Призрак

ГЛАВА 1

Кэт Блэкторн

Призрак

Блайт

СОННЫЕ ДАРЫ

«Я довольно бесстрашный человек, и знаете почему? Потому что не очень хорошо справляюсь со страхом; я не умею бояться».

Стиви Никс

В тот день я хотела умереть из-за звонка телефона. Две недели назад это был смех. Отчетливый, ворчливый смех, от которого у меня участился пульс. Месяц назад это был ржавый красный пикап.

Но в тот день мне пришлось столкнуться с телефонным звонком. У меня пересохло во рту от захлестнувшей меня паники. Я обыскала закусочную, сканируя каждого посетителя, пока не остановилась на миниатюрной старушке. Дыхание, сорвавшееся с моих губ, было неровным, когда я бросила скомканную двадцатку на засаленный стол и схватила свою сумочку. Вдохнув сентябрьский воздух, я поспешила к своей машине, проверяя ее, прежде чем сесть. Как всегда, я осмотрела заднее сиденье, прежде чем прикоснуться к кожаному салону. Щелкнув замками три раза, просто, чтобы убедиться, достала из сумки телефон и позвонила. Я дважды нажала на единственный номер в списке контактов. Единственный номер в журнале последних вызовов. Раз, два — только голосовая почта.

Подъехав к офисному зданию в центре города, припарковалась и вошла во внутрь. Если бы продолжала двигаться, я бы не сломалась. Если бы продолжала двигаться, я бы не плакала.

Если бы я не остановилась, он бы меня не нашел.

Лифт запищал, и я шагнула к администратору. Пока она заканчивала разговор, я беспокойно постукивала пальцами по ее столу. Наконец, она встретила меня настороженной улыбкой.

— Мисс Перл, — уговаривала она меня, словно я была ребенком, — у нас нет возможности записать вас на прием до следующей недели.

Мое дыхание участилось. Рука теперь сама собой задрожала на столе.

— Это срочно. Пожалуйста, если бы доктор Омар могла просто втиснуть меня…

— Сегодня ее нет. Все наши врачи заняты.

Я провела вспотевшей ладонью по волосам, чувствуя, как пряди выбились из заколки, основательно портя причёску.

— Прошу вас. Мне нужно поговорить с кем-нибудь, с любым…

— Я приму вас, — раздался сзади глубокий мужской голос. — У меня есть свободный час.

— Спасибо, — ответила я, поворачиваясь на каблуках. Обычно я предпочитала женщин-терапевтов, но сейчас согласна на все, что предлагали. Но остановилась как вкопанная, уставившись на него снизу вверх. На его невозмутимом лице красовались очки в толстой оправе, когда он скрестил руки на груди и оценивающе посмотрел на меня. Что-то затрепетало глубоко внутри меня, несмотря на растущую панику в груди.

Внезапно я осознала, как выглядела. Мое лицо было в пятнах, волосы растрепаны, белая футболка испачкана утренним кофе.

— Доктор Коув, это очень великодушно с вашей стороны, но я не поднимала медицинскую карту мисс Перл. Боюсь, что ничего не готово.

— Не страшно, Шеннон, я с удовольствием разберусь по ходу дела. Пожалуйста, пройдите в мой кабинет.

Он жестом указал широкой, сильной рукой. Почему у меня такой неестественный фетиш на мужские руки? Его руки были совершенно огромными и мозолистыми. Я сглотнула, прежде чем кивнуть и прошмыгнуть мимо него.

— Присаживайтесь. Могу я предложить вам немного воды?

Он налил стакан воды со льдом и поставил его передо мной, не дождавшись моего ответа. Усевшись на диван, стоящий рядом с его кожаным креслом, я сделала маленький глоток, позволив холодной воде немного остудить поднимающийся жар.

— Спасибо, — выдохнула я, посмотрев на лед.

Кресло доктора Коува скрипнуло, и я краем глаза уловила его черные мокасины. Возможно, это было хуже, чем приступ паники. Как я могла говорить об этом с таким привлекательным мужчиной? Я уже подумывала найти предлог, чтобы уйти, когда он нарушил молчание. Доктор Омар никогда не заговаривала первой.

— Переоцененная группа, — заметил он.

Я посмотрела на него и приподняла бровь, не понимая, что он имел в виду. Он лениво провел пальцем по моей груди. Слава Богу, мое лицо уже пылало, иначе в тот момент я была бы красной, как свекла. Только потом поняла, что он имел в виду мою футболку.

— «Флитвуд Мак»? Вы что, шутите? Стиви Никс — один из величайших лириков всех времен. Чем они вам не нравятся?

Он пожал плечами, выдав лишь намек на полуулыбку.

— Я покажу тебе, что ты ошибаешься, если расскажешь, почему так отчаянно хотела попасть сюда сегодня.

Вздохнув, я схватила подушку и откинулась на спинку диванчика. Каким-то образом мое беспокойство уменьшилось с тех пор, как я впервые вошла сюда. Возможно, просто общение с профессионалами в области психического здоровья успокоило меня. Возможно, потому, что доктор Мелисса Омар была моим единственным другом с тех пор, как я переехала сюда.

Ну, не совсем другом, но самым близким человеком, что у меня был.

— Думаю, мы больше не увидимся, так что расскажу вам вкратце. — Я нервно теребила кисточку подушки. — У меня было не самое лучшее детство. У моей мамы имелась куча парней, которые то появлялись, то исчезали. В конце концов она остановилась на одном настоящем победителе среди них, который избивал ее, а иногда и меня. Большую часть подросткового возраста я боялась слишком громко закрыть дверцу холодильника или не так посмотреть на него… — я замялась, чувствуя, как в груди снова все сжалось. — Смерть моей мамы была признана самоубийством, но я винила его. Он либо убил ее и скрыл, либо довел ее до этого. В любом случае, это его вина. Поэтому, когда мне исполнилось девятнадцать, я собрала небольшой рюкзак со всем, что у меня было, и уехала.

Он пристально смотрел на меня своими темными глазами, когда я подняла на него взгляд. Его черная рубашка на пуговицах и галстук не скрывали очевидной силы под строгим костюмом. Но его пристальный взгляд… мне пришлось отвести свой.

— По дороге из города я анонимно позвонила в полицию и сообщила о его тайнике с кокаином и наркотиками. Его арестовали той же ночью.

— Вам многое пришлось пережить, мисс Перл. — Тон доктора Коува был мягким и искренним, отчего мне одновременно хотелось плакать, обнять его и убежать.

— Но это не самое худшее, если можете в это поверить. Я добралась до Теннесси и осталась там на несколько месяцев. Нашла работу на неполный рабочий день и даже начала заводить друзей, когда стали приходить письма…

— Что за письма? — задумчиво спросил он, его голос был похож на патоку и шелк.

Я глубоко вздохнула. Я рассказывала только доктору Омар, но по какой-то причине сейчас мне было легче. Возможно, помогла практика.

В комнате воцарилась тишина. Когда я подняла взгляд от ниток и ворсинок, на которых была сконцентрирована, доктор Коув вцепился в подлокотники своего кресла.

— Вы пришли сюда, потому что чувствовали себя здесь в безопасности?

— Я никогда не чувствую себя в безопасности, доктор. И пришла не за этим. Я сидела в закусочной и услышала ту самую мелодию звонка, которая была у его телефона, но я не обнаружила его. Это глупо, знаю.

— Не глупо. Нормально или естественно. Ваш мозг развит настолько, чтобы держать вас в безопасности. Тревога и травмы — все это механизмы, призванные сохранить вам жизнь. Но иногда они выходят из строя; иногда вмешиваются в нашу жизнь так, что мы не можем их контролировать. Я рад, что вы говорите с кем-то об этом и обращаетесь за терапией, мисс Перл, но сообщили ли вы в полицию?

Я саркастически рассмеялась.

— Да, я пыталась это сделать три штата назад. Они бессильны.

Его челюсть напряглась, и я почувствовала, как его состояние передается мне. Доктор Омар никогда не проявляла эмоций. Я никогда не чувствовала от нее ничего, кроме, может быть, сочувствия.

— Чем вы занимаетесь в свободное время?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Ложитесь спать раньше восьми?

Он снова приподнял свою сексуальную бровь. Внезапно я представила его в своей постели. Я никогда не была ни с кем в постели.

Глупое, конечно, осознание.

У меня даже никогда не было нормального секса, только поцелуи и прикосновения поверх одежды на задних сиденьях машин или под школьными трибунами. А теперь я сидела перед профессиональным психологом, который разговаривал со мной только потому, что это была его работа, а я сходила с ума. Мне нужно было потрахаться. Если бы только я когда-нибудь чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы заняться нечто подобным.

— От паники и тревоги можно избавиться, если у вас есть якорь, связанный с приятными чувствами. Какой-то момент или занятие, которое вас успокаивает. Вы слышали о Празднике Святых?

То, что он говорил, имело смысл. Я так долго бежала и боялась, что никогда не задумывалась о том, что моему мозгу нужно что-то хорошее, за что можно было бы ухватиться.

— Что это? Я здесь всего несколько месяцев.

— Это танцевальная вечеринка в Эш-Гроув, которая длится всего месяц. Все собираются в «Пивоварне» каждый вечер в октябре. Потом на Хэллоуин… ну, вам просто стоит пойти и проверить.

— Разве вы не должны рекомендовать медитацию или какую-то хрень? Вечеринка, кажется, не лучшей идеей, доктор. — Я усмехнулась. Он мне нравился.

Доктор Коув издал смешок.

— Вы будете удивлены, насколько помогают танцы до упаду и ношение масок на протяжении месяца для некоторых людей. Поймете, что в этом городе к Хэллоуину относятся очень серьезно.

Я кивнула.

— Может быть. Я работаю почти всю ночь в «Саду Индии», но, возможно, сделаю это. — Я взглянула на настенные часы. — Похоже, я потратила уже достаточно вашего времени. — Я встала, сжимая в руках свою сумочку. — Может, у вас и нет музыкального вкуса, но, по крайней мере, вы, кажется, хорошо справляетесь с ролью психолога. — И, эм… Блайт. Можете звать меня Блайт, хотя я здесь ненадолго. Знаете, я в некотором роде — призрак. — Я пожала плечами. — Увидимся.

Я оставила доктора Коува с задумчивым выражением на его заросшем щетиной лице. В тот момент, когда дверь щелкнула, я почувствовала одновременно облегчение и грусть. Что было бы, если бы у меня была другая жизнь. Если бы я просто встретила доктора Коува в баре или в колледже. Я хотела изучать социальную работу до того, как мне пришлось бежать. Может быть, мы с ним могли бы стать друзьями. А может, и чем-то большим… я заставила замолчать этот маленький, незначительный кусочек моего сердца.

Если бы я продолжала двигаться, было бы не так больно.

И, возможно, танцы являлись именно тем, в чем я сейчас нуждалась.

Он стоял, возвышаясь надо мной, и казалось, будто хотел сказать что-то еще, но решил не делать этого.

— Надеюсь, сегодняшняя встреча была полезной, мисс Перл. Я оставлю записку для доктора Омар о вашем визите.

— Спасибо.

Я замешкалась у двери. Знала его всего час, а мне уже хотелось окунуться в его объятия. Было интересно, как он выглядел без своих очков в толстой оправе.

ГЛАВА 2

Эймс

ДЖЕК ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

«Люди думают, что я, наверное, очень странный человек. Это не так. У меня есть сердце маленького мальчика. Оно стоит в стеклянной банке на моем столе.»

Стивен Кинг

Прошло полтора года после моего последнего убийства. Ничто больше не возбуждало меня. Становилось все труднее заставлять мою кровь бурлить. Чтобы насытить грызущего зверя внутри меня, Оникс подбрасывал мне объедки… их было недостаточно, но теперь… Теперь нечто, возможно, ввалилось прямо в мой кабинет. Нечто ростом около пяти футов трех дюймов, с пышными формами, как у Афродиты, и со спелым запахом страха в дыхании. Это не должно было заставлять мой член дернуться. Дрожь в ее нежном голосе. Ее изящные красные ноготки теребили завязки подушки. Мне стало интересно, как они будут смотреться на моем члене. Между нами мгновенно возникла химия. Она чувствовала это. Я чувствовал это. Не встречал новую женщину уже… очень давно. Как ей удавалось скрываться от моего радара в течение нескольких месяцев?

Услышав звук закрывающихся дверей лифта, я схватил свой пиджак и вылетел из комнаты.

— Пришли мне на электронную почту карту Блайт Перл и отмени на сегодня все встречи, — приказал я ошарашенной Шеннон. Мне было все равно, что через тридцать минут ко мне должен прийти еще один пациент. Они не заставляли меня чувствовать себя живым. Это был Брэндон Питерс, и все, что он делал, — это рассказывал о своем хедж-фонде, проститутках и о том, почему не мог успокоиться. Безнадега. У нынешней партии новых завлеченных горожан было столько денег, что они покупали себе проблемы для решения, чтобы было чем заполнить свои бессмысленные дни. На самом же деле, у этих клиентов не было никаких серьезных проблем. Кроме, знаете ли, того, что они оказались здесь в ловушке. Другие мои клиенты… Ну,

Блайт Перл знала, что такое настоящий ужас. И я был в полном шоке, потому что находил это чертовски сексуальным. Ее задница тоже помогала.

Я поднялся по лестнице и вышел в тот момент, когда ее длинные золотисто-каштановые волосы скрылись за вращающимися дверями. Порывшись в портфеле, я достал свою черную шапочку и натянул ее, стараясь опустить взгляд в пол, поскольку стоило больших усилий не смотреть ей вслед. Я должен был обуздать себя, заставить вести себя лучше, но не хотел обманываться. Это было уже давно в прошлом. Мы с парнями слишком далеко зашли. Я смирился со своей реальностью, со своей потребностью в питании.

Я чуть не споткнулся, когда она остановилась и повернула в сторону. Придя в себя, я прислонился к кирпичному зданию, частично спрятавшись за мусорным баком. Она рассматривала витрину магазина, словно раздумывая, не зайти ли ей внутрь. Развернувшись, девушка продолжила идти к своей машине. Выйдя из своего укрытия, я проследил, как она садилась в свою «Хонду». Моя машина была припаркована прямо у магазина, в который она заглядывала. Я на миг остановился посмотреть, что привлекло ее внимание. Костюм. Возможно, она последует моему совету и пойдет на Праздник Святых. Я рассчитывал на это.

Она смотрела вперед, когда ее темно-зеленая машина проехала мимо. Вся в своих мыслях. Легкая добыча. Без семьи, друзей или корней. Никто не будет скучать по ней, если она исчезнет.

Блайт была безупречна.

Я специально проследил за ней, отстав на добрых две машины, когда мы выехали в южную часть города. Я набрал номер большим пальцем и поднес телефон к уху.

— Какого хрена тебе надо? Я в суде.

Я ухмыльнулся, услышав смех в голосе Оникса.

— У меня есть одна на примете, брат. Я нашел настоящее, черт возьми, сокровище.

— Правда? — теперь его тон звучал тише.

— Встретимся позже в метро. Оповести парней.

— Черт возьми, прошло уже несколько месяцев с тех пор, как у «Парней Хэллоуина» была жертва. У меня слюнки текут.

Задыхаясь от смеха, я завершил разговор. Наконец-то. Наконец-то, блядь.

Моя милая, невинная, розовощекая мишень остановилась на подъездной дорожке к жилому дому. Это был небольшой таунхаус семидесятых годов. Я сел, перекинул ногу на ногу и, откинувшись на спинку сиденья, стал наблюдать за ней. Она схватила свою сумку и остановилась, чтобы погладить рыжего кота, прежде чем спуститься по гравию к боковому входу. Не через парадную дверь, значит? Я достал телефон и поискал адрес в Интернете. Как и предполагал, квартира находилась на цокольном этаже. Для такой девушки, как она, это было разумно. Старик Мур и его жена жили этажом выше, и, судя по объявлениям, что-то побудило его сдать свою крошечную однокомнатную студию за дополнительные деньги. Она никогда не оставалась одна, если эти старики все время находились прямо над ней. Кроме того, Блайт жила в пригороде, что создавало еще одно препятствие. Соседские патрули, назойливые бегуны и футбольные мамаши были лучшей охраной, чем большинство правоохранительных органов. Она довольно хороша, надо отдать ей должное. Мисс Перл достаточно ясно понимала значение слова «опасность».

Но этого было недостаточно. Совсем. Иллюзия безопасности — это все, что требовалось, когда повсюду таились монстры. И один из них последовал за ней домой.

Она называла себя призраком. Однако я собирался стать тем, кто будет преследовать ее.

ГЛАВА 3

Блайт

БЕЗ КРИКОВ

«Когда была ребенком, я боялась привидений. Когда я выросла, то поняла, что люди более страшны».

Неизвестный

Меня встретил фиолетовый свет моей лава-лампы, когда я рухнула на кровать. Ну, это скорее не моя лава-лампа, а лампа Муров, и, вероятно, она действительно была из семидесятых. Вся моя квартира в подвале была застелена мохнатым ковром и обоями с маргаритками. Единственное окно располагалось над скрипучей дверью, а единственной мебелью была шаткая кушетка из белого металла. Однако, это хороший район, и знание того, что мистер и миссис Мур находились наверху, слышать их медленные и уверенные шаги и рев пылесоса, оживающего в восемь утра, давало мне некий странный комфорт. Паника ослабла и оставила меня без сил. Беспокойство было похоже на беговую дорожку, по которой я бежала от льва. Я постоянно бежала, но, казалось, от этого только приближалась к пасти хищника. Однако, доктор Коув помог. Мое сердце трепетало, когда я вспоминала его пронзительный взгляд. Как побелели костяшки его пальцев и напряглись мышцы на руках. Он вытащил меня из мрачного состояния, ехидно прокомментировав мою любимую группу. Я задалась вопросом, был ли это психологический трюк, или он флиртовал. Скорее всего, первое. У меня так давно не было полноценного общения с мужчиной, что в моем теле будто произошло короткое замыкание. Меня захлестнуло смущение, потому что я, вероятно, выглядела перед ним растрепанной и слабой. Он взял меня к себе из жалости и, скорее всего, уже забыл обо мне. Но я могла думать только о нем. Я закрыла глаза и представила, что у меня хватило смелости обнять его на прощание и поблагодарить. И, возможно, я бы отстранилась, посмотрела вверх и нежно смахнула бы его лохматые черные пряди с глаз, с очков. А большим пальцем провела бы по его колючей пятичасовой щетине, вызывая эту чертову ухмылку… моя душа согрелась от этой фантазии.

Я поклялась надеть что-нибудь более симпатичное на следующий прием к доктору Омар, надеясь, что снова встречусь с доктором Коувом. Я находилась здесь, в подвале дома старой пары, впервые за последние годы фантазируя о первом мужчине, который признал меня, хотя даже не знала его имени. Я застонала. Доктор Коув. Блайт Коув. Блайт Перл Коув. Сев, я раздраженно вздохнула и вытащила из-под кровати пакет с чипсами Тортилья, а также телефон из кармана джинсов. Набрала в поисковике Ash Grove Hallows Fest и подождала, пока страница загрузится. В доме Мура не было Wi-Fi, поэтому мой маленький телефон, как старый компьютер с модемом, пытался получить доступ к любым данным. Десятый соленый треугольник хрустнул между моих

Перспектива надеть маску и целый месяц развлекаться, не останавливаясь, звучала все лучше и лучше. Я подумала о костюме, который разглядывала в витрине жуткого местного магазина. Был конец сентября, и весь город превращался в какую-то деревню, украшенную к Хэллоуину. Каждая витрина была украшена летучими мышами и паутиной. Ярко-оранжевые тыквы выстроились вдоль тротуаров в окружении тюков сена и скелетов.

Я никогда не видела, чтобы в городе так серьезно относились к украшениям на Хэллоуин. Было жутковато, но в то же время как-то по-домашнему уютно. А костюм, который я увидела в витрине… его было так же трудно выкинуть из головы, как адамово яблоко доктора Коува…

Статья загрузилась, и я жадно пролистала ее, уже поддавшись без сомнений идее журналиста. Статья оказалась свежей, написанной всего два дня назад.

Hallows Fest: Танцевальная вечеринка для взрослых в Эш-Гроув.

«Что-то нечестивое приходит... К радости рейверов в масках и к ужасу местных злопыхателей, пятидесятый ежегодный Hallows Fest уже начался. Если вы здесь недавно, Hallows Fest — это танцевальная вечеринка-маскарад, посвященная Хэллоуину и длящаяся целый месяц. Группы всегда держатся в секрете, и вход разрешен только тем, кто одет в костюмы. Инсайдеры утверждают, что это — безобидное развлечение, в то время, как некоторые местные жители Эш-Гроув уже лет пятьдесят выражают беспокойство по поводу того, что это мероприятие ложится пятном на наш живописный горный городок. Но фестиваль — это не просто взрослая забава или повод для вечеринки. Его корни уходят в уникальную и, как некоторые говорят, призрачную историю нашего города.

Пивоварня, где проводится фестиваль, считается самым призрачным и духовно заряженным местом в Эш-Гроув. Я думал, что это просто старая заправочная станция, как и десятки других в этом городе, но кто знает? Истории разные, и каждый посетитель фестиваля расскажет вам о ее значении по-своему. Все, что смог найти ваш скромный журналист, это старые газетные вырезки с первого мероприятия, где говорится, что оно в честь призрачных предков города, сбивающих с толку злых духов октября. Некоторые говорят, что монстры тоже выходят потанцевать и поиграть на Hallows Fest. Другие говорят, что этот фестиваль — просто повод потанцевать и напиться. Каждому свое, да?

Я не знаю, потому что моя работа в Ash Grove Gazette запрещает мне посещать это мероприятие. Я — представитель нашего великого города и его газеты, поэтому никогда не сделаю ничего, что поставит под угрозу мою карьеру. Я бы никогда не стал, скажем, пробираться на Hallows Fest в маске и костюме, соблюдая правила и условия. Это не то, что я когда-либо захочу сделать, друзья, извините. В любом случае, если вы пойдете, обязательно напишите мне по электронной почте и расскажите, как все прошло.

Подробности в статье:

Ash Grove's Hallows Fest — это танцевальный фестиваль-маскарад для людей восемнадцати лет и старше, который длится весь октябрь. Начинается, когда заходит солнце, и заканчивается, когда оно восходит. Приходите скрытыми, приходите жуткими, приходите готовыми к фокусам и угощениям. Если вы увидите привидение — не кричите. Или кричите. Всем будет плевать.

Вольфганг Джек — навечно житель Эш Гроув, главный журналист Ash Grove Gazette и законопослушный гражданин».

Из моего горла вырвался смешок, и я вытерла руки о джинсы. Я готова. Я буду переодета, никто меня не узнает, и даже если за мной последует «тот, кто не должен быть назван», ему будет трудно найти меня среди орды костюмированных взрослых. На самом деле, мне все больше и больше казалось, что это самое безопасное место, где я была за долгое время. Как странно, что противоречивое и, откровенно говоря, жутковато звучащее мероприятие могло стать первым местом, где я найду убежище за последние годы. Я была готова попробовать. Адреналин во мне зашкаливал при мысли о том, что я сама прочувствую, что все это значит. Танцевать, быть свободной, может быть, даже разговаривать с людьми. Возможно, я встречу кого-нибудь красивого. Мой разум снова впал в незрелые фантазии, но на этот раз я позволила себе это, не укоряя себя. Почему бы и нет? Почему бы не позволить себе немного помечтать? Веселье. Перспектива веселья была настолько ошеломляющей, что заставила меня нервничать. Пошарив под подушкой, я вытащила чучело летучей мыши, единственное, что осталось из моего детства. Мама купила мне это чучело, когда мне было пять лет, после долгих упрашиваний в очереди в продуктовом магазине. С тех пор я спала с ним каждую ночь. Летучая мышь Бенни. Моя единственная семья.

Вздохнув, я снова подумала о Празднике Святых.

Возможно, если я стану призраком на одну ночь, это пойдет мне на пользу. Кроме того, кто меня вообще заметит?

ГЛАВА 4

Эймс

ВА-ХА-ХА

«Я наложу на тебя чары, ты будешь навеки моим».

Фокус-покус

Я не хотел оставлять ее там одну. Все во мне кричало, как банши, чтобы я выбил ее дверь и покончил с песнями и танцами. Но песня и танец были моей любимой частью. Предвкушение. Охота. Я так давно не охотился. Я хотел, нет, мне нужно было затянуть это. Чтобы охота длилась долго. Это означало поездку в хозяйственный магазин. Нехотя, я завел свой Мустанг шестьдесят девятого года и сделал еще один звонок. На другом конце послышался шум, всё приветствие, которое я получил. Единственным признаком того, что меня кто-то слушал, был отчёт времени вызова, секунда за секундой. Иуда был страшным ублюдком.

— Привет, милый, так приятно слышать твой голос, — проговорил я тишине. — Мы нашли развлечение. Ребята собираются сегодня вечером. В обычном месте. Ты в городе?

Прошло мгновение, и я посмотрел на телефон, чтобы убедиться, что звонок не прервался. Секунды отсчитывались.

— Это весело, Иуда. Испуганная, одинокая девушка в бегах… — сказал я, дразня собаку костью.

Он клюнул.

Низкий, словно шорох гравия голос прорычал:

— Отлично.

Звонок оборвался.

Усмехнувшись, я включил музыку. Это гораздо лучше, чем целый час слушать нытика Брэндона Питерса. Я добавил психолога в свою коллекцию профессий, чтобы помочь… себе и своим мальчикам. Это начиналось как миссия по сбору информации о приезжих жителях. Хотя, таких не было уже очень давно. Старожилы, если и забредали в мой кабинет, то из-за дымки забывали, кто я такой. Я разговаривал с ними, пытаясь успокоить какую-то потерянную часть себя, которая давно нуждалась в помощи. Я думал, что могу отрицать то, кем я был. Что сделал. Что мы сделали с этим местом, с этими людьми. Я думал, что смогу управлять новыми и коренным жителями города с помощью разговоров, через распутывание их проблем, проводя их через тьму.

Что за бред.

Я и был тьмой. Хуже, чем все их проблемы. Страшнее, чем любой из их ежедневных страхов. Мое прошлое всегда было хуже, чем их. Мои ошибки… драгоценные камни в моей короне. Там, где люди вроде Брэндона прогнулись бы и умерли под тяжестью темноты на моей душе и крови на моих руках… Я процветал на этом. И получал от этого удовольствие.

Через некоторое время свет просочился внутрь меня. Восемнадцать месяцев назад я смеялся от души, стоя в грязи по колено, и пьяный от пива, которое мы с ребятами пили. Мы работали лопатами как можно медленнее, наслаждаясь ощущением, как металл врезался в землю, звуком капель дождя, когда грязь ударялась о наполненный мусорный мешок внизу.

На следующее утро после убийства Спенсера Соловья я заказал «Медвежий коготь» и двойной эспрессо. На работу я шел пешком, а не ехал на машине. Воздух ощущался чище, разум был ясен, и я чувствовал себя так, будто только что трахнул самую сексуальную женщину на свете. В последующие недели я почти надеялся на заявление о пропаже человека. Сюжет для новостей. Может быть, бродячая собака что-нибудь раскопает или турист наткнется на импровизированную могилу. Я каждый день проверял местные СМИ, но, конечно, ничего. Мы были слишком хороши. Наше мастерство было вылеплено самим Богом смерти. Погоня закончилась. Никаких эндорфинов уже не было и в помине. Черт возьми, ничто не сравнится с тем ощущением после убийства. Кайф был восхитителен.

И я собирался вернуть это чувство.

Но сначала мне нужно было кое-что сделать.

* * *

Подростки, работающие в магазине техники, не подали виду, когда пробивали мои товары. Устройства, которые я купил, не должны находиться в свободной продаже. Мне повезло, что это было не так, но все же. Плохие парни могли купить их. Но плохой парень уже

покупал

их. Я выглядел как местный. Как человек, который собирал компьютеры с нуля и жил в подвале своей матери. Мои огромные неуклюжие очки и лохматые черные волосы были больше похожи на маску, чем та, которую я носил на Хэллоуин. Та, по крайней мере, отражала именно то, кем я являлся на самом деле. Я не вырос академиком и профессионалом. Но прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как менялся мир, речь, идеи. В книгах не написано, как быть умным. Это был скорее навык выживания. Когда поступил в колледж, я изучал не только предметы. А часто наблюдал за профессорами и их поведением. Мозговитые, но… тупицы. Никто не задавал им вопросов, если они опаздывали или переодевались между занятиями. Никто не обращал внимания на их короткие ответы или эксцентричные интересы. Умные, глупые, безобидные. Я мог бы носить такую кожу. Это не испугало бы местных жителей. Тех, кто еще не знал. Можно изменить даже мой рост, если правильно ссутулиться. Мои мускулы можно спрятать под розовыми поло и джинсами.

Заткните мне рот.

Но это была достойная маскировка. Никто не подозревал старого доброго доктора Коува. Парень, который приносил пончики в офис каждый понедельник и никогда не надевал джинсы в пятницу, потому что это было бы неправильно. Я ненавидел каждый момент этого, мечтая о багровом цвете, о криках и запахе сожженной и окровавленной кожи. Эш-Гроув был городом-маятником между Мэйберри и Готэмом. И мне это нравилось. Я прожил здесь всю свою жизнь, как и мой отец, и мой дед. Я бы не уехал, даже если бы мог.

Мое следующее задание было необычным, но я надеялся, что оно окупится. Надеюсь, я не превратился в слизняка, когда переступил порог. Как будто Марселина стала бы даже смотреть на меня. Колокольчики зазвенели, когда я вошел, и скелет, держащий пластмассовую косу на затянутой паутиной стене, рассмеялся жутким

«ва-ха-ха».

— Привет! Минутку, сэр, — поприветствовала Есения.

Я сделал вид, что рассматривал товар. Каждый магазин в городе стремились преобразить к августу, как будто, блядь, Эш-Гроув и без того не выглядел жутко, например, в жаркий июльский день. Первое октября приносило особую порцию жути. Она подчеркивала готическую архитектуру и узкие переулки и дороги. Оранжевый и черный цвета украшали все витрины магазинов. Наши старые мощеные дорожки добавляли жутковатой эстетики, а сотни плакучих ив распускали свои ветки, словно желая схватить вас. Старая остроконечная каменная церковь со зловещими надгробиями за кованым забором была украшена тыквами. От ее кроваво-красной двери до ограды и среди надгробий на каждом клочке травы лежал оранжевый шар тыквы,

— О, доктор Коув, я не узнала вас, когда вы вошли. Извините. Могу я помочь вам найти что-нибудь? — я приподнял очки и привстал на носочках. Ну разве я не милашка? — Эймс, пожалуйста. Да, у меня странная просьба.

— Я люблю странности. — Она улыбнулась. — Помните меня? Вы приходили к нам в школу, чтобы консультировать детей.

Я усмехнулся, уже устав от этого разговора.

— Конечно, я помню вас, Есения. Как Хавьер и дети? — теперь она старше. На добрых пять лет старше, чем была в средней школе. А я все еще выглядел точно так же… к счастью, она этого не заметила. И не была знакома с настоящим мной, Эшем Гровером. Но Марселина была.

Она хихикнула.

— Такой же сумасшедший, как и всегда. Клянусь Богом, я убью его во сне, если он в ближайшее время не украсит фасад. Наш дом станет единственным в квартале, на котором не будет даже фонаря, если он не оторвется от футбола в субботу и не займется этим. О, и дети. Они очень рады празднику, как и каждый год. Но хватит обо мне. Есть ли… кто-то особенный в вашей жизни сейчас?

Ха. Нет, блядь. Никогда. Ни за один миллион лет.

— Ах, как бы я хотел. Слышать о вас, ребята, и детях… — я вздохнул, — заставляет меня желать, чтобы я тоже нашел такую же любовь.

Есения застала меня врасплох, когда взяла меня за руки.

— Вы найдете своего человека, доктор Коув. Я знаю, что найдете. На самом деле… — она перевернула мою руку и притянула ее ближе к своим темно-карим глазам.

Я нервно рассмеялся:

— Мои руки грязные или?..

Она провела линию по моей ладони, цокнув языком.

— Не то, что я ожидала… У вас есть несколько секретов, не так ли, Эймс Коув?

Моя челюсть инстинктивно напряглась, но моя маска осталась нетронутой.

— Поймали меня, у меня большая тяга к сладкому. Только не говорите моему тренеру.

Она нахмурила брови, игнорируя мои подготовленные реплики.

— Я определенно вижу, что в вашей жизни появится женщина. Вы уже встретили ее. Вы оба сильно и быстро влюбитесь… но вот эта линия рядом с ней мне кажется очень странной.

— Что там? — спрашиваю я, немного заинтересованный, какой смысл, когда кто-то с родовыми способностями может увидеть из линий на моей коже, даже если он ужасно и смехотворно ошибается. Для такого, как я, любовь не увидишь ни в картах, ни в линиях на ладонях.

Она хмыкнула и покачала головой.

— Наверное, я неправильно читаю. У большинства людей любовные линии пересекаются или заканчиваются, ну, знаете, со смертью. Типа, состарятся вместе. Но ваша линия любви и спутника жизни идет параллельно со смертью. Как бы бок о бок, как будто… — она запнулась, и, наконец, отвела взгляд, отпустив мою руку. — Как я уже сказала, возможно, я читаю неправильно. Моя бабушка знает больше меня. Она научила меня читать по ладони и предсказывать судьбу.

— Отличный трюк для вечеринки, — я нервно усмехнулся. — Итак, эм, по поводу моей необычной просьбы?

— Да! Извините, просто остановите меня в следующий раз, когда я начну говорить слишком много.

Не искушай меня.

— Итак, есть одна женщина… Она новенькая в городе…

Есения вскочила и захлопала в ладоши.

— Я так и знала! Видите? Я вам говорила. А вам всего-то тридцать с небольшим? Еще много времени, чтобы жениться и остепениться. А теперь расскажите мне о счастливой леди.

Тридцать с небольшим. Счастливая леди. Если бы она только знала.

— Мне нужно, чтобы это оставалось в секрете. Вы можете сделать это для меня?

После еще тридцати минут мучительно болтливых, чертовски возбужденных рассуждений Есения была согласна. Когда я уже выходил за дверь, она позвала меня по имени. Я повернулся, и мне в грудь врезался крошечный ярко-оранжевый пакет. Я поймал его одной рукой.

— Конфеты?

— Сладкоежка. — Она слабо улыбнулась.

Помахав рукой, я кивнул:

— О, да. Пока.

Сахар. Нормальный порок. Если бы. Нет, моя зависимость была глубже. Это наш недуг или время сделало нас странными? Открыв пачку, я откусил кукурузную конфету, и восковой химический осадок прилип к зубам. Черт, как детям это нравится? Скоро будет мое угощение. И это были не гребаные конфеты.

ГЛАВА 5

Блайт

УБОРКА

«Человек всегда должен выбирать костюм, который прямо противоположен его собственной личности».

«Большая тыква»

Чарли Браун

Неделя тянулась как обычно. Я проходила мимо мистера Мура, когда направлялась по подъездной дорожке к своей машине. Стоя на тротуаре с метлой, как делал каждый день, он подметал… дорогу. Улыбаясь, я вежливо помахала ему рукой. Я не часто разговаривала с пожилым человеком, жившим надо мной, с тех пор, как заселилась три недели назад. Мистер Мур провел для меня экскурсию по крошечному подвалу и предоставил в мое распоряжение стиральную машину и сушилку. Он только попросил, чтобы я не включала громкую музыку и не приглашала друзей поздно вечером. Ни то, ни другое, конечно, не было проблемой. Я никогда не слушала ничего громко, предпочитая субтитры даже в фильмах Тима Бертона, которые смотрела на телефоне. Какая-то часть меня знала, что я должна быть всегда начеку. Возможно, именно поэтому у меня появились темные круги под глазами, которые стали неотъемлемой часть моей внешности. Я редко спала. Стала ночной совой и рассуждала так: если я засиживаюсь допоздна, то быстрее наступает утро. В моей голове это имело смысл. Меньше минут уязвимости, когда он может найти меня. Он собирался найти меня. И самое ужасное в этом было то, что… Я заслужила это. Я заслужила то, что он собирался сделать. Вот почему он преследовал меня: наказание.

Иногда я вздрагивала, если наверху что-то стучало: мистер или миссис Мур роняли кастрюлю или что-то еще. Также это мог быть незваный гость. Для моего тела и разума любой шум в ночи был из-за него. В то время как большинство девушек моего возраста радовались, что им исполнился двадцать один год, планировали свою карьеру, ходили по барам и выглядели мило, я отгоняла в мыслях свою неизбежную смерть. Снова и снова я представляла себе это.

В любом случае, моим единственным вариантом являлась смерть. Вопрос был только в том, сколько еще я буду трусливой беглянкой, безрассудно подвергающей риску невинных людей из-за демонов, преследующих каждый мой шаг?

Но сейчас, на этот короткий миг, у меня появился Октябрь. У меня была эта новая вещь… этот странный город, помешанный на Хэллоуине, с его необычными жителями и нервирующей атмосферой. Праздник Хэллоуин. Где я могла надеть маску и впервые показать себя, не выходя из тени. Если бы это был последний месяц моей жизни, то именно здесь я хотела бы провести его, танцуя с упырями до своей приближающейся смерти.

Маленькая часть меня, — девичья, отчаянная, глупая, наивная часть меня, — надеялась, что, может быть, я найду кого-нибудь, с кем можно потанцевать. Может быть, даже поцеловаться? Мужчина или женщина, для меня это не имело значения. Если бы только на одну ночь. На одну ночь я могла притвориться нормальной двадцатиоднолетней девушкой. Я поняла, что это то, что можно назвать предсмертным желанием. Наверное, это было отстойное желание. Восхождение на Эверест или полет над землей на воздушном шаре были бы лучшими желаниями. Но я всегда была ненормальной. Ненормальной. И из всех лучших вещей, на которые можно надеяться до последнего вздоха, танец с незнакомцем был моим желанием. И, возможно, найти приличный кусок пиццы.

Когда я выезжала с подъездной дорожки, мистер Мур поднял свою иссохшую руку, и я остановилась, опустив окно.

— Юная леди, как вы там устроились?

— О, гм… — заикаясь, пролепетала я и схватилась за руль, — просто отлично, сэр, спасибо.

— Ну, ты такая тихая, как мышка, просто проверяю, как ты там. Мы с моей женой Бетси хотели пригласить тебя на ужин. Как тебе это?

Ужин с моим домовладельцем и его женой. Вопросы о моей жизни, обо мне, разговор со взрослыми… звучало ужасно. Но я не могла сразу сказать «нет». Они знали, где я живу, и все такое.

— Конечно, звучит здорово. Я работаю каждые выходные, но, может быть, на неделе вечером?

— Мы приготовим вкусный ужин. Веди машину осторожно и постарайся не набросать листьев на дорогу, которую я только что подмел. — Он как-то зловеще ухмыльнулся и отступил назад, сжимая в руках свою соломенную метлу, которую он мог также украсть у ведьмы, потому что она выглядела очень древней.

Я нервно рассмеялась:

— Да, сэр.

Не набросать листья на дорогу? Этот город был сумасшедшим. Ненормальный, но великолепный в своем роде. Дорога в центр города хрустела от листьев, и воздух благоухал ароматом земли и пряных специй. Кирпичные и булыжные дорожки расползались во всех направлениях, подпирая неровные здания. Вдоль улиц стояли настоящие огненные фонари с черными железными лампами. Мне было интересно, приходил ли кто-то каждое утро их тушить. Это место казалось застрявшим во времени. Как если бы здесь появились лошади и багги, то они бы были на своём месте. Завтра наступал октябрь, и еще больше тыкв, тюков сена и пластмассовых ворон появилось на улицах по сравнению с прошлой неделей, как будто город нуждался в декоре, чтобы быть готовым к празднику. В обычный день Эш-Гроув выглядел прямо как из фильма ужасов. Но почему-то мне это нравилось. Я чувствовала себя здесь в большей безопасности, чем обычных городах.

Я подумала, что, возможно, неплохо было бы остаться здесь, если бы я могла где-то осесть и перестать бегать, в том случае, если бы мне удалось прожить подольше.

Подъехав к магазину, который привлек мое внимание раньше, я щелкнула пять раз замком машины. На прошлой неделе я получила свою первую зарплату. Она была мизерной, но ее хватило, чтобы заплатить за квартиру и наполнить пластиковую корзину под кроватью непортящимися продуктами и закусками. То, что я могла взять в машину в случае необходимости. На оставшиеся деньги я могла купить себе костюм, хотя бы на этот раз.

Как только я открыла дверь, то испугалась злобного смеха, который встретил меня. Мое сердце забилось быстрее, но тут же успокоилось, когда я поняла, что это был дурацкий скелет в капюшоне.

— Привет! Извини за это. Я ненавижу эту глупую штуку, но моя бабушка — хозяйка магазина, и настаивает, чтобы он оставался там. Он должен отпугивать злых духов. — Красивая женщина с длинными густыми каштановыми волосами хихикнула. — Могу я помочь тебе найти что-нибудь?

Я нервно теребила косу, перекинутую через плечо.

— Я недавно в городе, поэтому не совсем уверена, что именно мне нужно, но надеялась найти недорогой костюм для…

— Праздника святых девственниц!? — она завизжала, и я вздрогнула. — Так интересно. Мы больше не получаем девственников на праздник. Не после… ну, — она запнулась, — в общем, я — Есения, и я — та девушка, которая поможет тебе сорвать вишенку Хэллоуина.

Ого, в ней было много энергии. И она излучала доброту и тепло, к чему я не привыкла.

— Спасибо. Я — Блайт. Как я поняла, чтобы туда пройти, нужно быть неузнаваемой?

Дружелюбный продавец осторожно взяла меня за запястье и повела дальше в магазин. Я нырнула под темно-фиолетовую ткань, где с потолка свисали резиновые летучие мыши, подпрыгивающие и раскачивающиеся со своей высоты. В магазине пахло травами и корицей.

— Здесь много правил, некоторые соблюдаются лучше, чем другие. Знаешь, то, что неузнаваемо для меня, может не подойти для тебя, понимаешь?

Это прозвучало как загадка.

— Не думаю, что я понимаю. Прости, — призналась я.

Есения улыбнулась ослепительной белой улыбкой.

— Не волнуйся, я тебя поняла. Вот, я сейчас достану кучу нарядов и положу их в примерочную для тебя. — Она оглядела меня с ног до головы, цокая языком. — У нас с тобой примерно один размер… двадцать? Двадцать два?

В удивлении я слегка скривила

— У тебя меткий глаз. Да, у меня двадцатый размер, иногда ношу двадцать четвертый. Это зависит от обстоятельств.

— Я тебя поняла, и, конечно, поскольку я делаю заказы, большинство лучшей одежды моего размера. Знаешь, на случай, если я захочу что-нибудь одолжить. — Она подмигнула. — У всех тощих сучек есть много вариантов. Нам тоже нужны милые ведьминские штучки, понимаешь? — я не могла не улыбнуться.

— Я очень ценю твою помощь. Совсем запуталась и не хочу выглядеть идиоткой.

— Милая, с твоей задницей? Ты не могла бы выглядеть идиоткой, даже если бы попыталась. Ты выглядишь немного… альтернативно. Готы — это твое направление?

Из меня вырвался смешок от ее прямоты. Несмотря на то, что была в бегах и имела круглогодичный пропуск в душ на остановках грузовиков, я все же пыталась создать свой стиль. Я всегда склонялась к черному цвету, сеткам и всему рок-н-рольному. Черный или красный лак украшал мои обгрызенные ногти, а перед тем, как уйти сегодня утром, я сделала неплохой «кошачий глаз» с угольной подводкой.

— Ты снова угадала, — я усмехнулась, — люблю все странное. Наверное, поэтому мне здесь нравится.

Она захлопала в ладоши, как восторженный ребенок.

— Я так и знала. Ты идеально подойдешь для Эй… — она замолкла, и ее глаза расширились. — Я имею в виду, что тебе понравится Праздник Даров, — поправила она себя, прежде чем убежать.

Чувствуя себя легче, я провела пальцем по полке, уставленной сверкающими хрустальными шарами, и по коробкам с голографическими картами Таро. Есения жужжала вокруг меня, хватая вещь за вещью.

— Ой, — смущенно произнесла я, — у меня не так много денег, если у вас есть какие-нибудь вещи со скидками, может быть…

— Не беспокойся, обо всем уже позаботились. Сегодня ты пойдешь домой с кучей дерьма.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Что? Тебе действительно не нужно этого делать.

— Я и не делала. Это было оплачено. Городской Совет по туризму дает нам определенную сумму каждый год, которую мы раздаем бесплатно, ну, знаешь, чтобы побудить туристов приезжать, оставаться и тратить деньги повсюду в октябре. Я уже несколько лет не встречала новичков. Так что сегодня твой счастливый день, Блайт.

— О, — пробормотала я, переваривая информацию. Это имело смысл для такого странного места. — Это необычно. Спасибо.

Тут же меня затолкали в примерочную и приказали показывать каждую вещь, которую я примеряла. Есения, возможно, была самым странным, с чем я столкнулась в этом городе. Я улыбнулась про себя и сняла рубашку. Зеркала во весь рост были редкостью в моей повседневной жизни. Я вздрогнула, увидев себя в зеркале. Синяки вдоль мягкой плоти моих ребер превращались в грязно-зеленый цвет. С такой светлой кожей, как у меня, я была часто помеченной. Прекрасно. Но, по крайней мере, все еще жива. Пока что. Жить каждый день так, как будто он последний, приобретает совершенно новый смысл, когда кто-то буквально пытается тебя убить. Увы, о последних днях не рассказываю, потому что они были либо невероятно напряженными, либо невероятно скучными. Кроме сегодняшнего дня. Сегодняшний день стал особенным. И все благодаря доктору Коуву. Мое сердце затрепетало при этой мысли. Я представила, как он в этот момент потягивал чай, улыбался и кивал своему следующему пациенту. Я представила, как он пришел с работы и сделал все те обычные сексуальные вещи, которые делает взрослый мужчина. Наверняка он сходил в продуктовый магазин и купил экологически чистые овощи, чтобы готовить в своем трехэтажном доме. Мое сердце упало при мысли о том, что он откроет дверь жене и собаке. Он был похож на любителя собак. Вместо того, чтобы зацикливаться на зависти, которую испытывала к этой гипотетической счастливой сучке, получившей его, я представила, что вместо него входную дверь открыла я. Одетая в черный фартук с рюшами, я держала в руках вишневый пирог. Доктор Коув с ухмылкой обхватил меня за талию. Затем он засунул палец прямо в пирог. Смеясь, я игриво ударила его, когда он подносил липкую красную начинку к губам и засосал ее. Моя киска сжимается от этого образа. Затем его губы опустились к моим, а его руки мягко развязали пояс моего фартука…

— Блайт! Я умираю здесь. Покажи мне что-нибудь, женщина! — потребовал голос из-за занавески, вырывая меня из грез. Сглотнув, я проигнорировала свое возбуждение и поклялась приберечь эту фантазию до вечера.

Быстро сняв с вешалки оранжевый купальник, я натянула его на бедра и запихнула грудь в корсет. Что-то пушистое упало между моих бедер.

— Есения, ты, должно быть, издеваешься надо мной с этой штукой, — простонала я.

— Покажи мне, покажи мне!

Вздохнув, я вышла, чувствуя себя обнаженной. Она завизжала. «Счастливый визг?» — подумала я.

— Ты самая сексуальная лиса, которую я когда-либо видела. Если бы я не была замужем, и у меня не было бы оравы детей, то я поимела бы тебя. Теперь покрутись, — приказала она, подойдя и осмотрев меня. — Этот ты точно возьмешь.

— Не знаю… — я колебалась, боясь слишком долго смотреть на себя в зеркало.

В этот момент что-то упало на мои вещи.

— Вот, примерь эту маску. Теперь, видишь свой образ?

К моему удивлению, она была права. Маска действительно изменила весь облик. Вместо того, чтобы выглядеть как танцовщица go-go, я вдруг стала загадочной и мрачной, даже в оранжево-черном корсете с нелепым лисьим хвостом, болтающимся над моей задницей.

— Думаю, с черными чулками и сапогами это будет выглядеть довольно мило, — призналась я.

— Вот именно, теперь ты все поняла, девочка. Многие останутся в одном и том же костюме каждый вечер или будут чуть его изменять. У тебя может как бы… быть свой собственный облик на Хэллоуин. Ты можешь узнавать людей только по их маскараду. Я надеюсь встретить зомби, с которыми познакомилась в прошлом году. Они весёлые. О, и вампиры — это нечто, только не пей то, что они дают. Они делают странные напитки.

Мое сердце забилось в предвкушении.

— Думаю, быть лисой мне нравится. — Костюм должен был стать моей противоположностью. Я не могла придумать ничего более отличного от меня, чем лиса. Лисы были умными, быстрыми и хитрыми. Лисы были злобными. В этом костюме я выглядела сексуальной и уверенной в себе. Моя грудь была подтянута, а широкие бедра и задница торчали как надо. Каждый изгиб был выставлен на всеобщее обозрение. Мое лицо же полностью скрыто. Я

— Думаю, это идеально. Но ради забавы я подобрала еще несколько костюмов. Черная кошка, ведьма и кое-что еще. О, чуть не забыла: в последнюю ночь, на настоящий Хэллоуин, все одеваются в традиционные костюмы восемнадцатого века. Маски все еще носят, но одежда — это традиционное платье для тех, кто считает себя женщиной, и брюки и шляпы для тех, кто считает себя мужчиной. Конечно, небинарный человек может носить все, что захочет. — Есения что-то увлеченно рассказывала, а я улыбалась и кивала и, в конце концов, извинившись, пошла в примерочную. Примерила тонкий костюм кошки, посмотрела на длинное фиолетовое платье, очень похожее на то, что было на Есении, но не нашла традиционного платья.

— Это все очень щедро. Спасибо тебе большое за помощь. Но я не вижу здесь традиционного платья.

— Я храню все эти вещи у моей бабушки. — Она подмигнула. — Но приходи сюда утром в Хэллоуин, и мы все уладим. Я с удовольствием поиграю с твоими волосами, если ты мне позволишь. Ну, знаешь, завить их и заколоть.

Что-то близкое к счастью било своими скрипучими крыльями в мои ребра.

— Мы увидимся? На Хэллоуин?

— Я не знаю, а ты? — еще раз лукаво подмигнув, она крутанулась на пятках, остановившись у хрустального шара, и всмотрелась в него, как будто увидела там что-то, чего я не могла увидеть.

Любопытство взяло верх надо мной, и я тоже взглянула.

— Эй, а он должен быть таким мутным? Он активируется движением, как вон тот скелет парня? — спросила я, неловко пытаясь вспомнить давно забытый юмор.

Но Есения не сразу ответила на мою шутку. Она на мгновение уставилась на наполненную дымом лавандовую сферу и слегка побледнела. Что-то холодное пронеслось по мне и укололо в шею. Ее прежний взгляд, полный кипучей энергии, на мгновение померк, пока она не отвела глаза.

— Что это было, дорогая? О, вот, возьми с собой немного конфет. Местные дети боятся сюда заходить. Мы редко пускаем детей в магазин. Они говорят, что здесь слишком страшно. — Она хихикнула и сунула горсть крошечных конфет в один из пакетов, которые я держала в руках. — Что смешно, потому что, клянусь Богом, дом с привидениями старика Пайна гораздо страшнее, чем старый, липкий декор моей бабушки. Но дети, знаешь ли, странные. В любом случае, у них есть целый месяц, чтобы ходить за угощениями.

— Здешние дети весь месяц ходят за угощениями? — спросила я, немного встревоженная внезапной сменой настроения. Запах корицы даже как-то исчез.

Есения мягко улыбнулась.

— Тебе еще многое предстоит узнать об Эш-Гроув, Блайт. Ты скоро узнаешь все наши секреты, — промурлыкала она, прежде чем открыть дверь. Я выскочила наружу, поблагодарив ее и пообещав зайти еще.

Звук маниакального смеха и звяканье колокольчиков позади меня стихли, когда я запрыгнула в машину. Я проверила заднее сиденье, как всегда делала. И, несмотря на довольно приятное общение и заполненное до отказа новой одеждой пассажирское сиденье, беспокойство осело на моих плечах, когда я пристегнулась ремнем безопасности и завела двигатель. Я еще не получила письмо. Не здесь. Я не смела позволить себе надеяться, что, может быть, только в этот раз, смогу от него спрятаться. Что, может быть, монстр не найдет меня здесь. Остановившись, я снова посмотрела по сторонам. Горожане суетились вокруг, расставляя тыквы и ведра с конфетами у витрин своих магазинов. Женщины распушивали тюки сена, а мужчины стояли на лестницах, закрепляя гирлянды из лампочек и кленовых листьев на зданиях и дверных коробках. Все это выглядело как Страна Чудес на Хэллоуин. Достаточно невинно.

Так почему же у меня было тяжелое, отчетливое чувство, что за мной кто-то наблюдал?

* * *

«Сад Индии» находился всего в нескольких минутах езды, в миле или двух от магазина. Я хотела бы чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы идти пешком, но это было слишком рискованно. К тому времени, как я приехала и отметилась, тревога улетучилась в ароматах виндалу и риса. По крайней мере, Раджа разрешил мне есть на работе. Он оказался самым приятным начальником, который у меня был. Он не присматривал за мной, большую часть времени просто сидел в конце зала и вел бухгалтерию ресторана, пока повара смотрели спортивные передачи по телевизору на кухне в перерывах между заказами. У ресторана на вынос были свои плюсы. Никто не задерживался. Со мной вообще никто не разговаривал. Повара и Раджа разговаривали друг с другом, совершенно не обращая на меня внимания, но я не возражала. Мне это даже нравилось. Было приятно находиться рядом с людьми, но не общаться с ними. Я переоделась в футболку с надписью «Сад Индии», надев сверху черную рубашку и завязав ее на пояснице, чтобы она не была такой мешковатой. Единственные футболки, которые мне подходили, были мужского размера. Я все время хотела ее подправить, немного подрезав, чтобы она лучше смотрелась, но всегда забывала об этом, когда возвращалась в свой подвал после смены. После обеденной суеты в ресторане воцарилось спокойствие, и я облокотилась на прилавок. Вдруг тарелка с самосами скользнула ко мне, врезавшись в мой локоть. Я посмотрела на одного из поваров, Дхрува, и улыбнулась.

— Спасибо, Дхрув. Мои любимые. — Я откусила большой кусок хрустящего треугольника и подавила стон. Черт, еда здесь была хороша. Он ухмыльнулся и исчез на кухне. Я задумалась, не холост ли он. Он определенно был красив. Будет ли Дхрув на празднике Хэллоуина? Я подумала спросить его, но даже если бы он ответил, то, скорее всего, загадал бы мне такую же загадку, как и Есения. Этот город был сумасшедшим. Но я не буду врать, что была взволнована и с нетерпением ждала эту вечеринку. Пока я вытирала крошки от самосы с пальцев, мой взгляд зацепился за что-то на парковке. В свете мерцающего уличного фонаря было видно, что над моей машиной склонился человек. Сердце подскочило к горлу. Что, если это мой отчим? Здесь? Все мои иллюзии о том, что я могла быть в некой безопасности на работе, рассеялись. Может ли он причинить вред и ребятам здесь? Я могла бы сбежать через заднюю дверь, как трус, но что буду делать без машины? Паника угрожала парализовать меня, когда незнакомец начал подходить ко мне. Черная шапка скрывала его черты. Я не уверена, но у него не было такой же тяжелой походки, как у моего отчима. Мой пульс подскочил, а затем упал при виде того, кто вошел. Он

— Привет, Блайт.

Я поспешно прижала салфетку к лицу, надеясь, что моя помада еще не стёрлась. Почему я еще не привела в нормальный вид эту дурацкую рабочую рубашку?

— Привет, доктор Коув. В настроении для индийцев?

Он усмехнулся, подходя к стойке в своей медленной, сексуальной манере. Наклонившись вперед, оперся на локти.

— Овощные блюда здесь просто бесподобны. Я возьму что-нибудь и чай, пожалуйста. — Овощи. Видите? Я так и знала. Прямолинейный, незамысловатый, нормальный, профессиональный доктор Коув. — О, и, пожалуйста, зови меня Эймс. Ты заставляешь меня чувствовать себя столетним стариком, когда так ко мне обращаешься.

Я почувствовала, как мои щеки запылали, хотя не была уверена, почему. Комфорт, который мы, казалось, разделили так быстро и так мгновенно, не был для меня чем-то привычным. Я набрала его заказ, борясь со своими дрожащими пальцами, и Раджа появился с яркой улыбкой.

— За счет заведения для Эймса Коува, всегда, — сказал он, протягивая ему пакет и бумажный стаканчик с чаем.

— Ты же знаешь, Радж, что я плачу вдвойне каждый раз, когда ты готовишь для меня, — подначил Эймс, бросив на стойку крупную купюру.

— Любой, кто предлагает работникам сферы обслуживания и нуждающимся людям бесплатные сеансы, всегда получает от меня бесплатную еду, мой друг. Блайт, почему бы тебе не уйти пораньше. У меня тут все есть.

Моя смена все равно заканчивалась через пятнадцать минут, поэтому я поблагодарила его и взяла свою сумочку.

— Бесплатная терапия, да? — хотя это не было большим шоком. Доктор Омар принимала меня по скользящему графику. Сеансы терапии были такие частые и спонтанные, что я еще даже не заплатила. Возможно, я даже не успею заплатить, поскольку снова уеду. Добавьте «воровство» в список моих грехов, прямо под «трусостью».

— Я готов на все ради бесплатной еды, — негромко сказал он, делая глоток из своего стаканчика. — Это твоя машина?

Я кивнула.

— Да, кажется, я видела, как ты ее осматривал?

— У тебя на задних колёсах спустило шины. Когда ты в последний раз качала их?

— О, э… не знаю. Пять штатов назад?

Он закатил глаза.

— Поехали, в двух милях к югу есть заправка. Я помогу.

Почему-то вместо паники я почувствовала… бабочек. Он хотел помочь с моей машиной? Почему?

— Нет, правда, все в порядке. Я справлюсь.

Он положил еду на заднее сиденье своей машины и протянул ладонь.

— Давай, это даст нам возможность пообщаться побольше. На сегодня закончился твой лимит ресурсов, прежде чем я мог бы предложить тебе больше общения?

Что же, это звучало не так уж плохо. Это также не звучало сексуально, но все равно.

Я уронила ключи в его большую руку.

— Вы ведь не серийный убийца, доктор Коув?

Он рассмеялся:

— Только иногда.

Когда мы выехали с парковки, я избавилась от нервного напряжения, которое, как уверена, засело только в моей голове. Он просто был милым. Возможно, он помогал просто потому, что ему жаль меня. Он уже говорил об этом. Ресурсы. Будто я нуждалась в такой благотворительной помощи.

— Это противоречит какому-то кодексу врача и пациента, или что-то в этом роде?

Он поднял темную бровь.

— Заправлять бензином и воздухом машину того, кто не является моим пациентом? Нет, это не нарушение этики.

Мы остановились у древней на вид заправки с одним шатким насосом и разбитыми фонарями.

— Ух ты, прикольная заправка. Это здесь ты меня убиваешь?

Он на мгновение вцепился в руль, уставившись в темноту, а затем повернулся ко мне с ухмылкой.

— Нет.

С этим весьма обнадеживающим ответом он вышел из машины. Вскоре снаружи послышалось шипение воздуха, а потом он начал наполнять бак бензином. Тогда я вышла и прислонилась к машине.

— Эй, я не соглашалась, чтобы ты оплачивал мне бензин.

— Я не могу пользоваться их бесплатным воздухом и не покупать топливо.

— О, точно.

Он зашел внутрь, чтобы заплатить, и вернулся с ящиком для инструментов и пластиковым контейнером. Открыв капот моей машины, начал возиться.

— Ты теперь и механик? Что ты делаешь?

— Чиню фару, одна перегорела, — ответил он. Я старалась не смотреть на его руки. У меня не получилось. Его большие, сильные руки были измазаны черными пятнами. Он заметил, что я смотрю, и бросил на меня мрачный взгляд, который я не совсем поняла.

— Твоя еда остывает, — я выругалась, понимая, что нет смысла возражать против доброго жеста этого упрямца. Знала, также как и он, что моя машина нуждалась в ремонте.

Через минуту он ответил:

— У меня есть микроволновка.

В наступившей тишине я осмотрела пустую стоянку. Через дорогу было кукурузное поле. Стебли казались высокими и колыхались в свете луны. Эти поля всегда пугали меня. Невозможно было разглядеть перед собой больше одного стебля. Представьте, на что можно наткнуться…

— Итак, ты идешь завтра на вечеринку сумасшедших?

Я оторвала взгляд от его мускулистых предплечий с закатанными рукавами, сохранив этот образ в своем личном мозговом файле на потом.

— Может быть. А ты?

— Переоцененный рейв.

— Похоже, ты считаешь, что многие вещи переоценены. Тогда почему предложил это?

Он затягивал что-то гаечным ключом, полностью сосредоточившись работе, пока говорил:

— Многие вещи переоценены, но я подумал, что это может быть интересно для тебя, потому что так делают дети твоего возраста. И все остальные психи в Эш-Гроув. И это все.

— Так ты идешь? И ты не можешь быть намного старше меня, доктор Коув. Тебе сколько, тридцать?

— Ой, спасибо за это. Мне двадцать восемь, и отвечаю на твой вопрос о Хэллоуине: мне нельзя туда идти. Здесь большинство престижных предприятий запрещают своим сотрудникам посещать его. Особенно таким известным людям, как я.

— Но ты не ответил на вопрос. Ты идешь?

— Как я уже сказал, оно переоценено. Но, даже если бы это было не так, боюсь, что нет. Я не люблю все эти хэллоуинские штучки.

Я засмеялась.

— Тогда ты переехал не в тот город, не так ли?

Он закрыл капот со шлепком, заставив меня подпрыгнуть.

— Я сюда не переезжал. Родился и вырос здесь. Первое поколение, вообще-то.

Я смотрела, как он вытирал свои замасленные руки старой тряпкой.

— Ни хрена! Значит, ты можешь проследить свой род вплоть до самых корней?

— Конечно, могу. У моего дедушки было большое семейное древо, которое шло до самого начала. К тому началу, с которого начинались все истории о привидениях.

— Какие истории о привидениях?

Он интригующе ухмыльнулся своими красивыми губами.

— О, ты о

Я тихонько хихикнула.

— Да, возможно, приду. Я не знаю, как долго пробуду в городе.

Он поджал губы в жесткую линию. Напряжение, которое я заметила в нем раньше, переполняло его.

— Я сказала что-то, что расстроило тебя? — осмелилась спросить я.

Он покачал головой и потер затылок.

— Я встретил своих лучших друзей в церкви. Находился в очень тяжелом положении. Они мне как братья. Просто дай им шанс. Может, дашь шанс и Эш-Гроув, раз уж ты здесь.

Он молча сел в машину после того, как вернул инструменты. Я не смогла разглядеть никого внутри тусклой бензоколонки. Там никого не было?

— Проблема не в Эш-Гроув, доктор Коув. Проблема во мне.

Он крепче сжал руль.

— Судя по тому, что ты уже мне рассказала, похоже, что проблема в твоем отчиме, а не в тебе.

Я пожала плечами.

— Если я останусь, люди могут пострадать. Неважно, кто пострадает — я или он, это все равно будет моя вина.

— А что, если он не найдет тебя в этот раз? Ты думала об этом?

Я смотрела в темное окно, когда мы остановились рядом с его машиной.

— Я не могу позволить себе мечтать о таком. Больше нет.

Он не сразу вышел из машины, как я думала. Может то, что он был психотерапевтом, казалось мне свободным разрешением открыто делиться с ним. Более открыто, чем с кем-либо другим. Но это чувствовалось по-другому, чем с доктором Омар. Он был так близко, что я чувствовала его тепло. Я чувствовала запах его соснового одеколона и видела щетину на его щеке. Мне хотелось погладить ее пальцами. Я хотела потереться об него и другими частями тела.

— Послушай, Блайт, я знаю, что ты меня почти не знаешь. Но еще я знаю, что такая молодая девушка, как ты, не должна жить подобным образом. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство, и, блядь, не зря. Тебе нужна поддержка. Тебе нужно общество. Если ты получишь письмо, если увидишь или услышишь что-нибудь от своего отчима — скажи мне.

Слезы навернулись на глаза, и я надеялась, что темнота их скроет. Никто никогда не просил меня остаться. Никто никогда не предлагал помощь. Я только познакомилась с Эймсом Коувом, а он уже был добрее людей из всех пятнадцати штатов вместе взятых. Если бы он знал правду, то не стал бы предлагать свою помощь. О правде я старалась не думать. Правда, которая делала всю эту ситуацию еще страшнее, чем она уже была. Я кивнула.

— Хорошо. Но я не хочу подвергать тебя опасности.

Он мрачно усмехнулся и отвел взгляд.

— Я имею в виду, что я бесполезен в драке. В школе я был грушей для битья. Но у меня есть приятели в правоохранительных органах. Давай просто попробуем, хорошо?

— Спасибо, Эймс.

Он улыбнулся, и готова поклясться, что он светился лунным светом.

— Увидимся завтра, Блайт.

ГЛАВА 6

Эймс

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО КЛУБА МОНСТРОВ

«Монстры реальны, и призраки тоже. Они живут внутри нас, и иногда они побеждают».

Стивен Кинг

Я отмахнулся от своего Маленького Призрака с глупой улыбкой, забравшись в свой Мустанг. Мой Мустанг, который пах восхитительным кориандровым взрывом. Оно того стоило. Она уехала в исправном автомобиле, а не в смертельной ловушке, на которой приехала, а я довольный просматривал свой телефон. Я смотрел, как маленькая голубая точка свернула на Кресент-драйв и двигалась в направлении ее квартиры. Не отрывал взгляда, пока эта голубая точка не остановилась прямо у дома сто пятьдесят четыре по Локуст-роуд. Дом в безопасности… пока что. Она оказалась умнее, чем я думал, заметив меня, когда возился с ее машиной на стоянке ресторана. Я не думал, что она увидит меня в темноте. Но догадался, что жизнь в бегах несколько обострила ее нюх. Это была ценная информация для меня. Я прикрепил один маячок к ее заднему колесу. Второй засунул глубоко под капот, когда менял разбитую фару. Серьезно, девушка собиралась погибнуть. Хорошо, что я появился. Я не должен был этого делать. Одних моих навыков должно было хватить, чтобы выследить ее. Но я ее совсем не чувствовал. Почему?

Я еще мгновение наблюдал за голубой точкой, прежде чем дать задний ход и помчаться по шоссе. Это не имело значения. Сегодня была Ночь мальчиков. Наконец-то.

Через час и несколько проселочных дорог я въехал в заросли увядшей травы. Отсюда до старого, полуразрушенного строения было рукой подать. Луна была моим единственным источником света. В лесу копошились всевозможные существа. Мне стало интересно, было ли здесь что-то опаснее меня. Вряд ли. Мой мобильный потерял сигнал, но это не имело значения. Я уже отправил файл по электронной почте, и ребята, несомненно, прочитали его. Они изучали каждую деталь так же, как и я. Меня никогда не волновало, что здесь нет сигнала. Это всегда было положительным фактором, особенно из-за тел, которые мы клали в землю на этих акрах. Тела, которые не попали на мое кладбище. Но сегодня беспокойство давило мне на плечи. Я тщетно потянулся к телефону, но не смог найти голубую точку. Это было неправильно.

Я хотел посмотреть на нее. Мне нужно было наблюдать за ней. Я и раньше преследовал людей, наслаждаясь. Но в этот раз было как-то по-другому. Я не мог объяснить в чем дело, и это выводило меня из себя.

Психотерапевт во мне спокойным и воркующим голосом сказал, что нужно смириться с этим ощущением и тихонько полюбопытствовать о его происхождении. Но сегодня я не был терапевтом. Сегодня вечером маска снята. Под луной, на пустом клочке мертвой земли, под моей кожей рыскал монстр, который жаждал освободиться, сорваться с поводка, жаждал крови. Сегодня монстр не будет разминать когти в кресле психолога. Нет, эти чувства освободит одна вещь, и только одна — боль.

Славная, умопомрачительная боль. Кровавая жертва монстру в лесу, принесенная перед костром, горящим у проклятого сарая, к которому я шел. Мой маленький кусочек ада, прямо здесь и сейчас. Это было прекрасно.

Даже прохладный ветерок утих при моем приближении. Стрекотание сверчков давно стихло, даже светлячки прятались с погашенными огоньками, а самый наглый ворон и самая осуждающая

Остановившись у бушующего костра, я расстегнул рубашку, позволив ей упасть на траву. Я напряг трицепсы, помял шею и костяшки пальцев. Я знал, что ждет меня в сарае, и жаждал, хотел, нуждался. Как только я шагнул на прогнивший деревянный настил, оно напало.

Вернее, они напали.

Моя челюсть заболела от неожиданного удара в челюсть. Во рту появился терпкий вкус крови. Я успел сплюнуть, прежде чем почувствовал приближение следующего удара. От него я уклонился. Сегодня вечером мне предстояло сразиться с Драконом, Волком и Дьяволом. Если смогу победить их, — они выслушают меня. Если смогу победить их, — они присоединятся к моему делу. Дракон споткнулся, не ожидая, что промахнется. Это была моя возможность. С толчком энергии мой кулак коснулся его лица, а другой кулак ударил его в живот. Он с воплем бросился вперед.

И тут толстая рука обхватила мое горло. Вольф не был легким. Он никогда не был легким. Он был зверем, который никогда не проявлял милосердия, и я чертовски любил его за это.

— Убей меня, если сможешь, ублюдок. Я хочу, чтобы ты это сделал, — прохрипел я из-за нехватки воздуха. Вместо того, чтобы вырваться из его хватки, я толкнулся в нее, ощущая тугую вспышку головокружения. Наслаждение благословенной темнотой.

— Ты — ненормальный ублюдок, — прорычал он мне на ухо. Зверь.

Я не смог сдержать ухмылку, прощаясь с искушением бессознательности. Уперевшись и развернув широкие плечи, я повалил Вольфганга на спину. Он упал с грохотом, и я резко пнул его для верности. Но я знал, что не могу терять время и выбивать из него всю душу, как мне хотелось. Самый страшный из них всех ждал. Он не стал нападать. Он не попытается удивить меня или застать врасплох. Нет, Дьявол хотел, чтобы я знал о его присутствии. Он хотел, чтобы я видел его приближение. Дьяволу не нужен был элемент неожиданности. Он не хотел его. Это злое гребаное существо получало удовольствие от страха. Полагаю, что могу его понять.

От предчувствия у меня зашевелились волоски на затылке, и я повернулся. Его тень охватывала затхлое пространство, когда он небрежно прислонился к расколотой раме. Зазубренный полумесяц висел в углу над ним, как рога.

— Давай, ублюдок, покажи мне, на что ты способен, — прорычал я, выравнивая дыхание. Во мне промелькнуло небольшое колебание, когда он сделал один медленный шаг вперед. Мы все были большими, но он был больше.

Он был больше, но я более безжалостный.

Не желая играть в кошки-мышки этой ночью, я с мятежным криком бросился на него. Он не потрудился отступить в сторону, позволив мне врезаться в его мощный торс. Любой другой человек или монстр отступил бы от такой силы, но только не этот бессмертный сукин сын. Один его шаг назад заставил меня ухмыльнуться, будто я только что победил великана. В прошлый раз он не отступил. Он тоже заметил это, и это его разозлило. Грубая рука обвилась вокруг моей шеи и крепко схватила, отрывая меня от земли, как будто я не весил более двухсот тридцати с лишним фунтов.

— Черт, — прохрипел я. Инстинктивно, когда доступ кислорода ограничен, пока монстр держал тебя за шею, будто удавка, хотелось брыкаться, царапаться и кричать. Животное внутри нас говорит: «Найди воздух, паникуй, бейся». Но это часть моей подготовки, часть того, что происходило здесь, было тренировкой. Пощечина обычному человеческому телу и призыв к чему-то большему. Мой большой вес и гравитация были бесполезны против такого противника. Пришлось бы прибегнуть к хитрости. Я бы выставил ладонь ребром вперед, ощутив жжение при сильном ударе о кость. Еще побольше силы, и я мог бы сломать ему нос — будь на его месте кто-нибудь другой, я бы так и сделал. Дьявол швырнул меня вперед. Я с криком ударился спиной о деревянную балку сарая. Шаткая конструкция застонала от удара. Так же я оценил, что еще одна унция его силы могла бы сломать мне позвоночник. Если бы я был кем-то другим, он бы так и сделал.

Нависший надо мной мужчина выглядел убийственно. Я подумал, не так ли чувствовали себя мои жертвы: беспомощными, уставшими, побежденными, когда я возвышался над ними перед убийством. Он протянул руку. Встав с ворчанием, я почувствовал, как струйки крови стекали по спине. Я хлопнул его по руке.

— Я тоже рад тебя видеть, старый друг.

Он ничего не ответил. Он вообще редко говорил.

— Ты обещал что-то интересное, — заявил Вольф, скрестив руки.

Оникс, или Дракон, как его здесь называли, бросил мне стеклянную бутылку.

— Дай человеку сначала выпить пива, черт возьми.

Усмехнувшись, я откупорил бутылку и сделал глоток.

— Давно не виделись. Я знаю, что вы все сейчас так же жаждете крови, как и я.

— Наш ритуал приветствия помогает, — сказал Вольф, взяв два пива из ящика в углу и передав одно Дьяволу, или Иуде, как он был известен в мире смертных.

— Говорите за себя. Как мне объяснить синяк, когда завтра утром я явлюсь в суд? Думаю, смогу вылечить его сам. Но в следующий раз убери лапы от лица, — Оникс ворчал, сидя на бревне. Он провел рукой по своей беспорядочной черной шевелюре. Мы могли бы быть братьями, настолько были похожи, хотя у него был симпатичней мальчишеский образ, в то время, как я принял манеру поведения ботаника. Мы сидели в дружеском молчании у костра, Оникс раздувал его каждые несколько мгновений. Иуда стоял в углу, все еще в тени, прислушиваясь и наблюдая. В нем было шесть футов шесть дюймов, — легкий и массивный. На его темной коже лишь слегка виднелись белки глаз в мерцающем пламени костра. Я был рад, что он на нашей стороне. Или, по крайней мере, я надеялся, что он на нашей стороне. Иногда это было трудно определить, так как он редко говорил. Но он знал, кто и что я. И он тоже был по-своему темным. У этого костра с моими избранными братьями я был собой. Все вместе мы вдыхали свободу этого осознания. Все мы были без рубашек, избитые, окровавленные и, вероятно, самые счастливые, какими мы могли бы быть, когда не перерезали глотки из-за жажды крови. Наши чудовищные имена были настоящими титулами, раскрывающими о нас больше, чем буквы, напечатанные на наших поддельных свидетельствах о рождении. На третьей бутылке пива я сказал:

— Что вы все думаете о ее досье?

Бутылка со звоном упала в костер, когда Вольф швырнул её.

— Я был настроен скептически, но вы правы. Она кажется

— Это убийство будет забавным. И как раз на Хэллоуин, как мило. — Оникс усмехнулся. — Я навел справки об этом парне, ее отчиме. Она не преувеличивала с доктором Омар. Он — настоящий мерзкий ублюдок. Возможно, даже больше, чем она думает.

— Что вы нашли? — спросил Вольф, не обращая внимания. Я видел, как росло его возбуждение. Он любил погоню также, как и я. Именно поэтому и стал журналистом и вел журналистские расследования. По сути, это было легальное преследование чужих жизней, и у него хватало обаяния, чтобы успешно справляться с этим делом.

Дракон раздул костер, вызвав в ночном небе россыпь пламени и пепла.

— На мистера Саймона Сета Глена было хренова туча судебных дел. У этого чувака есть все: от нападения и побоев до преследования и домогательств. На него подали в суд за непреднамеренное убийство Джуди Перл, матери этой цыпочки, но его не обвинили из-за гребаной формальности. Я покопался в материалах дела, ему удалось представить все как самоубийство. Он сидел в тюрьме штата Алабама, и в настоящее время освобожден условно-досрочно. Что заставляет меня задуматься, как он преследует эту девушку Блайт через границы штата, и ему это сходит с рук. Я не думаю, что он — преследователь. Он выглядит как обычный кусок дерьма, избивающий жену. Но никогда не знаешь наверняка.

Мы молча размышляли какое-то время, прежде чем я осмелился спросить:

— Есть какие-нибудь мысли, Дьявол?

Каждый из нас терпеливо ждал, зная, что когда ты говоришь с Дьяволом, то, черт возьми, обязательно дождешься его ответа. Или нет.

Земля хрустнула под его сапогами, когда он шагнул вперед.

— Внешность бывает обманчива, — прошелестел он глубоким голосом. — Не стоит его недооценивать, парни. Прошлое в клеточку, которое закончилось после смерти жены… Он как будто испарился, что нехарактерно для человека с такой репутацией. Что-то изменилось в Саймоне Глене. Он не просто ищет ее. А пугает ее, охотится на нее. Он участвует в этом ради погони так же, как и мы.

— Вы думаете, что мы имеем дело с убийцей? — удивленно спросил Вольф.

Иуда не ответил.

— Эймс, ты — дикий ублюдок. Действительно принес нам угощение на этот Хэллоуин, не так ли? — Оникс мурлыкал от удовольствия. — Не то, чтобы это имело значение. Каждый из нас может почувствовать человека с плохими намерениями, как только он пересечет черту города. Мы все это почувствуем. Однако погоня — это все равно лучшая часть убийства.

— Как ты думаешь, город примет его? — спросил я, замирая и обдумывая рассуждения Дьявола.

Вольф откупорил еще одну бутылку пива, вглядываясь в туманную линию деревьев. Он принюхался, оценивая что-то своим острым звериным чутьем.

— Он впустил ее. Он впустит все, что идет за ней.

Оникс фыркнул.

— Ублюдок выбрал не тот город, не так ли? Может, мы и не сможем уйти, но очень скоро и он тоже.

Огонь потрескивал и шипел, словно врата ада трещали от нашего открытия. Возможно, так оно и было. Саймон Глен присоединится к нам в аду, это было совершенно точно. Но более того, он никогда не увидит меня. Я стану холодком на его позвоночнике. Моя тактика заставит его почувствовать тот же страх, который он наводил на своих жертв. Отчим Блайт будет улавливать меня краем глаза и оборачиваться, безуспешно пытаясь увидеть. Я сводил своих жертв с ума от ужаса, прежде чем покончить с ними. Я слюной истекал при мысли об этом вкусе ужаса. Ничто не могло сравниться с ним. Я хотел, чтобы он боялся не из-за мук совести, а просто потому, что я получал от этого удовольствие. Страх делал мой член тверже, чем у любой женщины или мужчины.

Дракон, Волк и Дьявол были теми, кого я называл своей обретенной семьей. Мои избранные братья.

А я?

Я был Призраком.

* * *

Перед отъездом мы еще некоторое время обсуждали стратегию, каждому из нас не терпелось применить свои навыки. Для таких существ, как мы, все стало скучным. Мы были львами в клетке. Скоро мы снова увидим друг друга. Хотя Дьявол отсутствовал больше всех, никогда не задерживаясь на одном месте, перемещаясь по побережью в поисках, ну, никто из нас не знал точно. Он не был заперт здесь, как все мы. Наверное, это хорошо. Несмотря ни на что, я с нетерпением ждал возможности снова надеть свою боевую маску. Праздник Даров вдохнул жизнь в этот год.

В темноте ночи я подкрался к своей голубой точке, припарковался в стороне от дороги, но так, чтобы видеть ее дом. С этого места я мог видеть фиолетовое свечение, исходящее из ее крошечного окна в подвале. Я гадал, придет ли она в группу поддержки завтра. Это не имело значения, я увижу ее той ночью. Мы все увидимся.

Нужно было идти домой. Костяшки моих пальцев потрескались, спина покрылась струпьями, и я отчаянно нуждался в душе. Грязная рубашка была расстегнутой, обнажая покрасневший пресс. Но, черт возьми, я чувствовал себя живым. Избиения были отчасти тренировкой, отчасти членовредительством. Нам это нравилось: боль, борьба, обещание смерти от руки друга. Это было трудно объяснить непсихопату. Наши человеческие тела нуждались в побоях. Удары плетью были как прохладный бриз для наших истинных сущностей. Но где в этом было веселье? Мы понимали друг друга. Мы все убивали сотни раз и будем убивать еще сотни. Я представлял, что мы будем продолжать заниматься нашим дьявольским дерьмом до самого конца света. У нас не было возможности бродить по земле как Иуде, ему убийства давались труднее. Но я нашел эту цель, которая попала прямо в мою паутину, так что пришло мое время взять на себя инициативу. Тот, кто приносил нам добычу, наносил последний удар; остальные играли роль ассистентов. Как правило, они тоже удовлетворяли свою жажду крови, но на этот раз операцией руководил я. И уже обдумывал: как и где. В этом деле были неизвестные переменные, которые нужно было учесть. Предупреждение Дьявола о недооцененном уровне мастерства Саймона Глена меня не волновало. Он не был лучше меня.

Простой смертный. Вот почему мы тянули с этим. Именно поэтому я обычно убивал их как человек, а не как монстр, если только мне не хотелось переключиться в самом конце, чтобы напугать ублюдков. Этот дохляк точно был не

Страх этой милой девушки заставил мой член упираться в брюки в тот день, когда она вошла в мой кабинет. Он танцевал и покалывал на моем длинном языке. Я представил себе вкус ее страха, если бы она узнала, кто я такой. Что, если я покажу ей хоть мельком, заставлю посмотреть…

Но я не причинял вреда женщинам. Эта мысль была непостижимой и посылала импульсы ярости в мою кровь. Моей смертельной добычей были способные, взрослые хулиганы, обидчики, такие же психопаты. Они заслуживали того, чтобы я их преследовал. Мои необычные противники были совсем другой историей, и я предполагал, что скоро встречусь с некоторыми из них на Hallows Fest.

Однако, то, что интересовало меня лично, то, на чем я зациклился в данный момент, являлась она. Этого не должно было случиться. Она не была частью плана, не совсем. Я не менял масло Флоренс Дженкинс перед тем, как расправиться с ее старым учителем, который домогался ее. Я не приглашал Джордана Керра в группу поддержки, прежде чем похоронить его бывшего парня за избиение. На всех новостных каналах появились кадры с камер видеонаблюдения, где мужчина в шляпе похищает подростка возле автомойки в четырех городах отсюда, но я не проверил родителей мальчика даже после того, как позволил Ониксу полакомиться кровью, пока я резал больного на куски и сбрасывал несколько мешков с никчемным телом в озеро Эш. Этот засранец сбежал прямо в Эш-Гроув, мы даже не успели на него поохотиться.

Так почему я разговаривал с Блайт?

Почему я не мог уйти с ее улицы и вернуться домой? Я сказал себе, что прослежу за ней, потому что это означало найти ее отчима. Если бы он следил за ней, я бы, блядь, следил за ним. Но черт возьми, если бы я мог уехать. Она являлась просто меткой. Средством для достижения цели, чтобы удовлетворить мою потребность убивать. Мне было скучно, неспокойно. Мои способности ослабли в спячке настолько, что я даже не мог почувствовать ее без помощи технологий. Это был мой путь к тому, чтобы принести монстру внутри меня жертву крови, чтобы он не задушил меня во сне. Это был чистый эгоизм. Желание, рожденное кровью, насилием и хаосом. Мне не было дела ни до чего и ни до кого, и, в первую очередь, до человеческой женщины, которую я только что встретил.

Но мысли раскачивали свои цепи и метались в моем сознании.

Почему я не спал всю ночь, глядя на фиолетовое свечение?

ГЛАВА 7

Блайт

ФИЛЬМ УЖАСОВ «АЛЛЕЯ ПОЗОРА»

«Я получаю огромное удовольствие от каждого мгновения своей жизни, потому что смерть все время очень близко наблюдает за мной, и смерть может меня поймать. И каждые пять минут, когда смерть не ловит меня, я получаю огромное удовольствие.»

Сальвадор Дали

Эймс снился мне всю ночь. Как он вытирал машинную смазку со своих толстых пальцев. Этот дурацкий локон волос, который я хотела убрать, чтобы увидеть его лицо. Я думала, как бы уютно устроилась у него на коленях, пока он сидел в офисном кресле… я проснулась мокрой. В буквальном смысле.

Сев, протерла глаза и зарылась руками в промокший плед. Начала вспоминать, не заснула ли я с открытой бутылкой воды, поскольку половину двуспальной кровати занимали банки из-под газировки и косметика. Откинув одеяло, опустила босые ноги на пол. Мутная холодная вода коснулась пальцев ног. Выругавшись, я опустилась на колени и вытащила из-под кровати свою коробку. Вода. Все открытые продукты были испорчены: полупустая банка арахисового масла без крышки, буханка хлеба, пакет чипсов. Я вытащила пачку конвертов — письма. Сохранила каждое пустое письмо, которое получила от своего обидчика. Не было никакой причины делать это, но я сохранила их хотя бы для того, чтобы напоминать себе, что все происходило на самом деле, если расслаблюсь и забуду. Я не могла расслабиться. И перестать прятаться. Эймс заставил меня пообещать, что я расскажу ему, если получу еще одно письмо. Он сказал, что знал людей, которые могут помочь. Не в обиду ему, но не думаю, что старик Уинстон, шериф в Эш-Гроув, сможет что-то сделать с моим злобным и мстительным преследователем. На прошлой неделе он забирал еду на своей газонокосилке, потому что у полицейской машины сел аккумулятор. Смог бы он справиться с моим отчимом?

Я была одна, как и всегда. Хотя ценила видимость заботы обо мне, даже если она была от незнакомца, и это было его работой. Недолгое общение с Эймсом Коувом заставило меня почувствовать себя влюбленной школьницей. Видимо, для того, чтобы безнадежно не фантазировать о ком-то, мне не хватало даже минимальной доли человеческой порядочности. Смущение нахлынуло на меня вместе с грязной водой из подвала. Возможно, у него уже была девушка или парень. Даже если бы он был холост, то не обратил бы на меня ни малейшего внимания. И это не имело значения. Через несколько недель я либо сбегу, либо умру. Правдивость этого факта обрушилась на меня, как холодная волна ужаса.

Я с грохотом водрузила свою мокрую коробку со всем необходимым на промокшую кровать.

— Проклятье, — вздохнув, я развернулась, чтобы найти свою одежду, которую бросила на пол, поэтому она уже промокла. Натянув сапоги и накинув серый халат, — единственное, что висело, — я схватила сумку и ключи. Спотыкаясь, я вышла за скрипучую дверь и зашагала по гравийной дорожке, меня встретили холодное утро первого октября и вороны, сидевшие в ряд на ветке дуба над моей машиной. Ноги замерзли в пижамных шортах в черно-белую полоску. Футболка Radiohead была вся в дырках, через которые была видна моя бледная кожа. Я буквально в двух секундах от того, чтобы нырнуть в свою Хонду и закричать, но сначала огляделась вокруг. Ранний утренний туман покрывал увядшую траву, простираясь по всей улице. Локуст-Роуд была похожа на любую другую причудливую улицу маленького городка. Я встречала лишь пожилых людей и пару молодых семей с детьми. Через дорогу, за старинными домами, уже украшенными фонарями разных размеров, тянулась линия деревьев густого

Внезапно на мое плечо легла рука.

Я вскрикнула.

Мистер Мур отступил на шаг.

— Прости, дорогая, я не хотел тебя напугать. Не привык видеть людей на улице так рано. Дорогая, боюсь, у нас внизу протечка. Надеюсь, она не испортила слишком много твоих вещей. Мы сегодня же все уберем. Извини за беспокойство.

Пульс бился в горле, когда я рассматривала красную клетчатую рубашку и морщинистое лицо мистера Мура.

— Мне просто интересно, кто это там. — Сглотнув, я повернулась и указала на лес. Гравий хрустнул, когда мистер Мур встал рядом со мной и, прищурившись, приложил руку ко лбу. Но кто бы это ни был, он исчез.

— Тебе, наверное, показалось. Я встаю в пять утра каждый день и никогда не видел никого вокруг. Особенно около леса. Тебе никто никогда не говорил не смотреть туда, девочка? Лес здесь уродлив даже в хороший день. Не ходи в эти леса на разведку, ладно? Легко сбиться с пути.

Во мне поселился ужас. Стало так тихо, что был слышен шелест крыльев птицы, сидевшей над нами и смотревшей с большим интересом, чем должна наблюдать любая птица.

— Я буду иметь это в виду, — ответила я, еле дыша. — И не беспокойтесь о прорыве. У меня все равно не так много вещей.

Мистер Мур сжал свою метлу и кивнул.

— Что же, тебе все равно не нужно платить за этот месяц. Хорошего тебе дня, юная леди. Держи себя в руках. В Эш-Гроув начался октябрь. — Он хихикнул, а затем прокашлялся. — Приготовься к встрече с призраками.

— Да, сэр. — Я плотнее запахнула халат вокруг талии и села в свою промерзшую машину. Несмотря на его предупреждение не смотреть на лес, мой взгляд снова нерешительно направился к линии деревьев. Пусто. Я завела двигатель и включила печку, когда стук в окно привлек мое внимание. Опустив стекло, я улыбнулась: — Еще раз, здравствуйте, мистер Мур.

— Я забыл сказать, что вчера тебе по почте пришло вот это.

Сердце упало в мои промокшие ботинки, и холодный страх парализовал меня, я неохотно взяла письмо из волосатой руки мистера Мура. Он дружелюбно постучал по капоту моей машины, медленно вышел на дорогу и начал подметать. Я держала письмо в дрожавших руках. Мне не нужно открывать его. Оно было пустым. От него. Он знал, что я здесь. Я знала, что он придет. Это всегда так.

Запихнув конверт в сумочку, я выехала на улицу, вежливо помахав хозяину дома. Каждый раз, когда я пробиралась сквозь туман, чувствовала на себе пристальный взгляд. Казалось, что у самого этого города имелись глаза. Он наблюдал за мной через ворон, витрины магазинов и шелест ветра в деревьях.

Что делать на этот раз? Снова бежать? Остаться здесь? Я должна решить быстро. Потому что кто-то наблюдал. Что-то всегда наблюдало.

Люди говорили, что тараканы переживут апокалипсис. Возможно, это правда. Но я бы сказала, что закусочные тоже выживут. Было что-то такое в старых закусочных, которые оставались неизменными в каждом маленьком городке, через который я проезжала. Они были крепкими, но выглядели так, будто могли рухнуть в любой момент. Мрачные, даже сквозь блеск дезинфицирующего средства. Я села в кабинке, сжимая в руках вторую порцию кофе. Мой разум был пуст, затерян праздной болтовне гостей и ауре закусочной. Я не была здесь в безопасности. Я нигде не была в безопасности. Но и не хотела уходить. Впервые я попала в место, из которого не хотелось бежать. Что-то было в этом странном городе. Может быть, его странности совпадали с моими собственными.

Но сейчас у меня было только пустое письмо от психопата и сырой подвал. Ни плана побега, ни способа защитить себя, и никто не собирался меня спасать.

— Извините. — Костяшками пальцев слегка постучали по моему столу. Я подняла глаза и увидела высокого, симпатичного мужчину в костюме. Его черные волосы были зачесаны назад. Он напомнил мне более уверенного в себе доктора Коува.

— Вы похожи на человека, который разбирается в буквах.

У меня перехватило дыхание.

— Простите?

— Могу я присесть?

Не поддаваясь страху, грозившему захлестнуть меня, я кивнула, застыв на месте.

— Что вы имеете в виду под буквами?

Мужчина однобоко улыбнулся и скользнул на стул напротив.

— Буквы алфавита, что еще я могу иметь в виду?

Мои щеки разгорелись. Отлично, еще один незнакомец хотел поиграть со мной.

Он мрачно усмехнулся:

— Вы хотите сказать, что я не первый местный чудак, который беспокоит вас этим утром? — он посмотрел на часы. — Сейчас семь тридцать. Думаю, в следующий раз нужно быть быстрее. Мне необходимо отгадать слово из шести букв, которое означает, как жертва в фильме ужасов ходит, чтобы ее не услышал хищник.

Он издевался надо мной.

— Кто вы? — спросила я, когда страх сменился любопытством. Что-то в нем казалось знакомым, но диким, непредсказуемым. Он одарил меня такой улыбкой, которая говорила, что он знал больше, чем когда-либо скажет.

— Я — друг. — На мгновение между нами повисла тишина.

Он что-то писал в своем кроссворде, явно чувствуя себя комфортно, сидя напротив незнакомой женщины. Он напомнил мне футболистов-старшеклассников, которые считали, что все девушки хотели быть рядом с ними. Это должно было меня раздражать, и мне следовало бы пересесть, но я слишком устала, очень испугалась, и, возможно, какой-то частичке меня нравилось, что я хоть раз сидела не одна.

— Так вы местный? Можете рассказать мне, что, черт возьми, происходит с этим местом?

Он хмыкнул, не поднимая глаз от своего кроссворда.

— Ну, в закусочной Тима самые лучшие гамбургеры в Эш-Гроув, если приходить сюда по средам в одиннадцать утра, сразу после того, как привозят мясо…

— Забавно. Вы знаете, что я не это имела в виду, — перебила я. Он раздражал, но так, как раздражает старый друг детства. Я не могла сдержать ухмылку, которая тянулась к уголку моего рта. — Одержимость октябрем, этот праздник Хэллоуин, истории о привидениях, на которые все намекают, но не рассказывают о

— Хорошие вопросы, из вас бы получился отличный адвокат. Я ищу помощника адвоката, если вам интересно.

Я скрестила руки и вздохнула. Это было безнадежно.

— Это не имеет значения. Я все равно не собираюсь оставаться здесь надолго. — Эти слова отрезвили меня, потому что в этот момент я действительно не знала, имела ли в виду, что уйду или что скоро умру. То или другое казалось неизбежным.

Мужчина перехватил мой взгляд, его зеленые глаза сверкали самым ярким оттенком изумруда, который я когда-либо видела.

— Многие из тех, кого в историях называют монстрами, на самом деле просто люди. Например, история этого города. Эш-Гроув — крошечный готический городок, который был уничтожен в Хэллоуин в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году. — Мурашки пробежали по моим рукам, когда он продолжил: — Некоторые говорят, что это были звери из леса, другие — что это была атака армии, третьи думают, что это был сам дьявол. Но разве ответ имеет значение? Я думаю, люди предпочли бы человеческую разновидность злодея. Что-то, что они могут объяснить. Но независимо от этого, есть страшные истории о людях, которые действительно являются монстрами. Что-то другое, что-то нечестивое, что-то необъяснимое. Они страшнее всего, что есть в наших лесах или сказках у костра.

Я перестала дышать.

— Просто жуткие старые истории о привидениях, я полагаю.

Мужчина свернул свою газету и встал.

— Суд ждет.

Я ответила, уставившись на свой чуть теплый кофе.

— На цыпочках.

— Простите?

— Ответ на ваш кроссворд. Чтобы убежать от хищника в фильме ужасов, вы ходите на цыпочках.

Ухмыляясь, он развернул бумагу и заполнил квадратики.

— Видите? Я знал, что вы догадаетесь. — Мужчина повернулся, взял кофейник с барной стойки и наполнил мою чашку. — Вы не одна, Блайт.

Я открыла рот от удивления, но не успела произнести ни слова, как он вышел. Тут же подошла пожилая официантка и поставила передо мной огромную тарелку с блинами, яйцами и беконом.

— О, я этого не заказывала…

— Любезно предоставлено Ониксом Хартом, дорогая.

Слезы навернулись на глаза, когда я вдохнула сладко-соленый аромат свежеприготовленного завтрака. Сейчас происходило что-то странное, ужасное и отвратительное.

Мне начинало нравиться здесь.

Раджа всегда платил мне наличными после каждой смены. Мне не нужно было платить за аренду или завтрак, у меня было достаточно денег, чтобы купить новую одежду. По иронии судьбы, мое заднее сиденье забито сумками, но это были костюмы для Праздника Даров. Есения полностью обеспечила меня сексуальными нарядами для Хэллоуина, чтобы мне не пришлось повторять их слишком часто. Фестиваль начинался этой ночью. Предвкушение скрашивало тревогу по поводу того, что меня найдут. Я знала, что отчим рано или поздно сделает свой ход, но надеялась, что пройдет хотя бы еще месяц. В любом случае, мне нужно было что-то надеть, кроме пижамы и халата. Смущенная своим нарядом, я зашла в магазин Есении. Помню, что в свой прошлый визит видела несколько повседневных платьев и вязаных кардиганов. В этот раз я была готова к тому, что меня встретит висящий скелет. С прошлого раза в магазине появилось больше украшений, хотя в них не было нужды. Весь потолок был увешан сушеными травами и цветами. Кристаллы, кости и руны выстроились на полках между одеждой. И я больше, чем уверена, что кости не были реквизитом для Хэллоуина. Возможно, все это не так уж странно. Во многих городах, которые я проезжала, огромное внимание уделялось Рождеству, а украшения и праздники растягивались на весь ноябрь и декабрь. В Эш-Гроув же упор был сделан на празднование Хэллоуина, что даже имело смысл, учитывая старую архитектуру и ярко-красные, оранжевые и желтые деревья. Жители города были немного странноватыми, но, похоже, они хотели как лучше. Я действительно не встретила ни одного недоброжелательного человека с момента приезда. Но слова Оникса сегодня утром засели в моей голове. История Эш-Гроув звучала жестоко и загадочно. Все жители города были убиты в Хэллоуин, и сотни лет спустя нет единого мнения о том, как это произошло?

Если эти истории были правдой, то почему город так бурно праздновал Хэллоуин? Казалось бы, правильней было бы, что это день траура, а не месяц празднования. Но опять же, возможно, это просто страшная история, призванная напугать детей. Ее придумали и рассказывали, чтобы дети не ходили ночью в лес. Некоторые говорили, что это были лесные звери.

Конкретно это заявление казалось странным. И жутковатым, особенно после того, что я увидела сегодня утром около леса. Возможно, мой разум играл со мной, и я вкладывала в это слишком много смысла. Оникс являлся адвокатом, полагаю, что ему нравилось морочить людям голову. Но тогда откуда он узнал мое имя, если я была просто случайным человеком, с которым он заговорил?

Я подумала, не спросить ли мистера и миссис Мур за ужином на следующей неделе. Не сочтут ли они меня сумасшедшей, потому что я спрашивала о старых историях? Что-то не сходилось, и не в том смысле, что легенды казались немного необычными. Но что-то было не так, что-то специфическое. Казалось, что все знали, но никто не хотел говорить. Я надеялась, что Праздник Даров прольет свет на тайны, которые окружали меня.

Самым странным во всей этой ситуации было, наверное, то, что я думала о глупых историях с привидениями, а не о таких вещах, как, например, спасение от насильственной смерти от рук моего отчима-преступника.

Но также я подумывала о том, чтобы зайти в группу поддержки, о которой рассказал доктор Коув. Но я не могла туда явиться в пижаме, а до магазина Есении было всего несколько минут ходьбы по городу. Я и так выглядела как инвалид.

— Привет, дорогая, — прошелестел голос пожилой женщины, когда я разглядывала синее платье. — Я — Марселина. Пожалуйста, дай знать, если тебе нужна помощь подобрать что-нибудь.

Пожилая женщина была невысокого роста с длинными растрепанными седыми волосами. Ее румяные щеки светились, когда она тепло улыбалась. На вид ей было около сорока лет, и она ничуть не походила на бабушку.

— Привет, я — Блайт. Новенькая в городе. Вы, должно быть, бабушка Есении?

Она тихонько хихикнула:

— Да, дитя, это я. И все здесь знают, кто ты. — Она оглядела меня с ног до головы. — Твои ноги, должно быть, замерзли. Надеюсь, ты пришла за парой наших леггинсов с шерстяной подкладкой.

— О, это звучит идеально, спасибо. Я снимаю квартиру в подвале, который затопило ночью. Все мои вещи уничтожены, к сожалению. Есения здесь?

Марселина достала четыре пары толстых леггинсов из сундука

— Нет, не сегодня, но я уверена, что скоро вы увидитесь. — Она подмигнула. — Я слышала, что ты — наша новая лиса. Не волнуйся, я поклялась хранить тайну. Я бы никогда не раскрыла чью-то личность в Хэллоуин.

Я прижала леггинсы к груди, уже впитывая их уютное тепло.

— Это еще одно правило фестиваля? Нельзя раскрывать чью-то личность, если ты знаешь?

Марселина сняла с вешалки макси-платье с длинными рукавами и передала его мне.

— И да, и нет. В Хэллоуин мы меняемся. Даже если ты знаешь, кто это, он может не откликаться на свое обычное имя во время Праздника. Он может даже не помнить его. Некоторые говорят, что территория празднования Хэллоуина заколдована.

Это было… интересно.

— Ого, этот город очень серьезно относится к косплею, да?

Она снова захихикала.

— Сегодня ты узнаешь, насколько серьезно, дорогая.

— Должна ли я взять с собой что-нибудь, кроме костюма?

— Только смекалку, — сказала она жеманно, и я заметила сходство между ней и ее внучкой. У них было одинаковое вздорное очарование.

Я взяла пару шерстяных носков и добавила к своей стопке одежды.

— Так вы считаете, что это были серийные убийцы, армия или монстры, которые уничтожили город в легендах? — улыбка Марселины ослабла, когда она заправила прядь волос за ухо. У меня сложилось впечатление, что я сказала что-то не то. — Мне очень жаль. Я не хотела обидеть…

— Кто тебе это сказал? — спросила она мрачным тоном, выпрямляя ряд хрустальных шаров.

— Один человек, которого я встретила сегодня утром в закусочной. Его звали Оникс Харт.

Она фыркнула:

— Он должен знать.

Эймс упоминал, что у каждого здесь своя версия событий, своя история о призраках, в которую он верит. Я не понимала, насколько серьезно некоторые относились к этому. Это была просто старая жуткая история, верно? Глупая традиция.

Я подозревала, что заплатила за свои товары с большой скидкой. Марселина была достаточно любезна, позволив мне переодеться в их примерочной перед уходом. Я натянула платье темно-синего цвета с длинными рукавами, застегивающимися на больших пальцах, и толстый бежевый кардиган. Роскошная ткань идеально облегала мои изгибы, делая меня взрослее, чем моя обычная футболка и рваные джинсы.

Не обращая внимания на белый конверт, я достала из сумочки косметику и сделала дымчатый макияж, дополнив его бордовой помадой. Длинные волнистые каштановые волосы красиво ниспадали мне на плечи. Мне казалось, что я выглядела как местный житель. Если бы вы проезжали мимо, то могли бы остановиться и спросить у меня дорогу. Я бы держала за руку доктора Коува во время утренней прогулки с нашей собакой, и я точно бы сказала вам, как добраться до «Сада Индии». Туристы уехали, а мы с Эймсом хихикали над тем, что я когда-то там работала. Он сказал, что заехал увидеть меня в тот давний вечер, когда чинил мою машину. Потом он заключил меня в объятия и целовал как кинозвезда… И я снова погрузилась в мечты.

Собрав оставшиеся вещи, я поблагодарила бабушку Есении и направилась к выходу, но тут произошло нечто странное.

Когда я повернула ручку и толкнула дверь, она не сдвинулась с места. Подумав, что ее, должно быть, заклинило, я толкнула сильнее. С таким же успехом можно было толкать кирпичную стену.

— Думаю, что дверь заклинило.

Марселина медленно подошла ко мне. Она смотрела на меня, не обратив внимания на дверь.

— Похоже, за тобой гонится больше призраков, чем за нами.

— Что вы имеете в виду? — я не знала почему, но снова попыталась открыть дверь. Она не двигалась. Она не была заперта, но была неподвижна. Я вошла легко…

— Я люблю свою внучку и не хочу, чтобы она или ее семья были в опасности. У нас не так много новичков, и я знаю, что такая молодая девушка, как ты, либо от чего-то, либо от кого-то бежит.

Занервничав, я сглотнула.

— Вы не совсем ошибаетесь в этом. Но я честно говорю, что меньше всего хочу, чтобы кто-то вляпался в мое дерьмо.

Она хмыкнула, остановившись в футе от меня и прислонившись к столу с колодами Таро.

— Мы настороженно относимся к чужакам здесь, в Эш-Гроув. И всегда так было.

Моя грудь сжалась. Я не думала, что мне угрожала опасность, но этот разговор, пока я дергала дверную ручку, мягко говоря нервировал.

— Я понимаю, мэм…

— Но, — перебила она, подойдя и потянувшись к моей шее. Я замерла, — если решишь остаться, и твои намерения чисты, ты поймешь, что город защищает своих. Здесь можно обрести некоторый уровень покоя. Но моя Есения не должна пострадать, понятно? Ни от тебя, ни от… него. — Она выплюнула последнее слово как проклятие в тот же момент, когда с треском сорвала бирку с воротника моего платья. Я подпрыгнула, решив не задавать вопросов.

— Спасибо, — пискнула я, когда ее фиолетово-серые глаза осмотрели меня. Словно решив что-то про себя, она коротко кивнула.

— Октябрь в Эш-Гроув не похож ни на что другое. — Она улыбнулась. — Наслаждайся.

Я снова поблагодарила ее, и на этот раз, когда я повернула ручку, дверь с легкостью открылась.

Прогулка по городу была намного менее напряженной, чем разговор с бабушкой Есении. Ее слова звенели в моей голове, как болты в консервной банке, и каждое слово вызывало только новые вопросы. Ее желание защитить свою семью было понятным, и я действительно выглядела как сомнительный персонаж. Она была права в том, что я от чего-то бежала. И я полагала, что это не так уж сложно понять. Город защитит меня? Этот выбор слов нервировал меня по причине, которую я не могла понять. И, наконец, то, как она его назвала. Кого? Может быть, мой отчим? Откуда ей знать? Или, может быть, она предположила, что за мной гнался мужчина. Но что-то в том, как она это сказала, заставило меня поверить, что она его знала. Кем бы он ни был, она, скорее всего, ошиблась. Я ни с кем здесь не сближалась, особенно с мужчинами. Не то, чтобы мне этого не хотелось, однако…

Я остановилась возле каменной церкви в центре города. Старый винтажный Мустанг Эймса был припаркован в стороне от улицы, а острая кованая ограда за ним создавала гигантскую клетку из оранжевых и черных цветов среди… надгробий. Господи, этот город был жутким. Рядом с Мустангом припаркованы еще две винтажные машины, и я подумала, не являлись ли их владельцы участниками группы поддержки. Мне предстояло это выяснить. Я открыла скрипучие ворота, и ворон каркнул. Мой взгляд остановился на птице, сидевшей на нижней ветке в центре

— Ты тот самый ворон, что и раньше? — спросила я, перешагивая через тыкву. — Ты преследуешь меня? — я чуть не споткнулась о другую тыкву. — Вступай в клуб, птичка, — насмехалась я, топая вверх по узким каменным ступенькам.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что ворон по-прежнему не сводил с меня глаз. Стряхнув с себя облако жути, которое, казалось, образовалось над моей головой с самого утра, я открыла огромную кроваво-красную дверь. Шум голосов внутри указал, куда идти. Я шла по широкому коридору, мимо багровых распятий и картин с изображением окровавленных ягнят. Церковь «Кровь ягненка». Название было почти таким же отталкивающим, как и атмосфера. Впрочем, церкви всегда пугали меня. Мама таскала меня на католическую мессу каждое Рождество и Пасху. Большинство детей засыпали на скамьях. Я сидела и ковырялась в ногтях, отсчитывая молитвы до того момента, когда можно будет уходить. Тридцать пять молитв в канун Рождества, сорок одна молитва на Пасху, если вам интересно.

Мужские голоса стали громче, хотя разговор вели тихо:

— Он не мог так легко проникнуть внутрь, — сказал низкий голос, думаю, это был доктор Коув. — Мы знаем, что за человеком можно проследить, но только за тем, у кого добрые намерения.

— Если только кто-то или что-то, не провел его сюда. Это тоже лазейка, — ответил более хриплый мужчина.

Эймс вздохнул, стул заскрипел по полу.

— Невозможно. Они все на учете, к тому же Кэт всегда на страже.

Кэт? Это была его девушка? Мое сердце замерло. Да, сам разговор должен был волновать меня больше, чем упоминание о другой женщине, но мысль о том, что мир моих фантазий мог быть разрушен так быстро, оказалась болезненной.

— Но ты уверен, что он здесь? — спросил знакомый голос, но я не помнила, откуда его знала. — Я ничего не засек.

— Он каким-то образом находится у нас под носом, и, черт возьми, если это меня не бесит. — Эймс выругался, прежде чем стул снова заскрипел. Я подкралась ближе ко входу в комнату…

Вдруг старая скрипучая дверь распахнулась. Я вздрогнула, прижав руку к груди. Эймс на мгновение склонил голову набок, его голубые глаза ловили пыльные потоки света. На мгновение мне показалось, что он мог быть изображением, выгравированным на прекрасном витраже святилища. Темный ангел. Люцифер в черной шапочке и очках.

— Ты пришла. — Он улыбнулся, жестом пригласив меня войти внутрь. — Добро пожаловать.

— Эй, Голубая точка, — пошутил высокий мускулистый мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Он налил кофе в два бумажных стаканчика и подошел ко мне.

Эймс бросил на него смертоносный взгляд, и тот захихикал. Я посмотрела на доктора Коува.

— Голубая точка?

— Личная шутка, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

Я приняла кофе от ухмыляющегося парня, заметив золотистые прядки в его великолепных волнистых волосах. Его загорелое тело было мускулистым. Черные племенные татуировки вились вокруг больших бицепсов. Мне стоило больших усилий не таращиться. Он был великолепен. Эймс раздраженно прочистил горло.

— Это мой приятель, который, видимо, очень хочет, чтобы ему надрали задницу.

Мускулистый красавец насмешливо сказал:

— В прошлый раз тебе это не очень помогло, да? — он обратил свое внимание на меня. — Поскольку мой друг, очевидно, забыл, как вести себя с дамой, я представлюсь. Привет, я — Вольфганг Джек, но все зовут меня Вольф.

Вольф интуитивно показалось мне понятным и подходящим именем для него.

— Приятно познакомиться. Я — Блайт Перл, — мягко ответила я, позволив его массивной руке поглотить мою в рукопожатии. Потом вспомнила: — Эй, ты же журналист. Я на днях читала твою статью о Празднике Святых.

— Ого, только посмотри на это, Вольф. Один человек читает твои бредни, — раздался знакомый голос рядом.

И тут я поняла, кто это.

— Оникс? С сегодняшнего утра?

— Да, мэм. Отличная работа — пройти на цыпочках по коридору, будто мы не почувствовали тебя, как только ты появилась снаружи. — Он подмигнул своим темно-зеленым глазом. Оникс расстегнул воротничок рубашки, что придало ему сексуальный, расслабленный вид.

Прилив жара охватил мои щеки.

Вольф ткнул его локтем в ребра.

— Чувак, перестань вести себя странно с единственным человеком, который читает мое дерьмо.

— Технически, я прочитала только одну статью, остальное пролистала, — сказала я, посмотрев в свой горький кофе.

Тишина длилась несколько секунд, прежде чем раздался смех. Он был настолько громким, что затряслась пыль на стропилах. Когда я в последний раз шутила? Это было приятно. А их реакция окутала теплом мое сердце. Я не могла не улыбнуться и не хихикнуть от общего веселья. Эймс положил руку мне на плечо.

— Ты отлично впишешься, малыш.

Малыш. Опять это слово. Это было все, кем он меня видел. Ребенком.

Мы все заняли свои места на холодных металлических складных стульях, расставленных по кругу. Мне пришло в голову, что я даже не знала, что здесь говорить. Но мне было комфортно с ними. Несмотря на то, что мы только что познакомились, имелось ощущение, что мы все знали друг друга целую вечность, как бы пошловато это ни звучало. Или, может быть, результат отсутствия реальной человеческой связи из-за многолетних переездов наконец-то настиг меня. Моменты, когда я уходила в мир фантазий, становилось все труднее контролировать, и они определенно казались хуже. Я почти забыла, где находилась, пока переодевалась.

— Добро пожаловать в группу поддержки, — начал Эймс, положив лодыжку на колено. — Это открытый разговор. Мы болтаем о чем угодно. Но все, что обсуждаем, остается в рамках этой группы. — На нем были черные джинсы и черная футболка с V-образным вырезом. Я не могла не обратить внимание на его скульптурную руку, когда он подносил стаканчик к идеальным губам. Боже, нужно было переспать с кем-нибудь, пока я не умерла. Эти мужчины сводили меня с ума. Я отогнала фантазии, которые пытались пробиться в мой разум. «Позже», — я сказала себе.

— Я подумал, что сегодня мы могли бы поговорить о заботе о себе. О том, что можно сделать, чтобы облегчить стресс и напряжение, которые мог вызвать посттравматический стресс.

Оникс зашумел, и Вольф грубо толкнул его, отчего стул заскрипел. Эймс взглядом метал кинжалы в своих друзей, а я подавила ухмылку глотком горячего кофе. Я знала, как бы мне хотелось снять напряжение… и вытеснила еще одну фантазию.

Оникс заговорил:

— Например, что, Эймс, — такие вещи, как следование своим страстям? Преследовать свои мечты…

Вольф пнул его по голени, вызвав стон и смех зеленоглазого плута. Оникс снял куртку и закатал рукава, обнажив чешуйчатую татуировку, которая обвивала его руку и исчезала в рукаве. Когда я подняла взгляд, он смотрел

— Если вы, засранцы, не отнесетесь к этому серьезно, я вас вышвырну, — сказал он, скривив губы. Честно говоря, я была бы не против просто сидеть и смотреть, как они дурачились. В их братском подшучивании было что-то успокаивающее. Эймс протянул руку к моему колену, и мое сердце замерло. — Прости, я сказал им вести себя хорошо.

Оторвав взгляд от его синих глаз и вернувшись к своему кофе, я сглотнула.

— Нет, все в порядке. Мне это нравится.

Я чувствовала, как тепло распространилось по моим щекам, и надеялась, что скудного макияжа достаточно, чтобы сделать его хотя бы немного незаметным. Он убрал руку, и мне захотелось заскулить, чтобы он вернул ее обратно. Мое колено подпрыгивало, внутренняя часть бедра горела, крича о большем. Еще одно такое прикосновение, пожалуйста.

Вольф заговорил, откусывая кусочек пирожного:

— Как ты развлекаешься, Блайт? Расскажи нам о себе.

— Она чертовски хороша в кроссвордах, я знаю это. — Оникс усмехнулся, подмигнув мне. Мое сердце дрогнуло. Проклятье.

Я чувствовала, что их внимание приковано ко мне. Поэтому надеялась, что мое платье выглядело нормально.

— Я не уверена, что когда-либо делала что-то для удовольствия, если честно. Я хотела стать психотерапевтом или социальным работником, но колледж мне не светил. Не задерживаюсь на одном месте достаточно долго. — Я пожала плечами. — Я люблю музыку, хотя доктор Коув серьезно сомневается в моих музыкальных вкусах. — Я осмелилась бросить на него игривый взгляд. Уголок его губ дрогнул самым сексуальным образом. Я видела, что он хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого промолчал, предоставив мне слово и позволив говорить в своем собственном темпе. Возможно, это был всего лишь терапевтический прием, но это все равно заставило бабочек в моем животе трепетать. По моему опыту, большинство людей не слышали тихих девушек. — Переезд из штата в штат не оставляет места для дружбы или хобби. — Когда я набралась смелости и подняла глаза, то ожидала увидеть ухмылки или закатывание глаз. О, бедная маленькая Блайт. Или, может быть, они посмеются над отсутствием у меня социальных навыков и друзей. Я не могла поддерживать зрительный контакт ни с кем. Но от того, что я увидела в выражении каждого из них, у меня перехватило дыхание. У Оникса и Вольфа были каменные лица, их челюсти напряглись, когда они слушали. Вольф выпрямился с громким выдохом и провел рукой по волосам, как будто только что вел напряженный внутренний разговор с самим собой и остался разгневанным. Глубокий изумрудный взгляд Оникса был устремлен на заговорщиков, разбирающих кубик Рубика моего затруднительного положения.

А Эймс… выражение его лица — чистая ярость. Как в тот день, когда мы встретились, и я рассказала ему о причине моего приступа паники. Оно леденило мою кровь, и на краткий миг я задалась вопросом, что скрывалось под очками в толстой оправе и лохматыми черными волосами, скрывающими его сильные черты. Неужели нечто большее, чем интеллигентный и воспитанный доктор?

— Ты получала какие-либо письма? — прорычал Эймс. — Надеюсь, ты не возражаешь, но я поделился твоей историей с Ониксом и Вольфом, надеясь, что они смогут найти для тебя какие-нибудь ресурсы. У них очень хорошие связи.

Возможно, следовало бы рассердиться, что он поделился с ними моим самым большим секретом, но я не рассердилась. Мой страх был раскрыт для других, но мое сердце билось спокойно. Я задумалась, что, возможно, люди не видели в этом ничего постыдного. По крайней мере, для этих парней он не казался таким.

Мое ранее горячее сердце заледенело, когда я достала конверт из сумочки. И передала его доктору Коуву.

— Домовладелец отдал мне его сегодня утром. Посмотрите сами, — вздохнула я, пытаясь успокоить свой дрожащий голос.

Теперь я не просто рассказывала кому-то, а показывала. Я никогда никому не показывала письма. Никто никогда не просил показать. Ни терапевт, ни полицейский. Да и какое это имело значение? Они ничего не могли сделать. Даже сейчас, что могли сделать психиатр, адвокат и журналист, чтобы отпугнуть нападавшего? Я была в полной заднице, с какой стороны не посмотри.

Эймс со злостью вскрыл конверт, быстро просмотрев сложенную бумагу внутри. Она всегда была одинаковой. Пустой.

Когда я подняла взгляд, он все еще держал конверт, уставившись на белый лист. Его лицо слегка побледнело, а челюсть напряглась. Что-то темное промелькнуло в его взгляде, когда он посмотрел на своих друзей. Что-то невысказанное пронеслось между ними, когда аура в комнате стала тяжелой.

— Блайт, — начал Оникс мягче, я ещё не слышала, чтобы он так говорил. — Ты уверена, что преследующий тебя человек — твой отчим?

Я нахмурилась в замешательстве.

— Да, я… у нас была стычка до того, как я приехала сюда. Он не причинил мне вреда, по крайней мере, серьезного. Но именно это заставило меня сделать миллион странных поворотов и оказаться здесь, в Эш-Гроув. Навигатор моего телефона все еще говорит, что этого места не существует. — Я слабо рассмеялась, но никто не улыбнулся в ответ. Они все поняли. Черт. Нет. Они не могли узнать, что я сделала. Если бы они знали, что происходит, они бы либо не поверили мне, либо ужаснулись. Скорее всего, и то, и другое.

— Он сделал тебе больно? — спросил Эймс со смертельным спокойствием.

Мое сердце дрогнуло от тона его голоса, как будто он… заботился. Вероятно, я снова увидела в терапевте что-то большее.

— Нет, не совсем. Я просто споткнулась, когда бежала. Но он сейчас здесь, так что… — я покачала головой.

Вольф произнес:

— Ты уверена, что он действует один?

— Вольфганг, — укорил Эймс, как бы не давая ему сказать больше… но что?

Я в замешательстве посмотрела на них обоих.

— Да, я имею в виду, что никогда не видела никого другого. Я никогда не думала об этом. Ты же не думаешь, что у него есть друг, который помогает? О, черт, снова начинается паника. — Мое сердце заколотилось в груди, а дыхание участилось. Я не заметила, как все трое мужчин окружили меня. — Я не могу дышать, — прохрипела я. — Ненавижу, когда это случается, — заныла я, внезапно смутившись, что приступ случился у них глазах.

— Приступы паники — это нормально, Блайт. У тебя сложное посттравматическое стрессовое расстройство. С тобой все в порядке. Мы не осуждаем тебя. Мы хотим помочь. Глубоко вдохни. — Эймс сделал глубокий вдох, словно показывая мне, как нужно делать. Это помогло, так как я, повторяя за ним, втягивала воздух.

Мои руки дрожали, как будто замерзли. Оникс взял обе мои ладони в

— Где мое маленькое привидение? — воркует глубокий голос.

Улыбаясь, я оборачиваюсь, ожидая увидеть их, но все вокруг становится черным.

ГЛАВА 8

Эймс

ПОМЫСЛЫ ЧЕРНОЙ КОШКИ

«Эта ночь — ночь могильного наслаждения, и колдуны играют в свои игры; Вы думаете, что без крика диких ветров, но нет, это они — это они»

Кливленд Кокс

Это очень рискованно, но я был в отчаянии. Даже не видя Голубую точку, я чувствовал ее страх, бродящий по городу. Весь день он был у меня на языке. На вкус ее страх напоминал гранат и черный чай. Сладкий, крепкий, как ад, и пьянящий, как черт. Это все, что я чувствовал, пока она была в магазине у Марселины. Старая летучая мышь. Я оказался в двух секундах от того, чтобы выбить закрытую дверь, когда она, спотыкаясь, вышла наружу. Прячась за пугалом, я некоторое время наблюдал за ней, прежде чем направиться к церкви. Воспользовавшись боковым входом, присоединился к мальчикам в святилище. Это было единственное место, где мы могли поговорить, по-настоящему поговорить, не опасаясь, что кто-то услышит. Змеиные глаза Оникса встретились с моими, как только мы поняли, что она рядом. Он поднял брови.

— Ты не шутишь. Эта сучка всегда в ужасе.

Да, ни фига себе.

Мне не нравилось использовать его, чтобы усыпить ее. Но она была в безопасности со мной, с нами, даже если еще не знала об этом. Вольф поднял ее спящее тело на руки и повесил на плечо ее сумочку.

— Тебе идет, — скрестив руки на груди, издевался Оникс, затем повернул голову ко мне: — Ну? Что теперь, босс?

Когда Иуды не было, боссом был я, а Иуда редко бывал здесь. Если требовалось собрание, его можно было не считать. Как бы я ни хотел отнести ее на чердак, это было не самое мудрое решение, поскольку я бы оставил ее одну. Если она проснется в незнакомом месте в одиночестве, это может привести к новому приступу паники. Я также не доверял себе рядом с ней. Ей было достаточно трудно сопротивляться, когда парни находились рядом. Если бы она была в моей постели… я мог бы приковать ее и никогда не позволить уйти. Эта мысль ударила молнией в мой член, который мгновенно затвердел. Поместье Оникса находилось в глуши, и дорога до него занимала целую вечность.

— Она проснется в машине и подумает, что ее похитили. Ее похитили, но ей не нужно бояться.

— Вольф? — позвал я.

Он медленно пробежался глазами по ней, его хватка слегка усилилась. Не знаю, как я к этому отношусь. Как и к внезапному интересу Оникса к ней. Но об этом я подумаю в другой раз.

— Я возьму ее. В стае она будет в безопасности.

Я не сомневался, что так и будет. Посмотрев на Оникса, я с трудом сдержал ярость:

— Пойдем, убьем ублюдка.

В ответ он улыбнулся с чистой злобой, обнажив легендарные клыки.

— Ты знаешь, что я умираю от желания добраться до этого урода. Но, черт возьми, люди так быстро умирают, и только ты получаешь удовольствие.

Он не ошибся.

— Кстати, о людях… — я вытащил письмо. — … посмотрите на это. — Вольф поднял бровь и наклонился к Ониксу. Они отпрянули в тот же момент, как от пощечины. — Точно моя реакция.

— Какого черта? — прорычал Вольф, его голос стал прямо-таки плотоядным. — Как это возможно?

— Видимо, Дьявол был прав. Он либо такой же, как мы, либо ему помогает кто-то вроде нас. Никто другой не сможет прочитать это дерьмо. Никто другой не сможет это увидеть.

Оникс скомкал бумагу и сунул ее в карман.

— Она получает письма везде, куда бы ни поехала? А где остальные?

— Ее квартира — коробка из-под обуви. Будет нетрудно найти, если она их сохранила. Но сейчас меня это не волнует. Мы прочитаем их перед тем, как бросить на его горящий труп.

Оникс хмыкнул.

— Черт, теперь ты говоришь на моем языке.

Чертов пироман.

Я помог аккуратно уложить Блайт на сиденье Корвета Вольфа, ее волосы были мягкими, как бархат, накрашенные темной помадой губы напоминали ежевику в кружке с молоком. Я хотел укусить их, а потом трахнуть ее, сильно. Я хотел вытрахать из нее каждую унцию страха. Я хотел трахнуть ее смелой. Потому что теперь она могла быть смелой, потому что у нее был я, и я убью любого, кто попытается причинить ей боль. Она прошла через многое и бежала достаточно долго, пришло время остановиться. Но разве это так? О чем, черт возьми, я думал? Я не мог завязать с ней отношения. Не мог жить нормальной жизнью. Что бы она подумала, если бы узнала правду? Она бы боялась больше, чем когда-либо. Я бы ее не винил. Но как бы мне ни нравился вкус ее свежего страха на моем языке, думать о том, что источник этого страха — я…

Не думаю, что смогу заставить ее пройти через это. Открыть кому-то глаза на ужас нашего существования…

Блайт бежала от преступника, а возможно, и от чего-то большего. Я не мог позволить ей попасть в объятия чего-то худшего, чем любой из нас. Она была маленькой белой мышкой, которая пряталась от совы в змеиной норе. А я был целым логовом гадюк. Нет, хоть раз в своей проклятой жизни я собирался поступить добродетельно и не трогать ее. Я убью этого засранца и отправлю ее туда, куда она пожелает. Чтобы она встретила хорошего парня, который мог бы обеспечить ей жизнь с белым забором. А не кладбище и дом с привидениями, которые я мог предложить. Это была очередная навязчивая идея. Я был склонен к навязчивым идеям, отсюда и моя склонность к преследованию. Блайт была добычей. Это естественно — преследовать добычу. Но я не позволил бы себе разрушить ее жизнь еще больше. Ей нужна была свобода, белый рыцарь, а не я. Не Адский Отверженный.

— Куда? — спросил Оникс, хрустнув костяшками пальцев,

— Что-то подсказывает мне, что он уже позаботился об этом. Мы должны думать на шаг вперед и не пиздеть. — Я раздраженно пнул шину своего Мустанга. Мне действительно нужно было кого-нибудь убить. И трахнуть кого-нибудь. В любом порядке. — Знаешь, что меня действительно бесит? — я покачал головой. — Я ночевал в своей машине возле ее дома прошлой ночью. Я был там всю ночь и не почувствовал этого ублюдка. Я не могу его почувствовать. Это письмо пришло не по почте. Оно доставлено лично. Он был прямо на улице и просто издевался над ней. Если бы я думал не членом, а чем-то другим, то мог бы прикончить его на месте.

Оникс поднял брови.

— Интересно. Теперь я хочу осмотреть ее дом, может быть, найду какие-нибудь оставленные следы. — Он замолчал, засунул руки в карманы и посмотрел в сторону дома Вольфа. — Так значит, она тебе нравится?

Гнев поднялся в моей груди от этого вопроса. Последнее, что мне было нужно, это чтобы мальчики обнюхивали ее, как будто она являлась куском мяса. Я бросил на него предупреждающий взгляд.

— Это не имеет значения. Держись от нее подальше.

Он поднял бровь, собираясь возразить, но я скользнул в свою машину.

— Я догоню тебя позже.

— Куда ты идешь?

Вцепившись в руль, я почувствовал магнитное притяжение еще до того, как произнес:

— Кэт.

ГЛАВА 9

Блайт

БЕГУЩАЯ С ВОЛКАМИ

«Бывают ночи, когда волки молчат и только луна воет».

Джордж Карлин

Стрекот сверчков и детский смех вывели меня из глубокой дремы. Когда в последний раз я спала так крепко? Я села, потянулась, и мои пальцы коснулись деревянного потолка. Непонимающе осмотрела окружающую обстановку. Это была не моя кровать. Темно-серые простыни были не моими и… я была высоко над землей? Я посмотрела через край небольших перил на деревянную лестницу. Отсюда я могла видеть все помещение. Оно было небольшим, возможно, даже меньше, чем мой подвал, но уютным и теплым. У самой дальней стены стояла небольшая кухонька, а посреди комнаты маленький диванчик. Потолок главной зоны представлял собой два огромных световых люка, пропускающих фиолетовый свет. Который час? Где, черт возьми, я находилась? Последнее, что я помнила, это группа поддержки. Моя паническая атака. Боже мой. Я вздрогнула от стука в дверь и начала быстро спускаться по лестнице, безуспешно пытаясь поправить волосы. Зачем, я не знала. Тепло улыбаясь, вошел Вольф.

— Доброе утро, солнышко.

— Где…

Он, должно быть, почувствовал мою нарастающую панику, потому что его веселье быстро сменилось на нечто более нежное. Он положил две тяжелые ладони мне на плечи. Я не вздрогнула от его прикосновения.

— Все в порядке. Ты потеряла сознание еще в церкви. Мы не знали, где ты живешь, поэтому я привез тебя сюда. Сейчас около семи тридцати.

— Ночью? — я вскрикнула. — Боже, я долго спала. Мне жаль…

— Эй, не за что извиняться. Мой дом — твой дом.

— Ты здесь живешь? — я оглядела миниатюрное жилище. Вольф занимал почти все пространство своей массивной фигурой. Стало понятно, почему потолки такие высокие.

Он улыбнулся, и улыбка была ослепительно белой. Его клыки бросались в глаза.

— Не здесь, конкретно в этом доме, а в коммуне — да.

— Коммуна?

Он осторожно взял меня под локоть.

— Пойдем посмотрим. — Вольф был очень милым парнем, насколько я могла судить. И я не была против этого. Это успокаивало, на самом деле. На самом деле, все в Вольфе казалось успокаивающим, теплым и безопасным. Он помог мне спуститься по крутой лестнице из двух шлакоблоков на траву и обвел жестом широкий круг. — Добро пожаловать в Фенрир Пойнт.

Он сиял. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что я видела. По всему большому лесистому участку земли были разбросаны десятки крошечных домиков, хотя не похоже, что все деревья были вырублены. Все дома просто располагались между и рядом с могучими дубами и ярко-красными кленами. Оранжевые и желтые листья покрывали большую часть земли. В центре пылал огромный костер, у которого сидели женщины, болтая и укачивая на коленях младенцев. Несколько мужчин стучали молотками, строя настилы и прибивая ставни к некоторым домам. Аромат дыма от горящих дров и угля щекотал нос и напоминал, что я умирала от голода.

— Это потрясающе, — вздохнула я, уже чувствуя любовь, царившую в этой маленькой общине. — Это все члены семьи или друзья?

— А разве они не могут быть и теми, и другими? — он подмигнул. В этот момент двое детей с криками бросились к нам. Я попятилась назад, когда маленький рыжеволосый мальчик бросился на Вольфа. Вольф тяжело упал. — Ух ты, подлая атака! — сказал он, схватив мальчика подмышки. Ребенок захихикал и стал отбиваться.

Затем маленькая девочка с украшенными бисером косами запрыгнула ему на спину, держась за его толстую шею.

— На этот раз я тебя поймала! — закричала она.

Вольф перевернул ее вверх ногами и встал, легко удерживая каждого ребенка за лодыжки. Дети смеялись и извивались. Я не смогла удержаться от собственного хихиканья, которое вырвалось наружу при виде всего этого.

— Вам, маленькие одичалые, нужно следить за своими манерами. У нас гость. Это Блайт. — Он усмехнулся, аккуратно опустив их. Они выпрямились, все еще хихикая.

— Привет, Блайт. Я — Лем, а это мой брат Лейф. Мы любим нападать на Волка. — Маленькая девочка оскалилась в зубастой улыбке.

Я рассмеялась.

— Я вижу. Уверена, он это заслужил. — Вольф сделал шокированное выражение лица, прежде чем я продолжила: — Вы двое рады Хэллоуину?

— О, да, очень! Собираемся собрать все конфеты во всех землях! — объявил Лейф. — Приятно познакомиться, Блайт, — крикнул он, уже гоняясь за своей сестрой по полю.

Вольф дружески обнял меня за плечи.

— Пойдем, Би, покормим тебя. У нас сегодня еда на костре. Хот-доги, гамбургеры, стейки, курица… практически любое мясо, какое только можно найти, если честно.

Мой желудок заурчал в знак благодарности, но я не хотела навязываться.

— О, мне не стоит оставаться. Я и так отняла у тебя достаточно времени.

— Ерунда, любой мой друг или друг Эймса становится семьей здесь, в Фенрире. Я собираюсь приготовить тебе огромную тарелку, так что, надеюсь, ты голодна. — Он сделал небольшую паузу, пока мы шли к огню. Мне даже понравилось ощущение его руки, обхватившей мое плечо, хотя я знала, что это было что-то вроде братского объятия. Но все равно это оказалось приятно. — Ты не… — прошептал он, — вегетарианка, да?

Мы остановились возле костра, привлекая внимание

— О, эм… я — веган, вообще-то.

Клянусь, даже костер перестал потрескивать, а сверчки стрекотать. В глазах каждого читался шок. Я видела панику Вольфа, который пытался решить, чем меня накормить. Тогда я рассмеялась:

— Шучу. Я люблю мясо, и еду, любую еду.

Толпа вокруг нас оживилась: женщины прикрывали рты от смеха, а несколько мужчин хлопали.

— Ты хорошо устроился, сынок, — сказал пожилой мужчина и, проходя мимо, похлопал Вольфа по руке.

Вольф немного взъерошил мои волосы.

— Мне придется следить за тобой, Блайт. От тебя одни неприятности, я это чувствую, — сказал он, прежде чем уйти в сторону мужчин у барбекю. Вернувшись, он передал мне бифштекс и курицу, а еще длинную палку, на которую были насажены два хот-дога. Мы подошли поближе к огню, и пока жарились мои хот-доги, я начала есть курицу. Все шутили и смеялись, будто друзья или, думаю, семья. Мужчины подавали еду, бегали за детьми и убирали тарелки, пока женщины беседовали у огня. Вольф был похож на хозяина пылающего жаром ада. Я постоянно ловила его взгляд, когда он думал, что я замечала. Интересно, о чем он думал. Мне было интересно, как его длинные волосы ощущались бы между моих пальцев…

Я подумала, что он ошибался.

Я не была проблемой.

А вот он точно был.

Пламя костра стало не единственным, что согревало меня в Фенрир Пойнт. Я слушала, как молодая женщина рассказывала забавные истории о крошечных домиках и жизни в коммуне. Я слушала, как мужчины занимались своими делами на выходных.

Они все были разные: от цвета кожи, волос до разновидности половой принадлежности, но все здесь работали и жили в любви и гармонии. Никогда не видела чего-то подобного. Казалось, что они были из другого мира. Лучшего мира. После второго аппетитного кабоба Вольф подтолкнул меня своим большим татуированным локтем.

— О чем ты думаешь?

Мои губы изогнулись в ухмылке.

— Я думаю о том, что у тебя очень особенный дом. Думаю, что немного завидую. — Я вздохнула.

— Каким был твой дом? — мягко спросил он. Я безучастно наблюдала, как маленькая девочка прыгала через ветки деревьев, волоча за собой длинную розовую ленту.

— Сумасшедшей. Так было даже до того, как моя мать встретила его. А после стало только хуже. Она умерла, а я не могла уйти от него достаточно быстро. Если бы только я не сделала то, что сделала…

— Что ты сделала?

Плохие вещи, но давайте придерживаться…

— Отправила его в тюрьму.

Вольф сел на бревно, подняв брови.

— Ни хрена себе? Это круто. Не жалей об этом ни на секунду. — Он протянул вверх ладонь, и я, хихикнув, дала ему слабую пять.

— Да, ну, мне это очень помогло. Теперь я бегу от психопата, у меня нет семьи, нет друзей, нет дома.

Он оперся на колени.

— Я бы так не сказал. Знаю, что мы только познакомились, но думаю, что мы друзья. Или могли бы ими стать, если ты хочешь.

Его простая искренность была подобна стакану сладкого чая в летний день. Я искренне кивнула:

— Мне бы этого очень хотелось.

Слегка похлопав меня по плечу, он засиял:

— Тогда решено, дружок. Фенрир принимает всех. Ты заметишь, что мужчины занимаются готовкой, уборкой и беготней за детьми. Женщины здесь — наши альф… — он прочистил горло, — лидеры.

Я подняла брови в удивлении. Снова осмотревшись, поняла, о чем он говорил. Женщины были спокойными, сильными, счастливыми. Они разделились по группам, но то, о чем говорил Вольфганг, было очевидно. Мужчины чистили грили, заплетали волосы маленьким девочкам и занимались другими делами в общине. Мне понравилась идея мира, управляемого женщинами. Неудивительно, что здесь было так спокойно и безопасно.

С этими словами он встал, жестом приглашая меня следовать за ним. Я бросила палку в огонь и неуклюже переступила через бревно, похожее на ветку под Вольфом. Мы остановились у крошечного домика, в котором я спала, и я озадаченно посмотрела на него.

— Вот твой новый дом.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем он говорил.

— Вольфганг, нет, я не могу здесь жить.

— Почему бы и нет? Я уже обсудил это со старейшинами Фенрира. Никто не против. У нас есть еда, веселье, все здесь бесплатно, и все добрые. Мы все помогаем друг другу…

Я положила руку ему на бицепс, удивленная ощущением, которое почувствовала от этого прикосновения. Он, казалось, тоже почувствовал это, его серые глаза полыхнули эмоциями, которые я не смогла определить. Я быстро убрала ладонь.

— Это очень щедро, и все здесь, кажется, замечательные. Но я не могу рисковать, подвергая опасности других. Вас так много. По крайней мере, в доме, где моя квартира, только Муры, и даже за это я чувствую себя виноватой. Здесь есть дети. Что, если он придет?

— Если бы твой отчим появился здесь, то был бы мертв еще до того, как его нога переступила бы порог. Для тебя нет более безопасного места, Блайт.

Я покачнулась, ошеломленная его тоном.

— Вы все заботитесь друг о друге, я знаю, но даже если у вас есть какая-то охрана, мой отчим хитрый. Он найдет способ добраться до меня. Он всегда это делает.

Вольф фыркнул, скрестив свои большие, загорелые руки.

— Я дам тебе время подумать об этом. Но поверь мне, у нас здесь безопасность доведена до совершенства.

Слабо улыбнувшись ему, я просто хотела, чтобы этот разговор закончился. Солнце медленно опускалось за пылающие от него верхушки деревьев.

— Мне пора идти, — прошептала я.

Он долго стоял, скрестив руки, и смотрел на меня. Казалось, он хотел возразить, будто не хотел меня отпускать. Но, вздохнув, он кивнул головой:

— Хорошо, я отвезу тебя обратно к твоей машине. Но ты знаешь, что начался октябрь, да? Город становится немного странным.

Я хихикнула, сев в его белую со сколами краски машину.

— Ты серьезно? И как я этого не заметила.

Игриво закатив глаза, он завел двигатель, и мы помчались вниз с горы.

— Могу поспорить, что как человек, давно живущий здесь, и журналист, ты много знаешь об этом городе, да? — спросила я, когда мы огибали крутой поворот.

— Конечно, да.

— Не хочешь ли мне рассказать свою версию истории о призраках Эш-Гроув?

Его мужественное лицо оставалось бесстрастным, пока он смотрел вперед.

— Разве ты не получила достаточно увлекательный урок истории от старушки Марселины?

— Как ты…

В ответ на его ленивую улыбку я покачала головой.

— Любопытные горожане, — шутливо выругалась я. Неужели все здесь обсуждали меня?

Его смех вибрировал

— Ты только почувствовала его. Просто подожди.

Мы остановились возле церкви, которая, как и ожидалось, была более жуткой ночью, чем днем.

— Спасибо, что присмотрел за мной сегодня. Ты тоже собираешься на Хэллоуин?

Вольф приложил руку к своей груди.

— Я? Мне нельзя туда идти.

Настала моя очередь закатить глаза.

— Ага.

Когда я открыла дверь, его рука метнулась к консоли.

— Эй, подумай о том, что я сказал. Ты принесла счастья на триста пятьдесят квадратных футов Фенрира.

Он так мил, что это было почти невыносимо. Я никогда не встречала такого доброго человека. Очень большого и очень доброго.

— Я подумаю об этом, — сказала я, выходя. — Еще раз спасибо.

Он припарковал машину на стоянке рядом с моей, пока я забиралась в свою. Пришлось переодеваться на заднем сиденье, потому что я собиралась ехать прямо на фестиваль. Мой пульс участился в предвкушении, пока перебирала свои костюмы. Я остановилась на костюме лисы и маске, которые примеряла на днях. Когда я подняла голову, то заметила, что Вульф все еще был здесь, и только голубой свет телефона освещал салон его машины. Сжимая в руках свой костюм, я постучала ему в окно.

— Я в порядке. Ты можешь ехать. Мне нужно переодеться.

Окно опустилось.

— Давай. Я не уеду, пока ты не переоденешься.

— В этом нет необходимости, — возразила я, не особо желая делать это у него на глазах.

Он усмехнулся:

— Мне приказали. Так что переодеваешься ты или нет, но я не уйду, пока ты здесь.

— Приказ? Кто тебе приказал? — я возмущенно положила руки на бедра.

Он указал на свои часы.

— Тик-так, ты теряешь время, моя дорогая. Хэллоуин ждет. — Он издал жуткое «о-о-о-о-о», и я попыталась скрыть ухмылку.

— Хорошо, но не подсматривай.

Обойдя машину с другой стороны, я решила одеться между церковью и багажником. Натянув корсет под платье, застегнула застежку на тазовой кости. Это было самое трудное. Чулки и все остальное я могла надеть в машине. Наконец, заведя двигатель, помахала Вольфу рукой на прощание. Он улыбнулся волчьим оскалом, прежде чем закончить разговор по телефону и отбросить его в сторону.

Отъезжая, я поняла, что не чувствовала себя одинокой с ним. Ни разу.

Хотя мне было интересно, что делал Эймс. Почему именно он не забрал меня к себе домой?

ГЛАВА 10

Эймс

АД И ЕЕ ТРОЕ

«Война создает странные постели».

Хелен Томас

Хорошо утоптанная тропинка пролегала через лес цвета индиго. Деревья вблизи этого проклятого места уже сбросили листву. А может быть, даже листва знала, что любое проявление красоты здесь напрасно. Все ближе и ближе я подкрадывался к холодному, пропитанному туманом участку отчаяния. Я добрался до кованых ворот с возвышающимися пиками на наконечниках. На острых ограждениях не было видно ни ржавчины, ни гнили, в отличие от того, что корчилось внутри. Когда они не открылись, я прорычал:

— Открывай.

— Для кого? — спросил женский голос, слишком женственный и нежный для этого места.

— Ты знаешь для кого, блядь. — У меня кончилось терпение. Это должно было быть легкое убийство. Веселое убийство. Убийство, чтобы выпустить пар. Мы с ребятами должны были почувствовать, что этот мешок дерьма пересек наши границы. Но этот ублюдок, вероятно, проскользнул мимо меня и подкинул письмо в почтовый ящик Блайт. Теперь я ломал голову, гадая, кто он, что он может. Ворота распахнулись с громким скрипом, и я вошел внутрь.

— Много драматизма?

Ворота захлопнулись. Никто в рассказах не упоминал о том, что за Адскими Вратами любили мелодрамы. Оказавшись внутри, я почувствовал это, попробовал на вкус. Я глубоко вдохнул свой любимый запах, особенно здесь. Ужас.

— Кэт, — позвал я, прислонившись к гробнице. — Я знаю, что ты наблюдаешь за мной с дерева или еще откуда-то. Я не в настроении для игр.

Листья зашуршали, когда Кэт вышла на бесплодный участок. Когда она запрыгнула на могильный камень, ее черная шерсть заблестела в свете восходящей луны.

— Как мило, что ты зашел. — Она лизнула лапу. — Пришел дать депозит или снять деньги?

— Сегодня, к сожалению, ни того, ни другого. У меня… проблемы.

— Я уверена, что есть врачи, которые могут помочь. — Она провела длинным кошачьим хвостом по камню.

Я бросил на животное острый взгляд.

— Похоже, ты не очень хорошо справляешься со своей работой. Возможно, мне стоит поискать тебе замену.

Она перестала вылизывать лапу.

— Что? Я безупречна в своей работе. Эти ублюдки горят, их пытают день и ночь. А те, что на кладбище, чувствуют себя комфортно. Я слежу за всеми фронтами, а ты неторопливо заходишь, когда тебе заблагорассудится.

Во мне поднимается раздражение.

— Я проделал весь этот путь не для того, чтобы спорить с домашним питомцем.

Кошка зашипела, обнажив свои белоснежные зубы.

— И я не планировала вечно играть роль помощницы жалкого скелета с привидениями, но мы здесь.

Я потер виски, чувствуя, как за глазами нарастала головная боль.

— Ты кого-то выпустила, не так ли?

Черная кошка выпрямилась.

— Конечно, нет. С чего бы мне это делать?

— Ты мне скажи.

Она зашагала туда-сюда по узкому камню.

— Это не имеет смысла. Почему ты так говоришь? Это какой-то тест, чтобы проверить, не оступилась ли я? Я нахожусь здесь или там каждую несчастную ночь…

— Успокойся, у тебя нет проблем. Если только ты не врешь. — Кэт зашипела. — Тогда, возможно, ты сможешь ответить мне на эту загадку. Эш-Гроув принимает девушку, убегающую от жестокого отчима. Он находит ее. Я планирую убить его.

Кэт сузила свои желтые глаза, молча слушая.

— Если ты планировал убить его, то где он? За последние месяцы у меня не появилось ни одного нового человека.

— Вот именно — загадка. Где он? Потому что… — я достал письмо из заднего кармана и поднес к ее морде, — она получила это по почте, когда я находился прямо у ее двери.

— Это невозможно.

— Никто из нас не может его почувствовать, увидеть. Либо он чем-то похож на нас, либо ему помогают.

Она села на маленький черный камень, подобрав под себя лапы.

— Тогда пусть он заберет девочку. Она не стоит таких проблем. Какая разница, если один человек умрет?

Я стиснул зубы. В тот момент мне больше всего на свете хотелось сбросить эту глупую кошку в колодец. Она заметила мой гнев и наклонила голову.

— Тебе нравится девушка? — я скрестил руки, храня молчание. Кошка откинула свою пушистую голову назад, обнажив клыки в гоготе: — Ну, будь я проклята.

— Ты проклята. — Я вздохнул. — Просто дай мне намек. Я знаю, что ты

Шершавым языком она лизала лапу, а потом, выпрямившись, подравняла усы. Тщеславному маленькому созданию нравилось, что я просил ее о помощи.

— Я буду держать ухо востро и посмотрим, что услышу. Но что я могу посоветовать? Возможно, вам стоит пересмотреть свое мнение об этом человеке. Это единственное, что привлекло ваше внимание? — она вздрогнула. — Это не какая-то обычная девушка.

— Спасибо, ты, как всегда, очень полезна. Позволю тебе вернуться к охоте на мышей и откашливанию комочков шерсти.

Шипя, она грациозно спрыгнула вниз. Голая земля под нами задрожала. Внезапно верхний слой приподнялся, как будто это был просто ковер, а не сотни фунтов грязи. Мы покачнулись, но я удержал равновесие на своей любимой могиле. Кошка на мгновение остановилась, одна лапа замерла на середине шага.

— Это происходит все чаще и чаще. Если бы ты только соизволил пошевелить пальцем, возможно, смог бы заставить их вести себя хорошо.

— Спасибо за совет, но у меня все под контролем. Иди лови грызуна или гоняйся за своим хвостом.

Мяукнув, она выругалась:

— Урод.

И ушла прочь.

Я, по крайней мере, получил один ответ. Кем бы или чем бы он ни был, он вышел не отсюда. Все мои души были посчитаны и вопили о своем освобождении. Их вопли сразу же облегчила мою головную боль. Конечно, ситуация за Адскими Вратами все больше выходила из-под контроля, и неспособность получить полный доступ к своей истинной форме была прискорбной, но что могло случиться? Это я выясню позже. Пока же существовала более серьезная угроза, чем вмешательство мертвых психопатов. Был настоящий живой психопат, преследующий невинную девушку. Завтра я разберу город по камешкам и найду этого ублюдка. А пока мы с ребятами могли бы легко обеспечить безопасность Блайт. Откинув крышку гробницы, я достал сменную одежду, а также белую и чёрную краски. Но сегодня было первое октября. Начало Святок, единственное время в году, когда я мог быть свободным — мы все могли. Перевоплотившись в Скелет, я впустил его в себя, но мало кто знал, насколько хуже моя истинная форма.

Зачесав волосы назад и накинув черную кожаную куртку, я красил костяшки пальцев и проверял себя в маленьком зеркале, которое хранил в гробнице Джозефа Уоттса — Расчленителя. Он один из моих самых давних страдальцев на этом кладбище. Это вызвало у меня ностальгию.

Я проверил свой телефон, и, как и ожидалось, моя Голубая точка была припаркована на стоянке в поле далеко внизу. Я скоро увижу ее. И буду видеть ее каждую ночь до тех пор, пока она будет жить здесь и, возможно, даже дольше. Мое увлечение Блайт Перл только росло. Ее страх звал меня, как сирена. Дьявольщина, она была такой сладкой на вкус.

Я задавался вопросом, совпадал ли вкус ее киски со вкусом ее восхитительного ужаса. Я никогда не смогу этого узнать… но одна эта мысль заставила меня обезуметь.

И сегодня вечером я был на свободе в этом лесу.

И точно знал, на кого хотел поохотиться.

ГЛАВА 11

Блайт

НОЧЬ, КОГДА ОНА ВСТРЕТИЛА УБИЙЦУ

«Не верьте ничему, что слышите, и только половине того, что видите».

Эдгар Аллан По

Стоянка была подозрительно пуста, и я подумала, в нужном ли находилась месте. Много ли людей ездило на машинах? Может быть, Праздник Даров был не таким многолюдным фестивалем, как я себе представляла? Я догадывалась, что это вполне могло быть, учитывая его неоднозначную, таинственную репутацию. Тем не менее, надеялась, что там будет достаточно людей, чтобы я не чувствовала себя неловко и еще более одиноко, чем сейчас. Распахнув дверь машины, я надела чулки в сеточку и закрепила свою остроконечную лисью маску черной лентой. Разглядывая себя в отражении окон, усмехнулась уголками губ цвета баклажан. Я выглядела как лиса. И чувствовала себя лисой. Знойной, хитрой и коварной. Странно, как простой, хотя и распутный во всех отношениях костюм мог придать уверенности в себе. У меня не было повода наряжаться со времен выпускного бала, а нарядиться в октябре, на празднике Хэллоуина... что же, это было достаточно хорошо, как исполнение моего предсмертного желания. Я вздохнула. И сколько бы ночей октября мне ни было отпущено, я постараюсь насладиться ими.

Мое последнее «ура». Если бы я осталась в Эш-Гроув, меня бы точно убили здесь. Я задумалась, не отвезет ли он меня сюда, в лес. Или, может быть, он сделает это на обочине дороги. Я очень надеялась, что это будет поблизости в лесу. Здесь было жутко, но в то же время уютно. Почему-то странное, непонятное, темное и мрачное всегда успокаивало меня. Как непроглядное покрывало ночи, оно успокаивало меня больше, чем любой теплый летний день. Я повернулась, чтобы проверить заднюю часть корсета, пытаясь дотянуться до лопаток и потерпела неудачу. Я выглядела прекрасно, но моя огромная грудь давила на шнурки, и их нужно было хорошенько затянуть и завязать. Однако это было практически невозможно сделать в одиночку. Однако это не остановило меня от неловкой попытки бросить вызов своей анатомии и сделать все, что нужно. Милый смех раздался у моего уха:

— Нужна помощь?

Я испуганно оглянулась, подумав, что не заметила подъехавшую машину. Там была моя и еще два пустых автомобиля.

— Конечно, спасибо. — Парковка была усыпана гравием, но я не слышала, как она подошла.

— Завязывать корсет самостоятельно — та еще задачка, я знаю.

Женщина с длинными рыжими волосами подплыла ко мне. Ее кожа была настолько белой, что светилась в лунном свете, а глаза сверкали глубоким малиновым цветом. Когда я встретилась с ней взглядом, она улыбнулась, обнажив зубы, ее резцы были длинными и острыми.

— Ты сексуальная, Лиса, — промурлыкала она, сильно потянув за шнурки, от чего я покраснела.

— Спасибо. Ты красивая… Вампир? — она пробежалась ледяными руками по моим плечам, разворачивая, чтобы оценить свою работу.

— Именно так. — Она слегка прикусила нижнюю, похожую по цвету на конфету яблочно-красную губу. — Хочешь пойти туда вместе?

Мой взгляд снова метнулся по парковке. Откуда она пришла? Я кивнула.

— Конечно, я не знаю, куда идти. Я здесь впервые.

— Ты не знаешь, куда идти? — она хихикнула, обхватив мой локоть. — Тебе повезло, что это я тебя нашла, а не какой-нибудь другой монстр. У нас в Хэллоуин их много.

Я сглотнула, не зная, шутила она или нет. Тем не менее, было отчаянно любопытно.

— О, правда? От кого мне следует держаться подальше?

Женщина-вампир охнула, когда мои каблуки ступили с гравия на

— Ты быстро научишься. У каждого из нас есть свои... пороки. Но я бы сказала, что они худшие из нас. Это Парни Хэллоуина. Они мерзкие ублюдки и при свете солнца, и при свете луны. У них не бывает передышки. Они пережуют тебя и выплюнут, а потом сделают это снова ради спортивного интереса. Мы, Вампиры, хотя бы иногда отступаем в свои гробы, — она ухмыльнулась.

Как я их узнаю?

— Как я узнаю, кто они? И какие у них костюмы?

Последнее, что мне было нужно, это непреднамеренно разозлить мальчика на Хэллоуин и оказаться в списке дерьма еще одного злобного чувака. Вампирша задумчиво хмыкнула.

— Это одна из их особенностей, которая делает их такими непредсказуемыми. Они не остаются со своими, как многие из нас. Мы все общаемся и тусуемся, не пойми меня неправильно. Пираты, например, это просто охренительный взрыв. Но в конце концов, у всех нас есть свои маленькие… — она бросила на меня оценивающий взгляд, прежде чем продолжить: — семьи. Но Парни Хэллоуина... Они просто смесь худших из нас. По чуть-чуть от каждого. Хотя мы никогда не знаем, сколько их на самом деле.

По позвоночнику пробежал холодок. Все это звучало гораздо серьезнее, чем просто танцевальный фестиваль. Я покачала головой и рассмеялась:

— Как будто все это на самом деле.

Ее ответная улыбка была чисто кошачьей.

— Да, почти.

Я заметила, как невероятно реалистично выглядели ее острые зубы, и была рада, что монстры, вампиры не существовали на самом деле. Мы брели по темной извилистой тропинке в лесу, которая, казалось, никуда не вела. Дорога была усеяна резными тыквами через каждые несколько футов — единственное указание на то, что мы шли в нечто большее, чем лес с привидениями. Только хруст листьев и веток сопровождал нас, когда я заговорила:

— Сколько лет ты сюда ходишь?

На этот раз моя рыжая спутница рассмеялась в голос. Казалось, все, что я говорила, было частью шутки, которую я еще не поняла.

— Много лет, дорогая.

Когда мы миновали последнюю мерцающую оранжевым тыкву, деревья начали редеть.

— Добро пожаловать на Праздник Святых Даров, — сладко промурлыкала она, торжествующе глядя на меня.

Мои глаза расширились, и я резко вдохнула. Я ожидала увидеть карнавал в маленьком городке, небольшую вечеринку или, в лучшем случае, что-то вроде концерта. Это было... это собственный город. Живой дышащий организм. Сотни людей в масках, одетые в самые необычные костюмы и наряды, которые я когда-либо видела. Человек в костюме шута, жонглируя, прошёл мимо на ходулях, пока моя подруга-вампир, смеясь, кружилась, отчего ее темно-красные волосы развевались вокруг, словно плащ. Из-за этого трудно было все разглядеть. Между мшистыми деревьями стояли палатки и фонари, где люди ели, пили и общались. Люди — не совсем верное слово. Оборотни, вампиры, ведьмы, призраки, пираты, зомби, упыри и всевозможные животные занимались своими делами. Их было так много.

— В центре находится «Пивоварня». Моя группа играет всю неделю с десяти часов. Хочешь посмотреть?

Выйдя из ступора, я кивнула, широко раскрыв глаза.

— Как тебя зовут?

— Можешь звать меня Эсмеральда.

Она подошла ближе и взяла меня за запястья. Мой пульс участился, и, кинув быстрый взгляд на мою грудь, она усмехнулась, и лунный свет сверкнул на ее вампирских зубах. Она отточила роль жаждущего крови существа. Если бы я не знала, что это все спектакль, то подумала бы, что она почувствовала, как быстро билось мое сердце.

Прежде, чем я поняла, что происходит, она поцеловала меня в щеку.

— Найди меня, если захочешь повеселиться, Лиса.

Еще один поворот, и она исчезла в толпе, оставив меня краснеть, как дуру. Может быть, именно с ней я буду танцевать сегодня вечером... Из всего того, что сказала Эсмеральда, «Пивоварня» звучала как место, где выступали группы. По крайней мере, мои опасения, что здесь никого не будет, оказались пустыми. Здесь собралось так много людей, и все они были полностью в образе. Это похоже на шаг в другой мир. Палатки были задрапированы, а между деревьями висела старая ткань. Фонари и факелы горели вдоль грунтового лабиринта дорожек, а тыквы занимали оставшиеся свободные участки травы. Это была мечта любителя Хэллоуина. Маска и дымчатый макияж на моем лице стали благословением, скрыв от любопытных взглядов. Все выглядели так хорошо. Костюмы были словно со съемочной площадки. Мех человека-волка скользнул по моей руке, когда он с ворчанием проходил мимо. На ощупь он был пушистым и жестким, как у настоящих диких животных. Интересно, не настоящая ли это шкура. Мое внимание привлек мужчина с малиновым цветом глаз, точно таким же, как у Эсмеральды. Его белые волосы мерцали в свете факелов, и, когда мы встретились взглядами, он поднял кубок с темной жидкостью в приветствии. Я сглотнула, а он усмехнулся и сделал шаг вперед. Что-то во мне подсказало бежать. Какой-то внутренний голос, как при встрече с медведем в лесу. Но это было безумием, не так ли? Это же просто мужчина в сценическом гриме. И я действительно хотела с кем-то потанцевать... и, возможно, даже больше... сегодня вечером.

— Прекрасная Лиса, почему ты совсем одна, дорогая?

Его голос звучал гладко, как змеиная кожа, и был мягким, как его длинные белые волосы, а лицо казалось молодым и мужественным, с классическими чертами красавца. Красный цвет его глаз на фоне бледности был... завораживающим.

— Я новенькая на Празднике Даров, — ответила я.

Еще одна улыбка, обнажающая клыки. Должно быть, они все делали покупки в одном и том же магазине. Он протянул свою длинную руку в кожаной перчатке и нежно закрутил прядь моих волос вокруг своих пальцев. От этого у меня замерло дыхание, а в плечах разлилось непрошеное тепло. Он не пытался скрыть свой долгий взгляд вниз и вверх по моему телу. Под его тяжелым взглядом я чувствовала себя обнаженной и беззащитной.

— Пойдем выпьем со мной, моими братьями и сестрами… — внезапно вампир быстро убрал свою руку от моих волос. Он выпрямился, глядя мне через плечо. — Я не знал, — заметил он, наклонив голову набок. Что? Я оглянулась, проследив за его взглядом. Мое сердце подпрыгнуло в груди. Что-то... Нет, это было невозможно. Кто-то стоял в нескольких ярдах от меня. Высокий, мускулистый, но худой, его лицо было выкрашено самой черной краской, одет в кожаную куртку и... на лице нарисован череп. Его голубые глаза смертоносно сверкали на фоне черного лица. Дыхание перехватило в груди, и внезапно я почувствовала, что с белым вампиром буду в большей безопасности, чем с тем, кто стоял позади меня. Но

— Приятного вечера, Лиса.

Он крутанулся так же эффектно, как и Эсмеральда, его темный плащ обнажил глубокую рубиновую изнанку, когда он скользнул обратно к своей группе. Я нервно обернулась, чтобы снова посмотреть на того, кто был позади... но когда я это сделала, его уже не было.

Казалось, что я могла бродить тут часами, днями, может быть, даже годами и никогда не устать от увиденного. Запах гвоздики, земли и сладкого рома. Звуки смеха и треск костров. Ощущение мягких тканей и мехов, проносящихся мимо. Некоторые смотрели в мою сторону, другие вообще не замечали меня. Пока я пробиралась сквозь толпу посетителей фестиваля, желтые, черные, как ночь и красные глаза оценивали меня. Вдалеке виднелась заброшенная автозаправочная станция — по крайней мере, крыша одной из них. Дальше находились старые бензоколонки. Прищурившись, я разглядела фигуры, находящиеся на крыше.

— Чек, чек, чек, — раздалось из громкоговорителей.

— Привет, Лиса! — весело сказал кто-то из-под маски с клювом. Он похлопал своими длинными черными крыльями, и я усмехнулась.

— Привет… Ворон? — я улыбнулась темному клюву. — Так это и есть танцпол?

— О, да. «Пивоварня». Это заправка с привидениями. У нас в Эш-Гроув их несколько, — усмехнулся он.

— Есть ли в Эш-Гроув место без призраков?

Он задумчиво покачал головой.

— Возможно, в доме старушки, над которым я живу, хотя ее стиральная машина иногда сама включается.

Я рассмеялась впервые за то время, которое мне показалось вечностью.

— Я хочу сказать тебе свое имя и спросить твое, но знаю, что это запрещено, — запричитала я, разглядывая длинный клюв и замысловатые перья. Большие и проникновенные глаза смотрели на меня.

— Ну, я могу сказать, что я — он/она или оно/они, и меня здесь называют Вороном или Вороной. Все убийцы ходят под такими же именами. Если хочешь, буду звать тебя Лиса, но я уже знаю твое имя.

Я открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг зазвучала электрогитара. Костюмированная толпа собралась у заброшенной заправки. Все радостно закричали, когда группа поприветствовала их и начала играть мелодию в стиле хард-рок.

— Ты хочешь остаться или посмотреть сверху? — спросил Ворон.

Предложение участвовать в шумной вечеринке не показалась заманчивой, а мой новый друг мне нравился, поэтому я выбрала последнее.

— Куда?

Я не могла разобрать выражения его лица из-за большой остроконечной маски. Он был чуть выше меня ростом, лицо полностью скрыто, а длинные ониксовые перья казались фиолетовыми в смеси лунного и огненного света. Он взял меня за руку.

— Я покажу тебе.

Мы отошли от заправки и поднялись на травянистый холм.

— Я так понимаю, ты — завсегдатай Фестиваля Даров? — спросила я.

— Можно и так сказать. Хотя, в основном, мне нравится наблюдать.

Я усмехнулась. Его голос звучал именно так, как я представляла себе голос ворона. Если бы, знаете, вороны могли говорить по-человечески. Хрипловатый, но с воздушной добротой.

— Понаблюдать за людьми звучит неплохо для моей первой ночи. Мне кажется, что сейчас я не знаю достаточно, чтобы слишком увлекаться. Кажется, я уже забрела туда, куда не следовало.

Клюв повернулся в мою сторону, явно заинтересованный.

— О? Кого ты так быстро разозлила, Лиса?

— Какого-то парня в костюме вампира с длинными белыми волосами. Чертовски хороший парик, как по мне. И эти красные контактные линзы.

Ворон остановился, склонив голову набок и расправив плечи.

— Ты ведь никуда с ним не ходила и не позволяла ему прикасаться к своей коже?

— Нет, нет. То есть, может быть, и пошла бы, но потом появился другой парень и отпугнул его.

— Кто?

— Точно не знаю. Кто-то с лицом скелета. — Ворон кашлянул и рассмеялся. — Эти люди всегда остаются в образе, я уже поняла.

— Будь я проклят. Только не говори ему, чем мы тут занимаемся, поняла?

Мы добрались до вершины. Пернатый поднялся по веревочной лестнице, прикрепленной к толстому клену. Остановившись через несколько ступенек, он посмотрел вниз на меня.

— Не говорить кому? — спросила я, в замешательстве нахмурив брови. Он только махнул, чтобы я следовала за ним. — Ладно, я следую за парнем в костюме птицы на дерево. Это прекрасно, — пробормотала я под нос, поражаясь своему сарказму. Мы пробирались вверх через яркие оранжевые ветви и, наконец, ступили на платформу.

— Ух ты, — вздохнула я. — Они все связаны между собой?

— Да, Лиса. Пойдем, у нас есть закуски.

Я следовала за ним по мосту, соединяющему деревья с несколькими большими платформами, пока, наконец, не оказались на самой дальней.

— Это похоже на один гигантский дом на дереве, — сказала я в восхищении. — Это поразительно. Как ты его построил?

— Магия, — просто ответил он. Звуки музыки здесь были громче, и я заметила, что вместе с нами в домике на дереве находятся еще четверо. Ворон жестом обвел комнату. — Лиса, познакомься с Убийцами.

Четыре клюва, такие же, как у него, повернулись ко мне. Хотела бы я видеть их лица, чтобы понять их эмоции. Но их истинные лица оставались скрыты. Я могла видеть только очертания фигур, которые были почти идентичны формам Ворона.

— Вас всех зовут... Ворона или Ворон? — они кивнули.

— Мне будет трудно отличить вас друг от друга, но я рада познакомиться. Спасибо, что поделились со мной своим домиком на дереве сегодня вечером. — Я подошла к перилам. Отсюда открывался прекрасный вид на группу, но сам дом был полностью скрыт от глаз. Никто даже не посмотрел в нашу сторону, так как мы находились высоко. Просто еще одна тень среди деревьев. — Это потрясающе!

Люди-птицы переглянулись между собой и кивнули.

— Рад, что тебе нравится. Угощайся едой и оставайся, сколько захочешь, — сказал Ворон с улыбкой в голосе. — Хотя... не слишком скрывайся из виду. Мы не хотим неприятностей от сама знаешь кого.

— Ты собираешься сказать мне, на кого все время ссылаешься?

— Ш-ш-ш, — перебил ворон.

— Мне нравится эта песня, — пискнул кроткий женский голос. Мой взгляд вернулся к сцене, и я заметила Эсмеральду, играющую на бас-гитаре. Ее рыжие волосы блестели в ярком свете стробоскопов, в более ярком свете она выглядела еще прекраснее. В тот же момент ее взгляд нашел мой даже на таком большом расстоянии. Или, может быть, она только смотрела в мою сторону. Невозможно было, чтобы она увидела меня с такого расстояния в этом уединенном укрытии. Но она все

Вороны передали мне тарелку с едой, и я устроилась в кресле-мешке, пока мы смотрели шоу. Я позволила музыке проникать в меня вместе с гипнотизирующими мелодиями группы. После второй порции орехово-ягодного пирога и деревянной кружки медовухи Ворон сказал мне с места, где сидел у перил:

— Вот кого я имел в виду, Лиса.

Остальные переглянулись.

— Это был лишь вопрос времени, — пропел тот, что говорил мягче.

— Кто… — я осмотрелась и увидела его, прислонившегося к валуну — Человек-Скелет. Он осмотрел танцпол, а затем перевел взгляд на нас в домике на дереве. — Как он нашел меня? Это тот парень, о котором я тебе рассказывала, который напугал вампира…

Ворон снова громко рассмеялся, хлопая своими длинными крыльями.

— Хотел бы я быть там и увидеть лицо Винсента, когда он понял, кто ты. — Все в домике разразились похожим гоготом, пока мужчина внизу смотрел на меня.

Оглядев их, я сказала:

— Спасибо за все. Надеюсь, мы еще увидимся.

Я помахала на прощание их хлопающим крыльям и спустилась по веревочной лестнице. Что-то зашевелилось в моей груди. Но на этот раз это был не страх. Это должен быть именно он, но было что-то другое. Что-то, чему я не могла дать названия. Я приехала в Эш-Гроув, пытаясь спрятаться от чего-то, от кого-то. От своего прошлого, от своих ошибок, от своего отчима. Меня ждала смерть. Она была неизбежна. Я побывала во многих городах с разной степенью надежды, каждый раз начиная все сначала. А потом пришло письмо, за которым последовал ржавый пикап. Он продолжал находить меня. Он продолжал преследовать. А я продолжала бежать. Теперь я решила остаться и танцевать до самой смерти. Я бы ходила каждую ночь на этот проклятый странный фестиваль, пока он не поймает меня и не убьет. Пока я не смогу прийти на следующий вечер. И, черт возьми, если бы за мной не следили и здесь. Это должно было быть моим безопасным местом. Где я могла надеть маску и слиться с толпой. Место, где я могла в последний раз повеселиться в свой любимый праздник. А этот придурок пытался меня напугать.

Я решила встретиться с ним лицом к лицу и сказать, чтобы он отвалил, но, когда мои каблуки коснулись земли... он снова исчез. Раздражение накатило на меня, когда я, топая и скользя, некрасиво спускалась с холма и пробиралась в толпу зрителей. Играла энергичная песня, и люди танцевали. И я присоединилась к ним. Я танцевала, голова гудела от терпкой медовухи. Я поднимала руки к небу, тряся задницей, опускалась ниже и поднималась выше. Я танцевала, пока моя шея не стала скользкой и мокрой от пота. Я танцевала, пока мой корсет и трусики не стали мокрыми от пота. Никого это не волновало. Никто не смотрел на меня так, словно я была чужая. Это не похоже ни на выпускной бал, ни на какое-либо другое мероприятие, на котором я когда-либо бывала. Это было что-то совершенно новое. Музыка жила своей собственной жизнью. У этого места, Эш-Гроув, на Хэллоуин была своя жизнь. И я существовала в нем, будто это моё место. В тот вечер я стала частью всего этого, пусть даже на самое короткое мгновение. Быстрый сет замедлился, и толпа разразилась аплодисментами. Запыхавшись, я оперлась руками о колени и засмеялась. Человек-волк помахал мне лапой и улыбнулся, обнажив клыки. Я тоже помахала, переводя дыхание. Группа объявила, что даст нам передышку медленной песней.

— Что-то романтическое, — объявил ведущий мужчина-вампир. Все вокруг меня разбились по парам, и тогда это действительно стало похоже на бал. Но это не имело значения. Я получила гораздо больше, чем ожидала, придя сюда. И уже хотела повторить это следующей ночью, и следующей, и так до тех пор, пока я буду здесь.

Я развернулась на каблуках, чтобы пробраться между танцующими парами. Над нами разносились звуки фортепиано. Это было великолепно. Внезапно толпа расступилась, как волна, освобождая мне дорогу. Оглядевшись в замешательстве, я увидела его. Он поправил воротник своей кожаной куртки и пошел вперед с уверенностью хищника. Я остановилась и скрестила руки. Мой призрачный преследователь.

— Какого черта тебе нужно? — он молча остановился в футе от меня, и даже музыка затихла. Все взгляды были прикованы к нам. Я могла бы поклясться, что уголок его рта слегка дрогнул. Наверное, трудно было говорить под тяжестью белой и черной раскрасок его маски скелета. Не говоря ни слова, он протянул ладонь. Когда я в замешательстве подняла бровь, он слегка поклонился, заложив вторую руку за спину. — Ты... приглашаешь меня на танец?

Нежная мелодия пианино зазвучала снова, а всевозможные существа вокруг меня улыбались или хихикали. Какого черта, я все равно умру. Я вложила свою руку в его, и он выпрямился. Сжав мою ладонь, он с силой притянул меня к своей твердой груди. Воздух вырвался из моих легких при мягком ударе, и мы начали двигаться под музыку. Когда заиграла чарующая мелодия, пары вокруг нас вернулись к своим танцам. Он был твердым, теплым и молчаливым. Когда я, наконец, набралась смелости и подняла глаза, его глубокий синий взгляд сразу же поймал мой. Я задохнулась. Он был прекрасен, даже скрытый краской. Его черные волосы зачесаны и сияли под лунным светом. Что-то в его взгляде смягчилось, и мое сердце забилось быстрее. Пропустив шаг, я споткнулась о его ногу, но он крепко держал меня, как будто я ничего не весила.

— Это шутка. Я не умею танцевать, — прошептала я. Он был так близко, возвышаясь надо мной. Я должна была сказать ему, чтобы он отвалил, отстал от меня, но не могла. Я не хотела. Его аромат проникал в меня с каждым вдохом: бергамот, лаванда, дубовый мох. Это был пьянящий, вызывающий привыкание аромат. Желание уткнуться лицом в его грудь и целовать его челюсть было настолько сильным, что сбивало с ног и беспокоило меня. Он снова ухмыльнулся, когда, перекрестив мои запястья, развернул меня и притянул спиной к своей груди. Я почувствовала его горячее дыхание на своем ухе. Затем он уткнулся носом в мои волосы и вдохнул. Он чувствовал мой запах? Прежде, чем я успела что-то сказать, его грубый, покрытый белой и черной краской палец нежно провел по изгибу моей шеи. Мурашки пробежали по моей коже, когда тепло опустилось между моих бедер. Я снова задыхалась, но на этот раз от совершенно другого танца. Этот танец разогревал меня изнутри. Я откинула голову назад на его грудь

— Это приятно.

Внезапно он закружил меня, отпустив одну руку. Когда я крутанулась назад, ожидая, что врежусь в него, меня встретил только воздух. Я обернулась, ища его, но его нигде не было. Осталось только мерцание голубого тумана. Пробравшись сквозь толпу, я пошла по главной дорожке. Кучки людей болтали и смеялись, некоторые смотрели в мою сторону, другие не замечали. Я обняла себя, пытаясь устоять перед надвигающимся поздним октябрьским холодом, бьющим по влажной коже. Запах партнера по танцам все еще витал в моих волосах. Не стесняясь выглядеть дурой, я поднесла прядь золотисто-каштановых волос к носу и глубоко вдохнула лавандовый, лесной и аромат кожи. Кем бы он ни был, его преследование меня раздражало, и я планировала встретиться с ним лицом к лицу, если он будет продолжать в том же духе. Но какая-то небольшая тоскующая часть меня надеялась, что он так и сделает. Может быть, он наблюдал за тем, как я пробиралась обратно к машине. Кожа на шее покрылась мурашками от обещания опасности или надежды, а может, и того, и другого. Этот танец... Скорее всего, он просто играл со мной. Для него это ничего не значило. Даже малой доли того, что для меня. Исполнить мое предсмертное желание... быть принятой в страну неудачников, танцевать, смеяться и исследовать — это было всем. Закончить ночь, прижавшись телом к загадочному и пьянящему мужчине в маске... Это было больше, о чем я когда-либо могла мечтать. Смерть всегда была у меня на уме. Смерть всегда была рядом. Но если бы только на эту ночь, я бы не возражала.

ГЛАВА 12

Эймс

ПОЧЕМУ КАДРЫ ВСЕГДА РАЗМЫТЫ?

«Это мой костюм. Я маньяк-убийца. Они выглядят так же, как и все остальные».

Уэнсдей Аддамс, Семейка Аддамс

Перемены были собственной формой амнезии. Они подкрадывались, как незаметный убийца, и усыпляли своих жертв ложной безопасностью. К лучшему или худшему, все развивалось, и мы все, в основном, принимали это. За свои годы я был свидетелем многих перемен. Я тоже изменился. Стал совсем другим. Но иногда прикосновение или звук могли выпустить стрелу воспоминаний. Что-то, что мой мозг давно забыл, но моя психика вспомнила. Было время, когда я считал, что секс должен быть только в браке, но давно отказался от этого убеждения. И понятие ожидания, и идея брака были невозможны для такого человека, как я. Поэтому я трахался то тут, то там. Почему бы и нет? Но сегодня, когда Блайт взяла меня за руку... когда ее мягкое тело прижалось к моему, и мы двигались вместе... Что-то зашевелилось в моей памяти. Давным-давно танцы были самой большой близостью, которую мы допускали без супружеских клятв. Они являлись страстью на виду у всех. Генеральная репетиция того, что, как мы надеялись, произойдет под хлопковыми простынями. А Блайт, мое Маленькое Привидение, имела вкус страха, печали и безнадежности. Когда я притянул ее к себе, этот вкус обжег мое горло, а рот наполнился слюной. Стало интересно, а ее пизда тоже имела вкус страха? Я хотел выяснить это. Сорвать этот чертовски сексуальный корсет с идеального тела. Я хотел провести своим настоящим языком по каждому изгибу, извилине и ямочке. Возможно, я искал бы другой вкус, кроме ужаса, скрывающегося где-то между ее складок. Может быть, то, что капало бы из нее, когда она хотела меня, имело бы совсем другой вкус. Какова бы она была на вкус, если бы не хотела меня? Я мог бы остаться с ней там на всю ночь. Держать ее в своих объятиях было гораздо приятнее, чем наблюдать издалека, как этот отвратительный Винсент, опьяненный кровью ублюдок, нацелился на нее.

Если бы Вороны не вмешались, я бы послал их на ее поиски. К счастью, они оказались умнее, чем все им приписывали, и разыскали ее. Я сделал мысленную заметку наградить их позже. Может быть, я скормлю им Кэт. Я прислонился к ее машине в ожидании. Если бы я не ушел от нее, у меня не было бы времени помыться и переодеться. А мне нужно еще проводить ее домой. Я должен был быть там, когда она приехала, и, конечно, Эм воспользовалась возможностью. Вампиры за милю чуяли, кому нужен секс. Они, блядь, любили, чтобы их партнеры были желанными и нуждающимися. При этой мысли в груди закипал гнев. Эм могла бы отвалить к чертовой матери, как и все остальные мудаки. Моя. Мой разум вздрогнул от осознания того, что я только что назвал ее так. Я претендовал на нее? Нет, я не мог. Это невозможно. Блайт была целью, игрой, средством достижения цели. Ничего больше. И никто не мог трахать ее, кроме меня. По крайней мере, пока я не покончил с ней. Аромат страха и тьмы проникал сквозь шелест осенних листьев. Оранжевые и желтые кленовые листья разлетелись вокруг, как конфетти, когда она вышла из тени. Лиса в ночи. Чертово видение женщины. Я быстро поправил свой член в двадцатый раз за этот вечер. Она обнимала себя и смотрела под ноги, мечтательно улыбаясь темными губами. Я подумал, не из-за меня ли это. Или, скорее, из-за него.

Шаги замедлились, и, когда она, наконец, подняла взгляд, то резко выпрямилась. Такая нервная, Маленькое Привидение. Но кровь вернулась к ее щекам, когда она узнала меня. Не тот, кого она ожидала увидеть.

— Эймс? Что ты здесь делаешь?

Она остановилась на дюйм ближе, чем нужно, и сделала небольшой шаг назад. Интересно.

— Убеждаюсь, что ты доберешься домой в безопасности, — ответил я, поправив воротник дурацкой синей рубашки. Ее карие глаза сузились под лисьей маской.

— Как ты узнал, что я буду здесь?

Я снял свою старую куртку и обернул вокруг ее плеч, заметив прекрасный розовый румянец, окрасивший щеки от мягкого прикосновения моих пальцев.

— Догадаться было несложно. К тому же, я видел твою машину. Как тебе, понравилось? Кажется, ты все еще цела и невредима. Выглядишь лучше, чем большинство новичков.

— Спасибо, думаю, я знаю, что в следующий раз надо взять с собой куртку. Это было... необычно. В лучшем смысле этого слова.

Она хихикнула. Ух ты, какой прекрасный звук. Я не смог сдержать ухмылку.

— Рад, что тебе было весело. Я здесь, чтобы проводить тебя домой.

Я молча протянул ладонь, чтобы взять ее ключи. Она действительно не должна была давать их мне. Она вообще не должна была мне доверять.

— Правда, почему ты здесь? Ты проделал весь этот путь в такой час только для

Я пожал плечами.

— Я — хороший городской парень. Вольфганг высадил меня минуту назад, так что технически ты тоже меня подвозишь.

Покачав головой, она посмотрела вниз, прежде чем достать ключ из декольте. Ее декольте. Пошел я.

— Он забавный парень, но не думаю, что буду жить с ним.

Перед глазами мелькнуло красное.

— Прости? Жить с ним?

— Да, он не сказал тебе, когда подвозил? Он предложил пожить с ним в его общине. Там есть крошечный домик, он сказал, что я могу им пользоваться и все такое. Но я не знаю. Не хочу навязываться, и, учитывая все, что сейчас происходит в моей жизни…

— Старейшины все равно этого не одобрят, — я оборвал ее, пытаясь скрыть раздражение на друга. Мы никогда не обсуждали, что она останется с ним. Чертово животное просто хотело ее оседлать.

Блайт прошла к пассажирской стороне и, прежде чем нырнуть в машину, ответила:

— Хотя, судя по всему, они это сделали. Но это неважно.

Какого хрена? Фенрир управлялся самками, коллективными альфами. Хотя время от времени они выбирали исключительного самца, который становился альфой вместе с ними.

У них были свои порядки.

Как только я оказался внутри старой Хонды, вцепился в руль, и, благодаря темноте, мои эмоции были незаметны. Оникс и Вольф нуждались в быстром пинке по яйцам за то, что каждый из них пытался дурачиться с ней. Может, она и была великолепна, а я, может, и не являлся тем парнем, который ей нужен, но и они-то точно не были. И я не позволю им причинить ей боль. Я прибавил газа, и она выдохнула.

— Кстати, извини, что я упала в обморок во время твоей групповой терапии. Мне очень стыдно.

Бросив на нее косой взгляд, я ответил:

— Тебе нечего стыдиться, Блайт. Это тот псих, который преследует тебя, должен быть смущен. И наказан.

Неужели я произнес последнее вслух?

— Наказан? Боюсь, что добрый штат Алабама уже пытался и не смог наказать моего отчима. В данный момент... это просто неизбежно.

— Что просто неизбежно?

— Он найдет меня, Эймс. Ты видел пустое письмо. Он здесь. Или скоро будет. Это только вопрос времени, когда он поймает меня, и все будет кончено. — Не думая, я свернул с шоссе. Блайт вскрикнула, врезавшись в приборную панель. — Какого черта?

Машина с визгом остановилась на пыльной обочине. В тот момент я не мог спрятаться — может быть, это была луна, и она, и Хэллоуин, и этот чертов танец — я не мог, черт возьми, спокойно сидеть здесь и слушать, как она говорила о том, что ее могли убить. Я взял ее за подбородок и наклонил к себе. Ее карие глаза расширились под этой дурацкой маской, которую она ещё не сняла. Мне нравился ее темный макияж, но в тот момент я ненавидел Лису. Она не была Лисой. Я хотел нарисовать на ее лице свою маску с черепом, чтобы все знали, что она моя. Убрать с нее оранжевый и вернуть в черный. Она носила много черного, и мне это чертовски нравилось.

— Этого не случится, Блайт. Я могу, блядь, поклясться тебе в этом. Этот ублюдок не прикоснется к тебе, не найдет тебя, не заговорит с тобой, блядь, ничего.

— Как ты можешь обещать это? — прошептала она, голос мелко дрожал в надежде и страхе. Я никогда раньше не хотел раскрыть себя. Желание поделиться своей историей и истинной сущностью никогда не возникало. До этого момента. В этот момент все, что я хотел сделать, это предложить ей каждый из моих секретов на серебряном блюде. Чтобы она съела их, носила как украшения или выбросила совсем, — если бы это делала она, я был бы не против. Эта мысль схватила меня за горло и крикнула, что я терял контроль. Моя решимость по отношению к ней уже висела на волоске, и эти щенячьи глаза не помогали. Возможно, следовало сказать ей об этом тогда. Возможно, все стало бы проще, если бы она в ужасе убежала, увидев во мне монстра, которым я на самом деле являлся. Но я хотел еще немного попридержать эту фантазию. Пока что я мог быть ее врачом-терапевтом. Ее неловким знакомым. Какая-то часть меня хотела, чтобы я действительно был им. Что однажды я проснусь, темнота исчезнет, и эта кожа, которую я носил, стала моей навсегда. Это были редкие дни, когда я позволял себе притворяться, что именно этого и хотел. На самом деле я хотел своего монстра. Я был чудовищем. Правда не освободит меня. А лишь прокляла бы меня. Воздух между нами стал тяжелее, когда мой взгляд упал на ее губы. О, почувствовать ее сладкий язык... Она приоткрыла губы и втянула воздух. Тоже почувствовала это?

Вопреки всем инстинктам я ослабил хватку.

— Ты будешь удивлена тем, что я могу пообещать, Блайт.

Когда я выехал на главную дорогу, она откинулась на сиденье и натянула на себя мою куртку, в машине было слышно лишь ее дыхание.

— Тысяча девятьсот сорок первый, — пробормотала она, проводя пальцем по выцветшей ткани цвета морской волны. — Это винтажная куртка?

— Да, — ответил я, пытаясь стряхнуть с себя грызущие эмоции. Что она со мной делала?

— Мне нравится.

— Оставь её себе. — Перебил я. — Не хочешь остаться со мной на ночь? Если ты волнуешься или боишься, я бы предпочел, чтобы ты была там, где чувствуешь себя в безопасности. — Я провел рукой по волосам. — Если ты чувствуешь себя в безопасности со мной, то отлично.

Ее глаза слегка сузились, оценивая меня. На мгновение меня охватило беспокойство. Неужели она считала, что я — мерзавец? Так и было, но все же. Похоже, она не заметила, что танцующим с ней засранцем в маске был я, так что это было очко в пользу Эймса.

— Я правда чувствую себя в безопасности с тобой, — ответила она через мгновение, и я расслабился. — Но мне нужно сделать это самой. Я ценю твою доброту, но не могу втягивать в это.

Я насмешливо ответил:

— Я уже в этом участвую.

— Потому что я тебе небезразлична как пациент, или как объект благотворительности, или как ты там меня видишь, — пробормотала она, и в этот раз ее голос звучал тверже, чем раньше. Даже если меня раздражали эти слова, мне нравилась маленькая искорка борьбы, которую я чувствовал за ними. Как тогда, когда я пригласил ее на танец, а она посмотрела так, будто хотела ударить меня по яйцам.

— Ты ошибаешься во всех этих вещах. И, возможно, тебе не нужна ни моя помощь, ни помощь моих друзей-идиотов, но она у тебя есть. Мы не позволим кому-то издеваться над одним из наших.

— Я в Эш-Гроув всего несколько недель.

— Мне все равно.

Я наблюдал за рыжей кошкой, рыскающей по лужайке. Она вдруг зашипела и пригнулась.

— Ты назвал меня ребенком, — усмехнулась Блайт, глядя на меня. Я даже не помнил, чтобы называл ее так, но очевидно, что она запомнила. Запомнила то, что я сказал.

— Для меня все дети. Я — старый.

Она покачала головой, ее красивые карие глаза сверкнули.

— Ты всего на семь лет старше меня. И вряд ли такой же старый, как мистер Мур. Он подметает улицу, Эймс. Каждый день он ее подметает.

Я усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, что я не делаю то же самое? — от ухмылки, застывшей на ее лице, мне захотелось снять с лица девушки маску и увидеть ее настоящую. — Дай мне свой номер телефона. Я напишу тебе, чтобы у тебя был мой. Если передумаешь насчет места, где остановиться, напиши. У меня есть свободная кровать. Это не проблема. — Она взяла мой телефон и набрала сообщение, после чего передала обратно.

— Ты хочешь взять мою машину? — это все, что она спросила. Нет, я хочу отвезти тебя к себе.

— Я уже вызвал машину, она ждет на улице.

Я вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть ей дверь. Она взяла мою ладонь, когда я помогал выйти, и ее взгляд на мгновение остановился на мне. Отпустив ее руку, я поправил свои очки, позволив волосам упасть на оправу. Расправил свою вторую маску. Маскарад хорошего парня. Она ведь не узнала меня? Если и узнала, то не сказала, а у меня было чувство, что она из тех людей, которые сразу же вычислят мою лживую задницу.

— Эй, откуда ты знаешь, где я живу?

Черт, в приступе ярости я забыл притвориться нормальным, а не долбаным преследователем.

— Я — старый друг Мура. Он сказал мне, что ты заселилась к ним несколько недель назад.

Она кивнула. Мы молча подошли к боковому входу, где слабое фиолетовое свечение исходило из-за занавески на двери.

— Лава-лампа, — сказала она, теребя шнурок на конце корсета. — Она прилагается к комнате. Там будто время остановилось в семидесятых. Ты… хочешь войти?

Да. Нет. Я хочу забрать тебя и трахнуть там, а не в подвале. Но я не мог этого сделать. Этого не могло случиться. Она не была девушкой, которую можно просто трахнуть. Я не был способен на любовь. Не после всего, что сделал. Я не заслуживал этого. И уж точно не заслуживал ее. Одарив ее глупой улыбкой, засунул руки в карманы джинсов.

— Спасибо, но машина ждет. Мне пора идти. Увидимся... малыш.

Она рассмеялась, открыв свою дверь.

— Спокойной ночи, Эймс.

Дверь закрылась, и я выдохнул. Выдохнул тот, кем я был на самом деле. Призрак.

— Спокойной ночи, Блайт, — прошептал себе под нос. Конечно, меня никто не ждал. Я не собирался домой. Когда я повернулся, чтобы уйти, мое внимание привлекло движение между деревьями за домом. Я остановился и вгляделся в темноту.

Там не было чудовища страшнее меня. Тот факт, что я не мог почувствовать этого преступника, ублюдка и мерзавца, выводил меня из себя. Я не мог дождаться, когда он попадет под мой клинок, и яд заставит его визжать, как поросенка. Он может быть невидимым для меня, но ублюдок все равно будет истекать кровью. Я с нетерпением ждал, когда это произойдет. Медленно. Если он сейчас прятался в лесу и наблюдал за мной, тем лучше. Крыса, забредшая в логово гадюки. Оглянувшись через плечо, я убедился, что Блайт нет в пределах видимости. Мой Маленький Призрак исчез в фиолетовом сиянии. Я пошел в темноту. Все леса темные ночью, но лес Эш-Гроув... темнота здесь была другой. Глубокая, тяжелая, полная, способная заставить даже самого храброго человека ускорить шаг. Мне это чертовски нравилось. Десять ярдов вглубь леса — и гнев охватил мою грудь. Ублюдок... Широкие лапы и оскаленные клыки повалили меня на землю. Я схватил зверя за морду, и пришлось использовать обе руки и больше силы, чтобы закрыть его рычащую пасть, чем я с гордостью признавал.

— Отвали от меня, Волк, — зашипел я. Когда я встал и поднял очки, он был лишь темным силуэтом. Черным контуром чудовищного волка в тени. Потом он принял форму человека, а чернота превратилась в моего друга.

— Кто-то сегодня не в духе. Интересно, почему? — спросил он, в его тоне сквозил сарказм. — По мне, так это ревность. Когда ты в последний раз перевоплощался?

— Что ты здесь делаешь? — раздался рядом голос Оникса, который нес охапку дров.

— Что я здесь делаю? Какого хрена вы двое делаете возле дома Блайт... — замялся я. — Нет, абсолютно нет. Вы оба можете идти на хуй прямо сейчас. Я присматриваю за ней сегодня вечером. И мне не нужно меняться. Я не какой-нибудь хищник с нулевым контролем над своими желаниями.

Вольфганг хмыкнул и присел на поросший мхом камень.

— Конечно, как скажешь. И, черт возьми, я не оставлю эту девушку на всю ночь.

— Просто девушка, да? Девчонка, которую ты пригласил в свою чертову стаю, зная ее всего пару часов. Типичный, чрезмерно жадный, клыкастый…

Его ответное рычание угрожало мне новой схваткой. И как бы мне ни нравилось надирать ему задницу, сегодня у меня не было настроения бороться со зверем. Оникс сложил поленья треугольником.

— Может, вы оба перестанете препираться, как старая супружеская пара, и мы уже обговорим план действий, как обезопасить Блайт, пока не найдем этого засранца. И да, именно этим мы с Вольфом и занимались, пока вы весь вечер играли в переодевания и устраивали танцевальную вечеринку.

Типичная шутка Оникса была окантована остротой, которую он не часто демонстрировал. О причине его резкости я даже не хотел думать. Подобрав камень, я бросил его в темный лес, желая вместо этого ударить по чему-нибудь.

— У меня нет времени спорить с вами, клоуны. Блайт — моя. Конец истории, так что лапы и когти прочь. Вы оба.

Вольфганг скрестил свои мощные, татуированные руки и уставился на меня, словно желал бросить мне вызов, но сопротивлялся этому. Оникс, вздохнув, просто смотрел на меня, склонившись над

— Значит, ты на нее претендуешь? — осторожно спросил он.

— Нет, я не претендую на нее. Я бы никогда этого не сделал. Это было бы несправедливо по отношению к кому бы то ни было, и в первую очередь к ней, а она уже достаточно натерпелась.

Вольф надулся.

— Если ты на нее не претендуешь, значит, она — честная добыча.

Подходя к нему, я хрустнул костяшками пальцев.

— Нет, блядь, это не так, — прошипел я. Он встал, выставив вперед грудь. Оникс прыгнул между нами, положив горячую руку на грудь каждого из нас. Внезапно покой и ясность омыли мои чувства. Мне семнадцать лет, я вернулся на ферму и прыгал по камням в ручье. Мой пульс замедлился, и я наблюдал, как расслабились плечи Вольфа.

— Вы оба, успокойтесь, говнюки. — Оникс опустил руки и вернулся к разжиганию костра. — Нам есть о чем поговорить, кроме сравнивания членов сегодня вечером... и о том, как я буду трахать ее, а не кого-то из вас. — Мы с Вольфгангом попытались ответить, но он только махнул на нас рукой: — Вы двое сейчас спокойны, как сонные котята. Не пытайтесь бороться.

— Мы говорили о том, что ты используешь свои способности на нас, — сказал я мягче, чем хотел. Я хотел убить их обоих. Но его глупые эмоциональные манипуляции длились не менее двадцати минут. На человека — гораздо дольше. Он забавно хмыкнул, ткнув палкой в пламя. Его глаза светились зеленым в оранжевом свете, и я ненадолго задумался о нем. Мы могли бы иметь какой-то смысл вместе: Оникс и я. Мы исследовали это несколько ночей здесь и там — на протяжении многих лет. Но всегда оставались где-то между друзьями и чем-то большим. Нам обоим было комфортно, и я не собирался менять это в ближайшее время. К тому же, все, о чем мой член мог думать в данный момент, была Блайт. Похоже, что в данный момент этим страдали и мои друзья. Что-то в этой девушке нас всех притягивало. Было бы лучше, если бы мы убили этого парня и отправили ее в путь, тогда бы жизнь вернулась в нормальное русло. Мы все могли бы вернуться к тому, чтобы выбивать дерьмо друг из друга и быть обычными серийными убийцами днем и... кем угодно ночью.

— Ты что-то нашел, — заявил я, зная, что напряжение на лице Оникса проявлялось только тогда, когда он был зол или обеспокоен.

— Я собрал записи со всех камер видеонаблюдения из окрестных городов и нашего. Хотя, как вы знаете, эта технология в Эш-Гроув... нестабильна. Около месяца назад возле Кандора остановился грузовик, зарегистрированный на Саймона Сета Глена. Запись на стоянке грузовиков уловила... Ну, просто, блядь, посмотри. — Оникс передал мне свой телефон, я поднял его повыше, чтобы Вольф мог видеть через мое плечо. Я не собирался садиться рядом с этим мудаком прямо сейчас, в каком бы спокойном, умиротворяющем эмоциональном состоянии ни находился. Нажав на экран, я увидел черно-белую запись с камеры наблюдения. Рядом с ее машиной остановился грузовик. Дверь открылась. Присутствие Вольфа чувствовалось позади, когда он, поднявшись со своего камня и подойдя ближе, склонился над моим плечом.

— Тебе нужен душ, — пробормотал я.

— Тебе нужен секс, — прорычал он. И не ошибся. У грузовика показался ботинок, затем... следующие кадры были без движения, а потом дверь грузовика уже закрылась.

— Что только что произошло? — спросил я, глядя на Оникса в ожидании объяснений. Его взгляд оставался прикованным к любимому пламени.

— Продолжай смотреть.

В кадре появляется девушка, сжимающая в руках сумку. Блайт. За ее спиной что-то шевельнулось. Я прищурился, чтобы ничего не упустить.

Вольф низко зарычал:

— Какого хрена?

Мы смогли различить лишь слабый отпечаток серой тени. Блайт упала, и от поднимающейся во мне ярости я стиснул зубы. Она поднялась, держась за бок, и побежала к своей машине. Через несколько мгновений уехала. Волк рычал у меня над ухом, глубоким, диким и ужасающим рыком. Я сжал телефон, пока не побелели костяшки пальцев. Тень стояла неподвижно на ее пути. Неподвижно, как резная статуя. И вдруг, закружившись, молниеносно метнулась в сторону камеры. Камера задрожала, а затем погасла. За спокойным поведением Оникса скрывалась ярость. Его гнев на вкус напоминал рюмку виски. Я сдерживался, чтобы не разбить телефон друга о ближайший дуб.

— Как? — потребовал я ответа. Оникс просто подтолкнул торчащее бревно в костер своей огнеупорной рукой.

— Я не знаю. Но похоже, что Иуда был прав с самого начала.

Я оглянулся, чтобы увидеть реакцию Вольфганга. Меня встретил только массивный силуэт Волка, вышагивающий вдоль линии деревьев. Его желание убивать было настолько сильным, что грозило опьянить меня. Боже, вкус убийства был богатым и сочным. Как идеально приготовленное филе-миньон.

— Это невозможно. Не может быть. Отчим Блайт смертный. Ты видел его судимость.

— Видел. — Оникс пожал плечами. — Оно либо подделано, либо он... стал тем, кто он есть, позже. Но я... я не слышал, чтобы такое случалось в течение очень долгого времени.

— Со времен нас, — вздохнул я. Прокручивая в голове кадры снова и снова, я понял, что это указывало только на одно. И если это так, то нас всех ожидала большая битва, чем мы предполагали. И Блайт была в большей опасности, чем предполагалось. В небо взметнулось зеленое пламя, единственное проявление эмоций со стороны Оникса.

— Он такой же, как ты, Призрак. Один из твоих. — Я встретил его взгляд, мерцающий зеленым светом вокруг, а Волк вышагивал вокруг нас, как акула. Затем Оникс произнес немыслимое: — Отчим Блайт — чертов демон.

ГЛАВА 13

Блайт

ДЕВОЧКИ ОБОЖАЮТ ЖУТКИЕ БИБЛИОТЕКИ

«У стен есть уши, у дверей есть глаза, у деревьев есть голоса, звери говорят неправду. Берегитесь дождя, берегитесь снега, берегитесь человека, которого вы думаете, что знаете».

Кэтрин Фишер

Мои каблуки утопали в зеленом ворсистом ковре. Каблуки были не самой лучшей моей идеей. Сначала подъем и прогулка, а теперь это. Мне все равно, если это будет не в тему, но во все остальные ночи Хэллоуина я буду в кроссовках. Я поплелась к своей кровати, где к лежавшей на ней Бенни была приклеена розовая бумажка. Подхватив любимую плюшевую летучую мышь, я прочла написанное на скорую руку:

«Завтра придут убираться в подвале. Пожалуйста, не стесняйся, живи в свободной комнате. Поднимись по лестнице, первая дверь справа. Муры.»

Я вздохнула. Какой еще у меня был выбор? Раскопав в сухих простынях старую просторную футболку

Фотографии-реликвии. Рядом с кроватью стоял замысловатый туалетный столик, украшенный резным изображением херувимов, а зеркало с черными пятнами выглядело как старое столовое серебро. В центре сидела склонившая на бок голову белокурая кукла с косичками, перевязанными голубой лентой. Добавьте это к списку вещей, которые меня пугали, прямо под церквями и кукурузными полями. Я стряхнула с себя жуткое ощущение и сняла тесную одежду. К счастью, в комнате была крошечная ванная, отделанная розовым кафелем, с маленьким душем. Я вымылась мылом с ароматом жевательной резинки и постаралась не думать о том, насколько оно старое... или о том, что кто-то, возможно, пользовался им до меня. Натянув футболку группы «Danzig», обтягивающую самую пышную часть моих бедер, я выключила свет и легла в кровать. В лунном свете, пробивающимся сквозь прозрачные занавески, тут было не так уж плохо. И полагаю, что должна быть благодарна Мурам за то, что они предоставили мне комнату. Я не могла думать ни о мокрых пятках, ни о неприятном запахе тела. Поэтому свернулась калачиком и вздохнула, вытащив из ящика воспоминаний, словно шелк, свои любимые моменты этой ночи. Дружелюбная вампирша, проводившая меня, и ее огненно-рыжие волосы. Вороны вызвали на моем лице сонную улыбку. Она померкла, когда я вспомнила беловолосого вампира и его не слишком дружелюбные красные глаза. И тут я проскользнула в свое любимое воспоминание... а моя ладонь скользнула вниз по животу. Когда я повернулась и увидела Человека-Скелета, его кожаную куртку и злобный взгляд голубых глаз. Я просунула руку в трусики. Затем подумала об Эймсе и его однобокой ухмылке, когда он проводил рукой по своим черным волосам. Ради этой фантазии я могла бы выйти замуж за них обоих. Мои пальцы нашли нужное место. Я вспомнила, как во мне запорхали бабочки, когда толпа расступилась, и я снова увидела его. Как он предложил руку и притянул меня к себе. Наш танец, от которого у меня перехватило дыхание. Введя палец внутрь, я медленно двигала им, откинув назад голову и сдерживая стоны. А потом в моей фантазии доктор Коув, открыв дверь моей машины, не отступил ни на шаг, когда я встала. Он был так близко, что мне захотелось обхватить его руками. Его волосы упали с толстых стекол очков так, что я подумала... Боже, разве это возможно? Если бы Эймс Коув был моим загадочным Скелетом? Это было абсурдно и невозможно, потому что он стоял рядом с моей машиной сразу после этого. Ни один человек не мог быть таким быстрым, даже учитывая, как далеко находилась моя машина от «Пивоварни». Но в моей фантазии Эймс был с лицом скелета, и он обхватил рукой мою талию, притягивая к себе. Это его рука, а не моя, пробравшись между моих бедер, нашла меня влажной и нуждающейся. После слабого оргазма, он прижался своими губами к моим, как и в прошлой фантазии. Боже, интересно, каков на вкус его поцелуй... Кульминация пронеслась по мне как брошенный камешек по воде.

С тихим вздохом я вытащила руку из-под одеяла. Как же мне хотелось чего-то интенсивного и громкого, а не быстрого и робкого. Но этого должно быть достаточно. Сон сморил меня, пока я надеялась, что мой монстр найдет меня во сне для еще одного танца.

* * *

Следующий день начался с шума пылесоса, ревущего и жужжащего, который, как я предполагала, был тоже очень старым. Это некрасиво с моей стороны, но я подождала, пока звук утихнет, прежде чем выскользнуть из комнаты и спуститься обратно в свое болото. Я натянула рваные джинсы и накинула куртку Эймса. Даже торопясь вырваться из дома, я улучила момент, чтобы вдохнуть его аромат. Дубовый и слегка цветочный, как... лаванда. Почувствовав этот запах, я вспомнила о нашем танце со Скелетом. Нет, это было невозможно. Очевидно, все мои фантазии слились воедино в странном нездоровом виде. Мужчина, с которым я танцевала, вероятно, был каким-нибудь городским плохим мальчиком, и я никогда не узнаю его настоящую личность. Догадываюсь, что он, скорее всего, забыл обо мне. Желудок заурчал, чем заставил меня выйти за дверь в поисках чего-то другого, кроме крошащихся батончиков мюсли, спрятанных в моей сумке. Капли холодного дождя покрывали щеки, пока я брела по гравию к своей машине. Мистер Мур, похоже, подметал дорогу даже в дождь. Я надеялась избежать неловкого разговора с ним, поэтому тихо закрыла дверь машины. Как раз в тот момент, когда я подумала, что удалось избежать разговора, на капот запрыгнул их оранжевый полосатый кот. Опустив окно, я отпихнула его.

— Эй, ты промокнешь, иди, — шипела я. Суматоха была такой, что через несколько мгновений появился мистер Мур с метлой подмышкой. Он поднял кошку с моей машины и слегка кивнул:

— Доброе утро, Блайт. Мы надеемся, что ты хорошо спала в комнате

— Спасибо, сэр. Я ценю, что вы позволили мне остаться наверху прошлой ночью. — Я колебалась мгновение, прежде чем спросить: — Элли — ваша дочь?

Домовладелец неторопливо чесал под подбородком кошки, казалось, не обращая внимания на дождь, который набирал обороты вокруг нас.

— Да, Элли-Мэй — наша дочь.

Что-то в его тоскливом тоне заставило меня отказаться от дальнейших вопросов.

— Передайте ей «спасибо» за то, что позволила мне воспользоваться своей комнатой прошлой ночью.

— Я передам. — Он слабо улыбнулся. — Ты все еще планируешь присоединиться к нам за ужином в понедельник?

— Да, сэр, — я ответила, поворачивая ручку на своей двери и немного приподнимая окно, так как дождь лил уже вовсю. Мистер Мур опустил кота на землю, и тот пошел, совсем не по-кошачьи, по луже. Мы пожелали друг другу хорошего дня, и я медленно выехала на дорогу, мои стеклоочистители работали как сумасшедшие во внезапно начавшимся ливне. В зеркале заднего вида я увидела, что мистер Мур стоял там, где я его оставила, а метла все еще зажата у него подмышкой. Он мог заболеть, стоя под дождем. Я подумала о том, чтобы вернуться и попросить его зайти в дом, но решила не делать этого. Мужчина был стар, но, похоже, в здравом уме. Может быть, ему нравился дождь. Мой домовладелец был эксцентричным, без сомнения, как и весь Эш-Гроув. Но выражение его лица, когда он говорил о своей дочери Элли, заставило волоски на моих руках встать дыбом. Она не могла быть той девочкой на фотографиях, это было бы абсурдом. Может быть, она собирала старинные семейные реликвии. По какой-то причине мне было трудно в это поверить, и это достаточно хороший повод, чтобы отложить размышления об этом на некоторое время. «Gold Dust Woman» Флитвуда Мака звучала по радио, и я прибавила громкость, пока ехала до закусочной. У меня осталось пять долларов и немного мелочи после заправки Хонды. Этого хватало на кофе с бесплатной добавкой и тосты с маслом. Я решила взять это. Я заняла свою обычную кабинку с потрескавшимися кожаными диванчиками, и моя любимая официантка Дорис встретила меня свежей кружкой кофе.

— Доброе утро, дорогая. Что я могу предложить тебе сегодня?

— Здравствуйте, мисс Дорис. Можно мне, пожалуйста, тост с маслом? — спросила я, перебирая доллары и мелочь в своей сумочке, чтобы проверить, правильно ли посчитала. Мудрые глаза с морщинками вокруг проследили за моими движениями, и Дорис уперла руки в бока.

— Он просил меня не говорить тебе, но я не подчиняюсь приказам этого мальчишки. Твой счет оплачен на неопределенный срок. Заказывай все, что хочешь, сладкая.

Я нахмурила брови в замешательстве.

— Что вы имеете в виду? Кто-то заплатил за то, что я здесь ем?

— Именно так, дорогая. Он оставил нам свою карточку.

— Кто?

— Дорис О'Мэлли, сегодня вы выглядите особенно ослепительно. Сделали новую завивку? — раздался мужской голос, и его обладатель, нежно обхватив пожилую официантку, притянул к себе, чтобы поцеловать в щеку. Она покраснела и смахнула руку Оникса, который опустился на сиденье напротив меня. Моя официантка покачала головой, бросив на меня пристальный взгляд.

— Как ты думаешь, кто? И совет: всегда заказывай самые дорогие блюда, заставь этого смутьяна раскошелиться.

Оникс захихикал, а я улыбнулась, чувствуя, как смущение залило мое лицо.

— Мне не нужно, чтобы ты платил за мою еду, — пробормотала я Ониксу, который небрежно закинул руку на спинку сиденья, его рубашка была мокрой от дождя. Она немного очерчивала мускулы, скрывающиеся под его костюмом.

— У меня столько денег, что я не знаю, что с ними делать. Давай куплю тебе вафли и кофе сколько захочешь, хорошо?

Дорис фыркнула:

— У тебя больше денег, чем здравого смысла.

— И это тоже. — Оникс ухмыльнулся. Закатив глаза, я решила не спорить. Я умирала с голоду, а это было самое приятное предложение, которое я когда-либо получала. И то, что кто-то оплатит мой счет за завтрак, казалось вполне невинным, хотя я ненавидела быть объектом благотворительности для этих мальчиков, которые решили вмешаться в мою жизнь самыми незначительными способами.

— Я бы хотела Бельгийскую вафлю, пожалуйста. Спасибо, мисс Дорис.

— Добавь к ее заказу бекон, яйца и фрукты. Я возьму то же самое. Спасибо, милашка. — Оникс похлопал своими длинными темными ресницами. А Дорис похлопала его по ребрам тряпкой, затем улыбнулась и ушла. Он хихикнул, доставая газету и карандаш. — Я ей нравлюсь. Я знаю это.

Я не могла скрыть улыбку, которая расплылась на моих губах. Может, он и дерзок, но являлся хорошей компанией для завтрака.

— Спасибо, что заказал завтрак. Тебе действительно не нужно это делать. Мне не нужна жалость ни твоя, ни твоих друзей.

Серьезный взгляд зеленых глаз встретился с моим, когда он отложил свой кроссворд.

— Мы не жалеем тебя, Блайт, ни на секунду, ясно? Мы хотим это делать. Нам нравится помогать. Это… помогает нам помогать себе. Поверь мне.

Я рассмеялась:

— Значит, вы все эгоистично покупаете мне еду и предлагаете места, где я могу остановиться. Конечно, я вам верю.

Он пожал плечами:

— Разве мы все не можем немного сойти с ума, пытаясь произвести впечатление на самую красивую девушку города?

Мое лицо залило жаром, и я опустила глаза, поправляя куртку. Не знала, что сказать. Но Оникс, казалось, бесстыдно флиртовал, поэтому я уверена, что подобные комплименты регулярно с легкостью слетали с его языка.

— У меня тоже есть такая куртка.

Заинтересовавшись, я пошутила:

— Твой дедушка ходил в школу вместе с Эймсом?

Он едва заметно улыбнулся, демонстрируя малейший намек на ямочку, когда вписывал слово в свой кроссворд.

— Конечно, если он тебе так сказал.

— И что это значит?

Его пронзительный изумрудный взгляд снова устремился на меня, как будто он раздумывал, что сказать дальше.

— Ты была в нашей библиотеке?

— Нет. Я не знала, что в Эш-Гроув есть библиотека.

— Я отведу тебя после завтрака. Тебе стоит заглянуть туда…

Его перебил другой хрипловатый мужской голос:

— Куда мы идем после завтрака?

В мокрой, грязной футболке и таких же джинсах громоздкий Вольф сел рядом со мной в кабинку. Его большие руки коснулись моих. Я проглотила комок в горле. Оникс бросил на него раздраженный взгляд:

— Мы с Блайт идем в библиотеку после прекрасного тихого завтрака.

— Я не дала согласия, — я слабо запротестовала, но почувствовала смешок на губах. Ощущала себя новой игрушкой между парнями. Феминистка во мне должна была ненавидеть это, но я этого не чувствовала. Мне нравилось внимание этих

Когда стол был заполнен тарелками с разнообразной едой, вмешался другой мужской голос:

— Блайт не соглашалась тусоваться ни с одним из вас, идиоты, потому что сегодня она пойдет со мной ко мне. — Бабочки в моем животе превратились в птеродактилей при виде Эймса. Он выглядел будто только что из душа, с мокрыми лохматыми волосами, в узкой черной футболке и темных застиранных джинсах. Он указал Вольфу большим пальцем через плечо, на что тот раздраженно вздохнул и встал. Эймс занял место своего очень большого друга, а Вольф втиснулся рядом с Ониксом. Я изо всех сил пыталась не запустить несколько пальцев в волосы, надеясь, что не выглядела слишком растрепанной. — Доброе утро, красавица.

Он ослепительно улыбнулся в очках с толстой оправой, и я чуть не упала в обморок. Он только что назвал меня красавицей и сказал, что хочет забрать меня к себе?

— Пусть женщина ест, Иисус Христос, — пожаловался Оникс, поставив передо мной вафли, яйца и мясо. У меня потекли слюнки, когда я развернула столовое серебро. Прежде, чем я успела спросить, собирались ли они сделать заказ, перед ними поставили еще несколько тарелок. Дорис шлепнула каждого из них, пока они суетились вокруг нее. Ее завивка, ее новый фартук, ее милая улыбка. Я хихикнула над их игривым подшучиванием, пока жевала кусочки клубничных вафель. Оникс и Вольф ели свои яйца и сосиски, бросая на Эймса раздраженные взгляды, которых я не совсем понимала. Эймс, положив руку на сиденье позади меня, наклонился к моему уху:

— Не хочу давить, но я хотел бы показать тебе свой дом сегодня. Как я уже сказал, у меня достаточно места, если ты когда-нибудь захочешь остаться.

Делая глоток кофе, я изо всех сил старалась не дрожать, находясь так близко к нему. Наши колени легонько соприкоснулись под столом, и мой разум вернулся к озорной фантазии прошлой ночи.

— Ты, кажется, не потеряла много крови прошлой ночью? — спросил Вольф, когда я покраснела.

Я хихикнула, вытерев лицо бумажной салфеткой.

— Мне понравилось. Но да, парочка вампиров загнала меня в угол, — в шутку сказала я, хотя лица мальчиков были серьезными.

— Кто-нибудь из них тебя трогал? — спросил Оникс, его челюсти напряглись.

Нахмурившись, я покачала головой.

— Нет, не совсем. Ну, я встретила одну по имени Эсмеральда, она была кокетливой и милой… — Волк усмехнулся, скрестив руки на груди. Мне было интересно, знал ли он ее. Мысль о том, что она заигрывала с ним, заставила что-то в моей груди закипеть от ревности. Из-за этого чувства мне было неловко. Меня не должны волновать о завоеваниях этих парней. Я продолжила: — А потом я наткнулась еще на одного с длинными белыми волосами. Кажется, кто-то сказал, что его зовут Винсент. Он был немного настойчивее. — Оникс сжал челюсть и бросил на Эймса многозначительный взгляд. Эймс лишь откинулся назад, по-прежнему защищая меня рукой, выглядя таким же бесстрастным, как и всегда. — Не волнуйся. Меня преследует парень, одетый как скелет. Кажется, он отпугнул парня-вампира. А потом я просто тусовалась с воронами, — сказала я, откусив кусочек хрустящего бекона. Я тихо усмехнулась: — Возможно, это самая странная история, которую я когда-либо рассказывала.

— Интересно, — проворчал Волк, скрестив толстые руки на широкой груди. — Какие у тебя планы на вечер?

Я посмотрела на них, каждый был так сосредоточен на мне, что это одновременно и льстило, и нервировало.

— Ну, нужно обсудить с Раджем мой рабочий график. Судя по всему, они закрываются рано в октябре. И они не подают завтрак. Так что не знаю, получится ли на этой работе. Но я все равно никогда не задерживаюсь надолго в одном месте, особенно сейчас…

— На этот раз ты не побежишь, Блайт. А позволишь нам помочь, — заговорил Эймс.

— Ребята, вы очень щедры и милы, но я не понимаю, как вы могли бы помочь мне в этой ситуации. Я так долго имею дело с преследованием.

— Ты хочешь уйти? — спросил Оникс. — Хочешь снова бежать?

Я заглушила эмоции внутри себя. Поскольку уже знала ответ. Я знала ответ в тот момент, когда лысые шины моей машины ударились о тротуар в Эш-Гроув.

— Нет, я не хочу уезжать. Впервые в жизни я хочу остаться. В Эш-Гроув я почему-то чувствую себя как дома, — грустно сказала я. Если бы я не убежала, то умерла бы здесь. И, наверное, я была готова к этому сейчас. После Хэллоуина, после встречи с этими парнями, я, может быть, могла бы умереть счастливая.

— У нас есть план, — решительно сказал Эймс.

— Ты останешься здесь, и с тобой все будет в порядке. — Многозначительно посмотрел на меня Волк. — Никто не причинит тебе вреда.

Оникс свернул кроссворд и сунул ручку за ухо.

— Мы собираемся защитить тебя.

На сердце потеплело, и слезы заполнили мои глаза.

— Я не могу…

Эймс положил свою грубую ладонь на мою руку, сжав ее.

— Ты можешь и будешь. Мы решили, а с нами не поспоришь, когда мы принимаем решение. Ты теперь с нами.

Жар с моих щек устремился вниз между моих бедер. Оникс ухмыльнулся:

— Не вздумай спорить. Оставайся с нами и посмотри, что мы можем сделать.

Боже. Черт.

— Как я могу сказать «нет»? — я сильно рассмеялась. — По крайней мере, если умру, то не в одиночестве... это мне нравится.

Вольф наклонился вперед, устанавливая со мной зрительный контакт. Настолько интенсивный, что я почувствовала его ярость, и по моему позвоночнику пробежал холодок напряжения.

— Ты не умрешь, Блайт. Можешь быть в этом уверена.

У меня перехватило дыхание, и я поняла, что Эймс все еще держал меня за руку.

— Хорошо, — смиренно согласилась я. Мы закончили завтракать, и ребята убрали наши тарелки со стола, как будто закусочная была их домашней кухней. Судя по запаху моющего средства от Вольфа, когда он вернулся, я поняла, что они и посуду помыли. Восхищение переполняло мое сердце. Эти мальчики были опасны за своими легкими улыбками, обаянием и добротой. Я поняла тогда, что сильно рисковала попасться на каждого из них. Голосок внутри меня шепнул, что я хотела остаться в Эш-Гроув не только из-за Праздника Даров, но и ради них. И я также хотела остаться в живых ради них. Это было чувство, которое я ни разу не испытывала, переезжая с места на место. Но опять же, я никогда раньше не встречала таких, как они. Что-то в этих мальчиках заставляло меня хотеть жить.

ГЛАВА 14

Эймс

ВСАДНИК ИЗ АДА

"Реальный мир там, где монстры".

Мое собственничество росло. Блайт мучила меня, как медленно наступающее обморожение. Маска, которую я создал, чтобы скрыть свою истинную форму от мира, треснула. Кусок за куском, она падала к ее ногам, как кровавое подношение. Она заметила? Заметила ли она, что я не мог оторвать взгляд от изгиба ее шеи? Чувствовала ли какая-то ее часть, что прошлой ночью я ни разу не закрыл глаза из страха снова пропустить преследующего ее? То, как ее губы сомкнулись вокруг виноградины, наколотой на вилку… Как она сосала сок перед тем, как взять ее в рот… Мне было находиться тяжело в кабинке рядом с ней. Ее золотисто-каштановые волосы были заплетены в сексуальную взлохмаченную косу, а рваные джинсы обтягивали задницу как нельзя лучше. Я назвал ее красивой, держал за руку, и все это было даже близко недостаточно. Даже наш танец бледнел по сравнению с тем, чего я хотел. Чувства к ней становились сильнее в моем сердце. Я боролся с этим все время, пока она находилась в городе, и должен дальше продолжать бороться. Если продержусь еще немного, ее отчим будет мертв, а она передумает и захочет уйти. В безопасности и с возможностями впереди — зачем ей оставаться? Мне нужно было очистить свой разум. Мы с Парнями Хэллоуина со временем уже были не в форме и потеряли бдительность. Возможно, сверхъестественные способности сделали нас медлительными и самоуверенными. И это стало проблемой с самого начала. Раздражающий вызов. И у нас все еще не было реальных зацепок. Если бы я не упустил этого ублюдка из виду, если бы он, каким-то образом, снова не проскользнул мимо нас, если бы он не прикоснулся к ней… Потеря этой цели означала потерю ее. И этого, блядь, не могло случиться. Возможно, я оступился и влюбился в нее, но я должен держать себя в руках. Мне приходилось держаться на некотором расстоянии, чтобы мыслить ясно.

В противном случае, я боялся зайти слишком далеко. Да и к чему мы вообще могли прийти? Я бы не стал тащить Блайт за собой в ад. Она не могла бродить по кладбищам и жаждать грязной крови, как это делало зло внутри меня. Отношения со мной омрачат ее. Ей только кажется, что она грешнее. Все на Празднике Даров знали. Все боялись нас, как и следовало, но они также знали, что мы, блядь, были самыми несчастными из всех. Причина, по которой город стал таким, каким был. Мы — источник страданий. Они были правы. Знаю, что отчим Блайт заслужил каждую каплю наказания, которую я собирался обрушить на него. Я знал, потому что тоже заслужил это. Если бы мы отмечали свои грехи зарубками на стене, мои грехи превышали бы его на мили. Но это не меняло того факта, что в тот момент, когда я найду его, он будет умирать медленно и мучительно.

Мой Маленький Призрак, выйдя на улицу, раскрыл широко глаза в удивлении, когда я натянул шлем и завел двигатель. Я не полный идиот. Знал, что девушкам нравились мотоциклы. Моя езда была опасной на черном Дукати Мультистрада V4. Резкий, мощный и чертовски быстрый.

— Эти придурки могут ехать на твоей машине за нами. Мы с тобой поедем живописным маршрутом в библиотеку.

— Грязно играешь, чувак, — пожаловался Оникс, когда Блайт достала свои ключи и протянула ему.

Волк покачал головой.

— Должен был знать, что ты скоро его вытащишь. Чувак, я уже много лет не видел, как ты катаешься.

— Почему? — спросила Блайт, схватив меня за плечи и перекинув ногу через заднюю часть мотоцикла. Ее идеальные, мягкие бедра прижались ко мне, а грудь касалась моей спины. Трахни меня. О чем же был ее вопрос?

— До сегодняшнего дня не хотелось кататься. — Я пожал плечами, хотя мы с Вольфом знали причину. Мы оба знали, что это она. Она заставила меня прокатиться. Даже в такой пасмурный день, когда ливень мог застать нас в любой момент. Это не имело значения. Но еще сегодня прекрасный октябрьский день. Оранжевые и красные оттенки пестрели ярче после утренней грозы. Она надела шлем и, наклонившись вперед, прошептала мне на ухо, посылая покалывание электрическим током прямо в мой уже твердый член:

— Быстрее, пожалуйста. Я могу принять это.

Я собирался поторопиться, бросить парней и забрать ее домой, в свою постель. Но Оникс был прав в плане, который мы разрабатывали прошлой ночью. Я должен был понять, что, во всяком случае, парень был умен. Ей нужно знать о нас. И самый щадящий способ сделать это — подвести ее к самостоятельному поиску истины. Ей нужно найти подсказки и собрать все воедино. Если она поймет все сама, то, может быть, не сбежит в ужасе. Но, черт возьми, как бы она отреагировала, если бы мы усадили ее и просто рассказали — именно это Оникс и предложил делать. Вольф думал, что мы обезопасим ее, держа в неведении. Если бы отчим Блайт был обычным преступником, я бы согласился с Вольфом.

Хотя это было частью моих талантов. Оникс называл их дарами, Иуда проклятиями, а я оказался где-то посередине со своей оценкой наших уникальных способностей, даже если мои собственные способности по какой-то причине слабели. Возможно, я действительно достиг статуса Древнего, как сказал Блайт. Даже старики в этом городе казались мне детьми. Впрочем, этого я ей не сказал. Она многого не знала и лучше бы так и оставалось. Я был бы доволен, если бы так все и осталось. Я, черт возьми, никогда ничего не рассказывал о своей истинной природе ни одной женщине, с которыми был на протяжении многих лет. Хотя эти встречи начинались и заканчивались в постели. Но Блайт была другой во многих отношениях. Мало того, что она звала меня, как сирена, и я чувствовал глубокое и бесконечное желание защитить ее, но у нее на хвосте висел еще один Демон. Еще один Демон. Звала ли она его, как меня? Этот вопрос заставил меня сжать руль, когда мы вошли в поворот на шоссе. Почему он преследовал ее? Из всех людей в мире, почему именно она? Может быть, у нее была подсказка, но она даже не знала об этом. Я хочу, чтобы она знала. Часть меня в восторге от этой идеи. Другая часть хочет держать ее в неведении. Я мог бы жить в этом мире, где был бы ее другом, который менял масло в ее машине на заправочной станции с привидениями, и с которым она танцует

— Это достаточно быстро для тебя? — крикнул я сквозь ветер. Она захихикала, крепче сжав ногами мои бедра, чем спровоцировала еще один импульс в мой член.

— Ты мог бы ехать быстрее, — ответила она.

Слава дьяволу, я не был обычным человеком, потому что в этот момент потерял бы контроль над своим мотоциклом. Мы были бы мертвы. Кто мог устоять при таком ответе? С хриплым смехом я сказал ей:

— Обними меня крепче за талию и прижмись к спине, понятно?

Я хотел бы прижаться в ней…

— Понятно, — сказала она взволнованно. Отбросив сомнения, я позволил стрелке спидометра опуститься до упора. Мой созданный для этого байк благодарно замурлыкал. Но, более того, я был создан для скорости. Она понятия не имела, как быстро мы двигались на самом деле, будто перемещались между мирами. Блайт засмеялась позади меня, получая огромное удовольствие, пока мы мчались по извилистым дорогам захолустья Эш-Гроув. Подъехав к старой библиотеке, пристроенной к заброшенной средней школе, я слез и предложил ей руку.

— Похоже, мы обогнали парней, — заметил я довольный. Она взяла мою руку своей слегка дрожащей и слезла. Я помог ей расстегнуть и снять черный матовый шлем, и тогда меня охватила тревога. — Ты плачешь. Это было слишком быстро. Блайт, мне так жаль…

Всхлипнув, она покачала головой:

— Нет, это было не слишком быстро. А идеально. Я наслаждалась каждой секундой. — А потом ее руки обвились вокруг моей талии, и она положила голову мне на грудь. Если бы у меня имелось сердце, оно бы остановилось. Это было… объятие? Не помню, что когда-либо получал такое от женщины. — Спасибо, Эймс, — прошептала она. Я в ответ обнял ее, нежно погладив по волосам.

— Мне было очень приятно, Маленький Призрак.

Слова сорвались с губ, прежде чем я смог остановиться. Намек. Мольба. Все еще обнимая меня, она подняла свои карие глаза, в которых промелькнула искорка… черного. Словно мрамор. Замечательно.

— Маленький Призрак?

— Ты назвала себя призраком в первый день, когда мы встретились в офисе.

Легкая грустная улыбка скользнула по ее розовым губам.

— Тогда я думаю, что преследую тебя.

— Я бы хотел, чтобы ты преследовала меня, — ответил я, удивленный учащенным дыханием, охватившим меня, но не из-за поездки.

Ее потемневшие глаза засверкали. Прежде, чем она успела ответить, раздались голоса двух тупиц.

— Черт возьми, слишком быстро, Эймс, — отчитал Вольф.

— О чем ты думал? Черт, ты в порядке, Блайт? — спросил Оникс, совершенно раздраженный. Но я даже не мог злиться, и не мог выпустить ее из своих объятий, когда она слегка отодвинулась назад. Моя.

— Я в порядке. Это была моя идея — ехать быстрее, — призналась она.

Вольф усмехнулся прямо-таки по-волчьи. Как только вы узнали, кем он являлся, то начинаете замечать это в каждой его частичке. Как он двигается, общается. Он — живое воплощение мифического Теневого Зверя.

— Нашей девушке нравится скорость, да? Ты прекрасно вписываешься, детка.

— Да, да, давайте зайдем внутрь. Похоже, скоро снова пойдет дождь, — пробормотал Оникс, проходя мимо. Я бы извинился за то, что украл Блайт с его завтрака и свидания в библиотеке, но я не сожалел. И они не прислушались к моему предупреждению не слишком взаимодействовать с ней. Оникс нуждался в проверке реальностью.

— Моя куртка тебе очень идет, — прокомментировал я, когда мы вошли внутрь.

Она покраснела.

— Спасибо. Она удобна. Досталась тебе от дедушки?

— Нет, — рассеянно ответил я, когда холодный, спертый запах библиотеки и воспоминания ударили в меня. Блайт задержалась позади, исследуя, проводя тонким пальцем по заплесневелым кожаным переплетам.

— Это место словно застыло во времени, — сказала она, беря книгу. — Это не может быть первое издание восемнадцатого года, верно?

Они с Ониксом обменялись нежными взглядами, прежде чем он ответил:

— То, что ты видишь, все подлинное. Никаких копий.

— Это место и для меня новое, — пошутил Вольф. — Я ни хрена не тратил здесь время на домашнюю работу.

— Вы ходили в эту школу? Подождите, вы все трое учились здесь вместе?

Вольф кивнул:

— Ага, давно.

— Не могло быть так давно, — ответила она, отвлекшись на стену с потемневшими газетами. — Они настоящие?

Мы с мальчиками остановились, глядя друг на друга.

— Да, — осторожно ответил Оникс. Она немедленно потянулась к бумаге, мы все надеялись, что она дойдет до конца.

Она прочитала заголовок вслух:

— «Резня. Город в трауре…» Еб твою мать… — я беспокойно переминался с ноги на ногу, ожидая ее реакции, когда она, наконец, соберет все воедино. — Дата на этом — ноябрь одна тысяча восемьсот двадцать третий год. Это вообще возможно? Были ли тогда у них печатные станки?

Вольф, сделав небольшой шаг ближе к ней, произнес:

— «Эш-Гроув» была в то время одной из примерно двухсот американских газет. Так что да, это реально.

— Вау, чувствую, что мне не следует ни к чему прикасаться, как будто это музейный экспонат или что-то в этом роде. — Она осторожно развернула газету и, прищурившись, стала рассматривать фотографию на первой полосе. Мы все замерли. Я был уверен, что парни содрогнулись от вида нашей одежды, кепки и подтяжки выглядели не лучшим образом. Я же из-за своего преступления. Нашего преступления. — «Говорят, что виноват город…, … Хэллоуинские мальчики за резню на Хэллоуин…, … почти весь город хладнокровно перебит руками этих троих». — Она поднесла бумагу ближе к лицу. — Имена так мелко написаны, что я едва могу их прочитать… а это фото… — она замолчала, и я заметил, как она сглотнула. Почувствовал, как в ней начал расти дикий страх. — Они выглядят точно так же, как вы, ребята…

И тут вмешался Оникс. Он обнял Блайт за плечо и спокойным голосом сказал:

— Кажется, что от всей этой пыли у меня болит голова, а у тебя?

Мы с Волком в тревоге уставились на нашего друга, когда вкус ее страха испарился. Блайт хихикнула. Она хихикнула.

— Да, атмосфера здесь довольно тяжелая. Может, нам пора идти? Вау, мне сейчас очень хочется сладкого. И я вдруг очень устала…

Оникс продолжил:

— Вольфганг, приятель, почему бы тебе не отвести Блайт в ее машину. Эймс и я наверстаем упущенное.

Она снова хихикнула и похлопала ресницами, глядя на темноволосого гибрида Дракона. Я собирался убить его.

— Конечно, — прорычал Вольф, едва скрывая ярость. Я понимал его и, бросив на него суровый взгляд, пообещал, что разберусь с этим. Он вел Блайт, которая то и дело оглядывалась на нас через плечо. Оникс улыбнулся, как дьявол, и коротко помахал, когда они исчезли за скрипучей дверью.

— Какого хрена, Дракон? Чтобы она узнала таким образом, было твоей идеей.

— Я знаю.

— Зачем ты все испортил в последнюю секунду? Объясни, прежде чем я вобью тебе в лицо кулак.

Он глубоко вздохнул:

— Я пока не хочу, чтобы она знала. Знаю, что сказал, но быть с ней… Разве ты можешь винить меня, что я хочу сохранить… это… немного дольше? Мы ей нравимся, и я давно не видел тебя или Волка такими.

Я крепче сжал его горло, моя ярость не утихала.

— Это не про нас. Ты знаешь, про что. Что насчет нее? Ты забыл, что прямо сейчас от нее разит чертовым демоном? — я позволил Ониксу вырваться из хватки и, отступив в отчаянии, провел рукой по своим волосам.

— Я думаю, что мы торопимся из-за страха. Это один демон, а нас трое, четверо — если появится Дьявол. Конечно, мы давно не сражались с монстрами, но мы не слабы. Даже если твои силы ослабли, ты все равно самый сильный чертов демон, которого я когда-либо видел. Ты использовал свое исчезающее скоростное дерьмо на мотоцикле со смертным сзади, а она даже не заметила.

— Ты это видел?

— Да, конечно. Использовать свое демоническое мастерство, чтобы произвести впечатление на девушку, это новый минимум даже для тебя.

Я усмехнулся:

— О, а использование твоего вампирского прикосновения, чтобы девушка тебя захотела, не было самым подлым поступком, который ты когда-либо делал?

Он пожал плечами:

— Я не буду лгать, она мне нравится. Почти уверен, что Вольфу тоже. Но это не единственная причина, по которой я хочу, чтобы сейчас все оставалось как есть. Только сейчас, Призрак. Мы почти не приложили никаких усилий, чтобы найти этого ублюдка. Мы просто напуганы, потому что нам действительно нравится его метка. Но подумай, он следит за ней несколько штатов. Находит ее адрес и преследует с этими демоническими письмами, в которых чертова чепуха. Я пробрался к ней и нашел остальные. Они сильно повреждены водой, но которые я смог разобрать — одинаковы. Написано: «Я не позволю тебе. Я не позволю тебе.» Снова и снова. Демон чертовски много времени потратил на это. Зачем прилагать такие усилия? Почему бы просто не убить ее, или не овладеть ею, или чем там, черт возьми, вам нравится заниматься.

— Так ты думаешь, что он сумасшедший?

— Может быть, он просто на охоте, как и ты.

Я раздраженно вздохнул.

— Я больше люблю убивать.

— Точно. Но он ее не убил. Почему? Думаю, у нас больше шансов поймать его, чем ты думаешь. Давайте пока не будем раскрывать нашу сущность. Может быть, мы сможем уничтожить его и спасти положение.

Я оперся на старый стол и скрестил руки на груди.

— Думаешь, у тебя будет больше шансов с ней, если притворишься смертным, а?

Он пожал плечами.

— Только не говори мне, что ты, черт возьми, не думаешь о том же.

— Я сказал тебе оставить ее в покое. Вам двоим.

Зеленые глаза Оникса засветились в тусклом свете библиотеки.

— И еще ты сказал нам, что не претендуешь на нее. Это все еще правда?

Черт. Он знал, что я не мог претендовать на нее. Я бы не сделал этого с ней.

— Как я могу так проклясть ею? Связать ее с демоном? Ты знаешь, что это значит.

— Да, понимаю. Но если ты не заявил на нее права, несправедливо говорить нам держаться подальше только потому, что ты влюблен так же, как и мы. Прости.

— Мне почти двести лет, придурок.

Он усмехнулся, шаря под шкафом с газетами и вытаскивая бутылку с янтарной жидкостью:

— Сто семьдесят с чем-то, плюс-минус несколько лет. Мне, однако, больше двухсот.

Закатив глаза, я взял предложенную им бутылку и сделал большой глоток виски.

— Блядь, как давно она здесь? Со школы?

Он усмехнулся, рассматривая бутылку:

— Какого года? Наш первый выпуск или пятидесятый?

— Я рад, что мы ушли из старшей школы. Геометрия наскучила после первых тридцати лет.

Оникс тоже сделал один глоток, прежде чем спрятать бутылку на место.

— Практика юриспруденции более увлекательна, чем половое воспитание на протяжении десятилетий, это точно. К счастью, люди успокоились и смирились, что, по иронии судьбы, они стареют, а наши тела нет. Хотя, новые горожане действительно смотрят на нас подозрительно, потому что встречают нас в свои тридцать и умирают в девяносто, а мы выглядим все так же.

Я пожал плечами:

— Они не могут уйти и рассказать кому-нибудь. А новых горожан у нас давно не было. Блайт — первая, кто умрет за последние семь лет? Это мы будем жить целую вечность. — Оникс фыркнул. — Хорошо бы, чтобы ты понял, почему несправедливо держать девушку в неведении, используя её.

— С каких это пор, по-твоему, меня волнует справедливость? — Оникс на мгновение задумался. — Кажется, ты беспокоишься о том, что справедливо для Блайт. Я никогда не видел, чтобы ты так заботился о девушке.

— Не думай об этом, — предупредил я. Хотя я видел это в его глазах так же хорошо, как и он в моих. Моя решимость угасала в отношении новичка в городе.

Когда мы неторопливо вышли, Вольф стоял, опершись на машину Блайт и уткнувшись в свой телефон, а вокруг хлестал серый дождь.

— Ты нашел лазейку. Тебе можно выезжать из Эш-Гроув в суд в соседние города. Ты мог бы найти себе партнершу, — сказал я в конце концов.

— Конечно, я могу переспать с кем-нибудь, но ты знаешь не хуже меня, что это надоедает. Секс без обязательств, никогда не провожать их домой, никогда не говорить честно о том, кто мы есть. Зная, что, если мы когда-нибудь рискнем забрать их, они будут обречены? Я хотел бы связаться со своими родителями, найти их как-то. Если бы Иуда нашел способ разрушить это жалкое проклятие…

Он был прав, и я не мог спорить. У Оникса было больше причин уйти, чем у нас с Вольфгангом: его семья, над которой он так усердно трудился, чтобы продолжить род. Но мы были здесь. Застряли.

Мы остановились перед разъяренным Волком.

— Все хорошо? — нетерпеливо спросил он. Я представил себе большой клубок теневого меха и подавил ухмылку, которая угрожала заставить его перевоплотиться прямо здесь, на Розовой улице.

— Мы с Драконом решили, что

Волк фыркнул и начал ходить.

— Начну с тебя, — прорычал он, указав на меня. — И ты. — Он указал на Оникса. — Что, черт возьми, ты сделал своими сексуальными руками?

Оникс приложил руку к груди в притворном оскорблении.

— Мои сексуальные руки? Ты имеешь в виду мои полувампирские подарки?

Я прикрыл рот ладонью, сделав вид, что чесал челюсть, а Волк остановился, возвышаясь и размышляя над Ониксом, который даже не дрогнул. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы увидеть, как они сразятся в истинной форме. Но почему-то этого никогда не происходило.

— Ты не хуже меня знаешь, — тихо сказал Вульф, — что вампиры — самые ненормальные, одержимые сексом маньяки на этой планете.

— Вот для чего у нас у всех есть прикосновение — чтобы соблазнить своих любовников для постели, — цокнул Оникс. — Я всего лишь наполовину вампир, и эта половина очень обижена, что вы считаете меня какой-то нимфоманкой. Я — король согласия. Многие вампиры. Наш подход заключается в том, чтобы улучшить секс с желанными партнерами, а не принуждать делать то, что они не хотят делать. Это не весело. Кроме того, кто откажется от меня?

Вольф махнул рукой на заднее сиденье машины Блайт:

— Она только что отшила меня, спрашивая, есть ли у тебя девушка или парень, сколько тебе лет, каковы твои интересы и другие вещи, на которые я был слишком зол, чтобы ответить. Теперь она спит после твоего сексуального прикосновения. Звучит по-настоящему обоюдно для меня. И открытие правды было планом. Ты не можешь самостоятельно изменить чертов план, не сказав стае.

Я скептически поднял бровь, глядя на Оникса, который лишь лениво пожал плечами.

— Я сделал ее счастливой и спокойной… и, может быть, я для нее так же привлекателен, как и ее первая любовь, кем бы он ни был. Она это забудет, так что сотрите эти убийственные взгляды со своих лиц. Вы по-прежнему будете на равных, чтобы броситься на нее. Она испугалась, а я взбесился и осчастливил ее.

— Она вспомнит газету? — спросил я.

— Нет, обычный человек забудет. Она будет помнить только то, что пришла сюда, осмотрелась и проснулась в своей машине. — Фыркнув, Волк обошел вокруг машины и, заняв место водителя, хлопнул дверцей. Оникс посмотрел на меня, изумрудные глаза снова слегка засветились:

— Я найду этого ублюдка. Я покончил с этим дерьмом. Убиваем его и идем дальше.

— Согласен. Мы разделимся. Один из нас остается с Блайт, остальные прочесывают город. Демоны могут проявлять изобретательность там, где прячутся, но у них нет порядка. Он облажается и оставит зацепки.

Я посмотрел на заднее сиденье, где мирно спал мой Маленький Призрак. Я не злился на Оникса, потому что он на мгновение осчастливил ее. Даже если это не по-настоящему. Выражение ее лица… Она заслужила счастье. Хоть я и был порочным, злым, с проклятой душой… но я мог спасти ее.

Возможно, сегодня не тот день, когда она узнает нас. Возможно, ей это и не нужно. Может быть, хоть раз в жизни, мы могли бы найти друга, которому не пришлось бы мучиться, узнав о том, кем мы были? О том, что мы сделали с этим городом. Может, я и являлся демоном, но теперь я был ее демоном. И я не успокоюсь, пока на моем кладбище не раздадутся крики ее отчима, полные боли и ужаса. Эта мысль зажгла огонек радости в моем мутном сознании. Где бы ни был этот ублюдок, у него на заднице сидели три самых смертоносных существа в мире. И мы еще ни разу не промахнулись... с демоном или кем-то другим.

ГЛАВА 15

Блайт

ЦЕПИ НА ЦЕРКОВНОМ ЧЕРДАКЕ

«Бойтесь. Очень бойтесь».

Муха

Хриплые голоса выдернули меня из сна, но, каким-то образом, у меня хватило здравого смысла не открывать глаза. Я знала, что находилась на заднем сиденье своей машины, потому что лежала поверх кучи своих толстовок, костюмов и джинсов.

— Я не понимаю, почему ты так злишься из-за этого. Ты все равно не хотел ей говорить. Ты получил, что хотел. — Раздался низкий гортанный голос.

— Заключить соглашение и пойти против него — это не то, что делает стая, Дракон.

Дракон? Воспоминания были как мутные пятна в моем сознании. Я вспомнила свой завтрак вафлями с ребятами, потом чертовски сексуальную поездку с Эймсом, просмотр старой библиотеки... а потом я так устала…

— Ты прав. Прости меня. Я просто запаниковал. Я не был... — Оникс хрюкнул, как будто его ударили. Тишина сохранялась до конца поездки, пока моя машина не замедлила ход. Я решила, что мы находились возле моей квартиры. Притворившись, что только сейчас проснулась, я зевнула и потянулась.

— Ничего себе, я не собиралась засыпать, — сказала я, стараясь не показать, как нервничала. Это уже второй раз, когда я потеряла сознание рядом с этими парнями, и это начинало казаться... странным.

— А, не беспокойся. Оникс и его книги чертовски скучны. Я бы и сам не отказался вздремнуть. — Вольф, усмехнувшись, открыл мою дверь и помог выйти.

— О, — сказала я удивленно. — Мы идем в... церковь?

Оникс усмехнулся:

— Готова покаяться в своих грехах, Блайт? — у меня защемило в груди. Нет, я вообще не готова исповедоваться в грехе, который преследовал меня везде, где бы я ни находилась. Должно быть, он заметил мое беспокойство, потому что нежно положил ладонь мне между лопаток. — Я только шучу.

Спокойствие струилось по моему сознанию, как вода по оконному стеклу, когда я смотрела в его глубокие зеленые глаза. Оникс был высоким, смуглым и красивым, жизнерадостным и стильным. То, как он говорил, всегда заставляло меня задуматься, был ли он искренен или просто очарователен. Он снова ухмыльнулся, словно прочитав мои мысли, и я покраснела. В этот момент позади нас послышался рев мотоцикла. Эймс подошел, поправляя очки.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула. Прости, Оникс надоел тебе до слез. Он склонен к этому.

— Вам, ребята, правда стоит выступать в цирке, — ответил Оникс, перешагивая через мокрые тыквы.

Эймс указал на рубиново-красную дверь церкви «Кровь Ягненка».

— Группой поддержки? — спросила я, обогнув тыкву. Они по-прежнему занимали каждый дюйм лужайки и были разложены дл самого верха на узких каменных ступенях.

— Не совсем так, — ответил он. — Давай, я тебе покажу.

Я последовала за ними вверх по лестнице и по коридору. Мои руки покрылись мурашками.

— Все эти распятия и изображения окровавленных ягнят меня пугают, — прошептала

— Правда? Я их люблю. И очень давно подумывал стать священником.

— Ты шутишь. Не знала, что ты религиозен. Почему этого не сделал? — он только смотрел вперед, темнота пыльных теней скрывала его лицо.

— Иногда Бог не тот, кто стучится в дверь. — Преодолев, как мне показалось, несколько этажей, мы добрались до самого верха. Разбитая дверь открылась, и мы оказались на чердаке. Красный свет, просачиваясь сквозь витражи, освещал каждую поверхность.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, — сказал Эймс с легким поклоном. — Пожалуйста, располагайся поудобнее.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы оглядеться вокруг. Небольшая кухонька и квадратный холодильник Dometic располагались в углу, ближайшему ко входу, а остальная часть комнаты растянулась, как квартира-студия. Потертый кожаный диван на красном персидском ковре стоял под витражным стеклом напротив неуклюжего старого телевизора. Только одна-единственная лампочка свисала с потолка в середине комнаты на крошечной цепочке из бисера. Кровать королевского размера с черными шелковыми простынями стояла в дальнем углу, а еще одна двуспальная стояла у стены напротив. Я вдруг обрадовалась, что не согласилась остаться с Эймсом ночь назад. Не то, чтобы я осуждала его за старую обстановку и жизнь на чердаке какой-то странной церкви, но тут нет места для уединения. Я никак не смогу заснуть, зная, что его кровать находилась прямо напротив моей.

— Это не мираж, — сказал он, и я поняла, что он наблюдал за мной. Внезапно я почувствовала себя самым грубым человеком в мире.

— Это прекрасно, правда. Я просто не ожидала, знаешь ли…

— Ты не ожидала, что будешь тусоваться с призраком, который гремит цепями на церковном чердаке, а? — прервал меня Вольф с дивана.

Эймс метнул взглядом в своего друга, и я подавилась смехом.

— Что-то подобное.

— Мы все языческие грешники. Мне очень нравится быть в доме Господа. — Ответил Оникс, достав пиво из холодильника.

Эймс и Вольф усмехнулись. Когда я присоединилась к ним в гостиной, Оникс передал мне бутылку крепкого эля.

— Как давно ты живешь здесь? — спросила я, делая глоток. И подошла к витражам. Из крошечной трещины в красном стекле я могла видеть усеянную тыквами землю далеко внизу.

— Несколько лет. У нас с отцом Жозефом есть… соглашение.

— Я бы сказал, взаимовыгодное понимание, — добавил Оникс.

Телевизор ожил, когда Вольф его включил. Он толкнул меня под локоть, и, повернувшись, я увидела, что он сидел на полу, скрестив ноги, как маленький ребенок. Ну, совсем не маленький ребенок. Очень крупный мужчина, который, даже сидя, доставал мне до талии. Я взяла джойстик из его руки, прежде чем смех вырвался из моего горла.

— У вас есть старая приставка Nintendo? Я с детства не играла в эти игры.

Эймс потер затылок.

— Я знаю, что есть более новые игровые системы, но…

— Нет, мне это нравится.

Я улыбнулась. Было ли… небезопасно привести меня сюда? В моей груди потеплело при мысли, что он, возможно, старался произвести на меня впечатление. Надежды не было, потому что Эймс меня постоянно впечатлял и привлекал. Поездка, которую он подарил мне ранее, заставила меня хотеть прокатиться на нем в ответ. Однако это было не только сексуальное влечение. В его голубых глазах читалась нежность, которую я никогда раньше не испытывала. Эймс, будто видевший и проживший тысячу жизней, смотрел на меня так, как будто я являлась единственным человеком в мире. С ним было легко. Я чувствовала, что могла доверять ему. Поверьте, он не стал бы лгать мне или обманывать. Эймс Коув казался самым совершенным ангелом-мужчиной. Может быть, поэтому, в отличие от меня, он чувствовал себя свободно в святых местах. Он являлся ангелом; Я была демоном. Мои грехи обожгли алкоголем мое горло. Кто-то вроде Эймса заслуживал лучшего, чем я. Ради своих новых друзей я натянула улыбку и прыгнула на грибочки в Super Mario Brother's. Нахождение рядом с ними было теплым одеялом комфорта, которого я никогда раньше не испытывала.

Я поняла, что полюбила их подшучивания и еще больше то, что они включали меня в свои поддразнивания и шутки. С этими странными мальчиками я почему-то чувствовала себя как дома больше, чем там, в Алабаме, откуда сбежала. Они были настолько хорошими, что страх сорняком пророс в моих мыслях. Что они подумают обо мне, если узнают, что я сделала?

ГЛАВА 16

Эймс

ЕСЛИ ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВИДИТЕ ОДНО... ЭТО НЕ ТАК

«Страх сделал меня жестоким…»

Эмили Бронте, «Грозовой перевал»

Она хорошо смотрелась в моем доме в кругу моих друзей. Мне нравилось видеть Блайт на моей территории, наблюдать за ее улыбкой и смехом. Она заслужила счастье. Она заслужила жизнь. Это единственное, что я не мог ей дать. Все, что я мог предложить Блайт — это смерть. И я — ублюдок, раз подумал об этом. Как только я включил болтающуюся лампочку, Волк встревоженно вскинул голову. Мы с Ониксом сразу заметили. Взгляд Волка. Он что-то почувствовал. Взглядом я указал Ониксу на Блайт, которая, сосредоточившись на игре, высунула язык. Он понял, сел рядом с ней на кушетку, а Волк направился ко мне, полы скрипели под его тяжестью.

— Животное, демон, смерть, — сказал он.

— Где?

— Везде.

— Что значит «везде»?

Я бросил взгляд через его плечо на Блайт, которая уже задремала от прикосновения ладони Оникса.

— Пойдем узнаем. Оникс, ты с ней, — приказал Волк, когда я был уже на полпути к двери.

— Она спокойно спит. Иди.

Я остановился на ступенях церкви. Ногти впились в мои ладони, костяшки пальцев хрустнули. Демон во мне проснулся. Злой.

— Ублюдок, — прошипел Волк.

— Сколько?

— Дюжина.

Синий туман окутал меня. Мой синий туман. Наконец-то. Но удовлетворение, испытанное от того, что мои способности, наконец, проснулись, было недолгим — его омрачила сцена передо мной. Среди оранжевых тыкв был разбросан ярко-оранжевый, белый и черный мех животных. Их безжизненные тела идеально разложены по всему двору. Лисы. Вольфганг, стремительно промчавшись вперед, опустился на колени рядом с одним из убитых. Он мягко коснулся его, прежде чем вдохнуть.

— Он страдал перед смертью… Они все страдали. — Он сглотнул, осматривая мертвых лисиц. — Тот, кто это сделал, будет страдать сильнее.

Я не уверен, говорил он со мной или с павшими животными. Мне было все равно.

— Он знает, что мы здесь, в церкви. Он знает, что Блайт была одета как лиса на Празднике Святых. Ублюдок наблюдал за ней… прямо у нас под носом.

Синий туман пропитал землю, поднимаясь, скользя, чувствуя. Я закрыл глаза и вдохнул каждую унцию своей силы. Что-то

— Я чувствую. Упырь ушел на восток, — рявкнул Волк, его тело уже напряглось. — Альфы учуяли бы его. Как мы могли этого не заметить?

Трупы исчезли, испарившись в землю, вместе с моим рассеявшимся туманом. Угроза смерти для Блайт в такой поэтичной форме… это непохоже на демона. Но, возможно, это была маскировка. У них есть способность перевоплощаться в убитого, хотя и странно, что кто-то делал это так долго. Обычно они использовали тела в качестве приманки, заманивая больше людей и цепляясь за последние слова жертвы, повторяя их.

Помощь.

Спаси меня.

Кто-нибудь.

Я покончу с его влиянием на Блайт, пока буду медленно пытать его.

* * *

Волк являлся большим парнем в своем человеческом обличье. Как оборотень, он стал еще массивней. Мы всегда смеялись над фильмами, которые смертные снимали о его роде. Они представляли себе бешеных собак-переростков, что было далеко от реальности. Хотя Волк и его сородичи могли по желанию превращаться в волков, но их истинные формы были ближе к тому, что человек назвал бы четвероногим демоном. Словно чудовище с откинутыми назад заостренными рогами и с шлейфом черного тумана, необъяснимо большой и зловещий, он крался сквозь лес. Следуя за ним на своем мотоцикле, я не упускал из виду его черную сгорбленную спину и лапы с когтями, толкающие его вперед. Как бы мы ни дразнили этого парня, я рад, что он на нашей стороне. Я бы не хотел идти против него в битве. Я бы выиграл, конечно, даже без своих способностей, но это было бы больно.

Мы мчались по шоссе в сторону побережья, которое было в нескольких часах езды от Эш-Гроув. Но с нашими возможностями дорога заняла всего полчаса. К счастью, мои способности адского всадника вернулись, благодаря Блайт. На краю грязной тропы призрачная фигура Волка остановилась. Он повернулся мордой ко мне, а затем к лесу, дав понять, чтобы я шел пешком. В тот момент, когда мы вошли в лес, я почувствовал это. Птицы замолчали. Даже желтые листья на кленах не смели колыхаться на ветру. Так выглядела лес, когда кто-то из существ был поблизости. Волк осторожно шел впереди как опытный хищник, а я довольствовался прогулкой. Не думаю, что это существо будет сильно сопротивляться, когда увидит нас. Во всяком случае, Волк получит удовольствие от погони и разрывания его на куски. Я был здесь только потому, что не мог оставаться в Эш-Гроув после всего, что там произошло. То, что невинные животные были убиты и разложены вокруг нас, пока мы находились наверху, как он играл с ней прямо у нас под носом… Меня это бесило. Если бы я мог нанести хотя бы один удар, существо было бы уничтожено. Волк резко остановился, и я врезался в его дымный зад.

— Конечно. — Я закатил глаза. Гнилостный запах обжег мне нос. — Эти твари любят болота. Как я и сказал Дракону, эти ублюдки не изобретательны. Но мы должны были проверить здесь раньше.

Волк зарычал, обнюхивая болото по периметру, я задыхался от запаха тухлых яиц.

— Никогда бы не подумал, что он зайдет так далеко на восток только для того, чтобы спрятаться от нас. Жалкий.

Я пнул камень в мутную воду.

— Это не здесь. Может, я не смог взять его след, но точно почувствовал бы его присутствие, — фыркнул Волк и пронесся мимо меня, возвращаясь тем путем, которым мы пришли.

Когда мы вышли к дороге, я положил ладонь на призрачное чудовищное плечо своего друга.

— Иди вперед. Обратно я поеду на мотоцикле. Мои способности по-прежнему… не в порядке.

Я ненавидел признавать это вслух, но они знали. Но никто из нас не знал почему так произошло. Я все еще мог использовать свои дары, но со временем ослаб, хотя раньше был воплощением бесконечной силы. Использование их на кладбище и по пути сюда привело к тому, что они снова угасли. Волк коротко кивнул мордой размером с мое туловище, и умчался черным туманом. Мы не могли полноценно общаться, когда я находился в своей человеческой форме. Вздохнув, я схватился за руль. И тут почувствовал это. Гнев забурлил в груди, и на руках показался слабый намек на белые кости вдоль черного тела моего демона. Медленно повернувшись, я прислонился к мотоциклу и скрестил руки на груди.

— Ах, вот ты где, мелкий трус, — усмехнулся я.

Всего в двадцати ярдах от меня он стоял неподвижно, как статуя. Его серая кожа и полые глаза были тусклыми при солнечном свете. Существо сгорбилось, стоя на длинных тощих конечностях с костлявыми суставами. Он был размером с лошадь на четвереньках. Не такой большой, как Волк, которого здесь не было. В моей голове промелькнуло несколько вариантов, пока он оценивал меня. Я мог бы убить его, сразу покончив с этим. Это было то, о чем взывала ярость внутри меня. Но я не мог его сразу убить. Это существо что-то знало. У него был мотив, и я хотел выяснить какой. В таком случае… обездвижить, не убив, будет труднее. И я был ослаблен после призрачной поездки. Нужно разозлить его. Заставить действовать безрассудно.

— Я знаю, кто ты, — задумчиво сказал я, потерев подбородок. — Ты — чертов демон. — Я выдавил хриплый смех. — Думал вы, слабые демоны, вымерли давным-давно. Но нет, ты занят тем, что гоняешься за маленькими девочками и участвуешь в грязных сделках, не так ли? Что, кража фермерских кур стала слишком утомительной?

Это привлекло его внимание. Упырь встал на дыбы, его длинное, но мускулистое тело вытянулось до размеров небольшого дерева.

— Призрак. — Его шепот эхом отдавался в моих ушах. — Призрак, — повторил он шипящим шепотом. Именно в этот момент люди, убегая, кричали, пробуждая этого хищника, который пил их ужас, словно вино перед едой. От меня он не увидит ни бегства, ни страха. Прошло уже много времени с тех пор, когда я в последний раз видел демона его ранга, и должен признать... это было жуткое существо. Наконец, я почувствовал, как медленно, чертовски медленно, сила начала подниматься по моим предплечьям.

— Да, эта хрень с шептанием в лесу действует только на смертных. Ты, блядь, меня не испугаешь, и ты, блядь, это знаешь.

Затем он сделал кое-что неожиданное. Его морщинистое, отвратительное лицо искривилось в нечто, напоминающее улыбку.

— Меня послали не для того, чтобы напугать тебя, — прошептал он. — Меня послали за ней.

— Послали? Кто послал тебя, упырь? Я выше тебя по иерархии, жалкий подонок!

Он сделал шаг вперед,

— Я чувствую твой страх, — шипел он, приближаясь еще на метр. — Тебе нравится человек, Призрак.

Внезапно я почувствовал, что мое человеческое тело стало меняться. Мышцы и тело расширились и удлинились. В затмении тьмы сила струилась во мне, пока я наблюдал, как мертвые глаза существа следили за мной, поднимаясь все выше и выше. Я был не так высок, как он — семь футов — но мне и не нужно быть выше.

— Я буду наслаждаться, заставляя тебя визжать, как потрошенную свинью. — Слова вырвались из меня, но уже не голосом Эймса Коува. Этот голос, мой настоящий голос, был древним и потусторонним. Он таил в себе силу.

Упырь был достаточно глуп, чтобы напасть первым, но я с легкостью уклонился.

— Это лучшее, на что способны выжившие низшие демоны? — я усмехнулся глубоким хриплым голосом.

— Ты не смог найти меня. Или его, — усмехнулось существо, поворачиваясь на своей худой ноге, — из-за нее. — Оно снова попыталось улыбнуться. — И ты даже не видишь, что творится у тебя под носом, потому что она делает тебя слепым.

Не успел я заговорить, как он исчез. Через две секунды я почувствовал его холодное присутствие позади себя. Острые, как бритва, руки с длинными когтями вонзились в мою спину. Появилась боль, и я четко ощущал, как его яд пытался пробиться внутрь, жаля мои демонические сухожилия. Яд парализовал бы смертного, оставив в сознании, пока упырь тащил бы его вглубь леса, чтобы полакомиться телом и душой. Я крутанулся на пятках.

— Вот теперь ты меня разозлил, — прорычал я. Его слабый яд вызвал во мне только раздражение. Для меня или любого из моего вида — это всего лишь укус пчелы. Тварь замахнулась, обнажив острые коричневые зубы. Прежде, чем он успел нанести еще один удар, я взлетел в воздух в завесе тьмы. Черным покрыло все вокруг, от тротуара до верхушек деревьев, а по земле стелился густой туман. Паря, я ощутил его вкус. Страх. Страх демона, как кислота на языке, горькая и безвкусная. Он посмотрел на меня, и я ухмыльнулся, когда к его рукам потянулись витки дыма. Он закричал, издавая писклявый, омерзительный звук.

— О, заткнись, мать твою, — прошипел я, когда дым пополз дальше вверх по его телу, обжигая серую плоть. Он снова закричал, и я послал синюю змею, чтобы закрыть ему рот. Масса тьмы окутала все пространство подо мной, и я остановился на месте. Черная морда смотрела вверх, и я опустился вниз, чтобы поприветствовать вернувшегося Вольфа.

— Откуда, черт возьми, ты взялся?

Теперь мы могли общаться, что также было преимуществом моего перехода в форму демона.

— Полагаю, трус ждал, пока я уйду. Думаю, он не хотел сегодня играть с большим злым волком.

Безжизненные глаза существа расширились, увидев зверя рядом со мной. Он стал вырываться, и вкус его страха становился интенсивнее. Упыри боялись оборотней, и не зря. Там, где я, поразвлекавшись, просто убивал тварь, волки считали смерть для упырей милостью, которую они не заслужили, особенно после того, как те набросились на их леса, похищая все — от молодняка до скота. У волков был свой интерес к упырям. Они не отправляли их обратно в огонь со смертью. А наказывали их. В некоторых легендах говорилось, что на вечность. Не уверен, что это осуществимо, но я был еще молодым демоном и должен многому научиться. Я не доверял всему, что слышал, но, когда дело касалось волков, сомнений не возникало. Если уж на то пошло, то истории преуменьшали их силу. И им так больше нравилось. Но упыри не понаслышке знали о мастерстве и доблести моего друга и ему подобных. Именно поэтому он сейчас боролся в попытках вытянуть вперед свои острые пальцы и вонзить в себя. Когда я натянул нити тумана, его приглушенный вопль заставил меня захихикать. Волк, однако, мстительно смотрел на существо.

— Он что-нибудь сказал?

— Он утверждает, что его кто-то послал. Я еще не дошел до того, чтобы выяснить, кто именно, или может он солгал, чтобы спасти свою жалкую шкуру.

Волк посмотрел на упыря.

— Это ты терроризировал девочку? Носишь шкуру ее отчима?

Упырь не ответил. Я затянул туман вокруг его шеи, оттянув назад и придав ей длинную, ненормальную и болезненную форму. Я снова улыбнулся от его криков. Я не убил его. Волк обошел вокруг, нацелившись на его голову.

— А, хорошая идея, друг. Погрызи немного его череп, и тогда он запоет, как канарейка.

Упырь беспомощно бился, тряс головой и высовывал вилообразный язык, отталкивая туман, окутавший его рот.

— Это был я, да, — прошептал он. — Я последовал за ней из Алабамы и принял облик ее отчима, потому что этот человек был в ее кошмарах. Он преследовал ее, но я с ним разобрался.

Стиснув челюсти, я выстреливаю колючкой дыма и непроглядной тьмы в нижнюю часть его позвоночника. Он издал пронзительный вопль, когда моя сила скрутилась, вцепившись в его разлагающуюся плоть.

Вольф, зарычав, посмотрел на меня.

— Он не мертв. Ты можешь забрать его, когда я закончу.

— Убей меня, пожалуйста, Призрак, — умолял он.

Я закатил глаза.

— Теперь ты действительно жалок. И ты будешь страдать за то, что сделал с ней. Волк выпрямился, завыв низко и протяжно.

Я ухмыльнулся.

— Как весело, теперь ты познакомишься со всей стаей.

Он вздрогнул, как будто его ударили током.

— Пожалуйста, он говорит о тебе. Я слышал. Я знаю, как снять проклятие с этого города, — процедил он шепотом. — Ты можешь забрать все души и исполнить свой контракт. Только освободи меня.

В этот момент из тени деревьев выскочил другой зверь. Существо закричало, когда оборотень схватил его за горло, дергая мои цепи.

— Подожди, — сказал я Волку.

— Скажи мне, — потребовал я, ослабляя свою хватку. — Прямо сейчас…

Упырь закричал, когда оборотень сильнее сжал пасть на его шее, проливая черную, маслянистую кровь на тротуар.

Вольф посмотрел на меня.

— Оно скажет все, что ты захочешь, манипулируя тобой, Призрак. Ты знаешь это. Позволь моим людям забрать его. Он принадлежит нам.

Я уставился в пустые глаза упыря, который пытался покачать головой в знак несогласия.

— Ты перевоплотился.

Я вытянул свои длинные руки с черными прожилками, покрытые белой костью.

— Так вот что это такое? Я думаю, что мой косплей Венома сегодня идеален.

Он фыркнул.

— Рад, что ты вернулся. Спасибо, что... оставил упыря нам.

— Как бы ни хотел убить его, я знаю, что он принадлежит вам.

— Мы не забудем этого одолжения, Призрак.

Когда Волк так говорил, становилось понятно его положение в стае. Он был альфой, независимо от того, говорил он о своем титуле или нет. Первый самец-альфа за многие поколения. И он достоин этого.

Я выдохнул.

— Ты веришь, что это все? Теперь все закончилось? Запись с камеры видеонаблюдения была нечеткой, но похоже, что это могло быть еще мерзкое существо.

— Мы нашли его запах на лисах. Что он знал Блайт, и откуда она пришла, уже не секрет. Ты так не думаешь?

Мой темно-синий туман полз по лесной подстилке, покрывая мертвую траву, а затем и тротуар. Я закрыл глаза и почувствовал каждую ветку, белку, насекомое, камень. Мои туман и тьма клубились вокруг стаи, каждый вонзал свои клыки в разные конечности упыря, который кричал, пока они грубо уносили его.

— Я больше ничего здесь не чувствую, — сказал я, открыв глаза. — Но хочу еще проверить в городе.

— Если ты настаиваешь. Но я думаю, что мы можем спокойно отдыхать, а Блайт может быть свободна. И, эй, нам не нужно раскрывать перед ней наши сущности. Я думаю, мы, блядь, покончили с упырем. А теперь, давай отправимся домой и возьмем пива с бургерами. Я умираю с голоду.

— Мне нужно вернуться к Блайт до того, как пройдет влияние Оникса.

Я отправил ему сообщение, проверяя, как там дела после угроз упыря. Дракон заверил меня, что вокруг них нет ничего демонического. Он не казался обеспокоенным. И теперь, когда мои силы были в стабильном состоянии, я мог быстрее добраться до дома. Мои способности, вернувшись, вновь проявились сильнее... из-за нее. Я должен чувствовать себя спокойнее. Упырь был пойман, и сейчас его ждала участь хуже смерти. Я защитил своего Маленького Призрака, как и обещал. Мои силы вернулись, пусть и ненадолго. Они проявились из-за необходимости защитить ее, что было... необычно. Я должен вздохнуть с облегчением и радоваться. Возможно, мое недоверие к демонам дало о себе знать, а адреналин от схватки и яд, с которым боролось мое тело, выбили меня из колеи. Я стряхнул с себя сомнения. Вольф был прав. Мы сделали это. Теперь могли отпустить Блайт. Так будет лучше для нее. То, за что я боролся и над чем работал. Так почему же что-то во мне разбилось вдребезги от того, что все закончилось

ГЛАВА 17

Блайт

Я ХОЧУ ТЕБЯ

«Зло — это то, чем вы являетесь?

Или это то, что вы делаете?»

Американский психопат

После нескольких кружек пива и игр на старой приставке слабое мерцание свечей поманило меня вздремнуть на потертом диване Эймса. Я все еще не пришла в себя после библиотеки. Вольф сказал, что я могла надышаться асбестом, токсичным химическим веществом, используемым в старых зданиях. Я понимала, что в этом был определенный смысл, но что-то еще не давало мне покоя. Я не могла понять, что именно. Может быть, это их разговор, подслушанный мной в машине, или то, сколько раз я теряла сознание, находясь рядом с ними. Это казалось подозрительным, будто не случайность. Но опять же, я находилась в бегах и скептически относилась ко всему — от грузовика, стоящего рядом на светофоре, до бариста в кофейне. Я не доверяла людям и искала любую причину, чтобы не верить в искренность этих парней. Не безумно ли, что рядом с ними я чувствовала себя в такой безопасности, что мне хотелось спать? Я долго была в бегах, борясь за жизнь в одиночку, что, наконец, долгожданное человеческое общение с мускулистыми мужчинами успокоило мой разум, по крайней мере, на то время, пока мы находились вместе. Их шутки успокаивали меня, погружая в сон.

Под его ботинками хрустели сухие ветки, когда он пинал фонарик с извилистой тропинки в темный лес. Тропинка, которую я узнала с прошлой ночи. Он насвистывал ту же мелодию, что и я, когда была подростком. Она звучала так реально, что мне хотелось бежать. Я хотела спрятаться. Хруст прекратился на середине тропинки, и он поднял голову; когда я видела его в последний раз, он выглядел лучше, потому что сейчас его лицо измученное и серое. На нем потрепанная фланелевая рубашка с огромными пятнами засохшей крови. Но ниже левого плеча она все еще свежая, прямо там, где я ее оставила. Она напоминала мне о том, что я сделала. Она напоминала мне о том, что я не справилась... почему-то. Хотя я была уверена, что он окоченел и перестал дышать… но он выжил, и не остановится, пока не отплатит мне тем же. Страх душил меня. Нет, это он. Та ледяная рука была не его. Как я могла почувствовать это во сне?

— Я поймал тебя, как и обещал, — прошептал он.

Кто-то схватил меня за плечо, и я испуганно открыла глаза. Я ожидала увидеть лес, раздавленную тыкву. Ожидала почувствовать запах его кисловатого дыхания у себя перед лицом. Но вместо этого я лежала, укрытая вязаным одеялом, на церковном чердаке, который освещали капающие конические свечи. В комнате с витражом витала прекрасная атмосфера, словно я находилась в другом времени, шагнув в давно минувшую эпоху. Это странно успокаивающее чувство, будто я на короткий миг переместилась во времени. Мне интересно, будет ли такая же атмосфера на Празднике Святых, когда все оденутся в костюмы восемнадцатого века. Узнаю об этом через пару недель. От этого зрелища мое дыхание замедлилось, а мужчина, который все еще касался моего плеча... только ускорил мой пульс. Его челюсть напряглась, а голубые глаза под темными бровями заблестели от беспокойства.

— Тебе снился кошмар. Ты проспала несколько часов.

Сев, я просунула пальцы между дырками в одеяле.

— Я разговаривала во сне? Мне жаль, что я отключилась. Похоже, со мной это часто случается.

— Психологическая травма выматывает человека. Пожалуйста, не извиняйся за это. Я считаю за честь, что ты чувствуешь себя

Должно быть, я вздрагивала или разговаривала во сне. Я никогда не делала этого раньше. Хотя никто мне об этом и не мог рассказать, потому что я уже долгое время спала в одиночестве. Поэтому предполагалось, что это характерно для моей травмы.

— Иногда сны настолько реальны, что я не могу дышать.

— Флэшбэки могут быть тяжелыми для любого человека, пережившего травму…

Я прервала его речь терапевта:

— Это не воспоминания. Я знаю, ты подумаешь, что сошла с ума. Уверена, что доктор Омар так и думает, когда я рассказываю об этом на сеансах, но сны, они... будто происходят сейчас. В реальном времени. Иногда в местах, которые я узнаю, иногда нет. Иногда он смотрит на меня и коротко говорит. Но он сейчас не такой, как раньше. Это трудно объяснить.

Я искала в его глазах осуждение и не нашла ничего, кроме внимания и искренности. В моей груди потеплело, и я продолжила:

— Он мерзнет и носит одну и ту же одежду, и…

— И?

Эймс стиснул челюсти, и мне захотелось заглянуть в его мысли, чтобы узнать, о чем он думал. Наверное, бедная жалкая девочка с личной драмой…

Я сделала глубокий вдох.

— Это ерунда. Глупости.

— Ты можешь рассказать мне, — убеждал он.

Может быть, сейчас он и говорил как доктор, но, кажется, сильно настаивал на том, чтобы знать то, чем я никогда не смогу с ним поделиться. Он возненавидит меня и никогда больше не станет разговаривать со мной, если узнает, что я сделала.

Поэтому вместо того, чтобы рассказать, я подробно описала свой дурацкий кошмар:

— Когда он говорит со мной, то всегда шепчет. Вот так. Знаю, звучит не так страшно, но это так. — Эймс отвернулся и постучал ногой по скрипучему деревянному полу. Я разозлила его. — Мне жаль. Я не пытаюсь…

Все произошло так быстро. Его рука мгновенно обхватила мою челюсть, вырвав вздох из моих легких от неожиданности. Он так близко, что я чувствовала запах выхлопных газов мотоцикла, который впитался в его черную футболку.

— Прекрати. Извиняться, — выдохнул он. Когда он разомкнул губы, я почувствовала его неровное дыхание.

— Я хочу тебя, — прохрипел он. Моя грудь сжалась, потому что это прозвучало как угроза, а не милая просьба. Оттолкнув его руку, я сбросила одеяло и встала. Отстраниться от его прикосновений, от его гневных требований и заявлений было трудно, но мне не понравилось то, как он говорил.

— Я действую тебе на нервы, делясь своим прошлым? Ты хочешь, чтобы я замолчала и сосала твой член, потому что ты хочешь меня? И это все?

Я почувствовала его гнев, когда он выпрямился.

Он всегда был таким чертовски высоким?

— Это все, что, по-твоему, мне нужно? Ты думаешь, мы делаем все это, чтобы я мог трахнуть тебя? Как будто я не мог этого сделать, если бы захотел.

Ай. Пройдя через комнату под протестующий скрип половиц, я взяла свои ключи с крошечной тумбочки.

— Я нужна тебе только потому, что ты хочешь меня спасти. Меня не нужно спасать. И вы можете идти в жопу, доктор Коув.

Он рыкнул, когда последовал за мной. Мое сердцебиение участилось, но я не боялась его. Мое тело, мое идиотское тело, хотело его. Я хотела, чтобы он прижал меня к стене и жестко трахнул. Я хотела чувствовать его грубые руки между своих бедер, и чтобы они скользнули внутрь скопившейся влаги. Я прижалась спиной к той самой двери, у которой хотела, чтобы он взял меня, но он остановился в дюйме от меня.

— Ты не хочешь спасаться, потому что смирилась со смертью. Я не позволю этому случиться.

Я подпрыгнула, когда он хлопнул кулаком по дверной раме. Другая его рука уперлась в дверь, не выпуская меня. Все, чего я хотела — это дать пощечину, ударив по его самодовольному лицу... обхватить его своими ногами и сосать его нижнюю губу до крови.

На дрожащем вдохе я перевела взгляд вниз на свои туфли и ответила:

— Верно. Я отношусь к смерти спокойнее, чем среднестатистический человек. Продолжай анализировать меня, сколько хочешь. Я бегаю не потому, что боюсь умереть. Я бежала, потому что боялась не жить. Но теперь готова остаться. И, да, либо умереть, либо иметь шанс прожить хоть какую-то жизнь. Мечтала ли я о герое? Конечно. Но ты мне не нужен.

— Вот тут ты ошибаешься. Так чертовски ошибаешься во всем, Блайт. — Тяжело дыша через приоткрытый рот, он, наклонившись, прикоснулся губами к моему уху, отчего из меня вырвался вздох от его дыхания на моей шее. Он прорычал не своим голосом: — Я не герой. А злодей. Я — такое зло, что заставляю содрогаться Врата Ада. И я нужен тебе. Я нужен тебе больше, чем ты думаешь.

Разъяренная и пьянящая смесь гнева и желания пронеслась во мне. Я никогда не чувствовала себя такой взбешенной и возбужденной одновременно. Кем Эймс себя возомнил?

— Злодей? — остановив взгляд на его широких плечах, закрывающих меня, я подавила смех. — Мистер Городской Хороший Парень? Терапевт, который работает бесплатно? Ты идеален, Эймс, слишком идеален. А я — нет. Я чертовски грязная.

Из его горла вырвался хриплый смешок — не то, чего я ожидала. Он посмотрел на меня поверх очков голубыми глазами, сверкающими сквозь темные ресницы. У меня перехватило дыхание, когда он провел языком по своим полным губам, а полумрак и янтарное мерцание свечей в комнате сделали его похожим на кого-то... на что-то совсем другое. Соблазнительный наклон его головы, когда он рассматривал меня, пронзил до глубины души и заставил меня усомниться в своих утверждениях. Действительно ли Эймс Коув был так хорош, каким казался?

— Это то, что ты думаешь обо мне?

Его шепот был грубым и бархатистым. Я проглотила свои противоречивые эмоции: желание ударить его, упасть на колени и исследовать его член. Голова кружилась от смятения.

— Отпусти меня.

Его руки у моей головы сжались в кулаки, а плечи напряглись.

— Я лучше присмотрю за тобой здесь этой ночью, — прошептал он через мгновение.

Что?

— Я сказала, отпусти меня, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. На мгновение я подумала, что он не послушает. Он мог легко одолеть меня, заставив остаться, забрать ключи и запереть здесь, как какую-нибудь принцессу в башне. С долгим и разочарованным выдохом он быстро отступил назад. А затем провел рукой

Когда, развернувшись на пятках, я взялась за дверную ручку, он тихо сказал:

— Двери в церковь и в мою комнату никогда не заперты. Ты можешь приходить сюда, когда тебе нужно, без вопросов. Эта церковь… — защищенное место.

К моему внутреннему хаосу добавились слезы, навернувшиеся на глаза. Я хлопнула дверью, не попрощавшись. Но подавила рыдания, пока шла к своей машине в бледном сиянии звезд и фонарей. Ворон сидел на ветке дерева над моей старой Хондой. Птица, наклонив голову, тихонько ворковала. Фыркнув, я вспомнила, что уже видела ее раньше.

— Ты следуешь за мной, — я снова фыркнула. — Я не забыла о тебе. И принесла тебе кое-что.

Из кармана джинсов я вытащила горсть очищенного арахиса. Ворон с любопытством наблюдал, как я клала их на крышу машины.

— Слышала, что вороны любят угощения.

Я пожала плечами, чувствуя себя идиоткой из-за того, что разговаривала с птицей. На заднем дворе Муров я нашла пакет корма для птиц и белок. Пополнив их кормушки, решила взять горсть на случай, если снова встречусь с таинственным пернатым существом. Я вздрогнула, когда птица спрыгнула с ветки на крышу к орехам. Она наклонила голову, и я поняла, что она гораздо крупнее, чем казалась с высоты. В голове промелькнуло воспоминание о воронах с Праздника Даров и их домике на дереве. Я усмехнулась, вспомнив это, и точно знала, что хотела сделать этой ночью. Из-за ссоры с Эймсом мои планы на Хэллоуин не должны срываться. Грусть охватила сердце, когда я с тоской подумала, что видела его в последний раз. Зачем ему беспокоиться обо мне после этой ссоры? Пока птица клевала угощение, я осторожно открыла заднюю дверь своей машины.

— Пожалуйста, не клюй меня, — нервно сказала я.

Клянусь, существо рассмеялось по-птичьи, его крик почти вызвал улыбку на моем лице.

Покопавшись в своих костюмах, я решила выбрать что-нибудь потеплее и удобнее для пешей прогулки, но все же праздничное и лисье. Я достала кружевной черный топ с подходящей мини-юбкой. В пару к нему одену черные чулки, сапоги и длинный черный плащ.

Держа вещи, косметичку и лисью маску, я бросила на ворона измученный взгляд:

— Есть идеи, где можно переодеться, кроме улицы и машины?

Птица, взъерошив свои перья, бросилась вперед. Ветер от крыльев пронесся над моей головой, и я, вскрикнув, пригнулась. Маска и косметичка упали на тротуар. Я застонала, опускаясь на колени, чтобы собрать все это. Когда потянулась, чтобы достать тушь, закатившуюся за заднее колесо, замерла. Я перестала дышать от звука шагов на подозрительно пустой улице. Сердце замерло в груди, когда я четко различила в темноте звук ботинок. Рука дрожала, сжимая вещи. Я должна была бросить их и сесть в машину. Но в этой куче я потеряла ключи. Черт, черт, черт. Пока я рылась в костюме, пытаясь их найти, шаги прекратились. Присев, я заглянула под машину и увидела черные кожаные ботинки. Одна нога постукивала, а у меня пересохло во рту. Вот оно. Здесь я умру. Возле своей машины, сжимая в руках любимый тюбик туши. Шаги возобновились, но я не могла разобрать, куда они направлялись. Что-то коснулось моей спины, и я, оборачиваясь, вскрикнула. Она отпрыгнула назад, прижав руку к груди.

— О, Боже, Блайт. Я не хотела тебя напугать, — сказала Есения, опускаясь рядом со мной на колени и помогая собрать мои вещи. — Мне показалось, что я увидела здесь твою машину, и подумала, не переодевается ли эта девушка в машине? Ни в коем случае, пойдем в магазин. Мы можем подготовиться вместе.

Я приложила дрожащую руку ко лбу и прерывисто выдохнула.

— Я немного на взводе, извини. — Я вымученно рассмеялась.

Есения взяла у меня из рук косметичку и тюбик туши, который я сжимала так сильно, что он стал блестящим от пота.

— Это лучшая черная тушь на свете. Возможно, мне придется совершить набег на твою косметичку. — Она тепло улыбнулась и нежно положила руку мне на спину. — Пойдем, девочка.

Мы шли в свете фонарей Ясеневой рощи, и приветливая хозяйка магазина болтала обо всем на свете: о распродажах этой недели, местных сплетнях о разводах и помадах, меняющих цвет по настроению, которые она заказала в магазин. Я только улыбалась и кивала, пока мое тело расслаблялось от ее веселого, легкого голоса. Я любила девушек, которые много говорили. Мне нравились женщины, у которых было на все свое мнение и так много мыслей, что слова летели быстрее, чем успевал за ними разум. Для такой тихони, как я, это был идеальный способ убежать от своего внутреннего суматошного мира.

В октябрьской прохладе витали запахи опавших листьев и яблочного сидра.

— Вообще, — сказала она, открыв дверь магазина под звяканье и «ва-ха-ха» скелета, — моя бабушка говорит, что никто не купит эту помаду, но теперь я знаю, что ты купишь, да?

— О, конечно.

Ночью магазин был совсем другим, чем днем. Фиолетовые свечи полыхали своим пламенем, отбрасывая маленькие оранжевые шарики на десятки хрустальных шаров, стоящих вдоль полок с картами Таро, костями и разноцветными стеклянными флаконами. Цветочный аромат сушеных трав, свисающих с потолка, смешивался с ароматом корицы и гвоздики. Magia Eclectics был ярким воплощением Хэллоуина в физической форме.

— Мне здесь нравится, — пробормотала я, следуя за ней в конец комнаты. — Здесь я чувствую себя спокойней, чем в той забытой богом церкви.

Она оглянулась на меня через плечо.

— А, тусовалась с Эймсом Коувом и его парнями, я правильно понимаю?

Я вздохнула:

— Так и было, но, наверное, больше нет. Мы с Эймсом сегодня поссорились. Это одна из причин, почему я сейчас такая рассеянная. Он сказал, что церковь всегда открыта и безопасна, так что, возможно, мне нужно будет вернуться в какой-то момент... Я не знаю.

Она фыркнула:

— Это мертвое старое здание не так безопасно, как «Магия». — Она повела меня вверх по лестнице в просторную квартиру с офисом. — Эй, где ты будешь работать, раз уж «Сад Индии» закрывается на Хэллоуин?

Я пожала плечами, обведя рукой золотисто-розовую гостиную.

— Буду есть рамен в очень розовой гостевой комнате Муров, наверное. Мою квартиру в подвале затопило, поэтому в этом месяце они отказались брать арендную плату, но я не знаю, как буду жить в следующем месяце без работы.

Не то, чтобы это имело значение, потому что мой отчим был рядом, возможно, он просто выигрывал время, чтобы поймать меня.

— Ну, — начала Есения, приглашая меня следовать за собой. Мы остановились в небольшой, но уютной комнате с белой металлической кроватью, комодом и темно-фиолетовым

Я подняла брови, а она бросила мои вещи на лавандовый плед.

— Что за сделка?

— Ты работаешь здесь и присматриваешь за магазином в течение дня. Мы не можем платить тебе много, но все же будем выписывать чек приличного размера, а ты будешь бесплатно жить здесь. — Она кивнула в сторону гостиной. — Здесь нет плиты, но есть микроволновая печь, компьютер и ванная комната с душем. Знаю, что это скудно, но это, должно быть, лучше, чем жить в сыром подвале в пригороде.

У меня от удивления отпала челюсть. Не думая, я обняла ее. Она тут же рассмеялась и крепко сжала меня в ответ.

— Я так понимаю, это значит «да»?

Это объятие напомнило мне, как я бросилась в объятия Эймса после поездки на мотоцикле. Я почувствовала себя настолько живой и настоящей, что расплакалась. Это чувство, это предложение было сравнимо с тем моментом.

— Ты уверена, что это не слишком много? — спросила я, скептически относясь к тому, что бабушка Есении не будет против такого соглашения после ее строгих слов во время нашей первой встречи. Есения разгладила мой костюм, положив его на кровать, затем положила косметику на комод, расстегнула косметичку и стала просматривать палитры теней.

— Девочка, ты делаешь нам одолжение. Нам нужен кто-то внизу, а мы все равно никогда не пользуемся этим кабинетом.

— Ух ты, — вздохнула я, опустившись на кровать. — Большое спасибо, Есения. Пожалуйста, передай Марселине «спасибо» от меня.

— Передам. — Она улыбнулась. — Мне нравится твой сексуальный образ черной лисы для сегодняшнего вечера. У меня внизу есть черная кружевная маска лисы, которая идеально подойдет к наряду. Я пойду возьму ее. А потом хочу, чтобы ты сделала мне дымчатый макияж, как у тебя был на днях. Сегодня я хочу быть сексуальной и жутковатой. Это не слишком отличается от моего повседневного образа, но, все равно.

Я рассмеялась, чувствуя незнакомое, но желанное тепло женской дружбы. За одну ночь я нашла просторную, великолепную квартиру и новую работу. Это почти смягчило боль, которую я испытывала от возможной потери Эймса и ребят. Почти.

ГЛАВА 18

Блайт

ЕСЛИ ПРИЗРАК НЕ УБИЛ ТЕБЯ — ЗНАЧИТ ТЫ ЕГО ДРУГ.

«Мир, в котором есть монстры, и призраки, и вещи, которые хотят украсть твое сердце — это мир, в котором есть ангелы, и мечты, и мир, в котором есть надежда».

Нил Гейман

Как и обещала, я сделала Есении дымчатый макияж ее мечты. Ее золотисто-коричневая кожа великолепно сияла под бронзатором, а полные фиолетовые губы, которые я решила тоже накрасить, сделали ярче ее чувственные черты. Мой наряд был сексуальным и удобным, хотя юбка слишком короткая. Плащ, по крайней мере, спрячет мою задницу. Есения взяла на себя обязанность принести мою одежду из машины и повесила ее в белый шкаф в комнате, теперь, когда мы закончили, она положила руки на бедра, благодаря меня:

— Ну, я сексуальна, и ты сексуальна. Моя работа здесь закончена. Пойду-ка домой и переоденусь.

Я засмеялась.

— Еще раз спасибо, ты не представляешь, как мне помогла.

Моя новая подруга окинула меня сочувственным и внимательным взглядом.

— Не знаю, догадалась ли ты, но я любопытная сучка. Не хочешь рассказать, что случилось у вас с Эймсом Коувом перед тем, как я уйду?

Я надула губы на прерывистом выдохе.

— Он был таким милым и приятным с того момента, как я приехала в город. Он красив и просто идеален.

— Ого, похоже на настоящую проблему, — игриво сказала она. И, порывшись в маленьком офисном шкафу, достала пакет чипсов тортилья и закрытую банку сальсы и поставила их на журнальный столик в центре комнаты. Мы уже съели пиццу, которую заказали, пока делали макияж, но я все еще была голодна.

— Это мои любимые, спасибо. — Я с благодарностью набила рот сальсой, стараясь не пролить ее на свой тонкий топ. Это было бы похоже на меня. — Это проблема, потому что я не идеальна, и чувствую, что он заинтересован только потому, что хочет спасти меня и набрать больше очков хорошего мальчика или что-то в этом роде.

Это признание далось мне гораздо легче, чем заикающийся разговор с Есенией внизу. Этот город и его жители запали мне в душу и очень помогли за такой короткий промежуток времени.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Иногда хорошие парни слишком хороши, чтобы влюбиться в них, — она смотрела на чипсы, пока разламывала их пополам, — но Эймс не такой уж хороший парень.

Я подняла бровь.

— Как это?

— Я не знаю, правда. Но знаю, что моя бабушка и старшие ж... — она замялась, — женщины, — осторожно продолжила она, — не любят его и его друзей, но особенно его. Никто из них не говорит почему, только предупреждают, чтобы мы держались от него подальше.

— Хм, — задумалась я. — Странно. И ты не знаешь почему? Разве вы не давно знакомы?

— Я знаю его еще со школы. Он приходил, чтобы консультировать всех новых ребят, которые приезжали в город. Но до школы я не помню ни его, ни Оникса, ни Вольфа. — Она пожала плечами. — Доктор Коув был просто тихим ботаником. Ничего особенного. Но реакция моей бабушки и ее... друзей... заставляет насторожиться.

Ее слова вызвали у меня недоумение, но и странное подтверждение. Я знала, что в Эймсе и его друзьях что-то было. Даже если я и не приблизилась к разгадке этого чего-то, было приятно, что кто-то еще думал так же. Я стряхнула соль со своих рук.

— Ну, когда мы ссорились сегодня вечером, он сказал, что является злодеем. Что-то вроде того, что он заставляет дрожать врата ада. — Я хихикнула. — Так что он немного драматичен, наверное.

Но Есения не присоединилась к моему веселью и даже не улыбнулась, а лишь заправила каштановые волосы за ухо, украшенное драгоценными камнями на множественном пирсинге.

— Он сказал эти слова? Врата ада?

— Да, что-то вроде этого. Почему? — она молча покачала головой, погрузившись в размышления. — О, однажды я подслушала, как он говорил о женщине. О женщине по имени Кэт. Ты знаешь кого-нибудь с таким именем?

Есения выпрямилась, обычное веселье исчезло с ее великолепного лица. Она вздохнула, прежде чем встать.

— Нет, извини. И мне пора идти, но... зайди позже в «Иву» выпить чего-нибудь.

— Это бар? — спросила я, но Есения уже была на полпути к двери. — Ну, спасибо за все…

— Свежее постельное белье

Почему она вдруг стала так на себя непохожа? Прежде, чем я успела ответить, дверь со щелчком закрылась, потом последовал механический смех и звяканье колокольчиков. Подойдя к окну, из которого открывался вид на украшенный к Хэллоуину город, я не увидела, в какую сторону она пошла. Она как будто испарилась. Прислонившись к прохладному оконному стеклу, я наблюдала за детьми в простынях, которые сжимали в руках оранжевые ведра в виде тыкв. Они хихикали и бегали по улицам, а владельцы магазинов выходили, чтобы бросить им горсти конфет. На моих губах играла мягкая улыбка. Мне нравилось, что здесь целый месяц устраивали маскарад. Я любила Хэллоуин. Прохладный воздух, яркая листва — все менялось и становилось на тон темнее... осмотрев свой костюм, я гадала в предвкушении, словно ребенок, что ждало меня сегодня на Празднике Даров. Будут ли фокусы и угощения?

Мое сознание закружилось в яркой фантазии. Я пинаю кучи листьев в незнакомом лесу. Вдалеке горит зеленый огонь, а мимо меня проносится тень огромного волка. Когда он равняется со мной, я протягиваю руку и касаюсь грубого меха. Перехожу на бег, преследуя его, но синий туман обволакивает мои ноги. Это странно и жутко, но я не боюсь. Останавливаюсь и протягиваю руку вниз, набирая синий туман в ладонь, который мягко обволакивает и кружится вокруг моего запястья. В конце концов, он рассеивается и оставляет после себя круг мерцающей перистой дымки, танцующей вокруг моего безымянного пальца. Вздохнув, я нежно провела по нему пальцем.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я.

* * *

Доктор Омар назвала мои внезапные вспышки фантазий формой диссоциативного расстройства. Она сказала, что они вызывали разрыв между образами мыслей и даже идентичностью. Мое диссоциативное расстройство стало мешать мне нормально жить, поскольку вспышки становились все интенсивнее и реальнее. Я даже не поняла, как оказалась на территории Праздника Даров после видения странного леса и синего тумана. Мне стоило больших усилий освободиться от тяжести, давившей на плечи, пока я шла сквозь деревья к празднованию Хэллоуина. Крик птицы привлек мое внимание, и, как я и предполагала, на ветвях надо мной сидел мой друг-ворон. Осознание того, что он или она были рядом, принесло странное успокоение. Опустив глаза на дорожку, чтобы продолжить свой путь, я испугалась, увидев красное пятно всего в двух футах перед собой

— Кажется, ты нашла фамильяра, — сказала она, как всегда ослепительно улыбаясь.

Я положила руку на сердце.

— Эсмеральда, привет. Я не слышала, как ты подошла.

Оглядев сухие листья, покрывавшие землю, мне показалось странным, что я снова не услышала ее. Хотя я улавливала даже тихий шелест листьев, опускающихся на землю. Может быть, это потому, что я была так рассеяна. Так я говорила себе, чтобы успокоиться. В последнее время я часто так делала…

— Что такое «фамильяр»?

Она взяла меня под локоть как в первую ночь нашего знакомства, и мое тело мгновенно расслабилось. Страх и нервозность сменились волнением, любопытством и розовым блаженством. Странно, что я так себя чувствовала каждый раз, когда мы шли вместе.

— Фамильяр — это маленький, милый демон, который принимает облик животного. Он появляется рядом с существами, которые только начинают обретать свою силу. Обычно предпочитают ведьм, но подойдет любой сильный человек. Он очень оберегает того, кого выбирает... или одаривает.

— Ты много знаешь об этом. Где ты всему этому научилась?

Эсмеральда пнула камень своим красным сапогом с острым носом.

— Старые истории моей семьи... Кстати, я слышала, ты столкнулась с Винсентом. Он просил передать, что ему жаль, если он напугал тебя или... разозлил твоего друга.

— О, ты имеешь в виду Скелета? Я бы не сказала, что он — мой друг, скорее, он преследовал меня весь вечер.

Она хихикнула и закружилась, распуская свои длинные малиновые волосы.

— Если Призрак не убил тебя, значит, ты — его друг.

Я закатила глаза, следуя за ней.

— Это успокаивает.

Мы достигли поляны, которая встретила нас энергией и звуками фестиваля, Эсмеральда подмигнула:

— Винсент сказал, что ты можешь приходить к нам в любое время. Мы не кусаемся, если ты не умоляешь об этом.

Разглаживая свое длинное, струящееся красное платье, она добавила:

— О, и похоже, твой знакомый не единственный, кто преследует тебя сегодня. — Обнажив клыки, Эсмеральда поцеловала меня. — Скоро увидимся. Убийственный наряд, кстати. Твои сиськи выглядят аппетитно.

Румянец на моих щеках был таким же ярким, как и ее волосы, пока она не затерялась в толпе. Я огляделась, ожидая увидеть Скелета, или Призрака, как его здесь называли. Но никого не увидела. Может, она просто разыгрывала меня? Она просто играла в игру. Тяжесть вернулась, когда я медленно пробиралась сквозь толпу. Я пришла, чтобы отвлечься от того, что случилось сегодня, но поняла, что мой разум хотел зарыться в ту ссору с Эймсом и проигрывать ее снова и снова. Что он имел в виду, говоря, что являлся злодеем? Как мог кто-то настолько хороший, как он, подумать такое? Реакция Есении на то, что я сказала по поводу Эймса, была тоже неожиданной. А может быть, из-за отсутствия навыков общения я неправильно воспринимала все, что говорили или делали другие. Вполне возможно, что я была странной для них в каждой из этих встреч. Кто-то в костюме мохнатого существа, похожего на овцу, с закрученными рогами прошел мимо на ходулях. Я отошла с дороги и посмотрела вверх, поражаясь его длине и тому, с какой самоотдачей он создал такой реалистичный и большой костюм. Козлоподобное существо, не останавливаясь, посмотрело на меня сверху вниз и подмигнуло своим прямоугольным желто-черным зрачком. Это вызвало ухмылку на моих губах, пока я шла по тропинке. Группа белых, красных и черных шутов танцевала и подпрыгивала за игрой в карты, а несколько человек в костюмах волков наблюдали за ними, делая ставки. Двадцать бледнокожих и высоких вампиров прошли мимо в одном строю, казалось, в мрачной спешке. Винсента среди них я не увидела. Несмотря на это, я все время оглядывалась через плечо в поисках Человека-Скелета, которого все еще не заметила. Может быть, он не пришёл сегодня. Может быть, я больше никогда его не увижу. Почему-то от потери Эймса и моего скелетного преследователя мое сердце сжалось. Я действительно умела отталкивать людей. Те немногие, кто осмеливались приблизиться ко мне... Я отталкивала их так далеко, чтобы они не вляпались в мое дерьмо. Чтобы они

Указывая на себя, я спросила:

— Я?

Она хихикнула.

— Да, ты, умная Лиса. Иди сюда.

Я неуверенно подошла, но остановилась за пределами круга, не зная, будет ли невежливо переступать их священный порог.

Полуголая женщина в маске из огромных павлиньих перьев тепло улыбнулась мне.

— Брат, сестра или обоеполый? — спросила она, застав меня врасплох.

— Эм... — замялась я, нервно поглядывая на колышущиеся ивовые лианы. Это был какой-то тест?

Ведьма, которая подозвала меня, прошептала:

— Они просто спрашивают твой пол, милая.

— О! — с облегчением ответила я, расслабляясь. — Сестра, пожалуйста. А ты?

— Тоже сестра, — ответила она, аккуратно помешивая что-то в толстом каменном котелке на огне и беря в руки кружку с кофе. — Или брат, или сестра. И то, и другое, и третье. Добро пожаловать на Праздник Даров, новичок.

Она протянула мне кружку, над которой парил дым.

— Это волшебное зелье? — спросила я, оглядываясь по сторонам на остальных. Напиток с ароматом мускатного ореха и пряностей согрел мой нос и озябшие ладони. Звук тихого хихиканья окружил меня, когда стоящая рядом ведьма в темно-фиолетовой мантии положила успокаивающе руку мне между лопаток.

— Можешь называть это так, а можешь называть это тыквенным латте со специями.

Она подмигнула.

Я рассмеялась вместе с остальными и сделала глоток.

— Спасибо, это очень вкусно.

Напиток наполнял мой организм и согревал душу.

— Не стесняйся найти нас и посидеть с нами, когда захочешь, сестренка, — промурлыкала старшая ведьма в черной остроконечной шляпе и сверкающей серебряной маске. — У нас давно не было новых гостей.

— Мы тоже знаем много фокусов, — сказала другая ведьма с более мягким голосом.

Она слегка перетасовала то, что выглядело как колода карт Таро. Тут я заметила все железные фонари вокруг. Они мерцали в траве, а несколько висели на деревьях. Здесь обстановка была жуткой, но прекрасной и уютной одновременно. Прямо как в «Magia Eclectics». Пока я потягивала свой напиток, подошла красивая ведьма. Ее длинные косы, украшенные бисером, ниспадали каскадом по спине. Золотистый оттенок смуглой кожи сверкал в свете костра.

— Должно быть, весело быть ведьмой, — сказала я.

Она хихикнула.

— Это точно. Хотя каждый, кто называет себя ведьмой, в какой-то мере действительно является ею. Просто нужно найти свою особенность. Может быть, ты всегда находишь лучшие предложения в магазинах, или погода всегда хорошая, когда ты загадываешь. Магия есть везде. Мы, ведьмы, просто лучше замечаем ее. И используем ее.

Я улыбнулась ей, наслаждаясь спокойствием и отдыхом от хаоса и суеты толпы на Празднике.

Ее любопытный голос нарушил тишину:

— Подойдешь со мной поближе к костру? Что-то в тебе мне не дает покоя.

— Конечно.

Прищурившись и оглядев меня с ног до головы, она сделала шаг назад.

— Никогда не встречала такого раньше. Я думала, что просто темно. Кто-нибудь еще видит? — спросила она у круга.

Все лишь молча смотрели, нахмурив брови.

— О чем вы? — спросила я, не зная, что делать и хочу ли знать ответ.

— У тебя нет ауры.

Я прочистила горло, корица осталась на языке.

— Это плохо?

У меня было так много вопросов, но тут вмешалась тихая ведьма:

— Мы здесь не одни. Я думаю, кто-то еще претендует на тебя этой ночью.

В смущении я подняла брови, но заметила, что все в круге смотрели на что-то за моей спиной. Воздух застрял у меня в горле, а в груди что-то сильно билось. Обернувшись, я увидела, что на меня смотрело белое лицо и черные накрашенные глаза. Человек в маске скелета непринужденно прислонился к соседнему дереву. В перерывах между напряженными взглядами на меня он чистил ногти ножом. Нож. Прекрасно.

— Он преследует меня, — прошептала я, задыхаясь. — Может, мне стоит остаться здесь?

Он нашёл меня, и я не могла отрицать коктейль из облегчения и возбуждения, охвативший меня. Он был здесь.

Ведьма, стоявшая рядом, встретилась со мной взглядом и, захихикав, взяла меня за руку. Кажется, я узнала, кто это. Есения? Я не была полностью уверена, но и не стала бы произносить ее имя, выдавая, даже если бы точно знала. Мне показалось, что я заметила блеск дымчатого макияжа глаз, который я сделала для нее. Почему на Празднике Даров было так трудно понять практически все? Это все равно, что идти под водой или принимать тяжелые наркотики.

— Я обещаю, что с Призраком ты в безопасности, умная Лиса.

Она усмехнулась и, перевернув мою руку ладонью вверх, нежно провела пальцем по ее центру. Ее улыбка померкла, пока она изучала мою липкую ладонь. Она посмотрела на меня, а затем на Скелета, или Призрака, как я поняла, его здесь называли. Не было произнесено ни слова, но казалось, что между ними что-то было сказано. Атмосфера в круге стала тихой и жуткой. Она посмотрела на старшую

— Твоя ладонь, это… — пролепетала она, будто не могла дышать и села на бревно.

— Ты в порядке? — спросила я с беспокойством.

Старшая ведьма ответила:

— С ней все будет хорошо. Ступай, Лиса.

Слишком много пернатых масок смотрело на меня и, казалось, все знали что-то, чего не знала я. Я кивнула и сделала шаг назад, осторожно поставив свою кружку на охапку сена рядом с фонарем.

— Спасибо за выпивку. Я найду вас снова в другую ночь.

Никто не произнес ни слова, когда я повернулась, чтобы уйти, но я чувствовала, как их взгляды буравили мою спину. Что только что произошло? Но то, что я увидела, повернувшись, было таким же пугающим, как и то место, откуда я уходила. У дерева никого не было. Человек-Скелет исчез. Как призрак.

* * *

После того, как я послонялась по кучкам отдыхающих на вечеринке, и меня угостили мясным шашлыком в палатке одетых как оборотни, я услышала свист. И проигнорировала его, решив, что это не мне, но когда услышала его снова, то, повернувшись, заметила, что на меня смотрел грубоватого вида мужчина с повязкой на глазу. Он прижал палец к губам и махнул рукой, чтобы я следовала за ним. Бросив взгляд через каждое плечо, неуверенная, зачем это делала, я двинулась за ним. Я уже встретила так много людей, и все они были дружелюбны, поэтому у меня не было причин не доверять этому незнакомцу. Какое это странное чувство — быть окруженной людьми, загримированных под монстров, и чувствовать себя в большей безопасности, чем в обычной жизни рядом с людьми.

Мое любопытство разгорелось, когда я поняла, что раньше не видела никого, кто был бы одет так же, как он, и я пыталась понять, кто он, пока шла за ним по кривой лесной дорожке, удаляясь от суеты толпы. Мужчина шел, похрамывая, и только, когда мы добрались до места назначения, до меня дошло, кто они такие.

Мужчины и женщины сидели вокруг костра у пруда, а может быть, озера — было слишком темно, чтобы разглядеть. Я не знала, что в Эш-Гроув было озеро. У них на шеях и костяшках пальцев сверкали изумруды и рубины, а в мочках ушей звенели золотые серьги. Другой суровый бородатый мужчина с бусами и цветами, вплетенными в длинную бороду, играл на гитаре, а, подойдя ближе, я заметила попугая, сидящего у него на плече.

— Пираты? — спросила я, когда человек с деревянным колышком вместо ноги показал в сторону костра.

Он молчал, только широко улыбнулся и кивнул.

— Сесть? Ты уверен? — снова спросила я.

— Иди сюда, новенькая, дай нам на тебя посмотреть, — потребовал бородатый мужчина, его басистый голос был с нотками озорства. — Это и есть та новенькая, о которой шумит этот богом забытый город, а?

— Привет, я — Блайт, — тихо ответила я, встретившись взглядом с дюжиной пар глаз, ну, у некоторых они были скрыты повязками, так что, возможно, в реальности их число было неравным.

— Меня привел сюда... — замялась я, ища взглядом человека, который меня привел.

Бородатый мужчина хрипловато произнес:

— Это Скалли. Ему отрезали язык на вражеском корабле. Ублюдки. — Остальные вокруг костра заворчали и изрыгали проклятия. — Мы показали им, что бывает, когда они связываются с «Пиратами Пепла», не так ли?

— Вот, вот! — кричал кто-то, звеня бутылками и кубками.

Скалли сел рядом со мной и сунул бокал мне под нос.

— О, это мне?

Он с энтузиазмом кивнул, на его лице, обрамленном пушистыми белыми волосами и короткой бородой, сверкал единственный открытый глаз. Я понюхала янтарную жидкость. Что бы это ни было, оно пахло бензином.

— Ну и черт с ним, конечно, — ответила я, поднося напиток к губам. Откинув голову назад, я выпила алкоголь шестью большими глотками. Закончив, я вытерла рот тыльной стороной руки и поняла, что вокруг стояла тишина. Круг молчал, все смотрели на меня.

— Что? — прошептала я Скалли. — Я сделала что-то не так?

Попугай бородатого мужчины пискнул, когда он подошел к нам в своих тяжелых ботинках.

— Сам дьявол, этот ром не обжег твое лицо, девочка?

Я пожала плечами.

— Очевидно, он не делает этого и с твоим.

Я жестом указала на его бороду, которая была до живота. Я заметила несколько ключей, спрятанных среди крошечных бусин, ромашек и брелоков, болтающихся на коричневых катушках. Сначала захихикала женщина, а затем мужчина рядом с ней. Внезапно бородатый мужчина начал завывать от смеха, к нему присоединился даже его попугай.

— Ты можешь быть одет как... Ну, это неважно. — Он засиял. — Ты — пират, если я когда-либо встречал такого. Блайт, девочка моя, тебе рады на моем корабле в любое время. — Он жестом указал на одного из своих людей, который быстро снова наполнил мой бокал. — Приходи послушать наши истории и стихи. Мы гораздо лучшая компания, чем та группа тварей и придурков.

Снова ворчание и звон согласия.

— Рассказы и стихи, — повторила я. — Это звучит очень хорошо, вообще-то. Трудно добиться от кого-либо в этом городе или на Празднике прямого ответа на любой вопрос. Может быть, вы, ребята, сможете ответить на некоторые мои вопросы?

— Скорее всего, сможем за определенную плату. — Бородатый мужчина протянул руку, обмотанную платком. — Я — капитан Векс Борода III. Хранитель историй «Пиратов Пепла», у меня больше всего историй, чем у кого-либо из тех, кого когда-либо видели эти проклятые моря. — Он жестом обвел всех вокруг костра. — А это моя команда веселых засранцев.

Я улыбнулась, когда он прижал шляпу к груди и поклонился.

— Приятно познакомиться со всеми вами. Я не знала, что здесь есть пиратские косплееры. Ваши наряды такие реальные... — замялась я, когда голоса снова затихли.

Несколько шепотков промелькнуло между треском пламени, и я поняла, что совершила ошибку.

— Простите. — Я сглотнула. — Я знаю, что не должна…

Капитан внимательно посмотрел на меня. Его попугай склонил голову набок, как будто тоже оценивал меня. Их костюмы действительно были безупречны, как и у всех на Празднике Даров. Эти пираты не были одеты в обычную синтетику и пластик. Мечи и кинжалы, висевшие у них на поясах, блестели и казались потертыми не только от веса, но и от времени и чистого использования. Их одежда не сшита нитками, покрыта пятнами. Многие из них носили шляпы из выцветшей на солнце и потертой кожи, а также повязки на глазах и различные деревянные протезы, которые, по моему случайному наблюдению, не скрывали и не крепились к настоящим конечностям.

— Задавай свой вопрос, девочка. Я знаю, что матрос МакГи с нетерпением ждет, чтобы поделиться своим стихотворением.

Он подбросил в воздух золотую монету, поймал ее и повторил процесс. Я сделала большой глоток рома, чтобы успокоить нервы. Он был как сладкие бритвы в моем горле, но это помогло укрепить мою решимость. Если бы я могла задать только один вопрос и надеяться на один прямой ответ, то именно этот вопрос стоял у меня на первом месте. Этот вопрос громче всех кричал в моей голове.

— Кто такой Призрак?

ГЛАВА 19

Эймс

КОГТИ

«Не нужно комнат приведенью,

Не нужно дома;

В твоей душе все коридоры

Ему знакомы».

Эмили Дикинсон

Мой демон был так близко к поверхности, проводя когтями по моему сознанию, что мне стоило больших усилий не переключиться. Никогда раньше женщина не вызывала во мне желания обратиться. Я никогда не встречал никого, кто мог бы пробудить во мне Дьявола. И я не был уверен, что это хорошо. Я говорил себе, что был так близок к превращению, потому что превратился и убил всего за час до того, как вернулся домой к задумчивому Ониксу, который держал Блайт в безмятежной дремоте, пока мы с Волком ловили жалкого упыря. Моя сила пульсировала в сухожилиях, жаждала освободиться снова и показаться ей. Внутри меня снова и снова мысленно кричало: «Выпусти нас, выпусти нас, давай поиграем с ней». За годы жизни с проклятой душой я насмотрелся и натворил немало жуткого дерьма, но вкус гнева Блайт — его теплая как глинтвейн пряность — послал толчок желания прямо к моему члену, и на этот раз мой демон тоже захотел поиграть. Мы были одинаковы, он и я. Если уж на то пошло, я был больше Призраком, чем Эймс. Просто я так долго подавлял эту сторону себя, выходя на свободу только тогда, когда появлялась идеальная цель. Когда Оникс проигрывал дело против насильника или педофила, мы становились кровожадными горгульями, пытали и калечили, пытаясь удовлетворить зло внутри нас всех. Тогда мой Демон выходил наружу. Но сегодня он хотел трахнуть ее... и это было... что-то новенькое. Злая женщина не должна заставлять мой демонический член пульсировать. Но Блайт была зла. Наконец-то. Наконец-то я почувствовал что-то кроме грусти, страха, одиночества и покорности. Я хотел встряхнуть ее и закричать: «Тебе больше не нужно бояться. У тебя есть я». А потом приковать ее к своей кровати и крикнуть: «Теперь ты должна очень бояться».

И то, и другое было правдой. И я ни черта не понимал, что все это значило. Как только она захлопнула дверь, я позвонил Иуде, попав на голосовую почту. Ублюдок вечно отсутствовал. Какой-то лидер. Какой-то дьявол. Очевидно, я хорошо играл Кларка Кента, если Блайт считала меня чистым и невинным. Нет, хуже, чем чистым и невинным, средним. Обычный, корыстный козел, который просто хотел залезть к ней в штаны. Вот что она думала обо мне. И это было чертовски больно. Это было больно. Ничто, блядь, не причиняло мне боли. Ни крики ублюдочных выродков этой земли, когда их кровь окрашивала мои руки. Мне не было больно от мучительных воплей, которые я услышал, как только вошел во Врата Ада. Мне это нравилось. Я даже любил это. А что я чувствовал к Блайт? Боль, и потребность, и... черт меня побери. Я испытывал отвращение к той части себя, которая прижала ее к дверной раме. Все, чего я хотел в тот момент, это выпустить своего зверя на свободу. Я хотел стоять в семь футов ростом с кожей как ночь, со светящимися костями ужасающего скелета — только сухожилия и ужас. Желание толкнуть ее на колени и посмотреть, сколько моего чудовищного члена она сможет вместить в свой рот, сильно меня подстегивало. Я хотел сделать так, чтобы она задыхалась, чтобы у нее потом несколько дней болела челюсть. Я хотел залить ее рот своим семенем и держать руку на ее губах, пока она не проглотит все. Я был не лучше трусов, которых убивал. И уже не мог держаться от нее подальше. Ни когда она ушла, ни когда провела несколько часов с Есенией, и я, черт возьми, не сводил с нее глаз, когда она шла с Эсмеральдой, или пила защитный напиток у ведьм, или ушла к пиратам. Моя. Но мое Маленькое Привидение сердилось на меня. Мой Маленький Призрак неправильно меня понял. Мой Маленький Призрак в этой чертовой юбке и сетке... я знал, что мой Демон кровожаден. Но не знал, что теперь он стал сексуально озабоченным безумцем. Я мог бы стать вампиром — как сильно я хотел ее, как сильно я хотел ее. Но с кем лиса Блайт хотела поиграть сегодня вечером? Она злилась на Эймса, но как насчет Призрака? Он был слишком чист для нее? Думаю, нет. Если она хотела плохого, я мог дать ей это. Все будет зависеть от нее, сколько она сможет вынести. Когда упырь, преследующий ее, исчез, я смог расслабиться. Ее прежние кошмары могли быть только следствием травмы. Другого объяснения не было. Упыри могли заглядывать в кошмары, но не могли их создавать. Они не могли взаимодействовать или перемещаться в них. Это удавалось только сильным демонам, да и то они редко беспокоили. Никому из нас не было дела до сознания смертного, бодрствующего или спящего. Блайт была сломлена и психически нездорова, но она поправится, особенно теперь, когда угроза исчезла. Как только она узнает, что... Я не хотел думать о том, что она могла уйти. Она должна остаться. Эймс должен заставить ее. Или, возможно… Эймс и Призрак могли работать вместе, чтобы убедить ее остаться. Вместе они были мной. Благословенный и проклятый. Я поймал взгляд капитана и, подбородком указав на Блайт, слегка покачал головой. Он на мгновение затих, не выдавая ни единой эмоции, хотя я

— Этого будет достаточно, — сказал он спокойно. — Нельзя, чтобы ты пила и плавала.

Пираты смеялись и охали. Я закатил глаза и снова скрылся в тени. Быть пьяным хорошо, а пьянствовать — нет. Я знал лично некоторых демонов, которые тусовались в барах, чтобы охотиться на пьяных смертных. Пьянство ослабляло слабые ментальные барьеры людей до конца. Они были похожи на истекающих кровью тюленей в море акул. Некоторые демоны и сущности впадали от этого в безумие; иногда просто чтобы поиздеваться над ними, а иногда, чтобы вселиться в них. Чтобы надеть человеческую кожу на вечер или, знаете, навсегда. Муторное дело. Я так и не понял, в чем смысл. Принимать человеческую форму было достаточно просто. Я делал это сотни лет. Но у каждого из нас были свои особенности, я полагаю. Но, черт возьми, если бы я собирался позволить Блайт напиться и стать уязвимой. Не сегодня. Похоже, ей понравился наш танец. Может быть, я снова вмешаюсь, и после этого мы сможем... Мои мысли прервало мяуканье глупой бесстрашной кошки.

— Что ты здесь делаешь? Я тебя везде ищу, — шипела Кэт. — У нас проблема. Ты нужен мне.

Я взглянул на Блайт. Она смеялась… смеялась. Дьявол, она была прекрасна, когда улыбалась. Вкус ее веселья на моем языке оказался похож на сок свежих персиков.

— Алло? Замечтался? — настаивала Кэт.

— В чем дело, пушистик? Собака сорвалась с поводка на кладбище…

— Проклятый сбежал, — тихо и серьёзно сказала Кэт. — Не знаю, как это случилось. Я все проверила, как всегда, и как-то не заметила.

— Это невозможно. Никто не может сбежать из Адских Врат. Ты неправильно посчитала.

— Ты считал это возможным, когда мы разговаривали. И я не ошиблась. Если ты не вытащишь свою голову из задницы своей подружки, он посеет хаос в твоем драгоценном городке.

Ублюдок. Я провел рукой по волосам.

— Здесь некому присмотреть за ней, кроме меня.

— Я присмотрю за ней, — мягкий, неровный голос донесся из темноты с высокой ветки. Когда я поднял голову, раздался хруст, и он шагнул вперед. — Со мной она в безопасности, Призрак, — Ворон поклонился, — мы с ней друзья, — добавил он.

Мне всегда нравились Вороны. Они странные, но были умнее, чем казались. Вороны являлись единственными проклятыми животными на Празднике Даров, которые знали, как себя вести, в отличие от оленей, быков и Богом забытых волков. Один месяц превращения в людей — и все они сходили с ума. Но только не вороны. Они продолжали жить так же, как и в своем птичьем обличье, сидя на верхушках деревьев и наблюдая за каждой мельчайшей деталью мира под ними.

— Ты убережешь ее от неприятностей и отвезешь в безопасное место? — надавил я.

— Призрак, у нас нет времени…

Я толкнул Кэт сапогом, и она впилась когтями в мою лодыжку. Ворон, склонив голову набок, снова поклонился, из-за маски с длинным клювом и длинных перьев на его руках, он был похож на большую птицу-человека. Нелепо, но в безобидном смысле. Птицы были склонны к озорству, но онм являлись верными и честными, и я всегда ценил это в них, даже если многие другие посетители Праздника считали их неполноценными.

— Даю вам слово. Я буду защищать ее всей своей магией и силой.

Он держал голову опущенной, пока я оценивал его. Наконец, я кивнул ему:

— Если я не вернусь вовремя, чтобы проводить ее домой, найди Дракона или Волка. Ни при каких обстоятельствах вампир не должен забрать ее или следовать за ней домой, ясно?

ГЛАВА 20

Блайт

ЛЮБОВЬ ПРИЧИНЯЕТ БОЛЬ

«Все это состояние внутри... Закройте глаза, опустите и расслабьте руки, задержите дыхание на три секунды, прислушайтесь к тишине внутри... и вы вспомните».

Джек Керуак

Капитан Векс оглядел своих друзей. Они смотрели на него с почтением и преданностью, и, хотя он выглядел грубым и потрепанным, я могла сказать, что бородатый пират был чутким и хитрым. Он явно заслужил доверие всех присутствующих. Все это было игрой, говорила я себе, но, черт возьми, если он не был самым настоящим и истинным пиратом, которого я когда-либо видела, как из-за костюма, так и в поведении. Его мужественные черты сияли оранжевым в свете костра, освещающем его красивое, обветренное и загорелое лицо. Он взглянул на Скалли и кивнул, отвечая на вопрос, который был задан без слов.

— Если она находится здесь, где хранятся и рассказываются истории, значит, она готова их услышать.

Скалли посмотрел на меня, в беспокойстве изогнув кустистые брови, но кивнул, отпивая свой напиток. Команда беспорядочно расселась в тишине, и только треск и шипение костра нарушали тишину ночи.

— Истории — это наши сокровища, девочка. А сокровищ у нас много. Мы собираем их, храним и обналичиваем, когда нам это нужно. Я расскажу тебе, но ты ответишь на мой вызов, если мне понадобится твоя история. Понятно?

Я сглотнула и кивнула. Косплей, хорошая игра. Капитан Векс, казалось, удовлетворился моим ответом и начал:

— Я не рассказывал эту историю уже много лет. — Он бросил палку в пламя. Его зелено-желтый попугай устроился в маленьком шарике у него на плече, словно собирался слушать вместе с остальными. — Люди думают, что резня на Хэллоуин в Эш-Гроув произошла сразу. Но это неправда.

Мужчины хрюкнули в знак согласия, когда он замолчал, вышагивая вокруг костра и сцепив руки за спиной. Я заметила длинный меч, висевший у него на боку. Казалось, он тяжелый и им часто пользовались.

— В течение многих лет люди пропадали без вести или оказывались убитыми, — продолжал он. — Затем в октябре в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году дюжину женщин Эш-Гроув похитили, утащив в лес, и их так и не нашли. Дочери, матери, школьные учителя, неважно — женщин вытаскивали из постелей, отрывали от домашних дел — и их никогда больше не видели. Только один человек был найден мертвым ночью на площади города, пока... пока в ночь на Хэллоуин не пришли они.

Затянулось молчание, и я уловила звук воды, плещущейся у берега озера.

— Кто? — спросила я, внимательно оглядываясь по сторонам.

Капитан Векс посмотрел на лес позади меня. На что именно он смотрел,

— В то время это была группа жалких монстров или людей. Это не имело значения. Они действовали как единое целое. Это были организованные убийства, как будто одного ублюдка-убийцы недостаточно. Они планировали, замышляли и хладнокровно расправлялись с городом, гордо называя себя Братством.

Кожа на моих голых икрах покрылась мурашками, а дыхание перехватило в горле.

— Больше похоже на культ, если вы спросите меня, — заметил грубый женский голос.

Остальные хрюкнули в знак согласия.

— Одному Богу известно, что они сделали с теми женщинами, которых забрали.

По моему позвоночнику пробежали мурашки. Я представила, какой страх они испытывали, когда их хватали во сне... Капитан сделал еще один круг вокруг костра.

— Загробный мир был наводнен душами в ту ночь. Их оказалось так много, что духи с трудом могли всех рассортировать. Это разозлило многих существ на той стороне. Неправильно, когда баланс жизни и смерти был нарушен таким жалким насилием. Но убийств им оказалось недостаточно, после чего они подожгли город. Из-за масштабов их действий смерть была бы слишком малым наказанием — они были прокляты, чтобы провести вечность, расплачиваясь за свои грехи. Некоторые говорили, что это передастся через их детей и детей их детей. Некоторые говорили, что они все до сих пор живы и находятся в Эш-Гроув.

Капитан окинул меня пристальным взглядом, и я почувствовала, как холодная тревога покалывала мою кожу. Он продолжил:

— Праздник, который отмечается каждую ночь октября, Хэллоуин, задумывался как фестиваль в честь мертвых. Некоторые считали, что он был необходим из-за того, что стало происходить в годы после резни. Город восстанавливался, выжившие и разлученные семьи двинулись вперед, но начали... видеть вещи. Рассказывали, что каждую ночь в октябре в город приходило новое чудовище, почуявшее запах земли с привидениями. Говорят, что на Хэллоуин старые жители города, те, кого они истерзали, снова ходили по улицам. Мы все одеваемся в костюмы девятнадцатого века, чтобы не смущать их. Чтобы у них была нормальная ночь. Но даже сейчас, сотни лет спустя, монстры все еще в деле. Все еще убивают. Проклятие лишь позволило им продлить свое правление. Ты ведь уже знаешь, как они называются, верно, Лиса?

Даже пламя, издаваемое треск, затихло. Я не хотела знать. Так много времени я жила, избегая... того, что я делала. Избегала правды, видений, навязчивых мыслей, деталей, которые притягивались друг к другу, как магниты. Когда все повернулись ко мне, даже попугай, я выдохнула:

— Парни Хэллоуина.

Слова капитана пиратов так громко звучали в моей голове, что заглушали игру на барабанах и арфах группы людей, похожих на оленей. Я надеялась увидеть его, того самого, о котором рассказывали в сказках. «Призрак», — шептали они с тихим благоговением. Я планировала встретиться с ним лицом к лицу и сделать это во время другого танца. Музыка была легкой и идеально подходила для моих вопросов. Хватит с меня городских загадок и полуправды, я хотела расспросить его, Человека-Скелета, преследующего меня. Пираты рассказали мне достаточно, но я хотела услышать это от него.

Ворон мягким пернатым локтем ткнул меня в руку.

— Ты выглядишь усталой. Может, мне проводить тебя до машины?

Я в миллионный раз оглядела толпу. С разочарованным вздохом согласилась. Сегодняшний вечер был неудачным во всех смыслах этого слова. Из-за ссоры с Эймсом и из-за того, что мой партнер по танцам оставил меня, я чувствовала себя абсолютной неудачницей. Даже Эсмеральда только взглянула на меня, когда я уходила, и исчезла. Она не хотела находиться рядом со мной. Единственное, что было хорошего в моем неудачном вечере, не считая получения полного рассказала от пиратов, это то, что мне посчастливилось получить новую квартиру и работу. А Ворон был легкой компанией.

— Как давно ты приходишь на Праздник Даров? — спросила я, пока мы пробирались сквозь рога и мех.

— Давно, — честно ответил он. — Но я живу в Пепельной Роще. Большинство здесь не живет.

Это меня удивило.

— Но все здесь говорят, что к ним никогда не приходят гости. Люди в Эш-Гроув смотрят на меня так, будто у меня две головы. Откуда же берутся все эти люди, если они не остаются здесь?

Месяц — это большой срок для фестиваля, но каждый вечер я видела одни и те же красивые лица в масках. Это не имело смысла. Каждый день добираться туда и обратно было кошмаром с точки зрения логистики. Мой друг пожал плечами. Я догадалась, что он все еще в образе птицы.

— История этого города привлекает разных особенных людей. Этот фестиваль — то, ради чего стоит праздновать Хэллоуин. — Его клюв повернулся ко мне, и, когда он протянул свои крылатые руки ко мне, я представила себе улыбку под ним. — Фокусы, угощения, немного озорства и монстры повсюду. Что может не понравиться?

Легкая улыбка коснулась моих губ, когда я шагала рядом с ним. Толпа рассеялась, мы пересекли линию деревьев и увидели мерцающие фонари. Ворон оставался рядом со мной, перья на его руках были такими длинными, что волочились по земле рядом с нами. Его нельзя назвать маленьким, хотя он был выше меня всего на дюйм или около того. Я краткими мгновениями осматривала его костюм, гадая, что за добрая душа скрывалась под ним. Темный капюшон-маска покрывал его голову, не давая никакого намека на волосы или уши. На нем был простой жилет на пуговицах, поверх которого красовались сотни перьев. Я хотела бы знать, кто он, чтобы написать ему, возможно, мы могли стать друзьями.

Я нарушила молчание:

— Думаю, у меня есть остатки пиццы, если ты хочешь пойти ко мне и потусоваться.

Часть меня не хотела оставаться в одиночестве и думать о нашей ссоре с Эймсом. Другая часть действительно хотела узнать Ворона получше.

— Я уже поел, но, спасибо…

Его длинная пернатая рука резко поднялась к моему животу, останавливая меня. Мое сердце подпрыгнуло в груди, пока я неподвижно стояла в тишине, улавливая только слабый треск сухих листьев. В темноте леса раздался стон. Ворон повернул клюв в направлении звука, а затем наклонил голову. Я вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть источник звука. Внезапно появилось красное пятно, и из кустов выскочил человек, которого я узнала. Эсмеральда разглаживала платье, а капитан Векс нахлобучил шляпу на голову, одной рукой лениво обнимая ее за плечо. Эсмеральда встретила мой взгляд и усмехнулась, вытирая красную жидкость с подбородка. И тут я заметила шею капитана... и разорванную окровавленную ткань на его груди.

— У вас идет кровь, — сказала я в тревоге, — Вы в порядке? У меня

Капитан Векс разразился смехом, а Эсмеральда сдерживала хихиканье. Ворон посмотрел на меня, и, хотя я не могла видеть его выражение лица под маской, знала, что он был взволнован. Эсмеральда лизнула распухшую шею капитана, и он застонал.

— Бинты не нужны. Я справлюсь. Приятной ночи, Лисичка. Увидимся завтра.

Рыжеволосая вампирша потянула пирата за руку, увлекая его мимо нас на другую сторону леса, игриво оглянувшись на нас через плечо. Что находилось в той стороне, я понятия не имела. Но вид крови меня встревожил.

— Это была настоящая кровь, — прошептала я Ворону, на случай, если они все еще были поблизости. — Это не было частью маскарада. Я видела его распухшую шею. Она действительно укусила его?

Мой друг весело пискнул.

— Похоже, это меньшее из того, что она с ним сделала. Векс Борода уже давно тоскует по Красной Вампирше. Думаю, он, наконец-то, добился успеха. Хотя, с вампирами никогда не знаешь. Они, мягко говоря, любвеобильны. Зато за ними весело шпионить. То, о чем они говорят, поразит тебя.

Беспокойство поднималось, пока мы шли по извилистой тропинке. Я потерла шею, сочувствуя капитану пиратов. Она выглядела болезненно.

— Тебе не кажется, что игра зашла слишком далеко? Выглядело так, будто было больно.

Ворон напевал какую-то смутно знакомую мелодию.

— Я сейчас размышляю кое о чем, — сказал он между гудениями. — И думаю, в твоих ли интересах знать больше или нет.

— Я могу справиться с этим. Я не ребенок. Если они принимают наркотики или, если Эсмеральда и Векс любят игру с кровью, или что-то в этом роде, это нормально, пока происходит по обоюдному согласию, думаю. Но ты можешь сказать мне. Меня это не испугает.

Ворон напевал дальше, и я поняла, о чем песня.

— Это меньшее из того, что могло бы напугать тебя, Блайт. О, и спасибо за орешки.

Gold Dust Woman группы Fleetwood Mac. Я как раз слушала ее в машине. И тут осознание ударило в меня с хрустом гравия, на который я наступила.

— Подожди, откуда ты знаешь мое имя и…

Но мое внимание отвлек крупный мужчина, стоявший возле моей машины. Он завыл на луну, как животное, и прислонился к моей машине с широкой ухмылкой на лице.

— Небезопасно находиться в этом лесу одной, — сказал Вольфганг, когда я подошла.

— Я не одна. Меня проводил Ворон.

— Это твой воображаемый друг?

Когда я оглянулась назад, моего друга-птицы уже не было.

— Наверное, он не любит прощаться, но он был здесь.

Я сглотнула. Потому что, как бы я ни хотела отрицать это, он словно испарился... или улетел. Нет, и то, и другое было нелепо. В моей голове промелькнула Эсмеральда, слизывающая пунцовый цвет с уголка своих губ. Кровь. «Gold Dust Woman» и арахис…

— Ты выглядишь так, будто только что увидела привидение, — проворчал Вольфганг, наклонив голову. — Ты в порядке, чемпион?

Сглотнув нарастающую панику, я потерла раздражающую маску.

— Это был долгий день. Почему ты снова здесь?

— Ну, — начал он, улыбаясь своей ослепительной улыбкой, — я собирался придумать, будто оставил что-то свое в твоей машине, но на самом деле... я был поблизости и подумал, что ты подвезешь меня до дома. Это успех, верно? Кроме того, у меня нет машины, так что это победа, победа.

— Ты не ехал сюда? Сначала Эймс прошлой ночью, а теперь ты? Подозрительно.

— Нет, меня подбросили.

Я прищелкнула языком.

— Значит, у тебя вечеринка на Празднике Даров. Где твой костюм?

Вольфганг ткнул своим большим пальцем в мой нос.

— Наверное, ты не хотела бы знать. Ты замерзла, давай залезем. Я могу вести машину, если ты устала.

Феминистка во мне хотела сохранить контроль над ситуацией и вести сама свою собственную машину, но она была уже в прошлом, потому что Вольфганг являлся, по сути, огромным плюшевым медведем. Я передала ключи, и мы сели в машину.

— Я отвезу тебя... обратно к Эймсу? — осторожно спросил он, и я не совсем понимала, почему он так решил.

— Ни в коем случае, — хмыкнула я, обняв себя руками в холодной машине.

Вольф включил печку и захихикал.

— Я слышал, вы двое поссорились. Не волнуйся, мы все на него регулярно злимся. Для психотерапевта он иногда говорит всякую ерунду. Но он — нормальный парень.

Я закатила глаза.

— О, да? Ты состоишь в его клубе «Злодеи Адских Врат»?

Улыбка Вольфганга угасла, и он посмотрел прямо перед собой.

— Что он тебе сказал? — серьезность в его тоне застала меня врасплох.

— Сказал, что он — злодей. Он прав? — спросила я.

— А ты как думаешь?

Я вздохнула, раздражаясь и желая поскорее выбраться из своего бессмысленного сексуального наряда.

— Я думаю, что половина города относится к нему, к тебе и к Ониксу, как к богам. Но есть люди, которые предупреждают, что вы все — плохие парни. Я не понимаю, как обе эти истории могут сосуществовать.

— Может быть, мы являемся и тем, и тем — боги и монстры.

Я усмехнулась, глядя на большую фигуру Вольфа, но он не улыбался. Его обычная легкомысленность сменилась чем-то другим, чем-то суровым и задумчивым. Мы ехали в молчании после того, как я попросила его подбросить меня до «Magia Eclectics».

— Тебя подвезти домой? — спросила я, когда мы вышли.

— Я пойду пешком к Эймсу. Ты точно не хочешь присоединиться ко мне? Поцеловаться и помириться?

Я рассмеялась:

— Ни того, ни другого не будет, никогда.

Вольфганг проворчал, глядя на мое окно над темным магазином:

— Ему не понравится, если ты останешься здесь, это точно.

Потому что я находилась прямо вниз по дороге от его дома в церкви?

Мое сердце упало. Эймс разозлился бы, если бы я поселилась недалеко от него. Я догадалась, что после сегодняшней ситуации он действительно покончил со мной. Вольф ничего не ответил, только отступил назад, выпустив струйку пара холодного воздуха.

— Спокойной ночи, Блайт. Я рядом, если понадоблюсь.

Я слабо улыбнулась ему в знак благодарности и вошла в магазин. В моей комнате было тепло и уютно. Сразу же раздевшись до кружевного обтягивающего белья, я натянула на себя свободную хлопковую футболку AC/DC и завязала волосы в беспорядочный пучок. Пробыв наверху в «Магии» всего несколько часов, я уже чувствовала себя здесь как дома больше, чем где-либо, где останавливалась. Во рту пересохло, и я подошла к шкафу с припасами, надеясь найти воду, а не газировку. Я открыла дверцу, и, к моему восторгу, он был полностью заполнен бутылками с водой и шестью упаковками моего любимого корневого пива. Мои веки отяжелели, когда я сделала

ГЛАВА 21

ЭЙМС

НОЧЬ ОХОТНИКА

«Пусть жизнь будет прекрасна как летние цветы, а смерть — как осенние листья».

Рабиндранат Тагор

Каждый вечер в течение недели, проведенной без нее, я стоял у ее окна и всю ночь наблюдал за улицей, чтобы убедиться, что она в безопасности. Смотрел на ее окно, надеясь мельком увидеть ее обнаженное плечо или золотисто-каштановые волосы. Когда она уезжала, и я не мог за ней наблюдать, поэтому приклеивался к своему телефону, следя за голубой точкой. Когда у меня были пациенты, я посылал Оникса или Волка присмотреть за ней, и они были охуенно нетерпеливы. Когда она приходила на прием к доктору Омар, я брал обеденный перерыв, чтобы не причинять ей неудобств. Она не хотела иметь со мной ничего общего после моей неудачной попытки заполучить ее, после моей неуклюжей глупости, когда я признался, что хотел ее. Правда заключалась в том, что я никогда не хотел женщину так, как ее. Когда я говорил это, то имел в виду не только трахнуть ее, хотя и этого мне хотелось. Я хотел ее чертову душу. И я понял, о какой ужасной вещи ее просил: отдать свою душу демону, дьяволу, чудовищу. Я не заслуживал ее. Поэтому каждый момент, когда она отдалялась от нас, был к лучшему. Но я бы все равно последовал за ней. Я не был уверен, что смогу заставить себя остановиться. Я всегда должен знать, где она и что делала. Когда она позавтракала с Ониксом, я был уже в машине на другой стороне улицы.

Блайт покинула мою квартиру всего за час до того, как эти занятые ведьмы впились в нее когтями. Мне нравилась Есения, но я не был в восторге от того, что ее бабушка, Марселина, имела доступ к Блайт. Доступ туда, куда я не мог зайти ночью. Ее квартира была тщательно охраняема, и я не смог бы прорваться, даже если бы попытался. Блайт находилась в таком месте, куда я не мог пробраться. И если бы не тот факт, что я уже поймал упыря, преследовавшего ее, я бы выследил Марселину и поговорил с ней. Мне было плевать, была ли она короной ковена. Она бы отпустила Блайт ко мне — я бы заставил ее. Но она годами издевалась надо мной. Это было не более, чем очередная игра за власть, затеянная ею и другими старыми летучими мышами. Они хотели вывести меня из себя. Но это не задевало Блайт, не совсем. На самом деле, хотя мне было больно это признавать, кроме церкви со мной, она была в большей безопасности, оставаясь в "Магии", чем где-либо еще. Этот проклятый магазин был крепостью из энергетических щитов, призванных держать мой род подальше.

А потом были ночи, когда она бросала на меня тревожные взгляды на Празднике Даров. Одеваясь очень похоже на демона, которым являлся, я не подпускал к ней недоброжелателей, а также следил, чтобы рядом был кто-то, кто проводил бы ее до машины и отвез домой. Но, когда она уставилась на меня, я скрылся и не смог остаться потанцевать с ней, как мне отчаянно хотелось.

Проклятый все еще не пойман, а кладбище все еще было эпической занозой в моей заднице. Земля тряслась и грохотала так сильно, что Кэт стала спать на соседнем дереве вместо своего обычного места на вершине мраморной гробницы.

Я написал Иуде: "Мне нужна твоя гребаная помощь. Когда ты вернешься?"

Он ответил через день: "Когда найду то, что ищу".

Спасибо за помощь, придурок. Мои пальцы нависали над именем Блайт, желая отправить ей сообщение, умоляя мне позвонить. Но я не звонил. Я снова стал бы демоном, преследующим ее, но не стал бы беспокоить ее еще больше. Ей это было не нужно. Ей нужно исцелиться. Хотя мы с Вольфгангом и Ониксом все еще думали над тем, как сказать ей, что ее отчим теперь мертв. Или тот, кого она считала своим отчимом, а на самом деле был притворяющимся упырем, мертв. Ну, хуже, чем мертв на самом деле, но ей не нужно было этого знать.

Оказывается, Оникс был прав. Ей не нужно было знать о Парнях Хэллоуина и о том, что мы принесли в Эш-Гроув. Блайт не нужно было видеть зло, которое скрывалось под нашими масками милых парней. Моя черная яма вместо души боролась с этим фактом. Она хотела показать ей, хотела, чтобы она увидела нас и все узнала, но ради ее блага я этого не делал. Блайт не заслуживала жить в мире таких монстров, как мы. Ей нужно было начать все с чистого листа. И хотя каждый вечер Эсмеральда как маленький красный мотылек ждала на тропе, чтобы проводить ее до фестиваля, моя кровь кипела. И каждый вечер чертовы наряды Блайт были все сексуальнее и сексуальнее. Для кого она одевалась? Для красной вампирши?

Я загнал вампиршу в угол в начале недели. Даже такая древняя, как она, не могла скрыть страха, который я почувствовал, остановив ее. На вкус он был как кислый виноград, и, зная, что я чувствовал его, она оскалилась.

— Я ее подруга, — заявила она, отбрасывая длинные волосы на обманчиво хрупкое плечо. Мой взгляд не дрогнул. Может, я и нарисовал маску черепа, но Эсмеральда знала, что под ней скрывалось нечто гораздо худшее, чем мог изобразить любой костюм. Она видела моего демона, и в ней затаился страх. Хорошо.

— У тебя нет друзей, — возразил я. — А есть приятели по траху. И Блайт не будет одной из них. Не трогай ее, не давай ей свой гребаный алкоголь, и Винсента тоже держи подальше от нее.

Страх Эсмеральды Беннет сменился негодованием, вкус напоминал перезрелые зеленые яблоки.

— Прекрати питаться моими эмоциями, демон.

— Я буду делать все, что захочу, вампирша. И ты будешь подчиняться мне, если ты и твой род хотите получить

Проходя мимо меня, она сузила свои красные глаза.

— Если бы ты был умным, Призрак, то отдал бы ее нам. Ей будет лучше под присмотром нашего ковена, а не Парней Хэллоуина. Это лишь вопрос времени, когда один из вас завладеет ею, и эта бедная девушка потеряет свою душу.

— Попробуй убедить меня, что тебе есть дело до ее души, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Эсмеральда вертелась и кружилась вокруг меня в своих сапогах, как блядь, в той раздражающей манере, которую она применяла ко всем. Время, проведенное в цирке, никогда не отпускало ее. Она всегда будет артисткой.

— С нами она будет испытывать удовольствие, а не боль, и отдаст свою душу, только если захочет. В прошлом были люди, которые решили этого не делать и состарились. Но с вами... — подпрыгнув, она ухватилась за ветку в нескольких футах над головой, — ее душа исчезнет в тот момент, когда ты неизбежно всадишь в нее свой проклятый член. Жаль, что ты даже позволил себе так близко подойти, Призрак. Ты действительно мучаешь себя на каждом шагу. Разве ты недостаточно натерпелся от Эш-Гроув?

Она саркастически хмыкнула. У меня возникло искушение перевоплотиться, чтобы снова почувствовать ее страх. Чтобы поставить ее на место. Хотя она говорила правду, и я знал это.

— Ваши люди одурманивают жертв и убеждают себя, что у них есть свободная воля. Умственная гимнастика почти так же хороша, как физическая. Это не цирк, Эсмеральда. И ты будешь подчиняться моим приказам.

Легкое хихиканье затихло, когда она бесшумно приземлилась между деревьями.

— Подумай об этом, Призрак. Я могу обращаться с ней лучше, чем ты, и ты это знаешь.

И она исчезла. Разъяренная чертова вампирша. Но именно так они и поступали. Они процветали, влезая в головы своих жертв и убеждая их, что они этого хотели. Оникс слишком высокого мнения о второй половине своего рода, а я слишком часто молчал, чтобы не обидеть его. Из тех, кто находился в моем подчинении, вампиры не были моими любимыми монстрами. Но я знал, что они не причинят ей вреда. Не после того, когда узнают, что я наблюдал за ней. Заявлена она или нет — они не тронут то, что принадлежит мне. Они любили правила, порядок и следовали букве любого закона, который над ними довлел. По крайней мере, на это я мог рассчитывать.

В конце вечеров я ждал в темноте и наблюдал, как один из моих друзей отвозил ее домой. Как только она оказывалась внутри, я занимал свою позицию под мертвым деревом в сквере, напротив ее окна, и сидел в его тени. Наблюдал и слушал в одиночестве. В одиночестве, если не считать Ворона, который сидел надо мной и, казалось, делал то же самое, что и я. Еще одна ночь, когда я не стал гоняться за проклятым, а вместо этого отправил ребят на его поиски. Мне было все равно. Они возили ее, разговаривали с ней, завтракали с ней, а я наблюдал за ней через окно. Это было справедливо. И я подумал про себя, глядя, как она расчесывала волосы, что мог бы жить так, пока она не умрет мирно от старости. Я мог бы следовать за ней и заботиться. Потом, когда она покинет свое физическое тело, я найду ее душу и тоже последую за ней. Ни школа, ни карьера и теперь даже ни друзья — Блайт стала бы моим новым путеводным светом, а не новой целью в моем проклятии с ограничениями. Теперь это будет женщина и только она. Возможно, ее преследование было для меня даже больше, чем я заслуживал. Это эгоистично и навязчиво, но у меня не возникло желания менять это. Все было так, как было. Я был тем, кем был. Демон. Призрак. И теперь она проклята мной навсегда.

ГЛАВА 22

Блайт

НЕВЕСТА ЧАРЛЬЗА МУРА

«Мы все здесь злимся. Я сошла с ума».

Алиса в стране чудес

Единственная причина, по которой я пошла на прием к психотерапевту, заключалась в надежде увидеть его. Но он даже организовал себе обеденный перерыв в одиннадцать утра, чтобы не оказаться рядом со мной. Я поняла, что оказалась права. Ему нужен был быстрый секс, а когда я оказалась более сложной, менее благодарной за его помощь и заинтересованной в чем-то большем, чем просто секс — он ушел. Почему я не могла просто переспать с ним? «Я хочу тебя», — снова и снова повторялось у меня в голове. Его хрипловатый голос, то, как резко он схватил мое лицо... его губы были так близко.

У меня было восемь дней, чтобы вспоминать о его губах и о том, как близко они находились. В своих фантазиях я вела себя как нормальная женщина и целовала его. Обнимая, я толкала его на диван и садилась сверху. Я терлась о него до тех пор, пока он не умолял о большем, а потом спускалась между его колен и делала то, что должна была сделать тогда. Это мог быть мой первый раз в жизни, когда я занималась сексом. Но я не была обычной женщиной.

Я была той, кого преследовали, насмехались и пугали всю взрослую жизнь. Меня окружали смерть и печаль. В лице моего отчима, который в последнее время был тревожно молчалив, они преследовали меня в каждом городе, который я пыталась назвать домом. В моем сердце теплилась самая маленькая надежда, что, может быть, он прекратил свое преследование. Может быть, его что-то спугнуло, или он каким-то образом потерял мой след. Я не могла объяснить пустое письмо и то, как он узнал, где я находилась... и, возможно, он действительно затаился за углом, ожидая момент для нанесения удара... но пока я продолжала делать то, что делала. Я никогда не оставалась на месте после получения письма. Всегда сбегала. Может быть, он не знал, что с этим делать, будто не ожидал, что я останусь, и струсил убить меня. Я могла только надеяться.

Я не хотела умирать. И не только из-за Эймса, Оникса и Вольфа, хотя они быстро заняли место в моих мыслях. Я больше не хотела умирать, потому что теперь у меня был ворон, который летал за мной по пятам и клал копейки на мой подоконник. И у меня появился жуткий, загадочный друг, который тоже одевался как ворон и каждую ночь появлялся на Празднике, чтобы поговорить со мной. Я больше не хотела умирать, потому что

Теперь я действительно с нетерпением ждала утра. Каждый день я одевалась и шла в закусочную. У меня имелась своя кабинка, я садилась, и кто-нибудь приносил кофе и вафли. Вскоре Оникс занимал место напротив и смешил меня, задавая глупые вопросы из своего кроссворда. Потом присоединялся Вольфганг, и мы сплетничали о городских событиях и о том, что он писал. Вольф был самым большим сплетником из всех, кого я когда-либо встречала, и мне это нравилось. Они говорили обо всем, кроме Эймса и его очевидном отсутствии. Но я была благодарна за то, что, по крайней мере, казалось, что им не все равно. Я благодарна, что не потеряла и их.

Не хотела умирать, потому что Есения заходила ко мне каждое утро после того, как я открывала магазин, и часами просто разговаривала со мной. Она рассказывала мне открыто о том, что в ее семье были одаренные в эзотерических искусствах. Она научилась читать по ладони, видеть ауру и смотреть в хрустальные шары у своей бабушки. После переезда и начала работы в магазине я видела Марселину всего один раз, и она показалась мне дружелюбнее, чем в нашу первую встречу, хотя все еще относилась ко мне настороженно.

Я не хотела умирать, потому что подозревала, что Есения или Марселина пополняют запасы еды и напитков в шкафу моей квартиры. Каким-то образом они знали мои предпочтения во всем, и все, что мне было нужно, всегда находилось там.

Я не хотела умирать и становиться частью мира, где Праздника Святых не существовало. Осенний воздух, оранжевый оттенок, запах тыкв и костра питали мою душу. Я узнавала существ, проходя мимо их шкурок и лап. Мне нравилось быть маленьким лисенком среди них.

Когда я позвонила Мурам, чтобы сообщить, что нашла другое место для ночлега, они были добры и извинились за протечку в подвале. Я была втайне благодарна, что все сложилось именно так, потому что сейчас жизнь стала намного лучше, чем когда я была напуганной и одинокой в подвале. С крыши магазина мне открывался полный вид на центр города: фонари, ночные гуляки и, конечно же, эта проклятая жуткая церковь.

Выглядывая ночью в свое окно, я находила витражное чердачное окно и гадала, что он делал. Наверное, он нисколько не думал обо мне. Возможно, он получал то, что ему было нужно, от Кэт. Я подумала, что именно поэтому Оникс и Вольф не упоминали о нем. Он уже переехал. Мысль о том, что у него появился кто-то еще, грозила задушить меня, если я зациклюсь на ней.

Это было еще одно, что изменилось для меня за эту неделю. Кошмары все еще мучили меня, но дневные провалы шли на убыль. Навязчивые приступы с почти полной потерей сознания и перемещением в любую фантазию, которую мой мозг захотел мне представить, по крайней мере, на мгновение утихли. Возможно, это оказался шаг в правильном направлении, знак того, что я могла расти и исцеляться. Муры все еще настаивали на том, чтобы я пришла на ужин, и я не чувствовала, что нужно отказаться.

Наступил вечер понедельника, и мне нечего было делать. Магазин был закрыт по понедельникам, а я уже обошла весь город, пообщавшись со всеми владельцами бизнеса в центре, с которыми уже познакомилась и знала по именам. Проходя мимо церкви «Кровь ягненка», я увидела перед входом мотоцикл Эймса, и мое сердце сжалось при воспоминании о нашей поездке. Как я впервые в жизни почувствовала себя свободной на заднем сиденье его мотоцикла. Почему мотоцикл стоял на улице? Наверное, он подвозил Кэт.

Муры ужинали рано, в пять часов вечера. Я приехала с бутылкой трехдолларового белого вина и списком отговорок, чтобы уйти пораньше. Не то, чтобы они мне не нравились, или я не ценила их доброту — нравились. Но за всю мою взрослую жизнь меня ни разу не приглашали на ужин, и необходимость вести светскую беседу с кем-либо казалась мне огромным испытанием. Тут меня осенило, что я так и не познакомилась с миссис Мур.

Та же чертова ворона каркнула надо мной, будто смеялась. Я усмехнулась, подумав, что птица звучала как Ворон. Вспомнила его песню и очень конкретное упоминание об арахисе. Он, должно быть, пошутил надо мной, верно? Ворон не мог быть вороном в буквальном смысле слова… Я взглянула на черную птицу, взъерошившую свои перья, сидя на поросшем мхом водостоке дома. Что-то в том, как она двигалась... Мягкий мех прикоснулся к моим лодыжкам. Улыбаясь, я опустилась на колени, чтобы погладить оранжевую кошку.

Дверь открылась, и мистер Мур радостно пригласил меня внутрь. И вот тут-то все и стало по-настоящему странным.

Я никогда не бывала на верхних этажах дома, за исключением одного темного вечера, когда прокралась по лестнице в подвал прямо из комнаты их дочери. Находясь в своей промокшей квартире, я предполагала, что остальная часть старого дома тоже будет обставлена в стиле семидесятых. Я ожидала увидеть какую-нибудь модную расцветку, может быть, больше мохнатых ковров, плитку пастельных тонов. Но то, что меня встретило, было... шокирующим.

— Добро пожаловать, — сказал мистер Мур. — Еще раз, мы сожалеем о затоплении. И рады слышать, что ты нашла другое место, где можно остановиться.

У меня перехватило дыхание, когда я рассматривала окружающую обстановку. Вдоль стен стояли книжные полки, на которых сидели сотни, может быть, тысячи кукол, их маленькие глазки-бусинки смотрели на меня. Куклы в нарядных платьях рассажены на бежевом диване в гостиной, они каскадом свисали со старого телевизора и были сложены в ржавые красные вагончики у стен.

— Спасибо, что пригласили меня на ужин. Я вижу, у вас тут целая коллекция…

Мистер Мур вошел на кухню.

— Да, не обращай внимания на девочек. Они любят прыгать с полок. Иногда они еще и поют.

Он захихикал, когда я поставила вино на круглый стол. Во главе стола сидела большая кукла с белыми волосами, а рядом с ней — кукла поменьше, блондинка с косичками. Я узнала ее, она из комнаты для гостей. Это та же самая кукла. От вида ее стеклянных глаз и улыбки на красных губах струйки беспокойства поползли по моему телу.

— Эм... где миссис Мур? — спросила я, усаживаясь на сиденье рядом с куклой с тоненьким хвостиком.

Казалось, что на меня смотрели тысячи глаз. Это были всего лишь игрушки, но они имели жутковатый антикварный вид. Это не

Мой домовладелец поставил тарелку с дымящимися свиными отбивными, картофельным пюре и кукурузой на мою кружевную салфетку и сел напротив. Он положил свою руку на стеклянную руку большой куклы.

— Она здесь, дорогая. Видишь, дорогая? Я же говорил тебе, что мисс Блайт нужна домашняя еда.

Слова застряли у меня в горле, а вилку я сжала в руке. Часть меня хотела рассмеяться, но серьезный взгляд мистера Мура дал понять, что он не шутил. Я не могла просто выбежать за дверь, хотя и думала об этом. Придется смириться и пережить этот странный, как ад, обед. Несмотря на свою... коллекцию... и веру в то, что кукла являлась его женой, мистер Мур всегда был добр ко мне. Я всегда знала, что он эксцентричен, но это…

— Приятно познакомиться с вами, миссис Мур, — сказала я... кукле.

Откусив кусочек свинины, мой пожилой бывший домовладелец улыбнулся.

— О, да, извини, дорогая, — сказал он большой кукле. — А это наша дочь, Элли-Мэй. Она приехала на неделю погостить.

Я кивнула, жуя картофельное пюре и пытаясь придать своему лицу нейтральное выражение.

— Приятно познакомиться, Элли…

— Элли говорит так тихо, что ее трудно расслышать. Она спросила, с кем вы подружились в городе. Может быть, она их знает. Элли — та еще светская бабочка. Правда?

Мистер Мур откупорил вино и наполнил каждый из четырех бокалов на столе.

Я уставилась в свою тарелку, чувствуя себя все более и более расстроенной. Так много кукол. Мистер Мур явно считал, что эти игрушки за столом живые, и это было трагично. Я догадалась, что он не часто принимал гостей, и у него не так много друзей. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя осужденным или осмеянным, поэтому постаралась сделать вид, что все это нормально. Еще несколько кусочков, и я смогу притвориться, что Есения позвала меня обратно в магазин для срочной инвентаризации... или чего-то в этом роде.

— Я встретила несколько человек... своего возраста… — сказала я, глядя на улыбающуюся куклу рядом со мной. Я сделала глоток дешевого вина. — Конечно, Есения из «Магии», и кое-кого, кого вы тоже знаете. Доктора Коува.

— Кого? — спросил домовладелец, нарезая мясо, как будто это был совершенно обычный вечер.

— Доктор Эймс Коув? Он говорит, что является вашим другом. Он прожил здесь всю свою жизнь.

— Никогда о нем не слышал.

Что? Либо он что-то не так помнил, либо Эймс солгал, что знал моего пожилого домовладельца. Зачем ему это делать? Ночь, когда он подвозил меня домой, пронеслась в моей голове. Он знал, где я жила. Он знал, где я жила, до того, как я ему сказала. Мистер Мур, возможно, забыл, что не знает его... Но, несмотря на его странные игрушки и компаньонов по ужину... он всегда казался в здравом уме. Ну, за исключением того, что каждое утро подметал улицу.

— Ну, дорогая, она так быстро ушла, что я не успел ей сказать, — тихо произнес он... миссис Мур.

— Простите?

Осталось еще четыре кусочка. Мистер Мур покачал головой.

— Дорогая, ты испортила сюрприз. Тебе не следовало ничего говорить. Он сказал, что это секрет.

Я остановила вилку в воздухе.

— К-кто?

Я задрожала. Этого не могло быть. Мой домовладелец вздохнул и ласково улыбнулся беловолосой кукле.

— Кот вылез из мешка. Моя жена никогда ничего не умела скрывать. Ты — болтушка, да еще какая. — Он хихикнул.

Дрожащими руками я вытерла рот полотняной салфеткой.

— Расскажете мне? — мягко попросила я.

— Твой отец хотел сделать тебе сюрприз. Он приехал в город с визитом. Только не говори ему, что мы все разболтали, хорошо?

В глазах потемнело, и стало нечем дышать.

— Мой отчим звонил сюда? Вы говорили с ним?

— Нет, нет. — Мистер Мур откинулся на спинку стула, закончив с едой. Он взял крошечную стеклянную руку миссис Мур в свою. — Он приходил вчера. Показался довольно милым, но немного… странным, не так ли?

Мое сердце подскочило к горлу.

— Мой отчим... был здесь?

Невозможно было скрыть, что я дрожала.

— Дорогая, камин горит. Здесь достаточно тепло. Я не знаю, почему она дрожит. Да, Элли, я спрошу ее. Элли хочет знать, не хочешь ли ты взять один из ее подъюбников, чтобы согреться. Я могу подбросить еще одно полено в огонь…

Я встала.

— Вы уверены, что он был здесь, в вашем доме, мистер Мур? Очень важно, чтобы вы рассказали мне именно то, что помните. Он мог умереть. Его могли убить. Из-за меня.

— Ты в порядке, юная леди? Он был здесь, я видел его своими глазами. Саймон его зовут, да? Большой парень в комбинезоне. Сказал, что хочет поймать тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Сказал, что у него есть подарок, который тебе понравится.

Тысячи глаз вглядывались в меня через черное глянцевое стекло и синие ленты. Я встала со стула, и он упал.

— Простите, — заикалась я, — боюсь, я оставила плиту включенной в магазине. Мне нужно…

Пронзительный смех эхом разнесся по комнате, и я замолчала. Он раздался снова, и мы с мистером Муром уставились на стол. Элли-Мэй... кукла... издавала монотонное автоматическое хихиканье, которое звучало, как хихиканье маленького ребенка, и одновременно, вызывала ужас.

— Ну, будь я проклят. — Мистер Мур усмехнулся. — Эта девочка давно так не смеялась. Ты ей нравишься. Пожалуйста, скажи, что ты вернешься навестить ее?

Я споткнулась о складку на ковре и кивнула.

— Да, сэр. Спасибо за ужин.

Когда моя рука потянулась к дверной ручке, снова раздался смех. Только на этот раз это была не только кукла за столом. Сотни кукол загрохотали автоматическим и монотонным смехом. Мистер Мур снова захихикал от радости, а я повернула ручку и, спотыкаясь, вышла во двор.

Надо мной каркнул ворон. Я облокотилась руками о колени, пытаясь отдышаться. Где был воздух? Что-то укололо меня в голову.

— Что за черт?

Я подняла голову, чтобы успеть увернуться от очередного взмаха птицы.

— О, ты теперь тоже одержим? — спросила я. — Отлично, просто отлично, — крикнула я и побежала к своей машине.

Был ли мой отчим все еще здесь? Что, если он прятался неподалеку и просто наблюдал, выжидал, смеялся над моей задницей, затачивая свой клинок...

Двигатель завелся, и я на полном ходу выехала с подъездной дорожки. Я не могла здесь больше оставаться. Это было слишком опасно. Он приехал. Это было

Я потерла лицо, пытаясь прояснить зрение и ехать дальше. Затем свернула на шоссе, но вместо того, чтобы вести до автострады, дорога расстилалась в направлении, которого я не помнила. Наверное, я ехала невнимательно, потому что дорога привела меня в центр города. Я остановилась, дала задний ход и поехала обратно к шоссе. Снова дорога изогнулась и повела меня мимо большого знака из серого камня «Добро пожаловать в Эш-Гроув».

— Какого черта? — вздохнула я.

Снова дав задний ход, я повернула к шоссе. Но затормозила, когда зажужжал мой телефон. Трясущимися руками я открыла сообщение. Это было групповое сообщение со мной, Ониксом, Вольфгангом и Эймсом. За всю неделю, что мы общались в чате, Эймс ни разу не ответил. Я не знала, почему ребята добавили его.

«Ночь тако в Фенрире. Ребята, вы идете? Я могу заехать за тобой, Би!»

— спросил Вольф.

Я бросила телефон на приборную панель и помчалась в противоположном направлении от приветственного знака. Я и раньше бросала «почти» друзей. Но таких, как Вольф — никогда. Он был моим другом. Моим настоящим другом.

На этот раз, должно быть, я была внимательней, потому что оказалась на двухполосном шоссе, проложенном через высокие деревья. Я не узнала этот маршрут, но, по крайней мере, куда-то ехала, куда угодно, только не в Эш-Гроув. Я чувствовала себя хуже, чем когда сбегала из дома.

Алабаме никогда не принадлежало мое сердце. Она была полна только боли и потерь. Моя мама похоронена там, а воспоминания о ярости отчима омрачали каждый уголок. Но Эш-Гроув, с его странными жителями и традициями, был больше похож на дом, чем на любое другое место, где я когда-либо находилась.

Слезы скользили по моим щекам, пока я мчалась по узкой дороге. Небо потемнело, и тяжелый туман окутал мою машину. Притормозив, я включила фары. В нескольких ярдах впереди моей машины показалась фигура очень высокого человека. Запаниковав, я надавила на тормоз, и мое тело рванулось вперед, отчего ремень безопасности врезался мне в шею. Тяжело пыхтя, двигатель зашипел. Нет, нет, нет. Туман был настолько густым, что казался синим. Я включила дворники, как будто они могли что-то сделать против суровой стихии, настигшей меня. Человек. Посреди дороги стоял человек. Что, если это был... Я отстегнулась. Все во мне кричало, чтобы я закрыла двери и плакала. Но если бы это был мой отчим... Я могла бы встретиться с ним лицом к лицу. Здесь и сейчас. Это было то, что нужно. Я захлопнула дверь машины и пошла вперед, не видя ничего вокруг. Я закричала. Это был конец.

ГЛАВА 23

ЭЙМС

КТО СОТВОРИЛ ЭТО С ТОБОЙ?

«Ад пуст, все дьяволы здесь».

Уильям Шекспир

Переместился ли я во времени? Могла ли она видеть, как я двигался в тумане? Ее страх был сильнее, чем когда-либо. Было трудно не застонать от его ощущения на языке. Она вздрогнула, когда я ее схватил, а от ее крика мой член мгновенно напрягся.

— Куда ты, блядь, собралась? — прорычал я, выпустив дым.

Она посмотрела на меня сквозь мокрые, черные ресницы.

— Эймс?

Быстрый взгляд на мои костяшки пальцев. Мои человеческие пальцы.

— Да, — ответил я. Пока.

Из ее горла вырвался всхлип, и тогда она бросилась в мои объятия. Это второй раз, когда она это сделала. Второй раз, когда женщина делала это со мной. Ты делал это только с теми, с кем чувствовал себя в безопасности. Чувствовала ли она себя в безопасности со мной? Даже после того, что произошло между нами?

— Я уезжаю, — сказала она сквозь приглушенные рыдания. — Я должна.

Я погладил ее по волосам и крепко прижал к себе.

— Мне жаль, что я расстроил тебя, Блайт. Но, пожалуйста, останься. Я оставлю тебя в покое навсегда. Тебе больше никогда не придется иметь дело со мной.

— Дело не в тебе, конечно, не в тебе. Это он.

Мои пальцы, сжавшись в кулаки в ее волосах, оттянули ее голову назад, потому что мой Демон начал действовать по собственному желанию. Вскрик, сорвавшийся с ее губ, имел вкус секса, и мой член уперся в ширинку.

— Кто он? — произнес голос моего Демона.

Ее глаза расширились, словно она тоже услышала разницу.

Но ответила:

— Мой отчим, он придет за мной.

Моя хватка в ее волосах немного ослабла.

— Нет, Блайт. Оникс звонил сегодня. Полиция поймала его несколько недель назад. Он ушел, Маленькое Привидение, — солгал я.

Она моргнула в замешательстве.

— Тогда они, должно быть, взяли не того парня, потому что он был у Мура и искал меня.

Я замолчал.

— Когда?

— Прошлой ночью, — вздохнула она и опустила взгляд на мои губы.

Нет. Этого не может быть.

— Блайт, мистер Мур стар и не... не в себе.

Она кивнула.

— Я знаю... но он знал его имя, его комбинезон... Я знаю, что он здесь. Чувствую это.

Я заметил темноту, клубящуюся вокруг моих рук, но отвел взгляд, чтобы не привлекать внимания. Месяц назад я не мог получить доступ к своим способностям, а теперь не мог заставить их отключиться. Не тогда, когда дело касалось ее.

— Ты никуда не поедешь.

— Эймс, я не могу остаться. Это слишком опасно для всех, включая тебя…

— Я собираюсь убить его, Блайт. Если этот ублюдок каким-то образом жив... я покончу с ним.

Она замерла, прохладный ветерок пронесся между нами, из-за чего я прижал ее к себе.

— Ты просто говоришь это, — прошептала она дрожащим голосом.

Опустив руку на ее талию, я забрался под ее футболку. Она вздохнула, когда я коснулся голой кожи и поднял ткань до самых ребер. Они потускнели, но желтый оттенок остался. Я напрягся от злости, увидев ее идеальный, мягкий живот.

— Кто сделал это с тобой?

— Что? О, я поскользнулась. Я — неуклюжая, — задыхаясь, солгала она. На вкус она была как молоко.

— Я спрошу еще раз. Кто? Это он?

Она сглотнула, положив свои ладони на мои.

— Я видела его грузовик в Нью-Хопе. Это было рано, еще до восхода солнца. Я ехала на работу в какую-то дерьмовую забегаловку. Остановилась, чтобы принять душ

— Мне нужно, чтобы ты прислушалась к моим словам, Блайт. — Это было оно. Я знал это. И если бы она попыталась убежать от меня сейчас... я знал, что Демон во мне не позволит ей. Она испугается, возможно, снова закричит. Ах, черт, пожалуйста, закричи еще раз… — Я не преувеличиваю. Я собираюсь выпустить из его тела кровь и накачать его ядом, чтобы он был жив и оставался в сознании. Я собираюсь удалить каждый из его придатков, и он будет чувствовать каждое прикосновение моего тупого лезвия. — Ее глаза расширились, и мягкий толчок ее страха прижался к моему языку. — Я начну с его члена. Он будет истекать кровью и корчиться от боли. И он не умрет, пока я не разрешу. Пока я не проявлю к нему милосердие, которого он не заслуживает, и не решу отправить его в ад. — Я рассмеялся. — Это даже не самое страшное. Самое страшное для него наступит после смерти. Это моя работа здесь. Но ты увидишь. Это то, чем я занимаюсь, Блайт. И я точно знаю, что этот ублюдок никогда не знал большего страха, чем встреча со мной.

Ее большие карие глаза смотрели на меня, пока мы стояли в центре дороги. Мой лес. Я привел ее сюда. Она не могла убежать от меня и даже не знала об этом. Но каким-то образом ее страх превратился во что-то другое. Во что-то сладкое, как жимолость.

— Ты убивал людей?

Что это за сладкая эмоция, появившаяся так некстати?

— Да.

— Сколько?

— Слишком много, чтобы сосчитать.

Вкус жимолости заполнил мой рот. Не страх... любопытство, восхищение... надежда. Это застало меня врасплох. А ее следующие слова потрясли меня до глубины души. После почти двухсот лет моего существования меня мало что удивляло, но это удивило. Ее сладкие розовые губы шевельнулись, когда она крепче сжала мои бицепсы:

— Я тоже.

— Что? — я взял ее лицо в свои руки. — Что ты сказала?

Она фыркнула, такая невинная. Я восхитился веснушками на ее щеках.

— Я тоже убийца.

Убийца.

— Кого ты убила, Маленькое Привидение?

— Ты мне не поверишь. Это слишком... и не имеет смысла.

— Ты удивишься, если узнаешь, во что я могу поверить, Блайт.

Ее дыхание сбилось, когда я очертил большим пальцем круги на ее шее. Конечно, она говорила метафорами. Она не была убийцей. В моем Маленьком Призраке не было ничего темного — только свет, добро и все то, чем я не являлся. Ее глаза искали мои, она прижималась ко мне крепче, как будто думала, что я убегу. Никогда.

— Он бросился на меня с разбитой бутылкой. Мы только что похоронили мою маму. Я вовремя схватила кухонный нож. Он бросился прямо на меня. — Ее голос задрожал, и горький привкус стыда, смешанного с чувством вины, разлился у меня во рту. — Кровь... Я не знала, что можно так сильно истекать кровью. Он побелел, и кровь растеклась по кухонной плитке. Эймс… — она плакала, — я не убежала сразу. Я осталась. Я оставалась еще два дня, пока он лежал мертвый на полу на кухне. Я должна была убедиться... В этом нет никакого смысла, но я должна была знать, что он мертв, и мне понадобилось сорок восемь часов, чтобы убедиться в этом. Кровь застыла и потемнела. Я подделала его неровный почерк в предсмертной записке, оставила ее на столе... и просто... ушла.

Мой член вздымался от боли и тоски. От желания трахнуть ее. Она убила его. Я хотел трахнуть ее и показать, насколько не боялся этого. Но как он... Нет... Кто им был? Кто все еще был в его теле?

— Я не проронила ни слезинки, Эймс. Боже, какая я жестокая. Но мне стало легче. Я думала, что уеду и никогда не оглянусь. И так и было... пока не начали приходить письма. Сначала я не обращала на них внимания... но потом увидела его грузовик... и его. Его, Эймс. Я убила его. Он мертв, но преследует меня. Это не имеет смысла. — Она искала мой взгляд. — Ты думаешь, что я сумасшедшая и больна, я знаю…

— Я верю тебе, Блайт. — По ее лицу текли новые слезы, и между нами ощущался привкус облегчения и грусти. — Мы разберемся с этим, клянусь тебе.

Она слабо кивнула. На этот раз она поверила мне, и внутри меня что-то потеплело. Что-то теплое рядом с бушующим инферно ненависти и гнева, который я обрушу на этого демона, который ускользнул от нас. На этого ублюдка, который думал, что сможет обмануть Призрака. Нет, чертовы Парни Хэллоуина найдут эту тварь и разорвут его в клочья. Сглотнув слюну от жажды крови, я усадил Блайт на пассажирское сиденье и занял место водителя. Развернувшись, я повез ее обратно домой. Ее дом. Наш дом. Эш-Гроув. И на этот раз я не подведу ни одного из нас. На этот раз я буду держать нас двоих в безопасности. На этот раз я не подведу.

ГЛАВА 24

Эймс

ВИЛООБРАЗНЫЕ ЯЗЫКИ

«Настоящая любовь подобна призракам, о которых все говорят, но мало кто видел».

Франсуа де Ларошфуко

— А как же твоя машина? — единственное, что она произнесла во время слишком тихой поездки домой.

Я поднял бровь.

— Ты еще не поняла, что мы редко ездим на машине?

— Значит, вы с Ониксом и Волком просто... ходите по лесу?

Я усмехнулся.

— Что-то вроде этого, да.

Когда мы пришли туда, где красный и синий свет проникал сквозь витраж, Блайт робко подошла к окну, ковыряя ногти.

— Ты тихая, — сказал я, бросив ее ключи на стойку.

Она стояла ко мне спиной, но я знал, что она чувствовала опасение. Она вздохнула, все еще не оборачиваясь.

— Ты — серийный убийца.

— Да,

— Я знаю, — быстро ответила она. — Ты убивал... хороших людей?

Это был важный вопрос. Если кто-то мог пройти через убийство, если его мораль позволила это, то это должно произойти по веской причине. К сожалению, у меня ее не было. Что я мог ей сказать? Я — проклятый демон, который перевернул город пару сотен лет назад? Что жажда крови и дикости течет по моим венам, как живое дыхание? Должен ли я сказать ей, что я являлся плохим парнем везде, начиная от Библии и истории Древней Греции и Рима до оккультных и языческих суеверий? В этом мире не было ни одной религии, ни одной духовности, ни одной организованной мысли, которая видела бы во мне что-то иное, кроме того, кем я являлся: злом. Если что-то происходило, а теперь, похоже, так и было — она должна знать. Что-то вселилось в человека, которого она убила, и она знала, что это не являлось естественным. Блайт стала частью моего мира задолго до своего появления. Но я могу помочь ей. Я могу спасти ее. И мне нужно облегчить ей жизнь.

— Да, — честно ответил я. — Хотя и не очень давно.

Признание поразило меня самого, и я ждал ее отказа. Когда его не последовало, я спокойно положил ладонь ей на плечо. Она не вздрогнула. Только сглотнула, сжав руки вместе.

— Я знаю, это звучит нереально, но он был мертв, Эймс. А теперь он преследует меня. Как можно убить мертвого человека?

— Есть способы, — спокойно ответил я. — Я начну с того, что перережу ему горло, — прошептал я, прикасаясь губами к ее шее. Ее дыхание сбилось, и сладкое возбуждение ударило по моим вкусовым рецепторам, словно соты, собранные только что из улья. Я нежно провел костяшками пальцев по ее руке, спускаясь ниже к ее идеальной попке. — Кровь приливает к шее. Она может стекать по рукам, окрашивая их в красный цвет. Я начну с этого.

Ее дыхание участилось, а голова откинулась на мою грудь. Я обхватил ее другой рукой и провел по ее животу, отодвигая рубашку в сторону, чтобы еще раз ощутить шелковистую кожу. Мой член пульсировал так сильно, желая погрузиться внутрь ее, что было больно прикасаться к ней.

— Эймс, — сказала она на вдохе. Мольба о большем или о том, чтобы остановиться. Я бы дал ей только одно из них. И не собирался останавливаться, пока она не станет умолять. Но даже тогда…

Я просунул пальцы под пояс ее джинсов, нащупывая тонкую ткань под ними. Она издала слабый стон и прильнула ко мне. Я поцеловал ее в шею, позволив своей жадной ладони нащупать край ее трусиков.

— Потом, пока он будет медленно истекать кровью... — я нежно обвел их пальцем, — я отпилю ему член.

Сдвинув трусики в сторону, я скользнул пальцем в ожидающую меня влагу, отчего Блайт издала райский стон.

— Боже, — вздохнула она.

— Это еще не все, дорогая, — прошептал я. — Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Ее ответного хныканья было достаточно. Я подхватил ее на руки и отнес на свою кровать. Она расстегнула джинсы, и я стянул их с ее округлых бедер.

— Сними футболку, — приказал я. И отступил назад, когда она повиновалась, ее грудь колыхалась, словно самые безупречные церковные колокола. Она неровно дышала, откинувшись назад на локти, и прикусила уголок нижней губы.

— Ты заставляешь меня нервничать, просто глядя на меня таким образом, — тихо сказала она.

Но я не мог оторвать от нее взгляда.

— Я мог бы смотреть на тебя двести жизней, и этого было бы недостаточно, чтобы поглотить тебя.

Для меня это не просто фигура речи. Это правда. Ее губы разомкнулись, а щеки зарумянились.

— Мы еще даже не целовались, — ответила она с улыбкой.

Я встал перед ней на колени, как в мрачной и отчаянной молитве чудовище.

— Мы поцелуемся. Я приберег это для подходящего момента.

После чего обхватил ее бедра и притянул ближе к краю кровати. Она задыхалась, опираясь на локти. Потянувшись вперед, она сняла мои очки, которые начали запотевать. Откинула темные пряди моих волос в сторону, пока я смотрел на нее поверх ее потрясающей киски.

— Твои глаза… — прошептала она.

Мне было интересно, собрала ли она все воедино. Я не дал ей времени на то, чтобы разобраться, сопоставив мой синий цвет с цветом краски на Празднике Даров. Я накрыл ее ртом с голодным причмокиванием. Ее стон был гимном, подходящим для церкви, в которой я ее пробовал. Плоть и влага между ее бедер были жертвой на алтаре для ее личного демона.

Я ввел палец в ее тугой центр и зашипел:

— Черт, ты такая тугая, Маленькое Привидение.

Она хмыкнула, извиваясь под моим ртом.

— Я никогда не делала этого раньше, — задыхалась она.

Не отрывая свои губы от нее, я проворчал:

— Никто не пробовал тебя раньше?

— Я... я — девственница.

Я отпрянул назад, пораженный.

— Тебя никогда не трогали?

— Нет, трогали. У меня были парни, и девушки тоже. Но только... просто так. Не... это. Не полноценный секс.

Мой член дернулся, а Демон разбушевался, как дикий зверь, рвущийся на свободу. Он хотел трахнуть ее. Я тоже хотел взять ее вот так. Окрасить мой демонический член в красный цвет ее девственной кровью... почувствовать, как ее тугие стенки сжимают меня и высасывают все, что может дать мое жалкое тело. Я хотел окутать ее своим семифутовым телом и смотреть на нее настоящим взглядом, а не смертной маской — своими телом и чувствами. Как человек, я был подобен птице с грузом на крыльях. Как демон... я мог насиловать ее так, как хотел.

— Мы не обязаны делать то, чего ты не хочешь, — сказал я, несмотря на то, что хотел.

Хотя я ненавидел это: каждая клеточка в моем жаждущем теле хотела приковать ее к себе и трахать неделями напролет. Пока она не начнет кричать и растекаться в удовольствии. О, эти крики…

— Я хочу тебя, — ответила она, ее голос был таким сладким, таким чистым. — Я хочу тебя, — повторила она, и я понял, что она повторила то, что я сказал ей.

Мои глупые слова, которые только наполовину означали секс, а наполовину означали... большее.

— Ложись, Маленькое Привидение, — приказал я.

Я снова погрузился между ее бедер, и на этот раз меня было не оттащить. Ее бедра сжали мою

Я хотел перевоплотиться. Мой Демон так чертовски сильно хотел ее попробовать. Возможно, я мог бы попробовать одну вещь... чтобы она не видела. Убедившись, что ее глаза закрыты, я позволил ему получить немного того, чего он хотел. Я стонал в ее мокрую киску, зная, что то, что я собирался сделать, было неправильно. С каких это пор мне не плевать? Я обхватил ее клитор губами и всосал, а потом прикусил зубами. Мой подвижный язык выскочил наружу, вилообразным кончиком захватывая ее сладкий пучок нервов. Она крепко обхватила мой палец, а ее пальцы потянули меня за волосы. Ее хныканье пронеслось вдоль каменных стен церковного чердака, как маленькая предсмертная песня ангела. Вкус меда во рту усиливался, пока я входил и выходил, проникая в нее, надавливая на восхитительную точку вдоль ее внутренних стенок. Черт, она была так хороша на вкус на моих истинных, развратных вкусовых рецепторах.

— Вот так, дорогая. Дай мне это. Отдай мне то, что принадлежит мне, — прорычал я, слыша намек на свою злобу.

Я был на волоске от полного перевоплощения. Выпустить длинный, вилообразный язык оказалось недостаточно. Потребовалась каждая унция силы во мне, чтобы удержать полное изменение под моей смертной, тонкой, как бумага, плотью. Из-за внезапной потребности я убрал пальцы и позволил своему языку проникнуть в ее желанное отверстие. Двигаться внутри, исследуя и пробуя ее. Я застонал. Она потянула меня за волосы.

— Что бы ты ни делал… это так приятно.

Ее голова упала обратно на подушку, а спина выгнулась дугой. Ее удовольствие взорвалось каскадом сахарного вина по всей длине моего языка. Она вскрикнула — самое торжественное и эротичное признание. Я не заслуживал этого, особенно от нее, но я выпил бы каждую каплю, которую она предложила. Мой рот не прекращал своих голодных движений, пока она не прижалась к моему лицу, задыхаясь и умоляя меня остановиться. Я остановлюсь. В этот раз.

Когда она отошла от оргазма, я заполз на кровать и притянул ее ближе, мой веселый язык сменился скучным. Ее обнаженное тело в моих руках было похоже на тело богини. Я запутался пальцами в ее волосах, нежно покручивая локон.

— Останься со мной на ночь, — мягко приказал я.

Конечно, это было необязательно, но было бы проще, если бы я мог заставить ее думать, что ей это нужно. Сейчас я не хотел давать Блайт даже иллюзию свободы. Не тогда, когда за ней охотилось нечто не из этого мира. Не тогда, когда вкус ее возбуждения все еще ощущался на моих губах.

— Хорошо, — тихо согласилась она.

Через несколько мгновений я встал, чтобы зажечь свечи и принести ей воды. Когда вернулся, она, к сожалению, уже оделась в рубашку и трусики и сидела, скрестив ноги, на моей кровати. Она задумчиво делала глотки воды, а я улегся рядом, расслабившись от того, что она находилась рядом со мной. Это было гораздо лучше, чем сидеть всю ночь под деревом в холоде и птичьем дерьме.

— Расскажи мне о своем детстве, — попросила она.

Я приоткрыл один глаз.

— Ты теперь психотерапевт?

— Забавно. Но на самом деле я мало что знаю о тебе, и мне кажется, что ты знаешь обо мне все.

Положив руки за голову, я закрыл глаза. Это было не то, о чем я часто вспоминал.

— Я вырос на ферме недалеко отсюда. Мой отец был трудолюбивым пьяницей. Я никогда не мог ничего сделать правильно рядом с ним. Моя мать стала набожной католичкой и таскала меня в церковь на каждую мессу, на каждый праздник. Это оказалось единственное место, где мне не нужно было пахать на лошадях, жать нашим ужасным серпом или кормить скот, так что, когда я становился мальчишкой-бездельником, мне это нравилось. Когда я немного повзрослел, мне это нравилось по другим причинам. Мысль о спасении, о высших существах и все такое.

— И что же тебе в этом нравится? — спросила она, ее любопытство так и тянуло меня за язык.

Я пожал плечами.

— Думаю, я всегда интересовался сверхъестественным. Мне нравятся библейские истории.

Даже если они были о том, что я буду вечно гореть в адском огне, некоторые из них были интересными.

— Есть братья или сестры?

— Семь.

— Семь? — спросила она в шоке.

Я улыбнулся.

— По семь каждого.

— Ни хрена себе. Ты один из пятнадцати детей? Где они все сейчас?

Моя грудь сжалась от воспоминаний.

— Они все умерли давным-давно.

— Мне жаль, — прошептала она, потирая конденсат на внешней стороне стакана. — Я всегда хотела, чтобы у меня были братья и сестры. Наверное, это хорошо, что у меня их нет, потому что моя мама едва могла позаботиться о себе, не говоря уже обо мне. Но я всегда думала, что было бы здорово иметь кого-то, с кем можно пройти через всю жизнь.

Она сделала паузу, прежде чем продолжить:

— Когда вы познакомились с Ониксом и Вольфгангом?

— Мы познакомились, когда были мальчиками. Росли вместе, лазали по деревьям, гонялись за бродячими кошками — все эти озорные вещи, которые делают мальчишки, мы делали.

— Вы, ребята, похожи на братьев.

— Так и есть. И в какой-то момент к нам присоединился Иуда. Скоро ты с ним познакомишься.

— Спасибо, что не дал мне уйти, — прошептала она. — И за то, что принял меня такой, какая я есть... несмотря на то, что я сделала.

Я открыл глаза, чтобы встретить ее нежный взгляд.

— Я — убийца, Блайт, а не ты. Ты защищалась от чудовища. Я и есть чудовище.

Она сглотнула.

— Ты действительно убиваешь людей? Регулярно?

— Так часто, как только могу.

— Почему?

Я не знал, сколько стоило рассказать ей.

— Это... навязчивая идея.

— Ты когда-нибудь хотел убить меня?

Я поднял бровь, усмехнувшись.

— Только удовольствием.

Она хихикнула, и мое сердце потеплело.

— Ты на верном пути. Это было... Я не знала, что это может так ощущаться.

— Высокая похвала, если ты была с женщинами. Их трудно превзойти.

Она пожала плечами.

— Я была просто подростком, дурачилась. У меня никогда не было ничего серьезного.

В свете свечи я притянул ее к своей груди, и она прижалась ко мне.

— Почему ты не боишься меня больше?

Я засмеялся.

— О? Кто жуткий?

— Этот парень с маской скелета на лице преследует меня… — она приподнялась на локте и посмотрела на меня, — ты случайно ничего о нем не знаешь? Они называют его Призраком.

Я мог бы признаться во всем прямо сейчас, но... я не любил делать все так, как должен был. Где тут веселье?

— Звучит так, будто он абсолютный мудак, но я могу отвести тебя на Праздник, если хочешь. Не хочу, чтобы ты пропускала его, если планировала пойти.

Она снова прижалась ко мне.

— Нет, я хочу просто поспать сегодня. Ты не против?

— Более чем не против.

И она уснула. Ее розовые губы слегка приоткрылись, и я следил за каждым ее вздохом. Все это время я сдерживал ярость в своей груди из-за того, что где-то прямо сейчас что-то охотилось за ней. И это был не проклятый упырь. Он лгал нам либо из потребности в хаосе, либо потому, что что-то знал. Я узнаю. И сожгу этот город дотла, чтобы найти того ублюдка, который охотился за Блайт. Я уже делал это однажды и сделаю это снова. Я сожгу мир ради нее.

ГЛАВА 25

Блайт

ПРЯТКИ

«Легче было отличить героя от злодея, когда ставки были только на жизнь или смерть. Все, что между ними, становится сложнее».

Мэгги Стивотер

Бисеринки пота скатывались между моими грудями, потому что я танцевала от души. Сегодняшняя группа — пираты, и энергия, которую они несли в толпу, ощутима. Я танцевала в компании людей с оленьими рогами и в черных мохнатых капюшонах-масках козлов. В любом другом месте и в любое другое время это все было бы абсурдно, но сейчас мне все равно. С женщиной-оленем мы танцевали, держась за руки, когда мужчина в маске козла вмешался, закружив меня в танце, пока я не запыхалась. Он ничего не ответил, когда я поблагодарила его, но отвесил пышный поклон. Я поклялась найти их снова позже. Они мне понравились.

Нуждаясь в передышке и, возможно, в выпивке, я побрела прочь из толпы в поисках ивы, у которой мы провели ночь. Может быть, ведьмы где-то неподалеку с бутылками воды.

Последние две ночи я провела с Эймсом, лижущим и целующим меня между бедер. Он ни разу не попросил и не попытался сделать что-то большее — ни поцелуев, ни снятия его штанов. Я не жаловалась... хотя мне хотелось большего. Но я слишком боялась протестовать. После последнего недопонимания по поводу секса, мы не разговаривали неделю, и я чуть не потеряла его. Я усвоила урок. Если мужчина планировал просто есть меня каждую ночь, я не буду его останавливать. Но было не только это... Каждую ночь за разговорами мы засиживались допоздна. Обменивались историями о нашем детстве, старых друзьях и местах, где побывали. Я привыкла слышать его усмешки. В его проникновенных голубых глазах была такая грусть, что каждый раз, когда у меня получалось их прояснить, внутри порхали бабочки.

Итак... он являлся серийным убийцей. Почему-то это не испугало меня, как должно было бы. Скорее оказалось небольшим облегчением. Я убила и не чувствовала за это ни капли вины. Теперь уже нет. Да, Эймс делал это намного больше раз, чем я, но мы одинаковы. И я не верила, что он убивал невинных людей. Этого не могло быть. Я была убийцей, он был убийцей, и каким-то образом... между нами существовал самый мирный мир, который я когда-либо чувствовала с человеком в своей жизни. Какой-то импульс во вселенной свел нас вместе. И каким-то образом та же вселенная вернула к жизни моего отчима... моего отчима, который приходил к Мурам и сказал, что придет за мной. Мой мертвый... или воскресший отчим. Но у меня был Эймс, и на этот раз я не одинока в решении этой проблемы. Эймс не отходил от меня, и я сомневаюсь, что он это сделает. Единственный раз, когда он позволил мне пойти куда-то без него, это на Праздник, который, по его словам, являлся безопасным местом. Я умоляла его пойти со мной, но он только сказал: «Увидимся позже».

Что-то тянуло, подсказывало мне... и, возможно, я надеялась... что Эймс и Призрак могли быть одним и тем же человеком. Но тогда почему бы ему просто не сказать мне? Если я знала его секрет, почему бы не быть честным о его личности Призрака? Неужели все так серьезно?

Однако у ивы никого не было. Это прекрасное дерево: его ствол массивный, а ветви свисали, создавая занавес из листьев. Наверное, я присяду на минутку и понаблюдаю за проходящими мимо людьми.

Осторожно раздвинув ветви, я пробралась в центр, к стволу. И слегка коснулась шершавой коры.

— Ты действительно очень красива, — сказала я с улыбкой.

Почему бы не поговорить с деревом? Я только что танцевала с человеком-козлом.

— Ты тоже очень красивая, — прозвучало эхо в ответ, отчего я испуганно подпрыгнула.

Я в шоке посмотрела на дерево, но раздался низкий смех.

— Это не дерево.

Шорох у ствола привлек мое внимание, и я сделала шаг назад. Из-за дерева выплыло что-то, похожее на белое облако. Оно было длинным и бесформенным, со слабыми очертаниями человеческого тела.

— Вау, твой костюм просто потрясающий, — выдохнула я, не веря глазам.

Как я могу видеть сквозь него лианы и траву на другой стороне? Это какая-то иллюзия? Может быть, зеркало? Люди здесь очень серьезно относились к своим костюмам, я уже многие видела, но этот стал самым лучшим.

Фигура наклонила голову, осматривая меня.

— Сильно любопытная. Интересно, как ты сюда попала... — размышлял он или она. Этот голос был и мужским, и женским, будто несколько голосов сразу. Вероятно, в костюме находился звуковой аппарат. — Кто тебя позвал?

— О, я никого здесь не знаю. Я просто проездом, — ответив, я схватила ветку, чтобы занять себя, пока разглядывала плавающую полупрозрачную штуку. Но я не боялась. Кто бы это ни был, он не казался злым.

— Костюмы призраков действительно прошли долгий путь от белых простыней с дырками, вырезанных для глаз, да? Как тебя зовут? — спросила я, зная, что оно назовет мне свое карнавальное имя, а не настоящее. Так поступали все здесь.

Прозрачный костюм колыхался передо мной и напевал.

— Знаешь что? Прошло столько времени с тех

Какой-то маленький испуганный зубец согласно кольнул у меня внутри.

— Ты знаешь истории о призраках этого города?

Дух усмехнулся и засветился сиянием луны.

— Знаю.

— Расскажешь?

— Призрак не поделился с тобой, кто он? Любопытно…

Он задумался на мгновение.

Что? Он сказал, что то, что я подозревала, являлось правдой?

— Ты больше похож на призрака, чем он, — заметила я, вызвав у него еще один смешок. Его сияние стало ярче.

— Ты мне нравишься. Ты сможешь услышать сказку, если сделаешь кое-что для меня. Вот, возьми это. — Протянулась белая рука, которую я не видела сквозь прозрачную иллюзию. Она светилась и была слишком длинной, пальцы не совсем правильные... не совсем человеческие... Я сглотнула и протянула свою руку, чтобы взять предмет. Мои пальцы коснулись струек дыма, и я выхватила ожерелье у воздуха. — Носи его, и ты всегда будешь выбирать правильный путь. Правда, это поставит меня в невыгодное положение, если мы будем играть в игру... но я не возражаю. У меня есть небольшое преимущество перед тобой, ведь ты такая, какая есть, так что все же игра будет честной.

Ожерелье сверкнуло в моей ладони. Тяжелая, мерцающая подвеска с обсидиановым камнем, закрепленным в золотых зубцах.

— Это слишком. Я не могу принять. И что за игра?

Предмет, казалось, сам собой пришел в движение и защелкнулся на моей шее. Я испугалась.

— Еще одна иллюзия? — спросила я дрожащим голосом.

Конечно, я просто не увидела, как он надел его на меня. Под деревом темно.

Призрак шевельнулся и заговорил:

— Хочешь поиграть в прятки?

Вопрос застал меня врасплох. Я посмотрела на холодный кулон на шее.

— Конечно?

Эхо смеха нескольких человек — мужчин и женщин разных возрастов — вызвало мурашки на моих руках.

— Я слышал, ты хороша в этой игре, Говорящая с деревом.

Какое-то движение отвлекло мое внимание. А когда я повернулась назад, существо исчезло.

— Эй, ты не сказал, чья сейчас очередь. Я прячусь или ищу?

Мой голос стих под ивой. Я снова одна. Дыхание перехватило в груди. Жуткий, высокотехнологичный костюм, это точно. Кто бы ни был его создателем, он, наверное, сейчас смеялся над тем, как смешно я выглядела. Но ожерелье... оно тяжелое и твердое. Должно быть, это какой-то реквизит или сценическое украшение. Мне нужно выбраться из-под тяжелого занавеса дерева.

Оказавшись на другой стороне, я сделала глубокий вдох и решительно направилась к заполненной концертной площадке. Группа играла мелодию Хэллоуина, а люди смеялись и хлопали в ладоши. Мое настроение поднималось с каждым следующим шагом. Снова посмотрев на свое ожерелье, я медленно остановилась. Толпа вокруг меня расступилась, впуская туман. Я сделала шаг назад, но моя спина ударилась о что-то твердое. Повернувшись, я подавила желание закричать. Самая реалистичная маска оборотня, которую я когда-либо видела, смотрела на меня с мускулистой и высокой фигуры. Оглянувшись, я заметила рядом с ним другого мужчину. Его маска похожа на что-то змеиное. Это был Дракон.

И Дракон заговорил, обращаясь ко мне:

— Не шути с духами. Они… непредсказуемы.

— Я уже ухожу, — ответила я, задрожав.

В этот момент туман рассеялся, и появился он. Призрак шагнул прямо ко мне. Я почувствовала страх, но также и надежду, что он защитит меня от этих парней, которые окружили меня.

— А, Призрак ивы безобиден. — Призрак заговорил в первый раз.

— В основном. Только не позволяй ему уговорить тебя на игру, — ухмыляясь, промурлыкал Человек-Волк.

Как волчья маска могла по-настоящему ухмыляться и говорить? Другие волки не были похожи на этого... Но в этих голосах было что-то знакомое. Мой разум кричал ответ.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Что будет, если я соглашусь на игру?

Прежде, чем он успел ответить, Дракон произнес:

— Пришло время сделать это.

— Сделать что? — спросила я встревоженно. — Подожди, — я оглядела несколько пар глаз, которые смотрели на меня, — вы... Парни Хэллоуина?

Призрак просто отступил назад.

— Пока нет.

— Вы переголосовали, — возразил Дракон. — Если то, что она сказала, правда, то это уже не ради забавы и игры.

Я повернулась и заметила, что Призрак отступил в лес.

— Нет, — сказала я, следуя за ним. — Ты не собираешься просто так уйти.

Но он ушел. И к тому времени, как я добралась до туманного, темного леса, потеряла его из виду. Мне следовало бы знать лучше, следуя за своим преследователем в маске по глухому лесу.

А несколько недель назад я бы ни за что на это не решилась. Я бы в страхе побежала к своей машине. В эту ночь на мне облегающее черное мини-платье с чулками в сетку и черная кружевная маска лисы. Если бы я выбирала маскировку, исходя из того, какой я попала в Эш-Гроув, то это был бы робкий кролик — противоположность хитрой лисе.

Всю свою жизнь я бегала. Видела, как моя мать разрушала себя мужчинами и наркотиками, но ничего не делала и не говорила. В ночь, когда умерла моя мать, я была слишком труслива, чтобы позвонить в полицию. Когда я вошла в дом, мой отчим пил пиво с кровью на руках. Когда я закричала над ее безжизненным телом, он пожал плечами и лениво набрал номер полиции. Отрепетированный танец. Самоубийство. Черта с два. Но сказала ли я об этом полицейским, когда допрашивали меня? Нет. Я солгала. Я защищала его, потому что боялась. Я осталась, потому что боялась, что он попытается найти меня. Я думала, что лучше дьявол, который под присмотром, чем тот, которого не могу видеть. Я пошла бы в колледж, притворившись, что верила в его историю о том, как умерла моя мама, и никогда бы не оглянулась назад. У меня не было ни семьи, ни друзей, на которых можно было бы положиться. Куда я вообще могла пойти? Когда он напал на меня, самое смелое, что я сделала, это схватила нож, вместо того, чтобы свернуться в клубок, пока он забивал бы меня. Когда он истекал кровью на полу, я не чувствовала триумфа или прилива силы и храбрости. Забавно, что это не стерло страх, а просто... парализовало меня. Именно поэтому я осталась и смотрела на его холодное, безжизненное тело в течение двух дней, прежде чем уйти. И потому что я так боялась, что задавала себе вопросы снова и снова в течение этих двух дней. Вдруг он спал и притворялся? Сколько на самом деле я

Но что-то произошло. Что-то вопреки всем божьим проискам и законам природы. Этот ублюдок ожил... каким-то образом. И с тех пор он преследовал меня. И как пугливый кролик, которым всегда являлась, я пряталась в любой норе, которую могла найти, пока он не выходил на след.

А потом я попала сюда, встретила Эймса и его друзей, Есению, ведьм, вампиров, пиратов и воронов, Человека-Скелета… Призрака. И я никогда не чувствовала себя более живой. Я нашла свой дом среди чудовищ. Перестала убегать. Теперь я была Лисой. И теперь я сама догоняла монстра, который преследовал меня в Хэллоуин. Наблюдая, он бесшумно крался за мной, предложив только танец.

Истории, которые я слышала, были печально известны. Говорили, что он являлся худшим из худших. Похоже, я привлекала его тип. Потому что была добычей. Но больше нет. Теперь я стала хищницей. Независимо от того, чувствовала ли я себя так внутри всегда или нет. Я отточу свои зубы и когти. И начну с поимки Призрака. Дьявола, которого я знала. Призрака, которого я знала.

Я пробиралась сквозь поваленные деревья и ветки. С каждым шагом туман у моих ног становился все гуще. Любой бы обернулся. Любой прислушался бы к своим первобытным инстинктам, тянущим прочь из темноты. Только настоящие идиоты игнорировали этот голос. Или такие, как я, которым больше нечего терять. С каждым новым хрустом мертвых листьев под туфлями моя решимость росла. Я понятия не имела куда шла, но это не имело значения. Я буду идти всю ночь, пока не найду его. Что-то внутри меня подсказало повернуть направо, что я и сделала. В голове звучали слова моего психотерапевта, доктора Омар, с нашей последней встречи. Она сказала, что у меня крайняя степень избегания, которая привела меня к диссоциации: дневные сны, происходящие во время бодрствования, и кошмары, которые мучали мое сознание, вызывая круги под глазами, лишали меня возможности находиться в настоящем.

Окружающие меня вещи и события невероятны. Они бросали вызов всем законам природы. Мертвецы не преследовали девушек в незнакомых городах. Странный город с жителями, которые смотрели на меня так, будто никогда раньше не видели чужого человека. У них не так много посетителей. Я никогда не видела Эш-Гроув на карте. Он не отображался в навигаторе моего телефона, только серые дороги без возможности увеличить изображение. Я никогда не слышала о фестивале на Хэллоуин или о чем-то подобном. У каждого здесь была своя история о призраках. Я собирала каждую из них, как говорили пираты. Может быть, среди этих вариаций и обнаружится истина, только с каждой новой они становились еще более странными. Но все они сходились в одном: в каждой страшной истории здесь виновата группировка под названием «Парни Хэллоуина». Они убивали, зверствовали и сожгли все двести лет назад. И я следовала за одним из них в лес. Одна... почему-то. И, каким-то образом, в этом месте, где вампиры пили кровь пиратов, а вороны могли разговаривать... здесь оказалась я. Я понимала это, но не хотела признавать. Я отмахивалась, игнорировала и убегала. Даже в своем собственном разуме я бежала и избегала. Я не знала, кто такой Призрак... но эти голубые глаза. Это прикосновение... этот запах. Когда я гладила его волосы прошлой ночью, то заметила это. Я видела, куда именно попадала краска. Серийный убийца, он сам в этом признался. Я поняла, почему Эймс отпустил меня одну на Хэллоуин — потому что я была не одна. Я, наверное, ни дня не была одна с тех пор, как приехала сюда. Нет, я не знала, кто такой Призрак, но догадывалась, кто он. И я готова встретиться с ним лицом к лицу. Со всем этим. И собиралась сделать это здесь и сейчас. Все это время я думала, что переодеваться умной Лисой — это моя маска. В действительности, настоящую маску, которую я носила — это притворство, скрывая свой ум, свои наблюдения, не желая действовать или задавать вопросы.

В то утро я вернулась в библиотеку рано, до завтрака с ребятами, пока они не успели меня хватиться. Сказала Эймсу, что заберу одежду и приму душ в магазине. Я нашла газету, которую ребята пытались от меня спрятать. Газета с Парнями Хэллоуина... и выцветшая фотография в сепии, на которой были изображены Вольфганг Джек, Оникс Харт и Эймс Коув. Они выглядели такими же живыми и молодыми, как сейчас. Кролик являлся моей маской все это время. Они хотели все рассказать мне, о чем свидетельствовали разговоры, которые я подслушала в церкви и в машине, когда они думали, что я спала.

Я догадалась, что Оникс обладал некими гипнотическими способностями, но он переоценил то, как долго они действовали на меня, а я использовала это в своих интересах. Просто до сих пор мне не хватало смелости сложить головоломку воедино. Я больше не могла притворяться. Если мой отчим как-то связан с паранормальным миром... то и другие тоже должны были.

Мои ноги ступили на гравий, деревья поредели. Туман стал сине-фиолетового цвета и, словно живое существо, пульсировал и кружился вокруг меня. Когда он рассеялся и поредел, я различила возвышающиеся кованые ворота. Они с острыми копьями, а аура, исходившая от них, была зловещей. Ручки не видно, и, когда я толкнула ворота, они не сдвинулись с места. Я не могла забраться на массивную двухэтажную конструкцию, поэтому стояла на месте. Я знала, что он там, чувствовала это. Куда еще он мог исчезнуть, как не на жуткое кладбище в лесу?

— Я знаю, что ты здесь, — шепотом сказала я.

В этот момент ворота с грохотом и скрипом открылись. Я шагнула через порог, воющий ветер со свистом пронесся мимо меня, а туман расступился, как море. Сотни, может быть, тысячи ветхих надгробий торчали из земли и холмов вдали. Это самое большое и самое старое кладбище, которое я когда-либо видела. И тут я заметила его.

ГЛАВА 26

БЛАЙТ

ПОДХОДЯЩИЕ ЖЕРТВЫ ДЛЯ МОНСТРА

«Добро пожаловать в мой кошмар.

Я думаю, вам понравится».

Элис Купер

Он стоял, прислонившись к могильному камню и скрестив руки в своей манящей манере, его темные волосы зачесаны назад, открыв маску скелета — и все это с кожаной курткой и джинсами. Единственный вид современной одежды, который я видела на Хэллоуин. Но я

Холодный ветерок, обдувающий мои щеки, и голубой туман были реальны... так же реальны, как и монстр, смотрящий на меня с кладбища. Как паук, уверенный в том, что я застряла в его паутине, он не двигался. Мне некуда было бежать, и уж точно никто не услышал бы моих криков на всем пути сюда. Собравшись с силами, я выровняла дыхание и остановилась в нескольких ярдах перед ним.

— Когда ты перестанешь преследовать меня?

Туман закружился вокруг моих лодыжек с обескураживающей точностью. Он сделал шаг вперед, его лицо не выражало ничего, кроме боли на черно-белом черепе.

— Когда ты перестанешь убегать? — раздался глубокий низкий голос, который я ожидала услышать. Голубой туман пронесся по моему телу, и у меня перехватило дыхание, когда он проскользнул по бедрам и закружился вокруг горла. Это был всего лишь воздух, но я каким-то образом чувствовала его. Отрицатель внутри меня, избегающий, диссоциативный кролик, хотел сказать, что это все трюк... но я знала лучше. Уголок его рта приподнялся, когда он сделал еще один шаг вперед. Попятившись назад, я натолкнулась на поросшее мхом надгробие. У меня перехватило дыхание, когда он протянул разрисованную руку. Костяшки его пальцев скользнули по моей щеке, мягко касаясь челюсти. — Ты знаешь, Маленький Призрак.

— Ты — Призрак. Лидер Парней Хэллоуина.

— Что еще? — спросил он, позволив своему взгляду блуждать вниз по моей шее, к вырезу платья.

Я почувствовала прилив крови к сердцу, когда ответила:

— Убийца.

— Еще, — настаивал он, подходя ближе, его тело было всего в нескольких дюймах от моего. — Ты знаешь, что я что-то большее, не так ли?

Я не могла скрыть, как моя грудь вздымалась от предвкушения, тоски и страха. Что, если это была его тщательно продуманная игра? Что, если я действительно являлась мухой, заманиваемой в ловушку?

— Ты какое-то чудовище. Вампир?

Он злобно усмехнулся, а его рука мягко коснулась моей шеи.

— К сожалению, тебе не повезло. Я кое-что гораздо хуже. Но мне нравится эта игра…

Он прикоснулся к верхней части моей обнаженной груди.

— Скажи мне, Эймс, — выдохнула я, чувствуя, как ослабели колени.

Его рот снова искривился, а в голубом взгляде затаился голод.

Он наклонился вперед, обжигая дыханием мое ухо, и прошептал:

— Ты стоишь на мне.

Ничего не понимая, я посмотрела вниз на мертвую траву. А потом поняла. Повернувшись, я вгляделась в темно-серое разрушающееся надгробие. Во рту пересохло, пока я читала надпись.

— «Джеймс Уильям Коув, родился двенадцатого ноября в одна тысяча семьсот девяносто четвертом году... умер тридцать первого октября в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году». Как? — воскликнула я, чувствуя его присутствие у себя за спиной. Развернувшись, нашла его голубые глаза.

— Тот, кем я был, умер вместе с остальными жителями города в тот день. Но вот кто я сейчас... я — предмет кошмаров, Блайт. По этой причине они говорят не ходить в лес в одиночку, поэтому люди боятся темноты…

Синий туман внезапно стал черным, как ночь, он окутал мои бедра и изогнулся вверх по талии. Я забыла, как дышать, потому что он чувствовался словно рука.

— Демон, — пробормотала я, ощутив, как пропал голос.

Он сделал еще один шаг вперед, позволив почувствовать его тепло, тем самым оставив за мной выбор, как близко я хотела подпустить его.

— Даже это было бы лучше в данном случае. Нет, Блайт, я Архидемон. Худший из худших и могущественнее, чем любой Бог, о котором ты когда-либо слышала в своих религиях.

— Как? Я стою на твоей могиле. У тебя было четырнадцать братьев и сестер, вы жили на ферме, где пахали на лошадях и работали серпами?

Черное коснулось моих волос, когда Архидемон наклонил голову.

— Мы с друзьями разозлили Дьявола, и это стоило нам душ. Но истории о нем правдивы. Даже его проклятие было с оговорками... аппетиты и клятвы.

— Ты действительно убил весь город?

Его челюсть напряглась, и черные руки схватили мои запястья. Я почувствовала ее, эту силу, его силу. Она могла бы раскрошить мои кости в одно мгновение. Но вместо этого она притянула меня обратно к его надгробию. Я ахнула и попробовала освободиться, но это было бесполезно. У меня не получилось, пока он не позволил мне. Его губы подергивались в усмешке.

— Твой страх так сладок. Я не могу думать, когда ты так напугана. — Он сделал еще один шаг, на этот раз прижимаясь ко мне вплотную. Я почувствовала его выпуклость, которая вдавливалась в мой живот. Я не знала, что говорило обо мне то, что, будучи прикованной к могиле мертвеца, я была мокрая для Архидемона и не могла сопротивляться его притяжению, даже без темных веревок. — А что, если бы я сделал это? Ты бы все еще бегала за мной, Маленькая Лиса?

— Мне больше нравится Маленький Призрак, и да, я бы бегала.

Его хрипловатая усмешка пробирала до костей, его сила на моих запястьях ослабла, но все еще оставалась на них полупрозрачными нитями.

— Ты развратней, чем я думал, — его губы нависли над моими, — мне это нравится.

Он наклонился вперед, и я, не сдержавшись, обвила руками его шею. Прижалась лбом к его лбу.

— Тебе никогда не придется бегать за мной, — его глубокий тембр пронзил меня насквозь, — я буду преследовать тебя до конца твоих дней, а потом еще и еще, Маленькое Привидение.

— Поцелуй меня, — сказала я.

Его губы впились в мои без малейшего колебания. Я застонала, когда они соприкоснулись, и его язык проскользнул внутрь моего рта. Голова закружилась от его вкуса. Он похож на янтарные соты. Я хотела спросить, нормально ли это для Архидемона, но его руки обхватили мои бедра. С легкостью он поднял меня и посадил на свое надгробие. Я потянула за воротник его куртки, притянув его ближе, и обхватила ногами его бедра. Он зарычал мне в ухо, а потом его губы снова нашли мои, жадно целуя. Его ладони обхватили мою грудь, пальцы вцепились в ткань и потянули ее вниз. Эластичный материал поддался, обнажив грудь. Он прервал поцелуй и, прикусив сосок зубами, посасывал его. Откинув голову назад, я застонала от удовольствия. Он перешел к другому соску, и мои бедра подались вперед, умоляя о большем. Когда его

— Уверена, что хочешь, чтобы твой первый раз был с монстром? — спросил он, и его ремень со стуком упал на землю.

— Да, — выдохнула я, наблюдая, как он расстегивал брюки. — Я хочу тебя.

Он издал низкий, гортанный рык удовлетворения и снял джинсы. Спустил боксеры, и его член вырвался на свободу. Мои губы разомкнулись, когда я увидела его значительную длину. Он был настолько толстым, что я испугалась, как он будет входить в меня, если даже его палец казался большим внутри меня.

— Твой страх на вкус как мед, Маленькое Привидение. — Он обхватил мое лицо обеими руками и поцеловал в губы. — Ты так прекрасна, что вся эта жалкая вопящая могильная яма умолкает ради тебя.

Я просунула руку между нами, чтобы погладить его. Он зашипел, когда я медленно провела своей холодной рукой от основания до головки. Внезапно он потянул мое платье вверх и по талии. Я подняла руки и позволила снять его, оставив меня сидеть на могильном камне — его могильном камне — в одних трусах и туфлях на каблуке. Из его горла вырвалось грубое рычание, и он подался вперед, упираясь в мою щель своей длиной. Почувствовав его, я прерывисто задышала. Он обнял меня руками, но что-то вцепилось в дырочки моих колготок, разорвав их у самой сердцевины. Я задыхалась, мой голос был пронзительным и тоненьким.

— Туман — это ты?

— Дым адского пламени, — мягко сказал он. — И да, это я. Ты готова, Маленькое Привидение? — дым слегка коснулся моей голой киски, и я ощутила твердость и упругость. С шипением вдохнув, я взяла его член и прижала головку к своему отверстию. Он втянул воздух. — Готова к тому, что я буду трахать тебя на своей могиле?

— Да, — прошептала я. — Пожалуйста, Эймс, Призрак, пожалуйста.

Поддерживая одной рукой мой затылок, другой он подхватил меня под колено, а затем я почувствовала под другим коленом что-то еще. Адский дым, тьма. Его круглая головка вошла в меня, затягивая в горящий круг экстаза. Мой лоб упал вперед на его грудь, и я вздрогнула, когда он вошел еще глубже.

— Хочешь, чтобы я остановился, — зашипел он, его голос стал еще темнее, чем был раньше.

— Нет, не останавливайся. Не сдерживайся, — умоляла я, — как на твоем мотоцикле, — улыбнувшись ему в плечо, я отстранилась, чтобы посмотреть в потемневшие глаза, — я смогу это выдержать.

— Черт, — простонал он. Одним мощным толчком он заполнил меня.

Я закричала. Женщина кричала на кладбище. Стена дыма уперлась мне в спину, поддерживая меня, а его ладони опустились на поверхность надгробия, на котором я сидела. Я откинулась назад, дым был как натянутая шелковая простыня.

Призрак замер, позволив мне приспособиться к его размеру, пока целовал мою шею. Он вышел только наполовину и посмотрел вниз.

— Твоя кровь хорошо смотрится на моем члене.

Я почувствовала боль от его слов. Он начал двигаться, заполняя меня до отказа, а затем отступая в медленном, мучительно блаженном темпе. Я стонала, когда он двигался во мне. Тонкая дымка нашла мой клитор, кружась и мягко потягивая его, повторяя все то, что делал его язык накануне вечером. Наслаждение было слишком сильным. Мой крик эхом разнесся по кладбищу, а перед глазами замелькали искры.

Когда я пришла в себя, Эймс все еще находился внутри меня, но не двигался.

Он опустил голову, спрятав лицо у меня на плече. Его дыхание было неровным и тяжелым. Я толкнулась бедрами вперед, но замерла, поняв, что жесткие нити дыма обвили мои запястья, приковывая меня обратно к надгробию.

— Эймс? — прошептала я, борясь с захватом и ища его опущенное лицо. Мои бедра задрожали, когда его дыхание стало более грубее. Внезапно его лопатки... расширились. Он становился больше, возвышаясь над землей и удлиняясь. Он оставался сгорбленным, его член все еще был во мне. Я начала извиваться, паника охватила мои чувства. Почувствовав, как подо мной загрохотало надгробие, я посмотрела вниз — большие черные руки с выступающими белыми костями впились в камень, кроша его в пыль. Его одежда разорвалась и упала лохмотьями, обнажив черные полосы мышц с белыми костями. Я чувствовала его дыхание, длинное и горячее, на своей обнаженной груди, но боялась посмотреть вниз. Его волосы исчезли, остался только образ чудовища. И тут он поднял голову. Бледно-голубые глаза смотрели с большого черного и костлявого лица, такого же, как его тело. Он был похож на демонов со старых картин эпохи Возрождения, только сильнее и свирепее. Я закричала. Его рука метнулась к моему лицу, закрыв мне рот.

— Не надо. Не кричи. Мне это нравится... слишком... сильно, — морщась, зарычал он.

Затем я почувствовала это. Растяжение. Мои глаза расширились, а его рот искривился.

— Эймс? — позвала я, заглушаемая его большой рукой.

Темный, нечестивый голос ответил:

— Здесь нет никакого Эймса. Это твой Архидемон, Маленький Призрак. А это член Ада внутри тебя.

Он зарычал, его голос стал другим, более глубоким, более зловещим. Растяжение продолжалось и жгло, пока его длина увеличивалась, все больше заполняя меня. Вопреки его предупреждению, я закричала. Не могла сдержаться. Страх, боль и божественное наслаждение от всего этого были неземными. Несмотря на страх и боль, моя киска покалывала и пульсировала. Моя голова откинулась назад. Что-то длинное и влажное тянулось от моей груди к шее. Когда я подняла голову, то оторопела, увидев, как его длинный черный вилообразный язык лизал мою кожу. Он прошелся по моей обнаженной груди, исследуя ее. Я бы испугалась, если бы не была так возбуждена. Он смотрел на меня такими голубыми глазами, что они были почти белыми.

Отстранившись на дюйм, он сказал:

— Я не могу притворяться, что трах чистой и нежной девственницы не возбуждает меня. Я проклинаю тебя своим демоническим членом, Маленькое Привидение. Продолжай кричать для меня.

— Да, — согласилась я, чувствуя, как нарастал очередной оргазм.

— Навсегда. — Он вошел до упора, или настолько, насколько это было возможно, и я задохнулась, все еще скованная его дымом. Мне захотелось обнять его, почувствовать кости вдоль темных мышц. — Я требую тебя, Блайт Перл.

Сильный порыв ветра пронесся, отбросив мои волосы вперед, а затем назад.

— Я проклинаю тебя, — повторил он, вдалбливаясь в меня.

Снова и

— Что это значит…

Пронзительный крик вырвался из меня вместе с моим наслаждением под его массивной, зловещей формой. Мой Архидемон увеличил темп, толкаясь все сильнее и быстрее. Моя киска едва могла выдержать это. Он вошел так глубоко, растянул меня так сильно. А потом зарычал, его рык пронесся по лесу. Что-то теплое заполнило меня, когда он вошел еще глубже, кончив внутри меня. Дым освободил мои запястья, но поймал за спину, чтобы я не упала.

Он осторожно вышел, глядя вниз на мои бедра. Когда он выпрямился, его рост оказался не менее семи, может быть, восьми футов — он был огромным и пугающим.

— Что это? — спросила я, задыхаясь. Посмотрев вниз, я увидела это. Черное размазано по всей моей киске и стекало по бедрам. Он. Его мокрое и темное освобождение. Затем его руки сжались в кулаки, и я, соскользнув с оскверненного камня, выпрямилась, глядя на него. Он закрыл глаза и стиснул зубы.

— Тебе нужно уйти.

— Что? — волна шока прокатилась по мне. — Почему…

— Просто уходи, Блайт. Ты не знаешь, что я сделал. Ты не знаешь, что это значит.

— Я не оставлю тебя, — сказала я, паника давила на грудь.

Он зарычал.

— Если ты не успокоишься и не уйдешь, я трахну тебя снова, еще сильнее. И я не смогу остановиться. А буду трахать тебя так сильно, так много раз, что ты будешь мокрой и будешь умолять меня кончить. Я покрою тебя своим демоническим семенем, пока ты не будешь облита ею с головы до ног.

Я сглотнула, уже чувствуя, как ныло между ног.

— Это я был нежен, — предупредил он. Хотя я все еще хотела большего. Он откинул голову назад. — Это не возбудит тебя.

— Откуда ты знаешь?

Он повернулся ко мне спиной, и волна голубого тумана прижала платье к моей груди. Мягко развернув, он подтолкнул меня к открытым воротам.

— Я не хочу покидать тебя, пожалуйста, — умоляла я. — Не заставляй меня. Не сейчас.

Он снова зарычал, и дым толкнул меня дальше.

— Это твой последний шанс уйти, Блайт. Уйти. Я найду тебя, конечно. Ты снова будешь со мной. Но если ты хочешь получить шанс уйти, передохнуть, тебе лучше воспользоваться им сейчас. Потому что я на волоске от того, чтобы потерять контроль.

— Ты сказал, что мне не придется преследовать тебя, — вздохнула я. — Не оставляй меня.

Вдруг туман толкнул меня вперед, и я упала в кучу листьев. Ворота с лязгом и скрежетом захлопнулись. Я вскочила на ноги, все еще голая, только в рваных трусах и туфлях на каблуках. Рычание эхом разнеслось по лесу, сотрясая мое тело. Затем я увидела его, всю его огромную массу, когда он шел к воротам. Еще один рык пронесся по лесу. Теперь я испугалась. Схватив свое платье, которое болталось вокруг одной лодыжки, я встала на дрожащие ноги, страх и адреналин толкали меня вперед.

Не оглядываясь, я бежала, хватаясь за ветки, спотыкаясь о поваленные деревья и камни. Еще один рев прокатился по лесу. Вокруг была темнота, но озираясь, я заметила, что море голубого дыма медленно скользило ко мне. Что, если он велел мне уйти, потому что сейчас мог причинить мне боль? Я не могла поверить, что это правда, но опять же, эта форма, этот... Демон был тем, кого я никогда не могла себе представить даже в самых страшных кошмарах. Ни одна из библейских историй или страшных сказок не могла подготовить меня к его ужасному образу. К звуку его ужасного рева. Я не могла представить, что в этом или других мирах существовало что-то более страшное, чем он. И он был Эймсом. Где-то там, это был он. И я все еще хотела его. И Призрака. Я хотела их обоих.

ГЛАВА 27

Призрак

РАДИОМОЛЧАНИЕ

«С другой стороны, мне нравится, когда моя музыка пробуждает во мне призраков. Не демонов, как вы думаете, а призраков».

Дэвид Боуи

Мои кости, моя кровь — все во мне горело огнем из-за нее. Я нуждался в ней. Мне нужно было забраться глубоко внутрь нее и остаться там. Черт, что я наделал? Претендовал, претендовал, претендовал. Я, блядь, претендовал на нее. Не подумав и не в силах остановить это, я перевоплотился с членом внутри нее. Я потерял контроль, и мой Демон взял верх. Как только моя истинная неудержимая сущность и первобытные инстинкты охватили все чувства — существовала только она. Только Блайт, так хорошо принимающая мой чудовищный член. Я смотрел, как эти идеальные розовые губы ее киски принимали меня, как я входил и выходил, посылая свое демоническое семя глубоко в нее, которое вытекало из нее как чистое зло и окрашивало ее молочно-белую кожу в черный цвет. Ее красная кровь все еще покрывала мой член. Моя. Моя.

Я бы продолжал трахать ее. Я бы не остановился. Она была девственницей, моей девственницей. Моя гребаная девственница, распластанная на моей могиле, как в каком-то демоническом ритуале. Ну, если даже не так, то так должно было быть, потому что, черт возьми... Заставить ее уйти, пока я превращался обратно в смертного, было для ее же блага. Мой туман следовал за ней, наблюдая и защищая. Она никогда не будет вдали от меня. Никогда. Эта правда послала электричество по моим венам, которое я не мог контролировать. Я нуждался в ней. Нужна снова. Я чувствовал ее страх отсюда. От ее крика меня швырнуло вперед... я с грохотом ударился о решетку Врат Ада.

— Откройся, — закричал я многоголосо.

— Ты не можешь причинить ей вред, — прошептали Врата.

— Да, ни хрена, я никогда не причиню ей вреда. И какое тебе, блядь, дело? — я плюнул, когда ворота задрожали и со скрипом медленно открылись. — Чертовски сумасшедший кусок металла.

Лес затих, когда я вышел. Мне чертовски нравилось быть в этой форме. Мой рост, моя сила, моя полная мощь наконец-то полностью восстановились. Но член стал твердым и пульсирующим для нее снова. Я чувствовал запах ее возбуждения. Все еще чувствовал ее влажность на себе.

Я снова низко зарычал, передвигаясь по лесу. Мой туман нашел ее. Синий туман от священного адского пламени плыл за той, которую я желал, устилая ей дорогу, защищая от колючек и царапин.

Я непроизвольно кончил глубоко внутри нее. Сила, пульсирующая в моем теле, теперь мощнее, чем когда-либо прежде. Может быть, утверждение сделало это, а может быть, Волк был прав, и

— Вот ты где, — прорычал я. — Выходи, трус. Ты знаешь, что я искал тебя.

Оно выплыло беспорядочными движениями — темное, бесформенное нечто. Что-то, что смертные назвали бы злым духом, но оказались бы неправы. Внутри проклятых нет душ. Проклятые когда-то были самыми мерзкими из людей. Те, кто причинял боль женщинам и детям, кто любил страдания и причинял боль всем, кто шел по их следу. Я сам положил многих из них на этом кладбище. Хотя конкретно этого не помнил. Большинство проклятых утратили самостоятельность, когда я забрал их отвратительные души. Ни имени, ни узнаваемого тела — только боль, мучения и каждая унция страха и страдания, которые они причиняли другим, возвращались к ним навечно. Они не найдут ни покоя, ни мира со мной.

— Расскажи мне, как ты выбрался, — потребовал я, чувствуя, как страх, смешанный с вызовом, пробивался из его тьмы.

Если у него была голова, то он склонил ее набок и посмотрел на меня, прежде чем путаница голосов взяла верх. Это были радиоволны. Случайные волны, за которые проклятые хватались, как мухи, и собирали их воедино. Без собственного голоса это лучшее, что они смогли придумать. Лазейка в их проклятии. Я бы закрыл ее сам, но понял, что иногда, как сейчас, чтобы добиться от них ответа, она необходима, так что позволил лазейке существовать. В воздухе зажужжал статический разряд, и я услышал, как переключился FM-тюнер.

— Мы… — сказал спортивный диктор. — Только желание! — Продавец. — Она… — знойный женский голос.

Фыркнув, я скрестил руки и пнул по воротам.

— Не пинай меня, придурок, — проскрежетала калитка, открываясь. Проклятый говорил всякую чушь. А что могло расстроить Архидемона? Почти ничего. Но слова... «Ее. Моя.»

— Да, я заметил, что вы все стали ужасно тихими, когда она пришла на кладбище. В следующий раз я обязательно свяжу все ваши гребаные чувства, чтобы вы даже не почувствовали ее присутствия. Это больше, чем кто-либо из вас, блядь, заслуживает.

— Она… — сказал женский голос, за которым последовали помехи. — Не твоя… — ликующий тон ребенка. Статический сигнал.

С меня было достаточно. Моя тьма вспыхнула в ночи быстрее, сильнее, чем даже когда я поймал упыря. Проклятый завизжал, как экстренно тормозящий поезд. Мой туман обжигал, резал и стягивал, обволакивая его, пока он не оказался заключен в мою темную сферу энергии.

В этот момент раздался раздраженный голос, владелица которого рысью бежала вперед на четырех лапах:

— Я займусь этим и позволю тебе вернуться к своему свиданию.

— Тебе понравилось смотреть, Кэт? Я всегда знал, что ты маленькая извращенка.

Она оскалила зубы, отбивая большую сферу на кладбище, как нечестивый пляжный мяч.

— Я ушла, чтобы дать тебе возможность уединиться. Хотя, если ты хочешь, чтобы кто-то наблюдал, уверена, твои друзья будут рады. По слухам, она им тоже нравится.

Кошка всегда была сплетницей — все знала, все слышала, говорила со всеми и обо всех. Но она также любила создавать проблемы и болтать, чтобы испортить настроение. Я проигнорировал ее, не позволив ревности подняться в груди.

— Положи его в самое глубокое, самое дальнее место и проследи, чтобы он там и остался. Я хочу, чтобы он стал примером. Вот что бывает, когда ты думаешь, что сможешь избежать моего Ада.

— Да, да, — ответила она, взмахнув хвостом, и помчалась на кладбище так, словно только что гонялась за клубком ниток.

— Никакого уважения, клянусь дьяволом, — пробормотал я. — Ты знаешь, фамильяры должны поклоняться своим хозяевам.

— О, похоже, я не читала руководство или мне просто наплевать, — ответила Кэт как раз тогда, когда ворота захлопнулись.

Когда я пробирался через лес, вместо раздражения обычно чувствовал веселье. Я чувствовал ее, ощущал через свой туман и тьму ее нежные шаги, мягкую ладонь, которая всего несколько мгновений назад обхватывала мой член. Теперь, когда все было сделано, я мог выследить свое Маленькое Привидение и оттрахать ее до беспамятства на лесной поляне.

Внезапно в мой разум вторглись помехи, высокочастотные и тягучие, как от микрофона, оторвавшегося от провода. Я остановился, напряжение ползло по моим мышцам, ярость давила на грудь, как гиря. Это было не так, как с проклятыми. Это хуже. Я почувствовал его. Демона. Он был достаточно осведомлен, чтобы знать, как испортить мои способности, чтобы мой туман истончился под напором энергии. По какой-то причине он решил надеть кожу ее отчима, питаясь страхом, который он ей внушал. Я чувствовал их обоих: кожу, Демона. Я больше не чувствовал ее и потерял ее вкус. Они были в лесу.

ГЛАВА 28

Блайт

ПОДАРОК УИЛЛОУ

«Жизнь состоит из множества кусочков,

соединенных вместе».

Чарльз Диккенс

Каждый дюйм моего тела хранил воспоминания. Его прикосновений, ощущение рук, ласка его дымки... как я растянулась, чтобы принять его в себя.

Призрак казался ужасающим. Он не был маленьким, худым и злодейским изображением демона, которые я видела в церкви или в кино — он оказался чудовищного роста и силы. И все же он был осторожен со мной. Велел мне уйти, чтобы уберечь от его слишком внезапного перевоплощения… но он ошибался насчет того, с чем я могла справиться. Теперь он создал монстра, и я чувствовала неутолимую потребность. Мне снова хотелось, чтобы он оказался внутри меня. Я хотела получше рассмотреть его, его настоящую форму.

Я одернула платье, чувствуя, как холод прижимался ко мне вместо его настоящего тепла. Ощущая липкость бедер при ходьбе, из любопытства я провела пальцем между ними. На них было черное масло. Его сперма была... уникальной. Я только что потеряла девственность с Демоном. Моя бедная мать-католичка была бы в ужасе. И я хотела большего. Я задалась вопросом, была ли его сперма на вкус как мед, такой же как и его поцелуй. Наблюдал ли он за мной сейчас? От этой мысли меня пронзила дрожь.

Пробираясь сквозь кустарник, я не была уверена, куда шла, но, наконец, деревья расступились, и я увидела место, в котором раньше никогда не была. Каменный мост перекинулся через широкий мелкий ручей. И тут я заметила, что сине-фиолетовый туман, сопровождавший меня, поредел, став

Небрежно спустившись по грязному берегу, я осторожно, на цыпочках, ступала по мокрым камням в воде. Звук ломающихся веток донесся до моих ушей. Листья хрустели под чем-то тяжелым, медленно приближающимся ко мне. Сердце подпрыгнуло в груди. Неужели он затащит меня сюда, под мост? Демон. Демон, который убил целый город... и если он действительно являлся тем потусторонним существом, если демоны существовали, то и остальные на Празднике Святых…

Вспышка белого света ослепила меня. Я упала на спину на изогнутое склизкое полотно моста.

Полупрозрачное существо издало юношеское многоголосое хихиканье:

— Ты все-таки нашла меня, — сказал Дух Ивы. — Ты хороша в этой игре. Хотя я дал тебе ожерелье, которое направило тебя туда, куда нужно.

— Ш-ш-ш, — ответила я, приложив палец к губам, — подожди, — тихо прошептала я, — ты ведь на самом деле дух, да?

Края субстанции духа развевались на невидимом ветерке.

— Я никогда не говорил, что являюсь кем-то другим. Теперь нужно выяснить, кто ты… — он наклонил голову и выпрямился. — Что-то приближается.

Я сглотнула, начиная нервничать.

— Тебе стоит уйти, — убеждала я. — Со мной всё нормально.

Дух поплыл назад, его молочно-голубое свечение переливалось в ярком свете луны. Тяжелые шаги ударили по камню, и я затаила дыхание.

— Зло ищет тебя, Говорящая с Деревом. Ты нужна ему.

Призрак.

— Знаю, но я в безопасности… — от грубого голоса мой шепот застрял в горле.

— Я чувствую твой запах, шлюха.

Мой отчим. Его голос, почему-то. Как он нашел меня здесь? Кровь застыла, и я в панике посмотрела на Дух Ивы. Большие, глубоко посаженные глаза с любопытством рассматривали меня. Едва ощутимый палец прижался к моим губам, он кивнул в знак понимания. Я кивнула, слишком потрясенная, чтобы двигаться.

Его тон смягчился, как будто он решил применить другой подход:

— Тебя было легко найти… — он растягивал слова, как будто ему было трудно говорить. — Я должен был сказать тебе, что твоя мать жива. Мы хотим, чтобы ты вернулась домой, где мы снова станем семьей. Она говорит, что любит тебя, Би-Би.

Моя грудь сжалась. Мамино прозвище. Откуда он мог это знать? Дух покачал головой. Я знала, что это ложь. Кто бы, что бы это ни было, оно хотело, чтобы я вышла из своего укрытия. Почему он не спустился сюда и не забрал меня? Не понимаю.

На мосту послышались шаги, он остановился прямо надо мной, а затем, казалось, повернулся и пошел обратно тем же путем, каким пришел. Дух Ивы взял мою руку своей длинной, тонкой рукой, побуждая выйти на противоположную сторону. Я последовала за ним и попыталась тихо взобраться на берег, но каблуки утопали в грязи. Я могла только надеяться, что темнота с тенью скроют меня настолько, что получится сбежать. Туман испарился. Где же Призрак? Я бросила нервный взгляд через плечо, но Дух без слов подтолкнул меня к лесу. Я никого не увидела, и внутри появилось облегчение.

Но потом я остановилась на месте. Там был он. Стоя на шатких ногах, качался и одной рукой опирался на дерево. Я сглотнула, паника парализовала на месте.

— Ты выглядишь хуже, чем когда я в последний раз видела тебя на полу в кухне, — сказала я, удивляясь силе и вызову в своих словах. У меня не было ничего для борьбы с ним, никакого преимущества, кроме как тянуть время и надеяться, что мой Архидемон найдет меня.

Из его горла вырвался хриплый смешок.

— Ты, Блайт Перл, действительно безжалостный маленький человечек.

Он метнулся вперед, и я заметила, что его глаза черные и расфокусированы, как у человека, потерявшего очки. Я могла бежать. Не раздумывая ни секунды, я оттолкнулась каблуком, и под ним захрустел камень. Кто-то схватил меня, и я замерла, парализованная.

— Попалась. Вот так. Хозяин будет очень доволен.

Сила сдавливала, словно удав, вытягивая воздух из моих легких. Крик, полный ужаса, застрял в горле, а слезы застилали глаза. Я чувствовала, как мои кости сжимались, а дышать становилось все труднее.

— Но он не заметит, если я сначала немного позабавлюсь с тобой. Ты пахнешь так, будто тебя уже имел другой из моего рода, не так ли? Ты — дьявольская шлюха.

Его голос стал более глубоким и сильным, я поняла, что он не принадлежал моему мертвому отчиму. Вот так я и умру.

Я должна была бы смириться с этим. Поскольку получила все, что хотела перед смертью: танец с незнакомцем, фестиваль, на котором меня никто не осуждал, друзей, с которыми можно пошутить, и город, который принял как родную. И мужчина... или что-то похожее... которому я могла бы отдаться.

Это было то, что я искала, когда приехала сюда, дрожа и боясь. Но теперь... этого было недостаточно, чтобы просто получить и оставить позади. Я хотела этого сейчас. Я хотела большего от этого, от

жизни

.

Я не могла уйти в таком виде. Не сейчас. Не тогда, когда жизнь и другие миры только что открылись передо мной.

— Нет, — выдавила я, изо всех своих человеческих сил сопротивляясь непреодолимому давлению, которое давило на меня. Перед глазами все поплыло, и я поняла, что вот-вот сломаю ребро.

Каркнула ворона, затем вспышка белого света лишила меня зрения. С глухим стуком я упала на землю, и меня окутала белизна.

— Беги, Говорящая с Деревьями. Теперь твоя очередь прятаться, а я буду искать.

Дух Ивы превратился в завесу огромного белого света, яркого, как солнечный свет. Я посмотрела на тело моего отчима и увидела, как его лицо исказилось... а затем он рухнул на землю.

После произошло самое страшное.

Один за другим, затем дюжина, а затем еще четыре дюжины черных ростков с визгом вырывались из его безжизненного тела, как гейзер. Раздался резкий и ужасный голос. Затем один из ростков изогнулся и ударил, как змея. Дух Ивы тихо и нежно вздохнул.

— Иди сюда, малышка, — призвал он.

Горячие слезы обожгли мне глаза.

— Нет, — взмолилась я, не в силах помочь тому, что видела. Еще один удар прорвался сквозь прозрачную белизну. И еще. А затем еще двадцать. Я лежала обессиленная, это было похоже на звон колокола.

Передо мной вспыхнула чернота, и меня окружили крылья.

— Мы должны уйти, сейчас же, — сказала птица.

Шмыгая носом от слез, в ушах звенело от мучительных криков Духа Ивы, я поднялась и бросилась бежать. Наблюдать, как что-то такое чистое, такое прекрасное и невинное пронзают

А затем прекратились вовсе.

Я всхлипывала в ночной воздух, не сводя глаз со своей птицы, пока мои ноги не коснулись знакомого гравия.

Внезапно птица взмыла вверх, и я не заметила человека перед собой, пока не стало слишком поздно. Я врезалась в чью-то твердую грудь, дрожа и обливаясь грязью и потом.

— Блайт, какого хрена? — руки Оникса судорожно сжали мое лицо. Волна ясности и спокойствия обрушилась на меня подобно водопаду, и мои слезы прекратились, страх исчез. — Кто-то причинил тебе боль? — он замолчал и глубоко вздохнул, глядя на мои бедра в черных пятнах. — Он этого не делал. Призрак, вот же ублюдок. Я убью его.

— Нет. — Я говорила слишком спокойно. — В теле моего отчима... Их там много. Они охотятся за мной. Тебе нужно бежать, Оникс. — Что, если они добрались сюда и сделали с ним то же, что с Духом Ивы?

Темные брови Оникса нахмурились, а его изумрудно-зеленые глаза засияли. Зрачки сузились, как у змеи. Я бы закричала, если бы не смущающее спокойствие, которое я ощущала, совершенно не соответствующее обстоятельствам.

— Отойди от меня, — приказал он, протискиваясь между мной и деревьями.

— Нам нужно бежать, — тихо сказала я. Может, я и была спокойна, но в голове все перемешалось. В целях безопасности нам нужно было найти где-нибудь укрытие...

Оникс бросил на меня дерзкий взгляд через плечо.

— Я никогда не убегаю.

Когда послышались шаги, на поляну опустилась зловещая тишина. В поле зрения, прихрамывая, появилась фигура моего отчима. Он выглядел таким слабым и дряхлым, но теперь я лучше знала, что скрывалось под поверхностью тела мертвеца.

Однако Оникс не повторил моей ошибки, недооценив эту... штуку. Он выставил ладони вперед, и вспышка зеленого света озарила все вокруг. Зеленый огонь вырвался из его рук и засиял, как шары. Я почувствовала их жар, стоя у него за спиной. Голос моего отчима сменился хриплым смешком.

— У полукровок всегда в запасе есть превосходные трюки, — вскипел он.

— А я слышал, что низшим демонам нравится гоняться за невинными смертными, потому что они слабы. Но это нелепо. Посмотри на себя, — Оникс выдавил смешок. — Столько усилий для одного смертного?

Ковыляя вперед, он зарычал.

— Я за девчонкой. Отдай ее, и на одну проблему будет меньше.

Я вздрогнула, когда изумрудное пламя окружило нас.

— Что, если мне нравятся неприятности? — промурлыкал Оникс.

Лицо Саймона Глена было повернуто под неестественным углом, как будто им управляли марионетки. Это зрелище заставило меня содрогнуться. Его голова наклонилась вперед, глаза широко раскрылись. Оникс рассмеялся.

— Ага, он здесь. Архидемон, от которого ты так старался ускользнуть. И, о, чувствуешь это? Он чертовски зол.

Рев, визг, нечестивый и ужасающий, леденящий кровь звук сотряс поляну, деревья гнулись и ломались под его ударами. Камни под ногами задрожали, когда Архидемон, мой Архидемон, выступил из темноты. Седеющее человеческое тело сильно затряслось, когда Призрак прошел сквозь пламя, не сводя с меня пристального взгляда. Он остановился и запустил длинный палец в мои волосы, и я заметила, как напряженная линия его острой челюсти слегка расслабилась. А затем его дым окутал меня, и мир погрузился в тишину.

— Нет! — я ударила кулаком. Когда ничего не сдвинулось с места, я прижалась ухом к тонкой сине-фиолетовой стене, напрягая слух. Я могла различать голоса и видеть размытые изображения. Темные отростки, как и прежде, выпрыгивали из тела, танцуя и извиваясь зигзагами за пределами пламени. Только теперь их были сотни.

— Ты будешь повиноваться своему Архидемону, легион. — Призрак говорил яростно.

Они ответили в унисон:

— Мы подчиняемся тому, кто выше тебя. Твое дело — уступить или пожинать последствия.

Призрак заявил с убийственным спокойствием:

— Я отправлю тебя обратно к твоего хозяину, насадив каждую из твоих голов на копье за то, что приблизился к моей собственности.

В ответ раздалось шипение:

— Она не твоя собственность.

— Черта с два, — ответил Оникс, удивив меня.

Затем размытая фигура нанесла удар. Оникс едва заметно взмахнул запястьем, и младший демон вспыхнул зеленым, корчась и падая на землю.

— Следующий? — небрежно спросил он.

Дюжина шупалец бросилась на Призрака, и я закричала. Струйки дыма вырвались на свободу, некоторые из них коснулись моей щеки, а один держал за руку. Это было так нежно, так сладко, что он боролся, как безжалостное существо, и все это время старался как-то взять меня за руку и утешить сквозь барьер, которым он меня окружил.

Но демоны падали, как дохлые комары, едва соприкоснувшись с ним, словно являлись ничем. Еще сорок ростков бросились на Оникса, и меня ослепили зеленым светом. Другая часть бросилась на Призрака, чей дым поднимался от земли, окутывая и отрывая головы от стройных тел. Но каждый раз, когда погибала одна группа, на их место приходили три.

— Это легион гидры! — крикнул Призрак Ониксу.

— Ублюдок, — выругался Оникс, и я увидела за облаком зеленые вспышки. И вдруг что-то прорвалось сквозь мой барьер. Я закричала, когда надо мной нависла огромная волчья пасть. Она было размером как минимум с лошадь. При виде моего ужаса морда зверя мгновенно смягчилась, превратившись в дружелюбную собачью, и он ткнулся носом мне в запястье.

Как раз в этот момент появился шквал черных хлопающих перьев.

— Садись ему на спину, сейчас же! — крикнула птица. У меня не было времени задаваться вопросом, почему и как эта птица разговаривала, или о том, насколько абсурдно цепляться за грубый мех и карабкаться по темному волкоподобному существу. Но после того, как я трахнулась с демоном, уже ничто не казалось таким странным.

Как только я села, зверь рванул с места со вспышкой молнии. Крики за спиной стихли. Через несколько минут мы были за пределами города, за много миль от Священного места. Птица появилась снова, и я поняла, что она выступала чем-то вроде переводчика между зверем и мной.

— Скажи ему, чтобы вернулся и помог, — приказала я ворону. Он показал клювом на темного волка, который только смотрел на меня, как будто решая. — Иди, пожалуйста, помоги им. Пожалуйста, — умоляла я.

Его морда дернулась, прежде чем он бросил выразительный взгляд на ворону, которая пронзительно закричала в ответ. А затем волк исчез, подняв облако пыли.

Оставив нас одних на окраине города.

ГЛАВА 29

Блайт

КЛЕЙМО ЗВЕРЯ

«В твоих устах и милость и расправа».

Уильям Шекспир

Когда я обернулась, то

— Ворон, — выдохнула я.

— Да, — ответил он, стоя в человеческом... ну, в общем, в человеческом обличье, каким я видела его на Празднике Даров все эти ночи.

— Все это время ты был моей птицей-преследователем?

Он издал слабый смешок.

— Я пытался сообщить об этом, но ты не слушала.

— Что же, спасибо, что спас мою задницу. — Я шагнула вперед, и он поддержал меня своей длинной крылатой рукой.

Его клюв был обращен ко мне с беспокойством.

— Я — твой фамильяр, Блайт. И всегда буду делать все, что в моих силах, чтобы

спасти твою задницу.

А теперь пойдем, отведем тебя в безопасное место.

Я не поняла, что это значило, мой мозг был переполнен страхом и адреналином.

— Кто-то должен им помочь...

— Кто? Легион?

— Не время для шуток.

Он пронзительно кричал, когда мы спускались с поросшего травой холма.

— Я не шучу. Парни Хэллоуина видели и похуже. Хотя, возможно... не все сразу.

Беспокойство сжало мое сердце, точно так же, как сила, которую легион применил ко мне ранее. И затем я с грустью обратилась к Духу Ивы.

— Дух Ивы. Он пожертвовал собой ради меня. — У меня перехватило горло. Теплая, покрытая перьями рука Ворона обвилась вокруг моего плеча и притянула меня к его груди, пока мы шли. — Я знаю. Для нас большая честь... сделать это. Он ушел счастливым.

Слова выходили из меня, как цепи по траве. Как это могло быть правдой? Такая нежная и светлая душа... была разорвана на части чем-то темным и грязным. Все, чего он хотел, — это поиграть в прятки. И теперь погиб ужасной и неоправданной смертью. От того, что я притянула сюда. Это была моя вина. Во всем этом виновата только я. И до сих пор я была слишком слепа, слишком напугана, слишком невежественна и избегала общения, чтобы даже попытаться помочь исправить это.

— Ты можешь говорить, когда находишься в облике птицы? — спросила я, и слова прозвучали странно, поскольку я запиналась. Много всего произошло так быстро.

Он понял и протянул мне крыло, чтобы помочь спуститься по крутой ступеньке.

— По возможности, но я предпочитаю этого не делать.

Мы шли в тишине, пока, наконец, не достигли тротуара и не обрели иллюзию безопасности, которую давала цивилизация. Часы на башне в центре города показывали половину пятого утра.

— Скоро взойдет солнце, и им придется остановиться. Демоны, подобные легионам, не могут выжить на свету.

Мое сердце снова сжалось при воспоминании о ярком свете духа. Свете, который спас мне жизнь.

Мы остановились на городской площади. Взгляд Ворона, как и клюв, который последовал за ним, метнулись слева направо.

— Что такое? — спросила я, обхватив себя руками от холода.

— Архидемон хотел, чтобы я отвел тебя в его церковь. Его власть там неоспорима, и ты будешь в безопасности. Однако, — он посмотрел налево, — ведьмы могут одолеть Архидемона, и они надежно защищены от всевозможных опасностей.

— Ты имеешь в виду мою квартиру над магазином? Туда. Я хочу поехать туда.

Ворон оглядел меня с ног до головы, все еще размышляя.

— Я в долгу перед тобой и ни перед кем другим. Призрак, конечно, рассердится, но ты будешь в безопасности, если не в большей, чем в «Крови ягненка».

— Тогда решено. — Я прошла мимо него к «Магии». Когда приблизилась к входной двери магазина, слабо светящегося фиолетовым, Ворон каркнул. Я вздрогнула, когда он приземлился и вцепился когтями в мое плечо.

— О, неужели это происходит на самом деле? — задала я риторический вопрос. — Я просто хочу принять душ и лечь спать. Эта ночь была чертовски странной.

Когда я включила свет, меня встретили обычным

«ва-ха-ха»…

и комната погрузилась в темноту. Внезапно хрустальные шары начали светиться изнутри. Некоторые из них казались фиолетовыми, другие — белыми или темно-синими. Женщина в плаще вышла вперед, неся свечу, с которой капала вода. Позади нее стояли еще трое, тоже в плащах и со свечами в руках. Старуха сняла плащ, и в мерцании свечей и мягком сиянии шаров заплясали ее старческие и женственные черты.

— Пойдем с нами, дитя, — приказала Марселина, пропустив меня вперед.

Я взглянула на Ворона, который, казалось, находился в замешательстве, и последовала за ней. Какая-то женщина отступила назад и мягко положила руку мне на спину. Я на мгновение встретилась с ней взглядом под пламенем от ее свечи. Есения. Мы поднялись по лестнице в мою комнату, и женщины разглядывали меня в свете лампы. Там была Марселина, еще одна пожилая женщина, Есения, и ведьма, которую я узнала по праздникам «Святых», та, что читала мою ауру. Вернее, ее отсутствие.

— Ты добровольно предложила себя Архидемону, дитя? — внезапно спросила Марселина.

— Бабушка! — потрясенно воскликнула Есения, все еще обнимая меня одной рукой.

Губы Марселины сжались в тонкую линию, когда она посмотрела на мои колени, на покрытые грязью и сажей бедра. Я чувствовала себя голой и незащищенной под их пристальным вниманием и внезапно задумалась, не лучше ли было бы мне сидеть на мрачном чердаке церкви «Кровь Ягненка», ожидая возвращения Эймса.

Я сглотнула, пытаясь привести в порядок свое уставшее тело. Я боролась с телом моего отчима, в котором обитал легион демонов, не для того, чтобы съеживаться под осуждающим взглядом какой-то старухи.

— Да, — ответила я. — И я бы сделала это снова. Да, я знаю, кто он и что сделал, и нет, мне все равно. Если это проблема, я могу пойти куда-нибудь еще. Если же нет, я бы с удовольствием приняла душ и легла спать.

У старшей ведьмы отвисла челюсть, в то время как ведьма, читавшая мою ауру, поднесла руку ко рту, чтобы скрыть усмешку.

Бабушка Есении раздраженно тряхнула своими длинными вьющимися седыми волосами.

— Ты даже не представляешь, что наделала. На что согласилась. Теперь он никогда не остановится. Ты никогда не освободишься от него, пока твоя душа бродит по этой Земле. Он всегда и везде будет находить тебя.

Я почувствовала, как когти Ворона впились в мое плечо в знак поддержки.

— Я привыкла к тому, что за мной гонятся монстры. Я справлюсь.

Марселина раздраженно вздохнула и задула свою свечу, с которой капала вода.

— Отдохни немного. Мы поговорим утром. Нам нужно многое обсудить.

Женщины повернулись, чтобы уйти. Есения притянула меня к себе, чтобы обнять.

— Блайт, я так рада, что с тобой все в порядке. Когда мы почувствовали присутствие легиона, он уже был рядом с тобой и...

— Есения, — отрезала Марселин. — У нас впереди часы работы над заклинаниями. Защиту нужно усилить.

Моя подруга слегка улыбнулась и сжала мою

— Все, что тебе нужно, в шкафу. Увидимся через пару часов.

Я остановила ее, потянув за длинную фиолетовую мантию.

— Ты скажешь ему... что я в безопасности, если он начнет искать?

Прекрасная ведьма усмехнулась и нежно провела пальцем по пышной груди Ворона.

— О, он обязательно будет искать, хорошо. Но да, мы дадим ему знать.

Это было самое большее, на что я могла надеяться. Я не хотела идти в церковь одна, несмотря на все обещания, что это безопасное место. Она все равно казалась большой, холодной и жутковатой. Мне хотелось побыть здесь в тепле и уюте, несмотря на неодобрительный тон пожилой женщины. Я устало побрела к шкафу с принадлежностями, где были бутылки с водой, пушистые белые полотенца, гель для душа, зубная щетка и... Ворон спрыгнул с моего плеча на полку и наклонился.

— Неужели это мертвая лягушка? — сказала я с отвращением.

Ворон издал похожий звук, как и гуманоид, прежде чем взять ее в клюв.

— Это волшебный шкаф, не так ли? Они настоящие ведьмы, да?

Ворон отбросил обмякшую амфибию и проглотил ее целиком. Меня чуть не стошнило от бутылки с водой, которую я опустошала отчаянными глотками.

— На сегодня с моего мозга хватит паранормальных явлений. Я иду в душ, — сказала я, хватая принадлежности для душа.

Когда вышла из душа, отмывшись от синяков между бедрами и грязи и крови с колен, я натянула просторную футболку и подошла к окну. В городе было тихо. Ничего не видно, кроме оранжевого мерцания тыквенных фонариков и шелеста верхушек декоративных сухих деревьев. Сердце сжалось от желания увидеть его, удостоверится, что с ним все в порядке. То, через что я прошла, было безумием. Но в то же время я испытала странное облегчение. Я не была сумасшедшей. Это не являлось диссоциативным эпизодом

(диссоциативное расстройство — состояние, когда личность человека расщепляется, а разум уходит от реальности)

Я убила своего отчима, и что-то завладело его телом. То самое, от чего у меня внутри все ныло от желания. Усталость накрыла с головы до пяток, когда я упала в постель. Я приоткрыла веки ровно настолько, чтобы увидеть, как Ворон сел на оконное стекло. Ужасные, пустые лица легиона заполнили мои угасающие мысли, вместе с дымом, который мой Архидемон направил в мой центр... А затем я окончательно уснула.

ГЛАВА 30

Призрак

ПРИЯТНОЕ ПОГЛОЩЕНИЕ

«Октябрь всегда был наименее надежным месяцем... полным призраков и теней».

Джой Филдинг

Ярость, бушевавшая во мне, превратилась в осязаемую, бурлящую тьму. Ее завитки священного дыма искали и убивали. Мы с Драконом убили по пятьдесят существ каждый, прежде чем поняли, что легион — это гидра. Ублюдок восстанавливался после каждого убийства. Это было ошибкой с их стороны, потому что это только усилило мою злость и жажду крови.

— Какого хрена, черт возьми, легион демонов, черт возьми, преследует нашу девочку?

—

Мою

девочку, — поправил я, заманив группу из семидесяти демонов, визжащих, как поросята, в свой ночной кокон. Я устроил отличную ловушку для Блайт, но что касается этих ублюдков, то они получили по полной программе. Дым ослаблял их, проникая ядом в каждую пору и разрушая их жалкие тела изнутри. Клетки гидры воспринимали это не как убийство, а как вымирание, и ублюдки не восстанавливались, как тараканы, которыми они и являлись.

Сотня драконов теперь была нацелена на Дракона, который стоял, окруженный своим зеленым адским пламенем.

— Нужна помощь? — закричал я, отмахиваясь от дюжины демонов, как от мух. Они падали, шипя и визжа под моим дымом. — Здесь становится скучно.

Дракон усмехнулся.

— Призрак на одну ночь получил по заслугам и решил, что он — лучше меня. Забавно, чувак. — Сотни существ сбежали от меня и устремились к нему — именно этого он и хотел. Сделав глубокий вдох, вокруг него засиял зеленый свет, ослепляющий и обжигающий. Затем он сбросил свое защитное огненное кольцо, и все погрузилось во тьму. Легион издал победный крик и нанес удар.

Когда я скрестил руки на груди, наблюдая за представлением, рядом со мной появился темный зверь. В воздух, словно адский фейерверк, взметнулся огромный, сияющий, покрытый чешуей шар чистого пламени. Демоны попытались убежать, но было слишком поздно. Дракон развернулся и взревел, его испепеляющее дыхание сожгло сотни существ так основательно, что, когда новый демон-гидра появился, чтобы занять место своего поверженного собрата, он умер еще до того, как началась его жалкая жизнь.

— Выпендрежник, — пробормотал Волк.

Я фыркнул от смеха.

Желтый взгляд Волка метнулся к моему.

— У тебя хорошее настроение для того, на чью территорию только что напала гребаная армия.

Я пожал плечами.

— Ты же знаешь, что мне нужно было несколько убийств. По сути, это пожертвование.

Волк фыркнул и ударил лапой по земле.

— Мы с тобой еще поговорим. Но сначала мне нужно укусить одно гребаное демоническое отродье. — Он бросился вперед, обходя Оникса. — Ты даже не возразишь? Трус.

— Ты умираешь от желания сразиться со мной в обличье дракона, не так ли, малыш?

— Малыш? — Волк бросился в атаку, схватил за шею визжащую черную тень и, сжав свою ядовитую пасть, парализовал ее. — Обратись, и посмотрим, какой я малыш.

Дракон прорвался сквозь еще одно дикое и беспорядочное скопление грязи.

— Это твоя проблема, Волк. У тебя и тебе подобных одни мускулы и клыки, но никакого стиля.

— Да, ну…

Оникс закричал от боли. Вокруг него взметнулся огненный вихрь, похожий на взрыв атомной бомбы. Засранцы из гидры глумились так, словно совершили что-то грандиозное. Мы с Волком бросились к нашему другу, лежащему на опаленном гравии, и схватили его за руку. На одном дыхании моя тьма обнаружила низшего демона, нанесшего удар. Я медленно, мучительно вызывал боль в его ничтожном теле. Он кричал и корчился на земле, когда я опустился на колени рядом с Ониксом.

— Я поймал его, — сказал я оборотню. Он завыл, протяжно и жутко. С годами я понял, что даже продолжительность воя оборотней передавала информацию стае, хотя никогда не понимал, что они говорили. Наконец, осознав, что их численность уменьшалась, а рассвет приближался, демоны запрыгали по деревьям, стремясь скрыться. Они прятались на деревьях и в пещерах до ночи, а потом бросались на туристов, бродячих животных и поджигали кемпинги. Сила этого легиона заключалась в их коллективном сознании. Разделенные, они были ненамного сильнее или умнее обычного вампира. На протяжении тысячелетий легионами демонов, подобным этому, управляли более могущественные силы. Архидемоны, дьяволы, какие бы темные силы ни существовали за их пределами. Легионы являлись пешими солдатами чего-то

— Я в порядке. Не позволяй стае увидеть меня таким, черт возьми.

— Истекаешь кровью и все еще беспокоишься о том, что о тебе подумает стая волков? — спросил я, накладывая свою тьму на рваную рану и используя свой яд, чтобы вытянуть желчь демона. Дракон зашипел от боли.

— Он всегда был тщеславным ублюдком, — заметил Волк, прежде чем наброситься на беглеца и яростно потрясти его, пока тот не прекратил свою бесполезную борьбу. Затем все стихло. Волк расслабился и подбежал к нему, тень тянулась за ним.

— Теперь им конец. Пойдем домой. Нам нужно многое обсудить.

Я закатил глаза.

— Конечно, мам.

Оникс застонал и сел.

— Это напомнило мне, что я собираюсь убить тебя, Призрак. Куда подевалось: «

Никому нельзя трогать ее? Она заслуживает лучшего. Я не претендую на нее?».

Низкий рык раздался из массивного, покрытого шерстью горла Вольфганга.

Я недоверчиво посмотрел на них обоих, возвращаясь в человеческий облик.

— Меня это не касается, если вы ожидали, что демон скажет правду.

Их ответное рычание вызвало у меня смешок, когда я направился к брошенному пикапу под ближайшим деревом. У Волка были припрятаны по всему городу вещи на случай, если ему нужно будет переодеться. Мы перебрали кучу джинсов. Я натянул пару, которая была мне немного просторна, и надел черную толстовку с капюшоном. Волк присоединился ко мне и молча сделал то же самое, только не надел рубашку.

— Если бы вы двое не были так нетерпеливы размахивать своими волчьими штуками каждый раз, когда появлялся демонёнок, то не остались бы с голыми задницами в лесу, — проворчал Оникс. Он посмотрел на небо, схватившись за плечо. Я задавался вопросом, скучал ли он по своему дому, по своим родителям, кем бы они ни были. Оникс рожден бессмертным, а не сотворен, как я. Его сила была глубоким и неиспользованным источником, как и его разум.

— Потребуется несколько часов, чтобы боль утихла, — сказал я. — Я удалил большую часть яда, но эти порезы — сущая дрянь, даже для бессмертного.

— Все заживет быстрее, если ты предложишь мне немного крови. Что скажешь, щенок?

Волк оскалил зубы. Стоя в полный человеческий рост, он все равно был больше нас с Ониксом. Он завязал свои длинные волосы в низкий хвост на затылке.

— Самый сильный, да? Что ты там говорил перед тем, как тот мелкий демон надрал тебе задницу?

— Может вы двое прекратите? — перебил я. — Нам нужно обсудить ситуацию и разобраться, что, черт возьми, происходит. Дай ему то, что нужно, Вольфганг.

Раздраженно вздохнув, Волк подошел к самодовольному Ониксу, который слегка побледнел от яда, что делало его еще более похожим на вампира, чем когда-либо.

— Шею, пожалуйста, дорогуша.

Волк слегка наклонился, когда Оникс обнял его за широкие плечи.

— Только сделай это быстро, без всяких удовольствий от посасывания.

— Но это единственное, что я знаю, — усмехнулся он, прежде чем приблизиться с молниеносной, хищной скоростью. Его клыки вонзились в шею оборотня, который застонал от удара.

Жадно глотая кровь, словно пиво, он оторвался от нее через минуту. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он одарил Волка легкой ухмылкой.

— Спасибо, чувак.

Волк провел рукой по волосам.

— К черту это похотливое вампирское дерьмо. — Его возбуждение было заметно даже сквозь свободные серые спортивные штаны.

— Я бы позаботился об этом, — промурлыкал Оникс. — Но ты сказал, сосать без всякого удовольствия.

Вольфганг поправил свой член и, пыхтя, направился в лес по направлению к городу.

— Пошли, засранцы.

* * *

Когда мы вышли на городскую площадь, как будто это была наша собственная гребаная гостиная, что с таким же успехом могло быть и спустя двести лет, я остановился. Не мог почувствовать Блайт, если только дым от моей сигареты не касался ее лица, я не ощущал ее эмоций. Что чертовски раздражало меня. Я мог чувствовать каждого человека в этом городе: где он был, с кем, за исключением нее. Просто еще один побочный результат того, что мои способности истощались. К счастью, они возобновились с новой силой, теперь еще более могущественные. Тот факт, что я все еще не чувствовал ее присутствия, мягко говоря, раздражал. Но с площади я должен был бы почувствовать ее вкус.

— Блайт нет в «Крови ягненка». Она в «Фенрире»? — спросил я.

Вольфганг и Оникс обменялись встревоженными взглядами. Вольфганг потер шею, массируя две свежие колотые раны.

— Послушай, чувак, мы были в самом разгаре сражения. Я знал, что ей нужно убраться в безопасное место, но также понимал, что мне нужно было вернуться, чтобы помочь вам, тупицы.

— Где она? — прорычал я, почти дрожа. Озлобленный.

Моя

собственность.

— Я приказал фамильяру Блайт отвести ее в безопасное место. Мне казалось, он выберет «Кровь Ягненка», но если он не отвел ее в церковь, значит, нашел место более безопасное.

— У Блайт нет фамильяра. Она не чертова ведьма или демон. Ты себя слышишь? А что, если это был переодетый демон-оборотень? — меня охватила паника.

Вольфганг вздохнул, прислонившись голой спиной к белой березе, на которой я проспал всю прошлую неделю.

— У нее есть фамильяр. У меня не было времени останавливаться и обдумывать ситуацию, но мои инстинкты оборотня подтвердили это. Я умею отличать хороших животных от плохих, и у нее, пожалуй, самый лучший фамильяр, какой только может быть. Это Ворон. Ты его знаешь.

— Ворон? Странная птица-полукровка? — Оникс усмехнулся. — Безумец из домика на дереве?

— Они хорошие птицы, — тихо ответил Вольфганг. — И вороны не заводят дружеских отношений с кем попало, если только она не могущественная...

— Она

не

чертова ведьма. Я бы почувствовал это. Любой из нас почувствовал бы.

Челюсть Оникса напряглась, и он засунул руки в карманы.

— Что мы бы

почувствовали

в ней?

Между нами повисло молчание. Ничего. Мы ничего не почувствовали. Что было ненормально.

— Это потому, что я на нее претендую. Вот почему злые силы издеваются над ней. Все для того, чтобы добраться до меня.

— Еще до того, как она приехала в город? — спросил Вольфганг, приподняв бровь.

— Возможно. И где же она сейчас?

— Как ты думаешь? — его взгляд скользнул по мне.

Мое сердце упало.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

— Я знаю, ты ненавидишь эту старуху, но ты не можешь отрицать, что Блайт с ними в безопасности, — тихо ответил Вольфганг, глядя в землю. От высокой температуры его тела исходил пар, из-за чего казалось, что он испускал клубы дыма.

— Ворон, наверное, работает на Марселину, ты об этом не подумал?

Оникс положил руку мне на плечо.

— Технически, он унес ее на

крыльях

птицы. Или когтях?

Взгляд, который я бросил на него, был чистым предупреждением. Он отступил назад.

— Хочешь меня ударить? Давай, чувак. Я тоже хочу тебя ударить, если честно. Ты, блядь, претендовал на нее? Ты, чертов демон, кусок дерьма.

Я скрестил руки на груди.

— Да, я уверен, что сорвал оба ваших плана добраться до нее. Прости. Но я передумал. И заявил на нее права. Так как насчет того, чтобы вести себя как настоящие друзья, братья и радоваться за меня, что я нашел кого-то спустя двести лет, вместо того, чтобы вести себя как избалованные дети?

Оникс и Вольфганг обменялись горькими взглядами. Волк заговорил:

— Она смертная, Эймс. Ты понимаешь, на что ты ее обрек? Дело не только в том, что мы с Ониксом могли бы... испытывать к ней.

Я посмотрел на ее окно и увидел лишь едва различимые очертания ворона. По крайней мере, он стоял на страже. Ни на что не годный, этот подлизывающийся к ведьмам цыпленок. Когда я отвел взгляд, мои друзья тоже смотрели на ее окно. Я вздохнул.

Мы в молчании поднялись на чердак церкви и занялись привычными для нас делами после боя. Оникс первым делом принял душ, Вульф поджарил яичницу с беконом, а я выпил полбутылки бурбона. Как бы сильно мне ни хотелось ударить своими демоническими кулаками по оберегам старой ведьмы, заставить их дрожать, кричать... Я знал, что мой друг прав. Она находилась в безопасности. И если у нее действительно был фамильяр... Если это не было какой-то уловкой ведьм, чтобы подшутить надо мной... Я не знал, что и думать. По крайней мере, она была в безопасности. И она чертовски уверена, что не получила бы этого, если бы осталась здесь. Я бы трахал ее до тех пор, пока она не потеряла бы сознание от удовольствия. А потом я бы трахал ее, пока она спала.

Из душа послышался крик Оникса, и звук эхом отразился от каменных стен.

— Хватит думать своим членом, Призрак. Возбужден ты, а стояк у

меня

.

Волк, стоящий без рубашки над сковородкой с полудюжиной яиц, приподнял бровь, глядя на меня.

— Мы не занимались этим много лет, и у нас нет времени, — ответил я. Кроме того, в данный момент мой член был полностью в Блайт. Возможно, на всю жизнь. Хотя что-то во мне шевельнулось, когда я обдумал эту мысль.

После душа, причем

холодного

, и нескольких завтраков, и бутылок спиртного, мы сгрудились вокруг рваного кожаного дивана и ковра с высоким ворсом в моей гостиной. Нам не нужно было есть, пить или спать, чтобы выжить, но это придавало сил. Какой смысл иметь не уничтожимую бессмертную форму, если наши человеческие тела такие слабые? Волк уселся на пол, а мы с Ониксом устроились на диване.

— Очевидно, что легион гидры не просто завладел мертвецами и гонялся за маленькими девочками по всему штату, — начал Вольфганг. — Иуда прислал сообщение сегодня утром. Он уже в пути.

Оникс фыркнул.

— Чертов дьявол, как будто ему есть до этого дело.

— Мы не можем рассчитывать на то, что он выручит наши задницы. Я так понимаю, волки позаботились об оставшемся легионе? — спросил я Волка.

Он схватил полупустую бутылку и сделал большой глоток янтарного алкоголя.

— Да, они мертвы. За исключением того, кого они допрашивали и от кого узнали чепуху.

— Какую чепуху? — спросил я.

Волк покачал головой и посмотрел в витражное окно.

— Они зациклились на Блайт. Она нужна им, нужна их хозяину. Они повторяли это снова и снова.

Я так сильно вцепился в подлокотник дивана, что он заскрипел подо мной.

Оникс скрестил руки на груди.

— Но почему? Демоны умело выбирают цели, или они просто чуют запах и... зацикливаются на нем?

— Может быть и то, и другое. Некоторые из нас более хаотичны, чем другие. — Затем в памяти всплыл мой разговор с вампиром. — Вампир говорил похожие вещи. Тогда я не обратил на это внимания, думая, что он просто издевается над нами, но он сказал что-то о том, что его хозяин хочет ее.

— Кем бы ни был этот ублюдок, он прилагает массу усилий, чтобы заполучить обычную смертную девушку.

— Если только она не обычная человеческая девушка, — размышлял Оникс.

Раздражение подступило к горлу.

— Не имеет значения, кто она такая. Важно выяснить, кто это, потому что в следующий раз он пришлет других, и они будут умнее и быстрее. Я бросил ее в лесу. Одну. Я был идиотом. Могло случиться все, что угодно. Мы продолжаем недооценивать это дерьмо. Мы можем противостоять чему угодно. Она, к сожалению, нет.

— Поэтому мы присматриваем за ней. Один из нас постоянно остается с ней, — сказал Волк. — Я удвою патрули моих волков. Может, ты сможешь поговорить с вампирами?

Оникс фыркнул.

— Да, я просто подойду к Винсу и попрошу его помочь полукровке, который не хочет вступать в их клан. Все пройдет хорошо. К тому же, они никогда не ввязываются в чужие разборки. Ты это знаешь. Но... есть другой клан, который мог бы помочь. Который проявил интерес к оказанию помощи.

— Нет, — ответил я.

Волк пристально посмотрел на меня и включил игровую приставку.

— Либо они занимаются своими делами, и мы понятия не имеем, что они задумали, либо ты хоть раз в жизни смирись и попроси Марселину о помощи.

Из моего горла вырвался стон.

— Она ненавидит меня.

— Тогда ты знаешь, что у нее хорошие намерения. — Оникс пихнул меня локтем в бок и взял пульт с кофейного столика.

Я понял, что они были правы, когда наш серьезный разговор перешел на гоночные машины и пиксели на экране.

Я бы сделал все для Блайт.

Даже попросил бы у

нее

помощи.

У ведьмы, которую убил.

ГЛАВА 31

Блайт

РАЗВЕ СМЕРТНЫЕ ДЕВУШКИ НЕ ДОЛЖНЫ ВЫБИРАТЬ ВАМПИРА?

«Я чувствую, что приближается что-то ужасное».

Уильям Шекспир

Мой телефон зазвонил на прикроватном столике, вырвав меня из сна. Солнечный свет проник в комнату, отбрасывая длинную темную тень Ворона, который спал на подоконнике. Вороны спали в вертикальном положении, смешно.

Я села, подавив стон. Все мое тело болело. Я схватила телефон, и сердце бешено заколотилось в груди.

«Выходи, выходи, Маленький Призрак. Я скучаю по тебе».

Эймс.

Призрак

.

Натянув простыни до

А потом за мной гналась, наверное, сотня им подобных.

Я видела большого волка.

В Ониксе есть... огонь.

Мой друг-птица — это настоящая птица, которая спит у меня на подоконнике.

И я была уверена, что владелица магазина — настоящая ведьма.

Но единственное, о чем хотелось думать, это о том, как я потеряла девственность. И хотелось повторить это вновь.

Я набрала ответ.

«Прошлая ночь была реальностью или сном?»

Я отправила еще одно сообщение.

«С тобой все в порядке?»

Серые точки на экране запрыгали, когда появился его ответ.

«Это было настолько реально, насколько ты только хочешь. И да, все хорошо. Как ты?»

Я ответила честно.

«Чувствую боль.»

«Я могу это исправить... если ты придешь сюда.»

Кровь прилила к сердцу, напоминая, что я уже была мокрой. Мой демон манил меня. Это должно было напугать. Любая другая девушка в фильме ужасов была бы вне себя от страха. Как человека, прожившего большую часть своей жизни в страхе, меня шокировало, что я не испугалась. Но меня всегда привлекали темные вещи, начиная с моего стиля и заканчивая искусством и интересами. И я только что узнала, что все это реально. Не просто реально, а по-настоящему страшно и могущественно. Но он был еще и Эймсом. Который находился где-то глубоко внутри него. Может быть, он и стал убийцей, а может, он был огромным демоном со скрюченными в ночи мускулами, но он являлся и чем-то большим. И я хотела разгадать его.

Если бы то существо, которое меня преследовало, позволило мне это сделать.

«Ведьмы хотят поговорить со мной»,

— ответила я.

Точки появлялись и исчезали, прежде чем он, наконец, написал: «

Избавься от них. Старые капризные летучие мыши».

«Мне нравятся летучие мыши.»

«Я подарю тебе целый букет из них.»

Его мрачный ответ заставил меня улыбнуться, и я прижала плюшевую игрушку летучей мыши Бенни к сердцу и напечатала:

«Я найду тебя сегодня днем... Призрак.»

Его сообщение пришло мгновенно.

«

Я буду ждать весь день, Маленький Призрак.»

Грохот, раздавшийся в другом конце комнаты, заставил меня подпрыгнуть. В сознании вспыхнули видения ужасных, напряженных лиц демонов... Серое тело моего отчима, которым что-то или кто-то управлял как марионеткой. Я вздрогнула, взглянув на все еще дремлющего Ворона. Поднявшись с кровати, я зашипела на свои ноющие ноги и другие части тела. Затем доковыляла до источника грохота и открыла дверь кладовки. На полке аккуратно стояли корзиночка с черничными маффинами, графин с чем-то похожим на кофе со льдом, тарелка с сосисками и баночка с капсулами обезболивающего. Я толкнула заднюю стенку шкафа и заглянула внутрь. Никакого люка или проема не обнаружилось... На самом деле, шкаф был отделен от стены и потолка.

— Волшебные кексы, — сказала я себе, сгребая добычу в охапку. Он ударился о маленький столик для завтрака, разбудив Ворона. Тот расправил крылья и пронзительно закричал. Взяв посуду из раковины, я налила в миску воды, положила маффин на тарелку и поставила ее напротив себя. — Как насчет завтрака?

Ворон склонил голову набок и, взмахнув перьями, уселся на край стола и принялся клевать свою еду.

— Знаешь, мне даже нравится, что ты рядом. Мертвые лягушки немного странные, и, знаешь, иногда ты можешь превратиться в человека, похожего на пижона. Но с тобой приятно общаться.

Черная птица посмотрела на меня большими блестящими глазами. Он опустил клюв и придвинул бутылочку с таблетками поближе, пока они не рассыпались. Я простонала:

— Да, сегодня это необходимо. Обслуживание здесь неплохое, да? — пошутила я.

Раздался стук в дверь, и прежде, чем я успела встать, в комнату влетела Есения, ее длинная желтая юбка развевалась за спиной, как облако. Она села за стол для завтрака и взяла булочку.

— Девочка, — сказала она, откусив кусочек.

Я с шипением опустилась на деревянный стул.

— Доброе утро, — ответила я.

— Старухи просто вне себя, — начала она. — Расскажи мне все.

Из моего горла вырвался смешок.

— Прямо все? Как насчет того, чтобы сначала

ты

мне кое-что рассказала?

Ее брови поползли вверх, и она откинулась назад, скрестив ноги. Ворон все еще сидел на краю стола между нами, глядя на нас обоих, прежде чем приступить к своему кексу.

— Что ты хочешь знать?

— Вы все ведьмы, верно? Настоящие. Не просто в костюмах?

Она хихикнула.

— Да, конечно, мы специально нарядились. Что же нас выдало: магазин «Магия эклектики», хрустальные шары или шабаш в лесу?

— Ну, если ты так ставишь вопрос, — подразнила я, подбирая крошки за Вороном и стряхивая их себе на тарелку. — Все, что я видела на «Пивоварне»… настоящее?

— Конечно, — просто ответила она. — За исключением того, что, по-моему, Эсмеральда использует автонастройку. Голос ни у кого не звучит так идеально вживую.

Я покачала головой и проглотила обезболивающее, запив его глотком кофе со льдом.

— Вампиры, олени и волки, духи... пираты — все они настоящие?

— Ага. И демоны, но, думаю, ты уже и сама это поняла. Похоже, ты действительно изучила эту тему.

Мои губы растянулись в улыбке.

— Я подозревала, знаешь ли. Но это все так нереально. Такого дерьма не бывает в реальной жизни, понимаешь?

Она пожала плечами.

— В Ясеневом лесу такое случается.

— Все здесь знают об этом?

Есения затянула желтую ленту, поддерживающую половину ее густых вьющихся волос.

— Все немного сложнее. Теперь моя очередь задавать вопросы. Девочка, в твоем распоряжении целая толпа привлекательных бессмертных, а ты выбираешь самого смертоносного из них? Я имею в виду, что плохие парни нравятся мне так же сильно, как и обычные, но Архидемон, возможно, заходит слишком далеко. Разве вы, девочки, не должны любить вампиров? Разве это не свойственно нормальным смертным девушкам?

— Разве ты не смертная?

Она вздохнула.

— Я не бессмертна, как ты говоришь, но буду жить очень долго. Так же, как и мой муж и дети, благодаря моей магии. Но даже когда умру, я никуда не уйду.

Я открыла рот, чтобы задать еще несколько вопросов, но она шикнула на меня.

— Тебе нужно кое-что понять, прежде чем моя бабушка и другие старухи начнут с тобой разговаривать. Ведьмы постарше... они смотрят на вещи иначе, чем мы, молодые. Они придерживаются многих старых обычаев и традиций, от которых мы отказались. Моя бабушка желает тебе добра, и она действительно поможет тебе, но ты должна быть терпеливой с ней... с ее нравом. Она и Призрак... давние знакомые. Серьезно, ты не могла бы выбрать парня хуже.

— Спасибо, — пробормотала я. — Он действительно

Есения налила себе стакан кофе со льдом.

— Плохой? Да, именно. Не причинит ли тебе он вреда? Нет, не думаю. Мы с юными ведьмами воспринимаем Парней Хэллоуина иначе, чем старухи. Я думаю, в этой истории есть нечто большее, чем старухи расскажут. Но не говори им, что я тебе это рассказала. На самом деле я даже не догадывалась, что Призрак — это Эймс, до нашего с тобой разговора на прошлой неделе. В любом случае... — она откусила кусочек маффина и погладила Ворона по груди. — Бабушка и старухи ждут тебя. Мне нельзя идти. Тебе придется проделать всю эту странную работу, но поверь, просто сделай это. Ты получишь ответы на некоторые вопросы, и мы, возможно, найдем способ защитить тебя от, ну, понимаешь, от темных сил и всего такого.

Я обхватила голову руками.

— Во что превратилась моя жизнь?

Она хихикнула и сжала мою руку, вставая.

— Привыкай к этому, малышка. Теперь ты — одна из нас.

Ворон склонил голову набок, наблюдая, как я готовлюсь, раскладывая косметику на столе.

— Какой макияж лучше всего подходит для допроса ведьмами перед свиданием с Архидемоном? — с карканьем, которое, возможно, было смехом, птица прыгнула в свою миску с водой и начала плескаться.

— Кошачий взгляд и дерзкие губы? Я тоже об этом подумала. — Как только я привела себя в порядок и надела зеленую клетчатую юбку, черную рубашку с разрезом и сапоги, то сразу застегнула свое темное ожерелье от Духа Ивы. Я потрогала драгоценный камень, проглатывая чувство вины. Ворон запрыгнул мне на плечо, и я улыбнулась, глядя на нас в зеркало. Может, я и не ведьма, но выглядела соответственно.

— Стиви Никс гордился бы мной, — сказала я своему украшению в перьях.

Когда спустилась вниз, пожилая женщина, которую я раньше не встречала, просто взяла меня за руку.

— Твой фамильяр должен остаться здесь. — Я взглянула на Ворона, который ощетинился. — Ему нужно расправить крылья. Ты можешь летать где угодно. Против тебя нет никаких защит, дружище.

Ворон кивнул, по-видимому, довольный, и спрыгнул с моего плеча на стойку регистрации «Магии». Я бросила на него обеспокоенный взгляд, когда женщина потянула меня за руку. Я уже успела привязаться к этому парню.

Старуха молча провела меня в заднюю часть магазина и спустила на два лестничных пролета.

— Я понятия не имела, что в этом здании есть подвал, — заметила я, лишь слегка встревоженная тусклым светом свечей и жутковатой тишиной. У подножия лестницы был каменный пол, похожий на пещеру, поблескивающий бирюзовой рябью. В центре был бассейн с водой размером с большую джакузи. Женщина указала на воду и повесила полотенце на перила лестницы.

— Хочешь, чтобы я вошла туда? — спросила я.

Затем женщина заговорила, указывая пальцем с жилками на воду.

— Ритуальное омовение лунной водой очистит тебя для того, что нам нужно сделать. Полежи тридцать минут и присоединяйся к нам в коридоре. — Она указала на коридор слева.

Я кивнула, и она осторожно прошла мимо бассейна, туда, куда я должна была пройти через полчаса. Завязав свои длинные волосы в беспорядочный пучок, я разделась и осторожно вошла в бассейн. Вода была на удивление теплой и светилась нереальным светом. Какой бы странной ни являлась ситуация, неприятной она не была. Я откинулась назад, положив голову на камень, потому что, черт возьми, не собиралась позволять лунной воде испортить мой жидкий карандаш для подводки.

Вздохнув, я начала волновать волны ногами, а пальцами держалась за поверхность.

Внезапно мой разум вспыхнул.

Я была на знакомой стоянке. На той, где припарковалась во время празднования Дня Всех Святых. Это то место, где прошлой ночью мы обнаружили тело моего отчима и... кукловодов. Только сейчас оно светилось оранжевым, и в мои чувства вторгся запах сгоревшего пепла. Я пыталась брыкаться в воде, извиваться, чтобы прийти в себя, но не могла убежать. Каркнула птица, и Ворон в образе гуманоида появился рядом со мной. Потрескивание и шипение тлеющих углей пронеслось вокруг нас, пока я осматривала чащу. То, что когда-то было пышным и процветающим, теперь обуглилось. Сцена была шокирующей и пугающе реальной. Я почувствовала прикосновение жара к своей щеке.

— Что здесь произошло? — я посмотрела на своего длинноклювого друга, который просто сказал:

— Это сделала ты.

Но меня охватила не паника или страх, а нечто более горячее.

Ярость

.

Судорожно вздохнув, я почувствовала гладкую воду вокруг себя, когда начала брыкаться и пришла в себя. Мои волосы и лицо были сухими, значит, я не ушла под воду. Тяжело дыша, я вылезла из воды и обернула вокруг себя полотенце. Как только, дрожа, натянула одежду, я направилась в коридор, где меня поразила чья-то фигура. На пороге стояла еще одна пожилая женщина в фиолетовом плаще.

— Прошло два часа. Я пришла, чтобы найти тебя.

Два часа?

— Простите. Кажется, я заснула. — Я нервно распустила волосы, собранные в пучок, и они рассыпались мягкими волнами.

Старуха прищелкнула языком, скептически глядя на меня.

— Пойдем. — Я последовала за ней по освещенной факелами дорожке в большую комнату, которая была значительно уютнее. Сухие цветы и травы покачивались, свисая с потолка, а вдоль старых деревянных столов стояли сотни банок.

— Аптекарь? — спросила я.

Старуха склонила голову.

— Садись.

Я сделала, как мне было сказано, и села напротив нее. Шаткий стол между нами застонал, когда она положила на него свои костлявые локти. По мановению ее руки перед нами появились четыре предмета.

— Просто выберите тот, который больше всего нравится. Не думай слишком долго.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на эти предметы: головку красной розы, фиолетовый гиацинт, белую маргаритку и желтый нарцисс. Я указала на лиловый гиацинт. Старуха взмахнула рукой, и предметы изменились, перетасовываясь у меня на глазах, как колода карт. Мой желудок скрутило от такой очевидной демонстрации силы. Я указала быстрее, на этот раз на крыло летучей мыши среди кроличьей лапки, рыбьей головы и розового перышка. Еще один взмах ее костлявой руки над предметами, и они перемешались. На этот раз мои пальцы прошлись по предмету от макушки до кончика, ощутив на ощупь сухость змеиной кожи. Я едва обратила внимание на модель бабочки-монарха, что-то похожее на шкурку маленького животного, и белый зуб, расположенный рядом с ней. При моем прикосновении змеиная кожа загудела и сморщилась, прежде чем расправиться до своей трехфутовой длины. Когда я оторвалась от своего внезапного восхищения темно-серой кожей, то встретилась с карими глазами старухи.

— Она двигалась сама по себе? — спросила я, удивляясь, почему змеиная кожа ожила, а остальные — нет.

— Думаю, мы пропустим «камень или огонь», — вот и все, что она сказала. Ее стул заскрипел по каменному полу, когда она встала. — Пойдем.

Чувствуя себя так, словно провалила тест, я последовала за ней. На этот раз мы оказались в темной комнате, в центре круглого стола сиял хрустальный шар. Марселина сидела в дальнем конце, рядом с женщиной, которая водила меня в ванную. Рядом с Марселин и аптекаршей сидела третья ведьма.

— Мы ценим твое сотрудничество, Блайт. Я понимаю, что все это, должно быть, очень неожиданно и странно.

Я теребила браслет из бисера на запястье.

— Спасибо, — это все, что я смогла сказать.

— Это Виктория и Эстер, и мы — старейшины клана Лунного ореола. А ты, Блайт Перл, особенная. — Она взяла меня за руку и положила ее ладонью вверх на середину стола. Виктория, ведьма-аптекарь, наклонилась ко мне, как и Эстер, та, что направила меня в ванную. — Любопытно, — пробормотала Виктория.

— Как такое могло случиться, сестра? — спросила Эстер, лишь мельком взглянув на мою ладонь.

— И это при том, что она лишена ауры... — ответила Виктория.

Я посмотрела на Марселину:

— Как ты думаешь, что бы ни было... странным... во мне, именно поэтому эти... твари преследуют меня? — я понятия не имела, что они увидели в моей руке или ауре, или почему выбор ванны или таинственного предмета имел значение, и мне было все равно. Я просто хотела знать, как избавиться от того, что преследовало меня, чтобы попытаться жить в каком-то подобие мира.

— Думаю, да, — осторожно ответила Марселина. Она лениво всмотрелась в сферу, которая начала медленно пульсировать слабым белым сиянием. — Но... тебе не нравятся существа, которые притягиваются к тебе?

Вопрос застал меня врасплох.

— Не нравится ли мне, что мой мертвый отчим преследует меня, и какие-то мерзкие твари вселяются в его тело? Да, не особо, если честно.

Я не смогла сдержать раздражения в своем тоне. Я без возражений прошла через их маленькие испытания, но не была готова к тому, чтобы меня опекали.

— Тебе не безразличны некоторые темные существа, которые окружают, да? — лидер Клана задала простой вопрос, не выдавая своих эмоций.

Я вздохнула.

— Да, если спрашиваете о... Парнях Хэллоуина, то да, они мне нравятся.

— И ты им нравишься очень сильно, даже страстно.

Во мне росло раздражение. Я могла понять, почему Призраку они не особенно нравились.

— К чему Вы клоните? — спросила я, скрестив руки на груди. — Я пришла сюда не для того, чтобы меня стыдили за мой выбор друзей.

— Это просто друзья? — Марселина вытащила маленький кожаный мешочек и развязала крышку. Перевернула его на фиолетовую скатерть, и посыпались мелкие косточки.

— Эй, вы собираетесь дать мне какие-нибудь ответы или будут еще вопросы и загадки? — спросила я раздраженно. — Похоже, в этом городе все предпочитают так поступать.

— Никто в этом месте не знает, что с тобой делать, дитя, — ответила Марселина, разглядывая кости. Похоже, моя неприветливость ее не смутила. — Ты заходишь в Ясеневый лес, куда уже двадцать лет не пускали ни одного туриста, и гуляешь среди мифов и легенд. Они с радостью принимают тебя в свои ряды.

— Действительно, странно, — прошептала Виктория. — Покажи мне палец, пожалуйста?

— Конечно, — ответила я, протягивая руку. Старуха взяла что-то похожее на швейную иглу и уколола мой большой палец. Я вздрогнула, но не хотела съеживаться или показывать страх. Ведьма наклонила мой большой палец, и капля крови упала на хрустальный шар.

При ударе свечение померкло и стало... черным. Но каким-то образом оно все еще светилось. Может ли черное светиться?

Эстер ахнула, прижав руку к горлу. Ее пристальный взгляд в замешательстве искал меня.

— Она явно жива, — выдохнула она. — Но в ней нет ничего живого. Как будто... — ведьма-аптекарь откинулась на спинку стула.

— Жива? Конечно, я жива. — Я покачала головой. — Вам нужно было провести меня через все эти странные вещи, чтобы понять, жива ли я? Мы закончили?

Виктория посмотрела на Марселину.

— Но город принял ее. Весь город видит ее, а мы — нет. Что бы это могло значить, сестра?

Перебила Эстер.

— У нее есть фамильяр. Ворон, к тому же. Я бы убила за то, чтобы иметь такого фамильяра, как ворон. Но она не одна из нас.

Марселин постучала по тонкой кости, обращаясь ко мне.

— Ты не ведьма. И все же в тебе есть что-то такое знакомое...

Не то, чтобы я надеялась на это, или, возможно, так оно и было. Возможно, я бы приветствовала любое объяснение, но мое сердце замерло от ее заявления.

— Если кто-нибудь не скажет мне правду в ближайшее время, я уйду, — заявила я, отодвинув свой стул немного назад. — Вы можете думать, что Парни Хэллоуина ужасные, но они никогда не относились ко мне как к научному проекту.

— Хеллоуинские мальчишки, особенно этот твой Призрак, прокляли тебя, дитя. — Она собрала кости и снова бросила их на землю. Недовольно фыркнув, она вытащила колоду карт и начала тасовать с привычной скоростью. — Вода и луна говорят это, земля тоже, а твоя аура и ладонь подтверждают. — Ее голос стал громче, когда стол начал мягко вибрировать. Воздух застыл у меня в горле. — Твоя кровь кричит об этом, дитя. — Из разноцветной колоды выпала карта и со щелчком приземлилась на пол. Две другие женщины наклонились к ней с широко раскрытыми глазами. Марселина взяла карту и протянула мне. На карте таро были изображены пугающие очертания скелета, держащего длинный изогнутый нож.

— Безымянная карта. Ты не из мира живых, Блайт. А из мира мертвых.

ГЛАВА 32

Призрак

ЛЕТУЧИЕ МЫШИ, МИНЕТ И ПОДЖОГИ

«Ты должна пойти со мной, любя меня до смерти; или же возненавидеть, но все равно пойти».

Дж. Шеридан Ле Фаню, Кармилла

Я прислонился к своему байку, разглядывая «Магию эклектики» и размышляя о том, что произойдет, если прикажу Ониксу поджечь его. Защищены ли они от драконьего огня? Могут ли они защитить от вымерших видов? Есть только один способ выяснить это. Я мог войти в своем человеческом обличье, но не смог переступить ни один порог, кроме глупых маленьких баночек с грязью и причудливыми камнями, которые они продавали. Я подумал, не было ли это недостатком в их защите, соответствовал ли я, как человек, их критериям и прошел бы через охрану. Я задавался вопросом, где еще имелись изъяны в их щитах. Заклинания и проклятия завораживали, ставя передо мной барьер и бросая вызов.

— Ворон, ты в моем списке врагов.

Он остановился на приличном расстоянии, прежде чем перейти улицу.

— Оборотень велел мне отвести ее в безопасное место. Прошлой ночью ведьмы были в большей безопасности, чем ты. Сегодня все может поменялся.

Я выпрямился, испытывая непреодолимое желание броситься на него. Я никогда не хотел драться при дневном свете, но в последнее время не мог от этого отказаться. Как будто моему демону, наконец, надоела человеческая кожа, и он захотел провести некоторое время, годы, десятилетия, просто оставаясь монстром, которым я являлся. Какой смысл в цивилизованной жизни, если бы я нашел ее? Возможно, она была всем, чего я ждал.

— Это не твое решение, а мое. Я решаю, куда ей идти, где спать и где безопасно, понял?

Он молча пожал плечами, когда я спросил:

— Почему ты привязался к ней, а? Скучно стало? Признайся.

— Мы не выбираем, с кем нам быть вместе. Я увидел ее и понял, и теперь ничего не могу сделать, кроме как помогать ей и заботиться о ней. Мы не враги, Призрак. Я не хотел проявить неуважение к тебе.

Выражение моего лица немного смягчилось.

— Мне всегда нравились птицы.

— Мы все помним и не забываем. — Он повернулся, чтобы посмотреть на магазин.

— Они уже дают ей уроки пилотирования на метле?

— Она сейчас собирает свои вещи. Не выглядит особо счастливой. С ней все в порядке, но она недовольна.

Я фыркнул.

— Это было видно за милю. Я не понимаю, почему такие, как вы, так любят ведьм. Они невыносимые всезнайки.

Ворон сунул руку в карман своего плаща и достал серебряное ручное зеркальце.

— Они хотят с тобой поговорить.

Я взглянул на зеркало.

— О, черт возьми. — Я выхватил его из его рук, покрытых перьями, и посмотрел на отражение. — Ты несешь чушь, ведьма.

— Я тоже рада тебя видеть, демон.

— Архидемон, — поправил я, не в настроении выслушивать реплики Марселины.

Ее лицо, ее

молодое

лицо, смотрело на меня в ответ. Она была очень похожа на свою внучку Есению, только... злее.

— Вы, должно быть, празднуете там, что так быстро развратили эту бедную девочку. От нее разит вашей мерзкой тьмой.

— Ты позвала меня, чтобы послушать, как ты разговариваешь, ведьма, или у этого разговора есть какая-то цель? Которую, кстати, ты могла бы обсудить лично. Я не причиню тебе вреда... снова.

Она хихикнула, прикрыв свои красные губы.

— О, за себя я не переживаю. Я боюсь того, что могла бы сделать с тобой, Призрак. И я не хочу иметь дело с последствиями действий твоих повелелитей. — Она замолчала и прищелкнула языком. — Эта девушка не ведьма, так что мы не обязаны ее защищать.

Я отложил зеркало в сторону, собираясь вернуть его Ворону, прежде чем услышал, как оно снова заговорило.

— Однако... — я поднял его обратно, встретив сердитый взгляд ведьмы. — Она нам нравится. В ней есть что-то такое... притягательное. Я никогда раньше не встречала существа, похожего на нее. Ее энергия...

— Она типичная

смертная, —

перебил я. — Что бы вы от нее ни почувствовали, это результат того, что я и мои братья принимаем ее. Я объявил ее своей.

— Думаешь, легионы и их повелитель последовали за ней в Ясеневую рощу из-за твоих темных ритуалов, Архидемон? До встречи с тобой?

Ее вопрос вызван любопытством, а не сарказмом. Итак, я ответил:

— Возможно. Ты в курсе, что некоторые из нас видят время в ином масштабе, чем другие. Я — нет. Однако некоторые из моего вида так могут, как и твои.

Она замолчала, многозначительно глядя на меня. Прошло сто лет или больше с тех пор, как я видел ее в более молодом виде — такой, какой она выглядела, когда я убил ее.

— Ты выглядишь так же, — сказала она с ухмылкой. — Возможно, немного злее.

— Убирайся из моей головы, ведьма.

Выдохнув, она предложила:

— Ковен наложит защитные заклинания на город. Хотя мне любопытно, Призрак. Ты или твои братья видите ее?

Я понял, что она имела в виду. Мог ли кто-нибудь из нас почувствовать ее. Но гребаный абсурд всего этого заключался в том, что от моего дыма, прикосновения Дракона и чутья Волка... никто из нас не мог этого сделать. Спасибо Дьяволу за современные технологии и маячок, который я установил на ее машину.

— Нет.

Ведьма внимательно посмотрела на меня, прежде чем добавить:

— Никто, кроме жителей Эш Гроув, не проникнет внутрь, но и не выйдет наружу тоже. Так что используй время с умом и внимательно следи за ней. Наши чары подействуют в полночь на Хэллоуин.

— Всегда приятно поболтать со старухой из Клана Лунного ореола, — заметил я, просто чтобы подразнить ее.

Она закатила глаза.

— Гори в аду.

— С удовольствием, это мое любимое занятие. Как насчет того, чтобы в следующий раз попробовать вместе со мной?

Зеркало потемнело. Я передал его Ворону, который даже не притворялся, что не слушал. Фамильяры всегда были чертовски любопытными.

Вкус корицы заиграл у меня на языке, и я усмехнулся. Блайт вышла из магазина, перекинув спортивную сумку через плечо. Она остановилась перед нами с Вороном, бросив свою сумку на землю.

— Они сумасшедшие. Молодые — да, но старые... Черт возьми.

Я мрачно усмехнулся, притягивая ее к себе за талию.

— Я предупреждал тебя, Маленький Призрак.

Ее щеки вспыхнули, и вкус ее возбуждения просочился в мой рот.

— Ты правда ждал меня здесь весь день?

Я пожал плечами.

— Не так уж сильно отличается от любого другого дня с тех пор, как ты приехала в город.

Она покачала головой.

— Сталкер.

— Демон, — прошептал я. С ее губ сорвался тихий вздох. Это возбудило ее — мою тьму. — Ворон, отнеси ее сумку в «Кровь ягненка». Сегодня она у меня.

Его клюв опустился в поклоне.

— Спасибо, Ворон, — тихо сказала она, когда я обнял ее крепче. Черный человек-птица взвалил на плечо ее сумку и пошел к церкви пешком. Она хихикнула. — Разве люди не будут на него пялиться?

— Не думаю, что его волнует что-то, кроме тебя. — Я взял ее за руку и подвел к своему байку. — Что скажешь, если мы прокатимся.

Ее глаза загорелись, и она прикусила губу в улыбке.

— Мы в безопасности? Прошлая ночь была, мягко говоря, пугающей...

Я заправил выбившийся локон ей за ухо.

— Со мной ты всегда в безопасности.

— Все в порядке. Я тебя не виню. — Она взяла шлем с моего руля. — Но могу я тебя кое о чем спросить?

— О чем угодно. — Я сел на байк и завел двигатель.

— А призраки умирают?

Она оседлала меня, и я заметил, как приподнялись края ее клетчатой юбочки, обнажая эти чертовски мягкие бедра. Их нужно было снова смазать моим семенем. По лесу уже разнесся слух о Духе Ивы, пожертвовавшего собой.

— Я в неоплатном долгу перед Духом за то, что он защитил меня.

— Нет, смерть — неправильный термин для таких, как ты. Это не конец, а просто... перераспределение. Когда ты задуваешь свечу, огонь гаснет?

Ее руки крепче обхватили мои ребра.

— Не сдерживайся.

— Никогда.

* * *

Мы спешились рядом с темной и мрачной тропой, вьющейся по каменистой тропинке. К моей радости, Блайт не испугалась, а только была заинтригована, куда я ее вел. Поскольку ее страх был, по сути, моим личным возбуждающим средством, она не испытывала страха рядом со мной. По крайней мере, в тот момент. Не когда я человек. То, что выглядело как разбросанные камни, вскоре превратилось в организованную каменную дорожку.

— Я люблю такие пустынные места, как это, — сказала она, когда я взял ее за руку, помогая спуститься по крутым ступеням.

— Вроде кладбища? — спросил я с лукавой ухмылкой.

Она покраснела и прикусила губу.

— Ты же знаешь, я обожаю кладбища. Особенно сейчас.

— Думаю, тебе понравится то, что я собираюсь тебе показать. Когда я был мальчиком, проводил много времени в этих лесах. Старая ферма моей семьи находится в нескольких милях к западу отсюда. Я построил эти ступеньки, сделал эту тропинку.

— Теперь я заинтригована.

Я усмехнулся.

— Пришли. — Мы остановились перед чем-то похожим на два узких, покрытых мхом валуна. — Готова последовать за монстром во тьму?

Ее губы изогнулись в милой улыбке.

— Ты знаешь, что да.

Взяв ее за руку, я показал ей скрытый проход между скалами. Мы протиснулись внутрь, и пространство превратилось в огромную темную пещеру. Я призвал свой дым, и он поплыл перед нами, светясь голубым сиянием.

— Оно правда из Ада? — прошептала она. — Голубой дым?

— Дым из священного огня Ада. У меня есть прямой доступ к силам Ада.

Ее любопытство так и вертелось у меня на языке. Как странно, что человек так легко справлялся с этой порочной стороной Рая и Ада. Звук льющейся воды донесся до нас, когда я направился в большую пещеру, с которой капало. В центре маленькая струйка водопада низвергалась в заполненный неровными камнями пруд.

— Здесь прекрасно, — выдохнула она.

Улыбка тронула мои губы.

— Это не то, что я хотел тебе показать. Вот. — Мой дым стал ярче, цвет стал таким же ярким, как луна. — Взгляни наверх.

Было слышно, как она судорожно вздохнула, когда схватилась за мой бицепс. Из ее горла вырвался смешок, и я чуть не расплакался от того, как сильно пристрастился к этому звуку.

— Летучие мыши. — Она усмехнулась, указывая на каждую и пересчитывая. — Они восхитительны, — прошептала она.

— Подумал, ты не одобришь, если я сделаю из них настоящий букет, так что это все, что я смог сделать.

Она вздохнула и прислонилась к изогнутой стене пещеры.

— Ты — нечто, Эймс, Джеймс, Призрак... Кого из них ты выберешь?

— Я предпочитаю, чтобы ты называла меня как угодно. — Я взял ее руку и прижал к своим губам, ощущая на языке сладкий привкус меда.

— Ты предпочитаешь быть таким, как сейчас, или как... прошлой ночью?

Я подошел на шаг ближе, положив руки по обе стороны пещеры над ней.

— У них обоих есть свои преимущества. Тем не менее, я чувствую себя как дома в своей демонической форме.

Ее дыхание участилось.

— Я увижу тебя таким снова?

— А ты хочешь?

— Я не боюсь.

Низкий рык вырвался из моего горла.

— Это очень плохо, — мрачно ответил я. Он хотел уйти. Я хотел уйти. — Я никогда раньше не отворачивался от женщины. Как и не занимался сексом с такой женщиной, как ты. — Она затаила дыхание, когда я почувствовал, что мое тело растет. Я поднялся над ней во весь рост. В человеческом обличье я был на целый фут выше ее. В лице демона... Она казалась еще более хрупкой и маленькой подо мной. Во мне взревели инстинкты защитника.

Моя

.

— Можно взглянуть на твои руки? — тихо спросила она. Я протянул их ей. Ее пальцы прошлись по обнаженной кости над мышцами черного цвета, прежде чем она прижала свою ладонь к моей, соединяя их вместе. Ее рука была похожа на камешек в моей.

Осмотрев мои длинные пальцы, она скользнула ладонями по моим предплечьям. Ее крошечная ручка нежно ощупывала то место, где кость возвышалась над черными бугорками толстых мышц. Я позволил ей исследовать, не уверенный, что она искала, пока, наконец, она не подняла взгляд. Блайт склонила голову набок, глядя мне в лицо. Впервые за двести лет я задумался, привлекательна ли моя демоническая форма. Как такое могло быть? Эймс был обычным красивым мужчиной. Но Призрак... Я создан, чтобы внушать ужас, испуг и мучения. Эта форма была создана не для того, чтобы чувствовать мягкое и нежное прикосновение женщины.

— Ты просто огромен, — прошептала она через мгновение.

Я наклонил голову.

— И это чистая правда.

— Твое лицо похоже на маску.

— Эта маска и есть мое лицо, — поправил я. Мой голубой дым пульсировал вокруг нее. Она подняла запястье, наблюдая, как оно обвивается вокруг ее руки, словно браслет. Я почувствовал жар и надавил. Она улыбнулась.

— Это тоже ты?

— Адское пламя — это продолжение того, кто я есть, да.

— Привилегии Архидемона?

Едва сдерживаемый смех вырвался из моего горла, когда я с благоговением уставился на нее сверху вниз.

— В этом, безусловно, есть свои преимущества. Типа такого... — малейшее усилие, и я связал ее запястья над головой и подтянул вверх. Она ахнула, щеки ее вспыхнули ярким румянцем, когда она оказалась на уровне моих глаз. — Что бы я с тобой ни сделал, Блайт Перл, — прорычал я.

Прикусив ее губу, я ощутил вкус ее сладкого желания.

— Сделай это, папочка-демон.

Я приподнял бровь.

— Папочка-демон умеет играть с языком, согласна? Кстати, о языках... — я развернул свой, напоминающий змеиный. Она вздрогнула, когда я лизнул ее между грудей и до подбородка, ощутив соленый вкус ее пота.

— Я просто фанатею от этого,

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять ее. И тут я вспомнил о тысячах летучих мышей, окружавших нас. Мой член наполовину встал. Я поднял руку и обхватил ее подбородок, собираясь спросить, уверена ли она, когда Блайт прикусила мой палец, прежде чем зажать его между своими сочными губами. Из глубины меня вырвалось рычание. Она вскрикнула от быстрого движения, когда клубы дыма переместились, подвешивая ее вниз головой. Я прижал руку к гладкой стене пещеры, а другой рукой исследовал то, что открывала ее юбка. Эта чертова маленькая юбочка.

— Интересно, как будет выглядеть моя сперма, вытекающая из уголков твоего рта, Маленький Призрак. Покажи мне.

Я услышал, как она судорожно вздохнула, прежде чем обхватить меня двумя руками, позволяя им блуждать, обхватывая друг друга от кончика до ствола. Затем, наконец, ее язык скользнул вперед, облизывая бусинку на моем кончике, которая собралась в знак признательности к ней.

— Черт, — простонал я, чувствуя, как растягивается ее рот, когда она приняла меня в себя.

Ее стон отдался вибрацией в моем члене. Я опустил взгляд и увидел, что ее соски торчали из-под низкого топа, а трусики, промокшие насквозь, находились в легком доступе. Я просунул свой длинный палец под ткань и дернул, с легкостью разрывая их.

— Твоя киска так вкусно пахнет. Маленькая чертова шлюшка демона, не так ли? — она кивнула, обхватив губами мой член. — Демон-папочка хочет услышать это от тебя, Блайт, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как нарастало мое возбуждение. Я просунул палец в ее влажный вход, и она застонала. Один только мой палец был больше, чем мужское достоинство среднестатистического мужчины. Я с превосходной точки зрения наблюдал за тем, как растягивалась ее маленькая розовая киска.

— Ммм... — она отстранилась, и холодный воздух пещеры обдал мой член. Мне нужно было вернуть ее. — Я — твоя демоническая шлюха. — Я чувствовал, как ее язык исследовал мой член, когда она двигалась, как ее тело раскачивалось вперед и назад, когда она висела на моих веревках. Ее упавшие волосы касались моих колен, а звуки, которые она издавала, заставляли мой член пульсировать между ее розовыми губами.

Рычание, эхом отразившееся от стен пещеры, едва не разбудило летучих мышей, когда я подался вперед и поймал ее губами. Вид ее полных сисек, свисающих вверх тормашками, был восхитителен. Мой дым окутал ее волосы, когда я ввел в нее еще один палец. Я потянул ее за волосы, возможно, слишком сильно. Она закричала, и я испытал мимолетный страх, но, черт возьми, если бы я мог тогда остановиться. Это только сделало меня тверже, еще более диким, мое зло полностью вышло на поверхность. Зверь был снаружи, и его член был в перевернутом рту моей порочной девственницы. Я сильно толкался, одновременно дергая ее за волосы, заполняя ее рот. Она давилась и извивалась в моей хватке, свежий страх был так же приятен на вкус, как и ее сладкое влагалище. Я наблюдал, как ее голая задница покачивалась, когда она извивалась.

Хотя Блайт извивалась и задыхалась, когда я вонзился в ее горло, ее руки по-прежнему крепко сжимали мой член, двигаясь вверх и вниз, продолжая обслуживать меня, несмотря на охвативший ее ужас. Если бы я не был осторожен, то сломал бы ей челюсть. Черт возьми. Мой член задел стенки ее дыхательных путей, перекрывая ей дыхание, пока я не вышел, позволив ей быстро вздохнуть. Напряжение нарастало во мне, как в вулкане перед извержением. Я проник так глубоко в ее горло, а мой палец — так глубоко в ее влагалище, как только мог. Она извивалась, издавая пронзительный крик вокруг моего демонического члена. Страх, словно свежие ягоды, коснулся моих вкусовых рецепторов. Я зарычал от всего, что было во мне порочного, изливаясь в мою маленькую девственницу, превратившую в шлюху. Ощущение того, как ее рот пытается вобрать меня в себя, как она давится и толкается в меня языком, в то время, как ее киска сочится влагой. А затем ее рвотные позывы перешли в крики. Стенки, сдерживающие ее оргазм, сжимались вокруг моих пальцев. Я перекрывал ей доступ воздуха своим членом, подвешивая вниз головой и угрожая сломать ей челюсть, и сучка кончала.

На этот раз я все-таки разбудил летучих мышей своим ревом. Их щебет и визг поглотили нас. Я окутал нас шаром голубого дыма, чтобы защитить ее от укусов, в то время как тысячи ночных созданий беспорядочно хлопали крыльями в неистовстве вокруг нас, закрывая весь вид на пещеру. Но это не имело значения. Когда она коснулась меня зубами, восторг пронзил меня, как адское пламя. Я вышел, продолжая высвобождаться и проливая свое чернильное семя ей на рот и на лицо, покрывая ее щеки. Она жадно облизала губы, все еще держась за мой член, когда повисла вниз головой. Одним рывком я поставил ее на ноги, и ее волосы покрылись восхитительным клубком моей спермы. Теперь моя сперма окрасила ее подбородок, щеки и шею. Я облизал свои пальцы, оставшиеся от ее оргазма, прежде чем засунуть их ей в рот, чтобы попробовать, и она согласилась.

— Ммм... — одобрительно простонала она. — Обожаю твой вкус, — сказала она, запыхавшись. Мой дым держал ее, как на качелях, и она обхватила руками их канаты, как маленький ребенок на игровой площадке Дьявола. — Ты обжигаешь... как алкоголь.

Я приподнял ее на качелях, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Поцелуй меня, — потребовал я. Я хотел почувствовать ее губы в своем истинном обличье, чего никогда не делал, о чем даже не помышлял до нее. Без колебаний она обвила мою шею руками. Ее губы встретились с моими с праведной чистотой.

Блайт поцеловала меня так, словно я был Джеймсом Коувом, украдкой поцеловавшим её в сарае перед церковью.

Блайт поцеловала меня так, как Эймс поцеловал бы свою жену в присутствии священника в день их свадьбы.

Блайт поцеловала меня так, словно верила, что сможет полюбить падшего зверя.

Я поцеловал Блайт, как чудовище, которое преследовало ее ночью.

Я поцеловал Блайт так, словно хотел удержать ее навсегда рядом с собой.

Я целовал Блайт так, словно от этого зависело все мое жалкое существование.

На данный момент так оно и было. Она была всем. Моя единственная причина скитаться по этой вселенной, как презренное существо, которым я являлся. Теперь я принадлежал ей.

Ее раб на веки вечные.

* * *

Используя пещерную воду, я вымыл свою идеальную маленькую девочку, на которую претендовал.

— Ты

— Более чем. У меня появилась еще одна причина любить летучих мышей.

Я усмехнулся, и мой смех эхом разнесся по пещере. Несколько пушистых крылатых животных, которых мы побеспокоили во время прогулки, несказанно обрадовали Блайт.

— Мне нравится видеть тебя счастливой. И нет ничего более редкого, чем любовь к кому-то, вроде меня.

Она сжала мою руку.

— Я всего лишь человек, но любовь для меня тоже редкость.

Мой Маленький Призрак понял и принял меня. Каким-то образом ангел проявил сочувствие к чему-то настолько падшему, настолько злому.

Когда мы вышли из тени пещеры, я снова принял человеческий облик и оделся, а Блайт собрала свои длинные, спутанные и потемневшие волосы в хвост. Я не жалел, что она до сих пор не могла это отмыть. Чувствовал всю тяжесть своего тела, свою невысокую фигуру, слабость мышц. Для нее этого было недостаточно. Слабая задница в Эймсе Коуве была не тем, что ей нужно. Однако Призрак...

— Могу я тебя кое о чем спросить? — спросила она, когда мы садились на мой байк.

— Конечно.

— Что случилось с... телом моего отчима?

Я повернулся и взял ее за руку, тщательно подбирая слова.

— Мы решили, что оставим это на твое усмотрение. Пока что оно у волков. Если хочешь, чтобы они разобрались с этим, они это сделают, но если... хочешь его успокоить, это тоже возможно.

После десятилетий изучения психологии у меня сложилось очень непрофессиональное мнение, что люди должны иметь возможность делать со своими обидчиками все, что им заблагорассудится. К черту болтовню с терапевтом. Что им было нужно для исцеления, так это кровь. Увидеть, как кусок дерьма, причинивший им вред, лежит в земле. Но общество не восприняло эту идею. По крайней мере, пока.

Блайт на мгновение задумалась.

— После того, как я приму душ, можем заехать в продуктовый магазин?

Ее вопрос застал меня врасплох.

— Конечно. Что-нибудь конкретное ищешь?

— Хочу купить маршмеллоу. Сегодня вечером мы устраиваем посиделки у костра.

От убийственного блеска в ее глазах мой член мгновенно затвердел. Из моего горла вырвался низкий рык.

— Мне нравится твой стиль. Ты немного грешна, не так ли, Маленький Призрак?

Она улыбнулась и приподняла бровь, повторяя мои слова, сказанные несколько недель назад.

— Лишь иногда.

* * *

Когда мы прибыли на ферму Оникса, волки уже расположили тело на вершине огромной кучи дров. Он, Вольфганг и еще несколько волков выпрямились при нашем приближении.

— Привет... — осторожно произнес Оникс. Они прощупывали почву, пытаясь понять, напугана ли она или еще больше травмирована событиями прошлой ночи. Блайт просто протопала по траве и бросила зефир Вольфгангу в грудь. — Есть палки?

Мои друзья и волки от души посмеялись, устраиваясь поудобнее. Оникс передал ей зажигалку.

— Привет, — тихо прошептал он. — Какой у тебя любимый цвет?

Ее брови удивленно приподнялись, когда она взяла зеленую «Зиппо».

(

Zippo

— зажигалка).

— Черный, — скептически ответила она. — А что?

Оникс пожал плечами.

— Просто интересно.

Блайт опустилась на колени рядом с кучей дров, бросив быстрый взгляд на обмякшее тело отчима. — Похоже, мне пришлось дважды наблюдать, как ты умираешь. Забавно, — заметила она, щелкая зажигалкой. Труп вспыхнул, и быстрее, чем это возможно в человеческих силах, ревущее, шипящее, черное пламя охватило гору поленьев. Блайт ахнула и отступила на шаг, когда костер заплясал и закружился, взмывая в ночное небо подобно фейерверку — реверанс в сторону нашего собственного Дракона.

Я бросил взгляд на Оникса.

— Выпендрежник.

Вольфганг пошутил:

— Эта вампирская бравада выходит за рамки дозволенного.

— Да, да, — ответил наш зеленоглазый друг, одарив Блайт легкой улыбкой. Она вернула зажигалку, стоя у огня, и одними губами произнесла:

—

Спасибо

.

Оборотни-подростки Люпус и Фреки отлично справились с задачей поднять настроение, перебрасываясь летающей тарелкой. Вольфганг умолял Блайт присоединиться, и когда она согласилась, волки завыли. Они были грубиянами, но милыми. В стае было невозможно грустить. И я подозревал, что именно поэтому мой друг взял их с собой.

Как бы сильно мне ни хотелось упрекнуть их за то, что они были

в курсе моей связи

с Блайт, я был благодарен им за то, что они заботились о ее благополучии так же усердно, как и я.

Оникс потянулся к ней на поле. Я, не стесняясь, подслушивал, чтобы убедиться, что он не отстает. Она оторвала взгляд от мальчиков-оборотней, игравших во фрисби, и обратилась к нему:

— Значит, у тебя дар огня?

— Помимо всего прочего, да, он у меня от дракона. Я гибрид, единственный в своем роде, насколько мне известно. Моя мама была... есть... дракон. А отец — вампир. Они бросили меня здесь, в Ясеневой роще, более двухсот лет назад. Когда проклятие на Хэллоуин сбылось, я, наверное, потерял бдительность. Думал, что семья, у которой я остановился, была моей, но это оказались просто случайные люди. Мои родители оставили меня здесь по какой-то причине и стерли память о них. Но я все помню. Если я когда-нибудь смогу покинуть Ясеневую рощу... — он пожал плечами. У меня сжалось сердце от жалости к моему другу. У меня не было других причин уезжать, кроме эгоизма. У Оникса, однако, была семья, родословная и целый новый мир, который нужно исследовать. Вместо того, чтобы начать поиски, он был привязан к этому месту, как животное на цепи.

Блайт прищелкнула языком. Холодный осенний ветерок разметал по ее лицу пряди волос, выбившиеся из конского хвоста.

— Кто из них наделил тебя способностью одурманивать?

Он поморщился.

— Вампир. Я мало что знаю о своем драконьем происхождении, кроме дара огня.

Она приподняла бровь и выжидающе притопнула ногой.

— Прости, что отключил твой разум и одурманил? Это то, чего ты хотела? Потому что я лишь хотел защитить тебя, и не жалею об этом.

Блайт раздраженно выдохнула, хотя и пыталась сдержать улыбку. Улыбка, которая обожгла меня изнутри, как уголек. Она не должна была так на него смотреть. Он не должен был стоять так близко.

— Если тебе от этого станет легче, ты пришла в себя гораздо быстрее, чем большинство людей, — добавил Оникс.

Вольфганг подскочил к нам без рубашки, с него капал пот.

— А как насчет грубого обращения с людьми?

— А

ты

. — Она ткнула его в обнаженную грудь. —

Ты теневой монстр. Леший?

— Более известный в преданиях как

оборотень

, но я приму и твой вариант. — Волк вздернул подбородок и издал жалобный вой, обращенный к

— Вы все безнадежны, — пробормотала она.

— Это еще мягко сказано, — сказал Волк, притягивая ее к себе, чтобы обнять. — Я рад, что с тобой все в порядке, смертная. И, эй, этот ублюдок мертв, и нам больше не нужно скрывать, кто мы такие. Как и тебе не нужно прятаться. — Она кивнула и обняла его в ответ, прежде чем они с Ониксом вернулись к фрисби.

Когда я заметил, что она осталась одна и направилась обратно к костру, я присоединился к ней.

— Хочешь поговорить?

— Просто думаю о ведьмах и их испытаниях. Они сказали, что я мертва и не принадлежу к миру живых. — Она потерла руки. Я снял свою кожаную куртку и закутал ее в нее. Она мило улыбнулась. — Спасибо.

Я мрачно усмехнулся.

— Что, какие-то карты и куриные кости подсказали им это?

Уголки ее губ снова изогнулись.

— Может быть, я надеялась, что во мне есть что-то особенное. Но оказалось, что я самая обычная. Нет, даже не средняя, ниже среднего. Марселина сказала, что я, несомненно, мертва. Может быть, потому, что я была так подавлена, так долго напугана...

— Я думаю, на ее рассудок повлияло время. И ты особенная, со сверхъестественными способностями или нет. Храбрая, сострадательная и принимающая. — Я игриво дернул ее за прядь длинных волос. — Не у многих людей и монстров это есть. Ты определенно не найдешь таких черт у многих ведьм, это уж точно.

Я взял ветку и наколол на нее четыре зефиринки.

— Сама окажешь честь или мне это сделать?

Она взяла ветку у меня из рук и поднесла к черному пламени. После минутного молчания она сбила пламя со своего угощения и, сняв с него сажу, протянула мне. Затем Блайт коснулась своим липким комочком моего в знак приветствия.

— Кстати, спасибо за это. Приятно наблюдать, как он горит. — Она отправила в рот зефирку.

Я ухмыльнулся.

— Знаю. Это захватывает... наблюдать, как горят твои враги.

— Ты точно безумен. — Рассмеялась она.

Я обнял ее за плечи.

— Это лишь малая часть, Маленький Призрак.

ГЛАВА 33

Блайт

ИСТОРИИ О ПРИВИДЕНИЯХ

«Она была молода и очень красива, но бледна, как мертвенно-серая пелена».

Брэм Сток

ер

, «Леди в саване»

Следующую неделю я снова провела на чердаке церкви. Ворон действительно принес мои вещи... и разложил по полочкам. Я покраснела, обнаружив, что он сложил и спрятал мои трусики и лифчики среди вещей Призрака в верхнем ящике его комода. Как и разложил мою косметику на тумбочке в ванной и положил летучую мышь Бенни в центре подушек на кровати. После нашего секса в пещере летучие мыши приобрели для меня совершенно новое значение. Бенни гордился бы мной. И, как будто Ворону было недостаточно, на столешницах и в холодильнике стояли все мои любимые блюда: чипсы и сальса, булочки-бриошь и хрустящее арахисовое масло, а также пятифунтовый пакет несоленого арахиса в кожуре, который, как я догадалась, предназначался для него. По крайней мере, это было лучше, чем лягушки.

— Забавно. — Я рассмеялась, протянув Призраку, который теперь выглядел как Эймс, банку сальсы. — Похоже, я теперь здесь живу.

Он открыл для меня крышку.

— Нет, это идеально. Птичка набирает у меня все больше очков, и он это знает. И ты теперь живешь здесь.

Я остановилась на полуслове.

— Я не могу просто жить с тобой. Еще слишком рано.

Он обнял меня сзади своими сильными руками, когда я села на его барный стул. От него пахло гелем для душа с ароматом сосны, его кожа была еще влажной после душа.

— Вот увидишь, демоны быстро привязываются друг к другу. Время относительно. И когда за тобой гонится целый легион, выбирай: либо остаешься здесь, со мной, либо с оборотнями в обувной коробке, которую они называют домом, либо с Ониксом на его огромной ферме, которая застряла в восемнадцатом веке. Решать тебе. Но, что бы ты ни выбрала, я все равно пойду с тобой. Это обязательно.

Я вздохнула.

— Мне нравится мое место в квартире над магазином «Магии».

— Когда все это закончится, я построю тебе точно такое же. Или выгоню ведьм и займусь этим сам. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. На данный момент твоя безопасность — приоритет номер один. На эстетике сосредоточимся позже. — Он протянул руку через мое плечо и обмакнул чипсы в соус сальса.

— Так ты ешь? — спросила я. — И спишь? Даже будучи демоном? — я видела, как он делал и то, и другое всю неделю. Я также видела, как он превращался в демона. И в этом был какой-то смысл, почему ему нравилась церковь. Ее массивные высокие потолки и огромные арочные дверные проемы соответствовали его чудовищным размерам.

Он поцеловал меня в висок, прежде чем подойти к холодильнику и достать графин с водой. Он налил стакан.

— Да, если мы находимся в человеческом обличии, то полезно заботиться о нашем человеческом теле. Нам это и не нужно, мы бы жили без всего, но еда, вода, занятия спортом помогают укрепить нашу смертную форму. Многие существа, которые превращаются в людей, не понимают, что эти тела подобны машинам; они требуют ухода. А я не хочу быть слабым ни в какой форме.

Он поставил передо мной стакан с водой, и я сделала большой глоток.

— В городе знают, кто ты есть на самом деле?

— Такая любопытная сегодня, Маленький Призрак. — Он порылся в своем комоде и вытащил одну из моих футболок The Doors и пару рваных черных джинсов. — Кому-то нравится, кому-то нет. Некоторые жители оказались под властью городского проклятия и живут здесь так же долго, как и я. Однако большинство из них этого не осознают. Твой мистер Мур, Чарльз, один из них. Его жена умерла от гриппа еще до моего рождения. Их дочь, Элли Мэй... мы знали друг друга детьми, до того, как ее... похитили. Но со временем он забыл об этом, поскольку его тело старело медленно.

У меня отвисла челюсть.

— У него есть кукла, которую он называет Элли. Это невероятно печально, Эймс. Значит, некоторые горожане просто... застряли? И не понимают, что происходит? Это ужасно. — Мое сердце замерло. — Есть ли какой-нибудь способ помочь им?

Он бросил мне одежду и обмотал полотенце вокруг талии. Внезапно пустоту в моем сердце заполнили

— Мы пытались все эти годы. Ведьмы старались больше всех, чтобы освободить их. Проклятие предназначалось нам, а не им. Что им нужно, так это смерть, а мы, похоже, не можем найти способ дать им это.

— Какой ужас. — Я покачала головой, глядя на одежду, которую он бросил мне. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я надела это?

— Я не хочу, чтобы ты вообще что-либо надевал. Но парни уже едут сюда, и будь я проклят, если они увидят тебя в одном халате.

Я допила воду, прежде чем натянуть джинсы и рубашку — без нижнего белья. Он, вероятно, все равно скоро снова сорвет их с меня.

— Могу я спросить тебя кое о чем еще? — я заколебалась, когда он натянул джинсы и черную футболку с V-образным вырезом. Его голубые глаза встретились с моими, и это было единственное, что оставалось неизменным, независимо от того, был ли он Эймсом, человеком-скелетом или Призраком. Этот чарующий голубой цвет... Слова застряли у меня на языке. Однако я должна была знать, изменит ли ответ что-нибудь для меня. Я была достаточно напугана, чтобы признать, что, скорее всего, этого не произойдет, но все же должна была спросить.

— Вы, парни, действительно это сделали? То, что, говорят, ты сделал с городом на Хэллоуин?

Позади меня раздался голос, и я подпрыгнула.

— Похоже, в доме Господнем настало время рассказывать истории. Мне проповедовать, или ты сама? — Оникс перегнулся через меня и взял горсть чипсов. — Привет, Блайт, — сказал он бархатным голосом. Его черные волосы блестели в свете витражей. Если Эймс был демоном, то Оникс выглядел как ангел. В то время, как Эймс был резким и задумчивым, Оникс был точеным и манящим. Я оторвалась от созерцания его тела, и он криво усмехнулся, подмигнув мне. Возможно, теперь я была нимфоманкой. Эти парни издевались надо мной на первобытном уровне.

Кстати, о первобытности: Вольфганг ворвался в комнату, и в нем не было той утонченности и тишины, которые излучал Оникс. Он взъерошил мне волосы, но я оттолкнула его массивную руку. Вместо того, чтобы уклониться от моих ударов, он обнял меня своими большими руками и притянул к своей бочкообразной груди. Я хихикнула, принимая его объятия.

— Если хочешь хорошие истории, приходи послушать старейшин Фенрира. Наши легенды уходят корнями в далекое прошлое. К тому же, там вкусно готовят.

Столько всего произошло за такое короткое время: демоны, демонический секс, ведьмы, вороны-оборотни, видение Оникса с зеленым огнем и Вольфганг, существо, которое уберегло меня от опасности.

— Я бы с удовольствием, — ответила я, когда он осторожно поставил меня на ноги. Глаза Призрака сверкали, он метал ледяные кинжалы в своего друга, но тот лишь проигнорировал его и достал пиво из холодильника. — Я спрашивал о том, как у вас все началось, ребята. То, что я слышал, по меньшей мере печально.

Оникс сидел на полу, прислонившись к каменной стене под малиновым витражом. Он лениво просматривал городскую газету.

— Ты пропустил опечатку, Вольфганг.

— Ты прав, черт возьми, — ворвался Вольф.

— Прямо здесь, старина. Город жалуется на недостаточное покрытие сотовой

связью

... — он указал пальцем. Две ошибки, а не одна.

Волк пролистал газету.

— Хочешь стать моим редактором? Здесь только я и команда стариков, которые даже не знают, как открыть ноутбук.

— Я буду придерживаться уголовного права всякий раз, когда этот проклятый городишко отстанет от меня на денек, спасибо.

Я удивленно поднял бровь, глядя на Эймса, который взял у Волка пиво.

— Оникс, ты — самый лучший оратор.

— Эй, я — журналист, — пожаловался Вольфганг. — Мои истории довольно хороши.

— Я снова превзошел тебя, — похвастался Оникс. — Я расскажу. Так и быть. Не очень хорошо рассказываю байки, но у меня неплохо выходит.

Я умирала от желания побольше узнать о пиратах, но воздержалась от расспросов, зная, что нужно быть наравне с этими легко отвлекающимися парнями.

Изумрудный взгляд Оникса встретился с моим, когда я села, скрестив ноги, на пол напротив него. Эймс сел в кресло позади меня, и я прислонилась спиной к его ногам, чувствуя, как он пальцами перебирает мои волосы. Оникс посмотрел на Эймса, затем на меня.

— Уверена, что не хочешь подождать до Хэллоуина? Страшные истории лучше рассказывать на Хэллоуин, а до него осталось всего несколько вечеров.

— У меня такое чувство, что на Хэллоуин в Ясеневой роще мне будет, чего испугаться.

Эймс схватил меня за волосы.

— Будем на это надеяться, — тихо пробормотал он. Я почувствовала, как внутри у меня все сжалось от возбуждения.

Оникс свернул газету и положил руки на колени.

— Прошло много времени, и я стараюсь не думать об этом, честно. — Он глубоко вздохнул, а я ждала. — Эймс, наверное, рассказывал тебе, что мы все знакомы с детства, хотя моя история немного отличается от их. Я уже был... таким, какой я есть сейчас, когда мы встретились. Я был старше, чем выглядело мое тело. Давайте пока оставим все, как есть. У каждого из нас была своя склонность к... темным штукам. Мы тяготели к вещам, которых большинство избегало бы. Больше всего нам нравились истории про Рай в церкви, рассказы об искуплении, свете и любви. Мы склонялись к греховной стороне... очарованные этим персонажем-сатаной, упомянутым Адом, огнем и серой, а также магией. У каждого из нас были свои причины, которыми, уверен, мы все когда-нибудь поделимся с тобой. — Пальцы Эймса нежно гладили мои волосы, и мне захотелось обернуться, чтобы увидеть выражение его лица. Оникс продолжил: — Мы всегда были тихим маленьким фермерским городком. Когда нам с парнями было за двадцать, появились несколько новых парней, которых никто не знал. Женщины начали исчезать без следа, одна за другой. Сестры Эймса пропали. Мать Вольфганга тоже. Моя... Женщина, которую я знал, ушла.

— Боже мой, — выдохнула я, чувствуя, как холодок пробрал до костей. Эймс нежно, успокаивающе пропустил мои волосы сквозь пальцы.

— Никаких следов и закономерности. Некоторые из них спали в своих постелях, и их похитили ночью, в то время, как другие были в поле или лесу, или просто развешивали белье на веревке, когда это случилось. Мы с парнями... Мы охотились на них... и мы их нашли. Это были безликие люди, которые по ночам жили в пещерах, а днем разгуливали по городу как джентльмены. Мы думали, они развратные психопаты. Мы убивали их, одного за другим, бросая их тела на городской площади каждую октябрьскую ночь в качестве подношения семьям пропавших женщин. Оглядываясь назад, мы должны были догадаться. Следовало бы заметить признаки... Но, как ты, наверное,

Я кивнула, вспомнив свое собственное неверие и нежелание видеть то, что было прямо передо мной, когда мой отчим преследовал меня, а Эш-Гроув был, ну, Эш-Гроувом.

— Они были демонами, а не просто какими-то убийцами. Они посланы дьяволом. Женщины были... завербованы. Трансформировались во что-то... иное, — сказал Эймс, наклоняясь вперед. — Некоторым, похоже, были дарованы силы Архидемона, в то время как другие... Мы не знаем, куда они делись.

Оникс кивнул.

— Дьяволу не понравилось, что мы лезем в его дела, а дьяволы, как известно, очень территориальны. Вольфганг, Эймс и я попали в Ад и были выпущены на Хэллоуин такими, какие есть, хотя я уже был полукровкой, наполовину вампиром, наполовину драконом. Мы подозреваем, что в крови Вольфа уже мог быть оборотень. Эймс родился простым человеком. Проклятие... сделало нас такими, какие мы есть. Кто-то может подумать, что бессмертие — это дар, но примерно через сто лет твое мнение меняется. Мы не можем умереть, не можем покинуть Ясеневую рощу. Ясеневая роща изменилась и зажила своей собственной жизнью. Есть и другие, похожие на нас, и люди тоже, которых притягивает Ясеневая роща из-за ее магического статуса. У всех них есть возможность умереть, если они того захотят. У нас — нет. Хотя люди не могут уйти. Те, кто приходит сюда, обнаруживают, что остаются здесь навсегда. Либо темная магия обращает их, либо каким-то образом у них пропадает желание уезжать навсегда.

Я на мгновение задумалась, прежде чем спросить:

— Говорят, весь город был вырезан Парнями Хэллоуина?

— Ах да, это. — сказал Оникс, вспоминая. — Вероятно, так оно и было. Мы ничего не помним о той ночи. Честно говоря, до сих пор не знаем всех правил проклятия, еще одно действительно забавное дополнение. Нам еще предстоит найти дьявола, который проклял нас. Он исказил наши воспоминания о том Хэллоуине. Но да, весь город, вернее, все, кто был в центре города в ту ночь, погибли. Те, кто не умер... Ну, они в таком же тупике, как и те, кто умер. Может быть, даже больше.

— Те, кто умер, застряли?

Эймс наклонился вперед.

— Кладбище, на которое я тебя водил, разделено на две части. В одной части находятся добрые души, умершие в ту ночь. Они привязаны к Ясеневой роще и не могут перейти к смерти и новым жизням. А другая часть — это, ну, плохие люди. Тем, кому я не позволяю идти дальше.

Я сглотнула от резкости в его тоне.

Вольфганг заговорил.

— Проклятие, возможно, усилило нашу жажду крови, или, может быть, это связано с тем, кто мы есть, но мы должны убивать. Это как принуждение. На протяжении многих лет мы оттачивали это, убивая людей, которые этого заслуживают. Когда мы это делаем, Призрак берет свое, и их души страдают вечно.

— Вот почему вы, ребята, заинтересовались мной. Вы хотели убить моего отчима.

Волк ответил:

— Да, мы были рады найти такого достойного убийцу. Но остались здесь не из-за этого. Мы не общаемся с жертвами объекта. Ну, мы этого не делали до тебя.

Эймс взял меня за подбородок, заставляя повернуться к нему лицом. Я подчинилась, глядя на него снизу вверх сквозь его ноги.

— Помнишь, как мы поссорились? Ты сказала, что я хотел тебя только потому, что думал, что тебя нужно спасать. Защищать, спасать кого-то — это не та потребность, которую я испытываю. Ты мне нравишься не потому, что тебя нужно спасать. Я убил сотни таких подонков, как твой отчим, и у меня ни разу не возникло желания сказать хоть слово их жертве. Но по какой-то причине я не могу держаться от тебя подальше. Я хочу вдыхать тебя и позволить тебе жить в моих легких, и носить тебя с собой, куда бы я ни пошел, Блайт.

— В конце концов, мне на них насрать. Это обо мне, и да, мне это нравится. Речь идет о том, чтобы получить смертельную дозу. Обуздать свою жажду крови каким-то ощутимым образом. Ты должна понять, все, чего я хочу, чего жажду и в чем нуждаюсь в этом мире, — это смерть. И ты.

Мое сердце затрепетало и замерло, и столько разных чувств одновременно охватило меня.

— Вы все боитесь? Боишься, что дьявол может вернуться, и ты не знаешь, захочу я тебя или нет?

Вольфганг фыркнул.

— Ну и пусть. Чертов трус не сталкивался с нами ни разу за двести лет. Он либо забыл о нас, либо выжидает, пряча нас в своем заднем кармане, пока не захочет нажиться на наших способностях. Но это не имеет значения. У нас появился свой собственный дьявол — Иуда. Он — член нашей команды. Ты скоро с ним познакомишься.

— Скоро встречусь с Дьяволом? Отлично...

Эймс усмехнулся.

— Есть несколько дьяволов. Но им нравится, чтобы весь мир думал, что есть только один.

Оникс хлопнул себя руками по бедрам.

— Что же, было весело. Теперь я заказываю пиццу. Блайт, матч-реванш в

Super Smash Brothers?

Я криво усмехнулась.

— С удовольствием. — Моя губа горела, и мне пришлось прикусить ее с такой силой, чтобы не засыпать его вопросами. Каков этикет, когда спрашиваешь о чьей-то бессмертной истории? Дракон и вампир... Как это произошло? Так много вопросов. Но на данный момент я получила достаточно ответов.

Я сидела, скрестив ноги, на потертом персидском ковре между демоном, гибридом дракона и вампира и оборотнем... и играла в старые видеоигры.

Это было шокирующе и невероятно. Я до сих пор поражалась тому, что видела, как каждый из них на что-то способен. История о том, как они стали такими, ставила в тупик и прояснялась в моей голове в минуты затишья. Но больше всего удивляло то, что они все еще оставались обычными парнями. Как и любая другая братская группа, они пили пиво, играли в видеоигры и отпускали неуместные шутки. Может, они и обладали паранормальными способностями, и, возможно, совершали ужасные поступки, но, так или иначе, я никогда не чувствовала себя более уверенной в себе ни в одной группе людей. Они казались мне знакомыми и безопасными.

Парни Хэллоуина стали больше, чем друзьями.

Они стали моим домом.

ГЛАВА 34

Блайт

ЕГО ДЕНЬГИ, ЕЁ СЛАДОСТИ

«В каждом из нас живет ребенок, который все еще любит собирать сладости и мечтает о ярко освещенном крыльце».

Роберт Броулт

— У нас для тебя сюрприз. — Эймс прислонился к перилам церковной лестницы. Свежий октябрьский ветер трепал его черные волнистые волосы. Даже в человеческом

Я только что приняла душ и спустилась по винтовой лестнице, чтобы встретиться с ребятами на улице. Мы провели неделю в удивительно обычной обстановке. Я завтракала вместе со всеми в закусочной, смеясь, пока Оникс и Вольфганг игриво флиртовали с Дорис. Эймс небрежно обнимал меня за плечи, поглаживая большим пальцем, пока я ела и наблюдала за их проделками. Затем мы все отправлялись на работу. Есения умоляла меня не уходить из магазина и не пугаться старших ведьм из ковена Лунного ореола. Мне очень понравилась моя новая подруга, но я не горела желанием в ближайшее время столкнуться с ее бабушкой или другими ведьмами. Она пообещала, что попросит их держаться подальше от магазина и дать мне пространство, а также попыталась убедить меня вернуться. Я не исключала такой возможности. Мне действительно больше нравилось жить над магазином, чем на скрипучем холодном чердаке церкви «Крови Ягненка». Но на чердаке церкви жил мой демон... и мой демон проделывал интересные штуки своим языком.

После работы мы ужинали с Вольфгангом в «Фенрире», сидели у костра, пока дети играли. Я внимательно слушала все истории, которыми делились Парни Хэллоуина, — истории о том, как они вместе росли, о том, как много раз заканчивали среднюю школу, прежде чем приступить к выбору своего предназначения и... цели. По-видимому, у Вольфганга была коллекция всех статей, когда-либо написанных о них, и имена серийных убийц, которые они принимали за эти годы. Я воспринимала их скорее как карателей. Хотя их представление о том, кто должен умереть, временами было несколько туманным. После ужина мы с Эймсом возвращались домой и сталкивались с трудностями, связанными с тем, что мое человеческое тело нуждалось в сне, а ему, казалось, нужна была только я. Это была большая проблема. Я никогда не знала, что секс может быть таким веселым, раскрепощающим и интенсивным. А в те вечера, когда не оставалась дома с Эймсом, я ходила на «Праздник Святых» с Призраком. Он не хотел быть на фестивале в обличье демона. Сказал, что его вид слишком сильно взбудоражит многих посетителей фестиваля. Так что я танцевала и навещала своих друзей. Слушала рассказы капитана Векса и пиратов или навещала птиц в их домике на дереве. Ворон остался птицей, сидел на дереве возле «Крови Ягненка» и наблюдал за происходящим. По утрам я открывала окно, и он прилетал за завтраком и миской воды.

Это казалось на удивление удобным и нормальным, хотя по сути являлось безумной и невероятной жизнью.

— Что за сюрприз? — спросила я, не в силах скрыть улыбку.

Вольфганг ухмыльнулся, скрестив на груди свои крепкие руки.

— Оно у Оникса.

Оникс окинул меня быстрым взглядом изумрудных глаз с головы до ног, который не ускользнул от моего внимания. Или от Эймса.

— Это была моя идея, — сказал он, лукаво доставая что-то из-за спины.

Я хихикнула.

— Ух ты, мое собственное ведерко в виде тыквы-фонарика, спасибо, но внутри пусто.

— Да, глупышка, мы должны пойти и забрать все конфеты, — съязвил Вольфганг, его улыбка ярко выделялась на фоне медной кожи.

Я приподняла бровь. Все они стояли в нескольких шагах от меня, во внутреннем дворике церкви, заваленном тыквами.

— Мы покупаем конфеты?

Оникс вздохнул.

— Мы угостим тебя вкусняшками, Би. Ты же знаешь, мы говорили, что на Хэллоуин здесь все становится странным... и поскольку в Ясеневой роще каждую ночь в октябре делятся угощениями... мы угостим тебя сегодня вечером. — На последней части этого заявления он подмигнул, отчего мое лицо вспыхнуло, и не от свежего воздуха.

Я посмотрела на Эймса, который бросил на Оникса слегка раздраженный взгляд, прежде чем расслабился от моей улыбки.

— В самом деле? Не слишком ли мы стары для этого?

— Прости? — Эймс прижал руку к груди. — Ты, парень, еще молод. Мы уже старые.

Вольфганг ответил:

— И никто никогда не бывает слишком взрослым для сладостей.

Оникс захлопал в ладоши.

— Договорились, теперь костюмы... Давай встретимся на площади через час?

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя прилив возбуждения. — У меня действительно много костюмов.

Пока Вольф и Оникс садились в машину Вольфганга, Эймс обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

— Я уже знаю, что ты наденешь. Хочу, чтобы ты надела тот кружевной топик, черную юбку и тренч. Тот, что был на тебе после нашей ссоры, которая, черт возьми, чуть не прикончила меня.

У меня перехватило дыхание, когда я сжала бедра.

— Ты не забыл?

— Конечно, нет, — прорычал он. — И я трахну тебя в нем сегодня вечером.

Его губы коснулись моих, отчего по коже пробежала дрожь предвкушения.

— Я надену свою маску лисы, — выдохнула я, отстраняясь.

Он только крепче прижал меня к себе, не давая пошевелиться, и поцеловал в изгиб моей шеи.

— Я и об этом позаботился. Сегодня ты не будешь лисой. И никогда ею не была.

* * *

Я оделась, засунув грудь в кружевной топ и натянув мини-юбку. Застегнула молнию на своих длинных кожаных ботинках и распустила длинные прямые волосы. Втайне я была рада снова надеть этот наряд, на этот раз под пристальным вниманием моего преследователя.

Когда я обернулась, он наблюдал за мной из дверного проема: кожаная куртка, джинсы, волосы зачесаны назад, руки разрисованы — как и его лицо. Человек-скелет. У меня перехватило дыхание.

— Мы не выберемся с этого чердака, если ты будешь продолжать так на меня смотреть, — протянул он, держа коробку и направляясь вперед.

Я села на кровать, прижав колени и грудь друг к другу.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Он мрачно усмехнулся.

— Черта с два ты не понимаешь. Вот, посмотри на меня, — сказал он, садясь рядом со мной. После чего намазал губку для макияжа белой краской и размазал ее по моему лицу. Было холодно и мокро, но с такого близкого расстояния я могла любоваться его лицом. Лицо, скрытое за красками, масками и мирами. Лицо, созданное сотни лет назад и ставшее чем-то совершенно новым. Что-то темное и грозное... и в то же время достаточно нежное, чтобы нарисовать его на моей маске. Он схватил кисть и нанес черные мазки, я хихикнула, почти не надеясь, что буду

— Это прекрасно. — Я вздохнула, слегка касаясь своих щек, чтобы не стереть их, когда они высохнут.

— Ты прекрасна, — ответил он, подходя ко мне сзади и возвышаясь надо мной, проводя руками по моим ребрам. — Я давно хотел нарисовать тебя такой.

На мгновение я залюбовалась нами обоими.

— Я похожа на тебя.

— Ты похожа на мою, — ответил он с горечью в голосе. — Мой Маленький Призрак. Теперь все, кто тебя увидит, узнают это.

— Поцелуй меня, — потребовала я, поворачиваясь к нему лицом. — Нежно, чтобы не испачкать мне лицо.

Его губы изогнулись в улыбке. Человек-скелет. Мой человек-скелет. Его рот опустился к моим губам, нежно касаясь их. Осторожно раздвинув их, он скользнул языком. Я ответила на это своим собственным и вздохнула, ощутив его вкус, чувствуя, как мои шелковые трусики уже стали влажными.

— У тебя вкус меда, — прошептала я.

Он отстранился, склонив голову набок.

— Правда? Это интересно, потому что именно такой ты кажешься мне на вкус. Я чувствую вкус... эмоций. Все демоны могут это.

Меня охватило удивление.

— Серьезно? И какая из моих эмоций на вкус как мед?

Он наклонился вперед, толкая меня назад, пока моя задница не прижалась к прохладной керамической раковине.

— Возбуждение, — промурлыкал он.

Мое дыхание участилось, когда я позволила своим рукам погладить его твердую грудь.

— Нам лучше уйти, иначе мы так и не расстанемся, — прошептала я.

Мой человечек-скелет наклонился и легонько пососал мочку моего уха.

— В следующем году я сам принесу тебе сладости.

Я хихикнула над его настойчивостью.

— А конфеты?

— Я куплю тебе гору конфет.

— Не то же самое, как принимать это от незнакомцев, — сказала я, поддразнивая, но затаив дыхание. — Знаешь, у меня никогда не было полноценного секса с тобой, когда ты был Эймсом, потому что в первый раз ты перевернулся во мне. Мы кончили вместе только в твоем...

— Истинном облике, — ответил он.

— Верно. — Я прикусила губу. — Не пойми меня неправильно, мне нравится, когда ты склоняешься надо мной каждую ночь... И особенно нравится твой змеиный язычок. Но мне просто интересно, могла бы я заполучить тебя и как человека тоже?

Он отстранился, все еще прижимая меня к себе и оценивающе разглядывая.

— Мне нравится наслаждаться тобой. — Он наклонился и жарко прошептал мне на ухо. — К тому же, мне нравится, что ты была только с демоном, а не с мужчиной. Ты — моя.

Холодок пробежал по моей спине.

— Я все еще твоя в любом случае... а ты все еще демон.

— Звучит так, будто ты хочешь член смертного, не так ли, Маленький Призрак?

Внутри меня разлилось тепло. Эймс мрачно усмехнулся.

— Вкус меда у меня во рту прямо сейчас говорит о том, что это «да».

— Я хочу тебя всего, — выдохнула я, не уверенная, что ощущала по поводу того, что он мог почувствовать мои ощущения. Это было странно интимно. — Сейчас, пожалуйста?

— У нас осталось совсем немного времени, прежде чем оборотень и дракон начнут скрести когтями нашу дверь. Сильными руками он поднял меня за задницу и усадил на край раковины. — Но уверен, что смогу быстро с тобой справиться, — ухмыльнулся мой мужчина-скелет.

Его руки исследовали мою юбку, пока не добрались до середины. Слегка потянув, он проделал дырку в моих чулках.

— Ты испортил уже вторую пару, — прошептала я ему на ухо. Мне понравилось, что он был не так далеко, как человек, особенно когда я сидела повыше. Я могла видеть его лицо, ну, под краской. Я могла дотронуться до него, ведь когда он находился в облике демона, я была связана дымом.

— Привыкай к этому, — протянул он. Его пальцы погладили влажный шелк моих трусиков. — Ты готова к человеческому члену, не так ли, Маленький Призрак? Мой Архидемон слегка обижен.

— Мне нравится твой истинный облик, — ответила я, и мои глаза закрылись от прикосновения его пальцев. — Но так мы можем стать еще ближе. Я могу прикасаться к тебе и чувствовать тебя всего.

Он зарычал, и это был звук, издаваемый демоном. Понравился ли его демонической сущности этот ответ или нет, я не была уверена. Со звоном расстегиваемого ремня он вытащил свой член. Я жадно схватилась за него, мои бедра подались вперед от желания.

— Давай посмотрим, насколько я похож на человека. Я постараюсь не дергаться, но ничего не обещаю, — сказал он, когда я погладила его длину. Это был не тот ребристый и огромный демон, к которому я привыкла, но даже для мужчины обхват и длина Эймса были значительными. Мне понравилось, что он почти помещался в моей руке, ну, по крайней мере, чтобы держать его вот так, требовалась только одна рука, а не две. Я воздержалась от комментариев, не желая ранить его чувствительные демонические чувства. Я усмехнулась про себя, подумав о том, что его демоническая форма чувствительна.

Он прикусил мою губу.

— Что это за улыбка?

— Из-за тебя.

Быстрым и решительным движением он дернул мои бедра вперед и вошел в меня. Я застонала от внезапного вторжения, обхватив его за шею.

Он входил и выходил, и звуки моего сладкого возбуждения эхом отдавались в маленькой ванной, выложенной кафелем.

— Я — единственный мужчина или чудовище, которое тебя заводит, поняла? — проскрежетал он между толчками. Наклонившись ближе, он оперся рукой о край раковины и вошел глубже. Я закричала, и звук отскочил от стен церковного чердака.

— Да, зови своего хозяина, Маленький Призрак. Ты — моя.

— Черт, — выдохнула я, вцепившись в его бицепс и откинувшись назад, так что струя воды врезалась мне в позвоночник.

— Я хочу услышать, как ты это прокричишь. Ты — моя. Боже, твои крики восхитительны на вкус. Почти так же хорошо, как твоя идеальная маленькая киска. — Его рука медленно скользнула между нами и нашла мое чувствительное местечко, надавливая и поглаживая.

Не сопротивляясь, я сделала, как он велел, снова и снова выкрикивая «да», «я — твоя».

— Вот и все, Маленький Призрак. А теперь кончи на мой смертный член. Позволь почувствовать, как твое маленькое влагалище сжимает его. — Его большой и указательный пальцы сжали мой клитор. Я потеряла контроль. Время и пространство кружились перед моими закрытыми глазами, балансируя на судорожных вдохах, когда мой оргазм пронзил меня, разрывая на части и разрушая меня так же, как рыболовные сети.

Он положил ладонь на зеркало, а другой рукой сжал мое бедро, ускоряя темп. Мне нравилось слышать его горячее дыхание у своего уха и видеть лицо человека-скелета, Эймса, трахающего меня.

Я крепко обхватила его ногами, чувствуя, как его член слегка увеличился в размерах. Линия его подбородка стала более резкой, голубизна глаз приобрела ледяной, мертвенный оттенок.

Я запустила пальцы в его волосы на затылке.

— Пожалуйста, попробуй, я хочу чувствовать тебя вот так. Пожалуйста, войди в меня вот так, Эймс. Ты — мой демон, всегда, и ты — мой мужчина, мой Эймс, тоже.

Он выругался, преодолевая желание пошевелиться. Через мгновение он погрузился в меня полностью, прижимая мои бедра ближе к своим. Он вскрикнул, удерживая мой взгляд. Его яростная синева слегка поблекла, челюсть расслабилась, и я почувствовала его человеческую длину внутри себя. Я крепко прижала его к себе, мы оба тяжело дышали.

— Спасибо, — прошептала я.

Он обхватил мой подбородок ладонями, эмоции отражались в его чертах, даже несмотря на черно-белую раскраску.

— Спасибо тебе, Блайт... за то, что напомнила мне, что я — нечто большее. Что, возможно, здесь есть что-то еще, кроме... темноты.

Я страстно поцеловала его, ощущая вкус меда. хотя это было не единственное, что вертелось у меня на языке в тот момент. Я никогда не испытывала желания сказать это, но я никогда ни с кем не была так близка в своей жизни. Однако сказать ему, что я люблю его... возможно, в тот момент это было бы для него слишком. Поэтому я просто сказала:

— Мне нужны крошечные шоколадки.

Уголки его губ приподнялись.

— И я подарю их тебе, мой Маленький Призрак.

* * *

Мы встретились с ребятами на городской площади, решив, что прогуляемся по магазинам в центре, а затем отправимся в какой-нибудь район. Туман облаком стелился по мощеным улицам, и в старых фонарях мерцали огоньки. Ворон каркнул и взмыл надо мной, здороваясь. Когда я увидела, что они направлялись к нам, у меня перехватило дыхание. Вольфганг был огромного роста, одет во все черное, его мощные бицепсы напрягались под черной рубашкой. Он шел рядом с Ониксом, который выглядел как падший ангел, его черные волосы были зачесаны назад, изумрудные глаза слегка светились. Я подумала, не трюк ли это дракона, и меня охватило любопытство, когда задумалась, что он искал, и почему они светились этой ночью. Но именно их лица заставили мое сердце замереть: белые и черные акценты краски, затененные очертания зубов и костей. Люди-скелеты.

Вернее, мы все были раскрашены одинаково.

— Похоже, к Парням Хэллоуина добавилась девочка, — сказал Вольфганг, когда подошел к нам. — Ты хорошо выглядишь. — Он заключил меня в объятия, оторвал от земли и сжимал до тех пор, пока я не задрыгала ногами и не захихикала.

Эймс только скрестил руки на груди и приподнял бровь, глядя на своего чувствительного друга.

Оникс задержал взгляд на моей мини-юбке, прежде чем встретиться со мной взглядом. Что-то промелькнуло там, за этим сиянием, но я не была уверена, что именно. В его голосе звучал обычный непочтительный тон.

— Или мы кавер-группа Kiss.

Ребята посмеивались, пока мы шли по городским улицам. Черная кошка металась перед нами, гоняясь за мышью и убегая прочь. Дети в разных костюмах хихикали, заходя в каждый магазинчик. В воздухе витал тот самый специфический запах Хэллоуина — сахара, пластика, заплесневелых листьев и огня. Это был лучший аромат в мире. Я чувствовала себя идиоткой, держа в руках тыквенный фонарь. На парнях были наволочки, которые выглядели намного круче.

— Кошелек или жизнь!

— кричали они, толкая друг друга и хихикая. Меня переполняло ликование от того, что они ничуть не смутились. Владельцы магазинов, маленькие старушки и суровые на вид фермеры — все они с нежностью улыбались, наполняя наши контейнеры горстями конфет. Я задавалась вопросом, кто из них действительно старики, а кто застрял, как мистер Мур, и не мог двигаться вперед, умереть. Ребята знали их всех по именам и нашли время расспросить об их жизни. Вольфганг спросил, были ли у мисс Эдит какие-нибудь лампочки, которые нужно поменять, на что она согласилась, и они с Эймсом скрылись в ее цветочном магазине. Я осталась, вдыхая прохладный ночной воздух, и начала рыться в своем ведерке в поисках угощения по своему выбору. Рядом со мной стоял Оникс, возвышающийся надо мной со своим типичным озорным видом.

— Привет, — начал он с ноткой нервозности в голосе. — Я заметил, у тебя есть коллекция винтажных футболок с музыкальными группами.

Я нашла карамельки, которые хотела попробовать, и разорвала упаковку зубами.

— Да, есть. Я стараюсь найти их в благотворительных магазинах везде, где бываю.

Он почесал заросший щетиной подбородок, прежде чем сунуть руку в задний карман джинсов. После чего вытащил свернутый в трубочку кусок ткани.

— Я подумал, тебе понравится вот это.

Я зачерпнула горсть жевательной карамели и встряхнула рубашку.

— Ты что, шутишь? Это же шестьдесят пятого года. Ты

ДедХед? (Deadhead — американская рок-группа 70-х. Здесь Deadhead — это фанаты группы, которые называют себя буквально «мертвецами»).

Он потер затылок.

— Это футболка, в которой они выступали в туре, когда собрались вместе. Их было немного. Однажды они играли на «Пивоварне». Я познакомился с ними, они оказались славными ребятами.

У меня отвисла челюсть.

— Подожди, Grateful Dead

(рок-группа)

играли на фестивале? Они тоже бессмертны?

— Они артисты, а это все равно, что быть бессмертными, не так ли? Думаю, поэтому Эш-Гроув позволил им войти сюда.

Мое лицо вспыхнуло, и что-то теплое разлилось внутри.

— Ты... Ты уверен, что хочешь подарить мне это? Наверное, оно должно быль в музее рок-н-ролла или что-то в этом роде. Ты мог бы продать это за бешеные деньги.

Он пожал плечами.

— Деньги — это пустяк. Веселее заставлять кого-то улыбаться. Тебе нравится?

— Нравится? Я просто в восторге. — Я уронила свое ведро на землю и бросилась в его объятия. Он усмехнулся, и я почувствовала, как его пальцы слегка взъерошили мои длинные волосы. Его челюсть слегка коснулась моей головы.

Кто-то прочистил горло, и Оникс медленно ослабил хватку. По какой-то причине, когда я встретилась взглядом с Эймсом, меня пронзила вспышка стыда. Волк, казалось, сдерживал то, что хотел сказать.

— Эм, только посмотри, — сказала я, подняв футболку. — Оникс подарил мне футболку Grateful Dead, чтобы я добавила ее в свою коллекцию. Я лишь хотела поблагодарить его.

— Черт, их выступление было охуенно крутым, не так ли, чувак? — сказал Волк, мгновенно подняв настроение.

Пока они болтали, я сняла свое пальто и натянула через голову просторную футболку, позволив ей свисать до бедер. Она

Краем глаза старалась не замечать, что Оникс наблюдал за мной, уголки его губ тронула красивая улыбка, когда он наблюдал, как я надевала пальто. Тут появился Эймс, загородив меня от посторонних глаз, и по-хозяйски обнял меня за плечи. Он окинул мой обновленный наряд быстрым неодобрительным взглядом.

Парни пошли впереди, когда мы свернули из города в сторону соседних кварталов. На самом деле, мы находились недалеко от моей старой квартиры в подвале.

— Ты злишься на меня? — спросила я тихо, чтобы ребята не услышали. Хотя, я подозревала, что с их способностями они, вероятно, все равно услышали меня.

— Я бы никогда не смог разозлиться на тебя, Маленький Призрак, — сказал он, целуя меня в висок. — Однако моим друзьям нужно научиться уважать то, что принадлежит мне.

Я посмотрела вперед и увидела, что Оникс и Вольфганг, как обычно, смеялись и разговаривали.

— Они пытались быть милыми. Это ничего не значит.

Эймс недовольно фыркнул.

— Даже слишком милые.

Я закатила глаза и игриво толкнула его.

— Расслабься, мальчик-демон.

Его брови удивленно приподнялись.

— Мальчик-демон, да?

Он обхватил меня за талию и ущипнул за ребра. Я рассмеялась, отталкивая его. Вырвавшись из его хватки, я побежала, протиснувшись между Ониксом и Вольфгангом.

— Видишь, я же говорил, что он ее отпугнет, — сказал Волк. — Теперь ты должен мне пятьдесят баксов.

Эймс поймал меня так быстро, что я подумала, что он, должно быть, пустил в ход свою магию. Когда я рассмеялась, он схватил меня и перекинул через плечо, небрежно повернувшись к ребятам.

— Куда дальше?

— Отпусти меня, — потребовала я, хотя смеялась так сильно, что едва могла разобрать слова.

— Мы могли бы зайти еще в пару домов, а потом пойти разбирать нашу добычу в церковь? — предложил Оникс.

— По-моему, звучит неплохо, — ответил Волк, небрежно игнорируя мои мольбы и смеясь.

Эймс с громким хлопком шлепнул меня по заднице, прежде чем осторожно поставить на землю. Я вытерла выступившие от смеха слезы, когда на улице появился он. Мое сердце замерло. Когда улыбка угасла, я прошла мимо парней к сгорбленной фигуре. Когда подошла к нему, он стоял с метлой в руке. И улыбнулся, узнав меня под маской.

— Блайт, я так рад снова тебя видеть. На прошлой неделе ты убежала перед десертом. Надеюсь, все закончилось хорошо.

— О, я сожалею об этом, мистер Мур. — Слова парней о том, что Чарльз Мур застрял здесь... на сотни лет... скучая по своей жене, которая давно умерла, и по дочери, которую похитили, утащили в лес, и больше никто ее не видел. Я содрогнулась. — Эм... с вами все в порядке? — спросила я. Несмотря на то, что я ничего не могла поделать, все равно беспокоилась за него.

— Да, юная леди, со мной все в порядке. Вы и ваши друзья, наверное, хотите конфет, не так ли? Я могу сбегать и захватить что-нибудь из дома.

Вольфганг появился рядом со мной первым.

— Здравствуйте, мистер Мур, я — Вольфганг Джек, а это Оникс Харт и Эймс Коув.

Мистер Мур сжал свою метлу и кивнул.

— Держу пари, мальчики, вы знакомы с моей дочерью Элли. Она примерно вашего возраста.

Я проглотила слезы.

Эймс заговорил мягко и уважительно, с легким намеком на его старомодный акцент.

— Да, сэр. Элли Мэй — замечательная девочка.

— Когда мы были маленькими, она сшила флаг для нашего домика на дереве, — добавил Оникс, останавливаясь рядом с Эймсом.

Глаза мистера Мура загорелись.

— Это действительно похоже на мою Элли. О, Блайт, дорогая, твой отчим нашел тебя?

Я почувствовала, как пальцы Эймса успокаивающе погладили меня между лопаток.

— Да, сэр. Все хорошо, — ответила я. Каким-то образом... впервые... страх не терзал меня. Теперь я находилась в безопасности. С Парнями Хэллоуина я была в безопасности. Я посмотрела на Эймса, и он улыбнулся, как будто тоже заметил это. Словно он заметил, что при упоминании моего отчима я не почувствовала страха.

— Хорошо, хорошо, — сказал Чарльз Мур, возвращаясь к подметанию улицы. Интересно, как долго он пробыл здесь на холоде, подметая... подметая...

Оникс с нежностью посмотрел на меня, прежде чем подойти к старику и положить руку ему на плечо.

— Сэр, не кажется ли, что вам стоит зайти внутрь, выпить горячего чая и хорошенько отдохнуть? Улица выглядит великолепно.

Осознание этого и облегчение мгновенно смягчили морщинистые черты мистера Мура.

— Знаете что, молодой человек, это звучит восхитительно. Думаю, я так и поступлю. Берегите себя, дети, и хорошо проведите время, собирая сладости. В следующем году я куплю большие шоколадные батончики.

— Да, сэр, спасибо вам, — ответили мы в унисон. Я сглотнула, борясь со слезами в уголках глаз.

Оникс осмелился провести шершавым большим пальцем по моему подбородку.

— Эй, с ним все в порядке. Уверяю тебя. Сегодня ночью он будет крепко спать, и у него останутся только хорошие воспоминания. — В тот момент я была очень благодарна Ониксу за его волшебное прикосновение.

— Хотела бы я помочь ему, — прошептала я. — Хотела бы я помочь им всем.

— Как и мы, — ответил Вольфганг. — Я искал пропавших девочек больше ста лет. — Он покачал головой. — К сожалению, Элли одна из них.

Эймс снова обнял меня, и я положила голову ему на плечо.

— Когда-нибудь мы найдем способ помочь им. Но ты ничего не сможешь сделать. Ты же смертная.

Это было лучшее, что он мог предложить, хотя это и ранило.

Ты смертная.

Почему это было так дерьмово?

Вмешался Оникс, засовывая руки в карманы.

— Наши проклятия связаны. Если бы мы освободились от этой дьявольской ловушки, то освободили бы и их. Наш Дьявол годами искал ключ к разгадке. Предположительно, это одна из причин, по которой он всегда уходит.

— Ты бы ушел, если бы проклятие было снято? — спросила я, повинуясь инстинкту.

Оникс искоса взглянул на меня.

— Я бы попытался найти своих родителей, свою семью и свой народ. Прошло очень много времени.

За тыквами, фестивалями и вежливыми приветствиями Эш-Гроув таил в себе боль и тоску. Каким бы ни было проклятие, все оказались обречены — и мои мальчики, и здешние жители. Но Эймс был прав. Я ничего не могла исправить. Остаток пути мы прошли в молчании. И остановились у дома, двор которого был завален хрустящими сухими листьями. Я стояла на тротуаре и рылась в своих конфетах. К тому времени, как я вытащила зеленую яблочную конфетку, двор уже был расчищен.

— Дом

Они сложили листья в оранжевые мешки для мусора, которые стояли на переднем крыльце, но вместо того, чтобы оставить их на обочине дороги, они взвалили их на плечи и направились к темному дому на другой стороне улицы. Они посмеивались, тихо переговариваясь, пока подходили к входной двери... и сбрасывали листья, создавая башню, блокирующую главный вход. Я ахнула и огляделась, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь еще.

— Что, черт возьми, вы делаете?

Эймс пожал плечами и вытер руки.

— Просто поблагодарили Марселину за то, что она так хорошо позаботилась о тебе на днях.

Когда я повернулась, чтобы посмотреть поверх руки Эймса, которой он уже обнимал меня за плечи, поток белого света пронесся по воздуху и упал на дерево в ее дворе. А потом еще один.

— Нельзя закидывать ее дом туалетной бумагой, — в ужасе произнесла я. Оникс и Вольфганг быстро со всем справились, вытащив рулоны туалетной бумаги из-под кустов, и им почти нравилось, что они планировали и осуществляли это годами. — Это неправильно.

— Значит, тебя не волнует, что мы убивали людей, но ты против вандализма? Интересно. — Эймс ухмыльнулся, целуя меня в накрашенную щеку.

Я скрестила руки на груди и покачала головой, когда парни рассмеялись и присоединились к нам на обратном пути к площади.

— Ты ужасен.

— Ты только сейчас это поняла, Би? — зеленые глаза Оникса снова засверкали.

Мы прошли между тыквами во дворе и поднялись по лестнице церкви «Кровь ягненка».

— Она всех вас превратит в жаб и скормит Ворону.

Волк усмехнулся.

— Хотел бы я посмотреть на это. На нас ее магия не действует.

— Почему?

— Мы многого не знаем о проклятии, потому что дьявол, который его сотворил, исчез. Как и большинство дьяволов, как правило, они так и поступают.

Мы добрались до гулкой каменной комнаты, которая вела на чердак. Вольфганг пожаловался:

— Чувак, к черту все эти лестницы. Я чертовски пьян. Давай выбросим нашу добычу и обменяемся в храме.

— Когда это ты напивался? — спросила я, смеясь.

Он одарил меня волчьей улыбкой.

— Мы много чего делаем, когда ты не смотришь.

— Демоны, — пробормотала я и толкнула двери Храма. Витражи были от пола до потолка, а вдоль прохода к алтарю и кафедре выстроились сотни глянцевых скамей.

— Жутковато, — прошептала я.

Оникс покачал головой и вышел вперед.

— Ты общаешься с монстрами, но в церкви жутковато? Прости, что говорю тебе это, но, по-моему, у тебя не все в порядке с головой.

Эймс толкнул в плечо своего друга, который усмехнулся и сел на переднюю скамью. Он перевернул наволочку, высыпав яркие упаковки. Я села на нижнюю ступеньку алтаря рядом с Эймсом и Волком, и мы сделали то же самое. Я чувствовала себя маленьким ребенком, торгующим конфетами и стремящимся заполучить все карамельки.

Одна из них упала мне на рубашку, когда я отбросила несколько.

— Позволь мне, — к моему удивлению, сказал Эймс. Он медленно стянул с меня плащ и футболку, обнажив обтягивающий кружевной топ. Конфета упала прямо в ложбинку между грудей. Я ахнула от внезапного ощущения того, как его рот исследовал верх моей груди, как его язык скользил вниз по ложбинке. Внутри меня образовалась влага, и, подняв глаза, я увидела, что Волк и Оникс пристально наблюдали за мной. Эймс нашел конфету и сунул ее в рот. — Держи, Маленький Призрак, — сказал он, обхватив меня сзади за шею и притянув мои губы к своим. Он грубо раздвинул их, положив кусочек сахара мне на язык.

Мой пульс участился, когда он встал, привлекая меня к себе.

— Иди сюда, — сказал он, подводя меня к алтарю, который выглядел как трон. — Садись.

Я сглотнула, в замешательстве глядя через его плечо, а парни смотрели на меня голодными взглядами.

— Ты... уверен?

Его ладонь прижалась к моей груди, и я села, когда он опустился на колени.

— Это место называется троном епископа, кафедрой или председательским креслом. — Он раздвинул мои колени своими грубыми ладонями.

Я вздрогнула, увидев, как порвались мои новые чулки в сеточку... вместе с шелковым нижним бельем. Это была вторая пара, которую он порвал за сегодняшний вечер. Мои щеки вспыхнули, и я прикусила губу, зная, что за нами наблюдали.

— Эймс, — прошептала я.

— Священник совершает молитву и богослужение здесь, на этом месте. — Его рот приоткрылся, когда он нашел мои обнаженные складки. Он стоял спиной к друзьям, и когда он наклонился, я поймала их жадные взгляды. Оникс наклонился вперед, упершись локтями в колени, и потер подбородок, его зеленые глаза сияли. Волг откинулся на спинку скамьи, вытянув руки по обе стороны от себя, и мрачно окинул меня тяжелым взглядом. Я откинула голову назад, когда Эймс языком провел по мне, обводя мое влажное отверстие, а затем медленно двинулся вверх, к моему комочку нервов.

— Что ты делаешь? — простонала я, задыхаясь.

— Возглавляю молитву и богослужение, — пробормотал он в мою мокрую киску, встречая мой взгляд. — Я говорил, что всегда хотел стать священником.

Я застонала, откинув голову назад.

— Черт, — услышала я шепот Оникса сквозь эхо собора.

Эймс продолжал лизать, погружая в меня свой длинный язык. Клянусь, я почувствовала, как его демон коснулся моей шейки матки. Это было одновременно щекочущее чувство и глубокое нарастающее удовольствие.

— Эти убежища были построены для усиления звука. Мы можем слышать каждый твой вздох, даже не обладая обостренными чувствами.

Звук первобытного рычания достиг моих ушей. Я открыла глаза и увидела, как Волк проводит ладонью по своему члену поверх джинсов.

— Давай, спой для нас своим ангельским голосом, — подбодрил оборотень грубым и сексуальным голосом.

Я запустила руки в волосы Эймса и притянула его к себе, чтобы он посмотрел на меня.

— Не могу поверить, что ты не против этого, — выдохнула я, чувствуя, как холодный воздух церкви коснулся моего влажного тела. Он так заботлив. Любой взгляд или прикосновение, которые бросали на меня его друзья, приводили его в ярость. Я была в замешательстве от того, насколько это было приемлемо для него. Не то, чтобы я возражала... Я ни капельки не возражала. Их взгляды, устремленные на меня со скамей, заставляли чувствовать себя красивой, чувственной и порочной. Возбуждая их, я ощущала некую силу, о которой и не подозревала.

— Они могут приходить в нашу церковь и поклоняться тебе... оттуда. Позволь им молиться тебе, детка. Смотри, как они мечтают, чтобы ты принадлежала им.

Мое дыхание участилось, и я заметила, как Оникс прикусил губу и притопнул каблуком, видимо, изо всех сил стараясь не броситься вперед и не принять участие.

Клыки Оникса блеснули в лунном свете, проникающем сквозь витражное стекло, когда он встал. Я всхлипнула, наблюдая, как дракон-полукровка медленно расстегивал джинсы. Они упали на землю, и он отбросил их в сторону. После чего взглянул на Волка, который встал и подошел к нему сзади.

Я ахнула, наблюдая, как Волк подцепил пальцами резинку темно-зеленых боксеров Оникса и стянул их вниз. Его эрекция высвободилась. Оникс выпрямился, смело позволив моим глазам оценить его мужественность, когда он стягивал с себя рубашку. Он был обнажен, и мы, несомненно, оскверняли это священное место, но Оникс выглядел так, словно подходил для этого места — как статуя ангела. Два пальца Эймса коснулись моего влажного входа, медленно входя внутрь. Их сухая шероховатость заставила меня вскрикнуть.

Волк, который был выше и шире Оникса, протянул руку, отбросил руку Оникса и взял его член в свою большую ладонь. Я застонала, когда он медленно прошелся от основания до головки, прежде чем протянуть руку Ониксу. Не знаю, чего я ожидала. Я никогда не видела двух мужчин вместе, хотя мне всегда этого хотелось. Оникс улыбнулся мне, прежде чем медленно провести языком по запястью Волка. Внезапно он прикусил свою ладонь, и я вскрикнула от неожиданности. Эймс усмехнулся, касаясь моего клитора, в то время как его пальцы продолжали мучительно медленно двигаться.

— Я чувствую запах крови, — промурлыкал он. Мое тело словно пронзило электрическим током. Каждое прикосновение, холодный жесткий стул подо мной, движения Эймса, звуки, издаваемые парнями... Все во мне было предельно осознанным. Я наблюдала, как две толстые струйки алой крови стекли по кончикам пальцев Волка, который затем быстро опустил ее изо рта вампира на член Оникса. Я открыла рот, наблюдая, как его эрекция покрывается кровью, пока Волк двигал им, сначала медленно, а затем все грубее. Оникс хмыкнул, улыбаясь мне, с его бледного подбородка капала кровь. Боже, это было опасно и так чертовски сексуально.

— О, черт, — выдохнула я. — Я сейчас кончу.

Эймс отодвинулся в сторону, позволив парням полностью рассмотреть мою киску, продолжая двигать пальцами внутрь и наружу. Мой демон высунул свой змееподобный язык, покручивая мой сосок. Форма вилки сжимала и разгибала твердые соцветия, заставляя меня извиваться и тяжело дышать. Взгляды моих прихожан сразу же привлекло это зрелище, и они благоговейно оценили его.

— Черт возьми, — выпалил Волк, все еще держа член Оникса в руках.

— Давай кончим одновременно, Би. — Оникс подмигнул, и капля волчьей крови скатилась с его клыков.

Моя решимость взорвалась, когда я закричала от блаженства, которое эхом разнеслось по святым залам церкви «Кровь Ягненка». Теперь это больше похоже на церковь

«Кровь Волка».

Я была ягненком среди львов, меня трахали, резали, и я истекала кровью и страстью перед моими хищниками.

Оникс застонал, приоткрыв рот, когда увидел, как сжалось мое влагалище, все еще полное пальцев Эймса, переживающих мой оргазм. Его оргазм вырвался наружу, окрасив красные костяшки пальцев Волка в молочно-белый цвет. Волк отпустил меня, поднес руку к губам и пососал пальцы, встретив мой безумный взгляд.

— Восхитительно, — прошептал он. Его взгляд был диким, глаза желтыми, а длинные волосы свободно развевались. Черт. Каждый из них был похож на моего личного сексуального монстра.

Я встала, Эймс все еще стоял на коленях, глядя на меня с дьявольской ухмылкой.

— Моя очередь, — приказала я, толкая его на спину. Он расстегнул брюки и рывком стянул их, затем снял рубашку. После чего приподнялся на локтях, наблюдая за мной, и, казалось, не замечал, что парни развлекались у подножия алтаря. Я расстегнула свой короткий топ, хотя моя грудь уже вываливалась за края от прикосновения его восхитительного языка. Я не сняла свои порванные чулки в сетку. Теперь они были мокрыми, и мне нравилось, как они подчеркивали мои порванные шелковые стринги, все еще зажатые между ягодицами. Эймс погладил свой член:

— Я хочу перевернуться. Позволь мне это сделать, Маленький Призрак? Покажи Парням Хэллоуина, как хорошо ты принимаешь член монстра?

Я сглотнула, услышав прерывистое дыхание обоих мужчин под нами. Когда оглянулась, Оникс стоял на коленях, обхватив зубами Волка, их взгляды были прикованы к нам с Эймсом. Когда я оглянулась, подо мной был не Эймс. Все восемь футов мускулистого и смертоносного Призрака лежали передо мной. Он подложил руки под голову, наблюдая, как я напрягалась, чтобы забраться на него сверху и обхватить ногами. Он был таким широким и таким большим. Если бы сюда не проникал свет, он был бы невидим. Демон, скрытый в темноте. Я встала в позу и прижалась своим сочащимся центром к его пульсирующему, выпуклому члену.

— Вот так, Маленький Призрак. Ты очень хорошая девочка. Моя маленькая демоническая шлюшка. Так ведь?

Я медленно опустилась на него, наслаждаясь его головкой. В таком положении он казался еще больше. Я застонала, и его огромные, костлявые руки обхватили мои бедра.

— Полностью твоя испорченная девочка, — повторила я. — Твой Маленький Призрак.

— М-м-м... точно. Слышите это, парни? Моя. Целиком. Черт побери. Моя. — Он нежно направлял меня, опуская до тех пор, пока больше не могло поместиться. Мои бедра и киска напряглись, чтобы принять его. Стенки сжались, а его член стал огромным и пульсирующим. Боль была безукоризненной, и я уже чувствовала, как глубоко внутри меня нарастал новый оргазм. Оглушительный удар, о котором я всегда мечтала. Рычание моего демона вибрировало у меня под кожей, когда он приказывал:

— Смотри, как твои прихожане поклоняются тебе. Насколько набожны твои подданные. — Мне понравилось, как его ухмылка сверкнула в приглушенном и ярком свете церкви «Кровь Ягненка». Ему не пришлось повторять дважды. Влажные звуки сосания привлекли мое внимание, и, пока я приспосабливалась к размерам Призрака, наблюдала, как Волк оперся на скамью, положив одну руку на затылок Оникса, прижавшегося к нему ртом. Оникс застонал, встретившись со мной взглядом с ртом, заполненным членом Волка. Когда он заметил, что привлек мое внимание, то отстранился. Я уставилась на него, и от толчка Призрака у меня защипало глаза. Когда я открыла их, Оникс расплылся в дьявольской улыбке, когда провел по члену Волка своим покрытым красным языком. Затем он переместился на его ствол сбоку и открыл свой смертоносный рот, прежде чем крепко прикусить его. Волк издал крик, который начался с глубокого стона и закончился проникновенным воем, от которого задрожали подсвечники вокруг нас. С его груди капала

Это было слишком сильно, слишком горячо, чтобы справиться, и мои бедра начали двигаться сами по себе. Беспорядочно и, вероятно, совсем не сексуально, но я ничего не могла с собой поделать. Звуки влажных тел, двигающихся вместе и усиленные этим местом, созданным для совсем другого типа песен, отголоски наших коллективных всхлипов и криков удовольствия довели мое блаженство до пика, когда мои бедра дико задвигались. Я вбирал в себя каждый мучительный бугорок огромного демонического члена Призрака. Растяжка была горько-сладкой и отвратительной. Я не могла поместить его в себя полностью, но чертовски старалась. Я встретилась взглядом со своим Архидемоном, когда он вонзил свои острые когти в мою задницу, наблюдая, как моя растянутая киска пыталась приспособиться к нему. Я сделала все, что могла, погрузившись глубже, чем считала возможным. Призрак прорычал смертельное ругательство, и где-то на периферии моего сознания оба мужчины внизу застонали вместе с ним. Вольф кончил в рот Оникса. Вампир пил кровь и удовольствие, как свой личный наркотик, его изумрудные глаза горели. Когда мое наслаждение пронзило меня, я закричала, и его рев разнесся по залам святилища. Мой демон ревел вместе с моей песней. В тот же миг я почувствовала, как внутри меня разлилось тепло от оргазма Призрака, черные чернила стекали по внутренней стороне бедер, окрашивая меня в те же цвета, что и мои разорванные чулки. Он сел, все еще держа и наполняя меня, и прильнул к моим губам. Я поцеловала своего Архидемона, проведя своим маленьким человеческим ртом по контуру его длинного раздвоенного языка. Оникс встал, вытирая губы тыльной стороной ладони, в то время, как Волк подтягивал джинсы. Через несколько минут или, может быть, час после того, как мы с Эймсом закончили заниматься сексом, он осторожно отстранил меня от себя, и я зашипела от боли. Он встал и помог мне подняться на дрожащие колени. Схватив мою футболку, он нежно стянул ее с меня через голову, пока она не упала на мою обнаженную грудь и свободно не прикрыла бедра. Я взглянула на Оникса, который все еще смотрел на меня с отсутствующим выражением лица.

— Моя новая любимая футболка. Счастливая. — Я улыбнулась.

Его ответная улыбка согрела мое сердце, в то время как Вольф подошел и обнял друга за плечи. Они ударились кулаками.

— Чертовски круто, Дракон, — сказал Вольфганг. — И вы двое... Черт.

— Ты божественна, — сказал Оникс, глядя на меня, и его зеленые глаза снова засияли. Я сглотнула и перевела взгляд обратно на Призрака, боясь того, что случится, если меня засосет в этот изумрудный омут.

Он взял меня под мышку, словно я была его драгоценной крошечной вещицей.

— Пустяки, — сдержанно сказал он, хотя в его тоне была такая легкость, что уголки моих губ дрогнули. Он не пожалел, что позволил им наблюдать. Что-то внутри меня затрепетало от мысли, что это могло быть первым из многих подобных событий.

Парни Хэллоуина, несомненно, погубили бы меня. Я бы не выжила под напором их перекрестного огня бессмертия. И Марселина была права. Они прокляли меня, чтобы я никогда не смогла полюбить кого-то, трахнуть или быть с кем-то.

Моя смертная душа являлась небольшой платой за какой-то комфорт в этой жизни. Да, я была проклята.

И меня это, видимо, устраивало.

ГЛАВА 35

Призрак

ИСТОНЧЕНИЕ КУПОЛА

«Не надейся никогда увидеть Небеса. Я пришел, чтобы отвести тебя на другой берег, в вечную тьму, в огонь и в лед».

Данте Алигьери

Я был слишком занят, любуясь розовым оттенком ее щек, отвлекаясь на вкус ее трепещущих эмоций и пульсацию моего члена, который уже снова хотел ее. Мое тело все еще находилось в моей истинной форме, которую я предпочитал все чаще и чаще, хотя мой предыдущий опыт секса в качестве смертного тоже был не таким уж плохим.

Я не почувствовал, как он снова вошел внутрь.

Звуки органа пронзили воздух и заставили моего Маленького Призрака вздрогнуть. Возможно, я был раздосадован тем, что мои друзья флиртовали с моей возлюбленной, но не могу сказать, что не был благодарен и не впечатлен их мгновенной реакцией. Нам потребовалось всего несколько секунд, чтобы окружить ее, как бы защищая. Она развернулась, даже не поняв, что произошло, поскольку все еще хотела понять, откуда доносилась музыка.

— Токката и фуга ре минор, — пронеслось под высокими потолками святилища из полого камня. Я слегка пошевелил коленом, и Оникс понял, что я вот-вот снесу голову лидера шабаша с плеч. Дракон положил руку мне на грудь, удерживая на месте. Моя человеческая форма была скорее защитником, но демоническая — определенно дикой в своей потребности охранять своих Избранных. Я скорее убью, чем задам вопросы, но Оникс был противоположностью в этом отношении. Мой способ казался лучше.

Вольфганг заговорил первым, изображая непринужденную позу, хотя я видел, как у него на руках росли когти. Я ощутил вкус его гнева, как от угольков на гриле. Хорошо, по крайней мере, он поддержит меня, если я решу разорвать этого ублюдка на части.

— Орган, должно быть, самый уродливый из всех изобретенных инструментов. Логично, что вы хотели бы на нем поиграть.

Послышались тихие смешки, вызванные этим сбивающим с толку музыкальным произведением. Вампир говорил о своей собственной игре.

— Знаешь, я был там, когда Иоганн писал это. Я тоже думал, что это ужасно. Но со временем привык к этому. Забавно, как это воспринимается со временем. И у нас, бессмертных, его так много.

— У тебя есть около пяти секунд, чтобы сказать мне, какого хрена ты делаешь в моем доме, Винсент. — Прорычал я, не в настроении выслушивать самодовольство кровососа, которое он постоянно демонстрировал. Я не винил Оникса за то, что он отказался присоединиться к своему ковену.

Музыка смолкла, и прежде, чем отзвучала последняя клавиша, он оказался перед нами, демонстрируя свою сверхъестественную скорость. Прислонившись к скамье, он ковырял свои заостренные ногти.

— Это дом Господа, а не твой, Призрак.

— Я — Бог, — прорычал я. И почувствовал, как маленькая ручка коснулась моей ладони, после чего немного успокоился, почувствовав ее за своей спиной.

— Продолжай, Винсент. — Оникс сделал небрежный шаг вперед, стратегически расположившись между мной и лидером

Он заметил это и ухмыльнулся.

— Я пришел с новостями. Хотя, не буду врать... Я почувствовал, что от этого места исходит много соблазнительного веселья.

Вольфганг проигнорировал его подколку.

— Какие новости?

Винсент раздраженно вздохнул и выпрямился, его длинные волосы засверкали белым в свете луны.

— С вами, Парнями Хеллоуина, действительно неинтересно. Все время такой серьезный... и прячешь от меня свою девочку, как будто я не присматривал за ней с того момента, как она ступила своей человеческой ногой на Праздник Святых. — Он усмехнулся: — Не лучший способ выразить мне благодарность. — Я открыл рот, чтобы ответить, но он взглянул на меня и торжественно поднял руку. — Тем не менее, я пришел сообщить вам, что в Ясеневой роще что-то произошло. Кто-то, полагаю, один из вашего вида, прошел мимо нашего шабаша на окраине города.

— Мой вид, — сказал я с отвращением. — Вампиры сами себя провозгласили вершиной пищевой цепочки бессмертных, хотя это было далеко от реальности. Архидемоны имели над ними превосходство, и они, черт возьми, ненавидели это. К тому же, это невозможно, — ответил я. — Город под защитой ведьм. Никто, кроме жителей Ясеневой рощи, не может войти, так что, возможно, вы и вам подобные снова ошибаетесь.

Винсент оскалил зубы.

— Это не мы привели сюда чертов легион. Мы уже несколько недель отбиваемся от бродячих демонов.

Оникс фыркнул.

— Приятно знать, что вы увидели, как мы сражаемся, и решили удрать, пока это не коснется вас. Как типично.

Предводитель вампиров посмотрел на каждого из нас с убийственной яростью. Тем лучше. Я предпочитал, чтобы он был таким, а не строил из себя аристократа.

— Я предупреждаю вас сейчас, разве нет? Члены моего клана привязались к этой девушке, и я должен сказать... — он бросил напряженный взгляд сквозь наши сплетенные руки, встретившись взглядом с ее взглядом. — Блайт, дорогая, если тебе надоест варварство альфа-самцов, мы всегда рады видеть тебя в нашем ковене. Ты увидишь, что мы предпочитаем более... утонченный стиль жизни.

Одним быстрым движением я оттолкнул Оникса назад, и моя рука быстро обвилась вокруг шеи Винсента. Надо отдать ему должное, этот засранец даже не дрогнул.

— Если ты только подумаешь о подобных притязаниях, я разорву тебя на куски, плоть за плотью, и разбросаю их по всему земному шару. Я не буду сжигать тебя, кровосос. Просто позволю твоим грязным кусочкам ползать по дерьму, пытаясь собраться обратно. Тогда посмотрим, насколько ты искушен.

Вампир сжал челюсти, в его взгляде вспыхнул красный огонек. Он оттолкнул меня и с глухим стуком приземлился на ноги.

— Я пришел предупредить тебя. Верить мне или нет, твой выбор. — Он повернулся, чтобы уйти, но замер на месте. — Может быть, когда Призрак успокоится, ты подумаешь о том, чтобы пригласить меня на следующую... церковную службу. Я умираю от желания посетить ее.

В мгновение ока он исчез.

— Гребаный урод! — сказал Оборотень. — Ты в порядке, малыш?

Я обернулся, кипя от злости, и увидел, что Волк бережно обнимал Блайт. Заметив мой взгляд, он медленно ослабил хватку.

— Да, — прошептала она, разглаживая футболку. — За что ты его так ненавидишь? Кажется, он всего лишь предупреждал нас.

Брови Волка поползли вверх, и я почувствовала веселье Оникса. Они бы никогда не осмелились задавать вопросы мне в таком состоянии — не возбужденной, не злой. Но она это сделала. Это было нормально для нее.

— Наши отношения с вампирами носят стратегический характер. У каждого клана есть свои обычаи, свои маленькие чертовы ловушки и уловки. Политика между нами сложна и насчитывает тысячи лет. Нельзя позволять никому думать, что они тебе слишком нравятся, иначе они выйдут за рамки дозволенного. Винсент, например, не выводил меня из себя уже лет десять или около того, но ему нравится танцевать у самой черты, просто чтобы подразнить меня. Я никогда не забуду, сколько раз он отказывался помочь нам снять проклятие... или спасти похищенных женщин.

Оникс добавил:

— Или сообщить мне любую информацию о том, кто мой отец, и где он может быть.

Она вздохнула и потерла глаза.

— Я устала.

— Давай уложим тебя в постель. — Я подхватил её своими сильными руками в мгновение ока, и отнес ее на чердак. Она закрыла глаза и прижалась к моей груди, так что выступающие кости ее не беспокоили. Она так хорошо относилась ко мне, к нам и к этой жизни. Это было замечательно. Каким-то образом рядом с ней я чувствовал себя сильнее, мои способности обострялись, а потребность находиться в своей истинной форме становилась острее, чем когда-либо. Она как будто придавала мне сил. Возможно, это произошло из-за того, что я нашел свою любовь. Я не был уверен. Все, что я знал, это то, что любовь соединила наши души навечно. Это связь была покрыта тайной и могуществом. Но моя возросшая сила была очевидна. Даже Винсент, казалось, заметил это. Когда я укладывал ее в постель и снимал с нее обувь, то снова превратился в мужчину, чтобы поместиться в кровать и лечь рядом с ней. Она была такой хрупкой, ее так легко напугать, а тело девушки так быстро уставало. С этого момента защищать ее от себе подобных станет делом моей жизни. Притягивая ее к себе, я пообещал:

— Я всегда буду защищать тебя, Маленький Призрак, от этого темного и извращенного мира монстров. Ты — моя.

* * *

В ночь на Хэллоуин леса были полны жизни. Мне понравилось, как рассеялась завеса, которую принес с собой Хэллоуин. Это была необычная годовщина для меня и моих мальчиков. Ночь, когда мы потерпели неудачу, проклинали и убивали. Название праздника, которое будет преследовать нас и даст нам наши титулы.

— Винсента нигде нет, — выплюнул Вольфганг. — Волки прочесали лес и не нашли никаких следов, даже проклятого или заблудившегося упыря. Может, тебе не нравятся ведьмы, но они сотворили чертовски хорошее заклинание. Что бы ни насылало на Блайт упырей и целые легионы, нам не придется разбираться с этим до окончания Хэллоуина.

Я пнул ветку.

— Мой дым тоже ничего не улавливает. Возможно, тот, кто охотился за ней, просто хотел испытать меня, Архидемона Ясеневой рощи. Как только они поняли, что у них нет шансов, они проиграли. Все могло быть слишком просто.

Оникс размышлял, разводя костер. Парень не мог находиться в лесу достаточно долго, чтобы не разжечь костер. Дракон и пироманьяк. — Как-то слишком просто, тебе не кажется? И теперь, когда Винсент внезапно оказался завербован... вампиры заботятся только о своих.

Пожав плечами, я посмотрел в зеркало, которое висело на кленовой ветке. Грим в виде

— Не все считается заговором. Блайт — смертная, находящаяся под защитой Архидемона, дракона-полукровки и вампира, оборотней, ведьм и множества других вечно сующих свой нос в чужие дела бессмертных придурков. Кто в здравом уме будет настолько глуп, чтобы продолжать преследовать ее?

Пламя запульсировало зеленым. Прошло около ста лет, а я все еще не понимал, что это значило, если вообще имело какой-то смысл.

— Что, если тот, кто это сделал, сумасшедший, — размышлял он. — Существо, которому нечего терять.

За меня ответил Волк, видя, как растет мое раздражение.

— Это все равно не объясняет, чего они хотят от обычной смертной. Да, она нам нравится. Я имею в виду, Призраку, она принадлежит Призраку, — поправился он, но не сразу. Я закатил глаза, откидывая волосы назад. Мой план дать им попробовать ее на вкус, позволить им понаблюдать, как я трахал ее, провалился. Они были заинтересованы, как никогда. — Но любое существо, скорее, обратилось бы к более простому человеку. Я думаю, мы можем расслабиться, — сказал Вольфганг, подходя к Ониксу и обнимая его одной рукой. — Не парься, чувак. Сегодня Хэллоуин.

Оникс спросил небрежным тоном:

— Значит, Блайт в полной мере наслаждается жизнью в центре города, да? Я заметил, что кладбище в этом году быстро опустело.

— Она с Вороном. Я подумал, что позволю ему погулять с ней среди душ. Они будут ждать нас у бара. — Я поправил воротничок. Мы с мальчиками были одеты в свои наряды восемнадцатого века: пиджаки с фалдами, воротнички и все такое прочее. Я еще не видел Блайт, но был уверен, что она выглядела бы сногсшибательно в старинном платье. Мысль о том, чтобы увидеть ее в платье из моего времени...

Вольфганг усмехнулся, надев цилиндр.

— Она понятия не имеет, что мы собираемся делать, не так ли?

Мои губы изогнулись в улыбке.

— Совершенно верно.

* * *

БЛАЙТ

Моя подруга-ведьма прищелкнула языком, оглядывая меня сверху донизу.

— Выглядишь так, словно сошла со страниц романа Джейн Остин. Ну, знаешь, хеллоуинская версия «Гордости и предубеждения».

— Мне всегда больше нравилось «Убеждение». Только я бы хотела, чтобы она в конце концов переспала со всеми парнями, а не только с одним. — Я пожала плечами. — Я чувствую себя такой модной. — Я раскачивалась из стороны в сторону, наблюдая, как колыхалось просторное черное платье на мне. Это было великолепное платье из ткани черного цвета и кружев, дополненное длинными шелковыми перчатками и моей кружевной черной маской. Есения уложила мне волосы, сделав прическу с несколькими локонами, обрамляющими лицо. — Не слишком пышно?

— Пышность была в моде у дам того времени. Но нет, не слишком.

— У тебя не такая пышная, как у меня. И, ого, фиолетовый тебе к лицу. — Ее платье было такого же цвета, как у меня, но глубокого баклажанного оттенка, отделанное тонким черным кружевом. Темные вьющиеся волосы и смуглая кожа Есении переливались. Она выглядела как настоящая леди. Я выглядела как девочка, играющая в переодевания.

Есения протянула мне красную помаду из моей косметички. Она напомнила мне цвет губ Оникса, который я видела прошлой ночью... оттенок крови.

— Вот этот оттенок, тот самый. И не волнуйся, Эймс сойдет с ума, когда увидит тебя. Я буду шокирована, если он не признается в любви и не сделает предложение прямо там.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ты, должно быть, шутишь. Это невозможно. Мы только что познакомились.

Она хихикнула, когда я попыталась успокоить руку, чтобы нанести на нее неумолимый алый оттенок.

— Милая, я удивлена, что он этого еще не сделал. То, как он смотрит на тебя... Как будто хочет съесть на десерт. — Я покраснела и стала того же цвета, что и моя губная помада. Моя очень энергичная подруга взяла из моего набора приятный розовато-ягодный оттенок и продолжила: — К тому же, ты знаешь, кто он. Что он из себя представляет. Это не та информация, которой можно легко поделится. Или вообще говорить. Многие из нас за всю свою жизнь так и не рассказали об этом ни единой живой душе. Я думаю, что Эймс, Призрак, видел, как каждый человек, друг или возлюбленная, которые у него были, жили и умирали в свое время.

— Ух ты, это угнетает, — пробормотала я, промокая уголки губ салфеткой. — Здесь есть подводка под названием «Полуночная ежевика», которая идеально подходит к этой помаде. — Она поблагодарила меня и принялась рыться в различных тюбиках. Призрак не мог относиться ко мне настолько серьезно, не так ли? То, что я чувствовала к нему, было глубже всего, что я когда-либо испытывала. Возможно, я спала с демоном, но встречаться с ним было самым райским переживанием, которое я могла себе представить. Мы ничего не говорили об... привилегиях, хотя мысль о том, что он мог быть с кем-то еще, вызвала у меня приступ ревности. Я не хотела, чтобы он был с кем-то еще. И он явно не хотел, чтобы его друзья флиртовали со мной. Но, с другой стороны, он позволял им смотреть, как мы трахались. И я наблюдала за ними. И это было самое эротичное и сексуальное, что когда-либо случалось со мной. Я не могла отрицать, что в моей душе тоже зарождались розовые бутоны эмоций по отношению к Ониксу и Вольфгангу. И я не знала, как к этому относиться.

Также в этом списке вещей, над которыми стоило задуматься, Есения была по-своему права. Я являлась смертной, и мое время на Земле было ограничено. Я состарюсь и умру, а Призрак и Парни Хеллоуина будут жить дальше. Внезапно мое платье стало соответствовать моему настроению: мрачное.

— О, они идут. Это так волнующе. Обожаю, когда души заходят поболтать.

У меня перехватило дыхание.

— Подожди, это правда происходит?

— Да! Вот почему мы все так одеваемся, чтобы не смущать и не расстраивать их. Они думают, что в восемнадцатом веке существует Хэллоуин. Просто будь собой. Они все очень милые. За исключением Патриции, держись от нее подальше.

Моя жизнерадостная подруга влетела в дверь магазина и, широко распахнув ее, подперла створку.

— Кто здесь Пэт…

— Мэйбл! Добро пожаловать, дорогая. Заходи и осмотрись. Тебе нужна сегодня новая ленточка?

Мои кости заледенели, когда в комнату ворвался холод, который не был вызван погодой или какой-либо другой земной стихией. Это холод, от которого покалывало кожу и казалось, что кто-то наблюдал за тобой. Вошли две женщины, одетые точно так же, как и мы. Я ожидала, что они будут похожи на привидения, как Дух Ивы или привидения из фильмов. Но они выглядели...

— Марселина, рада тебя видеть. Магазин выглядит... по-другому. В этом году ты по-настоящему украсила дом к Самхейну (кельтский праздник окончания уборки урожая. Знаменовал окончание одного сельскохозяйственного года и начало следующего. Впоследствии совпал по дате с кануном Дня всех святых), не так ли?

— По-моему, мы теперь празднуем Хэллоуин, — прошептала подруга Мэйбл в светло-розовом платье и перчатках с оборками. — Кажется, мы не знакомы с твоей подругой. О, дорогая, ты вернулась с похорон? Это черное платье...

— О, — я вздрогнула. — Нет, это просто самое красивое платье, которое у меня было на сегодняшний вечер.

Мэйбл взяла подругу за руку.

— Элис, не будь такой грубой. — Она понизила голос. — Она, наверное, девушка из глубинки, и траурное платье — ее лучший наряд. — Возможно, мы могли бы просмотреть наши старые платья, может, ей понравится что-то...

Их разговор прервался, пока они бродили по магазину, подбирая, действительно подбирая, предметы и осматривая их. Что-то в них удивило меня и привлекло больше, чем в любом другом существе, которое я встречала. Это были не демоны, не вампиры и не оборотни. Мы, обычные женщины, просто... ходим по магазинам. И все же было в них что-то еще... что-то такое знакомое. Мне захотелось прикоснуться к ним. Тихий голос в голове позвал меня...

Я закрыла глаза.

Я на Празднике Святых. Все одеты в свои лучшие наряды. Раздается пронзительный звук проверки микрофонов и отрывистый барабанный бой. Я наблюдала, как Призрак, облокотившись на сцену, разговаривал с Ониксом и Вольфом. При виде них у меня теплеет на сердце. Мои мальчики. Теперь они были моими, и я чувствовала, что защищала их так же, как они защищали меня. Другие люди группами заходили в «Пивоварню», разглядывая крышу старой заправки. Винсент и Эсмеральда шли прямо передо мной, но не замечали и не признавался меня.

— Что-то не так, — настойчиво сказала Эсмеральда, в своем платье цвета шалфея она выглядела еще более сногсшибательно, чем обычно. Я никогда раньше не слышала, чтобы ее голос звучал серьезно. — Я, черт возьми, чувствую это, и я никогда не ошибаюсь, Винс.

Длинные седые волосы лидера шабаша заплетены в косу, ниспадавшую ему на спину. Он смахнул пушинку со своего синего бархатного пиджака.

— Что еще мне сделать? Я предупредил их. Высокомерие Призрака погубит его. Я твержу это уже сто лет.

— С ней ничего не может случиться. Я этого не допущу.

— Я тоже, Красная Вампирша.

— Он вытащил из кармана золотые карманные часы и посмотрел на время. — Но ты не находишь это странным?

— Что именно?

— Что мы так увлечены этой смертной. У каждого из нас есть свое мнение, когда речь заходит о других кланах, некоторые из нас терпимы, некоторые объединяются в группы. Даже среди них есть исключения. Кроме этой смертной... На нее претендовал Архидемон, и ей поклоняются могущественные полукровка и альфа-волк. Даже показушные ведьмы больше не спят, охраняя город, чтобы защитить ее. День и ночь они поют и плетут свои заклинания. Я никогда не видел ничего подобного обожанию, которое вызывает эта смертная женщина. И все же, мы с тобой тоже это чувствуем.

Эсмеральда на мгновение задумалась.

Копыта бьют по земле. Темно-красные глаза вампирши тревожно вспыхивают.

— Что-то не так. Я предупрежу остальных членов ковена.

Тихий, пронзительный смех маленькой девочки прорезает мой разум. Он жутковат и отдается эхом.

Когда я, моргнув, проснулась, Мэйбл и Элис уставились на меня.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я и раньше так отключалась, но в этот раз... Это казалось слишком реальным, как будто я каким-то образом видела что-то, что происходило на самом деле прямо в этот момент. Мой взгляд метнулся к двери, за которой Есения разговаривала с небольшой группой призраков. Переводя дыхание, я оглянулась на женщин, которые теперь стояли прямо передо мной по другую сторону кассы. Я не слышала, чтобы они двигались. Но услышали ли вообще? Они были бесплотными духами.

— С вами все в порядке, мисс...

— О, Элис, ты права. Где наши манеры? Мы еще не знаем твоего имени.

Я улыбнулась.

— Привет, я…

Элис хлопнула ладонями по столу, заставив меня подпрыгнуть.

— Я знаю твое имя, — строго сказала она, ее затуманенные глаза были дикими. У меня кровь застыла в жилах.

Мейбл приложила руку к своему декольте.

— Помилуй, Элис! Что ты…

— Ты! — Элис указала на нее, и ее нежное личико исказилось. — Ты та самая.

— Прости, Элис, но ты, должно быть, ошиблась. Я совсем недавно в этом городе.

— Взгляни на нее, Мэйбл. Пожалуйста, постарайся вспомнить. Она та самая. Это она.

Мой пульс участился, когда Мэйбл заглянула в глаза своей подруги. Затем, очень медленно, как голова куклы на фарфоровом теле, ее голова повернулась ко мне. Две пары глаз сузились, а руки в перчатках медленно потянулись ко мне.

— Пожалуйста, — умоляла Мэйбл. — Ты — единственная, кто может спасти нас.

— Та, кого мы ждали. — Алиса начала настойчиво повторять: — Та, кого мы ждали.

Я медленно выбралась из-за стола, задев платьем стену. Они медленно повернулись в унисон и последовали за мной, словно их тянула невидимая нить. Я бросилась искать Есению, но ее нигде не было. В отчаянии я обвела взглядом улицу, пытаясь найти ее. Что происходит? Неужели у призраков произошло короткое замыкание? Чья-то рука схватила меня за плечо, и я подпрыгнула.

Ворон отступил назад.

— Извини, все в порядке? Я наблюдал за тобой, стоя у фонарного столба, и ты показалась мне расстроенной.

— Ворон, я не знаю, что происходит, но...

Я замерла, заметив, что движение на площади прекратилось. Не просто прекратилось, а застыло... И все взгляды были устремлены на меня. Десятки призраков, выглядевших так, словно они вышли из какой-то исторической драмы, направились ко мне.

— Ты, — произнес один из толпы напряженным шепотом. — Это ты. Ты вернулась.

Другой закричал, всхлипывая:

— Пожалуйста, помоги нам. Пожалуйста, умоляю.

Ворон обхватил меня черными крыльями, заключая в свои покрытые перьями объятия. Я подняла глаза и увидела нижнюю часть его клюва. На нем не было маски. Он не надел её. Это был он. Мое тело вжалось в разнообразные переплетения его крыльев.

— Держись, Блайт, — приказал он.

Я вцепилась в его кожаный жилет.

И все потемнело.

А потом мы приземлились с глухим стуком.

— Я никогда раньше этого не пробовал. — Ворон быстро встал, отряхнулся и помог мне подняться на ноги.

Между бровями вспыхнула головная боль.

— Что, черт возьми, только что произошло?

Ворон сунул руку в карман жилета и вытащил крошечный разноцветный пакетик.

— Вот, сахар поможет. Это твои любимые, да? Я порылся в твоем мусоре. — Он пожал плечами. — Птичьи повадки.

Я взяла с его крылышка карамельки в оранжевой и черной обертке.

— Спасибо.

Ворон оказался сострадательной и наблюдательной душой. Однако, у него было немного птичье чутье.

— Ты хоть представляешь, что только что произошло? Как будто они все повернулись ко мне. Я сделала что-то не так?

— Даже не верится. На своем веку я повидал много странных вещей. Не поверишь, что люди вытворяют ночью, пока все спят. О, и мертвые всегда странные. Я бы не стал волноваться на этот счет. Они не причинят тебе вреда.

Несмотря на его заверения, меня охватило беспокойство.

— Где мы, и как сюда попали? — спросила я, когда глаза привыкли к темному лесу.

— Я промахнулся при приземлении... И мы оказались здесь благодаря волшебству. У меня есть некоторые способности. Дело не только во всех вас, ребята. — Он издал пронзительный смешок. Взяв меня за руку, птица-полукровка повел меня на несколько ярдов западнее, туда, где дорожка из тыквенных фонарей освещала тропинку через лес. При виде этого зрелища мои плечи расслабились. Я почти ожидала, что Эсмеральда спрыгнет с ветки или выскочит из леса, как она делала каждый вечер, когда я посещала Праздник Святых, но она так и не появилась. И тут до меня дошло, что Праздник Святых заканчивался уже завтра. Это была последняя ночь, кульминация. При этой мысли меня охватила грусть. Я не хотела, чтобы этот день заканчивался.

— После октября все разъезжаются? Гости фестиваля?

— В основном, да.

Я мысленно отметила, что нужно найти Эсмеральду и посмотреть, сможем ли мы как-то поддерживать связь. А пираты... Были ли у пиратов телефоны?

Я так долго убегала и боялась, что теперь, когда появились друзья и сообщество, я не хотела, чтобы они уходили. Как бы это выглядело, если бы «Пивоварня» пустовала?

Застенчивая и испуганная девочка, та, что была охвачена тревогой... нашла счастье среди темноты и странностей. Я обожала всех монстров вокруг себя. Это все не должно было заканчиваться.

Кстати, о «Пивоварне»: Ворон настоял, чтобы мы отправились именно туда. Я хотела поискать Призрака или ребят, но он провел меня через весь фестиваль, вплоть до концертной площадки. Там было многолюдно, оживленнее, чем обычно, и от толпы исходил возбужденный гул.

— Кто играет? — я перекрикивала сквозь шум.

— Увидишь. С толпой я не совладаю. Лучше обращусь в ворона, хорошо?

— Ладно, повеселись. — Я улыбнулась. Мне уже нравился этот ворон, и я не боялась признаться в этом.

В этот момент на сцену повалил голубой дым. Толпа пришла в неистовство. Кабан-оборотень свистнул, и я заметила, как пираты и капитан Векс подняли свои фляжки.

— Счастливого Хэллоуина, — прогрохотал низкий голос в микрофон. Зеленое пламя вспыхнуло и взметнулось в небо по углам сцены.

Дым рассеялся, и моя улыбка стала такой широкой, что заболели щеки. Я аплодировала вместе с толпой.

— Это незапланированное выступление посвящается моему Маленькому Призраку, — промурлыкал голос. И тут я увидела его. Он был сногсшибателен в своем пиджаке, как будто всегда ходил в этой одежде. Я понятия не имела, что у них имелась своя группа. Более того, они были хороши. По-настоящему, чертовски крутыми. Эймс играл на гитаре и пел вместе с Ониксом, который играл на басу. Вольфганг исполнил соло на ударных, которое вызвало у толпы небольшой бунт. Это было самое веселое, что я когда-либо испытывала. Подходящий конец.

Я даже не ожидала, что это произойдет.

* * *

ПРИЗРАК

От вида Блайт у меня перехватило дыхание. Если бы у меня была душа, которую мог бы отдать, я бы отдал ее ей. Но поскольку я был проклят, то отдал бы ей свою вечность. Она была моей. Я заявил на нее свои права. И сегодня вечером собирался сказать ей об этом. Сказать ей, что люблю ее. Что она была моей навсегда. Выражение ее лица, когда она поняла, что мы играли, будет жить в моих мечтах до конца дней, как и то, как колыхалось ее длинное черное платье, когда она танцевала. Она двигалась свободно и счастливо, смеялась, полная противоположность той девушке, которая пришла сюда чуть больше месяца назад. Та девушка была в бегах, одинокая и грустная. Она потеряла надежду, когда в тот день ввалилась в мой кабинет. Если быть честным, я тоже потерял надежду. До нее. Но теперь мы есть друг у друга, и все будет хорошо. Я пообещал, что одержу победу над злом, преследующим ее, и сдержал слово. Это был праздничный вечер... хотя у меня имелось сильное искушение закончить выступление пораньше и отвести ее обратно на кладбище, чтобы как следует оттрахать в этом платье.

Я играл на электрогитаре, чувствуя, как музыка вибрировала во мне, когда красная вспышка заслонила от меня Блайт.

Я узнал этот оттенок. Это был его цвет. Он принадлежал ему и его отпрыскам.

— Дьявол, рад тебя видеть, но мы сейчас немного заняты, — протянул я, не заботясь о том, что мой микрофон все еще включен.

Оникс рассмеялся и прокричал, перекрывая шум:

— Дьявол всегда появляется, когда его никто не ждет. — Толпа рассмеялась.

Черные глаза Иуды изучали мои всего секунду, прежде чем он повернулся, длинный плащ развевался у него за спиной.

— Она здесь, — сказал он проникновенно. — Та, кого я искал. Искал целую вечность. Та, кого...

Он резко остановился. Я оттолкнул его большое плечо в сторону как раз вовремя, чтобы убедиться сам. Он бросился на нее на четвереньках. Вампиры были отброшены в сторону, пронзенные его рогами. Бык-оборотень прыгнул, пытаясь защитить ее. Монстры и бессмертные встали у него на пути, чтобы защитить ее. Чтобы защитить меня. Но уже слишком поздно. Дьявол исчез, и его красный цвет смешался с моим синим, окутав сцену фиолетовой дымкой, а я превратился в дым и тьму. Но услышал, как Оникс и Волк закричали позади.

Жгучая боль пронзила мою спину. Я посмотрел вниз и увидел, что из

ГЛАВА 36

Блайт

ЯСЕНЕВАЯ РОЩА — ПРЕКРАСНОЕ МЕСТО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ

«Любой мог заметить, что в эту ночь дул особенный ветер, а темнота казалась необычной, потому что был канун Дня всех святых».

Рэй Брэдбери

Последнее, что мне запомнилось, была его морда. Его ужасные мутно-красные глаза с прямоугольной радужной оболочкой. Копыта достигли меня в тот же миг, когда раздался визг, и когти вцепились в мое плечо. Я упала, а его копыта поднялись надо мной и обрушились вниз.

А потом я умерла.

Когда открыла глаза, мои руки окутывал красный дым. Это было похоже на дым Призрака, только он обжигал и причинял боль. Казалось, что из моего тела выкачали всю жизнь. Мой подбородок был таким тяжелым. Выбившиеся из прически кудри закрывали вид на длинные, покрытые мехом ноги. Я разглядела рога. Покрытые кровью рога. Друзья с Праздника Святых пытались спасти меня. У меня не было сил рыдать от ужаса. Высокое козлообразное существо что-то смешивало у кассы. Мы находились... я огляделась, увидела пакеты с чипсами, жевательными резинками, конфетами, услышала хруст коробки со льдом, наполненной газировкой.

Раздался женский голос.

— Заправочная станция. Когда я здесь жила, таких еще не было, их еще не изобрели. В окрестностях Ясеневой рощи разбросано несколько заправок с привидениями. Это порталы. Я удивлена, что никто до сих пор этого не понял. С другой стороны, всегда упускалось из виду что-то на первый взгляд обычное, я права? — она пожала мохнатым плечом так, как мохнатое плечо не должно двигаться. Козлоногое создание продолжало, звеня стеклянной посудой. — Неважно. Я просто рада, что у меня есть ты. Я искала тебя годами, это было сложно сделать. Но потом кое-кто из моего клана вампиров наткнулся на кровь и твой запах. Твой сладкий запах страха был таким сильным, что мы могли идти по нему, оставляя за собой длинный след из крошек. Боже, хозяин меня вознаградит!

Существо стояло на двух узловатых ногах, но имело тело крупного козла с такими же огромными окровавленными рогами. Я видела много монстров на Празднике Святых, но ничего подобного.

Раздалось хихиканье. Хихиканье, которое я слышала в своих реалистичных снах ранее... Жуткое и отдающееся эхом. Смех маленькой девочки.

— Так почему бы тебе не схватить меня? К чему все эти письма и игры?

— Похоже, удача на твоей стороне. Так или иначе, каждый раз, когда демон шел направо, ты сворачивала налево. А невидимость усложняла задачу. Если ты не была сильно напугана, тебя практически невозможно было отследить. Будто тебя вовсе не существует. Иногда мы могли видеть тебя через призму твоего мертвого отца. Но мы должны были продолжать пугать тебя. Что может быть лучше, чем то, что напугало тебя больше всего? Твой мертвый папочка. Бедняга, он был полон страхов. — Козлообразное продолжало шевелиться. — Но потом произошло нечто странное. Твой страх исчез... и мы не смогли найти тебя. Оказывается, ты трахаешься с Архидемоном. — Ее смех был зловещим и отвратительным. — Вау, я действительно люблю подобные повороты сюжета. Когда тебе столько лет, сколько мне, ты всегда видишь, как они приближаются, но этого я не видела. Определенно.

— Кто ты? Зачем я тебе нужна? — мой голос звучал напряженно.

Она проигнорировала меня.

— Однако, ты выбрала самого высокомерного сукина сына, Архидемона. Он и его команда — безумцы. Не терпят неудач. Слишком высокого мнения о себе. Но, черт возьми, даже ведьмы не знали, кто ты такая, так что, наверное, я не могу винить их за то, что они этого не видят. Я имею в виду, это часть твоей фишки, верно? Никто не может предвидеть, что ты придешь. Умно.

— Кто я такая?

— Хм... Честно говоря, мне будет легче, если я тебе ничего не скажу. Время отравления! — она хихикнула. — Ты так боишься. — Она снова рассмеялась. — Это очаровательно. Просто очаровательно. На вкус это как... что-то человеческое, чего я не помню. У тебя все получится. Я достаточно долго за тобой гонялась, чтобы надеяться на это.

— Что?

— Не утруждай себя разговорами. Ты все равно не скоро сможешь вспомнить. Маленькие дымовые трубки, такие забавные. Джеймс не знает, как ими пользоваться.

Джеймс. Кто такой Джеймс? В голове все плыло, а на плечи словно давил какой-то груз.

Затем я вспомнила о когтях. И осмотрелась, пытаясь приподнять подбородок.

— Ворон, — прохрипела я.

— О, это твоя грязная ворона? Вон он. — Она махнула копытом.

На земле, обмякший и неподвижный, лежал Ворон. Его идеальные черные крылья были расправлены самым ужасным образом. Горе кольнуло меня в ребра.

— Пошла ты, — выдавила я, и горячие слезы хлынули из моих глаз.

Что-то внутри меня кричало сдаться. Пусть я буду у нее в плену, и тогда все закончится. А потом я вспомнила его голубые глаза и улыбку. Я вспомнила завтраки, разгадывание кроссвордов и поездки в Фенрир. Я должна была выбраться отсюда. Они нуждались во мне. Я нуждалась в них. Они — моя семья.

— Неприлично так выражаться для леди. Ты не заслуживаешь такого прекрасного платья. — Она снова хихикнула и повернулась ко мне лицом. — У меня платья были лучше... — при каждом шаге она звякала о кафельный пол. Она была такой высокой и двигалась как-то неестественно. И, если не считать ее устрашающего вида и темной шерсти от копыт до рогов, она не выглядела особенно сильной. Но я знала, что это неправда. Жизнь, быстро покидавшая мое тело, дала понять, что это была могущественная и злобная сила. — Ты не такая уж и красивая. Я была красивее тебя. Мои волосы были такими светлыми и красивыми, когда я перевязывала их голубыми ленточками, — задумчиво сказала она. — Если ты выглядишь некрасиво сейчас, просто подожди, пока я закончу с тобой. Ты будешь отвратительна. Вот, выпей это. — Долговязая рука поднесла пузырящийся напиток к моему лицу. Я должна была быть умной. Не могла плакать и паниковать. Мне нужно было перехитрить ее. И у меня оставалось мало времени.

— Лгунья, — выдавила я.

Она отшатнулась, сверкнув красными глазами.

— Прости?

— Посмотри на себя, ты ни за что не можешь быть красивее меня. Ты лжешь. Если собираешься убить меня или сделать что-то еще, то лучше будь честной.

Она издала пронзительный вопль, такой громкий, что разбилось стекло. Я только надеялась, что где-то, каким-то образом, Призрак услышал это. Или Оникс, или Вольф. ведьмы... вампиры... кто-нибудь.

Где все?

— В Эш-Гроув только и разговоров, что о моем замужестве с городским врачом. Мы собирались путешествовать и завести детей... — она замолчала, и

— Кто твой хозяин? — спросила я, когда чашка коснулась моих губ. Теперь мой подбородок свисал, я была почти без сил. Она прижала ко мне край бокала и потянула меня за волосы, запрокидывая назад, пока горячая жидкость не попала мне в рот и не потекла по подбородку, заставив поперхнуться, когда она потекла по горлу. Она выглядела довольной. Это не предвещало ничего хорошего.

Ее козлиная голова была наклонена, и она наблюдала за мной сквозь прямоугольные радужки.

— Я могла бы сначала поиграть с тобой. Мой хозяин никогда бы не узнал. Это, конечно, не совсем приятное обличие, но все равно лучше моего. Как насчет того, чтобы поменяться? — Она хихикнула. — О, если мы поменяемся, я тоже смогу трахнуться с Архидемоном? — она маниакально расхохоталась.

— Эймс никогда бы не прикоснулся к тебе. Красивая ты или нет. И ты тоже не прикоснешься к нему. Я тебе не позволю, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Веревки на моих запястьях затянулись, а новая обвилась вокруг шеи, сжимая, как змея. Я закашлялась. Не хотела думать о том, почему у меня пересохло в горле.

— Мне плевать на Джеймса Коува. Он был таким странным... и бедным. Зачем мне фермер? Сейчас он лучше, чем когда-либо был, и все благодаря моему учителю. — Передо мной колыхнулась острая струйка дыма. — Ты слишком много болтаешь. Давай сделаем еще больнее. Что думаешь?

Копье пронзило мое плечо. Я закричала от боли, когда оно запульсировало и изогнулось.

Именно тогда я поняла, что умру.

* * *

ПРИЗРАК

Я выругался, ползая по грязи. Все, что слышал, были звуки паники животных-оборотней и моих братьев, бросившихся в мою сторону. Что-то взревело. Я посмотрел вниз и увидел, что демонический клинок вонзился в меня, медленно убивая. Это не имело значения. Все, что имело, — это найти Блайт. Это забрало ее. Гребаный Бафомет

(мистическое существо, дьявол)

Вольфганг, ругаясь, упал рядом со мной.

Сплюнув сгусток черной крови, я сказал:

— Мы должны найти ее. Брось меня, найди ее.

— Мы пытаемся. — Он поднял меня на ноги. — Нам стоит немедленно отвести тебя к целительнице.

— Нет, только не к ней, найди Блайт.

— Этим занимаются Иуда и Оникс. И как только доставлю тебя к целителю, я уйду. И не остановлюсь, пока она не будет в безопасности, ты меня слышишь? Но ты не можешь умереть, черт возьми. Только не так. Только не с проклятым копьем Бафомета.

Яд распространился, как паутина, словно узнал имя своего хозяина. Я вскрикнул, и мои колени подогнулись. Я выпустил волну синего дыма, чтобы найти ее.

— Найди ее, — приказал я ему.

Зрению мешали пятна пустоты. В ушах зазвенел голос.

— Я не знаю, смогу ли спасти его. Исторически сложилось так, что моя магия не действовала ни на кого из проклятых Ясеневой рощи. Но если это его любовь, то он должен быть в состоянии найти ее. — Марселина даже сейчас смотрела на меня осуждающим взглядом. Она была одета как классическая ведьма, в фиолетовой остроконечной шляпе и все такое.

— Как? — удалось спросить мне.

Она вздохнула, посмотрела на мою рану и побледнела. Откуда она взялась? Как я оказался под ивой. Я терял сознание.

— Ты не чувствуешь ее? — спросила она, ее мудрые фиалковые глаза оценивали мою рану.

Оникс появился в зеленом сиянии, опустившись на колени напротив Волка. О, теперь я лежал в траве.

— Нет, — сказал я.

Оникс положил руку мне на грудь, когда Вольфганг положил мою голову на свои сильные колени. А потом это промелькнуло, как мчащийся поезд, и воображение захлестнуло меня. Флуоресцентный, мерцающий свет, пачки сигарет... Блайт, подвешенная на кровавых цепях. И гребаный Бафомет. Я был закован в кровавые цепи только однажды, и это было мучительно. И встреча с Бафометом... Черт возьми. Только самые отъявленные дьяволы могли создать таких мерзких существ.

Затем я вернулся назад в реальность. Когда открыл глаза, Иуда стоял у моих ног с широко раскрытыми глазами. Он провел рукой по голове. Я никогда раньше не видел, чтобы он выглядел испуганным.

Чего боится дьявол?

Я задумался, чувствуя, как мое сознание то возвращалось, то исчезало.

— Вы все это тоже почувствовали и увидели? — спросил Оникс.

Вольфганг ответил:

— Да. Она на бензоколонке.

— Что за хрень? Как вы…

— А как ты думаешь, придурок? — раздраженно спросила Марселина. — А теперь заткнись, пока я не закончу с заклинанием.

Капризная старуха. Яд взорвался у меня в груди, как крошечная бомба. Мое тело затряслось, пытаясь превратиться в демона, но это не имело значения. Я умирал. Я собирался умереть, так и не сказав Блайт, что люблю ее. Моя смерть придет с осознанием того, что я нашел то, на что претендовал, только для того, чтобы подвести ее. Печаль охватила меня, и впервые за сотни лет мне хотелось заплакать.

Ведьма заговорила хриплым голосом.

— Смерть пришла.

— Что? — спросил я, чувствуя, как что-то забурлило в моей крови, когда ведьма произнесла заклинание. Теперь вокруг нас собралось еще больше ведьм, они стояли на коленях и размахивали кристаллами на серебряных ниточках. Даже ивовые лозы покачивались вместе с ними.

— Ты не хочешь ничего сказать?

Иуда ответил:

— Жнец.

— Отчим Блайт, или тот, кто вселился в него...

Оникс прервал его:

— Мы думали, что он — демон. Все они были демонами.

Вольфганг мысленно сопоставил все это.

— Мы не можем ни увидеть его, ни найти. Он молчит. Иуда чувствует смерть. Бафомет — это Жнец.

Я возразил:

— Жнецов больше не существует. Они самые могущественные существа на свете. Как тысяча легионов демонов, вместе взятых. Они — воплощение смерти. Самые настоящие.

— Да. Жнец уже здесь. Я чувствую это, — сказал Дьявол, и его слово всегда было окончательным. Он знал.

Я поклялся.

— Моя Собственность связана с чертовым Жнецом?

— Наша Собственность, — перебил Оникс.

— Да, — согласился Вольфганг. — Наша.

Иуда только скрестил руки на груди, все еще выглядя встревоженным.

— Что за хрень? — спросил я, приподнимаясь на локтях, боль немного утихла. Старуха приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на меня, прежде чем продолжить свое заклинание. Они спасали меня. Неохотно, но, черт возьми, я был не против.

Оникс сказал:

— Мы все видели ее, когда прикасались друг к другу. Это можно сделать, только если вы объявили себя парой. Полиамория

— Нет, черт возьми, — выплюнул я. — Ни за что. Она — моя.

Где-то вдалеке послышался взволнованный голос Есении.

— Стоит мне отвернуться на мгновение, и начнется настоящий ад. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Мне жаль...

Марселина прервала свою внучку, обращаясь ко мне:

— Ты не исцелен полностью, но вполне здоров, чтобы добраться до нее. Запечатление — это сильнейшая магия, которая существует в мире. Это магия любви, самая глубокая вещь во всех мирах. Если вы оба ей нужны, вам нужно прикоснуться к ней и подумать о ней и о том, что вы ей нужны. Это поможет. Я приложу немного усилий, чтобы помочь. Хотя, я уверена, что с возвращением Иуды вам это не понадобится.

— Спасибо, Марселина, — сказал я, встретившись с ней взглядом. — Правда. Спасибо. — Она могла оставить меня умирать, убить так же, как я убил ее. Но она этого не сделала. Ведьма была лучше меня, и я был благодарен ей за это.

Она кивнула, и ее взгляд немного смягчился. Старая летучая мышь питала ко мне слабость даже спустя столько лет.

— О, и мы просим прощения за то, что каждый год устраиваем в вашем доме погром, — добавил я.

Она уронила свой хрустальный шар.

— Я так и знала, что это вы, несчастные Парни Хеллоуина...

Оникс и Вольф прикоснулись ко мне, и мы закрыли глаза. В последний момент другая рука коснулась моей ноги, и мы исчезли прежде, чем она закончила фразу. Если бы мне суждено было погибнуть, сражаясь с чертовым Жнецом, я был бы рад в последний раз сразиться с Марселиной. Падая в темноту, я задавался вопросом, как можно победить смерть?

* * *

БЛАЙТ

Оцепенение охватило меня, словно подводное течение, и затянуло в белое одеяло. Так я чувствовала себя в том сне, который напоминал реальность. Но это был не сон наяву, а просто белизна... небытие. Забавно, но я думала, что после смерти ничего нет. Затем увидела ее. Она сидела на троне из серых костей, держа в руках посох. На его вершине сидел ворон и смотрел на меня, когда я приближалась.

— Ты можешь мне помочь? — спросила я женщину.

Она посмотрела на меня сверху вниз, и я ахнула, когда поняла, что на меня смотрело мое же отражение. Я, но другая. Над головой торчали изогнутые рога, а мое черное платье сияло в ярко-белой комнате. Она барабанила пальцами по своему трону, другой рукой поглаживая свой посох. Нет, не посох, а косу. Кто бы это ни был, он не был человеком, и я еще не была уверена, хорошо это было или плохо.

— Ты можешь помочь себе, — ответила она. — У тебя всегда были ответы на все вопросы. Если бы ты только прислушалась к себе. — Птица прокаркала в знак согласия.

— Я не понимаю.

— Это не так. Ты все понимаешь.

Я посмотрела на птицу на косе... Ворона. Я узнала свою птицу. Возможно, это еще одна уловка, но я сомневаюсь, что она хотела причинить мне вред, иначе бы уже это сделала. Длинное изогнутое лезвие и кости напомнили мне... что-то вроде Жнеца с косой.

Голос призрака из магазина зазвенел у меня в ушах.

Это ты. Ты можешь спасти нас. Пожалуйста, пожалуйста...

Клан демонов... мой отчим... Они не могли меня видеть. Эймс не мог меня видеть.

Внезапно мы оказались не одни.

У ее трона встали четверо мужчин.

И такое же количество мужчин появились рядом со мной. Я мгновенно почувствовала его объятия.

— Эймс, — всхлипнула я ему в грудь.

— Я здесь, ты в безопасности, — выдохнул он. — Мы здесь.

— Мы умерли?

Эймс взглянул на мужчину в красном, которого я не узнала, а затем на женщину на троне.

— Не думаю. Это место напоминает Ад.

Мужчины, стоявшие вокруг нее, были свирепыми и сильными, с могучими крыльями и рогами... и они также были почти зеркальным отражением тех, кто сейчас сжимал меня в объятиях. Мои мужчины. Парни Хэллоуина.

Женщина заговорила моим голосом.

— Ты недооценил девушку. Тебе казалось, что она нуждается в твоем спасении. Ты предположил, что этот преследующий ее мужчина, должно быть, обладает магическим даром, раз исчез из поле твоего зрения. Ты думал, что она нужна ему только для того, чтобы добраться до тебя. — Она усмехнулась и взглянула на демона, похожего на Эймса, который очень по-человечески пожал плечами. Она продолжила: — Ты когда-нибудь думал, что это все время была она? Что, возможно, это она обладает магией, а вы все обычные монстры? Она никогда не нуждалась в твоей помощи, Эймс. На самом деле, тебе повезло, что она не надрала тебе задницу. Берегись девушки, оказавшейся в беде. Иногда за её личиком кроется смерть. И это то, что ты видишь сейчас. Вы, мальчики, были слепы, чтобы увидеть это. Ирония в том, что ее дар позволяет быть невидимой, поэтому вы ничего не видели о ней, даже с вашими талантами. Вы увидели то, что хотели увидеть, и вы все упустили из виду, кто она такая. Вы думали, что вам нужно спасти беспомощную потерявшуюся девочку?

Холодок пробежал у меня по спине... холодок и... темнота. Это наполнило мои легкие, грудную клетку, мое тело, подобно самому большому и лучшему вдоху, который я когда-либо делала. Это была я. Это все время была я. Я знала, кто я такая. И я могла помочь им всем.

Женщина... улыбнулась мне и подмигнула, прежде чем сказать.

— Блайт — это Смерть, и ее не нужно спасать.

Затем мы снова оказались на заправке. Я сглотнула и тяжело задышала, как будто только что вынырнула из океана. Но это происходило на самом деле. Парни были здесь. Оникс стоял, а вокруг него кружило зеленое пламя. Эймс пошевелился, и Призрак встал во весь свой устрашающий рост. Вольфганг превратился в своего призрачного зверя... а мужчина в красном... не пришел. Он исчез.

Демон-козел переводил взгляд с одного человека на другого, широко раскрыв глаза.

— Он жаждет ее. И не остановится, пока не получит ее.

Цепи обжигали мое запястье, а копье пульсировало в плече. Это было так реально. Потом я вспомнила; ее на троне из костей... Смерть. Я была Смертью.

Если бы я действительно была Смертью...

Я дернулась, чувствуя, как тень снова проникает в меня. Мои кости

— Нет, — взвизгнул демон. — Ты не должна была этого делать. Я должна была привести тебя к нему, ничего тебе не говоря. Он хочет тебя и получит…

Я шагнула к существу, и оно вздрогнуло. Она снова заговорила, опускаясь на свои мохнатые колени.

— Убей меня. Ты — единственная, кто способен на это. Смерть была бы незначительной по сравнению с тем, что сделает мой хозяин, когда увидит, что я потерпела неудачу.

— По-моему, звучит заманчиво, — проворчал Призрак. Мальчики согласно усмехнулись.

— Подождите, — сказала я, протягивая руку и касаясь мордочки существа, склонившегося передо мной. И тут я увидела это. Кто это был. Кем она была. Локоны и ленты... Воспоминания о фотографиях в гостевой комнате мистера Мура нахлынули на меня.

Я ахнула.

— Элли Мэй?

Что-то промелькнуло в глазах демона. Она покачала головой, хлопая ушами, словно пытаясь отогнать эту мысль.

— Они похитили тебя, не так ли, Элли? Твой хозяин... кем бы он ни был... скоро встретится со мной. Можешь не сомневаться. — Ярость захлестнула меня, когда я осознала это, но я смягчилась. — Твой папа скучает по тебе, Элли. Он все это время следил за порядком в твоей комнате.

— Нет, — простонало существо. — Нет, я не знаю этого имени. Я не отзываюсь ни на какое имя. У меня нет имени.

— Когда попала сюда, я тоже была испуганной маленькой девочкой. И демон также нашел меня.

Ее глаза взлетели вверх, в этот момент они казались почти человеческими.

— Он похитил тебя? — спросила она, отводя покрасневшие глаза.

— Да... Точно так же, как тебя. Верно?

Она громко ударила копытом по плитке, сотрясая здание. Я почувствовала, как парни вздрогнули и двинулись ко мне, но я подняла руку, приказывая им остановиться. Они убьют ее в любой момент, разорвут в клочья за то, что она похитила меня и пыталась причинить мне вред. Она произнесла твердо и решительно:

— Мы всего лишь вещи, которые можно взять, изменить, трахнуть и использовать. Ты ничем не отличаешься от меня. И скоро ты тоже будешь выглядеть так, когда они с тобой закончат.

Я чувствовала ее боль, тьму, которая была посеяна и пустила корни внутри нее. Кто посмел использовать ее?

— Такова наша сущность, — тихо ответила я. — Мы — нечто большее, чем то, что с нами случилось, Элли. Может быть, они посадили нас в клетку, потому что мы страшные. Может быть, мы тоже монстры, только сами по себе. Мы могущественны. Ты не обязана оставаться такой. Позволь помочь тебе. Давай поможем друг другу.

Ее большие, звериные глаза смотрели в мои, мерцая бледным пониманием.

Я не знала, почему это сделала, может быть, инстинктивно, и мне надоело это игнорировать. Я протянула руку и коснулась ее рогов. Зверь обмяк у моих ног.

Намертво.

Позади стояла она, сияющая и великолепная, со светлыми локонами, перевязанными голубыми лентами. Ее длинная юбка волочилась по земле.

Она протянула руку.

— Пойдем со мной?

Я улыбнулась, не обращая внимания на возражения парней. Или мне было все равно.

— Конечно. — Когда я взяла ее за руку, мы исчезли.

Мы оказались на улице, которую я сразу узнала. Элли огляделась и мягко улыбнулась продавцам сладостей, которые проносились мимо нее. Маленькие дети увидели ее, но им было все равно. Она стала просто еще одним заблудившимся призраком.

— Тут все совсем по-другому… — она прижала руку в перчатке ко рту и ахнула.

Он был там, подметал улицу. Я взяла ее ладонь и крепко сжала.

— Он ждал тебя, — сказала я, когда мы подошли к мистеру Муру.

— Папочка? — ласково позвала она.

Он на мгновение замер, как будто боялся поднять глаза и не увидеть ее. Мне стало интересно, сколько раз он делал это на протяжении более чем столетия. Но он все-таки поднял голову. И когда он увидел ее, его губы задрожали.

— Элли Мэй... Я каждый день подметал дорогу, ожидая тебя. Чтобы грязь не запачкала твою нижнюю юбку. Я знаю, ты ненавидишь это.

Я подавила эмоции и отступила на шаг.

— Папа. — Ее голос снова дрогнул, по лицу потекли слезы. Она бросилась в его объятия, и он поймал ее, их объятия сказали больше, чем могли бы сказать слова, сказанные за всю жизнь.

Когда он отстранился, держа свою дочь за миниатюрные плечи, сказал:

— Давай, повидаемся с твоей мамой. Пойдем домой, Элли Мэй.

— Да, папа. Я так по вам скучала.

С затуманенными глазами и горячими слезами, струящимися по моему лицу, я подошла к ним обоим и положила ладони им на плечи.

Мистер Мур вздохнул.

— Спасибо. Спасибо большое, — прошептал он, и они оба исчезли.

ГЛАВА 37

Блайт

МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ

«Мы перестали проверять, нет ли монстров у нас под кроватью, когда поняли, что они в нас самих».

Чарльз Дарвин

Я БЫЛА СМЕРТЬЮ.

Улица погрузилась в тишину, когда я в одиночестве последовала за ними. Мое прикосновение освободило их обоих от проклятия. Вот почему меня привели сюда. Как я нашла Ясеневую рощу. Убегая от смерти и демонов, я обнаружила, что я и есть сама Смерть. И хотя, возможно, обрела семью в монстрах и во всей той тьме, которую они принесли... величайшим монстром, с которым я подружилась, была я сама.

И каким-то образом моя сила превзошла их всех.

Я почувствовала, как по моим костям пробежала холодная волна. Я представила рогатую леди на троне из костей, рядом с ней четверо мужчин. Каким-то образом она была мной. Она показала мне путь и открыла то, что я все это время собирала по кусочкам. Мне не стоило убегать. Никогда. Цепи, которые сковали меня, когда зашипел Бафомет, были эффективны только потому, что я в это верила. Я не верила в себя. Я с удивлением наблюдала, как эти волшебные существа по какой-то причине притягивались ко мне, и разгадывала загадки, связанные с ними и городом. Но когда я была близка к ответу, то уклонилась от него, не желая сталкиваться с тем, что где-то внутри меня уже была правда.

Я была Смертью.

Мурашки пробежали по моим обнаженным плечам, когда я почувствовала его присутствие. Нежное, шершавое прикосновение коснулось моих рук, а теплое дыхание коснулось уха.

— Я говорил, что ты прекрасно выглядишь сегодня, Маленький Призрак?

Я развернулась и притянула его лицо к своему для страстного поцелуя. Он подчинился без колебаний, обхватив мой подбородок ладонями. Его сладкий язык

— Ты здесь, — выдохнула я. — Я так рада, что с тобой все в порядке.

— Прости, что не спас тебя, — серьезно ответил он, его глаза потемнели, а челюсть сжалась.

Мои пальцы потянулись к его пиджаку, расстегивая его.

— Я никогда не нуждалась в спасении. — Я посмотрела за его спину на трех бродячих призраков, двух женщин и мужчину, которые прогуливались по улицам. — Но они — да. И я могу им помочь.

Его губы изогнулись.

— Да, это правда. — Его губы коснулись мочки моего уха. — И это так чертовски сексуально.

По шее побежали мурашки, когда его тон пообещал исполнить все мои желания позже. Еще раз нежно поцеловав, я направилась к призракам, освобождая их из чистилища.

* * *

Когда мы стояли перед вратами Ада, на этот раз я не боялась. Ворота прошептали «хозяин» и почтительно открылись. Из могилы выпрыгнул черный кот и подбежал к нам. Он склонился в поклоне.

— Привет, я — Кэт.

Я улыбнулась. Кошка.

— Приятно познакомиться. Я — Блайт. Ты... фамильяр?

Призрак фыркнул, когда кошка чистила свои усики.

— Да, его.

Смех вырвался из моей груди.

— Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть фамильяр? — я толкнула его локтем.

— Здесь нечем хвастаться.

Кошка зашипела, но позволила нам пройти. Я хихикнула, когда мы направились дальше на кладбище. Неудивительно, что эти темные и унылые места всегда приносили мне утешение. Ничего из этого не имело смысла, но тут как посмотреть.

Оникс и Вольфганг шагнули вперед, как будто ждали или знали, что именно сюда я направлюсь в следующий раз. Вольфганг заключил меня в свои большие теплые объятия, в которых я чувствовала себя как дома. Когда я подняла на него глаза, он провел широкой ладонью по лицу, смахивая слезы.

— Не пугай меня так больше. Тебе так просто не отвертеться от нашего матча-реванша в «

Марио Карт». (компьютерная игра в жанре гонок)

— Я и не пыталась. — Я усмехнулась, еще раз сжав его в объятиях.

Оникс стоял позади меня, скрестив руки на груди, и смотрел взглядом, который я не могла определить. В его сияющих изумрудных глазах плясали эмоции. С черными волосами, зачесанными назад, «вдовьим козырьком», (волосы, растущие треугольным выступом на лбу) а также темным плащом на спине, он был похож на классического вампира, который, как я знала, таился в его крови. Он подошел ближе и молча положил руку мне на щеку.

Внезапно в моем сознании возник мираж образов.

Женщина с длинными вьющимися волосами и горящими изумрудными глазами, его сияющими изумрудными глазами, поцеловала Оникса в щеку. Мужчина рядом с ней, который был выше, шире в плечах и являл собой типичного вампира, сжал его плечо.

— Мы любим тебя, сынок. Будь осторожен.

У меня перед глазами снова вспыхнуло, и я увидела, как все трое парней помоложе бросают камни в озеро и смеются.

А потом я увидела себя. Я выглядела такой грустной, моя кожа была бледной и безжизненной, когда я рылась в своей сумочке в закусочной.

Картинка промелькнула снова, и я уже натягивала футболку, которую он мне подарил, хихикая и подпрыгивая от возбуждения. Затем что-то похожее на любовь и благодарность вспыхнуло в моей груди.

Когда я снова посмотрела на него, уголок его рта приподнялся в улыбке. Я потеряла сознание или просто моргнула?

— Это был ты? — прошептала я.

— Что я? — спросил он, незаметно подмигнув мне. На сердце потеплело.

Оникс Харт...

Я стряхнула с себя переполнявшие меня эмоции и вытерла ладони о мягкую ткань своего платья, которое каким-то образом осталось целым.

— Они все здесь? — спросила я Призрака, который снова облачился в свое привычное тело Архидемона позади меня.

— Да, покорно ждут тебя, Маленький Жнец.

Я улыбнулась ему, и от гордости и любви, сиявших в его взгляде, у меня перехватило дыхание. Он ни капельки не разозлился и не испугался моих новообретенных навыков. Мы были рады друг за друга, он и я. Смерть и Архидемон. Жнец и Призрак.

— Я действительно не знаю, что делаю, — призналась я, подходя к двум большим, покрытым мхом надгробиям.

Вольфганг подбодрил меня:

— Просто делай то, что считаешь правильным. Не думай об этом слишком много. Позволь своим инстинктам направлять тебя.

Я кивнула, думая, что именно так посоветовал бы мудрый волк. Мои глаза закрылись, когда я погладила мшистые, влажные камни. Вздохнув, я почувствовала, как порыв ветра поднялся с земли, взметнув мои кудри и обдав холодом кожу. Когда я открыла глаза, они все еще были там, каждый стоял и смотрел на меня — сотни духов. Мужчины, женщины, дети, молодые и старые, их нужда и страстное желание были ощутимы в холодном воздухе Хэллоуина. Сияние полной луны отражалось от них, когда они выжидающе уставились на меня.

— Приятных снов, друзья, — прошептала я.

Их ответные улыбки и мягкие кивки испарились, когда бледно-голубые, фиолетовые и зеленые цвета взмыли к небу. Возможно, это были те самые ауры, которые видели ведьмы. Меня охватило облегчение. Покой. Они наконец-то обрели покой.

Эймс нежно провел рукой по моим волосам.

— Веками они расплачивались за содеянное нами, за то, что мы их подвели. Веками мы искали способ облегчить их страдания, но потерпели неудачу. — Его челюсть напряглась от волнения. — Они наконец-то свободны... благодаря тебе. — Он глубоко вдохнул. — Хотя, если бы я не был так глуп, то понял бы, кто ты такая... И они могли бы найти смерть раньше. В первую ночь, когда я привел тебя сюда, на кладбище было тихо. Даже проклятые пытались сказать мне, кто ты такая.

Я приложила палец в перчатке к его губам.

— Ты дал мне больше, чем любой другой человек, будь то демон или кто-то еще, Эймс. Ты помог увидеть, кто я есть, и не только это. — Я обвела рукой вокруг себя. — Ты помог мне научиться бороться с моим одиночеством, с моей покорностью судьбе. Ты всегда боролся за меня.

Его губы прильнули к моим, но прежде, чем коснутся, он прошептал:

— Все потому, что демон влюбился.

Я быстро выдохнула, прежде чем его поцелуй нашел меня.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я честно, неподдельно.

Вольфганг прочистил горло.

— Не хочется прерывать, но у нас не так много времени.

Когда я посмотрела, он держал в руках что-то, выглядевшее таким маленьким и безвольным — пучок перьев. Мое сердце сжалось.

— Ворон, — выдохнула я, когда он подошел ближе. — Он пошел со мной, — выдавила я. — Он пошел со мной, чтобы встретиться лицом к лицу с...

— Да. Воррн — лучший фамильяр, на которого ты могла надеяться. Теперь, Блайт, он мертв.

У меня сжалось горло, когда слезы, которые я сдерживала, грозили вырваться наружу.

— Но, — продолжал Волк, — все животные... у каждого из нас есть своя магия. Это трудно объяснить, но когда умирает любимое животное, оно не уходит. Даже после смерти оно остается, чтобы заботиться о своем любимце. Его душа все еще где-то рядом. Полагаю, ты можешь вернуть его обратно.

Я в шоке посмотрела на него. Эймс нежно погладил меня по спине, а глаза Оникса заблестели, когда он оперся о ближайший надгробный камень.

— Попробую, — сказала я дрожащим голосом. Сняв перчатки, я положила ладони на его холодное, шелковисто-мягкое тело. Я не знала, что делать, с чего начать, чего именно хотела получить... Но потом подумала о Вороне, когда он нашел меня на Празднике Святых, и мне нужен был друг. С ним я чувствовала себя как дома и в безопасности. В голове промелькнули воспоминания о черной птице, которая следовала за мной с того момента, как я вошла в Ясеневую рощу. Благодаря ему я почувствовала, что у меня был друг. Я вспомнила ту ночь, когда впервые за много лет смогла по-настоящему спокойно выспаться... и это было, когда он сидел, взгромоздившись на мой подоконник, и смотрел мне вслед.

—

Спасибо, — мысленно сказала я. — Но ты все еще нужен мне. Пожалуйста, вернись?

После нескольких мгновений молчания его крыло дернулось. Вольфганг широко улыбнулся и провел рукой по спине Ворона.

— А вот и он, — гордо сказал он. — Отличная работа, друг.

Мои рыдания оборвались, когда Ворон выпрямился, взъерошив перья. Он запрыгнул ко мне на плечо, и я уткнулась головой в его крыло.

Теперь у меня были все мои мальчики. Мы являлись загадочными, полными мрака и, вероятно, злыми, и наверняка обречены на ад, хотя Призрак клялся, что Ад не так уж плох, но они были моими. А я — их.

Мои друзья.

Семья.

Мой дом.

* * *

2 МЕСЯЦА СПУСТЯ

За замерзшим окном выпал снег, покрывая землю белым покрывалом. Запах вечнозеленых растений и огня согрел мою грудь, когда я, накинув на плечи одеяло, села на пол перед каменным камином.

Взрыв смеха раздался на кухне, откуда в гостиную донесся запах мяса, слишком много мяса. Последние два месяца мы потратили на то, чтобы найти каждого пойманного в ловушку жителя Эш-Гроув. Я подарила каждому из них покой, позволив им уйти и жить своей жизнью. Забавно, что я узнала о смерти с тех пор, как, ну, стала

Смертью. Это не было похоже на зловещие фигуры в капюшонах из фильмов или книг, хотя коса определенно существовала, что, казалось, подтверждало мое старое видение. Смерть была всего лишь еще одним проходом, а я не давала ей закрыться. Ворон каркнул со своего насеста у окна. Вольфганг соорудил для него длинную подставку Т-образной формы. Волк действительно баловал птицу, а Ворон совсем не возражал. На моих губах появилась улыбка.

— Обожаю твою улыбку. — Эймс опустился рядом со мной. Он протянул мне кружку, от которой поднимался пар. Запах корицы и лимона защекотал нос. — Горячий пунш, — сказал он, обнимая меня за плечи, и мы откинулись на спинку дивана.

Слова дьявола, произнесенные несколько месяцев назад, прокручивались у меня в голове, пока я потягивала свой пряный напиток.

Она — та, кого я искал, недостающая часть. Жнец. Сама смерть. Блайт может разрушить проклятие. Она может даровать здешним жителям покой и смерть, освободив вас всех от власти Ясеневой Рощи. Ты больше не привязан к городу.

Он говорил с такой властностью, с такой решительностью. И больше он ничего не сказал. Хотя, когда я посмотрела на него, то без сомнения поняла, что он выглядел точно так же, как четвертый мужчина, стоящий возле трона рогатой леди. Леди, которой являлась я.

Появились Оникс и Вольфганг с тарелками, доверху наполненными едой, и присоединились к нам. Неожиданно я спросила:

— Как думаете, вас всех тянуло ко мне только потому, что я — Смерть? Как и вампиров с ведьмами? Это единственная причина, по которой я вам нравлюсь?

Вольфганг фыркнул.

— Ты думаешь, мы бы мирились с твоими волосами в душе только потому, что ты — Жнец?

Оникс добавил:

— И с твой косметикой повсюду... Это исторический фермерский дом, а не гримерная.

— Ха-ха. — Я закатила глаза. Эймс улыбнулся и притянул меня к своей груди. Я прижалась к нему, вдыхая его пьянящий аромат. Я настаивала: — Ваше проклятие снято. Вы все можете покинуть Ясеневую рощу и идти, куда хотите. Кто-нибудь... из вас хочет уйти?

Мы вчетвером проводили время на окраине Ясеневой рощи, в фермерском доме Оникса. Это необычно, и жизнь на ферме оказалась тем, что мне было нужно после всех этих ужасных событий на Хэллоуин. Хотя, не буду врать, козы теперь пугали меня до чертиков. Здесь у нас была возможность дышать полной грудью. И бессмертные, ведьмы и призраки не ломились в мою дверь с вопросами или просьбами.

— Ты права, — задумчиво ответил Вольфганг. — Наконец-то я могу набрать новых волков. После стольких лет...

Я не знала, что это значило, но благоговение в его голосе показалось мне достаточным ответом.

Следующим заговорил Оникс, его обычный дразнящий тон был мрачен.

— Я могу найти семью, свою маму... спустя столько лет.

Мое сердце сжалось. Я знала, что его матерью была блондинка из видения или воспоминаний, которые он мне показывал. Она была прекрасна, и даже в этом фрагменте я увидела и почувствовала любовь, которую испытывали к нему его родители.

Эймс раздраженно вздохнул.

— Мне больше не придется возиться с этой чертовой кошкой каждый день. Слава Богу.

Ребята покатились со смеху, и я тоже ничего не могла с собой поделать.

— Нам нужно еще дров. Сейчас вернусь, — сказал Эймс, целуя меня в висок. Он и ребята вышли на задний двор в поисках поленьев, когда в гостиной появился новый гость. Я бы солгала, если бы сказала, что хоть как-то контролировала свои силы. Я все еще не понимала, как с ними совладать, или даже кем я была. Но всегда чувствовала их силу. То, что я бы проигнорировала несколько месяцев назад, сейчас слушала с интересом. И я знала, что он чувствовал. Дьявол был похож на красный цвет. И да, я знала, что это не имело смысла.

Он сидел, откинувшись на спинку бархатного кресла у камина, небрежно сжимая в руке стакан с янтарной жидкостью. Я посмотрела на него и приподняла

— Привет?

В ответ Дьявол лишь слегка кивнул, и на его темно-коричневом лице заплясали золотые отблески пламени. Он чувствовал себя как дома рядом с огнем. Я содрогнулась. Я почти ничего не знала о Дьяволе. Он появлялся и исчезал без предупреждения, ни с того ни с сего. Почти не разговаривал ни со мной, ни с кем-либо еще. Дьявол был загадкой, и я не уверена, хорошо это или плохо.

Я нарушила молчание без предисловий, что-то, чему научилась за несколько наших встреч, на что он все равно не ответил бы. С Дьяволом погода не обсуждалась.

— Итак, ты — Дьявол, более могущественный, чем кто-либо другой, но ты помогаешь им. Почему?

Он пожал плечами, все еще глядя в огонь, как будто мог что-то в нем разглядеть.

— Ты же не считаешь меня бескорыстным? — его низкий тембр потряс меня до глубины души. Интересно, это из-за того, кем он был... или из-за чего-то другого.

Я приподняла бровь.

— Они верят, что ты часть их команды, друг. И, возможно, я не знаю, как использовать свои силы сейчас, но научусь. — Я поставила кружку на стол и повернулась к нему лицом, встав на колени. — Если только подумаешь о том, чтобы причинить им вред, я — Смерть, и я найду способ поквитаться с тобой. А если нет, я его создам.

Его брови слегка приподнялись, когда он, наконец, встретился со мной взглядом. С обескураживающим спокойствием он ответил.

— Неужели ты угрожаешь самому дьяволу?

— Ты не единственный Дьявол, — ответила я, ведя себя храбрее, чем следовало бы. Ворон предупреждающе каркнул, что по-птичьи означало: «

Заткнись, Блайт».

К моему удивлению, Дьявол встал и приблизился ко мне. Когда я не встала и не отступила, он издал мрачный смешок.

— Посмотри на себя. Такая надменная и храбрая сейчас, когда смерть и твои демоны пляшут вокруг тебя. Когда ты впервые приехала в Эш-Гроув, испугалась телефонного звонка. А теперь только взгляни... Боже, как все изменилось. — У меня отвисла челюсть. Как он... Мои мысли были прерваны, когда он продолжил: — Я потребую то, что принадлежит мне, когда придет время. Будь уверена в этом, Жнец. Заметь, ты все еще стоишь передо мной на коленях. — Он одним глотком осушил свой бокал и швырнул его в огонь. Бокал исчез в облаке дыма. Я закашлялась, отмахиваясь от него, как раз в тот момент, когда парни ввалились обратно в дом.

— Что мы пропустили? — спросил Вольфганг, падая обратно на диван.

Я снова закашлялась.

— Ничего. Бурбон обжег горло, вот и все. — Дьявол был чертовски хитер, но ему нужно было знать, что я за ним наблюдаю. Очевидно, он тоже наблюдал за мной. Я не знала, что чувствовала по этому поводу, но не пожалела о своем предупреждении. Пока ребята непринужденно беседовали, несколько предыдущих разговоров все еще не выходили у меня из головы.

— Кто или что, по-вашему, создало и натравило на меня Бафомета?

Парни замолчали, переглядываясь друг с другом. Они что-то недоговаривали. Я чувствовала это. Но Оникс ответил как бы невзначай. Я всегда знала, что они что-то скрывали, когда заставляли Оникса отвечать. Его обаяние и умение подбирать слова отвлекали. Но на этот раз меня не обманешь.

— Это может быть что угодно. Судя по тому, что сказал Бафомет, их хозяином может быть дьявол, который проклял нас. Это объясняет, почему мы не могли их почувствовать. Интересно, были ли другие похищенные девушки из Ясеневой рощи так же обращены... — он на мгновение задумался. Мысль о том, что другие девушки могли превратиться в этих ужасающих созданий... Оникс продолжил: — Если кто-нибудь узнает, что ты — Жнец, твоя сила и могущество станут желанным инструментом для любого бессмертного... Чтобы забрать или использовать.

У меня внутри все сжалось. Последняя часть не была ложью. Я все еще думала о том, кто я такая, и, имея так мало информации о Жнецах, мне было трудно сосредоточиться на чем-то конкретном. Я не предполагала, что, какими бы ни были мои способности, они будут желанны для других. Но в Ясеневой роще я была в безопасности. Мы все находились в безопасности. Что привело меня к следующему вопросу.

— Вы все уезжаете из Ясеневой рощи? — просто спросила я, поворачиваясь спиной к огню, чтобы посмотреть на лица каждого из них. Мне захотелось заплакать от этой мысли. Первым ответил Эймс, отправляя в рот фиолетовую виноградину:

— Черт возьми, нет, я люблю Ясеневую рощу. И тебя. — Он подмигнул. — Проклятие это или нет. Здесь мой дом.

Мое сердце затрепетало. Мне понравился его ответ.

Челюсть Оникса напряглась.

— Возможно, это мой последний шанс найти свою семью. Где бы они ни были... это очень далеко... Но я должен попытаться. — Его изумрудный взгляд вспыхнул, встретившись с моим, словно ища чего-то в моих глазах. Возможно, разрешения. Я не была уверена. Я не знала, что сказано в шутку, а что серьезно. И поскольку Эймс контролировал каждое взаимодействие ребят со мной... было трудно разобраться в чувствах, которые существовали между нами.

Волк хлопнул друга по спине.

— Я с тобой. Пойдем поищем драконов и кровососов. Что может пойти не так?

Оникс удивленно посмотрел на него.

— А как же Фенрир?

Вольфганг фыркнул.

— Я еще не альфа. И не спешу дрессировать стадо бешеных щенков.

— Могу помочь, — предложила я. — Я тоже пойду.

В комнате воцарилась тишина. В нерешительности, нависшей надо мной, я бросила взгляд на Эймса, который встретился со мной взглядом. Там, где я ожидала увидеть гнев, на его лице промелькнула лишь тень печали. Мое сердце слегка дрогнуло. Я не хотела расстраивать его... но не могла не помочь Ониксу, когда он нуждался во мне. Не тогда, когда все они были рядом со мной, когда я оказалась полностью потеряна в собственных поисках. Я тоже искала семью, когда меня нашли Парни Хэллоуина. Как я могла не поддержать Оникса?

Тени заплясали вокруг Эймса, когда он ответил:

— Я готов помочь, друг. Всегда.

Плечи Оникса заметно расслабились.

— Вы, ребята, серьезно пошли бы со мной? — он обвел взглядом своих друзей, прежде чем встретиться со мной взглядом. Я сглотнула, только сейчас осознав, что, вероятно, последовала бы за ним куда угодно. Я бы последовала за любым из них куда угодно. Если я была им нужна... Это единственная веская причина.

— Мы — стая. — Вольфганг пожал плечами.

Эймс запустил пальцы в мои волосы.

— Мы — семья.

Оникс усмехнулся.

— Скорее, банда придурков. Кроме тебя, Блайт. Ну, знаешь, за исключением волос в душе, черт возьми.

От смеха у меня заболели

С любовью, уверенностью и свободой я сказала:

— Куда бы ни пошли, мы пойдем вместе.

И хотя я, возможно, была самой Смертью, чем-то темным, могущественным и непонятым, как сказал Призрак, я была верна тем, кого любила. Возможно, я намеренно присоединилась к ним по ту сторону Рая и старых историй и легенд. Несмотря на все это, я нашла то, что искала. Ясеневая роща впустила меня сюда не просто так... и я нашла здесь свое предназначение. Парни Хэллоуина действительно стали моей погибелью... и началом новой жизни. Какое бы жуткое приключение ни ждало нас впереди, оно наполняло меня огнем и энергией. Что-то темное и древнее таилось внутри меня, чудовище невероятных размеров, и я не могла дождаться встречи с этим.

Я — Блайт Перл, я — Смерть. Жнец.

И никогда еще в своей жизни не чувствовала себя такой живой.

КОНЕЦ