Рецепт: как вернуть любовь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Саша Вандэр

Рецепт: как вернуть любовь

Глава 1. Полина

Время, отведённое на решение задач, подошло к концу. Математичка, Надежда Александровна, с решительным видом обвела класс взглядом и объявила:

– Ребята, время вышло. Подписываем работы и сдаём мне.

Класс заполнил недовольный ропот.

– Ну-у-у… Дайте ещё одну минутку! – раздался голос Пашки с задней парты.

– Я последнее уравнение не успел доделать, – проворчал его сосед Серега, явно расстроенный тем, что не удалось списать у того решение.

– Застрелите меня на месте… – простонала Катя, ударяясь лбом о парту. – Математика – это просто пытка!

– Ребята! – Надежда Александровна оставалась непреклонной. – Быстро собираем листочки и несём мне на стол! И не забудьте записать домашнее задание на завтра.

Ученики, тяжело вздохнув, начали складывать свои работы. Учительница встала, взяла мел и принялась выводить на доске номера заданий на дом. Раздался звонок, и класс мгновенно оживился. Кто-то спешно запихивал в рюкзак тетради и учебники, а кто-то фотографировал написанное на доске.

Последний год в школе пролетит с такой бешеной скоростью, что даже этого и не заметишь. Так, а дальше что? Куда поступать? Эти вопросы просто сверлили мой мозг, не давая покоя. Кем я хочу быть? Доктором? Нет, это точно не моё. Вид крови, да и больничные запахи вызывают скорее отвращение, чем интерес. Преподавать, как отец? Тоже не вариант. Уважение к его труду безмерное, но перспектива проводить дни, объясняя одно и то же, совсем не вдохновляет. Девчачьи профессии, эти ноготочки, реснички, бровки… Нет, это тоже не моё. Не то чтобы я считала это плохой профессией, тут скорее дело в том, что не смогу угодить всем клиентам. На завод идти? Да как-то не хочется.

Чего же я хочу от своего будущего? Пока не знаю наверняка. Но одно знаю точно: я хочу найти дело, которое будет приносить мне удовольствие. Хочу просыпаться по утрам с радостью и предвкушением.

Я не торопилась выходить из кабинета, опасаясь что-нибудь забыть на парте. Попрощавшись с учительницей, мы с Катей направились в столовую. Сегодня я выбрала обычное картофельное пюре, котлетку и стакан компота. А вот подруга решила немного порадовать себя и добавила к основному блюду сладкую сдобу, чтобы восполнить запасы энергии. Сев за свободный стол, я задумалась. Через две недели у моей мамы будет день рождения. Это такой важный день! Но каждый раз я ломаю голову над тем, что же такого ей подарить.

Я всегда относилась к подаркам с особым трепетом. И это касалось не только моей мамы, но и всех остальных близких мне людей. Хотелось, чтобы мой подарок был не просто вещью, а выражением моей благодарности и любви. Хотелось, чтобы он напоминал обо мне. Но что же подарить маме? Что-то из кухонной техники, плед, любимые духи, книгу, сертификат… Что же?

Глубоко вздохнув, я ковырялась вилкой в тарелке. Катя заметила мою задумчивость и, прожевав кусочек сдобы, спросила:

– Полин, ты чего такая загруженная сидишь?

Отодвинув от себя тарелку, я подпёрла одной рукой щеку, чувствуя, как пальцы сами собой начинают отбивать ритм по гладкой поверхности стола.

– У мамы день рождения через неделю, а я никак не могу придумать, что бы ей такое подарить, чтобы было необычно, – я снова тяжело вздохнула.

– Хм, ну тут надо подумать… – Катя отпила чай. – Может, сертификат в спа? Билеты в театр? Цветы? Или что-то связанное с её увлечением?

– Увлечение, говоришь…

Стоп! В голове мелькнула мысль, и я перестала барабанить по столу. Вот оно! То, что надо! Как же раньше не догадалась? Мама как-то делилась со мной, что ещё в юности хотела научиться играть на гитаре. Может, попробовать подарить ей впечатление? Однозначно стоит! Я достала из рюкзака свой телефон и тут же начала гуглить репетиторов в нашем районе.

– Смотрю, ты уже определилась, что подаришь, – радостно проговорила Катя с набитым ртом.

– Да-а-а, теперь осталось найти хороший торт, чтобы скрасить праздник чем-нибудь сладеньким, – кладя телефон на стол, я придвинула тарелку с едой обратно к себе.

– Ммм, – промычала Катя, прожевывая очередной кусочек сладкой выпечки. – А чего тут думать? Моя мама заходила в новую кондитерскую… как ее там… – Подруга щёлкнула пальцами. – Вспомнила! «Мармеладный рассвет». Она приносила нам наполеон, такой вкусный был! Просто пальчики оближешь!

– «Мармеладный рассвет»? Ого… – интересное название, подумала я. – А где она находится?

– На Красном проспекте, недалеко от Новата.

Прямо на хвост удачи наступила! Я живу почти рядом. Относительно, конечно. Отпив компота, мысленно проговорила название кондитерской. «Мармеладный рассвет». Название и правда запоминающееся. Интересно, почему именно такое название? Может, оно связано как-то с десертами, в которые входит мармелад? Или просто красивое сочетание слов? Нужно обязательно выделить время завтра и разведать обстановку. А ещё можно отведать чего-нибудь там сразу и оценить качество десертов.

– Катюх, завтра же у нас выходной? – начала я издалека.

– Ну да, – быстро ответила подруга.

– Пошли завтра в эту кондитерскую вместе со мной? – я мило улыбнулась ей.

– Да без проблем! – Катя разблокировала телефон и открыла заметки. – Во сколько встречаемся?

– Давай в три.

– В три, так в три.

Сделав себе заметку на завтра, она убрала телефон в сумку и залпом выпила чай. После обеда мы с Катюхой шли в сторону спортивного зала, ведь следующим уроком была физкультура. Проходя по коридору, я заметила скопление одиннадцатиклассников. В центре толпы стоял какой-то паренек. Стас, местный красавчик, фамильярно обхватил его за шею, явно издеваясь.

– Ну что, Белоснежка, помочь тебе избавиться от твоих локонов? – произнёс насмешливо Стас, а его приятели дружно захохотали.

Парень промолчал, опустив голову, но по сжатым кулакам было видно, как он был напряжен и рассержен. Я повернулась к подруге и спросила:

– Кто это?

Бросив взгляд в сторону кучки этих придурков, она ответила:

– А-а-а, это наша школьная звезда, Стас Булатов. Полин, ты чего? Разве не знаешь его?

– Да не про Стаса я! Этого самовлюбленного придурка все знают! Кого он там держит?

– Ты про блондинчика, что ли? – Катя удивлённо посмотрела на меня. – Пфф, это Никита Малышев. Вроде как он из 11 «Б». Тихий, необщительный, а ещё говорят, что он неудачник.

В этот момент один из дружков Стаса выкрикнул:

– Эй, чудик! Чего молчишь? – он отвесил блондину подзатыльник.

От этой картины мне стало не по себе. Я, конечно, не героиня, но и смотреть на эту

– Полин, пошли, а то опоздаем, – потянула меня Катя за руку, привлекая к себе моё внимание.

Подруга всегда держалась от таких конфликтов как можно подальше. А я… стояла и колебалась. Помочь или нет? С одной стороны, Стас и его дружки, а с другой – Никита… Высвободив свою руку, я сказала Кате:

– Подожди минутку, – подруга закатила глаза.

Я сделала несколько шагов в сторону компашки этих придурков. Сердце в груди учащенно забилось.

– Эй, идиоты! – окликнула я их, пытаясь придать голосу твердости.

Стас обернулся и, окинув меня оценивающим взглядом, отпустил Никиту. На его лице заиграла самодовольная улыбка.

– Полинка! Какая встреча? – Стас замурлыкал, как кот, подходя ко мне поближе, нагло обнимая меня за талию. – Соскучилась, детка?

Он облизнул губы, а его взгляд задержался на моей груди.

– Вот это бидоны! Не тяжело с такими ходить? – загоготали его дружки.

– Рот завалили! – рявкнул на них Стас.

Да уж… Ну, что сказать. Моделью мне точно не быть. Рост у меня так себе, всего-то метр шестьдесят три. Волосы золотисто-коричневые, а ещё есть курносый носик и пухлые губки. Глаза у меня мамины. Цвет у них какой-то загадочный, сразу и не поймёшь, то ли карие, то ли жёлтые, что-то среднее. Зато моя наследственность шла впереди моего имени. Грудь третьего размера – моё проклятье. Оценивающие взгляды по моей груди этих гамадрилов обжигали не хуже солнца в полдень. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ой, как не вовремя. Сейчас нельзя им показывать, как сильно меня задевают их слова. «Бидоны». Сколько раз я уже слышала это от разных придурков. И каждый раз это ранило меня, как будто впервые. Все только видели мои сиськи, а не человека. Это очень огорчало. А вообще, я обычная, но со своими особенностями.

Глубоко вздохнув, я отшатнулась от Стаса, сбрасывая его руку со своей талии.

– Оставьте парня в покое! – спокойно я сказала им. – У нас сейчас физкультура, всем пора идти на урок.

– А с чего это я должен тебя слушать, детка? – усмехнулся Стас.

– Потому что вы ведёте себя как стая шакалов! – вырвалось у меня. – Я не позволю вам обижать других.

Стас рассмеялся, низким, неприятным смехом, который заставил меня съёжиться. Его друзья, стоявшие позади, тоже ухмылялись, словно наблюдая за каким-то цирковым представлением.

– Ого, какая смелая у нас тут защитница! – протянул он, делая шаг ближе. Его глаза, тёмные и хищные, не отрывались от моего лица. – А ты уверена, что сама не нуждаешься в защите, Полинка?

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Адреналин все ещё бурлил во мне, но теперь к нему примешивался страх. Я была одна против них.

– Я справлюсь сама, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – А теперь отстаньте от него и идите на физкультуру. Или вы боитесь, что я расскажу учителю, каким «воспитанием» вы тут занимаетесь?

Стас усмехнулся, но в его глазах мелькнул холодный блеск. Пока он размышлял над ответом, я увидела, как Никита поднял голову. Его пшеничные, почти золотистые волосы длиной до плеч закрывали часть лица. Длинная челка, как завеса, почти полностью прятала глаза, оставляя их цвет загадкой. Светлая кожа контрастировала с острыми скулами и решительным подбородком, а тонкий нос и пухлые губы придавали лицу выразительность. Его щёки горели, судя по всему, от злости или от смущения. По телосложению он явно отличался от Стаса и его приятелей. Худощавый, но ростом он им не уступал. Наверное, метр семьдесят с копейками, а может, больше. Но выше меня, однозначно. Я со своим метром шестьдесят три ему в пуп дышу. Хи-хи. Он не выглядит хрупким, скорее всего, гибкий, как тростинка на ветру. Белая рубашка сидела на нем мешковато, как будто она была ему на один размер больше. Поверх был одет жилет, добавляющий образу немного строгости, а черные брюки и кроссовки придавали небрежности, словно он только что выскочил из дома, не особо заморачиваясь о своём внешнем виде. Рядом с его ногами лежал на полу расстёгнутый рюкзак, из которого выпало несколько тетрадей.

Интересно, какой у него голос? Грубый с хрипотцой или же высокий и мягкий? Но почему у меня такое ощущение, что Никита смотрит на меня с презрением, хоть я и не вижу его взгляда из-за челки.

«Я ж помочь тебе хотела, глупый».

– Ла-а-адно, Белоснежка, сегодня тебе повезло, – сказал Стас и, взяв меня за руку, потянул за собой в сторону спортивного зала.

Я все ещё наблюдала за Никитой, которого пихнул один из дружков Стаса плечом, оставляя его стоять в одиночестве. Его желваки на лице ходили ходуном, и это говорило о том, что он старался скрыть всю бурю эмоций в себе. Он резко опустился на колени, собирая свои рассыпавшиеся тетрадки с пола. Закинув рюкзак на плечо, Никита развернулся и пошёл в противоположную от нас сторону. Со спины он казался широким, но по напряженным плечам можно было сказать, что Никита нес на них непосильную ношу.

Катя, наблюдая за ним, покрутила у виска, мол: «Ну и тип…». Вся наша компания двинулась к спортзалу, а я высвободилась из объятий Стаса и поплелась следом, погружённая в свои мысли. Слова Кати не выходили из моей головы: «Тихий и неудачник…» Несмотря на её пренебрежительный тон, у меня складывалось такое ощущение, что Никита Малышев не так прост, как кажется.

Когда уроки были закончены, мы с Катей стояли возле гардероба и ждали своей очереди. Забрав свою куртку, я вышла из школы, вдохнув полной грудью свежий воздух. Шёл мелкий дождь. Катя, переминаясь с ноги на ногу, залипла в телефон. Тут же вышел Пашка, наш одноклассник, который предложил довезти нас до дома. Отказываться от его любезности мы не стали. Тем более погода ещё такая пасмурная. Пока Катя устраивалась на переднем сиденье, я закинула свой рюкзак на заднее. Пашка, повернув ключ в замке зажигания, завёл машину. Салон наполнился знакомой песней Rob Thomas – Lonely no More. Взглянув в зеркало заднего вида, Пашка подмигнул мне, на что я фыркнула.

Выезжая с парковки, одноклассник резко нажал на газ, и машина, подпрыгнув, окатила грязной водой из лужи прохожего. Я успела заметить, как случайным прохожим оказался Никита. Он замер на месте и принялся яростно вытирать куртку рукой. Судя по его губам, он не стеснялся в выражениях.

– Пашка! Ты только что облил Никиту! – воскликнула я. – Ты это специально сделал?

Он обернулся, делая вид, что не понимает, о ком я говорю.

– А, ты про этого…

– Ты отвратительный!

– Полин, ты чего взъелась-то? – Паша вскинул бровь в удивлении.

– Мог бы извиниться, – я нахмурилась.

Пашка с Катей переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Да ладно тебе, Полин. Чего с ним церемониться?

Я чувствовала, как во мне закипает злость. Меня раздражала его манера говорить о людях, которые ему не нравились. Никита был хоть и странным, но он такой же человек, как и мы. И уж точно не заслуживал такого отношения к себе. Катя и Пашка начали бурно обсуждать предстоящие выходные, а я всю дорогу до дома сидела в молчании. Я смотрела в окно, наблюдая за серыми домами и мокрыми деревьями. Настроение было испорчено. Хотя, с одной стороны, почему я так расстроилась? Из-за Никиты Малышева? Или из-за идиотского поведения людей? В голове представился образ этого странного паренька, который, придя домой, будет отстирывать грязь с куртки.

Почему же мир так несправедлив…

Глава 2. Никита

Достав из кармана куртки ключ от квартиры, я отпер замок и сбросил кроссовки прямо у порога. Стянув грязную куртку, прошёл в ванную комнату и закинул её в стиралку. На автомате потянулся к запястью, снял черную резинку и собрал волосы в тугой хвост.

Открыв кран с холодной водой, плеснул её себе на лицо. Вода на секунду обожгла кожу, но немного стало легче. Взглянув на свое отражение, захотелось ударить по нему кулаком и разбить эту стекляшку, чтобы выплеснуть всю злость, накопившуюся за весь день, за всю неделю, за всю жизнь. Но не стал… Как обычно.

Это была давняя, проклятая привычка – держать всё дерьмо внутри себя и копить, пока оно не начнет гнить, а потом чувствовать, как оно отравляет каждую клетку, как расползается по моим венам, сжирая меня изнутри. И я ничего не могу с этим поделать.

Пройдя в спальню, быстро переоделся в домашнюю одежду: чёрные спортивные штаны и синюю футболку. Завалившись на кровать, вспомнил о той девчонке, которая пыталась мне помочь. Ха! Тоже мне, спасительница нашлась! Как же она меня взбесила. Смешная такая, ей-богу! Маленькая, с двумя заплетёнными косичками. Её волосы были цвета теплого шоколада, но не простого. В каждом локоне играли золотистые искорки, придавая им объём и живое сияние. Выразительные карие глаза, не просто карие, а медового оттенка, словно в них застыл солнечный свет. Светлая кожа, как у старинной фарфоровой куклы. Курносый носик и пухлые губы, на которых поблёскивал бальзам. Фигурка, конечно, у неё модельная! Грудь третьего размера, да и попа то, что надо. В общем, да, девчонка была красивая, но этот её взгляд полный жалости, просто выводил из себя.

Почему она вообще обратила на меня внимание?! Я не в первый раз сталкиваюсь с насмешками одноклассников. Из-за своей внешности я стал мишенью для всех, кто хотел меня подколоть. Отрастил волосы, похудел…

Моя история началась банально. Обычный вечер после уроков, я просто шёл домой, никого не трогая. Но тут мой взгляд зацепился за картину, которая заставила остановиться. Стас, местный «король школы», и его верная «свита» решили устроить показательное выступление. Они окружили парня, который выглядел как вызов их привычному миру. Длинные волосы, пирсинг, худощавый, с бледной кожей – настоящий неформал. Видимо, такой образ пришёлся не по нраву нашему «королю школы», и он решил показать, кто здесь главный. Я терпеть не могу, когда толпой на одного нападают, вот и решил вмешаться, заступиться. А позже выяснилось, что этот неформал перевёлся в мой класс.

Моя попытка помочь обернулась для меня настоящими неприятностями. Стас посмотрел на меня с презрением и бросил:«Раз так печешься о таких, сам становись таким же».Драться я умел, хоть и не всегда выходил из передряг без царапин. Их было пятеро, и увернуться от всех ударов было просто нереально. Но страха как такового не было. Гораздо сильнее меня грызла мысль о том, что придётся вернуться домой. Отец, увидев мой фингал, разбитую губу и ссадины, начал орать как цепной пёс:«Даёшь себя бить, как баба! Слабак! Тряпка!». Объяснять ему что-то было бесполезно, да и в том возрасте я не решался перечить. А потом… После очередной стычки с компанией Стаса я вернулся домой, где меня снова ожидало унижение от любимого папочки. В ответ на его слова я решил изменить себя: стиль, привычки, даже манеру общения. Не то чтобы мне нравился этот новый образ, но это был мой способ сопротивления его давлению. Тот вечер стал для меня переломным. Я выбрал такой путь, чтобы показать, что не боюсь ни отца, ни Стаса с его дружками.

Возвращаясь домой с синяками, отец каждый раз взрывался. Ему не нравилось видеть меня таким, но вместо сочувствия я получал от него колкие замечания. Мать в то время пропадала на работе, готовилась к открытию своей кондитерской. Я помню, как одним вечером отец ворвался в мою комнату, вытащил меня с кровати силком и потащил в гостиную. Я стоял перед ним, опустив взгляд на ковер, и рассматривал пресловутые узоры.

– Бей! – его голос прозвучал как удар хлыста.

Я поднял глаза и увидел на лице лишь раздражение.

– Нет, – тихо ответил я.

– Я сказал, бей! – отец был в ярости.

– Я не буду бить! – выкрикнул я, глядя ему прямо в глаза.

И тогда отец ударил меня впервые. Я ожидал боли, но почувствовал лишь холод. Холод от осознания того, что человек, который должен был меня защищать, причинил мне боль.

– И теперь ты не дашь мне сдачи? – ухмыльнулся он.

– Нет, – прошептал я сквозь стиснутые зубы.

Внутри меня что-то сломалось. Я решил, что не буду играть по его правилам. Больше никаких драк. Ни для него, ни для кого-либо еще. Синяки, с которыми я возвращался, больше не вызывали во мне страх. Отец продолжал кричать, злиться, иногда он меня толкал, провоцируя к действиям, но бить перестал. Мать, занятая своей кондитерской, почти ничего не замечала. Она была поглощена своей мечтой, и я не хотел её тревожить. Спрашивая про синяки, я отмахивался, говорил, что боролся с пацанами или просто упал. Она верила, ну или делала вид, что верит.

В школе меня продолжал задирать Стас и его прихвостни, но я не отвечал. Хотя кулаки сильно зудели, чтобы начистить каждому рожу, кто даже просто косо посмотрит в мою сторону. Но держался и терпел унижения. И терплю до сих пор.

Ненавижу…

Ненавижу всех вокруг!

Я снова закрыл глаза, пытаясь избавить себя от прошлых воспоминаний. Но образ этой девчонки не выходил из головы. Неужели она действительно хотела искренне помочь? Чёрт возьми! Нет, конечно! Мне не нужна ни чья помощь. Я сам справлюсь, как всегда.

Сделав домашнее задание наперед, прошёл на кухню и разогрел себе ужин. Я всегда стараюсь освободить свои выходные от других дел, потому что в эти дни помогаю своей маме в её кондитерской. Да и лишние деньги никогда не помешают. Работая вместе, мы создаем не только вкусные десерты, но и уютную атмосферу в кондитерской. Послышалось, как захлопнулась входная дверь. Это значило, что домой вернулась мама.

Высокая блондинка в чёрном платье зашла на кухню и, накинувшись на меня, прижала мою голову к своей груди. Цветочный аромат духов ударил в нос.

– Никуся! – произнесла мама, но в её голосе была слышна тревога. – Ты совсем худенький стал. Мало ешь. Ты заболел, сынок?

– Мам! Задушишь, – я попытался ослабить её хватку вокруг своей шеи. – Не болею я. Нормально ем, просто аппетита нет.

В её прикосновениях к моим волосам было столько нежности и сосредоточенности, что казалось, она перебирает чётки, находя в этом покой

– Никит, ты бы подстригся, а то зарос как папуас, – прозвучал над головой мягкий голос матери.

– Я уже говорил, мой внешний вид не обсуждается, – проговорил я сквозь зубы.

– Ты же у меня такой красавец, а прячешь свою красоту. И я не понимаю, зачем?

– Так надо, и не забивай себе голову. Спасибо за ужин, – буркнул я, отодвигая от себя тарелку.

Встав из-за стола, я поспешил в свою спальню. Упал на кровать, уставился в потолок, а потом перекатился на бок. Но стоило только закрыть глаза, как снова всплыла эта девчонка. Она была как назойливая муха. Её имя, как заноза в заднице, сидело в моей голове, не давая покоя. Полина… Этот взгляд, полный непонимания, жалости и какой-то… заботы? Зачем ей это? Какое ей дело до моей безопасности?!

Как же это меня раздражает!

Солнечные лучи выдернули меня из сна. Я резко подскочил с кровати и направился прямиком в ванную. Стоя под струйками воды, я ощутил, как аромат хвойного леса, исходящий от геля для душа, окончательно пробудил меня. После этого я быстро почистил зубы, собрал свои волосы в небрежный пучок и отправился на кухню за своей утренней порцией кофе. Мама в это время суетилась, собираясь на работу, перебегая из комнаты в комнату. Глотнув бодрящий напиток, я пошёл одеваться. Сегодня мой выбор пал на серые джинсы, чёрное худи, а сверху я накинул куртку, которую ещё вчера постирал и высушил.

Схватив ключи с комода, я ждал маму. Да, у меня была машина – подарок отца. Но я пользовался ею редко, после нашего конфликта. Да и к чему мне лишнее внимание от одноклассников. В школе я тщательно поддерживал имидж тихого чудика и неудачника. Мама, собрав документы и сумку, вышла в коридор. На ней было строгое бордовое платье, чёрные колготки и ботильоны в тон. Аккуратное каре блондинистых волос обрамляло лицо, на губах – нежная розовая помада, а голубые глаза подкрашены тушью. Внешностью я походил больше на неё, нежели на отца. И это меня очень радовало. В её чертах лица я видел что-то родное, что хотелось в себе сохранить. Мама до сих пор не знает, что её сын и муж не ладят друг с другом. Когда мы собираемся все вместе за ужином, то оба натягиваем на себя маски дружелюбия. Не хотелось огорчать единственного дорогого мне человека. Мама пылинки с отца сдувала и гордилась нашей дружной семьей. Мне не хотелось снимать с неё розовые очки. Я боялся, что это для неё окажется большим ударом. Поэтому и молчал. Вместе мы покинули квартиру, направляясь в кондитерскую.

Пробки на дорогах стали неотъемлемой частью городского пейзажа, и, казалось, куда бы я ни отправился, они всегда меня поджидали. Особенно это ощущалось, когда едешь по главной артерии города – по Красному проспекту. Живу я, кстати говоря, в Новосибирске – городе, который никогда не спит. Когда стоишь в пробке, можно заметить детали, которые обычно ускользают от твоего внимания: уютные кофейни, музеи, театры, парки, старинные здания с лепниной, спешащих прохожих. Сидя на водительском кресле и сжимая кожаный руль, я понимал, что город просыпался и начинал жить своей жизнью, пульсировал энергией. Вот только моя жизнь, в отличие от города, стоит на одном месте ещё с шестого класса…

Припарковав машину, мама уже выпорхнула из неё и открывала кондитерскую. Войдя в помещение, я приступил к подготовке открытия. Сначала убрал стулья со столов, а затем поднял жалюзи, впуская утренний свет. Вынес грифельную доску, на которой уже красовались названия тортов и скидка на неделю, написанные мелом. Проверил холодильники, убедившись, что пирожные, торты и другие сладости в порядке, обновил ассортимент.

Я включил компьютер и запустил плейлист с музыкой. Вскоре на пороге кондитерской стояла моя напарница. Маша, студентка журфака. Она была ответственна за кассу. Маша, как обычно, с улыбкой на лице подбежала ко мне и обняла, приветствуя:

– Никитос! Доброе утро! Ну что, сегодня тоже хмурый?

– Привет, Маш, – отстранившись от объятий, я сделал шаг назад. – Ты стоишь слишком близко.

– И, как всегда, ты такой же неприступный… Что с тобой происходит, Никит? – Маша сняла куртку и надела сверху фартук. – Знаешь же, я всегда выслушаю тебя.

– Знаю, но со мной всё норм.

Я прошёл на небольшую кухню, где мог сосредоточиться на любимом деле – приготовлении десертов для посетителей. С детства я обожал возиться с тортами, помогая маме в её кулинарных экспериментах. Мы вместе взбивали крем, украшали пирожные и придумывали новые рецепты. Вдохнув воздух, почувствовал легкий аромат ванили, который витал от вчерашней выпечки. Оглядев помещение, приметил блестящие от чистоты нержавеющие столы, ряд духовок, которые были готовы к работе, стеллажи с аккуратно расставленными ингредиентами по моим правилам.

Сегодня в планах сделать шоколадный торт с вишней и несколько порций эклеров с кокосовой начинкой. Я начал с бисквита. Отмерил муку, какао-порошок, сахар, добавляя к ним молоко и яйца, а затем тщательно вымешивал тесто до однородного состояния. Духовка за это время уже разогрелась, и, вылив тесто в форму, отправил выпекаться бисквит. Далее занялся кремом. Взбивал сливки с сахаром и ванилью, добавляя к массе растопленный шоколад. Вскоре звук таймера заполнил кухню, и, вытащив из духовки форму, кухню наполнил восхитительный запах

Пока готовил эклеры, в голове, как по щелчку пальцев, возник образ Полины. Этот медовый взгляд с золотистыми искорками не просто смотрел на тебя, а словно заглядывал куда-то глубже, прямо в твою душу… Тряхнув головой, выбрасывая навязчивый образ девчонки, в кухню влетела Маша.

– Никит, сможешь подменить на кассе? – лицо напарницы было бледным.

– Могу, – я окинул её внимательным взглядом. – Ты плохо себя чувствуешь?

– Да, я на пару минут отлучусь в дамскую комнату, похоже, я опять забыла посмотреть срок годности своего йогурта, – проговорила она, держась за живот, а потом послышалось утробное рычание в знак подтверждения ее слов. – Упс, извини. Мне пора!

Маша пулей вылетела с кухни, а я, вздохнув, поплёлся к кассе. Вернувшись в зал, увидел небольшую очередь. Извинившись за ожидание, быстро обслужил покупателей, и краем глаза заметил, что Маша, которая пять секунд назад вышла, снова исчезла за дверью.

– Похоже, дело серьезное, – пробубнил себе под нос. – Придётся отправить её домой.

Достав телефон из кармана джинсов, вызвал такси. А вот и Машка, легка на помине. Подойдя ко мне, она с трудом выдавила из себя улыбку.

– Кажется, всё совсем плохо… – прошептала она.

– Я вызвал тебе такси, собирайся и езжай домой. Я сам тут справлюсь, – ответил я.

– Но как же…

– С матерью я всё улажу. Скажу, что ты себя плохо чувствуешь. И, пожалуйста, в следующий раз проверяй срок годности продуктов.

– Никит, ты просто чудо!

Я усмехнулся. Чудо… а ведь для всех я просто чудик.

– За такси я тебе верну деньги, – продолжила Маша.

– Не нужно. Просто как приедешь домой, выпей Полисорб и крепкого чёрного чая.

– Ты такой классный! Спасибо тебе большое. Я пошла!

Маша поспешила к выходу, и когда, напарница выходила из помещения, она посторонилась, пропуская девушку внутрь. Бросив взгляд на нового посетителя, машинально выпалил заученную фразу:

– Добро пожаловать в «Мармеладный рассвет»!

Но дальше мой язык приклеился к небу. Передо мной стояла… Полина. Девчонка в расстёгнутом чёрном пальто на распашку, под ним яркая горчичная водолазка с горловиной, чёрные джинсы и ботинки на шнуровке, завершали образ. На её плече небрежно висел рюкзак, а её волосы были собраны в шишку, открывая тонкую шею.

Девчонка из моей школы.

Та самая Полина, которая заступилась за меня.

Девчонка, что раздражала меня одним своим присутствием.

Что за издевательство судьбы?!

Глава 3. Полина

Суббота для меня началась довольно рано. Я проснулась с мыслью, что нужно успеть навести порядок в доме. К девяти утра в квартире уже сияла чистота. Родители к этому времени были на работе. Моя мама владела своим салоном красоты, а папа работал профессором в университете. Приняв душ, я отправилась на кухню, где на столе меня ждал приятный сюрприз. Теплые блинчики, которые мама успела напечь перед уходом. Позавтракав и помыв за собой посуду, я неспеша пошла собираться в свою комнату. Ведь сегодня мы с Катей планировали посетить кондитерскую, которую она мне так нахваливала.

Резкий звук, будто что-то разбилось, вырвался из телефона. Я тут же взяла его с кровати и увидела, что это пришло сообщение от моей подруги.

Катя:

Привет, Полин! Извини, но у меня не получится сходить с тобой в кондитерскую :(Моя сеструха привезла близнецов, за которыми она попросила присмотреть.

Открыв новое сообщение, я напечатала ответ:

Полина:

Привет, Катюх! Жаль, конечно… Но я оторвусь за нас обеих.

Катя:

Ты настоящая змея))) Лучше приехала бы ко мне и помогла с этими мелкими бандитами!

Полина:

Я в тебя верю, подруга! Уверена, ты найдешь к ним подход.

Катя:

Предательница. Потом расскажи, что взяла хоть.

Полина:

Непременно!

Идти до кондитерской было совсем недалеко, всего пара кварталов. Но небо, как назло, начало хмуриться. Идея промокнуть до нитки, совсем не радовала. Поэтому я, не раздумывая, открыла приложение и вызвала такси. Водитель, проехав мимо Новата, притормозил у обочины и включил аварийку. Видимо, разворачиваться на оживлённом Красном проспекте ему совсем не хотелось. Выбравшись из машины, я поблагодарила его и направилась к кондитерской.

Здание из красного кирпича сразу привлекло моё внимание своей вывеской «Мармеладный рассвет», а у входа стояла грифельная доска с названиями десертов. Войдя внутрь, я оценила интерьер.

Справа от входа располагалась касса и холодильники, заполненные сладкими соблазнами. Пирожные, эклеры, капкейки, торты – да один только их вид вызывал дикий аппетит. Что действительно меня порадовало, так это то, что здесь можно было перекусить прямо на месте. Как раз я планировала провести ближайший час за чашечкой горячего чая.

Круглые столики с голубыми столешницами создавали ощущение, будто ты сидишь на облачке. А стены были настоящим произведением искусства. Их расписали в тёплых тонах рассвета – нежные оттенки оранжевого, розового, жёлтого так гармонично переплетались друг с другом. Из колонок лилась приятная музыка. Я просто влюбилась в это место!

В воздухе витал аромат сладкой выпечки. Повернувшись, чтобы сделать заказ, я замерла. Все мое внимание до этого было поглощено уютным интерьером кондитерской, что я совершенно не заметила, кто стоит за прилавком. Там был Никита. Его серая футболка, припорошённая слегка мукой, подчёркивала сильные плечи, несмотря на его худобу. Такое ощущение, будто этот парень специально сидит на диетах. В прошлый раз его длинные волосы спадали на лицо, закрывая глаза, но сейчас они были собраны в небрежный пучок. И теперь я могла рассмотреть его лицо. Его глаза… Небесно-голубые, в которых читалось что-то похожее на раздражение. Или мне просто показалось?

Непонятно почему, но при виде него моё сердечко учащённо забилось. Я притворилась, что разглядываю полки холодильника, но украдкой наблюдала за Никитой. Его молчаливый взгляд, напряжённые желваки на скулах говорили о том, что он не рад нашей встрече. Может, он сердится из-за моего вмешательства в его ссору со Стасом? Или… Он видел меня в машине Пашки, когда того окатили грязью? Неужели он считает меня такой же, как те, кто над ним глумится? Мне стало неловко, и настроение испортилось.

Собравшись с духом, я спросила у него:

– Привет… Эм, кажется, мы уже встречались?

– Не припомню. Разве? – Никита прищурил свои ангельские глаза.

Неужели он действительно не помнит меня? Или притворяется сейчас?

– Ну да… наверное, я обозналась, – пробормотала я, глядя ему в глаза. – Тогда можно зелёный чай, пожалуйста… – Я запнулась,

– Что-то ещё? – прозвучал раздражённый голос Никиты. Видно, он торопился поскорее избавиться от меня.

– У вас тут всё выглядит аппетитно! Глаза так и разбегаются, – пробормотала я, стараясь оттянуть время.

– Всё свежее, – буркнул Никита, не глядя на меня.

– Точно! А с вишней что-нибудь есть?

Я подалась вперед, ловя его взгляд. Никита на мгновение удивился, но тут же взял себя в руки.

– Шоколадный торт с вишней. Сегодняшний, – ответил он, откашлявшись.

– Замечательно! Беру его. Сколько с меня?

Расплатившись, я направилась к свободному столику у окна. Скинув пальто и бросив на пол рюкзак, достала телефон и стала разглядывать улицу. Как только появился Никита с подносом в руках, я сосредоточила внимание на нём. Несмотря на отросшие волосы, он был красивым, как ни крути. Никита поставил передо мной тарелку с кусочком торта, а когда он потянулся за чашкой, я машинально сделала тоже самое. Наши руки случайно соприкоснулись. Никита вздрогнул, резко поставил чашку на стол, и, не произнеся ни слова, развернулся. Его шаги были быстрыми, направленными к рабочему месту. Я успела заметить, как его брови свелись к переносице, выдавая то ли очередное раздражение, то ли замешательство.

Что это сейчас было?

Придвинув тарелку, я отрезала вилкой кусочек торта и отправила его в рот. Закрыв глаза, я наслаждалась его восхитительным вкусом. Он был не только красив, но и невероятно вкусен. Шоколадный бисквит таял во рту, оставляя после себя вишнёвое послевкусие. Это просто гастрономическое блаженство! Открыв глаза, я сделала глоток горячего чая. Мой взгляд невольно скользнул к Никите. Он был поглощён работой: принимал заказы, убирал грязную посуду, готовил столики к приходу новых посетителей. Затем он принялся за упаковку тортов. И всё это время его лицо оставалось непроницаемым. Не было и тени на улыбку.

Всегда ли он такой мрачный?

Никита скрылся за дверью, которая вела, скорее всего, на кухню. Он вышел с подносом свеженьких эклеров и раскладывал их на полочке в холодильнике. Неожиданно он всё-таки поднял свою голову и посмотрел в мою сторону. Я аж выпрямила спину от его пронзительного взгляда. Как только последний посетитель покинул кондитерскую, помещение окутала тишина. Остались я и Никита. Музыка, кстати говоря, тоже остановилась. Он молча протирал прилавок тряпкой, а я, подперев рукой подбородок, мысленно искала повод для разговора. В голову лезла всякая ерунда, поэтому в итоге я решила спросить у него про торт для мамы. И, конечно, извиниться за вчерашний инцидент.

Скрип отодвигаемого стула прорезал тишину, и я направилась к прилавку. Никита, не отрывая от меня взгляда, лишь приподнял бровь.

– Послушай, Никита, я хотела извиниться…

В ответ я получила тяжёлое молчание и пристальный взгляд. Кажется, я совсем ему не нравлюсь.

– Тебя обрызгала машина, это был мой одноклассник, Пашка. Он нас подвозил. Это вышло случайно, и…

Грубый и резкий его голос прервал меня:

– Чего тебе надо?!

От неожиданности я замерла. «Что мне надо?» Да я просто извиниться хотела, а он накинулся сразу.

– Я… я хотела извиниться за случившееся.

– Сделай одолжение, – Никита взял небольшую паузу, а затем всё также грубо произнес. – Отвали от меня!

Его слова, словно пощёчина, обожгли мои щёки. Глаза защипало от поступивших слёз, но я сдержала их. Мне не обидно, но я почувствовала себя какой-то глупой. Зачем он так? Я же ему ничего не сделала. Сглотнув, попыталась проигнорировать его просьбу. Взгляд Никиты прожигал меня насквозь.

– Я вижу, что ты на самом деле не такой… – тихо сказала я.

Никита издал смешок, который скорее походил на зловещий, а может, и вовсе на истерический. В нём было что-то пугающе странное. Он опустил голову, провёл рукой по лицу, и когда снова заговорил, его голос был полон жгучей ненависти.

– Не такой? Какая тебе разница, какой я? Раз у тебя такое хорошее зрение, то будь любезна, найди входную дверь и закрой её с другой стороны.

Перед тем как скрыться за дверью кухни, он обернулся и бросил фразу, которая была острее любого ножа.

– Больше не приходи сюда.

После его ухода я осталась стоять одна. Ноги приросли к кафельному полу, а в голове эхом отдавалась фраза:«Не приходи сюда…»Почему Никита такой обозленный? Откуда в нём столько грубости? Может, дело в Стасе и его дружках? А ведь я даже не знаю, как к нему относятся остальные одноклассники. Вдруг он терпит их издевательства уже… очень давно?

«Дурдом какой-то…»

Накинув на себя пальто и подобрав рюкзак, я вышла из кондитерской. Мне всё равно, что он там обо мне думает. Главное, что завтра я снова буду здесь. Никита не сможет выставить меня просто так из кондитерской, в которой он работает.

Придя домой, первым делом я плюхнулась за компьютер, где в поисковике набралаНикита Малышев. Мне нужно было узнать о нём хоть что-то. Спустя какое-то время все мои попытки оказались тщётны. Никаких профилей в социальных сетях. Ничего. Ноль. С легким разочарованием я откинулась на спинку кресла, оттолкнулась ногами от пола и медленно подкатила себя к кровати. Рука сама потянулась к телефону, и я набрала сообщение подруге.

Полина:

Кать, а ты знаешь что-нибудь о Никите?

Её ответ не заставил долго меня ждать.

Катя:

Полин??? Тебе что ли этот чудик понравился? Он же лошок тот ещё.

Полина:

С чего ты взяла?

Катя:

Да ладно, Полин, не прикидывайся. Уж меня-то не обманывай. Я знаю, когда тебе кто-то начинает нравиться, ты включаешь режим Шерлока Холмса :)

Полина:

Ну может, и понравился! Что с того? Какая в этом проблема?

Катя:

Да, в принципе, никаких. Просто, я думаю, ты себе хуже сделаешь.

И тут я задумалась… А что, если бы мои друзья узнали, что я с ним общаюсь? Навесили бы на меня такой же ярлык "неудачницы", как и на него? Или просто отвернулись бы? Я попыталась представить такую ситуацию, как мои одноклассники перестают со мной разговаривать, и, к своему удивлению, поняла, что меня это совсем не трогает. Телефон в руке завибрировал, а затем раздался звук входящего звонка.

– Полин, ты что ли обиделась на меня? – настороженно спросила Катя.

– А?

– Ты где витаешь? – возмущённо произнесла подруга. – Так выходит, это действительно правда. Тебе понравился этот экспонат?

– Катя! – прикрикнула я на подругу. – У парня есть имя, и он такой же человек, как и мы с тобой.

Ну где элементарное уважение? Ну как так можно!

– Оу… Слушай меня внимательно, подруга, – серьёзно начала Катя. – Ты в курсе, что этот… Никита

– Нет… – тихо проговорила я.

– Так знай! Они ему отвешивают подзатыльники, оплеухи, толкают, подножки ставят, а Никита вообще ничего не делает в ответ. Обзывают его, как только в голову взбредёт. А он всё молчит и терпит. Разве это пацан? Да любой другой на его месте давно бы уже в драку полез, а этот…Слабак! Да и вообще он какой-то… никакой!

В словах Кати была правда только в одном: как можно было позволять другим вытирать об себя ноги? Хотя, с другой стороны, вдруг у него есть свои причины к такому безразличию. Может, у Никиты что-то происходит дома? Сегодня я видела, как в его небесно-голубых глазах было столько ненависти и злобы, что они вот-вот готовы вспыхнуть черным пламенем. Я не понимала, что могло породить в нём такую бездну негатива? Голос Кати вырвал меня из размышлений.

– Многие из наших задаются вопросом, есть ли у Никиты вообще хоть какие-то чувства? – Катя тяжело вздохнула. – Какая-нибудь капля обиды или гордости в конце концов? Как можно так себя не уважать? Или ему просто наплевать на себя… А это самое страшное.

– Почему? – озадаченно спросила я у нее .

– Потому что, Полин, такие как, Никита, могут закончить печально свою жизнь. По крайней мере, мне так мама моя говорит.

– Ты хочешь сказать, он может совершить суицид? – внутри всё сжалось от страха.

– В теории. На практике не знаю. Ну, а теперь скажи мне, Полин, тебе всё ещё нравится вот такое вот? – в её голосе звучали нотки веселья, но я не понимала, что здесь смешного.

– Да какая разница, понравился или нет! Нельзя так обращаться с человеком, – со злости выпалила я.

– Да ты гонишь?! – Катя явно мне не верила.

– Я серьезно!

– Ну, ну, – расхохоталась она мне в трубку. – Если будет какой-то кипишь в школе, знай! Я на твоей стороне, подруга!

– Спасибо, конечно, за одолжение. Но о каком ты кипише говоришь? – проворчала я.

На заднем фоне раздался грохот, а затем донёсся детский плач. Похоже близнецы свалились откуда-то, пока их нянька отвлеклась на разговор.

– Ё-мое! Полин, я пошла, а то мне голову сестра открутит за один только синяк на её детях, – Катя положила трубку.

Я поднялась с кресла и завалилась на кровать. После разговора с Катей ощущала себя разбитой и подавленной.

– Никита, Никита… – проговорила я вслух. – Тебе, наверное, одиноко? Правда?

Глава 4. Никита

Вернувшись в квартиру после работы, внутри меня всё кипело от злости. И спасибо за это нужно сказать этой пустоголовой девчонке. Жалеть меня вздумала! Пусть подавится своей жалостью ко мне!

Следующее утро выдалось непростым. Спал я плохо, всю ночь ворочался, пытаясь избавиться от навязчивого сновидения. Полина и её пышные формы… Она прижималась ко мне, шептала слова поддержки и убеждала, что я не одинок и не чудак, а прекрасный человек. Естественно, инстинкты взяли верх. Встав с кровати, я сразу почувствовал, как внизу, в паху, трусы натянулись от возбуждения. Будь она неладна!

Пришлось плестись в душ, надеясь, что холодная вода немного усмирит внезапный прилив похоти. Под ледяными струйками я пытался думать о чём угодно, лишь бы выкинуть из головы соблазнительную картинку. Но образ Полины никак не покидал мою память. Этот момент, когда она попробовала мой вишнево-шоколадный торт, совершенно меня озадачил. Полина прикрыла глаза от удовольствия, а её пухлые губы растянулись в счастливой улыбке. А ещё это тепло в груди… Оно было таким неожиданным и сильным. Краем глаза я наблюдал за ней, и в душе радовался, что смог доставить ей такое удовольствие. Её реакция на моё изделие пьянила сильнее любого вина.

Это чувство, когда приходит весна и ты смотришь на распускающиеся почки, в ожидании и в предвкушении чего-то одновременно прекрасного и волнующего. Внутри мне хотелось позволить себе утонуть в этом тепле и сладком наваждении. Но я не мог… Поэтому пора было избавляться от этого странного чувства.

Как только я закрыл за мамой дверь, в квартире воцарилась тишина. Сегодня в кондитерскую мне придётся ехать одному. Надел тёмно-серые брюки чинос, белую рубашку, а поверх нее светло-голубой свитер с круглым вырезом, обулся в белые кроссовки и, накинув коричневое пальто, вышел из квартиры. Я отправился в свой маленький кондитерский рай.

Быстро наведя порядок, услышал звон ключей, и в помещение вошла Машка, свежая и отдохнувшая. Похоже, ей полегчало, раз она пришла на работу.

– Привет, Никит! – поприветствовала меня напарница, лучась энергией. – Как ты тут вчера один?

– Привет, нормально, – буркнул я.

– Как всегда немногословен, – усмехнулась Машка. – Ладно, за работу!

Я отправился на кухню, где меня ждала гора муки и сахара. Сегодня по плану «Сникерс», «Графские развалины» и всеми любимые пирожные-корзиночки. Ближе к обеду торты были почти готовы, оставалось только украсить их, и дело в шляпе. Высыпав последнюю горсть жареного и рубленого арахиса, в дверях показалась напарница.

– Никитос, там… тебя спрашивают, – с хитрой улыбкой сказала Мария.

– Меня? – удивился я.

– Ну не меня же. Выйди, пожалуйста.

Скинув фартук, гадал, кому это я мог понадобиться. Выйдя в зал, я замер и… охренел. У прилавка стояла Полина. Увидев меня, девчонка ослепительно улыбнулась, и в груди я почувствовал знакомое тепло, которое начало разливаться по всему телу. На минуту я забыл про Машку, про свои незаконченные торты, да вообще про всё на свете. Смотрел в медовые глаза, которые сияли, словно два маленьких солнца. На её щеках был лёгкий розовый румянец, а когда Полина улыбалась, на них у неё появлялись небольшие ямочки, делая её ещё более привлекательной.

«Я же сказал ей вчера, чтобы она сюда больше не приходила».

– Привет, Никита, – девчонка пропела, словно колокольчик.

Стиснув челюсть, я вышел из-за прилавка и проворчал ей:

– Я, по-моему, ещё вчера тебе всё уже сказал.

С её лица пропала улыбка, и теперь губы сжались в тонкую недовольную полоску.

– Да, да. Слышала, но ты не можешь мне запретить сюда ходить. Ты же не владелец кондитерской? – она скрестила руки на груди.

Как же эта назойливая девчонка меня бесит! И ведь она же видит, что я не в восторге от её визита. Делаю глубокий вдох, чтобы не ляпнуть лишнего. Как говорил Карлсон: «Спокойствие, только спокойствие!» Клиент всегда прав, даже если этот клиент приносит мне лишь сплошную головную боль.

– Чего тебе ещё надо? Кроме того, чтобы портить мне настроение, – хотелось заорать, но вместо этого я процедил ей сквозь

Полина в удивлении выгнула свою аккуратную тёмную бровь.

– Так у тебя выходит, до моего прихода было приподнятое настроение?

Тут в разговор вклинилась Машка, опираясь локтями на прилавок.

– Полин, хоть по его лицу и непонятно, но Никита действительно пребывал в хорошем настроении, – напарница улыбнулась мне, а я, не удержавшись, закатил глаза.

– Эй! Иди займись делом, – рявкнул я на Машку. Она, подмигнув, удалилась на кухню. – Что ты хочешь? – Обратился я уже к Полине.

Она не шелохнулась, лишь смотрела на меня своими большими медовыми глазами. Внезапно Полина шагнула вперёд и схватила меня за руки. Её ладони были нежными и холодными.

– У моей мамы скоро день рождения, – выпалила девчонка, глядя мне прямо в глаза, наклоняясь ещё ближе.

У меня всегда была чёткая линия ещё с детства. Мои границы – это мои границы, и никто не имел права их переступать. Если кто-то пытался, то я сразу делал замечания. Это была уже автоматическая реакция. Но… Тут появилась Полина, которая делает всё, что вызывает во мне раздражение. И самое странное – я ей это позволяю. Полина продолжила говорить:

– Я хочу заказать ей торт. Здесь, у вас. Но я совершенно не могу определиться с видом. Помоги мне, Никита, пожалуйста. Мне показалось, что ты разбираешься в этом.

«Еще бы… Знала бы ты, что я их ещё и сам делаю».

Её взгляд был таким искренним, как в тот раз, когда она пыталась мне помочь в школе. Внутри меня приятно что-то защекотало. Я осторожно высвободил свои руки из её ладоней, холод которых ещё ощущал своей кожей.

– Хорошо, я тебе помогу, – спокойно ответил ей.

– Правда? Это здорово! – Полина хлопнула в ладоши.

– Рано радуешься.

– Это почему? Ты замерзла? Может, тебе чаю сделать? – зачем я это спрашиваю у неё вообще.

Полина с очередным внезапным порывом снова схватила меня за руку.

– А ты… составишь мне компанию? – спросила она, и на её щеках заиграл лёгкий румянец.

Я кивком пригласил Полину к столику у окна, а сам отправился на кухню, чтобы заварить ей свежего чаю. Пока возился с заварником, Машка, словно из ниоткуда, появилась рядом. Её взгляд, полный любопытства, изучал моё лицо.

– Никит, у тебя тут, смотрю, личная жизнь налаживается? – спросила напарница с лукавой интонацией.

Я опешил. Что за чушь она несла?

– Ты, кажется, ещё не отошла после вчерашнего, – ответил я, пытаясь скрыть своё замешательство.

– Да брось, – Машка хитро прищурилась. – Ты явно произвёл впечатление на эту Полину. Я же вижу.

– Впечатление? – переспросил я.

– Ну да, Никит! А что тут такого? Я тут уже второй месяц пытаюсь добиться искры внимания от тебя, а ты всё на своей кухне пропадаешь. А тут появилась эта девушка, и ты сразу взбеленился.

– Да она меня просто бесит! – выпалил я, не понимая, почему так резко отреагировал на слова Машки.

– Не-е-ет, – протянула Машка. – Это всё потому, что она тоже тебе понравилась.

– Что за бред?! Иди лучше вон… за кассу!

Машка, смеясь, выскользнула из кухни. Я же, оставшись в тишине, занялся приготовлением чая. На поднос аккуратно поставил маленький чайник, две чашки, а потом, немного помедлив, отрезал кусочек торта для Полины. Поднимая поднос, я вдруг поймал себя на мысли, что мне доставляет какое-то особое удовольствие эта маленькая возможность побыть наедине с девчонкой.

«Что за чертовщина?»

Встав как вкопанный с подносом в руках, посмотрел на кусок торта. Я… радуюсь? Да быть не может! Она раздражала меня добротой, своей жалостью, своим… присутствием. Я поставил поднос на стол и устало потёр лицо руками. Если Полина меня так раздражает, то почему я отрезал ей торт? Ещё и Машка со своими дурацкими вопросами сбивает с толку. Чёрт! Я снова взглянул на поднос. Чайник. Две чашки. Торт. Это же было похоже… на свидание? Нет, бред какой-то.

Я просто хотел быть вежливым с клиентом. Вот и всё. С самого детства мама мне вбила одно правило: вежливость – залог успеха! До сих пор помню её слова:«Сынок, запомни! Будь любезен с покупателями. Люди и так погрязли в суете и рутине, а заходя в нашу кондитерскую, они должны получить внимание. Для них это как эмоциональная разгрузка, а для нас – постоянные клиенты. И, следовательно, прибыль. Всё просто».Поэтому-то я и предложил девушке чай, это был всего лишь жест доброй воли. Ответ был очевиден. Я не запал на эту девчонку, и моя напарница зря строила свои догадки. Просто вежливость, и ничего больше.

Взяв поднос, я направился обратно в зал. Полина сидела за столиком у окна. Она повернула голову, наши взгляды встретились, и на её лице расцвела счастливая улыбка. Разложив всё с подноса, я поставил его на соседний столик, а затем отправился за каталогом с фотографиями тортов. Не то чтобы я испытывал волнение, но находиться рядом с Полиной было как-то непривычно, что ли.

– Можешь взглянуть, – я пододвинул каталог к девчонке, а затем открыл его. – У нас большой ассортимент. От классических бисквитов до экзотических муссовых.

Полина приоткрыла рот в удивлении и стала пролистывать страницы, внимательно их изучая.

– Они все такие красивые, – она посмотрела на меня завороженным взглядом и вернулась обратно к каталогу.

– Как видишь, с начинками тоже большое разнообразие, – я внимательно смотрел на неё. – Но чтобы выбрать идеальный торт, нужно знать, что конкретно нравится твоей маме.

Полина перестала пролистывать каталог, задумчиво закусила губу и посмотрела на меня с некоторой растерянностью.

– Она… Она, – начала Полина, но не могла подобрать слова.

– Так… Давай начнем с простого. Что нравится твоей маме? – решил я ей помочь, чтобы не затягивать процесс.

– Мама любит клубнику, а ещё розы.

«Уже хоть что-то».

– Она предпочитает лёгкие десерты, не слишком сладкие, – добавила Полина.

– А какие цвета ей нравятся? – уточнил я. – Ну, может, у неё есть конкретный цвет?

– Розовый и белый, – она выпалила, не задумываясь.

Из небольшого опроса получилось следующее: клубника, розы, лёгкость, в меру сладкое. Да ещё и цвета нежные. Идеально! В голове уже начали складываться первые образы торта.

– Тогда, – я отложил каталог в сторону и скрестил руки на груди. – У меня есть предложение.

Полина замерла, глядя с широко раскрытыми глазами.

– Эм, и какое?

– Как насчет торта в виде корзиночки с розами?

– Но… разве такое возможно?

– Возможно, – я улыбнулся.

«Более того, я сам его сделаю. Мне интересно, что из этого выйдет».

– Значит, основа будет из легкого бисквита, пропитанного клубничным сиропом. Внутри сделаем нежный мусс из маскарпоне и добавим кусочки свежей клубники. Сверху – розы из крема,

Закончив делиться своей идеей, я перевел взгляд на девчонку. Её глаза ещё больше раскрылись в удивлении.

– Это… Это звучит потрясающе! Ей точно понравится!

Полина улыбнулась. Эта улыбка была такой искренней и светлой, что на мгновение я засмотрелся на неё. Мы одновременно встрепенулись от раздающейся мелодии вызова. Девушка, опомнившись, потянулась к рюкзаку, который всё это время лежал возле её ног. Пошарив рукой внутри, она выудила телефон, который приложила к своему уху. Спустя несколько коротких фраз её лицо изменилось. Полина вскочила, резко застегивая рюкзак.

– Блин, уже бегу! Почти на месте, собираюсь! – считай, протараторила она в трубку.

Потом, с виноватой улыбкой, посмотрела на меня и протянула купюру.

– За чай и вкусный кусочек торта.

– Не стоит, – отмахнулся я.

Застегнув куртку наспех, Полина на ходу закинула рюкзак на плечо и пробормотала себе под нос:

– Вот же засада! Как всегда, в неподходящий момент!

Время пролетело незаметно, пока я сидел, наблюдая, как Полина спешно собирается уходить из кондитерской. Перед самой дверью она обернулась, и её лицо озарила улыбка.

– Никит! Спасибо! – крикнула он. – Позже всё обсудим!

Я вздохнул, убрал посуду и отнёс поднос на кухню. Полина исчезла так же внезапно, как и появилась, словно птичка, выпорхнувшая из клетки. Пора заканчивать свои дела и отправляться домой.

А завтра…

Завтра снова в школу. Снова этот ад, который сам для себя создал. Я знал, что меня ждёт там. Насмешки. Ухмылки одноклассников. Издевательства. И привычная злость. На них. На отца. На себя. Это отвратительное чувство, которое не отпускает. Иногда я думаю, стоило ли это всего? Может, пора вернуться к себе прежнему, к настоящему Никите, который мог дать отпор и постоять за себя.

Неужели я так запутался?

Глава 5. Полина

– Полина. Полина, – настойчивый шёпот звучал над моей головой. Я почувствовала, как одеяло медленно сползает, открывая плечи холодному воздуху. – Вставай, а то проспишь всё на свете!

Открыв глаза, я увидела сияющее лицо мамы. Повернув голову к тумбочке, прищурилась, взглянув на будильник. Семь утра. Я проспала!

– Мам, почему ты не разбудила меня раньше? – пробурчала я.

Вскочив с кровати, я пулей понеслась в ванную. Быстро почистила зубы, умылась и нанесла крем для лица. Влетев обратно в комнату, я принялась лихорадочно одеваться в школьную форму: бюстгальтер, чёрные колготки, белая рубашка и строгая юбка. Последним штрихом стал сине-голубой галстук. Да, галстуки мне нравились, и я носила их с удовольствием. Волосы собрала в высокий тугой хвост. Нанеся на губы бальзам и окутав себя лёгким облачком цветочного парфюма, я схватила рюкзак и выбежала в коридор

– Мам, подвезёшь до школы? – спросила я, запыхавшись.

– Конечно, дорогая, идем! – ответила она, держа в руках ключи от машины.

Выскочив из машины, я помахала маме на прощание и побежала к зданию школы. Внутри, бросив взгляд на часы, я облегченно выдохнула – до биологии оставалось всего десять минут. Быстро проскользнув по коридору, я вошла в класс и плюхнулась на своё место. Катька уже вовсю болтала с Пашкой, оживлённо жестикулируя. Интересно, что они там обсуждают?

– Полин, приве-е-ет! – радостно окликнул меня Пашка.

– Привет, ребят, – ответила я, выгружая из рюкзака учебник и тетради. – Я чуть не опоздала.

– Да не парься! Мы тут все ждём 11 «Б», их учитель заболел, так что нас с ними объединили, – пояснил он.

Постепенно класс начал заполняться. Последним вошёл Никита Малышев.

– Что, Полин, гуляла с кем-то до позднего времени? – хитро улыбнулась Катя. – Поди, с блондинчиком зависала?

Я встретилась взглядом с небесно-голубыми глазами Никиты, и мой пенал, который я ещё не успела положить на стол, с грохотом выпал из рук. Он был одет в чёрные брюки и белую рубашку. На плече висел чёрный рюкзак, а волосы собраны в низкий хвост. Никита отвёл взгляд и направился к единственному свободному месту. Это был полный кошмар! Потому что за той партой сидел Стас Булатов. Моё сердце бешено забилось. Я наклонилась, чтобы поднять пенал, и тут же услышала свист от дружков Стаса, сидевших на задних партах. Класс заполнился их мерзкими выкриками:

– Вот это жопа!

– Есть за что подержаться!

– А сиськи-то, так и прильнул бы лицом!

.Мне хотелось провалиться сквозь землю. Щёки горели от смущения. Быстро подняв пенал, я старалась не смотреть ни на Катю, ни на дружков Стаса, ни на Никиту. Хоть я изо всех сил пыталась не обращать внимания, спиной чувствовала их колкие взгляды. В этот момент вошёл Стас и, облокотившись на мою парту, наигранно рявкнул на своих дружков:

– Кому тут лицо разбить? Полинка моя, ясно? Эти прелести только для меня! – он перевёл взгляд на меня и с улыбкой подмигнул.

«Ненавижу это…»

Я была ничья. И уж точно не Стаса. Кто-то из класса выкрикнул:

– Стас, делиться надо!

Я же ненадолго задержала взгляд на Никите. Он смотрел прямо на меня, а на его щеках напряжённо заходили желваки.

– Полиночка, котёнок, с добрым утром, – промурлыкал Стас, пытаясь коснуться моих волос.

– Ты бы лучше уроки так делал! – огрызнулась я, отбивая его руку. – И вообще, убери свой зад с моей парты.

– Ой, какая злючка, – ухмыльнулся Стас, придвигаясь ко мне ближе. – Кто тебя обидел, мой котенок?

Он попытался приобнять меня, но мой взгляд был прикован к Никите. Его кулак был сжат так сильно, что костяшки побелели. Затем он резко отвернулся к окну, делая вид, что ничего не происходит.

– Не трогай меня, – прошипела я Стасу.

Он проследил за моим взглядом и расплылся в хищной улыбке.

– Ладно, ладно, не кипятись, Полиночка, – сказал он, поднимаясь. – Опа, Белоснежка! Неужто сам ко мне пришёл?

Оставив меня в покое, Стас переключил своё внимание на Никиту. В класс вошла учительница, но это его не смутило. Он демонстративно обнял Никиту, а затем похлопал его по щеке. Все видели, что это был не дружеский жест.

– Ну что, Белоснежка, соскучился по своим товарищам? – прозвучал голос Стаса, а его дружки хихикали с задних парт.

Учительница то ли сделала вид, что ничего не замечает, то ли она не понимает, что над Никитой издеваются. Она начала перекличку, а после стала объяснять нам новую тему. Я же наблюдала за сценой, как наши сверстники наслаждаются страданиями другого человека. И это очень меня злило. Катя ущипнула меня за локоть, и я повернулась к ней.

– Об этом я и говорила, – прошептала она мне на ухо. – Этот чудик просто терпила.

Её слова вызвали у меня неприятное чувство. Я

Урок тянулся, а Стас с компанией продолжали издеваться над Никитой. То они плевались в него жёванной бумагой, выпуская её из корпуса ручки. То они по очереди отвешивали щелбаны. То, поднимаясь со своих мест, пока учительница писала что-то на доске, сбрасывали его тетрадь на пол. Стас, откинувшись на спинку стула, лишь наблюдал за этим спектаклем, наслаждаясь унижением. В какой-то момент он стянул с волос Никиты резинку, и его светлые пряди упали на лицо. Это меня так разозлило, что я не смогла сдержаться и бросила в Стаса свою ручку. Он вздрогнул от неожиданности, не сразу осознав, что произошло.

– Может, хватит уже! – встала я со своего места, привлекая внимание всех, включая учительницу.

– Знойная! – прикрикнула она. – Что ты себе позволяешь?

– И правда, что за дела, котёнок? – Стас поднял брови, в его глазах сверкала злость.

Рядом раздался тихий голос Кати:

– Полинка, ну ты и дурочка.

Никита сжал кулаки, а затем одарил меня таким взглядом, что я поняла: кажется, я снова влезла, не в своё дело. Булатов прищурился, глядя на меня, и произнёс:

– Что, Полинка? Ты так за Никитку переживаешь? – протянул он, и в его голосе прозвучала насмешка, от которой у меня внутри всё сжалось.

Я почувствовала, как взгляды одноклассников устремились на меня. Катя рядом тихонько хихикнула, а Никита метал молнии в мою сторону. Да что я не так сделала? Я же помочь хотела?

– Прекрати вести себя как придурок, – процедила я сквозь зубы.

– А что, если мне нравится? – ответил Стас, и его усмешка стала ещё шире, обнажая ряд ровных зубов. – Нравится смотреть, как ты теряешь контроль. Как готова бросаться ручками, как маленькая девочка.

– Ты…

Учительница, видя, что ситуация накаляется, наконец-то вмешалась:

– Стас, Полина, достаточно! Оба сядьте, – проворчала она. – И Знойная, неси дневник, напишу тебе замечание!

Прозвенел звонок, и коридор наполнился суетой одноклассников, спешащих на следующий урок. Сдав дневник учительнице, я поспешила покинуть кабинет. У дверей кабинета истории, среди перешептывающихся ребят, я заметила знакомый силуэт. Длинные светлые волосы, одинокая фигура – это был он. На душе стало немного легче, ведь это означало, что Стас оставил его в покое. Но надолго ли?

Внезапно меня резко развернули. Стас. Кому ещё могла понадобиться я? Он зажал мой галстук между пальцами и произнес:

– Котёнок, ты сильно огорчила меня. Нужно срочно исправлять ситуацию.

– Стас, это тебе мозги поправить надо, – огрызнулась я, пытаясь освободить галстук.

Гад. Он оказался проворнее. Перехватив мою руку, Стас сжал галстук и потянул вверх. Пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться. Страх сковал меня, но я старалась держаться, чтобы не показать слабость перед ним и наблюдающими одноклассниками

– Не лезь туда, куда тебя не просят, – угрожал Стас с улыбкой. Я проглотила ком в горле, не находя слов. – Слабаков, котёнок, надо учить жизни, – прошипел он, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах его фруктовой жвачки. – Так что, Полиночка, сиди и помалкивай. А будешь огрызаться, пустим и тебя по кругу. Уяснила?

Он отпустил галстук и направился к своим друзьям. Я стояла, парализованная страхом. Стас не шутил. Он мог разрушить мою спокойную жизнь одним своим словом. В голове пронеслись жуткие картины: я – на месте Никиты, терплю унижения и издевательства. От одной только мысли меня затошнило. Окинув взглядом коридор и лица окружающих, я вдруг увидела школу с совершенно другой стороны – не как место знаний, а как поле враждёбности и жестокости.

Развернувшись, я медленно побрела в сторону туалета. Мне нужно было побыть одной, собраться с мыслями. Хотелось смыть с лица этот въевшийся в кожу страх. В зеркале отразилось моё испуганное лицо: расширенные зрачки, дрожащие губы. И тут я вспомнила о Никите. Как ему, должно быть, тяжело каждый день выдерживать нападки Стаса и его приспешников? Он один против всех.

Сжав бумажное полотенце, я со злостью кинула его в мусорное ведро. Ну уж нет! Я не позволю Стасу меня запугивать, и уж тем более не дам сломить себя!

После последнего урока всех собрали в актовом зале. Там были старшие классы. Катя окликнула меня и поманила рукой. Я подошла и села рядом. В ряду перед нами, у окна, сидел Никита. В зал вошла завуч по воспитательной работе.

– Ребята, я собрала вас по важному вопросу, – начала она. – Впереди у нас осенний бал. Нужно, чтобы вы определились, какой класс возьмёт на себя ответственность за дискотеку, и предложили кандидатуру. Это раз. Идеи для конкурсов тоже приветствуются. Это два.

После того как обязанности были распределены, мы попрощались с завучем и разошлись. Едва я переступила порог дома, как телефон зазвонил от сообщений в нашем чате. Все бурлили идеями для конкурсов. Но я, уставшая после такого напряжённого дня, решила пока проигнорировать всех. Достав учебники, я принялась за домашнее задание.

***

Никита

Объединение нашего класса с 11 «А» ничего хорошего не предвещало. Переступив порог кабинета биологии, я увидел, как Полина выронила из рук пенал. Она, похоже, ждала, что я с ней поздороваюсь. Но… зачем мне это? Мы ведь не друзья, и я не собирался делать вил, что между нами есть хоть какая-то связь. Да и какая связь? Я просто сделаю для её мамы торт, и всё. Пройдя к единственному свободному месту, понял, что следующие сорок минут проведу рядом со Стасом Булатовым и его компанией. Это будет самое невыносимое соседство за всю мою школьную жизнь.

Однако эти уроды переключили свое внимание на Полину и отпускали оскорбительные шуточки, комментируя её формы. Они не стеснялись в своих выражениях, а потом в класс зашёл Стас и, как благородный рыцарь, приказал закрыть рты своим псам. Я же изо всех сил старался не обращать на них внимания, уставившись в одну точку, потому что внутри меня просто разрывал гнев. Мне так хотелось вскочить и вмазать каждому по роже за их грубые слова в адрес Полины. Издеваться над девушкой – это просто отвратительно. Ну, по крайней мере, я так считаю.

Когда Стас озвучил, что Полина якобы «его», я невольно усмехнулся. Этот тип, как обычно, возомнил себя хозяином всего вокруг. Честно, еле удержался, чтобы не расхохотаться. Но больше всего меня вывело

Так какого чёрта она вмешивается туда, куда ей не следует?

Спускаясь по лестнице после урока биологии, я мельком увидел, как Стас схватил девчонку за галстук и с мерзкой ухмылкой что-то сказал Полине, от чего её лицо исказилось от страха. Я на мгновение замер, напрягшись всем телом, и продолжал наблюдать за ними со стороны. Когда Стас отпустил её, оставив в покое, я наконец двинулся дальше, на следующий урок.

Терпеть не мог школьные праздники. И сейчас, слушая завуча, который рассказывал о подготовке к осеннему балу, я не испытывал никаких эмоций. Мысленно я уже прокручивал детали предстоящего заказа для корпоратива. Торт в честь открытия какого-то магазина, я не вдавался в подробности. К нему ещё нужны были капкейки с черничной начинкой. Нужно было продумать всё до мелочей, чтобы клиент остался доволен. Работы, похоже, будет немало. Что касается торта для Полины, мы так и не определились с датой. Не то, чтобы это было для меня супер важно, но если ей действительно нужен торт, думаю, она без проблем найдет его где-нибудь ещё.

Когда завуч отпустила нас, я забрал куртку из гардероба. Закинув рюкзак на плечо, направился к автобусной остановке. Едва покинув территорию школы, я столкнулся с Булатовым и его компанией. Проходя мимо них, один из его приятелей грубо схватил меня за плечо, а другой ударил в лицо.

– Ну-ну, парни, где же ваше воспитание, – Стас бросил окурок на асфальт и растоптал его подошвой, выдыхая струйку табачного дыма. – Никита, не ожидал такого «теплого приёма»?

Боль снова пронзила меня, когда последовал ещё один удар, на этот раз с другой стороны. Во рту я почувствовал привкус крови. Стас подошёл вплотную, глядя на меня с презрением. Сплюнув на асфальт, он процедил:

– Что, Белоснежка, нашёл себе защитницу?

Я посмотрел на него, слизывая языком кровь с разбитой губы, и поправил лямку рюкзака на плече, сжимая её рукой.

– Молчишь? – прорычал он, хватая меня за воротник куртки. – За тебя баба заступается, Белоснежка. Не стрёмно?

– Она глупая и не понимает, во что ввязывается. У тебя какие-то вопросы ко мне, а не к ней. Не цепляйся к девчонке, – впервые я ответил этим козлам.

Почему я это сделал? Стас отпустил мою куртку и удивлённо посмотрел на меня.

– Опана, у кого-то прорезался голосок? – сказал один из его приятелей.

Стас сделал шаг вперёд, и в его глазах появился какой-то странный огонёк предвкушения.

– Думаешь, если ты заговорил, то я вдруг испугаюсь? – насмешливо спросил он.

«И зачем мне впрягаться за эту девчонку? Что за морока?»

– У тебя проблемы со мной, а девчонку оставь в покое, – мой голос звучал твёрдо.

Стас усмехнулся.

– Ну, что ты, Белоснежка. Какие проблемы? У меня нет с тобой никаких проблем. Просто… ты мне не нравишься. Ты тряпка, слабак, за которого бабы заступаются. Верно, парни?

Его приятели, как по команде, поддержали его, дружно поддакивая. А ведь я мог бы покончить с этим раз и навсегда. Поставить жирную точку и жить в своё удовольствие. Но вместо этого я, как проклятый мазохист, стою и выслушиваю эти бредни, которые несут эти тупорылые бараны. И ради чего? Ради отца, который только и делает, что принижает меня, заставляя чувствовать себя ничтожеством.

Глядя на них, я понимал, что они не понимают, как наши миры различаются, где отец – опора и гордость, а не источник боли и унижения. Им неизвестно, каково это – просыпаться каждый день с мыслью, что ты недостаточно хорош для своего отца. И вот стою я в кругу лицемерных лиц, чувствуя себя одиноким. Одиноким в своей боли, в своём отчаянии. Молчу, потому что этим парням не понять меня. И чем больше я нахожусь с такими мразями, тем сильнее растёт во мне желание сбежать от этого города, от этих людей, от проклятого отца, которому я своим существованием отравляю жизнь.

А может… Может быть, я действительно мазохист?

Может, мне нравится страдать?

Ведь как объяснить то, что я до сих пор терплю насмешки и издевательства над собой? Почему не послал всех к чёрту?

Стас приблизился ко мне и резко схватил за руку, выворачивая её так сильно, что я почувствовал боль. Стиснув зубы, терпел. Мне нельзя показывать свою слабость.

– Раз ты уж решил поиграть в героя, то я не против поразвлечься, – прошипел он, глядя мне в глаза. – А это только начало…

«Что он имеет в виду?»

***

Полина

Осенний бал

Как только прозвенел звонок, одноклассники радостно завопили:

– Ура! Урок закончился!

Катя, схватив меня за руку, потащила в туалет. Там мы переоделись в свои платья, превращаясь из обычных школьниц… в осенних фей. А дело в том, что старшеклассникам взбрело в голову ввести дресс-код на предстоящую дискотеку. И сообщили они нам об этом за пару дней до осеннего бала. Возле входа в актовый зал висел плакат, который гласил, что каждый ученик должен прийти в платье, костюме или хотя бы в одежде, намекающей на осеннюю пору.

Мы с Катей долго думали над нашими нарядами. Мне больше всех повезло. Поделившись с мамой новостью о предстоящем осеннем бале, она достала из гардероба платье, которое ей довелось надеть всего один раз, на какое-то давнее мероприятие. Платье оказалось лёгким и воздушным, с потрясающей расцветкой, напоминающей осеннее пламя. Его украшали изящные детали, словно языки огня, переливающиеся от насыщенных красных и оранжевых оттенков к нежному жёлтому. Верх платья был выполнен в виде корсета с замысловатыми узорами, а одна лямка, украшенная теми же "языками пламени", придавала ему особую пикантность. Пышная юбка завершала этот сказочный образ.

Катя сходила в ателье и купила шифоновую ткань от ярко-жёлтого до багряно-красного цветов. Она вырезала кленовые листья разных размеров и аккуратно пришила к своему чёрному платью, а ещё сделала из них небольшой венок на голову. Он красиво выделялся на её черных волосах. Сделав прически и макияж, мы направились в актовый зал.

Уже прошёл час, как праздник во всю разгорался, но Никиты нигде не было. Похоже, он не пришёл или посчитал не нужным тратить на это своё время. Подошла очередь нашего класса проводить конкурс. Название у него, правда, подозрительное: «Есть контакт!». Что там у наших гениев в голове? Поди разбери!

Катя вышла в центр и начала объяснять

– Пара, которая не успевает схватиться, к примеру, за руку, – выбывает. Итак, до победителя, которых мы сделаем королями бала, – закончила говорить Катя.

Додумались же… Зал наполнился восторженными криками и свистом. Пока все разбивались на пары, я обвела зал взглядом в поисках Никиты, но вместо него передо мной возник Стас.

– Полиночка, котёнок, давай будем парой, – предложил он с какой-то наглой уверенностью.

Я недоумённо уставилась на него:

– Чё?

После его угрозы, мне совсем не хотелось быть с ним в одной команде.

– Да ладно тебе. Не дуйся, – сказал Стас, подхватывая меня под локоть и ведя к центру зала. – Я тогда пошутил.

Я не ответила, но внутри меня что-то насторожённо подсказывало: «Уходи, Полина!» Музыка заиграла, и Стас, притянув меня к себе, начал раскачиваться в такт.

– Полин, ты сегодня особенно хороша, – прошептал он, его дыхание коснулось моей щеки.

– Ага, – буркнула я, стараясь не смотреть на него и разглядывая зал.

Вдруг раздался крик Кати:

– Нос!

Стас и я одновременно схватились за носы. Как только проигравшие пары покинули танцпол, музыка снова заполнила зал. Он обнял меня, и я почувствовала, как его прикосновения вызывают у меня дискомфорт.

– Слушай, котёнок, – промурлыкал он, кривя губы в самодовольной усмешке.

– Я просила так меня не называть, – ответила я, закатив глаза. – И что на этот раз?

– Да ты весь вечер кого-то высматриваешь, – он прищурился. – Неужели ищешь своего чудика среди этой толпы?

– У него вообще-то есть имя, – пробормотала я, чувствуя, как закипает раздражение.

В этот момент Катя снова пронзительно завопила:

– Ла-а-адонь!

Стас крепко сжал мои руки, и из динамиков снова полилась музыка. Но радости не было. Что-то грызло изнутри. Неужели он опять сделал Никите что-то плохое?

– Полина, Полина, – пропел он, сжимая мою ладонь сильнее. – С тобой танцую я, а ты думаешь о другом,

– Знаешь что, Стас? – выпалила я, не сдержавшись. – Лучше бы я танцевала с Никитой, чем с таким придурком, как ты!

Слова слетели с языка, не успев пройти через фильтр разума. Мне просто хотелось поставить этого наглеца на место. Его лицо приобрело недобрые черты. Ой, похоже, я задела его. Катя в привычной манере выкрикнула:

– Плечи!

Мы положили руки друг другу на плечи, и Стас, наклонившись вплотную к моему лицу, злобно прошипел:

– Да ты просто потаскуха. А я ведь предупреждал, что пущу тебя по рукам.

В следующую секунду я ощутила, как ткань моего платья рвется под его грубым движением. Шок от разрыва заставил меня замереть, и я не сразу поняла, что одна из моих грудей оказалась на виду. В зале раздался мерзкий смех. Я заметила, как Катя, в ужасе, прикрыла рот руками, а вокруг Стаса его друзья начали щёлкать фото на телефоны. Похоже, они успели запечатлеть этот позор.

Как же можно быть такими подлыми…

Я попыталась прикрыть себя остатками платья, но это унижение жгло не только кожу, но и душу. Собрав всю свою волю, я подошла к Стасу и, не сдержавшись, ударила его по лицу. Не в силах оставаться в этом ненавистном зале, я выбежала, чувствуя, как слёзы накатываются на глаза. Забежав в класс, схватила рюкзак и спустилась вниз, направляясь к гардеробной, где накинула куртку и покинула школу.

На улице моросил дождь. Вытирая слёзы ладонью, я добежала до автобусной остановки. Сев в первую попавшуюся маршрутку, я уставилась в окно, стараясь не думать о том, что произошло. Как Стас мог так поступить? Как могли его друзья смеяться и снимать это на телефоны? Я чувствовала себя преданной, униженной и совершенно одинокой. Слёзы градом лились из глаз, а тело дрожало от тихих всхлипов. Когда я посмотрела в окно, увидела, что маршрутка проезжала по Красному проспекту.

«Может, Никита на работе?»

Глава 6. Никита

Как только занятия подошли к концу, мой телефон зазвонил. Это была мама. Она попросила меня заехать в кондитерскую, где ждал клиент, чтобы обсудить детали заказа торта. Поэтому я, не теряя времени, отправился домой, чтобы привести себя в порядок. Переодевшись в свой любимый свитер песочного цвета и темные чиносы, схватил ключи от машины и выскочил из квартиры, направляясь прямиком в царство сладостей. На осенний бал я не пошёл. Да и что мне там делать? Я вообще не любитель шумных вечеринок и дискотек. Не до них мне, вот если честно…

Припарковавшись у кондитерской, я направился к входу. Машка уже вовсю хлопотала. Увидев меня, она быстро обслужила клиента и проследовала за мной на кухню. Я снял куртку и подошёл к раковине, чтобы вымыть руки.

– Никита! Что с твоим лицом? – обеспокоенно спросила Машка, внимательно разглядывая моё лицо.

Я поднял голову и взглянул в зеркало. Отражение, мягко говоря, не радовало: на скуле расплывался синяк, рядом виднелась ссадина, на переносице алела царапина, а припухшая разбитая губа ныла. Ну, как говорится, шрамы украшают мужчину. Вытирая руки полотенцем, я повернулся к Машке, а затем собрал волосы в пучок.

– Да пустяки, – буркнул я, избегая её взгляда.

– Ты себя видел? Кто тебя так отделал? – Маша уже рылась в аптечке, доставая антисептик и пластырь. – Ты же почти каждый день ходишь с синяками. Так больше не может продолжаться! Я всё расскажу твоей маме.

– Только попробуй! – мой резкий окрик заставил её вздрогнуть. Но тут же я смягчился. – Не надо её волновать из-за пустяков.

Маша, не обращая внимания на мои возражения, ловко обработала царапину, наложив пластырь. Покачав головой, она усмехнулась.

– Ты нам всех клиентов распугаешь. Хоть немного прикроем твои следы «пустяков». Там в зале тебя ждёт женщина.

Она вздохнула и, убрав антисептик обратно в аптечку, покинула кухню. Да-а-а уж… Заставила Мария меня понервничать. Взбрело же ей в голову наябедничать моей матери. Пройдя за прилавок, я приготовился взять каталоги, чтобы предложить их посетительнице. Но она меня опередила.

– Добрый вечер. Это же вы Никита Малышев? – спросила элегантная женщина в строгом чёрном костюме.

– Здравствуйте. Верно. Чем могу вам помочь? – любезно подтвердил я её слова.

Оказалось, ей нужен был торт на день рождения племянника. Мы устроились за столиком, и женщина подробно изложила свои пожелания, которые я фиксировал в телефон. Обсудив все детали, я записал её контакты и дату, чтобы связаться, когда торт будет готов.

Внезапно, входная дверь распахнулась, впуская струю прохладного воздуха, а подвесной колокольчик мелодично

Мокрые волосы от дождя, потёкшая тушь, превратившая её лицо в подобие панды. Расстёгнутая куртка открывала вид на яркое, красно-оранжевое платье, словно сотканное из языков пламени. Оно было восхитительным и очень шло Полине. Но лямка предательски свисала, намекая на порванный наряд. Куртка, к счастью, прикрывала её пышную грудь, не давая оценить масштаб повреждений. Полина крепко прижимала рюкзак к груди. Машка тоже была шокирована нашей посетительницей. Она поспешно вручила сдачу покупателю и, вылетев из-за прилавка, направилась к Полине

– Ужас какой, – пробормотала элегантная дама в чёрном, глядя на Полину. – Никита, я пойду. Надеюсь, ваш торт подарит праздник моему племяннику.

– Да… конечно, – запнувшись, ответил я клиентке.

В тот момент, когда элегантная дама проходила мимо меня, направляясь к выходу, Полина встретилась со мной взглядом. В её глазах стояли боль и слёзы, но она изо всех сил пыталась их скрыть. Несмотря ни на что, Полина улыбнулась мне.

«Что с ней произошло?»

Её состояние было подобно хрупкому стеклу, по которому пробежала трещина, и сквозь неё пробивался слабый луч света. Маша, подлетев к Полине, затараторила:

– Полина? Боже мой, что случилось с тобой? Да ты вся промокла! Иди скорее садись. Сейчас я сделаю тебе горячего чаю. Да ты вся дрожишь! Точно! Полотенце.

Машка усадила Полину за столик и побежала в служебное помещение за полотенцем. Я застыл на месте. Может, стоит спросить, что произошло? Почему она в таком виде? Полина же должна быть на осеннем балу? Да что, чёрт возьми, случилось? Пока я мысленно ломал себе голову, тихий и дрожащий голос Полины привлёк к себе моё внимание.

– Никита, можно мне где-нибудь умыться? – по её щеке катилась слеза.

Я протянул руку и осторожно вытер её.

«Какого хрена я сейчас делаю???»

Не говоря ни слова, я взял её холодную ладонь и потянул за собой.

– Идём на кухню, – прошептал я Полине.

На кухне я включил воду, настроив комфортную температуру. Взяв полотенце в руки, ждал, когда она умоется. Полина сняла куртку и бросила её на пол, и тут я заметил, что её платье еле держится на одном плече, почти обнажая грудь. Я сглотнул. А на плече виднелись багровые полосы от ногтей.

«Что за хрень?»

Когда она начала смывать с лица остатки макияжа, я решился спросить:

– Что случилось?

Полина замерла. А потом… разрыдалась. Её плечи затряслись, и она рухнула на пол, закрывая лицо руками. Я опустился на корточки рядом с ней, и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным. Что сказать? Как утешить? Я не понимаю, что делать. Тут в кухню вбежала Машка и накинулась на меня:

– Никитос! А ну-ка пошёл отсюда! Ты зачем обижаешь девушку?

– Да я ничего не сделал, – возмутился я.

Маша подошла к Полине, а затем жестом показала мне, что пора уйти и оставить их вдвоём. Я вышел в зал, где моя напарница уже приготовила чай. На столике стояли три чашки и чайник. Я открыл холодильник и достал арахисовый трайфл, надеясь, что он хоть немного поднимет Полине настроение. Опёршись спиной о стену и скрестив руки на груди, я ждал, когда девушки выйдут из кухни. Примерно через десять минут они появились в зале. Маша вела Полину к столику, держа её за плечи

Она плюхнулась на стул, обхватила горячую чашку ладонями и жадно отпила. Затем её взгляд упал на десерт, и лицо её озарилось неподдельной радостью. Я не мог понять, почему мои угощения вызывают у неё такую счастливую улыбку. Полина полезла в рюкзак за кошельком.

– Не надо, – сказал я, присаживаясь рядом. – Просто захотелось тебя угостить.

– Спасибо, – она улыбнулась, пряча кошелёк обратно.

–Никитос, у нас сегодня сама забота, – ехидно подмигнула Машка.

Я лишь закатил глаза и старался не обращать внимание на её подколки. За нашим столиком повисло молчание.

– Что с твоим лицом? – вдруг спросила Полина.

– Что с тобой случилось? – выпалил я в ответ.

В её медовых глазах плескалось беспокойство. Она сжала кулаки, и в её голосе послышалась угроза:

– Это они, да?

Машка, словно хищник, замерла, наблюдая за моей реакцией.

«Ну зачем она опять лезет не в своё дело?»

Я молча стиснул зубы. Не хотел говорить об этом, тем более в присутствии Машки, которая тут же побежит ябедничать моей маме. Похоже, этой девчонке стоит доходчиво объяснить, чтобы она прекратила вмешиваться в чужие дела.

– Ты была на балу? – решил я сменить тему, и тут её лицо мгновенно помрачнело.

– Извините, что я побеспокоила вас. Мне пора домой, – ответила Полина, поднимаясь.

«Очевидно, что-то случилось на осеннем балу. Иначе, она сейчас бы не сбегала от разговора».

Я встал следом за ней и окликнул Полину:

– Давай я тебя подвезу.

Забирая трайфл со стола, я прошёл к прилавку. Достав из холодильника ещё три стаканчика, упаковал их в коробку и положил в пакет. Взяв свою куртку и прихватив пакет, я вышел в зал, где увидел, как Машка торопливо прятала свой телефон в карман. Я прищурился на неё, но она лишь невинно развела руками. Попрощавшись с ней, я взял Полину за руку, и мы вышли на улицу, направляясь к моей машине.

Я открыл дверь, ожидая, пока девчонка устроится на переднем сиденье. Она неуверенно забралась внутрь. Обойдя машину, я сел за руль.

– Где ты живешь? – спросил я, включая навигатор.

Полина назвала улицу, я вбил её в навигатор, и электронный голос проложил маршрут. Заведя двигатель, выехал с парковки.

– Не знала, что ты водишь, – удивилась Полина.

– Я не кричу об этом на каждом углу, как некоторые твои знакомые, – ответил я, вспоминая недавний неприятный инцидент.

– Они мне… не друзья, – отрезала она, и в её голосе прозвучала холодность.

Я бросил на неё быстрый взгляд, и дальше мы ехали в тишине. Полина, не отрываясь, смотрела в окно, а я украдкой поглядывал на неё. Подъезжая к её дому, она вдруг спросила:

– Почему Стас к тебе цепляется?

Отстегнув ремень безопасности, я достал с заднего сиденья пакет с десертами и протянул ей.

– Вот, возьми к чаю, – сказал я, уходя от ответа.

– Спасибо, – она взяла пакет, и её пальцы случайно коснулись моей руки. Я вздрогнул. – Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Слушай, – не выдержал я, в моём голосе прозвучало раздражение. – Я уже говорил тебе, хватит меня жалеть и заступаться. Ты что, святая?!

Полина поджала губы и, глядя на пакет, тихо произнесла:

– Я не жалею тебя. Просто… не понимаю. Почему ты позволяешь им себя бить?

Я отвернулся и уставился на руль. Что она не понимает? Почему Стас ведёт себя как конченный придурок? Или почему я взрываюсь каждый раз, когда она пытается их остановить?

– Да какое тебе дело?! – грубо ответил я ей.

Щёки загорелись то ли от стыда, то ли от злости. Хотя… Конечно, я злился: на себя, на Стаса, на всю эту долбанную ситуацию, на Полину. Но её помощь была как соль на открытую рану. Я сам разберусь, что мне делать и как! Без её вмешательства. Сделав глубокий вдох, я решил: пусть думает, что хочет. Главное, чтобы она оставила меня в покое.

– Ладно, – сказала девчонка, открывая дверь. – Спасибо за сладости и за то, что подвёз до дома.

Полина вышла из машины, не оглядываясь. Я провожал её взглядом до подъезда, пока её фигура не растворилась в полумраке. Когда дверь закрылась за ней, я откинулся на спинку, прикрывая глаза. Почему после неё мне становится только хуже? Неужели Полина не видит во мне слабака и тряпку, об которую все постоянно вытирают ноги?

Я завёл машину и поехал прочь со двора. В голове эхом пронеслись её слова:«Почему ты позволяешь им себя бить?»Ответ был прост. Я сам сделал из себя мишень для насмешек, для издевательств и унижения. Припарковавшись возле своего дома, я ещё долго сидел в машине и прокручивал наш разговор с Полиной. Возможно, пора что-то менять? Но как?

Выйдя из машины, я взглянул на ночное небо, на котором между тучами мерцали звёзды. Мало того, что Полина разворошила мой улей страданий, пробудив во мне бурю эмоций, так ещё и оставила меня в полном неведении. Направляясь к подъезду, в моей голове крутился один и тот же вопрос.

Что же, чёрт возьми, произошло на этом грёбаном осеннем балу?

Глава 7. Полина

Открыв дверь квартиры, я испытала облегчение. Родителей ещё не было дома, но понимала, что их возвращение не за горами, поэтому решила не терять ни минуты. Я быстро прошла в комнату, закрыла за собой дверь и тут же принялась снимать платье. Переодевшись в домашнюю розовую пижаму в белый горошек, я достала телефон и написала сообщение Маше.

Полина:

Маша, спасибо большое за поддержку! Не знаю, как бы я одна справилась с этим…

Маша с кондитерской:

Полин, да не за что! Не благодари. Эти уроды ещё поплатятся за то, что сделали.

Полина:

Маш, у тебя есть номер Никиты? Хочу его поблагодарить за помощь.

Маша с кондитерской:

Есть. Сейчас скину. Лови ;)

Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Это был конвертик с номером Никиты. Сердце учащённо забилось, и в памяти всплыли образы синяков и ссадин на его лице. Внутри поднялась волна ненависти. К Стасу, к его прихвостням, да ко всему классу. После того, что этот подонок со мной сделал, никто даже не попытался помочь.

Заглянув в наш школьный чат, я раскрыла рот от изумления. Одноклассники выкладывали фотки, на которых была запечатлена моя обнажённая грудь. Темный сосок стал предметом обсуждения и насмешок. Пролистывая сообщения с дрожащими руками, я наткнулась на мерзкие комментарии и пошлые шуточки. Холодный пот пробежал по спине. Я чувствовала себя "грязной", поэтому, схватив чистое полотенце, побежала в душ, чтобы смыть все эти отвратительные прикосновения Булатова.

Выдавив на мочалку побольше геля для душа, я терла тело до тех пор, пока не почувствовала сильное жжение. Мысли о том, чтобы рассказать родителям, мелькали в голове, но я решила, что справлюсь сама. Я должна показать всем этим выродкам, что не сломаюсь. Выйдя из ванной, я вернулась снова в спальню и забрала пакет с кровати, который мне дал Никита.

На кухне я поставила чайник. Когда он закипел, я заварила себе успокаивающий чай с мелиссой. Затем открыла коробочку и достала тот самый стаканчик из кондитерской. Арахисовый трайфл оказался просто божественным. Казалось, все их десерты сделаны с особой заботой и любовью. Разблокировав телефон, я решила написать Никите, чтобы просто поблагодарить его за это сладкое угощение.

Полина:

Ваши десерты не только вкусные, но ещё они умеют поднять настроение:)Спасибо ещё раз!

Отложив телефон, я с наслаждением ела трайфл. Через пару минут пришло сообщение.

Никита:

???

Хихикнув, я начала набирать ответ, понимая, что он не догадывается, кто ему пишет.

Полина:

И спасибо, что довёз меня до дома :)

Никита:

Полина! Откуда у тебя мой номер???

И как обычно, он был не в духе. Следом пришло ещё одно сообщение.

Никита:

Это Маша дала номер? Мог бы сразу догадаться…

Полина:

Прости… Хотела просто сказать тебе спасибо.

Никита:

Что-то ты слишком часто благодаришь меня.

Полина:

Так если есть за что! И вообще, это говорит о моём хорошем воспитании.

Никита:

Раз тебя хорошо воспитали, есть просьба. Удали мой номер!

Я так растерялась от его ответа, что ложка просто выскользнула из моих пальцев и с грохотом ударилась об пол.

«Почему он такой невыносимый?»

Полина:

Я не удалю твой номер телефона! Даже и не мечтай! И вообще, ты говорил, что можешь сделать торт для моей мамы.

Я нашла не только способ продолжить разговор, но и сохранить его номер. Хе-хе.

Никита:

Когда?

Полина:

Что когда?

Никита:

К какому числу нужен торт?

Ура! Попался на крючок!

Полина:

Через неделю у мамы будет день рождения. Вы же успеете его сделать? Мне правда нравятся ваши сладости. Они не просто вкусные, в них чувствуется душа, тепло рук и особое отношение к деталям.

Звук открывающейся входной двери заставил меня обернуться. Мама вернулась. Она появилась на кухне, её руки были заняты увесистыми пакетами. Заметив меня, она тепло улыбнулась.

– О, Поля. Ты уже дома? Я думала ты ещё на осеннем балу, – удивилась мама, начиная выкладывать содержимое пакетов.

При одном упоминании о школьном празднике меня прямо-таки передёрнуло от злости. Благо, мамочка не видела моего лица.

– Да, я почувствовала себя неважно, решила уйти пораньше, – соврала я.

– Ну, как тебе моё платье? – спросила она, усаживаясь за стол. Её взгляд упал на коробочку с трайфлами. – А это что?

– А-а-а! Пей чай с этой вкуснятиной. Меня угостил один… – я запнулась. – Друг.

– Друг? – переспросила мама, её улыбка стала ещё шире. – И как же зовут твоего друга?

– Никита, – пожала я плечами. – Он работает в кондитерской.

– Интересный у

Пока мама разбирала продукты, я взглянула на телефон. Увидев сообщение от Никиты, я встала, помыла посуду и, сказав маме, что пойду отдохну, поспешила в свою комнату. Завалившись на кровать, я открыла переписку.

Никита:

Успеем. Давай договоримся: тебе его нужно доставить или ты сама придёшь и заберёшь? Накануне или прямо в день праздника?

Полина:

Замечательно))) Лучше в день, и да, доставка тоже понадобится. Спасибо :)

Никита:

Я записал себе в заметки. Жди свой торт.

Полина:

Ты мой спаситель! :)

На этом наша переписка закончилась. Я открыла другое сообщение, от Кати. Она спрашивала, все ли у меня в порядке, но отвечать я не решалась. Рана была слишком свежей, чтобы спокойно обсуждать произошедшее. Не хотелось портить себе настроение. Общение с Никитой было приятным, хотя поначалу он и вёл себя грубо. Возможно, его резкость была вызвана тем придурком Стасом? Я до сих пор не могла понять, какая выдержка нужна Никите, чтобы терпеть все эти нападки. Неужели он действительно бесчувственный? Комнату снова наполнил звук бьющегося стекла. Взяв телефон, я увидела ещё одно сообщение от Никиты

Никита:

Ты как?

Вроде, казалось бы, простой вопрос, но… Эти два слова встали как кость в горле. По щекам снова полились слёзы. Стало горько от того, что произошло со мной на этом чёртовом осеннем балу. Почему всё так обернулось? Хорошо, что Никиты там не было… Иначе и его я бы сейчас ненавидела.

Хотя. Он ничего не смог бы сделать… Стоп. О чем я сейчас вообще думаю? Быстро напечатав ответ, я выключила телефон и отвернулась к стенке, накрываясь одеялом.

Никита

Полина:

Благодаря Маше и тебе, я чувствую себя лучше.

Сидя за кухонным столом, я крутил в руках телефон. То, что Полина мне написала, меня ошеломило. Разумеется, первым делом позвонил Машке и вставил ей по первое число. Она, как всегда, прикинулась невинной овечкой и завела старую песню о том, что я ей нравлюсь и мне стоит обратить на неё внимание. Да уж… Машка вообще с башней своей не дружит, что ли? Ей как стукнет что в голову, и хрен же докажешь, что она не права. Ай, пошло оно всё!

Вечерний разговор с мамой оставил неприятный осадок. Она заметила мои ссадины и, как всегда, я отделался отговоркой про "дружеские игры", которые немного затянулись. Чувство вины за обман близкого человека не давало покоя, но усталость взяла своё, и я быстро уснул

На следующее утро, когда я пришёл в школу, в классе меня встретил Егор Марцев – мой старый знакомый, которого я когда-то выручил от Стаса. Увидев меня, он широко улыбнулся. Егор изменился. Его длинные чёрные волосы уступили место аккуратному ёжику, а в голубых глазах по-прежнему светилось озорство. Тот же нос с горбинкой, взлетающие брови, высокие скулы. Он по-прежнему был худощав. Мы не были лучшими друзьями, но он знал обо мне больше, чем кто-либо другой. Егор вернулся с отдыха, и, пожав мне руку, сразу же заговорил:

– Никитос, я только вчера вернулся, а у нас тут такое творится…

Я, недоумённо взглянув на него, достал из рюкзака тетрадь и учебник по русскому.

– О чём ты?

Егор наклонился ближе, понизив голос:

– Да тут наш друг совсем, похоже, берега потерял. Уже до девчонок опустился.

– А?

– Эх ты, Никитос, говорил же я тебе: заглядывай на наши дискотеки, тогда был бы в курсе всех событий. Ладно, сейчас покажу.

Он быстро что-то нашёл в телефоне и протянул его мне. На первом снимке Стас обнимал Полину за талию, и они оба сияли от счастья, словно влюблённая парочка. Я недовольно посмотрел на Егора, но он тот тут же считал, что я хочу ему сказать.

– Ты смотри дальше, – ответил он.

Проведя пальцем в сторону, открылось второе фото. Стас шептал что-то Полине на ухо, но в её глазах читался ужас. А вот третья фотка повергла меня в шок. Полина стояла в разорванном платье, обнажающем её тёмный ореол соска. Она была не просто напугана, а сломлена. В её медовых глазах застыли слёзы, но она не плакала.

Вон оно что…

Выходит, Полина направилась в нашу кондитерскую сразу после этого? Но зачем? Егор, не отрывая от меня глаз, продолжил:

– Пацаны говорят, это наш Стасик постарался. Типа девчонку решил так поставить на место.

В голове сразу пронеслись фразы:«Решил поиграть в героя…», «Это только начало…»Внутри всё закипело от ярости. Глупая девчонка! А ведь я предупреждал её, чтобы она не лезла. Руки сжались в кулаки. Стас…

– Ты уверен, что это он? – спросил я у Егора.

Сосед по парте пожал плечами.

– Ну, Никитос, я же тебе говорю, что пацаны так говорят. Кто же ещё? Поговаривают, что Стас на девчонку глаз положил, а она ему отворот-поворот дала. Вот он и взбесился. Хотя, девчонка-то ничего такая. И попочка, и сисечки, и личико. Всё при ней. В общем, симпатичная она.

Я отвернулся, глядя в окно. Эта девчонка с медовыми глазами, хотела как лучше, а в результате сама стала жертвой унижения. Полина… Её заплаканное лицо, попытка скрыть боль за натянутой улыбкой, не давали покоя. Почему она пришла именно в нашу кондитерскую? Почему не уехала сразу домой? Эти вопросы сверлили мозг, не давая сосредоточиться на уроке. Если так подумать, то меня это никак не касается. Пусть сами разбираются между собой. Но… Почему тогда меня эта ситуация так злит?

Прозвенел звонок, прервавший мои мысли. Класс начал заполняться учениками. Одноклассники, галдя и смеясь, усаживались по своим местам. Когда учитель русского языка попросила нас открыть учебник на определённой странице, буквы перед моими глазами сливались в неразборчивую массу. Тяжело было сосредоточиться на том, как учитель объяснял что-то про причастия и деепричастия. В голове творился полный хаос, мысли метались между Стасом, Полиной и злополучным балом.

После окончания урока Егор что-то оживлённо рассказывал про свой отдых, пока мы шли к кабинету истории. Слушал я его вполуха. Мой взгляд скользил по лицам в коридоре, выискивая знакомую фигуру. Но вместо Полины я заметил Стаса и его компанию, спускавшихся по лестнице на первый этаж. К концу дня стало очевидно, что Полины сегодня не было в школе. Наверное, ей не хватило сил появиться после всего, что произошло.

Последний урок тянулся очень медленно. Барабаня пальцами по парте, я достал телефон и начал набирать сообщение.

Никита:

Привет. С тобой всё в порядке?

Я просто хотел убедиться, что

– Эй, ты чего застрял? Урок уже закончился. Пошли домой, – он стоял возле парты, поторапливая меня.

Я слабо улыбнулся и поднялся со стула. Собрав учебник и тетрадь, поплёлся за ним.

– Слушай, Никит, – Егор обернулся и внимательно посмотрел на меня. – Ты сегодня весь день где-то витаешь. Ты из-за Стаса? Или дело в девчонке? Я что-то пропустил?

Я моргнул, возвращаясь в реальность.

– А?

– Погоди-ка, – Егор расплылся в широкой улыбке. – Ты чё, втюрился что ли?

– Совсем идиот! – огрызнулся я.

Что за придурок. Втюрился… Ага, как же. Прям с первого взгляда! Будто мне до любви сейчас.

– Да ладно тебе, – Егор подмигнул, одевая куртку.

Не обращая внимания на его слова, я быстро натянул куртку. На улице опять было пасмурно. Накинув капюшон, мы с Егором направились к автобусной остановке. Пока товарищ делился своим впечатлением о каком-то боевике, название которого я пропустил мимо ушей, за его спиной я заметил наших «друзей». Стас Булатов. Этот самодовольный тип, поймал мой взгляд и расплылся в улыбке, как Чеширский кот. Он что-то сказал своим прихвостням, и вся эта стайка моментально уставилась на нас, оскаливаясь в хищных улыбках. Кто-то из них даже издал свист, и как раз вовремя подошёл автобус. Егор уже собирался обернуться на этот звук, но я резко схватил его под локоть и затолкал внутрь.

– Никита! Ты чё творишь?! – завопил он.

Двери автобуса закрылись, оставляя меня одного на остановке. Егор, осознав, что я сделал, яростно заколотил по стеклу кулаком.

«Это для твоего же блага…»

Я усмехнулся. Как всегда, спасая товарища, сам оказываюсь в гуще неприятностей. Стас подошёл ко мне вплотную.

– Белоснежка, смотрю, ты всё играешь в героя, – процедил он с издевкой.

Его дружки тут же разразились хохотом, а я сжал кулаки. Внезапно один из его прихвостней со всего маху нанёс мне удар в живот, от которого я согнулся пополам. Стас воспользовался моментом, схватил меня за шею и, наклонившись, прорычал:

– Это тебе аванс. За неформальчика, – он сплюнул. – Скажи мне, Белоснежка, где ты был вчера, когда твоя помощь была так нужна одному человечку, а?

Он говорил о Полине. Я стиснул зубы, изо всех сил стараясь не сорваться сейчас.

– Она весь вечер кого-то высматривала в зале… Интересно, кого же? – слова Стаса как яд, который медленно разъедал меня изнутри.

«Мне нельзя драться. Нельзя! Лучше бы уже отметелили, чем болтовней занимаются».

– Ах, Белоснежка, – Стас ухмыльнулся. – Неужели ты ничего не знаешь?

И тут его шакалы стали выкрикивать мерзкие слова:

– Баба-то твоя порвана!

– Всё-таки сиськи у неё, зачёт!

– Пальцы так и помацали бы!

Стас отпустил мою шею и отступил на шаг назад. Я почувствовал, как кровь начинает закипать от ярости. «Только не сейчас, Никита, только не сейчас…» – сказал я сам себе мысленно. Если начну драться, всё пойдет прахом.

– Мне плевать на девчонку, – выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

«А действительно ли мне всё равно?»

В кармане завибрировал телефон. Может, это Полина ответила? Или Егор обсыпает меня матом? Эти мысли помогли немного успокоиться. Выпрямившись, я посмотрел на Стаса.

– Ну и что дальше? – сказал я, глядя ему в глаза.

Его ухмылка стала ещё шире, а затем он кивнул головой своим шакалам, и они по очереди начали наносить удары, пока какой-то мужчина не разогнал их. Стас со своими дружками ржал на всю улицу, а я наклонился, чтобы подобрать рюкзак с асфальта.

– Парень, ты как? Кости целы? – поинтересовался прохожий мужчина.

– Да, всё нормально, – ответил я.

– Вот хулиганьё! Совсем оборзели! – разорялся мужик.

Автобус плавно подъехал к остановке, и я запрыгнул внутрь. Выбрал место у окна и достал телефон из кармана. Увидев новое уведомление, как и предполагал, это была Полина.

Полина:

Привет) Да, а что такое?

Слава богу, что с ней всё в порядке. С души прям камень упал. Я быстро набрал ответ.

Никита:

Я не видел тебя сегодня в школе. Вот и подумал, что, может, случилось чего…

Полина:

Ааа! Я заболела:(Проснулась с утра и поняла, что горло болит. Ещё и температура.

Похоже, из-за того что она пришла в нашу кондитерскую вся промокшая, дало о себе знать.

Никита:

Чем лечишься?

Зачем я веду с ней диалог?

Полина:

Мама дала жаропонижающее, а ещё заставила полоскать горло какой-то дрянью. Брр! Пью чай с лимоном и вашим арахисовым трайфлом :)

Представив, как Полина морщится, полоская горло, я рассмеялся. За окном автобуса мелькали однообразные серые здания, но даже их цвет сейчас казался не таким унылым как раньше.

«Стоп. Я что, смеюсь над её сообщением?»

Я нахмурился и потёр переносицу. Похоже, меня знатно приложили по голове, раз я начинаю творить всякую дичь. Вспомнив заплаканное лицо Полины, порванное платье, а ещё то, как она, заплакав, опустилась на пол в кондитерской, прикрывая лицо руками, я снова разозлился. Хотелось проучить каждую гиену, кто посмел над ней насмехаться. Её обидели, а защитить Полину было некому… Мрази!

Никита:

Выздоравливай!

Я сунул телефон в карман, пытаясь вытряхнуть из головы образ Полины. Эти её медовые глаза, полные непролитых слёз, и та слабая, дрожащая улыбка, которой она так отчаянно пыталась убедить меня, что всё в порядке. Но я-то знал. Знал, что тем вечером она скрывала под этой маской настоящую боль. И сейчас, вспоминая это, грудь снова сжимается так же мучительно, как и тогда. Хочется подойти, обнять её крепко-крепко и сказать, что всё наладится.

«Да что со мной такое!»

Я понимал, что Стас не оставит её в покое, и эта мысль пугала меня. Булатов выбрал новую цель – Полину Знойную.

Глава 8. Полина

Я начала выздоравливать, как раз к маминому дню рождения. В нашем чате все ещё перемывали мне косточки, но, что удивительно, меня это уже больше не задевало. Возможно, всё дело в Никите. Он очень переживал за моё здоровье и, пока я лечилась дома, регулярно писал, давая полезные советы, как быстрее вернуться в форму.

Мелочь,

Мама уже сегодня взялась за подготовку к празднику, и я, конечно, ей помогала. Мы вместе приготовили несколько салатов, а потом налепили целую гору мантов. М-м-м… А вот закуски решили оставить на завтра, чтобы всё было свеженьким. Папа, который обычно пропадает в университете, на день рождения мамы всегда переносит все свои занятия. Он целиком и полностью посвящает этот день своей жене, и это, по-моему, очень круто!

Несмотря на то, что Катя пыталась связаться со мной, я не находила в себе сил ответить на её звонки и лишь коротко отвечала на сообщения. Я понимала, что она не виновата в сложившейся ситуации, но что-то внутри меня мешало наладить контакт. К счастью, подруга проявила понимание, зная о моей болезни, и не настаивала на общении.

После того, как я помогла маме с предпраздничными хлопотами на кухне, отправилась за подарком для неё. Школа игры на гитаре, где я планировала приобрести сертификат, оказалась совсем рядом с домом. Получив его, обратно по пути зашла в канцелярский магазин. Там я выбрала красивый конверт, чтобы вместе с открыткой положить туда подарочный сертификат. Спрятав всё это в ящик стола, решила навести порядок в своей комнате. День пролетел незаметно в домашних делах.

На следующее утро я проснулась пораньше, чтобы вместе с папой выбрать цветы для мамы. Он предпочёл классические алые розы, а я остановилась на нежных розовых хризантемах, дополненных несколькими оранжевыми розами. Вернувшись домой, мы застали маму уже бодрой и сразу же вручили ей букеты. Она была в восторге от цветов, а её глаза сияли от счастья. Одарив нас с папой поцелуями, мама попросила помочь с подготовкой праздничного стола. Вечером родители собирались в ресторан с друзьями, поэтому ближе к полудню мы решили отпраздновать мамин день рождения дома, в семейном кругу.

Никита сообщил, что торт уже в процессе сборки, и я не могла сдержать радости. Отправила ему множество восторженных стикеров, но, похоже, он был слишком занят, чтобы ответить. Кстати, с Машей мы стали активно переписываться и созваниваться. Она учится на факультете журналистики, а ещё у неё есть слабость к «вредностям» – дошираки, чипсы, фастфуд и газировка – это её стихия.

Маша рассказала, что кондитерская принадлежит Евгении Владимировне, маме Никиты. Но самое удивительное, что сам Никита тоже участвует в приготовлении сладостей! Я была поражена – никогда бы не подумала, что у него есть такой талант. Его торты действительно волшебные, и теперь я понимала, откуда берется это удивительное сочетание вкусов.

Но была и другая сторона медали. Маша поделилась, что Никита почти всегда приходит на работу с синяками. Он обычно очень молчалив, и эта информация заставила меня почувствовать грусть. Я не стала говорить ей, кто именно его избивает, опасаясь разрушить хрупкое начало нашего общения с Никитой.

Я знала, что он не терпит жалости, но как тут удержаться? Ему ведь так непросто сейчас, и он совсем один. С тяжелыми мыслями я отправилась в свою комнату. Переоделась в чёрное мини-платье с длинными рукавами-фонариками, а шею украсила бархатным чокером с чёрным овальным камнем. Волосы оставила распущенными, правда, с одной стороны закрепила их несколькими невидимками. Когда стол был накрыт, я начала нервничать из-за задержки торта. Никита написал мне, что курьер немного задержится из-за пробок на дорогах. Я с облегчением выдохнула. Главное, что он уже в пути. Вскоре зазвонил телефон. Взглянув на незнакомый номер, я ответила:

– Алло?

– Знойная Полина? – раздался мужской голос.

– Да, это я, – неуверенно ответила я.

– Доставка. Скажите номер вашей квартиры, чтобы я мог донести торт.

Продиктовав номер квартиры, я побежала в коридор. Мне не терпелось увидеть, каким получился торт от Никиты. Раздался звонок в дверь. Крикнув домашним, что открою сама, я распахнула её. На пороге стоял Никита с большой коробкой в руках. На нём была чёрная шапка и серая парка. Следы прошлых синяков почти исчезли, но появились новые, в других местах. Неужели Стас не может утихомириться?

– Никита? – я уставилась на него с удивлением.

– Принимай свой заказ, – он улыбнулся и протянул мне коробку.

Сердце бешено заколотилось о грудную клетку. Я взяла коробку дрожащими пальцами, которыми случайно соприкоснулась с его горячими ладонями.

– Но почему ты? – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. – Ты сам привёз торт?

– Курьер подвёл, и пришлось везти его самому. Не мог же я оставить твою маму без торта в день рождения, – Никита пожал плечами.

В коридор вышла моя мама, и её любопытный взгляд метался между нами.

– Поля, а кто этот молодой человек? – спросила она с улыбкой.

– Мам, это Никита. Он мой… друг! – Никита изумлённо посмотрел на меня. Ну а что мне оставалось? – Он работает в кондитерской и сделал для тебя торт.

– Очень приятно, Никита! Я мама Поли, Ксения Игоревна. Но можешь обращаться ко мне просто Ксения. Что же ты стоишь в дверях? Проходи, мы как раз собираемся к столу, – мама радушно подтолкнула его внутрь, закрывая за ним дверь.

– Я поздравляю вас с днём рождения, но, к сожалению, мне пора, – растерянно пробормотал он.

– Никита, у меня сегодня день рождения, – мягко напомнила мама, беря его за руки. Её голос был полон тепла, но и настойчивости. – Не огорчай именинницу, пожалуйста. Я настаиваю.

На его щеках появился лёгкий румянец. Мама забрала с моих рук коробку, а я просто стояла и ждала, когда Никита снимет парку, чтобы проводить его на кухню. Пока он возился с молнией, я почувствовала, как мои щёки начали гореть.

«Ой, неловко-то как…»

Ещё ляпнула, что он мой друг. Ой, дурында! Я покосилась на него, разглядывая: серые джинсы, хвойного цвета толстовка, белые носочки. Он стянул с запястья резинку и убрал волосы в хвост. От него пахло ванилью и мужским парфюмом. Его голубые глаза, как два летних озера, остановились на мне, и я, застигнутая врасплох, поперхнулась слюной и закашляла.

– Ещё болеешь? – с легкой насмешкой спросил он.

– Эмм, нет. Это, видно, остаточное, – нагло соврала я. – Прости мою маму за упрямство, но тебе придётся потерпеть наше общество хотя бы ненадолго.

– Ладно, переживу как-нибудь, – Никита закатил глаза, но в них не было той злости и раздражённости, как при последней нашей встрече.

– Знаешь, – я приблизилась к нему и заглянула в лицо. Он выгнул бровь, ожидая продолжения. – Я думала, что меня разорвёт от любопытства все эти дни, пока ты делал торт.

– Откуда ты… – он ошарашенно смотрел на меня.

– Маша, – хитро улыбнулась я, наслаждаясь его замешательством.

Никита недовольно цокнул языком, а потом опустил голову, и тут я увидела, как

– Теперь, когда ты знаешь, что я пеку торты, перестанешь кашлять? – Никита поднял голову, всё ещё улыбаясь.

У меня от удивления раскрылся рот, а щёки загорелись ещё сильнее. Передо мной точно стоял Никита? Или у меня галюцинации? Или температура поднялась, и я сейчас брежу? Ведь сейчас я вижу совсем другого парня. Он умеет улыбаться, разговаривать без злобы и смотреть без ненависти.

Кто такой Никита Малышев?

– Это никак не связано, – я попыталась отмахнуться. – Пошли уже, а то нас заждались.

На кухне царила праздничная атмосфера. Вазы с цветами на подоконнике наполняли комнату нежным ароматом, а стол, покрытый белоснежной скатертью, манил изысканной сервировкой. Мама и папа сидели рядом, о чём-то хитро перешептываясь, и я, кажется, догадывалась, о чём именно.

– Пап, познакомься с моим другом, – я осторожно взяла его под локоть, чувствуя, как Никита напрягся, взглянув на меня. – Никита, это Виталий Иванович, мой папа.

– Здравствуйте, – Никита протянул руку, и отец пожал её.

– Здравствуй, здравствуй, – с теплотой ответил папа . – Ну, Никита, рассказывай, что за чудо ты сотворил?

Никита проявил галантность, отодвинув мой стул, и занял место рядом со мной.

– Да, в общем, ничего особенного, – непринуждённо ответил он. – Просто постарался сделать что-то красивое и вкусное. Полина сориентировала меня, что Ксении Игоревне нравится, и я попытался это учесть.

– Вот оно что. Боюсь представить, что наплела моя дочь. Сам понимаешь, женщины они такие… – папа лукаво подмигнул Никите, а тот широко улыбнулся в ответ.

– Это какие такие? – с подозрением спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

– Непостижимые, – заключил папа.

– Ну всё, хватит разговоров, а то еда остынет, – вмешалась мама. – Полина, позаботься о Никите.

Я на автомате схватила тарелку и наполнила её мантами, отбивными, салатами и разными закусками.

– Эх, Никит, – усмехнулся папа, – с нашей Полей голодным не останешься. Она тебя быстро откормит, а то ты какой-то щупленький.

– Папа! – возмущённо воскликнула я.

Никита сначала рассмеялся, но тут же резко прикрыл рот рукой. Нет, серьёзно? Кто этот парень? И что он сделал с Никитой? Я бросила на него испепеляющий взгляд, на что он отрицательно покачал головой. Никита взял вилку и попробовал салат.

– Очень вкусно, – сказал он, обращаясь к маме.

– Кушай, Никит, – мама расцвела прямо от похвалы.

Родители спрашивали у него, как он пришёл к тому, что захотел заниматься кондитерским ремеслом. Он с улыбкой рассказал, что всё началось с мамы. Она была настоящим генератором идей, её энтузиазм был заразителен, и именно она вдохновила его на этот путь. Разговор как-то сам собой перетёк в будущее, и здесь я узнала нечто любопытное. Никита выразил желание покинуть город и уехать как можно дальше. Причина этого желания осталась неясной, но я нутром чувствовала, что он что-то недоговаривает. Затем отец обратил внимание на его лицо, и я сосредоточилась на ответе Никиты. Он, разумеется, не раскрыл истинную причину, а лишь сообщил, что на него напали местные хулиганы

– Давай я тебе перцовый баллончик дам? – папа серьёзно произнёс, переживая за него.

Никита удивлённо распахнул глаза, но затем печально улыбнулся.

– Виталий Иванович, спасибо за беспокойство, – сказал он.

Когда разговор зашёл о родителях, его лицо помрачнело. О маме он говорил с особой теплотой и любовью, а вот об отце… ничего. От слова совсем. Может, они не ладят? Мы узнали, что отец Никиты занимает одну из руководящих должностей в местном отделении Газпрома, и на этом всё. Мои родители ненадолго переглянулись, и потом повисла тишина. В его глазах промелькнула усталость и какая-то затаённая злость. Мне захотелось обнять Никиту и сказать, что всё будет хорошо. Я чувствовала, что должна была что-то сделать. И тогда я коснулась его руки, лежавшей на столе. Никита опустил взгляд на мою руку, а затем сжал её в ответ

«Мне же это сейчас не снится?»

Настало время разрезать торт. Мама встала из-за стола, освобождая место для коробки. Я помогала ей, убирая посуду. Когда мама открыла коробку, я замерла, поражённая красотой торта. Это просто невероятно! Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть творение Никиты во всех деталях. Это была круглая корзиночка, боковина которой искусно сплетена из крема, словно соломенное плетение. А сверху… красные и белые розы с изумрудными листиками, россыпь белого жемчуга разного размера и невесомые белые и чёрные бабочки. От такой красоты у меня перехватило дыхание.

Я повернулась к нему, глядя на него с восхищением. Его голубые глаза встретились с моими, и он ласково улыбнулся. Мама кружила, как пчёлка, вокруг торта и фотографировала его на телефон.

– Никита, ты просто волшебник! – воскликнула она. – Такую красоту и кушать жалко.

Мама протянула нож Никите.:

– Как создателю, тебе и честь!

Он немного растерялся, принимая нож с улыбкой и аккуратно отрезал первый кусок, положив его на тарелку. Аромат клубники наполнил кухню, перенося нас в летний месяц.

– Надеюсь, вам понравится, – Никита протянул тарелку маме.

Она первая попробовала торт и закрыла глаза от удовольствия.

– Никита, это божественно! Он получился сладким, но не приторным. Ты очень талантливый парень, – проворковала мама.

Папа тоже уже попробовал свой кусок и одобрительно кивнул:

– Действительно очень вкусно! Поля, тебе повезло с другом.

Когда Никита поставил тарелку напротив меня, я не могла отвести от него глаз. Он протянул мне вилку и ждал, когда я её возьму.

– Попробуй, – тихо сказал он, улыбаясь.

Я отправила в рот небольшой кусочек торта. Нежный бисквит, пропитанный клубничным сиропом, нежный лёгкий крем с кусочками ягод, добавляющими приятную кислинку. Всё это идеально сочеталось в торте. Я даже не заметила, как прикрыла глаза от наслаждения, погрузившись в этот восхитительный вкус. Открыв их, я посмотрела на Никиту.

– Это лучшее, что я когда-либо пробовала, – искренне призналась я.

– Поспорю, что самое лучшее ты ещё не пробовала, – загадочно улыбнулся Никита.

– И что же это? – с любопытством спросила я.

– Нечто особенное, по секретному рецепту, – ответил он, и в его глазах зажёгся озорной огонёк, а губы растянулись в улыбке.

В этот момент я почувствовала в груди что-то новое, незнакомое. То, чего никогда ещё не испытывала.

Это было влечение.

Глава 9. Никита

Кто бы мог подумать, что я буду сидеть за одним столом с родителями Полины. Ксения Игоревна умела надавить, поэтому пришлось задержаться. Всё-таки у человека день рождения, и проигнорировать просьбу было как-то неудобно. Прошёл уже час. И за это время я понял, какие у Полины замечательные родители. Они приняли незнакомого человека со

Здесь царила какая-то умиротворяющая атмосфера, где я ощущал себя расслабленно и… спокойно. Даже сдержанный Виталий Иванович смог меня удивить. Он неожиданно предложил мне перцовый баллончик, и в его глазах я увидел настоящую заботу. Если бы кто-то смотрел со стороны, это могло бы показаться чем-то вроде отцовской опеки, хотя мы с ним и не были кровными родственниками. В отличие от моего собственного отца, который считал меня своим худшим творением – бесхарактерным, никчёмным зародышем, размазней.

Находясь в квартире Знойных, я вдруг остро осознал, как сильно мне не хватало простого человеческого тепла и понимания. Мне нужен был кто-то, кто видел бы во мне не обузу, а человека, личность. Когда Виталий Иванович протянул мне баллончик, я взял его и задумчиво повертел в руках. В голове промелькнула горькая мысль. Задумывался ли мой отец хоть раз о чём-то подобном, видя своего избитого сына? Дело было не столько в самом баллончике, сколько в символе защиты, в элементарной поддержке. Как же тяжело носить в себе это всё дерьмо, не имея возможности высказаться. А может быть… стоит наконец сказать ему, как меня изматывает его вечное недовольство?

«Ненавижу его. Ненавижу это чувство…»

Поток моих мыслей прервал голос Ксении Игоревны. Она поставила коробку с тортом на стол, и я замер, наблюдая за реакцией всех присутствующих. Но больше всего меня волновала Полина. Её взгляд, когда она увидела мой торт, тронул меня до глубины души. Этот детский восторг, искреннее удивление, с которым она смотрела то на моё кулинарное творение, то на меня. Она заставила моё сердце биться чаще. Сегодня я вообще улыбался как-то непривычно много, и, честно говоря, ничего не мог с собой поделать.

После того, как мы допили чай, Полина предложила мне пройти к ней в комнату. Она была оформлена в мягких пастельных тонах, что, казалось, я оказался внутри нежного утреннего рассвета. У стены располагалась кровать, застеленная розовым покрывалом, с белыми подушками и старым плюшевым зайчиком. Рядом с ней стояла прикроватная тумбочка с лампой. Напротив находились письменный стол и вместительный шкаф. Окно было оформлено легкой тюлью и розовыми шторами. В общем, типичная комната девочки. Я, засунув руки в карманы джинсов, продолжал изучать обстановку, пока Полина устраивалась на кровати.

– Мне очень понравился твой торт, – произнесла она, обращая на меня взгляд.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил я, опускаясь на пол и опираясь на одну руку.

– Никита, может, ты сядешь на кровать или вон в то кресло? – в её голосе проскользнула нотка смущения.

– Мне и так удобно.

Между нами повисла пауза, и я невольно стал разглядывать Полину. Её чёрное платье было просто потрясающим. Оно аппетитно обрисовывало её грудь, талию и мягко ниспадало, подчеркивая изящный изгиб бедер. Тонкий чокер на шее добавлял какой-то особой, притягательной нотки. Никакого макияжа, только её естественная красота. Полина действительно была чертовски привлекательной. Но эта красота тут же затмилась другим воспоминанием: той испуганной, сломленной девчонкой, которую Стас так жестоко унизил на глазах у всех. Сердце сжалось, а в висках застучала ярость.

– Ты… – начала Полина.

– Ты… – эхом отозвался я, и мы оба вновь замолчали.

Я машинально почесал рукой затылок, а Полина пригладила складки на платье.

– Говори, – подтолкнул я её.

Я снова взглянул на неё, и в её глазах мелькнуло замешательство, какая-то внутренняя борьба. Наконец, она тихо произнесла:

– Я… я хотела сказать тебе, спасибо.

– За что? – спросил я, хотя прекрасно понимал, о чём речь.

– За торт, – она отвела взгляд, и я заметил, как её щеки покраснели. – И за то, что остался сегодня с нами.

Не привык я к таким разговорам. Похоже, я забыл, как выражать свои чувства. А может, это всего лишь притворство? Кто его знает. Я поднялся с пола и подошёл к письменному столу. На самом краю лежала книжка, которую взял в руки.

Это был «Маленький принц». Пролистав несколько страниц, моё внимание привлекли несколько приклеенных ярких стикеров. Любопытство взяло вверх, и я начал читать пометки, оставленные Полиной:

«Спасенье в том, чтобы сделать первый шаг», «Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты – это ты», «Животное и в старости сохраняет изящество. Почему же так изуродована благородная глина, из которой вылеплен человек?», «Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит вместе смотреть в одном направлении».

Последняя цитата из книги заставила меня задуматься. Действительно ли мы с моими близкими смотрим в одном направлении, или каждый из нас живёт в своём собственном мире, лишь изредка пересекаясь? Казалось бы, простая детская сказка, но сколько в ней скрытой мудрости. Закрыв книгу, я положил её на место.

– Знаешь… – Полина приблизилась ко мне. – Я не понимаю, что происходит у тебя внутри. Почему ты отгородился от всех, почему позволяешь компании Стаса издеваться над собой, и почему ты всегда молчишь? Но, Никита, несмотря на всё это, я вижу в тебе доброту и силу. Ты помог мне с тортом и даже не бросил меня, когда я пришла в вашу кондитерскую

Почему она так говорит? Разве Полина не должна, как и все, отвернуться от меня? Она ещё и заступается за меня, хотя это я должен был предвидеть и защитить её от Стаса… Я не понял его грязных намерений, и Полина пострадала из-за меня. Какая же она всё-таки странная…

– Полина, ты заблуждаешься, – выдавил я из себя, чувствуя, как ладонь сжимается в кулак.

Её пальцы коснулись моей руки, разжимая сведённые костяшки.

– Нет, Никита. Я уверена в том, что говорю, – ответила Полина, и на её лице появилась одобряющая улыбка.

Её прикосновение было для меня неожиданностью. Я не привык к такому вниманию, особенно от девушки, которая была лучом солнца в моём сером мире. Я привык, что люди видят во мне лишь безвольного, бесхребетного и слабого парня, которого можно унижать и обижать. Эта девушка обезоруживала. Полина видела во мне что-то другое. Видела то, что я давно сам в себе похоронил.

Не в силах выдержать взгляд её медовых глаз, я отвернулся. Внутри меня бушевал хаос. С одной стороны, мне хотелось верить её словам, но с другой – ощущал страх. Страх, что Поля ошибается. Она просто увидела то, что ей хотелось видеть, и рано или поздно эта девчонка разочаруется во мне также, как и мой

«Боже, зачем ей это всё?»

– Мне нужно уйти.

Я высвободил свою руку и направился к выходу. Пора уходить, пока у меня не снесло крышу рядом с этой девушкой. Полина вышла вместе со мной в коридор, а затем подошли её родители. Накинув парку, я попрощался со всеми и напоследок поблагодарил родителей Полины за их тёплое гостеприимство. Вылетев пулей из подъезда, направился к припаркованной машине. Сев за руль, тронулся с места. Я изо всех сил пытался выкинуть из головы слова Полины.

Переступив порог дома, я снял куртку и сразу понял, что отец дома. Его приглушённый голос, доносившийся из гостиной, заставил сердце болезненно сжаться. Он стоял у окна, разговаривая по телефону. Когда он обернулся, его взгляд, тяжелый и оценивающий, остановился на мне.

– Подожди, – бросил он в трубку, прищурив свои голубые глаза, такие же, как мои.

Я хотел незаметно проскользнуть в свою комнату, но его голос, как удар грома, остановил меня.

– Стой!

Я замер. Знал, что сейчас будет. Повернувшись, я увидел, как его лицо исказилось гневом.

– Ты ещё долго будешь ходить, как затравленный щенок? – прошипел он, приближаясь. – Я же предупреждал тебя: ещё раз увижу тебя в таком виде – пеняй на себя!

Я поднял голову и встретил его взгляд с вызовом.

– Ты ещё смеешь так на меня смотреть? Да это я должен… – он запнулся, подбирая слова, чтобы выразить своё разочарование. – Как можно быть таким бесхребетным? Разве я тебя так воспитывал? Где твоя гордость? Ты не сын, а тряпка! Проваливай с моих глаз!

В следующее мгновение его ладонь оставила жгучий след на моей щеке. Сглотнув комок в горле, я развернулся и пошёл в свою комнату. Закрыв за собой дверь, увидел своё отражение. Щека горела, но эта боль была привычной. Хуже физической была мысль о собственной никчёмности. В голове гудело, а перед глазами плясали багровые искры злости.

Я знал этот спектакль наизусть. Сначала гнев и презрение, потом попытка разбудить во мне сопротивление. Цель моего "драгоценного" папаши была проста: унизить, сломить и сделать послушным. А я продолжал молча глотать эту обиду.

Глава 10. Полина

Сердце колотилось в груди, когда я приближалась к школе. Воспоминания о том, что случилось на осеннем балу, не давали покоя, и мысль о встрече со Стасом, да и вообще с кем-либо из одноклассников, вызывала страх. Я поправила лямку рюкзака и направилась к кабинету физики. Девочки бросали на меня косые взгляды, тихонько хихикали, а некоторые даже не стеснялись указывать пальцем. Я старалась не обращать внимания и поднялась на второй этаж. До самого кабинета меня преследовали приглушенные смешки и шепот.

Когда я вошла в класс, раздался общий гул, а парни даже засвистели. Катя, как всегда, уже заняла мою парту. Я прошла к своему месту и начала готовиться к уроку.

– Привет, выздоровевшая, – сказала Катя, подперев подбородок рукой.

– Привет, – ответила я.

– Похоже, кто-то сегодня не в духе.

Я проигнорировала её и уселась. И в этот момент в класс вошёл Стас. Наши взгляды встретились, и я так сильно сжала ручку в руке, что она затрещала.

«Урод!»

Стас, расплывшись в довольной улыбке, неторопливо направился к моей парте. К моему удивлению, его обычная свита притихла и заняла свои места. Видимо, Стас дал им команду не вмешиваться. Он, не стесняясь, вытолкнул одноклассника с соседней парты и уселся напротив меня.

– Какой прелестный котёнок вернулся к нам, – произнёс он, облизывая губы, – Я о-о-очень скучал по тебе.

Как же он меня бесил! И как же он искусно притворяется, что ничего не сделал? Я старалась не показывать, как его слова меня задевают. В классе воцарилась тишина, все ждали, что произойдёт дальше.

– Не переживай, Стас, – процедила я, бросив на него испепеляющий взгляд. – Скоро ты вернёшься на своё место. Котёл в аду давно кипит в ожидании тебя!

Он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, и его улыбка стала еще шире.

– Ох, котёнок, – протянул он с игривым тоном. – Ты ведь не забыла обо мне? Я так ждал твоего возвращения. Думал, ты соскучилась по моим… ухаживаниям.

Класс разразился смехом, а я сжала кулаки под партой. Да как он смеет? В горле встал ком, а в его глазах мелькнул какой-то зловещий блеск.

– Что, котёнок, язык проглотила? – наклонившись ко мне, прошептал Стас, и я почувствовала запах сигарет. – Неужели боишься?

– Боюсь? – проговорила я твёрдо, хотя внутри все дрожало от слабости. – Нет, Стас. Ты меня только раздражаешь.

В класс зашла учительница, и когда все уже отвлеклись от нас, я тихо произнесла Стасу:

– Я обещаю, что ты пожалеешь о том, что перешёл мне дорогу.

Он наклонился к моему уху и прорычал:

– Это мы ещё посмотрим.

Взгляд Стаса, полный дерзости, все ещё ощущался на мне, словно обжигающий огонь. Я старалась вслушиваться в слова учительницы, но это было непросто. Вдруг Катя протянула мне свою тетрадь. На листке было написано: «Поля, ты как?» Я взяла карандаш и коротко ответила: «Всё хорошо». Она посмотрела на меня, а потом тихо прошептала:

– Ты что, на меня злишься?

– Нет, – ответила я, хотя внутри что-то сжалось.

Мне было трудно общаться с ней, казалось, что её слова неискренни. К концу урока я достала телефон. Дрожащими пальцами я набрала сообщение тому, кого очень хотела увидеть.

Полина:

Привет) Как ты вчера добрался до дома?

Ответ пришёл не сразу, заставив меня немного поволноваться.

Никита:

Привет. Хорошо, ты в школе?

Полина:

Да…

Никита:

Всё хорошо???

Внутри меня всё кричало:«Нет, Никита, мне очень плохо… Мне страшно», но вместо этого написала:

Полина:

Всё ок.

Как же я хотела рассказать ему, как мне тяжело, как меня всё душит. Катя, сидевшая рядом, украдкой бросала на меня взгляды. Я чувствовала их, но не решалась обернуться. Телефон снова завибрировал.

Никита:

Ты не умеешь врать.

Я улыбнулась, выключила телефон и убрала его в рюкзак. Прокручивая разговор со Стасом, я переживала, что он ещё может выкинуть? К чему мне готовиться? Звонок прозвенел, и я, собрав учебники, вышла из класса. В коридоре, облокотившись на дверь, меня ждал Стас. Его ухмылка говорила сама за себя. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он слышит его стук. Я прошла мимо, чувствуя его взгляд на спине. Коридор наполнился учениками, и я попыталась затеряться в толпе.

– Стас! – раздался чей-то голос. – Пошли! Нас Александр Александрович ждёт в спортзале. Хочет поговорить о предстоящих соревнованиях.

Мне аж дышать стало легче. Стас Булатов был

– Знойная! Ещё увидимся, котёнок!

От его слов по спине пробежал неприятный холодок, и я ускорила шаг, мечтая оказаться не в школе, а дома. На лестнице я врезалась в кого-то, но не обратила внимания. Страх гнал меня вперёд, в уборную, где могла хоть на минуту перевести дух от насмешек и косых взглядов

«Как же тяжело… справляться со всем в одиночестве».

***

Никита

Учебный день начался на удивление гладко. Первые два урока прошли без происшествий, и я даже успел привыкнуть к этой непривычной тишине. Обычно в это время я уже ожидал столкновения с Булатовым, который то и дело искал меня по всей школе. Мой товарищ, Егор, шёл рядом полностью поглощённый своим телефоном.

– Егор, тебе не кажется, что сегодня как-то подозрительно тихо? – спросил я, чувствуя лёгкое беспокойство.

Он оторвался от экрана, огляделся и ответил:

– Да вроде нет. Всё как обычно. Что-то случилось, Никита?

– Да так, наверное, показалось…

– Ты сегодня какой-то не такой, – внезапно сказал Егор.

– Какой? – тут же переспросил я.

Он убрал телефон, повернулся ко мне и начал загибать пальцы, перечисляя:

– Во-первых, обычно от тебя исходит такая… мрачная аура, что кажется, вот-вот взорвёшься. А сейчас ты как будто светишься изнутри. Во-вторых, ты стал постоянно сидеть в телефоне, хотя раньше использовал его только для звонков и работы. И я заметил, что когда тебе приходит сообщение, ты начинаешь улыбаться. В-третьих, ты сейчас кого-то высматриваешь. Никитос, я тебя просто не узнаю. Что происходит, друг?

Я остановился. Его слова заставили меня задуматься. А ведь Егор прав… Что-то во мне изменилось. Всё дело в Полине. Я постоянно думаю о ней. На уроках меня не покидало беспокойство, ведь она учится в одном классе со Стасом. Полина написала мне, что с ней всё в порядке, но я чувствую, что она обманывает. Или, может быть, она просто пытается меня успокоить?

«Но я, чёрт возьми, беспокоюсь! Глупая девчонка…»

– Кит? – позвал Егор.

– А?

– Ты что-то скрываешь? – он улыбнулся и шутливо погрозил пальцем.

– Пошли, какой там следующий урок? – я перевёл тему.

– Литература, второй этаж.

Мы направились к лестнице. Откуда он вообще взял, что они у меня есть? Ну, разве что кроме того, что происходит между мной и отцом… Вдруг кто-то толкнул Егора.

– Эй! Постой! – крикнул он. – Никита, это же та девчонка с осеннего бала?

Я повернул голову и увидел Полину. Она куда-то спешила, опустив голову и крепко сжимая лямки рюкзака, словно никого вокруг не замечая.

– Полина? – вырвалось у меня, и я сделал шаг вниз на ступеньку, но тут же остановился.

Егор смотрел на меня с удивлением. Я сжал кулаки. Неужели я хотел побежать за ней? Да, чёрт возьми, хотел! Хотел поймать её за руку, развернуть к себе и заставить Полину посмотреть мне в лицо. Увидеть правду, а не это короткое сообщение «Всё ок». Хотел спросить, обидел ли её снова Стас или кто-то из его дружков. Но вместо этого я стоял, как идиот, на этой лестнице, провожая её взглядом.

Егор всё ещё смотрел на меня, приподняв бровь. Полина скрылась за поворотом, и я, делая вид, что ничего не произошло, буркнул ему:

– Пошли, а то опоздаем на литературу!

Учительница вместе с классом разбирали любовные терзания героев, а меня в это время разрывали изнутри мои собственные. Литература, как иронично. Что же случилось? По её опущенной голове и спешной походке можно было судить, что она словно хотела спрятаться от кого-то или чего-то. Учительница рассказывала что-то о любви и страданиях, но я слушал её вполуха. Достав телефон, я открыл нашу с Полей переписку. Перечитав последнее сообщение, я заблокировал телефон и откинул его на парту.

Лживая девчонка…

Егор, сидящий рядом, похоже, чувствовал моё напряжение и ничего спрашивать не стал. Я был благодарен ему за это, потому что сам до конца не понимал, что со мной творится. Наконец прозвенел звонок. Впереди оставался лишь урок истории. Мы с Егором вышли в коридор и примостились у окна. Я поставил рюкзак на подоконник, а Егор отправился в буфет за чем-нибудь вкусненьким. Коридор был почти пуст, лишь пятиклашки, как всегда, носились туда-сюда, полные энергии.

Внезапно тишину нарушил грубый смех. Это приближалась компания Стаса. Я услышал их непристойные шутки и наглые предложения, обращенные к кому-то.

– Ну чего ты ломаешься?

– А покажи ещё раз сиськи?

– А вообще, пойдём со мной, я тебе покажу единорога!

Меня передернуло от мерзости. Обернувшись, я увидел Полину. Её лицо пылало то ли от смущения, то ли от злости. За ней, ухмыляясь, шли прихвостни Стаса и один из них схватил Полю за руку.

– Отпусти меня! – прокричала она, но они быстро скрылись за углом.

Не раздумывая, я бросил свои вещи и ринулся за ними. За углом открылась ужасная картина: Полина, окруженная этими «гиенами», была прижата к стене. Тот, кто держал её за руку, пытался залезть ей под юбку, а когда она отбилась, нагло схватил её за грудь. Ярость захлестнула меня. Я бросился вперёд, схватил наглеца за шиворот и, не рассчитав силы, отшвырнул его от Полины. Он рухнул на пол. Я стоял, тяжело дыша, сердце бешено колотилось. Повернувшись к Полине, я увидел, что она стоит неподвижно, как статуя, с приоткрытым от удивления ртом. Её медовые глаза были полны слёз и страха, но в них читалась и благодарность. Подойдя к ней ближе, я машинально одёрнул её юбку и заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

– Ты в порядке? – прошептал я.

– Никита! – крикнула она, и в тот же миг на меня накинулись шавки Стаса.

Удары сыпались со всех сторон. Теперь я лежал на полу, чувствуя боль по всему телу.

– Белоснежка, тебе конец! – выкрикнул тот, кого я отшвырнул от Полины.

– Так оказывается, наша Белоснежка всё это время был волчонком, который просидел в кустах! – подхватил кто-то из толпы.

Очередной удар ногой по животу заставил меня согнуться. И тут Полина с диким криком обрушила свой рюкзак на голову одного из нападавших.

– Оставьте его в покое! Иначе пожалеете!

Её кто-то толкнул, и она упала рядом со мной. Гнев с новой силой вспыхнул во мне. Я вскочил на ноги и врезал первому, кто попал мне под руку. В этот момент появилась фигура завуча.

– Это что здесь происходит?! Немедленно прекратили!

Все замерли. Я помог Полине подняться,

– Всех вас жду в моём кабинете после уроков! – завуч нарушила повисшую тишину.

Полина прижалась ко мне, её пальцы крепко сжали мою руку. Егор, наблюдавший за всем молча, вдруг расплылся в улыбке.

«Опять выдумал себе не весть что».

Завуч, повернувшись ко мне, произнесла:

– Малышев, тебя я меньше всего ожидала увидеть в такой ситуации. Расходитесь по классам!

Дружки Стаса, следуя за ней, бросали на меня злобные взгляды. Егор подошёл к нам, обеспокоенно спрашивая, что произошло, пока он отлучался. Я лишь пожал плечами, не желая вдаваться в подробности при Полине.

– Никита, он… заступился за меня, – объяснила Полина Егору.

– Кто? Никитос? Да ты шутишь? – он уставился на меня. – Кстати, я Егор.

– Полина, – они пожали друг другу руки.

– Полина, не хочу показаться грубым, но ты знаешь, что эти ребята сейчас побегут жаловаться Стасу? А он это так просто не оставит, – наседал Егор на девчонку.

– Егор! – одёрнул я его.

– Да чё, Егор! Тебя Стас в землю зароет.

– Никита, я… – Полина обратилась ко мне дрожащим голосом. – Я не хотела, чтобы так получилось. Не надо было…

– Не надо что? – я рявкнул на неё. – Надо было стоять в сторонке, пока они тебя…

Я осёкся. Меня не только взбесила вся эта ситуация, но ещё мне пришлось нарушить своё правило. Сорвался и полез в драку, хотя столько лет себя сдерживал. Прозвенел звонок, сигнализируя о начале урока. Мы поплелись в класс. Егор уже скрылся за дверью, а я подошёл к подоконнику, чтобы забрать свой рюкзак. Но тут меня кто-то взял за руку.

– Полина? – я обернулся, удивлённо вскинув бровь.

– Давай сбежим с последнего урока? – предложила она, глядя мне в глаза.

Я глубоко вздохнул. И, к своему собственному изумлению, согласился.

– Давай, – ответил я, сам не веря в свои слова.

«Что же я делаю?»

Мы направились к гардеробной, чтобы забрать свои куртки. Воздух снаружи уже дышал осенью, октябрь доживал последние дни, готовясь уступить место зиме. Поля вдруг схватила меня за руку и потянула меня за собой. Я не стал сопротивляться. Она побежала, и я, подстраиваясь под её стремительный бег, помчался следом.

Куда мы неслись? Чёрт его знает! Да и какая разница? В этот момент, рядом с ней, я почувствовал настоящую свободу. Свободу от уроков, от всех этих правил, от всего, что так мучительно сковывало меня.

Глава 11. Полина

Мы отправились в Центральный парк. Мне всегда нравилось проводить время здесь. В отличие от шумных летних дней и праздничных гуляний, сейчас тут было тихо и безлюдно. Могучие сосны служили нам надёжной защитой от холодного ветра. Сквозь деревья, вдали, виднелась крыша музыкального театра. Никита шёл рядом, и я наслаждался нашей прогулкой. Вскоре он остановился и купил нам горячий шоколад, чтобы согреться.

– Вот, держи, – сказал он с улыбкой, протянув мне стакан.

– Спасибо, – ответила я, принимая его.

Я сделала небольшой глоток. Горячий, сладкий шоколад согревал меня изнутри, пытаясь отогнать неприятные мысли. Но, как бы я ни старалась, воспоминания всё равно возвращались. До сих пор не могу прийти в себя от того, что произошло. Этот дружок Стаса… я даже представить не могла, что он способен на такое. Его навязчивые, отвратительные прикосновения под юбкой вызвали у меня настоящий ужас.

Хорошо, что Никита оказался рядом. Когда я увидела его, сердце забилось быстрее. Его гневный взгляд, направленный на обидчика, пугал. Я искренне надеюсь, что мой рюкзак оказался достаточно тяжёлым, чтобы преподать этому прихвостню Стаса урок. Но несмотря на пережитый кошмар, меня грела мысль о том, что я небезразлична Никите. Его заботливое прикосновение, когда он поправлял мою юбку, и взгляд, полный сожаления, говорили о многом.

Мы медленно шагали по аллее, под ногами приятно шуршала смесь опавшей листвы. Солнце проникало сквозь ветви, вычерчивая на земле причудливые узоры. Никита, кивнув в сторону приютившейся у тропинки лавочки, пригласил меня присесть. Я с радостью приняла этот тихий жест. Мы оба потягивали горячий шоколад и наблюдали, как ветер забавляется с ветвями деревьев. Где-то вдали раздавалось пение птиц, и в этот момент я почувствовала, как внутри меня тоже зазвучала какая-то своя, особенная мелодия.

– Красиво, правда? – спросила я, повернувшись к Никите.

– Согласен, – ответил он, глядя на меня.

– Тут так…

– Спокойно, – закончил за меня Никита.

– Да, – подтвердила я. – Спасибо тебе большое за то, что отшвырнул от меня этого придурка.

– Я знаю… – Никита нахмурился, и я заметила, как напряглись его челюсти. – Про осенний бал.

Я отвернулась, чувствуя, как щёки заливаются краской. Сжимая ещё теплый стаканчик в руках, я поправила сползшую шапку на голове. Конечно, он знал. Возможно, кто-то рассказал Никите о том, что произошло, или он сам своими глазами увидел всю эту мерзость, которую обо мне распространяли в социальных сетях. Внутри всё болезненно сжалось. Мне так хотелось быть идеальной хотя бы для одного человека. Для Никиты.

– Да уж… Этот бал я запомню на всю жизнь, – я попыталась усмехнуться, но получилось криво.

– Почему ты пришла в тот день в кондитерскую? – его вопрос застал меня врасплох.

Почему? Я хотела почувствовать себя в безопасности… рядом с Никитой. Хотелось, чтобы он меня пожалел. Хотелось, чтобы он приободрил меня, сказав что-то хорошее. Я просто хотела, чтобы в трудную минуту он был рядом.

– В тот момент я была настолько подавлена, что просто запрыгнула в первый попавшийся автобус. Он ехал по Красному проспекту, и я вдруг вспомнила про кондитерскую. Не думая, вышла на ближайшей остановке. Я просто… – слова застряли в горле, а глаза снова наполнились непрошеными слезами.

– Просто? – переспросил Никита.

– Просто мне так сильно захотелось тебя увидеть, – призналась я, и слёзы потекли по щекам.

Я смотрела на деревья, на случайных прохожих, лишь бы не столкнуться с ним взглядом. Боялась увидеть в нём отвращение или безразличие ко мне. Тишина стала давить. Зачем я сейчас это сказала? Лучше помалкивала бы в тряпочку. Но Никита придвинулся ко мне и обнял меня, крепко прижимая к себе.

– Тебе надо было всё рассказать мне, – тихо произнёс он.

И тут меня прорвало. Слёзы хлынули потоком, обжигая щёки. Я вцепилась в его куртку, уткнувшись в неё лицом, и рыдала, не в силах остановиться, чувствуя, как плечи дрожат от беззвучных всхлипов.

Сквозь слёзы, я уловила знакомый аромат хвои. Это был запах Никиты. И он, как лучик света в темноте, принёс с собой такое желанное тепло и чувство полной безопасности. Постепенно всхлипы начали затихать, а Никита всё так же нежно ладил меня по спине. Когда я наконец смогла отстраниться, мой взгляд упал на его куртку. Там красовалось тёмное пятно от моих слёз и, кажется, соплей. Стало ужасно неловко. Достав из сумки упаковку влажных салфеток, я принялась оттирать следы своей слабости. Никита мягко накрыл мою руку своей. Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. В его ангельских глазах не было осуждения, но что-то там мелькнуло, отчего моё сердце забилось быстрее. Что это было? Сочувствие? Нежность?

– Прости, – прошептала я, чувствуя себя невероятно глупо.

– Не переживай, потом постираю, – ответил Никита с легкой улыбкой, поднимаясь со скамейки и увлекая меня за собой. – Ты голодна?

– Немного, – призналась я, робко улыбнувшись в ответ.

– Тогда пойдём?

– Пойдём, – согласилась я, не задавая лишних вопросов.

Когда мы вышли из парка, воздух наполнился звуками города, и тут же зазвонил телефон Никиты. Он принял вызов, не разжимая моей руки, и, продолжая идти, начал говорить, его голос смешивался с шумом улицы.

– Егор? Что-то срочное? – спросил он.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, о чём идёт речь. Его рука, слегка сжавшая мою, выдавала его беспокойство. Что же такого сказал ему Егор?

– Мы в центральном парке, – Никита бросил на меня мимолётный взгляд и ускорил шаг. – Идём в кафе. Да. Спасибо, что предупредил.

Он убрал телефон, а моё сердце тревожно забилось.

– Что случилось? – спросила я.

– Стас. Он приходил в наш класс после уроков.

– Зачем? – насторожилась я.

– За мной.

Никита сказал это так буднично, словно речь шла о пустяке. Я поняла, зачем он понадобился Стасу. Они собирались его поймать и проучить за то, что Никите пришлось заступиться за меня. Получается, я сама подставила его под удар, хотя прекрасно понимала, как Стас изводит Никиту. Меня тут же охватило острое чувство вины.

– Мы не пойдем в кафе, – решительно сказала я, отпуская его руку. Он удивлённо поднял бровь. – Мы пойдем туда, где ты будешь в безопасности.

– И где же, по-твоему, мне будет безопасно? – в его голосе прозвучало раздражение.

– В кондитерской.

Я схватила Никиту за локоть и потянула его в сторону «Мармеладного рассвета». Мы как раз находились недалеко от кондитерской. Едва мы переступили порог, как Маша, заметив нас, озарилась самой искренней улыбкой. Она быстро попрощалась с последним посетителем и тут же направилась к нам.

– Поля! Никита! Не ожидала вас сегодня увидеть, да ещё и вместе, – Маша бросила взгляд на наши сцепленные руки, и мы тут же разъединили ладони.

– Я принесу чай, а вы пока располагайтесь, – сказал Никита и скрылся за дверью, ведущей на кухню.

Через мгновение Маша крепко обняла меня и прошептала:

– Вы с Никитосом вместе?

– Что? Не-е-ет! Ты всё не так поняла, – попыталась я оправдаться.

– Как это? Вы же, вон, за руки держались!

– Это вышло случайно. У нас неприятности… – я опустила голову.

– Опять в школе что-то случилось? – Маша сжала мою руку.

– Это всё после того проклятого бала! Сегодня приятели Стаса, помнишь, я тебе рассказывала о нём?

– Как тут забудешь, – Маша нахмурилась. – Его ещё тогда надо было прихлопнуть!

– Его дружки стали сегодня приставать ко мне. Один из них… – я запнулась, не зная, стоит ли вдаваться в подробности. – В общем, он вёл себя отвратительно. И тут… появился Никита. Он за меня заступился, и теперь, похоже, Стас хочет ему отомстить.

И я решила, что пора выложить все карты на стол и рассказать, что сегодня произошло. Машка слушала меня, не перебивая, и с каждым моим словом её лицо становилось всё мрачнее. Когда я закончила, она тяжело вздохнула.

– Тебе нужно поговорить с Никитой. Попробуй донести до него, чтобы он был осторожен. И тебе тоже, Поля, надо быть начеку. Не ходи одна, особенно после школы. Мало ли что у этих отморозков на уме. Не переживай за Никиту. Он правильно поступил. Хотя с трудом верится, что он умеет махать кулаками, – Маша криво усмехнулась.

– Это о ком ты так лестно отзываешься? – внезапно раздался голос Никиты за спиной.

Мы с Машей одновременно обернулись и увидели Никиту с подносом чая.

– Ни о ком, – с напускным безразличием ответила Маша, на что Никита закатил глаза.

Он поставил поднос на столик и принялся разливать чай по чашкам, а потом подвинул мне тарелку с эклерами. Как же приятно чувствовать заботу.

Ведь это же она?

Я не смогла сдержать улыбку и тут же откусила кусочек. Нежное тесто и божественная карамельная начинка!

– М-м-м… Это очень вкусно! – промурлыкала я, наслаждаясь десертом.

В этот момент вошёл посетитель, и Маша, оставив нас, пошла за прилавок. На её место сел Никита. Он улыбнулся мне в ответ, сделал глоток чая, а потом взял эклер и откусил. На уголке его разбитой губы остался крем, и я, не подумав, потянулась к нему.

– Ой, у тебя тут крем, – сказала я, коснувшись пальцем его губы.

«Наверное, ему больно…»

На его лице редко когда не было видно ссадин или синяков. На этом красивом и измученном лице… Никита совсем не бережёт себя. Подняв голову, я увидела, как у него расширились зрачки, а его щеки вспыхнули ярким румянцем.

«Боже, я вторглась в его личное пространство!»

– Прости, – прошептала я, отдергивая пальцы.

Смущённо отведя взгляд, я уставилась на пирожное, пытаясь изобразить невозмутимость. Но это было… так лично. Зачем я это сделала? Судорожно глотнув чай, я искала способ разрядить напряжение. Тишина давила.

– А раньше бы я разозлился, – ответил Никита, и уголок его губ дрогнул в слабой улыбке.

Подняв взгляд, я увидела в его глазах… интерес? Но… Никита никогда так на меня не смотрел, да и вообще не разговаривал подобным образом. Неужели мы стали ближе?

– Лучше разговаривай так почаще, – сказала я, стараясь скрыть своё смущение.

– Как так? – переспросил он, приподняв бровь.

– Ну… дружелюбно.

– Дружелюбно, – повторил Никита, задумчиво проводя пальцем по краю чашки. Он уставился в окно, словно обдумывая мои слова.

– Никита, что теперь нам делать со Стасом? – спросила я, нарушив его размышления.

Он повернулся ко мне, подперев подбородок рукой.

– Тебе не стоит об этом переживать. У нас с ним давние счёты.

– Что между вами произошло? – не унималась я.

– Ты же знаешь

– Да… – ответила я, недоумевая, какое отношение к этому имеет его друг.

– Представь этого засранца с длинными волосами, подведёнными глазами и одетого во всё чёрное.

– Погоди, ты хочешь сказать, что Егор был готом? – я приоткрыла рот в изумлении.

Эта мысль никак не укладывалась в голове. Егор сейчас и Егор-гот – это два совершенно разных человека. Сразу на ум пришли кладбища, тайные встречи и карканье ворон. А может, он тогда в какую-то секту попал?

– Не знаю, на кого он там хотел походить, но, когда я учился в шестом классе, случайно застал Стаса и его друзей за издевательствами над ним. Не смог пройти мимо, поэтому влез, заступаясь за него.

– И что потом? – спросила я с неподдельным любопытством.

Никита вздохнул и отвернулся к окну.

– А потом он переключился на меня. С тех пор у нас возникло… что-то вроде недопонимания.

Это был первый раз, когда Никита разговаривал со мной так откровенно. Обычно он отвечал односложно или вовсе молчал, а тут словно сбросил с себя часть своей обычной сдержанности. Я не могу сказать, что это было плохо, просто очень непривычно. Наконец, Никита повернулся ко мне.

– Булатов всегда был очень зависим от чужого мнения. Ему важно, что о нём подумают, как он выглядит.

– А тебе? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своём вопросе.

Вдруг моё чрезмерное любопытство оттолкнет его? Но всё же, почему он позволяет другим так с собой обращаться? Я не понимала. В голове роилось множество вопросов, но ни одного ответа.

– А мне всё равно, – ответил он с безразличием.

Взгляд Никиты выдавал внутреннюю борьбу, которую он, похоже, старательно скрывал. Может, он просто не хотел показывать, что ему не всё равно? Или, возможно, это была его защита – притворяться, что ему не важны мнения окружающих, чтобы не чувствовать себя уязвимым? Решив, что с распросами на сегодня хватит, я решила перевести тему.

– Никита, какие тебе фильмы нравятся? – спросила я, возвращаясь к своему эклеру.

– Что нравится? – он задумался. – Скорее всего, как и всем, фильмы Marvel.

– А цвет? – тут же последовал мой следующий вопрос.

– Синий, – ответил он, делая глоток чая.

– Любимая музыкальная группа? – продолжала я свой допрос.

– Это сложный вопрос, – Никита бросил взгляд на телефон.

– Подумай, – подтолкнула я его.

– Хм, «Smash Into Pieces».

– Это кто такие? – поинтересовалась я.

– Шведская рок-группа. Если интересно, можешь погуглить. Теперь твоя очередь.

– А? – я удивлённо приподняла брови.

– Твоя любимая группа? – повторил он с хитрой улыбкой, глядя на меня.

– Их много, но выделю среди всех «Metallica».

– Цвет?

– Лавандовый.

Никита рассмеялся, но тут же осёкся.

– Чего? Может, ты имела в виду сиреневый?

– Нет! Лавандовый отличается от сиреневого, – запротестовала я. – Сиреневый кажется мне более розовым, а вот лавандовый… он такой, с лёгким голубоватым отливом. Понимаешь?

– Не совсем, но давай оставим эти тонкости цвета. Тогда какой фильм ты бы назвала своим самым любимым?

– О, это просто! – я доела последний кусочек эклера, проговорив с набитым ртом. – «Троя».

Мне очень импонировала игра Бреда Питта в этом фильме, да и сама история заставляла задуматься. А ещё… Я посмотрела на Никиту и подумала, что если бы он немного привёл себя в порядок, то мог бы быть похож на него.

– А любимое лакомство? – последовал его следующий вопрос.

Я, не задумываясь, выпалила первое, что пришло в голову:

– Твой шоколадно-вишнёвый торт!

И тут же залилась краской. Ну и зачем я это сказала? Сегодня я сама не своя. То сердце колотится как бешеное, то руки сами тянутся к его лицу, то вообще хочется прижаться к нему… Что со мной происходит? Стоило мне украдкой взглянуть на него, как в животе тут же закружилась целая стая бабочек, щекоча изнутри. А в голове опять завертелись мысли: вишня, шоколад и Никита, такой похожий на Бреда Питта.

«Чёрт, да что же это такое?!»

Глава 12. Никита

В классе русского языка повисла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как падают пылинки. Мы с Егором уже расположились за партой, когда учительница огорошила нас новостью о внезапном диктанте. Возмущение прокатилось по классу волной стонов и недовольных реплик. Пока учительница спешила в учительскую за забытым журналом, Егор решил воспользоваться моментом и вытянуть из меня правду.

– Ну, рассказывай, что у тебя с этой девчонкой? – он повернулся ко мне, прожигая взглядом.

– Я тебе уже говорил, ничего у меня с Полей нет, – ответил я, чувствуя, как нарастает раздражение.

– Поля? – Егор усмехнулся. – Судя по тому, как ты произносишь её имя, ясно, что она тебе небезразлична.

– Господи… – я тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Упёртый баран.

– Какой есть, – пожал он плечами, а потом Егор наклонился ближе. – Но то, что эти сволочи к Полине приставали, это уже перебор. Теперь тебе надо быть на чеку, а то вдруг Стас что-то замышляет…

– Лучше пусть на меня переключится, чем на неё.

– Ты что, мазохист? – Егор посмотрел на меня с беспокойством.

В класс вернулась учительница и громко объявила:

– Так, все приготовили тетради! Начинаем диктант.

Я сосредоточился на тексте, выводя буквы в своей тетради. Слышал, как Егор что-то бубнил себе под нос. Похоже, он не успевал за темпом учителя. Кто-то из класса просил повторить предложение, а с задних парт доносились приглушенные смешки. За окном зарядил дождь, капли которого барабанили по стеклу, создавая сонливую атмосферу.

Звонок прозвенел, и все дружно выдохнули с облегчением. Перед тем как выйти из класса, мы с Егором отдали учителю свои тетради. Я толкнул соседа по парте легонько локтем в бок.

– Ну что, как диктант? – спросил я.

– Да как обычно, – Егор отмахнулся. – Наверняка кучу ошибок сделал.

Мы вышли в коридор, где уже толпились ученики, галдя что-то о своём. В воздухе витал запах столовской еды, смешанный с приторным ароматом девчачьего парфюма. Следующим уроком у нас должен был быть английский, но когда мы подошли к кабинету, нас оглушил крик одноклассника:

– Стойте! Ребята 11 «Б», английского не будет!

Егор тут же спросил:

– А что случилось?

– Англичанка заболела, – ответил тот. – Вместо неё будет физкультура. Александр Александрович ждёт нас в спортзале. Бегом туда!

Мы с Егором обменялись недоуменными взглядами, пожали плечами и пошли за остальными. В раздевалке царила суматоха, все спешили переодеться в спортивную форму, так как мы опаздывали на урок. Когда мы вошли в зал, то увидели там 11 «А».

– Ну, звиздец, приплыли… – пробормотал Егор, глядя на наших «друзей».

На скамейке сидел Булатов, окружённый своими прихвостнями. Они что-то

– Белоснежка, какая встреча! Сама судьба нас сводит, не находишь?

Я бросил на Стаса злобный взгляд. Окинув взглядом зал, я увидел Полину, стоящую в стороне.

«С ней всё хорошо, и это главное…»

В этот момент зашёл физрук и, повысив голос, скомандовал:

– Всем построиться в одну линию. Быстро!

Мы моментально выстроились. После того, как он проверил присутствующих, последовала следующая команда:

– Разделитесь на пары и начинайте упражнение на пресс!

Егор тут же подошёл ко мне, и вопрос о том, кто будет моим напарником, отпал сам собой.

– Ну что, Кит, кто первый? – весело спросил он.

Но тут меня кто-то дёрнул за край футболки. Обернувшись, я увидел Полю. Она смотрела на меня с улыбкой, но в глазах у неё читалась грусть.

– Давай будем в паре?

Я замялся. Если встану с ней, мы окажемся прямо под прицелом Стаса, а это наверняка спровоцирует его на какую-нибудь подлость. Вариант так себе.

– Мне больше не с кем встать в пару, – тихо сказала она, опустив глаза.

– Он согласен, – вмешался Егор и, подмигнув мне, отправился искать себе напарника.

С одной стороны, я понимал, что отказать Поле было бы подло, ведь она, возможно, искала во мне поддержку. С другой стороны, знал, на что способен Стас, особенно когда дело касалось того, кто приближался к его «добыче».

– Ладно, идем, – вздохнул я, продолжая наблюдать за Стасом.

Поля благодарно улыбнулась и заняла позицию напротив меня. Я опустился на пол, готовясь держать её ноги. Чтобы не думать о прожигающем взгляде Стаса, который чувствовал на своей спине, я постарался сосредоточиться на упражнении и счете. Физрук ходил между рядами, поправляя технику или подгоняя тех, кто отставал. Но Булатов, скрестив руки на груди, вместе со своими дружками встал прямо над нами.

– Белоснежка, что за нежности? – раздался над головой елейный голос Стаса.

Я сжал челюсти, наблюдая, как Полина продолжает выполнять упражнение.

– Может, тебе помочь, Белоснежка? Полина не обидится. Правда, котёнок? Ты же у нас такая любвеобильная, – он наклонился к Поле, и во мне закипела ярость.

– Не трогай её, – прошипел я, поднимаясь с пола.

Стас выпрямился и, наклоняясь ко мне ближе, прорычал:

– А что ты мне сделаешь, Белоснежка? В морду дашь?

Полина тут же встала, подошла вплотную к Стасу, глядя на него испепеляющим взглядом.

– Булатов, убирайся отсюда по-хорошему, – её голос был полон ненависти.

Свисток физрука прорезал гул спортзала. Александр Александрович объявил, что сейчас можно поиграть в баскетбол. Поля с недовольным видом направилась к скамье. Было видно, что она не собирается участвовать в игре. Когда ко мне подбежал Егор, чтобы что-то сказать, он стал свидетелем неприятной картины. Мяч, выпущенный чьей-то рукой, прилетел мне прямо в нос. Боль вспыхнула, как фейерверк. Сквозь искры из глаз я посмотрел на Стаса. Его лицо растянулось в самодовольной улыбке.

– Чёрт! – выругался Егор. – Этот придурок тебе нос разбил!

Мой товарищ бросил недовольный взгляд на моих обидчиков, а я тем временем пытался вытереть краем своей футболки кровь с носа. Физрук, нахмурив брови, отчитал Булатова за якобы «неловкий» бросок.

– Я случайно, Сан Саныч! – прозвучал ответ Стаса.

«Случайно? Ага, как же…»

Полина мгновенно подбежала ко мне и стала осматривать мой нос.

– Сильно больно? – прошептала она.

– Полина, не надо, – раздражённо отмахнул я её руку от себя. – Только хуже делаешь.

Она хотела помочь, а я так грубо ей ответил. Сейчас это унижение встало как кость поперёк горла. Полина отшатнулась, наверное, она даже обиделась на меня, но я был слишком поглощён злостью, чтобы обращать на это внимание. Физрук больше был обеспокоен игрой, а не моим разбитым носом.

– Так, Малышев, иди к медсестре, – он указал пальцем на дверь. – Пусть она осмотрит твой нос. Остальные, вперёд за игру!

Не говоря ни слова, я направился к выходу. Выйдя в коридор, мне хотелось только одного – уйти подальше от этого спортзала, пока я не сорвался и не накинулся на Стаса. Позади послышались быстрые шаги. Остановившись, повернулся и наткнулся на Егора. В руках он держал наши рюкзаки и одежду, которую прихватил из раздевалки.

– Сбежал? – держась за свой нос, спросил я.

– Ну а что, ты мне предлагаешь на этих придурков смотреть? – возмутился Егор.

– Я сейчас приду, – бросил я ему, направляясь в мужской туалет.

– Куда ты?

– Пойду кровь с лица смою хоть.

Зайдя в туалет, я подошёл к раковине и открыл холодную воду. Умывшись, посмотрел на себя в отражение. Нос припух, глаза красные, полные злости и ненависти. Моё терпение треснуло по швам, и я чувствовал, что скоро всё то, что накапливалось годами, вылезет из меня наружу. Боль немного утихала, но вот злость всё ещё клокотала внутри. Стас заплатит за всё сполна. Он привык видеть во мне неудачника и слабака. Возможно, придётся доказать ему, что внешний вид человека обманчив, и за ним может скрываться… нечто, чего никто не ожидает.

Я чувствовал, что скоро Стас увидит во мне ту сторону, которую я так тщательно скрывал годами.

Глава 13. Полина

Наступил декабрь. Снега выпало так много, что, кажется, техника не успевала расчищать дороги и тротуары. Морозы ещё не вступили в силу, поэтому было время адаптироваться к резким перепадам температуры. Местами было скользко. Я шла в школу, преодолевая «американские горки» в виде сугробов. Уже подходя к школьному двору, меня окликнули:

– Поля!

Возле меня остановилась Катя, поправляя лямку сумки на плече.

– Привет! Ну как жизнь? – спросила она.

– Привет, Катя. Да вроде неплохо, пока что…

Вспоминая предыдущий месяц, я понимала, что спокойной жизни мне так и не светит. Постоянно приходили отвратительные сообщения от дружков Стаса, и в итоге мне пришлось сменить номер, чтобы избавиться от их назойливых попыток унизить меня. Они даже кидали записки, в которых пытались изобразить меня в неприглядном свете, с голыми сиськами. Ха-ха! Имбецилы, ей-богу!

Стас, в свою очередь, не упускал возможности подколоть меня на уроках, постоянно напоминая о Никите и угрожая, что сделает жизнь последнего невыносимой, если я не прекращу с ним общение. Я чувствовала себя запертой в каком-то лабиринте, из которого не могла выбраться. Никите ничего не говорила, потому что не знала, как он воспримет угрозы Стаса.

Каждый день для Никиты превращался в настоящий кошмар. Дружки Стаса, словно стая голодных гиен, преследовали его, не давая прохода. И самое непонятное – он терпел. Молча сносил все их издевательства, все унижения. Когда я

– Ну и как тебе этот тихоня? – спросила Катя, с любопытством глядя на меня.

– Слушай, почему вы все так на Никиту накинулись? – меня начинало раздражать, как она отзывается о нём. А ведь он ничего плохого ей не сделал.

– А ты чего так реагируешь? – Катя усмехнулась. – С тех пор как ты с Малышевым стала общаться, сама на него стала похожа. – Её голос внезапно стал каким-то неприятным, зловещим. – Тебе, что, нравится хвостом крутить перед двумя парнями?

– Что ты сейчас сказала… – пробормотала я, не веря своим ушам.

– А что не так?

– Катя, ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты сама видела, как Стас со мной поступил.

– Ой, да не строй из себя жертву. Все знают, что Стас – красавчик, а ты, Поля, просто цену себе набиваешь, – Катя бросила на меня испепеляющий взгляд. – Ты же просто используешь Никиту, чтобы разозлить Стаса и тем самым привлечь его внимание. Это же очевидно!

Я смотрела на Катю, совершенно не понимая, откуда в ней появилось столько злости. Что я ей сделала? Наше общение как-то надломилось после того осеннего бала. Может, я сама её оттолкнула, потому что мне было обидно? Её слова жалили сильнее крапивы. Неужели моя единственная подруга оказалась мне… врагом?

– Спасибо за твою заботу, но я сама во всём разберусь, – сказала я ей, стараясь не выдать обиду в голосе.

– Как же ты меня бесишь! – Катя фыркнула, развернулась и направилась к школьным воротам.

Я осталась стоять, провожая её взглядом. Внутри поднималась волна разочарования. Особенно больно было осознавать, что наша дружба с Катей оказалась такой ненадёжной и хрупкой. А может, это и к лучшему? Она, пусть и горькой правдой, открыла мне глаза на нашу дружбу. Как бы ни было тяжело, нужно быть сильной и идти дальше.

Зайдя в класс, я сразу заметила, что Катя сидела с Пашкой. Что ж, если она решила, что наша дружба окончена, то пусть будет так. Я села за свою парту и принялась доставать учебник и тетради, готовясь к уроку. Внезапно, рядом со мной, на свободное место, плюхнулся Стас.

«Ну вот, только его мне сейчас не хватало…»

Он бесцеремонно придвинул стул почти вплотную ко мне и выхватил из рук тетрадь. Я закрыла глаза и начала мысленно считать до десяти, чтобы успокоиться.

«Почему я не в одном классе с Никитой?»

– Ну что, святоша, всё ещё строишь из себя недотрогу? – насмешливо спросил Стас, пролистывая мою тетрадь.

«Когда же он оставит меня в покое?»

– С чего ты взял, что я святоша? – огрызнулась я.

– Котёнок, тебе не надоело? Понимаю, сердечко у тебя доброе. Увидела бедного, несчастного хлюпика и пожалела. Защищаешь его, оберегаешь своего Никиту, – он остановился на одной из страниц и повернул её ко мне.

На поле, ровным почерком, было выведено одно-единственное слово:«Никита». Я даже не помнила, когда это написала.

– Отдай! – я вырвала тетрадь из его рук. – И вообще, иди на своё место.

– Полиночка, – Стас наклонился ко мне, и его дыхание опалило моё ухо. – Я и так на своём месте. А ты, котёнок, оказывается, ненасытная. Одного меня тебе мало.

– Прекрати! – я повысила голос.

Стас положил руку мне на плечо и прошептал:

– Твоему Никите я устрою ад. Решайся. Часики тикают, а ответа я так и не услышал. Моё терпение на исходе. Либо ты прекращаешь возиться с этим неудачником и выбираешь меня, либо кому-то сильно не поздоровится.

Страх сковал всё тело. Я была напугана. Стас… он никогда не шутил и не бросал слов на ветер. Но как я могу променять общение с Никитой на общение со Стасом? Ни за что! Набравшись смелости, я посмотрела ему прямо в глаза и твёрдо произнесла:

– Никогда! Даже если бы на месте Никиты был кто-то другой, я бы выбрала его, а не тебя.

Стас усмехнулся, и его рука сильнее сжалась на моём плече.

– Ты, котёнок, ещё пожалеешь о своём решении, – он убрал руку. – Я тебе это обещаю.

Стас откинулся на спинку стула, показывая всем своим видом, что разговор на этом окончен. Теперь, когда я открыто, можно сказать, бросила ему вызов, он не оставит меня в покое. В класс вошёл учитель, и на какое-то время Стас забыл о моём существовании. Мне нужно было рассказать Никите о нашем разговоре, но достать телефон и написать сообщение под пристальным взглядом Булатова было просто невозможно. Оставалось только ждать перемены.

Как только прозвенел звонок, я быстро собрала свои вещи в рюкзак и выскочила из класса. Обойдя весь второй этаж, высматривая знакомую фигуру Никиты, я не нашла его. Пришлось спуститься на первый. И среди мельтешащей толпы учеников я наконец-то его заметила. Никита стоял с Егором, и моё сердце на мгновение замерло. Егор что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, но Никита… он словно витал где-то далеко, погружённый в свои собственные мысли

– Никита! – окликнула я, привлекая его внимание.

Он обернулся, и я увидела, как его брови слегка сошлись на переносице. Никита пошёл мне навстречу, а Егор, не отставая, трусил следом.

– Привет, ребята. Я вас искала, – с облечением произнесла я.

– Полина, что случилось? – Никита выглядел обеспокоенным.

– Эти идиоты опять к тебе приставали? – тут же вмешался Егор.

– Нет, но… Мне нужно поговорить с Никитой и… наедине, – я бросила виноватый взгляд на Егора.

– Ясно-о-о, – протянул он с хитрой улыбкой. – Если что, я в столовой.

Егор ушёл, оставив нас одних. Я кивнула в сторону окна, и мы, молча, подошли к нему, сбросив рюкзаки на широкий подоконник.

– Так что ты хотела сказать? – спросил Никита.

– Ну, в общем… – я замялась, собираясь с духом. – Стас поставил мне условие.

– Какой ещё условие? – он прищурился.

– Он сказал мне, что я должна сделать выбор. Либо ты, либо Стас, – я посмотрела на него с тревогой.

Никита удивлённо вскинул бровь, и его взгляд мгновенно похолодел.

– Я ему ответила, – продолжила я, а Никита сделал шаг вперёд, нависая надо мной.

– И что ты ему сказала? – на его скулах заходили желваки.

– Я сказала, что буду общаться с тобой, несмотря ни на что.

Сначала его глаза расширились, но тут же сузились, а кулак сжался так сильно, что

– Дура, – тихо произнёс он.

– Что ты… – я была совершенно не готова к такому ответу. Наоборот, ожидала, что Никита обрадуется моему выбору в его пользу.

«Неужели мне нравится Никита?»

– У тебя был шанс спокойно доучиться этот год, а ты что выбрала? – прорычал Никита мне в лицо.

Почему он так зол? То он добр ко мне, то вдруг как с цепи сорвётся, показывая свои клыки.

– По-твоему, я должна упасть в ноги к Стасу? – мой голос задрожал от обиды. – Я что, должна была отказаться от тебя, чтобы избежать проблем? Так, выходит?

В его голубых глазах плескалась какая-то странная смесь злости и… страха? Чего он так боится?

– Ты сделала большую ошибку, – раздражённо проговорил Никита. – Ты не должна была выбирать меня!

На глаза начали наворачиваться слёзы. Кажется, ещё немного, и я окончательно сломаюсь.

– Почему? – прошептала я, и по щеке потекла слеза. – Почему я не должна выбирать тебя?

– Потому что, я не хочу… – сказал Никита, отвернувшись от меня.

Я дёрнула его за руку, а он посмотрел на меня тяжелым взглядом.

– Никита… – я не знала, как до него достучаться.

Он привык к ненависти и издевательствам, поэтому, скорее всего, не верит моим искренним намерениям. Никита отдёрнул руку и грубо ответил:

– Поля, ты должна была отказаться от общения со мной.

А потом… Никита просто схватил рюкзак и ушёл. Ушел, оставив меня одну. Он не дал мне шанса опровергнуть его слова. Сегодня был худший день. Я была в таком подавленном состоянии, что решила забить на остальные уроки и пойти домой. Забрав из гардероба свой пуховик, наспех накинула его и вылетела из школы на улицу.

Я устала…

Все, чего мне сейчас хотелось – это забраться в свою постель и дать волю слезам. На меня навалилось слишком многое: позор, подготовка к экзаменам, Стас и его приятели, Катя, а ещё… Никита. Пока автобус мерно покачивался, увозя меня домой, я смотрела в окно и пыталась разобраться в своих чувствах к Никите. Что же я к нему испытываю?

Сначала, наверное, была жалость. В нашей первой встрече он показался мне таким уязвимым, потерянным. Но то, что я чувствовала тогда, выходило далеко за рамки простого сочувствия. А может, это была дружба? Я искренне хотела подружиться с Никитой, и это была чистая правда. С ним всегда было так легко и интересно говорить на любые темы. Но являлась ли это настоящей дружбой? Всю дорогу до дома Никита никак не выходил у меня из головы. Он пробудил во мне что-то новое, что заставляло сердце биться чаще при одной только мысли о нём.

Так кто же для меня был Никита Малышев?

Глава 14. Никита

Вернувшись домой, я всё ещё не мог успокоиться. Знойная… Как она могла скрывать от меня угрозы Стаса? А ещё этот её выбор, сделанный в мою пользу. Дура! Неужели она не понимает, что её переживания за меня совершенно напрасны? И тут же я почувствовал укол вины. Мои слова, видимо, сильно её ранили, раз она заплакала. Идиот… Довёл её до слёз. Переодевшись, я прошёл в гостиную и включил телевизор. Вечерние новости заполнили комнату. Я откинулся в кресле, закрыл глаза и попытался осмыслить всё, что узнал от Полины.

Стас… Он совсем потерял берега! Поставить Полину перед таким выбором… Ему мало меня одного? Мои подозрения подтверждались: Стас использовал её, чтобы вывести меня из себя. Естественно, ему донесли, что я не сдержался и пустил в ход кулаки, защищая девушку. На следующий день после этого инцидента меня ждала «тёплая» встреча с компанией Булатова. За разбитую губу одного из его приятелей они накинулись на меня толпой. А Стас, стоявший в стороне, решил, что это отличный момент для нравоучений.

– Запомни, Белоснежка, – прошипел он. – Поднять руку на кого-то из нас – это прямой путь к неприятностям. Ты, кажется, забыл своё место. Позволь мне напомнить тебе.

По его знаку один из его дружков тут же нанёс мне удар в живот.

– Теперь вспомнил? – продолжил Стас свою лекцию. – Во-первых, при виде нас – беги, поджав свой жалкий хвостик, как трусливый волчонок. Во-вторых, услышав наши голоса – прячься в самую дальнюю щель и молись, чтобы мы тебя не заметили. И последнее: Знойная проявила к тебе лишь снисхождение. Она никогда не будет с таким ничтожеством, как ты. Или ты действительно поверил в сказку?

Боль в животе скрутила так, что пришлось согнуться пополам. Стас злорадствовал, видя проявившуюся слабость. Он ждал, что я буду умолять их оставить меня в покое. Пусть и дальше унижают, бьют, но своей позиции менять не стану. Я и сам прекрасно осознавал, что Полина испытывает ко мне лишь жалость и сочувствие. Но наша недавняя прогулка в парке заставила меня взглянуть на всё под другим углом. Она была искренней со мной, и мне было так комфортно рядом с ней. Я старался подавить зарождающуюся симпатию, но эта девушка с медовыми глазами каким-то образом сумела пробудить во мне странные, незнакомые чувства. Что это за притяжение?

«Почему мне так хочется быть рядом с ней?»

Да… Полина красивая девушка. И, возможно, между нами могла бы сложиться дружба. Но как быть с тем, кого я не могу по-настоящему защитить? Давно можно было положить конец этим издевательствам. Однако упрямое желание насолить отцу оказалось сильнее любых других чувств.

Я задремал прямо в кресле, убаюканный тишиной. Когда открыл глаза, за окном уже сгустилась непроглядная тьма. Внезапный, резкий хлопок двери вырвал меня из остатков дремоты.

– Никита, ты дома? – раздался из коридора знакомый и ласковый голос матери.

Я поднялся с кресла и направился к ней. Мама, снимая дубленку, стояла у порога, окруженная пакетами с продуктами.

– Привет, мам. Ты сегодня рано? – спросил я, подхватывая тяжелые пакеты.

– Привет, сынок. Да, решила пораньше вернуться, чтобы поужинать с тобой, – ответила она с улыбкой.

Когда мама повернулась и увидела моё раскрашенное лицо, её глаза расширились, а улыбка тут же пропала. «Что с тобой?!» – требовательно спросила она, ожидая объяснений. Я, как всегда, выдумал очередную байку про то, как получил эти ссадины. И, как обычно, она поверила. Пусть думает, что я просто неуклюжий растяпа. Главное, чтобы она никогда не узнала правду. Пока мама переодевалась, я поставил чайник и достал кружки. Затем начал разбирать пакеты, но вскоре она вернулась и принялась готовить. Мама занялась мясом, а я, вымыв овощи, начал их нарезать.

– Никита, ты уже решил, куда будешь поступать? – неожиданно спросила она.

– Да, хочу попробовать поступить на экономический, – ответил я.

– Мам, я не собираюсь учиться здесь, – вырвалось у меня.

Она замерла с ножом в руке, оставив недорезанный кусок мяса, и повернулась ко мне, погруженная в раздумья. Я понимал, что этот разговор неизбежен, но откладывал его, боясь причинить ей боль.

– Почему? – тихо спросила она, присев на стул.

Я отложил в сторону нарезанный болгарский перец, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть.

– Мама, здесь я… задыхаюсь, – сказал я, стараясь не выдавать истинных причин. – Мне нужно больше свободы. Хочется увидеть мир, узнать что-то новое, чего здесь просто нет.

Мама старалась держаться, но я видел, как в её глазах собираются слёзы.

– Я понимаю тебя… Но ты же знаешь, как я буду за тебя переживать.

– Знаю. Но я буду приезжать и звонить тебе. Обещаю, – она встала и крепко обняла меня.

– Куда ты хочешь поступать? – спросила мама, отстранившись.

– В Питер. Там есть несколько хороших экономических вузов.

Она кивнула, глядя в окно.

– Питер… Это далеко. Если ты действительно хочешь там учиться, я не буду тебя останавливать.

– Спасибо, мам, – я почувствовал, как к горлу подступает ком. – Ты самая лучшая!

Она улыбнулась, и мы вернулись к готовке, обсуждая кондитерские изделия. Напряжение между нами постепенно улеглось, уступив место смешанному чувству грусти и облегчения. Когда мы сели ужинать, из коридора послышался звук ключа в замке. Дверь распахнулась, впуская отца. Лицо мамы осветилось, и она поспешила встречать своего любимого мужчину. Интересно, что она в нём нашла? Если бы мама знала, что за маской благопристойности скрывается тиран, который поднимает руку на собственного сына. Наверное, её сердце разбилось бы вдребезги…

Запах домашней еды смешивался с напряжением, которое витало в воздухе. Отец, как всегда, занял свое место напротив меня, а мама, как заботливая птица, хлопотала вокруг него, наполняя тарелку. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах лишь холодное осуждение. Моё лицо, снова покрытое синяками, явно не вызывало у него ничего, кроме раздражения.

– Когда ты уже подстрижешься? – прозвучал голос отца.

– Милый, но Никите ведь так идёт эта прическа, – мама, улыбнувшись мне, мягко возразила.

– Он же не девица, чтобы ходить с патлами, – возмутился он.

– Ну, ты слишком придираешься. Сейчас мода такая, – парировала мама.

– Глупая мода. Мужчина должен выглядеть как мужчина, – отец прожигал меня взглядом.

«Ты-то у нас эталон идеального мужчины».

– Разве длина волос определяет, кто станет мужчиной, а кто нет? По-моему, важны поступки, а не прическа, – бросил я ему с вызовом.

Я увидел, как его пальцы побелели, сжимая вилку. Мама, почувствовав, как нарастает напряжение, попыталась разрядить обстановку.

– Ну, хватит вам спорить. Давайте поговорим о чём-то приятном. Дорогой, как прошёл твой день?

Отец неохотно переключил своё внимание на неё, рассказывая о рабочих делах. В горле у меня встал ком, а аппетит полностью пропал. Каждый вечер он бросал на меня недовольный взгляд и находил повод прокомментировать мой внешний вид. Ещё бы, при маме он не позволял себе поднять на меня руку. Я встал из-за стола, направляясь мыть посуду.

– Пойду в свою комнату, позанимаюсь, – сказал я, выходя из кухни.

Войдя в комнату, я тихо прикрыл дверь. По пути к кровати мой взгляд скользнул по отражению в шкафу. Синяк на щеке почти исчез, оставив лишь лёгкий оттенок желтизны. Но это было лишь временное затишье, ведь завтрашний день обещал новые «украшения».

Взяв телефон, открыл наш с Полиной чат. Сегодня я был с ней слишком резок. Наверняка она сейчас сидит обиженная, как маленький ребенок. В голове царил полный сумбур, а мысли об экзаменах совершенно не шли. В конце концов, я просто рухнул на кровать, уставившись в потолок. Перед тем как сон окончательно овладел мной, я всё же набрал сообщение Полине.

Никита:

Я не хотел тебе грубить… Но я волнуюсь за тебя.

Перевернувшись на бок, я уставился в стену. В голове роились мысли о Полине, о завтрашнем дне, об отце. О том, как надоело быть тряпкой. Как же хочется простой, спокойной жизни. Как хочется просто быть рядом с той, чьи глаза цвета мёда. Наконец, я погрузился в беспокойный сон.

Глава 15. Полина

За окном медленно кружились снежинки. Я и мои одноклассники сидели за партами, в предвкушении появления нашего классного руководителя. Дверь распахнулась, и в класс вошла Наталья Николаевна. Её улыбка, сияющая и добрая, говорила о прекрасном настроении. Она подошла к своему столу, положила стопку тетрадей, а затем, облокотившись на парту у первого ряда, начала говорить:

– Ребята, – её взгляд, полный тепла, скользнул по нашим лицам, – скоро наступит самый волшебный праздник. Новый год! И, как всегда, наш класс должен принять самое активное участие в школьном мероприятии.

Вздохнув, я подпёрла щёку рукой. Мне и одного такого праздника хватило с лихвой. Я внимательно слушала классную, стараясь не обращать внимания на Стаса, который в последнее время стал моим постоянным соседом по парте. Внезапно он толкнул свою тетрадь в мою сторону. На её обложке я увидела нацарапанные слова: «Котёнок, повторим незабываемые впечатления для всех?» Моё лицо, кажется, вытянулось. Булатов явно намекал на тот случай, который произошёл на балу.

«У Булатова, кажется, только одна извилина работает».

Тем временем классная руководительница, Наталья Николаевна, спрашивала:

– За дискотеку отвечает 11 «Б», 9-е классы готовят постановку, а что предложите вы?

С задней парты раздался выкрик одного из приятелей Стаса, того самого, который однажды пытался залезть мне под юбку:

– А мы можем устроить стриптиз!

Класс взорвался хохотом. Даже Катя, моя подруга, теперь хихикала каждый раз, когда речь заходила обо мне. Стас снова подсунул мне тетрадь. На этот раз там красовалась надпись: «Поля, на дискотеке первый танец подаришь мне. Уж слишком соскучился по твоим формам». Я закатила глаза. Ну что за придурок! Не говоря ни слова, я схватила ручку и написала ответ: «Твоей напарницей будет швабра!» Он перевёл на меня озорной взгляд и, наклонившись, прошептал на ухо:

– Такая неприступная… Котёнок, ты только сильнее заводишь меня.

«Ну и нахал!»

Тут позади нас я услышала Катин голос:

– Дешёвка…

Я обернулась и злобно посмотрела на нее. Она подняла руку и встала со своего места.

– Наталья Николаевна, у меня есть предложение, – начала говорить она. – В прошлый раз всем понравилось, как наш класс провел конкурсы. Давайте в этот раз тоже устроим их. Думаю, веселье нам не помешает.

На последней фразе Катя бросила на меня издевательский взгляд. К щекам прилила кровь. Катя, эта лицемерка, прекрасно знала, как меня задевают все эти намёки. И тут меня осенило! Я заметила, что она

Да ну, фу!

Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

– Отличная идея, Катя! Конкурсы всегда оживляют мероприятия, – Наталья Николаевна одобрительно кивнула головой, а потом строго обратилась к Стасу. – Булатов, я надеюсь, в этот раз обойдётся без твоих выходок? Иначе будешь сидеть дома!

Стас вскинул руки в примирительном жесте:

– Я сама невинность, Наталья Николаевна. Я понял свою ошибку.

Затем он повернулся ко мне и, приобняв меня, заявил:

– Поля простила меня, и мы, считай, лучшие друзья!

Я буквально рот раскрыла от изумления. Его поведение было настолько фальшивым, словно сейчас снимают дешевую комедию, где он играет главную роль. Лучшие друзья? После всего, что произошло? Да он издевается! Его самодовольная ухмылка стала ещё шире, а рука сжала моё плечо. Я резко сбросила с себя его руку.

– Это хорошо. Класс должен быть сплочённым, – ответила классная руководительница.

А ведь она даже не подозревает, насколько далёк наш класс от сплочённости.

***

Новый год…

Я сидела дома, разрываясь между желанием и страхом. Школьная дискотека обещала праздничную атмосферу и яркие огни, но мысль о возможных неприятностях сковывала. Стоит ли идти, рискуя своей репутацией? Или лучше остаться в тишине и покое? В этот момент, когда я не знала, как поступить, в комнату вошла мама с моим любимым платьем.

– Поля, я приготовила для тебя платье на праздник! Сегодня ты будешь настоящей звездой! – её голос звучал так радостно, что я не могла не улыбнуться. Но, увидев меня в пижаме, её улыбка немного померкла. – Что случилось? Почему ты не собираешься в школу?

– Мам, может, не стоит идти на эту дискотеку… – тяжело вздохнула я.

– Почему? – мама села рядом на кровать, её взгляд стал более серьезным. – Скоро учебный год закончится, и вы все разлетитесь по разным направлениям. Нужно ценить такие моменты, создавать воспоминания. Когда вырастешь, будет о чём вспомнить.

– Мне там не с кем общаться, – пробормотала я, надеясь, что она не услышит.

– Как это не с кем? Поля, у тебя что-то не так в классе? – её голос стал обеспокоенным. – А как же Катя?

– Да нет, всё в порядке, – начала я врать, хотя внутри меня всё крутилось. – Просто мы с ней давно не общаемся. Поругались…

– Мальчика не поделили, что ли? – с улыбкой спросила она.

«Похоже на то…»

– Неважно… Просто я хотела, чтобы рядом был кто-то…

И тут меня осенило: Машка. Она точно согласится. С ней я буду чувствовать себя увереннее, да и всем покажу, что меня не сломить. Два зайца одним выстрелом! Я схватила телефон и набрала её номер. Гудки тянулись, казалось, вечность, но вот, наконец, в трубке послышался голос:

– Поля? Полин? Ты меня слышишь?

– Маша, привет! Прости, если не вовремя, – начала я.

– Да ну, брось, наоборот! Хорошо, что ты позвонила, а то я тут совсем заскучала, не знаю, чем себя занять, – бодро ответила она. – Как у тебя дела?

– Маша, я знаю, это может прозвучать немного неожиданно… Но ты бы не хотела составить мне компанию на школьной дискотеке?

– Ты серьёзно? Конечно, пойду! Я тогда начну собираться, но… Поля, как мне попасть в школу?

– Точно… посторонних ведь не пускают, – задумалась я.

Я посмотрела на маму, и в голову тут же пришла идея.

– Маша, подожди секунду, – сказала я в трубку и обернулась к маме. – Мам, ты не могла бы позвонить Наталье Николаевне и сказать, что со мной хочет прийти… ну, моя двоюродная сестра?

Она посмотрела на меня с недоверием.

– Это Маша, я про неё тебе рассказывала. Она с Никитой работает в кондитерской. Она единственная, с кем я сейчас хорошо общаюсь.

– А разве Никиты не будет на празднике? – спросила мама.

– Скорее всего, нет… – ответила я с грустью. – Он не любит школьные мероприятия.

– Хорошо, я сейчас позвоню классной и предупрежу её, что ты придешь не одна, – она встала и вышла из комнаты.

Я поднесла к уху телефон, где всё ещё ждала мой ответ Маша.

– Машка, я всё уладила. Вход открыт.

– Отлично! – провопила она. – Где встречаемся?

– А давай у меня дома. Я давно хотела тебя пригласить к себе.

Я отключилась, а затем скинула Маше в сообщении свой адрес. Не теряя больше минут, принялась к сборам. Сначала я отправилась в ванную, чтобы принять освежающий душ. После высушила волосы феном, а потом, включив плойку, принялась создавать игривые кудри. Из комода достала чёрный комплект нижнего белья и надела его на себя. Дальше в ход пошли тёплые черные колготки, а поверх – вязаное платье графитового цвета. А вот то самое платье, предназначенное для дискотеки, я аккуратно сложила и убрала в пакет. Не прошло и получаса, как приехала Маша, и мы с ней направились в школу.

Добравшись до места, я первым делом разыскала Наталью Николаевну. Оказалось, все вопросы с охранником решены, и Машу пропустили без проблем. Следующим пунктом нашего плана был женский туалет, где я собиралась переодеться в платье, которое мама подготовила для меня. Когда я вышла из кабинки, Маша не смогла сдержать восторга.

– Поля, ты просто секси!

Я взглянула на себя в зеркало. Платье действительно выглядело великолепно. Элегантный А-силуэт подчеркивал мои формы, а кружевной тёмно-синий вырез добавлял изящества. Белый подол был украшен изысканными узорами в голубых и белых тонах, которые напоминали морозные узоры на стекле. Мелкие снежинки, рассыпанные по ткани, завершали зимнюю сказку. Мои распущенные волосы обрамляли лицо красивыми волнами, а немного туши и бальзама для губ подчёркивали естественную красоту. Чёрные туфли на небольшом каблуке завершали образ. Да, сегодня я выглядела просто великолепно. И не важно, кто как на меня посмотрит.

«Жаль только, что Никита не увидит меня…»

Хотя я ещё обижалась на него, но его сообщение о том, что он не хотел грубить, как-то смягчило меня. Мы вышли из туалета и направились в актовый зал. С каждым шагом музыка и приглушенные голоса становились громче, а моё волнение нарастало. Маша, заметив моё замешательство, взяла меня под локоть и, улыбаясь, сказала:

– Никто тебя не тронет, пока я рядом. Будь сильной! И покажи этим гадам, кто здесь королева бала!

– Спасибо, – ответила я с улыбкой.

У входа в актовый зал стояли наша классная руководительница и учитель физкультуры. Шагнув внутрь, я не

Я окинула взглядом толпу, надеясь увидеть знакомые светлые волосы и голубые глаза. Но Никиты нигде не было. Вскоре я столкнулась с Катей. Она удивлённо посмотрела на меня, а затем, высоко вскинув голову, отвернулась и пошла прочь. Маша уже заняла нам места в первом ряду, прямо в центре. Когда началось представление, в зал вошли остальные учителя, а за ними Егор и…

Не может быть, Никита?

Глава 16. Никита

Всю неделю Егор не давал мне покоя. Каждый день, вплоть до сегодняшнего новогоднего праздника, он неустанно пытался убедить меня отправиться с ним на дискотеку. Звонок домофона просто разрывался от его настойчивости, но я молчал, зная, что стоит мне его впустить на порог своего дома, начнется знакомая песня. Однако Егор не собирался сдаваться. Тогда он решил доканывать меня телефонными звонками, параллельно набирая комбинацию номера моей квартиры на домофоне. В итоге я сдался.

– Кит, ну хорош морозить мои яйца. Открывай давай! Я же рано или поздно зайду в подъезд и буду стучать в дверь, пока ты не соизволишь открыть, – донеслось из динамика.

Да уж… Выгнать приставучего соседа по парте просто так было нереально. Вздохнув, я разрешил ему подняться. Открыв дверь, Егор, сияя улыбкой, ворвался в квартиру. Подождав, пока тот снимет куртку и ботинки, мы прошли в мою комнату, где он приземлился на стул возле письменного стола, а я в привычной манере растянулся на кровати, заложив руки под голову.

– И чё ты разлёгся? – спросил Егор.

– Медитирую, – буркнул я, прикрыв глаза.

– Кит, ну что ты дома тухнешь? Пошли со мной на дискотеку!

Началось…

– Я же говорил тебе, что мне не нравятся школьные тусовки.

– Да знаю я. Но подумай сам, скоро мы выпустимся, да и экзамены не за горами, а там поступление и всё такое.

– И?

– И то, что тебе вспомнить будет нечего, кроме этого придурка Булатова и его шайки. Я тебя уламывал столько лет, но всё без толку. Давай хоть в этом году ты сделаешь исключение. Забей на Стаса. Будет круто! Мы просто оторвёмся, создадим хоть какие-то приятные воспоминания.

Я задумался. Егор был прав. Что я буду вспоминать, когда закончу школу? Каждый год одно и то же: стычки с Булатовым. А есть что-то хорошее?

Полина…

Да, общение с ней я точно буду вспоминать. А ведь Знойная тоже настаивала пойти на школьную дискотеку. Интересно, она сама пошла или нет?

– Ну, так и что? – Егор ждал моего ответа.

Он пододвинул стул к кровати и уставился на меня, нахмурившись.

– Ты даже не слушал меня! Ну, Никитос, пошли, – Егор почти ныл.

Медленно поднявшись с кровати, я увидел, как в глазах Егора загорелась надежда. Ему бы ещё хвостик, чтобы вилять от радости.

– Ла-а-адно, уговорил, – протянул я.

Егор замер, словно не верил своим ушам. Но уже через секунду его лицо расплылось в улыбке.

– Иди собирайся, а я пока подожду тебя, – он уткнулся в свой телефон.

Я отправился принять душ, а после, высушив волосы, завязал их в пучок. Вернувшись в комнату, застал Егора всё ещё погруженным в игру. Достав из шкафа чистую одежду, я сначала натянул на себя подштанники, иначе в наши морозы все хозяйство застудить можно, потом чёрные чиносы и тёплый белый свитер. Последним штрихом был парфюм, и аромат хвои заполнил комнату. Легонько пнув Егора ногой, я вырвал его из виртуального мира.

– Никита, да ты прям как на свидание собрался, – поддразнил он меня, игриво приподнимая брови.

– Идём давай. А то итак опаздываем, – проворчал я, цокнув языком.

– Мы ж на тачке поедем, да? – уточнил Егор.

– Ну, если будешь и дальше зависать в телефоне, пойдёшь пешком, – ответил я, хватая ключи с комода.

– Ну уж нет. Морозить свой зад я больше не намерен, – пробубнил Егор.

Выйдя из дома, мы направились к машине. Заведя мотор, я включил отопитель на максимум, чтобы салон быстрее прогрелся. Потом снова вышел на улицу, чтобы очистить лобовое стекло и всю машину от снега. Егор тем временем снова уткнулся в свой телефон.

– Вы с ним прямо не разлей вода, – сказал я, убирая с капота снег.

– У меня отличные новости, – Егор оторвался от экрана и посмотрел на меня. – Стасика-то не будет на школьной дискотеке. Он с семьей уехал встречать Новый год в Шерегеш.

– С чего ты взял? – я удивлённо поднял бровь.

– Социальные сети – великая сила, – он хитро улыбнулся. – Надеюсь, на этот раз мы сможем спокойно потусить.

– Не забывай про его друзей, – напомнил я, возвращаясь к чистке снега.

– Там будут учителя, вряд ли они начнут рыпаться на нас.

Усевшись в машину, Егор включил музыку на полную громкость. Басы так раскачивали, что я чувствовал вибрацию в груди. Тронувшись с места, Егор, перекрикивая музыку, спросил:

– Ну что, готов зажечь?

– Посмотрим, – я пожал  плечами.

Может, стоило остаться дома?

***

В актовом зале царил оживленный гул. Мы с Егором, пропустив вперёд преподавателей, проскользнули внутрь одними из последних. В тот же миг все взгляды, как одноклассников, так и других присутствующих, обратились к нам. На их лицах читалось явное удивление, словно моё появление на школьном мероприятии было чем-то из ряда вон выходящим.

Мой взгляд пронесся по залу и остановился, когда я увидел Полину. Она смотрела на меня, широко распахнув глаза, и её рот слегка приоткрылся от изумления. Её волосы красиво обрамляли лицо, а платье… оно было необычным и ей невероятно шло. Поля выглядела как героиня зимней сказки.

И вдруг, словно от электрического разряда, я осознал, как сильно скучал по ней. Все эти дни мне не хватало её улыбки, её обеспокоенного взгляда, её сообщений. Скучал по её голосу. Сейчас, глядя на неё, я чувствовал, что моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Лишь когда Егор дёрнул меня за рукав, обратил внимание на девушку, сидевшую рядом с Полиной. Маша? Она кокетливо помахала мне рукой, и на её лице расцвела самодовольная улыбка.

– Кто эта красотка, что сидит рядом со Знойной? – поинтересовался Егор, кивнув в сторону Полины.

– Это Машка. Она работает в нашей кондитерской. Но что она тут делает, понятия не имею. Она же студентка… Как

– Симпатичная, – пропел Егор. – Ладно, пойдём на задний ряд, там вроде есть два свободных места.

Бросив ещё один взгляд на Полю, я увидел, что она достала телефон и показала на него пальцем, намекая, что напишет мне. Устроившись на заднем ряду, достал из кармана телефон и разблокировал его. На экране горел значок нового сообщения.

Полина:

Я очень рада, что ты все-таки пришёл :)

На моём лице невольно появилась улыбка. Егор, заметив моё настроение, подмигнул, но, к счастью, промолчал. Я быстро набрал ответ и отправил его Поле.

Никита:

Я тоже рад, что увидел тебя :)

Началась школьная постановка. Девятиклассники решили удивить зрителей весьма необычной интерпретацией всем известной сказки. На сцену вышел ведущий, который объявил название постановки: «Снегурочка и гарем Султана».

В центре внимания оказался тучный парень в махровом халате и тюрбане, играющий роль Султана. Его окружили суетящиеся «жены», и вдруг он громко потребовал найти Гульчитай. Началась неразбериха, визирь и стража бросились на поиски любимой жены. Вскоре появилась сама Гульчитай, упав к ногам повелителя. Затем на сцене появилась Шахерезада и начала рассказывать Султану сказку о Снегурочке. Пока он внимательно слушал, «жены» перешептывались, выражая недовольство появлением новой гостьи. Вдохновленный сказкой, Султан издал указ привести ему трёх Снегурочек. На сцену выбежали разбойники, исполнившие его волю, представив на суд Султана продавщицу мороженого, Снежную Королеву и настоящую Снегурочку.

Скука начала одолевать меня. Пока на сцене разворачивались споры, танцы и песни, я едва сдерживал зевоту. Егору, казалось, нравилось происходящее, но я не разделял его энтузиазма. В конце концов появился Дед Мороз, забрал свою Снегурочку, и все актёры вышли на поклон. На этом представление закончилось.

– Ну и как тебе, Кит? – спросил у меня Егор, вставая с места.

– Ещё бы немного, и зал наполнился моим храпом, – проворчал я, выражая своё недовольство.

– Ну не всем же Шекспира смотреть, – подтолкнул он меня плечом. – Ребята вон как старались.

– Ладно, ладно, – согласился я, лишь бы не устраивать долгий спор.

К нам подошли Машка и Поля, держа в руках свои сумки. Маша, не теряя времени, сразу стала засыпать вопросами.

– Никита, привет! – она дружески ударила меня по плечу. – Неужели это и впрямь ты, а не какой-нибудь самозванец?

– И тебе привет. Сама-то откуда тут взялась? – ответил я, удивлённый её появлением.

– А вот всё тебе да расскажи, – Маша лукаво посмотрела на Полю, намекая на её причастность.

– Маша, познакомься, это Егор, – вклинилась в разговор Поля.

– Егор значит, – Маша окинула его оценивающим взглядом.

– Очень приятно, – Егор протянул руку, улыбнувшись. – Можете благодарить меня. Я смог убедить Никиту посетить школьное мероприятие.

– Это замечательно, – проговорила Полина, и на её щеках появился легкий румянец. Я не мог отвести от неё своего взгляда, словно между нами происходил немой разговор.

– Что тут у вас дальше по программе? Дискотека? – поинтересовалась Маша.

– Нет, сначала наш класс должен провести какой-то конкурс, – ответила ей Поля, продолжая смотреть на меня.

Я молчал, не в силах вымолвить ни слова. Её румянец, её медовые глаза… Я всё ещё был под их властью. Внезапно зал наполнился гулом, когда громкий женский голос объявил о начале конкурса. Наша компания примостилась в сторонке, подальше от сцены. Я заметил, как дружки Стаса прожигают меня взглядом. На их лицах застыла какая-то странная, неприятная улыбка.

Надеюсь, всё обойдётся без лишних неприятностей…

Глава 17. Полина

Маша и Егор так увлечённо болтали, что казалось, они знали друг друга всю жизнь. А вот Никита стоял как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Его взгляд, полный нескрываемой неприязни, был прикован к друзьям Стаса. Напряжение чувствовалось в каждом его движении: плечи сведены, кулаки сжаты до побелевших костяшек, а на скулах нервно играли желваки.

– Конкурс под названием «Колечко!» – громко объявила Катя, бросив на меня насмешливый взгляд.

В груди кольнуло неприятное предчувствие. Ещё недавно мы были неразлучны, а теперь между нами будто проскочила молния. До сих пор было тяжело принять, что наша дружба закончилась. Катя начала излагать условия конкурса, и уже, по её словам, чувствовалось, что тут не обойдётся без подвоха. Правила были просты: нужно было собрать ровно поровну мальчиков и девочек. Затем каждому выдадут зубочистку, которую нужно будет зажать между зубами. Задача – передать колечко от одного участника к другому, используя только рот. Одно неловкое движение, и проигравший будет вынужден отведать лимон. Не самое страшное наказание, согласитесь? Маша, не теряя ни секунды, схватила Егора за руку и увлекла его в самую гущу событий. Мы с Никитой остались в стороне, наблюдая за этой суматохой.

– Не хватает ещё двоих! – раздался голос Кати.

Её взгляд тут же устремился в мою сторону. Она стремительно пересекла зал и схватила меня и Никиту за запястья, словно два цепких клеща, увлекая на сцену.

«Что она задумала?»

Нас выстроили в ряд, чередуя мальчиков и девочек. Я оказалась рядом с Никитой. По его выражению лица было ясно, что он тоже не в восторге от такого внезапного приглашения к участию.

– Никита, может, уйдём? Нам ведь не обязательно участвовать в этом глупом конкурсе, – прошептала я, наклонившись к нему.

– Всё нормально, – ответил он.

Нам выдали по зубочистке. Мне повезло, ведь я оказалась между Егором и Никитой, который замыкал нашу цепочку. Катя надела на зубочистку первого участника тоненькое серебряное колечко, которое ярко блеснуло под светом софитов.

– На старт! Внимание! Марш! – прозвучала команда Кати.

Первый участник ловко, как настоящий фокусник, передал колечко напарнице. Но когда очередь дошла до Маши, тут уж я внимательно следила за каждым ее движением. Она то наклонялась, то вытягивала шею, пытаясь удержать украшение на зубочистке. Егор, в свою очередь, тоже изгибался, как гимнаст, пытаясь подхватить ускользающее колечко. Эта нелепая и смешная борьба за кольцо была настолько комичной, что мы с Никитой просто не смогли сдержаться и расхохотались в голос. Наконец, после третьей, самой напряженной попытки, колечко всё-таки перекочевало на зубочистку к Егору.

Когда настала моя очередь, я медленно наклонилась навстречу кольцу. Зубочистки соприкоснулись, и драгоценность на мгновение зависла на грани. Одно неверное движение – и всё пропало. И тут из зала раздался выкрик:

– Поля, Стасу не понравится, что ты в паре с Белоснежкой!

Я вздрогнула и… кольцо упало на пол.

– Ай-яй-яй! – воскликнула Катя, а зал наполнился хохотом. – Кажется, кому-то придётся съесть лимон.

Я почувствовала, как щёки начали гореть от злости, а Никита, стоявший позади меня, хмыкнул. Катя протянула мне тарелку с нарезанным лимоном. Я не успела и глазом моргнуть, как рука Никиты метнулась к дольке, схватила её и отправила себе в

Конкурс возобновился, и теперь была моя очередь передать колечко Никите. Я обернулась, затив дыхание. Он, небрежно держа зубочистку, чуть приподнял уголки губ в едва уловимой улыбке. Никита сделал шаг, сокращая расстояние между нами. Его глаза, небесной лазури, встретились с моими, и я почувствовала, как сердце забилось чаще, а ладони стали влажными от волнения.

На секунду промелькнула дерзкая мысль: а что, если?..

Поцеловать. Почувствовать его губы на своих, прижаться к нему всем телом, зарыться пальцами в его волосы… Или просто взять его руку, переплести наши пальцы и ощутить его тепло. Но я тут же одёрнула себя.

Никита слегка присел, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне. Медленно, очень медленно, он наклонился, подцепил колечко своей зубочисткой, и наши глаза не отрывались друг от друга. В этот момент мне было совершенно безразлично, что думают одноклассники, что скажет Катя, что предпримет Стас. Был только наш маленький мир, сотканный из взглядов, где существовал толькоОн. Никита Малышев. Парень с лазурными глазами. Парень, чей хвойный аромат дурманил голову.

После того, как кольцо было передано, Никита выпрямился. Я почувствовала, как прохладный воздух коснулся моих пылающих щёк. Его взгляд всё ещё был прикован ко мне, и в нём промелькнуло то, чего я раньше не замечала. Нежность… Зубочистка замерла на его губах, будто Никита совершенно забыл о ней. Я стояла, не в силах отвести глаз, и молилась, чтобы он не заметил, как сильно я волнуюсь.

Наш тихий момент прервал звонкий голос Кати, и зал наполнился бурными аплодисментами. Конкурс подошёл к концу, и к нам уже спешили Маша с Егором. Мы не успели даже обменяться парой слов, как появилась завуч, сияя от радости, и объявила о начале дискотеки. Пока парни помогали освобождать место для танцев, мы с Машей отправились в дамскую комнату, чтобы немного привести себя в порядок. Стоя перед зеркалом, я пыталась пригладить непослушные локоны. Из кабинки послышался голос Маши:

– Поль, а что ты думаешь о Никите?

Её вопрос застал меня врасплох. Она вышла из кабинки и, открыв кран, начала мыть руки.

– Он… хороший парень, – ответила я, избегая её взгляда.

– Просто хороший? – с хитрой улыбкой переспросила Маша.

– Никита несмотря на свою замкнутость и отстранённость… Он добрый, красивый и очень внимательный.

– И… он тебе нравится? – Маша бросила на меня лукавый взгляд.

– Похоже на то… – я решила не скрывать этого от неё. – Но я неуверенна, что он чувствует то же самое.

– Шутишь?! Никита втюрился в тебя по уши! Да на этом конкурсе даже слепой заметил бы, какая между вами химия. От вас просто искры летели!

Я покраснела, а Маша, выключив воду, подошла ко мне и крепко обняла.

– Ты правда думаешь, что я ему нравлюсь? – мой голос дрогнул от неуверенности.

Она отстранилась, её взгляд был полон понимания.

– Поля, да это же очевидно! Я же видела, как он волновался, когда ты с осеннего бала пришла в кондитерскую расстроенная. А сегодня, когда ты ему кольцо передавала… Его взгляд говорил обо всём. Это не просто интерес, это что-то гораздо глубже.

Я замерла, боясь произнести что-то лишнее. Может, я просто вижу то, что хочу видеть? Что, если на самом деле Никита ко мне ничего не чувствует? Маша снова обняла меня, сказав:

– Вам просто нужно поговорить.

– Спасибо, – ответила я. – Я и сама не понимаю, что между нами происходит.

– Тогда действуй, Поль, – Маша взяла меня за руку и повела из дамской комнаты.

Вернувшись в актовый зал, мы увидели полумрак, освещённый лишь мерцанием гирлянд. Ритмичная музыка пульсировала, заставляя пол дрожать под ногами, а мелькающие в темноте фигуры сливались в едином, завораживающем движении. Я напряженно вглядывалась в эту пляшущую тьму, пытаясь найти Никиту. Неужели ушёл домой, даже не попрощавшись?

Маша, энергично двигаясь, прокладывала себе путь сквозь танцующих, а я, чувствуя разочарование, отошла к стене. Я уже не удивлялась, когда меня окружили дружки Стаса. Их насмешливые взгляды, скользившие по мне сверху вниз, и глупые, плоские шутки, от которых вяли уши, заставляли почувствовать себя не просто неловко, а какой-то… неправильной.

– Ну что, Поль, скучаешь? – прозвучал один из голосов.

– Или Белоснежку ждёшь? – подхватил другой.

– А пойдем-ка потанцуешь для меня? – проговорил третий, схватив меня за руку и начав тянуть к себе.

Я изо всех сил пыталась вырваться, но тут, как будто по волшебству, появился Никита. Одним резким движением он отбросил парня, который меня держал, и тут же прижал меня к себе, его глаза метали молнии в сторону обидчиков. Дружок Стаса, видимо, не желая оставлять это просто так, рванулся к Никите с кулаками, но его успели остановить. Уходя, они бросили ядовитую усмешку и слова: «Ну, веселись, Белоснежка, пока можешь».

Никита крепко держал меня за плечи, и я чувствовала спиной, как часто бьётся его сердце. Он напоминал мне героя из фильма, который всегда появляется внезапно, чтобы спасти свою принцессу. Вот только я – не принцесса, а он – не рыцарь в сияющих доспехах. Музыка продолжала греметь, а мы стояли, погруженные в тишину наших взглядов. Наконец, он нарушил её, и его голос, чуть охрипший, прозвучал над моей головой:

– С тобой всё в порядке?

Эта фраза, произнесённая им, всегда несла в себе оттенок тревоги, даже когда всё было спокойно.

– Теперь да… – прошептала я, уткнувшись ему в грудь.

Внезапно музыка оборвалась. Голос завуча, прозвучавший из динамиков, заставил всех затихнуть.

– Объявляется белый танец! Девушки, смелее, приглашайте своих кавалеров!

В зале поднялся шум. Девушки, словно стайка взволнованных птиц, бросились искать мальчишек. Я же, немного отстранившись, осторожно взяла Никиту за руку. Его ладонь была немного грубоватой.

– Потанцуем? – спросила я, глядя на него.

Он удивлённо поднял бровь, а затем на его лице расцвела улыбка.

– С радостью, – ответил Никита.

Когда мы подошли к великолепно украшенной ели, зазвучала музыка. Это была та самая, всеми любимая и такая узнаваемая мелодия – «Forever Young» группы Alphaville. Сразу же вспомнился тот самый трогательный момент из фильма «Три метра над уровнем неба», когда Аче, словно призрак из мечты, появился на дне рождения Баби под эти волнующие аккорды. Мои руки инстинктивно нашли опору на его плечах, а Никита, с лёгкой улыбкой, аккуратно положил свои руки на мою талию. Мы закружились в медленном

Я снова посмотрела на Никиту и заметила, что он всё это время не отрывал от меня взгляда. От него исходил тот самый терпкий, свежий запах хвои, который я узнала бы где угодно. Мои пальцы легко скользнули по его шее, а его горячее дыхание коснулось моего лица, вызывая мурашки. Между нами возникло невидимое притяжение, сотканное из желания и невысказанных чувств. Его руки, обнимавшие мою талию, слегка сжали её, сокращая расстояние между нами. Я пыталась прочитать в его глазах ответ на мучительный вопрос.

Что же я чувствую к Никите?

Дружба? Лёгкая симпатия? Или нечто гораздо более глубокое, то, в чём мы оба не решались признаться? Я прижалась к его груди, вдыхая родной, успокаивающий аромат, и тщетно пыталась остановить дрожь, охватившую всё тело. Никита почувствовал моё волнение и обнял крепче. Внезапно меня осенило, почему я так встревожена. Дело не в обстановке, не в музыке. Я боялась потерять его.

Почему?

Ответ был очевиден. Я любила его. Хотела быть рядом с ним не просто как друг, а как кто-то, кто занимает особое место в его сердце. Мои пальцы нежно коснулись его щеки, поглаживая её. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

– Никита, – тихо позвала я.

Он открыл глаза, и в их глубине я увидела отражение своих собственных чувств: страх, надежду и… любовь.

– Что с тобой? – спросил Никита, его взгляд был полон недоумения.

– Я… я боюсь…

– Чего именно?

– Боюсь тебя потерять, – я больше не могла скрывать того, что чувствовала.

Не в силах больше сдерживать порыв, я подалась вперёд, стремясь сократить разделяющее нас расстояние. Мои губы коснулись его губ – лёгкое, трепетное прикосновение, словно прикосновение крыла бабочки. Мы смотрели друг другу в глаза, пока его пальцы не зарылись в мои волосы на затылке, нежно притягивая ближе. В этот момент Никита прикрыл веки, и я, повинуясь невидимому зову, сделала то же самое.

Когда его язык коснулся моего, волна жара прокатилась по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Возможно, я сейчас преувеличу, но поцелуй с Никитой был подобен взрыву, настолько сильному, что после него я почувствовала, как внутри меня рождается совершенно новая вселенная. Это было невероятное чувство. Поцелуй углубился, стал более страстным, более требовательным, и я отвечала на него всем своим существом. Мы погружались всё глубже и глубже в этот вихрь ощущений, забыв обо всём на свете. Я ощущала, как его тело прижимается ко мне, как напрягаются мышцы под одеждой, и это пробуждало во мне ответное, всё более сильное желание. Хотелось стереть последние преграды, стать одним целым, полностью раствориться в нём.

Но, как и любая романтическая история, эта тоже подошла к своему завершению. Медленная мелодия затихла, сменяясь на более энергичную музыку. Мы отстранились друг от друга, тяжело дыша. Я открыла глаза и увидела в его взгляде растерянность.

– Прости, – прошептала я, не зная, за что именно прошу прощения.

Никита покачал головой, не отводя взгляда.

– Может мы сбежим? – прошептал он в ответ, поправляя мои волосы.

– Сбежим, – на лице невольно появилась улыбка.

Никита крепко сжал мою руку и, пробираясь сквозь толпу одноклассников, повёл к выходу. Быстро переодевшись в своё уютное серое платье, мы выбежали из школы. Ночное небо сияло миллионами звёзд, и мы, не теряя времени, подбежали к его черному «Лексусу». Никита открыл дверь и помог мне сесть, а затем сам устроился за рулем. Когда машина тронулась, я не удержалась и спросила:

– И куда же мы направляемся?

– Туда, где после звёзд на небе появляется рассвет, – ответил Никита с загадочной улыбкой.

Губы сами растянулись в улыбке. Я догадалась. Единственное место, где мы могли просто быть собой, без масок и притворства. Место, где находила спасение от жестокости и несправедливости этого мира.

Мармеладный рассвет.

Наш… мармеладный рассвет.

Глава 18. Никита

Дверь тихо щёлкнула, пропуская меня в помещение. Сигнализация подтвердила мой код тихим писком, и я почувствовал, как напряжение покидает меня. Ключи от кондитерской всегда были со мной – это был мой маленький секрет. После непростых бесед с отцом я часто находил здесь утешение, возможность собраться с мыслями. Мама знала о моих поздних визитах, но не волновалась, списывая всё на мою любовь к выпечке. Но сегодня причина моего прихода была иной. Сегодня мне нужна была не просто тишина, а тишина в компании Поли.

Взглянул на часы. Сейчас 20:15. То, что случилось несколькими минутами назад, перевернуло всё внутри. Ее губы на моих… Это было неожиданно, как для неё, так и для меня. Мой разум кричал мне «Стой!», но сердце пело от восторга, заглушая все предостережения. С самого начала этого нелепого конкурса меня неудержимо тянуло к ней. Я боролся с этим чувством, старался не переступать невидимую грань, но в итоге поддался. Этот Новый год действительно стал волшебной сказкой. И мне хотелось продлить её хотя бы ненадолго.

Скинув верхнюю одежду на вешалку, мы направились на кухню. Полина, сменив наряд, оставалась такой же обворожительной. Я потянулся к холодильнику за минералкой, жадно осушив половину бутылки. Живительная влага немного приглушила волнение, но воспоминания о поцелуе не давали покоя. Что делать дальше? Как вести себя с ней завтра в школе? Игнорировать произошедшее? Я принялся изучать содержимое полок. Полина, облокотившись на столешницу, наблюдала за моими действиями. Собрав необходимые продукты, я достал большую миску.

– Никита, ты голоден? – тихо спросила она.

– Не совсем, – ответил я.

– Тогда что ты задумал? – Поля вопросительно приподняла бровь.

– Не я, а мы, – я загадочно улыбнулся.

– Мы? – повторила она.

– Да. Ты и я. Хочу, чтобы ты сама испекла новогоднее печенье. Угостишь потом своих.

– Но я не умею! Ну, то есть, готовить умею, но не печенье, торты и все прочие сладости. В этом деле ты профи, – запротестовала Поля, скрестив руки на груди.

– Я помогу. Тем более, если что-то пойдёт не так, всегда можно свалить вину на неудачный рецепт из интернета, – подбодрил я её

Поля задумалась, прикусив губу.

– Ну ладно, давай попробуем. Но если получится какая-то гадость, ты это съешь, – заявила она.

– Договорились. Начнём! Сначала нам нужна мука.

Я взял пакет с мукой и протянул ей. Она приняла его с осторожностью, словно это был опасный предмет. Я усмехнулся, наблюдая за её неуверенными движениями. Она отмерила нужное количество и высыпала

– Теперь яйца, масло, сахар и ванильный экстракт, – я подавал ей ингредиенты по очереди.

Полина, вооружившись яйцами, подошла к столу. Я показал ей, как аккуратно отделить желтки от белков. С первой попытки получилось не очень удачно, и немного желтка попало в белок. Она что-то пробормотала себе под нос.

– Не переживай, – успокоил я её.

Постепенно, под моим руководством, Полина начала чувствовать себя увереннее. Она с энтузиазмом взбивала масло с сахаром, добавляла муку и вымешивала тесто. Вскоре на столе лежал упругий шар теста.

– Что дальше? – с нетерпением спросила она.

– А теперь самое интересное, – ответил я, направляясь к духовке, чтобы включить её и задать нужную температуру. – Нам нужно раскатать тесто и придать ему форму.

Я протянул ей скалку, и она приняла её с видом первооткрывателя, впервые увидевшего этот инструмент. Раскатать тесто у неё получалось не очень.

– Не совсем так, – с улыбкой сказал я, подходя ближе и вставая позади неё. – Смотри, как надо.

Я накрыл её руки своими, и мы вместе начали медленно и плавно раскатывать тесто, добиваясь тонкого, ровного пласта. Мой взгляд упал на её сосредоточенное лицо, где лёгкий румянец говорил о чём-то большем, чем просто концентрация на деле. Её волосы коснулись моего носа, и я, повинуясь внезапному порыву, наклонился ближе, к изгибу её шеи.

Полина замерла, а мои пальцы нежно сжали её руки. Её дыхание стало прерывистым, почти незаметным, и я ощутил, как её пальцы, в ответ, сжались под моими. Медленно, очень медленно, отпустил её руки, но не отстранился. Её глаза, поднявшиеся на меня, были полны невысказанных вопросов, смешанных с робкой, но явной надеждой. Румянец на её щеках вспыхнул ещё ярче, а губы слегка приоткрылись, словно в немом ожидании чего-то большего.

– Ты учишься очень быстро, – прошептал я, и мой голос звучал глубже, чем обычно.

Её молчаливый кивок и взгляд, прикованный к моему лицу, заставили меня забыть обо всём, кроме желания снова прикоснуться к её губам. Но вместо этого я отправился на поиски формочек для печенья. Найдя заветную коробочку, я вернулся к Полине и протянул её ей.

– Выбирай, какие тебе больше нравятся.

– Вау! – её глаза загорелись, когда она увидела разнообразие форм. – Хочу сделать пару елочек и звездочек. А ты что выберешь?

– А я тогда возьму оленей и человечков, – улыбнулся я.

Мы принялись за дело, вырезая фигурки из теста и заполняя ими противень. Полина была полностью поглощена процессом, смеялась, шутила и с удовольствием следовала моим указаниям. Когда противень был полон, я отправил его в разогретую духовку.

– Может, приберемся здесь? – предложила Поля.

Я кивнул и взялся за мытье посуды, пока она протирала стол от муки.

– Знаешь, а мне понравилось! – произнесла она, и в её глазах все еще плясали веселые искорки. – Это было весело.

Вытерев руки, я подошёл к ней и прислонился к краю стола.

– Когда украсишь их, будет еще интереснее, – сказал я.

В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем таймера. После поцелуя сердце всё ещё билось как бешеное, никак не желая успокаиваться.

– Никита, – тихо спросила Поля, опустив взгляд. – Почему ты позволяешь Стасу так над тобой издеваться?

– А ты почему продолжаешь привлекать его внимание к себе? – парировал я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

– Но… это неправильно.

– Неправильно, – повторил я. – Скажи, у тебя есть какие-нибудь принципы, которых ты придерживаешься в жизни?

Она задумалась.

– Скорее да. Я стараюсь избегать лицемерных людей.

– Вот и у меня есть свои правила, которые я не хочу нарушать.

– Почему?

– Потому что это докажет одному человеку, что он был прав.

Из духовки потянулся сладкий запах свежеиспеченного печенья, а следом за ним прозвучал звонок таймера.

– Похоже, печенье готово, – произнёс я, отворачиваясь к печи.

Мне хотелось спрятать волнение, которое вызвал её вопрос. Осторожно открыв дверцу, я вынул противень с румяными печеньками. Полина смотрела на меня, и я чувствовал её тревогу. Как объяснить ей, как тяжело мне приходится с отцом?

– Никита, это же глупо – позволять Стасу портить тебе жизнь, – в её глазах читалось сочувствие, смешанное с недоумением.

– Возможно, глупо, но я должен справиться сам.

Поля подошла ближе и заглянула мне в глаза.

– И ты готов страдать?

Я вздохнул. «Нет, я не хочу страдать… Я просто хочу побыть сейчас с тобой и забыть обо всём на мгновение», – пронеслось в моей голове.

– Тебе никогда не приходилось бороться за своё место под солнцем. Поэтому ты просто не понимаешь меня, – ответил я.

Она взяла мою руку и слегка сжала её.

– Ты не должен позволять кому-то отравлять тебе жизнь.

Я улыбнулся и ответил на её пожатие.

– Спасибо, Поля.

«Ты, кажется, единственная, кому небезразлична моя жизнь…»

На этом наш разговор закончился. Мы с энтузиазмом вернулись за дело, превращая обычные печенья в маленькие произведения искусства. Полина, вооружившись кондитерским мешком, старательно выводила узоры на печеньях в форме елочек, украшая их блестящими шариками и приклеивая разноцветные мармеладки. Вскоре весь стол был завален этим сладким великолепием.

Подняв взгляд на Полину, заметил забавную белую отметину на её щеке. Не раздумывая, я потянулся рукой, чтобы стереть след глазури. Она застыла, её взгляд был прикован ко мне, и я вдруг осознал, насколько мы стоим близко. Мои глаза невольно задержались на её губах, и тут же почувствовал знакомое желание – ещё раз ощутить их. Но в этот момент кухню наполнил звонок телефона. Поля вздрогнула и ответила.

– Это мама, – сказала Полина, закончив разговор. – Волнуется, ищет меня. Похоже, мне пора домой.

– Тогда давай соберём печенье, и я тебя отвезу.

Она кивнула, и мы быстро привели кухню в порядок. Я аккуратно упаковал наши кулинарные шедевры в коробку и вручил её Поле. Выйдя из кондитерской, мы направились к моей машине. Вскоре мы уже стояли у её дома. Перед тем, как выйти, Полина обернулась ко мне и с улыбкой произнесла:

– Спасибо за чудесный вечер!

Затем она быстро наклонилась и коснулась моей щеки губами. Я даже не успел среагировать, как она выпорхнула из машины и, сияя от счастья, побежала к подъезду. Когда она скрылась из виду, я невольно прикоснулся к месту её поцелуя и улыбнулся. Эта девушка никогда не перестанет меня удивлять. Заведя машину, я тронулся с места, направляясь домой. В голове все ещё звучала музыка, под которую мы танцевали, и в памяти всплывал тот самый момент, когда я впервые почувствовал вкус её губ.

Полина… девушка с глазами цвета мёда.

Полина

Зимние каникулы подходили к своему завершению, но впереди ещё маячило Рождество. После той школьной дискотеки я больше не встречалась с Никитой лично. Наше общение переместилось в виртуальное пространство: мы обменивались сообщениями, а я, набравшись смелости,

Я старалась избегать темы Стаса. Мне казалось, что одно лишь упоминание его имени может разрушить ту хрупкую нить, что связала нас. Пока я коротала время в своей комнате, изнывая от скуки, родители увлечённо проводили вечер. До меня доносились обрывки фраз из «Служебного романа» – этот фильм они, похоже, могли смотреть бесконечно.

Взяв в руки «Маленького принца», я машинально перелистывала страницы, вспоминая, как Никита держал эту книгу, задумчиво хмурясь над моими пометками. Разглядывая иллюстрации, я не могла отделаться от навязчивой мысли: какое же правило Никита не мог нарушить, чтобы дать отпор Стасу? Почему он так требователен к себе?

Но тут же в памяти всплыл образ того Никиты, который не колеблясь ни секунды, бросился мне на помощь, когда я в ней так нуждалась. Значит, ради меня он смог отступить от своих принципов? Несмотря на неопределенность наших отношений, этот вопрос не давал мне покоя: что для него важнее – его собственные убеждения или я?

Я закрыла книжку и прижала её к груди. Прикрыв глаза, я снова оказалась там, в том самом вечере, когда впервые поцеловала Никиту. Достаточно было одного воспоминания, чтобы моё сердце забилось сильнее. Его глаза… Эти голубые глаза, как бездонный океан, от них невозможно было отвести взгляд. Я помню, как коснулась кончиками пальцев его волос. Они оказались на удивление такими мягкими и шелковистыми. Несмотря на его худощавость, я чувствовала в нём силу. Силу, которую, как казалось, он скрывал намеренно от всего мира. Его руки, сжимающие мою талию, вызывали бурю эмоций. Повернувшись на бок, я взяла с тумбочки телефон и решила написать Никите.

Полина:

Никита, привет) С наступающим Рождеством тебя! Надеюсь, у тебя всё в порядке.

Ответ пришёл мгновенно.

Никита:

Привет! Спасибо большое. Тебя тоже с праздником! Какие у тебя планы на завтра?

Я вскочила с кровати, перечитывая его сообщение. Неужели он хочет увидеться?

Полина:

Мои планы на завтра – это погрузиться в мир салатов и фильмов, уютно устроившись на диване. Больше ничего особенного.

Никита:

Я заеду за тобой завтра. Будь готова к пяти вечера.

Это… это что, свидание? Или я опять всё себе напридумывала? Сердце забилось от радости, как сумасшедшее. Пока я витала в облаках, пришло ещё одно сообщение

Никита:

Забыл добавить. Одевайся по теплее и, пожалуйста, в удобную одежду.

Удобная одежда? Он меня совсем запутал. Куда мы поедем? Что он задумал? На кафе это точно не похоже.

Полина:

Хорошо. А что нас ждёт? :)

Пока ждала ответа, я подошла к шкафу и начала готовить одежду. Термобелье, джинсы и мой любимый голубой свитер. Дальше уже по погоде решу. Никита… Ну зачем ты так меня мучаешь?

Никита:

Завтра всё узнаешь :)

Глава 19. Полина

После обеда в квартире творился настоящий хаос. Я носилась туда-сюда, как угорелая. Время просто убегало сквозь пальцы, и я никак не успевала подготовиться к свиданию с Никитой. Ну, ладно, не совсем к свиданию, но ведь помечтать-то можно, правда?

В ванной я чуть не потеряла равновесие и не приложилась головой о кафельную плитку. Представила эту глупую шишку на лбу и так облегчённо вздохнула, когда рука нашла спасительную раковину. В комнате, орудуя феном и одновременно натягивая джинсы, я чувствовала себя участницей гонок «Формулы-1». Потом быстренько заплела косу, чтобы непослушные пряди не лезли в глаза.

Заглянув к маме, я увидела, как она уютно устроилась на кровати, обложившись подушками. В руках у неё был каталог косметики, страницы которого она внимательно листала, время от времени останавливаясь на ярких картинках. На её лице светилась довольная улыбка, а в воздухе витал лёгкий аромат её любимого парфюма.

– Мам, я ухожу. Вернусь, наверное, поздно, – произнесла я, запинаясь.

– Куда это ты собралась? – мама оторвалась от журнала и внимательно посмотрела на меня.

– Мы с Никитой хотели погулять, – ответила я, чувствуя, как неловкость накрывает меня с головой.

– Ах, этот Никита. Тот самый, с которым вы печенье пекли? – она хитро улыбнулась.

– Да-а-а, – протянула я.

– Ну, беги, – сказала мама, когда я уже почти вышла. – И передавай Никите привет. Пусть заходит в гости.

Я закатила глаза, но в душе мне было приятно. В коридоре я быстро натянула куртку и шапку, и выбежала из квартиры. Как оказалось, Никита ждал меня в машине уже минут десять. Увидев его, я почувствовала, как на щеках появляется румянец. Никита вышел из машины и моё сердце забилось с такой силой, что казалось, его ритм мог бы затмить даже звук барабана.

– Прости, что заставила тебя ждать, – произнесла я, чувствуя, лёгкое смущение.

– И тебе привет, – ответил он с улыбкой. – Тогда не будем тратить время зря?

– Ага.

Уже в пути, когда машина несла нас куда-то, куда я ещё не знала, моё любопытство взяло верх.

– Никита, а куда мы едем?

Он мельком взглянул на меня, а потом снова сосредоточился на дороге.

– Поля, ты, оказывается, не очень-то терпелива, да?

– Просто любопытно, – ответила я, не отрывая от него взгляда.

Я видела, как уголки его губ приподнялись, хотя Никита и старался сохранять сосредоточенный вид.

– Скоро узнаешь, – загадочно ответил он, не спеша раскрывать свои планы.

Я слегка надула губы, но решила больше не настаивать. Понимала, что допытываться у Никиты бесполезно, пока мы не прибудем на место. За окном проносились городские виды: сначала высотки и театр оперы и балета, затем яркие витрины магазинов. Мы выехали на центральный мост, пересекли Обь и направились на левый берег. Наконец, машина плавно остановилась. Я подняла глаза и увидела… ледовый дворец.

– Каток? Серьёзно? – вырвалось у меня.

Никита отстегнул ремень, и я, всё ещё пребывая в лёгком шоке, последовала его примеру. Выйдя из машины, он с хитрой усмешкой спросил:

– Не умеешь кататься на коньках?

– Ты ещё спрашиваешь? Нет, конечно!

– Значит, пришло время научиться, – улыбнулся он, подталкивая меня к входу.

Я покорно поплелась за ним. Внутри мы сдали куртки в гардероб, оставив шапки на головах. На Никите были тёмные джинсы и синяя толстовка с капюшоном. Взяв коньки напрокат, я присела на лавочку и принялась неуклюже возиться со шнурками. Казалось бы, что может быть сложного в том, чтобы завязать пресловутый бантик? Но эти вредные шнурки упорно не хотели поддаваться. Они то выскальзывали из рук, то перекручивались. Запутавшись окончательно, я увидела, как Никита присел рядом.

– Давай помогу, –

Его пальцы умело и, главное, быстро заплетали шнурки, и вскоре на моих ногах красовались белоснежные коньки. Чего я ещё не знаю о Никите Малышеве? Какие ещё скрытые таланты таятся в этом парне? Закончив со своими коньками, Никита легко поднялся на ноги и, протягивая мне руку, произнес:

– Готова покорять лёд?

– Скорее, позориться, – буркнула я себе под нос, чувствуя, как коленки предательски дрожат.

Вцепившись в его руку, попыталась встать, но ноги разъехались в разные стороны, и я чуть не рухнула обратно на лавку. Никита крепко держал меня, не давая упасть.

– Аккуратнее, – рассмеялся он. – Первый раз всегда так.

Медленно, шаг за шагом, опираясь на его руку, я добралась до бортика катка. Лёд блестел под ярким светом ламп, и я с ужасом смотрела на скользящих по нему людей. Они казались такими уверенными и грациозными, а я чувствовала себя неуклюжим пингвином, обреченным на падение.

– Не бойся, я рядом, – прошептал Никита, ободряюще сжимая мою руку. – Просто сделай первый шаг.

Сглотнув ком в горле, я отпустила бортик и сделала неуверенный шаг на лёд. Ноги тут же поехали, и я инстинктивно схватилась за Никиту. Он удержал меня, но я почувствовала, как краснею от стыда.

– Расслабься, – посоветовал он. – Не напрягайся, иначе будет только хуже. Представь, что ты просто ходишь по полу.

Я попыталась последовать его совету, но это оказалось не так просто. Лёд был скользким и непредсказуемым, и каждое движение давалось с трудом. Поначалу я передвигалась по катку, как черепаха, цепляясь за бортик и боясь оторваться от него хоть на секунду. Но постепенно, благодаря поддержке Никиты, начала чувствовать себя немного увереннее. Я научилась делать маленькие шажки, а потом и скользить на небольшие расстояния. Несмотря на пару неудачных попыток, Никита неизменно оказывался рядом, готовый поддержать меня в любую минуту. Вместо насмешек он дарил слова ободрения и отмечал каждое, даже самое незначительное, достижение.

– А теперь попробуй сама, – предложил Никита, немного отъехав. – Оттолкнись и прокатись без моей помощи.

Мысль о самостоятельном движении вызвала у меня страх. Сделав отталкивание правой ногой, я почувствовала, как начинаю скользить. Это длилось всего мгновение, но ощущение было невероятным. Восторг захлестнул меня, и я звонко рассмеялась.

– У меня получилось! – радостно воскликнула я.

Никита смотрел на меня с такой теплотой, что в его глазах светилась неподдельная гордость. Я продолжала тренироваться, и с каждым разом мои скольжения становились более уверенными и долгими. Через час я уже могла самостоятельно проехать несколько кругов по катку, пусть и не очень быстро и грациозно.

Время на катке пролетело незаметно. Мы смеялись, скользили, падали и снова поднимались. Лёд, который раньше казался таким пугающим, теперь ощущался совсем иначе. Когда мы уже собирались уходить, я почувствовала резкий толчок в спину. Какой-то мальчишка, потеряв равновесие, сбил меня с ног, и я, не успев среагировать, полетела прямо на Никиту. Он, видимо, тоже не ожидал такого поворота событий и не смог меня подхватить. Я зажмурилась, готовясь к неизбежному падению. Но вместо боли почувствовала что-то мягкое. Открыв глаза, я увидела, что лежу прямо на Никите. Наши взгляды встретились, и я, немного смутившись, попыталась поправить его съехавшую шапку. Но он мягко перехватил мою руку за запястье.

А дальше… Всё произошло словно в замедленной съемке. Я наклонилась вперёд, и наши губы встретились. Вокруг продолжали звучать голоса, смех, стук коньков, но я ничего этого не слышала. Поцелуй был таким нежным и одновременно страстным, что все мысли разом улетучились. Никита обнял меня за талию, прижимая ближе. Я нежно коснулась его щеки, проводя по ней большим пальцем. Никита легонько прикусил мою нижнюю губу, словно пробуя на вкус, потом нежно сжал её между своими губами, и снова повторил это дразнящее покусывание.

Когда его язык смело скользнул в мой рот, я замерла, ощущая его тепло, его влажность, его нежное, но настойчивое исследование. Бабочки в животе не просто порхали, они взмывали ввысь, кружась в безумном танце. Его пальцы, крепко, но с удивительной нежностью сжимавшие мою талию, притягивали меня ещё ближе, стирая последние остатки пространства между нами. Когда мы наконец отстранились, мир вокруг казался немного размытым, а голова слегка кружилась. Никита прикоснулся своим носом к моему, и я невольно улыбнулась.

– Прости, – выдохнула я, всё ещё охваченная этим моментом.

– За что? – прошептал он в ответ.

– Я просто… – начала я, но слова застряли в горле.

– Просто? – повторил Никита.

– Не смогла удержаться, – наконец вымолвила я.

Никита улыбнулся. Этот поцелуй, казалось, открыл дверь в мир, о котором я раньше даже не осмеливалась мечтать.

– Я тоже, – тихо сказал он, и его голос был полон нежности. – Я тоже не смог удержаться.

Эти слова согрели меня, как тёплый солнечный луч в холодный день. Никита помог мне подняться. Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Затем он, всё ещё держа меня за руку, медленно повёл к выходу с катка. На улице уже сгустились сумерки, а снег тихо падал, укутывая город в белоснежное одеяло. Воздух был морозным и чистым, но я совершенно не чувствовала холода. Внутри меня пылал огонь, зажжённый этим неожиданным поцелуем.

Никита завёл машину, чтобы она прогрелась, но прежде чем мы тронулись, он обернулся и потянулся за рюкзаком на заднем сиденье. Достав оттуда небольшой термос и две кружки, он протянул их мне. Я взяла их, ожидая, когда они наполнятся ароматным чаем. Никита забрал одну кружку себе и сделал глоток.

– Открой бардачок, – попросил он меня.

Потянув за ручку, я увидела нечто неожиданное. Среди бумаг и прочих автомобильных мелочей лежали шоколадные батончики на любой вкус: «Сникерс», «Твикс», «Баунти», «Марс» и даже мой любимый «Тоблерон». Я перевела на него изумлённый взгляд.

– Так ты сладкоежка? – спросила я, протягивая ему «Сникерс» с лесным орехом. Мне показалось, что он любит его больше всего.

– Я не знал, что именно тебе нравится, – ответил он, принимая батончик.

– И поэтому решил скупить все сладости в магазине? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Что-то вроде того, – ответил Никита, устраивая кружку в подстаканнике и разворачивая батончик. – Ну так что, есть что-нибудь тебе по душе?

– Обожаю этот шоколад, – я подняла «Тоблерон» и помахала им в воздухе.

Отломив аппетитный треугольничек, я поднесла его к губам. Глоток ароматного чая, и вот уже сладость разливается по телу, даря наслаждение. Когда наши чашки опустели, мы плавно тронулись, устремляясь по заснеженной дороге. Вечер, проведенный вместе, подходил к концу, и лёгкая грусть окутала душу. Я снова отломила кусочек шоколада, и в этот момент почувствовала на себе взгляд Никиты.

– Что? – спросила

– Ничего, – ответил он с улыбкой.

Странный он какой-то… Никита включил музыку, и салон наполнился тихой, приятной мелодией. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно и уютно. Закрыв глаза, я позволила музыке и теплу окутать меня, желая продлить это мгновение безмятежности. Внезапно накатившая тревога омрачила радость. Скоро закончатся новогодние каникулы. Впереди снова учёба и неизбежные встречи с Булатовым… Неужели на этом наша сказка закончится?

«Может, спросить у него, что между нами происходит?»

Я почувствовала, как машина замедляет ход. Открыв глаза, я увидела, что мы подъезжаем к моему дому.

– Никита, – почти шепотом начала я, боясь разрушить эту хрупкую атмосферу.

Машина затихла, и я услышала, как он выключил зажигание.

– Да? – Никита повернулся ко мне. Его взгляд был одновременно мягким и… печальным.

– Мне… – я запнулась, собираясь с духом. – Что между нами происходит?

Тишина.

Никита всё прекрасно понимал, о чём я спрашивала. Я это видела по его глазам. За стеклом снежинки продолжали свой хаотичный танец.

«Пожалуйста, не говори, что все эти дни, наполненные волшебством, были ошибкой. Не говори, что все эти поцелуи ничего не значили для тебя…»

Сердце сжалось от боли. Сильно. Зря я начала этот разговор. Молча открыв дверь машины, я вышла наружу. Морозный воздух обжег щеки, по которым, как оказалось, текли слёзы. Я не услышала, как Никита вышел следом. Он схватил меня за руку, разворачивая лицом к себе. Но я не могла поднять голову. Не хотела, чтобы он видел мои слёзы.

Он не поймет.

– Ты действительно хочешь это знать? – спросил Никита, приподнимая мой подбородок. Его пальцы осторожно коснулись моих щёк, стирая влажные дорожки.

– Да, мне нужно знать, – прошептала я, глядя ему в глаза.

Он вздохнул ещё раз, словно собираясь с мыслями.

– Я… я не знаю, как это объяснить, – начал Никита, и тут я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Надежда стала угасать. – Всё произошло так быстро.

Снежинки кружились вокруг нас, словно насмехаясь над моей растерянностью. «Всё произошло так быстро». Это предложение прозвучало из его уст как приговор. Я молчала, не в силах вымолвить ни слова.

– Поля, я не планировал… – Никита продолжил. – Не думал, что всё так далеко зайдёт.

«Так далеко…» Всего лишь «далеко», а не «навсегда».

– Я… у меня сейчас сложный период, – он отвёл взгляд. – Я не могу…

Его слова резали, как осколки льда. Никита не врал. В его глазах действительно была боль и какая-то внутренняя борьба. Но, понимая это, легче на душе не становилось.

– Ты красивая девчонка, – Никита снова посмотрел мне в глаза. – Но я ничего не могу тебе обещать.

Но я не просила обещаний. Я просто хотела узнать, что между нами происходит. Хотелось знать, что мои чувства не были безответными. Я могла бы накричать на него и убежать прочь, но… Без слов я обвила его шею руками, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Это был поцелуй, полный отчаяния и мольбы, требовательный, как последний шанс. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с его вкусом. Никита прижал меня так крепко, словно боялся, что я вот-вот растворюсь в воздухе. Если это был наш последний миг, я хотела запечатлеть его в своей памяти навсегда. Оторвавшись от его объятий, посмотрела на его припухшие губы, обводя их кончиками пальцев, запоминая изгиб.

– Хорошо, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. – Я поняла. Пока, Никита.

Я развернулась и пошла в сторону дома. Слёзы хлынули по щекам с новой силой, смешиваясь с холодными снежинками. Я чувствовала, как Никита смотрит мне в след, но не оборачивалась. Для него всё произошло… быстро. Вот только для меня это было разбитое сердце, которое вот-вот замёрзнет в зимней ночи. Переступив порог дома, я сняла с себя верхнюю одежду и проскользнула в свою комнату. Упав лицом в подушку, разрыдалась. В комнату вошла мама, и, присев рядом, нежно погладила меня по спине.

– Дочка, что случилось? – спросила она с тревогой в голосе.

Я подняла заплаканное лицо, и, всхлипывая, начала рассказывать:

– Мам… Всё было замечательно. А потом… Мне он нравится… А Никита… Он… Он…

Слова застряли в горле, и я снова разрыдалась, уткнувшись в материнскую грудь. Мама ласково обняла меня, и, гладя по голове, успокаивала.

– Поля, ну что ты так убиваешься? Никита не ответил на твои чувства?

– Не совсем, он просто… просто не может.

– Наверное, у него есть на это причина. Просто так не отказываются от человека, который тебе дорог. Дай ему время.

Возможно, мама права. Она всегда умела находить слова утешения, видеть светлые стороны даже в самых темных ситуациях. Но сейчас ее слова казались мне слабым лучом в непроглядной тьме. Успокоиться я не могла, пока, измученная болью и слабой, упрямой надеждой, не уснула на коленях матери.

В полудреме, сквозь пелену усталости, в голове пульсировала одна и та же мысль: «Дурак… Никита, ты такой дурак…»

Глава 20. Никита

Ключи от машины глухо звякнули, упав на комод. Я стянул с себя этот дурацкий пуховик, который, казалось, весил тонну, и сорвал шапку. Войдя в комнату, щёлкнул выключателем, и мягкий свет тут же разлился по ней. Открыв окно, я впустил долгожданную прохладу, надеясь, что она поможет привести мысли в порядок.

Полина Знойная…

Этот чёртов поцелуй только усугубил ситуацию. Все каникулы я только и делал, что размышлял о том, куда приведёт наше с ней общение, и что будет, когда мы вернёмся в школу. И, честно говоря, ничего хорошего не предвидел. Даже несмотря на то, что Стаса не было на школьной дискотеке, я был абсолютно уверен: его верные прихвостни наверняка обо всём доложат. А звонок Егора на следующий день только подтвердил мои худшие опасения. Он рассказал, что видел бывшую подружку Полины, которая исподтишка сфотографировала нас во время нашего поцелуя, злорадно ухмыляясь. Тут не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, кому отправится этот компромат.

«Я поняла», – эхом прозвучал в моей голове голос Полины. Что она поняла?! Что мы по уши в дерьме?! Тревога не отпускала меня после той дискотеки. Я понимал, что она одна не справится со Стасом и его компанией. Шансов у неё не было никаких. А теперь, если с ней что-то случится, я первым полечу ее спасать. И это, мать его, совсем не входило в мои планы!

Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Я пытался ухватиться за обрывки наших совместных каникул, за воспоминания о ней. Но всё это теперь казалось таким

Если бы она только знала, почему я сдерживаюсь, почему не отвечаю ударом на удар. Если бы она знала, что я веду бесконечную войну с отцом. Войну, где поле боя – моя собственная душа. Знала бы, что я намеренно провоцирую его, подставляюсь под его гнев, чтобы он выплеснул всю злость на меня, обвиняя в слабости. Может быть, тогда мне стало бы легче?

Кого я обманываю.

Я никогда бы не смог рассказать Полине об этом. Слишком стыдно. Слишком больно. Это мой личный ад, и я не хочу втягивать в него кого-либо. И тут, словно вспышка света, в памяти возникли её слова: «Я вижу в тебе доброту и силу». Как Полина могла увидеть доброту в человеке, который так долго живёт в тени обиды и ненависти? Где она увидела силу, если я чувствую себя сломленным и беспомощным?

Однако, её слова были как луч надежды в кромешной тьме. Но достаточно ли этого луча, чтобы осветить мне верный путь?

***

Школа. После новогодних каникул…

Класс гудел, как пчелиный улей. На доске мелом было выведено решение какой-то физической задачи, над которым мой одноклассник корпел с явным трудом. Но мои мысли, увы, были далеко от этих формул и законов сохранения энергии. Они уносились в бескрайние просторы космоса, в другую галактику, где я бродил по поверхности незнакомой планеты, держа за руку девчонку с глазами цвета мёда. И лишь тихий голос Егора смог вернуть меня из этих мечтаний.

– Кит, ну как у вас там с Полей? Вы же теперь встречаетесь?

– Нет, – коротко ответил я.

– Как это «нет»? Мы же всё видели на дискотеке, – Егор расплылся в улыбке. – Ну признайся уже, что она тебе нравится.

Нравится…

– Егор, я не хочу, чтобы она пострадала, – устало произнёс я.

– Боишься, что Стас будет против? Да кто он такой, чтобы решать, с кем ей быть? – возмутился Егор, его голос стал громче.

Учительница бросила на нас строгий взгляд, и мы тут же уткнулись в тетради, делая вид, что полностью поглощены решением задачи. Но Егора было не остановить. Он продолжал шептать.

– Никита, я, конечно, не эксперт по отношениям, но мне кажется, если ты продолжишь отстраняться от Знойной, ты её потеряешь. И потом будешь очень жалеть, что испугался сделать шаг.

– Но Стас же не отстанет… А я не хочу рисковать.

– Слушай, а что, если мы с тобой объединимся? Вместе покажем Стасу и его парням, кто тут реально рулит!

Я невольно улыбнулся. Похлопав его по плечу, искренне сказал:

– Спасибо, друг.

Глаза Егора расширились от удивления.

– Ты… ты меня другом назвал? Я правильно услышал? – спросил он, не веря своим ушам.

Егор Марцев. Этот парень, с его вечным бунтарским духом, стал для меня чем-то большим, чем просто сосед по парте. После того случая с Булатовым, когда я за него вступился, он буквально прилип ко мне. В школе, конечно, узнали про мой конфликт со Стасом. Многие отвернулись, испугавшись, что их тоже втянут в неприятности. Но Егор… Егор остался. Честно говоря, поначалу я не всегда воспринимал его всерьёз, может, из-за его характера. Но сейчас, вспоминая всё, я понимаю, насколько бесценна его преданность. И я ему очень благодарен.

– Кит, – шепнул Егор, стараясь не привлекать внимание учительницы. – Ты же крутой! Помнишь, как ты тогда за меня вписался? Шестёрок Стаса раскидал в два счета. Так почему ты сейчас терпишь этого Булатова? Ты же мог бы ему давно морду набить!

– Мог бы, Егор… мог бы. Но всё не так просто… – уклончиво ответил я, не желая раскрывать истинный мотив.

В этот момент учительница развернулась и рявкнула:

– Марцев! Я смотрю, ты всё уже решил? Дуй к доске и решай задачу вместо Ибрагимова!

– Ну, Надежда Юрьевна, за что? – простонал Егор, поднимаясь со своего места.

Класс взорвался хохотом, даже я не смог сдержать улыбку. И тут я заметил, как девчонки с передних парт смотрят на меня с каким-то новым интересом. С чего это вдруг? Одна из них бросила мне смятый клочок бумаги. Развернув его, я прочитал:«Малышев, а давай дружить?)))»Я удивленно взглянул на неё. Одноклассница покраснела и отвернулась.

Что это было?

***

Звонок, наконец, вырвал нас из плена физики. Мы с Егором направились в сторону столовой, предвкушая обед. В коридоре мы увидели Полину. На ней был тот самый свитер, в котором она была на катке, и тёмные джинсы. Волосы были собраны в обычный хвост, а через плечо висел чёрный рюкзак. Егор окликнул её, чтобы поздороваться. Она подняла голову, наши взгляды встретились, но Полина тут же отвернулась и почти убежала в другую сторону.

– Что это с ней? – недоумённо спросил Егор.

Я пожал плечами, хотя прекрасно понимал причину её поведения. Она избегает меня… Наверное, это к лучшему. Но почему так паршиво на душе? Спускаясь по лестнице, я увидел внизу, в кругу своих друзей, знакомую фигуру. Стас… Его лицо было искажено гневом, а глаза сверкали, как острые ножи. Я знал, что он не просто так направляется ко мне. Его компания осталась позади, а Стас подошёл ближе и, не дождавшись приветствия, ткнул меня пальцем в плечо. Этот жест был не просто агрессивным – он был полон вызова.

– Слышь, Белоснежка, я тебя предупреждал, чтобы ты даже приближаться не смел к моей девчонке!

– А она вообще в курсе, что ты её парень? – выпалил я, сам не ожидая от себя такой смелости.

Стас явно опешил от моей дерзости.

– После уроков жду тебя за школой. Не придёшь – пожалеешь!

– Ты угрожаешь мне? – вырвалось у меня.

«Ну зачем, Никита, зачем ты это сказал?»

Егор хотел вмешаться в наш назревающий конфликт, но я остановил его взглядом. Он нахмурился и поджал губы, недовольный ситуацией. Стас толкнул меня в плечо, заставив отступить, а я лишь поправил лямку своего рюкзака.

– Что, Малышев, решил показать, какой ты смелый стал, пока меня не было? – прорычал Стас, надвигаясь на меня.

– Боишься, что я перестану быть дохляком и неудачником? – усмехнулся я.

Стас, сунув руки в карманы, бросил на меня взгляд, полный неприкрытой злобы.

– Белоснежка, – процедил он, – если я тебя не увижу на школьном дворе, я тебе

Мои кулаки непроизвольно сжались. Самые страшные опасения подтвердились: Стас решил использовать Полину как свою главную козырную карту. Он прошёл мимо, нарочито толкнув меня плечом. Я стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание.

– Кит, какого чёрта? – возмущённо спросил Егор.

– Егор, это только начало. Сейчас не время для обид, – ответил я, сохраняя спокойствие.

– Ты серьёзно собираешься идти на эту стрелку? –  в его голосе звучала тревога.

– Надеюсь, что сегодня всё закончится.

Егор замолчал, пытаясь осмыслить мои слова. Я понимал: если не явлюсь к Стасу после уроков, он может навредить Полине. Егор тяжело вздохнул и положил руку мне на плечо, молчаливо выражая поддержку. Обед прошёл как в тумане. Егор что-то говорил, пытаясь меня подбодрить, но я почти не слышал его. В голове звучали слова Стаса и его злобное лицо. Я ковырялся вилкой в макаронах, совершенно не чувствуя вкуса.

После урока я медленно собирал вещи. Егор сказал, что пойдет со мной, хотя я не хотел втягивать его в это. Выйдя из школы, мы направились к назначенному месту. Школьный двор встретил меня оживлением. Почти вся школа собралась здесь, шумела и смеялась. Стас осклабился, наблюдая, как я приближаюсь. Его свита, словно стая голодных волков, сомкнула вокруг меня круг, отрезая все пути к бегству. Впрочем, отступать я и не планировал. Сердце бешено заколотилось в груди. Сейчас всё начнётся. Или, наоборот, закончится?

– Ну что, явился, Белоснежка? – Стас нервно гонял жвачку во рту.

– Явился, – спокойно ответил я.

– Я думал, струсишь. Ребят, – Стас повернулся к своим друзьям. – Я же говорил нашей Белоснежке, чтобы он держался подальше от Знойной?

В ответ послышалось одобрительное гудение.

– Она сама решает, с кем ей общаться, – парировал я.

– Ты что, действительно в неё втюрился? – Стас расхохотался.

Окружающие заржали, а мои кулаки невольно сжались. Стас сократил между нами дистанцию.

– Ты правда думаешь, что у тебя есть хоть один шанс с такой, как она? – прошипел он мне на ухо. – Хотя, чего уж там, наша Полиночка и так всем доступна, маленькая шал…

Что-то внутри меня сломалось. Не успел я понять, как мой кулак со свистом рассёк воздух и врезался ему в лицо. Стас пошатнулся, ошеломленный. Его дружки взревели, готовые разорвать меня на части. Я скинул рюкзак в сугроб и приготовился к драке. Стас выплюнул кровь на снег и вытер губу тыльной стороной ладони.

– Ну всё, Белоснежка, ты нарвался, – прорычал Стас, бросаясь на меня.

«Пора заканчивать этот затянувшийся спектакль с шестого класса…»

Глава 21. Полина

Подойдя к расписанию, я начала внимательно его изучать. Моя цель была проста: запомнить кабинеты, где будут проходить уроки у класса Никиты. Может, это и глупо, но я твёрдо решила держаться от него подальше и не попадаться ему на глаза. Но, как это бывает в жизни, судьба решила иначе, и мы всё равно столкнулись у кабинета истории.

Никита стоял прямо передо мной, и внутри меня бушевала буря эмоций. Он выглядел так же, как всегда: тот же чёрный свитер поверх белой рубашки, те же тёмные джинсы. Его волосы были собраны в привычный пучок. Я вспомнила, как совсем недавно мы держались за руки, как катались на коньках, как целовались… Сердце ныло от тоски по нему. В его голубых глазах я искала отражение своей собственной грусти, надеясь увидеть там хоть каплю раскаяния за то, что он так легко меня оттолкнул. И я не могу избавиться от мысли, что всё это было напрасно.

Я не смогла просто пройти мимо, делая вид, что ничего не произошло. Чувство паники захлестнуло меня, и, развернувшись, бросилась в женский туалет. Заперевшись в кабинке, я опустилась на крышку унитаза и дала волю слезам. Сердце разрывалось от невыносимой боли. Осознание невозможности быть вместе, душило, отнимало воздух. И всё из-за чего? Из-за его какого-то там тупого принципа? Неужели оно значило для него больше, чем я?

Слёзы высохли, оставив на щеках неприятную влагу. Я вышла из кабинки, чувствуя себя опустошенной, и плеснула в лицо ледяной водой. Холод приятно обжег, немного отрезвляя. Остальные уроки прошли как в тумане. Простившись с учителем, я побрела к гардеробной. В коридоре царил настоящий хаос. Ученики, как обезумевшие, неслись куда-то, толкаясь и выкрикивая: «Давай скорее, самое интересное пропустим», «Эй, пацаны, вы во двор? Подождите меня!». Среди этого шума и гама я уловила обрывки девичьих разговоров. Они что-то обсуждали про Стаса, и вдруг прозвучала фраза: «Он собирается проучить этого чудика». Чудика? Сердце ёкнуло. Неужели это про Никиту? Я окликнула девчонок, которые уже спешили к выходу.

– Девчонки, подождите! Что случилось?

Они обернулись, и в их глазах я увидела лишь холодное презрение.

– Ой, ну надо же, невинную изображает! Знойная, тебе-то лучше знать, что происходит!

Дверь захлопнулась с такой силой, что я вздрогнула, оставшись стоять в полном недоумении. Быстро натянув на себя пуховик, я выскочила на улицу, где уже меня ждала Катя.

– Собираешься домой, будто ничего не произошло? Ну и дела! Твоему Никите из-за тебя сейчас все кости переломают, – язвительно произнесла она.

– Что ты имеешь ввиду? – спросила я, совершенно не понимая, о чём она говорит.

– Стас, похоже, решил поставить этого неудачника на место. Они сейчас на заднем дворе, и, судя по всему, Булатов там его «обрабатывает» по полной, – Катя злорадно улыбнулась.

Пока я захлёбывалась слезами, Никите угрожала опасность. Не дожидаясь подробностей, я бросилась к заднему двору. Ноги путались, тяжелый пуховик мешал двигаться, а в голове стучала лишь одна мысль: Никита.

Обогнув школу, я увидела плотное кольцо учеников, за которым скрывалась драка. Шум стоял невообразимый. Школьники оживлённо обсуждали происходящее, подбадривая кого-то криками. Девочки, раскрыв рты, снимали потасовку парней на телефоны. Протиснувшись сквозь толпу, я увидела, как Стас замахнулся на Никиту, но тот перехватил его руку и ударил в лицо. Стас упал в снег. Я заметила порванную куртку Никиты и то, что его шапка куда-то пропала.

Друзья Стаса по очереди набрасывались на Никиту, но тот, словно обезумев, отбивался от каждого, отправляя их следом за их лидером. В его движениях не было ни намека на жалость, только жестокость и ярость. Я его не узнавала. Где его мягкий взгляд, его неловкая улыбка, его тихий голос? Он казался совершенно другим человеком, одержимым ненавистью. Сейчас Никита был воплощением дикой, неукротимой силы, и эта сила пугала меня до дрожи. Когда Стас поднялся и снова бросился в атаку, Никита пропустил удар, и из его носа потекла кровь. Но уже через мгновение Стас снова лежал

«Мой Никита не чудовище…»

Я не выдержала. Не могла смотреть, как это безумие продолжается. Внутри всё перевернулось, и я рванула к ним, словно обезумевшая. Никита возвышался над Стасом, который уже лежал на земле, беспомощный. Его кулак был занесён для нового удара.

– Никита, пожалуйста, остановись! – мой голос дрожал.

– Он это заслужил! Давно напрашивался! – его голос был чужим, искаженным гневом.

– Это ничего не изменит, Никита! – я пыталась достучаться до него, но слова казались пустыми. – Это не ты! Ты не такой!

– Мне плевать!

– Никита, нет! – я вцепилась в его руку изо всех сил.

– Отпусти! – он рыкнул, и в резком движении его рука вырвалась, ударив меня по лицу.

Внезапная, жгучая боль пронзила моё лицо, а перед глазами замелькали яркие вспышки. Я упала на колени, инстинктивно прижимая руки к носу. Несколько алых капель упали на белоснежный покров, напоминая крошечные, распускающиеся бутоны. Никита стоял напротив, его дыхание было прерывистым, лицо испачкано кровью и снегом, но в глазах по-прежнему горел какой-то дикий огонь. И тут он резко схватил меня за воротник пуховика, поднимая на ноги. В этот момент что-то внутри меня окончательно сломалось.

– Знойная, это всё из-за тебя! Ты во всём виновата! До тебя моя жизнь текла спокойно, меня никто не замечал, пока ты не ворвалась в неё! – каждое его слово было пропитано ядом.

Мой мир рухнул. Где теперь те ласковые прикосновения, нежные взгляды, головокружительные поцелуи? Куда всё это исчезло?

– Из-за тебя я сорвался! Из-за тебя я нарушил своё главное правило! Из-за тебя я развязал себе руки, которые сам же и связал! Не попадайся мне больше на глаза, Полина! – он навис надо мной, тяжело дыша.

Я не могла поверить, что эти слова исходят от того, кого я так люблю.

– Из-за меня? – мой взгляд встретился с его. – Да это ты виноват в том, что вёл себя как тряпка! Ты сам виноват, что копил в себе всё это дерьмо, а теперь хочешь вылить его на меня? Ты сам придумал себе это идиотское правило!

– Уйди, – рявкнул он, и я вздрогнула.

– Никита… – я схватила его за руку.

– Пошла к чёрту!  – он оттолкнул мою руку.

Никита подобрал свой рюкзак с сугроба и уже собирался уйти, но я бросила ему в спину:

–Ненавижу… – тихо сказала я.

На секунду он замер, сжимая кулак, но так и не обернулся. Никита покинул школьный двор, оставив меня с разбитым сердцем. Стас и его друзья, пошатываясь, поднимались с земли, их лица были опухшими и окровавленными. Толпа начала расходиться, а я стояла и плакала, не в силах оторвать взгляд от удаляющейся светлой макушки Никиты, пока она не скрылась за углом. Ко мне подошёл Егор и осторожно коснулся моих плеч.

– Полина, – тихо произнёс он. – Никита просто сорвался. Кажется, всё, что он так долго держал в себе, вырвалось наружу. Он точно не думает о тебе так, как сказал.

Я усмехнулась сквозь слёзы, глядя на Егора.

– Да какая разница… – всхлипнула я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Пусть идёт своей дорогой.

– Полин, – мягко перебил Егор.

– Егор, пожалуйста, не надо. Он… он правда так обо мне думает. Раз уж так вышло, я больше не буду ему мешать. Даже если моё сердце принадлежит ему, – я поправила лямку рюкзака, ощущая тяжость принятого решения. Перед тем, как окончательно уйти, обернулась к Егору и тихо добавила: – Прошу тебя, Егор. В школе, если увдешь меня, просто пройди мимо. Не здоровайся, не разговаривай.

Шаг за шагом я шла по заснеженной улице, чувствуя, как слова Никиты, словно осколки льда, врезались в моё сердце, кровоточа и причиняя боль. Держа путь к остановке, заскочила внутрь подошедшего автобуса и села у окна. Достав из рюкзака зеркальце, я увидела запёкшееся пятнышко крови возле носа. Потянувшись за влажными салфетками, принялась оттирать его, а по щекам потекли новые слёзы.

Больно, но не от удара.

Больно от осознания, что я потеряла Никиту.

Навсегда…

***

Никита

Ворвавшись в квартиру, я захлопнул дверь так, что, казалось, задрожали стены. Куртка слетела с плеч с таким рывком, что нитки затрещали по швам. Включив свет в ванной, я открыл холодную воду. Хотелось смыть с себя не только кровь, но и липкое, разъедающее чувство вины. В зеркале на меня смотрел незнакомый человек с разбитым лицом. Как я мог так поступить с Полиной? Слова, словно ядовитые змеи, вырвались из меня, раня её, а потом ещё и удар… Даже сейчас, вспоминая её заплаканное лицо, становилось тошно.

«Проклятье! Я не хотел…» – прошептал я, закрывая глаза.

Я видел Стаса, который, несмотря на страх, снова и снова бросался в драку. Наверное, боялся потерять лицо перед друзьями. Но никакой радости от этой победы я не почувствовал. Наоборот, внутри образовалась тяжесть, а сознание окутал плотный, тёмный туман. Казалось, этот клубок тёмных нитей держит меня в плену.

Её слова:«Да это ты виноват в том, что вёл себя как тряпка!»– ударили больнее, чем отцовские упрёки. Вот тебе и Новогодняя лав стори… Выйдя из ванной, я направился в свою комнату. Звук щелкнувшего замка эхом прокатился по коридору. Шаги приближались. Отец, проходя мимо, обернулся. Его взгляд зацепился за мои свежие ссадины. Он остановился, нахмурился и вошёл в комнату, не говоря ни слова. В его глазах читалось раздражение и отвращение.

«Прекрасно! Похоже, пришло время разобраться и с ним».

– Тебе есть что мне сказать, отец? – съязвил я, глядя на него с презрением.

– На этот раз позволил девчонкам себя поколотить? – прорычал отец в ответ.

– Сегодня я преподал урок тем, кто долгое время унижал меня. Они напали толпой, но я вышел победителем, – выплюнул я слова, словно яд. – Сделал всё, как ты и хотел.

На его лице появилась довольная ухмылка, и отец похлопал меня по плечу.

– Молодец! Наконец-то стал мужчиной. Я горжусь тобой!

Его слова стали последней каплей.

– Гордишься? Тем, что я избил людей? Тем, что оправдал твои ожидания? Ты вообще слышишь, что говоришь?

– Ты постоял за себя, поставил на место тех, кто пытался унизить тебя, – отрезал он. – Я вырастил из тебя настоящего мужика!

– Ты? – истеричный смех вырвался из моей груди. Я схватился руками за голову, а отец смотрел на меня с тревогой. – Боишься меня, папа?

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать, сопляк! – взревел он.

Я услышал, как входная дверь тихо хлопнула. Вернулась мама. Отлично! Я больше не могу скрывать от неё то, что творится у меня на душе. Пусть она узнает всю правду.

– Ну и что ты сделаешь? Что, папа? Снова начнешь унижать, кричать, или, может, попробуешь снова ударить своего сына, чтобы спровоцировать на ответный

Отец замер, словно получил пощечину. В его глазах мелькнула растерянность, сменившаяся привычной злобой. Пять лет… Пять лет я копил в себе эту обиду, эту боль. И вот, плотина прорвалась.

– Ты переходишь все границы, пацан, – прошипел он.

– Границы? Да это ты их перешел пять лет назад! – я продолжал кричать, чувствуя, как голос срывается. – Сколько можно меня гнобить? Тебе же плевать! Ты хоть раз спросил, почему я прихожу домой побитым, как уличная дворняжка? Ты видишь во мне только ничтожество, слабака, тряпку…

– Никита! – отец повысил голос.

– Ах, теперь я Никита! Знаешь, о чем я мечтал? Об отце! О настоящем отце, который проводит время со своим сыном. Об отце, которому не все равно, что происходит с его родным чадом. Ты хоть раз подумал, каково было мне, когда ты каждый день пытался меня сломать, заставляя быть сильнее? Ты сам понимаешь, что такое быть «сильным»?

Отец молчал, отвернувшись от меня. Мама стояла в дверях, бледная, как полотно. В её глазах плескался ужас, смешанный с непониманием. Она, наверное, никогда не видела меня таким. Таким… сломанным…

– Хочешь, я открою тебе секрет? Я специально не дрался с шестого класса. Позволял себя избивать, чтобы позлить тебя! Чтобы каждый божий день доказывать тебе, какое я ничтожество в твоих глазах. А ты, молодец, подливал масла в огонь, гнобил и бил, надеясь, что я сорвусь и ударю тебя в ответ.

Отец резко схватил меня за грудки, а я, глядя ему в глаза, улыбался.

– Отпусти его! – тихо, но твёрдо произнесла мама.

Отец разжал пальцы, продолжая сверлить взглядом. Я отшатнулся назад, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Что здесь происходит? – спросила мама, глядя на нас обоих.

Отец отвернулся к окну, а я перевёл взгляд на маму, и в её серых глазах прочитал беспокойство.

– Я просто пытался понять, почему он меня ненавидит, – ответил я, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрожал. – Почему этот человек никогда не любил меня как сына.

Не смей так говорить! – прорычал отец. – Я всегда желал для тебя лучшего!

В комнате повисла гнетущая тишина. «Лучшего?» – пронеслось в голове, и я едва сдержался, чтобы не выкрикнуть это вслух. Неужели это «лучшее» – чувствовать себя куском дерьма, не заслуживающим даже его взгляда?

– Никита, отдохни после занятий, – мама подошла ко мне, её рука нежно коснулась моей головы. От этого простого жеста на душе стало чуточку теплее. – Потом поужинаем все вместе. – Затем она повернулась к отцу. –  Нам с тобой нужно серьёзно поговорить. Прямо сейчас.

Они вышли, оставив меня одного. Я закрыл за ними дверь и упал на кровать. Слова, которые так долго копились внутри, наконец-то вырвались наружу, и на душе стало чуточку легче. До меня доносились обрывки их спора, но чем всё закончилось, я так и не узнал. Сон настиг меня внезапно, но даже в его объятиях меня не отпускали воспоминания: драка со Стасом, тяжелый разговор с отцом. Но сильнее всего терзала мысль о Полине.

Глава 22. Полина

Август…

Воздух был наполнен сладким ароматом сахарной ваты, смешивающимся с запахом вареной кукурузы. Лёгкий ветерок нежно обдувал лицо, играя с выбившимися из косы прядками. Солнечные лучи, отражаясь от водной глади, создавали завораживающие блики. Где-то вдалеке слышались хлопки из тира. Я нашла свободную скамейку и присела, любуясь проплывающими теплоходами.

Небо сегодня было удивительно чистым, лазурным, и по нему медленно плыли пушистые белые облака. Глядя на эту красоту, я вдруг погрузилась в прошлое, и перед глазами возникли они… небесно-голубые глаза Никиты Малышева.

Школа, травля, экзамены – всё это осталось позади. Но в моей душе всё ещё оставался горький осадок от той ссоры с Никитой, которая разорвала нашу… дружбу. Мы оба выбрали свои пути, словно два корабля, уплывающих в разные стороны, и каждый из нас пытался найти своё место в этом большом мире. Каждый раз, когда я видела Никиту, сердце сжималось, как будто кто-то сжимал его в кулаке. Эти мгновения были настоящим испытанием для меня. Если бы я сказала, что не думаю о нашем первом танце, о первом поцелуе, я бы солгала. Они всплывают так ярко, словно было это вчера. Помню, как мы вместе пекли печенье, как скользили по льду, держась за руки, и как Никита, тогда так смело заступился за меня. Теперь же между нами стояла невидимая стена, которую было невозможно разрушить.

В классе стало как-то спокойнее. Стас и его компания, похоже, осознали, что их прежние задирания больше не имеют смысла. Тот, кого они когда-то считали «серым волчонком», теперь превратился в сильного и уверенного в себе человека. Я слышала, как девчонки в классе перешептывались о том, как Никита стал популярен, как ему признаются в любви. Парни тоже стали относиться к нему с уважением. Но сам Никита оставался прежним – тихим и немногословным. Рядом с ним всегда был только Марцев Егор, его единственный друг.

Я искренне радовалась за Никиту. Он наконец-то смог показать, что он не просто какой-то чудик и неудачник, а такой же, как и все. Обычный парень. Моё упрямое сердце отказывалось отпускать его. Но, как это часто бывает, даже самые прекрасные сказки не длятся вечно. Вместо долгожданного «жили они долго и счастливо», меня ждал лишь горький привкус разбитого сердца.

Я злилась на Никиту за то, что он так легкомысленно играл моими чувствами, за то, что дал мне почувствовать свет, а потом погасил его, оставив в полной темноте. Но не меньше я злилась и на себя – за эту неспособность отпустить, за эту цепляющуюся за прошлое душу. И, конечно, на саму судьбу, которая так коварно свела наши пути, чтобы потом безжалостно развести их в разные стороны.

Как мне теперь собрать воедино все эти разлетевшиеся осколки моей души и снова сделать их целыми?

Я не знала…

Почти каждую ночь мне снился Никита. Во сне мы были счастливы, и самое главное – мы были вместе. Там не было горького разочарования, не было боли, не было обид. Там мы просто были друг у друга. Каждое утро, просыпаясь и понимая, что это всего лишь сон, становилось всё тяжелее и тяжелее.

Почему же всё так закончилось?

Где мы свернули не туда?

Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать нахлынувшую грусть. Сегодня был тот самый день, когда на сайте университета должны были появиться списки поступивших. Долгожданные, выстраданные списки. Я достала телефон из желтого рюкзачка и открыла браузер. Каждая секунда загрузки страницы казалась вечностью, а сердце колотилось

Я поступила! Эта семёрка преследовала меня повсюду. Седьмого числа я отправила документы в вуз, седьмого августа узнала о зачислении, и теперь я оказалась под счастливым седьмым номером. Вспомнилось и другое – седьмое января, наше первое и последнее свидание с Никитой. Воспоминания о той рождественской встрече до сих пор согревали душу. В этот момент телефон завибрировал, высвечивая знакомое имя. Я нажала «Ответить».

– Привет, Маша.

– Поля! Где ты? Обещала зайти ко мне на работу, а тебя всё нет, – в голосе Маши звучало нетерпение.

– Я… гуляю на набережной. Зайти, э-э… – слова застряли в горле. Я слишком долго избегала этого места, боясь столкнуться с Никитой.

– Поля, приезжай! Иначе я обижусь, – проворчала она.

– Хорошо. Скоро буду, – ответила я и отключилась.

Всю дорогу до кондитерской меня терзали сомнения. А что, если мы с Никитой там столкнёмся? Как мне вести себя, встретившись с ним взглядом? Что вообще можно сказать в такой ситуации? Ограничиться простым «привет»?

Когда я вышла на нужной остановке, сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. На вывеске «Мармеладный рассвет» ярко светилось название, как всегда притягивающее взгляды. Прежде чем переступить порог, я остановилась, сделала глубокий вдох, закрыла глаза, а затем медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Наконец, я решительно взялась за дверную ручку. Тихий звон колокольчика оповестил о моём появлении. Внутри царила привычная атмосфера: тот же чарующий аромат корицы, ванили и свежей выпечки окутал меня. Маша, закончив обслуживать клиента, тут же выскочила из-за прилавка и крепко меня обняла.

– Полька! Как же я рада, что ты всё-таки решилась прийти! – воскликнула она с искренней радостью.

– Привет, – ответила я, чувствуя лёгкое смущение.

– Будешь что-нибудь вкусненькое? – предложила Маша.

– Не откажусь от кофе. А вы теперь и выпечку продаёте? – поинтересовалась я, заметив аппетитные рогалики.

– Ага, и очень успешно! Давай я тебя угощу фисташковым круассаном, он просто божественный!

– Звучит заманчиво, давай.

Маша стремительно направилась на кухню, а я устроилась за столиком у окна. Воспоминания накрывали меня волнами, словно снежная буря: первая встреча, тот вечер, когда я вбежала сюда после осеннего бала, как он предложил уйти с дискотеки, и наши совместные попытки испечь печенье… Это было невыносимо. Я пожалела о своём решении прийти. Нужно было уйти. Я не могла оставаться в этом сладком раю, который приносил столько боли.

Я уже собиралась покинуть это место, планируя позвонить Маше и придумать какую-нибудь нелепую отговорку, когда в кондитерскую влетел Егор с огромным букетом алых роз. Он осмотрелся, и наши взгляды встретились.

– Полина? Вот так встреча! Привет, – Егор направился ко мне.

– Привет, Егор, – растерянно ответила я. – У тебя свидание?

Он смущённо посмотрел на букет, а потом покраснел.

– И да, и нет. Мне Машка… понравилась. Вот, пытаюсь завоевать её сердце, – улыбнулся он, неловко почесывая затылок свободной рукой.

В этот момент появилась Маша с подносом в руках.

– Кого это ты тут завоевывать собрался? – подозрительно прищурилась она на Егора. – Метёлку себе, что ли, нашёл?

– Ну раз ты так о себе думаешь, то вот, держи! Это тебе, – пробормотал Егор, заливаясь краской.

– Ты серьёзно? – Маша удивлённо переводила взгляд с букета на Егора.

– А я похож на того, кто шутит такими вещами? – выпалил Егор, глядя Маше прямо в глаза.

Какая-то нереальная сцена, будто из романтического сериала. Маша поставила поднос на стол. Она приняла букет, протянутый Егором, и в благодарность поцеловала его в щеку. Егор, казалось, дар речи потерял.

– Пойду найду, во что их поставить, а ты присаживайся к Поле. Скоро вернусь, – сказала Маша, оставляя нас вдвоём.

Егор опустился на стул напротив меня, подперев рукой подбородок.

– Как думаешь, у меня есть шанс с Машей? – задумчиво произнёс он.

– По-моему, она уже дала тебе понять, что да, – ответила я, улыбаясь и беря с подноса свой кофе.

– Правда? – в его глазах мелькнула надежда.

– Абсолютно, – я сделала глоток, ощущая горький вкус напитка. Прям как моя жизнь в последнее время. – Ты куда поступил?

– В НГТУ, на технологию машиностроения. Буду инженером, – гордо заявил Егор. Маша, вернувшись, примостилась рядом с ним. – А ты, Поль?

– Тоже в НГТУ, но на менеджмент.

– Круто! Будем вместе учиться!

И тут Егор вскрыл мою старую рану.

– Полина, а вы с Никитой совсем не общаетесь?

Я опустила взгляд на чашку, пальцы сжали её до побеления костяшек.

– Нет, – тихо ответила я.

Сердце болезненно сжалось.«Успокойся»,– мысленно взмолилась я ему.

– Вот же осёл… – проворчал Егор.

– Мягко сказано… – согласилась Маша, подвинув стул поближе к Егору. – Он же ещё весной из кондитерской уволился.

Я удивлённо подняла на неё глаза. Маша мне об этом ничего не говорила… Хотя, теперь я понимаю, почему. Подруга отвернулась к окну и продолжила:

– Даже не попрощался. Я всё думала, может, к его маме зайти, узнать, как он там.

За столом повисла тишина. Егор нервно барабанил пальцами по столу, а Маша грустно смотрела на свою чашку. Было ясно, что все мы волновались за Никиту. Вдруг Егор, с лёгкой усмешкой, нарушил молчание:

– Он же после драки со Стасом за учёбу взялся. С таким рвением, что аж жуть брала. Ничего не видел вокруг себя, кроме задач и формул.

– Мы все тогда были погружены с головой в учёбу, – пробормотала я, стараясь улыбнуться.

– Не понимаю, почему вы оба такие упрямые? – покачал головой Егор.

– Мы? – удивилась я.

– Почему вы так и не поговорили после всего? – уточнил он.

Я опустила взгляд, машинально обводя край чашки. Что я могла сказать? Слова застряли где-то в горле, не находя выхода. Внутри меня одновременно боролись обида и страх. Я боялась подойти к нему, боялась, что разговор только усугубит ситуацию, причинит ещё больше боли.

– На минуточку, это Никита ударил Полю в нос. Он должен был первым подойти и извиниться, – возмутилась Маша. – Где его раскаяние?

– Да он просто держит всё в себе, как обычно, – фыркнул Егор.

Егор вздохнул, и пальцы, до этого нервно отбивавшие дробь по столешнице, замерли. Его взгляд, полный тихой печали, остановился на мне.

– Кит поступил на экономический, – его голос почти растворился в воздухе. – Сегодня он улетает в Питер.

Внутри что-то резко пошатнулось, как будто я потеряла равновесие. Удар. Осколки надежд и воспоминаний рассыпались по всей душе, оставляя за собой лишь пустоту. Удар. В груди стало так пусто, что я едва могла дышать.

«Глупое сердце… Не бейся так, пожалуйста».

Я старалась собраться с мыслями, но они разбегались в разные стороны, как

– Я рада за него, – ответила я, поднимая голову и встречаясь взглядом с друзьями.

В их глазах я увидела отражение своих собственных чувств: смесь радости за Никиту и горечи от того, что он улетает. Я понимала, что должна радоваться за него, но… Почему же мне так тяжело на душе? Возможно, дело в том, что Никита улетает, так и не поговорив со мной. В глубине души я знала, что для него я ничего не значу. И эта мысль жгла, как раскалённое железо. Я останусь здесь, с разбитым сердцем, глядя, как Никита улетает в свою новую жизнь. А я…

Дура.

Какая же я дура.

Зачем позволила себе влюбиться?

И тут предательские слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки. Я пыталась остановить их, вытереть лицо руками, но они лились все сильней. В этот момент я чувствовала себя такой маленькой и беспомощной.

– Поля… – Маша смотрела на меня с жалостью, а Егор, нахмурившись, опустил взгляд.

– Простите, мне пора, меня дома ждут.

Я вскочила из-за стола и выбежала на улицу. Быстрым шагом направилась домой, толкаясь с прохожими. Вдруг я споткнулась и упала на асфальт. Взглянув на разодранные колени, усмехнулась и уткнулась в них лицом, позволяя слезам течь свободно.

Когда рыдания утихли, я подняла голову и посмотрела в небо. Высоко-высоко, в ослепительной синеве, летел самолет, оставляя за собой тонкую белую полосу. Что-то подсказывало мне, что именно в нём сидит Никита. Я не обращала внимания на назойливый звук входящего звонка. Улыбаясь сквозь слёзы, провожая взглядом крылатую птицу, я проговорила вслух:

– Надеюсь, ты будешь счастлив…

Глава 23. Никита

После всего, что случилось, в доме повисло тяжелое, гнетущее напряжение. Мама, узнав о том, что происходит между мной и отцом, была просто раздавлена. Она пыталась понять, почему я так долго молчал, почему не говорил ей. Я смог лишь выдавить, что не хотел её ранить. Отец с тех пор со мной не разговаривал. Он стал задерживаться на работе, возвращаясь домой уже затемно. Возможно, отец пытался осмыслить произошедшее. Впрочем, это уже не имело для меня никакого значения.

Я смотрел в окно, на темнеющее небо, и думал о том, как хрупки бывают связи, которые мы считаем незыблемыми. Казалось, что одна лишь правда, вырвавшаяся наружу, способна разрушить целый мир. Мамино лицо, искаженное болью, до сих пор стояло перед глазами, и я чувствовал вину, но одновременно и странное освобождение.

После инцидента со Стасом моя жизнь в школе изменилась кардинально. Внезапно я оказался в центре всеобщего внимания. Ученики из других классов приветствовали меня, пытались завести беседу, а некоторые даже выражали своё одобрение, похлопывая по плечу за то, что я дал отпор школьному задире. Но вместо гордости я испытывал лишь смущение. Девчонки тоже не давали мне покоя, преследуя меня на переменах и даже в классе, где я пытался спрятаться от их назойливости. Однако все эти перемены меркли перед одной-единственной мыслью.

Полина…

Наши пути несколько раз пересекались в школьных стенах, но она словно не замечала моего присутствия. И я понимал Полину, но в то же время злился. Злился на то, что мне пришлось расхлёбывать последствия её благородного порыва защитить меня. Я украдкой наблюдал за ней, когда случайно видел её в столовой, в коридоре или после уроков во дворе. И когда наши взгляды случайно пересекались, я видел в её глазах печаль. Несколько раз после таких мимолётных встреч она срывалась с места и убегала в туалет. И почему-то, без всяких видимых причин, был уверен, что там, за закрытой дверью, она плакала. Плакала в одиночестве, тихо, чтобы её никто не услышал. И в такие моменты я чувствовал, как в груди всё скручивается в тугой узел.

А ещё… я так и не смог найти в себе смелости попросить у неё прощения.

Возвращаясь домой, я ощущал, как тишина комнаты обволакивает меня, словно тяжелое, удушающее одеяло. Воспоминания обрушивались на меня, как лавина, не оставляя шанса на спасение. Особенно остро вспоминал тот день, когда обидел Полину. Её глаза, полные непонимания и боли, не давали мне покоя. Каждое моё слово, сказанное тогда в пылу эмоций, теперь жгло меня изнутри, как медленно тлеющие угли. Часто, оставаясь наедине с собой, я хватался за телефон, собираясь написать ей простое «Прости». Но в последний момент всегда стирал это сообщение, отбрасывая телефон в сторону. Почему я должен извиняться? И за что, чёрт возьми?

За то, что пришлось поставить Стаса на место, чтобы он не причинил ей вреда? Или за то, что я обвинил её во всём, что произошло?

Чтобы отвлечься от этих мыслей, я погрузился в учёбу. Поставил перед собой цель – получить высокие баллы для поступления в университет в Санкт-Петербурге. Мне нужно было покинуть этот город как можно быстрее. И вот, этот день настал! Я стал студентом экономического факультета.

Чемоданы были собраны заранее, оставалось лишь привести себя в порядок. После освежающего душа я облачился в белое поло и удобные джинсы. На запястье легли часы, а волосы были собраны в аккуратный пучок. Убедившись, что все документы и авиабилет на месте, я потянулся к телефону, чтобы ещё раз проверить адрес общежития. Но вместо этого мои пальцы сами собой открыли переписку с Полиной. В груди болезненно кольнуло. Накануне отъезда мы с Егором договорились встретиться. Выскочив в коридор, я крикнул матери:

– Мам! Я ненадолго отлучусь. Хочу попрощаться с другом, – я натягивал белые кроссовки.

– Никита, ты точно успеешь? Может, лучше по телефону? – обеспокоенно спросила мама.

– Успею!

Загрузив чемоданы в машину, я отправился за Егором. Мы просто катались по городу, обсуждая предстоящую студенческую жизнь и строя планы на будущее. Перед тем как забрать маму и отправиться в аэропорт, Егор попросил заехать в цветочный магазин. Пока он выбирал букет, я прогулялся по скверу неподалеку. Вскоре Егор вышел с охапкой алых роз.

– Неужели всё так серьезно? – спросил я, приподняв бровь.

– Ну а как ещё завоёвывать девушку? Без цветов никак, – ответил он с улыбкой. – Подбросишь до вашей кондитерской?

– Пошли, – кивнул я, направляясь к машине.

Но Егор вдруг остановился, сжимая букет крепче.

– Кит, что же ты делаешь?

– Жду, когда ты соизволишь сесть в машину, чтобы отвезти тебя к твоей ненаглядной Марии, – я попытался отшутиться.

– Не строй из себя дурачка, будто не понимаешь, о чём я. Неужели ты уедешь, так и не поговорив с ней?

Признаюсь, Полина занимала все мои мысли. Правда, исключительно в негативном ключе.

– Ты

Я криво усмехнулся.

– Ну ты и баран! – Егор покачал головой с укоризной.

– Давай без нравоучений, просто садись, – проворчал я, отворачиваясь.

– Почему ты просто не попросишь прощения и не объяснишь ей всё? – не сдавался он.

– Прощения? Ты серьёзно, Егор? Я не просил её вмешиваться в мои дела. От нее одни проблемы… – выпалил я, чувствуя, как гнев начинает закипать внутри.

– Но, несмотря на всё это, она тебе небезразлична, – продолжал давить Егор.

Небезразлична? Да что он несёт?

– Да нет у меня к ней ничего! – выплюнул я, и тут же почувствовал, как что-то внутри болезненно сжалось. Неприятное ощущение…

– Тогда скажи мне, зачем ты вообще в это ввязался, Кит? Зачем тогда заступился за неё и отлупил друзей Стаса, когда они к ней приставали? Мог бы, как обычно, отсидеться в сторонке.

Я замялся, не зная, что ответить. Егор, заметив мою растерянность, усмехнулся.

– Не понимаю к чему ты клонишь, – пробормотал я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

– Все ты прекрасно понимаешь, – тихо ответил Егор. – Ты знаешь, что она тебе небезразлична. И она это видела. Поэтому и пыталась с тобой сблизиться. Ты ей тоже небезразличен, Кит. Просто боишься себе в этом признаться.

Я уставился на трещины в асфальте, пытаясь найти в них ответы, которых не было. Может, Егор прав? Я привык быть один, привык к своей замкнутости, и эта привычная изоляция вдруг начала трещать по швам. Полина пыталась приблизиться, а я, словно испуганный зверь, отступал назад.

– Не неси ерунду! Бесишь! – рявкнул я. – Я просто хочу, чтобы всё вернулось на круги своя.

– А ты уверен, что этого хочешь?

Я замолчал, задумавшись над его словами. Почему я тогда вмешался? И действительно ли она виновата во всём?

– Просто подумай, Кит. Чего ты сам хочешь? Разберись в своих чувствах.

Внутри меня разгорелась борьба. С одной стороны, страх перемен, с другой – желание понять, что же на самом деле происходит с моей душой. Егор направился к машине, открыл дверь. Прежде чем устроиться на сиденье, он бросил через плечо:

– Значит, Питер?

– Да, – ответил я, занимая водительское место. – Хочется сменить обстановку.

Егор присвистнул, усаживаясь рядом.

– Как-нибудь я приеду к тебе в гости.

Стрелка спидометра стремительно ползла вверх. Время поджимало, и я гнал машину, лавируя между рядами автомобилей, стремясь как можно скорее добраться до маминой кондитерской. Парковка была прямо у входа – каждая секунда была на счету, ведь до моего рейса оставалось всего три часа. Выбравшись из машины, мы с Егором остановились друг напротив друга.

– Ну что, Кит, прощаемся? – Егор улыбнулся.

– Будем на связи и… – я запнулся, заметив, как к кондитерской подошлаОна.

Полина. Она остановилась у двери, закрыв глаза, будто собираясь с силами перед тем, как войти. На ней была светлая жёлтая футболка, белые джинсы, а за спиной висел рюкзачок. Две косички обрамляли её лицо. Я не мог отвести глаз от Полины. Три часа до отлёта. Три часа, которые теперь казались вечностью, растянувшейся между мной и этой девушкой, сидящей у окна. Её тоска была почти осязаемой, словно она излучала её вместе с запахом свежей выпечки, доносившимся из кондитерской. Егор, стоявший со мной рядом, положил руку на моё плечо.

– Ну вот и увиделись? – снова улыбнулся он.

Сердце сжалось от непонятного чувства.

– Может, всё-таки подойдешь к ней?

– Нет…

– Как знаешь. Ну, удачи тебе! – Егор хлопнул меня по спине и направился к кондитерской.

– Егор! – крикнул я ему в след. – Ты… тебе тоже удачи!

Он усмехнулся, опустил голову и, не оборачиваясь, поднял большой палец. Когда друг вошёл внутрь, Полина обернулась и удивлённо посмотрела на него, а затем её лицо озарила лёгкая улыбка. Эта улыбка… такая светлая, такая нежная.

Я подошёл к машине, открыл дверцу и на мгновение задержался, глядя на кондитерскую. Внезапно в памяти всплыли картины: мы катаемся на коньках, я держу ее теплую ладонь в своей, тот самый поцелуй… Хлопнув дверцей, взялся за руль, крепко сжав его. Я видел, как Егор присел рядом с Полиной, и они о чём-то беседовали. Неприятное чувство зависти кольнуло внутри. Заведя мотор, я почувствовал, как моё сердце бьется в унисон с его ровным гулом. В салоне витал аромат кожи, хвои и чего-то горького – наверное, пролитого кофе. Тронувшись с места, я направился к дому, чтобы забрать маму.

Дорога в аэропорт была наполнена образами Полины. Сначала её лицо казалось грустным, потом на нём появилось удивление, а затем – лёгкая улыбка. Радио тихонько играло какую-то незамысловатую мелодию, но я почти не воспринимал ни её слов, ни музыки.

В Толмачёво мы с мамой сразу же оказались в длинной очереди на сдачу багажа. Зал ожидания гудел от голосов и объявлений, создавая атмосферу суеты. Я переминался с ноги на ногу, чувствуя, как рюкзак давит на плечи. Рядом стояла мама, и было видно, как она старается сдержать слёзы. Закончив с регистрацией, я обернулся и встретился с её взглядом. Её лицо было настолько полно печали, что я ощутил резкую, болезненную тяжесть в груди. Я тут же подошёл и крепко её обнял.

– Мам, ну что ты? Я же не навсегда улетаю.

– Знаю, сынок, но всё равно очень тяжело. Буду очень переживать, пока не узнаю, что ты добрался благополучно. Обязательно позвони, как прилетишь.

– Хорошо.

Объявили посадку. Сердце ёкнуло. Ещё одно крепкое объятие с мамой, и вот я уже иду к стойке, протягивая билет и паспорт. Обернувшись, помахал ей, стараясь, чтобы улыбка не дрогнула, и шагнул по рукаву навстречу самолёту. Устроившись на своём месте, убрал рюкзак на верхнюю полку и приготовился к взлёту. Стюардесса напомнила про телефоны, и я, выполнив её просьбу, уставился в иллюминатор. Взлёт прошёл гладко, почти незаметно. Я смотрел, как самолёт набирает высоту, как мы прорезаем плотные облака, оставляя позади всё, что составляло мою прежнюю жизнь. Мой дом, где я вырос. Школа, где я учился. Мой единственный друг, который всегда был рядом. И Полина… её образ мелькнул в сознании, прежде чем раствориться в воспоминаниях. Впереди – лишь бескрайнее небо и полная неизвестность. Но именно в этой неизвестности таился мой шанс.

Шанс начать всё с чистого листа.

ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Глава 1. Полина

Год спустя…

В воздухе витал сладковатый аромат орехового рафа. Несмотря на оживлённую атмосферу кофейни, я полностью погрузилась в работу над презентацией по финансовому анализу. Мне нравилось превращать сухие числа в наглядные графики и иллюстрации,

Взяв стакан с рафом, я сделала глоток ароматного напитка, посмотрев в окно. Небо затягивалось серыми тучами, предвещая скорый дождь. Сентябрь, что тут скажешь. Но по сравнению с прошлогодней унылой осенью, эта казалась просто подарком судьбы.

– Поля! – окликнул меня знакомый мужской голос.

Обернувшись, я увидела Мирона, моего одногруппника. Мы с ним сдружились ещё на посвящении первокурсников. Он, недолго думая, скинул рюкзак и плюхнулся на диванчик напротив. На нём было яркое красное худи, чёрные джинсы и кроссовки в тон. Брюнет с модной стрижкой смотрел на меня своими карими глазами, в которых читался неподдельный интерес. Пирсинг на правой брови добавлял ему дерзости, а острый нос с лёгкой горбинкой, чёткие скулы и тонкие губы делали его черты особенно выразительными. Мирон, безусловно, был симпатичным парнем. Но моё сердце, как оказалось, всё ещё оставалось неприступной крепостью, не готовой к новым чувствам. Да и, честно говоря, я и не стремилась к этому.

– Привет, Мирон, – улыбнулась я. – Ты опоздал на… – я бросила взгляд на часы. – Двадцать минут.

– Извини, Полина. Но ты не поверишь, – он виновато почесал затылок.

– Дай угадаю, – я приподняла бровь. – На этот раз бабушку через дорогу переводил? Или соседи сверху опять затопили?

– Хуже… – пробурчал одногруппник, отводя взгляд. – Столкнулся с бывшей.

– Ох, Мирон, – я сочувственно вздохнула. – Всё ещё не можешь её забыть?

– Да наоборот! Она меня не оставляет в покое. Понятия не имею, чего она хочет.

Мирон жестом подозвал официанта, заказав два лимонада и большую пиццу. После сытного обеда мы погрузились в работу над нашей презентацией. Пока он увлечённо обсуждал графики и содержание слайдов, я невольно ловила себя на том, что наблюдаю за ним. Его сосредоточенное лицо, слегка нахмуренные брови, когда Мирон пытался донести до меня свою мысль, вызывали у меня какое-то тёплое чувство.

– Полина, – он немного помедлил, – может, после презентации сходим куда-нибудь?

Я попустила взгляд, подбирая слова.

– Мирон, ты же знаешь… – начала я, но он перебил.

– Я знаю, Поля. Просто как друзья. Посидим, поболтаем. Ничего лишнего.

Я вздохнула. Мирон действительно был хорошим другом.

– Давай в другой раз, хорошо? Сегодня я обещала маме помочь с покупками.

Неправда. Никаких планов у меня не было. Я просто хотела вернуться домой, принять душ и погрузиться в новую книгу до поздней ночи.

– Договорились.

Завершив работу над презентацией, я быстро собрала свои вещи и, попрощавшись с Мироном, покинула уютное кафе. Спустившись в метро, я немного поплутала по лабиринтам переходов, прежде чем оказаться в вагоне. Устроившись на свободном месте, терпеливо ждала свою остановку. Выскочив на станции «Площадь Ленина», я поднялась на поверхность, оказавшись на шумном Красном проспекте.

По пути домой мой взгляд невольно упал на знакомую вывеску «Мармеладный рассвет». Эта кондитерская была для меня чем-то вроде убежища. В особенно трудные дни ноги сами несли меня туда. Но теперь внутри меня больше никто не ждал. Машка ушла, чтобы сосредоточиться на учёбе – ей выпал отличный шанс в журналистике, который она не могла упустить. А Никита продолжал учиться в Питере.

«Интересно, как он там? Чем занимается? Может быть, у него уже появилась подружка?»

Люди уходят, иногда оставляя после себя лишь эхо в нашей памяти. Одни оставляют яркий, незабываемый след, другие – лишь ощущение пустоты и одиночества. Возможно, кто-то скажет, что я слишком зациклена на первой любви, но… я не могу просто так вычеркнуть это из своей жизни. Это как любимая мелодия, которую хочется слушать снова и снова, или как старая фотография, которую находишь в альбоме и не можешь оторвать глаз. Я больше не чувствовала слёз, которые когда-то катились по щекам, но в сердце всё ещё оставалось горькое ощущение.

Первые капли дождя, упавшие с неба, заставили меня вздрогнуть. Дождь усиливался, и, как назло, зонт остался дома. Я ускорила шаг, стараясь найти укрытие от ливня, и вскоре заметила козырёк, под которым можно было спрятаться от непогоды. Смотря на мимо проезжающие машины, я погрузилась в свои мысли. Вдруг мимо пронесся чёрный Lexus, и в этот момент сердце забилось быстрее. Номер автомобиля ускользнул от моего взгляда, но что-то в этом автомобиле показалось знакомым. Может быть… Я усмехнулась, переминаясь с ноги на ногу, и в голове закружились догадки.

«Полина, пора бы уже понять, что таких машин в нашем городе хватает. А ты опять разгулялась в своих фантазиях».

Когда дождь наконец утих, я направилась домой, где меня ждала уютная атмосфера: любимая книга, шоколадки, мягкая подушка и мечты о любви…

***

Навязчивый звук будильника безжалостно вырвал меня из объятий сна, заставив покинуть тёплое одеяло. Лениво потянувшись, я нашла источник этого утреннего мучения и, нажав заветную кнопку «Отложить», подарила себе ещё немного покоя. К счастью, первая пара сегодня была лишь в середине дня, так что спешить было совершенно некуда. Спокойно приняв душ, я отправилась на кухню. Там меня уже ждал ароматный чай с мелиссой и мамины оладьи из холодильника.

Вот уж действительно говорят, что студенческая жизнь с родителями имеет свои неоспоримые преимущества, главное из которых – это гарантированное наличие нормальной еды. Никаких тебе «дошираков» или шаурмы на бегу, хотя, признаюсь, иногда и на меня накатывает желание съесть что-нибудь вредное.

Устроившись за столом, я с наслаждением обмакнула пышный оладушек в густое черничное варенье. В этот момент зазвонил телефон, лежавший рядом. Вытерев руки салфеткой, я ответила на звонок. Это была Машка.

– Ты чего так рано звонишь? – удивилась я.

– Если я сейчас же не выговорюсь, то просто взорвусь от злости! – проворчала Маша.

– Что на этот раз? – улыбнулась я, отправляя сладкий оладушек себе в рот.

– Эта горгона считает, что у меня недостаточно опыта в журналистике! А ещё она, видите ли, вспомнила, что я когда-то работала в кондитерской! И теперь при каждом удобном случае напоминает мне: «Мария, это тебе не пирожные украшать!», «Маша, твоими руками не колонки писать о выдающихся людях, а подносы разносить!». Бесит!

– Маш, она тебя либо выживает, либо закаляет. Тут одно из двух.

– Похоже, пора натачивать свою саблю и идти в бой, – шутливо сказала Маша. – Ладно, а у тебя что нового?

– Да ничего особенного, всё по накатанной. Утро, универ, лекции, домашка, и снова домой. Вот и вся моя жизнь, – ответила я, допивая чай и ставя кружку в раковину, переключив телефон на громкую связь.

– Тухляк полный! – протянула Маша. – Тебе бы развеяться. Вон, Мирон же тобой интересуется. Сходите куда-нибудь, в кино, например, или в кафе. Я смогу вырваться только на выходных. Ты же студентка, а живёшь, как будто тебе уже за пятьдесят и у тебя

– Ну спасибо за комплимент, – усмехнулась я. – Хотя перспектива окружить себя котами звучит не так уж и плохо.

– Поля, ты всё ещё не можешь забыть Никиту? – внезапно спросила Маша тихим голосом.

Я замерла, закрывая кран. «Не могу…» – пронеслось в моей голове.

– Давно забыла…

– Ой, мне пора. Поговорим позже.

– Удачи, Маша!

Я уставилась в окно. Солнце светило ярко, а ветер играл с золотыми листьями, срывая их с деревьев и отправляя в медленный танец к земле. Никита… Прошёл уже год, а моё глупое сердце всё ещё не отпустило его. Я всё чаще ловила себя на том, что ищу его черты в лицах прохожих. Как же это глупо.

Похоже, Маша была права, я действительно застряла. Не в каком-то конкретном месте, а в своих мыслях, в прошлом. Вспоминаю школьные годы, когда Никита проходил через непростой период. Он будто потерялся, не зная, как реагировать на тех, кто его обижал. Мне кажется, он боялся опуститься до уровня Стаса, стать таким же, как он. Вероятно, он был в смятении, искал свой путь.

Очнувшись от своих размышлений, я вздохнула и направилась в свою комнату. Пора было готовиться к университету. Быстро надела белую блузку, строгие чёрные брюки и любимый бежево-коричневый пиджак в клетку. Села перед зеркалом, добавила немного туши, лёгкий румянец и блеск для губ с ароматом ежевики. Распустила волосы, любуясь, как они мягкими волнами ложатся на плечи. В коридоре накинула черное пальто, обула ботинки, схватила сумку и отправилась в универ.

Достав из кармашка сумки наушники, я вскоре услышала первые аккорды любимой песни. Музыка всегда помогала мне отвлечься от тяжелых мыслей и настроиться на нужный лад. Я шла, наблюдая за спешащими по своим делам людьми. Кто-то пил кофе, кто-то разговаривал по телефону, а кто-то просто хмурился.

Наконец, впереди показалось знакомое здание университета. Я вошла в просторный холл, который встретил меня гулом голосов. Подошла к автомату, чтобы взять стаканчик кофе. Аудитория уже была открыта, и студенты постепенно её заполняли. Я заняла своё привычное место у выхода, поставила кофе на стол, скинула пальто и приготовилась к занятию, достав тетрадь, ручку и телефон. Оставалось лишь дождаться лектора, и ещё один день учебы пролетит незаметно.

Глава 2. Никита

– Ну вот, как же мы теперь без тебя, – девушка с розовыми волосами надула губы, её взгляд был полон обиды.

– Да-а-а уж, никто не мог предположить, что всё так сложиться, – протянул Серый, и в его голосе звучала печаль.

– Ты же про нас забудешь! – всхлипнула девушка, топнув ножкой, будто это могло что-то изменить.

Я с улыбкой смотрел на своих новых друзей. Милана, с яркими розовыми волосами, собранными в хвост, приковывала взгляд. Пирсинг, украшавший её ухо, казался бесконечным, и я даже не пытался сосчитать количество сережек. На ней были рваные голубые джинсы, белое худи и розовые кроссовки, которые идеально гармонировали с волосами.

Мой взгляд переместился на парня с короткой тёмной шевелюрой. В этот момент я почувствовал лёгкую грусть, понимая, что наше общение, скорее всего, ограничится звонками и сообщениями. Он, одетый в синюю толстовку, джинсы и модные спортивные кроссовки, стоял, опустив голову. Мы с Серым жили в одной комнате общежития, и за время нашего соседства мы стали настоящими друзьями. Милана оказалась его девушкой, и вместе мы успели насладиться множеством весёлых моментов, исследуя живописные уголки Петербурга.

– А для чего, скажи мне, придумали телефоны? – я достал из кармана гаджет и помахал им перед её лицом. – Чтобы мы могли созваниваться. Летом я обязательно приеду. Питер мне действительно запал в душу. Здесь дышится так легко…

– Здесь и правда хорошо, особенно ночью, – Милана всхлипнула, вытирая слёзы. – Ты обязательно должен приехать и ещё раз увидеть развод мостов под музыку. Это что-то невероятное.

В груди защемило так сильно, что дышать стало тяжело. Уезжать не хотелось совершенно. Здесь оставалась Милана, друзья, привычная жизнь. Но я знал, что должен быть рядом с мамой. Развод с отцом стал для неё настоящим ударом, и я просто не мог позволить ей переживать это в одиночестве. Наши отношения с отцом и так никогда не были простыми, а после его измены матери, я и вовсе перестал с ним общаться. Видел по видеосвязи, как она старается держаться, как пытается улыбаться, но глаза… глаза выдавали её боль. Поэтому я и принял решение перевестись в НГТУ. К счастью, освободилось бюджетное место, как будто сама судьба подталкивала меня к возвращению домой. «Объявляется посадка на рейс…» – услышал я в динамике, и Милана ещё сильнее разрыдалась, обнимая меня на прощание. Её слезы жгли мне кожу, а ком в горле не давал сказать ни слова.

– Ник, обещай, что мы будем созваниваться! И не забывай нас! Понял? – она попыталась улыбнуться сквозь слёзы.

– Понял, понял, – улыбнулся я, высвобождаясь из её объятий. – Ну что, Серый, будешь скучать по своему зануде-соседу?

– Да пошел ты, – Серёга обнял меня по-мужски, хлопнув по спине, а затем прижал к себе Милану. – Малышев, может, это знак?

– Знак? – я удивлённо вскинул бровь.

– Ну, вдруг встретишь ту самую девчонку, по которой так долго вздыхал, – подмигнул он.

– Не знаю, Серый… Ладно, ребята, мне пора.

С рюкзаком на плече я направился к выходу на посадку. Друзья долго ещё кричали мне вслед, желая удачного полёта и напоминая сообщить о прибытии в Новосибирск. Девушка у стойки, проверив мой билет, с лёгким румянцем на щеках пропустила меня. Устроившись в кресле, я стал ждать взлёта. Вскоре пилот объявил о начале движения, и через несколько минут самолет уже набирал высоту над Питером. Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

Целый год…

В тот год моя жизнь кардинально изменилась. Познакомившись с Серым, я открыл для себя мир спорта. Свободные часы от учёбы мы проводили в тренажерном зале, и благодаря этому я не только набрал мышечную массу, но и преобразился внешне. Потом решил отрезать свои длинные волосы. Если уж менять себя, то полностью. Теперь вместо привычного хвоста у меня стильная стрижка. Кроме того, вместе с Серым мы посетили тату-салон, и теперь на моём теле красуются несколько татуировок: ласточка за ухом, узоры на правом плече и загадочная фраза на японском языке на боку, значение которой знал только я.

Но среди всех этих перемен, вдали от дома, я постоянно думал оней. Полина навсегда осталась в моём сердце. Я помню её медовые глаза и тепло, которое она дарила. Помнил ягодный вкус её губ, словно целовал их только вчера.

Осознание пришло поздно… В прошлом я был груб с Полей, сказал много обидных слов, о которых теперь жалею. По-хорошему, нужно было встретиться и поговорить начистоту, но я трусливо выбрал другой путь – обвинить её в своих проблемах. Понимал, что одного слова «Прости» было недостаточно, чтобы залечить ту рану, которую я ей нанёс. Я прекрасно помнил, как Полина приходила в школу с красными, опухшими глазами и тёмными кругами под ними, которые говорили о бессонных ночах. И ничего не сделал. Не подошёл, не утешил, не извинился. Я лишь молча наблюдал, как она себя изводит.

Однажды мы с одногруппниками решили оттянуться в клубе. Музыка долбила так, что казалось, стены дрожат, а голоса сливались в неразборчивый гул. Я же, погруженный в свои мысли, как будто выпал из этого хаоса, спокойно потягивая колу из стакана. В какой-то момент Серёга выдернул меня на улицу, мол, пойдём, воздухом подышим.

– Всё о ней думаешь? – спросил он, слегка толкнув меня в плечо.

Я сразу понял, о ком он. О той, кому я наговорил столько обидных слов. О той, кого, кажется, потерял навсегда. О Полине… Я лишь молча смотрел на небо, и Серёга понял всё без лишних слов.

– Любовь – штука такая… непредсказуемая. Никогда не знаешь, когда она тебя настигнет, —выдохнул он, выпуская кольцо дыма.

Любовь… А что это вообще такое? Разве любящие люди причиняют друг другу боль? Я чувствовал себя потерянным в этом запутанном клубке эмоций. В груди словно зияла рана, которая то затягивалась, то снова открывалась, причиняя боль. А любовь действительно нагрянула, но я всё испортил. Как мне теперь позвонить ей, зная, что она, скорее всего, просто не захочет меня слушать?

Я сам оттолкнул её… и, похоже, навсегда…

***

Выкатив свой чемодан из зоны выдачи, я огляделся по сторонам, пытаясь продраться сквозь пёструю толпу встречающих. И тут моё сердце забилось чаще, потому что я увидел её. Бежевый брючный костюм, чёрная куртка сверху и её неизменные элегантные ботинки – она выглядела потрясающе. Улыбка сама собой расцвела на моём лице. В её глазах, несмотря на явную усталость, плясали искорки радости. И всё же немного осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами выдавали переживания и бессонные ночи. Она совсем не берегла себя. Не раздумывая, я оставил чемодан и поспешил к ней, чтобы заключить в крепкие объятия.

– Никита! Сынок! – голос мамы дрожал от волнения, и она прижала меня к себе ещё сильнее. – Как же я рада, что ты вернулся! Дай же посмотрю на тебя.

Она нежно провела рукой по моим волосам, а затем её взгляд остановился на татуировке за ухом.

– Это, конечно, красиво, но, Никит, это же навсегда, – прозвучал лёгкий укор.

– Мам, так и мы живём-то один раз, – сказал я, пытаясь разрядить обстановку.

– Сына, ты так… – она запнулась, подбирая слова.

– Так что? – поддразнил я её.

– Возмужал. Стал таким…красивым, – мама чмокнула меня в щеку.

Я рассмеялся, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

– Идём. Хочу поскорее отдохнуть после перелёта. Смена часовых поясов даёт о себе знать.

Она кивнула, и мы направились к выходу из аэропорта. На парковке нас уже ждал мой черный Lexus. Закинув вещи в багажник, мама передала мне ключи от машины. Устроившись поудобнее за рулем, я выехал на трассу. По дороге мама с энтузиазмом делилась новостями. Особенно радовало то, что её кондитерская набирает обороты и пользуется популярностью у горожан. Когда мы подъезжали к Красному проспекту, начался сильный дождь. Пришлось сбросить скорость, и последние километры мы буквально ползли, как черепахи. Добравшись до квартиры, я первым делом отправился в душ, чтобы смыть дорожную пыль. На кухне меня уже ждал накрытый стол.

– Никита, присаживайся, поешь с дороги, а потом отдохнёшь, – ласково сказала мама.

– Мам, давай вместе, не суетись, тут и так всего хватает, – ответил я, беря в руку вилку.

Мама рассказала о том, что произошло между ней и отцом. После её попытки поговорить с ним, выяснить, почему отец цеплялся ко мне, он словно закрылся в себе и отдалился. Стал поздно возвращаться домой, ссылаясь на загруженность на работе, а потом и вовсе перестал ночевать дома. Тогда мама решила навестить его на работе без предупреждения. Зайдя в кабинет без стука, она застала его… с молодой секретаршей прямо на столе. Рассказывая всё это, мама не смогла сдержать слёз, а я лишь стиснул зубы.

– Не плачь, он ещё пожалеет о том, что сделал, – пообещал я, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Я доел, стараясь не смотреть на маму. Видеть её такой сломленной и преданной было невыносимо. Хотелось прямо сейчас сорваться с места, найти этого… отца и как следует его тряхануть. Но я понимал, что это ничего не изменит. Ему просто плевать на всё. А вот маме станет только ещё хуже, если я ввяжусь в разборки.

Я вызвался помыть посуду, а мама наблюдала за мной с улыбкой на лице.

– Никита, ну как тебе Питер? – поинтересовалась она.

– Там круто, мам. Город не только радует глаз, но и люди там какие-то… открытые. И дышится легче. Давай следующим летом вместе махнем? Тебе точно понравится.

– Хорошо, уговорил. А друзья новые появились?

– Да, Серёга там, помнишь? У него девушка такая… интересная.

– Что значит интересная? – удивилась мама.

– Ну, у неё волосы розовые, и пирсинга много.

Звякнула последняя тарелка, поставленная в сушилку. Я вытер руки полотенцем и обернулся к маме.

– Ого, неформалка?

– Не то чтобы неформалка, просто Милана любит выделяться из толпы, – усмехнулся я.

– А у тебя там кто-нибудь появился? – мама хитро прищурилась.

Улыбка с моего лица сползла. Я не делился с мамой о Полине. В груди всё сжалось. Интересно, где же она сейчас? Может, её уже и нет в Новосибирске? Я вздохнул.

– Мам, пойду посплю, а то завтра ещё на учебу выходить. Не хочу уснуть в свой первый учебный день слушая профессора.

Уставший, я добрался до своей спальни и рухнул на кровать. Прежде чем окончательно провалиться в сон, я открыл чат с забавным названием «Розовая единорожка» и коротко отписался друзьям, что добрался до дома. Странное, конечно, название, но это в духе Миланы, с её любовью ко всему яркому и неординарному. Я поставил будильник, и только после этого позволил себе полностью отдаться отдыху. Последней мыслью перед тем, как погрузиться в сон, была она – та самая девочка с двумя забавными косичками

Мне снился сон, где Полина была ещё прекраснее, чем в школьные годы. Её глаза светились от счастья, а улыбка… от неё просто захватывало дух. Я тянулся к ней, пытаясь коснуться её руки, но она ускользала, словно призрачный образ.

Звонок будильника вырвал меня из этого видения. С трудом разлепив веки, потянулся к телефону, чтобы заглушить назойливый звук. Поднявшись с кровати, я вспомнил, что сегодня мне нужно успеть в деканат до начала лекции. Всё ещё не хватало некоторых бумаг, связанных с моим переводом. Быстрый душ, приведение в порядок волос, и вот я уже одеваюсь. Привычный набор: чёрная футболка, синие джинсы, косуха и белые кроссовки. Схватив часы с тумбочки, я надел их, затем взял рюкзак со стула и вышел в коридор. Ключи от машины уже были в кармане.

Университет встретил меня привычной утренней суетой. В деканате девушка за стойкой внимательно изучала мои документы. Время тянулось невыносимо медленно, каждая секунда приближала меня к опозданию. Наконец, получив заветное «Всё в порядке», я пулей вылетел из кабинета и помчался в нужный корпус.

Аудитория оказалась огромной, амфитеатром, уходящим вниз. Студенты, сидящие спиной к двери, внимательно слушали лектора. Я быстро окинул взглядом ряды в поисках свободного места и направился к краю аудитории, где сидела девушка, попутно снимая косуху и укладывая её на скамью. Достав из рюкзака тетрадь и ручку, не оборачиваясь, я обратился к соседке:

– Привет. Подскажи, какую тему сейчас разбираете?

Повернувшись в её сторону, я замер. Мир вокруг словно остановился, а сердце пропустило удар.

– Полина? – выдохнул я, не веря своим глазам.

– Никита? – её глаза расширились в удивлении.

Лектор что-то говорил, студенты что-то записывали, но я ничего не слышал и не видел, кроме неё. Мы смотрели друг на друга, ошеломлённые неожиданной встречей. После стольких месяцев… Время словно отмотало назад, и я перенёсся в тот день, когда ей нагрубил. В горле пересохло, а слова застряли где-то глубоко внутри. Хотелось спросить у неё, как она, что она делала всё это время. Но вместо этого я просто смотрел на неё, пытаясь осознать, мираж это или нет.

Глава 3. Полина

Я не могу поверить своим глазам. Неужели это правда? Никита… Он здесь? Это просто невозможно. Чтобы убедиться, что это не игра моего воображения, я ущипнула себя. Нет, это реальность. Моя первая любовь, тот, кто когда-то оставил меня с разбитым сердцем, сидит прямо передо мной.

Тишина между нами была почти осязаемой, давящей. В голове мгновенно пронеслись картины прошлого. Его гневное лицо, обвинения, которые он бросал в меня. «Ты виновата во всем…» Почему, когда дорогой человек ранит в самое сердце, ты ощущаешь, будто что-то ломается внутри. Это не та боль, которая проходит со временем, оставляя лишь шрам. Это глубокая рана души, исцеление которой требует долгих месяцев, а то и лет. Мне хотелось задать ему столько вопросов, но слова застревали где-то в горле.

– Что ты здесь делаешь? – наконец-то вырвалось у меня, разрывая гнетущую тишину.

– Я перевёлся сюда, – спокойно ответил он. – Недавно.

Я отвела взгляд, пытаясь скрыть своё волнение. Мы должны были изучать дифференциальное исчисление, но мысль о том, что Никита сидит рядом, не давала мне покоя. Я чувствовала себя как на раскалённых углях, боясь пошевелиться. Руки дрожали, ладони стали влажными. Я пыталась сосредоточиться на записях, делая вид, что полностью поглощена учебой, но мои мысли, словно навязчивые мухи, постоянно кружили вокруг парня, сидевшего рядом.

Мой взгляд невольно задержался на соседе. Я вдруг увидела его совсем иначе. Никита преобразился, словно расцвёл. Из угрюмого и замкнутого юноши он превратился в уверенного в себе мужчину. Его прежняя худоба сменилась рельефной мускулатурой, которая отчётливо проступала под футболкой, а плечи стали шире. Но дело было не только в этом. Новая стрижка – коротко выбритый затылок и аккуратно уложенные наверх пряди – выгодно подчёркивала его черты. Даже в его одежде появился какой-то дерзкий, бунтарский стиль.

Никита был полностью поглощён записью теории, склонившись над тетрадью. Я невольно залюбовалась его рукой, сжимающей ручку. Под тонкой кожей проступали вены, образуя замысловатый узор. Внезапно меня охватило странное, почти дикое желание прикоснуться к ним, ощутить их упругость. Затем мой взгляд упал на татуировку. Причудливые линии обвивали его руку до самого локтя, скрываясь под рукавом чёрной футболки. И ещё одна – изящная ласточка на шее. Что же может означать эта птица? Свободу и надежду? А ведь ласточки всегда возвращаются в родные края. Может, эта татуировка говорит о его тоске по дому, семье или… по любви?

Нет, нет, нет!

«Стоп, Полина! О чём ты думаешь?»

Тихое шуршание ручки по бумаге внезапно прекратилось. Никита перестал писать, медленно поднял голову и посмотрел прямо на меня. В его голубых глазах было что-то такое… пронзительное. Заметив, что я не свожу с него глаз, я резко дёрнулась, чтобы записать пример в тетрадь. Но ручка, выскользнув из моих влажных пальцев, упала прямо к его ногам. Чёрт! Я уже собиралась наклониться за ней, но Никита опередил меня, мгновенно протянув её обратно. Щёки предательски запылали от смущения.

– Держи, – сказал он, слегка улыбаясь.

Я взяла ручку, и наши пальцы случайно соприкоснулись. Внутри меня словно разразилась буря, ураган и землетрясение одновременно. Почему он до сих пор так на меня действует?

– Спасибо, – прошептала я, крепче сжимая ручку.

Я вернулась к записям, но буквы начали расплываться перед глазами. Ещё не хватало разводить сырость перед ним. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на лекции, впитывая каждое слово преподавателя. Но взгляд предательски скользил в сторону Никиты. И вот, в очередной раз поймав его взгляд, я заметила, как уголки его губ слегка приподнялись в улыбке. Он улыбался… мне? Это было так странно и непривычно. Никита никогда не дарил мне свою улыбку просто так. Это был совсем другой человек, не тот мальчишка, к которому я привыкла год назад. Что же изменилось?

Лекция подошла к концу. Поднявшись с места, я спешно начала собирать вещи, стараясь не смотреть в его сторону. Схватив пальто и сумку, направилась к выходу. Ноги сами несли меня быстрее, потому что рядом с Малышевым было сложно совладать со своими эмоциями.

Да, я всё ещё не могла его забыть. Злилась на него за то, что он свалил на меня свои «смертные грехи». Сколько я рыдала, сколько ждала, когда же он соизволит подойти и мы сможем спокойно поговорить. Я так скучала по нему – по его голосу, по теплу его объятий, по нашим поцелуям. Их было не так много, как хотелось бы, но каждый

– Полина, подожди! – позвал Никита.

Я обернулась, машинально поправляя сумку. Он уверенно направлялся ко мне. Оказавшись напротив, Никита, небрежно накинув косуху, спросил:

– Слушай, может, пообедаем вместе?

«Чего?»

Если бы я могла взглянуть на себя со стороны, думаю, увидела бы картину маслом: рот до ушей от изумления и глаза, распахнутые, как блюдца.

– Сейчас вроде большой перерыв, а я ужасно проголодался. Может, составишь мне компанию? – его улыбка снова сбила меня с толку. – Если ты занята, я пойму.

– Согласна, – вырвалось само собой, прежде чем я успела подумать.

В его глазах мелькнуло то ли удивление, то ли облегчение. Почему я согласилась? Мы ведь не разговаривали с тех пор, как Никита оттолкнул меня. И теперь, когда он снова рядом, я совершенно не знаю, как себя вести.

– Отлично! – произнёс Никита, и я заметила, как его уверенность возросла.

Мы направились к выходу, я шла за ним, разглядывая его со спины. Никита казался таким крепким, таким… надёжным. Выйдя на улицу, он поравнялся со мной, и мы двинулись в сторону ближайшей кофейни. Каждый шаг рядом с ним был для меня одновременно радостным и тревожным. Я старалась не думать о том, как сильно меня к нему тянет. Это какая-то неописуемая сила, от которой кружится голова. Вспоминались слова Джейкоба из «Сумерек»: «Это не просто симпатия, не просто дружба. Это что-то более древнее, более мощное. Это инстинкт, который я не могу игнорировать, даже если бы захотел». Именно так я и чувствовала – меня неудержимо тянуло к Никите, словно к магниту.

Никита любезно придержал дверь, пропуская меня вперёд. Этот простой жест, казалось бы, обычная вежливость, почему-то глубоко тронул меня. Мы вошли в уютную кофейню, где нас встретил тёплый солнечный свет, пробивающийся сквозь оконное стекло, и манящий аромат свежесваренного кофе и выпечки, пробуждающий аппетит.

Выбрав столик у окна, мы сделали заказ. Никита выбрал сытную солянку, а я решила побаловать себя картофельными драниками со сметаной. Он сидел напротив, и его взгляд, казалось, был прикован ко мне. Я сделала глоток обжигающего кофе, пытаясь собраться с мыслями и нарушить повисшую тишину. Но слова никак не находились, а в голове крутился лишь один вопрос: почему он вернулся? Тяжело вздохнув, я поставила чашку, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Как ты поживаешь? – наконец нарушил молчание Никита, не отрываясь от своей солянки.

Я вздрогнула, подняв на него глаза.

–Нормально, а ты? – выдавила я, не зная, что ещё добавить.

– Всё как обычно, – ответил он.

Я снова отвела взгляд, погрузившись в тишину. Дело было не в неловкости, не в том, что рядом с ним мне было неудобно. Скорее, это было что-то гораздо глубже – ощущение невидимой пропасти между нами, которую не могли заполнить никакие слова. Мы оба понимали, что расспросы о том, как идут дела, здесь совершенно бессмысленны. Важно было то, что осталось несказанным, то, что мы оба чувствовали в прошлом, но так и не смогли выразить.

– Ты изменился, – тихо сказала я, глядя на него.

– Полина, знаешь, я… – начал было Никита, но тут рядом с нашим столиком возник Мирон.

Я почувствовала себя как-то не в своей тарелке, когда одногруппник, совершенно не стесняясь, плюхнулся рядом. Его широкая, обычно такая заразительная улыбка, в этот момент почему-то заставила меня напрячься. Дело было не в самом Мироне, а в том, как бы его появление не было неверно истолковано Никитой.

– Привет, парень. Я Мирон, – представился он, протягивая руку.

Никита пожал её, коротко ответив:

– Никита.

– Что-то я тебя раньше нигде не видел. Новенький? – Мирон, совершенно непринужденно, стащил мой драник с тарелки и отправил в рот.

В нашей компании такое поведение было в порядке вещей, мы часто подшучивали друг над другом, воруя еду. Но Никита, кажется, не разделял нашего веселья. Я заметила, как напряглись его скулы, выдавая сдерживаемое недовольство.

– Недавно перевёлся, – ответил Никита с равнодушным видом.

– Откуда? – не унимался Мирон.

– Из Питера. С экономического факультета, – Никита взял чашку с кофе и, глядя на меня, сделал глоток. Я почувствовала, как щёки заливает краска. Неловкость нарастала.

– Ого! Ну и как тебе питерские ночи? Атмосфера, небось, особенная, – продолжал допытываться Мирон.

– Атмосфера как атмосфера, – Никита пожал плечами, ставя чашку на стол.

– Хм… – протянул Мирон. – Слушай, а ты в общаге живёшь? Может, как-нибудь встретимся, потусим, познакомимся поближе?

О, господи, только этого мне и не хватало! Если Мирон прознает, что Никита – тот самый, из-за кого я год на стену лезла, он же меня просто замучает вопросами! Нет, нет, нет! Этого допустить нельзя. Нужно срочно остановить это, пока не поздно.

– Спасибо за приглашение, но мне пора. Дела, – сказал Никита, поднимаясь. – Полина, рад снова тебя увидеть.

С рюкзаком на плече и косухой в руке, он направился к выходу. Я смотрела, как моя первая любовь, словно та ласточка у него за ухом, улетает в неизвестном направлении. Мирон проводил его взглядом, а затем, обернувшись ко мне, ухмыльнулся.

– Ну и тип. Какой-то зажатый или зазнавшийся питерский фрик. Поля, это кто вообще?

– Все вопросы потом. Пойдем на пару, – отрезала я.

Мирон, кажется, не заметил моего смятения. Он подхватил мою сумку, и мы отправились в сторону корпуса, где нам предстояло выступить с презентацией, над которой мы так усердно работали.

Глава 4. Никита

Лекция казалась бесконечной, а внутри нарастало острое желание нарушить тишину и произнести заветное «прости». Слова профессора о производных растворялись в шуме собственных мыслей, в биении сердца, которое отзывалось эхом на каждый её мимолетный взгляд. Стоило Полине отвернуться, как я тут же ловил момент, чтобы украдкой рассмотреть её получше. Её волосы, как и прежде, переливались тёплым карамельным оттенком. Она сидела, закусив нижнюю губу, а на щеках играл румянец. Небрежным движением она заправляла прядь за ухо, открывая изящную шею. Та забавная девочка с косичками, которую я знал, превратилась в настоящую красавицу. Хотелось протянуть руку, коснуться её плеча, но страх перед неизвестностью, перед возможным отторжением, сковывал меня.

Но имел ли я вообще на это право?

Как только пара закончилась, Полина буквально вылетела из аудитории. Я даже не успел слова ей сказать. Схватил куртку и бросился следом, окликнув на ходу. Мне очень хотелось поговорить с

И вот она сидит напротив, взгляд немного смущённый, опущенный. Это так мило, что я невольно улыбнулся. Не мог отвести глаз, просто любовался ею. Белая блузка с круглым вырезом так удачно подчёркивала её пышную грудь. А брюки с каблуками делали ноги невероятно длинными, и этот коричневый пиджак в клетку… очень элегантно.

Но как только я собрался с мыслями и начал говорить, появился Мирон. Он вёл себя с ней так непринуждённо, даже фамильярно. Было очевидно, что они близки. Меня словно ударило чем-то тяжёлым. Похоже, это был её парень.

«Какой же я идиот… Что, Никита, думал, что она будет ждать тебя, хранить верность, пока ты соизволишь появиться с извинениями и признаниями?»

Было наивно полагать, что что-то могло удержать её от новых отношений. Вся моя радость испарилась в одно мгновение. Грудь сдавило. Я смотрел на Полину и с горечью осознавал: она не моя.

В голове промелькнул обрывок воспоминания. Лёд, прохладный воздух, и Поля, неуклюже скользящая на коньках. Я держу её за руки, чувствуя тепло её пальцев. Она хмурится, ворчит на непослушные коньки, что-то бормочет себе под нос. Но потом Поля обретает уверенность, и начинает получать удовольствие от катания. А потом… мы падаем. Нелепо. И она тянется ко мне, чтобы поцеловать. Та наша встреча была последней, как и тот поцелуй. Забавно, правда? Как жизнь умеет подкидывать сюрпризы. Как обычные моменты вдруг становятся бесценными воспоминаниями, когда уже ничего нельзя изменить.

Я не мог больше слушать болтовню её приятеля, бойфренда или кем он там ей приходится. Найдя предлог, покинул кафе и направился к машине, припаркованной неподалёку от университета. Усевшись в кресло, я откинулся назад и закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Внезапно телефон завибрировал, вырвав меня из полудрёмы. На экране высветилось имя Серёги.

– Здорово, Ник! Ну как акклиматизация? – прозвучал бодрый голос друга.

– Привет, Серый! Да, потихоньку прихожу в себя. Что, заскучал, раз звонишь ни свет ни заря? – усмехнулся я.

– Да, соскучился по твоей кислой мине. Думаю, надо узнать, как там мой страдалец поживает.

– Спасибо за беспокойство. Всё в порядке.

И тут я заметил их. Поля и Мирон шли к зданию университета. Он нёс её сумку, что-то увлечённо рассказывая, размахивая руками, а она смеялась, глядя на него. Внутри аж всё похолодело, а пальцы судорожно сжали руль.

– Алло? Ник, ты здесь? – донёсся голос Серёги.

– Да, прости, ты что-то говорил? – переспросил я, не сводя взгляда от Полины.

– Я думал, ты как прилетишь, сразу побежишь к своей девушке, – ответил Серёга.

– Я… виделся с ней, – с трудом выдавил я.

– И?

– И, похоже, у неё кто-то есть.

– Ты уверен?

– Не знаю, – прохрипел я, чувствуя, как в груди поднимается волна то ли отчаяния, то ли злости. – Они вроде выглядят как пара. Он несёт её сумку, а она смеётся над его шутками.

Серёга помолчал, а потом ответил:

– Может, друг?

– Для друга он выглядит слишком довольным.

Я отвернулся, когда Мирон и Полина скрылись в здании.

– Послушай, Ник, – начал Серёга, – не спеши с выводами. Ты только что прилетел, у тебя джетлаг, и ты расстроен. Дай себе время, чтобы все обдумать. Возможно, всё не так, как ты думаешь.

– Ладно, Серый, мне на пару пора. Позже перезвоню, – сказал я, стараясь звучать увереннее.

– Береги себя, Ник, – ответил он, и я отключил телефон, бросив его на сиденье рядом.

Пальцы сами собой начали барабанить по рулю. Внутри меня уже разрасталась тень сомнений, и образ Полины не выходил из головы. «Может, я преувеличиваю?» – мелькнула мысль. Но внутреннее чутьё подсказывало иное.

Глава 5. Полина

После лекций я мечтала лишь об одном – незаметно проскользнуть мимо Мирона и избежать неминуемого допроса о Никите. Но мой друг оказался настойчивым, как репейник, и не собирался отпускать меня.

– Ну что, Поль, рассказывай, кто этот парень? – Мирон преградил мне путь, не давая пройти.

– Мирон, пожалуйста, не сейчас. У меня и так голова раскалывается, – попыталась я увильнуть от его расспросов.

– Да брось, будто я тебя допрашиваю. Это просто знакомый, друг или…– он замер и уставился на меня. – Погоди, неужели это тот придурок из школы?

– Никакой он не придурок, – пробормотала я. – Да, это тот самый парень, с которым у меня ничего не получилось.

Неожиданно Мирон схватил меня за руки. В его крепких руках я ощущала не только силу, но и какую-то скрытую тревогу. Мирон всегда был уверенным в себе, но сейчас его глаза выдавали нечто иное – страх или… Это была ревность?

– Поля, не связывайся с ним, – резко сказал он, нахмурившись.

– Что, прости? – я удивлённо посмотрела на него.

– Неужели ты готова так просто забыть, как он с тобой обошёлся?

– Мирон, хватит! – я не выдержала и повысила голос, но тут же, вздохнув, смягчилась. – Я не хочу это сейчас обсуждать.

– Ты всё ещё что-то чувствуешь к нему? – челюсть друга напряглась.

– Я не…

– Этот Никита однажды уже разбил тебе сердце и сбежал, даже не извинившись. А теперь он вернулся и думает, что может так просто вернуть тебя? Не бывать этому! Я не позволю ему снова тебя обидеть.

Я высвободила руки и обошла Мирона, поспешив уйти подальше от его навязчивой заботы. Его слова больно кольнули меня. Я знала… Знала, что Никита причинил мне боль, что его возвращение – это лишь новая глава в старой, болезненной истории. Но почему-то искреннее беспокойство Мирона заставило меня почувствовать себя ещё более потерянной.

– Поля, ну, не сердись, – донёсся его голос из-за спины. – Потом ещё спасибо скажешь.

Я остановилась, не веря своим ушам.

– Спасибо? – недоуменно спросила я.

Он засунул руки в карманы и пожал плечами. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в коленях. Мирон искренне хотел защитить меня от боли, но иногда, чтобы найти что-то настоящее, нужно пройти через страдания. И я не была уверена, что готова отказаться от этого шанса, даже если он был сопряжен с риском.

– Мирон, послушай, – начала я, пытаясь донести до него свою мысль. – Да, я не забыла Никиту. И его появление сегодня в университете стало для меня полной неожиданностью. Возможно, нам действительно нужно поговорить о прошлом, чтобы разобраться во всем и двигаться дальше.

– Всё равно считаю, что тебе не стоит с ним связываться, – пробурчал он, не отступая от своей позиции.

– Мне пора, – сказала я, чувствуя, что дальнейший разговор бессмыслен. – Увидимся завтра.

Я брела по улице, совершенно потеряв счет времени. В голове

Что же мне теперь делать?..

***

Прошёл месяц с начала семестра. а я уже чувствую себя выжатой как лимон. Помимо того, что меня до сих пор преследует какое-то гнетущее настроение из-за Малышева, так ещё и учёба пошла под откос. Сейчас я стою перед Ольгой Борисовной, нашим преподавателем по высшей математике, и смотрю в пол. Её взгляд, пронзительный и холодный, казалось, пытался выжечь дыру в моей душе. Короткая тёмная стрижка, строгая голубая рубашка, чёрные брюки – всё в ней излучало неприступность. Она нервно постукивала ручкой по столу, и каждый щелчок отдавался в моей голове, пока я, сцепив руки, нервно перебирала пальцами, не зная, с чего начать этот неловкий разговор.

– Полина, – наконец произнесла Ольга Борисовна с тяжелым вздохом. – Что с тобой происходит? Первый курс ты сдала мне почти на отлично, а сейчас твоя успеваемость по моему предмету резко упала. Ты же понимаешь, что без нужного количества баллов я не смогу допустить тебя к экзамену. А это, в свою очередь, может привести к отчислению.

– Ольга Борисовна, я правда стараюсь, – взмолилась я. – Вначале всё было понятно, но эти интегралы… Как бы я ни учила, ничего не понимаю.

И дело было не только в интегралах. Из-за того, что я не могла сконцентрироваться на лекциях, мои практические навыки страдали из-за постоянной рассеянности. А виной всему был Малышев Никита. Мы постоянно сталкивались с ним на общих лекциях или в холле университета. Он всегда здоровался первым, интересовался учёбой, преподавателями, а иногда даже садился рядом. Моё сердце замирало от каждого его появления, но я тут же одёргивала себя, стараясь не расслабляться в его присутствии.

– Полина, у меня есть дополнительные занятия, на которые… – Ольга Борисовна сняла очки и тщательно протёрла линзы.

– На которые я и так хожу, – закончила я за неё.

– Значит, так. У меня есть к тебе другое предложение. На вашем потоке, параллельно с вами, учатся экономисты. И среди них есть один очень способный студент. Даже слишком, – она слегка улыбнулась. – Он умудрился подтянуть даже самых отстающих в своей группе до троек. Предлагаю тебе с ним позаниматься.

Чего? Этого мне не хватало…

– Заниматься с кем-то… – протянула я.

– Не спорь! – резко ответила Ольга Борисовна, и я невольно вздрогнула. – Ты же понимаешь, как это важно для твоего будущего. Эти знания тебе пригодятся.

Ага, пригодятся… как же.

– В общем, оставь мне свой номер телефона, я тебе скину потом контакты того студента, с которым тебе придётся связаться. Но предварительно я поговорю с ним.

– Хорошо, – выдохнула я, сдаваясь.

Записав на листке необходимые цифры, я передала его Ольге Борисовне. Затем, забрав свои вещи, вышла из аудитории. В коридоре меня уже ждал Мирон.

– Ну что, Борисовна решила тебя на работу взять? – с ухмылкой спросил он.

– Ха-ха! Очень смешно, умник, – ответила я, ставя сумку и куртку на подоконник. – Она хочет, чтобы я подтянула свои знания, иначе рискую не закончить второй курс и не получить диплом.

– Ого, это жёстко.

– Можешь покараулить мои вещи, я быстро сбегаю в туалет.

– Без проблем.

Чувствуя, что силы на исходе, я решила ненадолго уединиться в дамской комнате. Прохладная вода немного привела меня в чувство. Вытерев руки, я вернулась к Мирону. Он, как всегда, был погружён в телефонный разговор. Подойдя к подоконнику, я заметила на своей сумке прозрачный пакетик с печенькой, перевязанным чёрной атласной лентой. Вторую неделю подряд какой-то анонимный поклонник оставляет мне эти странные «подарки». Кто это мог быть? И когда ему удается так незаметно подкидывать их? Ума не приложу. То во время моих решений задач у доски, то, когда я ухожу из аудитории поговорить по телефону, то во время обеда кто-то передает мне это печенье, утверждая, что я забыла его на парте. Сначала я просто избавлялась от них, но потом любопытство взяло верх. Мне стало интересно, кто же этот таинственный поклонник и когда он наконец решится раскрыть себя. Мирон закончил разговор и, удивлённо присвистнув, уставился на пакетик в моих руках.

– Миленькое печенье, – сказал он, выхватывая его у меня. – Полина, мне очень приятно, что ты так внимательна ко мне.

– Дался ты мне больно, – огрызнулась я, вырывая обратно таинственное угощение. – Ты видел, кто его положил на мою сумку?

– Поль, клянусь, я отошёл всего на пару шагов, но ничего не заметил, – он растерянно почесал затылок.

– Как обычно…

– Похоже, кто-то очень не хочет раскрывать свою личность. Наверное, какой-нибудь прыщавый ботаник в очках, тайно влюбленный в тебя, – пошутил Мирон.

– Да иди ты! – я обиженно надула губы, но всё же спрятала пакетик в сумку.

По дороге к автобусной остановке мы с Мироном завели разговор о завтрашнем Дне экономиста. И тут у нас возник вопрос: как нам добраться до загородного дома, где планировалось празднование. Мирон, проявив находчивость, быстро нашёл выход. Он договорился со своим другом, который с радостью согласился нас подвезти, избавив нас от лишних хлопот.

Вечером я уселась на полу своей комнаты, окружённая разбросанными вещами. Солнце, клонясь к закату, окрашивало стены в мягкие, приглушенные тона, постепенно погружая пространство в полумрак. Я тщательно собирала вещи для предстоящей поездки, время от времени поглядывая на экран телефона. В общем чате организаторы активно обсуждали, кто из нас сможет приехать, чтобы составить список напитков и угощений. За ужином я поделилась с родителями новостью о предстоящем празднике, получив от них заботливые наставления быть осторожной.

Как только я оказалась в своей комнате, рука сама потянулась к сумке за прозрачным пакетиком. Чёрная ленточка поддалась с тихим шелестом, и в тот же миг меня окутал сладкий, почти волшебный аромат печенья. Разломив его пополам, обнаружила внутри маленькую бумажку. Развернув её, я увидела всего несколько слов, которые заставили моё сердце замереть:«Следуй за своим сердцем…».

Я открыла ящик прикроватной тумбы, достала предыдущие

«Когда кричит душа, никто её не слышит…», «Когда ты на любимых держишь зло, представь, что их рядом с тобою больше нет…», «Даже если ты ходишь с улыбкой на лице, я знаю, что прячется за этой улыбкой.», «Не верь тому, что видишь, ведь даже соль похожа на сахар».

Почему меня не покидало ощущение, что мой таинственный «друг» пытается донести до меня что-то важное? Уж слишком осмысленными казались эти послания. Или… Неужели это просто чья-то злая шутка? Я перечитывала послания снова и снова, пытаясь уловить между ними хоть какую-то связь.

– Следуй за своим сердцем, – прочла я вслух строчку, а потом тяжело вздохнула. – Если всё было бы так просто…

К чему же меня призывают эти строчки? А может, это вообще всё связано как-то с Днем экономиста? Сложив все записки обратно в ящик, я потянулась за печеньем. Оно было не только хрустящим, но и очень вкусным. Устроившись поудобнее в кровати, я закрыла глаза. Нужно было хорошенько выспаться, потому что завтрашняя ночь обещала быть долгой.

Глава 6. Никита

Я сидел в машине, постукивая пальцами по рулю в ритм музыки, доносившейся из динамиков. За окном бушевала мерзкая смесь снега и дождя, превращая мир в размытое серое пятно. Хотелось свернуться калачиком под тёплым пледом, а не торчать здесь, в ожидании друга, который решил испытать моё терпение на прочность. В голове навязчиво крутилась одна и та же мысль: Полина. Наши редкие встречи ограничивались дежурными фразами об учёбе, и я никак не мог найти подходящий момент, чтобы извиниться.

Вдруг моё внимание привлекло настойчивое постукивание по боковому стеклу. Я обернулся, и, увидев знакомое лицо, улыбнулся. Кивком пригласил незваного гостя в машину. Дверь открылась, и на соседнее сиденье плюхнулся Егор – мой давний приятель, с которым мы прошли огонь, воду и школьные годы.

– Кит! Тысячу лет не виделись! – воскликнул он, протянув руку. Я крепко пожал её в ответ.

– Рад тебя видеть, Егор, – ответил я, заводя двигатель. Машина тронулась.

– Охренеть, я до сих пор не могу привыкнуть к твоему… преображению, – произнёс Егор с нескрываемым удивлением.

Я лишь улыбнулся, сосредоточившись на дороге. Мокрый снег ритмично счищали дворники.

– Неужели я так плохо выгляжу? – поддразнил я его.

– Ты что, прикалываешься? Посмотри на себя! Такой подкачанный, и весь в… – он запнулся, пытаясь подобрать слово.

– В чем?

– В татуировках!

Мы оба рассмеялись.

– Ты так изменился! Когда ты позвонил и сказал, что ждёшь меня у универа, я сначала даже не поверил, что это ты. Вроде Малышев, а вроде и нет.

– Ты тоже, – заметил я, разглядывая его.

Егор вырос, плечи стали шире. Густые чёрные волосы под шапкой обрамляли лицо асимметричной челкой. В его голубых глазах плясали искорки радости, счастья и… любви.

– Да ладно, – отмахнулся он. – Жизнь идёт. Ты вон каким стал, а я всё по старой колее. Ну, рассказывай, чем занимался весь этот год?

– Да как у всех. В Питере в учёбу погрузился, с соседом по комнате подружился. Он меня в тренажёрный зал затащил, вместе занимались. А потом я вдруг решил, что пора что-то в себе менять.

– Теперь ты уже не та Белоснежка. Прости, – с улыбкой сказал Егор, подняв руки в примирительном жесте.

– Да, ты прав. Я уже не тот, кем был в школе, – улыбнулся я.

– А как насчёт девушек? Есть кто-то? – Егор поиграл бровями.

– Нет…

В салоне повисло молчание, и я почувствовал, как нарастает напряжение.

– Чего загрустил? – усмехнулся я.

– Кит, ты вернулся из-за Полины? – спросил он.

– На самом деле нет. У нас в семье не всё так просто, Егор, – я тяжело вздохнул.

– Как это? – Егор удивлённо поднял брови. – Твой отец – крупная шишка в Газпроме, мама – владелица кондитерской, о которой все только и говорят. У тебя же идеальная семья!

– Мой отец – редкостный мерзавец, – я сжал руль так, что побелели костяшки. – Помнишь, как я тогда тебе помог? – друг кивнул. – Стас и его компания тогда меня здорово отделали. Когда я вернулся домой, отец посчитал меня слабаком, который не способен постоять за себя.

– Ты шутишь? Это ты-то не можешь за себя постоять? – Егор не мог поверить.

– Ну, это ты так думаешь. А у него было другое мнение. Я стал таким из-за него. Тихим неудачником, – усмехнулся я.

– То есть, все эти пять лет в школе ты просто позволял Стасу издеваться над собой назло отцу?

– Да.

– Зачем?

– Дело принципа. Я не хотел делать то, чего он от меня ожидал.

– Пять лет потратить на то, чтобы что-то доказать отцу? – Егор покачал головой, пытаясь осмыслить мои слова. – Ты же мог просто поговорить с ним?

– Ты его не знаешь. Он живёт в своём мире, где есть только его мнение и его правила. Если ты хоть на йоту отклоняешься от его «истинного» пути, ты для него перестаёшь существовать.

– Жестоко, – пробормотал Егор, а затем добавил с укором: – Ну ты и придурок.

– Знаю, – я улыбнулся в ответ. – Мама с ним развелась, и я вернулся, чтобы её поддержать. Вот только…

– Что только? – переспросил Егор.

– Я учусь на одном потоке со Знойной. Ну, по крайней мере, на общих лекциях.

Егор чуть не подпрыгнул на сиденье.

– Да ладно?! И как прошла ваша встреча?

Я остановился на светофоре и повернулся к нему.

– Ты чертовски оказался прав тогда. Я был полным идиотом. Погорячился, наговорил ей всякой гадости, и теперь… жалею. Она не виновата в моих проблемах.

– Так всегда бывает, – вздохнул Егор с грустной усмешкой. – Со временем приходит осознание того, каким ты был придурком.

– Я хотел извиниться перед ней, но…

– Но что тебя остановило?

– У неё, похоже, кто-то есть.

Егор вдруг рассмеялся, а я недоумённо уставился на него.

– Да ладно, Никита, ты серьёзно? – наконец, успокоившись, произнёс он. – Поля свободна, как птица. Никого у неё нет. Она по тебе скучала, знаешь ли. Целый год никого к себе не подпускала.

– Что? – я был в полном шоке. – Откуда ты знаешь?

– Откуда знаю? – Егор подмигнул. – Машка мне всё рассказывает.

– Подожди. Так вы с Машкой встречаетесь?

– Ага, – с довольной улыбкой подтвердил он. – Они же с Полей лучшие подруги, постоянно на связи. Иногда даже про меня забывают, когда мы втроём собираемся.

«Неужели Полина ждала меня?»

Эта мысль ударила как молния, заставив сердце забиться с новой, непривычной силой. Целый год… целый год я жил с этой горькой уверенностью, что потерял её навсегда. Что она нашла своё счастье с кем-то другим, а я остался

– Так, значит… Поля всё это время… – я запнулся, не решаясь произнести это вслух.

– Ой, да чего ты передо мной осторожничаешь. Хочешь знать, забыла она тебя или нет? Слушай, первый год она места себе не находила. Ревела, надеялась, что ты как-то объявишься. А потом Поля взяла себя в руки, начала улыбаться и погрузилась в учёбу. Машка говорит, что, когда Полина с тобой общалась, у неё глаза горели, а теперь не горят.

«Не горят… Потому что это я погасил этот огонь».

– Хочешь вернуть её? – задал вопрос Егор.

– Я… я не знаю, с чего начать, – признался я. – Точнее, я знаю, что должен извиниться перед ней, но простит ли она меня?

Извиниться – это был первый шаг. Показать ей, что я изменился и понял, что был не прав. Но как мне убедить её, что я больше не тот глупый мальчишка, который причинил ей боль? Я снова вздохнул, чувствуя себя загнанным в угол.

День выдался насыщенным. Сначала я возил Егора по делам, а затем он попросил меня заехать за Машей на работу. И вот тут-то я понял, что попал в непростую ситуацию. Едва я вышел из машины, лицо Маши исказилось от изумления. Засунув руки в карманы кожаной куртки, я смотрел на неё с виноватой улыбкой. Её глаза расширились, а рот приоткрылся в немом вопросе.

Но её удивление быстро сменилось праведным гневом. Она начала колотить меня по груди и отчитывать за то, что я уехал, не попрощавшись. Когда Маша немного успокоилась, мы сели в машину, и я повёз их обоих домой. В салоне играла ненавязчивая музыка, которую то и дело прерывали колкие замечания моей бывшей коллеги.

–Ну и козёл же ты! – возмущалась Маша. – Никита, почему ты улетел, не попрощавшись?

– Маша, ну хватит уже, – вмешался Егор. – Это всё в прошлом.

– Ладно я, но, Никита… Поля-то тут причём была? – не унималась Маша.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Поля ни при чём, – ответил я. – Не начинай, пожалуйста. Я и сам знаю, что поступил с ней не красиво.

– Ладно, я отстану, – буркнула она. – Только потому, что сегодня у меня был тяжелый день. Вот отдохну, и тогда тебе несдобровать.

– Мне уже страшно, – усмехнулся я.

Подъехав к их дому, Егор пожал мне руку на прощание и выскочил из машины. Но Маша задержалась.

– Никита, я понимаю, что ты не обязан мне ничего объяснять, – сказала она. – Но… просто знай, мы за тебя переживали. Особенно Полина.

Маша, хлопнув дверью, вышла из машины. Я проводил взглядом удаляющихся друзей и на секунду погрузился в свои мысли. Представил, как могло бы быть у меня с Полей. Я бы нёс её сумку, обнимал за талию, и мы бы шли домой, окутанные мягким светом заходящего солнца. Вечером, после ужина, уютно устроившись на диване, мы смотрели бы какой-нибудь фильм, а она, уставшая от насыщенного дня, заснула бы у меня на плече. Но, увы, это лишь плод моего воображения.

Выехав на дорогу, я направился домой. Завтра предстояло раннее пробуждение и сборы на вечеринку в честь Дня экономиста. Коттедж за городом, свежий воздух… Пожалуй, это была неплохая возможность отвлечься от навязчивых мыслей, которые не давали мне покоя.

Глава 7. Полина

– Поля, просыпайся, мы приехали, – тихий голос вырвал меня из дремоты.

С трудом разлепив веки, я почувствовала, как затекла шея от неудобного положения. Выйдя на улицу, вдохнула полной грудью свежий воздух, прогоняя остатки сна. Мы с Мироном подхватили свои сумки и направились к большому коттеджу. Территорию огораживал коричневый забор из профлиста с кирпичными столбами, увенчанными белыми шарами.

– Вот это да! – вырвалось у меня, когда мы остановились перед домом.

Перед нами предстало двухэтажное строение, которое своим видом сразу же выделялось на фоне остальных. Его светлый фасад, где гладкие современные панели удивительно гармонично переплетались с благородной фактурой кирпича, выглядел невероятно стильно и современно. Огромные окна в чёрных рамах обещали обилие света внутри. Сбоку примыкал гараж с закрытыми воротами, а рядом уже стояла чья-то машина.

– Подожди удивляться, – усмехнулся Мирон, заметив моё восхищение. – Это только начало.

Во дворе уже собрались одногруппники, и воздух наполнился гомоном голосов, смехом и обрывками разговоров. Мирон положил руку мне на плечо, слегка сжимая его.

– Ну что, готова к приключениям? – спросил он, и его глаза заблестели, выдавая неподдельный азарт.

Я кивнула, и мы с Мироном переступили порог коттеджа. Внутри царила атмосфера утончённости и спокойствия. Паркет, стены и потолки были окрашены в нежные, светлые оттенки, создавая ощущение простора. Из коридора я сразу попала в огромный зал. В центре комнаты стоял внушительный кожаный диван, а перед ним – овальный стеклянный журнальный столик с рамкой из чёрного дерева. Напротив, находились электронный камин, телевизор и крупные колонки, а на полу тихонько жужжал робот-пылесос. С потолка свисала необычная люстра, напоминающая паутину. Слева от центральной зоны располагался длинный обеденный стол, окружённый чёрными стульями. Неподалёку, гармонично вписавшись в интерьер, находилась компактная кухня, оборудованная серым гарнитуром, холодильником и плитой в том же спокойном оттенке.

Дальнейшее изучение дома привело меня в бильярдную, а затем к небольшому бассейну. Помимо просторной гостиной, на первом этаже располагались несколько спален и ванных комнат. Поднявшись на второй этаж по лестнице, я оказалась в холле с синим угловым диваном и ярким жёлтым креслом. Пол украшал светло-серый ковер с волнообразным рисунком.

За холлом располагались различные спальни, и я выбрала небольшую комнату с двуспальной кроватью, застеленной светло-серым покрывалом. Над кроватью висели бра в форме золотых тюльпанов. В комнате также находились небольшой комод и коричневая софа. Два окна были оформлены белой тюлью и плотными чёрными шторами.

Я опустилась на край кровати, утопая в мягкости покрывала. Несмотря на некоторую пустоту комнаты, она излучала удивительный уют. Подойдя к окну, я отдёрнула шторы и увидела, как дорога постепенно заполняется вереницей машин. Народ подтягивался, предвещая шумное веселье. Пора было переодеваться. Я схватила сумку, извлекла из неё чёрные легинсы и светлую тунику, которая едва прикрывала бёдра. Лёгкая чёрная накидка-кимоно в белый горошек стала финальным штрихом. Собрав волосы в высокий хвост, я поспешила вниз, готовая присоединиться к предпраздничной суете.

Спустившись на кухню, я наткнулась на старшекурсниц, которые с увлечением готовили закуски, салаты и

Ближе к полуночи наша большая компания разделилась. Кто-то увлёкся бильярдом, кто-то пошёл в бассейн, а кто-то танцевал под популярные хиты. Я присоединилась к группе, играющей в настольную игру «Fluxx». Смех, споры и попытки занять «счастливое» место соседа поднимали настроение. Время пролетало незаметно.

Наигравшись, я поднялась с кожаного дивана и направилась на кухню за стаканом воды. В душном помещении громкая музыка начинала давить на виски. Я опустилась на свободное кресло и наблюдала за танцующими и дурачащимися ребятами. Пригубив воду, я случайно взглянула на лестницу, ведущую наверх, и замерла с полным ртом жидкости.

Никита?

Он стоял, облокотившись на перила второго этажа, окружённый вниманием какой-то брюнетки. Наши взгляды встретились, и, подавившись, я выплюнула воду обратно в стакан, чувствуя, как на щеках разливается горячий румянец. Что он здесь делает? Схватив салфетки со столика, принялась судорожно вытирать брызги, пытаясь скрыть своё замешательство. Краем глаза я снова взглянула на лестницу. Никита уже спускался, не отрывая от меня взгляда. Сердце бешено заколотилось.

Я невольно стала его разглядывать. Его голубая рубашка, казалось, была сшита специально для его подтянутой фигуры, а слегка расстёгнутые пуговицы и засученные рукава добавляли образу лёгкой небрежности. Тёмные джинсы завершали картину. Он был просто неотразим. Я изо всех сил старалась не смотреть на него, но душа так рвалась навстречу. Никита остановился совсем близко, и его взгляд, скользнув по моему лицу, заставил меня замереть. Я пропала… Нет, не так! Я утонула в глубине его голубых глаз, таких бездонных, как летнее озеро.

– Привет, – его голос, едва пробивался сквозь музыку.

Я нервно сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи.

– Привет, – неуверенно ответила я.

Никита присел на подлокотник кресла, и я ощутила тепло его тела, а ещё этот удивительный аромат хвои, смешанный с чем-то свежим и неуловимым. Этот запах лишал меня всякой способности рассуждать здраво. Я так скучала по нему…

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – пробормотала я, теребя край своей накидки.

– Я тоже, – ответил он, не отводя взгляда. – Как ты?

Боже… Этот вопрос, казалось, я не слышала целую вечность, но его интонация осталась прежней. Та же забота, с едва уловимой ноткой тревоги. У меня перехватило дыхание.

– Хорошо, – ответила я, стараясь придать голосу непринуждённости. – А ты?

– Теперь замечательно, – он улыбнулся, и я почувствовала, как бабочки в моём животе начинают свой безумный танец.

Повисло неловкое молчание, нарушаемое только ритмичными ударами музыки. Я чувствовала, как Никита смотрит на меня, и это заставляло меня нервничать ещё больше.

– Тут шумно, – наконец произнёс он. – Может, найдем место потише?

Я подняла на него глаза. В этот момент в моей голове всплыло послание моего таинственного незнакомца:«Слушай своё сердце…»Сердце? Что же оно подсказывало? Я попыталась уловить его учащённый ритм и вдруг поняла, что отчаянно хочу поговорить с Никитой. Узнать, почему он ни разу не написал мне? Почему не подошёл после той истории со Стасом?

– Да, я не против, – прошептала я, и в его глазах загорелась маленькая искорка надежды.

Никита встал, улыбнулся и протянул мне руку. Я неуверенно вложила свою ладонь в его. Он крепко сжал её, и по моему телу пробежала лёгкая дрожь. Мы пробирались сквозь толпу танцующих, и я без колебания следовала за ним.

Подойдя к двери, Никита открыл её и пропустил меня вперёд. Мы оказались в комнате с бассейном. Мягкий свет ламп отражался в голубой воде, а синяя подсветка добавляла пространству некой магии. Край бассейна был выложен чёрной мозаикой, создавая контраст с яркостью воды. Здесь было тихо. Я подошла к бассейну и присела на корточки, коснувшись ладонью воды. Она была тёплой, как и воспоминания, которые не покидали меня все эти месяцы.

В отражении я увидела его силуэт, застывший в нескольких шагах позади. Что мне сказать? Ты скучал? Вспоминал ли обо мне, пока был в Питере? Вздохнув, я почувствовала, как на моих губах появляется грустная улыбка. Может, это всё вино? Оно сделало меня такой уязвимой, открытой для чувств, которые я старалась скрыть. Поднявшись, я повернулась к Никите. Его взгляд был пристальным, а кулак сжат. Неужели он нервничает?

– Никита, я… – начала я, но он прервал меня.

– Полина, нам нужно поговорить, – его голос звучал серьёзно и решительно.

Он шагнул ко мне, но я непроизвольно отступила. На его щеках проступили желваки. Как странно… Сердце рвалось к нему, но тело словно сопротивлялось.

– О чём ты хотел поговорить? – прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

– Я должен извиниться.

«Ой, мамочки… Глупое сердце, почему ты так бешено колотишься?»

– За что? – я отвела взгляд, уставившись на наше отражение в воде. Мы стояли рядом, но казалось, что между нами целая пропасть.

– За то, что я уехал, не попрощавшись, – Никита снова шагнул вперёд, и я опять отступила.

– Ты не был обязан прощаться, – ответила я, скрывая от него своё волнение.

– За то, что ни разу тебе не написал, – он сделал ещё один шаг, а я – шаг назад.

Возможно, я боялась снова довериться ему, боялась разочарования. Боялась, что робкая надежда, которая начала зарождаться во мне, будет растоптана.

– Это не так важно, – в глазах уже начинало щипать от слёз.

– Я хочу извиниться за то, что обидел тебя год назад, – произнёс Никита, и его голос смягчился, заставляя сердце биться ещё сильнее. – Я не хотел причинять тебе боль, когда свалил на тебя вину за ту ситуацию со Стасом. В тот момент я не видел, что корень всех проблем был во мне, а не в тебе. Ты, напротив, стала тем человеком, который помог мне открыть глаза на правду, которую я так упорно игнорировал. Мне искренне жаль, что я задел твои чувства. За этот год я многое переосмыслил и часто вспоминал… о тебе.

Мы оба повзрослели и теперь понимаем, как глупо вели себя в прошлом. Никита осторожно взял мои руки в свои. Слёзы хлынули из глаз, и я посмотрела на него, заметив, как его лицо исказила печаль. Он поднял руку и нежно коснулся моей

– Почему… – почти шепотом спросила я. – Почему ты не сказал этого раньше?

– Я… я боялся, – ответил Никита, и в его голосе слышалась вся боль. – Боялся, что ты не сможешь меня простить.

Внутри меня что-то надломилось, и больше не было сил сдерживать этот поток. Слёзы хлынули, не спрашивая разрешения. Никита тут же обнял меня, прижал так сильно, что я почувствовала, как стучит его сердце. Я вцепилась в его рубашку, позволяя всем накопившимся чувствам вырваться наружу, а он, не произнося ни слова, лишь гладил мои волосы.

– Дурак, – сказала я сквозь рыдания. – Ты такой дурак.

– Я знаю, – тихо произнёс Никита, прижимая меня к себе ещё сильнее. – Знаю, Поля

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвалась шумная компания. Мирон, с его вечной широкой улыбкой и блестящими глазами, остановился на пороге, оглядывая нас. Его взгляд задержался на моих заплаканных глазах и на Никитином лице, которое, казалось, потеряло всю свою нежность.

– Полина, что случилось? Почему ты плачешь? – чуть ли не прокричал он, а на лице.

От неожиданности я отпрянула от Никиты. Всё произошло мгновенно. Нога предательски поехала по скользкой плитке, и я, не успев даже ойкнуть, полетела прямиком в бассейн. Холодная вода накрыла меня с головой, моментально заглушив все звуки. В панике я начала судорожно грести. Руки и ноги работали как заведённые, словно сами знали, что нужно делать, чтобы выплыть. И тут, сквозь толщу воды, почувствовала, как чья-то сильная рука крепко схватила меня за запястье и потянула вверх. Инстинктивно я ухватилась за неё, как за спасительную соломинку. Вынырнув и жадно глотнув воздуха, я открыла глаза и увидела перед собой его – любимое лицо, искаженное тревогой.

Глава 8. Никита

Коттедж оказался на удивление приличным, как снаружи, так и внутри. Я закинул сумку в дальнюю комнату на первом этаже и вышел в коридор осмотреться. Но не успел дойти до кухни, как меня окликнули.

– О, Никита! А я уж думал, ты не появишься! – Андрей протянул мне руку для приветствия.

Андрей Старцев был одним из самых активных ребят в нашей учебной группе. Он испытывал трудности с высшей математикой и, чтобы не лишиться стипендии, обратился ко мне за помощью. Я согласился помочь ему подтянуть знания, и с тех пор мы стали тесно общаться.

– Решил немного развеяться, – ответил я. – Засиделся дома.

– Отличное решение! Тогда, может, поможешь с шашлыком? – предложил Андрей.

– Ну давай, показывай, где тут у вас что, – согласился я.

Мне вручили разделочную доску, нож и тазик с мясом. Я тут же засучил рукава и принялся за работу. Сначала разделал мясо, затем нарезал лук и всё это тщательно замариновал. Андрей, впечатлённый моей ловкостью с ножом, тут же подсунул мне курицу. Пришлось повозиться и с ней.

Пока мясо мариновалось, я разговорился с ребятами. В основном их интересовал Питер: правда ли там вечные дожди и говорят ли все стихами Бродского. Я отшучивался, переключая внимание на более живописные темы – разводные мосты и белые ночи. Кто-то спросил про Эрмитаж и количество экспонатов. Я ответил, что их там столько, что и за всю жизнь не обойти.

Когда пришло время жарить шашлык, я забрал шампуры у Андрея и начал насаживать кусочки мяса. Но идиллия была нарушена появлением незваного гостя. Мирон. В своей кричащей красной футболке поло, чёрных чиносах, и с этим дурацким пирсингом в брови, он просто излучал желание быть в центре внимания.

– Ну надо же, какие люди! – произнёс Мирон с ухмылкой, приближаясь ко мне.

Я окинул его равнодушным взглядом.

– Помощь нужна? – спросил он, не теряя самодовольного выражения лица.

Я молча протянул ему шампур с нанизанным мясом. Он без колебаний взял его.

– Ну, как учёба? Втянулся? – Мирон облокотился на стол.

– Вроде да, – ответил я, стараясь быть кратким.

– Есть разница с питерским вузом? – продолжал он допытываться, не скрывая иронии.

– Не сказал бы. Учёба как учёба, – я протянул ему ещё один готовый шампур, гадая, что ему от меня нужно.

«Пройти мимо меня не мог?»

Мирон, как будто чувствовал, где болит, и специально давил на эту точку, напоминая о прошлом и о том, кого я оставил здесь. Сосредоточиться на своих делах, когда рядом такой навязчивый приятель Полины, оказалось задачей не из лёгких. «Чем быстрее я закончу, тем быстрее он отвяжется и найдёт себе другую жертву», – мелькнула мысль. Но Мирон не собирался сдаваться, продолжая испытывать моё терпение.

– А где ты, говоришь, учился? В какой школе?

Я замер, держа в одной руке кусок мяса, в другой – шампур. Уже готов был огрызнуться, послать его куда подальше, но краем глаза заметил движение в коридоре. Полина? Она тоже здесь? Если этот тип – её парень, то неудивительно, что она приехала. Сердце заколотилось так сильно, что заглушило все остальные звуки. На мгновение я забыл о Мироне. Он наклонился ближе, заглядывая мне в лицо, и я быстро пришёл в себя, вернувшись к нанизыванию мяса.

– Так тебе понравилась Знойная? – спросил он, то ли в шутку, то ли всерьёз.

Я повернул голову к нему, стиснув челюсть. С какой стати я должен был перед ним отчитываться?

– Даже не думай, – ледяным тоном сказал Мирон, улыбка исчезла с его лица. – Ты ей не нужен.

«Не ему решать, нужен я ей или нет».

Внутри меня что-то взорвалось. Я криво усмехнулся, стараясь скрыть раздражение. Отвернувшись, с яростью принялся нанизывать мясо на шампур. Мне нужно было занять руки, чтобы не потерять контроль и не врезать ему по роже.

– Это не твоё дело, – процедил я сквозь зубы.

– А ты не влезай в её жизнь, – парировал он, при этом его голос звучал твёрдо и настойчиво.

Я протянул Мирону последний шампур. Перед тем как уйти с кухни, чтобы вымыть руки, слегка толкнул его плечом и, не глядя, бросил:

– Угрожаешь?

– Предупреждаю, – последовал его ответ.

– Приму к сведению, – усмехнулся я и направился в ванную комнату.

Помыв руки, я направился в комнату, где оставил вещи. Сев на кровать, устало провёл ладонью по лицу и уставился на сумку.

«Сегодня я попрошу прощения. Если я ей действительно не нужен, то не буду больше мешать. Но если окажется, что это не так… тогда я её не отпущу».

Вечеринка была в самом разгаре. Я оказался на кухне среди старшекурсников и активистов, и среди них был…

Вернувшись в дом, я начал искать Полину. Она сидела на диване, увлечённая настольной игрой с друзьями. Чтобы лучше её видеть, я поднялся на второй этаж и облокотился на перила. Полина выглядела просто, но в этом была её прелесть. Белая туника и чёрные легинсы подчеркивали её фигуру, а лёгкая накидка добавляла нежности её образу. Её волосы с карамельным отливом были собраны в хвост, а несколько прядей свободно спадали на лицо. Она смеялась, запрокидывая голову назад, когда выигрывала, и забавно надувала губы, когда проигрывала. В этот момент рядом со мной появился Андрей с двумя стаканами коньяка. Он протянул один из них мне, и, поблагодарив, я сделал глоток.

– Ты всё время смотришь на Знойную, – заметил он с улыбкой, опираясь на перила. – Почему не подойдешь к ней?

– Да вот, собираюсь, – ответил я, крутя стакан в руках.

– Удачи! – сказал Андрей, похлопав меня по плечу, и отошёл.

Я наблюдал, как Полина, словно тень, скользнула с дивана и направилась к кухонному уголку, примостившемуся в дальнем конце гостиной. Через мгновение она вернулась обратно и устроилась в кресле, держа в руке стакан с водой. Казалось, она сознательно отгородилась от общего шума и смеха, погрузившись в свои мысли. Вот он, мой шанс! Я залпом осушил остатки коньяка, а стакан с глухим стуком опустился на журнальный столик. Но едва сделал шаг в сторону лестницы, как мой путь преградила незнакомка. Девушка с короткой стрижкой и ярким огненно-красным топом, одетая в джинсы, обняла меня, прижимаясь всем телом. Её карие, чуть раскосые глаза внимательно изучали моё лицо.

– Ты симпатичный, – произнесла она, проводя пальцем по моей груди и прикусывая губу. – Не хочешь познакомиться поближе?

– Извини, но меня ждут внизу, – вежливо ответил я, пытаясь освободиться.

– У тебя есть кто-то? – спросила она с разочарованием.

Я бросил взгляд на Полину, надеясь, что она не ушла, пока я пытаюсь избавиться от настойчивой брюнетки. Она всё ещё сидела в кресле, и наши взгляды встретились. Её глаза округлились от удивления, и Полина непроизвольно выплюнула воду. Мне стало смешно.

– Да, это моя девушка, – сказал я брюнетке, не сводя глаз с Полины.

– Жаль, очень жаль, – протянула девушка, махнув рукой и направившись к другой компании.

Спустившись вниз, я присел на подлокотник кресла, и мои пальцы случайно коснулись её руки. Полина вздрогнула и смущённо отвела взгляд. Я попытался начать разговор, но громкая музыка заглушала мои слова, и понял, что она вряд ли меня услышит. Поэтому предложил перейти в более тихое место. Мы направились в комнату с бассейном. Это, конечно, не лучшее место для откровенного разговора, но здесь было спокойно. Полина не хотела, чтобы я к ней приближался, и я не мог её за это винить.

– Почему… Почему ты не сказал этого раньше? – тихо спросила она.

Почему? Потому что был идиотом. Думал, что она не поймёт меня. Тогда я был поглощен желанием досадить отцу, зациклен на своей мелкой мести, и не видел, как раню её. Я осторожно провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы. Когда я наконец-то смог объяснить всё, её глаза наполнились смесью эмоций: злость, обида, разочарование, но сквозь них пробивались и нежность, и какая-то глубокая тоска.

Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Я обнял Полину, чувствуя, как её пальцы впиваются в мою рубашку. Она уткнулась мне в грудь, и я, стараясь хоть как-то её успокоить, гладил её волосы, чувствуя их мягкость под пальцами.

– Ты единственная, кто не отвернулся от меня тогда, в школе. От тихони-неудачника, – я невольно улыбнулся, вспоминая тот день. – Спасибо тебе за это, Поля.

Как только её всхлипы стали затихать, дверь с грохотом распахнулась. В комнату влетела шумная толпа, и среди них я увидел Мирона. Его взгляд на секунду остановился на нас, а потом мгновенно стал мрачным. Полина, словно испуганная птица, шарахнулась от меня, отталкивая в сторону. Неуклюже отступая, она потеряла равновесие и сорвалась в воду. Я нырнул за ней, схватил её руку и почувствовал, как она крепко сжала мою в ответ. Потянул вверх, и вскоре мы оба оказались на поверхности. Я помог Полине выбраться из бассейна. Её плечи дрожали, когда она села на край, пытаясь отдышаться и откашляться. Мирон, словно обеспокоенный коршун, кружил вокруг, засыпая ее вопросами:

– Ты в порядке? Сильно испугалась?

– Я в порядке, правда, – ответила она ему.

Оставив Полину на попечение её приятеля, я направился в комнату, чтобы переодеться. Спиной ощущал её взгляд, провожающий меня. Почему-то, глядя на них вместе, я почувствовал себя третьим лишним. Неужели зря я рассчитываю на что-то большее с ней? Тяжело вздохнув, я взялся за дверную ручку, но тут услышал знакомый голос, окликнувший меня сзади.

– Никита! Подожди.

Я обернулся и увидел Полю, которая бежала ко мне. Её волосы прилипли к лицу, а майка, насквозь промокшая, облепила её грудь, подчеркивая её формы и просвечивая белый кружевной лифчик. Я попытался отвести взгляд, но не смог. Мои глаза будто магнитом притянуло. Её грудь была похожа на два наливных яблока, ярких и соблазнительных. Чёрт! А ещё эта проклятая капелька воды, медленно скатывающаяся по коже, словно искушение, от которого невозможно было отвернуться. Я почувствовал, как внутри меня разгорается не только влечение, но и возбуждение. Её вид заставлял кровь быстрее бежать по венам.

«Или, может, забить на всё и позволить себе раствориться в этом чувстве, не думая о последствиях?»

– Спасибо, что вытащил меня из воды, – сказала она.

– Пустяки, – ответил я, заставляя себя отвести взгляд.

– Может мы… поговорим? Только вдвоём, – Полина улыбнулась. – Думаю, нам есть что сказать друг другу.

Я кивнул, понимая, что это действительно необходимо.

– Тогда сначала нам нужно переодеться в сухую одежду, – сказал я, прочищая горло.

– Я буду ждать тебя на втором этаже. Моя комната вторая справа от лестницы, – ответила она, убирая прилипшую прядь с лица.

Я провожал Полину взглядом, пока она бежала к лестнице. На моём лице растянулась улыбка, но тут появился Мирон.

– Я же сказал тебе не приближаться к ней, – недовольно процедил он.

– А я говорил, это не твоё дело, – ответил я ему с улыбкой, проходя мимо него в комнату.

«Как же он бесит!»

С моих волос ещё стекали последние капли воды. Я снял с себя промокшую одежду, повесил её на сушилку и достал

– Ой, я ещё не успела переодеться. Подождёшь? – спросила она, немного смутившись.

– Конечно, – ответил я, собираясь вернуться в холл, но Полина схватила меня за руку.

Я обернулся, удивлённо приподняв бровь.

– Зайди в комнату, а то вдруг ты снова… исчезнешь, – сказала она с грустной улыбкой.

Я кивнул и вошёл. Полина, взяв с кровати стопку сухой одежды, скрылась в ванной. Я подошёл к окну и увидел ребят, которые оживлённо что-то обсуждали и смеялись. Дверь ванной открылась, и, повернувшись к Полине, начал разглядывать её новый образ: простой белый топ, поверх которого небрежно была наброшена коричневая клетчатая рубашка, и идеально сидящие голубые джинсы. Волосы были распущены, и влажные кончики красиво завивались.

– Ну что, пойдём? – спросила она.

– Пойдём, – ответил я, улыбаясь ей, и мы вышли из комнаты.

Глава 9. Полина

Мы оказались в просторном холле на втором этаже. Я тут же примостилась на диване, чувствуя, как усталость накатывает волной. Никита же застыл на месте, будто растерялся, и эта его неподвижность меня немного встревожила.

– Никита, что случилось? Почему ты не садишься? – спросила я.

– Подожди минутку. Я быстро, – ответил он и стремительно направился к лестнице.

Меня охватило недоумение. Что могло так внезапно заставить Никиту уйти? Я подобрала ноги, усевшись поудобнее на диване, и машинально стала накручивать влажные кончики волос на палец. Взгляд упал на часы – полночь. Невольная усмешка тронула мои губы. Вспомнилась сказка о Золушке, где с последним ударом часов волшебство исчезает. Неужели и моя сказка подошла к концу?

С тяжелым вздохом я обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Время шло, а Никита всё не возвращался. В груди болезненно кольнуло. Я уткнулась лицом в колени, стараясь прогнать мрачные мысли. Никита… он же не мог просто так уйти, верно? Вдруг я почувствовала тёплое прикосновение к плечу. Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову. Передо мной стоял Никита, присев рядом со мной на корточки. Не раздумывая, бросилась к нему и обняла за шею.

– Эй, ты чего? Полин, всё в порядке? – с беспокойством спросил Никита.

– Я думала, ты сбежал, – призналась я, вдыхая его приятный хвойный аромат.

Он улыбнулся, отстранился и нежно заправил мне волосы за ухо.

– Я пошёл сделать нам чай и поискать чего-нибудь сладенького. Подумал, нам не помешало бы согреться после купания, – объяснил он, кивнув в сторону журнального столика.

Я проследила за его взглядом и увидела поднос с двумя кружками горячего чая, печеньем, конфетами и тарелкой нарезанных фруктов. Тёплая волна разлилась по моему телу. Никита просто хотел позаботиться обо мне. А я, дура, уже успела накрутить себе невесть что, сплести целую драму о том, как он собирается сбежать из этого коттеджа, подальше от меня.

– Прости, – я почувствовала, как краснеют щёки.

– Ну ты и фантазёрка, – он улыбнулся и сел рядом.

Никита протянул мне кружку, и я ощутила лёгкое прикосновение его пальцев, когда приняла её. Воздух тут же наполнился нежным ароматом чая с лимоном. Я сделала небольшой глоток, и на языке заиграла приятная кислинка. Никита, не говоря ни слова, взял с подноса конфету и протянул мне. Я с наслаждением развернула её, и сладость тут же растаяла во рту. Никита наблюдал за мной, и на его губах появилась улыбка, которая тут же исчезла.

– Я поступил неправильно, – произнёс он, опустив свой взгляд на кружку.

Его слова повисли в воздухе, наполненные раскаянием. Я видела, как он старается не встречаться со мной взглядом, и понимала, что именно гложет его душу. Для нас с Никитой прошлое скорее было тяжким грузом, чем приятным воспоминанием. Возможно, нам выпал шанс начать всё сначала, и было бы глупо его упустить. Я хотела попытаться восстановить наши отношения, поэтому решила оставить позади все старые обиды. Никита тяжело вздохнул и поставил свою кружку на поднос.

– Я не жду, что ты сразу меня простишь. Я понимаю, что нужно время, чтобы ты убедилась, что я изменился, – сказал он, наконец встретившись взглядом.

Я видела по его глазам, как Никита искренне хочет всё исправить. Поэтому я сделала свой выбор, и пасовать уже было поздно.

– Тогда у меня к тебе есть предложение, – серьёзно произнесла я.

– И какое? – тихо спросил Никита.

Я повернулась к нему, чуть подавшись вперед, так что наши колени почти соприкоснулись. Когда я протянула руку, его удивленный взгляд заставил меня невольно улыбнуться.

– Меня зовут Полина. Учусь на втором курсе менеджмента. Мне нравится смотреть сопливые мелодрамы, читать романы, а ещё я скучаю по сладостям одного моего друга.

Никита рассмеялся, прикрыв рот кулаком.

– Приятно познакомиться, Полина. Я Никита, тоже студент второго курса, учусь на экономиста. Мне нравятся детективы и исторические фильмы, а в музыке я не привередлив. Из книг предпочитаю «Маленького принца». И ещё, – он немного придвинулся, так что теперь моё колено касалось его бедра с внутренней стороны. – Твой друг – придурок».

– Эй! Не говори так о моём друге, – я легонько пихнула его в плечо. – Он не придурок, просто…

– Просто что? – подхватил он.

– Просто, наверное, он сам в себе запутался, – предположила я.

Никита внимательно посмотрел мне в глаза и кивнул.

– Может быть… Лучше выпей чай, он уже остыл.

Я послушно поднесла кружку к губам, сделав небольшой глоток.

– Помнишь, как в школе Стас и его друзья постоянно задирали меня? – начал он, и я насторожилась, внимательно вслушиваясь. – С шестого класса я решил, что никогда не буду драться, ни при каких обстоятельствах.

– Почему ты принял такое решение?

– Потому что хотел насолить отцу, – Никита отпил из своей кружки чай.

– Отцу? – переспросила я, уставившись на него недоуменно.

– Когда я вернулся домой после стычки с дружками Стаса, он увидел меня в ссадинах и синяках. Отец решил, что я просто позволил себя избить, а потом ещё и обвинил в том, что я слабак.

– Но ведь тебя же толпой побили! Как это может быть слабостью? – я пыталась понять, куда Никита клонит.

– Он всегда считал, что мужчина должен уметь постоять за себя, даже если против него целая толпа. А если не смог, значит, сам виноват, – вздохнул Никита, ставя кружку на поднос. – Для него существовало только два типа людей: победители и проигравшие. И я, по его мнению, явно относился ко вторым.

Никита замолчал. Я видела, как напряжены его

– Когда я снова вернулся домой побитым, отец просто взорвался и… – Никита усмехнулся, проведя рукой по волосам. – Он ждал, что я ему отвечу, что дам отпор, что хоть как-то проявлю себя. Но я… я просто стоял. И тогда отец ударил меня, потеряв самообладание.

Что он сейчас сказал? Родной отец бил своего сына? Мне сложно представить, через что Никите пришлось пройти в собственном доме. Неужели его отец не осознавал, какую боль он причиняет своему ребенку?

– Это и есть то дурацкое правило, которое ты не хотел нарушать? – уточнила я, чувствуя, как пазл начинает складываться.

– Да. После этого я пообещал себе, что не буду отвечать ударом на удар. Отца это жутко раздражало, и я даже специально злил его, приходя домой побитым. А потом появилась ты, – Никита повернулся ко мне. – Ты начала заступаться за меня, и это очень меня бесило. Я терпеть не мог, когда меня жалели, поэтому поначалу был груб с тобой.

Я улыбнулась, вспоминая нашу первую встречу в кондитерской. Тогда он действительно был невыносимым.

– А потом тот Новый год… – он замолчал, словно это воспоминание было болезненным для него.

Неужели он помнит? Наш первый поцелуй, тот волшебный вечер, нашу новогоднюю сказку? Сердце начало биться сильнее. Я подалась вперёд, намереваясь взять его руку. Никита расслабил ладонь, позволяя мне обхватить её своей. Мне было плевать на шум и гам вокруг, на снующих туда-сюда ребят, громко разговаривающихся и смеющихся. Сейчас для меня было важно услышать всю правду, которую я долго ждала.

– Я слишком поздно понял, что ты мне небезразлична, Полина, – прошептал Никита.

– Но почему ты вернулся? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Из-за развода родителей. Мама переживает, и я не мог оставить её одну.

Никита приехал поддержать маму, и это благородно с его стороны. И пусть мне сейчас немного, совсем чуть-чуть обидно, что он вернулся не ради меня, а ради мамы, я понимаю, что мама – это святое. И я не могу обижаться на него за это.

– Тебе надо было всё скрывать от меня, – слова сами сорвались с моих губ.

Внутри меня бушевал целый океан эмоций. Никита вздохнул и провёл рукой по моим волосам.

– Полина, я хотел тебе написать, когда был в Питере. Ты не представляешь, сколько раз открывал сообщение, набирал текст, а потом стирал, потому что считал… – он запнулся.

– Потому что ты думал, что я тебя ненавижу? – закончила я за него, и почувствовала, как по щеке покатилась одинокая слеза.

Никита бережно притянул меня к себе, и я, не сопротивляясь, положила голову ему на плечо. Его сильные руки обвили меня, прижимая к себе крепко. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, и обвила руками его за талию, словно маленькая обезьянка, ищущая защиту.

– Да, Поля, я боялся, что ты всё ещё ненавидишь меня.

Рядом с ним было так тепло и спокойно. Не верилось, что Никита вернулся, что он извинился и объяснил всё. Он даже поделился своими тайнами, и я поняла, как тяжело ему было всё это время. Отец не понимал его, а от матери, судя по его словам, он всё скрывал. И тут я ещё, как снег на голову, со своими чувствами.

– Никита, – тихо позвала я его. – Я не могу тебя ненавидеть. Да, мне было тяжело, когда ты накричал на меня и обвинил во всех бедах, – усмехнулась я, вспоминая тот момент. – Но… если бы этого не случилось, кто знает, как долго ты продолжал страдать.

Я ощутила его улыбку и вдруг поняла, как мне стало легко на душе.

– Значит, мы больше не будем прятаться за молчанием? – мой голос прозвучал тихо, но уверенно, когда я встретилась с ним взглядом, затаив дыхание в ожидании ответа.

Никита отрицательно покачал головой, его лицо стало серьёзным.

– Знаешь, что я понял. Молчание – это самый опасный враг. Оно разъедает изнутри и создаёт пропасти там, где их не должно быть.

Его рука нашла мою, и наши пальцы сплелись в нежном объятии. И в этом простом касании растворились все тревоги, что ещё недавно сдавливали грудь. Я снова прижалась к его плечу, чувствуя, как тепло его тела проникает сквозь ткань моей одежды. Внутри меня словно ожила целая стая бабочек, их лёгкие крылья закружились в головокружительном танце, вызывая странное, но такое приятное волнение. Вокруг бушевало веселье: звонкие голоса, смех, ритмичная музыка, наполняющая воздух. Я украдкой взглянула на него и увидела, что Никита прикрыл глаза, а на его губах играла лёгкая улыбка. Пока он не видел, позволила себе рассмотреть татуировку на его шее. Изящная ласточка, словно застывшая в полёте, парила на его коже. Эта свободолюбивая птица завораживала и притягивала взгляд. Казалось, что Никита и сам такой – готовый расправить крылья и отправиться в свой собственный полёт.

Неосознанно я провела кончиком пальца по его шее, ощущая гладкость кожи. Что же заставило его выбрать именно эту птицу? Мои размышления прервал тихий вздох. Никита открыл глаза и, не отводя взгляда, посмотрел прямо на меня. Щёки мгновенно залились краской.

«Он не спал? Ой, как неловко…»

– Нравится? – тихо спросил он.

Я лишь кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Это моя первая татуировка, – начал Никита, не отводя глаз. – Сделал её почти сразу, как приехал в Петербург. Она напоминает мне, что даже самый долгий полёт когда-нибудь заканчивается. И что важно не только куда ты летишь, но и к кому возвращаешься.

Сердце на мгновение замерло, испугавшись собственных чувств. Почему мне кажется, что он говорит обо мне? Неужели я так наивна, что позволяю себе надеяться на что-то большее? Щёки продолжали гореть. Глупо, нелепо, по-детски. Но я ничего не могла с собой поделать. Внезапно в памяти всплыли те пакетики с печеньем, которые кто-то подкидывал мне втайне.«Стоит ли рассказать Никите об этом сейчас?»,– промелькнула мысль, но тут же была отвергнута. Сейчас хотелось лишь наслаждаться присутствием Никиты, чувствуя, что между нами наконец-то налаживается взаимопонимание.

Глава 10. Никита

Коттедж окутала тишина. Громкая музыка стихла, уступив сонному гулу. Снизу доносились приглушенное храпение и сопение уставших ребят. Неудивительно, ведь на часах уже четыре утра, и все давно крепко спали. Кроме нас с Полиной. Мы с ней не могли наговориться. Она внимательно слушала мои рассказы о жизни в Питере, спрашивала про учёбу, друзей, общагу. Я с удовольствием делился с ней воспоминаниями и показывал фотографии красивых мест. Её взгляд, полный восхищения, не отрывался от снимков, а я… я просто наслаждался моментом, наблюдая за ней и радуясь тому, что мы

Пока я делился рассказами о ночных приключениях по Питеру, Полина незаметно для себя погрузилась в сон. Её голова мягко опустилась мне на плечо, а руки обвили мою талию. Я аккуратно убрал с её лица непослушную прядку волос. Её ресницы слегка подрагивали, а губы, чуть приоткрытые, манили к ним прикоснуться. Я чувствовал, как её грудь размеренно поднимается и опускается. А ещё она хмурилась во сне. Возможно, её тревожили какие-то сны.

Наконец-то я смог открыться Полине, и это принесло мне огромное облегчение. Когда она призналась, что не может меня ненавидеть, я ощутил невероятный прилив счастья. Её слова эхом отдавались в моей голове, вызывая на лице улыбку. Все барьеры, которые я воздвигал, рухнули. Поцеловав её в висок, прижался к ней, ощущая тепло её тела. В этом объятии я нашёл покой, и сон сморил меня, унося в мир грёз.

Пробуждение было внезапным. Снизу доносились громкие голоса и смех. Яркий солнечный свет, пробиваясь сквозь окна, заливал холл. Затекшая шея и онемевшее плечо напомнили о неудобной позе, в которой я уснул. Попытавшись пошевелиться, обнаружил, что Полина спит у меня на груди. Часы показывали одиннадцать. Желание размяться боролось с нежеланием её будить. Я осторожно, стараясь не потревожить её сон, высвободился и уложил Полину на диван. Едва успел выпрямиться и размять затёкшие мышцы, как почувствовал лёгкое, но настойчивое прикосновение к футболке. Обернувшись, я увидел Полину. Её глаза ещё были сонными, а рука по-прежнему держала край моей одежды.

– Куда собрался? – спросила она, потирая веки.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Просто хотел немного размяться и умыться.

Полина посмотрела на меня с лёгким сомнением.

– Ты… давно проснулся? – она опустила мою футболку и смущённо отвела взгляд.

– Только что, – я присел рядом, а Полина нервно начала перебирать ткань рубашки.

– Знаешь, я… кажется, так и не услышала окончание твоей истории, – проговорила она.

– Не переживай, я расскажу её тебе ещё раз. Но сначала, – я нежно коснулся её волос, убирая прядь с лица, – давай приведём себя в порядок, а потом я приготовлю что-нибудь вкусное на завтрак. Жду тебя внизу, когда будешь готова.

Я поднялся, взял поднос с нашими кружками и направился к лестнице.

– Я мигом! – крикнула Полина, вскакивая с дивана и убегая в свою комнату.

Тихо усмехнувшись, я спустился вниз. Оставив поднос на кухне, пошёл в комнату, взял чистую одежду и направился в душ. После освежающих водных процедур, одетый в синюю футболку и джинсы, я вернулся на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь. Андрей и его однокурсницы разогревали мясо и приводили в порядок стол после вчерашней вечеринки.

– О, Никита, – зевнул Андрей, заметив меня. – Тоже ищешь, чем поживиться?

– Есть такое, – усмехнулся я в ответ.

– Мясо будешь?

– Нет, спасибо. Что-нибудь полегче есть? – я оглядел стол, надеясь найти что-то более подходящее для завтрака.

– Посмотри в холодильнике. Может, что-то осталось, – предложил Андрей, продолжая разгребать кухонный беспорядок.

Зевая, я открыл холодильник, похоже, Андрей заразил своей зевотой. Там нашёл помидоры, салат, моцареллу, а также несколько яиц. Прекрасно! Приготовив салат, я принялся жарить яичницу. В этот момент рядом появилась Полина. Она заглянула мне за плечо, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Это то чувство, о котором поют в песнях. Внезапное и всепоглощающее, как удар молнии. До этого я считал подобные эмоции преувеличением. Но, переведя взгляд на Полину, все мои скептические убеждения рассыпались в прах.

Я застыл, как вкопанный, совершенно забыв про яичницу на плите. Её волосы были аккуратно заплетены в тугую французскую косу, а губы блестели, отдавая сладким ароматом ежевики. Мой взгляд зацепился за красную рубашку, заправленную в джинсы. Несколько расстёгнутых пуговиц придавали ей такой притягательный вид, что я просто не мог отвести глаз от манящей ложбинки.

– Ты уже что-то делаешь? – спросила она с любопытством.

Полина улыбнулась, и эта улыбка была как солнечный лучик в пасмурный день.

– Уже заканчиваю, – ответил я, возвращая взгляд на сковороду. – Можешь пока налить нам чай.

– Хорошо.

Полина наполнила кипятком кружки и потом отправилась на поиски коробки чая, а я тем временем накрыл для нас стол. Наш поздний завтрак получился простым, но вкусным. Мы так увлеклись беседой, что даже не заметили, как на кухне появился Мирон. Он с широкой улыбкой устроился рядом с Полиной. Его рука, лежащая на спинке её стула, стала для меня последней каплей. Внутри поднялась буря, ярость закипала, требуя выхода. Я откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, испепеляя его взглядом. Кулаки сжались до боли, костяшки хрустнули.

– Привет, Полина, как спалось? – Мирон бросил в мою сторону мимолётный взгляд.

– Замечательно, – ответила она, одарив его улыбкой.

Я лишь криво усмехнулся, наблюдя за этой сценой.

– Вот как, – он взял кончик её косы и начал игриво тыкать им ей в лицо. – Я тебя потерял, где ты пропадала?

Полина отмахнулась от него, и он наконец оставил её косу в покое. Она обхватила кружку обеими руками, подула на чай и сделала глоток.

– Я встретила друга, – сказала она, посмотрев на меня.

«Всего лишь друг…»

– Да? И где же этот твой друг? Неужто опять испарился? – съязвил Мирон.

Я изо всех сил старался держать себя в руках. Мне отчаянно хотелось высказать ему всё, что о нём думаю, не выбирая выражений. И не просто высказать, а подкрепить слова действием – схватить за шиворот и вышвырнуть вон из кухни, чтобы больше никогда его здесь не видеть.

– Так вы вроде как уже знакомы, – заметила Полина, ставя кружку на стол. – И нет, он никуда не исчез, а сидит прямо напротив меня.

Мирон облокотился на стол и, нагло взяв кружку Полины, отпил из неё.

– Никита? Неужели это ты?

– К твоему сожалению, да, – процедил я сквозь зубы.

– Интересно, интересно, – протянул Мирон, а Полина растерянно переводила взгляд с меня на Мирона, пытаясь понять, что происходит.

В её глазах плескалось недоумение. Она не понимала, откуда у нас такая неприязнь. Чтобы прервать эту клоунаду, я молча забрал свою тарелку и направился к раковине. Ещё одно его колкое слово, и я не ручаюсь за себя. Одного его вида достаточно, чтобы вывести меня из равновесия. Но тут раздался голос Андрея. Он объявил, что нам предстоит разделиться на группы и убрать следы вчерашнего праздника. Нашей команде достался первый этаж, и, судя по всему, именно там веселье было самым бурным: пустые стаканы, конфетти и даже несколько шариков, которые не успели сдуть. Я взглянул на экран и увидел, что это видеозвонок от Серёги.

– Ну,

– И тебе не хворать, – ответил я, опускаясь в кресло. – Чего это ты сидишь в общаге?

– Да ты, гад, свалил, и теперь меня тоска заедает, – сказал он, закинув руку за голову.

– Приезжайте с Милой ко мне, скоро новогодние каникулы, – предложил я, пожав плечами.

– Дельное предложение, надо будет с Миланой обсудить. Ну, как успехи? Сдвиги есть? – с ухмылкой спросил друг.

Я невольно улыбнулся, вспоминая вчерашний вечер.

– О-о-о, похоже, всё налаживается, – протянул Серёга.

– Этой ночью я всё объяснил Полине, извинился. Она меня не ненавидит. Серый, представляешь? – с энтузиазмом ответил я.

– Да ты прямо светишься от счастья, – подколол меня он.

Улыбка тут же сошла с моего лица, когда я увидел, как Мирон обнял Полину и они вместе пошли на второй этаж. Она даже не удостоила меня взглядом, будто меня здесь и нет.

– Ник, что с тобой? – спросил Серый, заметив, что я замер.

Я переключил камеру и показал причину моего ступора.

– Не понял? Ты же говорил, что поговорил с девчонкой.

– Этот тот тип, о котором я тебе рассказывал. Видел его тогда в кафе, и до сих пор не знаю, какие у них отношения, – произнёс я, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

– А спросить сразу нельзя было?

Я вздохнул.

– Никита, ну вот всегда ты так. Сам себе мозг выносишь.

Серёга, как всегда, прямолинеен и говорит, как есть. И ведь не поспоришь, он прав. Стоило просто подойти и спросить, как есть, без лишних раздумий. Но вот это «но» – оно такое коварное. Оно заставляет мозг рисовать самые разные сценарии, и не всегда приятные. А вдруг они действительно вместе? Или ещё хуже: а если она его любит? Любовь – это такая штука, которую не перебить, не переубедить. Тогда мои шансы, мягко говоря, стремятся к нулю.

– Он меня бесит, – пробормотал я, стиснув зубы.

– Так пойди и врежь ему! Предупреди, чтобы держался подальше от твоей девушки, иначе ноги переломаешь, – с усмешкой предложил Серый.

– Ой, иди ты… – отмахнулся я, понимая, что друг пытается меня взбодрить.

– Ладно, мне пора. Держи в курсе событий.

Чувство, которое я раньше не испытывал, начало меня терзать. Неужели это ревность? Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, я принялся за уборку гостиной. Закончив, отправился в свою комнату, переоделся, накинул сумку на плечо и вышел, направляясь к выходу.

На улице я немного поболтал с ребятами, а затем пошёл к машине. Она приветливо мигнула фарами, сигнализируя, что сигнализация отключена. Я положил сумку на заднее сиденье и уже собирался сесть за руль, как вдруг увидел Полину, выходящую из ворот. Она явно кого-то искала, оглядываясь по сторонам, а потом достала телефон. «Наверное, ждёт такси». – подумал я.

– Полина! – позвал я, и она перевела на меня взгляд. – Тебя подвезти?

Секунда раздумий, и Полина убрала телефон, улыбнувшись.

– Если тебе не трудно.

Внутри меня всё пело от радости. Но стоило ей подойти к машине, как появился Мирон. Опять он… Как ему удается появляться в самый неподходящий момент?

– Поля, ты идешь? Нас уже ждут, чтобы отвезти домой, – сказал Мирон.

– Меня Никита подвезёт, – ответила она, одарив меня улыбкой.

Полина устроилась на переднем сиденье. Мирон сверлил меня взглядом, сжимая кулак. Я провёл пальцем по брови и усмехнулся.

– До скорого, – сказал я ему, усаживаясь за руль.

Сняв шапку, я небрежно бросил её на заднее сиденье. Полина тем временем пристёгивала ремень. Я завёл машину, и мы поехали. В салоне тихо играла музыка, а между нами повисло молчание. Оно было наполнено случайными взглядами, которые задерживались чуть дольше обычного, и лёгкими, смущёнными улыбками. Это было странное, но такое приятное волнение. За окном замелькали знакомые улицы. Я приглушил музыку и спросил:

– Адрес тот же?

– Да, – тихо ответила Полина. – Ты помнишь, где я живу?

– А должен был забыть? – поддразнил я, сворачивая направо.

– Ну… – Полина прокашлялась. – Нет.

– Нет? – я не мог сдержать улыбку.

– Никита, ты не смог бы забыть, – сказала она, поворачиваясь ко мне. Я затормозил на светофоре и удивлённо посмотрел на неё. – Ты сам говорил, что для тебя общение со мной было самым светлым воспоминанием.

– Говорил, – подтвердил я. – Так оно и есть.

Полина покраснела и отвернулась к окну, но я заметил, как на её губах появилась улыбка. Загорелся зелёный, и я плавно тронулся. Подъехав к её дому, остановился у тротуара. Полина отстегнула ремень и вышла из машины. Я достал её сумку. Мы стояли друг напротив друга. Я неловко переминался с ноги на ногу, а Полина, опустив взгляд, чертила носком ботинка полукруг на асфальте.

– Спасибо, что подвёз, – прозвучал её тихий голос.

– Всегда пожалуйста, – ответил я.

– Ну, я пойду, – сказала Полина, не поднимая глаз.

– Конечно, иди, – улыбнулся я.

– Пока, Никита.

– Пока, Полина.

Она направилась к подъезду, а я провожал её взглядом. Когда Полина почти дошла до двери, она обернулась и крикнула:

– Буду ждать нашей встречи и сообщений! – и, быстро открыв дверь, скрылась в подъезде.

Сердце забилось быстрее, а в голове словно взорвался фейерверк. Усмехнувшись, я вернулся обратно в машину и поехал домой.

Кажется, счет изменился. Мирон – 0, Никита – 1.

Глава 11. Полина

Тишину дома нарушало лишь мерное постукивание моих пальцев по гладкой поверхности столешницы. Родители уехали, оставив меня наедине с прозрачным пакетиком, что лежал прямо передо мной. Внутри него было печенье.

Вечеринка в коттедже… Я перебирала в голове все моменты, пытаясь вспомнить каждую мелочь, каждое лицо. Кто мог незаметно подложить это печенье в мою сумку? И кто этот загадочный незнакомец, который решил поиграть со мной в эту странную игру? Он был где-то рядом, среди смеха и музыки, но я его не заметила. Как ему удалось остаться незамеченным? Я была так поглощена Никитой, так счастлива в тот момент, что просто не обращала внимания ни на что другое. И мой таинственный поклонник, похоже, прекрасно этим воспользовался.

Вот же…

Что же на этот раз скрывалось в сладости? Я развязала чёрный бантик, украшавший пакетик, и достала печенье. Хрустнув его пополам, извлекла спрятанную внутри бумажку. С замиранием сердца я развернула его и пробежалась глазами по строчке.

«Ты останешься в моём сердце, даже если в твоём для меня больше нет места…»

Что это значит? Если это чья-то шутка, то у кого-то явно проблемы с чувством юмора. Я задумалась, кто это мог быть. Никита? Вряд ли, он не стал бы так шутить. Мирон? Он прекрасно знает, что между нами только дружба. Кто-то из одногруппников? Сомневаюсь, у них другие заботы. Тогда кто

Пока я снова и снова перечитывала загадочное послание, машинально отправила в рот кусочек печенья. А вдруг это какая-то чёрная магия? Вдруг на меня хотят навести порчу? Меня бросило в холодный пот. Я тут же выплюнула разжеванное печенье в мусорное ведро и тщательно прополоскала рот водой. Бр-р-р, ну и жуть…

Схватив бумажку со стола, я поспешила в свою комнату и спрятала её в ящик, где хранились другие странные послания. Устроившись удобно на кровати, набрала номер Маши.

– Полина! Прости, что пропала с радаров. Сама понимаешь, работа, – она устало вздохнула.

– Привет, Маша. Не переживай. Мне нужно с тобой поговорить, – неуверенно начала я, не зная, стоит ли рассказывать ей о своём странном поклоннике.

– Что-то случилось? Это из-за Никиты? – настороженно спросила подруга.

– Так ты знаешь… Прости, что не сказала раньше, что он вернулся, – виновато ответила я. – Но дело не в нём.

– Я виделась с ним перед выходными, они с Егором катались по городу, а потом заехали за мной. Он так изменился, Полина, – протянула Маша. – Прямо секси. Я его сначала не узнала.

Я улыбнулась. Никита действительно стал привлекательнее, спортивнее и увереннее в себе. Он уже не тот тихий школьник, который предпочитал держаться в стороне.

– Да, он стал другим, – согласилась я, вспоминая наш вечер в коттедже.

– Полина, мне кажется, или ты что-то скрываешь? – с подозрением спросила Маша.

– В общем, я только что вернулась из загородного дома. Там на вечеринке я случайно встретила Никиту. Мы поговорили, и теперь вроде как у нас всё наладилось.

– Что?!

– Тише ты! – усмехнулась я. – Мы всю ночь проговорили. Он показывал фотографии, рассказывал о своей жизни в Питере, а потом подвёз меня домой.

– Так ты его простила?

– Ты прямо как Никита, – засмеялась я. – Он тоже думал, что я его ненавижу. Маша, я злилась, обижалась, но Никита никогда не уходил из моего сердца.

– Погоди… Так вы теперь вместе или как? – поинтересовалась Маша.

– Я не знаю… – вздохнула я.

– Как это не знаешь? – удивилась она.

– Мы не обсуждали, что будет дальше, – призналась я, чувствуя как к горлу подступает ком.

– Ну вы даёте, – недовольно протянула подруга. – Вечно у вас всё через одно место.

– Я действительно хочу, чтобы у нас что-то сложилось, – поделилась я своими переживаниями. – Но что, если Никите достаточно того, что я простила его? Может, он просто хотел снять с себя вину и забыть обо всём?

– Не думаю, – ответила Маша. – Никита всё ещё говорит о тебе с таким выражением лица, что готов горы свернуть. Это не похоже на человека, который просто хочет закрыть гештальт.

Я откинулась на подушки и уставилась в белый потолок, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Знаешь, есть ещё одна новость… Похоже, у меня появился поклонник.

– Все мы знаем этого поклонника, – хихикнула она, намекая на Мирона.

– Это точно не Мирон, – перебила я. – Последние две недели кто-то оставляет мне печенье с предсказаниями.

Я рассказала, как впервые нашла странный пакетик, и как они появлялись таинственным образом. Потом поделилась содержимым посланий, а в конце упомянула, что на вечеринке печенье снова оказалось в моей сумке.

– Это что, сталкер? Может, у парня не все дома?

Мне стало не по себе от её слов.

– Слушай, я не хочу тебя пугать, но будь осторожна. Никто не знает, какие у этого… поклонника намерения, – Маша волновалась за меня.

Я прижала подушку к себе, пытаясь успокоить сердце, которое колотилось в груди. Что, если Маша права, и у моего таинственного поклонника намерения не так безобидны, как мне хотелось думать?

– Может, это просто чья-то шутка? – спросила я у неё, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– В любом случае, будь на чеку, – подытожила Маша.

Мы ещё немного пообщались, а затем я решила отдохнуть, ведь завтра нужно будет идти на занятия. Ох, и стоило вспомнить эту математику, как настроение сразу пошло ко дну. Я надеялась на чудо, что вундеркинд-студент, которого Ольга Борисовна так расхвалила, согласится мне подтянуть знания. Но пока ответа от неё так и не приходило. Теперь остается гадать: то ли надеяться на лучшее, то ли готовиться к худшему исходу.

***

День пролетел незаметно, оставив после себя туманные воспоминания о лекциях, за исключением одной – высшей математики. Практическое занятие с Ольгой Борисовной превратилось для меня в персональный ад. Вызванная к доске, я провела, кажется, целую вечность, сражаясь с этими идиотскими интегралами. Лишь благодаря помощи одногруппников, смогла преодолеть эту математическую гору Эверест.

Вернувшись на своё место, я безвольно уронила голову на парту. Горло пересохло, а в животе заурчало от голода. К счастью, я всегда носила с собой пару конфет – мой маленький запас энергии. Протянув руку к сумке, я замерла. Молния была расстёгнута не до конца, и из образовавшейся щели виднелся край чёрной атласной ленточки. Холод пробежал по спине. И в то же время… меня охватило странное, почти детское ликование, пробивающееся сквозь нарастающий страх. Сердце шептало, что это не преследователь и не злоумышленник, а, скорее всего, тот самый застенчивый незнакомец, который так любит оставлять мне свои загадочные послания в виде печенья. Я тихонько позвала парня, сидевшего рядом.

– Слушай, кто-нибудь подходил к моей парте, пока меня не было?

– Нет, вроде, никого не видел, – ответил он.

– Хм… Странно, – пробормотала я, погружаясь в раздумья.

Открыв сумку, я обнаружила очередное печенье. Любопытство разгоралось с каждой секундой. Что же на этот раз скрывалось в сладком послании? Аккуратно развязав ленту, разломила печенье и достала записку. Развернув листочек, я прочла.

«У тебя очень доброе сердце, а у меня очень злой язык».

Это что, угроза?

Спрятав записку в пенал, я попыталась вернуться к решению интегралов. Но этот таинственный поклонник, или кто он там, прочно обосновался в моих мыслях. Когда пара закончилась, я уже собиралась выйти из аудитории, как вдруг услышала голос Ольги Борисовны.

– Знойная, задержись, пожалуйста, – сказала она, поднимаясь со своего места. – Пройдём со мной в преподавательскую.

Я немного занервничала, гадая, что на этот раз случилось. Выяснив причину своей задержки, я с тяжелым сердцем последовала за преподавательницей в кабинет. Там меня ждал мой будущий репетитор по математике.

– Ты уже здесь! – воскликнула Ольга Борисовна, входя в кабинет. – Как здорово, что ты нашёл время прийти.

Я тяжело вздохнула и подняла голову, чтобы встретиться с тем, кто должен был мне помочь с математикой. Моё глупое сердце предательски забилось быстрее. Если это судьба, то я не против таких сюрпризов от неё.

Напротив меня стоял Никита Малышев – моя первая любовь…

Он тоже был ошеломлен, как и я. Его взгляд

– Никита, это Полина, студентка, о которой я тебе говорила, – представила меня преподавательница. – Девочка способная, но что-то в последнее время немного отстает.

Я почувствовала, как краска заливает щёки, и сглотнула. Мне было невыносимо неловко. Ольга Борисовна выставляла меня полной дурой перед моей первой любовью. Хотелось провалиться сквозь землю. Я нахмурилась и посмотрела на Никиту. Он прикрывал рот рукой, пытаясь сдержать смех. Я надула губы и закатила глаза.

«Смешно ему, видите ли!»

– Ольга Борисовна, я с удовольствием помогу Полине подтянуть математику, – ответил Никита.

– Вот и замечательно! – обрадовалась преподавательница. – Тогда вы свободны. Полина, я жду от тебя хороших результатов.

– Хорошо, – проворчала я.

Никита подошёл ко мне и, протягивая руку, улыбнулся:

– Привет, я Никита, с экономического.

Увидев его весёлое лицо, моё сердце смягчилось, и я улыбнулась в ответ.

– Привет, Никита, – ответила я, вкладывая свою ладонь в его. Он нежно сжал её, и по телу пробежали мурашки, а в животе запорхали бабочки. – Я Полина, с менеджмента.

Может быть, случайные встречи действительно не случайны?

Глава 12. Никита

Университетский коридор бурлил студенческой суетой, но мой взгляд был прикован к ней. Девушка, чья золотисто-каряя радужка, казалось, излучала свет, шла рядом. Её солнечный джемпер контрастировал с строгостью чёрных брюк и куртки. В её руках мельтешила шапка, губы были слегка сжаты, а на щеках ещё играл лёгкий румянец, выдавая волнение.

Когда Ольга Борисовна обратилась ко мне с просьбой помочь одному из студентов с высшей математикой, я и представить не мог, что этим студентом окажется Полина. Её смущённый вид вызвал у меня улыбку. Эта неожиданная ситуация оказалась весьма кстати. Теперь у меня появился шанс чаще видеть её и проводить время наедине. Возможно, именно мир чисел и формул станет тем самым мостом, который поможет нам стать ближе. Я очень на это надеюсь.

– Я не тупая, – проворчала Полина.

– Так я и не говорил этого, – ответил я, удивленный её внезапным заявлением.

– Просто… – она замялась. – Меня выставили полной бездарностью в математике.

Я остановился и осторожно взял её за руку. Полина удивлённо захлопала своими густыми ресницами.

– У всех бывают трудности, – сказал я, ощущая, какая у неё нежная кожа. – Я уверен, что ты справишься и сдашь этот экзамен на отлично.

– Откуда у тебя такая уверенность? – её голос был едва слышен, а взгляд устремился вниз.

– Поля, ну ты чего, – я мягко коснулся её подбородка, поднимая его, чтобы увидеть её глаза, в которых готов утонуть. – Разве ты забыла? С тобой будет заниматься настоящий мастер своего дела. Гуру математики, если хочешь.

– Ла-а-адно, гуру, – ответила Полина, закатывая глаза. – Пошли уже, не будем терять время. Пойдём в библиотеку?

– Есть идея получше, – я улыбнулся. – Поедем в кафе. Не знаю, как ты, а я просто умираю от голода.

– Согласна, – она усмехнулась. – Я бы и мамонта сейчас съела.

– Тогда поехали, – я взял её за руку и повёл к выходу из университета.

У самой двери мы столкнулись с Мироном. Я не стал останавливаться, просто потянул Полину за собой. Его хмурый взгляд, устремлённый на наши сплетённые руки, говорил громче любых слов.

– Поля, куда ты? – донёсся его голос вслед.

– Математику подтягивать, – обернувшись, ответила она, одарив его лучезарной улыбкой.

– С ним? – в его тоне прозвучало недовольство.

– Ага, – весело подтвердила Полина.

Мы шли, держась за руки, до самой машины. Она не пыталась высвободиться, наоборот, сжала мою ладонь ещё крепче. Устроившись в салоне, я повёз нас в кафе, что притаилось неподалеку от центрального парка. Там всегда было вкусно, да и атмосфера располагала к приятному времяпрепровождению.

Проезжая по мосту, я вдруг вспомнил, как однажды вёз Полину на каток. Улыбка сама собой появилась на лице, а пальцы сильнее сжали руль. Подъехав к кафе, мы вышли из машины и направились внутрь. Выбрав столик у окна, мы получили меню и принялись его изучать.

– Ты здесь уже бывал? – спросила Полина, перелистывая страницы.

– С мамой частенько заходили сюда, когда готовить было лень, – ответил я.

– Понятно. Тогда что посоветуешь? – с энтузиазмом спросила она.

– Здесь всё вкусно, но мне особенно нравится паста с морепродуктами, – я перевёл на неё взгляд. – Но если хочешь чего-то более сытного, у них отличный стейк.

Полина задумалась, барабаня пальцами по столу.

– Звучит заманчиво, – наконец сказала она. – Но я, наверное, возьму всё-таки салат с тунцом и кофе.

– Как скажешь, – улыбнулся я.

Мы сделали заказ, и пока ждали, я не мог отвести от нее взгляда. Она была так прекрасна, даже когда с легким ворчанием объясняла мне, что именно ей не понятно в этих дурацких интегралах. Я кивал, слушал, делал вид, что понимаю, хотя в голове у меня крутилось только одно: Полина даже когда злилась, была невероятно красива.

– Никита? – позвала меня Полина. – Ты где витаешь?

Я улыбнулся, не в силах скрывать правду.

– Любуюсь тобой, – признался я, не пытаясь ничего скрыть.

Полина покраснела и отвела взгляд, смущённо теребя край салфетки. Я заметил, как уголки её губ слегка приподнялись. Ей было приятно, и это меня радовало. Я смотрел на неё, на то, как свет от лампы играл в её волосах, как изящно изгибалась линия её шеи, когда она склоняла голову над учебником.

Нам принесли заказ. Салат Полины выглядел аппетитно, а мой стейк источал приятный аромат. Мы принялись за еду, продолжая обсуждать интегралы. Я объяснял, что для успешного усвоения этой темы, лучше сначала хорошенько разобраться с производными. Зная их, гораздо легче понимать, как разворачивать функцию обратно, чтобы найти интеграл. Я искренне надеялся, что мои аналогии помогут ей разобраться.

– Может, зря ты время на меня тратишь, – печально сказала Полина.

Я улыбнулся, понимая её разочарование.

– Не говори так, – мягко возразил я. – Просто надо найти правильный подход. Давай попробуем по-другому. Представь, что у тебя есть рецепт торта. Производная – это как ты пытаешься понять, как изменится вкус торта, если добавишь чуть больше сахара. А интеграл – это попытка восстановить рецепт торта, зная только, как меняется вкус от добавления разных ингредиентов.

Полина нахмурилась, пытаясь переварить полученную информацию.

– И что это даёт? – спросила она. – Если я знаю, что от большего количества муки пирог становится суше, поможет ли это мне понять, сколько муки было в самом начале?

– Именно в этом и загвоздка! – воскликнул я, почувствовав прилив энтузиазма от её вопроса. – Ты можешь знать, что

– Кажется, я поняла, – задумчиво кивнула Полина головой.

– Позже проверим на практике, – ответил я.

После сытного обеда я решил попробовать объяснить Полине, что такое интегралы, максимально доступно. Она слушала с большим вниманием, задавая вопросы, чтобы лучше понять суть. Когда Полина почувствовала, что на сегодня информации достаточно, я попросил официанта принести счёт. Она тут же полезла в свою сумку, достала банковскую карту и протянула мне. Я удивлённо поднял бровь.

– Поля, убери, – сказал я. – Я сам заплачу.

– Но… – начала Полина, собираясь возразить.

– Я пригласил тебя на обед, так что это моя забота, – закончил я.

Я взял счёт у официанта, быстро пробежался глазами по сумме и приложил свою карту к терминалу. Полина продолжала смотреть на меня, и в её глазах читалось лёгкое недоумение.

– В следующий раз я угощаю, – сказала она.

– Договорились, – ответил я с улыбкой.

Мы вышли из кафе, и я предложил Полине подвезти её до дома. Она согласилась. Пока мы шли к машине, я думал о том, как легко и приятно мне было в её компании. Подъехав к её дому, Полина повернулась ко мне и сказала:

– Спасибо за обед и за попытку объяснить интегралы. Даже если я их пока не совсем поняла.

– Всё ещё впереди, – ответил я. – И спасибо тебе за то, что составила мне компанию.

Она вышла из машины, помахала мне на прощание и скрылась в подъезде. Я поехал домой, чувствуя себя невероятно счастливым.

***

Уже целую неделю мы с Полиной проводим время вместе над изучением производных и интегралов. Наши занятия проходили в самых разных локациях: от книжных полок библиотеки до столиков в кафе, а иногда мы даже умудрялись урвать свободную аудиторию. Время с ней летело так быстро, что каждый раз, когда приходилось прощаться, я чувствовал лёгкую грусть. Наблюдать, как она легко усваивает всё, что я ей объясняю, наполняло меня гордостью. Но когда я проверял её тетрадь, мне было сложно сосредоточиться. Меня неудержимо тянуло к ней, и в такие моменты ловил себя на мысли, что просто хочу её поцеловать. Но я держал себя в руках. Однако наши занятия омрачал один человек. Мирон. Он постоянно крутился вокруг Полины, и стоило нам остаться с ним наедине, как он начинал вести себя агрессивно, намекая, чтобы я держался от неё подальше.

Однажды, когда мы сидели в библиотеке, Мирон подошёл к нашему столику и нарочито громко спросил Полину, не пора ли ей домой. Она смутилась и посмотрела на меня виноватым взглядом. В такие моменты внутри меня закипала злость. Но я не хотел устраивать сцен и ставить Полину в неудобное положение. В глубине души понимал, что Мирон был преградой между мной и Полиной, и мне нужно было что-то с этим делать.

А ещё… Я понимал, что мои чувства к ней становятся всё сильнее. Я замечал все мелочи, которые раньше не видел. Как она морщит носик, когда смеётся. Как её глаза загораются, когда она говорит о любимом фильме. Как она неловко поправляет волосы, когда смущается. Страх по-прежнему висел в воздухе, как грозовая туча. Но вместе с ним росла и надежда. Надежда, что я смогу быть с ней вместе.

Сегодня мы с Полей должны были встретиться, чтобы закрепить пройденный материал, и вместо привычной библиотеки решил пригласить её к себе домой. Стоя возле машины, которая прогревалась, я смотрел, как падает снег. Достав телефон из кармана, отправил Поле сообщение.

Никита:

Жду тебя возле машины. Поторопись, копуша)

Снег продолжал тихо падать, окутывая мир мягким покрывалом. Я стоял, наслаждаясь этой умиротворяющей атмосферой, и в голове уже рисовал картину: мы с Полей, уютно устроившись в моей комнате, склонившись над тетрадями… И где-то в глубине души теплилась надежда, что сегодня, возможно, я осмелюсь её поцеловать.

Глава 13. Полина

Устроившись на кровати в позе лотоса, я ощущала себя скорее следователем, чем человеком, ищущим просветления. За последние две недели мой таинственный поклонник проявил себя всего дважды. Передо мной, на покрывале, лежала целая коллекция анонимных посланий. Я аккуратно разложила их и добавила к ним еще два маленьких, только что полученных листочка.

«Что в тебе такого, что я не могу тебя забыть?»

И последнее послание…

«Скоро мы увидимся, и я раскроюсь перед тобой».

Его уверенность в нашей будущей встрече пугала. Неужели он следит за мной? Эта мысль вызвала неприятный холодок в животе. Я пыталась представить, как можно выследить этого загадочного преследователя. Он словно призрак, постоянно где-то рядом, но неуловим. И как же он всё просчитал! Каждое его послание было напечатано. Если бы он оставил хоть одну строчку, написанную от руки, тогда можно было бы обратиться к профессиональному каллиграфу. Почерк стал бы тем ключиком, который помог бы разгадать, кому принадлежит этот таинственный поклонник. Но он лишил меня даже этой крошечной зацепки.

Время шло ко сну. Завтра предстоял долгий день: пять пар в университете, а затем встреча с Никитой для повторения материала. Даже накопившаяся усталость не могла заглушить тревогу. Я знала, что даже во сне меня будет преследовать мысль о том, кто этот незнакомец и чего он хочет.

***

Как только профессор объявил, что лекция окончена, я моментально схватила учебник и конспект и запихнула их в сумку. Никита ждал меня снаружи, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, ещё не увидев его лица. Наши математические консультации давно перестали быть просто занятиями. Это был мой личный островок спокойствия, возможность провести время рядом с ним. Стоило ему появиться в поле зрения, как сердце начинало биться так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Сколько раз ловила себя на том, что не могу отвести взгляд от его лица, от его заразительной улыбки, от глубины его небесно-голубых глаз. Даже его немного отросшая чёлка, небрежно спадающая на лоб, вызывала у меня трепетное желание поправить её, чтобы ничто не загораживало этот взгляд. Чувства, которые я так тщательно скрывала, вдруг стали рваться наружу, сметая на своём пути все прежние обиды.

– Опять с ним? – раздался ледяной голос Мирона.

Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня с

– Мирон, ты же знаешь, что мы занимаемся математикой, – устало ответила я.

– Полина, ты все ещё надеешься, что он ответит тебе взаимностью? – в его голосе звучала насмешка.

Я опустила взгляд. Щёки горели. Слова Мирона жалили не хуже пчёл, оставляя после себя зудящую боль сомнения.

– Серьёзно? – продолжал он, не желая успокаиваться. – Поля, открой глаза! Ему наплевать на тебя и твои чувства! Он просто использует тебя!

– Это не так! – не выдержала я, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев.

– О, это как раз правда, и ты это прекрасно знаешь, – усмехнулся Мирон. – Ты как влюблённая дурочка, бежишь по первому его зову. Неужели ты не понимаешь, что он разобьёт твоё сердце дважды?

– Прекрати! – я сжала кулаки, стараясь подавить эмоции. – Ты его не знаешь.

– Может, ты забыла, кто был рядом, когда ты плакала весь последний год? Кто слушал твои бесконечные жалобы, пока он развлекался в Питере?

– Никита не такой! И знаешь, я не просила тебя… – начала я, но он перебил меня.

– Не такой? – Мирон покачал головой, и его выражение стало ещё серьёзнее. – Ты не знаешь, что происходит у него в голове. Он может быть милым, когда ему это нужно, но это не значит, что он действительно чувствует что-то к тебе. Полина, ты просто не хочешь видеть правду. Ты зациклилась на своих иллюзиях, и это может закончиться очень плохо.

Я сжала губы, пытаясь подавить нарастающее волнение. Мирон был прав в одном: я действительно не знала, что происходит у Никиты в голове. Но разве это было основанием для того, чтобы отвергать всё, что я чувствовала к нему? Я не могла просто взять и выбросить свои эмоции на помойку, как ненужный мусор.

– Мирон, я ценю твою заботу. Но я сама буду решать, с кем мне проводить время. Если Никита захочет быть со мной и признается в своих чувствах, я отвечу ему взаимностью.

– Ты снова будешь страдать из-за него, –  предостерёг Мирон.

– Прости, мне пора, –  сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и поспешила к двери, оставив его одного.

Прошёл целый год… Я ждала Никиту, надеялась, что он вспоминает обо мне, и рано или поздно напишет. И вот он вернулся, а внутри меня поселилось какое-то тревожное сомнение. Что, если Мирон был прав? Выйдя на улицу и увидев Никиту у машины, я остановилась. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то в небо. Капюшон куртки чуть сполз, открывая задумчивое лицо. Его щёки были тронуты лёгким румянцем от холода, а чёлка трепетала на ветру. Я глубоко вздохнула и направилась к нему.

– Привет, – поздоровалась я.

– Привет, – ответил он с улыбкой. – Как прошёл день?

– Лучше не спрашивай, – пробормотала я, вспоминая неприятный разговор с Мироном.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Никита, заметив моё настроение.

– Да так, мелочи. Ну что, приступим к занятиям? Чувствую, ты мне подготовил такие интегралы, от которых легче застрелиться, чем их решить.

– Поехали, – он ловко подхватил мою сумку.

– Куда? – удивилась я.

– Увидишь, – сказал он, открывая дверцу машины и жестом приглашая меня сесть.

Я без лишних вопросов забралась на сиденье, пристегнулась и начала гадать, что же он задумал на этот раз. Мы выехали за пределы университета и мчались по шоссе, мимо проносились серые здания, пока не попалась на глаза яркая вывеска «Мармеладный рассвет».

– Давно не была в вашей кондитерской, – произнесла я, скорее для себя.

– Правда? – Никита бросил на меня быстрый взгляд, затем вновь сосредоточился на дороге. – Почему?

– Потому что там всё напоминало о тебе, – призналась я, отворачиваясь к окну

В салоне повисла тишина, которую нарушило лёгкое прикосновение. Никита взял мою руку в свою и нежно сжал.

– Прости за это… – сказал он серьёзно.

– Всё в порядке, – улыбнулась я, глядя на наши переплетенные пальцы. – Главное, что теперь всё позади.

Оставшийся путь мы проделали в тишине. Никита остановил машину у новенького многоэтажного дома. Выбравшись наружу, я огляделась, пытаясь сориентироваться, куда мы приехали. Никита обошёл машину, молча взял меня за руку и повёл к подъезду. Внутри нас встретил мрамор, зеркала, тишина, тепло и едва уловимый аромат парфюма. Лифт плавно поднял нас на один из верхних этажей, и мы оказались в небольшом холле, залитом мягким, обволакивающим светом. Никита достал ключ, и дверь квартиры бесшумно открылась.

– Проходи, – пригласил он, пропуская меня вперёд.

Никита провёл меня в гостиную, а сам ушёл в свою комнату за учебниками. Квартира оказалась очень светлой и просторной, с большими окнами, из которых открывался чудесный вид на город. Я представила, как здесь будет красиво вечером, когда замерцают городские огни. Интерьер был современным и стильным: кремовый диван, стеклянный журнальный столик с раскрытой книгой рецептов тортов, и несколько ярких картин на стенах. Под ногами приятно утопал пушистый ковер.

Никита вернулся, нагруженный учебниками. Он аккуратно положил их на столик и тут же плюхнулся на диван. Сняв чёрный свитер, он небрежно перекинул его через подлокотник. Под ним оказалась белая футболка, которая выгодно подчеркивала его спортивную фигуру. Я снова обратила внимание на татуировку на его руке, которая едва виднелась под коротким рукавом. Эти тёмные линии, словно змеи, обвивали его бицепс, а дальше, вверх, расходились причудливыми завитками.

– Ну что, приступим? – спросил Никита, открывая учебник.

Я устроилась прямо на полу и достала из сумки заветную тетрадь с заданиями по вышмату. Не успела открыть её, как Никита молниеносно выхватил тетрадь и ручку. Пару быстрых штрихов, и на странице уже красовались несколько интегралов, с которыми мне предстояло сразиться. Пока я, собрав всю свою волю в кулак, пыталась проникнуть в суть этих коварных символов, Никита отправился на кухню. Через пару минут он вернулся, неся в руках две дымящиеся кружки чая и вазочку с печеньем и конфетами.

Никита опустился рядом со мной на пол, подпёр щеку рукой и погрузился в свой телефон. Я же, с головой уйдя в решение, старалась не отвлекаться на его соблазнительный вид. Его плечи были расслаблены, а лёгкая улыбка, игравшая на губах, говорила о полном спокойствии. А я, наоборот, чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. Каждая цифра, каждая формула требовали полной концентрации, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону Никиты. Его светлые волосы, спадавшие на лоб, его пальцы, ловко скользящие по экрану, – всё это казалось таким притягательным, таким далёким от мира моих задач.

Вздохнув, я снова уткнулась в свои записи, пытаясь

– Вот блин, – проворчала я.

– Что случилось? – спросил Никита, отрываясь от экрана телефона.

– Ручка не пишет, – ответила я, откладывая её в сторону.

Моя рука потянулась к ручке, и наши пальцы неловко столкнулись. Мы замерли, прикованные друг к другу взглядом. Я крепче сжала ручку в руке, пытаясь привлечь внимание Никиты к нашему прикосновению. Его взгляд скользнул вниз, к нашим рукам, а затем снова вернулся к моим глазам. Его губы тронула лёгкая улыбка, и я не могла оторвать взгляд от его губ, мечтая о том, чтобы он наклонился ко мне и поцеловал.

– Спа… Спасибо, – пробормотала я.

– Да не за что, – ответил Никита, отпуская ручку и потирая шею.

Я снова погрузилась в решение интегралов, игнорируя учащённое сердцебиение. Как только все примеры были готовы, я передала тетрадь Никите. Он тут же приступил к проверке, взял кружку, сделал глоток и поставил её рядом.

– Ну, Полина, – Никита постучал ручкой по столу. – Боюсь, у меня для тебя не очень хорошие новости.

– Что-то не так? – я нахмурила брови.

– Ты ошиблась в производной, – ответил он, и его губы тронула хитрая улыбка.

– Не может быть! Я же их наизусть знаю! Дай посмотреть.

Я потянулась за тетрадью, но не рассчитала расстояние и задела стоящую рядом кружку. Чай хлынул прямо на Никиту. Он не издал ни звука, не высказал ни слова упрёка, только молча смотрел на меня. В его взгляде я увидела скорее недоумение, чем гнев.

– Прости, прости, пожалуйста! – вырвалось у меня. Я быстро схватила кружку и поставила её на место. – Вот чёрт!

Никита встал, и я заметила, как на его светлой футболке расплывается большое тёмное пятно. Я тут же подскочила к нему, схватила край футболки.

– Я… я не хотела, – прошептала я, чувствуя себя виноватой. – Снимай скорее, а то обожжешься.

– Поля, всё в порядке, – успокоил он, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза. – Слышишь? Ничего страшного. Чай уже давно остыл, а футболку можно будет постирать.

Его улыбка заставила меня расслабиться. Когда Никита отпустил меня и снял футболку, я невольно замерла, поражённая переменами в его облике. Исчезла прежняя худощавость, уступив место рельефной мускулатуре. Теперь я могла лучше разглядеть татуировку, что змеилась по его руке, поднимаясь к плечу, где изящные линии продолжали узор.

Когда Никита повернулся, чтобы выйти из комнаты, мой взгляд упал на его правый бок. Не раздумывая, я бросилась к нему, схватив за руку, чтобы остановить. Он обернулся, а я, затаив дыхание, вглядывалась в вертикальные строчки, появившиеся на его коже. Ещё одна татуировка? Две строчки иероглифов. Это японский или китайский? Я не могла оторвать глаз от этих загадочных символов.

– Что это? – выдохнула я.

– Татуировка, – ответил Никита с лёгкой усмешкой.

Что-то в этих знаках притягивало меня, словно они хранили ключ к какой-то важной тайне.

– Это китайский? – предположила я.

– Японский, – тихо ответил он, сглотнув.

– Что они означают? – я коснулась пальцами его кожи, осторожно обводя иероглифы.

В груди разгорался настоящий пожар, каждая клеточка моего тела кричала, требуя ответа. Никита сделал шаг навстречу, и моя рука, словно притянутая невидимой силой, осталась на его коже. Его горячее дыхание коснулось моих губ, и весь мир вокруг перестал существовать. Никита накрыл мою руку своей ладонью, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

– Даже если ты забудешь меня, я тебя – нет, – прошептал Никита хриплым голосом.

Неужели эти слова, выжженные на нём, имели какое-то отношение ко мне? Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Я медленно подняла взгляд от его татуировки, встречаясь с его голубыми глазами. Он ждал моей реакции, а я… я не знала, что сказать. Его взгляд, прикованный к моим губам, заставил меня замереть, не в силах пошевелиться. И прежде чем я успела что-то произнести, Никита наклонился, и его губы накрыли мои.

Его поцелуй обрушился на меня, словно шторм, сметая всё на своём пути. Я почувствовала, как его руки крепко обхватили мою талию, притягивая так близко, что между нами не осталось ни миллиметра воздуха. Лёгкое, игривое покусывание моей нижней губы заставило меня покрыться мурашками. Его губы были жадными, требовательными, и я отвечала ему с той же пылкой страстью, обвивая его шею руками. Его поцелуй вытягивал из меня всю душу, забирал все плохие мысли, оставляя безумное желание быть рядом с ним. Всегда…

Никита был моей первой любовью, моей школьной мечтой. Я так отчаянно надеялась, что между нами может расцвести что-то настоящее, что-то большее, чем просто взгляды и робкие улыбки. Но внезапно, как удар молнии, в голове прозвучали слова Мирона:«Он просто использует тебя…»

Слёзы навернулись на глаза, смешивая радость и горечь в болезненный комок. В его поцелуе я чувствовала всю боль разлуки, всю тоску по несбывшимся надеждам. Я неохотно отстранилась, чувствуя, как сердце сжимается. Никита нежно стер слезу с моей щеки большим пальцем.

– Я скучал, – прошептал он, и в его голосе прозвучала такая искренняя тоска, что у меня снова защипало в глазах.

– Прости… – выдохнула я, и новые слезы, уже неконтролируемые, хлынули потоком.

Не в силах больше выносить эту близость, я схватила сумку и выбежала в коридор. Натягивая куртку, даже не удосужившись застегнуть ее, я лихорадочно обувалась. Только моя рука коснулась дверной ручки, как в проеме появился Никита.

– Полина, почему ты уходишь? – его голос был полон тревоги, в нем читалось непонимание.

– Я… мне нужно идти.

Никита нахмурился, его обычно ясные, лазурные глаза потемнели, словно в них отразилась буря.

– Мы же… мы оба этого хотели, разве нет? – он сделал шаг ко мне, и в его глазах мелькнула надежда, смешанная с отчаянием.

Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком, оставляя Никиту позади, без ответа. Руки дрожали, когда я нажимала кнопку лифта. Слова Мирона, как ядовитые стрелы, пронзали моё сознание, отравляя каждый уголок души. А ведь моё сердце тянулось к Никите, как росток к солнцу.  Когда его губы коснулись моих, я чувствовала себя по-настоящему счастлива.

Внутри меня всё кричало: «Никита, я тоже этого хотела!» Но где-то в самой глубине души затаился страх, холодный и липкий. Страх снова почувствовать ту же боль, что и год назад, когда Никита оттолкнул меня. Поэтому я сбежала. Сбежала от него, от призраков прошлого, от самой себя и своих истинных чувств.

Глава 14. Никита

Я выбежал на улицу вслед за Полиной. Сердце колотилось в груди, а мысли путались в голове. Добравшись до ближайшей остановки, я остановился, задыхаясь. Холод пробирал до самых костей, но я его не

– Да что же это такое, – прошептал я, чувствуя, как поднимается волна злости. – Зачем ты так со мной?

Кулак ударился о холодную стенку остановки. Рука ныла тупой, пульсирующей болью, но она была лишь бледной тенью того, что терзало меня изнутри. Я опустился на скамейку, упёршись лбом в ладони. В кармане завибрировал телефон. Не глядя, я сбросил вызов. Мне нужно было побыть одному, чтобы переварить случившееся. А что, если я просто оставлю её в покое? Но стоило вспомнить, как Полина с такой страстью отвечала на мои поцелуи, как её руки крепко обнимали меня, как эта мысль тут же испарилась.

Я поднялся и побрёл домой. В квартире меня встретила гнетущая тишина. На столике, рядом с её тетрадью, стоял недопитый чай, а в воздухе ещё витал легкий, но такой знакомый ягодный аромат ежевики. Устало опустившись на диван, закрыл глаза. Сегодня я должен был признаться ей в своих чувствах. Зачем я вообще решился на этот поцелуй? Может, Полина испугалась, подумав, что я собираюсь перейти черту? Да, скорее всего, именно так. Она просто не ожидала такого шага с моей стороны.

После долгих раздумий я наконец-то решил навести порядок в комнате, а потом отнести грязную футболку в ванную. Весь вечер меня не отпускали мысли о Полине. Я понимал, что завтра мне придется её найти, извиниться и, наконец, признаться в своих чувствах. Руки сами потянулись к телефону. Нашёл наш чат, и пальцы застучали по экрану.

Никита:

Прости, я не должен был позволять себе лишнего…

Ответ пришёл, когда я уже почти погрузился в сон.

Полина:

И ты извини, что так резко ушла… Мне нужно разобраться в себе.

Чёрт! Неужели она действительно встречается с Мироном? Эта мысль моментально вырвала меня из полудрёмы. Я перечитал её сообщение ещё раз, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, хоть крошечную зацепку, которая развеяла бы мои опасения. Но там было лишь это холодное «разобраться в себе». И моё «лишнее» – что я позволил себе? Поцелуй? Объятие? Или просто слишком много надежд, которые я питал в последнее время? Я отбросил телефон на подушку. Сон как рукой сняло.

Ранним утром, облачённый в тёмную толстовку и джинсы того же оттенка, я направился в университет. Припарковав машину у здания, заметил Полину, идущую по аллее с недовольным выражением лица. Заглушив двигатель и поставив машину на сигнализацию, я поспешил к ней.

– Полина! – позвал я, но она, казалось, не слышала.

Вдруг передо мной появился Мирон, и он явно не собирался меня пропускать к Полине. Я был совершенно не в настроении для встречи с этим типом. Попытавшись обойти его, я почувствовал, как его рука легла мне на плечо. Терпение лопнуло. Рывком схватив его за одежду, я поднял его на носки и, наклонившись, прошипел в самое лицо:

– Какого хрена тебе надо от меня?

Он оттолкнул мои руки и вцепился в мою куртку. В его глазах бушевала злоба.

– Я ясно дал понять, чтобы ты держался от неё подальше, – прозвучал его угрожающий голос.

Волна ярости захлестнула меня. Я чувствовал, как пульсирует кровь в висках. Нужно было сдержаться, не дать ему вывести меня из себя. Поддаться сейчас означало проиграть.

– Ты не имеешь права решать за неё, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, несмотря на внутреннюю бурю. – Полина сама может выбирать, с кем ей быть.

Мирон усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Это была злобная усмешка, полная презрения. Он не собирался отступать. Я чувствовал, как его рука сжимается на моём воротнике, и это только подливало масла в огонь.

– Ты наивный дурак, – прошипел он, его глаза сверкнули. – Ты думаешь, что твои жалкие попытки завоевать её сердце что-то значат? Ты просто временное увлечение. Она вернётся ко мне. Она всегда возвращается.

Я встретил его взгляд, не позволяя себе отвести глаза. «Временное увлечение?» – эта фраза, как острые иглы впивались в мою уверенность. Но я знал, что это неправда. Я видел, как Полина смотрит на меня, как её тянет ко мне. И это было куда сильнее его язвительных стрел.

– Мирон, ты глубоко заблуждаешься. Полина – не вещь, которую можно просто взять или навязать. И её сердце принадлежит только…

– Мне, – с издёвкой перебил Мирон.

Внутри меня что-то сжалось, и по спине пробежал неприятный холодок.

– Что ты имеешь ввиду? – вопрос вырвался сам собой, но я уже знал, что ответ будет неутешительным.

Он подошёл совсем близко, и с отвратительной ухмылкой произнёс:

– Поля так и не решилась тебе сказать, что мы с ней встречаемся.

Я ощутил, как что-то внутри меня трещит и безвозвратно рушится. Надежда, которая ещё минуту назад горела ярким пламенем, теперь тлела жалким угольком, готовым погаснуть в любую секунду. Я смотрел на Мирона и чувствовал, как внутри поднимается волна горечи и обиды. Если это правда… если Полина действительно его девушка, то бороться нет смысла. Оставалось только принять эту горькую правду и попытаться жить дальше, храня в сердце эту рану.

– Нет, – прошептал я, скорее себе, чем ему. – Ты лжёшь. Полина бы никогда…

Мирон рассмеялся, низким, неприятным смехом, который эхом отдавался в моей голове.

– Никогда бы что? Не выбрала меня? Не поняла, кто ей действительно нужен? – Он сделал шаг назад, оглядывая меня с головы до ног, словно оценивая жалкое зрелище. – Ты в этом так уверен?

Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове.

– Вчера она сама призналась, что поддалась моменту и позволила тебе себя поцеловать. А потом, знаешь, жаловалась мне, что это была лишь мимолётная школьная влюбленность. Она хотела выяснить, остались ли у неё к тебе хоть какие-то чувства.

Каждое его слово было как удар ножом. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Полина, которую я знал, которую любил… она не могла так поступить. Не могла.

– Конечно, я её простил, –  Мирон криво усмехнулся. – И я прекрасно понимаю, ей нужно было убедиться, что к тебе она ничего не чувствует. Абсолютно ничего.

Я открыл глаза, стараясь скрыть бушующий внутри ураган. Мой взгляд был прикован к его глазам, в которых плескалось злорадство. Я искал хоть малейший намёк на обман, хоть искру сомнения, но находил лишь подтверждение его словам.

– Зачем? –  выдохнул я.

Вопрос повис в воздухе, адресованный скорее самому себе, чем ему. Зачем ей причинять мне такую боль? Мирон пожал плечами.

– Разве это не очевидно? Ты

Я почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя лишь ледяную пустоту там, где ещё недавно билось сердце. Помеха. Тень. Ничто.

– Я не верю тебе, – ответил я, с ненавистью в голосе.

Мирон снова рассмеялся, и этот звук резанул меня по ушам.

– Оставь Полину. Забудь её, а ещё лучше… просто исчезни из её жизни.

Провожая Мирона взглядом, я ощутил, как мой гнев медленно тает, сменяясь чувством полного бессилия. Я поднял голову к свинцовому небу, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух казался тяжелым, не желая наполнять мои лёгкие. Все мои старания, все мои надежды – всё рассыпалось в прах, оставив лишь горький привкус поражения.

Глава 15. Полина

Переступив порог квартиры, я рухнула на диван и разрыдалась. Всё, что держала в себе, вырвалось наружу неудержимым потоком. Вскоре зазвонил телефон. На экране высветилось знакомое имя – Мирон. Он всегда знал, как меня утешить. Собравшись с духом, я поведала ему о случившемся с Никитой. Мирон, включив свою любимую пластинку, лишь сказал: «Я же тебя предупреждал». После нашего разговора я лежала в тишине, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Почему я так испугалась и сбежала от Никиты, словно трусливый зайчонок? С момента возвращения из Питера он был со мной предельно честен. Никита помогал мне с этим дурацким вышматом, он искренне переживал из-за того, что когда-то обидел меня в школе.

А этот поцелуй… Я ощущала его трепет и волнение. Это было не просто прикосновение губ, а его способ выразить свои чувства. Неужели Никита таким образом пытался признаться мне в любви? О, боже! Что же я натворила? Я оттолкнула человека, которого люблю всем сердцем. Как я могла так поступить?! В панике я схватила телефон и набрала номер Маши, чтобы выговориться и услышать её мнение.

– Поля, прости, но вы оба ведете себя как идиоты! – с недовольством произнесла она. – Ты же любишь Никиту, не так ли?

– Да, Маша, – всхлипывая, призналась я.

– Тогда какого чёрта ты сбежала от него? – возмутилась подруга.

– Мирон сказал, что Никита использует меня.

– Прости, что?! – воскликнула Маша. – И ты поверила ему? Да Мирон сам в тебя втюрился по уши! Вот и пытается настроить тебя против Никиты!

– Чего? – опешила я.

– Того! Полина, ты правда думаешь, что он просто твой друг? Не бывает такой дружбы между парнем и девушкой! Всегда кто-то один испытывает больше, чем просто симпатию. И, похоже, этот кто-то устал сидеть во френдзоне.

Слова Маши заставили меня задуматься. А ведь правда, с появлением Никиты всё изменилось. Мирон стал другим: он злился, запрещал мне общаться с ним и бросал недовольные взгляды. Он ревновал!

– Машка…

– Да, Поля. Ты дура! И я бы себе этого не простила, если бы не сказала тебе это прямо сейчас.

– И что теперь делать? – спросила я, чувствуя себя потерянной. – Как мне объяснить Никите, что я не хотела его обидеть? Что сказать?

– Скажи правду, – посоветовала она, тяжело вздохнув. – Не стоит больше отрицать то, что ничего не чувствуешь.

– Ты права, – я вытерла слёзы. – Нам нужно поговорить.

– Боже… какие же вы оба твердолобые. Я ведь ещё когда работала в кондитерской, заметила, как Никита на тебя смотрит. Только этот балбес сам, похоже, не осознавал своих чувств.

После долгих откровений с Машей, я, обессиленная, откинулась на подушки, пытаясь переварить услышанное. Мирон, чья поддержка казалась такой искренней, на самом деле преследовал свои, куда более корыстные цели. Его слова, его забота – всё это было лишь маской, скрывающей жажду обладать мной, не считаясь с моими чувствами или прошлым. Оказалось, Мирон видел во мне лишь трофей, который нужно было отвоевать у Никиты, не останавливаясь ни перед чем. Внутри меня поднялась волна отвращения – к Мирону, к его эгоизму, к его разрушительной «любви».

На фоне этого, Никита, со всеми его промахами и недоразумениями, предстал куда более честным. Он не плёл интриг, не пытался манипулировать. Он просто жил, совершал ошибки, как и любой из нас. Я взяла телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение Никите:

Полина:

Никита, мне нужно с тобой поговорить. Это важно!

Я глубоко вдохнула, закрыв глаза. Сессия уже не за горами, но есть возможность облегчить себе жизнь, закрыв пару предметов досрочно. И до Нового года остаётся всего неделя… Поэтому я решила, что сначала сдам экзамены, потом поговорю с Никитой. Признаюсь ему в своих чувствах и очень надеюсь, что он не отвергнет меня… снова.

«Может быть, этот Новый год принесёт мне долгожданный второй шанс на любовь?»

***

Неделю спустя…

Передо мной, за массивным большим столом, сидела Ольга Борисовна, профессор высшей математики. В её руках был мой контрольный лист, и каждое её движение бровей заставляло меня напрягаться. Мои нервы были на пределе, ладони вспотели от волнения, а нога непроизвольно отбивала какой-то сумасшедший, неконтролируемый ритм.

Пока Ольга Борисовна разбиралась с моими математическими потугами, мысли мои уносились далеко от цифр и формул. В голове то и дело всплывали образы Никиты: его задумчивый взгляд, едва заметная улыбка, татуировки на его коже, тепло его губ. После того, как я так стремительно покинула его квартиру, он словно испарился. В университете мы не пересекались, а мои сообщения оставались без ответа. Сначала я испугалась, что он снова уехал, не сказав ни слова, но Машка случайно проговорилась, что её Егор по выходным проводит время у Никиты. Тогда почему же он меня избегает? Я очень надеялась, что у его молчании есть какая-то веская причина.

А ещё я получила последнее печенье от моего таинственного поклонника. Похоже, и он решил оставить меня в покое. В его прощальном послании было написано:«Пусть даже ночь поглотит всё вокруг, твой свет навсегда останется в моём сердце. Прощай, моя далёкая звезда».Почему же он так и не появился, хотя обещал выйти из тени? И почему так внезапно решил попрощаться? Может, он заболел? Лучше бы он оказался каким-нибудь злодеем, сбежавшим от правосудия, чем смертельно больным. Мы так и не успели узнать друг друга по-настоящему. Он остался лишь тенью, обещанием, которое так и не было выполнено. Ольга Борисовна, наконец, отложила мой лист, и я почувствовала, как возвращаюсь в реальность.

– Ну что, Знойная, вижу, занятия с Никитой не прошли даром, – произнесла она с лукавой улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание.

– Он отличный репетитор, – пробормотала я, стараясь не выдать волнения. –  У него получается объяснять сложные вещи простыми словами. Ой…

«Полина, ты что, решила себе яму вырыть раньше времени? Зачем ты такое сказала преподавателю?»

–Простите, – прошептала я, чувствуя,

– Да, ты права, Никита умеет доносить информацию доступно, – Ольга Борисовна весело рассмеялась. – Ладно, давай зачетку.

Я протянула ей заветную книжицу, замирая от волнения. Она быстро что-то написала и вернула её.

– С наступающим, Полина. И передай Никите мою благодарность за помощь, – сказала она с тёплой улыбкой.

– И вас с наступающим, – ответила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

Вылетев из аудитории, я тут же открыла зачетку. И там стояло… «Отлично»? Не может быть! Я не поверила своим глазам и не сдержала радостного визга, подпрыгивая на месте. Кто-то улыбался, глядя на меня, а кто-то недовольно шикнул. Я прикрыла рот рукой, извиняясь. Схватив телефон, быстро нашла расписание Никиты и узнала, что у него сейчас финансовый менеджмент на втором этаже. Я помчалась к лестнице и направилась к нужной аудитории. После звонка студенты начали выходить, но Никиты среди них не было. Я заглянула внутрь, но кроме преподавателя там никого не оказалось. Куда же он подевался?

– Извините, а Никита Малышев был сегодня на занятии? – спросила я у преподавателя.

– Малышев? – переспросил он, задумавшись. – Да, был. Но он отпросился, сказал, что у него срочные дела. А вы его ищете?

– Да… Я только что сдала экзамен, – пояснила я, чувствуя, как щеки немного краснеют. – Никита очень помог мне с математикой, хотела его поблагодарить.

– Понимаю, – кивнул профессор. – К сожалению, ничем не могу вам помочь.

Спускаясь по лестнице, я не могла отделаться от мысли, как же трудно поймать человека, который словно призрак, постоянно ускользает. Казалось, сама судьба, вся эта вселенная, будто сговорилась против нашей встречи. Ну что за невезение!

Выйдя из корпуса, я поправила шапку, наблюдая, как крупные хлопья снега кружатся в воздухе. И тут, среди мельтешащей толпы парней, мой взгляд остановился на Мироне. Он махнул мне рукой, оставив своих друзей, и направился прямо ко мне.

– Ну что, Поля, можно тебя поздравить? – его рука мягко легла мне на плечо.

– Да, я сдала, – ответила я, слегка отстраняясь.

– И как? – поинтересовался он.

– Пять! – с гордостью сообщила я.

– Здорово! Может, пойдем в кофейню, отпразднуем твою успешную сдачу? – предложил Мирон.

– Пошли, – согласилась я. – А ты почему не стал сдавать предмет досрочно?

– Эх, хотел бы, но баллов не хватает. Придется подождать, пока Ольга Борисовна закончит с экзаменами, и потом пойду к ней на консультацию.

Я чувствовала, что наш разговор в кофейне станет решающим. Мирон, весь в эмоциях, делился впечатлениями о каком-то фантастическом фильме, который его очень впечатлил. Впереди уже показалась крыша нашей любимой кофейни, но моё желание разобраться в наших отношениях было сильнее. Я замедлила шаг, и Мирон, обернувшись, посмотрел на меня.

– Мирон, – произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – скажи мне честно, я тебе нравлюсь?

Он удивлённо поднял бровь.

– Конечно, Полина. Что за вопрос? – он улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то настороженное.

– Я хочу знать твои настоящие чувства. Ты понимаешь, о чём я? – настаивала я.

– Почему ты спрашиваешь? –  его голос стал более напряженным.

– Просто ответь. Да или нет. Для меня это очень важно, – я смотрела ему прямо в глаза.

Мирон отвёл взгляд, на мгновение погрузившись в тишину. Затем он криво усмехнулся.

– Это из-за Малышева, да?

– Сейчас я спрашиваю о тебе. Какое отношение к этому имеет Никита? – я была искренне удивлена.

– Никита, Никита, Никита! Только о нём и слышу! – Мирон раздражённо поправил лямку рюкзака.

– Ты же знал, что я люблю и всегда любила только его, – я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.

– Он не тот, кто должен быть рядом с тобой! –  выпалил он, его голос был полон злости.

– Мирон, – я сжала кулак. – Ты говорил, что хочешь быть просто другом. Но так ли это на самом деле?

– Нет, не так! – он взорвался. – Ты мне нравишься, Полина, не как друг, а как девушка! Я хочу быть с тобой, встречаться. Мы можем быть вместе, делать то, что нравится нам обоим. Я никогда не причиню тебе боль, как тот… придурок. – Он взял мои руки в свои и крепко сжал. – Останься со мной. Ему уже всё равно на тебя. Если бы он любил тебя, он бы боролся за тебя, а не сдался так легко.

– Что ты сказал? – я прищурилась, чувствуя, как тревога заполняет каждую клеточку моего тела. – Боролся? Что ты имеешь в виду?

Мирон отвернулся, его скулы напряглись. Я вырвала свои руки из его хватки.

– Что ты сделал? – мой голос дрожал от гнева. – Говори!

– Я просто сказал ему то, что он должен был услышать. Правду, которую давно пора было высказать, – процедил он сквозь зубы, не глядя на меня.

– Какую правду? – я выкрикнула, дёрнув его за рукав куртки.

– Я сказал, что ты встречаешься со мной! – наконец признался Мирон.

Сердце пропустило удар. В голове пронеслись молниеносные догадки. Вот почему Никита не отвечает на мои сообщения! Он решил, что мы с Мироном вместе? Он просто отступил, чтобы не мешать нашему «счастью»? Нет, нет, нет…

– Что ты наделал! – я толкнула его, не в силах сдерживать нахлынувшую ярость. – Ты всё испортил!

Я бросилась к автобусной остановке. В голове билась только одна отчаянная мысль: «Никита. Мне нужно увидеть Никиту. Немедленно. И всё рассказать, пока не стало слишком поздно». Но тут меня остановил Мирон. Его рука вцепилась в мою ладонь, пальцы впились так, что стало больно. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но он тут же перехватил моё запястье, и его хватка стала ещё крепче.

– Куда ты? – прорычал Мирон.

– К Никите, – выдохнула я, пытаясь вырваться из его хватки.

– Какой смысл бежать к тому, кто не прилагает усилий ради тебя? –  его голос звучал угрожающе.

– Отпусти меня! Ты эгоистичный подонок! Ты прекрасно знал, как важен для меня Никита. А ты просто подставил нам подножку, чтобы мы никогда не были вместе! – я вырвала руку и попыталась уйти, но Мирон снова схватил меня.

– Поля, я хотел как лучше, – попытался он оправдаться.

– Ты хотел как лучше для себя! – отрезала я.

– Я люблю тебя! – признался Мирон.

Внезапно его рука легла на мой затылок, притягивая к себе в наглом, совершенно неуместном поцелуе. Чужие губы, незнакомое дыхание – каждая секунда этого принуждения казалась бесконечной. Я оттолкнула его, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Что ты себе позволяешь? – выкрикнула я. – Ты понятия не имеешь, что такое настоящая любовь!

– Да? А ты знаешь? – он тряхнул меня за плечи. – Что? Готова не только бежать по его первому зову, но ещё и ноги раздвинуть перед ним?

Я не выдержала и ударила его по щеке. Мирон отшатнулся, и злость в его глазах сменилась растерянностью. Тяжело дыша, я поправила сумку.

– Я не приму твоих чувств. Никогда! Моё сердце принадлежит только одному человеку – Никите

– Полина… – тихо произнёс Мирон.

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь. Каждый удар сердца отдавался в висках, смешиваясь с шумом города. Мирон не понимал, что его действия не только оскорбляют меня, но и унижают его самого. Я не могла поверить, что он, человек, с которым мы делили смех и разговоры, мог опуститься до такого. Достав телефон, вызвала такси к ближайшей остановке.

Вспоминая его поцелуй, я чувствовала лишь отвращение. Он был не страстным, не нежным, а наглым и насильственным. Слёзы текли по моим щекам, смывая последние отголоски его прикосновений. Я ощущала опустошение, но одновременно и силу. Я сделала верный выбор. Выбрала себя, выбрала свою любовь, выбрала Никиту. Когда машина подъехала, я быстро села внутрь и назвала адрес. Водитель тронулся, и моё сердце наполнилось теплом при мысли о моём парне с лазурными глазами.

«Никита только дождись меня, пожалуйста…»

Глава 16. Никита

Крепко сжимая руль, я перестроился в соседний ряд и остановился перед красным сигналом светофора. Внезапно телефон взорвался трелью звонка. Приглушив музыку, я ответил. На дисплее высветилось лицо Миланы, её волосы, как всегда, были вызывающе розовыми.

– Никита! – её голос прозвучал так громко, словно она стояла рядом. – Привет!

– Мила, зачем так кричать? – я невольно улыбнулся.

– Просто я так давно тебя не видела! Соскучилась по тебе, – парировала она. В этот момент в кадре появился Серый, кивнул мне и приобнял Милану за плечи.

– У нас для тебя есть новость, – заявил он, перебивая её.

Загорелся зелёный, и я плавно нажал на газ. Стараясь не отвлекаться от дороги, я бросал короткие взгляды на экран телефона.

– Надеюсь, это что-то хорошее, – произнёс я, чувствуя, как усталость берёт своё.

– Ник, мы летим в Новосибирск! – Милана не смогла сдержать восторг, и её голос снова взлетел до небес.

– Правда? – я был искренне удивлён. – Это здорово! Когда вы прилетаете?

– Тридцать первого декабря, – ответил Серый. – Решили сделать тебе новогодний сюрприз.

– Это будет лучший подарок, – сказал я, обгоняя плетущийся впереди автобус. Но даже эта приятная новость не могла полностью заглушить ту боль, что давила на сердце.

– Никита, у тебя всё в хорошо? – Милана внимательно посмотрела на меня.

– Да, а что? – ответил я, подъезжая к кондитерской.

– Ты какой-то… не такой, – заметила она.

– Всё настолько плохо? – Серый с недоумением уставился на меня.

Я заглушил мотор, откинулся на спинку сиденья и, уставившись на брелок от ключей, выдавил из себя слабую улыбку.

– Ребята, честно, я в полном порядке, – сказал я, стараясь придать голосу уверенности.

– Да уж, видно, как ты в «порядке», – недовольно пробормотала Милана. – Это из-за той курицы, да?

– Мила, пожалуйста, не называй её так, – попросил я.

– Ла-а-адно, не буду плохо отзываться о твоей… подруге, – закатила она глаза.

– Она… не моя подруга, – я сжал ключи в руке. – Мы… мы больше не поддерживаем связь.

Это было неприятно осознавать. У неё был Мирон, а я остался один с этой чёртовой пустотой внутри, которую, кажется, ничем уже не заполнить. Я смотрел на свои руки, сжимающие холодный металл, и чувствовал, как эта пустота пульсирует где-то глубоко в груди, отдаваясь глухим эхом в черепе. Я пытался отвлечься, погрузиться в учёбу, в тренировки, в книги, но всё возвращалось к одному – к ней, к Мирону, к этой невыносимой пустоте.

– Как так? – Милана нахмурила брови. – Ты же говорил, что у вас всё наладилось?

Я усмехнулся, глядя на брелок, который теперь казался мне символом всего потерянного.

– Может, стоило просто признаться в своих чувствах? – вмешался Серый, но я лишь покачал головой.

– Зачем? Если она счастлива, мне этого достаточно.

– Никита… – начала Мила, но я прервал её.

– Я всё испортил с самого начала. Слишком поздно осознал, что люблю её, – сказал я, проводя рукой по лицу, пытаясь скрыть свою боль. – Ребята, мне нужно идти. Я обещал маме помочь в кондитерской. Я действительно рад, что вы собираетесь ко мне в гости! Будем на связи.

Попрощавшись с ребятами, я тяжело вздохнул и вышел из машины. Мысль о том, что работа в кондитерской поможет мне отвлечься от всего, грела душу. Мама была завалена предновогодними заказами, и я не мог не предложить свою помощь. Пришлось даже отпроситься с пары пораньше, ведь она пообещала своим самым преданным клиентам, что их праздничные торты будут созданы моими руками.

Оказавшись на кухне, я сразу принялся за замес теста. Испёк бисквит, а затем убрал их в холодильник. Сборку тортов и украшение оставил на завтра. Приведя кухню в порядок, я накинул куртку, не удосужившись ее застегнуть, и вышел на улицу. Крупные снежинки кружились в медленном танце, подхваченные порывами ветра. Заведя машину, я принялся счищать снег с лобового стекла.

– Никита! – услышал я чей-то голос.

Не придав этому значения, я продолжал усердно работать скребком.

– Никита! – снова позвали, уже настойчивее.

Я обернулся, и сердце моё ёкнуло. На другой стороне улицы, тяжело дыша, стояла Полина. Она ждала зелёного сигнала на пешеходном переходе. Что она здесь делает? Я старался избегать её в университете, потому что видеть её рядом с Мироном было просто невыносимо. Как только загорелся зелёный, она рванула вперёд, направляясь ко мне. И тут же, в следующее мгновение, её ноги подкосились, и Полина упала на тротуар. Я бросил скребок на капот и, не раздумывая, побежал к ней, чтобы помочь подняться.

– Полина, ты как? – выпалил я, присев рядом.

Она попыталась подняться, но зашипела от боли и снова осела на снег.

– Нога… – прошептала Поля, морщась.

Я осмотрел её ногу. Внешне она казалась целой, ничего подозрительного. Но стоило мне лишь коснуться, как её лицо искажалось от острой боли.

– Похоже на растяжение. Тебе нужно показаться врачу. Я могу отвезти тебя.

Я помог ей медленно подняться, но Поля остановила меня, крепко сжав рукав моей куртки.

– Никита, – её голос дрогнул. – Мне нужно с тобой поговорить.

Внутри меня всё сжалось. Её хватка на моей куртке стала ещё крепче, а в глазах плескалась такая боль, что я замер.

– Почему ты не отвечал на мои сообщения? – её взгляд был полон укора. Я отвёл глаза, не в силах выдержать её пристальный взгляд.

– Я был занят, – нагло соврал я ей.

– Не верю, – Поля коснулась моей щеки холодной рукой, заставляя встретиться с её глазами. – Это из-за Мирона, да?

– Не понимаю, о чём ты? – я включил «дурака», притворяясь непонимающим.

– Никита, когда мы были у тебя дома… – начала она, и моё сердце забилось быстрее.

Она прервала меня, толкнув в грудь и выкрикнув:

– Всё, что Мирон тебе сказал это ложь!

– Что? – я был в полном замешательстве.

– Он сказал тебе, что мы встречаемся, но это неправда. Никита… – слёзы потекли по её щекам. – Я… я всегда ждала тебя! Ещё со школы. А когда ты вернулся из Питера, я была так счастлива просто видеть тебя, говорить с тобой…

Я смотрел на неё, на её заплаканное лицо, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Она всхлипывала, но продолжала:

– Я сбежала не потому, что ты позволил себе лишнего, – Полина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. – В тот день я встретила Мирона, и он сказал, что ты используешь меня. Я боялась, что это может оказаться правдой.

Мирон… Этот гад! Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Как я мог подумать, что Полина могла встречаться с Мироном? Как я мог поверить его словам?«Увижу, всю дурь из него выбью!»,– пронеслось в голове. Её слова о школе, о том, что она ждала меня… это было как удар под дых. Я всегда чувствовал к ней что-то особенное, но боялся признаться себе в этом.

– Никита, я всегда… – она запнулась, а я замер. – Я всегда любила тебя!

Эти слова, словно спасительный луч, пронзили тьму моего замешательства. Сердце подпрыгнуло от радости. Я взял её лицо в свои ладони, осторожно вытирая слёзы большими пальцами.

– Поля, прости, – прошептал я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Я прильнул к её губам, ощущая солёный привкус слёз. Этот поцелуй был горьким, но в то же время невероятно сладким. Я осторожно притянул её к себе и почувствовал, как её пальцы впиваются в мой свитер, словно ища опоры. Наши языки переплелись в безумном и захватывающем танце. Я хотел раствориться в ней, стать единым целым, как капля, что без следа исчезает в безбрежном океане.

Когда мы отстранились, чтобы перевести дух, я увидел в её глазах страх, словно она была загнана в угол, и боль, как старая, не заживающая рана. Но среди всего этого я заметил искорку любви, которая всё ещё тлела угольком в пепле. Нежно коснувшись её лба губами, тихо произнёс:

– Я был таким идиотом.

– Никита, мы все совершаем ошибки, – прошептала она.

– Поехали, я отвезу тебя в больницу.

– Не нужно, правда.

Я помог ей устроиться поудобнее в машине, а потом, не теряя времени, метнулся в кондитерскую. Захотелось побаловать её чем-то теплым и вкусным, и горячий кофе показался идеальным решением. Вернувшись с двумя ароматными стаканчиками, я протянул один ей. Она с благодарностью приняла его, и на её лице появилась счастливая улыбка.

– Как ты узнала, что я здесь? – спросил я, удивленный её проницательностью.

Полина поставила стакан на панель и достала из сумки свою зачетку. Протянув ее мне, она улыбнулась.

– Сегодня я сдала математику.

Открыв зачётку на нужной странице, мой взгляд упал на отметку «Отлично». Похоже, наши совместные старания всё-таки принесли свои плоды. Я с гордостью посмотрел на Полину, возвращая ей синюю книжицу.

– Ты большая умница, – сказал я с улыбкой.

– Не без твоей помощи. Кстати, Ольга Борисовна, просила передать тебе благодарность.

– Спасибо. Но, Полина, ты так и не ответила, как меня нашла?

Полина немного смутилась.

– Как только у меня закончился экзамен, я побежала в аудиторию, где у тебя должна была быть лекция по финансовому менеджменту. Очень надеялась тебя там застать, но ты уже ушёл. А потом… потом я узнала, что натворил Мирон… – губы Полины задрожали, и по щекам потекли слезы. – Я так переживала, что, не раздумывая, сразу поехала к тебе домой.

– Ты была у меня дома? – удивился я.

– Да, – Полина покраснела и всхлипнула. – Твоя мама сказала, что ты, скорее всего, в кондитерской, и я тут же примчалась сюда.

– Почему ты плачешь? – я чувствовал, что она что-то недоговаривает, но не мог понять, что именно.

Она закусила губу и зажмурила глаза.

– Поля, – позвал я её, взяв за руку, и она перевела на меня взгляд.

– Ничего… – тихо прошептала она.

– Ты уверена?

– Мирон… он… мы с ним поругались, а когда я хотела уйти, чтобы найти тебя, он признался мне в любви и… поцеловал, – Поля закрыла лицо руками и разревелась.

В голове загрохотало от злости. Это была не просто злость, а какая-то первобытная, обжигающая ярость, которая заставила мои кулаки сжаться так, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы. Полина, моя Полина, вся в слезах, сбившаяся в комок от вины и стыда… Этот выродок посмел прикоснуться к ней, когда она этого не хотела. Внутри всё закипело. Не раздумывая, я завёл машину и рванул к учебным корпусам. Пора было с ним разобраться.

– Куда мы едем? – Полина подняла голову, в её глазах мелькнула тревога.

– Где вы в последний раз виделись? – мой голос звучал непривычно холодно, даже для меня самого.

– В главном корпусе, как обычно, – она насторожилась. – Никита, что ты собираешься делать?

– Ничего, – я выдавил из себя подобие улыбку. – Как думаешь, он ещё там?

– Вроде бы он должен быть на консультации.

Я вдавил педаль газа, пальцы вцепились в руль мертвой хваткой. Слова Полины больше не достигали меня. Подъезжая к корпусу, я лихорадочно осматривал территорию. А вот и он! У места для курения, словно по заказу, стоял этот «красавчик» со своими приятелями, весело что-то обсуждая. Резкий поворот к обочине, торможение, и аварийка замигала. Полина тут же схватила меня за руку, её глаза расширились от страха.

– Никита, не связывайся с ним! Он уже получил от меня по роже.

Я улыбнулся, наклонился, поцеловал её и, отстранившись, выскочил наружу. Перебежав дорогу, направился к Мирону. Он не заметил меня. Когда я подошёл вплотную, он поднял взгляд, и на его лице отразилось удивление.

– Малышев? – успел выдохнуть Мирон, и в тот же миг, с улыбкой на лице, я вложил всю свою злость в удар, пришедшийся ему в челюсть.

И, видимо, я перестарался. Мирон потерял равновесие и рухнул в снег, а его приятели недоуменно переглядывались.

– Какого хрена?! – взревел Мирон, вытирая кровь с лица.

Я подошёл и присел рядом. Холодный ветер пробирал до костей, и тут я осознал, что не только куртку не застегнул, но и шапку забыл. Лишь бы не простудиться. Схватив его за воротник, я наклонился к его лицу и прорычал:

– Не смей даже смотреть в её сторону. Урою! Ты меня понял?

Мирон прищурил глаза, а затем ответил:

– Идите оба к чёрту!

– Это за твою наглость.

Я бросил последний взгляд на Мирона, лежащего в снегу, и на его друзей, которые теперь смотрели на меня с враждебностью. Развернулся и, не оглядываясь, направился обратно к машине. Полина уже бежала ко мне, и на моём лице расцвела улыбка. Она принялась рассматривать мою руку, на которой виднелись следы крови.

– Ты с ума сошёл? Холодно же, а ты без шапки! – Полина протянула мне головной убор, и я рассмеялся.

Её забота, такая простая и искренняя, казалась мне в тот момент самым ценным сокровищем. Я взял шапку и натянул на голову. Полина обвила мою талию своими руками, прижимаясь к груди.

– Я не мог по-другому, – тихо сказал я, крепче обнимая её. – Он сам напросился.

Она отстранилась, но её руки остались на моей груди.

– Мой парень самый лучший! – заявила она, и тут же подарила мне быстрый, но такой желанный поцелуй.

– Пойдём в машину, там тепло, – предложил я, чувствуя, как её слова и поцелуй согревают меня изнутри.

Она кивнула, и мы, держась за руки, направились к автомобилю.

– Тебе, наверное, нужно возвращаться в кондитерскую? – спросила Полина, когда мы уже уселись.

– Нет, сегодня я полностью свободен. Весь в твоём распоряжении, – ответил я, устраиваясь за рулём.

– Тогда-а-а… – протянула она, её глаза заблестели озорством. – Может, прокатимся куда-нибудь?

– Прекрасная мысль! – рассмеялся я, пристёгивая ремень безопасности. – И ты тоже пристегнись.

– Слушаюсь, – весело отозвалась Полина.

Мы кружили по городу, словно два мотылька, притягиваемые светом друг друга и красотой улиц. Потом, взявшись за руки, мы бродили по парку, наслаждаясь нашей близостью. Когда вечер окутал город прохладой, и Полина начала ёжиться от холода, я понял, что вечер подошёл к концу. Подъехав к ее дому, мы еще долго сидели в машине, молча улыбаясь друг другу. Её смущение, лёгкий румянец, едва заметная нервозность – всё это было так трогательно и прекрасно. Вдруг тишину нарушил тихий, но отчётливый звук, доносящийся из её живота.

– Прости, что не позаботился о том, чтобы ты поела, – пробормотал я, чувствуя укол вины.

– Ничего страшного, – ответила она с улыбкой. – Я просто хотела провести время с тобой. Хотя от шоколадки не отказалась бы, – добавила Полина, смеясь.

– У меня, кажется, в бардачке что-то осталось, – намекнул я, подмигнув ей.

– Неужели ты до сих пор скупаешь весь шоколад в округе? – Поля потянулась к ручке бардачка.

– Привычка, – ответил я, не отрывая от неё глаз.

Дверца открылась, и улыбка тут же исчезла с её лица. Глаза, цвета мёда, расширились от удивления, в них читалось множество вопросов. Полина схватила небольшой прозрачный пакетик, перевязанный чёрной атласной лентой. Её губы приоткрылись, но тут же сомкнулись. Я облокотился на руль, подперев голову рукой.

– Как… Как это к тебе попало? – тихо спросила она, и в её голосе прозвучала тревога.

Я молчал. Она сжимала пакетик пальцами, а её брови сошлись на переносице. Полина резко повернулась ко мне.

– Выходит… всё это время, тем таинственным поклонником был ты?! – воскликнула она.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – притворился я. – Что за печенье?

– Зачем ты строишь из себя дурачка? – Полина смотрела на меня с замешательством. – Просто признайся, что это ты!

– Открой его, – сказал я.

Затаив дыхание, я наблюдал, как она осторожно развязывает чёрную атласную ленту. Её движения были аккуратными и неторопливыми. Наконец, лента поддалась, и Полина разломила печенье пополам. Внутри скрывался крошечный свернутый листок бумаги.

– Ну же, что там? Прочитай, – попросил я, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой.

Её голос дрогнул, когда она начала читать:

– Твоё сердце всегда знало, кому принадлежат эти печенья… – Полина замолчала, и я увидел, как по её щекам покатились слезы. Я нежно коснулся её лица, и она подняла на меня глаза, полные любви и понимания. – …как и моё сердце, – закончили мы фразу вместе, словно это было предначертано.

– Полина, я люблю тебя! – вырвалось у меня, и я больше не мог держать это в себе.

Она обвила руками мою шею и прижалась ко мне в поцелуе, полном нежности и долгожданного признания. Я обнял её за талию, отвечая на её чувства. Её губы были мягкими, а дыхание – обжигающим. Её рука скользнула к моей щеке, нежно очерчивая контуры лица, словно запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Наши сердца бились в унисон, как два крыла одной птицы, стремящейся ввысь к солнцу. Я чувствовал, как напряжение последних дней, недель, а может, и месяцев, наконец-то растворяется в этом объятии. Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, в глазах Полины горел огонь, словно отблеск далёкой звезды.

– Печенье? – прозвучал её голос, мягкий и немного удивлённый. – Почему именно печенье?

– Но ведь это сработало же, признайся? – я не смог сдержать улыбку.

Полина уткнулась лицом мне в грудь, и я почувствовал, как её плечи слегка дрожат от смеха.

– Да, но ты меня чуть до инфаркта не довёл! Я думала, что это какой-то маньяк меня преследует. Поклянись, больше никаких печений и никаких тайн!

– Никаких тайн, – заверил я её. – Но есть кое-что, что я должен тебе рассказать. Это печенье… оно сделано по тому секретному рецепту, о котором я тебе рассказывал в школе.

– Серьезно?! – её глаза расширились от удивления. – Невероятно… И ведь от него невозможно отказаться, правда?

В этот вечер я понял, что истинная ценность часто кроется в самых обыденных вещах, а смелость высказать то, что рвётся из души, способна изменить всё. Сегодня я наконец-то открыл своё сердце Полине. Все тревоги и сомнения, что терзали меня, растворились, уступив место предвкушению новой, светлой главы моей жизни. Я понимаю, что впереди нас ждут трудности, но уверен, что вместе мы преодолеем любые преграды. Ведь наша любовь – это та сила, которая способна свернуть горы.

Порой, чтобы обрести своё счастье, достаточно лишь перешагнуть через собственные страхи. И, возможно, даже испечь печенье с секретом.

Эпилог

Сердце колотилось в груди, подгоняя меня вперёд, заставляя вдавливать педаль газа до упора. Правила дорожного движения, возмущённые гудки других водителей – всё это отступило на второй план. Ничто не могло сравниться с той тревогой, что сжимала мою душу.

Все мои планы, недели подготовки к важному заседанию, рухнули в одно мгновение, как только я услышал неожиданную новость. В салоне автомобиля стало невыносимо душно, и даже ледяной поток из кондиционера не мог остудить разгорячённую голову. Я ослабил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и лихорадочно искал свободное место для парковки. Телефон разрывался от звонков, но сейчас это было неважно.

Ворвавшись в вестибюль, едва не сбил с ног трёх женщин. Пробормотав извинения, я с трудом подавил рвущееся наружу беспокойство.

– Простите, не подскажете, где найти Полину Малышеву?

Хотелось найти укромный уголок и залпом осушить что-нибудь обжигающее, чтобы хоть немного заглушить гнетущее ожидание.

– Люд, Людмила! – крикнула одна из женщин в распахнутую дверь. – Малышева в какой палате?

– Она уже в родовой! – прозвучал ответ.

– Молодой человек, присаживайтесь, – женщина указала на тёмный диван. – Сейчас всё узнаем.

В приёмном отделении царил хаос. Я судорожно сжимал телефон, пытаясь унять дрожь в руках. Проверив список пропущенных, набрал номер Серого.

– Ну что, Ник, можно тебя поздравить? – спросил он.

– Я… я не знаю, – ответил я, и паника начала сдавливать грудь. – Никто ничего не говорит, и к Полине меня не пускают.

– Да чего ты так переживаешь? Скоро у тебя появится твоя маленькая копия, это же счастье!

– Да я понимаю, – буркнул я, нервно оглядываясь по сторонам. – Просто…

– Ну-ну, слышу, слышу, – усмехнулся Серёга. – Лучше расскажи мне, как тебе в роли начальника? Привыкаешь?

– Пока справляюсь, – выдавил я улыбку. – Ответственности, конечно, прибавилось.

– Ничего, освоишься, – рассмеялся он.

В холл вошла медсестра, и я прервал разговор.

– Серёга, я перезвоню.

Она подошла ко мне, протягивая стерильные бахилы и белоснежный халат.

– Наденьте, пожалуйста, и мы пройдём к вашей жене, – улыбнулась она.

Я торопливо облачился и последовал за ней. Мы поднялись на третий этаж, и она указала на ряд стульев возле стеклянных дверей. Я опустился на один из них, сплетя пальцы в замок.

– Совсем немного осталось, – ободряюще сказала она и скрылась за дверью.

Неведение – вот что было самым мучительным. Чтобы хоть как-то унять бурю в душе, я позволил себе унестись мыслями к Полине. Представил как она нежно прижимает к себе нашего крошечного малыша, как в её глазах плещется бездонное счастье. Внезапно, пронзительный женский крик разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть. Это был голос Полины. Я поднялся и начал нервно мерить шагами коридор, не в силах стоять на месте. Каждый её стон, каждый всхлип усиливал чувство беспомощности. Я понимал, что это естественный процесс, но что-то внутри подсказывало, что не всё идёт гладко.

Каждый крик Полины, доносившийся из-за стеклянных дверей, рвал мою душу на части. Я впивался взглядом в двери, в это прозрачное препятствие, отчаянно надеясь увидеть там хоть какой-то ответ, разгадку того, что происходит внутри. Мы так долго готовились к этому моменту. Мы вместе выбирали имя для нашего малыша, мечтали о том, каким он будет, как мы его воспитаем.

– Почему так долго? – прошептал я, не в силах сдержать нарастающее беспокойство.

Крики и всхлипы Полины не прекращались. Я взглянул в сторону, откуда они доносились, и готов был сорваться с места, побежать туда, но тут услышал резкий вскрик жены, а потом… тишина. Моё сердце пропустило удар. Тишина давила, как бетонная плита.

– Господи, да что там происходит? – взволнованно произнёс я вслух.

И вдруг, сквозь эту звенящую тишину, я услышал детский голос. Я замер, не дыша, боясь спугнуть это чудо. Потом раздался ещё один крик, уже более уверенный, более громкий. Это был крик жизни, крик нового начала. Слёзы навернулись на глаза, но я сдержал их. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась медсестра. Её лицо сияло улыбкой.

– Поздравляем, папаша! У вас мальчик! – провозгласила она, и я почувствовал, как ноги подкашиваются.

Мальчик.

У меня родился сын!

– Можно мне их увидеть? – спросил я, с трудом выговаривая слова.

– Подождите немного, сейчас их подготовят, – сказала медсестра и скрылась за дверью.

Я ждал. Минуты казались вечностью. Наконец, дверь снова открылась, и медсестра жестом пригласила меня войти. Я сделал глубокий вдох и шагнул в палату. Полина лежала на кровати, бледная, но с умиротворённой улыбкой. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь. На её груди покоился наш сын. Он был таким крошечным, таким беззащитным. Его личико было сморщенным, а маленькие ручки сжаты в кулачки. Глядя на него, моё сердце переполнялось любовью, которую я никогда прежде не испытывал.

– Привет, – прошептала Полина, слабо улыбнувшись.

– Привет, – ответил я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Как ты?

– Устала, но счастлива, – она посмотрела на сына с нежностью, что у меня перехватило дыхание. – Возьми его.

Взять? Как? Я замер, испугавшись, что могу причинить ему малейшую боль. Но в глазах Полины светилась такая непоколебимая уверенность, что отказать было просто невозможно. Осторожно, почти трепетно, я протянул руки к нашему сыну. Полина, с нежной заботой, помогла, аккуратно переложив его с груди. Он был таким невесомым, таким хрупким. Я прижал его к себе, стараясь дышать как можно тише. Держа сына в своих руках, я почувствовал огромную ответственность – за его жизнь, за его будущее, за его счастье. Я поднял глаза на Полину. Она смотрела на нас с улыбкой, в которой читались безграничная любовь и усталость.

–Спасибо, – прошептал я.

Она закрыла глаза и слабо кивнула. Я тихонько поцеловал сына в макушку. Он едва заметно шевельнулся во сне, но так и не проснулся. Я снова посмотрел на Полину. Она спала. Я решил не будить её – ей нужен отдых.

– Эй, – с улыбкой прошептал я сыну. – Привет, сынок. Я очень рад, что ты появился на свет. Илья Никитич, готов покорять этот мир?

Моё сердце уже трепетало в предвкушении того дня, когда он впервые произнесёт самое заветное слово – «папа».

Бонус

Месяц назад…

Во время пары по высшей математике я обратил внимание на Полину. Она сидела какая-то совсем невесёлая, поникшая. Я так и не смог себя заставить спросить, что у неё случилось. В памяти тут же всплыл тот день, когда Полина зашла к нам в кондитерскую после того неприятного случая на осеннем балу. Несмотря на все переживания, её лицо озарилось такой искренней улыбкой, когда я поставил перед ней сладкий десерт. Эта улыбка, словно луч света сквозь тучи, поразила меня. Тогда-то и родилась, наверное, немного сумасшедшая идея. Если мои сладости могли хоть на миг развеять её печаль, почему бы не попробовать испечь печенье? Но не обычное, а такое, с маленьким секретом. Печенье с предсказаниями, где вместо банальных пожеланий были бы мои чувства, мои невысказанные слова.

В тот день, когда я решил взяться за выпечку, мои друзья Серёга и Мила наблюдали за моими кулинарными экспериментами по видеосвязи.

– Мужик, ты серьёзно? Это самый странный способ признаться в чувствах, – прокомментировал Серёга, выпуская кольцо дыма.

– А, по-моему, это так романтично, – возразила Мила, с энтузиазмом поддерживая мою идею.

– Разве не проще подойти к ней и сказать: «Прости, я был мудаком, и я

Я рассмеялся, смазывая противень маслом.

– Твоя прямота иногда просто убивает. Когда ты в последний раз дарил мне что-то без повода? Даже шоколадку? – возмутилась Мила.

– Ребята, не ссорьтесь, – попытался я их примирить, выкладывая ложкой тесто. – Это всё получилось как-то спонтанно. Просто…

– Просто ты хочешь завоевать её сердце, – перебила меня Мила.

Серёга закатил глаза, а я усмехнулся. Я бы очень хотел попасть в её сердце, но, честно говоря, думаю, это невозможно. Хотя, если не попробую, никогда не узнаю. Меня останавливало лишь одно. Тот парень. Мирон, или как его там, постоянно ошивался рядом с Полиной. Но я ни разу не видел, чтобы они целовались. Обнимаются? Да. Но, если они вместе, разве не должны проявлять свои чувства? Или они просто скрывают свои отношения?

– Чего завис? – вырвал меня из моих размышлений голос Серёги.

– Да так, ерунда всякая в голову лезет, – ответил я, отправляя противень в духовку.

– Может, нужна какая-нибудь помощь? – спросила Мила.

– Да нет, спасибо, сам справлюсь. Я вот думаю, стоит ли вообще исполнять задуманное? Вдруг я сделаю только хуже.

– Кому может не понравиться домашнее печенье? – фыркнув, сказала Мила. – Тем более, оно сделано с любовью.

– Да-а-а. Наш Ник просто по уши влюблен в девчонку, – съязвил Серый.

Я молча достал из духовки первую партию печенья, и его волшебный аромат тут же заполнил кухню. На столе лежали листочки с короткими, загадочными фразами. Они казались крошечными маячками в темноте, каждая – обещанием маленького шанса, крошечной надежды. Теперь предстояло самое главное: разрезать эти слова на тонкие полоски и спрятать их внутри каждого печенья.

Первый пакетик с печеньем Полина без колебаний отправила прямо в мусорное ведро. Обидно ли мне было? Нет. Кто бы стал есть печенье от анонима? Никто. В итоге два следующих пакетика тоже оказались в ведре. Но когда на её сумке появился ещё один, она вдруг улыбнулась и спрятала его внутрь. Я затаил дыхание, наблюдая за этим моментом. Возможно, не всё ещё потеряно?

С каждым разом оставлять ей печенье становилось всё труднее. Я старался незаметно проскользнуть мимо её парты, чтобы оставить прозрачный пакетик с угощением. Неловкость нарастала, но студенты, обсуждающие предстоящий День экономиста, служили отличным прикрытием. Пока они шумно говорили о вечеринке, я тихо подкладывал печенье и исчезал в толпе.

Когда Полина приняла это загадочное угощение, во мне вспыхнула надежда. Пусть это был всего лишь крошечный, едва заметный шанс, но он был! И я знал, что ни за что его не упущу. Ни за что на свете!