Ольга Попова

С любовью из «Книжного»

Ольга Попова

28 августа

Через месяц мне будет шестнадцать, и я загадаю его. Задую свечи на розовом торте с начинкой из малины и хрустящего безе и скажу одну только фразу: «Я хочу, чтобы у меня появился парень».

Теперь хотя бы есть шанс, что это может произойти. В десятый класс я иду в новую школу. Новую не в плане ремонта или каких-то наворотов, такого там и близко нет. Двухэтажное здание, выкрашенное в бледно-жёлтый цвет, который то ли выцвел за миллион лет, то ли сразу был таким отвратительным, с кучей пристроек и разбитым крыльцом.

Наш класс из шестнадцати человек после выпускного уменьшился до четырёх, и всем оставшимся сразу сказали: «Пойдёте в сто тридцать первую школу, пишите заявления». Оно понятно, кто будет учить класс из четырёх человек?

В маленьких городах вроде нашего, где огороды встречаются чаще, чем многоэтажки, магазины, кафе и вообще хоть какие-то признаки настоящего города, слияние старших классов не редкость. Но мы обижались и ныли до последнего, чтобы нас оставили в стенах родной школы. Потом смирились, мама подписала заявление, а я стала думать, что так даже лучше.

Я надеялась, что в новой школе встречу того, кто будет целовать меня на прощание у автобусной остановки, болтать со мной по телефону до поздней ночи, делиться своей курткой и булочкой в столовой, обсуждать Булгакова и дарить мне охапки садовых цветов, перевязанных лентой. Того, кто будет любить меня.

Мне надоело чувствовать себя невидимой, как будто я не существую для парней. Вокруг моей лучшей подруги Юли постоянно крутятся, как мы их любим называть, «поклонники», признаются ей в чувствах, зовут на свидания, пока я тщетно стараюсь запомнить их имена. Вчера она виделась с Глебом, а сегодня получила цветы от Артура. Или наоборот? Неважно. Всё лето она пропадала с кем-то, а я была одна и мечтала хоть раз сходить на свидание. Особенно в последние дни горячей августовской свободы.

Через месяц мне будет шестнадцать, и я загадаю его. А пока надо запостить итоги лета в соцсетях и погладить костюм для линейки, потому что через три дня наступит сентябрь, вместе с которым начнётся новая жизнь.

1 сентября

– Точно не надо заехать за цветами? – спросила мама, нервно постукивая пальцами по рулю. Она всегда так делала, если беспокоилась о чём-то.

Я отвлеклась от телефона.

– Мам, я не пятиклашка, чтоб нести на линейку букет гладиолусов, – ответила я. – Не переживай, всё будет хорошо.

Мама кивнула, вернула радио на прежнюю громкость, как бы показывая, что у неё больше нет вопросов, и мы обе уставились на дорогу. За окнами тянулась грустная вереница одноэтажных домов, обнесённых забором из цветного профнастила, который едва ли мог сделать жизнь тут ярче. Изредка картинку разбавляли обшарпанные остановки, сплошь разрисованные баллончиком, продуктовые магазины и парикмахерские с однотипными безвкусными названиями: «Ольга», «Натали» и дальше по списку.

Ещё два года, и я уеду подальше отсюда, как уезжают другие. Молодёжи у нас делать нечего – ни работы, ни перспектив. Конечно, летом придётся приезжать, чтобы помогать родителям с огородом: полоть траву, собирать клубнику, закатывать с мамой икру из кабачков и томатный сок. Я буду приезжать, чтобы помочь, но остаться здесь на всю жизнь ни за что не соглашусь.

Мама остановила машину недалеко от школы. Я заёрзала на сиденье, ещё раз проверила телефон – Юля уже близко. Значит, можно идти. Глянув в боковое зеркало, поправила жилетку и вылезла из машины.

– Удачи, – сказала мама, провожая меня ободряющей улыбкой.

С крыльца школы доносилась праздничная музыка. Я махнула маме рукой и нырнула в поток шуршащих букетов, белых бантов, лакированных туфелек и выглаженных по стрелкам брюк. С каждым шагом музыка становилась громче, вокруг галдели голоса, и я чувствовала, как заражаюсь радостным настроением.

Увидев табличку с цифрой десять, я улыбнулась и двинулась к своему классу. Народу было так много, что я не знала, с кем здороваться, поэтому просто сказала: «Всем привет». Потом заметила классную. Она была ниже меня на голову, в кардигане странного лососёвого оттенка и чуть заметно прихрамывала на одну ногу. Мы бегло поздоровались, она представилась Валентиной Ивановной и рассказала, что ведёт труды. Что ж, значит, часто нам общаться не придётся.

Наконец-то в толпе я увидела Юлю. Я знала, что она будет в чёрной юбке с пайетками и белой рубашке оверсайз. Она всё-таки взяла розы для классной. Обрадовавшись, я крикнула ей, и подруга тут же подлетела обниматься.

Я выдохнула. Теперь она рядом, и можно ничего не бояться. Нос защекотал знакомый вишнёвый аромат её духов. Юля прощебетала что-то классной, вручила ей три красные розы и почти чмокнула в щёку эту надутую тётку. Я неотрывно, с восхищением наблюдала за подругой, которая вмиг стала центром внимания.

Выбранный наряд Юле шёл безоговорочно. Настолько, что мне стало неловко за свой строгий костюм-двойку из жилетки и расклёшенных брюк. Со мной часто такое случалось: в примерочной всё выглядело нормально, я выходила довольная, радуясь, что нашла что-то «своё», но стоило надеть это в реальной жизни – в школу, на улицу, – сразу накатывало ощущение, что я выгляжу нелепо и непривлекательно. Я каждый раз боялась ошибиться, нервничала, то ли выбрала, не слишком ли странно на мне смотрится новое платье, и часто смущалась своей одежды, которая только прибавляла неуверенности.

– Как тебя зовут? – приятный голос прервал мои мысли.

Я обернулась, заметив темноволосого красавчика, который улыбался. Только не мне, а…

– Юля, – подруга кокетливо подала руку парню, тот пожал тонкие пальцы в аккуратных серебряных колечках.

Я молча наблюдала за происходящим.

– Никита, – представился он, проводя рукой по шее, – я тут вроде как за главного, помогаю новеньким не заблудиться в школе… чтоб на уроки не опаздывали.

Парни позади загоготали.

– А подружку твою как зовут?

– Уля.

– Так вы обе Юли? Значит, у новеньких одно имя на двоих?

– Нет, Уля. Ульяна, – твёрдо проговорила я, чувствуя, как краснею от смущения и злости. Больше мне говорить не хотелось. Я столько раз просила её не называть меня «Уля», чтобы не было этой путаницы.

Началась линейка.

Юля толкнула меня в бок, шепнув:

– Он хорош, правда?

Я молча

Пока что новая жизнь совсем не отличалась от прежней.

5 сентября

Полчаса утром перед школой были моим любимым временем, настоящим ритуалом, без которого не мог начаться день. Два бутерброда со сливочным маслом и сыром, чёрный чай с лимоном и несколько страниц книги, которые обычно я проглатывала быстрее завтрака. Порой мама ругала меня за то, что я читаю за едой, тогда я доставала телефон, и мы возвращались к компромиссу в виде книг.

Большую часть книг я брала в районной библиотеке. В хорошую погоду я любила ездить туда на велосипеде, сложив в плетёную корзину на руле прочитанные книги. Под ними всегда лежал блокнот, а точнее мой читательский дневник, где хранились заметки, цитаты, впечатления, мысли, вырезки и бесконечные списки с названиями произведений, которые я хочу прочитать. Кажется, в этом жёлтом блокноте с шершавой льняной обложкой и была вся моя жизнь.

Я обожала бумажные книги, поэтому так часто заглядывала в библиотеку и радовалась, когда удавалось найти то, что нужно. Толстой, Набоков, Пастернак, Джейн Остен и романы сестёр Бронте. Я возила эти пухлые тома, пыльные от времени, с пожелтевшими страницами, и чувствовала себя в такие моменты самой счастливой на свете.

Библиотека – единственное место в городе, где я по-настоящему любила бывать. Наверное, если бы у нас открылся книжный магазин, я бы и там пропадала: листала бы новинки, часами бродила бы среди стеллажей, ведь это совсем не то же самое, что заказать книгу в пункт выдачи и забрать её в грязной плёнке, которая едва ли спасает от повреждений и ударов.

Но такой роскоши у нас не было. Точнее, не так, в центре был книжный магазин, но ходила я туда ровно один раз в год. Всё потому, что там продавали учебники и школьную канцелярию. Выглядел он уныло, зона кассы была завалена отрывными календарями со скидкой, а на полках никогда не менялся ассортимент, если только не требовали привезти какие-то новые учебники для школ. Да и вряд ли кому-то, кроме меня, здесь нужен был книжный магазин. Хотя родители поощряли чтение, я редко видела у них в руках что-то, кроме посевного календаря, который мама покупала на почте. В нашем городе жили те, кто охотнее ковырялся в грядках, топил баню, собирал грибы в пролеске, но точно не читал. А подростки вроде меня всё больше висли в телефонах или слонялись с друзьями по улицам.

Я забежала в комнату и положила книгу на стол – пора в школу. Чаще всего утром меня отвозила мама, потом она ехала на работу. Она была продавцом в зоомагазине. Когда-то там было не протолкнуться от покупателей, полгорода с мамой здоровалось, встречая её на улице, но с появлением сетевых супермаркетов и пунктов выдачи магазин опустел, а мама стала искать другую работу. Поэтому меня так отчаянно пугала перспектива застрять здесь, в тоскливой дыре, где жизнь скучнее любого из прочитанных мной романов. Я мечтала о большом городе: с высотками, огромными торговыми центрами, ресторанами и книжными магазинами, конечно.

За несколько дней в школе мы, четверо новеньких, вполне освоились. Парней приняли без проблем, а вот нас с Юлей девочки не спешили пускать в свою стайку. Они держались обособленно, будто чувствовали конкуренцию. Меня это устраивало – я не хотела делить Юлю с кем-то третьим и заводить новых подружек. Лучше найти парня. Их в классе оказалось больше, чем девочек, и я всё ещё верила, что среди них может оказаться тот, кому я понравлюсь.

– Есть идея, как нам получше сблизиться с классом, – сказала Юля, когда мы вместе шли на физику. – На следующей неделе начнутся спортивные соревнования между школами, помнишь, как обычно, на стадионе?

Я кивнула.

– Никита говорит, наша сборная неплохо играет в футбол. Мы можем пойти поболеть. Уверена, ребятам будет приятно, если мы придём. А заодно посмотрим получше, кого тебе выбрать, – она заулыбалась.

– Что?! – я обернулась проверить, слышит ли нас кто-то ещё, и недовольно шикнула: – Не буду я никого выбирать.

– А я бы на твоём месте присмотрелась к капитану команды, – добавила Юля.

Я открыла рот от возмущения и хотела было снова возразить, но подруга уже убежала вверх по лестнице. Прозвенел звонок.

Интересно, кто у них капитан?

12 сентября

На игру мы опоздали. Юля помогала отцу разбирать рыболовные сети. Каждый раз, когда я наблюдала, как она это делает, как ей приходится копаться в грязной спутанной леске, воняющей рыбой, я искренне радовалась, что мой отец не фанатеет от рыбалки. А если бы даже фанател, я бы на такое не подписалась. Но Юля обожала отца, поэтому я прождала ещё полчаса, пока она отмоется и выберет, в чём ехать на стадион.

Трибуны пустовали – они ещё не успели просохнуть после дождя. Болельщики разбрелись по периметру поля и наблюдали за игрой вблизи. Наша школа вела со счётом 1:0. Мы с Юлей протиснулись вперёд, чтобы хорошо видеть ребят, но главное – чтобы они нас видели.

Юля махнула Никите, как только он посмотрел в нашу сторону. Тот довольно улыбнулся и указал на нас остальным игрокам в команде.

– Теперь игра пойдёт веселее, – ухмыльнулась Юля.

– А кто у них капитан? – тихо спросила я, уставившись на поле.

– Как, ты ещё не поняла? – Юля хихикнула. – Никита – капитан команды и лучший нападающий, между прочим, – она глянула на меня так, будто я должна растаять от её слов.

– Нападающий, – пробубнила я, вспомнив первую встречу. – Да он же с тобой заигрывает всё время?!

– Он просто не знает, как к тебе подступиться! Даже имя постеснялся спросить, а ты сразу в штыки воспринимаешь! – Юля обняла меня за плечи, будто младшую сестрёнку. Она всегда знала, что сказать.

Я нашла глазами Никиту. В такого, пожалуй, легко влюбиться. Тёмные волосы, гордая улыбка и обаяние, сбивающее с ног всех в радиусе километра. Здесь полстадиона смотрело только на него. Девчонки рядом визжали каждый раз, когда он задирал футболку, вытирая лицо, – хотя было понятно: он просто хвастается прессом. Никита и правда был хорош, как говорила Юля, но о таком ли

Волной пронеслись крики и хлопки болельщиков – наши забили второй гол. Судья коротко свистнул, объявляя счёт 2:0. На поле началась суета – парни бросались друг на друга, катались по траве, смеялись. Победа витала в воздухе, как густой запах травы и пота. Я бросила взгляд на часы. Мне было скучно, холодно, и я совсем не торопилась обниматься с победителями, как Юля.

Я даже не заметила, как она убежала на поле. И почему я не умела так, как она? Легко оказываться в центре, быть везде первой, быть нужной кому-то. У Юли это получалось само собой. А я сидела на мокрой траве и чувствовала себя лишней.

– Сейчас перерыв, и будет второй тайм. Хочешь воды? – Юля протянула мне открытую бутылку.

– Не-а, – сказала я. – Думаешь, надо остться?

– Конечно, такая игра! Только не говори, что тебе скучно!

Начался второй тайм. Юля плюхнулась рядом, подставив лицо выглянувшему солнцу, и довольно протянула:

– В субботу мы с Ромой, вон тем милашкой на воротах, идём на свидание, – она помахала рукой улыбающемуся вратарю.

– Даже не удивила.

– А, кстати, – Юля вдруг пристально посмотрела на меня, обхватив колени руками, – есть новость, от которой ты точно упадёшь.

– Какая?

– Ваня решил открыть тут книжный!

– Что?!

– Вот и я ему так написала. Или он сошёл с ума в универе, начитался философии, не знаю, или ему некуда деньги девать. Хотя откуда у него деньги? У него на филфаке стипендия две тысячи, он сам рассказывал, когда поступил, помнишь?

Конечно, я помнила. Когда-то Ваня учился с нами в одной школе.

Мне кажется, я помнила каждую нашу встречу, даже мимолётную, когда мы просто здоровались или перешучивались в школе, хотя чаще он говорил с Юлей. Однажды она пригласила Ваню на день рождения. Он принёс ей букет розовых хризантем и «Первую любовь» И.С. Тургенева, завёрнутую в нежно-зелёную бумагу тишью́ с белой ленточкой. Юля тогда едко пошутила над названием и бросила книгу на полку. Через пару недель я попросила взять её, чтобы почитать, и с тех пор книга хранилась на моём столе.

Мы обе были не против.

Конечно, я помнила Ваню. Угловатого, длинного, смешного. Он говорил, что мечтает о жизни, полной любви, путешествий и книг. Эта фраза была записана его рукой на обрывке тетрадного листа и лежала в моём читательском дневнике.

Я помнила его задумчивые серые глаза и тонкие, совсем не мужские руки, не выпускавшие библиотечных книг. Для меня Ваня был героем какого-то красивого романа, чудаковатым странником, влюблённым в жизнь, тем, кто год назад с одним рюкзаком навсегда покинул родной выцветший город. Я восхищалась Ваней тогда и снова не могла не удивиться его смелости.

– Ты слушаешь? – Юля толкнула меня в плечо.

– Да, да, – рассеянно повторила я.

– Так ты хочешь увидеться с ним?

– Я?

– Не слушаешь всё-таки. Тебе капитан затмил глаза своим загорелым прессом?

– Что?!

Мы обе глянули на поле. Матч закончился со счётом 2:0. Парни сидели на газоне, кто-то обливался водой из мятой полторашки. Никита пожал руку капитану соперников и двинулся в нашу сторону.

– Ты сказала «увидеться»? – переспросила я, боясь не успеть договорить.

– Да, Ваня хочет увидеться, а я иду гулять в субботу и, честно говоря, не хочу одна слушать его бред про книжный.

– Я хочу, – шепнула я и повторила громче: – Я приду к тебе в субботу.

17 сентября

Не помню, чтобы когда-то я так отчаянно ждала субботы. Идея Вани открыть здесь книжный магазин казалась мне одновременно прекрасной и безумной. Кто согласится в нашем городе читать книги, а уж тем более покупать их?

Вместе с тем я уже начала представлять деревянные стеллажи, где на одной из полок будут расставлены томики поэзии в твёрдых переплётах с блестящим тоненьким ляссе в каждой книге, в витринах у окон надо будет обязательно выложить новинки и большие иллюстрированные издания, например о том, как выращивать цветы.

Стоп, стоп, стоп.

Это не мой магазин и не мне решать, как будут выглядеть витрины. Сегодня мы встретимся с Ваней, он расскажет, что задумал. Нечего мечтать наперёд.

Я подошла к шкафу, чтобы выбрать наряд для встречи. Сегодня мне не хотелось ошибиться, я планировала не отвлекаясь слушать про книжный. Перебрав несколько вариантов, я вытащила с полки классику: коричневый свитер с высоким горлом и серо-голубые левайсы. В них я всегда чувствовала себя собой. Потом взбила короткие кудри, подкрасила глаза тушью и намазала губы гигиенической помадой. Всё, пора выходить.

Юля встретила меня у ворот, зная, что я побоюсь пройти одна мимо собаки.

– Да ничего она тебе не сделает, иди давай, – посмеивалась подруга, провожая меня в дом. – Когда уже ты перестанешь их бояться?

Я нервно сглотнула. Её охотничья лайка бросалась на решётку вольера так, будто была готова снести ограждение, лишь бы только добраться до меня. Я поднялась на крыльцо, стянула кеды у двери, нырнула вслед за Юлей в тёмную прихожую, и через секунду мы оказались на кухне.

– Ульяна, привет! – Ваня отвлёкся от кружки. Его тонкие губы приветливо расплылись в улыбке. Он встал из-за стола, чтобы обняться.

– Привет, – обрадовалась я.

Ваня был одним из немногих, кто звал меня полным именем, будто признавая моё существование в мире. Дома чаще звучало «доча», в школе звали по фамилии, а Юля сокращала меня до бесячей «Ули», которую все кому не лень путали с Юлей и в итоге называли нас обеих Юлями.

– Тебе с лимоном? – спросила Юля, наливая чай. – Вань, давай тебе тоже кипятка добавлю?

Ваня протянул Юле кружку с недопитым чаем. Я села напротив и робко спросила:

– Как у тебя дела?

– Да нормально, я только начал рассказывать, что решил магазин открыть.

– А я уже сказала, что это провальная затея, – Юля подала чай и села с нами за стол. Она открыла вазочку с абрикосовым вареньем, макнула туда ложку и посмотрела на меня. – Что, разве нет?

– Не знаю, – смутилась я, – то есть я бы послушала, как тебе пришла идея и почему здесь, – я глянула на Ваню, ожидая продолжения рассказа.

– Я всё лето провёл в книжном, проходил там практику. Каждый день общался с покупателями, таскал здоровенные коробки на склад, оформлял витрины на входе. Честно, я будто в другом мире жил всё лето. А потом сентябрь, пары, унылые преподаватели, шаркающие по коридорам. Хотел брать вечерние смены, но отказали, там только полный день. Это сетевой магазин, огромный, с дикой загрузкой. И, если честно, я даже обрадовался, когда не получилось, – у меня

– Да кто будет ходить в этот книжный? – возразила Юля.

– Я буду, – сказала я.

– Нет, это безумие! – перебила меня подруга. – Безумие и глупость, потому что никому, кроме тебя, он не нужен будет!

– Можно хотя бы попробовать, – сказала я.

– И вложить кучу денег в то, что заведомо не выгорит? Тут даже обувные магазины закрываются, хотя казалось бы! Нет, я бы никогда в жизни не стала так делать. Знаете, бизнес надо открывать не потому, что вас окрылило одно лето в книжном.

Я ошарашенно глянула на Юлю. Она никогда не боялась делиться своим честным мнением вслух, но чтобы так категорично… Хотя, может, она и права.

– За лето я многому научился, – продолжил Ваня, – часто заходил в независимые книжные, наблюдал, что у них особенного, почему люди туда возвращаются.

– Кстати, – подхватила я, – я подписана на несколько таких, это восторг. Они ведь не только книги продают. Там и книжные клубы организуют, и вечера настольных игр, и благотворительные гаражки, и всякие атмосферные штуки там есть, просто мечта в такой попасть – это уже не просто магазин.

– Да, – сказал Ваня, – я о том же.

– Звучит красиво, – протянула Юля. – Только где взять помещение, деньги на аренду, закупку первой партии книг у издательств?

– Деньги найду.

– А в центре полно закрытых обувных, где вместо галош и ботинок вполне себе можно расставить книги, – снова поддержала я.

– Нет, я дружу с какими-то ненормальными! – воскликнула Юля, и мы все хором рассмеялись. Стало хорошо, будто разжалась тугая пружина, которая давила на нас в этом разговоре. – Получается, ты теперь каждые выходные будешь приезжать в город? – обратилась Юля к Ване.

– Да, – ответил он, – начну с поиска помещения, потом ремонт. Я бы открыл магазин к новогодним праздникам, в декабре обычно самые большие продажи.

– Я бы очень хотела помочь, – сказала я.

– Супер, помощь мне пригодится.

– Можно ещё кого-нибудь из ребят подтянуть: Рома в электрике шарит, Никиту озадачим, чтоб помог со стеллажами, капитанам нельзя расслабляться.

– Никиту?

– Это наш одноклассник, – объяснила я.

– А почему «капитан»?

– Капитан футбольной команды, по уши влюблённый в Улю, – добавила подруга.

Что? По уши влюблённый в Улю? Я была готова провалиться под стол в ту же секунду, но только поперхнулась чаем.

– О, всё серьёзно, – сказал Ваня.

– Нет! – вскрикнула я.

– Блин, – Юля подскочила, едва не опрокинув кружки. – Рома! Я совсем забыла, что иду с ним гулять, – она забегала из комнаты в комнату. – Уже почти два, мне надо собираться, всё, о книжках – потом!

– Вы не теряете время зря в новой школе, – пошутил Ваня.

Юля нагло вытолкнула его в коридор, я пошла следом, чувствуя, как мои щёки всё ещё пылают от стыда. С чего она вообще взяла, что этот «капитан» влюблён в меня?

– Завтра я пойду смотреть помещения, если с кем-то удастся договориться. Буду рад компании.

– Я не могу, обещала помочь отцу с виноградом, – торопила нас Юля.

– Я могу, если ты не против, – сказала я.

– Тогда я напишу?

– Ага.

– Ну всё, идите уже, – сказала Юля. – Жду от вас новостей, в какой обувной теперь ходить за книжками.

18 сентября

Мы договорились с Ваней встретиться «на площади». Так называли остановку в самом центре города. На деле здесь не было никакой автобусной остановки, поэтому всегда приходилось просить водителя: «На площади остановите». К счастью, обычно здесь выходило много пассажиров, поэтому я молчала до последнего, лишь бы избежать неловкой просьбы.

Это была небольшая асфальтированная площадь перед железнодорожным училищем. В будни здесь чаще всего устраивали парковку, а по праздникам ставили небольшую каркасную сцену и собирали весь город слушать попсовые песни.

Я вышла из душной маршрутки, с силой захлопнула дверь и огляделась. Ваня сидел на заборчике у входа в училище. Я махнула ему рукой и пошла навстречу.

– Ульяна, привет, – шепнул он, продолжая что-то слушать в телефоне.

Я молча кивнула в ответ и села рядом. Тёплый сентябрьский ветер скользил по лицу. Я прикусила губы и проверила прогноз погоды в телефоне. На ближайшие пару недель к нам явно вернулось лето.

– Жарко сегодня, – Ваня убрал телефон в карман и стянул чёрное худи. – Не помню, чтобы тут было так тепло в сентябре.

Я посмотрела на его руки. Кажется, за лето с коробками, полными книг, они стали крепче, а ещё на запястье появилась татуировка.

– Компас? – невольно спросила я.

– Да, – ответил Ваня, вытянув вперёд левую руку, чтобы я смогла лучше рассмотреть рисунок, – помогает не забывать двигаться вперёд.

– Тебе удалось с кем-то договориться?

– Три места посмотрим. Среди них есть обувной, кстати, – он рассмеялся. – Хочешь, зайдём за лимонадом сначала?

– Ну, давай.

Мы двинулись к парку, за которым прятался ближайший супермаркет. Мне было неловко что-то выбирать, поэтому, когда Ваня предложил взять две крем-соды в стекле, я сразу согласилась. Лимонад оказался вкусным. Ваня сказал, что его делают в Грузии, и удивился, что его вообще привозят сюда.

– Город развивается, – улыбнулась я, – так что открывать книжный самое время.

– Первое помещение за фонтаном, где пятиэтажки, там был круглосуточный продуктовый, если помнишь, теперь его сдают в аренду.

– Кажется, поняла… Надеюсь, там нет крыс.

– Сейчас увидим.

Дошли мы быстро, и это оказался тот самый магазин, о котором я подумала. Вид у него был, мягко говоря, непривлекательный. Фонарь над входом давно разбили, деревянная табличка «Продукты» выцвела и осыпалась, а единственное окно закрывала ржавая решётка.

– Даже не представляю, как тут расставлять книги, – скривилась я.

Из-за угла показалась женщина средних лет. Судя по её неряшливой причёске, домашнему халату и резиновым тапкам, стоптанным до земли, она жила где-то рядом.

Мы поздоровались. Женщина со скрипом открыла дверь, прошла вперёд и щёлкнула выключателями. С порога в нос ударил затхлый запах испорченных продуктов. Холодильники и прилавок были сплошь в засаленных пятнах и подтёках. Линолеум, разорванный в нескольких местах, так и норовил сделать подножку, а в том самом одиноком окне из-за решётки даже не было видно улицы.

– Сколько здесь квадратов? – слова Вани меня оглушили. Он ещё что-то спрашивает?

– Двадцать, – ответила женщина, постукивая ключами по грязному прилавку. – Оплата за три месяца вперёд.

Я потянула Ваню за руку и нервно шепнула:

– Тут точно есть крысы.

– Не сомневаюсь, – шепнул он, а потом уже громче добавил хозяйке: – Очень хорошее место, мы подумаем! – и со смехом потянул меня из магазина.

– Ну и мерзость, – фыркнула я, чувствуя, что моя одежда пропиталась противным запахом.

Мы переглянулись и снова захохотали.

– Следующие два места будут получше.

Ваня не

Мы дождались хозяина – загорелого мужчину в трико и сетчатой майке. Он вылез из чёрной «девятки» и подошёл к нам.

– Давно ждёте? – заботливо спросил он.

– Нет, – Ваня пожал ему руку.

Тот улыбнулся и проводил нас внутрь.

Светлое сухое помещение в тридцать пять квадратов с тремя большими окнами, выходящими на разные стороны. Здесь легко было расставить стеллажи и поделить пространство на несколько зон. Часть обувных полок можно было переделать в книжные, а окна превратить в манящие витрины.

– Это идеальное место для книжного магазина, – просияла я.

Ваня кивнул. Его задумчивый взгляд был красноречивее слов: Ваня уже наверняка мысленно расставлял здесь книги.

– Для книжного магазина? – переспросил хозяин.

– Да, – подтвердил Ваня.

– Детки, вы шутите?

Мы переглянулись в недоумении.

– Кому нужен ваш книжный? Не, не, не, – он показал рукой, чтобы мы выходили. – Лучше займитесь чем-нибудь серьёзным!

Я молча наблюдала за происходящим. С каких пор книги перестали относиться к категории «серьёзного»?

– Подождите, в чём проблема? – спросил Ваня. – Я готов платить за аренду.

Хозяин рассмеялся:

– Чем ты собрался платить? Книжками? Мне твоя макулатура не нужна. Люди нормальный бизнес делают – еда, автозапчасти, маникюры. А ты с книжками вздумал возиться. Кто их вообще сейчас покупает?

– С книжками я разберусь, – ответил Ваня. – Сколько вы хотите? Я заплачу за полгода аренды вперёд.

– Ишь какой, а долги потом, кредиты на маму повесишь?

Ваня не отвечал. Я чувствовала, что ситуация накаляется, и в то же время понимала: это единственное подходящее место для книжного.

– Вы ничего не теряете, – сказала я тихо, – если магазин прогорит, через полгода нас здесь не будет.

– Вон уже были одни такие, – хозяин обвёл взглядом помещение. – Навезли кроссовок, ботинок, не пойми чего и сдулись. А поначалу тоже ходили, нос задирали: «Будем обувь из Европы возить!» Только угрохали мне зал.

– А если мы ремонт сделаем? – предложила я. – Перекрасим стены, починим электрику, вынесем все эти полки?

– За свой счёт?

Я посмотрела на Ваню.

Тот кивнул.

– А там труба течёт в подсобке, видели? Чтобы потом не говорили, что я не предупреждал.

– Заменим, – смекнул Ваня.

– Соглашайтесь, – тут же повторила я. – Вот увидите, через пару месяцев магазин оживёт, здесь будет очередь из покупателей.

Хозяин покрутил телефон в руках.

– Обязательно бери свою девчонку сюда – она так сладко поёт, что, глядишь, и книжку кому втюхает.

– Что? Нет! То есть… – залепетала я.

– Мы друзья, – улыбнулся Ваня.

Я кивнула, уставившись в пол. Дальше пошли скучные разговоры о договоре на аренду, прозвучала сумма за полгода. Я слегка вздрогнула, но доверилась Ване. Он знает, что делает, а я просто помогаю.

– Спасибо, – сказал он, когда мы вышли из магазина. – Без тебя я бы не справился.

– Да не за что, – смутилась я, – это только начало.

Мы оглянулись и ещё раз посмотрели на крыльцо. Совсем скоро там появится новая вывеска, а прохожие будут заглядывать в окна. Ваня победно сжал в руке связку ключей. Скоро всё будет иначе.

24 сентября

Через неделю мы встретили Ваню с командой подсобных рабочих. Юля убедила Никиту с Ромой, что без их помощи нам не обойтись, и вот они, очарованные обаянием подруги, уже стоят в десять утра субботы на крыльце прогоревшего обувного.

Первым делом мы решили вычистить помещение от мусора и демонтировать часть обувных полок, которые не подходили для книг. Это были даже не полки, а какие-то странные металлические конструкции. Сегодня же планировали полностью снять старый линолеум, который портил общий вид магазина.

Ваня расписал план работ вплоть до десятого декабря – той даты, когда хотел открыть книжный. За пару месяцев нам нужно было успеть сделать ремонт, заказать и разобрать книги, расставить их на стеллажах, установить кассу, всё согласовать и не забыть рассказать жителям города о новом магазине.

– Можно попросить моего друга Макса сделать репортаж о книжном. Он же сейчас подрабатывает в редакции, – предложила Юля. – Мы ему отличный материал, а он нам статью на первой полосе, – она смахнула пыль с подоконника и забралась на него.

– Может, что-нибудь посовременнее придумаете? – сказал Никита, присаживаясь рядом с Юлей. Желающих таскать снятый линолеум было всё меньше.

– Можно завести аккаунт магазина в соцсетях и рассказывать, как идёт ремонт, – предложила я. – Покажем, как мы будем превращать этот зал в уютное пространство: вешать вывеску, ставить мебель, выбирать книги. Людей такое затягивает. И там же напишем об открытии, а потом будем постить новости, скидки…

– Да, аккаунт точно нужен, – поддержал Ваня. – А ты не хочешь вести его?

Я удивлённо посмотрела на него, не зная, что ответить. Меня всегда манила идея завести блог, делиться чем-то интересным с миром, и вдруг появилась возможность попробовать себя в деле, но в то же время я боялась, что не справлюсь, что никому не понравится, как я пишу, говорю, снимаю.

– Я не смогу, – ответила я тихо.

– Ой, а я могу, легко! – Юля достала телефон из кармана и открыла камеру. – Это будет наше первое видео, готовы?

Парни послушно кивнули.

– Так, нажимаю! Всем привет, меня зовут Юля, сегодня я расскажу вам о новом книжном магазине, да-да, вы не ослышались…

Я продолжала стоять у входной двери, не выпуская из рук куски содранного линолеума. От злости на себя хотелось разреветься. Почему я не попробовала? А вдруг и у меня бы получилось? Почему я вечно боюсь заранее?

Теперь уже всё равно.

Я вылетела из магазина, бросила в мусорный бак остатки линолеума и смахнула грязным рукавом подступившие слёзы. Очень вовремя, потому что на крыльце показался Никита.

– Хотел поймать тебя, пока никого нет рядом, – он смущённо провёл рукой по волосам. Я постаралась улыбнуться, продолжая вопросительно смотреть на него. – У тебя есть планы на завтра, может, погуляем?

Это приглашение на свидание? Моё первое приглашение на свидание, когда я стою вся грязная, пыльная, с каким-то мусором, застрявшим в волосах,

– Вечером свободна, – коротко ответила я, не поднимая взгляда.

– Тогда я приду в шесть?

– Ладно, – я всё ещё не верила в происходящее. Он позвал меня, а не Юлю! Разве так бывает вообще? А может, он надышался пылью и у него рассудок помутился?

Мы вернулись в магазин и продолжили работу. Про свидание Никита молчал, а мне уже стало казаться, что это я надышалась пылью и всё придумала. Через несколько часов весь старый линолеум был снят, сомнительные полки тоже красовались у мусорных баков. Неплохо для одной субботы.

Юля пообещала, что вечером создаст аккаунт и выложит первые фото и видео из магазина.

– А как он будет называться, кстати?

– Книжный, – ответил Ваня.

– Просто «Книжный»? – переспросила подруга.

– Да, просто «Книжный». Это будет первый настоящий книжный магазин в нашем городе.

– А когда мы будем упаковывать тут заказы и подарки, то будем писать на бирках: «С любовью из “Книжного”», – сказала я. – Может, и аккаунт так назвать?

– Да, круто, – поддержала Юля. – Так и напишу в шапке, если не забуду, ну всё, – она обняла Ваню, чмокнула меня на прощание и выскочила из магазина.

Следом за ней засобирались Никита и Рома, их ещё ждала вечерняя тренировка по футболу.

Ваня пожал им руки, поблагодарив за помощь. Уже у двери, прощаясь, Никита шепнул мне:

– Завтра в шесть.

Это всё-таки правда? Завтра у меня будет свидание? Никита ещё раз улыбнулся и скрылся вместе с другом за дверью магазина.

Только мне уходить не хотелось. Когда мы остались наедине с Ваней, стало так легко и спокойно. Я ещё раз осмотрела полки, которые решено было оставить, провела пальцами по ним, представляя, что скоро мы будем расставлять тут новенькие книги.

– Кстати, а как ты будешь заказывать первую партию книг, какие выберешь для начала? – спросила я Ваню.

Он отвлёкся от телефона.

– Я хотел попросить тебя помочь мне со списком, может быть, у тебя получится завтра вечером приехать? – Он подошёл ближе. – Ты часто бываешь в библиотеке, видишь, что там на выкладках, что берут другие, следишь за книжными…

Дальше я уже не слышала, потому что завтра я согласилась идти на свидание с «капитаном». Я бы с удовольствием выбирала книги с Ваней, а теперь пойду гулять с парнем, который даже не нравится мне. Или нравится? Я не знаю. Зато с книгами у меня нет никаких сомнений: их я люблю. Да уж, чувствовать себя идиоткой несколько раз за день было слишком даже для меня.

– Завтра я не могу, – наконец ответила я, – может, перенесём на следующие выходные?

– Точно никак? Я боюсь, что, если поздно закажу, они не успеют сюда доехать, – сказал Ваня. – Ладно, давай я накидаю список, а ты глянешь, когда сможешь?

Я молча кивнула. Мы отмыли руки, потом вместе вышли из магазина. Ваня закрыл дверь и неожиданно протянул мне связку ключей.

– Один – верхний, один – нижний, ну ты знаешь, – улыбнулся он. – Пусть у тебя будут тоже.

Я сжала ключи в горячей ладони. Это круче любого приглашения на свидание. Может, я не с тем выбрала встретиться завтра? О нет, что за глупости! Мы с Ваней просто друзья. Да и я ему не пара. Иногда мне кажется, что я никому не пара. Нет на свете парней, которые любят таких, как я. Так что нечего придумывать, я помогаю другу с магазином, а это просто связка ключей.

– Да, ты прав, пусть у меня будут тоже на всякий случай.

25 сентября

Сегодня я иду на свидание с парнем, которого обожает полшколы. С капитаном лучшей футбольной команды иду на свидание именно я. Обалдеть. Это похоже на какой-то розыгрыш, но Юля подбадривает меня, мол, всё случилось так, как она предполагала. Он влюбился бесповоротно. Я стараюсь осознать мысль, что кто-то влюбился в меня. Но доверяю Юле, уж она-то разбирается в парнях.

Я уже перерыла весь шкаф, но так и не придумала, что надеть. Джинсы? Скучно. Платье? Наивно. Ещё подумает, что я старалась нарядиться. А если с джинсами надеть рубашку, то будет ничего? Как сложно. Время подходило к шести, я дрожащими руками красила ресницы и по кругу проматывала сценарий свидания. На экране телефона высветилось сообщение: «Я подхожу».

«О нет! – я бросила тушь в косметичку, подкрасила губы, наспех натянула джинсы и застегнула рубашку. – Хоть на те пуговицы? – Посмотрела на себя ещё раз в зеркало. – Всё будет хорошо!»

Глубокий выдох.

– Мам, я гулять!

Никита встретил меня у ворот. Я бы не удивилась, если бы он пришёл с охапкой красных роз – именно так, наверное, девчонки представляют себе идеальное свидание с капитаном футбольной команды. Но я слышала в школе, что у Никиты дома не всё просто, особенно с деньгами. По-этому была готова согласиться даже на шоколадку и приятный разговор, который в лучшем случае мог бы закончиться поцелуем.

Хотя, честно говоря, я не умею целоваться.

Он откуда-то знает об этом – наверняка Юля проболталась – и шутливо намекает, мол, к шестнадцати я должна научиться. Мы обсуждаем школу, планы – он мечтает о спортивной карьере. Так непривычно, у него совсем другая жизнь. Но с ним хорошо, он умеет шутить и быть искренним. Кажется, даже этого хватит, чтобы влюбиться.

Я держу его за руку, он угощает меня шоколадкой с арахисом, во рту приторно, сердце колотится, и я не успеваю ничего сказать, как Никита обхватывает меня за талию и целует горячими губами. Сначала в щёки, потом легонько прикасается к моим губам, но с каждым разом эти прикосновения всё настойчивее. Я закрываю глаза, ноги подкашиваются от наслаждения. Он обалденно целуется, не зря о нём мечтает полшколы, и наконец я пробую ответить.

– Ты быстро учишься, – шутит Никита и целует меня снова.

В кармане дзинкает телефон. Наверное, Ваня скидывает мне ссылки на книги. Но какое сейчас это имеет значение? Я отключаю звук, чтобы ничего не отвлекало, и смеюсь. Внутри так хорошо. Похоже, этот день станет самым счастливым в моём дневнике.

28 сентября

Наконец-то мне шестнадцать, как я ждала этой цифры. Мне она кажется магической, совершенной и самой красивой из всех. В шестнадцать не дают паспорт, не признают совершеннолетней, нет, это как будто бы обычный день рождения, но для меня

Сегодня мы договорились с Юлей идти в школу не в форме. Она одолжила мне своё платье изумрудного цвета, которое я обожала, поверх него я надела чёрный атласный пиджак, добавила каблуки и чувствовала себя просто королевой.

Нас, конечно же, сразу отчитала классная, что мы вырядились, и вообще день рождения не повод разгуливать по школе в коротеньких платьях, но нам было всё равно. После первого урока Юля собрала ребят, с которыми мы уже успели подружиться, и они поздравили меня, подарив духи и большую открытку, подписанную со всех сторон. Мы сделали несколько фотографий и дружно ввалились в класс, прилично опоздав на урок истории.

Никита не сводил с меня взгляда, о чём неустанно твердила Юля, сидевшая рядом. Уроки шли мимо нас, мы шептались, бросались записками и хохотали так, что едва не получили ещё один выговор от классной.

Вечером мы с мамой накрыли небольшой стол: сделали пару салатов, запекли курицу, приехал тот самый розовый торт с начинкой из малины и хрустящего безе. Юля прилетела первой на праздник, за ней подтянулись тётя с двоюродной сестрой Мариной, потом приехала мамина подруга Вика, она, как обычно, прихватила свою малышню, наконец, вернулся папа с работы.

Все собрались за столом. Поздравления смешивались со звоном бокалов и шелестом подарочной бумаги. Я распаковывала желанные книги, классный фен, который купила тётя, мамина подруга вручила мне огромный пакет с косметикой, а Юля распечатала сертификат в книжный, который открывал Ваня.

– Вау, – рассмеялась я. – Магазина ещё нет, а сертификат туда уже есть.

– И магазин будет! – сказала Юля. – Ты так в него веришь! Ой, а давайте музыку включим? Потанцуем?

Я кивнула и пошла за ноутбуком, включила первый попавшийся плейлист по запросу: «День рождения», прибавила громкость. Юля потянула меня танцевать. Взрослые засуетились, убирая грязную посуду и расставляя чашки с блюдцами для чая.

– Уже знаешь, что загадаешь? – подмигнула Юля.

– Да, – выдохнула я. – Знаю.

В гостиной приглушили свет. Из кухни вернулась мама с тортом. Я замерла в нерешительности. Ещё месяц назад я отчаянно мечтала, чтобы у меня появился парень. Хотела загадать его в день рождения. И вот он есть. Только кто именно моя сбывшаяся раньше времени мечта? В голове мелькали, словно кадры из фильма, первый поцелуй с Никитой, его приглашение на свидание у мусорных баков, поздравление ребят в школе, связка ключей от Вани и прогулка с ним по городу, который словно оживал, когда Ваня был рядом.

– Ну, давай же! – крикнула Юля.

Я отмахнулась от наваждений и задула свечи. Отбросив лишние слова, я просто загадала «любовь», а дальше будь что будет!

– Ура! – все принялись обнимать меня, снова засыпая пожеланиями. Мама ушла резать торт, а Юля сделала музыку громче.

– Это же… – она снова взяла меня за руки и потянула танцевать.

Припев мы запели уже хором:

– Ты погасила свечи, загадала желание,

Чтоб в этот вечер он пришёл на свидание,

Этот вечер он провёл с тобой!

Не надо ни подарков, ни цветов,

ни внимания,

А только чтоб осуществилось желание

В день рожденья твой![1]

Я почему-то всё думала о Ване. Если бы день рождения выпал на выходные, я бы его пригласила – мы же друзья. Он наверняка принёс бы книгу; интересно, что бы он выбрал для меня?

– Есть ещё один сюрприз, – Юля вырвала меня из размышлений. – Пошли на улицу.

Я уже представила, что Ваня всё-таки приехал, наплевав на пары. Приехал, потому что помнит про мой день рождения. Он ведь до сих пор даже сообщения не написал. Всё ради сюрприза!

Я вышла за ворота и увидела… Никиту. Он стоял с тоненькой красной розой, очаровательно улыбаясь. Юля нагло наблюдала за нашей встречей.

– С днём рождения, – сказал Никита, целуя меня.

Он вручил мне розу, я молча взяла её, всё ещё не понимая, рада ли я сюрпризу подруги.

– Вообще-то неприлично целоваться, если вы не вместе, – намекнула Юля.

Я умоляюще глянула на неё. Только не сейчас, не сегодня.

– Так мы вместе, – объявил Никита.

Что? Мы вместе? С каких пор? Я готова была отхлестать его по лицу этой свежей розочкой. Что он несёт? И почему решил без меня, что мы вместе?

– Или нет? – спросил Никита, испытующе глядя на меня.

Я готова была сейчас же сбежать от ответа и больше никогда не появляться ни в школе, ни в городе.

– Я… я не знаю, – сдалась я. – Наверное, да… мы вместе.

Как же мне хотелось поскорее закончить этот странный разговор. Я не готова была соглашаться на отношения так быстро, но ответить «нет» я боялась ещё больше. Это же самый классный парень в школе, почему я сомневаюсь?

Но я всё-таки сомневалась.

– Давай увидимся в школе, – предложила я, – сейчас мне нужно вернуться к гостям.

Юля пожала плечами, как бы извиняясь за то, что я не зову Никиту праздновать с нами. Он кивнул и пошёл прочь от дома. Обиделся? Разозлился? Я понятия не имела, что он чувствовал, а вот меня одолевало чувство вины. Мне не хотелось так торопиться, хотелось, чтобы всё было красиво, как в сказке, а на деле получилось совсем не романтично.

– Я не угадала с желанием? – спросила Юля. – Прости, если сюрприз был лишним.

– Всё хорошо, – ответила я, – просто это слишком быстро. Ладно, пойдём домой, тут холодно стоять.

1 октября

Я старалась не обижаться на Ваню, который вплоть до субботы закидывал меня ссылками на книги, но так и не написал простое: «С днём рождения». Он и раньше не всегда поздравлял меня, однако теперь, когда мы вместе ввязались в историю с магазином, мне хотелось получить хотя бы эти три слова.

Сегодня мы снова встречаемся в книжном, до открытия будем проводить там все выходные. Родители спокойно отпускают меня, лишь бы сделала уроки, сходила ко всем репетиторам и прибралась дома. Последнее – негласная традиция выходных, а точнее субботнего утра, когда я перемываю все полы, поливаю цветы, открываю окна нараспашку, чтобы проветрить комнаты, и вычищаю ванную, которая потом ещё неделю пахнет хлоркой.

С уборкой я закончила раньше обычного, мне хотелось скорее сбежать в магазин. Я так хотела туда, что даже задвинула подальше обиду на Ваню. Мы договорились с Юлей ехать вместе, по дороге в маршрутке она рассказывала мне о вчерашнем свидании, я слушала невнимательно, пропуская имена и детали, потому что пыталась параллельно отвечать на сообщения Никиты. Ещё вчера он

Я показала телефон Юле, она быстро пролистала переписку вверх и вниз.

– Забей, он просто ревнует, – заключила подруга, вернув мне телефон. – Напомни ему, что вы с Ваней друзья. Если не поверит, можешь для убедительности рассказать, как он дарил цветы мне и чуть ли не стихи читал, помнишь? – она насмешливо хихикнула. – А ещё лучше – предложи Никите погулять завтра вечером.

– Ладно, – согласилась я.

Мы вышли из маршрутки и двинулись в магазин. Ваня уже был там: снимал со стен старую краску, которая местами растрескалась, откололась и выглядела непривлекательно. Чтобы покрасить стены заново, требовалось полностью снять старый слой, так что эти выходные обещали быть пыльными. Увидев нас на пороге, Ваня спрыгнул с табуретки, бросил шпатель и сказал:

– Там цветы на подоконнике…

– Ты купил хризантемы? – обрадовалась Юля. – Спасибо! Ты ещё помнишь, что я их люблю? – она довольно улыбнулась и прижала букет к груди.

Я взглянула на цветы. Их пышные розовые лепестки были очаровательно красивыми, настолько, что я невольно загрустила.

– Надо в воду поставить, – пробормотала я, пытаясь не выдать волнения в голосе. – Там в ванной есть какая-то банка.

Юля кивнула и прошла в ванную.

– Только это тебе, – произнёс слегка ошалевший Ваня. Я вопросительно взглянула на него. – С прошедшим днём рождения! Я правда забыл, но постарался исправиться.

– Спасибо, – растерянно ответила я. – Да уж, забавно получилось.

– Что забавно получилось? – переспросила Юля, выглянув с полной трёхлитровкой воды.

Мы обе привыкли, что парни влюбляются в неё по щелчку, дарят цветы, зовут на свидания. И оттого обоюдно решили, кому предназначен букет. Но оказалось, эта охапка хризантем была моя. Внутри всё трепетало от счастья. Он всё-таки вспомнил.

– Цветы для Ульяны, – повторил Ваня.

– Так это на день рождения? – подруга округлила глаза, а потом захохотала. – Извините, пожалуйста! – она победно вручила мне мокрую банку с букетом. – Смотри-ка, ты переживала, что у тебя нет парня, а тут сразу двое желающих!

Я закрылась букетом, стараясь даже не смотреть в сторону Вани. От стыда моё лицо, наверное, слилось с цветом хризантем, во всяком случае я на это надеялась, потому что сейчас мне не хотелось, чтобы хоть кто-то меня видел. У нас так всё время с Юлей: она подшучивает надо мной, а я, сколько бы ни просила прекратить, слышу одно: «Ты слишком нежная, уже и пошутить нельзя». Можно, но только, когда шутят, всем должно быть смешно.

– Уля, ну не дуйся, – продолжила подруга. – Это шутка, я не знала, что они твои. Давай я лучше тебя сфоткаю с букетом? Мне нужен пост, а тут такой милый повод – день рождения у главного волонтёра магазина!

– Нет, не надо, – занервничала я. Только этого не хватало. Сейчас Юля выложит пост, его тут же увидит Никита, и мне снова придётся оправдываться. Подруга, заметив моё волнение, согласно кивнула. Поста не будет или будет, но без цветов. – Давайте лучше работать, ещё так много нужно успеть, – я собрала волосы маленьким крабиком и взялась за шпатель.

Монотонная трескотня краски постепенно расслабила меня, я погрузилась в работу, оставив за завесой пыли все неприятные мысли. К вечеру со старым слоем краски было покончено. Мы довольно осмотрели стены. Вот теперь можно фотографировать – есть чем похвалиться перед будущими покупателями. Юля достала телефон, и мы сделали дружное селфи втроём на фоне чистых стен. Фото получилось так себе – в помещении явно не хватало источников света: торшеров, гирлянд или маленьких настольных ламп, расставленных между полок. Но это всё потом, после ремонта, зато улыбались мы искренне. Пока Юля писала пост, я вскипятила маленький электрический чайник, достала из пакета оставшиеся булки с какой-то сомнительной начинкой и позвала ребят.

За чаем на пыльных табуретках Ваня делился историями о работе в большом книжном, которые даже Юля теперь слушала с интересом. Кажется, и она начинала верить, что здесь будет настоящий магазин. Я периодически теряла нить разговора, потому что приходилось отвечать Никите, который продолжал винить меня за то, что я до вечера здесь. «Ты могла бы прийти на игру, а вместо этого проводишь все выходные с каким-то другом», – читала я и не знала, что отвечать. Личный разговор лучше любых сообщений, завтра я всё объясню ему.

– Улин капитан жутко ревнует, – пояснила Юля, заметив, что я убрала телефон в карман джинсов. Она говорила правду, как и всегда, даже если её не просили, но у меня уже не было сил обижаться.

– Можно я заберу цветы домой? – виновато спросила я. – Завтра вряд ли получится прийти.

– Конечно, – спохватился Ваня. – Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. – Он бережно вытащил хризантемы из банки, встряхнул их и передал мне. – С днём рождения, Ульяна. – Я коснулась горячей руки, невольно вздрогнув от волнения.

Может, я рано согласилась на предложение Никиты?

15 октября

С тех пор как объявился Ваня со своим книжным магазином, я, как это ни парадоксально, почти не читала. Теперь в любую свободную минуту я изучала книги, которые он торопился заказать в издательствах, сохраняла фотографии возможного оформления витрин, на полях школьных тетрадей рисовала уютные стеллажи, а по вечерам выписывала из формуляров названия книг и составляла таблицы, чтобы понять, какие книги чаще всего берут в библиотеке.

В итоге мы решили заказать много книг по садоводству и выращиванию овощей, что-то в духе «сажаем грядки без хлопот» с красивой свежей зеленью на обложках. К ним добавили несколько тонких журналов по схожим темам. Журналы стоили на порядок дешевле книг, но в то же время, продавая их, можно было рассчитывать, что покупатель вернётся снова. А тот, кто не успевает заглянуть за новым выпуском, сможет оформить доставку на дом, пусть только оставит адрес.

Нам было важно не навязывать чтение и не создавать новый образ жизни тем, кто годами пропалывает грядки летом и сажает рассаду зимой. Разумнее было заполнить целый стеллаж книгами о садоводстве, чтобы привлечь внимание жителей. А потом к этому прибавятся детективы с соседних полок, исторические хроники, пухлые тома русской и зарубежной классики, детские повести, ромкомы в яркой обложке, жгучие

В общей сложности у нас получилось не меньше восьмисот наименований, обложки которых я знала теперь наизусть. Думаю, я легко смогла бы работать консультантом в магазине, но мама запретила мне даже думать об этом. «Тебе сдавать экзамены, – повторяла она, – так что никакой работы. Завтра этот книжный закроется, и куда потом? Без образования, без аттестата». Я только кивала в ответ. Мама была права. Конечно, у меня не получится работать в магазине, большую часть времени я в школе, потом домашки, репетиторы, пробники, где уж тут полный рабочий день в книжном.

Ваня отправил заявки в издательства, решив на первых порах взять по два-три экземпляра каждой книги. Оставалось только оплатить их и надеяться, что книги доедут целыми и невредимыми. Среди них была и «Первая любовь» И. С. Тургенева. Я предложила Ване взять её в том же издании, что он дарил несколько лет назад Юле, только говорить, что книга теперь хранилась у меня, не стала. Последние недели я почти не читала, но «Первую любовь» мне по-прежнему хотелось брать в руки. За завтраком я пролистывала несколько страниц, выхватывая знакомые строки, потом ехала в школу и всё крутила в голове вопрос: «Случилась ли она со мной – эта первая любовь?»

Да, у меня есть парень, как я мечтала, и за три недели я начала к этому привыкать. Конечно, мне всё ещё неловко, когда он целует меня на глазах у всего класса или невзначай обнимает перед завучем. Ему это нравится, а я жутко стесняюсь и боюсь, что на родительском собрании маме подробно перескажут, чем я занимаюсь, вместо того чтобы учить физику.

В свой шестнадцатый день рождения я загадала «любовь», но всё ещё не могла сказать, что по-настоящему влюблена. Проблема не в Никите, а в том, что всё произошло слишком быстро. Я, выросшая на классических романах, наивно ждала десятки страниц ухаживаний, неловких встреч, разговоров под звёздами и нежных, еле уловимых поцелуев на прощание, а получила бурный коктейль из свиданий, полотен ревностных сообщений и поцелуев до онемения губ.

– О чём ты задумалась? – голос Вани вернул меня к реальности.

Кажется, мы говорили об уголке для садоводов, а потом… Мои последние мысли Ване знать необязательно.

– Да так, ерунда, – я села, облокотившись на холодную оштукатуренную стену, которую мы ещё не успели покрасить, и уставилась вперёд.

Ваня размашистым движением тонких рук, словно безумный импрессионист без гроша в кармане, рисовал новую историю магазина. Светло-зелёный оттенок будил заброшенное помещение, сверкая влажными разводами в бликах света. Казалось, солнце заглядывало в наши пыльные окна лишь потому, что ему тоже не терпелось скорее открыть магазин. Так шелестела молодая листва, так пахло свежее летнее утро, такого цвета была бумага тишью, в которую когда-то Ваня бережно завернул подарок для Юли.

– Почему ты выбрал этот оттенок?

– Ты будешь смеяться, – Ваня отложил работу и присел рядом.

– Нет, обещаю.

– На десять лет родители мне подарили «Таинственный остров» Жюля Верна. Было жаркое лето, и я не выпускал книгу из рук, просто не мог оторваться от сюжета. Таскал её с собой даже в продуктовый, хотя мама говорила, потеряю. Мне очень нравилась обложка – ярко-зелёная, будто льняная на ощупь, с тиснением из золотой фольги. Тогда это было что-то невероятное для меня. И страницы – тонкие, почти газетные, но чисто-белые. Я с утра до вечера бродил по ним, воображая, что я там, вместе с героями, на острове.

– И всё-таки ты её потерял? – не выдержала я.

– Нет, – усмехнулся Ваня. – Я таскал книгу всё время с собой, и скоро обложка выцвела, превратилась в светло-зелёную. С тех пор как-то полюбился этот цвет.

– А книга? – не унималась я.

– Где-то стоит у родителей. Всё такая же, выжженная летним солнцем и перечитанная десятки раз.

– Забавно, – улыбнулась я, снова всматриваясь в оттенок краски на стенах. Теперь я вспомнила, что «Таинственный остров» тоже был в списке для закупки. – Может, расскажешь Юле, пусть она сделает пост из этой истории?

– Да, можно, – Ваня задумался.

– А я не читала Жюля Верна, – мне хотелось продолжить разговор о книгах. – Столько всего читала уже, а его – никогда, ни строчки.

– Ещё не поздно успеть.

– Я её куплю, когда в городе откроется хотя бы один нормальный книжный.

Ваня улыбнулся, помогая мне встать, и мы снова принялись красить стены, метр за метром превращая безликие квадраты в уютный мир.

В мыслях я всё ещё представляла, как он мальчишкой листает нагретые солнцем страницы, потом садится на велик и едет к ближайшей колонке, чтобы выпить ледяной воды. Я была где-то неподалёку, крутила педали вдоль своей улицы со стопкой книг в плетёной корзинке и ехала туда же. Почему мы ни разу не встретились? Тогда мы не знали друг друга, но, как сказал Ваня, ещё не поздно успеть.

– Как твои родители согласились на книжный? Ведь у тебя тоже зачёты, экзамены? – спросила я.

– В универе с этим проще: зачёты сдам заранее, до десятого, чтобы с открытия до праздников быть в магазине. После январских выходных начнётся сессия – четыре или пять экзаменов. Самый сложный – по зарубежке, но он в конце месяца. В феврале будет две недели каникул, а дальше посмотрю – если магазин не закроется, перейду на заочку.

– Звучит как план, – согласилась я и снова задала вопрос: – А читать ты сейчас успеваешь что-нибудь?

– Вожу с собой в электричке «Каренину», а ты?

– Я… подожди, я обожаю «Анну Каренину»!

– Правда? В шестнадцать можно обожать Толстого? – Ваня заразительно рассмеялся. – Даже не верится… Но ведь в десятом проходят «Войну и мир»?

– Ты прав, хотя она будет только весной, сейчас у нас Тургенев. «Анну Каренину» я читала летом, и мне правда понравилось. Ты дошёл до момента, где Левин делает предложение Кити мелком на столе?

Дальше мы уже не могли остановиться. Мы обсуждали роман не меньше получаса, соглашаясь и споря, но больше всё-таки соглашаясь. Хохотали, зачитывали понравившиеся фрагменты, стоя на табуретке, ведь это Лев Николаевич Толстой, а на филфаке, как сказал Ваня, его категорически запрещено звать только по фамилии. Кажется, это был первый искренний разговор в стенах магазина, когда я не боялась сказать, что думаю, не стеснялась своих мыслей и чувств.

– Знаешь, я подумал, а может, ты захочешь вести книжный клуб? Конечно, платно и только если мама согласится. – Последнее он произнёс без единого намёка на иронию. – Можно брать небольшие книги, чтобы точно все прочитали, что-то из

На этот раз никого не было рядом, и я могла спокойно подумать над ответом. Значит, мы будем с кем-то обсуждать книги? Раз в месяц, скорее всего, в воскресенье, когда уже выпадет снег и станет совершенно скучно и отвратительно жить, я буду надевать шерстяной свитер, приходить сюда, греть чайник, расставлять стулья в стройные ряды, пересматривать заметки и вопросы по книге, а в конце устраивать голосование – что читаем в следующем месяце? Эта перспектива звучала даже лучше, чем делать посты для магазина.

Но разве я справлюсь? Разве смогу говорить с десятком незнакомых людей, которые будут спорить, шуметь и не давать другим высказаться, будут слишком громко пить чай или, хуже того, опаздывать, заваливаясь в последний момент и стряхивая снег с куртки прямо на книги. Разве я сумею справиться с волнением и задавать вслух вопросы? Будут ли они достаточно интересными для обсуждения?

Нет, даже если все придут, примерно сложат ручки на коленках и станут слушать мою презентацию, я всё равно не справлюсь. Вот Юля, она бы точно смогла, она всегда знает, что сказать, у неё получилось бы.

– А может… – тихо начала я.

– Подумай до декабря, – успокоил меня Ваня, – если здесь и откроется книжный клуб, то я правда хотел бы, чтобы его вела именно ты.

17 октября

– Чтобы его вела именно ты? Так и сказал? – переспросила Юля, когда мы вместе шли в спортзал.

– Да, – ответила я и тут же скривилась, заметив, что двери спортзала уже открыты.

В отличие от Юли, у которой первый разряд по теннису, меня сложно назвать спортивной девчонкой. Все нормативы я сдаю на слабенькие тройки. Про лыжи в третьей четверти вообще молчу, подъём ёлочкой – мой кошмар наяву. А теперь у нас ещё и новый физрук, худощавый лысый дядька со свистком поверх спортивного костюма. Хотя на вид он нормальный, все в классе говорят, что так просто у него пятёрку за четверть не выпросишь.

Мы прошли в раздевалку. Я со страдальческим видом сменила блузку и брюки на чёрные легинсы с белой футболкой оверсайз, а Юля натянула велосипедки и коротенький спортивный топ.

– Вчера забрала, – похвасталась она и глянула на себя в зеркало. Хороша – не то слово. Бордовый ей очень идёт. – Так, значит, с декабря у тебя будет книжный клуб?

Я смотрела, как подруга собирает руками длинные волосы в пучок, и тянула с ответом.

– Не знаю, я боюсь, что у меня не получится, – наконец выдавила я.

– Да ну, конечно получится! – запротестовала Юля. – Ты же вся в этом книжном и столько читаешь, а заодно, – она обняла меня за плечи, – тебе полезно будет, как раз чтобы набраться уверенности.

Мы вышли в спортзал и уселись на низенькую деревянную скамейку. Я выдохнула, увидев, что Никита красуется с мячом и не планирует к нам подходить.

– Ты уже думала, с какой книги начнёшь?

– Я думала попробовать с классики, может, Набокова взять или… – но Юля не дала мне договорить.

– С классики? Ой, нет, надо брать что-то трендовое, спортивную романтику например, на это придут.

– Вообще-то классика тоже сейчас в тренде, все крупные издательства стараются выпустить её в новых обложках. Мы с Ваней еле выбрали, какие взять для магазина, – возразила я.

– Ладно, – согласилась подруга. – А сколько будет человек?

– Человек десять, наверное.

– Это много!

– Думаешь?

– Конечно, пять-семь максимум зовите в первый раз, чтобы все успели высказаться!

– Конечно, – повторила я следом.

Свисток физрука прервал нашу беседу. Мы выстроились классом в одну линию, чтобы учитель отметил, кто присутствует. Вид у него был неважный, по школе уже неделю ходил слух, что у «лысого» проблемы с сердцем. Но его проблемы меня мало волновали, я думала про книжный клуб, пока не услышала:

– Сейчас будем делать разминку. Каждый по очереди выходит сюда, на моё место, показывает любое упражнение и под счёт делает его вместе с остальным классом, всем понятно?

Большинство закивало в ответ, и только я вздрогнула. Показывать упражнение? Всему классу? У нас никогда такого не было раньше, но… то было раньше.

– Демидов, выходи сюда! – крикнул физрук.

Антон Демидов, рыжеволосый балагур и знаток органической химии, был самым высоким в классе, поэтому первым попал под раздачу. Хотя, кажется, его это ничуть не смущало. Он встал на место физрука и покачал головой вправо и влево. Мы сообразили, что делать, Антон довольным басом стал отсчитывать «раз, два, три, четыре», а я про себя нервно считала, через сколько человек мне придётся туда выйти.

Я стояла сразу за Юлей, и вот настала её очередь. Подруга вышла, легко покачивая спортивными бёдрами, встала напротив класса и улыбнулась. Парни сейчас поплывут, это точно. Ей бы тренером быть, а не сдавать химию в одиннадцатом.

– Делаем махи руками в стороны, – весело сказала Юля и стала считать: – Раз, два, три, четыре.

Я машинально повторяла её упражнение, но уже чувствовала пробирающую дрожь в руках. Ноги не двигались, горло теснило от жажды, и мне хотелось только одного: убежать отсюда подальше. Это всего лишь разминка, уговаривала я себя, одно упражнение, я справлюсь.

– Иди, – шепнула Юля, вернувшись, и я на ватных ногах двинулась вперёд.

Парни перешучивались, точно смеялись надо мной. Я чувствовала, что выгляжу нелепо: футболка куда-то сползала, голос не слушался, и даже ободряющая улыбка Никиты меня не спасала.

А потом я встретилась взглядом с ней – с Оксаной, бывшей Никиты. Эта низкорослая хорошенькая блондинка раздражала нас с Юлей с первых дней в новой школе. Когда я согласилась быть с Никитой, она явно записала меня в свои враги и сейчас с улыбкой наблюдала, как я беспомощно мнусь на месте.

Уставившись в пол, я стала медленно размахивать руками вверх и вниз. Едва ли это выглядело спортивно или хотя бы красиво, а мой голос даже с эхом спортзала звучал катастрофически тихо. Я на одном только выдохе считала почти шёпотом:

– Раз, два, три, четыре…

Наконец пытка закончилась, я вернулась на своё место, не в силах совладать с дрожью в теле. Как же это было унизительно, как ужасно. Я не справилась со школьной разминкой, где мне справиться с книжным клубом? Нет, ничего не выйдет. Я и двух слов не свяжу перед незнакомыми людьми. Решено, я откажусь от клуба. Скажу Ване всё как есть, он поймёт.

Я просто знаю: у меня ничего не получится.

23 октября

А точнее – на остановку, где ещё полчаса, ворча от злости, прождала маршрутку. Ледяной ветер сквозил у меня в рукавах, тусклое, пепельно-серое небо опускалось всё ниже, не предвещая ничего хорошего. Стал накрапывать дождь. Непослушными пальцами я уже набирала на экране телефона: «Не приеду», когда из-за поворота как ни в чём не бывало показалась газель с цифрой пять на обветшалой картонке. Газель пронеслась по вчерашним лужам и остановилась рядом. Я потянула дверь, молча сунула водителю двадцать рублей за проезд и плюхнулась на сиденье. По радио играла поразительная безвкусица, но здесь хотя бы было тепло.

Дождь с каждой минутой усиливался, маршрутка то и дело заныривала в глубокие лужи, встряхивая недовольных пассажиров. Хорошо, что от остановки до магазина было всего два шага, мы выбрали очень правильное место. Всю дорогу я думала о книжном клубе, а точнее о том, что откажусь его вести. Не стоит обнадёживать Ваню и тянуть с ответом, сразу скажу как есть: у меня не получится, пусть он лучше до декабря найдёт кого-то ещё.

Я вышла из маршрутки и посмотрела сквозь дождевую завесу на два огонька. Два окна магазина, которые выходили на улицу, манили своим тёплым светом. Внутри всё ещё было пыльно, пахло краской, на стеллажах не стояли книги, но меня тянуло туда, потому что там мне было хорошо.

Я не старалась угодить Ване, как часто делала это с Юлей, во всём пытаясь быть похожей на неё, или с Никитой, позволяя ему целовать меня в школе, хотя стеснялась даже лёгкого прикосновения.

Ваня не требовал от меня быть лучше, чем я есть, быть увереннее, чем я есть, быть смелее… Кажется, только наедине с ним я становилась собой, настоящей. За работой он слушал меня, говорил со мной, мечтал, молчал, включал музыку шестидесятых, он просто был рядом. Вечерами я долго не могла уйти и снова отсчитывала дни до следующей субботы или воскресенья.

Я гадала, что за жизнь у Вани «там», что он делает, когда закрывает двери магазина, о чём думает на парах, есть ли кто-то, кто считает дни так же, как я, кто ждёт понедельника, чтобы обнять его.

Раньше я могла сбежать от реальности только в книги, в миры, которые старательно выдумывали писатели разных эпох, стран и жанров. Теперь у меня был магазин, где горели два тёплых окошка и где каждые выходные, что бы ни происходило, меня неизменно ждал Ваня.

– Ульяна, – обрадовался он, увидев меня в дверях, – я думал, ты уже не приедешь. Не промокла?

– Нет, – улыбнулась я, стягивая куртку.

Ваня включил чайник и развязал пакет с пирожками.

– Мама делала, эти вроде с яблоками, а внизу – с вишней, – он пригласил меня за наш импровизированный столик из двух табуреток.

Я молча взяла горячую кружку чая с лимоном и откусила пирожок. За окнами теперь бушевала гроза, раскаты грома разгоняли прохожих, силуэты которых едва проглядывались в пыльных окнах, дождь лил без остановки.

– Пирожков может хватить до утра, – пошутил Ваня, но мы оба знали, что утром нас здесь не будет.

У Вани электричка в шесть, потом две пары по литературоведению и, в конце концов, другая жизнь, о которой я до сих пор не решаюсь узнать. Да и есть ли в этом смысл? Ваня сам сказал, что если магазин принесёт хоть какую-то выручку в декабре, то он останется здесь. Перейдёт на заочку, вернётся.

Для нас с Юлей возвращение в город было сродни поражению. На таких возвращенцев, бросивших универ и работавших здесь где-нибудь в супермаркете на кассе, мы всегда смотрели свысока. И каждый раз в унисон повторяли: «Уж мы-то точно уедем из этой дыры, мы ни за что не останемся жить здесь».

Вернуться значило, что ты не справился, что ты слабак и трус, но Ваня не был трусом. Наоборот, он не боялся вернуться, остаться в долгах, совершить ошибку. Он жаждал оживить наш тоскливый город, даже если жители посчитают открытие магазина безумием, не поймут, не поддержат, осудят. Он стремился хотя бы попробовать.

Мне вдруг перестало казаться, что я не справлюсь с книжным клубом. Я никак не могла сказать вслух, что отказываюсь вести его. Ещё есть время подумать, Ваня не торопит меня с ответом, и я тоже не хочу торопиться.

– На следующей неделе привезут новый линолеум, с проводкой тоже почти всё, останется отмыть стеллажи и можно будет расставлять книги, – сказал Ваня.

– И готовиться к открытию, – добавила я. – Кажется, вот только мы забрали ключи, а уже скоро откроем двери магазина.

Горло стеснило. Я замолчала, ухватив покрепче свою кружку. Скоро мы наполним стеллажи, как и планировали: в углу на входе будут книги о садоводстве, чуть левее у окна – детские повести, книжки-картинки, на стеллажах справа – современная литература, у центральной стены – отечественная и зарубежная классика, а на большом столе – нашумевшие новинки. Потом развесим несколько забавных постеров на стенах, привезём кресло и столик, которые предложила Ванина бабушка, наконец, анонсируем вечеринку в честь открытия магазина.

Мы откроем магазин, и… всё закончится.

Эта мысль пронзила меня, как сверкнувшая молния за окном. Выходные здесь, разговоры о книгах, невидимые пластинки шестидесятых, чай во время грозы – больше у меня этого не будет.

Мы откроем магазин, и этот маленький мир, где мне хорошо, исчезнет. Толкотня покупателей сотрёт нас двоих, как декабрьский снег прогонит осень. После открытия Ване уже некогда будет подолгу болтать со мной, заваривать чай и не спеша красить стены под альбомы The Beatles.

– Мы устроим настоящую книжную вечеринку – душевную, тёплую, такую, чтобы сюда хотелось возвращаться, – продолжил Ваня. – Только представь: тихо играет музыка, воздух пропитан ароматом какао, повсюду книги, а под вечер мы танцуем… – он вдруг встал и протянул мне руку. – Хочешь, начнём прямо сейчас?

– «Книжная вечеринка» звучит ещё безумнее, чем «книжный магазин», – улыбнулась я, взяв его за руку, – уверена, на входе выстроится очередь за бесплатным какао.

Ваня слегка притянул меня к себе, и мы начали медленно двигаться, прислушиваясь к отголоскам ещё не рассеявшейся грозы. Он вёл меня легко, так, что мне начало казаться, будто мы сотни раз кружились вместе на сверкающих балах.

– А на вечеринке будет дресс-код? – в шутку спросила я. –

Я закружилась сама, но Ваня тут же подхватил меня вновь. Темп стал смелее, зал расплывался перед моими глазами, а потом Ваня вдруг мягко опустил меня на одну руку и, склонившись над моим лицом, сказал:

– Мне кажется, мы могли бы стать отличной парой.

– Это слова Ретта Батлера? – продолжала играть я.

– Нет, это мои слова.

Второй раз за день меня пронзило изнутри яркой искрой. Жадно хватая воздух, я всё ещё не верила в происходящее. Он произнёс вслух то, о чём я думала каждую нашу встречу, но в чём боялась признаться даже самой себе. Мы оба знали, что я с капитаном и не смогу его предать.

29 октября

Сегодня я впервые не поехала в книжный.

Мне было неловко даже представлять нашу с Ваней встречу, я не знала, о чём теперь говорить с ним и как вести себя, будто ничего не случилось. Мы слишком заигрались и забыли, что за стенами магазина есть реальная жизнь. Спустя неделю я почти перестала проматывать на повторе его слова, решив, что лучше думать не о том, что могло бы быть, а о том, что у меня есть.

Юле я ничего не рассказала. Конечно, она лучше разбиралась в парнях, я относилась к ней как к старшей сестре, у которой всегда наготове было несколько решений, и каждое казалось логичным и правильным. Но вместе с советом я неизбежно получила бы порцию колких шуток, поэтому уже представляла, как она говорит, что я накручиваю, что это только слова, мы даже не поцеловались, а я намечтала себе то, чего ещё не произошло. Мой рассказ о том вечере в книжном для неё звучал бы просто нелепо, поэтому мне захотелось сберечь свои чувства, и я промолчала.

Вместо книжного мы договорились провести выходные с Никитой. Он возвращался сегодня с областных соревнований по футболу, где провёл всю неделю. Мы почти не списывались, но меня это совсем не расстраивало, наоборот, я успела успокоиться, отдохнуть и даже соскучиться по нему.

Никита зашёл за мной в пять и тут же набросился с поцелуями, не дожидаясь, пока мы хоть немного отойдём от дома. Мои губы послушно ответили, а руки ослабли, погружаясь в долгожданные объятия. Оставалось надеяться, что мама не видела нас, хотя, конечно, она догадывалась, чем мы занимаемся на свиданиях. Никита не только в футболе, но и в жизни выбирал позицию нападающего. Ему было всё равно, кто нас видит и что думает, он вёл игру по своим правилам, а я невольно поддавалась его дикому натиску.

– Соскучился, – наконец сказал он, нежно касаясь руками моих раскрасневшихся щёк.

Я растерянно кивнула, как бы соглашаясь, и мы пошли вперёд.

Никита начал оживлённо рассказывать, как прошли матчи, как они спорили с судьями и как пробили красивый пенальти, забрав победу в финале. Я не слишком хотела вникать в его футбольные страсти, но была рада не слышать ни слова о книгах.

– Просто идеальное попадание, смотри! – Никита включил мне снятый пенальти на телефоне и прибавил звук. – Сейчас я буду бить!

– Оксана? – удивлённо спросила я, заметив выплывшее уведомление с приветом. Что она ему пишет?

– Не бери в голову, – отмахнулся Никита, – она кого хочешь достанет.

Я вздохнула.

– Давай лучше пойдём ко мне, завалимся смотреть какой-нибудь фильм, я так устал. Я бы взял ещё чипсов с солью, зайдём в магазин?

– Ты же знаешь, мама меня не отпустит, тем более допоздна, – сказала я, теребя от волнения рукава свитера, выглядывающие из-под куртки.

– Не говори ей, что ты у меня, скажи, что ты в книжном, туда она тебя отпускает хоть на ночь, – он поцеловал меня в щёку, дав понять, что больше не слушает возражений, и потянул в сторону магазина.

Так мы провели оба вечера выходных: валялись на диване, смотрели старые комедии, почти не ели, а только целовались. Я нежно водила пальцами по волосам Никиты, рассматривала уголки его губ, очерченные скулы и не могла перестать думать о том, что он мой.

Не нужно придумывать лишнего. У меня есть парень, с которым мне хорошо, с ним я счастлива, так зачем это рушить ради призрачной перспективы с Ваней? Нет, я сделала выбор, а с Ваней мы просто друзья, и в следующие выходные загляну в магазин – я обещала помочь разобрать книги.

5 ноября

Книг оказалось больше, чем я ожидала.

Стопки с коробками высились до потолка, занимая теперь всё пространство магазина. Узкие проходы, оставленные между коробок, напоминали лабиринт, в котором отовсюду, словно ловушки умелого охотника, выглядывали уже распакованные книги. Они манили меня яркими обложками и свежим, как у багета, хрустом, какой слышишь только однажды, когда впервые открываешь книгу. Я сама не заметила, как стала жадно хватать одну за другой, вертеть в руках, радостно пролистывать, прижиматься носом, чтобы вдохнуть запах типографской краски, пока не вспомнила, что отвлеклась от главного – владельца всех этих бумажных сокровищ.

Ваня сидел на полу в конце зала с томиком пьес А. П. Чехова и, кажется, даже не слышал, что я уже полчаса копошусь в привезённых коробках. Его серые глаза увлечённо скользили по тексту, на лице то и дело появлялась улыбка, а потом он снова хмурился. Тонкие губы проговаривали строчки, шепча вслед за классиком точно подобранные слова, пока в этот задумчивый шёпот не ворвалась я:

– Похоже, пришло время завести колокольчик на двери, а не то книги начнут уносить воришки, – я подняла с пола точно такой же томик пьес и вернула в коробку.

Ваня улыбнулся.

– Ульяна, как я рад тебя видеть, – он отложил книгу и встал, чтобы обнять меня. Только по-дружески, конечно, – почти невесомо. До чего же было приятно почувствовать, что всё вернулось на свои места.

– Ты уверен, что стеллажи выдержат столько? – я указала на коробки вокруг.

– Нет, но мы и не будем выставлять сразу все, часть уберём в подсобку, там уже чисто, – ответил Ваня, доставая книги. – А если и там места не хватит, отвезу обратно к родителям и буду привозить небольшими партиями, как только появится место.

– Они будут на открытии?

– Родители? Не знаю, – Ваня пожал плечами, – их больше заботит моя учёба в универе, а не успех книжного. Они старой закалки: всё ещё думают, что без диплома меня никуда не возьмут.

– Мама тоже мне всё время это повторяет. Они как будто отказываются

– А ты уже думала, куда будешь поступать?

– Нет, точнее… – я осеклась, не зная, продолжать ли фразу. – Я не думала, на кого хочу учиться, я просто хочу уехать подальше отсюда, в большой город, где есть торговые центры, театры, музеи, кино, не знаю, куда угодно, где есть настоящая жизнь. Сейчас меня спасает только твой книжный.

Мы немного помолчали.

– А ты не скучаешь по большому городу? Ты ведь вернулся и открыл книжный здесь, отказавшись от всего, о чём я говорю.

– Здесь нет конкуренции, – Ваня рассмеялся. – А если серьёзно, книжный и есть для меня, как ты говоришь, настоящая жизнь. Не имеет значения, где он, главное, что я смог его открыть и как минимум сделать одну жительницу нашего города чуть-чуть счастливее.

Я улыбнулась.

– Наверное, ты прав. Раньше я даже представить себе не могла, что можно вернуться, для меня это значило бы, что я сдалась, проиграла, но у тебя совсем не так.

Мы снова посмотрели на коробки. Как бы мне ни хотелось продолжить разговор, нужно было разбирать книги. Так что мы включили музыку погромче и принялись за дело.

Начать решили с классики, для которой уже были готовы два стеллажа – тёмно-коричневые, стоящие у центральной стены зала. Ваня доверил мне разложить русских авторов – их книги должны были занять полки слева, ближе к окну, а сам он занялся зарубежной прозой.

Книга за книгой, мы снимали шелестящую плёнку и раскладывали знакомые фамилии по стопкам. Постепенно на полках начали появляться целые книжные страны. Франция зазвучала голосами Бальзака, Экзюпери, Гюго и Стендаля. Германия ожила в книгах Манна, Ремарка и Гёте. Английскую полку – вместе с Диккенсом, Шекспиром, Уайльдом и сёстрами Бронте – окутали туманы и вересковые пустоши.

На моих полках вырастали стройные ряды из сочинений Достоевского, Пушкина, Куприна. С особым волнением я ставила туда Толстого: его романы я уже пыталась понять, полюбить. Пастернак, Набоков, Шолохов – многие авторы на стеллаже были для меня ещё только фамилиями. Я держала увесистые тома, настоящие бумажные сокровища в переплётах, истории судеб, которые они оставили миру, и не верила своему счастью.

Не чувствуя рук и ног от усталости, я вышла из книжного абсолютно счастливая. Мне казалось, что лучшей жизни нельзя придумать, что я в самом деле могла бы работать в книжном магазине: день за днём мыть стеллажи, расставлять книги, складывать их в хрустящие пакеты, сортировать остатки на распродаже и читать новинки, чтобы честно рекомендовать их покупателям.

Мне нужно согласиться на книжный клуб, так я останусь частью мира, который дорог мне. Надеюсь, Никита не станет ревновать. Спрошу его в школе и сразу же напишу Ване, а сейчас пора домой.

7 ноября

Сегодня выпал первый снег.

Я смотрела в окно, кривясь от недовольства. Зима спешила и беспощадно превращала всё на своём пути в сырую грязную кашу. Поднимало настроение лишь то, что я подготовила подарок Никите, и мне не терпелось его вручить. Из-за соревнований мы пропустили наш первый маленький праздник: мы уже месяц были вместе, но даже не вспомнили об этом день в день.

Я решила: тем лучше, сделаю сюрприз, и собрала небольшую баночку с приятными записками для самого любимого футболиста. На дне спрятала главную, с тремя словами: «Я тебя люблю», а остальные выложила стопкой сверху. Обмотала баночку снаружи красной лентой и убрала её в школьную сумку, так что у меня точно не было шанса остаться дома в тёплой пижаме.

Я прошла на кухню, где мама собиралась на работу, налила себе горячий чай с лимоном, открыла книгу, но от волнения не смогла сосредоточиться даже на одном абзаце.

Я просто никогда ещё не признавалась никому в любви.

Порывшись на полках шкафа, поняла, что ни один джемпер, ни одна блузка и ни одни джинсы не подходят для такого трогательного момента, поэтому рискнула надеть белое платье, висевшее на плечиках с выпускного. Оно было из тонкой костюмной шерсти, без рукавов, длиною до колена, и хорошо сидело даже на моей непримечательной фигуре. Вряд ли в нём меня отчитает классная: можно сказать, я пришла в форме, но всё же слегка праздничной.

– Не замёрзнешь? – удивлённо спросила мама, глядя на мой наряд. – Ты видела, там снег?!

– Мам, ну мы же на машине, – я попыталась успокоить её, – а обратно я на маршрутке приеду, просто сегодня важный день в школе… понедельник, – зачем-то ляпнула я в конце.

– Опять с Юлей что-то задумали? – она вздохнула. – Шапку хотя бы надень и застегни куртку.

Я послушно кивнула.

Юля написала, что придёт ко второму, проспала. Сунув телефон в карман, я застегнула куртку и вышла на улицу.

В школьном вестибюле, как обычно, толпилось много народу. Я пробралась мимо скачущих пятиклашек, молясь, чтобы меня не задели пакетом со сменкой, и зашла в класс. Первым уроком была география, так что никто не спешил. На вешалке висела всего пара курток. Я сразу узнала куртку Никиты и повесила свою рядом. Поздоровалась с классной, поправила волосы у зеркала и пошла к кабинету географии.

На лестнице я встретила Оксану. С тех пор как мы с Никитой начали встречаться, она напоказ перестала со мной здороваться. Но сейчас в её взгляде читалось иное – она явно хотела поговорить. Что ей от меня нужно? Без Юли я всегда чувствовала себя беззащитной – она могла заступиться за нас обеих, а я даже за себя постоять не умела.

Раз не могу, решила я, то просто сделаю вид, что Оксана караулит не меня, пройду мимо, и всё, теперь мой черёд игнорировать её приветы. Но дальше случилось то, чего я никак не ожидала. Рядом с ней показался Никита, на котором она тут же повисла, манерно прикусывая нижнюю губу.

До чего же это противно смотрелось. Она знала, что Никита со мной, но продолжала всеми способами пытаться вернуть его. Сейчас он оттолкнёт её, извинится передо мной, и мы вместе поднимемся на урок, забыв об очередной отвратительной попытке Оксаны вернуть бывшего.

Но Никита не оттолкнул Оксану и, кажется, улыбался больше обычного. Моё сердце уже колотилось так, что дрожало всё тело. Что здесь происходит? Я не успела произнести терзающий вопрос вслух, потому что Оксана заговорила первой:

– Никита выиграл, – с довольной улыбкой протянула она, – теперь он снова со мной. Как мило, правда?

Я вопросительно посмотрела на Никиту. Что она несёт? Боже, почему Юли нет рядом со мной? Она

– Она права, – спокойно произнёс Никита, – мы с пацанами в сентябре поспорили на тебя, и я выиграл. Спор окончен, как и наша с тобой история. – Он слегка тронул меня за руку, как бы утешая. – Надеюсь, ты не в обиде?

Не в обиде?

– Мой капитан выбил три страйка, – снова влезла Оксана, – это у нас такое выражение. Не волнуйся, солнышко, я объясню на пальцах, если не дошло.

Горячие слёзы предательски обожгли мои глаза. С каждым её словом я всё глубже проваливалась в липкий туман, не в силах осознать происходящее. Значит, он поспорил на меня?

– У них с друзьями был спор на три страйка, как мы это называем, – продолжала Оксана, готовясь загибать пальчики: – Первый – ты сразу согласилась быть с Никитой. Второй – он рассказал, как обучил совсем неопытную девочку целоваться. Вся школа в курсе. А третий, самый сложный, – Никита пообещал им продержаться больше месяца с тобой в отношениях. – Она с наигранной жалостью прижалась к его груди: – Бедненький! Хорошо, что всё закончилось!

Какой позор.

Какая же я дура.

И как же зло надо мной шутила сейчас жизнь. Я прочитала столько романов, переживала за героев, когда их предавали, плакала над их болью, размывая слезами строчки книг. Но всё это было ничем по сравнению с тем, что я чувствовала сейчас. За несколько минут мою душу вывернули и безжалостно раскрошили острыми, как ножи, словами. Я хотела признаться, что люблю его, я готовилась, нацепила это белое платье, а он просто пошутил, поспорил.

– Пацаны думали, что у них есть шанс выиграть, когда услышали, что ты все выходные в книжном, но я был настойчивее, – хохотнул Никита. – Скажи хоть, тебе понравилось быть моей?

Я посмотрела на него сквозь слёзы и не смогла ничего ответить. Будь я смелее, то влепила бы ему пощёчину так, чтобы след остался от ладошки, но я продолжала молча смотреть. Он улыбался, как и всегда. Только теперь эта улыбка вызывала у меня почти ненависть. Я пыталась осознать, за что он так со мной поступил, но видела – ему было всё равно, он просто веселился. Если бы на моём месте оказалась другая примерная девочка, другая новенькая в классе, готовая очароваться первым, кто предложит ей пойти на свидание, они с друзьями наверняка поспорили бы и на неё тоже.

– Пожалуйста, не делай такое лицо, будто я у тебя парня увела, смотришь прям как котёнок, даже хочется пожалеть, – хихикнула Оксана и повернулась к Никите: – Пойдём, мой капитан. У нас, вообще-то, география!

Они поднялись в кабинет. Оглушающим треском раздался звонок на урок. Лестничные пролёты стремительно опустели, только я всё ещё не двигалась с места. Мне было страшно даже представить, как я поднимаюсь следом, захожу в класс, смотрю, как они обнимаются, слышу их шутки. Нет, это было бы невыносимо.

Хватило нескольких секунд, чтобы принять решение. Я сбежала вниз по лестнице, смахивая слёзы, смешанные с тушью, пролетела мимо классной, быстро схватила куртку и через миг уже стояла на крыльце. В правой руке я сжимала холодную связку ключей. Один – верхний, один – нижний.

Мне было всё равно, будут ли меня искать, станет ли классная звонить и жаловаться маме на то, что я сбежала посреди уроков. Боль сжигала меня изнутри, и я, подчиняясь ей, побежала в единственное убежище.

Не помню, как добралась до магазина. Колготки почти до колен промокли в снегу, прилипнув к раскрасневшейся коже. Всё тело трясло, замёрзшие пальцы отказывались слушаться – ключ никак не попадал в замочную скважину. Казалось, ещё секунда – и я разревусь прямо у двери. Но в последний момент щёлкнул замок, и мне удалось войти.

Я опустилась на корточки между пыльными коробками, больше не в силах удерживать внутри страшную боль. Я плакала до хрипоты, до сорванного голоса, до тех пор, пока слёзы не смыли всё, что принесла встреча с Никитой. Казалось, рядом со мной не было никого, но я чувствовала, как со всех сторон меня обнимали книги, шептали мне, что я справлюсь, давали надежду, что эпизодом лживой любви не закончится моя история, дальше будет новая глава, нужно только найти силы, чтобы перевернуть страницу.

Я была готова смириться с позором, который ждал меня в школе, и засунуть подальше чувства к Никите, но не только предательство царапало меня изнутри. Больнее всего было осознавать, что я поверила красивой картинке и отвернулась от того, кого по-настоящему любила. Ваня никогда бы не поспорил на меня ради денег, не предал ради того, чтобы покрасоваться перед друзьями, но я отказала ему.

У меня не хватит сил рассказать о том, что случилось, да это и не нужно. Скоро откроется магазин, у Вани будет полно работы, а я останусь для него героиней романа, в котором он наверняка ещё в тот вечер поставил точку.

Я не брала телефон в руки, но Юля догадалась, где меня искать. Она бесшумно вошла в книжный и села рядом, облокотившись спиной на коробки. Впервые она ничего не говорила, не пыталась пошутить и не рассказывала, как нужно было сделать. Мы молчали, и это тихое молчание лечило лучше любых слов. Потом я обняла её, мы улыбнулись друг другу, и наконец она, не выдержав, сказала:

– А я бы ему всё-таки влепила, и этой дуре заодно!

Мы рассмеялись, потом ещё раз обнялись, и на мгновение я снова почувствовала себя счастливой. Как минимум у меня была самая лучшая подруга и самый лучший книжный магазин.

Домой я приехала, как обещала маме, на маршрутке. Юля проводила меня до калитки и повторила, что всё будет хорошо. Сорванный голос не дал мне ответить вслух. Я кивнула и поплелась смывать горячим душем этот болезненный день.

Мне едва удалось прийти в себя, как вдруг вернулась мама. Пришла раньше обычного, а точнее, влетела в дом, с порога обрушив на меня шквал упрёков.

– Трубку ты не берёшь, на уроках тебя нет, я с ума схожу, не зная, что и думать! – голос её дрожал от гнева. – Где ты была? Куда наряжалась? Почему не отвечала на звонки?

– Мам, я… – у меня не было ни сил, ни голоса, чтобы всё объяснить.

– Где ты была, я спрашиваю?!

– В магазине… – прошептала я едва слышно.

– В магазине? – переспросила она зло. – Опять в этом книжном? Всё, хватит! Больше ни шагу туда, поняла? Уже без книжного своего жить не можешь. Позорище, сбегать с уроков! У тебя экзамены впереди, ты хоть это понимаешь?

– Мам…

– Не знаю, что ты там делала, и знать не хочу. Но с сегодняшнего дня – никаких книжных. И если снова не будешь брать трубку – останешься без телефона, раз он тебе не нужен, – с этими словами она захлопнула за собой дверь, давая понять, что разговор окончен.

Я рухнула лицом в подушки. Меня снова затрясло от рыданий.

Только не книжный.

Только не он.

12 ноября

К счастью, в школу тоже идти не пришлось.

В тот же вечер у меня поднялась температура тридцать девять, которая держалась вплоть до выходных. В полубреду мне снился магазин: я расставляла книги, но они с грохотом падали со всех стеллажей на пол. В слезах я пробовала снова, и всякий раз книги оказывались на полу и словно громко смеялись над моим бессилием. Я просыпалась будто после кошмара – постель была мокрой и липкой, от жара мне становилось трудно дышать. Тогда я сбрасывала одеяло и долгое время стояла у окна, открыв его настежь, вдыхая морозный воздух.

Снег шёл без остановки всю неделю, за окном выросли сугробы, и стало ясно: зима пришла окончательно. Обычно я не радовалась её раннему приходу, но теперь снег казался почти спасением, будто он спрятал под собой всё, что случилось в ненавистный понедельник.

Юля заверяла, будто разговоры в школе улеглись, а кто-то даже написал мне в личку, что сочувствует. Я сомневалась в сочувствии одноклассников.

Возвращаться в школу совсем не хотелось. Наступила суббота, и, если бы мама в порыве гнева не запретила мне появляться в магазине, я бы наверняка уже была там. Но её голос в голове упрямо повторял: «Больше никаких книжных». Впервые я обиделась на маму так сильно, что перестала разговаривать с ней. Она, не разобравшись, лишила меня единственного, чем я сейчас дорожила, – моего маленького светлого мира, где я чувствовала себя хорошо, где не боялась быть собой. Я больше не пыталась объяснить маме, что на самом деле случилось в тот день.

Она не выслушала сразу, вряд ли послушает теперь.

Так что я просто валялась в кровати, планируя весь день бездумно листать ленту. Однако у жизни были другие планы. На экране сверху появилось сообщение от Вани. Я вздрогнула. Он нечасто писал мне, тем более первым.

Ваня спросил, приду ли я сегодня в книжный. Моё сердце сжалось от тоски. Не приду. Ни сегодня, ни завтра, и даже на открытие мама наверняка меня не пустит. Но я не стала об этом писать. Я ответила коротко: «Привет, у меня температура, так что в эти выходные не жди».

Пока Ваня набирал ответ, я уже представила, как он желает мне скорейшего выздоровления, шлёт смайлики с пилюлями и советует побольше отдыхать, но вместо этого он задал вопрос: «Можно к тебе вечером заехать?»

Вечером?

Ко мне?

Заехать?

Я перечитала сообщение ещё раз десять, радостно улыбаясь. Мы всё-таки увидимся – пусть и не в книжном. Вот только мне придётся заговорить с мамой, чтобы спросить разрешения. Кто знает, вдруг она скажет, что мне и дома запрещено теперь общаться с Ваней?

Мама, как я и ожидала, не разделила моего восторга.

– Пусть приходит, – сказала она с явной неохотой. – Но в книжный ты больше не пойдёшь. И скажи ему, пусть даже не пробует уговаривать.

Я решила пропустить последнюю фразу мимо ушей, чтобы не портить себе настроение, буквально на лету напечатала ответ: «Да, приезжай», – и побежала приводить себя в порядок.

Мне захотелось застелить постель, проветрить комнату, собрать в стопки разбросанные книги, принять душ и, кажется, впервые за неделю сменить пижаму с вытянутыми коленками на что-то покрасивее, но так чтобы не вызвать подозрения у мамы. И у Вани, конечно. Я же болею.

Время до вечера тянулось, от оживления внутри я переставила раз сто туда-сюда все свои книги, заранее представляя, в каком порядке их увидит Ваня, и так разнервничалась, что едва не пропустила сообщение о том, что он уже в пути. Он ехал просто навестить меня, но я уже чувствовала себя счастливой оттого, что скоро увижу его.

Мама встретила Ваню у калитки. Через приоткрытое окно я услышала, как они поздоровались, как он поспешно извинился за свой поздний визит и пообещал, что не станет долго беспокоить меня. Сердце забилось быстрее от одного только голоса.

Вместо пижамы на мне теперь был тонкий розовый сарафан на пуговицах, который я частенько надевала летом, в самую жару, но главное – я чувствовала в нём себя собой. А с Ваней я хотела оставаться настоящей. Заметив меня, мама удивлённо вскинула брови, но промолчала и скоро скрылась на кухне.

Ваня стоял на пороге, немного растерянный, с той самой радостной улыбкой, которой он всегда встречал меня в магазине. Я подошла к нему, не дожидаясь, когда он снимет заснеженное пальто, и тихо обняла.

– Привет, Ульяна, – сказал он.

– Привет, – только смогла ответить я.

Таинство встречи прервал шуршащий пакет с яблоками. Ваня смущённо поднял руку, удерживая в ней не меньше двух килограммов зелёных витаминов. Мы невольно рассмеялись. Я взяла пакет и, кроме яблок, обнаружила там ещё пару лимонов и шоколадку. Он собрал всё, что я люблю. Ваня оставил пальто в коридоре и последовал за мной, чтобы вымыть руки. Через минуту мы, наконец, оказались в моей комнате.

– Может быть, чаю хочешь? – спросила я, не зная, с чего начать. – Там мама вроде собиралась печь ватрушку.

– Нет, нет, отдыхай, – ответил Ваня. – Я ненадолго. – Он мельком осмотрел стопки книг на столе. – Ты читала «Защиту Лужина»?

– Нет, только взяла в библиотеке, – я присела на кровать, чтобы больше походить на больную и спросила: – Как дела в магазине?

Конечно, я понимала, к чему приведёт этот вопрос, но Ваня должен был знать, что я больше не приду в книжный. По крайней мере, пока мама не узнает правду. Хотя… я почти не верила, что это сможет что-то изменить.

– Я заказал вывеску, – ответил Ваня, выдвигая стул и садясь напротив. – Должна прийти на следующей неделе. Сегодня разобрал ещё коробки с детскими книгами. Ты бы видела – они такие красивые, даже жалко прятать их на стеллажах.

Он замолчал на секунду.

– Знаешь, я сейчас подумал… На тех обувных полках, что остались привинченными к стене, можно расставить какие-то яркие книги, по одной – так, чтобы обложки сразу бросались в глаза, как на витрине.

– А ещё туда можно

– Да, – ответил Ваня. – И я пока не трогаю новинки, помню, что ты их хотела расставлять.

– Хотела, – повторила я, не поднимая взгляда. Пальцы невольно вцепились в складки сарафана. – Правда, не знаю, когда теперь получится прийти. Мама злится на меня из-за учёбы, ей классная звонила. А я ещё и дома целую неделю провалялась.

Ваня понимающе кивнул.

Я не врала ему, но вряд ли он поверил.

Мы вернулись к разговору о книгах. Чьи-то выдуманные истории было гораздо легче обсуждать, чем ковыряться в своей собственной. Потом мама принесла нам чай, намекнув, чтобы мы потихоньку закруглялись. Два часа пролетели как один миг. Ваня уже собирался уходить, когда вдруг вспомнил, что забыл отдать мне кое-что ещё.

– Думаю, это твоё, – сказал он, доставая из кармана худи баночку с надписью: «Для самого любимого футболиста». – Нашёл в магазине.

Я протянула руку, попытавшись что-то сказать, но не смогла. Сердце забилось в рваном ритме. Губы дрожали. Я закрыла лицо ладонями, и в ту же секунду комнату заполнили мои беспомощные, судорожные рыдания.

Он не сказал ни слова, но я почувствовала, как его рука мягко легла мне на плечо – сначала осторожно, а потом увереннее, словно он говорил: «Я здесь, я не уйду». Тело трясло от боли, я вся сжалась, не осмеливаясь поднять голову.

– Он… он поспорил на меня, – проговорила я сквозь слёзы, – это… такая шутка.

Ваня сел рядом, и я прижалась к нему так крепко, будто в его объятиях могла раствориться вся боль. Всхлипы прерывали моё сбившееся дыхание, я по порядку стала рассказывать всё, что случилось в понедельник. С каждым словом мне становилось легче. Казалось, пока Ваня был рядом, у меня хватало сил справиться даже с предательством.

Он молча слушал, а мне отчаянно хотелось только одного: чтобы он больше никогда не отпускал меня. Закончились слова, высохли слёзы, я с ужасом ждала, что в комнату сейчас ворвётся мама, прогонит Ваню и навсегда мне запретит даже думать о нём. Но всё оставалось неподвижно и тихо.

– У него вместо головы футбольный мяч, – вдруг сказал Ваня, – раз он променял такую девушку на победу в споре.

Я стёрла ладонями остатки слёз и рассмеялась.

– Наверное.

От его слов внутри вспыхнула надежда, что теперь, когда я свободна, Ваня заговорит о нас. Что он напомнит: «Мы могли бы стать отличной парой». Теперь я бы не колебалась ни секунды, но Ваня не сказал этого.

– Ты умница, ты справишься, – вот что он сказал, напоследок обняв меня.

Я проводила его до двери, ощущение внутри было такое, будто мы навсегда прощались. Я уже отказала ему, и глупо было надеяться, что он снова предложит быть вместе.

– Спасибо, – тихо ответила я. – Спасибо, что ты приехал и выслушал меня, мне правда стало легче. Я… я напишу, если получится приехать в магазин, но ты не жди меня, конечно, готовься к открытию, его нельзя откладывать.

– Я буду рад тебя видеть, – ответил Ваня, набрасывая пальто. – До встречи, Ульяна! Выздоравливай!

3 декабря

Прошло три недели с тех пор, как мы в последний раз виделись с Ваней. Он не писал, а я не приходила в книжный.

Моё желание, которое я прошептала над свечами в день рождения, сбылось. Только сбылось вовсе не так, как я себе представила. Вместо долгожданной счастливой любви я получила лишь израненное сердце, не нужное ни одному из парней.

Я наигралась в любовь и вернулась к обычной жизни – туда, где ждала школа, уроки, друзья и не было глупых мечтаний о том самом парне. Старалась убедить себя, что я изменилась, всё в прошлом, мне не нужна никакая любовь, но если быть честной…

Я просто врала себе.

Не проходило и минуты, чтобы я не думала о нём.

Каждый раз, когда Юля говорила мне, что заходила в книжный, я тут же начинала расспрашивать, как там дела, что готово, как Ваня, а вечером долго вглядывалась в фотографии, которые подруга выкладывала под постами в аккаунте магазина. Я бесконечно проверяла телефон, надеясь увидеть его сообщение, – вдруг он всё-таки напишет, спросит совета или найдёт другой повод поговорить, потому что скучает?

Он не писал, а я не приходила в книжный.

Впервые в жизни я знала, чего хочу, но убеждала себя в обратном. Слишком больно меня ранила осень. И всё же декабрь будто привёл меня в чувство. Я взглянула на экран телефона: третье декабря. В следующую субботу откроется магазин. Это последние выходные, которые я могу провести рядом с Ваней.

Бросив уроки, я прошла на кухню и нерешительно спросила:

– Мам, можно я съезжу в книжный?

Она на миг отвлеклась от плиты.

– Ты едешь туда из-за Вани?

– Да, – я опустила глаза. – Мам, я обязательно всё тебе расскажу… Только, пожалуйста, можно сейчас я поеду?

Мама кивнула, а я бросилась обнимать её.

– Через неделю всё закончится, и я больше там не появлюсь, обещаю, – прошептала я.

Она вздохнула, гладя меня по спине тёплой ладонью:

– Береги себя, ладно?

Я быстро кивнула и побежала собираться в книжный. Я так давно не была там, что даже боялась представить, как он изменился.

И он правда стал другим.

Над входом теперь висела изящная вывеска. Тонкие буквы, будто выведенные чьей-то аккуратной рукой и заботливо укрытые снежной шапкой сверху, сообщали: здесь открывается «Книжный». Мягкая зелёная подсветка, повторяя цвет стен магазина, уже с порога создавала тёплую атмосферу и приглашала заглянуть внутрь.

Пока я разглядывала вывеску, дверь магазина открылась, и на крыльце показался Ваня. В руках он держал стопку нераспакованных книг.

– Ульяна! Как тебе вывеска? – спросил он. – Может, надо было ярче?

Я улыбнулась и замотала головой.

Как же я по нему скучала.

И по магазину тоже.

Ваня продолжил что-то говорить про вывеску. Мы зашли внутрь, и я едва узнала магазин. Почти все коробки исчезли – у двери осталась пара штук, наверняка с новинками, которые я обещала выложить на стол.

В небольшом закутке справа появился садоводческий уголок. «Как выращивать шпинат», «Избавляемся от колорадского жука», «Мои ухоженные розы», «Грядки в порядке» – выхватывала я названия с полок и улыбалась. Может быть, мама однажды заглянет сюда, чтобы купить посевной календарь, а заодно возьмёт какой-нибудь уютный детектив? Ваня сделал всё в точности, как мы придумали, но я до сих пор не могла поверить, что картинка из

Я прошла дальше и радостно осмотрела стеллажи, где ровными рядами книг теперь были заполнены все полки. У правой стены – современная поэзия и проза, а впереди – классика, которую мы расставляли вместе с Ваней. Теперь там были не только книги, всюду виднелись таблички, на которых маркером было написано: «Философия», «Поэзия», «Романтика», «Антиутопии», «Модернизм».

В глубине зала, между окон, появилось мягкое кресло, обтянутое солнечно-жёлтым велюром. Рядом устроился потёртый столик из дуба со стопкой распродажных книг и свежим фикусом в горшке. Ванина бабушка умело добавила винтажного настроения магазину.

Я обошла «Книжный» снова и остановилась у детских книг. Повести, сказки, книжки-картинки на картоне и красочные виммельбухи расположились у окна ближе к двери. Часть книг стояла ровненько на стеллаже, другая – прямо на подоконнике, превращая его в любопытную витрину для прохожих. Не хватало только гирлянды с огоньками или каких-нибудь милых деталей, но это ещё можно было успеть.

Сырость ремонта сменил запах новой бумаги. Казалось, в магазине стало даже теплее, но дело было в свете. Кроме скучных потолочных светильников, у кресла появился торшер на тонкой металлической ножке, а на подоконниках поселилось несколько настольных ламп с бумажными абажурами. Это они мягко освещали зал и вместе с нежно-зелёным оттенком стен делали его таким уютным.

Все книжные зоны были готовы, пустовал только стол.

Ваня всё-таки ждал меня?

– В этом углу будет касса, – продолжал говорить он, – завтра приедут, установят кассовый аппарат, и, кажется, мы готовы открываться.

Ваня был прав. Магазин больше не выглядел пустым. Он оживал, просыпался и готовился встречать первых покупателей.

– А что будем делать сейчас?

– Пока снег перестал идти, давай расклеим афиши? Ты не против прогулки? – он взял куртку и распечатки с подоконника.

– Нет, – ответила я, – хотя мне уже хочется сюда вернуться.

Непринуждённость Вани одновременно радовала меня и тяготила. Мы не виделись три недели. Неужели мы не поговорим о том, что было, он не спросит, как я? Неужели в эти последние выходные вместе мы будем говорить только о книгах, не о нас? Неужели он правда с тех пор ничего не чувствует ко мне? Ведь я его не предавала.

Я снова вспомнила Никиту и поморщилась. Как же не вовремя он влез со своим спором.

Мы пробыли на улице не меньше часа, расклеивали по всем автобусным остановкам афиши с анонсом книжной вечеринки и мысленно надеялись, что их не разрисуют и не сорвут через полчаса малолетки.

Потом отогревались чаем и придумывали условия для розыгрыша книг на открытии. Юля написала: «Так больше гарантий, что кто-то придёт. Кто не любит халяву?» Придумали самое простое: репостнуть розыгрыш у себя на странице, такое привычное сарафанное радио в онлайн-формате. А потом решили тех, кто поделится в блоге покупками и впечатлениями с книжной вечеринки, наградить подарочными сертификатами.

– А я сама могу участвовать? – спросила я.

– А ты решилась вести блог? – обрадовался Ваня.

– Честно, мне страшно до сих пор, – сказала я, – но я хочу попробовать рассказывать о книгах, снимать простую жизнь. До твоего возвращения я думала только о том, чтобы поскорее уехать, а потом что-то во мне переменилось. Ещё почти полтора года до поступления в универ, и, пока я здесь, я не хочу откладывать жизнь, хочу делать что-то, что будет радовать меня, как тебя – магазин. Ты мечтал о нём, а я давно мечтала о видеоблоге.

– Я думал, у тебя будет что-то вроде дневника.

– Да, только видеодневник. Я даже пробовала уже, удалила всё, правда, но поняла, что мне нравится камера. Знаешь, чем она хороша?

Ваня мотнул головой.

– У неё нет лица, – продолжила я. – Она не командует, как моя мама, не перебивает, как Юля, не говорит, как делать правильно. Я вижу в экране напротив себя и могу быть собой. А этому, как оказалось, мне ещё учиться и учиться, так что самое время завести блог. С магазином теперь всё.

– А книжный клуб? – с надеждой спросил Ваня. – Я хотел, чтобы он был твоим.

– Не знаю, мама отпустила меня сегодня, но что будет дальше… – я пожала плечами, не осмелившись договорить.

А дальше я не смогу быть рядом с тем, кого отчаянно люблю, если ему плевать на мои чувства. Мне больше не будет здесь хорошо, а только горько и больно, и лучше нам вырвать эту страницу сейчас, разойтись и только иногда видеться здесь, когда я решусь заглянуть за новой книгой.

– Ладно, – будто согласился с моими мыслями Ваня, – но с блогом правда хорошая идея. Столько человек, которые не знали тебя раньше, поймут, какая ты удивительная, – он подошёл к колонке, чтобы включить музыку. – У тебя получится! Я уверен, когда зрители узнают тебя настоящую, ты им понравишься. Так сильно, что они не смогут без тебя жить.

4 декабря

Снег сыпал весь день, по прогнозу обещали морозную неделю, но мы всё равно продолжали готовить нашу книжную вечеринку.

Сегодня Ваня привёз в магазин электрическую плитку, кастрюлю с милым половником, какао, молоко в коробках, сахар и одноразовые стаканчики. Мы планировали сделать небольшую зону на входе, где каждый покупатель в день открытия сможет угоститься горячим напитком, чтобы согреться после мороза и прочувствовать уютную атмосферу магазина. Юля предложила в качестве бариста свою маму, но не просто так – она и вправду варила очень вкусное какао. Каждая ночёвка у Юли не обходилась без него.

Потом пришёл какой-то мужик настраивать и регистрировать кассовый аппарат. Ваня занялся кассой, а я тем временем решила выложить оставшиеся книги. До чего же приятно было снова раскладывать их, пролистывать, вчитываться в случайные строчки и сохранять названия в заметки телефона, чтобы не забыть. Ваня не забыл про наш уговор – я разобрала последние две коробки с новинками и заполнила ими стол в центре зала.

С книгами было всё.

Оставалось хорошенько прибраться, полить цветы и добавить пару деталей, которые я принесла в качестве сюрприза. Это был мой прощальный подарок Ване.

Под вечер я вручила его, без надрыва, с улыбкой. Репетировала несколько раз дома. Мы вместе развесили сначала хлопковые гирлянды – теперь окна магазина украшали флажки нежно-зелёного, охристого и бежевого цветов. А потом над кассой появилась самодельная растяжка, которую я ночью вырезала из картона. Чёрные буквы на ней складывались в ту самую фразу, что мы собирались писать на открытках и бирках: «С любовью из “Книжного”».

Через неделю откроется книжный магазин.

У нас всё готово.

Всё, кроме меня одной.

10 декабря

С утра мело.

И первой мыслью было: «Никто не придёт в книжный». В такую погоду никто не выйдет из дома. Даже мне хочется остаться, что говорить о тех, кто не настолько помешан на книгах?

Я взглянула на экран телефона – десять ровно. В запасе было ещё два часа, и оставалось надеяться, что за это время погода успеет наладиться. Настроение моё было далеко от праздничного. Там, где для других всё только начиналось, мой праздник заканчивался. День, которого я поначалу ждала с предвкушением, а потом с тихой грустью, всё-таки наступил.

Сегодня магазин распахнёт свои двери и навсегда оставит в прошлом наши с Ваней выходные, наполненные спорами о книгах, танцами в сумасшедшую грозу, смехом, что перебивает музыку, нежными словами, сказанными сгоряча. Всё это останется в «до», а в «после» меня уже не будет рядом.

Я открыла шкаф и, недолго думая, вытащила левайсы со свитером. Вряд ли такой наряд претендовал хоть на какую-то праздничность, но я и не думала веселиться. Мне хотелось укутаться в свитер по самую макушку, чтобы никто не заметил ноющую пустоту внутри.

Приехала в книжный я в половине двенадцатого.

Снег продолжал кружить, но, кажется, нам это было только на руку. Из-за непогоды магазин казался ещё уютнее и мог завлечь случайных прохожих заглянуть хотя бы за стаканчиком горячего какао. На двери уже висел листок с надписью: «Какао бесплатно», так что пройти мимо было невозможно.

Я улыбнулась.

В магазине пока были только Ваня и Юля. Судя по разговору, они готовились снять что-то вроде интервью с владельцем. Из маленькой колонки, припрятанной среди цветов и книг на подоконнике, негромко лилась музыка – плейлист шестидесятых. Пока мы делали здесь ремонт, многие песни оттуда стали для меня родными, я переслушивала их, потому что каждая строчка напоминала мне о Ване. Но для него они остались просто песнями, как сотни других, которые он не думал делить только со мной. Моё сердце снова сжалось. Я, не глядя, буркнула ребятам: «Привет» – и поспешила в подсобку.

Сняла куртку, повесила её на вешалку и громко выдохнула. Нужно было собраться, чтобы не испортить настроение другим, всё-таки сегодня праздник.

В подсобку зашла Юля.

Теперь я смогла рассмотреть её лучше. Подруга была в красном укороченном свитере и джинсовой юбке на пуговицах, на ногах красовались ботинки, из которых мило выглядывали кружевные носки. Волосы она собрала в тугой высокий хвост, а щёки украсила блёстками. Да уж, она выглядела куда веселее, чем я. Юля подумала о том же.

– А где твоё платье, как у Джейн Эйр? – подшутила она. – Ты так увлеклась ремонтом магазина, что про себя забыла?

– Можно и так сказать, – вздохнула я.

– Так надо было написать! – назидательным тоном продолжила Юля. – Я бы тебе прихватила свою юбку блестящую, помнишь? С накладными карманами спереди. А, кстати, о блёстках, они с собой! – Подруга засуетилась в поисках сумки. – Давай я тебе сделаю? Время ещё есть!

Я помотала головой.

– Не хочу.

– Давай! – продолжала подруга. – Я могу маме набрать, она эту юбку с собой возьмёт. Она ещё не выехала, хотя я ей говорила, что в двенадцать начало… – Юля ещё раз перетрясла содержимое сумки. – Вот, нашла!

– Не хочу, – повторила я.

– Почему? Будет красиво, я знаю!

– Потому что мне хорошо так, – я опустила её руку с банкой блёсток, всё ещё не веря, что сделала это.

Я не знала, обидится ли она, но мне больше не хотелось надевать её вещи – ни блестящие юбки, ни платья, ни туфли на каблуках. Не хотелось вслед за ней наносить блёстки на лицо и делать только то, что она говорит. Мне хотелось научиться быть собой, даже если это неуместно, некрасиво, не «как надо». Может быть, в этой неловкости и простоте и есть я? Может быть, мне не нужно стараться во всём походить на подругу, чтобы меня заметили? Или именно поэтому меня не замечают, и пора уже научиться быть Ульяной, а не Улей, которая прячется тенью за Юлей?

– Ладно, – Юля бросила блёстки в сумку. – Но если что, они тут. А я пошла маму наберу, боюсь, что она опоздает.

Я кивнула и через пару минут уже бодрее вышла в зал. Ваня встретил меня улыбкой, хотя и волновался.

– Значит, всё готово? – спросила я.

– Да, осталось какао, – выдохнул он.

– А вот и оно… – протянула Юля, опустив телефон.

Дверь рывком открылась. В магазин сумасшедшим вихрем влетела Юлина мама.

– Я не опоздала? – спросила она, наскоро поправляя взъерошенные от шапки волосы.

– Нет, – хором ответили мы.

– Ну, раз теперь не надо никому звонить, – заключила подруга, – пойду запишу видео с книжками для розыгрыша, начну вести репортаж с открытия.

К двенадцати мы были в полной готовности. На раскалённой плите варилось какао, зал окутывал его манящий аромат. Музыка теперь играла громче. Юля продолжала фотографировать стеллажи и записывать видео для соцсетей. Я стояла у кассы. Мне Ваня доверил главное – красиво упаковывать книги.

Прошло минут десять, в магазине по-прежнему были только мы четверо. Юлина мама, не выдержав, налила нам по стаканчику какао в честь начавшейся вечеринки. Мы сделали несколько памятных фото на полароид, выхватив с полок любимые книги, потом вернули их обратно и разбрелись по намеченным местам в ожидании первых покупателей.

Прошло ещё полчаса. В магазине было пусто. Ваня одиноко скитался от одного стеллажа к другому, не в силах справиться с нарастающей тревогой.

– Никто не придёт, – сказал он и выключил музыку.

– А ты думал, ровно в двенадцать набежит толпа и ты не будешь успевать отрывать чеки? – спросила Юля, заваливаясь в кресло.

Ваня что-то ответил, но я не услышала.

– Да вот же она, толпа здесь, – произнесла я, глядя в окно.

– Толпа? – Ваня ринулся к соседнему окну. – А что… что там происходит?

– Похоже, Макс решил сделать на твоём имени карьеру, – сказала Юля, поднимаясь с кресла.

Ваня глянул на меня, но я только пожала плечами.

На улице творился полный сюр. Макс, друг Юли из редакции местной газеты, вёл репортаж с места событий. Вёл оживлённо, как будто его пригласили ведущим на праздник или он сам открывал магазин. Жители города, дожидаясь, пока их впустят внутрь, рассказывали, что обычно читают, что хотят купить, чего ждут от нового книжного, рассуждали, через сколько он может закрыться.

– Через сколько он может закрыться? Да пусть твой Макс только появится тут! – злился Ваня.

Мы с Юлей не могли перестать смеяться. Она достала телефон и начала снимать, что происходит за окном. Но у Вани

Магазин открылся.

Постепенно зал заполнился первыми посетителями. Я с удовольствием разглядывала их и не могла поверить, что столько людей в нашем городе интересуются книгами. Здесь были две девушки чуть старше меня, которые сразу протиснулись к новым ромкомам и полке с детективами. Они набрали на двоих целую стопку книг и, пока я упаковывала всё в яркие свёртки из тишью, спросили, будет ли здесь книжный клуб. Я пообещала, что будет, и предложила Юле сделать фотографии первых покупательниц на память. Бабуля, присевшая в кресло, открыла томик Ахматовой и тихо попивала какао, не замечая ни музыки, ни суеты вокруг. У стеллажа с детскими книгами мама с мальчишкой лет восьми выбирала ему книги на каникулы.

Было тепло, было хорошо, было так, как мы себе представляли. Ваня будто подумал о том же и улыбнулся мне. Потом приехал кто-то из его университетских друзей, и они пошли фотографироваться у вывески. Приходили и мама, и бабушка Вани, обнимали его, меня тоже.

До самого вечера в зале толпились покупатели. Одни негромко обсуждали книги, другие пританцовывали в такт настроению магазина. Я ещё раз посмотрела на Ваню, который продолжал оживлённо общаться с покупателями, советовать и упаковывать книги, обнимать всех, кто пришёл поддержать его. Он был на своём месте, он был счастлив. Теперь я могла уйти.

Я зашла в подсобку, взяла куртку и мысленно поблагодарила магазин за всё, что здесь было.

Здесь было хорошо.

– Уже уходишь? – спросил любимый голос.

Я обернулась. В дверном проёме стоял Ваня.

– Да, мне пора, – тихо ответила я.

– Подожди, – он подошёл ближе, – у меня есть для тебя подарок.

Ваня вытащил из-за стопки книг небольшой свёрток и протянул мне. Нежно-зелёная бумага тишью, бечёвка, завязанная по центру в аккуратный бант, и бирка: «С любовью из “Книжного”». Похоже, Ваня никогда не изменял своему вкусу.

– Это тебе, за… всё, что ты сделала.

– Спасибо, – я стала медленно, чтобы не порвать бумагу и хоть как-то унять дрожь в руках, разворачивать свёрток, пока не увидела обложку книги. – «Метель»?

– Особое издание, – ответил Ваня. – Обычно она печатается в сборнике, но я нашёл её отдельно… Нашёл в букинистической лавке и сразу подумал о тебе.

– Напомни, о чём она? – почти шёпотом спросила я. Моё сердце застучало так громко, что я была уверена – он слышит.

– О случайной встрече, которая… может изменить жизнь.

На мгновение всё исчезло.

Я закрыла глаза, и в следующую секунду его губы осторожно коснулись моих. Медленно, нерешительно, будто боялись остаться без ответа.

Но я больше не хотела прятать чувства. Я ответила на его поцелуй – сначала робко, а потом смелее, позволив сердцу без остатка отдаться долгожданной любви. В горячих касаниях наших губ сплелось всё: и нежность, и волнение, и страх вновь потерять друг друга. Его ладони скользнули к моему лицу, пальцы прошлись по коже. Он словно не верил, что я ещё рядом, и шёпотом повторял: «Не уходи». Я сжала его руки в своих, с улыбкой глядя в серые глаза.

– Почему ты не сделал этого раньше?

– Прости, – ответил он, – я хотел намного раньше, но… я боялся. Снова потерять тебя, влезть в твои чувства, сделать больно. Боялся даже написать тебе. А потом ты вернулась, чтобы помочь с магазином, но всё это время я не мог избавиться от мысли, что с его открытием ты исчезнешь из моей жизни.

– Я боялась того же, – сказала я едва слышно. – Мы правда запутались, как герои «Метели», и чуть не потеряли друг друга.

Он снова легко коснулся моих губ, от удовольствия тело задрожало. И всё же…

– Тебе пора возвращаться в зал, – напомнила я, – там покупатели ждут.

– А ты?

– А я загляну завтра. Кажется, я уже не представляю свою жизнь без тебя и книжного.

Ваня улыбнулся.

– Поверить не могу… Мы это сделали. Мы открыли книжный магазин.

Примечания

Группа «Чай вдвоём», песня «День рождения», альбом «Утреннее чаепитие», 2005 год.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге