Рождество по чужому рецепту

Пролог

Синди Лу

Рождество по чужому рецепту

Десять лет назад

Узкая дорога между «Тратторией Моретти» и рестораном «Фьорд» всегда была полем битвы. Даже снег на противоположной стороне казался другим. На нашей он был вперемешку с солью и следами доставщиков, а на их — идеально расчищенным и белым. Всё потому, что Моретти и Хансены давно враждовали и старались даже в таких мелочах не походить друг на друга.

Но нас с Итаном эта война не касалась.

Я стояла на крыльце пиццерии, пряча под пуховиком сложенный вдвое лист. Позади было три дня работы и около десяти порванных набросков, потому что у меня никак не получалось передать тот самый золотой оттенок волос Итана.

Служебная дверь «Фьорда» открылась, и Итан выскользнул наружу. Я оглянулась, чтобы проверить, не наблюдает ли за мной отец, и, убедившись, что нет, рванула через дорогу.

— Хлоя!

Итан улыбнулся по-настоящему, совсем не так, как в школе, где он лишь вежливо кривил губы, когда с ним кто-то пытался заговорить. На его дурацком рождественском свитере виднелось пятнышко муки, но в остальном он выглядел безупречно собранным. Как и подобает Хансенам.

— С Рождеством! — выпалила я и сунула ему рисунок, не давая времени опомниться. — Это тебе. Я побежала, а то папа заметит, что меня нет!

Мои щёки горели. Я не знала, понравится ли ему, поэтому оставила Итана у служебного входа и понеслась обратно через дорогу. Только у самого порога я заметила, что левая ладонь замёрзла. Я обернулась и увидела красную шерстяную перчатку недалеко от крыльца «Фьорда». Итан всё ещё стоял у выхода, сжимая рисунок.

Я перебежала дорогу и уже собиралась окликнуть его, но дверь рядом с Итаном распахнулась. На улицу вышел мистер Хансен, и я замерла, вжавшись в стену за большим мусорным баком.

— Что ты тут делаешь? Почему без куртки?

Итан выпрямился, пряча руки за спину.

— Я... просто вышел подышать. На кухне душно.

— Подышать? — в голосе мистера Хансена слышалось недоверие, и он спустился на одну ступеньку. — А что ты прячешь?

Он протянул руку, а Итан, замешкавшись, вложил в ладонь отца сложенный листок.

Мистер Хансен развернул рисунок и приподнял бровь.

— На что ты тратишь время? До сих пор общаешься с девчонкой Моретти?

У Итана напряглись плечи, он опустил взгляд на лист, потом медленно поднял глаза на отца. Я видела его профиль и, казалось, его кожа была ещё бледнее, чем обычно. Мистер Хансен приподнял рисунок, а Итан вдруг дёрнулся, словно очнувшись.

— Нет, пап. Я бы не стал общаться с ней. А это так… просто мусор.

Просто мусор.

Мистер Хансен кивнул и сунул листок обратно Итану.

— Вот и правильно. Пошли, надо помочь на кухне.

Глаза защипало от подступающих слёз, и я уже не смотрела на то, как Итан выбросил рисунок и ушёл, только услышала звук захлопнувшейся двери. Я подобрала перчатку и медленно пошла в сторону нашего ресторана, уже не чувствуя холода.

До этого момента вражда Моретти и Хансенов была лишь глупой традицией наших родителей, но в тот день я объявила Итану свою собственную войну.

Глава 1

Каждый уважающий себя психолог сказал бы, что десять лет — это достаточный срок, чтобы забыть детские обиды. Но никто из них не встречал Итана Хансена.

Иногда мне казалось, что он — моё проклятье. У нас совпадали почти все занятия, и единственным местом, где я могла отгородиться и от него, и от своей семьи, был художественный класс. Это моя территория, пропитанная запахом дешевого кофе и акрила, где я переставала быть дочерью, которая должна унаследовать ресторан, и становилась просто Хлоей.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Я, как всегда, опаздывала. Толкнула тяжелую дверь спиной, протискиваясь внутрь со стаканом кофе из автомата в одной руке и огромной папкой для эскизов в другой. Учителя внутри ещё не было, и я облегчённо выдохнула, но сразу застыла на месте.

За моим мольбертом сидел он.

Итан в белоснежной рубашке выглядел абсолютно чужеродно среди заляпанных краской мольбертов и хаоса художественного класса. Перед ним на столике уже был разложен набор карандашей, которые лежали параллельно друг другу.

Наверняка ещё и отсортировал их по твердости. Маньяк.

Я пересекла класс и с грохотом опустила папку на соседний стол, игнорируя удивленные взгляды одноклассников. Итан даже не вздрогнул, продолжая затачивать карандаш канцелярским ножом.

— Ошибся дверью, Хансен?

Он даже голову не повернул, будто меня тут и не было, и из-за этого я стала закипать ещё сильнее.

— Ты занял мой мольберт.

Итан наконец соизволил поднять голову. Его светло-голубые глаза лениво скользнули по моему лицу, задержались на растрепавшемся пучке волос с торчащим в нём карандашом и вернулись к ножу.

— Я не видел таблички «трон её величества Моретти».

— Все знают, что это моё место. Я сижу здесь три года.

— Значит, у тебя было три года, чтобы выучить расписание и приходить вовремя, — Итан сдул графитовую пыль с острия и отвернулся.

Дверь класса распахнулась, и вошёл мистер Грейвс. Мне пришлось сесть за соседний стул, но внутри всё кипело.

— Сегодня работаем с натурой, — объявил мистер Грейвс и кивнул на подиум, где уже стоял кувшин и ваза с подвядшими яблоками. — Сначала ищем форму, потом работаем с цветом. И не зацикливаемся на деталях.

Последнее он сказал, глядя на меня, ведь это как раз было моей проблемой. Я отвела взгляд и взялась за карандаш. Такие занятия казались мне скучными, ведь точно передать форму может и фотография, но это было моим слабым местом, поэтому уйти я не могла.

Рядом раздавался мерный, раздражающий шорох. Я не выдержала и покосилась на мольберт Итана. Его эскиз выглядел настолько симметричным и выверенным, словно он перенёс его на бумагу с помощью кальки.

— Будто схему сборки мебели чертит, — фыркнула я, и это прозвучало громче, чем я планировала.

— Тебе тоже стоит попробовать. У твоего кувшина нет дна.

Я сжала карандаш, представляя, как воткну его в руку Итану. Хотелось ответить, но Грейвс уже шёл в нашу сторону.

Следующие полчаса превратились в пытку. Между нашими локтями было не больше полуметра, и эта близость мешала сосредоточиться. Я чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела — каждое его движение, скрип стула, шуршание идеально заточенного карандаша, даже его спокойное дыхание.

Когда наконец прозвенел звонок, я первой подскочила к раковине, мечтая скорее

Итан, разумеется, оказался у раковины рядом со мной. Заметив, что я пытаюсь одной рукой открыть кран, удерживая все вещи в другой, он сам включил воду.

— Давай помогу, — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Ты сейчас всё разольёшь.

Он потянулся к моей руке, чтобы забрать кисти, и коснулся моей ладони. Его пальцы были горячими, и кожа под ними отозвалась мелкой дрожью.

— Не лезь! — рявкнула я, отшатываясь.

Я выставила вперёд руку, чтобы отгородиться от Итана, и это было ошибкой. Папка с рисунками выскользнула из-под локтя и полетела вниз. Она упала в раковину прямо под струю воды, и картонная обложка тут же намокла, а вода хлынула внутрь, заливая листы.

Итан выключил воду и схватил папку.

— Хлоя, прости, я… — его голос дрогнул.

— Не утруждайся.

Я развернулась и пошла к выходу. Уже в дверях остановилась, разжала пальцы, и стаканчик кофе с глухим стуком упал в мусорное ведро. Я обернулась к Итану, который всё ещё стоял с мокрой папкой в руках.

— Выкинь и это, Хансен. Всё равно этопросто мусор.

Глава 2

Я хлопнула дверью пикапа так, что он задребезжал. Бросила сумку на заднее сиденье, схватилась за руль и кое-как завела машину.

В этой папке была моя работа за полгода. Портфолио, которое могло бы помочь мне уехать из Холли-Спрингс и поступить в Академию искусств. Мечта, которую я не решалась произнести вслух, теперь останется похороненной из-за моей глупости.

Нужно было убрать папку в сумку, прежде чем подходить к раковине. А ещё лучше, не носить постоянно с собой. Хоть и хотелось свалить всё на Итана, виновата была я сама.

В носу защипало. Я до боли закусила губу, глядя на занесённую снегом дорогу.

— Соберись, Хлоя, — произнесла я вслух и хмыкнула. — Ну вот, теперь я разговариваю сама с собой.

Но мне нельзя было плакать. Я уже подъезжала к пиццерии, и вопросы от родителей мне были не нужны. Никто дома не знал, что я хотела уехать в Нью-Йорк и желательно никогда не возвращаться.

Перед тем как войти, пришлось сделать глубокий вдох и натянуть на лицо улыбку. В зале было пусто и тихо, но с кухни доносился привычный грохот, а воздух был пропитан запахами чеснока и базилика. До банкета в честь юбилея миссис Гроссо оставалось четыре часа, так что времени на мою личную драму не было.

— Предательство! Это удар в спину!

Отец стоял посреди кухни и тряс поднятыми вверх руками. Вокруг кипела работа: Марко с пугающим ритмом колотил молотком по мясу, помощники ходили с горячими противнями, но отец, казалось, не замечал этой суеты. В правой руке он сжимал нож, а в левой какую-то листовку.

— Пап? — я осторожно обошла ящик с помидорами, стараясь держаться подальше от лезвия. — Кто-то умер?

Отец резко развернулся, его лицо покрылось багровыми пятнами.

— Хуже! Справедливость умерла, tesoro!* Ты слышала новости? — почти прокричал он, но не дождался ответа. — Мэр объявил новый конкурс!

— И? Мы в списке?

— В списке?! — он расхохотался. — О да! В чёрном! Они припомнили нам прошлый год!

Он ткнул ножом в сторону окна, за которым находился ресторан Хансенов, а я попыталась подавить улыбку, вспомнив прошлогодний конкурс.

— Комиссия считает, что швыряться едой — это неспортивное поведение! А то, что Ларс назвал мой соус маринара кетчупом, это, по их мнению, нормально?!

Марко, не отрываясь от плиты, тихо заметил:

— Босс, вы тогда попали фрикаделькой в мэра.

— Это была случайность! — гаркнул отец.

Я шагнула к нему и мягко разжала его пальцы, забирая нож и листовку. Осторожно положив лезвие на стол, я пробежалась взглядом по описанию конкурса.

— «Участники, которые были дисквалифицированы в прошлые годы, не могут принимать участие». Хм, и много таких было?

— В том-то и дело, что только мы! — весь гнев отца вдруг испарился, и он тяжело рухнул на стул, закрывая лицо руками. — Ты сама знаешь, что с нами будет без этого гранта.

Да, я знала. Поэтому ничего не ответила, а только включила воду, сунула руки под ледяную струю и потянулась к ножу. Под тихое бормотание отца я начала нарезать помидоры черри.

— А если... если участвовать будешь не ты? Там же ничего не сказано про само заведение.

Отец замер. Медленно поднял на меня глаза и довольно прищурился.

— Ты гений, tesoro! Маттео Моретти не может? Но «Траттория Моретти» — может. Особенно если её будет представлять наследница.

Я сильнее сжала нож.

— Нет! Пап, нет. Я не умею готовить на публику. Я имела в виду маму или шефа…

— Ты знаешь все рецепты! И ты лучше любого шефа! — он подскочил ко мне, схватил за плечи и, спохватившись, бросил через плечо: — Без обид, Марко.

— Да какие обиды, шеф. Терпеть не могу, когда кто-то пялится.

— И я тоже, пап!

Но он уже не слушал и начал мерить шагами кухню, размахивая руками.

— Ты выйдешь вместо меня. Я буду руководить через наушник, как в шпионском кино!

— Пап, даже не думай…

— Нет, это наш шанс! Чтобы нас допустили, нужно поразить их на отборочном туре. Мы приготовим моё ризотто с трюфельной пастой.

Он продолжал говорить, а у меня внутри что-то щёлкнуло. Вместо публичного унижения я вдруг увидела в конкурсе шанс на свободу.

Я помогу отцу. Это будет мой прощальный подарок, после которого я объявлю, что уезжаю в колледж подальше отсюда. Если я выиграю ему годовой грант, он отпустит меня без скандалов. Ну или с меньшим количеством скандалов.

Мысль о промокшем портфолио больно кольнула, но я отмахнулась от неё. Заставить отца отпустить меня из семейного бизнеса сложнее, чем собрать новую папку.

— Только трюфелей нет! — отец в отчаянии махнул рукой. — Партия застряла на базе. Водитель, видите ли, боится снега! Нелётная погода! А в местных магазинах продают грибы, пахнущие резиной! Я не буду из такого готовить.

— Я поеду.

Отец нахмурился и замотал головой.

— Нет, tesoro. Обещали метель, я сам съезжу завтра.

— Завтра проезд закроют, и мы останемся ни с чем. Пикап проедет где угодно, до Норт-Хилла всего полтора часа. Если выеду сейчас, успею вернуться до того, как перевал заметёт.

Он колебался, и мне пришлось использовать запрещённый приём:

— Хансены наверняка додумались до того же. И вряд ли они будут ждать завтра, чтобы начать подготовку.

Упоминание Хансенов всегда работало безотказно. Отец тяжело вздохнул и полез в карман за кредиткой.

— Ты такая же упрямая,

— Это передаётся по наследству.

Не давая ему времени передумать, я выскочила на улицу, на ходу застегивая пальто. За полчаса небо потемнело. Снег начинал липнуть к ресницам и мгновенно таял на щеках.

— Хлоя!

Мама выбежала за мной, держа в руке термос и пакет с сэндвичами.

— Мам, не стой на холоде. Я спешу.

— Знаю. Просто будь осторожна на перевале, ладно? — она открыла заднюю дверь и положила в мою сумку свёрток.

— Ладно. Спасибо, мам, — я обняла её, и она тихо произнесла: — Ты не обязана участвовать, ты же знаешь?

— Знаю. Но я хочу. Мне пора.

Я запрыгнула в пикап, но закрыть дверь не успела. Мама отошла от машины, и в этот момент на парковку заехал чёрный внедорожник.

Итан.

Он затормозил в нескольких метрах от нас, и я повернула ключ, надеясь, что не заглохну в неподходящий момент. Итан выскочил из машины, даже не заглушив двигатель.

— Хлоя, подо… — крикнул он и, заметив маму, сбавил шаг. — Добрый день, миссис Моретти.

— Здравствуй, Итан, — мама улыбнулась ему. По-настоящему улыбнулась.

С каких пор они так мило здороваются?

Я не стала ждать продолжения этой трогательной сцены. С грохотом захлопнула дверь, нажала на педаль газа и резко вырулила на дорогу. Только когда траттория исчезла за поворотом, я, наконец, смогла выдохнуть. Из всех людей на свете разговаривать с Итаном сейчас мне хотелось меньше всего.

Глава 3

На базу я добралась удивительно быстро, а вот обратный путь казался бесконечным. Я спускалась по серпантину, и белая пелена за лобовым стеклом становилась всё плотнее.

Дворники старого пикапа работали на пределе, со скрипом счищая мокрый снег. Я сбавила скорость, вцепившись в руль.

— Ну же, не подведи, — прошептала я. — До города всего сорок миль.

Печка гудела, выплевывая порции едва тёплого воздуха, но ног я уже не чувствовала.

Очередной затяжной поворот. Скорость была смешной, но, видимо, переднее колесо наехало на лёд. Пикап перестал меня слушаться, и заднюю ось повело в сторону.

— Нет-нет-нет!

Повернуть руль в сторону заноса. Не нажимать на тормоз.

Я медленно выкрутила руль и отпустила газ, чтобы машина выровнялась. И у меня вроде бы получилось, но в следующее мгновение пикап резко развернуло, и он зарылся в высокий сугроб на обочине.

Меня швырнуло вперёд, ремень безопасности больно врезался в ключицу. Всё стихло, даже двигатель. Только ветер выл снаружи, раскачивая кузов.

— Пожалуйста, не сейчас, — простонала я, поворачивая ключ зажигания.

В ответ раздался лишь щелчок стартера. Ещё раз. И ещё. Ноль реакции.

— Чёрт!

Я ударила ладонью по рулю. Капот глубоко увяз в сугробе у скалы, но заднее крыло наверняка торчало, перекрывая часть полосы. Я потянулась назад, нащупывая под сиденьем пластиковый футляр.

Натянув шапку и надев перчатки, я толкнула дверь. В лицо ударил ледяной ветер, мгновенно выдувая остатки тепла под курткой. Я спрыгнула в снег и обрадовалась, что на мне ботинки, а не привычные кеды. Хотя помогли они мало: ноги сразу провалились в сугроб почти по лодыжки, и я промокла.

— Так, Хлоя. Поставить знак, сесть в машину, вызвать помощь.

Снаружи было темно, и я включила фонарик на телефоне. Отошла назад, установила аварийный знак, но стоило мне разжать руки, как порыв ветра подхватил его и швырнул к обрыву.

Я выругалась, но бежать следом было безумием, тем более, впереди показался свет фар Водитель ехал медленно, но, заметив меня, ещё больше сбавил скорость.

Внедорожник остановился. Я выдохнула с облегчением, но тут же замерла, разглядев водителя.

Ну почему опять он?

Дверь распахнулась, и вышел Итан. Он был в чёрном свитере, без шапки, даже не потрудился надеть куртку.

Он подбежал и схватил меня за плечо.

— Ты с ума сошла? — Его голос едва перекрывал вой ветра. — Опасно стоять на дороге!

— Тебя забыла спросить! Я пыталась поставить знак! — прокричала я в ответ, дрожа всем телом.

Он бросил быстрый взгляд на пикап, потом снова на меня.

— К чёрту знак. Иди в машину, быстро!

Я хотела возразить, сказать, что мне нужно забрать сумку и документы, но очередной порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Итан подтолкнул меня к своему внедорожнику, открыл пассажирскую дверь и почти насильно усадил внутрь.

Тепло салона ударило в лицо. Как же хорошо!

Я вжалась в сиденье, пытаясь согреться. Итан сел за руль, отряхнул снег с волос и посмотрел на меня. В свете приборной панели его лицо казалось бледным.

— Спасибо, — выдавила я, не глядя на него. — Но мне нужно вызвать эвакуатор.

— Здесь нет связи, Хлоя. — Он повернул свой телефон ко мне.

«Нет сети».

— Ладно, у меня есть трос. Если ты меня дёрнешь…

— Какой к чёрту трос, Хлоя? — перебил он, окидывая быстрым взглядом дорогу. — Здесь скользко. Если я начну тянуть, мы оба улетим в обрыв.

— Но…

— Мы доедем до места, где ловит сеть, и вызовем эвакуатор. Если он вообще сейчас работает.

Я схватилась за дверную ручку, собираясь выйти, но услышала щелчок. Итан заблокировал дверь.

— Знаешь, некоторые назвали бы это похищением…

— Хлоя, я знаю, что ты бы предпочла оказаться сейчас с кем угодно, но не со мной, но, пожалуйста, просто послушай. Ты замёрзнешь, если уйдёшь. Или тебя собьёт машина. Или…

Из меня вылетел нервный смешок, и Итан, до этого избегавший встречаться со мной взглядом, удивлённо посмотрел на меня. Его пальцы нервно постукивали по рулю.

— Я просто хочу забрать сумку и закрыть машину.

— Я сам.

Он, не дождавшись ответа, открыл свою дверь и побежал в сторону пикапа. Снег шёл настолько сильно, что я даже не видела силуэт Итана. Не прошло и минуты, как он вернулся и отдал мне сумку с ключами.

— Спасибо.

Он ничего не ответил и завёл машину. Двигатель сразу отозвался мощным гулом, совсем непохожим на предсмертные хрипы моей машины. Внедорожник тронулся с места, и я невольно обернулась. Красное пятно моего пикапа мгновенно проглотила метель, словно его там никогда и не было.

Я отвернулась и осознала особенно чётно — произошло то, чего я старательно избегала 10 лет. Мы с Итаном остались наедине.

Глава 4

Мы медленно ползли вниз по серпантину. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь мерным ритмом дворников и гулом печки. Я украдкой взглянула на Итана, который крепко сжимал одной рукой руль. Он был сосредоточен на дороге, но я чувствовала, как он напряжен.

В тепле моё оцепенение начало спадать, уступая место странной неловкости. Мы находились слишком близко в этом замкнутом пространстве,

Итан прочистил горло и, не поворачивая головы, хрипло спросил:

— Тебе всё ещё холодно?

— Вряд ли холоднее, чем тебе. Не я же выбежала на снег в одном свитере.

Он потянулся к панели и прибавил температуру. Цокнул языком, нахмурился и вдруг подался в мою сторону. Предплечье Итана скользнуло в нескольких миллиметрах от моей груди. Он коснулся решетки обдува с моей стороны, повернул её, и мне в лицо ударил тёплый поток воздуха.

Я замерла, наблюдая за ним, и почему-то перестала дышать. На миг он застыл, его рука всё ещё была в каких-то миллиметрах, и, кажется, я даже ощущала его парфюм на себе. Наши взгляды встретились, но Итан тут же отстранился, возвращаясь на свое место. Я поспешно отвернулась и почувствовала, как горят мои щёки.

Тишина становилась невыносимой, но разговоры были бы ещё хуже. Поэтому я почувствовала странное облегчение, когда увидела впереди красно-синие мигающие огни, хотя и понимала, что они не сулят нам ничего хорошего.

— Что там? — подалась я вперёд.

— Похоже, приехали, — мрачно отозвался Итан.

Дорога была перекрыта. Поперёк полосы стояла полицейская машина с включёнными маячками, а за ней виднелись массивные силуэты.

Итан опустил стекло, и в салон тут же ворвался ледяной ветер и снег. К нам подошел офицер, чьё лицо было красным от мороза.

— Дорога закрыта, разворачивайтесь! — он наклонился к самому окну, прикрывая лицо от снега.

— Что случилось, офицер? — спросил Итан. — Нам нужно в город

— Внизу застряли две фуры. Дорога заблокирована.

— И надолго это? — спросила я, выглядывая из-за плеча Итана.

Офицер заглянул в салон, посмотрел на меня, а затем снова перевёл взгляд на Итана.

— Минимум до утра. Может, дольше. Ребята, вам лучше найти место для ночлега или вернуться, если есть куда. У вас бензин есть? Печка работает?

— Да, — кивнул Итан.

— Тогда лучшее, что я могу посоветовать — отъедьте в «карман» вон туда, за поворот, и ждите утра. Как только путь расчистят, я дам знать.

Не дожидаясь ответа, офицер махнул рукой и побрел назад, ссутулившись под порывами ветра. Итан поднял стекло, и шум метели стих, но холодный воздух уже заполнил салон.

— Назад ехать нет смысла, — сказал он, барабаня пальцами по рулю. — Перевал наверняка замело ещё сильнее, пока мы спускались.

Итан посмотрел на приборную панель, затем перевёл взгляд на меня. В полумраке его глаза казались почти чёрными. Он на секунду задумался, словно решаясь на что-то.

— Есть один вариант, — медленно произнёс он. — Помнишь поворот у старого амбара? Там есть съезд к озеру Блэквуд.

— Там же только летние домики, — нахмурилась я. — Они закрыты на зиму.

— Именно, — кивнул он. — Значит, там никого нет.

— Предлагаешь вломиться в чужой дом? Понятие частной собственности тебе не знакомо?

— С каких пор ты стала такой правильной? — он повернулся ко мне всем корпусом, и мне вдруг показалось, что он заполнил собой всё пространство.

— А с каких пор ты — нет?

Уголок его губ дрогнул в ухмылке.

— Так что, ты согласна?

Смерть от холода или ночь с Итаном Хансеном?

— Ладно, — неохотно ответила я, подумав, что смерть сейчас кажется не таким уж плохим вариантом.

Итан кивнул, развернул внедорожник и, проигнорировав вопросительный взгляд офицера, свернул на узкую, едва заметную дорогу, уходящую в лес.

Глава 5

Мы погружались всё глубже в лес. Даже сквозь свет фар было сложно рассмотреть окружающую обстановку, и единственное, что я могла различить, это становящиеся всё выше сугробы и деревья, которые, казалось, смыкались над дорогой, образуя арку.

Пару раз колеса прокручивались, и мне становилось не по себе, но Итан хладнокровно выравнивал машину и ехал дальше.

Связь была отвратительной. Я попыталась позвонить маме и объяснить, в чём дело, но ответа не услышала и сбросила вызов. Отправила смс и даже увидела галочку о доставке, но, когда мы добрались до дома, сеть пропала окончательно.

Фары осветили небольшой деревянный дом и место, где, вероятно, должно быть озеро Блэквуд, если бы его не занесло снегом. Итан заглушил двигатель.

— Сиди здесь.

— Ещё чего, — фыркнула я и, схватив сумку, вышла за ним.

Ветер тут же ударил в лицо. Снег здесь был глубже, чем на трассе, и доходил мне почти до колен.

— Тогда хотя бы иди по моим следам, — приказал Итан, и я, как ни странно, послушалась.

Я шла вслед за ним, хотя это не очень помогало. Мои ботинки давно уже промокли насквозь, и пальцы ног начало покалывать от холода.

Итан подошел к высокому деревянному окну, освещая его фонариком телефона. Краска на раме облупилась, а стекло дребезжало от порывов ветра.

— Повезло, — пробормотал он, осмотрев стык двух рам. — Дерево рассохлось от холода, легко будет открыть.

Он достал из кармана джинсов складной швейцарский нож. Я удивленно подняла брови.

— Ты всегда носишь с собой нож?

— Только когда готовлюсь к встрече с тобой, — сухо бросил Итан.

Он смахнул снег с перекладины и аккуратно просунул лезвие в узкую щель между верхней и нижней рамой. Нащупав замок, Итан начал миллиметр за миллиметром сдвигать его в сторону. Спустя пару секунд напряжённой тишины раздался глухой металлический щелчок. Итан потянул створку вверх, и она, скрипнув, поддалась.

— Я подсажу.

— Сама справлюсь, — буркнула я, но Итан, не дожидаясь моего согласия, подхватил меня за талию и поднял наверх.

— Я же сказала, что сама.

— Хлоя, лезь быстрее, пока мы не окоченели.

Я залезла на подоконник и аккуратно спрыгнула внутрь, приземлившись на пыльный ковер.

Итан подтянулся на руках и быстро оказался рядом со мной. Он тут же опустил раму и задвинул защёлку. Шум бури стал тише, но теплее от этого не стало. Здесь было так же холодно, как и снаружи, но хотя бы не дул ветер.

Итан достал фонарик и нашел выключатель. Несколько щелчков, но ничего не произошло.

— Электричества нет.

Мы оказались в просторной гостиной, в которой из мебели были только диван, пара кресел и журнальный столик. Но самое главное, что в дальней стороне стоял огромный камин из грубого камня.

Итан присел на корточки перед ним и посветил телефоном в дымоход. Затем зажёг спичку, подождал несколько секунд и сразу затушил.

— Снова повезло.

— Пищу от радости. — Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Пойду поищу дрова, — проигнорировал он меня и вышел из комнаты.

На телефоне оставалось 5 % зарядки,

Деревянный пол скрипел под ногами. Я прошла вглубь дома и оказалась на кухне с белыми шкафчиками и столом. Подняла телефон, чтобы осмотреть верхние полки, и обнаружила керосиновую лампу с закопчённым стеклом, несколько свечей и коробок спичек.

— Надеюсь, внутри осталось что-нибудь.

Я чиркнула спичкой и поднесла огонёк к фитилю. Мгновение — и тусклый жёлтый свет заполнил пространство. Подхватив лампу за холодную металлическую ручку, я начала открывать навесные шкафчики.

Пусто. Пусто. Пачка соли. Снова пусто.

В последнем шкафу, в самом углу, обнаружились банка консервированного тунца, красное вино и штопор.

— Прекрасное дополнение к маминым сэндвичам, — хмыкнула я.

Я вернулась в гостиную и раскрыла сумку. Внутри лежал термос и увесистый сверток из фольги, который дала мне мама. Стоило развернуть край, как по комнате поплыл запах свежего хлеба, песто и моцареллы.

Половицы скрипнули, и вошёл Итан с дровами в руках.

— На всю ночь, скорее всего, не хватит, но лучше, чем ничего. — Он замер и осмотрел горящую лампу, бутылку вина на столе и еду, а потом вдруг ухмыльнулся. — Решила устроить романтический ужин?

— Решила воткнуть тебе штопор в глаз, — фыркнула я.

— Дождись, пока я разожгу огонь.

Итан положил поленья на пол у очага. Я взяла старые газеты и молча кинула их к дровам.

— Спасибо.

Я почти забыла о холоде, наблюдая за тем, как он разжигает огонь. Было что-то гипнотическое в том, как он скомкал газету и положил её на дно камина, аккуратно сложил поленья домиком и поджёг.

Минута — и пламя разгорелось, перекинувшись на дрова. Золотые блики коснулись лица Итана, и на секунду мне показалось, что кто-то отмотал время назад. Исчезла его ухмылка и надменность, и передо мной сидел тот самый Итан, которого я знала в детстве.

Он вдруг поднял голову и посмотрел прямо на меня, второй раз на вечер поймав на том, что я разглядываю его. Я отвела взгляд и схватила штопор. Чтобы пережить сегодняшнюю ночь, мне точно понадобится вино.

Глава 6

— Придётся спать у камина. — Итан нарушил молчание первым. — Встань, я подвину диван к огню.

Я послушно поднялась, прижимая к себе бутылку вина. Итан переставил к камину сначала столик, а потом и диван — так быстро и легко, будто они ничего не весили.

— Грейся, я схожу наверх, поищу что-нибудь тёплое.

Я устроилась на диване, скрестив ноги по-турецки. Через несколько минут вернулся Итан с чем-то непонятным в руках. Он сел рядом со мной и положил мне на плечи стёганое одеяло, а сам накрылся тонким, колючим пледом. Я развернула фольгу и отдала один сэндвич Итану.

— Я не голоден, — быстро отказался он, и именно в этот момент у него заурчал живот.

— Громче, чем мой пикап. Ешь.

Он секунду колебался, но потом сдался, и привычное равнодушие в его взгляде сменилось усталостью.

— Спасибо. Ты же его не отравила? — спросил он уже с набитым ртом.

— Скоро узнаешь, — я подавила смех и, откусив кусочек сэндвича, чуть не застонала. Как же я была голодна.

Итан тоже ел жадно, забыв о манерах и роняя крошки на чёрное пальто. Было странно видеть его таким, как в детстве. Я достала из сумки термос:

— Чай? Или может вино?

— Чай, — ответил Итан и вдруг резко дёрнулся, чуть не выронив остатки сэндвича.

— Что? Кто-то идёт? — прошептала я, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее от страха.

— Нет, там мышь.

И правда, в углу комнаты, из-за какой-то коробки высунулась маленькая серая мордочка с глазами-бусинками. Мышь дернула носом, но убегать не собиралась.

— Господи, Хансен, — фыркнула я, глядя на то, как восемнадцатилетний парень вжимается в диван. — Ты что, боишься двадцатиграммового грызуна?

— Они переносят заразу.

— Как и эти пыльные пледы. Мы вторглись в её дом, вообще-то.

Я отломила кусок сэндвича и, игнорируя Итана, который явно считал, что я не в себе, бросила его в угол. Мышонок схватил угощение и тут же юркнул обратно в темноту.

— Приятного аппетита, малыш, — сказала я, отряхивая руки, и повернулась к Итану. — Ты же не собирался выгонять её в такую погоду? Это было бы бесчеловечно.

— Как бы я посмел, — усмехнулся он. — Значит, нужно стать мышью, чтобы заслужить твою симпатию?

Всего-то нужно не быть надменным лжецом.

Я сделала ещё несколько больших глотков из бутылки и поставила её на стол. Итан потянулся за ней и случайно коснулся моей руки. Его пальцы были ледяными, но это прикосновение обожгло меня. Я резко дёрнулась, едва не опрокинув вино, и мысленно отругала себя за эту реакцию.

Итан сделал вид, что ничего не заметил, глотнул вина, поморщился и протянул:

— Я чувствую яркие нотки застоявшейся пыли и безысходности.

— Идеально подходит к нашей ситуации, — я не выдержала и засмеялась.

Вино и правда было кислым, но благодаря ему я окончательно согрелась. Напряжение начало отпускать, но спать по-прежнему не хотелось.

— Спасибо, — вдруг сказала я, глядя на огонь. — За то, что остановился. Если бы не ты… наверно, я до сих пор стояла бы на дороге.

— Ты бы сделала так же, — пожал Итан плечами.

— На твоём месте я бы не была в этом так уверена, — я громко хихикнула, осознавая, что уже немного пьяна. — Вино отвратительное, пить его просто так невозможно. Давай сыграем в «я никогда не».

— Ладно. Я никогда не взламывал чужой дом, — он тоже засмеялся и выпил, а я невольно залюбовалась улыбкой, которую не видела с детства.

— Эй, а ты почему не пьёшь? Ты соучастница!

— Я заложница обстоятельств! Ты сам притащил меня в этот дом, — парировала я, но всё же отпила вина.

Итан прищурился, обдумывая следующий ход.

— Я никогда не застревал в горах, потому что моя машина заглохла.

Я хмыкнула и, глядя Итану в глаза, забрала у него бутылку и сделала большой глоток.

— Это удар ниже пояса, Хансен.

— Зато теперь твоя очередь. Попробуй меня удивить.

Его колено коснулось моего, и поняла, что даже не заметила, кто из нас сократил расстояние. Сейчас мы сидели почти вплотную. Я закусила губу, перебирая в памяти годы, когда мы ещё общались.

— Я никогда не ела на спор тарелку острого перца!

— Это твой кузен меня спровоцировал!

Мы рассмеялись, и на секунду мне показалось, что мы снова стали детьми, которые могли проводить каждый день вместе и при этом никогда не надоедать друг другу.

Смех постепенно стих, и вместо него повисла неуютная тишина. Итан крутил бутылку в руках, его улыбка медленно гасла. Через

— Я никогда не переставал общаться с другом детства просто так.

Эти слова сбили меня с толку. Неужели он не понимает, почему я перестала с ним общаться? Или считает, что это его предали? У меня в голове было столько ответов для Итана, но я смогла только выдавить лишь один из них:

— Я никогда не выбрасывала рисунок друга, чтобы выслужиться перед отцом.

Итан нахмурился. Казалось, он и правда не понимал.

— Прости, Хлоя, я не хотел портить твою папку. И я не выбрасывал…

— Да при чём мои эскизы?

— А при чём здесь вообще мой отец? — Итан выглядел растерянным, будто не мог вспомнить, о чём речь. Или умело притворялся.

— Ты сам знаешь! Не заставляй меня произносить это вслух.

Итан открыл рот, чтобы возразить, но потом резко закрыл его, словно вдруг понял, что говорить что-либо бесполезно.

— Я никогда не судил о человеке, не попытавшись узнать правду, Хлоя, — тихо произнёс он.

Я ничего не ответила, изучая свои руки — что угодно, лишь бы не смотреть на Хансена. Он тоже молчал. Дрова в камине потрескивали, а за окном продолжал завывать ветер. Настроение для игр улетучилось. Итан со стуком поставил бутылку на пол, взял свой плед и встал с дивана.

— Ты что делаешь? — спросила я, наблюдая, как он направляется к старому продавленному креслу.

— Ложусь спать.

Он сел в него и попытался свернуться калачиком, но колени почти упирались ему в подбородок. Это выглядело забавно, и я подавила смешок. Итан натянул плед до самого носа и закрыл глаза, обманывая самого себя, что сможет уснуть в таком положении.

— На это больно смотреть, Хансен, — не выдержала я.

— Мне удобно.

— Твоя честь не пострадает, если ты ляжешь со мной на диване.

Он с удивлением распахнул глаза. Возможно, подумал, что ему послышалось.

— О господи, перестань строить из себя мученика.

Итан колебался еще секунду, оценивая свои шансы выспаться в кресле, но здравый смысл победил. Он с кряхтением поднялся на ноги и подошел к дивану.

— Признайся, — он прищурился, и уголок его губ дрогнул. — Ты просто хочешь задушить меня во сне?

— Слишком много возни с трупом в такую погоду.

Глава 7

Скинув ботинки, я свернулась калачиком у самой спинки дивана, оставляя Итану как можно больше места. Он застыл рядом, словно не решаясь подойти, и впервые я видела его таким растерянным.

— Чего ты ждёшь? — не выдержала я. — Просто ложись на другую сторону, Хансен.

Итан вздохнул, аккуратно снял свои дорогие ботинки и осторожно сел на край. Диван под ним заскрипел, и он подтянул ноги к себе.

— Можешь вытянуть ноги. Я подвинусь.

— Я ворочаюсь во сне, Хлоя, — его голос звучал напряжённо. — У меня сорок второй размер. Не хочу случайно пнуть тебя во сне.

На Итана было жалко смотреть. Его голова покоилась на другом конце дивана, а корпус был выгнут под неестественным углом. Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но чувствовала, как ноги Итана медленно сползают на пол.

— Да можешь ты уже нормально лечь наконец? — не выдержала я.

— Ты сама позвала меня к себе.

— Да как ты… — я открыла глаза, уже собираясь послать его к чёрту, но, когда увидела его мученическое выражение лица, передумала.

Надо просто продержаться эту ночь. А для этого нужно поскорее уснуть.

— Вставай.

Он, не сказав ни слова, подчинился и направился к креслу.

— Ложись сюда, — сказала я, переворачиваясь на бок и освобождая ему место рядом.

— Ты… серьёзно? — я не видела его выражение лица, но голос звучал так, будто лечь рядом ему предложила не я, а мой отец.

— Быстрее, пока я не передумала.

Он аккуратно лёг, оставляя между нами расстояние, и я почти чувствовала, как он балансирует на самом краю, чтобы не упасть.

— Если ты начнешь храпеть, я тебя вытолкну на пол.

— Не сомневаюсь, — прошептал Итан, и я услышала в его словах улыбку. — Спокойной ночи, Хлоя.

— Спокойной ночи, Итан.

Мы лежали так близко друг к другу, что я чувствовала каждое его движение: как он делает вдох и выдох, как слегка двигает лопаткой, как пытается поместиться на диване. Я зажмурилась, приказывая себе поскорее отключиться, но, как назло, не получалось. Тело ныло от неудобной позы, а запах пыльной обивки смешался с его древесным, с едва уловимыми нотками корицы, парфюмом.

— Ты напряжена.

— Интересно, почему бы это?

Его тело завибрировало от смеха.

— Я не об этом, — он помолчал, и я уже подумала, что на этом всё, но он продолжил. — Ты в последнее время ведёшь себя по-другому. И я не про этот вечер.

— Не делай вид, что знаешь меня, Хансен.

— А разве нет?

— Мы не разговаривали десять лет, Итан, — напомнила я, глядя в темноту перед собой.

Молчание, которого я ждала ещё несколько минут назад, сейчас почему-то было неловким.

— В той папке было твоё портфолио? — чуть помедлив, спросил он.

Воспоминания о работах, которые я собирала полгода, а потом сама же испортила, навалились на меня. Со мной всегда так: бью посуду на кухне, роняю ножи, теряю вещи... Удивительно, что отец хочет доверить мне ресторан.

Итану я ничего не ответила, надеясь, что он решит, будто я уснула, но он не отступал.

— Несколько рисунков сохранилось. Папка у меня в машине.

— Да, это было портфолио для поступления в академию искусств, — вздохнув, призналась я.

— Твой отец знает?

— А ты как думаешь? — усмехнулась я и почувствовала, как дрогнуло его плечо.

— Уверен, что нет.

Не знаю, нарочно ли, но Итан немного приблизился ко мне, и это простое движение заставило меня замереть. Вдруг то, что мы лежали так близко, пусть и в верхней одежде, стало таким очевидным. Мне нужно было срочно отвлечься от этого, и я выпалила первое, что пришло в голову:

— А ты собираешься продолжать дело отца?

— Придётся, — тяжело вздохнул он.

— Даже не попытаешься вырваться?

— Не знаю, — он помолчал, а потом нерешительно спросил: — Осуждаешь меня?

— Нет… Но у тебя ещё есть время передумать.

«А вот у меня его мало», — добавила я про себя. Я и так достаточно тянула с подачей документов, потому что думала, что предам этим отца.

Каждый раз, когда я уже была готова отправить заявку, я возвращалась домой, видела счастливого отца, который строил планы на наше будущее… и снова всё откладывала. Я боялась даже представить, как он отреагирует на то, что его единственный ребёнок не собирается продолжать дело всей его жизни.

И

— Как будто мы виноваты в том, что они не завели ещё детей, — пробормотала я. — Будь у нас братья или сестры, мы могли бы свалить ответственность на них.

Итан засмеялся.

— Надо попробовать сказать это отцу.

— Ничем хорошим это не закончится, — хихикнула я, представляя реакцию мистера Хансена на такую претензию. Его вечно равнодушно-высокомерное лицо исказилось бы сначала от недоумения, а потом от злости.

— Скажу кое-что странное, но я рад, что мы застряли здесь, — прошептал Итан так, что я еле смогла расслышать его слова.

— Всегда рада поломать пикап и застрять в глуши, чтобы порадовать ваше высочество.

— Надеюсь, ты не заберёшь свои слова назад, когда я попрошу тебя повторить, — было слышно, как он улыбался. — Но вообще я серьёзно. Так приятно побыть просто Итаном.

От его слов внутри что-то сжалось, и мне пришлось сделать паузу, чтобы голос не дрогнул.

— Я понимаю, — прошептала я. — Отдала бы всё, чтобы быть просто Хлоей всю жизнь.

— Если кто-то из нас и сможет вырваться, то только ты. Твои работы потрясающие. Ты поступишь, куда захочешь.

— Спасибо, Итан.

Он ничего не ответил, и скоро его дыхание стало глубоким и размеренным. Пользуясь тем, что он меня уже не слышит, я тихо прошептала в темноту:

— Я тоже рада, что мы застряли здесь.

Глава 8

Я улыбнулась сквозь сон и прижалась плотнее к подушке, наслаждаясь исходящим от неё теплом. Закинула ногу повыше на тяжёлое одеяло и сжала рукой шерстяную ткань.

Шерстяную?

Я с опаской подняла глаза. Подо мной было не одеяло и не подушка, а Итан. Моя левая нога по-хозяйски лежала поперёк его бедер, а ладонь прижималась к его груди

Итан уже не спал. Он лежал тихо, убрав руку за голову, и разглядывал меня. Казалось, он едва сдерживал улыбку, словно моё пробуждение было лучшим из всех развлечений.

— Удобно? — его голос, хриплый после сна, прозвучал еле слышно.

Воспоминания о вчерашнем вечере навалились на меня. Вино, разговор по душам, мы с Итаном лежим спина к спине.

— Я… ты… — Я резко отпрянула и села, пытаясь отодвинуться от Итана как можно дальше. Спина вжалась в жёсткий диван, и он скрипнул. — Почему ты меня не разбудил?!

— И зачем мне это? — Итан даже не пошевелился и улыбку уже не скрывал.

Я открыла рот и сразу же захлопнула, не зная, что ответить.

— Затем, чтобы я не спала на твоей груди?

— Ты так крепко держала меня. Я побоялся, что ты сломаешь мне ребра, если я пошевелюсь.

— Я тебя не держала! — выпалила я, чувствуя, как горят щёки.

Я попыталась перелезть через Итана, но запуталась в одеяле и не смогла удержать равновесие. Колено врезалось ему в живот, но он никак не отреагировал. А я, окончательно лишившись опоры, рухнула на него, уткнувшись носом ему в шею. Итан резко выдохнул и прижал меня к себе, не давая упасть.

— Сейчас тоже не ты? — Его горячее дыхание обожгло ухо, и из-за этого по всему телу пробежали мурашки. — Хлоя, я не против выполнять роль твоей личной плюшевой игрушки, только в следующий раз…

— Не будет следующего раза! — почти закричала я, упираясь ладонями в его плечи, чтобы оттолкнуть, но мы всё ещё были слишком близко.

Я нависла над Итаном и почему-то, вместо того чтобы слезть, застыла. Видеть его так близко и с такого ракурса было странно. Его обычно идеально лежащие волосы растрепались, глаза щурились, а сам он улыбался так, будто всё происходящее его забавляло.

Мгновение — и его улыбка исчезла. Он резко отвернулся к окну и нахмурился.

— Ты слышала это?

— Похоже на машины, — выдавила я, стараясь не подчиняться панике.

Не убирая рук с моей талии, Итан в одно движение сел, увлекая меня за собой. Я охнула и инстинктивно вцепилась в его плечи, чтобы не упасть. Теперь я сидела у Итана на коленях, обхватывая ногами его торс.

Мы застыли, оказавшись настолько близко лицом к лицу, что я ощущала его дыхание на своих губах. Его ладони обжигали даже через куртку, а мои бедра слишком плотно прижимались к нему.

Итан не отстранялся, наоборот, его хватка чуть усилилась, а я почему-то даже не могла пошевелиться. Он смотрел мне в глаза, потом опустил взгляд ниже и моргнул, словно вспоминая о чём-то. Подхватил меня за бёдра, встал и поставил на диван так легко, будто я ничего не весила.

— Видимо, дорогу расчистили. Нам лучше поторопиться.

Итан двигался так быстро и слаженно, что я невольно задумалась — первый ли раз он попадает в такую ситуацию? Пока я обувалась, он успел вернуть диван и стол на места и собрать мусор. Потом он на секунду замер, достал несколько купюр и оставил их на столе.

— Что ты делаешь? Оставляешь чаевые? — усмехнулась я.

— Мы украли у них вино, — пожал плечами Итан, не глядя на меня.

— Вряд ли оно так дорого стоит.

Даже сейчас, когда нас могли поймать, Хансен оставался правильным до тошноты. Как жаль, что его честность распространялась не на всех.

Итан открыл окно, перемахнул через подоконник и спрыгнул в сугроб.

— Слезай, я поймаю, — он развернулся и протянул ко мне руки, стоя по колено в снегу.

Я перекинула ноги через раму и села на край подоконника. Ладони Итана тут же сомкнулись на моей талии, и я подалась вперёд, соскальзывая вниз. На секунду я задержалась в его руках, а затем он аккуратно поставил меня на землю и закрыл окно.

Мы бросились к машине и, едва захлопнув двери, тронулись с места. Итан вёл настолько быстро, насколько это позволяла лесная дорога, и уже скоро мы оказались у шоссе. Когда мы поворачивали, мимо проехал фургон, и свернул он именно туда, откуда мы сбежали.

— Быстрее, Итан. Вдруг это хозяин домика.

— Даже если так, — голос Итана был на удивление спокойным, — им ничего не доказать.

Глава 9

Я достала телефон и посмотрела в чёрный экран, в котором отражалось моё уставшее лицо. Каре, обычно неуложенное, сейчас выглядело ещё плачевнее. И неудивительно, учитывая, что я уже сутки не смотрелась в зеркало и не брала в руки расчёску.

— У тебя есть зарядка? — спросила я Итана. — Телефон сдох.

— Возьми в бардачке.

Я потянулась к ручке и

— Замок иногда заедает, — тихо произнёс Итан и потянулся в мою сторону.

Для этого ему пришлось наклониться, и я снова почувствовала его парфюм, но на этот раз он смешался с моим.

Хотя ночью мы спали на одном диване, я всё равно замерла, осознав, насколько близко он оказался. Опять. Я совершенно не понимала, как реагировать на то, что произошло вчера, и только сейчас у меня выдалась свободная минута, чтобы это обдумать.

Итан нажал на кнопку, и крышка бардачка сразу открылась. Он вытащил зарядку и медленно, словно нехотя, отстранился, а я почему-то ощутила укол… разочарования?

— Вот, — он подключил провод к панели, а штекер протянул мне.

— Спасибо, — я схватила кабель и через минуту экран вспыхнул.

Как только телефон включился, на меня посыпались смс о пропущенных вызовах от родителей. Ещё секунда, и он зазвонил.

— Да, папа, я уже еду за пикапом, скоро…

— Tesoro! Ты жива? — закричал отец, и я сразу же поняла, что подносить телефон к уху было ошибкой.

— Да, пап, иначе я вряд ли смогла бы тебе ответить.

— Ты где? Я приеду за тобой, перевал открыли.

— Не надо! — выпалила я, представляя, что будет, если отец узнает, что мы с Итаном провели ночь вместе.

— Нам пора готовиться к конкурсу…

Отец продолжал что-то говорить, а я попыталась убавить громкость так, чтобы Итан его не слышал. Тот смотрел на дорогу и тактично делал вид, что меня здесь нет.

— Мы выиграем у этих стервятников!

Пальцы сорвались с кнопки громкости, и телефон выскользнул из рук. Я попыталась его поймать в воздухе, но только ударила его и подбросила вбок.

— Осторожно! — крикнула я, наблюдая за тем, как телефон летит на ничего не подозревающего Итана.

Секунда — и он приземлился ему на бедро, но отца всё равно было прекрасно слышно. Я не решилась прикасаться к Итану и забрать телефон, поэтому просто зажмурилась, готовясь к предстоящему унижению.

— Наверняка Хансен тоже догадался, как обойти правила, и уже натаскивает своего сына на готовку пирожков. Уверен, Хансен младший даже спит в костюме…

Приоткрыв один глаз, я посмотрела на Итана, который трясся от беззвучного смеха.

— У него эмоциональный диапазон как у зубо…

— Не могу говорить, перезвоню, пап! — крикнула я и, всё-таки забрав телефон у Итана, сбросила звонок.

Он остановился у заправки и уже совсем не сдерживал смех.

— Итан, я…

— У меня эмоциональный диапазон как у зубочистки? — Итан смахнул слезу. — Твой папа любит смотреть Гарри Поттера?

— Да, любит, — ответила я и открыла окно, впуская ледяной воздух, чтобы хоть как-то остудить горящее от стыда лицо.

— Всё хорошо, Хлоя, — Итан попытался успокоить меня, но при этом сам еле сдерживал смех. — Мой отец тоже не любит твоего, и в этом они невероятно похожи. Ты же помнишь, что они раньше дружили? Неудивительно, что у них много общего.

— Это было так давно, что уже вылетело из головы… — Я замолчала, отводя взгляд. — Мы тоже когда-то дружили.

Итан ничего не ответил и закрыл окно.

— Ты голодная?

— Конечно.

Через несколько минут мы стояли в маленьком магазинчике при заправке, где было небольшое кафе.

— Здесь лучшие хот-доги. Будешь?

— Да, я сейчас.

Когда я вернулась из туалета, Итан уже сидел за длинным столиком у окна. Рядом с ним стояли два кофе и свёртки с едой, и он пододвинул мою порцию ко мне.

— Спасибо.

Я села рядом, с опаской взяла кофе и сделала глоток. Капучино с ванильным сиропом и солёной карамелью. Мой любимый кофе.

— Как… как ты догадался? — почти прошептала я, прокручивая в памяти все моменты, когда Итан мог бы узнать о моих предпочтениях.

Он пожал плечами и ответил с набитым ртом:

— Просто догадался.

— Врёшь, — прищурилась я. — Даже папа вечно забывает про солёную карамель, а ты вдруг сам догадался?

— Может, ты просто предсказуема, Хлоя.

Я фыркнула и взялась за хот-дог. Когда мы уже почти доели, спросила:

— Можно задать один вопрос?

— О том, сплю ли я в костюме? Не сплю, конечно. Хотя сегодня мне пришлось ночевать в пальто. Кто знает, что меня ждёт в следующий раз.

Я рассмеялась и поперхнулась. Итан пододвинулся ко мне и легко похлопал по спине. Теперь мы сидели вплотную друг к другу так, что наши колени соприкасались.

— Так что за вопрос?

— Почему ты начал ходить в мой класс рисования? Ведь не для того, чтобы насолить мне?

— Судя по твоему лицу в момент, когда ты меня там увидела, ты именно так и считала, — усмехнулся Итан.

— Я до сих пор не убедилась в обратном.

Он помолчал, и когда я уже думала, что не ответит, заговорил:

— Я хочу поступить в архитектурный, и мне нужно портфолио. Консультант по поступлению сказал, что мои рисунки сухие, и мне надо показать, что я умею работать в разных техниках.

— Так для архитектуры как раз хороши твои схемы!

— Да, но чтобы увеличить шансы, лучше показать, что я могу всё.

— Значит… ты всё-таки хочешь уехать? Твой отец не знает?

— Как и твой.

Мы переглянулись, и в этом взгляде было столько понимания, что я засомневалась, действительно ли рядом со мной сидит Итан.

Два человека с одинаковыми секретами и такими похожими отцами. Два человека, которые терпеть не могут друг друга, но по случайности оказались рядом.

— Нам пора, — Итан первым нарушил тишину.

Снегопад прекратился ещё утром, дорога была посыпана песком, так что обратный путь до пикапа занял не больше десяти минут. Рядом с машиной уже стояли эвакуатор и коренастый мужчина, на вид — ровесник отца.

— Как он здесь оказался?

Итан снова пожал плечами, и за последние 12 часов я поняла: этот жест означает, что именно он приложил к этому руку.

— Аккумулятор сдох, но ничего, я прикурил и зачистил клеммы. До города дотянет без проблем, но лучше всё-таки отдать в сервис на проверку.

— Спасибо. Сколько я вам должна? — спросила я, пытаясь подавить панику, понимая, что у меня почти нет с собой денег.

— Всё оплачено, мисс. Пора ехать, много заказов, — улыбнулся он и, пожав руку Итану, уехал.

Я повернулась к Итану. Он невозмутимо стоял, будто спасать чужие машины и людей из сугробов для него обычное дело.

— Ты вызвал его, пока я была в туалете? — догадалась я, и он кивнул. — Спасибо. Сколько я…

— Не за что. Пора ехать, — Итан не стал дослушивать и направился к своей машине.

— Итан, — окликнула я. — А как ты вообще оказался здесь? Ехал на базу?

Он смотрел на меня не мигая, а потом

— Возьми. Вдруг сможешь что-то восстановить.

— Спасибо.

— Поезжай первая. Я буду за тобой, чтобы убедиться, что ты снова не решишь припарковаться в кювете.

Я усмехнулась, села в пикап и сразу же завела его. Всю дорогу до Холли-Спрингс я смотрела в боковые зеркала и каждый раз, замечая чёрный внедорожник, пыталась подавить назойливое тепло в груди.

Глава 10

Холли-Спрингс, с его предрождественской суетой и украшениями, мгновенно вернул меня в реальность. Итан, всю дорогу следовавший позади, мигнул мне фарами, а сам свернул на соседнюю с нашими ресторанами улицу.

Скорее всего, он собирался сделать круг или заехать на заправку, чтобы не появляться одновременно со мной перед родителями. Всё правильно — «просто Итан» и «просто Хлоя» остались в домике у озера, сейчас мы снова были Хансеном и Моретти.

На парковке у нашей траттории почти не осталось свободных мест. Сквозь панорамные окна виднелись силуэты посетителей, а в морозном воздухе уже отчётливо пахло специями и жареным сыром.

Заглушив мотор, я ещё раз прокрутила в голове легенду о том, где именно провела ночь. С глубоким вздохом поднялась на крыльцо и на мгновение замерла, глядя на пустое место Итана на стоянке «Фьорда». В этот момент дверь траттории распахнулась, едва не задев меня.

— Осторожнее, юная леди.

Передо мной стоял мужчина с безупречным золотистым загаром, в бежевом пальто и тёмно-синей кашемировой водолазке.

— Простите, — буркнула я и попыталась обойти незнакомца, который выглядел слишком инородным для этого города.

— Ничего страшного. — Его губы тронула улыбка, но взгляд оставался холодным. Он оценивающе осмотрел меня, словно прикидывал цену моего пуховика и пытался решить, стою ли я его внимания.

— Хорошего дня. — Он снова продемонстрировал свою чересчур идеальную улыбку и, отвернувшись, зашагал вдоль по улице. Потом пересёк дорогу, дёрнул на себя дверь неосвещённого здания и зашёл внутрь.

Я ещё пару секунд смотрела ему вслед, гадая, кто это, а потом переступила порог траттории. В зале почти не было свободных мест. Официанты ловко лавировали с переполненными подносами между посетителями, мужчины за дальним столом спорили о хоккее, звенели бокалы. Кто-то мог назвать это хаосом, но даже если так — для меня это был самый уютный хаос на свете.

— Хлоя! — Мамин голос вынырнул из общего гула.

Она выскочила из-за стойки и бросилась ко мне, едва не сбив одного из гостей. Следом за ней, широко шагая, спешил отец.

— Tesoro! — Папа сгрёб меня в охапку так сильно, что, казалось, я услышала хруст своих рёбер. — Вернулась!

— Мы так волновались! — Мама приобняла нас с отцом, целуя меня в щёку. — Как ты себя чувствуешь? Не замёрзла ночью?

Память услужливо подсунула кадры прошлой ночи и — что ещё хуже — сегодняшнего утра. Я почувствовала, как краснею.

— Я спала в тепле, — быстро ответила я, пока никто ничего не заметил. — Перевал закрыли, пришлось ждать, пока расчистят дорогу.

— Главное, что ты здесь! — Отец отстранился, улыбаясь, но я почувствовала, что что-то не так.

— Что случилось? — Я понизила голос, чтобы нас не услышали гости.

Папа выглядел до предела напряжённым и уже не мог это скрыть. Его взгляд метнулся к двери, из которой недавно вышел незнакомец.

— А этот… — Я кивнула в сторону выхода. — Кто это был? Тот мужчина в дорогом пальто?

Лицо отца исказила гримаса отвращения.

— Джулиан Вэнс.

Знакомая фамилия заставила меня нахмуриться, и я попыталась вспомнить, где её слышала.

— Тот самый ресторатор из Нью-Йорка?

— Стервятник, а не ресторатор! — прошипел отец. Он перехватил меня за локоть и увлёк в сторону кухни подальше от любопытных глаз. — Пришёл, занял лучший столик, заказал лазанью по рецепту твоей бабушки, а потом позвал владельца... И знаешь, что он сказал?

Папа брезгливо вытянул лицо, пытаясь изобразить снисходительно-высокомерный тон:

— «Синьор Моретти, ваша кухня милая, но ей не хватает стиля». Стиля! — Он всплеснул руками. — А ему не хватает совести!

— Милый, тише. Гости услышат, — мама мягко положила руку ему на плечо, и, кажется, это сработало.

— Зачем он вообще приходил?

— Он предложил купить нас, Хлоя, — тихо произнесла мама, заметно побледнев.

— Что?!

— Он скупает всё, — продолжил отец, и в его голосе уже не было ярости. Его руки бессильно опустились, и внезапная бесцветность этих слов пугала меня куда больше, чем любые крики. — Вэнс собирается построить здесь свой гастрономический кластер, он уже купил одно помещение на нашей улице… И сказал, что мне пора на пенсию, пока моё заведение хоть чего-то стоит.

— Но зачем продавать тратторию, если у нас всё хорошо? Ну… не считая долгов. — Я оглянулась на шумный зал. Люди пили, смеялись, наслаждались едой. Неужели этого недостаточно, чтобы оставаться на плаву?

— Но это еще не всё. — Голос отца снова стал жёстким. — Тринадцать лет назад Хансен продал душу Вэнсу. Мы с ним были как братья, вместе выкупили здание, где сейчас «Фьорд». Мечтали, что построим там ресторан и даже начали... А потом пришёл кризис. Банк уже затягивал петлю на наших шеях, и Хансен сломался. Вместо того чтобы бороться вместе со мной, он втайне впустил Вэнса в наше дело.

Отец горько усмехнулся, глядя куда-то сквозь меня.

— Вэнс мне сразу не понравился… Мы долго спорили, и в итоге я ушел. Продал свою долю почти за бесценок, лишь бы не иметь дел с этим подонком. Надеялся, что Хансен со временем одумается, но, раз Вэнс снова оказался здесь, всё не так просто. Если Вэнс или Хансены выиграют этот конкурс, нам конец. Против их денег нам не выстоять.

Перед глазами некстати промелькнул Итан, точнее, его новая версия, до боли напоминающая мальчишку из детства, когда между нами ещё не было лжи и обид. Я отмахнулась от неё, напоминая себе, что он до сих пор остаётся Хансеном, а его отец уже однажды предал моего.

— Мы не дадим им выиграть, пап, — твёрдо сказала я, удивляясь собственной решимости. — Ни Вэнсу, ни Хансенам.

Отец поднял голову, и его глаза, ещё минуту назад казавшиеся пустыми, заблестели. Он по-медвежьи притянул меня к себе и крепко прижал к пропахшему мукой фартуку.

— Вот это моя девочка! — сказал он уже веселее, а потом отстранился. — Иди мыть руки, у нас впереди куча работы!

На негнущихся ногах я подошла к раковине и включила горячую воду. Пообещать войну Хансенам — старая традиция нашей семьи. Но почему тогда у меня такое чувство, что я предала сразу и отца, и Итана?

Сквозь маленькое окно над мойкой я заметила, как к «Фьорду» подъехал чёрный внедорожник. Итан

Ладони обожгло. Я вскрикнула, только сейчас осознав, что всё это время держала руки под горячей водой. Из раковины валил густой пар, кожа покраснела, но, к счастью, осталась целой.

Выдохнув, я перекрыла кран. Эта резкая, понятная боль принесла почти облегчение — она, пусть и ненадолго, заглушила то, что сжигало меня изнутри.

Глава 11

Я снова опаздывала в художественный класс, но, несмотря на это, замерла перед дверью, не решаясь войти.

С той самой ночевки с Итаном прошло два дня, и всё это время я успешно его избегала. С общих уроков я уходила, прежде чем он успевал заговорить, а после школы готовилась к конкурсу, почти не вылезая из ресторана. Даже к окнам старалась не приближаться, чтобы случайно его не увидеть.

Глубоко вдохнув, я толкнула дверь, надеясь спрятаться в дальнем уголке класса, но Итан сразу же меня заметил и махнул рукой.

Он уже сидел рядом с моим мольбертом, вежливо уступив мне место, которое нагло занял в прошлый раз. Стиснув зубы, я спросила себя — не будет ли странно просто пройти мимо и сделать вид, что я его не увидела?

Но момент был упущен. Казалось, все в классе уставились на меня, понимая, насколько отчаянно я пытаюсь игнорировать Итана.

— Привет, Хлоя, — тихо произнёс он, когда я проходила рядом с ним.

Клянусь, я собиралась уйти в дальний угол, но вместо этого, не поднимая глаз, промычала что-то и опустилась на своё привычное место.

Чувствуя на себе его взгляд, я достала скетчбук и принялась копаться в огромной сумке, пытаясь нащупать краски.

— Ты… — он запнулся, казалось, ожидая от меня хоть какой-то реакции. — Ты открывала папку? Ту, что я вернул?

— Нет.

— Ты её выбросила?

— Нет. А что?

Я подняла на него взгляд, пытаясь понять, чего он от меня хочет. Итан выглядел подавленным — совсем не таким уверенным, как в то утро, когда я проснулась у него на груди.

— Ничего. Может, туда всё-таки стоит заглянуть… некоторые рисунки удалось спасти.

— Ладно.

К счастью, в этот момент зашёл мистер Грейвс, избавив меня от необходимости продолжать разговор.

Сам урок прошёл как в тумане. Я механически водила карандашом по бумаге, даже не вникая в то, что говорил учитель. В голове крутились обрывки рассказов отца, образы «нового» Итана, с которым мы, кажется, перестали ненавидеть друг друга. А ещё я изо всех сил старалась не думать о том, что он сидит меньше чем в полуметре от меня, и о том, насколько тёплым бывает его взгляд.

— Моретти, Хансен, — лениво протянул мистер Грейвс, когда уже прозвенел звонок и класс начал собираться. — Задержитесь на минуту.

Мы с Итаном переглянулись, и я подумала, что это просто насмешка судьбы. Вселенная словно специально сталкивала меня с тем, от кого я старалась держаться подальше. И я сейчас не про Грейвса. Тот вообще сидел, закинув ноги на стол, и листал какой-то журнал.

— Знаете, что я вижу, когда смотрю на ваши последние работы? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Скуку.

— Но… — одновременно начали мы с Итаном, однако Грейвс лишь отмахнулся.

— У тебя, — он ткнул пальцем в Итана, — техника, как у робота. А у тебя, — он перевёл взгляд на меня, — сплошные эмоции и никакой структуры. Вы оба в тупике, и я не могу вам помочь.

— Что? Вы выгоняете нас из класса? — вырвалось у меня.

Мистер Грейвс посмотрел на меня так, будто я сморозила глупость, и рассмеялся.

— Это обычная школа, Хлоя, а не академия искусств. Сюда может ходить любой желающий. Но… — Он сделал паузу, и я напряглась. — Вы оба хотите поступить, и тут я бессилен.

— Но как… — начала я, но Грейвс поднял руку, прерывая меня.

— Если вы хотите чего-то добиться, — он резко подался вперёд, спуская ноги со стола, — вам нужно перестать быть собой. По крайней мере, на какое-то время.

— И что вы предлагаете? — настороженно спросил Итан.

— Симбиоз, — Грейвс улыбнулся, понимая, что мы заглотили наживку. — Совместный проект. Если вы сможете заставить ваши противоположные стили работать вместе, это будет бомба. То, чего приёмная комиссия ещё не видела.

— Совместный проект? — переспросила я, чувствуя, как холодеют руки. — Вы наверняка знаете, что наши семьи…

— Да, Хлоя, я был на прошлогоднем конкурсе и видел летающие фрикадельки. Какая драма, Монтекки и Капулетти! — Он махнул рукой. — Послушайте, мне плевать на ваши фамилии, мне важен только результат. И вам советую думать о том же.

Он встал и подошел к нам вплотную, понизив голос:

— Это не школьное задание. Я не поставлю вам двойку, если вы откажетесь. Но если вы хотите портфолио, которое откроет вам двери за пределами Холли-Спрингс, придётся рискнуть. Создайте что-то новое, или... — он пожал плечами и вернулся к своему журналу, — продолжайте рисовать идеальные кувшины и экспрессивные пятна в гордом одиночестве. Выбор за вами.

— Если решитесь, жду эскизы к концу следующей недели. Свободны.

Мы с Итаном молча побрели к выходу, не глядя друг на друга. И тут до меня дошло, что он даже не пытался отказаться.

— Он сумасшедший, — выдохнула я, прислонившись спиной к прохладной стене в коридоре. — Мы же поубиваем друг друга раньше, чем договоримся о теме проекта. А если не мы, то наши родители сделают это.

— Вполне вероятно, — согласился Итан, и уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Но он прав. Нам нужно что-то сильное для портфолио, так что я готов попробовать. Выбор за тобой.

Итан задержал взгляд на мне, а затем кивнул на прощание и быстрым шагом направился прочь. Я тихо простонала. Только этого мне не хватало!

Впереди отборочный тур и рождественская ярмарка, в которой траттория, разумеется, будет участвовать. Нужно готовиться ко всему сразу, и в этом хаосе, кажется, нет места для мыслей о будущем.

Добравшись домой, я проскользнула мимо входа в ресторан и взбежала на второй этаж, в свою комнату. Хотелось уснуть на пару месяцев и проснуться, когда все проблемы решатся сами собой.

Мой взгляд упал на стол, где лежало портфолио, возвращённое Итаном.

Ты открывала папку?

Вздохнув, я подошла ближе и, помедлив секунду, откинула покоробившуюся от влаги обложку. Я перебирала рисунки один за другим, чувствуя, как сжимается сердце. Краска поплыла, контуры размылись, но сама бумага была почти ровной, словно кто-то бережно разгладил и высушил каждый лист.

Я представила Итана, склонившегося над столом. То, как

Когда я убрала последний эскиз, на дне остался пожелтевший от времени лист со следами сгибов. Я медленно перевернула его и застыла. Это был неумелый детский рисунок мальчишки с золотистыми волосами в дурацком рождественском свитере.

А внизу корявыми буквами было выведено моё имя.

Глава 12

10 лет назад

В последний день перед каникулами все в школе сходили с ума. Коридоры тонули в разноцветной мишуре, повсюду мелькали дурацкие колпаки, а учителя смирились с хаосом и просто пытались пережить этот день.

Я должна была радоваться вместе со всеми, но вместо этого весь день избегала Итана. Слова, которые он вчера сказал своему отцу, застряли у меня в голове, прокручиваясь снова и снова.

Это просто мусор.

Папа говорил, что Хансенам нельзя доверять. Он рассказывал, как мистер Хансен предал его и, хоть я и не вникала в подробности, осознала одно — лицемерие у них в крови. А я обманывала свою семью ради человека, который сразу же отрёкся от меня.

Прозвенел звонок, и толпа уже вывалилась на улицу, швыряясь снежками. Я надеялась проскользнуть незамеченной, но удача, конечно же, преподнесла мне Итана.

— Хлоя!

Он спешил ко мне через весь коридор, и, стоило нам встретиться взглядами, его лицо просветлело. Для него я всё ещё была наивной дурочкой, верившей каждому его слову. На секунду мне захотелось, как раньше, улыбнуться в ответ, но я одёрнула себя и отвернулась к шкафчику.

Краем глаза я успела заметить его растерянность и то, как исчезла улыбка с его лица. На миг я испытала удовольствие, но оно тут же сменилось сожалением.

— Ты где была? — он прислонился к соседнему шкафчику. — Я искал тебя на переменах...

Я молчала. Пальцы дрожали, и я вцепилась в замок, делая вид, что его заело.

— Тебе помочь?

— Нет.

Итан прятал руки за спиной, переминаясь с ноги на ногу. В любой другой день я бы сгорала от любопытства, гадая, что он принёс, но сегодня мне было всё равно.

— Всё хорошо? Твой папа... он что-то узнал?

— Мой папа? — Я с силой хлопнула только что открытой дверцей. — А что? Боишься, что расскажет твоему?

Я бы не стал общаться с ней.

— Что? Конечно, нет! Слушай, я хотел…

— Мне пора, — резко оборвала я.

Итан шагнул ко мне почти вплотную, заставляя меня вжаться спиной в холодный металл.

— Я знаю, как поднять тебе настроение. Закрой глаза, — попросил он.

Я скрестила руки на груди и смотрела на него не моргая. Итан на секунду замялся, но, как ни странно, продолжил:

— Ладно, можно и так.

Он выставил перед собой руку со стеклянным снежным шаром. Внутри возвышались крошечные небоскрёбы, а в центре, за миниатюрной статуей Прометея, стояла ёлка.

Рокфеллер-центр.

Я когда-то рассказывала Итану, что мечтаю переехать в Нью-Йорк и жить в квартире с видом на Центральный парк. И он запомнил.

Итан осторожно встряхнул шар, и внутри поднялась метель из блёсток и снега, медленно оседая на крошечные фигурки.

— Круто, да? — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Ты говорила, что хочешь увидеть эту ёлку вживую…

Сейчас я понимаю, что должна была просто поговорить с Итаном, но мне было всего восемь, и тогда я решила иначе.

Как он может улыбаться мне и притворяться другом, а за спиной называть мой рисунок мусором?

— Мне это не нужно.

Улыбка Итана дрогнула, но не исчезла, словно он решил, что я шучу.

— Что? Но ты же любишь…

— Я сказала — нет! — выкрикнула я. — Отстань от меня!

Я попятилась, но глупый, упрямый Итан не понимал.

— Хлоя, ну чего ты...

Он шагнул ко мне, пытаясь вложить шар в мою ладонь.

— Не трогай меня! — я с силой толкнула его в грудь.

Шар выскользнул из его пальцев, полетел вниз и со звоном разлетелся вдребезги.

Жидкость из шара растеклась и превратилась в тёмную лужу, блёстки смешались со следами от мокрых ботинок. Крошечная статуя откололась и лежала среди осколков.

Итан медленно поднял на меня глаза, и в них было столько боли, что я пожалела о том, что оттолкнула его.

— Да что с тобой?

Тогда мне показалось, что пути назад уже нет. Извиниться значило снова стать той наивной девочкой, чей рисунок назвали мусором.

— Со мной ничего. Это ты папенькин сынок. Делаешь всё, что он скажет.

Итан отшатнулся, словно получил пощёчину.

— Отец был прав. Всё, что говорят Хансены, просто мусор.

Итан застыл. Он перевёл взгляд с меня на осколки, а когда снова поднял голову, вся мягкость исчезла с его лица. Губы сжались в тонкую линию, а в его глазах появился холод, который я так часто замечала у его отца.

— Я понял, — тихо произнёс он, и в его голосе не было злости. — Прости, что побеспокоил.

Он ушёл. А я медленно опустилась на корточки перед тем, что осталось от подарка Итана. Протянула руку и осторожно, стараясь не порезаться, подняла крошечную пластиковую ёлку. В центре моей ладони лежал маленький кусочек разрушенной мечты, и я вдруг ясно осознала, что ничего уже не исправить.

— Дура, — прошептала я. — Какая же я дура.

Слёзы наконец-то хлынули из глаз, и я сжала ёлку так сильно, что острые края впились в ладонь. Я ненавидела себя за то, что натворила, но не могла больше позволить Итану дурачить меня.

Глава 13

Я почти не спала. Ворочалась всю ночь, пытаясь понять, в какой момент мы с Итаном начали враждовать. Сам момент я, конечно, помнила. Вот только если он не выбрасывал рисунок, то причины для ссоры как будто и не было. Кроме наших отцов, разумеется.

Перед глазами мелькали воспоминания, и я вдруг осознала, что Итан никогда не воевал со мной по-настоящему. Да, он отвечал на колкости, но первой всегда нападала я, а он или молчал, или высокомерно шутил, но кто бы на его месте удержался?

Внезапно я увидела ситуацию его глазами, и в ней я была похожа на сорвавшуюся с поводка чихуахуа, которая вдруг укусила соседа, постоянно подкармливавшего её. Я упала лицом в подушку и простонала. Если ещё неделю назад я ненавидела Итана, то почему сейчас мне так стыдно?

Нужно было собираться на ярмарку, но я не могла успокоиться. То ходила кругами по комнате, то разглядывала рисунок, подозревая, что Хансен подделал его ради шутки, то выглядывала в окно, высматривая Итана. Его, как назло, не было. Наши дома, как

Кто-то постучал в дверь, и она почти сразу открылась.

— Готова, tesoro?

Я сунула рисунок под подушку и, к счастью, отец ничего не заметил, увлечённо разворачивая чёрный свёрток, который принёс с собой.

— Твоя новая униформа. Ты будешь в восторге! — почти прокричал отец, но я, рассматривая красно-зелёное нечто в его руках, очень сомневалась в его словах.

Наконец он достал зелёный бархатный костюм с огромными золотыми пуговицами. К нему прилагались полосатые колготки и огромные ботинки с загнутыми вверх носами, на концах которых болтались бубенчики.

— Пап, я это не надену. — Я повертела башмак в руках. — В них и убиться можно. Это больше похоже на лыжи, а не на обувь.

— Зато они очень тёплые, не замёрзнешь. А ходить в них не обязательно, главное — стоять и привлекать внимание. Ты будешь лицом траттории! — торжественно объявил он и словно из ниоткуда достал колпак и водрузил мне на голову. Раздался звон.

Конечно, на нём тоже были колокольчики.

Отец отступил на шаг и посмотрел на меня с такой гордостью, что я не смогла ему отказать.

— Если я помощница Санты, — подозрительно начала я, не замечая в руках папы красного пальто, — то где сам Санта?

— У меня есть колпак, — он невозмутимо похлопал себя по карману.

— И всё? То есть я должна два дня ходить в унизительном костюме, а у тебя будет только колпак?

— Хлоя, если я надену полосатые колготки, мы отпугнём всех наших клиентов, а хотелось бы наобо…

— Ты знаешь, о чём я! Если я эльф, то где твой костюм Санты?

— Я не нашёл свой размер. Всё, tesoro, одевайся, я жду тебя внизу! — И он ушёл, напевая какую-то рождественскую мелодию.

— Прекрасно, — пробурчала я, натягивая на себя эльфийский камзол. — Карма настигла меня быстрее, чем я думала.

Я посмотрела на себя в зеркало и сразу же пожалела об этом. На мне костюм выглядел ещё хуже. Красно-зелёный колпак, несуразные рукава-фонарики, ткань, походившая на обивку бильярдного стола, и яркие колготки, от которых у меня уже рябило в глазах. Но самое главное — башмаки, загнутый нос которых доходил мне почти до икр.

Несколько шагов к выходу — и каждый из них сопровождался позорным дзынь.

Зато Итан сможет услышать меня издалека и убежать, если захочет. Или насладиться моим позором.

На ярмарку мы ехали под аккомпанемент бубенцов, которые звенели на каждом повороте.

— Не переживай так, ты выглядишь очень празднично! — подбодрил отец.

— Это то, чего мне хотелось меньше всего, — буркнула я себе под нос, а он сделал вид, что не заметил.

Большинство лавок только открывалось, но в нашем шатре уже суетился Марко, который наверняка приехал сюда за несколько часов, чтобы установить оборудование.

— Хлоя, тебе очень идёт! — просиял он и протянул мне бумажный стаканчик. — Горячий шоколад.

— Спасибо, Марко. — Я сделала глоток и рассеянно осмотрела площадь, на которой в ряд стояли палатки почти всех заведений города.

Рука непроизвольно сжала стаканчик, когда я увидела, что напротив нашего увешанного гирляндами шатра расположилась лавка «Фьорда». Нас разделяли всего несколько метров, и, видимо, мне предстояло весь день мелькать перед Итаном в клоунских башмаках.

Хансены уже тоже установили оборудование, но никого из них пока не было видно. Однако стоило мне подумать об Итане, как он вышел из глубины палатки с подносом синнабонов в руках. Разумеется, на нём не было ни дурацкого камзола, ни странной шапки, только тёмное пальто и кожаные перчатки.

Он поставил булочки на стол и, не поднимая взгляда, начал выкладывать их на блюдо. Итан выглядел уставшим и почему-то хмурился, но всё равно явно смотрелся лучше, чем я в моём красно-зелёном великолепии. Он поднял глаза, будто почувствовав, что за ним наблюдают, и посмотрел прямо на меня. Я быстро отвела взгляд.

Хлоя, что за глупости, он уже заметил, что ты пялилась. Сделай вид, что в этом нет ничего такого!

Я снова посмотрела на Итана, ожидая, что продолжает выкладывать синнабоны, но вместо этого он изучал меня. Его взгляд скользил по моему камзолу, колготкам, а потом вернулся к лицу. Сжавшись, я приготовилась к насмешке или хотя бы высокомерной ухмылке, но в нём не было ни того, ни другого.

Итан смотрел на меня... с теплотой? Словно я была не нелепым эльфом, а кем-то, кто сделал его хмурое утро немного лучше. Он поднял уголки губ, и я, сама того не ожидая, ответила тем же. Я не помню, когда так открыто улыбалась Итану, но сейчас, зная, что он не обманывал меня, я не могла этого не сделать.

— Мистеру Моретти лучше не видеть, что ты общаешься с Хансеном-младшим. — Марко тронул меня за руку, и чары рассеялись. Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, и снова стала Хлоей Моретти. Казалось, невидимая стена снова опустилась между нашими с Итаном палатками, но почему-то я была уверена — ничего больше не будет как прежде.

Глава 14

Дзынь.

Наверняка вам снился кошмар, в котором вы стоите голой перед классом, а все над вами смеются? Забудьте. С сегодняшнего дня я знаю сценарий похуже.

Дзынь.

Этот звук теперь навечно поселится в моих снах. Как и полосатые чулки, сползающие при каждом шаге, и башмаки с загнутыми носами, которые, кажется, были созданы садистом. Сюда можно добавить ухмыляющихся одноклассников и восхищённые взгляды детей, которые рады получить из рук эльфа кусочек пиццы.

— Хлоя, tesoro, три «пепперони», два горячих шоколада и глинтвейн для миссис Шарп и её детей, — я стояла рядом, но папа всё равно говорил настолько громко, что перекрикивал рождественские песни, гремящие из динамиков.

— Минутку, — ответила я, выдавив улыбку, и забрала у Марко пиццу. Разлила напитки и развернулась к гостям, едва не зацепившись носком башмака за ножку стола.

— Спасибо, Хлоя, — Миссис Шарп благодарно кивнула, передавая картонные тарелки детям, едва достающим до прилавка.

— Мама, какой красивый эльф! — завопил Билли, её младший сын, и уставился на меня. — А где Санта?

— И правда, мистер Моретти, где Санта? — скрестила я руки на груди, обращаясь к отцу.

— Он в другом конце ярмарки, вы ещё там не были? — папа улыбнулся и полез под прилавок, доставая два леденца в виде наряженных ёлок. — Но он просил передать вам это.

Мальчики запищали от радости, схватили конфеты и убежали куда-то в толпу. Миссис Шарп поспешила за ними.

— Вечно ты выкрутишься, — недовольно пробурчала я, а отец приобнял меня и засмеялся так заразительно, что я

Я старалась не смотреть на противоположную сторону улицы, но меня будто магнитом тянуло к Итану. Не удержавшись, я покосилась на палатку напротив и заметила, что он уже наблюдал за мной.

Когда мы встретились взглядами, он не отвернулся, лишь ещё сильнее улыбнувшись. Не знала, что такое простое движение может согревать изнутри, но, оказывается, Итан Хансен умеет удивлять. Уже скорее по привычке я отвела глаза, но почти сразу подняла их обратно. Итан продолжал смотреть на меня и даже не скрывал этого.

Я вспомнила о рисунке, и желание поговорить с ним стало почти осязаемым. И момент был подходящим — рядом с ним была только миссис Хансен, завязывающая бордовые атласные ленты на коробочках с печеньем. Я уже собиралась подать Итану какой-нибудь знак, но мне помешали.

Перед прилавком Итана появилась Лиззи — новенькая, которая за полгода в нашей школе завела больше друзей, чем я за всю жизнь, хотя не то чтобы я к этому стремилась. Почти сразу она засмеялась так громко, что слышно было даже на моей стороне улицы. Не могла разобрать, о чём они говорили, но вряд ли Итан успел настолько смешно пошутить за эти десять секунд.

Я всмотрелась в лицо Итана, но на нём, к счастью, была лишь дежурная улыбка. Прищурившись, я попыталась прочитать по губам, что он ответил, но Лиззи вдруг сделала манёвр, достойный олимпийского золота по флирту. Она накрутила прядь волос на палец и почти перегнулась через прилавок, нависая опасно близко к булочкам с корицей.

Серьёзно? Ещё сантиметр, и её волосы увязнут в глазури.

Итан что-то коротко ответил ей, кивнул, стянул перчатки и вышел из-за прилавка к ней. Лиззи тут же вцепилась в его локоть наманикюренными ногтями, а мне вдруг стало жизненно необходимо узнать, что за рисунок несколько дней назад отдал мне Хансен.

Да, я и так знала ответ. И да, дальше я действовала необдуманно, но в своё оправдание скажу, что у меня помутился рассудок.

— Так не пойдет, — прошептала я, наблюдая, как эта парочка скрывается в потоке людей, а потом добавила громче: — Пап, я отойду на десять минут!

И, не дожидаясь ответа, сняла перчатки и, не переодев ботинки — о чём ещё не раз пожалею, — понеслась в толпу, высматривая знакомые золотые волосы.

Просто встречу Итана и поговорю. Вдруг он больше не вернётся на ярмарку? У меня нет его номера, и нам надо решить что-то с проектом для портфолио…

Эти и ещё десятки оправданий кружились в моей голове, пока я преследовала Итана и двигалась перебежками. От ларька с глинтвейном — к гигантской надувной фигуре снеговика, а от него за спину крупного мужчины в пуховике.

Наверняка я походила на шпиона из какого-нибудь второсортного фильма, но в тот момент меня это не заботило. Лиззи снова заливисто рассмеялась и игриво толкнула Итана плечом. Меня перекосило.

— Что смешного, Миллер? — пробурчала я себе под нос, прячась за мужчиной в костюме Санты. — Неужели за пять минут он вывалил на тебя больше шуток, чем на меня за всю жизнь?

Забывшись, я сделала несколько быстрых шагов вдоль лавочек, и с ужасом осознала, что бубенчики на моих башмаках громко звенят. Но это было не самым страшным — Итан вдруг замер и начал медленно поворачиваться в мою сторону, словно почувствовав, что я за ним слежу.

От ужаса у меня застучало в висках. Я метнулась к единственному укрытию — ростовой фигуре Щелкунчика, которая стояла у входа в сувенирную лавку. Заскочив за картонку, я вжалась в неё, молясь, чтобы он меня не заметил.

Через пару секунд я рискнула выглянуть. Итан стоял полубоком и вежливо кивал в ответ на щебетание Лиззи. А потом снова оглянулся, но на этот раз так резко, что я еле успела спрятаться. Я нырнула обратно и присела на корточки, чуть не уронив Щелкунчика.

— Хлоя? — раздался голос прямо над ухом.

Я подпрыгнула, и Щелкунчик опасно качнулся. Удержав его, я подняла голову. Рядом стояла миссис Грин, наша соседка, и смотрела на меня с неподдельной жалостью.

— Детка, тебе плохо? — участливо спросила она, разглядывая меня.

— Нет, миссис Грин, всё хорошо, — просипела я. — Я просто отдыхаю.

— Тебя опять отец загонял?

— Нет, миссис Грин. Я просто… серёжку уронила.

Она покачала головой, не веря ни единому слову, и сунула мне в руку мандарин.

— Съешь, деточка. Витамин С полезен для нервов. А то выглядишь ты неважно.

— Спасибо, — я запихнула мандарин в карман и снова рискнула выглянуть из-за картонной фигуры.

Итан и Лиззи двинулись дальше. Они свернули к еловому лабиринту, но прошли мимо, а остановились у входа в домик глинтвейна. Лиззи буквально висела на его локте, заглядывая ему в глаза.

— Итан, ну давай зайдём всего на минутку! — её голос долетал даже до меня. — Там уже ждут мои друзья.

Господи, Миллер, имей совесть.

Я перебежала вперед, укрывшись за горой связанных ёлок. Теперь я находилась не больше чем в двух метрах от них. Мне нужно было всего лишь дождаться, пока она отлипнет от него, потом мы поговорим, и всё это, наконец, закончится.

— Прости, Лиззи, мама ждёт.

— Ну, может, тогда вечером? — она не сдавалась. — После закрытия?

Я подалась вперёд, пытаясь разглядеть его лицо, но тут загнутый нос моего башмака запутался в пластиковой сетке, которой была обмотана нижняя ёлка. Я в ужасе дёрнула ногой и вжалась спиной в колючую хвою.

Если Итан сейчас увидит меня в таком положении, он подумает, что я за ним слежу. И, конечно, отчасти окажется прав, но…

— Мне правда пора, — услышала я голос Итана. — Пока, Лиззи.

— Пока, — разочарованно протянула она и, судя по звяканью дверного колокольчика, скрылась в домике.

Я выдохнула и попыталась придумать, как появиться перед Итаном, чтобы сохранить хотя бы остатки достоинства. Можно пройти за ним обратно и окликнуть, делая вид…

— Хлоя, я так полагаю, у тебя тоже перерыв? — Он произнёс это спокойно, даже не оборачиваясь. Я замерла, не сразу поверив, что он обращался ко мне.

Глава 15

— Я не следила за тобой, — выпалила я и сразу осознала, насколько глупо это прозвучало.

Почему рядом с Итаном я вечно превращаюсь в идиотку?

— А я разве говорил, что против? — Итан скрестил руки на груди и подошёл ко мне почти вплотную, явно наслаждаясь происходящим. — Но раз уж ты сама подняла эту тему…

Он наклонился чуть ниже, и, несмотря на закипающую злость, мне захотелось сделать шаг ему навстречу. Но я только

— Знаешь, я начал всерьёз переживать за своё психическое здоровье. Я слышу это бренчание уже десять минут и начал думать, что у меня галлюцинации.

— Так ты заметил меня с самого начала? — Я почувствовала, как лицо заливает краска.

Взгляд Итана смягчился, он отступил назад.

— Нет, — ответил он, явно желая пощадить мои чувства, — только у дома глинтвейна.

— Благородство засчитано, — буркнула я. — Ладно, ты меня поймал. Я хотела поговорить.

— И для этого пряталась за бедным Щелкунчиком? — Итан изо всех сил пытался сдерживать смех, но выходило у него так себе.

Моё терпение лопнуло. Я резко развернулась, собираясь уйти, но Итан перехватил мою руку.

— Хлоя, стой.

Его пальцы сомкнулись на моём запястье, и я застыла.

— Пусти, — прошипела я, пытаясь вырваться, но он лишь крепче сжал ладонь и потянул меня обратно, заставляя развернуться к нему лицом.

— Не уходи, — его голос прозвучал глухо. — Пожалуйста.

Итан больше не смеялся. Несколько прядей упали ему на лоб. Он смотрел на меня с той же серьёзностью, что и тогда, в доме у озера, когда мы застряли в буран. — Я не смеюсь над тобой, — тихо произнёс он, опуская руку и позволяя мне уйти.

— И зря. Я бы смеялась, если бы ты вырядился эльфом.

— А мой отец наверняка был бы в ярости, — усмехнулся Итан, но улыбка не коснулась его глаз. — Где это видано, чтобы Хансены носли бубенцы?!

— Вот бы и мой так считал. Тогда мне бы не пришлось надевать этот костюм.

— Да ладно тебе, Хлоя. Вряд ли какой-то костюм может тебя испортить.

Кровь мгновенно прилила к щекам, и я мысленно прокляла себя за то, что внутри всё перевернулось. Но тут в памяти всплыли идеальные наряды Лиззи, её наманикюренные пальцы на Итане и их смех пять минут назад.

— Твоя подружка Миллер с этим бы не согласилась, — ядовито бросила я.

Итан слегка нахмурился, словно не понимая, о чём речь, но потом пазл в его голове сложился.

— За всю жизнь у меня была только однаподруга, Хлоя, — Итан смотрел мне в глаза. — И это не Миллер.

Я застыла и, кажется, забыла, как дышать. Неужели он говорит про меня? Неужели несмотря на то, что я в прошлом оттолкнула его — и не раз — я всё ещё для него что-то значу?

А если нет? Вдруг он так играет со мной и проверяет мою реакцию?

Нужно было что-то ответить. Пошутить, съязвить, сказать хоть что-то, но, как назло, в голову ничего не приходило. Шум ярмарки, запахи жареного миндаля и специй — всё это сейчас казалось таким далёким.

Пошёл снег. Белые хлопья падали на пальто Итана, несколько снежинок коснулись его лица и тут же растаяли. Мне вдруг захотелось стереть с него эти капли.

— Я… я согласна работать вместе над проектом для Грейвса, — выдавила я после неловкой паузы.

Итан смотрел на меня ещё секунду, а потом уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке. Скорее всего, он ждал другого ответа, но принял правила игры.

— Хорошо. Тогда мне нужен твой номер, — Итан протянул телефон, и я быстро записала нужные цифры.

— Родители ничего не должны знать.

— Разумеется.

— Это не значит, что мы снова друзья, — прошептала я и сразу же пожалела об этом. Я не хотела отталкивать Итана, правда. Просто до смерти боялась, что он сделает это первым.

— Поверь, это я уже понял. — Итан спрятал телефон в карман. Его лицо стало непроницаемым, и у меня снова появилось ощущение, будто я испортила что-то важное.

— Я нашла рису… — договорить я не успела.

Взгляд Итана метнулся куда-то мне за спину, он схватил мою руку и дёрнул на себя. Мы нырнули в узкое пространство между задней стенкой дома глинтвейна и высокой горой сложенных друг на друга ёлок. Итан оказался прямо передо мной и вжал меня в стену.

— Ты что творишь? — начала было я, но Итан зажал мне рот ладонью.

— Тихо, — он склонился к моему уху. — Там мой отец.

Он убрал руку, но не отстранился. Снаружи, всего в паре метров от нашего укрытия, послышались голоса, и я почувствовала, как Итан напрягся. Мы стояли так близко, что, казалось, я чувствовала каждый удар в его груди и уже не разбирала, чьё из сердец колотится быстрее.

Если бы кто-то из родителей увидел нас сейчас, никакие оправдания бы не помогли.

Судя по звуку шагов, мистер Хансен остановился почти напротив нас.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, — резко сказал он кому-то.

— Ларс, перестань быть таким сентиментальным, это вредит бизнесу, — второй голос казался знакомым, но я не могла вспомнить, где его слышала.

— Твоё меню устарело ещё в нулевых, — продолжил незнакомец, и шаги начали удаляться. Я осторожно выглянула и смогла рассмотреть спутника мистера Хансена. Это был Вэнс.

Итан облегчённо выдохнул, и тёплое облачко пара коснулось моей щеки. Он расслабил плечи, но отодвигаться не спешил. Мы по-прежнему стояли в узком пространстве, прижимаясь друг к другу. Мне стало жизненно необходимо отвлечься от того, что Итан находится так близко.

— Я видела рисунок, — выпалила я, глядя куда-то в расстёгнутый ворот его пальто.

Итан чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо, но ничего не ответил.

— Ты сохранил его, — продолжила я. — Я слышала твой разговор с отцом тогда… Потеряла перчатку и вернулась за ней, а ты назвал рисунок мусором. Я была уверена, что ты выкинул его.

— Я понял. — Он горько усмехнулся. — Догадался после того, как ты назвала своё портфолио «просто мусором». Всё пытался вспомнить, где уже слышал эту фразу.

В груди больно кольнуло. Я вспомнила, как разбила его снежный шар и нагрубила ему, даже не попытавшись поговорить. Как оттолкнула его, а он до последнего пытался сохранить нашу дружбу.

— Прости меня, — прошептала я. — За то, что наговорила тогда. Я была такой дурой. Я думала… думала, ты просто смеялся надо мной.

— Мы были детьми, Хлоя. Я не злюсь, — тихо ответил он. — Мы были просто детьми, которые повторяли слова взрослых.

Я вдруг посмотрела на нас — на узкий проулок, в котором мы скрывались, на то, как сильно прижимались друг к другу, и осознала, насколько абсурдно происходящее.

— Ничего не изменилось, Итан. Мы выросли, но по-прежнему прячемся.

Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, словно обдумывая что-то. А когда открыл их, бросил быстрый взгляд на выход из нашего укрытия, а потом снова на меня.

— Тебе пора. Заметят, что нас давно нет.

Итан вжался спиной в колючие еловые ветви, пытаясь освободить мне хоть

— Ты тоже участвуешь в конкурсе? — спросил он, напоминая, что завтра мы снова станем соперниками.

— Разумеется, — обернулась я и расплылась в улыбке. — Так что не жди пощады, Хансен.

— Как скажешь, — хмыкнул он, пряча руки в карманы. — Только одна просьба.

— Не приходить на конкурс?

— Нет. Постарайся завтра не смотреть на меня так, как сейчас. — Он наклонился чуть ближе, понизив голос: — Если я отвлекусь на тебя и оттяпаю себе палец, это будет на твоей совести.

Глава 16

С самого утра перед конкурсом всё пошло наперекосяк.

Дело даже не в том, что отец заставил меня надеть дурацкий микронаушник, будто мы в фильме про шпионов. И не в том, что я нервничала так, что едва смогла заполнить анкету участника из-за дрожащих рук.

Да даже не в том, что перед отборочным туром в ратуше я увидела Вэнса и Итана, разговаривающих, как давние друзья. Вэнс сунул Итану что-то в карман, и тот в ответ кивнул и улыбнулся, как мне показалось, искренне. Видимо, эта картина была мне послана, чтобы напомнить — мы всё-таки соперники, даже несмотря на то, что вчера между нами что-то произошло. Или мне только показалось?

Но это не важно. Самое возмутительное ждало меня на конкурсе. Огромный зал был уже украшен рождественскими гирляндами и лампочками, на сцене стояло около десяти столов — для каждого участника по одному, по крайней мере, я так думала. А вот когда зрители уже начали рассаживаться по местам, предвкушая шоу, выяснилось, что я ошибалась.

— Хансен, Моретти, будете работать за одним столом, — подошёл к нам Грейвс, который был одновременно и организатором, и главой жюри. — Мистер Вэнс собирается готовить рецепт из молекулярной кухни. Его… гхм… аппаратура занимает слишком много места, поэтому вам придётся потесниться.

— Скажи, что не будешь работать за одним столом с этим стервятником! — закричал мне в ухо отец, который, конечно же, всё слышал.

Нащупав в кармане телефон, я попыталась уменьшить громкость, чтобы отгородиться от его ворчания.

— Но мы не можем работать вместе, — возразила я, бросая взгляд на зал и надеясь, что папа не решит вмешаться.

— Да, Моретти, я это уже слышал. Но других вариантов нет.

— Но почему кто-то другой не может занять общий стол? Почему не вынести ещё один?

— Всё уже готово, Хансен, — сквозь зубы процедил Грейвс. — Или ты предлагаешь мне переставлять плиты и доставать новые переходники?

— Я могу это сделать, — спокойно предложил Итан, и почему-то меня кольнула мысль, что он не хочет находиться со мной за одним столом.

— Не сомневаюсь в этом. Но или принимайте правила игры, или идите домой, — мистер Грейвс хищно улыбнулся, а я вспомнила его слова о портфолио и подумала, что он всё это сделал специально. Не дождавшись нашего ответа, он продолжил: — Отлично, спасибо за понимание.

На последнем слове он развернулся, а мы с Итаном одновременно хмыкнули. Да уж, понимание.

— Не переживай, Хлоя, я пойду поговорю с мэром, — заговорил в ухе отец, и его спокойно-угрожающий тон меня пугал.

— Не смей меня позорить, — зашептала я и наклонилась, чтобы никто не увидел шевеления губ. — Нас снова дисквалифицируют из-за тебя.

— Что? — Итан засмеялся, и я осознала, что всё это время он стоял рядом. — Обещаю, что не буду тебя позорить, Хлоя. И мешать тоже. Мне в основном будет нужна печь, а тебе плита, верно?

Я кивнула, сгорая от стыда: он решил, будто я обращаюсь к нему.

— Мы оба справимся, — Итан улыбнулся так ободряюще и тепло, что я и правда в это поверила. Его рука потянулась к моей, но он одёрнул себя. Видимо, вспомнил, что за нами наблюдают. И это у него ещё нет мистера Хансена в ухе.

— Участники, можете занимать свои места! — Объявил мэр, и его весёлый голос раскатился по всему залу. — Пока вы это делаете, я напомню правила. У нас одиннадцать заведений, которые борются за грант. Это всего лишь первый этап из двух, и сегодня у нас будет четыре победителя. Или пять, если миссис и мистер Уилсон выйдут в финал. Традиционно они участвуют вместе, и я не мог разбить их пару в этот раз. Но, я думаю, вы не против?

Зрители захлопали, кто-то одобрительно засвистел. Все обожали «Пышечную у Берти», как и её хозяев — милую парочку старичков. Вэнс, стоящий по другую сторону от Итана, фыркнул так громко, что это услышал, наверное, весь зал.

Не сомневалась, что в нём нет ничего святого. Зачем ему вообще участвовать в конкурсе с его-то деньгами? И что его связывает с Итаном?

— Участники, можете приступать! А я пока расскажу нашим прекрасным зрителям о конкурсе. В отборочном туре каждый из участников будет использовать заранее заготовленный рецепт и ингредиенты. Жюри будет оценивать работу по следующим критериям…

Надо отдать должное Итану, он и правда не мешал. В отличие от моего отца, который своими командами умудрялся не только не помогать, но и вселять панику.

— Хлоя, tesoro, скорее чисти трюфели.

— Я знаю, пап, — прошептала я, надеясь, что никто из зрителей не заметит, что я говорю сама с собой.

Знаю, он хотел как лучше, но только мешал своими комментариями о Вэнсе, Итане и моей работе. Поэтому, когда он в очередной раз напомнил мне, что пора выключать огонь, на котором я грела трюфели, я отвернулась от зала и, вздохнув, вытащила наушник. Без инструкций я точно справлюсь лучше.

Я готовила бульон и время от времени косилась в сторону Итана, который раскатывал тесто. Не знаю, почему, но было в этом что-то гипнотическое. Рукава его рубашки были небрежно закатаны до локтей, с каждым его движением мышцы перекатывались, и я не могла отвести от него взгляд. Спокойный, собранный, уверенный — весь Итан был воплощением контроля и, если раньше меня бесила его холодность, то сейчас меня тянуло к ней. Я засмотрелась на то, как его длинные пальцы ловко защипывают края выпечки.

— Отличная работа, Хансен! — Вэнс подошёл к нашему столу и похлопал Итана по плечу. Тот на секунду напрягся, но не отстранился, а молча кивнул.

Хлоя, как можно быть такой идиоткой!

Отец же рассказывал, как мистер Хансен и Вэнс обманули его. Хочешь оказаться на его месте? Я невольно вспомнила вчерашнюю встречу с Итаном, а потом его сегодняшний милый разговор с Вэнсом. Это был один и тот же человек, Хлоя. Ты не можешь делить его на «твоего» и «не твоего» Итана.

Да и ни в

— У тебя сейчас сгорит рис, — раздался шёпот Итана над моим ухом. Он подошёл к духовке и незаметно выключил огонь на моей плите.

— Спасибо, — буркнула я, не понимая, чему мне верить — его поступкам или своим подозрениям?

Таймер показывал, что до конца конкурса осталось пять минут. Я уже заканчивала украшать зеленью ризотто, когда со стороны Итана послышался звон. Он уронил небольшую тёрку, и она — как назло — угодила прямо в корзину с отходами.

Итан медленно выдохнул и прикрыл глаза. Ему оставалось украсить тарталетки лимонной цедрой, и блюдо будет готово, но отмыть инструмент он бы вряд ли успел. Я покосилась на свою половину стола, где лежала тёрка, которую я по старой привычке вымыла сразу после того, как использовала. Не успев подумать, скорее инстинктивно, я взяла её и пододвинула к руке Итана.

Он на секунду замешкался, словно удивился, а потом потянулся к тёрке, но вместо неё прикоснулся к моей руке и быстро сжал её. Я покосилась на зал, гадая, видно ли это нашим отцам.

— Спасибо, Хлоя, — прошептал Итан так тихо, что я еле услышала. Отчасти виной тому было моё бешено колотящееся сердце.

— Ну ты посмотри на них, Артур! — раздался вдруг громкий шёпот миссис Уилсон, и я сразу поняла, что говорит она о нас. — Сначала он ей помог, а потом она ему. А ты мне даже сахарную пудру подать не можешь, не рассыпав половину!

Они оба засмеялись, а я покосилась на Итана, пытаясь понять, слышал ли он, но его лицо было непроницаемым.

— Время вышло! — объявил мистер Грейвс.

Судьи двинулись вдоль рядов, пробуя блюда. У Вэнса на тарелке лежало что-то, что я никогда не согласилась бы попробовать добровольно.

— Равиоли со шпинатом и малиной, — провозгласил он.

Уилсоны приготовили «Рождественскую горку» — башню из пышек, украшенных засахаренной клюквой и карамелью. Итан выставил тарталетки, а я — дымящееся ризотто.

— Идеальная текстура, мисс Моретти, — мэр кивнул, прикрыв глаза от удовольствия. — Трюфель раскрылся великолепно.

Когда объявили список финалистов, я не удивилась. Уилсоны, я, Итан и, конечно же, Вэнс.

Толпа взорвалась аплодисментами. Итан повернулся ко мне, и его глаза так сияли, как будто он и правда радовался за меня.

— Поздравляю, Хлоя.

— Поздравляю, Хансен. — Я попыталась выдавить улыбку, но наткнулась на внимательный взгляд Вэнса и быстро отвернулась.

Глава 17

— Ты же не предложишь мне снова лезть в окно? — спросила я у Итана, нервно оглядываясь на парковку.

Было около полуночи, и мы стояли у неосвещённого входа в школьный спортзал. Камер здесь не наблюдалось, и мы должны были легко добраться до класса искусств. Чтобы поработать над проектом Грейвса, конечно.

Когда после конкурса мне пришло смс от Итана, в котором он предлагал пробраться ночью в школу, я решила, что это глупая шутка. Но то, что я в итоге согласилась, теперь казалось мне ещё большим безумием.

Родители уже спали и не хватились бы меня. Заниматься дома мы не могли, поэтому школа выглядела самым логичным решением. Хотя, стоя уже пять минут у чёрного входа, пока Итан возился с замком, я начинала в этом сомневаться.

Наконец что-то щёлкнуло, и ключ провернулся. Итан легко нажал на ручку, и дверь поддалась.

— Откуда у тебя ключ?

— Ты спрашиваешь это только сейчас? — Итан пропустил меня внутрь, а сам ещё раз оглянулся на улицу и зашёл следом.

— До этого я думала, что ты взял рандомные ключи и просто надеялся на удачу. Но раз один из них всё же подошёл, у меня возникают вопросы.

— Какого низкого ты обо мне мнения, — хмыкнул Итан и попытался изобразить оскорблённый вид, но у него ничего не вышло.

— Лучше ничего не буду на это отвечать, — пробормотала я себе под нос и ушла вперёд, так что он ничего не услышал.

— Я одолжил ключи у уборщика и сделал дубликаты, пока он ходил на обед.

— Ты меня всё больше удивляешь, — хихикнула я, но моё веселье пропало сразу же, как я вспомнила Вэнса.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. Если Итан мило заигрывает с Вэнсом, а я общаюсь — пусть и по делу — с Итаном, то что это говорит обо мне?

Мы прошли по тёмному коридору и быстро нашли нужный класс, который, к нашей удаче, оказался открыт.

— Верхний свет включать нельзя, — сразу предупредил Итан, найдя нужный ключ и запирая дверь изнутри. — Кто-нибудь может увидеть.

Кивнув, я нашла лампу и установила её за столом, который находился дальше всего от окна. Итан пододвинул к нему ещё один.

— Предлагаю для начала попытаться понять, чего от нас хочет Грейвс, — предложил Итан, доставая листы и карандаши.

Но через час мы так ничего и не поняли. Скомканная бумага заполнила столы — кажется, ещё чуть-чуть, и она повалилась бы на пол.

— Грейвс бы оценил наш симбиоз, — фыркнула я. — Мы создали десятки Франкенштейнов.

Каждый из наших эскизов и правда был таким. Мы пытались делить лист вдоль и поперёк и дорисовывать элементы друг за другом — ничего из этого не помогало. Всё выглядело так, как будто два совершенно разных человека пытались сработаться, хотя на самом деле так и было.

— Давай попробуем мыслить логически. Твоя проблема в том, что ты забываешь о правилах и структуре. Моя в том, что я превращаю рисунок в чертёж. Если мы выберем тему, которая в нас обоих вызывает интерес, возможно, у нас получится стать командой.

Он взял урну и выкинул туда все наши прошлые черновики. Поставил её на пол и повернулся ко мне, задевая мою ногу своей.

— Доверишься мне? Попробуем рисовать, не называя тему и не обсуждая сам эскиз. Просто будем пытаться подражать друг другу. Я начну, а ты подхватишь, когда будешь готова.

— Хорошо, Итан.

Он улыбнулся, как будто я осчастливила его тем, что безропотно согласилась, достал из рюкзака плотную бумагу и положил её на стол. Взял карандаш, склонился над пустой страницей и начал что-то размечать.

Обычно Итан казался мне холодным и непроницаемым, но сейчас, увлечённый работой, он выглядел иначе. Его длинные изящные пальцы скользили по бумаге, он закусил губу и нахмурил брови, настолько был увлечён процессом.

Светлая прядь упала ему на лоб. Не отрываясь от рисунка, он раздражённо мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху. Я вдруг поймала себя на мысли, что могла бы бесконечно смотреть, как исчезает маска идеального Хансена, оставляя передо мной просто Итана. Рядом с

Осознав, что бессовестно пялюсь на Итана, я перевела взгляд на бумагу, на которой уже вырисовывались знакомые мне небоскрёбы.

Рокфеллер-центр.

Стоило мне это понять, как я взяла в руку карандаш, пытаясь дорисовать эскиз и копировать стиль Итана. Тот, судя по его работе, занимался тем же. Ещё никогда я не видела у него настолько свободных движений и линий, не похожих на схемы.

— Я так и не спросила, зачем тебе этот проект? — прошептала я и осознавала, насколько близко мы с Итаном находимся, склонившись над одним листом.

— Тоже хочу поступить. — Итан закончил последний небоскрёб и начал вместе со мной добавлять людей на каток.

— Тоже в Нью-Йорк?

— Да, — ответил он, и я решила больше не задавать вопросов. Кажется, Итану была неприятна эта тема, но он продолжил: — Но я не уверен, что подам документы.

— Почему нет? — я наклонила голову к нему. Если бы Итан сейчас повернулся, мы оказались бы в очень неловкой ситуации.

— По той же причине, по которой ты ещё не подала свои.

Итан медленно повернул голову, и теперь нас разделяло всего несколько сантиметров. В полумраке было видно, как расширились его зрачки, как он опустил глаза на мои губы, как сглотнул. Я чувствовала его тёплое дыхание на себе, из-за чего, кажется, потеряла способность говорить.

— Мы должны хотя бы подать их, чтобы знать, что сделали всё, что смогли, — прохрипела я. — Если нам откажут, будет легче вернуться к родителям. А если нет…

— Тогда это проблемы будущих Хлои и Итана.

— Забавно, что все нормальные выпускники радуются зачислению, а мы называем это проблемой, — усмехнулась я, пытаясь хоть как-то отвлечься от того, насколько близко губы Итана находились к моим.

— Не думаю, что тебя можно хоть в чём-то назвать обычной, Хлоя.

Сердце заколотилось от его слов, и, видимо, Итан решил, что этого мало, и добил меня тем, что коснулся моей щеки, очерчивая линию скулы.

— Хлоя… — выдохнул он, и сразу же в коридоре послышались шаги.

— Чёрт, — выругался Итан, мгновенно щёлкая выключателем на лампе. — Уже около трёх утра, наверно это уборщик.

Он схватил меня за запястье и дёрнул вниз. Мы скатились на пол и втиснулись в узкое пространство под учительским столом. Итан упёрся спиной в переднюю стенку и потянул меня на себя, чтобы наши ноги не торчали наружу. Я оказалась у него на коленях, а он сомкнул руки на моей талии, крепко прижимая меня к себе.

В двери повернулся ключ, и она распахнулась. Я зажала рот ладонью, представляя, что будет, если нас обнаружат. Самое забавное, что я больше боялась не школьного наказания, а разочарования в глазах отца, который ни за что не примет моё общение с Хансенами.

Кто-то скользнул фонариком по классу, затем свет оказался очень близко к краю нашего стола.

— Наверное, показалось, — пробурчал мужской голос.

Дверь захлопнулась, послышался щелчок замка. Мы остались в полной темноте, и наконец я смогла выдохнуть.

Нужно было отодвинуться, но объятия Итана сейчас казались мне самым безопасным местом на земле. Я чувствовала тепло его тела, и, как бы мне ни было больно это признавать, мне совершенно не хотелось выбираться.

Итан тоже не двигался, лишь сильнее прижимал меня к себе, как будто боялся, что я упаду. Не знаю, сколько мы так просидели, но в какой-то момент Итан ослабил хватку на талии.

— Он ушёл на этаж выше, судя по шагам, — его шёпот обжёг моё ухо. — Нам нужно уходить сейчас, пока он не вернулся.

Дальше всё было как в тумане. Мы выбрались из-под стола, быстро собрали «улики» и выскользнули в коридор. Когда мы забирались в школу, мы особо не скрывались, но теперь каждый шорох казался оглушительным. Итан держал меня за руку и вёл за собой, а я крепко сжимала его ладонь в ответ.

Холодный воздух ударил в лицо, когда мы вывалились на улицу через ту же дверь спортзала, в которую зашли. Мы пробежали квартал, и только тогда смогли остановиться и выдохнуть. Посмотрели друг на друга и рассмеялись, понимая, что что удача сегодня на нашей стороне.

— Ещё бы секунда и… — Итан отпустил мою руку, и я осознала, что он всё это время её держал.

— Знаю, — выдохнула я.

И мы оба понимали, что речь шла совсем не об уборщике.

Глава 18

Холли-Спрингс словно вымер. Улицы опустели, и ни в одном из окон не горел свет. За пять минут нам не попадалось ни прохожих, ни машин.

Мы шли рядом, и время от времени плечо Итана касалось моего. Его рука была всего в паре сантиметров, и я изо всех сил старалась не думать о том, что будет, если я выну ладонь из кармана и случайно коснусь его пальцев.

— Меньше чем за неделю мы два раза нарушили закон, — заметил Итан.

— И кто был инициатором оба раза? — усмехнулась я, впрочем, ни о чём не жалея.

— О да, идеальный кандидат для поступления. Вряд ли в колледже нормально относятся к приводам в полицию.

— Да ладно, главное, что не попался! — я шутливо толкнула его плечом. — А я вообще могу этого не бояться. Вряд ли я в принципе поступлю.

Начинал падать снег, и я подняла голову, чтобы рассмотреть маленькие хлопья, кружащиеся в свете фонаря. К утру снег наверняка укроет весь город.

Я сделала шаг и чуть не врезалась в Итана, который преградил мне дорогу, всматриваясь в моё лицо. Казалось, мои слова чем-то его зацепили.

— С чего ты это взяла? — нахмурился он.

— У меня нет нужной техники, — пожала плечами я и двинулась вперёд, чтобы избежать его пристального взгляда. — Причём я знаю все правила, просто когда рисую, забываю о них, понимаешь? А если и помню, то не хочу использовать.

— Думаю, это и есть твоё преимущество. У тебя свой взгляд на красоту и живопись. Это намного ценнее, чем просто выучить, как рисовать свет и тень. Таких людей полно.

— Архитектору важнее второе.

— Возможно. Но я не собирался переводить тему на себя, — улыбнулся Итан. — Вообще я уверен, что ты поступишь. В тебе уверен даже больше, чем в себе.

Я хотела отшутиться, но не смогла выдавить ни слова. Его голос звучал настолько искренне и серьёзно, что мне стало не по себе. Лучше бы он просто промолчал.

Желая скрыть замешательство, я ускорила шаг. Но мой ботинок попал на лёд, припорошенный снегом, и поехал вперёд. Я нелепо

Руки Итана сомкнулись на моей талии. Я инстинктивно вцепилась в его плечи и уткнулась лицом ему в грудь. Ну вот, мы снова оказались слишком близко.

— Может, будем идти рядом, чтобы я и в следующий раз успел тебя поймать? — Судя по голосу, он улыбался. И не спешил убирать руки, хотя я уже твёрдо стояла на ногах.

— Спасибо, — прошептала я и, сделав шаг назад, освободилась из его хватки, игнорируя внезапный холод, охвативший меня без него.

Несколько минут в тишине — и мы остановились возле наших домов. Итан поднял голову, скользнув взглядом по тёмным окнам своей комнаты на втором этаже, затем снова посмотрел на меня и сделал шаг вперёд. Я задержала дыхание, но он всего лишь медленно поднял руку и поправил мой шарф.

— Спокойной ночи, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. Уголок его губ дрогнул в полуулыбке. — Постарайся не упасть и не разбудить весь дом.

— Постараюсь больше не падать. Спокойной ночи, Хансен.

Уже у входа в дом я повернулась и заметила, что Итан стоит на том же месте и ждёт, когда я зайду внутрь.

* * *

Задняя дверь траттории всегда открывалась с характерным скрипом, и я пожалела, что перед вылазкой не смазала петли. Кое-как я проскользнула внутрь, чувствуя себя героиней шпионского фильма. Хотя вряд ли агенты носят огромные пуховики, которые шуршат при каждом движении.

Я поднялась по лестнице и замерла, прислушиваясь. Тишина. Только гудение старого холодильника и…

Скрип половиц. Кто-то идёт.

Из тёмного коридора, виляя всем телом, выплыл Канноли — наш пятилетний лабрадор. Его когти цокали по паркету так громко, что мне казалось, этот звук слышен даже у Хансенов. Но это было не самой большой бедой. Он сел рядом и начал вилять хвостом, глухо барабаня им по полу.

— Тш-ш-ш! — я округлила глаза и почесала его за ухом. — Канноли, тихо!

Пёс радостно ткнулся мокрым носом мне в ладонь и, к счастью, перестал стучать.

Оставалось пройти мимо кухни в свою комнату. Но стоило мне сделать шаг, как я боковым зрением уловила движение.

Свет от открытого холодильника очерчивал силуэт отца в его любимой клетчатой пижаме. Он стоял ко мне спиной и задумчиво изучал содержимое полок.

Половица под моей ногой скрипнула. Я застыла, ругая себя на чём свет стоит за то, что не сняла пуховик внизу. Так бы могла притвориться, что мне тоже не спится.

Отец вздохнул, не оборачиваясь, и достал бутылку с минералкой.

— Канноли, иди на место, — буркнул он усталым голосом. — Ты на диете. Имей совесть, жирный ты кусок счастья.

Я едва сдержала нервный смешок и скользнула к своей комнате, пока отец не решил обернуться или — что с ним часто бывало — сжалиться и дать Канноли вкусняшку.

Оказавшись у себя, я плотно закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, сползая вниз. Адреналин, бурливший в крови, медленно уступал место щемящему чувству в груди. Я тронула шарф, которого Итан коснулся несколько минут назад, и вдруг осознала: за всю ночь я почти не вспоминала о Вэнсе и том, как мило Итан с ним разговаривал.

Ладно. Кажется, Итан, нам всё-таки предстоит разговор о Вэнсе. Но это всё будет завтра. Сейчас мне не хотелось думать ни о чём плохом.

«Спокойной ночи, Хансен», — прошептала я в темноту, глупо улыбаясь.

Глава 19

Не знаю, кто придумал миф о том, что кофе бодрит. Вероятно, это был человек, который никогда не взламывал школу в три часа ночи и не пытался после этого притворяться примерной дочерью и надеждой семейного бизнеса.

Я наливала себе уже вторую кружку кофе и всё ещё не могла сосредоточиться. Мои мысли были где-то далеко, и я периодически ловила себя на том, что улыбаюсь, сама не понимая, почему.

Зато папа был невероятно бодр, особенно для семи утра.

— Хлоя, сосредоточься! Конкурс через несколько дней! — Он склонился над столом и что-то писал на небольших бумажках.

На кухню зашла мама, взяла тарелку с яичницей и села рядом со мной. Тостер щёлкнул, и, достав из него два ломтика хлеба, я протянула один маме. На свой я положила кусок масла и наблюдала за тем, как он медленно тает.

— Что он делает? — прошептала мама, склоняясь ко мне.

— Сходит с ума, — тихо ответила я. — До конкурса ещё пять дней.

— Ты же знаешь, что для него это очень важно.

— Я всё слышу, — пробурчал отец и громко хлопнул в ладоши. — Готово! Итак, Хлоя…

Он сложил бумажки в непонятно откуда взявшуюся у него шляпу, перемешал их и вытянул три листика.

— Что ты приготовишь, если тебе достанется арахисовая паста, лосось и… — Он нахмурился. — Клюква.

— Вряд ли организаторы конкурса будут настолько издеваться над нами, — заметила я, хотя на самом деле не была в этом уверена.

В конце отборочного этапа мэр объявил, что в следующем раунде каждому из участников достанется «чёрный ящик» с неизвестным набором продуктов. Из них мы должны придумать и приготовить блюдо, что само по себе уже издевательство.

Но судьи, к сожалению, так не считали. Они собирались проверить, насколько хорошо мы будем готовить в стрессовой ситуации, будто одного присутствия телекамер и зрителей для этого было недостаточно. Так что я не удивлюсь, если в одном из ящиков и правда окажется подобная дрянь. Но отцу я этого говорить не собиралась.

— Ты не знаешь, на что способен Вэнс. Он может подкупить кого-нибудь из жюри и…

— Пап, а ты разве не должен меня успокаивать, а не запугивать?

— Прости, tesoro. — Он сел за стол и отодвинул от себя шляпу. — Просто я хочу, чтобы ты была ко всему готова… Зря я в прошлом году вышел из себя. Если бы я сдержался, тебе бы не пришлось проходить через всё это.

Отец опустил взгляд и начал ковыряться в яичнице, и у него сделался такой несчастный вид, что мне стало его жаль. Только-только стихшее чувство вины за общение с Хансеном нахлынуло с новой силой. Так что лучшее, что я могла сделать для отца, — это подыграть ему.

— Я сделаю лосось под клюквенным соусом. Нет правила, которое заставляло бы использовать все ингредиенты, так что арахисовую пасту брать не буду.

Папа медленно расплылся в улыбке.

— Умница, Хлоя!

— Видишь, у неё всё под контролем, Маттео. А теперь, может, дадим ей доесть тост, пока он не превратился в сухарь?

— Подожди, дорогая! — Отец уже снова встряхнул

Виляя хвостом, сразу же подбежал Канноли и понюхал листок — а вдруг на полу оказалось что-нибудь вкусненькое? Пока он изучал добычу, я подавила вздох и вгрызлась в хрустящий хлеб. С таким утром мне точно нужны углеводы.

— Итак, последняя комбинация! Белый шоколад, моцарелла и острый соус чили.

— Ты сам знаешь, что из этого ничего не получится, — вздохнула я, наконец дожевала тост и выпила залпом остатки кофе.

Снизу послышался звук рвущейся бумаги, и я заглянула под стол. Там лежал Канноли, аккуратно зажавший между передними лапами листок. С видом абсолютной сосредоточенности пёс цеплял край бумаги зубами и медленно отрывал от неё по кусочку.

— Ему тоже не нравится твоя идея, — кивнула я на Канноли.

— Эй! — ахнул отец, заметив его. — Мы тут готовимся к конкурсу вообще-то!

Пёс на секунду замер, потом осторожно выплюнул кусочек бумаги и посмотрел на отца невинными чёрными глазами.

— Пойдём гулять, Канноли, — позвала его я.

* * *

Только начинало светать, но благодаря снежным сугробам казалось, что утро уже давно наступило. Холли-Спрингс ещё не проснулся, и вокруг было тихо, только у чёрного входа «Фьорда» кто-то расчищал дорогу.

Я прищурилась и разглядела Итана, который размеренно втыкал лопату в сугроб и отбрасывал снег в сторону. Почему-то он в очередной раз вышел в мороз без куртки, в одном тёмно-синем свитере, и выглядел он не как снегоуборщик, а как а как модель с рекламы этого самого свитера.

Канноли вдруг замер и посмотрел в сторону «Фьорда». Он гавкнул, хотя этот неожиданно высокий писк сложно было назвать лаем. Пёс натянул поводок и рванул через дорогу.

— Канноли, фу! — Я попыталась упереться ногами и остановить его, но он был сильнее. И он не успокоился, пока не оказался рядом с Итаном, который сразу же снял перчатки и почесал его за ухом.

— Предатель, — буркнула я, поправляя шапку и осознавая, что натянула пуховик прямо поверх пижамы.

— Он знает, что тут ему всегда рады. Да, хороший мальчик? — ласково протянул Итан голосом, которого я прежде у него не слышала. Он опустился на корточки к Канноли, гладя его уже двумя руками. — Доброе утро, Хлоя.

— Доброе утро.

— Тебя вчера не застукали?

— Если бы застукали, вряд ли я когда-нибудь вышла бы из дома. А тебя?

— Мои до сих пор крепко спят, — ответил Итан и поднялся, снова беря в руки лопату.

— Итан, я хотела спросить, — выпалила я, решив, что смысла тянуть нет. — О Вэнсе.

Он напрягся, или мне так просто показалось.

— Да?

— Почему ты был с ним так любезен? Ты же знаешь, что он скользкий тип. Он… — я хотела рассказать, что он хочет купить тратторию, но осеклась. Вряд ли я имею право делиться секретами папы с его врагами.

— Это дела отца, и я стараюсь не лезть в них, — тихо произнёс Итан. — Но иногда приходится улыбаться даже тем, кого я с удовольствием огрел бы лопатой.

— Твоя улыбка показалась мне довольно искренней.

Итан тяжело выдохнул, и облачко пара вырвалось из его рта. Он покачал головой, глядя себе под ноги, а потом посмотрел на меня.

— Значит, я превосходный актёр. Потому что я ненавижу притворяться, что мне кто-то нравится. Но если захочешь увидеть мою искреннюю улыбку… — он окинул меня быстрым взглядом, и его лицо тут же просияло. — Просто чаще выходи гулять в этой милой пижаме. Тебе идёт.

Щёки вспыхнули, и я уже открыла рот, чтобы ответить — скорее всего, колкостью, — но боковым зрением уловила движение у нашего ресторана. Дверь траттории открылась, и на крыльцо вышла мама.

Я не горжусь тем, что сделала дальше. Но паника взяла верх, стоило мне живо представить лицо отца в момент, когда он узнает об Итане.

— Не смей кормить мою собаку! — взвизгнула я, отшатываясь от Итана. Его брови поползли вверх. — Он на диете!

Он открыл рот и, наконец, заметил, как я покосилась в сторону траттории. Почти незаметно повернул голову и, увидев маму, наигранно нахмурился.

Да уж, настоящий актёр.

— На своей территории я буду кормить кого захочу.

— Ничего святого нет! — Всплеснула руками я и подтянула Канноли к себе. — Только поэтому тебя собаки и любят — ты набил карманы вяленым мясом!

Хлоя, да что ты несёшь?

Итан с трудом сдерживал смех. Надо это заканчивать. Я резко повернулась и направилась к траттории, ведя за собой пса, который с удовольствием остался бы рядом с Итаном. Даже несмотря на то, что у него на самом деле не было с собой вкусняшек.

— Доброе утро, миссис Моретти, — услышала я голос Итана позади.

— Доброе утро, Итан, — мама кивнула ему и сделала глоток из кружки.

Я старалась избегать её взгляда, но когда подошла к ресторану, посмотрела на неё. Она прислонилась к перилам, плотнее кутаясь в шаль. Наверно собиралась, как обычно, выпить свой утренний кофе в тишине, но у неё не вышло. Она не улыбалась, но почему-то — возможно, из-за морщинок в уголках глаз — мне показалось, что она сейчас рассмеётся.

— Он пытался приманить Канноли, — попыталась оправдаться я, понимая, насколько глупо это звучит. Как и вся ситуация в целом.

Мама открыла дверь, пропуская нас с Канноли внутрь.

— Кажется, он смог приманить не только его.

Глава 20

По дороге в школу я думала о словах Итана. Он уклонился от вопросов о Вэнсе, но дал понять, что не хочет иметь с ним ничего общего. Но почему он не может сказать причину? Я вот почти проговорилась ему, что Вэнс настоятельно рекомендовал продать тратторию, но не сделала этого, чтобы не предавать папу. Вдруг и у него такая же причина?

Вэнс стал партнёром мистера Хансена тринадцать лет назад, но я ни разу не видела, чтобы он появлялся в Холли-Спрингс. Может, у него ещё осталась доля и он угрожает Ларсу? Или я всё придумываю, и Итан просто не захотел рассказывать о своих делах. Вполне логично, учитывая вражду наших семей.

В этих размышлениях прошёл весь день. Итана не было в школе, и я удивилась, когда, подходя к машине, услышала его голос.

— Вяленое мясо хочешь?

Я повернулась и увидела, что он стоит за остановкой, примыкающей к парковке. Оглянулась по сторонам, но его машины не заметила.

— Я что, похожа на Канноли? — парировала я, но мои уши загорелись от воспоминаний о глупостях, которые я наговорила утром.

— Да, ты так же рада меня видеть! — он усмехнулся, и я отвернулась, открывая водительскую дверь.

— Ты

— Садись. Только лучше на заднее сиденье, чтобы нас не увидели вместе.

Он кивнул и послушно сел назад. Пикап так дребезжал, что разговаривать было невозможно, поэтому я молча выехала из города и затормозила только у небольшой смотровой площадки.

Снизу виднелись заснеженные холмы. Если приглядеться, между ними можно было различить заледеневшее озеро. Летом оно переливалось лазурью так ярко, что все оттенки сине-зелёного были видны даже отсюда.

— Так о чём ты хотел поговорить? — я развернулась к Итану, который сидел сзади, но теперь подался вперёд, в пространство между передними сиденьями.

Он колебался.

— Обещай, что это останется между нами.

— А вдруг ты признаешься, что убил кого-то?

— И что, ты пойдёшь и сразу меня сдашь? — прищурился Итан.

Я попыталась представить, как поступила бы на самом деле, и от ответа мне стало не по себе.

— Ладно, всё останется между нами, — вздохнула я.

Итан всмотрелся в меня, и между его бровей пролегла морщинка.

— Ко мне приходил Вэнс. Снова. Он и раньше заговаривал со мной на сторонние темы, но сегодня предложил мне кое-что. — Итан замолчал и сжал кулаки, а я не решилась его торопить. Через какое-то время он поднял на меня взгляд и продолжил: — Он хочет, чтобы я уговорил отца продать ресторан, и как можно скорее.

— Что?! Да как он смеет?

— Я тоже так подумал и послал его к чёрту, — усмехнулся Итан. — Но он предложил сделку. Если я уговорю отца продать «Фьорд» до конца года и сделаю проект для Вэнса, то получу рекомендацию в архитектурный колледж.

У меня свело скулы. Я мысленно высказала Вэнсу всё, что о нём думаю, и только тут поняла, что Итан молчит.

— Ты же ему отказал, верно?

— Не совсем.

— Что? — вскрикнула я, а Итан поморщился.

— Не кричи ты так… Может, хватит во мне сомневаться?

— С чего бы? Мы общаемся меньше недели, — фыркнула я.

— И при этом я в тебе почему-то не сомневаюсь. Ладно, это сейчас не важно. Я думаю подыграть Вэнсу, чтобы узнать, почему он хочет отнять у отца ресторан.

— Не только у твоего отца, — вздохнула я. — Он приходил к нам и недвусмысленно дал понять, что собирается купить тратторию. Сказал, что если продадим её сейчас, то получим больше, чем когда влезем в долги и приползём к нему сами. Что-то в этом роде.

— Так и думал, — он кивнул. — Я хочу узнать, почему он резко появился и так спешит, по крайней мере в случае с «Фьордом».

— Думаешь, он решит, что ты его друг и сразу тебе всё расскажет?

— Конечно, я ведь такой наивный, — усмехнулся Итан. — Я попаду к нему в офис, расспрошу о проекте, возможно, смогу увидеть какие-то документы. Потом просто скажу, что отказываюсь от сделки. Я в любом случае ничего не теряю.

— Если он поймёт, что ты за ним шпионишь, тебе не поздоровится.

— У меня нет выбора. Отец мне ничего не рассказывает. Просто твердит, что всё под контролем, хотя я вижу, что он нервничает.

— Думаешь, у Вэнса на него что-то есть?

— Не знаю, — Итан уставился в пол.

Печка работала на полную, но в салоне всё равно было холодно. Я потёрла руки, чтобы согреться, и Итан, словно по рефлексу, протянул ладони и спрятал в них мои. Его кожа была на удивление тёплой, но он всё равно поднёс мои руки к губам и подул на них, чтобы согреть. Потом, словно опомнившись, посмотрел на меня, ожидая реакции. Его лицо оказалось так близко к моим рукам, так близко к моим рукам, что я почему-то не могла пошевелиться. Но отодвигаться я точно не планировала.

— Теплее? — тихо спросил он, не отводя от меня взгляд.

— Да, спасибо, — выдавила я. — Вэнс сожрёт тебя, если поймёт, что ты ведёшь двойную игру.

— И что он сделает? Отнимет у моего отца бизнес?

Уверена, Вэнс нашёл бы с десяток способов, как отомстить ему, но я промолчала.

— Почему ты рассказал это мне?

Итан помолчал, разглядывая мои пальцы в своих ладонях.

— А ты как думаешь?

— Я… я не знаю. Наши семьи, вроде как, враги.

— Враги, — эхом повторил он, но уголок его губ дрогнул в грустной усмешке. — Странно. Мне сейчас так совсем не кажется.

Итан погладил мои руки напоследок и медленно разжал пальцы, отпуская их. Это было молчаливым напоминанием, что нам пора ехать, и я отвернулась к рулю.

— Я рассказал тебе, потому что мы с тобой в одной лодке, — наконец произнёс он, и его голос звучал хрипло. — Наши отцы слишком упрямы, чтобы объединиться. Не знаю, что произошло между ними — да мне это и не важно, — но это не должно влиять на нас… настоящее. Я не позволю Вэнсу ничего испортить.

Глава 21

На следующее утро я брела к школе, глубже зарываясь в колючий шерстяной шарф, чтобы хоть как-то согреться. Здание, как и почти все остальные в Холли-Спрингс, было украшено рождественскими гирляндами, но из-за неопределённости с конкурсом я не разделяла всеобщего предпраздничного настроения.

— Хлоя, — знакомый голос окликнул меня, как только я вошла внутрь.

Итан стоял справа от входа и, кажется, всё это время ждал меня.

— Привет. Ты что, караулишь меня?

— Может быть. — Он улыбнулся, мягко коснулся моего локтя и кивнул в сторону пустующего коридора. — Нужно поговорить.

— Когда ты так говоришь, это обычно значит, что нам нужно куда-то вломиться.

— Как ты догадалась? — усмехнулся он.

— Ты ведь шутишь, да? — Я закатила глаза, но он ничего не ответил.

Мы прошли вглубь помещения и остановились у подоконника. Итан понизил голос, наклонившись ко мне так близко, что я уловила запах бадьяна и корицы.

— Вчера я был у Вэнса, в здании на нашей улице, которое он выкупил. Я сказал ему, что согласен уговорить отца продать ресторан, если он даст мне рекомендацию. Вечером я снова пойду к нему, принесу портфолио, завалю его вопросами, притворюсь, что мне не терпится взяться за проект.

— И зачем ты говоришь мне об этом?

— Затем, — он улыбнулся, хотя я бы на его месте почувствовала раздражение, если бы меня перебили, — что камера возле его кабинета на втором этаже не работает. Туда можно незаметно проскользнуть через чёрный вход, пока мы с Вэнсом будем в холле. Я отвлеку его, а ты проберёшься на второй этаж и поищешь информацию о том, зачем ему понадобилось скупать здания на нашей улице. Если ты хочешь, конечно.

Хотела ли я? Сердце забилось быстрее. И хотя мне не нравилось это осознавать, я

— То есть ты предлагаешь мне ещё один взлом с проникновением? И как то, что я стану преступницей, поможет нашим отцам?

— Технически дверь будет открыта, так что это сложно назвать взломом. Ты просто по ошибке войдёшь не в то здание.

— Ладно, — вздохнула я. — Я зайду, тихо сфотографирую бумаги и уйду.

— Да? — Он рассмеялся, и от этого звука по спине пробежали мурашки.

— Эй, что смешного? — возмутилась я, чувствуя, как щеки начинают гореть.

Я пихнула его в грудь, понимая, что именно он имеет в виду. Он не отстранился, а наоборот, сделал полшага вперёд и встал ко мне почти вплотную.

— Прости-прости. — Он поднял руки в примирительном жесте, хотя в глазах всё ещё плясали смешинки. — Просто вспомнил, как ты следила за мной на ярмарке.

Улыбка вдруг сошла с его лица. Он коснулся моей руки и, когда заговорил, его голос звучал напряжённо.

— Если бы я мог, я бы сделал всё сам. Но Вэнс не оставит меня одного в здании, потому что не доверяет мне. Поэтому единственный способ — отвлечь его, пока ты будешь наверху. Но если сомневаешься, то не стоит этого делать. Я придумаю что-нибудь другое.

— Если есть возможность узнать, что скрывает Вэнс, я её не упущу.

* * *

И вот я уже в здании: на цыпочках поднялась по узкой лестнице и проскользнула в кабинет Вэнса.

В висках застучало, когда я замерла у двери. Пустой стеллаж у стены, который, судя по всему, купили недавно. В центре комнаты — массивный стол, на котором лежали закрытый ноутбук, поднос с бутылкой виски и уродливая статуэтка, которая, скорее всего, стоила больше, чем мой пикап.

Я бросилась к столу и начала лихорадочно выдвигать ящики. Счета за электричество, бесконечные разрешения на перепланировку, чеки за какие-то строительные материалы. Я сфотографировала несколько чертежей, не вчитываясь в детали — времени было в обрез.

Телефон в кармане завибрировал, и от неожиданности я едва не подпрыгнула. Сообщение от Итана.

«Спрячься»

И в ту же секунду с первого этажа раздался его неестественно громкий голос:

— Конечно, мистер Вэнс! Ответьте на звонок наверху, а я подожду вас здесь и пока посмотрю чертежи!

У меня перехватило дыхание. Нужно спрятаться. Но куда? Я заметалась по кабинету. Под стол? А если он решит сесть за него? За шторы? Но они едва доходят до пола.

Взгляд метнулся к встроенному шкафу для верхней одежды. Я рванула створку на себя и нырнула в темноту, захлопнув её за секунду до того, как открылась дверь кабинета. От страха я почти перестала дышать, зажмурилась и вжалась в стену.

В кабинете раздались шаги. Сквозь узкую щель я видела, как Вэнс прошел к столу и тяжело опустился на кожаное сиденье. Он со вздохом бросил телефон на стол и потянулся к бутылке.

— Да, слушаю, — раздался его ледяной голос, и меня пробрало от того, насколько близко он находился к моему укрытию. Если я сейчас чихну или подам любые другие признаки жизни, на мне, как и на траттории, можно будет ставить крест.

— Мистер Дэвис хочет поговорить с вами.

— Соединяй, — сухо ответил Вэнс, наливая себе в стакан щедрую порцию виски. Глоток, короткий гудок, и вот его голос уже звучит доброжелательно и даже радостно. — Здравствуйте, мистер Дэвис! Очень рад…

— Джулиан, время истекает, — раздался из динамика хриплый голос. — Если к началу года документы на оба здания не будут у нас, проект гастрономического кластера отменяется. Мы не собираемся вкладывать миллионы в улицу, где посреди элитного комплекса торчат итальянская забегаловка и пекарня.

Я сжалась. Оба здания.

— Я понимаю, сэр, — торопливо ответил Вэнс и, судя по голосу, растянулся в улыбке. — У меня всё под контролем.

— Мне не нужны твои обещания, Джулиан, — жёстко перебил голос. — У тебя полторы недели. Либо до Нового года бумаги лежат у меня на столе, либо ищи себе других дураков для финансирования.

Связь оборвалась.

Вэнс выругался, допил содержимое стакана и громко ударил им о стол.

Полторы недели. Если он не получит оба здания до Нового года, его проект накроется. У него нет великого плана, а нам с Итаном нужно просто продержаться две недели. А отцу получить грант, чтобы покрыть долги.

Вэнс мерил шагами пространство у стола. От уверенного в себе сноба, который выступал на конкурсе, не осталось и следа. Он раздраженно ослабил галстук, резко открыл ноутбук и почти сразу захлопнул его. Что-то пробормотал себе под нос и направился к шкафу.

Я ещё сильнее вжалась в заднюю стенку, как будто это могло помочь спрятаться от Вэнса. Какая же я дура! Если он застукает меня здесь, отцу точно придётся продать ему тратторию.

Узкая полоска света, пробивавшаяся сквозь щель, исчезла, заслонённая фигурой Вэнса. Он остановился перед шкафом и тронул ручку. Дверь немного приоткрылась. Я зажмурилась, приготовившись к худшему.

И в этот момент снизу раздался грохот. Звук был такой, словно разбилось что-то хрупкое.

Дверца остановилась.

— О господи! — крикнул Итан, и в его голосе звучала почти искренняя паника. — Мистер Вэнс, простите! Я случайно разбил вашу награду. Я всё уберу. Где у вас мусорка?

— Какой идиот! — процедил Вэнс и добавил несколько ругательств.

Он вылетел из кабинета так быстро, что даже не потрудился закрыть за собой дверь. Я с облегчением выдохнула, осознавая, что всё это время не дышала. Игнорируя головокружение и стук в висках, я выбралась из шкафа, бесшумно рванула к выходу и наконец выбежала из здания.

Глава 22

Я вылетела на улицу, жадно хватая ртом обжигающе ледяной воздух. Не разбирая дороги, нырнула в узкий переулок и вжалась спиной в кирпичную стену.

Ноги отказывались идти дальше, грудную клетку сдавило. Я пыталась унять крупную, неконтролируемую дрожь, доходящую до стука зубов.

— Ничего плохого не произошло, возьми себя в руки, — приказала я себе, но задрожала ещё сильнее.

Прошло несколько минут. Едва мое дыхание немного выровнялось, как со стороны здания Вэнса послышались шаги

— Хлоя, — тихо позвал меня Итан и, словно чувствуя, где я, завернул в переулок.

Его светлые волосы растрепались, он тяжело дышал. Итан Хансен, всегда контролирующий каждую свою эмоцию, казалось, был в ужасе. Он подбежал ко мне и прижал к себе.

— Как хорошо, что ты цела, — прошептал он, уткнувшись мне в макушку. — Не надо было тебя в это втягивать.

В объятиях Итана я расслабилась и обхватила его руками. Разумеется, он опять был без пальто.

— Ты в порядке? — спросил он и отстранился, чтобы

— Да. Я слышала разговор Вэнса, — затараторила я, но Итан, казалось, не мог сфокусироваться на моих словах. А может, даже не пытался.

Его пальцы зарылись в мои волосы, и он притянул меня к себе, не давая договорить. Он накрыл мои губы своими, и это был настолько жадный, отчаянный поцелуй, словно ему нужно было доказать самому себе, что я сейчас рядом с ним и со мной всё в порядке. Я ответила ему, но уже через секунду он отстранился.

— Прости, — хрипло выдохнул он, проводя дрожащей рукой по волосам.

Но на этот раз мне не хотелось его отпускать. Я подалась вперед, не задумываясь, и вцепилась заледеневшими пальцами в ворот его свитера, чтобы притянуть его к себе. Встала на носочки и потянулась к его губам. Его руки скользнули на мою талию, прижимая так крепко, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Горячие губы Итана, его пальцы, сминающие пуховик, сводящий с ума запах его парфюма…

В этот момент мне было плевать и на Вэнса, и на конкурс, и на то, что я уже в третий раз за неделю нарушила закон. Сейчас было важно только это мгновение и только мы.

Просто Хлоя. И просто Итан.

— Как давно я хотел сделать это, — прошептал он, отстраняясь на мучительно долгую секунду, чтобы затем снова поцеловать меня.

Я собиралась ответить, но кто-то тяжелый врезался мне в бок, едва не сбив с ног. Итан удержал меня, в то время как Канноли — а это был именно он — скакал вокруг нас. Его поводок волочился по снегу.

Итан схватил поводок, но Канноли сделал ещё круг, и шнур обвился вокруг нас, подталкивая друг к другу. Наши лица оказались в нескольких миллиметрах, и мы засмеялись, а затем инстинктивно подались навстречу.

— Канноли! Ко мне! — послышался голос мамы со стороны траттории. — Канноли!

Мы замерли. Итан попытался распутать поводок, но Канноли решил, что это новая игра, и принялся радостно облизывать его руку.

— Канноли! — снова позвала мама, и шаги послышались ближе. Итан наконец сунул мне в руки поводок.

— Иди, — шепнул он. — А мне нужно вернуться к Вэнсу. Он очень зол.

— Что ты разбил? — вспомнила я грохот с первого этажа.

— Какую-то из его наград, — пожал он плечами. — Переживёт.

Итан улыбнулся, быстро наклонился и чмокнул меня в нос. Пытаясь хоть как-то осмыслить всё, что произошло за сегодняшний вечер, я потащила упирающегося Канноли за собой к дороге.

Мама уже подходила к переулку, когда мы с ним вышли. Она перевела взгляд с Канноли на меня, а затем медленно посмотрела в темноту, из которой мы только что появились. Ничего не сказав, она слегка прищурилась, и уголки ее губ дрогнули в еле заметной улыбке.

— Где это ты была? — спросила она.

— Гуляла, — соврала я и осознала, насколько сильно хотела бы сказать ей правду. Хотя, возможно, она её и так знала.

— Канноли снова повёлся на вяленое мясо? — едва слышно спросила она, пытаясь не рассмеяться.

— Не понимаю, о чём ты.

Я передала поводок маме и прошла вперёд к траттории, надеясь, что мои красные щёки покажутся ей такими из-за мороза.

Оказавшись в своей комнате, я плотно закрыла дверь и наконец-то позволила себе выдохнуть. Стянула пуховик, рухнула на кровать и закрыла глаза. Губы всё ещё горели, и я не могла поверить, что только что целовалась с Итаном. Это поражало меня даже больше, чем то, что я чуть не попалась Вэнсу.

Вэнс.

Я резко села, вытащила из кармана телефон и открыла галерею. Руки всё ещё немного дрожали, когда я начала увеличивать смазанные фотографии, сделанные в спешке.

Первое фото оказалось архитектурным планом. Я всмотрелась в линии, ожидая увидеть чертежи помещения, которое купил Вэнс, но это были два других здания, похожие на наши с Итаном. Их вторые этажи были соединены надземным переходом.

Вэнс заказал детальную планировку, будто мы уже всё продали!

Я быстро пролистнула фотографии: мне хотелось увидеть все документы сразу, не вчитываясь в детали. Отчет о техническом состоянии здания, сертификат о регистрации товарного знака…

Текст на некоторых кадрах был размытым, но на последнем я увидела две фамилии и подписи. Слева был Джулиан Вэнс, справа — Ларс Хансен.

Глава 23

— Может, попробуем что-то в таком стиле? — спросил Итан, положив на стол один из артбуков, не особо разбираясь, что именно в нём изображено.

— Думаешь, приёмная комиссия оценит, если мы скопируем стиль Кандинского? — хмыкнула я, но Итан не отреагировал.

Сегодня он мало походил на себя. Его обычно прямая спина сейчас была сгорблена, под глазами залегли тени, а взгляд — в те моменты, когда мне удавалось его поймать, — выдавал, что мыслями он находился далеко отсюда. Неудивительно, сама я, скорее всего, отреагировала бы так же, если бы узнала, что кто-то копает под моего отца.

Вчера я, недолго думая, отправила Итану все фотографии документов. Знала, что если помедлю хоть на минуту, начну думать, как смягчить удар, или, что ещё хуже, попытаюсь разобраться во всём сама.

Итан имел право знать. И теперь он знал, но, кажется, его это совсем не радовало.

Он механически перелистывал страницы, даже не всматриваясь в них. И, хоть он предложил съездить в Норт-Хилл, чтобы поискать вдохновения для нашего будущего проекта, я знала, что ему просто необходимо было подумать обо всём вдалеке от Холли-Спрингс.

Сейчас мы сидели в какой-то книжной кофейне, между нами громоздилась стопка тяжелых глянцевых артбуков по архитектуре, классической живописи и истории искусства. Итан захлопнул книгу и вцепился в неё так, будто это была шея Вэнса.

Я подалась вперед и мягко потянула тяжелый том на себя. Итан даже не шелохнулся, его челюсти были крепко сжаты, а пальцы намертво впились в книгу. Тогда я присела рядом с ним на мягкий диванчик и сделала то, от чего ещё недавно была бы в ужасе — накрыла его холодную руку своей. Осторожно, почти невесомо провела большим пальцем по его коже, надеясь хоть так передать крупицу спокойствия.

— Итан, — тихо позвала я. — Может, поговорим о том, кого нельзя называть?

Он вздрогнул, а потом, будто только осознав, что я рядом, расслабился и отпустил книгу. Я положила её на стол поверх стопки. Моя рука опустилась на диван, но Итан машинально накрыл её своей.

— Я не понимаю, — начал он хриплым голосом и откашлялся, — он отдал Вэнсу права на визуальное оформление десертов,

— Наверняка он подписал это не глядя. Или не знал, о чём договаривался. Отец говорил, что тогда у них были тяжёлые времена, и мистер Хансен в отчаянии обратился к Вэнсу.

Надо же, как легко оказалось защищать врага своей семьи.

Итан достал телефон и увеличил одно из фото.

— Но зачем Вэнсу одалживать отцу деньги и регистрировать товарные знаки на себя? Он как будто сразу планировал, что вернётся и будет его шантажировать. Что будет за нелегальное использование чужой интеллектуальной собственности?

— Может, у твоего отца остались какие-то наработки? Так он сможет доказать, что это его авторство.

Но Итан только покачал головой.

— По документам отец просто выполнял работу для Вэнса. И передал ему права.

— Не похоже, что он об этом знает. Думаю, ему надо обо всём рассказать.

— И как я ему объясню, откуда у меня документы? — усмехнулся Итан.

— Вряд ли его это будет заботить, когда он узнает, что ему грозит иск и огромные штрафы.

На самом деле, это и штрафами назвать нельзя. Вэнс запросто может потребовать сумму упущенной выгоды и моральный ущерб. По крайней мере, это я поняла, полночи читая юридические статьи.

Итан перелистнул фото и нахмурился ещё больше.

— Как Вэнс получил отчёт о техническом состоянии объекта? Он сделан в декабре.

Я пожала плечами, взяла свободной рукой кружку чая и сделала глоток.

— Нанял кого-нибудь. Больше интересно, как оказалось, что мистер Хансен не в курсе отсутствия разрешения на вытяжку.

— Возможно, тогда всеми делами занимался Вэнс. Видимо, отец во многом доверял ему. Чего не скажешь о мистере Моретти — иначе он бы не ушёл. — Итан замолчал, всматриваясь в пустоту перед собой, и заговорил только спустя несколько минут: — Ты говорила, что ему срочно нужны эти здания. Но почему он тогда не шантажирует отца?

— Возможно, уже начал. Или ждёт, пока мистер Хансен окончательно ему откажет. Если бы он хотел подать на него иск, то, наверное, уже сделал бы это.

— Наверное. Я сегодня расскажу всё отцу. Возможно, он успеет поменять меню и оформить разрешение до того, как к нему придёт Вэнс.

Я не стала говорить, что даже если он поменяет меню, Вэнсу не составит труда доказать, что Ларс тринадцать лет использовал его и получал с этого прибыль. Судя по подавленному выражению лица Итана, он и так это знает.

— Тогда поедем домой? — осторожно спросила я, опасаясь, что он воспримет это как моё желание уехать, а не заботу о нём.

— Да, я расскажу ему, и вместе мы это решим, — повторил Итан, всё ещё смотря в стену, как будто не услышал мои слова. Он шумно выдохнул, его плечи расслабились, и он повернулся ко мне и легко улыбнулся. Посмотрел на меня внимательно, как будто впервые за сегодня увидел, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, Хлоя.

— Рада побыть твоим шпионом, — засмеялась я, хотя знала, что он имеет в виду совсем не это.

— Я должен как-то отплатить тебе за искусно проделанную работу.

Почему-то я вспомнила вчерашний поцелуй, и мои щёки вспыхнули, но вслух я только усмехнулась:

— Искусно проделанную? Это про то, как Вэнс чуть не поймал меня в шкафу?

— Тем более, тебе полагается доплата за риски, — он поднёс мою руку, которую всё это время держал в своей, к губам, и оставил на ней быстрый поцелуй. — Глинтвейн и трдельник?

— Слабовато ты оцениваешь мою работу, — шутливо скривилась я.

— Это только аванс, — он прищурился, а потом убрал книги обратно на полки и протянул мне руки: — Пойдём?

* * *

Когда мы вышли из кофейни, уже начинало темнеть. Снег хрустел под ногами, но ветра не было, и мне было удивительно тепло — то ли из-за этого, то ли от того, что Итан шёл совсем рядом и задевал моё плечо своим.

В Норт-Хилле тоже была своя рождественская ярмарка, пусть и скромнее нашей. Стоило пройти несколько кварталов, и мы оказались среди ароматов жжёного сахара, корицы и жареных каштанов. Палатки были украшены еловыми ветками и уже начинающими мерцать гирляндами. Тихо играла праздничная музыка.

Итан направился к деревянному ларьку и уже через пару минут вернулся с двумя картонными стаканчиками и огромными трдельниками, щедро наполненными взбитыми сливками. Мы отошли в сторону от скопления людей и встали у одного из небольших столиков.

— Спасибо, — пробормотала я и откусила тёплое хрустящее тесто, щедро обсыпанное корицей и сахаром. Я тут же почувствовала сливки у себя на носу и стёрла их.

Итан замер и, вместо того, чтобы есть, уставился на мои губы.

Боже, если он будет продолжать так на меня смотреть, я не смогу проглотить ни кусочка.

— Хочешь, чтобы я подавилась? — усмехнулась я.

— У тебя тут... — он показал на уголок своей губы, и я снова вспомнила вчерашний поцелуй, не сразу понимая, что он говорит мне, что я испачкалась.

Я — наверняка нелепо — высунула язык и попыталась слизать сливки с губы.

В романтических фильмах в этот момент парень нежно стёр бы крем. Но, наверное, я выгляжу сейчас как голодный Канноли, который откусит палец, если прикоснуться к его еде, поэтому Итан вряд ли решится провернуть такой трюк.

Только я подумала об этом, как он шагнул ко мне почти вплотную и поднял руку. Его большой палец коснулся моих губ, стирая крем. Кожа под его прикосновением загорелась, а губы непроизвольно приоткрылись.

Итан не отрывал от меня взгляда. А потом, всё так же глядя мне прямо в глаза, сделал то, от чего у меня перехватило дыхание — медленно поднес свой палец к губам и слизал взбитые сливки.

Мы брели плечом к плечу, уходя всё дальше от центральной площади ярмарки и шума толпы. Я искоса смотрела на Итана. Вчерашний поцелуй в темном переулке был смесью из паники, адреналина и страха перед Вэнсом. Но сейчас, глядя на его спокойный профиль в мягком свете гирлянд, мне хотелось того же. От этой мысли стало так страшно и одновременно легко, что я не могла не подумать — желает ли он того же?

Мы свернули в совсем тихий, почти безлюдный переулок с единственной яркой витриной старого антикварного магазина. Она отбрасывала на заснеженный тротуар и наши лица золотистый свет. Внутри скрывался механический городок, припорошенный искусственным снегом.

Это была настоящая живая сказка: крошечные фонарщики на лестницах зажигали газовые рожки, игрушечный поезд с пыхтением мчался по кругу, ныряя в тоннели, а на импровизированном озере кружились фигуристы.

Мы замерли, разглядывая этот

В самом центре стояла музыкальная шкатулка с балериной. Под тихую, едва уловимую сквозь толстое стекло мелодию она вращалась на одной ножке. Выполняла ровно то, что должна, в своей красивой тюрьме. Там, где ей было предначертано родиться и умереть.

Я вздрогнула, осознавая, что думаю совсем не об игрушечной балерине, и, неожиданно для себя, озвучила свои страхи вслух:

— Эта балерина прикована к одному месту. Она кружится, ей все хлопают, но она никогда не увидит ничего, кроме этой витрины.

Итан потянул меня за руку и развернул к себе. Я ожидала, что он посмеётся или переведёт всё в шутку, но он пугающе точно понял, что именно я имею в виду.

— Ты не в шкатулке, Хлоя. И ты ничего никому не должна. Я буду напоминать тебе об этом столько, сколько нужно.

Он взял мою вторую руку, а я не могла поверить в реальность происходящего. Ещё две недели назад для меня было пыткой даже заговорить с Итаном, а сейчас не могу представить, как обойтись без него.

Итан словно прочёл мои мысли и медленно наклонился ко мне, давая шанс отстраниться. Его губы коснулись моих — так нежно, будто я была той самой фарфоровой балериной, которой могло навредить любое неосторожное движение. Я прижалась к нему, отвечая на поцелуй, и всё вокруг перестало существовать. Осталось только тепло его пальцев на моей щеке, запах мороза и тихий перезвон механической мелодии.

— Они целуются! Фу-у-у! — раздался вдруг звонкий детский крик, сопровождаемый топотом и заливистым смехом.

Итан поцеловал меня ещё раз и нехотя отстранился. Он тяжело выдохнул, уткнувшись лбом в мой лоб, и на его губах появилась чуть смущенная улыбка. Я скользнула взглядом по стеклу антикварной лавки, и Итан обнял меня сзади.

По ту сторону витрины механический городок продолжал жить своей жизнью. Фарфоровая балерина всё так же бесконечно вращалась на своей ножке в самом центре. Но наши с Итаном тёмные силуэты, слившиеся в один, полностью накрыли её хрупкую фигурку, словно укрывая от всего остального мира. Глядя на нас в отражении, я вдруг с кристальной ясностью поняла: в своей воображаемой шкатулке я уже не одна.

И даже если я не смогу уехать в Нью-Йорк, даже если наши с Итаном пути разойдутся, одно я знала точно — я больше никогда не буду кружиться в одиночестве.

Глава 24

Дворники старого пикапа со скрипом размазывали мокрый снег по лобовому стеклу. Меня мутило. За завтраком я пыталась впихнуть в себя хотя бы тост, но не смогла проглотить ни кусочка из-за нервов. От одной только мысли о еде к горлу подступал ком.

Очень иронично, учитывая, что сейчас я еду на главный кулинарный конкурс Холли-Спрингс.

Папа с самого рассвета носился по кухне, перечисляя десятки безумных комбинаций продуктов, которые могли достаться нам в «черном ящике». Знаю, он старался не давить, но его нервозность передавалась мне, поэтому я настояла на том, чтобы поехать в ратушу одной. И это далось мне легче, чем спор о микронаушнике, от которого отец никак не хотел отказываться.

С поездки в Норт-Хилл прошло несколько дней, и всё это время мы с Итаном не виделись. Отец настоял, чтобы я пропустила школу ради подготовки к конкурсу, и мы дни напролёт отрабатывали рецепты выпечки, соусов, первых и вторых блюд.

Можно было бы сказать, что я готова ко всему, но если вдруг мне попадутся незнакомые ингредиенты, если я растеряюсь и не смогу придумать нужную комбинацию, если допущу ошибку с готовкой и мы не выиграем конкурс… Я стараюсь об этом не думать.

Итан рассказал отцу о бумагах, которые мы нашли, и мистер Хансен спешно перекраивал меню. Они получили то самое разрешение на вытяжку и заплатили штраф. И главное — Итан больше не работал на Вэнса и не изображал из себя шпиона. Но, несмотря на это, что-то мне подсказывало, что у Хансена не было времени на подготовку к сегодняшнему дню. Я волновалась о нём, даже зная, что его победа означает мой проигрыш.

До конкурса было ещё сорок минут, но парковка у здания ратуши уже начала заполняться. У площади стоял фургон местного канала, и от осознания того, что мой позор попадёт на камеру, меня ещё больше затошнило. Выключив зажигание, я тяжело привалилась лбом к холодному рулю, пытаясь представить, что я далеко отсюда.

Вдох. Выдох. Всего несколько часов, и я смогу поехать домой, обдумывать статус наших отношений с Итаном. Забавно, но я была настолько занята, что вырубалась после занятий с отцом и не находила времени на мысли о чём-то кроме конкурса.

С трудом заставив себя выпрямиться, я уже собиралась выходить из машины, но бросила взгляд в сторону ратуши. На крыльце, чуть правее главного входа, стояли Итан и Вэнс. Последний что-то рассказывал и улыбался.

Но он же сказал Вэнсу, что не будет продолжать проект? Мистер Хансен знает о компромате, какой прок общаться с этим стервятником?

Вэнс вдруг хлопнул Итана по плечу, и тот не отстранился, а просто кивнул. Оба в похожих тёмных пальто, они скорее походили на пару друзей, чем на врагов.

— Это ничего не значит. Не накручивай себя. Ты должна доверять ему, — напомнила я себе, но пальцы невольно сжались на руле так, что побелели костяшки.

Итан что-то сказал, развернулся и зашёл в здание. Вэнс же засунул руки в карманы пальто и скользил скучающим взглядом по рядам машин. Неужели заметил меня? Выходить на улицу и сталкиваться с ним мне не хотелось, но телефон завибрировал.

Папа: Ты где? Мы с мамой уже внутри

Я сжала зубы и открыла дверь, готовая в случае чего не играть в хорошую девочку и сказать Вэнсу пару ласковых.

Он и не думал сдвигаться с места. Чем ближе я подходила и чем шире становилась его фальшивая улыбка, тем больше я понимала, что он нарочно остался на улице, чтобы дождаться меня.

— Хлоя Моретти, — пропел Вэнс, когда между нами осталась пара метров. — Идёшь спасать семейное наследие?

— Я спешу, — сухо ответила я, пытаясь обойти его, но он сделал небрежный шаг в сторону, преграждая мне путь.

— Обидно будет, если Маттео проиграет, — наигранно вздохнул он. — Для него эта траттория — вся жизнь. Но у тебя-то, к счастью, есть запасной план. Нью-Йорк, академия искусств... Я слышал, у тебя чудесное портфолио.

Я отшатнулась от него, пытаясь понять, откуда он это узнал. Наверняка на моём лице отразился ужас, потому что Вэнс лишь шире

Неужели Итан рассказал ему? Нет, он не мог. О портфолио знали ещё Грейвс и несколько учителей. Возможно, Вэнс просто навёл справки обо мне. Он же подослал аудитора к Хансенам — так что ему мешало узнать об академии?

— Слухи в Холли-Спрингс разлетаются быстро, — я вздёрнула подбородок, стараясь выглядеть куда увереннее, чем себя чувствовала. — Но не беспокойтесь за моё портфолио. Лучше переживайте за то, что сегодня вам придётся готовить изнастоящих продуктов. Наверняка вы забыли, как это делается.

Вэнс тихо рассмеялся. Затем вдруг сделал шаг ко мне, оказавшись почти вплотную, и наклонился. Я замерла, представляя, что последствия, если я оттолкну его. Будет ли это считаться нападением? Сейчас отцу не до моих вспышек агрессии.

— Вкусные духи, — произнёс он почти ласково. — Удивительно. Я мог бы поклясться, что вчера вечером в моём кабинете пахло точно так же. Хотя там, разумеется, никого не было... Или кто-то всё-таки был?

Меня словно окатило холодной водой. Он знает. Господи, он знает, что я пряталась в шкафу. В горле возник ком, я попыталась сказать хоть что-нибудь, но не смогла произнести ни слова.

Вэнс удовлетворенно хмыкнул, явно наслаждаясь моей паникой, и чуть понизил голос:

— Знаете, Хлоя, Итан куда разговорчивее, чем кажется на первый взгляд. Удивительно, сколько интересных деталей можно узнать от человека, если предложить ему правильную сделку.

Мой мозг отказывался в это верить, но перед глазами тут же вспыхнула недавняя сцена с Вэнсом и Итаном.

— Если вам мерещатся старшеклассницы, возможно, вам стоит сходить к психиатру и поговорить о ваших наклонностях, — немного невпопад выпалила я, и мой голос, на удивление, звучал уверенно.

Улыбка Вэнса дрогнула, и его маска дружелюбия дала трещину. Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но слева от меня послышался недовольный голос:

— Джулиан.

Менее чем в метре от меня стоял мистер Хансен, а я даже не заметила, как он подошёл. Он скрестил руки на груди и смотрел на Вэнса с таким презрением, от которого мне почему-то стало спокойнее. Вэнс отступил от меня на шаг и вернул на лицо свою ослепительную улыбку.

— Ларс…

— Хлоя, — заговорил со мной мистер Хансен, как будто Вэнса тут и не было. — Мэр просит всех участников пройти в зал. Твой отец наверняка тебя заждался. Пойдём.

Я моргнула. Ларс Хансен, за тринадцать лет не сказавший мне ни слова, только что пришел мне на помощь?

Он сделал короткий жест в сторону входа. Я быстро обогнула Вэнса и скользнула внутрь, а мистер Хансен остался снаружи.

В холле уже было полно людей, и я радовалась тому, что могла спокойно перевести дух, не боясь, что кто-то обратит на меня внимание. Руки дрожали, в груди неприятно тянуло от мыслей о том, что Итан предал меня.

Даже если про портфолио рассказал не он, как Вэнс узнал о проникновении в кабинет? Итан же сказал, что камеры не работают. Да и если бы они работали, Вэнс бы не ограничился простыми словами.

Доказательств у него не было. Зато были догадки или чьи-то слова.

Я прислонилась к стене у двери и увидела маму, пробирающуюся ко мне сквозь толпу. Выдохнула, натянула улыбку и сделала шаг к ней.

По одной проблеме за раз. Сначала я должна выиграть конкурс.

Глава 25

Мама пробралась ко мне сквозь толпу организаторов и зрителей. Стоило ей увидеть моё лицо, как её улыбка погасла.

— Хлоя, ты такая бледная. — Она взяла мои руки в свои тёплые ладони и легонько сжала их. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, мам, просто немного нервничаю.

— Ты же знаешь, что жизнь на этом конкурсе не заканчивается?

— Но грант…

— Даже если не получим грант, мы справимся. Придумаем что-нибудь. Твоё состояние важнее любого ресторана. Хоть папа и носится с этим конкурсом, но он тоже так считает. Поняла?

Я опустила глаза, но чувствовала пристальный взгляд мамы и кивнула. Из-за её спины тут же вынырнул папа. Не знаю, слышал ли он что-то из нашего разговора, но приобнял меня за плечи и негромко заговорил:

— Tesoro, не волнуйся. Забудь про жюри. Просто готовь так, как делаешь это для нас дома.

— Напевая дурацкие песни в пижаме? Ты уверен, что хочешь этого, пап?

Отец засмеялся и поцеловал меня в макушку.

— Пойдём. Грэйвс уже звал всех участников.

Мне стало немного легче после слов мамы, но груз ответственности никуда не делся. Это не простой школьный конкурс, где Хлоя просто Хлоя. Я представляю нашу тратторию, и мне как минимум нужно не опозориться. Как максимум — не дать нам разориться на радость Вэнсу.

За кулисами уже собрались все участники, и, когда мы с родителями подошли, я негромко поздоровалась с мистером и миссис Уилсон, отчаянно стараясь не смотреть в сторону Итана.

— Доброе утро, миссис Моретти, — произнёс тот, и я вздрогнула. Да как он смеет говорить с ней после того, как выдал меня Вэнсу? И отца моего совсем не боится!

— Доброе утро, Итан.

Раздалось несколько хлопков, и все мы обернулись на звук. Подошёл мистер Грэйвс.

— Рад всех вас здесь видеть! Или почти всех, — он остановил взгляд на отце. — Прошу всех, кто не участвует в конкурсе, удалиться. Вы отвлекаете участников.

— Всего лишь хотел убедиться, что в этот раз у моей дочери будет отдельный стол, — ощетинился он. — Мы уже уходим.

— Совместный стол не так страшен, как фрикаделька, попавшая в мэра, — проворчал Грэйвс вслед родителям, которые поцеловали меня на прощание и ушли.

Я уставилась себе под ноги, совершенно не слушая инструкции Грэйвса. Как и две недели назад, да и всю жизнь, я остро ощущала присутствие Итана. Несмотря на то, что он был в паре метров, это расстояние казалось слишком близким. И если две недели назад это раздражало, то сейчас становилось невыносимым, потому что в голову лезли мысли о поцелуях с ним, о его руках, о том, каким он может быть заботливым, когда хочет…

Когда притворяется.

Мне не хотелось разгадывать загадку Итана Хансена — притворялся он всё время или только частично? Был искренен, но потом польстился на сладкие речи Вэнса или вообще случайно проговорился обо мне? Сейчас нужно было сосредоточиться на конкурсе.

— Ты в порядке? — я вздрогнула от знакомого голоса. Совсем не заметила, как ко мне подошёл Итан. Все остальные куда-то ушли, и мы остались наедине.

— А тебе-то какое дело? — резко бросила я, и у меня внутри что-то защемило от этих слов. Я знала, что Итан их заслужил, но мне всё равно было больно.

— Что-то случилось? — он прикоснулся к моему запястью, но я одёрнула руку и решилась взглянуть на него.

Как всегда красив и собран. В светлой рубашке и чёрном поварском фартуке, с зачёсанными назад волосами. Он хмурился и смотрел на меня так, будто пытался разгадать, что со мной произошло. Будто хотел найти причину, по которой мне плохо, и устранить её. Только вот не получится, Итан, ведь эта причина — ты сам.

В носу защипало, и я почувствовала, что скоро расплачусь. Мне нужно было абстрагироваться от него и подумать — хоть раз за последнее время — о судьбе своей семьи. Но это не получалось сделать, когда он находился рядом.

— Пожалуйста, уйди, — выдавила я.

Итан открыл рот, словно собирался что-то сказать, но потом закрыл его и опустил плечи. В этот момент из динамиков раздался бодрый голос мэра, приглашающий участников конкурса занять свои места на сцене. Я прошептала: «Пожалуйста, давай потом поговорим, только не сейчас», — и отвернулась, стирая одну выкатившуюся слезу.

Не знаю, услышал Итан эти слова или нет, но он шагнул в сторону сцены и, не поворачиваясь, произнёс:

— Удачи в конкурсе, Хлоя. Я верю, что ты можешь победить.

* * *

— В каждом из этих ящиков находится уникальный набор ингредиентов, — объяснял мэр аудитории. Я старалась не смотреть в зал, чтобы не нервничать из-за количества людей, но гул и наличие нескольких камер говорили мне о том, что сегодня здесь собралось ещё больше людей, чем на отборочном туре.

— Каждый из участников выберет себе один ящик и будет готовить только из того, что есть в нём. Это даст нам возможность выбрать не просто заведение, чей шеф умеет готовить по заученным рецептам. Это покажет, как каждый из них умеет импровизировать и справляться с готовкой в стрессовых ситуациях.

Меняться ящиками нельзя. Помогать друг другу нельзя. Ссориться с другими участниками и кидаться едой, — мэр сделал паузу и повернул голову в левую часть зала, где, я готова была поклясться, стоял мой отец, — нельзя. Ограничение по времени — 90 минут. Будет учитываться как внешний вид изделия, так и скорость приготовления. Ну и, конечно, вкус! Приятного шоу. Обещаю, вам всем понравится.

Он игриво подмигнул зрителям, и те загудели ещё сильнее. Господи, будто чемпионат мира смотрят.

Нужно ли говорить, что я вытянула самый неудачный для меня жребий? Ягоды, агар-агар, сливки и набор для песочного теста. Итан, которому досталась утиная грудка, был бы счастлив поменяться со мной местами. И неудивительно, ведь он не ест мясо и, насколько я знаю, не притрагивается к нему даже ради готовки. Хотя, возможно, ради конкурса он изменил своим правилам.

Но я бы с удовольствием приготовила мясо вместо того, чтобы отмерять ингредиенты для теста и желе. Никогда не любила рецепты, в которых нужны точные пропорции.

Радовало только то, что Вэнс, судя по его недовольной физиономии, тоже не был доволен. Уилсоны выглядели самыми счастливыми из всех нас. Я могла рассмотреть только кусок сулугуни, картошку и муку, но будь я владелицей пышечной всю мою жизнь, приготовила бы картофельные шарики и сыр во фритюре.

Я убрала сливки в мини-холодильник у стола, чтобы в конце сделать крем для подачи, и принялась вспоминать, как готовится тесто. Итан, стол которого находился рядом с моим, покосился в мою сторону и бросил на меня сочувственный взгляд. Или мне так только показалось.

* * *

Прошла уже треть конкурса, и я только-только поставила тесто в духовку и принялась работать с начинкой, когда на сцену вышла ведущая местной программы новостей, чтобы взять у нас интервью.

Занятная часть. Моя любимая.

Та самая, в которой отец год назад начал бросаться фрикадельками из-за того, что Ларс назвал его соус кетчупом.

Хоть мне и не грозило выйти из себя на публике, от интервью я не была в восторге. Мне хотелось просто приготовить пирог, не отвлекаясь, и поехать домой. Что невозможно под бубнёж о никому не интересных темах.

— Мистер Вэнс, вы в нашем городе недавно. Как вам наше сообщество? Есть перспективные по меркам Нью-Йорка заведения?

— Скажу честно, мне не близок фастфуд и литры кипящего масла, — он засмеялся, а я покосилась в сторону Уилсонов, которым, очевидно, предназначалась шпилька.

Мистер Уилсон что-то рассказывал своей жене, и она негромко хихикала. Они даже не слышали его слова, чему я была рада. Они не заслужили подколок от напыщенного индюка из большого города.

— Но есть и подающие надежды заведения. И даже люди. Например, юный Итан Хансен, который не полагается на удачу и берёт всё в свои руки. Уверен, если не я, то он сегодня выиграет конкурс.

Я бросила взгляд на Итана, но тот оставался невозмутимо спокойным. Его не удивила похвала Вэнса. Ещё одно доказательство того, что он спутался с ним.

Возможно, я чуть громче, чем нужно, бросила пустую миску на стол и тем самым привлекла внимание ведущей. Она поблагодарила Вэнса и, минуя Итана, подошла ко мне.

— Хлоя, а что вы думаете об Итане? Все мы знаем сложные отношения между вашими семьями, особенно, — она сделала паузу, будто собиралась сказать нечто оригинальное, а не то, о чём сегодня вспоминал каждый первый, — после прошлогоднего конкурса. Но, насколько я знаю, у вас с Итаном более близкие отношения, чем у ваших отцов.

Я замерла, держа в руках мерную ложку и стараясь не выдать бешеный поток мыслей. Я пыталась понять — неужели кто-то успел увидеть нас вместе и разнести сплетни? Или она просто играет со словами, чтобы вывести отца из себя?

— Вы же учитесь вместе, — нетерпеливо пояснила ведущая. Наверняка её раздражало моё поведение: я делала вид, что не слышу ее, и даже не подняла глаз. — Вас научило чему-то такое близкое соседство?

Молчание. Казалось, весь зал затаил дыхание в ожидании моего ответа. А я не была уверена, что смогу произнести хотя бы слово. Казалось, язык отказывался шевелиться. И тут я услышала, как Вэнс негромко, чтобы его нельзя было услышать вдали от сцены, произнёс:

— Это соседство ближе, чем кажется.

Глава 26

Он Вэнсу и об этом рассказал?

Ногти больно впились в ладони. Я медленно повернула голову к ведущей и натянула на лицо самую фальшивую улыбку.

— О, безусловно, — пропела я и поставила ягоды на огонь, игнорируя внутренний голос, буквально кричавший, что я сейчас натворю глупостей. — Такое близкое соседство учит многому. Например, тому, что в этом бизнесе главное —

— Как тут жарко! — захихикала ведущая, но я не обращала на неё внимания. Боковым зрением я следила за Итаном, который занес молоток над мясом и застыл. Ведущая, чьего имени я до сих пор не знала, подошла к его столу, протягивая микрофон.

— Слова мисс Моретти похожи на обвинение. Неужели вражда ваших родителей перекинулась и на вас?

Итан ударил молотком по мясу так, что и я, и ведущая вздрогнули. Несколько секунд он молчал. Я уже решила, что ответа не последует, но Итан сжал кулаки и процедил, не глядя в камеру:

— Я ни с кем не враждую. Но некоторые настолько привыкли к войне, что с радостью поверят ядовитым словам первой встречной змеи, но не выслушают человека, которого знают всю жизнь.

— Слишком часто ты общаешься со змеёй, — выпалила я, надеясь, что в зале меня не услышали. Уши горели, и я боялась смотреть в сторону родителей, которые наверняка уже догадались, что между нами с Итаном всё не так просто.

Ведущая уже собиралась снова подойти ко мне, видимо, предвкушая интересный материал, но с трибуны жюри заговорил мистер Грейвс.

— Аманда, почему бы тебе не взять интервью у других участников? Спасибо.

Аманда, судя по секундной гримасе, которая быстро сменилась улыбкой, была разочарована. А я благодарно посмотрела на Грейвса. Cейчас я была настолько зла, что легко могла повторить судьбу отца, которого год назад дисквалифицировали.

Так что я отвернулась от Итана и достала из духовки немного подгоревшую основу для пирога. Надо сосредоточиться.

Гул голосов в зале и шипение масла на соседних столах слились в сплошной белый шум. Я смотрела на ягоды, булькающие в сотейнике, но в ушах звучали только полные обиды слова Итана.

Возможно, я перегнула палку, но Вэнс чуть ли не заявил, что они с Итаном лучшие друзья. Как ещё я могла отреагировать?

Пальцы дрожали, когда я вскрыла пакетик с агар-агаром, высыпала порошок в воду и поставила сотейник на огонь. Мне оставалось только надеяться, что я ничего не упустила, потому что мысли были далеко от конкурса. Если в этом и заключался план Вэнса, то он удался на славу.

Дальше всё превратилось в бесконечную череду движений на автомате. Руки действовали быстро, подгоняемые тиканьем огромного таймера над столом жюри. Я вылила начинку в песочную основу, и, на удивление, она выглядела прилично.

Нужно было украсить пирог, и всё. Я схватила миску с жирными сливками и включила миксер. Добавила сахарную пудру и увеличила скорость, наблюдая за тем, как масса обретает форму. Я смотрела на неё и гадала — откуда всё-таки Вэнс обо всем узнал? Не похоже было, что ему сказал Итан.

— Перебьёшь сливки, — заметил Итан, проходивший мимо моего стола к плите.

Я вздрогнула, выныривая из оцепенения, и опустила взгляд в миску.

На вид всё было нормально. Но, стоило мне попробовать крем, я поморщилась от масляного вкуса. Оставалась ещё половина пачки, но взбить новую порцию я бы уже не успела.

— Время вышло!

Жюри во главе с мэром и мистером Грейвсом двинулось вдоль наших рядов. У стола Вэнса они задержались дольше всего. Он представил нечто невероятно сложное, что я не могла рассмотреть со своего места, но то, как переглянулись мэр с Грейвсом, подсказывало мне, что они не в восторге.

— Хмм, — это всё, что мэр произнес, откладывая вилку. Вэнс если и напрягся, то не показал этого, только его улыбка стала ещё больше походить на оскал.

Но радоваться было рано. У Итана получилось слишком жёсткое мясо. А моя начинка вышла кислой — я забыла добавить сахар, потому что как раз в это время выдавала свою гневную тираду на камеру. Так что ни у одного из нас не было шанса победить, но оставалось надеяться, что выиграет хотя бы не Вэнс.

Жюри удалилось, и уже через десять минут мэр поднялся на трибуну, чтобы объявить результаты. Я не слушала его длинную речь о духе Холли-Спрингс и важности традиций и выдохнула с облегчением, только когда услышала имена победителей.

— Мистер и миссис Уилсон, «Пышечная у Берти»!

Зал взорвался аплодисментами, и я тоже захлопала в ладоши, стараясь не думать о том, что подвела отца. Я была искренне рада за Уилсонов, несмотря на то, что мне теперь придётся забыть о Нью-Йорке. Не думаю, что смогу хотя бы заикнуться о нём, когда отец на грани банкротства.

— Конкурс окончен! Спасибо всем участникам! — объявил мэр.

Я сняла фартук, чувствуя невероятную усталость. Мне хотелось просто забиться в самый дальний угол и никого не видеть. Но я знала, что должна спуститься в зал к родителям.

В помещении было шумно, люди поздравляли Уилсонов, кто-то сочувствовал мне и Итану. Я старалась не встречаться ни с кем взглядом и быстро подошла к родителям. Папа притянул меня к себе.

— Ты молодец, tesoro, — тихо прошептал он.

— Прости, пап. Я всё испортила.

— Не смей так говорить! Ты умница. В следующем году наверстаем.

От его слов что-то внутри сжалось: это было подтверждение, что о Нью-Йорке я могла забыть. Отец отстранился, и меня обняла мама, что-то успокаивающе шептавшая мне на ухо.

— Поедем домой? Тебе нужно отдохнуть, — предложила она, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Я не смогла выдавить ни слова, только кивнула и отвела взгляд. Тут я заметила Итана — он стоял с родителями всего в нескольких метрах от нас. Странно, неужели наши семьи весь конкурс находились так близко и даже не поругались?

Итан почувствовал мой взгляд и повернулся ко мне. Я попыталась улыбнуться уголками губ, но выходило скверно.

И тут со спины послышались медленные хлопки. Я обернулась на звук и увидела Вэнса.

— Браво, — громко и отчетливо произнес Вэнс, обводя нас ледяным взглядом. — Какая трогательная провинциальная идиллия.

— Тебе лучше уйти, Вэнс, — рыкнул отец, но тот только растянул губы в улыбке.

— А то что, Маттео? Начнешь кидаться в меня своей стряпнёй? Вы, два упрямых слепца, годами упиваетесь своей враждой. Но самое смешное даже не это, — Вэнс брезгливо усмехнулся и посмотрел на нас с Итаном. — Забавно наблюдать за новым поколением. Вас, детишки, поссорить оказалось даже легче, чем ваших отцов.

К горлу подступила тошнота, а в голове проносились слова, которые Вэнс мог бы ещё сказать. Например, о моем проникновении к нему в офис или — что ещё хуже — о нашем тайном общении с Итаном.

Но Вэнс только развернулся и пошёл в

— Вы настолько замечательные отцы, — процедил он, — что ваши дети готовы на всё, лишь бы от вас сбежать. Вы же знаете, что они собираются поступать в Нью-Йорк?

Вэнс посмотрел сначала на Итана, а потом перевёл взгляд на меня.

— Не благодарите. Счастливого Рождества.

Глава 27

Нет ничего хуже тишины. Особенно когда молчит твой отец, который может найти слова для любой ситуации.

Для любой, кроме той, в которой его дочь решила сбежать от него. Он не произнёс ни слова с тех пор, как Вэнс рассказал о Нью-Йорке. Молча сел в машину и сейчас так же тихо подъехал к траттории.

— Я заварю чай, а вы приходите, как закончите, — мягко сказала мама и вышла из салона.

Внутрь на секунду ворвался морозный воздух, а затем дверь захлопнулась. Отец смотрел прямо перед собой, крепко сжимая руль. Я могла бы отрицать слова Вэнса, и, скорее всего, отец бы мне поверил. Но какой в этом смысл? Отчасти я была даже рада, что он узнает правду, поэтому сглотнула подступивший к горлу комок и тихо произнесла:

— Прости меня, пап.

— За что ты извиняешься? — он повернулся ко мне и приподнял брови.

Он, кажется, не понимал, в чём дело. Как и я. Отец никогда не был сторонником игр «расскажи мне подробно, в чём ты не права», но тут же было очевидно, что проблема во мне.

— За то, что хотела бросить тебя и тратторию, особенно сейчас, когда мы по уши в долгах. Я надеялась получить стипендию в Академии искусств, и… В любом случае, это всё ерунда. Я останусь здесь и выберу дело, которое поможет нам в будущем.

Отец нахмурился и потёр пальцами переносицу. Затем зажмурился, вздохнул и посмотрел в сторону, на дорогу. Внутри всё сжалось в ожидании слов о том, как сильно он во мне разочарован. Но когда он заговорил, я с облегчением выдохнула.

— Это я должен извиняться. Видимо, я так сильно давил на тебя, что ты не могла рассказать мне о своих мечтах. Я не против, чтобы ты уехала в Нью-Йорк или куда пожелаешь. У нас отложены деньги на твою учёбу, и ты можешь поступить туда. Траттория — не твоя проблема, мы что-нибудь придумаем.

— Но…

— Никаких но, tesoro, — отец взглянул на меня: потухший взгляд, плечи и уголки губ опущены. Мне хотелось сделать что угодно, чтобы успокоить его, но я не знала, что. — Ты ничего мне не должна. Я и так взвалил на тебя конкурс и свою вражду с Хансенами. Вёл себя как ребёнок, заставляя тебя быть взрослой. Вэнс хоть и сволочь, но в этом прав… Не переживай, такого больше не повторится.

Он крепко сжал мою ладонь, поцеловал в макушку и взялся за ручку, чтобы открыть дверь.

— Пойдём попьём чай. — И, уже выходя, добавил: — Я не против, чтобы ты общалась с Хансеном-младшим. На днях мы с Ларсом поговорили. Пусть и друзьями нас назвать можно с натяжкой, но мы больше не враги. Возможно, даже станем партнёрами в будущем. Не переживай, с тратторией всё будет в порядке.

— Вы же ненавидели друг друга! Как получилось, что снова начали общаться? — я почти бежала за отцом, настолько меня поразила эта новость.

— Он пришёл сказать, что я был прав, — отец рассмеялся и взял меня под руку. — Так что у меня не было шансов ему отказать.

Всё ещё не понимая, я уставилась на отца, ожидая продолжения, но тот только прищурился.

— Я знаю, что ты знаешь… — он выгнул бровь, — о документах. Это ведь ты их сфотографировала?

— Итан об этом уже всем растрезвонил, — проворчала я и стиснула челюсти. Вэнс знал про кабинет и Нью-Йорк, отец — про фото. Снова накатила злость.

— Итан тут ни при чём, tesoro, — отец приподнял мою ладонь на уровень моих и повернул тыльной стороной. — Я просто заметил в углу одного из фото красный ноготь. В следующий раз не оставляй таких улик.

Папа нахмурился, будто отчитывал меня за заваленный экзамен, но морщинки в уголках глаз выдавали, что он не злится.

— В следующий раз? То есть ты не против, чтобы я ещё раз вломилась к Вэнсу?

— Тссс, — он обернулся, делая вид, что проверяет, не следит ли за нами кто-нибудь, а потом рассмеялся. — Ты этого от меня не слышала.

* * *

Итан: Поговорим?

Хлоя: Да. И можем больше не прятаться

Итан уже ждал на улице. Спустившись на первый этаж, я остановилась перед дверью, разглядывая его. Снова без шапки, в светлой куртке, он смотрел на второй этаж нашего дома, в окно моей комнаты. Было уже темно, так что он не мог ничего там рассмотреть, да и вряд ли пытался, скорее думал о чём-то своём.

Я медлила, не решаясь выйти наружу. После разговора с отцом злость испарилась, и мне стало стыдно за свои слова на конкурсе. Я обвинила Итана. Опять. И опять незаслуженно, ещё и в этот раз на камеру. Видимо, мой эмоциональный интеллект остался на уровне пятилетки, и я надеялась, что Итан простит меня за это.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он повернулся в сторону стеклянного входа в тратторию. Я глубоко вдохнула и толкнула дверь, выходя на мороз. Итан пошёл мне навстречу. По его лицу сложно было угадать, о чём он думает — оно было, как всегда, непроницаемым. Но когда он ускорил шаг и мы встретились у крыльца траттории, я сразу поняла, что он не злится.

Итан замер в шаге от меня, потянулся ко мне, но вдруг остановился и закашлялся, будто не решался подойти ближе. Он просто смотрел на меня и, казалось, его не смущала возникшая между нами тишина.

Меня она тоже не смущала, но я сделала шаг навстречу. Выпустила изо рта облачко морозного пара, прижалась к Итану почти вплотную и обвила руками его шею. Он сразу же обнял меня в ответ.

— Прости, что наговорила ерунды. Я перенервничала из-за того, что сказал Вэнс, хотя и понимала, что он лжёт.

— И ты прости, что ответил тебе.

— Хладнокровный Итан Хансен первый раз в жизни вышел из себя, мне это даже немного льстит, — промурлыкала ему на ухо я.

Он подхватил меня под бёдра и закружил, а из меня невольно вырвался громкий смех. Чувство близости рядом с ним опьяняло, как и то, что можно было больше не прятаться. И хотя я не знала, как наши родители отнесутся

Как и слушать чужие слова. Столько было сказано о Хансенах за всю мою жизнь, столько всего я внушила себе сама, но теперь я точно знала, что если я когда-нибудь снова возненавижу Итана, это произойдёт по моей собственной воле. Хотя в этом я сильно сомневалась.

Итан опустил меня на землю, и я накрыла ладонями его щёки. Мне не верилось, что он теперь мой. Он закрыл глаза, на его губах расцвела лёгкая улыбка. Надеюсь, он думал о том же. Повернув голову, он поцеловал внутреннюю сторону моей ладони. А я встала на носочки и прижалась к его губам.

— Я должен тебе кое-что сказать, — прошептал он, не отстраняясь.

— Звучит как что-то не очень хорошее, — я взглянула на него, но на его лице не было тревоги.

— Я кое-что скрыл от тебя. Помнишь ночь, когда ты застряла на перевале?

— Как такое забыть, — нервно хохотнула я. Сердце почему-то забилось быстрее, было страшно, что всё хорошее, что я нарисовала себе, вдруг разрушится.

— Я оказался там не просто так, — выдавил Итан.

— Ты что, следил за мной?! — я в шутку ударила его по груди, но на самом деле не знала, как на такое реагировать.

— Нет. Точнее, не совсем. Помнишь, ты уехала вечером, как только увидела меня на парковке? Я ещё хотел тогда поговорить, но…

— Помню, помню, я вела себя как та еще стерва.

— Твоя мама волновалась, что с тобой что-то случится в дороге, и попросила меня присмотреть за тобой.

Я вспомнила, как приветливо они поздоровались тогда, и в очередной раз осознала, что мама никогда не была ни против Итана, ни против Хансенов. Вспомнила два сэндвича, которые она положила в дорогу и термос с двумя чашками. Она что, подстроила наше перемирие?

— Почему мне кажется, что вы с ней общаетесь?

Итан потянул меня в сторону дороги, чтобы мы прогулялись, помолчал несколько секунд и ответил:

— Потому что это так.

— Как?! — я застыла, не понимая, о чём речь. Итан сделал шаг вперёд и легонько потряс мою руку, чтобы привлечь внимание. Но, видя, что я не двигаюсь с места, подхватил меня, перекинул через плечо и понёс. Я стукнула его по торсу. — Пока не расскажешь мне всё, я с тобой никуда не пойду!

— Тебе и не надо идти, я и сам хорошо справляюсь, — засмеялся он.

Я ударила его ещё несколько раз и попыталась вырваться, но потерпела поражение. Решила, что рано или поздно он устанет меня нести. И мы прошли около квартала, когда он поставил меня на ноги.

— Десять лет назад поругались наши отцы, но мамы тогда уже дружили. И, как они мне поведали совсем недавно, они не собирались переставать общаться из-за того, что мужчины не поделили свои игрушки.

Звучало очень похоже на мою маму.

— Но почему мне никто ничего не рассказал?

— Может, потому что ты меня ненавидела? — рассмеялся Итан. — В этом ты была очень похожа на своего отца.

Я насупилась, но Итан чмокнул меня сначала в щёку — быстро, так, чтобы я не успела отстраниться. Потом ещё раз, потом в уголок губ и сами губы, и я окончательно сдалась.

— Больше не говори мне перед поцелуем, что я похожа на отца.

— Фу, — Итан засмеялся и отстранился. — Холодно? Можем вернуться домой, если хочешь.

— Давай немного пройдёмся. — Я взяла его за руку, и мы пошли в сторону главной площади. — О чём вы говорили с Вэнсом перед конкурсом?

— Скорее всего, о том же, о чём и вы. Но меня он ещё пытался купить рекомендательным письмом.

— То есть он тебе тоже намекал на то, что я ему выдала тебя?

— Да.

— И ты даже на секунду не поверил?

Итан пожал плечами.

— Это же Вэнс. Он обманул моего отца, чтобы через десять лет вернуться и заставить его продать бизнес. Кому-кому, а ему я бы поверил в последнюю очередь. — Он взглянул на меня и, видимо, заметил стыд на моём лице, потому что остановился и прижал меня к себе. — Эй, ты чего?

— Я идиотка.

— Ну-у, не вздумай больше так говорить.

— Из-за меня мы проиграли.

— Неправда. Я бы не приготовил утку даже при самых благоприятных условиях, — Итан рассмеялся, и вибрация от его смеха прокатилась по моему телу. — А ты просто перенервничала. Попробуем ещё раз через год.

— Надеюсь, уже без Вэнса.

— Точно без него, — голос Итана стал серьёзным. — Ему нужны были оба здания до конца года, чтобы удержать инвесторов, но у него нет ни одного. И не будет, потому что наши отцы, кажется, что-то задумали.

— Боюсь, Холли-Спрингс этого не переживёт.

— Главное, что мы в это время уже будем в Нью-Йорке.

Итан улыбнулся так искренне и тепло, что у меня перехватило дыхание. Притянул меня к себе, пряча от морозного ветра, и, когда его губы накрыли мои, я поняла, что что ненавидеть его было самой большой тратой времени в моей жизни.

Эпилог

Спустя семь месяцев

Ещё недавно посередине улицы проходила невидимая граница. Стоило мне только принюхаться к запаху корицы и жареного мяса, как поводок натягивался, а Громкий Хозяин кричал «нельзя!». Приходилось сидеть на своей стороне, глотать слюни и довольствоваться изредка перепадающими кусочками пепперони.

Но теперь всё изменилось. Дорогу перекрыли, поставили столы с зонтиками и развесили лампочки. Теперь я могу свободно курсировать от одного крыльца к другому. Или просто лежать посередине улицы, греться на солнце и ждать, пока кто-нибудь что-нибудь уронит, чем я сейчас и занимался. Идеально.

Я лениво приоткрыл глаз и стукнул хвостом по брусчатке. Громкий Хозяин только что хлопнул по плечу Высокого Соседа — того самого, что раньше ходил с кислым лицом, а сейчас часто смеялся. Вчера он, воровато оглядываясь по сторонам, тайком скинул мне под стол кусок ветчины.

Моя Любимая Хозяйка и Женщина-Корица сидели вместе с ними за одним столиком. Они звенели высокими бокалами, болтали и по очереди чесали мне за ухом.

А вот Моя Девочка и Светловолосый Парень всю неделю вели себя странно. Её комната была заставлена картонными коробками, в которые она складывала свои вещи, часто вздыхала и обнимала меня. Постоянно повторяла странное слово «Нью-Йорк». Не уверен, что это можно съесть, но, судя по тому, как они оба светились, это что-то вроде очень большой вкусняшки.

Сейчас они стояли с краю от шумных столов. Парень что-то тихо

Нерациональная трата времени! Я возмущенно фыркнул, подошел вплотную и, виляя хвостом так, что едва не снес стул, втиснулся прямо между их ногами.

— Канноли! — Моя Девочка со смехом попыталась удержать равновесие, пока я радостно облизывал её руку.

— Требует прощальную порцию внимания, — усмехнулся Светловолосый Парень, опустился на корточки и почесал мне живот.

— Мы будем скучать, Канноли, — она присела ко мне и чмокнула меня в нос. — Нам нужно уехать, но мы будем часто приезжать к тебе и привозить вкусняшки.

Я в предвкушении облизнулся. Так уж и быть, готов их отпустить, раз им так этого хочется. А сам останусь здесь. Без поводка, с двумя кухнями и десятком рук, готовых чесать мне пузо. В конце концов, кто-то же должен за ними всеми приглядывать.