Простушка для мажора

Глава 1

Рина Фиори

Простушка для мажора

Ну, вот и всё!

– С сегодняшнего дня я – студентка заочного отделения, – рапортую подруге.

На губах – радостная улыбка, но в душе полный раздрай.

Обидно ли мне? Очень.

Я целый год проучилась на очном отделении, мечтала со второго курса найти подработку и осесть в городе. А после окончания университета и вовсе забыть наш захудалый посёлок, как страшный сон.

Но у судьбы свои планы…

Нет, не так. На самом деле судьба тут совершенно ни при чём, а вот моя мачеха – очень даже. Именно она стала инициатором того, чтобы меня перевели на заочку, а вот её драгоценные деточки остались учиться на очном отделении.

– Может, ещё сможешь вернуться на очное? – Ульяна пытается утешить меня.

– Я бы с радостью, но папа… Он – единственный близкий человек у меня. Ты же знаешь, сначала мама, потом бабушка… – я поджимаю губы, прикусывая их изнутри, чтобы подавить рвущийся из горла всхлип.

Отворачиваюсь, чтобы подруга не видела моего состояния, но Ульяна всё видит и всё замечает. Она нежно касается рукой моего предплечья и слегка сжимает в знак поддержки.

– В общем, если я взбрыкну и уеду в город, наплевав на всё, то папа вряд ли будет со мной общаться после этого. У них с Оксаной и так полно проблем…

Подруга участливо заглядывает мне в глаза и, кажется, что-то хочет сказать, но не успевает, потому что у неё звонит телефон.

– Я в буфет, заберу ключи и вернусь, – шепчу Ульке и спускаюсь на первый этаж.

Прохожу через холл и сворачиваю в сторону буфета.

Нахожу глазами нужный столик, за которым восседают мои сводные брат и сестра, и уверенным шагов иду в их сторону.

Антон и Агата – двойняшки. Они на три года старше меня, а породнились мы после того, как мой отец женился во второй раз.

За столом родственнички сидят не одни: с ними ещё несколько студентов, и среди них самый популярный парень нашего университета – Роман Градский. Помимо скверного характера и полного отсутствия манер у парня есть ещё один огромный недостаток – он встречает с Агатой, моей       сводной сестрой.

И они друг друга стоят, скажу я вам.

Подхожу к нужному столику и останавливаюсь как раз за спиной сладкой парочки.

– Привет, – говорю просто, чтобы привлечь внимание, так-то мы сегодня уже виделись. – Я за ключами, – обращаюсь к Антону, который как раз сидит напротив и смотрит на меня во все глаза.

Вряд ли брат в восторге от моего появления, ведь в прошлом году мы ни разу не пересекались в стенах университета. Я учусь на педагога, а вот Агата и Антон – будущие юристы, к тому же старшекурсники. И меня они считают пустым местом, но только мне плевать.

Я и сама не горю желанием видеть этих двоих: избалованных великовозрастных деточек, которые тяжелее столовой ложки ничего в жизни не поднимали. Ещё и шикуют за счёт моего отца.

Но сейчас мне просто необходимо получить ключ от квартиры, чтобы забрать свои немногочисленные вещи и не опоздать на автобус.

– Антон! – слегка повышаю голос. – Ключи! – обхожу столик и становлюсь рядом с братом.

Протягиваю ладонь в надежде скорее получить желаемое и уйти отсюда.

– Какие ключи? – блеет Антон и переводит взгляд на сестру, но Агата только пожимает плечами. – И ты кто такая вообще?

Теряюсь на мгновение: так значит? Решили сделать вид, что не знают меня, но зачем?

– Я очень спешу, ну, пожалуйста, – переступив через себя, предпринимаю ещё одну попытку.

– Тох, кажется, она тебя очень даже знает, – усмехается Градский и проходится по мне оценивающим взглядом.

Агата тут же надувает губы и пытается вернуть к себе внимание парня, но Роман, кажется, забыл о том, что справа от него сидит его девушка.

– Да ладно, имя спросила у кого-нибудь, – братец небрежно машет рукой в мою сторону.

– Агата? – обращаюсь к сестре.

Разговаривать с этой стервой нет никакого желания, но без ключей я точно не уеду никуда, а завтра мне уже нужно быть дома.

– Да она следит за вами, ребята! – выкрикивает один из прихвостней Градского.

Большинство студентов мгновенно забывают о том, зачем находятся в буфете. Еда отходит на второй план, а помещение наполняется тихим шёпотом. По телу бегут мурашки от липких взглядов нескольких десятков глаз, меня едва не передёргивает от отвращения.

– Агата, – произношу срывающимся голосом, – Антон, – поворачиваюсь к брату. – Просто отдайте ключи.

Я снова протягиваю открытую ладонь и застываю в таком положении на несколько невероятно длинных мучительных мгновений. Чувствую себя жалкой попрошайкой, кажется, никогда в жизни ещё так сильно не унижалась.

– Да ладно, вам, ребят, – голос Градского разрывает тишину.

Слышится какой-то царапающий барабанные перепонки шелест, но я не обращаю на него внимания, потому что всё оно сосредоточено на лицах сводных.

– Вот, держи, – произносит Роман.

Я вздрагиваю от его голоса, потому что он звучит слишком близко. Парень поднялся из-за стола и теперь стоит рядом со мной, а в моей ладони красуется смятая синяя купюра.

– Это что? – отшатнувшись, роняю на пол деньги.

– Ха-ха! – ржёт кто-то за моей спиной. – Впервые в жизни бабки увидела, испугалась!

Остальное стадо дружно подхватывает, хохот становится всё громче.

– Попрошайка! – летит в меня со всех сторон, но больше всего шокирует то, что Градский невозмутимо наклоняется, поднимает валяющуюся возле моих ног банкноту и снова пытается вложить её в мою ладонь, которую я так и не убрала.

– Шик! – слышу писклявый голос сестрицы.

Оборачиваюсь и вижу, что эта гадина фотографирует меня с протянутой ладонью. Мгновенно реагирую и прячу руку за спину, но тут же соображаю, что у меня деньги Романа.

Бросаю короткий взгляд на этого избалованного мажора и не вижу в его лице ни капли насмешки. Неужели и вправду искренне хочет оказать помощь?

Впрочем, это не важно, ведь именно благодаря Градскому в ушах не прекращая, звучит это глупое «попрошайка», а глаза непроизвольно наполняются слезами.

– Подавись! – швыряю деньги в лицо парня и убегаю из буфета, надеясь больше никогда не встретить этого идиота.

Понимаю, что не он один виноват в моём позоре, но всё равного злюсь на Градского больше, чем на остальных.

Едва выхожу на улицу, Роман нагоняет меня, цепляет за локоть и разворачивает лицом к себе.

– Ты в своём уме? – рычит на меня. – Какого хрена ты мне деньги в

– Я – не попрошайка, чтоб ты знал, и в подачках не нуждаюсь! – выплёвываю яростно.

Сама себе удивляюсь: и откуда столько смелости взяла?

Замечаю, что в дверях университета уже столпились любители «горяченького». Камеры телефонов направлены в нашу с Градским сторону, и от этого меня окатывает новой волной паники.

– Ещё никто, слышишь? – мажор тычет мне в лицо своим длиннющим пальцем. – Никто не смел так унижать Романа Градского. А какая-то деревенщина… – хам окидывает цепким взглядом мой наряд и брезгливо морщится.

Унижение? Да что этот папенькин сынок знает об унижении?

Хотя, если быть откровенной, мне приятно слышать, что я задела его самолюбие.

– Вот и отлично, – прикладываю максимум усилий к тому, чтобы натянуть на губы улыбку. – Значит, я буду первой.

– Ты извинишься, – чеканит строго.

– Ни за что! – бросаю дерзко в ответ. Пользуясь тем, что мимо идут преподаватели, вырываю свою руку из цепкого захвата, и уношусь прочь.

– Это мы ещё посмотрим! – кричит мне вслед Градский. – Я всегда добиваюсь своего.

Усмехаюсь от такой самоуверенности, ведь знаю, что уже завтра уеду из города, а в ту дыру, где я живу, такой мажор, как Роман, искать меня точно не поедет.

Кто же знал, что уже через пару дней мы встретимся снова. При таких обстоятельствах, которые Градскому и в страшном сне не могли присниться…

Глава 2

Роман

– Итак, с началом нового учебного года, – заплетающимся языком тянет Тоха.

Поднимает вверх бокал и опрокидывает его в себя полностью. Он и так уже в «зюзю», но всё никак не угомонится.

– Было бы чему радоваться, – возмущённо фыркает Агата, моя девушка.

Мы встречаемся с весны, хотя обычно я не приветствую длительные отношения с противоположным полом.

– А ты бы хотела продолжать сидеть в нашей глухой дерёвне и пахать в огороде, как проклятая? – резонно замечает Антон.

– На это есть Сенька, – всё в том же высокомерном тоне замечает Агата и демонстративно поправляет длинные белокурые пряди тонких волос.

– Ну да, ну да, – вздыхает друг, – тебе удаётся провести всех, а вот я…

– Что ты? – девушка пытается перекричать громкую клубную музыку. – А кто всё лето провалялся якобы больной? – она рисует кавычки в воздухе, и все дружно взрываются от смеха.

– Да уж, не повезло вам с этим захолустьем, надо в город перебираться, если хотите хоть чего-то добиться в жизни, – замечает Свят, ещё один мой корефан.

– Ууу, – дружно тянут близнецы, – мы над этим работаем.

– Да ладно вам, ребят, – лениво встреваю в разговор, – тоже мне проблема: жизнь в деревне. Меня вот отец всё лето из фирмы не выпускал, я света белого не видел из-за бесконечных бумажек, отчётов, договоров и прочей мутотени бюрократической, а вы тут из-за какого-то огорода ноете.

– Чего? – весь стол начинает гудеть после моих слов. – Ты серьёзно, Ром? – толкает меня в бок Агата.

– А что? – развожу руки в разные стороны. – Я считаю, что и в деревне, если не лениться, можно жить нормально, разве нет?

– Ты сам-то дальше города выезжал куда? – бросает Тоха возмущённо.

– Разумеется: Мальдивы, Бали…

– Так, всё! – ударяет по столу друг. – Я не могу это слушать!

– Да ладно тебе, не ной! – хлопаю Антона по плечу. – Просто признай, что ты – ленивая задница, – откровенно потешаюсь над парнем.

А он мне даже ответить толком ничего не может, тянется за очередной порцией выпивки. Пытается нахмурить свои светлые брови, но кроме смеха его действия ничего не вызывают.

– Чё ты ржёшь? – вопит обиженно. – Сам-то был хоть раз в деревне, а? Слабо тебе прожить там хотя бы месяц?

Антон смотрит на меня с вызовом, но мне плевать на него. Я бы в принципе не общался с этим мягкотелым чудиком, если бы не его сестра.

– Интересное кино… – задумчиво произносит Свят.

В отличие от Антохи друг трезв, как стёклышко, а ещё очень любит всякого рода авантюры. Как и все мы.

– Как дела, братва? – за наш стол присаживается ещё часть компании. Парни танцевали с какими-то левыми тёлками, ещё и за стол их приволокли. – Чё такие кислые? – спрашивает Ник – тоже наш одногруппник и кореш.

– Да вот Ромчик с Тохой поспорить решили, сможет ли Град месяц в деревне протянуть? – вещает Свят громогласно.

Хочу его прибить, прямо здесь, мордой об стол.

– Ты чё несёшь? – рявкаю на друга.

– Да ладно… – восхищённо тянут остальные, к ним присоединяется ещё парочка девчонок, кто-то успевает записать наш разговор на камеру телефона.

Трындец короче…

– Ну, тогда надо придумать условия: поехать в деревню без тачки и бабок, – загибает пальцы Никита.

– Так, стоп! – рявкаю и поднимаюсь из-за стола. – Вы не так всё поняли!

– Ооо, – тянет толпа разочарованно, – Град решил слиться.

– Ни хрена! – закипаю, теряя терпение. – Я при своём мнении остался: в деревне плохо только ленивым задницам.

– Так и докажи это, – подначивает меня Свят.

– Окей, месяц, значит? – бросаю с вызовом.

За свои слова я привык отвечать, пусть даже кто-то тупо меня неправильно понял. Не могу допустить, чтобы потом говорили, что Роман Градский – трепло.

– А как же универ? – надувает нереально пухлые губы Агата.

Ухмыляюсь. Серьёзно? С каких это пор Стукину волнует учёба?

– Дам бабла потом преподам на зачётах и всё, – отвечаю лениво.

Это меня сейчас меньше всего волнует, а вот тот факт, что придётся менять привычную среду обитания – очень даже. И волнует, и радует одновременно.

Несмотря на то, что мне всего лишь двадцать два, я давно уже пресытился всеми этими благами цивилизации: клубы, деньги, девочки, крутые тачки. Со временем это всё надоедает и хочется чего-то нового, так почему бы не попробовать? К тому же, я всегда могу вернуться, если что-то пойдёт не так.

– Надо хату найти, – бубню себе под нос, и тут-то Антон оживает.

– А я знаю, – мямлит пьяным голосом. – Бабкина хата, да? – пытается сфокусировать взгляд на своей сестре, но залитые алкоголем глаза слушаться хозяина не хотят.

– Сенькиной бабки? – брезгливо морщится Агата, и мне тоже становится не по себе.

Я грязь и бардак не люблю, с детства матерью к порядку приучен, и если там в хате жуткий срач, меня вывернет на этого Сеньку сразу же.

– Кто такой Сенька? И чё за хата? – спрашиваю у близнецов, но вместо ответа эти двое начинают ржать, как кони.

– Ща всё порешаем, Град, – Антон вынимает из кармана джинсов телефон и набирает чей-то номер.

– Тош, подожди, – пытается его остановить сестра, – ты же сегодня, ну… забыл? – она пихает его

– Алле, – бормочет в трубку. Видимо, на той стороне провода кто-то ответил. – Короче, – парень встаёт из-за стола и идёт в сторону туалетов. Там музыка потише.

– Ром, а как же мы? – вешается на моё плечо подруга. – Ты уедешь на целый месяц, может, мне с тобой поехать?

– Зачем? – отстранившись, смотрю на девушку, надеясь на то, что она пошутила.

Вот её мне ещё рядом не хватало, от Агаты я тоже не прочь отдохнуть.

– Град, а как ты без бабла там будешь? – цепляется Ник.

– Заработаю, – отвечаю самоуверенно.

Я не хлюпик какой-нибудь, железо в зале тягаю, вполне сгожусь для физической работы. Да и что там сложного-то?

– Град, всё окей, – за стол возвращается Антон. – Сенька отдаст тебе ключи от хаты, а хавчиком у предков можно первое время будет перебиться, только по мелочи поможешь по хозяйству, – подмигивает Антон.

Он, кажется, даже слегка протрезвел, чем там в туалете надышался, спрашивается?

– Антон, – томно выдыхает Агата, не скрывая волнения в своём писклявом голосе, – что ты задумал? Какая помощь?

– Хорош, – рявкаю несдержанно.

Раздражает, что Агата няньку из себя изображает.

– А я тебя отвезу, раз ты без тачки поедешь, – вызывается Свят.

– Так, а что на кону? Я не собираюсь чисто на «слабо» и за хавчик работать, – теперь наступает моя очередь троллить компашку. – Через месяц с каждого по желанию.

Поднимается недовольный вой, потому что вопрос цены для этих олухов слишком болезненный, они знают, что я могу потребовать чего угодно. Начиная от тачки и заканчивая какой-нибудь глупостью типа: пробежаться по улице голышом.

– А если не выдержишь месяц? Или с голодухи загнёшься, м? – спрашивает девка, которую к нашему столу притащил Ник.

Вот левым тёлкам вообще никто слова не давал, правда.

– Да, Град, что тогда? – повторяет вопрос Свят.

– Тогда я выполню желание каждого из вас, – поочерёдно тычу пальцем в Ника, Свята и Тоху. Безбашенно, да, но по-другому мы и не умеем.

Девки не в счёт, с ними я пари заключать не собираюсь.

– Замётано, – скалятся пацаны, – когда выдвигаешься?

Глава 3

Подъём в пять утра – не самое страшное, что может быть в жизни студентки. Тем более, теперь я учусь на заочном, а основная моя обязанность на данный момент – это козы, куры и огород, с которого скоро, к счастью, будет снят оставшийся урожай.

Но сегодня мне просыпаться не хочется, однако будильник продолжает настойчиво звонить. Беру в руки телефон и пытаюсь отключить назойливую мелодию, но спустя пару минут телефон начинает трезвонить с новой силой.

Всматриваюсь в экран и понимаю, что никакой это не будильник, а Антон – где взять сил, чтобы не рифмовать. Из-за этого гада и его сестрицы я уехала в посёлок без своих вещей, и мои сумки теперь стоят на съёмной квартире сводных.

А сейчас наглый братец звонит мне, как ни в чём не бывало? Совсем охамел.

Бросаю взгляд на часы – половина первого, нормальный вообще, ночью названивать?

Отвечать не хочется, но язык так и чешется отчитать идиота, поэтому я снимаю трубку.

– Ты в своём уме, Стукин? Ты время видел? Я, между прочим, за вас тут отдуваюсь, пока вы там в городе прохлаждаетесь, и вообще, не смей…

– Сень, Сень, остынь, а, – как ни в чём не бывало произносит братец. – Лучше скажи, ты бабкину хату никому ещё не сдала?

– Бабушкину хату? – тяну, не веря своим ушам. – Нет, и не собиралась…

Хатка старенькая, и даже наши местные в здравом уме её снимать не станут, она пустует уже немало лет после смерти бабушки, которая оставила её мне. Оксана уговаривала отца продать жильё, но папа упёрся (наверное, единственный раз на моей памяти), и не стал ничего предпринимать.

И вовремя хатку тоже не ремонтировал, а потому сейчас там всё сильно обветшало, по сути, ценность имеет только участок.

– Я нашёл тебе квартиранта, – сообщает Антон довольным, но невнятным тоном. Похоже, брат не совсем трезв.

– Антон, видишь ли. Я не против иметь собственную копейку, но объективно говоря это жильё нельзя сдавать за плату.

– Тогда пусть квартирант тебе ремонтик какой забацает, разве плохо? – Антон знает, на какую точку надавить.

– Нет, не плохо… – тяну, в мечтах развешивая на стареньких стенах новые обои. Да хотя бы эмульсионкой освежить, уже хорошо будет. Если ещё и за чужой счёт…

– Тогда завтра встречай соседа, – сообщает радостно.

– Подожди, как завтра? А прибраться, там же давно не жил никто, и папе сказать нужно…

– С дядей Сергеем я поговорил, он не против, так что гуд бай, систер, – Антон противно ржёт и вешает трубку.

Ну, понятно. Как и всегда, всё решили без меня. А мне Антон просто по пьяни решил позвонит, чтоб ему пусто было.

Интересно, и что за квартирант такой согласен жить в спортанских условиях, да ещё и ремонт за свой счёт делать?

С этими мыслями я засыпаю, но нормально отдохнуть мне так и не удаётся. Под утро на весь дом раздаётся детский плач. Ворочаюсь ещё минут пять, но потом всё же встаю, принимая очевидное: поспать мне сегодня больше не светит.

Накинув на плечи лёгкий халат, плетусь в соседнюю комнату, где спят мои младшие сёстры по отцу.

Когда мне было десять, моей мамы не стало. А спустя пять лет папа женился во второй раз, на продавщице из местного магазина.

Я не знаю, как Оксане удалось окрутить отца, ведь на маму женщина совершенно не похожа, но очень скоро она вместе со своими взрослыми детьми перебралась в наш дом.

А потом умудрилась, несмотря на возраст, родить ещё двоих. И всё бы ничего, но почему-то детей родила Оксана, а вставать к ним по ночам должна я.

Вот и сейчас, маленькая Машенька, которой всего полтора годика, расплакалась, а никто будто и не слышит.

Укладываюсь рядом с сестрёнкой на кровать, на противоположной стороне которой спит Алиска – её скоро исполнится три.

Вообще кровать большевата для таких малышек, особенно для Маши, но мачеха моя, как только младшей стукнул годик, детскую кровать продала. Двуспалка и так была у нас, и Оксана решила, что мелкие и на ней спать смогут вдвоём. Одним словом, мачеха – женщина очень предприимчивая.

Не замечаю, как засыпаю рядом с успокоившейся малышкой. И даже вижу какие-то красочные сны: правда, в последнем мне почему-то снится Роман Градский. Парень смеётся надо мной и обзывает попрошайкой.

– Приживалка, спит тут, а коз я

Медленно размыкаю глаза и вижу над собой перекошенное от злости лицо мачехи. Выкрашенный в рыжий цвет волосы всклокочены и торчат в разные стороны, на лице ноль косметики, и выглядит Оксана в таком виде весьма непрезентабельно.

– Маша плакала под утро, я пришла её успокоить, – бурчу недовольно, усаживаясь на постели.

– Ой, вот не надо оправдываться, – фыркает Оксана и подбоченивается. – Хамка.

– Я тебе не хамила, – зыркаю на женщину и встаю с кровати, чтобы обойти её и выйти из комнаты.

Так, стоп! Что она сказала?

Приживалка?

Я?

– Я – не приживалка, – шиплю, резво развернувшись. – Это дом моего отца!– тычу пальцем вниз.

– Ну-ну, мечтай больше. А твой отец во всём меня слушается, – кивает мачеха и с победным выражением лица первая выходит из комнаты.

О том, что здесь вообще-то спят её дети, женщина не думает, иногда кажется, что ей вообще не малышек плевать.

А вот насчёт папы она права, у меня иногда складывается впечатление, что Оксана его околдовала, но, увы, я в такую чушь не верю. Однако влияние мачеха на отца имеет сильное – факт.

Умывшись и переодевшись в рабочую одежду, я плетусь на хоздвор. Козы действительно орут нереально, потому что обычно я их кормлю в начале шестого, а сейчас уже восьмой час.

Раздав корм и сено молодняку, принимаюсь за дойку.

Раньше мы с папой держали только огород, ну, курочек ещё. Но когда родилась Алиска, выяснилось, что у девочки особая форма аллергии на материнское молоко и смесь, и подходит ей исключительно козье молоко.

Отец вполне мог себе позволить приобретать продукт у местных козоводов, ведь работал он тогда агрономом в местном техникуме. Но мачеха решила, что это невыгодно, а излишки молока можно ещё и продать (и откуда у обычных коз возьмутся излишки?).

А потом пошло-поехало, и теперь у нас только молодняка двадцать голов, плюс пара козлов и шесть дойных коз.

К концу дойки я не чувствую спины, хоть и давно должна привыкнуть к этому делу. Напоследок кормлю кур и собаку, а котам отдаю пенку от молока.

Я давно намекаю папе на то, что можно бы купить доильные аппараты, но опять же, Оксана и тут поработала. Она убедила отца, что это лишняя трата денег, я и так справиться в состоянии.

Обидно до слёз, но и папу огорчать не хочу, поэтому терплю, правда иногда мне кажется, что силы мои на исходе, и долго выносить такое отношение я не смогу. Особенно, когда домой из города приезжают сводные.

Я кое-как выдержала прошлый год, когда вынуждена была жить вместе с Агатой и Антоном на квартире. В общаге свободных мест не было, к сожалению.

Но в этом году мачеха решила, что это дорого – платить за третье койко-место. Плюс расходы на дорогу, питание, и в итоге, семейного бюджета на моё обучение странным образом не хватило.

Закончив с управкой, двигаюсь в сторону дома, но сначала мне нужно снять с себя верхний рабочий халат, однако я не успеваю.

Резкий сигнал автомобиля за воротами такой настойчивый, что мне приходится забыть о своём внешнем виде и бежать скорее к калитке, пока какой-то умник всю округу на уши не поднял.

Белоснежный, наглухо тонированный спорткар стоит на лужайке перед воротами. Мне кажется, что он сейчас взорвётся от играющей внутри салона музыки.

Двери машины распахиваются, и на улицу вываливаются два здоровенных парня. Одеты по-городскому, парфюмом дорогим несёт за версту, на лицах – солнцезащитные очки.

– Тот адрес? – спрашивает один из парней.

– Тот, – выдыхает второй, разворачивается в мою сторону и замирает.

Впрочем, я тоже превращаюсь в каменный столб, хотя впору делать ноги. Неужели я так сильно оскорбила Градского, что он за столько километров приехал меня наказать?

– Мамочки… – шепчу, когда эти двое двигаются в мою сторону.

Кажется, пора звать на помощь.

Глава 4

– Опаньки! – выдыхает нахал и противно скалится, буквально облизывая меня взглядом.

Я запакована по самое горло, но чувствую себя голой от его пронизывающего взгляда, и как он это делает?

– Вот так встреча… – тянет Градский, останавливаясь сбоку от меня.

С другой стороны пристраивается его дружок, буквально загоняя меня в ловушку.

– Я… – блею жалко, не зная, что сказать этим двоим бугаям. По сравнению с ними чувствую себя малявкой, от страха даже поджилки трясутся.

– Ты знаешь эту лапочку? – друг Градского касается пальцем выбившейся из моей причёски чёрной пряди волос и отбрасывает её в сторону.

– Да был один случай, – щёлкает языком Роман.

Ну да, его дружка тогда в столовой не было вместе с остальными.

– Очень интересно, – тянет второй, впиваясь взглядом в моё разрумянившееся лицо. – А я не знал, что ты любишь экзотику, – парень шарит глазами по моему наряду, а мне почему-то становится неловко.

Никогда не зависела от мнения всяких избалованных мажоров, а тут вдруг не знаю, куда деться от стыда.

– Она мне должна, – стерев с лица ухмылку, заявляет Градский.

– Она?

– Я? – произносим с дружком Романа одновременно.

– Да что с неё взять?

– Ну, не скажи, – теперь уже Градский тянет ко мне свои лапы, по которым я, не раздумывая, ударяю.

– Кыш! – шиплю дикой кошкой, чем только ещё больше веселю парней.

От собственного бессилия становится не по себе, и кажется, что через миг меня уже закинут в багажник и увезут в неизвестном направлении, но к счастью, открывается калитка и на улице показывается отец.

– Что здесь происходит? – басит он, а у меня из груди непроизвольно вырывается вздох облегчения.

Я же уже приготовилась Богу душу отдать, не зная, чего ждать от этих городских пижонов. Быть может для репутации Градского моя выходка оказалась смертельной? Я же понятия не имею, по каким законам живут эти папенькины сыночки.

Если смотреть со стороны, то мне они кажутся какими-то инопланетянами. Помимо дорогой одежды и прочих цацок от них за версту несёт самоуверенностью. Будто это не простые парни, а хозяева жизни.

Причём, судя по всему, и моей тоже.

– Тааак, – отец окидывает взглядом парней и спрашивает: – квартиранты?

– Да. Один. Квартирант, – произносит Градский, заставляя мою челюсть упасть на землю.

– Сенюшка, ключи принеси от бабушкиного дома, молодой человек временно поживёт в нём. Антон говорил, что вы согласны в качестве оплаты подработать… – говорит папа Градскому, но окончание фразы я не слышу, потому что под ошарашенный взгляд Романа скрываюсь за калиткой и мчусь в дом.

Оказавшись в

Что за подстава от сводного?

И главное, самому Антону неужели не стрёмно? Ведь он Градскому заявил, что не знает меня.

Оставив верхний рабочий халат в ванной, выхожу из дома в сарафане. Нет, я не из-за мажоров о своём внешнем виде задумалась, просто…

Просто, мне так комфортнее.

Во дворе встречаю отца. Интересно, а может, парни уже уехали, и не придётся мне соседствовать с этим нахалом?

Это было бы идеально, потому что не видеться с Градским не получится. Хата бабушки хоть и старая, но она дорога мне, как память, и я не позволю какому-то мажору навести там свои порядки. Тем более, этому мажору. А значит, теперь я буду вынуждена контролировать всё лично и пересекаться с Романом весь ближайший месяц.

А так не хочется…

– Дочь, отдай ключи этому лохматому, – отец машет в сторону ворот, и я понимаю, что никуда парни не уехали.

Неохотно плетусь к калитке, открываю бесшумно, насколько это возможно и даже получаю фору секунд в десять, чтобы рассмотреть мажоров и не быть при этом пойманной с поличным.

А папа дал очень чёткое определение Градскому, у парня и правда стрижка далека от идеальной. Волосы взлохмачены и небрежно уложены на одну сторону. И кажется, что он просто забыл дорогу в парикмахерскую, но что-то мне подсказывается, что это не так. При всей общей небрежности его волосы выглядят довольно стильно, впрочем, как и всё остальное.

– Кхм, – прокашливаюсь, привлекая внимание парней, которые до этого стояли ко мне спиной и рассматривали улицу. – Вот, – протягиваю связку с ключами перед собой, чтобы не было необходимости подходить к парням слишком близко.

– Так это получается, ты и есть Сенька? – грубиян Градский явно не знает, что такое вежливость.

– Для тебя я не Сенька, а Есения, – огрызаюсь дерзко и крепко сжимаю ключи, опустив при этом руку. Просто так не отдам, пусть нормально попросит.

– Так, лады Град, мне пора возвращаться, – дружок Романа ударяет его по ладони, они обнимаются на прощание и хлопают друг друга по спине. – Ты же без бабок? Помнишь уговор?

Прислушиваюсь, пытаясь понять, почему это Роман решил пожить в сельской местности, да ещё и без денег.

Парень, имени которого я так и не узнала, вынимает из багажника спорткара увесистую дорожную сумку и передаёт её Градскому.

– Тут интернет хоть есть? – спрашивает так, будто и не надеется получить ответа, поэтому я молчу. – Короче, ждём от тебя фотоотчётов, желательно с кричащими подписями: хочу домой! – скалится брюнет.

– Да иди ты! – зло выплёвывает Роман. – Умник хренов!

После обмена любезностями и громкого ржания, парни всё-таки прощаются, и друг Градского уезжает. А Роман разворачивается и двигает в мою сторону.

– Ну что, Цветочек, – фыркает, скептически разглядывая мой пёстрый сарафан, – давай сюда ключи, я так понимаю, вот эта хата – моя? – Град скашивает глаза в сторону соседнего дома. Вполне себе приличного, с тремя окнами по фасаду и нормальным современным забором.

– Нет, – скалюсь, не пытаясь скрыть довольной ухмылки. – Вот эта, – торжественно машу рукой в сторону покосившегося деревянного забора и ветхого жилища в самом центре двора.

Градский следит за моим жестом и резко меняется в лице.

– Да ладно, – сумка выпадает из его рук и опускается на землю, издав глухой звук. – Во я влип…

– А ты на курорт что ли ехал? Странный такой, – не могу отказать себе в удовольствии подколоть зарвавшегося парня.

Он сейчас выглядит очень растерянным, и мне это нравится.

– Да как бы… – тянет, не в состоянии и двух слов связать. – Убью гада!

Градский лезет в карман стильных джинсов и вынимает оттуда айфон, набирает чей-то номер. Ждёт несколько секунд, слушая гудки и измеряя шагами площадку перед домом.

– Ты какого хрена меня не предупредил вообще, что тут халупа древняя? – рычит не своим голосом Роман. Ни здравствуйте тебе, ни до свидания.

Даже я вздрагиваю и вся сжимаюсь от его тона, хотя он адресован не мне. Представляю, каково сейчас тому, кто находится на другом конце провода.

– Послушай, Антон! – цедит нарочито вежливо. – У меня к тебе много вопросов: например, по поводу девчонки, которую ты якобы не знаешь. Что на это скажешь?

Я не слышу, что отвечает сводный, но узнав, с кем разговаривает Градский, свою точку зрения моментально меняю. Пусть покричит на Антоху, этому придурку полезно будет.

– Да мне пох… фигу, – проглатывает ругательство Роман, недовольно покосившись в мою сторону.– Но учти, что после твоей выходки условия спора я имею полное право поменять!

Парень опускает трубку, резкими движениями засовывает айфон в задний карман джинсов и разворачивается ко мне.

– Ключи! – командует, вытянув руку перед собой, но я и не думаю его слушаться.

Наоборот делаю шаг назад, попутно переваривая подслушанный разговор. О каком споре речь, что удумали эти мажоры?

Можно было бы спросить у Градского напрямую, но вряд ли парень станет передо мной отчитываться.

– Цветочек, мне не до игр сейчас. Давай. Сюда. Ключи! – хам повышает на меня голос.

В первое мгновение я вздрагиваю от неожиданности и делаю ещё несколько шагов, пытаясь оказаться от наглого мажора как можно дальше.

Упираюсь лопатками в ворота, с сожалением понимая, что пути к отступлению отрезаны. Прохладный металл вызывает неприятные ощущения, но это ничто по сравнению с тем взглядом, которым одаривает меня Градский.

Несколько секунд парень стоит неподвижно, но потом словно у него в голове тумблер срабатывает: мягкой грациозной походкой мажор двигается в мою сторону. Замирает буквально в нескольких сантиметрах от меня, нависая, как огромная серая скала.

– Кажется, ты забыла, что должна мне извинения, – обдаёт меня горячим дыханием, приправленным запахом мяты. – А теперь решила к прочим грехам добавить ещё?

От его наглости и самоуверенности мне становится не по себе. По телу прокатывается волна крупной дрожи, сердце замирает, а потом разгоняется с новой силой, пробивая рёбра.

Это так странно, но вместе с волнением и страхом я испытываю какой-то иррациональный трепет от близости этого нахала. И объяснить своё состояние никак не могу, ведь раньше со мной такого не бывало.

– К-каким грехам? – хмурюсь, осознав смысл его слов. – Ты… – собираю в кучу остатки смелости и упираюсь ладошками в твёрдую грудь парня, отпихивая его от себя.

Чего я, в самом деле, теряюсь? Ведь не станет же он мне причинять какой-либо вред прямо под окнами родительского дома.

Или станет?

– Не смей ко мне приближаться! – фыркаю на нахала.

Протискиваюсь в образовавшуюся между парнем и воротами щель и отбегаю

– Цветочек, оказывается, ещё и недотрога, – хмыкает Градский. – Значит, мне хотя бы будет не так скучно в этой деревне.

– Во-первых! – я моментально вспыхиваю, услышав знакомое слово-триггер. – Во-первых, это не деревня, а посёлок! – поднимаю указательный палец вверх.

– Ой, – усмехается Градский, потешаясь надо мной, будто я маленький ребёнок.

А мне просто обидно, когда наш посёлок деревней называют, в нашей местности вообще нет деревень, но этот хам судя по всему ещё и малограмотен. Я же не могу терпеть такого пренебрежительного отношения к своей Родине, пусть даже сама и хочу свинтить отсюда поскорее в город.

Антон с Агатой тоже вечно дерёвней называют родной дом, и это дико раздражает.

А теперь ещё и этот… Мажорик…

– Ключи давай, – на этот раз тон Градского гораздо мягче, но парень продолжает снисходительно улыбаться.

Нет, не могу так!

– Не так быстро, я не всё сказала! – произношу буквально на одном дыхании. Не привыкла спорить с парнями вроде Романа: сильными, богатыми, избалованными вседозволенностью и излишним внимание.

Да что там спорить, я вообще и не общалась никогда с такими, оттого мне вдвойне не по себе сейчас.

– Во-вторых, ни в квартиранты, ни в соседи я тебя не приглашала, папа и Антон сами всё решили. Но эта хата, – тычу пальцем в сторону ветхого домовладения, – она моя. Поэтому и жить ты там будешь по моим правилам!

Снова перевожу дыхание. Меня потряхивает от переизбытка гуляющего по крови адреналина. Вот это я бахаю, но что самое удивительно, парень напротив меня больше не спорит и просто молча выслушивает мою тираду.

– И в-третьих, если хочешь получить ключи, то будь добр, попроси нормально, – выдыхаю с улыбкой.

Чувствую себя, как после длительной пробежки. Уставшей, но счастливой. Всё ведь сказала, что хотела.

Теперь только осталось дождаться, когда Градский попросит у меня ключи.

Правда, парень странно смотрит на меня, улыбки и след простыл. Надеюсь, он просто морально готовится озвучить свою просьбу, а не отобрать у меня ключи силой.

Глава 5

Роман

– Если хочешь получить ключи, то будь добр, попроси нормально, – произносит пигалица с натянутой на губы улыбкой.

Смотрит на меня с вызовом, хотя по глазам вижу, что непросто девчонке даются её жалкие потуги казаться смелой.

– Чего?! – напираю на эту мелочь, пугая хмурым взглядом.

Боится, как пить дать, боится. Голову в плечи вжимает и даже на мгновение зажмуривает чернющие глазища, но потом снова распахивает их и гордо вскидывает голову.

– Я могу повторить для непонятливых: ты не в городе, – медленно покачивает головой, сложив при этом руки под аккуратной, но достаточно заметной грудью.

Я девчачьи прелести люблю, а потому залипаю на приподнятую уверенную двоечку и глупостей, которые лепечет Цветочек, не слушаю.

– Э-эй! – щёлкает перед моим лицом тонкими пальчиками. – Ты куда это уставился?

Медленно скольжу взглядом по острым ключицам, поднимаюсь к изящной шее, любуюсь красивой формой чуть пухлых губ и…

Опять этот взгляд. Вот, блин, засада. Вполне себе симпатичная девчонка, особенно, если снять с неё все эти деревенские тряпки. И ведь могла бы скрасить мой досуг в этом захолустье, но нет, от такого взгляда все пошлые мысли из головы как ветром сдувает.

Шумно выдохнув, девушка недовольно фыркает, и больше не говоря ни слова, двигается в сторону калитки.

– Так, стой, – перехватываю её руку. – Давай договариваться, – улыбаюсь своей фирменной улыбочкой, от которой обычно все девчонки без ума.

Но только не эта.

Как её, там? А, Сенька, точно. Так вот эта самая Сенька смотрит на меня, как на пациента психбольницы и укоризненно покачивает головой.

– Достаточно просто сказать «пожалуйста», но ты, видимо, не привык к такой форме общения, – произносит тоном занудной училки.

Интересно, а на кого она учится в нашем универе? Или случайно там оказалась?

Можно бы, конечно, у Агаты или Антона спросить, но этим двоим больше доверия нет.

– Подожди, а ты Стукиным кто? – спрашиваю вдруг, сам того не ожидая.

Из-за внезапного спора, неожиданной встречи с «попрошайкой» из универа, которую я никак не ожидал здесь увидеть, я совершенно забыл о том, как жёстко прокололись Тоха и моя девушка. Кажется, теперь бывшая, потому что я терпеть не могу, когда мне врут, пусть даже в таком, на первый взгляд, безобидном вопросе.

– А они не рассказали, да? – Сенька меняется в лице при упоминании этих двоих.

– Они говорили, что у них родители в деревне живут…

– Да не деревня это! – вспыхивает, словно спичка.

– Хорошо-хорошо! – поднимаю ладони в примирительном жесте.

Никогда ни перед кем не унижался и ни о чём не просил, привык свою правоту доказывать силой и связями, используя по максимуму возможности своих родителей.

Но сейчас, глядя на этот деревенский Цветочек, я сильно сомневаюсь, что привычные методы могут с ней сработать. А потому придётся мне действовать хитростью, если уж я хочу выиграть этот дурацкий спор.

– Так что по поводу близнецов? – произношу как можно мягче. – Кто они тебе?

Лицо расслабляю, чтобы не пугать мелочь своим хмурым видом.

– Сводные, – выплёвывает ядовито.

– Даже так… – складываю руки на груди.

Конечно, они говорили, что родом из деревни, что есть тут некий Сенька, которого я считал то ли дальним родственником, то ли наёмным работником.

И никак не мог себе представить, что это девушка…

К тому же, достаточно милая девушка, смугленькая, правда, будто живёт круглый год в солярии. Интересно, а ножки у неё такие же стройные, как и талия? Под сарафаном, к сожалению, не видно.

– Значит, так, Есения, – сканирую мелочь взглядом, – мне нужны ключи, поэтому… – шарю по карманам в поисках налички, но тут же вспоминаю, что из-за дебильных условий нашего спора, я приехал в деревню без денег.

Всплеснув руками, взъерошиваю волосы и делаю несколько шагов сначала в одну сторону, потом в другую.

Мне надо придумать, как быть, потому что разговор с этой деревенщиной не клеится ни хрена. Она реально тупая, или притворяется?

– Пожалуйста, – произносит еле слышно. Прям умирающий лебедь.

– Чё? – торможу резко.

– Можно просто сказать «пожалуйста», – повторяет девчонка.

Закипаю, сжимая кулаки от негодования. Не буду я её ни о чём просить ни её, ни кого-либо другого.

Пинаю ногой свою спортивную сумку, из ноздрей буквально валит пар.

И можно было бы вернуться в город, но мне, во-первых, не на чем, а во-вторых, я же тогда проиграю, не прожив в этой деревне ни единого дня. Не в моих правилась сдаваться без борьбы, а потому из двух зол надо выбрать меньшее: проиграть спор

Ещё раз перевожу взгляд на ветхую халупу, старые деревянные окна, покосившийся забор. Как в таком безобразии вообще жить можно?

– Внутри прибраться нужно будет, – окончательно добивает мой настрой на приятное времяпрепровождение Цветочек. – Я не успела, Антон ночью сообщил, что нашёл квартиранта. И кстати, он сказал, что ты в качестве оплаты сделаешь ремонт в моей хатке, – добавляет хитро прищурившись.

– Охренеть, блин! Урою этого баклана, как только выиграю, – взрываюсь от бурлящих внутри эмоций. – А что ещё этот урод сказал?

– Что ты будешь работать у нас, это он папе пообещал, – лучезарно улыбается девчонка, считывая мою реакцию.

Видит, что я зверею, и всё равно продолжает смотреть с превосходством.

– Кстати, что за спор?

– Тебя не касается, – отрезаю грубо. – Давай ключи…

Пытаюсь сделать вдох, чтобы добавить ещё одно слово, но грудную клетку буквально сжимает тисками. Во рту дикая сухость, язык онемел, не шевелится совершенно.

– Пожалуйста… – добавляю хриплым, чужим голосом.

И как теперь в зеркало на себя смотреть и не плеваться? Я унизился перед какой-то деревенщиной, и всё ради возможности пожить месяц в старой развалюхе.

Скажи мне кто ещё пару дней назад, что я вляпаюсь в подобное – ни за что бы не поверил.

А сейчас стою и радуюсь, как ребёнок, когда в мою ладонь опускается прохладный металл.

«То ли ещё будет!» – звучат в голове слова предков, которые они сказали мне по телефону, когда узнали о том, что я уезжаю в деревню.

Они в мою жизнь не лезут, ведь я давно живу отдельно. Но поставить родителей в известность всё же было необходимо, ведь в этом захолустье вполне могло не быть связи.

– Спасибо, – отвечаю девушке, крепко сжав в кулаке ключи.

Под её ошарашенный взгляд иду к своему новому жилищу.

Да, Цветочек, я и сам в шоке от того, что знаю столько «волшебных» слов.

Глава 6

– Ксюш, ты присядь-присядь, – доносится до меня бормотание папы, стоит переступить порог кухни.

Мачеха с видом, будто собралась умирать, медленно опускается на стул, а отец хлопочет вокруг, наливает чай, подаёт бутерброды.

Мне его так жаль, ведь он сам очень сильно устаёт. И похудел за последние годы, зато Оксана всё шире и шире становится в размерах. Но при этом из раза в раз продолжает манипулировать чувствами отца.

Когда моей мамы не стало, папа очень тяжело переживал потерю. Во второй раз он женился ради того, чтобы у меня была мать, по крайней мере, так утверждал отец. Хотел, как лучше, а получилось в итоге просто ужасно.

Зато теперь он боится, что снова останется один, поэтому и трясётся над своей любимой жёнушкой, а она и рада пользоваться его добротой, только знает, вздыхает и жалуется на здоровье.

– Приятного аппетита, – присаживаюсь за стол и придвигаю к себе чашку с чаем, который мне любезно налил папа.

Это так приятно, что он иногда вспоминает обо мне, а ведь раньше, когда мы жили вдвоём…

Встряхнув головой, прогоняю ненужные воспоминания. Не хватало ещё расплакаться от нахлынувших чувств при мачехе.

– Девочки уже в саду? – спрашиваю, чтобы как-то заполнить образовавшуюся паузу.

Находясь в собственном доме, я испытываю неловкость и чувствую себя здесь чужой.

Слёзы вновь подкатывают к горлу, но я глотаю их вместе с чаем, обжигая рот горячей жидкостью. Морщусь, однако, даже такая мелочь не укрывается от пристального взгляда Оксаны.

– Что такое, Есенюшка? – произносит приторно-сладким голосом. – Не вкусно? – смотрит на меня с наигранным сожалением. – Ну, вот, поэтому я и прошу тебя всегда готовить, ты ведь у нас такая умничка. Да, Серёж?

Мачеха заливается соловьём, а мне хочется просто встать и убежать куда-нибудь подальше от этой змеи. Наедине она со мной всегда очень грубо разговаривает, а при папе вечно находит какой-нибудь повод нагрузить новой работой. Причём, так у неё всё получается гладко, что и не подкопаешься.

– Да, Сеня отлично готовит, – поддакивает папа.

Серьёзно?

– Это просто бутерброды, что тут готовить? Их нельзя испортить, – отвечаю, поднимая вверх кусок хлеба с колбасой.

– Эх, какая же я растяпа, даже бутерброды умудряюсь испортить, – продолжает свою низкопробную игру Оксана.

– Дочь, а ты этому лохматому отнеси, что ли, перекусить, Антон говорил, что парень в переплёт попал, готов работать за пропитание, – папа резко меняет тему. – Правда, выглядит он слишком хорошо для оказавшегося в беде человека, но мало ли, – добавляет задумчиво.

Вот наплели, а. И Антоха, и Градский, но я не такая доверчивая, как папа, и вижу, что Роман преследует иные цели.

Ещё и какой-то спор всё время упоминает.

– Может, тогда тебе принять предложение бывшего шефа и выйти на работу? – в разговор вклинивается мачеха. – Раз уж по хозяйству будет теперь помощь.

Ну да, ну да.

Сама же в своё время папу уговорила уволиться, посадила возле своей юбки. Грезила огромным хозяйством, думала, озолотится на козах и молочной продукции.

– Он всего на месяц приехал, – выпаливаю без задней мысли. – А потом обратно уедет, в город.

– А ты откуда знаешь? – Оксана недовольно прищуривается.

– Услышала случайно его разговор по телефону, – ориентируюсь молниеносно. Не хватало ещё, чтобы Оксана меня в чём-нибудь нехорошем обвинила.

Она и так с моих семнадцати лет отцу твердит, что за мной нужен глаз да глаз, иначе я в подоле принесу.

Нормальная?

Лучше бы за Агатой своей так следила, но нет, её деточки – образец добродетели, ведь они выросли с матерью. А я такая несчастная сиротка, материнской ласки недополучила и потому теперь за мной нужен особый контроль.

– Отлично! Серёж, ты слышал? Можно тогда на подработку согласиться, как раз месяц вахта, – едва не потирает руки в предвкушении женщина. – А через месяц уволишься.

Её глаза горят алчным огнём, не удивлюсь, если Оксана уже подсчитывает мысленно, куда потратит ещё незаработанные папой деньги.

Перевожу взгляд на отца: хмурится. Кажется, тоже не в восторге от идеи мачехи, но ничего не говорит в ответ.

– Ладно, потом решим, а ты пока всё-таки отнеси этому городскому завтрак и узнай заодно, что он умеет, – даёт поручение папа. – И мне с собой перекус собери, на планок поеду.

Отец встаёт из-за стола и уходит переодеваться, я тоже быстро допиваю чай и поднимаюсь следом. Да, мне неприятно сидеть с Оксаной за одним столом, да ещё и вдвоём, но дело не только в этом.

Под пристальным взглядом мачехи кусок в горло не лезет, к тому же я знаю, что стоит папе уйти, и женщина тут же начнёт

Уложив по контейнерам бутерброды, беру тот, что предназначен для Градского и молча ухожу с кухни.

Минуя двор, через калитку в огороде попадаю на участок бабушки. Тихонько подхожу к входной двери и уже заношу руку, чтобы постучать, но неожиданно слышу какой-то шум и ругань.

Что там этот мажор устроил, хочет окончательно разрушить моё наследство?

Конечно, я понимаю, что в хате давно никто не жил, и уборки там предостаточно. Воображение красочно рисует, как Градский двигает мебель и намывает шваброй пол, но интуиция подсказывает, что такое вряд ли возможно. Разве что, в моих фантазиях.

А ещё внутри нет удобств. Никаких. Абсолютно.

Бабуля сначала упиралась, когда папа предлагал поставить в хате унитаз или ванну, да хотя бы воду провести. Всё говорила, что нечего устаивать не пойми что, все так живут, ну и далее.

А когда её здоровье стало ухудшаться, мы её просто забрали к себе.

Мама тогда ещё была жива…

– Цветочек? – дверь перед моим лицо резко открывается, и на пороге появляется Градский.

Парень морщится, сканируя меня недовольным взглядом. Вижу, что ему не нравится мой внешний вид, но я сюда не для того пришла, чтобы мной любовались. К тому же, он меня уже видел сегодня, чего опять пялится?

– Я войду, – произношу уверенно и твёрдо.

Не то, чтобы я горю желанием находиться в одном помещении с этим городским избалованным мажором, просто мне необходимо убедиться в том, что он не разрушил половину хаты за те двадцать минут, что здесь находится.

– Здесь мыши, – летит мне в спину недовольное бурчание Романа. – Я чуть не прибил парочку. Почему вы их не потравите?

Хмыкаю про себя: теперь понятно, что за грохот я слышала.

– Потому что ма… – резко замолкаю, едва не сказав слово «мачеха». Ни к чему Градскому знать про наши внутрисемейные дела. – Потому что Оксана считает это лишней тратой денег. На это есть коты.

– А что же ваши коты со своей работой не справляются? – фыркает парень. – М? И кто такая Оксана?

Он нагло хватает меня за плечи и разворачивает к себе лицом.

Мы стоим посреди бабушкиной кухни, здесь гораздо светлее, чем в маленьком тесном коридорчике. Солнечные лучи бьют в окно так ярко, что можно ослепнуть. А ведь уже начало осени, но для нашего региона летняя погода в сентябре – норма.

Чуть прищурившись от солнечного света, я перевожу взгляд на парня и перестаю дышать.

Градский так внимательно рассматривает моё лицо. Точь-в-точь, как возле ворот родительского дома полчаса назад. Он не смотрит в глаза, зато нагло изучает мои губы, отчего те начинают гореть, будто их перцем острым намазали.

Мне становится не по себе, и я отворачиваюсь, предусмотрительно делая шаг назад.

– Я принесла тебе завтрак. Авансом, – подчёркиваю последнее слово, – ведь ты ещё не заработал. Кстати, папа спрашивает, что ты умеешь, сегодня у нас на повестке дня чистка сараев, если что.

Градский хмурится, пытаясь вникнуть в смысл моих слов.

– Завтрак? – снова морщится. – Я позавтракал в городе, – бросает высокомерно, и будто в противовес словам хозяина, желудок парня начинает громко урчать.

– Без проблем, – прячу контейнер за спину. – Тогда я подожду тебя на улице, пока ты переоденешься. Или ты прямо так будешь сараи чистить? – окидываю взглядом его белоснежную футболку, модные джинсы и кроссовки.

– Сараи? – снова переспрашивает Градский.

Он выглядит довольно растерянным и не спешит предпринимать какие-либо действия. Словно старый телефон, который никак не может перезагрузиться.

– А здесь кто будет убирать? – парень окидывает взглядом помещение.

– Наверное, тот, кто собирается здесь жить, – пожимаю плечами.

– Я же снимаю квартиру, разве нет? А значит, мне должны обеспечить надлежащие условия проживания, – ощетинивается парень.

– Нет, ты же не собираешься платить за квартиру, насколько я поняла. И ремонт обещанный, судя по всему, не сделаешь, я краем уха слышала, что у тебя нет денег, – произношу с улыбкой.

Испытываю неподдельное удовольствие, глядя на физиономию Градского: его прямо корёжит от моих слов. Особенно парню «нравится» фраза про отсутствие денег.

– Я заработаю, – кидает самоуверенно. – Это вообще не проблема, – Роман вынимает из кармана айфон и проводит пальцем по экрану.

Не знаю, что он там собирается делать, поэтому разворачиваюсь и иду к кухонному столу. Провожу пальцами по клеёнке и понимаю, что здесь действительно не помешало бы навести порядок.

И я даже не против помочь парню, конечно, если он сам попросит. Впрочем, я в этом сильно сомневаюсь. Он в прошлый раз едва выдавил из себя просьбу.

– Охренеть! – выдыхает мажор. – Три объявления? Серьёзно? У вас тут совсем с работой туго, что ли, а как вы все тут живёте?

– Обычно живём, – парирую я, – кто огородом занимает, кто скотину держит. Учителя и врачи всегда нужны, конечно, у нас же своя поликлиника в посёлке есть.

– Своя поликлиника? – удивлённо переспрашивает парень. – Это типа круто? Капец просто…

– А, чуть не забыла: и магазины, как грибы плодятся. Так что продавцы тоже в почёте, можешь попробовать себя в этой сфере.

Я натянуто улыбаюсь, делая вид, что искренне пытаюсь помочь.

– Продавцом? – возмущается парень. – Я вообще-то без пяти минут юрист. Ты думай, что мне предлагаешь! – напирает с недовольством на смазливой морде. – Сама-то чем занимаешься?

Градский снова впивается взглядом в моё лицо в ожидании ответа.

– Учусь. И работаю, – бросаю расплывчато, поджимая губы.

Кого я обманываю? Учёба моя теперь сводится к двум сессия в году, а работа и вовсе больше напоминает рабство. Ни оплаты, ни больничных, ни отпуска, одни бесконечные упрёки и приказы.

А так иногда хочется наплевать на всё и сбежать из этого дурдома, только как же папа? Вряд ли он после подобной выходки будет со мной общаться.

– Ладно, – произносит парень, прерывая поток мыслей в моей голове. – Сараи, так сараи.

Глава 7

Парень лезет в свою дорожную сумку, видимо, за сменной одеждой, а я предусмотрительно выхожу за дверь. Конечно, в хате не одна единственная комната, но мне всё равно неловко находиться в помещении, зная, что за стенкой парень посторонний переодевается.

– Я готов, – бурчит Градский буквально через несколько минут.

Оборачиваюсь и оцениваю внешний вид стоящего в дверях мажора: футболка, джинсы, кроссы. Всё то же самое, только темнее, чем те шмотки, в которых Роман приехал.

– Ты в этом работать собираешься? – восклицаю удивлённо.

– Да, а что? – хмурится Градский. –

Его прямой взгляд направлен на меня, и из-за этого становится не по себе. Почему Роман всё время так странно смотрит, будто препарирует, или что ещё хуже, пытается раздеть?

– Нет, то есть да… То есть… – встряхиваю головой, пытаясь поставить мозги на место.

Не знаю, что ответить. Да он вопрос некорректно поставил, чего привязался?

Набираю в грудь побольше воздуха и выдаю:

– Дело не в нравится или не нравится, просто мы идём чистить сараи, – объясняю, словно нерадивому ученику. – И уже через несколько минут твои дорогие шмотки превратятся…

– А какое тебе дело, во что превратятся мои вещи? – нахал бесцеремонно перебивает меня, делает шаг вперёд и буквально становится вплотную.

– Н-никакого, – отрицательно качаю головой так интенсивно, что она начинает кружиться.

Меня слегка ведёт в сторону, но Градский успевает подхватить меня за локоть.

– Эй, ты куда собралась, Цветочек? – спрашивает проникновенно, и кожа снова покрывается мурашками. – Ты замёрзла что ли? – ничто не способно укрыться от внимания этого мажора.

– Ничего подобного, – вздёргиваю нос, высвобождая руку от захвата.

– Тебя кормят вообщё, чё такая тощая? – продолжает допрос Градский.

Но отвечать на его бредовые вопросы я не собираюсь, поэтому разворачиваюсь, не говоря ни слова, и иду к калитке.

Через пару минут мы уже на хоздворе.

– О-хо! – выдыхает парень, оглядываясь по сторонам. – Раз, два, три… – кивает, подсчитывая загоны для коз.

– Пятнадцать, – опережаю Градского. – Пятнадцать загонов. Их нужно почистить, разумеется, не все сразу, сегодня начнём…

– Да ладно тебе, я за один день всё расчищу, – отмахивается от меня. – Где веник?

– Какой веник? – непонимающе смотрю на парня.

– Обычный. Я чем чистить должен, там же сено, наверное, подмести надо. А, метлой, да?

– Ооо, – хватаюсь за голову и поворачиваюсь в ту сторону, где у нас стоит сельхозинвентарь. – Я знала, что будет непросто, но чтобы настолько…

– Что ты там бормочешь, деревня? – фыркает Роман.

– Сараи чистят вилами, – произношу медленно и чётко, чтобы до этого городского мажорика каждое слово дошло. – Веником двор подметают, ясно?

– Ясно, – пожимает широкими плечами, будто это не он сейчас глупость сморозил. – Пусть будут вилы, мне не принципиально. Только, вилы – это что?

Изобразив фейспалм, подхожу к инструментам и показываю Градскому вилы, а заодно сразу демонстрирую, как их использовать.

– Подожди-подожди, ты со мной, что ли, вместе чистить будешь сараи эти свои? – возмутившись, парень двигается ко мне. – Так не пойдёт.

– Я в посёлке с детства живу, а хозяйством с пятнадцати лет занимаюсь, коз дою, кормлю их, пасу. И сараи почистить могу, если вдруг отец занят и вовремя не успел нанять кого-нибудь для этой цели.

Бросаю на парня усталый взгляд: я с ним вожусь битый час, а ведь уже могла бы небольшой кусочек работы выполнить. Я люблю, когда у меня появляется свободное время, тогда можно с учебником каким-нибудь спрятаться на чердаке или в саду, чтобы мачеха не увидела.

– Не катит, – мешает моим сладким мечтам об отдыхе Градский. – Я вместе с девчонкой работать не стану.

– Это ещё почему, чем девчонки хуже? – упираю руки в бока и с вызовом смотрю на парня.

– Не хуже. Но это не бабское дело, вот это вот всё, – Роман пытается повторить движения, с помощью которых я демонстрировала ему, как мы будем расчищать загоны.

Присматриваюсь к парню: вроде не шутит. Но мне всё равно не верится, что у такого избалованного жизнью мажора могут быть принципы.

Папа, конечно, тоже старается не перегружать меня работой, но он всё время или на планке, или на каких-нибудь шабашках, подработках. А мачеха в его отсутствие грузит меня по полной, не стесняется.

– В общем, ты стой тут, а я сейчас быстро раскидаю тут всё, – Роман заглядывает в один из загонов и оценивает фронт работы. – А потом мы с тобой, Цветочек, гулять пойдём. Есть тут у вас бар приличный или на крайняк, парк?

Хлопаю глазами, но отвечать на вопросы парня не спешу. Я шокирована тем, как быстро он принимает решения. Причём не только за себя, но и за меня.

– Подожди, я, во-первых, гулять с тобой не собираюсь, а во-вторых, если Оксана в окно увидит, что я стою и прохлаждаюсь…

– Да кто такая эта твоя Оксана, что ты её боишься? – презрительно морщится Градский.

«Твоя будущая тёща» – хочется съязвить. Ведь Роман встречается с Агатой, и если у них всё сложится, то…

– Мачеха моя, – признаюсь зачем-то, хотя вполне могла бы промолчать.

– Оу, – только и произносит Градский, а потом принимается за работу. – Ну, от тётки какой-то я тебя отмажу, не парься, Цветочек.

Мне приятно и одновременно непривычно то, как называет меня Роман. Слышала бы сейчас своего парня моя сводная сестра, думаю, мне бы не поздоровилось.

Но Агаты здесь, к счастью нет, и я могу расслабиться хоть немного. Однако вторые вилы всё равно беру в руки и иду в соседний сарай.

– Я не понял! – рычит на меня Градский. – Я непонятно выразился? Лопату положила, быстро!

Я вздрагиваю от его грубого голоса, это так непривычно, что тебя ругают, но вместе с тем, пытаются заботиться.

– Это вилы, – исправляю парня.

– Да мне без разницы, я не буду работать вместе с девушкой, сам всё почищу, – продолжает настаивать на своём.

– Да тут работы на несколько дней, понимаешь? В одиночку…

– Я сказал: сам всё сделаю, – снова обрывает меня парень. – Спорим?

Градский поворачивается ко мне спиной и принимается усердно чистить загон. Даже не скажешь сразу, что парень делает это в первый раз, Роман очень способный ученик.

– Спорим? – переспрашиваю удивлённо. Кажется, я сегодня уже слышала что-то про спор, но так и не поняла, о чём шла речь. – Нет уж, я не люблю глупые авантюры.

Больше с Градским не разговариваю, только молча наблюдаю за тем, как парень работает. И чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь в том, что Роман действительно сможет сегодня справиться со всей работой.

Но я боюсь даже представить, что будет с его мышцами завтра после такой трудотерапии. Сомневаюсь, что Градский будет способен хотя бы с кровати подняться.

Глава 8

Роман

С трудом перевернувшись на другой бок, пытаюсь подняться с кровати, но нифига не получается. Всё тело ломит так, будто по мне проехались катком, и даже встать сил нет, а блин, в туалет-то хочется.

Ещё и удобства все, как назло, на улице.

– Здесь все так живут! – фыркнула мелкая деревенщина, когда я пару дней назад поинтересовался у неё по поводу сортира. – Не нравится – скатертью

Зануда!

Мне кажется, что девчонка подслушала парочку моих разговор по телефону, и теперь подозревает что-то. Но рассказывать ей про спор я не собираюсь, зачем? Её это дело точно не касается.

Собравшись с духом, свешиваю с кровати сначала одну ногу, потом вторую. Чувствую себя старпёром, честное слово. А самое обидное, что Есения меня предупреждала вчера о том, что я сегодня не смогу даже с койки подняться, но я не поверил.

Сараи я позавчера, разумеется, не дочистил, и гулять по посёлку со мной Цветочек не согласилась. К тому же, на горизонте её мачеха нарисовалась, мамаша Агаты и Антохи. Жуткая бабёнка, я вам скажу, ведьму напоминает и внешне и по характеру.

Разоралась на Есению, а когда я попытался заступиться за девчонку, обматерила меня и в дом обратно утопала.

На следующий день, правда, меня пригласили на завтрак. Отец Есении любезно рассказал, как пользоваться летним душем и даже пригласил в субботу к ним в баню.

Правда, пока я сидел на кухне, заметил неприметную дверцу в какое-то помещение, и что-то мне подсказывает, что это ванная комната.

Но меня туда, конечно же, никто не пустит.

Однако, мелочь меня обманула, получается, и не все в сельской местности без удобств живут?

Спросить бы с неё за враньё, но никто мне такой возможности не предоставил, снова отправили расчищать сараи.

Грязные, мать вашу, сараи!

Джинсы убиты, кроссы тоже в усмерть засраны, футболка грязная, и в этих шмотках я теперь не на нормального парня похож, а на какого-то бомжа, честное слово.

Всеми «добрыми» словами, которые только знаю, я вспоминал Антоху и Свята, которые раскрутили меня на спор. И видимо так разозлился, что доделал работу к концу второго дня.

Зато теперь, как безногий инвалид, и шагу ступить не могу.

Потираю уставшие мышцы, и едва переставляя ноги, выползаю на улицу. До сортира вроде бы рукой подать, но я плетусь минуты три, не меньше.

Сделав свои дела, возвращаюсь обратно в хату. Беру со стола бутылку воды и жадно осушаю её.

Сейчас бы пожрать…

Усаживаю пятую точку обратно на кровать и беру со старой расшатанной тумбы свой айфон. Вчера я с горем пополам выпросил у Есении её номер телефона, зато теперь он очень мне пригодится.

Набираю девчонку.

Сигнал не ловит.

Пытаюсь въехать, что за фигня, ведь вчера я нормально разговаривал по телефону с Агатой, хотя с превеликим удовольствием не делал бы этого.

Мало того, что эта дура мне порядком поднадоела, она ещё и взялась иметь мои мозги и наговаривать гадости на сводную сестру.

Я такой дурак, не понимаю, что она в Есеньке конкурентку видит?

Сам-то Цветочек ни слова плохого не сказала на своих родственничков, хотя и видно, что они неприятны ей.

Шарю по настройкам телефона, но только спустя долгую одну минуту вспоминаю, что установил вчера одну прогу на мобильник. Ради этого половину окрестности оббегал, чтобы поймать инет.

Дело в том, что в этой хате какой-то дурной потолок с тридцатисантиметровым слоем глины, там мне сказала Сенька. И этот самый слой глушит сигнал, мешая мне нормально по вечерам смотреть видосики.

Я и так надеялся в деревне нормально почилить, а в итоге, превратился в раба. Можно мне хотя бы вечером расслабиться?

Отключаю прогу для стабилизации интернет сигнала и снова набираю номер Цветочка.

На кой-то хрен считаю гудки: три, четыре… Не отвечает.

Ну, мне не в лом позвонить ещё раз.

– Алло, – когда мелодичный голос начинает литься из динамика, я в первое мгновение ничего не отвечаю.

Слушаю, раскрыв рот, и не верю, что Есения снизошла до меня.

Эх, Градский, слышали бы твои мысли друзья…

Она – всего лишь обычная деревенщина, и в ногах должна ползать, чтобы получить хоть чуточку моего внимания, а не наоборот.

Но у нас всё почему-то именно наоборот.

– Я проснулся и готов к т… – замолкаю на полуслове, потому что к труду я ни хрена не готов. – К завтраку, – молниеносно исправляюсь и растягиваю губы в улыбке.

Остаётся подождать всего лишь пару минут, и на пороге этой чахлой хаты появится Цветочек с хавчиком. Разложит вкусняшки на столе, которые сама же приготовила. А я уверен, что сама, вряд ли та рыжая карга умеет так зачётно готовить.

В хатке мне Есенька тоже помогла прибраться, хорошо, что тут никакого хлама не было, а просто пыль из-за того, что в помещении долго никто не жил.

Вообще, я никогда девушек не оценивал с точки зрения их хозяйственных способностей. Зачем? Вещи постирать может стиральная машинка, квартиру убрать клининг или на крайняк робот-пылесос, а жрачку приготовить – повар в ресторане.

Но сейчас почему-то при одной только мысли о том, что Есения там для меня старается возле плиты, в груди разливается приятное тепло…

– Нет, я не приду! – коротким предложением девушка разбивает мои мечты в пух и прах.

– Ч-что значит, не придёшь? – заикаюсь от волнения и растерянности.

– То и значит, – пыхтит недовольно в ответ. И голос у неё какой-то запыхавшийся. – Во-первых, ты опять пытаешься мне приказывать, забыл, как просят нормальные люди? – бросается претензией.

Да что ж такое, а? Воспитывать меня взялась и манерам учить глупая деревенщина!

– А во-вторых, я занята, приди сам, отец вроде не против вчера был, чтобы ты заходил к нам. Всё, я за-ня-та! – бросает трубку, не попрощавшись.

И она утверждает, что это я невежливый.

Перезваниваю. Настойчивость – одна из моих самых сильных черт.

– Я не могу прийти сам, – ставлю мелочь перед фактом.

Я хоть и обзываю Сеньку глупой деревенщиной, но за эти пару дней успел заметить, что девчонка довольно сообразительная. Даже гораздо умнее многих наших городских фиф, которые работать умеют только в постели.

И то, что она сейчас якобы не понимает, что со мной – бред. Враньё самое настоящее.

– Я это… крепатурит меня, – признаюсь неохотно.

Мне стрёмно, что мышцы болят, ведь я и в самом деле в отличной форме.

Но физический труд – он ни хрена не облагораживает, а делает человека инвалидом. Таким я себя и чувствую.

– Так что ты это… Давай шустрее! – по привычке опять приказываю.

На последней фразе мой голос становится значительно тише, и есть шанс, что вредина меня не услышала.

– Кто не работает, тот не ешь! Слышал о таком? – фыркает надзиратель в юбке.

– Я вчера работал, если ты забыла! – продолжаю огрызаться.

– А ещё ты вчера ел! – парирует в

– Да и пошла ты! – выплёвываю вгорячах и сам вешаю трубку.

Швыряю телефон на тумбу и падаю спиной на кровать.

Злюсь.

На девчонку, на друзей, на себя.

Хочется бросить всё и свалить в свою квартирку в городе, заказать доставку из ресторана, пожрать, в конце концов.

Не замечаю, как снова вырубаюсь, хотя проснулся достаточно поздно по местным меркам.

Я вообще заметил, что в этой деревне… То есть, в посёлке, я сплю гораздо крепче и дольше, как убитый.

Хотя после трудотерапии последних двух дней я и правда убитый.

Сквозь сон слышу, как открывается входная дверь.

Неужели всё-таки пришла?

Тихая поступь, какое-то непонятное шуршание в районе стола и запах…

Аромат чего-то аппетитного тут же разносится по помещению, задевает рецепторы и побуждает проснуться.

Я резко распахиваю глаза, но к своему великому разочарованию упираюсь взглядом в потолок. Несколько секунд рассматриваю пошарпанное покрытие.

Неужели приснилось?

– Доброе утро! – нежный голосок звучит совсем близко, и этот факт заставляет меня улыбнуться.

Представляю, как выгляжу со стороны: валяюсь на старой расшатанной кровати посреди древней халупы и с блаженным выражением лица смотрю вверх.

Кажется, я спятил в этой деревне. По крайней мере, очень близок к тому, чтобы сойти с ума.

Кряхтя, словно старый пень, я принимаю сидячее положение. Мышцы буквально разрываются от боли, но я стараюсь при девчонке не подавать виду. Как-то это неправильно – показывать свою слабость противоположному полу.

– Доброе, – бурчу в ответ.

Есения косится на меня и неодобрительно покачивает головой.

– Так и быть, решила покормить тебя авансом. Ведь если ты скопытишься от голода, работать будет некому, а я вчера, пока ты сараи чистил, успела десять билетов по психологии разобрать.

Девчонка выглядит довольной, словно упомянутая психология – её самый любимый предмет. А может быть, просто любит учиться, кто же её поймёт эту простоту деревенскую.

Ей так мало надо для счастья: дали возможность поучить билеты, и девушка уже чуть ли не порхает.

Я так не умею…

– А там что? – не пойми откуда, во мне просыпается совесть.

Или скромность, я путаюсь в этих понятиях, потому что ни одно, ни второе мне неведомо.

Скашиваю взгляд в сторону стола, на котором расставлены контейнеры с едой, и желудок скручивается от предвкушения.

– Твой завтрак, – ласково отвечает Цветочек.

Словно сорвавшийся с цепи голодный зверь, я бросаюсь на еду. Одной рукой запихиваю в рот пирожок с картошкой, а второй – бутер с колбасой и свежим огурчиком.

Ищу глазами, чем бы запить всю эту вкусноту и обнаруживаю, что на столе стоит не только бутылка с компотом, но ещё и термос с чем-то горячим.

– Кофе? – спрашиваю с горящими глазами.

– Угу, – кивает девчонка, явно испытывая чувство неловкости из-за моего поведения.

Прокашливаюсь, проглотив последний кусочек, и выпрямляю спину, вспоминая о том, что когда-то мама учила меня манерам.

Правда, я никогда не парился по этому поводу, а сейчас вдруг вспомнил все её советы.

– Ты может, тоже присядешь? – двигаюсь чуть, освобождая место на кровати.

В хате дефицит мебели, и стульев нет совсем.

Но девушка всё равно продолжает стоять.

Упёртая.

– Будешь? – киваю на последний оставшийся в контейнере бутерброд.

– Нет-нет, – отказывается Цветочек. – Я уже позавтракала дома.

Алчно улыбаюсь, чуть не роняя на пол слюнки. Руки сами тянутся и запихивают в рот бутер, который я едва не проглатываю целиком.

Выпиваю чашку кофе и, наконец, начинаю чувствовать себя человеком.

– Какие планы на сегодня? – спрашиваю повеселевшим голосом.

Мышцы, конечно, болят, но не сидеть же мне в четырёх стенах весь день.

– У тебя – постельный режим, а я еду в город. У меня там… вещи остались, – поджимает губы девушка. – На квартире у сводных.

У Есеньки такой потерянный взгляд, будто она виновата в чём-то.

– Поэтому ты ключи у Тохи требовала? – спрашиваю у девчонки, исподлобья сверля её взглядом.

– Не требовала, а просила по-человечески, – вспыхивает Цветочек.

– Хорошо-хорошо, – почему-то у меня нет желания спорить с этой девчонкой.

Как-никак, а мне ещё нужно что-то хавать следующий месяц, и она пока – моя единственная кормилица.

Впрочем, на этот счёт у меня есть идея…

– Так ты в город едешь? А на чём?

– На автобусе.

– Я с тобой! – подскакиваю, тут же взвыв от резкой боли в мышцах.

Пофиг на всё, в город я поеду вместе с Есенией. Под предлогом помощи, разумеется. Пусть друганы только попробуют мне предъявить, скажу, что носильщиком чемоданов решил побыть у своей деревенской работодательницы.

Раз уж эти гады утаили от меня часть правды по поводу того, к кому и куда я еду, я тоже изменю некоторые условия нашего спора.

Глава 9

– Почему так долго? – возмущается Градский.

Он ходит вдоль остановки в ожидании автобуса и раскидывает своими крутыми кроссовками камешки.

– Задерживается, – равнодушно пожимаю плечами. – Так бывает.

– Так бывает, – передразнивает меня Роман.

Я сижу на скамейке под козырьком и стараюсь не следить взглядом за парнем, который то и дело мельтешит у меня перед глазами. Стараюсь, но оно само собой как-то получается.

Минут через десять к остановке подъезжает автобус. Градский оживает, видимо, надеясь поскорее оказаться в общественном транспорте.

Глупец, ещё не знает, что его там ждёт.

Пассажиры выходят, потом заходим мы с Романом.

Находим свободные места в самом хвосте, усаживаемся.

Водитель трогается с места, поднимая за собой клубы пыли.

Проехав несколько десятков метров, тормозим.

– Чё за хрень? – хмурит брови Градский.

Я пожимаю плечами, а сидящая рядом с парнем бабулька осуждающе качает головой.

И правильно, нечего грубыми словами направо и налево разбрасываться, не оглядываясь.

Автобус тем временем останавливается, и в салон проходит пожилая женщина. Цепким, натренированным на пустые места взглядом она осматривает салон. На лице – разочарование.

Все места заняты.

Мы с Градским сидим как раз возле вертикального поручня, поэтому я подскакиваю и зову женщину присесть.

– Садитесь, я постою, – мило улыбаюсь.

Уступив место, отхожу в сторону.

На кочке меня слегка подбрасывает.

– Невоспитанный, – фыркает бабулька на уткнувшегося в телефон Романа.

Удивительно, но парень с первого раза смекает, что к чему.

– Садись давай, – поднимается, буквально силой усаживает меня на своё место, а сам становится возле поручня.

Я бы поспорила с Градским, но здесь не место и не время, поэтому я пока молчу. Потом выскажу ему всё по поводу его нахальных рук, которые только что трогали меня за талию.

Автобус едет дальше, периодически поскрипывая и подпрыгивая на кочках, Роман матерится себе под нос, и на очередной ухабине чуть не падает в проход.

– Давно не ездил на

– Блин, – парень прикладывает ладонь ко рту, – укачало на хрен, – выплёвывает брезгливо.

Делать нечего, поэтому я встаю с места и уступаю место этому горе-попутчику.

Конечно, Градский опять пытается спорить, но когда автобус входит в очередной поворот, Роман заваливается на место.

– Квёлый какой, – причитают сидящие рядом женщины.

И парень их слышит, а потому заводится с пол оборота.

Неожиданно он перехватывает пальцами моё запястье и дёргает на себя, усаживая к себе на колени.

– Так-то лучше, – довольный, выдыхает мне в висок.

– Совсем уже? – пытаюсь освободиться.

– Тшш, не рыпайся, так всем лучше будет, – продолжает успокаивать меня наглец.

На мгновение бросаю взгляд на соседок и замечаю, что женщины удовлетворённо киваю.

Ну, приехали…

– Руки убери! – рычу на Градского полушёпотом.

– И не подумаю, – гад ещё сильнее впивается пальцами в мою талию.

– У меня синяки из-за тебя останутся, – хнычу, елозя пятой точкой на коленях у парня. – Пусти…

– Я уберу руки, если ты перестанешь дёргаться и выбросишь из своей головы эту глупую идею, – ставит условия Роман.

Мне кажется, по-другому он не умеет. Вечно у него какие-то претензии к окружающим, какие-то выдуманные, известные и выгодные ему одному правила.

– Ладно, – быстро капитулирую, лишь бы поскорее освободиться от крепкой, стальной хватки.

Капкан размыкается, позволяя мне вздохнуть с облегчением.

Так мы едем до самого города.

Я чувствую себя неловко, плюс мышцы затекают от неудобного положения: приходиться сидеть неподвижно, чтобы не коснуться парня ненароком.

Чувствую невероятное облегчение, когда одна из сидящих рядом с нами женщин выходит из автобуса. Не мешкая, усаживаюсь на её место и отворачиваюсь к окну.

В глаза Градскому я теперь смотреть не смогу, мне не по себе от того, что я сидела у него на коленях.

Парню, скорее всего, плевать, но не мне. Думаю, для него обычное дело – тискать постороннюю девушку.

Выйдя из автобуса, расправляю складки на юбке, обнаруживаю, что блузка у меня слегка перекошена. Как так-то?

– Неужели, – тянет восторженно Градский.

Он стоит на автобусной остановке и, раскинув руки в сторону, делает глубокий вдох.

– Фу, выхлопные газы. Забыл? – морщусь, глядя на этого извращенца.

Нормальные люди за город едут, чтобы свежим воздухом подышать, а этот наоборот кайфует от городской загазованности.

– Я дома… – выдыхает восторженно.

Забавный такой, как ребёнок.

– А давай на такси? – предлагает с деловым выражением лица.

– У меня столько денег нет, – отрицательно качаю головой.

– А… – похлопывает ладонями по карманам джинсов, – и у меня… Но есть одна идея! – глаза парня загораются энтузиазмом.

Он хватает меня за руку и тянет в сторону парковки такси, которая находится как раз рядом с остановкой.

– Ты что задумал?

– Всё будет норм, – отмахивается от меня Градский.

Выбирает машину, галантно открывает для меня дверь, сам договаривается с водителем.

Спустя время мы останавливается возле новой многоэтажки.

Роман расплачивается за проезд с помощью приложения в телефоне.

– Забыл совсем, что карта привязана, – поясняет для меня зачем-то. – У вас-то в деревне не вариант было воспользоваться.

– А почему? – спрашиваю, совершенно не стесняясь показаться глупой.

– Ну, как почему? – усмехается парень, а сам тем временем что-то ищет у себя в кармане.

Мы уже вышли из машины, и теперь стоим возле двери подъезда.

– У вас же только нал в деревне вашей, – Градский достаёт ключ, прикладывает его к домофону и открывает дверь.

– У нас в посёлке можно расплачиваться только наличными? – переспрашиваю удивлённо.

– А разве нет? – парень тормозит на месте, из-за чего я неожиданно врезаюсь в его широкую спину.

– Ой, – потираю ушибленный лоб.

– Дай посмотрю, – отодвигает мою ладонь в сторону и рассматривает лицо. – Вроде не сильно ударилась.

– Да всё нормально, – отстраняюсь от парня.

Мне не нравится, что за каких-то пару часов Градский уже минимум десяток раз успел ко мне прикоснуться. Сначала в автобусе, потом на остановке и вот снова…

– Так, что ты там говоришь про нал? – хмурит брови.

– Я говорю, что в поселковых магазинах тоже принимают безналичную оплату, – легонько улыбаюсь, хотя при виде вытягивающегося лица парня мне хочется расхохотаться в голос.

– Ох… балдеть, – Градский проглатывает ругательство.

– А куда мы приехали? – пробегаюсь взглядом по окружающей обстановке.

Чистый подъезд, хорошее освещение, запах свежести. Здание, скорее всего, не просто новое, но ещё и какого-нибудь уровня «премиум-класс».

– Ко мне домой, – подмигивает парень, двигаясь в сторону лифта.

Глава 10

Закрыв за собой тяжёлую дверь подъезда, выхожу во двор.

Подниматься с Градским в его квартиру я отказалась наотрез. Зачем мне это?

К тому же, нужно ехать к сводным, пока они не смылись куда-нибудь, ведь сегодня выходной.

Спустя минут десять спускается Роман. Оглядывается по сторонам, ища меня взглядом.

– Роман, – зову, помахав рукой парню.

Я стою под большим деревом и, видимо сливаюсь с окружающей обстановкой, раз Градский меня даже не заметил.

– Чё? – хмурится, размашисто шагая в мою сторону. – Какой Роман? Ты меня полным именем зовёшь, что ли?

Он так возмущается, что я невольно сжимаюсь вся изнутри. Не сделала ничего плохого, но заведомо чувствую себя виноватой.

– Вообще, меня все Град зовут, – выдыхает, остановившись в полуметре от меня. – На крайний случай просто Рома. Но, блин, Роман… Ещё бы отчество добавила, правда.

Он так забавно ругается, что я потихоньку расслабляюсь.

– Хорошо, – чтобы не тратить время попусту, принимаю решение немного смягчить атмосферу между нами. – Как скажешь, Рома.

Я говорю обычным тоном, никакого особого смысла не вкладывая в свои слова, но Градский меняется в лице.

– Скажи ещё раз, – приказывает в своей обычной манере.

– Что сказать, Рома? – переспрашиваю, делая вид, что не поняла его.

– Вот, да, – выставляет указательный палец вперёд, – так и называй.

Тихонько прыскаю в кулачок, когда парень отворачивается.

Он дико раздражает меня своей наглостью и вечными приказами, но вместе с тем забавляет детской непосредственностью.

И это так мило.

– На моей машине поедем обратно, тут парковка закрытая рядом, подождёшь пять сек?

– Хорошо, – соглашаюсь, будто у меня есть выбор.

Через несколько минут появляется спортивная навороченная тачка Градского. Ровно такая, какую и положено иметь избалованному папенькиному сыночку.

Я не жду, что парень откроет передо мной дверь, ну, не его это – вежливость.

Сама усаживаюсь в салон и напоминаю адрес, по которому сводные снимают квартиру.

Понимаю, что Рома встречается с Агатой и прекрасно осведомлён, где девушка живёт, но мало ли. Вдруг у Градского память слишком короткая, и ему свежим загородным ветром все воспоминания выдуло.

Спустя время мы подъезжаем к съёмной квартире Стукиных.

Ну, кроме того случая в буфете…

А сейчас со мной вместе приехал Градский, и мне неловко, что сводные при нём могут начать меня троллить.

Будто меня волнует мнение этого мажора…

Неужели волнует?

А ведь он, скорее всего, встанет на сторону Стукиных, они же друзья.

С таким не самым весёлым настроем я выхожу из машины. И Рома идёт следом, наверное, хочет увидеться с девушкой своей.

Перед глазами почему-то возникает картинка, как Агата при встрече повисает на шее у Градского, и они страстно целуются. Внутри становится совсем тоскливо и тошно, настроение окончательно ухает вниз, ноги с трудом передвигаются.

В машине Градского было так уютно, спокойно, и даже музыка, которую слушал мажор, не раздражала меня.

А сейчас совсем не по себе: одиноко и грустно, и с чего я вдруг расклеиваюсь?

Уставившись в пол, не глядя перед собой, поднимаюсь на второй этаж.

Останавливаюсь перед нужной дверью и уже заношу руку, чтобы нажать на дверной звонок. Я ведь специально не стала сообщать сводным о своём приезде по телефону, чтобы они из вредности не смылись из дома.

Пальцы уже практически касаются кнопки, но в последний момент Градский перехватывает мою кисть и опускает вниз.

– Что такое? – я резко разворачиваюсь и тут же перестаю дышать.

Парень стоит слишком близко, а я каким-то неведомым образом оказываюсь прижатой к прохладной бетонной стене.

– Ты убежала от меня куда? Так не терпится встретиться с родственниками? – спрашивает с сарказмом. – Еле угнался за тобой.

Надо же, а я и не заметила, что одна поднялась на этаж.

– Н-ничего я не убегала, – резко качаю головой и ловлю приступ головокружения.

Делаю глубокий вдох, но становится только хуже, потому что вместе с кислородом я впускаю в лёгкие тонкий древесный аромат мужского парфюма.

Он такой умопомрачительный и приятный, что хочется вдыхать его снова и снова…

– А что с твоим лицом? – полушёпотом спрашивает Градский. – Ты что-то сникла резко, это из-за встречи со сводными?

– Нет! – выпаливаю торопливо, потому что…

Потому что Рома говорит правду, я действительно расстроена из-за предстоящей встречи. Но мне не нравится, что парень читает меня, как открытую книгу.

– А мне кажется, что да, – шепчет, неожиданно касаясь пряди волос возле моего лица.

Он аккуратно накручивает её на палец, играя, а я даже не сопротивляюсь, стою, словно заколдованная, и рассматриваю лицо парня. Густые брови, чётко очерченный контур губ, пронзительный взгляд тёмных глаз.

И эти его волосы, которые непослушными прядями падают на лоб. Неожиданно я ловлю себя на мысли, что хочу зарыться в них рукой и отбросить назад, чтобы не мешались.

А потом провести подушечками пальцев по колючей щетине, но это всё только в мечтах, в жизни я себе подобного никогда не позволю.

– Возможно, – сдаюсь, тоже переходя на шёпот.

Неведомым мне образом забываю о том, где мы находимся. Весь мир перестаёт существовать и концентрируется в одном моменте.

По позвоночнику проносится табун бешеных мурашек, а во рту мгновенно пересыхает. Неосознанно провожу языком по обезвоженным губам, совершенно не предполагая, какую реакцию вызову этим необдуманным действием.

Градский смотрит на меня так, будто сейчас съест, только вместо страха я испытываю дикое волнение. Предвкушение чего-то неизвестного разносится по телу горячими потоками, концентрируясь в нескольких точках одновременно.

Это так неправильно, всё, что я сейчас чувствую, но об этом я подумаю позже.

А сейчас меня охватывает непреодолимое желание сделать что-то такое плохое, несвойственное моему обычному поведению. Выйти за рамки, которыми меня ограничивают все, кому не лень.

И я это делаю: привстав на носочки, обвиваю шею парня руками и прикрываю глаза.

Его ладони уже давно обосновались на моей талии, буквально прожигая ткань блузки и оставляя ожоги на коже.

– Ты космос, Цветочек, – выдыхает Рома прежде, чем коснуться моих губ.

Лёгкое, невесомое прикосновение сменяется твёрдым напором, которому я не в силах противостоять. Мысли из головы улетают прочь, и думать я могу сейчас только о том, как повторить все те движения, которые язык парня выделывает у меня во рту.

Но в этом, похоже, нет необходимости, Градскому плевать на мою неопытность, я в этом уверена почему-то. Он полностью забирает инициативу в свои руки, двигая меня в нужном направлении.

Мне так хорошо, так приятно, тело буквально парит над землёй, и чувства стыда нет совершенно.

Ровно до того момента, пока дверь квартиры сводных не открывается, с грохотом ударяясь о стену…

Глава 11

– Ааа, какого… хрена? – голос Агаты разбивает волшебство момента вдребезги.

Я с силой отталкиваю от себя Рому, сама же двигаюсь вдоль стены подальше от двери.

Рука инстинктивно взмывает вверх, и подушечками пальцев я касаюсь горящих после долгого поцелуя губ.

Смотрю прямо перед собой, потому что ни на Рому, ни на Агату смотреть мне не позволяет совесть.

Что же я наделала?

Какой бы вредной не была моя сводная сестра, но она не заслуживает предательства, как и любой другой человек.

А я…

Я целовалась с её парнем, и теперь готова сгореть от стыда.

В воздухе повисает неловкая пауза: Рома молчит, Агата тоже, похоже, потеряла дар речи.

– Можно… я заберу свои вещи? – лепечу, набравшись смелости.

По-прежнему не смею поднять глаз на сестру, но она сейчас в состоянии шока, поэтому не спорит, отходит в сторону и пропускает меня в квартиру.

Небольшой пакет с моими вещами стоит прямо тут, в прихожей. Я подхватываю его и выметаюсь прочь, чтобы не задерживаться в квартире не на одну лишнюю секунду.

Замираю возле двери.

– Как ты мог, – брезгливо произносит Агата, – с этой колхозницей, Ром? Ну, правда.

Я едва слышу, что отвечает Градский, потому что он стоит подальше от двери, и говорит достаточно тихо.

– Конечно, я помню, что ты говорил про свободные отношения и ничего мне не обещал, но Ром. Нам же было так хорошо вместе, – мурлычет девушка.

Не знаю, куда деться. Стоять и подслушивать – низко и мерзко, но и выходить, пока эти двое выясняют отношения, не хочется.

– Почему вы с Тохой не сказали, что та девчонка из универа, которую мы высмеяли всей компанией – ваша сестра? – теперь голос Ромы звучит гораздо громче, поэтому я всё слышу.

– Ну, Ром, – недовольно цокает сводная, – ну, какая эта клуша мне сестра? Мы про неё и думать забыли к вечеру, ну,

Агата так сюсюкает, что даже мне неприятно, а Градскому, думаю, и подавно.

– Кстати, по телефону ты мне почему-то не предъявлял ничего, а теперь… – добавляет обиженно.

– Почему-то был уверен, что соврёшь. Интересно, почему? – язвит парень в ответ.

– Ну, Ром…

– Ну, ну, ну! – передразнивает девушку Градский, – ты мне солгала, я ложь терпеть не могу. Всё! Разговор окончен, аривидерчи.

– Рома, стой! – выкрикивает Агата, хотя парень, судя по всему, даже не двигался с места.

По крайней мере, шагов не слышно.

– Как же так? Ты меня бросаешь? – лепечет сводная плаксиво.

Устало опускаюсь на табуретку в прихожей: похоже, этот разговор закончится не скоро.

Я неплохо знаю Агату, и актриса из неё могла бы получиться просто великолепная. А потому я уверена, что девушка сейчас надавит на жалость, Рома с ней помирится и возможно, вообще останется в городе.

А мне как-то надо выбираться из квартиры, причём незаметно. Только как это сделать, я пока не знаю.

Слушать концерт сводной нет никакого желания.

Кто знает, быть может, это только начало?

Буквально через несколько секунд я слышу тяжёлые шаги: неужели эти двое ушли куда-то?

Быстро поднимаюсь с места и выхожу на лестничную клетку.

Никто не ушёл, все на месте и даже больше.

– Это кто? – спрашивает какой-то незнакомый парень у Агаты.

Похоже, его шаги я слышала.

– Эммм, – сводная закусывает губы.

Переминаясь с ноги на ногу, она прячет руки за спиной.

– Ром, это просто наш новый сосед по квартире, – начинает оправдываться сводная, хотя Рома не задал ей ни единого вопроса.

– Сосед? – недовольно переспрашивает незнакомец.

Агата стреляет в него выразительным взглядом, будто никто не заметит её месседжа.

– Ну, Ром, ну, правда, – девушке виснет на руке парня, и это притом, что Градский продолжает молчать.

Он пустым скучающим взглядом сканирует сначала свою подругу, потом неизвестного парня.

– Да не вопрос, – выплёвывает равнодушно, – совет да любовь. Цветочек, ты всё? – а это он уже обращается ко мне.

– Угу, – киваю.

– Поехали, – парень забирает у меня пакет и направляется к лестнице.

– Рома, нет! – начинает истерить Агата. – Ну, не так всё, ну!

Но, увы, её никто не слушает, Градский резво перепрыгивает через ступеньки, я едва поспеваю за ним.

Агата что-то кричит вслед так громко, что хочется заткнуть уши.

Боже, зачем так унижаться перед парнем?

К тому же, она видела, как он со мной целовался, неужели ей всё равно?

В какой-то момент мне даже становится жаль сводную сестру.

– Ром, может, ты останешься, и вы поговорите? А я сама…

– Сядь! – парень открывает передо мной дверь и перебивает даже не дав договорить.

Послушно скрываюсь в салоне его автомобиля, просто не рискуя спорить с Градским. Он сейчас такой злой и напряжённый: будто взрывное устройство, которое вот-вот сдетонирует.

Но при этом парень не говорит ни слова.

И я всю дорогу тоже предпочитаю молчать, потому что попросту не знаю, что сказать после случившегося. Мне жутко неловко от того, что я стала причиной раздора между Ромой и Агатой. И хотя по их разговору было понятно, что там и так не всё гладко, мне не по себе.

– Я на заправку заеду, – зачем-то Градский ставит меня в известность, хотя мог бы делать то, что считает нужным. Его ведь машина.

Пока Рома оплачивает бензин, я думаю о том, почему он сразу в посёлок не приехал на машине.

– Будешь? – парень плюхается в водительское кресло и протягивает мне шоколадный батончик.

В руках у него ещё один – точно такой же.

– Спасибо, – даже не думаю отказываться, потому что желудок предательски урчит, мы ведь выехали рано утром.

– Там ещё пирожки какие-то странные были, но я не рискнул. Это хоть и химоза, но ей мы точно не отравимся, – уголок его губ неожиданно дёргается в лёгкой усмешке.

Я тоже расплываюсь в ответной улыбке, атмосфера постепенно разряжается, и незаметно мы доезжаем до посёлка.

На въезде, возле дороги сидит бабулька и торгует цветами. Рома едет нереально медленно, потому что асфальт закончился, и началась грунтовка. Благодаря этому я успеваю рассмотреть ассортимент большого пластикового ведра.

Розы, хризантемы, астры…

Градский тормозит и съезжает на обочину.

Неужели в его тачке что-то сломалось?

– Пять сек, – бросает, выпрыгивая из салона.

Наблюдаю за тем, как парень идёт к бабульке и покупает у неё сразу три букета роз. Похоже, просит распаковать, потому что продавщица тут же объединяет небольшие букеты по три розочки в один уже более внушительный.

Рома расплачивается наличкой, которую, похоже, взял у себя дома, и возвращается в авто, а я успеваю отметить, что лицо бабульки расцветает от счастья. Наверное, этот мажор отказался от сдачи, другого объяснения у меня нет. Вряд ли он пожелал старушке хорошего дня или отличных продаж.

– Вот, – парень опускает цветы ко мне на колени.

– Это что? – спрашиваю удивлённо

– Это цветы, – роняет с усмешкой.

А то я не вижу.

– Зачем они мне? – то ли я туплю, то ли Градский нормально объяснять не умеет.

– Не нравятся? Ок, – он хватает букет, открывает окно и, по всей видимости, собирается вышвырнуть на улицу ни в чём неповинные цветы.

– Стой, ну, ты чего? – обиженно надуваю губы. – Мне нравится, просто я не поняла… что это мне… – произношу потухшим голосом.

Поглаживаю нежные лепестки, поднимаю букет и подношу к лицу. Зарываясь носом в ароматных бутонах, пряча в них предательскую улыбку.

Глава 12

Прижимая к себе букет ароматных роз, я переступаю порог дома. По привычке прислушиваюсь к звукам, чтобы понимать, есть ли кто-то внутри: мачеха, или отец, например.

– Спасибо, – благодарно киваю Роме, когда он опускает на пол пакет с моими вещами. – Ты пообедаешь с нами? – спрашиваю, с трудом скрывая улыбку.

Мне цветы последний раз папа на выпускном дарил, и было это больше года назад. Да и букетик там гораздо скромнее был, Оксана ни за что не позволила бы потратить большую сумму денег на цветы, которые завянут в течение нескольких дней.

– Нет-нет, – Градский отказывается от приглашения. – Я теперь при бабках, сам себя покормлю, – криво ухмыляется, похлопывая по карманам своих джинсов. – Без твоей мачехи.

Скуксившись, будто его заставляют лимон съесть, Градский уходит.

Кстати, про цветы он то же самое сказал: просто, хотел что-нибудь купить. Почувствовать вкус денег, ведь несколько дней был без копейки в кармане.

Мне эта ерунда порядком поднадоела, поэтому, когда мы подъезжали к дому, я спросила, что за спор Рома всё время упоминает в разговоре. Подозреваю, что он и без денег сидел все эти

Градский, конечно, откровенничать со мной отказался, сказал только, что поспорил с кем-то из друзей. Парень должен прожить в сельской местности некоторое время и доказать всем, что он может обойтись без благ цивилизации.

Дурдом на выезде, честное слово.

Впрочем, у меня в голове тоже какой-то бардак после всего случившегося. Я не знаю, что и думать, ещё и Рома масла в огонь подливает своим поведением.

Сначала целует ни с того ни с сего, потом дарит цветы, потом…

А что будет потом?

Я влюблюсь в него, в этом нет сомнений, потому что парень уже закрался в моё сердечко. Все мысли только о том, когда мы сможем увидеться снова, вот только уверенности в том, что это нужно Градскому, нет никакой.

А Рома, может, выиграет свой спор и уедет из посёлка, а заодно и обо мне забудет.

Нет, не хочу потом по ночам реветь в подушку, оплакивая своё разбитое сердце. Лучше сейчас выставить границы и не пускать этого мажора слишком близко.

– Явилась! – язвительный голос мачехи застаёт меня врасплох. Все мысли из головы разбегаются в разные стороны, и вместо того, чтобы хоть что-то ответить, я стою и глупо пялюсь на женщину.

Дыхание сбивается, потому что я неожиданно начинаю чувствовать себя виноватой. Вот только в чём? Ведь я ничего плохого не сделала.

«Ты, Есения, рассорила Агату с её парнем, разве это хорошо?» – вопит мой слишком совестливый внутренний голос.

– А цветы откуда? – зло прищуривается Оксана. – Купила? – её голос повышается сразу на несколько тонов, я же непроизвольно вжимаю голову в плечи. – Только не ври мне, что сама нарвала. Не поверю!

Женщина начинает эмоционально размахивать руками, а я тем временем судорожно соображаю, что ответить ей. Сердце в груди колотится, как у загнанного в ловушку зверька, ладошки потеют, а в горле встаёт горький ком.

Ну, почему, почему я должна оправдываться перед мачехой?

Мне ведь уже девятнадцать, я не маленькая девочка, которая обязана за каждый шаг отчитываться перед родителями. Да и Оксана не мать мне, чтобы я делилась с ней личным, пусть лучше своими детьми занимается.

– Мне их подарили, – отвечаю пересохшими губами.

– Что? – мачеха недоверчиво хмыкает.

Уперев руки в бока, она двигается в мою сторону.

– Да кто тебе поверит, а? Ну, кому придёт в голову дарить цветы такой замухрышке? Вот моя Агаточка девочка видная, а ты так, жалкая тень девушки, не больше, – буквально брызжет ядом Оксана.

На глаза от её горьких слов наворачиваются слёзы. Мне хочется убежать далеко-далеко, чтобы больше не видеть и не слышать эту ужасную женщину.

Я ведь не хуже Агаты ничем, просто не такая ухоженная, как сводная сестра. Да и кто мне позволит ухаживать за собой, когда все финансы находятся в руках у Оксаны? Я даже сегодня на проезд еле выпросила у неё.

Можно было бы рассказать обо всём отцу, но расстраивать его не хочется. Хотя чем дальше, тем больше я понимаю, что моё терпение когда-нибудь лопнет. И нет, я всё равно не стану ябедничать отцу на его любимую жену, я просто соберу вещи и сбегу, куда глаза глядят.

– Признайся, что купила эти цветы сама, – шипит ядовитой змеёй мачеха, подойдя ко мне вплотную. – Признайся уже и отправляйся работать, и так полдня потратила непонятно на что.

– Я. Их. Не покупала, – продолжаю стоять на своём. – И денег твоих не тратила, подавись ими!

Находясь под действием эмоций я делаю невиданное. Такое, чего раньше себе никогда не позволяла.

Опустив букет на стол, вынимаю из кошелька оставшиеся деньги, ведь обратно мы приехали на машине Градского, и соответственно сэкономили на проезде.

– Подавись! – повторяю снова и швыряю купюры в лицо мачехе.

Да, я понимаю, что буду потом жалеть о содеянном, ведь нельзя так поступать, Оксана старше меня вдвое. Но праведный гнев, охвативший меня в эту секунду, затмил разум, и я сделала то, что первое взбрело мне в голову.

Конечно, уже в следующее мгновение я начинаю жалеть о своём порыве, но вернуться в прошлое и исправить ситуацию не в силах.

Взгляд Оксаны сначала становится потерянным. Женщина шокировано следит за плавно опускающимися на пол бумажками, и я даже успеваю подумать, что мне сойдёт с рук этот поступок.

Но нет, мачеха такое ни за что не простит, и я убеждаюсь в этом, когда звонкая пощёчина обжигает нежную кожу лица, а звон от неё заполняет помещение, эхом отдавая в ушах.

Глава 13

Роман

Как идиот, я сижу и пялюсь на экран айфона уже второй час. Периодически блокирую его, но силы воли не хватает, и я смотрю снова.

На экране фото Есении. Девушка вдыхает аромат роз и то ли делает вид, то ли на самом деле не замечает, что я её фотографирую.

И зачем мне это понадобилось? Не знаю, но я и сам не заметил, как рука потянулась за телефоном, а пальцы разблокировали экран и включили фотокамеру.

Я никогда подолгу с девушками не состоял в отношениях, Стукина стала исключением лишь потому, что летом мы толком и не виделись. И в начале сентября я планировал Агату послать, но в итоге свалил сам.

Но как бы там ни было, общался я с девушкой исключительно потому, что мне это было удобно. Ни о каких чувствах и речи не шло, я не врал, был честен всегда.

Мне нравился такой подход в общении с противоположным полом: современный и правильный для пацана вроде меня. Молодость, деньги, развлечения…

И серьёзные отношения в эту картину точно не вписываются, но, кажется, где-то система дала брешь.

А виновата в этом Есения.

И главное, я понять не могу, что меня в этой девчонке цепляет, но как дурак, продолжаю смотреть на экран. А что самое интересное, то теперь желание поскорее вернуться в город не такое сильное. Мне уже не хочется считать дни и приближать окончание месяца, ведь я понимаю, что в город со мной девушка точно не поедет.

Насколько я понял, учится Есения теперь заочно, и всё время планирует проводить в этой своей деревне.

Правда, мне показалось, что у Цветочка с мачехой какие-то странные отношения, но кто ж меня в подробности посвящать станет.

Вновь открываю фото, листаю, потому что есть ещё одно. С заправки, когда я шёл обратно к машине и заметил, как девушка смотрит в окно.

А глаза у неё всё-таки очень грустные…

Неосознанно провожу пальцем по губам девушки, как долбанный фетишист, и не замечаю входящий звонок. То есть, я его замечаю, когда случайно снимаю трубку, и из динамика тут же начинает литься какой-то незнакомый трек вперемешку с шумом работающего авто.

– Град, ты как? – узнаю голос Свята. – Приветствую!

– Здорово, норм! – отвечаю неохотно.

Я застигнут врасплох, поэтому даже не знаю, что сказать.

– Слышал, ты в городе был? – говорит друг, а у меня кулаки непроизвольно сжимаются.

– Это контроль? – рычу в трубку.

– Это проверка связи, Град, не надумывай! – друг осаживает меня мгновенно. – Тоха донёс…

– Неудивительно, – хмыкаю с сарказмом. – Подлый он, этот Тоха, короче Стукин он и в Африке Стукин. И сестрица его не лучше.

– Даже так? – удивляется Свят, и кажется, тормозит тачку.

Шум на фоне, который меня почему-то дико раздражал, теперь стихает, а Зимин начинает приставать с расспросами.

Никогда ни перед кем я душу не открываю, и даже перед близким другом не собираюсь, рассказываю о проделках близнецов лишь вкратце.

– Ничё не понял, – то ли придуривается, то ли и в самом деле тупит Свят, – так та девчонка деревенская сестра этих двоих? А ты из-за чего взъелся-то?

И ведь друг прав: дело по сути фигня, какая разница, кто кому родственником приходится, но меня это какого-то хрена цепляет.

А ещё совесть грызёт, которая раньше спала и не высовывалась. Мы ведь Сеньку в буфете всей компанией на смех подняли, вряд ли девчонке это было приятно.

В пол уха слушаю трёп Свята, через слово понимая его.

– До связи, – выдыхаю с облегчением, когда Зимин прощается.

Посылать друга неправильно было бы, но и разговаривать с ним именно сейчас у меня нет настроения, потому что волнует совершенно другое.

Оставив телефон на тумбе, вылетаю из хаты, громко хлопнув дверью напоследок. Даже какой-то треск послышался, но мне плевать.

Я хочу извиниться перед Есенией.

Глупо, да, но у меня внутри всё переворачивается от одной мысли о девушке, и тянет увидеть её нереально.

Во двор Осеевых можно попасть через огород, и это самый короткий путь, который я преодолеваю в считанные минуты.

Стучу в дверь, даже не задумываясь о том, как начну разговор.

Внутри всё кипит от одной только мысли, что сейчас на пороге появится Цветочек. Посмотрит на меня своими чернющими глазами, легонько улыбнётся, откинет назад прядь тёмных волос.

Кажется, я жёстко влип…

– Рома? – она открывает.

Мелодичный голос ласкает слух, но зато глаза видят совершенно не то, чего я ожидал.

Есения смотрит на меня потухшим взглядом, а на лице красуется огромное алое пятно во всю щёку.

И какого хрена тут произошло, пока меня не было?

– Я войду? – спрашиваю хрипло.

Неприятное предчувствие сжимает желудок, и мне просто жизненно необходимо развеять свои догадки.

– Отец дома? – спрашиваю, чтобы исключить первую версию.

– Нет, – девушка отрицательно качает головой.

Супер! И кто у нас тогда такой бессмертный, неужели мачеха?

– Так я войду? – нажимаю на голос, потому что пока меня впускать внутрь никто не собирается.

– Ром… – мнётся Цветочек. – Я сейчас немного занята…

– И чем же? – я не имею права её допрашивать, но это получается неосознанно.

Аккуратно отодвинув девушку в сторону, я бесцеремонно врываюсь в дом. У Осеевых нет прихожей, или она совмещена с кухней – непонятно, но вход ведёт именно сюда.

Здесь тихо и пусто, будто в доме никого кроме Есении нет.

– Ты одна? – хмуро осматриваю помещение.

– Ром, ты правда не вовремя, – отвечает потухшим голосом. – Папе плохо…

– Что?..

– Он на подработке был… нам позвонили… – всхлипывает.

– И?

– Инфаркт.

Глава 14

– В этот раз вашему отцу повезло, обошлось без серьёзных последствий, – говорит медсестра из «Приёмного покоя».

Её голос звучит словно сквозь пелену, я всё ещё не могу прийти в себя от шока. Меня потряхивает до сих пор, и сознание никак не принимает тот факт, что инфаркта папе удалось избежать, самое страшное уже позади.

Это было предынфарктное состояние…

– Контроль артериального давления, правильный образ жизни, отказ от вредных привычек, стабильность эмоционального фона, выполнение посильных физических упражнений, – продолжает тем временем медсестра, но я даже толком не слышала, что она говорила вначале. – В общем, доктор объяснит вам всё подробно, – она кивает на кабинет главврача и уходит.

– Присядь, я сам зайду к доктору, – Градский усаживает меня на банкетку в коридоре.

Спасибо Роме, сама бы я не справилась. Стресс влияют на меня не самым лучшим образом. Я теряюсь и не могу оперативно принимать важные решения.

– Ты же не родственник, Ром, с тобой будут разве говорить? – спрашиваю устало.

Рукой машинально провожу по поверхности банкетки, сиденье которой оббито кожзамом. Местами обивка надорвалась, и теперь клочки непрезентабельно торчат в разные стороны. Забавно, но я себя чувствую примерно также: будто мою душу на кусочки разодрали, а как собрать её снова, я не знаю.

– Со мной? Будут, – чеканит парень самоуверенно и скрывается за белой дверью, и я, наконец, остаюсь одна.

Мачеха в больницу собирается наведаться позже, потому что необходимо было поехать в сад за девчонками. Удивительно, что Оксана даже не стала спорить, хотя обычно я забираю сестёр.

Нам позвонили сразу после случившейся ссоры и сообщили о том, что папу отвезли на «скорой» в районный центр. Напугали жутко, ошиблись с диагнозом, и нам с Оксаной стало совершенно не до разборок.

Я пообещала не рассказывать о случившемся отцу, но только потому, что для него это будет во вред в первую очередь.

А для себя усвоила одну простую истину: мне нужно съехать.

Да, не сейчас, не сразу, и куда именно, я даже не имею представления, но я съеду обязательно. Подготовлю отца к этому событию, найду работу, чтобы обеспечивать себя, и уеду, потому что долго в одном доме с мачехой я не протяну.

Мне жаль отца, но он Оксану себе в жёны сам выбирал, и не мне отвечать за его выбор. Да и к тому же, мне ведь уже не пять лет, девушки в моём возрасте даже замуж выходят, строят свои семьи, и я жить в родительском доме не обязана.

Не обязана…

Но как представить это всё отцу, особенно, пока он в таком состоянии, я не знаю. Понимаю только одно: нам с мачехой нужно заключить временное перемирие, устраивать разборки при папе нельзя ни в коем случае.

Тем временем, пока я мысленно ищу компромисс в сложившейся ситуации,

– Это назначение? – киваю на листок в руках парня.

– А? – непонимающе хмурит брови, но мне больше кажется, что просто делает вид. – Да… – сворачивает бумажку и убирает в задний карман джинсов.

– Подожди, отдай мне, если для папы что-то купить нужно, я сбегаю в аптеку… – машу рукой в сторону аптечного пункта за окном.

– Твой отец останется под наблюдение врачей на несколько дней, – говорит, игнорируя мои попытки забрать рецепт, – не волнуйся, я договорился, за ним присмотрят.

– Подожди, а к нему можно?

– Конечно, но потом – домой, для родственников тут условий пребывания нет, да и не требуется твоему отцу какой-то серьёзный уход… – Рома даже не успевает договорить, потому что я уже мчусь на пост медсестры, узнаю номер палаты, и торопливо натянув на ноги бахилы, бегу к лифту.

Градский следует за мной тенью, больше ничего не говорит, только смотрит исподлобья на моё лицо.

– Что? – не выдерживаю его пристального взгляда.

– Ничего. Пока ничего, но потом ты мне расскажешь, что у вас с мачехой произошло, и почему она тебя ударила.

– Рома! – я вспыхиваю мгновенно. – Тебе не кажется, что это не твоё дело? – выкрикиваю на эмоциях.

Да, я благодарна парню за помощь и поддержку, но это не даёт ему права вторгаться в моё личное пространство.

– Окей, как пожелаешь, – быстро даёт заднюю, и это удивляет.

Скорее всего, Градский просто делает вид, что отступил, а потом при первой же возможности опять станет лезть ко мне с расспросами. Насколько я успела узнать парня за эти дни, отступать не в его духе.

Когда мы выходим из лифта, у меня начинает звонить телефон.

Это мачеха. Волнуется, наверное. Как бы ни было, а она от отца двоих детей родила, значит, есть между ними какие-то чувства.

Отвечаю коротко на вопросы Оксаны, находясь всё время под пристальным взглядом Ромы.

– Есения, – произносит женщина звенящим голосом, – нам нужно кое-что прояснить… я про то, что случилось сегодня…

– Может быть, потом? Дома… – предлагаю, сразу сообразив, к чему мачеха клонит.

Не хочу при Градском отношения с Оксаной выяснять.

– Нет! – отрезает категорично.

Ну, понятно. При личном разговоре придётся в глаза мне смотреть, а это видимо, ей не под силу.

– В общем, я готова простить твою выходку… – говорит женщина, а у меня челюсть едва не падает на пол.

Мы с Ромой стоим посреди холла, и мне как можно скорее хочется папу увидеть, а не с мачехой разговоры разговаривать.

– Только ты тоже забудь о… – она опять не может подобрать слова, тем более, ни о каком «извини» и речи не идёт, хотя, если быть объективной, для Оксаны попытка начать этот разговор уже сродни извинениям.

Всё-таки отхожу немного в сторонку, чтобы Рома не мог меня слышать и, наконец, говорю то, что считаю нужным. Озвучиваю свои условия, пусть они и могут показаться чересчур дерзкими с моей стороны.

Чувствую себя такой гадкой в этот момент, хотя, по сути, не делаю ничего плохого. Я даже не прошу о том, чтобы вернуться на очное отделение в универ, просто теперь Оксана тоже будет работать, а не сидеть по полдня перед телевизором.

Не уверена, что мачехи хватит надолго, но сейчас она на мои условия соглашается. И это просто отлично, я чувствую себя так, будто выиграла в этой битве.

У отца провожу несколько часов, ему действительно гораздо лучше, и что более странно, папу не собирались оставлять в отделении.

Но что-то мне подсказывает, что именно благодаря Градскому врачи изменили своё решение.

И я парню за его заботу очень благодарна.

Глава 15

– Так, Алисонька, бери Машу за ручку и стойте здесь, я сейчас вернусь, – инструктирую сестрёнку и быстренько смываюсь в свою комнату, чтобы собрать волосы в хвост.

Сегодня я вместе с младшими иду в цирк. Оксана упросила меня, а я решила не отказываться, в конце концов, девчонки мне ведь не чужие, несмотря на вражду с их матерью.

Папу выписали неделю назад. Мы с мачехой и раньше при отце не ссорились, а теперь стараемся ещё сильнее поддерживать иллюзию мира.

Конечно, подругами мы с Оксаной никогда не станем, но хотя бы цапаться перестанем, и то хорошо.

Правда, есть кое-что, а вернее, кое-кто, кто может снова нарушить шаткий, едва устоявшийся мир в нашем доме. И это Агата.

Уверена, если она расскажет мачехе о том, что Рома её бывший парень, а я с ним целовалась, Оксана встанет на сторону дочери.

Но у сводной сестры не работает телефон, и всё это время мачеха созванивается исключительно с Антоном. Причём, неведомым образом так получается, что Агаты не оказывается рядом, поэтому о произошедшем в тот день возле съёмной квартиры Стукиных мачеха пока не знает.

Разумеется, мнение этой женщины меня волнует в последнюю очередь, но ссориться с ней сейчас, когда все силы нужно бросить на помощь отцу, я не хочу.

Собрав себя и девчонок, выхожу из дома.

К воротам как раз подъезжает машина, думаю, это Градский. Хотя, может быть это вообще кто-то другой, но о Градском я в последнее время думаю слишком много.

А недавно Рома вообще во сне ко мне пожаловал. И целовал, целовал, целовал… Точь-в-точь, как тогда, возле квартиры сводных.

Впрочем, последние полторы недели мы с Ромой виделись нечасто. Парень активно помогал по хозяйству, выполнял поручения Оксаны, я же почти всё время была возле отца. Сначала в больнице, а потом и дома.

– Машенька, давай, я посажу тебя в коляску, – приговариваю, подхватывая младшую сестрёнку на ручки.

До Дома Культуры, в котором сегодня будет представление, совсем недалеко, поэтому Алиска вполне сможет дойти.

Девочка кладёт ручонку на боковую перекладину коляски, я же тем временем открываю калитку, и всей процессией мы выходим за двор.

А тут и вправду, тачка Градского…

Парень неплохо так обжился в бабушкиной хате, и даже всерьёз ищет мастеров по косметическому ремонту. Только почему он припарковался здесь, а не двором дальше, непонятно.

– Куда? – спрашивает у меня бесцеремонно.

Не здоровается, сразу приступает к допросу в своей привычной нахальной манере.

– В цирк, – бросаю на ходу, не останавливаясь.

Нет, конечно, я благодарна парню за помощь папе, но времени на поболтать у меня действительно, сейчас нет. Алиса маленькая ещё, и ходит медленно, нам бы не опоздать на представление.

– Так, стоп! – выкрикивает Градский таким тоном, будто лошади остановиться приказывает.

– Извини, Ром, но мы торопимся, – бросаю коротко, замедлив шаг лишь на секунду.

Градский идёт

– Давай, подвезу вас, – предлагает парень. – Сень? – добавляет ласково, и я мгновенно таю.

Злюсь на себя за то, что так реагирую на этого мажора, но всё равно ничего поделать не могу. Умом я понимаю, что связываться с Градским нельзя. Он избалованный папенькин сынок, который уже через две недели и не вспомнит обо мне.

Но сердцу ведь не прикажешь…

– Давай, – соглашаюсь слабовольно.

Разворачиваю коляску и, вытащив Машу, закатываю детский транспорт во двор.

В машину усаживаюсь на заднее сиденье вместе с девчонками. Малышки с любопытством рассматривают обстановку, трогают ладошками обивку сидений, спинки передних кресел.

А я залипаю на открытых предплечьях Градского. Рукава джемпера Рома закатал до локтя, и теперь я вижу извилистые дорожки вен, которые украшают руки парня.

Глупая… Ну, чего я на него пялюсь?

Помню, как бабушка причитала, что моя мама слишком рано вышла замуж. Она всегда утверждала, что в молодости девчонки влюбляются в первого, который обратил внимание.

И почему-то мне кажется, что то же самое у меня с Ромой…

Он первый, кто поцеловал меня, и так просто из головы эти воспоминания не выкинуть. Но умом я понимаю, что у нас нет будущего, мы из разных миров, и мне любым способом нужно перестать думать о Градском.

Именно поэтому я усилием воли заставляю себя отвернуться от парня, и переключаю всё внимание на девчонок.

Спустя пару минут мы подъезжаем к Дому Культуры.

Здесь, конечно, столпотворение…

Очередь в кассу одна, другая – к регистратору, который пропускает по предварительно купленным билетам. Мы становимся в первую.

Я, не спуская с рук Машеньку, пытаюсь достать деньги из кошелька.

– Я сам, – встревает Градский и протягивает деньги в кассу.

– Зачем? – вспыхиваю от возмущения.

Не хочу, не хочу, чтобы Рома вмешивался и демонстрировал себя с лучшей стороны. Так мне сложнее противостоять своим чувствам к нему, ведь если парень плохой, то и забыть его проще.

А если постоянно играет в благородного рыцаря, то волей-неволей мысли в голову о нём так и лезут.

– Вот, – всовываю в руки парня несколько купюр.

– Ты издеваешься? – зло шипит на меня. – Быстро убрала деньги и в зал, в зал, – легонько подталкивает меня под поясницу.

У Ромы на руках Алиска, но он умудряется одной рукой удерживать трёхлетнего ребёнка, а второй со мной воевать.

В зале царит какой-то хаос: шум, гам и споры со всех сторон, интересно, почему так?

Мы смотрим номера рядов и проходим к своим местам, но… Здесь уже занято.

– Извините, – пытаюсь заговорить с сидящими на наших местах женщиной и двумя детьми. – Но у нас билеты на эти места.

– А у меня на соседние, но там уже занято, – как ни в чём не бывало, отвечает женщина. – Потому что у них – тоже билеты с такими номерами.

– И? – я реально не понимаю, почему вместо того, чтобы попросить неверно занявших место зрителей уйти эта незнакомка заняла чужие места.

– Что, и? Здесь ползала так, – делает взмах рукой. – Билеты дважды на одно и то же место продали, уже не в первый раз так попадаю, – жалуется.

– Супер! – выплёвываю разочарованно.

– Сейчас всё решу, – уверенно заявляет Рома, опускает Алиску на пока ещё свободное место и уходит из зала.

Парень возвращается минут через пять: злой и немного взъерошенный.

– Ну, и хрень тут у вас в деревне творится, – фыркает недовольно. – Работники ДК продавали билеты заранее, а сейчас там, на кассе уже сотрудники цирка сидят. Кто из них решил подшабашить, я не знаю, но тут реально ползала с такой путаницей.

– М-да уж, – тяну разочарованно. – И что делать?

– Сейчас? Ничего, я уже решил всё, – бросает самоуверенно. – Садимся вот сюда, – указывает на свободные места. – Лично проверил, чтобы эти места из списка вычеркнули.

И как у него это получается, вот так легко разруливать ситуации, в которых любой другой мог бы искать выход бесконечно?

На протяжении всего представления я не могу думать ни о чём, кроме Градского. Мне стыдно за то, что я так зациклилась на этом парне, и как исправить ситуацию, даже не представляю.

К счастью, судьба сама помогает мне.

На выходе из Дома Культуры я встречаю того, кого ну, никак не ожидала увидеть.

– Еська? – грубый бас сбоку заставляет вздрогнуть. – Ты?

Я оборачиваюсь и не верю своим глазам.

Мой одноклассник Славка собственной персоной. Мы с ним за одной партой сидели и дружили даже, но, разумеется, без каких-либо двойных смыслов. После школы Слава сразу в армию ушёл, а теперь, выходит, вернулся.

– Твои? – кивает на девчонок, а сам не перестаёт улыбаться.

Друг возмужал очень, в плечах раздался, и вместо длинного брюнетистого чуба носит теперь короткую стрижку.

– Ну, Слав… – смущённо улыбаюсь.

– Да шучу я, ты ж сама малявка ещё, – щёлкает меня по носу и предлагает вечером встретиться.

А я соглашаюсь, потому что просто хочу, наконец, отвлечься от вездесущей персоны Градского.

В конце концов, я девушка свободная.

Глава 16

Роман

Ну, ни хрена себе, на мелких отвлёкся!

Пока я пытался понять бессвязный лепет Еський сестры, Цветочек себе уже кавалера нашла.

– Давай прогуляемся вечерком, – неизвестный мне, но, походу, известный Есении хмырь нагло подкатывает к девчонке свои фаберже.

А она и рада: стоит, ушки развесила, улыбается…

– Давай, – отвечает смущённо, а на щёчках румянец выступает.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются, а в груди всё клокочет от негодования и злости. Прописать, что ли, в табло этому чудику?

Вот только, я не знаю, как к такой моей реакции отнесётся Сеня, вдруг разозлится или расстроится?

А я не хочу огорчать девочку…

– Мы едем? – мой голос становится сиплым.

Есения кивает невпопад, а этот, как его там? Кажется, Славка провожается нас недобрым взглядом.

Плевать. Главное, что сейчас она уехала со мной.

Все рассаживаются по своим местам, но я не спешу заводить тачку, нервно барабаню пальцами по рулю и смотрю в одну точку.

С этим что-то надо делать, определённо…

– Какие планы на вечер? – спрашиваю, будто не слышал разговора Есении с тем чудаком на букву «м».

Я его не знаю, но он мне уже не нравится.

– Планирую встретиться со своим одноклассником, – отвечает невозмутимо, но тут же добавляет недовольное: – а что?

Да ничего! Просто меня бесит тот факт, что Цветочек будет по деревне своей гулять с каким-то идиотом, который даже пошутить нормально не может. А так ничего, совершенно ничего.

– Куда пойдёте? – продолжаю допытываться, словно ревнивый муж, который не хочет жену на гулянку с подругами отпускать.

Только

– Не знаю! – Есения испепеляет меня взглядом. – А что за допрос ты мне устроил, м?

– Ну, знаешь, сама виновата: стоило мне отвернуться, ты уже на свидание с каким-то недоноском собралась, что я должен думать? – выдыхаю гневно, явственно ощущая, как всё нутро буквально полыхает от ярости.

Я словно раскалённая печка, пламя из которой может вырваться в любой момент и спалить на хрен всё вокруг.

– А ты, Рома, – выделяет голосом моё имя, – вообще можешь не думать, зачем тебе это? Мажорам думать не обязательно в принципе, за них это замечательно делают деньги.

– Не понял! – рык против воли вырывается из груди.

А Есения, кажется, даже не понимает, что знатно перегибает палку. Думает, если я такой добрый, то можно вытворять у меня под носом, что вздумается?

Глупышка не соображает ещё, что я её мысленно себе уже присвоил, правда, не мешало бы озвучить девчонке своё решение.

Но у меня пока смелости не хватает, я никогда и никому не признавался в чувствах. Комплименты в постели не в счёт.

– И я не поняла, чего ты привязался ко мне! – продолжает огрызаться тем временем Еська.

Раздражает дико, и хочется её вредный ротик заткнуть самым надёжным способом, вновь ощутить вкус этих аккуратных, пухленьких губ.

Как тогда, в подъезде…

Но на заднем сиденье малявки сидят, а при них такое вытворять даже я себе позволить не могу.

Хм, а забавно, что сама девушка вперёд запрыгнула, захотела со мной рядом посидеть? Или забыла обо всём на свете, потому что одноклассника встретила?

– Я перед отцом твоим отвечаю за тебя, пока он поправляется, – подаюсь вперёд, приближаясь к девчонке.

– С какой это стати? – само собой, она опять спорит.

А я опять не знаю, что ответить, потому что очередное оправдание выдумал на ходу.

Тяну носом воздух: эта девчонка даже пахнет, как цветок, чем-то сладким, приятным.

Может, всё-таки рот ей заткнуть?

– Короче, я с вами поеду, – пытаюсь произнести грозно, но на деле получается так, будто я упрашиваю мать, чтобы с собой в магазин меня взяла.

– Не поедешь, – категорично заявляет, отрицательно покачивая головой.

– Это ещё почему? – похоже, наш спор не закончится никогда, и мелкие начинают хныкать.

Надо бы ехать, но я теперь и с места не сдвинусь, пока Есения не согласится на мои условия. Я поеду с ними, и точка.

– Мы со Славой, быть может, пешком прогуляться хотим. Вдвоём, – поясняет деловито. – Об этом ты не подумал?

Да она же провоцирует меня, это невооружённым глазом видно.

– Окей, не вопрос, – завожу тачку и рву с места.

Думает, я пешком не умею? Наивная…

Вечером я уже, как штык, стою возле дома Цветочка. Я не знаю, где и как девчонка договорилась встретиться с одноклассником, поэтому в случае, если меня сейчас пошлют, пересяду в тачку и буду следить.

Минут черед пятнадцать томительного ожидания открывается калитка и на улицу выходит Есения.

Ох-ре-неть…

Вот это у неё ножки…

Девчонка, сколько я её видел, всё время в балахонах каких-то ходила, юбках длинных, сарафанах в цветочек. А сейчас Сеня надела на себя джинсы: такие облегающие, тоненькие.

Девчонка поворачивается ко мне спиной, не замечая, а я залипаю на её аккуратную попку. Кровь из головы утекает вниз, мозги отключаются на фиг, и я едва не скриплю зубами от досады. Так хочется подойти к девушке, расположить на ней свои руки, но я вынужден стоять на месте и истекать слюной.

Есения звонит кому-то, произносит пару незначительных фраз, а потом поворачивается в сторону тропинки и уходит. Одна.

Плетусь следом.

Судя по маршруту, мы направляемся к Дому Культуры. Ну, очень оригинально, опять в цирк?

Есения останавливается возле ряда скамеек, в небольшом сквере возле ДК. В этой их деревне ни парка нормального, ни ресторанов приличных, ничего нет. Только какая-то тошниловка на трассе, недалеко от заправки.

Я стою чуть в стороне и жду, что будет дальше.

На горизонте вырисовывается Славка, и, о, чудо! Хрен не один, а с какой-то девкой.

Пацан представляет девчонок друг другу и машет руками, указывая на обшарпанные лавочки, а до меня доносятся обрывки фраз типа:

– Пивка попьём.

Ну, супер.

Есения переминается с ноги на ногу, явно сомневаясь. Цветочек не торопится идти вслед за повернувшими в сторону сквера друзьями.

Что ж, похоже, мой выход.

Глава 17

– О-оп! – раздаётся прямо над ухом, а в талию впиваются стальные клешни.

Неведомая сила разворачивает меня на 180 градусов так быстро, что я даже пикнуть не успеваю.

Градский? А он здесь откуда?

– Привет, – парень расплывается в глуповатой улыбке, даже не догадываясь, как сильно я хочу стукнуть его за наглость.

– Ты что здесь забыл? – шиплю возмущённо.

Пытаюсь выпутаться из объятий мажора, но он изначально сильнее меня, я в жизни такую махину с места не сдвину.

– Тебя, – отвечает самоуверенно, без тени сомнения.

На языке вертятся тысячи вопросов, но задавать их я не спешу, потому что половину уже озвучила сегодня днём в машине. А ходить по кругу, пытаясь выяснить отношения, у меня лично желания нет.

– Я здесь не одна, и не с тобой пришла, видишь? – киваю в сторону сквера, где как раз располагается Славка со своей девушкой.

Конечно, у меня не было никаких видов на одноклассника, и то, что он пришёл не один меня нисколько не трогает. Но и переключиться теперь не получится, ещё и Рома тут как тут нарисовался.

– То есть, другими словами, ты хочешь сейчас пойти к ним? Сесть на заплёванную семками и окурками лавочку и потягивать пивко? – ухмыляется парень, считывая реакцию моего лица мгновенно.

– А что, если так? – я всё ещё пытаюсь противостоять Роме, но даже одна единственная фраза звучит тихо и неуверенно, потому что Градский прав: мне такой отдых не по вкусу.

Конечно, у нас в посёлке слишком не разгуляешься, ни парка нормального, ни развлечений толком нет. Но в центре недавно построили небольшой спортивный стадион, и уж лучше бы я в мячик сыграла с кем-нибудь, чем вот это всё.

Ещё неподалёку есть маленькое, но очень уютное детское кафе. Конечно, такие парни, как Слава или Рома, и ногой ступить в подобное заведение не согласятся.

А я бы не отказалась от порции мороженого или какого-нибудь тортика…

– О чём задумалась? – спрашивает Градский, не отрывая взгляда от моего лица.

Кожа в местах, где меня касается парень, полыхает. Я всё ещё пытаюсь освободиться, но уже не

– Мне нужно идти… – опускаю глаза и смотрю под ноги, потому что теряюсь от гипнотизирующего взгляда напротив.

– Есь, проблемы? – кричит Славка с места.

Вижу, что к ним подтянулись ещё парни и девушки, они громко смеются, и мне в их компанию совершенно не хочется. Всё-таки парень изменился за время, что мы не виделись, и конечно, это уже не тот мальчишка, с которым я дружила в школе.

Пока брожу в лабиринтах собственных мыслей, Рома окончательно убирает руки с моей талии, а потом вдруг переплетает наши пальцы и заговорщически произносит:

– Пойдём.

Градский ведёт меня в сквер, к Славке и его друзьям, а я пытаюсь понять, что же этот невыносимый мажор задумал. Может от скуки тоже приобщиться хочет к компании?

Мачеха, конечно, грузит Градского разного рода домашними делами, но это всё равно не то. Урожай уже сняли: папа договорился со знакомым, и тот нашёл наёмных рабочих. Оксана пыталась возмутиться, что это дополнительные траты, но я очень быстро ей напомнила о нашем временном перемирии. Вечно шантажировать мачеху тем, что она меня ударила, я не собираюсь. Но думаю, напомнить ей об этом пару раз не помешает.

– Сейчас мы подойдём к твоим друзьям… – произносит Рома негромко.

– Они мне не друзья, вообще-то, – фыркаю в ответ.

Нет, скорее всего, это нормальные ребята, просто…

Не моё это всё.

– Мы подойдём, и ты скажешь, что встретила своего парня. И мы вместе уйдём, – договаривает торжествующе.

– Ты мне не парень! – выкрикиваю возмущённо, и тут же мой рот накрывает ладонь парня.

– Давай всем об этом расскажем, – произносит с сарказмом и укоризненно покачивает головой.

Убираю ладонь Градского от своего лица. Внутри всё кипит от возмущения.

Самоуверенный хам!

– Да с чего ты вообще взял, что я не хочу с ними остаться? – никак не могу перестать спорить.

Градский резко останавливается, отпускает мою руку, отчего становится как-то сразу тоскливо и одиноко, и говорит:

– Хочешь? Не вопрос, иди! – гордо вскидывает подбородок и теперь смотрит на меня нечитаемым, чужим взглядом.

А я ведь очень хочу с ним уйти, грязну в этом парне, как в болоте. Стоило увидеть его здесь, и сердце в груди затрепетало от радости неожиданной встречи.

Но признаваться в таком даже себе непросто, не говоря уже о Градском. Да и с какой стати я первая должна признаваться?

Хотя…

Рома вряд ли что-то чувствует ко мне, скорее просто развлекается от скуки, он сам недавно говорил, что в нашей «деревне» заняться нечем. Разумеется, парень имел в виду разного рода развлечения.

Пока я думаю обо всём об этом, проходит не меньше минуты. И всё это время я стою на месте, а выглядит это так, будто сомневаюсь в своём решении.

И Градский выводы делает моментально, на это он мастер.

– Ну, так о чём мы спорим, если я прав? – вновь переплетает наши пальцы, подводит к компании ребят и сам им что-то объясняет.

Слушаю его словно сквозь туман и не могу поверить, что Градский так быстро нашел с незнакомыми людьми общий язык. Конечно, Слава его видел сегодня возле цирка, но я даже не удосужилась представить парней друг другу.

– Жаль, что ты с нами не останешься, – тянет Славка и слегка приобнимает меня за плечи.

В это момент ловлю на нас взгляд Градского, в котором ясно читается: убери руку, или я её сломаю. С трудом сдерживаю смешок, но на всякий случай высвобождаюсь из некрепких объятий одноклассника.

– Да, Слав, к сожалению, не получится, – отвечаю, даже не пытаясь изобразить то самое сожаление, о котором говорю.

Да, я хотела использовать бывшего друга для того, чтобы выкинуть из головы Градского. Это неправильно, и хорошо, что до меня эта истина дошла очень быстро.

– А теперь в кафе? – спрашивает Рома, стоит нам немного отойти от шумной компании в сторону.

– Какое? – спрашиваю, не веря своим ушам.

– Ну, то, что в центре, детское. Не в гадюшник же на трассу нам ехать, – пожимает широкими плечами. – Нет, конечно, если ты настаиваешь, – добавляет с хитрой ухмылкой.

– Нет-нет, детское, так детское, – быстро отвечаю и отворачиваюсь, чтобы скрыть предательскую улыбку.

Кажется, этот парень читает мои мысли…

Глава 18

– М-да уж… – тянет Градский, осматривая витрину детского кафе. – Какой огромный выбор, – добавляет с сарказмом.

Продавщица косится на нас, и мне приходится ей любезно улыбнуться, чтобы женщина не восприняла придирки этого мажора на свой счёт.

– Может, в город по-быстрому рванём? К ночи вернёмся, – нахал играет бровями, заставляя меня густо покраснеть.

Вообще-то мы не одни здесь, а эта продавщица, кажется, раньше с мачехой в одном магазине работала. Не хватало ещё, чтобы она Оксане слова Градского передала.

– Невоспитанный, – пихаю парня локтем в бок, но ему всё равно. Мажор будто ждал моего выпада: оперативно перехватывает руку и резко дёргает на себя.

Я теряю равновесие и утыкаюсь носом в его грудь, машинально делая глубокий вдох. От Градского пахнет пряностями и немного табаком, но я не видела, чтобы парень курил. Как-то вскользь он что-то про здоровый образ жизни говорил и какие-то другие интересы, так что, скорее всего, это запах его туалетной воды.

Так непривычно и на удивление приятно…

Вскидываю голову и встречаюсь взглядом с Ромой. Он тоже смотрит на меня, его тёмные глаза прожигают насквозь и при этом, будто затягивают в болото, из которого выбраться без посторонней помощи невозможно.

Чувствую, как вторая рука Градского опускается на мою талию. Пальцы впиваются в ткань блузки с такой силой, будто хотят сорвать её с меня.

Облизываю пересохшие губы, и взгляд парня мгновенно перемещается на них. О том, что мы находимся посреди кафе, пусть и пустого из-за отсутствия посетителей, я вспоминаю лишь после деликатного покашливания продавщицы.

– Ром, пусти… – шепчу жалобно. На большее моих сил не хватает, хотя надо бы отпихнуть от себя дерзкого мажора, второе имя которого Вседозволенность.

Но я не могу, да и не хочу делать этого, потому что мне так хорошо в его объятиях. Так спокойно, надёжно и тепло, как не было уже очень давно.

Так было, когда я была ребёнком, и была жива мама…

– Извини, – Градский разжимает руки и выпускает меня из своих объятий.

Сразу становится холодно, неуютно, хочется поёжиться, но я сдерживаюсь, чтобы не показать своей слабости перед парнем.

Градский сам выбирает для нас десерты, а я в это время оглядываюсь по сторонам в поисках

Чтобы, что?

Если парню захочется позволить себе лишнего, он мог бы беспрепятственно сделать это, так что ли?

Глупость какая…

Встряхнув головой, первой прохожу к самому видному, центральному столу. Мысленно ругаю себя за неуместные фантазии: нас с Ромой ничего, кроме одного единственного поцелуя не связывает. Через несколько недель Градский вернётся в город, возможно, мы и не увидимся больше.

А у меня сессия через пару месяцев, нужно готовиться, и любовь в мои планы точно не вписывается.

Я сказала: любовь?

– Ты почему на заочное перевелась? – будто прочитав мои мысли, спрашивает Градский.

Не спешу отвечать. Делаю глоток чая, не торопясь проглатываю его, и только потом поднимаю взгляд на парня.

– А ты сам как думаешь? – мой голос садится.

Чувство несправедливости, которое, я, кажется, смогла побороть, снова охватывает меня, навевая грусть и тоску. Обидно, что вместо учёбы я занимаюсь вещами, которые ни сейчас, ни в будущем не принесут мне никакой пользы.

– Из-за домашней работы? – предполагает Рома.

В отличие от меня, он залпом допивает остатки остывшего чая, и отодвигает пустую чашку в сторону.

– Ты угадал наполовину, – подаюсь вперёд и подпираю руками подбородок. – Да, дело в этом, но это нисколько не моё решение.

– То есть? – Градский откидывается на спинку стула. – Тебя родители заставили практически бросить учёбу, чтобы пахать в три смены на грядках? – водит рукой в воздухе, недовольно сощурившись.

– А ты, значит, учёбу не бросал? Месяц тут сидеть собрался, – парирую в ответ.

Не то, чтобы мне хочется заступаться за мачеху, просто Рома тоже непонятно себя ведёт.

– Для меня учёба – не вопрос, я закрою все пробелы в два счёта, – дерзко бросает мажор.

– Уверен, что двух счетов хватит? – подкалываю парня, намекая на то, каким образом он собирается закрывать сессию. – А по поводу твоего вопроса… Это было решение мачехи… – поджимаю губы и отвожу взгляд.

И почему несправедливо поступила Оксана, а стыд за это испытываю я? Наверное, потому, что позволила с собой так поступить, не защитилась, показала свою слабость…

– Подожди-подожди, то есть… – Рома смотрит на меня подозрительно. Будто я диковинная зверушка, которую он ещё никогда в своей жизни не видел.

– Да, Ром, ты всё правильно понял, – взрываюсь, потому что Градский затронул больную тему. – Стукины остались учиться, потому что им осталось всего ничего, а я дома нужна. И дорого это, за меня ещё платить, и вообще… – зачем-то повторяю слова мачехи и не замечаю, как в горле встаёт горький ком.

На глаза наворачиваются предательские слёзы, мне хочется встать и уйти, но что-то держит меня, и я продолжаю сидеть на месте и демонстрировать перед парнем свою слабость.

– Может, вместо того, чтобы реветь, стоит просто уехать в город? – говорит Градский.

– Ну, ты прямо капитан Очевидность, – фыркаю с обидой. – И не реву я вовсе, – складываю руки под грудью и отворачиваюсь, но Рома выбрасывает руку вперёд, перехватывает мой подбородок пальцами и вынуждает посмотреть ему в глаза.

– Не ревёшь? – хмыкает, не разрывая зрительного контакта, – а это тогда что? – подушечкой пальца Рома проводит по моей щеке, стирая одинокую капельку.

Замираю от этого невинного, но в тоже время достаточно интимного жеста.

Что он со мной творит?

Я сижу, глупо раскрыв рот, и не могу ни вдохнуть, ни пошевелиться. Словно загипнотизирована тяжёлым взглядом тёмных глаз, которые неотрывно смотрят на меня.

– Твой отец – взрослый мужик, они с мачехой сами разберутся, как им жить и что делать. И ты уже не маленькая, о своей жизни думать должна. Что если завтра Оксане в голову стукнет вовсе забрать тебя с учёбы?

– Ты что! – выкрикиваю испуганно. – Она не посмеет… – добавляю гораздо тише с очевидным сомнением в голосе.

Даже подумать страшно о том, что Рома может оказаться прав. Вдруг мачеха и вправду решит выкинуть что-то мерзкое и отнимет у меня единственную надежду на светлое будущее?

Она же и папу убедить сумеет, будто самый профессиональный манипулятор.

И что же мне со всем этим делать?

Хочется много всего рассказать Градскому, но он не мой личный психолог, и не настолько мы с парнем близки, чтобы я перед ним душу раскрывала.

– Ты такой умный, когда чужих проблем касается, а сам? – вырывается из меня с горечью. – Что за спор тебя вынудил в нашу «деревню», – рисую пальцами кавычки в воздухе, – приехать и поселиться тут?

Умом я понимаю, что веду себя сейчас неправильно: наезжаю на парня, который искренне сопереживает моим проблемам. Но остановить разворачивающуюся в душе бурю не в силах, поэтому говорю что попало.

Возникает ощущение, будто мой мозг отключился, и слова сразу во рту рождаются. Словно я в одно мгновение разучилась здраво мыслить, а всего-то – Градский затронул больную тему, и это полностью выбило меня из колеи.

– Окей, – парень вальяжно откидывается на спинку стула.

По выражению лица вижу, что разозлила его. Ромка крепко сжимает лежащие на столе кулаки, брови сведены к переносице и желваки на скулах ходуном ходят.

– Давай так: я рассказываю тебе про спор, а ты – о том, почему не пошлёшь мачеху к чёрту. Ну, и пообещаешь заодно сделать это, – дерзко диктует свои условия.

А я что?

А я только глупо киваю в ответ, даже не до конца вникнув в слова парня. Всё потому, что рядом с Градским я вообще туплю беспросветно. Мозг в желе превращается, мысли разбегаются в стороны. А когда пытаюсь сосредоточиться и понять, что же мне нужно, то перед глазами возникает одна и та же картина: наш поцелуй.

Да, я влипла страшно…

Впрочем, ничего принципиально нового мне Градский не рассказывает. Единственное дополнение по поводу спора: Стукины в нём тоже участвовали. Пока я тут работаю, как ломовая лошадь, эти идиоты заключают дурацкие пари, а мачехе поют о том, что кроме учёбы ничем другим не занимаются.

Злости на них не хватает. И ведь я могла догадаться обо всём, раз уж Антон звонил сам и договаривался по поводу бабушкиного жилья с отцом.

Но про спор я узнала в тот же день, когда Ромка меня поцеловал, и мозгам моим точно не до сложных вычислений было.

– Я не хочу уезжать, потому что папа – мой единственный близкий человек, а теперь он ещё и болен, – поджимаю дрожащие губы и упираюсь взглядом в стол.

Градский с самого начала показался мне избалованным, беспринципным мажором, для которого проблемы других людей не имеют никакого значения. Но сейчас я отчего-то уверена, что это не

Чувствую, как горячая ладонь накрывает мою руку, слегка сжимая, и по телу прокатывается горячая волна. Я не знаю, как это работает, но мне сразу становится спокойнее, и проблемы уже не кажутся такими огромными и неразрешимыми.

– Твой отец не болен, не надо выдумывать то, чего нет. Перед его выпиской я договорился с врачом в районной больнице, и как только придёт время, он пройдёт обследование. Ты убедишься, что всё в порядке, ему просто нужно соблюдать какие-то рекомендации, – Рома крепче сжимает руку, нервничая. – Да что я объясняю, не спец я в этом. В общем, – с теплотой заглядывает в мои глаза, – всё норм будет.

Хочется верить, что это так.

– Я не предлагаю тебе бросить всех, порвать отношения с родственниками, но пойми: если ты не сможешь нормально устроить свою жизнь, то и отцу в будущем помочь будет сложнее, разве нет? – дугой изгибает одну бровь, застывая с таким забавным выражением лица в ожидании моей реакции.

Ещё один манипулятор на мою голову, но в одном Рома прав: без нормальной, твёрдой опоры мне папе помочь будет непросто. А в нашем посёлке меня ничего, кроме коз и огорода не ждёт. У нас даже школу недавно расформировали, теперь осталось только начальное звено, и о работе по специальности здесь можно не мечтать.

– Возможно, ты прав… – тяну, продолжая млеть от прикосновений Градского.

Парень до сих пор сжимает мою руку, пальцем поглаживает кожу, вырисовывает какие-то невидимые круги.

А я, как дурочка, сижу, слежу взглядом за его действиями и понимаю, что сейчас готова что угодно пообещать ему.

– Хорошо, я подумаю над твоими словами, – выдыхаю чуть слышно.

Вечность бы так сидела, чтобы только руку мою не отпускал.

Нет, я не просто влипла, я в этого мажора по уши втрескалась…

Глава 19

– Как папа? – едва переступив порог дома, спрашиваю у мачехи.

Да, я волнуюсь. Очень.

И несмотря на то, что пообещала Роме подумать над его словами, сомневаюсь, что смогу что-то изменить.

Оксана стоит посреди кухни в позе сахарницы и смотрит на меня, как обычно, со злостью. Как бы не старалась скрывать своё отношение, оно из мачехи само вырывается наружу.

– Явилась? – цедит ядовито.

Делает шаг в мою сторону, и я инстинктивно отступаю. Не понимаю, что опять сделала не так и в чём провинилась, устала постоянно думать об этом.

– Как папа? – повторяю настойчиво, но уже гораздо тише.

Моя внутренняя уверенность тает с каждой секундой и с каждым шагом Оксаны, но снова позволить поднять на себя руку я не могу. К тому же, на этот раз даже не знаю, что опять не устроило эту женщину.

– Ты бы лучше об отце думала, когда на чужого жениха прыгать вздумала, шалава малолетняя! – бросается жестокими словами, но я снова ничего не понимаю.

– Придержи язык, – пытаюсь обороняться, только не уверена, что это поможет.

Я по натуре человек неконфликтный и опыта в ссорах почти нет, а вот у мачехи его столько, что на несколько жизней хватит. И она меня с лёгкостью раздавит лишь парой фраз, не говоря уже обо всём остальном, что Оксана способна выкинуть.

– Мне звонила Агата, – глаза этой сумасшедшей женщины горят праведным гневом, а мне становится всё предельно ясно.

Не знаю, что там у сводной было с телефоном, правда ли он был сломан, но в последнее время они не разговаривали – это факт. Не удивлюсь, что мать и дочь вовсе были в ссоре, для них это обычное состояние – ругаться, как дворовые собаки.

Оксана очень гордится своими детьми, но если с сыном у неё действительно идеальные отношения, то с Агатой они порой, словно две злющие кобры, соревнуются, кто больнее ужалит. В общем, похожи очень у них характеры.

– Моя девочка рассказала, как ты бессовестно увела её парня! – продолжает тем временем женщина.

Она говорит достаточно тихо, потому что дома отец, но при этом в её голосе столько злобы и ненависти, что хочется скорее спрятаться, пока этот ядовитый дождь не сжёг меня заживо.

– Я. Никого. Не уводила, – цежу сквозь зубы, а перед глазами наш с Ромой поцелуй.

И по сути ведь мачеха права: со стороны всё выглядит так, будто я положила глаз на Градского. Только этот парень не похож на глупого, безвольного телёнка, которого можно взять за верёвочку и увести. Да и я себе такой цели не ставила, ведь Градский сам меня поцеловал, несмотря на то, что я была не против.

– Да если бы я только знала, – причитает мачеха, всплеснув руками, – если бы знала, кто этот парень, вокруг которого ты вилась все эти дни. Ты почему мне не сказала, что он с Агаточкой встречается, а? – выставляет вперёд свой толстый палец, едва не тыча им мне в лицо.

И когда Оксана успела так близко подобраться? Радует, что за спиной дверь, и я смогу сбежать в любой момент, вот только куда?

И потом что делать?.. А папа?..

В голове сотни вопросов, и как найти ответы на них я не знаю, но и подумать не успеваю. Потому что в следующую секунду в комнату входит отец.

Оксана отлетает от меня мгновенно и натягивает на лицо слащавую улыбку, от которой меня буквально тошнит.

До чего же она лживая и наглая, и как папу угораздило связаться с этой женщиной?

А что самое обидное, отец, кажется, и не видит проблемы, он со своей жёнушкой счастлив. Стоит сейчас, легонько улыбается Оксане в ответ и смотрит на неё с такой теплотой…

Когда-то он так же смотрел на маму…

Сердце в груди сжимается от несправедливости и боли, будто чья-то чужая рука пытается вырвать его с корнем.

Ну, почему всё так?

– Всё в порядке? – кажется, папа, наконец, замечает, что происходит что-то странное.

Смотрит сначала на Оксану, потом переводит взгляд на меня, слегка хмурит брови. Я застываю, не зная, что сказать в ответ. Стою неподвижно, забыв, как дышать, и смотрю на отца широко открытыми глазами, словно он сможет так прочитать то, что творится у меня в душе.

Но он не понимает…

– Да, в порядке, – сдавленно шепчу.

Не хочу и не буду рассказывать папе о том, в чём обвиняет меня его жена. Оксана выкрутится, как и всегда, а я опять останусь виноватой.

– Отлично! – папа хлопает в ладоши, а я не пойму, что его вдруг так обрадовало. – У меня для всех нас

Для меня самой замечательной новостью был бы развод отца с этой кикиморой, но это так, в мечтах. На деле я понимаю, что у папы и Оксаны двое общих детей, и все мои желания – всего лишь проявление собственного эгоизма. Да, мне было бы удобнее жить подальше от мачехи, и от этой мысли в голове снова всплывают слова Ромки.

Парень прав, дальше так жить невозможно, мне нужно уехать, пока всё не стало ещё хуже.

И казалось бы, куда ещё хуже, но в следующее мгновение папа убеждает меня в том, что я ошибаюсь: всё может быть ещё более ужасно, чем я думаю.

– Завтра к нам приедут гости, нужно всё подготовить, – лучезарно улыбается отец.

И Оксана тоже светится, как начищенная монета, а значит, понимает, о чём говорит папа. И это точно не о разводе, нет.

Тогда о чём?

– Кто приедет, пап? – спрашиваю, мысленно вспоминая, не забыла ли о каких-нибудь дальних родственниках.

– Это сюрприз, – отвечает радостно. – В первую очередь для тебя, дочка.

– Сю-сюрприз? – спрашиваю, заикаясь.

Не хочу никаких сюрпризов: ни приятных, ни плохих. В последнее время их и так предостаточно, хватит с меня, пусть лучше заранее расскажет всё, как есть.

– Да. Думаю, ты будешь счастлива, – подходит ближе и гладит меня по плечу.

Радует, что выглядит папа хорошо, я бы даже сказала, отлично. Вот только слова его не дают мне покоя, я должна понимать, что меня ждёт, потому что дурное предчувствие сжимает желудок и вызывает резкий приступ тошноты.

Так было, когда мачеха сообщила о том, что я перевожусь на заочное. А значит, и сейчас мне ничего хорошего ждать не стоит.

– Пап, – пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы не огорчить отца и в то же время вытащить из него необходимую информацию. – Кто приедет?

Пребывать в счастливом неведении я не собираюсь, хватит.

Хватит за меня всё решать!

Хочется закричать, но я сдерживаю рвущиеся наружу эмоции и терпеливо жду ответа.

Оксана смывается из кухни, и дышать сразу легче становится.

– Вот ты нетерпеливая у меня, давай присядем, расскажу обо всём по порядку, – кивает на стоящие возле обеденного стола стулья.

Я принимаю его приглашение, но сесть не успеваю, потому что отец просит сделать ему чай.

На автомате провожу необходимые манипуляции: наливаю воду в чайник и ставлю его на плиту, подготавливаю чашки, достаю из шкафа заварку. Но из головы всё не идут слова отца о том, что я буду счастлива, что же это значит?

Кто такой важный может приехать к нам, чтобы осчастливить меня?

– Тебе с мятой или чабрецом? – демонстрирую баночки с травами.

Стараюсь выглядеть бодрой, но мысли о предстоящем разговоре гложут меня, предчувствие чего-то нехорошего не даёт покоя.

Разлив чай по чашкам, возвращаюсь к столу.

– Доченька, – начинает отец, но его тон меня сразу настораживает, интуиция вопит, что надо делать ноги.

Да что же такое, а?

Отпиваю глоток чая, чтобы немного успокоиться. Быть может, я просто накручиваю себя, и нет у меня никакой интуиции.

– Я много думал, пока находился в больнице, – тем временем продолжает отец. – И о нашей жизни, и о твоей, я ведь невечный, – опускает грустный взгляд.

Сердце сжимается: что же случилось? Неужели всё не так безоблачно с папой, как пытается меня убедить в этом Градский?

– Пап, на какую дату у тебя назначено обследование? – спрашиваю взволнованно.

Накрываю ладошкой его большую руку, пытаюсь поймать взгляд.

– Что? Нет, дочь, со мной всё в порядке, не надумывай, – легонько смеётся. – К тому же парень этот городской помог очень, и с врачами, и с лекарствами, я ему теперь, считай, жизнью обязан. Но сейчас речь не об этом, пусть и обошлось в этот раз, неизвестно, что может случится ещё, поэтому я решил, что тебе нужно устроиться в этой жизни. Повторюсь, я не вечный, – кивает, согревая теплотой своего взгляда.

Неужели?..

Не верю, нет!

– Папа, значит ли это, что я смогу вернуться в университет и нормально окончить учёбу? – произношу с трепетным волнением в груди.

Готова бросится на шею отцу и расцеловать его за то, что, наконец, понял меня и решил исправить то, что позволил сделать своей жене.

Но проявить свои чувства не успеваю, потому что папа хмурится и отрицательно качает головой.

– Что? Нет, речь не об учёбе, я нашел для тебя мужа, – ошарашивает отец.

Меня будто разрядом молнии пронзает от его слов. Я резко вскакиваю и принимаюсь метаться из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь.

Хватаюсь за голову, пытаясь собраться с мыслями, чтобы сказать хоть что-то, но от этой дикой, безумной новости у меня будто дар речи пропал.

Я, как выброшенная на берег страшной стихией рыбка: смотрю на отца широко распахнутыми глазами и жадно хватаю ртом воздух, не издавая ни единого звука.

– Я долго думал, как тебе помочь, поделился своими переживаниями с Оксаной, и она предложила эту блестящую идею, – добивает родитель без оружия.

Режет, не имея в руках ни ножа, ни другого опасного предмета. Уничтожает всего лишь парой фраз и тёплым, умиротворённым взглядом.

Уж лучше бы папа смотрел на меня с ненавистью, но нет, он и в самом деле считает, что делает для меня доброе дело.

Какой ужас!

Я словно нахожусь в кошмарном сне, пытаюсь проснуться, распахнуть глаза, но всякий раз снова и снова проваливаюсь в это безнадёжное состояние, из которого не может быть выхода.

– Блестящую? – мой голос дрожит. – Нет ничего блестящего в этом, я не хочу замуж сейчас, тем более, даже не знаю этого человека.

– Завтра познакомишься, – парирует хладнокровно.

– Мы в средневековье, пап? – замираю, безвольно опустив руки вдоль тела.

Сердце выпрыгивает из груди, будто хочет убежать. Да я и сама теперь с удовольствием сбежала бы, потому что сил терпеть не осталось. Уж лучше бы меня и по-прежнему использовали, как бесплатную рабочую силу, чем вот это всё.

– Не понял, – произносит отец, насупившись.

– Почему вы выбираете мне мужа, приглашаете его в дом, даже со мной не посоветовавшись? – тараторю скороговоркой.

Ступор прошёл, и теперь я понимаю, что у меня есть только один шанс на то, чтобы спастись. Надо использовать его по максимуму, донести до отца, что так нельзя.

Папа тем временем поднимается из-за стола и делает пару шагов в мою сторону. Вновь обнимает за плечи и, не разрывая зрительного контакта, говорит:

– Потому что я желаю тебе добра и хочу, чтобы у тебя в этой жизни была твёрдая опора. Это хороший мужчина…

– Мужчина? – меня

Боюсь себе представить, если это так. Я бы в любом случае не вышла замуж за незнакомца, но если мне в мужья ещё и старика подобрали, то говорить о нормальных внутрисемейных отношениях уже не стоит. Нет их. И никогда, возможно, не будет.

– Разумеется, нет, Сенюшка, завтра обо всём узнаешь, – опять улыбается.

Нет, серьёзно?

Отец улыбается, а у меня в груди будто живая мясорубка, я же не успокоюсь теперь до утра точно.

Нет, я не собираюсь думать о том, кто мой будущий муж и как он выглядит, меня теперь волнует один вопрос: как избежать всего этого?

И вариант остаётся единственный, он напрашивает сам, набатом стучит в голове: сбежать.

Поэтому, как только отец предлагает оставить обсуждение вопроса моего замужества до утра и разойтись по комнатам, я сбегаю к себе и тут же принимаюсь собирать вещи.

Я попрощаюсь с папой, не стану сбегать молча, всё же он не заслужил такого.

Однако, мне уже девятнадцать, и я оставалась здесь лишь потому, что не могла набраться смелости разорвать этот порочный круг.

Но папа сам поспособствовал тому, чтобы я приняла столь кардинальное решение. Просто не оставил мне выбора, поэтому я уйду.

Не станет же он удерживать меня силой?

Глава 20

Роман

– О чём ты думаешь? – спрашиваю Есению, в который раз пытаясь обратить на себя внимание.

Девушка сидит на берегу реки и смотрит вдаль, а я любуюсь её аккуратным профилем, волосами, которыми играет ветер.

Она такая необычная, не зря я прозвал девушку Цветочком, это прозвище ей подходит больше всего. Еся очень хрупкая, тоненькая, как стебелёк цветка, и если задеть ненароком, то можно сломать и испортить безвозвратно.

– О нас думаю, – отвечает честно и поворачивает ко мне своё милое личико. – Думаю, зачем ты привёл меня сюда, что дальше с нами будет…

– Есь, – придвигаюсь к малышке и касаюсь ладонью бархатной щеки, – я люблю тебя, а ты меня, и это главное, а всё остальное пусть катится на хрен.

– Ром, – девушка морщится от моей грубости, но я такой, какое есть.

Свободной рукой перехватываю тонкую талию и пересаживаю Есению к себе на колени. Впиваюсь в сладкие губы, страстно целуя, глажу спину, волосы, плечи.

Я сгораю от желания, поэтому стягиваю с девушки одежду, а она даже не сопротивляется, позволяет вытворять с собой всё то, что давно зрело в моих порочных фантазиях.

– Останови меня сейчас, если хочешь, – рычу предупреждающе, потому что понимаю, что обратной дороги не будет.

– Не хочу, Ром, не останавливайся, – сладко выдыхает мне в губы и…

Я просыпаюсь…

Резко вскакиваю с кровати, с ужасом осознавая, что едва не дошёл позорно до пика от одного только сна.

Падаю на пол и отжимаюсь до тех пор, пока не заканчиваются силы.

Идиот!

Этот сон я смотрю уже не в первый раз, его словно кто-то на репит поставил, как по заказу, каждую ночь одно и то же.

Конечно, мне нравится то, что происходит в этом сне, и от послушной Есеньки я в восторге. Вот только хотелось бы того же самого по-настоящему, только как это сделать?

Есения не из тех девушек, которые с лёгкостью отдаются первому встречному. И это радует с одной стороны, и огорчает с другой.

– Ром? – тихий голосок девушки мне мерещится теперь и наяву.

Да что ж такое, а?

Злой, принимаюсь отжиматься на одной руке. Поочерёдно меняя их, чтобы окончательно вся дурь из головы вышла.

– Ром? – звучит чуть громче.

Не помогают отжимания, быть может, турник?

Я недалеко от школы стадион небольшой видел, надо бы туда наведаться.

– Ром? – теперь к настойчивости добавляется лёгкое раздражение. – Ты меня не слышишь, что ли?

Резко вскакиваю.

– Ты? – во все глаза таращусь на Есению.

– Я! – мне кажется, или её голос дрожит? – Подбросишь до города?

– В смысле? – усиленно моргаю, пытаясь понять, не сон ли это всё снова.

– Без смысла, Ром, я из дома ушла, – обречённо опускает голову.

В голосе дрожь, мне не послышалось. И плечики остренькие вздрагивают под тонкой тканью лёгкой бесформенной рубашки. Хочется обнять девушку, прижать к себе, утешить, но я сдерживаю себя, потому что помню – не во сне сейчас. А настоящая Есения неизвестно как отреагирует на мои действия, спугнуть девушку я не хочу.

Зато неожиданно на меня нисходит озарение, и я понимаю, как разомкнуть этот порочный круг бесконечных сновидений и претворить их в реальность.

Нужно признаться Есении во всём, рассказать о своих чувствах, всего-то!

– Как это, ушла из дома? – до меня, как до жирафа доходит. – Совсем?

– Совсем. Мне папа с мачехой жениха нашли, сегодня на смотрины приедет, – лепечет жалобно.

Кулаки сами собой сжимаются, какой ещё на хрен жених?

– Я всю ночь не спала, боялась, что если усну, потом не встану раньше всех и уйти не успею. Хотела с папой попрощаться, но не смогла, записку оставила. Я дрянь, да? – смотрит на меня широко распахнутыми тёмными глазищами. – Папа огорчится, а ему нельзя нервничать. Я же его убиваю своим поступком, да? Может, мне вернуться?

Есения обречённо опускает руки, кажется, от недостатка сна её слегка пошатывает.

– Эй, присядь, тебя же штормит, – всё-таки подхожу к девушке, хватаю её за плечи и силой усаживаю на кровать. – Сейчас вместе подумаем, как быть.

Конечно, я без проблем могу забить на дурацкий спор и увезти Сеню в город подальше от этого деревенского дурдома. Мне её отца может и жаль, но это уже полный зашквар – замуж насильно выдавать, что за бред?

– В этом году на очное уже не вернусь, надо работу найти. Пару дней у Ульяны побуду, но дольше нельзя, неправильно, – рассуждает вслух.

Какой-то сплошной набор слов, но я всё же улавливаю суть, поэтому падаю рядом с Еськой на кровать, беру её хрупкую ладошку в руки и произношу:

– Ты мне нравишься, Есь, поехали со мной в город? – выпаливаю, как на одном дыхании.

Впервые в жизни говорю о своих чувствах. Пульс грохочет в висках, горле, да везде, будто всё тело долбит от бешеных импульсов.

Я. Признался. Девушке. В чувствах.

Охренеть…

– Нет! – Еся резко вскакивает с кровати и начинает метаться по хате. – Забудь, я сама доберусь, – хватает дорожную сумку, которую я до этого и не заметил вовсе.

– Постой, ты чего? – останавливаю её, вцепившись руками в хрупкие плечи. – Я же тебе ничего плохого делать не собираюсь, Есь, – заглядываю в огромные, напуганные глаза.

– Серьёзно? А тогда

– Разве было плохо? – парирую с жаром. Пусть не пытается мне что-либо доказать, потому что я твёрдо уверен: ей тогда понравилось так же, как и мне.

– Рома! – вспыхнув, отводит взгляд.

А с чего она вообще про поцелуй заговорила, может, хочет ещё?

Не вопрос.

Сгребаю в охапку, мгновенно нахожу манящий ротик и прижимаюсь к нему губами. Не тороплюсь, слежу за реакцией, мягко провожу языком по верхней губе, и только услышав тихий, сладкий стон, углубляю поцелуй.

Одной рукой касаюсь талии, а второй убираю за ушко прядь волос. Нежно поглаживаю бархатную щёчку, прямо как во сне, очерчиваю контур лица.

Надеюсь, этот поцелуй никто не испортит? Потому что я не намерен останавливаться, буду целовать малышку, пока воздух в лёгких не закончится.

– Ну вот, опять! – чужеродный, писклявый голос раздаётся в дверях. – Видишь, мам, что эта гадина вытворяет?

– Да уж, – вторит Агате её мать, щедро приправляя свою речь отборным матом.

Есения отпрыгивает от меня, будто её током ударило. Пугливо озирается по сторонам, виновато смотрит то на меня, то на сводную сестру, ладошкой прикрывая ротик.

– Вы из пещеры, что ли? – смело грублю этим курицам. – Стучаться в чужую дверь вас не научили?

– Щенок! – шипит на меня Сенина мачеха.

– Отлично, и на хрена такой щенок вашей прелестной дочурке нужен? – реагирую мгновенно.

Я хоть и был увлечён поцелуем, но слова этих двух базарных баб слышал прекрасно и смог сложить два плюс два. Агата матери на сестру нажаловалась, будто та меня увести пытается. Совсем за дурака держит, что ли?

– Ром!

– Всё! – обрываю жалкие попытки бывшей заговорить со мной. – Мы в прошлый раз уже выяснили, что между нами всё кончено.

– Что здесь происходит? – в комнату врывается отец Есении.

Это хуже, со стариком я ругаться не хочу, всё же он родитель родной девочки, не по-людски это будет – разборки устраивать.

– Сеня, это что такое? – мужчина поднимает вверх листок, на котором ровным почерком написано короткое послание. – Что значит, ты решила уехать?

Ну, всё, тушите свет.

– Пап, – Сеня кидается к отцу, – я не хочу замуж, пап. Я хочу учиться, правда. И работать, пожалуйста, отпусти меня в город, мне ни копеечки не нужно, я сама буду себя обеспечивать, только не удерживай, пап, – тараторит, всхлипывая.

– Каким это местом зарабатывать собралась? – вставляет свои пять копеек мать Агаты, но тут же затыкается, заметив недовольный взгляд мужа.

– Пожалуйста? – сквозь слёзы повторяет девушка.

И я, и она стоим, затаив дыхание, и ждём, что же ответит Осеев старший, но он не спешит говорить, зато Агата с цепи срывается. Бросается на Сеню, пытается вцепиться в волосы, кричит, обзывает разлучницей.

Ой, дура…

Как я вообще с ней общаться мог? Хотя общение наше было слишком узконаправленным, я раньше не особо парился: есть у девушки интеллект или нет.

Оттаскиваю бывшую от Есении, приказываю заткнуться.

– Тихо всем! – повторяю для пущей убедительности, потому что ни мать, ни её непутёвая дочь с первого раза не понимают.

Хватаю в одну руку ключи и Сенин чемодан, а во вторую – ладошку девушки. Свои вещи потом как-нибудь заберу.

– Она, – киваю на Есению, обращаясь исключительно к её отцу, – едет со мной. Клянусь, не обижу, но и остальным в обиду не дам, – произношу, не моргая.

Всё жду, что мужчина мне хоть что-то ответит, но он стоит и молча наблюдает за тем, как я увожу его дочь. Впрочем, не удивительно, он же её замуж вообще отдать собирался против воли, а значит, не слишком переживает за дочку.

Усаживаю малышку в свою тачку, загружаю чемодан и, убедившись, что никто не пытается нас остановить, срываю авто с места, чтобы увезти Есению в город.

В новую жизнь…

Глава 21

Одинокие, частные магазинчики, старые дома, ещё довольно бодрые, но уже местами желтеющие деревья – всё это, такое близкое и родное, сменяется городским пейзажем.

Я смотрю в окно, сжимая в руках телефон, и думаю, как дальше быть. Остановиться мне негде, поэтому нужно позвонить Ульяне, но что, если подруге тоже не до меня? У неё ведь своя жизни: мать, брат, вредный начальник, а тут ещё и я со своими проблемами.

О чём я думала вообще, когда из дома сбегала?

– Есь, – зовёт меня Градский, – о чём задумалась?

Он будто чувствует, что я сомневаюсь в своём импульсивном решении, и теперь пытается отвлечь от грустных мыслей.

– Наверное, надо папе позвонить, – вместо номера подруги набираю отца, – Вдруг ему плохо стало после моего побега?

Рома неодобрительно щёлкает языком, но вслух моё решение никак не комментирует.

– Громкую связь включи, – просит, стоит мне только нажать на кнопку вызова.

– Что? – непонимающе смотрю на парня, а сама тем временем слушаю монотонные гудки.

– Я не хочу, чтобы ты с этой проблемой была один на один: включи громкую связь, – повторяет настойчивее, а я сама не понимаю почему, но в итоге подчиняюсь этому парню.

– Алло, – когда слышу голос отца, едва не выпускаю трубку из рук.

Боже, как мне стыдно за то, что так повела себя, но и по-другому поступить не могла. Мне по сути просто не оставили выбора, а я теперь ещё и виноватой себя чувствую.

– Пап, ты в порядке? – спрашиваю сдавленно, потому что попросту не знаю, как начать этот тяжёлый разговор. – Прости меня, что я так… Сбежала…

В горле встаёт ком. Мысли в голове снова путаются, и каждая будто тянет меня в свою сторону, а я не знаю, что делать и говорить в первую очередь.

Жду, когда отец ответит хоть что-то, но он молчит, и это молчание дезориентирует меня окончательно. Из глаз непроизвольно текут слёзы, Рома замечает моё состояние и съезжает на обочину.

– Дочь, – произносит отец, наконец, хотя я уже отчаялась услышать от него хоть слово. – Ты тоже… меня прости…

Прости? Он сказал: прости?

Не верю своим ушам, и даже готова переспросить, но вовремя меня останавливает Градский. Он накрывает своей ладонью мою руку и сжимает её в знак поддержки, одним невинным жестом прогоняя прочь все сомнения и страхи.

– Я давно должен был понять и принять, что у тебя своя жизнь может быть, что ты не ребёнок давно, – тем временем продолжает папа. Его голос кажется мне грустным, но в то же время достаточно уверенным и бодрым, а значит, он и вправду чувствует себя нормально.

Отец говорит о том, что не держит на меня зла, что больше не будет вмешиваться в мою

Последнее уточнение вгоняет меня в краску, потому что Градский всё слышит и смотрит на меня так… Как смотрел совсем недавно, перед тем, как поцеловать меня сегодня утром.

Странно, но наш разговор с отцом заканчивается спокойно, без эмоций, на нейтральной ноте, я бы сказала. И это и радует, и огорчает одновременно. Неприятный осадок остаётся на душе после того, как я вешаю трубку, потому что стойкое ощущение того, что я безразлична родителю не покидает меня ещё очень долго.

Возможно, я загоняюсь и зря прокручиваю из раза в раз эту навязчивую мысль у себя в голове. Но с другой стороны, папа ведь толком не знает Ромку, и при этом говорит, что полностью доверяет ему. Будто пытается перекинуть свою ответственность на другого человека, и от этого так неприятно становится. В груди полыхает пламя от осознания того, как эта ситуация выглядит со стороны.

Наверное, Градский сидит и думает о том, как теперь избавиться от проблемы в виде меня. Понимает ведь, что я не нужна никому из близких, вот только такому мажору, как Рома, я тоже вряд ли нужна. Поразвлекаться – возможно, но брать на себя ответственность парень не станет.

Впрочем, мне тоже уже пора повзрослеть и перестать ждать подачек от судьбы, а брать всё в свои руки и самой строить будущее. Да, именно так!

– Ты улыбаешься? – Градский касается пальцами моего подбородка и вынуждает повернуться в его сторону. – Всё в порядке?

– Да, – киваю в ответ.

Зато теперь я могу не переживать и не мучиться от угрызений совести. Отец меня отпустил, а значит, возвращаться домой необходимости точно нет.

До города рукой подать, но вымотанная и выжатая после всех потрясений, как лимон, я засыпаю. Причём, несмотря на то, что уже день, сплю достаточно крепко и даже снов никаких не вижу.

Просыпаюсь от резкого, разрывающего барабанные перепонки автомобильного сигнала.

– Что случилось? – слегка приподнимаюсь в кресле и пытаюсь оценить окружающую обстановку.

– Ничего особенного, – бурчит Градский, хмурясь. – Просто мы в пробке, нормально всё, отдыхай пока, как приедем, я разбужу.

– Угу, – сонно тяну в ответ и прикрываю глаза, но неожиданно до меня доходит смысл сказанных парнем слов. – Куда приедем? – сон сбегает от меня мгновенно.

– Ко мне домой, – отвечает спокойно.

Уверенным движением прокручивает руль и сворачивает на перекрёсте.

– К тебе?.. – хлопаю растерянно глазами. Глупо себя чувствую, ведь так и не позвонила Ульяне, поэтому сказать теперь, что мне есть куда пойти не получится.

– А у тебя были другие планы? – хмыкает парень.

– Нет… То есть, да, конечно, я к тебе ехать точно не собиралась, – наконец, нахожу, что ответить. – Высади меня… здесь! – указываю взмахом руки на первую попавшуюся остановку.

Я не знаю, куда пойду. У меня есть немного денег, но их хватит максимум на несколько ночей в каком-нибудь дешёвом мотеле.

– Высадить? – переспрашивает Градский. – Конечно, не вопрос, – в своей привычной манере соглашается слишком легко, но я сразу же чувствую подвох.

Перевожу взгляд на хмурое лицо парня, замечаю, как напрягаются мышцы, двигаются желваки на скулах.

– Есь, – обращается ко мне таким строгим тоном, что мурашки бегут по коже, – ты всерьёз думаешь, что я высажу тебя непонятно где, и по своим делаем поеду?

Буквально несколько секунд, и Градский останавливает машину. Мельком взглянув в окно, понимаю, что мы недалеко от дома, где живёт парень.

– Ну да… – тяну в ответ неуверенно.

– Даже не мечтай, – Рома резко подаётся в мою сторону. Одну руку кладёт на подголовник, а второй невозмутимо придвигает меня к себе и нападает на мои губы с поцелуем.

Жадно сминает, терзая нежную кожу и не позволяя вырваться. Его поцелуй не такой трепетный и аккуратный, каким был сегодня утром. Но самое страшное во всём этом то, что когда Градский меня целует, я не могу сопротивляться, таю в его руках, как пломбир на солнце. Совершенно бессильна против напора этого мажора.

– Теперь я тебя никуда не отпущу, – выдыхает, ненадолго оторвавшись от меня, а потом нападает снова.

Я не знаю, сколько мы сидим так, целуясь и наслаждаясь друг другом, потому что попросту потеряла счёт времени.

– А давай я тебя с родителями познакомлю, – предлагает неожиданно парень, в очередной раз повергая меня в шок.

– Ром, подожди, я не успеваю за тобой. Ты меня утром из родительского дома забрал, перед этим признался, что нравлюсь тебе. Теперь грозишь не отпускать и хочешь познакомить с родителями. Не много ли событий для одного единственного дня?

Смотрю на парня строго, но секунды три от силы, а потом предательская улыбка нагло поселяется на моём лице, вытесняя все остальные эмоции.

До чего же Ромка невозможный и самоуверенный, но ведь именно таким он мне и понравился, а значит, пытаться переделать его будет неправильно.

– Нормально, в самый раз, так поедем? – заглядывает в мои глаза жалостливо, будто просит о чём-то жизненно важном.

Во взгляде столько грусти, что я просто не могу противостоять этому актёру доморощенному и сдаюсь уже после третьей попытки.

– Ладно, поедем, но сначала я переоденусь.

– В моей квартире? – реагирует моментально.

Как паук, умело расставляет сети, заманивая жертву в ловушку.

– Ну, если можно, – отвечаю, покрываясь краской.

– Нужно, – играет бровями, смущая меня окончательно.

Глава 22

– Есь, ну, ты готова? – спрашивает Рома раз в сотый, наверное.

Он стоит под дверью своей же спальню, которую любезно мне предоставил на время, и терпеливо ждёт, когда я соберусь.

– Почти, – отвечаю, расплываясь в довольной улыбке.

Не знаю, почему так рада тому, как всё складывается, но я действительно не против познакомиться с родителями этого парня. Конечно, я не строю каких-то далеко идущих планов, и даже со стороны может казаться, что просто плыву по течению, но это не так. Напротив, я хочу, наконец, попробовать действовать в своих интересах, а не о чужом благе думать.

Мне Рома нравится, так почему бы не рискнуть открыться этому парню? Я никогда ни с кем не встречалась, всё время была только на домашних делах сосредоточена, как послушная дочь и падчерица, и что в итоге? Добром мне кто-то за это отплатил? Нет.

– Я готова, – открываю дверь и выхожу из комнаты.

Градский стоит, упёршись одной рукой о стену, а второй поглаживая небритый подбородок.

– Вау, – покачивает головой, сканируя меня с ног до головы пронзительным взглядом. – Мне нравится, – вмиг преодолевает разделяющее нас расстояние и сгребает меня в охапку.

Нагло целует, опять без предупреждения, но по-другому, мне кажется, он и

– Ром, платье помнёшь, – упираюсь ладошками в его широкую грудь, отодвигаюсь и расправляю складки простенького, но милого однотонного синего платья.

– Надо бы тебе гардероб обновить, – хмыкает, разглядывая меня внимательно.

– Тебе не нравится? – уголки моих губ опускаются вниз против воли.

– Нет-нет, – парень нежно обхватывает моё лицо ладонями и ловит взгляд. – Мне всё в тебе нравится, просто хочу увидеть тебя в чём-то более современном, что ли…

И снова поцелуй. Мне кажется, что в последний пару часов мы целовались раз сто, не меньше. Градский какой-то ненасытный в этом плане, и я понимаю, что парню, возможно, нужно нечто большее, чем простые поцелуи, вот только у меня для него не очень хорошие новости. Вряд ли я так быстро смогу дать ему это нечто большее, не готова пока открыться полностью.

– Может, поедем уже? – спрашиваю робко, чуть отодвинувшись от парня.

Его горячее участившееся дыхание немного пугает меня.

– Эх, Цветочек, я бы с удовольствием отказался от этой поездки, – мне кажется, или парень плотоядно облизнулся только что?

– Но родители ждут, так? – произношу строго и делаю ещё один шаг назад.

– Поехали, – усмехается Ромка, заметив мой испуганный взгляд.

Он меня за ребёнка держит, что ли, не поняла?

Впрочем, устраивать допрос не вижу смысла, неизвестно, к чему это приведёт.

Мы выходим из квартиры и садимся в машину. По пути заезжаем в кондитерскую за тортом, всё время мило разговариваем ни о чём. Я стараюсь даже не думать о том, что могу нервничать из-за предстоящей встречи.

Родители Градского живут в частном доме. Огромном настолько, что мне становится не по себе, когда Рома берёт меня за руку и проводит внутрь.

Хочу, чтобы всё время держал меня так крепко, потому что теперь мне, наконец, становится страшно.

– Есь, прости, – выпускает мою ладонь из крепкого захвата, – телефон.

Парень, подмигнув, оставляет меня в прихожей шикарного особняка своих родителей, а я стою и мысленно молюсь о том, чтобы никто не вышел нас встречать до того момента, пока парень вернётся.

Не представляю, что буду делать и говорить один на один с родителями Ромы, боюсь жутко, хотя умом и понимаю, что ничего страшного произойти не должно.

– Да, Свят, – доносятся до меня обрывки разговора Градского, – Тоха доложил? Ну-ну, – звуки стихают после громкого хлопка дверью.

Догадываюсь, что Роме позвонил один из его друзей, и наверное, теперь у Градского будут проблемы из-за меня. Ведь парень нарушил условия этого дурацкого спора.

– Деточка, – мелодичный, женский голос отвлекает меня от грустных мыслей. – Есения, верно?

Киваю в ответ и вежливо здороваюсь, рассматривая шикарную женщину напротив с невероятно пронзительным, но уже знакомым мне взглядом тёмных глаз. Точь-в-точь, как у Ромки.

– Проходи-проходи, – она приглашает меня внутрь, но стоит мне сделать только шаг, как мать Градского неожиданно раскидывает руки в стороны и мягко обнимает меня, как родную.

Что-то странное происходит у меня внутри от такого тёплого приёма совершенно незнакомых людей. Мы проходим в гостиную и там встречаемся с отцом Ромки.

– Какая красивая, – одобрительно кивает мужчина.

В волосах – лёгкая проседь, видно, что он старше своей жены на порядок.

Смущаюсь окончательно, а Ромы всё нет и нет.

– Где же наш оболтус? – спрашивает Градский старший.

– Ему позвонили, по телефону… – лепечу, растерянно указывая взмахом руки в сторону входной двери.

Голова кругом от происходящего, надо бы собраться с мыслями, но как же непросто это сделать

«Будь собой» – подсказывает мне внутренний голос совершенно неожиданно.

Голосом моей мамы…

Набираю в грудь побольше воздуха и выдыхаю, почувствовав некоторое облегчение. Кажется, что теперь я не одна, я будто ощущаю невидимую поддержку рядом, и от этого становится всё гораздо проще.

Спустя пару минут Рома возвращается в дом, ещё раз представляет нас с родителями друг другу, хотя мы уже и сами познакомились.

Вечер пролетает незаметно, а я чувствую себя спокойно и уверенно, будто не у богатых людей в доме нахожусь. Всё так просто, без лишних сложностей, косых взглядов.

Идеально…

– У тебя, наверное, проблемы из-за меня? – спрашиваю у Ромы, стоит его родителям оставить нас ненадолго. – Спор ты теперь проиграл, да?

– Забей, – бросает уверенно, – глупости это всё.

– Но как? – поворачиваюсь вполоборота и удивлённо смотрю на парня. – Ты же теперь должен что-то сделать или отдать, разве нет? И всё из-за меня… – произношу с грустью, понурив голову.

– Ты не слышишь меня? – повторяет Градский строже. – Я же сказал: фигня это всё, понимаешь? Ты серьёзно думаешь, что из-за какого-то спора я брошу тебя здесь и вернусь обратно в деревню? Ты меня плохо знаешь, – произносит с некоторой обидой в голосе.

– Просто я… волнуюсь за тебя, – говорю прежде, чем успеваю подумать.

Рома не сразу реагирует, и я даже успеваю понадеяться, что он пропустил мою реплику мимо ушей.

– Волнуешься? – на симпатичном лице появляется хитрая ухмылка. – Обо мне? – вижу, что его загребущие лапы опять подбираются ко мне поближе, а мне и отступать некуда, потому что я сижу в самом углу.

Спасибо родителям Ромы, они вовремя возвращаются в комнату.

– Ну что, молодёжь, вы, я так понимаю, порадовать нас пришли? Свадьбу уже запланировали? – в лоб спрашивает Градский старший.

Ромка закашливается, а я превращаюсь в каменную неподвижную статую. Не могу понять, что чувствую сейчас и после затянувшейся паузы почему-то первая начинаю говорить.

– Мы не планировали ничего такого, мы просто общаемся… – виновато смотрю на мать Ромы.

Такая приятная женщина, жаль её огорчать.

– Ну, вот… – тянет разочарованно хозяин дома, – а мы уже понадеялись, что пристроим нашего оболтуса в надёжные руки, – мужчина лукаво подмигивает мне, и я только сейчас понимаю, что это всё было не всерьёз.

– Они шутят, да? – пихаю Ромку в бок.

– Не факт, – цедит парень так, чтобы слышала только я.

К концу вечера мы тепло прощаемся и уезжаем, но всю дорогу я не могу перестать думать над словами Ромкиного отца. Понимаю, что мужчина просто хотел немного повеселиться, однако мне стало не по себе от такой шутки.

– Глупость какая! – фыркаю себе под нос, пытаясь успокоить разбушевавшееся воображение.

– Может и не глупость, – вторит мне Градский, будто читая мысли.

– Ты серьёзно? Тебе двадцать два, мне девятнадцать…

– Ты думаешь, мне слабо? – Ромка реагирует на мои слова странно.

Вместо того, чтобы сказать, что о женитьбе не будет думать ещё ближайшие лет десять, парень поворачивает разговор в совершенно неправильную сторону.

– Спорим? – протягивает мне руку, когда мы въезжаем на территорию его дома.

Даже в темноте я вижу, как глаза парня поблескивают от азарта.

– Нет! – выпаливаю испуганно. – Ты в

Открываю дверь и пулей вылетаю из тачки этого авантюриста. Надо же бред такой придумать – жениться на спор.

– Стой! – Рома выходит следом. – Есь, ну не глупи, куда ты помчалась? – в два счёта парень нагоняет меня и прижимает к своей машине всем телом.

Проводит костяшками пальцев по моей щеке, вызывая в животе странное трепыхание. Кажется, у меня там какие-то крылатые насекомые завелись – те самые пресловутые бабочки.

– Не доверяешь? – спрашивает разочарованно.

– Не знаю, – пожимаю плечами, – это ведь нелегко, так просто, сразу…

– Не надо сразу, – шепчет проникновенно, продолжая касаться подушечками пальцев моих щёк. – Давай постепенно, я подожду, правда… – обжигает нежным поцелуем.

– Мхм, – мычу невразумительно в ответ, теряясь от лаковых слов и действий мажора.

У меня в голове не укладывается, что такой парень, как Градский, может быть настолько нежным и заботливым. Думать о моих чувствах, прежде всего, не давить. Разве возможно такое?

– Только знаешь, Есь, если уж ты в моей квартире остаёшься, для всех окружающих ты теперь моя. Как порядочная девушка, ты обязана согласиться на такие условия, – нахально подмигивает и берёт меня за руку.

– Час от часу не легче… – вздыхаю обречённо.

– Со мной так, – зато Ромке весело.

Парень загоняет машину в гараж, и вместе мы поднимаемся в его квартиру. Конечно, Градский ведёт себя на удивление прилично, не пристаёт и даже любезно отдаёт мне свою комнату.

Только чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем больше сомневаюсь ни в нём – в себе.

Не уверена, что сама так долго выдержу наше противостояние.

Но одно знаю точно: на этот раз никто ни к чему не сможет меня принудить, всё, что я буду делать в своей жизни в будущем – будет моим личным выбором.

И Рома в том числе…

Глава 23

Полгода спустя…Полгода спустя…Полгода спустя…

– Солнышко, – такой мягкий, родной, ласковый голос звучит сквозь пелену сна.

Тонкий аромат роз проникает в ноздри, и прежде, чем открыть глаза, я неожиданно чихаю от лёгкой щекотки.

– Рома? – лепечу сонно, приподнимаюсь в постели и смотрю в светящееся лицо любимого парня.

В его руках – букет роз, как и всегда, у него традиция будить меня с помощью цветов. Я рассказала ему о том, что когда-то мачеха закатила мне скандал из-за тех роз, что купил для меня Рома. И теперь словно в доказательство того, что он может дарить мне цветы, когда только сам пожелает, Градский делает это каждый день.

– Доброе утро, любимая, – тянется за поцелуем, но я на этом не могу остановиться. Убираю цветы на прикроватную тумбочку и утягиваю парня в свои объятия.

Да, мы живём вместе во всех смыслах этого слова. И да, я ни о чём не жалею и даже думать не хочу о том, как это выглядит со стороны. Устала быть для всех хорошей и правильной, хватит.

– Хочу кофе, – шепчу в сладкие губы любимого.

– Да, моя властная госпожа, – отвечает парень наигранно покорно.

Мы так дурачимся, но на деле, конечно, я по-прежнему остаюсь собой. С удовольствием занимаюсь учёбой и в глубине души мечтаю о том, чтобы открыть частный детский сад.

Я очень люблю детей, не зря ведь выбрала педагогический факультет. Но ни Градский, ни его родители о моих планах не в курсе, я специально им ни о чём не рассказываю, потому что уверена: как только узнают, кинутся мне помогать, а я всего хочу добиться сама.

– У меня есть небольшой сюрприз для тебя, – говорит Рома, протягивая мне чашку с горячим кофе.

Мы переместились в кухню, но обстановка вокруг едва ли свидетельствует о том, что сейчас время завтрака. Я сижу на столешнице, в одной футболке, и то не своей, а Ромкиной, а парень стоит рядом и обнимает меня за бёдра.

– Давай, завтрак приготовлю, а потом про сюрприз расскажешь, – настаиваю в который по счёту раз.

Обожаю готовить для любимого, да и привыкла заниматься домашним хозяйством, а в квартире ведь дел толком и нет никаких.

– Чуть позже, – мурлычет Градский и крадёт у меня очередной поцелуй.

Вещи летят в стороны, а кофе так и остаётся недопитым.

Мы не умеем по-другому…

– Может, всё-таки расскажешь, что за сюрприз? – спустя время шепчу, нежась на тёплой груди парня.

– Может, и расскажу, – отвечает, загадочно улыбаясь, – а может, и покажу, – целует меня в нос и поднимается с кровати, в которую мы ранее вернулись из кухни. – Собирайся!

– А куда? – приподнимаюсь на локтях, совершенно не смущаясь того, что одеяло съезжает вниз.

– Это лишнее, – неодобрительно покачивает головой мой ненасытный мажор. – Иначе мы так и не выберемся сегодня никуда.

Его взгляд загорается желанием, как и всякий раз, когда Рома смотрит на меня.

Я всё никак не могу свыкнуться с мыслью, что такой парень, как Градский, влюбился в меня без памяти. Дерзкий, самоуверенный авантюрист превратился в ручного домашнего котёнка, которого я, конечно же, люблю в ответ.

За те полгода, что прошли с момента моего побега из дома, я в посёлок больше не возвращалась. Иногда созваниваюсь с отцом, и на этом всё.

Агата, конечно, не сидела сложа руки, и как только вернулась в город, пыталась подкараулить сначала меня, а потом и Градского. Но у неё ничего не вышло: Ромка провёл воспитательную беседу и с ней, и с Антоном, поэтому теперь сводные обходят меня десятой дорогой.

– Ладно, тогда брысь, пока я одеваюсь, если так меня боишься, – лукаво подмигиваю любимому парню.

Сейчас только начало весны, на улице ещё прохладно, поэтому я выбираю тёплое платье чуть выше колена. Ромка настоял на том, чтобы купить мне такую одежду, которая нравится ему, но я долго сопротивлялась. И не потому что не хотела со своими скромными нарядами расставаться, просто всё боялась впасть от Градского в зависимость.

Но когда поняла, что в ответ кроме взаимной любви парню ничего не нужно, выдохнула с облегчением.

– Я готова, – сообщаю, выходя из спальни.

Градский тоже уже одет, и теперь ждёт меня в прихожей с ключами от машины в руках.

Мы спускаемся вниз, садимся в тачку и едем… в сторону универа?

– Ром, у нас же сегодня выходной, – непонимающе смотрю на парня.

– Так надо, – отвечает мне невозмутимо.

Паркует авто, помогает мне выйти и ведёт в университетский буфет, который почему-то сегодня работает.

Что за странности?

– Выбирай, что хочешь, – говорит парень, когда

Сердце невольно сжимается в груди: неужели у нас так всё плохо с финансами, что денег только на буфет хватает?

Тогда можно было бы и вовсе пообедать дома. К тому же, я пыталась найти себе подработку, чтобы по вечерам в свободное от учёбы время зарабатывать хоть что-то. Я ведь вернулась на очное отделение, и днём сижу на парах.

Но у нас чуть до скандала с Ромой не дошло, и мне пришлось подчиниться и мечты о работе оставить до выпуска из университета.

Выбираю картофельное пюре и отбивную, но Градский к этому ещё добавляет сок и салат, не слушая моих возражений совершенно.

После обеда мы вновь загружаемся в тачку парня.

– Ром, мы что, на квартиру к сводным едем? – меня пугает выбранный парнем маршрут.

– Так надо, – отвечает точно так же, как час назад.

Не понимаю ничего, но терпеливо ожидаю продолжения.

Сердце сжимается ещё сильнее, когда Градский берёт меня за руку и ведёт в подъезд. Мы поднимаемся и останавливаемся возле квартиры, в которой возможно всё ещё живут сводные.

– Люблю тебя, – шепчет парень и целует меня.

Жадно, страстно, с полной самоотдачей и любовью.

Как тогда, в первый раз…

– Ром, ты меня пугаешь, – произношу, чуть отстранившись. – Зачем мы здесь?

– Наш первый поцелуй произошёл именно тут, – пожимает широкими плечами и уводит меня вниз.

Когда Градский снова заводит машину и берёт курс в направлении моего родного посёлка, я уже не знаю, как реагировать. Надеюсь, эти странности закончатся когда-нибудь, иначе я так с ума сойду с этим авантюристом.

На подъезде к посёлку совершенно неожиданно замечаю, что на обочине сидит бабушка и продаёт цветы. Снова ловлю себя на том, что это уже было с нами.

Рома покупает букет и вручает его мне.

Спустя минут пятнадцать мы останавливается возле Дома Культуры.

– Цирка в этом месяце не будет, но зато сегодня показывают какой-то фильм, – парень словно оправдывается.

Я уже не задаю вопросов, потому что окончательно перестаю что-либо понимать. Надеюсь, что потом Рома мне всё-таки объяснит, что за дичь творится у него в голове.

В город мы возвращаемся затемно, и по дороге я засыпаю.

Вздрагиваю, просыпаясь от резкого шума. Распахиваю глаза и оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Фейерверки…

Много разноцветных фейерверков украшают ночное небо.

Я выхожу из машины, ища глазами Градского.

– Есь, – родной голос раздаётся позади, и я оборачиваюсь.

Ромка стоит весь такой при параде: белая рубашка, костюм, туфли. Когда он успел переодеться?

– Пойдёшь со мной? – парень протягивает мне руку и приглашает в беседку, которую я и не заметила сразу.

Это ресторан на открытом воздухе, который тоже в марте ещё не должен работать. Но сегодня, кажется, по желанию волшебника Градского и буфет заработал, и цветочница, и уличный ресторан.

Мы присаживаемся за красиво сервированный стол.

– Если холодно, я принесу из машины пледы, – произносит парень, нежно поглаживая мою руку.

– Ром, меня сейчас не пледы интересуют даже близко. Ты объяснишься? – пытаюсь казаться строгой, но уголки моих губ против воли дёргаются вверх.

– Всё, что было сегодня – это «телепорт».

– «Телепорт»?

– Да. «Телепорт» наших отношений, он был нужен для того, чтобы подобраться к финальной точке, – парень вынимает из кармана бархатную коробочку, встаёт из-за стола и падает на одно колено. – Ты выйдешь за меня?

– Ром? – выдыхаю возмущённо.

Мы обсуждали этот вопрос не раз. Но я хотела подождать до окончания универа, однако кое-кто решил применить запрещённый способ.

– Да или нет? – парень настаивает на своём.

– Конечно «да», как я тебе откажу после такого?

– Я знал, что сработает, – растягивает губы в улыбке победителя и надевает на мой безымянный палец кольцо.

Да уж, это предложение как раз в духе Градского. Устроить квест мог только такой авантюрист, как мой Ромка.

Но я ведь и люблю его за то, что он такой, какой есть.

А он меня любит, и большего нам не нужно.

Эпилог

Несколько лет спустя…

Роман

– Ты уверена в своём решении? – спрашиваю у любимой жены, нежно обнимая её за хрупкие плечи.

– Да, – отвечает твёрдо, ни капли не сомневаясь в том, что делает.

Сегодня мы едем в родной посёлок Сени. У нас там много дел.

Во-первых, любимая решила всё-таки продать хату своей бабушки. На вырученные деньги жена собирается открыть частный детский сад.

Самостоятельная – просто жуть. И я старательно поддерживаю эту иллюзию, пусть думает, что она ни от кого не зависит, для неё это очень важно.

На деле же всё не совсем так: я нашёл этих покупателей, готовых купить старую, ветхую халупу по баснословной цене, в несколько раз превышающей рыночную.

Но Еське знать не надо, пусть думает, гадает, откуда такие благотворители на её голову свалились.

Во-вторых, жена хочет, наконец, показать отцу его пока ещё единственного родного внука. Малышу только недавно исполнилось три месяца.

Агата, насколько я слышал, тоже родила: то ли мальчика, то ли девочку, я не вдавался в подробности. Знаю только, что ребёнка, отцом которого является какой-то бывший хахаль девушки, она не воспитывает. Все обязанности Стукина переложила на свою мать, а сама окончательно перебралась в город и сошлась с каким-то папиком.

– Волнуешься? – спрашиваю у любимой, когда мы подъезжаем к её родительскому дому.

– Немного, – признаётся честно жена.

– Я с тобой, всё хорошо будет, – произношу твёрдо, щедро делясь с ней своей уверенностью.

Знаю, что она чувствует меня так же тонко, как и я её, а это самое главное.

Отец Есении выходит нас встречать вместе с женой и дочками. Малявки подросли, но по-прежнему гроздьями вешаются на шею сестре – любят её и скучают очень.

Конечно, мы приехали не с пустыми руками – опять же по настоянию жены. Я бы на её месте ни копейки на родственников тратить не стал, но у Еси золотое сердце.

– Есенюшка, – мягко «стелет» мачеха.

Главное, чтобы жёстко спать не пришлось, но на ночь мы тут, к счастью, не останемся.

Зато мне приятно видеть, как труд из Оксаны сделал человека, ведь теперь на этой женщине не только домашнее хозяйство, но ещё и годовалая внучка, которую на неё повесила Агата.

Встреча отца и дочки тоже проходит вполне сносно, никто не смеет говорить лишнего в адрес моей любимой жены. Думаю, попросту не рискуют в моём присутствии, ведь я и раньше не отличался спокойным нравом, а теперь ещё и выгляжу соответственно. Как и положено главе небольшой, но успешно развивающейся юридической фирмы. Не зря же я

Домой мы возвращаемся тем же днём и, уложив сына спать, идём в кухню, чтобы поговорить. Я вижу, что после сегодняшней встречи с родственниками Есе это просто необходимо.

– Ты в порядке? – обнимаю любимую за плечи и нежно целую в висок. – Расстроена чем-то?

– Нет, – прокручивается в моих руках, поворачиваясь ко мне лицом. – Разве может быть что-то не так, когда ты рядом?

Не может. Мы оба об этом знаем.

И я без неё не могу, Цветочек – мой сдерживающий фактор. Я с ней лучше становлюсь, сам это чувствую.

– Никогда тебя не отпущу… – шепчу любимой жене между короткими поцелуями.

– Не отпускай, – обнимает меня крепко в ответ и утыкается носом в мою грудь. – Мой любимый… – мурлычет, пробуждая во мне желание.

Никогда бы не подумал, что ранняя женитьба – это хорошо. Возможно, для кого-то нет, но не для меня. Ответственность сделала из меня человека, как любит повторять мой отец.

А я знаю, что человека из меня сделала любимая жена.

Моя муза, мой мотиватор и самый главный вдохновитель. Она поддерживает меня во всём, и большего для счастья мне не надо.