С топором наперевес

Глава 1

Дафни Эллиот

С топором наперевес

Лесорубы штата Мэн

Книга 4

Тем, кому говорили, что они «слишком»

Вы не сложные, не пугающие, не чрезмерные и не неразумные. Вы — грёбаная сверхновая. Никогда не тускните ради тех, кто слабее и хочет вас сломать. Никогда не занижайте свои стандарты. И никогда, никогда не переставайте делиться своими дарами с этим миром.

Предисловие

В этой книге поднимаются темы, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей. В сюжете затрагивается проблема бесплодия, а также упоминаются смерти, происходящие за кадром.

Виктория

— Ты меня слышала?

У меня перехватило дыхание, и я лихорадочно оглядела кофейню, надеясь, что старый дубовый пол подо мной провалится и утащит меня за собой.

— День поминовения.

Паника подступала. Это, наверное, галлюцинация. В последнее время я почти не спала, а прошлой ночью жильцы сверху устроили какой-то ад, не дав мне выспаться даже на мои привычные три-четыре часа.

Я вцепилась в край симпатичной деревянной кабинки, пытаясь сохранить равновесие. Кофеиновый лось — модная кофейня, открывшаяся около года назад. Сначала я переживала, примет ли наше маленькое лесозаготовительное сообщество открытые вентиляционные трубы и латте за шесть долларов, но заведение с самого начала пользовалось спросом.

Сейчас у Рэйанны уже было несколько сотрудников, и почти каждый день фирменные чернично-лимонные сконы раскупали к девяти утра.

Я заехала сюда за американо на удачу перед важной встречей, но, судя по всему, напрасно.

— Я беременна, — повторила она, голос её звенел и звучал вызывающе.

— Поздравляю, — выпалила я, когда глаза защипало от слёз, а в горле всё сжалось.

Она что-то говорила, но я была слишком занята тем, чтобы не потерять сознание, чтобы понять хоть слово.

Этого не может быть. Только не сегодня.

В голове зашумело от чувства вины, с которым я столько боролась. Бесконечные расспросы, друзья с младенцами на руках: «Ты следующая!» — и добрые родственники, удивлявшиеся, почему у нас до сих пор нет детей.

Александра продолжала что-то рассказывать, может, про зиму? Потом сказала что-то о маме. О свадьбе, которую обсуждала уже несколько месяцев. Я ничего не могла воспринять.

Моё тело сломано. Оно не справилось со своей задачей. А теперь она беременна?

Разве обязательно было сообщать мне это именно сегодня?

— Я иду на встречу, — отрезала я, стараясь не сорваться. — Могу перезвонить позже?

Она всё ещё что-то говорила, но я уже ничего не слышала. Вокруг рушился мой мир. Я протиснулась сквозь утреннюю толпу и бросилась в туалет.

Старый засов был из латуни и весил немало, но я справилась. Заперлась. Одна. И расплакалась. Не всхлипывала навзрыд — это оставлю на потом. Сейчас просто позволила слезам течь. Задерживать их только больнее.

Александра и Грэм ждали ребёнка.

Вместе.

Моя младшая сестра.

И мой бывший муж.

Я прислонилась ладонью к стене, пытаясь взять себя в руки и вдохнуть.

Дыши. Просто дыши.

По моему опыту, если день начинается настолько паршиво, дальше будет только хуже. Даже мелкая неурядица при нужных обстоятельствах может обернуться настоящей катастрофой.

Я закрыла глаза, сосредоточившись только на дыхании. Ещё будет время — злиться, страдать, чувствовать предательство. Много времени.

Позже. Сейчас я на публике, и через пятнадцать минут у меня важная встреча.

Я сделала десять глубоких вдохов, а потом порылась в сумке в поисках туши и блеска для губ на экстренный случай.

Приведи себя в порядок и действуй.

Глаза были красные, лицо в пятнах, но выбора не было, надо было собраться.

Рабочий режим. Люди на тебя рассчитывают.

Я как могла подправила макияж, причесалась и пригладила юбку. После всех этих лет в корпоративном пиаре, казалось бы, уже должна уметь справляться с таким.

Убедить, уговорить, склонить к щедрости — это было моё. Я раньше прошагивала по городским улицам в туфлях на десятисантиметровом каблуке. Зарабатывала шестизначные суммы, не стесняясь пользоваться служебной кредиткой, обедая, выпивая и закупаясь в лучших местах.

Моя уверенность могла посоперничать с уверенностью десятка заурядных мужчин. Никто и ничто не стояло у меня на пути.

Несмотря на то, что я только что услышала, мне нужно было идти и делать свою чёртову работу. Это была моя цель. Моя единственная опора.

Да, такие встречи были худшей частью этой работы, но их не избежать. Продовольственный банк выжил в прошлом году только благодаря щедрости Ноа Эберта, который прислал строительную бригаду для ремонта крыши бесплатно и вдобавок сделал крупное пожертвование.

Это был огромный жест. Но недостаточный. Всегда не хватало.

Летний благотворительный фестиваль лесорубов помог, но сейчас был апрель, и эти средства почти иссякли. До конца года срочно нужны были новые вливания.

Ресурсы продовольственного банка были нужны круглый год, но особенно остро — летом, когда местные дети оставались без школьных завтраков и обедов.

Передвижной фургон с едой помог бы невероятно. Я видела такие в Бостоне и других крупных городах. Его можно было поставить у детской площадки или в парке — и тогда семьи могли бы получать еду и другие необходимые вещи в разных точках.

Так мы бы снизили нагрузку на здание и дошли бы напрямую до тех, кому нужна еда.

Пора. Иди и добудь эти деньги. Ты справишься.

Я медленно выдохнула, повернулась и одной рукой взялась за дверную ручку, а другой — за засов. Я проведу эту встречу на высшем уровне, а потом вернусь домой и позволю себе чувствовать всё, что нужно.

Между мной и этим планом стояла только старая дубовая дверь. И она не открывалась.

Я сжала потускневший латунный засов и попыталась повернуть запястье.

Безрезультатно.

Задействовала обе руки, изо всех сил дёрнула механизм назад.

Раздался хруст, и поворотный элемент сдвинулся.

Но сам засов застрял в дверной раме.

Чёрт.

Я снова и снова двигала поворотный элемент, но этот древний замок, скорее всего, старше электричества, надёжно удерживал дверь.

Моё тело сотрясали лёгкие дрожи, сначала почти незаметные, из-за которых лишь тряслись руки.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Горло сжалось. Этого не может быть.

Я задышала чаще и бросила взгляд на смарт-часы. Осталось одиннадцать минут, чтобы перейти через Главную улицу и успеть на встречу.

Думай, Вик, думай.

Я ударила по двери плечом. Господи, помоги.

Бесполезно. Нужна была помощь.

Я вытащила телефон из сумки и загуглила номер кофейни The Caffeinated Moose. Надеялась спокойно объяснить

Телефон звонил и звонил. Никто не отвечал.

На дворе было утреннее пиковое время, шум стоял неимоверный. Даже если бедняжка Рэйанна и слышала звонок, у неё, скорее всего, просто не было возможности взять трубку.

Я закрыла глаза и перебрала в уме лица знакомых, кто мог бы помочь.

Перед внутренним взором возникла Лоретта. Да. Она сидела у окна с группой дам, которые вязали и пили чай.

Я прочистила горло, нашла её контакт и позвонила.

— Виктория, как ты? — спросила она, на фоне слышался гул голосов.

Раньше Лоретта была президентом местного банка, а после выхода на пенсию нашла себя в роли главной городcкой сплетницы и неутомимой активистки. Даже я должна признать: если Лоретта берётся за дело, то оно будет сделано.

— Я здесь, — выдавила я. — Я в Кофеиновом лосе.

— Прекрасно.

— Я заперта в туалете.

Она тихонько ахнула.

— Боже мой.

— Можешь сказать Рэйанне, что мне нужна помощь? Замок сломался.

— Конечно. Только не паникуй, милая. Мы разберёмся. Ты не пострадала?

— Нет.

После звонка я снова сосредоточилась на дыхании.

Потёрла виски. Я не собиралась отменять встречу. Тётя Лу и так с трудом справлялась, а я пообещала ей, что накормлю всех в округе.

Эта женщина в одиночку управляла продовольственным банком тридцать лет, а у меня, чёрт побери, MBA. Неужели я не смогу выбить пожертвование из пары местных богачей?

Если бы не эта чёртова тяжеленная деревянная дверь, встающая у меня на пути.

— Вик? — позвала Рэйанна, пока дверь чуть подрагивала. — Мы работаем над этим. Похоже, замок заело. Я позвонила в пожарную службу, но они сейчас на вызове.

Я мягко ударилась лбом о твёрдое дерево. Ну конечно. Маленький городок. Весь пожарный участок Лаввелла, вероятно, сейчас спасает кошку с дерева.

Я сжала переносицу, стараюсь смириться с поражением. Придётся звонить в офис Чарльза Хаксли и переносить встречу. Судя по всему, он любил чувствовать своё превосходство, играя с простыми смертными, к которым относилась и я, так что попасть к нему было неимоверно сложно, и на это ушли месяцы.

Но он был влиятельным человеком с множеством связей. Бывший вице-губернатор, владелец крупной строительной компании — такой союзник в борьбе с продовольственной нестабильностью был на вес золота.

Чёрт.

Чёртова дверь.

После звонка сестры мне стоило ожидать какого-нибудь нелепого развития событий. Я должна была быть готова к тому, что между мной и возможным пожертвованием встанет дурацкий сломанный засов.

Я уже открыла номер офиса мистера Хаксли, когда раздался низкий приглушённый голос:

— Мэм? Я сейчас выбью дверь. Вы в порядке?

— Да! — крикнула я. Отлично. Значит, пожарные всё же приехали.

— Отойдите как можно дальше от двери и встаньте лицом к стене. Может быть мусор.

Помещение было небольшим, но я прошла в дальний угол, к унитазу, и повернулась спиной к двери. С моей удачей — ещё щепки в заднице не хватало.

Громкий треск заставил меня вздрогнуть.

За ним последовал скрип ломающегося дерева.

Хорошо.

Потом ещё один.

— Вот это уже неплохо, — сказал тот же низкий голос.

Затем — глухой удар.

Я осторожно оглянулась через плечо и увидела на полу несколько щепок и обломков между собой и дверью.

— Повернитесь к стене, мэм, — скомандовал голос.

Я подчинилась, но успела заметить мускулистый торс в обтягивающей футболке. Голос показался знакомым, но я не могла понять, чей он.

Он не звучал как начальник Митчелл. Или Мэтт Грейвс, или лейтенант Варгас. Мне казалось, я знала всех пожарных в городе.

Раздался громкий грохот, я подпрыгнула, но заставила себя не оборачиваться.

— Это механизм замка, — сказал человек за дверью. — Теперь можно выходить.

Я обернулась и увидела, какой ущерб он нанёс двери. Он прорубил косяк топором и выбил замок. Когда он оттолкнул остатки двери в сторону, часть конструкции осыпалась. Он убрал обломки, и в проёме появилась татуированная мускулистая рука.

Меня захлестнула волна благодарности. Кто же этот парень?

Он вместе с парой других людей расчистил оставшиеся обломки. Потом протянул ко мне руку.

Я взялась за неё и перешагнула через груду щепок, разбросанных по плиточному полу.

В коридоре я подняла глаза на своего спасителя. Он был высокий, с светло-каштановыми волосами, падающими на ярко-голубые глаза. Вместо ожидаемой пожарной формы на нём была чёрная обтягивающая футболка и штаны карго из Gore-Tex или другого дорогого технологичного материала.

Наверное, турист или любитель острых ощущений, заехавший в наш городок мимоходом.

В последнее время Лаввелл всё чаще посещали туристы. Город наконец начал появляться на картах как ворота к дикой природе северного Мэна.

Но потом я пригляделась. Он показался знакомым. А по тому, как его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, — он тоже меня узнал.

— Всё в порядке, Виктория? — спросил он и крепко сжал мою руку.

И только тогда до меня дошло.

Глава 2

Ноа

Виктория Рэндольф.

Ничего себе. Прошло уже столько лет.

Я давно о ней не думал, но в памяти она всё ещё жила капитаном футбольной команды с высоким подпрыгивающим хвостиком и в коротких спортивных шортах.

Красивая. Спортивная. Та, кого все любили.

А вот сейчас она злилась и крепко сжимала моё предплечье.

Совсем другая.

Зрелая. Красивая. Уверенная.

И явно в бешенстве.

— Кто ты такой? Где пожарные?

Я не успел ответить — Рэйанна протиснулась мимо меня и схватила её за плечи.

— Боже мой, Вик, ты в порядке? — Она обняла её. — Эта дверь, наверное, старше мамонтов. Мне так жаль.

— Всё нормально, — медленно ответила Виктория, продолжая пристально смотреть на меня. Я инстинктивно отступил на шаг, потом на ещё один.

Рэйанна не особо поверила.

— Слава богу, что Ноа оказался рядом и в машине у него был топор.

— Ноа Эберт? — глаза Виктории расширились, будто только сейчас до неё дошло, кто я.

— К вашим услугам, — усмехнулся я.

Мы с минуту изучали друг друга взглядом, и у меня в голове мелькали все обрывки воспоминаний, связанные с ней.

Её тёмные блестящие волосы спадали на плечи, вся она была в чёрном. Строгом, деловом.

Губы блестящие, насыщенного красного оттенка.

Она выглядела совсем иначе и в то же время, точно так же, как в школе.

Я всё ещё запоминал каждую черту её лица, когда она отвернулась, и на щеках появился румянец.

— Мне очень жаль, — сказала она Рэй, — я заплачу за ущерб. Но мне срочно надо бежать на встречу. — Она взглянула на часы, не удостоив меня ни словом.

— Эта дверь мозолит мне глаза с

— Через площадь. Встреча с Хаксли.

Я не знал, кто такой Хаксли, но по тому, как Рэй тут же повела её по коридору, понял, что встреча важная.

— Беги. Мы тут всё уберём. Когда закончишь, возвращайся на обед. За мой счёт, ладно?

Виктория кивнула и поспешила к выходу. Я остался стоять, словно приклеенный, провожая её взглядом, пока она лавировала сквозь толпу зевак и, выбежав за дверь, не сорвалась на бег по тротуару.

Рэй коснулась моей руки, вырывая меня из транса.

— Спасибо, — сказала она искренне. — Не могу поверить, что это вообще случилось.

Я улыбнулся ей. Она была миниатюрной женщиной лет сорока, с вьющимися рыжеватыми волосами, собранными под платком. Мы познакомились всего пару дней назад, но с тех пор Тесс и я заходили сюда каждый день, и мы успели подружиться.

Её дети уже были школьниками, но она всё равно принесла пару игрушек и книжек для малышей — для Тесс. Рэйанна была одной из самых добрых и чутких людей, которых я встречал за долгое время.

— Давай я помогу прибраться и починить дверь, — предложил я.

— Нет-нет, я сама. Позвоню Марку, пусть заедет в магазин после экскурсии. Он сопровождает четвёртый класс в Бакстер Стейт Парк. В такие дни я особенно рада, что вышла за мужчину с руками.

Она уже начала собирать обломки, а один из сотрудников, молодой парень с синими шипами вместо причёски и кольцом в носу, притащил большой чёрный мешок для мусора.

Я проигнорировал её отказ и взял метлу, которую принёс тот же парень.

Когда крупные обломки были убраны, и я подмёл щепки, мы загородили вход в туалет.

Убрав всё на место, я направился к окну, где моя мама развлекала Тесс, которая сейчас обгладывала шоколадное печенье размером с её лицо.

— Серьёзно? Сейчас девять утра.

Мама пожала плечами и отпила свой латте с кленовым сиропом.

— Надо было как-то её успокоить, пока ты тут героем становился. Кто может устоять перед этой мордашкой?

Она ущипнула Тесс за щёчку, и та захихикала.

— Да-да. Ты просто обожаешь её баловать.

Мама широко улыбнулась и стала покачивать Тесс на коленях.

— Конечно. Я уже отмотала срок, воспитывая вас шестерых. Теперь моя очередь баловать внуков и делать, что хочу.

Она действительно наслаждалась ролью бабушки. Как только я появился с Тесс, она сразу включилась. До недавнего времени её внучкой была только Мэрри — дочка моей сестры. Но теперь у Эбертов случился настоящий бэби-бум: сын Финна, Тор, родился всего на месяц раньше Тесс, а дочка Гаса, Симона, появилась на свет две недели назад. Дебби Эберт определённо нашла своё призвание в том, чтобы баловать внуков.

— Теперь я хочу…

— Мам, — поднял я руку. — Я тебя люблю, но нет.

— У меня столько свободного места, — взмолилась она.

— У нас отличная квартира. Есть всё, что нужно. Спасибо за твою помощь, но я справлюсь сам.

На самом деле, квартира была не такой уж «отличной». И не слишком просторной. Но пока сойдёт. Раньше там жил мой старший брат Финн после того, как уволился из флота, и именно он помог мне договориться с владельцем.

Мы с Тесс всё ещё обживались, но нам было нормально. Я очень любил маму, но не жил с ней с самой школы, и возвращение в родной город само по себе было нелёгким испытанием. А уж ночевать в своей детской комнате — это было бы слишком.

Прошлый год разрушил мою жизнь до основания. Всё пошло наперекосяк. И, несмотря на страх, я твёрдо решил всё выстроить заново.

Мне нужно было пространство.

— И ты точно в порядке?

Я кивнул и похлопал маму по руке.

— Просто помни, что ты всегда здесь желанный гость. Это всё ещё твой дом. Чёрт, я только шесть месяцев назад выгнала отсюда Коула.

У меня сжалось сердце от нежности в её голосе. Помимо того, что она вырастила пятерых сыновей, мама ещё и приютила моего сводного брата, когда его хоккейная карьера закончилась из-за травмы.

Коул был результатом интрижки отца с его помощницей. Когда Тэмми забеременела, отец бросил нас и женился на ней. И всё же мама была для Коула больше родителем, чем кто-либо из его родных.

Вот она — суть Дебби Эберт. Настоящая святая.

И одна из причин, по которой, когда вся юридическая волокита с опекой в Калифорнии наконец закончилась, я направился на восток. Больше десяти лет я не хотел иметь с этим городом ничего общего. Но теперь я стал отцом. А Тесс заслуживала быть окружённой любовью.

С учётом всего, через что она прошла — травмы, потеря родителей — наименьшее, что я мог для неё сделать, это найти ей как можно больше любви.

Желая сменить тему и не говорить больше о жилье, я прочистил горло.

— Мам, та женщина в туалете. Виктория Рэндольф?

Она кивнула, улыбаясь, пока Тесс размазывала по столу слюни с печеньем. Хорошо, что я никогда не выхожу из дома без влажных салфеток. Один из тех уроков, которые я усвоил как отец на собственном горьком опыте.

Пока мама отвлеклась, я забрал у Тесс остаток огромного печенья.

Но моя девочка не промах. Она тут же закричала и яростно начала складывать и раздвигать пальчики — жест «ещё».

Я встряхнул руками и показал ей другой знак.

— Всё.

— Неть! — её личико покраснело, и она стала отчаянно показывать «ещё, ещё, ещё».

— Один кусочек, — сказал я, отломив крошечный кусок. — И всё. — Добавил прощальный жест.

Она тут же вырвала печенье из моей руки и засунула в рот.

— Язык жестов для малышей — это прелесть, — пропела мама, предлагая Тесс ещё один кусок того самого печенья, которое я с таким трудом у неё отобрал. Прекрасно. Вот чего мне сейчас не хватало — десятимесячной девочки на сахарном допинге. — Она такая умница.

Я забрал остатки печенья и сам его съел. Оно уже было сырое от слюней, но в данный момент стрессовая жвачка казалась мне вполне уместной, пока мама снова пыталась навязать мне идею вернуться домой.

— Виктория вернулась в город... — она постучала пальцем по подбородку, — пару лет назад. — Мама наклонилась ближе и понизила голос. — Жуткий развод. Такой тяжёлый, что она сбежала из Бостона и приехала сюда.

Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжалось от стыда. Не стоило спрашивать. Это было не моё дело. Она никогда не казалась мне человеком, который остался бы в Лаввелле.

— Она просто супергерой. Взяла на себя руководство продовольственным банком

У меня ёкнуло сердце.

— А что с Лу? — Она была частью этого города столько, сколько я себя помню. Вечно устраивала сборы консервов к праздникам в нашей школе.

— У неё рассеянный склероз, — тихо ответила мама, уголки её губ опустились. — Она держится, но уже не тянет в прежнем ритме. А Виктория — настоящий ураган. Раньше работала в крупной корпорации, так что в бизнесе она понимает.

Я кивнул и положил руки на стол. Пока мама рассказывала, в голове у меня всплывали обрывки воспоминаний. Вспомнилось, как Джуд говорил, что Вик вышла замуж. Вспомнились и наши волонтёрские смены в продовольственном банке, когда я был в старших классах.

— Ноа, — сказала мама, вырывая меня из мыслей.

Иногда я вот так «выпадал». Мозг начинал лихорадочно всё связывать, вспоминать, и я погружался в это с головой. Джуд всегда терпеливо к этому относился. Остальные — не особо.

— Прости. Просто задумался. Расскажи ещё про Симону.

Она достала телефон и начала листать фотографии. Симона родилась раньше срока, и пока было небезопасно знакомить её с Тесс, которая вполне могла принести с собой кучу микробов. Я позволил маме с удовольствием делиться новостями, пока сам переваривал всё, что только что узнал.

Виктория Рэндольф. Она была на класс старше. Мы мало общались, но в маленьком городке все знали друг друга.

Помню, как её семья поднялась, когда отец изобрёл что-то крупное, и они уехали. Кажется, как и я, она поступила в университет и больше не оглядывалась назад.

Пока мама продолжала болтать, я заметил, что на меня пялятся несколько человек. Даже не хочу знать, какие сплетни уже начали крутиться. Хотя у меня не было ни сил, ни внимания, чтобы волноваться. Некоторые подходили, чтобы поздороваться и поулыбаться Тесс, которая как раз сдвинула брови и внимательно посмотрела на меня.

Сжав ладошки и разведя их в стороны, она показала жест: какаю.

— Ох, — я подхватил её на руки и схватил из кабинки сумку с подгузниками. — Кажется, назревает что-то серьёзное.

— Приходите вечером на ужин.

Я наклонился, поцеловал маму в щёку и, освободив одну руку, собрал мусор со стола.

— Мы пока только входим в режим, — сказал я, уловив лёгкий запах из-под платья Тесс. — Думаю, сейчас лучше уложить её спать в кроватку.

Мама не стала возражать. Она просто мягко улыбнулась и кивнула. От её приглашений я не смогу прятаться вечно — да и не собирался. Просто мне нужно было немного выдохнуть. Тесс плохо спала, и любое вмешательство могло всё только усугубить. Хотелось бы списать это на переезд через всю страну, но правда в том, что она и раньше не была хорошей спящей.

Это полностью моя вина. Согласно паре прочитанных мной книг и одному педиатру, я должен был научить её засыпать самостоятельно.

А то, что я открыл для себя в этих книгах, было просто завуалированным призывом: «Оставь ребёнка одного и дай ему накричаться».

Я просто не мог этого сделать. Она была слишком драгоценной. И уже пережила слишком многое. Если моей девочке Тесс нужны были обнимашки, и значит, я их дам.

Я буду качать её на руках и держать столько, сколько смогу, пока спина не откажет. Последнее, на что я бы пошёл, — это оставить её одну, испуганную и потерянную. И если в результате она станет избалованной — пусть. В жизни есть вещи куда хуже, чем чрезмерно заботливый отец.

На парковке у своей машины я открыл заднюю дверь, достал из сумки всё необходимое и принялся за дело. Не хвастаюсь, но я шикарно справлялся с подгузниками. Секрет в том, чтобы относиться к каждой аварии как к ЧП, требующему точного расчёта, стратегии и оценки рисков.

Когда всё было чисто и застёгнуто, я поднял её на руки.

И тут же она обвила меня своими крошечными ручками и уткнулась носом в шею.

— Люблю тебя, Тесс.

Когда она немного ослабила хватку и начала изучать, что происходит вокруг, я подбросил её, крепко держа, и окинул взглядом Мейн-стрит. Город сильно изменился. Помимо кофейни, теперь здесь был салон и хозяйственный магазин. Ходили слухи, что на углу вот-вот откроется пиццерия в пустующем помещении.

Но главное было не в новых заведениях или недавно высаженных деревьях вдоль тротуара. Самое заметное для меня — это то, как изменилась атмосфера.

Держа на руках свою сладкую девочку, я не мог не надеяться: может, у нас с Тесс получится начать здесь всё заново. Я не смогу заменить ей то, что она потеряла. Но, может быть, смогу дать ей будущее.

Глава 3

Виктория

У меня внутри всё клокотало от тревоги.

Чарльз Хаксли не производил впечатления человека, которому нравится общество громких женщин, а я была настолько измотана и на нервах, что сегодня даже близко не тянула на образ тихой, сдержанной и вежливой.

К чёрту.

Я толкнула дверь офиса Huxley Industries. Он занимал весь верхний этаж симпатичного кирпичного здания в одном из углов центра города. Несмотря на леденящий холод, на каждом окне красовались ящики с цветущими цветами. Внутри было безупречно чисто: точечное освещение, тёмная деревянная мебель. Один конец приёмной занимал большой камин.

Я натянула на лицо улыбку и подошла к стойке ресепшн. Но прежде чем успела представиться, навстречу мне через весь холл зашагал сам Чарльз Хаксли.

Он был высокий, стройный, с густыми белыми волосами. Его синий костюм без галстука больше подошёл бы яхтенному клубу, чем деловой встрече.

— Очень рад вас видеть.

Зубы у него были ослепительно белые и идеально ровные. Оказавшись к ним так близко, я пожалела, что не носила ретейнер(*Ретейнер — это ортодонтический аппарат, который используется для удержания зубов в новом, исправленном положении после снятия брекетов или элайнеров)после школы так, как следовало.

Он пожал мне руку чуть резче, чем нужно, и жестом пригласил в просторный кабинет с панорамным окном и массивным столом из красного дерева.

Мы заняли свои места: он — за столом, я — на стуле для гостей. Я достала портфолио.

— Как поживает Луиза? — небрежно опёрся он на стол предплечьями. — Всегда была мне хорошей подругой.

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Чтобы не выдать, насколько это звучало нелепо, я уткнулась в сумку и сделала вид, будто ищу ручку.

Тётя Лу терпеть не могла политиков и особенно ненавидела богатых, самодовольных людей вроде Хаксли. Одна из главных причин,

К счастью, у меня с этим лучше. За свою жизнь я встречала немало самодовольных придурков. Чёрт, я даже вышла замуж за одного из них. Так что у меня был вполне впечатляющий опыт.

С натянутой улыбкой я наконец посмотрела на него. Чарльз Хаксли был безобиден, а мне нужно было попасть к нему в доверие. Он владел несколькими компаниями и контролировал большую часть недвижимости в округе. У него были деньги и связи.

Бывший вице-губернатор, хорошо знакомый со многими важными людьми в Огасте.

В последние годы он всё больше сосредотачивал свои бизнес-интересы в нашем регионе, и мог бы стать отличным партнёром для продовольственного банка. Он мог бы привлечь пожертвования, помочь с грантами, политическими контактами. Было столько возможностей для развития, если бы только я могла получить доступ к его ресурсам и связям.

Короче говоря, встреча была критически важной.

— Вот наш проспект, — протянула я глянцевую брошюру, за печать которой в Staples в Ороно выложила кругленькую сумму. — Как вы увидите, регион переживает беспрецедентный уровень продовольственной нестабильности, а на седьмой странице подробно описаны предприятия, которые с момента пандемии закрылись или сократили деятельность.

Он сжав губы пролистал страницы, скользя по ним взглядом.

— Рост потребностей по штату и в регионе — беспрецедентный. А у нас — выше среднего.

Он кивнул.

— Клиентов стало больше, чем мы в состоянии обслужить, и их количество только растёт, — я начала уходить от заранее заготовленного текста и чувствовала, как под мышками выступает пот. Я надеялась, что статистика по детскому голоду зацепит его сразу.

Но он продолжал безразлично листать проспект.

Все данные, расчёты, прогнозы — всё перед ним.

А он едва на это смотрел.

— Знаете, — сказал он, — мой сын был бы идеальным человеком, чтобы помочь вам с этим. У него куча отличных идей по улучшению.

Его сын? Меня чуть не вывернуло.

— Одну секунду, — поднял он палец и взялся за телефон.

Чёрт. Мне не нужна была помощь или «идеи». Мне нужны были деньги. Пожертвования, благотворительность — называйте как хотите. Я знала, что делаю. Участвовала в национальных форумах и тренингах. Работала не покладая рук. И каждый день мы боролись за каждого нуждающегося. Мне нужны были деньги, время и возможность клонировать себя, чтобы всё успеть. А не встреча с бесполезным Денисом Хаксли.

Я поёрзала в кресле. Последнее, чего мне хотелось, чтобы семья Хаксли начала поучать меня, как управлять некоммерческой организацией.

Когда Денис вошёл в кабинет, я встала и натянула вежливую улыбку. Может, если я всё это преподнесу сухо и официально, они просто выпишут чек и оставят меня в покое?

— Виктория, — сказал он, беря мою протянутую руку и тут же притягивая к себе в объятие. А я терпеть не могла объятия. Физический контакт — даже с близкими знакомыми, не говоря уж о малознакомых — был для меня одним из самых неприятных моментов в жизни. Моё напряжённое тело не смутило его ни капли.

Денис Хаксли был просто ужасен. В детстве он был мелким самодовольным мерзавцем и, судя по всему, с тех пор мало что изменилось.

Чарльз пригласил нас сесть, и пока он что-то говорил, я делала вид, будто веду записи, надеясь, что удастся закончить всё это как можно скорее.

Когда Денис положил руку мне на плечо, мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не сбросить её.

— Думаю, мы с Викторией отлично сработаемся, пап, — сказал он, лучась фальшивой улыбкой. — Настоящее партнёрство.

Я с трудом сдержала отвращение. Вместо этого в голове прокручивала статистику, напоминая себе, сколько хорошего мы могли бы сделать.

Я не имела права на провал. Просто не могла позволить себе этого.

Городу нужна была я.

— Да, — мой голос прозвучал чуть чересчур бодро, но на лучшее я сегодня была не способна. — Хотя особого партнёрства здесь не предполагается. Нам нужны стабильные благотворительные взносы. На десятой странице есть список мероприятий, которые мы рассматриваем. Было бы здорово, если бы имя Хаксли появилось среди спонсоров.

Оба мужчины кивнули совершенно одинаково^ ни к чему не обязывающе. Видно было, как Чарльз годами натаскивал Дениса.

Я уже знала, что эта встреча пойдёт по одному из двух сценариев. Либо они скажут «да» и пообещают помощь прямо сейчас. Либо — начнут стандартную песню: «это не входит в рамки нашей благотворительной программы на этот год» или «в этом году мы сосредоточились на помощи животным».

Обычно я могла понять уже через пару минут, получу ли я чек на выходе.

Но эти двое играли со мной. Как кот, который таскает мышь по полу.

Я сдержала раздражение, встала и сказала:

— Я уже отняла у вас слишком много времени. — Натянув очередную вежливую улыбку, я выпрямила спину. — Давайте запланируем продолжение разговора.

— Не нужно, — вставил Денис. — Мы с вами можем встретиться лично. Я подготовлю для вас предложение.

Я приподняла бровь и внимательно на него посмотрела. Предложение? Чёрт. Всё, что мне нужно, было предельно ясно. Но я слышала слухи. Похоже, всё правда. С семьёй Хаксли ничего никогда не бывает просто.

— Конечно, — ответила я, пятясь к выходу. — И ещё раз спасибо.

Глава 4

Ноа

Тесс была лучшим ребёнком на свете. Может, у меня и не с чем было сравнивать, но я нутром чувствовал, что она особенная.

Хотя, ладно, идеальных не бывает. И у неё был один маленький недостаток.

Она хотела, чтобы её держали на руках. Всегда.

Двадцать четыре часа в сутки.

И вот в чём дело — я потакал ей.

После всего, через что ей пришлось пройти, мысль о том, чтобы оставить её одну в кроватке, разрывала мне душу. Я не мог игнорировать её печальный плач, когда ей нужно было утешение.

Я был ей должен. Должен был дать любовь и безопасность. Так что я начал носить её на себе. Купил кучу слингов и эргорюкзаков, и благодаря YouTube-каналам для мам научился завязывать их довольно ловко. У нас были переноски для любой погоды и ситуации, и вся коллекция аккуратно висела на стойке у входа, которую я сам собрал.

Она предпочитала спать на мне. Я укладывал её в слинг и занимался домашними делами — складывал бельё или готовил ужин. Со временем понял, что свежий воздух её успокаивает, и мы начали гулять по вечерам. Она засыпала прямо на ходу.

Но переезд через всю страну выбил нас обоих из колеи.

Тесс всегда хотела быть рядом, но теперь это стало навязчивой потребностью.

Я изо всех сил старался, чтобы ей было комфортно в нашей новой квартире. Формально она двухкомнатная, но вторая комната — это скорее кладовка с окном.

Так что я взял себе крошечную комнату, втиснул туда узкую кровать, которую забрал от мамы, а Тесс отдал побольше. Обустроил ей детскую: кресло-качалку, увлажнитель, белый шум, подвесную бабочку, на которую она так любила смотреть, засыпая, по крайней мере, когда мы ещё жили в Калифорнии.

Но после переезда этого оказалось недостаточно. Кроватка, в которой она раньше спокойно спала, теперь вызывала у неё настоящий ужас. Единственное место, где она хотела быть — это мои руки. А в свои десять месяцев она умела кричать изо всех сил, когда хотела. Так что ради собственного выживания я снова и снова носил её на руках по кругу по квартире.

Стоило мне продолжать двигаться и держать её прижатой к себе и она засыпала.

Это было невыносимо утомительно, но я не знал, что ещё можно сделать.

Я включал подкаст и бродил по квартире, чувствуя, как её маленькое сердечко бьётся у меня на груди. Когда казалось, что я сейчас просто рухну от усталости, я целовал её в макушку, вдыхал запах её тельца и продолжал идти.

Час пробил давно за полночь, когда в дверь постучали. Я так углубился в классическую музыку, что сперва даже не понял, услышал ли это на самом деле. Но когда постучали во второй раз, сомнений не осталось.

Я снял наушники и открыл дверь. Приоткрыв её всего на пару сантиметров, увидел в темноте женскую фигуру. Шорты, тонкая майка, тёмные волосы, собранные в хвост, и раздражённо поджатая губа.

— Виктория?

Она наклонила голову и сузила глаза.

— Ноа? Так это ты — мой шумный новый сосед?

Я указал на Тесс, которая начала шевелиться, как только я остановился.

Виктория закатила глаза, толкнула дверь и зашла внутрь.

— Дай мне ребёнка.

Я снова пошёл по кругу по комнате, следуя привычному маршруту.

— Нет, всё под контролем.

— Фигня. Если эта бедная малышка не рыдает, то ты топаешь, как слон. Что происходит? Она больна?

Я тяжело выдохнул и зыркнул на неё. Я не был таким уж тяжёлым, между прочим.

— Я слышу всё, что происходит наверху. Это старые дома и хреновая вентиляция. — Она оглядела меня с головы до ног. — А ты не маленький, так что когда ты ходишь, всё трясётся. — Пожав плечами, она закрыла за собой дверь.

Вот так. Похоже, это был теперь дружеский визит.

— Ты живёшь внизу, — пробормотал я, продолжая двигаться по тускло освещённой гостиной, совмещённой со столовой. Пространство было небольшим, но светлым и чистым, с открытой кухней.

Наверное, я был слишком сосредоточен на себе, раз даже не подумал о том, кто может жить подо мной. Я барахтался в этой новой жизни, и хотя Лаввелл стал для меня спасением, я всё ещё пытался удержаться на плаву.

Я повернулся к ней. В мягком полумраке, в середине ночи, без макияжа она выглядела... красиво. На кофейне вчера утром она казалась зрелой и деловой. А сейчас, в моей гостиной, передо мной стояла та самая девчонка, что осталась в памяти. Добрая, живая, с характером.

— Прости, что разбудили. — Волна усталости накрыла меня. Если она действительно слышала, как я часами хожу туда-сюда, можно было представить, как ей досталось. — Нам пока сложно войти в режим. И я просто безумно устал.

— Могу помочь?

Простой вопрос. А ответ был невероятно сложным.

— Спасибо, но мы справимся. Я просто постараюсь ходить тише.

Она наклонила голову, изучая меня.

— Ты не приучал её спать самостоятельно.

— Не то чтобы это твоё дело, — процедил я, от чего Тесс зашевелилась, — но нет. И не собираюсь. — С этими словами я повернулся и направился к окну.

— Ладно, — мягко сказала она и подошла ближе, поглаживая Тесс по спинке. — Я не осуждаю. Я бы тоже не смогла оставить младенца плакать.

Я посмотрел на её доброе, обеспокоенное лицо и вздохнул.

— Она мне не родная. — Последнее, чего мне хотелось — вдаваться в детали. — Я её опекун. Ну, меня официально назначили опекуном, и сейчас я в процессе оформления усыновления. Всё немного... запутано.

Она кивнула, ничего не сказала, продолжая аккуратно водить рукой по спинке Тесс. Затем подняла на меня глаза.

— У тебя это получается естественно, — тихо сказала она.

И почему-то именно эти слова оказались тем, что мне сейчас было нужно.

— Спасибо.

Моё тело странно отреагировало на её близость — всё словно вспыхнуло изнутри, но я тут же подавил это чувство.

— Она чудесная, — добавила Виктория тем же мягким голосом.

Тесс слабо заскулила и приподняла голову с моего плеча, но уже через секунду снова уткнулась в меня, так и не открыв глаз.

— Сколько ей?

— Десять месяцев, — ответил я. — Она у нас мелкая.

— Можно я её подержу? — протянула она руки. — Пройду пару кругов за тебя.

Меня охватило чувство вины. Было два часа ночи. Я едва держался на ногах, и хотя знал эту женщину почти всю жизнь, хоть и не близко, она точно не выглядела ни похитительницей, ни кем-то опасным. А я всё равно оставался рядом. Что могло случиться?

Я осторожно развязал слинг, удерживавший Тесс у меня на груди, и аккуратно передал её Виктории. Тесс немного зашевелилась и пискнула. У меня мгновенно сжалось горло, я уже собирался взять её обратно, но Виктория успела раньше, она прижала её к себе, начала мягко покачивать и убаюкивать, как настоящая профи.

Она медленно пошла по комнате, тихо что-то шепча, и Тесс, положив головку ей на плечо, закрыла глаза.

Моя малышка никогда не любила, когда её держал кто-то, кроме меня. Даже чтобы привыкнуть к маме, понадобилось время, а она-то уж точно знала, как обращаться с детьми. Я смотрел на них и не мог не почувствовать лёгкое предательство.

Но это чувство быстро ушло. Я просто посмотрел на них по-настоящему.

С Тесс на руках Виктория будто преобразилась. Её взгляд стал мягче, а голос теплее. Она спокойно расхаживала по моей квартире, и в ней не было ни капли раздражения, несмотря на глубокую ночь.

— Хватит пялиться, — прошипела она, понижая голос. — Спи.

— Но...

Она покачала головой.

— Ложись

Снова кольнула вина.

— А ты?

— Я всё равно почти не сплю, — махнула она рукой, не переставая гладить Тесс. — Спи.

Неуверенно я вытянулся на маленьком диванчике. Ноги свисали за край, но мне было плевать. Я спал в местах и похуже. Это было моё личное суперспособность — засыпать где угодно и функционировать на одном коротком сне.

Я лёг и продолжал смотреть на них. Было страшно закрыть глаза.

Но выбора не было. Голова уже переставала соображать. Неужели действительно будет вред, если я вырублюсь хотя бы на пару минут?

Мы были у меня дома. Тесс спала спокойно. А Викторию я знал.

Я просто немного прикрою глаза.

Я проснулся от звука детского смеха, не сразу понимая — не приснился ли мне весь этот ночной визит. Неужели Виктория Рэндольф и правда пришла ко мне в час ночи, чтобы укачать мою дочку, как какая-то супергероиня с хвостиком?

Я приоткрыл один глаз и тут же ослеп от солнечного света, хлынувшего в комнату через большое окно.

Голова гудела, спина ныла. Даже после ночёвки на голой земле я чувствовал себя лучше.

С усилием, гораздо большим, чем следовало бы, я поднял руку и взглянул на часы. Семь утра.

Я рывком сел, и сердце ушло в пятки.

Тесс. Чёрт.

Я ещё не успел вскочить на ноги, как увидел их.

Тесс сидела в детском стульчике, одетая и весёлая, а Виктория делала ей смешные рожицы и кормила из баночки с детским пюре.

Тесс захлопала в ладоши и показала жест «ещё», пока Виктория медленно подносила ей ложку с новым кусочком.

Я тяжело выдохнул и снова опустился на диван.

— Доброе утро, Спящая красавица, — сказала Виктория, поднимая ложку и изображая из неё самолётик.

Я наклонился вперёд, упёршись локтями в колени, и потер виски.

— Прости. Мне так стыдно.

Боже, как я мог вырубиться на столько часов? И как я мог проспать так крепко, что не услышал, как Вик одела мою дочь и устроила ей завтрак?

— Не за что извиняться. Тебе явно был нужен сон. Я пыталась разбудить тебя утром, чтобы спросить про режим кормления, но ты пробормотал что-то про «Холодное сердце» и перевернулся на другой бок.

Я наконец поднялся и поплёлся к кофеварке. Слава богу, кувшин уже был полон.

Меня накрыла волна благодарности, но её быстро сменила неловкость. Я ведь должен был справляться лучше. Уже несколько месяцев как я был отцом-одиночкой.

Я налил себе огромную кружку и сделал пару глотков обжигающего кофе, надеясь, что он прочистит голову. Потом подошёл к Тесс и поцеловал её в макушку.

— Па! Па! — закричала она, одарив меня своей беззубой улыбкой.

Ничего в жизни не звучало лучше. Знать, что она видит меня, улыбается мне, что ей нужно моё внимание — это поднимало мне сердце каждый чёртов раз.

— Па! — с хихиканьем она показала пальчиком на уголок рта и сморщилась.

Я улыбнулся ей и спокойно сказал:

— А волшебное слово?

Она взглянула на меня снизу вверх и потёрла ладошкой грудь — жест «пожалуйста».

Я открыл шкаф и достал Cheerios, которые она просила, затем высыпал горсть на поднос её стульчика.

— Она знает жесты, — объяснил я Виктории. — Вот этот, — Я продемонстрировал первый знак, — означает «злаки» или вообще любую еду, которую можно есть руками. Она у нас не привереда.

— Это невероятно, — лицо Виктории засияло. — Она что, гений?

Я невольно рассмеялся и, может, даже слегка расправил плечи. Казалось, она знала, что именно сказать, чтобы меня приободрить. Я посмотрел на неё и только тогда заметил, что она в выцветшем синем худи с надписью «Озеро Тахо».

В моём худи.

Моя грудь тут же сжалась. Чёрт, как же она мило в нём выглядела. Я давно не видел женщину в своей одежде.

С тихим хрюком Тесс снова показала жест «ещё».

Я достал из коробки ещё горсть и высыпал на её поднос.

— Хотя я и уверен, что она у нас гениальна, — подмигнул я дочке, — детский язык жестов сейчас довольно распространён. Я посмотрел пару видео на YouTube… потом ещё пару… и втянулся.

Виктория перевела взгляд с Тесс на меня и обратно. В её глазах плескалось восхищение.

— Но она ведь говорит тебе, чего хочет.

— Ага. — Я убрал коробку и вернулся к кофе. — Я начал показывать ей жесты, когда ей было три месяца, и к восьми она уже отвечала. Я хотел создать с ней надёжную связь. Хотел, и до сих пор хочу, чтобы она чувствовала: я рядом, и я всё смогу для неё.

Вик долго молчала, просто смотрела на меня, потом покачала головой. Я так и не понял — это был жест восхищения или лёгкой оторопи.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что её покормила.

Она пожала плечами.

— Нам было весело, правда, малышка?

Тесс радостно заворковала и ударила кулачками по подносу. Очевидно, Виктория ей нравилась, несмотря на то, что вчера они впервые встретились.

Всё происходящее казалось почти сюрреалистичным. Мы с Тесс столько месяцев были вдвоём. А теперь рядом оказалась новая женщина — и делала то, что должен был делать я.

И я почти не знал её.

У меня внутри всё напряглось, проснулись инстинкты — защитить, оградить.

Но тут моя прекрасная девочка заворковала и привлекла моё внимание, и я заставил себя расслабиться. Я столько лет прожил в режиме обороны, всё время сражаясь с невидимыми врагами. Всё из-за того, что позволял своим страхам управлять мной.

Но теперь у меня была другая цель. Быть лучше. Ради неё.

— Ты, должно быть, вымоталась, — сказал я.

Вик покачала головой.

— Нет. У меня бессонница. Успела немного поспать до того, как пришла сюда.

У меня скрутило живот.

— Бессонница? Это жесть.

Она поднесла ложку с грушевым пюре к Тесс, и та с удовольствием его проглотила.

— Да так, ничего. С тех пор как развелась, спать не получается.

Точно. Мама что-то упоминала о разводе.

— Хочешь поговорить об этом?

Спина Виктории моментально выпрямилась. Она повернулась и посмотрела на меня так, будто хотела испепелить.

— Нет. Совершенно точно не хочу.

Принято.

— Просто предложил. Мы же теперь друзья.

Она хохотнула.

— Мы не друзья. Мы с Тесс — друзья. А ты — парень, который храпит на диване.

Ауч.

Хотя она всё ещё смотрела на Тесс, я заметил, как уголки её губ дёрнулись в улыбке. У Вик была саркастическая нотка. И мне это

— Тесс никогда не жаловалась.

— Потому что ты не научил её жесту «Папа, ты храпишь, как бензопила». Вот если бы научил, то уверена, она бы яростно показывала его каждую ночь. Бедняжка заработала бы себе травму локтя от всех этих знаков.

Я поднял руки, сдаваясь, и рассмеялся.

— Ладно, ладно. Может, я и правда храплю. Извини. Это всё диван. Но всё равно спасибо. Я и представить не мог, насколько мне нужен был этот сон.

— Я могу остаться ещё немного, — предложила Вик. — Если хочешь принять душ... ну или, не знаю, почистить зубы?

Щёки вспыхнули, и я тут же прикрыл рот рукой. Прекрасно. Я стал живым примером того, как не надо быть родителем — ни времени, ни сил даже почистить чёртовы зубы.

Я вскочил.

— Отличная идея. Вернусь через пять минут.

— Пусть будет десять! — крикнула она мне в спину.

Глава 5

Виктория

В джинсах и футболке, с волосами, стянутыми в высокий хвост, я вскочила в машину и направилась к продовольственному банку. Пятницы у нас были самыми загруженными, потому что в выходные мы не работали. Я чувствовала странный прилив энергии, несмотря на то, что практически не спала.

Впрочем, я уже привыкла. Большинство ночей я просто не могла заставить свой мозг замолчать. Лежала в кровати, прокручивая в голове все свои ошибки, пока не отключалась или не приходило время вставать. А если и засыпала, то снились кошмары.

Но прошлой ночью всё было совсем иначе. Да, странно. Но и весело. Укачивать капризного младенца и напевать ей песни Джони Митчелла всю ночь оказалось удивительно приятно. Я чувствовала, что приношу пользу. И это было важно.

А Ноа… Боже, этот бедняга явно не справлялся. Обычно я не обращаю внимания на местные сплетни, но слухи о его возвращении ходили самые разные. А вчера он приоткрыл передо мной дверцу в их с Тесс мир. Маленькую, но важную.

Я почти его не знала, но после той ночи между нами что-то изменилось. Он доверил мне своего ребёнка. А я помогла. Может, мы и правда теперь друзья.

Хотя я и не была уверена, что вообще ещё умею дружить. Грэм годами изолировал меня. Стоило мне выйти куда-то без него — он обижался, устраивал сцены, и всё заканчивалось тем, что проще было вообще никуда не ходить.

Он сводил на нет те немногие дружеские связи, что у меня оставались. Он хотел, чтобы рядом с ним были только те, кого он сам считал достойными.

Теперь я снова могла выбирать. И если я хочу подружиться с одиноким отцом из квартиры наверху, то так тому и быть.

Свобода, которую я обрела после развода, оказалась даже лучше, чем я себе представляла.

Я могла есть, что хочу. Смотреть те сериалы, которые мне нравятся. Выходить в свет или оставаться дома. Начать глупое хобби, поехать в спонтанное путешествие. Прошло уже два года, а я всё ещё не могла до конца поверить, что это моя жизнь.

Сколько всего я отдала, чтобы быть женой Грэма.

Как охотно я отказалась от собственного «я» ради того, чтобы стать «мы».

Теперь это — будущее моей младшей сестры. Она совсем скоро станет миссис Грэм Уайтхолл. И у неё будет от него ребёнок.

Я сделала глоток кофе, пока подъезжала к зданию продовольственного банка. Чип, бывший владелец хозяйственного магазина, который он несколько лет назад передал сыну, возглавлял нашу пятничную бригаду волонтёров. В основном это были мужчины за семьдесят, которым хотелось выбраться из дома. Они сами называли себя «командой старичков» и приходили в бандажах и с наколенниками.

И надо сказать, разгружали они чёртовски хорошо.

Когда я выскочила из машины, Чип отсалютовал мне.

— Овощи приедут из Бангера через десять минут, босс.

— Спасибо. Мне надо отправить письмо, потом я выйду разгружать с вами. Я вчера почистила и продезинфицировала второй холодильник.

Он кивнул и уже отдавал указания своим приятелям по покеру, которые расставляли тележки под ящики с яблоками, картошкой и прочими продуктами, которые должны были приехать сегодня.

Внутри я поднялась по лестнице на два пролёта. Тётя Лу отремонтировала этот старый особняк на окраине города ещё в восьмидесятых. Первый этаж она переделала в просторное помещение, где клиенты могли самостоятельно набирать продукты. Там был приёмный стол, где нужно было показать удостоверение, а также мобильные полки, которые можно было легко переставлять. Старая кухня в глубине дома была оснащена холодильниками для хранения скоропортящихся продуктов, которые мы выдавали ежедневно.

На втором этаже мы хранили средства гигиены и товары для дома. Там же находилась и комната для мероприятий. Наши офисы были втиснуты под самой крышей, в мансарде. Там я принимала звонки, платила счета и заполняла всё, что только находила, — заявки на гранты.

Настоящей жемчужиной была пристройка из бетонных блоков. В прошлом году, благодаря пожертвованиям и бесплатной рабочей силе, мы её отремонтировали и починили крышу. Теперь там располагались холодильные и морозильные камеры промышленного уровня. Дополнительное морозильное пространство дало нам возможность принимать больше поставок мяса, что было критически важно для наших клиентов. Мы получили долгосрочное хранение, а значит, могли планировать раздачи заранее.

Перед зданием остановился грузовик. Я бросила сумку и ноутбук, сняла худи и рванула на разгрузку.

Сбегая вниз, я улыбнулась, проходя мимо гаража. Каждый раз, глядя на него, с правильной изоляцией, хорошей вентиляцией и новенькой металлической крышей, я мысленно благодарила Оуэна Эберта. Он, конечно, увёл у нас лучшего волонтёра, когда Лайла уехала с ним в Бостон, но сделал так много доброго для людей в этом районе.

А теперь я неожиданно завязывала странную полуночную дружбу с его братом.

Чёртовы маленькие городки.

— Ты бледная, — сказала тётя Лу, переставляя коня.

Я пожала плечами. В голове была каша. Поражение было неизбежно — и меня это уже не удивляло. Лу играла в шахматы потрясающе, и несмотря на все годы её наставничества, я так и осталась посредственностью.

— Ты о себе заботишься?

Я проигнорировала вопрос и прибавила звук на Bluetooth-колонке. Мы начинали с шашек, когда я была маленькой, и постепенно дошли до шахмат. Иногда разбавляли это карточными играми — тётя была великолепна и в криббидж.

Что бы мы ни делали, у нас всегда играла музыка. Чаще всего — Долли Партон, но иногда — Тина Тёрнер или Шер.

Лу закрыла глаза и начала покачиваться в такт Yellow Roses.

— Такая, блядь, хорошая песня.

У меня

— Если не хочешь говорить о своём здоровье и счастье, давай тогда про работу, — сказала она, сделав ещё один ход и подбираясь ближе к шаху. — Что ты решила по поводу дефицита яиц? И отвечали тебе из Feeding America? Заявка на грант была охрененная. Ты в этом чертовски хороша.

Тётя Лу — настоящая святая. Десятилетиями она помогала другим. Не было проблемы, с которой она не готова была бы справиться, засучив рукава и ругаясь, как старшина на берегу. И она больше всего любила именно это: выпить виски и выругаться от души.

Я приподняла бровь.

— Рада видеть, что это место не притупило твой блеск.

— Ты же знаешь, моё любимое слово — «блядь», — сказала она, пока я думала над следующим ходом. — Я тут с ума схожу. Все вокруг вечно улыбаются, всё такое чистенькое и сверкающее. Что мне, блядь, тут делать весь день?

Мы это обсуждали уже миллион раз с тех пор, как она переехала сюда. Здесь она могла жить самостоятельно, но с поддержкой и в окружении людей.

— Вступи в клуб прогулок, — как всегда предложила я. — Или в бридж поиграй. Сходи в торговый центр. Подстригись. Тут же вроде есть общественный огород?

Она уставилась на меня испепеляющим взглядом.

— Я скучаю по настоящим, важным делам.

— Ты до сих пор помогаешь мне с бухгалтерией. Всё ещё вычитываешь заявки на гранты. Тебя ещё не отправили на покой.

Она выпрямилась и фыркнула. Попалась. Да, она больше не могла разгружать грузовики и весь день стоять на ногах, но это не значит, что она выпала из жизни.

— Получается привлекать новых волонтёров? Люди должны больше делать. Сообщества строятся на усилиях и труде. Если мы все сядем на жопу — общество рухнет.

Она читала мне эту лекцию всю мою жизнь. Никто не был таким энергичным и готовым помогать, как тётя Лу. В её глазах все остальные тоже должны были быть такими.

Я кивнула.

— Школа даёт академический зачёт за волонтёрские часы. Несколько будущих выпускников пойдут на летнюю стажировку.

Её лицо смягчилось, но допрос она не прекратила.

— А с подгузниками? Банк в Портленде одобрил наш запрос?

— Пока нет, но я настроена оптимистично. Мне придётся оплатить доставку, но нам могут прислать в три раза больше, чем раньше. И не только подгузники. Детский шампунь, больше смеси. Это может сильно помочь.

Нашему сообществу нужно было гораздо больше, чем просто еда. Я благодарна за каждое побитое яблоко, которое мы получаем, но нужда на этом не заканчивается. Подгузники в самом верху списка. Как и женская гигиена.

— Я подумываю об установке прачечной, — сказала я, когда Лу пододвинула ферзя.

— Шах. — Она в упор посмотрела мне в глаза. — Где и как?

— В подвале. Я делаю ставку на крупных корпоративных спонсоров. Надеюсь, смогут пожертвовать стиральные и сушильные машины.

Она хмыкнула.

— Отличная идея...

Да, идея хорошая. Но её реализация потребует много сил. Особенно после вчерашней странной и ни к чему не приведшей встречи с Хаксли.

Ночная авантюра с нянькой спасла меня от размышлений о том, насколько ужасным был вчерашний день. И как больно мне было получить тот звонок.

Я взяла стакан Лу с виски и сделала хороший глоток.

— Алекс беременна.

Она зажмурилась и зажала переносицу пальцами. Её ногти, как всегда, были накрашены в огненно-красный.

— Ты издеваешься.

Я покачала головой.

Она положила ладонь на мою, кожа у неё была тонкая, почти прозрачная.

— Мне так жаль, солнышко. Беременна? До свадьбы же ещё несколько месяцев.

Я снова покачала головой.

— Мама тебе не звонила? Они переносят всё на выходные Дня поминовения. Она купила Алексе платье за тридцать тысяч и теперь требует, чтобы свадьба состоялась, пока оно ещё на неё налезает.

— Иисусе...

— Угу. Вместо нескольких месяцев у нас теперь всего несколько недель.

— Верни мне выпивку. — Она выхватила стакан и опрокинула его залпом. — Ты справишься?

Я пожала плечами.

— Сейчас чувствую себя паршиво. Но со временем, я справлюсь.

Грэм сделал мне одолжение. Все те бесчисленные незнакомки из Tinder тоже.

Хотя, конечно, без хламидиоза я бы вполне обошлась.

Но спасибо антибиотикам. И науке.

Всё это дало мне силы уйти. Я должна была сделать это гораздо раньше, но была запрограммирована — держаться, улыбаться, делать всё, чтобы сохранить красивую картинку. С детства родители учили меня: главное — это внешний вид.

Тётя Лу встала и вернулась с контейнером мороженого с печеньем и сливками и двумя ложками. Сколько себя помню, у неё в морозилке всегда был запас специально для меня.

Именно благодаря ей я выбралась. Потому что она дала мне альтернативу всему, что вдалбливали родители. Она помогла мне понять, кто я и чего хочу.

Грэм был юристом и филантропом. Родители от него были в восторге. Он подходил им по всем параметрам.

Знал нужных людей. Играл в лакросс в престижной школе.

Из тех, кто владеет собственным смокингом.

Играл в гольф с вице-мэром.

Он был амбициозен и целеустремлён, и вместе мы построили картинку идеальной жизни: высокие должности, поездки в экзотические страны, дорогая квартира с видом на океан, элитные мероприятия.

Но день за днём я исчезала.

Он не терпел неудобств, и я научилась быть маленькой. Не занимать слишком много места. Не иметь слишком много мнений.

Когда он задерживался на работе, я молчала. Если задавала вопросы, он обвинял меня в контроле и претензиях. Я заставляла себя верить, что он важный и успешный. Жила в состоянии постоянного самообмана. Сидела одна в нашей переплаченной квартире, читала скучные нон-фикшн книги, которые он сам мне покупал, пока сам трахал половину Бостона.

— Я люблю тебя, девочка, — сказала Лу, запивая мороженое виски. — Ты сильная, щедрая и потрясающая. Даже если эти придурки этого не видят.

Слёзы жгли глаза. После всего, что я сделала, чтобы вылечить себя, собрать свою жизнь заново, найти своё дело и новых друзей… теперь мне предстояло наблюдать, как моя младшая сестра выходит замуж за моего бывшего мужа, будучи беременной от него.

Я так старалась. Так много работала над собой. А в итоге — стану печальной, бесплодной старой девой на свадьбе идеальной принцессы Александры.

Я уронила голову в ладони и расплакалась.

Лу обняла меня своей тонкой рукой и прижала к себе.

— Я знаю, сейчас всё кажется полным дерьмом. Но обещаю — вселенная готовит для тебя

Я могла только рыдать в ответ.

— Всё нормально. Выплесни это. Плачь, злись, делай, что хочешь. Потому что ты пойдёшь на ту свадьбу. И будешь выглядеть прекрасно и ни капельки не тронутой. Поняла меня?

Я кивнула. Конечно, это было невозможно, но и сил спорить не было.

— Как думаешь, Крис Эванс свободен? Тебе нужен горячий кавалер.

Я всхлипнула, почти засмеялась.

— Он только что женился.

— Вот чёрт. А я надеялась, что он приедет из Массачусетса, влюбится в тебя, а потом познакомит меня с Робертом Дауни-младшим.

Слёзы всё ещё текли, но я не смогла не улыбнуться. Боже, как же я её любила.

— Я серьёзно, девчонка. Если хочешь выжить, то тебе нужно убийственное платье и сексуальный спутник.

Глава 6

Ноа

— Я за тебя волнуюсь, — крикнул Джуд с пола, пока Тесс ползала по нему взад-вперёд.

Я покачал головой и продолжил разрезать чернику на микроскопические кусочки. Джуд всегда за меня волновался. Так устроена вселенная.

Гас — старший, ответственный, был правой рукой отца.

Оуэн — гениальный, целеустремлённый, трудоголик.

Финн пошёл по стопам деда: сразу после школы — в военно-морской флот, стал пилотом.

А мы с Джудом были как комплект. По крайней мере, внешне.

Мы были похожи, но характер у нас был разный.

Он — осторожный и молчаливый.

Я — полная противоположность.

Инь и ян, как говорила мама.

Мы уравновешивали друг друга.

Всю жизнь казалось, будто один без другого просто не может.

Даже в те годы, когда я держался от всех подальше, мы с Джудом оставались близки. Общались в основном сообщениями, но были связаны, всегда понимали друг друга. Даже когда молчали — чувствовали.

— Когда ты не волнуешься? — съязвил я.

Он подхватил Тесс и стал дуть ей в животик.

— Ты понимаешь, о чём я. Один воспитываешь ребёнка? После всего, что случилось?

Я продолжил готовить ужин для Тесс, стараясь не реагировать на искренность в его голосе. Хотя признавать не хотелось, я был в полной заднице. Мне досталась невозможная ситуация, но я бы ни за что ничего не поменял.

— Я уже наловчился.

Самоуверенность у меня в крови. Падения и ошибки — моя повседневность. Но я всегда поднимаюсь и иду дальше, к следующему приключению или травме.

Я особо ни о чём не парился. Быть младшим в большой семье имело свои плюсы. Отец был слишком занят, чтобы уделять мне внимание. Братья меня не трогали. Мама никогда не пыталась изменить меня или заставить идти по другому пути. Её забот хватало на всех.

Детство я провёл в лесу, на свободе, бегая с Джудом без всяких забот. В школе бывало сложно, влиться не получалось. Но у меня были братья и лес — этого хватало.

После школы Лаввелл стал казаться слишком тесным. Мир звал — и я ушёл. И с тех пор как-то справлялся.

— Тут хорошо расти, — сказал я.

Он встал и пристегнул Тесс в её высокий стульчик. Джуд знал, что делает, несмотря на то что познакомился с ней всего неделю назад. В этом весь он — вдумчивый, основательный. Именно поэтому он так хорош в семейном бизнесе по заготовке древесины. Именно поэтому он такой крутой музыкант.

— Лучшее место, — подтвердил он.

— Я хочу, чтобы она росла в окружении любви.

— Мы это ей дадим.

— Но… — я вздохнул, сердце сжалось.

Он скрестил руки на груди — на футболке с надписью Смеситель для вина Catalina и ждал. Джуд никогда не пугался паузы.

— Я боюсь, что не справлюсь. Что я не создан для этого. Что подведу её. Всё испорчу.

Его лицо стало жёстким.

— Не подведёшь.

Я сжал зубы, глядя на дочку.

— Она уже столько потеряла. А теперь у неё остался только я.

Он наклонился и поцеловал Тесс в макушку.

— Ты гораздо сильнее, чем сам о себе думаешь.

Это было так в стиле Джуда. Мудро, спокойно. Но за последние десять лет он вырос, стал взрослым, ответственным. А я выбрал другой путь.

— Ты не знаешь этого, — буркнул я, открывая банку с пюре из батата и доставая детскую ложку. — Ты вообще меня не знаешь.

Он отступил, в лице появилось нечто похожее на обиду.

Я тут же пожалел о своих словах.

Сжав губы, он внимательно посмотрел на меня. Глаза у нас были одинаковые, такого же оттенка голубого. Волосы — тоже. Только Джуд носил их коротко и бороду отрастил. Мы не были близнецами, но в детстве многих обманывали. Даже сейчас, в тридцать с лишним, иногда казалось, что я смотрю в более зрелое, ответственное зеркало.

Он ударил меня в плечо.

— Не бей при ребёнке! — зашипел я, потирая руку. — Чёрт, больно же.

— Мы делили плаценту, придурок. Ты не можешь говорить такие вещи.

Я смерил его взглядом, но ответить не успел, в дверь громко постучали.

— Пойду покажу, что не зря здесь, — пробормотал он.

Я сел за стол с банкой пюре, улыбнулся дочке. Она сияла и снова и снова показывала жест «ещё».

— Привет, Джуд, — раздался женский голос. — Ноа дома? Я хотела вернуть вот это.

Тесс завизжала от радости, и звук стал ещё громче, когда в кухню вошла моя соседка, держа в руках сложенный синий свитшот.

— Прости, — сказала она, весело помахав Тесс. — Я случайно утащила его с собой.

— Спасибо.

— Я как раз собирался за бургерами в Лося, — заявил Джуд, встав рядом с ней.

Наглая ложь. Мы ничего такого не планировали. Хотя от огромного бургера я бы не отказался. В Лаввелле выбор еды навынос был минимальный, а готовить самому... ну, не приоритет.

Он кинул на меня быстрый взгляд, а потом снова сосредоточился на Вик.

— Останься, побудь с нами.

— Не хочу мешать.

— Не мешаешь. Честно. Даже не знал, что вы с ним друзья. — Он выразительно выгнул бровь.

Я понял, куда всё катится. Надо было срочно это останавливать.

Но Вик опередила.

— Он вчера спас меня в кофейне, когда дверь в туалете заклинило. А прошлой ночью, когда он расхаживал по квартире и мешал мне спать, я пришла поиграть с малышкой, чтобы он хоть немного отдохнул.

Она снова махнула Тесс. Та в ответ замахала одной рукой, а другой продолжала запихивать в рот кусочки черники.

Джуд кивнул, глядя то на Вик, то на меня. Он не был тем, кто пускает слухи, но это не мешало ему стебать меня по полной.

— Она хорошая соседка, — промямлил я. — И Тесс она нравится.

— А Тесс, — сказала Вик, подходя

— Она и правда классная, — кивнул Джуд. — Я сбегаю за едой. Угощайся пивом. Я принес, потому что в холодильнике у этого товарища, как всегда, пусто.

Я изо всех сил старался смотреть на лицо соседки, а не на её грудь, и мысленно пообещал себе врезать брату позже.

Но как только я увидел, как Вик улыбается Тесс, раздражение мгновенно испарилось. Чёрт, наблюдать за ними вдвоём было... трогательно.

Сегодня она выглядела по-другому. Я видел её в деловом костюме, видел в пижаме. А сейчас на ней были тёмные джинсы, подчёркивающие изгибы бёдер, красные кеды и чёрная свободная футболка.

Чёрт, она была красива. Глаза светились, губы полные. А я ничего не мог поделать с тем, как с ума сходил от её ямочек при улыбке.

Когда Джуд ушёл, мы с ней быстро нашли общий ритм. Она рассказала о работе в продуктовом банке и играла с Тесс на полу, пока я убирался на кухне и поражался тому, как легко у неё всё это получается.

— Ты хороша в своём деле.

Она пожала плечом.

— Многому научилась у тёти Лу. Ну и у меня опыт в корпоративных коммуникациях, так что пока не тону, но хорошей себя не назову.

— Но ведь ты не просто поддерживаешь текущую работу, а расширяешь её, находишь новых доноров...

— Это первая работа в моей жизни, к которой у меня есть страсть, — призналась она. — Раньше всё было по инерции, а теперь будто призвание.

Сердце глухо стукнуло в груди. Призвание. Знакомое ощущение. Я знал, каково это — просыпаться каждый день, зная, что он может стать последним, но всё равно идти, чтобы спасти ещё хотя бы одного человека.

До недавнего времени я точно знал, кто я и как хочу жить.

А теперь?

Теперь я безработный отец-одиночка, который понятия не имеет, что делать дальше.

— Ты в порядке? — спросила Вик, вдруг оказавшись рядом, держа Тесс. — Ты как будто в себя ушёл.

Я покачал головой.

— Прости. Такое бывает. Застреваю в мыслях.

— Мне не мешает. Просто показалось, ты расстроен.

Обычно в такие моменты я отшучивался. Но в её взгляде было что-то такое... настоящее. Забота. И от этого мне расхотелось прятаться за сарказмом.

Она стояла близко, очень близко, и Тесс чувствовала себя с ней спокойно. Ещё вчера Вик была чужой, а сегодня будто вписалась в мой дом, в мою жизнь, держала моего ребёнка.

В ней было что-то... грустное, сложное. И от этого мне самому становилось чуть менее одиноко.

Я открыл рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить всё, что творилось у меня в голове, но в этот момент раздался звонок с домофона.

— Это Джуд, — сказал я и аккуратно забрал Тесс у Вик.

Я ожидал, что он появится с вафлями, картошкой фри и байками про лесорубов, отвлечёт меня от клубка тревог. Вместо этого он сообщил, что у него «работа», сунул мне пакет с пахнущей изумительно едой и свалил.

Врал он напропалую. Весна. Грязь по колено. Ни к какой лесозаготовке сейчас не проедешь. И, чёрт подери, пятничный вечер — восемь часов.

Но Вик это ничуть не смутило. Она весело вытащила тарелки из шкафа, пиво из холодильника, а я в это время переодел Тесс в пижаму и почистил ей зубы. Она засыпала, но, конечно, не хотела упустить возможность повисеть с Вик, поэтому я достал с комода слинг и уложил малышку к себе на грудь.

Когда я вернулся на кухню, Вик замерла с картошкой фри на полпути ко рту.

— Ты же не собираешься есть бургер, обмотавшись ребёнком?

— Ага, — усмехнулся я и поцеловал Тесс в макушку.

Она заёрзала, пытаясь разглядеть подругу, но в слинге ей нравилось. Судя по тому, что я прочитал, тактильный контакт помогает младенцам стабилизировать нервную систему.

— Она обожает засыпать вот так — у груди.

Вик покачала головой с улыбкой.

— Надо сфоткать вас и выложить в Инсту. Мы станем вирусными.

Я закатил глаза. Её внимание сбивало с толку. В хорошем смысле. Немного стыдно даже стало. А такое со мной редко случается.

Мы устроились на диване и включили Шиттс Крик — сериал, который Джуд давно пытался мне навязать. Посмеялись над первыми двумя сериями, и я даже смог съесть двойной чизбургер, не уронив ни капли кетчупа на голову дочке.

— Предлагаю дежурство, — сказала Вик. Пока я укачивал Тесс, она загружала посудомойку. — Я возьму первую вахту, а ты спустишься вниз и поспишь в моей кровати. Она куда удобнее дивана.

— Не надо. У меня есть кровать.

— Древняя односпальная с пледом толщиной в салфетку, — фыркнула она. — Я видела твою кладовку, которую ты называешь спальней. Там даже руки в стороны не раскинешь, чтобы не упреться в стены. А ноги, держу пари, у тебя с края свисают.

Она, конечно, была права. Но квартира временная. Просто перевалочный пункт.

— У меня кровать размера кинг, с ортопедическим матрасом и наволочками с высоким количеством нитей, — продолжила она. — Постирала всё утром. Дам тебе пару часов, прежде чем мне самой нужно будет завалиться.

Нет. Я не мог навязываться. Спать в её кровати? Мы соседи, едва знакомые. Слишком личное.

Но усталость вползла в кости. Тесс по-прежнему воспринимала кроватку как кратер вулкана, и чёрт его знает, когда ещё мне подвернётся такой шанс.

— Подумаю, — пробормотал я, укачивая малышку. — Но сначала — ещё одну серию.

— Ладно, — хмыкнула она и взглянула на часы. — Одну. Последнюю.

Около одиннадцати Вик сунула мне ключи.

— Не суди строго за бардак, но кровать там реально кайфовая. И выглядишь ты как хреново.

Если бы у меня была хоть капля сил, я бы обиделся. Да, я скучал по себе прежнему. Но представить жизнь без моей малышки? Ни за что.

Наверное, это и есть родительство — дикая, изматывающая, но безумно драгоценная парадоксальная штука.

Квартира на первом этаже была тёплой, уютной и немного хаотичной — в точности как её хозяйка. Одна из стен была заставлена книжными полками, книги с которых вываливались наружу. В углу стояло огромное кресло. Кухонные приборы — разноцветные, а стены украшали красивые фотографии. Каждая вещь имела своё место. Я не понимал, за что она вообще извинялась.

Я запер дверь, повесил ключи на крючок рядом и сбросил ботинки. Как и в моей квартире, спальня находилась прямо у гостиной. Как она и обещала, в центре комнаты стояла кровать размера «кинг» с резным деревянным изголовьем. Она занимала почти всё пространство — места едва хватало на две прикроватные тумбочки.

Ладно, возможно, уснуть получится легче, чем я думал.

Стоило мне только коснуться матраса, как из горла вырвался стон. Спина всё ещё ныла после ночи, проведённой на диване. Я вытянулся во весь рост, с благодарностью ощупывая с десяток подушек, и мысленно пообещал себе купить такие же. Может, они хоть немного компенсируют убогую односпальную кровать, что у меня стоит.

Я закрыл глаза и сразу же вспомнил, как Вик улыбнулась, увидев Тесс, и как радостно в ответ засветилась моя девочка. Я засыпал в её кровати, пока она ходила с моим ребёнком по квартире этажом выше. Наверное, теперь мы друзья. Грудь расширилась от этого осознания. Мне это понравилось. Сейчас мне как никогда нужен был друг.

Но это лёгкое ощущение тут же сменилось виной. Эмили и Джек были лучшими друзьями, что у меня когда-либо были. Девять месяцев их уже не было, а я всё ещё не мог представить, что кто-то сможет занять их место. Боль не отпускала — напротив, она становилась острее, когда я смотрел в прекрасные глаза Тесс. Она всё больше становилась похожа на свою маму. Иногда один её взгляд был невыносим.

Вот так работает горе. Оно всегда рядом, прячется в тени, пока не выскочит на свет, напоминая, как плохо может быть. Это доказательство того, как много ты потерял.

День, когда я стоял перед судьёй и услышал, что теперь буду заботиться об этом ребёнке, изменил меня на клеточном уровне.

Прошли месяцы, а я всё ещё пытался это осознать. Да, я любил быть её отцом. Но ту потерю, которую мы оба пережили, ничто не могло компенсировать. Каждая её улыбка, каждый заливистый смешок — радовали и одновременно разрывали сердце, потому что её настоящих родителей больше не было рядом, чтобы это увидеть.

И они умерли из-за меня.

Глава 7

Виктория

Я была увлечена своей новой аудиокнигой и одновременно складывала бельё, когда меня отвлёк стук. Нажав на паузу, я прислушалась. Когда раздался второй стук, я бросила полотенца на кровать и поспешила в коридор.

Ноа стоял в прихожей в обтягивающей футболке, выставляющей напоказ его татуировки, и с бейсболкой, надетой задом наперёд. Тесс устроилась у него на бедре, грызя голову жирафёнка Софи, а на подбородке у неё висела капелька слюны.

Он одарил меня своей самодовольной ухмылкой.

— Переодевайся. Идём в поход.

Я почувствовала, как во мне пронеслась волна возбуждения, но лениво облокотилась о косяк.

— Серьёзно?

Он говорил об этом на днях, но я не думала, что он имел это в виду. Последние десять дней мы по вечерам проводили наверху. Готовили ужин по очереди, играли с Тесс, а потом спали сменами, просматривая серии Schitt's Creek. Мы уже добрались до середины второго сезона.

— Тесс уже не знает, куда себя деть. — Он поцеловал её в макушку, отчего я едва не растаяла. — Она заказала водопад. Так что идём по тропе Уотерфорд к водопаду Мокси.

Я фыркнула от смеха и выпрямилась.

— Она заказала водопад?

Учитывая, что девочке всего десять месяцев, её язык жестов был на удивление выразительным, но в основном она говорила о еде.

Водопад Мокси находился примерно в сорока километрах от города. Пеший маршрут был не самый лёгкий, но прекрасные виды и мелкие заводи у подножия стоили затраченных усилий.

Ноа кивнул.

— Моей девчонке тяжело без леса. Пойдём, день обещает быть прекрасным.

Тесс протянула ко мне свободную руку и закричала.

— Ик-ик!

В последние дни она стала так меня звать — «Ик-ик». Пусть звучало это далеко не изысканно, но я была в восторге. Она дала мне имя. Я чувствовала себя самой крутой на свете, когда она смотрела на меня и выкрикивала его во всё горло.

— Ладно, дай мне десять минут.

— Встречаемся у Кофеинового Лося. Возьмём кофе и бутерброды с собой.

Я вытащила из глубины шкафа старый, потрёпанный рюкзак, закинула туда шапку и перчатки, потом накинула пару слоёв одежды. Май в Мэне гораздо холоднее, чем все думают. Добавила бутылку воды, батончики с мюсли и запасные носки и на этом подготовка к походу завершилась. Учитывая, что Ноа обычно везёт с собой половину спасательной станции, мой минимализм вполне подходил.

Когда я вошла в кофейню, Тесс светилась от счастья. Несколько местных женщин ворковали над ней, а она наслаждалась вниманием. Впрочем, ею восхищались не только они. Пара женщин ворковала и над Ноа.

Образ «горячего папы» ему шёл на ура. Обтягивающие футболки, бейсболка, татуировки до самого запястья — всё это только добавляло ему привлекательности. Даже рюкзак-кенгуру смотрелся на нём чертовски сексуально.

Он широко улыбнулся и, протянув руку мимо миссис Дюпон, вручил мне большой латте.

Я едва успела поднести чашку ко рту, как она уже смотрела на меня, с пристальным вниманием в глазах.

— Я так и знала. — Она топнула ногой. — Вы встречаетесь.

— Эмм, — промямлила я, чуть не обжёгшись об обжигающий кофе.

— Джоди, Стеф! — закричала она, обращаясь к женщинами в углу. — Я выиграла! Они вместе!

Джоди, или мисс Уэзерби, как я называла её, когда училась в младших классах и ходила к ней на физкультуру, показала нам большой палец вверх.

— Вообще-то, — сказала я, толкнув Ноа локтем, а он тихо засмеялся, — мы не встречаемся. Мы друзья.

— И соседи, — добавил он.

— Ик-ик! — взвизгнула Тесс и потянулась ко мне.

Я, чувствуя, как заливаюсь краской, подхватила её у Ноа и усадила к себе на бедро, отвернувшись, чтобы сделать ещё глоток кофе — подальше от её вездесущих ручонок. Это было лучше, чем продолжать разговор.

Миссис Дюпон нахмурилась и перевела взгляд с Ноа на меня и обратно.

— Ну конечно, не встречаетесь.

Ноа улыбнулся.

— Мы соседи. Виктория пришла ко мне на прошлой неделе, потому что я шумел, укачивая Тесс. С этого всё и началось. Теперь дружим.

Так просто, как он это изложил. И ведь правда, за последние несколько дней мы действительно стали друзьями. И я обожала Тесс. Она стала для меня настоящим солнечным лучом. Каждый день я с нетерпением ждала встречи с ней.

Сам Ноа тоже был отличной компанией. Весёлый, спокойный, с очаровательной растерянностью от того, что один воспитывает младенца.

Наша дружба не несла в себе ни давления, ни ожиданий. Полная противоположность отношениям с Грэмом. Даже просто оказаться с бывшим в одной комнате — уже испытание. Всё время думала: а выгляжу ли я хорошо? А правильно ли говорю и веду

В уютном коконе квартиры Ноа мы играли с малышкой, вместе ужинали, смеялись над сериалом. Я не красилась и не старалась казаться умной. Просто была собой. И это было такое облегчение.

Да, он был симпатичный и с ним было весело, но я больше не способна была испытывать ни влечение, ни желания. Эти чувства умерли вместе с предательством Грэма и нашим разводом.

И пусть сплетни и навязчивые вопросы раздражали, они были всё же лучше, чем другой тип расспросов — о том, когда же у меня будет ребёнок. Каждый раз эти слова били больнее всего. Меня всегда поражало, как даже почти незнакомые люди считают себя вправе лезть в мой чёртов организм.

Я одарила её милой улыбкой. Миссис Дюпон, фыркнув, вернулась к своему столику. Видимо, чтобы продолжить распускать слухи. Как только она уселась и украдкой глянула на нас через плечо, мы схватили наши бутерброды и направились к машине.

По дороге к тропе мы несколько раз подряд включили We Didn't Start the Fire. Это была любимая песня Тесс. Она танцевала в автокресле, что-то лепетала и дрыгалась в такт. На третий раз я достала телефон и начала гуглить исторические отсылки, которые мы с Ноа не поняли. Оказалось, я не так уж много знаю о холодной войне.

Когда мы приехали, Ноа застегнул на Тесс её пуховик, натянул на голову шапку с розовыми кошачьими ушками и усадил её в рюкзак-переноску. Как только она устроилась, сразу принялась сучить ножками и радостно завизжала.

Вокруг нас был густой лес, и солнечный свет пробивался сквозь листву, оставляя на тропе красивые пятна света.

Я никогда не устану от этого. От красоты и величия штата Мэн. От возможности просто быть — посреди дикой природы. Без машин, без шума, без суеты.

Вокруг — только спокойствие, только звуки: хруст наших ботинок по тропе, журчание воды впереди и пение птиц.

Хотя по календарю была весна, солнечный день с температурой около 5 градусов — это почти максимум, на который можно рассчитывать в это время года, и я ловила каждый миг, стараясь впитать его целиком.

Не было места лучше, чтобы размять ноги и освободить голову. До свадьбы Александры оставалось две недели, и каждый раз, как я об этом думала, в горле вставал ком. Удивительно, как я до сих пор не подавилась им.

По совету тёти Лу я купила потрясающее платье. Глубокий фиолетовый оттенок, открытая спина — когда я его надела, почувствовала себя высокой, эффектной супермоделью, а не тридцатипятилетней грушевидной женщиной ростом метр шестьдесят семь.

Но даже в этом шикарном наряде, несмотря на модную терапию, меня захлёстывало чувство обречённости всякий раз, когда я представляла, как стою и смотрю на Александру в белом платье, с округлившимся животом, окружённую восхищением и вниманием, в то время как вся моя семья сюсюкается с Грэмом.

Глаза защипало от слёз, но я моргнула, выпрямилась и сосредоточилась на тропинке и девочке, которая сидела на спине Ноа, хлопала в ладоши и болтала что-то, глядя на пролетающих птиц.

Ноги уже начинали болеть. И мне это нравилось. Природа и движение. Ради этого, в том числе, я и вернулась в Мэн.

Мы пару раз останавливались попить воды, и меньше чем через час добрались до подножия водопада. Массивные скальные выступы образовывали небольшой разрыв, в котором кружились ледяные потоки.

Впереди с грохотом низвергались воды, обрушиваясь по голому граниту — мощно, яростно, неумолимо.

Мы устроились на большом плоском камне возле небольшой заводи, подальше от самой стремнины. Ноа достал Тесс из переноски и усадил на землю. Она тут же подняла камень, внимательно его осмотрела, потом отложила в сторону и взяла другой.

Ноа отпил воды и покачал головой.

— Столько лет я себе твердил, что не скучаю по Мэну.

— У меня то же самое. Клялась, что я — девчонка большого города. А как всё пошло наперекосяк — пулей обратно сюда. И как только вернулась, поняла: я и есть настоящая жительница Мэна.

Он тихо усмехнулся.

— Тебе это идёт.

Мы разложили наш небольшой пикник. Тесс с восторгом принялась за кленовую булочку с глазурью, которую Ноа положил ей на походную тарелку. Она с энтузиазмом жевала её, а потом отламывала кусочки и «угощала» своих каменных друзей, которых разложила полукругом перед собой.

— Расскажешь, что тебя так гложет? — мягко спросил он.

Я глубоко вдохнула и посмотрела на водопад. Смогу ли?

— Без давления.

Обычно я бы сменила тему. С детства меня учили, что быть ведомой эмоциями — плохо. Лучше отшутиться, уйти в лёгкую болтовню, спрятать всё внутри.

Но сейчас я была на грани. Ком в груди не давал мне даже насладиться этой красотой.

Мы с Ноа уже неделю ужинали вместе и спали в одной кровати. Не одновременно, конечно. Но всё же.

Мы друзья. Хорошие друзья.

— Моя младшая сестра выходит замуж через две недели.

Он терпеливо смотрел на меня, слегка наклонив голову.

— За моего бывшего мужа, — выдохнула я. — И от одной мысли, что мне нужно пойти на эту свадьбу, меня выворачивает. Она ещё и беременна. После всех лет бесплодия, развода и кучи других ужасов… Я не уверена, что выдержу.

Он развернул кепку вперёд, будто правильное положение поможет ему лучше думать, и сложил пальцы лодочкой.

Чёрт, он был чертовски красив.

— Подожди. — Он выпрямился. — Твой бывший муж женится на твоей младшей сестре? Она ведь сильно младше тебя?

Я кивнула.

— На девять лет. На шесть лет младше Элизабет. Она у нас поздний ребёнок, так сказать.

— Значит, ей… — Он поднял брови, видимо, прикидывая в уме.

— Двадцать шесть. — Я поморщилась.

Он покачал головой.

— Ты говорила, он тебе изменял…

— Не с Алекс, — перебила я, поняв, куда он клонит. — Она тогда жила в Чикаго. А год назад вернулась в Бостон. Ну а Грэм — частый гость в загородном клубе, где мои родители проводят всё свободное время. Так они и сблизились.

— Ты уверена?

— Уверена. Он предпочитал Tinder и одноразовые связи с девчонками за двадцать. Ничего серьёзного.

Его челюсть напряглась&

— Вот дерьмо.

Глаза снова защипало. Проклятье. Я уткнулась лицом в ладони, слишком уставшая, чтобы сдерживать боль. Первый звоночек был от подруги с работы — она увидела профиль в Tinder, на сто процентов уверенная, что это он. А потом я нашла фото и сообщения в его телефоне.

Жгучий стыд вспыхнул во мне, как и каждый раз, когда я вспоминала те дни.

— Прости. — Я всхлипнула. — Прошло уже

— За что? — спросил он тихо. — Ты же ничего плохого не сделала.

— А вдруг сделала?

Он взял меня за руки и сжал их, глядя прямо в глаза.

— Ты. Ничего. Не сделала. Плохого.

Я заморгала, глаза снова наполнились слезами.

— Ты ни в чём не виновата.

— Но... — Слёзы катились по щекам. Боже, как же это стыдно.

— Прекрати. — Его тон стал жёстким, отчего я вздрогнула. — Он относился к тебе, как к мусору. Это не твоя вина. Тебе не за что стыдиться.

Я уставилась на него, шмыгнув носом. Хотелось бы, чтобы это было так просто.

— Повтори это.

Не успела я сообразить, как он уже стоял и тянул меня за собой. Поднял Тесс и устроил её на бедре.

— Я серьёзно. То, как мы говорим сами с собой — важно. Если ты будешь продолжать ходить с мыслью, что заслужила такое отношение или сама в этом виновата, я сделаю своей миссией вытравить это из тебя. Потому что ты чертовски неправа.

Это было трогательно. Но дело было не только в измене. Мои родители и их ожидания усложняли всё в десятки раз. А ещё — натянутые отношения с сёстрами и моя прежняя вера в то, что брак — это высшая точка. Что я нашла «своего» человека. Что меня будут любить и принимать всегда.

— Скажи это. Вслух. И про себя. Ты ни в чём не виновата.

Разумом я понимала: это не моя вина. Быть наивной — не преступление. Как и легко доверять. Но клеймо развода в тридцать с небольшим лет ощущалось как вечный позор. А предательства, раз за разом, будто вытатуированы на моём сердце — навсегда.

— Я ни в чём не виновата, — прошептала я.

— Слабо. Ты можешь лучше.

— Ик-ик, — сказала Тесс, усыпанная крошками от булочки. Они были даже у неё в бровях.

— Громче! — приказал Ноа.

— Я ни в чём не виновата, — сказала я громче, но не кричала. Здесь было слишком спокойно, чтобы так нарушать тишину.

— Уже лучше. А теперь иди туда. — Он указал на тропинку, ведущую к водопаду. — Закричи. Кричи всё, что хочешь. Выплесни это. Ты не можешь носить в себе всё это дерьмо вечно.

Ком в горле снова стал огромным, едва не перекрывая дыхание.

Он поднял одну бровь и положил свободную руку мне на плечо.

Он стоял так близко, что его грудь почти касалась моей, когда он вдыхал. От него исходило тепло, проникавшее внутрь меня, вытесняя грусть и пробуждая во мне совсем другие ощущения.

Его близость оживляла моё тело. Его мужской аромат разжигал во мне медленное пламя. Вес его большой ладони придавал мне ощущение устойчивости, заземлял.

— Кричи, — скомандовал он.

Я глубоко вдохнула и попыталась унять бешено колотящееся сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди. Потом развернулась и пошла к грохочущему водопаду, сосредоточившись на шуме воды и остановившись только тогда, когда почувствовала прохладную водяную пыль на лице.

— Я ни в чём не виновата! — выкрикнула я изо всех сил. — Я не заслужила этого!

Слёзы снова полились, смешиваясь с каплями на коже. Но это было хорошо. Лечебно. Холодный воздух в лёгких, ледяная влага на лице. Прямой взгляд в лицо природе и крик во всё горло.

— Я ненавижу, как он заставлял меня чувствовать себя, — закричала я. — Ненавижу то, что он со мной сделал!

Я резко вдохнула, словно наполнившись энергией.

— Я ни в чём не виновата! — закричала я ещё громче, с надрывом, так, что голос утонул в грохоте воды, обрушивающейся на камни.

Долго я стояла там, тяжело дыша. Когда слёзы иссякли, осторожно вернулась обратно, туда, где стоял Ноа с Тесс.

Он сиял.

— Вот это моя девочка, — тихо сказал он, когда я подошла.

Сердце болезненно сжалось от этих слов, но я была слишком уязвима, чтобы вникать в их значение.

Вытерев щёки, я вернулась к нашему импровизированному пикнику и взяла булочку себе. Некоторое время мы ели и играли с Тесс, наблюдая, как она ползает по камням. К тому моменту, когда мы начали спуск обратно к машине, я чувствовала себя легче, свободнее.

То давящее чувство, с которым я проснулась, немного отступило. Оно не исчезло полностью, но впервые за долгое время внутри поселилось спокойное удовлетворение.

Мы уже спустились по крутой тропе и шли последнюю часть маршрута через лес, когда Ноа снова заговорил:

— Нам стоит обсудить детали свадьбы.

Я обернулась к нему, рот сам собой открылся от удивления.

Тесс спала, её щечка покоилась на затылке Ноа, и она тихонько посапывала.

— Я поеду с тобой, — сказал он, не дав мне и слова вставить. — В качестве моральной поддержки.

Ошарашенная, я споткнулась о камень на тропе.

Он подхватил меня за руку, удержав.

— Предполагаю, что сестре невесты полагается плюс один?

Я кивнула.

— Значит, в День поминовения? Мама давно просит, чтобы я привёз к ней Тесс. Думаю, она с радостью посидит с ней.

В голове закрутились мысли, сердце сжалось. Мы ведь только друзья. Но перспектива не идти туда одной была чертовски соблазнительной.

— Это ведь многовато просить, разве нет?

— У моей мамы? — Он покачал головой. — Она в одиночку воспитала шестерых детей. И, если ты не заметила, у неё просто помешательство на младенцах. Она переделала старую комнату Гаса в детскую для Тора и Симоны: там есть кроватка, пеленальный столик и высокий стульчик. Она сгорает от желания понянчиться с Тесс. Я буду счастлив, если она вообще согласится отдать её обратно после свадьбы.

Я заставила себя улыбнуться, хоть внутри и подступила горечь. Я бы отдала всё за такую мать. Тёплую, щедрую, которая умеет принимать жизнь такой, какая она есть. Которая любит своих детей настолько, чтобы дать им быть собой.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала я. — Моя мать, мои сёстры... они не добрые люди. Они будут целый день смотреть на тебя с презрением.

У нас с ними не было ничего общего. И чувства — взаимные. Наши цели, взгляды, приоритеты — всё было разным. Я годами молчала об этом. Но сказать это вслух Ноа, а не притворяться, что у нас просто не хватает времени на встречи, было почти освобождением.

— Думаешь, твоя семья меня испугает? Да брось. Я не раз стоял перед двухтысячеградусным пламенем. Взгляд твоей матери — ничто по сравнению со стеной огня, выжигающей весь кислород вокруг.

Хм. Я и забыла о его героическом прошлом пожарного. Но тот Ноа, которого знала я — заботливый отец, отчаянно мечтающий о нескольких часах сна.

Хотя

С его ростом, мускулами и густыми волосами... Грэм бы лопнул от зависти. Мой бывший всегда был жутко тщеславным.

Пока мы продолжали путь по тропинке, я почти бежала, чтобы не отставать от его широкого шага.

— Может, это и кажется странным, — признался он, шагая уверенно в сторону стоянки, — но это ведь всего лишь свадьба. Я буду джентльменом. Можешь об этом не волноваться.

Я сосредоточенно смотрела под ноги, чтобы не споткнуться о корни или камни, но краем глаза заметила, как под щетиной у него зарозовели щёки.

— Ты так много сделала и для меня, и для Тесс. Ты потрясающий друг.

Сердце сжалось от благодарности. Я ценила эту неожиданную дружбу. Пожалуй, я нуждалась в этой связи даже больше, чем он — в помощи с ребёнком.

— Весь город уже думает, что мы встречаемся, — сказал он.

Это было правдой. И раздражало ужасно.

— Так что если я приду с тобой как твой спутник, никто не будет сомневаться.

— Всё равно не имеет значения. Мои родители никогда бы не пригласили кого-то из Лаввелла. Они считают, что этот город ниже их уровня.

Стоило им взобраться по социальной лестнице, как они тут же сбежали из провинциального Мэна, оставив позади весь этот мир.

Когда мы обогнули поворот и впереди показалась стоянка, солнце ярко засветило, согревая лицо.

Это было потрясающе. Не только тепло, но и само ощущение — быть здесь, с Ноа и Тесс. Чистый воздух, рядом — настоящие друзья. Может, взять его с собой на свадьбу и не так уж плохо? Вряд ли кто-то начнёт задавать вопросы, а с надёжным человеком рядом весь уикенд станет куда легче.

— Тётя Лу тоже едет. Я обещала подбросить её.

— Отлично. Помогу ей с передвижением.

С какой лёгкостью он это сказал, сердце забилось сильнее. Конечно, он пойдёт навстречу не только мне, но и моей любимой тёте.

— Свадьба будет в Кеннебанкпорте.

Он присвистнул.

— В пафосном яхт-клубе, — пробормотала я с кривой гримасой. — И дресс-код — чёрный галстук.(*Black-tie — это дресс-код, подразумевающий формальную вечернюю одежду: смокинг для мужчин и вечернее платье для женщин.)

Он сжал губы и кивнул.

— Справлюсь.

— Всё будет безумно вычурно и наигранно. Александра — любимица моих родителей. Это будет просто невыносимо.

— Ты меня этим не отговоришь. Я буду с тобой — значит, проведу время отлично. К тому же, я сто лет не ел лобстер-ролл.

Я откинула голову и рассмеялась.

— Куплю тебе десять. Назовём это компенсацией за моральный ущерб от моей мамы.

Он резко остановился, улыбка растянулась на всё лицо.

— Идёт.

Он протянул руку, и я вложила свою в его, стараясь не обращать внимания на то, как участилось сердцебиение от этого прикосновения.

Глава 8

Виктория

— Я столько всего наготовила. Бери ещё.

— Ладно-ладно, уговаривать не нужно. — Я положила себе ещё кусок баклажанов по-пармски. Запах стоял божественный. Я точно вернусь за добавкой.

Элис всегда нас кормила, и именно поэтому она была одной из моих самых любимых людей. Она великолепно готовила. А вот я совсем нет, так что в обычные дни редко ела так вкусно, как когда ужинала у неё.

Её дом был большим деревянным шале на горе. Муж Элис, Анри, построил его много лет назад — по сути, как мужскую крепость, но со временем Элис добавила сюда множество мелочей, и дом стал похож на картинку из журнала.

Он был почти так же красив, как любовь между ними двумя.

Никто не заслуживал такой преданности больше неё.

У них двое замечательных детей, и вместе они составляли ту самую вдохновляющую семью, на которую хочется равняться.

Каждый раз, бывая у Алисы, я укреплялась в своём решении. Когда у меня появится свой дом, когда я определюсь с карьерой и наладится финансовая сторона, я пойду по её пути. Я уже давно думала о том, чтобы стать приёмной матерью, и каждый раз, проведённый с Алисой, только усиливал это желание.

Грэм смеялся над этой идеей. Но с каждым днём я всё больше понимала — это мой путь. Возможно, моя дорога к материнству будет нестандартной, но я готова идти по ней. Конечно, финансовый вопрос оставался важным и главным источником стресса на данный момент. Но с этим я разберусь.

Заводить новых друзей после тридцати — дело не для слабонервных. К этому возрасту у большинства уже устоявшийся круг общения. В городе я так и не нашла «своих».

А вот в Лаввелле — всего за несколько недель — меня как будто усыновили Элис и Бекка. Всё началось с обычной стрижки. Я зашла просто подровнять кончики — а ушла с приглашением на ужин.

Теперь мы втроём собирались регулярно — обычно у Алисы дома. Ужинали, делились новостями, выдыхали.

Мы были странной троицей: новобрачная, вдова и разведёнка. Каждая из нас приехала в Лаввелл по своей причине.

Элис, чтобы помочь поднять школу и внести большие перемены в свою жизнь.

Бекка после смерти мужа, чтобы переехать в его родной город и дать своей маленькой дочери стабильность и шанс на исцеление.

Я, потому что мне некуда было больше идти. Тётя Лу жила здесь, а Лаввелл всегда был единственным местом, которое ощущалось домом.

— Ну когда ты уже придёшь ко мне? — проворчала Бекка, нарезая хлеб у кухонной стойки. — Вид твоих корней вызывает у меня нервный тик.

Я пожала плечами.

— Таким шикарным волосам нужен уход.

Я склонила голову набок и провела пальцами по концам своего хвоста.

Грэм считал длинные волосы инфантильными. Пока мы были женаты, я носила остро очерченное каре. С блондом, разумеется — по его мнению, это выглядело элегантно и сексуально.

Теперь же я дала своим волосам свободу. Они были скорее волнистыми, чем кудрявыми, немного пушились и жили своей жизнью.

Большинство дней они сами выбирали хвостик.

Элис — пышнотелая блондинка с зелёными глазами. Настоящая американская красавица с румяными щёчками, от которой невозможно было отвести взгляд.

Бекка — высокая и стройная, с дерзким стилем. У неё была модная короткая стрижка и несколько татуировок. Смесь футбольной мамы и настоящей бунтарки.

А я… средний рост, среднее телосложение, пушистые волосы и настрой «я всё смогу».

Вот вам и троица.

Элис откинулась на спинку дивана с довольной улыбкой.

— Думаю, тебе очень идёт образ «мне пофиг».

Из меня вырвался резкий смех, эхом

— Сто процентов, — согласилась Бекка, зачерпнув вилкой баклажаны. — После того как тебе хирургически удалили палку из задницы, у тебя прям лицо засияло. Кожа никогда не выглядела так хорошо.

Элис сделала глоток воды, аккуратно поставила стакан на подставку.

— Ты светишься. Неужели снова начала нормально спать?

Я покачала головой.

— Нет. Сплю ещё меньше, чем обычно. Помогаю соседу, потому что его малышка совсем не спит, так что я по ночам хожу с ней по кругу.

— Значит, слухи правдивы? — хлопнула в ладоши Бекка, её лицо тут же засияло. — Ты спишь с горячим папочкой-одиночкой?

Элис заёрзала на месте.

— Мне об этом рассказала Стеф, которой рассказал Коул из клуба вязания, так что инфа стопроцентная.

— Девочки, нет! — У меня сжался желудок. Проклятый Лавуэлл со своей машиной сплетен. — Совсем не так.

Как по команде, их лица одновременно вытянулись.

— Мы просто подружились. Он недавно переехал через всю страну с младенцем, а у меня полный бардак в голове из-за беременности Александры и свадьбы.

Элис ахнула, глаза распахнулись.

— Алекс беременна?

Я кивнула.

Бекка вскочила, прошлась по комнате, а потом со стуком вернулась обратно.

— Твой бывший — мудак. И сестра тоже. Ненавижу их обоих, даже не зная.

Элис сползла с дивана и отправилась на кухню. Через минуту вернулась с новой бутылкой вина.

— Как они вообще оказались вместе?

Ответ на этот вопрос был куда сложнее, чем хотелось бы. Поэтому я выбрала самый простой.

— Александра — принцесса в нашей семье. Она намного младше меня и Элизабет. И всё, чего захочет — получает.

Бекка приподняла бровь.

— Даже твоего паршивого бывшего.

Я пожала плечами и протянула Алисе пустой бокал.

— Видимо, да.

Она плеснула мне вина — от души.

— А Элизабет нормально к этому относится?

— Думаю, да. Она живёт в своём мире. У неё своих проблем хватает. Два дома, трое детей и полупубличный скандал с изменой. Пару лет назад Ральф переспал с воспитательницей в садике у моей племянницы.

— Господи.

— Они просто переехали и сделали вид, что ничего не было. А теперь она зависима от пилатеса и аддералла.

— Боже, твоя семья — это прямо определение слова «дисфункциональная». — Как только эти слова сорвались с её губ, Бекка скривилась. — Прости. Жестко прозвучало.

Я пожала плечами. Терапия дала мне немного ясности. Я всё ещё хотела любить их, хотела отношений со всеми, но уже приняла: мы слишком разные.

— Как они отреагировали на развод? — спросила Элис.

— Мама была в ярости. Кричала, а потом неделями со мной не разговаривала. Она считает, что хронические измены и передача ЗППП не повод для развода.

— Охренеть.

— Ага. — У меня скрутило живот. — Просто праздник какой-то. Я стала позором семьи. Особенно после того, как моя сестра осталась с мужем, даже когда он ей изменил. Мама сказала мне: «Ты думаешь, что заслуживаешь лучшего, но ты не заслуживаешь».

Мои подруги закричали одновременно.

Элис потянулась вперёд с бутылкой, чтобы подлить мне вина.

— Не могу. — Я накрыла бокал ладонью. — Мне же ещё за руль.

— После такого признания нам срочно нужна ещё одна бутылка. Я попрошу Анри отвезти тебя домой.

— Или позвони Ноа, — поддразнила Бекка.

Я уставилась на неё.

— Мы просто друзья.

Её улыбка осталась неизменной.

— Он красивый, — призналась я. — И один из самых хороших людей, которых я знаю. Но та часть меня... сломана.

Будто злость и предательство, захлестнувшие меня во время развода, бурлили внутри настолько долго, что полностью убили во мне способность чувствовать влечение к мужчинам.

— Ты восстановишься, — уверенно сказала Бекка, чокнувшись со мной бокалом.

— А ты? — спросила я в ответ.

Она тяжело вздохнула и покачала головой.

— У меня по-другому. Влечение я ещё чувствую, поверь. С тех пор, как я сюда переехала, у меня было несколько интрижек.

Я мало знала о её «почти-личной» жизни, но слышала, что у неё было что-то вроде связи с Ноа — вернее, с его старшим братом Гасом. Всё закончилось мирно, они остались друзьями. Сейчас он снова со своей бывшей женой, и недавно у них родился ребёнок.

— А вот любить кого-то снова?.. — Она опустила подбородок и покачала головой. — Нет. Я до сих пор люблю Дэна. И не смогу отдать сердце кому-то ещё, особенно пока Кали маленькая. Мы с ней, а ещё его родители — все вместе, мы храним его память. Празднуем его дни рождения, часто говорим о нём. Он по-прежнему с нами, как часть нашей жизни.

— Но это мешает тебе идти дальше, — заметила Элис.

— Я и не хочу идти дальше. — Она выпрямилась, расправив плечи, полная уверенности. И у меня сжалось сердце — от осознания, как сильно она любила Дэна, и как внезапно его потеряла. — Когда он умер, я не знала, как вообще жить. Еле вставала с кровати, не говоря уже о чём-то большем. Но переезд сюда помог. Сейчас у меня свой бизнес, и мы с дочкой справляемся.

— Этот город вернул мне мою жизнь, — сказала Элис.

Бекка подняла бокал.

— Мне тоже. Он дал мне возможность снова учиться жить. Снова чувствовать радость. Но влюбиться?.. Нет, не получится.

— Тогда ты понимаешь, о чём я, — проговорила я, пролив немного вина на край бокала.

Элис молча протянула мне салфетку.

— Нет, как раз наоборот. — Она посмотрела мне в глаза. — У меня была настоящая любовь. И больше её не будет. А вот ты… ты хоть и была замужем, но не знаешь, что такое по-настоящему искренняя, совершенная любовь. Она где-то рядом. Просто ты боишься снова обжечься. Страх пройдёт, и ты снова начнёшь чувствовать.

Если бы всё было так просто, как дождаться, пока плохие чувства уйдут. Моё внутреннее состояние напоминало клубок из боли, страха и пустоты.

Когда мы были женаты, я лежала в кровати, а Грэм листал письма на телефоне. У нас был странный каркас из дорогущего дерева, простыни белоснежные и накрахмаленные — горничная приходила по вторникам и всегда следила, чтобы они были идеальными.

Спальня была холодной и безжизненной. Свет — весь встроенный, никаких ламп. А из окон открывался вид на гавань и аэропорт Логан.

Я лежала там, в дорогой шёлковой пижаме с неудобной резинкой, и смотрела, как садятся самолёты.

Взлётно-посадочная полоса — узкая полоска, утыкающаяся прямо в океан.

Но сигнальные огни и огни башни работали безотказно.

Даже в полной темноте эти пилоты верили себе. Садились. Оберегали пассажиров.

Я смотрела на мигающие огоньки диспетчерской и чувствовала, как разрываюсь изнутри. Из-за человека, сидящего в метре от меня. Человека, который вот-вот перевернётся ко мне и будет ждать, что

Он не замечал меня, если только я не была ему полезна. Мог днями не говорить со мной, не смотреть на меня.

Одиночество съедало меня изнутри.

Когда он предал меня — изменой, ложью, обвинениями — я поклялась, что больше никогда не окажусь в такой ситуации. Я уничтожила ту одинокую, несчастную, уязвимую женщину. Её больше нет. И не будет.

— Я серьёзно. Мои «женские органы» ушли в спячку. У меня всё выключено.

— Да-да, — отмахнулась Элис. — Но ты же хочешь секса?

У меня внутри всё сжалось, как пустая впадина.

— Нет. — И это была правда. Я была практически мертва внутри.

Бекка подалась вперёд, опершись локтями о колени и сжимая бокал.

— У тебя есть вибратор?

— Четыре. — Я вздохнула. — Пробовала все, надеялась, что хоть один поможет... ну, чтобы дойти до конца. Но нет.

— То есть у тебя совсем нет оргазмов?

— Вообще. Ни желания, ни влечения, ни оргазмов. Это неудивительно, на самом деле. Муж мне изменял, потом был кошмарный развод, и как только появилась надежда на просвет — он сделал ребёнка моей младшей сестре.

Элис откинулась на диван, массируя виски.

— Мне так жаль. Без оргазмов? Как ты вообще живёшь?

Бекка закатила глаза.

— Не слушай её. У неё же горячий муж-лесоруб, который её шпилит круглосуточно.

Щёки Алисы вспыхнули. Она всегда так легко краснела, особенно после вина.

— Не круглосуточно, — пробормотала она, криво улыбнувшись. — У нас дети и работа. Хорошо, если выходит два-три раза в неделю.

Бекка запрокинула голову и застонала.

— Убейте эту суку.

Элис поставила бокал на стол, схватила декоративную подушку и метнула её в Бекку. Я тут же последовала её примеру, и через пару секунд мы уже валялись на полу в гостиной, захлёбываясь от смеха.

Я обожала этих женщин. Никогда бы не подумала, что найду настоящую дружбу и поддержку в глуши штата Мэн. Когда возвращалась, была уверена, что тётя Лу станет моим единственным доверенным лицом. Но вселенная знала, как сильно мне нужны сильные, отважные женщины и послала их в мою жизнь.

Мы всё ещё пытались отдышаться, когда в дом вошли Анри с детьми. Он был настоящим громилой, вечно в фланелевой рубашке и рабочих ботинках, но стоило ему увидеть жену, как его суровый вид тут же смягчался.

Элис вскочила и поцеловала детей в макушки. Её сын Такер, долговязый подросток с тёмными волосами, скрывающими глаза, теперь был выше неё.

— Весело провели время у тёти Адель? — спросила она.

— Я играла с Тором! — восторженно выпалила Голди, маленький блондинистый сгусток энергии. — Он такой смешной и милый!

— А я научился паять! — гордо заявил Такер.

Элис нахмурилась, а вот Анри расхохотался. Такер с самого детства что-то мастерил и чинил. Он даже помог мне разобраться с интернетом в продуктовом банке.

— Отлично. А теперь в душ и по кроватям, — сказала Элис. — Я поднимусь попозже.

Анри обнял жену за талию и поцеловал её в щёку.

— У вас тут всё в порядке, дамы?

— Всё отлично, силач. — Элис с любовью посмотрела на него. — Только моих подруг нужно будет развезти по домам чуть позже.

Он, хоть и не был большим любителем улыбаться, слегка скривил губы под бородой и отвесил нам небольшой поклон.

— К вашим услугам.

Бекка ткнула меня локтем.

— Видишь? У тебя тоже может быть лесоруб, готовый исполнять все твои желания. Надо всего лишь вытащить голову из задницы и прыгнуть на Ноа.

Я закатила глаза, опираясь ладонями о мягкий ковёр по бокам.

— Мы просто друзья. И вообще, он не лесоруб, а пожарный.

Элис опустилась рядом со мной.

— Лесоруб — это не профессия. — Она хихикнула. — Это состояние души.

Глава 9

Ноа

Называть пожарную часть Лаввелла «маленькой» было бы большим преувеличением. Команда состояла из четырёх человек, одного диспетчера за смену и горстки добровольцев. Здание располагалось рядом с полицейским участком на Главной улице и представляло собой фасад из тёмно-красного кирпича. Когда я подъехал, несколько парней в синих рабочих штанах возились перед открытыми воротами, отмывая машину.

Я несколько секунд просидел в машине, настраивая себя и выискивая в себе хоть каплю энтузиазма. Мне повезло, что я вообще получил эту встречу, так что нужно было выжать из неё максимум.

Начальник Митчелл встретил меня широкой улыбкой. Мужчина лет под пятьдесят, с густыми усами и той самой суровой «отцовской» энергетикой, которая напомнила мне брата — Гаса.

— У тебя впечатляющее резюме. — Он откинулся назад, и стул под ним жалобно заскрипел. — Хелитац. Спецподразделение BLM, сертификаты национальных лесных служб, командир отряда в Северном Тахо, подготовка по тушению очагов, валке деревьев и защите построек?

Я глубоко вдохнул. Я был не из тех, кто привык сидеть за столом или работать с бумагами. На то, чтобы всё это оформить, ушли выходные и куча помощи от Джуда. Странное ощущение — уместить весь опыт, тяжёлую работу и риски в пару страниц текста.

Он встал и протянул руку.

— Хочу пожать тебе руку ещё раз. У тебя за плечами внушительная служба.

Я поднялся.

— Спасибо, сэр.

— Я рад встрече, и с удовольствием послушал бы твои истории за пивом, но боюсь, работы для тебя у нас нет.

Я кивнул, сжав губы в линию. Надежда устроиться в такую небольшую часть с самого начала была хрупкой, но я и не подходил никуда, кроме этой сферы.

— У нас урезанный бюджет и нет открытых вакансий. Если что-то появится... — Он снял кепку и провёл рукой по волосам. — Но тебе будет здесь совсем по-другому. Мы первые, кто реагирует. Тут нет сложных пожаров или стратегии. Всё гораздо проще.

— Я понимаю, — ответил я, сохранив ровный тон. Мне как раз и нужна была простая, рутинная работа. — Я теперь отец. — Я сунул руки в карманы. — Не могу больше уезжать на недели на тушение. Не могу рисковать, как раньше.

— Понимаю. Жаль, что не могу помочь.

Разочарование было, но я знал — с Тесс мы пока справимся, даже если я сразу не найду работу. Я жил на деньги, которые получил в прошлом году, когда Оуэн продал семейную лесозаготовительную компанию. Их было немного, но хватало, чтобы пока не переживать. Что дальше — я не знал. Я гордился своими узкоспециализированными навыками, но здесь они оказались не особенно востребованы. А вернуться на Запад я не мог.

Быть отцом теперь моя главная задача. Но я не привык

Я кивнул, доставая ключи из кармана.

— Спасибо за уделённое время.

— Знаешь... — Он почесал подбородок. — У меня кузен в команде спасателей на Катадине. У них вечно нехватка толковых людей.

Тропа Аппалачи проходила через Мэн и заканчивалась на горе Катадин. Здесь часто бывали туристы, любители походов, лыжники и ценители удалённой рыбалки. Это было на руку Финну, который недавно открыл воздушную экскурсионную компанию — у него сейчас всё шло отлично. Так что леса Мэна не пустовали. Неудивительно, что у спасателей полно работы и, видимо, открытых позиций.

Я не мог проводить дни в лесу вдали от Тесс. И, несмотря на его комплименты, мало какие мои навыки годились здесь.

— Было бы интересно узнать подробности.

Не мешало хотя бы собрать информацию, хоть я и подозревал, что без продвинутой медподготовки туда не попасть. У меня только базовое обучение.

— Молодец. — Он хлопнул меня по спине и проводил к выходу.

Я сдержал тяжёлый вздох. Прожил ещё один день и всё ещё не знал, куда иду.

От пожарной части я повернул налево и направился к закусочной. Мама взяла Тесс с собой на детскую площадку и должна была завезти её позже, так что у меня было немного времени наедине с собой. Я решил утопить разочарование в черничном пироге. А может, даже в двух кусках.

Похлопал себя по животу. Раньше моя форма была всем. Это было основным требованием к работе. Мы бесконечно тренировались — марш-броски с рюкзаками по 30 килограммов, соревнования по подтягиваниям...

Теперь максимум моей физической активности — таскать коробки с подгузниками. С каждым днём я всё меньше был похож на прежнего себя. Мне нужна была работа, распорядок, и чёткий путь в будущее для Тесс и для меня.

Похоже, этот путь включал «папино тело», и с этим придётся смириться.

Я устроился в кабинке, и Бернис подошла, как всегда — с ехидцей.

— А где наша малышка?

— С бабушкой, — ответил я, переплетая пальцы на столе. — Кофе. И пирог.

— Твоя девушка любит яблочный, — сказала она тоном, полным сомнения.

Яблочный пирог был вкусным, это факт, но здесь за такое мнение могли линчевать. Особенно если рядом был черничный пирог Бернис.

— У меня нет девушки. — Я постарался быть вежливым. Я знал, как в этом городе рождаются и разносятся слухи — ещё с детства.

— Есть, есть. Племянница Лу. Возьми ей кусок яблочного — она оценит.

Я закрыл глаза и зажал переносицу.

— Она мне не девушка. Мы просто друзья.

Бернис цокнула языком.

— Это не какая-нибудь ваша... как вы там это называете... ситуационная связь? Вот эти ваши тиктоки, Иисус...

Господи, можно я просто спокойно съем свой пирог?

— Сейчас так у них всё и происходит, — вмешалась миссис Дюпон, вытянув шею за два столика от меня. С ней сидели Эрика и Лорейн, у каждой по кружке с паром. — Эти дети. Они не встречаются. Они... просто существуют.

И вот, когда мне казалось, что неловко уже некуда, поднялся отец Рене — тот самый древний священник, который дал мне первое причастие и подошёл ко мне.

— Сын мой, я знаю, ты только вернулся в город. Но Виктория пережила тяжёлый развод. Она добрая, отзывчивая женщина. И хоть я бы хотел, чтобы она чаще приходила на мессу... надеюсь, ты поступишь с ней правильно.

Я выдохнул и закрыл глаза. Теоретически переезд сюда с Тесс казался прекрасной идеей. Она будет расти среди природы Мэна, окружённая семьёй, носиться по округе с кузенами, впитав в себя тепло и поддержку этой идиллической маленькой деревушки.

Но, как бы радужно ни выглядела моя наивная фантазия, я как-то забыл, насколько навязчивыми и вездесущими могут быть местные жители. Я и с собственными братьями редко делился личным. Уж точно не собирался обсуждать свой статус отношений с отцом Рене и всей этой бдительной публикой.

Тем не менее я усмехнулся. На этих выходных я буду парнем Виктории.

Ох, чёрт. У меня сжался живот. Свадьба. Мне нужно найти нормальную одежду. Там же чёрный галстук… что бы это ни значило.

Я взял телефон. Нас было шестеро, но только один брат разбирался в таких вещах.

Ноа:Нужна помощь.

Оуэн: ?

Я всегда ценил Оуэна. Он не давил, не расспрашивал. Не докапывался до причин моих решений. Он был занятой человек, и всегда говорил по делу.

Ноа:Я иду на свадьбу в яхт-клуб в Кеннебанкпорте. Там дресс-код — чёрный галстук. Что вообще надевать?

Оуэн:Смокинг.

Ноа:Спасибо, Капитан Очевидность. Где мне его взять?

Оуэн:Секунду. У меня есть человек. Кто тебя вообще пригласил на светскую свадьбу в яхт-клубе?

Ноа:Я иду с Викторией. Это свадьба её сестры.

Оуэн:Можешь доехать до Бангора?

Я глянул на часы. Из пожарной части я вышел меньше чем за полчаса, и Тесс скоро должна была заснуть. Поездка на час — нормально.

Ноа:Да.

Через пару минут брат прислал адрес.

Оуэн:Скажи, что тебя прислал я. Моя помощница отправит тебе список всего, что понадобится на выходные.

Ноа:Спасибо. Я у тебя в долгу.

Оуэн:Виктория — потрясающая женщина. Только не облажайся.

Инстинктивно хотелось ответить. Рассказать, что мы просто друзья. Что я делаю ей одолжение. Что она помогает мне с Тесс. Но у меня не было сил убеждать в этом ещё одного человека.

Я и так весь день тащил этот «мы просто друзья» камень на гору.

Да и времени не было. Нужно было мчаться в Бангор, если я хотел успеть всё купить и вернуться до того, как мама привезёт Тесс.

— Бернис, — сказал я с улыбкой. — Можно пирог с собой?

Глава 10

Ноа

Гостиница была потрясающей. Старинное здание стояло на полуострове с видом на океан. Я стоял в конце причала, разглядывая скалистую береговую линию. Как же я по этому скучал.

Я был человеком внутренних районов. Мы обычно закатывали глаза при упоминании Downeast — как называли прибрежную часть штата. Но эта пафосная сторона Мэна с лобстерами и маяками была, без сомнения, завораживающей.

Я не бывал здесь с детства. Каждое лето мама снимала домик у пляжа в Уэллсе, и мы целую неделю носились как угорелые, собирали лужицы во время отлива, соревновались, кто поймает самого крутого морского зверя.

Если Джуд осторожно ловил крабов сачком, я шёл в бой голыми руками. Разумеется, это означало, что меня щипали десятки раз. Пожалуй, у меня до сих

Я усмехнулся, вспоминая те дни, и решил, что обязательно продолжу традицию. Привезу Тесс сюда летом, чтобы она почувствовала мокрый песок под ногами, услышала крики чаек, нашла морскую звезду на отливе. Мэн — огромный, разнообразный и вечно недооценённый. Его природная красота поражает, а солёный океанский воздух уже помог мне немного прочистить голову.

Когда ты живёшь на автомате, в режиме выживания, трудно останавливаться и ловить мелкие моменты. А с рождением ребёнка я понял: вся жизнь состоит именно из таких мгновений, и ими нужно наслаждаться.

Сейчас я как раз и скучал по этим моментам. Скучал по своей малышке. Мама уже прислала кучу фотографий и видео, но грудь сжималась от желания обнять её, поцеловать в макушку, спеть на ночь.

Но я не жалел, что приехал. Виктория была не в себе последние пару дней. И я не мог её винить. Могу только представить, насколько тяжёлым был этот уикенд для неё.

Пока я ждал, когда она спустится из номера, чтобы мы могли пойти на репетицию и коктейльный приём, я дал себе слово: сделаю всё, чтобы ей было хорошо. Отвлеку от боли, от воспоминаний. Если понадобится — украду и увезу в поисках лучшего лобстер-ролла в округе.

Всю дорогу она почти не разговаривала. Но тётя Лу молчать не дала. Всю поездку она рассказывала нам свежие сплетни из своего пансионата. Эта женщина — просто огонь. Я понял, почему Виктория так её любит.

Я уже был в костюме, который подобрал для меня «специальный человек Оуэна», и решил провести немного времени на пристани, пока ждал. Позвонил маме и Тесс по видеосвязи. В конце концов, Виктория подошла ко мне.

Я оставил номер, чтобы дать ей спокойно собраться — прическа, макияж и всё такое. В номере было две кровати, слава Богу, но всё равно тесно. Не хотел, чтобы ей было неловко.

На ней было простое чёрное платье — короткое, воздушное, открывающее много ног. Волосы она распустила: блестящие, мягкие волны. Я уже и не помнил, когда в последний раз видел её без хвоста — с тех пор как вернулся в Лаввелл, она всё время собирала волосы. Туфли на каблуках были чертовски сексуальные. Её подтянутые ноги казались ещё длиннее.

Я приложил руку к сердцу и слегка пошатнулся.

— Чёрт, у меня самая горячая пара на этом вечере.

Она отмахнулась.

— Не флиртуй со мной.

— Не могу удержаться. У меня такая девушка — нужно выглядеть так, будто я по уши влюблён.

— Я помню. — Она хмыкнула. — Сложно тебе, наверное, да?

Я взял её за руку и закружил, заставив юбку закружиться, а себя — мельком увидеть её бёдра.

— Совсем несложно. Эти выходные будут в кайф.

Виктория была добрая, с чувством юмора. И очень, очень красивая. Я держал её в своём воображении строго в категории «друг». Но, чёрт возьми, я же живой мужчина. Как не заметить эти блестящие волосы, шоколадные глаза и её чертовски аппетитную попу?

Поэтому я просто откладывал эти мысли в сторону. Виктория — друг. Я не должен смотреть на неё так.

Я умею держать голову в порядке. Когда я «в режиме пожара», я весь — в деле. Спроси у меня дату рождения в разгар экстренной ситуации — вряд ли бы вспомнил.

— Готова? — спросил я, протягивая руку.

Репетиция была на пляже. Уже через пару минут стало ясно, что невеста — та ещё примадонна. Но я улыбался, болтал, держал Викторию за руку. Роль поддерживающего бойфренда давалась легко. Её благодарный взгляд каждый раз делал это ещё проще.

После репетиции нас пригласили на террасу с видом на океан. Там играл струнный квартет, официанты носили серебряные подносы с шампанским и изысканными закусками.

Я всё никак не мог поверить, что всё это — реальность. Ведь раньше у Рэндольфов не было денег. Мистер Рэндольф был сантехником, миссис Рэндольф вела танцевальную студию. Мы с ними особо не пересекались, но их история успеха уже давно стала частью местного фольклора.

— Трудно поверить, что всё это оплачено за счёт сантехнических принадлежностей, — пробормотала Виктория, отпивая шампанское и наблюдая, как её родители обмениваются воздушными поцелуями с гостями.

— Напомни, что именно он придумал? — спросил я, оглядывая всё вокруг.

— Приспособление для прочистки вентиляционных стояков, — пояснила она. — В старших классах папа придумал, как упростить процесс. Ему пришло в голову, когда он был на крыше. Вернулся домой, собрал прототип, пару раз его протестировал, а потом позвонил кузену — тот у него патентный юрист.

Она пожала плечами и выдохнула, надув щёки.

— А дальше — история. Благодаря этой штуке сантехникам не нужно постоянно лезть на крыши. Это быстрее, безопаснее, проще. Потом папа нашёл инвесторов, и так появилась Randolph Plumbing Supply. Его инструментами пользуются по всей стране, а родители получают процент с продаж.

— Впечатляет, — сказал я. — Я эти машины видел по всей стране.

— Это было странно. В один день мы были обычной семьёй. А на следующий — уже богаты. И не просто «поехали в Диснейленд и купили новые машины» богаты. А по-настоящему: «живём в особняке и отдыхаем на Лазурном берегу» богаты.

Я знал Вик недолго. Не по-настоящему. В детстве мы вращались в разных кругах. Но то, что сразу поразило меня в ней, — её простота. Её любовь к походам, к хорошему кофе, то, как она улыбалась каждому в городе. Сложно было увязать эту Викторию с теми людьми, что окружали нас сейчас.

— Я сюда не вписываюсь, — сказала она, будто прочитав мои мысли. — Мои родители и сёстры изменились после того, как мы уехали из Мэна. Пока я училась в колледже, они переехали в дорогой пригород Бостона, купили огромный дом. Мои сёстры пошли в частную школу, а родители вступили в загородный клуб.

— А ты — не про это.

Она зыркнула на меня.

— Конечно нет. Я — последний человек, которому место в загородном клубе. Поверь, мой бывший муж напоминал мне об этом регулярно.

Я посмотрел в сторону «счастливой пары», которая принимала гостей. Грэм был точь-в-точь таким, как она описывала: загорелый, с ботоксом, белоснежной улыбкой и напыщенным видом. Его костюм, наверное, стоил дороже моей машины, а блестящие часы дополняли образ, но больше всего в нём раздражала надменность.

— Пошли искать ещё этих гребешков, — сказал я, увлекая Викторию подальше от того места, куда она смотрела.

Первый час мы вели светскую беседу с приезжими гостями и периодически заглядывали к тёте Лу — проверяли, всё ли у неё в порядке.

Но потом появилась её мать.

Я слышал обрывки историй о Миранде Рэндольф из сплетен в городе и от самой Вик. Но ничто не могло подготовить меня к встрече с ней. Чёрное короткое каре, куча украшений и презрительная усмешка. Она прижала нас к бару, вынудила выслушать представление и устроила Вик допрос о работе, друзьях и о том, как она познакомилась со мной.

— Ты немного расплылась, — процедила она сквозь зубы. — Видимо, в ваших глухоманях пилатеса нет.

Вик рядом со мной будто сдулась, поправляя подол платья.

Мне, по идее, не стоило вмешиваться, но удержаться было тяжело. Особенно когда Миранда провела пальцами по щеке дочери и добавила:

— В Бангоре, наверное, есть приличный дерматолог. Стоит записаться. Вечно молодой ты не будешь. Пару лазерных процедур пошли бы тебе на пользу.

Боже, какая же она прелесть. С её лицом, натянутым до состояния бешеной собаки, мне с трудом удавалось сдержаться и не ляпнуть что-нибудь.

К счастью, она переключилась с критики дочери на нас — расспрашивала о наших отношениях и моей работе. Так что я включил режим «надёжного плюс-один» и поддержал версию, которую мы с Викторией придумали заранее: соседи, сначала дружба, потом роман.

— Эберт? — с насмешкой повторила её мать.

Я не удивился. Нашей семье слава всегда доставалась сомнительная. Отец, напомню, отбывал срок в федеральной тюрьме.

Пока Миранда вещала, к нам подходили другие гости. Невеста с умиротворённым лицом всё тёрла свой почти плоский живот. А затем появилась высокая и болезненно худая женщина — судя по всему, вторая сестра Вик.

— Чем вы занимаетесь? — спросила Александра, по-прежнему нелепо поддерживая свой «животик». Судя по интонации, всё, что не звучит как «инвестбанкир» или «гендиректор», её не устроит.

— Пожарный, — ответил я.

Технически — неправда. Но что-то подсказывало: говорить, что я сейчас безработный, здесь было бы неуместно.

Как только я это произнёс, их лица вытянулись. Стало очевидно — я больше не представлял интереса. И слава богу. Этот разговор надо было срочно завершать.

Я обнял Вик за плечи. Все мои инстинкты кричали: хватай её, неси куда подальше, в первую же закусочную с лобстерами — за пивом, настоящей едой и минутой покоя от этого фарса.

Но прежде чем я успел реализовать свой безошибочный план, сквозь толпу прорвалась ещё одна фигура.

— Ты говорила, что вы не встречаетесь, — громко заявила миссис Дюпон, подбивая начёс. Её покойный муж был мэром, когда я был ребёнком. Та ещё змея, из тех, кто считает себя выше всех остальных.

Но сплетничать ей было не западло — это вообще её главный талант.

Мать и сёстры Вик переглянулись, и выражения их лиц сделались ещё язвительнее. Вокруг сразу стихли разговоры — всем хотелось услышать продолжение.

Вик напряглась рядом.

— Мы просто не хотели афишировать, — тихо сказала она, заливаясь румянцем.

— Да она вообще ни с кем не встречалась, — громко возвестила миссис Дюпон. — Всё, наверное, потому, что до сих пор влюблена в жениха.

Вик ахнула. Александра продолжала поглаживать свой живот, самодовольно ухмыляясь.

Чёрт. Это был кошмар Виктории, воплотившийся в реальность. Люди пялились, шептались, наслаждаясь чужим позором.

— Конечно они встречаются, — раздался голос тёти Лу. Она протискивалась сквозь толпу, постукивая тростью по лодыжкам (подозреваю — намеренно). Она бросила на миссис Дюпон убийственный взгляд, а потом смерила меня с головы до ног. — Посмотрите на него. Если бы она его не заполучила, я бы это сделала. Ты же знаешь, я неравнодушна к пожарным.

Я притянул Вик ближе, провёл ладонью по её плечу.

— Он так выглядит, — тётя Лу указала на меня, чуть не заехав тростью по ноге Александры, скорее всего — специально. — И он ещё и герой? — Она положила руку на грудь. — Ох, обморок. У Виктории такой вкус появился, с тех пор как она вернулась на север. — Она метнула взгляд в сторону Грэма.

Александра нахмурилась, а Миранда закатила глаза. Впрочем, мне кажется, это было единственное выражение, которое её лицо вообще умело.

Ноздри миссис Дюпон вздулись.

— Они всё время вместе, — заявила она, — но все мы знаем, что они просто друзья. Его собственная мать подтвердила это на вязальной встрече во вторник.

Злость мгновенно вспыхнула в груди. Почему этой гадкой женщине вообще так важно, что происходит в моей личной жизни? Но сильнее всего я чувствовал, как разрывается сердце за Вик, которая рядом со мной всё больше сжималась, будто пыталась исчезнуть.

Я должен был что-то сделать. Поддержать её. Подбодрить. Нет, Вик не была моей девушкой. Хотя, конечно, я не стал бы говорить об этом этой старой карге или всем этим снобам. Но она была моей подругой. Человеком, к которому я испытывал самые искренние чувства. И само её присутствие здесь уже было испытанием. Я не позволю, чтобы её унижали.

— Простите, миссис Дюпон, — произнёс я, нарочито вежливо, — но это оскорбительно. Невозможно провести с этой женщиной даже немного времени и не влюбиться в неё по уши.

Тётя Лу улыбнулась мне. Я уже собирался ответить ей тем же, когда за её спиной заметил движение. Грэм. Тот самый бывший муж. Он уверенно приближался, в этом своём спортивном пиджаке, с самодовольной ухмылкой, будто только что вернулся с охоты на лис.

Я сжал кулаки. Кровь закипала.

Он был старше Вик на несколько лет точно, может, даже перевалил за сорок. Самодовольный тип, у которого, судя по всему, хватало уверенности исключительно за счёт отцовских денег.

Я был выше его на несколько сантиметров и, по ощущениям, мог переломить его пополам без особых усилий. И, похоже, именно к этому всё шло.

С бокалом, в котором, скорее всего, плескался дорогущий скотч, он подошёл ближе, и не постеснялся в открытую окинуть Вик взглядом сверху донизу.

В ушах загрохотала кровь. Было два варианта: схватить Вик и унести куда подальше или остаться и заткнуть этих высокомерных ублюдков раз и навсегда.

Я сделал то, чему меня учили: оценил обстановку, просчитал варианты и выбрал тот, что принёс бы меньше всего ущерба.

Я повернулся к Вик и аккуратно заправил прядь её волос за ухо.

Она подняла на меня глаза, полные напряжения. Чёрт. Больше всего мне хотелось стереть всё это с её лица.

Я не мог забрать боль, но мог сделать что-то другое. Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал:

— Я без ума от тебя. Давай без тайн.

Пальцами приподнял её подбородок и, наклонившись, нежно коснулся её губ.

Она встала на

С тихим стоном я притянул её ближе. Её пальцы тут же оказались в моих волосах, руки обвились вокруг шеи.

Чёрт. Это ошибка.

Всё было слишком легко. Слишком естественно. И чертовски горячо.

Очень горячо.

Необычно горячо.

Мозг отключился, и вместо короткого поцелуя мы задержались. Надолго.

Всё вокруг исчезло. Больше никого не существовало.

Когда я отстранился, она посмотрела на меня, зрачки расширены, губы приоткрыты. Мы какое-то время молча смотрели друг на друга, прежде чем я обернулся к её семье, крепко взял Вик за руку и сказал:

— Извините нас. Моей девушке срочно нужен напиток.

Не дожидаясь ответа, я потянул её к бару, оставляя за спиной ошарашенную толпу.

Позади раздался свист. Не нужно было даже оборачиваться — это точно была тётя Лу.

Глава 11

Виктория

Свадьба прошла без сучка и задоринки. Всё было изысканно и безупречно до мелочей. Церемонию у океана вел федеральный судья, с которым отец играл в гольф, а среди гостей были все сливки делового и светского Бостона — всё, как мечтала мама.

На приёме Грэм и Александра едва общались, каждый из них был занят тем, что обрабатывал публику и ловил на себе взгляды.

Моя младшая сестра выглядела прекрасно — тонкие длинные конечности, огромные голубые глаза. На ней уже было другое платье, купленное специально для вечернего приёма. Гостей было, наверное, больше двухсот, так что, к счастью, моя семья в основном меня игнорировала.

Зато Грэма было слишком много. Как и его коллег, друзей и членов братства. Большинство из них вели себя либо так, будто я не существую, либо начинали притворно интересоваться моей жизнью. Второе было даже хуже.

Хорошо хоть Ноа был рядом. Он оказался идеальным фальшивым кавалером и верным болельщиком — не уставал нахваливать мои достижения в благотворительной столовой и рассказывал забавные истории о Лаввелле.

И был ещё тот поцелуй.

Мы о нём не говорили.

Но он случился. И с прошлой ночи я думала о нём без остановки.

Ноа, как настоящий джентльмен, весь день спасал меня от моей мерзкой семьи.

До того, как его губы коснулись моих, я едва не сорвалась в паническую воронку. Этот поцелуй вернул меня в реальность. Вытащил из болота стыда, в которое я неизбежно проваливалась рядом с матерью и сёстрами.

Это не повторится. Очевидно. Мы просто притворялись до конца свадьбы. Не больше. Да, с момента допроса вчерашним вечером мы усилили игру, но это в основном означало держаться за руки и быть вместе. Что, учитывая эту публику, вовсе не казалось наказанием.

В Лаввелле он был органичной частью местной атмосферы — с его внешностью лесоруба, любовью к природе.

Но в смокинге он выглядел опасно хорошо. Сегодня он напоминал выпускника Лиги плюща, который по выходным покоряет горы. Даже на каблуках я ему едва доставала до плеча, и каждый его случайный касание, каждый шершавый мазок мозолей по моей коже заставляли меня замирать.

Когда мимо проходил официант, он подхватил два бокала шампанского и чокнулся со мной.

— За счастье молодых, — сказала я, закатывая глаза.

— О да, — передразнил он, корчась. — Всех благ.

Мы попивали шампанское, болтая и смеясь на краю танцпола, в надежде, что нас больше не потревожат. Мы пережили церемонию и ужин — осталось совсем немного, и мы выберемся отсюда.

Он стоял близко, щетина на его щеке задела мой висок, и по коже прошла лёгкая искра. Ничего особенного, просто слабый электрический ток, пробежавший под кожей.

Странно, но не противно.

— Разрешите танец?

Мои родители не пожалели денег, и оркестр из двенадцати человек играл великолепно.

Я подняла взгляд — его пронзительно-голубые глаза действовали на меня с удвоенной силой, возможно, из-за шампанского. Ноги болели, но я всё равно не могла отказать.

Потому что крошечная часть меня — такая крошечная, что я бы никогда не призналась в этом вслух — получала удовольствие от притворства. От того, что была девушкой Ноа. Он и правда был прекрасным другом, но всё это внимание, все маленькие, но значимые жесты, которые он, по всей видимости, дарил бы женщине, с которой встречался… Если не быть осторожной, можно легко к этому привыкнуть. Сегодня впервые я увидела в нём не только уставшего отцов-одиночку, но и романтичного, сексуального мужчину.

Он забрал мой бокал, и когда заиграла My Best Friend Тима Макгро, вывел меня на танцпол.

— Ты сегодня просто сногсшибательна, — прошептал он, пока я обвивала его шею руками.

Я откинулась чуть назад, чтобы увидеть его лицо.

— Спасибо. И ты ничего такой.

Он пожал плечами, снова приближаясь.

— Да что ты, старьё…

От его близости по телу пробежала дрожь. Его губы у самого уха разбудили внутри что-то дикое. Может, дело было в алкоголе. А может, в моём дорогущем, откровенном платье. Но тело вдруг включилось на полную мощность.

— Это платье… — его пальцы скользнули по глубокому вырезу на спине, — невероятно сексуальное.

Я сглотнула. Электрические токи? Теперь они просто сносили крышу.

— Ты уверена, что в порядке? После фотосессии ты выглядела расстроенной.

Мама отвела меня в сторону и напомнила, какая я неудачница. Но от его прикосновений я с трудом вспоминала её слова.

— Мама, — пробормотала я, вспоминая. — Она сказала, что жаль, будто я не смогла удержать Грэма. Это её слова.

Он фыркнул.

— Серьёзно?

Меня передёрнуло. Мы медленно кружились, но на душе было неспокойно.

— Да. А потом она добавила, что, мол, всё к лучшему, потому что мой провал стал триумфом Алекс.

Он рассмеялся. Настояще, громко, искренне.

— Да это же просто ахинея! Кто вообще так разговаривает? Со своей дочерью? Твоя мать вообще человек или злодейка из мультфильма?

Прежде чем я поняла, что происходит, я тоже смеялась. Он был прав. Всё это было абсурдно. Моя мать — просто чудовище. Это ведь должен быть счастливый день. А она снова нашла повод принизить меня. И я позволила. А почему бы и нет? Это всё, что я знала. День за днём, год за годом — её отношение всегда было таким.

— Спасибо. — Я вытерла слезу. — Мне правда нужно было это. Этот уикенд…

Его глаза потемнели, стали цвета грозового моря. Пальцы крепче сжали мою талию.

Он думал о поцелуе.

Чёрт, теперь и я о нём думала.

— Как думаешь, когда мы сможем свалить? — Он вытянул шею, оглядываясь.

— После того, как разрежут торт, — ответила я. — Потом можно испариться.

Он

Я скучала по этой крохе, и по тому, как Ноа постоянно проверял телефон и улыбался каждому новому фото от Дебби, было видно, что он тоже. Тесс проводила уикенд в полном восторге с бабушкой, которая наверняка позволила ей неограниченно есть сладости и смотреть Блуи с утра до вечера.

Мы собирались уехать рано утром, пропустив послесвадебный бранч и заодно подвезя тётю Лу домой. Вчерашнюю раздачу продуктов организовала команда старичков, но лето уже на носу, а это наш самый загруженный сезон, так что в продовольственном пункте меня ждала куча дел.

Этот уикенд был как сон — местами кошмар, местами сказка. Я с нетерпением ждала, когда смогу вновь твёрдо встать на землю и вернуться к реальности.

К реальности, в которой мы с Ноа — друзья.

Друзья, которые не целуются.

Мы стащили пару кусочков торта и уже направлялись к выходу, когда мама подоспела с Элизабет на пятках.

У меня сжался желудок. За этот уикенд я сполна наелась их обеих.

— Спасибо, что пришли, — сказала мама официальным тоном, будто мы были не родственниками, а случайными знакомыми.

Сильная рука Ноа тут же обвила меня за талию, притягивая ближе. Он всегда делал это, когда чувствовал, что я напряглась. Как будто у него был встроенный радар. Впрочем, учитывая его профессию, неудивительно — у него определённо был комплекс спасателя.

Я не возражала. Это было удивительно… приятно.

— Мы скоро увидимся снова, — произнесла она с хитрой улыбкой.

По венам разлился холод.

— Что ты имеешь в виду?

Она пригубила шампанское, задрав подбородок.

— Ах, я тебе не сказала? Мы с папой купили дом у озера.

Улыбка на её лице была такой широкой, что я испугалась: не разошьются ли у неё швы от подтяжки лица.

На меня нахлынуло облегчение. Ну, купили дом — и ладно. Какая мне разница? Я ведь всё равно туда не поеду.

— В Лаввелле.

У меня дёрнулся глаз.

— Мы приедем через две недели. Александра проведёт у нас лето — ей нужно отдыхать, бедняжке.

— Но тебе ведь не нравится Лаввелл, — вырвалось у меня.

— Это скорее усадьба, — продолжила она, будто не слышала. — Нам нужно место, где мы могли бы проводить лето с внуком. — Она одарила Алекс сияющей улыбкой — та позировала фотографу, нежно обхватив всё ещё плоский живот. Грэм стоял рядом, лицо красное от алкоголя.

— У тебя уже есть двое внуков, — напомнила я, взглянув на Элизабет.

Но та была слишком занята наблюдением за тем, как Ральф флиртует с одной из подружек невесты. Ублюдок.

Мама улыбнулась ещё шире и перевела взгляд на Ноа.

— Конечно, все внуки будут желанными гостями. Это очень красивое место. Уединённое. Мы же очень ценим личное пространство.

Моя мать в Лаввелле? И мои сёстры? Волна ужаса захлестнула меня. Это не могло быть правдой.

Когда жизнь наконец-то начала налаживаться, моя семья снова пришла, чтобы всё разрушить.

— Это даст нам возможность узнать тебя поближе, Ноа, — произнесла мама, с выражением, как будто говорила о грязной кухне. — И твою… семью. — Слово «семью» она произнесла так, будто предпочла бы провести время с дикими енотам.

Не важно, что семья Ноа была доброй и щедрой. В её глазах они были не теми.

— Северное лето такое прекрасне, — щебетала она. — Папа уже заказал доставку нашей лодки к озеру, а на территории есть гостевой домик для Марни.

Марни была их домработницей. Разумеется, мама и на отдыхе не собиралась заправлять постель или варить себе кофе.

— Мы будем видеться всё время. Разве это не чудесно? Мы так редко бываем рядом, Виктория.

Несмотря на слова, в голосе звучала угроза.

— У Вики плотный график, — вмешался Ноа. — Не думаю, что у неё будет много свободного времени, чтобы приезжать. Она много работает над новыми проектами. Пункт выдачи продуктов развивается и это её заслуга огромна.

Мама проигнорировала его. Ей было плевать на пункт. Её представление о благотворительности — это вечер в бальном зале и бриллианты.

Ком в горле вырос, грозя задушить. Лаввелл стал моим убежищем, моим островком счастья. Без драмы, без токсичности семьи. У меня были друзья, любимая работа. А теперь они возвращаются?

На мою территорию?

На всё лето?

Мне хотелось плакать. И кричать. И топать ногами.

Прежде чем эти чувства вырвались наружу, Ноа притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

И всё стало ясно.

С меня хватит. Хватит этой беседы. Хватит этой свадьбы.

Похоже, Ноа почувствовал, как близка я к краху, потому что его ладонь легла мне на щеку.

— Пора отвезти мою девочку домой, — прошептал он.

Это было только для меня. Не для публики. Но эффект сработал.

Он повернулся к маме, изобразив натянутую улыбку.

— Уже поздно. — Он оглянулся. — Это не сенатор Блейкли? Похоже, уходит.

— О нет! — Она резко развернулась и унеслась прочь, продолжать свою светскую охоту, оставив меня перевести дух. Элизабет, как обычно унылая, потащилась следом.

Я выдохнула и посмотрела на Ноа.

— Я в полной заднице.

Он прижал меня к себе. Его тепло согревало в прохладе ночи. Я уткнулась лицом в его грудь, изо всех сил стараясь вычеркнуть из головы всё — и свадьбу, и семью.

— Всё будет хорошо, — прошептал он в мои волосы. — Поехали домой.

Глава 12

Ноа

До вчерашнего дня я был уверен, что Виктория преувеличивает, когда говорит о своей семье. Я ожидал снобизма, конечно, но не был готов к тому, насколько жестокими они окажутся.

Её отец, который был слишком занят болтовнёй со своими приятелями по гольфу, чтобы даже нормально её поприветствовать, ничем не лучше. Он, похоже, считал нормой спокойно стоять в стороне, пока её мать превращает старшую дочь в мишень.

За эти выходные я увидел совсем другую Вик. В Лаввелле она была одной из самых уверенных и уравновешенных людей, которых я знал. А последние сорок пять минут она лишь качала головой и что-то бормотала себе под нос. Это всё вывело её из колеи. И пусть я понятия не имел, как ей помочь, я, по крайней мере, хотел быть рядом.

— Не обязательно спорить самой с собой, — сказал я мягко, когда мы проезжали Августу по 95-й. — Можешь

— Или со мной, — подала голос тётя Лу с заднего сиденья, не отрываясь от игры Words with Friends на телефоне.

Вик смотрела в окно.

— Прости. Я часто разговариваю сама с собой.

— Это признак гениальности.

Она слабо улыбнулась.

— Скорее, я схожу с ума, но спасибо за попытку взглянуть на это с позитивной стороны.

— Как по мне, — сказала тётя Лу, — ты прекрасно справилась. Ты хороший человек. Приехала ради сестры и держалась достойно.

Я не мог отделаться от ощущения, что в этой истории есть что-то, чего я не знаю. Это всё так сильно давило на Вик, и меня разрывало от бессилия, что я не мог унять её боль.

Я ведь сам сбежал от своей семьи. Брат, которого не бывает ни на праздниках, ни на встречах. Долгое время я считал, что так будет лучше. Но, увидев, как Вик изо всех сил старалась справиться с этими выходными, я начал переосмысливать своё поведение. Возможно, моё бегство вовсе не было проявлением силы. Может, я всё это время был просто трусом.

— По-моему, ты была смелой, — сказал я.

В ответ она лишь усмехнулась и свернулась клубком на пассажирском сиденье. В спортивках, с привычным хвостом на голове, она выглядела… невероятно.

На свадьбе она была сногсшибательной — гламурной, сексуальной. А сейчас, ранимая и уставшая, она казалась мне самым родным человеком.

После долгого молчания она наконец заговорила:

— Моя семья едет в Лаввелл. На всё лето.

Слова повисли в воздухе, пока мы не проехали добрых полкилометра.

— И у меня начинается паника, — прошептала она, и по её щеке скатилась слеза. За ней — вторая, третья.

Я едва не съехал с дороги. Это зрелище разбило мне сердце. Мозг лихорадочно перебирал варианты: чем её отвлечь, как заставить снова улыбнуться?

— Это было так больно, — её голос стал совсем тихим, почти детским.

Тётя Лу протянула ей салфетку через спинку сиденья.

Я смотрел на дорогу. Чёрт. Слёзы. Паника. Как мне это исправить?

— А если… — Вик прикусила губу и поёрзала на сиденье. — Если мы продолжим притворяться?

Чёрт. Из всех возможных решений, которые я перебрал за эту поездку — мороженое, песни Бритни Спирс, может, даже танец на обочине — продолжать играть роль её парня после свадьбы мне как-то в голову не пришло.

— Я знаю, это много, — пробормотала она.

Опущенные плечи, потухший взгляд… Мне хотелось вырвать дерево с корнем и бросить его в машину её матери. За эти два дня я не раз видел, как Вик будто исчезает, становится далёкой, хрупкой. Не собой.

А ведь было весело. Притворяться, что я влюблён в неё, оказалось пугающе легко. Я никогда не был влюблён. У меня никогда не было долгих отношений. Обычно всё заканчивалось через пару месяцев. Я работал всё лето без передышки, с таким графиком сложно что-то выстроить.

Но, честно говоря, я и не встречал никого, ради кого хотел бы меняться. Не так, как Джек с Эмили. Жить с ними, видеть их любовь изнутри — это заставляло задуматься. Они нашли друг в друге то, без чего не могли существовать.

Наверное, я просто так устроен. Всегда искал приключений. Всю жизнь боялся скуки.

А теперь мои братья находили своих людей. Строили взрослую жизнь.

У меня была Тесс. Она — мой человек. И я всегда буду любить её и заботиться о ней.

Но кто согласится быть на втором месте после моего ребёнка?

Если судить по дамам на свадьбе — таких немного.

Каждое спасательное чувство внутри меня кричало:надевай плащ и спасай её.

— Это не так уж и много, — сказал я, лихорадочно пытаясь подобрать нужные слова. — Я понимаю, почему тебе это нужно.

— Он великолепный парень, — добавила тётя Лу сзади.

Вик слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Да. Ты был идеальным. Вежливый, умный и чертовски сексуальный в смокинге.

Сердце у меня дернулось. Вот это новость.

На периферии зрения я заметил, как она отвернулась к лобовому стеклу, щеки залились краской.

Она считает меня сексуальным? Интересно. Неважно, конечно… но интересно.

Моя первая реакция была — сказать «да». Сказать: давай я буду твоим парнем сколько хочешь, только не плачь больше никогда.

Но я ненавижу ложь. А вернулся в Лаввелл, чтобы восстановить доверие семьи.

Им и так хватило, когда я объявился с секретным ребёнком месяц назад.

Я сбежал, как только появилась возможность, и с тех пор почти не выходил на связь. Всё время был в дороге, жил в ритме приключений. А они… они всё это время волновались.

Последнее, чего бы мне хотелось — снова причинить им боль. Особенно Джуду. Мы с ним как две половинки одного целого. Я уже потерял Джека. Терять брата-близнеца я не выдержу.

Сзади тётя Лу откашлялась.

— Есть безумная идея. А что, если вы с Вик начнёте встречаться по-настоящему? Влюбитесь, будете счастливы, и это будет шикарной местью твоей мамочке.

Я не рискнул посмотреть на Вик. Сердце заколотилось, ладони прилипли к рулю. Это же абсурд. Невозможно. У нас обоих куча дел. И я ещё сам не разобрался в своей жизни, чтобы думать о серьёзных отношениях.

Я пытался цепляться за эти логичные, здравые мысли. Но мозг, предатель, снова и снова возвращался к тому поцелую. К тому, как она тихонько вздохнула, когда мы отпрянули друг от друга. К теплу её тела под моей рукой, когда я притянул её ближе, крепко обхватив за бёдра.

Я мог бы прожить тысячу лет и всё равно не забыть ни секунды из того поцелуя с Викторией Рэндольф. Он был… совсем не таким, как всё, что было со мной раньше.

— Вы оба взрослые люди, — продолжала Лу, — но если хотите вести себя, как дети и играть в притворство, то ваше дело.

— Мы просто друзья, тётя Лу, — отрезала Вик, вжавшись в кресло, как в броню.

Ну ладно. Моё сердце чуть сжалось, но я отогнал чувство разочарования.

— Ты всё это повторяешь...

— Потому что это правда.

Я упрямо смотрел на дорогу. На эту красивую, печальную женщину рядом со мной лучше было не смотреть. Я знал: если взгляну, остановлюсь, встану на одно колено и предложу ей руку и сердце — только бы она снова поцеловала меня. Только бы забыла про Грэма. Господи, даже имя у него идиотское. Он буквально олицетворение человеческих брюк со складками.

— Послушай меня, дорогая, — мягко заговорила тётя Лу. — Этот урод относился к тебе отвратительно. Я бы с радостью запихнула ему в задницу клюшку для гольфа. А твои родители? Эти идиоты вообще

Я видел, как она посмотрела на Алекс, когда та в очередной раз погладила свой живот. Видел, как Грэм окинул её взглядом, как будто она — пустое место.

И это сводило меня с ума. От злости. От желания защитить её. И, возможно, немного — от влечения.

— Может, — продолжила тётя Лу, сжав плечо племянницы, — тебе просто стоит начать встречаться с хорошим парнем, который сделает тебя счастливой. Не с Ноа, конечно, — она бросила на меня взгляд в зеркало и подмигнула, — но кого-нибудь найдём. Ты ведь замечательная. Стоит только дать понять городу, что ты свободна, и все красавчики выстроятся в очередь.

Я сжал руль, кожа скрипнула под ладонями. Я не хотел, чтобы Вик встречалась с кем-то другим. Лу была права — она невероятная. Умная, красивая, с потрясающим чувством юмора. И, что самое важное, она заботится. Работает не покладая рук ради тех, кого любит.

Одна мысль о том, что её может обнять кто-то другой, вызывала у меня дикую ярость. И страх.

— Я не могу встречаться по-настоящему, — сказала Вик. — Я больше ни к кому ничего не чувствую. Ни к кому не тянет.

Желудок сжался в тугой узел. Значит, только меня этот поцелуй вырубил?

— Да чтоб его! — выдохнула Лу. — Этот придурок окончательно тебя добил.

Вик резко обернулась к ней.

— Перестань говорить обо мне, как будто я беззащитная жертва. У меня просто нет больше ресурса для отношений. Всё. Это не конец света. И последнее, чего я хочу, — рассказывать об этом моей матери и сёстрам. Особенно той, что носит под сердцем ребёнка моего бывшего мужа.

И вдруг она снова разрыдалась. Громко, отчаянно, не скрываясь.

— Прости, солнышко, — сказала Лу, гладя её по руке. — Я не хотела усугублять.

Вик прикрыла лицо руками.

— Я не хочу объяснять всем, что я сломана. Не хочу презрения. И, что хуже, жалости. Я просто хочу, чтобы моя семья подумала, что у меня всё хорошо. Что у меня есть жизнь. Это слишком много?

Я посмотрел на её лицо, мокрое от слёз, и понял — я не могу отказать ей. Ни в чём.

У меня в машине сидит настоящая девушка в беде. Она просит меня притвориться её парнем. Целовать её, обнимать, водить на свидания.

В каком, чёрт побери, мире я мог бы сказать «нет»?

Я до сих пор ощущал её губы. Её волосы щекотали мне щёку, когда я прижимал её к себе.

С того самого поцелуя я был обречён.

Проблемы с семьёй будут. Безусловно. Но ради Вик я готов пережить всё. У нас никогда не будет настоящих отношений — это я понимал. Но, может, хоть лето притворства у нас будет.

— Я буду твоим фальшивым парнем, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — Будем делать то же, что и в эти выходные. Это будет легко. Мы и так проводим много времени вместе, весь город уже думает, что мы пара.

Она выпрямилась, уставившись на меня. В её глазах снова вспыхнула надежда и от этого у меня сжалось сердце.

— Обещаю, я не буду слишком тебя напрягать.

Вот в чём дело. Она могла просить у меня что угодно. Ей пора начать просить. Требовать большего. От других, от мира, от самой жизни.

Ей не нужно сжиматься, умалять свои потребности. Она заслуживает всего.

— Проси, что хочешь. Я в долгу перед тобой. Не только за помощь с Тесс. За всё. За то, что ты была рядом, когда мне нужна была поддержка. Для меня будет честью быть твоим фейковым парнем.

Она вытерла слёзы рукавом и крепко сжала мой бицепс.

Ну да, я, может быть, немного напряг мышцу. Кто бы удержался? Мне досталась идеальная ненастоящая девушка.

— Спасибо.

— Прошу внести в протокол: я считаю, это ужасная идея, — буркнула тётя Лу.

— Я тебя не слушаю, — наконец улыбнулась Вик.

— Запомните мои слова: к концу лета вы либо влюбитесь по уши, либо возненавидите друг друга.

Моя новоиспечённая фальшивая девушка фыркнула.

— Ты слишком много смотришь фильмов.

— Девочка моя, — протянула Лу, — когда живёшь столько, сколько я, многое начинаешь понимать. А вот это, — она указала пальцем то на Вик, то на меня, потом потёрла ладони, — начало эпической истории.

— Не драматизируй, — отрезала Вик. — Ты ведь никому не скажешь, правда?

— Я? — Лу изобразила полное возмущение. — Конечно нет. Я люблю тебя и уважаю твои решения. Даже если они… странные и откровенно сомнительные.

— Спасибо, — одновременно ответили мы с Вик.

— Я вот что решила: стану свадебным регистратором и сама проведу вашу церемонию.

Прозвучало это не как шутка, а как угроза.

Вик тихонько рассмеялась, пока я съезжал с трассы к зданию, где находился жилой комплекс для пожилых, в котором жила Лу.

Я только поставил пикап на стоянку, как из здания вышел швейцар. Он взял у меня сумку Лу, а Вик обняла тётю крепко-крепко.

— Спасибо за весёлые выходные, — сказала она мне. — Береги мою девочку.

— Обязательно.

Она похлопала Вик по щеке.

— И предохраняйтесь!

— Тётя Лу! — ахнула Вик, отшатнувшись.

— Я серьёзно. Не делайте ничего, чего бы не сделала я сама. — Она подмигнула нам и, пританцовывая, пошла к входу.

Глава 13

Виктория

Я страдала от сильнейшего похмелья. Не алкогольного, а нервного — после пережитого на выходных. Дел накопилось непростительно много, и хотя волонтёры справились отлично, на моих плечах всё равно оставалась дюжина задач. День памяти миновал, а значит, начался обратный отсчёт — надо было срочно собраться, пока дети ещё в школе, потому что летом поддержка семьям будет нужна больше, чем когда-либо.

Мои попытки найти общий язык с Хаксли пока ни к чему не привели, так что идея с мобильным фудтраком, о которой я мечтала, на этот сезон накрылась.

Мне хотелось организовать точки выдачи еды в городских парках, обеды на вынос для детей и родителей… Но на всё нужны деньги — и стартовые, и операционные. Пока что ни одна из заявок на грант не сработала.

Я не сдавалась. Я просто перестраивалась. Сегодня Денис пригласил меня на обед, и, как бы мне ни было противно, я собиралась его очаровать. Всю ночь я ворочалась, обдумывая предстоящую встречу. Воспоминания о нём — не то, на чём мне хотелось бы зацикливаться, но всё же это было лучше, чем продолжать думать о свадьбе… и моих новых фальшивых отношениях с Ноа.

Я наклонилась к зеркалу

Я как раз изучала поры на носу, когда услышала стук.

Раздражённо фыркнув, поплелась к двери. Но стоило мне открыть, как настроение в корне изменилось.

— Ик! — закричала моя любимая малышка и буквально вылетела из папиных рук ко мне.

Я подхватила её и закружила.

— Весело провела время у бабушки?

В ответ она чмокнула меня в щёку.

Я всё ещё улыбалась, глядя на неё, когда заметила Ноа. Он стоял на пороге в спортивных шортах и майке с обрезанными рукавами. Простая одежда подчёркивала мышцы и татуировки на руках. Его тело было сильным, крепким, но на лице играла широкая улыбка, из-за которой под густой щетиной проступали ямочки.

— Рано. Куда вы?

— На пробежку. — Он снял кепку, а потом снова надел её. — Хотели позвать тебя с собой.

Когда я вылезла из кровати, чувствовала себя так, будто меня переехал автобус. Но улыбка Тесс и мускулистые руки Ноа быстро подняли мне настроение.

— Я бегаю медленно.

Он пожал плечами.

— Я буду с коляской, не собираюсь ставить рекорды. А день сегодня отличный.

Он был прав, а я вся гудела от нервного напряжения. После встречи со своими идеальными сёстрами и матерью мне снова стало неуютно в собственном теле.

Я передала Тесс ему на руки и сделала шаг назад.

— Ладно, переоденусь.

Когда я вышла на тротуар, они уже ждали. Тесс сидела в суперпремиальной беговой коляске с поильником в руках и жменькой колечек на подносе.

— Пройдёмся до конца Главной улицы, а потом побежим.

Я кивнула и пошла рядом.

— А ты что надел?

Он хлопнул по тёмно-зелёному жилету поверх футболки.

— Жилет с утяжелением.

Я ускорила шаг, почти бежала, чтобы не отставать от его широкого шага.

— То есть ты собираешься бежать в гору с коляской и в жилете?

Он кивнул.

— Физподготовка — важная часть моей работы. Вернее, была. — Его лицо помрачнело. Было видно, как сильно он скучал по прежней жизни. — Мы раньше тренировались, таская по горам по тридцать килограммов снаряжения. Так что это — ерунда.

Я сосредоточилась на дороге перед собой. Последнее, чего бы мне хотелось, — это грохнуться на задницу прямо перед Ноа, пока он тут разминается по программе морпехов.

У конца улицы он перешёл на бег, легко расправив плечи.

Тесс весело хохотала и махала проезжающим машинам.

— И заодно покажем всем в городе, что мы встречаемся. — Он отдал честь почтальону Рикки. — Решил, что лучше самим всё объявить.

Он был прав. Нас уже видели десятки человек, включая целый автобус школьников. Можно не сомневаться — слухи разлетятся мгновенно.

Нас ждали неловкие разговоры, но, по крайней мере, не нужно было самой выкручиваться, объясняя, что теперь я «встречаюсь» с Ноа Эбертом. Мы даже не обсудили детали. Ни правил, ни сроков, ни границ. Просто по дороге он согласился быть моим фейковым парнем. Такой себе рыцарь в бейсболке наоборот и с кенгурушкой.

Я безмерно ценила его лёгкость, но нам всё же нужна была стратегия. Если мы хотели быть убедительными, то импровизация не вариант. И всё это дико раздражало. Лу была права — всё это звучало по-детски. Мне за тридцать. У меня есть пенсионные накопления и ночной уход за кожей. Я должна быть выше подобных игр.

Но одна мысль о том, чтобы снова оказаться лицом к лицу с семьёй без Ноа, — и меня начинало мутить. Так что я решила смириться с тем, что я полный развал, и играть свою роль.

Мы пробежали мимо жилых районов, парка Бакстера, потом пересекли пешеходный мост к озеру Миллинокет. Ноа улыбался, болтал с Тесс и, как всегда, умел создать ощущение, что всё хорошо.

Грэм тоже любил бег. Он не раз пытался втянуть меня в подготовку к марафонам. Обычно эти разговоры заканчивались его «заботой» о количестве шоколада в моей жизни или состоянии моих бёдер. У него была целая коллекция подобных «забот». Эх, вернуться бы назад и послать его с ними куда подальше.

И да, он бегал, но не со мной. Я была для него слишком обычной, чтобы он мог появиться рядом в спортивной форме. Он был весь такой — серьёзный, с кроссовками за бешеные деньги и навороченными часами с GPS.

После развода я поклялась держаться подальше от отношений. Кому вообще нужно такое психологическое извращение? Но этим утром, с ярким солнцем и лёгким ветерком… мне было просто хорошо. Мы плелись, как черепахи, но Ноа выглядел довольным и спокойным.

И чувствовала я себя гораздо лучше, чем ожидала. Во мне бурлило странное, почти незнакомое ощущение. А мышцы, перекатывающиеся под кожей моего партнёра по пробежке, были весьма приятным отвлечением. Нечестно, как хорошо он выглядел в беге. Да в чём угодно, если уж на то пошло. Широкие плечи, тёмная щетина и татуировки — всё это было просто неприлично притягательно.

Добавь сюда ещё детскую коляску и хорошо, что я зареклась связываться с мужчинами.

Очень хорошо.

Мы поднялись до развилки с трассой 45, потом повернули обратно в сторону города.

— Могу кое-что спросить? — сказал он спустя несколько минут молчания.

Я кивнула. До сих пор не понимаю, как он умудряется разговаривать во время тренировки.

— Ты всё ещё испытываешь чувства к Грэму?

Я передёрнулась. Дружба у нас развивалась легко и естественно, и тем для табу почти не было. Но как и в любом разговоре о моём браке, в этом тоже было что-то, от чего на душе становилось только хуже.

— Нет. — Слово сорвалось почти со злостью. — Ни капли.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на шаге, чтобы не споткнуться.

— Он, конечно, оставил мне свои шрамы, но я его не люблю. — Я задыхалась. Разговор на бегу — точно не моя стихия. — Честно говоря, я злюсь на себя за то, что вообще за него вышла и так слепо ему доверяла. Урок выучен. Ноль из десяти, никому не советую.

Он рассмеялся, глядя в небо.

— Я не хотел лезть не в своё дело. Просто подумал, раз уж я теперь твой фальшивый парень, стоит удостовериться, что ты не тоскуешь по бывшему.

Тоска? Даже рядом не стояло. Один только образ вызывал у меня тошноту.

— Уверяю тебя. — Я сдержала смешок. — Избавившись от этого манипулятора и изменщика, я обрела свободу и покой. Назад дороги нет.

Его улыбка растянулась ещё шире, ямочки на щеках заставили меня сбиться с шага.

— Прекрасно.

— Я люблю свою свободу и

На секунду его лицо помрачнело. Или мне показалось? Я как раз повернула голову, чтобы убедиться, что не выхожу за край дорожки, и когда снова посмотрела на него — он снова улыбался.

— То есть ты вычеркнула весь мужской род?

— Не потому что все мужчины плохие. Хотя да, процент не самых лучших немалый. Но хорошие тоже есть. — Я украдкой взглянула на него. — Прекрасные даже. Просто я не заинтересована.

Он был одним из них. Самоотверженный, верный, лучший отец из всех, кого я знала. А как друг — он всегда был рядом, всегда поддерживал. Ему повезёт встретить свою идеальную женщину, и у них с Тесс будет всё, что они заслуживают.

Мысль об этом была немного неприятной, но я отмахнулась.

— От имени всех мужчин… — Он театрально прижал ладонь к сердцу, продолжая рулить коляской второй рукой. — Очень жаль. Но, познакомившись с твоим бывшим, я тебя понимаю.

Он подмигнул, и я чуть не запнулась.

Остаток пути мы пробежали молча, здороваясь с прохожими.

Когда мы остановились у моего дома, я была вся красная, вспотевшая, но счастливая.

Я проснулась сегодня разбитая, морально выжженная после всей свадебной катавасии. А теперь? Мир снова казался правильным. Всё благодаря Ноа.

— Спасибо, — выдохнула я, пытаясь перевести дух. — Мне это было нужно.

Он отстегнул Тесс, прижал к себе и поцеловал её в щёчку.

— Да, я уже с утра чувствовал твою бурю эмоций. Всегда готов помочь тебе выпустить пар. Только скажи.

Его глаза расширились в тот момент, когда у меня сжалось внутри. Мы замерли, уставившись друг на друга. Мозг немедленно ушёл в грязные фантазии, и по тому, как раздулись его ноздри, я поняла — он тоже.

Он шумно выдохнул и поправил Тесс на руках.

— Прости. Я всё испортил, да?

— Нет, — солгала я, опустив взгляд и уставившись на свои кроссовки. Щёки горели, и только тут до меня дошло, насколько я вспотела. Боже, мне срочно нужен душ.

— Я правда не хотел тебя смутить. Иногда, когда рядом красивая девушка, я начинаю флиртовать автоматически. Нервничаю, и вот… — Он пожал плечами.

У меня перехватило дыхание. Красивая?

Надо срочно уходить, пока неловкость не стала ещё хуже.

— Мне пора работать. — Я юркнула к двери, выуживая ключ из маленького кармашка на пояснице своих шорт.

— Увидимся вечером?

Я кивнула и помахала Тесс. А когда за мной закрылась дверь квартиры, я обессиленно прижалась к ней спиной и глубоко вдохнула.

Глава 14

Виктория

Поскольку мне пока не удалось продвинуться с Хаксли, я сосредоточила все силы на подготовке летнего благотворительного мероприятия. В прошлом году мы устроили соревнование по рубке дров, в котором я столкнула лицом к лицу семьи Ганьон и Эберт. В городе, где располагались два крупных лесопромышленных предприятия и где значительная часть населения работала в этой сфере или в смежных отраслях, мы дорожили своими традициями. Компании Gagnon Lumber и Hebert Timber были давними соперниками, и их семьи соревновались между собой не меньше. Их вражда длилась столько же, сколько существовали эти предприятия, так что позволить им выяснять отношения с помощью топоров казалось вполне логичным решением. Тогда нам удалось собрать приличную сумму, а в этом году я планировала поднять планку ещё выше.

Раз уж попытки уговорить самых влиятельных бизнесменов в городе не принесли желаемого результата, мне оставалось надеяться на силу дровосеков — именно они могли помочь нам дотянуть до нужной суммы. Несмотря на помощь со всех сторон, я всё равно волновалась — вдруг люди не придут?

Когда я была ребёнком, в Лаввелле проводили фестивали почти каждые выходные. Туристы приезжали со всех концов, чтобы попробовать наш черничный пирог, устроить гонки на каноэ по озеру и пройтись по горным тропам в поисках спрятанных жемчужин.

Но последние десять лет были тяжёлыми для нашего города. После закрытия гостиницы туризм заглох, и все остальные заведения потянулись за ней.

В прошлом году ситуация начала меняться. Мы возродили RiverFest — осенний фестиваль, который собирал людей со всего региона. За последние пару лет открылись несколько новых заведений. Появились салон красоты, кофейня, а вскоре должна была заработать и пиццерия.

Гостиницу недавно продали на аукционе. Если повезёт, новые владельцы сделают ремонт и снова откроют её. Это здание было настоящей жемчужиной. Такой объект мог бы изменить судьбу всего города.

Мы все старались поддержать местную экономику, и я вносила свою лепту — устраивая зрелища с мускулистыми мужчинами и топорами. Всё ради благого дела, конечно.

Когда я вошла в закусочную, Денис Хаксли в небесно-голубом поло и выглаженных брюках встал и помахал мне рукой. Я едва сдержала дрожь. Уже несколько часов я твердилa себе, что мне нужна его помощь. Крупный грант от семьи Хаксли помог бы нам здорово продвинуться. Они ведь ещё не сказали категорическое «нет», так что шанс всё же оставался. Но казалось, будто они просто не воспринимают меня всерьёз. Денис был как заскучавший кот, играющий со своей игрушкой.

Он дважды назначал мне встречи, просил данные, а потом признавался, что даже не заглядывал в мой проект. А теперь вот потребовал обед. У меня была настоящая работа, а эти клоуны только мешали.

Но я не могла поссориться с самыми богатыми людьми в городе. Натянула улыбку и заставила себя вспомнить о тех, кто сейчас с нетерпением ждал доставки свежих продуктов. Наши подопечные, в основном пожилые люди, матери-одиночки и младенцы, которым нужно детское питание. Я не имела права их подвести.

Поэтому я проглотила гордость и села в кабинку.

Бернис сразу подошла ко мне, протянула меню и налила кофе в кружку на столе:

— Вот, милая. Слышала про тебя и таинственного Эберта. Как захватывающе. Он, кстати, такой красавчик.

Улыбка, что расползлась по моему лицу на этот раз, была настоящей. Наша утренняя пробежка подействовала. Новости о нас с Ноа разнеслись по городу со скоростью света, вместе с подробностями о наших романтических выходных в Кеннебанкпорте. Участницы клуба вязания уже ставили ставки, когда мы обручимся.

Мой телефон с утра не замолкал — сыпались сообщения, которые я упорно игнорировала. Я не собиралась ничего опровергать. Впервые слухи в городе были мне на руку.

Когда Бернис удалилась, Денис потёр ладони,

— Я так рад нашему партнёрству.

С торжественным видом он вытащил брошюру в пластиковой обложке. На первой странице значилось: «Проект партнёрства Huxley Industries и продовольственного фонда Лаввелла».

Я раскрыла брошюру и принялась её листать. Страница за страницей, одни только таблицы и графики. Что за чушь?

Он что-то говорил, наверное, объяснял детали, но до меня доносились только отдельные слова. «Сотрудничество», «синергия» — корпоративный салат из заумных слов, с каждой минутой всё сильнее сбивавший мои мысли в кучу.

— Простите, — сказала я, помешивая молоко в кофе. — Я что-то не совсем понимаю, что именно вы предлагаете. Мы — некоммерческая организация. Партнёрство с нами вряд ли принесёт вам выгоду.

Семья Хаксли владела строительной компанией и контролировала половину недвижимости в округе. Те ещё воротилы с офшорными счетами. Я не знала, как именно они сколотили своё состояние, да и, если честно, не хотела знать.

— Мой бухгалтер изучил вашу отчётность 990, чтобы понять структуру доходов и расходов, и, судя по этим данным и присланным вами материалам, ваш продовольственный фонд создаёт немало отходов.

Я выпрямилась, чувствуя, как у меня на затылке встают волосы дыбом. Он копался в наших налоговых отчётах? Да, они были в открытом доступе, но какого чёрта он себе позволяет?

— Отчёты, которые публикует налоговая служба, датируются двухлетней давностью, — стараясь сохранить ровный голос, произнесла я, хотя от злости у меня горели щёки. — То есть вы смотрели данные за период до того, как я возглавила фонд. К тому же мы встречались уже не раз. У вас было предостаточно возможностей задать мне любые вопросы, но вместо этого вы опираетесь на какие-то старые документы, которые нарыли сами? Я могла бы предоставить вам актуальные цифры.

Он совершенно не обращал внимания на моё раздражение и с аппетитом откусил огромный кусок своего сэндвича.

Моя еда осталась нетронутой. Аппетит как рукой сняло. Для него всё это — просто игра.

— Открой страницу семь, — промямлил он с набитым ртом. — Я просмотрел ваши отчёты и внёс кое-какие улучшения.

Улучшения? Он не имел ни малейшего понятия, как работает продовольственный фонд. Сомневаюсь, что он мог всерьёз предложить, как нам эффективнее использовать средства.

Если это и не была классическая иллюстрация наглости испорченного богача, то я даже не знаю, что тогда считать таковой.

Стиснув зубы, я вгляделась в страницы, пытаясь разобраться, что именно он предлагает.

— Объясните, как так получается, что вы получаете столько еды в дар, а всё равно не справляетесь со спросом?

Я зажала переносицу пальцами.

— После пандемии продовольственная нестабильность достигла рекордных показателей. — Голос у меня был на полтона выше, чем нужно, и немного резкий, но я уже не могла себя сдерживать. Я была слишком близка к взрыву. — Да, государственный продовольственный банк снабжает нас консервами и кое-чем ещё, но фрукты, овощи, мясо, яйца и молоко мы получаем от местных ферм и магазинов. Это, как правило, продукты, которые уже нельзя продать. То есть большая их часть оказывается непригодной к употреблению.

Впервые я пришла в фонд с тётей Лу, когда мне было лет десять или одиннадцать. Помню, как перебирала ящики с яблоками, укладывая их в пакеты, и наткнулась на одно настолько гнилое, что оно буквально взорвалось у меня в руке, забрызгав лицо и руку мерзкой плесенью.

Каждую неделю мы выгружаем ящики с овощами, которые фермеры не дали бы даже своим животным. Как можно предлагать такое людям?

— Я отказываюсь раздавать своим клиентам тухлую еду, — сжала руки в коленях, пытаясь сдержать ярость. — Все мы заслуживаем полноценного питания. И каждый человек, к которому мы приходим на помощь, достоин уважительного отношения. Мы компостируем отходы вместе с кооперативом в Хартсборо, а часть остатков забирает свиноферма в Белфасте. Мы ничего не выбрасываем.

Он посмотрел на меня свысока, губы скривились в недовольной гримасе — ему явно не понравился мой ответ.

— Я ищу корпоративных партнёров для регулярной поддержки, — продолжила я, игнорируя его надменный взгляд, — надеясь, что смогу увеличить закупочную способность. При стабильных ежемесячных пожертвованиях я смогу закупать свежее мясо, сыр и яйца у поставщиков. Подгузники и детское питание — это буквально золото в нашей сфере. А если бы появились дополнительные средства, я бы даже могла раздавать индейку на День благодарения.

Хотя мне совсем не хотелось этого делать, я одарила его широкой улыбкой. Может, если повезёт, он захочет стать официальным спонсором праздника. Это был бы большой шаг вперёд.

— Мы настроены продолжать нашу благотворительную деятельность, — рассеянно произнёс он, уткнувшись в телефон, как будто и не слушал вовсе. — Думаю, наши ресурсы могли бы помочь с улучшениями.

У меня в животе сжался ком.

— Улучшениями?

— Да. Мой отец и я могли бы выделить строительные ресурсы, чтобы провести капитальный ремонт в вашем фонде. Разумеется, по сниженной ставке.

Меня накрыла волна замешательства. Какого, простите, хрена он несёт?

— Мы заменили крышу в прошлом году и перестроили гараж под холодильные камеры. — Большую часть этого сделал Оуэн Эберт, а мои соревнования лесорубов сделали остальное.

Он протянул руку через стол, раскрыл брошюру и указал на список цифр.

— Мы будем делать регулярные пожертвования, — сказал он, теперь уже с неестественно широкой улыбкой. — Для налоговых льгот. И составим график работ.

— То есть вы пожертвуете деньги, получите за это налоговые вычеты, а потом я должна заплатить вашей строительной компании за работы, которые мне не нужны?

Он постучал по папке.

— Почитайте. Увидите сами. А что бы вы ещё делали с такими деньгами?

— Покупала бы еду, — буркнула я, хмурясь.

— А разве людям так много нужно?

У меня дёрнулся глаз, но я промолчала.

— А как же талоны на питание?

Я едва сдержалась, чтобы не застонать вслух.

— Талоны — это, конечно, хорошо, но они покрывают не всё. А главное — многие нуждающиеся в них не проходят по критериям. Они могут зарабатывать немного больше порога, но при этом с трудом обеспечивают себя нормальным питанием.

Он сжал губы, приподнял брови и выглядел при этом так, будто его слегка позабавило всё, что я говорю.

У меня закипала кровь и совсем не от удовольствия.

— Бывает, люди заболевают или теряют работу. Государственная помощь — это здорово, но её оформление требует времени и кучи документов. А ещё есть проблемы с транспортом, языком, здоровьем. Мы — временная подстраховка, — объяснила я. — Необходимая и жизненно важная служба, благодаря которой люди не остаются голодными и получают поддержку.

Да, нашему зданию не помешал бы косметический ремонт, но оно было в приличном состоянии, и серьёзных вложений пока не требовало, слава богу. Мне нужны

— Думаю, стоит начать с полной замены электропроводки, — заявил он, поглаживая свой вялый подбородок и не обращая ни малейшего внимания на мои слова. — Может, даже пристройку сделать. Наверняка вам не хватает места.

У меня уже всё внутри кипело. Конечно, нам бы не помешало больше пространства. Кому оно не нужно? Но и с тем, что есть, мы прекрасно справляемся.

— Новые окна, — продолжал он. — Можно заново заасфальтировать подъезд, добавить ландшафтный дизайн. Разобрать старую кухню и поставить технику премиум-класса.

Казалось, он пытается всучить мне подержанную машину.

Я буквально дрожала от злости, а в голове крутились мысли о сотне дел, которые я могла бы сейчас делать вместо того, чтобы выслушивать этот поток бреда, который не имел ни малейшего отношения к реальным потребностям фонда.

— Замена проводки потребует полной остановки работы. — Я расправила плечи. — Мы не можем себе этого позволить. Слишком много людей от нас зависят. У нас всё в порядке и с окнами, и с электрикой. Нам нужны еда и товары. — Сделав несколько глубоких вдохов, я опустила взгляд на страницу и вчиталась в цифры. — Я не собираюсь платить вам шесть тысяч долларов за ландшафтный дизайн. Мы — некоммерческая организация, цель которой — накормить семьи. Нам не нужен ландшафтный дизайн.

— Хорошее благоустройство территории — важно, — сказал он. — И это только часть моего предложения. Читайте дальше.

Я не читала. Я просто уставилась на него, не в силах подобрать слова. Этот человек был просто жалким. И каждое его предложение было отвратительно.

— Мы можем составить предложения, — добавил он, улыбаясь мерзкой улыбкой. — Подготовить счета. А работы, может, и отложим до... более удобного времени. — Он откинулся на спинку сиденья и сцепил пальцы на животе.

В такие моменты мне отчаянно не хватало умения сохранять покерфейс. Я была уверена, что у меня на лице крупными буквами было написано:Что, чёрт побери, происходит?Он ходил вокруг да около, полностью игнорируя нужды организации, о которой, собственно, и шла речь. Вместо того чтобы слушать, он пытался давить на меня деньгами, чтобы протолкнуть никому не нужные строительные проекты.

Я фыркнула.

— Это пустая трата времени.

Только после того, как слова сорвались с губ, я поняла, насколько громко их произнесла.

Несколько голов повернулись в нашу сторону.

Сузив глаза, Денис наклонился вперёд, над столом.

— Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, мисс Рэндольф. — Его губы скривились в презрительной усмешке. — И позвольте напомнить, что именно вы пришли к нам просить деньги.

От его хищного тона у меня по спине пробежал холодок. Что он вообще задумал? И какое место во всём этом отводилось мне? Это было самое настоящее корпоративное дерьмо, какая-то схема, которую он выдумал, чтобы не платить налоги или, чёрт знает, чего ещё избежать. Его агрессивный тон заставил в голове зажечься всем тревожным сигналам сразу.

Я встала, швырнула двадцатку на стол за салат, который даже не тронула, схватила брошюру и сунула её в сумку.

— Я пришла к вам, чтобы попросить о помощи для людей в нашем сообществе, которые сталкиваются с нехваткой еды. А вы вместо этого водите меня за нос и предлагаете бесполезные строительные работы.

Он заговорил вкрадчиво, тихо, почти зловеще.

— Вы ещё передумаете. А если нет… вы об этом сильно пожалеете.

Глава 15

Виктория

Я задержалась допоздна, разбирая коробки для отправки на переработку во вторник, проверяя запасы мяса в морозильных камерах и подавая заявку на грант, который позволил бы нам стать региональным банком подгузников. Шансы были не особо велики, но если бы нам его одобрили, я могла бы закупать подгузники у федерального правительства по сниженной цене.

Мне не привыкать заполнять заявки, преподносить всё в лучшем свете, выстраивать стратегию и находить правильные формулировки, чтобы представить нашу работу в максимально выгодном свете.

Домой я вернулась только после семи. Прошла мимо своей квартиры и сразу поднялась к Ноа. Я сама толком не знала, чего именно ищу, но была уверена, что в пустой квартире этого не найду.

— Заходи, — крикнул он, и я открыла незапертую дверь.

Он сидел на диване, уткнувшись в телефон. Тесс, одетая в зелёную пижамку с закрытыми ножками, складывала на полу резиновые кубики.

Он встретил меня виноватой улыбкой и тут же отложил телефон в сторону.

— Что смотришь?

— Сейчас прозвучит странно, но я смотрю ролики на YouTube о том, как заплетать девочкам волосы.

— Серьёзно? — Я поставила сумку на стол, скинула кроссовки и прошла ближе, чтобы посмотреть.

— Фу, — прокомментировала Тесс, окружённая ворохом игрушек.

Я наклонилась и поцеловала её.

Ноа поднял телефон.

— Вот, есть один парень, Джефф. — Он повернул экран ко мне, и я увидела мужчину средних лет, который плёл косу девочке. — Он тоже папа-одиночка и завёл канал, чтобы помогать другим таким же учиться делать причёски своим дочкам.

Я выпрямилась, на мгновение замерев, осознавая, насколько это умилительно.

— У Тесс волосы уже отрастают, — пробормотал он, опуская голову. — Я освоил хвостики. Ты бы видела, какие у меня первые попытки были. У меня же руки как лопаты. — Он показал ладони с виноватой улыбкой.

Да, они и правда напоминали медвежьи лапы — широкие, сильные, с длинными, ловкими пальцами.

— А эти резинки такие крошечные. Я целую вечность учился, как их правильно закреплять.

— Ты отлично справляешься. — У Тесс сейчас были два крошечных, идеально симметричных хвостика. Ему не о чем было волноваться.

— Пока что. Но её любимый фильм «Холодное сердце». Как думаешь, когда она начнёт просить косу Эльзы?

Я пожала плечами. Понятия не имела, но нутром чувствовала — недолго осталось, учитывая, насколько эта крошка умеет отстаивать своё мнение.

— Так что я тренируюсь, — сказал он с широкой улыбкой, от которой у него сморщились уголки глаз. — Быть отцом девочки — это серьёзное дело.

Я плюхнулась на свободную подушку дивана и схватила пульт.

— Даже не сомневаюсь.

— Я даже купил куклу. — Он наклонился через подлокотник и достал с пола пластиковую куклу. У неё была коса из жёлтых полиэстеровых волос, явно заплетённая на скорую руку. — Для тренировок.

Это была такая трогательная сцена, что у меня перехватило дыхание. Это был весь Ноа — переживать, что не справится с причёской, и учиться специально для этого.

— Раз ты

Он сжал губы и кивнул на куклу.

— Как видишь, мне ещё есть куда расти.

— Можешь потренироваться на мне, — сказала я, снимая резинку и распуская волосы.

Его глаза округлились.

— Правда?

— Ага. Я тут сижу, ем твои запасы и смотрю твой телевизор. — Я устроилась на полу перед ним и нажала кнопку питания на пульте. — Плети.

Он замешкался, но всё же подвинулся и обхватил меня ногами, устроившись за моей спиной. Я только в этот момент осознала, насколько близкая у нас поза. Но было уже поздно отступать.

— Ты уверена? — спросил он тихо, собирая мои волосы в руки.

Я кивнула, хотя уже начинала жалеть, что предложила это.

Когда его пальцы коснулись моей шеи, обвели раковину уха, меня передёрнуло.

Это было больше прикосновений, чем я получала за долгое время.

— Я тебя задел?

Я осторожно повернулась, встретившись с его встревоженным взглядом.

— Всё в порядке. Извини. Просто устраиваюсь поудобнее. — Я поменяла положение, сделала глоток из бутылки и показала ему большой палец.

Он на мгновение застыл за моей спиной, но я не стала снова оборачиваться. В конце концов он провёл щёткой по волосам, мягко расчесывая их до самых кончиков. Ощущение было непривычным — я даже не помнила, когда в последний раз кто-то расчёсывал меня, — но с каждым движением я становилась чуть спокойнее. Это было похоже на стрижку у Бекки в салоне.

Хотя, наверное, всё-таки нет. Бекка делала всё быстро и по делу. А Ноа расчесывал волосы бережно, прядь за прядью, разделял, собирал, медленно и аккуратно плёл косу.

— Можно попробовать заплести несколько тонких косичек? — спросил он.

Я кивнула и резко вдохнула. Пыталась отвлечься, складывая кубики, чтобы Тесс могла их с грохотом разрушить, но это не особо помогало.

У него получалось неловко, но он был так сосредоточен и нежен. От этого бережного прикосновения сжималось сердце.

— Ты замечательный папа.

— Совсем не чувствую себя таким.

Тесс забралась ко мне на колени, уютно устроилась и уставилась в экран, где Моэра Роуз красовалась в платиновой парике и меховой шапке.

В груди расцвело тёплое чувство — покой. С примесью тревоги — горячий парень заплетал мне волосы, наклонившись так близко, что я ощущала его дыхание у себя на шее. Но несмотря ни на что, я чувствовала, что нахожусь в правильном месте с правильными людьми.

Такая тишина и умиротворение были редкостью в моей жизни. Я всегда ощущала себя чужой в собственной семье, а потом — в изолированном, несчастливом браке.

Но чем дальше, тем отчётливее в сознании снова всплывала сегодняшняя встреча с Денисом Хаксли.

Я не могла позволить себе потерять фокус. Я прошла слишком многое, чтобы дать этому человеку всё разрушить.

— Готово, — с гордостью произнёс Ноа.

Я провела рукой по затылку. Волосы были разделены на три части и заплетены по отдельности. Вроде выглядело нормально. Да, с тремя косами я могла показаться чудачкой, но мне было всё равно.

— Вполне неплохо, — сказала я, передавая ему засыпающую Тесс и вставая, чтобы размяться.

И только тут заметила круги под его глазами и растрёпанные волосы. Забота о ребёнке, даже о самой идеальной малышке — это тяжёлый труд.

Я снова протянула руки к Тесс и прижала её к себе.

— Я возьму первую смену. — Покачиваясь, я гладила её по спинке. — Иди поспи в моей постели. Ты выглядишь выжатым.

Он открыл рот, но прежде чем успел что-то сказать, за моей спиной раздался странный голос.

— Я люблю тёплые обнимашки.

Я резко обернулась.

— Это Олаф, — сказал Ноа с хрипотцой, в голосе звучала усталость.

Тесс приподняла голову с моего плеча и всхлипнула.

— Лаф.

Ноа достал мягкую игрушку-снеговика с дивана и протянул её дочке. Она буквально выхватила его из рук и прижала к себе, уткнувшись носом в плюшевый живот. Игрушка снова заговорила своим жутковатым голосом.

Ноа отступил на шаг и упёрся руками в бока:

— Это «подарочек» от моей мамы.

— Голос, — прошептала я, глядя на то, как Тесс устраивается поудобнее. — Он реально пугает.

Он кивнул.

— Ага. Меня самого он доводил до безумия, поэтому я его спрятал. Но Тесс ревела час, пока не нашла. Она в полном восторге от этой штуки.

В конце концов Тесс успокоилась, и пока я ходила по квартире, укачивая её, Ноа сделал мне чашку чая.

— Расскажешь, что тебя гложет? — спросил он, ставя кружку на журнальный столик.

Я опустилась на диван, устроив Тесс у себя на плече. Нет, рассказывать я не собиралась. Одна мысль о сегодняшнем провале с Денисом вызывала подступающую тошноту, так что я быстро сменила тему.

— Думаешь, нам стоит поговорить о… — я глубоко вдохнула, встретившись с его пронзительно-синими глазами, собираясь с духом, — …нашем притворном романе?

— Конечно. Что именно? — Он вскинул бровь. — Как я уже говорил, я с тобой до конца. Тесс и я готовы.

Я развернулась к нему. Почему это казалось таким странным? Ноа — мой друг. Я могу быть с ним откровенной. В конце концов, я только что позволила ему заплести мне косы.

— Думаешь, нам нужны правила?

— Если хочешь, давай придумаем. Но сразу предупреждаю: с правилами у меня туго. Слишком напоминают школу. Я предпочитаю действовать по наитию.

Господи, какой он иногда несносный. Я напряглась, и Тесс заворочалась на руках.

— Ты не можешь «действовать по наитию» на мне.

Он поднял бровь и расхохотался.

— Отличный пример. Правило номер один, — сказала я. — Не флиртуй со мной. Ты делаешь это постоянно.

Он лениво подошёл к дверному проёму и потянулся, будто это был не самый неловкий разговор в мире.

— На моей футболке слюни ребёнка и, скорее всего, в волосах тоже, — сказал он. — Я не способен флиртовать.

— Ерунда. Ты мог бы флиртовать, даже если бы был в дерьме лося по уши. Ты прямо сейчас этим занимаешься. Ты напрягаешь мышцы?

— Да, — легко признался он.

Этот мужчина. Он был без стыда и совести. Обычно я не против невинного флирта, но если мы хотим, чтобы всё сработало, нам нужны чёткие границы.

Несмотря на то что температура моего тела стремительно росла, я изобразила строгое выражение лица.

— Прекрати.

— Не могу, — пожал он плечами, всё ещё держась за верх дверного проёма. От этого движения футболка приподнялась, обнажив полоску тугой кожи. — Это непроизвольно. Как судорога. Моя естественная реакция, когда на меня кричит красивая женщина. Тебе повезло, что у меня нет стояка.

— Господи, прекрати. — Я рухнула на спинку дивана, молясь, чтобы он не заметил, как у меня покраснели щёки. — Никогда не говори при мне

Он усмехнулся.

— Уверенность с характером — это для меня мощный триггер.

— Прекрати говорить о своих триггерах! — Я уже хотела выдрать себе волосы.

— Мы же друзья. Договорились быть честными друг с другом.

— Да. — Я тяжело вздохнула. — Но давай придерживаться обычных тем. Мне плевать на твой член.

— Это важная часть меня, Вик. — Его улыбка растянулась до ушей.

Ему повезло, что я держала на руках спящую малышку и жутковатого снеговика. Иначе я бы влепила ему пощёчину.

— Как твоя фальшивая девушка, должна заботиться? Сюрприз: мне плевать.

— Ну и ладно.

Он снова потянулся, на лице довольная ухмылка, которая ясно говорила, что он специально доводит меня.

— Ты снова напрягаешься. — Я уже вся вспотела. Чёрт. Насупилась и шумно выдохнула. — Ты выглядишь так, будто позируешь для конкурса бодибилдеров.

Он состроил невинное лицо, явно наслаждаясь процессом.

— Понятия не имею, о чём ты. Я просто тянусь. Не виноват, что я такой высокий и сильный. — Он отклонился назад, и футболка снова приподнялась, на этот раз открыв несколько сантиметров рельефного пресса и тёмных волос. — И мужественный, — добавил он, отпуская проём и вставая в позу, подчёркивая бицепсы.

Этот мужчина был просто невыносим. Но когда он повернулся в профиль и снова напряг мышцы, плотина прорвалась. Вся злость после дурацкой встречи, вся усталость, съедавшая меня изнутри, вырвались наружу и я рассмеялась.

Он присоединился ко мне, и его смех стал для меня облегчением.

Это было настолько нелепо. В какой момент моя жизнь свернула в такой абсурд?

Ноа рухнул на диван, прижав руку к животу, продолжая смеяться. Я тоже захохотала, слёзы катились по щекам.

Он протянул мне коробку салфеток, и я промокнула лицо, хотя смех и слёзы всё ещё не отпускали. Но вскоре всё вышло из меня до последней капли, и я обессиленно откинулась на спинку.

Такого момента в моей жизни ещё не было. Я никогда не понимала, как смех может снимать стресс. Но Ноа понял, что мне нужно, с того самого мгновения, как я переступила порог.

Он вскочил и закружился по комнате в нелепом танце, размахивая руками.

Я фыркнула.

— И что это было?

— Танец победы. — Он театрально вскинул кулак. — Я заставил тебя смеяться. Обычно ты смеёшься над Schitt's Creek или над Тесс. А сегодня надо мной. Даже если пришлось выставить себя полным идиотом, я всё равно чувствую, что добился чего-то важного.

Важного? Он так старался рассмешить меня, что пошёл на всё это?.. У меня внутри всё перевернулось, пока я смотрела на него.

— С тобой приходится работать. Твои улыбки и смех нужно заслужить.

И вот это переворачивание внутри мгновенно сменилось на тяжёлый ком в груди. Очередное подтверждение тому, что со мной сложно. Что я «слишком».

— Да. — Я вздохнула, снова откидываясь на спинку. — Я слишком серьёзная. Слишком напряжённая.

Он нахмурился и опустился на колени передо мной. Его ладони легли мне на икры, тёплые, надёжные.

— Ты неправильно меня поняла. — Его голос был тихим, но уверенным. — Да, ты непростая. Но это не значит, что ты не стоишь того, чтобы за тебя бороться.

Глава 16

Ноа

— Вот это да, как же всё странно, — пробормотал я.

Прошли десятилетия с тех пор, как я в последний раз переступал порог своей старой школы. По сути, мало что изменилось. Разве что стало чуть ярче, да светильники заменили, но всё равно здесь витала та же самая тяжёлая атмосфера.

Всё моё детство я с трудом усидел на месте, чтобы чему-то научиться. Я до сих пор уверен, что читать я научился только благодаря маме — медсестре, которая после долгих смен каждый вечер садилась со мной и занималась один на один. Это продолжалось больше года. Только так я и смог догнать остальных.

До сих пор помню, как одноклассники дразнили меня, как каждый год мне грозили оставить на второй. Я поцеловал Тесс в лобик и мысленно помолился, чтобы ей повезло больше, чем мне. Чтобы у неё было много друзей, чтобы учёба давалась легко.

— Да, — сказала она, хлопая меня по щеке, недовольная тем, что я загораживаю ей обзор.

Я сдвинул на плече сумку с подгузниками и с облегчением выдохнул. Моя девочка уже настоящая гений. Переживать не о чем.

— Сюда, — Вик схватила меня за локоть и потянула в спортзал. — Нам нужны хорошие места.

Сегодня она выглядела особенно красиво. Я бы не смог ей отказать, даже если бы захотел. Она распустила волосы, надела лёгкое летнее платье с мелким цветочным рисунком, которое плавно колыхалось у её ног. Если я не ошибался, она даже накрасилась.

Она заняла места на втором ряду и обозначила их нашей сумкой.

— Иди за перекусом, — указала она на конец спортзала.

Я нахмурился и оглянулся.

— Здесь продают еду?

— Ага, сбор средств для школы. В прошлом году даже пытались продавать алкоголь, но — удивительно, правда? — начальная школа не может получить лицензию на продажу спиртного. Потом хотели припарковать фургон с пивом у детской площадки, но подключилась градостроительная комиссия, и всё накрылось медным тазом.

Тесс заёрзала у меня на руках, а я молча пялился на Вик. От обилия информации и гомона растущей толпы у меня начинало плыть в голове.

— Серьёзно. Дай мне Тесс и иди. Я сохраню нам места.

Я подчинился, по дороге поздоровался с несколькими знакомыми и, как водится, был обобран до нитки школьниками, торгующими угощениями.

Когда вернулся, на моём месте уже сидел Джуд. Огромный зал был заставлен рядами стульев, а впереди установили большой экран. Баскетбольные кольца подняли к потолку, а тусклый свет от ламп только подчёркивал выцветшие флажки, висящие под балками.

Тесс, уплетавшая йогуртовые снеки, махала рукой каждому встречному.

Я сел, и Вик наклонилась ко мне, принимая лимонад. Пока она шептала мне на ухо, я вдыхал её тёплый, медовый запах.

— Вводная информация: миссис Дюпон поссорилась с миссис Блейкли, потому что та заняла её парковочное место у церкви, а потом распустила слух, что она носит парик.

Я с трудом сдержал смешок. Честно говоря, этого я знать не просил.

— Когда миссис Блейкли читает повестку дня, миссис Дюпон её перебивает.

— Перебивает?

— О да.

Когда мэр Ламберт вышел к микрофону и начал его проверять, Вик выпрямилась, вместе с ней исчезло и её тепло, а зал затих в ожидании.

— Добрый вечер, — начал мэр, — сегодня насыщенная повестка, так что прошу занять свои места — и начнём.

Повсюду по залу

В углу стоял Гас, скрестив руки. Рядом с ним Финн болтал с одним из братьев Ганьон. Наши семьи годами враждовали, и хоть я не сказал бы, что мы теперь друзья, после того как Финн стал встречаться с Адель Ганьон, напряжение между нами заметно спало.

Судя по всему, в зале собрались вообще все жители Лаввелла и даже кто-то из соседних городков.

— Где я, чёрт возьми, нахожусь? — прошептал я.

Вик похлопала меня по бедру, от чего по телу тут же пробежала искра.

— Лаввелл, Мэн. Пристегнись, красавчик. Будет жарко.

— Прежде чем мы перейдём к более увлекательным вопросам, — произнёс мэр, его голос эхом разнёсся под потолком, — мне нужно коснуться текущей ситуации с полицией.

По залу прокатился вздох.

— Как многие из вас уже знают, шеф полиции Соузу отстранили от должности на время расследования.

Некоторые кивали, другие выглядели шокированными. Я знал шефа с детства. Он тренировал нашу бейсбольную команду и ходил с моим отцом на рыбалку. Но в этом году он подсыпал наркотики моему брату Коулу и пытался подставить его, обвинив в разрушении хоккейной арены.

Слава богу за жену Коула. Благодаря быстрой реакции Виллы, нам удалось всё доказать. Она первой оказалась на месте и сразу взяла у него кровь на анализ — результаты не оставили сомнений: его действительно накачали.

По словам мамы, у Соузы нашли тот же препарат, что был в организме Коула. Теперь на него заведено дело, и проблем у него выше крыши.

Я много лет был отстранён от дел семьи. Возвращаться в это всё было непросто, даже дезориентирующе. Но я знал — мне нужно быть частью этого. Даже если придётся принять последствия поступков отца и то, как они повлияли на наш город и на нашу семью.

Он уже несколько лет сидел за решёткой. Но вопросов и подозрений всё ещё оставалось слишком много.

— С щедрой поддержкой штата, — говорил мэр Ламберт, — мы проводим аудит деятельности полиции. Это займёт около шести месяцев. За это время мы оцифруем архивы, проведём переобучение всего состава и назначим временного начальника. Я хочу заверить вас, что безопасность нашего города и его жителей остаётся для нас абсолютным приоритетом.

Я вытянул шею и нашёл глазами Коула. С его ростом не заметить его было просто невозможно. Он стоял рядом с трибунами, где сидела Вилла с родителями. Её отец был городским врачом десятки лет, пока она не заняла его место. Этот человек накладывал мне швы столько раз, что я уже сбился со счёта. Ещё одно напоминание о том, как давно я не был дома.

И о том, как многое изменилось. Отец в тюрьме, семейный бизнес продан, а наш город переживает куда более тяжёлые времена, чем когда я уезжал.

Но пока я чувствовал себя потерянным, болтающимся где-то между и изо всех сил пытавшимся найти своё место в жизни, мои братья справлялись куда лучше. Возможно, они прожили и проработали последствия поступков отца, пока я тушил пожары и жил в пузыре собственного незнания. Сейчас они были полноценной частью этого сообщества — с семьями, делами, карьерой.

Даже Джуд теперь выглядел счастливым. Он играл музыку, гулял с собакой, продолжал работать в семейной компании, которой теперь владела Хлоя — бывшая жена Гаса, а теперь его девушка.

Заседание продолжалось. Выступил ответственный за водоснабжение, монотонно рассказывая о запрете на полив газонов. Скауты отчитались о продаже цветов. А миссис Блейкли, под гул неодобрения со стороны миссис Дюпон, зачла план мероприятий на 4 июля.

Когда очередь дошла до Вик, она передала мне Тесс и уверенно направилась к трибуне. Её тёмные волосы струились по спине, а глаза светились.

Чёрт, я ничего не мог с собой поделать, она меня завораживала.

С широкой улыбкой она поправила микрофон. Мне бы в жизни не хватило духу говорить перед сотнями людей, а она выглядела так, будто чувствует себя как дома.

Она поблагодарила всех за участие в недавнем сборе средств и начала рассказывать о планах на летний благотворительный фестиваль. На прошлой неделе мы с ней сделали презентацию между сериями Schitt's Creek и коробкой макарон с сыром от Энни, которую разделили на ужин.

— Как вы помните, в прошлом году соревнование по рубке дров прошло с большим успехом. — По залу пронёсся свист и одобрительные возгласы, в основном женские.

Тесс захлопала в ладоши и закричала.

— Ик-ик!

Вик помахала ей в ответ с улыбкой.

— В этом году мы планируем добавить ещё больше активностей.

— Аукцион холостяков! — крикнула кто-то из зала.

Вик вцепилась в края трибуны и злобно уставилась на источник шума.

Люси Майерс, бывшая в школьные годы нашей поварихой, встала с громким вздохом.

— Мне сказали, что в этом году будет аукцион холостяков-лесорубов.

Несколько пожилых дам засвистели и заголосили.

Плечи Вик напряглись. Она покрутила шеей, словно сдерживая раздражение. Рядом со мной Джуд съехал пониже в кресле — всё-таки он был самым завидным дровосеком города. Я подсунул ему Тесс, чтобы отвлечь, и она сразу вцепилась ручками в его бороду и дёрнула.

— Я ценю ваши письма, звонки и электронные письма на этот счёт, — сказала Вик, сузив глаза, — но в этом году мы не будем устраивать аукцион лесорубов.

По залу пронёсся рёв недовольства, и плечи Джуда немного расслабились.

— Вместо этого мы расширим соревнования лесорубов и добавим несколько новых номинаций, в том числе и детский конкурс.

Реакция была более сдержанной.

— История и традиции Лаввелла связаны с лесозаготовкой. Развитие бренда лесорубов может привлечь туристов и дать нам экономический толчок.

После этих слов в зале поднялся интерес.

— У нас будет профессиональная демонстрация, и Реми Ганьон…

Зал взорвался аплодисментами в честь местной спортивной звезды.

На лице Вик заиграла облегчённая улыбка.

— Реми будет с нами, и мы пригласили других спортсменов со всего региона Новой Англии. Коул Эберт займётся разрешениями для бизнеса, так что если кто-то из вас хочет поучаствовать — пишите нам.

Десятки рук поднялись одновременно.

— А можно я выступлю с йодлем?

— Куда подавать петицию, чтобы лесорубы были без рубашек?

— Сколько туристов ожидается?

— Будет ли категория для пожилых?

Вик терпеливо отвечала на каждый вопрос и пролистывала слайды. Она объясняла финансовые расчёты, говорила, как плата за участие и продажа билетов помогут продовольственному фонду, и с каждой минутой в зале нарастало оживление.

Чем дольше длилась её презентация, тем ярче становилось её лицо. Это делало её ещё красивее. Её любовь к своему делу была видна каждый день.

Мэру пришлось вмешаться и попросить публику сдержать поток вопросов, иначе заседание затянулось бы до ночи.

То, как она оживила весь зал, впечатляло. Этот город давно был в упадке, и любые перемены, любые новые события, особенно с туристическим потенциалом, моментально пробуждали в людях энтузиазм.

Вик вернулась и села рядом со мной. В ту же секунду Тесс, сидевшая у Джуда, заёрзала и потянулась к ней через меня. Как только она оказалась на руках у женщины, которая стремительно становилась её самой любимой (и моей тоже), она чмокнула Вик в щёку громким, мокрым поцелуем.

Я наклонился и сделал то же самое. Может, это было через край, но я не мог сдержать гордость.

Всё было правильно. Моё место здесь. С моими девочками. В моём городе.

Я замер. Моими девочками.

Я украдкой взглянул на Вик. Она обнимала Тесс, пока кто-то монотонно говорил о каком-то скучном муниципальном вопросе. Моя малышка прижалась щекой к её груди и запуталась пальчиками в пряди тёмных волос. А Вик, не отрывая взгляда от выступающего, медленно гладила Тесс по спинке.

Это выглядело так естественно, так по-матерински, что у меня внутри всё перевернулось.

После отчёта градостроительной комиссии Эрл с воодушевлением выступил за запрет моторных лодок на озере по воскресеньям. Дебаты оказались жаркими, но в итоге предложение отклонили.

На выходе в сторону парковки нас повсюду останавливали — объятия, прощания, вопросы. Люди постоянно дёргали Вик, задавали десятки вопросов, часть из которых она сразу переадресовывала Коулу. Я уже понял, что он стал местным экспертом по фестивалям и мероприятиям.

Ночь выдалась прохладной и ясной, и к моменту, когда мы добрались до машины, лицо Вик уже пылало. Пока я пристёгивал Тесс в автокресле, меня накрыла волна привязанности к моей «ненастоящей» девушке.

Я словно плыл в тумане — в боли, апатии — целыми месяцами. Но каждая минута, проведённая с Вик, тянула меня к берегу, заставляя взглянуть на всё по-новому. На то, какие у меня есть возможности. Что я могу изменить.

Она ничего мне не говорила напрямую, но своим примером она вызывала бурю мыслей в моей голове. Что я могу сделать? Как применить свои навыки, чтобы быть полезным? Помочь городу?

Сердце сжалось. Она такая, чёрт возьми, потрясающая и даже не понимает этого.

Когда я устроился на водительском сиденье, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя.

Я перехватил её руку и сжал пальцы.

— Ты была потрясающей там, — тихо сказал я. — Спасибо, что позволила Тесс и мне увидеть эту сторону тебя.

Она нахмурилась.

— Да брось, это ерунда.

Я покачал головой.

— Это не ерунда. Ты говорила с такой страстью, чётко, уверенно. Ты, чёрт возьми, действительно стараешься изменить мир к лучшему.

— Это моя работа, красавчик. Собирать средства для продовольственного фонда.

— Да, но ты ведь не просто собираешь деньги. Ты вдохновляешь людей. Помогаешь всему городу. Ты только что собрала сообщество и организовала целый фестивальный уикенд меньше чем за месяц.

Она поморщилась, поёрзала на сиденье и слабо пожала плечами.

— Это всё Лаввелл. У нас тут своя магия.

— Нет, — сказал я и снова сжал её ладонь. — Это не магия Лаввелла. Это магия Виктории Рэндольф.

Глава 17

Виктория

Сделав последний глоток латте, я закинула сумку на плечо. У меня была встреча с Ронни, управляющей банка, чтобы обсудить продление кредитной линии для продовольственного фонда. Как некоммерческая организация, мы не подходили под большинство программ малого бизнеса, но я могла взять кредит под залог здания. На этом этапе я рассматривала все возможные варианты.

Это была наука тёти Лу: никогда не рассчитывай ни на что и ни на кого. Всегда имей план Б. И ещё один на случай, если второй не сработает. Только так можно выжить в этом мире.

Так что, пока я преследовала Хаксли, организовывала соревнования дровосеков, искала новых волонтёров и подавала заявки на каждый возможный грант, я заодно стучалась и в банк. Упрямства мне было не занимать.

Сегодня мы с Ноа и Тесс устроили короткую пробежку. Он высадил меня дома, чтобы я могла принять душ, а сам побежал дальше — несколько дополнительных километров, пока Тесс уютно устроилась в беговой коляске и напевала ободряющие звуки, обнимая своего плюшевого Олафа. К тому моменту, как я переоделась, освежилась и морально подготовилась к встрече, они уже сидели в Кофеиновом Лосе, где меня ждал мой стандартный латте.

Это было так приятно — иметь распорядок, иметь к кому возвращаться. Да, я работала больше, чем когда-либо, но при этом я смеялась чаще, проводила больше времени на улице и просто чаще чувствовала себя живой.

Но пора было идти. Я поцеловала Тесс в макушку и отступила на шаг, пока она не испачкала мою блузку черникой. Она была на середине второго маффина и носила на себе почти столько же, сколько съела.

Стоило мне выйти на улицу, как на противоположной стороне появился Коул Эберт и помахал рукой.

— Я всё собирался тебе написать, — сказал он, перебегая через дорогу с широкой улыбкой. — Подумал, тебе будет приятно услышать хорошие новости. У нас заявок от продавцов больше, чем мы рассчитывали.

Я захлопала в ладоши, стараясь не пролить кофе. Нам позарез нужны были эти взносы за участие, чтобы оплатить оборудование. Сцена и трибуны стоили недёшево.

— Мэр Ламберт слегка офигел, но я уговорю его утвердить дополнительные парковочные места.

Я кивнула, с трудом сдерживая переполнявшую благодарность. Мне было нужно, чтобы этот праздник выстрелил.

— Ты правда это делаешь, — сказал Коул. В голосе было тихое, искреннее восхищение.

Я подняла на него взгляд, пришлось закинуть голову, он же под метр девяносто пять, и улыбнулась.

— Я тебе очень обязана. Спасибо, что взялся за это.

Он покачал головой.

— Мне в радость. Может, кому-то это покажется скучным, а мне нравится. Да и мэрия мне должна пару одолжений.

— Ты будешь участвовать в соревнованиях? — приподняла брови я, надеясь на положительный ответ. Всё-таки бывший профессиональный хоккеист.

— Вилла заставляет, — вздохнул он. — Сказала, раз уж вышла замуж за лесоруба, то я обязан выйти туда и доказать, что не зря.

Он закатил глаза, но улыбка у него была такая, что сомнений не оставалось, он влюблён в свою жену по уши.

— Я знала, она мне нравится.

Он рассмеялся, посмотрел на часы.

— Ладно, мне пора, но я всё скину тебе

И с этими словами он побежал по улице в сторону закусочной.

Я подняла лицо к солнцу, впитывая его тёплые лучи. Но тут же внутри скрутило. Мне не привыкать, что всё идёт не так. Не привыкать чувствовать себя настолько... хорошо. Казалось, ещё секунда и что-то обязательно сорвётся.

Я опустила взгляд, готовясь идти дальше и увидела его.

Ту самую «вторую туфлю».

Грэм.

Он направлялся прямиком к Кофеиновому Лосю, уткнувшись в телефон. Я метнулась в маленькую нишу у стены здания, надеясь, что он пройдёт мимо и не заметит меня. Да, прятаться от бывшего мужа было по-детски, но с учётом того, что один разговор с ним способен выбить меня из колеи на неделю, я предпочла считать это зрелым решением.

Оставалось подождать буквально секунду …

— Здравствуйте.

Этот голос, этот тон — всё такой же надменный, может, с лёгкой ноткой удивления. Он меня не видел, с того места, где я стояла, его линия обзора была ограничена. Я осторожно выглянула из-за кирпичной стены.

Ноа стоял у входа в кофейню, в бейсболке, надетой задом наперёд, с улыбкой на лице. Тесс сидела у него на груди в переноске, болтая ножками. Он, похоже, успел оттереть ей лицо от черники, но с футболкой, судя по виду, уже ничего не спасёт.

Тесс весело бормотала себе под нос.

— Привет, — спокойно ответил Ноа.

Они стояли всего в паре шагов друг от друга и смотрели друг на друга. Контраст был поразительным.

Грэм — весь из себя важный, холодный, с иголочки одетый. Худощавый, в идеально выглаженной рубашке, с часами, стоившими больше, чем моя машина.

Ноа — непринуждённый, открытый, тёплый. Высокий. Очень высокий. И крепкий. И с татуировками.

От одной этой картины мои гормоны начали вести себя подозрительно. Увидеть своего фальшивого парня рядом с бывшим мужем — не лучшая идея, если хочешь держать чувства под контролем.

Это просто физика, напомнила я себе. Гормоны. Эволюция. Всё это не по-настоящему.

— Раз уж вы встречаетесь с Викторией... — Грэм произнёс моё имя так, будто оно было у него на языке горькой пилюлей. — А я, как её бывший муж... считаю своим долгом поговорить. По-мужски.

И тут выражение лица Ноа изменилось. Его лёгкость мгновенно испарилась. Он выпрямился, расправил плечи, и его улыбка превратилась в ледяной взгляд.

Грэм, очевидно, не уловил перемену и продолжил.

— Она бесплодна.

— Не уверен, что мы вообще используем такое слово сейчас, — ответил Ноа ровным, холодным голосом.

Наглый ублюдок напротив Ноа покачал головой.

— Бесплодна. Или как там сейчас говорят. Я не знаю ни тебя, ни твоих обстоятельств, но ты должен это понимать. Она скрыла это от меня. Обманула.

Меня охватил жар, тело задрожало, в горле подступила тошнота.Обманула его?Вот как он это себе представлял?

Я прижалась к стене, потому что боялась, что ноги не выдержат.Как он может говорить такие вещи?И именно Ноа? Я чуть не метнулась через забор возле мусорного бака, чтобы просто сбежать, но ноги, чёрт бы их побрал, не слушались.

Меня затягивала внутрь воронка стыда и бессилия. Я не была достаточно хороша для Грэма. И никогда не буду достаточно хороша для Ноа.

— Чувак, я держу на руках свою дочь, — произнёс Ноа. — Поэтому я не собираюсь бить тебя.

У меня сжалось сердце.Что?

Я осторожно выглянула из-за угла.

На лице Ноа была ярость в чистом виде, а Грэм смотрел на него с подозрением, явно полагая, что тот всё-таки может ударить.

Тесс испугалась и захныкала. Моё сердце разрывалось на части. Мне было невыносимо видеть, что Грэм пугает её.

— Но я хочу, чтобы ты понял: тебе действительно стоит потерять пару зубов, — сказал Ноа. — Вик рассказала, что ты был подлым козлом, но это... это хуже, чем я мог представить. Никогда. Никогда не говори о ней снова. И если я хоть раз услышу от тебя слово «бесплодна», будешь есть через трубочку.

Грэм отступил на шаг и поднял руки.

— Я просто пытался предупредить тебя. Ты выглядишь как семьянин. Разве ты не хочешь знать, что она не может иметь детей? Что ей нельзя быть рядом с ними?

Он прищурился, глядя на Тесс, которая ответила ему жёстким взглядом. Такая крошка и уже с характером.

— Она не подходит для материнства. Из неё никакая мать.

Ноа сжал кулаки.

— Виктория Рэндольф — самый добрый, самый щедрый человек из всех, кого я когда-либо знал. Каждый день я наблюдаю, как она общается с моей дочерью, как дарит ей ту любовь, которую та заслуживает. Я всем сердцем знаю: у неё огромное, потрясающее сердце. Я никому не доверяю больше. И моей дочери безумно повезло, что она есть в её жизни.

— Я бы поостерёгся, — пробормотал Грэм, вздёрнув подбородок. — Она параноик и немного сумасшедшая.

У меня закружилась голова. Конечно. Конечно он называет меня сумасшедшей. Если он выставит меня нестабильной, ненадёжной — значит, не он виноват, что бросил. Это его стратегия. И все, включая моих родителей, в неё поверили.

Ноа сделал шаг вперёд и поднял кулак.

Грэм тут же вскинул руку, закрывая лицо, но прежде чем Ноа успел что-то сказать или ударить, Тесс закричала.

И... вырвала.

Прямо в грудь Грэму. Густая синеватая масса из черничных остатков и сока полетела точно в его идеально выглаженную рубашку.

И не один раз. Когда я уже подумала, что у неё в животе больше ничего не осталось, она выдала второй залп.

— Какого хрена?! — заорал Грэм.

Люди вокруг остановились, уставились. Пара человек вышла из кофейни. Рикки, разносивший почту, замер на тротуаре. Бекка выглянула из дверей салона. Кара Мосли, катившая коляску с младенцем, разразилась хохотом. Через секунду Ноа тоже засмеялся.

— Эта девчонка — демон! — выкрикнул Грэм, разворачиваясь и стремительно направляясь к своей машине. — Вы с Викторией стоите друг друга!

Зеваки либо ошарашенно таращились, либо хохотали, либо пытались сдержать улыбки, пока он топал прочь, как капризный ребёнок.

Я не знала — смеяться мне или плакать. Унижение всё ещё сидело глубоко, но видеть Грэма в пятнах от рвоты с запахом черники... это немного сглаживало.

Ноа, снова переключившийся в режим заботливого отца, мягко покачивал Тесс и вытирал ей рот влажной салфеткой.

— Ты вовсе не демон, — прошептал он, поцеловав её в макушку. — Ты у нас герой. — Он выбросил салфетку в ближайшую урну и направился к нашему дому. — Сейчас мы тебя отмоем, а потом папа даст тебе дополнительные вкусняшки за то, что ты такая супер-девочка и победила злодея.

Виктория

Я распахнула дверь Ноа. Мы уже давно миновали стадию «постучать». Снизу доносился крик Тесс. Швырнув сумку на стол, я поспешила в гостиную. Ноа раскачивал её на руках, пытаясь успокоить, но её крошечное личико было ярко-красным и покрытым потом.

— Бедняжка, — я погладила её по щеке, и тут же отдёрнула руку, почувствовав жар.

— Отит, — сказал Ноа поверх её воплей. — Вилла осмотрела её пару часов назад. Мы уже начали антибиотики, но подействуют они только завтра. Утром температура поднялась до 39.

Тесс уткнулась лицом в грудь отца и всхлипывала.

Этот мучительный звук разрывал мне сердце. Мне хотелось вырвать её на руки, защекотать, наделать глупых рожиц, пока она не засмеётся. Все мысли о сумбурных последних днях исчезли — были только они, и они нуждались во мне.

— Так. — Я закатала рукава и собрала волосы в хвост. — Что мне делать?

— Ей нужно пить. Бутылочка с Педиалайтом там, — он кивнул в сторону стойки, где стояла бутылка с ярко-оранжевой жидкостью.

Я взяла её с поверхности и поморщилась.

— Она комнатной температуры?

Он приподнял бровь.

— Я это пила в колледже.

Он скривился.

— Зачем?

— От похмелья спасает. — Я пожала плечами. — Холодный вкуснее. Сейчас принесу.

Я обошла стойку, убрала тёплую бутылку в холодильник и достала оттуда холодную.

— Вот. — Я открутила крышку и протянула. — Попробуй это.

Тесс сделала пару осторожных глотков, затем оттолкнула бутылочку и снова заёрзала.

— Я чередую Тайленол с Мотрином, — пробормотал Ноа. — Температура немного спала, но ей всё равно плохо.

В его глазах — паника. Руки напряжены. И на всём лице такая усталость. Мне захотелось обнять его с той же силой, с какой хотелось прижать к себе Тесс. Этот большой, сильный человек буквально умирал от боли, потому что болела его дочь.

Мне никогда не надоедало наблюдать за тем, как он о ней заботится. Если я его знаю, он наверняка всё время думал только о ней и совсем забыл о себе.

— Ты ел сегодня?

Он покачал головой, не отрывая взгляда от дочки.

— Сейчас исправим. — Я метнулась вниз и соорудила сэндвич.

Когда вернулась, поставила его на стол и взяла Тесс на руки.

— Садись. Ешь. Выпей воды.

Он кивнул, как во сне, и опустился в кресло.

Я поцеловала Тесс в лоб и пригладила непослушные волосы.

— Солнышко, ну как же так. Заболела, да?

— Ик, — сказала она, вся красная, с потухшими глазками.

— Я тоже рада тебя видеть, — прошептала я, чувствуя, как подкатывают слёзы.

Я бы отдала всё, чтобы ей стало лучше. Особенно после того, что она сделала для меня вчера. Я любила этого ребёнка. И, что бы там ни нес Грэм, я была ей предана.

Ноа смотрел на меня пристально, с ледяными, но полными тепла глазами.

— Спасибо.

Я пожала плечами.

— Это просто сэндвич на бумажной тарелке. Хотя... — усмехнулась, — я купила ту самую индейку, нарезанную по-особенному, когда была вчера в Хартсборо.

— Спасибо не только за это. Хотя сэндвич и правда офигенный. — Он поднял вторую половинку, первую уже успев умять. — А за то, что тыздесь.

— Я хочу быть здесь, — сказала я тихо.

Он поймал мой взгляд, и в его лице было столько благодарности, что у меня перехватило дыхание.

Это была правда. Я хотела быть рядом. Я любила Тесс, а Ноа стремительно становился моим лучшим другом. И к тому же... ну, у нас ведь «отношения», нужно поддерживать иллюзию. Хотя в последнее время мне это казалось всё менее важным.

Моё желание быть с ним уже не имело отношения к самоутверждению перед семьёй. Оно стало личным.

Александру и маму за последние дни видели пару раз — в кофейне, ещё где-то. Но в целом они держались особняком. Я столкнулась с ними у продуктового магазина. Разговор был вежливый, но натянутый. Мама, как обычно, предложила обязательно зайти посмотреть на новый дом, но дату, конечно, не назвала.

И с каждым днём я всё меньше об этом думала. Та паника и стыд, которые я чувствовала на свадьбе, уже начали отступать.

А потом, конечно, появился Грэм. Снова полил меня грязью на глазах у всего города. Назвал меня неудачницей. Плохой женой. И, конечно, сумасшедшей. Я ходила по квартире, гладя Тесс по спинке, пытаясь успокоиться. Это не имеет значения. Он не имеет значения. Прошли годы, но моя нервная система наконец начала это понимать. Он больше не может причинить мне боль. Я должна перестать отдавать ему такую власть.

Тесс прижалась ко мне, и я крепче обняла её. Этот маленький человек верил в меня. И она, и её папа были частью того, что помогало мне по-настоящему исцеляться.

— Когда был последний приём лекарства? — спросила я, прижав щёку к её горячему лбу.

— Около часа назад.

Я пошла по комнате по привычному кругу, шепча ей и поглаживая по спине, рассказывая про лося, которого видела сегодня на обочине.

После сэндвича, яблока и стакана воды Ноа снова начал быть похож на себя.

Он подошёл ближе, обнял меня за талию и поцеловал Тесс в лоб пока она уютно лежала у меня на груди. От его руки и его тепла меня чуть не сбило с ног.

Гормоны. Всё логично. Больной ребёнок. Взволнованный отец. Как не растеряться рядом с ними?

Чистая биология. В конце концов, я такая же, как и любая пещерная женщина.

Я вернула Тесс Ноа, нужно было немного пространства, чуть-чуть времени, чтобы прийти в себя.

— Она всё ещё горячая. Надо бы снова померить температуру.

Я кивнула, взяла ушной термометр с кухонной стойки и протянула его Ноа.

Он вставил наконечник в ухо Тесс, дождался сигнала, посмотрел на показания и покачал головой.

Затем во второе ухо.

— Чёрт. Сорок.

Он бросил термометр на диван и начал метаться по комнате, дергая себя за волосы свободной рукой.

— Мне её в больницу везти? Боже. У неё ещё никогда не было такой высокой температуры.

У меня в ушах стучала кровь. Господи, а вдруг это что-то серьёзное?

— Наверняка это что-то страшное. Типа менингита. А я, идиот, не заметил, — он начинал паниковать, шаги становились всё быстрее.

Его самобичевание отвлекло меня от собственных пугающих мыслей. Ему нужен был кто-то спокойный рядом.

Я схватила его за плечо и крепко сжала.

— Дыши. Твоя золовка — врач. Позвони ей.

Он передал мне Тесс и стал лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона, пока не нашёл его на диване.

Включил громкую связь. Голос Виллы звучал спокойно и уверенно. Она заверила

— Остудите её, — сказала Вилла. — Снимите одежду, понизьте температуру в комнате, всё в таком духе.

Я тут же уложила Тесс на диван и расстегнула пижаму, поморщившись, когда она закричала.

— Можно дать ещё лекарство? — спросил Ноа.

— Нет. Следуйте схеме, которую я дала. Между приёмами просто старайтесь облегчить ей состояние. Пусть пьёт.

Я прижала её к себе, а она продолжала хныкать. Я пошла по комнате, как каждую ночь, гладила её по спинке, рисовала круги пальцами. Она вся горела.

— Прохладная ванна или душ помогут сбить жар. Не холодные, просто немного прохладнее, чем обычно. Хотите, я приеду?

Вилла была младше меня на пару лет, и я знала её не слишком хорошо. Но было ясно, что она предана своим пациентам и этому городу. Мало какой врач в наши дни приехал бы ночью на вызов из-за отита.

— Не надо. Вик рядом. Мы справимся.

— Тогда держите меня в курсе.

Следующий час мы пытались сделать всё, чтобы Тесс было легче. Считали минуты до следующего приёма Тайленола. Ноа всё больше и больше нервничал.

— Подержи её, — сказал он, протягивая мне ребёнка в одном подгузнике.

Я осторожно взяла её на руки. Стоило почувствовать, насколько она горячая, как у меня сжалось сердце. Её лицо было сморщено от боли.

С тихим ворчанием Ноа снял с себя футболку.

— Ты что делаешь?

— Ты слышала Виллу. В душ. Прохладный. Не холодный.

Я застыла, уставившись на его широкую грудь. Татуировки на его левом плече шли вверх по бицепсу и переходили на грудь и спину. Я бы могла сутками разглядывать эти узоры, изучать, как они обвивают его мышцы.

Он начал раздеваться. Прямо передо мной. В голове тут же зазвенели тревожные звоночки и я резко отвела взгляд.

Он развернулся и молча пошёл в сторону ванной. Я, всё ещё с Тесс на руках, пошла следом.

Может, это тесное пространство, может, я и правда подхватила что-то от неё, но мне вдруг стало жарко.

И душно. И как-то неловко.

Куда бы мне смотреть? Как себя вести?

Где термометр? У меня самой температура, что ли?

Голый торс Ноа был слишком близко. Он был крепкий, сильный, с тёмными волосками на груди, спускающимися к поясу джинсов, которые он начал расстёгивать.

Сердце у меня подпрыгнуло. Да чтоб тебя. Он что, собирается совсем раздеться? Мне уйти?

Я глянула на дверь и была готова сбежать, но вспомнила, что у меня на руках ребёнок. Я не могла уйти.

Тесс захныкала. Я похлопала её по спинке, покачиваясь из стороны в сторону, пока Ноа, уже в одних чёрных боксёрах, настраивал воду.

Я не могла оторвать глаз от его спины. Татуировки были повсюду — каска, топор, деревья, какие-то надписи и символы. А между ними маленькие фиолетово-красные цветы.

— Ты в порядке? — спросил он, проверяя воду.

— Угу, — выдавила я, стараясь не показать, что не могу оторвать взгляд от его тела.

На самом деле у меня пересохло во рту, а ладони вспотели.

Я заставила себя сосредоточиться на Тесс. Только на ней. Я же взрослая женщина. Ответственная.

— Подержи её повыше, я сниму подгузник.

Когда она осталась голенькой и оказалась у него на руках, он шагнул в душ. Подставил плечи под прохладную струю, нежно что-то шепча ей на ухо.

Она прижалась к нему, тихонько всхлипывая, обвив ручками его шею.

Я не могла отвести взгляд. Он гладил её по голове, по спинке.

Ласка в его движениях, боль в глазах… Даже уставший до предела, он был готов на всё ради своего ребёнка.

Этот человек, сплошные мускулы, татуировки и мужская сила, держал крошечное существо, как самое драгоценное в мире.

Он страдал от её боли.

И пока я смотрела на них, что-то сжалось у меня внутри. Это чувство знакомое, но забытое.

Мне стало трудно дышать. Грудь наливалась тяжестью. Ноги не слушались.

Каждую секунду внутри меня всё перестраивалось, как в игре «Тетрис», открывая дорогу ощущению, которое подозрительно походило на желание.

А Ноа Эберт не был тем, на кого я могла себе позволить хотеть.

Глава 19

Ноа

— Не верится, что она спит в своей кроватке, — с улыбкой сказала Вик и показала мне два поднятых вверх больших пальца.

После долгого прохладного душа мы переодели Тесс, накормили её и дали следующую дозу лекарства. Вскоре после этого она наконец заснула.

Поскольку единственный потолочный вентилятор в квартире был в её комнате, мы решили проверить, как долго она там проспит. Как только я уложил её, она тут же перевернулась на бок и уткнулась лицом в матрас.

Выглядела она вполне довольной, и температура немного снизилась. Может, ей и правда нравится кроватка только когда она больна? Потому что обычно она ведёт себя так, будто та сделана из колючек и огня.

Оставив дверь приоткрытой, я откинулся к стене в коридоре и почувствовал, как из меня уходит весь воздух.

Было уже после двух часов ночи, и я едва стоял на ногах.

Как человек, работающий в экстренных службах, я прошёл серьёзную подготовку и имел большой опыт в управлении кризисными ситуациями и вопросами жизни и смерти. Но всё это — и навыки, и выдержка — куда-то исчезло, стоило моей дочери заболеть.

— Спасибо, — прошептал я, когда мы вместе с Вик доплелись до гостиной.

Она выглядела не менее уставшей. Её хвост распался, а вместо джинсов и топа она переоделась в мои спортивные шорты и футболку с надписью «Йосемити». Видеть её в моей одежде... В голове вспыхнуло нечто такое, о существовании чего я даже не подозревал. И мне это чертовски понравилось.

— Не за что, — сказала она.

У меня сжалось сердце.

— Я был на грани срыва, а ты была рядом. И для меня, и для Тесс. Ты офигенно хороший друг.

В комнате было темно, я почти отключался от усталости, но, клянусь, мне показалось, что при слове «друг» её лицо чуть опустилось.

И внезапно на меня нахлынуло нестерпимое желание быть рядом с ней. Я шагнул к окну, где она стояла.

После всего этого сумасшествия в голове у меня наконец наступила тишина, будто мозг сам себя вымотал. Ни суеты, ни тревожных мыслей — только одно.

Вик.

Её кожа, подсвеченная ночником с героем «Блуи» и светом от фонарей за окном.

Быстрые вдохи и выдохи.

Каждый раз, глядя на неё, я

Мне нужно было быть рядом.

Мне нужно было прикоснуться к ней.

Мы стояли в тишине.

Тишина пугает. Тишина опасна.

Но с этой женщиной рядом она казалась волнующей. Будто я стою на краю обрыва, готовый прыгнуть в бездну.

— Спасибо, — хрипло повторил я. Я уже это говорил, но всё равно не мог выразить, насколько я ей благодарен. Она была со мной весь вечер, помогала, поддерживала, даже чёртов бутерброд мне сделала.

— Ты уже это говорил.

Было два часа ночи, мы оба валились с ног от усталости.

И всё же.

Я провёл пальцами по её скуле, проверяя границы того, что между нами изменилось.

Она подалась навстречу, взглянула на меня снизу вверх. Такая ранимая, такая красивая. Неужели она чувствует это тоже?

Я убрал с её лица прядь волос, не в силах оторвать от неё руки.

И вдруг она сделала то, чего я никак не ожидал. Подошла ближе, и когда между нашими грудями осталось всего несколько сантиметров, прикусила губу.

Смотрела прямо, уверенно. Ни капли сомнения. Ни тени колебаний.

Остатки самоконтроля испарились.

Я взял её лицо в ладони, наклонился, жаждая почувствовать прикосновение наших губ.

Она сжала мой воротник, дыхание её участилось.

Чёрт, я никогда в жизни не хотел чего-то сильнее, чем поцеловать эту женщину.

Я медленно наклонил голову и мягко коснулся её губ. Вдыхая её, я…

— Я люблю тёплые объятия.

Я отпрянул.

Вик тоже отшатнулась, тихо пискнув.

— Хочешь слепить снеговика?

— Я люблю тёплые объятия.

Она вздохнула и резко повернулась к источнику звука.

— Это… Олаф?

С закрытыми глазами я поклялся, что разнесу эту чёртову игрушку кувалдой. Открыв их снова, я увидел виновника — плюшевого снеговика, валяющегося на полу рядом с манежем.

Сраный Олаф.

— Некоторые люди стоят того, чтобы растаять. Я люблю тёплые объятия.

— Тёплые объятия, — захлёбываясь от смеха, произнесла Вик. — Он что, сломался?

— Понятия не имею, — пробормотал я. Несмотря на чувство облома, тяжёлым грузом осевшее в груди, я не мог не рассмеяться вместе с ней.

Олаф заговорил снова, теперь уже быстрее, его фразы сливались в один сплошной кошмар.

— Хочешь слепить снеговика я люблю тёплые объятия хочешь сле…

Я схватил его с пола. Быстро перевернул, расстегнул карман на спине и вытащил батарейки.

Кинул их на кофейный столик. Вик смеялась как сумасшедшая.

— Он жуткий! — хлопнула она себя по бедру. — И твоё лицо! — она расхохоталась. — Я думала, ты правда его раскрутишь.

Я снова рассмеялся. Чёрт побери, я и правда хотел. Даже больше, я хотел свернуть Олафу его дурацкую голову-снежок к чёртовой матери. Но сейчас это уже не имело значения.

Я быстро пришёл в себя, вспомнив, что мы делали до того, как Олаф испортил момент.

То наваждение, в которое мы будто попали, рассеялось. Теперь она смеялась, зевала, выглядела расслабленной. А не прикусывала губу и не смотрела на меня с тем горячим, жаждущим взглядом.

Наверное, так было даже лучше. Я чувствовал: если я снова поцелую Вик, остановиться будет уже невозможно. И всё закончится только разочарованием. Она ведь ясно дала понять, что не заинтересована. Ни во мне, ни вообще в отношениях. Как её друг, я обязан это уважать. Она слишком дорога мне. Слишком важна для Тесс. Моё влечение к ней растёт с каждым днём, но я научусь держать себя в руках.

Я должен.

Она сузила глаза, глядя на игрушку с подозрением.

— Как думаешь, он закончил?

Я покачал головой.

— Нет. Он обязательно воскреснет, чтобы меня бесить. Уверен в этом.

Она слабо улыбнулась, и между нами вдруг протянулась неловкая пауза.

— Мне пора, — сказала она. — Позвони, если что-то понадобится.

Я кивнул, пытаясь заглушить весь этот грохот мыслей в голове. Та тишина, то сосредоточение, что я чувствовал, когда прикасался к ней, давно исчезли. Чтобы утихомирить шум в голове, мне нужно было отжаться раз сто. Лучше бы пробежаться, но Тесс спала, и это было не вариант.

— Ну, ладно, — добавила она, замерев у двери с натянутой улыбкой. Ситуация за каких-то две минуты превратилась из жаркой в забавную, а потом в неловкую.

Пока она направлялась к выходу, в моей голове звенел крик: скажи что-нибудь. Попроси остаться. Прижми её к стене и поцелуй так, чтобы она едва могла стоять.

Потому что внутри всё кипело. Клубок чувств, без порядка и формы.

Но я лишь молча наблюдал, как она обувает кроссовки, берёт сумку со стола и выходит в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Как только щёлкнул замок, я рухнул на диван и уткнулся лицом в ладони.

Мне нужно было взять себя в руки. Вся моя жизнь — это сплошные импульсивные поступки и сиюминутные решения. А теперь от меня требуется нечеловеческое самообладание, чтобы не поцеловать её снова.

Ведь момент был почти идеален.

И вообще… Меня только что отшил плюшевый снеговик?

Глава 20

Ноа

— Ты появился тут месяц назад с ребёнком-сюрпризом, и уже успел завести девушку? — покачав головой, Джуд почесал Рипли за ушами.

Я усмехнулся.

— Мы притворяемся.

Глаза у него широко распахнулись от шока.

Я терпеть не мог врать, и уж тем более Джуду — в этом не было никакого смысла. Между нами всегда была эта связь близнецов: он порой читал меня лучше, чем я сам себя. А я был не настолько хорошим актёром, чтобы его обмануть. Даже попытаться было бы утомительно, а сил у меня сейчас не осталось. К тому же он, как надёжный сейф.

Он шлёпнул упаковку пива на кухонную стойку с глухим стуком.

— Только не ты. Что за хрень?

— Я-то что?

Он покачал головой и начал что-то бормотать себе под нос.

Я вгляделся в него, пытаясь подключиться к нашему близнецовому каналу, но он всегда лучше это умел.

— У тебя тоже фальшивая девушка?

Он метнул в меня взгляд.

Я лишь пожал плечами. Вдруг попал в точку.

Он снял очки, протёр их о футболку и снова надел. Классический жест Джуда. Это значило, что он что-то скрывает. И делиться не собирается.

— Следующее, что ты скажешь — это то, что тайно в неё влюблён и просишь совета, как её покорить?

— Подозрительно конкретный вопрос. Но нет, — хотя в голове заорал маленький голос: «Ты не до конца честен».

— Вот и хорошо. Не надо. Правило номер один в фальшивых отношениях: не влюбляйся.

Я фыркнул и скрестил руки на груди.

— А ты с каких пор

Должна же тут быть история.

Он опустил голову, избегая взгляда, и достал две бутылки пива.

— Я читаю, — сказал он. — И люди мне рассказывают.

— Я тебе только...

Он поднял ладонь, прерывая меня.

— Ни слова никому. Так чего ты хочешь? Совета? Прощения? Раз я у нас теперь вроде семейного священника, выкладывай.

— Пришёл за пивом и пиццей, — сказал я, откручивая крышку и делая глоток. — Ты же знаешь, что я не умею тебе врать. Так что решил сразу выложить.

Он сжал губы и кивнул.

— Тебе точно не нужна помощь?

Он отрицательно покачал головой, нарезая шампиньоны так тонко, что они почти просвечивали.

Это был чисто его стиль — всё аккуратно, сосредоточенно. Он явно довёл искусство домашней пиццы до совершенства. Такой уж он человек — педант и мастер на все руки. Полная противоположность мне.

Я бы не удивился, если бы он учил итальянский, чтобы делать процесс ещё аутентичнее.

Холостяк он был только по статусу, ни капли типичного «холостяцкого» в нём не было. Его дом — небольшой коттедж к северу от города, у подножия гор. Чистый, уютный и совсем не такой, каким ты себе представляешь жильё профессионального лесоруба.

Полы отполированы, под каждым окном ящик с цветами. Мебель со вкусом, на стенах картины. В одной из спален музыкальные инструменты. А одна из стен в гостиной полностью заставлена комиксами и графическими романами.

Джуд всегда был таким. Он замечал детали и вкладывался по полной, чем бы ни занимался. Именно поэтому он стал таким хорошим музыкантом. В детстве мог полночи не ложиться, пока не разберёт новый аккорд на той потрёпанной акустике, что мама купила ему в ломбарде.

И, честно, я ему завидовал. Он знал, где его место. У него была работа, увлечения, собака, дом. Он устроился.

А я нет. Я был тот, у кого появился ребёнок, но при этом не было плана, карьеры, чёткого понимания, как вообще дожить до следующего года, не говоря уже про ближайшие восемнадцать с Тесс. Все тридцать четыре года своей жизни я гнался за приключениями, за шансом стать героем. Я тренировался, ездил по всей стране, тушил пожары и ловил кайф.

По пути собирал шрамы и на теле, и на душе. А теперь, вернувшись домой, проводя время с Джудом, моим братом и лучшим другом, я понял, что мне никогда не будет так спокойно, как ему. Я не умею устраиваться.

Мой мозг просто не умеет затыкаться.

Меня всегда будет тянуть вперёд, к следующему рубежу.

И впервые в жизни это пугало меня до чёртиков.

Потому что теперь я был не один. У меня была Тесс.

Джуд уже растягивал тесто. Вместо скалки использовал руки.

— Выглядишь как настоящий профессионал.

Он проигнорировал замечание.

— Почему вы с Вик это всё затеяли?

Я шумно выдохнул и пересказал ему, что да как, насколько мог кратко.

— Вся округа её обожает. Да она только намекнёт и весь город встанет на дыбы и вышвырнет его семейку с вилами и факелами.

У меня сжалось в груди от нежности к этому месту. Если эти люди так за неё горой — значит, оно того стоит. Этот город, в котором я вырос.

— Её бывший? — Джуд усмехнулся. — Он бы лучше сюда не совался. Если бабушки-вязальщицы узнают, что он тут, — всё. — Он покачал головой. — У него могут быть серьёзные проблемы.

Я поднял бровь.

— Бабушки-вязальщицы?

— Ты понятия не имеешь. Спроси у Коула. Он скоро подъедет.

— Ты бы видел её на свадьбе сестры. Она вся на взводе, нервная. Совсем не такая, как обычно. Эти люди её донимают. Я должен ей помочь.

Джуд посмотрел на меня устало. Он уже не раз читал мне лекции про мой синдром спасателя.

— А ты бы как поступил? — спросил я. — Она помогает с Тесс. Я о ней забочусь. И она сама попросила, чтобы я стал её фальшивым парнем.

— Я бы согласился, — не раздумывая ответил Джуд. — Но это не значит, что это хорошая идея.

Из меня вырвался долгий выдох.

— Видишь.

— Но, — сказал он, глядя на меня поверх очков, — Виктория красивая, добрая и щедрая. И, если честно, я вполне понимаю, как легко в неё влюбиться.

У меня внутри всё сжалось, когда он продолжил говорить о ней.

— Она весёлая, простая…

Мои кулаки сжались сами по себе.

— И настоящая звезда этого городка.

У меня в глазах всё покраснело по краям.

— Ты влюблён в неё?

Джуд слегка склонил голову и посмотрел на меня с жалостью.

— Нет, — протянул он, — но тебе, возможно, стоит задуматься, не влюблён ли ты сам.

Желудок скрутило в узел. Нет уж, думать об этом я не собирался. Она — мой друг. Мне нравилось проводить с ней время. Но я не из тех, кто привязывается. У меня не бывает сильных чувств. Это не про меня.

Она заслуживает кого-то надёжного. Стабильного. Такого, как Джуд.

И вот снова мои кулаки были сжаты.

Прежде чем я успел послать его к чёрту со своими советами, Рипли подскочила к двери и залаяла.

Внутрь зашёл Гас, разговаривая с собакой, а следом вошёл Коул, неся в руках контейнер из-под еды.

— Это то, о чём я думаю? — спросил я, у меня уже слюнки текли. Чёрт, как же давно я не ел маминых рассыпчатых печенек с солёно-сладким вкусом.

Коул кивнул.

— Дебби передала мне секретный рецепт.

Джуд, который как раз рвал моцареллу руками, тоже кивнул.

— У него вкусные.

Я потянулся за контейнером, но Коул шлёпнул меня по руке.

— Не веди себя как зверь.

Я расхохотался.

— Что, женился и сразу манеры появились?

Он закатил глаза и присел, чтобы почесать Рипли за ухом. Его свадьба стала такой же неожиданностью, как и моё возвращение в Лаввелл с ребёнком. Как и тот факт, что у Гаса вообще была бывшая жена. Женщина, которая вернулась спустя двадцать лет ненависти и оказалась матерью его ребёнка.

До сих пор в голове не укладывается. Коул, наш самый безбашенный и непредсказуемый брат, женился на ответственной, порядочной докторше Вилле Савар.

Я столько всего пропустил. К счастью, мама настояла на том, чтобы посидеть с Тесс сегодня вечером и я смог наверстать.

Коул, протянув руку через полкомнаты, стянул со стола дольку болгарского перца.

Джуд метнул в него гневный взгляд.

Коул пожал плечами.

— Я голодный.

— У меня есть порядок, — буркнул Джуд.

Гас открыл пиво, одну бутылку передал мне, другую поставил рядом с Джудом. Но по какой-то причине Коула он пропустил.

— Ты уже добрался до девятисот? —

— Посмотри сам, — не отрываясь от теста, отозвался Джуд.

Гас прошёл к раздвижной стеклянной двери, что вела на небольшой внутренний дворик с аккуратным участком, окружённым сосновым лесом.

Я пошёл за ним, было любопытно, что он там проверяет. И, увидев это, я, кажется, уронил челюсть.

— Ни хрена себе. Да этот печь — просто гигантская. Откуда она взялась?

Печь была куполообразной, украшенной ярко-синими плитками, с отсеком для дров внизу.

Коул фыркнул, наливая себе воды.

— Оуэн.

Я посмотрел на Гаса. Коул был женат на лучшей подруге невесты Оуэна, и всё равно они с Оуэном не могли друг друга терпеть.

— Ну ты же знаешь Оуэна. Он если за что возьмётся, то с маниакальной одержимостью, — пожал плечами Гас. — У Лайлы целиакия, так что он решил во что бы то ни стало научиться готовить лучшую безглютеновую пиццу на планете. Пока искал идеальную печь, накупил их штук шесть. Ненужные раздал. У меня одна стоит в гараже.

— Он перепробовал полдюжины моделей, прежде чем решил, что ни одна не годится, — вставил Джуд, продолжая растягивать тесто. — В итоге он пригласил какого-то итальянца, который с детства занимается каменной кладкой, чтобы тот построил ему печь в Бостоне. Современная, мозаика из Тосканы. Парню под семьдесят.

— Даже пришлось разрешение от города получать на выхлоп, — закатил глаза Коул.

Гас тихо хмыкнул.

— Типично для него. Всё на максимум.

— Этого парня, Паскуале, он пригласил на месяц. Тот сказал, что хотел бы побывать в Мэне, и Оуэн отправил его ко мне. Я показал ему окрестности, прокатились по побережью. Прежде чем вернуться в Италию, он построил эту печь у меня во дворе в знак благодарности.

Просто в стиле Джуда. Конечно, он подружился с пожилым итальянцем-каменщиком. И, конечно же, Оуэн пригласил профессионала с полувековым стажем, чтобы делать крутые пиццы для своей девушки.

Гас, наш старший брат и практик, наверняка считал всё это чепухой. Он бы скорее свалил пару деревьев и зажарил целую корову на костре ради Хлои. И ей бы это, без сомнения, показалось романтичным.

Я скучал по ним. Они стали другими, взрослыми, мужчинами, которых я едва узнавал. Даже мой близнец теперь был полупрофессиональным шеф-поваром пиццерии и не удосужился сказать мне об этом.

Финн появился ровно в тот момент, когда из печи достали первую пиццу. Прошла всего минута с тех пор, как её туда закинули — печь разогрета до девятисот градусов, а Гас следил за огнём, регулярно подкидывая дрова.

У Финна волосы были стянуты в небрежный пучок, борода требовала стрижки, а на спине футболки красовалась дырка. Но улыбка озарила весь дом. Сначала он обнял меня, хлопнув по спине так, что аж воздух вышибло. А потом тут же вытащил телефон и мы начали сравнивать фотки наших детей. Тор был на пару месяцев старше Тесс и уже вовсю бегал и устраивал бардак где угодно.

У Финна намечался насыщенный сезон. Его новое туристическое авиапредприятие взлетело после того, как один знаменитый клиент упомянул его в журнальной статье. Теперь у него расписание на годы вперёд, и он даже нанял сотрудников, чтобы справиться с наплывом.

Мы устроились в креслах на веранде, воздух был тёплый от печи, а Рипли бдительно следила за обстановкой, готовая в любой момент схватить кусочек корки, упавший на пол, пока мы сметали пиццу за пиццей.

Инжир с прошутто.

Грибы с сыром фонтина.

Сопресата с артишоками.

Желудок жалобно заурчал.

— Вы все просто животные, — откинулся Джуд в кресле, держа пиво.

— А ты — гений, — сказал Финн, поднимая бутылку. — Сколько шикарных пицц мы уже съели?

Джуд фыркнул.

— Девять.

Финн лениво пожал плечом.

— В следующий раз добьёмся двузначного числа. Этот сыр был просто потрясающий. Далеко пришлось ехать, чтобы его достать?

— Мама привезла из Trader Joes в Бангоре.

Всё стало на свои места. У нас тут неплохие фермерские продукты и магазин здорового питания в Хартсборо, но настоящий итальянский сыр — редкость. И, похоже, сегодня я этой редкостью явно перебрал.

Придётся бежать завтра. И утяжелённый жилет придётся потяжелее надеть.

Мысль о пробежке тут же вызвала в голове образ Вик. Чёрт, какая же она была милая с раскрасневшимися щёками и растрёпанными волосами. У неё всё получалось, и, кажется, ей даже понравилось.

— Я тебе кое-что принёс, — сказал Коул, протягивая мне подарочный пакет. — Для Тесс.

Я снова вытер руки о салфетку, на всякий случай, и залез внутрь.

— Вау, — выдохнул я, доставая мягкий жёлтый плед. Пряжа была маслянисто-гладкой, такая приятная на ощупь, что мозг сразу включил режим «уют и забота». Хотя, может, это была просто кома от пиццы.

— Я связал его сам.

Я фыркнул, прежде чем успел сдержаться.

— Ты вяжешь?

Коул — почти что великан. Самый здоровый из всех нас. В прошлом — профессиональный хоккеист. И, без сомнения, самый оторванный. Представить его с вязальными спицами в руках — это было комично.

— Тор обожает свой, — вставил Финн. — И стирается отлично. Его уже раз двенадцать стошнило на него.

Он поднял бутылку пива и подмигнул, ни капли не скрывая, что кайфует от всего, что делает его сын.

— Спасибо, — сказал я, прижимая плед чуть крепче. — Очень трогательно.

Коул пожал плечами.

— Вязание помогает при тревожности.

У меня в груди что-то кольнуло. Я не ожидал, что он скажет это вслух. Ещё больше поразило, что все братья молча кивнули, будто обсуждать свои чувства и душевные состояния — это теперь нормально.

— И от тяги к алкоголю.

А вот теперь стало понятно, почему он сегодня без пива.

Если честно, наш отец был из той породы мужчин, что проповедуют токсичную маскулинность: орать обязательно, уязвимость — под запретом. Видеть, как мои братья ведут себя по-другому… было и отрадно, и немного непривычно.

Мне явно было что наверстывать.

Пока разговор перетекал от Тесс к Тору, потом к новорождённой дочке Гаса по имени Симона, и дальше — к технике, которую они с Джудом использовали на лесоповале, я просто откинулся в кресле и наслаждался тёплым воздухом и чувством того, что я снова дома.

Много лет я бы настаивал, что Лаввелл — не дом, а просто место, где я вырос. Но теперь я понимал: этот город — именно то, что нужно нам с Тесс.

Я быстро осознал, что возвращение — это необходимость. После того как суд продлил временный ордер, и я наконец расстался с адвокатом и опекуном, я получил возможность думать о будущем. Построить план, выстроить жизнь под отцовство.

Прошло всего несколько дней и меня накрыла тоска. После

Мне нужно было это место. И Тесс тоже.

— Так считает Паркер. Мы все должны быть в курсе, что может случиться, — сказал Гас, встав и скрестив руки на груди. В этом образе он был воплощением твёрдого и надёжного старшего брата.

— Мы пока не можем действовать на основе того, что нашёл Коул? — спросил Финн. — А как же Хаксли?

Гас покачал головой.

— Работаем над этим. Через официальные каналы, права, четвёртая поправка и всё такое.

Я сидел, разглядывая каждого из братьев, пытаясь хоть как-то сложить пазл. Последние пятнадцать лет я был очень далеко от семейных дел, и про бизнес отца я знал, честно говоря, почти ничего. Поэтому половина сказанного пролетала мимо меня.

— Подождите, — сказал я. — Что вы там сказали про Чарльза Хаксли?

У него с самого начала был странный взгляд. А его сын — вообще мурашки по коже. С учётом тяжёлого положения продуктового фонда и нужд местных жителей, Вик то и дело приходилось встречаться с ними. Она была уверена, что они хотят сделать крупное пожертвование. А вот я сомневался.

— Он замешан, — прямо сказал Коул.

У меня перехватило дыхание. Разве он не самый богатый человек в городе? Бывший вице-губернатор? Ленточки перерезает, деньги жертвует?

— Мы над этим работаем, — заверил меня Джуд.

— Коул связал кое-какие ниточки, — добавил Гас, хлопнув младшего брата по плечу. — Это наша самая перспективная зацепка. И мы знаем, что он связан с шефом Соузой.

— Я увидел у него на руке одни из часов отца, — объяснил Коул, сидя на полу и массируя ногу. — Когда полиция изъяла коллекцию, одних не хватало. А когда я встретился с ним, то сразу узнал. И он понял, что я понял.

Отец собирал редкие и дорогие часы. Я в этом ничего не понимал — да и о нём самом знал немного. Он никогда не проявлял ко мне интереса. А вот Коул, судя по всему, знал.

— И что это значит? — спросил я. У меня никак не складывалась цельная картина.

Гас тяжело выдохнул.

— Отец был только вершиной айсберга. Есть целая сеть людей, замешанных в наркоторговле и бог знает в чём ещё. Пока они вне поля зрения. Мы частично вывели Соузу на чистую воду, и знаем, что Хаксли с сыном тоже в этом.

— Оуэн и Лайла нашли доказательства возможном отмывании денег, — объяснил Джуд. — У Хлои тоже были странные стычки. А Коул вляпался с полицией, когда начал копать про фирмы, зарегистрированные на Хаксли.

Я покачал головой, чувствуя, как начинает учащаться пульс. Да какого чёрта?

— И никого до сих пор не арестовали? Вы же говорили, что ФБР уже несколько месяцев торчит в городе.

Коул поморщился.

— Они работают над этим.

— Зато мы наняли Паркер Ганьон, — сказал Гас, наконец снова усаживаясь. — Она отличный частный детектив. За последние пару месяцев добилась больше, чем ФБР за год.

Я снял кепку и почесал затылок. Осознал, что дело не только в том, что я не в курсе. Такое ощущение, будто я вообще жил на другой планете.

— У нас в сонном городке есть частный детектив?

Коул кивнул.

— Бывшая сотрудница полиции штата. Замужем за Паскалем Ганьоном. И, скорее всего, её назначат новым шефом полиции.

— Откуда ты это знаешь?

— У него куча связей в мэрии, — пояснил Финн.

— И в клубе вязальщиц, — добавил Джуд, усмехнувшись.

Улыбка Коула была самодовольной.

— С дамами из вязального клуба лучше не связываться.

— Мы всё твердим ему, что он должен баллотироваться в мэры, — сказал Гас, выпятив грудь чуть сильнее, чем обычно.

Щёки Коула слегка покраснели под щетиной. Он явно изменил свою жизнь. Судя по последним новостям от Джуда, меньше года назад он был бывшим хоккеистом в стадии самоуничтожения, без цели и почвы под ногами.

Если он смог начать всё заново здесь, может, и я смогу.

Когда все разошлись, я выгулял Рипли, а потом помог Джуду с уборкой. Он показал мне, как выгребать золу из печи и проверять трубу на засоры.

— Ну что ж… — начал он, когда всё было убрано, а посудомоечная машина загружена.

У меня сжалось в груди. С таким тоном обычно начинают тяжёлые разговоры. А мне уже пора было домой. Тесс нуждалась в вечерней прогулке по квартире, чтобы заснуть. Она хорошо вела себя у мамы, пока мы были на свадьбе, но я не мог рисковать. Мама и так щедро предлагала помощь, но я не позволю ей не спать всю ночь.

— Я рад, что ты наконец дома.

Я выдохнул, наполовину с облегчением, наполовину с ощущением поражения.

— Лаввелл давно уже не был домом.

— А в этом, как по мне, вся суть дома. Он всегда ждёт, когда ты вернёшься. Тебе стоит остаться.

Вот он, вопрос на миллион. Останемся ли мы? Сможем ли?

— Мне нужна работа, — ответил я, выбрав самый простой способ обойти эмоциональные мины, разбросанные по полю под названием «остаться в Лаввелле».

— Правда? У тебя же есть твоя доля с продажи бизнеса.

Я кивнул.

— И Оуэн оформил инвестиции и траст на имя Тесс. И… — я сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком, и уставился в пол между нами. — И у Джека с Эмили была страховка. У Тесс всё покрыто. Колледж, всё.

Джуд кивнул.

— Рад, что у неё есть защита. А ты сам как? Справляешься со всем этим? Хочешь поговорить?

Я покачал головой. Всё ещё слишком больно. А смотреть, как моя девочка растёт, меняется, и знать, что Джек и Эмили не увидят ни одного из этих моментов, только усиливает чувство вины.

— Нет. Не хочу.

— Ладно тогда, — пожал плечами он, закрывая посудомойку. — Я рядом, когда будешь готов.

Глава 21

Ноа

Быть фальшивым парнем Вик оказалось самой лёгкой работой в моей жизни. По сути, мы просто продолжали проводить время вместе, как и раньше, особо не меняя привычек. Утром я с Тесс обычно заглядывал в Кофеинового Лося — мы брали латте для Вик или ждали, пока она подтянется после душа, если мы бегали вместе. И, как по расписанию, я оказывался в ловушке на добрых пять минут, пока все вокруг не налюбоваться на нашу «пару».

Одно было совершенно очевидно: все, кто пересекался со мной, обожали Вик. Её уважали — за труд, за самоотдачу, за заботу о городе. Я никогда раньше не задумывался, насколько сильно Лаввелл ценит характер и честный труд.

Я

Теперь я видел это ясно. Каждый день. И Вик была важной частью этой системы. Она — один из ключевых элементов в мозаике Лаввелла.

Мы с Тесс вошли в квартиру Вик, чтобы принести ей кофе. Это стало нашей маленькой традицией в те утра, когда мы не бегали вместе.

— Ик-Ик! — радостно воскликнула Тесс и заёрзала у меня на руках.

Я поставил её на пол, и она тут же, как на моторе, поползла в сторону спальни Вик.

Когда дверь открылась, у меня перехватило дыхание.

Моя фальшивая девушка стояла в дверном проёме в купальнике.

И не в обычном купальнике.

На этом были всякие вырезы по бокам, и технически, может, он и считался цельным, но прикрывал он меньше, чем обычное бикини. Высокие вырезы обнажали её бёдра, и едва-едва прикрывали зад.

Я пошатнулся в сторону и опёрся на стол, чтобы не свалиться.

В этом обтягивающем лоскутке ткани и с распущенными волосами она выглядела как богиня. Цвет — глубокий шоколад, вырез — настолько низкий, что ткань едва удерживалась на её округлой груди.

Во рту пересохло, и я утратил способность формулировать хоть какие-то мысли.

Потом она наклонилась, чтобы поднять Тесс — и у меня кровь перестала поступать в мозг.

Она подошла, почти голая, с моей дочкой на бедре, взяла стакан с кофе со стола, и, слегка улыбнувшись, сделала долгий глоток.

— Спасибо. Сегодня мне это жизненно необходимо.

Слова. Мне нужно сказать слова.

Да, мозг, хорошая идея.

— Вау.

Блядь. Будто я в жизни не видел женщин в купальнике.

Хотя нет, я видел. И много.

Но такой сексуальной женщины — никогда. Её близость выбила из меня весь воздух.

— Сегодня будет жарко, — сказал я. — Тебе стоит включить кондиционер.

Июнь в Мэне — как настроение у шизофреника. Сегодня плюс тридцать, завтра — мороз. Пару недель назад ещё был заморозок, а сегодня уже нечем дышать.

Хотя, возможно, это просто в квартире кислорода не осталось.

Она кивнула и сделала ещё один глоток.

— Ты выглядишь…

Слова. Срочно слова.

Хорошие слова.

— Очень… пляжно.

Пляжно? Я внутренне застонал и mentally ударился лбом об стену.

— Мои родители устраивают вечеринку у себя на озере, — вздохнула она, отводя стакан в сторону, чтобы Тесс не потянулась. — Или, как настаивает мама, на семейной усадьбе. — Она закатила глаза, выставив бедро в сторону. — Сначала я не собиралась идти. А потом вспомнила, что купила этот купальник в самую тёмную фазу зимней депрессии.

Она опустила Тесс на ковёр и потащила к ней корзину с игрушками.

Господи, помилуй. Купальник и правда был высоким сзади, но сейчас, когда я увидел всю её попку… всё, я был уничтожен. Та самая попа, которая всегда казалась мне просто «классной», вдруг оказалась чем-то за пределами разумного.

— Ну как, не перебор? Мне, наверное, уже поздно такие штуки носить…

— Он… сексуальный, — вылетело у меня, и я сразу почувствовал, как пот выступил на лбу. — Ты выглядишь уверенно и потрясающе.

Я сорвал с головы кепку и вытер лоб тыльной стороной запястья.

У неё покраснели шея и грудь. Чёрт. Мне никогда не надоест видеть, как она краснеет от моих слов.

— Спасибо, — пробормотала она, опустив взгляд на ноги, будто хотела скрыть реакцию. — В общем… — она вздохнула, и её плечи опустились. — Я не собиралась просить. Но… — она закрыла лицо ладонями. — Ты мог бы пойти со мной? Ну, типа… как мой влюблённый парень?

— Да, — выпалил я, не подумав ни секунды. — С удовольствием.

Я бы сделал всё, что она попросит, если это даст мне шанс снова увидеть её в этом купальнике.

Хотя, возможно, для начала мне потребуется очень-очень долгий холодный душ.

— Всё в порядке, если ты не…

— Нет, — поднял я ладонь, перебивая её. — Мы вообще-то собирались заехать к маме, чтобы Тесс поиграла с Тором. Я ей напишу. Она точно будет рада провести с Тесс несколько часов.

Вик кивнула.

— Меня пригласили в последний момент. Скорее всего, всё будет ужасно, так что заранее прошу прощения.

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Наши тела были так близко, что стоило кому-то из нас глубоко вдохнуть — и мы бы коснулись друг друга. Я положил ладонь ей на обнажённое плечо. И на пару секунд просто утонул в изгибе её шеи и в образе, как целую её ключицы.

— Я же говорил, что сделаю всё, что тебе нужно. Как твой парень, я обязан быть рядом.

Её грудь тяжело вздымалась, её прерывистое дыхание обжигало мою шею, а тепло от её тела накрывало меня с головой.

— Фальшивый парень, — прошептала она.

— Точно, — у меня гулко стучало в ушах от собственного пульса. Чёрт, как же она пахла. — Фальшивый.

— Но настоящий друг.

Это слово было как ушат ледяной воды. Я отступил на шаг и втянул воздух, в котором не было её запаха.

Друг. Просто друг. Френдзона. Зона дружбы.

У меня, кажется, все нейроны перегорели. Я на секунду утратил разум. Это же Вик. Самый хороший человек, которого я знал. И она ясно дала понять, что не заинтересована.

С каждым днём, когда она становилась всё важнее — для меня, для Тесс, — я всё сильнее понимал, что готов на всё, лишь бы она осталась в нашей жизни.

Я не мог её потерять. Тесс не могла её потерять.

Как бы сильно мне ни хотелось её коснуться, поцеловать — этого не должно было случиться.

— Когда нужно быть там?

— К полудню.

С лёгкостью, будто кто-то щёлкнул тумблер, я переключился в режим папы и подхватил Тесс на руки.

— Ладно. Сейчас покормлю её, позвоню маме и соберусь. — Я поцеловал дочку в носик, и она в ответ хихикнула. — Хочешь поиграть сегодня у бабушки?

Она тут же стала яростно тереть грудку ладонью, снова и снова показывая жест «пожалуйста», а смех перешёл в восторженный визг.

— Ну вот и решили.

Виктория была права. Это и правда была усадьба.

Дорога длиной почти в полтора километра вела сквозь густой лес. По пути мы проехали мимо нескольких небольших зданий, а когда дорога вышла к идеально подстриженному полю, на противоположной стороне мы увидели, похоже, конюшню.

Главный дом встречал нас огромной подъездной аллеей с круговым движением и фонтаном посередине.

Фонтаном. Чёрт побери.

Белый

С бутылкой шампанского и букетом в руках мы прошли мимо припаркованных машин к парадному входу.

— Сколько же человек они пригласили? — спросил я.

Вик пожала плечами.

— С моей матерью никогда не знаешь наверняка.

Дом стоял прямо на берегу озера, с двумя крыльями, уходящими в стороны.

— Охренеть, — прошипела Вик, как только мы вошли в огромный холл. — Я и не знала, что в Лаввелле вообще бывают такие дома.

Я запрокинул голову и моргнул, оглядываясь по сторонам. Я-то знал, что на озере есть несколько приличных участков, но такого масштаба… Хрустальные люстры, огромные вазы — всё кричало о деньгах.

Мои шлёпанцы гулко хлопали по мраморному полу, пока мы шли вглубь дома.

У панорамных окон нас встретила Миранда, выглядящая лишь умеренно раздражённой нашим появлением. Вид на озеро был потрясающий.

— Бассейн там, — показала она на приподнятую зону с гидромассажной ванной, белоснежными шезлонгами и зонтами в сине-белую полоску. — У нас два бара. Кейтеринг только разворачивается.

На ней была цветочная накидка и массивное бриллиантовое ожерелье, которое блестело на солнце. Я бы на её месте не искушал судьбу, надевая столько карат в двух шагах от глубины озера, но, видимо, ей было всё равно.

С самой тёплой улыбкой, на какую я только был способен, я протянул ей букет.

— У вас потрясающий дом.

Она одарила меня натянутой улыбкой.

— Спасибо. Нам повезло с ценой. Изначально смотрели дома на побережье, но всё, что здесь, в глуши, стоит копейки. Трудно было отказаться.

Вик рядом поморщилась, как будто тоже морально готовилась к болезненной каторге.

На заднем дворе шла довольно сонная вечеринка. Дети плескались в бассейне, взрослые потягивали коктейли и болтали.

Миранда, будучи, несомненно, опытной хозяйкой, повела нас по территории, представляя гостям. Несколько знакомых лиц из города, остальная часть — родственники Вик, съехавшиеся с Даун-Ист.

— Это парень Виктории. Раньше она была замужем за финансистом, а теперь встречается с пожарным, — в слове «пожарный» прозвучало столько презрения, будто я не спасал жизни, а вычищал общественные туалеты.

— Не переживай, мамочка, — рядом появилась Александра в рюшеобразном бикини. — Я вышла за финансиста.

Кружок пожилых дам с бокалами просекко расхохотался так, будто услышал лучший анекдот в жизни, а Миранда засветилась гордостью, глядя на дочь, которая теперь поглаживала округлившийся живот. Сейчас он выглядел так, будто она просто объелась бургерами. Хотя, сомневаюсь, что она вообще прикоснется к такой еде «простого народа».

У меня в животе сжалось. Это что, правда? Они действительно такие?

Рядом сжалась Вик, на лице у неё застыла странная улыбка. Мне хотелось встряхнуть её, закричать на всех этих людей, а потом, схватив её за руку, нырнуть в озеро и уплыть от всего этого фарса.

Вместо этого я подвёл её к паре шезлонгов. И как раз вовремя — стоило нам отвернуться, как Александра уже достала ультразвуковые снимки ребёнка, которого она носила от бывшего мужа своей сестры.

Я усадил Вик и подхватил пару бутылок воды у проходящего официанта, прежде чем устроиться рядом.

На минуту я дал ей просто посидеть в тишине. Но когда она не пошевелилась ни на дюйм, я пододвинул кресло ближе и сжал её ладонь.

Она опустила очки на кончик носа и посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Спасибо, — беззвучно прошептала она. Потом снова подняла очки и откинулась на спинку кресла, не отпуская мою руку.

Я трижды сжал её пальцы и перевёл взгляд на озеро. Вода была кристально чистой, лес вокруг густой. Из признаков цивилизации — лишь несколько особняков и пристань на другом конце. Остальное — нетронутая, дикая природа. Вдали возвышался Катадин и извивалась тропа Аппалачи. Всё это напоминало: как бы ни был роскошен дом, мы всё ещё в Мэне.

Мы провели детство в этом озере — прыгали с деревьев, купались голышом, творили кучу глупостей. И, чёрт возьми, мне почему-то приятно было оказаться здесь с Вик.

К нам подошла Элизабет с мальчиком в плавках с Блуи, который сразу кинулся к Вик и обнял её за талию.

— Посмотри, какой ты уже взрослый, — сказала она, вставая и трепля ему волосы.

Он запрокинул голову и с восторгом начал рассказывать, чему учится в детском саду, подпрыгивая от возбуждения.

Я с улыбкой наблюдал за этой сценой, не скрывая своего умиления, когда вдруг ощутил на себе чей-то взгляд. Вдохнув, я встал, готовясь к возможному разговору.

Но вместо осуждения я увидел, как Элизабет широко улыбается.

— Спасибо, что пришёл.

— У вас очень красиво, — ответил я, чувствуя, как плечи чуть опускаются.

— Могу принести тебе что-нибудь?

Я покачал головой.

Она стояла, продолжая улыбаться, и пауза становилась всё более неловкой. Наконец, слава богу, её сын увёл её прочь.

Вик откинулась на шезлонг и отрегулировала спинку, полностью развалившись и невольно выставив на показ купальник.

Да, вид на озеро был потрясающий, но даже он мерк по сравнению с моей фальшивой девушкой.

Слава небесам за солнцезащитные очки. Я мог смотреть на неё, не выглядя как законченный извращенец. Хотя, присмотревшись, я заметил, как сильно она напряжена.

Я махнул официанту и взял ещё две бутылки воды. Сев рядом, я провёл костяшками пальцев по её челюсти, а потом указательным и большим пальцем слегка приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на меня.

Вик наклонилась, опустив очки.

— Прости.

Я сцепил руки за головой и откинулся.

— Не за что. Я отлично провожу время. Не каждый день оказываешься в особняке с шикарной спутницей. Да, остальное окружение так себе, но я бы с радостью сидел и болтал с тобой хоть целыми днями.

Она выдохнула, уставившись на свои руки, которые сжимала в пальцах:

— Моя мать — ужасный сноб. То, что она сказала про пожарных?.. — ещё один тяжёлый вздох. — И Элизабет… Понятия не имею, что на неё нашло. Она пялится на тебя, как на кусок мяса. Прости.

— Эй…

Я обхватил её лицо ладонью и заметил, что её сестра, теперь уже на другом конце бассейна, наблюдает за нами с явным интересом. Раз уж у нас появилась публика, я решил дать им шоу. Притянул Вик к себе и поцеловал. Поцелуй был целомудренным, на публике всё-таки, но в нём было достаточно притяжения, чтобы все поняли: она — моя.

Я медленно отстранился, и её улыбка озарила меня изнутри. Мне хотелось по-настоящему поцеловать её. Медленно, вдумчиво, насладиться вкусом её губ и изгибами её тела под моими руками.

— Я не кусок мяса, — сказал я, касаясь

Она захихикала, щёки вспыхнули розовым.

— Это они просто ревнуют. Ты же горячий.

Я покачал головой, продолжая прикасаться к её руке, позволяя губам едва скользить по коже.

— Нет, это они ревнуют, потому что ты горячая.

Она приподнялась на локте и уставилась на меня. Кажется. С учётом тёмных очков, сложно было сказать, на самом ли деле она злилась.

— Не надо. Мне не нужно, чтобы ты лгал, чтобы поднять мне настроение. По сравнению с ними я как корова. У меня огромные бёдра, целлюлит, и я…

Я сжал её руку, заставляя остановиться.

— Ты пьяна? Ты — самое потрясающее создание во всём округе. А может, и во всём штате.

Она села, скрестила руки на груди, и это движение заставило ткань купальника натянуться на её груди.

— Вот это, — кивнул я, бросив на её декольте короткий взгляд, — совершенно не помогает твоим аргументам.

— Элизабет — бывшая балерина, — сказала она тоном, будто этот титул автоматически повышал её ценность.

Да, Элизабет была высокая и настолько худая, что в этом своём крошечном бикини любому в радиусе двадцати метров было видно каждую косточку на её позвоночнике. Прямая спина, безупречная осанка. К тому же она вела себя со мной вежливо и казалась вовлечённой матерью, так что придраться мне было не к чему.

Но рядом с сёстрами Вик выглядела как героиня картины эпохи Возрождения. Молочная кожа, аппетитные изгибы, длинные ноги, талия-песочные часы, соблазнительная улыбка.

Я никогда не пойму, почему женщины так любят сравнивать себя и вечно искать недостатки. Красота бывает разной. Как и влечение.

Я встал, потянул её за руку, поднимая с собой. Потом положил ладони ей на плечи и наклонился так, что мои губы коснулись её мочки уха.

— Когда я увидел тебя в этом купальнике утром, я был опасно близок к тому, чтобы у меня встал… пока я держал на руках ребёнка. Ты — богиня, Виктория.

Она тихо выдохнула, и этот звук отозвался в моей паху. Я сдержался, хотя очень хотелось выложить ей весь список грязных фантазий, что крутились у меня в голове. Но я и так уже перешёл черту. Я не мог поджечь спичку и смотреть, как всё горит.

Вместо этого я прижал её к себе и поцеловал в лоб.

— И что ещё важнее — ты мой друг. А я не позволю никому говорить дерьмо про моего друга. Даже тебе.

Глава 22

Виктория

— Мне нравится, как ты смеёшься.

Я застыла, держа чипс на полпути ко рту.

На экране шёл очередной эпизод Schitt's Creek, а мы сидели бок о бок на диване Ноа. Постепенно он учился сидеть на месте. Уже не бегал туда-сюда как раньше, хотя, если у него на груди не было Тесс, он всё ещё опускался на пол, чтобы отжаться или сделать пару скручиваний. Но теперь только между сериями. В первом сезоне он делал это каждые десять минут, чтобы хоть как-то сбросить энергию.

Теперь он настаивал на том, чтобы заплетать мне волосы, как только я заходила. Он уже освоил обычную косу и теперь осваивал французскую. Или, как он называл её, «косу Эльзы».

Я сидела на полу, между его сильными ногами. Если я поворачивала голову слишком резко, то попадала в зону видимости его мускулистых бёдер.

В этот момент его пальцы возились в моих волосах. Отделять пряди и добавлять новые получалось у него пока не очень.

Он фыркнул, отпустил волосы и постучал мне по плечу. Я обернулась и посмотрела на него снизу вверх.

— Почему ты так смотришь? — Его взгляд стал мягким. Этот человек умел чувствовать малейшие изменения в моём настроении. Иногда даже раньше, чем я сама.

— Ничего.

Он выхватил у меня пакет с чипсами и поднял его вверх, вне зоны досягаемости.

— А вот и нет. Говори.

Я сжала губы, выдохнула носом, встала, вернула себе чипсы и села рядом с ним.

— Мой бывший всегда говорил, что у меня противный смех.

Он напрягся.

— Ты издеваешься?

— Ни капли, — чётко произнесла я, сделав акцент на «п», так что губы чмокнули. — Говорил, что я слишком громкая.

На самом деле он считал так почти обо всём, что касалось меня. Я слишком громкая, слишком эмоциональная. Бёдра — широкие, уши — торчат, вкус — ужасный.

— Ты же знаешь, как я начинаю размахивать руками, когда я говорю… Да, я громкая. Но его это бесило до крайности.

Он поднял бровь.

— И тебя это устраивало?

Я поморщилась. Каждый раз, когда я рассказывала что-то о Грэме, это звучало гораздо хуже, чем казалось в тот момент, когда я это проживала. Я всегда думала, что он меня любит и хочет мне добра. Что он просто указывает на мои недостатки, чтобы я могла над собой поработать. Может, у меня и правда странный смех. Может, стоило быть тише, серьёзнее.

— Мы ходили на благотворительные вечера или на ужины с его клиентами. А потом, в машине, по дороге домой, он отчитывал меня за то, как я себя вела или что сказала.

Ноа подался вперёд, сузив глаза.

— Отчитывал?

Я уставилась на чипс, который всё ещё держала в руке, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Да. Разбирал по косточкам каждое моё слово. Напоминал, как я была слишком громкой, или что поставила его в неловкое положение. Что надо было передавать перец вправо. В таком духе.

Ноа вздохнул и поцеловал Тесс в макушку. Она уютно устроилась у него на груди в одном из многочисленных слингов, дремала, уткнувшись в футболку. Это было нелепо умилительно. Этот большой, татуированный мужчина в спортивных штанах и обтягивающей футболке, с фиолетовым детским слингом и светлыми кудряшками дочки, выглядывающими из него…

Слава богу, что я больше не испытываю влечения к мужчинам. Если бы испытывала — это была бы проблема.

Серьёзная проблема.

— Вик, я говорю это с полным уважением… Но почему ты вообще позволила этому мужчине остаться в живых?

Я схватила подушку с дивана и уже хотела запустить её в него, но, не желая будить Тесс, ограничилась тем, что показала ему средний палец и запихнула в рот чипс.

Это всё началось ещё в детстве. Чувство, что меня слишком много. Я всегда легко возбуждалась от всего нового, от любой радости. В школе сидела на первом ряду, тянула руку на каждый вопрос.

Я заботилась. Я старалась.

Но почему-то это считалось плохим.

— Моя мама всегда мной

— И это нормально, — сказал он, сжав моё колено, потом поднялся.

По взгляду на пол и спящую дочь было понятно, что он мечтает сейчас отжаться раз сто. Но вместо этого сделал выпад в сторону. Меня это не раздражало. Наоборот. Это означало, что он чувствует себя со мной свободно. Что ему не нужно сдерживать себя, когда внутри всё требует движения.

— Нет, не нормально. Это даже мешало в карьере. Я так и не научилась быть холодной и беспристрастной. Эти мёртвые лица на собраниях? Не моё. Я всё чувствую. И ты же знаешь меня.

Он обернулся, выставив одну ногу вперёд и уперев руки в бока.

— Да. У тебя вообще нет покерфейса.

— Я давно уже смирилась с тем, что не стану «той самой девушкой». Знаешь, такой — отстранённой, равнодушной, молчаливой.

— Могу кое-что сказать? — он сделал шаг, выпад, ещё шаг и развернулся.

Я потянулась к бутылке с водой, с удовольствием наблюдая, как в этих спортивных шортах его круглая, накачанная задница напрягается при каждом движении.

— А ты никогда не думала, что дело не в том, что ты слишком яркая? Может, всё дело в том, что люди вокруг тебя были недостаточными? Грэм не был тебе под стать. Он был недостаточно умён, недостаточно страстен, недостаточно добр.

Я побледнела.

Он резко обернулся, выпрямился и поправил кепку.

— Вместо того чтобы это осознать и начать меняться, он убедил тебя, что проблема в тебе. Сделал так, чтобы ты чувствовала себя ничтожной. Так ему было проще тобой управлять.

Его слова ударили меня, как пощечина.

— Чёрт возьми… Мы дружим всего несколько недель, а ты уже докопался до сути. Я провела восемь месяцев в терапии, и только спустя половину этого срока дошла до этого. Я до сих пор учусь принимать свои сильные эмоции.

Он пожал плечами.

— Может, это и есть твоя суперсила — чувствовать по-настоящему.

Я усмехнулась.

— О, пожалуйста. Ты мужчина. Тебе можно нести такую чушь без последствий. А вот женщинам нельзя. Чуть что, и мужикам уже некомфортно.

Я по привычке взмахнула руками.

— Эмоции меня не пугают, — сказал он, усаживаясь на пол передо мной и похлопывая Тесс по спине. — Всю взрослую жизнь я их блокировал. В моей работе, да и в самой жизни им не было места.

Он мягко улыбнулся и поцеловал дочку в макушку.

— А теперь я весь из эмоций. И это нормально. Иногда они наваливаются на грудь, как бетонные плиты, и я боюсь, что не смогу вдохнуть.

— Ноа…

— Я столько лет всё в себе душил. Я не чувствовал связи ни с собой, ни с кем-либо ещё. С детства я приучил себя сливать эту энергию в физические упражнения.

— Отсюда и все травмы.

Он кивнул.

— Если бы не Джуд, меня бы уже не было. Он столько раз вытаскивал меня из полной задницы. Но именно этот подход и сделал из меня развалину.

— Не сомневаюсь.

— В старших классах мне уже не терпелось сбежать от семьи, от всех. Я был диким, безбашенным, оторванным от мира. Каждая женщина, с которой я встречался, говорила, что меня можно выносить только дозированно.

У меня сжалось сердце. Я подтянула ноги под себя и спросила:

— Что это вообще значит?

— Что у меня не было глубины. Не было настоящей связи. Я был весёлый, беззаботный парень. И всё.

Я нахмурилась, глядя на его серьёзное лицо.

— Не верю.

— Я и правда гнался за тем, что подтверждало это представление. Постоянно в движении. В поисках адреналина и опасности. Это подходило мне. Я был тем самым парнем.

Я пересела рядом, обняла его за плечи.

— Ты не тот парень. Ты гораздо больше.

— А ты — чёрт возьми, идеальна.

Эти слова повисли между нами, будто выбили из меня воздух. Обычно я бы отмахнулась, но то, как он это сказал, и взгляд его глаз… Это било прямо в грудь.

Он посмотрел на мои губы, будто собирался снова меня поцеловать. Мы так и не обсудили тот почти-поцелуй, прерванный психованным снеговиком Олафом, и тот, что был у бассейна, показной, но я думала о них почти всё время.

Я тянулась к нему. Мне было комфортно с ним, но в то же время волнительно.

Может ли это повториться?

Я едва заметно подалась вперёд, наблюдая за его лицом.

Но прежде чем я решилась приблизиться, он отвёл взгляд.

Ну вот.

В одно движение он поднялся, похлопывая Тесс по спинке, и ушёл с ней в её комнату.

Я поспешно вернулась на диван, стараясь дышать ровно, стыдясь того, что чуть не произошло, и молясь, чтобы он этого не заметил.

Через несколько минут он вернулся и показал большой палец. До сих пор не верилось, что Тесс спит в своей кроватке. Казалось, будто мы только что покорили Эверест.

Я думала, что мы просто включим телевизор и сделаем вид, будто ничего не было.

Но нет.

Он сел рядом и обнял меня за плечи. От его сильного тела исходило тепло, и мне захотелось уткнуться в его грудь.

— Я серьёзно. Ты — идеальна. Ты великолепна в том, что делаешь. Твоя страсть вдохновляет.

Я сцепила пальцы в замок и уставилась на них.

— Это видно по тому, как ты говоришь о проблемах с доступом к еде. Ты хочешь помочь каждому, кто приходит за помощью.

У меня защемило в груди.

— Хочу.

— Вот именно. Ты супергерой. Не позволяй токсичной матери и бывшему мужу внушить тебе обратное.

У меня заслезились глаза. Этот человек был чертовски хорош со мной.

— Когда я вернулась, это было побегом — от них и от историй, которые я себе наврала. Здесь, в Лаввелле, я могу быть собой.

— Конечно можешь. Город любит тебя за то, кто ты есть на самом деле.

— Я сбежала от своей прежней жизни и согласилась на работу, чтобы помочь тёте Лу. Я и не думала, что задержусь в продуктовом банке, но быстро поняла — это моё призвание. Чем дольше я здесь, тем больше я чувствую себя прежней. Я ношу то, что хочу. Могу отрастить волосы.

Он улыбнулся и дёрнул за кончик хвоста.

— Мне нравятся твои хвостики. И ты обожаешь работать в продуктовом банке.

Это правда. Я не сразу

— Чаще всего я чувствую, будто тащу на себе огромный камень в гору. Но это даёт мне цель. Я трачу свою энергию во благо. Проблем — выше крыши: поставщики, заявки на гранты, засоры в раковинах, сломанные морозилки, доставка продуктов. Бывают дни, когда мне хочется вернуться в корпоративный мир.

Он сидел рядом, синие глаза потемнели. От его взгляда у меня сжался живот.

— Но потом я отправляю домой семью с полными сумками еды и понимаю — дети будут сыты благодаря моей работе. И всё это не зря.

Он медленно улыбнулся. Его ямочки снова дали о себе знать.

— Вот и отлично. Рад, что ты наконец видишь, какая ты невероятная.

Я фыркнула.

— А ты? Скучаешь по пожарам?

Радость на его лице мгновенно исчезла.

— Если честно? Да. Очень. — Он снял кепку, провёл рукой по волосам. — Знаю, это звучит отвратительно. Пожары — это зло. Они разрушают жизни и дома. Но когда мы собирались выезжать, включалась концентрация. Адреналин. Знание, что даже если не вернёшься, ты делаешь что-то важное. Что твоя жизнь имеет смысл.

У меня перехватило дыхание. Я никогда не уходила на работу с мыслью, что могу не вернуться живой.

— Я скучаю по тому себе. По человеку, который точно знал, что делать. Не по тому пацану с СДВГ, который не умел читать до третьего класса. Когда я координирую действия, я сосредоточен, и весь шум исчезает. Мир становится понятным. И я в этом хорош. Или, по крайней мере, был.

Я сжала его ладонь.

— Ты отличный отец. И у тебя огромный потенциал. Да, твоя жизнь изменилась, но она далеко не закончена. Поверь. Я тоже начала всё заново в Лаввелле и теперь лучше, чем когда-либо.

Он прижал меня к себе и обнял.

Я тоже обняла его, положив голову ему на плечо.

— Мне страшно, — тихо сказал он. — А вдруг у меня не получится? А вдруг я не смогу построить хорошую жизнь для своей малышки или быть отцом, которого она заслуживает?

— Бояться — это нормально. — Я сжала его крепче. — Но только не смей думать, что ты недостаточно хорош. Ты, Ноа Эберт, потрясающий. И твоя малышка — счастливая девочка.

Он опустил голову, и мы долго сидели вот так, поддерживая друг друга.

— И знаешь, — добавила я, — мне тоже повезло, что ты рядом.

Глава 23

Ноа

Дом у мамы был небольшой, зато с просторным двором — идеальное место для вечеринки.

Стоял тёплый летний день с лёгким ветерком. Если бы вдруг похолодало, у неё был костровище, а в доме хватало места, чтобы всем разместиться.

Сначала я был против этой затеи, но мама настояла. Сказала, что устроить первую вечеринку в честь дня рождения внучки — это честь. После этого я довольно быстро сдался. Тесс всё равно бы не запомнила этот день, но мне хотелось устроить праздник с размахом.

Так было у нас в семье. На день рождения мы ели торт прямо с утра, а мама баловала нас всеми нашими любимыми вещами. Она устраивала тематические вечеринки для наших друзей по школе буквально на копейки, но сидела до ночи, вырезая декорации с черепашками-ниндзя или подсказками от Синички.

Я хотел, чтобы моя девочка испытала ту же радость. Жизнь — это воспоминания, фотографии, к которым возвращаешься снова и снова. Я хотел, чтобы у неё были подарки, эмоции, торт по всему лицу. После всего, что она уже потеряла, я вдвое сильнее старался дать ей как можно больше особенных моментов.

Именинницу передавали из рук в руки. Она улыбалась, ловя на себе каждый взгляд, каждое внимание.

Тему выбрали Вика с мамой — «Тесс в Стране Чудес». Всё превратилось в безумное чаепитие в стиле Безумного Шляпника.

Мама переборщила с гирляндами, фонариками и мигающими огоньками. В саду стояла огромная шахматная доска, и Джуд с Адель устроили там напряжённейшую партию. Мама даже купила Тесс пышное голубое платье и чёрную повязку на голову.

Дети носились по двору в картонных шляпах, а взрослые пили из разношёрстных чайных чашек и ели печенье в виде игральных карт.

Были все мои братья. Даже Оуэн с Лайлой приехали из Бостона. Мы почти не общались в последние годы, но было приятно его видеть, хоть я всё ещё не до конца свыкся с мыслью, что он обручен с бывшей девушкой Коула.

Хотя Коул и не возражал. Он был счастлив в браке с Виллой. Вся эта история — один большой клубок, который я вряд ли когда-либо распутаю.

Зато здесь были все, кто любил Тесс. И пусть где-то в глубине меня всё ещё жило чувство вины за тех, кто уже не мог подарить ей любовь, которую она заслуживала, я ни капли не жалел, что устроил этот день.

Вика подошла ко мне с бутылкой воды в руке.

— Нужно срочно восполнить водный баланс. Бабушки-вязальщицы болтали со мной двадцать минут без остановки. Я сбежала.

Я развернулся, прикрывая её своим телом от толпы.

— С радостью защищу вас, миледи, — сказал я, приподняв козырёк кепки.

Она закусила губу и улыбнулась. В последнее время я видел эту её улыбку всё чаще. И не жаловался, хоть и пытался держать себя в руках, потому что каждый раз, как её зубы касались мягкой нижней губы, у меня чесались руки и губы тоже.

Мозг твердил «только друзья», но тело не слушалось. Я весь день следил за ней глазами. Как она загорается, разговаривая. Как её сарафан колышется вокруг колен, когда она идёт.

Вик всё время была рядом — в жизни и в мыслях. Она тут же впряглась в подготовку праздника с мамой и от души старалась сделать день рождения особенным.

Мне нравилось, как она жестикулировала, когда заводилась. Несколько дней назад она рассказывала мне, как переборщила с острым соусом в тако, и по ходу истории случайно смахнула кружку с кофе. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше она раскрывалась. Смеялась, шутила, злилась, размахивала руками. Я любил каждое слово, каждый звук, каждое движение.

Настоящая Вика была дерзкой и смешной. Совсем не той тихой, испуганной женщиной, которую я отвёз на свадьбу месяц назад.

— Спасибо, что всё это устроила. Ты потрясающая ненастоящая девушка.

Она наклонилась ближе и, оглядевшись, прошептала:

— Я тут не как твоя фальшивая девушка. Я тут как главная фанатка Тесс

Я хмыкнул и приподнял бровь.

— Ах вот как?

— Да. Я член фан-клуба со стажем. Заслужила. Хотя кое-кто пытается сместить меня с трона. Я слежу за твоей мамой. Она не играет по правилам.

Я рассмеялся. Чёрт. Какая же она классная. Глаза сияют, улыбка до ушей. Та, которую раньше приходилось вытягивать, теперь появлялась сама по себе всё чаще и чаще.

— Ты красивая в этом платье.

Она закатила глаза.

— Не флиртуй.

— Просто дружеский комплимент, — ответил я с невинным видом. — Цвет подчёркивает твои глаза.

— Правда? Розовый оттеняет карие глаза?

Я подмигнул.

— По-моему, да.

— Осторожней, герой, — пробурчала она, но улыбалась, уходя.

Моя попытка флирта была скромной. Особенно на фоне мыслей, что крутились в голове последнее время.

Меня уносило волной этой сказочной атмосферы. Солнце, радость, день, посвящённый моей любимой дочке. Но мне стоило быть осторожным и не позволять себе хотеть того, чего я не мог иметь. Того, чего я не заслуживал. Иначе снова окажусь на дне, жалкий и растерянный.

Сложнее всего было видеть, как мои братья обустраиваются, укореняются.

Финн служил в ВМФ, рано стал отцом, так что неудивительно, что он с головой ушёл в отцовство и кайфовал от каждой минуты. Он и Адель идеально друг другу подходили, а их сын становился лучшим другом Тесс. Учитывая, как быстро он уже бегал и как умело выманивал у мамы вкусняшки, я был уверен — он будет самым весёлым и опасным подстрекателем в её жизни.

А вот Оуэн? Он всегда был педантичным бухгалтером, обожающим костюмы на заказ и экзотические поездки. И тем не менее, он обручен и по уши влюблён. Гас? Вечно ворчащий трудоголик? А теперь вот сидит, прижав к себе дочку, и без остановки сюсюкает. А Коул? Женат и бегает за женой, как щенок за хозяйкой. Только это одно уже заставляло меня чувствовать, будто я попал в параллельную вселенную.

Хотя кое-что в Лаввелле оставалось уютно неизменным за все те годы, что меня тут не было, многое успело измениться и это снова и снова сбивало меня с толку.

Я пытался не обращать внимания на уколы, но всё равно щемило, особенно когда я наблюдал, как легко и по-разному братья находят общий язык, строят связи. Оуэн, которого я считал таким же отстранённым от всего этого, как и я сам, успел сблизиться с Гасом, пока помогал продать семейный бизнес. И теперь вписался в местную жизнь как влитой, если не считать лёгкого напряжения в отношениях с Коулом.

Они все были счастливы. Работали, развивались, строили насыщенную, полноценную жизнь. Отец оставил после себя слишком много разрушений. Я долгие годы был уверен, что выбраться из того хаоса невозможно. Но мои братья доказывали обратное.

На вечеринке царило веселье, дети и собаки носились между взрослыми. Мама была на седьмом небе, щёлкая кадры: все шестеро сыновей и четверо внуков на одном фото.

Мои братья выросли. Справились.

И это вселяло надежду — может, и мы с Тесс справимся. Может, найдём здесь своё место. Настоящую жизнь.

Схватив стопку сервировочных блюд, я зашёл на кухню, где мама стояла у раковины, полной мыльной воды.

Я мягко толкнул её бедром в бок.

— Давай я.

Она покачала головой.

— Просто хотела немного опередить события, пока не начался торт. Хорошо получилось, да?

Я обнял её за плечи и прижал к себе.

— Замечательно. Спасибо тебе.

Схватив сухое полотенце, она вытерла руки и с сияющей улыбкой посмотрела на меня. Вблизи я вдруг почувствовал, какая она хрупкая и маленькая. За те годы, что меня не было, у неё появилось много морщин, а волосы поседели. Контраст между этой женщиной и той, что воспитывала меня — женщиной, похожей на стихийную силу природы, которая поднимала пятерых, а порой и шестерых сыновей, работала и занималась волонтёрством — был разительным. Но доброта, которой она всегда светилась, осталась.

Я столько лет держался на расстоянии, а сейчас вдруг не мог вспомнить почему. Это мгновение рядом с ней будто исцеляло те раны, о существовании которых я и не догадывался.

Отец был законченной сволочью. Изменял ей с секретаршей. Мало того, ещё и сделал ту беременной, когда Джуд и я были почти младенцами. И, конечно, как настоящий подонок, он ушёл, оставив её одну растить пятерых мальчишек.

Она ни разу не жаловалась. Никогда не говорила о нём плохо. Настоящая святая. И в итоге она приняла Коула, моего сводного брата, плод той измены, как родного.

С тяжёлым сердцем я опустил голову.

— Прости.

— За что? — спросила она, снова вернувшись к посуде, и протянула мне блюдо, при этом выразительно глянув на полотенце на столе.

Послушно взяв полотенце, я принял у неё блюдо.

— За то, что уехал так далеко и почти не выходил на связь. За то, что заставил тебя волноваться. За то, что не понял, как сильно должен был быть благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала.

Она всхлипнула.

— Сейчас ты меня до слёз доведёшь.

— Я серьёзно. Ты потрясающая. Жаль, что мне понадобилось тридцать четыре года, чтобы это по-настоящему осознать.

Меня захлестнула волна эмоций. Я был таким эгоистом. Годы игнорировал её звонки. Ни разу не прилетел домой на праздники, всё твердил, что занят. Я был отвратительным сыном. А она всё равно меня любила.

— О, Ноа. Я так тебя люблю. Ты всегда был тем, кому нужно было расправить крылья. Тебе нужно было гнаться за приключениями, искать свой путь, — она похлопала меня по груди. — И вот посмотри на себя. Вернулся домой. Самый преданный отец.

Я продолжил вытирать посуду, пока она мыла.

— Я еле справляюсь. Я вообще не понимаю, что делаю.

— Ни один родитель не понимает, милый, — уголки её губ дрогнули в улыбке. — Вот в чём секрет. Мы все просто импровизируем. У нас нет ответов на всё. А теперь возвращайся к празднику. Я тут сама закончу. Скоро торт.

Глава 24

Виктория

Ноа и я, с мусорными пакетами в руках, собирали бумажные тарелки и стаканчики, стараясь хоть как-то привести дом Дебби в порядок.

Она давно уже исчезла с Тесс. Наверное, ушла укачивать её. Похоже, у неё тут полноценная бабушкина квартира, и она наслаждалась каждой минутой, проведённой с внучкой.

— Тебе не обязательно оставаться и помогать с уборкой, — сказал он, завязывая уже наполненный мешок.

Я фыркнула.

— Это самое малое, что я могу сделать после

Он коснулся моего предплечья, и по телу пробежала горячая волна осознания.

— Я серьёзно. Ты и так уже столько сделала.

Я повернулась к нему лицом, встретилась с его взглядом и мысленно просила понять, что мне это нужно. Мне нужно было убираться, выносить мусор, мыть посуду и пылесосить. Потому что я переваривала всё происходящее.

Мозг кипел от переизбытка чувств, от нежности к моему ненастоящему парню и любви к его дочери. А ещё где-то на заднем плане притаились грусть и чувство утраты. Голос в голове сегодня особенно громко напоминал о моей неспособности забеременеть. О днях рождения, которые я никогда не смогу устроить.

Я глубоко вдохнула и расправила плечи.

— Ноа, мне это сейчас необходимо.

Он кивнул и отступил. Мы молча продолжили уборку. По нахмуренным бровям было видно — ему тоже нужно было немного тишины.

После того как мы разобрали складные столы и стулья, убрали их в гараж, вычистили гостевой туалет и разобрались с остатками еды, Ноа поднялся наверх, забрал спящую Тесс из детской, и мы поехали домой.

С ним что-то было не так. Весь день он сиял от счастья, а теперь казалось, будто что-то гложет его изнутри.

Я, наверное, чувствовала то же самое, хотя в отличие от него могла точно назвать то, что давило мне на грудь.

Внутри нашего дома я направилась прямиком к своей двери.

— Спокойной ночи.

Он что-то тихо пробормотал и побрёл к лестнице, ведущей наверх в его квартиру.

Я осталась стоять в коридоре, наблюдая, как он уходит, втайне надеясь, что он позовёт меня с собой. Но он просто исчез за поворотом, не сказав больше ни слова. Я вошла к себе и, закрыв за собой дверь, сползла на пол, откинув голову назад. Мне хотелось быть наверху, есть попкорн из микроволновки и смотреть Schitt's Creek, пока Ноа ходит туда-сюда и отжимается. Хотелось укачивать Тесс и наблюдать, как её глаза постепенно закрываются от усталости.

Но мне там не место. Моё место здесь. В своём доме. В одиночестве.

Переодевшись в удобную пижаму и наложив корейскую маску на лицо, я не почувствовала никакого облегчения. Подумала позвонить Алисе, но было поздно, а она уехала с детьми в Массачусетс к сёстрам.

Я начала мерить шагами квартиру. Каждый раз останавливалась у окна и смотрела на вечерний Лаввелл. Переставила книги на полке по цвету и взбила подушки на диване. Уже собиралась сдаться и лечь спать, как вдруг ночную тишину пронзил плач Тесс.

Сердце ухнуло вниз.

Я услышала шаги Ноа и его приглушённые попытки её успокоить. Но, в отличие от обычного, она не затихла в его объятиях — только закричала ещё громче.

Не успела я осознать, что делаю, как уже была в тапочках, с телефоном в руке и на полпути к его двери.

Когда он открыл, держа Тесс на руках, его глаза были красными, как будто он тоже плакал, а плечи поникли.

В груди защемило.

— Ты в порядке?

Он кивнул и распахнул дверь. Он продолжал укачивать Тесс, аккуратно гладя её по спине, но она никак не успокаивалась. Его движения были неловкими, и сам он казался отстранённым, как будто мыслями был далеко.

Я шагнула в гостиную и дождалась, пока он снова повернётся ко мне лицом.

— Ноа, что происходит?

— Ничего, — ответил он глухо, голос дрожал, взгляд не отрывался от Тесс.

— Чепуха, — я упёрлась руками в бока, дышала часто и нервно. — Если я что-то сделала…

Он остановился в нескольких шагах, провёл рукой по волосам. Это была его привычка, он делал так по нескольку раз в день, но сейчас этот жест казался особенно красноречивым.

— Нет. Ты была идеальна. Ты и есть идеальна, — он всхлипнул и вытер лицо тыльной стороной запястья. — Это я. В такие дни горе накрывает с головой.

— Дай мне её, я уложу, — я подошла ближе и протянула руки к плачущей малышке. — Сегодня было много всего. Люди, смех, эмоции. Дай себе передышку.

Он молча передал мне Тесс.

Я прошла в её комнату, включила маленькую лампу на комоде и уложила её на пеленальный столик. Переодела в свежую пижаму и надела новый подгузник, потом обняла и села в кресло-качалку.

Пока мы раскачивались, я тихо напевала «Отпусти и забудь» — её любимую песню из «Холодного сердца», правда, фальшиво. Повторяла припев снова и снова — это всё, что я помнила. Веки Тесс начали тяжелеть, и вскоре она заснула.

Я осторожно переложила её в кроватку, затаив дыхание, чтобы не разбудить. Включила вентилятор и белый шум.

Несколько минут я просто стояла и смотрела, как она спит. Год от роду. Я знала эту девочку меньше двух месяцев, но поражалась тому, как сильно она изменилась за это время. Каждый день был новым приключением. И я была невероятно благодарна за то, что стала его частью.

Тихо, на цыпочках, я вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. В коридоре выдохнула. С тех пор как она переболела, Тесс в основном спокойно спала в своей кроватке. Я радовалась, что она почувствовала себя здесь в безопасности, но скучала по тем ночам, когда мы с Ноа по очереди её укачивали. Когда я ложилась спать, ощущая его запах на своей подушке.

В гостиной Ноа сидел на диване, с опущенной головой.

Я села рядом и взяла его руки в свои.

— Расскажи мне, — прошептала я. — Пожалуйста, впусти меня.

Он повернулся, встретился со мной взглядом, в глазах стояли слёзы. Несколько секунд он молчал. Я не торопила. Лучшее, что я могла сейчас сделать — просто быть рядом.

Наконец, он откашлялся.

— Я бы отдал ей всё. Я бы сделал для неё всё. Я так сильно её люблю.

Он едва смог выговорить эти слова от нахлынувших чувств.

Я крепче сжала его руки.

— Я знаю.

— Но самое главное, что ей нужно, что она заслуживает... я не могу ей дать. Я не могу вернуть их. Джека и Эмили. Она заслуживает своих родителей. Именно они должны планировать её дни рождения и правильно нарезать ей клубнику.

— Они выбрали тебя, — прошептала я, с трудом сдерживая ком в горле. — Они посмотрели на эту идеальную малышку и поняли, что ты сможешь о ней позаботиться. И ты справляешься потрясающе.

Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.

Долго смотрел в одну точку, а потом покачал головой:

— Это моя вина, — прошептал он. — Всё должно было быть иначе. Вместо них должен был быть я. У Тесс должны

Я почти ничего не знала о том, как погибли Джек и Эмили. Ноа сам бы рассказал, когда был бы готов. Знала только, что был пожар.

— Пожар непредсказуем. Ты сам мне это говорил. Ты боролся с огнём, сам пострадал. Это не твоя вина. Это вообще ничья вина. Ты не должен нести на себе этот груз.

Когда он поднял на меня взгляд, на ресницах дрожала слеза.

— Это была моя вина.

Я обняла его и прижала к себе изо всех сил. Он был крупным мужчиной, но я старалась укрыть его собой, молясь, чтобы этого было достаточно, чтобы его не унесло с головой в пучину горя.

Он тихо плакал у меня на плече, слёзы пропитывали мою футболку.

— Я так долго просто шёл вперёд. Бежал. Гнался за адреналином, не думая о последствиях. Я подталкивал себя всё дальше и дальше, чтобы не думать, — он всхлипнул. — А теперь... теперь тишина. Мысли. Вина, которая не отпускает. Они должны были быть здесь. Они должны были праздновать её день рождения.

Я гладила его по волосам, целовала в лоб, шептала слова правды. Говорила, что он хороший человек. Замечательный человек. И потрясающий отец. Что ему позволено так чувствовать.

День за днём, минута за минутой он отдавал дочери всё, что у него было. Сердце разрывалось от того, что он тянул на себе такой страшный груз вины и боли. Мне хотелось забрать его у него, облегчить. Подарить радость.

Но всё, что я могла сделать — быть рядом и пережить бурю вместе с ним. Поэтому, обнимая его, я тоже заплакала. За Тесс, чья жизнь началась с трагедии. За Ноа, которого мучило чувство вины, которое он не должен был носить. И за себя. Мы все были немного сломаны. Каждый день вставали и пытались залатать трещины, но они всё глубже и глубже.

Я никогда раньше не плакала с мужчиной. Обычно прятала слёзы до того, как оставалась одна. Но сдержать этот ураган чувств было невозможно.

Спустя какое-то время он отстранился и схватил коробку с салфетками с края стола. Я взяла одну, и не могла не порадоваться, что заранее смыла макияж. Иначе выглядела бы как бешеный енот.

Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Спасибо.

— Всегда.

Он с трудом сглотнул.

— Мне стыдно.

Я отодвинулась и вытерла нос, совершенно не по-женски.

— Почему? Потому что ты проявил эмоции?

Он пожал плечами, сжал губы в тонкую линию.

— Перестань. В этом нет ничего постыдного. Ты выражаешь свои чувства, проживаешь травму. Ты стараешься стать лучше ради своей дочери. Да чёрт возьми, если бы тебя поместили на рекламный щит, все женщины на планете в очередь бы выстроились.

Он замер, его взгляд потемнел.

— Мне не нужен щит. У меня уже есть девушка.

Он медленно провёл большим пальцем по моей щеке, стирая заблудившуюся слезу.

По коже пробежали искры, меня накрыло волной осознания.

Вдруг я поняла, насколько мы близки. Его руки всё ещё обнимали меня, и я практически сидела у него на коленях. Наши лица разделяли считанные сантиметры.

Я чувствовала себя живой как никогда.

Я должна была отступить. Уйти. Поставить границу.

Вместо этого я прижалась к нему, позволяя себе наслаждаться его теплом и силой.

— Я знаю, что всё это игра. Знаю, ты не заинтересована. Ты не чувствуешь… — он сглотнул, и этот жест оказался слишком близко, слишком интимным.

Я не могла не заметить, как у него вздрагивает кадык.

Но это было неправдой. Не совсем.

Хотя я отрицала, отказывалась признать, что чувствую к нему хоть что-то — притяжение становилось сильнее с каждым днём. Желание видеть его, слышать, чувствовать его запах накрывало целиком.

Я жаждала тепла и уюта, которые приходили, когда мы с ним и Тесс сидели вместе на этом самом диване.

Я лежала в своей постели, вдыхала подушку, на которой он спал всего несколько минут назад, и думала, каково это — чувствовать его щетину на своей коже. Как он будет держать меня этими сильными, загрубевшими руками.

И его губы. Я не могла оторвать от них взгляда.

— Я чувствую, — прошептала я, задержав дыхание в ожидании его ответа.

Его глаза распахнулись от удивления, тело напряглось, но он не отстранился.

Я ожидала, что он всё переведёт в шутку, отмахнётся. Если бы не стал — всё могло измениться.

Он не стал говорить. Вместо этого он взял моё лицо в ладони и поцеловал.

Сильно. Жадно. С голодом.

Это был не просто поцелуй. Не пробный шаг.

Нет, Ноа рванулся в самую гущу.

Я обвила его шею руками, и в одно движение он посадил меня к себе на колени, прижав так крепко, что наши груди соприкасались.

Он углубил поцелуй, забирая всё, что я могла ему отдать.

В два удара сердца моё тело взорвалось от чувств. Пульс стучал в ушах, от пальцев ног до кончиков пальцев. Его губы на моих вызывали дрожь во всём теле.

Он провёл руками вниз по моей спине, сжал ягодицы поверх шорт и прижал меня к себе так, что я почувствовала его жаркую, нетерпеливую твёрдость. В глазах потемнело.

Вот оно.

Вот чего мне так не хватало.

Этой жажды. Этого отчаянного желания.

Сжимая мои бёдра, он потянул меня ещё ближе.

Я застонала и прикусила его губу. Боже. Мне нужно было больше. Больше контакта. Больше его. Всё.

Я жаждала его, как никогда прежде. Даже не знала, что можно хотеть кого-то так сильно.

— Чёрт, Вик, — он отстранился, тяжело дыша, глаза широко распахнуты, одна рука запуталась в моих волосах. — Я не причинил тебе боль? Ты в порядке? Я потерял контроль.

Если это он вне себя — то я хочу такого всегда.

— Нет, — я слегка пошевелилась и потёрлась об его эрекцию, чтобы показать, насколько мне хорошо. — Мне нравится, когда ты дикий.

— О, детка, ты даже не представляешь, насколько диким ты меня делаешь. Но нам стоит остановиться, пока всё не зашло слишком далеко.

Я выгнула спину и начала осыпать поцелуями его челюсть, наслаждаясь ощущением его под собой, его рук на своём теле.

— Я хочу этого.

Он напрягся, и его голос стал тише, почти неуверенным.

— Меня?

— Да, красавчик. Я хочу тебя. Всего тебя.

Не прошло и мгновения, как он уже стоял на ногах, держа меня на руках. Пока он легко нёс меня в свою спальню, он уткнулся лицом мне в шею.

— Тогда я отнесу тебя в постель, — пробормотал он хриплым голосом. — Увы, она односпальная, но я что-нибудь

Глава 25

Ноа

Раздеться оказалось не так-то просто. Комната была крошечной, и я умудрился удариться локтем, когда стаскивал с себя футболку.

Я почти не почувствовал боли.

Потому что Вик хотела меня.

Она сказала это. Вслух.

Неделями я был уверен, что это всё в одни ворота, что влечение никогда не будет взаимным. Она прямо сказала, что не заинтересована. Я не понимал, как её чувства могли так быстро измениться. Но осознание того, что она тоже чувствует между нами эту химию, разрывала мне грудь изнутри.

Вик. В моей постели.

Да, это была паршивая односпальная кровать в комнате размером с чулан в грустной маленькой квартирке, но всё это переставало иметь значение, когда она смотрела на меня из-под тёмных ресниц, а в глазах горело желание.

Без сомнений, нас ждали некоторые трудности, но я был готов ко всему. Первая задача — раздеть её — оказалась совсем несложной, несмотря на тесное пространство: на ней была пижама. Я провёл пальцами под вырезом её мягкой свободной футболки. Она хихикнула, когда я скользнул по её ключицам.

Я хотел прикасаться к каждому сантиметру её тела. А потом — ласкать каждый дюйм губами.

Мозг гудел. Стратегия, план, концентрация. С чего начать? Что делать?

Но Вик потянула меня к себе, прижала к кровати, впилась в губы глубоким поцелуем и сразу всё стало ясно. Моей задачей было сделать её своей. Забрать, прочувствовать, восхищаться ею.

Я должен был запомнить этот вечер. Сделать его особенным. Потому что не знал, будет ли у меня ещё шанс.

Она изучала пальцами мои мышцы — спину, трицепсы, а потом её руки зарылись в мои волосы. Когда она слегка дёрнула, по позвоночнику ударила молния. Чёрт. Ощущать её под собой было лучше любой фантазии.

Я не торопился, целовал её шею, прикасался к каждому участку кожи, к которому мог дотянуться, напоминая себе, что всё это происходит на самом деле. Девушка из моих снов в моей постели.

И она не отставала. Покусывала, оставляла следы, проводила ладонями по моей груди, а потом сжала мой пульсирующий член.

— Помедленнее, — попросил я. — Я еле сдерживаюсь и хочу растянуть это удовольствие.

— Медленно — это переоценено, — она прижалась бёдрами к моим. — Я хочу почувствовать тебя внутри.

Опершись ладонями о матрас, я выпрямил руки и посмотрел на неё сверху.

И она встретила меня той самой ослепительной улыбкой, которая в один миг разрушила весь мой продуманный план, особенно когда прикусила губу.

Разумный шаг — сначала поговорить. Понять, что всё это значит. Но кровь в мозг почти не поступала, и в этот момент я был готов согласиться на всё, чего она захочет.

Упираясь одной рукой в матрас, я потянулся к пуговице на её пижамной рубашке.

— Ты этого хочешь?

— Да, — выдохнула она, выгибаясь мне навстречу.

— Тогда, — сказал я, расстегнув первую пуговицу и переходя ко второй, — мне нужно тебя увидеть.

— Ты хочешь…? — её голос дрожал от желания и, может быть, от лёгкого страха.

Я откинул одну сторону её рубашки, потом другую, и, облизывая губы, уставился на её идеальную грудь.

— Да, Вик. Я хочу, чтобы ты была сверху. Ты оседлаешь меня и почувствуешь каждый сантиметр, когда я войду в тебя.

Я соскользнул с кровати, чтобы мы могли поменяться местами. Чёрт, сейчас я бы отдал всё за нормальный матрас, размера кинг-сайз.

— Ты уверен? — глаза у неё были широко раскрыты, а щёки пылали румянцем.

Я поднял её, уселся на кровать и стянул с неё пижамные шорты, оставляя поцелуи на выступах её бёдер и ведя пальцами вдоль внешней стороны бёдер.

Она нависла надо мной, снова зарываясь пальцами в мои волосы — обнажённая, сияющая в тусклом свете.

— Ты даже не представляешь, сколько времени я провёл, фантазируя о твоём теле. Ты невероятна.

Притянув её ближе, я поцеловал её в пупок.

— Вик, пожалуйста. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу увидеть тебя на своём члене.

С огоньком во взгляде, она одарила меня обольстительной улыбкой, сняла резинку с волос и встряхнула головой, позволяя им свободно рассыпаться по спине.

— Когда ты так красиво просишь, — проворковала она, — как я могу отказать? Презерватив?

С усилием я дёрнул ящик старой тумбочки, и он наконец поддался. Натянул презерватив, откинулся назад и с замиранием сердца наблюдал, как она медленно поднимается по моему телу, осыпая его поцелуями и дразня с каждым движением. Сердце бешено колотилось, я наслаждался видом её тяжёлой груди, покачивающейся между нами. Её губы — совершенство. Всё в ней было лучше, чем я когда-либо мог себе представить.

Когда она оседлала меня, её бёдра выровнялись с моими, и она начала дразнить меня, проводя головкой моего члена по своему влажному входу.

— Ты мучаешь меня, — выдохнул я, запрокинул голову и зажмурился, изо всех сил сдерживая желание врезаться в неё снизу.

Она чуть повела плечом — едва заметный жест.

— Ты сам сказал, что хочешь увидеть, как я принимаю тебя весь, красавчик, — высунула язык. — А тут, чёрт побери, сантиметров немало. Так что я не спешу.

Это была самая сладкая пытка — её горячее, влажное тело дразнило меня, не давая облегчения. Я всерьёз подумал, что могу потерять сознание от ожидания.

Наконец она опустила бёдра и медленно насела на меня. Я сжал её роскошную попку в ладонях, направляя движение вниз. Но Вик ещё не закончила мучить меня — она опускалась лишь на чуть-чуть, дарила мне ещё сантиметр... и снова отступала.

Это была медленная, изматывающая пытка.

И, блядь, такая возбуждающая.

Сердце колотилось в груди, я жадно втянул воздух.

— Вот умница. Бери, что хочешь.

— А если я хочу всего тебя?

— Тогда бери, — прорычал я.

Уперевшись ладонями в мою грудь, она резко опустилась вниз до самого конца. От резкого, блаженного удара по нервам у меня закатились глаза.

— Красавчик, — простонала она, откинув голову назад. — Я... такая... наполненная...

Огненная волна прокатилась по моему позвоночнику, вспыхнув внутри.

— Да, красавица. Двигайся.

Она начала двигаться, плавно прижимаясь ко мне.

Блядь. Я зажмурился и изо всех сил пытался удержать себя в руках. Если не возьму себя в руки сейчас, то опозорюсь. Казалось, я снова стал тем самым подростком, переполненным вожделением и обожанием к этой невероятной женщине.

Она была богиней, оседлавшей меня без стеснения, дарящей мне божественный вид на её грудь, покачивающуюся в такт её движениям.

Не сводя взгляда с её прекрасного, раскрасневшегося лица, я провёл большим пальцем вниз, туда,

Её глаза распахнулись, а внутри она сжалась сильнее.

— Тебе нравится, да?

С тяжёлым дыханием, прикусывая губу, она кивнула.

— Скажи мне, — приказал я, продолжая водить пальцем по кругу, медленно и настойчиво.

— Мне очень нравится, — выдохнула она. — Всё ощущается так ярко, так сильно.

— Поиграй со своей грудью, — попросил я, сожалея, что не уделил ей больше внимания раньше. Хотелось поклоняться ей, любоваться ею, но всё случилось так быстро… Я слишком долго ждал этого момента, чтобы сейчас вести себя методично.

Не колеблясь ни секунды, она обхватила грудь, перекатывая соски между пальцами.

Огонь внутри меня вспыхнул с новой силой, превращаясь в пламя, сжигающее меня изнутри от желания.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Блядь. Ты сводишь меня с ума, в самом лучшем смысле.

С выгнутой спиной она заскулила. Её влагалище сжалось вокруг меня, подсказывая, что она близка.

Я сосредоточился только на ней. Довести её до оргазма — вот моя единственная цель. Мне нужно было увидеть, как она кончает, сильнее, чем нужен был следующий вдох.

Мой палец всё ещё ласкал её клитор, и я выгнулся, встречая её толчки.

— Вот умница. Ты уже почти там, да?

Она кивнула, её движения стали резкими, тело сжималось в ритмичных волнах.

Закричав, она разом растворилась в удовольствии, разлетелась на части прямо на мне. Но не остановилась. Нет — напротив, стала двигаться ещё яростнее, сжимая мои плечи, содрогаясь в конвульсиях.

Это было слишком. Я больше не мог сдерживаться и рухнул за ней в бездну. И пока оргазм накрывал меня с головой, я обвил её руками и прижал к себе, не понимая, как, чёрт возьми, смогу когда-нибудь прийти в себя после этой ночи.

Глава 26

Виктория

— Нет ничего лучше лета в Мэне, — сказала Элис, закрыв глаза и глубоко вдохнув горный воздух.

Бекка и я тихо закивали в знак согласия. Мы втроём сидели на каменной террасе за домом Элис и наслаждались редким моментом покоя.

Я обожала эти долгие летние дни, когда солнце задерживалось в небе, а все мои тревоги казались чуть легче. Я работала без остановки: разгружала фургоны, развозила товары, встречалась с Коулом Эбертом, чтобы окончательно утвердить план размещения участников на соревновании лесорубов.

Он связал меня с компанией из Портленда, которая согласилась соорудить площадку и трибуны со скамейками по сниженной цене. Масштаб мероприятия начинал меня пугать. Затраты на организацию и логистику и так зашкаливали. Уже зарегистрировалось больше шестидесяти участников, а детские конкурсы неожиданно стали особенно популярными. Оставалось только надеяться, что у нас всё получится.

Когда Элис написала с предложением устроить спонтанный девичник, я тут же согласилась. Мне срочно нужно было переварить всё, что происходило между мной и Ноа, и тот невероятный секс, который у нас был пару дней назад. Каждый раз, как я замирала хоть на секунду, я чувствовала его руки на своём теле, вспоминала вкус его поцелуев и тот стон, который он издал, когда впервые увидел меня обнажённой. Я так долго подавляла влечение к нему, и когда наконец открылась, волна накрыла меня с головой.

Нужно было всё обдумать. Холодно. Рационально.

— Как дела на работе?

Я сникла.

— Всё ещё бегаю в поисках новых пожертвований, — призналась я. — И злюсь, что не могу сделать больше.

Обе кивнули с пониманием. Они знали, как сильно мы тянем каждую копейку, чтобы обеспечить всех необходимым. И Элис, и Бекка часто помогали волонтёрством и даже брали с собой детей.

Для Элис всё это было личным. Её дети раньше сами пользовались услугами продовольственного склада, когда были в приёмной семье. Дети вроде Такера и Голди — вот ради кого я знала, что обязана делать всё возможное. Но я не знала, что ещё предпринять. В большинстве дней казалось, что все возможные ресурсы я уже исчерпала.

— Я всегда могу начать продавать фотки своих ног, — задумчиво сказала я.

Бекка тут же выплюнула глоток розе.

— Что, прости?

— У меня красивые ноги, — я скинула сандалии и пошевелила пальцами, притворно защищаясь. Лак на ногтях облез, но в остальном всё было вполне прилично.

Элис рассмеялась, а Бекка внимательно уставилась на мои ноги.

— Ну... вроде бы симпатичные, — пробормотала она.

— Не дотягивают до фетиш-уровня? — выпрямившись, я скрестила руки на груди.

— Прости, что разочаровываю, но я не специалист по фетишам и не знаю, какие ноги туда подходят.

— Давайте вернёмся к сути, — перебила Элис. — У тебя всё в порядке с финансами? Что происходит? Почему мы вообще говорим о фетишах и ногах?

Я пожала плечами.

— Кондоминиум остался Грэму, он выкупил мою долю, и я получаю немного алиментов (*финансовые выплаты, которые один бывший супруг обязан выплачивать другому после развода, чтобы помочь сохранить привычный уровень жизни менее обеспеченного супруга), так что как-то держусь. Я не могу представить, что уйду из продовольственного фонда, но мне нужно как-то увеличить доход и продумать долгосрочную финансовую стратегию.

— Ты можешь платить себе зарплату. Люди, работающие в некоммерческих организациях, не работают бесплатно. Ты это понимаешь, правда?

Я поморщилась. Каждый раз, как задумывалась об этом, смотрела на отчёты и понимала, что не могу себе этого позволить.

— Я бы взяла деньги у операционного бюджета, а нам сейчас важен каждый доллар. Я не могу стоять лицом к человеку в беде и сказать, что у нас нет еды. Как я смогу смотреть матери с младенцем на руках в глаза и сказать, что у нас закончились подгузники или смесь? Не смогу. Поэтому я сама покупаю некоторые вещи, дополняю то, что нам жертвуют.

— Но ты не можешь работать до изнеможения и при этом не получать ни копейки.

— Я знаю. Знаю. Это не навсегда. Я пытаюсь наладить процессы, стабилизировать финансы. Мне бы хотелось взять другую работу, получать доход, но здесь в округе спроса на корпоративные PR-услуги особо нет.

— Ерунда. Мы живём в глобальном мире. Можно работать удалённо.

Бекка подняла бокал.

— И у тебя масса полезных навыков.

Я посмотрела на неё с сомнением.

— Ты пишешь отличные заявки на гранты, — добавила Элис. Она раньше была учительницей английского, а теперь стала директором школы, и, конечно, я просила её вычитывать все мои документы.

Я воображаемо сняла перед ней шляпу.

— Благодарю.

— И ты прекрасно организуешь мероприятия, — сказала Бекка. — Взять хотя бы соревнование лесорубов. Ты устроила его почти спонтанно прошлым летом, а теперь это главное событие в городе.

— О, — подхватила Элис. — Топорное

Бекка расхохоталась.

— Ты это говоришь только потому, что твой муж был одним из тех красавчиков с топорами.

— Девочка, он и так дрова для меня колет. А соревнование — просто бонус, — усмехнулась она. — У тебя есть талант, вдохновляющие идеи, ты умеешь сплотить людей. Не занижай себя. Дотяни до лесорубов, а потом сядем и продумаем всё. Обещаю, возможности точно есть.

На улицу вышли Анри с детьми и двумя собаками — Рочестером и Хитклиффом — собирались на вечернюю прогулку. Голди обняла сначала Бекку, потом меня, а Такер просто махнул рукой.

Они исчезли так же быстро, как и появились: Анри легко посадил Голди к себе на плечи, а Такер шагал рядом с ногами слишком длинными и ступнями, будто взятыми на вырост.

— А есть ли что-то сексуальнее хорошего отца? — Элис спустила очки на нос, чтобы лучше разглядеть своего мужа.

Я рассмеялась.

— Глупый вопрос. Нет ничего сексуальнее хорошего отца.

Бекка снова подняла бокал.

— Согласна. А ты? — она ткнула в меня пальцем. — Раз уж речь зашла о горячих папочках. Ноа Эберт прошёл мимо салона вчера в бейсболке задом наперёд, с татуированными руками и этой чёртовски милой малышкой на руках. — Она обмахнулась рукой. — Я чуть в обморок не грохнулась.

Широкая улыбка расползалась по моему лицу, и я не могла её остановить. Да. Это было по-настоящему взрывоопасное сочетание. Я видела всё — как он обнимает малышку, как нежно с ней разговаривает, как дарит ей всё, что у него есть, двадцать четыре часа в сутки. Это, пожалуй, было самое неотразимое, что я когда-либо встречала.

— Я так за тебя рада, — просияла Элис.

Щёки мгновенно вспыхнули. Со мной это происходило каждый раз, стоило только подумать о Ноа. По телу тут же разливалось тепло. Мысли, воспоминания — мой мозг снова и снова прокручивал каждую божественную, обнажённую минуту с ним.

Бекка поставила пустой бокал на столик рядом с креслом.

— Пусть Грэм катится к чёрту. Слава богу, что у вас не было с ним ребёнка.

До сих пор больно было об этом думать. Моя невозможность забеременеть, даже если разумом я понимала, что это был бы неверный шаг.

— Я всегда мечтала стать матерью, но, наверное, слишком зациклилась на самой цели забеременеть и совсем не подумала, был бы ли Грэм вообще хорошим отцом.

— Он был бы отвратительным отцом, — отрезала Бекка.

— Не говори так, — прошипела Элис. — Алекс беременна.

Я покачала головой, до сих пор не в силах это осознать.

— Я от всей души надеюсь, что у моего будущего племянника или племянницы будет чудесная жизнь. Но теперь я точно знаю: если бы у нас с Грэмом был ребёнок, это была бы огромная ошибка, как бы сильно я ни хотела стать мамой.

Элис прижалась ко мне головой.

— У тебя всё получится, милая.

Я кивнула. После того как оставила позади своё ужасное замужество, я начала пытаться примириться с трудностями, связанными с фертильностью. Но грусть, ощущение, что моё тело меня подводит, всё ещё иногда накатывали.

— Она права, — сказала Бекка. — Семью можно построить миллионом разных способов. Посмотри на нас. Мы ведь совсем не пример классического пути: учёба, работа, свадьба, дом, двое с половиной детей и собака, а по выходным Диснейленд.

Элис подняла бокал.

— Вот именно. У каждой из нас был свой путь и это нормально. Самое интересное в дороге — именно путь. Именно он делает нас теми, кем мы должны были стать.

Глаза у меня заслезились, всё расплылось перед глазами. Боже, какие же у меня потрясающие подруги.

— Я вас так люблю.

— Да-да, — проворчала Бекка, и у неё тоже в глазах блеснули слёзы. — Мы потрясающие и поддерживающие, знаем. — Она выпрямилась, вскинула подбородок и выгнула бровь. — А теперь давай к главному. Он починил твою… хм… неисправную вагину?

— Бекка! — вспыхнула Элис. — Она не была сломана. Просто… в спячке.

Мои лёгкие сжались, а лицо, я была уверена, стало ярко-фиолетовым — намного ярче, чем милый румянец у моей блондинистой подруги.

— Уже нет, — Бекка расхохоталась. — Посмотрите на её лицо!

— Забираю свои слова обратно. Вы обе — ужасны. Мои идиотские щёки выдавали меня с детства.

— Никакой спячки больше! Кто-то проснулся! — Элис заёрзала от радости и радостно завизжала. — Я так счастлива, что ты снова получаешь удовольствие!

Бекка поджала губы и постучала пальцем по подбородку.

— Мы же тебе уже месяцами твердим, что пора снова в седло. А у тебя, между прочим, просто скакун высшего класса!

— Прекратите, — простонала я.

Эти сумасшедшие женщины с наслаждением купались в моём смущении.

— Он заступается за тебя перед твоей ужасной семьёй, — Элис подняла один палец, потом второй. — У него милая малышка, которую он обожает.

— И, — перебила Бекка, — он сексуальный и смотрит на тебя, как на самую вкусную вещь на свете.

— Он — потрясающий друг, — снова вернулась улыбка. Невозможно было не ощущать лёгкость, думая о Ноа.

— Это и есть мечта — мужчина, с которым можно поговорить.

— Не заморачивайся. Просто наслаждайся.

Ха. Как будто это вообще возможно. Я же королева чрезмерного анализа. И прямо сейчас у меня внутри был целый клубок сложных чувств. Ноа сначала был просто другом. Отличным другом. Потом стал моим фальшивым парнем — добрым человеком, который спас меня от собственной жалкой семьи. А потом он стал чем-то большим.

Я до сих пор не могла точно сказать, когда это произошло. Это была не та ночь, когда мы наконец-то переспали. Всё началось раньше. Маленький сдвиг, из которого потом выросло огромное чувство. Физическая близость стала подтверждением того, что между нами уже давно зрело.

Он стал моим. А я его.

Боже. Моё лицо снова покраснело.

— Посмотрите на неё, — сказала Бекка. — У неё флешбек по сексу. Я заявляю официально: свадьба через год.

Я нахмурилась, и где-то в животе всё сжалось.

— Вы же знаете, как я отношусь к браку. Я сейчас просто получаю удовольствие. Но это не всерьёз. У него и так забот полно, свои планы. А я после развода слишком разбита, чтобы быть нормальной партнёршей.

Обе уставились на меня с одинаково суровыми взглядами.

— Разбита?

— Что, прости?

Бекка покачала головой.

— Нет. Элис, пожалуйста, скажи ей, насколько она несёт чушь, пока я её не треснула.

Элис сжала переносицу и зажмурилась. Когда она снова открыла глаза, в её взгляде появилась сталь.

— Ты не сломана. Да, может, где-то есть вмятины. У всех они есть. Но именно они делают тебя сильнее. И знаешь что? Мы не дадим тебе всё испортить самой.

Как

— В этом и есть волшебство, — продолжила она. — Помогать друг другу чинить трещины. Исцеляться куда приятнее, когда рядом есть поддержка.

— Ты укачиваешь его ребёнка среди ночи, — добавила Бекка. — Подумай, насколько это особенное. Какая между вами связь. Это больше, чем просто дружба.

— Никто не торопит, — сказала Элис. — Двигайся в своём темпе, получай удовольствие. Но не обесценивай всё это и не разруши из-за дерьма, которое тебе устроил Грэм.

— Девочки... — Я бы с радостью сдалась и поплыла вместе с ними по этой волне чувств, но страх уже начал подниматься внутри — тихо, как вода во время наводнения. — Я не смогу пройти через это снова. Я не справлюсь, если всё рухнет.

— Ты уже прошла, — мягко ответила Элис. — Ты влюбляешься в него. И вместо того чтобы бороться с этим, просто прими риск и всё равно иди вперёд.

Чёрт. А вдруг она права? Неужели я действительно влюбляюсь в Ноа? Сердце сжалось от одной мысли.

— Мне страшно, — прошептала я. Я уже слишком глубоко увязла. Ноа и Тесс заняли в моём сердце особое место. Потерять их было бы больнее, чем предательство Грэма.

Глаза заслезились, и прежде чем первая слеза успела скатиться, меня накрыли объятия.

— Ты справишься, — сказала Элис, крепко прижимая меня к себе. — Всё будет иначе, не так, как ты представляла. Но разве не в этом суть?

Бекка гладила меня по волосам.

— Жизнь полна сюрпризов. И хорошие вещи — они уже в пути.

Я закрыла глаза и позволила слезам катиться по щекам. Может быть, мои подруги и правда правы. Может, я способна на большее, чем сама себе позволяла верить.

Глава 27

Ноа

Я был в беде. В серьёзной беде. И потому отправился к единственному человеку, которому мог доверить это. К тому, кто скажет мне правду, даже если она неприятна.

Джуд открыл дверь, Рипли вертелась у его ног, и тяжело вздохнул.

— Пришёл на исповедь?

Прежде чем я успел ответить, он забрал у меня Тесс и прижал к себе.

— Привет, красавица, — пропел он, — что там натворил твой папа на этот раз?

Я хмыкнул и шагнул внутрь. Рипли уселась у моих ног, высунув язык, и я присел, чтобы почесать ей за ушами. Когда выпрямился, Джуда с Тесс уже и след простыл.

— Я принёс сконы и кофе, — сказал я, поднимая лоток из Кофеинового Лося.

Он меня проигнорировал. Уже поставил пластинку и танцевал по гостиной с моей дочкой под Принса. Это так в его духе — использовать музыку, чтобы отгородиться от сложных разговоров.

Я же предпочитал прыгнуть с тарзанки или уйти в многодневный поход, но в целом понимал его стремление уклониться от эмоций.

Я потягивал кофе, восхищаясь тем, насколько у Джуда всё дома идеально организовано. Вскоре Тесс вывернулась из его рук, уползла на кухню, вытащила из шкафа кастрюли и начала колотить ими, освобождая Джуду уши для моего нытья.

— Чего ты лыбишься? — прищурился он, откусывая кусочек кленово-орехового скона.

Я попытался взять себя в руки, но это было бесполезно.

— Что-то случилось.

Он запрокинул голову к потолку, как будто взывал о терпении к небесам.

— Дай угадаю. Ты влюбился, но не уверен, что она отвечает тебе взаимностью? Если хочешь, чтобы она точно влюбилась, вот тебе совет, тот же, что я давал Коулу: поруби дрова.

Я фыркнул.

— Нет. Ты не понял.

Он снова откусил от скона, приподняв бровь.

— Я не влюблён в неё.

Он закашлялся, разметав крошки по всему столу.

— Фу, — отступил я на шаг. — Ладно, может, чуть-чуть. — Врать не имело смысла. — Но сейчас у меня в голове полный бардак. Мы были друзьями, хорошими друзьями. А теперь мы…

— Больше?

Я кивнул.

— Это больше не понарошку.

— А для неё это тоже по-настоящему?

— Я не знаю. Мы толком не поговорили в ту ночь. Она всё время занята организацией соревнования лесорубов.

Джуд театрально хлопнул себя по лбу.

— Это, должно быть, у нас в крови. А поговорить? Это же решило бы половину вопросов.

— Я поговорю. Просто… у меня всё перепуталось. Я не знаю, с чего начать. Что сказать. Как сказать. — Я посмотрел на него умоляюще. Джуд не из тех, кто болтает попусту, но когда говорит, то всегда попадает в самую точку. Он умный и рассудительный. А я… ну, совсем не такой. Я импульсивный. Сначала прыгаю, а потом думаю.

Моя голова — хаос. Как снежный шар, зажатый в миксере с краской. Каждая её улыбка, каждый поцелуй, каждая ночь, когда мы спали, обнявшись… Всё это кружилось у меня перед глазами, затуманивая мысли и превращая меня в влюблённого идиота.

— Я привык к сумятице в голове, но сейчас всё намного сильнее, — признался я. — Я всё время думаю о ней. Мне хочется быть с ней каждую минуту.

Он кивнул, сжатые губы выдали, что он внимательно слушает, но не перебивает.

— И когда я с ней… я становлюсь лучше.

Уголки его рта чуть дрогнули.

Сердце ёкнуло.

— Ты не удивлён?

— Ни капли. Я понял это ещё месяц назад.

— Да… — кровь застучала в ушах. — Но…

— Но что? Нравится она тебе, ты ей тоже. Так закрепи это. И вообще, я твой единственный неженатый брат. Я точно не должен быть твоим главным советчиком по любви. Позвони Финну или Гасу. Или Коулу. Уилла в него влюблена по уши — наверняка он там что-то знает.

Я схватил один из сконов.

— Не. Ты же мой брат-близнец. Инь к моему яню. Остальные не поймут. Не так уж много людей притворяются фальшивыми парнями ради соседки.

Джуд покачал головой, явно находя это забавным.

— Эти дикие сценарии случаются чаще, чем ты думаешь. — Он вытащил из подставки на кухне деревянную ложку и протянул её Тесс, чтобы она могла шуметь ещё громче. Когда она с радостным визгом продолжила стучать, он облокотился на кухонный остров и подался вперёд. — Ну, выкладывай. Что тебя тормозит?

Я посмотрел на свою девочку. Она была на седьмом небе, сеяла хаос и была счастлива.

— С чего мне вообще начинать? — чувство беспомощности снова подкралось ко мне. — У меня нет ни карьеры, ни собственного дома. Я одинокий отец, не имеющий ни малейшего представления, что делает. У меня никогда не было нормальных отношений. — Я откусил кусок от скона. — Хочешь, продолжу?

Джуд отпил кофе и поправил очки.

— Если ты этого хочешь — ничего из перечисленного не может тебя остановить. Всё решаемо. Да,

Мне так не казалось. Тесс уже исполнился год, а я до сих пор не мог перевести дух с того момента, как взял её к себе. Каждый день я жил только ради того, чтобы удовлетворить её потребности, и когда день заканчивался — внутри не оставалось ничего. Ни для кого и ни для чего.

Как будто почувствовав, что я думаю о ней, Тесс подползла ко мне. Она схватилась за ручки шкафа и встала. Гордость в её глазах сжала моё сердце.

— Папа! — взвизгнула она.

Я поднял её и осыпал лицо поцелуями.

— Умница.

— Она уже ходит?

Я покачал головой.

— Пока нет. Стоит, немного держится за мебель. Но у нас ещё есть время, слава богу.

Когда мы убрали кастрюли и сковородки, вытащили Рипли на прогулку. Солнце было тёплым, и настроение понемногу выравнивалось. Коляска Тесс больше подходила для асфальта, а не для тропинки за домом Джуда, но она была в восторге от ухабистой поездки. Первые полчаса она визжала, смеялась и настойчиво показывала жест «ещё». Потом усталость взяла своё, и она отключилась — её головка упала набок, рот приоткрылся.

— Хочешь работать в компании? Я могу устроить, — предложил Джуд. Хоть семейная лесозаготовительная фирма и была продана, он там всё ещё трудился и недавно стал директором по операциям. В ироничном повороте судьбы компанию выкупила Хлоя, оставив всех сотрудников — и Джуда, и Гаса. Дела шли в гору, и Джуд всегда с гордостью говорил о своей команде.

Я покачал головой.

— Я в лесозаготовках ни уха ни рыла. У меня даже допуска к технике нет. Я надеюсь найти что-то, что будет по-настоящему моим.

Мы продолжали идти по тропинке, и я чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Прошло немного времени и я наконец разговорил Джуда о том, что происходит у него.

— Сейчас самый ужасный период в году.

Я влип. По-крупному. И потому пошёл к единственному человеку, которому мог доверить всё это. Единственному, кто скажет мне правду, какой бы неудобной она ни была.

— Ты же летом почти не работаешь. Что тут может быть ужасного?

— Мы не валим лес летом, но это не значит, что дел меньше не становится, — проворчал Джуд. — А теперь, когда я стал директором по операционной части, мне приходится иметь дело с Департаментом охраны дикой природы.

Я нахмурился, ничего не поняв.

— Летучие мыши, — тяжело вздохнул он. — От них зависит, будет у нас хороший год или нет.

Чёрт. Я всё равно не понял.

Поняв это без слов, он продолжил:

— Северная длинноухая летучая мышь. Они находятся под угрозой исчезновения и играют важную роль в экосистеме. А их основное место обитания охватывает приличный кусок нашей земли. Каждый год Департамент присылает специалиста, чтобы тот отмечал колонии, выяснял, в каких пещерах и деревьях они гнездятся, и определял, где нам категорически запрещено работать.

— Вообще нельзя?

Джуд покачал головой.

— Даже ездить туда нельзя. Я понимаю что летучие мыши важны. Они съедают свой вес в комарах каждый день.

Это впечатляло. Учитывая, сколько комаров в Мэне, сохранить этих мышей точно стоило.

— Но они как лотерея. Пока не узнаем, где именно они поселились, никаких чётких планов строить нельзя. А когда становится понятно, начинается гонка: какие дороги использовать, как быть максимально продуктивными и не выйти за рамки.

— Между мышами, ФБР и расследованием Паркер я начинаю понимать, почему тебя тянет уехать. Гас же устроился на Западе в прошлом году. Он уже был готов начать сначала до того, как вернулась Хлоя. Может, и мне пора двигаться дальше.

— Куда?

— В Орегон.

Я провёл там много времени. Красивые горы, реки, леса. Джуду бы понравилось. По сути, тот же Мэн, только на побережье Тихого океана.

Я кивнул. Никто не понимал тягу сорваться с места и уехать подальше так хорошо, как я.

— Но пока я застрял здесь. Хотя бы до тех пор, пока мы не сдвинемся с места в расследовании.

Он начал рассказывать о череде, казалось бы, несвязанных между собой происшествий: пожар в мастерской, мелкие кражи и взломы в течение года, вандализм, исчезновение финансовых отчётов и жестокое нападение.

— То, что случилось с Коулом — это тоже связано? — у меня закружилась голова, в животе зашевелилась тошнота. Моя семья переживала всё это время ад, а я был за тысячи километров и даже не подозревал.

То, что Коула подставили, было уже само по себе жутко, но как это связано с лесозаготовкой, наркотиками и преступной деятельностью отца?

— Связано напрямую. ФБР всё ещё расследует, — он свистнул Рипли, когда та забежала слишком далеко вперёд. — Коул копался в делах мэрии, наткнулся на связи между Хаксли и сомнительными корпорациями. Он застал шефа полиции на строительной площадке в пургу с Денисом Хаксли и заметил на нём одни из отцовских часов. И всё — сразу стал мишенью.

— Денис Хаксли? — у меня сжался желудок.

Вик с ними работала. Она уже не раз жаловалась, какие они сложные, как заставляют её прыгать через обручи.

— Да, и его отец тоже. Они богаты, у них куча связей. Умеют заметать следы, но точно замешаны во всякой грязи. Мы пока не сложили всю картину, но Паркер — отличный следователь. Она рвёт себя на части, а федералам особо не горит выяснять правду.

Я фыркнул.

— Ещё бы. Он же был губернатором.

— Вице-губернатором, — поправил Джуд. Он щёлкнул пальцами, и Рипли тут же вернулась к нему. — Но суть та же.

— Мне нужно поговорить с Вик. Хаксли кормят её обещаниями пожертвований, а сами ведут себя уклончиво. И ещё они просили у неё кучу информации о продовольственном складе.

Джуд резко остановился. И Рипли, как по команде, замерла рядом. Это было почти жутко.

— Ей нужно поговорить с Паркер, — его голос стал серьёзным, а синие глаза потемнели. — Мы пока не всё знаем, но там явно что-то мутное.

Меня затошнило. Вик, которая хотела накормить весь мир, чьё сердце было таким большим, что едва умещалось в груди, могла быть связана с преступниками?

— Они не опасны, — сказал Джуд, уловив мой страх так, как только близнец может уловить. — По крайней мере, насколько нам известно. Паркер копает уже несколько месяцев, но вопросов всё ещё больше, чем ответов.

Я кивнул. Я знал об участии отца в наркоторговле лишь по верхам, но было ясно, что всё это шло гораздо дальше его преступлений. Его посадили, но кто-то продолжал его дело.

Новая волна вины накрыла меня.

— Я понятия не имел. Прости.

Джуд хлопнул меня по плечу.

— У тебя были свои дела. И это нормально. Мы слишком долго жили в тени отца. Всем нам пришлось искать выход, и у каждого он был свой.

Я кивнул, но всё равно чувствовал себя дерьмово. Моя семья проходила через ад, а я жил для себя и только для себя.

— Зато теперь ты здесь, — сказал он. — И привёз с собой лучший подарок. — Он посмотрел на спящую Тесс, которая обнимала дурацкого плюшевого Олафа. — Мы справимся.

Я снова кивнул.

— Но держи Вик подальше от Хаксли.

Глава 28

Виктория

— Я не хотела никому навредить. Честно. Я просто пыталась найти новых спонсоров, — я оглядела официального вида конференц-зал и почувствовала себя так, будто меня вызвали к директору.

Паркер Ганьон стояла во главе стола. Она была полна противоречий: спортивная фигура, волосы стянуты в тугой хвост, но энергия, исходящая от неё, была сугубо деловой. Её прошлое в правоохранительных органах не требовало объяснений — это чувствовалось в осанке, в стойке, в ручке, заправленной за ухо. Это была не та женщина, с которой можно играть.

Я пригладила волосы, стараясь выглядеть собранной.

— Вы не в беде, — её выражение лица смягчилось, когда она посмотрела на всех присутствующих.

Рядом со мной сидел Ноа. Его брат Гас тоже был здесь, вместе со своей девушкой Хлоей, которая теперь владела лесозаготовительной компанией. Я знала их не особенно близко, но они были достаточно приветливы.

— Мы копаем под это дело уже почти год. У нас собралось немало кусочков — обрывков информации, теорий, странных совпадений, — начала Паркер. — Связи между ними тонкие, но большинство нитей ведут к Чарльзу Хаксли и его корпоративным активам.

Она снова повернулась ко мне, подняв брови в ожидании.

Я вдохнула поглубже и начала. Рассказала всё, что знала, надеясь, что хоть чем-то смогу помочь продвинуть расследование вперёд — ради того, чтобы семья Эберт наконец могла спокойно выдохнуть. За месяцы общения с Хаксли у меня накопилось немало наблюдений.

— Я обращалась к ним так же, как к любому потенциальному корпоративному партнёру. Предлагала участие в благотворительности, возможность оформить регулярные пожертвования и всё в таком духе. Большинству интересны хотя бы налоговые льготы, — я открутила крышку бутылки с водой, которую передо мной поставил Гас, и сделала глоток. — Они вели себя так, будто заинтересованы. Если бы они действительно согласились, это могло бы стать поворотным моментом для нашего склада.

Живот скрутило от воспоминания, насколько я тогда была полна надежд. И насколько наивна.

— Обычно я предоставляю информационный буклет с финансовой сводкой, но им этого было мало. Они запросили документы и данные, которые не имели отношения к их праву делать пожертвования или получать вычеты. Потом Денис попросил осмотреть помещение. Я разрешила — он ведь в строительстве. — Я пожала плечами. Он делал фотографии, задавал миллион вопросов. — В прошлом году мы провели серьёзную реконструкцию. Оуэн нам помог.

— Они предлагали вам что-то? — уточнила Паркер. — Давали?

— Да, — я скривилась, вспоминая тот злополучный разговор. — Денис принёс смету. Там речь шла в основном о строительных работах. Бесконечные проекты с безумными суммами. — Я вздрогнула, вспомнив, как он хотел, чтобы мы закрыли всё здание и гараж на переоборудование электрики.

— Строительные работы? И были конкретные суммы?

— Диапазоны, да, — я закрыла глаза, стараясь вспомнить тот документ, к которому давно не возвращалась. — И расписание в привязке к их «пожертвованиям».

— То есть они не собирались делать это в качестве благотворительности? Или хотя бы бесплатно?

Я покачала головой.

— Это было странно. Он вёл себя снисходительно и хамовато, и я просто хотела оттуда сбежать. Простите, — добавила я, чувствуя себя ужасно. — Надо было задавать больше вопросов.

Ноа сжал мою руку.

— Не извиняйся.

Я с трудом сглотнула, ком в горле мешал говорить.

— Всё было как-то… неправильно. Цифры не сходились. Сама схема казалась подозрительной. Я всего пару лет в некоммерческом секторе, мне ещё учиться и учиться, но даже мне показалось, что это не норма.

Паркер кивнула, делая пометки.

— Да. Судя по моим данным, не удивлюсь, если они пытались использовать продовольственный склад для отмывания денег.

У меня перехватило дыхание.

— Отмывание денег? Это вообще бывает в реальной жизни?

Гас с Хлоей кивнули, не особо удивлённые.

В голове шумело.

— Спасибо, — сказала Паркер, возвращая меня к реальности. — Это очень ценные сведения.

— Но разве это не звучит надуманно? — я не смогла скрыть возмущения. Мне тоже Хаксли никогда не нравились. Они выпячивали своё богатство, вызывали раздражение. Но Чарльз Хаксли — криминальный босс?

— У нас есть определённые сведения о его деятельности и финансовых отчётах, — пояснила Паркер. — Всё не так фантастично, как кажется.

Меня замутило. Неужели я действительно бегала за пожертвованиями у преступников? Неужели я настолько глупа?

— Ей стоит волноваться, что всё это может аукнуться? — спросила Хлоя. Эта женщина была настоящим авторитетом, строгой до дрожи в коленях. Но интуиция подсказывала: такой человек нужен на своей стороне.

Паркер покачала головой.

— Нет. Она не сделала ничего плохого.

Слава богу. Я просто хотела купить подгузники и яйца для людей, которые в этом нуждались.

Господи, какая же я была дура.

— Ты в порядке? — Ноа прошептал, снова сжав мою руку.

— Я чувствую себя полной идиоткой. Я так зациклилась на крупном пожертвовании, что передала важную информацию, даже не усомнившись. Неудивительно, что они выбрали именно меня. Я же наивная дура.

— Ты не дура, — сказал Ноа, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Вы не сделали ничего плохого, — повторила Паркер, теперь мягче. — И если наши догадки верны, вас таких много. Они умело создают доверие.

Это нисколько не облегчило моё состояние. Я всё ещё не могла доверять себе. Боже, я так старалась улучшить ситуацию и, в итоге, только усугубила всё.

— Мне нужно поговорить с полицией? — спросила я, сердце бешено стучало. — С ФБР?

— Мы всё ещё собираем картину. Пока что у федералов мало интереса к этой линии.

— Почему? — спросил Ноа, положив руку мне на колено. От него шло тепло, и я за него уцепилась.

— Официально — у нас только косвенные улики. Несколько документов, которые не дают полной картины.

— А неофициально? — спросил Ноа.

— Вы же понимаете, как устроен этот мир, — вздохнула Паркер. — Этот человек — политик. Он знает всех. Половина судей штата назначена именно им. У него связи с влиятельными людьми, и он жертвует деньги с умом, там, где это приносит выгоду.

— Всё, что мы найдём, должно быть железобетонным. У нас нет ни

Желчь подступила к горлу, желудок скрутило.

История моей чёртовой жизни. Очередной подонок воспользовался моей страстью и энтузиазмом, чтобы протолкнуть собственные интересы. Очередная манипуляция.

Я была всего лишь инструментом. Средством. Не человеком.

Стыд был почти осязаем. Может, моя мать была права. И Грэм тоже.

Я — недостаточно хороша.

Слишком эмоциональна. Слишком наивна. Не холодная, не расчётливая. Я легко доверяю и позволяю себя сбить с пути.

Закрыв лицо руками, я заставила себя не плакать. Поплачу потом. В одиночестве. В машине.

— Вы ничего не сделали неправильно, — сказала Паркер уже в третий раз. — И, возможно, именно вы можете нам помочь.

Я судорожно вдохнула и подняла голову.

— Что нужно делать? Я готова на всё. — Я должна была это исправить. Господи, какая же я была дура.

— Тебе не обязательно, — Ноа положил руку на мою и выпрямился, обращаясь к Паркер. — Вы не можете подвергать её риску.

— У нас нет оснований считать, что они опасны, — ответила она. — А Вик может быть очень полезна. Сможете продолжить общение? Встречаться с ними, узнавать детали, держать их в подвешенном состоянии, пока я копаю глубже?

Я кивнула. Без колебаний.

— Денис — один сплошной эгоцентризм. Его несложно подбить на откровенность.

— Отлично. Посмотрите его смету. Задавайте кучу вопросов. Делайте пометки.

— Я могу прикинуться дурочкой.

Она кивнула и одарила меня благодарной улыбкой. Эта женщина была невероятно умной, но что-то подсказывало: ей и самой приходилось играть глупенькую, чтобы пройти свой путь.

— Если услышите или увидите что-то подозрительное — сразу звоните мне. Попросите его объяснить каждую строчку сметы. Пусть пройдёт по всем пунктам.

Страх отступил, внутри вспыхнул маленький огонёк азарта. Я ухмыльнулась.

— Я попрошу его объяснить мне суть строительства.

Паркер усмехнулась.

— Мы не попросим вас делать ничего, что вам будет не по себе.

Я рассмеялась.

— Доверьтесь мне. У меня богатый опыт быть «удобной» — я годами искала одобрения. Так что справлюсь.

— Приходите к нам на ужин, — сказала Хлоя, наклоняясь вперёд с лёгкой улыбкой. — Я выбью из тебя эту привычку.

Я в этом не сомневалась. Она была миниатюрной, но точно не та, с кем хотелось бы ссориться.

— Тебе не обязательно ничего делать, — сказал Ноа, глядя на меня с тревогой во взгляде и опущенными уголками губ.

— Всё нормально. Мне всего лишь нужно ходить на скучные встречи и обсуждать кровельные материалы и электропроводку. Это ведь не международный шпионаж.

Его это не успокоило. Он только тяжело выдохнул.

— Всё в порядке. Ты же знаешь меня. Я люблю быть полезной, — сказала я. Да, доказательств пока не было, но если Хаксли и правда причастны ко всему, что вредило этому городу и ставило людей под угрозу — тогда я готова.

Никто не причинит вред Лаввеллу. Это мой дом.

А если я смогу помочь семье Ноа и при этом сбить спесь с заносчивого Дениса Хаксли — как я могла бы отказаться?

Глава 29

Виктория

Даже когда я подняла большой палец в знак благодарности Анри, голова у меня шла кругом. Всё это казалось сном. Самым странным сном на свете. Я снова ущипнула себя, уверенная, что сейчас проснусь. Нет. Пока я стояла на широкой подъездной дорожке, тщетно пытаясь осознать происходящее, Анри уже разгружал грузовик. Поддоны с деревом, проволочный забор, кровельные материалы. Просить было неловко, но у меня не было выбора.

Позвонили из приюта два дня назад. Девчонок забрали из дома, где их держали в ужасающих условиях, и им срочно требовалось новое место. Они были здоровы, привиты и несли яйца. Я не могла отказаться. Я не откажусь от бесплатных яиц.

Ноа помогал Такеру нести какие-то крупные части. На нём была до смешного обтягивающая футболка, подчёркивающая каждую мышцу. У меня возникло дикое желание облизывать его кубик за кубиком. Вид был откровенно неприличным.

За какие-то пару дней я снова превратилась в озабоченного подростка. После лет скучного, не приносящего удовольствия секса и последующего полного отсутствия интереса — теперь я была неутолима. Я не хотела спугнуть Ноа, ведя себя как маньячка, но, чёрт подери…

Ноа оказался сладким заботливым отцом при всех и… властным, неумолимым жеребцом в постели.

Хватит, Вик. Прекрати фантазировать о своём фальшивом парне, настоящем друге, возможной интрижке. Соберись. Будь профессиональной.

Элис подошла ко мне и обняла за плечи, вырывая из разгула мыслей.

— Итак. Сорок кур?

— Тридцать восемь, — поморщилась я. — И, если быть точной, это куры, не петухи.

Она покачала головой, но улыбка у неё была сияющей.

— Тебе повезло, что я тебя люблю.

— Я порчу тебе выходные. Прости.

— Нисколько. Мы, Ганьоны, любим помогать. Я тебе должна как минимум миллион одолжений. Плюс я могу понаблюдать, как мой муж строит что-то своими руками. — Она подмигнула и кивнула в сторону мужчин, укладывающих доски.

— И ещё… есть условие…

— Мисс Вик! — Голди Ганьон влетела в меня на полной скорости. Джинсовый комбинезон хлопал по ногам, светлые кудри развевались. Настоящий ураган в теле восьмилетней девочки.

— Мама сказала, ты нуждаешься в нашей помощи и мы должны слушаться и работать вместе! — выкрикнула она на одном дыхании. — Но. — Она уперла руки в бока. — Я хочу назвать курицу!

— Конечно. Только одну? — удивилась я. Я ожидала, что Голди и Кали захотят раздать имена всей стае.

— Мама сказала, просить больше — это невежливо.

Элис поправила хвостики дочки.

— Иди помоги папе.

Голди тут же сорвалась с места и снова помчалась.

Элис посмотрела на гору стройматериалов.

— Мы справимся, — в глазах её сверкал азарт.

Я не удивилась. Эту женщину ничто не могло остановить.

Она была не местной, мы познакомились уже после моего возвращения в Лаввелл. Быстро сдружились, и она не отставала — вытаскивала меня на девичники, когда я едва держалась на плаву.

Её забота, домашняя еда и бесконечное упорство подействовали.

Потом она пришла волонтёром в продовольственный банк.

Привела детей.

Привела мужа.

А так как Анри — совладелец и генеральный директор лесозаготовительной компании, его помощь трудно переоценить.

Отсюда и бесплатные материалы на куриный особняк.

Ноа подошёл ко мне, стряхивая пыль с джинсов. Обнял и поцеловал в лоб.

— Не переживай. Всё под контролем.

Я старалась. Правда. Но мысль, что у нас всего два дня на строительство курятника с вентиляцией, насестами, ящиками для яиц и дверцей для уборки, была пугающей.

Не говоря уже о вольере с крышей и защитой от хищников.

— Надо было сказать «нет».

— Нет, — сжал он мне бок. —

— Анри немного изменил чертёж, что ты нашла в интернете. Я удивлюсь, если это не будет куриный пентхаус.

— Это слишком большая просьба…

Мои друзья жертвовали целыми выходными ради меня.

— Не слушайте её, — сказал Ноа. — У неё инстинкт: угождать всем подряд. Но мы её всё равно любим.

Слово «любим» странно кольнуло. Он явно не вкладывал в это ничего серьёзного, но я не могла не зацепиться. Тем более мы так и не обсудили, что у нас.

Я прогнала мысли и сосредоточилась на курах. На том, что они могут значить для продовольственного банка. Начала в уме прикидывать.

— Ребята! — Я задышала чаще от возбуждения. — Каждая курица будет нести по четыре-пять яиц в неделю. Это более ста пятидесяти яиц! Каждую неделю! Для раздачи!

Ноа смотрел на меня, светясь от счастья, пока я вела свои «куриные расчёты».

Анри поманил Элис, но перед тем как уйти, она ткнула пальцем в грудь Ноа.

— Мы с тобой не особо знакомы, но знай: я за неё горой. Она — невероятная. Не облажайся.

Когда она ушла, Ноа усмехнулся.

— Она классная.

Я хлопнула его по груди.

— За работу.

Утро мы провели за измерениями, распилом, укладкой фундамента и планированием.

Ближе к полудню подъехал здоровенный грузовик, из него выскочила сестра Анри и жена Финна — Адель.

— Кто-то заказывал экскаватор? — спросила она, а её светлый хвост весело подпрыгнул.

— Как раз вовремя! — Элис махнула в сторону размеченного участка. — Мы всё подготовили.

— Экскаватор? Зачем? — нахмурившись, я перевела взгляд с Анри на Элис.

— Нужно закопать металлическую сетку, — объяснил Анри. — Чтобы хищники не могли прокопать подкоп.

Подкоп?! Чёрт. Я даже не подумала об этом. Господи, да я уже отвратительная куриная мать.

— Анри всё изучил, когда строил наш курятник, — просияла Элис, глядя на мужа. — Хотя у нас всего шесть курочек. Ну и ты же знаешь Адель. Эта женщина не может пройти мимо тяжёлой техники.

Сама Адель подошла к нам с широкой улыбкой. Голди бросилась к ней, за ней — Такер, двигаясь быстрее, чем обычно движется тринадцатилетний парень. Элис рассказывала, что он был большим фанатом Адель. Она часто позволяла ему приходить к ней в мастерскую и работать с инструментами.

Через несколько минут она уже сидела в кабине экскаватора и рыла землю, пока Анри давал указания, а Голди восторженно подбадривала.

— У тебя отличная команда, — заметил Ноа, осматривая происходящее.

Я прикусила губу, внезапно захваченная нахлынувшими чувствами. Эти люди, мои друзья, пожертвовали своими выходными, чтобы помочь мне. Эта мысль ударила в самое сердце. Так долго я чувствовала себя одинокой. Думала, что так будет всегда. Что мне придётся справляться самой.

Но в этот момент я знала — это не так. Просто я не встречала своих людей… пока не вернулась в Мэн.

И, как бы ни сложилось, жители Лаввелла — это мои люди.

Анри, Ноа и Такер натянули и закрепили сетку, потом Адель засыпала её землёй и проехалась экскаватором зигзагами, утрамбовывая. Я восхищалась их слаженностью.

Потом мы все вместе держали столбы, пока Анри прибивал каркас. Было сложно стоять спокойно. Я так давно мечтала о курах, и с каждой минутой, с каждым новым этапом, я всё больше не могла сдерживать волнение.

Я следила за замерами и сверялась с чертежами. Элис удивительно ловко орудовала молотком, а дети отлично справлялись с поиском нужных досок.

Иногда футболка Ноа задиралась, обнажая мускулистые плечи и отвлекая меня. Я ведь тоже человек. Он без усилий управлялся с тяжёлыми балками, подшучивая над Анри.

Анри, который обычно улыбался только жене и детям, подшучивал в ответ. Сердце у меня сжалось — наблюдать за ними было больно и сладко. Ноа так пренебрежительно относился к себе, будто не понимал, сколько даёт другим. Хотелось, чтобы он увидел это сам.

После обеда подъехал Джуд — в кепке, с ящиком инструментов и циркулярной пилой. Он обнял Ноа, крепко пожал руку Анри.

Пока мы заливали бетон и устанавливали крышу, Джуд взялся за чертежи и смастерил шесть ящиков для кладки яиц в рекордные сроки. Этот парень — машина.

— Позови Гаса, — сказал он, показывая Такеру, как пользоваться пилой. — Он электрик.

— Точно! — вскинул кулак Ноа. — Я забыл. Он может провести свет, обогрев, камеры — всё, что нужно.

Он достал телефон и стал набирать номер.

— Да, — подхватил Такер. — Камеры точно нужны. И датчики движения. Еноты испугаются.

Этот долговязый подросток с добрыми глазами не был похож на отца-гориллу, но держался и двигался так же. В Лаввелле он был местным техно-гением: поддерживал компьютеры в библиотеке и помогал пожилым осваивать смартфоны.

— Ага, — добавила Голди. — Еноты — мерзкие засранцы. — Она подошла ближе и уставилась на меня. — А про цвет ты думала? Можно сделать с блёстками? Курам нужно что-то с изюминкой.

Я покачала головой. Проект развивался стремительно и становился всё масштабнее с каждой минутой.

К вечеру каркас был готов, забор установлен. Все фонтанировали идеями, а Анри и Ноа уже обсуждали, где построить теплицу. Похоже, пора было задуматься о выращивании овощей.

Мой желудок заурчал, когда Бекка и Кали приехали с пиццей.

— Ужин прибыл! — Бекка вышла с несколькими коробками. — Вы, ребята, просто чудо. Я переживала, что не смогла помочь, но, похоже, вы и без меня справились.

Элис отряхнула старый столик и жестом позвала Бекку.

— Где ты достала пиццу?

В Лаввелле не было пиццы. Увы. Но мы выживали. В Хартсборо пиццерия была так себе, но на безрыбье…

— В пиццерии, — спокойно ответила Бекка.

— Она ведь ещё не открыта, — я приоткрыла коробку и вдохнула аромат расплавленного сыра и теста. — Окна всё ещё заклеены.

Слухи ходили давно — с тех пор, как в пустующее помещение въехали строители. Поставили вывеску, начались работы, но приезжие мастера держали рот на замке. Даже городские сплетники ничего не знали.

Бекка улыбнулась.

— Марко — мой сосед. Он уже разжигает печь и экспериментирует с рецептами.

Элис удивлённо повернулась.

— Марко?

Бекка проигнорировала взгляд.

— Да. Его помещение рядом с моим салоном. Познакомились пару недель назад. Он делает невероятную пиццу.

— Ты её пробовала?

— Да. Он приносит нам с Кали на дегустацию. Он учился в Италии. Это настоящая пицца.

Я глянула на Элис. Та уже сверлила меня взглядом. Этот разговор был далёк от завершения, но дети уже столпились вокруг коробок, радостно хватая куски, так что обсуждение пришлось отложить.

Бекка достала бумажные тарелки, Анри сбегал на заправку за пивом и лимонадом. Дети носились по двору, визжа от счастья, пока солнце садилось и воздух становился прохладным.

Я смотрела

— За кур! — поднял пиво Ноа. — Пусть снесут миллион яиц!

— Думаю, я сделаю их звёздами нашего Instagram и сайта. Назначу их талисманами продуктовой помощи, — задумчиво произнесла я. — Совмещу пиар с фондрайзингом. Ну и с яйцами, конечно.

— Можно продавать право на имя, — предложила Элис.

Бекка оживилась.

— В обмен на пожертвование!

Гениально. Мы могли бы использовать эти деньги на корм и уход. Сейчас нам были нужны все средства, какие только можно достать.

Мы работали экономно, полагаясь на волонтёров и помощь от штата и федерального бюджета. Как уже не раз говорили Элис и Бекка, я имела право на зарплату как директор. Но после оплаты счетов, поддержания здания и обеспечения продуктами нуждающихся, оставалось только на мою страховку.

Так долго я не смогу. Но каждый день я разговаривала с теми, кому нужна помощь. С детьми, матерями, пожилыми. И мне казалось неправильным думать о себе.

Пока что я жила на деньги, полученные от Грэма за квартиру и в виде алиментов. Я не просила многого, и, к счастью, он не сопротивлялся. В основном потому, что спал с половиной Бостона.

В какой-то момент мне придётся разобраться со своими финансами, но только не сегодня. Сегодня я не собиралась портить этот тёплый, светлый вечер тревогой и паникой.

Нет, сегодня я собиралась наслаждаться любовью и поддержкой, которыми славилось это сообщество.

Есть пиццу, шутить с друзьями и чувствовать объятия Ноа и его тёплые, надёжные объятия. И ловить те самые мурашки, которые появлялись каждый раз, когда он целовал меня в висок. По моим подсчётам, сегодня это случилось уже семь раз.

— Отвезти тебя домой? — спросил Ноа, когда друзья начали собираться, разъезжаясь по домам и пообещав вернуться завтра, чтобы закончить начатое.

Он помог мне подняться, но не отпустил моих рук, когда я уже стояла на ногах. Господи, какой же он был красивый. Даже вспотевший, грязный и в старой бейсболке. У меня подкашивались ноги, стоило мне встретиться с этим горячим, пылающим взглядом.

— Да, герой. Отвези меня домой.

Глава 30

Ноа

Плечом к плечу мы рухнули на диван. Сегодня мама привезла Тесс на склад продовольствия показать, как получился курятник. А потом мы всей компанией пошли отмечать успешную стройку. Заглянули за бургерами в Лося вместе с Элис, Беккой и их детьми.

Дочка сбилась с режима и капризничала, так что укладывать её пришлось с боями, но мы справились.

Мне бы сейчас душ и восемь часов сна, но, находясь рядом с этой измотанной и чертовски красивой женщиной, я хотел совсем другого. И намного сильнее.

— Спасибо, — хрипло произнесла Вик. — Я в восторге от того, как всё вышло. — Она села, глаза блестели. — Серьёзно. Ты так старался.

Я тихо усмехнулся.

— Ну конечно. Ты же держишь меня в кулаке — ты знаешь, да? Я по уши влип. А это значит, что построю тебе столько курятников, сколько пожелаешь.

Я наклонился и мягко пощекотал её в бок. Её это всегда сводило с ума.

— Или свинарник.

— Или козлятник.

Она извивалась подо мной, и вдруг усталость как рукой сняло.

— А как насчёт альпак?

Она захихикала, когда я усадил её себе на колени.

— Или теплица? Что бы тебе ни понадобилось — я рядом.

Я наклонился и мягко коснулся её губ.

— Я, честно, думала, что Ганьоны порвут вас, Эбертов, — дразнила она, расплывшись в улыбке.

— Но у меня был Джуд, — возразил я. Он был тихим, но пугающе эффективным.

Она наклонила голову и сузила глаза.

— Джуд классный, не спорю, но Адель приехала с тяжёлой техникой на прицепе. Это было чертовски круто.

Ну ладно. Действительно круто. А ещё она моя золовка, так что стоит отдать должное.

Она сняла с меня кепку и провела пальцами по волосам и я вспыхнул от этого прикосновения, как огнём по нервам.

— Но потом ты привёл Гаса. Это уже вообще другой уровень.

Она изобразила, как у неё «взорвался мозг».

Я кивнул с гордостью.

— Он талантливый.

— Этот человек установил камеры наблюдения за курами. И поставил приложение на мой телефон. — Она покачала головой. — Я у тебя в долгу.

— Ни в каком ты не долгу. Я же сказал, что бы ни понадобилось, я рядом. Но... — Я подтянул её за бёдра, опуская на диван, и навис над ней. — Я не буду возражать, если ты захочешь выразить благодарность.

Она поцеловала меня жадно, проводя руками по моей спине и сжимая мою задницу.

— И как ты хочешь, чтобы я её выразила, горячий парень?

Я припал к её шее, наслаждаясь вкусом кожи и тихим стоном, сорвавшимся с её губ.

— У меня много идей. Очень много. Грязных. Пошлых. Длинный список. — Я провёл пальцами по краю её шорт, слегка прикусив мочку уха.

— Ну так давай начинать. Ты же знаешь, я обожаю списки дел. Что у нас в начале?

— Для начала... — Я поднялся на колени, разглядывая её. Боже, какая же она красивая, раскинувшаяся передо мной. — Я собираюсь вылизать тебя так, что ты будешь умолять о моём члене.

Я медленно стянул с неё шорты, наблюдая за тем, как в её глазах разгорается страсть.

— А потом... — Я подхватил её бёдра и окончательно снял ткань. Шорты полетели на пол, я развёл её колени в стороны. — Потом я нагну тебя через этот диван и оттрахаю до потери сознания.

Я наклонился, едва касаясь губами её промежности, дразня её так же, как и себя. Чёрт, я сгорал от желания.

— Да, пожалуйста, — прошептала она, вцепившись в подушку дивана.

Послушно я опустил голову ниже, слегка лизнул её, отчего она заёрзала. Но вместо того чтобы сразу перейти к делу, я усадил её прямо, широко разведя ноги, опустился перед ней на колени, как перед королевой, и принялся за пир.

Я лизал и сосал жадно, впитывая её вкус, чувствуя, как по телу пробегает ток, когда она тянет меня за волосы.

Секс с Вик был чертовски горячим. И весёлым. Мы постоянно смеялись. Я всё ещё изучал её тело, так что каждый раз был как новое открытие.

— Ноа, — прошипела она. — Можно уже перестать. Я разогрелась.

Я нахмурился, глядя на неё.

— Ни за что. Ты кончишь у меня на языке, прежде чем кончишь на моём члене.

— Но...

Я ввёл в неё пальцы, наслаждаясь её вздохом, и вернулся к делу.

Как и ожидалось, через пару минут она взорвалась у меня на языке, изгибаясь и выкрикивая моё имя. Когда она обмякла и тяжело задышала, я ощутил гордость. Мы ещё не дали названия тому, что у нас происходит, но сердце моё колотилось как бешеное. Я пропал.

Она посмотрела на меня затуманенными глазами.

— Ты вроде говорил что-то про «нагнуть через диван». Это сегодня или как?

— Остроумная. — Я вскочил и поднял её за собой, целуя взасос. — Я просто давал тебе передышку.

— А мне она не нужна, — прорычала она. — Мне нужен твой член. — И с этими словами развернулась, перегнулась через подлокотник дивана и покрутила передо мной этой идеальной задницей.

Всё внутри меня сжалось. В голове билось только одно: моя. А член рвался наружу.

Инстинктивно я шлёпнул её.

Она ахнула, резко обернулась и посмотрела на меня через плечо с широко раскрытыми глазами.

— Прости, — сказал я, сжимая пальцы, пытаясь совладать с первобытными инстинктами. — Это нормально?

Она облизнула губы.

— Более чем.

Я вновь шлёпнул её на этот раз по другой ягодице. От удара у меня зазудела ладонь.

Сжав член через ткань брюк, я попытался немного унять напряжение, наблюдая, как её светлая кожа розовеет от моих прикосновений. Я сходил с ума от желания, но заканчивать эту пытку пока не собирался. Раздвинув её ягодицы, я провёл пальцами по её щели, собирая влагу.

Блядь.

— Вся мокрая. Ты и правда хочешь, чтобы тебя выебали, да?

Она всхлипнула и кивнула, прижавшись щекой к дивану.

— Пожалуйста.

Я больше не мог ей отказывать. Разорвал упаковку с презервативом зубами и быстро натянул его. Сжав её бёдра с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь, я резко вошёл в неё, отчаянно стремясь к максимальной близости.

— Ноа! — вскрикнула она, когда я вошёл в неё до конца. Она прогнулась, вытянув шею так, что мне захотелось вонзить в неё зубы.

Я был голоден до безумия. Жаждал её. Двигался резко, неистово, словно потеряв разум. Собраться было почти невозможно, но я цеплялся за последние нити самоконтроля, которых почти не осталось.

Эта женщина сводила меня с ума, даже не стараясь. Рядом с ней я превращался в настоящего дикаря. Я ничего не мог с собой поделать. Каждое мгновение с ней было невероятным. И дело было не только в сексе, спать рядом с ней, разговаривать обо всём на свете, сидеть на полу бок о бок и играть с моей дочкой, всё это казалось настоящим счастьем. Она была воплощением всего, о чём я когда-либо мечтал, собранным в самой соблазнительной и самой доброй оболочке.

— Сильнее! — вскрикнула она.

Я провёл пальцами по её позвоночнику, затем обвил её волосы рукой. Легонько потянул и и её колени подогнулись.

— Да, Ноа.

Господи, да я никогда не привыкну к тому, как это звучит.

Навалившись на неё сверху, я прижался губами к её уху.

— Тебе нравится, когда я грубый?

— Да. Чёрт, да. Будь грубым, горячий парень. Бери всё, что хочешь.

После таких слов сдерживаться было невозможно.

Я выпрямился и снова дёрнул её за волосы.

— Потри себе клитор.

Она обернулась через плечо и одарила меня дерзкой улыбкой:

— А если я скажу нет?

Да она всерьёз пыталась меня добить.

Не отпуская её волос, я резко шлёпнул её.

— Тогда получишь наказание.

Её грудь вздымалась, и она медленно опустила руку вниз, коснувшись того места, где наши тела сливались. От этого прикосновения у меня помутилось в глазах.

Блядь.

— Вот так. Три себе. Я чувствую, как ты сжимаешься всё сильнее.

Я начал двигаться жёстче, и от силы толчков диван сдвинулся на несколько сантиметров. Мне было плевать. Даже если мы проделаем дыру в стене — плевать. В такие моменты ничего другого не существовало.

Мы трахались именно так. Я вбивался в неё до упора, дёргал за волосы, время от времени шлёпал по заднице. А она с силой отталкивалась бёдрами, всё ещё массируя клитор и издавая такие звуки, что у меня темнело в глазах.

Я отпустил её хвост и провёл пальцами вниз по между ягодиц. Добравшись до плотного кольца мышцы, надавил на него большим пальцем, добавляя давления.

Она тут же закричала от удовольствия и резко изогнулась. Я стиснул зубы, изо всех сил сдерживая разрядку, стараясь продержаться с ней до конца — отдать ей всё, что у меня было, пока она разлеталась на кусочки подо мной. Каждый толчок её оргазма был сладкой пыткой.

А потом я отпустил себя и рухнул следом, и собственный оргазм пронёсся по телу волной, выжигая всё до дна, оставляя меня выжатым и бездыханным, но охуенно счастливым.

Глава 31

Виктория

Я рылась в морозилке, и в этот момент подол футболки Ноа задрался, открыв мой зад. Вместо того чтобы стянуть ткань вниз, я оглянулась через плечо, чтобы увидеть его реакцию. Она не разочаровала — зрачки у него были расширены, а взгляд голодный.

Мы изрядно разожгли аппетит. Ноа был настоящим жеребцом, и когда он дотронулся до меня там, я взлетела как ракета. Всё это было ещё таким новым, я только начинала привыкать к постоянному желанию, но мозг уже начинал шептать: а что ещё он умеет, какие горячие трюки прячет под этими татуированными рукавами? Потому что не уверена, что моя вагина выдержит ещё много таких открытий.

Он установил кондиционер в комнате Тесс, но в остальной квартире было далеко не прохладно, особенно после наших обнажённых занятий.

— Ванильное? — с сомнением пробормотала я, вытащив коробку мороженого.

— Внутри есть то, что тебе нравится. Шоколадные кусочки, арахисовое масло, тесто для печенья, крендели — всё вместе, — отозвался он. — Поищи сзади.

Улыбнувшись, я достала коробку Ben & Jerry's. Я любила, чтобы мороженое было набито до отказа всякой вкуснятиной, спасибо большое.

Мы стояли в темноте, в лунном свете, льющемся из большого окна, ели мороженое и смеялись. Вспоминали, как провели насыщенные выходные, и жаловались, как болят руки после таскания листов фанеры. Завтра я поеду в Гринвилл на фургоне склада за нашими курами.

Мы как раз шутили про то, как будем транспортировать тридцать восемь кур, когда он вдруг посерьёзнел.

— Всё в порядке? —

Он поставил мороженое на стол и воткнул в него ложку, выражение лица стало напряжённым.

— Мне нужно кое-что сказать.

— Ладно, — пробормотала я, напрягшись.

Сердце сразу ушло в пятки. Он хочет, чтобы я ушла? Мы зашли слишком далеко? Или он собирается всё закончить?

— Мы же в первую очередь друзья. А друзья честны друг с другом, правда?

Я кивнула, сглатывая ком в горле.

Он решительно опустил голову и выдохнул.

— Я влюблялся в тебя понемногу каждый день с тех пор, как вытащил тебя из того туалета в кафе. Ты стала моим лучшим другом. И я не хочу тебя терять.

Я ахнула.

— Я устал врать самому себе. Ты мне не безразлична. Очень. Ты видела меня в самые паршивые моменты, но всё равно остаёшься рядом. Я доверяю тебе как никому. Доверяю тебе свою жизнь. И жизнь своей дочери.

У меня закружилась голова. Я тоже к нему привязалась. Слишком сильно. И это пугало. Эти чувства с каждым днём становились всё больше и неуправляемее. Он же Ноа. Мой сосед. Весельчак, который отжимается во время сериалов. Заботливый отец Тесс, у которого семь разных переносок, потому что он не может отпустить её от себя.

Рисковать было страшно. Я не могла его потерять. Два года я собирала себя по кусочкам. Я не могла прыгнуть в отношения, как в омут. Это было бы безрассудно.

Но между нами была связь. Настоящая. Мы были связаны. Я не могла бороться с этим притяжением.

Я прочистила горло.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Хочу сделать всё правильно. По-настоящему встречаться. Посмотреть, куда это нас приведёт.

У меня перехватило дыхание. Я должна бы радоваться. Я была без ума от него. Но это давило. А вдруг я не справлюсь? А вдруг всё испорчу?

Я застыла. И после мучительного молчания заставила себя быть честной.

— Мне нужно больше времени.

Он распахнул глаза, будто получил пощёчину.

— Я не это имела в виду! — поспешила я объясниться. — Я тоже хочу узнать, куда нас приведёт эта история. Но я вся разбитая. После развода, работы... Я боюсь, что не смогу дать тебе то, что тебе нужно.

Он расслабился, шагнул ближе.

— Тебе не нужно быть кем-то, кроме как Вик — умной, красивой, доброй женщиной, которая живёт этажом ниже и пожалела меня, когда я не мог уложить дочку спать. — Он мягко поцеловал меня в лоб. — Я не знаю, что нас ждёт впереди. Даже не уверен, останемся ли мы с Тесс в Лаввелле надолго. Но я хочу быть с тобой, пока у нас есть эта возможность.

Я кивнула, грудь сжалась. Я так многого хотела. Но заслуживаю ли я это? Заслуживаю ли я мужчину, который стоит передо мной в одних боксёрах и признаётся мне в чувствах?

— Потанцуешь со мной?

У меня сбилось дыхание. Потанцевать?

— Здесь?

Он кивнул.

— Наш танец на свадьбе твоей сестры был натянутым и странным. Мне нужно собрать мысли. А это получается только тогда, когда ты в моих объятиях.

Он протянул мне руку.

Как я могла устоять? Я кивнула.

Он притянул меня к себе одной рукой, а второй — включил музыку на телефоне.

Когда зазвучали первые аккорды, я обвила его шею руками.

— Подожди, — сказала я, отстранившись, чтобы взглянуть на него. — Это ведь...

— Love Is Like a Butterfly? Ага, — подтвердил он. — Лу сказала, что это твоя любимая песня.

— Так и есть. Я всегда обожала Долли. Хотела танцевать под неё на свадьбе. Но Грэм рассмеялся и сказал, что это глупый выбор.

— Тогда для меня честь станцевать под неё с тобой.

Я вздохнула и прижалась к его груди, медленно покачиваясь под музыку. Моё тело слилось с его.

Эти строки врезались мне под кожу. Я слышала их в каждом уязвимом моменте — в подростковом возрасте, в первые одинокие месяцы замужества, после развода. Но сейчас в голосе Долли вместе с болью я слышала и надежду.

Когда песня закончилась, он достал телефон из заднего кармана и включил её снова.

— Ещё раз. Одного раза мало. — Он снова коснулся губами моего лба и задержался там на мгновение.

Моё сердце растаяло. Как же хотелось бы сохранить это чувство в бутылочке и хранить его вечно. Пусть я до конца и не понимала, что именно испытываю, но эти чувства были весомыми. Настоящими.

— Иногда я не знаю, как разрешить себе получать что-то хорошее, — призналась я, прижавшись лбом к его груди. — В детстве я всё время чувствовала, что недостаточно хороша, а моя семья…

Я не договорила.

— Ты заслуживаешь всего самого лучшего, — тихо ответил он. — Мне хочется размазать по стенке каждого, кто когда-либо внушал тебе обратное. Но… — Он аккуратно убрал выбившуюся прядь волос за ухо. — Иногда мне кажется, что убедить тебе нужно именно себя.

Эти слова ударили в самое сердце. Потому что он был прав. Он поднимал занавес с моих комплексов, но справиться с ними — моя задача.

Ноа не заботило, что я всегда собираю волосы в хвост. Ему были безразличны мои большие уши. Он не обращал внимания на то, что я жестикулирую, когда говорю, и иногда так увлекаюсь, что начинаю выкрикивать фразы.

Ему не мешало, что я храплю, когда сплю на спине, или что у меня есть целлюлит на бёдрах.

Рядом с ним я чувствовала себя принятой полностью. Это чувство пьянит. Оно приносит ощущение безопасности… и одновременно страх.

Потому что Ноа больше не был просто другом.

Он был не просто милым папой-одиночкой.

И уж точно не просто моим фальшивым парнем.

Он был мужчиной, в которого я влюблялась. Это было опасно и, возможно, неразумно… но абсолютно неизбежно.

Мы так и стояли, продолжая танцевать под одну и ту же песню, раз за разом, четыре раза подряд. В его объятиях я нашла такое утешение, которого не знала прежде. Я никогда не считала себя человеком, которому необходимы прикосновения и физическая близость. Но сейчас… мы обвились друг вокруг друга и покачивались в такт моей любимой песне. И в этой тишине, без слов, мы будто давали друг другу обещания на всю жизнь.

Глава 32

Виктория

— Я слышала, ты любишь кленовый латте, — сказала я, приклеив на лицо дружелюбную улыбку и протянув бумажный стакан из Кофеинового Лося.

Денис взял его у меня.

— Спасибо, Виктория. Вы такая добрая.

— Я хотела извиниться, — произнесла я, заставляя голос звучать как можно искреннее. Это было самой

Когда я вернулась домой, мне захотелось прополоскать рот отбеливателем, так тошно было произносить эти слова. Но по довольной улыбке, медленно расползавшейся по его лицу, это того стоило. Он клюнул. Похоже, убедить его, что я глупая и отчаянно нуждаюсь в деньгах, будет несложно.

Я сама попросила о встрече в их офисе. Нарядилась, надела маску. Я была женщиной с миссией. Если он и правда пытался втянуть меня в схему с отмыванием денег, он об этом пожалеет. Никто не посмеет навредить продовольственному складу. Это слишком важно для слишком многих. Я сделаю всё, чтобы защитить его.

Увы, слишком многие позволяли себе обращаться со мной как с тряпкой. Я слишком долго это терпела. И теперь у меня полно работы, чтобы остановить это. Но в данном случае речь шла не обо мне. Речь шла о нашем сообществе, о самых уязвимых людях: детях, стариках, родителях-одиночках.

Стоя в его офисе, я поняла — прежняя Виктория меня бы сейчас не узнала. Я не думала, что жизнь заведёт меня сюда. Бесплодие, измены Грэма, постоянные упрёки, не только от него, но и от моей семьи, всё это раздавило меня. Я потерялась.

Я вернулась в Лаввелл сначала ради тёти Лу. У неё диагностировали рассеянный склероз, и ей было тяжело. Я взяла отпуск, приехала сюда на неделю, проводила с ней как можно больше времени. Мы гуляли, играли в шахматы, разговаривали.

И пока я гостила, ко мне вернулось чувство... Как сильно я любила это место, как хорошо дышалось в горах.

Я снова почувствовала себя собой. Той, кем всегда хотела быть.

Так что я вернулась домой, завершила развод, уволилась с душераздирающей корпоративной работы, собрала машину и переехала в Мэн.

Лаввелл был не для всех. Жизнь в маленьком городке бывает непростой. Но у меня появилась цель и этого было достаточно. Я с головой ушла в работу на складе, снова почувствовала связь с природой. Город принял меня и загрузил делами. Я познакомилась с Элис и Беккой и всё встало на свои места.

Так что чёрта с два я позволю Хаксли разрушить всё это. С нас хватит. Наш регион и так разрушен опиоидным кризисом. Обещания об экономической помощи редко доходят до реальности в таких местах, как наше. Мы выживали и боролись за всё, что имели. И понемногу начали восстанавливаться.

Люди с готовностью подключились к организации соревнований лесорубов. Теперь это было двухдневное событие с спонсорами, торговыми точками и полицейским сопровождением для регулировки трафика. Этот город умел за себя постоять.

И я тоже стояла за него.

Денис снова уселся за стол. Затем вытащил тонкую синюю флешку из компьютера и положил в нагрудный карман, слегка похлопав по нему.

Меня тут же прошиб озноб. Держать флешку при себе? Там явно было что-то интересное.

— Ну что ж, перейдём к делу. Я человек занятой, но с радостью всё тебе объясню.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вздёрнулось веко, крепко сжала губы и раскрыла буклет, который он мне вручил, а заодно и блокнот.

— У меня так много вопросов, — с преувеличенным восторгом пробормотала я. — Можешь объяснить страницу три? Там где расписание?

Я дала ему возможность подробно всё разжевать, старательно сдерживая раздражение, когда он критиковал моё управление финансами, график закупок и сокрушался по поводу проводки. Как он вообще успел её осмотреть — загадка. Меня трясло, но я кивая записывала, будто он делится биржевыми инсайдами.

Постучала по подбородку и включила дурочку.

— Может, ваши строители могли бы просто сделать всё бесплатно? Эти счета такие запутанные.

Он посмотрел на меня с сочувственно-снисходительным выражением.

— Понимаю, почему тебе сложно. У нас довольно сложная структура. Основной офис здесь, но мы охватываем множество направлений. Phobos — строительные работы. Alkaios — инвестиции в недвижимость и застройка. Kratos — управление и сбор арендной платы, — с довольной ухмылкой продолжал он, явно наслаждаясь возможностью похвастаться семейным бизнесом. — Ещё есть Deimos и Hyperion — они занимаются менее традиционными направлениями. — Он усмехнулся. — Но тебе об этом думать не нужно.

Я кивнула и аккуратно записала все названия. Паркер будет в восторге.

— Для таких структур, как наша, нормально перегонять деньги между компаниями. Особенно в налоговых целях.

Внутренне я фыркнула, но внешне одарила его ободряющей улыбкой.

— То есть, если кто-то заключает договор с Huxley Construction, то закупка материалов идёт через Phobos, а зарплаты оформляются через Kratos. — Он сложил пальцы на столе. — Всё непросто, но нужно. Для налоговой оптимизации. Хотя, думаю, тебе это сложно понять. А мы ведь действительно хотим тебе помочь.

Это он сейчас только что признался в уклонении от налогов? Я не до конца понимала, что именно считается налоговым мошенничеством, но звучало это крайне подозрительно. Вот так богачи и богатеют — перегоняют деньги туда-сюда, чтобы ничего не платить? Ублюдки.

— А при чём тут продовольственный склад?

— Давай я покажу график. Так, может, тебе будет проще, — сказал он, взяв ноутбук, обошёл стол и встал рядом. Сел? Нет. Стоял слишком близко, поставив ноутбук передо мной.

Он вытащил флешку из кармана и вставил в порт. Почему флешка? Почему не облако, как у всех нормальных людей? Он точно что-то скрывал.

Когда он открыл окно накопителя, на экране появилась масса папок. Все были подписаны. Но одна сразу бросилась мне в глаза.

Эберт.

Почему у него вообще была папка на Эбертов? Что в ней могло быть? Я сохранила невозмутимое выражение лица, пока он щёлкал по экранам передо мной, даже не пытаясь делать это незаметно. А я тем временем сканировала названия и старалась запомнить как можно больше. Греческие названия, фамилии жителей города, в том числе Соуза, нашего бывшего шефа полиции, и Ламберт, нынешнего мэра. Что они здесь делают?

— Вот, — произнёс он и открыл таблицу Excel, быстро превратив её в график. — Вот твои расходы. А вот — предполагаемые улучшения. Счета, материалы, работа.

С наклонённой головой я изучала каждый элемент диаграммы, на который он указывал.

— А тут — расписание пожертвований.

У меня сжалось сердце. Суммы пожертвований удвоились. Этого было бы более чем достаточно, чтобы накормить всех, кому мы помогаем, и обеспечить подгузниками каждого младенца. Это были такие деньги, о которых я даже не думала. И уж точно не то, что он предлагал несколько недель назад.

Он повернулся ко мне и улыбнулся. Стоял слишком близко. Слишком.

— Видишь, о чём

Я кивнула, затаив дыхание. Его тепло исходило сквозь одежду, и у меня скручивало живот.

— Мы рассматриваем это как долговременное и взаимовыгодное сотрудничество. — Он облизнул губы, его взгляд скользнул к моим. — Я готов быть очень щедрым.

На мгновение мне захотелось заорать. Но я держалась. Я пообещала Паркеру, что соберу всю возможную информацию.

— Я знаю о твоём статусе банка подгузников, — ухмыльнулся он. — И о твоей заявке на грант Feeding America.

Я кивнула, хотя жест вышел дёрганым, неуклюжим. Откуда, чёрт возьми, он всё это знает?

— И про остальные заявки тоже. Ты постаралась, пытаешься ухватиться за каждый доллар, за каждую крошку.

— Откуда ты знаешь про гранты? — спросила я, голос звучал слабее, чем хотелось бы. — И про статус банка подгузников?

Его глазки сузились ещё сильнее.

— Ты знаешь, кто мой отец?

Я опустила подбородок, в горле всё сжалось.

— У него хорошие связи. Он может помочь получить эти гранты. Или...

Он не договорил. И не надо было. Смысл был ясен. Он легко мог сделать так, чтобы я не получила ни копейки из отчаянно нужных нам средств.

Вся моя работа могла пойти коту под хвост. Мне хотелось врезать этому самодовольному гадёнышу в лицо. Вместо этого я заставила себя говорить спокойно:

— Я поняла.

Он отступил на шаг, скрестив руки на груди.

— Отлично. Моя секретарша уже подготовила черновой договор. — Он вытащил флешку и снова убрал её в нагрудный карман, захлопнул ноутбук. — Сейчас принесу бумаги, у нас есть нотариус, так что...

Я вскочила, врезавшись коленом в стол.

— Я... я, прости. Можно я возьму документы с собой? Хочу показать тёте Лу. Ей всё ещё важно участвовать во всём, и она так рада этому партнёрству.

Он нахмурился, оценивая меня с подозрением.

— Ты был так добр, всё мне объяснил, — промурлыкала я, изо всех сил притворяясь восторженной. Мне нужно было выбираться отсюда к чёрту. — Я в полном восторге.

Он кивнул, взял бежевую папку и протянул мне.

— Нам нужно скоро начинать. Приходи на следующей неделе и всё подпишем.

Я выхватила папку, схватила сумку и попятилась к двери. Мне срочно нужно было к Паркер и вывалить на него всё, что я видела.

— Конечно. Спасибо за помощь, — выдохнула я.

Пока я бежала по Главной улице, записывая голосовые заметки на телефон, чтобы ничего не забыть, во мне поднималась уверенность. Я не только изобразила покорную и глупую, но и, возможно, увидела улики, которые могли пригодиться.

Оставалось надеяться, что этого окажется достаточно.

Глава 33

Ноа

Тор швырнул чернику, а потом запрокинул голову и захохотал так, будто услышал лучший анекдот в мире.

— Я думал, Мерри приедет, — пробормотал я, обиженно. Я скучал по племяннице.

Финн усмехнулся.

— Встать так рано? Она теперь подросток. До полудня на каникулах не функционирует. Хотя... проснулась ровно настолько, чтобы продиктовать мне заказ на вынос.

Он протянул Тору поильник, тот громко стукнул им по столу, а потом начал жадно пить.

— Не понимаю, как мама справлялась. Пятеро мальчишек. — Он покачал головой. — У меня всего двое, и мы измотаны до предела. Этот просто дикий. Нам пришлось перевести его в кровать для малышей, потому что он начал вылетать из кроватки с бортами. Как-то ночью пришёл в нашу спальню — Адель чуть не умерла от испуга.

Я посмотрел на Тора — он уже размазывал чернику по волосам.

— А он спит в ней всю ночь?

Мой следующий по старшинству брат опустил голову, плечи затряслись от смеха:

— Господи, нет. Постоянно сбегает. Обычно с утра мы находим его на полу посреди комнаты, среди игрушек. Мы поставили детский барьер в дверной проём, но это вопрос времени — он точно скоро научится перелезать.

Бернис подошла и долила нам кофе. Слава богу. Без дозы кофеина я пока не мог соображать.

— Я слишком не выспался, чтобы быть деликатным, так что спрошу прямо, — сказал Финн, потирая виски. — Ты остаёшься? Какие у тебя планы?

Я поперхнулся, и кофе побежал по подбородку.

— Блин, чувак...

— Мы к вам уже привязались, — он улыбнулся Тесс. — Вы можете остаться. Построить здесь новую жизнь.

За последние два месяца мы с дочкой освоились. Но я всё ещё будто держался на плаву, не зная, куда плыть. Всё пытался представить, как будет выглядеть моё будущее, теперь, когда работа на лесных пожарах осталась в прошлом. Моя жизнь изменилась почти полностью.

Но Лаввелл начинал мне нравиться. Быть рядом с семьёй, видеть, как Тесс общается с кузенами, с тётями, дядями и обожающей её бабушкой...

И, конечно, Вик. Прошлая ночь была как сон. Казалось, что это уже не просто мимолётное что-то — между нами возникло нечто настоящее. Особенное. Она ещё не была готова к серьёзным отношениям, но я всё чаще ловил себя на мысли, что это вполне может перерасти во что-то большее. Если она даст себе время. И если я сам, наконец, соберусь.

— Мне нужна работа, — выдавил я. Это был самый безопасный способ увильнуть от ответа. — А с работой тут не густо.

— У меня есть куча идей, — он откинулся на спинку и потёр ладони. — У меня есть знакомый в службе реагирования на чрезвычайные ситуации.

Это слегка зацепило моё внимание.

— Это что?

— Агентство по управлению чрезвычайными ситуациями штата Мэн. Занимаются природными катастрофами, ядерными инцидентами. И более повседневными вещами. Это правительственное учреждение, которое отвечает за безопасность.

Я вздохнул и покачал головой.

— Я вряд ли подхожу.

Он не моргнув глазом отнёсся к моему сомнению.

— Координируешь действия, разрабатываешь стратегию, внедряешь — всё, что ты умеешь.

У меня в животе перевернулось.

— Насколько я помню, твое резюме набито сертификатами и обучениями. И... — он прищурился, сделав умное лицо, — ах да, ещё у тебя годы практики в полевых условиях.

Я склонил голову и нахмурился. Сейчас я не чувствовал себя способным координировать вообще что-либо. А уж оберегать чью-то безопасность… это была самая важная часть работы, от которой мне пришлось уйти. И я провалил её. Позорно.

Финн опёрся локтями на стол и наклонился ближе.

— Можно я тебе кое-что посоветую? Как старший брат?

Я пожал плечами, чувствуя себя подавленным.

— Нужно расти. Нужно меняться. Да, ты стал отцом. Да, ты ставишь ребёнка на первое место, как и должен. Но это не значит, что ты должен полностью отказываться от себя. Ты должен быть примером для Тесс. Развиваться, учиться новому.

Я

— Им нужен региональный директор. Кто-то, кто будет координировать действия в этом районе. Поисково-спасательные операции в горах тоже подчиняются им.

Я невольно выпрямился.

Финн передал Тору ещё кусок бекона, и тот схватил его с таким рвением, будто воевал за него.

— Я понимаю, как важно чувствовать себя нужным, иметь цель. Когда я ушёл из ВМС, я здорово поехал крышей.

Но это была только малая часть. Я был сам по себе с самого окончания школы. В детстве мне всегда казалось, что я не в своей шкуре. Я никогда не вписывался в Лаввелл так, как мои братья.

Учёба давалась тяжело. Я едва держался на уровне троек. Я мечтал пойти в техническое училище в Хартсборо, но отец запретил. Он был одержим идеей, что все его сыновья должны закончить полноценный университет. Возможно, потому что сам этого не сделал. Единственный, к кому не было таких требований — Гас. Он пошёл в техникум, чтобы сразу стать правой рукой отца на Hebert Timber.

Но я знал, что никогда бы не протянул. Одна мысль о том, что мне придётся сидеть в классе по несколько часов каждый день в течение ещё четырёх лет, вызывала зуд по всему телу.

Поэтому каждое лето и во время учёбы я впахивал на папу. Благодаря тем деньгам и наличке, которую мне подарили на выпускной, я смог купить старенький пикап. И уже на следующей неделе после окончания школы сел в него и уехал, не оглядываясь назад.

— Вспомни, — сказал Финн, поднимая поильник, который Тор уронил на пол. — Почему ты вообще захотел стать хотршотом(*Hotshot — это высококвалифицированный пожарный, работающий в элитной бригаде, которая тушит лесные пожары в труднодоступных и опасных районах.)?

Адреналин, опасность... Куча дурацких причин, если честно. Я замолчал на минуту, чтобы действительно вспомнить то первое лето, когда я был сам по себе. Я ехал на запад, ночевал в палатке в разных местах. Посетил кучу национальных парков и серьёзно задумался о том, чего хочу от жизни.

— Я хотел быть на улице, — сдавленно произнёс я. Горло сжалось. Эти воспоминания оказались сильнее, чем я ожидал. — Нет, не хотел. Мне это было необходимо. Я знал, что не выдержу работу в помещении.

Финн медленно кивнул&

— Понимаю.

— Горы, реки, деревья. Жёсткий, беспощадный ландшафт подальше от суеты и шума. Это было то, что мне было нужно. И до сих пор нужно. Мне нравится делиться этим с Тесс. Я хочу, чтобы у неё было такое же детство, как у нас: беготня по лесам, купание в озере и атмосфера настоящего сообщества.

Он удивлённо приподнял бровь. Кажется, я уже сам начал строить его аргументы.

— Что ещё?

Я занялся блинчиками Тесс, нарезая их и держась подальше от её быстрых ручек.

— Я хочу быть полезным. Хочу помогать.

Растя пятерых сыновей, родители всегда сравнивали нас. Все мои братья были способными, амбициозными, умными. А я был диким. Тем, кто постоянно влипал в неприятности, потому что не мог усидеть на месте. Об этом я умолчал.

— Я получил диплом младшего специалиста по пожарной безопасности. Потом попал в программу обучения в Лесной службе США. Это было три тысячи часов обучения. Я побывал в Айдахо, Орегоне, Вайоминге. Тушил разные пожары, участвовал в сотнях спасательных операций.

Те времена были настоящим безумием. Тренировки без остановки. Безумные требования, типа бега в гору с утяжелённым жилетом по нескольку часов. Но мне это нравилось.

— Я особенно хорош был в работе с бензопилой.

— Ну ещё бы. Ты же лесоруб в четвёртом поколении.

— Благодаря этому меня отправили на сертификацию по созданию противопожарных полос. А потом подключили к стратегическому планированию.

— Ты любил эту работу, — сказал он, не спрашивая, а утверждая.

Я откусил кусок яиц бенедикт. Чёрт, как же вкусно.

— Раньше — да. Но когда мне стукнуло тридцать, всё изменилось. Сезон пожаров становился всё длиннее. Мы месяцами тренировались, ездили по округе, потом нас перебрасывали по всему Северо-Западу. Работали изо всех сил. Каждый день был значимым. Мы спасали людей, дома, национальные парки. Мы сражались с природой и одновременно защищали её.

Финн хмыкнул в знак согласия.

— А она, мать её, серьёзный противник.

— Но после того, что случилось с Джеком и Эмили... — Я опустил взгляд на руки, и по телу прошла волна вины. — Я потерял хватку. Больше не могу этим заниматься. Не могу быть смелым. Не могу спасать жизни.

Финн глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул.

— С уважением скажу: существует много форм храбрости. Ты заботишься об этой малышке. — Он потянулся и слегка щёлкнул Тесс по носу, она захихикала. — Ты сражался с семьёй Джека за опеку. Ты переехал через всю страну. Это и есть храбрость.

Не правда. Я сделал то, что должен был. Это была отчаянная попытка искупить вину.

— Послушай, — продолжил он. — Я тоже ненавидел это место. Вернуться сюда после службы в ВМФ казалось личным поражением. Но... — он откусил кусок бекона, — оказалось, это благословение. Мне пришлось столкнуться со своими демонами. Признать их. Это сделало меня лучше — и отцом, и человеком.

— Я никогда не думал, что впишусь здесь. Но Лаввелл заставляет взглянуть в лицо тем вещам, от которых ты бежал. И, возможно, даже найти с ними мир. Дай себе шанс. Дай шанс этому городу и ты приятно удивишься.

Я замер. Финн действительно любил этот город. Он был по-настоящему счастлив — строил бизнес, летал на самолётах, проводил свободное время с Адель, Тором и Мерри. Мне было сложно представить, что он когда-то чувствовал себя несчастным, особенно здесь.

— Это правда, — кивнул он, будто прочитал мои мысли. — Я был уверен, что обречён. Что застрял. Понадобилось время, но в конце концов я перестал себя наказывать и начал действовать. Ты тоже сможешь. Позволь себе быть счастливым. Я знаю, ты скучаешь по Джеку и Эмили. Но ты не обязан страдать. Не должен платить за это. У тебя и Тесс может быть хорошая жизнь.

У меня защипало в носу, глаза налились влагой. Чёрт. Ещё немного — и я расплачусь прямо тут. Финн никогда не был тем, кто говорит серьёзно и глубоко, но сейчас его слова пробили меня насквозь. Разве не этим я и занимался? Заставлял себя застревать в боли, в горе?

Я открыл рот, чтобы поблагодарить его, но не успел — дверь кафе резко распахнулась, звеня колокольчиком, и моё внимание тут же переключилось.

Когда я увидел,

Грэм. В нашем кафе.

— Это он? — спросил Финн.

Я кивнул. Кажется. Всё моё внимание было сосредоточено на идиоте у входа. На нём были шорты с розовыми пальмами, блестящая поло цвета морской волны, ослепительно белые кроссовки и носки, натянутые до середины голени.

Наверное, собрался на гольф. В самом Лаввелле полей нет, но неподалёку от университета, в получасе езды, есть хороший загородный клуб.

Иначе зачем бы ему так нарядиться?

Хотя даже для гольфа этот прикид тоже перебор.

На него смотрели все в зале. И не зря. Он выглядел бы более уместно в балетной пачке.

Тесс, не дожидаясь моей помощи, вцепилась в целый шоколадный блин и запихнула его в рот.

— Аппетит у неё — прямо как у Эбертов, — рассмеялся Финн.

Я закатил глаза. Тор уже доедал четвёртую полоску бекона. Если он в отца и дядей на весь округ еды может не хватить.

Грэм оглядел закусочную, скривив губу, будто боялся подцепить тут какую-нибудь заразу. В Лаввелле такие взгляды приравнивались к государственной измене. Это место было свято.

Да, это была типичная закусочная в маленьком городке: пластиковые меню, виниловые сиденья, витрина с пирогами на стойке, где каждый день выставлялись свежие десерты. Но Бернис и Луис поддерживали тут идеальный порядок.

Когда Бернис подошла с кофейником в руке, этот самодовольный ублюдок поднял на неё глаза из-за меню и бросил.

— Я буду яйца Бенедикт.

Бернис взяла у него меню с гримасой. Вот чёрт. Ей это не понравилось. Он вляпался. Все знали, что с Бернис лучше не спорить.

— Прости, дорогой, сегодня их нет, — произнесла она таким приветливым тоном, что только те, кто вырос здесь, могли понять, в какую он влип.

Он фыркнул и нахмурился.

— Яйца. Бенедикт.

Произнёс он по слогам, будто она была глухая.

— Их. Нет. — медленно повторила она в том же тоне. — Может, омлет? У нас отличные омлеты.

— Я не хочу омлет.

А омлеты у них и правда были классные. Но яйца Бенедикт от Луиса — это вообще другой уровень. Сравнивать их было нечестно. Мы с Финном переглянулись. Этот парень понятия не имел, по какому тонкому льду сейчас идёт.

— У вас что, продукты закончились? — спросил он.

Она покачала головой, вежливо улыбаясь.

— Нет. Просто яйца Бенедикт сегодня не подаются.

— Если у вас есть ингредиенты — идите и сделайте. Что это вообще за место?

— Сэр, вы находитесь в Лаввелле, штат Мэн, — ответила она, распрямив плечи. — И я уверена, вам понравится наш омлет.

Я едва не рассмеялся. Рядом Финн расплылся в улыбке.

Грэм встал, огляделся и ткнул пальцем в сторону отца Рене, который как раз доедал завтрак.

— У него же есть.

Отец Рене, выглядя возмущённым, поддел последнюю порцию яиц и мгновенно засунул её себе в рот, пряча улику.

— У нас тут какие-то проблемы? — к нашему столику подошёл мэр Ламберт с фирменной улыбкой.

— А вы кто? — прошипел Грэм, оглядываясь. Все в закусочной теперь явно не скрывали, что смотрят на него.

— Я мэр. И хожу сюда завтракать дольше, чем ты живёшь на свете. Так что давай успокоимся и закажем омлет. Яйца — свежие, кофе — отличный.

Грэм нахмурился, но сел обратно и сделал глоток кофе.

И тут же сморщился, щёки раздулись, он сглотнул с явным трудом.

— Фу. Этот кофе на вкус как болотная жижа.

Финн подался вперёд, глаза светились от восторга.

— Бернис дала ему кофе для приезжих.

— Кофе для приезжих? — не понял я.

— У нас тут нормальный кофе. Не «отличный», как сказал мэр, но вполне. — Я кивнул. — Но если кто-то приходит и бесит Бернис, особенно если это богатый ублюдок из Бостона в одежде для гольфа... — Он кивнул на Грэма, лицо у того пылало, а он держал салфетку, будто она могла спасти ему жизнь. — Тогда она достаёт отвратительный. Думаю, тот аппарат не чистили лет десять. Это прям тюремный уровень. Идеальный способ унизить тех, кого она не рада обслуживать.

Я усмехнулся, низко, глухо.

— Жестоко.

— Она защищает Викторию. Мы все защищаем. Она — своя. Работает на износ, чтобы этот город стал лучше, несмотря на всё, через что прошла.

Грэм высунул язык и начал вытирать его салфеткой, потом выдернул ещё горсть из хромированного дозатора.

— Ну что, готов заказать омлет? — Бернис одарила его самой фальшивой улыбкой.

— Всё, — бросил он и швырнул салфетки на стол. — Вы потеряли клиента.

— Ах, ужас! — Бернис ухмыльнулась и заправила карандаш за ухо. — Теперь я точно потеряю свою звезду Мишлен.

Грэм злобно посмотрел на неё.

— Пойду-ка я в это модное новое кафе.

Схватив свою сумку Louis Vuitton, он с грохотом направился к двери.

— Удачи, — Бернис помахала ему пальцем.

Вся закусочная начала доставать телефоны. Очевидно, чтобы предупредить Рэйанну и её сотрудников из Кофеинового Лося, что к ним идёт буря.

— Бернис, — прошипел Финн, в голосе было чистое веселье. — Ты что, сговариваешься с другими владельцами заведений?

Она кивнула, не отрываясь от экрана телефона, постукивая по нему длинным ногтем.

— Ещё бы. Ему повезло, что я вообще пустила его сюда после всего, что он сделал с бедной Викторией. — Она покачала головой. — Надо было слабительное подлить в кофе.

Финн выпрямился как струна.

— Бернис.

Она метнула в него взгляд.

— Финн Эберт, только попробуй язвить — сразу позвоню твоей жене.

— Есть, мэм, — пробормотал он, сразу сдулся и вернулся к завтраку.

Как и все мы — никто в здравом уме не станет злить Бернис. Она знала всё и всех в этом городе. И, между прочим, готовила лучшие яйца Бенедикт на планете.

— А ты, — сказала она, указывая на меня. На мгновение лицо её стало мягче. — У тебя самая милая малышка и потрясающая девушка, но... — взгляд снова стал стальным, — если ты её обидишь...

Я поднял руки.

— Никогда.

— Ноа — отличный парень, — сказал Финн. — Он сам в шоке от удачи, что снял ту квартиру над Викторией Рэндольф. Клянусь тебе, он с ней будет как с сокровищем.

Чёрт, если брат клянётся своим самолётом, он точно серьёзен. Не уверен, что заслуживаю такую поддержку, но она, чёрт побери, греет.

Бернис расслабилась.

— Так, пойду принесу вам нормальный кофе. Подливаю.

Глава 34

Виктория

Атмосфера в квартире за ночь изменилась, и вместе с этим подскочила моя тревожность. Я никак не могла понять причину. Это я в чём-то виновата? Сказала что-то не так?

Надо было ещё вчера вернуться в свою квартиру. Но вместо этого мы спали

Чёрт. Я всё порчу.

Я наклонилась, пытаясь поймать его взгляд, и указала на дверь.

— Мне пора. Нужно по делам.

Он поднял глаза от тарелки Тесс, которую кормил в её стульчике, и его лицо потемнело.

— А. Ну, ладно.

Я повернулась, надеясь поскорее выйти из этой странной, гнетущей атмосферы. Но, дойдя до двери, передумала.

Это уже была не я. Я больше не прятала голову в песок. Мне совсем не хотелось провести весь день, мучительно прокручивая в голове всё, что я могла сказать или сделать не так. Пора было собраться и взять себя в руки.

— Ноа. Кажется, тебя что-то гложет. — Я старалась не выдать страх, но голос всё же дрогнул. — Я бы хотела помочь, если могу.

Я затаила дыхание, готовая к худшему. Что он выгонит меня. Накричит. Упрекнёт в навязчивости.

Но вместо этого он встал и медленно подошёл ко мне, неуклюже зависшей посреди комнаты.

Со вздохом он обнял меня.

— Этот день… — пробормотал он, уткнувшись в мои волосы. — Мне сегодня тяжело.

Я обняла его в ответ, молча похвалив себя за то, что нашла в себе смелость спросить.

— Сегодня год. — Он замолчал на секунду. — С того пожара.

Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Щёки ввалились, кожа была бледной. Он выглядел совершенно вымотанным. Он не часто говорил о смерти родителей Тесс, но я знала, что это как-то связано с крупным лесным пожаром, на котором он тогда работал.

— Мне так жаль... — Я прижалась щекой к его груди, стараясь передать ему хоть немного своей силы. — Что я могу сделать?

— Мне нужно хоть ненадолго вылезти из своей головы.

Я отступила и похлопала его по груди. Я знала, что ему нужно.

— У меня есть идея.

— Мы почти пришли, — сказала я, ведя его по тропинке к одному из моих любимых мест. Тропа шла мимо озера и поднималась в сторону национального парка Бакстер. Примерно через три километра был поворот, где река Миллинокет прорезала лес. Со временем она выточила широкий берег, оставив после себя уютную поляну, усыпанную гигантскими камнями. Я приходила сюда много раз, чтобы посидеть, подумать, просто посмотреть, как течёт вода. Отличное место для пикника.

Увидев знакомую узкую тропинку, я жестом позвала Ноа. Он нёс Тесс в туристическом рюкзаке, на ней была панама, а сама она с радостью выдёргивала листья с веток и швыряла их ему в лицо. Это было чертовски смешно.

Мы осторожно спустились по склону, цепляясь за корни и лавируя между камнями и деревьями, пока не добрались до моего секретного уголка. По берегу были разбросаны большие гладкие валуны, отколовшиеся от гор много лет назад.

Ноа улыбнулся, подходя.

— Только посмотри на этот вид.

Я проследила за его взглядом и задержалась на пейзаже: вершины вдали величественно вырисовывались на фоне безоблачного летнего неба.

— Здесь можно остановиться. Я расстелю одеяло, и у меня есть игрушки для Тесс.

Он кивнул, поставив руки на бёдра, всё ещё изучая окрестности. К нему постепенно возвращался цвет лица, и несколько километров прогулки помогли ему немного успокоиться. Но я только догадывалась, насколько давящей должна быть для него эта дата — сколько вины и горя она несла.

Я уже расстелила одеяло, когда по поляне разнёсся странный стон. Я повернулась, прикрыв глаза рукой от солнца, и оглядела берег.

Между двумя камнями застряло небольшое коричневое животное. Каждый раз, когда вода набегала, его голова уходила под воду.

У меня подогнулись колени.

— Это… лосёнок?

Я поспешила за Ноа к берегу. И точно — детёныш лося барахтался в воде. Река была не слишком глубокой, но в некоторых местах течение ускорялось. Лосёнок явно застрял.

— Держи. Забери Тесс, — сказал Ноа, расстёгивая рюкзак и аккуратно опуская его.

Тесс начала капризничать, не понимая, почему её не вытаскивают.

Я говорила с ней тихо, стараясь её успокоить, пока вытаскивала её из рюкзака и брала на руки.

Ноа тем временем копался в переднем отсеке — выкидывал бутылки с водой, батончики, аптечку. В итоге он нашёл моток паракорда, храповик и связку карабинов.

Он побежал к дереву у самого берега, обмотал вокруг него верёвку и зафиксировал её храповиком, а второй конец привязал себе на пояс.

— Ноа, тебе туда нельзя. Это опасно.

Он покачал головой.

— Я проходил подготовку по спасению на воде. И эта река даже не приближается к тем условиям. Я не могу оставить его умирать.

До лосёнка было не больше десяти метров, но скользкие камни и быстрое течение могли быть смертельно опасны. Да, он был подготовлен. Да, он знал, что делает. Но мне от этого не становилось легче.

А потом я снова взглянула на бедное животное, как оно изо всех сил старается держать голову над водой и поняла. Ноа не мог просто уйти. Он по натуре был спасателем. Помощником.

— Что мне делать?

— Держи Тесс. Держи подальше от воды. Поднимись повыше. Когда я вытащу лосёнка, он может дёргаться или ударить копытом.

Я кивнула, прижала Тесс к груди и поднялась к деревьям.

Когда обернулась, Ноа уже заходил в воду. Хоть и был август, вода была ледяной. Течение — сильным. Даже отсюда я видела, как он борется с ним, ступая осторожно, перешагивая скользкие камни, ветки и чёрт знает что ещё.

— Ты почти у цели! — крикнула я.

Он кивнул и медленно приблизился к лосёнку, стараясь не испугать его.

Рогов у него не было, он был совсем малышом, но лоси, даже такие, смертельно опасны.

И тут откуда-то донёсся глубокий рёв, гулко прокатившийся по верхушкам деревьев.

Тесс испуганно вскрикнула и указала пальчиком вниз по реке.

Сердце ушло в пятки. Я прижала её крепче и оглядела берег. Увидев, кто вошёл в воду, мне показалось, что душа вылетела из тела.

Огромный лось. Самец. Он заходил в реку, издавая протяжные, почти жалобные крики.

Ноа не обращал на него внимания, всё его внимание было на малыше, он держал его голову над водой.

Он опустился так низко, что из воды торчали только затылок и спина. Попытался поднять лосёнка, но тот не сдвинулся. Издалека он казался маленьким, но рядом с Ноа — это была настоящая мини-лошадь.

Чёрт. Как он вообще собирался вытащить его?

— У него нога застряла! — крикнул Ноа, обернувшись. Он глубоко вдохнул, грудь приподнялась, и он нырнул.

У меня подкосились

— Ноа!

Он быстро вынырнул, сделал вдох и снова ушёл под воду.

К тому моменту, как он вынырнул снова, я вся дрожала от страха. Теперь он обвязывал шею лосёнка второй верёвкой. Убедившись, что всё закреплено, он просунул руки под тело и прижал его к груди.

Малыш начал дёргаться, но Ноа удержал его и медленно повернулся к берегу.

Вода доходила ему до пояса, мышцы рук и торса напрягались и вздувались от напряжения. Если бы всё это не было так опасно, я бы наверняка задержалась взглядом на том, как мокрая футболка облепила его тело.

Лось на берегу снова зарычал громко и угрожающе. Я испугалась, что он бросится на помощь малышу.

— Ноа! — крикнула я, показывая на него. — Осторожно!

Он повернулся. И в этот момент я увидела его бок с характерным шрамом на правом бедре.

Это был Клайв.

Вот чёрт. Обычный лось — это уже страшно. А Клайв… он был легендой.

Он срывал свадьбы и разносил торты. Разгонял городские праздники и ломал спортивный инвентарь. Я хотела спугнуть его, но я держала Тесс и не могла рисковать.

Я замерла, наблюдая, как Ноа осторожно пробирается вдоль берега, обходя камни. Он всё ещё прижимал к себе лосёнка, весом уже, наверное, больше сорока килограммов, и каждый шаг давался ему с трудом.

Я крепче прижала Тесс, когда он наконец выбрался на берег. Он бережно опустил лосёнка на землю и сам рухнул на колени, тяжело дыша.

Сердце грохотало в ушах. Мне хотелось кинуться к нему, помочь, обнять, но я не могла, не с ребёнком на руках и двумя лосями рядом.

Он поднял глаза — по лицу, шее и рукам стекала вода, а улыбка была такой широкой и светлой, что у меня перехватило дыхание.

«Оставайся там», — беззвучно сказал он, подняв ладонь.

Клайв неторопливо направился к детёнышу, но Ноа не сдвинулся с места.

Он снова посмотрел на меня.Со мной всё в порядке.Я прочитала эти слова по его губам, хоть он и не произнёс ни звука.

Когда Клайв подошёл к малышу, тот чуть приподнял голову, а потом попытался встать — неуклюже, с усилием. Упал. Я зажмурилась, сердце сжалось: если Клайв разозлится или почувствует угрозу, Ноа может серьёзно пострадать.

Он остался на коленях на камнях, полностью расслаблен, ни малейшего признака угрозы в его позе. Просто ждал.

Клайв снова подтолкнул лосёнка. Тот напрягся, поднялся сначала на передние ноги, потом на все четыре. Пошатнулся, но устоял. Осторожно сделал несколько шагов. Потом ещё.

Иди. Просто иди. Возвращайся в лес.

Ещё пара шагов и его походка становилась всё увереннее. Он направился к деревьям. Клайв следовал за ним, но перед тем как скрыться в лесу, остановился и обернулся.

Лоб в лоб. Я увидела его взгляд. Из этого ракурса его рога казались шириной с автомобиль.

Он застыл. Просто смотрел на Ноа.

Господи. Он сейчас бросится?

Прежде чем меня успел захлестнуть ужас, Клайв отвернулся и ушёл в лес.

Меня затрясло. Я вжала Тесс в себя, прижимая её к груди. Она дёргала меня за волосы и барахталась, стуча ножками по бокам.

Когда лоси исчезли окончательно, я осторожно спустилась по камням туда, где всё ещё сидел Ноа насквозь промокший и выжатый до капли.

— Идиот, — выдохнула я, обняв его одной рукой. — Ты мог погибнуть.

Он криво ухмыльнулся.

— Ты волновалась за меня.

Я отстранилась и легонько ударила его кулаком в плечо.

— Конечно, волновалась, герой хренов.

У меня в рюкзаке был маленький полотенце, я быстро достала его. Запасная футболка оказалась на нём, как детская, смехотворно мала, но он натянул её поверх боксёров, пока его собственные шорты и футболка сушились на камне под солнцем.

Мы сидели на берегу, стараясь успокоиться, отдышаться, привести себя в чувство. Ели перекус, а Тесс в это время кидала камушки в реку и делала кучки из веточек, которые я собрала для неё.

— Ты напугал меня.

— Прости. Я просто увидел лосёнка и сработало что-то автоматическое. Вся подготовка, весь опыт… в голове стало кристально ясно, я сразу понял, что делать. — Он тяжело вздохнул и сделал глоток воды. — Но я… — Он сжал горло, опустил плечи и отвернулся, глядя на Тесс. — Я не в порядке сегодня.

Я сжала его ладонь.

— Можешь сожалеть, что напугал меня, — сказала я, поднеся его руку к губам. — Но не смей жалеть о том, кем ты являешься. Не стыдись того, что ты умеешь. Ты буквально спасаешь жизни.

Он опустил голову и покачал ею.

— Я не умею…

— Умеешь. — Я посмотрела на Тесс, которая сидела с палочками и ковырялась в земле. — Ты просто потерял в себя веру. Но если сегодняшний день тебе что-то показал, так это то, что ты по-прежнему можешь многое дать этому миру.

Он оглянулся, чтобы проверить, чем занимается его малышка, потом повернулся ко мне и мягко поцеловал.

Я запустила пальцы в его влажные волосы и ответила на поцелуй. Это касание, это ощущение было мне нужно после всего, что случилось.

— Спасибо, — прошептал он у моих губ. — За то, что привела меня сюда. За то, что вытащила меня из собственной головы.

Я бы сделала ради него всё. Ради него и его милой дочурки. До этого момента я сама себе в этом не признавалась, не говоря уже о том, чтобы сказать вслух. Но после всего, что я увидела — я просто должна была сказать ему правду, пусть это и пугало.

Я уже открыла рот, чтобы произнести это, но тут Тесс вдруг встала. Сама.

— Боже мой, — прошептала я, сердце сжалось от счастья.

Ноа резко обернулся, напрягся всем телом.

— Она…

— Идёт? — закончила я за него.

Мы оба замерли, боясь пошевелиться, будто любое движение может спугнуть момент.

Тесс стояла, слегка покачиваясь, будто что-то обдумывая.

И вдруг, между одним морганием и другим, она сделала шаг. Маленький, неуверенный.

Когда она пошатнулась, Ноа вскочил, вытянув руки вперёд, готовый поймать. Но будто почувствовав, что папа сейчас всё испортит, она быстро сделала ещё два шага и бухнулась на попу.

Сияя, она подняла лицо и посмотрела на него.

— Па. Па.

Он подхватил её и закружил, осыпая поцелуями.

— Ты пошла, малышка. Ты пошла.

Он прижал её к груди и посмотрел на меня. В его взгляде плескалась гордость.

А у меня сердце будто лопнуло от переполняющего чувства.

Нельзя было больше отрицать очевидного. Я была безумно влюблена в этого мужчину.

Глава 35

Ноа

Когда я уложил Тесс спать после ванны и ужина, то почувствовал, как во мне поднимается усталость. Мне самому не мешало бы принять душ и немного времени на то, чтобы осмыслить произошедшее.

Когда я увидел того застрявшего в реке лосёнка, во мне что-то щёлкнуло. Всё, что нужно было сделать, всплыло в голове с такой чёткостью, будто я читал пошаговую инструкцию. И я просто сделал это.

Я не рассчитывал, что на берег выйдет огромный бык. Но он… будто был благодарен?

Мне показалось, что это отец лосёнка. Хотя, по логике, телята держатся с матерями. Но Клайв — тот самый, про которого рассказывала Вик, — издавал звуки так, будто был всерьёз обеспокоен судьбой малыша.

Пока я купал Тесс, Вик успела позвонить Марко — хозяину пиццерии, которая ещё даже не открылась. После того вечера, когда Бекка притащила нам пробную пиццу, они с Вик подружились, и теперь мы периодически получали «тестовые партии». Вик расхваливала тесто и печь, которую он установил в новом помещении. Вуаля — ужин у нас был.

Когда я уезжал из Калифорнии, я не имел ни малейшего представления, что меня ждёт. Но в самых смелых мечтах мне и в голову не приходила женщина вроде Вик. Та, что перевернёт мою жизнь с ног на голову.

— Ты был невероятен сегодня, герой, — сказала она, вытирая со щеки каплю соуса.

Я хотел отмахнуться от комплимента, но знал, что она этого не допустит. Поэтому просто кивнул.

— Я рядом, если захочешь поговорить. Я хочу помочь, — в её глазах было так много искренности, что это резануло по живому.

Я бесконечно прокручивал в голове тот день, случившийся год назад. Меньше всего на свете мне хотелось обсуждать его. Но, чёрт возьми, я хотел быть ближе к Вик. Хотел делиться с ней жизнью. И если она должна знать, кто я есть, то она должна знать и, что случилось с родителями Тесс.

Как я могу надеяться на то, что она будет чувствовать ко мне то же, что я чувствую к ней, если я не буду честен до конца?

Я сглотнул и выдавил из себя.

— Джек и Эмили были моими лучшими друзьями. — Я отложил кусок пиццы и вытер руки. — Мы с Джеком вместе проходили подготовку, потом работали в одном отряде. Они с Эмили были вместе целую вечность. Мы втроём жили в Тахо, в облезлом старом доме над прачечной.

Она придвинулась ближе, прижалась ко мне.

— Когда они узнали, что Эмили беременна, купили небольшой дом за городом, ближе к национальному парку. Джек всегда мечтал о детях, а Эмили как раз получила повышение в больнице. Они строили ту жизнь, о которой всегда мечтали.

Комок в горле мешал говорить. Эмоции накрыли с головой.

Она сжала мою руку, молча поддерживая.

— Мы были неразлучны. Все праздники отмечали вместе. В день, когда они поженились, я стоял рядом с ними в суде. А потом мы пошли в наше любимое захудалое кафе и ели лучшие в мире бургеры. Эмили постоянно хотела бургеры во время беременности. Именно тогда они и попросили меня стать опекуном их ребёнка, если вдруг что-то случится.

Я закрыл глаза. Я до сих пор слышал музыку из проигрывателя в том баре.

— Сначала я пытался отказаться. Я не годился на роль отца. Но они настояли. В нашей работе так бывает — мы всегда на передовой, и нужно быть готовыми. Завещания, доверенности, страховки… Мы тогда шутили об этом, но Эмили, как медик, знала, что может произойти.

— У них не было других родственников?

— У Эмили мать умерла пару лет назад. А Джек вырос в жуткой семье, полной насилия. Он не хотел, чтобы его дочь когда-нибудь попала туда. И да, я согласился. Подумал, что ничего ведь не случится. А если и случится, разве можно отказать?

Я сделал глоток воды, прочистил горло.

— Мы посмеялись, чокнулись. Я подписал бумаги у адвоката, с которым работали почти все пожарные в округе. Это было за неделю до рождения Тесс.

Глаза защипало от воспоминаний. Помню, как Джек обнял меня после этого, поблагодарил с такой искренностью, что мне стало неловко. Мне казалось, что это всего лишь пара подписей. Но для него это было куда больше.

Вик прижалась ко мне щекой к груди.

— Что случилось на том пожаре?

— Я всё испортил. — Сердце забилось сильнее, пальцы дрожали. — Обычно нас отправляли на выезды, но этот пожар был рядом с домом. Под Тахо. Джек был в отпуске по уходу за ребёнком и должен был остаться дома.

Я запустил пальцы в её волосы, только это помогало мне немного успокоиться.

— Я был назначен командиром западной линии. Поначалу всё было под контролем. Но к концу дня пламя усилилось. Джек мог остаться дома… — ком в горле подступил снова, — …но он не смог. Это был наш дом, наш лес, наш город. Он не мог сидеть сложа руки.

Я провёл языком по внутренней стороне зубов, подбирая слова. Я не произносил это вслух уже почти год.

Он был на восточной стороне, проводил анализ и убирал потенциальные очаги возгорания. План заключался в том, чтобы укрепить огнезащиту и не дать пламени добраться до центра города. Тахо-Сити — небольшой городок, но окрестности озера густо заселены. Мы рассчитали скорость и направление ветра, рельеф местности и плотность горючих материалов. Но... — я сглотнул, стараясь избавиться от кома в горле. — Но огонь изменил направление. Лавровые деревья вспыхивают моментально. Загорелась целая роща, и пожар пошёл дальше на юг, чем мы ожидали. Мы отдали приказ об эвакуации, но когда я понял, что пламя движется к дому Джека и Эмили, было уже слишком поздно. Местность там — как спичечный короб.

Вик ахнула и вцепилась в мой футболку.

— Мы отправили туда бригаду, а потом я сам вскочил в машину и поехал, паникуя и теряя контроль. Когда мы приехали накануне, прогнозировали движение пожара на север.

Сердце колотилось так сильно, что я чувствовал удары даже в пальцах ног, а в ушах шумела кровь. Меня бросило в холодный пот, язык казался слишком большим для рта.

— Эмили пыталась уехать, но дорогу перекрыли поваленные деревья. Тогда она пошла к главной трассе пешком, с Тесс на руках. Она надела на малышку респиратор и закрепила его на крошечном личике при помощи изоленты. Но у неё была только одна маска. Когда мы их нашли, она уже еле держалась на ногах. Я вообще не понимаю, как она не упала.

На меня накатила волна горя. Образы друга сменяли друг друга в голове. Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и выпрямился. Я уже так далеко зашёл. Надо закончить.

— Но её лёгкие пострадали слишком сильно. — На этот раз я не смог сдержать рыдание. Казалось, я снова оказался в тот самый день. Снова сижу рядом с Эмили, подключённой к аппарату ИВЛ, с Тесс на руках, и молюсь, чтобы она выжила.

Я дрожал, охваченный страхом и болью.

Вик села и обняла меня, крепко прижав к себе. Она молчала. Просто была рядом. Это всё было так чертовски несправедливо. Я прожил с этим целый грёбаный год, но до сих пор не мог смириться. Всё ещё казалось, будто это страшный сон, из которого я вот-вот проснусь.

— Это моя вина. — Сердце с треском разломилось пополам, когда я наконец произнёс то, что мучило меня больше всего.

Она напряглась, но не отпустила меня.

— Нет, не твоя. Ты просто делал свою работу. Ты сам столько раз говорил, насколько непредсказуем огонь, как мало мы можем с ним поделать.

Но это была моя вина. Это должен был быть я. Я жил, зная, что всё может закончиться в любую минуту. Моя семья справилась бы с потерей.

А вместо этого этот беззащитный, идеальный младенец остался сиротой.

— Что случилось с Джеком?

— Он попытался вернуться домой, чтобы их забрать. Но его отрезало огненным фронтом. — Я запнулся. — Чёрт... — Я уткнулся лицом в шею Вик. — Я только надеюсь, что он знал. Что он знал, как сильно я старался уберечь их.

Я больше не мог сдерживаться. Вся боль, сожаление и вина, что копились во мне целый год, вырвались наружу. Вкупе с сегодняшним выбросом адреналина и радостью это сломало меня окончательно.

Вик держала меня, положив голову мне на грудь, пока я плакал. Слёзы капали ей прямо в волосы, но ей было всё равно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Такой поддержки, которая не давала развалиться на части, когда сам уже больше не мог держаться.

— Пойдём спать, — мягко сказала она, когда мы уже почти час сидели, обнявшись.

Мы переоделись в тишине, почистили зубы. Мне не нравилось, что ей придётся спать со мной на узкой односпальной кровати, но она, похоже, не возражала.

В темноте она прижалась ко мне, обняв крепко, уткнувшись носом в мою шею.

— Ты пока не готов это услышать, но когда-нибудь будешь. Поэтому я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, пока ты не поверишь.

Она глубоко вдохнула и выдохнула, её тёплое дыхание щекотало мне кожу у ключицы.

— Это не твоя вина. Это была бессмысленная трагедия. И точка. Ты ни в чём не виноват. Ты всё сделал правильно.

Она сжала мою руку.

— Ты делаешь ровно то, о чём они тебя просили. Они знали, что если им придётся оставить Тесс, ты будешь тем, кто даст ей любовь. Самый лучший человек, которого они знали. Они доверили тебе самое ценное, что у них было.

У меня заслезились глаза. Я был слишком вымотан, чтобы сдерживать слёзы, и просто позволил им течь.

— Они живы через неё. Она — их продолжение. Я обещаю тебе, они видят, как ты ей предан. И благодаря этому — они в покое.

Она не смотрела на меня, но положила ладонь мне на щеку и вытерла слезу большим пальцем.

— Поэтому, пожалуйста. Прекрати винить себя. Перестань себя наказывать. Потому что эта девочка нуждается в тебе. В тебе настоящем. И она этого заслуживает.

Глава 36

Виктория

Руки дрожали, пока я шла к офису Huxley Construction. Сегодня я должна была подписать контракт. Нужно было придумать убедительную отговорку, почему не могу этого сделать. И ещё, выудить из Дениса побольше информации.

Но как?

Я всё обсудила с Паркер, передала ей копии презентации и контрактов. Она рассмеялась, глядя на его таблицы. По её словам, это классический пример отмывания денег.

Похоже, он действительно считал, что я настолько тупая.

— Или он просто круглый идиот, — заметила Паркер.

И, скорее всего, она была права. Как бы то ни было, ей нужно было больше времени, а я не могла подписывать бумаги и одновременно выводить Дениса из себя.

У меня не было плана, не было стратегии. Только нарастающая ненависть к этому человеку и ко всему, что он собой представляет. Я хотела защитить Ноа, Тесс и весь наш город. Речь уже шла не только обо мне. Это был мой дом, мои люди и необходимость поступить правильно.

Так что я пришла. Находиться рядом с ним было мерзко, но я оказалась в уникальной позиции, и потому была готова бороться, чтобы его прижать.

— Виктория, — поприветствовал меня Чарльз, выходя из офиса, когда я подошла к двери. Он был безупречно одет, как будто собирался не на встречу, а на гольф в загородный клуб. — Боюсь, мне нужно срочно на совещание. Денис говорил, что вы сегодня подписываете контракт.

Я одарила его безмятежной улыбкой.

— Очень рада с вами работать, — сказала я, не подтвердив и не опровергнув его слова.

— Прекрасно. Мы о вас позаботимся, — сказал он и ушёл.

Минут через пять меня провели в кабинет Дениса. Он сидел за столом с открытым ноутбуком. В боковом порту — флешка. Если бы только я могла её достать... В ней, вероятно, хранилась вся информация, необходимая, чтобы покончить с этим делом и отправить семейку Хаксли за решётку. Но я ведь не шпионка. Даже не особо ловкая.

Но у меня была цель. Люди, которых я хотела защитить. Я что-нибудь придумаю.

— Готова подписывать? Я могу позвать нотариуса.

— Пока нет, — уклончиво ответила я, ставя стаканчик кофе на край стола. — У меня есть ещё пара вопросов, и ты же знаешь тётю Лу, ей обязательно нужно присутствовать при этом «историческом моменте».

Я изобразила в воздухе кавычки и закатила глаза, делая вид, что считаю всё это глупостью. На самом деле Лу вообще ничего не знала. Она бы приложила меня тростью, если бы узнала, что я ввязалась в нечто незаконное. Она терпеть не могла Чарльза Хаксли.

Лицо Дениса вытянулось.

— У нас нет времени на задержки, Виктория.

Я сглотнула и лихорадочно пыталась придумать, как его успокоить.

— Я знаю. Но для неё продуктовая лавка — дело всей жизни. Обещаю, я приведу её в течение недели, и мы всё подпишем.

Он посмотрел на меня с явным раздражением. Чёрт.

Сердце

— У меня, кстати, есть вопрос по этому пункту, — сказала я, развернув договор на столе и наклонившись, чтобы указать на текст.

Как я и ожидала, этот слизняк уставился на мою грудь, задержав взгляд чуть дольше, чем прилично, прежде чем поднялся, чтобы взглянуть, на что я указываю.

Когда он приблизился, я подняла руку, якобы показывая строку в документе, и нарочно задела бумажный стакан с кофе.

— Это стандартная проце... Блядь! — заорал он, когда горячий кофе разлился по столу и окатил бумаги.

— Ой, нет! Прости, пожалуйста.

Он в панике схватил телефон, чтобы спасти его от влаги, потом поднял с полки дорогие часы. Бормоча что-то про бумажные полотенца, выбежал из кабинета.

Я воспользовалась моментом. Стала переставлять бумаги, изображая уборку. Сложила те, что не пострадали, и положила их поверх ноутбука. Одним движением вытащила флешку и сунула в чашечку бюстгальтера.

Денис ворвался обратно с охапкой полотенец.

— Что ты делаешь?

— Убираюсь, — бодро ответила я и взяла у него полотенца. — Я это разлила, мне и вытирать.

Я принялась протирать стол, создавая ещё больший беспорядок. Надеялась, он не заметит исчезновения флешки.

Тщательно вытерев поверхность и несколько раз передвинув ноутбук, в конце концов спрятав его под газетой и папкой с чеками, я ушла, пообещав вернуться с тётей Лу, чтобы подписать бумаги.

Когда я добралась до дома Ноа, было уже поздно.

— Я волновался, — прошептал он и поцеловал меня в висок. — Тяжёлый день? Миссис Дюпон опять выносит тебе мозг из-за схемы движения для соревнования лесорубов?

Я покачала головой.

— Мне нужно было встретиться с Паркер.

Он напрягся, сжал мои плечи и нахмурился.

— Ты же не подписала контракт?

— Нет. Мне удалось потянуть время, но я достала вот это, — я подняла флешку.

— Ты отдала её Паркер?

Живот скрутило в тугой узел.

— Я пыталась. Она не взяла. Сказала, что её могут назначить временным начальником полиции, так что она не может рисковать, принимая доказательства, полученные незаконным путём.

Он сжал губы и медленно кивнул.

— Ладно.

— Она попросила меня сохранить её, пока не найдёт законный способ всё проверить.

Он нахмурился и оглядел комнату, явно что-то прикидывая в уме.

— Ты уверена, что не подвергаешь себя опасности?

Я едва сдержала смех.

— Ни за что. Мы же говорим о Денисе Хаксли. Поверь, в этом человеке нет ничего даже отдалённо опасного. — Я обвила его шею руками, встала на носочки и поцеловала его.

Он ответил на поцелуй с таким пылом, что я мгновенно растаяла в его объятиях. Он прижал меня к себе, сжав мои бёдра, и...

— Я люблю тёплые обнимашки.

Я с испугом отпрянула и обернулась.

Тесс сидела на полу в гостиной, прижимая к себе Олафа и хохоча так, что не могла остановиться.

— Ах ты маленькая проказница! — Я подняла её и закружила. Поцеловала в щёку и задула в шею, вызвав ещё больше младенческого смеха. Затем обернулась к Ноа и одарила его притворно строгим взглядом: — Ты снова вставил батарейки.

Он поднял руки, делая шаг назад.

— Я слаб. Она так расстроилась, когда он перестал говорить. Ты бы видела её лицо.

Я прижала Тесс к себе, и она уткнулась в меня.

— Год от роду, а уже умеешь манипулировать папой. Даже не знаю, бояться тебя или преклоняться как перед королевой.

На ужин было что-то простое. Мы втроём сидели за крохотным столом, пока Олаф остался в комнате и периодически говорил что-то сам по себе. Уверена, он был дьявольским созданием.

— Мне сегодня позвонили, — сказал Ноа. — Тот друг Финна из управления по чрезвычайным ситуациям.

Я оживилась.

— Ну и как всё прошло?

На его лице появилась широкая улыбка.

— Очень интересно. Думаю, я подам заявку.

У меня в груди что-то взлетело.

— Это потрясающе!

Я чуть не вскочила с места и не начала плясать от радости, но сдержалась. За мной уже водилась слава чрезмерно эмоциональной, но даже для меня это было бы чересчур.

— Думаю... — он опустил голову и прочистил горло. — Думаю, мы останемся здесь надолго. — Он глубоко выдохнул и посмотрел на меня. — Я хочу, чтобы Тесс росла здесь, бегала по лесам с кузенами. А зная моих братьев, скоро этих кузенов станет ещё больше.

— У неё тут семья, друзья. И она сможет ходить в школу к Элис. — С каждой секундой мне становилось всё труднее усидеть на месте.

Он улыбнулся.

— Ты не против?

Я встала, но вместо того чтобы прыгать от счастья, просто забралась к нему на колени и запустила пальцы в его волосы:

— Мои любимые люди остаются в Лаввелле? Да, я совсем не против.

Смеясь, я поцеловала его.

— Я тоже хочу быть с тобой, — сказал он, прижавшись губами к моим. — Я знаю, мы договорились не торопиться. И не будем. Но я хочу, чтобы ты была в моей жизни. В жизни Тесс.

Я сжала его крепче.

— Я тоже хочу быть здесь.

Когда Тесс уснула, мы устроились на диване. Вместо того чтобы смотреть Schitt's Creek, мы только начали третий сезон, мы просто болтали.

Я распустила волосы и провела пальцами по прядям.

— Не делай так, — нахмурился он. — Не закрывай уши волосами.

В груди кольнуло, когда я увидела, как он внимательно меня изучает.

— Но...

Он заправил прядь за ухо и погладил мою щеку.

— Делай, как тебе комфортно. Но у тебя прекрасные уши. Как и всё остальное.

Щёки вспыхнули, и я снова собрала волосы. Всё это время я наблюдала за ним, и в его взгляде было только тепло и искренность.

— Это привычка, — тихо сказала я. — Я так делаю, когда нервничаю.

— Знаю. И собираюсь тебя от неё отучить. — Он приблизился. — Я так рад, что ты попросила меня быть твоим фальшивым парнем.

От его хриплого голоса сердце дало сбой.

— А я рада, что ты согласился.

— Удивительно, что всё началось с того, что ты не хотела идти на свадьбу сестры одна. Кажется, будто это было в другой жизни.

И правда, всё казалось таким далёким. И я так рада, что всё это уже позади. Я смущённо опустила голову.

— До сих пор не верится, что мне пришлось идти на свадьбу сестры с бывшим мужем, притворяясь с кем-то парой. Я как персонаж реалити.

Он провёл пальцем по моему подбородку, заставив посмотреть ему в глаза.

— Ради тебя я готов на всё. Если тебе нужно, чтобы я изображал твоего парня, мужа, кого угодно, я сделаю это без колебаний. Чёрт, я даже космонавтом

— Ну всё... — Я прижалась губами к его губам.

Он тихо застонал и посадил меня к себе на колени, так что я ощутила каждый сантиметр его тела.

Наши языки переплелись, и мы утонули друг в друге. Я впитывала его тепло, запах, проводила ногтями по его спине, наслаждаясь ощущением его мышц под пальцами.

Его прикосновения были опьяняющими. Я так долго жила без близости, что теперь с ним всё во мне жаждало большего.

Он отстранился.

— Ты это слышала?

Я задержала дыхание и прислушалась. Через мгновение услышала. Будто кто-то передвигает стул.

По спине пробежал холодок.

— Дилан уехал на всё лето.

Сосед с третьего этажа, учитель естественных наук в средней школе, сейчас преподавал на летней программе в Вермонте. Он уехал пару недель назад и должен был вернуться не раньше, чем через месяц.

Ноа наклонил голову и посмотрел на потолок.

— Может, вернулся раньше?

Я поднялась с дивана и замерла, прислушиваясь. Вскоре звук повторился.

— Это снизу.

У меня сжалось в животе. У моих друзей не было ключей от квартиры. С роднёй я не была настолько близка. Единственный человек, кто мог бы войти в мою квартиру — это Ноа.

Я подкралась к двери, напрягая слух, пытаясь разобрать, что происходит внизу. Дом был старый, с плохой звукоизоляцией, именно поэтому Ноа и Тесс часто мешали мне спать.

Послышался скрежет. Будто кто-то открыл ящик.

Через секунду снова.

Кто-то был в моей квартире.

Моё тело застыло, и страх медленно разлился по венам. Ноа бесшумно пересёк комнату и закрыл дверь на засов. Потом развернулся и протянул мне телефон.

— Иди в комнату Тесс и вызови полицию, — прошептал он. — Я начну шуметь, чтобы тот, кто внизу, не услышал твой звонок.

Я кивнула и направилась в комнату Тесс. Надеялась, что гул кондиционера заглушит мой голос. Я продиктовала диспетчеру все данные, и вскоре в дверях появился Ноа.

— Останься здесь, — строго сказал он. — С Тесс.

Сердце колотилось от ужаса.

— Не ходи вниз, — умоляла я. — Полиция приедет через несколько минут. Пожалуйста, останься.

Он прижал меня к себе, лицо его застыло в тревожной маске.

— Хорошо, — прошептал он и поцеловал меня в макушку. — Подождём.

Полиция приехала через несколько минут, всё-таки это маленький город. Но никаких следов взлома обнаружено не было.

Офицер Филдер пошёл со мной осматривать квартиру. Я искала, не изменилось ли что-то, не был ли кто-то в вещах, но всё выглядело на своих местах. Дверь действительно была не заперта, но я вполне могла забыть её закрыть, когда спешила к Ноа и Тесс.

Офицер велел мне в дальнейшем запирать двери и звонить, если вдруг замечу что-то странное, после чего они уехали.

А я чувствовала себя полной дурой.

— Я слышала это, — настаивала я. И себе, и Ноа.

— Я тоже, — ответил он, обнимая меня крепче. — Кто-то был в твоей квартире. Хорошая новость в том, что ничего не пропало и ничего не испорчено. Ты сегодня останешься здесь, а завтра мы поставим новые замки, ладно?

Мы стояли так, сжавшись в объятиях, несколько минут. Этот день был... тревожным — с самого начала и до конца.

Когда мы легли в постель, и он обнял меня сзади, я прошептала:

— Ты думаешь, это был Денис? Что он вернулся за флешкой?

Сначала он молчал, дышал ровно. Потом тихо сказал:

— Не знаю. И мне не хочется верить, что всё это из-за моей семьи.

— Никто не заставлял меня её брать.

Он обнял меня ещё крепче.

— Я знаю. Но всё ведёт к моему отцу. Я боюсь, что мы никогда не избавимся от последствий его поступков.

Я повернулась к нему лицом, оказавшись зажатой между его широкой грудью и стеной, и прижала ладонь к его щеке.

— Ты — не твой отец. Ты сам по себе. Замечательный человек. И, что важнее, — я чмокнула его в губы, — ты мой.

Он приподнял брови и ухмыльнулся.

— Ты меня присваиваешь? — сказал он и прижал свои бёдра к моим.

Его напряжённый член упирался мне в живот, и сон как рукой сняло. Одних слов было уже недостаточно, чтобы выразить, как много он для меня значит. Я должна была показать. Мне нужно было почувствовать его в себе.

Я нежно поцеловала его, наслаждаясь его запахом, его теплом, его руками на своём теле.

— Да, Ноа. Ты мой.

Глава 37

Виктория

Рыча, он перевернул меня на спину и прижал к кровати.

— Раз ты меня себе присваиваешь, значит, и я могу сделать то же самое.

Он наклонился и поцеловал впадинку у основания шеи.

— Вот это, — прошептал он, мягко поглаживая пальцами мой пульс на шее, — моё.

Одним резким движением он стянул с меня огромную футболку. Затем его губы коснулись моей кожи, оставляя за собой россыпь лёгких поцелуев вдоль ключиц.

— И это, — он сжал мою грудь, потом нежно прикусил каждый сосок. — Тоже моё.

Жар сжался внизу живота, и я выгнулась ему навстречу.

Он отстранился, и его синие глаза вспыхнули, будто огонь.

— Думаешь, я закончил? Я ещё столько всего в тебе не забрал.

Я могла бы просто лечь и позволить ему делать со мной всё, что захочет, но в чём тогда веселье? Собрав всю свою силу, я перевернула его и прижала к стене, кровать была слишком узкой, потом встала на колени.

— Это нечестно, — сказала я с усмешкой. — Я голая, а ты всё ещё одет.

Понадобилось несколько попыток, чтобы стянуть с него шорты, немного неловких движений в тесном пространстве и вот, наконец, его член освободился.

— Вот о чём я и говорила, — пробормотала я, не отрывая взгляда от его глаз, и наклонилась, едва коснувшись губами его головки.

Его мышцы на ногах вздрогнули, и мой низ отозвался той же дрожью.

— Раз уж мы тут делим части тела, — прошептала я, проводя пальцами по всей длине, — тогда я забираю вот это.

С приоткрытыми губами я взяла его в рот, до самого горла.

Потом медленно отстранилась, провела по нему языком, и, дойдя до головки, чмокнула, смакуя солоноватую каплю, появившуюся там.

— Моё.

— Всё твоё, — выдохнул он сквозь сжатые зубы. — Всё, что захочешь.

Он кивнул, резким движением, сжимая простыни в кулаках.

Боже, каким же он был красивым в этот момент — весь дрожащий от желания, на пределе.

Я медленно провела языком вверх по стволу. Обхватила его яйца, затем осторожно провела зубами по головке.

Каждое его приглушённое стоны, каждый сдавленный рык только разжигали

— Твой рот… — выдохнул он. — Блядь, Вик… Ты меня с ума сведёшь.

Я улыбнулась, прижимаясь губами к гладкой коже его члена.

— Нет, ты крепкий, пожарный. Максимум покалечу.

Сжав его рукой у основания, я расслабила горло и взяла его так глубоко, как только могла. Он вздрогнул и выругался, слова срывались с губ одно за другим. Я была той, кто дарил ему это удовольствие, но ощущения были такими, что у меня самой перехватило дыхание. Я сжала бёдра, пытаясь хоть немного унять жгучее желание внутри.

После двух лет воздержания моё желание вернулось с удвоенной силой. С Ноа всё было легко и радостно. Секс с ним был игрой. Он заставлял меня чувствовать себя в безопасности и полной уверенности.

Я могла дразнить его, пробовать что-то новое и не бояться. Мне не становилось неуютно от мысли быть голой рядом с ним. А главное, я никогда раньше не смеялась столько в постели с мужчиной. До него я даже не знала, что такая близость вообще возможна.

— Боже... — простонал он. — Это невероятно.

Я продолжала, чередуя руки и рот, не оставляя без внимания ни одного участка.

— Но если ты не остановишься, я долго не продержусь...

Я подняла на него взгляд, выпустив его изо рта с влажным щелчком:

— А я и не против.

— А я против, — пробормотал он, обхватив меня подмышками и притянув к себе, укладывая на грудь. С тихим стоном он впился в мои губы жадным поцелуем. — Как я смогу забрать себе твою сладкую киску, если ты вырубишь меня лучшим минетом в мире?

Щёки вспыхнули, но тело горело куда сильнее.

Его пальцы легко коснулись моего входа.

— Закончить то, что начала, ты сможешь в любой момент. Но сейчас... мне нужно быть внутри тебя.

У меня в животе всё затрепетало. Я приподнялась, прижимая его напряжённый член между нашими телами.

— Как тебе хочется, пожарный?

Он посмотрел на меня, глаза горели, и стиснул кулак, прикусив его.

— Я хочу тебя всякую. Но сейчас... хочу смотреть в эти потрясающие глаза, пока трахаю тебя.

Он приподнялся, потом резко перевернул нас, уложив меня на спину. Нависнув надо мной, сорвал с себя футболку и достал из ящика тумбочки презерватив.

— Раздвинь ноги для меня, — приказал он, раздвигая мои бёдра и наклоняясь, чтобы провести языком по всей длине.

— Вся мокрая... и охренительно вкусная, как всегда.

Он поставил сначала одно колено, потом другое, взялся за изголовье кровати и прицелился, подводя себя к моему входу.

Когда он вошёл в меня, я вскрикнула. Это трение, это сладкое ощущение наполненности — было почти невыносимо. Я обвила его шею руками и притянула к себе. Погружаясь в его поцелуй, провела ногтями по его спине.

Его движения были сдержанными, но глубокими, он попадал точно в те точки, о существовании которых я даже не подозревала.

— Боже... ты словно создана для меня, — прошептал он.

Я выгнулась ему навстречу, теряясь в ощущениях — от них кружилась голова, перед глазами мерцали пятна.

— Ты моя, — прошептал он сквозь поцелуи. — И я весь твой. Всё, что ты захочешь. Забирай. Всё, чем я являюсь. Всё, что у меня есть. Пожалуйста, Вик... Позволь мне быть твоим.

— Да! — вскрикнула я, стремясь к разрядке. — Я хочу всё!

— Хорошая девочка... потому что ты всё это получишь.

Он зажал мои руки над головой и начал вбиваться в меня с силой. Обычно такая потеря контроля вызывала у меня тревогу. Но с Ноа я ощущала не страх, а силу. Меня захлестнул поток страсти, когда он приник к моей груди, дразня соски губами, и продолжал жёстко входить в меня.

Существовало ли хоть что-то, чего этот мужчина не умел?

Я заёрзала, и он только крепче сжал мои запястья.

— О нет, я тебя не отпущу, пока ты не кончишь на мой член. Хочу видеть, как ты теряешь контроль.

Много мне и не нужно было — его грязные слова уже почти довели меня до края.

Я откинула голову назад и судорожно втянула воздух:

— Я близко...

— Хорошая девочка. Твоя киска сжимается вокруг меня. Обожаю смотреть на тебя в такие моменты. Такая красивая. Такая сексуальная.

Когда его губы прижались к моим, я почувствовала первые дрожи оргазма. А уже в следующую секунду он накрыл меня целиком, пронёсся сквозь тело, словно ураган. Я сжималась, кричала, извивалась, пока одна за другой на меня не накатывали волны удовольствия.

Ноа оставался твёрдо на месте, крепко удерживая мои руки над головой и шепча, какая я красивая. Я всё ещё задыхалась, с мокрыми от слёз щеками, когда он содрогнулся и рухнул на меня.

Я прижала его к себе, пока он тяжело дышал мне в шею. Мы лежали так долго, всё ещё соединённые, сливаясь потом, дыханием и чем-то большим.

— Ты мой, пожарный.

Глава 38

Ноа

Я был впечатлён. Фестиваль дровосеков в Лаввелле оказался куда масштабнее и круче, чем я себе представлял. Я знал, что Вик трудилась над этим месяцами, но она явно занижала масштаб мероприятия.

Городская площадь преобразилась. Всё было украшено арками из воздушных шаров и табличками в клетку с логотипом продуктовой лавки. Возвели огромную сцену, а по периметру выстроились палатки с товарами и фудтраки. Утро было прохладным, но десятки людей сновали туда-сюда, уже вспотев, лихорадочно заканчивая подготовку.

Вик была в коротких джинсовых шортах, подчеркивающих её ноги, и рубашке в клетку, завязанной на талии. Она выглядела как пин-ап-девушка штата Мэн. Чёрт. Я не удержался и, проходя мимо, притянул её к себе и поцеловал.

Рядом со мной Джуд демонстративно откашлялся.

Я его проигнорировал. Сдерживаться рядом с этой женщиной было просто невозможно.

— Привет, ребята! — проговорила Вик на одном дыхании, румяная, с блестящими глазами. — Так рада, что вы здесь! Мы почти закончили. Джуд, можешь найти Элис? Ей нужна помощь с подготовкой.

Он молча кивнул и отправился искать подругу Вик.

— А ты... — она обвила меня руками за шею и снова поцеловала.

Я сжал её бёдра, наслаждаясь тем, как мои пальцы врезаются в обнажённую кожу.

— Я здесь. Готов работать.

— Ты будешь помогать Анри с павильоном продуктовой лавки. Но сначала у меня к тебе просьба.

Она захлопала длинными тёмными ресницами. Да она могла бы попросить у меня почку — я бы даже не моргнул.

— Всё что угодно.

Я кивнул. Конечно, участвуют. Они этим живут. Тут вообще не в теннис играют и не в гольф, здесь ради развлечения колют дрова. Такая у нас культура.

— Я подумала, ты мог бы поучаствовать в забеге по брёвнам. — Она провела пальцами по моей груди и прикусила нижнюю губу. Господи, она была чертовски хороша.

Но я не мог.

— Бегать по крутящимся брёвнам? В озере? — Я покачал головой, в груди сжалось.

— Ноа… — её плечи опустились. — Ты же суперспортсмен. Ты бы справился с этим на раз-два.

Я уставился на неё в полном шоке. Ну нет.

— Ты бегаешь по горам в жилете с утяжелением и при этом толкаешь беговую коляску. Серьёзно? Ты справишься с каким-то там брёвном. — Она снова захлопала ресницами, и я уже почти сдался.

Ноа пятнадцатимесячной давности не раздумывал бы ни секунды, но теперь я думал о Тесс. А если я упаду и получу сотрясение? Кто тогда о ней позаботится?

Она похлопала меня по щеке.

— Это абсолютно безопасно. — Как будто читала мои мысли. — И... — Она оглянулась. — Есть ещё одна причина, по которой я прошу.

Я нахмурился и стал вглядываться в толпу.

— Какая?

— Грэм тоже записался.

У меня всё внутри упало.

— Он всё ещё здесь?

Я уже привык видеть маму Вик и её сестёр в городе. Они были холодны, но не грубы. А вот Грэм... я был уверен, что он давно сбежал отсюда, как только понял, что нормального кофе в округе не найти.

— Он всегда был таким занудным со своими марафонами, — Вик сжала руки. — Я не переживу, если он победит. — Она тяжело сглотнула и покачала головой. — Прости, я веду себя по-детски. Забудь, что я вообще тебя об этом просила.

— Я участвую, — сказал я, сжав кулаки. — Буду бегать, рубить, карабкаться — что угодно. Только пообещай, что я выйду против него.

Она распахнула рот, подпрыгнула на носках, а потом, сменив выражение лица, подмигнула.

— Ох, пожарный, тебе сегодня определённо перепадёт. — Она хлопнула меня по груди. — А теперь марш строить павильон.

Я отдал честь и направился к Анри.

Похоже, теперь я — лесоруб.

Праздник начался с детского соревнования. Малыши были одновременно восхитительными и пугающе ловкими.

Такер, сын Анри и Элис, рубил дрова как настоящий профессионал. Для долговязого подростка он был на удивление сильным.

Сразу после него Мерри победила в подростковом состязании по метанию топоров.

Мы с Финном, Тором и Тесс дружно аплодировали, пока Мерри раз за разом попадала точно в яблочко.

Грудь Финна распирала от гордости, он обнял жену за плечи.

— Это Адель её научила.

Тор извивался в руках отца, размахивая ручками в сторону старшей сестры.

— Подумать только, ещё пару лет и эти двое будут там же.

Я посмотрел на пухленьких малышей, которые с каждым днём всё больше превращались в крохотных человечков. Я мог это представить. Летние фестивали, дни у озера, походы к водопадам и семейные посиделки у мангала.

И, судя по всему, метание топоров. Хотя я бы никогда не подумал, что это может стать детским хобби.

— Хочешь выйти туда, как твоя старшая кузина? — спросил я Тесс.

Она завизжала и замолотила пухлыми ножками.

— Видишь? — сказал Финн. — Она уже настоящая жительница Мэна.

Куда ни глянь — повсюду бегали дети в клетчатых рубашках, с лицами, перепачканными мороженым, и выглядели абсолютно счастливыми.

Я окинул взглядом происходящее, и на душе стало спокойно. Этот город был мне родным с самого детства. Но теперь... теперь он становился частью меня.

Вик была идеальной ведущей. Она весь уикенд улыбалась и смеялась, и каждый раз, когда выходила на сцену, чтобы объявить следующее мероприятие, толпа тут же стихала, чтобы её услышать. Она была по-настоящему очаровательной, и я был уверен, что не один так считал.

Я отработал смену у стенда с пунктом продовольственной помощи — раздавал информационные буклеты и собирал пожертвования. Взносы от торговцев покрыли организационные расходы, но мы надеялись, что доход от входных билетов и добрые старые пожертвования позволят обеспечить работу пункта на следующий год.

Тихий аукцион впечатлял количеством лотов, а игровые палатки ломились от детей и взрослых. Мерч фестиваля лесорубов Лаввелла был стильным и раскупался влет.

Мы все молились, чтобы этого хватило.

Ближе к вечеру Вик подбежала ко мне, чмокнула в губы и тут же унеслась судить конкурс резьбы по дереву бензопилами. Зрелище было потрясающим.

Победил Гас с деревянной статуей Клайва. Город взорвался от восторга. Он предложил Вик выставить скульптуру на аукцион, и я не сомневался, что на такого красавца — лося ростом с человека — найдётся много желающих. Всё-таки это Мэн.

Толпа была огромной, особенно когда Реми Ганьон вышел на главную сцену и соревновался с братьями в рубке стоячего бревна. Если люди были в восторге от скульптуры Гаса, то от парней на сцене они просто сходили с ума.

Победив братьев с лёгкостью, Реми взял микрофон и поблагодарил Вик.

— А ещё моя жена и я, при поддержке спонсора Racine Trading Company, пожертвуем двадцать тысяч долларов продовольственному пункту Лаввелла.

Вокруг меня послышались вздохи и восторженные возгласы. А на сцене Вик вспыхнула, как новогодняя гирлянда.

— Надеюсь, вы присоединитесь к нам, — сказал Реми в толпу. — Моя жена Хейзел в детстве жила на продуктовых талонах, так что эта тема нам особенно близка.

Хейзел поднялась к нему на сцену, улыбаясь и махая рукой. Она была моложе меня, я знал её не слишком хорошо, но в Лаввелле её уважали — за ум, доброту и огромную работу, которую она проделывала ради улучшения жизни в сельских районах штата.

— И, — добавила она, поправляя очки, — мы с Реми будем у стенда продовольственной помощи ближайшие два часа. Можно будет сфотографироваться и взять автограф в обмен на пожертвование.

Вик обняла их обоих, поблагодарила, а потом поблагодарила и всех остальных из семьи Ганьонов. После этого она объявила следующее мероприятие. От неё будто исходил свет. Хвостик подпрыгивал, глаза сияли.

Она принадлежала этому месту. Здесь был её дом и её миссия. То, как она всё это организовала, а потом провела весь уикенд, решая любые проблемы с улыбкой — ещё одно доказательство того, что она настоящая супергероиня.

И люди ответили ей взаимностью. Город любил её так же сильно, как она любила его. Смогу ли я когда-нибудь почувствовать себя частью чего-то подобного?

Я никогда нигде не задерживался. Я появлялся там, где нужен, и делал свою работу. Я был тем парнем, который

Но не храбрость позволяла мне это делать. А умение отключать эмоции. Выключать страх.

И это было возможно лишь потому, что у меня не было привязанностей.

Не было никого, кто бы ждал меня дома и терзался бы, если бы я не вернулся. Конечно, Джуд и мама были бы убиты горем. Возможно, и мои братья тоже. Может быть. Но я сам держал их на расстоянии.

Я построил свою жизнь на убеждении, что никто от меня не зависит.

И именно эта свобода стала фундаментом моей карьеры. Это позволяло мне выполнять свою работу.

Но всё изменилось после смерти Джека и Эмили. И с тех пор я изменился тоже.

Теперь я хотел быть привязанным. Хотел принадлежать Тесс, Вик и даже этому странному маленькому городку.

Хотел возвращаться домой к своей семье после каждой смены, где бы я мог помогать людям. Проводить выходные с братьями. Может, даже увлечься рубкой дров как хобби. Та жизнь, от которой я бежал, которую всеми силами старался не допустить, вдруг стала казаться тем, что может спасти нас с Тесс.

Но даже если я смогу её построить… как не испортить всё снова?

Глава 39

Ноа

— Не верю, что согласился на это.

Вик похлопала меня по щеке.

— У тебя всё получится.

Вчера мы завалились в постель только после полуночи. Праздник затянулся, а потом надо было подготовить площадки и организовать всё к началу второго дня фестиваля.

Вик не останавливалась ни на минуту, но справлялась со всем с лёгкостью и неизменной улыбкой.

Мы стояли рядом, попивая кофе, пока рабочие устанавливали цепные брёвна для гонок по бревнам. Для детей была отдельная мелкая дорожка, но это было главное состязание.

Восемь брёвен, каждое около шести метров в длину, были сцеплены цепями между пирсом и плавучей платформой. Участникам предстояло перебежать по ним туда и обратно, не свалившись в воду, пока брёвна вращались и погружались под ногами.

Выглядело это весело, но если я грохнусь в озеро, мои братья никогда мне этого не простят.

Вик уткнулась головой мне в плечо.

— До сих пор не верится, как всё хорошо прошло вчера. Будто во сне.

Я кивнул.

— Пожертвований было просто море.

Она прижалась лицом к моей шее и глубоко вдохнула.

— Никогда бы не подумала, что мы сможем собрать такие деньги. Реми Ганьон часами раздавал автографы. Люди буквально закидывали меня купюрами. В понедельник первым делом закажу кучу подгузников, витаминов и мяса. Всё самое полезное.

Я улыбнулся и поцеловал её в макушку.

— Я горжусь тобой.

Она пожала плечами.

— Это не моя заслуга. Гордись городом. И скажи спасибо этому чёртову Реми Ганьону.

Я взял её за плечи и притянул ближе, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Не надо. Не умаляй свои заслуги. Ты креативная, увлечённая и работаешь чертовски много.

На её лице медленно расползлась улыбка.

— Знаешь, что грустно? Да, я горжусь собой. Но мне всё равно хочется, чтобы мама это увидела. Чтобы родители увидели, чего я добилась, и тоже гордились мной.

Моё сердце сжалось. Я был отцом всего лишь год, но даже представить не мог, как можно отвернуться от Тесс или принижать её так, как это делали родители Вик.

Каждое их замечание, каждое игнорирование — причиняло ей боль. И самое обидное — ей бы хватило самой простой, скучной похвалы. Ей так хотелось поделиться с ними своей страстью.

— Они ведь приедут?

— Думаю, да. Грэм записался на соревнование, а ты же знаешь, как они обожают своего зятя, — закатила она глаза.

— Тогда они увидят всё это, — я махнул рукой, указывая на происходящее вокруг, — и будут в шоке. Ты супергероиня, Вик. Я невероятно тобой горжусь.

— Спасибо, — прошептала она, вцепившись в мою рубашку. — И спасибо, что записался на эту глупую гонку.

Я приподнял бровь.

— Нужно знать одну вещь о семье Эберт: мы опасно азартные. Можешь не сомневаться, я не дождусь начала.

— Я заметила. Резьба бензопилой от Гаса? А Финн с длинной пилой? Парни из семьи Эберт приехали показать класс.

Я выпрямился, расправив плечи.

— Может, наша фамилия уже не звучит так гордо, как раньше, но я — лесоруб в четвёртом поколении, детка. За меня не переживай.

День начался с соревнований по скоростной рубке. Из-за большого количества участников пришлось разбивать их на забеги. Толпа во второй день была ещё больше, а очередь за черничным пирогом у палатки Бернис растянулась на десятки человек.

Каждый здесь улыбался. Весь город и множество гостей из соседних районов обожали фестиваль лесорубов. В течение дня я раз за разом слышал, как люди обсуждали, что это мероприятие должно стать ежегодным. У меня уже болели щёки от постоянной улыбки. Слово «гордость» не могло описать и сотой доли того, что я чувствовал к Вик. Оставалось только надеяться, что она проснётся и поймёт, насколько она невероятна.

Я сидел в первом ряду вместе с Тесс, мамой, Адель и Тором, пока Финн и Джуд рубили дрова. Чёрт возьми, как же у них это получалось. Я тут же поклялся уступить Джуду и наконец согласиться на его уговоры научить меня. В конце концов, это как минимум отличная тренировка.

У Джуда всё шло идеально — отточенный ритм, чёткие движения. Но вдруг он поднял взгляд в толпу и замер. Меня мгновенно накрыло чувство тревоги. Что-то было не так. С ним всё в порядке? Может, он потянул спину?

Он уставился, отвисшая челюсть. Это длилось всего секунду, но за это время топор выскользнул у него из рук.

Чёрт.

Он словно очнулся, инстинктивно схватился за топор, пытаясь перехватить его.

Рука задела лезвие.

И появилась кровь.

Я молча сунул Тесс в руки маме и бросился на сцену. Я уже держал Джуда за руку, когда с другой стороны появился Финн, отложивший свой топор.

Джуд несколько раз моргнул, лицо побелело.

В ушах шумела кровь.

— Ты в порядке? Что случилось?

К нам подбежала Вилла, она была официальным медиком на соревнованиях, и тут же прижала повязку к его руке.

— Похоже, не глубоко. Сейчас остановим кровь и посмотрим, нужны ли швы.

Она повела его к ступенькам, я пошёл следом. Джуд поднял руку и показал толпе, что всё в порядке и зрители разразились аплодисментами.

— Джуд… — сердце у меня всё ещё колотилось, как бешеное.

Вилла села напротив него, аккуратно промыла и

— Что случилось?

Он уставился на меня.

— Ничего. Прости. Мне показалось, что я кого-то увидел. Отвлёкся.

Я фыркнул, совсем не верилось. Джуд? Отвлёкся? Этот парень держал топор с пелёнок. Кто вообще мог настолько его выбить из колеи?

— Можешь мне сказать. Всё нормально.

Мама подбежала к нам, начала суетиться и забрасывать Виллу вопросами, но я не отрывал взгляда от брата.

Он покачал головой, на лице снова появилось отстранённое выражение.

Что-то с ним определённо было не так. И у меня, как у его близнеца, уже зудели инстинкты.

Я тяжело выдохнул и поставил руки на бёдра.

— Поговорим позже.

Он кивнул.

— Тебе ведь уже пора бежать брёвна?

Я глянул на часы и у меня скрутило живот. Чёрт, мне действительно нужно было бежать к озеру. Я чмокнул Тесс в щёку и понёсся прочь, надеясь, что не пропустил разминку.

Но, как оказалось, стоило больше беспокоиться именно о гонке по брёвнам. Нам дали пару тренировочных попыток, чтобы почувствовать баланс, и каждый раз я с грохотом летел в воду. Я был быстрым и ловким благодаря тренировкам, но чего-то не хватало.

Грэм, этот ублюдок, надел специальные шипованные ботинки. Конечно, он же, мать его, Грэм. Он мчался по брёвнам, как гимнаст по бревну. Я удивлён, что он не сделал сальто — просто чтобы показать, кто тут главный.

Чёрт, я собирался опозориться перед Вик, проиграв этому напыщенному банкиру с поднятым воротником. Её вся семья тоже была здесь. Александра стояла в длинном платье, которое больше подходило для подиума в Европе, чем для фестиваля в провинциальном Мэне, но всё же приветливо мне помахала. Я ответил ей тем же.

И вот они все — свидетели моего позора. А бывший парень Вик — человек, который изменил самой доброй, самой щедрой женщине на свете — выйдет победителем.

Нет. Я этого не допущу.

Пока я сушился, заметил Гаса. Он стоял у края озера, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим.

— Что я делаю не так? — спросил я у старшего брата, подходя ближе.

— Это он? — кивнул он в сторону Грэма.

— Бывший Вик, который ей изменил, а потом женился на её младшей сестре? Да.

Он буркнул.

— Ты должен его обставить.

— Блядь. Я знаю, но не понимаю, как. У него шипы на ботинках и он весит килограммов сорок пять. Я рядом с ним как лось.

Гас покачал головой.

— У тебя техника хромает. Ноги нужно ставить под углом и наклоняться вперёд, чтобы создать импульс. И шагов делай меньше. Тут не скорость важна. Тут сила нужна.

Я прищурился, не особо уверенный.

— Но это же спринт.

— Да. Но совсем не такой, как на суше. Поверь мне. Угол ног и наклон вперёд — ключ к успеху. Он быстрый, но у него худые ноги. Когда брёвна начнут активно двигаться, он не сможет справиться с их инерцией.

Я сделал ещё две тренировки, учитывая советы Гаса.

Обе попытки — стоял на ногах, но всё равно чертовски медленно.

— Уже лучше. Теперь смотри только на финиш. Не смей смотреть вниз. Всё получится, — сказал Гас, наблюдая за соперниками.

Так как дорожек было всего четыре, нас делили на забеги.

В первой гонке я прошёл туда и обратно, не упав. Немного пошатывало, но благодаря наклону я удержался. И в итоге победил.

Гас хлопнул меня по спине, уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

Тесс сидела с мамой и весело кричала «па-па-па» раз за разом.

Её голос придал мне сил. Как и подмигивание Вик, когда я встал в линию на следующий забег.

На этот раз я был быстрее. Тренировки помогли — я начал предугадывать, как будет катиться бревно, и заранее корректировал шаг. На последнем всё-таки оступился, накренился вперёд, но успел подставить ноги и в прыжке выкатился на платформу. Красоты в этом не было никакой, но я пришёл первым.

Пока следующая группа парней выходила на старт, я залпом выпил бутылку воды и мысленно поблагодарил судьбу за то, что до сих пор не покалечился, не потерял сознание и не опозорился.

— А теперь — финальная гонка! Именно она определит чемпиона гонки по брёвнам, — донёсся голос Вик из динамиков, расставленных по периметру.

Собралась приличная толпа. Чёрт, напряжение начинало пробирать по-настоящему.

Четверо оставшихся участников выстроились в линию.

Я был на одном краю. И, разумеется, рядом со мной стоял этот грёбаный Грэм.

С другого конца один из братьев Хлои разминал руки, готовясь к старту. А рядом с ним — Джек Мосли, друг Джуда, который работал крановщиком.

Я кивнул Джеку и брату Хлои — никогда не мог запомнить, кто из них Кэлвин, а кто Седрик и начал подпрыгивать на месте, сгибая колени, пытаясь завестись.

Гас хлопнул меня по плечу.

— Хорошо идёшь. Осталась одна гонка, — он сузил глаза, глядя на Грэма, а потом коротко кивнул. Это по-гасовски означало: «Выбей из седла этого пройдоху из большого города».

Я ответил кивком. Такова была сила Гаса, ему не нужны были слова, чтобы донести суть.

— Иди, впечатли свою девушку. И не позорь фамилию. Отец уже сделал это за нас.

Как только прозвучал выстрел стартового пистолета — я сорвался с места. Первое бревно было самым простым — оно крепилось к пирсу, так что почти не двигалось. А вот середина была настоящим адом. Брёвна свободно качались и крутились, особенно когда другие участники взбаламучивали воду.

Я стабилизировал дыхание, сбавил темп, сосредоточился на том, куда ставлю ноги, и протолкнул себя через самую опасную часть.

За спиной взревела толпа, кто-то выкрикнул моё имя.

Соберись, Ноа. Никаких отвлекающих мыслей.

Я добрался до плавучей платформы, развернулся, нацелился на финиш и отбросил все лишние мысли.

Примерно на середине дистанции сквозь шум толпы прорезался голос Гаса. В тот же миг я заметил краем глаза движение. Чёртов Грэм.

Да чтоб он провалился. Он не обойдёт меня. Не в моём городе.

Сжав кулаки, я прибавил. Ноги горели, но я гнал себя вперёд, лавируя через опасную зону. Последние два бревна я прошёл в полном спринте, потом бросился вперёд и влетел на платформу.

Упал на спину, уставившись в небо, задыхаясь.

Пульс только начал стихать, как надо мной появилась она — как прекрасный ангел в клетчатой рубашке.

— Ты победил, герой, — её лицо озарилось самой яркой улыбкой.

Под овации толпы я поднялся на ноги. И, стоя лицом к ней, понял: я по уши влюблён.

Глава 40

Виктория

Мы справились. До сих пор не верилось, что всё это реально. Два дня, тысячи гостей и больше пожертвований для пункта продовольственной помощи, чем я могла себе представить. Завтра придётся сесть и всё посчитать, но я почти уверена, что мы приблизились к шестизначной сумме. А количество новых волонтёров — просто невероятное. Чип, который возглавлял команду пенсионеров, уже набрал себе новых людей на обучение, а Элис, воспользовавшись летними каникулами, предложила заняться остальными и всё им показать.

Город нас по-настоящему поддержал. Главная площадь была переполнена участниками, а все мероприятия для детей — забиты до отказа. Я бы никогда не подумала, что идея дать малышам возможность лазить по деревьям станет хитом. К счастью, Алисия, бывшая девушка Финна и мама Мерри, оказалась юристом и бесплатно подготовила для меня отказные формы.

— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — Ноа подошёл ко мне и протянул холодное пиво. — Вижу, как шестерёнки в голове крутятся. Но сегодня мы празднуем.

Я кивнула, головой даже слишком резко дёрнула. Когда я в последний раз по-настоящему расслаблялась? Я была переполнена любовью к этому городу. Мы объединились и сделали нечто потрясающее. И так много людей получат от этого пользу.

— Виктория! — подошла Александра с Грэмом за спиной, на лице у неё сияла широкая улыбка. — Всё просто супер!

Мои родители плелись позади, совершенно не к месту в своих чересчур нарядных костюмах. Папа показал мне неловкий жест с поднятым вверх большим пальцем. Мама просто уставилась.

— Отлично выступил, — сказала я Грэму. Это была правда. Я-то думала, он плюхнется в воду на первом же бревне, а он занял второе место.

— Было весело, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам и вдыхая атмосферу Лося. Он протянул руку Ноа, и тот её пожал.

— Круто, парень. Было весело.

— Спасибо, — кивнул Ноа. — Надеюсь, вам понравилось. Вик трудилась над этим событием месяцами, и это видно. Всё прошло потрясающе. Мистер и миссис Рэндольф, вы когда-нибудь представляли, что Вика окажется таким новатором?

Я залилась краской. Мне было приятно, что Ноа заступился за меня, но моей семье было всё равно. Или… нет?

Пока я так думала, моя сестра меня ошарашила. Алекс подняла бутылку воды и произнесла тост в мою честь. Грэм, не отставая, тоже поднял бокал вина и даже улыбнулся почти искренне.

— Она весьма способная молодая женщина, — отозвалась мама, высоко подняв подбородок и по-прежнему смотря на меня свысока.

У меня перехватило дыхание. Чёрт. Для неё это звучало как восторженный комплимент. Возможно, самое приятное, что она говорила мне за последние лет двадцать. Я решила, что могу занести это в актив.

Ноа кивнул им, потом положил ладонь мне на поясницу.

Поняв намёк, я коротко помахала.

— Хорошего вечера.

Мы пошли к мишеням для дартса, где уже устроились его братья.

— Это было на них совсем не похоже, — пробормотала я, всё ещё не до конца осмыслив произошедшее.

Я была уверена, что Алекс упрекнёт меня за внешний вид, а Грэм начнёт ныть по поводу отсутствия достойных сортов вина. Но они, похоже, реально получали удовольствие. Это было по-настоящему сбивающе с толку.

Ноа пожал плечами, в глазах блестело веселье.

— Может, это ты нехарактерно потрясающая, и они просто устали это отрицать.

Я фыркнула и шлёпнула его по плечу, направляясь к мишеням.

Мы пили пиво, ели картошку-фри и играли в дартс. Так долго я просто шла по накатанному, делала то, что было положено. Притворялась счастливой в браке. Притворялась, что мне не плевать на бездушную офисную работу. Притворялась, что люблю шумный мегаполис. Каждый день я просыпалась на автопилоте и делала то, что от меня ожидали.

А теперь? Теперь я по-настоящему жила. Этот уикенд был невероятно сложным, требовал месяцев подготовки. Количество нервных срывов, вызванных фестивалем, точно перешло за сотню. Но всё было не зря. Объединить сообщество ради такой важной цели — это было моей мечтой.

Я больше не хочу притворяться. Хочу настоящего, пусть неидеального, трудного, но настоящего. Хочу Ноа, Тесс и весь этот сумасшедший город.

— Я за следующим раундом, — объявила я, пока Адель подсчитывала очки. В этом не было нужды — она всё равно обыграла всех с огромным отрывом, но настояла на подсчётах. Я пробралась сквозь плотную толпу к бару и махнула Джиму, ворчливому владельцу Moose, который сегодня сам стоял за стойкой. Он регулярно приносил продукты для пункта помощи. Утверждал, что «лишние», но я знала, что он просто скрывал доброту.

С пятью бутылками пива в руках я повернулась от стойки — и врезалась прямо в Дениса Хаксли.

Его маленькие глазки сузились, губы растянулись в неприятной улыбке.

— Вот кого я хотел увидеть.

— Привет, Денис, — пробормотала я, пытаясь обойти его слева.

Он сделал шаг в ту же сторону и двинулся вперёд, прижав меня спиной к жёсткому краю барной стойки.

— Паркер Ганьон направила запросы о доступе к информации по поводу некоторых наших предприятий, — сказал он. — Что-нибудь знаешь об этом?

— Прости, нет, — ответила я, выдавив натянутую улыбку.

Он упёрся руками по обе стороны от меня, загнав в угол, его дыхание пахло алкоголем.

— Я знаю, что ты взяла, — прошипел он. — И я предупреждал тебя, не переходи границу...

Но тут его резко отдёрнули назад, и передо мной появился Ноа сжатыми кулаками, готовый ударить.

— Не смей прикасаться к ней.

Рядом с ним возник Джуд, а следом — Коул, Гас и Финн. Похоже, на сцену вышла вся кавалерия семейства Эберт.

Денис поднял руки.

— Мы просто ведём разговор с моей деловой партнёршей.

От этих слов меня чуть не вывернуло.

— У нас нет с вами никаких дел, — сказала я, выпрямившись. Мне не нужны были ни Хаксли, ни их грязные деньги. Этот уикенд стал настоящим триумфом, и я теперь точно знала: если пункту продовольственной помощи чего-то не хватит — я всё добьюсь сама.

Денис нахмурился.

— Я ведь предупреждал.

С этими словами он развернулся и ушёл прочь.

— Ты в порядке? — Ноа забрал у меня бутылки. Вся злость, копившаяся внутри, вмиг растаяла от одной только заботы в его взгляде.

— Всё хорошо. Спасибо, что пришёл на помощь, — я качнулась набок и оглядела его братьев, всё ещё стоявших позади — надутые, готовые к драке. — И вам всем спасибо. Но правда, я в порядке. Можно возвращаться к празднику. Гас, ты мне ещё должен партию в дартс.

Позже из джукбокса

— Настоящая крутая штучка, — воскликнула Бекка, закружив меня под Бритни Спирс.

— Так горжусь тобой, милая, — сказала Элис, уже изрядно навеселе. Она всегда у нас быстро пьянеет. — Пойду поищу своего горяченького мужа. Он мне танец обещал!

Пока мы с Беккой пили воду и приходили в себя, на моё плечо легла твёрдая женская рука.

Я обернулась — за мной стояла эффектная женщина.

— О. Привет, Магнолия, — сказала я, разворачиваясь к ней.

— Виктория, — она чмокнула меня в обе щёки. — Поздравляю. Великолепное мероприятие. Подошло для всех возрастов и, я уверена, войдёт в историю Лавелла как один из самых успешных фестивалей. Браво.

Магнолия Стивенс-Томас была высокая, гламурная и непоколебимая, как стихия. Я не была с ней знакома, но знала её в лицо — как и весь город. Она приезжала летом и жила в одном из особняков у озера, рядом с домом моих родителей.

Постоянно мелькала в дизайнерской одежде и с модными стрижками, приезжая из Нью-Йорка. Несмотря на элитное положение, даже выше, чем у моей семьи, её здесь обожали. Она тратила деньги в местных магазинах, поддерживала добрые инициативы. Говорили, что у неё в Нью-Йорке своя шикарная компания по организации мероприятий и что вечеринки у неё всегда на грани безумия.

— Вот, — она протянула мне плотную визитку с тиснением. — Я хочу с тобой поговорить.

Я заморгала, язык вдруг стал как деревянный. Магнолия хочет поговорить со мной?

— Я недавно купила отель Лавелл Инн, — пояснила она. — Планирую его отреставрировать и вновь открыть. И хотела бы, чтобы ты помогла мне с мероприятиями. Мне нужен человек в Лавелле, который может запустить процесс.

Я стояла в ступоре и не до конца понимала, что она имеет в виду.

— Я знаю, что ты предана своему делу и пункту помощи, и уважаю это. Мне бы хватило твоего участия время от времени. Я понимаю, что тебе придётся совмещать это с основными обязанностями. Но ты действительно в этом сильна, и я хочу привлечь к работе как можно больше местных.

Я кивнула, не находя слов.

— Если у тебя и так всё расписано — пойму. Но, судя по тому, что я видела, ты креативная и целеустремлённая. А мне нужна именно такая помощь, чтобы воплотить задуманное.

— З-звучит здорово, — выговорила я наконец.

— Позвони мне на следующей неделе. Пообедаем, поболтаем. У меня столько идей! — она сжала мою руку и направилась обратно к Вилле и Коулу.

Я осталась стоять с визиткой цвета фуксии в руках, сердце колотилось. Может, из этого ничего и не выйдет, но одна мысль о том, что отель снова заработает, заставила мою душу развернуться. Лавелл за последние годы стал более туристическим, и этот шаг ещё больше укрепил бы его позиции.

На седьмом небе от счастья я почти летела к Ноа, который стоял с Финном и Адель. Когда рассказала ему про предложение Магнолии, он подхватил меня на руки и закружил.

— Видишь? Я же говорил. Все в городе знают, насколько ты талантлива.

Этот мужчина — мой самый главный болельщик. Я никогда не смогу отплатить ему за всё, что он для меня сделал. Я всё ещё училась верить в себя, но рядом с Ноа поняла: я способна на гораздо большее, чем когда-либо думала.

Он провёл ладонью по моему предплечью и переплёл наши пальцы.

— Потанцуем? Твои подружки уже всё внимание на себя забрали. А я хочу тебя в своих объятиях.

Я растаяла в луже прямо на месте.

— Ладно, герой. Подарю тебе танец.

Он увёл меня на танцпол и дал знак Джуду, который стоял у джукбокса.

Когда заиграли первые ноты Love Is Like A Butterfly, Ноа притянул меня к себе.

Сердце сжалось от нежности.

— Наша песня, — прошептал он и ещё крепче обнял меня.

Мы покачивались под музыку, пока вокруг смеялись, болтали и шумели. И вот так, в объятиях любимого мужчины, моё сердце было наполнено до краёв.

Я как раз думала, насколько идеально всё складывается в этот момент, как вдруг музыка оборвалась.

— Извините, — послышался голос Дениса Хаксли. Он стоял на небольшой сцене с микрофоном в руке. — Хотел поздравить Викторию и весь город с потрясающим фестивалем.

Он покачивался, слова звучали смазано.

— Но есть кое-что, что вы все должны знать, — он икнул. — Или услышать. Ну, то есть…

Он неуклюже начал ковыряться в телефоне, и каждое движение громко отдавалось через динамики. Потом поднёс его к микрофону.

Я нахмурилась, услышав голос Ноа. Внутри всё похолодело.

Я так рад, что ты попросила меня быть твоим фальшивым парнем.

А я рада, что ты согласился.

Удивительно, что всё это началось просто потому, что ты не хотела идти одна на свадьбу своей сестры.

Пришлось брать с собой фальшивого парня на свадьбу к бывшему мужу.

Если тебе нужно, чтобы я был твоим фальшивым парнем, мужем, кем угодно, я сделаю это без колебаний.

Это были мы. Я и Ноа. Разговор, который он воспроизвёл, был личным. Мы вели его наедине, в его квартире. И его смонтировали. В таком виде всё звучало безумно. Будто мы какие-то подростки, затеявшие сложную, глупую шутку.

Когда по залу прокатился коллективный вздох, Денис расплылся в зловещей ухмылке.

Несколько человек обернулись и уставились на меня. Голова закружилась, а мир рассыпался на куски. Я звучала жалко. Я звучала как лгунья.

Сердце бешено колотилось, перед глазами поплыли пятна.

Рядом возникла Элис и её встревоженное лицо только усилило панику.

К горлу подкатила тошнота, по телу хлынула волна стыда. Виктория — жалкая старая дева, которой пришлось тащить фальшивого парня на свадьбу сестры. Жалкая одинокая женщина, чей муж изменял ей направо и налево со всеми в Бостоне.

Все те чувства, которые я так долго глушила и, казалось, наконец-то научилась контролировать, вырвались наружу с новой силой. Ноги подогнулись, и на секунду я была уверена, что просто рухну на пол.

Но Ноа крепко схватил меня за руку, удержал, сам выглядя так же потрясённым и сбитым с толку.

— Пойдём отсюда, — тихо сказал он и бережно потянул меня за собой.

Я позволила ему вывести меня. Все взгляды были прикованы к нам, все рты — раскрыты.

Когда мы подошли к двери, я увидела их. Мою семью.

Мама и папа стояли с перекрещенными на груди руками, а лицо Александры было пунцовым от ярости.

— Ты притащила фальшивого кавалера на мою свадьбу? — прошипела она.

Ноа

— Позволь объяснить...

— Ты такая жалкая, — выплюнула она. — Вбей себе в голову: он выбрал меня. И я жду от него ребёнка.

С этими словами она схватила Грэма под руку и вышла за дверь. Родители последовали за ней, мать выглядела совершенно убитой стыдом.

У меня подогнулись колени, но Ноа подхватил меня прежде, чем я упала. Я мечтала провалиться сквозь землю. Я была жалкой. Полным провалом. Как я вообще могла вообразить, что наконец-то заслужила уважение? Что могу хотя бы немного собой гордиться? Господи, я была позором.

— Вик. Поговори со мной, — прошептал Ноа, обнимая меня, пряча от чужих взглядов.

— Я хочу домой, — сказала я тихо. — Одна.

Глава 41

Ноа

Я не мог, блядь, уснуть. Метался по комнате и изо всех сил сдерживался, чтобы не пробить кулаком стену.

Слава Богу, Тесс была у мамы на ночёвке. Я был в полном раздрае и точно не мог сегодня о ней заботиться.

Рухнул на пол и отжался. Потом ещё раз. Пытался вымотать себя до изнеможения. Не сработало. Натянул наушники, включил подкаст о воспитании — надеялся, что переключусь.

Но не мог избавиться от чувства, что этой ночью что-то сломалось.

Её лицо.

Я не мог выкинуть из головы её выражение.

Как у Вик на глазах ликование сменилось на чистый стыд. Как в одну секунду выключился её громкий, яркий свет.

Я лёг на диван, попытался закрыть глаза. У меня не было сил даже пройти те десять шагов до кровати. До той самой кровати, в которую мы втиснулись в первое лето — сначала в наказание, а потом она стала для нас убежищем.

Спи. Ну же. Просто, сука, усни.

Я сосредоточился на дыхании, стараясь отогнать назойливые мысли. И как только они начали утихать, на меня накатила странная дрожь.

Что-то было… не так.

Зарывшись лицом в подушку, я едва сдержался, чтобы не сорваться вниз и не прижать её к себе.

Где, чёрт возьми, Денис достал эту запись?

Братья сдержали меня, когда я хотел вбить ему череп в пол. А потом всё оттеснила тревога за Вик.

Она будто вырубилась.

Глаза потухли. В машине по дороге домой она просто смотрела в окно — пустая, молчаливая.

Когда мы добрались до здания, она зашла к себе и закрыла дверь на замок.

А я остался стоять один в унылом коридоре, рвущийся что-то сделать — и ничего не в силах.

Эти взгляды. Шёпот за спиной. Всё это.

И лицо её сестры.

Боже, эти ужасные люди считали, что победили.

И, кажется, они были правы.

Вик расцветала последние месяцы. И на этих выходных она триумфально заявила о себе. Город встал за неё горой. Она стала важной частью этого места, добилась для него невероятного.

Чёрт.

Спать было невозможно — душно до предела.

Я поднялся с тяжёлым вздохом. Налью воды, потом похожу по комнате и дослушаю подкаст. Развитие мозга у малышей — тема интересная. Раз уж я всё равно не сплю, можно хоть с пользой.

Я только поднёс стакан к губам, как почувствовал это снова.

Волосы на затылке встали дыбом.

Блядь. Что-то не так.

Я зашёл в комнату Тесс, чтобы включить кондиционер, сбить этот жуткий жар.

Как только пересёк порог, я почувствовал запах гари.

В одно мгновение в голове прояснилось.

Следующий удар сердца и сработал пожарный извещатель.

Я выскочил в гостиную, ища следы огня.

Плита выключена. Свечей нет. Что за хрень?

И тут меня обдало холодом.

Вниз.

Я втиснул ноги в ботинки, распахнул дверь, перепрыгнул через перила и понёсся по лестнице. Чем ближе подходил к квартире Вик, тем гуще становился дым. Он валил изнутри. Почему не сработали её датчики? Здание старое, но я же сам менял в них батарейки месяц-другой назад, когда проверял свои.

На первом этаже было темно и дымно. Я натянул воротник на нос и рот и приложил ладонь к её двери. Тёплая, но не обжигающая. Вцепился в ручку — заперто.

Проверил замок, навалился на дверь. Без толку. Уперся плечом — ничего. Надо было собраться. Я знал, как это сделать. Я смогу её вытащить.

Сердце колотилось, я выскочил на улицу и кинулся к своей машине. Открыл задний борт, выхватил топор и респиратор. И обратно бегом.

Я только успел надеть маску, как уже махал топором.

Плевать, что там с замком. Плевать, как заперли. Я бил изо всех сил и уже наполовину прорубился, когда услышал её крик.

— Вик! — крикнул я, разгребая щепки. Дым был такой густой, что я ничего не видел. — Я иду!

Я продолжал рубить, каждый удар чёткий, целенаправленный.

— Окна не открываются! — закричала она, голос сорванный, в панике.

Ещё один удар. Потом удар ногой — доски разлетелись, дверь поддалась. Я шагнул внутрь и наконец увидел её.

Она стояла по ту сторону кухни, обхватив себя руками. Лицо побелело, в глазах ужас, в отблеске огня, что уже пожирал старый линолеум на полу.

— Всё хорошо. Я с тобой.

На ней была простая футболка и хлопковые шорты, босиком, дрожащая всем телом.

По венам плескался адреналин. Я уже строил план. Я знал, что делать. Я спасу свою девочку.

— Встань на тот стул, — сказал я, оценивая пространство за линией пламени, которое явно вызвало что-то горючее. — Потом прыгай. Я тебя поймаю.

Она кивнула, резко и неуверенно.

Жара была невыносимой, пламя подбиралось так близко, что обожгло мне ноги. Я не обращал внимания. Сейчас всё, что имело значение — Вик.

Она забралась на стул, закачалась, закашлялась. Этот звук пронзил меня до костей. Вдыхала ли она дым? Сколько?

Нет. Сейчас не время думать об этом.

— Прыгай, — сказал я, делая шаг вперёд, распахнув руки, не замечая боли, что обжигала кожу.

Без колебаний она послушалась. Я поймал её, и жгучая боль на предплечьях заставила меня отскочить от огня как можно дальше.

Я крепко прижал её к себе и рванулся через завалы. В коридоре опустил её на пол.

— Беги на улицу и звони 911! — прокричал я, чтобы она услышала сквозь респиратор. — Я должен проверить третий этаж!

— Дилан уехал на лето, — она вцепилась в меня, пальцы вонзились в обожжённую кожу. — Его нет дома.

Я обхватил её закопчённые щёки.

— Я всё равно должен проверить.

Она кивнула и побежала к выходу. А я развернулся и понёсся вверх по лестнице, два пролёта, к квартире Дилана. Постучал, не получив ответа — выбил

Раз никто не был в опасности, мысли тут же переключились на Тесс.

Я поправил маску и вернулся к себе. В её комнате достал с верхней полки в шкафу большую коробку и снял со стены над кроваткой рамку с фото — Тесс с Джеком и Эмили.

С самыми ценными воспоминаниями в руках я выбежал из квартиры. Жар усиливался с каждой секундой. Надо было выбираться.

Спускаясь вниз, я думал о Джеке и Эмили.

Я обещаю.

Обещаю, что всё будет хорошо. Обещаю, что Тесс будет любима и окружена заботой всегда.

Сирены выли уже рядом, когда я выскочил на улицу и рухнул на тротуар.

Кожа горела и я понимал, что получил серьёзные ожоги. Сдёрнул респиратор и посмотрел на наше здание. Наш дом. Он был объят пламенем, спасать уже было нечего. Резкая боль пронзила грудную клетку. Всего за несколько месяцев это место стало нашим спасением. Нашим пристанищем с Тесс.

— Ты в порядке?

Вик опустилась рядом, дрожащая, бледная, в слезах. Ладони сжимали моё лицо.

Я прижал её к себе.

— Ты спас меня, — прошептала она. — Мне было так страшно…

— Я здесь. Ты здесь. Это главное.

Мы так и остались сидеть на земле, пока подъехали машины — одна за другой. Пожарные выскакивали, разворачивая оборудование.

Как только из машины вышел начальник Митчелл, я вскочил и подбежал к нему.

— Началось с первого этажа. Там точно был катализатор. Всё вспыхнуло моментально. Внутри никого. Я проверил верхнюю квартиру.

Он кивнул, нажал кнопку на рации и начал отдавать приказы.

— Главная подача энергии — с южной стороны, — сказал я, всё тело дрожало от адреналина. — Есть риск для соседних зданий.

Позади него один из пожарных уже снимал крышку с ближайшего гидранта. Я подбежал помочь: поднёс шланг к соединению, чтобы тот мог сосредоточиться на гаечном ключе.

Только мы запустили подачу воды, как подъехала полиция.

Я отошёл, не желая мешать. Как только подошли парамедики, я вернулся к Вик и поднял её на руки.

— Она надышалась дымом! — крикнул я.

— Всё в порядке, — она заёрзала в моих руках.

— Нет. Ей нужно в больницу.

Она напряглась.

— Я не поеду.

Сжав зубы, я поставил её на ноги, но не отпустил. Удерживая за руки, глянул в глаза.

— Она пережила сильнейший стресс, — спокойно сказал я. — Она вдыхала дым, ей нужно пройти обследование.

Фельдшер посмотрел на Вик, словно дожидаясь разрешения.

— Кэмден, — сказала она. — Я в порядке. Просто испугалась.

— А как насчёт кислорода и проверки давления? — предложил он, видимо, хорошо с ней знакомый.

Я сдался, опустил плечи. Лучше так, чем ничего.

— Обоим, — добавил он.

Глава 42

Виктория

Кэмден и второй фельдшер аккуратно усадили меня, накрыли одеялом и надели кислородную маску.

Кроме лёгкой головной боли, я чувствовала себя нормально. Но Ноа просто с ума сходил от беспокойства. Его волновала не квартира, не сгоревшие вещи, а только я. Он ни на секунду не отходил. Сидел рядом, на заднем бампере машины скорой помощи, с такой же маской и таким же одеялом. Ему перевязали руки и ноги — ожоги, полученные, пока он спасал меня и проверял здание. Каждую минуту он сжимал мою руку, будто напоминая себе, что я всё ещё здесь.

Пожар успел перекинуться на здание почты рядом, прежде чем его взяли под контроль. Я смотрела, как пожарные борются с огнём, и внутри всё разрывалось. Это была моя вина.

Я никогда в жизни не испытывала такого ужаса, как в тот момент, когда проснулась и увидела, как огонь ползёт по полу моей квартиры.

После всего унижения в баре я просто переоделась в пижаму, выпила мелатонин и легла спать. Проснулась от треска.

Полусонная, дезориентированная, я вышла в гостиную. К двери не было прохода. Я подтащила стол к кухонному окну, чтобы вылезти, но оно не поддавалось. Хотя всего пару дней назад я его открывала — когда варила пасту и пыталась впустить хоть немного воздуха.

Когда начала собираться толпа соседей, меня накрыло стыдом. После случившегося в баре и пожара я не была уверена, что жители Лаввелла вообще захотят видеть меня здесь.

Ноа сидел рядом, как незыблемая стена. Спасибо Богу, что Тесс была у его матери. Одна только мысль, что она могла быть рядом и пострадать, вызывала тошноту.

Офицер Филдер, который до этого разговаривал с начальником Митчеллом, повернулся и подошёл к нам. У него были стандартные вопросы. К счастью, Ноа взял всё на себя и отвечал за нас обоих. Он подробно рассказал, как слушал подкаст, почувствовал запах дыма и побежал вниз. С каждым его словом моё сердце колотилось всё быстрее, а в животе скручивало всё сильнее. Как такое вообще могло случиться?

— Дверь была заблокирована, когда вы спустились? — переспросил офицер.

— Не заблокирована, — вздохнул Ноа. — Кто-то заклинил её. Я из-за дыма не понял, как именно, так что пошёл с топором.

Брови у полицейского поползли вверх.

— Кто-то пытался навредить Виктории, — процедил Ноа, его кулак сжался у него на коленях. — Вам нужно найти этого ублюдка.

— Как только получу все детали, — спокойно сказал Филдер, поднимая ручку, — мы перейдём к делу.

— Она была заперта в квартире. Кто-то поджёг её жильё преднамеренно, — закричал Ноа, грудь тяжело вздымалась.

Я положила руку ему на руку и отодвинула маску.

— Окна тоже не открывались. А огонь моментально охватил кухню. Это был поджог.

Меня будто засосало. Части головоломки начинали складываться. Неужели это сделал Дэнис? Да, он мерзавец, самодовольный и опасный. Но способен ли он на такое? Я ведь могла погибнуть. Ноа тоже.

— Мэм, в последнее время вам кто-то угрожал?

— Да, — тихо ответила я.

Ноа обнял меня, передав мне свою силу.

— Я получала угрозы от Дениса Хаксли.

Глаза у офицера округлились.

— Он угрожал мне сегодня вечером. В Лосе.

Он скривился и начал что-то быстро записывать.

— Почему?

— Бизнес-конфликт, — уклончиво ответила я. Пока не знала, сколько стоит рассказывать. Мне нужна была Паркер, она бы помогла всё выстроить правильно. Я просто пыталась помочь, сделать всё правильно и чуть не лишилась жизни.

— Он уже давно её преследует, — зарычал Ноа. — И я не сомневаюсь, что это его рук дело.

Полицейский неопределённо хмыкнул, продолжая писать.

Ноа напрягся и встал, возвышаясь над ним.

— Денис Хаксли сегодня пытался убить людей. Только чудо, что моя маленькая дочь не была дома. Если бы она там оказалась…

Он сжал кулаки,

— Это не шутка и не загадка. Мы прекрасно знаем, кто это сделал и зачем. Так что займитесь своей, чёрт побери, работой.

Офицер Филдер поднял взгляд, хмурясь.

— Не нужно так со мной говорить. Я понимаю, вы потрясены.

— Я полностью в себе, — голос Ноа был как сталь. — Граждане этого города в опасности. Поднимите своих людей, обследуйте место, вызывайте полицию штата, вызывайте ФБР — мне всё равно. Просто сделайте свою работу и закройте этого ублюдка.

Офицер, не проявляя ни капли смущения от происходящего или слов Ноа, продолжил спокойно делать записи.

— Инспектор по пожарам составит отчёт. Затем мы сделаем фотографии, соберём улики. Я знаю, что вы сильно напуганы и потеряли свои дома. Мне искренне жаль. Я обойду периметр, сделаю снимки. Пожалуйста, оставайтесь здесь, чтобы я знал, где вас найти, если возникнут дополнительные вопросы.

Когда Ноа снова сел, тяжело дыша, я оперлась головой ему на плечо.

— Я никому не позволю тебя обидеть, — прошептал он.

У меня скрутило живот. Денис причинил боль не только мне. Он ранил и Ноа. Одинокого отца, который так любил свою дочь, что не хотел выпускать её из рук. Мужчину, изо всех сил старающегося преодолеть кошмар, через который ему пришлось пройти.

А я… я подвергла его и Тесс опасности своей безрассудностью.

— Прости меня, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Это моя вина. Мне не стоило брать эту чёртову флешку.

Он выпрямился, мышцы напряглись.

— Чёрт, флешка. Где она?

— В пункте помощи, — прошептала я. — В запертом шкафу.

Я не хотела держать её дома, после того как Паркер попросил сохранить её. Я понимала, что это важно. Но я и представить не могла, что кто-то пойдёт на поджог ради неё.

К зданию подъехала вторая пожарная машина, на боку которой красовалась надпись Хартсборо. У меня сжалось внутри. Если вызывали подкрепление из соседних городов, значит, пожар серьёзный.

— Всё хорошо, — сказал Ноа, словно почувствовав мою тревогу. — Это всего лишь квартира.

Моя квартира. Дом, который я создала сама. Уютное, тихое место, которое приняло меня, когда я приехала разбитой и одинокой. И всё это исчезло в одно мгновение.

И Ноа… Боже. То, как он выломал дверь, чтобы спасти меня. Как настоял на том, чтобы проверить, нет ли кого в квартире Дилана.

Я хотела обнять его. И в то же время — ударить. Заставить пообещать, что он больше никогда не пойдёт на такой риск.

Я легла спать, чувствуя себя жалкой и никчемной. А теперь, когда я едва не потеряла жизнь, всё это казалось до смешного глупым. Я так боялась столкнуться с семьёй, с крахом своего брака, что заставила Ноа изображать моего парня.

А потом… влюбилась. В него и в его дочь.

Как жалкая женщина, готовая на всё ради крошки внимания, я буквально втиснулась в их жизнь.

Я приехала в Лаввелл, чтобы начать всё заново. Чтобы стать той, кем могла бы гордиться. Но я врала городу, втянула Ноа и Тесс в свои проблемы… Это была совсем не та лучшая версия себя, к которой я стремилась.

А теперь я уничтожила его дом. Уничтожила кроватку Тесс, всю её одежду и игрушки. Все воспоминания, которые они с Ноа успели создать здесь.

Ноа прижал меня крепче.

— Это не твоя вина, — произнёс он, словно читал мои мысли. — Главное, что мы живы и целы.

Но мне так не казалось. В его объятиях я всегда чувствовала себя в безопасности. Но сейчас, закутанная в одеяло, с кислородной маской в руках, наблюдая, как догорает наш дом, я чувствовала себя уязвимой, как никогда.

После того как нас осмотрели парамедики и Вилла, которая тоже приехала и провела своё обследование, мы направились к пикапу Ноа. Единственное, чего мы оба сейчас хотели — увидеть Тесс.

Мэтт, один из штатных пожарных, подошёл к нам, неся шлем под мышкой.

— Я нашёл это, — сказал он, протягивая нам мягкую игрушку Олафа. Она была слегка закопчённой, но в остальном целой. — Странно. Всё разрушено, а эта игрушка — как новая.

Он протянул снеговика Ноа, и, как по заказу, тот произнёс своим жутковатым голосом.

— Я люблю тёплые объятия.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

— Как Олаф выжил?

— Он одержим демонами, — отозвался Ноа и швырнул снеговика на заднее сиденье.

Глава 43

Ноа

Прошло больше суток с тех пор, как я в последний раз спал, и меня колотило. С Тесс в переноске я поднёс к губам чай, который приготовила Элис. Смог сделать только пару глотков.

Она была такой доброй — сразу привезла нас к себе, накормила, предложила душ и всё остальное, что могло понадобиться. Суетилась без конца, вытирая слёзы каждый раз, когда кто-то упоминал про пожар.

К счастью, никто не завёл разговор про сцену в баре и всю эту историю с фальшивым бойфрендом на свадьбе. Хотя казалось, что с тех пор прошла вечность, всё это произошло лишь вчера.

Я погладил волосы Тесс и вгляделся в её прекрасное личико, пока она спала. Чёрт возьми, как же я был благодарен, что держу её в руках.

На то, чтобы потушить пожар, ушло несколько часов, и здание сильно пострадало. Квартира на первом этаже была полностью уничтожена, Вик потеряла всё.

Что с моей — пока неизвестно. Меня туда не пускают, а пожарные инспекторы, представители страховой и прочие специалисты должны приехать в ближайшие дни. Пока что мы решили затаиться и ждать.

Но мы целы. Мы вместе. А это — главное.

После всего, Вик отправилась прямо в участок, чтобы дать дополнительные показания. Я хотел пойти с ней, но она уговорила меня взять Тесс и встретиться у Элис. Я хотел быть рядом, поддержать её. И мне было трудно не думать, что она пытается отдалиться.

— Мы хотим, чтобы вы пожили в домике, — сказал Анри, обняв Элис и прижав к себе. — Там всё обустроено, вам ничего не нужно будет.

Вик, свернувшаяся калачиком на огромном диване, села и покачала головой.

— Это слишком...

— Нет, — строго сказала Элис, таким тоном, каким, я уверен, она говорила со школьниками в своём кабинете. — Вам нужно где-то жить. А он сейчас пустует.

— У нас есть камеры, — добавил Анри. — И две шумные, громкие собаки. Здесь вы будете в безопасности, пока полиция не разберётся.

— Я могу пожить у мамы, — пробормотал я, глядя на Тесс. Её ровное дыхание было единственным, что помогало мне держаться. —

— Я могу спросить у родителей... — начала Вик.

— Ни в коем случае, — тут же отрезала Элис. — Не нужно усугублять травму тем, что ты будешь жить рядом с теми, кто сам по себе — уже стресс. Вы — семья. Вам нужно быть вместе.

Я протянул руку и положил её на подушку между нами. Вик взяла её и сжала. Не было ни единого шанса, что я позволю ей уйти к родителям.

— Она права, — сказал я, сильнее сжав её ладонь. — Мы семья. Спасибо вам.

Элис расплылась в улыбке и посмотрела на часы. Потом повернулась к Анри.

— Пора?

Он кивнул.

— Пойдёмте на прогулку.

С Тесс в переноске у меня на груди, с рукой Вик в своей, и с двумя большими собаками на пятках мы отправились вниз по склону от их просторного дома. С каждым шагом улыбка Элис становилась шире, а походка быстрее.

Домик был словно с открытки. Зелёная металлическая крыша, круговая веранда, потрясающий горный пейзаж, будто реклама штата Мэн.

Во дворе стояла машина мамы. И Джуда. А ещё несколько машин вдоль дороги, ведущей к дому Элис и Анри.

Сияя от восторга, Элис распахнула дверь и отступила в сторону.

У меня сердце подпрыгнуло.

— Как?

Внутри домик был таким же уютным, как и снаружи. Но больше всего меня поразил высокий детский стульчик. И игровая лестница. И мягкие коврики.

— Откуда вы всё это взяли? — спросил я, заходя внутрь, придерживая Тесс.

— Загляни в гостевую спальню, — сказал Джуд, стоя с выпрямленной спиной, полон гордости.

Анри махнул рукой и повёл нас в маленькую комнату у кухни.

— Мой брат Реми сделал книжные полки.

Одна стена была уставлена полками до потолка, на другой красивая кроватка. В углу кресло-качалка, рядом корзины, полные игрушек и одеял.

— Мама кое-что прикупила, — добавил Джуд, открывая шкаф с новенькой детской одеждой.

— Вам не стоило... — выдохнул я, голос срывался от эмоций. Невероятно, как быстро они всё организовали. Мы были у Элис всего несколько часов.

На кухне мама как раз вытаскивала из духовки свои фирменные печенья с арахисовой пастой.

— Лаввелл быстро работает, — сказала она, глаза блестели. — Я разослала пару сообщений и народ подтянулся. Кроватку отдали Тора, он уже научился из неё вылезать, так что им не нужна. Кресло-качалку привезли Паскаль и Паркер Ганьон.

Слёзы подступили к глазам. Сердце сжалось от благодарности, за всех этих людей, кто не пожалел времени и сил.

— Завтра начнётся продовольственная помощь, — пошутила мама. — Морозилка будет забита под завязку.

Вик всё ещё не могла отойти от увиденного, пока я обнял её за плечи и поцеловал в макушку.

— Ну как тебе?

— Думаю, нам чертовски повезло.

В ту ночь мы с Вик лежали на широкой кровати, а между нами спала Тесс. Я не мог оторвать от них глаз. Не был уверен, смогу ли вообще когда-нибудь снова заснуть. Как можно спать, когда на тебе лежит ответственность за жизнь двух самых важных девушек в твоей жизни?

— Ты в порядке? — тихо спросила она, гладя щечку Тесс. — Наверное, пожар напомнил тебе о многом… тяжёлом.

— И да, и нет, — выдохнул я. — Пока что меня ещё держит адреналин. А страх не уйдёт, пока Денис не окажется за решёткой.

Она закусила губу, не отрывая взгляда от Тесс.

— Это я виновата, — прошептала она. — Во всём. Я разозлила его. Он предупреждал, чтобы я держалась от него подальше и не отказывалась от его денег.

Я вздохнул и прижал ладонь к её щеке.

— Он преступник. Насильник. Ты не сделала ничего плохого.

— Но вы с Тесс могли пострадать, — прошептала она, и по щекам потекли слёзы. — Он уже столько всего разрушил.

— Он пытался, но у него не вышло, — сказал я, вытирая следы слёз с её лица. — Да, было страшно. Но мы целы. А это — самое важное. Вещи можно заменить. Людей — нет.

Она слабо кивнула, губы дрожали.

— Я горжусь тобой. За то, что ты не испугалась. За то, что собрала доказательства и помогаешь в расследовании. Ты просто невероятная.

Она сникла.

— Я не такая. Я жалкая тридцатипятилетняя женщина, которой нечем гордиться…

— Прекрати, — резко сказал я.

Она распахнула глаза и тут же умолкла.

Я восхищался Вик. Чёрт, я любил её. Но слышать, как она говорит о себе… Как сама себя унижает — это сводило меня с ума. Если мы собирались двигаться вперёд, она должна была это прекратить.

Я никогда не был силён в словах. Для меня легче было спрыгнуть с самолёта, чем честно рассказать, что творится у меня внутри. Но Вик научила меня быть честным. Перед собой. Перед другими. Она каждый день помогала мне становиться лучше, идти вперёд, даже когда казалось, что всё рушится. С той силой, что дали мне она и моя малышка, я собрал всю смелость и сказал:

— Когда я вернулся сюда, чтобы справиться с горем и построить новую жизнь для Тесс, я и подумать не мог, что встречу друга. — Я сжал её бедро. — А нашёл тебя. Лучшую подругу и любовь всей жизни — всё в одном человеке. Это... непостижимо.

Вик ахнула, и глаза снова наполнились слезами.

— Я хочу строить с тобой будущее. Медленно. Если ты ещё не готова — я подожду. Но ты должна знать: мы с Тесс — на все сто.

Слёзы вновь хлынули.

— Я... я не заслуживаю этого, — всхлипнула она. — Я всё испорчу. Я недостаточно хороша — ни для тебя, ни для Тесс.

— Ты уже идеальна, — сказал я, поднеся её руку к губам и поцеловав пальцы. — Я тебя люблю. Тесс тебя любит. Весь этот город тебя любит. Мы прошли через многое, но теперь можем всё начать с нуля. Вместе.

— Я хочу. Хочу всё это. Но... — Она вдохнула прерывисто, словно захлёбываясь воздухом. — Ты ведь знаешь, что у меня не получится родить ребёнка? Я прошла через всех специалистов, все обследования. Шанс забеременеть — практически ноль. Если ты хочешь ещё детей, то, может, лучше… не тянуть и отпустить меня, пока мы не привязались друг к другу ещё сильнее.

— Мне всё равно, — сказал я, чувствуя, как сжимается грудь. — Тесс — не мой биологический ребёнок, а я люблю её больше, чем вообще думал, что способен любить кого-либо. Семья — это не ДНК. Это любовь. Если мы захотим ещё детей — найдём способ. А если нет, то у нас уже есть невероятная девочка.

Глаза защипало. Я лежал, обнимая Вик и Тесс,

Позже мы перетащили в комнату кроватку, которую принесли Финн с Адель. Я не мог вынести мысли, что моя малышка будет спать где-то в другом помещении.

Обняв Вик, я смотрел в окно на освещённые луной горы. Знал: Джек и Эмили где-то там, следят за нами. И я поклялся — сделаю всё, чтобы они мной гордились. Чтобы дать всё, что только могу, тем, кого люблю.

Нашу квартиру уничтожил огонь. Но это было всего лишь жильё. Крыша над головой.

Это не был мой дом.

Тесс — вот мой дом.

Вик — мой дом.

И теперь, несмотря ни на что, Лаввелл стал моим домом.

Глава 44

Виктория

За два дня с момента пожара мы обжились в домике, хотя о нормальной жизни говорить было рано. Мне уже не хватало жизни в городе. Мне не хватало разговоров с соседями и возможности дойти пешком куда угодно.

Но в горах было красиво, а Элис и Анри стали для меня теми чрезмерно заботливыми братом и сестрой, которых у меня никогда не было. К тому же я будто получила целый выводок новых братьев и сестёр — семейство Эберт с их вторыми половинками постоянно наведывались к нам, привозили игрушки и угощения для Тесс.

Офицер Филдер, Паркер и агенты ФБР работали вместе. Если повезёт, ордер на арест будет выдан с минуты на минуту. У почты, расположенной рядом с нашим зданием, была камера наблюдения, и, к счастью, её не задел огонь. Денис, самодовольный ублюдок, даже не попытался спрятать огромную красную канистру, когда подходил к дому — всё попало на запись. Паркер предупреждала, что, поскольку у его отца полно связей, документы на арест нужно подготовить безупречно.

Это звучало логично, но не снимало тревоги. Мне нужно было, чтобы всё это закончилось. Только тогда я смогу вздохнуть свободно.

Сегодня утром Ноа вытащил меня в Кофеинового Лося — за кофе, сконами и живым общением. Мы сидели за большим столом у окна с Дебби, которая усадила Тесс себе на колени и угощала её печеньем, и с тётушкой Лу, от чьих рассказов о проделках пожилых постояльцев дома престарелых мы чуть не катались по полу от смеха.

Ноа обнял меня за плечи, и мы потягивали латте. Я старалась удержать себя в настоящем моменте, нащупать опору в привычном.

Всё будет хорошо. Мы есть друг у друга, фестиваль лесорубов прошёл с огромным успехом, а впереди меня ждала куча интересных проектов на работе.

Что бы ни случилось — мы справимся вместе.

Моё дыхание только-только начало выравниваться, когда над дверью звякнул колокольчик.

По инерции я подняла голову. И тут же пожалела об этом.

В кафе вошли моя мать, Алекс и Грэм — и мне тут же захотелось выбежать через чёрный ход. Мама с Алекс были идеально накрашены и при параде, несмотря на то, что было даже не девять утра. Грэм выглядел так, словно только что сошёл с поля для гольфа.

Я молча молилась, чтобы случилось хоть что-нибудь — пожар, землетрясение, комета — лишь бы избежать встречи. Последние люди на Земле, которых я хотела бы видеть.

Мама двинулась прямо к нам с лицом, мрачнее грозовой тучи.

— Что это я слышу про пожар? — уперла руки в бока. — Тебе не хватило смелости позвонить матери и сказать, что ты чуть не сгорела?

— Мой телефон не пережил пожар, мама. Но со мной всё в порядке. Спасибо, что спросила.

Она покачала головой.

— Прекрасно. Но мы всё равно должны обсудить тот… инцидент. — Она понизила голос. — Нам с твоим отцом было ужасно стыдно.

У меня внутри всё опустилось. Конечно. Почему я всё ещё надеялась, что её волнует моё здоровье, а не позор семьи? Может, однажды я перестану ждать от неё материнской любви, на которую не способна.

Я ещё не нашла, что ответить, как Ноа уже поднялся на ноги.

— Миссис Рэндольф, не знаю, что у вас за тараканы в голове, но ваша дочь — невероятный человек. Ваши ядовитые взгляды, ехидные комментарии и бесконечные вздохи больше неуместны в её жизни. Вам должно быть стыдно за то, как вы к ней относитесь.

Алекс, вытаращив глаза, прижала руку к округлому животу.

— Ты кто вообще такой?

Ноа повернулся к ней и, медленно улыбаясь, сказал.

— Мужчина, который собирается на ней жениться.

У меня перехватило дыхание, пересохло во рту.

Грэм отшатнулся, ахнув.

— Апгрейд, — слишком громко прошептала тётя Лу.

— Хотя это зависит от неё, — продолжил Ноа. — Захочет ли она вообще снова выходить замуж. Ты, — он ткнул в Грэма, — сделал всё, чтобы она возненавидела саму идею брака. Так что спасибо тебе, ничтожный придурок.

У меня челюсть отвисла. Я никогда не видела Ноа таким. Обычно он был мягким, весёлым, даже немного застенчивым. А сейчас… сейчас он был силой. И впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть опора. Я больше не позволю семье вытирать об меня ноги.

— Не смей так говорить с моим мужем, — возмутилась Алекс.

— А ты сама лучше подумай, — спокойно ответил Ноа. — Надейся, что сможешь быть хотя бы вполовину такой матерью, какой стала Вик. С самого начала она окружила мою дочь заботой, любовью и лаской. Это её суперсила — сострадать. Она не может спокойно смотреть на страдания ребёнка. Ты вообще знаешь, что она себе не платит? Работает бесплатно, чтобы каждая копейка шла на еду для нуждающихся. А ты? Когда ты в последний раз делала что-то бескорыстное?

Он вскинул бровь. Ответа не последовало.

Мама подняла подбородок.

— Это не твоё дело.

Ноа будто не услышал.

— Всё, что она просит взамен — это немного уважения и доброты. Даже этого вы ей дать не можете.

Алекс побагровела, руки сжались в кулаки. На секунду я подумала, что она его ударит.

Но кто-то должен был поставить их на место. Давно пора.

Я встала рядом с Ноа, нахлынула решимость.

— Спасибо, — сказала я и положила руку ему на плечо. — Но с этим я справлюсь сама.

— Виктория, — процедила мама, — как ты можешь позволять этому человеку так с нами разговаривать?

— Мама, я закончила, — пожала я плечами.

Люди вокруг явно слушали, но мне было плевать. После всего, что я пережила, последнее, чего я хотела — это твоя язвительность.

— Всю жизнь я пыталась угодить тебе. Пыталась соответствовать имени нашей семьи. Быть идеальной дочерью. Но теперь я знаю: я никогда не

Лицо матери исказилось.

— Ты всегда была разочарованием.

Обычно такие слова разрывали бы меня на части. Но сегодня даже не задели. Мне больше не нужно было её одобрение.

— Это ты — разочарование, — спокойно произнесла я, выпрямившись и расправив плечи. — Спустя столько лет ты всё такая же — неуверенная в себе и поверхностная. Ты оттолкнула меня, втолкнула Александру и Элизабет в несчастливые браки, игнорируешь собственных внуков и тратишь всю свою энергию на погоню за статусом. Жаль, что за все свои деньги ты так и не смогла купить самосознание.

Мать презрительно фыркнула.

— Уходи, — сказала я. — Это мой дом. Мой город. Моя семья.

Позади меня заскрипел стул. Потом ещё один. И ещё.

Ко мне подошла тётя Лу, с тростью наперевес — как с оружием.

С другой стороны, рядом с Ноа, встала Дебби, держа Тесс на руках.

К нам присоединился отец Рене, а вместе с ним миссис Дюпон, Чип и мистер Моран — тот самый водитель школьного автобуса из моего детства.

Все они встали рядом со мной.

Избегая моего взгляда, Грэм взял Алекс под руку и вывел её наружу. Мама проследовала за ними, подняв нос.

Как только дверь за ними закрылась, всё кафе взорвалось аплодисментами.

Ноа обхватил меня за талию и закружил.

— Я так тобой горжусь, — сказал он, звонко чмокнув меня в щеку.

Один за другим люди подходили, хлопали меня по спине, кто-то приобнимал. А я просто смотрела на мужчину, которого люблю, и светилась от счастья.

Сегодня я пробила огромную брешь в старой, прогнившей стене. Голос моей матери жил у меня в голове всю жизнь — укоряя, высмеивая, принижая. Но больше нет.

— Ты правда это имел в виду? — прошептала я. — Про свадьбу?

— Чёрт возьми, да. Только когда ты будешь готова, конечно. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И чтобы ты стала мамой для Тесс.

Эмоции накрыли меня с головой. Я уткнулась лицом в его грудь и крепко прижалась.

Влюбиться в Ноа было не просто. Неудобно. Не вовремя. Но это было неизбежно. Мы с ним связаны куда глубже, чем я считала вообще возможным.

В самых потаённых уголках души я знала: он — мой человек. Мой финал. И жизнь, которую мы построим вместе, будет неидеальной, местами хаотичной, но в ней будет столько любви.

Эпилог

Один месяц спустя

Ноа

— Я могу научить тебя метать топоры, — сказала Адель Вик. — Отличная разрядка. Приходи, у меня целый грузовой контейнер под тренировки оборудован.

Вик расплылась в улыбке.

— Я давно хотела попробовать.

— Это проще, чем кажется. Главное — хороший тренер.

Финн поцеловал жену в макушку.

— С топором она — опасная женщина.

Вик подмигнула мне. Я всё ещё привыкал к семейным ужинам и постоянному общению с братьями. Но просыпаться рядом с Вик каждое утро — это было самое естественное на свете.

Мы всё ещё жили в домике. Он стал для нас настоящим убежищем. Почти каждый вечер я надевал переноску с Тесс и гулял по тропинкам на участке, пока она не засыпала. Мы обдумывали, как поступить дальше, но одно было ясно точно — мы останемся вместе, как семья.

Сегодня мы собрались у Джуда на пиццу. На этой неделе, наконец, арестовали Дениса Хаксли, и мы отмечали. В ходе расследования нашли две видеозаписи и одного свидетеля, которые связали его с поджогом.

Ожидание казалось бесконечным, но теперь он был за решёткой. В залоге ему отказали, и, по словам Паркер, его ждёт ещё не одно обвинение. Мы с Вик наконец могли выдохнуть — справедливость будет восстановлена.

Джуд настоял, чтобы отметить у него. Он разогрел свою крутую печь и поражал всех домашним тестом. Мы сидели на его веранде с бокалами вина, любовались закатом над горами и объедались пиццей.

Тор и Тесс бегали по двору, а Рипли, наш волкособ, ни на шаг от них не отходил. Дочка и племянник становились лучшими друзьями. На следующей неделе Тесс пойдёт в тот же детский сад, что и Тор, а я начну подготовку к новой должности в Департаменте по чрезвычайным ситуациям.

Я давно выпал из ритма, так что немного нервничал. Навыки подзаржавели, и я был далеко не в той форме, в какой был до того, как взял на себя заботу о Тесс. Сейчас мне казалось, что лучше всего у меня получается нарезать чернику на крошки и петь «Baby Shark». Но я был рад возможности заново почувствовать себя полезным.

Раньше бы я с ума сходил от волнения, но рядом с Вик, которая неустанно поддерживала меня, мне было спокойнее, чем когда-либо. Мы пережили многое за короткое время, и это вселяло в меня надежду.

У меня оставалось ещё много работы над собой, но сознание, что Тесс и я теперь часть Лаввелла, часть семьи, снимало множество страхов. Мы построим будущее здесь, рядом с родными. Я всегда буду чувствовать вину за смерть Джека и Эмили, но я мог дать Тесс счастливое и полное любви детство.

Коул помогал мне договориться с мистером Уинтерсом, моим бывшим арендодателем. Здание сгорело, и я надеялся, что он согласится продать участок. Вик нравилось жить в центре — от нашей старой квартиры можно было дойти куда угодно, и, посидев на крыльце часок, мы встречали половину жителей Лаввелла. Когда Уинтерс уладит дела со страховой, я собирался выкупить участок и сделать Вик сюрприз — построить наш дом мечты рядом с почтой и через дорогу от кофейни.

Вик поднялась и взяла Тесс на руки. Поцеловав меня в щеку, пошла в дом переодеть малышку в пижаму.

— Ты пропал, — рассмеялся Финн.

Грудь распирало от чувства.

— Ага. Сто процентов.

Он чокнулся со мной бутылкой пива.

— Добро пожаловать в клуб, брат.

Мы вернулись в дом, болтали и потягивали напитки. И вдруг Рипли метнулся к двери и залаял. Через секунду раздался стук.

Хотя было только восемь вечера, по меркам Лаввелла — уже почти ночь. В это время у нас без предупреждения не приходили.

— Я открою, — сказал я и направился в прихожую.

На крыльце стояла высокая худощавая женщина, которую я раньше не видел. В тусклом свете лампы её короткие тёмные волосы казались почти чёрными, а лицо было покрыто синяками.

У меня в животе всё сжалось. Но прежде чем я успел

— Эми? Что ты здесь делаешь? Это вообще твоё настоящее имя?

— Привет, Джуд, — ответила она и нерешительно помахала. Её одежда была порвана, по руке текла кровь. Всё это выглядело так, будто она с медведем подралась, а вела себя так, будто просто зашла на огонёк. — Меня зовут Мила.

— Что происходит? — спросил я.

Они оба меня проигнорировали — он стоял у двери, она на пороге. И смотрели друг на друга, как статуи.

— Я пришла, потому что могу тебе помочь, — сказала она. — И надеюсь, ты сможешь помочь мне. Можно войти?

Джуд распахнул дверь шире, снова оттеснив меня, и впустил её. В комнате моментально наступила тишина, все уставились на незнакомку.

— Ты в порядке? — Вилла встала и поспешила к ней.

Мила бросила взгляд на свою грязную, изодранную одежду и провела руками по рубашке:

— А, это... Пустяки. Я в порядке.

— Я врач, — мягко сказала Вилла. — Можно я тебя осмотрю?

Мила пожала плечом, но тут же поморщилась.

— Думаю, не помешает. Кажется, я вывихнула плечо. Сможешь вправить?

Вилла переглянулась с Коулом, и он без лишних слов вышел на улицу — наверное, за её медицинской сумкой.

— Ничего страшного, — сказала Мила. — Со мной такое уже бывало.

Чёрт. Почему она так спокойно относилась к своим травмам? Мы все смотрели на неё, не веря своим глазам. Джуд до сих пор стоял в дверях, замерший, с приоткрытым ртом.

— Разве тебя не объявили в розыск? — спросила Адель.

Мила откинула с лица тёмные пряди.

— Без понятия. Последние месяцы я провела в Канаде. То, что я помнила из школьного курса французского, оказалось неожиданно полезным. — Она снова посмотрела на Джуда. — Извини, что ввалилась без предупреждения. Я просто не знала, куда ещё идти.

— Кто-нибудь объяснит, что, чёрт возьми, происходит? — спросил Финн. Он крепко держал Тора на руках. — Какая-то незнакомка в лохмотьях, будто из «Безумного Макса», говорит загадками и появляется неизвестно откуда.

— Неправда, — вмешалась Адель. — Она скорее как Ума Турман в «Криминальном чтиве».

Я посмотрел на Джуда. Он так и не сдвинулся с места. Интересно... Миа Уоллес была его идеалом в подростковом возрасте.

— Меня зовут Мила Баррет, — произнесла она. — Год назад моего брата жестоко избили у ворот Hebert Timber. Он до сих пор в коме, и всё это время я пыталась найти тех, кто это сделал. — Она опустила голову, быстро моргнула. — Я вышла на картель Деймос. Один из крупнейших наркотрафикеров между Мэном и Квебеком. Думаю, кто-то, связанный с ними, напал на моего брата.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

— Ваш отец сотрудничал с ними, когда его арестовали. И все эти годы эта организация терроризировала вашу компанию и ваш город.

У меня в животе словно камень опустился. Ни хрена себе. Мы с братьями, Паркер и Ганьонами уже давно что-то подозревали, пытались собрать картину, но я даже не представлял, насколько всё серьёзно. Чёрт. Получается, наша семья всё это время жила под угрозой преступников и насилия.

Мила обвела взглядом комнату. Все замерли, не отрывая от неё глаз.

— И мне нужна ваша помощь, чтобы положить этому конец.

Перевод ТГ-канал — @Risha_Book