Развод. Ты мне изменил

Глава 1

Виктория Вестич, Кира Вербицкая

Развод. Ты мне изменил

— Отпусти меня!

Муж впечатывает меня в стену, тяжело дыша. Его взгляд прожигает до самого нутра.

— Пусти, сказала! — мой голос дрожит.

— Успокойся, — рыкает он, — Ничего такого не произошло.

— Ничего такого?! Твоя секретарша извивалась прямо под тобой, ты лапал ее и имел прямо на столе... — голос все-таки предательски надламывается, выдавая, что я на грани истерики.

Сердце ноет болезненно. Как он мог так меня предать? Там, в приемной, наш годовалый сынишка, сладко сопит в переносной люльке. Мы пришли навестить папу, а он…

У нас же всё было в порядке! Всё! Дом — полная чаша, я после родов ограничивала себя, как могла, в спортзал записалась уже через два месяца, чтобы себя как можно скорее в порядок привести. Да, несколько лишних килограммов еще осталось, но я ведь не обабилась. Всегда старалась прихорошиться, ужин приготовить, с ребенком после работы сильно не напрягать. Карим ведь устает, весь бизнес на себе тянет.

А он, выходит, по вечерам задерживался не только из-за того, что бизнес тянул. Но еще и натягивал… девицу помоложе и посвежее — вон она, за его спиной маячит, поспешно блузку застегивая.

На вид ей всего лет восемнадцать. Лицо как у куклы барби — пухлые губы, нос аккуратный, разрез глаз красивый, длинные платиновые волосы и фигура точеная. Я такой проигрываю в свои двадцать восемь по всем фронтам, сколько в спортзале ни пропадай.

Сердце выворачивает наизнанку. От одной мысли, что мой муж, мой самый родной человек, самый любимый, единственный, предпочел другую. Пока я из кожи вон лезла, чтобы быть идеальной женой и мамой, Карим развлекался, как мог.

Стальной пресс мужа вжимает меня в стену сильнее. Тестостерона у него хоть отбавляй — Булатов тоже спортзал регулярно посещает, за собой следит. И девки вокруг него всегда вились… а он меня выбрал когда-то…

Карим тот, кто женский взгляд сразу притягивает. Волевой, уверенный, жесткий и решительный. И сейчас, судя по пылающему взгляду, он готов смять не только конкурентов, но даже меня.

— Это ничего не значит, Марина, — отрезает он холодно, — нашей семьи это не касается.

— Ты это серьезно? — с губ срывается горький смешок.

Как у него вообще язык поворачивается говорить такое мне прямо в глаза?

— Очень даже касается, Карим. Я беременна, — вдруг слышится за спиной мужа томный голосок пигалицы, которая недавно жарко ему отдавалась.

Внутри будто что-то надламывается. Я впиваюсь взглядом в лицо Булатова. По нему проходит тень и он, обернувшись, коротко рявкает:

— Вон из кабинета пошла!

— Н-но милый... — стушевавшись, растерянно блеет платиновая блондинка.

— Пошла вон, сказал! Я с женой разговариваю.

С женой! Вот как, вспомнил всё-таки, что я жена...

Обиженно хмыкнув, девка вылетает из кабинета. Звук хлопнувшей двери оповещает о том, что мы с Каримом остались одни.

Я смотрю в глаза мужа, словно ответ найти в них пытаюсь. Почему? За что он так со мной? И вдруг осознаю, что он совсем не раскаивается. Более того, в глазах лишь холод и железная уверенность в своей правоте.

— Значит, так, — чеканит он ледяным тоном, — сейчас ты возьмешь сына и вернёшься домой. Вечером всё будет, как обычно. На столе ужин, дома — чистота. А потом ты пойдешь в койку и я возьму тебя так, что ты обо всём забудешь.

— Обо всём забуду? — повторяю эхом.

Внутренности выжигает огнем. Мне физически больно от того, что я слышу.

— Именно так.

Хочется рассмеяться. Я жила со своим мужем восемь лет, а, оказывается, совсем его не знаю! Потому что сейчас на меня смотрит чужой человек. Этого Карима Булатова я не знаю совершенно.

— Предлагаешь мне закрыть глаза на твою измену и сделать вид, что ничего не было? — шепчу я и мотаю головой отрицательно. — Я с тобой развожусь.

Никогда, даже в самом страшном кошмаре я не думала, что когда-нибудь скажу такие слова. Я любила мужа ещё со школы, когда была угловатым подростком, а он, будучи старшеклассником, не обращал на меня никакого внимания. И за восемь лет мои чувства не изменились. С появлением долгожданного выстраданного малыша только укрепились ещё больше.

Но, видимо, только мои…

— Что ты сказала? — в глазах Карима мелькает опасный огонек и он, склонившись ниже, практически рычит в губы. — Повтори.

Сглатываю. Булатов никогда не показывал агрессии в мою сторону, но теперь его аура подавляет меня. Словно он хочет, чтобы я подчинилась, и готов использовать любые способы.

— Я с тобой развожусь, — повторяю тихо, но твердо.

— Разводишься? Не смеши меня, Марин. — на губах Карима расплывается ухмылка, — Я никуда тебя не отпущу, ясно? Только попробуй на развод подать, очень пожалеешь об этом. Хочешь, чтобы наш сын остался без матери?

— Я не оставлю его с тобой!

— Ты знаешь, кто я? Мое слово — закон. Я сделаю так, что суд встанет на мою сторону. Да и кто вообще доверит тебе опеку, а, дорогая? Где ты будешь жить? На какие деньги? На гроши со своего хобби дурацкого? Ты же всю жизнь домохозяйкой была, опыта ноль. Никакой суд не оставит с тобой ребенка — уж я об этом позабочусь.

Горло перехватывает от обреченности, словно петлей. Мой родной любимый муж безжалостно растаптывает меня, давя на самые болезненные точки.

Я еле сдерживаюсь от того, чтобы не расплакаться, хоть слезы и стоят в глазах.

— То есть ты предлагаешь мне смириться с тем, что у тебя есть вторая семья?! — выкрикиваю в отчаянье, — Твоя любовница беременна!

— Это уже не твое дело. Я что, мало тебе даю? Живешь, как у Христа за пазухой, в деньгах не нуждаешься. И меня все устраивает — ты смотришь за домом, хорошо воспитываешь нашего сына и со стороны идеальная жена. Для всех мы любящая крепкая пара. Ею мы и останемся.

С каждым словом мужа меня все больше потряхивает. От возмущения, от горечи и боли. С каким равнодушием он это говорит! Будто и не любил меня никогда.

Когда? С какого момента я стала для него просто кухаркой и домработницей? Когда стала просто картонкой с надписью «идеальная жена», которой можно прикрываться?

— Я буду тебя с ужином дома ждать, пока ты со своей пигалицей где-то кувыркаешься? — выпаливаю на грани истерики и отпихиваю мужа от себя, — Я не собираюсь этого терпеть, ясно тебе?! И сына я у тебя отвоюю,

Муж вдруг отступает, легко позволяя себя оттолкнуть и вкладывает руки в карманы, поводя плечами. Под ложечкой сосет от нехорошего предчувствия — слишком просто он сдался.

Я слишком хорошо знаю Карима. Он никогда не отступает. Ломает, подчиняет, прогибает под свои интересы — да. Но никогда не уступит.

— Ну попробуй, — тянет он и на губах его расцветает самодовольная усмешка, — Попробуй забрать у родного отца сына, матерью которого ты не являешься.

Эти слова звучат, как настоящий бред сумасшедшего. Я вжимаюсь в стену, глядя на мужа, как на безумного.

— Что… что ты сказал?

— Я сказал, что ты — не мать Руслана. И в любом суде я это с легкостью докажу. Достаточно сделать тест ДНК.

Глава 2

Колени слабнут. Хорошо, что я все еще упираюсь в стену спиной, иначе бы просто рухнула на пол.

Нет, это какой-то бред! Что это вообще за чушь? Как Руслан может быть не моим ребенком, если я вынашивала его, я рожала, грудью кормила! Я ведь и ЭКО не делала, чтобы мне могли яйцеклетку подменить, эта беременность естественным путем случилась!

Да, из-за тяжелого состояния сначала я толком даже не увидела малыша, но я помню его крик! Помню, как мне положили его на грудь, а потом принесли впервые кормить…

Он пытается выставить меня сумасшедшей? Или просто угрожает ребенка отобрать за то, что я сняла его с секретарши и не дала завершить начатое? Неужели у него совести хватит подделать документы??

— Какой тест ДНК, Карим? Я — его мать, это даже не обсуждается. Ты с ума сошел?

— Не веришь? Давай сделаем. Пожалуйста — один звонок и все будет готово.

— Он же копия ты! Но характер мой, ушки мои и разрез глаз…

— Ты права. Руслан — моя копия. Остальное просто твой самообман, — отрезает холодно Карим и усмехается, — ты не переживай. Я докажу. Но ты пропускаешь главное: я с легкостью могу отобрать у тебя сына, поняла? Мои дела тебя не касались раньше, не касаются и сейчас. Твоя задача — выполнять роль идеальной жены. Поэтому забирай сына и езжай готовить ужин. Я вернусь к девяти.

Никогда до этого момента он не разговаривал со мной в таком тоне. Не приказывал и не давил. Но сейчас мой любимый мужчина не просто смотрит на меня холодно. Он будто уничтожить меня готов. Растоптать в пыль под своими ногами.

— Ты не посмеешь отобрать у меня сына, — шепчу побледневшими губами.

— Посмею. Он мой, а ты ему просто мачеха.

Карим прожигает меня взглядом и, развернувшись, направляется к столу. К тому самому, на котором совсем недавно жарко натягивал молоденькую пигалицу. Она извивалась, словно в порно, умоляла не останавливаться и выглядела отвратительно горячо.

Я в своем коротком пуховике и без макияжа проигрываю ей безбожно. Но сейчас меня уже волнует не это. Мне больно, но предательство мужа отходит на второй план перед одной-единственной опасностью — потерять сына.

Булатов жмёт на кнопку селектора и сухо распоряжается:

— Мне нужна охрана в кабинет. Пусть отвезут мою жену домой.

Тяжелый взгляд снова пригвождает меня к полу. Словно на меня бетонную плиту наваливают, я даже дышать толком не могу, не то, что пошевелиться. А Карим ещё и сокращает между нами расстояние и больно стискивает мой подбородок пальцами, заставляя смотреть только в глаза и никуда больше.

И я смотрю…

— Если попробуешь сбежать — очень сильно пожалеешь. Сына больше не увидишь. Поняла меня?

Замираю. Даже не моргаю.

— Отвечай. — Рыкает Карим угрожающе, крепче стискивая подбородок пальцами. Прожигает тяжелым, ледяным взглядом, не оставляя и шанса на сопротивление.

Глаза снова наполняются слезами, но я не позволяю себе плакать. Нет, нельзя при нём! Он не заслуживает видеть мои слёзы!

— Да… поняла, — шепчу едва слышно.

На губах Булатова появляется довольная усмешка.

— Хорошая девочка. Всегда такой будь.

Мне тошно от его слов, от его взгляда, от того, как он близко ко мне сейчас, но я молчу, просто сверлю его взглядом в ответ. И не понимаю. Как за восемь лет я не заметила, каким жестоким он может быть? Да, с конкурентами он всегда был таким, просто невероятно жестким, но не со мной…

Или он всё время лишь играл роль хорошего мужа, раз сейчас готов так легко меня растоптать? Еще и слова о сыне… неужели он готов отобрать его и даже тест ДНК подделать, лишь бы я осталась рядом и продолжала играть роль идеальной жены?

То есть… он и не любил меня никогда? Так выходит?

Мое сердце рвёт на куски.

Ведь я всё это время верила, что Карим правда любит меня. Так же сильно, как я его. Я думала, что, несмотря на восемь лет брака наши чувства не угасли. Идеальной считала нашу семью — пока другие переживали кризисы и разводились, мы все так же были вместе. Ни ссор, ни разладов.

А оказалось, что у моего мужа любовница…

Дверь в кабинет распахивается и Булатов отстраняется от меня. Его широкая спина больше не загораживает обзор.

Начальник службы безопасности останавливается рядом со входом. Карим тем временем возвращается за свой стол.

— Сергей Семеныч, доставьте мою жену домой. И проследите, чтобы никаких выкрутасов она не выкинула. Ты же будешь хорошо себя вести? Верно, дорогая? — интересуется он сухо, вскинув бровь.

Я молча сверлю Карима взглядом.

— Марина Андреевна, пойдёмте, я отвезу вас с малышом домой, — вежливо обращается ко мне мужчина.

Медлю, не двигаясь с места, и Булатов слегка кивает. Даёт молчаливую команду своему подчинённому.

Сергей Семенович перехватывает меня за предплечье и настойчиво тянет к выходу из кабинета.

— Охрану рядом с домом усиль, — в спину отдает приказ Карим.

В груди тоскливо ноет. Мой муж отсекает любую, даже теоретическую попытку побега. Не дает и шанса.

Я едва поспеваю за охраной. Пытаюсь вырвать руку из стальной хватки, но не выходит.

В приемной нет секретарши. Не знаю, куда она делась, и знать не хочу. Сейчас, когда я себя чувствую так беспомощно и уязвимо, не хватало только встретиться с победным взглядом молоденькой потаскухи, которая так легко влезла в чужую семью.

Безопасник уже тянется лапищей к переноске, но я опережаю его. Делаю рывок и сама хватаю ручки переноски, в которой мирно посапывает мой малыш. Никому не отдам своего сына, как тигрица выгрызать его буду! И плевать, что охранник гораздо выше и больше.

Меня всю трясёт от одной лишь мысли, что Карим отберёт Руслана.

Теперь я могу лишиться сына просто из-за того, что муж хочет кувыркаться со студенткой. А я должна остаться ширмой, для того чтобы идеальная репутация не пострадала. Что мне делать? Человек, ближе которого у меня нет, внезапно стал не просто чужим — самым опасным. И… неужели он готов подделать тест ДНК? Неужели готов отобрать сына, лишь бы наказать за то, что посмела заикнуться о разводе?

Глава 3

Под тотальным контролем я иду с переноской до машины. Сюда мы добрались на моей — я специально приехала с малышом, чтобы проведать с ним нашего папочку. Но пока я собирала нашего сыночка в гости к папе в офис, ворковала, что тот наверняка соскучился и его нужно навестить, на самом деле наш папа вовсе не усердно работал.

Он усердно натягивал свою секретаршу. Прямо на рабочем столе. Любой мог войти, услышать или увидеть, но Карим наплевал на все приличия, так невтерпеж было. И с какой страстью он вколачивался в нее! Наверное эту картину, стоящую перед глазами, ничем из меня не вытравить…

Так мерзко. И стыдно. Но почему-то мне, а не моему мужу.

А ещё безумно больно.

По дороге домой меня с головой накрывает эмоциями. Я беззвучно плачу, отвернувшись к окну, глотаю слезы, до побелевших костяшек вцепившись в ручки переноски.

Руслан спокойно спит. Мой малыш, которого я могу потерять в одночасье. Потому что предатель муж так захотел. Знаю, у него хватит денег и связей провернуть любую безумную затею. Даже доказать, что я не мать собственного сына. Потому что в его слова я не верю ни на секунду! Это мой ребенок, я сердцем чувствую!

Я против Карима никто и ничто. Да, у меня есть образование и я работала бухгалтером в небольшой фирме, но… против матерого бизнесмена, поднявшегося со дна, обросшего связями, я ничего не смогу сделать.

— Давайте переноску, я помогу донести, — внезапно раздается сбоку.

Я вздрагиваю всем телом и встречаюсь взглядом с Сергеем Семеновичем. А потом растерянно скольжу им по двору дома.

— Мы уже приехали?

— Да.

Безопасник настойчиво протягивает руку, но я мотаю головой отрицательно. Ни за что и никому я не доверю сейчас своего ребенка!

— Я сама.

На ватных ногах добираюсь по заснеженной дорожке до крыльца особняка. И замечаю, что охраны стало больше.

Она всегда была, Булатов ведь не последний человек в городе, поэтому помимо системы с сигнализацией и камер видеонаблюдения, здесь всегда обитала пара крепких человек. Но сейчас я насчитываю еще не меньше пяти рослых незнакомцев.

Карим хочет превратить наш дом в настоящую клетку для меня? Я и с двумя бы не справилась, незачем было так стараться…

Застываю на месте, дрожа всем телом. Когда-то я сама выбирала подходящий участок для строительства нашего идеального дома. Когда-то мы вместе с Каримом советовались, какой будет интерьер и сколько будет комнат, обустраивали наше семейное гнездышко.

А теперь дом моей мечты превращается в тюрьму для меня.

— Марина Андреевна.

Снова вздрагиваю от оклика. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядами с Борисом. Если в фирме всем заправляет Сергей Семенович, то Борис — плечистый высокий мужчина с армейской выправкой — занимается безопасностью дома.

Сталкиваюсь с его колючим взглядом и ежусь. Неуютно. Рядом с этим мужчиной мне всегда не по себе. Все наше общение сводилось к тому, что мы могли разве что поприветствовать друг друга и разойтись дальше. Все распоряжения ему обычно отдавал муж. Ему он и подчиняется.

— Карим Родионович просил вас никуда не выходить из дома до его приезда и никому не звонить. Очень настойчиво просил.

Поджимаю губы.

— Что-то еще?

На губах Бориса появляется насмешливая ухмылка.

— Да. Кое-что еще. Карим Родионович просил передать: чтобы вы не скучали, отвлекитесь на приготовление ужина. Сегодня в дом приедет особая гостья и все должно быть по высшему разряду.

— Гостья? — хмурюсь я.

— Алла Евгеньевна.

Имя мне совсем ничего не говорит и я лишь вопросительно вскидываю брови. Ухмылка Бориса становится шире, чем у чеширского кота, когда он ядовито поясняет:

— Алла Евгеньевна — секретарь вашего мужа. И его… эм-м… личная помощница, — выделяет он интонацией, глядя на меня с издевкой.

Сердце пропускает удар. Пальцы так ослабевают, что я чуть не роняю переноску на каменное крыльцо.

Я должна приготовить ужин для любовницы своего мужа?? А он… после всего, что было, приведет её в дом в качестве гостьи?

Нет. Это уже совсем какой-то абсурд! Этого просто не может быть…

— Это же… шутка, да? — не верю. Это слишком.

— Шутка? Обижаете, Марина Андреевна, я серьёзный мужчина. Никаких шуток. Карим Родионович действительно приедет на ужин не один, — мою последнюю надежду Борис просто растаптывает, снова усмехаясь.

Его веселит эта невыносимая ситуация?

— И более того, в течение часа уже привезут свежие продукты. Алла Евгеньевна вмешалась в разговор и сказала, что очень будет ждать от вас пасту с курицей в сливочном соусе.

Эти слова как удар под дых. Мои ноги слабеют ещё больше, я едва держусь. К горлу подступает тяжёлый ком, который я не могу сглотнуть. Глаза жжёт от слёз.

Она вернулась к нему в кабинет? И он позволил вмешаться ей прямо в разговор с начальником охраны нашего дома, серьёзно? Позволил командовать?

За что? За что такое безразличие и ненависть ко мне со стороны Карима? Все же было хорошо, до сегодняшнего дня я могла назвать нашу семью идеальной! Да, Булатов пропадал на работе, но он всегда был трудоголиком, свои миллионы на счету заработал сам… Я даже в кошмаре не могла представить то, что происходит сейчас…

Карим ведь мало того, что изменил, он еще и вот так издевается надо мной. Заставляет ужин для любовницы готовить, которую в дом приведет… А спать они тоже прямо здесь будут? Может вообще в нашей супружеской спальне?

Борису я ничего не отвечаю. Мне тошно, а он будто ещё веселее от этого. Я даже не понимаю, чем заслужила такое отношение от начальника охраны.

Спешу зайти в дом. Дом, который разом стал чужим и каким-то враждебным. Я еле держу ручки переноски. И слышу, как Руслан уже ворочается. Скоро проснётся.

Теперь это мой единственный лучик солнца. Сынок начинает громко плакать, стоит оказаться в спальне. Так горько, как хочется мне самой. Но я держусь. Хотя бы ради него, раз

— Тш-ш, мой сладкий, всё хорошо. Надоел комбинезон? Сейчас сниму, — ласково шепчу и тороплюсь переодеть сына.

Но даже после этого он не успокаивается. Лишь когда я сажусь на край кровати, держа его на руках, и даю ему попить из бутылочки, малыш расслабляется.

Практически неощутимо покачиваю сыночка, разглядывая его внимательно. А Руслан смотрит на меня в ответ большими, тёмными глазками, мило пыхтя от усердия. Просто копия Карима, маленькая, вылитая… но и ушки и разрез глаз мои! Да, цвет не голубой, а карий, но форма глазок моя.

Как Булатов посмел мне в лицо сказать такие мерзкие слова? О том, что я не родная мать, о том, что он может доказать это чёртовым тестом ДНК?!

Его измена растоптала меня, сердце словно лопнуло на миллиарды осколков, и они вот-вот осыплются мужу под ноги. А он его просто в пыль разотрет?.. Сломает и уничтожит, будто я его конкурент, а не жена, которая прожила с ним восемь лет в браке и родила сына!

А вечером он еще и приведёт любовницу на ужин…

Я должна не только стерпеть то, что он брал её прямо при мне на столе в кабинете, но и то, что она беременна. И что она окажется здесь…

Руслан чмокает соской бутылочки и я глажу его нежную щечку с любовью, пока по моей щеке скатывается одинокая слеза. Мой долгожданный, выстраданный малыш, которого предатель-муж хочет отобрать.

Я должна стерпеть предательство и унижение, играть роль идеальной жены, приготовить им ужин, радушно принять любовницу в доме? Он везёт Аллу сюда, чтобы мы все вместе жили в одном доме? Хочет себе две жены?

А эта секретутка и не против. Глаз не прятала, когда юбку вниз одергивала, наоборот, ухмылялась нагло. Думает, я у неё на побегушках буду, пока она занимает с моим мужем мою кровать? После того, как я уехала, они тоже продолжили кувыркаться на столе в кабинете?

Ненавижу. Ненавижу её! И его! Их обоих!

Я им такой ужин устрою! Такую пасту с курицей в сливочном соусе!

Одна конкретная курица точно оценит!

Глава 4

Если суждено встретиться с врагом лицом к лицу — значит, встречай его во всеоружии. Это утром я была без макияжа, в смешной шапке с помпоном и дутой куртке. Невыспавшаяся после бессонной ночи. Такую ни одна секретарша с низкой социальной ответственностью всерьез как соперницу не воспримет.

Но я этой потаскухе и не соперница. Пытаться отвоевывать изменщика-мужа после того, как он меня растоптал не собираюсь. Мне главное пережить этот дурацкий ужин и не дать себя унизить. А потом… потом бежать с сыном. Любой ценой!

Укладка, макияж, нарядное платье. Я наряжаюсь одной рукой, второй кормлю и укачиваю Руслана. Время уже близится к моменту, когда Карим привезет свою любовницу. Сердце грохочет в ребрах. Этот ужин обоим надолго запомнится — уж я-то постараюсь!

Вниз спуститься не тороплюсь, даже когда слышу, как к дому подъезжает машина. Сначала проверяю малыша и укрываю его получше, и уже потом спускаюсь вниз.

На мне короткое нарядное платье, хорошо сидящее по фигуре, легкие кудри, забранные вверх. Муж практически сразу, как замечает, что я спускаюсь вниз по лестнице, впивается в меня жадным взглядом. В глубине глаз мелькает растерянность и… заинтересованность? Что, дорогой, думал, я буду рыдать и голову пеплом посыпать?

На любовницу даже не смотрю. Коротко взглянув на Карима, направляюсь в столовую. Стол я уже сервировала и об угощении позаботилась. Надо только подать, но это позже — рано еще для шоу. Сначала хочу послушать, зачем этот предатель притащил в наш дом любовницу.

Алла входит в столовую, покачивая бедрами. Только сейчас замечаю, что она успела переодеться в красное бандажное платье с вызывающим декольте. Бросив на меня победный взгляд, она отбрасывает назад копну наращенных черных волос и опускается на стул, глядя на меня с усмешкой.

Ничего не могу с собой поделать — тут же складываю руки на груди в защитном жесте.

— Расскажешь, почему любовницу в дом притащил? — перевожу взгляд на мужа.

Булатов пожимает плечами, словно говорит о погоде:

— Просто хочу расставить все точки над и. Мы ведь взрослые люди, поэтому можем поговорить как зрелые личности. Без скандалов.

— Конечно, — улыбка выходит фальшивой и будто приклеенной.

— Где Руслан?

— Спит наверху.

Карим кивает и садится во главе стола. По левую сторону от него — Алла, а правую, видимо, должна занять я. Но я остаюсь стоять.

— Значит, так. Я уже сказал, меня устраивает, какая ты жена, — Булатов расслабленно откидывается на спинку стула и смотрит на меня прямым холодным взглядом. — В доме все идеально, чисто, уютно, ты хорошо воспитываешь моего сына.

Моего сына?! Он правда сказал это так, будто я просто его нянька?? До сих пор хочет убедить, что Руслан не мой сын?

Стискиваю пальцами руку до боли и встречаюсь взглядами с Аллой. Она улыбается искусственными губами, густо накрашенными красной помадой, и подобострастно смотрит на Карима. Чуть ли не в рот ему заглядывает.

— Но в сексе… потерялась новизна, — продолжает муж между тем скучающим тоном, — а я хочу экспериментов. Ты же к ним не готова.

— Не готова? — не выдерживаю, — Я соглашалась практически на все, что ты предлагал! Ролевые игры, разные позы. Черт… ты даже связывал меня и… и наказывал даже! Я иногда соглашалась на такие вещи, которые мне совсем не нравились!

— В том-то и дело. Ты зажата. И у тебя куча табу. Алла же с радостью экспериментирует. Давай относиться к этому как… хм, — Карим постукивает пальцами по столу, подбирая слова, — как будто я просто восполняю на стороне недостаток какого-то витамина. Все останется по-прежнему, наша семья все такая же крепкая.

Недостаток витамина??! Он так это называет?? То есть моему мужу захотелось секс поразнообразнее, и он вот так решил проблему? Когда я твердо сказала, что против некоторых вещей, он просто замену в дом привел и обставил все так, словно я виновата? Я же не додала ласки!

— Ты сам слышишь, что говоришь?! — шиплю я.

— Мариш, давай без истерики, прошу, — морщится Карим, — по крайней мере, это честно. Ты полностью на моем обеспечении, занимаешься домом и материнством, вся в этом погрязла. Я же тоже не железный, мне хочется ласки. А так все в выигрыше. Просто закрой глаза на мою маленькую слабость и сделай вид, что я всего лишь задерживаюсь на работе. Прояви женскую мудрость. Все так живут.

— Все?? Знаешь, дорогой, мне

Я обещала себе быть благоразумной, постараться сохранять хладнокровие, но как это сделать, если муж, с которым ты жила в браке восемь лет, которого ты считала своей опорой, внезапно заявляет такое?!

— Может ты уже забыла, Марина? — голос Булатова становится буквально ледяным и он переводит на меня тяжелый взгляд. Будто каменная плита на плечи опускается. — У тебя нет выбора. Ты будешь делать так, как я скажу. Или я отниму у тебя все.

Глава 5

Булатов снова угрожает мне и снова угроза так легко слетает с его языка, словно я совсем не его жена. Не та, кто прошла с ним через нищету даже, пока он не построил свой бизнес и не взлетел так высоко.

— Ну конечно… ты решил отнять у меня сына! Еще и обставить все так, будто не я его мать! — выпаливаю я, — Ради чего, Карим? Что я тебе сделала, что ты готов так унизить меня?

— Хватит, — обрывает муж. В его тоне сталь. — Обсудим это без посторонних. А сейчас давай без истерик. Подай ужин.

Хочется швырнуть в него чем-то тяжелым. Без посторонних, значит?? Ужин подать? Он меня за обслугу своей любовницы считает и не больше!

— Да, я проголодалась. Как-то невежливо, что гостья уже за столом, а угощений никаких нет, — воркует Алла елейным голоском и бросает на меня хитрый взгляд из-под наращенных ресниц. Приподнимает насмешливо уголок губ, но как только Карим переводит на нее взгляд, сразу же превращается в невинную овечку.

— Ну конечно, — выдавливаю я, стискивая руки в кулаки. — Паста в сливочном соусе. Я помню.

Алла стреляет в меня глазками снова, а сама накрывает ухоженной ручкой ладонь моего мужа, лежащую на столе. Поглаживает неторопливо. Делает это так демонстративно, словно показать хочет, что я здесь пустое место.

Сколько ей? Точно не больше девятнадцати. Булатов упоминал, что, на свой страх и риск, взял неопытную девушку в секретарши. Теперь-то я понимаю, о какой именно неопытности шла речь и почему Карим ее так быстро принял. Наверное еще и собеседование самолично проводил…

Развернувшись на пятках, я направляюсь на кухню. Стараюсь идти с ровной спиной, чеканя шаг, хотя так хочется сбежать. Скрыться в собственной раковине, где нет всего этого абсурда. А еще лучше проснуться наконец от кошмара. До сих пор не понимаю, как же идеально у Булатова получалось играть любящего мужа? Еще вчера он смски писал о том, что скучал, а сегодня, когда измена раскрылась, показал истинное лицо.

Ну ничего. Пусть думает, что надавил и я сдалась, пусть охрану везде за мной посылает. Я сбегу. Надо только продумать план. И… и как-то сделать тест ДНК.

О словах Карима я думала весь день. Ни на секунду они не выходили из головы. Сначала я не верила, гнала от себя малейшую мысль о том, что я правда могу быть не мамой Руслана. Это же бред! Как такое возможно?? Но потом… потом поселилась в голове мысль совершенно другая.

Что, если слова мужа правда? Где тогда мой родной ребенок? Что случилось с ним? Я ведь была беременна и беременность протекала просто прекрасно! Никаких патологий, хоть она и не наступала долго. Но я упорно лечилась и спустя столько лет мучений и мольбы все-таки получила две заветные полоски на тесте. И сейчас от мысли, что где-то там еще может быть мой родной малыш, сердце сжимается.

Я это выясню обязательно, а пока…

Пока выкатываю заранее приготовленный столик на колесах в столовую. На нем стоят тарелки, накрытые металлическими непрозрачными крышками. Я ставлю их на стол перед мужем и его любовницей, а сама сажусь на стул.

Карим явно доволен тем, какая я покладистая. Вот только, когда он поднимает клош, на его тарелке лежит сырая курица с явным запашком. Я ее специально в тепле оставила. Как говорится, вместо тысячи слов.

— Фу-у! — Алла зажимает нос пальчиками и морщится.

— Как это понимать?! — рявкает муж, впиваясь в меня взглядом.

— Ох! Я так забегалась, что совсем забыла курицу приготовить! — ахаю я, невинно хлопая глазами.

Быстро поднявшись, я щелкаю газовой зажигалкой для плиты, которую использую для розжига камина, и заранее щедро политая вином курица вспыхивает пламенем. А потом блюдо с огненной подванивающей курочкой отправляется прямо на штаны моего изменщика-мужа.

— Ах! Я такая неловкая! Извини! — восклицаю я, отпрыгивая от Карима сразу после того, как перевернула тарелку.

— Какого черта ты творишь?! — орет муж, стряхивая с себя как можно скорее «угощение».

— Дорогой, ты в порядке? — Алла подскакивает со своего места и неловко задевает свою тарелку.

Вот только у нее под крышкой лежит совсем не тухлая курица.

После бабушки Карима в нашем доме остался жить такой же старый и безумно вредный опоссум Гвидон или просто Гвидик. Не знаю, почему выбор Ракель Амировны пал именно на это животное, но она его безумно любила. Старушка завела его лет десять назад, а после ее кончины не нашлось никого желающего из родственников, кто хотел ухаживать за страшноватой откормленной крысой с острозубой пастью и скверным характером. Вот и пришлось этим заниматься мне.

Я, если честно, это создание до сих пор побаиваюсь, поэтому почти всегда оно гуляет только в пределах клетки. Это еще хорошо, что из-за возраста большую часть времени Гвидик спит. Вот только сейчас ему явно не нравятся громкие звуки и он с жутким ором, напоминающим крик Дональда Дака, бросается на первого, кого видит — Аллу.

— А-а-а, крыса! Крыса!

В столовой поднимается жуткий визг и ор. Я уже даже не понимаю, кто вопит громче — полуоблезлый от старости Гвидик, Алла или сам Карим. Ситуация выглядит настолько абсурдно и нелепо, что я не выдерживаю и прыскаю, еле сдерживая злорадный смех.

Моя веселость испаряется почти сразу, когда Булатов вдруг оказывается рядом и, больно перехватив за локоть, рычит в лицо:

— За мной в кабинет! Немедленно!

Сердце екает и пропускает удар. Взгляд мужа пылает от злости и ярости.

— Не пойду, — хрипло отрезаю я, упираясь, пока Алла на ультразвуке орет и пытается отодрать вцепившегося когтями в ее платье Гвидика.

Украдкой замечаю, как он щелкает пастью с острыми зубами и пускает слюни на дорогущий наряд. На душе становится теплее.

— Пойдешь. Ты, кажется,

Глава 6

— Отпусти меня! — требую я, пытаясь выдернуть руку, но Кариму абсолютно плевать.

Оказываемся мы у кабинета за считанные секунды. Он заталкивает меня внутрь, не давая и шанса вырваться. А затем захлопывает дверь и даже не вжимает, а вбивает в неё своим горячим телом. Вдавливает так сильно, что весь воздух застревает в лёгких.

От Булатова пышет невозможным раздражением, даже ноздри раздуваются от гнева. Его волосы немного растрепаны, а тёмные брови сведены к переносице. Тяжелый взгляд пылает настоящим огнем.

Я крепко хватаюсь за его плечи, сжимаю так сильно, как только могу, впиваюсь ногтями, но ему ни капли не больно.

У Карима желваки на скулах играют, когда он склоняется близко и рычит мне прямо в лицо:

— Ты что устроила?!

Он нависает надо мной настоящей скалой. Его кулак вдруг со всего размаха влетает в дверь сбоку от моей головы, настолько Булатов не в состоянии справиться с рвущейся наружу злостью. Даже костюм не скрывает, как напряжены его мышцы.

— Совсем с ума сошла?!

Он просто в бешенстве от моей выходки!

Меня обдает такой волной агрессией, что ноги слабнут.

Его злость смешивается с его тяжёлым, древесным парфюмом и лёгкими нотками гари от тухлой курицы, которая на него свалилась.

Убийственный коктейль.

Но я все равно уже не чувствую себя победительницей, устроившей грандиозную месть.

— Я сошла с ума?! Это ты сошёл! Привёл в наш дом эту курицу ободранную, вот и получил персональное блюдо! — упираюсь руками в его крепкую грудь и пытаюсь оттолкнуть, защититься хоть как-то, вот только Булатов и на сантиметр не двигается. Напротив, его лицо становится ещё ближе.

Вдруг он больно хватает меня за подбородок, больно сжимает цепкими пальцами и прожигает мрачным взглядом. Мы смотрим друг другу глаза в глаза, наши губы почти соприкасаются друг с другом, когда он говорит:

— Я уже всё сказал. Но, видимо, ты не взрослая женщина, а глупая, маленькая девочка, которая не хочет нормально принять решение мужа, а капризничает и топает ножкой, — голос Карима опасно садится, и от этого моё сердце сперва замирает, а затем пускается в бешеный пляс, — Давно не шлёпали в наказание, а? Я могу исправить, если ты продолжишь.

У меня аж слова в горле застревают от этой наглости! Несмотря на всё, что я сказала и сделала, Булатов что, воспринимает ситуацию так, словно произошёл просто пустяк? Он забыл, что я его за изменой застукала, а потом он угрожал отобрать моего сына и вообще сказал, что я не его мать?!

Серьёзно?!

Меня потряхивает о злости, я просто не могу сдерживать ее. Дергаюсь, пытаясь вырваться, а потом вообще наступаю на ногу мужа каблуком. Это помогает. Булатов от неожиданности ослабляет хватку и я, вырвавшись, пулей отбегаю к столу.

— Я капризничаю и топаю ножкой?! Так ты это называешь?! — я ушам своим поверить не могу!

Карим разворачивается ко мне и как ни в чём не бывало суёт руки в карманы своих брюк. Его злость и раздражение не улетучивается, но он смотрит на меня снисходительно, словно даже сейчас воспринимает как просто капризную дамочку, затеявшую скандал на ровном месте.

Он же был чутким раньше! Прекрасно понимал, когда у меня плохой день, когда меня что-то обидело или просто не понравилась шутка! Малейшее изменение в мимике и ему было ясно, что что-то не так.

А сейчас… как он может не понимать? Даже если ему плевать.

— А что это, а? Угомонись уже, ведёшь себя как сумасшедшая. Я уже сказал: Алла просто развлечение, а ты жена, всё в порядке. Мы уже всё обсудили.

Слушать его слова невыносимо!

— Нет! Это ты всё обсудил, всё решил и всем доволен! Но не я. Я хочу развод и уехать со своим сыном от тебя навсегда! — моё сердце рвётся на куски, я не выдерживаю, чувствую, как по щекам текут первые слёзы.

— Никакого развода! — рявкает Карим и делает шаг ко мне. Я тут же незамедлительно отступаю, не давая сократить между нами расстояние, — И Руслан не твой сын. Сколько тебе нужно каждое слово повторять, чтобы ты запомнила? Память как у рыбки?

— Он мой сын! И твоей женой я не собираюсь быть! — выпаливаю я.

Мне так безумно хочется отвесить цинично ухмыляющемуся мужу хотя бы пощечину. Чтобы хотя бы на секунду осознал, как больно он мне сделал. И я поддаюсь порыву и, подавшись вперед, налетаю на Карима. Колочу его кулаками по плечам, но Булатов даже с места не двигается.

Он вдруг хватает меня за руки, но вместо того, чтобы оттолкнуть, одним четким движением раскладывает на столе и прижимает к нему.

— Если ты не успокоишься, то очень пожалеешь, — низко рычит он и в тоне явно слышится угроза.

— Это ты пожалеешь! — пытаюсь вырваться я. Слёзы до сих пор стоят в глазах.

У Карима мое сопротивление вызывает лишь усмешку.

— И что же ты сделаешь? Пошипишь на меня лишний раз? Не боюсь котят.

— Сам ты котёнок! Убери от меня руки! Ненавижу тебя! — вывернув руку из захвата, я снова бью его по груди и плечу, — Ненавижу!

Булатов легко перехватывает запястье снова, втискивает в поверхность. Коленом быстро разводит мои голые ноги и устраивается между них. Ухмылка становится еще шире и нахальнее.

— Мы же идеальная семья, зачем ты всё рушишь? Ты же умная девочка, так просто смирись и живи дальше, — вкрадчиво советует Карим.

— Я рушу?! Это ты всё портишь! Изменяешь мне, выставляешь полоумной дурой, которая родному сыну просто мачеха, издеваешься, смешиваешь меня с грязью и… — я запинаюсь, когда Булатов перехватывает мои запястья одной рукой, а вторую кладет мне на грудь.

Будь все иначе, меня может это бы завело, но не сейчас. Единственное, что меня заботит — что этот наглец вообще смеет прикасаться ко мне после всего ада, что устроил!

— Отпусти, — шиплю я, дергаясь.

Но Карим игнорирует мои слова и вместо этого отвечает:

— Этого всего бы не было, если бы ты сразу все нормально восприняла. Да, неприятно, когда у мужа появляется любовница. Но раз она появилась, спроси, в чем твой недосмотр, как жены? Что ты не додала своему мужчине, что он пошел на сторону?

Я задыхаюсь от возмущения, но Булатов не дает ответить.

— А что касается Руслана… Он и правда лишь мой сын. Просто прими это

— Да что ты несёшь?! Кто его мать тогда, если не я? И где тогда ребёнок, которого я родила?? Или ты хочешь сказать, что мне приснились мои роды и то, что на моей груди лежал мой сын?! — кричу из последних сил, отталкивая его руку от себя.

Но она возвращается на место, властно, по-хозяйски сжимая мою грудь.

— Не приснилось. Но я ничего тебе не собираюсь говорить, пока ты не будешь слушаться, — голос Карима садится до тяжелого шёпота, не предвещающего ничего хорошего.

— …Что? — растерянно переспрашиваю я.

— Будь хорошей девочкой. Идеальной женой, как раньше, и может тогда я расскажу тебе, где твой сын. А чтобы доказать, что ты и правда на все ради этого готова… — бархатистым баритоном рокочет Булатов, но не договаривает.

Вместо этого скользит рукой под юбку платья, задирая ее выше, жадно, по-хозяйски лапает бедра.

— Ты красивая сегодня. И такая дерзкая… завела. Хочу тебя. Давай, покажи, какой идеальной женой ты можешь быть. Для начала опустись на колени и используй свой ротик по назначению. Будь умницей, — советует Карим и усмехается, — если, конечно, хочешь узнать правду.

Глава 7

Я задыхаюсь от наглости Карима. А муж тем временем наслаждается ситуацией, судя по горящему в глазах огоньку. Неужели его заводит эта ситуация? Он ведь унижает меня, бессовестно пользуется тем, что у меня выхода нет и я хочу узнать информацию о родном ребенке! Нашем с ним ребенке, между прочим, потому что у меня никого, кроме Булатова, не было никогда!

Смотрю в глаза мужчины, который был родным, и не понимаю, когда он так сильно изменился. Это деньги вскружили ему голову? Мы оба из бедных семей, Карим свой бизнес построил с нуля. Бывали моменты, когда очередное дело прогорало, мы оба работали на износ, голодали даже. А потом новый бизнес пошел в гору и последние три года стал приносить столько, что даже не знаешь, куда потратить.

Мы купили дом. Булатов приобрел несколько безумно дорогих машин. Драгоценности, инвестиции, отдых заграницей, лечение дорогостоящее, чтобы я могла забеременеть. Он настоял на том, чтобы я ушла с работы еще четыре года назад. Мол, незачем, жене работать, когда муж может ей безбедную жизнь обеспечить. А я и подвоха не почувствовала.

Постепенно Кариму будто перестало хватать… новизны что ли? Он проигрывал кучу денег, появились какие-то странные желания в сексе, он стал более сварливым, мог накричать. Стал ревнивым, даже с подругами посидеть не всегда удавалось из-за его постоянных подозрений. Я все списывала на усталость и нервную работу, ведь когда имеешь дело с большими деньгами, то и ответственность большая. И пропустила момент, когда мой муж превратился в такое чудовище.

— Отпусти меня, — требую хрипло, но твердо.

Смотрю в глаза Карима и сердце сжимается.

— Нет. Ты — моя. Здесь вокруг все мое, поняла? И ты будешь себя вести так, как я тебе скажу. Иначе пожалеешь, — ухмыляется Булатов. — Вставай на колени. Сама не сделаешь — охрану попрошу помочь. Быстро шелковой станешь.

От подступающих слез щиплет в носу. Он… он что, действительно угрожает мне? Это же… это просто шутка такая? Если так, то мне совершенно не смешно!

— Прекрати! Что я тебе сделала? — срываюсь на крик, — Я никогда тебя не предавала, не изменяла, всегда рядом была! Мы вместе столько прошли! За что ты так со мной поступаешь?

В глазах мужа сверкает опасный огонек. Он склоняется ниже и низко рокочет практически в губы:

— Значит, есть за что. Много болтаешь. Приступай к своим обязанностям.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз с нескрываемым превосходством.

— Обязанностям?

— Верно. Твои обязанности как жены — ублажать своего мужа. На колени.

Карим больше меня не держит и я резко поднимаюсь со стола. Одергиваю юбку на ходу. Раньше откровенный взгляд мужа будоражил, но теперь я словно пытаюсь поскорее скрыться от него.

Быстро оглядываюсь в поисках хоть чего-то, чем можно защищаться, если вдруг Булатов решит меня схватить. Сердце сжимает, как ледяным обручем. Я в его особняке, вокруг куча охраны. Что, если он и правда ее позовет? Что он прикажет им сделать со мной? Ударить? Силой поставить на колени? Или… что похуже?

Тело покрывает ледяными колкими мурашками. Я встречаюсь с выжидающим взглядом Булатова.

— Даже не думай сбежать или выкинуть что-нибудь подобное, — предупреждает он сухо.

А мне и бежать некуда … из родственников только тетя осталась, помочь мне некому. Да и кто в здравом уме будет связываться с человеком, у которого столько денег и власти??

От отчаяния хочется сесть и расплакаться, как маленькой девочке. Спрятаться куда-нибудь, забиться в уголок и реветь, обняв колени.

Дверь неожиданно с грохотом распахивается и на пороге кабинета появляется Алла. Никогда до этого я даже подумать не могла, что буду так рада увидеть любовницу мужа!

Она с брезгливой миной стряхивает с мокрого платья что-то подозрительно коричневое. Секретутку Карима прямо-таки колотит от едва сдерживаемой ярости.

— Я больше здесь ни на минуту не останусь! — рявкает она, стискивая кулаки.

Булатов бросает на нее раздраженный взгляд и цедит ледяным тоном:

— Значит, выметайся.

А потом заявляет такое, от чего лицо Аллы вытягивается от шока. Она явно не ожидает от него таких слов:

— Охрана тебя отвезет. Я занят. Нужно выполнить свой супружеский долг.

Глава 8

— Что?.. — шокировано переспрашивает Алла.

— Ты не глухая. Выметайся из кабинета, сегодня я тебя не хочу. — безразлично и холодно говорит Карим, а затем переводит взгляд обратно на меня и я вижу, что его желание ко мне всё не угасает, — Сама попроси охрану отвезти тебя домой.

Он давно не смотрел ТАК. Словно даже безумно. Невыносимо желая обладать мной. Прямо здесь и сейчас. И больше никем.

И если раньше, не зная, каким Булатов дьяволом может быть, я бы уже поддалась ему, позволила бы делать всё, даже то, что не всегда хочу, то сейчас я наоборот, делаю ещё шаг назад от него.

— Не хочешь её… а что так?! В кабинете очень даже хотел, — снова сжимаю кулаки, хотя тело всё до сих пор потряхивает от угроз мужа, от каждого его слова и действия, что даже ноги едва меня держат, — И…

— Закрой рот! — рявкает секретутка, перебивая меня так нагло. А затем тут же становится шелковой, воркует, стоит перевести всё своё внимание на Карима, — Милый, что ты такое говоришь? Я беременна твоим малышом и хочу

И Кариму совершенно плевать на эту её наглость, он позволяет меня унижать непонятно кому. И при этом называет нашу семью идеальной…

Лишь отмахивается от любовницы, как от назойливой мухи, и фыркает всё так же безразлично к ней:

— Ты плохо слышишь? Я дважды повторять не люблю. Завтра может, сегодня — нет.

Ни слова о том, чтобы она не говорила так со мной, ни капли раскаяния в нём самом.

Булатов изменил мне, его любовница беременна, он привёл её в дом и хоть выгоняет её сейчас, уже думает, что может приехать к ней завтра…

Хочет меня сейчас, но не как любящий муж, совсем нет, а как вещь, которая должна оставаться полностью его и её нужно наказать. А если не слушать и сопротивляться, он позовёт охрану и она ему поможет заставить меня…

Надеялась ли я на то, что это всё просто дурной сон? Да. Очень.

Но это не он. Совсем нет.

Этот кошмар, этот ад, он реальный. Абсолютно.

Внутри становится совсем пусто и так невыносимо больно. Во мне словно дыра, прямо там, где должно быть сердце. Живое, любящее сердце счастливой когда-то женщины.

Я не слышу, о чём там ещё верещит Алла, отвечает ли ей что-то Карим.

Меня словно вышибло из реальности. И возвращает только когда я снова внезапно оказываюсь прижатой поясницей к столу, а губы Булатова всего в миллиметре от моих.

В моих глазах стоят слёзы, но его это ни капли не волнует.

— Нет! — я едва успеваю увернуться от его поцелуя, он мажет мне губами по щеке и теперь я слышу, как вопит Алла:

— Карим! Ну хватит, ты хочешь заставить меня ревновать или что?! Перестань! — её крик бьёт по ушам.

Она вцепляется в плечо Булатова мёртвой хваткой и пытается отдёрнуть от меня. Но муж отталкивает её одним лёгким движением. Отвлекается.

И теперь уже я делаю свой ход. Снова пользуюсь острой шпилькой и со всей дури бью в то самое место, куда наступила в прошлый раз.

Никогда не думала, что любовница мужа не только обрадует меня своим появлением, но и поможет отбиться.

Вот только это никак на помогает.

— Вы совсем охренели?! — громкий голос Карима грохочет как гром и шарахает кулаком по столу. Этот удар заставляет вздрогнуть нас обоих.

И не только нас…

От удара на несколько секунд повисает тишина, а затем слышится неловкий голос одного из охранников:

— Карим Родионович, извините, что мешаю, но к дому только что подъехала машина Мурадова. Он требует, чтобы вы срочно вышли. Случилась какая-то проблема, он сказал, что будет обсуждать её только лично с вами.

Мурадов? Это же просто совпадение, да? Но напоминает…

— Почему он не позвонил мне? — раздраженно рявкает Карим, — Не приехал в офис? Совсем обнаглел.

— Сказал срочно.

Булатов прожигает охранника тяжёлым взглядом, переводит его на Аллу, а затем на меня.

И теперь я не вижу в нём желания взять меня, в центре значков пылает лишь густая, тёмная злость. А через секунду Карим вообще вылетает из кабинета, оставляя меня наедине со своей любовницей и недоумевающим охранником, который только через несколько секунд опоминается и торопится за Булатовым.

Не проходит и секунды, когда мы с Аллой остаемся вдвоём, как эта бешеная курица налетает на меня.

— Ты, дрянь, отвали от Карима!

Я едва успеваю увернуться от её острых нарощенных когтей.

Её платье выглядит омерзительно, пахнет ещё хуже, замечаю только сейчас. Черные волосы растрёпаны, царапины на руках. Гвидик постарался на славу.

— Делаешь вид, что он не нужен тебе, а сама вырядилась, устроила за столом цирк с ободранной крысой! Надеешься, что так вернёшь его страсть к себе?!

— Думаешь, он нужен мне после тебя? Или считаешь, что он к тебе будет относиться лучше? — не выдерживаю я, — Мы восемь лет жили вместе и посмотри, как Карим ко мне относится!

— Мне плевать! Это все потому что ты ему надоела! Карим любит меня, поняла? Он на мне женится! А весь этот спектакль… просто его взбесило то, что ты устроила! Он моим будет! — сверкает глазами Алла.

Я лишь горько улыбаюсь. Все, что я хочу — отыскать своего сына, забрать Руслана и сбежать от Булатова. Не хочу оставлять ему малыша… я ведь вскармливала его своей грудью, лелеяла, растила. Даже если это не мой родной сын, я не могу вот так просто взять и вычеркнуть его. Будто это не ребенок, который с крошечного возраста со мной, а просто вещь. К тому же… выходит, что Карим тоже лишил его родной матери? Как меня лишил моего малыша…

Я не успеваю ничего ответить на слова Аллы. Дверь кабинета распахивается и я застываю, будто пораженная молнией.

— Вон обе пошли, — рыкает Карим и пропускает внутрь гостя.

Мы встречаемся взглядами с высоким широкоплечим мужчиной и сердце пропускает удар. Это ведь он… Амир Мурадов. Тот, из-за ухаживаний которого Булатов едва не развелся со мной три года назад. Что он здесь делает? И почему Карим вдруг решил с ним вести какие-то переговоры? Они ведь были конкурентами…

— Пусть твоя жена останется, — внезапно говорит Амир с усмешкой, прожигая меня внимательным взглядом, — ее ведь это дело тоже касается.

Глава 9

Касается меня? О чём он? Мы не виделись с ним три года, Амир потерял ко мне интерес сразу после того, как я прямо отказала ему. Сказала, что люблю мужа и мне не нужны ни его подарки, ни внимание, ни походы по ресторанам и прочее.

Он был разочарован, ведь, насколько я слышала, Мурадов отказов не терпит. Еще и сказал тогда, что я дурочка и совсем не умею разбираться в мужчинах. Но больше не лез.

А Карим так ревновал, что мне на стену лезть хотелось от его выкрутасов. Тогда он в первый раз сильно отшлёпал меня в постели. Рычал на меня, больно тянул за волосы, словно выдрать клок хотел, называл даже слишком грязными словами, когда брал меня в очередной раз за день…

Возможно, это было бы горячо, если бы не так много, даже когда я не особо хотела. Но тогда я думала, что все мужчины, когда ревнуют, срываются с цепи. Терпела. Даже виноватой себя чувствовала, хотя даже на ухаживания не ответила.

Но теперь я знаю: Карим Булатов настоящий дьявол. И сделать мне больно для него совсем не проблема. Жалости у него нет.

— Тоже касается? Чепуха. Марина не ведёт со мной бизнес, —

А я и с места двинуться не могу, хотя понимаю, что муж сейчас так же грубо меня выставит, снова оставив наедине со своей любовницей. Скольжу растерянным взглядом по кабинету и сталкиваюсь глазами с Мурадовым.

Амир словно вообще не уводил от меня взгляда. Изучает с ног до головы, задерживаясь на декольте, а затем на губах. Усмехается чему-то. Невольно ежусь от чужого мужского интереса. Не по себе, потому что не знаю, что сейчас способен выкинуть мой муж.

Амир практически не изменился. Выглядит так, словно сошел с обложки журнала: накачанное тело дорогой, пошитый явно по индивидуальным меркам, костюм не скрывает, а подчеркивает. Под тканью бугрятся мышцы, Мурадов еще и выше меня больше, чем на полголовы.

Я чувствую себя совсем крошечной, особенно когда на себе ощущаю исходящую от него ауру власти и силы. Хочется сжаться до размера крошечной точки, лишь бы Амир не прожигал меня взглядом.

— Милый… — лепечет меж тем Алла, — давай я подожду в твоей спальне? Разберёшься с делами, а затем…

— Не делай мне мозги. Домой едь, — цедит Карим и одним толчком в спину выдворяет ее из кабинета. Замечаю, что Алла от неожиданности едва не падает.

Дверь захлопывается с оглушительным звуком. Но вздрагиваю лишь я. Оба мужчины выглядят как две огромные, каменные статуи. Эмоций больше не показывают, смотрят друг на друга с непроницаемыми лицами, лишь взглядами друг друга сверлят. Тяжёлыми, тёмными, словно в поединке.

Такое уже происходило в прошлом…

— Уж так прямо никаких дел она не ведёт, да что ты говоришь… — Амир ухмыляется, скрещивая руки на груди.

Он не так напряжён, как Карим. Словно вообще не видит в нём соперника.

— Бабы не для бизнеса созданы.

А вот Булатов не расслаблен, его движения резкие, грубые. Злые. Всего за одну секунду он оказывается рядом со мной и хватает за предплечье.

— Ай! Мне больно… — пищу я робко, когда Карим стискивает слишком сильно.

Но муж, не обращая внимания, тащит меня к двери. Я упираюсь, просто хочу вырвать руку, но муж слишком силен. Ещё секунда и он вышвырнет меня прямо к Алле. А, что-то мне подсказывает, она не очень-то хорошо ко мне настроена.

— Я сказал, пусть она останется здесь. — Голос Амира внезапно леденеет настолько, что прибивает Карима к полу. Он стискивает мою руку ещё сильнее. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заскулить от боли.

Булатов снова сверлит Амира взглядом. Даже не моргает.

В кабинете словно сгущается воздух, становится физически тяжело находиться здесь, между двух сильных мужчин. Между двух конкурентов по бизнесу и вечных соперников.

— Ты забыл, что она значится твоим бухгалтером, а? — Амир усмехается.

У меня аж воздух в лёгких застревает от нехорошего предчувствия. Да, я не работаю, просто числюсь у Карима в компании как один из работников. Он сказал, что так будет лучше, что это нужно для того, чтобы у меня просто шел стаж. Я даже никогда не была в офисе, на своём рабочем месте. Там, где должна сидеть за компьютером я, вместо меня сидит кто-то другой.

— Ты-то откуда это знаешь? — голос Карима садится до опасного рокота.

Я не понимаю его реакцию. Разве это так серьезно? Булатов даже не замечает, как моя рука выскальзывает из его ослабевшей хватки и я делаю аккуратный шаг назад. Может через окно от них сбежать?!

— Птички одни напели. А знаешь, что еще они мне на хвосте принесли? — усмешка Амира превращается в настоящий оскал. — Что ты, Булатов, уже не один год хорошенько денежки отмываешь. И под всеми отчетами, что ты для налоговой клепаешь, стоят подписи твоей жены как одного из главных бухгалтеров. И даже это еще не все. Растрата государственных грантов, уход от налогов, работа на тебя кучи нелегалов, которым ты даже не платишь толком, кормя вечными завтраками.

Каждое слово Амира бьёт на поражение не только Карима, но и меня. Я потрясенно смотрю то на Мурадова, то на мужа, не веря своим ушам. Мой муж отмывает деньги? И я, якобы, подписываю какие-то отчеты? Но я ведь даже в глаза их не видела никогда… И что это за нелегальные работники?

— Карим… что это за бред? Он же шутит, да? — чувствую, как в горле пересыхает.

Отчаянно смотрю на Булатова, ища подтверждения того, что это всё ложь. Но он не смотрит на меня в ответ. Сверлит ненавидящим взглядом конкурента и закипает ещё больше.

— Рабовладельцем заделался? Думаю, это хобби по достоинству оценят в органах, — насмешливо произносит Амир, — Как и всё остальное. И светят вам такие сроки, что мало не покажется.

Нет. Нет. Нет. Карим… он же не мог проворачивать такое? Так, что бы я даже и узнала.

Верно же, да?

Не мог…

— Карим? — шепотом зову мужа.

Но Булатов игнорирует мое присутствие. Не сводя с Амира уничтожающего взгляда, спрашивает, подтверждая тем самым все его слова:

— И что ты хочешь?

Чувствую, как холодеет внутри от осознания, что мой муж ещё хуже, чем я даже представить могла.

А на губах Амира снова появляется широкая довольная ухмылка. Он переводит взгляд на меня. Тяжёлый, тёмный. Невыносимый.

— Чего я хочу? Думаю, ты прекрасно знаешь…

Глава 10

— Марина, выйди, — сухо цедит Карим, не сводя тяжелого взгляда с Амира.

У меня сердце опускается от понимания, что все сказанные Мурадовым слова — правда. Этот ответ моего мужа все сказал лучше любых слов. Вот только почему Булатов не хочет, чтобы я и дальше присутствовала при разговоре? Ведь Амир прав, все это касается и меня! Ведь это моя подпись, как выяснилось, стоит под липовыми документами!

— Я сказал выйди! — рявкает Карим, когда замечает, что я медлю и не спешу выходить.

Снова оказывается рядом всего за секунду и хватает за руку. Его длинные, сильные пальцы сжимают до боли.

— Нет! Я не выйду. Карим, что ты устроил в компании? Объясни! — требую я, но он просто игнорирует.

Амир больше не останавливает Булатова. Видимо, мужчины решили, что теперь разговор должен пройти без посторонних ушей и муж тащит меня к выходу. Я пытаюсь упираться, но все равно спустя несколько мгновений Карим выставляет меня из кабинета прямиком к Алле.

От толчка в спину я на автомате прохожу несколько шагов вперед и почти сталкиваюсь с ней под громкий хлопок дверью. И не успеваю я отстраниться, как эта сумасшедшая тут же хватает меня за волосы!

Не знаю, почему злость Алла пытается выместить на мне. Неужели она не видит, что я не заигрываю с мужем, что мне вообще мерзко от того, что он лапал меня после любовницы??

— Да не нужен он мне после тебя! — восклицаю в ответ, пытаясь вырваться из хватки.

Только когда отдавливаю ей ногу, получается расцепить пальцы и отпрянуть на пару шагов. Как она не поймет, что мне не муж сейчас нужен?? Хотя… вдруг Карим не посвятил свою любовницу в то, что сказал мне? Что Руслан не мой сын и что я должна быть послушной, чтобы узнать, где мой родной ребенок. Судя по тому, с каким пренебрежением он к ней относится, неудивительно, если это правда.

Поэтому она считает меня соперницей?

— Ты мерзкая дрянь! — вне себя от злости, уже громче верещит Алла.

— От дряни слышу, — отрезаю я.

Надоело, что девка, влезшая в постель чужого мужа, еще и обзывательствами легко бросается.

Алла уже делает шаг ко мне, чтобы, видимо, снова решить все кулаками, но ее останавливает резкий оклик.

— Что вы тут устроили?! — рявкает начальник охраны Борис, быстро пересекая коридор.

Схватив меня за больное запястье, которое недавно сжимал Булатов, он дёргает меня подальше от Аллы и загораживает собой. Любовница мужа прожигает взглядом сначала меня, а потом и Бориса.

— Тебя это не касается, — цыкает она, складывая руки на груди.

— Ещё как касается.

Усмешки на лице Бориса больше нет. Ситуация, похоже, его уже не забавляет. Он хватает Аллу за шкирку, как нашкодившего кота, и тащит прочь по коридору к выходу с непроницаемым лицом. От шока любовница Карима даже не сразу реагирует и Борис командует мне ледяным тоном:

— Марина Андреевна, идите в комнату к Руслану Каримовичу и не выходите, пока не разрешит муж.

Я уже хочу отказаться, возмутиться, что это он должен меня слушаться, как это было раньше, а не наоборот. Но Борис прибивает меня к полу таким тяжелым взглядом, что меня мурашки пробирают.

— Идите, если не хотите, чтобы я вас проводил силой, — рыкает он угрожающе.

— Да как ты смеешь! — оживает наконец Алла и пытается вырваться из крепкой хватки начальника охраны.

Я провожаю взглядом ее и Бориса и действительно иду в детскую к сыну. Судя по всему, неродному, но… я не могу вот так взять и вычеркнуть Руслана из сердца. Я ведь растила его как свою кровиночку, ночи не спала… да и кто бы смог на моем месте разом все решить?

К тому же… судя по всему, верить словам моего мужа можно только наполовину. Раз он так часто и долго мне лгал, то мог соврать и о сыне. Только зачем?

В одночасье всё моё счастье, весь мой мир разрушился. Теперь даже охрана собственного дома относится ко мне так, словно я здесь не больше, чем просто гостья. Или пленница…

И я ведь даже уйти никуда не могу. Меня не выпустят. А если получится сбежать, то куда мне идти? Где прятаться? С деньгами и связями Карима он везде меня найдет. Глаза наполняются слезами. Обнимаю себя за плечи, растираю их ладонями. Но это не помогает. Всё равно паршиво.

Мой муж монстр. Он предал меня не только переспав с другой, но и тем, что подделывает мои подписи, чтобы отмывать деньги. Связывает по рукам и ногам, чтобы, если что, отвечать за его махинации пришлось мне.

Сколько лет он подставлял меня и даже виду не подавал! Почему, почему за все эти годы я не заметила, что он такой? Карим ведь действительно вёл себя нормально до момента, пока я не увидела его с Аллой. Любовь так сильно меня ослепила? Или смерть мамы? А может моя долгожданная беременность и роды? Не знаю.

Ничего не знаю и не понимаю.

Слёзы капают с подбородка вниз.

Муж мне изменяет. Мне может грозить срок за отмывание денег. Меня заперли, я не могу сбежать из дома. Даже охрана относится ко мне как к пустому месту. Всё тот же муж говорит, что мой сын на самом деле не мой, а если я хочу узнать, где родной ребенок, я должна слушаться его и делать так, как он хочет, терпя абсолютно всё. За что мне все это?

Русланчик спит. Замираю над кроваткой и любуюсь им. Это немного успокаивает.

Но ненадолго.

Дверь в спальню резко открывается и с грохотом бьется о стену. Малыш просыпается от резкого звука и от испуга начинает реветь.

Но Кариму плевать на это. Волнует его другое. Он налетает на меня, хватает за плечи и рявкает прямо в лицо полным бешенства голосом:

— Клялась, что сразу ему отказала, а по итогу я слышу совсем другое! Ты совсем страх потеряла?!

Глава 11

— О чём ты? — я совсем не понимаю, о чем говорит Карим, да так громко, что Руслан плачет еще сильнее.

Я с трудом отталкиваю от себя мужа и спешу к сыну.

— Не кричи, Руслан боится… — умоляю тихо, доставая сына из кроватки подрагивающими руками.

— Да плевать мне на это! — рявкает Булатов так, что едва ли не стены сотрясаются.

Ему действительно плевать на то, что сын заходится в крике от испуга, а у меня самой в ушах звенит.

Я обнимаю малыша крепче, пытаюсь укачать, хотя сама едва держусь, чтобы не заплакать. На меня столько навалилось… что опять?

Я едва сдерживаюсь. Поджимаю губы и глажу Руслана по спинке, прижимая к себе. Смотрю в пол. Карим утверждает, что это только его сын, но сейчас относится к нему хуже некуда. Как так можно? Он маленький, беззащитный комочек…

Поднимаю взгляд на мужа. Булатова всего трясёт от гнева, он едва держится, чтобы снова не накинуться на меня. Всего один день превратил его в чудовище, не похожее на себя… Где были мои глаза? Я все звоночки пропустила, утопая в проблемах и ребенке, и сама не заметила, как мой муж превратился в тирана.

— О чём ты? — повторяю вопрос отчаянно, — В чём я клялась?

— Ты клялась, что у вас ничего не было. Но Мурадов явно намекает, что было и не один раз. Как ты это объяснишь?!

Что? Мурадов говорил что-то про нас? Но у нас вообще ничего не было! Зачем он солгал??

— Почему я должна

Это какой-то абсурд. Булатов серьёзно? Сам завел любовницу, спит с ней, уже не скрываясь, даже в дом ее привел и ревнует меня? При том, что я и намёка никогда не давала!

А с Амиром мы вообще три года не виделись! Как я это вообще доказать должна?

— Не смей увиливать от ответа! — рыкает Карим.

Я всхлипываю.

— Это я должна тебя обвинять! Ты мне изменил, ни во что не ставишь вместе со своей любовницей и даже охраной дома, а ещё… — выпаливаю я, но стараюсь не слишком повышать голос, чтобы не напугать Руслана на руках еще больше, — Ответь, все, что Мурадов сказал о том, что происходит в компании — это всё правда? О твоих махинациях, об отмывании денег, о том, что подписи на липовых документах мои??

— Дела компании тебя не касаются. — тут же припечатывает Карим жестко.

— В смысле меня это не касается?! Ты мои подписи ставишь под каждым документом, отмывая деньги! Это преступление!

От одной мысли, что может грозить за такое, доберись до всех этих бумажек налоговая или другие проверяющие органы, в горле пересыхает и становится нехорошо. Там же везде мои подписи, если верить словам Амира! А значит, в случае чего, я буду отвечать по полной. Карим меня по рукам и ногам связал…

— Я уже сказал! Дела компании тебя не касаются. Мне другое интересно сейчас, Марина.

Булатов неожиданно всё же делает шаг ко мне, прожигая тяжелым взглядом. Я по инерции отступаю. Сердце екает и глухо толкается в ребра. Карим продолжает наступать, пока не загоняет меня в угол прямо с ребёнком на руках.

— Если между вами ничего не было, то почему он просит именно это? — вкрадчиво интересуется Булатов.

— Что просит? — едва дыша, спрашиваю растерянно.

Меня больше волнуют поддельные подписи, но Карим уничтожает меня темным взглядом исподлобья и я ни о чем не могу думать. От чувства опасности адреналин растекается по венам. Мне действительно страшно.

— Да что?! — снова не выдерживаю, требую ответа от мужа, — Что он хочет?!

И Карим тут же рявкает, ещё громче, чем в прошлый раз. Так, что едва успокоившийся Руслан снова начинает громко плакать.

— Он хочет тебя!

На несколько секунд я впадаю в ступор. Потрясенно смотрю на мужа снизу вверх.

— Что? — едва шевелю губами.

В смысле Амир меня хочет? Что это вообще значит?

Булатов просто вне себя от злости и бешенства.

— Он хочет тебя. Чтобы ты приехала к нему, прямо в его чёртов отель. Сказал, что соскучился по вашим встречам. — С каждым словом Карим выходит из себя всё больше и больше, это по одним глазам заметно.

И спасает меня только ребёнок на руках.

— Какие встречи? — лепечу робко, — Никогда не было ничего такого! Я не понимаю…

— Знаешь что? — внезапно Карим подцепляет мой подбородок пальцами, заставляет смотреть лишь в свои тёмные от гнева глаза, — Эта ситуация настолько меня злит, что я вам обоим хочу шеи свернуть, но… похоже это единственный выход.

— Единственный выход? — переспрашиваю побледневшими губами.

Что он имеет в виду??

— Нас ждут серьезные проблемы, Марина. И срок за мошенничество — еще не самое страшное. Мурадов может организовать и кое-что похлеще, если не получит тебя в своей койке в отеле! Я… ненавижу делиться своими. Тем, что принадлежит мне. Но… ты ведь, как и я, не хочешь, чтобы наша счастливая семья разрушилась, верно? — спрашивает Булатов обманчиво ласковым голосом, поглаживая подбородок.

Я не верю своим ушам… он серьёзно? Я даже ответить ничего не могу, просто пялюсь в шоке на мужа.

— Давай вместе потерпим. Ты спасёшь наш бизнес и одновременно с этим отплатишь мне за Аллу. Я закрою на это глаза, будем считать, что мы квиты за мою измену. А дальше заживём так же хорошо, как и раньше.

Я вжимаюсь в стену, потому что проскользнуть с ребенком мимо Булатова просто нереально.

— Что ты такое говоришь, Карим?! Ты в своем уме?? — выдыхаю я, надеясь, что все это какая-то глупая шутка. — Я не буду этого делать!

Хватка цепких пальцев внезапно становится стальной. Булатов стискивает мой подбородок до боли и нависает, заглядывая в глаза.

— Рискни отказаться. И тогда я сделаю так, что за все махинации отвечать будешь ты. Я выйду сухим из воды, буду не при делах, ведь на всех документах стоят твои подписи! А значит, ты просто в обход меня проворачивала свои серые схемы. И на счетах у тебя миллионы откуда? Как ты объяснишь это налоговой?

— К-какие счета? У меня никогда не было никаких милли… онов… — осекаюсь и договариваю слово уже севшим голосом.

Нет, только не это! Неужели мой муж настолько решил обезопасить себя, что еще и счет открыл на мое имя, куда переводил незаконные деньги??

— Вижу, что поняла уже, да? Умница, девочка, — хвалит Карим с издевательской усмешкой, похлопывая меня по щеке, — Мурадов хочет тебя. Побудешь еще и послушной девочкой — избежишь проблем и не сядешь на десяток-другой. А я взамен, так и быть, расскажу, где твой родной ребенок.

Глава 12

— Как ты так можешь, Карим? Ты готов меня, свою жену, под конкурента подложить!

— Ты с ним уже кувыркалась, не строй из себя святошу, — цедит муж сквозь зубы.

— Между нами ничего не было! — восклицаю я в отчаянье.

Булатов ухмыляется, глядя мне в глаза.

— Знаешь, между словами бабы и мужика я больше поверю второму. Вам, дряням, веры нет.

Мои губы дрожат. Карим сам изменил мне, но легко обвиняет в измене, которой никогда не было.

— За что ты так со мной? — вырывается само собой.

— Перестань, — морщится Булатов, — это все ради нас. Я уже сказал. Один раз — и все наши проблемы решатся. Имей в виду, — он стискивает снова пальцы крепче на подбородке, — я ни за что не сяду. Попробуешь выкинуть какой-нибудь фортель — пожалеешь. За все сама будешь отвечать, а о сыне… о сыне тогда можешь забыть.

Карим разворачивается и уходит, хлопнув напоследок дверью. Вздрагиваю всем телом и опускаю глаза на ребенка в своих руках.

Я укачиваю Руслана, а сама роняю горячие слезы на его пижамку. Булатов ушел, растоптав меня, просто размазав под ногами. Будто мало того, что я застукала его за изменой, мало, что он приволок свою секретаршу, которую на столе пользовал, сюда. Мало,

Он еще и решил шантажом заставить меня покрывать его незаконные делишки! И не просто молчать — Карим другому мужчине меня отдать хочет. Несмотря на ревность, на то, что его неимоверно бесит вся эта ситуация, где конкурент взял его за глотку, он все равно готов расплатиться мной.

Как давно я перестала для него хоть что-то значить? Да и Руслан… значит ли хотя бы сын для него что-нибудь? Ему было плевать, что своим ором он пугает ребенка.

— Вот так, солнышко, все хорошо, — шепчу я и, поцеловав в лобик успокоившегося наконец и уснувшего малыша, укладываю его в кроватку.

Карим принципиально настоял, чтобы Руслан с самого детства спал только в отдельной комнате. Мол, ему мешает плач и шум. В изголовье кровати всегда стояло целых две радионяни, чтобы я услышала, что сынок проснулся. До годика я еще ночевала в детской, но потом Булатов решил, что я все-таки должна вернуться в супружескую спальню. Но с сегодняшнего дня ноги моей там больше не будет.

Я опускаюсь на небольшой диванчик и запускаю в светлые локоны пальцы. Пытаюсь собраться с мыслями. Быстро проверяю карты в приложении банка и обнаруживаю, что те заблокированы. Как же быстро Карим отрезает все возможные пути… Сбежать из дома мне попросту не дадут — охраны полный двор и муж наверняка прикажет следовать ей за мной по пятам. Ведь теперь еще и его бизнес зависит от меня. Я же нужна Амиру, поэтому цепные псы Булатова с Борисом во главе глаз с меня не спустят.

Амир Мурадов… зачем он вообще солгал, что между нами что-то было? И зачем я ему нужна? Неужели он так сильно хочет насолить Кариму за то, что тот его год назад обскакал и увел крупный госконтракт прямо из-под носа? Он же видел, как Булатов всегда сильно ревновал меня буквально к каждому мужчине, что хотя бы рядом постоял…

Может попросить помощи у него? Мне не сбежать одной. Даже если попробовать связаться с кем-то, поднять шумиху или, на крайний случай, вызвать полицию, Карим сможет замять любое дело. У него полно денег и знакомств. Я против него ничто, никто не будет со мной считаться…

А ведь мне надо сделать как минимум тест ДНК еще. После всего, что я узнала сегодня о своем муже, я ни одному его слову не поверю. Хочу лично убедиться, что Руслан действительно не мой сын. Сердце ноет. Не верит, что он не родной… и что мне делать, если выяснится, что это так? Когда буду просить защиты у Амира, попрошу помочь и ребенка найти, но как же Руслан? Просто бросить его? Я же не котенка оставляю… да и котенка жалко, а здесь малыш, которого я больше года лелеяла, как своего, ночи не спала…

Не помню, как засыпаю. Сознание просто отключается, настолько у меня кончаются силы. Наутро делаю вид, что сплю по максимуму, чтобы не столкнуться с мужем. Булатов не будит меня, а когда он уезжает, я бросаюсь собирать самое необходимое. Приходится прятаться, но мне удается распороть осторожно внутренний кармашек сумки, засунуть в него паспорт и пакетик с соской и прядкой волос Руслана, которую я срезала у него. Не знаю, когда Карим решит отвезти меня к Амиру, но лучше спрятать все заранее.

А спустя полчаса от мужа приходит короткое сообщение:

«Будь готова сегодня к 19:00. За тобой заедет водитель».

А следом будто издевательская приписка:

«Постарайся ради нас, любимая. И ради своего ребенка. Будь послушной девочкой и постарайся понравиться Мурадову».

Глава 13

“Будь послушной девочкой”. “Ради своего ребенка”. Жестокие, словно издевательские сообщения Карима подкашивают ещё больше.

До семи вечера времени ещё много, но я просто не замечаю, как эти часы проходят. На автомате кормлю Руслана, купаю, меняю ему подгузник, воркую и играю с ним, а затем укладываю на дневной сон. Он очень спокойный малыш, в отличие от своего отца…

Дальше просто сижу и пялюсь в стену, пытаясь придумать, как выйти из всей этой ситуации. В миллионный раз прокручиваю в голове возможные сценарии нашего с Мурадовым предстоящего разговора.

Как мне уговорить его? Что именно сказать? Что помимо тела я могу ему дать, чтобы он согласился помочь? И как упросить его меня не трогать?

Я ведь… ведь не могу так! Не могу я спать с едва знакомым мне мужчиной! И то, знакомым лишь потому, что три года назад он сам каждый раз оказывался рядом и предлагал очередной ужин, хотя я вовсе не хотела!

Это просто кошмар, самый настоящий… Карим отдаёт меня другому, словно я какая-то вещь, лишь бы проблем не было, и даже угрожает, если я не сделаю, как он захочет. Не за такого мужчину я выходила замуж...

А Амир… он ничем не лучше. Готов принять меня от моего мужа на ночь в своём отеле. Сам даже приехал, лишь бы потребовать это за сокрытие не одной статьи, настолько унизить конкурента хочет.

Они одинаковые. Оба жестокие, обоим плевать на меня. Будто вообще не считают за человека, и делают, что хотят. Пользуются тем, что у них деньги и власть, а я просто домохозяйка с ребёнком, который уже и не ясно, мой или нет.

Надеюсь, что мой… что Карим солгал обо всем, иначе мне даже думать страшно о том, где на самом деле мой малыш и что с ним.

В дверь стучат, вырывая меня из транса. Смотрю на часы и замечаю, что прошёл ещё один час. Осталось совсем мало времени. Перевожу взгляд на дверь, в которую заходит какая-то молодая незнакомая девушка.

— Здравствуйте, Марина Андреевна, меня зовут Елена. Карим Родионович пригласил меня присмотреть за Русланом, пока вы будете заняты, — говорит она и вроде бы выглядит единственной здесь, кто хотя бы не насмехается, но…

Её слова всё равно как ножом по сердцу.

Присмотрит за Русланом, пока я буду занята.

Буду занята, замаливая грехи мужа непонятно у кого… своим телом.

Глаза наполняются слезами, но не позволяю себе плакать при незнакомке.

— Ясно, — поднимаюсь с края кровати и ухожу в ванную, больше даже не смотря на эту Елену.

Она ни в чем не виновата, но я хочу побыть одна. Мне уже нужно готовиться к поездке, но морально я ни капли не готова.

Принимаю душ. Ещё раз чищу зубы. Сушу волосы

Вечернее платье и туфли к нему я тоже подбираю из-за этого. Останавливаю выбор на облегающем чёрном платье с вырезом на правом бедре, подчеркивающим мою фигуру и, естественно, ноги. К нему такие же черные туфли на тонком каблуке, для еще большего эффекта длинных ног.

В этом платье я была на ужине в честь нашей пятой годовщины свадьбы с Каримом… А теперь поеду просить помощи с надеждой, что Амир не сразу потянет в кровать, а выслушает и вообще трогать не будет.

Реально ли это? Не знаю. Мне остается только надеяться.

— Марина Андреевна…

Елена снова заглядывает в спальню, прямо в тот момент, когда я почти закончила и наношу на себя духи. Рука с флакончиком подрагивает. Карим подарил мне их на четырнадцатое февраля в прошлом году и я так жалела их тратить, что использовала только в особенные случаи.

— Что такое? Машина уже подъехала?

— Нет, но Карим Родионович просит вас уже спуститься. Сказал, что хочет поговорить.

— Поняла, — ставлю флакончик на столик перед зеркалом, беру сумку, в которой спрятала паспорт и всё необходимое для теста ДНК, и без лишних слов выхожу из спальни.

По пути заглядываю к Русланчику, но он снова спит. Недавно играл с пирамидкой и кубиками, утомился наверное. Он не так давно немного болел и еще не такой активный, как раньше.

Вот бы так же беззаботно играть в кубики и спать… Хотя, наверное и у таких крошек куча проблем, которые родители просто не могут ещё услышать.

Мы с Каримом даже друг друга услышать не можем, не то, что кого-то ещё…

Спускаюсь к когда-то любимому мужу. Вижу, как в его взгляде вспыхивает, кажется, интерес, как в прошлый мой подобный выход, но не реагирую. Сердце больше не бьется с трепетом и нежностью при виде мужа, в нём сейчас пустота и боль.

— Красивая сегодня. Почаще такой будь, — усмехается Булатов, игнорируя моё состояние, которое по одним глазам должно быть видно.

Делает шаг ближе, ещё один и ещё. Подходит вплотную, касается моего подбородка, поддевает его и выдыхает прямо в губы:

— Я ужасно ревную. Ты моя, поняла? Только моя.

Молчу и даже не моргаю, смотрю прямо Кариму в глаза. Я только его? Тогда почему он поступает настолько жестоко?

— Но это нужно сделать ради нашей семьи, — отвечает он без моего вопроса, — И только попробуй ляпнуть ему лишнего. Просто сделай дело и возвращайся домой, сразу в горячую ванную и ко мне в кровать.

— Т-ты серьёзно? — у меня голос хрипнет.

Но Булатов лишь гладит, прикасается пальцем к губам.

— Надо же будет с тебя его мерзкие следы смести.

А затем целует, совершенно нагло, так и удерживая за подбородок. Я упираюсь в плечи мужа, пытаясь оттолкнуть, но Карима это только еще больше выводит из себя. Он сжимает меня крепче, целует пылко, несмотря на мое сопротивление.

Спасают меня лишь слова охранника, вошедшего внутрь, чтобы оповестить:

— Карим Родионович, машина для вашей жены подъехала.

Я вылетаю на улицу так, будто подо мной горит земля. Внутри все дрожит от обиды и боли. Для Булатова все это ничего не значит. Он не отпустит меня, так и будет издеваться, пользуясь деньгами и связями. Да, с низов мы поднимались вместе и я всегда была рядом. Помогала, поддерживала, работала на износ. Но теперь он важная шишка, а я просто никто. И это Карим раз за разом подчеркивает.

Уже в салоне я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Тру салфеткой из сумки губы так сильно, что они горят. Всю помаду стираю, но мне наплевать.

Он поцеловал меня после губ другой женщины, перед тем как отдать в пользование другому мужчине.

Ненавижу. Как же я ненавижу его!

— Мы приехали, — говорит водитель.

Даже не замечаю, как доезжаю до отеля, пока остервенело пытаюсь стереть с губ прикосновения мужа. Я их ощущаю, будто это было всего секунду назад. И чувство это не исчезает, как я ни стараюсь. Но мне приходиться оставить их в покое, когда дверь открывается.

Снаружи меня поджидает какой-то крупный мужчина в строгом костюме. Это человек Амира?

— Пойдёмте, — он протягивает мне руку.

Приходится выйти из машины.

— Я буду ждать вас на парковке, — говорит водитель и отъезжает, а неизвестный человек Мурадова провожает меня до самого отеля и дальше, по огромному дорогущему холлу до лифта.

С каждым этажом, загорающимся на табло над кнопками лифта, меня трясёт всё больше. Но хуже всего становится, когда мы оказываемся перед дверью в президентский номер. Я даже не успеваю собраться с духом, как охранник распахивает ее и мягко, но настойчиво подталкивает в спину.

По инерции от легкого толчка я прохожу еще несколько шагов. А потом спотыкаюсь на ровном месте, когда натыкаюсь взглядом на сидящего передо мной мужчину.

Амир Мурадов.

Он сидит, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Огромный, подавляющий, опасный. Меня придавливает к месту его аурой, в горле пересыхает. Амир в полумраке комнаты кажется притаившимся хищником, мощным грозным зверем, который делает вид, что всего лишь разглядывает вид вечернего города сквозь панорамные окна. Но стоит ему захотеть и он одним пружинистым прыжком окажется рядом и тогда…

Амир переводит взгляд на меня и я невольно вздрагиваю.

Он опускает глаза вниз, медленно оглядывает меня, а кажется, будто каждый сантиметр тела ощупывает. Словно раздевает и касается голой кожи. Мне даже стыдно становится и прикрыться хочется, хотя я одета.

Мурадов усмехается, замечая мою нервозность, а потом вдруг приказывает:

— Раздевайся, Марина. Я уже устал ждать.

Глава 14

Слышу, как сзади запирается дверь сразу после слов Амира. И моё сердце тут же падает в самые пятки. Я ни слова сказать не успела, а он уже требует раздеться. И давит тяжёлым властным взглядом, что сразу ясно: если я ослушаюсь, проблемы у меня начнутся раньше, чем я успею выбраться из этого номера и оказаться дома, где меня уничтожит уже Карим.

Но… я не могу. Не могу так! Даже если бы у меня не было мужа и я была абсолютно свободной… Нет, ночь с едва знакомым мужчиной — это просто не про меня! Я не такая. Не могу я так…

Глаза в очередной раз наполняются слезами, губы дрожат, когда я прошу:

— Амир… пожалуйста, не надо. Всё что угодно другое, но

Взгляд Мурадова становится тяжелее. Просто невыносимо смотреть в его глаза и я не выдерживаю, опускаю голову.

— Так ты пришла не за мужа расплачиваться? А что же тебе тогда нужно? И что ты можешь мне предложить, помимо тела? — даже голос его давит, как бетонная плита.

— Карим… он изменил мне, но не позволяет мне уйти. Запер в доме, заблокировал счета, говорит терпеть любовницу и дальше с ним жить… про подделку документов я узнала только сегодня. Но даже не это самое страшное… — в горле пересыхает даже от короткого пересказа всего, что случилось совсем недавно.

Всего один день и мой мир перевернулся с ног на голову. Превратился из счастья в настоящий кошмар.

— Он сказал, что мой сын, на самом деле мне не родной, — едва заставляю себя выдавить главное, — Мне нужна помощь с тестом ДНК, поиском родного ребенка, если Карим спрятал его. А потом… сбежать от мужа куда-нибудь далеко, где он не сможет меня достать. Он угрожает и одной мне не справиться. Пожалуйста… мне не к кому больше обратиться, — чувствуя, как вся дрожу, умоляю я.

Мурадов усмехается, склоняет голову набок, сканируя меня взглядом.

— Всё ещё не слышу, что ты можешь дать мне за это, — безразлично тянет он, лениво вздёргивая бровь.

— Я… я могу работать у тебя. Неважно на какой должности, кроме… ты понял. И… всё. Ты можешь мне не платить, главное, чтобы у меня оставалось время на вторую работу, чтобы я могла подрабатывать… — бормочу торопливо.

Я понимаю, как глупо это звучит! Даже щёки горят от стыда. Но у меня и правда ничего нет… вообще.

В номере повисает тишина. Амир поднимается и делает шаг ко мне, а затем ещё один и ещё. Молча и медленно. Словно хищник, который приметил жертву и сейчас нападёт. Столько времени он выжидал, а теперь наконец вышел из засады и загоняет меня в угол, в безвыходное положение.

— Амир… не надо, я умоляю… — горло сдавливает спазм, я больше ничего не могу сказать и делаю шаг назад.

Он наступает, а я пячусь. До тех пор, пока не вжимаюсь всем телом в дверь номера, запертую человеком Мурадова. Обе руки Амира отрезают пути отхода, когда он упирает их с двух сторон от моей головы, нависая скалой.

Бежать некуда. Совсем.

Он склоняет свое лицо всё ближе и ближе.

Нет… нет! Неужели он заставит меня заплатить так и никак иначе??

Чувствую дыхание Амира на своих губах и зажмуриваюсь от его невозможного взгляда. Сжимаюсь, становлюсь просто невероятно маленьким комочком, надеясь избежать расплаты за грехи своего мужа.

И…

— Бу.

Я крупно вздрагиваю от резкого звука и от шока распахиваю глаза. И в ту же секунду Амир отстраняется, посмеиваясь низким грудным голосом.

Ему весело?! Он… смеётся от того, как я сжалась и дрожу из-за того, чего на самом деле… и не было бы? Он просто меня напугал??

— Ну и лицо ты сделала, — фыркает Мурадов и возвращается обратно к креслу.

Рядом с ним стоит стеклянный столик с бутылкой и стаканом с толстым дном. Он наливает в него янтарной жидкости и выпивает легко, как воду. Хочется поморщиться — ненавижу алкоголь. Но я переключаю внимание на Амира и растерянно спрашиваю:

— Что?

— Ты серьёзно думаешь, что мне не с кем заняться сексом? Настолько, что я у конкурента пойду его жену выпрашивать, шантажируя? — теперь это звучит ещё абсурднее, ещё хуже, чем было у меня в голове.

Мурадов не за этим меня сюда позвал… но зачем?

— Ладно, Булатов такого мнения, умом он никогда не блистал. Но ты? Раньше ты казалась мне смышленее.

— Я н-не… — запинаюсь и замолкаю. Не знаю, что сказать ещё.

Становится так стыдно. Будто я сама всё это напридумывала, а не с руки мужа.

— А зачем ты тогда меня сюда позвал?..

Амир опускается в кресло и указывает мне на соседнее. Ноги ватные, но я шагаю к нему и неловко плюхаюсь на мягкую обивку. Пальчиками стискиваю сумку, пытаясь успокоиться, но не выходит. Он точно просто пошутил? Или нет?

— Удачно вышло, что ты выдала мне все проблемы вашей семьи. Это ещё больше убедило меня в том, что я выбрал правильную тактику, — хмыкает Мурадов.

— Я не понимаю… — едва слышно бормочу я.

— Не перебивай. — Голос Амира тут же сквозит ледяной сталью.

Будто он сразу дает понять: несмотря на то, что он просто пошутил и выглядит расслабленно, в любой момент, при желании, он меня уничтожит. Как и Карим.

— Я помогу тебе с тестом ДНК и подготовкой побега. Но, как я уже и сказал, мне нужна плата. Выхода у тебя нет, а значит тебе придется побыть моими глазами и ушами и передать мне кое-какую информацию о твоем муже. Но предупреждаю сразу, — подавшись вперед, ледяным тоном цедит Амир, сверля меня взглядом исподлобья, — играть в двое ворот не выйдет. Если я узнаю, что ты заодно с Булатовым, Марина, или что ты пытаешься водить меня за нос, ты очень сильно пожалеешь.

Я покрываюсь мурашками от одного голоса Мурадова и сглатываю судорожно. А он, откинувшись на спинку кресла, уточняет, насмешливо улыбаясь:

— Ну, что скажешь? Тебе нужны время на раздумья? Или всё-таки расплатишься телом? Можем и так. Для тебя явно выйдет дешевле. Ты же привыкла размениваться на мужиков вроде Карима.

Глава 15

Амир ждёт ответа, но я просто не знаю, что сказать… горло сдавливает очередным спазмом от нервов. Я стискиваю крепче сумочку пальцами, когда чувствую, как тело мелко подрагивает.

У меня ведь и выбора нет. Совсем. Ни капли.

Даже если я не хочу заниматься шпионажем. Не мужа жалея, которому на меня плевать, а потому что это ничем не лучше делишек Карима. Очередные грязные игры для чего-то незаконного. Но понимаю, что выбора нет.

И Мурадову плевать, просто так он помогать мне не будет. Более того, если откажусь, может меня вообще отсюда не выпустить. Или выпустить после того, как затащит в постель…

— Что именно тебе нужно? — бормочу тихо совсем севшим голосом.

В горле пересохло, но здесь на столике даже воды нет, лишь противный алкоголь. И Амир почему-то молчит. Вижу, как он уходит в себя и не реагирует, с каждым мгновением заставляя нервничать всё больше. Только где-то через три минуты он вдруг говорит:

— Во-первых, укради стакан или ещё какую-нибудь

Это звучит так неожиданно, что я не сразу нахожу, что сказать. Хлопаю глазами растерянно и лишь спустя несколько секунд выдавливаю обескураженно:

— Что?

— Что слышала. Я не собираюсь тебе объяснять, зачем это нужно. Сделай, что я прошу. Во-вторых, вот, — Мурадов вытаскивает из кармана брюк небольшую флешку и кладет её на стеклянный столик между нами, — Зайди в его кабинет, включи его рабочий компьютер или ноутбук, вставь её и подожди, когда светодиод на флешке с красного загорится на синий.

— Я не понимаю…

— А это для телефона, — теперь на столе возле флешки оказывается специальный переходник, через который ее можно подсоединить к смартфону.

Это выглядит слишком. Так, словно… Амир либо хочет поразить вирусом важную технику моего мужа, либо украсть какую-то информацию. Но я не понимаю… зачем? У него достаточно компромата, чтобы посадить Булатова… и меня вместе с ним, без всех этих манипуляций. Или он хочет повесить что-то своё на него? Моими руками.

Это жестоко.

Для обоих мужчин я не больше, чем игрушка, которой можно вертеть, как угодно.

— В-третьих, — продолжает давать указания Мурадов, — тебе нужно будет немного поиграть в актрису. Сделай вид, что готова его простить, но только при условии, что он будет с тобой честен. Постарайся, используй там свои женские штучки и выясни, были ли у него любовницы до тебя и… если да, то как их звали.

Эта просьба сбивает меня с толку окончательно. Ни первое задание, ни второе у меня не складывается с третьим в полную картину. Что за игру Амир затеял? И ради чего?

— Поняла всё? Отвечай быстрее, — холодно спрашивает Амир и его тяжелый взгляд придавливает меня, словно каменная плита.

Выбора у меня нет. Придётся согласиться, даже если не хочется и я не понимаю, для какой цели все это делает Мурадов. Ведь если не соглашусь, лучше мне не будет. Тогда мне вообще никто не поможет… в то, что Карим сам скажет, где мой ребенок и что с ним, я не верю совершенно.

— Да, всё ясно… — киваю, как китайский болванчик, и неловко забираю флешку и переходник, сую их в сумку.

— Отлично, — губы Амира расплываются в довольной улыбке и он вдруг резко хлопает в ладоши. От неожиданности я вздрагиваю всем телом.

Мурадов улыбается, но при этом глаза его остаются холодными, будто в самой глубине зрачков прячется какая-то тень, из-за которой тот не может радоваться, как другие люди. И я вдруг понимаю, что Амир всегда собран и слишком сосредоточен, несмотря на то, каким расслабленным со стороны кажется.

— Раз Булатов думает, что мы тут сношаемся, в следующий раз наша встреча состоится под этим же предлогом, — Мурадов усмехается. — Только сделаешь вид, что очень против, чтобы он точно отпустил.

— Я действительно против, — говорю тихо, но твердо и смотрю в глаза мужчины.

Карим будет ревновать и устроит скандал, несмотря на то что сам мне изменяет. И несмотря на то, что сам меня сюда отправил расплачиваться телом.

— Ты просто не знаешь, как хорошо со мной может быть, — ухмыляется Амир.

— Много не теряю.

А ведь Карим ещё говорил, чтобы я легла с ним в постель сразу после того, как приеду домой и приму горячую ванну. Хочет взять меня сразу после другого… тело покрывается неприятными мурашками. Мерзко, невыносимо мерзко…

Он настоящий монстр, не тот, кого я полюбила больше восьми лет назад. Правду говорят, что деньги меняют людей. А большие деньги, видимо, меняют до неузнаваемости, проявляя такие качества, о которых ты и не подозревал…

— Это ты зря, знаешь…

— Я хочу остаться здесь до утра, — перебиваю быстро.

Просто понимаю, что не могу поехать сейчас к мужу и пережить все то, что он мне уготовил.

— Ого, так резко передумала? Всё-таки хочешь оценить здешнюю спальню и мои навыки в постели? — насмешливо вздергивает бровь Амир, растягивая губы в усмешке. То ли понимает мои слова по-своему, то ли снова надо мной шутит.

От стыда на лице вспыхивает румянец. Мне предстоит быть в номере с мужчиной, который три года назад настойчиво ухаживал и звал на свидания, даже несмотря на мои слова, что я замужем.

— Я посплю на диване, — выдавливаю я.

На несколько секунд повисает тишина, после чего Амир закатывает глаза.

— Спальня вон там, — указывает мне рукой в сторону, на виднеющуюся из гостевой зоны дверь в спальню.

Мне становится жарко. Неужели он передумал? И теперь, помимо необходимости шпионить, мне нужно будет еще и лечь с ним в постель?

Глава 16

Я сглатываю судорожно и едва слышно выдавливаю, умоляюще глядя на Мурадова:

— Не надо… пожалуйста, я… я не могу так.

Но Амир не принимает возражений. Он откидывается на спинку кресла и приказывает:

— Иди в спальню. Там есть отдельная ванная, всё необходимое в ней есть. Умоешься и… — он делает паузу, еще больше нагнетая атмосферу, а потом хмыкает с иронией, — и спать.

— А ты? — спрашиваю, совсем оробев.

— Я ещё не допил.

Амир указывает на бутылку и я морщусь. Как это вообще можно пить? Ужас.

— Не бойся. Переночую здесь, — кивает он в сторону дивана.

Я медлю, смущенно кусая губы. Наверное стоит отказаться, раз спальня тут одна, я же все-таки гостья… Но вслух отказаться не решаюсь. Амир сверлит меня тяжёлым взглядом до тех пор, пока я совсем не тушуюсь и все же не спешу уйти.

Ладно, мне так даже лучше. Я больше просто не смогу выдержать то, как он на меня пялится. Еще и запереться смогу. На всякий случай.

В голове крутится настойчивый взгляд Мурадова, его слова, условия, которые он выдвинул в обмен на помощь. Но сколько я ни пытаюсь понять, все равно нормальных предположений о том, зачем ему понадобились отпечатки пальцев, у меня нет. И что именно он будет делать с этой флешкой? Да и неясно, зачем Амиру имена прошлых любовниц моего мужа, если они были?

Я настолько погружаюсь в размышления, что даже не замечаю, как проваливаюсь в сон с мокрыми после душа волосами. Мне ничего не снится. Абсолютно. Но и отдохнувшей я наутро себя не чувствую. В голове лишь одна мысль: что мне делать, чтобы выбраться из этого ада?

Собираюсь и выхожу из спальни. Очень надеюсь, что Амир еще не уехал, потому что я вспоминаю, что вчера тот настолько выбил меня из колеи, что я забыла отдать соску и волоски Руслана для теста ДНК. Чем скорее я получу результат, тем лучше для меня.

Запах свежесваренного кофе доходит даже до гостиной и я осторожно шагаю по номеру, пытаясь уловить, откуда пахнет. Уже через несколько секунд я вхожу в небольшую столовую зону. И застаю Амира хозяйничающем прямо за стойкой. Он разливает кофе по двум чашкам и ставит их на стол. Тот уже сервирован к завтраку.

Я вошла вроде бы неслышно, да и Мурадов меня не видел, но он вдруг говорит, не глядя на меня:

— Садись.

Я растерянно моргаю, не понимая, как Амир вообще понял, что я вошла. Но вместо удивления отказываюсь нерешительно:

— Мне нужно домой… там Руслан, мой сын…

— Завтрак много времени не займёт, — в очередной раз Мурадов не принимает никаких возражений.

И я больше ничего не говорю. Просто сажусь за стол. И ем впервые за целые сутки. От пережитого стресса я даже забыла, что ни крошки за прошедшее время не съела. Но сейчас голод берет свое и я завтракаю, сидя напротив Амира. В практически полной тишине. В таком спокойствии, что едва не плачу.

Какие же прекрасные завтраки у нас раньше были с мужем… А теперь спокойно поесть я могу только с едва знакомым человеком, при этом объединившись против Карима…

Еда на тарелках кончается, кофе тоже. Пора уходить.

— Я забыла отдать. Вот… это для теста ДНК. Это Руслана и мои, — вытаскиваю из сумки пакетики с волосами и соской Руслана и кладу на стол перед Амиром. Свою прядку волос я тоже отрезала вчера прямо здесь в ванной. Ее кладу отдельно, завернутую в бумажную салфетку.

Мурадов молча забирает всё и взамен протягивает мне визитку с номером телефона.

— По нему мы сможем связаться. Лучше не свети его раньше времени. Как будет что-то важное, напиши, — инспектирует он.

Я коротко киваю. Неловко попрощавшись, выхожу из номера и спускаюсь вниз. Машина, на которой вчера меня привез водитель, все еще стоит на парковке. Шофер хоть ничего и не говорит, но посматривает на меня с явным неодобрением. Ему, видимо, пришлось спать в салоне, потому что вид у него изрядно помятый.

Весь путь я надеюсь, что Карим уже уехал и мы не столкнемся. По крайней мере до вечера. Но стоит мне оказаться на пороге дома, как эта надежда разбивается вдребезги.

Муж налетает на меня, с взбешённым рыком хватает за горло и впечатывает в стену.

— Кажется ты забыла, о чём мы говорили, Марина?! Речь была об одном-единственном разе, после которого ты должна была приехать домой! А что по итогу?! Ты возвращаешься утром, почти в обед! Что, так понравилось обслуживать этого ублюдка, что ты ослушалась мужа и осталась у него на всю ночь?!

Глава 17

Карим так втискивает меня в стену, что выбивает весь воздух из лёгких. Я обхватываю его запястье своими ладошками, но не могу отодрать его сильную лапищу от себя. Жалобно смотрю ему в глаза, в надежде, что он отпустит.

— Мне… больно… — хриплю тихо.

Но он лишь сжимает сильнее и рычит взбешённым зверем, заглядывая в мои глаза своими полными злости. С такой тяжёлой, концентрированной яростью в зрачках, словно не он меня заставил уехать к Амиру, а я сама сбежала к нему.

Хочется возразить, доказать, что я не такая, что между нами ничего не было, но я лишь сжимаю крепче зубы и пытаюсь вырваться. Если я расскажу правду о том, что происходило в отеле, что я там просто переночевала, а Мурадов звал по другой причине, я больше ни от кого не смогу получить помощи…

— Вот зачем я тебя к нему отпустил?! Всю ночь не мог заснуть… думал о том, что он там с тобой делал и сколько раз, ты ведь не вернулась ни через час, ни через два! — я начинаю задыхаться от его хватки и внезапно Карим отпускает моё горло. Ноги моментально слабеют и я чуть не сползаю на пол.

Но Булатов хватает меня уже за талию, крепко обнимая и вжимает своим телом в самую стену… почти так же ласково, как раньше, когда всё было нормально и он просто поддавался страсти.

— Сейчас мне хочется убить его. Сломать ему шею, просто открутить башку и выбросить куда-нибудь… Чёрт, как я мог позволить тебе уехать в этот отель, — горячее дыхание и шепот обдают моё ухо, но мурашки я чувствую отнюдь не приятные.

Он всего секунду назад был настолько груб, что я без огня в лёгких вздохнуть не могу. И до этого был ничуть ни лучше. Измена, вранье, угрозы — перечислять можно бесконечно.

Хочется оттолкнуть Карима и убежать в детскую, просто запереться там и горько плакать, обнимая Руслана. Он единственный, кому не наплевать на меня, он тот, кто действительно любит, кому я необходима. Я уверена, сейчас малыш скучает по мне и ждёт в своей кроватке…

Но я не могу вот так поступить и просто уйти к нему. Иначе и шанса на нашу свободу не будет и я никогда не найду родного малыша.

— Ты… позволил этому случиться… и теперь злишься на меня?.. — не отталкиваю, но позволяю себе расплакаться. Просто не могу сдержаться, слёзы текут по щекам, — Он сам меня не отпускал! Я не хотела там оставаться до утра!

Громко всхлипываю и не выдерживаю, рыдаю, безвольно повисая на муже. Вцепляюсь в его плечи мёртвой хваткой, чтобы совсем не упасть.

Амир меня не тронул, но от этого не лучше. Я в его полной власти до самого конца и неизвестно, что он попросит потом. Будет ли и дальше играть в благородного и помогать или вообще сдаст меня Кариму. Но без его помощи мне не вырваться. Я не верю мужу. Он в одночасье разрушил мою жизнь, показав истинное лицо.

Правду говорят, что большие деньги не портят, а только обнажают натуру, которая пряталась у человека в самой глубине. Выходит, Карим уже давно меня ни во что не ставил. А потом предал, подделал документы, чтобы, если что, за грязные делишки отвечал не он сам. Еще и бессовестно угрожал, лишь бы я расплатилась телом с его конкурентом и не всплыло все, что он натворил за моей спиной. Не говоря уже о том, что он куда-то дел моего ребенка!

Я окружена теми, кому полностью на меня плевать.

— Я не на тебя злюсь! То есть, на тебя, но… да чёрт! — внезапно Булатов бьёт

От слов Карима мне хочется расплакаться ещё больше и горько усмехнуться одновременно. Но я лишь тихо бормочу:

— Не просто так, а потому что я слепая, да? Не замечу ни подмену ребенка, ни измену, ни то, что ты под моим именем нарушал закон… — у меня нет сил, чтобы перечислить всё.

Хочется наговорить гадостей, но я вспоминаю внезапно слова Амира. Что я должна втереться в доверие. Выходит, мне надо пытаться любящую жену из себя строить, когда хочется отхлестать мужа по щекам за все?

Я сцепляю крепче зубы, а потом все-таки заставляю себя сказать:

— Я люблю тебя, а ты меня нет… с любимым человеком так не поступают.

В груди ничего не отзывается и даже не ноет. Я ощущаю только опустошение, какое-то нечеловеческое, до самого дна. Разве что больно иногда. Но я позволяю мужу снова внезапно себя обнять.

Булатов заглядывает мне в глаза и выглядит виноватым.

— Думаешь, я специально это сделал?! Так просто вышло! — Карим встряхивает меня, как куклу, заводится лишь больше, хотя я надеялась, что эти проклятые слова любви его угомонят.

— Вот так просто вышло?! Магия, да? — огрызаюсь, сама того не успев осознать, пытаюсь оттолкнуть его, потому что слушать уже все это не могу.

— Главным бухгалтером зачислил я тебя раньше, чем понадобились подписи, вот и всё, а потом уже так было проще! Не нужно было покупать лишнего человека. То, что Мурадов нарыл где-то инфу — это не случайно, это кто-то из моих с фирмы скрысятничал. Я разберусь с этим, обещаю!

— А нельзя было просто быть порядочным?! У нас и так было достаточно денег!

Тот невероятный скачок в доходах мужа… вот чувствовала же, что это странно. Но тогда я лишь раз спросила и Булатов ответил, что просто удачно провел ребрендинг компании и заключил пару договоров с новыми крупными клиентами. А я, дура, удовлетворилась этим ответом без подробностей и вникать не стала, вся была в лечение погружена…

— Да что ты, достаточно?! Если бы я этого не сделал, мы бы уже банкротами сидели у вокзала в качестве бомжей и просили милостыню. Я о семье думал! — громко рявкает Карим мне в лицо.

О семье думал… так он это называет?! Я даже дар речи теряю от абсурда, который несёт Карим! Думал о семье, подвергая её опасности преступлением, используя меня практически втемную!

— И я не собирался тебя виноватой выставлять. Угрозы тебя посадить — это просто слова, понимаешь? Просто чтобы ты была покладистой и сделала все, как нужно. Это было необходимо, чтобы решить нашу проблему. Иначе бы все рухнуло окончательно — и семья, и бизнес! У меня не было выбора! — заявляет Булатов.

— А сейчас? Сейчас ничего не разрушено, хочешь сказать? — я едва могу это выдавить, хлопая глазами неверяще.

Он сейчас серьезно? Делает вид, что секс с Амиром был просто необходимостью и он совсем не плохой, просто обстоятельства вынудили?

— Нет. Всё можно исправить, — шепчет в губы Карим, — Просто прости меня. Давай начнём всё сначала. Ты ведь всё так же любишь меня. А я люблю тебя, котёнок. Давай забудем все, что случилось, как страшный сон, и просто будем жить дальше. От Аллы я избавлюсь и на аборт ее отправлю, обещаю. Станем, как и раньше, крепкой дружной семьей. Ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я, правда?

Глава 18

Смотрю прямо в глаза Кариму и не верю. Вот так просто? Он действительно думает, что так можно? Просто взять, всё забыть и жить, совсем как раньше.

Будто не было измены, любовницы явно не один месяц или даже год. Будто не было всех этих отмываний денег и спрятанного неизвестно где ребенка. Не было угроз, грубости… ничего этого не было.

Разлепляю высохшие, побледневшие губы и хочу возразить. Но так ни слова и не произношу.

Что Карим устроит, если я сейчас скажу ему "нет"? Очередной скандал, где он будет хватать и дёргать меня как игрушку, заставляя быть с собой несмотря ни на что и угрожая? Еще и возможности спастись лишусь… Нужно, несмотря на то, как больно в груди, как сжимается сердце, делать вид, словно я действительно всё ещё люблю своего мужа.

И готова пойти на компромисс.

— Я… могу попытаться тебя простить, но… — Булатов вдруг почти накрывает мои губы поцелуем, стоит ему услышать практически согласие, но я успеваю отвернуться. Он просто мажет мне губами по щеке и разочарованно рычит чуть ли не в ухо, — Только если ты будешь полностью честен со мной.

— О чём ты? — недовольно спрашивает Карим, отстраняясь. Прожигает тяжёлым взглядом.

Ни капли я не чувствую ни его любви, ни раскаяния. Он просто воспринимает меня как собственность, а не любимую жену, прощение которой нужно еще постараться заслужить.

— Будешь честен во всём, что я спрошу, и тогда… я поверю, что у нашей семьи ещё есть шанс, — сжимаю ткань пиджака на плечах мужа, заглядываю ему в глаза и почти плачу.

Просто хочу быть свободной и иду на то, что обманываю. Точно так же, как это делал Булатов. Я не хочу, чтобы у нашей семьи был второй шанс. Я хочу лишь развод. Но вру, прямо как муж, который врёт о том, что любит меня. С любимыми так не поступают.

— Хорошо, — он легко соглашается.

— Если… если Руслан не мой ребёнок, то где мой? Скажи, Карим… — едва слышно спрашиваю, даже не представляя, что со мной будет, когда я узнаю правду, — Просто будь честным и скажи, как есть!

Как бы ни было тяжело, мне нужно знать. Нужно! Если Руслан не мой… я его не брошу, за этот год он мне был роднее всех родных. Но и своего малыша я отыщу, во что бы то ни стало! Не оставлю одного, нет…

Карим молчит. Не отвечает. От этого лишь хуже.

Почему? Почему он молчит?!

— Он ведь жив, да? И… от кого тогда Руслан? От Аллы? Или есть ещё одна любовница? — пальцы сами собой сжимаются еще сильнее на пиджаке, я повышаю

Булатов хмурится. Ему явно не нравится разговор, но ответить на все вопросы придется! Но когда муж открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, из-за его спины раздается голос Бориса:

— Карим Родионович, в офисе случились какие-то проблемы, просят приехать.

Карим тут же отстраняется от меня и на его лице проскальзывает явное облегчение.

— Мне нужно уехать по делу. Поговорим, когда я вернусь.

— Стой! Ответь сейчас! — восклицаю я.

— Потом! Это… слишком тяжёлый разговор, точно не на пять минут. Давай вечером.

В который раз уже! Зачем он так издевается надо мной?!

— Ты серьёзно? — спрашиваю обреченно.

Как я устала! Я пытаюсь пересилить себя, играть по правилам Амира, подстраиваться под желания Карима, но в итоге лишь извожу сама себя. Зато теперь я точно уверена, что только Мурадов может мне помочь.

— Да. Я серьёзно. Я всё расскажу, но вечером. Жди меня в спальне, — коротко приказывает Карим и, подступив ближе, мягко целует в лоб, — Я люблю тебя.

И просто уходит. Обрывает разговор на таком важном моменте.

Важном только для меня… да?

Встречаюсь взглядом с Борисом. Он молчит. Больше не насмехается, но и явного сострадания в глазах нет. Как на пустое место смотрит. Ожидаю уже, что начальник охраны даже скажет что-нибудь резкое, но тот просто уходит следом за Булатовым.

Я остаюсь одна, как и хотела, когда возвращалась домой, но чувствую себя лишь паршивее. Хочется расплакаться как маленькой девочке, у которой никого нет, но вместо этого осматриваюсь по сторонам. Не верю, что вечером Карим ответит на все мои вопросы честно. После всего, что он сотворил со мной и нашим ребенком, веры ему больше нет. Полагаться я должна только на себя.

Тем более другого выбора все равно нет. Я сделаю то, что просил Амир, а когда вырвусь отсюда, сама отыщу своего малыша.

Вхожу в дом и снова осматриваюсь. Прислуги не видно — наверняка она занята на кухне в это время. Няня присматривает за Русланом. К уборке они обычно приступают к двенадцати, а значит в доме почти никого нет.

Быстро шагаю к лестнице, торопясь и прислушиваясь к каждому шороху, словно я воровка, хотя когда-то была полноправной хозяйкой этого особняка. Эта мысль отзывается глухой болью в сердце. Но я игнорирую. Сейчас не до переживаний.

Сердце ускоряется, когда оказываюсь перед кабинетом мужа, а дыхание сбивается. Я превращаюсь в один большой нерв, снова прислушиваюсь к происходящему в доме. Ни шагов, ни голосов рядом.

Так, спокойно, надо просто выдохнуть. Карим ведь уехал, верно? Борис тоже ушёл. Я не должна так переживать, но у меня перед глазами все едва ли не плывёт. Пальцы дрожат, когда я тяну ручку двери вниз и ныряю внутрь кабинета.

Диван в углу со стеклянным столиком и небольшим мини-баром бросается в глаза первым делом. Стакан! Тут стоит использованный стакан, который прислуга не успела убрать. Карим выпивал? Говорил, что не мог заснуть… Подбежав к столику, уже было собираюсь схватить стакан, но вовремя вспоминаю, что ни перчаток, ни какого-то пакетика вообще не взяла с собой, чтобы можно было аккуратно его убрать.

Выходить повторно за ним опасно — вдруг потом в коридоре появится охрана или кто-то из работников? Как я потом объясню, что без спроса мужа по его кабинету шастаю? Даже когда всё было нормально, он запрещал мне это делать, а сейчас тем более проблемы будут… Особенно если он увидит у меня флешку.

Надо действовать быстро. Стакан не так важен, его я смогу и потом добыть, а вот в кабинете Карима оказаться — слишком большая удача. Нельзя упускать шанс, ведь тогда Амир быстрее выполнит свою часть сделки и найдет моего малыша.

Вытаскиваю из кармашка сумки флешку и спешу к ноутбуку Булатова. Щелкаю на клавишу и экран загорается. Вот только лэптоп оказывается запаролен.

— Черт, черт, черт… — шепчу я в панике, перебирая в уме все возможные варианты пароля.

Ввожу дату рождения его обожаемой матери, но... Мимо! Ввожу имя нашего гида из путешествия в Шри-Ланку, которое Карим раньше использовал для пароля телефона, потому что Паллеканде Ратанасаро Махо Теро запомнили только мы… Тоже мимо!

В висках долбит, чувствую, как от нервов покрываюсь неприятными мурашками. Пальцы дрожат. В отчаянии я просто ввожу дату нашей свадьбы, хотя это кажется настоящим абсурдом, но у меня был такой пароль на старом ноутбуке…

— Ой! — восклицаю слишком громко. Сработало!

Дрожащей рукой вставляю флешку в разъем. Светодиод на ней мигает и загорается красным. И внезапно я слышу громкие шаги и возмущения.

— Да твою же! Сейчас заберу документы из кабинета и приеду! Ещё раз позвонишь, телефон твой об голову при встрече разобью! — взбешенный крик Карима слышно даже сквозь закрытые двери.

Сердце ухает куда-то в пятки и как будто перестает биться. Что мне делать?! Я же не успею никуда уйти! И спрятаться здесь некуда!

— Давай же, давай, давай! — умоляю отчаянно, гипнотизируя взглядом горящий красным огонек на флешке.

С каждой секундой шаги всё громче. Булатов всё ближе. Ручка двери опускается вниз и в этот момент я перестаю дышать.

Флешка горит красным, горит, горит… а затем мигает и светодиод становится синим. Но выдернуть ее я не успеваю, потому что вздрагиваю от громогласного рыка Карима:

— Какого черта ты здесь делаешь?!

Глава 19

Наши взгляды с мужем встречаются. Карим никогда не любил, когда я без спроса заходила в его кабинет, а сейчас я стою сбоку от его рабочего стола, моя раскрытая сумка по-хозяйски стоит на нём же. Единственное, что успеваю сделать, так это шагнуть в сторону и закрыть собой вид на ноутбук.

Прижимаюсь к краю стола поясницей и с ума схожу от волнения. Что, если Карим успел заметить синий огонёк от флешки? Или увидит ее прямо сейчас?

У меня большие проблемы. Я вижу это по дикому взгляду мужа. Он и так был раздражён, а теперь и вовсе в бешенстве.

Что мне делать? Как теперь забрать флешку??

— Я спрашиваю, какого чёрта ты тут делаешь, Марина?! — голос Булатова грохочет, как гром.

Он срывается с места и, чеканя шаг, направляется ко мне. Сердце застывает в груди и пульс резко подскакивает. Если Карим увидит флешку и поймет, что я здесь делала, то мне конец!

И я не придумываю ничего лучше, кроме как закатить истерику, чтобы отвлечь его. За такой короткий срок со мной случилось столько, что разрыдаться удаётся всего за секунду.

— Я просто… просто искала хоть что-нибудь о своём сыне, Карим! Я не могу ждать до вечера! Должны же были остаться документы, выписки, да хоть что-нибудь! — громко всхлипываю и повышаю голос, — Если бы ты сказал, мне бы не пришлось рыться в твоих гребаных бумажках!

Я ведь даже почти не лгу… Еще и рыдаю так громко, что Карим от неожиданности даже на месте замирает, не дойдя каких-то пары шагов.

— Ты сейчас серьёзно?

Он хмуро смотрит на моё мокрое от слез лицо и подается вперед, чтобы вытереть их. Но я отклоняюсь, не давая себя коснуться, и завожу руку за спину.

— Да. Это мой ребёнок! Я больше не могу просто сидеть и ждать, когда ты соизволишь сказать мне правду о том, где он! — выпаливаю я.

Аккуратно, очень медленно, буквально по миллиметру вытаскиваю флешку из ноутбука. И благодарю бога за то, что муж всегда вырубает на нем звук и шума от ее извлечения не слышно.

Неужели Вселенная наконец-то на моей стороне?

Шмыгаю носом, чувствую, как слёзы капают прямо на грудь, подчеркнутую декольте моего платья, в котором я была перед Амиром. Сжимаю в пальцах его чёртову флешку и не представляю, как её спрятать.

Карим не хватает и не выталкивает меня из кабинета, не делает больно и не угрожает. Лишь тяжело вздыхает, обречённо и раздражённо одновременно. Прикрывает глаза и устало растирает веки пальцами. Именно в этот момент я быстро пихаю флешку в декольте и отдергиваю руку как раз когда Булатов вскидывает на меня глаза.

Он выглядит так, словно я маленький ребенок, который своими нелепыми капризами его уже достал окончательно. Будто я не о нашем родном малыше спрашиваю, а достаю его по пустякам и никак отвязаться не могу.

— Пожалуйста, скажи, — хрипло умоляю севшим от слез голосом, — Пожалуйста… это важно для меня! Ты что, не понимаешь?

— Прекрати! Видишь же, что я тороплюсь, — сердито цыкает Карим и чуть ли глаза не закатывает, уводит их в сторону, — Я же сказал, это разговор не на пять минут!

Булатов огибает меня и принимается выдвигать один за другим ящики стола в поисках каких-то документов, перебирает разные бумаги. Настолько недоволен, что даже не замечает, что экран его ноутбука все еще остается разблокированным.

Развернувшись, я резко захлопываю крышку лэптопа, привлекая так к себе внимание. Я легко бы могла сейчас уйти с флешкой и Карим даже не заподозрит ничего, но…

— Ты можешь сказать, пока ищешь свои чёртовы бумаги! Хватит пытаться соскочить с этого разговора! Я больше не могу ждать! Столько времени я вообще не знала, где он, ты его спрятал! А теперь тебе десять минут жалко выделить, чтобы просто рассказать?!

— Вот именно, Марина! — рявкает Карим, — Столько времени прошло, пока ты не знала, от нескольких часов до вечера ничего не случится! И не изменится! Посиди пока с Русланом! Ты же любишь его, верно? Вот и дождись меня, присмотрев с ним! Или что, любовь пропала, стоило узнать, что он только мой сын?! Волнует только другой!

— Что значит другой?! Он же наш общий! Даже если ты думаешь, что я изменщица, как ты, это неправда! Я родила его от тебя, а ты куда-то дел нашего ребенка! Зачем? Ты меня наказать что ли хотел? Хватит переводить тему! Ответь, где наш сын! — срываюсь на крик.

Карим швыряет бумаги, которые держал до этого в руках, на стол и, быстро сократив между нами расстояние, хватает меня за плечи и встряхивает. В глазах мужа снова пляшет огонь, он опять зол. Я сказала слишком много и он завёлся. Раньше ведь я вела себя покладисто.

Булатов прожигает меня взглядом и рычит в миллиметре от моих губ:

— Если не перестанешь, то ты сильно пожалеешь. И я сейчас не угрожаю, — В голосе Карима звучит сталь, — я просто предупреждаю.

Он не шутит, ни капли. Знаю, что это правда каким-то шестым чувством. Даже дыхание прерывается, застревая где-то в горле.

— Ты пожалеешь о том, что услышишь, если сейчас же не не успокоишься и продолжишь требовать всё рассказать. — продолжает он, не моргая. В центре зрачков Карима я вижу ярость и боль одновременно, — Я защищаю тебя, а не угрожаю! Запомни.

Что он мне такого скажет, о чем я пожалею? Что?

— Скажи, — едва шевелю губами, когда говорю это, — Мне не нужна твоя защита. Мне нужна правда. С меня достаточно лжи, по горло ею сыта.

Взгляд Карима темнеет ещё больше. А затем его губы расплываются в ухмылке, натянутой и неестественной.

— Хорошо! Раз ты так хочешь это услышать сейчас, то прекрасно! Я скажу. — Цедит Карим. Он отталкивает меня от себя, хотя сам и притянул.

Я больно бьюсь бедром о край стола, но эта боль совсем не сравнится с тем, что я слышу.

— Он умер, представляешь? — хохотнув, говорит муж, — Просто умер. Едва родился и всё, прожил лишь одни сутки! Вот так просто! И никаких заговоров, никакого похищения и сокрытия его от тебя! Он просто умер, и, чтобы ты совсем с ума не сошла, ведь недавно умерла твоя мать, я просто заменил нашего ребёнка на ребёнка от любовницы. И ты этого даже не заметила! Теперь довольна?!

Глава 20

— Что? Умер?.. — повторяю за мужем, едва шевеля губами. Он не слышит, как я это произношу даже не шёпотом, а ещё тише.

Переполненный гневом, Карим сверкает глазами и продолжает, будто я провинилась и он хочет меня наказать.

Добить.

— Да! Умер. Довольна тем, что я это сказал, а? Думаешь, я скрывал это, потому что такой плохой? Думаешь, мне нравилось это держать в себе, а теперь вспоминать и видеть твою реакцию?! Да я ненавижу это. Ненавижу! — рявкает во все горло Булатов и со всей дури бьёт по столу так, что, кажется, ещё немного и он разлетелся бы в щепки по всему кабинету.

Я вздрагиваю, делаю шаг назад и таращусь во все глаза на Карима, но все равно поверить не могу. Не могу свыкнуться с мыслью.

Мой малыш правда мёртв? Нет… этого не может быть! Я же слышала его плач, чувствовала, как его приложили к моей груди, тёплого и дышащего. Врачи поздравляли меня… да, уже через пару мгновений я потеряла сознание. Но я же слышала его. Слышала!

— Ты врёшь! Ты всё врёшь! Я его слышала! Плач, дыхание… всё это было, я уверена! — отчаянно кричу и захлебываюсь

Думала, больнее мой муж уже сделать не может, но как же ошибалась. Моё мягкое, израненное сердце сейчас просто разлетается на множество мелких кусочков от таких жестоких слов Булатова. Я даже не чувствую, как оно бьётся, едва делаю вдох и ощущаю огромную, необъятную боль в груди. Словно её пробили колом насквозь…

Пробил Карим и вместо жалости, ещё и плюётся в меня смертельным ядом дальше, добивая:

— Не вру я ни черта! И мне так же нелегко! Стоило твоей матери умереть, когда у тебя был четвертый месяц беременности, как ты окончательно пропала из моей жизни и даже не заметила этого! Оставила меня одного, будто мы перестали быть семьёй из-за твоего горя! Даже не заметила, что у меня уже была любовница, так тебе плевать было! — продолжает кричать мой муж.

Слова Карима не просто уничтожают в пыль, они расщепляют едва ли не на атомы. Муж обвиняет меня в том, что у меня было горе?? Я просила не напоминать, что моя мама умерла, я тогда едва это пережила. Но сейчас Булатов не только давит на больное, но и выставляет всё так, словно я заслужила то, что произошло.

Мой ребёнок мёртв. Он наворотил дел с подделкой моих подписей, угрожал мне, заставил ехать к его конкуренту, чтобы расплатиться моим телом. Алла беременна и была его любовницей и намного раньше? Или речь о другой?

Карим сделал столько всего, чего вообще не ожидала, что я уже ничего не понимаю… голова раскалывается, словно грецкий орех раздробили.

— Уже хотел сказать Софке сделать аборт и послать её, чтобы сохранить семью, но было уже поздно, — не успеваю спросить, как Карим сам говорит о другой любовнице.

Значит, это не первая измена… Не только Алла была, ещё какая-то Софья. Ребёнок от одной, беременность у второй. Ему всегда было не просто плевать на меня, он ненавидит меня всей сердцем и душой.

Даже сказать ничего не могу, в голове крутится лишь одно… Наш ребёнок правда умер? А он просто взял и заменил его другим? Вот так просто? Это же какая-то дикость. Этого не может быть. Слёзы текут по щекам, но стереть их просто нет сил. Я ведь даже не оплакала его…

— Ты просто утонула в прошлом, забыв о настоящем. Настолько, что даже не уследила за своим состоянием. Ты родила ребёнка! Только такого слабого, что он умер, даже не побыв у меня на руках! Я с ума сошел! А ты мать, если бы тогда узнала, наверное, из окна бы выбросилась. И я просто решил сделать так, словно ничего не было, словно Руслан наш! Софке он все равно не был нужен. Он родился недоношенным, а ты даже не заметила подмены. Тогда я спас нашу семью, а не уничтожил, как ты думаешь.

Не верю. Он сейчас так оправдывает себя? Выставляется каким-то героем… изменял мне ещё при беременности, а теперь я воспитываю его сына от другой женщины, которую даже не знаю.

— Ты… почему ты не сказал раньше? О сыне, о том, что больше не любишь меня? Зачем столько измен, другие дети, этот ужас, который ты сейчас говоришь… почему только сейчас?! — восклицаю я.

— Потому что я люблю тебя! Да, я изменил тебе, и что? Ты моя жена, моя любовь, а они просто никто! Я хотел спасти тебя, чтобы ты не знала, что лишилась не только матери, но и сына. А эта дура Софка как раз родила преждевременно, идеально вышло! Дал ей денег и забрал сына. Она уехала куда-то, а наша семья осталась на плаву… Алла появилась только недавно и то, потому что ты, несмотря на то, что сын есть, всё равно будто забыла о том, что я твой муж! Мне не хватало того, что ты даёшь. И я просто нашёл это на стороне, но так и хотел остаться семьёй. И сейчас хочу.

Голова раскалывается на куски. Я смотрю в глаза своего мужа и не верю, что столько лет считала его самым родным человеком.

— Где могила моего сына? Я хочу увидеть. Он… все это время у него будто не было мамы, никто его не оплакивал. Отвези меня туда, — требую глухо.

Сейчас уже плевать на измены. Я растоптана в пух и прах.

— Ее нет. Ребенка не отдали. Они там его как-то утилизировали и…

— Что ты такое говоришь?! — взрываюсь я. — Утилизировали?! Это что, какой-то мусор?? Как у тебя язык повернулся такое сказать о нашем сыне?! Ты… у тебя нет сердца! Нет и не было его никогда! Это наш сын! Наш сын!!! Где он?? Просто ответь, я поеду сама, я найду сама, не нужна мне твоя помощь!

— Я же сказал! — рявкает Карим раздраженно, — Его нет! Понимаешь ты это?? Какая разница, как его похоронили? Его нет больше, все, точка! Зато есть Руслан и он тоже мой сын. И вот он жив и нуждается в тебе! Зачем тебе оплакивать того, кого уже нет, когда ты можешь сосредоточиться на его воспитании? Направь свое горе в это русло!

— Да как ты можешь! Карим, ты вообще в своем уме??

— Хватит! Все это время ты прекрасно жила, ничего не зная о родном сыне, и была вполне себе счастлива! Не надо сейчас строить оскорбленную невинность!

— Вот именно! Я не знала! Да мне бы даже в голову не пришло, что ты способен на такую подлость…

— В чем подлость, Марина? В том, что я спасал нашу семью?!

— Ты не спасал нашу семью! Ты прикрывал свою задницу, Карим. Каждый раз! Хотел, чтобы я не узнала ни о любовнице, ни о ребенке от нее! Для тебя же все сложилось идеально, я воспитывала Руслана и даже не знала, что он чужой! А потом ты прикрывал себя, подделывая подписи. И даже когда тебя прижал Амир, ты снова решил воспользоваться мной в своих целях! Какая же я дура, что во всем тебе верила и на тебя полагалась! Думала, я как за каменной стеной, а ты, оказывается, просто умело мной пользовался!

У меня будто глаза окончательно открываются. Мне уже больше нечего терять.

— Я хочу развод, — говорю твердо. Даже слезы высыхают.

Карим морщится, как от надоедливой боли.

— Ты не в себе, Марина. Мне пора. Вечером я приеду, ты к этому времени остынешь и мы поговорим, — припечатывает Булатов.

Он сгребает в охапку всю кипу бумаг, что валяется на столе, и направляется к двери.

— Вечером ничего не

Он уходит, оставляя меня одну в кабинете. А я… я ухожу сама, подхватив с собой сумку. Перед этим осторожно подцепляю краешками пальцев стакан, из которого он пил, за стенку, и бросаю в ее нутро. Просто на автомате. Не знаю теперь, зачем мне нужен и этот чертов стакан, и флешка. Какой теперь смысл помогать Амиру, если я узнала правду от мужа?

Мой сыночек умер… а я даже не знаю, как он похоронен и где. Опускаюсь без сил на кровать в спальне и, сгорбившись, смотрю в одну точку. После потери мамы дыра где-то в центре груди так и не затянулась, осталась кровоточить. Я как-то научилась с ней жить, а теперь… после жестоких слов Карима внутри снова невыносимо ноет.

Я размазываю слезы по щекам. Плачу тихо, как приучилась еще в беременность. Мужа тогда раздражало, что я долго горюю. Объяснить ему, что я не могу оправиться за пару месяцев от потери родного человека полностью, я не смогла.

Я настолько погружаюсь в тяжелые безрадостные мысли, что даже не слышу стука в дверь и вздрагиваю от голоса няни.

— Марина Андреевна, принести Руслана?

— Нет, — отказываюсь хрипло, поспешно стирая слезы, — нет, пока не надо.

На секунду мы пересекаемся глазами и она раскрывает рот, чтобы спросить, видимо, все ли в порядке, но тут же захлопывает. Виновато улыбнувшись, кивает и скрывается за дверью. Здесь весь персонал приучен не лезть в личную жизнь хозяев и четко ему следует.

В сумке вибрирует телефон и я, шмыгнув носом, достаю его. На дисплее незнакомый номер и если обычно я игнорирую такие звонки, то сейчас как-то все равно.

— Алло?

— Марина? — в динамике звучит голос Амира.

Я даже не удивляюсь. У Мурадова нет моего номера, я никогда его не давала, но такому человеку, как он, довольно легко узнать нужную информацию. И деньги, и связи позволяют это сделать.

— Угу, я. Хорошо, что ты позвонил. Я как раз хотела сказать, что не нужно искать о моем ребенке никакую информацию. Карим уже признался, что… — горло перехватывает. Сказать эти слова тяжело, но я все же выдавливаю, — что мой малыш умер.

— Что? — Амир звучит обескураженно. — Марина, это неправда. Я нашел твоего ребенка. И он жив. Если хочешь, я могу отвезти тебя к нему прямо сейчас.

Глава 21

Голос Амира из динамика телефона звучит в голове эхом. Мой малыш жив??? И мы… мы действительно можем хоть сейчас поехать к нему? Карим же сказал, что он мёртв, что его… утилизировали ещё в больнице.

Сердце в груди внезапно оживает, начинает так бешено биться в ребра, что болит ещё сильнее, чем когда там словно дыра была. Сжимается от приступа радости, но почти сразу разум возвращает к холодной реальности.

Что, если Мурадов сейчас врёт? Вдруг он такой же, как и Карим и хочет просто воспользоваться мной? Судя по всему, ему очень нужна эта флешка и отпечатки пальцев моего мужа. Что мешает ему солгать ради своей цели? Ведь легко манипулировать женщиной, которая только что услышала о том, что ее якобы погибший ребенок жив…

Или… Что, если Амир говорит правду? Доверять ему опасно, да, но ещё более глупо доверять словам Карима. После всей той лжи и угроз, что он вывалил на меня огромным комом.

Да и… какая мать хочет верить, что ее малыш не жив и здоров? И я цепляюсь за эту слабую надежду как утопающий за соломинку.

— Повтори всё, что сказал, — севшим голосом не прошу, а умоляю.

Хочу убедиться, понять хоть как-нибудь, что Амир не обманывает. Может его выдаст интонация, голос… Но смогу ли? Ведь я не вижу лица, а Мурадов такой мужчина, который явно легко, если захочет, подделает свои эмоции. Судя по тьме, плавающей в его глазах, он способен на многое.

Но хочется верить, что сейчас он не будет пользоваться моей слабостью. Это низко…

— Твой сын жив и, если ты хочешь, могу хоть сейчас подъехать и отвезти тебя к нему. Если, конечно, твоя часть сделки тоже выполнена, — повторяет Амир.

Кажется не лжёт, либо слишком искусно играет. Но голос у него ровный и уверенный.

Неужели мой сын жив?! Но зачем Карим сказал, что он мёртв? Просто чтобы сделать мне больно и заставить воспитывать только Руслана? Сына от другой женщины… Уверял, что любит, а сам делает всё, чтобы я его лишь ненавидела и хотела развод.

Хочу сказать Мурадову, что всё, что он хотел, я сделала. Но вовремя себя останавливаю. Нет, нужно подстраховаться. Все-таки, несмотря на помощь, Амир сказал, что готов отвезти меня к малышу только если часть моей сделки выполнена. Нельзя исключать, что он, как и Карим, просто использует меня, как безвольную куклу, а потом скажет, что ошибся. Я должна быть умнее…

— Нет. Сперва отвези меня к моему сыну, а потом я выполню свою часть сделки. Я должна убедиться, что ты говоришь правду, а не нашел подставного ребенка. — твердо говорю я.

После всего, что сделал Карим, он не заслуживает ни капли доверия. Но и с Мурадовым буду осторожной. Когда узнаю, что мой сын действительно жив, тогда сразу всё и отдам ему. Мне незачем его обманывать. А вот от него мне нужны доказательства, что Амир со мной честен.

— Ладно, если ты хочешь так, я не против. Но имей в виду. Если не выполнишь свою часть сделки, то… — голос Амира внезапно садится, становится холодным и тяжёлым. От угрозы, что в нем сквозит, я покрываюсь мурашками.

С ним шутки так же плохи, как и с Булатовым. А может даже хуже, ведь Мурадов ещё легче может меня засадить в тюрьму, чем муж. У него уже есть на руках все нужные доказательства и это выгоднее сделать именно ему. Карим же не хочет пачкать свое имя, ведь ниточка сразу потянется к нему.

Я даже дышать перестаю. Жду угрозы, что Амир скажет что-нибудь такое, от чего у меня кровь в жилах застынет. Но вместо этого Мурадов внезапно усмехается:

— Если пойдешь против меня, я тебя так накажу, что сидеть не сможешь, — в голосе слышится наглая усмешка, а тон такой низкий и бархатный, почти рокочущий. Он явно не угрожает мне, а…

Крепче стискиваю телефон в руке и закусываю губу. Зачем он это делает? Разве сейчас это уместно? Он будто показывает, что я интересую его, но при этом всё равно использует в своих

Мурадов поможет мне. Но он тоже не лучше Карима…

— Амир, прекрати… — шмыгаю носом.

Раньше он не интересовал меня, я была целиком в любви к мужу, верна ему на все двести процентов. Тогда на ухаживания Мурадов сразу получил отказ. А сейчас единственное, чего я хочу, это просто отыскать своего сына, развестись с Каримом и сбежать. Хочу быть свободна от всего того ужаса, что мне устроил когда-то самый близкий человек.

— Ладно, ты права, это сейчас не совсем уместно. Так вот… — Мурадов начинает было о другом, наверное о том, как мы вообще встретимся. Как именно он заберёт меня из дома, чтобы отвезти к ребёнку.

Но его голос, как и другие звуки, отходят на второй план. Мне будто закладывает уши, потому что дверь спальни внезапно с грохотом распахивается и на пороге появляется Борис.

Мы встречаемся взглядами и я леденею.

— Мне не послышалось? Ты сейчас разговариваешь с Амиром Мурадовым? — угрожающе спрашивает меня начальник охраны и делает уверенный шаг внутрь спальни.

Глава 22

Одна секунда и начальник охраны уже рядом.

— Нет, Борис, я просто… — едва успеваю пробормотать и тут же сбрасываю вызов Амира, так и не поняв, что он говорил мне несколько секунд назад.

— Что-то мне кажется, что ты врёшь, Марина, — рычит Борис и силой выхватывает телефон из моей руки.

У меня сердце в пятки падает. Я вскакиваю на ноги.

— Отдай! — только успеваю потребовать телефон, как Борис просто толкает меня в грудь обратно на кровать. Не удержав равновесия, я оседаю снова, но тут же поднимаюсь опять.

Он не должен лазить в моём телефоне! Борис ведь может по номеру пробить и понять, кто звонил! Этого нельзя допустить, иначе мне конец! Пытаюсь выхватить телефон из чужих рук, но Борис просто поднимает свою лапищу выше, чем я могу дотянуться.

— Я разговаривала со знакомой! Её зовут Амина! — выпаливаю первое, что приходит на ум.

И лишь после этого замечаю, что телефон в ладони Бориса заблокирован. Наверное, нажала кнопку сбоку, когда он схватил и дёрнул его себе. Даже не заметила, но это лишь на руку! Без пароля он ничего не сможет сделать и от этой мысли становится немного легче.

— Чего тогда так дёргаешься, раз это подружка твоя, а? — Борис так крепко сжимает телефон, словно сломать хочет. Цедит сквозь зубы с концентрированной злостью, словно я ему лично всю жизнь испортила.

А затем вдруг дёргает меня к себе за руку! Мы сталкиваемся телами. Наши лица совсем близко друг другу и Борис рычит на меня, словно зверь. Почти так же, как это делал мой муж.

— Карим Родионович сказал мне присмотреть за тобой. И мне кажется, что не зря. Номерками обменялись, а? Так понравилось на другом мужике скакать? Что ему нужно было? — изо рта Бориса легко льется подобная грязь.

Мы никогда не были друзьями, начальник охраны всегда был молчалив и серьёзен. Но при этом казался хоть немного хорошим и порядочным человеком. Пока так же, как и Карим, не превратился в одночасье в какого-то монстра.

— Я же говорю, что это была просто знакомая! А телефон давать не хочу, потому что это личная вещь! — повышаю голос и пытаюсь вывернуть запястье из хватки, но не выходит.

Я снова во власти чужого человека. Не принадлежу себе и словно никогда и не принадлежала. Жила всю жизнь во лжи и в ус не дула, совсем не замечала, кто вокруг меня… А теперь они все сняли маски и превращают моё существование в настоящий ад.

— Хватит врать! Правду мне говори! Иначе… — угрожающе понижает тон Борис.

И я не выдерживаю, к горлу подступает ком. Мне тошно от каждого слова, что я слышу.

— Что иначе?! Ты просто начальник охраны нашего с Каримом дома. Не смей мне угрожать! Я тоже здесь хозяйка! — может быть, это слишком смело. Безрассудно и опасно. Но я больше не могу! Я здесь не просто гостья, не пустое место!

Борис будто наконец осознает это и все же разжимает пальцы. Снова легко толкает на кровать и швыряет телефон рядом. У него нет доказательств, а имя… он мог и ослышаться! Наверное поэтому не может забрать его без разрешения моего мужа.

— Посмотрим, как Карим Родионович оценит твои странные звонки! Жди здесь! — рявкает Борис и также, как пришёл, быстро уходит прочь.

Он хочет вызвать Булатова обратно домой… хочет доложить ему, что я созванивалась с Амиром. А у меня флешка в декольте и стакан с отпечатками Карима в сумочке.

Вскакиваю в очередной раз с кровати и спешу запереться. Сердце так бьётся в груди, что я не могу толком вздохнуть, руки трясутся, но времени на слабость больше нет. Борис вернётся и может начать обыскивать комнату. Нужно всё спрятать! Но куда??

Хватаю со своего столика для косметики пачку сухих салфеток и достаю пару штук, лишь затем лезу в сумку. Нельзя оставлять ещё больше отпечатков на стакане, чтобы случайно не смазать те, что принадлежат Кариму.

Вижу большой след на нем, явно от пальца Булатова, поэтому подцепляю с другого края, используя салфетку, и ставлю на столик. Будет подозрительно, если его заметят, где не положено. А так… словно я сама пила из него воду. Это ведь обычный стакан, что здесь такого?

Надеюсь, что подумают именно так. Но куда деть флешку?? Шкаф? Тумбочки? Кровать? Куда же?!

Глаза нервно бегают по всей комнате. Тело покрывается мурашками. А затем холодеет моментально. Потому я даже не успела решить, куда ее спрятать, а по спальне уже разносится бешеный стук кулаком в дверь.

— Какой чёрта ты заперлась?! Быстро открой или я выбью дверь! — рявкает громко Борис и я уверена, что он не шутит.

Что теперь делать?! Нужно было сперва позвонить Амиру, а только потом всё прятать. Сейчас я успеваю только телефон в руки схватить, как в следующую секунду дверь действительно сносит с петель! Борис не только не шутил, он даже ждать не стал, когда я открою.

— Снова с подружкой болтаешь? — усмехается он, проходя внутрь. За ним в спальню заходят двое охранников, которым, — Перетряхните тут все. Любые подозрительные вещи несите мне, Карим Родионович разрешил. И, ах да, это…

Борис шагает ближе и снова выхватывает мой телефон. Убирает его в карман пиджака. Двое амбалов принимаются переворачивать комнату вверх дном. На стакан им плевать, они ищут что-то более необычное. А флешка до сих пор в моём декольте…

— Прекратите! Что вы себе позволяете? — едва нахожу в

Никто из них пока не рвется меня обыскивать, но ведь Карим может сделать это и сам… и тогда он найдёт флешку. Нельзя так оставлять ее, надо обязательно перепрятать.

— Не строй из себя дуру, — советует Борис, подходя к постели и выворачивая подушки, — Явно же что-то скрываешь, раз заперлась.

— Марина Андреевна! — из мыслей вырывает взволнованный голос нянечки.

Елена влетает в комнату, едва не запинается об выбитую дверь и тараторит:

— Руслан так испугался шума, что я никак не могу его успокоить! Он хочет к маме, все время повторяет “ма” и “ма”!

К маме… эти слова режут по ушам и самому сердцу. Я ведь не его мама на самом деле, хотя очень люблю… привыкла к нему, не могу бросить, пусть он и не родной сын. В этой ситуации Карим виноват, а совсем не маленький ребенок.

— Я могу уйти к сыну? — холодно спрашиваю у Бориса.

Успокою Руслана и заодно попробую найти нужное место для тайника в детской. Если конечно, начальник охраны отпустит…

— Иди.

Борис легко отпускает и я спешу уйти, пока тот не передумал. Елена идёт следом, но я прошу ее не мешать и говорю, что сама укачаю Руслана. Ничего не заподозрив, няня соглашается и уходит.

Оказавшись в детской, первым делом бросаюсь к плачущему Руслану. На руках малыш успокаивается почти сразу и рев вскоре переходит в редкие хныканья, а после и вовсе смолкает. Даже не понимаю, почему Лена не смогла вдруг его успокоить?

Прижавшись ко мне, Руслан вскоре засыпает. С сожалением опускаю его в кроватку, хоть мне и хотелось бы ещё подержать его на руках. Но я уже придумала, куда могу спрятать флешку. Это важно для нашей же безопасности, для того, чтобы я нашла и родного малыша тоже.

Хватаю круглый пуфик, стоящий рядом с диванчиком в углу комнаты и переношу его в центр комнаты. Забираюсь на него и задираю голову вверх. Потолок высокий и я едва дотягиваюсь до люстры на потолке, в один из плафонов которой сую флешку, а потом тут же спрыгиваю с пуфа. Заберу её сразу, как получится встретится с Амиром…

Дверь снова резко распахивается и в проходе стоит Борис, Елена и…

Карим.

Сердце пропускает удар. Как он так быстро здесь оказался?!

Я даже не успела убрать пуфик, так и стою рядом с ним посередине комнаты, застыв от страха. Нет, нет, только не это! Они ведь найдут флешку!

Мы встречаемся взглядами с мужем. Он в бешенстве.

— Что ты делаешь? — холодно цедит Карим, направляясь ко мне быстрым шагом.

Даже на расстоянии чувствую, как он снова закипает, точно так же, как это недавно было в кабинете.

И я понимаю: мне конец.

Теперь уже точно.

Глава 23

Я не знаю, что сказать. Всё так очевидно, что никакое оправдание не сработает. Да и Карим оказывается передо мной слишком близко за какую-то секунду.

Хватает за руку и дёргает к выходу с таким видом, словно прямо сейчас меня убьёт, стоит нам оказаться за дверью.

Я вся сжимаюсь практически в маленькую точку, упираюсь ногами, но толку ноль. Булатов легко тянет меня за собой.

— Нет, стой… — едва слышно бормочу севшим голосом.

Что со мной сейчас будет? Снова останусь наедине с мужем, которого выбесила окончательно, от одной мысли меня бросает в ледяной пот.

— Я просто…

— Просто что? Пыль решила на люстре протереть? Она спелась с Мурадовым и что-то там сейчас спрятала! — перебивает меня Борис, — Ленка, залезь-ка на пуф и проверь, что там!

— Эм, с-сейчас… — Лена неловко кивает и уже хочет послушаться, делает шаг к пуфику.

У меня аж сердце в груди сжимается, а затем наоборот, начинает так быстро биться, что дыхание спирает. Только не это!

Лена ставит ногу на пуфик, когда я уже у двери с мужем. Но тут Карим останавливается и цедит ледяным тоном:

— Вообще-то, здесь я раздаю указания, а не ты, Борис. Исчезни отсюда, пока я не поговорю с Мариной. Ребёнка ещё разбудишь своим шумом, — Булатов крепче сжимает мою руку, до боли, и испепеляет взглядом Бориса. Так, словно сейчас накинется на него, если тот не послушается…

Но начальник охраны сразу весь запал теряет и ретируется из комнаты даже раньше нас, грубо задевая меня плечом.

Поджимаю губы и встречаюсь взглядом с Каримом. Почему он выгнал Бориса? Они сейчас могли получить стопроцентное доказательство, что я в сговоре с Амиром. Но муж будто не верит, что внутри люстры что-то есть, хотя меня буквально поймали, когда я слезала с пуфика.

— Лена, поставь пуф на место и делай свою работу: просто следи за ребёнком. Никого не пускай, пока я не вернусь, — даёт очередное указание Булатов и снова тянет меня за собой.

Мы быстро пересекаем коридор, идем мимо нашей спальни и других комнат. Я едва поспеваю за Каримом, но он неумолимо тащит меня за собой, не собираясь ждать, кажется, даже если я упаду.

Останавливается лишь перед своим кабинетом, заталкивает меня внутрь и только потом заходит сам.

Запирает нас и вот мы остаемся наедине. Разворачивается к Булатову лицом. Мы смотрим друг другу в глаза. Мне страшно… делаю шаг назад от мужа, но он не дает и шанса сбежать. Молча наступает на меня, как хищник, загоняющий жертву в угол.

Он… снова будет орать? Или… даже ударит? Я не знаю, чего ждать от Карима теперь, когда случилось всё это. Вжимаюсь поясницей в стол. Руки Булатова закрывают мне пути отхода, упираясь по обе стороны от моей талии.

Карим склоняется к моему лицу, тут же жмурюсь. Он сейчас будет орать, точно.

Чувствую, как всё тело дрожит, готовясь к очередной порции стресса. Но вместо крика…

— Котёнок… — Карим неожиданно говорит таким мягким голосом, каким обращался ко мне в самом хорошем расположении духа.

Я вздрагиваю всем телом и в шоке распахиваю шире глаза. Муж всматривается в мое лицо внимательно, словно хочет считать малейшую эмоцию.

— Ты правда разговаривала по телефону с Амиром?

— Я… нет… — шепчу едва слышно.

Не собираюсь говорить правду, я же не враг себе. Но Карим так пристально смотрит в глаза немигающим взглядом, что хочется отвести их или виновато опустить в пол.

Едва держусь от этого, чтобы не выдать себя. Просто не могу вынести то, как муж прожигает меня потемневшим взглядом, словно под кожу хочет забраться.

Карим тяжело вздыхает, обдавая мои губы горячим дыханием:

— Если ты врёшь, я не знаю, что сделаю… стоило Борису

Он целует в шею, проводит губами по коже, прикусывает её зубами, так, что моё тело напрягается ещё больше, чем до этого.

Раньше я бы реагировала совсем по-другому, но сейчас не чувствую ни капли прошлого трепета…

Думаю лишь о другом. Слова Карима… он думает только о нашей связи с Амиром? Даже не сказал Борису проверить люстру… не думает, что я действительно могу ему помогать?

Булатов никогда не воспринимал меня серьезно. Для него я игрушка, которая принадлежала ему. Глупая кукла, даже не способная додуматься до такого…

Противно. От этого понимания и от того, как муж касается меня, после всего, что было совсем недавно. Ему плевать на мои чувства.

— Я не разговаривала с ним, пусти, — требую и пытаюсь отстранится, уйти от прикосновений, от настойчивых поцелуев в шею, но не выходит.

Карим меня словно и не слышит.

— Ты только моя и больше ничья. Скажи, что тебе не понравилось с ним! — требует уже громко, маска нежности трещит по швам, — Скажи!

— Прекрати, Карим… — тихо умоляю и упираюсь в широкие плечи Булатова, надеясь, что этого хватит, чтобы оттолкнуть.

Но муж вдруг подхватывает меня под бедра и сажает на стол. В панике я пытаюсь сползти с него или хотя бы одернуть платье.

— Что… что ты делаешь?!

— Если не скажешь, я напомню тебе, как со мной хорошо… ты просто забыла. Да, забыла… — Карим ухмыляется и разводит мои ноги, сжав их до боли. Вклинивается между ними и жмется ко мне пахом.

— Я не хочу! — отбиваюсь от рук Карима, но он не только начинает меня лапать, но и вообще наваливается сверху, гася массивным телом все сопротивление.

Легкие горят, Булатов еще и целует больно, кусая губы. Шепчет прямо в них:

— Как ты можешь не хотеть своего мужа? Прекрати, котёнок… — низким хриплым голосом говорит он, — Будет хорошо…

Воздуха не хватает, во рту нагло, властно хозяйничает язык Карима, в нос врезается запах его тяжёлых духов. Я задыхаюсь…

Сил оттолкнуть не хватает, но я не прекращаю попытки. В глазах стоят слёзы. Но моему дорогому мужу на это плевать.

Он продолжает напирать, даже когда за дверьми кабинета слышится какой-то громкий шум.

Неужели… неужели Карим просто возьмёт и вот так меня… прямо здесь…

Со стороны двери вдруг раздается невообразимый грохот. Она распахивается и с такой силой влетает в стену, что едва не срывается с петель. В кабинет спиной вперед вваливается Борис. Теряет равновесие и, рухнув на пол, стонет от боли.

Я замираю, испуганно сжавшись. Карим отстраняется, в недоумении глядя на валяющегося на полу начальника охраны.

Поднимаю глаза и вздрагиваю всем телом. На пороге кабинета стоит Амир. В потрепанной одежде, рубашка кое-где разорвана. На скуле красуется ссадина и пара кровоподтеков, костяшки сбиты в хлам.

Его черный от едва сдерживаемого гнева взгляд останавливается на Кариме. Ноздри Мурадова раздуваются, он стискивает кулаки так, что костяшки хрустят. Набычившись, Амир делает шаг вперед и рычит:

— Руки убрал от моей женщины, пока я их тебе не переломал, мразь.

Глава 24

Не успеваю я хоть что-то осознать и хотя бы слово вставить, как Карим делает шаг вперёд навстречу Амиру. Усмехается в ответ на слова своего конкурента:

— Твоей женщины? Не охренел ли ты, Мурадов? Если так понравилось её трахать, это ещё не значит, что она…

Но договорить Булатов не успевает. Амир кажется совершенно спокойным, но вдруг подается вперед и одним чётким ударом впечатывает свой кулачище Кариму прямо в нос! Да так сильно, что мой муж чуть ли не заваливается на пол, едва удерживаясь на ногах.

— Она моя. — холодно чеканит Амир, встряхивая ладонью после удара, будто грязь пытается стряхнуть.

Я вся сжимаюсь, сползая со стола и робко отступая в сторону. Они же поубивают друг друга после этого!

Мы встречаемся взглядами с Мурадовым. Его черты лица на мгновение смягчаются, но совсем ненадолго. Снова всё его внимание на Кариме. Тот отошёл от удара и хочет кинуться в ответ. Сжимает крепко кулаки и с рыком делает выпад вперёд, но Амир легко уходит в сторону от удара.

— Тебе следует быть аккуратным сейчас, если не хочешь угодить за решётку, — весомо советует он и это придавливает Булатова, будто железная плита.

Карим тут же замирает на месте, больше не пытаясь ударить в ответ. Кровь стекает к его губам из носа, но он не вытирает её. На стороне Мурадова доказательства мошенничества, и это дарит ему безграничную власть над моим мужем. И это, определенно, бесит его до глубины души.

На мгновение в кабинете повисает абсолютная тишина. Словно непроглядная тьма окутывает каждый сантиметр комнаты. Оба мужчины смотрят глаза в глаза, они буквально давят друг друга своими взглядами, полными взаимной ненависти.

Сражение, но уже без единой атаки, без единого движения. И я в этом кабинете сейчас, в этом сражении абсолютно лишняя. От тяжести атмосферы здесь чувствую дрожь в коленках. Мне даже тяжело сделать вдох.

— Марина, выйди, — Карим будто чувствует, что я не могу здесь находиться. Ну или просто не хочет, чтобы я слышала и видела то, что дальше будет происходить…

Амир молчит, но снова на секунду смотрит на меня. Вижу, как едва заметно кивает. Он тоже хочет, чтобы ушла.

Как я вылетаю из кабинета, едва не запнувшись об всё ещё не пришедшего в себя Бориса, едва осознаю. Ноги сами несут от этих двоих по коридору. Охрана уже спешит к Кариму и Амиру. У некоторых из них я замечаю кровоподтеки на лице. Неужели это все Мурадов устроил?? Но как он справился с таким количеством народа и прорвался сюда??

Влетаю на всех парах в комнату Руслана и запираюсь. На подсознательном уровне это самое безопасное место в доме…

Вот только, я тут не одна. Прижимаюсь к двери спиной и почти сползаю по ней к полу, когда мы встречаемся взглядами с Леной. Она во все глаза таращится на меня, сидя на пуфике возле кроватки Руслана. Том самом пуфике…

Моё сердце яростно бьётся в груди, словно желает переломать все ребра. Едва могу глотать воздух ртом и обнять сама себя. Всё же оседаю на пол. Ноги просто не держат.

Что сейчас эти

— Марина Андреевна… — голос нянечки едва касается моих ушей.

Зачем Амир назвал меня своей женщиной? Ведь если он не заберёт меня отсюда, Булатов за эти слова меня просто уничтожит. Ему-то он ничего не может сделать, связан по рукам и ногам.

И… что будет дальше, если он меня заберёт? Просто представить не могу…

— Марина Андреевна, вы меня слышите? — я крупно вздрагиваю, когда Лена повышает голос, пытаясь дозваться, — Это ваше?

Едва фокусирую на няне плывущий взгляд. И тут же вижу флешку в её руках. Сердце из груди падает в самые пятки. Елена сама нашла ее…

— Это… — во рту моментально пересыхает, аж язык к нёбу липнет. Я не знаю, что сказать.

Лена ждёт ответа несколько мучительных секунд. Я успеваю накрутить себя, что прямо сейчас она встанет и поспешит отдать флешку моему мужу, либо же Борису, но… няня просто протягивает её мне.

— Вот. Только спрячьте её, — спокойно говорит Лена.

Никто ещё не был ко мне здесь добр после того, как вскрылась измена мужа. Жест Елены выглядит максимально подозрительно, поэтому я не двигаюсь с места.

— Тебе… что-то нужно за неё? — уточняю аккуратно, а затем поднимаюсь с пола.

Няня отрицательно качает головой.

— Нет.

— Тогда… почему?

— У вас и так много проблем. Зачем ещё? — Лена пожимает плечами и поднимается, подходит ближе к кроватке Руслана и поправляет его одеяльце. Флешку оставляет на пуфике.

Кажется так легко забрать единственное доказательство того, что я пошла против мужа. Но я всё равно не рискую. Что, если Елена, несмотря на свои слова, потребует того, что я ей не могу дать? Начнет шантажировать? Или просто сообщит Кариму или Борису о том, что видела, как я прятала какую-то флешку — и тогда мне конец.

Или…

В дверь вдруг тарабанят кулаком, настолько неожиданно, что я на месте подпрыгиваю. И не успеваю сообразить, как уже оказываюсь возле пуфа и сую флешку снова в декольте, лишь бы её не увидели.

Перевожу взгляд на дверь, а Лена уже там! Хочу сказать "стой!", но лишь рот успеваю открыть, как уже всё…

Дверь распахивается и в проходе материализуется огромная фигура Амира. Он делает шаг вперёд, просто отодвинув Лену своей лапищей в сторону. Мрачный взгляд Мурадова быстро обегает всю комнату. Задерживается лишь на мне, а потом почему-то на кроватке Руслана. Причём надолго.

— Пошли, Марин, — обращается он ко мне, всё ещё смотря на кроватку с моим сыном.

— Куда? — лепечу я, разволновавшись, — И… где Карим? А охрана? Что случилось?

Амир ничего не отвечает, переводит взгляд на меня. Сокращает между нами расстояние и, перехватив меня за локоть, тащит к выходу.

— Отныне ты будешь жить у меня, — единственное, что я слышу.

И понимаю — возражений сейчас, судя по потемневшим глазам, он не потерпит.

Глава 25

Я боюсь хоть слово сказать до тех пор, пока мы не оказываемся в машине Амира. Никто нас не останавливает в доме, ни Карим, который вообще словно испарился, ни получивший по носу Борис, ни остальная охрана. И лишь на улице я понимаю, почему.

У входа нас встречает целая толпа крепко сложенных мужчин. Часть из них скрутили охранников и все еще удерживают их на земле, часть следит за периметром. Амир на подходе делает знак рукой и они направляются к воротам, за которыми припарковано не меньше десятка машин.

То есть за такое короткое время Мурадов поднял столько людей? И все они ехали на выручку мне?? Я с невольным уважением смотрю в его сторону. Понимаю, что все это Амир делал только из-за своих целей, но все же…

Интересно, что такого сказал Мурадов моему мужу, что он беспрепятственно позволил забрать меня? Еще и после того, как назвал своей женщиной. Ведь Карим даже не сопротивлялся, хотя совсем недавно с ума сходил от ревности и чуть ли не силой готов был меня взять. Не верю, что он так легко отпустил.

Нехорошее предчувствие изводит меня, но лишь в машине я спрашиваю:

— Что ты сказал Кариму, что он позволил мне уехать с тобой?

Смотрю в лицо Амира, пытаюсь считать его эмоции, вглядываясь в каждый сантиметр черт лица. Но это бесполезно, он словно надел на себя маску. Холодную, непроницаемую, безэмоциональную. Лишь поджимает губы в тонкую линию.

На скулах ссадины и пара кровоподтеков после стычки с охраной. Костяшки разбиты, но руль Мурадов держит крепко, когда выезжает с придомовой территории. Следом за нами постепенно разъезжаются и другие машины, никто из охраны Карима не бросается нам вслед.

Легче от этого не становится. Я уезжаю из самого родного когда-то места, где остался сын, которого я считаю своим, несмотря на то, что по крови он чужой. И всё из-за мужа, которого раньше я любила до беспамятства, и который легко предал меня.

— Флешка у тебя? — проигнорировав мой вопрос, спрашивает Амир и его голос звенит от стали.

Мурадов не отвлекается от дороги, но явно ждёт, когда я её отдам. Чувствую его злость и раздражение. Еще до этого он готов был с кулаками наброситься на Карима, но потом вроде успокоился. А теперь же, после того, как забрал меня из детской комнаты, снова взвинчен до предела. Что произошло?

— Ты не ответил на мой вопрос… и если сейчас мы едем к тебе домой, то когда поедем к моему настоящему сыну?

Я продолжаю давить, потому что мне нужна конкретика. Я устала от того, что меня постоянно используют практически втемную. Хочу наконец получить ответы на свои вопросы хотя бы раз! Тем более что флешка — единственный способ влияния на Мурадова. Что если он просто вышвырнет меня, как только ее получит?

— Отдай флешку, — требует все таким же ледяным тоном Амир.

— У меня ее нет, — вру, не моргнув глазом.

Мурадов отрывается от дороги всего на пару секунд, пронзает меня коротким тяжелым взглядом. Покрываюсь мурашками и судорожно стискиваю ткань платья.

— Я знаю, что она у тебя.

— Откуда? Я не успела ее воткнуть в ноутбук, — хлопаю глазами, пытаясь строить из себя наивную дурочку.

— Марина, — рыкает тихо, но угрожающе, — Не надо играть со мной. Я знаю, что флешку отдали тебе. У меня есть свои люди в доме Карима.

О, вот даже как… но, выходит, что даже несмотря на то, что у Амира есть свой засланный казачок, он все равно доступа к ноутбуку не имел.

— Это не имеет значения. Флешку, — он протягивает ко мне распахнутую ладонь.

Я медлю. Я даже не знаю, что такого на этой флешке, но очевидно, что она очень нужна Мурадову. И это, очевидно, единственная моя возможность надавить что на него, что на Карима.

— Ты ведь сейчас выкинешь меня из машины, да? — спрашиваю я тихо, — Знаешь, я… я же ни на что не претендую. Просто скажи мне, где найти сына, и все. Ладно? Не обманывай меня.

В машине повисает молчание. Я боюсь даже голову поднять, чтобы снова не столкнуться с колючим ледяным взглядом, который пронзает не хуже сотен иголок. Я ведь всего лишь слабая женщина, но за последние пару дней на меня рухнуло столько, будто бетонные плиты придавили.

Амир вдруг резко дергает руль вправо. Дико гудят клаксоны проезжающих мимо нас машин, но ему плевать. Он сворачивает на обочину дороги, паркуется и поворачивается ко мне.

— Марина, — зовет он вкрадчиво, — посмотри на меня.

Зажмуриваюсь и отчаянно мотаю головой из стороны в сторону. Нет! Ни за что! Сама не замечаю, как слезы текут по щекам. Как же я устала! За что мне все это?? Я ведь просто хотела быть счастливой. Не мечтала о чем-то невыполнимом: о семье, о доме, надежном муже, детях. Тихое счастье, которое каждой женщине необходимо. А что получила?

Вся моя жизнь — ложь! Муж подставил, как только появилась возможность, изменил и просто вышвырнул нашего родного ребенка. За что? Почему? Еще и хватило наглости в глаза соврать, что он погиб! Все это время я была слепа, хотела верить в то, что все хорошо, предпочитала прятать голову в песок, не замечая мелкие звоночки, пока звоном колокола не оглушило.

А теперь что? Как жить дальше?

— Марина… — голос Амира смягчается.

Чувствую его ласковое прикосновение к моей щеке и вздрагиваю. Опаляю его взглядом, уже готовясь ощетиниться, защищаться, но Мурадов обезоруживает легкой улыбкой.

— Все хорошо, слышишь? Никто никуда тебя не вышвырнет и никто больше не обидит. Прости, если я напугал тебя, просто… на то есть причины. Я обязательно тебе расскажу, как только разберусь во всем. Но для этого мне нужна твоя помощь. И та флешка, которую тебе отдали.

Он говорит складно и так ласково, что мне хочется поверить. Но что, если это очередная фальшь? Игра ради собственной выгоды?

— Я могу доказать, что настроен серьезно. Ты хочешь увидеть своего ребенка, верно? Его скоро привезут ко мне домой. Я распорядился об этом, когда его нашел. Тест ДНК будет готов к обеду. Тогда же мы сможем сделать все документы, что ты его мама, слышишь? Я все улажу.

— Скоро — это когда? — спрашиваю хрипло.

От одного упоминания о малыше, меня начинает потряхивать. Не верю, что скоро увижу своего ребенка. Впервые! Практически впервые после его рождения. Я ведь видела его только когда его положили на грудь, но тогда зрение расплывалось и сознание вскоре вообще угасло…

— Завтра.

— Сегодня. Отвези меня к нему сегодня, — требую севшим голосом, — тогда получишь свою флешку.

— Марина, уже поздно, — мягко возражает он, постукивая пальцем по циферблату часов на своей руке.

— Плевать. Отвези меня к сыну.

Мы встречаемся взглядом с Амиром и я жду чего угодно. Что он начнет угрожать, шантажировать, давить, даже что силой попытается отобрать эту злополучную флешку. Это ведь легко сделать. Точно легче, чем цацкаться со мной.

Но Мурадов кивает:

— Хорошо. Поедем сейчас. Я докажу, что не враг тебе, Марина.

Он заводит машину и выруливает снова на дорогу. А я не могу унять бешено колотящееся сердце. Я увижу своего ребенка! Уже скоро… спустя столько времени наконец смогу обнять его и прижать к себе.

Сглотнув, я стискиваю в замок пальцы, чтобы не показать, как они дрожат. А спустя пару секунд их накрывает ладонь Амира и он слегка сжимает мои руки. Словно пытается поддержать. Опускаю голову и прикрываю глаза от легкой волны мурашек. Я очень хочу верить, что хотя бы он действительно на моей стороне.

Глава 26

Машина останавливается перед старым двухэтажном зданием и, глядя на него через окно, я чувствую, как моё сердце медленно умирает в который раз.

Карим поселил нашего сына здесь? В практически разваливающемся доме малютки на самой окраине города, где я даже никогда не была. Булатов буквально выбросил его на дикое выживание без права на счастье.

Сердце рвётся на крохотные кусочки, а глаза наполняются слезами. Я даже не подозревала, что мой сын не рядом со мной. Что он не вкусно кушает, много играет, смеётся и получает всё моё тепло, а находится здесь…

— Марина, — зовёт меня Амир аккуратно и снова накрывает мои ладошки своей широкой ладонью, — Пошли вместе, я с тобой.

Мурадов даёт мне свой пиджак, ведь на улице холодно. Я кутаюсь в него и мы вместе шагаем к зданию из машины.

Внутри ещё хуже, чем снаружи. Старая мебель, потрескавшийся, замытый пол, блеклые обои. Нас встречает хмурая женщина в возрасте, которая совсем не довольна тем, что мы приехали так поздно.

Только когда в её руке оказывается пачка денег от Амира, сухие тонкие губы расплываются в довольной улыбке и уже любезно она ведёт нас к моему сыну, готовая отдать его без малейшего документа.

Ведь он всё равно никому не нужен здесь. Это я понимаю, когда оказываюсь в комнате с несколькими кроватками. Все они пустые, кроме одной, и именно в ней лежит мой ребёнок.

Такой маленький, словно ему и нет года, бледненький и слабый. Он не кричит, хотя не спит, ничего не требует, просто лежит, смотрит вокруг и крепко сжимает уголок одеяла в ручке. Проснулся, но даже не плачет, будто знает, что все равно никто не придет…

Лишь когда я подхожу ближе, он переводит на меня свои большие глазки и с любопытством смотрит. Когда-то я читала, что детей в доме малютки стараются как можно реже брать на руки, чтобы те не привыкли и не привязывались. Как мог Карим так жестоко поступить с нашим малышом?

Меня едва держат ноги, когда я протягиваю к нему дрожащие руки. А когда касаюсь своего ребёнка, пол уходит из-под ног, ведь чувствую, как маленькое тельце напрягается. Он не тянется ко мне, а словно приготовился к опасности.

И лишь когда я полностью беру на руки малыша и мы встречаемся взглядами… Сперва весь мир замирает. А потом на меня обрушивается детское рыдание, громкое и отчаянное.

Не знаю, испугался

Мой сын был один всё это время, без ласки, без материнской любви и заботы! В этой комнате даже других детей уже нет, а он остался…

Худой и бледный, ему не хватает веса и витаминов, с ним даже не занимались нормально. Ему нужен уход врача. И мой…

Ему нужна мама. И теперь я с ним. Я никогда не брошу его и не позволю больше отобрать! Это моё счастье, только моё, не Карима.

— Вы чего тут устроили?! — внезапно идиллию воссоединения прерывает женщина, которая сюда и пустила, — в соседней комнате куча детей спит, они услышат вой и тоже заорут! Либо успокойте, либо идите уже отсюда, получили же его уже!

Она злобно возмущается, суёт какую-то папку Амиру и толкает нас обоих из комнаты, желая выгнать.

Крепче прижимаю сына к себе, укачиваю и ласково воркую, оказавшись в коридоре. Малыш успокаивается не так быстро, как Руслан, и сжимает мои волосы крепче, но всё же затихает.

— Я тут уже был и пообщался с местными. Сказали, что твой сын здесь оказался, потому что от него был отказ из-за угрозы смерти или инвалидности, если он выживет, — тихо говорит Амир и касается моего плеча, — Мы обязательно все обследования пройдём. Ты ведь мне помогла, я в долгу не останусь.

Я ненавижу Карима! И хочу развод. Хочу уехать далеко со своим сыном и чтобы Булатов больше никогда даже рядом со мной не стоял после такого.

— Спасибо! — благодарю Мурадова, не отпуская из рук свое сокровище. Всё прижимаю к груди сыночка и всхлипываю, — Спасибо…

Мы торопимся уйти. Не хочу ни секунды оставаться здесь.

У малыша даже нет тёплой одежды и мне приходится кутать его в одеялко, с которым захватила кроху из дома малютки. Спешу до машины быстрее.

Мы садимся внутрь и Амир сразу заводит мотор. Мы уезжаем. Я даже не знаю, куда именно мы едем, к нему домой или он отвезёт меня в какое-то другое место. Главное, что мой сын у меня и я больше никому не позволю причинить ему вред и отобрать.

Я достаю из декольте флешку и протягиваю ее Амиру. Даже выразить не могу, насколько я ему благодарна.

— Спасибо. Если бы не ты, не знаю, что бы я делала и как искала сына, — выдавливаю тихо.

— Я не мог поступить иначе, — улыбается он слабо, забирая флешку у меня из пальцев. — Все хорошо, Марина. Карим больше не посмеет тебе навредить.

— Но я… я даже не знаю, что делать дальше. Как мне быть?

— Не думай об этом. Поживешь у меня, пока я разбираюсь с Каримом и компроматом на него.

— А что такого ты хочешь найти на этой флешке? — спрашиваю тихо, — У тебя ведь уже есть доказательства всех его делишек, ты его даже настолько прижал, что он меня отпустил… разве этого мало?

— Мне плевать на его бизнес, Марина. Я хочу его потопить не из-за конкуренции. И даже не потому, что хочу тебя.

Вспыхиваю и тут же отвожу глаза. Глажу маленькие пальчики сына, чтобы отвлечь бешено колотящееся сердце.

— Чего же тогда ты хочешь?

Мы снова на короткое мгновение встречаемся взглядами с Амиром и он ухмыляется мрачно:

— По его вине погибла моя сестра. Ребенка, по официальной версии, не удалось спасти. Но он жив. И ты воспитывала его, Марина. Руслан — мой племянник, и я хочу его забрать. Забрать и разрушить жизнь Карима до основания.

Глава 27

Я ушам своим не верю. По вине Карима умерла сестра Амира? А Руслан на самом деле её ребёнок??

— Это… это всё правда?.. — едва слышно бормочу, прижимая к груди сопящего сыночка. Тепло моих рук и груди всё же расслабило его и усыпило.

Но вот я совсем не могу расслабиться. Неужели… Булатов ещё хуже, чем я думала? Что значит "по его вине погибла"? Он действительно виноват в смерти человека??

— А мне есть смысл врать? Если бы я просто хотел его посадить, потому что он мой конкурент, достаточно было бы его отмывки денег и прочего. Мне нужно другое. — на секунду Амир замолкает.

Хочу снова уточнить, но не решаюсь, Мурадов крепче сжимает руль, как и свою челюсть, а желваки на его скулах разгневанно приходят в движение. Он выходит из себя всего за секунду.

— Булатов должен сесть как убийца моей сестры и похититель ребёнка из чужой семьи, а не мошенник. — голос Амира леденеет, пропитываясь злобой, — Все должны запомнить его именно таким.

Но я понимаю, что это не из-за меня и не на меня. Ему больно за свою сестру. Так сильно больно…

Прижимаю малыша к себе крепче, освобождаю руку и касаюсь плеча Мурадова. Пытаюсь поддержать его точно так же, как он это делал для меня.

Такие эмоции невозможно подделать. Даже когда Амир переводит дух, в глубине его глаз остаётся боль.

Его усмешка тоже не скрывает её. Как и раньше, но тогда я не понимала причину.

Сейчас же… всё медленно складывается в очень ясный пазл.

И Булатов правда монстр, не только по отношению ко мне…

— Если бы не твоя помощь, не знаю, сколько бы я ещё сам добивался всего этого. И флешка и материал для теста ДНК, жаль только нет ДНК самого Булатова, но и так прорвёмся. Уверен, что обязательно найду на флешке всё, что мне нужно.

— В моей сумке был стакан, но я её забыла… — почему-то становится так стыдно из-за того, что я оставила её в когда-то своём доме, там ведь не только стакан, но и мой паспорт!

Но это совсем вылетело из моей головы… я и представить не могла, для чего этот стакан вообще нужен. А теперь…

— Ты и так сделала достаточно, Марин, спасибо. За помощь и за то, что окружала заботой моего племянника.

Амир тихо благодарит, а затем погружается в свои мысли и я не мешаю ему дальше. Опускаю взгляд на малыша, он сопит так сладко, словно сразу понял, что он точно в безопасности.

Как же его зовут? Он должен был быть Русланом, но это имя получил сын сестры Амира. Нужно узнать, как она хотела назвать своего сына… это будет честно.

Карим назвал мать Руслана Софкой…

Она София? Или муж

Совсем заврался… и этого человека я любила…

Машина останавливается у огромной резиденции Мурадова. Его особняк и территория вокруг, огороженная забором, настолько обширна, что тяжело оценить масштаб.

И всё настолько одинокое… не представляю, какого это, жить одному в таком месте.

Амир провожает меня до свободной спальни в том же крыле, что и его собственная. Это оказывается пустой детской, который Амир готовил ещё для Руслана, надеясь получить его раньше.

Но теперь это временная комната моего сына. Пока он спит, укладываю в кроватку, аккуратно укрываю одеялком и целую в лобик. Тут есть и кровать для взрослого, чтобы спать рядом, если что.

Здесь и буду ночевать. Не уйду далеко от сына.

— Я… не знаю, что едят дети в таком возрасте и что вообще нужно. Давай составим список? Я отдам его и уже через пару часов всё привезут. — слышу сзади голос Амира.

Оборачиваюсь, он стоит у двери.

— Хорошо.

Внезапно становится неловко, в комнате темно, лишь небольшой свет из коридора. Тихо, сопит лишь мой малыш… и мы вдвоём, смотрим друг на друга и не двигаемся.

Пока Амир первым не выходит из детской, а я тут же за ним, до его спальни. Оказывается, сюда уже принесли скорый ужин из только что приехавшей пиццы из ночной доставки и горячего какао.

Мурадов тут же усаживает меня на край кровати и подаёт чашку с тумбы в руки, а сам садится рядом с планшетом, в который уже вводит то, что знает сам.

Я смотрю в чашку, делаю глоток. Какао такое горячее, согревающее всё внутри, с приятным шоколадным послевкусием. А пицца очень вкусная, жирноватая, с тянущимся сыром и острыми колбасками, но нежным соусом.

В прошлый раз мы с Амиром завтраками, а сейчас ужинаем. Тогда был отель, сейчас его дом. И неизменно спокойно в обоих случаях, в отличие от моих отношений с мужем…

Хочется плакать. Я устала. Так счастлива, что сыночек теперь со мной, но не знаю, что будет дальше…

Смогу ли я развестись с мужем? Сможет ли Амир доказать то, о чём говорит? Не мне, полиции.

И что со мной будет дальше?

— Как твоя сестра умерла? — вдруг решаюсь спросить, когда список уже составлен и мы поужинали, но так и сидим на кровати.

Несколько секунд Амир молчит и хочется тут же дать себе по губам. Но когда Мурадов отвечает, он кажется спокойным…

— Автокатастрофа. Всё было так, словно она сама разбилась, но это невозможно.

— Почему?..

— Она боялась водить беременная. Давно не садилась за свою машину, только с кем-то. И кресло слишком сильно было сдвинуто, хотя София была низенькой девушкой…

Амир называет имя своей сестры и меня как током прошибает. София, её правда зовут София. Карим назвал её имя, соврав, что ей не нужен был сын, а на самом деле…

— И может это и не точное доказательство чужой причастности, но она никогда не опускала стекло, чтобы ветер не трепал её причёску, она была очень аккуратна к волосам! Но стекло с места водителя, где якобы сидела она, было полностью опущено. — продолжает Амир.

И в любой другой ситуации это действительно звучало бы странно, но я сразу вспоминаю подобные истории, когда всплывают нетипичные вещи в деле, а потом действительно оказывается, что это было убийство, а не несчастный случай…

— Понятно… получается, они были в отношениях с Каримом? Ты об этом знал или догадывался?

— Догадывался. Она знала, что мы не нравимся друг другу, знала, что Булатов женат, но… София, она не плохая, просто очень любила его и верила, что он скоро бросит тебя, ведь говорил, что уже не любит. Она делала вид, что больше не общается с ним, но как маленькая дурочка, переписывалась с ним по ночам и звонила сама, думая, что я сплю и не слышу.

София надеялась построить семью с моим мужем, даже не представляя, что никогда не то, что сына не увидит, но даже вздоха больше не сделает…

— Булатов явно не хотел бросать тебя, но и моя сестра ему нравилась, до тех пор, пока… не знаю, не убил её во время очередной ссоры из-за того, что не хочет разводиться? — Амир горько усмехается с последних слов. Вижу, как он сжимает челюсть и прикрывает глаза.

Снова его окутывает злость.

— Как… как она хотела назвать своего сына? — аккуратно перевожу тему. Снова касаюсь плеча Мурадова. Хочу не только его успокоить, но и саму себя от того, что услышала...

— Матвей. — тихо отвечает Амир.

Матвей. Интересное имя. Мы смотрим друг другу в глаза. И… кажется, оба молча понимаем.

Сейчас нет никого, кому бы мы ещё могли доверять так же, как друг другу.

Он помог мне, а я ему. Амир спасает меня от монстра, а я помогаю Амиру этого монстра не только отогнать, но и победить?..

Да, верно.

— Значит… мой сын будет… Матвеем... и он будет лучшим другом Руслана Мурадова! — улыбаюсь шире.

Если Карим действительно настолько ужасен, что виновен в смерти ни в чём неповиной девушки, мы это докажем. И Руслан обязательно будет жить со своим дядей.

И я его тоже не брошу. Никогда. Нужно лишь изучить флешку, которую я добыла и найти секреты, что ещё хранил от меня мой когда-то любимый муж.

Глава 28

Мне ничего не снится, но просыпаюсь я резко. Вздрагиваю всем телом и тут же сажусь на кровати.

Лихорадочно осматриваюсь и понимаю, что я правда дома у Амира, мне это не надумалось, я не с Булатовым, я в детской комнате, которую Мурадов выделил для меня и… сына.

Моего сыночка Матвея. Тут же смотрю в кроватку и… не вижу его! Где он??

Вскакиваю с кровати я за секунду, в одной пижаме, которую быстро привезли вчера с первой частью покупок.

Вся растрёпанная, едва сую ноги в мягкие тапочки и подлетаю к кроватке Матвея. Его правда нет! Где он??

Я не слышала плач Матвея… вдруг ему плохо, но он привык не плакать?

Выбегаю из детской, как угорелая, без стука врываюсь в спальню Амира, но его нет в ней. Где он может быть??

Уношусь дальше по коридору, спускаюсь по лестнице и совершенно случайно оказываюсь на кухне. Хочу попросить помощи, но вместо повара или ещё кого, вижу совсем другое…

Аж замираю на месте от этого зрелища!

— Давай вот это попробуем! Ну-ка! Оп! — весь

— Ммм-ма… та-та! — Матвей дёргает ручками и ножками, совсем не выглядя таким бледненьким и слабеньким, как вчера! Словно поняв, что он не в доме малютки, у него желание жить стало сильнее и он тут же окреп.

— Да, да! Сырнички вкусные, но давай съедим ещё каши. Она сделает тебя сильнее! — Амир берёт ложечку с кашей, но лишь небольшой процент оказывается во рту моего сынишки, а все остальное размазывается по его лицу, он лезет в тарелку руками, заляпывает Мурадова ещё сильнее.

Я в шоке. Амир тихо взял ребёнка на завтрак, пока я спала… кормит его сам, выглядит таким необычно домашним, с его губ не сходит улыбка.

Они выглядят гармонично, словно отец и сын… хотя его отец Карим! Но я и представить не могу, особенно сейчас, чтобы Булатов так сидел и кормил нашего малыша, он не любит возиться в грязи, что устраивают дети, он бы если и кормил, то только на специальном стульчике.

А здесь Амир даже не морщится, заботливо кормит моего сына дальше, вытирает ему рот и щёчки, а затем вдруг замечает меня.

Мы встречаемся взглядами и я аж вздрагиваю. Резко становится так неловко, словно я без спроса следила за Мурадовым, пока он занят чем-то секретным.

— Доброе утро. — Амир улыбается мне, а затем снова погружается в кормление моего сына.

— Доброе!.. а ты давно встал и вот тут… на кухне? — кормить ребёнка должна я, поэтому чувствую себя максимально странно, смотря на то, как Мурадов суёт ложечку прямо в рот моему сынишке, а тот жмурится от удовольствия.

Вот это я мама конечно… всё продрыхла.

— Не особо, но успел приготовить завтрак Матвейке и нам.

— Приготовить?.. — тихо переспрашиваю и только сейчас замечаю, что немного в стороне, где небольшой стол, если хочется перекусить на кухне, а не в столовой, стоит две тарелки и две чашки.

Свежесваренный кофе, запах которого я почему-то улавливаю лишь сейчас. Яичница из трёх яиц в каждой тарелке, жареные полоски бекона и хрустящие, румяные тосты разрезанные на треугольники и явно поджаренные на сковороде.

— Да, нашёл рецепт сырников, которые легко сделать и можно маленьким деткам. Так было написано в интернете, так что не бей. Ну ещё детская каша, её привезли утром. А потом сделал нам завтрак, больше я ничего готовить не умею, не суди строго.

Амир заморочился, хотя мог просто дать указание повару или разбудить меня и попросить сделать нам завтрак.

— Боже… не стоило… нужно было меня поднять, я бы и Матвея покормила и приготовила всё сама.

— Глупости какие. Мне не сложно, а тебе нужно было наконец отдохнуть, Марин. Последнее время ты как на войне. Иди умывайся, переодевайся и возвращайся, будем завтракать.

Становится ещё более неловко, но и… приятно. Дома у Амира так спокойно, он так помогает и заботится, в отличие от моего мужа, который превратил мою жизнь в ад…

Наконец-то я могу выдохнуть спокойно хотя бы ненадолго, прежде чем нагрянет ещё что-нибудь.

— Тебе никуда не нужно? — уточняю, почти выйдя с кухни. Мне действительно нужно причесаться и умыться…

— Сегодня я выделил себе выходной. Проведу его с тобой и Матвеем. — это звучит так, словно он отец моего ребёнка и муж, а не просто удачно появившийся союзник…

Боже, что за мысли навязчивые?? Что, никогда не видела, как детей мужчина кормит и растаяла вся?? Дура!

Спешу в ванную побыстрее, чтобы освежиться и выбросить всё странное из головы, пока Амир докармливает Матвея.

Умываюсь, причёсываюсь и переодеваюсь в свободную, светлую футболку и довольно короткие шорты, но хотя бы всё нужное скрывающие.

Кто выбирал для меня одежду? Я дала только свои размеры. Сама бы купила шорты подлиннее. Но ладно.

Возвращаюсь на кухню и вижу, что Амир уже прибирается после завтрака с малышом. Даже футболку поменять успел.

— А где Матвей?.. — меня тут же окутывает волнение, стоит заметить, что нигде рядом нет малыша.

Я только получила его, а теперь не вижу…

Но Амир спешит успокоить:

— Не переживай, он со специалистом. Врач оценит его уровень развития, пока мы завтракаем. Если честно, на первый взгляд я не вижу у него отклонений, из-за которых от него можно было отказаться. Передал ещё его папку с документами из дома малютки, врач посмотрит, что там вообще.

— Ладно… — сажусь за стол сразу после Мурадова.

Мы молча завтракаем и я вся как на иголках. А что, если моему малышу сейчас очень плохо, а я тут ем? Что, если врач найдёт что-то серьёзное? Или…

— Тшш… всё хорошо, Марина, не переживай. — Амир успокаивает меня, взяв за руку и крепко сжав, но не больно, а ласково.

— Я просто… — тут же пытаюсь оправдаться, а у самой кусок в горло не лезет от волнения.

— Я прекрасно понимаю, как ты боишься снова потерять сына, но больше такого не произойдёт, я клянусь. Всё с ним хорошо будет. — голос Амира спокойный, даже нежный и он гладит мою ладошку большим пальцем.

Он умеет успокаивать гораздо лучше, чем я… одним своим касанием поддерживает. Хотя раньше настораживал. Был непредсказуемым и пугающим, пока я не знала его.

— Правда?..

— Да. Ты и Матвей всегда будете под моей защитой. Ты разведёшься с Булатовым, он сядет за решётку за свои преступления и больше никогда не сделает тебе больно, не отберёт твоего сына.

— Спасибо… — едва слышно бормочу. Очень надеюсь, что Булатов правда больше никогда не сделает мне больно… никогда.

Опускаю взгляд с Амира в тарелку с яичницей и беконом, хочу продолжить завтрак, чтобы были силы возиться с Матвеем после врача.

Но Мурадов не отпускает мою руку.

— И… если ты не против… когда-нибудь, не только Руслан будет Мурадовым, но и Матвей. И ты… — пальцы Амира сплетаются с моими.

Мы снова встречаемся взглядами.

— Что?.. — вдруг, мне просто показалось и он имел ввиду другое?

— Подумай о том, что… когда всё закончится. Я, ты, Матвей и Руслан… и ещё малыши, когда-нибудь потом. Мы могли бы стать большой семьёй Мурадовых. — нет, мне не показалось.

Внезапно Амир говорит о том, что хочет создать со мной семью…

Глава 29

— Ты… серьёзно? — это так неожиданно, что я тут же тушуюсь и надеюсь, что это просто шутка.

Амир, он… да, хороший мужчина, так мне помогает и… он такой сильный, такой красивый, очень. Но…

Это совсем не то,

— Да, я серьёзно. — спокойно подтверждает Амир, вводя меня в ещё больший ступор.

Я не знаю, что ответить. Все мои мысли заняты лишь тем, что я наконец-то вместе с моим сыночком, а мой муж монстр, от которого нужно бежать как можно дальше.

Сердце… оно не готово, нет, совсем нет. Не готово оно открыться ещё раз и возможно получить ещё один нож по самую рукоятку за это.

Амир хороший, но мы не настолько близки, чтобы я внезапно сказала, что согласна быть его женщиной.

Но и сказать совсем нет, я почему-то не могу. Он мне всё-таки симпатичен?..

Нет. Нет. Я не думаю об этом. Не думаю. Совсем. Сейчас не время и вообще нельзя, да.

— Я ещё не разведена. — вместо чёткого ответа, словно оправдание, бубню.

— Скоро будешь. — но Мурадов легко парирует.

— Карим вряд-ли так просто меня отпустит… в любой момент… он уже сейчас может нагрянуть и… — чувствую, как узел волнения закручивается у моей шеи и словно сдавливает её, что я даже дышать начинаю рвано, стоит заговорить о Булатове.

Выуживаю руку из хватки Мурадова, он держит не крепко, и обнимаю себя сама.

Амир тут же встаёт из-за стола, обходит его и оказывается передо мной, тянет к себе. И обнимает, стоит мне встать.

Без лишнего, просто как друг, но моё сердце тут же замирает, а затем пускается в настоящий пляс.

Тело Мурадова такое крепкое, сильное, он как огромная скала, но при этом он обхватывает меня нежно, не больно, а его тепло согревает и успокаивает…

Никакого страха, как с Каримом…

— Он сядет в тюрьму и ты легко подашь на развод и станешь свободной. А я… уже же сказал, что просто хочу, чтобы ты подумала, чего ты так разволновалась, словно прямо сейчас уже замуж зову? — Амир издаёт лёгкий смешок и заглядывает мне в глаза, обхватив лицо ладонями, гладит большим пальцем по щеке.

— Просто неожиданно, извини… я пока не знаю. Я подумаю… потом. Да… подумаю. — не могу сказать "да", но и "нет" тоже.

— Конечно. — Амир кивает, совершенно не смущённый.

А я неловко отстраняюсь и улыбаюсь, хотя так хочется сбежать в комнату и спрятаться под одеялом, как маленькой девочке, у которой от стыда щёки горят.

Благо, эта атмосфера неловкости тут же развеивается, стоит на кухне появиться женщине с Матвеем на руках.

— Извините, если мешаю, но мы закончили. — добродушно улыбается незнакомка и я тут же спешу забрать сына на руки, переключаясь полностью на него.

— Это Татьяна, — представляет женщину Амир, после чего сразу же нетерпеливо обращается к ней, — Ну как? С Матвеем всё нормально?

— У Матвея недовес. Питание явно было недостаточное. Мышцы слабоваты, но ползает он довольно активно всё равно, ему нравится двигаться. Если наладить питание, держаться с поддержкой на ножках он сможет лучше. Если будет таким же активным, будете с ним тренироваться в шажочках с поддержкой, свои первые шаги он сделает в норме.

— Отлично! — внутри так тепло становится от осознания, что мой малыш в порядке, но затем тут же волнение возвращается, — А в остальном?

— Игрушки у Матвея вызывают интерес, он подражает некоторым действиям, частично понимает, что от него требуется. Немного молчалив и скромен на эмоции для своего возраста, но это скорее не отклонение, а недостаток общения, который нужно восполнить, чтобы он расцвел.

— То есть, с ним всё в порядке? — аккуратно уточняю, пока Матвей переходит на руки Амиру, потому что тянется так откровенно к нему.

Они явно подружились. Амир тут же начинает ворковать с малышом и играть с ним "козой". Матвей улыбается и пытается схватить большую руку, чтобы она не щекотала живот.

— Можно и так сказать, но конечно, нужно проверить состояние его здоровья не в домашних условиях. Вот, я расписала все рекомендации, которые необходимо соблюсти. — Татьяна протягивает мне три листа, исписанных с двух сторон.

Беру их в руки и быстро пробегаюсь по тексту глазами. На них и про питание пометки и про активность, которую нужно делать с сыном, и про необходимость разговоров, и много чего ещё.

— Поняла. — киваю и снова перечитываю. Я обязательно буду выполнять все рекомендации.

Сделаю всё, чтобы мой сын был здоров и счастлив отныне.

Вскоре мы прощаемся с Татьяной и идём с Амиром в гостиную. Опускаем Матвея на ковёр и играем с ним. Но из головы не выходит две вещи.

Первое… теперь уж точно, Карим отдал нашего сына в дом малютки, заменив на Руслана, не потому, что у Матвея проблемы с развитием или он инвалид, врач бы сразу заметил хоть какую-то предпосылку.

Булатов сделал это просто, чтобы воспитывать сына от своей когда-то любимой женщины. Которая погибла по его вине…

Или он её никогда не любил, как и меня на самом деле? Убил не в приступе ярости "случайно", а расчетливо, специально. Но зачем тогда он спас ребёнка Софии? Не понимаю.

Карим не выглядел особо мрачным в то время, когда София по идее умерла, немного уставшим, но бодрым, словно на всё ему плевать было.

Но её ребёнок вызывал у Булатова лишь любовь. Да, возиться с какими-нибудь подгузниками и кормлением на руках ни за что, но всё остальное ему нравилось.

Пока не начался весь ад. Тогда и на ребёнка ему стало словно совсем плевать.

А второе…

Если я скажу Амиру чёткое "нет", что будет? Он будет так же помогать? Я буду свободна без обязательств перед ним? Буду так же в безопасности? Он внезапно не обернётся врагом? Каким я считала его в начале…

Амир… что именно у него по отношению ко мне в голове? Он просто хочет меня и при этом хорошую жену и мать… или… с того времени, как он ухаживал за мной, родились именно… любовные чувства?

Разве это возможно, когда почти не знаешь?..

А что я думаю о нём, если отмести все страхи?

Мы встречаемся взглядами с Амиром, когда Матвей отвлекается на то, чтобы обслюнявить мягкую игрушку в его руках.

Сейчас так хорошо у него дома, прямо сейчас рядом. Но что будет завтра? Что будет, если я прямо сейчас скажу "я хочу уехать далеко далеко сразу после того, как всё закончится"? А что, если скажу "пожалуйста, позаботься обо мне и моём сыне как настоящий мужчина" или "не делай мне больно и тогда я согласна"?

Что будет? Почему-то у меня нехорошее предчувствие и не важно, что я выберу...

Глава 30 (Амир)

— Спокойной ночи… — Марина чувствует себя неловко со мной, уводит взгляд в сторону и спешит прикрыть дверь в детскую комнату, где она спит с Матвеем.

— Приятных снов. — не настаиваю, бормочу тихо в ответ и остаюсь в коридоре совершенно один. Уже ночь, пора спать, но не хочется.

Уверен, что нам обоим.

Мне ничего не стоит зайти, утянуть её из спальни и заставить бодрствовать вместе со мной.

Чтобы мы посмотрели фильм, выпили чего-нибудь, потанцевали. Просто выбросили всё из головы и наконец отдохнули. Нормально отдохнули.

Она от всего того, что ей устроил Булатов. А я… тоже от того, что устроил он, но раньше.

Уверен, что ей сон так же не помогает, как и мне. Сплю без сновидений, крепко, но когда просыпаюсь, всегда напряжен. Жду ещё чего-то плохого. Не отдыхаю.

Ведь год назад я проснулся от звонка, где мне сказали, что моя любимая малышка Софушка разбилась на машине насмерть. Хотя её невозможно было заставить сесть за руль, стоило её животику округлиться.

Особенно чтобы она была в машине одна. Нет, ни за что.

Мне ничего не стоит утянуть Марину из спальни за собой в гостиную с камином и музыкой, или игровую комнату с бильярдом и телевизором с приставкой. Но я этого не делаю. Просто стою. Совершенно один в чёртовом коридоре.

Почему? Да, с одной стороны, нельзя на неё давить, особенно сейчас, для Марины явно не время думать о новых отношениях после предательства мужа, который в одночасье стал последней мразью помимо измены.

Но с другой стороны… хочется же провести с ней время. Просто отдохнуть. Не принуждать её ни к чему лишнему.

Хочется просто выбросить всё из головы, кроме неё. Ведь совсем скоро придётся окунуться в боль по полной, чтобы посадить Булатова.

Шумно выдыхаю, на секунду прикрываю глаза. А затем делаю шаг вперёд и распахиваю дверь, чтобы вытащить Марину из спальни езе до того, как она уснёт.

И этой дверью её же чуть ли не прибиваю. Она неловко отшатывается назад. Она всё это время так и стояла?

Всё с той же домашней гулькой на голове, в той же футболке, тех же коротких шортах, которые притягивают взгляд к её попе…

Красивая… такая желанная. Никогда не понимал, что она нашла в Булатове. Наверное, ему просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время.

Познакомились мы бы раньше, точно бы забрал её себе в жёну.

Как забирать сейчас, хватая за запястье и вытягивая из комнаты. Дверь закрывается и мы стоим вплотную друг к другу.

Её кожа пахнет нежным мёдом и цветами…

Вдыхаю глубже. Уверен, что она такая же сладкая и на вкус.

Но не касаюсь, делаю шаг назад.

— Я просто… не могу уснуть. — оправдывается Марина, а её щёки горят так ярко, что это прекрасно различить в полумраке коридора, — Точнее, я не хочу спать ещё…

— Я тоже. Пошли. — и вот так просто я утягиваю её за собой.

Не хотел этого делать, не хотел давить, хотел показать уважение к ней, что могу подождать, дать ей время.

Но вот мы смотрим две серии какой-то глупого сериала, вот мы выпиваем, слушаем музыку, танцуем, просто сидим молча и снова выпиваем, пузырьки ударяют Марине в голову и она пытается шутить, чтобы скрасить атмосферу.

Понимаю, что сейчас она наоборот благодарна за то, что я утянул её, а не оставил в мраке детской комнаты. Да, там спит её счастье, но того мало, чтобы быть спокойной.

— И вот я ей говорю! Ммм… а что я ей говорила то… — у Марины всё из головы явно вылетело, она замолкает, думает усиленно, но не долго, после чего валится головой на моё плечо и шумно выдыхает, — Давай ещё серию! Всё равно не вспомню, что сказать хотела!

Улыбается, смотрит на меня с плеча… она такая… я дома, но первый раз чувствую, что действительно здесь. Будто Марина всё здесь освещает, как лучик солнца, согревает и помогает чувствовать себя действительно живым.

Она прекрасная женщина, прекрасная мама, жена… Булатов даже не понимает, какое сокровище он потерял.

Включаю третью серию сериала, но уже на первых десяти минутах Марина засыпает на моём плече. Много ей не было нужно, чтобы захотелось спать. И это даже хорошо. Утром плохо не будет.

Поднимаю Марину на руки, она как пушинка…

И несу её в спальню. Вот только свою, а не в детскую. Просто хочу, чтобы она поспала на более удобной кровати и… рядом. Без лишнего, просто созрела мою одинокую спальню своей теплотой.

Проверяю сон Матвея, возвращаюсь к Марине, но не ложусь рядом, сажусь за стол в углу комнаты, вставляю флешку в свой ноутбук. Он стоит в спальне специально, просто на всякий случай, если надо что-то сделать перед сном, а потом переслать на основной в кабинет или один из офисов.

На флешку скачалось всё, что только могло. Даже не знаю, с чего начать, пробегаюсь взглядом по куче файлов, просто пытаясь понять, что вообще есть.

Открываю несколько файлов без названий, но не успеваю вчитаться в текст, как телефон рядом с рукой вибрирует от нескольких сообщений.

Беру его в руки и разблокировав, вижу, что это незнакомый номер. Открываю сообщения.

"Давай встретимся прямо сейчас", "У меня есть к тебе серьёзное предложение", "Это касается Руслана", "Вот адрес: " — все эти сообщения, без сомнения принадлежат Булатову, хоть нет ни одной пометки об этом.

А адрес, который он скинул, это…

Это практически то же место, где случилась авария, точнее, где нашли машину Софии и… собственно, её тело.

Вот такой наглый плевок прямо в лицо. Говорит о Руслане, зовёт на место, где погибла моя сестра.

Это… это просто провокация. Это ловушка. Я не должен вестись. Но кровь в жилах вскипает так, что я едва замечаю, как уже набираю сообщение нескольким своим людям и вылетаю из спальни.

Сейчас ночь, что удваивает опасность. Но я не могу не поехать.

Я хочу встретиться. Ещё раз. И на этот раз разойтись не на простом разговоре с угрозами, как в прошлый.

Ненавижу Булатова и хочу убить его собственными руками!

Глава 31 (Карим)

— Ах! Да! Ещё! — Алка стонет так громко, словно хочет, чтобы её было слышно на весь дом и даже на улице. Буквально бешеная сучка, сходящая от меня с ума.

Раньше это мне нравилось, то, какая она громкая, как она с трудом сдерживается, зажимая рот

Или как она сама активно двигается на мне, когда мы в отеле, закатывает глаза и скулит.

Всё это мне нравилось, в отличие от приевшейся близости с Мариной.

Но сейчас… сейчас наоборот. Интерес к Алке полностью угас, я просто справил нужду и бросаю её на кровати после второго раза.

Даже то, что Алка беременна, никак меня не воодушевляет на отношения с ней. Она стала пресной, несмотря на то, что позволяет мне всё, чего не позволяла Марина.

Моя жена… та, кто восемь лет прожила со мной. Знала меня ещё тем, кто не был таким богатым и даже представить не мог, что будет.

Да, не особо честно я заработал свои миллионы, но заработал сам! Делал всё, чтобы мы жили хорошо!

А она… чертовка, к этой глупой измене пристала, а потом спелась с Амиром. И теперь я скучаю… действительно скучаю.

Её светлые волосы… хочу намотать их на кулак, вколачиваясь в податливое тело Марины, хочу видеть, как она закатывает свои голубые глазки и жалобно постанывает, не выдерживая моего животного натиска.

Мне не хватает её рядом. Сонного голоса, желающего удачного дня, когда я собираюсь по делам. Её вкусного ужина по вечерам, когда я приезжаю с них. Её смеха, когда она играет с Русланом в гостиной, где я иногда сажусь с ноутбуком.

Раньше это казалось бредом, который лишь подстёгивал в нервные дни на ещё большее раздражение. А теперь этого нет и аж тошно.

Ещё и Руслан постоянно плачет, даже сейчас.

— Карим Родионович… у меня не получается успокоить вашего сына. — в который раз говорит Лена, аккуратно заглянув после стука в спальню.

— Да сколько можно! — хнычет Алка, всё ещё валяясь на кровати, — Что ты за няня, раз не можешь ребёнка угомонить?? Мы вообще-то заняты.

Лена неловко молчит, опуская взгляд в пол. Поправляю на себе халат и отхожу от окна, задёрнув перед этим штору обратно.

— Алла, иди в душ, я уже не хочу. — холодно говорю ей команду и сам иду к двери.

Сын хочет внимание своей мамы, поэтому никак не успокаивается. Со мной он ненадолго затихает, но хочет именно нежных касаний Марины.

Точно так же, как и я… хотя давно не хотел.

— Но Карим… — слышу голос Алки в спину, но игнорирую.

Ухожу за Леной в детскую, где она уже оставляет меня наедине с сыном.

— Ну и чего ты разревелся, а? Как не мужик прям... — беру Руслана на руки и укачиваю, но он всё равно продолжает плакать, — Ты должен быть сильным и не реветь… хотя бы так часто.

Конечно же пацан не реагирует на мои поучения. Поэтому я просто продолжаю укачивать его, пока он не устаёт плакать и не убаюкивается с таким трудом.

Сажусь на край кровати, не опуская мелкого в кроватку.

Руслан… я ведь заменил его, чтобы Маринка не страдала после смерти матери, что у неё инвалид родился! Этл ведь такое папшивое известие. А она неблагодарная…

Неужели лучше свой полудохлый, чем здоровый? Руслан ведь в любом случае от меня, хоть и не от неё. Он не совсем чужой.

Или Амир там наплёл ей уже, что я просто так её ребёнка выбросил? Ага, как же…

Если бы он был здоровым, я бы сделал вид, что у Марины родились близнецы, которых чудом не видели на УЗИ. А так, врач сказал, что он вряд-ли с такими суставами вообще хоть когда-нибудь встанет. Они просто деформированы!

Это решение мне далось не легко. И я посылал деньги ему в дом малютки через Бориса, чтобы у него были комфортные условия, в отличие от других.

Не так он уж там страдает. Я не монстр. Но Амир настроил мою жену против меня, воспользовавшись тем, что меня переклинило и я с дуру наугрожал ей, чтобы удержать у себя, а потом пошёл уже у него на поводу и отправил сам к нему…

До сих пор жалею… неужели ей так понравилось с ним?! Что она перешла на сторону Мурадова сразу после той ночи…

Она же не такая. Марина любит меня. Я уверен. Просто обиделась на измену и испугалась моей взрывной реакции после.

А для меня ведь измена ничего не значит. Алка просто как секс-кукла, а Софка... она... она мертва. Это уже не важно.

Нужно вернуть Марину. Без неё дом пустой. Алка даже на пять процентов не заполняет его уютном, хотя и пыталась уже хозяйничать на кухне.

Марина оказалась куда лучше во всём, даже в том, когда просто могла молча сидеть и завтракать рядом… одним этим она делала дом живым.

Я должен её вернуть! А Амира уничтожить.

Чтобы он не только мою жену не трогал, но и не потопил меня тем, что откопал.

В голову сразу приходит идея, как приманить Мурадова. Укладываю Руслана в кроватку, а затем пишу сообщение со своей новой симки на номер Амира, что раздобыл мой человек.

И адрес выбираю особенный для этой мрази, который пользуется моей женой!

После чего быстро собираюсь и тут же выезжаю, оставляя сына дома с няней.

Я обязательно верну Руслану его любимую маму и свою законную жену. Я не отдам её Амиру, никогда. Это была просто передышка перед войной с ним.

Глава 32

Голова будто полна ваты, вздрагиваю всем телом, словно от кошмара, но даже подняться сразу не могу, лишь открываю глаза и осматриваюсь.

Тут же понимаю, что я совсем не в детской комнате и рядом точно нет Матвея. Вот теперь я вскакиваю моментально, что аж в глазах темнеет.

В висках пульсирует, а во рту сухо. Я совсем не умею пить, да и не люблю… не знаю, зачем вообще согласилась. Наверное, в надежде, что будет легче заснуть.

Но вот сейчас совсем не легче. Чувствую себя паршиво. А ещё…

Всё тело окутывает словно холодом, хотя вокруг тепло. Чувствую, как кожа покрывается мурашками.

Странное… неприятное чувство. Будто вот вот случится что-то плохое.

— Амир?.. — тихо подаю голос, стоит только осознать, что я в спальне Мурадова.

Почему я в его кровати? У нас что… что-то было?? Я ничего такого не помню…

Но щёки моментально вспыхивают, горят, словно в настоящем пожаре. Он сказал, что хочет со мной семью, а теперь я в его спальне, прямо в его кровати…

За секунду вскакиваю на ноги и делаю шаг назад от неё. На мне та же

Мурадов отнёс меня сюда? Он трогал меня… а целовал? Я не помню! Не знаю! Но губы предательски горят вместе с лицом.

Может быть это странное ощущение… это от вот этого??

Что… что если он целовал меня? Или я его! Такое могло быть?? Господи, о чём я вообще думаю?!

— Амир?.. — снова зову, едва набравшись смелости. Но ничего не слышу в ответ. И не вижу в комнате ни одного признака присутствия хозяина.

Я в его спальне, но Мурадова здесь нет?

В этом доме похожая планировка, словно я… в когда-то моём доме. У главных спален есть собственный санузел, куда можно попасть, не выходя в коридор. Я неловко стучусь в эту дверь. Да, не слышу звуков воды, но…

— Амир… ты тут? — ещё раз, неловко, аккуратно зову. И не слышу ничего в ответ.

Опускаю ручку и понимаю, что дверь открылась.

Вдруг… Амир принимает ванну? Лежит там… весь голый. А я это увижу…

Теперь горят не только щёки, но и всё лицо, вместе с ушами. Мне не восемнадцать и голого мужчину я уже видела, чтобы так нелепо не реагировать, но почему-то реагирую я именно так. Что со мной вообще??

— Я вхожу! — предупреждаю и резко раскрываю дверь, вот только никого за ней нет.

Господи… какая же я…

И где Амир?

Волнение заполняет всё больше с этим жутким чувством, не предвещающим ничего хорошего.

Не проходит и секунды, как я вылетаю из спальни, тут же влетая в детскую.

Матвей в кроватке, он сладко сопит и судя по тому, как лежит его одеялко, никто не тревожил моё счастье.

Слава Богу…

Но я всё ещё не понимаю, почему я оказалась в спальне Амира, а его нет рядом?

Не то, чтобы я хотела его рядом со мной в одной кровати! Но…

Где он тогда, если не там и не здесь? Уже поздняя ночь.

Выхожу в коридор, на поиски хозяина дома и чувствую себя, словно в фильме ужасов.

Потому что вокруг абсолютная тишина и полумрак. А Амир ведь всё время здесь один, не считая охраны и других работников, которых я толком не видела, но по идее, в таком домище они должны быть…

Здесь бы точно стало оживленнее, если бы была куча детей и… хозяйка дома.

Так… что я несу? На меня так подействовало то, что я выпила и проснулась в чужой кровати? Может, мне снилось что-то… не то? Этого я тоже не помню.

Но внезапно меня слишком сильно одолевают такие мысли, которые не должны.

Стараюсь сконцентрироваться лишь на поиске хоть кого-то. И лишь когда почти спускаюсь на первый этаж, вдруг вижу двух мужчин в строгих костюмах, которые разговаривают прямо перед дверьми на выход, так, что я всё слышу.

— Может забьем на обход по дому? Улицу проверили же. Или ты один, а, Серёг? Я пока нам кофейку сделаю и пирожки разогрею, а потом сам один схожу и по улице и здесь, когда взбодрюсь. — говорит первый второму.

— Ага, захотел чего. Мурадов нас выпотрошит на другие пирожки. Сейчас же повышенный уровень защиты сказал сделать. Мы должны контролировать всю территорию, а не просто пройтись туда обратно по улице и в нашу хату на окраину. Нужно всё по правилам, каждый миллиметр. — отвечает второй первому.

— Спать охота… нужен кофе, Серёг.

— Не ной, Андрюх, без тебя тошно. Я почти сутки не спал…

Неловко вмешиваться в разговор этого "Андрюхи" и "Серёги", но я повышаю голос и обращаюсь к ним прямо с лестницы, не до конца спустившись:

— Извините! А вы не знаете, где Амир? Я походила по дому, но его нигде нет.

Оба мужчины переводят всё своё внимание и становится ещё более неловко. Резко вспоминаю, что я в коротких шортах. Тут же дёргаю футболку пониже, но толку от этого мало, хоть она и большая.

При Амире в таких шортах было комфортно. Я не стеснялась. А сейчас как-то неприятно…

Потому что эти оба долго молчат, изучающе таращась на меня.

— Сказал, что по делам уехал, вернётся к утру, не беспокойтесь. — отвечает этот "Андрюха".

— Точно всё хорошо?

— Да. — коротко говорит "Серёга".

Неловко киваю и спешу подняться по лестнице обратно. Не знаю, почему, но чуть ли не бегу до спальни Амира, а не детской.

Интересно… кем они считают меня по отношению к Мурадову? Я спала в его кровати, живу тут со своим ребёнком… хожу в коротких шортах. Они так долго на меня смотрели…

Они считают меня его женщиной? Или Амир обозначил чёткие рамки, кто я тут?

Хотя, если он хочет со мной семью, мог сам и сказать, что я его?

Снова я… думаю непонятно о чём. Трясу головой, чтобы всё выбросить из неё.

А затем плюхаюсь на край кровати. Спать я не хочу. И не знаю, что делать.

Случайно замечаю, что ноутбук Амира в режиме сна, а не выключен. Может… посмотреть какой-нибудь фильм, пока снова в сон не потянет? Он ведь не в кабинете стоит, а в спальне. Вряд-ли рабочий… да и не буду лезть куда нельзя, просто найду фильм в интернете и аккуратно посмотрю. И больше ничего.

Амир бы… наверное, разрешил. Поэтому я сажусь за стол в углу комнаты и шевелю беспроводной мышкой, которая тоже оказалась не выключенной.

Экран загорается, никакого повторного входа, тем более пароля не нужно. Словно он совсем недавно потух и не успел ещё "осознать" этого.

И тут же я вижу открытый файл, который как бы не хотела не видеть, врезается мне в глаза и в мозг просто за считанные мгновения.

Селфи моего мужа в обнимку с незнакомкой, которая целует его в щеку. Она очень милая, с осветленными волосами в лёгкой волне, красивыми тёмными глазами и густыми, чёрными бровями. Её губы пухлые и подкрашенные лёгкой помадой, а на щеке заметная родинка, прямо притягивающая туда взгляд. Нос этой незнакомки крупноват, но всё равно смотрится гармонично со всей внешностью.

Девушка довольно хрупкая и счастливая тут, как и Карим…

Отдалённо она напоминает Амира… это его сестра София? Они одновременно похожи и совсем нет, словно из разных миров. То, что они брат и сестра приходит в голову самым первым.

А вторым приходит то, что двле на фотографии влюблены. И София и Карим… его взгляд на неё. Он… он особенный.

Даже осознать не успеваю, как закрываю это фото, потому что чувствую адскую

Это полное подтверждение всего того предательства, что делал мой муж не один год.

Жмурюсь, чтобы не заплакать. А когда открываю глаза, вижу ещё несколько открытых файлов в окошках поменьше, чем была фотография.

Один совершенно обычный, в нём нет ничего интересного, я закрываю его.

А второй… у меня аж сердце на секунду замирает.

Это "вордовский" документ с текстом, написанным моим мужем?

— Если бы время можно было повернуть вспять, лучше бы мы вообще не поехали этой чёртовой дорогой. Ты была бы жива… я так скучаю. — читаю, а в голове словно Карим это произносит…

Эта записка. Это его мысли по поводу Софии?

— Ты такая дура, зачем ты дала мне шанс, а затем так сильно втрескалась сама? Настолько, что это привело к этому… лучше бы закатила глаза и сказала, как раньше "отвали, Булатов, ты же встречаешься с другой". Я так скучаю… — продолжаю читать и в горле аж пересыхает от этих строк.

Но я продолжаю, несмотря на то, что дыра в груди становится больше.

— Люблю тебя, дуру, точно также, как Марину. Почему ты умерла?.. вы словно одна баба… я не могу только с ней, вы обе были как одно целое для меня. А сейчас… я так скучаю.

К горлу подступает тошнота. В смысле… "мы как одна"? Карим, он… считал, что любит нас обоих и это нормально?

Не… не может быть. Это же просто абсурд! Разве можно любить одновременно двоих??

Карим сумасшедший! Это… это всё прочитал Амир?

Текст идёт дальше, но я лишь пролистываю бегло. С ужасом осознавая масштаб…

Карим и правда считал, что любит и меня и Софию одновременно, считал это нормальным, он… даже выставляет себя страдальцем, что теперь я у него одна и хоть он меня любит, словно умерла половинка моего тела.

Меня сейчас стошнит. Я не могу читать дальше, просто отодвигаюсь назад от экрана.

Я даже представить не могла, что у Карима такое в голове.

Амир… он всё это прочитал, да? Здесь речь о его сестре… обо мне. О "любви" Булатова к нам, его разные мысли… он назвал Софию дурой не один раз за её чувства, выставляет так, что она виновата в своей смерти из-за этого…

В голове щёлкает.

Дела, на которые поехал Мурадов. Он… он взбесился из-за этой записки, да?

И где он сейчас… он хочет наказать Булатова за всё это?

Утихшее чувство возвращается. Леденящий душу холод окутывает целиком. Прямо сейчас может происходить что-то очень, очень плохое.

Волнуюсь. Я волнуюсь за Амира. Он сорвался куда-то без подготовки. Он хочет встречи с Каримом? Хочет уничтожить его, сорвался на горячую голову, да??

Что теперь делать?!

Я не могу позволить, чтобы с Амиром хоть что-то случилось… я… я должна его найти! Вразумить до того, как он нарвётся на проблемы, вот так без подготовки всё делая!

Я должна поехать на его поиски! Заставить его охрану отвезти к нему и уговорить Амира вернуться со мной домой.

Пока не случилось ничего непоправимого…

Глава 33

Я даже не осознаю, как уже оказываюсь у шкафа с вещами, которые совсем недавно были куплены для меня Амиром.

В практически полной темноте, шорты я меняю на удобные штаны, футболку тоже на ту, что более по фигуре, чтобы ничего не мешало, но и не было мало.

А волосы собираю в более аккуратный и крепкий хвост трясущимися руками и уже хочу вылететь из комнаты, как внезапно меня останавливает детский плач.

Такой слабый, будто мой малыш совсем не уверен, что на него отзовутся, но всё же рискнул обратить на себя внимание.

И от этого робкого зова к себе у меня аж сердце в груди делает такой резкий кульбит, а затем начинает биться с удвоенной силой.

— Моё солнышко… — тихо и ласково бормочу я, аккуратно, но быстро заглядывая в кроватку.

И Матвей, стоит в полумраке заметить, что к нему подошли, тут же начинает громко рыдать вместо робкого зова.

Я тут же беру его на руки, прижимаю к груди и укачиваю, но это не помогает.

Этот плач не похож на тот, когда что-то болит. И подгузник абсолютно пустой, это тоже не причина.

— Ты хочешь кушать, солнце? — предполагаю то, что тоже может быть одной из главных причин.

— М-ма! — Матвей не особо разговорчив, особенно сейчас, но то, как он повышает свой голосок, сразу даёт мне понять, что я угадала и он хочет именно кушать.

Спешу на кухню прямо со своим малышом, чтобы развести смесь. Это будет идеальным перекусом перед тем, как снова лечь спать.

К бутылочке с готовой смесью Матвей присасывается сразу, даже ручками хватается за неё, крепко так, будто боится, что отберут. Причмокивает с аппетитом и смотрит на меня внимательно.

Ещё недостаточно окреп, чтобы не чувствовать такой сильный голод посреди ночи, что даже плачет намтолько громко. Бедняжка мой…

Может никуда не ехать? Остаться со своим сокровищем, ведь он на может быть один. На после того, что было с ним весь этот год в одиночестве дома Малютки.

Но Амир…

От одной мысли о том, что он уехал куда-то, просто сломя голову… всё моё тело покрывается мурашками, а дыхание застревает в горле.

Что, если Карим причинит ему вред? Мой муж оказался невероятно жестоким человеком, он просто больной на голову и я не удивлюсь, если он… он Амира…

Нет! Не могу об этом думать! Не хочу!

Матвей заканчивает со смесью и я тут же несу его до кроватки, укачиваю и укладываю в неё.

Я просто слабая женщина, которая ничего не может, но… я не могу сидеть и ждать, когда… когда Амира, того, кто единственный на моей стороне, могут просто схватить в ловушку!

Это ведь всё из-за меня будет! Потому что всю жизнь я жила с тем, кого ни капли не знала… а Амиру теперь нужно защищать и меня и Матвея и как-то спасти Руслана. Ему нужна помощь! Он не может делать всё один.

Дом полон охраны, поэтому я рискую, оставляю свою крошку спать, нахожу для его защиты неожиданный вариант:

— Андрей, присмотрите за моим ребёнком, раз хотите спать! Нужно просто будет поменять подгузник или укачать, если что, в остальное время вы можете спать, раз целые сутки не могли до этого. — да, я действительно командую, словно хозяйка этого дома, найдя двух охранников, которых встретила ранее, как раз, когда они хотели закончить обход дома.

Оба здоровенных бугая

— А вы, Сергей, отвезите меня к Амиру, быстрее! Вы же знаете, куда он поехал?? Давайте вместе съездим. Вы ему поможете, если что, а я… я не буду мешать, честно! Просто буду готова помогать в машине, если какие-то травмы или… — тараторю так быстро, как только могу, лишь бы не перебили, не отказали сразу, но всё равно не успеваю сказать всё.

— С чего вы вообще это решили? Всё хорошо. Никуда ехать не надо, это просто дела на пару часов. — начинает было Андрей.

Но какие дела всего на пару часов, когда Амир даже закрыть вкладки на экране ноутбука не успел! Просто сразу уехал, не разбудив меня, не оставив записку, чтобы не волновалась, ничего!

— Он поехал к Кариму, я это знаю! Послушайтесь меня и отвезите к Амиру хоть кто-нибудь! Я очень волнуюсь.

Оба мужчины переглядываются, я вижу, как их мускулы за пиджаками напрягаются, а желваки на скулах приходят в движение.

— Извините, но с какой стати я буду слушать вас? Мурадов дал чёткое указание. — строго говорит уже Сергей.

И раньше бы я уже давно стушевалась, но сейчас, нет, я не могу… Амир… он не должен быть один сейчас!

— С того, что я будущая жена Амира Мурадова, когда разведусь! И я вас обоих уволю, если вы не послушаетесь меня и один из вас не поедет со мной на помощь к нему! — уверенно повышаю голос! И говорю первое, что приходит на ум, чтобы меня послушали…

Это срабатывает. Повисает такая тяжёлая, просто невыносимая тишина, оба охранника просто смотрят на меня глазами по пять рублей и больше не спорят.

Андрей вдруг молча уходит к лестнице. Хочу только спросить, куда он, но меня перебивает голос Сергея:

— Если вы хотя бы попытайтесь открыть дверь, чтобы вмешаться, когда уже есть я, то даже не знаю, что с вами сделаю, прежде чем меня накажут. Усек… Поняли? — он едва сдерживается от того, чтобы не треснуть мне по башке, понимаю я в секунду, но всё равно слушается.

И дальше я уже не злю мужчину.

— Поняла. Мешать я точно не буду. Мне главное убедиться, что у Амира есть помощь! — говорю, думая, что честно.

Но даже не представляю, что скоро увижу и от этого не смогу сдержать обещание…

Глава 34 (Карим)

Глушу мотор и выхожу из салона, стоит заметить, как подъезжает тачка чёртового Мурадова. Всего аж трясёт. Мне нужна Марина, быстрее нужна она, чтобы вернулась к Руслану, вернулась ко мне и никуда больше не смела уходить. Иначе я просто уничтожу каждого, кто на неё хотя бы посмотрит, не то, что тронет, как хочу уничтожить прямо сейчас Мурадова.

Так будет абсолютно со всеми. Уже не могу себя контролировать, у меня словно ломка без моей жены. Никогда бы не подумал, что такое вообще будет. Но прямо сейчас именно так. Мне нужна Марина.

А здесь… здесь даже воздух словно гнилой. В этом самом месте, где… где всё случилось. И этот ледяной и сырой одновременно воздух напитывает меня готовностью сделать то, что я так хочу.

Одну не смог удержать рядом, но вторую обязательно смогу. Не отдам другому. Не после того, как понял, насколько сильно ломает.

Снег хрустит под моими ногами и ногами Мурадова. А затем мы замираем, стоит оказаться друг от друга примерно в трёх метрах.

— Надо же, а чего ты один? Это может быть ловушкой. — усмехаюсь широко, не сводя глаз с Амира и даже не моргая, чтобы не пропустить ни одного его действия, если он захочет напасть сразу.

У меня другие сейчас желания.

А вот у Амира… не знаю точно, с какой именно целью он приехал. Но так же внимательно следит. Возможно уже пытается понять, где моё слабое место.

Но его слабые места я знаю лучше. Много об этом думал, пока он обжимался довольно с моей женой.

— Может я и не один, просто их не видно? — Амир говорит так, но это звучит смешно.

Мы оба это понимаем. И я позволяю себе точно такую же "шутку".

— Так и какой смысл тогда, чтобы в крысу меня прибили, если тебе больно сделаю? Какой нежный ты. — усмехаюсь с вызовов во взгляде.

Мы не друзья друг другу. Никогда ими не были. И сейчас просто кидается короткими фразочками, чтобы дойти до предела.

— В крысу… это скорее про тебя. — и ответ Мурадова, неожиданно, хорошо подцепляет внутренний гнев, выуживая его наружу. Хотя слова совершенно ожидаемые. Но то, как он их произносит…

В это же мгновение делаю шаг вперёд.

— Что касается Руслана? Ты меня за этим позвал. — и через секунду Амир направляет на меня дуло своего пистолета, молниеносно вытащив его из-за своей спины, — Ну или великодушно даришь возможность убить себя и закончить страдания Марины?

— Да, из-за Руслана я тебя позвал. Но и не только. И конечно же, ничего, что ты сказал. — делаю тоже самое, что и Мурадов.

Мы просто направляем друг на друга оружие. Удивительно решив не вмешивать никого другого. Прямо на том месте, где в овраг упала машина Софии.

У каждого из нас сейчас нервы на пределе.

— Ближе к делу! Пока я тебя не пристрелил. — первый задаётся Амир и даже в полумраке улицы, лишь под светом луны я вижу, могу поклясться, что вижу, как изо рта моего соперника выходит рваный пар.

Его дыхание сбито хуже моего. Спонтанно сюда поехал, не как я. В нём бурлит ещё больше эмоций, до самых краёв.

— Сомневаюсь, что сможешь. Я буду первым. — снова усмехаюсь с вызовом. У меня было время подготовиться, придумать всё, как надо.

— Испытываешь моё терпение. — а Амир оказался здесь просто из-за моего сообщения. Так быстро, как только мог.

В выигрыше буду я.

— Какое оружие с собой ещё есть? — говорю первое, что приходит на ум, вместо сути.

— А у тебя? — тут же спрашивает в ответ Мурадов.

Словно два мелких пацана дурачаться. Хочу вывести его ещё больше из себя.

— Я первый задал вопрос.

— А я не хочу на него отвечать.

У каждого из нас минимум ещё есть нож. Но где он у Амира, интересно? Было бы хорошо узнать сразу.

— Так вот… Руслан. Ты весь этот год подозревал, что он мой сын от Софии и всё хотел его отнять, но не мог придумать способ. Что ж, это правда. Причём мы целенаправленно трахались даже по

— Ещё хоть слово в таком духе… — Мурадов перебивает в секунду. Ему противно слушать такое. Я понимаю, меня бы это тоже вывело из себя, если бы вылетело из чужого рта.

Но по факту лишь улыбаюсь и продолжаю.

— Я никогда его тебе не отдам. Он мой сын и всегда им будет. Точно также, как Марина всегда будет моей женой и вернётся с нашим сыном домой, она же уже с ним, верно? Помог ей, конечно…

— Скоро ты перестанешь быть её мужем. — Мурадов говорит твёрдо и взводит курок.

Но я уверен.

— Не перестану. Ведь тебе важнее не она, а твоя сестра. Ты хочешь наказать того, кто виноват в её смерти. Это единственный смысл твоей жизни сейчас. Думаешь, что это я и хочешь меня уничтожить. А знаешь, как на самом деле? Её убил не я, но именно я и знаю, кто это сделал. И у меня даже есть доказательство того, что я говорю правду.

Амир ни за что не выстрелит после этих слов.

Глава 35 (Амир)

— Если не ты, то кто ещё мог её убить? Доказательства должны быть весовыми. — Карим мухлюет, я уверен на все сто процентов, поэтому не свожу с него цепкого взгляда и не опускаю дуло пистолета.

Но и не стреляю… пока что. Чёртовому Булатову на радость. Потому что… это неправда, я уверен, но при этом хочется узнать, что же этот выродок придумает, чтобы обелить себя.

Он именно такой человек. Понял это уже давно. Сделает всё, чтобы виноваты вокруг были все, кроме него!

— У Софии в машине был видеорегистратор, знаешь же? — начинает Карим, точно так же не убирая пистолет.

— Знаю. — тут же отвечаю.

Кто-то из нас обязательно выстрелит первым. Кто-то из нас сегодня обязательно проиграет.

Я сделаю всё, чтобы страдания Марины закончились. Чтобы она могла спать спокойно и просыпаться счастливой, а не от дрожи из-за кошмаров со своим мужем.

— Он у меня. — продолжает Карим, делая шаг назад, к своей машине.

— Знаю. Это очевидно, что он у тебя. Там могло быть слышно, как ты убиваешь её, хоть камера и на дорогу! — а я тут же вперёд.

Нахлынывают воспоминания о том, как я допытывал каждого полицейского о том, точно ли не было видеорегистратора в искореженной машине моей сестры.

Прошёл год, а он так и не был найден. Естественно.

— Там прекрасно слышно и даже видно, что это не я! Нас подрезали и с управлением справиться не вышло. И тот, кто подрезал, сделал это специально! — Булатов возражает, а в его глазах вспыхивает ярость, не хуже моей.

Но я не верю. Что это вообще за бред?! Если бы её подрезали, это давно бы стало известно! Даже если человек на уровне с нами. Ведь я тратил гораздо больше денег, сколько бы вообще хоть кому-то пришлось в голову, чтобы наконец изменить статус дела.

И всё равно не получилось. Лишь слабые догадки и слухи, из-за которых я так и не перестал думать о том, кто именно убил мою сестрёнку и забрал её ребёнка.

Чёртов Булатов! Если бы это был кто-то другой, хоть один полу-намёк был бы!

— Если там всё видно, зачем тогда украл его, а?! Это было бы твоё алиби! — чувствую, как в жилах буквально кипит кровь. Желваки ходят по скулам, а рука так и хочет дёрнуться…

Палец хочет закончить всё, что происходит сейчас. Одним единственным выстрелом.

— Там мой конкурент! Он убил мою женщину и чуть не убил моего ребёнка! Во всём виноват Арбенин! Я хотел отомстить ему сам, но это оказалось не так просто…

И даже когда мой слух режет знакомая фамилия. Того, кто тоже был моим подозреваемым, но имел железное алиби. Я говорю совсем не об этом:

— Твоей женщиной всё это время была Марина, а не моя сестра! — потому что слова о том, что моя сестра женщина Булатова выводят меня из себя ещё больше, — Ты её просто использовал, а когда ей надоело и она уже не могла быть просто любовницей, ты просто…

Как и мысли о том, что Марина до сих пор женщина Булатова. Но скоро я это решу.

— Ты думаешь, что я настолько сумасшедший?! Я их обоих люблю. — Карим перебивает меня, вижу, как его рука вздрагивает, а вены на шее вздуваются. На нём нет даже куртки, он ведь был в машине.

Кругом небольшой слой снега. Нас вдруг обдувает ледяной ветер.

Кажется эта морозная свежесть и чистота скоро будет испачкана в багровых пятнах нашей ярости друг к другу.

— Да! Ты сумасшедший. Ты готов был превратить жизнь Марины в ад из-за своих ошибок! Если бы не я, даже не знаю, что бы её ждало с таким уродом! — моё терпение на исходе.

— Эмоции берут вверх, я осознал ошибку. Сына я тебе не отдам, жену тоже. И раз ты не хочешь мне верить и сотрудничать с тем, чтобы обрушить вместе гнев на того, кто действительно виноват… что ж… — Карим делает ещё один шаг назад и взводит курок в секунду, как это было сделано мной ранее.

Не выдерживаю. Эти слова рушат последний процент моего желания разговаривать с Булатовым.

У того самого места, где погибла моя сестра, звучит громкий выстрел.

— Ты никогда не получишь Марину назад! Она заслужила счастья со своим сыном и без тебя! И Руслана я у тебя заберу! — взбешённо рычу и первым стреляю я.

И хоть Карим успевает увернуться, я не позволяю ему сделать хоть что-то в ответ.

Налетаю на него взбешённым быком и валю тем самым на землю. Выбиваю пистолет в сторону. А затем бью кулаком прямо в челюсть. Со всей силы, желая просто забить его голыми руками.

Бью второй раз и алые пятна брызгают на белоснежный снег.

Хочу ударить в третий раз!

Но снова, у того самого места, где погибла моя сестра, звучит громкий выстрел.

Резкая боль пробивает моё тело, а ткань одежды пропитывается алым.

Глава 36

— Чёрт! — чертыхается Сергей и выскакивает из только что остановившейся машины, прихватывая с собой оружие.

А у меня словно весь мир замирает перед глазами. Я обещала, что не буду мешать, что не выйду из машины, буду ждать в ней, даже приготовила аптечку, если что. Но она валится с колен, стоит увидеть то, что происходит.

Я готовилась, но не готова к такому.

Алые капли запачкали белоснежный снег… и рубашку Амира. Нет, не просто запачкали, они пропитали весь рукав. Насквозь.

Амир ранен! Ему больно! Он машинально тянется к плечу, куда выстрелил Борис, только что выскочивший из засады. И стоит Сергею вытащить пистолет, как Борис стреляет уже в него раньше и лишь из-за чуда не попадает в Сергея.

Тот едва уворачивается и прячется за деревом. Начинается перестрелка. Но меня волнует не она…

Карим. Мой монстр-муж пользуется секундной слабостью Амира и бьёт ему кулаком прямо в лицо! В мгновение ока они меняются местами и теперь уже Булатов, весь избитый, сам сидит сверху и месит лицо Мурадова кулаками.

Я уверена. В честном бою Амир бы точно победил, точно смог бы защитить меня, Матвея и Руслана…

Но выстрел Бориса пришёлся слишком внезапно, в рабочую руку и полностью выбил из колеи. Всего на секунду. Но эта секунда слишком дорога…

Не могу. Я не могу на это смотреть! Карим так жесток! Сердце сжимается так сильно, что отдаёт болью в груди. Глаза наполняются слезами и я выскакиваю из машины раньше, чем успеваю придумать хоть какой-то план.

— Карим, нет! — кричу я не своим голосом, когда мой монстр-муж вдруг хватает в руку камень.

Он же сейчас… сейчас!

Я срываюсь вперёд, забыв про опасность. Про то, что меня может задеть пуля как Бориса, так и Сергея. Просто случайно кто-то из них может пристрелить меня и всё закончиться тут же, так и не начавшись…

Я могу умереть и не помочь по итогу.

Но совсем не думаю об этом. Единственное чего хочу — это чтобы Амира никто не трогал!

Налетаю прямо на Булатова всем своим телом, валю его с Амира и вцепляюсь мёртвой хваткой.

— Не смей его трогать! — требую изо всех сил и пинаюсь ногами, а потом колочу руками.

Мы катаемся по снегу.

— Марина… — Карим рычит, словно зверь, сам меня хватает и сжимает так, что становится больно.

А я кусаю его, просто туда, куда могу и снова пинаюсь. Пытаясь уже скинуть с себя.

— Марина, уйди… опасно… — слышу голос Амира где-то в стороне, и несмотря на боль в руке, он накидывается на Карима! Отдирая его от меня просто махом.

— Я уже говорил тебе — не трогай мою женщину! — Амир угрожающе рокочет. Его лицо разбито, его рука кровоточит, но они начинают драться, просто как дикие звери, всё яростно и яростное, катаясь по снегу, пачках его алым всё больше.

Я сама едва шевелюсь на снегу, тяжело дыша. Булатов выбил все силы тем, как просто сжал. Хочу встать, хочу помочь, но…

На всю улицу и в ушах гремит особый выстрел. В перемешку со стоном боли Сергея. О нет!

Бросаю взгляд в его сторону, но уже поздно. Борис тут же направляет пистолет снова на Амира, а Сергей лежит на снегу. Снег рядом с ним тоже окрасился, но я не понимаю, насколько серьёзно.

Зато понимаю другое.

Борис хочет пристрелить Амира, пока он снова выигрывает в бою с Каримом! Борис хочет его убить!

Перед глазами словно команды загорается, которым я не могу сопротивляться.

Помешать Борису. Помочь Амиру. Спасти нас обоих!

Все эти команды имеют один смысл. И несмотря на слабость в мышцах. Я подскакиваю на ватные ноги через усилие.

Я тут же дёргаюсь к Борису. Влетаю в него со всей дури! Наплевав на то, что он в два раза больше меня.

Хватаюсь за пистолет, пытаюсь вырвать его всеми своими силами! Он ведь не пристрелит меня, не пристрелит! Карим монстр, но ему всё ещё нужна я.

— Отдай! Не смей его трогать! — требую я у мужчины так, словно наравне с ним по силе и снова пытаюсь вырвать.

Вот только, Борис то не пристрелит. Но взбесившись, вырывает руку и тут же бьёт меня прямо пистолетом по голове.

Так, что в глазах мгновенно темнеет. Ноги слабеют и я падаю во тьму, не чувствуя того, как приземляюсь.

И даже не знаю, помогло ли хоть чем-то то, что я напала на Бориса.

Или… Амир… он…

Глава 37

Голова болит. Борис ударил так сильно…

Я жмурюсь и пытаюсь пошевелиться, но всё тело ломит и не двигается нормально.

Едва я шевелю рукой, а с губ срывается короткое и тихое мычание, как на мою макушку тут же укладывается широкая ладонь.

Вздрагиваю от боли, что волной проходит по всей голове. Но также, как резко появилась, она и затухает. Стоит этой ладони начать ласково гладить мои спутанные волосы.

Она сухая и тёплая. Касается аккуратно, чтобы больше не причинить вреда. Приятно.

Меня гладит Амир? Всё хорошо? Слава богу…

Веки тяжёлые, под ними темно и плавают цветные всполохи. Губы сухие, потрескавшиеся. А сердце болезненно бьётся в груди.

Мы едем домой? Кажется, мы в машине, не холодно и ее слегка трясёт. Я лежу на крепкои бедре головой. Мы на заднем сидении.

Всё закончилось.

Это было ужасно. Так ужасно… я думала, что Амир, он…

— Теперь всё хорошо. — звучит тихий, спокойный голос.

И биение моего сердца на секунду замирает. Внутри становится холоднее, чем было на улице.

Это не Амир. Это голос моего монстра-мужа.

Голос Карима.

Тут же распахиваю глаза и вскакиваю, забиваясь в угол заднего сидения в секунду. Во все глаза таращусь на мужа и чувствую, как тело сковывает, словно цепями.

Сковывает осознанием, что я никак не помешала Борису. Он вырубил меня, а потом…

Они оба убили Амира? Вместе с Сергеем. Они убили их! И сейчас везут меня куда-то…

Глаза наполняются слезами, а сердце сжимается ещё сильнее. Я буквально чувствую, как его сжимает когтистая лапа чудовища Булатова, так, что оно начинает невыносимо кровоточить.

Кровоточить от боли, которую он мне приносит одним своим существованием.

Как. Я. Могла. Его. Любить.

Я не понимаю, совсем. И тут же, просто машинально, начинаю дёргать ручку двери, ещё и ещё. Просто чтобы она поддалась, наконец-то открылась и выпустила меня отсюда!

Но мы едем в неизвестном направлении. Быстро, настолько, что за окном не разобрать пейзаж, слишком резко он меняется. За рулём Борис, а рядом со мной Карим, который всё ещё молчит, но вдруг улыбается.

Не по доброму улыбается. Он никогда не был добрым.

— Где Амир?! Что ты с ним сделал?? Что?! — не выдерживаю, срываюсь на крик с вопросами, которые интересуют меня больше всего.

И ответ, что звучит, звенит в моих ушах эхом:

— Мурадова больше нет. Забудь

— Нет… нет, нет… — шепчу я едва слышно, просто сама себе. Потому что… нет, это неправда. Это не может быть правдой! Амир не мог умереть.

Не мог… нет, не мог!

— Ты моя жена. — повторяет Карим, вырывая меня их мыслей тем, как резко оказывается ко мне лицом к лицу. Буквально в паре сантиметров.

Так, что наши губы практически соприкасаются и я задерживаю дыхание.

— Всегда была только моей женой. И будешь, навсегда. Никакого развода не будет. Никакого другого мужчины не будет. Только я и больше никто. Поняла? — голос Карима переходит на рык. Он словно одержим.

Его ладони обхватывают лицо, обжигая кожу моих щёк своим жаром.

Не даёт отвернуться и отстраниться больше некуда. Тело Булатова буквально вжимает меня в угол заднего сидения, к двери, которая заблокирована, пока мы едем.

— Буду я. Будешь ты. И будет наш первый сын. Руслан. И наш второй сын, если ты так хочешь. Не знаю, как зовут. А ещё… — даже в полумраке я вижу, как тёмный, как сама бездна, взгляд Карима спускается с моих глаз на мои губы, — А ещё у нас обязательно будут дети. Много детей. Ещё. И ещё…

— Нет… я ненавижу тебя… — шепчу, пока моё горло дерёт. Оно першит. Я больше не смогу кричать.

И толка от этого всё равно нет. Амир, он…

А Карим… он гладит мои щёки своими пальцами и становится ещё ближе, шепчет, касаясь моих губ своими. Так омерзительно…

— Глупости какие. Мы сейчас приедем в наш новый дом и всё наладится. Никакой Аллы, других баб тоже. Никакого Амира, других желающих тебя тоже. Только мы. — Это словно мантра, в которую Булатов уверовал. Он хочет только так и никак иначе.

Он сделает всё, чтобы было только так и никак иначе.

— Нет! — снова возражаю, дёргаюсь, но отвернуться удаётся лишь на секунду, после чего ладони возвращаюсь лицо на место.

Мы снова смотрим друг другу в глаза. Булатов прожигает меня ими и сжимает голову крепче. До боли.

— Мы наконец-то снова станем семьёй. Большой и дружной. Крепкой семьёй навсегда. Потому что я уже всё решил. А ты моя жена и будешь слушаться. — шепчет он.

А затем целует. Сминает мои губы своими, нагло и больно, толкается языком в рот и полностью берёт весь контроль на себя.

Ненавистный предатель и монстр.

И тот, кто везёт меня с того самого места, где все случилось, в неизвестное направление, лишь бы я была только с ним. И ни с кем больше.

Глава 38

Поцелуй Карима отравляет, как самый смертельный яд. Оттолкнуть его от себя едва удаётся. Меня всю трясёт, в глазах блестят слёзы. Собственные губы неприятно жжёт и меня тошнит от вкуса губ мужа.

А в голове лишь Амир. То, как мы спокойно завтракали, как он нежно взял меня за руку а потом обнял, совсем не настаивая на том, чего он хочет, в отличие от моего мужа-монстра.

Мы вместе смотрели сериал, танцевали, разговаривали, было так здорово… легко и тепло на сердце, в первый раз настолько за всё последнее время.

Я проснулась в кровати Амира, в его спальне… и лучше бы он лежал рядом. Просто спал со мной и утром мы бы проснулись, покормили Матвея, а потом порылись в информации с флешки получше. Нашли бы способ доказать вину Булатова и посадить его. Навсегда.

Неужели… Амир больше никогда не поиграет с Матвеем? И не вернёт Руслана в свою семью?

Неужели… это просто конец? Для нас...

— Не трогай меня! — повышаю голос, не выбираясь из угла сидения. По щеке скатывается слеза. Ещё одна и ещё.

— Прекрати. Всё же налаживается. Никаких больше измен не будет. Я понял, что не могу без тебя. — Карим цыкает строго, отстраняясь и разваливаясь вальяжно на своей стороне сидения.

Словно не было перестрелки, драки тоже не было, хотя следы на лице Булатова остались, просто он тщательно вытер кровь.

Словно… он на пару с Борисом не убили Амира…

— Ты серьёзно думаешь, что дело только в измене?? Случилось столько всего! И ты… ты любил сестру Амира вместе со мной… а потом… — голос вздрагивает в конце.

Потому что Булатов в секунду звереет.

— Не смей говорить, что я её убил! Мурадов промыл тебе мозги, это неправда всё! — он перебивает меня. И его кулаки сжимаются, а глаза загораются гневным огнём.

Карим выглядит так, словно прибьёт меня не хуже любого врага, несмотря на то, что говорит, как я ему нужна и увозит куда-то, лишь бы запереть с ним и никому больше не позволять трогать.

Всё тело покрывается мурашками. Совсем не приятными. А дыхание сбивается.

Что… что теперь со мной будет? И что будет с Матвеем, который остался дома у Амира один? Люди Булатова вломятся в дом и снова кого-то убьют, лишь бы его забрать?

Булатов... правда заставит быть с ним и чтобы я воспитывала обоих мальчиков, так ещё… и детей ему рожала?

Просто чудовище. Настоящее чудовище!

— Руслану плохо без тебя. Подумай о нём, если сейчас не готова прощать меня за эмоции, которые могут быть у всех. — Карим напоминает о нашем "сыне" просто чтобы я подчинялась ему и успокоилась. И обеляет себя, как может.

Во рту до сих пор паршиво от поцелуя. И от того, что у меня были очень нежные чувства к такому человеку. Какой же я была наивной, раз не замечала настоящую сущность Булатова всё это время…

Я не говорю ни слова. Хотя не хочу подчиняться. Но мы в одной машине, которая на всей скорости мчиться в неизвестном направлении.

У меня просто нет выбора, кроме как ждать, когда мы приедем.

Отворачиваюсь к окну и обнимаю сама себя, пытаясь хоть как-то защититься.

И понять дорогу, куда мы едем. Но это бесполезно. Я не знаю это место.

Ясно только, что мы едем за город.

Оказывается, всё это время у Карима был ещё один дом. Большой, двухэтажный, с огромной территорией. Гаражом не на один автомобиль, которые точно там есть, учитывая его страсть к машинам. И с внушительным бассейном на заднем дворе, вместе с зоной для отдыха на целую кучу человек.

Потратил на это явно не один миллион, а я даже не

Такая наивная, до максимальной глупости. Чувства всё решали за меня.

— Это наш новый дом, пока всё не уляжется. — спокойно говорит Карим, — Хочу, чтобы мы уехали отсюда уже полноценной семьёй.

Я игнорирую это, словно не слышу. И вспоминаю тепло ладони Амира…

Я даже не успела дать ему нормальный ответ.

Он хотел со мной семью. Воспитывать и Матвея и Руслана. И… других наших детей.

Почему я не сказала "я согласна"? Может быть… он бы никуда не поехал тогда? Остался бы со мной… был жив.

Из-за меня он умер.

По щеке снова скатывается слеза. Прошлые едва успели высохнуть, но вот лицо снова мокрое.

Карим выходит из машины, обходит её и открывает мне дверь.

— Почему ты плачешь? — спрашивает Булатов, стоя прямо передо мной и прожигая взглядом сверху-вниз.

— Потому что ненавижу тебя. — огрызаюсь, но едва слышно.

А затем выскакиваю из машины и быстрее тороплюсь к дому, не позволяя себя коснуться.

— Марина, стой. — Карим требует, оставаясь позади.

Но я не слушаю его. Влетаю в дом на всех парах, желая запереться в любой из комнат и чуть не врезаюсь в… Лену??

От неожиданности аж шаг назад делаю, как и она, совсем неловко.

Елена, та самая нянечка, что присматривала какое-то время за Русланом, а потом отдала мне флешку и открыла дверь Амиру…

Она… она человек Мурадова?? Или нет? Тогда… я так и не поняла. А сейчас не знаю, что и сказать.

Потому что смотрю в шоке, но Лена и бровью не ведёт.

— Здравствуйте, Марина Андреевна. Вас проводить к Руслану? Он ещё спит в детской. — спокойно говорит девушка, — Скоро проснётся, я хотела пойти делать завтрак, но раз вы пришли, то сперва покажу, где детская.

Таращусь на неё во все глаза и безумно хочу ляпнуть, правильно ли тогда я подумала, что она не "близкий" человек Булатова, а…

Но тут в дом входит Карим и одним этим отрезвляет меня от совершения тотальной ошибки.

— Ты же говорил, что никаких баб. — тут же говорю Кариму, делая всё, чтобы скрыть, что удивилась я по другому поводу.

Пусть думает, что я ревную или… всё что угодно другое, мне плевать. Лишь бы не трогал меня лишний раз и спокойно позволил уйти в детскую.

Я… соскучилась по Руслану, но хочу запереться с ним просто чтобы не видеть мужа.

— Руслан не мог без няни. — говорит Карим, а через секунду добавляет совершенно серьёзно, — Она не в моём вкусе, как и другие единицы женщин в этом доме. Не волнуйся об этом.

Он правда подумал, что я ревную…

Господи. Какой абсурд. После всего, что произошло.

Прикрываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Ясно. Я хочу побыть наедине с Русланом. — едва слышно бормочу, снова обнимая себя за плечи.

Всей душой надеюсь, что хоть я здесь, возможно, на всю свою жизнь, Карим… он хотя бы сейчас даст мне возможность побыть одной.

Без него. Без жестокого монстра, которого я ненавижу.

Хотя раньше меня настораживал, нет, даже пугал Амир… который оказался совершенно прекрасным человеком.

Совсем не умею разбираться в людях.

Любовь к Кариму превратилась в ненависть.

А… настороженность и тоже, хоть и небольшая, но капля ненависти за то, какой Амир наглый и пугающий превратилась в…

— Да, побудь с сыном. Но после принарядись к вечеру. — Карим сбивает с мыслей своими словами.

— Зачем? — тут же холодно отвечаю.

— Как зачем? В честь нашего воссоединения у нас будет романтический ужин.

От этих слов Карима у меня аж кровь в жилах закипает от злости. Романтический ужин с ним?? После всего, что было??

Хочу возразить, нет, прямо отказать сразу.

Но Карим наглеет ещё больше уже через секунду.

— А после ужина нас ждёт совместная ночь. Как у настоящих мужа и жены, которыми мы и являемся.

Глава 39

— Что? — не хочу верить, что действительно это слышу.

Совместная ночь с Каримом, после того, как он убил Амира… а затем украл меня и увёз в неизвестном направлении. Запер здесь, привёз сюда Руслана и скоро привезёт Матвея. Лишь бы мы были такой семьёй, какой он хочет. Навсегда…

— Мы не будем жить, словно соседи, как бы ты этого не хотела. Мы муж и жена. Я не буду больше тебе изменять, не буду и пальцем трогать, орать тоже не буду. А тебе за это нужно всего-лишь выполнять свой супружеский долг. Теперь я понял, что хочу именно этого. — продолжает настаивать муж.

Карим просто сумасшедший. Он больной. Всегда им был, а я, глупая, даже не замечала.

Елена неловко стоит рядом, ожидая, когда этот отвратительный разговор закончится. А я просто хочу молча уйти, сделать вид, что ничего не слышала и больше никогда не выходить из детской Руслана, чтобы не видеть морду Булатова.

Но не могу так поступить. Он стоит прямо у лестницы, куда нам с Еленой явно нужно подняться, чтобы оказаться на втором этаже, где находятся все спальни, включая детскую.

— Так хочешь исполнения супружеского долга? Тебе скучно со мной было, а вот Алла делала всё, что попросишь. Почему не привёз её сюда? Она же и беременна от тебя. Внимания хочет. — мне уже всё равно на любовницу мужа. Всё равно на него самого. Но завожу тему именно об этом, чтобы хоть как-то получить возможность уйти и при этом не выбесить.

Этот сумасшедший говорит одно, а на деле… вдруг он и меня убить может? Софию он любил, да не особо, раз она не жива сейчас.

Не верю, что это сделал кто-то другой.

— Мне плевать на Аллу, на самом деле. Это совсем не то, понял, пока тебя не было. — сперва угрожал посадить вместо него, готов был с землёй сравнить, а теперь вот так переобувается, так ещё следом добавляет настолько возмутительное, что тошно. — Лучше с тобой, в темноте, на кровати и в одной позе, чем с ней где угодно, как угодно и при свете. Ты всё равно лучше.

А я ведь… терпела все закидоны Карима. Когда он был слишком груб в постели, потому что был зол и ревнив, а я винила себя. Или когда я не хотела, но думала о том, что "он же мой муж", как я могу ему отказать?

Всё это я игнорировала, буквально забыв и возомнив, что у нас прекрасная семья. Жила в розовых очках, смотрела через них на монстра и видела обычного

Какая же глупая. Глупая!

— Я никогда не настаивала на том, чтобы света не было, просто это выпадало на ночь из-за ребёнка. Отвратительно слышать сравнение с любовницей. Я не… — хочу продолжить. Хочу показать, как мне противно и быстрее получить возможность уйти с Леной, которая всё так же стоит в стороне, прикинувшись манекеном.

Но Карим вдруг холодно цедит, раскрывая все мои карты одним лёгким движением.

— Тебе самой плевать на Аллу. Сейчас ты думаешь лишь о чёртовом Мурадове и хочешь сделать всё, чтобы не быть со мной даже после его смерти. — от одних этих слов я чувствую боль.

Словно Булатов взял что-то по острее ножа и вогнал мне в самую грудь. Думала, ничего больнее предательства нет… но как же ошибалась.

Смерть единственного человека на моей стороне, того, кто… кто мне был ближе всех в последнее время, не считая ребёнка.

Слова об этом — вот что самое болезненное.

— Не смей говорить о нём! — меня мгновенно переполняет гнев. Я повышаю голос и сама делаю шаг к Булатову.

Наши взгляды встречаются в настоящем поединке. Мой полон ненависти. Его полон злости за то, что я никак не успокоюсь.

А я и не собираюсь!

— Хочу и буду! Он сдох! И никак больше тебя не касается, а я твой муж и ты будешь со мной. — рявкает Карим. А затем хватает меня за плечи.

— Он не умер! Ты уже соврал мне один раз о смерти! Я больше никогда тебе не…

— Марина, прекрати! Тебе что — его труп показать? — встряхивает меня, как куклу, хотя обещал и пальцем не трогать. Конечно, если я буду послушной, но мне всё равно смешно… до ещё большей боли. — А насчёт ребёнка. Я был уверен, что даже если он выжил, он инвалид, который ненавидит быть живым. Я слал деньги в дом малютки, чтобы ему было легче, но не хотел… не хотел этой боли, когда твой ребёнок это просто ни на что не способный…

— Он способный! Он не инвалид! Прекрати его оскорблять! — с каждой секундой грань, которую переходит муж становится всё больше. Скидываю его наглые руки и делаю шаг назад, — Всё с Матвеем в порядке и ни черта ты ему не помогал. Он лежал в старой кроватке, в комнате с ободранными обоями, о какой помощи ты говоришь??

— Какими ободранными обоями?? Да, я отправил его в самый дальний и неизвестный дом малютки, чтобы ты точно никогда с ним не встретилась. Но я платил за лучшие условия для него там! — говорит так, будто поступил благородно.

Не знаю, о каких Карим деньгах. Это просто не важно. Потому что он сам отправил нашего ребёнка на призвол судьбы.

В самое ужасное место, которое только мог выбрать. Так ещё и оправдать себя пытается.

— Мне тошно от твоей лжи. Не трогай меня! Я сказала, что хочу побыть с Русланом. И никакой ужин и ночь меня не интересуют. — говорю уверенно и всё же обхожу мужа.

Как же я ненавижу его!

Хватаю Лену за руку и тяну её за собой в лестнице, будто знаю, куда надо идти.

— Будет так, как я сказал. Романтический ужин не будет отменен, даже если за окном апокалипсис начнётся. Поняла меня?! — рычит Карим вслед, не поднимаясь за мной по лестнице.

— Ужинай со своей Алкой! — и пользуясь этим, я ставлю точку в разговоре.

На ватных ногах поднимаясь и идя дальше. Всю трясёт, в глазах слёзы. Лена ускоряется и идёт теперь впереди, показывая дорогу, а я едва держусь, чтобы не разрыдаться прямо в коридоре.

Поможет ли запертая дверь от этого ужина и ночи? Булатов может её снести, даже не посмотрев на то, что напугать ребёнка.

Ему плевать на детей. Плевать на всех, кроме себя.

— Вот, проходите. — говорит Лена и я чуть с ног её не сшибаю, влетая в комнату, стоит ей только приоткрыть дверь.

Она ни в чем не виновата, но я тут же падаю на мягкий ковёр, обнимаю свои ноги и просто рыдаю, игнорируя её полностью, будто её вообще не существует.

Ненависть на Карима заполняет меня полностью.

Я скучала по Руслану, но… просто не могу! Не могу! Не могу!

Думаю лишь о том, что ждёт меня дальше что теперь делать и… что я теперь полностью одна.

Амир, он…

— Не всё так плохо, чтобы так громко плакать. — вдруг говорит Лена, вместе с тем, как закрывает дверь с громким щелчком, что я аж вздрагиваю.

— Что?.. — едва слышно спрашиваю, отвлекаясь от своих колен.

Слёзы текут по щекам, я шмыгаю, а Лена лишь пожимает плечами, словно пошутила.

И говорит совсем уж странное.

— Сейчас не радужно, да, но кто знает, что будет через пару дней, когда тучи сойдут с неба? Всё не так плохо, как кажется. — Лена замолкает и подходит к кроватке Руслана.

А я так и сижу с лицом в слезах. И совсем не понимаю.

Что это сейчас значило?

Глава 40 (Амир)

— Всё ещё сильно болит? — краем уха цепляю речь Андрея к Сергею, которому досталось особенно сильно. — Можно ввести больше обезбола.

— Нет… — цедит сквозь боль Сергей, когда меняет позу, в которой сидит, — Будет уроком, что не стоит клювом щёлкать во время перестрелки.

— Урод, сразу несколько пуль всадил… — цыкает Андрей, поддерживая давнего друга, — Я буду участвовать в операции и нашпигую его также.

Дальше не слушаю, выхожу из комнаты. Главное, что мои люди живы, а их разговоры уже не интересуют.

Собственные мысли заняты совсем другим. Куда более важным. Они заняты Мариной. Только ей и никем больше.

У самого плечо ноет от боли, как и лицо, после ударов Булатова, но это несравнимо с болью в сердце, что сковала его, стоило услышать крик Марины…

Борис. Прибью гада… собственными руками, точно так же, как и Карима.

Борис ударил её и схватил. В глазах до сих пор стоит картина того, как ослабевшее тело Марины он прижал к себе, а дуло пистолета подставил прямо к голове, угрожая пристрелить её, если не отпущу Карима.

Это был явный блеф, но я глупо повёлся на эмоции и снова дал возможность напасть на себя.

Если бы не моё подкрепление, я бы не остался жив… но даже оно не помогло от того, что её украли.

Забрали у меня, после того, как я обещал, что мы со всем справимся…

Как же я облажался. Просто невыносимо. Но теперь сделаю всё, чтобы вернуть и Марину и

Я обязательно отомщу за Софию. Но сейчас важна не она, как бы я не любил сестру.

Сейчас важна та, кто жива и… кого я тоже полюбил, несмотря на дыру в сердце.

Ни Карим, ни Борис долго радоваться не будут. Потому что я уже знаю, где он и где моя женщина и мой ребёнок. Благодаря Елене.

— Собирай всех, кого только можешь. Выступаем ночью. — после этих слов сбрасываю звонок, убираю телефон и аккуратно захожу в детскую.

Перед Матвеем оказываюсь в считанные секунды, он плачет и никак не может успокоиться.

Только проснулся и испугался, что снова один?

Беру на руки и аккуратно покачиваю. Он совсем маленькая крошка, веса которой я даже не чувствую, несмотря на раненое плечо… и он так похож на свою мамочку.

Её аккуратный нос и разрез глаз такой же, а ещё ушки… Матвей совсем не похож на Карима. Это не его сын. Никогда им не был.

Он только Марины и теперь мой. Он наш сын. Не Булатова.

Сердце снова укалывает иголкой боли. Из-за меня Марина не с сыном… нашим сыном.

— Не плачь, малыш, всё хорошо, совсем скоро мама вернётся. — обещаю, потому что сразу понимаю.

Матвей плачет, не потому что подгузник грязный или он голоден, а потому что чувствует плохое. Понимает, что его мама в беде, ведь она ни за что бы не бросила, наконец-то его вернув.

— Всё будет хорошо, теперь уж точно… — тихо обещаю, — Я перестану наматывать сопли на кулак. София… важна мне, но её уже не вернёшь. С доказательствами я успею разобраться и заставить ответить за это. Сейчас же… сейчас важна наша любимая мамочка.

Продолжаю качать и успокаивать сына, а вместе с этим и себя встряхиваю.

Всё это время я жил лишь одним желанием — отомстить за Софию, ведь она моя семья. Больше ни о чём я не думал.

И даже желая устроить семью с Мариной, Матвеем и Русланом, я всё равно думал лишь о том, что сперва нужно посадить Карима за решётку за Софию.

И лишь тихий, едва сорвавшийся крик боли с губ Марины в том самом месте, которое я так ненавижу… лишь он отрезвил меня.

Сейчас самое главное это та, с кем я хочу связать себя. А потом уже всё остальное.

Я должен позаботиться о Марине, о Матвее, о Руслане. О всех них. А потом уже разобраться с болью по Софие.

Я должен выполнить наш уговор. Должен освободить Марину от заточения у монстра. У её мужа. А потом обязательно и за решётку его посажу.

Если он выживет после сражения, в которое я отправлюсь не дураком, лишь на эмоциях, а с готовностью действительно победить.

— Пошли кушать, тебе нужно набираться сил. — Матвей успокаивается, поэтому несу его на кухню.

Хочу провести с ним время напоследок. Перед тем, как уеду и он снова будет не с родителями.

Кормлю, немного играю, меняю подгузник и только после этого отдаю лично в руки Татьяне, которую вызвал на помощь.

Она не только хороший детский-врач, но и квалифицированная няня. У неё своя клиника, да не одна и приёмом пациентов она особо не занимается, но для меня и некоторых других семей она делает исключения.

— Обязательно снимайте или фотографируйте, если происходит что-то интересное. — прошу, взъерошив волосики Матвея, который уже увлёкся игрушкой в своих ручках.

— Конечно. А ты обязательно верни маму домой и сам не потеряйся надолго. — от этих слов Татьяны аж мурашки по коже расходятся.

Верно, Матвею нужна мама и я и надолго нам задерживаться порознь нельзя.

Ночью мы начнём операцию. А на следующий день всё будет закончено.

Клянусь. Будет так и никак иначе.

Глава 41

— Ммм…! — Руслан морщится, мотает головой, но всё равно проглатывает то, что у него во рту.

А затем лезет ручками прямо в тарелку. Малыш голоден, но любимая каша, которую он часто обожал есть и отказывался от многого другого, сейчас ему не особо заходит.

Но у меня нет никаких сил варить что-то другое, поэтому я набираю ещё каши в ложку и подношу ко рту… своего сына, а не сына монстра, который на самом деле не любит детей.

— Давай скушаем ещё немного, а? Она ведь вкусная, твоя любимая, Рус. — ласково бормочу малышу и всё же у меня удаётся накормить его ещё одной ложкой.

Но вместе с этим Руслан заводится ещё большим недовольством и вообще опрокидывает тарелку с детского стульчика прямо на пол.

Тарелка разбивается, а каша разлетаются по всему полу кухни. Настроение становится ещё хуже, но я не злюсь на Руслана.

Ему здесь просто не нравится. Точно так же, как и мне.

Вытираю грязный рот и ручки сына и поднимаю его на свои руки, прижимая к груди.

— Нельзя так себя вести, солнышко. Мне же это теперь всё убирать и пока я это буду делать, мы не сможем играть вместе! — негодую, но лишь для вида, чтобы малыш понял по интонации, что так нельзя.

И он смышлёный. Сразу понимает и морщит нос, а также губки поджимает. Недоволен, но не перечит. Какая же прелесть.

Хоть одно счастье здесь… которое тут же хотят забрать.

— Здравствуйте, меня зовут Елизавета. Вам пора готовиться к ужину. Я буду вашим стилистом. — жёстко говорит женщина лет сорока, только что зашедшая на кухню.

Она одета в строгий костюм и без намёка на дружелюбие на лице. Даже на следы каши на полу смотрит так, словно это что-то невозможно отвратительное, сводит темные брови к переносице и кривит подкрашенные лёгким блеском губы, а Елена сзади неё спешит обойти её и приняться за уборку, вместо меня.

— Это я должна делать, не стоит… — пытаюсь возразить аккуратно Лене, игнорируя новую особу в моём окружении.

Но вместо неё так же жёстко отвечает эта самая Елизавета:

— Уборку в этом доме делает прислуга. Пойдёмте. — она цедит эти слова, словно змея яд.

Лена же даже бровью не ведёт, быстро все убирает, словно и не слышала, либо ей абсолютно плевать на то, что её зовут прислугой.

— Я не пойду ужинать с Каримом, Руслан давно не видел меня, буду проводить время с ним. — возражаю, делая шаг назад и прижимая сына к груди крепче.

Руслан не особо следит за происходящим и тянет мои светлые пряди в рот.

— Нет. Это тоже работа прислуги. — но Елизавете плевать, — Эй, ты, забери ребёнка.

Командует, словно самый настоящий командир. И не успеваю я осознать, что

— Эй… — запоздало вырывается с моих губ.

— Не волнуйтесь, я не причиню вреда вашему сыну. Мы вместе будем играть у него в комнате. — тут же говорит Лена и уходит.

А Елизавета хватает меня за руку и дёргает за собой, да так, что я в её руках словно игрушка, которую можно волочить за собой по полу.

Вырваться из хватки просто не получается!

— Что вы себе позволяете?? Отпустите! — повышаю голос, но толку ноль.

Совсем скоро мы оказываемся в спальне, где я ещё не была. И тут же слышится щелчок двери. Елизавета заперла нас.

— Вы должны выглядеть превосходно. Так что начнём с ванной.

И она действительно тянет меня в ванную комнату! И как бы я не сопротивлялась, по итогу обливает меня из лейки и сдирает с тела всю мокрую одежду.

Не отстаёт и заставляет помыться. А затем почистить зубы. Высушивает мои волосы и делает укладку. А потом и с макияжем пристаёт.

По итогу я действительно как игрушка в её руках.

Мои белоснежный волосы она накрутила в лёгкую волну с пышным прикорневым объёмом. На лице у меня лёгкий нюд, лишь с небольшим акцентом на губах, притягивающий к ним взгляд так, словно я специально приманиваю к ним, чтобы поцеловаться.

А из одежды Елизавета приготовила мне вызывающе красное нижнее белье без бюстгальтера, но с тёмным поясом и чулками, а ещё коктейльное платье в таком же красном цвете, как трусики. И конечно же чёрные туфли на высоком и тонком каблуке.

Это одно из любимых сочетаний цветов Карима, когда дело касается того, чтобы подобрать платье под цвет белья… от чего хочется это всё сжечь.

Но вместо этого Елизавета строго заставляет всё натянуть на себя, а после прыскает меня духами и настойчиво суёт украшения.

В мои уши, на шею и даже на руки, не боясь переборщить, а уже придумав себе картину, которой удовлетворится по итогу.

— Готово! — говорит она в конце с придыханием, — Теперь ты выглядишь как нормальная женщина с богатым мужем, а не грязная кухарка и нянька.

— Я и не выглядела так. — цежу сквозь зубы. Потому что слова Елизаветы раздражают.

Но она лишь фыркает надменно, как всегда:

— Да конечно, и каша на футболке это сексуально.

От каждого её слова становится всё более мерзко, хочется просто снова запереться в детской и не выходить уже даже для того, чтобы кормить Руслана, тогда бы она не смогла меня поймать как раз к этому чёртовому ужину.

Нужно просто перенести всё в комнату и заколотить дверь досками!

— Всё, идём, муж уже заждался. — снова она тянет меня за собой.

Но я и шага не делаю.

— Не хочу я! — повышаю голос и бью её по руке, надеясь, что это поможет.

Но как же я ошибаюсь… стоит это сделать, как уже через минуту в спальне оказывается один из охранников, которого Елизавета просто зовёт из коридора.

И он хватает меня чуть ли не под подмышку, как какой-нибудь файлик с документами, когда спешишь, и тащит так до самой столовой.

В таком положении даже сопротивляться не получается толком. Я лишь теряю браслет по пути и разлохмачиваю укладку.

И на этом всё. Охранник выгружается меня, как товар, прямо перед столом. А затем уходит, закрывая двери.

Карим уже сидит на своём месте и делает глоток игристого из фужера. Мы встречаемся взглядами, когда остаемся наедине.

И мой и его пылает. Мы прожигаем друг друга, словно лазерами, не сводя взглядов. Как же я ненавижу Булатова!

— Тебя так долго не было, я уже очень голоден. Не веди себя ещё хуже и просто присаживайся. — твёрдо говорит муж.

И эти слова поднимают во мне ещё большую бурю.

И тут же проскальзывает мысль.

Один из нас точно нормально не переживёт эту ночь. Ведь послушной я быть не собираюсь!

Глава 42

— Я сказал — садись. — требует Карим.

— Нет, я не сяду с тобой за один стол, убийца. — легко вырывается из моих губ, а лицо подобно ледяной глади, хотя внутри всё пылает от гнева.

Но просто скандалить — это не вариант. Нужно давить именно так, жестоким холодом, расчётливо и максимально болезненно, как это делал сам Булатов, когда я была уязвимее всего.

После предательства, которого я ни капли не ожидала, он превратился в настоящий кошмар.

И этот кошмар не заканчивается до сих пор.

Он играл роль идеального мужчины из сказок в начале, а теперь передо мной со своим настоящим лицом.

— Я уже сказал, что не убивал её! — в мгновение повышает голос Булатов и даже бьёт по столу так, что посуда подскакивает на столе на долю секунды.

Любое слово про Софию его выводит из себя. В нём нет ни капли спокойствие и мудрости, как обычно это бывает у тех мужчин, что преследуют настоящий успех, а не лишь пародию, за которую держатся всеми руками и ногами, лишь бы не развалилось всё.

Сейчас Карим ничего не контролирует и его буквально трясёт от гнева от одной фразы, ведь ещё мгновение и всё снова разойдётся.

Он не такой, как Амир…

И действительно считает, что нас может ждать что-то, помимо скандалов и возможно даже драки??

Да, я женщина. Но уже хочу схватить со стола вазу с цветами и швырнуть в ненавистную морду, наплевав на то, что мужчина для меня не соперник, а лишь опасность.

Я не могу его уважать, а значит и любить.

Он не такой, как Амир…

— Ты убил Амира. Уже не важно, из-за чего мертва София, убийцей ты быть не перестанешь. — вазу я пока не кидаю, но вместо этого говорю о Амире, что всплыл в голове.

И стоит сорваться этому имени с губ, как сердце тут же сбивается с ритма, а во рту пересыхает. Уверенность даёт трещину, но я быстро беру себя в руки.

Потому что давать слабину перед врагом я не буду больше. Я позволила Елизавете вести себя со мной, словно я беспомощная кукла, но только потому…

Что лучше всё же испортить своему "драгоценному" мужу ужин, чем просто позволять ему думать, что он победил после того, как…

Как лишил меня того мужчины, который всё время заслуживал моей любви больше, а я даже не замечала

Глупая. Не умеющая разбираться в мужчинах дурочка. Сделавший изначально ужасный выбор.

— Это сделал Борис, а не я. — вдруг говорит Карим.

Ведёт себя как маленький ребёнок в детском саду, который напакостил вместе с другом, но перекидывает на того.

И это ведь не в первый раз! Господи, Карим лишь пытается быть настоящим мужчиной, а по факту… даже не знаю, как назвать это.

Он отвратительный.

— Не перекидывай ответственность на других. Это случилось с твоей руки. — напоминаю очевидное.

Ведь Борис был там именно по наводке Булатова. Ждал знака или просто удобной возможности… и…

— Он претендовал на тебя. — сухо прерывает мои мысли муж.

Только зарождающаяся картинка окровавленного Амира развивается перед глазами, вместо неё давая рассмотреть каждую деталь лица Булатова.

Карим всё так же сидит за столом и ждёт, когда я сяду. Его тело напряжено, а челюсть сжата так, что кажется, будто вот вот зубы раскрошит друг об друга.

Он не понимает, что всё уже давно кончено? Не важно, останемся мы мужем и женой друг с другом или нет. Никакой семьи и никогда уже не будет. Я не могу смотреть на него без отвращения.

Его ревность к Амиру… это не любовь ко мне. Наверное, он просто хочет отомстить, за то, что Мурадов запрещал ему быть с его сестрой.

Любить сразу двух не возможно. А нас ещё и не двое.

Карим просто хочет себе гарем.

Он закомплексованный придурок, да, он именно такой. Точно. Тот, который пытается сам себе доказать, что он крутой! Кучу женщин завёл, словно самец. Всеми силами доход поднял, но наплевав на честь, на закон, делая это в тайне и используя меня, несмотря на опасность. И теперь хочет, чтобы все стелились перед ним!

Перед фальшивым богатеем и самцом.

Честно ничего не может. Он не настоящий мужчина.

— Если бы ты любил меня, то не изменял. Ни с Софией, ни тем более с Аллой. А даже если одну ты можешь оправдать тем, что каким-то чудом любил нас обоих, а с третьей то что? Или ты как петух и тебе десяток кур подавай? Не хочу быть одной из этих куриц в твоём гареме.

— Алла не тоже самое, что ты и София. — даже не удивляюсь, что слышу от Булатова именно это.

Я его жена и это важно, София та, кого он любил вместе со мной и это тоже важно. А Алла, ну да, изменял, ну да, она беременна. Это не важно. Как и сотни других любовниц в будущем.

Что ещё придумает, а?

Карим даже проблемы не понимает, но пытается меня осадить и угомонить.

Я права. У него просто комплексы. Хочет всего много и сразу, чтобы доказать себе что-то. А по факту… он никто.

Булатову никогда не быть настоящим мужчиной. Странно, что я заметила это настолько поздно.

Но зато, от этого… гнев заполняет всё больше и больше. Я устала терпеть. Устала!

— Алла ничего не значит, но что будет с её ребёнком? О чем ты думал, когда заделывал его? Так же выбросишь его, как моего сына, придумав, что у него инвалидность? Знаешь что? Довольно. — жёстко отрезаю и всё же делаю шаг к столу, хватая вазу.

Карим напрягается и тут же встаёт, так и не притронувшись к ужину. Я для него сейчас опасность, а не женщина.

Он совсем не похож на Амира…

Мы смотрим друг на друга через стол, нет, просто уничтожаем друг друга лазерами из глаз, прожигая до самых костей.

А затем Карим цедит сквозь зубы:

— Поставь вазу на место. Что ты вообще делаешь? То, что я не заставил сделать её аборт, вообще ничего не значит. С ней я просто пар выпускал. Отношение мужчины к беременности не такое, как у женщины, если она не любимая. Хватит тыкать меня в это. А ты и София… вы обе это другое. Другое, да. Но София умерла, и это уже тоже не важно! Да, любил я тебя и другую и что?! Она умерла. А Аллу ты больше не увидишь и нашего с ней ребёнка тоже. Слышишь меня вообще или нет?! Сейчас для меня важна только ты и наша семья!

Эти слова словно поджигают последний фитиль в теле. Он сгорает и доходит до бомбы.

Я взрываюсь, так сильно, как никогда, выталкивая из себя, наконец, всю слабость и заполняя её гневом и силой, чтобы бороться.

— Слышу! Ты этот уже не один раз прокричал и даже писал об этом. Вот только, сколько не горлань и не веди дневников, бредом это быть не перестанет! — срываюсь на крик, сжимаю несчастную вазу в руках всё крепче.

— Раз ты читала мои дневники, какого хрена ты называешь это бредом?! Ты должна была понять, в чём дело! София просто поддержала меня в нужный момент! Когда я нуждался в ней больше всего на свете. Я не мог не влюбиться. Вы обе словно одна!

— Я эту мерзость долго читать даже не смогла, а ты пересказываешь! Прекрати! Не хочу слушать! И больше не буду. Общаться с таким конченым человеком, как ты. Либо ты даёшь мне развод и отпускаешь с Русланом, либо… — пора действовать.

Но Карим перебивает меня, даже не понимая, что я не просто скандалю, а говорю серьёзно.

— Либо что?! Что ты сделаешь?? Ты моя, как и Руслан и второй сын. Вы все мои и я буду решать, что с вами делать! Что ты можешь то?! — он кричит так, что аж вены на шее вздуваются. Раскрывает своё истинное "я" снова во всей красе.

Точно так же, как в тот раз, когда угрожал мне тюрьмой, когда заставлял идти и отрабатывать долг… когда грубил, хватал, давил.

Булатов назвал это тем, что просто сорвался на эмоции. Но нет, это просто всегда плавает внутри него, как самая настоящая ядовитая гниль.

Не хочу. Не хочу ничего общего иметь с ним! И говорю об этом, наконец:

— Я не Булатова. Слышишь меня?? Отныне я Марина Мурадова и я сделаю всё, чтобы добраться до дома моего мужчины! И не важно, вдова я уже или нет… — стоит сказать последние слова, как взгляд Карима меняется, не успеваю понять, почему, но продолжаю ещё увереннее, — Я сделаю всё, чтобы его люди оказались здесь и стёрли тебя в порошок! Ты убийца, ты мошенник и просто сволочь! Не получишь ты меня и наших с Амиром детей! Они не твои, понял?!

Всего одним лёгким движением и практически сносит меня им. Едва успеваю отскочить.

— Прекрати бред нести, дрянь. Я тебя сейчас за это… — рокочет угрожающе, как самый настоящий зверь.

И он действительно опасен. Я слабее. Но…

Но больше не боюсь. Ведь если продолжу, это ни к чему не приведёт!

— А ты поймай, сволочь, а потом посмотрим. Я поняла уже, что ты не мужчина, а закомплексованный неудачник! — набираюсь ещё больше смелости и выкрикиваю это, хотя никогда не могла даже представить, что могу сказать такое мужчине, да ещё и своему мужу.

Но говорю. И тут же швыряю в него вазу, тяжёлую и с колючими розами, от которой увернуться не так легко.

Зато мне становится легко без неё и я тут же срываюсь на бег.

В голове лишь короткий задаток плана, но я уже бегу его исполнять.

И надеюсь, что всё получится!

Глава 43

Слышу, как позади Карим чертыхается ровно в тот момент, когда ваза с громким звуком разбивается.

Не оборачиваюсь, чтобы убедиться, и так понимаю, что хорошо замедлила мужа.

— Марина, стой! — рявкает он мне вслед, а крупные осколки хрустят под его ногами, — Какой же дрянью стала...

Когда всё только началось, эти слова бы больно ранили, вонзившичь прямо в грудь. Но сейчас мне плевать на любое оскорбление Булатова.

Он для меня отныне никто. И я не останавливаюсь, а бегу лишь дальше по коридору.

Сделаю всё, чтобы исполнить то, что обещала ему. Правда плана у меня особо нет, но... прорвусь!

Хватит быть сопливой неудачницей. Я же такое шоу устроила на ужин тогда! И сейчас тоже что-нибудь придумаю настолько сумасшедшее, чего эта сволочь даже представить не сможет и потеряет меня из виду, отвлекшись.

— Охрана, поймайте её и верните! — сволочь-муж орёт так громко, что его слышно во всём доме.

В ушах буквально звенит от его приказа.

— Хватай её! — и тут же, откуда не возьмись, появляются сразу два просто огроменных мужика в строгих, чёрных костюмах на моём пути. Они оба делают рывок ко мне. Буквально одновременно, лишь бы быстрее схватить.

А я виляю от них в сторону, пользуясь тем, что в два раза меньше их.

Бритоголовый почти хватает, я чудом уворачиваюсь от него, а его напарник с дурацкими усами слишком неповоротлив и лишь мешает, даже не оказавшись рядом, а глупо врезавшись в бритоголового. Как же повезло!

Я теряю неудобные туфли по пути и бегу уже без них, скрываясь от глупых мордоворотов в одной из комнат.

Но лишь ненадолго. Потому что все прекрасно понимают, что моя первая цель — это комната Руслана.

И стоит, добежав, оказаться практически перед ней, как я сталкиваюсь лицом к лицу с Борисом и Елизаветой.

Они оба пытаются открыть дверь в детскую. Чтобы взять Руслана в заложники?? Но переводят всё внимание на меня, отпуская ручку.

Мы встречаемся взглядом с Борисом.

Он... он стрелял в Амира... он его...

Ненавижу. Всем сердцем ненавижу. Как и Булатова! Сжимаю кулаки и делаю шаг назад только для того, чтобы всеми силами прорываться вперёд.

— Не глупи, баба, у тебя нет шансов. Подними руки вверх и не дёргайся. — советует он мне.

— Или сразу вернись к своему мужу. — следом советует Елизавета.

Вместо того, чтобы послушаться, хочу послать их к чертям подальше!

Уже раскрываю рот и...

И замечаю, как дверь в детскую сзади этих двоих аккуратно и тихо приоткрывается, совсем немного, а потом шире. И в образовавшемся проходе показывается лицо Лены.

А в её руках — тяжёлая статуэтка! Которую она сжимает так крепко, как только может, готовясь нанести удар.

Понимаю её без единого слова. Просто по таким же уверенным, пылающим огнём глазам, как у самой сейчас.

Она не на их стороне и тоже хочет отсюда уйти.

Поэтому я послушно поднимаю руки, как мне сказали. Отвлекаю.

— Так то лучше. — фыркает Борис, совсем не замечая, как за его спиной дверь раскрылась ещё шире.

А Елизавета делает шаг вперёд ко мне. Я ей так явно не нравлюсь, просто своим существованием, что она хочет скрутить меня вместо бугая рядом с собой, словно сама мужик, но в женском костюме.

Какая же... отвратительная баба. Думает, если в первый раз получилось подчинить, словно куклу, то и сейчас получится.

Нет. Больше никогда я такого не позволю. Никому.

И стоит этой сучке оказаться рядом, как я сама делаю выпад вперёд.

Но не для того, чтобы позволить себя скрутить, а для того, чтобы со всей силы вцепится в её раздражающе идеальную причёску!

— Иди к чёрту! Ты и Борис. Вы оба! — позволяю себе выкрикнуть, сжимая так крепко чужие волосы, словно хочу вырвать их все, до единого!

— Отпусти! — визжит Елизвырываетсхая руками и пытаясь расцарапать меня острыми когтями.

— Что ты творишь?! — вырывается изо рта Бориса ор, но стоит ему только шаг сделать, как...

БАХ! И... БАХ! И БАХ!

Совершенно не жалея, Лена бьёт его статуэткой по твёрдой башке, да не один раз, лишь бы Борис наконец-то отрубился, упав на пол с таким грохотом, будто в коридоре развалился целый шкаф.

Она не убила его. Это ясно сразу. Но вырубила, практически как профессионал.

Я же в этот момент тоже бью по башке орущей курице и вырубается она совершенно легко даже без статуэтки!

Отпускаю Елизавету рядом с Борисом и встречаюсь взглядом уже с Леной.

Она тяжело дышит, дрожит вся и до сих пор крепко сжимает статуэтку.

А во мне словно лава бурлит. Кипит по настоящему. Словно то, что произошло придало новых сил.

И внезапно я знаю, что нужно делать, чтобы шанс сбежать действительно был.

— Ты же человек Амира, верно? — твёрдо спрашиваю, переступая Бориса и направляясь к детской.

Стоит зайти в неё, как становится ясно — Руслан очень напуган. Он рыдает и даже не сразу понимает, что я беру его на руки.

— Да. И Амир жив, если ты ещё не поняла. — говорит Лена и её слова достигают самого сердца.

Оно начинает биться быстрее, всё больше и больше. Внутри всё теплеет, а глаза наполняются слезами.

Ну конечно... как же он мог умереть то? Оставив меня... нет, он так не мог.

Не мог.

— Правда?.. — но всё равно спрашиваю, прижимая Руслана к груди, обнимаю его и поглаживаю, лишь бы успокоить, пока сама не спокойна.

Амир не умер. Карим соврал, как и в случае с Матвеем.

— Да. И скоро он будет здесь. Он... должен был спасти тебя и забрать меня отсюда, но... то что ты устроила... как нам теперь его дождаться спокойно?? — нервно переходит на повышенный тон Лена, роняя статуэтку и запирая нас в детской комнате.

Руслан притихает от моего тепла, но в любой момент заплачет снова.

А времени мало, сюда точно ворвуться совсем скоро...

Но если я исполню свою идею, то не только избавлю нас от того, чтобы быть схваченными, но и...

Дам Амиру приехать на всё готовое, чтобы он просто схватил Карима и увёз нас, не сражаясь, будучи раненым.

Точно, я должна помочь ему, а не просто ждать...

Я сделаю именно это.

— Держи Руслана. — сую прямо Лене в руки уже немного успокоившегося малыша.

— Зачем?? — она тут же прижимает его к своей груди, но совсем не понимает, что я придумала.

Просто наблюдает, как я роюсь в шкафу и связываю всё, что можно, между собой.

— Ты сейчас сбежишь с Русланом в лес рядом, спрячешься там как можно лучше и будешь ждать, пока не услышишь мой голос. Я не буду тебя звать, если меня схватили, лучше умру, поэтому будь уверена, что это не обман. Поняла?

Спускаю то, что связала, через открытое окно и закрепляю, так же связывая крепко. Теперь можно будет аккуратно спуститься. Но только одной из нас, не считая малыша. Он будет дополнительным весом.

Второй же заход это спасательная конструкция вряд-ли выдержит. Порвётся.

— Что ты задумала?.. — Лена оказывается рядом и таращится на меня во все глаза.

Да уж... сейчас я веду себя не так, как обычно. И говорю то, во что сама только недавно смогла поверить, что сделаю:

— Я сожгу этот дом к чертям собачьим! Карим хотел, чтобы это было нашим любовным гнёздышком, пока я не прощу его. Но этого никогда не случится. Я Марина Мурадова и вернусь к своему мужчине с одним из наших детей, пока всё тут будет гореть, как в аду.

Глава 44

Лена в шоке. Чего она не ожидала, так это того, что я решусь на что-то подобное.

Сжечь целый дом. Огромное здание, лишь бы сбежать в суматохе.

Это поступок настоящей сумасшедшей. Но... разве у меня есть выбор? Да, люди могут пострадать, если вовремя не сбегут и это плохо.

Но каждому здесь было плевать на насилие передо мной и на остальные жуткие звоночки от их хозяина.

Булатов привёз меня сюда против воли, запер и хотел надругаться сегодняшней ночью.

Конечно, я могла его "провести ночь" понять не так, но... да нет же, как ещё это можно понять? Поужинал бы со мной и лёг спать рядом после того, что говорил и делал до этого?

Меня его человек буквально готовил, как куклу, для его развлечений.

Елизавета намыла, одела в пошлое белье, а потом платье и с помощью охранника, которого я не знаю, притащила под подмышкой прямо в столовую. И всем их них было плевать на это...

А до этого, Булатов запугивал меня тем, что убил Амира...

И другой его человек действительно стрелял в него и я уверена, что Борис убил бы, не задумываясь, если бы не повезло и к Амиру не пришла помощь. На это тоже всем из них было плевать.

Булатов просто монстр. Свехнувшийся, жалкий и закомплексованный, но монстр, когда срывается.

А его люди ничем не лучше. Я не хочу, чтобы кто-то умер, но... ради них отказываться от шанса спастись. Нет уж, ни за что!

Действовать нужно. Обязательно.

— Ты готова? — спрашиваю у Лены, проверяя руками, точно ли крепко закрепила канат.

И понимаю, что крепче связать ткань у нас просто не получится.

— Как я слезу с Русланом на руках? — спрашивает резонно девушка, смотря с сомнением на канат из подручных средств.

— Это опасно, но... — несколько секунд и вот я уже подвязываю прямо на Лене из двух больших футболок конструкцию, основная часть которой на спине, в которую Руслан помещается, словно теперь сидит в самодельном рюкзаке. — Выбора нет.

— Ма... — зовёт тут же малыш и тянет ручки обратно ко мне. Он никогда не отличался разговорчивостью, когда чувствовал что-то не ладное, но сейчас поджимает губки, оглядываясь по сторонам осознанно и хнычет, — Не хотю... ма... не хотю...

Он начинает хныкать всё громче, до тех пор, пока я не беру его на руки обратно, прижимая к груди и поглаживая, как он любит.

— Тшш, ну ты чего? Рус, так надо. Мы спасаемся от злодея. По другому просто нельзя... ты же не хочешь попасть в лапы плохому дядьке? — шепчу, стараясь оформить всё как приключение. Где злодеем является его биологический отец...

— Ммм... — неопределённо мычит сынок и жмурится, закрывая себя ручками.

Ему не нравится здесь, жутко... как и мне. Но времени полноценно успокоить у меня нет.

Чмокаю в пухлую щёчку и обещаю ласково:

— Скоро выглянет солнышко и все злодеи пропадут. — и я не обманываю.

Сделаю всё, чтобы злодеи "исчезли" из нашей жизни.

Развод с Булатовым не за горами. Он отправится за решётку и никаких проблем с этим просто не будет!

Но это позже. А пока я сажаю сына обратно в эмпровизированный рюкзачок, проверяю, не выпадет ли он и отправляю Леру на канат, не уверенная на сто процентов в том, что получится, но не имея выбора спустить её с этажа как-то иначе.

Сердце начинает частить и я закусываю губы, наблюдая за тем, как девушка медленно и аккуратно перелезает через подоконник наружу с моим ребёнком на спине.

Она довольно крепкая девушка, но при этом напряжена не меньше меня. Совсем не уверена в крепости того, что я придумала.

Это всего лишь второй этаж, для взрослого человека падение будет не таким серьёзным. Но маленький ребёнок...

— Аккуратнее! — вздрагиваю и прошу громче, когда Лена только хватается за верёвку и перебираться на неё полноценно.

О Господи... это слишком. А вдруг она оборвётся?? Нет, не должна... не должна.

Должна идти на поиски спичек, зажигалки и чего угодно ещё в этом духе, чтобы реализовать план. Но просто не могу...

Не моргая наблюдаю за тем, как Лена сантиметр за сантиметром спускается по верёвке. Её руки напряженны до предела, а лицо словно застыло камнем, так она боится сделать лишнее и неправильное движение.

Руслан же замечает высоту и начинает хныкать, ручками вцепляясь в ткань футболки. Даже в полумраке я вижу его испуг.

— Тише... — хрипит нервно Лена.

— Солнышко, всё хорошо!

И стоит Руслану поднять глазки вверх, как он немного успокаивается, потому что послушно не сводит взгляда до тех пор, пока дрожащие ноги Лены не оказываются на земле. Он просто больше не видит высоты.

А мен тут же накрывает такое облегчение, что изо рта вырывается шумный вздох. Получилось. Лена не упала, Руслан не пострадал. Как хорошо...

Вот только, хорошо совсем не долго, стоит моей новой "подруге" поднять на меня взгляд...

БАХ!

Как сзади, по двери приходится такой удар, что даже она вздрагивает, не то что я.

И где-то за углом дома тоже вдруг слышны голоса и шаги. О нет... это охрана дома и её сейчас обнаружат!

Мы слишком долго всё делали. Они вышли на поиски, явно желая перехватить нас. Ещё немного и они выйдут из-за угла...

Но Лена делает всё немного раньше, чем попасться. Без слов она стягивает моего малыша со своей спины, обнимает его и делает такой рывок к забору, которому позавидует любой бегун.

Моё сердце замирает в груди. Сможет ли она перелезть или найти нужную лазейку??

БАХ!

Вздрагиваю ещё крупнее, чем в прошлый раз и аж отскакиваю от окна, когда понимаю, что дверь вынесло, хотя я надеялась, что это будет не так быстро.

Резко разворачиваюсь, так и не узнав, что там дальше с Леной и моим сыном.

И взгляд тут же встречается со взглядом Карима. Взбешённым. Просто уничтожающим взглядом мужа.

А через пару секунд замечаю в его руках пистолет. Он настроен серьёзнее, чем когда-либо до этого.

Глава 45 (Карим)

Марина стоит у окна, а рядом ни Ленки, ни Руслана. Кажется, эта сучка отлично спелась с моей женой и уже удрала с ребёнком через окно в неизвестное направление.

А ведь даже дружными не казались, вот же... это женская солидарность или что?! Ненавижу. И чувствую, как гнев душит всё больше. Оплетает всё тело, словно ядовитыми лианами.

Урою Ленку, когда поймаю. Обязательно. Она поплатится так, как никогда не получала. Я её просто убью... или отдам своей охране на растерзание.

Но это позже. Её всё равно поймают как раз мои люди, те, кому я могу её отдать, я предупредил, что может случится побег и улица должна быть под контролем.

А сейчас...

Сейчас сжимаю пистолет сильнее и тут же направляю на Марину, и моя рука не капли не дрожит.

Потому что внутри бурлит такая тьма, которую я больше не могу держать под контролем. Уже знакомая, но при этом забытая чуть больше года назад тьма. Чёрт.

— Не двигайся. Если попробуешь — пристрелю. — холодно чеканю. Не шучу. Потому что просто не могу больше терпеть такое поведение.

Я сделал для неё столько всего! А она отплачивает мне этим...

Игнорирует то, как я старался заработать как можно больше денег, чтобы наша жизнь была легкая и яркая, словно в глупой бабской сказке.

Игнорирует то, что ребёнка я подменил только из-за того, что у неё был траур по матери и ещё одну беду, как полудохлый сын она бы просто не выдержала. Да и Руслан даже не совсем чужой, чтобы разводить трагедию.

Ещё игнорирует то, что я бросил свою любовницу, несмотря на её беременность и вообще её и не любил, чтобы так продолжать истерить. А ещё хотел дать время на то, чтобы наши отношения наладились и мы снова могли стать семьёй. Хотел сделать многое, чтобы завоевать прощение, хотя ничего такого и не сделал. Но ей просто плевать, что я стараюсь.

И сейчас она смотрит без страха, сжимает кулаки и готова бороться со мной. Ей плевать, что я её муж.

Она думает только о себе. Точно также, как... София в машине. Она тоже не хотела понимать меня в тот момент и уважать выбор мужчины.

Говорила, что любит, но при этом ругалась со мной каждый раз, как последняя истеричка, когда намекал на то, что не могу жить по другому, без Марины, из-за чего и тянул до последнего. Надеялся, что Софа смириться и подчиниться, баба же.

Но она не смирилась и не подчинилась. И Марина сейчас не подчиняется. Она не то, что не любит меня, не хочет даже попытаться уважать.

Считает, что мы на равных. Нет, что она даже лучше.

Баба, но считает себя лучше! Даже усмехается нагло:

— Ты серьёзно выстрелишь в меня? А как же твои слова о том, что любишь? Ах да, для тебя это не помеха. Я же плохая для тебя. — огрызается с этой паршивой усмешкой чёртова Марина, — Но на самом деле плохой лишь ты. Просто отвратительный. Я ненавижу тебя и слушаться не буду.

Она делает шаг ко мне. Хотя я запретил. Выводит из себя всё больше и больше. Дрянь.

Какого хрена я её вообще люблю и жалел всё это время?!

Ядовитые лианы тьмы оплетают тело ещё крепче, на них есть шипы, что входят под кожу, впиваются так, что...

— Я сказал! Не смей двигаться. Ты должна делать только то, что скажу я. Раздевайся и ложись на кровать, или же я убью тебя. — угрожающе рычу и не свожу прицела с лица жены. Готов выстрелить ей прямо между бровей.

Потому что она даже не хочет попытаться понять меня сейчас. Точно так же, как София.

Я не убил её, нет, это был несчастный случай, потому что она сама виновата.

И Марина тоже виновата. И мозги ей вышебет только потому, что она глупая дура.

Это случится не из-за меня. А из-за того, что обе сучки неблагодарные и не ценят мою любовь.

Им всегда мало. Они хотят всего больше и больше. Хотя должны подчиняться, как нормальные бабы.

Это случится не из-за меня...

— Лучше убей меня, чем хоть ещё раз попытайся посадить за стол с собой. Лучше убей меня, чем хоть ещё раз потребуй лечь с тобой в кровать. Лучше убей меня, чем хоть ещё раз назови своей женой! Амир. Вот кто мой настоящий мужчина! А ты мерзкий и просто жалкий. Ты... — Марина не слушает, она игнорирует предупреждение и позволяет литься из своего рта этой мерзости про Мурадова.

Я сам совершил ошибку, позволив им спеться. Но... эта гниль, видимо, всегда была в ней, и просто вылезла наружу, стоило появиться тому, кто возбуждает больше.

У неё нет вкуса. Нет мозгов. Какого хрена я

Она не заслужила. А вот пулю в лоб... да.

После всего, что сделала, наплевав на то, что должна быть благодарна мне за всё.

Я люблю её, но... не сейчас. Сейчас я ненавижу её. Ненавижу! За её действия, за её слова, за её взгляд. За всё, что она позволяет себе.

И позволяю ядовитым лианам тьмы сдавить себя так, что весь контроль они перенивают на себя.

Палец жмёт на курок и комнату оглушает выстрел из пистолета.

Глава 46

Выстрел оглушает. В ушах от него звенит так, что я лишь чудом делаю рывок вовремя и пуля попадает в стену возле окна, а не в меня.

Это было очень опасно, но... я спровоцировала Карима своими словами намеренно. Потому что выбора просто нет. Нужно действовать. И никак иначе.

Специально сделала так, чтобы гнев ослеплил его настолько, что уже через секунду, несмотря на глухоту в одном ухе и слабость под коленками от рывка, я всё равно уверенно налетаю на Карима всем своим телом без его сопротивления этому. Булатов просто не ожидает этого настолько, что несмотря на то, что я намного меньше и слабее, он летит на пол вместе со мной.

Его тяжёлое тело падает практически с таким же грохотом, как это было с Борисом. А пистолет вылетает из руки.

Не так далеко, как хотелось бы, но вот Карим тянется к нему с рычанием, а я хватаю его руку за запястье, удачно не позволяя получить оружие обратно.

Потому что сжимаю так крепко, как только могу, прижимая к полу, пока сижу сверху и сама тянусь другой, свободной рукой до тяжёлой статуэтки, которую Лена бросила на пол.

Его нужно оглушить! Как можно быстрее! Ещё немного и...

— Не смей, бешеная. — рокочет громче Булатов и меняет нас местами просто влёт, — Как ты смеешь вести себя так со своим мужем?! Ты забыла, что баба?! Ты должна слушаться мужчину!

До статуэтки дотянуться я не успеваю. Больно бьюсь головой об пол и чувствую разъярённое, горячее дыхание Карима на своём лице. А затем...

Широкие руки ненавистного мужа обхватывают мою шею и сжимают её так, что разом весь воздух выходит из лёгких, а после... после я не могу вздохнуть. Совсем.

— Не хотел я вспоминать, что такое бабская непокорность и настоящее неуважение и что от этого случилось. Но ты перегнула палку! Я устал терпеть. — рычит мне прямо в лицо, — Устал закрывать на это глаза! И никакая моя любовь больше тебя не спасёт.

Нет! Только не это!

Я тут же хватаюсь за сильные ладони, царапаю их, пытаюсь отдёрнуть, но это просто тщетно... Карим сжимае свои руки всё крепче и крепче.

С моих глаз срываются слёзы, лёгкие начинают гореть огнём, а горло дерёт от хрипа... я даже чувствую, как собственное лицо краснеет.

В глазах темнеет. Ещё мгновение и я просто потеряю сознание и...

Нет! Нет! Нет! Я не могу это допустить! Не могу!

И делаю единственное, что могу в таком положении.

Со всей силы въезжаю коленом прямо в пах Карима. Так, что он давится матом от боли и тут же отпускает мою шею, заваливаясь на бок рядом.

Никогда ещё я не глотала воздух так жадно. Но даже не могу позволить себе этого дольше нескольких секунд.

Вскакиваю на ноги ровно в тот момент, когда скрюченный муж пытается схватить за волосы, чтобы оставить рядом с собой. Его жуткая ручища всего в сантиметре делает взмах от меня, прежде чем я оказываюсь у двери.

— Стой, дрянь! — снова громко орёт мне вслед и тоже уже не в первый раз такие слова.

Но я так же снова не слушаюсь его. Бегу, едва держась. Щёки горят от слёз, а лёгкие от воздуха. Горло раздирает всё больше и больше, а руки дрожат, когда я влетаю в какие-то двери и запираю их, не глядя.

Даже не сразу понимаю, куда попадаю, просто хочу спрятаться, потому что слышу голоса, слышу как поднимаются целой толпой по лестнице. Это охрана Булатова.

Скоро будет целая куча народа на втором этаже! Они будут рыскать каждую комнату, увидят и Карима и Бориса с Елизаветой, озвереют и легко меня схватят и я больше ничего не смогу... абсолютно ничего. Если не спрячусь или...

Или не сожгу всё, как и хотела. Потому что, оказывается, я в библиотеке... и тут есть камин, а значит и способ поджечь его и... не только его.

Я никогда не любила почти точно такую же библиотеку в "нашем" с мужем доме, потому что с ребёнком особо не почитаешь, а если и да, то мне было проще в телефоне, а Карим вообще никогда не читал ничего, что было на полках, зато пылилось оно всё довольно быстро. Библиотека чисто для занимания целой комнаты или потому что... ну это же круто, когда у тебя в доме есть всё... даже ненужная библиотека. Статусно что-ли... думаю, именно так считал мой неудачник-муж.

Хотя сейчас она очень нужная. Особенно когда у меня в руках оказывается газовая зажигалка, которую я крепко сжимаю и подхожу к массивным деревянным шкафам.

Сердце в груди шумно бьётся, я буквально в ушах слышу его стук и закусываю губы. Сжигать книги., даже ненужные... это ужасно, но выбора просто нет.

Я прикрываю глаза и уши цепляют звук щелчка зажигалки. Я правда сожгу здесь всё и сбегу. Да, я смогу... каждую книгу здесь. Подожгу всё и вылезу через окно, пока огонь не разгорелся совсем. Тут много бумаги и дерева, всё точно сгорит...

А я точно смогу сбежать в такой суматохе и буду, наконец-то буду св...

БАХ! В запертую дверь со всей силы что-то бьётся.

Вздрагиваю так, что чуть не роняю зажигалку, а огонёк тухнет. Распахиваю глаза и перевожу взгляд в сторону шума.

БАХ! Снова удар об дверь и мужские голоса, я не могу разобрать, что именно они говорят, потому что их много. Это охрана Булатова и они скоро вынесут дверь!

Снова я слишком медлю... снова. Нужно быстрее! Гораздо быстрее!

От этого зависит ВСЁ! Нельзя больше медлить!

Щёлкает в голове, словно переключатель, от этих мыслей. И вот я уже грубо, хотя не хотела так, роняю книги с полки, а затем со второй и с других, что рядом тоже роняю. Просто бегаю по комнате и делаю это.

Ещё и ещё, везде, где могу. Просто кидаю их все.

И многие из книг раскрываются. Они

Куча историй. Ярких и не очень. О любви. О смерти. Веселые приключения. И настоящие ужасы. Энциклопедии. Учебники. Я уверена, здесь, в этих книгах есть всё.

И это всё охватывает огонь. Я поджигаю всё, что могу. Не хотела сделать это так, но не могу по другому...

И даже не успеваю поджечь всё, когда дверь выносят. Но горит уже много. Даже дверь, что отлетает прямо в огонь и её тут же охватывают голодные языки пламени.

Всё окутывает ими, а ещё дымом, таким едким, что дышать становится невозможно, а глаза слезятся.

Точно так же, как когда ненавистный муж душил меня...

— Ты что натворила, дура?! — орёт один из мужчин.

— Где огнетушители?! — добавляет второй, — Нужны огнетушители!

— Эй, стойте! Хватайте её сперва! Она нужна Булатову! — а вот третий делает рывок ко мне.

Но не успевает схватить. Как и никто из других.

Потому что я уже выпрыгиваю со второго этажа дома, прямо из открытого окна в кусты.

И мне плевать, будет ли это больно. Библиотека — это лишь первый шаг.

Нужно сжечь всё, до чего я дотянусь и что может загореться!

Они не должны это потушить!

Это "любовное гнёздышко", этот ад, специально приготовленный Каримом должен превратиться в пепел. Полностью. И только тогда я смогу стать по настоящему свободной.

Глава 47

— Где она?! — налетает Борис на одного из своих подчинённых в коридоре.

Молодой парень таращиться на него во все глаза и в панике тараторит:

— Не знаю!

У начальника охраны разбита голова, в висках до сих пор пульсирует боль, а кожа головы стянута от крови.

Но это не единственная беда сейчас...

— Огонь уже на другие комнату перешёл! Кто-нибудь вызвал пожарку?! — вылетает из угла другой охранник, гораздо постарше, но так же под управлением Бориса. И уже через секунду заходится тяжёлым кашлем от дыма, которым наглотался, потому что тот постепенно ползёт во все стороны от библиотеки.

— Должна была сработать сигнализация, уведомление автоматически отправиться, а сверху пойти вода, но... — снова нервно тараторит молодой парень.

— Система тушения сломалась?! Её же должны были недавно проверить. — тут же гневно перебивает его Борис, сжимая кулаки так, словно готов прямо сейчас придушить каждого из тех, кто был ответственен за систему пожарной безопасности.

Хотя должен был сам проконтролировать проверку своих людей, а не дать лишь одно указание.

— Я вызвал пожарных! — оправдывается молодой парень.

— Нужно пока тушить подручными средствами! Чтобы огонь не разгорелся ещё больше и... — охранник постарше снова заходится в тяжёлом кашле.

Они с нападниками уже пытались потушить библиотеку сами, но огонь слишком силен. Он охватил своим голодом всё от пола и до потолка. Перешёл на крышу и другие ближайшие комнаты.

А ещё...

— Горит не только второй этаж! На первом этаже огонь охватил кухню, гостиную и несколько других комнат. — влетает по лестнице другой охранник.

Он тяжело дышит и едва держится на ногах.

— Эта дрянь всё поджигает до сих пор?! Почему её не ловят?! Это же просто баба! — взрывается ещё больше Борис.

— Кхх... кругом дым и... — третий охранник тоже заходится кашлем.

Кто бы мог подумать, что одна баба может устроить такое, стоит её выбесить...

Терпение Бориса кончается, он рассталкивает своих подчинённых и шагает к лестнице.

— А где Карим?! Где он?! — рявкает он.

Но никто не даёт ему ответа. Потому что никто не знает, куда пропал Булатов. Как и его жена, что тут всё устроила...

|Марина|

Горло сдавливают спазмы, в боку простреливает болью, а ноги едва слушаются, унося всё дальше и дальше от дома, по дороге.

Весь дом охвачен огнём, точно так же, как и мой разум. Я наглоталась дыма, глаза слезятся, а сердце сходит с ума.

Где же Амир?! Мне нужна помощь... нужна!

Я не могу отправиться в лес за Русланом без него! Не могу!

Поэтому и выбежала за пределы дома, пока все заняты пожаром и бегу по дороге до тех пор, пока мои ноги не сводят спазмом от слабости.

— Ай! — не выдерживаю собственный вес и падаю прямо на дорогу. Резкой вспышкой чувствую боль в ладошках и коленях.

Из глаз брызжут слёзы. На секунду всё просто темнеет. Мне так невыносимо...

Я словно проваливаюсь в саму бездну, не чувствуя ничего, кроме боли и страдания...

До тех пор, пока не слышу... голос. Его голос.

— Марина! — голос, что звенит в ушах. Голос Амира.

Только он и больше ничего. А стоит поднять взгляд с рук, как вижу, что всего в метре от меня резко тормозит чёрный автомобиль. Так, что я аж вздрагиваю, на секунду подумав, что машина вот вот собьёт меня.

Я не увидела свет фар, ничего не услышала, так мозг застигло безумием от происходящего, отрубив буквально всё, но... но голос Амира я услышала.

И он вырвал меня из бездны в реальный мир. Тот самый, где сейчас я сижу на дороге, а автомобиль Мурадова всего в метре от меня.

Потому что он мне нужен сейчас, как никто. Он... тот, кому так же нужна я.

Тот, кто ни капли не сравним с моим настоящим мужем...

— Амир! — срывается из горла аж до хрипа и через секунду я уже вскакиваю на ноги, наплевав на слабость.

Как раз в тот момент, когда Амир выскакивает из машины.

Наши взгляды сталкиваются. Мой застилают слёзы и боль, страх и нужда в помощи... а его.

Его застилают счастьем и облегчением. Он... он рад меня видеть? Не успеваю осознать.

Амир тут же срывается ко мне. А я к нему, выбросив из головы всё. Просто на автомате я влетаю в него и цепляюсь пальцами за одежду на мощном теле сквозь боль.

И наши губы сталкиваются в поцелуе. Я не знаю, как это так внезапно получается, просто...

Я сама целую, потому что хочу понять, что Амир действительно реальный.

Он мне нужен. Прямо сейчас. Мне и Руслану. И Матвею... он нужен всем нам. Он... действительно нужен прямо сейчас. И никто больше.

И я чувствую, как крепкие руки действительно меня обнимают, а сухие, немного потрескавшиеся губы отвечают на моё касание губами.

Амир обнимает меня как самое драгоценное, что у него только может быть. И сминает мои губы, сплетается с моим языком так, словно... словно этот поцелуй сравним для него с настоящим глотком жизни после долгого пребывания в аду.

Я его понимаю. Закрываю глаза, чувствую, как слёзы текут по щекам и позволяю

Я всё ещё чужая жена. К сожалению.

Сердце сжимается от боли, от осознание, что ещё не всё закончилось.

А потом тело каменеет в нежных руках Амира. Потому что мы оба слышим голос позади:

— Ты... я люблю тебя, а ты... потаскуха, делаешь это. — голос Карима, полный гнева и боли одновременно.

А стоит отстраниться и повернуться к нему... стоит встретиться взглядом, не разрывая объятий с Амиром.

Как я вижу полностью обезумевшее нечто, смотрящее на меня глазами дьявола.

— Раз не хочешь быть со мной, тогда не будешь ни с кем! — рычит Булатов.

В секунду направляет пистолет на нас с Амиром...

И по ночной улице, совсем недалеко от горящего особняка вокруг леса, на который тоже может перейти огонь... разносится он.

Просто оглушительный выстрел. Не в первый раз за этот и прошлый день.

Но решающий выстрел.

Глава 48

Карим не просто мне изменил. Он никогда не был со мной честен. Он никогда не уважал меня. Он никогда не любил меня по настоящему.

Какое-то время жизнь с ним действительно была сказкой, но... я была просто слепа. Это было жестокой фальшивкой. Всё это время... все эти года Булатов был ужасным человеком под маской любимого мужа.

Он "изменял" мне с первой минуты нашей встречи, показывая совершенно другого человека и скрывая истинное нутро сумасшедшего.

И он сам же разрушил эту маску, стоило увидеть его измену с Аллой. А после сделал буквально всё, чтобы я даже не моргнула, когда один из людей Амира стреляет Булатову прямо в бедро, не давая успеть выстрелить ни в него, ни в меня.

А потом Карима скручивают четверо крепких мужчин, в компании Андрея, и вот они уже звонят в полицию. Они сдадут этого преступника.

Он убийца и мошенник. Он монстр. И скоро он больше не будет моим мужем.

Теперь я верю в развод и в то, что всё будет хорошо, потому что...

— Гори в аду, дрянь! Я сделал для тебя всё, а ты сама изменила мне. Потаскуха, что строила из себя ангела! — пытается вырваться обезумевший Карим из крепкой хватки охраны и целит это сквозь зубы.

Но нежные руки Амира обнимают меня крепче, не давая и шанса утонуть в желчи этого человека.

— Всё закончилось. Теперь он точно отправится за решётку. Всё, что находится на флешке уже изучает специалист. Да и без неё, попыток убийств у Булатова уже достаточно... — шепчет тихо, прямо над ухом Амир, не давая от себя отстранится и даже посмотреть на... нечто, что было моим мужем.

Я и не хочу отстраняться. Лишь обнимаю крепче.

— Я все эти годы действительно не видела этого безумия... это же просто невозможно. — мой голос хрипнет, стоит заговорить об этом.

Восемь лет я была с Булатовым семьей, но просто игнорировала все звоночки, а самые крупные... даже не замечала.

Так упорно сама не снимала розовые очки.

— Почему нет? Столько историй, когда от близкого человека не ожидаешь предательства, но он его делает. И психов не всегда можно расколоть, некоторые очень хорошо скрываются, пока что-то в башке не щёлкнет. — и хоть Амир пытается поддержать.

На душе всё равно камень, тяжёлый, неподъёмный камень. Лишь то, что развод будет и это действительно закончится, даёт вздохнуть хоть немного...

— Что-то щёлкнуло после того, как я увидела его измену... это напомнило о случившемся с Софией? Он... он действительно убил её, и судя по словам... для него она заслужила это. — чувствую, как тело Амира напрягается.

Поднимаю взгляд. Его глаза печальны, стоит услышать о сестре.

— Думаю, София перестала быть удобной любовницей. А ты перестала быть удобной женой. — но говорит он спокойно.

Ведёт себя, как настоящий мужчина, обнимая крепче и позволяя побыть с собой в безопасности, после всего произошедшего.

— Он хотел рядом с собой безвольных кукол, выполняющих роль его развлечения... а стоило пойти этому не по плану... — с глаз тут же срываются слёзы, а руки сами собой стискивают ткань на груди Амира.

Один человек разрушил жизнь пяти людей. Амир, София и Руслан, Матвей и я... все мы пострадали от Булатова.

Наша жизнь никогда не будет такой, какой она должна была быть в идеале. Всё из-за него.

И теперь отпускать Амира и оставаться наедине с тем, что осталось от меня после проделок мужа, я... я просто не могу.

Сама обнимаю крепче, так, как только могу, просунув руки под руками Амира, чтобы ему не было больно.

Вжимаюсь лицом в его грудь и просто слушаю его такой теперь родной голос...

— Софию не вернёшь, но... теперь всё хорошо. Этот ад наконец-то оборвался. Он больше никогда тебя не тронет. Я не позволю. — говорит он.

— Обещаешь?.. — едва слышно бормочу в крепкую грудь, биение в сердце которой отзывается в моей собственой груди, как никогда.

— Клянусь. — твёрдо чеканит Амир, поглаживая меня по спине.

От каждого его слова и касания всё теплее, в отличие от того, что было с мужем...

Теперь я действительно в безопасности. Но вот... один из моих сыновей ещё не в безопасности.

— Нам нужно найти Лену и Руслана... они должны были спрятаться в лесу, здесь... — тут же отстраняюсь и бросаю взгляд в сторону.

Карима затолкали в машину, с ним остаются трое человек. А остальные спешат к особняку. И полиция вот вот должна приехать.

А Лена где-то в лесу с моим сыном, если... если её никто не поймал и...

Амир снова привлекает к себе. Заглядывает в глаза. И даже в полумраке я вижу, как отражаюсь в его взгляде, словно звёзды.

— Не волнуйся, обязательно найдём. Кошмар закончен. — успокаивает он меня в очередной раз.

И я ему верю. Ведь именно благодаря ему кошмар кончился.

И Лену с Русланом мы найдём. И к Матвею вместе вернёмся...

Всё будет хорошо.

Глава 49

Сегодня я официально стала свободной.

Прошёл месяц, как я подала на развод в упрощённом порядке и вот на моих руках заявление о том, что Булатов больше не мой муж.

И он уже никому не испортит жизнь. Ни мне, ни Руслану с Матвеем, ни Амиру.

Мой когда-то любимый муж, который на самом деле оказался монстром под маской, наконец-то сел в тюрьму сразу по нескольким статьям.

Двадцать пять лет он не сможет выйти на свободу и сделать хоть что-то. А потом... я не хочу думать, что он выйдет, но в любом

Его жизнь полностью разрушена за всё то, что он натворил, наплевав на любые моральные устои. А моя... моя только налаживается.

Аккуратно складываю и убираю заявление в сумку наманикюренными пальчиками.

Вытаскиваю из другого отдела сумочки небольшое зеркальце и красную помаду, точно такую же, как цвет моих ноготков. Аккуратно подкрашиваю губы получше.

А когда уже закрываю сумочку, после поправляю завитые светлые локоны, чтобы красивее лежали на воротнике новой шубки и шагаю на каблучках по ступенькам вниз от двери.

Обычно я не выгляжу настолько... помпезно? Но сегодня я специально нарядилась на выдачу подтверждения о разводе вот так. Потому что сегодня особенный день. Для меня и Амира это буквально настоящий праздник.

Мальчуганы с Леной дома, Амир выделил себе выходной, а у меня... он по графику. С двумя детьми не легко, но я не хотела, чтобы было как раньше. Я устроилась на подработку в кондитерский магазинчик рядом с офисом Амира.

Возможно когда-нибудь я стану кондитером и открою свой бизнес, потому что мне безумно нравится. Но это потом...

А сейчас у нас с Амиром должно быть личное время, только вдвоём...

И мы договорились встретиться прямо у порога ЗАГСа.

Это немного неловко. Словно только став свободной, Мурадов мчиться сюда, чтобы одарить меня своей фамилией.

Но вот я встаю, выбрасывая лишние мысли из головы и собираясь ждать его минимум пять минут на улице, потому что сегодня солнечный и не особо холодный день, чтобы торчать в здании.

Но уже через пару секунд его машина с бешеным ревом врывается на эту улицу, привлекая внимание, наверное, абсолютно всех на ней!

Он несётся прямо к ЗАГСу... нет, ко мне. И останавливается так резко, что я толком отреагировать не успеваю, как его машина уже стоит боком всего в метре от меня.

А я просто... таращусь во всё глаза и с открытым ртом.

Боже! Что за шумахер! А если бы занесло?! Если бы кто-то пострадал и... и...

Всё вылетает из головы, когда из машины выходит Амир.

Потому что он тоже как с иголочки. В чёрном костюме по фигуре, с идеально уложенными волосами, больше не с колючими от щетины острыми скулами и... огромным букетом красных, как помада на моих губах или как мои ноготки, роз.

Я хотела немножко отчитать Амира за то, как он не аккуратно водит. Но вместо этого просто забиваю и сперва сделав один неуверенный шаг, после позволяю себе резво накинуться на широкие плечи Мурадова, обняв его и повиснув, словно коала.

— Это мне?? — тут же спрашиваю о цветах. Я... так давно не получала настолько большой букет.

— Конечно тебе, красавица. — эти слова Мурадов буквально урчит мне на ухо. Так, что аж мурашки по коже...

А потом мы встречаемся взглядами и весь мир замирает.

Мы... мы живём вместе и воспитываем детишек тоже вместе, но... я попросила дать время отойти от случившегося.

Потому что, несмотря на то, что я больше ничего тёплого не чувствую по отношению к Кариму... боль я чувствовала до тех пор, пока не получила подтверждение, что я не его жена.

И как бы не было приятно от поддержки Амира, я не хотела от него цветов и подарков. Лишь просто чтобы он рядом был и... ждал.

Чтобы дал мне время, как настоящий мужчина. Которого так не хватало всё время до этого.

И вот прошло два месяца с пожара в особняке. Пока был судебный процесс, пока ожидание развода, время пролетело совсем незаметно...

Я не говорила ещё, что уже готова попробовать, но... но Амир сам понял, раз у меня в руках оказывается такой букет, стоит стать свободной.

А потом он нагло целует меня, обнимая ещё крепче. Не давая сказать хоть что-то.

И... он же даже побрился для этого! Не царапает меня, чего я не очень люблю. А я... не отталкиваю его взамен на это.

Да! Раз уж он побрился, то так уж и быть... я позволяю.

Держать себя в крепких руках, как самое драгоценное и сминать мои губы, как самое желанное.

А потом... позволяю шептать в них сквозь горячее дыхание:

— Нам срочно нужно ехать в ресторан. — говорит Амир и буквально съедает меня взглядом.

Он точно хотел бы сейчас не в ресторан, а... наверное, в свою спальню. Наглец. Но держит себя в руках.

— Зачем? — а я улыбаюсь хитро и шепчу в ответ. Давно не чувствовала желания побыть кокетливой лисой. Но сейчас...

Сейчас, когда я свободна от кошмара, я очень хочу. Потому что я наконец жива.

— Свидание. Нехорошо так долго свободной ходить. — и от слов Амира становится ещё теплее. Ведь...

Несмотря на то, что я развелась и осталась с двумя детьми. Только сейчас... я жива, я красива, я счастлива и наконец-то встретила настоящего мужчину. А до этого... это было лишь насмехательство.

Я не видела этого раньше, но теперь вижу чётко, как никто другой. Только сейчас рядом со мной настоящий мужчина.

— И пяти минут не прошло... — возражаю лишь для вида.

— Нет, прошла целая вечность. Я устал ждать. — а вот Амир возражает серьёзно.

И вдруг хватает на руки! Хотя я до сих пор волнуюсь о его плече, ведь в нём была пуля и это было серьёзно!

— Ой! Эй! Ты что, я же тяжёлая! — повышаю голос, привлекая ещё больше внимания. Что аж щёки розовеют, хотя может это и от зимы...

Потому что Амир опаляет таким взглядом, что уже всё равно на то, что вокруг кто-то может смотреть.

— Даже пушинка тяжелее тебя. — усмехается он, пока в глазах отражаюсь я, совсем другая, не такая, как в самом начале.

А затем я оказываюсь в его машине и он буквально молниеносно увозит меня туда, куда только хочет.

И я совсем не прочь. Потому что с Амиром я всё равно свободна. А вот с Каримом было не так...

Совсем не так. Я выбрала ужасного человека сперва. Но теперь...

Наконец-то, со мной настоящий мужчина.

Эпилог

Мои руки дрожат, а дыхание застревает в горле, стоит взять нож. Сердце бьётся в груди как сумасшедшее, а губы искусаны просто полностью от волнения, что аж помаду всю съела.

Амир легко замечает это и аккуратно обхватывает мои пальцы на рукоятке, чтобы лезвие не дрожало перед тортом, который нужно разрезать, а было уверенным, как если бы это был сам Амир.

Мгновенно становится легче, потому что Амир,

И не только меня он спас, но и Руслана с Матвеем ровно три года назад. Без него я бы не добилась освобождения.

Именно в этот день Карима скрутили не так далеко от горящего особняка, который должен был стать для меня последней клеткой. Тем, откуда бы я уже не смогла вырваться, если бы не Амир.

А сейчас... сейчас мы с моим любимым мужем должны разрезать торт на гендер-пати, чтобы наконец узнать, какого же пола наш третий ребёнок!

Моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов и я совсем не жалею.

— Мама, папа... лежь, лежь, лежь! — требует Матвей, ещё не научившись выговаривать букву "р", но уже важно упирая маленькие ручки в боки.

— Давай, давай, давай! — поддерживает Руслан, дуя губки и надувая милые, пухленькие щёчки. Ну точно торта хочет, а его всё никак нет.

Вообще, двум малышам особенно не терпится увидеть, что же за начинка и коржи у этого большого трёх-ярусного торта. Но и не только им не терпится.

— Давайте на счёт три! Чтобы Серёжа успел включить камеру! — предлагает Лена с весёлым смешком, поглаживая свой семимесячный живот. Уже известно, что в нём точно дикая девчонка ждёт своего часа.

А рядом с Леной как раз крутится Сергей, её муж и сегодняшний фотограф и оператор одновременно.

Амир хотел нанять профессионала. Но Лена отбрила его тем, что она лучше устроит праздник, если будет контролировать абсолютно всё.

Даже торт мы представляли совсем по другому. Почему он настолько огромный? Не понимаю даже.

Двух ярусов вполне хватило бы для всех гостей, чтобы он не стоял и не портился после основного торжества.

А так, три яруса много даже с учётом того, что на этот праздник пришли девочки из моего личного кондитерского магазинчика. Они сейчас делают фотографии нас двоих с тортом и их глаза полны счастья за меня. Я обзавелась не только лучшими работницами, но и подругами.

Ладно, то, что торт больше, чем мы хотели совсем не важно. Перевожу взгляд со своих милых сотрудниц на друзей и на близких коллег Амира. Потом на Лену и её мужа.

А затем, конечно же, на Матвея с Русланом. Они пружинят на месте от ожидания. Их глаза горят, словно в них рассыпались маленькие звёздочки.

Столько восхищения и любви я никогда не думала, что увижу в чужих глазах... Но теперь мои дети смотрят на меня так каждый день.

И точно так же смотрит на меня мой мужчина. Да, лицо его сдержанное, словно вырезано из настоящей скалы, но глаза... в них именно та любовь, которую ты видишь в фильмах и читаешь о ней в книгах.

Она жгучая, она крепкая и она страстная, когда нужно. А ещё она нежная, спокойная и ласковая. Совсем не та сумасшедшая, которая и не была любовью и чуть не убила меня буквально.

Я рядом с настоящим мужчиной и все мои дети наконец-то в безопасности и тоже счастливы.

— РАЗ! — все гости разом начинают отчёт, что я аж слегка вздрагиваю, выныривая из мыслей.

Сжимаю нож ещё крепче, а тёплая рука Амира всё так же нежно придерживает. Не давит и словно прямо через кожу передаёт и окутывает своим спокойствием и уверенностью.

Мы улыбаемся друг другу.

— ДВА! — продолжается отчёт от гостей.

— Ты выглядишь невероятно. — едва слышно шепчет мне Амир, что аж щёки розовеют, словно я неопытная девчонка, — Готова?

Не могу ответить вдруг из-за глупого смущения, лишь киваю.

— Только режте сразу все три яруса! — требует вдруг Лена.

Зачем? Это же не удобно!

— ТРИ! — но конец отчёта не даёт возразить.

Мы неловко слушается и нож легко входит в верхний ярус торта, после чего мы ведём лезвием вниз. И если первый ярус не такой большой, то когда лезвие целиком скрывается под третьим ярусом, мы аж пальцы с Амиром пачкаем!

Но он лишь смеётся... и я вместе с ним неловко хихикаю. Да, испачкала кольцо, но улыбка мужа не даёт даже в шутку разозлится на подругу за такую странную команду.

— Быстрее! Быстрее! Быстрее! — гости тем временем хором начинают торопить.

Уже подготовили хлопушки и ждут, ждут, ждут!

Ох! Господи, да какого там цвета коржи??

Второй разрез готов, осталось только сдвинуть этот огромный кусок торта от остальной части и мы всё увидим!

Пальцы грязные, нож весь тоже, но нам нетерпиться и уже плевать.

Я снова кусаю губы, снова боюсь даже моргнуть и сердце сходит с ума. А на лбу Амира аж капельки пота проступают, хоть лицо и невозмутимое!

Такое напряжение!

Ещё немного и!!!..

Бац! Огромный кусок торта сразу из трёх ярусов падает на огромное блюдо. И в этот же момент сразу несколько хлопушек взрываются!

Разноцветное конфетти мигом разлетаются вокруг, застилая мне обзор, оба малыша громко смеются от восторга, я ещё ничего не успеваю разглядеть и понять.

А Амир... слышу, как у него дыхание сбивается и даже без касания к груди понимаю, что его сердце начинает биться ещё шустрее.

Потому что три яруса у торта не просто так.

Каждый из коржей имеет разный цвет. Вижу это, когда конфетти опадают вниз.

Самый малый, верхний корж розовый. Тот, что средний голубой. А в самом низу насыщенно синий.

Это... это что значит??

Раскрываю рот, чтобы спросить, но даже не знаю, что сказать. Так и замираю, хлопая глазами.

Точно так же, как Амир.

— У вас тройня! — полная восторга, вдруг громко говорит Лена, не выдерживая нашего молчания.

— Тройня?? — вместе с ней подхватывают мои подружки-работницы, — Тройня!

— Тройня! — а потом вообще все гости.

— Тройня, тройня, тройня! — и даже Руслан с Матвеем, хотя вряд-ли точно поняли, что это значит, что у них аж трое...

— Девочка и два мальчика! — добавляет Лера.

Двое братьев и сестра в моём животе!

— Чего?? — буквально во весь голос спрашиваю.

Что значит тройня?? Мы... конечно попросили не говорить ничего, чтобы не портить сюрприз и даже не смотрели на экран. Просто попросили коротко информировать, что нет никаких патологий и всего такого. Но...

Но то, что во мне трое детей можно было бы сказать!

— Вот это папаша постарался на славу! — смеётся Сергей, снимая моё шокированнле лицо на камеру, — Поздравляю!

А затем, не успеваю я снова взглянуть на Амира, как он вдруг хватает меня на руки и крутит прямо возле стола, чуть ли не

— Тройня! Тройня! Тройня! У нас тройня! — громко восклицает он мне прямо на ухо так, что я аж жмурюсь.

Я... я не расстроена, совсем нет. Я просто в шоке и даже не нахожу сил, чтобы сопротивляться или хоть что-нибудь сказать!

— Целуй! Целуй! Целуй! — требуют нагло его друзья и уже через секунду мои ноги касаются досок украшенной беседки, в которой мы находимся.

Наши губы сталкиваются в поцелуе. Таком нежном, сладком и тягучим, словно мёд, что наполняет с головы до самых пят приятным покалыванием.

Только из-за деток приходится отстранится и просто утонуть в тёплых объятиях Амира. Ухо прижимается к его мощной груди, я слышу как бешеная стучит его сердце. Моё точно так же.

И глаза... они наполняются слезами. Но не боли, как это было раньше.

— Я люблю тебя. — говорит Амир.

Сейчас это слёзы счастья. Потому что теперь у меня точно лучший на свете муж.

Ничего не скрывающий и ничего не запрещающий. Не срывающийся на меня, а нежный и спокойный, понимающий и чуткий. Тот, кто действительно любит. Тот, кто поддерживает меня во всём. Тот кто заботится обо мне. Кто ценит и уважает.

А ещё у меня два прекрасных сына. И вот...

Ещё двое сыновей и одна дочурка не за горами.

Совсем неожиданно, но не страшно!

Потому что рядом со мной настоящий мужчина, а не тот, кто лгал мне с первой секунды нашего знакомства.

Тот, кто изменил мне гораздо раньше, чем я увидела это в офисе. Тот, кто никогда меня не любил.

Булатов теперь сидит в тюрьме, а моя жизнь больше не в опасности.

Потому что я Марина Мурадова, у меня скоро будет пятеро детишек, есть свой кондитерский магазинчик и лучший на свете муж.

— А я люблю тебя. И наконец-то счастлива по — настоящему.

——

Вот история и закончилась. Это было не быстро, но если вам всё равно понравилось — подпишитесь на страничку. У меня будут ещё и другие новые истории в скором времени.