчас камбэки нельзя представить даже в самых сказочных фантазиях.

Я точно знаю — правильно развелась!

Ни капли сомнений. Все эти капли, если они и были где-то на дне подсознания, Кирюша осушил. Выжег своей подлостью, мелочностью.

В соцсетях прилетают фото от Олеси. Боже, сколько лет прошло с того времени, когда я вела её в первый класс! Тогда в её теле самой выступающей частью были коленки. Сейчас это красивая зрелая женщина. Едва заметный перекос лица маскирует очками. Это осталось «на память» от родов. Что-то с лицевым нервом.

В её сердце стоит искусственный клапан. Это «на память» от второй беременности, которую пришлось прервать. Она тогда легла на сохранение. А вышла из больниц много месяцев спустя после операции на сердце. Ну и развод как следствие. Мужу нужна жена здоровая. Так у нас заведено.

Но Олеська — кремень! Она поднимается! Раз за разом. Уныние не для неё. И сейчас на фото она красивая в ЗАГСе с третьим мужем. Стоят рядом. Рука в руке.

Прилетает в ленту другое фото. Это уже отправлено её новым мужем. Тот же ЗАГС. Но расстановка другая. Он стоит на первом плане. Гордо. Уверенно. Ну чистый Наполеон. Олеся видна из-за его плеча. Она на втором плане. Дополняет. Но не равная.

Вот как по-разному они видят очередной, не первый для обоих брак. Символично. Раньше бы я не заострила внимание, решила бы, что мелочь, недостойная внимания. А сейчас две фотографии кричат «не то».

Пусть я ошибусь! Пожалуйста, высшие силы, кто бы вы ни были, пусть у Олеси в этот раз всё сложится. Пожалейте её!

И меня пожалейте.

Мне не нужно в ЗАГС. Категорически!

Я не ищу пару. Даже теоретически не допускаю такую возможность.

Терпеть, прощать, подстраиваться я больше не стану. А других мужчин, которых не пришлось бы терпеть и прощать, нет. Их просто в природе не осталось. К полтиннику они все на много раз просеяны женским поисковым ситом. И те, с которыми можно хоть как-то сосуществовать рядом, давно взяты на короткий поводок. Остались совсем непотребные.

Всё же у российских женщин наличие штанов рядом упорно называется «женским счастьем». Хотя что там от счастья? Недавно наблюдала это «счастье». Гудели соседи по гаражу. С подругами. И после одна из этих подруг тащила на себе невменяемое тело в штанах. Тело падало в грязь. Она упорно поднимала и тащила. Я не удержалась от шпильки. Проходя мимо, процитировала:

— Зато она не одинока.

Тётка даже не отвлеклась. Её «женское счастье» пузатое, неподъемное. Дотащит его до дома, обоссавшегося. Сгрузит на диван. Таз подставит, чтобы не заблевал квартиру. Хорошо, если не буйный. Такие в несознанке любят помахать кулаками. И особенно — по лицу. Сколько их, «зато не одиноких», собирают в челюстно-лицевой хирургии. «Счастье» очухается поутру. Будет орать. Требовать на опохмел. Перероет шкафы в поиске заначки.

Господи, отведи!

Мне нужен покой. И просто жить. Так много интересного в жизни. Сколько раз приходилось жертвовать своими желаниями? Вся эта бабская хоботня, которая мне в молодости так нравилась, в итоге лишь сжирала время моей жизни. Обязанности матери и жены, как лангольеры Стивена Кинга, жрали и жрали час за часом, год за годом моё время. Для себя почти ничего не оставалось.

Поэтому соберись, Маша!

Никто не поможет. Никто не поддержит.

Принц на белом коне не прискачет. Миллионер на Бентли не собьёт тебя на переходе и не увезёт в свой дворец. Они прискакивают к молодым. Красивым. Тонким и звонким. Да и то чаще в розовых бабских романах, а не в жизни. В жизни они ломают тонких и звонких о колено.

А ты, Маша, стареющая женщина ебабельности ниже среднего. Кому ты нужна? Пацанам, если им жалко денег на девочек и проституток. Нищебродам и хитросделанным, чтобы пожить за твой счет. Абьюзерам, чтобы дожрать что осталось.

Ты им нужна.

Они тебе — нет.

«Я Серая Шейка. И мне перебили крыло». Пела моя любимая певица.

Жить с перебитым крылом страшно. Взлететь невозможно.

Но жить нужно. Пусть пешочком. По земле. По грязи и камням. В полёте их не замечаешь.

Жизнь одна. Какая уж есть. Другой не будет.

Добрый охотник не появится, не спасёт меня от лис и не унесёт к добрым детям.

Я сама себе и добрый охотник, и добрые дети.

Поэтому поднимайся с колен. Выпрямляй спинку. Лечи зубы, чтобы улыбнуться широко и без стеснения.

А улыбаться есть чему. Солнечному лучику. Дождевой тучке. Первым всходам на грядке. Ласковому теплу баньки. Весёлой птичке на ветке. Всему этому стоит улыбнуться. Жизнь прекрасна! Каждый её момент! И всё это — для тебя!

Возлюби ближнего как самого себя. Каждый помнит. Почему из этой великой формулы жизни я всегда слышала лишь её первую часть — «возлюби ближнего». А второй словно бы и не существовало. Нужно исправлять. Пока я еще жива и могу хоть что-то исправить. Например, полюбить саму себя.

Стряхну с себя как старую кожу боль пережитого и расскажу миру свою историю. Не для того, чтобы пожаловаться. Жалобы никому не нужны. Но людям нужно знать истории чужих трагедий. Как другие падали. И как другие вставали. Как оставались несломленными. Поломанными — да. Но не сломленными. Честные истории. А не придуманные в расчете на коммерческий успех.

Для чего-то тебе, Маша, пришлось пройти этой дорогой? Чему твоя душа должна была научиться? Стать добрее к себе. Увидеть красоту и радость в простых вещах. Может, это и называется работой души? Именно так высший разум обтёсывает, доводит до совершенства наши души? Через испытания и страдания выплавляет из нас что-то лучшее? Для новых воплощений.

Вдруг, как пузырь воздуха в болоте, в моей памяти «булькают» стихи Маяковского: «Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше». Боже, какая глупость лезет в голову. И я начинаю хохотать! Без истерики. Вот чего из меня не смогла вытравить вся эта жизненная грязь, так это способность посмеяться над собой.

Моя некогда знаменитая самоирония

Я — выжила!

Конец