Приват для босса

Пролог

Аля Миронова

Приват для босса

— Гребаная стерва! — со всей ненавистью бросил Малыш.

Уууу, какой разъяренный самец. Сказала бы, что мне страшно, но, мамочки, это так возбуждает!

Одна лишь мысль о том, что мы вытворяли со вполне себе совершеннолетним “мальчиком” в маске в моей квартире, заставила покраснеть мое лицо до кончиков ушей, а трусики — намокнуть, словно в них вылили стакан воды.

Толчок ноги в мое кресло послужил резким откатом от стола, но я не упала.

— За что ты так со мной? — словно какую-то дрянь, поморщившись, сплюнул Малыш.

— Дорогой, а ты думал, что могло быть иначе? — фыркнула, передернув плечом. — Надо знать свое место.

Взбешенный, словно обиженный мальчишка (хотя, кто ещё он такой, если не мальчишка у которого отобрали любимую машинку?), сексуальный красавчик, начал крушить мой кабинет, матеря меня на чем свет стоит.

Ну, отчасти, я даже была согласна с ним, ровно до того момента, пока не услышала в свой адрес “бесхребетная никчемная курица”.

Мне так говорил папа, после того, как очередной жених “обул” меня на деньги. Ничего больнее, наверное, не придумать. Именно эти слова сорвали и мой стоп-кран.

Подорвавшись с кресла, я схватила с пола одну из валяющихся папок, и запустила в Малыша. Надо же, попала.

Шатен прекратил наводить хаос и глупо уставился на меня. Мое дыхание никак не хотело выравниваться, а вкупе с не прошедшим возбуждением, выглядела я, должно быть, странно.

— Кажется, я понял, — недобро так сверкнул своими омутами Малыш.

Не успела понять, насколько быстро парень оказался около меня. Запах его парфюма, который я же и подарила месяц назад в надежде перебить феромоны этого самца, смешавшись с тестостероном, проникал в легкие, и, казалось, кровь.

Рядом с ним, я — чертова нимфоманка! Малыш даже не прикоснулся ко мне, лишь позволил дышать им, а я уже готова кончить, закатив глаза от удовольствия.

— Кому-то просто захотелось потрахаться, да? — схватив меня за горло, спросил он.

— Да, — жалобно запищала, словно умоляя взять меня.

— Так подожди, я позову тебе кого-нибудь, — сместив руку на мою левую грудь, сжал ее. — Кто еще есть в этом здании?

Хриплый шепот, что опустился мне на волосы, окончательно помутил сознание.

Даже на пятнадцати сантиметровых шпильках я все равно ниже этого самца. Но моя жажда была слишком сильна, поэтому, чуть подавшись вперед, я впилась губами в чуть приоткрытую шею.

Малыш зашипел, бесцеремонно вдавив меня в себя.

Его пах говорил куда красноречивее слов, но мне нужно было это сказать:

— Ты. Меня трахнешь ты. Можешь считать это приказом.

— Босс, мне кажется, это называется харассмент, — интимно засмеялся Малыш. — Но раз ты просишь… Обещаю, на сей раз будет жёстко.

Самый чуткий из моих любовников не только ловко улавливал мое настроение, но и, как оказалось, мог умело манипулировать им.

Если еще несколько минут назад я грезила о миссионерской позе на диване в комнате отдыха, то теперь поняла, что мне плевать. Только бы ощутить Его член внутри.

Тем не менее, возбужденный красавчик продолжил играть на инструменте под названием “я”. Неспешно, но с рывками, мы начали приближаться к столу.

— Пожалуйста, — захныкала от нетерпения, пытаясь пробраться к ширинке.

— Уууу, а у нас тут плохая девочка!

Резкий рывок, и меня грудью вжали в твердую поверхность стола. Секунда, или две, и — немного поцарапав кожу, с меня содрали брюки вместе с трусами. Звон пряжки заставил покрутить попой, показывая желание.

С легким хлопком неожиданно кожи коснулся ремень.

— Раз!

Волны электрического тока побежали от места едва ощутимого удара по всему телу.

— Два! — мои ноги предательски задрожали, а изо рта вырвался громкий стон.

— Три!

Казалось, еще удар, я начну сотрясаться в экстазе. Что же Он со мной творит? Никогда раньше ТАКОГО не было. Любовников у меня было предостаточно, как получить оргазм я знаю, но именно Малыш стал той приправой, которой всегда не хватало, чтобы ощутить вкус в полной мере.

Нового удара не последовало. Я даже несколько разочарованно выдохнула.

Внезапно, по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Чудом успела ухватиться за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку. А затем…

Твердый, практически каменный большой член с рыком его владельца ворвался в меня. Я в раю.

Глава 1

—Адриан! Хватит уже! — с усилием в очередной раз оттолкнула от себя темнокожего красавца.

— Окси, детка, ну правда, сколько ты будешь дуться? — снова наступал на меня самец.

— По-твоему, то, что произошло — это нормально? — брезгливо посмотрела на Адрика.

Он лишь развел руками, мол, бывает. Нет, ну это уже ни в какие ворота!

— Детка, пойми же, я творческий человек, мне нужно вдохновение… — без зазрения совести произнес мужчина.

— Поэтому ты полез в трусы к моей подруге?! — я едва ли не задохнулась от подобной наглости.

— Она такая необычная для нашей местности. Белая кожа, густо усыпанная веснушками, рыжие-рыжие волосы и…

Кобель! Всего лишь очередной похотливый кобель! Но сегодня такой расклад оказался для меня особенно болезненным.

“ —Боже! Да! Боже! — срывался на крик голос Крис.

Я даже порадовалась на несколько секунд за разведенную подружку. Вероятно, это ее лучший секс в жизни.

—Пой для меня, моя рыжая птичка! — хрипел слишком знакомый низкий тембр.

Не веря своим ушам, я подошла к открытому окну дома и заглянула внутрь.

Несмотря на темноту, лунного света было достаточно, чтобы полностью рассмотреть происходящее.

С моего ракурса было отчетливо видно, как член моего бойфренда трахал толстую задницу Крис, как его пальцы, ласкали ее клитор, как она, закатив глаза от удовольствия, подмахивала ему, как сама с силой сжимала свою грудь…”

Мой тридцатый День рождения, я и мои пятеро подруг решили отметить, собравшись на Маврикий. Это была идея Адрика. Он сам родом из Африки, хотя, лишь наполовину местный, но уже семь лет работает моделью во Франции. Там мы с ним и познакомились год назад.

Нет, я конечно предполагала его неверность ко мне, но чтобы в мой праздник, да ещё и у меня под носом… Крис я не винила — слишком хорош гад. В принципе, не первый, да и не последний в моей жизни, просто…

Из нашей женской шестерки я, пожалуй, самая завидная невеста, потому что самая состоятельная. Мы

После учебы оказалась во Франции — хотелось увидеть маму. Родители развелись, едва мне исполнилось десять. Для маленькой девочки на тот момент оказалось гораздо важнее остаться с подругами, в родном доме, нежели быть подле женщины, давшей ей жизнь.

Моя родительница удачно вышла замуж, теперь она управляет сетью из пятнадцати отелей по всей Европе. Я часто приезжаю к ней.

Отца же я не видела почти три года, ему закрыли въезд в ряд стран, а я так боялась ехать в Россию, потому что потерять возможность путешествовать для меня — равносильно смерти. Хотя по папе я очень скучала, но природный эгоизм избалованной девчонки брал верх.

Мне донельзя осточертел не только голос Адрика, но и мысли о нем. Сбежать-то я сбежала, а вот переключиться на что-то другое пока никак не получалось. Однако, от навязчивых мыслей отвлек пиликающий мобильник. Схватив трубку и мгновенно нажав “ответить”, я услышала спасительный голос того, чей звонок ждала еще с шести утра по Москве:

— Привет принцесса, — с напускной бодростью начал отец.

— Папа, что случилось? — несмотря на расстояние, я почти всегда хорошо чувствовала этого мужчину, но вот вечеринка по случаю моего дня рождения, растянувшаяся аж на две недели, немного выбила меня из распорядка.

— Почему что-то должно было случиться? — мне показалось, что отец даже улыбнулся.

— Потому что Мирон Ильич каждый день звонит мне в шесть утра по Москве, после пробежки, а сегодня — не позвонил, — произнесла с напускной строгостью.

— Ну что ты, принцесса, — тут же подыграл мне отец. — Просто даю тебе возможность отсыпаться.

Вроде бы все происходило как обычно, но что-то никак не давало мне покоя.

— Так! — резко сменила тон на серьезный. — Господин Пузан, будьте, пожалуйста, так любезны, и расскажите мне всё!

Отец помолчал некоторое время и тяжело вздохнул.

— Ну ладно, — сдался он, наконец. — Я решил сделать тебе подарок к твоему юбилею.

— Ты мне уже прислал потрясающей красоты браслет, — тут же напомнила, намекая на то, что меня не провести.

— Дорогая, я долго думал… — начал он как-то слишком медленно и растягивал слова, словно где-то был подвох и он не знал, как об этом сказать помягче. — В общем… Я хочу, чтобы ты встала у руля компании.

Вот, так и знала…

Стоп, что?! Я и детище отца?! Совсем сбрендил под старость лет? Да он ведь даже уборщиц сам собеседует! Ну какой из меня к чертям руководитель? И образования нужного нет… Нет, я, конечно, и экономику знаю, и курс юриспруденции у нас был, но… Это ведь все не то.

— Папа! — крикнула в трубку и на всякий случай посмотрела число: мало ли, вдруг первое апреля и это очередная папенькина глупая шуточка. — Ты издеваешься? Что, блин, происходит? Какой к чертям из меня руководитель?

— Дочь, мне просто нужна твоя помощь, — устало выдохнул отец. — В ближайшее время я не смогу сам заниматься делами, а ты — моя единственная наследница и…

— Отец! — резко перебила, не желая слушать.

Открыла было рот, чтобы высказать ему все, что думаю, но…

— У меня был инфаркт…… — тихо произнес папа, а я так и застыла, не в силах что-либо вымолвить.

Кажется, в этот момент мир для меня померк.

Сказать, что я на стрессе — ничего не сказать. Мой отец — спортсмен до мозга костей. Правильное питание по системе Кето и ИГ, витамины, здоровый образ жизни, ранний подъем, ежедневный спорт… И инфаркт. Это просто до сих пор никак не укладывалось в моей голове.

Мне вдруг стало страшно. Чувство вины и тревоги терзали душу. Одна часть меня понимала, что если я сейчас вернусь в Россию, могу больше никогда не покинуть ее пределы, но другая требовала немедленно заказать билет домой, потому что папа еще жив, и крайне важно… успеть.

Про Крис и Адрика подруги узнали в тот же вечер. Наш клуб разбился на два лагеря: мама двойняшек Изи, невеста нефтяника Таша и скромняжка Лета были на моей стороне. Кам поддержала Крис. Мне показалось, что она тоже переспала с моим бывшим парнем.

Об отце я рассказала только Виолетте, потому что она потеряла отца десять лет назад. Тогда я в последний раз приезжала на родину, чтобы поддержать Лету на похоронах.

— Я понимаю твои страхи, — глотая слезы, в который раз рассказывала мне свою историю подруга. — Меня не было рядом, когда умер отец. А он ведь звонил мне тем вечером, но… Я была с мужчиной. Ты же помнишь, мою школьную любовь?

— Милёчек, как такое забыть? Даже половина наших училок делала на него стойку, несмотря на возраст. Фи. К слову, мне этот напыщенный крендель, который на три класса старше нас, никогда не нравился…

— А мы ведь и переспали всего один раз! Он, кстати… Ты наверное слышала, что… А, не важно, — отмахнулась Виолетта и сразу продолжила: — Когда он понял, что лишил меня девственности… Столько отвращения было у него на лице… Мне жить не хотелось, — едва ли не завывала подруга. — В тот же вечер еще и новости об отце…

Мы снова плакали целую ночь, обнимая друг друга с Леттой. У меня бы никогда не повернулся язык назвать эту нежную солнечную девушку Вилкой.

— Решено, завтра вылет. Ты со мной? — с надеждой посмотрела на хрупкую блондинку.

— Конечно, — решительно кивнула Летта. — Без тебя мне тут делать нечего.

И я знаю, что она закрыла свое сердце от мужчин, но всегда, раз семь в году, была на наших сборах. Пожалуй, это моя лучшая подруга.

Отдых проплачен еще на три дня, поэтому говорить остальным об отъезде мы не стали, — чьей-то жалости мне только не хватало!

Первый перелет всего пять часов, стыковочный рейс через два часа и еще без малого семь лету.

— Как он на тебя смотрит! — толкнула меня в плечо подруга, показав глазами на мужчину лет сорока.

По виду — европеец, по статусу — обеспечен. Это же первый класс. Похотливый взгляд сканировал мои лицо и грудь. Мстительная натура желала этого незнакомца, чтобы перебить послевкусие от Адрика.

Но меня удивляло другое: как моя скромная подруга могла толкать меня на секс в самолете?!

— Ты считаешь меня шлюхой? — прямо спросила Лету.

Наверное, только это и беспокоило, потому что тему секса мы с ней глубоко не обсуждали никогда.

— Я знаю, какая ты. И всех твоих мужчин помню по именам, и… — немного

Скептически окинула подругу взглядом. Это точно та Виолетта, которую я знала?

— Технически, наш маршрут построен над Аравийским морем, и…

— Тебе это нужно! — перебила меня с таким энтузиазмом, словно сама хотела бы участвовать в этом.

Господи, кто эта женщина рядом со мной? Может она скрытая нимфоманка?

— А как же ты? — поинтересовалась, лукаво улыбнувшись.

— Ты же знаешь, что я боюсь мужчин, — едва ли не открещиваясь от подобной мысли, произнесла Летта. — С того самого раза. Не понравилось одному…

— Он мудак, и ты это понимаешь! — не унималась я.

— Хорошо, мы обсудим мою, гхм, проблему, после твоего секса, — закатила глаза блондинка.

Если Лета действительно нарушит свой целибат, то я готова дать незнакомцу. В первый и единственный раз.

Стреляю глазами в мужчину. Судя по торсу, сложен неплохо, лицо вполне приятное… И да, по телу разливалось ядовитое желание вытравить Адриана из памяти.

Незнакомец поймал мой взгляд. Я улыбнулась, облизав губы. Чуть помедлив, выдохнула и решительно направилась в сторону туалета.

Прошла в просторную кабину, отделанную панелями под дерево, оставила дверь чуть приоткрытой. Жаль, что это не рейс в Москву, там в самолёте можно было бы укрыться в, так называемой, СПА-зоне, с душевой…

Мужчина не заставил себя ждать.

— Привет, красавица, — проговорил он на чистом французском. — Меня зовут Луи.

— Ты хочешь поговорить? — обернулась к нему и ответила ехидным тоном.

— К чьёртью! — прозвучало с противным акцентом по-русски.

Дальше он медлить не стал. В один прыжок, оказавшись рядом, Луи усадил меня попой на столешницу возле умывальника. Руки нагло поползли по ногам, задирая длинное платье. В жару нет ничего лучше одежды, полностью покрывающей руки и ноги, но никакого облипона.

Горячие губы ласкали шею, спускаясь к запаху на груди. Я выжидала. Отклика не было, но и явного отвращения тоже. Ну должна же я завестись! Мужчина, видимо, думал так же, потому что наглые пальцы уже отодвигали полоску белья с одной явной целью — приласкать.

— Оближи их, — резко поднёс руку к моим губам француз.

Я уже была готова это сделать, как взгляд упал на безымянный палец. След от кольца был настолько свежим, словно его сняли пару минут назад.

А вот и отвращение, здравствуй!

— Вон пошёл, урод! — выкрикнула на родном языке, оттолкнув мужчину.

Казалось, он и так все понял. Потому что зло выплюнув "дьюра", оставил меня одну.

Я не могла позволить себе плакать слишком долго, потому что иначе прискакала бы Летта и это бы продлилось уже до самой посадки… Нельзя! Но воспоминания все же накрыли.

Борис… Когда мы познакомились, мне едва исполнилось семнадцать. Я не из тех девушек, кто был готов подарить девственность прыщавому ровеснику, я ждала опытного мужчину.

Боря был старше на восемь лет. Мы познакомились случайно, когда я решила прогуляться по Москве. Сбежать от охранника отца большого труда не составило…

Борис ни разу не наседал на меня с сексом. Мы гуляли, держась за руки, посещали музеи и много катались на качелях. Все, что он позволял себе — это жадно целовать меня.

Я знала, чувствовала, что Боря хочет меня, и не понимала, почему он не стремиться перейти черту. Потом решилась спросить прямо.

Он ответил, что живёт в коммуналке с мамой и бабушкой и ему некуда меня пригласить, а снять квартиру не позволяли доходы молодого специалиста.

Я обещала придумать что-нибудь. Естественно, первый раз мне виделся особенным, поэтому я вознамерилась купить маленькую квартирку где-нибудь на окраине, чтобы только Боря и я…

Конечно же, отцу об этом говорить было категорически нельзя. Поэтому я стала выцыганивать деньги на новую коллекцию шмоток, на шубу, серёжки с рубинами… Ещё деньги мне переводила мама. А потом я продала почти все свои украшения и поняла, что денег гораздо больше, чем я планировала.

Борис обещал купить квартиру в ближайшие дни и оформить дарственную на меня, как только мне стукнет восемнадцать, но…

Он исчез. Я рыдала, стоя перед отцом на коленях. Умоляла найти моего любимого, думала, что с ним случилось что-то ужасное…

Оказалось, что провинциальный парнишка, давно женатый, с грудничком на руках, просто развёл меня на деньги… Ему даже предъявить ничего не смогли, я ведь сама…

Папа меня не ругал, только выкупил назад большую часть моих украшений, тех, которые не ушли с молотка, а потом наступило лето, и я отправилась в Лондон. Девственницей с разбитым сердцем и отвращением к женатикам.

К счастью, Летта не донимала меня расспросами, да и дальнейшая дорога прошла без происшествий. К моему величайшему удивлению, нас в аэропорту встречали.

Прилизанный ботан в окулярах, сером деловом костюме с розовой рубашкой. Пидорасик? ЭТО держало в руках табличку с моей фамилией, написанной на французском. Он что, дебил?

— Мадам, — чуть опустив голову, обратился ко мне на французском сучонок. — Рад приветствовать вас на родине. Мадемуазель Виолетта, добрый вечер.

— На словах хорошо работаешь языком, а на деле как? — злобно рыкнула по-русски.

Лицо ботаника мгновенно побагровело. Не то от смущения, не то от злости. Но я тормозить не спешила.

— И, кстати, в приличном обществе мужчина сначала представляется, а уже потом… Хотя, о чем я? Мужчины здесь совершенно не вижу. Надо сказать папеньке уволить такого тупорылого охранника.

— Меня зовут Кирилл Андреевич, и я правая рука Мирона Ильича. Прошу прощения, Оксана Мироновна, — играя желваками, резко произнес говнюк. — Я ожидал встретить двух очаровательных женщин, не рассчитывал поймать по пути неудовлетворенную сучку. Пожалуй, отвезу Виолетту домой, а вам — вызову такси до ближайшего клуба. Снимите стресс, а то, боюсь, не сработаемся.

Ах ты, скотина! Сколько ему лет вообще? Выглядит на шестнадцать, мордашка чересчур детская. А вот характер на все — цать. Поганец! Правая рука отца? Чего?! Чтобы Мирон Ильич взял к себе такое чмо на работу? Да никогда в жизни! Я все расскажу папе. Должно быть, это какая-то ошибка и мне подослали невоспитанное малолетнее хамло.

— Домой к отцу, — бросив в ноги паршивца свою дорожную сумку, взяла Летту под руку. — И чего стоим? Кого ждём?

— Ну, я рассчитывал еще на двоих: ваше чувство собственного достоинства и Госпожу Совесть, — с вызовом произнес этот беспородный щенок. — Впрочем, очевидно, что в дорогу мы отправимся втроем.

Ненавижу! Сраный очкозавр! Тем временем, шатен уже подхватил мою сумку, забрал из рук Летты ее багаж в ту

Подруга, коварно подмигнув, оплела своей изящной ручкой мужской локоть, и парочка неторопливо двинулась к выходу.

Мне оставалось лишь кричать и топать ногами от злости, но возраст уже не тот. Ничего, я еще прикопаю уродца.

На улице, почти у самого выхода, стоял припаркованный черный мерседес. Именно к этой машине и подошла парочка.

— Кирилл, у вас такие сильные руки! — восхищенно защебетала Летта. — Должно быть, вы много времени уделяете спорту.

Малой на мгновение запнулся.

— Да, — коротко бросил он, смущаясь.

Пока тип в сером размещал багаж, я юркнула на заднее сидение, ожидая подругу. И каково же было мое удивление, когда она уселась рядом с ЭТИМ! Нет, ну охренеть просто!

— Кирилл, а чем вы…

— Виолетта, прошу вас, обращайтесь ко мне на “ты”, — спешно перебил блондинку водятел.

— Хорошо, Кир, — лукаво произнесла подруга. Неужели потекла?! Фи. — Но тогда и ты называй меня просто Летта.

— Меня сейчас вырвет, можно открыть окно? — прошипела я.

— Летта, открой секрет, — задорно начал шатен. — Сколько раз тебе пришлось делать уколы от бешенства?

Подруга весело расхохоталась, а я не сразу поняла почему.

— Обещаю, Кирюшка, тебе уколы ставить не придется, я тебя просто пристрелю, — пропела я соловьем.

— Как щедро с вашей стороны лишить меня страданий. А то я рассчитывал на более мучительную смерть, — фыркнул этот, вызывая новый приступ смеха у блондинки. — Но, в целом, я рад. Не люблю иглы.

Так и подбивало спросить про нариков в роду и пообещать таких пыток, которые на всю жизнь запомнит. Но куда больше волновал вопрос: “Уже приехали?”.

— Сейчас ты даже кажешься прежней, — на грани слышимости нежно шептал голос. — Буду помнить тебя только такой.

Едва ощутимые касания ласкали мое лицо так, словно я самый желанный подарок в мире.

Как же сладко. Какой приятный сон. Крепкие объятия, словно лодка на волнах, укачивали меня.

— Погоди сынок, помогу, — прозвучал смутно знакомый голос. — Ты бы ее разбудил. Негоже ведь.

— Теть Тань, спящая она — куда безопаснее, — фыркнул кто-то голосом противного Кирилла.

— Не изменилась наша принцесса, да?

— Видимо.

Резкий хлопок за спиной заставил вынырнуть из сна и распахнуть глаза. Осмотрелась, слегка жмурясь. Я дома. Только почему дом выглядел словно бы под углом?

— Ах ты ж, извращец! — завопила и начала лупить темноволосого гондона руками, осознав, что он меня держал. — Отпусти меня, немедленно! Иначе…

Договорить я не успела, потому что моя скромная попа встретилась с ворсом ковра.

— Ууиии, как боольнооо! — запричитала, потирая ушибленное место. — Каланча ты сраная!

— Что-то еще, госпожа? — чуть склонившись надо мной, ехидно усмехнулся мерзавец.

— Готовь вазелин, сучка! — резко вскочив, ткнула упыря пальцем в грудь. Надо же, там и мясо есть… — Мой папа таких любит.

— Оксаночка! — залепетала сзади какая-то тетка. — Какое счастье, что ты приехала!

Обернулась на голос. Боже мой!

— Теть Таня! — сама подлетела к экономке и крепко обняла ее. — Я так рада вас видеть! Спасибо, что не бросили папу.

— Да куда уж там! — раздосадованно махнула рукой женщина. — Вот, смотри до чего довел себя Мирон Ильич. Сердце сдало…

— Где? Где папа?!

— Да тише ты! Истеричка оперная! — шикнул на меня четырехглазый говнюк. — По времени у него сейчас капельница. Значит в спальне он.

Даже не стала обращать внимание на резиновое использованное изделие, скинув туфли, полетела сразу на второй этаж.

Дверь в родительскую спальню оказалась чуть приоткрыта.

— Мирон Ильич, ну еще хотя бы пять минут полежите! — настойчиво просила женщина.

— Ты не понимаешь, Тонечка, — тяжело вздохнул отец. — Там доча моя приехала! Я же слышал!

— Вот и потерпите!

— Да как же это?! А вдруг опять куда сбежит, а я тут помру?!

Не выдержав, распахнула дверь.

— Я тебе сейчас как умру! — рыкнула на родителя. — Не посмотрю на твои полвека за спиной, а возьму в руки ремень!

— О, сразу видно, папина дочь, — обернувшись, улыбнулась мне медсестра. — Антонина.

— Ксаночка! Доченька! — попытался вскочить отец мне навстречу, но руки хрупкой женщины в белом халате по позволили ему подняться.

Я сама бегом подлетела к кровати с другой ее стороны.

— Выглядишь ты, конечно… — скептически осматривала его лицо.

Постарел, осунулся, седина отчетливо просматривалась в густых, ранее черных, словно смоль, волосах. Глубокие морщинки залегли возле красных глаз с темными кругами под ними. Бледно-синие губы на побелевшем лице делали образ жутким.

Хотелось плакать. Увидев отца таким, я действительно испугалась. Три года назад ему с натяжкой можно было дать сорок. Сейчас этот пятидесяти летний мужчина выглядел гораздо старше своих лет.

— Я вас оставлю, но с кровати не вставать, пока не сниму капельницу, — строго посмотрела на нас Антонина и вышла, прикрыв дверь.

— Папочка, — тихо всхлипнула, забираясь под бок к родителю. — Я так по тебе скучала!

— Я тоже по тебе скучал, родная, — тяжело вздохнул отец, погладив меня свободной рукой по голове. — Видишь как, пришлось оказаться у самого края, чтобы дочь в гости забежала.

— Да типун тебе на язык! И вообще! Я насовсем приехала! — надувшись, выпалила, не до конца осознавая что именно сказала.

— Ловлю на слове. Потому что у нас с тобой есть одна проблемка…

Глава 2

— Мирон Ильич! — утром следующего дня мы спорили с отцом в его кабинете. — Ты не можешь так со мной поступить!

— И чем, позволь узнать, за несколько часов тебе так сильно не угодил Кирюша?

— Почему ты вообще доверяешь паршивому сопляку?

— Я знаю этого мальчишку шесть лет! Он пришел в свои четырнадцать искать работу у нас. Говорил, что на соревнования деньги нужны. Самбист. Я не официально пристроил его помогать канцелярии. То работу с курьером делил, то секретарю документы сортировал, да почту формировал. Уже тогда я понял, какой у парня интеллект! В пятнадцать Кир окончил школу с золотой медалью, получил КМС. Я помогал мальчику выбирать будущую специальность. Чтобы ты знала, учился он на бюджете, на красный диплом вышел! Сейчас в магистратуре доучивается. Планирует в аспирантуру поступать. И поступит! Там же голова! Языки самостоятельно учил. Все практики у нас проходил, диплом писал по реальному объекту…

— Короче, ты себе наследничка нашел, да? — язвительно прошипела. — А говорил еще, что матери никогда не изменял!

— Оксана! Ну-ка, язык прикуси! Кирилл — умнейшая голова, только поэтому стал моей правой рукой, моим личным помощником. Он поможет тебе управлять компанией. Не справишься — значит будет договорной брак с тем, кого я выберу. Я не дам твоей импульсивности разрушить наше все!

Да! Теперь я узнавала папеньку. Вот только… Меня начала душить ревность.

— Дочь!

— Нет! Послушай, я докажу тебе и ты сам вышвырнешь эту безродную псину назад на помойку!

— Оксана Мироновна, — прозвучал язвительный голос за спиной. — Освежитель для полости рта можете одолжить в моей ванной.

— Вот видишь! — истерично выкрикнула отцу. — Стоп, он что, живет здесь?!

— Господи! Что так противно скрипит? — поморщившись, спросил говнюк. — Старушкины шестеренки? Надо будет купить… Смазку. Или вибратор.

Только открыла рот, чтобы возмутиться, как заговорил отец.

— Кирилл, я тебе, конечно, дал право воспитывать мою дочь, но в рамках трудового процесса. Не забывайся, — сурово погрозил пальчиком Мирон Ильич.

Я уже собиралась поблагодарить папу, сдерживая непрошеные слезы, как…

— Не то покусает, — хохотнул родитель. — Вы оба, постарайтесь не убить друг друга. Свободны! Завтра рабочий день.

Ощутив себя воблой, выброшенной на берег, я осознала, как остро нуждалась в расслаблении.

Решила начать со СПА. Как раз, завтра выйду на работу свежей и красивой начальницей. И будет больше энергии, чтобы раздавить наглого гладкощекого таракана! Тоже мне, юнец безусый. Да у него на губах ещё молоко не обсохло, чтоб меня воспитывать!

Только собралась позвонить Летте, чтобы позвать с собой, как увидела, что мой телефон обрывала Таша.

— Натали, — соловьем запела, лишь перестали слышаться гудки. — Сколько лет, сколько зим? Загар лег ровно?

— Оксана, мать твою человеческую! Ты какого корешка нам про отца не сказала?!

— Понятно, — уныло бросила в ответ.

— Ну что тебе понятно?! Нам же повышение твое отметить надо!

— Ну вот и гульните за меня. Вы там, я тут…

— Слыш, ебобонечка наша, — послышался визг (прости Господи) Изауры. — Мы тут! А твоя крыша где, а?

— В смысле? Где?

— На рифму не напрашивайся. К твоему дому подъезжаем. Эльза уже на борту.

Только Изи в голову могла прийти идея, назвать солнечную Виолетту именем странной и холодной принцессы… Что-то меня смутил напор этих дамочек, может мне попробовать отвязаться от них?

— Я вообще-то в СПА собиралась… — начала отмазываться.

— Ну вот оттуда и начнем. А потом…

— А потом тебя ждет горячий сюрприз в клубе “Пекло”! — перебив подругу влезла Таша.

— Пекло?

— Ага, будет жарко!

Похоже, я и правда попала в ад…

— Вот скажи мне, светлая твоя головушка, — шипела я на Летту, когда нам обеим делали массаж. — Кто тебя за язык тянул?

— Ну Окси, прости! Ты же знаешь, что я не умею врать и вообще…

— Что вообще?

— Тебе и правда расслабиться не повредит. А я не знаток в подобных делах.

— Ага, я начинаю сомневаться в твоей напускной невинности. Кто клеил моего помощника?

— Оу, тебе Кир понравился? — мурлыкнув, чуть ли не пропела подруга. — Я так и знала!

— Чего? Совсем офонарела?! Зачем мне сопляк-ботаник? Просто для меня стал шоком твой флирт с ним.

Летта заливисто засмеялась.

— Будь я на десять лет младше, то да, а так — категорическое нет. Я не та тетя, которая мальчика научит сладости ценить.

Готова поспорить, что подруга залилась краской. Наверняка, даже ее блондинистая голова покраснела от подобных мыслей. И мне хотелось ее еще чуть посмущать.

— Думаешь, он… девственник? Сколько ему лет?

— Двадцать, — тихо произнесла Виолетта. — И да, думаю.

— Почему? Даже такому за сотку баксов дадут.

Летта замялась.

— Ну, во-первых, он умный, с хорошим чувством юмора. Во-вторых, очень даже милый. Руки, опять же, каменные… Просто… От него не пахнет сексом.

И тут я окончательно выпала в осадок. Что? Запах секса? Нет, ну в процессе, да и сразу после, оба пахнут сексом. Но как человек, который, например, трахнул бабу ночью, может пахнуть сексом вечером следующего дня при условии, что принял душ? Такое в моей голове не укладывалось.

— Все просто, Окси, — продолжила шокировать меня подруга. — Вспомни Милёчка или его брата. Тестостероновые самцы, готовые везде и всегда. Или твой Адрик… Прости. И сотни тысяч других. Кир отличается.

— Может он просто профессионал в работе, — не веря в свои слова, выдала предположение.

— Все, проехали, — фыркнула Виолетта. — Я тебе о лысом, а ты мне о помидорах.

— Баааабыыыы! — послышалось из коридора. — Мы уже все. Вы скоро?

— Летта! — змеей зашипела на подругу. — Это ты во всем виновата, слышишь?!

— Слышу, слышу, — подражая голосу Клары Румяновой, фыркнула подруга.

— Пять минут, — громко подала голос, пока две фурии не влетели к нам.

Массажистки итак старались, как могли, чтобы расслабить нас с Ви, но если та мурлыкала от удовольствия, то мое тело лишь ныло из-за боли и напряжения. Ну не стоИт у меня на клуб! Сегодня.

Тем не менее, спустя час, мы уже таскались по одному из ТЦ, выбирая “сногсшибательные наряды”. Проще говоря, и меня, и Летту, Изи с Ташей решили превратить в двух шлюх экстра-класса. И никакое мое “нет” или “фи” вообще не работало.

— Так-с. Может и Эльза себе кого подцепит, — придирчиво разглядывала Летту Натали.

— Давно пора, а то ТАМ, небось, все заново заросло, пылью покрылось и паутинкой еще украшено, — подхватила Из… вергиль.

Летта молча краснела, покладисто позволяя себя наряжать, словно ростовую куклу. Может, она уже хряпнула чего из-под полы? Так я тоже хочу!

— Давай Окси, вот это платье еще прикинем, — притянула очередную вешалку Таша.

Нет, я не скромница, давно не девственница, в моей постели даже пять мужчин было, но… Нацепить на себя ярко-алую тряпочку — это как-то слишком.

— Такое платье отлично подчеркнет и загар, и цвет волос, и фигуру, — деловито лепетала Изи. — Только белье сними. Твой черный комплект весь вид портит.

— В смысле?! — возмущенно воскликнула, уставившись на подругу.

Ну ладно, на счет бюстика я согласна, — не с таким декольте, но кому мешали черные стринги?

— Их при походке будет видно, — словно в ответ на мои мысли, поддакнула Таша.

Зашибись.

— Тогда следите, чтобы на мои прелести никто не покусился, — пряча белье в сумку, обратилась к подругам.

— Не боись, — заржала Летта. — Мы Изауре табличку с именем дадим и рядом с тобой поставим…

— Стерва! — беззлобно отмахнулась подруга.

— Итак, раз мы все готовы. то я хочу, как минимум, выпить.

— И как максимум, мужика, — захихикали хором девчонки.

Что-то мне подсказывало, что я непременно об этом пожалею.

Клуб “Пекло” встретил нас гигантской очередью перед входом, однако, Таша провела нас по своей золотой карте.

Поразительно, но это место меньше всего походило на какой-нибудь дэнс-хаус, больше — на ресторан. Практически черный интерьер с обилием тонированных зеркальных поверхностей, дополняли языки пламени, игравшие на стенах благодаря оригинальному освещению. Не слишком громкая музыка, столики, кабинки, снующие

— Это место с сюрпризом. Обещаю, тебе понравится, — шепнула на ухо Таша.

— Я бы выпила, для начала, — нервно отмахнулась рукой.

Нас проводили к столику, на котором вскоре появились яркие коктейли и весьма оригинальные закуски. Я бы сказала, сплошь продуктовые афродизиаки.

— Так клиенты больше чаевых оставляют, — фыркнула Изи.

Мы пили, выходили танцевать, возвращались за столик и все по кругу. Порядком захмелев, мне остро захотелось где-нибудь прилечь.

— А почему мы не взяли кабинку? — спросила у Таши.

— Потому что для тебя приготовлен другой сюрприз, — заговорщицки ответила подруга. — Только помни правило: руками не трогать! Это тебе не публичный дом.

Мой затуманенный мозг отказывался понимать о чем речь, поэтому я просто позволила себя проводить куда-то.

Небольшая комната, в которой играла музыка, представляла из себя, по сути, мини стрип-бар. Я бы сказала, вип. С большим, красным креслом посередине, зеркальным потолком, шестом на небольшой платформе…

Подруги выжили из ума и заказали мне стиптизершу? Я хотела направиться обратно к двери, как из ниоткуда появился…

О! Какой красавец! Стильный, накаченный, молодой… В маске.

Грациозной походкой пантеры, красавчик наступал на меня, вынуждая пятиться к креслу. И когда моя попа рухнула на мягкое сидение, свет упал так, что я смогла увидеть глаза красавца — они выражали… Презрение?!

Я хотела возмутиться, но одна композиция сменила другую, и Маска начал свой танец.

Белая борцовка, обтягивая рельефный торс под кожаной портупеей, словно мощный сабвуфер отбивал ритм песни. Четкие плавные движения говорили о потрясающей пластике их владельца. Даже джинсы не могли скрыть натренированное тело. Как по-долгу такие занимаются? Я видела эротические шоу в Европе не раз, но никогда не испытывала возбуждения от них. В прочем, я порно смотрела с попкорном в руках… Но сейчас, когда красавчик содрал с себя майку, а петли черной кожи натянулись на его шикарной груди. Мне стало жарко и… влажно, пришлось сильнее сжать ноги. Танец завораживал, но в нем не было классических приемов стриптизеров, вроде призывного помахивания тазом альфа-самца. Несколько движений — Маска избавляется от штанов. Только сейчас я заметила босые стопы. Разве могут возбуждать мужские пальцы ног, например? Адриан обижался, что я вынуждала спать его в носках. Но этот красавчик совершенен! Даже сам Аполлон нервно курит в сторонке.

Интересно, а что скрывают бордовые, под цвет закрывающей практически все лицо маски, боксеры?

Пока похотливые мысли роем жужжали в моей голове, красавчик приближался. Близость шикарного тела вызывала все новые приливы приливы возбуждения. Воздух словно наполнили феромонами, потому что у меня кружилась голова от аромата, исходящего от Маски.

На секунду мне снова удалось поймать взгляд красавчика. В нем уже не было презрения. Там играло превосходство.

Ну да, ведь это я жадно рассматривала его снизу вверх.

— Без рук, — едва слышно произнес парень, бесстыдно усаживаясь ко мне на колени.

Черт!

— Я не знаю правил этого клуба, — шептала, пока парень танцевал у меня коленях. — Но я хочу, чтобы эту ночь ты провел со мной, Малыш.

Дурацкое прозвище само слетело с губ, романтизируя момент. В миг почувствовала себя грязной мамочкой, совращающей соседского мальчишку.

— Стало быть, ты всегда получаешь, что хочешь? — на грани слышимости хрипло ответил красавчик. — Но я не сплю с клиентками.

— Я согласна быть только единственной, — проговорила раньше, чем успела подумать. — И я буду платить, больше, чем тебе здесь платят за танцы в месяц. И…

— Ты пожалеешь о своем желании, — слишком интимно защекотал словами кожу Малыш. — Но маску я не сниму никогда.

Мне было плевать. Ощущая возбуждение каждой клеточкой своей кожи от этого тестостеронового самца, я не могла думать ни о чем, кроме удовлетворения своих плотских желаний.

— Через пятнадцать минут у задней двери, — одними губами показал мне Малыш, освобождая меня от своего плена.

Сразу же стало и холодно, и грустно, и одиноко. Но я снова смогла увидеть глаза красавчика. В них горело желание, словно я так долго являюсь его запретным плодом, что он готов пойти до конца прямо здесь. Опустив свой взгляд ниже, я обратила внимание на очень внушительное по размерам подтверждение своим предположениям.

Прикрыла глаза, чтобы хоть немного успокоить дыхание, да и мысли, но образ желанного красавца не спешил покидать мой разум.

Музыка снова переменилась. Услышала легкий шорох, спешно открыла глаза, и вовремя — Маска направлялся к двери с вещами в руках.

— Эй, — окликнула его. — А разве ты не должен… снять трусы?

— У меня три правила в работе: всегда в маске, всегда в трусах и никакого секса, — безэмоционально бросил парень.

На миг я даже обрадовалась. С другой стороны, почему он тогда согласился на мое предложение? Наверное, понял мой финансовый статус. Хотя… Надо бы переговорить с девочками, пока время есть. И еще следовало бы оперативно найти место, где мы проведем эту ночь…

Не прошло и минуты с момента ухода Малыша, как за мной пришел официант и проводил к подругам за столик.

— Ну как? По глазам вижу — понравилось! — налетела на меня Таша.

— Испытала эстетический оргазм? — влезла Изи. — Тогда по коням, нас ждет другое место, раз девица созрела для мужчины.

— Стопэ! — рявкнула на подруг. — Во-первых, я сейчас ухожу, возникли… эм… дела. Во-вторых, мне негде жить. У нас дома поселился упырь, и…

— Понятно, — перебила меня Летта. — Кирюша не дает ночами спать, да?

— А что за перец такой? — моментально посыпались вопросы от девочек.

— Все потом. А кого вы мне заказали, кстати?

— А… — устало махнула рукой Таша. — На сколько я знаю, его зовут Игорь, двадцать два года. Здесь танцует почти четыре. Только вот… Он гей.

— Всмысле?! — шокировано уставилась на подругу.

— Детка, поверь. Его столько баб склеить пыталось, а сколько его щемили! То в душевой, то в раздевалке… Здесь ведь и женские танцы есть. Ни с кем и никогда. Даже его эрецкию ни разу не видели, поэтому он не раздевается до конца. Пусть у женщин фантазия останется, нежели разочарование.

Шестеренки с огромной скоростью крутились в моей голове, перематывая слова Натали.

Одно из двух: либо Малыш принял меня за мужчину, либо он… Девственник?!

У меня никогда не было неопытного мужчины. Мысль о том, чтобы стать первой для такого красавца — будоражила. Потому что я понимала важность первого раза. И плевать, что у мужчин все иначе, но если Малыш действительно выбрал меня своей первой…

А вот, кстати, а почему он выбрал меня? "Может потому, что на тебе нет трусов?" — язвительно зудел внутренний голос. Блядь. Он

— Вот, держи, — прервала мои мысли Летта, протягивая связку ключей. — Эту квартиру я получила за свою девственность, — горько усмехнулась подруга. — Напоминание о том, почему я одна.

Твою ж мать! Если когда-нибудь, Милёчек, мы с тобой встретимся, я лично оторву твои яйца и заставлю их сожрать, а потом ещё и член в жопу запихну, для комплекта.

— Спасибо, — благодарно кивнула подруге и спешно подорвалась покинуть сие заведение.

Свежий воздух несколько отрезвил разум. Обходя здание клуба в поисках служебного выхода, я все думала, а надо ли оно мне? А вдруг мальчишка — двадцать два для мужчины не возраст, — влюбится в меня? Что мне потом с ним делать? Я-то себя знаю, дело просто в похоти, азарте и интересе. Даже, если все не закончится одной ночью, то, в любом случае, не будет длиться вечно. Мой максимум без секса — три года, мой максимум в отношения — два и девять. И то был мой первый мужчина, запретный плод, куратор…

— Пришла? — удивленно спросил из темноты хриплый голос.

— Пришла, — выдохнув ответила. — Есть условие, обещай, что не влюбишься.

Красавчик лишь хмыкнул.

— Игорь, я слышала, что ты девственник, и я не знаю, почему ты выбрал именно меня, но… я могу научить тебя лишь сексу. Любить я не умею.

— О как тебя зацепило, — фыркнул парень. — И не называй меня Игорем. Бесишь.

Его хриплый голос с нотками недовольства эхом отзывался где-то у меня внутри, пробуждая новые потоки желания. Затуманенный мозг сразу нарисовал картинку: я лежу грудью на столе, а обнаженный малыш, одним резким толчком заполняет мое естество, и в этом миг, вместе с моим глухим стоном звучит его томное: “Бесишь”.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда мне на плечо опустилась тяжелая ладонь. Малыш стоял прямо передо мной. Джинсы с обилием карманов, просторная толстовка с глубоким капюшоном, краешки маски, выглядывающие из-под него… — все черное, кроме маски. Маска… Как бы я хотела пальчиками пройтись по скулам, очертить брови, рассмотреть форму носа…

— Едем? — спросил Малыш.

Я не могла распознать окрас интонаций, но это определенно была надежда, только вот на что: отказ или согласие?

Досчитав до десяти, жадно вдыхая мужской запах, я согласно кивнула. Непонятно откуда, но Маска достал еще одну толстовку, и ловко укутал меня в нее. Теплая ткань оказалась длиной ниже платья, почти на две ладони.

— Если моя — то моя, — хмыкнул Малыш, которому совсем не подходило имя Игорь.

Я промолчала, чтобы не ляпнуть лишнего. Мы не стали вызывать такси, а просто поймали машину у клуба, Летта уже успела скинуть адрес в сообщении. Ну хоть тут Милёчек не поскупился — элитный район.

Темный салон машины полностью скрывал даже малейшие черты мимики Малыша. Мы целомудренно держались за руки, сидя сзади вдвоем. Внутри меня все бешено клокотало от ожидания. Сильные пальцы крепко сжимали мою ладошку, словно бы, я могла исчезнуть. Он… волновался? Очень походило именно на это. Осознание неминуемо приближающегося действия рождало внутри некий трепет по отношению к Маске. Вопросы на тему “Почему я?” больше не волновали. Важным оставалось лишь одно — наше желание.

Квартира встретила чистотой и пустотой. По наличию вещей в прихожей стало понятно, что Виолетта здесь бывает нередко. Бедная моя девочка! Грудь сдавило от ноющей боли и понимая того, какая я паршивая подруга. Она всегда была рядом, особенно в трудные минуты, а я…

Неожиданно моя толстовка упала на пол.

— Где ты? — взволнованно прозвучал голос над ухом, когда сильные ладони подхватили меня.

Я щелкнула выключатель, погружая помещение обратно во тьму, скинула капюшон с головы Малыша и уткнулась носом в его шею.

Казалось, парень окаменел, — этакая статуя с девушкой на руках.

— Я — плохой человек, — едва слышно прошептала.

Самым большим страхом было ожидание слов об особенной, которую я напомнила. Но…

— А кто сказал, что я хороший? — фыркнул Малыш, двигаясь куда-то в комнату.

Так и не выпустив меня из рук, сел на диван, сильнее прижимая меня к себе, попеременно поглаживая плечи и колени.

Я понимала, точнее, отчетливо чувствовала, чего ему хотелось, а меня неожиданно охватило умиротворение.

— Может, мне стоит уйти? — едва слышно спросил Малыш, пересаживая меня с колен на диван.

Эээээ. Чего?

Глава 3

— Слушай, — хрипло произнес Малыш. — Давай спишем всё на алкоголь? Ты ляжешь поспишь, а я тихо удалюсь. Ничего не было, тебе это не нужно.

Я аж задохнулась от такой речи.

— Знаешь о чем я думаю? — спросила, откашлявшись.

— Удиви, — фыркнул Маска.

Вот только удивил меня, как раз-таки, он. Снова. Я ведь ждала совсем иного ответа.

Ладно, я так просто не сдамся. Надо парня сначала смутить, потом еще раз возбудить, а потом… Посмотрим.

— Сколько у тебя сантиметров? — фыркнула, опустив руку на все еще возбужденный пах.

Вот это самоконтроль. Я восхищена.

— Ты про рост спрашиваешь или размер?

Да блин! Чтоб тебя, увалень!

Резко вскочила с дивана и бесцеремонно забралась на колени лицом к Малышу, широко разводя ноги в сторону.

— Одна десятая роста, — чуть слышно ответил. — Почти.

Красавчик намного выше меня, даже на высоких шпильках. Предполагаю, рост под сто девяносто.

— Девятнадцать? — удивленно воскликнула.

У меня такого размера был только один вибратор — салатовый. Даже у Адрика, несмотря на корни, всего пятнашка. И где только в порно находят такие шланги?

Фантазия понеслась в пляс, а возбуждение накатило новой волной.

— Почти, — хмыкнул, довольный произведенным эффектом Маска. — У меня рост метр девяносто шесть. Вес девяносто. Длина — двадцать один.

Я рвано выдохнула.

— Не верю.

— Поищи линейку, — фыркнул Малыш, снова пытаясь меня снять с себя. Но не тут-то было!

— Нет уж, фокус не пройдет, — цокнула, сокращая расстояние между нашими лицами, обняв крепкую шею руками.

Тяжелое мужское дыхание обжигало кожу. Губы горели, ожидая поцелуя, которого не последовало.

— Ты и правда девственник? — спросила, пытаясь рассмотреть его глаза в кромешной темноте.

— Правда, — на грани слышимости прошелестели его губы.

— Почему сейчас? — поерзав голой попой по уверенной выпуклости, шепнула в губы.

— Может, потому что время пришло? — нервно сглотнув, вопросительно ответил Маска.

Я замурлыкала, когда чуть шершавые ладони почти невесомо заскользили по моим ногам, от ступней вверх, к бедрам, задирая и без того короткое платье ещё выше.

Легкие поглаживания казались нежными и трепетными, но по прежнему не переходили грань, хотя, Малыш заметил отсутствие на мне белья.

Я потянулась

Мои ладони скользили по гладкой коже, от которой исходил запах свежести. Мне до безумия хотелось целовать, кусать, царапать торс этого чертового Аполлона.

— Как думаешь, у твоей подруги найдется одежда?

— Что? — недоуменно тряхнула головой. — Как ты понял, что это не моя квартира?

— Видел сообщение от некой Летты, — хмыкнул Малыш. — Так как?

— Да, наверное, — неуверенно протянула я. — Только ты в нее не влезешь.

— А мне и не надо, — фыркнул красавчик и… одним рывком разодрал в клочья мое платье. — Бесишь.

Ну ладно, мне эта тряпка все равно была не по душе, но каков наглец?! Ни один мужик не позволял себе рвать мои шмотки. Тем более на мне. Что за животное передо мной? Или это ящик Пандоры?

Чтобы отрезвить самца, резко и ощутимо прихватила зубами его плечо. Малыш утробно зарычал, вдавливая меня в себя.

“Интересно, а он хотя бы целовался?” — мелькнула мысль, окрашенная нотками ревности. Хотя, почему меня это должно волновать?

Обхватила ладонями лицо в чертовой маске и сама впилась губами в рот парня. Я — босс. Только вот Маска подчиняться не спешил. Несильно прикусив зубами мой язык, который яростно таранил его рот, Малыш, плавными движениями изучал мое тело, и словно успокаивал накативший из ниоткуда гнев внутри. Поцелуй стал нежным, даже трепетным.

Ласкающие прикосновения, словно бабочки, порхали по моей коже. Я горела, желая секса, как никогда раньше.

Он точно девственник? Может просто цену себе набивал? Оттолкнувшись от горячей груди с гулко колотящимся сердцем, я разорвала поцелуй и встала на пол.

— Иди сюда, — позвала парня, услышав разочарованный вздох.

Малыш быстро оказался рядом, окутывая меня теплом своего тела и сводящим с ума ароматом. Его дыхание ощущалось лишь макушкой, но даже от этого моя кожа покрывалась табунами мурашек.

Мои ладони на ощупь нашли идеальный пресс и заскользили вниз в поисках ширинки... После небольшой заминки, мне удалось совладать с натянутой молнией. И каково же было мое удивление, когда оказалось, что Маска…

— Так комфортнее, — рвано выдохнув, пояснил отсутствие белья.

Да кто ты, блин, такой, парень?! Но все мысли улетучились, лишь стоило соприкоснуться рукой в набухшей горячей плотью — на ощупь член нереально хорош! Рассмотреть бы его при свете… Может утром доведется, или в дУше?

Наверное, это первый раз, когда мне самой действительно захотелось сделать минет. Одна только фантазия о том, что я могу облизать головку, пройтись языком по всему стволу, возможно, прикусить немного плоти у основания члена… практически сводила низ живота судорогой — так сильно этого хотелось.

Мой первый мужчина — Джошуа, научил меня всему, да и кто, если не опытный мужчина с достаточно скромным размером — одиннадцать. “Дело не в размере” — часто гласили статьи, которые я читала. Нет, я всегда испытывала оргазм с ним, но без дополнительной стимуляции словно чего-то не хватало. Зато обучить меня искусству “сосать дарующего тебе удовольствия” — стало одной из идей фикс. До глубоко горла мы не дошли по причине моего так и непобедимого рвотного рефлекса, но вот иные “штучки” я освоила. И в те редкие разы, когда лишь двух из четырех последующих партнеров я была вынуждена ублажать ртом, как мне казалось, я делала это на ура.

Выпустила из руки каменный член и потянула джинсы парня вниз, скользнув вместе с ними. Помогла Маске избавиться от штанов, когда он успел снять носки и кроссовки — осталось для меня загадкой. Длинноногий, зараза. На корточки не присядешь, придется полураком стоять. Неудобно.

Толкнув Малыша назад к дивану, я наклонилась, безошибочно найдя губы парня. Легкий поцелуй в губы начал опускаться ниже, к шее, к груди. Когда мой язычок прошелся по соскам без единого волосочка, Маска, казалось, перестал дышать. Интересно, от природы такой или удаляет? Говорят, размер члена мужчины можно определить по уровню волосатости его груди, мол, прямая зависимость… Вранье!

Надавливая на мужские колени, чтобы Малыш раздвинул ноги, стала опускаться поцелуями еще ниже, к прессу. Моя грудь терлась о пах, нежная кожа твердой подрагивающей плоти задевала острые соски и казалось, что через оба наши тела пропускали сотни ампер. Я стала опускаться еще.

Однако сползти еще ниже мне не дали сильные руки, подтянувшие меня вверх, назад на колени.

— Почему? — разочарованно протянула.

— Не хочу, чтобы ты унижалась, — просто ответил Малыш.

Я… что? Унижалась? Серьезно?

— Ну, женщину должна унижать поза на коленях у ног мужчины, — рассуждая, словно маленький мальчик, продолжил Маска.

Девственник. Хорошо, хоть без явного негативного опыта тут обошлось. А то мало ли…

— А мужчину?

— Что?

— Мужчину должна унижать поза у ног женщины?

— Нет, если женщина его любимая, — в голосе прозвучала улыбка и… нежность.

Вот так экземпляр! Но это лишь сильнее заводило. Припала к его губам в жадном поцелуе. Мужские руки больше не скромничали, исследуя мое тело, совсем нет. Ласки были настойчивыми, но аккуратными. Я удивилась, когда он сам пристроил большую головку около клитора, и начал двигать моим тазом, стимулируя нас обоих.

До безумия остро, но я умру без полного проникновения. Просто умру.

Чуть изменив свое положение, я слегка приподнялась и буквально на несколько миллиметров ввела член в себя. Маска перестал двигаться, лишь крепче впился пальцами в мои ягодицы и тихо выматерился.

— Это не больно, — прошептала, чуть улыбнувшись ему в губы. — Веришь мне?

— Научи меня тебя любить, — окончательно сорвавшись, прохрипел Маска, резко насаживая меня на свой член и кусая за нижнюю губу.

Мы простонали одновременно и громко. Я прислушивалась к себе: чуть болезненное чувство наполненности прочно переплеталось с диким кайфом. Цепкая хватка рук, которые, сжав, раздвинули мои ягодицы, привкус крови во рту, — в стократ усиливали ощущения. Я потерялась во времени и пространстве. Даже не было необходимости или желания шевелиться — таким идеальным казался момент. Мои мышцы, обхватив плотно член внутри себя, сокращались в предоргазменной эйфории.

Кажется, чуть придя в себя, Малыш решил продолжать, а я не возражала, послушно передав бразды правления моему мальчику.

Его губы блуждали по моей шее, отчаянно пытаясь добраться до груди, но разница в росте, ровно как и поза, не позволяли ему.

Чуть разочарованно рыкнув, Маска приподнял мой таз, практически снимая меня со своего члена, лишь головку плотно обхватывали набухшие половые губы. Я заскулила от ожидания и предвкушения нового толчка, но Малыш, наконец, добравшись губами до моей груди, не спешил. Наглый язык, словно издеваясь, обводил

— Пожалуйста! — не выдержав, захныкала.

Зубы не сильно сомкнулись на соске. Лёгкое посасывающее движение — и Малыш разомкнул губы, выпуская грудь из своего плена. Проделал тоже самое со второй.

Неожиданно его губы поползли вверх к ключицам, а меня резко опустили вниз.

Всего лишь второй, но глубокий толчок сорвал спусковой крючок, и я выгнулась дугой, цепляясь за жестковатые волосы.

— Боже, Боже, Боже, — неверяще повторяла, сотрясаясь в оргазме: сильном, ярком, безумном.

— Ахуеть, — ругнулся мне в шею Малыш, не сильно прикусив чувствительную кожу.

Его руки переместились на спину, успокаивающе поглаживали, пока мои мышцы продолжали сокращаться вокруг большого члена.

Чуть отдышавшись, я соскользнула с каменной плоти и буквально упала на твёрдую грудь. Моё сердце никак не хотело успокаиваться, а клитор и половые губы продолжали пульсировать. Вместе с тем, казалось, что дышали мы в унисон — глубоко и тяжело.

Чуть крутанувшись, крепче прижав меня к себе, Малыш улегся на неразложенный диван, а я — распласталась на красавчике сверху.

Его возбуждение никуда не делось, но я не готова была продолжать, хотелось насладиться послевкусием.

Удивительно, но секс с Адриком у нас был довольно скучным, он настаивал на анале (разнообразие же!), но я, глядя на его слишком большую головку чуть ли не в половину длины члена, просто боялась этого. Хотя Джошуа успел показать мне и эту "прелесть" половых отношений.

Моё, практически безвольное тело, потянули вверх. Настойчивые губы прошлись по груди и сместились на живот.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — хрипло прошептал Малыш, жёстко прихватил мои бедра и сам спустился ниже, опаляя дыхание все ещё покалывающий клитор.

— А как же любовь? — фыркнула и тут же пожалела, что спросила.

— Формально, я не на коленях, а ты у меня на лице, — негромко ответил Маска, и я ощутила, как он жадно вдохнул воздух, проведя носом около чувствительного бугорка.

Язык осторожно исследовал мою промежность. Я буквально перестала дышать, полностью отдаваясь ощущением. Мое лицо горело от нехватки кислорода или из-за нового витка возбуждения, а руки ослабли так, что практически не могли удерживать мой корпус.

Мужские ладони прочно захватили мой таз, не позволяя упасть или уползти. Сладкая истома, разливающаяся по телу, доводила до безумия.

— Ммммм… Левее, — наконец вдохнув воздух, простонала.

Теперь уже обнаглевший язык медленными, но уверенными движениями вторил моим желаниям.

— Чуть выше… — снова умоляла я. — Дааа, вот так. Боже.

Он не трахал меня пальцами, но набухшие половые губы терлись о подбородок, подводя меня к вершине блаженства.

И в ту секунду, когда мужской рот засосал мой клитор, чуть прихватив зубами самый кончик, меня сотряс еще более бурный оргазм. Мой голос сорвался на крик, из глаз брызнули слезы, а тело колотилось, словно от удара электрошокером. В голове стало пусто, а в груди распирало от восторга.

Кунилингус — грязный, порочный вид секса, который в неумелых губах приводит к снижению женского либидо. Меня уже ласкали языком. Естественно, Джошуа, с которым куни походил на пытку, потому что мог длиться чуть ли не часами, пока я не испытаю вымученный оргазм. Потом мужчина жаловался на мозоли на языке, говорил о моей неопытности и замороченности, но мы упрямо практиковали это снова. И Рауль. Десять минут его куни — минус мое возбуждение и быстрый секс раком, чтобы он кончил.

Малыш — это просто фантастика. И вот сейчас, когда он перевернулся на бок, разместившись на краю дивана, и притянул меня к себе, накидывая на мое голое тело свою толстовку, я задумалась. Ровно до того момента, пока пока не ощутила мокрое пятно. У нас был одновременный оргазм? Сомнений нет — девственник. Был. С минут пятнадцать назад.

— Я хочу увидеть твое лицо, — пробуя перевернуться к избушке передом, пробормотала.

Но сильная рука буквально придавила меня. Мое расслабленное тело перестало слушаться, а гулкое мужское сердце баюкало. И я позволила себе провалиться в сон, подумав, что проснусь пораньше, и сниму маску с Маски.

Звук противно голосящего телефона разрушил остатки сладкой истомы, вырывая меня из сна. Добежав до сумочки, раз пять выругалась матом, надеясь не разбудить Малыша.

— Алло, — полушепотом отозвалась незнакомому абоненту.

— Оксана Мироновна, наш, ровно как и ваш, рабочий день начался два часа назад. Очень мило с вашей стороны вливаться в коллектив с нарушения дисциплины, — словно обухом по голове, хлестко молотил словами ботанобот.

Снова ругнулась. Так, хотя бы полчаса на секс, столько же на сборы и минут двадцать на дорогу.

— Через полтора часа буду, поэтому не слишком грей свою тощую задницу в моем кресле! — рявкнула, чуть громче, чем планировала, на очкарика, и сбросила вызов.

Вернулась в комнату. Сейчас было светло, помещение заливал солнечный свет. На полу валялись обрывки моего платья, на диване лежала толстовка, из которой я только что выбралась.

Не хватало только Малыша. Обежала всю квартиру, когда стало понятно, что он ушел. Вот так просто.

Неудовлетворенная, расстроенная и злая, уже через сорок минут я входила в стены тридцатиэтажного офисного здания, полностью принадлежавшего моему отцу.

Ладно, с Маской я еще разберусь, знаю ведь, где искать. А вот на ком отыграться — тут даже выбирать не приходится, потому что этот очкастый упырь и правда сидит за директорским столом и с кем-то переговаривается по скайпу на… китайском.

И куда в эту голову столько влезает? Может, у него где-нибудь затычка стоит, чтобы не вываливалось? С другой стороны, такому и мозги трахать веселее. Ну, понеслась.

— Здрасьте, — заметив меня, криво поздоровался опарыш. — А че кислая такая, словно лимончику съела? Видон, как с бодуна. Минералочку вон на столе возьми.

Поток гадских фразочек продолжал сыпаться из пасти, которую необходимо бы вымыть с хлором, а мне стало понятно, чем же этот говнюк очкастый, зацепил моего отца. Неприятно признавать, но характерец-то, словно бы мой, лет десять назад…

Значит и действовать надо так же, как действовала бы я. Тогда. И будет бежать мальчонка быстро-быстро, аж пятки заискрятся от скорости.

Мило улыбнувшись, подошла к столу, и вместе со стулом отодвинула оттуда козявку.

Умопомрачительный

Отвратительный запах, исходивший от молодого организма, сразу заполнил легкие. Захотелось прикрыть глаза и … на ручки. Впрочем, моя же цель выкурить тело, желательно в окно…

— Знаешь, чего хотят женщины, когда утро не задалось? — понизив голос до интимного шепота, я медленно, виляя бедрами, приближалась к жертве несостоявшегося аборта. — Кофе, шоколад и секс.

— Ага, типа три источника эндорфинов, — хмыкнув, произнес ущербный. — Только

То есть я сейчас пыталась завести очкарика, а он меня просто высмеял?! Уродец мелкий! Ну ничего, ты еще будешь у моих ног.

“А между — сегодня же окажется Малыш, которого надо бы трахнуть”, — услужливо дополнил мою мысль внутренний голос, отчего захотелось передернуть плечами, чтобы сбросить наваждение. Я же не малолетний пацан, чтобы возбуждаться от одних только мыслей!

Оставив идею разборок с бестолочью в окулярах, я, резко развернувшись, обошла стол, взяла другое кресло и заняла, наконец, свое законное место. Змееныш сам испарился, потому что пришлось завалить его бесполезными поручениями.

В час дня, сразу же после обеда, как и положено злобному начальнику, я велела собрать совещание руководителей и их замов всех звеньев. Надо было знакомиться. Мое первое образование — “Дизайн для брендированных пространств”, второе — “Менеджмент в искусстве” и параллельно с ним, по настоянию папеньки я прослушала курс лекций управлению финансовыми потоками предприятий. Можно сказать, у меня в арсенале целых три диплома, только вот, купленный диплом финансиста больше для показухи…

— Ну что, довольна собой, мадам-стерва? — ехидно ухмыляясь, спросило чмо в очочках, как только мы остались тет-а-тет. — Стоило оно того, м?

Хуже всего то, что он прав! Я ведь хотела завоевать коллектив, а сейчас поняла, что сделала нас врагами. И авторитета у меня нет, чтобы запугать всех. А начну команду кромсать — фирма точно не выстоит…

— Слыш, недоросль, для вши ты больно шумный, — попробовала отмахнуться от надоеды.

Удивительно, но это помогло. Минуты на две, через которые оно явилось снова, еще и с подносом в руках.

— Предлагаю мировую, — расставляя на столе фужеры с коньяком, конфеты, лимон и чашки с кофе, улыбнулся пацан.

— Идеальное сочетание, чтобы отравить цианидом. Признавайся сразу — в каком фужере? Или, все-таки, в конфетах?

Очкарик заржал, затем просунул пальцы под очки и потер глаза.

— За тебя ж срок дадут, как за человека, — откашлявшись, фыркнул. — Да и я работой дорожу: платят хорошо, генеральный — золотой мужик, а ты — так, переменная. Давай жить дружно?

Я чуть не задохнулась от возмущения. Переменная, значит?! Я тебе покажу математику, мистер ХУ.

Глава 4

— Ну так что, будем жить дружно? — прищурившись, хохотнул утырок, имя которого напрочь не хотело закрепляться в моей в памяти.

— Ты и я? — удивленно воскликнула, окинув очкастого взглядом. — Не дорос еще!

— Я понял, — опрокинув в себя содержимое первого фужера, на выдохе хмыкнул малой, закидывая в рот шоколадную конфету. — Завтра сюда привезут мох или песочек. Обогреватель есть, воды достаточно. Что-то еще? Ультрафиолет?

Второй фужер почти сразу ушел вслед за первым. За ним — лимон и два глотка кофе. Я, неожиданно для себя, засмотрелась на капельки, стекающие с чуть полноватых губ по подбородку и шее, и не сразу поняла смысл услышанных слов.

— А мох зачем? — рассеянно пробормотала, не в силах оторвать взгляд.

— Ну как это зачем? В правилах содержания змей написано, что нужны субстрат, обогрев и поилка.

Мой мозг уловил только одно слово — змея. С визгом оказалась на столе со скоростью пули.

— Здесь змеи?!

— Ага, одна, гремучая, — заржал придурок, не двигаясь с места. — Сделать бы фото, да слишком много соблазнов потом в него дротики кидать.

— Кирилл! — наконец, вспомнила его имя. — Убери отсюда змею, быстро!

Терпеть не могла этих ползучих тварей! Даже когда по телевизору шли передачи про дикую природу, сразу переключала, если видела этих хладнокровных ползучих гадов.

— И что же я, по-твоему, должен с ней сделать? — наклонившись к столу, заговорщицки спросил шатен.

— Да мне плевать! — отмахнулась от очкастого. — Хоть себе оставь!

— Хм… — задумчиво почесал подбородок шатен. — Мороки много, хотя…

Мои глаза уловили быстрые движения помощника в моем направлении и я не успела сообразить, как неожиданно оказалась перекинутой головой вниз через плечо. Но то ли шок, то ли стресс не позволили сразу среагировать на ситуацию, пока Кирилл не направился к двери.

— Ах ты, гад! — ущипнула его за ногу. — Сволочь! Говнюк подколодный! А ну-ка, живо поставь меня на место!

— Не греми, змеюка! — заржал козел малолетний, выписывая мне смачный шлепок по попе.

Да что он себе вообще позволяет?! Не выдержав, кусаю прямо через ткань, за, находившуюся около моего лица, задницу.

— Ай, — чуть подпрыгнув, но так и не выпустив меня, вскрикнул гаденыш. — Мне начальница разрешила змею себе забрать. Какие претензии?

Захват моих ног усилился, а я продолжала сыпать ругательствами. Даже не понятно, хорошо или плохо, что рабочий день практически окончен, а стало быть, ЭТОГО никто не увидит…

— Кирилл, приветствую! — с хлопком двери приемной прозвучал бодрый мужской голос.

Вечер перестал быть томным… Хишанов! Да чтоб у тебя из-под крана кислота шла! Серная.

(Прим. автора: Хишанов Рустам — герой романа "Охота на Хищника", властный и опасный миллионер. Не ждали?;))

— Рустам Дамирович, день добрый! — приветливо отозвался помощник.

— О, смотрю, весело живешь! Свадьба скоро? — хмыкнул гость.

— Типун вам на язык! — едва ли не перекрестился мелкий пакостник. — Какими судьбами?

Охренеть!

— Да Пузан просил его змеючку проведать. У себя?

— Ща, доставлю, — еще раз хлопнув меня по нижним девяносто, фыркнул этот опарыш.

Рустам зажрал.

Ах вот как?! Ну, я вам покажу змеючку! Титанических усилий стоило не потерять остатки гордости и самообладания, пока руки ботаника усаживали меня в директорское кресло.

— Кофе? — обратившись к гостю, спросил помощник.

— Ты же знаешь мои вкусы, парень, — кивнул ему Хишанов и, обратив взор на меня, продолжил: — Окси, милая, сколько лет?!

Мы виделись года три назад, в Венеции на одной выставке. И еще столько бы не видеть. Еще тогда моей крови напился, гондон!

— Даже не припомню, — скривившись от отвращения, безразлично бросила. — Что надо?

— Шоколада, — хмыкнул гад. — А ты постарела. Даже хорошо, что тогда между нами ничего не было.

Постарела?! Вот же сволочь!

— А я смотрю, ты все же восстал из мертвых? — ехидненько бросила ему в ответ, стараясь сохранить остатки самообладания. — Почему не сдох, м?

— О, я погляжу, кто-то моей жизнью интересовался?

— Мечтай, мудозвон! Телевизор трубил об этом — устала переключать каналы, чтобы не видеть твою мерзкую рожу. Вот и все.

Хишанов нахмурился, но это не тот мужик, который так просто теряет контроль над эмоциями. Поэтому и ждать не стоило.

Помощничек довольно-таки быстро принес гостю кофе, а мне — мятный чай?!

— Ну а что, успокаивает, — кивая на чашку, пояснил, невинно хлопая глазами.

Рус снова заржал. Вот так женщины и становится теми самыми, феминистками…

— Кирилл, а ты почему себе кофе не прихватил? — обратившись к помощничку, вопросительно приподнял одну бровь вверх Хишанов.

И не сказать, что прям вау какой красавец, но это чертовски властный мужик. Даже хорошо, что мы в ту ночь не переспали. Такой переступит через любого и пойдет дальше. Вот и сейчас он строил босса в МОЕМ офисе.

— Слышь, Русик, а ты ничего не попутал? — фальшиво мягким голосом спросила у черноволосого гостя.

— Да нет, ему бы не помешало погреть уши. Впрочем, тебе же хуже, — безразлично пожал плечами Рус и махнул головой очкарику: — Выйди.

Не прошло и минуты, как дверь негромко закрылась.

Меня бы так слушался! Говнюк мелкий.

— В общем так, дорогуша, — бодренько начал Хишанов.

— Ох ты ж блин! — перебила наглеца. — Неужели тебе все-таки кто-то дал?! — воскликнула, подскочив с места и схватила правую руку мужчины, тыкнув в обручальное кольцо.

А вот и настоящие эмоции! Рустам предупреждающе зарычал, резко выдрал свою лапищу и вскочил на ноги. Огромный мужик, горилла прям.

— Рот закрыла! Соски вроде тебя не смеют даже думать в сторону моей жены, не то что тявкать.

Моя рука неожиданно зажила своей жизнью, и, сжав пальцы в кулак, болезненно столкнулась с колючим подбородком.

“Надо было бить в кадык, или коленом в пах”, — всплыла запоздалая мысль в голове в тот момент, когда тяжеленная ручища прижала мое лицо к столу.

Я невольно вскрикнула, потому что стало страшно.

— У меня есть специальный человек, который пустит тебя по кругу, дорогая, — грозно прошипел Хишанов. — Самому пачкаться в западло.

— Рррр-руки убрал! — с грохотом открылась дверь кабинета.

А потом я зажмурилась и осела на пол, как только хватка внезапно исчезла.

— Щенок! — прозвучал рокочущий смех, когда чье-то тело перелетало через стол для переговоров и шумно упало на пол.

Послышались тяжелые удаляющиеся шаги в сторону выхода. Слава Богу!

— Сделки не будет, — безразлично бросил гость, удаляясь.

Сделки? Да еб вашу мать! Отец же говорил о сотрудничестве с Хишановым. Черт! Черт! Черт! Это ведь дополнительные инвестиции и… Папеньке нельзя рассказывать об этом. Возможно, удастся договориться с Рустамом. Может попробовать зайти через его жену? Надо бы узнать все об этом. И срочно. Я не в праве в первый же день просрать отцовское наследие и… Слезы непроизвольно потекли из глаз. И зачем я решила вывести неадекватного мужика из себя? Так все хорошо начиналось… Ах, да, самолюбие ущемленное мести захотело.

— Ты в порядке? — раздался над головой встревоженный голос.

Чужие руки несильно взялись за мои плечи, приподнимая с пола. Вскоре моя попа ощутила теплое сидение гостевого стула.

Нехотя подняла взгляд на помощника: очков не было — видимо слетели, рассечена бровь, из которой тонкой струйкой стекала кровь по лицу, одна скула стремительно синела. Глаза цвета индиго смотрели прямо в душу, и на секунду, мне нестерпимо захотелось погладить парня по щеке. Как ни крути, смазливенький мальчишка стал выглядеть несколько мужественнее, да и заступился за меня…

— Ты! — громко крикнула, ткнув пальцем в мужскую грудь.

Вроде бы и не сильно, но (без)очкарик поморщился, словно от боли.

— Какого хрена лысого ты влез?! Ты понимаешь, что сорвал сделку?!

Мальчонка отшатнулся, словно от мощного удара.

— Тебя кто-нибудь просил вламываться?! — продолжала напирать на растерянного помощничка.

— Ты кричала и я… — как-то неуверенно начал бормотать парнишка.

— Головка от… руля! — нервно перебила говнюка. — Может у нас такие любовные игрища! А ты! Ты все испортил! Может это ты отца до приступа довел?!

С кривой физиономией мальчонка молча направился к двери.

— Если сраный договор — это предел твоих мечтаний, я принесу его тебе до конца недели, — чуть слышно пробормотал помощник.

А потом громко хлопнула дверь. Но мне почему-то снова захотелось плакать.

Проревевшись, я решила не менять планы и поехала прямиком в “Пекло”.

Однако, мой “прекрасный” день, как оказалось, продолжился. Неожиданным оказался тот факт, что клуб работает только с четверга по воскресенье. Правду говорят, что понедельники придумал сам Дьявол. Шикардос, блин. Еще трое суток без секса. Я бы могла посочувствовать очкастому, ведь его жизнь станет хуже раза в три и степень моего раздражения и издевательств над этим глистом будет только увеличиваться в геометрической прогрессии. Хотя, если подумать, то… Нет, такому сочувствовать точно не стану..

Вернувшись в отчий дом, меня сразу позвали к ужину, оказалось — папа ждал.

— Дорогая, почему так долго? — вместо приветствия начал отец. — Я волновался! Вчера не вернулась, сегодня…

— Па-ап! — перебила родителя на полуслове. — Мне тридцать!

— И что?! Ты все равно моя маленькая девочка! — никак не унимался родитель.

Вчерашняя медсестра, которая почему-то тоже оказалась за нашим столом, неловко кашлянула. Это еще что за номер?!

— Как дела на работе? — словно спохватившись, решил перевести тему Мирон Ильич. — Хишанов заезжал?

Вот черт! Только бы не волновать отца… Сделку-то я просрала. Точнее не я, а Кирюша (чтоб его труп черви жрали, потом им же блевали и снова жрали, и снова блевали — и так до бесконечности) но сути это не меняло, а ссуть, как известно, в туалете.

— Эм… Да, а как твои дела? Лечение, смотрю, идет полным ходом?

Мой холодный взгляд, которым я прошлась по медичке, не укрылся и от хозяина дома.

— Оксана, — чуть резковато обратился ко мне. — Антонина, если хочешь, моя сиделка, и да, она со мной практически двадцать четыре на семь. Это ведь ТЫ неизвестно где шляешься, вместо того, чтобы уделить время немощному старику.

Охренеть не встать! Вот так поворот. Аппетит сразу же пропал, хотя за день у меня во рту кроме сраного мятного чая и воды не было больше ничего.

Стул противно заскрипел по плитке, а я быстро покинула столовую.

Впервые за десять лет отец упрекнул меня в отстраненности от него. И… Это больно. Плевать, что он прав. Я понимаю, что его может не стать в любой момент, но унижать меня перед какой-то посторонней бабищей! Что это вообще было?!

Задумавшись, я забрела в другое крыло, противоположное, от моей спальни.

Из приоткрытой двери в коридор падал свет. Мне стало любопытно, что это за комната такая. Раньше тут была, кажется, одна из маминых гардеробных типа “я это носить не буду, но на благотворительность не отдам, это же моё”.

Подкравшись, заглянула. Никого. Тихонько вошла внутрь. Сейчас комната напоминала кабинет, в котором можно с комфортом спать. Современный компьютерный стол с

Повернув голову к окну, мой взгляд притянула кровать, наверное, два на два метра с кованым изголовьем. Чуть поодаль расположился высокий комод на шесть ящиков. И напольная вешалка с несколькими костюмами.

Нестерпимо зачесались руки покопаться в комоде, потому что висящие тряпки мне показались какими-то знакомыми. Жаль перчаток с собой нет, а то мало ли во что можно влезть…

Мда, ни шкафов, ни зеркал, ни даже личной ванной. Вот тебе и удобства. Я уже собиралась выходить, как услышала приближающиеся шаги. Твою мать!

Не придумав ничего лучше, залезла под стол, прикрывшись креслом.

В комнате тут же появился помощничек. Глаза б мои его не видели, потому что смотреть, как оказалось, есть на что. Хорошо, хоть морду не видно отсюда. Небрежно наброшенный белых халат не скрывал стиральную доску в том месте, где у мужчин нередко бывает пузико, такие же белые шорты, натянутые явно на мокрое тело, по сути не скрывали ничего: от явно накаченных ног, до вполне себе нескромного достоинства. Не Аполлон, но не будь он очкастым уродом, и если бы не Малыш, то… Не-ет. Все равно он урод.

Я чуть не подпрыгнула от страха, когда на столе завибрировал телефон. Практически лысые ноги в белых тапочках (как символично, потому что я пятницу убью этого говнюка) остановились почти около меня.

— Рус, — включая громкую связь, отозвался собеседнику очкарик.

— Живой, Кир? — хмыкнул голос Хишанова. — Что хотел? Я сына купал.

Какая милота. Дайте урну, сейчас стошнит. Этот бородатый упырь еще и малым обзавелся? Мерзость! Таким размножаться категорически нельзя.

— Камиль и Эля вне приоритетов. Понимаю, — дружелюбно подхватил жополиз. — Я насчет сделки…

— Слушай, не охота мне возиться с твоей коброй. Ну правда. У меня в родственниках Гавриловы, так что Пузан может быть свободен. По крайней мере до тех пор, пока старик на пост не вернется.

— Ты же знаешь его диагноз, этого может и не произойти. Условия мы с тобой обсуждали, тем более, что…

— Ну давай, скажи уже, что я тебе должен, — чуть раздраженно перебил Хишанов.

А вот это уже интересно! А что если, Кирюша — крысюша? Вот папка-то обрадуется! Надо бы покопать в этом направлении.

— Да я не об этом! — отчаянно отозвался очкарик. — Я готов выйти против Макса.

Наступила напряженная тишина. Очкун направился к комоду, что-то вытащил и бросил на кровать. Обернулся к столу. Халат распахнулся полностью. Мой взгляд привлек огромный такой синяк на ребрах. Нихрена себе! Это Рус его так приложил?

— Отчаянный ты малый, Кир, — фыркнул Рустам. — Но и я добро помню. Извини, не рассчитал сегодня силу, да и выбесила меня эта стерва!

— Во-первых, она лучше, чем хочет казаться. Просто комплексов дохрениллион. Во-вторых, ты почти перешел грань, Рус.

— Ладно, завтра пришлю ей цветы, вино, конфеты, доволен? Только вот, стоила она того?

— Цветов будет достаточно, — проигнорировав вопрос, продолжил помощник. — Что насчет боя?

Цветов? Козлы жадные! Скупердяи подзаборные! Сами будете траву жрать! У женщин прощения просят бриллиантами! Меня так папа научил. А вы… Тупиковая ветвь эволюции! То самое доказательство теории Дарвина, неандертальцы гребаные!

— После того, как тебя осмотрит врач, боюсь, ты мог повредить ребра сегодня. А Макса за твою попытку самоубиться я посадить не дам.

— Все нормально. И я мастер спорта по боевому самбо, если ты не забыл.

— Не забыл, — фыркнул Рус. — Только Макс у меня профессионал. И ставку ты знаешь.

— Знаю, — небрежно отмахнулся очкарик.

— Тогда завтра в восемь в клубе “Зевс”.

— Хочешь громкого зрелища?

— А ты боишься мордашкой светить? Хозяин ремня выпишет? Прости, хозяйка.

— Зевс так Зевс, — раздраженно бросил очкарик и отключился.

И во что ты втягиваешь мою компанию, говнюк недоразмазаный?!

— Ксаночка, завтрак уже накрыт, — легкими поглаживаниями по голове меня будил голос тети Тани.

Резко подорвалась, приняв сидячее положение. Осмотревшись, поняла две вещи: я в своей спальне и спала в нижнем белье.

Что за черт?! Никогда не сплю в бюстике — натирает. Но почему, а лучше, как, я оказалась в своей комнате? Я же не сошла с ума? Я четко помню, как пряталась под столом в каморке очкарика.

— Как я тут оказалась? — воскликнула, не ожидая такой громкости своего же голоса.

— Милая, ты не заболела часом? — взволнованно спросила домоправительница. — Это же твоя комната, Оксаночка.

Ее успокаивающе-заискивающий тон, словно обращалась она к умалишенной, мгновенно привел в чувства.

— Да знаю я, что это моя комната! — рыкнула на ни в чем не повинную женщину.

— Завтрак накрыт, — холодно отозвалась тетя Таня и быстро удалилась, прикрыв дверь.

Ни черта не понимала! Мой мозг никак не собирался помочь сгенерировать адекватную картинку произошедшего. Я четко помнила, как спряталась под столом в комнате очкастого утырка.

Это же не мог быть просто сон? Или мог? Очевидно, сейчас мне был способен помочь только холодный душ, поэтому я и направилась в свою ванную, чтобы попытаться привести мысли в порядок.

Ледяные капли безжалостно били по телу, словно мелкие острые камушки, но лишь так я могла ухватиться за нужные воспоминания.

Мы вчера повздорили с отцом. Нет, конечно, он имеет полное право на личную жизнь. Родители давно в разводе, папа никогда ни в чем мне не отказывал, так что… Просто слишком резко на меня свалилась эта Антонина, чтоб ее. Потом я бродила по дому, была в комнате помощничка и…

— Дура инфантильная, — бурчал чей-то недовольный тихий голос. — Сколько дней прошло? А моя жизнь уже пошла по пизде! Нет, она поскакала аки сайгак, даже покатилась, я б сказал!

Наверное, мне стоило бы разозлиться, но я не видела причин для этого. Сама прекрасно знала, что тот еще подарочек.

Рывок, и словно на волнах, меня начали укачивать сильные руки. Умиротворение стремительно смещало возбуждение. Кожу, к которой прикасались крепкие пальцы, обжигало, а от этих мест разбегались табуны мурашек. Живот скрутил тугой узел желания.

Мои, до того момента, безвольно болтавшиеся, руки нашли мужскую шею и оплели ее. Жадно вдохнув запах влажного от пота тела, я вдруг осознала, что именно так пахнет мой экстаз.

Моей макушки едва ощутимо коснулись губы, и начали перебирать волосы. Я так и не нашла в себе сил, чтобы открыть глаза и лишь упивалась своими ощущениями. Неожиданно покачивания прекратились и меня придавило тяжелым телом.

— Я десять

— Чего, этого? — несмело прошептала в ответ. — И почему десять лет?

Что такого могло произойти, десять лет назад?

— А это, милая моя, будет моим секретом, — прошептали губы в мой рот, воруя легкий поцелуй. — А пока — спи.

И, как ни странно, я подчинилась. Хотела проснуться, но не могла, словно, что-то удерживало меня во сне. Я слышала шорохи, ощущала касания, но уже не было той тяжести горячего, немного липкого от пота, тела.

Урод! Нет… Не может быть! Есть только один способ проверить, что было вчера: мне нужно в “Зевс” вечером.

Глава 5

Быстро собравшись (бежевое платье-футляр, шпильки в тон, красная помада), на завтрак я вылетела, словно пуля из обоймы. Однако в столовой меня встретил лишь отец.

— Доброе утро, — чуть запнувшись, поздоровалась.

— Здравствуй, дорогая, — хмуро ответил папа.

— А где… все? — усаживаясь за стол, осторожно спросила.

На самом деле на Антонину мне плевать с высокой колокольни, а вот с тихушного помощничка есть за что спросить.

— Наша семья — это ты и я. Больше с нами никто не ест, — без тени улыбки ответил Мирон Ильич.

— А как же…

— Ну что опять не так? — рявкнул родитель. — На тебя не угодишь! Тоня тебе не нравится, на Кирюшку у тебя аллергия, а Таня вообще никогда с нами не ела. Чего тебе надобно, царевна-несмеяна?

Слезы непроизвольно потекли из глаз, я даже не успела подумать о том, что мне обидно.

— Зачем тогда нужно было вызывать меня, раз я такая плохая? — без единой запинки пропищала, зло вытирая глаза.

Отец лишь тяжело вздохнул.

— Я надеялся, что ты повзрослела…

Скрип ножек стула по полу эхом прошелся по первому этажу и резанул по нервам. К папе сразу подбежала Антонина.

— Здравствуйте, Оксана Мироновна, — негромко поздоровалась со мной женщина. — Мирон Ильич, ну нельзя же так резко в вашем состоянии вскакивать. Как ребенок ей, Богу, — ворчала она на отца, помогая покинуть столовую.

Сразу стало одиноко и неуютно.

— Ксаночка, ты почему не ешь? — словно из ниоткуда материализовалась тетя Таня. — Неужто невкусно?

— Я не голодна, — шмыгнула носом.

— Ну что за глупое дитяти?! — фыркнула домоправительница. — Ты сама за руль или с Эдиком поедешь?

— А Кирилл где? — сам собой вырвался вопрос.

— Так еще вчера уехал, — удивленно отмахнулась женщина. — Он же не живет здесь, лишь ночует изредка, если документы обсудить нужно.

Хоть одна хорошая новость за день. Но… А кто же меня тогда в комнату отнес? Не могло же меня так заглючить? Или могло? Нет! Надо вечером наведаться в “Зевс”. И не дай тебе Бог, Кирюша, если я увижу там твою наглую очкастую рожу.

Немного перекусив, решила самостоятельно сесть за руль: все же, лишние разговоры о том, где и как я бываю, мне не нужны.

В этот раз на работе я оказалась на полчаса раньше начала по уставному режиму. Впрочем, помощничек уже был на месте.

— Доброе утро, Оксана Мироновна, — сухо бросил он, вставая со своего кресла. — Протокол вчерашнего совещания на вашем столе. В красной папке срочные документы, план встреч и мероприятий до конца месяца. Если будут изменения, я их вам отмечу. А вообще, у нас есть корпоративный календарь. В черной — не срочные. В зеленой — для ознакомления. Как будете готовы, покажу вам электронный документооборот. В желтой папке сводки по нашей сфере за последний квартал и статистика с начала года: мировая и в зоне содружества. Чай, кофе?

Боже, сколько текста льется из поганого рта с утра пораньше! Хотя, наверное, так и должно быть. Сегодня на помощничке синий костюм с жилеткой, белой сорочкой и галстуком винного цвета. Дорого, чопорно, но, черт возьми, стильно. Новые очки а-ля Кларк Кент добавляли серьезности прилизанному шатену. Даже вчерашние “вавки” замазал тоналкой, явно. Надеюсь, не моей. Хотя при детальном рассмотрении можно было заметить припухлость брови и одной скулы. Как и едва заметные сбитые костяшки на руках.

Как долго они вчера дрались с Русом? Минуты три, наверное. Удивительно, что малой не в мясо.

— Что-нибудь еще не желаешь мне рассказать? — фыркнула вместо приветствия.

— Оксана Мироновна, если вы хотите что-то конкретное узнать — спрашивайте, а читать мысли я не обучен, — опускаясь на кресло, безразлично ответил очкарик.

Ну ладно, сам напросился, гаденыш. Оперевшись локтями о стол помощника, практически под самый нос выставила ему декольте.

Оценив своим взглядом мою грудь, очкарик поднял на меня глаза и вопросительно приподнял одну бровь. Хм.

— А закажи-ка мне, будь любезен, столик на вечер в клубе “Зевс”, — промурлыкала, внимательно глядя на этого глиста.

Глаза цвета индиго хитро блеснули.

— Оксана Мироновна, а вы не заболели, часом? — прищурившись, внимательно вглядывался в мое лицо очкозавр.

— Что?! — второй раз за утро тот же вопрос.

— Ну просто нет в нашем городе такого клуба, — без тени ехидства, но с какой-то жалостью бросил помощник.

В смысле нет?!

— К-как… н-нет? — растерявшись, запнулась я.

Ну сто процентов же врет. Я же не сошла с ума, в самом деле!

— Кофе, — рявкнула, направляясь к себе.

Надо девочкам позвонить. Еще есть народный поисковик, справочная, в конце концов!

Однако… К обеду мне захотелось записаться к психотерапевту. Потому что ни подруги, ни поисковик, ни даже стол справок не смогли мне назвать место, где можно зрелищно провести бой с именем греческого Бога или хоть какой-то отсылкой к Олимпу.

— Оксана Мироновна, можно? — осторожно заглянул очкарик. — Я за документами, подписали?

Твою же мать! Из головы вылетело, что необходимо поработать! Схватила красную папку, с внутренней уверенностью на пару бумажек, которые прямо сейчас и можно было бы подписать, но… Бумажек оказалось дохрена. Нет, не так. ДОХРЕНА.

— Что из этого терпит? — с надеждой подняла глаза на помощника.

— Боюсь, что ничего, — не отводя прямого взгляда, ответил гаденыш.

Как же я тебя ненавижу, если бы ты только знал, очкарик мерзопакостный!

— Почему так много?

— Вы же вчера сами на совещании меняли сферы ответственности у отделов. Теперь все идет через вас.

Сука!

— Садись, — кивнула помощничку на стул. — Ты рассказываешь, что за документы, я их подписываю или отклоняю.

— У меня обед, — с вызовом бросил говнюк.

Медленно прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти.

— Пожалуйста, — тихо попросила того, чей труп скоро будет распят на первом этаже, потому что высоты это тело недостойно.

— Ладно, — устало бросил очкарик, усаживая свое днище на мой стол. — Поехали.

Работа не пошла, а побежала в припрыжку. Если это не напускное, то Кирилл и правда

Еще десять минут ушло на набросок нового приказа, регламентирующего права, обязанности и ответственность начальников подразделений. Спрашивается, на кой мне нужны платежки на канцелярию, например, если в компании есть, так сказать, завхоз? Или зачем мне приказ об уходе кого-то там в декрет? Погорячилась я вчера, придется признать.

Не теряя времени, очкарик показал мне программы на рабочем компьютере. Если папенька справлялся, то и мне лишняя макулатура не нужна.

— Можешь идти, — кивнула мальчонке, услышав зов умирающего кита из его живота.

— Вам бы самой поесть не мешало, — фыркнул очкарик. — Что-нибудь заказать?

В принципе, встреч на сегодня не запланировано, можно и в офисе поесть.

Идея посетила мой мозг внезапно: я знаю как избавиться от говнюка! Нужно влюбить его в себя!

— Кирюш, а что обычно ешь ты? — промурлыкала, опуская ладошку на мужское предплечье.

Мальчонка не рыпнулся, но словно окаменел.

— Гхм. Простите меня, — чуть прокашлявшись, начал очкарик.

Это уже интересно. Неужели все-таки мне не приснился вчерашний вечер?

— Я не думал, что на вас так подействует успокоительный чай. Это все чабрец с хмелем, наверное. Хотя, там много всего в составе… Впервые вижу у человека ломку от чая…

Это он меня сейчас за наркоманку принял что ли? Беги, Кирюша, тебе пиздец.

Очкарик, видимо, что-то понял по тому, как стала сжиматься хватка на его руке. Но сделать ничего не успел, потому что ему по голове прилетела одна из увесистых папок, для ознакомления которая, кажется.

— Оксана, милая, что происходит? — прозвучал голос Летты вслед за хлопком двери.

— Спаси меня, миледи, — фыркнул, ускользая, очкозавр. — Я всего лишь переборщил вчера с успокоительным для твоей подруги, а она…

— Пузяка! Ты что творишь?! — громко вскрикнула подруга. — Твоих рук дело? — ткнула гаденыша в скулу. — Признавайся!

Видимо, эффект неожиданности был достигнут, поэтому, вырвавшись, наконец, из моего захвата, очкарик ушмыгнул вон из кабинета.

— Я тебя не узнаю, — вздохнула Летта, оглянувшись на закрытую дверь. — Ты что, влюбилась в парня?

— Че-го?! Виолетта ты совсем ебанулась, что ли? — вспыхнув от возмущения, начала песочить блондинку.

На самом деле, это один из тех единичных случаев, когда я позволила себе подобное обращение в сторону подруги. Мне всегда казалось, что Красовская слишком нежная для матов.

— Кто кого чубит, — усмехнулась Летта.

— Да бесит он просто! Избавиться хочу, только вот труп девать некуда, — отмахнулась от блондинки.

— Пойду, чайку тебе принесу, — мягко погладила меня по руке подруга и направилась к двери.

И эта туда же?! Зашибись. Суетливо занялась порядком на столе. Однако Летта чересчур долго не возвращалась. Бросила взгляд на часы: ого, полчаса прошло, а она мне чай никак донести не может. Неужто в Индию полетела или Китай…

Может ее там говнюк малолетний против меня уже настроил? Не выдержав тяжелых дум, решила проверить.

Медленно, словно боясь кого-то спугнуть, приоткрыла двери и… обомлела. Нет. ОХ-РЕ-НЕ-ЛА.

Мой помощничек, (недо)Аполлон, мать его, стоял с открытым торсом, к которому руками прижималась моя драгоценная подружка.

— Вы что тут устроили?! — взревела я.

Блондинка вздрогнула, но от очкарика не отлипла. Трындец, блин! Сходила за чайком!

— Оксана Мироновна, вам плохо? — участливо спросил помощничек, накрывая женские ладошки своей лапищей.

— Я вам щас устрою хорошо! — рявкнула, направляясь к парочке.

— Окси, мы…

— Не надо, — перебил блондинку гаденыш. — Я привык, пусть.

Ах, даже так? Схватив беспроводную клавиатуру с чужого стола, залепила малому говнюку по заднице. Даже не шелохнулся. Глиста очкастая!

— Оксана! — прикрикнула на меня Летта. — Хватит!

— Вот именно! Вы в моем офисе что за порнографию устроили?!

— Да я просто чай на Кира опрокинула, вот, охлаждающий компресс держу, чтобы ожогов не было, — с сожалением произнесла Красовская, отрывая руки с какой-то тряпкой от мужского торса.

Красное пятно очень гармонировало рядом с синим. Лошара. Так ему и надо!

— А если бы ты ему на яйца попала, тогда как — губочный массаж? — брезгливо поморщилась, представив эту картинку. Фу.

Подруга вспыхнула и выскочила за дверь.

— Ну и зачем? — уперев руки в бока, посмотрел на меня снизу вверх глист очкастый. — Она же хорошая девушка.

— Вот именно! Хорошая! А ты лапы распустил, шавка беспородная.

Помощничек лишь поджал губы. Твою же мать, Оксана, а как же план влюбить в себя этого паршивца? Лучше идеи, чтобы избавиться от него, пока нет…

Мои думы прервал стук в приемную. Вот что мне нравилось в моей должности — то, что в моей приемной сидит помощник, а секретарь — на ресепшене на нашем этаже. По крайней мере, терпеть парня чуточку легче, чем размалеванную девку со сбитыми коленками…

— Кирилл Андреевич, можно? — заглянул мужчина с охраны. — Я обед принял.

Должно быть, эпичная картина предстала перед глазами охранника: можно сказать, полуголый засранец и его взъерошенная начальница рядом.

— Спасибо, — подошел к нему очкозавр, забирая явно увесистый пакет.

Не успела хлопнуть дверь, как я снова налетела на гаденыша.

— Корпоративные бабки просаживаешь? А не жирно?

— Вообще-то, это вам, — ничуть не смутившись, направился в мой кабинет шатен.

— Да ну? И что же ты заказал любимой начальнице? — засеменила следом, наблюдая, как по-хозяйски очкарик заходит в комнату отдыха внутри кабинета.

Парнишка хмыкнул и начал выгружать контейнеры на стол.

— Акула с перечным соусом, жженые овощи, каталонский хлеб с вялеными томатами, морской ёж с соевым соусом и перепелиным яйцом, томленый говяжий язык с картофелем, соусом чили и кинзой, рисовый чизкейк с малиной и пепельной меренгой на десерт, и свежевыжатый гранатовый сок, — неторопливо, в видом знатока, перечислял помощничек.

Черт возьми! Это ведь именно то, что я люблю, но…

— Акула, значит, да? — начала медленно наступать на шатена. — Еж, не так ли?

— Я подумал, что вы такое любите, — не реагируя на мой намек, пожал плечами мальчонка.

Может и правда, без злого умысла заказал? Наверное, стоило бы с ним поделиться едой, потому что себе он явно ничего не взял.

— Кирилл, пообедаешь со мной? — спросила спокойно, подходя к шкафу с посудой. Грешна, люблю красивые вещи, поэтому есть дорогую еду из контейнеров никогда не стала бы.

— Шавки к этикету не приучены, как и деликатесам, — негромко бросил он, оставляя меня одну.

Я так и застыла, с тарелками в руках. Приятного тебе аппетита, Оксана Мироновна.

До конца рабочего дня к помощнику не выходила — так и спряталась в комнате отдыха. Есть не хотелось совершенно, однако, я проглотила почти все, потому что

Ноги увели меня из офиса почти в девять вечера. Давно я не ощущала себя настолько подавленной. Наверное дело в том, что я обидела свою любимую лучшую подругу. Но сегодня ехать к Летте, смотреть ей в глаза, придумывать глупые оправдания не хотелось совершенно.

С минимальным шумом прокравшись в собственный дом, я сразу же направилась спать. Утро вечера мудренее. “Жена мужа удалее,” — коварно подсказал продолжение пословицы уставший мозг. Ну да, завтра новый день, чтобы разобраться с поганым помощничком. Осталось лишь тактику поведения продумать: нормально соблазнять или продолжать гнобить. С первым проблем не будет — я еще не встречала мужика, который бы не был падок на мои внешность и статус.

Касаемо второго… Опять же: если у мальчонки есть яйца (а я в этом практически не сомневалась), то рано или поздно ему надоест быть вечно униженным. Лучше рано, разумеется. А то бесит.

Утро среды меня встретило также, только сегодня тетя Таня разбудила меня на пятнадцать минут раньше. В принципе, я была благодарна ей за это, потому что еще вчера возникла мысль привезти на работу несколько комплектов запасной одежды и туфель. Мало ли.

Сегодня на работу меня повез брутальный, хоть и Эдик, но мы все равно опоздали аж на целый час. Сраные пробки!

К моменту появления меня в офисе уже творилась некая неразбериха. Первая часть картины Репина под названием “НЕ ПОНЯЛ” предстала предо мной, когда очкастого не оказалось ни на рабочем месте, ни у меня в кабинете.

— Све-ета-а-а! — завопила я на весь холл.

— Простите, я Стелла, — цокая шпильками, прибежала перепуганная размалеванная девка с ресепшена.

— Да хоть Жозефина! — рявкнула на секретаршу и та вытянулась по стойке смирно, как и часть бегающих по административному этажу работничков.

Устроили тут бардак, понимаешь ли!

— Этот где, как его там, Крошкин?

— Кто? — ошарашенно уставилась на меня крашенная курица.

— Твою мать. Ну этот, Дитяткин?! — щелкала пальцами, пока вспоминала.

— Ээээ… — на меня смотрели как на умалишенную.

Да блять! Как же его? Ну как-то ж его звали. Склероз. Крошка, дитя, ребенок… Малыш! Точно!

— Малышев, да чтоб вас всех!

— Так это, Оксана Мироновна, — начала мямлить секретарша. — Кирилл Андреевич в отпуске на пять дней, с сегодняшнего числа…

— Кто разрешил? — взревела пуще прежнего. — Поувольняю всех нахрен! Быстро его ко мне!

Побледневшая размалеванная курица стала плавно оседать на пол. Её чудом успел подхватить за плечи зам по персоналу, Платонов Роман, кажется.

— Отпуск Малышеву подписал Мирон Ильич еще месяц назад, — спокойно с расстановкой проговорил мужчина. — Кирилл является добровольным донором крови, у него редкая четвертая группа, но вместо положенных выходных на день сдачи и еще один — после, берет дни в счет отпуска. Сейчас добрал остаток, пять дней с сегодняшнего дня. Не думаю, что будет хорошей идеей тревожить парня, доброе дело ведь делает. Если нужно, я подберу вам и.о., но мне кажется, что текучка вполне потерпит до понедельника.

Настала моя очередь выпадать в осадок. Картина как-то незаметно сменилась на работу “Приплыли”. Не помня себя, добрела до своего кабинета. Точнее, до приемной. Безошибочно нашла место хранения коньяка. Первая порция мой “столбняк” не прекратила. Вторая — разлилась горячей волной. Третья принесла осознание и я стала искать улики на рабочем месте очкозавра.

Я никогда не верила в знаки или случайности. И в “удачное” трудоустройство мальчишки в такую корпорацию тоже не поверю. Тем более сейчас, узнав такую “интересную” информацию. Ведь…

У меня, как у мамы, вторая группа крови, положительный резус. У отца — тоже положительный резус. Но вот группа крови — четвертая.

Итак, математическая задачка: какова вероятность, что в компании, с численностью персонала в тысячу семнадцать человек, учитывая тот факт, что четвертой группой крови обладает около восьми процентов мирового населения, генеральный директор и его помощничек окажутся с одной и той же четвертой группой крови? Ничтожно мала!

Кажется, мне срочно нужен детектив. Только незаконного наследничка тут не хватало!

Боже! Наконец-то пятничный вечер! Заскочив домой для наведения марафета, предупредила отца, что буду отсутствовать, возможно, все выходные.

Летта добровольно уступила квартиру, сообщив, что затарилась продуктами. Лапушка моя любимая. А я ведь так и не извинилась перед ней…

У клуба “Пекло” меня встретила Таша и без прелюдий провела в нужную випку. Правда, ждать моего Малыша пришлось почти час, но он не разочаровал.

Ничуть не удивившись моему приходу, парень начал свой соблазнительный танец. Огромных усилий стоило сдерживать себя.

— Тебя нужно наказать, — едва слышно, шептали мои губы, когда горячее полуобнаженное тело находилось совсем близко.

— Приеду через три часа, — одними губами показал Малыш.

Я недовольно надула губы. Хотелось раньше. На кой ему вообще сдалась эта работа? Почему он не согласился на мое содержание в прошлый раз? Слишком много вопросов, которые я непременно задам, когда мой мальчик будет кончать.

— Ты еще мой? — все же спросила, не выдержав.

— И только, — напоследок прошелестел ответ.

Ну, что же, я не видела смысла напиваться, поэтому поехала на квартиру к подруге, заскочив по пути в секс-шоп. Пугать мальчика всякими штучками не хотелось, но вот ароматизированная съедобная смазка на водной основе, меховые наручники, повязка на глаза, массажное масло с феромонами и перышко — казались необходимыми.

Будь у нас свидание, я бы расставила свечи, а так — подогрела готовый ужин, охладила игристое, расставила атрибутику в спальне, до которой мы так и не добрались в прошлый раз, и принялась ждать.

Должно быть, я успела задремать, потому что протяжный звук дверного звонка заставил меня подскочить на месте.

Словно боясь, что мой гость внезапно исчезнет, сорвалась с места и почти мгновенно подбежала к двери, быстро распахивая ее.

Малыш. Такой же, как и прошлый раз. Толстовка с глубоким капюшоном, джинсы и маска (будь она неладна!). Ничего, разберемся.

— Привет, — едва заметно улыбнувшись, тихо произнес красавчик. — Это тебе. Извини, что пришлось ждать.

В руках парня буквально материализовался пышный букет из кустовых роз желто-малинового цвета. Никакой упаковки, лишь увесистая охапка цветов без единого шипа.

Глупая улыбка растянулась на лице. Чертовски приятно!

— Проходи, — после некоторой заминки пригласила гостя в уже знакомую ему квартиру.

Жадно рассматривала, как Малыш плавными, словно танец, движениями, избавлялся от обуви и толстовки. Разочарованно вздохнула, увидев белую борцовку вместо обнаженного торса.

— Хочешь чего-нибудь? — несколько заторможено спросила, продолжая вдыхать малиновый аромат роз.

— Хочу, — ответил красавчик, приближаясь ко мне.

Секунда, — цветы рассыпались по полу. Еще секунда, — я

— Сегодня в спальню, — прошептала ему в волосы, когда поцелуи сместились на шею.

Наши объятия длились от силы минуты две, а я уже горела от желания. И не только физически. Почему-то Малыш ловко проник в мою душу, не сделав толком ничего.

Так и не включив свет, ориентируясь лишь на отблески уличного фонаря, Маска посадил меня на кровать, и сев, у моих ног, начал раздевать.

На мне была его толстовка — та, что он оставил в прошлый раз, и черные стринги. Сначала я думала о соблазнительном платье, шикарном белье, чтобы соблазнить моего молодого мужчину, а потом решила, что нет ничего лучше, чем пахнуть им, моим Маской.

Малыш оценил мой вид, судя по тому, как сбилось его дыхание, когда он только пришел, и сейчас сильные руки стремительно срывали с меня кофту, обнажая тело.

— Какая же ты красивая! — провел носом красавчик по моей ноге, жадно вдыхая запах.

Губы и пальцы плавно поползли от бедра вниз к лодыжке. Легкие, едва ощутимые, нежные прикосновения, сопряженные с тяжелым мужским дыханием, обжигающим кожу, распаляли меня все сильнее.

Красавчик переключился на вторую ногу, а я, не выдержав томительной ласки, рухнула спиной на мягкий матрас. Все пошло не по моему плану, но это совсем не расстраивало.

Внезапно моя правая пятка уперлась в твердое плечо, а нога сильно согнулась в колене. Сквозь тонкую полосочку белья по моей промежности прошелся язык.

— Пожалуйста, — заскулила я, даже не понимая, чего хотелось больше.

Треск ткани — и его губы накрывают клитор.

Посасывания сменяли покусывания, горячий ловкий язык подводил к грани, но не давал сорваться в пропасть.

— Мааа-лыыыш, — протяжно стонала я, хватаясь за жесткие волосы парня, но он все равно, ловко играя, обрывал приближающийся оргазм.

Ноги дрожали, руки не слушались, а тело просило освобождения. Не выдержав очередной пытки, вложила остатки своих сил и оттолкнула парня от себя ногой.

Судя по грохоту, Маска упал спиной на ковер. Не теряя времени, сползла на пол, прямо на мужские голени.

— Теперь не сбежишь, — прохрипела. — Я тебя еще в наручники закую!

Малыш звонко засмеялся, подтягивая меня выше, усаживая на пах.

Нежную кожу царапнула грубая ткань джинсов, слишком выпирающая в области ширинки.

— Ох, — застонала от предвкушения.

— Ну и? Я весь твой, — чуть слышно прошептал Маска, убирая руки с моих бедер.

Ойкнув, я съехала чуть ниже, и принялась расстегивать штаны непослушными пальцами. Только вот время шло, а ничего не получалось. От досады я лишь зарычала.

— Ууууу, боюсь тебя, кошка дикая! — шутливо фыркнул Малыш.

В принципе, я — лев по гороскопу, поэтому обижаться на кошку глупо, но прозвучало это немного резко.

— Ну хоть не змея, — само сорвалось с языка.

— А что, кто-то называет змеей? — недобро шикнул Маска.

— Да, есть один тип, — небрежно фыркнула, оставив в покое ширинку.

Одна лишь мысль о мерзких ползучих гадах, ровно, как и об очкарике, свела все возбуждение на нет.

— А я думал, что ты только моя, — крепко прижав к себе, встал с пола Малыш и довольно грубо кинул меня на кровать. — Ну что же, будем тогда наказывать.

На секунду мне стало не по себе, но почти сразу отпустило. Нет, он не такой.

---

Глава 6

Благодаря отсутствующим в спальне шторам и каплям света от уличного фонаря, я могла наблюдать за Маской. Он не спеша раздевался. Томление скрутилось в области низа живота и я сильнее сжала ноги, понимая, как сильно возбуждаюсь.

Белая майка поползла по крепкому торсу вверх и через несколько секунд упала рядом с моей головой. Захотелось понюхать ткань, вдохнуть запах того, кого я почти сделала мужчиной в прошлый раз. Почти — ведь я не ощутила его оргазм. Но сегодня я выжму из него все, до последней капли спермы.

— Где презервативы? — потянув за лодыжки ближе к себе, спросил Малыш, забираясь на кровать.

Я замялась. Обязательный всегда атрибут сегодня захотелось выбросить из головы.

— Таблетки пью, — после небольшой паузы, соврала.

Все равно не забеременею, но я хочу почувствовать как Маска будет наполнять мое лоно своей спермой. Мне это нужно.

— Так что, говоришь, за хмырь тебя змеючкой назвал? — рыкнул красавчик, раздвигая мои ноги.

— Не ревнуй. Я не умею любить, забыл? — хмыкнула, пытаясь перевести тему.

— Хм, тогда я заставлю тебя забыть о других, — в тон фыркнул Маска. — Если моя, то моя, помнишь?

Я первой поцеловала его, приподнявшись. Медленно, но верно, Малыш перехватил инициативу на себя. Опрокинув меня на лопатки, красавчик буквально заставил тонуть в его нежности. Разгоряченное совершенное тело чуть придавило, но я лишь сильнее раздвинула ноги в ожидании долгожданного проникновения. Движения члена внутри были столь неторопливыми, тягучими, что казалось, Маска просто берет меня измором. Я старалась усилить и без того распирающие ощущения, напрягая мышцы, однако красавчик останавливался вовсе в такие мгновения. Но губы, которые шептали о красоте и желании, ласкали шею и лицо, делали процесс особенно чувственным.

“Наверное вот так и занимаются любовью,” — вспыхнула мысль за секунду до оглушающего обоюдного оргазма, столь же медленного, тягучего, всепоглощающего. Это было слишком. Так мне казалось. Ровно до тех пор, пока совсем недавно кончивший член не дернулся во мне еще раз.

— Я… — засмущавшись, начала. — Ты опять?

— А разве мы здесь не для этого? — хмыкнул красавчик.

Его большой твердеющий ствол, перепачканный нашими выделениями, выскользнул из моей чувствительной дырочки. Малыш сел на колени и притянул меня к себе в объятия.

Мысли вернулись к нашей первой ночи, все начиналось с этой позы. Только теперь правил балом Он. Большая ладонь растирала вытекающую сперму по половым губам и клитору. Умелые пальцы неглубоко погружались в меня.

— Дааа, — протяжно стонала, цепляясь за плечи и шею. — Вот так, глубже.

— Ах, глубже? — укусив за шею, спросил Маска. — Тогда держись!

Пальцы тут же исчезли, а мою киску протаранил каменный член.

Я царапала мужскую кожу, а Малыш продолжал покусывать мое тело, насаживая меня на себя. Так же медленно, неторопливо, но чуть резче, чем в прошлый раз. Мы оба смаковали каждый глубокий толчок, каждое сокращение моих мышц вокруг выдающегося достоинства моего мужчины. И пусть он мой лишь в эти моменты…

Во второй раз я успела получить два оргазма, один за другим. Красавчик словно был настроен на мою волну — так прекрасно понимал сигналы моего тела. Новый поток спермы — подобно

— Думаю, тебя надо ополоснуть, — подхватив на руки, шептал Малыш.

Шевелиться не хотелось совершенно, но красавчик прав: несмотря на всю его нежность во время секса, легкой болезненности избежать не удалось. А его семя может утром подарить прекрасное раздражение. Брррр.

С трудом удерживая себя в стоячем положении, я позволила обмыть себя. Моя рука потянулась к маске, но красавчик лишь шикнул:

— Правила.

Ах да, как я могла забыть? Заботливые руки уже кутали меня в большое полотенце, а я мечтала о том, чтобы прилечь.

— Ты так легко не отделаешься, — прижимал мое обмякшее тело к своей груди красавчик. — Вон сколько атрибутики накупила. Будешь учить тебя любить.

— А мне на миг показалось, что ты уже, любишь, — зевнув, пробормотала, проваливаясь в сладкий сон.

— Звонят, — сонно бурчал парень рядом.

Маска?! Его маска была сейчас в моих руках. Сам Малыш спал, уткнувшись носом в подушку.

Надо бы рассмотреть его, пока есть возможность.

— Оксана, мать твою! — звучал голос из-за входной двери. — Я сейчас мастера вызову!

Кого это черти принесли? Ночь на дворе. Лениво натянула уже полюбившуюся толстовку и прошлепала к двери, с удивлением осознавая, что цветов под ногами нет.

Малыш. Глупая улыбка снова расползлась на сонной физиономии. Наверное, когда я уснула, он убрал тут все.

— Ну наконец-то! — влетела в квартиру раскрасневшаяся Летта. — С телефоном что?

— Ну выключила, — рыкнула недовольно, потирая глаза. — И вообще, не ори!

Блондинка фурией пронеслась мимо меня в собственную спальню.

— Ах ты ж, гондон продажный! — бросила подушку с кресла прямо в голую задницу Аполлона. — Пока вы тут коммерческие отношения строите, твоему отцу хуже стало!

Я залипла на шикарных упругих булках. Вот это утверждение верное: парни с шикарной задницей в сексе Боги. К слову, это первая шикарная задница в моей практике.

— Что? — запоздало среагировала я. — Что случилось?

— Гипертонический криз. Тебя найти не смогли. Подняли на уши Кирилла, но он не в городе, мне позвонил, попросил тебя найти. А я, между прочим, больше часа под дверью простояла. Что с тобой вообще происходит? Вагина дороже всего?

Таких речей от подруги я не ожидала, как и… О Боже, отец! Судорожно бегая по квартире, я собиралась домой. Красовская успокаивала меня словами о том, что папа дома, опасность миновала…

— Вызови такси, — попросила Виолетту, как бы намекая покинуть ее же апартаменты.

Хоть и блондинка, но понятливая. Скрипнув зубами, подруга оставила меня в спальне наедине со спящим красавцем.

— Дождись меня, — прошептала, целуя парня в расцарапанное плечо. — Пожалуйста.

Ответа не последовало, но хотелось верить, что он услышал. Потому что Малыш мне нужен. С маской или без нее — стало плевать.

Время, словно бы в наказание за освобождение от старой боли, тянулось мучительно медленно. Такси как назло не приезжало, а дома никто не снимал телефон. Я буквально умирала от неизвестности.

Летта затащила меня в круглосуточный общепит на углу своего дома.

Даже вкусный кофе никак не помогал сфокусироваться на чем-то отвлеченном, чтобы не сжирать себя изнутри.

И тут меня осенило, от чего стало ещё хуже: сегодня была годовщина по Андрею Красовскому — отцу подруги. Вот это я курица безмозглая!

Наконец, когда мы загрузились в такси, я упала головой на колени подруги.

— Прости меня, Летточка, — бормотала сквозь слезы. — Ты права, я стала эгоисткой. Всегда была ею.

Виолетта молчала, пока я, рыдая, изливала душу. Даже таксист тактично притих, уменьшив звук радио до нуля. Может сегодня какой-нибудь Меркурий ретроградный? Не припомню такого желания размазывать сопли с тех пор, как… Не важно. Сейчас не время и не место, чтобы в очередной раз думать лишь о себе. Кажется, всю свою жизнь я именно этим и занималась, забивая болт на дорогих для меня людей, которые всегда были рядом, поддерживали в горе и радовались моим успехам. А вот в моменты, когда была нужна я…

Наконец подъехав к дому, я с облегчением заметила отсутствие скорой. Значит отца оставили дома. Ну слава Богу! А вот мотоцикл, в который я чуть не влетела, брошенный у входа, оказался нежданчиком, но мне было не до него.

В комнате отца творилась неразбериха: Антонина, теть Таня и… опарыш, уговаривали Мирона Ильича не вставать с кровати.

— Папа! Ты что опять устроил? — с укором уставилась на бледное лицо своего “старика”.

Присутствующие отступили от кровати, и я смогла подойти ближе к родителю, присаживаясь рядом.

— Я… Так испугалась! — едва ли не плача, пробормотала, вглядываясь в лицо отца, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. — Прости, что меня не было рядом, — виновато пробубнила, взяв папу за руки и сжав ладони.

— Глупости! — небрежно буркнул господин Пузан. — Это всё Тоня переполох учинила. Вон, и Танечку из гостей выдернула, и Кирюшку. И тебя… — ворчал папа, но во взгляде читалась радость от того, что он не один.

Я медленно обвела взглядом присутствующих. Очкарик выглядел едва ли не хуже отца. Помятый, взъерошенный, бледный, с глубокими мешками под глазами, словно не в отпуске, а на каторге находился. И пусть не говорят потом, что это я его так замучила!

— А ты че приперся? — рыкнула на мальчонку. — Еще и подругу мою на уши поставил. Кстати! Откуда у тебя номер Красовской?

— Оксана! — с укором пожурил отец, покачав головой.

Дрыщ молча закатил глаза. Правильно — нечего перечить. Хотя… Ладно, потом с ним разберусь.

Нас почти сразу оставили вдвоем, так и не удостоив меня ответом. Тоже мне, царь болотный… Уложив и подоткнув одеяло, как мне когда-то давно, словно бы в прошлой жизни, мы немного поговорили с папой, погружаясь в воспоминания моего детства, пока Мирон Ильич, наконец, не уснул. Чувствуя себя отвратительно, я решила хотя бы раз попытаться сделать что-то хорошее и, усевшись рядом в кресло, провалилась в беспокойный сон, просыпаясь каждые полчаса, чтобы проверить дыхание и состояние отца. Под утро меня сменила Антонина, едва ли не со скандалом отправив отдыхать.

— Один с давлением лежит, не хватало ещё второй с истощенным организмом в больницу загреметь! Как вы ухаживать собираетесь, когда на ногах едва держитесь? — тихо зашипела на меня медсестра, чтобы не разбудить отца, и я сдалась.

Летта! Боже, надо сейчас же найти ее! В моей комнате подруги, разумеется, не оказалось. В столовой, гостиной и пяти гостевых — тоже. Неужели уже уехала? Вряд ли. А что, если…

Противное чувство засвербило внутри. Я уверенно отправилась выискивать каморку очкарика. Может оборудовать ему ночлежку под лестницей? Хотя, какой из него великий герой? Так, мерзкая букашка под моими

И, самое страшное, о чем я только могла бы подумать, оказалось… Реальностью.

Каморка нашлась и была такой, какой я ее и помнила. На большой кровати, из-под коричневого покрывала торчало лишь две макушки: темная и светлая.

— Вы что тут устроили, мать вашу?! — завопила, что есть мочи.

Я не прощу Летту, если она решила строить отношения с… ЭТИМ. Омерзительно!

— Какого… — начало неповоротливо ворочаться в кровати тело, пока не рухнуло на пол, запутавшись в покрывале.

С облегчением увидела, что подруга спала в одежде, свернувшись калачиком. К счастью, мой крик ее не разбудил.

Изрядно потрепанный и стукнутый (без)очкарик, смачно выругавшись матом, поднялся на ноги. Коричневая ткань снова опустилась на кровать, прикрывая блондинку.

Шатен развернулся в мою сторону. Он был… зол! Ну надо же! На отвратительном лице играли желваки, а зубы, разве что не скрипели от ярости. Надеюсь, ему хватит денег на стоматолога. Хотя, какое мне до этого дело?

Практический подлетев ко мне, гаденыш довольно болезненно прихватил меня за локоть и вытянул из своей каморки.

— Отпусти меня! — взвизгнула, пытаясь освободиться.

Помощничек закрыл дверь в свои мерзкие покои и потащил меня дальше. Я брыкалась, упиралась, сопротивлялась, но он не отпускал. А когда я укусила паршивца, он по-хозяйски сделал подсечку и забросил меня через плечо.

— Куда ты меня тащишь, неандерталец? — дрыгала я ногами, безуспешно пытаясь вырваться. — Я в полицию заявление напишу!

— Ой ли! Это ты в мою комнату вломилась, на минуточку, стервозина.

Паника накрыла с головой, когда это чмо глистопободное зашло внутрь гостевой ванной.

— Твою мать! Нет! Нет! Нет! — вопила, продолжая брыкаться.

— Хрюкай, хрюкай, дохрюкалась! — злобно рыкнул Малышев, бодро переступая через бортик душевой кабинки.

— Урод гребанный! Только попробуй! Я… — осеклась на полуслове, потому что сверху, словно градины, посыпались ледяные капли воды, а хватка на моих ногах стала еще жестче. — Я тебя убью! Отпусти, ебанутое создание!

— А с ебанутых спросу нет! — довольно мелодично пропел упырь.

(Прим. автора: отсыл к песне группы Пневмослон “Ёбу дал”.

Да-да, Муз расшалился не на шутку. И кстати, рекомендую к прослушиванию еще и песню “Запутай след” — оч мудрая такая композиция…)

Я кусалась, царапалась, кричала, но все оказалось бесполезным. Лишь когда мое тело онемело от холода, мелкий ублюдок опустил меня на ноги.

Вода стала чуть теплее. Захотелось плакать после такого унижения. Но я не могла доставить подобного удовольствия дебилу малолетнему, надо бы сперва убраться подальше.

Однако, ноги, которые не хотели слушаться, стали подкашиваться. Я поскользнулась, зацепилась за мокрого мальчонку и попробовала удержаться в стоячем положении, но в итоге мы оба упали. Правда, я оказалась сверху.

Сил бороться уже не было, видимо, усталость брала свое окончательно. Но и лежать на мокром дрыще не больно-то и хотелось. Я попробовала встать и… Наткнулась на нежданчик в виде стояка под моей задницей.

— Ты в конец охуел?! Сопля зеленая! — влепила придурку затрещину. — Да такому как ты — такая, как я… Да никогда!

Мальчонка устало потер глаза, которые заливала не только вода с лейки, но и с моих волос.

— Ну, какая “такая”? — угрюмо фыркнул? — Стервозина смазливая? Да ты просто дырка! Нормальная реакция у организма сработала: утро, душ, полуголая баба. Но не обольщайся, меня роль нижнего не заводит.

Пока я, глотая воздух и, чего уж там, воду, пыталась продумать ответ, чтобы недо—“самца” поставить на место, эта чушка сняла меня с себя, поднялась на ноги и пошлепала к двери.

— Еще раз влезешь в мою комнату — засужу за харассмент, — бросил, презрительно глянув на меня.

Дырка, значит?! Засудить он меня угрожает. Ничего. Я покажу и папе, и Летте твое настоящее лицо, уродец паршивый!

Не придумав ничего лучше, стянула с себя мокрое платье и бросила в мерзкого мальчонку. Попала!

ЭТО медленно обернулось. Его надменно-презрительный взгляд сменился удивленным. В глазах необычного цвета, которые я не успела рассмотреть, вспыхнули искры, когда они изучали мое тело, облаченное в тонкое красное кружево. “Не для тебя надевала!” — с вызовом посмотрела на него.

— Дай угадаю, ты только из-под мужика? — ехидно выдал опарыш. — В том смысле, что ночь не была целомудренной.

Да какое ему, мать его, дело?

— У тебя вся грудь в засосах, — скривившись, продолжила эта поганка. — Я бы к такой не притронулся. Мерзко.

Шах и мат товарищи. Эта сопля меня сейчас размазала и раздавила. Мое уязвленное самолюбие не без грусти сообщило, что либидо будет спать долго и… без Малыша.

— Оу, и, кстати, в понедельник тебя ждет сюрприз, — словно контрольный в голову, иронично произнес помощничек.

Па-ба-ба-бам. Кожей почувствовала, что будет падла.

Прошло, наверное, не меньше часа, а я так и продолжала сидеть под струями теплой воды. Обиженная, униженная, разбитая…

— Ксаночка? — словно сквозь вату, послышался голос тети Тани. — А ты чего тут?

И вот что я должна была ответить? Что пошла искать подругу, что довела опарыша, что он был готов меня расчленить и смыть в канализацию? Никогда.

— Да, я просто… — запинаясь, начала выкручиваться.

— А я Летточку пошла проведать, Кирюша перед отъездом попросил. Сказал, ночью у нее истерика была. Спит наша девочка, а тут воду услышала.

Вода над головой стихла.

— Давай, вставай, чайку попьем, — опуская мне на плечи халат, заботливо произнесла женщина. — Мирон Ильич скоро проснется, как раз завтрак отцу отнесешь. Сегодня ему еще лучше отлежаться.

Я лишь благодарно закивала. Тетя Таня помогла подняться, сама, качая головой, укутала мою тушку в халат и, прихватив мокрую тряпку, бывшую платьем, повела меня на первый этаж, на кухню.

— У Летточки из — за отца истерика была, да? Годовщина же. Ты поэтому в том крыле оказалась, с ней сидела?

— Мгм, — неразборчиво пробормотала в ответ.

Бедная моя Красовская! Девочка моя любимая, а я…

— Кирюша сказал, ночью какие-то травы заварил девочке, а она попросилась с ним посидеть. Молодец, мальчишка, не бросил одну. И вчера вон как быстро сорвался к нам. По-доброму дорожит твоим отцом. Вообще смелый, хоть и скрытный. Но я думаю, жизнь его по голове не гладила. Однако, он добрый и отзывчивый, — все продолжала сыпать эпитетами в сторону опарыша женщина.

А мне было гадко. Я видела настоящее лицо этого мерзкого слизкого гаденыша. Через любого переступит, а может — и убьет.

— На вот, выпей, — сделала мне какое-то варево тетя Таня. — Полегчает.

Передо мной материализовалась большая чашка, крекеры и йогурт в стаканчике. Спасибо, что не овсянка с шерстью, сэр. Принюхалась: довольно-таки бледно-желтая жидкость, казалось, пахла цитрусовыми, мускатом и… мать моя женщина, коньяком! Ай, да, домоправительница! Ай, да, молодец!

— Ну что ты так смотришь? — фыркнула женщина. — “Парижские тайны”, как раз от депрессии и простуды.

И даже натуральный йогурт перестал казаться полной дрянью. Особенно, после того, когда рядом возник поднос: кофе и бутерброды для Антонины, овсянка, яйцо пашот, морс и горсть чернослива для отца. Бедненький!

Решив излишне не травмировать своего родителя, кофе и бутеры для медсестры я оставила на столе, а оставшееся содержимое подноса понесла отцу.

— Может переоденешься? — окликнула меня теть Таня.

Я взглянула в зеркальную поверхность шкафа в холле: растрепанная, с влажными волосами, в коричневом мужском объемной халате, босиком — словно бы у меня был секс. Только вот жестко отымели мое самолюбие и интеллект, потому что урода очкастого я все равно выживу из нашей компании. Только бы наследничком не оказался… А вот, кстати, завтрак как раз в тему….

Прихватив поднос с собой, за пять минут привела себя в божеский вид (сама в шоке, что так быстро получилось), и, пока наивкуснейшая каша почтеннейших господинов не остыла, направилась к Мирону Ильичу.

Дверь была приоткрыта. Папа уже лежал под капельницей, а Антонина сидела около его свободной руки и измеряла давление.

— Добрейшего утречка вам, — нацепив улыбку, толкнула дверь, вваливаясь внутрь.

— Очень вовремя, Оксана Мироновна, — обернувшись, кивнула медсестра. — Вашему отцу как раз пора лекарства принимать, а их во время еды пить положено.

Женщина, завершив манипуляции с тонометром и тихо произнеся, что все в норме, направилась к двери.

— Антонина, вас завтрак внизу ждет, — бросила вслед женщине. — И извините, меня, пожалуйста, за тот инцидент. То, что вы рядом с отцом — дорогого стоит, — честно призналась я.

— Она тут совершенно бесплатно и по своей воле, — фыркнул отец. — И, чтоб ты знала, вдова с наследством.

Женщина, вспыхнув, покинула комнату, а я, потупив взор, подошла к заливающемуся смехом Мирону Ильичу.

— Ну и зачем ты так?

— Во-первых, чтобы ты не думала, что ко мне пиявка присосалась. Во-вторых, одна ходить не дает, другая каши носит, — сморщился папенька. — Разделим пополам? — каким-то мальчишеским тоном произнес отец, с надеждой глядя на меня.

— Ээээ, я как бы уже позавтракала….

— Слабачка! Не так я тебя воспитывал! — угрюмо бросил мужчина, принимая сидячее положение, чтобы забрать поднос.

Сразу видно — обиделся.

— Ррррр, ладно! — зло фыркнула, доставая ложку из какого-то стакана. — Только у меня есть условие: ложка каши — ответ на вопрос.

— О! Вот это другой разговор! Сразу видно — хватка бизнес-леди!

Гаденыш очкастый, опарыш мезропакостный, я тебе клянусь, ты мне ответишь за каждый грамм треклятой отвратительной каши!

За переживаниями и откровениями выходные пролетели быстро. О паскудном Малышеве удалось узнать совсем немного: он весь из себя хороший, мать — репетитор по музыке, работала в школе, отец — преподаватель истории в одном из ВУЗов. Есть еще старшая сестра, с огромной разницей в возрасте — шестнадцать лет, маркетолог, замужем за весьма уважаемым человеком, у них трое детей. Сам мальчонка получил мастера по какому-то там самбо, что ли, потом ушел. Окончил школу с золотой медалью, универ — с красным дипломом, сейчас — аспирантура. Идеал прям, блядь. Именно у таких в шкафах и находят больше всего скелетов. В тихом омуте, как говорится…

Летта провела со мной эти дни. Погода позволила, поэтому мы вчетвером выезжали к озеру на пикник: я, Красовская и папа со своей Тоней. Было довольно-таки сносно.

Как ни странно, но о Малыше я не вспоминала. А вот блондинке позвонила соседка: сказала, что нашла в своем почтовом ящике ключи от квартиры подруги.

— Окси, вот ты мне объясни, ну чего ты так к Кириллу прицепилась? — возмутилась Летта после очередной порции моего “бубнежа”.

— Ну не нравится он мне, что поделать?! — эмоционально вскрикнула, потому что это чистейшая правда. — Я нутром чую, что что-то с ним не так!

— Хороший парень, — пожала плечами Красовская. — Хотя, если честно, я тоже думаю, что ему есть что скрывать. Наверняка это что-то очень личное, с семьей связанное.

— С чего такие выводы? — насторожилась, превратившись в одно большое ухо.

— Нуу, мы когда с ним разговаривали в ночь на субботу, — грустно протянула подруга. — Я заметила, что он несколько болезненно реагировал на вопросы о семье. Сомневаюсь, что там все радужно.

— А это уже интересно, — чуть слышно пробормотала я.

— Оксана! — услышав мои слова, рявкнула Красовская.

Сразу видно, что ее работа связана с детьми.

— Что?! Это ты с ним ночь провела! Кстати, не хочешь объясниться?!

— Эм, дорогая, у тебя что, температура? — нахмурившись, приложила ладошку к моему лбу блондинка. — Не похоже. Тогда что за тон?

— Я просто… Ты прости меня, но если он не тот, кем хочет казаться, то я боюсь, что тебе будет больно и…

— Давай проще, — махнула рукой Виолетта. Ну да, спорить со мной мягкому Водолею бесполезно, проще сдаться с потрохами. — Ты ведь меня знаешь лучше, чем кто-либо. Нравится ли мне Кир? Да. Было ли у нас что-то? Нет. А вот на вопрос о том, будет ли, я отвечать не стану. Извини.

— Летта! — удивленно воскликнула, пытаясь понять, шутит ли подруга.

— Пузяка! — назидательно посмотрела на меня блондинка. — Как бы ни было в прошлом, я взрослая женщина, пора двигаться вперед, да и детей было бы неплохо заиметь.

Мы препирались довольно долго, пока Красовская не сбежала, махнув на меня рукой. Зашибись.

— Дура инфантильная, — словно змеей шипел мужчина, лицо которого я никак не могла рассмотреть. — Ненавижу тебя, стерва!

Горячие губы гуляли по обнаженным участкам кожи, продолжая шелестеть, бросая оскорбления в мой адрес. Мое тело предвкушало грязный и порочный секс. Грубый, жесткий, мстительный. Но это не пугало, лишь сильнее распаляло желание. Моя одежда вызывала жуткий дискомфорт, и, судя по всему, не только для меня. Властные руки, не слишком-то церемонясь, стремительно оголяли меня. Еще несколько секунд возни рядом, и спортивное тело накрыло меня, скрывая от всего мира.

Я ощущала Его эрекцию, но Он не позволял ввести член в киску, продолжая терзать тело жалящими поцелуями. Наигравшись, Он перевернул меня живот и потянул за ягодицы вверх. Коленно-локтевая… Ненавижу. Но нет, Он снова удивил. Притянув за зад к паху, несильно сжав горло, заставил подняться. Наконец, каменный ствол ворвался внутрь. Грубые резкие толчки, укусы на плече и шее, легкое придушение и жесткие пальцы на клиторе — это совсем не было похоже на те разы.

— Ма-алыш, — простонала, срываясь с обрыва. Даже на крик не было сил.

— Не угадала, дорогая! — бурно изливаясь в меня, прохрипел знакомый голос.

Утро понедельника добрым быть не может, особенно если ты проспала из-за мучивших всю ночь кошмаров. И, что хуже всего, проснулась я с мокрыми трусиками, однако, думать в сексуальном плане о помощничке было омерзительно. Хотелось смыть с себя все эти прикосновения, хоть они и были во сне. Но постоянно казалось, что я их до сих пор ощущала

На работу меня привез водитель. Естественно, очкастый гаденыш уже был на месте.

— Ну, и где сюрприз? — надменно спросила, презрительно осматривая опарыша.

— И вам доброе утро, — нарочито деловым тоном произнес помощничек. — Документы на столе, как обычно. Договор с Хишановым там же. Как и сюрприз.

Не желая слушать больше эту гадость ползучую, я направилась в свой кабинет. Любопытно, неужели-таки террариум организовал? Или нет, покрасил мне стены в розовый и украсил кабинет надувными гондонами? А может…

— Твою мать! — только и смогла вымолвить, открыв дверь.

Я оказалась не права по всем пунктам, а гаденыш сумел нагадить так, как даже я не ожидала от него. Пиздец.

Глава 7

Эмиль Дамирович Алиев собственной персоной вальяжно расположился на гостевом диванчике с чашкой некоего содержимого внутри. Милёчек, мать твою, скотина ж ты крупнорогатая!

— Какого хрена ты здесь забыл?! — сорвавшись на крик, подлетела к наглецу.

— Оксана Мироновна, — возник сзади глист. — Эмиль Дамирович с сегодняшнего дня зачислен в штат на позицию младшего помощника руководителя, то бишь вас.

Не веря своим ушам, я обернулась на очкастого. Ни намека на улыбку — видимо, не врал. Пиздец.

— А… — у меня просто не было слов, от такого шикарного сюрпрайза и я просто раскрыла рот от удивления.

— Это часть договоренностей с Рустамом Хишановым, — тоном, не терпящим возражений, пояснил гаденыш.

— Но… — попыталась хоть что-то выдавить из себя.

— Эмиль Алиев, как младший брат, своего рода — гарантия выполнения обязательств.

— Ээээ… — очередная попытка сообразить, хоть что-то вразумительное, провалилась.

— Может вам кофе, Оксана Мироновна? А то диалога у нас как-то не получается, — вот, вроде бы, в вежливой форме предложил, а все равно словно говнецом повеяло.

— Как…

— Эмиль в прямом подчинении у вас. Я ему приказы не отдаю, лишь обучаю. Понравится — через три месяца может занять мое место, а я перестану мозолить ваши несчастные глаза.

Едва ли не щелкнув каблуками, опарыш испарился столь же резко, как и возник. Меня хватило на то, чтобы добрести до своего кресла, рухнуть на сидение и выругаться матом.

— Ну, здравствуй, что ли, Ксюта, — не без ехидства фыркнул Милёчек. — По правде говоря, я тоже не больно-то и рад твоему обществу.

— Еще раз назовешь меня Ксютой, и я сделаю из тебя Эмилию!

— Да меня брат итак, практически… — уныло бросил Алиев.

Мой мозг отказывался сложить два и два. Нет, я слышала, что у Хишановых есть второй сын, да и Эмиля нередко забирал из школы молодой мужчина. Однако, сопоставить высокого стройного молодого красавца и бородатого властного Рустама у меня не получалось.

— Кажется, у нас нет выбора, кроме как жить дружно, — бесхитростно усмехнулся Милёчек. — Может, по коньячку?

— Тамбовский енот с тобой дружить будет! — выкрикнула.

— Ну зачем так грубо? Я нахожусь в куда более неприятных условиях, чем ты, уж поверь. И с Малышевым хороших отношений никогда не будет.

О, а вот это уже интересно.

— И чем тебе Кирюшка так не угодил? — как можно безразличнее поинтересовалась.

— А ты разве не в курсе?

— Я не слежу за твоей жизнью, уж прости, — надменно фыркнула, скрестив руки. — Потому что ты мразь, которая разбила сердце моей подруги.

— Летта, — грустно пробормотал Алиев. — Ты не поймешь…

— А я и не собираюсь ничего понимать. Ты — урод. А теперь, к делу.

— В принципе тайны в этом нет, об этом трубили новости не один месяц. Я был причастен к финансовым махинациям в холдинге брата. Более того, я знал о возможном покушении на него. И не помешал. Хотелось бы сказать — не успел, но, скорее не захотел.

Охренеть!

— Рус провел длительное время в реанимации, а я сидел в СИЗО. Брат выкарабкался, молитвами матери закрыл вопрос со мной, но теперь имеет, как хочет. Если бы Рустам умер, возможно, меня бы и осудили, но мамин адвокат говорил, что максимум — два года условно. Я получил бы долю наследства, жил бы себе припеваючи, покинув обходными путями страну, а сейчас… У меня нет ничего: ни права голоса, ни денег, ни свободы.

— Так, а опарыш тут каким боком? — непонимающе нахмурилась.

— Оу, я смотрю, у тебя тоже “теплые” чувства в отношении “Кирюши”? — усмехнулась жертва неудачного аборта.

— Не твое дело, — прорычала.

— Я вот в лоб тебе говорю, что хочу от пацана избавиться. Твой ход. — с интересом разглядывал меня козлина.

— И почему я должна тебе верить? Чем тебе-то мальчишка так неугоден стал? Не вижу никакой связи между вашими тёрками с братом и очкастым.

— Он Русу жизнь спас, — с презрением бросил Алиев.

(Прим. автора: Эмиль Алиев и Рустам Хишанов герои романа “Охота на хищника”.)

— В смысле?! — только и смогла выдавить из себя.

Замешательство, смешанное с удивлением, в очередной раз за это утро лишили словарного запаса и красноречия. Разве чмо из моей приемной способно на героические поступки? Это ошибка какая-то…

— В машине Руса ручками моей бывшей подружки перебили тормозную систему, — безразлично повествовал Алиев. — Братик подвоха не заметил и при повороте на скорости вылетел с дороги в реку.

Вот это хладнокровие! Какой же “прекрасный” человек, должно быть, Рустам Дамирович, раз у него такой большой круг “доброжелателей”.

— Машина твоего отца оказалась поблизости, а сам мальчишка нырнул за уходившей на дно машиной. Говорят, оба чудом спаслись, — скривившись, буркнул брюнет. Гаденько, согласна. — Впрочем, мой брат об этом распространяться не любит. Я случайно узнал. Можешь расспросить своего отца. Не думаю, что он откажет в очередной раз похвалить своего помощника.

Вот. Новый поворот… Смысл услышанного с трудом укладывался в голове. Разве так бывает? Неужели и гондоны способны совершать добрые дела? Ведь спасти жизнь, пусть даже такому моральному уроду, как Хишанов, это же доброе дело? Или нет?

— Правильно ли я понимаю, что, если бы Малышев не влез, Рустам отправился бы к праотцам, а ты — загорать под пальмами?

— Верно, — кивнул козлина темноволосая.

Вот так откровения! Может действительно согласиться с Алиевым на сотрудничество? Стоит ли оно того? Могу ли я доверять предателю, который едва не угробил собственного братца, хотя, по

— В принципе, я готова помочь тебе, точнее, не вышвыривать за дверь прямо сейчас. Но…

— Но?

— Мне нужна информация, — пристально уставилась на брюнета.

— Я понял, — хмыкнул Алиев. — У меня имеется еще в наличии человечек, который о твоем помощничке раскопает даже то, сколько раз мальчишка передергивает на твои фотки в туалете.

— Чего?! — воскликнула, брезгливо поморщившись. — Ты совсем из ума выжил что ли?! Уверен, что после аварии Хишанова тебя головой никто не стукнул?

— Я мужик, и вижу, когда хотят бабу. Малой тебя однозначно желает поиметь, хотя и ненавидит всеми фибрами своей гнилой душонки. Кстати, на этом тоже можно сыграть.

— Сначала информация. Сколько?

— Сто тысяч и срок месяц.

— Наличка устроит?

— Ты не поняла. Долларов.

— Харя не треснет? — воскликнула от возмущения, хотя в голове просчитывала, где безболезненно можно изъять такую сумму.

— Шутишь что ли? Это еще цена со скидкой! Полтинник я подкину, ради такого случая. Но у меня есть условие.

Началось…

— Ну, и что тебе надобно, старче?

— Да всего ничего. Не хочу работать. Помощник у тебя есть, его место мне не нужно. Через три вышеупомянутых месяца моя трудовая каторга здесь будет окончена.

Хм, ну это еще терпимо.

— И не откажусь от отдельного кабинета. Мне Стелла вполне приглянулась, будет чем в обед заняться.

Ну кто бы сомневался, что кобелина быстро сучку отыщет.

— А ебальник не треснет от отдельного кабинета? От важности тебя не порвет? М?

— В свою очередь, пока мой знакомый будет собирать информацию, я помогу тебе дискредитировать личность помощничка. Мы не только его с работы вышвырнем по самой паскудной статье, но ещё и в тюрьму засадим. Хочешь?

Твою же мать! А этот паскуда знает, как порадовать женщину… Разумеется, хочу!

Как ни странно, но при всей моей неприязни к Алиеву, мы довольно-таки неплохо смогли найти общий язык. Близился конец недели (наконец-то!), а этот беспардонный наглец восседал в моем кабинете по причине того, что в отдельном помещении, которое было решено отдать новобранцу, шел ремонт. Ну да, “начальник начинается с ремонта”. Эмиль Дамирович — будущий большой босс, определенно. Потому что в его арсенале и харизма, и обаяние, и хорошее образование, и, чего уж там, внешность. А ошибки… Да кто их не совершал!

Однако, вникать в работу Милёчку все же приходилось. Совещания в моих покоях никто не отменял, да и видимость деятельности пришлось создавать. В конце концов, если Малышев и Хишанов между собою “того — этого”, то наверняка очкастый паршивец работает жопой на два фронта и с удовольствием настучит дружку.

— Оксана Мироновна, — когда практически все разошлись, елейным голоском обратился ко мне Алиев. — Где бы вы хотели пообедать? Как раз о делах насущных поговорим…

Малышев встал в заметную стойку, говнюк. Уши греет тут, понимаешь ли.

— Эмиль, я же просила, — ласково напела в ответ. — Когда мы одни — просто Оксана. Не чужие ведь люди. Зачем притворяться?

Очкарик, казалось, подавился собственной слюной или ядом. Так ему, паршивцу мерзопакостному!

— Кирюша, ты не приболел часом? — нарочито заботливым тоном поинтересовался Алиев. — Если что, я с лекарствами помогу, только не бросай меня здесь, не то начальница затрахает. Это на тебя она кричит… — многозначительно посмотрел на шпалу Эмиль.

— Я в порядке, — прокашлялся глист подколодный. — А кухню, насколько я осведомлен, твоя госпожа предпочитает средиземноморскую. Хотя, вкусам свойственно меняться, разумеется. Особенно, если дама падка на мясо с душком.

Естественно, пропустить в свой адрес такой выпад горячий (наполовину восточный) мужчина никак не смог.

— Жить надоело, шавка беспородная?! — за доли секунды подскочил Эмиль к Малышеву.

— Ммм, а вы определенно подходите друг другу, — хмыкнул очкозавр.

И не побоялся же гавкать! Эмиль не выше, да и не сказать, что шире, просто, как мне казалось, опытнее, да и вообще…

— Да я тебя сейчас… — взревел Алиев, схватив очкастого за грудки.

— Как и в тот раз? — фыркнул гаденыш, все еще находясь в расслабленной позе.

— В какой ещё “тот раз”? — тут же влезла я.

— Ох, надо же, а у любовников откровенность нынче не в цене, да? Хотя, и госпоже есть что скрывать, не так ли? — ехидненько произнес дрищ, ухмыляясь.

Это он мне на моего Малыша намекнул? Сукин сын!

— Выкинь его отсюда! — истерично крикнула новому союзнику.

Но что-то пошло не так, и своей головой дверь открыл вовсе не Малышев. Несмотря на каблуки, я очень быстро добежала до приемной. Увиденная картина мне не понравилась: Эмиль лежал на полу и отбивался от ударов очкарика, который сидел сверху. Да, это определенно не зверь — Хишанов, но, всё же, я ожидала большего от их-то породы…

— Ах ты ж, глиста очкастая! А ну, не сметь! — завопила во все горло.

Только вот Кирюнечке было насрать с высокой колокольни, очевидно. Мои глаза стали шариться по кабинету, чтобы найти то, чем можно было бы огреть одну дурную голову. И, как назло — глухо.

Не придумав ничего лучше, кошкой прыгнула на спину сидящего и вцепилась руками в его волосы.

Малышев резко встал, а я трусливо обхватила его руками и ногами, боясь упасть.

— Слезла! — рявкнул очкарик.

Вся моя спесь быстро улетучилась. Зато Алиев успел подняться.

— Забирай ее, — кивнул башкой назад Малышев. — Задрали оба. Ей богу, уволюсь до Нового года и гори оно все синим пламенем…

— Да как ты смеешь! — уже в руках Эмиля начала махать руками и ногами на очкарика. — В смысле, гори? Предать нас собрался? Компанию разрушить? Я так и знала, что “золотое яблочко” гнилое изнутри! Да я тебя в порошок сотру.

— Узнаю свою подругу, — где-то рядом хихикнул голос Летты. — Тебя и на первом этаже слышно… Эмиль? — неверяще произнесла подруга таким тоном, словно бы кто-то умер…

Тиски на моей талии окаменели.

— Твою мать, — прошелся по волосам чужой шепот.

— О, Летта. За мной пришла? — нарочито весело бросил Малышев, обернувшись к посетительнице. — Ты же мне как раз должна, помнишь?

Последние слова показались произнесенными с неким нажимом. Однако, подруга, в глазах которой застыли слезы, позволила помощничку подхватить себя под руку и вывести из приемной.

Лишь успела за парочкой хлопнуть дверь, как я получила небольшой тычок в спину и долгожданную свободу.

— Они… встречаются? — удивленно пробормотал Милёчек.

— А тебе-то чего? — небрежно фыркнула.

Даже в страшном сне представлять такое не хочу!

— Действительно, — задумчиво хмыкнул сам себе Алиев и тут же встрепенулся. — Итак, о наших баранах. В понедельник прилетает мой человек. Деньги где?

Три тысячи чертей! А об этом я еще не позаботилась. У меня нет

— Будут, — уверенно кивнула, скорее себе, нежели Алиеву.

Придется сначала заехать домой, поговорить с отцом, там, как раз, приведу себя в порядок и поеду за Малышом. Это именно то, что мне нужно.

— Так как насчет обеда? — без особого энтузиазма спросил Эмиль.

— А разве это не было частью спектакля для мерзкого Малышева? — передернула плечами. Компания брюнета уже достала за эту неделю.

— О, растешь, подруга, — хмыкнул Алиев. — Быстро смекнула, что к чему. Молодец.

— Молодцы сосут концы… — начала было я, да осеклась.

— А ты, стало быть, не сосешь? — с азартом сверкнул глазами собеседник.

Подловил, индюк напыщенный. Хотелось бы сказать, что только достоинства, но Малыш, как раз-таки, к себе и не подпустил. Подумать только, джентльмен-стриптизер.

— Если у тебя спермотоксикоз, то сними себе шлюху, — чуть замявшись, выдавила с сарказмом.

— Зачем? — удивленно спросил Эмиль. — Есть же Стелла. Пожалуй, ее на обед и приглашу.

— Нет уж, решай свои дела ПОСЛЕ работы, — рявкнула. Мало того, что в моем кабинете мой диван пролеживает, над моим помощником издевается, так еще решил и мою секретаршу оприходовать?!

— Не пугай меня, Мироновна, — заржал гад. — А то решу часом, что ты ревнуешь. Хотя, еще вопрос, кого.

В каком это он смысле сейчас? Что значит ревную? И что значит кого? Пока я размышляла, как правильнее задать свои вопросы, Алиев испарился. Одной идти на обед совсем не хотелось. Интересно, может у Малышева какие запасы припрятаны? А что, за вредность работы рядом с ним имею право на расхищение тайных нычек. У меня организм растущий, в конце концов!

Воровато оглядываясь, я шарилась по ящикам, шкафам, до тех пор, пока не заметила спортивную сумку под столом и шлем на ней. Хм. Так это он к отцу на мотоцикле приехал? Самоликвидатор? Типа под плохиша косит? Так итак гондон, каких поискать. А что же в сумке?

Любопытство пересилило и инстинкты самосохранения, и правила приличия.

Довольно бесцеремонно сбросила черно-красную “каску” на пол и занырнула под стол, дабы рассмотреть добычу.

Так-с, в первом боковом кармане обнаружилось то, что я и искала. Еда! Даже не рассуждая о том, можно ли это есть, быстро распаковав, жадно вцепилась зубами в что-то вроде сэндвича. Ну такое себе: кукурузный хлеб, арахисовая паста, яблоко. Разве так должен питаться мужик? Хотя… Какой мужик, такое и питание. Там же нашлась бутылка йогурта. Тоже в расход пойдет.

В большом отделении оказались шмотки, копаться в которых желания не было. Темное или черное тряпье, там же полотенце и мужская косметичка.

Подобралась ко второму боковому карману, только занесла пальцы, чтобы открыть, как услышала звук расстегиваемой молнии. Но как?

— Может здесь найдешь что-то интереснее? — раздался премерзкий голос.

Дернулась на звук, стукнувшись головой о крышку стола.

Пиздец.

— Алиев, мать твою! — крикнула, отодвигая кресло, чтобы вылезти из-под стола. — Убью тебя, нахрен! И плакать никто не станет!

Брюнет заржал и придвинулся ближе, прижимая меня к столу.

— И че ты такая недружелюбная?

— Так и мы с тобой не любовники!

— Тихо! — резко рявкнул Эмиль. — Иди сюда, быстро!

Я не успела сообразить, как оказалась на коленях этого копытного, грубая рука притянула голову к себе, а губы впились жестким поцелуем в мой рот.

— Если это спектакль ради блондиночки, то она уже ушла, — хлестко произнес помощничек. — А вас я бы попросил не сношаться на моем рабочем месте: у меня антисептика столько не будет, чтобы потом все отмыть.

— Приперся, — показательно уныло бросил Алиев, отрываясь от моих губ. — Может погуляешь еще часок, м?

— Поработаешь ради приличия хоть часок, м? — в тон ему ответил очкастый. — И не светил бы жопу своей начальницы, мало ли.

— Если надеешься присоединиться, то нам и без тебя хорошо, так что, будь мужиком, свали, а? — ехидно фыркнул брюнет, продолжая удерживать меня на себе.

— Не люблю мясо с душком, — с отвращением прошипел Малышев. — У вас пять минут, чтобы замок расцепить. Я на ресепшн документы занесу.

Дверь громко хлопнула.

— Слышала, как ревнует? — негромко засмеялся мужчина, убирая свои руки. — Добавь немного женских чар и он у тебя под каблуком окажется, а там и информация поспеет.

Спрыгнула с кресла и одернула юбку. Почему-то стало даже стыдно.

— Я слышала, что он меня многократно оскорбил, а ты смолчал, — словно мальчишку, отчитала Алиева. — И что это вообще было?!

А если бы эту картину Летта увидела? Боже! Надо перед ней объясниться.

— Ну как что? — удивленно воскликнул Эмиль. — Воплощаем в жизнь план по уничтожению Малышева.

— Больше, чтобы не смел руки распускать! — зашипела, сквозь зубы, угрожающе наставляя на нахала указательный палец. — Никогда!

— Извини, не удержался, — заржал брюнет. — Слишком эпичная картинка была. Нашла, кстати, что-нибудь интересное?

Эээ, и что я должна ответить?

— Ага, открытие сделала, — повела плечом.

— Заинтриговала, и какое же? — хмыкнул Эмиль.

— Ты — импотент…

Алиев вмиг помрачнел.

— Если у меня на тебя не стоит, то это не значит, что проблема во мне, — его слова словно били наотмашь. Но не так больно, как это было в прошлую субботу. Даже странно. Может действительно со мной что-то не так?

Задумавшись, я и не заметила, как оказалась на своем рабочем месте.

— Оксана Мироновна, — раздался совсем близко голос помощничка.

Принесла же его нелегкая.

— Ну что тебе? — устало подняла на него взгляд.

— Как вы думаете, — подозрительно сканируя мое лицо, сурово продолжил: — Если я вызову сейчас в офис полицию, чьи пальчики они снимут с моей сумки, из которой пропало кое-что ценное?

— Да откуда у тебя ценности? — язвительно бросила. — Или это ты про кусок хлеба с арахисовой пастой?

Последняя фраза вылетела из моих уст раньше, чем я успела прикусить язык.

— Понятно, — как-то уныло произнес помощничек. — Давай так: ты мне дашь спокойно доработать до Нового года и я сам уйду.

— Нет, — непонятно на что ответила.

— Нет? — удивленно переспросил опарыш. — То есть тебе нравится без причины отравлять мне жизнь?

— Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни как можно быстрее, и ждать четыре месяца я не собираюсь.

— Война так война, — фыркнул Малышев, покидая мой кабинет. — Ах да, Виолетта просила передать, что нашла записку от любовника. Точнее, она просила передать записку, но на то я и помощник, чтобы все знать.

— Да как ты

— Оу, так я уже и забыл все, — ехидно хмыкнул этот мерзопакостный пиздюк. — А бумажку… — похлопал по карманам. — Какая досада! Кажется, потерял, — промурлыкал наигранно виноватым тоном, шустро покидая мой кабинет.

Запустила ему в догонку трубкой. Попала. Но не в того.

— Ну, и что это было? — потирая ушибленный лоб, хмуро спросил Алиев.

Да плевать него. Как теперь узнать, что было в записке? Подорвавшись с места, пролетела мимо ошарашенного подбитого брюнета.

— А ну, стоять! — рявкнула на опарыша, который слонялся по приемной.

— Ну что еще? Может хватит? — в тон мне прорычал Малышев.

Не железный, уже хорошо. Что там говорил Алиев? Чуть добавить женских чар? Да запросто! Вдох-выдох. Надо просто представить, что передо мной Малыш, а не гребаный опарыш.

— Кир, — тихо начала, опустив глазки вниз. — Ты все неправильно понял. Я не хочу, чтобы ты здесь работал, потому что… — вдох-выдох, это мой Аполлон, так надо, Окси. — Ты мне нравишься, Кирюш.

Подняла смущенный взгляд на парня, на лице которого отражалась целая гамма эмоций, сменяющих одна другую.

Очкарик мрачнел все сильнее. На секунду мне показалось, что пора делать ноги. Но… Оказалось, что не показалось вовсе, однако я не смогла сделать то, что нужно.

Чуть прохладные пальцы сдавили мою шею так, что стало трудно дышать.

— Как ты сама себя выносишь? — рычал, практически мне в рот, Малышев. — Лживая долбаная сука!

Давно я не ощущала себя такой уязвимой. Ноги ослабли, закричать возможности не было. Собрав остатки силы в кулак, я вцепилась в волосы говнюка.

— Алиев! — пророкотал опарыш. — Забери эту швабру отсюда, пока я ей хребет не сломал!

Удивительно, но Эмиль меня буквально выхватил из лап очкастого смертника, а я успела выдрать пучок темных волос.

Подыхать этот уродец будет долго и мучительно. И начну я с теста, благо образец появился.

Глава 8

Алиев убрался с глаз моих долой еще полчаса назад. А я все пыталась заставить себя выйти из кабинета. На секунду Малышев всколыхнул во мне слишком болезненные воспоминания, которые я долгое время тщательно загоняла внутрь.

Неопределенность с Малышом тоже несколько омрачала настроение, ведь я не знала, что было в той злополучной бумажке. Ну, подружка! Ну, молодец! Нашла кому мои письма доверять! Что бы ни было у меня с Эмилем Летта не имела права так реагировать! И если еще сразу я думала найти ее и извиниться, то теперь мне было глубоко наплевать. В конце концов, десять лет прошло, никто так долго мужика не ждет.

— Можно? — раздался голос опарыша после легкого стука в дверь.

— Если скажу “нет”, исчезнешь? — недовольно проворчала.

— Нет, — флегматично ответил глист.

Очкарик стремительно приближался к моему месту.

— Я принес сводку, Мирон Ильич просил, — положил передо мной распечатанный журнал, переплетенный пружиной в книгу.

— Что-то еще?

— Да. Я не должен был распускать руки, и это единственное за что я прошу прощения. Вот.

Сверху на журнал легла небольшая коробочка дорогущих конфет ручной работы и маленький розоватый конвертик, как когда-то для валентинок продавали.

Подняла удивленный взгляд на помощничка: он выглядел лет на двадцать старше — этакий уставший от жизни мужик.

— Что-то…

Я хотела спросить, случилось ли что, но вовремя прикусила язык. Потому что мне плевать. Чтобы в его жизни ни происходило, он все это заслужил. Нет, это недостаточно, чтобы перекрыть всю мою ненависть.

— До понедельника, — без капли сарказма грустно бросил помощничек, и, не дожидаясь моего ответа, покинул кабинет.

Наконец, оставшись одна, я спешно вскрыла запечатанный конверт. Получалось, Малышев просто взял меня на понт? Гаденыш мелкий! Да и плевать на него.

“Сладкая,” — от одного лишь обращения в письме меня окатило жаром с ног до головы. Слишком двусмысленным показался контекст, как и слишком жадным был язык, что ласкал меня, пробовал на вкус…

“Увы, пятница у меня выпадает — личные обстоятельства”, — ну вот… А как мне теперь стресс снять? Почему-то даже стало больно от того, что мы сегодня не увидимся.

“Готов все компенсировать в ночь на воскресенье, если будешь меня ждать”, — гребаная я нимфоманка! Конечно, я буду ждать! Словно наркоман новую дозу.

“В случае твоего согласия, жди меня на том же месте в два часа ночи. Игорь”.

Ни тебе “целую”, ни “жду нашей встречи”. Словно у нас не секс, а деловые переговоры, какие-то. Ну, блин! Еще ж столько ждать! Черт! Очкарик меня сглазил, что ли? Тараканов ему в еду, говнюку эдакому!

Ладно, пора домой. Еще с папой насчет денег вопрос решить нужно. И клинику хорошую найти, анализ сделать. Быстро покидала вещи в сумку. Интересно, а конфеты от кого? Надеюсь, от маски. Я тогда дома наберу ванну с маслами, возьму вино и буду поглощать по одной конфетке, вспоминая моего Аполлона…

— Ты еще здесь? — удивленно подняла взгляд, на мечущегося по кабинету очкастого опарыша.

— Да, да все верно, — что-то странное ляпнул глистозный. — Отказываете? Могу я…

Оу, так он на телефоне?! Интересно, кто ж ему отказал? Кто бы ни был тот милейший человек, я бы ему еще и руку пожала!

— Я понял, — грустно вздохнул помощничек. — Всех благ.

Казалось, он даже не заметил моего присутствия. Продолжал перекладывать папки, словно бы ревизию проводил.

— Никто тебе и не даст, — ядовито выплюнула.

— Ага, даже за конфеты. Помню, — отмахнувшись, бросил щенок.

В смысле? Так это от него? Типа в знак перемирия?! Боже! Фу! Первым порывом было выкинуть, но… Отдам Антонине. Как раз надо отцу глаза замылить. Будем играть в счастливую дружную семью.

Дом меня встретил почти оглушающей тишиной. Как оказалось, отец сегодня довольно много гулял, под чутким присмотром Тони, разумеется, умаялся, и в восемь вечера уже спал. Ладно, завтра поговорим.

Прихватив вредности в качестве ужина с собой, поднялась в кабинет Мирона Ильича. Конечно, если он узнает об этом, мне мало не покажется, но уж больно хотелось найти что-нибудь интересное.

С другой стороны, я всегда и отмазаться смогла бы — сводку принесла.

Зайдя в помещение, сразу же открыла окно и осмотрелась. Наверное, идея нести сюда еду была дерьмовой, но, чего уж теперь — излишне куда-то рыпаться мне не хотелось.

Так-с. С чего бы начать? В первую очередь я решила аккуратно заглянуть во все шкафы. Ни за что интересное взгляд не зацепился. Вторым этапом был сейф. Естественно, я знала пароль. Точнее, совершенно случайно узнала. Как оказалось, отец за все эти годы так его и не сменил. В сейфе

Я надеялась на большее. Ладно. Остался стол. В боковых ящиках хранились различные документы: сводки, типа той, что мне передал Малышев, досье на подчиненных, новостные вырезки, касающиеся нашей семьи или компании. К слову, на мерзкого помощничка отец досье не собирал. Или не сохранил.

А вот центральный узкий ящик удивил. Пистолет и две визитки. Одна из картонок, судя по всему принадлежала юристу, а вот вторая… Generatio Family Clinic. Шокированно сфотографировала обе визитки и решительно убралась из кабинета, стараясь скрыть следы своего пребывания в нем.

Так… Спустилась назад на кухню и занялась сбором информации в сети. Generatio Family Clinic — одна из крупнейших семейных клиник персонализированной медицины, специализирующаяся на генетических исследованиях. Твою мать! Отец что, проверял Малышева на родство? Стоп. Ну это же бред какой-то. Или… Исачкин Вениамин Пантелеевич (мужик с другой визитки) — не просто юрист, а глава Нотариального бюро номер три по седьмому округу. ОХРЕНЕТЬ!

Это у нас что, новый наследничек нарисовался, получается? Только через мой труп!

Решительно направилась обратно в кабинет. Вошла, открыла сейф, достала наличку и пересчитала. Почти три миллиона. Ну и кто в здравом уме будет столько денег хранить в доме? С другой стороны, если пропадут сто, нет, двести тысяч, отец заметит не скоро, если заметит.

Не испытывая и капли угрызений, изъяла нужную сумму, а остальное вернула назад. Ничего, папулечка, я про твоего сыночка ТАКОЕ нарою, что ты сам себе руку отгрызешь, после того, как отказ от наследничка напишешь.

Нестерпимо захотелось Малыша. Собравшись, прыгнула в машину и поехала в клуб, однако, оказалось, что сегодня мой Аполлон не вышел. Видимо, действительно, личные обстоятельства. Несколько часов я колесила по городу, пока не приехала к месту наших встреч с Маской. Забавно даже. Ну и пусть. Зато можно раздеться, напялить его толстовку и попробовать проспать сутки, чтобы поскорее наступила ночь воскресенья.

Прикупив вкусностей поблизости, я решительно направилась в квартиру.

— Да что же это такое! — бубнила себе под нос, тщетно пытаясь открыть дверь.

Похоже, замок заклинило.

— Ну, давай же! — в очередной раз навалилась на злополучную преграду, как внутри послышался шум.

Не поняла. Это что еще за приколы?!

Стала давить на звонок. Шорохи усилились. Затем начали греметь защелки и дверь, наконец, распахнулась.

— Ты зачем здесь? — выпалила первое, что мне пришло в голову.

— И тебе здравствуй, Оксана, — тихо пробормотала подруга. — Это моя квартира, если ты не забыла.

— Эм, я… — несколько растерялась, рассматривая Виолетту.

Явно мужская футболка, натянутая на влажное тело, съехала с одного плеча вниз, обнажая кожу. Растрепанные волосы, зацелованные губы, засосы на шее…

— Ты тут что, трахалась?! — шокировано воскликнула.

— А тебе не кажется, что спрашивать такое, как минимум некрасиво, подруга? — несколько грубо прошипела Летта. — И, давай-ка потише!

Ну нихрена себе! Это еще что за фокусы?! А что если и она трахалась сейчас с моим Малышом? Дудки! Я просто так не отступлю.

— Я хочу знать с кем ты здесь! — резко ответила на выпад.

— Зачем ты вообще пришла? — устало прошептала Красовская. — Поругаться захотелось?

На мгновение стало стыдно. Мне бы порадоваться, ведь она десять лет ни с кем не…

— У меня здесь свидание, — несмело начала. — Ты же сама ключи дала, вот и…

— Сегодня? Сейчас? — ошарашенно уставилась на меня блондинка.

— Завтра, но…

— Вот завтра и приходи! — попыталась закрыть перед моим носом дверь.

— Нет уж, — чуть пролезла плечом в щель. — Послушай, дорогая, если здесь мой Аполлон, то я…

— Я с Кириллом, — торопливо бросила Красовская.

Чег-го? Да быть такого не может! Однако, почти сразу последовал неприятный тычок в грудь, и перед моим носом с шумом захлопнулась дверь.

Ну, как она могла? Он же… мерзкий! Да еще и мой брат, кажется… Надо срочно избавиться от мальчишки!

Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться. Я мечтала проспать сутки? Практически так и вышло, с одной лишь разницей — начались месячные. И почему Бог настолько не любил женщин, что создал женский организм именно таким? Как же это больно, противно и… обидно!

Черт возьми! Я все равно поеду к Малышу! Надо хотя бы сказать ему, что я ждала встречи с ним. А еще… Я очень хочу сделать ему подарок — парфюм. Мой тестостероновый Аполлон имеет собственный умопомрачительный запах, именно поэтому и захотелось его перебить, например, нотками ананаса. И плевать, что мужская композиция Aventus была создана более десятка лет назад, мне показалось, что именно этот аромат покроет моего мальчика флером неприкосновенности. Да, я собственница. И что?!

Сборы на встречу были мучительными и долгими. Шевелиться не хотелось от слова “совсем”, но страх, что я могу больше никогда не увидеть Малыша, придавал ускорения, пусть и мизерного.

“Квартира свободна”, — гласило сообщение от подруги, на которое отвечать не хотелось. Надо будет придумать иное место для встреч, поэтому что с Леттой общаться сейчас как-то не горела желанием. Она вдруг стала для меня грязной. Ну как можно настолько испачкаться в Малышеве?! В этом куске глистоподобного дерьма!

Такси довезло меня до клуба чуть быстрее, чем я планировала, так что, моя задница, втиснутая в джинсы, покоилась на бордюре, так как ноги практически не держали.

— Не ожидал, что ты придешь, — раздался рядом со мной мягкий бархатный голос.

Я хотела подскочить и врезалась в Малыша, который наоборот, присаживался рядом.

— Извини, — пробормотал Маска.

— Ой, прости, — пропищала, падая назад.

Однако, моя попа так и не встретила с кусом бетона. Я оказалась на ручках. Игорь выпрямился, а я уткнулась носом ему в шею. Сразу стало немного легче, прям магия какая-то.

— Привет, — прошептала.

— Привет, — так же тихо ответил Малыш, чуть сильнее сжав меня.

— А почему ты решил, что я не приду? — опомнившись, задала волнующий вопрос.

Парень хмыкнул.

— Ну, просто ты любишь, когда все так, как ты хочешь, — не сказал, скорее промурчал мне на ушко.

Будь на месте моего Аполлона кто-то другой, я бы непременно обиделась: назвать меня капризной принцессой, хм. И плевать, что так и есть. Но Малышу можно многое — слишком сильно мое тело нуждается в нем.

— Ой, — вскрикнула, вырываясь. — Поставь меня.

— Злючка, — фыркнул Маска. — Ну что стряслось?

— Я… — замялась, пытаясь подобрать слова. — Мы сегодня не можем.

— Мммм? — удивленно протянул Малыш.

— Ну, секс, — смутившись, бросила.

— А, понял. У тебя дела?

Казалось, его голос стал немного расстроенным, а тело, в которое я

— Или… — словно поймав озарение, чуть резче продолжил Игорь: — Ты же помнишь, что я не люблю делиться?

— Я, кстати, тоже не люблю, — насупилась. — Ты всё ещё только мой?

— Твой, — выдохнул Малыш и я вместе с ним. — Так, а что за проблемы тогда?

— Ээээ… — мозг напрочь отказывался подкидывать нужные объяснения. — Ну, я, как бы, не пригодна сегодня для интима.

— Месячные? — вот так вот просто и сразу спросил.

Фух, сам догадался. Вроде бы, все естественно, но мне всегда было сложно объяснить мужчинам, почему не будет секса.

— А хочешь, я тебе просто массаж сделаю? Наверняка ж тело затекло, болит.

Очень. Хочу.

— Как думаешь, а если мы купим вино и просто кино посмотрим, это же не будет считаться свиданием? — спросила с надеждой.

Романтики мне только не хватало. Еще потом щеночек влюбится в меня, и что мне с ним делать? Ну не домой же забирать…

— Это будет тем, чем мы захотим, — прошептал мне в рот Малыш.

Но… Поцелуя не последовало. Вздох разочарования слетел с губ.

— Я же не железный, сладкая, — промурлыкал Маска. — К тому же, сегодня без сладкого остался.

Отгоняя от себя пошлые мысли, я вспомнила о парфюме.

— У меня для тебя подарок! — воскликнула, копаясь в сумочке.

— Лучше, чем твоя киска? — загадочно улыбнулся Игорь.

Я чуть было не выронила сумку от мгновенно накатившего на меня возбуждения. Вот как он это делает?!

Настроение разыгралось, поэтому, чтобы хоть немного остыть, я даже предложила прогуляться до ближайшего круглосуточного магазина пешком. Еще пришлось зайти в бар. Однако, до квартиры Красовской мы добрались все равно достаточно быстро.

Удивительно, но одно лишь присутствие Маски рядом словно исцеляло, сводя боль к минимуму. К слову, как ни странно, но никто даже не удивился парню в маске, за исключением охранника в магазине, разумеется.

— Э, мужик! — попытался тормознуть нас в магазине местный блюститель порядка. — А ну лицо покаж!

— Сорян, у нас игры такие, госпожа ругаться будет, — пожал плечами Малыш.

И… это подействовало. Больше никаких проблем мы не встретили.

Убежище встретило нас пустотой и темнотой. Мы решили расположиться в спальне, где висел телевизор и устроить там “пикничок”.

Однако, как оказалось, без сюрпризов все-таки не обошлось: во-первых, атрибутикой из секс-шопа, которую я прикупила в прошлый раз, явно пользовались. Во-вторых, толстовка, что мне оставил Игорь, оказалась порезана и выброшена в мусорку. И обнаружили мы это, когда отправились на поиски бокалов.

От обиды я даже расплакалась. Хотелось схватить телефон и позвонить подружке, но Малыш меня вовремя тормознул.

— Я тебе еще одну принесу, хочешь? — глядя на меня, словно на неразумного ребенка, ласково спросил Малыш.

— Угум, — угрюмо пробормотала я, насупившись и окончательно осознавая, что место для встреч однозначно нужно другое.

— Ну и чего ты тогда губы надула? М? — навис, отчитывая меня, словно бы старший из нас Маска.

— Я… она… — всхлипывала, никак не сумев сформировать мысль.

— Ее здесь нет, — заговорщицки начал Малыш. — Зато есть я. И по плану у нас — массаж.

Подхватив меня на руки, Малыш вернул нас в спальню и мягко опустил меня на кровать. Я даже не успела сообразить, как оказалась в одних лишь трусиках перед одетым Аполлоном. Правда, кофту Маска с себя скинул, оставшись в борцовке.

Непонятно почему, однако, сам факт моего обнажения перед этим самцом действовал возбуждающе, невзирая на все сопутствующие обстоятельства.

— Ложись, как тебе будет удобно, — вырвал из мыслей хрипловатый голос.

Я не сразу сообразила, что мы все говорили о массаже, поэтому так и осталась сидеть на попе ровно.

— Ну, что ж, принимается, — хмыкнул Малыш, потянувшись за массажным маслом. Я ожидала некоего пошлого действа, вроде поливания моей груди из флакончика, однако Маска и здесь меня удивил. Потому что вначале он взял повязку для глаз и с ее помощью аккуратно изобразил что-то вроде пучка у меня на голове.

Лишь после этого в его руках оказалось масло. Налил небольшое количество жидкости себе на ладонь, отставил флакончик и растер руки. Затем, присев напротив, опустил свои горячие руки мне на шею, и начал поглаживать линию от подбородка вниз большими пальцами. На шее сзади ощущались постукивающие движения. Я расслабилась и прикрыла глаза.

— Вот так, — прошептал в губы Малыш. — Отдыхай.

Я чуть не начала разочарованно ругаться, потому что вдруг испугалась, что это — конец, но руки, вместо того, чтобы исчезнуть, скользнули ниже, опустившись на плечи.

Здесь, в плане силы, Маска позволил себе чуть больше: я и не думала, что за пару недель в офисе мои мышцы так забились, потому что опытные действия Игоря почти отзывались болью. Почти.

Следом обе руки переместились на одну из моих верхних конечностей, гуляя сверху вниз и обратно, и так по кругу, пока, наконец, не остановились на ладони. Конечно, и во время маникюра, мне не единожды делали массаж рук, но в действиях Игоря каждая деталь казалась интимной. Аналогичная “участь” постигла и мою вторую руку.

Затем, судя по звукам, Малыш добавил еще масла себе на ладони, которые вскоре легли мне на живот.

— Если бы не месячные, я бы тебя уже трахнула, — простонала, кайфуя, едва ли не оргазмируя, от фантастических ощущений.

— Мы только начали, сладкая, — прошептал в ответ Маска, переключаясь на крайне чувствительную грудь.

Нежные, но, вместе с тем, смелые движения не ласкали, а именно массировали мой бюст, старательно избегая набухшие соски.

“ Как же я его хочу, Боже!”, — мысленно кричала.

Внезапно руки исчезли, как и тепло, находившегося совсем близко идеального тела.

Я захныкала от разочарования и открыла глаза. Однако тут же почувствовала движение за спиной.

— Ну и чего принцесса губки надула? — фыркнул, обдавая шею своим дыханием Малыш. — Продолжаем?

Я лишь довольно простонала, ощутив ладони, скользившие по моим лопаткам вверх.

И снова все началось с шеи. Затем — плечи и спина. Я продолжала сидеть, несмотря на неудобную и надоевшую позу, потому что отчаянно не хотела, чтобы это заканчивалось.

Но стоило Маске облокотить мою спину, на свою обнаженную (и когда он успел?) горячую грудь, и накрыть мне ладонями соски, как я оказалась непомерно счастлива, что массаж остался позади.

Сильные руки продолжали ласкать мою грудь, а горячие губы покрывали шею поцелуями. И тем не менее, я находилась на грани оргазма.

Словно почувствовав это, одна мужская ладонь скользнула мне между ног. Я не успела, а может и не захотела, остановить Малыша, и ощутила пальцы, пробравшиеся под ткань трусиков. Прикусив мочку уха, Маска накрыл рукой мой клитор и, сделав, от

Мое расслабленное и абсолютно не подвластное своей хозяйке тело, каким-то странным образом оказалось в ванной.

— Если хочешь, мы могли бы продолжить здесь, — всматриваясь в глаза, прошептал Малыш.

Господи! Его рука! Он же… Только что… Какой стыд! Кошмар!

— Сладкая, не думай. Мне плевать, я хочу тебя.

— Но это же…

— И ты хочешь.

— Но разве…

— И врачи говорят, что может быть полезно, если осторожно все делать.

Чертов змей-искуситель! Конечно хочу! Да мне достаточно скользнуть взглядом по этому идеальному обнаженному торсу, чтобы начать течь, как сучка. Или скосить взгляд в сторону вздыбленной ширинки.

— И правда, хочешь, — улыбнувшись, пробормотала.

Наверное, будь ему действительно противно, он бы никогда не предложил…

— Доверишься мне? — словно под кожу, вгрызся зубами вопрос Маски.

“Что я творю?!” — кричал мой мозг, когда губы шептали едва уловимое “Да”.

Неторопливо лаская мое тело, Малыш завел меня практически до предела. Мозг пытался сгенерировать картинку того, как все должно быть, однако ничего дельного на ум не приходило — мозги растеклись лужицей от горячих поцелуев, покрывающих мое тело.

Мы так и стояли на плитке пола, а я несмело (едва ли не впервые в жизни) снимала со своего любовника штаны.

— Секунду, — оторвавшись от моих губ, прошептал Маска. — А нет, придется подождать минутку.

Я застыла с недоуменным выражением на лице, потому что Игорь внезапно вышел из ванной, прямо так, со спущенными штанами и стоящим колом членом. Я почти успела обидеться и расстроиться, как Малыш вернулся назад. Полностью обнаженный, с презервативом в руке.

Чуть отодвинув меня в сторону, Маска сгреб обилие предметов, расположенных на стиральной машине и переместил их в раковину. Затем на стиралку легло полотенце, на которое через мгновение опустили и мою попу.

— Почти все, — хрипло проговорил мне на ухо Игорь, освобождая мои волосы.

— Зачем? — удивленно посмотрела на парня.

Тратить на это время, в такой момент… Глупость какая-то. Может он просто передумал?

— А вот зачем! — хитро подмигнул Малыш и… натянул повязку мне на глаза.

Я сразу почувствовала себя уязвимой. Мне итак было жутко неловко, а тут еще и это.

— Ты обещала мне верить, — прошептал в губы Маска, не позволяя убрать тряпку с лица. — Если ты не снимешь свою, то я сниму свою.

Надо ли говорить о том, как сильно мне захотелось рассмотреть этого Аполлона, хотя бы пальцами?! Я лишь молча кивнула.

Легкий, едва уловимый шорох, а затем о мое лицо потерся теплый нос, неприкрытый никаким материалом. Ликуя, что Малыш снял, наконец, маску, мои руки буквально побежали исследовать лицо. Пальцы жадно обрисовывали каждую черточку мужественного лица. Все звуки вокруг словно исчезли, ведь это была моя маленькая победа.

— Хм, — я почувствовала, как лицо слегка нахмурилось. — При других обстоятельствах, я бы счел это изменой.

Что? Однако, задать вопрос вслух не успела, потому что почувствовала движение удаляемого из меня объекта для дней Х. Однако и до стыда дело не дошло, потому что пустующее место сразу же занял давно готовый на подвиги член, даря приятное распирающее чувство внутри.

Слишком долго Малыш меня не терзал. Оказалось, что и вправду, ничего страшного в таком грязном сексе нет. Наоборот, чувствительность выше. И, что стало шоком, боли сошли практически на нет. Посмотрим, конечно, что завтра будет, а сегодня — четыре моих оразма против одного излива в резинку.

Я понимала, что это совсем не то, чего бы хотелось Маске, но он ведь сам так решил, чтобы не навредить. Более того, после того, как Малыш меня обмыл и ополоснулся сам, в кровать мы вернулись втроем: я, он и у него. Тем не менее, Маска уверял, что не о чем париться, что будет новый день, а он просто… соскучился.

Ну да, у нас же впереди еще целый день!

Мы забрались в кровать и только после этого Игорь снял с меня повязку, а я уныло вздохнула, потому что на нем снова была чертова маска. Надо будет от нее избавиться! Неглядя включила фильм “Предложение” (как-то само вышло), а Малыш организовал нам “поляну”, откуда-то притащив и злополучные конфеты, которые я так и таскала с собой.

— Я не стану их есть, — брезгливо отодвинула от себя коробку. — И тебе не советую, вдруг там яд?

Игорь заливисто засмеялся, но забросил конфету себе в рот, показательно смакуя, а затем, притянул меня к себе для поцелуя. Конфету, естественно, уже доедала я.

— Если мы умрем, я тебя убью, — ворчала на Малыша, испытывая гастрономическое удовольствие от сладости.

— А что, у кого-то есть повод тебя отравить? — фыркнул Игорь.

— Вот фильм видишь? Мерзкая властная стерва у власти и мямля без яиц в подчинении? — кивнула в сторону экрана, где героиня Сандры Буллок приказывала герою Райана Рейнольдса жениться на ней. — Как раз история про моего помощника, только ему с начальницей повезло — я ведь не мерзкая, правда? — игриво спросила у Маски.

Вместо ответа Малыш поцеловал мое плечо. Получилось слишком интимно для любовников, если под этим понимать только секс.

— Так вот он меня выводит настолько, что я не удивлюсь яду в конфетах, — продолжила гнуть свое.

— Что, и предложение ему тоже делать будешь?

— Только одно — выйти в окно, — вот здесь я не лукавила. Потому что уволиться с миром я этой мрази не дам. Выходной день, такой прекрасный, и тут мне сраный помощничек безбожно нагадил. Ненавижу!

Нестерпимо захотелось напиться, чтобы не думать об этой мерзости. Хотя бы сегодня. Казалось, Малыш компанию поддержал. А затем меня накрыло — я должна была наконец избавиться от этого груза на душе. Да и уши свободные как нельзя кстати…

— Знаешь, — начала заплетающимся языком. — А ведь с тобой мы могли бы вообще не предохраняться. И нет, я не пью никакие таблетки — слишком ненадежно, — выдала вердикт, делая глоток из красивого бокала.

Маска лишь погладил мои ноги, как бы давая зеленый свет на дальнейшую историю. Да и говорить, собственно, не о чем. Я дура. И все.

— У меня стоит новый имплант, уже второй по счету, — запивая жадными глотками практически каждое слово, буквально выплевывала из себя информацию. — Нет, я со всеми своими мужчинами предохранялась по классике, презервативами, вот только это не уберегло от беременности.

В какой-то момент где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что пора бы мне заткнуться. Но воспоминания накрыли лавиной, вызывая бурю в душе, и я просто не могла остановить поток слов, льющихся из меня, и внезапно выступивших слез. Я словно бы вновь оказалась

О том, что со мной что-то не так, я поняла не сразу. Тошноту, сонливость и сбой цикла списывала на стрессы из-за учебы.

Когда в кампусе я потеряла сознание и оказалась в кабинете врача, первым же делом мне предложили тест на беременность. Я скорее удивилась, чем испугалась. Навороченный кусок пластика показал срок в семь-восемь недель. Просчитав все от и до, стало понятно, что ошибки быть не может.

Через три дня, наконец, собравшись с мыслями, я сообщила Раулю и мы повздорили. Он не собирался жениться и заводить семью, а я в тот момент хотела лишь немного поддержки…

Мы спорили, ругались, а он пил. Я ушла в душевую. Рауль пришел почти следом. Сначала грубые прикосновения заводили, но я все равно оказалась недостаточно готова для него. Поставив меня на дно душевой в любимую позу на четвереньках, мужчина брал мое тело резко, порывисто и очень долго, а не те обычные две минуты. Время текло мучительно медленно, я не могла орать, как и отбиваться — боль скручивала все внутренности.

— Теперь можно без резинки, да? — гаденько ухмылялся Рауль. — Вся моя до основания. Нравится? Скажи, что тебе нравится!

Должно быть, мой скулеж мужчина воспринимал за восторженные стоны, потому что хватка на бедрах каждый раз усиливалась, а толчки становились грубее.

Наконец, кончив в меня, довольный самец покинул душевую, а я безвольной куклой растянулась там, на дне, увидев вытекающую кровь.

Много часов спустя, когда я пришла в себя в больничной палате, рядом плакал мой уже бывший мужчина. Причитал о том, как ему жаль.

— Об этом никто не знает, даже Летта, — продолжала плакать, выплескивая накопленные эмоции.

“А теперь она ничего обо мне и не узнает”, — мысленно добавила. От этого стало еще больнее, я словно сестру потеряла…

— Ты умница, что рассказала, — сильнее прижимал к себе Малыш. — Значит мне не показалось, что я напугал тебя в прошлый раз?

Ну почему так: когда мне от жизни практически ничего не надо, появляется такой чуткий и внимательный любовник?

Какое-то время мы молчали. Снова я все умудрилась испортить. Ну как так?!

— Уверен, ты еще станешь мамой, просто еще время не пришло, — перебирая губами волосы на моей макушке, тихо шептал красавчик.

А я продолжала плакать. Даже не потому, что боялась того, что слова Малыша могут стать пророческими. Просто я в очередной раз убедилась в том, что дура! Только что дала мужчине в руки оружие против меня. Ведь зарекалась, что этого никогда не произойдет, но… Мне почему-то очень захотелось открыться, поделиться… Когда Малыш был со мной таким… Словно забирал мою боль, пока обнимал и утешал меня, прижимая и ласково поглаживая. И я чувствовала облегчение и это ложное чувство любви и собственной значимости… До того, как протрезвела от своего же признания и осознания, что именно натворила… Ведь передо мной просто секс-машина в маске, а не родной человек.

Оставалось надеяться, что Игорь достаточно пьян для того, чтобы забыть услышанную информацию. Или по утру это можно было бы списать на сон…

Глава 9

Утро, кроме обжигающих кожу объятий, принесло еще и дикую головную боль. Зато во всем остальном мое тело ощущало себя превосходно, во всяком случае, в лежачем положении. И тем не менее, долго разлеживаться в мои планы совсем не входило.

Полностью осознав катастрофу, произошедшую вчера (и речь вовсе не о сеске во время “грязных” дней), я осознала целиком и полностью, что мне нужно получить нечто равнозначное от Малыша.

Мой, не до конца протрезвевший, мозг тщетно пытался сгенерировать ситуацию, как можно выцыганить у Игорька то, что способно его погубить.

Аккуратно выбравшись из объятий парня, скрывающего свое лицо, несколько нетвердой походкой отправилась перво-наперво провести водно-гигиенические процедуры.

На обратном пути решила осмотреть вещи спящего красавца. В карманах ничего такого, что могло бы хоть немного прояснить личность Маски, не было. На почтальонке Игоря оказался кодовый замок, что так и не позволило заглянуть внутрь, хотя я испробовала десятки комбинаций.

Вот так сюрприз, что называется. Это как и зачем необходимо скрывать свою личность, чтобы прибегать к подобным штучкам? С этим парнем определенно что-то не так, и мой мозг осознанно требовал это выяснить.

Решительно вернувшись в спальню, я нависла над все еще видящим седьмой сон Малышом.

В голове набатом стучала лишь одна мысль: или сейчас, или никогда. Словно именно от этого и зависела вся моя дальнейшая жизнь.

“Я сделаю это”, — подумала прежде, чем мои пальцы коснулись мужского лица. Однако, реакции не последовало. Я еще немного погладила открытые участки кожи, однако, Маска, казалось, спал, потому что его дыхание оставалось столь же размеренным.

“Фух, я смогу!” — сам себя подбадривал мой тихий голос разума.

На выдохе я подцепила край ненавистной маски с тем, чтобы одним резким движением сорвать ее с, уверена, красивого лица.

Вдох. Выдох. И…

Мое запястье неожиданно оказалось в стальной хватке.

— Мы ведь договаривались! — хищно оскалившись, прорычал, как оказалось, вовсе не спящий Игорь.

Я растерялась. А может быть, еще и испугалась.

— Послушай, я… — промямлив, пыталась выстроить логическое объяснение своего поведения. — Я просто должна знать. И ты…

— И я всегда в маске. Таково было условие.

Рывок, и Малыш перекинул меня через себя, укладывая на кровать. На секунду мелькнул давний страх перед насилием, однако Игорь просто вскочил на ноги, и начал спешно одеваться.

— Подожди! — вскрикнула, осознавая непоправимость происходящего. — Ты не можешь уйти. Мы же…

— Нет никаких “мы”, — шипел в ответ Маска. — Ты так и не доверилась мне.

— Что?! — истерично завопила. — Да как ты смеешь! После всего, что было между нами, ты…

— Между нами был просто секс. Все, — сказал, как отрезал, Игорь.

Был? Он типа сейчас бросает меня? Ну уж дудки!

— Думаешь, это ты уходишь? Это я тебя выгоняю. Понял?!

Дверь давным давно хлопнула, а я продолжала посылать проклятия в этот неодушевленный предмет.

Ну и хрен с ним! Наконец, во мне проснулась злость. К счастью, было куда ее направить, на уборку, разумеется.

— Привет, — набрала Летту, которая ответила сонным голосом лишь после пятого гудка.

— Окси? Что-то с папой? — встревоженно пробормотала Красовская.

— Нет, я больше не нуждаюсь в твоей квартире. Ключи закину в почтовый ящик.

— Что случилось, Пузяка?

— Я… Нет! Ты трогала мои вещи. Так нельзя, понятно?!

Подруга молчала, а мой словесный понос гадостей никак не прекращался. Я

Наконец, нас с блондинкой разделили гудки — она бросила трубку. Ну и плевать! Никто мне не нужен!

А, нет, сами еще приползут. И я даже знаю, с чего начать!

Однако, с планом мести пришлось немного повременить, потому что мои “длинные руки” сейчас вне пределов страны. Грустно, но не критично. В конце концов, может Малыш еще одумается.

Интересно, духи он себе оставил или выбросил? Я бы оставила, все-таки… А плевать!

Домой я вернулась как раз к завтраку в прекрасной компании отца и его Тони. Зашибись, блин.

Нехотя поковыряла вилкой в тарелке, пока давала формальные ответы на вопросы Мирона Ильича. Вот спрашивается: если ты болеешь и передал управление мне, то хули “мяу”? Не к добру все это, не к добру.

К счастью, про сейф и пропавшие деньги папенька даже не намекнул. Так что, хоть тут все спокойно.

До позднего вечера я бесцельно слонялась по дому и его окрестностям, тупо убивая время. Мне было скучно, грустно, одиноко… Дважды звонила Летта, но я так и не ответила, просто потому что побоялась “понять и простить”. И дело даже не в том, что я — бездушная стерва. Каждый должен знать свое место, а Красовская явно завралась.

Понедельник наступил на меня всем своим бытием. Я, вроде бы, даже выспалась, но ощущала себя полностью разбитой. Нормально поела, однако желудок был совершенно с этим не согласен… Да даже на работу пришла на полчаса раньше, и то, что я увидела было бы хорошо, но на самом деле, это коллапс вселенского масштаба.

Застыв у двери в приемную, стараясь даже не дышать, я наблюдала в щель за двумя особями мужского пола, которые попивали какой-то напиток из белых чашек.

— Эм, Кир, — голос Эмиля звучал не слишком уверенно. — Я тебе спасибо сказать хотел.

— Забей, — лениво бросил опарыш.

— Даже не спросишь за что?

— Слушай, я сделал это не ради тебя.

— Понимаю, просто…

— Не надо, лучше подумай хорошенько, что будет дальше.

— Дальше?

— Я тебе хребет сломаю! — неожиданно зарычал Малышев. — Ты хоть понимаешь, что все повторилось снова, как тогда?

— Много ты смыслишь в жизни, мальчишка! — рокотал в ответ Алиев. — Ты ни черта не знаешь, ясно?!

— Не делай того, о чем пожалеешь, — после короткой паузы добавил помощничек. — А теперь шуруй к себе, скоро змеючка приползет.

Эмиль заржал и, бросив на ходу фразу “Я не знаю, что вы не поделили, но ставлю на тебя”, скрылся в моем кабинете.

Это что сейчас было? Альянс против меня?

Скрипнув зубами, натянула на лицо самую милую улыбку и, цокая каблуками, вплыла в приемную.

— Доброе утро, Кирилл, — мягко окликнула помощничка, закопавшегося в бумагах. — Как выходные прошли?

Интересно все-таки, это он был с Леттой или она меня обманула? Хотелось бы верить, что второе, но проверить бы не помешало.

Очкарик, наконец, оторвался от своего занятия и позволил рассмотреть его премерзкую физиономию. Хм. Губы, явно зацелованные. Но вчера я была в квартире… А если они в другом месте встречались?

Подошла ближе и нагнулась над столом. Опарыш продолжал молчать и лишь пристально следил за моими действиями.

— Кир? — игриво поиграв бровями, закусила губу.

Кадык помощничка дернулся. Есть контакт!

— У нас с Эмилем ничего нет, — щебетала, оправдываясь, словно девочка, опоздавшая в школу на классный час. — Это был спектакль для тебя.

Мы продолжали смотреть в глаза друг другу. Надо же, такому мерзкому говнюку и такие глазищи достались!

Я бы поняла, если бы у Малыша была такая радужка цвета индиго, он ведь весь особенный. Но, к своему стыду, я даже не запомнила, какие у него глаза. То ли маска виновата. то ли ничего этакого.

Неожиданно для себя самой, протянула руку вперед и стянула очки с помощничка.

И пока одна моя конечность опускала окуляры на стол, я словно по-новому взглянула на опарыша. По-юношески плавные черты лица парня, который еще не успел заматереть. Короткий, едва заметный шрам над левой бровью, родинка возле правого глаза, вероятно, травмированный нос, небольшая ямочка на подбородке, идеально выбритая кожа лица… Как бы я ни относилась к этому типу, но через пяток лет он станет очень красивым мужчиной.

Опираясь на локти, слегка потрепала мягкие каштановые волосы. Малышев дернулся, а мои пальцы скользнули по его щеке. “Действительно, гладко”, — подумала, наблюдая за тем, как мою руку накрыла мужская.

— Я знаю, какая ты, — одними губами прошептал помощник.

Что-то в этом моменте мне показалось знакомым, но я не придала этому значения. Одернув руку, вернулась в вертикальное положение. К моему удивлению, Малышев тоже вскочил на ноги.

Как-то слишком синхронно, мы начали обходить стол. Столкновение было неизбежным — нас разделяли считанные сантиметры.

— Высокий, зараза, — фыркнула, глядя снизу в вверх в красивые глаза.

— Малышка, — чуть улыбнувшись, ответил на мой выпад Малышев.

Я что-то должна была сделать. Но вот что? Глаза цвета индиго, словно бы гипнотизировали, и я могла думать лишь об их владельце, который облизнул пересохшие губы.

— Что я творю? — прошептала, встав на цыпочки.

Мои пальцы сцепились в замок на напрягшейся от прикосновений шее, а мужские руки опустились мне на поясницу, поддерживая. Даже сквозь ткань моей одежды, горячие ладони обжигали кожу.

Мозг плавился, а губы аж покалывало, как хотелось поцеловать Малышева.

Стоп. Что?! Я? Его? Нет, мне просто жизненно необходимо проверить! Мои пальцы поползли, перемещаясь к вороту рубашки. Верхняя пуговица как раз была расстегнута, поэтому, ухватившись с двух сторон за ткань, я резко дернула ее в разные стороны.

Увиденное мне не понравилась: у Малышева вчера был секс. Засосы на шее и груди, следы царапин…

— Урод! — не справившись с эмоциями, залепила пощечину по мерзкому лицу. — Да как ты мог так поступить?!

Господи, а Летта? Ну зачем ей этот? Куда она полезла?

“Ага”, — язвительно защебетало подсознание. — “Как будто это не ты мечтала о поцелуе секунды назад.”

Боже мой! Как же это отвратительно! Я и мой брат, которого надо уничтожить. Фу!

— Узнала, да? — уныло пробормотал помощничек, повесив голову. — Слушай, я не…

— Ещё совести хватает спрашивать? Разумеется узнала! — вскрикнула, залепив еще одну пощечину, и быстро сбежала к себе в кабинет.

А руки надо бы помыть.

— Оксан, ты чего? — едва я хлопнула дверью, как сразу же прозвучал вопрос Алиева.

— В каком это смысле? — медленно выдохнув, постаралась бросить, как можно небрежнее.

— Да ты словно марафон пробежала! Взъерошенная вся, нервная, — пристально рассматривал меня Эмиль.

Вот еще! Да что

— А ты почему здесь? Разве ремонт не закончился? — самым пренебрежительным тоном, на который только была способна, спросила. — И где мой кофе?

Алиев нечленораздельно выругался, но встал и живо убрался из кабинета. Появился снова минут через десять, вид Эмиля был весьма озабоченный, однако, кофе он мне принес.

— Что там с информатором? — надменно задала интересующий вопрос.

Мне нужно нарыть чернухи на гребаного помощничка. А еще я должна знать, родственник он или нет и, главное, известно ли об этом моему отцу.

— Встреча сегодня, как и обсуждали, — смиренно ответил Алиев. — Место можете выбрать самостоятельно, Оксана Мироновна.

О-о-о, официоз подъехал… Неужто совесть замучала? Хотя, у таких нет совести. Наверняка, когда раздавали, его дома не было.

— Хорошо, назначь где-нибудь поблизости, — отмахнулась от надоеды.

После этого Алиев исчез. Я занялась папками, которые волшебным образом появились на моем столе, и время до обеда пролетело незаметно.

Решив понервировать помощничка, а заодно и размяться, встала, подхватила документы и вышла в приемную.

Пусто. Хм. Ну да, так и есть, пришло обеденное время. Я уже собиралась вернуться к себе за вещами, чтобы спуститься в кафе, как услышала мерзкий знакомый голос.

— Роман Юрьевич, я все понимаю, но прошу вас пойти мне навстречу, — умоляюще произнес помощничек.

— Кирилл, по сути, это дача ложной информации, ее можно приравнять к фальсификации данных, подделке документов…

— Я знаю, о чем прошу. Но Оксана не подпишет новый контракт, тем более, на пять лет. А беспокоить Мирона Ильича по этому поводу безответственно.

Как я и думала, за углом стояли двое: говнюк очкастый и Платонов. Любопытненько.

— И что здесь происходит? — решила обозначить свое присутствие.

Малышев пристыженно опустил голову вниз, а Роман выжидающе переводил взгляд с меня на помощничка и обратно.

— Я попросил Романа Юрьевича, если ему позвонят, подтвердить, что Малышев Кирилл Андреевич работает в этой компании и с ним заключен новый контракт сроком на пять лет, — торопливо пробормотал очкарик, все-таки подняв взгляд на меня.

— Господин Платонов, — важно обратилась к заместителю по персоналу. — Если такая ситуация будет иметь место, я вас не просто уволю, в тюрьму упеку, — выплюнула, наблюдая за всё больше расстраивающейся мордой.

— Извини, Кир, — развел руки в стороны Роман, а затем развернулся и зашагал в сторону лифтов.

Малышев стоял ни жив, ни мертв. Столбняк у него, что ли? Да и плевать я хотела.

Надо бы пообедать, поэтому, вернувшись к изначальному плану, отправилась в кабинет за сумочкой и жакетом.

— Мы могли бы поговорить? — раздался негромкий голос за спиной.

Я вздрогнула от неожиданности и оступилась, подвернув ногу на ровном месте. От боли прикусила губу, а осознание неминуемого падения заставило всхлипнуть.

Гребаный очкарик! Вот как он так тихо оказался у меня за спиной? Гореть ему в аду тысячу лет! И пусть его черти во все щели сношают! Уродец глистопободный!

Однако моя встреча с полом не состоялась.

— Прости, — прошептал мне в волосы Малышев, подхватив на руки.

Спустя несколько мгновений моя попа соприкоснулась с поверхностью стола.

Туфли слетели с обеих ног, однако помощничек безошибочно перехватил больную стопу. Я приготовилась к новой порции боли, однако движения, которыми Малышев прощупывал мою ногу, были крайне аккуратными и даже… нежными.

Я прикрыла глаза, пока мужские руки уверенно продолжали начатое.

— Похоже на растяжение, — тихо пробормотал помощничек, а горячие прикосновения исчезли. — Мазь принесу.

Не успела переварить услышанное, как и расстроиться, что мою конечность так и не “отремонтировали”, а опарыш уже приближался ко мне с каким-то синим тюбиком.

— Спортивная мазь, — ответил на мой немой вопрос.

Горячие руки уверенно втирали в мою кожу прохладный гель с ментоловым запахом.

“Благо, я в брюках”, — мелькнула мысль. Хотела ведь надеть платье с чулками.

Однако, мазь охладила не только мою ногу, сняв боль, но и мозг.

Это ведь все тот же мерзкий опарыш! Фу, блин! Отвратительно!

Чуть откинулась назад и сделала упор на руки. Здоровой ногой, чтобы, на всякий случай, не травмировать еще сильнее больную, ударила со всей силы Малышева в живот.

— Руки убрал! — зарычала на него, в надежде, что ему хоть немного больно.

Но выглядел опарыш невозмутимо.

— Какого хрена ты…

— Оксана, — нахально перебил меня говнюк очкастый. — Да, я виноват перед тобой, но мне нужна твоя помощь. А потом я сделаю все, что ты захочешь.

— Виноват? Серьезно? — истерично закричала. — Ты это так называешь?! Да как ты мог вообще?!

— Послушай, я…

— Головка от буя! Я же тебя просила не лезть в трусы к Красовской!

— Я не…

— Трахать мою подругу?! Это смертный приговор, Малышев! Я тебя уничтожу!

— Что ты несешь, дура психованная? — сорвавшись, повысил на меня голос помощничек.

— Что за шум, а драки нет? — из ниоткуда материализовался Алиев.

— Я знаю, что вы с Леттой любовники! — швырнула в опарыша попавшийся под руки стакан.

Стакан не попал, зато в глистоподобного влетел другой снаряд, покрупнее.

В кабинете началась какая-то вакханалия.

— Это правда? — взревел Эмиль, нанося первый удар в лицо.

— Ты дебил? — орал в ответ уже (без)очкарик, отбиваясь.

— Мне Летта сама в пятницу ночью сказала, что с ней Кирилл, — внесла свою лепту в конфликт и быстро ретировалась, пока эта парочка разносила мой кабинет. Надо будет не забыть вычесть у них из зарплаты стоимость ремонта после погрома.

Надо же, у Алиева что, старые дрожжи забродили? Или инстинкт собственника проснулся? Так с чего бы, спрашивается? Они ж только один раз десять лет назад с Красовской и…

Да плевать я хотела на них всех! Благо, вещи прихватила, поэтому, даже не хромая, отправилась на обед.

Сытая и вполне довольная жизнью, ведь мои враги друг другу кости разминают, я возвращалась на рабочее место вполне в приподнятом настроении.

Уже на подходе к приемной я поняла, что хлебом насытилась, а зрелищ уже и не будет.

— Блядь, ну вот и как я с такой рожей поеду? — бубнел Алиев.

— С каким ебалом уродился, с тем и пригодился, — заржал Малышев.

Послышался грохот. Я поспешила к дверям, однако, два ободранных петуха сидели в разных концах стола и зализывали свои раны.

— Я тебе язык в жопу засуну, — прошипел Эмиль, поливая кулаки перекисью.

— Ты не в моем вкусе, противный, — писклявым

— На голову раненых нет? — злобно рыкнула на парочку, двигаясь к себе в кабинет.

За спиной снова послышался какой-то шум, но я не обратила на это внимание, потому что у меня был отнюдь не культурный шок. По кабинету словно Мамай прошелся.

— Это пиздец, товарищи, — тихо пробормотала.

Ответа не последовало.

— Вы, че тут, ахуели на пару? — заорала, оборачиваясь и увидела… пустое помещение.

От нахлынувшего возмущения у меня вышибло весь кислород из легких. Не придумав ничего лучше, я заняла кресло очкарика в надежде, что мудадизм не передается воздушно-капельным путем.

Ничего, я еще отомщу этим ляснутым сярунам*.

(Прим. автора: ляснутый — стукнутый (бел. сленг), сярун — засранец. Автор не удержался, за что получил от бэты за непонятные словечки. Простите)

Однако, долго строить планы мести мне не пришлось. “Красотки” появились разом, облаченные в халаты уборщиц и с соответствующим инвентарем в руках.

— У вас пять минут, — снисходительно произнесла, щелкая на память эту парочку.

Из вредности время засекла, управились двое из ларца за три с половиной минуты, освободив мой кабинет. Однако, я не спешила уходить к себе.

Алиев убрался, унося с собой инвентарь и мусор, а Малышев, словно не замечая меня, стал скидывать с себя одежду. Я не сразу сообразила, что происходит, лишь когда перед глазами мелькнула обнаженная в чужим метках спина, а сам помощничек принялся стягивать штаны.

— Ээээ…

— А, ты здесь? — удивленно посмотрел на меня мерзкий мальчонка.

В очередной раз поймала себя на мысли, что Кирчонка из коробчонки не так-то и прост. Даже разбитая губа, синеющая скула, ссадина на лбу — не портили этого гада.

“Оксана, хватит пялиться! Это ведь твой брат, возможно,” — мелькнула мысль. Фу.

Так ничего не ответив, демонстративно потоптавшись по лежащим на полу вещам, я направилась на свое рабочее место.

Кабинет даже порадовал. А еще на столе нашлось то, чего я так ждала — записка.

“Кафе “Зомби-мама”, за пять минут до конца рабочего дня.”

Настроение снова поползло вверх. Одно лишь ожидание того, что скоро у меня будет оружие поражения противных очкастых помощничков, бодрило.

Время пролетело незаметно. Я уходила с работы с запасом, хотя, место встречи буквально в двух минутах от офиса. Обратила внимание, на весьма удрученного Малышева, который снова копался в бумагах. Плевать.

На входе в весьма тематическое заведение, меня тормознул так называемый фейсконтроль.

— Оксана Мироновна? — оглядывая меня с ног до головы, пробасил бугай.

— Ага, — только и смогла выдавить из себя.

— Вас ожидают в третьей випке, — чуть мягче пояснил и рявкнул куда-то вглубь: — Алла! Проводи!

Тут же передо мной материализовалась, видимо, администратор и поздоровавшись, засеменила внутрь здания. Я едва поспевала за зомби-женщиной и даже не обратила внимание, как мы оказались в небольшой нише за шторкой. Интерьер, словно из страшной видеоигры, тем не менее, брезгливости я не испытывала.

Опустившись на диванчик, взяла в руки меню.

— Ты рано, — практически над ухом раздался голос Алиева.

Благо, я уже сидела, хотя бы не подпрыгнула с перепугу.

— Уйди, противный, — спародировала Малышева.

— Хулиганка, — шутливо бросил Эмиль.

— Добрый вечер, — прозвучал незнакомый глубокий голос.

Мне нестерпимо захотелось рассмотреть вошедшего. Вот спрашивается: где штампуют этих бугаев? Алиев, Хишанов, Малыш, тот же премерзкий Малышев… Еще и этот. Высокий, широкоплечий, бородатый брутал лет под сорок.

— Меня зовут Домовой Денис Васильевич.

— Итак, какой вопрос, Оксана Мироновна? — после обмена любезностями, заняв свое место, наконец, спросил Денис.

— Вопросов целый перечень, вам бы, в идеале, записать.

— На память не жалуюсь, — фыркнул новый знакомый. — Однако, Эмиль говорил лишь об одном персонаже.

— К сожалению, Эмиль не знает всех деталей и, если нам его присутствие более не нужно, то я бы попросила вашего товарища удалиться.

Алиев лишь хмыкнул. Затем, вытащив из кармана довольно пухлый конверт, опустил его на стол перед Домовым.

— На связи, — бросил на прощание Эмиль.

Я уже хотела начать разговор, как появилась официантка с подносом разных необычных блюд.

— Что это? Мы ничего не заказывали, — удивилась я.

— Заказ оплатил господин, который только что ушел. Приятного вечера.

Стол оказался полностью заставлен и пока я принюхивалась к напиткам, Домовой приступил к трапезе.

— Недурно, — прожевав кусочек чего-то непонятного, поделился со мной впечатлениями.

У меня вся эта снедь доверия не вызывала, однако, чувство голода пересилило брезгливость.

— Сойдет, — пробормотала. Я так и не поняла, что именно ела. Лишь потом Денис пояснил, что это кафе экспериментальной молекулярной кухни.

Недаром “Зомби-мама”, потому что, кто знает, что мы только что употребляли… И кем станем после этого…

— Ну что, Оксана, теперь я вас внимательно слушаю, — отодвинув очередную тарелку и вытащив откуда-то органайзер, произнёс Домовой. А говорил, что память хорошая…

— Для начала, расскажите о себе, — довольно требовательно попросила.

— С недавних пор, являюсь владельцем охранного и детективного агентств, — расслабленно бросил мужчина. — В прошлом занимался безопасностью.

— Откуда вы знаете Алиева? — задала один из, вероятно, самых волнующих меня вопросов.

— О, тут все банально. Длительный период времени я работал в холдинге Хишанова, однако наши дорожки разошлись.

— Что так?

— Бабы, — развел руки в стороны Денис.

— Так Рус, говорят, женат.

— Когда это кому мешало?

Наш диалог больше напоминал пинг понг, но смутило меня другое.

— Так, а с Эмильчиком у вас какие отношения?

Я ждала, что мужчина хотя бы призадумается, он стал выдавать информацию, словно заранее знал мои вопросы. И это совершенно сбивало с толку.

— Я должен Алиеву, если ты об этом. Знал ли я схемы отмыва денег в компании? Конечно, знал, иначе была бы мне грош цена. Но у меня был интерес прикрывать Эмиля, а он не сдал меня брату. Лишь поэтому я еще жив.

Любопытненько. Еще и этот внезапный переход на “ты”...

— Правильно ли я понимаю, что у тебя свой зуб на Хишанова?

— Намеренно гадить не собираюсь.

— А я об этом и не прошу. Только вот… — сделала паузу, вглядываясь в спокойное лицо мужчины, чтобы попытаться уловить хоть одну эмоцию. — Хочу, чтобы вся информация, которую ты соберешь, кроме как ко мне, попала в руки Русика.

Мужчина многозначительно хмыкнул.

— Думаешь, Хишанова легко, эм, расстроить?

— А если я скажу, что копать следует под Малышева?

— Хм, согласен, с мальчонкой не все чисто. Хочешь скомпрометировать обе компании?

— Хочу уничтожить одного сопляка. А если удастся найти связь между Малышевым и Хишановым еще до “счастливого” спасения утопающих, то можно будет поставить на колени его Холдинг, представив мальчонку засланным казачком.

— Какие же вы женщины…

— Коварные?

— Изобретательные. Тебе дешевле было бы его просто закопать.

— Это запасной план, —

Вытянув из сумки два пакетика с волосами, протянула их Домовому.

— Пункт первый: установить родство между этими двумя.

Следом лег листок с координатами нотариуса.

— Пункт второй: выяснить, что связывает этого человека и моего отца.

— Это практически невозможно, ты должна понимать.

— Я за это плачу деньги. И немалые, надо сказать. Пункт третий: в клубе “Пекло” есть танцор, Игорь, шатен, высокий, ему двадцать два. Никогда не снимает маску. Я хочу, чтобы его уволили. Ну и домашний адрес.

— Некачественный секс? — хмыкнул Домовой.

— Качественный, но не регулярный. Хочу чаще. Впрочем, старикам этого не понять.

Денис заливисто засмеялся.

— Уела. Что-то еще?

— Да. Всю подноготную Малышева Кирилла Андреевича. Даже если у него были двойки в школе или он курил в туалете втихаря, я хочу знать об этом. На что аллергия, как рос, какие тайны скрывает его семья: мне нужно все.

— Тебе сообщать по мере появления информации или когда все будет готово?

— А так можно? — с бОльшим интересом уставилась на собеседника.

— А почему нет? — дружелюбно улыбнулся Денис. — Теперь о стоимости. Задач ты мне наставила…

— Стоп, Алиев говорил про сто пятьдесят тысяч зеленых. Этого мало?

— Это на расходы. Сама посуди: провести скрытое ДНК-исследование, влезть в реестр юридической конторы, добыть данные на человека Икс и его увольнения. Ну, Малышев еще. Твоих денег может еще и не хватить, — деловым тоном начал перечислять зажравшийся тип. Запросы у него такие, что, кажется, скоро харя треснет.

— А как же…

— Будешь должна мне услугу, — хитро прищурившись, перебил Домовой.

— Что? — недоуменно вытаращилась на него.

— Желание, простыми словами, — словно для тупых, пояснил. — Никакого криминала. Или интима, — тут же добавил.

— Ээээ… — шестеренки в моей голове скрипели от натуги. С таким опасным человеком влезать в неизвестную жо…, из которой я могу не вылезти…

— Решай сейчас, — лояльно добавил Денис. — Но, в любом случае, наш разговор останется только между нами.

Вдох. Выдох. Что же делать? В принципе, можно было бы изначально пойти к детективу в любое агенство, но я не могла допустить утечку информации.

— Согласна, — решительно произнесла.

Если что — Алиеву не жить.

Глава 10

Оксана

Как ни странно, но домой я вернулась в весьма приподнятом настроении, которое не смог омрачить ни семейный ужин, ни оды Малышеву, о том, какой он первоклассный работник и бла-бла.

Для полного удовлетворения не хватало только Малыша. Но эта проблемка вскоре будет решена, осталось лишь немного перетоптаться.

Вторник стал днем открытий, потому что, во-первых, Малышев пришел на работу таким, словно его танк переехал, а во-вторых, Алиев совершенно точно понимал происходящее, только вот информацией делиться не спешил.

— Я вернулся к истокам, — все, что я смогла разобрать из разговора двух помощничков.

И что это означало? Нет-нет. Я бы с радостью пожала мощные руки тому, кто пожевал и выплюнул очкарика, просто лицезреть и без того мерзкую рожу, так еще и мясом наружу, стало совсем сложно.

— Кир, ты бы больничный оформил, — дружелюбно сетовал Милёчек. — Я ж теперь как минимум неделю жрать нормально не смогу, твою физиономию вспоминая.

— А тебе что, думать больше не о ком? — с трудом бросил Малышев.

— Сам знаешь, — пожал плечами хитрый бес. — Да просто получается, что ты из-за меня возомнил себя Геракаклом.

— Не льсти себе, — фыркнул глистоподобный.

— Вот именно! Тормози. Зачем вообще полез?

— Драйва в жизни не хватает.

— Слушай, если у тебя…

— Да пошел бы ты уже… работать! — собравшись, рявкнул очкарик.

Ого! Не знала, что он так умеет.

— Вот именно! — влезла я. — Пошли бы вы оба работать! Надоел этот балаган!

— А где плетка, госпожа? — заржал Алиев.

— Любишь пожестче? — коварно ухмыльнулась. — Так завтра страпон принесу. Развлечемся.

— Фу, блядь, — поморщился Малышев. — А можно мне на больничный?

— Можно, — согласно кивнула. — Но только вперед ногами и сразу на кладбище. Однако, за две недели до смерти необходимо сообщить в письменном виде, чтоб штраф не прилетел. Собрались тут нахлебнички! Работать!

На мой рёв, что странно, сбежались все, кто находился на нашем этаже.

— Ой, — залепетала приторно-сладким до тошноты голосом Стелла и, аки коза, поскакала к Малышеву. — Кирюша, что случилось?

— Ощущение, словно на свадьбе побывал, только танцев не хватает, — пробурчал за спиной Платонов. — Малышева предлагаю домой отправить. Видно же, что ему башку отбили.

— Еще чего! Работать некому! — снова взревела я.

— Да он своей рожей…

— А мы их кабинетами махнем. Пойдет Кирюша к Стеллочке под бочок, а со мной Эмиль посидит, опыт имеется.

Говорила и сама чуть не захлебнулась собственной желчью. Почему-то остро не захотелось отдавать помощничка. Скучно без него, что ли? Ну да, персональная груша для битья.

— Хорошо, — кивнул Алиев.

— Плохо, — хмуро пробурчал Малышев, отбиваясь от секретарши. — Да отстань ты уже!

Стеллочка показательно всхлипнула и с надеждой посмотрела на очкарика, но, очевидно, не уловив ожидаемых эмоций, быстро уцокала на свое место.

— Кир, — обратился к нему Платонов. — Хорошая же идея.

— Да вы только документы неделю переносить будете! Тем более, что Эмиль у нас узко ориентированный специалист. У нас переговоры с азерами на носу. Ильич с сердцем слег, первый зам ушел в отставку, второй — занят западным направлением. Оксана Мироновна, можно сказать, грудничок в директорском кресле.

Малышев продолжал тараторить, кидая в нас доводами. На мгновение мне даже стало стыдно, глядя на то, как посторонний человек радеет о бизнесе моего отца. С другой стороны, если он — бастард, то все закономерно.

Тем не менее, каждый отправился к себе. Решили оставить все как есть, тем более, что на этой неделе всего две встречи, и те по ресторанам. Шпаргалки для нас с Алиевым очкарик подготовил еще вчера.

Первая встреча состоялась после обеда. По сути, как сказал Малышев, это были условные переговоры, потому что наша компания выиграла тендер. И, казалось бы, все шло просто идеально, ровно до одного момента.

— Оксана Мироновна, — в конце встречи обратился ко мне один из мужчин. — Мы пересмотрели результаты тендера. Оказалось, что наша комиссия не обратила внимание на некоторые детали, в связи с чем контракт было решено подписать с другой корпорацией.

Моя челюсть оказалась на столе. Алиев же оперативно пытался разузнать, кто же тот счастливчик.

— Вам придется дождаться начала работ, тогда и узнаете все из официальных источников, — развел руками второй мужчина.

Пиздец. Мы только что просрали крупный контракт. И пусть это не было выгодно в финансовом плане, но госзаказы берут совсем с иной целью.

— Что думаешь? — спросил Эмиль, когда мы распрощались с бюджетниками.

— Не

Ехать в офис совершенно не хотелось, поэтому мы решили перекусить и выпить вина.

— Эмиль, почему ты бросил Летту? — ближе к середине второй бутылки, решилась спросить.

Алиев долго думал, прежде чем что-то ответить.

— Я не ожидал, что она окажется целкой. Смотрела на меня влюбленными глазами… А нахуя мне эта ответственность, вот скажи мне, Оксана?

— Слушай, ну это же…

— Что “это”? — едва ли не с наездом перебил Эмиль. — Дай разок Малышеву и ты от него век не избавишься!

Аппетит сразу же пропал. Как и желание продолжать вечер. Поэтому я оперативно ретировалась домой. Хорошо, водитель ждал.

Утром горькое послевкусие вчерашнего вечера меня продолжало преследовать. Во-первых, очкарик — это мерзость. А во-вторых, мне показалось, что Алиев нагло врал.

Впрочем, плевать. Сегодня у нас обсуждение деталей другого контракта. Встреча в одиннадцать, так что ехать в офис я не планировала. Хотела еще поспать, а потом решила пойти позавтракать.

Однако, по дороге на кухню меня перехватила тетя Таня.

— Ой, Оксаночка! — тараторила, словно заведенная, женщина. — Быстро приводи себя в порядок и спускайся в гостинную. Гости у нас.

Я даже не успела спросить кто именно, как домоправительница исчезла. Делать нечего, пришлось возвращаться в комнату и наводить марафет.

Минут через тридцать, оказавшись в гостинной, я, мягко говоря, охренела.

За столом сидели четверо мужчин в деловых костюмах, никого из которых здесь быть не должно.

— Мирон Ильич, — обратилась к отцу. — А что здесь происходит?

— Проблемы, Оксана Мироновна, проблемы, — вместо отца ответил Малышев.

Капитан-очевидность, бля. А то и без него не понятно, что дело попахивает явно не французскими духами…

— Присаживайся, дочь, — строго произнес отец. — Поговорим.

Я даже слегка растерялась, оказавшись в такой компании.

— Вопрос на засыпку: а кто на работе? — обратилась сразу к обоим помощничкам.

— Судя по всему, работать скоро будет негде, — задумчиво пробормотал Алиев.

— Не пыли, — рыкнул на брата Хишанов.

— Да что, блять, вообще происходит?! — подскочила на месте.

— Сегодняшнюю встречу отменили. А еще звонили азербайджанцы, — меланхолично бросил Малышев. — Похоже, кто-то сливает наши контракты конкурентам.

Моя ненависть к очкарику сразу же сошла практически на нет, потому что стало не до того.

— И что делать? — растерянно спросила, глядя на отца.

— Попробуем выловить крысу, — ответил Рус. — По-тихому.

Прекрасная идея. Только вот, если окажется, что крыса Малышев или Алиев? Вряд ли они добровольно скажут: “Босс, это я!”

— Те, кто за этим столом, чисты, — словно прочитав мои мысли, произнес Мирон Ильич. — Еще вчера, когда Кирилл сообщил о том, что тендер ушел у нас из-под носа, мой человек проверил контакты и Кира, и Эмиля, и твои. Уж извини.

Я едва воздухом не подавилась. Охренеть, блин! Отец подозревал меня?! Родную дочь? Да как можно было, в конце концов?!

— Оксана, не обижайся на отца, я вон вообще свою беременную жену чуть до выкидыша не довел, со своими подозрениями, — тихо пробормотал Хишанов. — А оказалось все гораздо проще и ближе: родной братец…

— Тогда какого он тут делает? — воскликнула. — Или решили: не вашим, не нашим?

— Потому что в вашей компании представляет мои интересы, — спокойно ответил Рус. — А срать в свой колодец…

— Да ладно! — скептически окинула взглядом верзилу. — И вообще, плевать. А делать-то что дальше будем?

— Схема старая, — заговорщицки прошептал Хишанов. — Казачка зашлем.

— Что?

— Сейчас сюда приедет проверенный человек и ты его проведешь в офис. Он установит аппаратуру, несколько нужных программ скинет в сеть и мы вскоре узнаем крысу.

Чересчур гладко все получалось… Должен быть подвох…

— Мирон Ильич, — словно из ниоткуда возникла тетя Таня. — К вам гость пришел. Проводить?

— Да, пожалуйста, — кивнул отец.

Мгновение спустя за моей спиной раздался смутно знакомый голос.

— Всем добрый день, — я не могла не обернуться на голос.

Пиздец пришел, откуда не ждали! Домовой Денис Васильевич.

— С кем не знаком, можно просто Денис или Дэн, — кивнув мне, произнес Домовой.

Я задумалась, как бы смыться отсюда поскорее, и даже прослушала, о чем шел недолгий разговор.

— Оксана, проводишь Дениса? — окликнул меня отец, вырывая из беспорядочного потока мыслей.

— К-куда? — ошарашенно уставилась на родителя.

Папа закатил глаза, а мужики заржали.

— Пойдем, — кивнул Денису Малышев. — Покажу где туалет.

— Я сама, — процедила сквозь зубы. — Это МОЙ дом.

Напряжение накалилось, поэтому, подтолкнув гостя в нужную сторону, я ухватилась за эту возможность.

Мы отошли на достаточное расстояние, что нас не услышали.

— Что за хрень? — одновременно пробормотали.

Это он сейчас с меня спросить пытался?!

— Какого хрена ты здесь забыл? — прошипела на Домового. — Это подстава все?

— Вот именно! Какого хрена ты меня чуть не спалила? Никто не должен знать о нашем знакомстве!

— Так ты случайно тут?

— Нет, меня Рус попросил.

— Если я узнаю, что ты работаешь на обе стороны…

— Сама подумай. На кону моя репутация. Ты не стоишь того, чтоб все положить к твоим ногам, — хмыкнул наглец.

— То-то кому-то нужно штанишки вытряхнуть, да? — не осталась в стороне я.

Наша перепалка продолжилась бы и дальше, да рядом послышались шаги, поэтому, указав Домовому на дверь туалета, я решительно направилась назад в гостинную.

— Оксана, — хитро прищурившись, обратился ко мне Хишанов. — Я бы на твоем месте к Домовому не клеился. У него невеста ревнивая.

— Чего?!

— А то мы не видели твои эти похотливые взгляды, — продолжал Рус. — Да и в туалет на полчаса вдвоем ходят только ради одного…

— Хватит! — рявкнул Малышев.

И я снова удивилась, что опарыш так умеет.

— Я имел в виду, что личная жизнь Оксаны Мироновны нас сейчас должна волновать меньше всего, не так ли? — уже спокойно с расстановкой добавил очкарик, заметив наши прифигевшие взгляды.

Мы вернулись к обсуждению плана. По легенде Домовой придет разбираться с мебелью в моем кабинете. Эти двое петухов словно знали, когда начали мне все громить во время драки.

Вдруг я словила на себе тяжелый такой взгляд. Подняла глаза на присутствующих. Именно отец смотрел на меня так недобро, словно, осуждающе, как будто бы хотел уберечь Малышева от меня.

Приплыли.

Среда пролетела суматошно и совершенно стремно. Нет, провести Домового в директорский кабинет как раз-таки труда не составило, однако, это был единственный успех за тот день.

Информация из компании продолжала утекать, как из протекающего бачка, а мы все никак не могли отследить источник. Как выразился сам Домовой, — “Работал профессионал”. Все, что мог сразу сказать Денис, так это то, что сделками компании интересовалось большое количество сотрудников, не имеющих к заключению договоров абсолютно никакого отношения. И вариантов тут два: либо наш крысеныш тщательно

В четверг Малышев пришел еще краше, чем раньше. На секунду мое сердце дрогнуло, потому что начало казаться, что я виновата в этом. Но, быстро вспомнив, кто именно передо мной, вся моя эмпатия трансформировалась в пассивную агрессию, и если очкарик находился в зоне моей видимости, то я могла наслаждаться тем, как у него горит кожа от одного моего взгляда.

Первый звонок от информатора случился уже в пятницу. Счастью небыло предела, но длилось оно совсем недолго. Денис сообщил мне аж три новости и ни одной хорошей. Во-первых, результаты экспертизы с учетом сокрытия имен будут готовы лишь через неделю. Во-вторых, мой отец составил завещание у Исачкина, заглянуть в которое невозможно. И в-третьих, что хуже всего, Малыш уволился с работы еще в воскресенье. Сам! Поэтому добыть данные о нем пока не удалось. Такая себе информация. Зато понтов…

Осознание, что я могу никогда не увидеть моего Малыша вдруг довольно болезненно ударило под дых. Прикрыв глаза, казалось, что я ощущала его горячее дыхание на своей коже, нежные прикосновения, крепкие объятия…

Совсем остро я ощутила одиночество уже ночью. Ведь раньше я знала, что нас с Маской ждет встреча, а сейчас… Получалось, что он обиделся на мою попытку разоблачить его? А что, если ему стало противно от моих откровений? Это ведь слишком личное и совершенно не входило в наши договоренности. Определенно больше, чем просто секс. По крайней мере, для меня. Или снова семейные обстоятельства? Я не знала куда себя девать от непрошенных мыслей, хотя, выбор был невелик.

Прихватила из дома закуски и бутылку полусладкого, вызвала такси и снова отправилась по хорошо знакомому адресу, в надежде, что подруга дома.

Ключей у меня уже не было, поэтому пришлось звонить в домофон. Звонила я долго и настойчиво, потому что отчетливо видела приглушенный свет в спальне. Ну блин! Красовская, чтоб тебя! Неужели снова не одна?

— Да, — в конце концов прозвучал раздраженный голос подруги.

— Летта, это я, впустишь? — грустно пролепетала.

— Пузяка, ты с ума сошла?! Время видела?

Ээээ. Такого я не ожидала. И, мягко говоря, в мои планы это не входило.

— Я вино принесла. Нам бы поговорить не мешало, — нетерпеливо пробормотала.

— Оксана, давай завтра? — через домофон сложно было понять эмоции, но мне показалось, что Красовская возбуждена.

— Ты… не одна? — наконец, до меня дошло.

— Да. И это не твой Аполлон, и не Кирилл, — нервно ответила подруга. — Все? Или будешь продолжать докапываться?

Нокаут. Я не знала, что ответить, стояла и молчала. В какой-то момент и домофон затих.

Не так уж и часто в моей жизни наступали моменты, когда я была настолько растеряна, и представления не имела, что делать. Однако, именно сейчас он настал Домой совершенно не хотелось. Ната с Изи все еще где-то отдыхали, с Крис и Кам отношения я больше не поддерживала. По итогу выходило, что за десять лет отсутствия на родине мой круг общения свелся до такого минимума, что из всего многообразия не то, что в городе — стране, мне оставалось на выбор всего три “так себе” варианта: остаться в компании Речото, предложить выпить Алиеву, или совершить наезд на Малышева.

Пить в одиночестве — клиника. Поэтому я решила из двух зол выбрать наименьшее и пригласить Эмиля.

Его телефон отзываться не хотел, но мое львиное упрямство не позволило сдаться и я смогла-таки дождаться ответа.

— Ну, и что ты хочешь? — рявкнул Алиев, лишь стоило прекратиться гудкам.

— Эм… — аж запнулась от неожиданности, но быстро собралась. — Выпить.

— Пей, — по-царски бросил Эмиль. — Я тут при чем?

— Я тебя пригласить хотела, — уже не так смело и не так бодро продолжила.

— Понятно, у тебя секс обломался и другим нельзя, да? — четко в цель ударил Алиев. Козел.

— Да пошел ты! — взревела я и отключилась.

Обида разъедала внутренности до самых костей. Решив, что пошло бы оно все, я направилась в сторону парка. Разве может быть место прекраснее для распития спиртных напитков в одиночестве нежели лавочка у водоема?

Благодаря довольно мерзкой сентябрьской погоде мест сейчас — хоть жопой ешь. Примостить свои девяносто большого труда не составило. Штопор в сумочке отыскался настолько быстро, что минут пять спустя, я уже успела высосать едва ли не половину бутылки, опомнившись, что не мешало бы закусить.

Однако, не срослось. Около меня материализовалась стая из шести собак. Стало до жути страшно, поэтому пришлось вскарабкаться на лавочку с ногами. Я, в принципе, животных не люблю…

Вся еда, включая шоколадку на случай “ХУ”, пошла в ход, дабы подкупить свору явно не домашних любимцев, которые уходить не спешили ровно до того момента, пока из моей сумки не исчез даже “ментос”.

Грустно хмыкнув, я вернулась к прежнему занятию — буханию, созерцая прекрасное.

Неожиданно в голову пришла мысль, что можно поймать отличный кадр отражения луны в водной глади. Бросив сумку вместе с тренчкотом и опустевшей бутылкой, мы, с телефоном на пару, отправились заполучить ценный кадр.

— Твою мать! — завопила, поскользнувшись и ныряя в воду.

Благо, успела руку вытянуть. Оказалось неглубоко, всего лишь мне по горло, учитывая сидячее положение в воде. Чертовы каблуки!

Мгновенно продрогнув в холодной воде, я сайгаком поскакала к лавочке.

— Ничего, — успокаивала сама себя. — Сейчас быстренько платье сниму, укутаюсь в тренч, затем такси вызову и домой отогреваться!

Однако, я сразу же забыла о своих планах, растерянно взирая на пустую лавочку: ни сумки, ни бутылки, ни верхней одежды. А на мне лишь мокрая тряпочка.

Решив, что, возможно, я перепутала лавочки, стала метаться по набережной, в поисках своей. Только вот тело стремительно замерзало, а вещи находиться совершенно не желали.

Что же делать? Боже мой! Хорошо, хоть документы и ключи от работы в другой сумке остались. Но карточки, наличность… Как теперь домой попасть? Думай!

— Так! Сейчас зайду поочередно в банкинги, заблочу карты. Блин! А домой тогда как? И почему я не пошла на поводу у масс и не изучила досконально функцию NFC? Дура! Да на мне сейчас даже украшений не было.

Продолжая прыгать на месте, похлопывая руками по покрывшимся мурашками плечам, вдруг услышала какое-то странное шипение.

— Мать твою! — орала мужским голосом моя трубка.

Не глядя, кого там успел вызвать мой телефон, я прижала его к

— У-у-у м-меня сумку у-украли и т-тренч. Мне мок-кро и х-холодно, — скулила, чуть не плача.

— Где ты? — требовательно спросил… Малышев?!

Заикаясь, не тратя время на оценку своих действий, пролепетала адрес.

— Ни во что не влипни, — устало вздохнул помощничек. — Бу…

Я хотела переспросить, что он сказал, но мой телефон с жалобным писком выключился. Не сдержавшись, рухнула на колени и заплакала. Только я могла так облажаться по всем фронтам: мужик от меня с работы сбежал, подруга игнорит, мнимый союзник трахается, вместо того, чтобы поддержать пьянку, а единственный из всего списка контактов, кого мог выбрать мой телефон — гребанный помощничек, от которого сейчас фактически зависела моя жизнь. Ведь если еще раз появятся собаки, или те, кто спер мои вещи…

Моя ситуация вмиг напомнила поговорку:

“Вы знаете чем отличается оптимист от пессимиста?

— Хуже быть не может, — говорит угрюмо пессимист.

— Может, еще как может! — весело щебечет оптимист”.

Ну и завершило все веселье начавшаяся гроза. По-осеннему холодный дождь и грохот, разносящийся отовсюду, намекали мне на то, что я уже никогда не окажусь в своей кроватке.

Свернувшись калачиком от холода, прямо на дорожке, около одной из лавочек, мне казалось, что я проваливаюсь в небытие.

— Вот ты где! — неожиданно раздался голос над головой.

Я плохо ориентировалась, что происходит. Тела коснулась прохладная кожа, укрывая от дождя, а затем я куда-то полетела…

— Как же с тобой сложно! — словно молотком по голове бил голос по ушам.

Открывать глаза не хотелось совершенно, здесь, во сне, мне было тепло, хорошо и спокойно, поэтому я позволила себе снова провалиться в пустоту.

Мне снились крепкие объятия Малыша, ласковый шепот, настойчивые губы… Слишком реальный сон, но я не давала себе шанса проснуться, ведь умелый язык снова рисовал узоры на моей промежности, а зубы, прикусив клитор, подарили долгожданную разрядку и плевать, что во сне.

Проснулась я от странного громкого хлопка. Осмотревшись поняла, что нахожусь в незнакомой мне небольшой спальне. Откинув одеяло, я лишь подтвердила свою догадку, что лежала абсолютно голая.

Я что, в плену у извращенца?!

Подхватив со стула полотенце, обмотала вокруг груди. Глаза судорожно искали хоть что-то, что могло бы послужить оружием, а нашли лишь графин с водой. Подхватив находку, я встала сбоку от двери на небольшую танкетку и притаилась.

За дверью что-то определенно создавало шум. Сердце было готово вырваться из груди от страха, а руки дрожали от напряжения.

Внезапно дверь открылась. Лишь стоило мелькнуть телу, движущемуся мимо меня, как я, выдохнув, опустила графин на темную макушку.

К огромному удивлению, мои действия не произвели должного эффекта.

— Да ты в конец охуела? — повернув мокрую голову в мою сторону прорычал, мать его, Малышев.

В моей черепной коробке мгновенно созрела масса вопросов, но эго жаждало поквитаться.

— Да это ты что себе позволяешь сопляк? — взревела, выпятив грудь вперед. — Какого хрена я голая валяюсь непонятно где? Ты хренов некрофил? Трахал, пока я была в отклюууу… — договорить не успела, потому что начала падать с банкетки на пол, размахивая руками, словно крыльями. Увы, я никогда не умела летать.

— Ты, пиздец, как меня бесишь! — рычал мне в лицо помощничек, поймав мою тушку. Снова.

Я рыбкой хватала губами воздух, а Малышев пристально смотрел своими красивыми глазами.

— Дура. Какая же ты дура! — как-то безнадежно бросил помощничек. — Я почти сутки от тебя не отходил, ты горела вся, бредила. Одежду твою, разве что на тряпки пустить можно. Вот ответь мне только на один вопрос: это насколько надо быть конченой идиоткой, чтобы набухаться в дождливую осеннюю пятницу в парке, да ещё и в одиночестве?

Это… беспокойство? Он правда заботился обо мне? Он… оказывается, такой милый, когда злится. И он — мой брат. Твою ж мать, Малышев!

Глава 11

Оксана

И вот, практически три недели спустя с момента первой встречи, мы снова собрались за столом, почти тем же составом. На этот раз здесь присутствовал еще и незнакомый мужчина в годах. Ну и отсутствовал Малышев, само собой. Помимо прочего, стол был накрыт явно для тяжких и долгих бесед: коньяк моего возраста, вино (очевидно, для дамы), сыры, мед, орешки, канапешки с бастурмой и оливка, и цитрусовая нарезка. Сразу захотелось махануть коньячка.

Домовой одними глазами показал мне, что нам нужно поговорить. Ура! Еще информация! Желание махануть лишь усилилось, но папа слишком пристально смотрел на меня.

— Господа, — президентским тоном начал Мирон Ильич, от чего сразу же стало не по себе. — Во-первых, позвольте представить вам Исачкина Вениамина Пантелеевича.

ОХ-РЕ-НЕТЬ! Похоже, моя жизнь сейчас покатится в тартарары. Руки сами потянулись к ровеснику, казалось, если я не промочу горло, то мое сердце не выдержит напряжения.

— Погоди, Мироновна, — по-доброму хмыкнул родитель. — Я еще не все сказал.

Как будто теперь мне должно было стать легче! Колотун начал бить мое тело. Чтобы не показывать свое состояние, я быстро убрала руки под стол.

— Повод у нас выпить сегодня будет, — так же невозмутимо продолжил отец. — Здесь присутствующие знают о проблемах в компании в целом и с моим здоровьем в частности. В общем, Веня, давай дальше сам.

Мы дружно устремили взгляды на мужчину, теперь было не так страшно его рассмотреть. В реальности этот тип оказался совсем не таким, отличным от моего воображения. Поджарый, ухоженный мужчина выглядел ровесником моего папеньки до момента болезни.

— Не так давно я помог Мирону в составлении завещания, чтобы процедура была полностью завершена, я бы хотел ознакомить присутствующих с документом.

Заве… что?!

— Отец! — подскочив на ноги, воскликнула, перебивая Веню. — Какое завещание?! Ты помирать собрался?!

— Да не пыли ты! — рявкнул, как никогда ранее, на меня Мирон Ильич. — Ничего я не собрался. Но все мы под Богом ходим. Да и разве дождешься от тебя внуков? Так чего тянуть?

— Мирон Ильич! — словно из ниоткуда возникла Тоня. — В “санаторий” захотелось? — так пристально на него посмотрела, словно отчитывала несмышленыша.

Все мужчины, кроме папеньки, опустили смеющиеся взгляды к столу, а вот мне сразу стало грустно, потому что казалось, что у всех присутствующих есть половинки, кроме меня.

— Мы с тобой потом поговорим, — тихо и как-то ласково, обратился к женщине отец.

Тоня поспешила удалиться, намекнув, что будет находиться поблизости с “приятными” укольчиками от стрессов наготове.

— Кстати, а где Кир? — вдруг спросил Мирон Ильич.

Наступила угнетающая тишина. Наверное, мне следовало самой рассказать отцу про Малышева, но, сперва как-то к слову не приходилось, да и не хотелось… Тем более, а что

— Я с прошлого понедельника не могу с ним связаться, — развел руками Хишанов. — Но Эмиль мне говорил, что, не считая крысы, в офисе все в порядке.

— Мальчик в загул ушел, видимо, — понимающе хмыкнул Исачкин.

Алиев пристально посмотрел на меня, ожидая действий. Разумеется, он владел ситуацией, ведь нам пришлось вдвоем справляться с потоком дел.

— Малышев, он… — несмело начала я, обдумывая, как бы помягче рассказать про очкарика, чтоб обойтись без укольчиков и санатория.

— Я предложил уволить мальчишку, до выяснения всех обстоятельств, — перебил меня Домовой.

Снова воцарилась тишина, все ждали продолжения.

— Когда я занялся поисками крысы, то от моих глаз не укрылась битая физиономия Кирилла, поэтому решил присмотреться к мальчонке. Желаете узнать несколько фактов?

— Говори уже! — раздраженно рявкнул отец, а Денис подмигнул мне и продолжил.

— Во-первых, мне стало известно, что Малышев искал деньги. Очень большие деньги. Он подавал заявки на кредиты, но, увы, безуспешно. Затем выставил на продажу свой байк. Еще я узнал, что он минимум трижды выходил драться на тотализаторе.

— Чего?! — воскликнул Рустам. — Этот сопляк мне слово дал!

— Да срать он хотел на тебя, — хмыкнул Домовой. — Знаешь, за что его загребли? Обвинение в вымогательстве и угроза безопасности жене депутата.

— Как? — только и смог хрипло пробормотать Мирон Ильич. — Не может быть!

— Еще как может! Я собственнолично вносил за него залог на днях. Поэтому и предложил уволить пацана задним днем, чтобы по репутации не ударило.

— Пиздец! — выразил всеобщее мнение отец.

Каждый думал об услышанном. Сейчас я явственно ощутила укол чувства вины. Кредит… Ну конечно! Если бы я позволила подтвердить информацию, или подписать контракт на пять лет… Вдруг мальчонке хватило бы денег и он больше никуда не влез? Кстати, а зачем ему понадобилось много денег?

— Во что он влез? — неожиданно для себя, задала вопрос вслух.

— Этого я не знаю. Было немного не до выяснения таких нюансов.

— Надо с ним поговорить! — воскликнул Мирон Ильич.

— А что так? — не смогла удержаться я. — Наследничек разочаровал?

— Что ты несешь? — закричал на меня родитель. — Какой наследничек?

— Да брось! — перешла на повышенные тона и я. — Мальчишка в двадцать лет персональный помощник в корпорации? Что за бред? Твое отношение к нему, словно к сыночку… А завещание? А твое посещение центра генетических исследований? М? А еще у вас группа крови одинаковая…

— Оксана! — схватившись за сердце, прохрипел отец. — Да как тебе в голову такое могло прийти?! Это ведь просто невозможно!

— Антонина! — закричала во все горло. — Скорую!

— Не надо! — запротестовал Мирон Ильич. — Сейчас отпустит. Мальчика найди.

Опять он об этом Малышевом! Задрал!

Братья с двух сторон подхватили отца и повели его в гостевую комнату на первом этаже, за ними семенила Тоня.

— Прочитай, — подсел ко мне, подсунул какую-то папку Домовой.

— Угум, — пробормотала без особого энтузиазма. — Это все?

— Практически. Только со стриптизером картина всё ещё не полная. Но скоро будет информация.

— В каком смысле?

— А в таком. Бугаец Игорь Сергеевич, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения последние четыре года проживает в другой стране. Его личность использовал другой человек для устройства на работу в клуб “Пекло”, а также автосервис для большегрузов “Дакар”. Еще этот самый человек несколько раз засветился на мотогонках. В папке есть старый адрес Бугайца.

Охренеть не встать… Все было ложью… А собственно, что все? Секс? Теперь понятно, почему он уволился, ведь я могла раскрыть обман махинатора.

— Кстати, Малышева я бы все-таки нашел. Вопросы к нему имеются.

— Ну и найди, раз тебе надо, — небрежно отмахнулась, стараясь не думать об очкарике.

— Эн-нет. Я тебя прикрыл от папки, да и сам Пузан станет тебя просить привезти пацана.

Я недовольно поджала губы, потому что доля истины в словах Домового была.

— Экспертиза готова?

— Все в папке.

— Еще вопрос: когда узнаем, кто такой не-Бугаец, что с ним будет?

— По-хорошему — он должен сесть в тюрьму.

— Прекрасно, — процедила сквозь зубы.

Пятничный вечер был безнадежно, окончательно, совершенно и абсолютно полностью испаганен. Решила заглянуть к отцу. На входе меня тормознул Алиев, сказав, что там итак людей полно и если вдруг что, меня позовут. Как мило, блядь!

Вернувшись назад, обнаружила, что ни Домовой, ни Исачкин не стали дожидаться новостей, а убрались восвояси. Ну и славно.

Прихватив бутылку ровесника и канапешки, я отправилась к себе. Любопытство распирало, но никак не получалось заставить себя открыть папку. В памяти всплывали события двухнедельной давности.

Малышев меня спас. Привез в служебную квартиру (как потом оказалось, небольшую однушку), отогрел, не дал заболеть, а я…

Я очухалась лишь в воскресенье, наехала на помощничка, покалечить пыталась… А тот его взгляд, каким он смотрел мне в глаза…

— Оксана, — едва слышно шептали губы, пока я пыталась сбросить с себя наваждение. — У меня уже есть любимая женщина.

“Да и плевать! Ты же мой брат!” — хотелось закричать ему в лицо. Но я не могла. Сама не понимала почему, но если разум легко смирился с вероятным фактом нашего родства, то душа противилась этому по каким-то странным причинам.

Казалось, если я озвучу мысль вслух, то обратного пути уже не будет никогда. Да и будь мальчонка наследником, разве не проявил бы себя за это время? Если он ни сном, ни духом то… А давать помощничку такое оружие против самой себя — ход недальновидный.

Однако, помимо всего прочего, я ощутила горечь во рту. Конечно же, он кого-то любит. Но почему никто не любит меня?!

— Скажи-ка мне, дорогой, у тебя ведь есть еще одна работа? — широко улыбнулась, радуясь своей догадке.

— С чего вдруг выводы? — ожидаемо потупил взор мальчонка.

Кирилл помог мне принять устойчивое положение и увеличил расстояние между нами.

— А разве нет? Твоя битая рожа говорит об обратном. Или мне детектива нанять?

В принципе, я не врала. Тем более, что детектив уже вовсю шерстил историю данного индивида. И, если я права, на счет второй работы, то чем не основание вышвырнуть мальчонку на улицу?

Кто как, а наша корпорация запрещает вторичную деятельность, способную опорочить компанию или нанести материальный вред.

Казалось, очкарик и сам все понял.

— Может выпьем? — игриво предложила. Чем не повод отметить?!

— Я не пью.

Фи. Идеальный Малышев. Все-таки, мальчонка — главный аллерген в моей жизни.

В воскресенье вечером, после ужина (да, он меня учтиво накормил, подлизывался, явно), Кирилл посадил меня в оплаченное им такси и отправил домой.

Понедельник на работе начался с кофе. Однако, вскоре на пороге кабинета возник помощничек с кипой бумаг в

— Что это? — удивленно смотрела на документы без папки.

— Мое заявление на увольнение и разного рода памятки для вас с Эмилем.

— Увольнение? — скептически посмотрела на очкарика.

— Ну да. Или продолжишь настаивать на статье?

— Живи, — буркнула в ответ, не до конца осознавая происходящее.

— Разве ты не рада?

Нет, я не рада. Я счастлива! Была. С минут пятнадцать, пока не осознала, что мальчонка сегодня же полностью исчезнет, хотя бы из компании отца. Стало немного грустно, пить кровь теперь не у кого будет.

Еще через полчаса очкарик зашел сам. Принес еще одну коробочку умопомрачительных конфет.

— Я попрощаться. Извините, Оксана Мироновна, если что-то было не так. И карточки ваши, я еще в пятницу все заблокировал. Сегодня-завтра курьер должен новые вам доставить.

Карточки… Я и думать забыла о том, как осталась без сумки, а он помнил… Конфеты мои любимые принес, еду правильную всегда заказывал… Помогал сколько раз… А что, если он действительно мой родной брат? Неужели я смогу продолжать его ненавидеть? А если это все неправда, то почему я все время так ненавидела мальчонку?

Дабы не скатиться в уныние окончательно, я решила посмотреть кино. Что-то искать в маркете не хотелось, поэтому стала щелкать каналы. Один показывал “Предложение”, которое мы смотрели с Малышом. Переключила. Еще лучше: “Служебный роман”. Переключила. “Железный человек”. Да задолбало! Кому вообще интересно смотреть про связь босса с помощником?!

Остановилась на кулинарном шоу. Вот под это и выпить можно, не то что ваши сопли-слюни…

* * *

— Гребаная стерва! — со всей ненавистью бросил Малыш.

Уууу, какой разъяренный самец. Сказала бы, что мне страшно, но, мамочки, это так возбуждает!

Одна лишь мысль о том, что мы вытворяли со вполне себе совершеннолетним “мальчиком” в маске в моей квартире, заставила покраснеть мое лицо до кончиков ушей, а трусики — намокнуть, словно в них вылили стакан воды.

Толчок ноги в мое кресло послужил резким откатом от стола, но я не упала.

— За что ты так со мной? — словно какую-то дрянь, поморщившись, сплюнул Малыш.

— Дорогой, а ты думал, что могло быть иначе? — фыркнула, передернув плечом. — Надо знать свое место.

Взбешенный, словно обиженный мальчишка (хотя, кто ещё он такой, если не мальчишка у которого отобрали любимую машинку?), сексуальный красавчик, начал крушить мой кабинет, матеря меня на чем свет стоит.

Ну, отчасти, я даже была согласна с ним, ровно до того момента, пока не услышала в свой адрес “бесхребетная никчемная курица”.

Мне так говорил папа, после того, как очередной жених “обул” меня на деньги. Ничего больнее, наверное, не придумать. Именно эти слова сорвали и мой стоп-кран.

Подорвавшись с кресла, я схватила с пола одну из валяющихся папок, и запустила в Малыша. Надо же, попала.

Шатен прекратил наводить хаос и глупо уставился на меня. Мое дыхание никак не хотело выравниваться, а вкупе с не прошедшим возбуждением, выглядела я, должно быть, странно.

— Кажется, я понял, — недобро так сверкнул своими омутами Малыш.

Не успела понять, насколько быстро парень оказался около меня. Запах его парфюма, который я же и подарила месяц назад в надежде перебить феромоны этого самца, смешавшись с тестостероном, проникал в легкие, и, казалось, кровь.

Рядом с ним, я — чертова нимфоманка! Малыш даже не прикоснулся ко мне, лишь позволил дышать им, а я уже готова кончить, закатив глаза от удовольствия.

— Кому-то просто захотелось потрахаться, да? — схватив меня за горло, спросил он.

— Да, — жалобно запищала, словно умоляя взять меня.

— Так подожди, я позову тебе кого-нибудь, — сместив руку на мою левую грудь, сжал ее. — Кто еще есть в этом здании?

Хриплый шепот, что опустился мне на волосы, окончательно помутил сознание.

Даже на пятнадцати сантиметровых шпильках я все равно ниже этого самца. Но моя жажда была слишком сильна, поэтому, чуть подавшись вперед, я впилась губами в чуть приоткрытую шею.

Малыш зашипел, бесцеремонно вдавив меня в себя.

Его пах говорил куда красноречивее слов, но мне нужно было это сказать:

— Ты. Меня трахнешь ты. Можешь считать это приказом.

— Босс, мне кажется, это называется харассмент, — интимно засмеялся Малыш. — Но раз ты просишь… Обещаю, на сей раз будет жёстко.

Самый чуткий из моих любовников не только ловко улавливал мое настроение, но и, как оказалось, мог умело манипулировать им.

Если еще несколько минут назад я грезила о миссионерской позе на диване в комнате отдыха, то теперь поняла, что мне плевать. Только бы ощутить Его член внутри.

Тем не менее, возбужденный красавчик продолжил играть на инструменте под названием “я”. Неспешно, но с рывками, мы начали приближаться к столу.

— Пожалуйста, — захныкала от нетерпения, пытаясь пробраться к ширинке.

— Уууу, а у нас тут плохая девочка!

Резкий рывок, и меня грудью вжали в твердую поверхность стола. Секунда, или две, и — немного поцарапав кожу, с меня содрали брюки вместе с трусами. Звон пряжки заставил покрутить попой, показывая желание.

С легким хлопком неожиданно кожи коснулся ремень.

— Раз!

Волны электрического тока побежали от места едва ощутимого удара по всему телу.

— Два! — мои ноги предательски задрожали, а изо рта вырвался громкий стон.

— Три!

Казалось, еще удар, я начну сотрясаться в экстазе. Что же Он со мной творит? Никогда раньше ТАКОГО не было. Любовников у меня было предостаточно, как получить оргазм я знаю, но именно Малыш стал той приправой, которой всегда не хватало, чтобы ощутить вкус в полной мере.

Нового удара не последовало. Я даже несколько разочарованно выдохнула.

Внезапно, по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Чудом успела ухватиться за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку. А затем…

Твердый, практически каменный большой член с рыком его владельца ворвался в меня. Я в раю.

Несколько минут спустя, легко подхватив меня на руки, Малыш переместил нас на диван в комнате отдыха. И все было бы отлично, если бы не маска, которая больше не скрывала мужское лицо.

— А говорила, что мне никогда не светит, даже за конфеты, — усмехнувшись произнес Малышев.

—

Глава 12

Кирилл

Я никогда не боялся работы, равно, как и боли. Этому меня научил отец — то немногое, что я получил от мужчины в своей жизни.

Детство я помню лет с двух, наверное, как раз то время, когда мама вышла на работу. Когда она не путешествовала со своей труппой, то родители постоянно ругались, спорили о чем-то. Поэтому

Никто не знал, что интеллигентная семья, коей мы являлись, за закрытыми дверьми мгновенно превращалась в тиранию главы семейства. За любую провинность отец спешил наказать меня, нередко — физически. Например, если я не хотел есть, то Андрей Константинович Малышев бил посуду, следом — меня, и лишал еды до конца дня.

Мама (Виктория Михайловна) плакала, умоляла не делать этого, но отец лишь повторял, что меня не должно было быть и я это заслужил. К слову, на жену или тещу Андрей Константинович (именно так он требовал себя называть) никогда руку не поднимал. Ему всегда было на ком отыграться.

Так как в садик я не ходил, а бабушка давно перестала работать, мы могли с ней внезапно сорваться на дачу не только в жару, но и в лютый мороз. На пару откапывали дом, потом вместе танцевали от холода, пока маленькая печка даст хоть кроху тепла, а затем ели кашу, приготовленную в печи. Бабушка всегда оставляла продукты, даже изредка припрятывала карамельки.

В детстве я не ел шоколад. Вообще не знал, что это такое. Я помнил, что Андрею Константиновичу давали новогодний подарок на работе (еще один повод для ссоры между родителями), но мне из него ничего не перепадало — не заслуживал. Никогда.

Пару раз бабушка порывалась купить мне на даче несколько шоколадных конфет, но я боялся, что об этом мог узнать отец, а быть наказанным не хотелось.

Я не помнил семейных застолий и праздников. Мама часто была в разъездах, а отец всегда был против. На Новый год меня бабушка возила к своей подруге, которая круглогодично жила в деревне. У Валентины Владимировны во дворе росла голубая ель, украшать которую приезжала вся ее большая семья. Меня тоже звали, наверное из жалости, но я все равно оставался в стороне. Общение с людьми — не мой конек.

Однажды я нашел фотоальбом. Естественно, в нем не было моих фотографий (те немногие пять штук бабушка прятала на даче), зато была красивая темноволосая девочка. Так я узнал о том, что у меня есть (или была) старшая сестра, но она сбежала из дома после моего рождения и говорить о ней было не принято. Об этом мне рассказала бабушка, пока Андрей Константинович был на работе.

Помню, мама приехала с гастролей и решила испечь торт, к приходу отца с работы. Ничего вычурного: кефирное тесто и сгущенка в качестве крема. Я знал, что отец не разрешит мне есть торт, поэтому, как только мама открыла сгущенку, чтобы сделать крем, я умыкнул банку. Рвало меня трое суток, а в перерывах — огнем горела задница от ремня.

По причине регулярных синяков и ссадин, было решено не водить меня в сад, дабы не возникало лишних вопросов. Моим образованием также занималась бабушка, некогда работавшая в редакции одного из советских журналов. Она пробовала читать мне сказки, даже где-то достала большую книгу с красочными иллюстрациями героев мультиков какого-то Диснея, но я не верил в чудеса. Зато в четыре года знал наизусть “Бородино”.

Андрей Константинович, устав от лишь ему одному известных обстоятельств, бросил семью, едва мне исполнилось пять лет. Мама этого не выдержала и слегла. Тогда наша с бабушкой жизнь изменилась.

Мы продолжили ездить на дачу, только теперь усилий прикладывали в разы больше, чтобы урожай можно было продавать. Маму из театра уволили, с большим трудом удалось уговорить ее работать репетитором по музыке и вокалу на дому. Виктория Михайловна практически перестала выходить на улицу, за ее внешним видом следила бабушка. Иногда мама вспоминала обо мне и ее словно клинило: она ставила сценки из самых разных пьес.

В школу я пошел в шесть с небольшим. В классе был самым мелким по всем пунктам, поэтому понимал, что надо учиться лучше всех. Я и учился. Кроме безукоризненной подготовки по всем предметам, лез во все конкурсы, олимпиады, спартакиады… Так в моей жизни появились танцы, театральный кружок и факультатив юного мастера. Зато, благодаря этому, мама стала чаще обращать на меня внимания, ведь нужно было помочь сыну с ролью… А каждые выходные с апреля по октябрь мы с бабушкой ездили на дачу.

Освоив все тонкости ведения огорода, я стал предлагать помощь и соседям, когда оставалось время. По понедельникам у меня нередко дрожали руки, но зато я приносил пользу своим любимым женщинам, ну и, в качестве бонуса — мужал. Ведь чаще всего до дачи я ехал все два часа стоя, ведь негоже в моем возрасте сидеть на коленях у бабушки. Плюс четыре километра пешком. В обратную сторону мы старались успеть на автобус.

К девяти годам я все еще оставался мелким, тем не менее, на физкультуре с легкостью сдавал нормативы как выпускники. Тогда учитель физкультуры Эльвира Яковлевна подарила мне Большую энциклопедию по самообороне. Книга была датирована шестидесятыми годами прошлого столетия, и разработана была в качестве самоучителя, чтобы устранять врага в случае войны. Пожалуй, тогда мне стало жаль, что мы продали телевизор, когда не хватало денег, пока мама болела. Мне очень хотелось увидеть бои. Конечно, Эльвира Яковлевна пыталась настаивать на моем спортивном будущем, но уже тогда учителя разрывали меня на куски, ведь “такой талантливый мальчик!” должен был достаться им.

Беда пришла внезапно. Я только окончил начальную школу. Мы в очередной раз собирались с бабушкой на дачу, как она вдруг рухнула на пол. Приехавшая через час скорая констатировала смерть: остановка сердца. “А что вы хотели? — спрашивал врач скорой. — Семьдесят пять лет все-таки.”

Мама слегла снова. Бабушку хоронили мы с Валентиной Владимировной на пару. Затем пришло еще несколько бывших коллег. Скромные поминки прошли прямо там, на кладбище, — ведь всем некогда.

На могиле у самой любимой женщины, Анны Львовны, я бывал так часто, как только мог. И вот, на сороковины, я снова шел навестить бабушку, как мой взгляд зацепился за похоронную процессию. Я раньше такого и не видел: много людей, траурная музыка, и две молодые девушки в эпицентре всего этого. Я так и не понял, сестры они или подруги: обе в черном, одна блондинка. Но не белая как лист, а, скорее, светлая, как солнышко, вторая черноволосая, словно сама ночь. Инь

Такая заплаканная и хрупкая, ранимая и нежная, что мне захотелось к ней подойти.

— Я тебя понимаю, — стараясь не заикаться и не смущаться, произнес.

Она посмотрела на меня своими огромными зелеными глазищами. Сначала удивленно, а потом едва заметно улыбнулась.

— Такой маленький, мне жаль, — чуть слышно проговорила своим звонким голосом и потрепала меня по волосам.

— Мы одного роста, — пробубнил в ответ, тряхнув головой.

Ее нежная ладошка упала с макушки на щеку. В этом банальном жесте было что-то родное, что захотелось обнять девушку, но я себе не позволил.

— И все равно ты малыш, — чуть шире улыбнулась она.

— Я знаю! — едва не подпрыгнув на месте, воскликнул, отчего девушка резко отпрянула от меня.

В кармане джинсовки лежали любимые бабушкины карамельки и я подумал, что она не обидится, если сегодня конфеты я отдам девушке.

— Держи и больше не плачь, — протянул руку со жменькой ярких карамелек.

Но в брюнетке что-то резко изменилось, она отпихнула от себя мою ладонь и насмешливо бросила:

— Что ты о себе возомнил, мелочь?! Тебе и за конфеты никто не даст.

Мне внезапно стало мерзко. В тот момент я дал себе слово не влюбляться. Никогда. Да и времени на всякие глупости у меня не было.

Маме практически не становилось лучше, но она согласилась заниматься с двумя учениками (плюс я). Ее заработанных денег даже на оплату коммунальных услуг не всегда хватало, хорошо, что я не позволил продать дачу, а продолжал ездить, заниматься огородом, помогать соседям. Мой все еще небольшой рост, недюжая сила и сообразительность способствовали обучению строительному делу, поэтому меня часто привлекали помогать с разной работой, тем более, что плату я брал сравнительно небольшую. К тому же, время в дороге позволяло изучать разговорные иностранные языки, благодаря простенькому плееру, найденному однажды в электричке.

К двенадцати я резко вырос и на меня обратили внимание ребята постарше. Соседский паренек, Гарик, стал приобщать меня к воркауту. На нем же я отрабатывал удары, три года изучаемые по книге.

Отец Игоря, Сергей Васильевич, как оказалось, работал тренером по боевому самбо и предложил заниматься у него.

Сумев подсобрать денег за лето, я согласился и сентябре пошел сразу в две школы. Совмещать учебу, внеклассную деятельность, самбо и дачу было почти нереально, но, глядя на чахнувшую маму, я не сдавался. У меня появилась мечта — стать чемпионом мира по самбо. Примерно год спустя я уже начал выступать на соревнованиях. Каждая поездка — за свой счет потому что наши имена не знал никто. На помощь пришла мама. Она, словно ожив, решила взять еще двух учеников и стало немного полегче с деньгами, хотя нас продолжал кормить дачный сезон.

Вхождение в пубертат прошло словно мимо меня — я, в принципе, не испытывал возбуждения. Можно было бы решить, что мне нравятся мальчики, если бы я после тренировок не мылся в общей душевой. К тому же, я был способен оценить внешнюю привлекательность представительниц противоположного пола, но вот интима ни с кем не хотел.

В четырнадцать я понял, что дача больше не будет кормить, как прежде, потому что мало кто из соседей затевал ремонт или сажал огород. Я тоже оставил под посев совсем небольшую площадь (на личные нужды) и стал искать работу.

Когда просмотр вакансий ни к чему не привел. Поэтому, прихватив свои дипломы с олимпиад и соревнований, стал обходить офисы технического направления, почему-то начав со строительства. Примерно в пятом я сумел попасть в кабинет к генеральному — Хишанову Рустаму Дамировичу. Довольно молодой мужчина смотрел на меня с легкой иронией, когда я рассказывал, чем могу пригодиться. Он похвалил за рвение, особенно в области спорта, но отказал.

Унывать времени не было, поэтому я пошел дальше. Хотел попасть в компанию Гавриловых, но не срослось, зато я пробился к Пузану. Мирон Ильич, в отличие от Хишанова, не стал смотреть на меня свысока. По-отечески улыбнувшись, предложил пройти испытательный срок, чтобы узнать, так ли уж сильно я хотел работу.

Работа оказалась плевой: сортировка корреспонденции, работа с архивами, формирование почты. Нередко гоняли в качестве курьера. Зарплату получал в конверте, не исключено, что из кармана Ильича. Я по сей день ему за это благодарен, ведь те деньги позволили мне не только прокормить маму, но и получить КМС по самбо, участвуя в соревнованиях.

В пятнадцать, когда я уверенно двигался к мастеру спорта, окончил школу экстерном, с золотой медалью. Мирон Ильич, глядя на мое упорство в работе и достижения за ее пределами, занимался моей профориентацией, после чего мы с ним вместе выбрали подходящую специальность. Помимо, практически максимальных баллов, при поступлении еще учитывали мои дипломы с различных олимпиад, в плюс сыграли и победы на соревнованиях, поэтому я с легкостью поступил на бюджет экономического факультета одного из престижных ВУЗов.

Началась учеба. Привычка быть лучшим за десять лет въелась в каждую клеточку моего организма, поэтому я начал и в универе вырывать лучшие оценки из цепких рук принципиальных педагогов, которые скептически смотрели на мое детское лицо.

Зарекомендовав себя среди преподавательского состава, я мог позволить себе пропускать учебу ради работы или соревнований, успевая еще и в универе влезть в олимпиаду или “Капустник”. Даже мама, вроде бы немного ожила, говорила, как гордится мной. Пожалуй, в тот период я был счастлив.

Летом следующего года семья Гарика решила эмигрировать в Канаду. Нет, наша школа боевого самбо не осталась без тренерского штаба, но мое восприятие единоборства изменилось.

Игорян покидал страну красиво. Он замутил тусовку, собрал, наверное, полрайона девчонок. В тот день мог произойти мой первый секс. Я не запомнил, как звали ту брюнетку, что настойчиво лезла мне в трусы, потому что не хотел. Тогда я решил сыграть в игру: “унизь меня по-взрослому”. Барышня страстно атаковала мой рот, слюнявила шею, пыталась раздеть меня, но я не позволил.

— Хочу стриптиз, — плюхаясь на кровать, бросил брюнетке.

Поколебавшись не больше минуты, она включила на телефоне какие-то попсовые сопли и начала двигаться. Извивалась, крутилась, раздевалась. Когда на ней осталось лишь белье, брюнетка на коленях подползла ко мне, намекая на минет. Снова стало мерзко.

— Ты еще не закончила, — сделал ей замечание.

Надув губки, она все же вернулась к танцу. Полностью оголившись, брюнетка вновь опустилась на четвереньки.

— Сядь и приласкай себя, — отдал приказ.

Коварно улыбнувшись, она подчинилась. Сев, широко разведя ноги, призывно

Я мог бы остаться и посмотреть на это, но было противно. Встал и направился к двери.

— Куда ты? — воскликнула, подскочив на ноги, брюнетка.

— Меня не возбуждают шлюхи, — выплюнул ей в лицо и вышел.

Таких красавиц в моей жизни потом было много — практически каждую, что пыталась залезть ко мне в трусы, я ставил на место.

Игорян же оставил мне еще два подарка. Первый — клуб “Пекло”.

— Совсем рехнулся? — рычал на друга.

— Ты же танцами занимался! Что такого? — пожал плечами Гарик.

— Танцами, не стриптизом.

— Ты тело свое видел? Да бабы текут, стоит тебе футболку скинуть! Это я ещё про глаза молчу.

Да, глаза у меня вообще непонятно в кого — сине-фиолетовые. Еще в школе девчонки вечно визжали, думали, что линзы такие. Что забавно, как я помнил (потому что отец унес с собой фотоальбом), у сестры были тоже необычного цвета глаза — коричнево-розовые. Ну, здесь хотя бы понятно, ведь у обоих родителей глаза карие.

Наш с Игоряном спор мог длиться вечно, если бы Бугаец не озвучил сумму оклада. Из-за аномальной жары в то лето был неурожай, да и работа у соседей по даче оказалась не вечной. И маме вдруг стало хуже. Мне были нужны эти деньги. Даже больше.

Уж не знаю, как и где он познакомился с владельцем, но тот согласился устроить меня по документам Бугайца. Условий было два: я никогда не снимаю маску и не трахаю клиенток, хотя бы до совершеннолетия.

Вторым подарком стала работа на сервисе. Оказалось, “Пекло” лишь малая часть бизнеса, которым владел Дергачев. Туда меня также взяли в роли Бугайца, потому что я уже работал по своим документам, где по контракту совмещение было запрещено. Тем более, что Игорян оставил мне свой старый паспорт (этот долдон, умудрился еще зимой просрать свой документ и сделать новый, а затем, вдруг нашелся этот, с детской фоткой темноволосого паренька) и в случае чего, ответственность легла бы только на меня. Я был готов, потому что требовались большие деньги на обследование матери.

С работами в роли Игоря мне повезло, потому что клуб работал три дня, и на сервисе моя занятость была. Как правило, во вторую смену, чтобы поутру большегруз мог уйти в рейс. Правда, пришлось тщательно проработать образ “второго я”, максимально приближая его к оригиналу. Менять голос и повадки было не сложно (хвала театральному кружку). Труднее было вести двойную жизнь. Тогда я придумал себе игру: как только надевал линзы — я превращался в шпиона под прикрытием.

Дни быстротечно побежали. Мой организм привык спать по четыре часа, поэтому тянуть теперь уже три работы и учебу было не слишком сложно, к двойной жизни, со временем, я тоже адаптировался. Особенно, когда пришло осознание, что никто не пытался меня рассекретить.

Практически все заработанное утекало рекой в бесконечный круговорот анализов, диагностов, клиник. В конечном счете мне предложили поместить маму в реабилитационный центр, где за ней будет уход. Обсудив нашей маленькой семьей эту идею, мы согласились, ведь я практически сутками пропадал. К тому же, теплилась надежда, что если поставят, наконец, диагноз, то смогут вылечить болезнь. Наверное, чтобы радовать маму, я снова стал искать время, чтобы поработать на даче, где теперь вместо огорода был палисадник. С марта по ноябрь я старался радовать любимую женщину цветами. Но и мечту о чемпионате мира я отбросить никак не мог, поэтому вернулся к тренировкам.

В семнадцать я стал к мечте чуть ближе — после очередной победы на международных соревнованиях получил звание мастера спорта. Вернувшись в город, первым делом я поехал к маме, хотел порадовать любимую женщину, а “порадовали” меня — мама внезапно впала в кому. Врач говорил о каких-то органических изменениях в головном мозге, предложил терапию. Естественно, платно. Деньги нужны были срочно, и не сказать, что очень много, но на тот момент я увидел лишь один выход.

Мало кто из профессиональных бойцов не слышал про подпольный клуб “Зевс”. Никаких чемпионских титулов это место принести не могло, более того, узнай хоть кто-то из лиги о твоем участии в боях — карьера окончена. Зато там платили. Прилично и наличными, на месте. В случае победы, разумеется. Проигравших, как правило вывозили из клуба и оставляли где-нибудь в темном переулке: если повезет, какой-нибудь случайный прохожий вызовет скорую.

Я даже не представлял, что такое бои без правил, но четко осознавал, насколько рисковал. Во-первых, с отбитой тушкой мне нечего делать в “Пекле”. Во-вторых, Ильич бы меня не понял и сразу вышвырнул бы вон. И да, я понимал, что чемпионский титул мне уже не светил.

Влиятельные дяденьки с толстыми кошельками спускали сотни тысяч за вечер. Организаторы тотализатора никогда не смотрят на твою массу и навыки (впрочем, готовы закрыть глаза и на возраст): тебя ставят с тем, кто способен сделать бой зрелищным. Первый бой я выиграл чисто случайно, удачно проведя удушающий прием. Соперник вырубился, а у меня оказалась лишь бровь рассечена. Правда, большие деньги тот бой мне не принес, потому что я был никем. Ко второму пришлось тщательно готовиться, изучая приемы и техники других видов единоборств.

Вторая победа мне далась с большим трудом, трещиной в ребре, вероятно отбитой почкой и рассаженой скулой. Дергачев орал на меня матом, но с работы не выгнал, дал отпуск на пару недель.

В принципе, заработанных денег мне уже хватало на терапию для мамы, однако, когда позвонил один из организаторов и предложил закрытый бой, я не раздумывая согласился. Стратегическая ошибка. Когда в подпольном клубе могут проводить закрытые бои? Когда драться хочется кому-то из толстосумов.

Увидев соперника, от боя отказаться я уже не мог, потому что суммы для выплаты неустойки у меня не было. Хишанов, оскалившись во все тридцать два зуба, обещал научить меня, щенка, драться. Я уступал во всем: опыте, массе, немногим в росте, навыках… Но, как оказалось, и преимущества у меня имелись: выносливость, скорость, гибкость. Мы не просто загоняли друг друга, но и знатно залили ринг кровью. Тот наш бой прозвали “Охота на Хищника”, потому что я частенько оказывался за спиной у Рустама.

(Прим. автора: Хищник — это прозвище Рустама Хишанова, главного героя романа “Охота на хищника”, действия в котором разворачиваются летом 2021 года. Указанный

После боя, быстро ополоснувшись, я готовился сделать ноги, однако, не срослось. За мной пришел организатор и проводил к столику Хишанова. Тем вечером Рустам стал просто Русом, а еще я узнал Макса, Эмиля и Дэна. Мужики угарали над нашим боем, говорили, что Малыш не так уж и прост.

Тогда же Рус взял с меня слово, я что я буду драться исключительно с кем-то из его компании или обо всем узнает Пузан. И то, как выразился Хишанов, он сделал это потому, что я напомнил ему человека из прошлого.

Благодаря своевременной терапии, мама вскоре вышла из комы, но что-то снова пошло не так — она не узнавала меня, утверждая, что у нее дочь.

Жизнь стала блеклой, я практически перестал навещать маму, потому что в моем присутствии ей становилось только хуже. Моим любимым местом снова стала могила бабушки. Теперь этой любимой женщине я привозил все цветы с дачи. А еще я понял, что сколько бы денег у тебя ни было, здоровье не купить, поэтому решил, что буду регулярно сдавать кровь. Бесплатно.

Иногда, на кладбище, я видел блондинку, но никогда к ней не подходил, только наблюдал издалека. А когда понял, к кому на могилу она ходит, стал приносить цветы и туда. Уверен, бабушка бы никогда не обиделась на это.

Через год Мирон Ильич предложил мне шикарный карьерный рост — должность личного ассистента. Высокая зарплата, служебная квартира в центре и, как бонус — автошкола, потому что помощник должен уметь все. Тем не менее, от двух других работ я все равно отказаться не смог, потому что маме требовались все более дорогостоящие препараты, а мне надо было статусно выглядеть на работе.

Единственной причиной, по которой, после окончания универа я пошел в магу — была мама. Я прекрасно понимал, что годен в армию по всем пунктам, поэтому мне была нужна отсрочка, пока не соберу денег в запас.

Иногды мы пересекались с Хишановым и Ко по рабочим вопросам, иногда выходили на ринг выпустить пар.

А вот с Эмилем мы никогда не дрались, зато случайно (как я надеялся) узнали тайны друг друга. Оказалось, хранить секреты, от которых зависит чужая жизнь — почти нереально.

Осеннею порою, словно предчувствуя, я уговаривал Ильича съездить лично на объект. Моими аргументами выступила необходимость внезапной проверки ведения работ. Пузан нехотя согласился, все-таки путь не слишком близкий. Когда, при съезде на поворот, нас обогнала машина на огромной скорости, я не удивился, что все закончилось уходом в воду.

Времени раздумывать не было. Резко выжав тормоз, я бросил машину, вместе с кричащим что-то Ильичом и ринулся спасать “Шумахера”. Мы оба едва не погибли в те роковые минуты, однако, мне повезло больше, чем, как оказалось, Русу — он длительное время провел в коме.

Хишанов обещал позвать меня крестным для третьего ребенка: первого крестил Элин брат, второго крестить будет Эмиль, ну а третьим буду я. Это забавно, потому что с Элей, как и маленьким первенцем, я не знаком: ревнивый Хишанов боялся, что молодой пацан уведет беременную невесту из-под венца, а после их свадьбы мне стало не до того, как и молодой маме.

(Прим. автора: описанная сцена является небольшим спойлером к роману “Охота на хищника”.)

Я заметил, что Ильича начало подводить здоровье и, боясь упустить момент, как с мамой, стал бить во все колокола. Сначала мне выделили комнату в доме. По привычке выбрал себе самую маленькую и невзрачную. Затем, зная большое количество персонала из маминого реабилитационного центра, я предложил одной женщине работу с окладом повыше. Затея была так себе, ведь я не знал, как отреагирует Мирон Ильич, а платить из своего кармана еще и здесь готов не был. Тем не менее, я нисколько не удивился, что Антонина вызвала симпатию у Пузана.

Мирон Ильич продолжал работать, но чаще из дома, где рядом находилась медсестра. Однако, это не уберегло большое доброе сердце от инфаркта. К счастью, все обошлось, но работать было уже нежелательно.

Под многочасовыми и настойчивыми уговорами двух женщин Пузан сдался и вызвонил дочь. Добросердечная тетя Таня заочно познакомила с будущей начальницей — Оксаной Мироновной.

Мой мозг не хотел вспоминать те мерзости, что я слышал от трогательной и нежной брюнетки десять лет назад — именно такой она и казалась на большинстве фотографий.

Не раздумывая, я дал слово Мирону Ильичу позаботиться о его дочери. Зря.

Глава 13

Оксана

— Твою мать! — подскочила на мокрой сбитой постели.

Вот это меня клемануло, называется! Я бы никогда не спутала Малыша и Малышева. Тем более, что и возраст у парней разный, не говоря обо всем остальном. Да и при чем тут конфеты? Бред какой-то!

Оперативно привела себя в порядок и спустилась к завтраку. За столом собрались все те же, благо, и отец был в строю, хоть и под зорким присмотром Антонины.

— Всем доброе утро! — бодро поздоровалась с присутствующими и подошла к папе: — Как ты себя чувствуешь?

— Пока дела не решим — не помру, — фыркнул Мирон Ильич, за что тут же получил шуточную оплеуху от Тони.

Ну… Зато мне взрослого дяденьку воспитывать не пришлось. Поэтому я гордо прошествовала и заняла свое место.

Сегодня тетя Таня расстаралась на славу. Вместо каши или запеканки на столе стояли дымящиеся румяные блинчики в окружении разнообразия всевозможных начинок.

— Планы у нас следующие, — перекусив, заговорил отец. — Рустам. Тебя я попрошу найти и привезти к нам потерпевшую, лучше с ее адвокатом. Денис, ты с Эмилем подготовишь мне кое-какие документы в офисе. Как раз, выходной день. Оксана, а ты должна найти и привезти сюда Кирилла.

— Я еще Серегу подтяну, — прежде, чем я успела среагировать, вклинился Хишанов. — Гаврилов умеет дипломатично разные терки разруливать.

— А не слишком ли много кипиша вокруг проблемного сопляка? — не удержалась я. — Что, если он и есть этот самый енот?

— В смысле крот? — заржал Алиев.

— Да хоть хомяк! — фыркнула, но сдержать улыбку не смогла.

— Эм, Оксана Мироновна, — обратился ко мне Веня. — А вы знаете, что енот символизирует заботу? По Фрейду вас беспокоит благополучие Кирилла и…

Перебила юристика чисто по-женски:

— Ой, всё! Пойду, шнурки поглажу, и в путь.

Все присутствующие негромко рассмеялись. Меня же слова нотариуса несколько зацепили, потому что заботиться о мальчонке в мои планы определенно не входило. Только вот ночной сон, напомнивший о себе все еще смятой постелью, говорил как раз о

Ну да, полный бред! Ведь вчера разговоры и велись только о мальчонке. А еще мое тело изнывало без ласки Малыша. Вот разум и сыграл злую шутку. Или, все-таки, Фрейд?

Только вот и к Малышу мне больше не хотелось. Мерзкий обманщик не может быть хорошим человеком. Пусть сгниет в тюрьме! А я придумаю, что мне с этим делать дальше.

Совершенно понятным было другое: хочу я или нет, но мне придется ехать к Малышеву и уговаривать прибыть к нам в дом на “совет”…

Покопавшись в досье, собранном мистером Х, я нашла адрес по прописке. Было желание изучить бумаги вдоль и поперек, но времени стало жаль, итак тащиться за очкариком еще.

Собравшись с мыслями и прихватив личные вещи, включая папочку от Домового, я решительно спустилась вниз. Приказы отца, которому вчера было плохо, лучше и не пытаться оспорить.

— Быстро же ты смирилась, — вырос за мой спиной Денис.

— Когда мерзкий гаденыш будет здесь, я испытаю небывалый оргазм от того, как методично его уничтожит Мирон Ильич.

— Злючка, — ухмыльнулся Домовой. — Только ты должна кое-что знать. Малышев, он…

— Ой, да плевать! — отмахнулась.

— Ну, тогда счастливого пути. И помни, ты сама не захотела знать.

Подумаешь. Что там еще могло быть такого страшного, кроме уже известных фактов?

Долго не раздумывая, плюхнулась в свою малышку и рванула. Навигатор указывал на жопу мира. Прекрасно, трущобы. Ненавижу. Я не совсем уж и снобка, хотя, чего греха таить, деньги люблю гораздо больше, чем людей, хоть и на благих поступках была замечена, однако…

Мысли о нищите, безысходности без промедлений навевали тоску. А после тридцати отрицательные эмоции негативно сказываются не только на внутренней гармонии, но и на внешности. И никакие уколы красоты потом не помогут, если тебя сжирает тоска смертная.

Вот, кстати, надо бы съездить на Тибет. Знаю-знаю, что там никаких излишеств, но ведь само место… Словно тебя к облакам приподнимает. Как только папенька окажется снова в строю (а я на это очень надеюсь) — сразу же рвану в отпуск. Возможно, если помиримся, возьму с собой Красовскую. Уверена, поездка поможет вину загладить. Все-таки я

частенько

иногда перегибала…

Район серых старых унылых хрущевок, кажется, даже солнечный свет окрашивает в цвет безнадеги. Моя красная машинка — словно бельмо на глазу, поэтому мне все меньше хочется ее покидать. Я не боюсь, что угонят или поцарапают мою куколку, — скорее, опасаюсь за свою жизнь.

Но выбора нет. Потому что “аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети” вот уже третью неделю. А мне до зубного скрежета нужен этот треклятый Кирилл. Точнее не мне, а Мирону Ильичу. Видимо, все же что-то не так с мальчонкой. Блин! Надо было хоть результаты теста прочесть. Нет, я папеньке, конечно, верю, но странно все это…

Дверь нужного подъезда призывно открыта. Хотя, почему-то кажется, что домофон просто напросто сломан. В таких-то развалинах… Наверняка тут живут алкаши или наркоманы… Брррр.

Нехотя, словно бы насильно, заталкиваю вперед свою тушку. Удивительно, но здесь даже не воняет. Цветы на подоконниках между этажами, причудливые картинки из советских мультиков на стенах… Это несколько не укладывается в мое понимание бедных районов. Разве тут не должен быть обоссаный подъезд?

Недорогая, но довольно крепкая с виду нужная мне дверь расположилась на третьем этаже. Нажатие на кнопку с цифрой двадцать два отозвалось щебетанием птиц. Какой милый звонок, надо же. Однако, ответом мне была гробовая тишина. Ни шагов, ни шорохов не последовало. Я позвонила еще раз. Ситуация не изменилась. А потом ещё и ещё.

— Дочка, ты к Кирюше? — окликнула меня пожилая женщина, выглянувшая из соседней квартиры.

От неожиданности я лишь согласно кивнула.

— Ой, горе-то какое… Ой! На вот, — причитая, женщина протянула мне что-то, напоминающее старый чехол от мобильного на молнии. — Это ключница. Мне ее еще Анушка оставляла. Мало ли.

Дрожащими руками забрала странный предмет коричневого цвета. Потянула вниз молнию — действительно, ключница. А я таких и не встречала нигде.

— Спасибо, — как-то заторможенно пробормотала я, продолжая разглядывать диковинку.

— Ты иди, иди, — кивнула головой на дверь Малышева. — Я вчера заглядывала, Кирюшка совсем плох, — всхлипнула женщина.

Дальше тратить время на разговоры не хотелось. Вся моя злость на Малышева как-то неожиданно для меня трансформировалась в страх за него. Недолго провозившись с замками, я, наконец, попала в квартиру.

Меня чуть тут же не прополоскало. Боже! Ну и вонь! Так вот куда она вся из подъезда делась! Запах перегара, пота и чего-то протухшего, против моего согласия, пробирался внутрь. Но гораздо сильнее пугало другое: я словно бы попала на свалку — такой погром был в маленькой квартире. Сколько дней Малышев на воле? Разве можно успеть устроить ТАКОЕ?!

И, что еще хуже: в центре всей этой картины валялось тело, пьяное и явно немытое. Кирилл. Кажется, живой. Да что же произошло? Даже мое черствое сердце предательски екнуло.

Малышев вяло закопошился. Явно с большим трудом разлепил глаза и с каким-то невнятным мычанием уставился на меня. Наверное, пытался узнать, кто перед ним находится. Взъерошенные волосы, серо-зеленая кожа, потухшие глаза, которые не скрывали очки… Он словно бы постарел лет на двадцать. Господи! Какой ужас…

Однако, в следующую секунду произошло нечто невообразимое. С нечеловеческим рыком Кирилл подскочил на ноги, и буквально в два шага оказался около меня. Я попробовала отступить, а он, схватив меня рукой за горло, прижал к стене. Мне было не больно, но вырваться из ловушки возможности не было. Малышев впился в мое лицо обезумевшим взглядом. Так страшно мне не было никогда. Даже тогда, в офисе. Или когда я потеряла ребенка.

— Это все из-за тебя, дрянь! — обдавая перегаром, прохрипел Кир. — Ненавижу!

Твою мать! Почему, и почему я не прочла сраное досье, собранное Домовым? Почему не выслушала его перед отъездом? Дура! Вдруг там что-то о психическом состоянии написано? А что, если он, все-таки, мой брат? Черт, черт! Что же делать?! Папенька, на что же ты заставил меня пойти?!

— Кирилл, — чуть собравшись, тихо пролепетала. — Я… очень виновата перед тобой…

Помнится, читала где-то, что при разговоре с невменяемым человеком нужно поддакивать ему.

Удивительно, но мои слова, вероятно, сработали, потому что Малышев отпустил мое горло и отшатнулся.

— Господи, — оседая на пол, пробормотал Кирилл. — Как же я тебя ненавижу!

Очень хотелось узнать, какую вину вменяют, но я не решилась спросить.

По-хорошему, мне бы бежать отсюда, вызвонить того же Хишанова,

Страх я больше не испытывала, почему-то, вдруг осознав, что у Малышева было столько возможностей причинить мне вред, но он… не стал.

Мое сердце предательски сжалось, а рука против воли потянулась к темной макушке. Едва мои пальцы коснулись жесткой шевелюры, как почти обмякшее тело Малышева заметно напряглось. Я хотела убрать руку, но когда она скользнула по колючей щеке, почему-то решила оставить. Так непривычно, ведь Малышев мне казался этаким ванильным мальчонкой без единой щетинки.

Все то, что я знала о Кирилле никак не вязалось с увиденным, словно передо мной и вовсе не мой бывший помощничек. Умник, отличник, спортсмен, комсомол — красавец, блин, и… вот это все. Я понимала, что не стоит этого делать, но очень хотела узнать причину таких перемен.

— Кирюш, — тихо обратилась к нему. — Если ты из-за увольнения и тюрьмы, то мы сейчас умоемся, поедем к отцу и он все решит. Правда.

— Да плевать, — устало выплюнул Малышев. — Это все уже не имеет смысла.

Я не знала, что еще сказать, как вывести парня на эмоции или уговорить поехать со мной.

— Кирилл Андреевич, Мирону Ильичу нужна твоя помощь, — протараторила строгим голосом. Вдруг сработает?

Малышев снова напрягся. Затем вскочил на ноги. Очевидно. слишком резко, потому что чуть не упал назад на пол. Я вовремя успела обхватить очень даже ничего такое тело.

— Не нуждаюсь, — буркнул он, убирая мои руки. — Буду готов через пятнадцать минут. Можешь спуститься в машину.

Тело, словно раскачиваясь на волнах, побрело в судя по всему совмещенный санузел.

Подавляя в себе брезгливость и рвотный рефлекс, я прошла на кухню в поисках пакетов, чтобы собрать мусор. Удивительно, но здесь было чисто и… как-то музейно, что ли. Старая мебель, включая какого-то динозавра вместо холодильника, были явно старше меня лет на надцать. Стол, застеленный белоснежно-белой скатертью, два стула с такими же накидками, что стояли с двух сторон от стола; доходящая до подоконника занавеска открывала вид на старые, но хорошо прокрашенные светло-голубой краской радиаторы. На столах (включая разделочный) и подоконнике царила абсолютная чистота. Что-то мне подсказывало, что искомое должно находиться под мойкой.

Моя догадка оказалась верной. Пакет с пакетами? Серьезно?! У двадцатилетнего ребенка?

Тем не менее, прихватив добычу, я решительно вернулась в ту комнату, где мы были. Первым дело распахнула настежь старые маленькие форточки. Руки пачкать не хотелось, но найти перчатки в чужой квартире показалось нереальным, потому, даже пробовать не стала. Надев один пакет на руку, взяла в другую ладошку второй пакет и метеором прошлась по комнате. Мусора оказалось не слишком много: пять пустых бутылок, три пачки из-под сигарет и несколько упаковок от покупных копеечных салатов. Пиздец, товарищи. Как он еще остался жив после такого?!

Настала очередь мебели. С большим трудом я вернула в исходное положение перевернутое тяжеленное древнее кресло. Подушки забросила на диван, книги вернула в секцию, табурет приставила к фортепиано. Надо же. А вот полускрученный ковер я бы сдала в химчистку, или лучше на помойку.

Теперь, когда комната куда больше походила на жилую, я внимательно осмотрелась. Что же. Такая же старая мебель, но явно очень бережно эксплуатируемая до недавних пор.

За стеклом виднелась всего одна фотография: очень пожилая дама с мальчиком лет семи, который показался мне смутно знакомым.

— Извини за бардак, — проговорил за спиной довольно бодрый голос. — Я не ждал гостей.

Обернувшись, наткнулась взглядом на почти голое тело. Полотенце прикрывало только бедра и пах, поэтому я могла внимательно изучить пусть и осунувшееся, но хорошо прокаченное тело с… гематомами и синяками. Мать вашу! — Что это? — подскочив к Малышеву, легонько коснулась пальцами ребер.

Нет, я уже видела его избитую тушку, но, очевидно, тогда мой мозг предвзято отнесся к помощнику. Или наоборот, долгое воздержание делало со мной непонятно что… Его горячее влажное тело пробуждало в голове сны с участием его обладателя, которые хотелось воплотить в жизнь. Если бы не синяки.

— Тебя что, били? — мой голос предательски дрогнул.

— Выбивали, — буркнул Кирилл. — Дай, вещи возьму.

Я нехотя отступила в сторону.

— А что значит, “выбивали”? — поинтересовалась, опомнившись.

— Признание выбивали, — фыркнул Малышев. — Во всех смертных грехах.

— Кстати, — начала было, но осеклась.

Кирилл бесстыдно сбросил полотенце в сторону и, вытянув из шкафа стопку одежды, стал натягивать на себя боксеры. К низу живота сразу же прибыла кровь, и мне пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы хоть чуть-чуть облегчить дискомфорт.

— Я могу надеть джинсы или стоит быть при параде? — обернувшись, спросил Малышев.

Мое воображение, почему-то, добавило к лицу парня маску и мне даже показалось, что передо мной стоял мой Аполлон. Не может такого быть! Я бы эти глаза Малышева ни с чем не перепутала, слишком цвет исключительный. Однако, тело… Черт! Как же они похожи! Малыш и Малышев… Или мне показалось?

Тряхнув головой, смахивая наваждение, после небольшой паузы ответила:

— Как тебе будет удобнее.

Прошло не больше трех минут как передо мной снова стоял собранный и уверенный в себе молодой мужчина. Темно-синий костюм с белоснежной рубашкой без галстука прекрасно сидел на парне. Зачесав влажные волосы, Кирилл надел очки и стал привычным для меня помощничком.

— Тебе ключи Нина Владимировна дала? — уже на выходе из квартиры, прихватив мусор, уточнил Малышев.

— Угум, — машинально буркнула. Наверное, он и имел ввиду соседку.

В моей голове снова начались метаморфозы. Кирилл пах как Кирилл, с едва уловимыми нотками перегара, выглядел, как мой бывший помощник, но стал то ли раскованнее, то ли резче, я понять не могла.

Когда мы садились в машину, я слишком поздно вспомнила о папке, лежащей на пассажирском сидении.

— Дай угадаю, под меня капала? — хмыкнул помощничек, повертев в руках закрытое досье. — И, смотри ты, твой план удался. Я раздавлен.

Папка улетела назад, Кирилл спокойно уселся, пристегнулся и ждал, когда же мы тронемся.

Что-то было явно не так, но никак не могла уловить, что именно. Совладав с собой, завела машину. Включила навигатор и через сорок минут мы, наконец, добрались до дома.

— Ну! И что ты устроил, щенок? — вместо приветствия рокотал отец, встречая нас у двери. — Во что ты влез, сопляк?

Вслед за ругательствами, обращенными к Малышеву, ему прилетел подзатыльник. Звонкий такой.

— Папа, не надо! — влезла я.

Отец удивленно посмотрел на меня (сама в шоке от своей реакции!), однако, быстро сообразив, тут же шепнула ему на ухо:

— Мало ли что, он

— Не может быть! — растерянно пробормотал родитель.

— Может, — хмыкнул за его спиной Кирилл. — Хоть ремень берите, мне плевать. Я на вас уже не работаю. Дела решаем и глаза мозолить больше не стану. — Что же с тобой стало, мальчик мой? — обреченно покачал головой отец.

— Повзрослел, — хмуро бросил Малышев без тени улыбки.

Так на него непохоже… Даже мне вдруг стало не по себе от холода, коим повеяло от Кирилла. Только вот… не могу понять, почему? Ведь обычно я всегда хотела плевать на него…

Глава 14

Оксана

— Приперся? — показался Алиев. — Отпиздить бы тебя хорошенечко, чтобы нервы взрослым дядям не трепал.

— Не надо, он и без того помятый, — буркнула, глядя, как расширяются от удивления карие глаза Эмиля.

— Давайте пока к столу, — не сказал — приказал Мирон Ильич. — Скоро остальные подъедут.

Мы прошли вглубь гостиной и разместились за столом, который был накрыт, как и вчера.

— Кирюша, рад видеть! — поприветствовал Малышева Исачкин.

— Взаимно, Вениамин Пантелеевич, — приветливо кивнул нотариусу шатен.

— Любопытненько, — хмыкнул Алиев, занимая свое место за круглым столом.

Мне вот, кстати, тоже любопытненько. Надо было всё же взглянуть на досье…

— Значит так, пока остальных нет, предлагаю обсудить один момент, — занимая свое почетное место, проговорил Мирон Ильич. — Во-первых, поздравляю.

Мы недоуменно уставились на отца. Почти все. Но спросить, о чем именно речь, так никто и не решился.

— Оксана, Эмиль, вы просрали компанию. Браво.

Родитель начал громко хлопать в ладоши, что тут же подхватил и Исачкин.

Малыш же просто громко заржал.

— И как я сразу не догадался! — отсмеявшись, воскликнул он.

— Ты еще слишком молод для подобных схем, — махнул рукой отец.

Мы с Эмилем переглянулись так ничего и не поняв. Как это мы просрали компанию? И какие такие схемы?

— Можно я? — вопросительно посмотрев на папу, спросил Малышев.

— Валяй, — хмыкнул Мирон Ильич. — Не зря я тебя пять с лишним лет растил!

Последние слова родителя отозвались болью внутри. Я ведь так и не посмотрела тест. А что, если…

— Оксана Мироновна, — по-деловому обратился ко мне бывший помощничек. — Как вы знаете, ваш ныне подданный Эмиль Дамирович фактически без гроша за пазухой. Вы — в некотором смысле, так же бесприданница. Однако, ваш союз мог бы отозваться выгодой для всех сторон.

Кирилл был собран, говорил четко и даже строго, только вот мне казалось, что я слышала нотки желчи во всем этом, словно бы ему слова давались нелегко.

— Так вот. Как вы знаете, Вениамин Пантелеевич является нотариусом, а также хранителем завещания, написанным вашим отцом два года назад.

Миллион вопросов крутились у меня в голове, но я не могла вымолвить ни слова, потому что “приговор” еще не прозвучал. И это как минимум настораживало.

— Я, будучи свидетелем регистрации воли Мирона Ильича касаемо дальнейшей судьбы всего его движимого и недвижимого имущества, с превеликой радостью сообщаю: Оксана Мироновна, жить тебе с голой жопой, если не породнишься с племенным кобелем. Твой отец желал в зятья Руса, но, как видишь, Рустам уже женат.

Мы с Алиевым одновременно потянулись за выпивкой.

— Че за хрень? — первым вскипел Эмиль. — Я не собираюсь делать наследничка с брюнеткой!

— А я вам на свадьбу парик подарю, — входил в раж Малышев.

— Папа! — вскрикнула я.

— Кирилл не соврал ни в чем, — ровным голосом перебил меня Мирон Ильич. — Все отойдет тебе, если ты выйдешь замуж за члена семьи Хишановых.

— Да это просто… — начал рычать Алиев.

— Что просто? — прикрикнул на него отец. — Ты всем обязан брату! Русу нужны мои клиенты, мне нужен такой партнер, а вам обоим, — ткнув пальцем поочередно в меня и в Эмиля, папа продолжил: — Нужны деньги на все ваши хочухи. Не так ли?

— Послушайте! Я не могу жениться на вашей дочери, потому что…

— Да плевать я хотел! — рявкнул Мирон Ильич. — Рустам приедет — разбирайся с ним. Но еще раз из тюрьмы он тебя вытаскивать не станет.

— Что значит, еще раз? — удивленно воскликнула я.

— Ты ж вроде брюнетка, — хмыкнул Малышев. — Неужто еще не поняла?

Я лишь пожала плечами.

— Клиентов сливал твой отец. И угадай кому? Русу. А теперь, как думаете, на кого падут подозрения?

Пиздец!

— Не правда! — вскрикнула я. — Папа бы не стал…

— Правда, — самодовольно хмыкнул Мирон Ильич. — Вы только и делали, что срались да свои личные дела решали. А компания?! Я жизнь, можно сказать, ей отдал. Вы же готовы были по миру пойти, абы не работать. Надо было действовать!

Охуху.

— Дочка, ты пойми, я тебе лишь добра желаю. Поэтому мы не станем ждать моей смерти, а сыграем твою свадьбу.

Чего, блядь?! Свадьбу? Смерти?

Я подскочила на ноги.

— Да иди ты, знаешь, куда со своей компанией?! Думаешь, не проживу без папочкиной помощи?

— Думаешь, я не знаю про деньги из сейфа? — прикрикнул отец. — Села! У меня еще достаточно сил взять в руки ремень!

Слезы разочарования, обиды и досады буквально душили, но я не давала им волю. Очевидно, еще не конец.

— Кирилл, ты мне нужен для процесса слияния. Взамен мы решим твой вопрос.

— Мне помощь не нужна. Если Кира Андреевна считает, что я перед ней провинился, я готов к наказанию. Плевать.

— Послушай!

— Нет, Мирон Ильич. Увольте, но поднимать бокал за здоровье молодых мне как-то не хочется. Да и у Руса предостаточно своих кадров.

— Я не понял, вы что уже все решили? — опрокинув в себя очередной стопарь, влез в разговор Алиев. — Может я тоже предпочту лучше срок отсидеть.

— Только вот она все равно ждать не станет, — змеей прошипел Малышев.

— Не смей! Я ведь тоже знаю твой секрет, — зарычал Эмиль.

— А плевать, знаешь ли!

Послышался звонок. Я поспешила к двери, лишь бы скрыться от всех этих обсуждений.

Однако, тетя Таня успела раньше, и уже впускала в дом гостя. Гостью, если точнее.

— Окси, я соскучилась, — с порога начала Красовская опустив глаза вниз.

Я все еще находилась под впечатлением от всего услышанного, поэтому не сразу среагировала на слова подруги.

— О, Виолетта! — с напускной веселостью пропел Малышев. — Проходи, как раз будешь свидетельницей со стороны невесты.

— Что ты мелешь?! — прорычала, глядя на бывшего помощничка.

Однако, Виолетта, по-своему расценив тон очкарика, уже направилась в гостиную. Пришлось семенить следом.

— Всем добрый день! — приветливо поздоровалась блондинка. — И кто счастливчик? Кир сказал, Окси замуж выходит.

— Даже не вздумай! — утробно зарычал Алиев. — Убью, сука!

— Обрубать лучше резко, — недобро усмехнулся Малышев.

— Летта, пойдем ко мне в

Только вот блондинка вырвалась. От хорошего настроения не осталось и следа.

— Кирилл! — выжидающе обратилась к Малышеву. — Что тут происходит?

— Династийный брак, милая, — фыркнул гаденыш.

Светлая голова моей подруги никак не могла сложить два и два.

— Я не понимаю, — чуть слышно прошептала она.

— А что тут понимать? Компанию надо удачно объединить. Оксана останется без гроша, впрочем, как и жених, если не поженятся. Все просто, милая.

— Так, а кто жених? — с нотками страха спросила Летта.

— Ну как кто? А я разве не сказал? — удивленно бросил Малышев, растягивая фразы.

— Тебе пиздец, гаденыш! — обреченно выкрикнул Алиев.

Казалось, теперь до Красовской дошло.

— Нет, Эмиль, нет, — бормотала она, глотая слезы. — Этого не может быть…

А дальше ситуация развивалась по сценарию Голливуда. Летта пустилась наутек, мы с Алиевым бросились вдогонку, только так и не поймали. Эмиль, прыгнув в машину, сказал, что поедет на квартиру, а я решила отправиться в небольшой загородный дом ее отца.

Прошел не один час, но я все не могла отыскать подругу. Не придумала ничего лучше, как вернуться в дом отца. Если приехал Домовой, то можно будет подключить его к поискам, наверняка есть свои каналы. Но сначала нужно разобраться с мелким говнюком.

— Где он? — заорала, лишь переступив порог. — Иди сюда, уродец, я убью тебя!

Однако, вместо Малышева я столкнулась с высоким и красивым блондином. Его серые манящие глаза словно гипнотизировали, удерживая взгляд.

— Надеюсь, это вы не меня искали? — улыбнувшись, спросил он.

— Н-нет, — промямлила в ответ.

— Сергей Максимович Гаврилов, если просто, то шурин Руса, — усмехнувшись, бросил блондин.

— Оксана, — несколько заторможенно пробормотала в ответ.

Мы синхронно осмотрели друг друга. Так странно, но Сергей показался мне знакомым, хотя, я определенно никогда ранее не встречала его. Таких не забывают.

— Доча, опять ты шумишь, — словно ворчливый старик, пробубнил отец, появившись из ниоткуда. — Сергей, извини мою инфантильную девочку.

— А этот чем не жених? Тоже родственник, — фыркнула папеньке, как только блондин исчез из поля зрения.

— О, милая, с Гавриловым породниться было бы еще жирнее. Только невеста у него уже есть. А второй ребенок в семье, как ты поняла, жена Рустама, Эля. Восемнадцать лет, пока Камиль Рустамович подрастет, я не проживу. Вперед.

Я понимала и не понимала отца одновременно. Более того, осознание серьезности всей ситуации с навязанным браком пробуждали внутри ненависть. Практически ко всем.

— Я обещаю подумать о свадьбе, но у меня есть два условия, — умоляюще посмотрела на родителя.

— Валяй, — милостиво разрешил продолжить Мирон Ильич.

— Во-первых, никаких наследников не будет. А во-вторых, я сейчас убью твоего любимого помощничка, а ты поможешь спрятать труп.

— Да не надо ничего прятать, все равно кроме ментов искать никто не будет, а им можете сказать, что пустился в бегство, — фыркнул за спиной Малышев.

— Вот видишь, — обернувшись к нему, коварно улыбнулась. — Какой ты жалкий.

— Ага, — хмыкнул в ответ. — Пошли прокатимся, я знаю, где искать блондинку.

Так что, Красовская и этот, все-таки…

Додумать мне не дали: треклятый помощничек, подхватив под локоть, вывел нас из дома.

— Я за руль, — надменно бросил он.

— Еще чего! — оттолкнув Малышева, первой заняла водительское место. — Тебе место в багажнике.

— Ну ладно, а ты так и не узнаешь, куда ехать.

Спустя полчаса я сожалела, что не уступила водительское место. Наша дорога походила на урок вождения.

“Оксана, перестройся в крайний левый ряд, нам нужен поворот налево. Поворотники не забудь.”

“Оксана, три перекрестка прямо, затем направо. Поворотники не забудь.”

“Оксана, мы пропустили нужный поворот направо, поэтому в ближайшем разрешенном месте — развернись. Поворотники не забудь.”

Этот бубнеж практически не стихал. И, главное, я все еще не знала, куда мы едем, ведь этот сволочной гад так и не признался.

— Паркуйся, — приказал мне Малышев, когда мы подъехали к… кладбищу!

— Ах ты говнюк мелкопакостный! — заглушив мотор, налетела с кулаками на шатена.

— Согласен, — хмыкнул он, перетягивая меня к себе на колени. — Так ведь бить удобнее?

Я на мгновение даже растерялась и подумала, как хорошо, что надела брюки. Мои руки оказались на напряженной мужской шее. Такое уже было. Ну конечно, в кабинете.

Ладони Кирилла так и остались на моих ягодицах. Его дыхание стало более учащенным, а мое и вовсе сбилось.

Вся эта ситуация, слишком двусмысленная и волнующая, натолкнула меня на неожиданную мысль.

— У тебя есть брат?

— Нет.

Нет… Ну это ведь не может быть он! Фигура… Похожа. Как и прическа. Запах…

Наклонилась к шее и провела по ней носом, жадно втягивая мужской запах. Не тот. Хотя, возможно, дезодорант перебивал. У Малыша был аромат слаще, поэтому я и подарила ему парфюм с горчинкой, а Кирилл пахнет морской свежестью.

Выпрямилась и снова заглянула в глаза. Невозможно. Или возможно? Я снова сняла очки с Кирилла. Нет, я бы ни с чем не перепутала эти глаза.

Вдруг стало по-ребячески любопытно, поэтому решила примерить чужие окуляры. И… в них оказались простые стекла!

— Жулик! — даже несколько восторженно фыркнула.

— Зато очки пару лет прибавляли, — хмыкнул Кирилл.

Скорее серьезности. Но вслух я говорить об этом не стала. За то время, что я не видела Малышева, он действительно заметно повзрослел. Это уже не тот юноша с плавными чертами лица, а молодой мужчина. Красивый, зараза. И эти чарующие глаза, в глубине которых спрятана боль. Это немного отрезвило ум.

— Кир, послушай, — робко начала. — Там, на квартире, ты сказал, что…

— Не надо, — прикрыв глаза, поджал губы Малышев. — Если ты извинишься, я почувствую себя полным подонком. Ведь мне тоже есть за что просить прощения.

Мне вдруг захотелось обнять парня. Разве могут быть эмоции настолько противоречивыми? Очевидно, могут. Несколько часов назад Малышев кричал о своей ненависти, а теперь я сижу у него на коленях. А еще он делал мне массаж больной ноги, заказывал любимую еду, спас в дождливый день…

Не думать. Не хочу ни о чем думать. Усевшись поудобнее, опустила голову на крепкое мужское плечо и прикрыла глаза. Вот она, моя нирвана. Это так странно…

Если бы мы могли момент нашего знакомства начать с этой точки, то я бы смогла принять Кирилла, как младшего брата. Наверное. И почему я с первых секунд возненавидела этого мальчонку?

— Виолетта! — воскликнул Малышев, скидывая меня на водительское сидение. — Жди тут, я сам.

Ага. Щас!

Я выскочила из машины вслед за Кириллом.

— Летта! — крикнул он блондинке, выходившей с территории кладбища.

Красовская обернулась на голос и остановилась, рассматривая Малышева. Затем взгляд перешел на

Не успела сдвинуться с места, как услышала крики, сигналы, маты и визг тормозов. Один из автомобилей остановился прямо около меня, ограничивая обзорность дороги. На трясущихся ногах медленно обошла преграду. Искомая мной парочка обнаружилась на тротуаре: взъерошенный Кир и у него на руках рыдающая блондинка. К ним же подлетел водитель и начал истошно вопить, размахивая руками.

— Совсем с ума посходили! Обдолбанные что ли?

— Смотреть надо, куда едешь! — рыкнула позади него. — Пешеходный переход. Не слышали о таком?

— Да… я это, — чуть растерялся мужик. — Курица белобрысая выбежала, думал, уже все, в тюрьму поеду, ан — нет, парень ее прям из-под колёс вытянул, даже бампер мне не задел.

— Тогда чего стоим, движение парализуем? — рявкнула на водятла.

Зыркнув, мужик-таки решил удалиться. Прыгнул в свой таз и укатил. Остальные машины также быстро разъехались.

— Идём, — кивнул мне Кирилл, указывая на машину.

— Летта, ты хоть понимаешь… — начала я.

— Потом, — рявкнул Малышев.

Да что он о себе возомнил только! Обернулась, чтобы высказать свое недовольство, но залипла.

Такая хрупкая и беззащитная Виолетта и мужественный высокий Кир смотрелись невероятно гармонично. В груди что-то болезненно защемило. Сразу всплыли в голове слова Малышева о любимой женщине. А что если, это действительно Красовская? Откуда-то шатен знал, где искать нашу блондинку. Опять же, он бросился за ней под колеса… Да и она не спешила вырываться из его рук…

— Открой заднюю дверь, пожалуйста, — тихо попросил Кирилл.

Интересно, а у них был секс в машине? А какой Малышев вообще в сексе? Наверное, хорош, потому что Виолетта расцвела. Я еще в ту злополучную пятницу заметила. Должно быть Кирилл напился из-за Красовской. А почему тогда она мне не звонила, когда Малышев неожиданно пропал? Сколько вопросов… Только не уверена, что хотелось бы знать ответы…

Тем не менее, просьбу я выполнила теперь с завистью смотрела, как Кирилл усаживался в машину, по-прежнему удерживая блондинку на руках.

“Летту нашли, везем к нам”, — сбросила сообщение Алиеву прежде, чем усаживаться за руль.

— Глупая, ну не плачь, — успокаивал ласковым голосом Красовскую Малышев. — Всё не совсем так, как ты подумала.

В ход пошли и баюканья, и улюлюканья, и даже песнопение. С удивлением отметила, что Кирилл отлично пел. Только вот не мне.

— А, хочешь, мы с тобой сейчас сказки почитаем?! — лукаво спросил у Летты шатен.

— Какие это? — оживилась она.

— Досье, что твоя подруга на меня собирала, — пояснил шатен. — Компромат, так сказать.

Я вдавила педаль тормоза.

— А ну, не сметь! — зарычала, обернувшись. — Дай сюда папку!

— Смотри, как занервничала, — засмеялся Кирилл.

— Зачем? — удивленно воскликнула подруга.

— Вот и я задаюсь тем же вопросом, — фыркнул Малышев, передав мне в руки документы. — Едем, нет?

Я забрала папку из рук наглеца и завела машину.

— Кирилл, а как ты узнал, где меня искать? — вдруг тихо спросила Красовская.

— Так мы десять лет на одно кладбище ходим, — грустно усмехнулся Малышев. — Часто видел тебя, однажды проследил. Никаких тайн. Еще знаю, что ты любила часами сидеть в сквере недалеко отсюда.

Десять лет… Как странно…

В дом мы прибыли явно последними, потому что отец разговаривал с какой-то женщиной на повышенных тонах. Должно быть, это и есть истец.

— Кира Андреевна, какой сюрприз! — с напускной вежливостью проговорил Малышев. — Кто еще не в курсе, знакомьтесь: Кира Андреевна, в девичестве Малышева, ныне супруга Федора Агафоновича Ласточкина. Моя сестра.

Голоса сразу стихли, а я смогла внимательно рассмотреть разъяренную шатенку. Красивая, ухоженная, на вид, моя ровесница, хотя отец говорил, что сестра старше моего бывшего помощничка на семнадцать лет. Даже не скажешь, что мама троих детей.

— Я тебе не сестра, — змеей зашипела она.

Рустам подхватил дамочку за локоток, уж больно она хотела дать драпу.

— Кстати, мама умерла, — словно между делом произнес Кирилл.

Даже Кира опешила на мгновение, словно, ей было искренне жаль. Но потом на лицо вернулась маска отвращения ко всему происходящему.

— Туда ей и дорога! — зло выплюнула она.

— Дура! — взревел Малышев. Брат с сестрой сейчас были невероятно похожи. — Да она тебя одну и звала! Говорила, что у нее есть только дочь.

— Поправочка, у нее была дочь, лет эдак двадцать назад, пока она не разрушила всю мою жизнь окончательно! — выкрикнула Ласточкина.

Ничего не понимаю. Может мне в утренний чай чего подлили или я всё ещё сплю?

Глава 15

Оксана

Словно опомнившись, я подошла сзади к Кириллу и обняла его за талию.

— Мне жаль, — тихо проговорила, но в звенящей тишине мой голос звучал, словно гром в ясный день. — Ты поэтому хотел взять кредит?

— Да, — устало вздохнул Малышев. — Мама заболела, когда ушел отец, мне было пять. Но последние четыре года она провела в реабилитационном центре на медикаментозной терапии. Примерно полтора месяца назад мне позвонил лечащий врач и сказал, что необходимо оперативное вмешательство. Сумму меняли трижды, потому что начал происходить частичный отказ внутренних органов.

— Почему не пришел ко мне? — дрогнувшим голосом спросил отец. — Разве бы я не помог тебе?

— Вы мне помогли, когда взяли на работу пять лет назад, о большем я и просить не мог.

— Ну да, гораздо лучше было пойти на тотализатор! — зарычал Хишанов. — Ты же мне слово давал, гаденыш!

— Тотализатор? — едва слышно переспросила Кира, кусая губы.

— Извини, — безразлично пожал плечами Малышев, глядя на партнера отца.

— Извини? — сильнее распалялся Рус. — Серьезно?! То есть, если бы тебе свернули шею, нам от твоего “извини” стало бы легче? Щенок! Почему ко мне за деньгами не пришел? Мы же друзья! Ты мне жизнь спас!

— Потому и не пришел. Хочешь потерять друга — попроси займы.

— Я не понимаю, — пробурчал Домовой. — Твоя мама была замужем все это время, ты сказал, что отец ушел пятнадцать лет назад. Как это?

— Все просто, — грустно усмехнулся Кирилл, его тело, которое я по прежнему обнимала, заметно напряглось. — Мы были образцовой семьей на бумаге. От Андрея Константиновича я помню лишь упреки и побои, мать была замкнутой в себе, сестренку я видел лишь единожды на детских фото до момента нашей недавней встречи. Моей семьей была бабушка, а я привык выживать.

Перед глазами, словно кадры фильма, замелькали ужасные сцены, как взрослый мужик избивал маленького мальчика за любую провинность. Наверняка он искал защиту в матери,

— Не надо, — бесцветным голосом прошептал Кир, опуская свою ладонь на мои руки.

Кира же с грохотом рухнула за стол и разрыдалась.

— Что за шум? — неожиданно в дверях возник Гаврилов, на отсутствие которого я сразу не обратила внимание.

Ласточкина оторвала заплаканное лицо и посмотрела ровно на вошедшего.

Совершенно точно она его узнала! Перевела взгляд на растерянного Сергея.

— Привет, Кириешка, — опомнившись, улыбнулся шатенке блондин. — Ты как здесь?

— Вы знакомы? — воскликнул Рус.

— Потерпевшая, — буркнул Денис.

— Я не знаю, что сделал Кирилл, но уверяю, что он отличный парень, может, договоримся по старой… дружбе? — Гаврилов занял место за столом.

Стоять продолжали лишь мы с Малышевым.

— Присядем? — тихо предложила Кириллу.

Он кивнул, расцепляя мои руки. Нам пришлось сесть по разные стороны: мое место было рядом с отцом, а шатен занял свободное, между Гавриловым и Кирой.

Ласточкина брезгливо поморщилась.

— Кирилл, самое время извиниться, — строго произнес Мирон Ильич.

Малышев вздохнул.

— Мне жаль, что я решил просить помощи у родной сестры, чтобы спасти нашу маму.

— Мою маму! — вскочила на ноги, нависая над Киром. шатенка. — Она была только моей матерью, ясно?! И я тебе не сестра!

Все уставились на разъяренную Ласточкину. А этой чем не угодил мальчонка?

— Диалога не выйдет, — обреченно пробурчал Домовой.

— Диалога? — взревела Кира. — Да мне плевать на него, не ясно? Все жизнь мне испоганил! И мамашка была такой же. Даже имя ему мое дала!

Мне снова захотелось обнять Кирилла, спрятать от этой стервы. Я бы повыдирала ей космы, но на кону будущее Малышева. Отодвигая свой стул и поднимаясь, я вдруг обратила внимание на одну странность: несмотря на разницу в окрасе (назовем это так), Кирилл и Гаврилов удивительно схожи.

— Ээээ, — замялась на мгновение. — Сергей, скажите, а какая у вас группа крови?

— Что? — переспросил удивленный блондин.

Я же поежилась от пронзительного взгляда шатенки.

— Группа крови, — повторила решительнее, понимая, что я на правильном пути.

— Четвертая отрицательная, а что? — словно опомнившись, выпалил Гаврилов.

Все присутствующие, включая Красовскую, уставились на троицу Гаврилов-Малышев-Ласточкина.

— Мне кажется, стерва, — обратилась я к Кире. — У тебя только один шанс все рассказать. И советую не врать — не договоримся.

* * *

Отец уже с час, наверное, слонялся из угла в угол. За ним семенила Тоня, спрашивая про лекарство, не надо ли.

— Мне было шестнадцать! Я растерялась! — кричала рыдающая Ласточкина. — Что я должна была дома сказать? Что на дискотеке отдалась непонятно кому?

— Ты должна была меня найти! — орал в ответ Гаврилов.

— Зачем? Ты говорил тогда, что тебе через три дня восемнадцать и ты уходишь в армию.

(Прим. автора: я не одобряю и не в коем случае не пропагандирую интимную связь между как минимум одним несовершеннолетним в паре, не взирая на возраст согласия.)

— Я же искал тебя, перед присягой! — не отступал Сергей.

— Плевать уже, — устало отмахнулась Кира. — Я когда о беременности узнала, к матери на поклон пошла. Умоляла об аборте. Она отказала. Сказала, что до родов меня к родителям отца отправит, там сельскую школу и закончу. А дальше видно будет. Рожать в семнадцать? Что за абсурд? Я была так зла, что сказала папе, будто отец ребенка мамин худрук.

На Малышева было просто больно смотреть, а на Сергея с Кирой и вовсе не хотелось.

— Вот пазлик и сложился, — грустно ухмыльнулся Кирилл, вставая из-за стола. — Ты бросила меня на бабку с дедом, родной дед всю жизнь считал меня приблудышем от мнимого любовника своей же жены, думая, что мать сама подложила дочь под старпера. Пойду оставшиеся вещи соберу и буду готов.

— К чему готов? — удивленно спросил Домовой.

— К тюрьме, — обреченно бросил Малышев. — Не все ли равно, где гнить?

Нет, впечатления накрыли всех. Вовремя появившийся Алиев утешал расчувствовавшуюся Красовскую. Я что-то упустила?

Хишанов с Домовым молча употребляли коньяк. Веня просто что строчил на бумаге.

Радовало в этой ситуации, пожалуй, только одно: теперь мне не был нужен никакой тест, потому что с тупой малолеткой отец бы точно не связался. Да и слишком очевидно сходство Малышева с Гавриловым.

Еще раз осмотрев присутствующих, решила пойти за Кириллом. Даже не могла себе представить, насколько ему сейчас было тяжело. Ведь выходило, что у него не просто было трудное прошлое, но и все оно являлось ложью.

— Жалеть меня пришла? — раздался недовольный голос из-за чуть приоткрытой двери. — Не нуждаюсь. Шавке беспородной туда и дорога.

Запомнил мои слова, значит… Хотя, о породе я бы сейчас поспорила. Если Гаврилов признает сына, то…

— Я не знаю, как вести себя в такой ситуации, — призналась, входя в маленькую комнатенку. — Можно я просто побуду рядом?

— Ты хочешь знать, что я чувствую? — оскалившись, обернулся ко мне Кирилл.

Я лишь растерянно кивнула.

— Что же. Честно говоря, я считал тебя гораздо умнее, тем не менее вижу, ты так и не догадалась. Начнем со сказки. Жил-был маленький мальчик. Встретил он однажды безумно красивую, но очень грустную девушку. И решил мальчик поднять девушке настроение — конфетами угостить.

В моей голове словно тумблер щелкнул. Я сразу вспомнила похороны Красовского. И печального мальчишку тоже. Скромно одетого, но очень милого. Темноволосый мальчишка предложил мне конфеты, а я почему-то сорвалась на него. Я злилась тогда на всех мужчин, включая Леттиного отца, который бросил дочь на произвол судьбы. Еще про Алиева узнала…

— Так вот, представляешь, мальчик вырос, но перестал на девочек внимание обращать. Считай, стал асексуалом. Любая, кто пыталась залезть парню в трусы, подвергалась унижению и насмешкам. Шлюхи — вот кем считал парень всех этих девиц.

Кирилл замолчал и отошел к окну. Мысли в голове гудели, но я все еще ничего не понимала. Я тоже считала себя умнее…

— А потом в его жизнь снова ворвалась она, представляешь? Он ненавидел ее всей душой, но пообещал ее отцу заботиться о папиной принцесске.

— Ты… — несмело перебила Малышева. — Из-за меня стал таким?

— Каким таким? — подлетев ко мне почти вплотную, возвышаясь, словно гора, прорычал он.

— Импо… — начала было, но осеклась, потому что сильные руки подхватили меня под ягодицы, вынуждая обхватить мужской торс ногами.

Я отчетливо ощутила возбужденный член, даже сквозь кучу тряпок.

На задворках здравого смысла мелькнул огонек, намекающий на что-то, но я не обратила на это внимание, потому что меня спиной уперли в стену.

— Знаешь, последние четыре года я жил двойной жизнью, — практически в губы, не своим голосом зашептал… Малыш! — Словно Кларк

Мозг отказывался принимать очевидные факты. Собственно, как и мой внутренний мир противился тому, что Малыш и Малышев — одно лицо.

— Когды ты сама предложила мне секс, я думал о мести. Посмеяться над тобой, как над всеми остальными. Но… не смог. Сам захотел тебя до боли в яйцах. Никого не хочу, кроме тебя.

— Ты же меня ненавидишь, — прошептала.

— Я ненавижу конченую суку в тебе.

— Ты говорил про любимую женщину…

— Ну да, я люблю хрупкую и ранимую брюнетку, которая вечно встревает в неприятности и жадно сосет мою кровь.

Голова закружилась от всех этих откровений. С одной стороны я даже испытала облегчение, узнав личность Малыша. С другой — душила обида, ведь он хотел воспользоваться мной.

Рассудив мою реакцию по-своему, Кирилл, не выпуская меня из рук, отошел от стены и направился к кровати.

Я не знала, мне сопротивляться или расслабиться, когда моя спина опустилась на мягкую поверхность.

Однако, пока я вела споры с самой собой о том, что надо устроить скандал, выгнать вон противного мальчонку, Кир все решил за обоих. Вместо ожидаемого поцелуя я ощутила внезапный холод, потому что Малышев расцепил объятия и отошел.

— Прости меня, за все, — бросил он, подхватывая сумку. — Будь счастлива.

Я, мягко говоря, опешила и меня прорвало. Потому что, как оказалось, единственное, чего я сейчас боялась — это больше никогда не увидеть Кира. Я бесконечно злилась на него, но… Он всегда был чутким со мной, и как Малыш, и как Малышев. Не раскрыл никому мою тайну, спасал мою тушку от любых бед… Тот трепет, с которым он относился к моему телу, заботясь о моем комфорте и удовольствии.

— А ну, стоять! — взревела, подскакивая на ноги. — Ты что вообще о себе возомнил?

Моментально подлетела к Малышевку, вырывая сумку из рук.

— Гад, лжец, подонок, обманщик! — я сыпала одновременно и ругательствами и ударами, не думая о синяках и гематомах, которые видела утром на его теле. — Думаешь, можешь просто так взять и уйти? Наговорил мне тут всякого и в кусты, да? Тогда твои слова о любви ни черта не значат!

Казалось, я его разозлила, потому что, прихватив меня за лицо, Кир впился губами в мой рот. Это не был нежный поцелуй, какие дарил Малыш. Этот поцелуй нес в себе боль шатена, его разочарование в жизни… А еще я остро ощущала, что Малышев нуждался во мне. Как и я в нем. Ответила на поцелуй, вкладывая все свои эмоции.

Кирилл снова подхватил меня на руки, захлопывая ногой дверь. Мы снова оказались на кровати: я спиной и Малыш сверху. Жадные, почти болезненные поцелую блуждали по всем открытым участкам тела. Потом, словно сумасшедшие, мы начали срывать одежду друг с друга. И началось полное безумие, вырывающейся изнутри животной страсти. Поцелуи жалили, или даже клеймили, я царапалась и кусалась в ответ, пока наглые губы жадно исследовали мою набухшую грудь. Возбуждение сконцентрировалось внизу живота, там, где гуляли мужские пальцы, размазывая мои соки.

Я была совершенно голой и полностью раскрытой перед этим невозможным красавцем. Его губы снова нашли мои, и промежность слегка царапнули мужские брюки, которые мы не успели снять.

Потянулась пальцами к напряженному паху, но не успела: мужское тело резко ушло вниз, а мой клитор накрыл ненасытный рот. Эта ласка разительно отличалась от той, что я получала ранее от Малыша. Почти болезненные покусывания, хлесткие удары языка и чуть согнутые пальцы внутри, что давили на неведомую, но крайне чувствительную точку, пробуждали ранее не известные мне ощущения.

Резкие движения, трение и клитор, который Кирилл буквально всосал в себя, заставили мое тело буквально взорваться от накрывшего меня оргазма. Я дрожала, словно через меня пропустили разряды электрического тока, а из меня обильно вытекала жидкость. Хотелось перевести дыхание, но Малыш не дал. Пальцы стали еще резче проникать внутрь, движения стали быстрее, усиливая давление на особое место. Ноги начало сводить судорогой, я попробовала их сомкнуть, но широкие плечи, расположившегося между моих ног Кирилла, не позволили этого сделать. Меня прошибло новой волной оргазма, еще ярче и сильнее. Я кричала, срывая голос. Казалось, еще немного, и мое сознание уплывет в темноту. Однако, моим мышцам не дали расслабиться, как и мне, передохнуть. Лишь язык чуть ослабил напор, а губы подарили немного прохладного ветерка, как я сама начала выгибать спину навстречу жадному рту. Мои руки начали мять собственную грудь, пощипывая соски, пальцы снова врезались в раздраженную припухшую плоть, и новая волна оргазма накрыла с головой, выключая “свет”.

— С тебя, видимо, хватит, — словно сквозь вату в ушах, послышался насмешливый голос Кирилла.

Господи! Спасибо, что он не мой брат. Хотя, с ним я бы и в ад спустилась.

— Хочу тебя, — прошептала не своим хриплым голосом.

— Оксана, посмотри на меня, — прозвучал властный посыл.

Нехотя открыла глаза, боясь, что мне снова приснился эротический сон. С удовлетворением осознала, что этот Малышев более, чем реален.

— Я хочу тебя, невозможный, невыносимый, мелкий гаденыш, — прищурившись, пробормотала.

— Стерва, — фыркнул, наклонившись надо мной, Кирилл. — Не хочу, чтобы ты жалела.

И снова он мои чувства поставил выше своих. Это тот мужчина, который будет носить на руках, целовать пальчики на ногах и, не стесняясь, покупать тампоны в аптеке во время женских критических дней. Такой никогда не забудет о важной дате, даже если речь о дате первого похода в кино, например.

Я сама притянула его лицо для поцелуя. Влажная кожа еще хранила мои запах и вкус, это распаляло желание еще сильнее.

Вложив максимум усилий, мне удалось опрокинуть Малышева на спину, оседлав его сверху.

— Тебе до умопомрачения идут костюмы, но не в постели, — решилась на небольшое откровение.

— Ну да, тебе привычнее видеть меня в трусах и маске, — хрипло усмехнулся Малыш.

Его слова напомнили о том, что я стала первой женщиной, а он стал тем самым моим мужчиной — чутким, нежным, страстным.

Сместившись в сторону, нетерпеливо начала снимать брюки вместе с боксерами с прекрасного тела, выпуская на волю большой и крепкий член. Вот уж где природа наградила мальчонку во всех местах! Тот уникальный случай, когда и внешность не подкачала, и интеллект отличный, и душа, и… чего уж тут, в сексе — бог, каждый раз удивляет.

— На этот раз тоже остановишь? — лукаво улыбнулась, надрачивая член.

— М? — прикрыв глаза, растекся лужицей по кровати Кирилл.

Темно-розовая красивая головка оказалась бархатной на ощупь с едва уловимым терпким запахом, сводящим с ума. Мой язык гулял по нежной коже, заставляя Малыша хрипло стонать. Я не ставила себе целью глубокое горло, просто сосала так, как хотелось мне. Едва ли не впервые в жизни. Возбужденное состояние Кирилла передавалось и мне с троицей. По логике вещей, учитывая длительное воздержание и малый сексуальный опыт, Малышев должен был кончить чуть ли не с первой минуты. Но мы оба просто наслаждались процессом.

— Иди ко мне, — чуть слышно прохрипел Кирилл.

Меня не пришлось уговаривать дважды, потому что ощутить член внутри казалось острой необходимостью, от которой зависела моя жизнь.

Плавно проникая внутрь, все еще раздраженной плоти, крепкий ствол доводил практически до экстаза.

Я начала двигаться медленно и неторопливо. Но моя власть была недолгой, потому что, сжимая руками мои ягодицы и фиксируя их положение, малыш перехватил инициативу. Он вколачивался резко и сильно, на грани боли и безумия.

— Боже. Еще! — стонала, не узнавая свой голос, запрокинув голову.

Меня хватило ненадолго, такая скачка быстро привела к оргазму. Малыш же догонять не спешил.

— У тебя есть фантазия? — игриво спросил он, пока я, рухнув на мужскую грудь, пыталась перевести дыхание.

— Стол, — выпалила неосознанно.

— Отлично! Буду тебя воспитывать, сучка.

Крепко прижимая меня к себе, Малышев не только поднялся с кровати, но и переместил нас к компьютерному столу.

— Давай на ножки, — шлепнув по попе, поставил меня на пол.

Не успели мои ноги коснуться паркета, как Кирилл резко развернул мое податливое тело спиной к себе.

Слегка надавив на плечи, вынудил опуститься грудью на стол.

— Это за то, что пила мою кровь! — рыкнул Малыш, отвесив шлепок по ягодице.

Не больно, но ощутимо.

— Это за то, что не узнала! — рука опустилась на мою вторую половинку попы.

Я заерзала, чувствуя, как возбуждение разливалось по телу.

— Это за то, что допускала мысль изменить мне со мной! — шлепок.

Да… Раскусил, гаденыш. Я ведь думала соблазнить Малышева, хотя обещала Малышу… Но это было еще до того момента, когда в моей голове появились мысли о родстве с Кириллом.

— Пожалуйста! — захныкала от нетерпения.

Я ощутила, как по моим ногам заскользили слегка шершавые ладони. Дойдя до щиколоток, красавчик крепко сжал их и потянул вверх. Словно сцена из моего сна. Ожидая рывка, быстро ухватилась за боковые края стола, на котором Малыш распластал меня, словно препарированную лягушку.

Рыкнув, Кирилл резко вогнал свой член в меня до упора. Слишком открытая поза, слишком яркие ощущения, слишком глубокое наполнение…

Мужские пальцы легли на клитор, а на плече сомкнулись зубы. Малышев успел сделать буквально несколько фрикций, а я уже содрогалась от оргазма.

На этот раз отдых мне не полагался. Движения Малыша становились сильнее и быстрее, не давая моему возбуждению затихнуть. Я закатила глаза, ощущая, как внутри разбухает и без того огромный член.

Оргазм нас накрыл одновременно и я снова отключилась.

Казалось, Кирилл шептал мне что-то о любви, укачивая на руках.

Я медленно приходила в себя. Сознание было затуманенным, а тело ватным. Мою кожу окутывала какая-то приятная ткань, позднее оказавшаяся коричневым пледом с кровати Малышева.

Тем не менее, проморгавшись, я осознала, что находилась в своей комнате. Посему выходило, что Кирилл укутав меня в плед со своей кровати, отнес в мою комнату. Это настораживало.

Наспех привела себя в порядок и снова спустилась вниз. Как раз застала интереснейший разговор.

— Она обещала забрать заявление, — растерянно бормотал Гаврилов.

— Хорошо, — сухо бросил Кирилл.

— А ты не собираешься жениться на моей дочери? — сурово спросил отец.

— Между нами только секс и это было ее условие, — небрежно отмахнулся Малышев.

— Кирилл, я хотел бы… В смысле, тебе полагается, как минимум половина всего, что у меня есть…

— Зачем это? Мне ничего не нужно, — угрюмо буркнул Малышев.

— Послушай, мы оба в шоке, но…

— Что “но”? — взревел Кирилл. — Поздновато играть в отца и сына. Да и фамилия меня устраивается ма… бабушкина.

— Я ведь не знал о тебе…

— Это ничего не меняет.

— Кирилл! — снова встрял Мирон Ильич. — Раз уж ты Гаврилов, то есть формально родственник Хишанова, окажи услугу, женись на Оксане.

— А зачем? — чуть замявшись, спросил Малышев. — Вы ведь могли бы заключить с Русом соглашение… Зачем вы пытаетесь прогнуть под свои устои дочку? Этот бизнес ей не по душе. Да и брак всегда можно расторгнуть…

Отец явно призадумался.

— И что ты предлагаешь, мальчишка? — несколько грубо прозвучал вопрос.

— Дайте ей выбор, как минимум. Возможно, Оксана и не хочет больших денег и власти. Вдруг она всегда мечтала открыть уютное кафе или маленькую галерею? Зачем навязывать строительство, тем более, что есть мощная поддержка империи Хишанова?

— Я… не думал об этом.

— Теперь у вас будет время.

— У нас. Мне бы хотелось, чтобы ты вернулся на работу.

— А смысл? Я лишь раздражаю вашу дочь. Дайте ей хотя бы шанс стать счастливой. Неужели наследница господина Пузана не достойна счастья?

Мирон Ильич так и не нашелся, что ответить. Я же, осела на ступеньках и молча глотала слезы. Мой Малыш снова заботился обо мне.

— Рус, — негромко произнес Кир. — Око за око, да?

— Да, — сухо отозвался Хишанов.

— Дай Эмилю последний шанс. Освободи его.

Рустам усмехнулся.

— Ты мог попросить дворец, но просишь за неудачника.

— Должно быть, я просто вижу больше, чем ты, — философски рассудил Малышев.

— И что теперь? — уныло спросил Гаврилов.

— Мне надо собрать вещи. Андрей Константинович скоро вступит в права наследования квартирой и дачей, а я хотел бы сохранить некоторые вещи.

— Ты мог бы жить и дальше в моем доме, — лояльно произнес отец.

— Я не стану снова ущемлять вашу дочь. Тем более, я больше не магистрант, армия ждать не станет.

— Что?! — зарычал Гаврилов. — Какая такая армия?! С ума сошел?

— Мне нужна была отсрочка, чтобы ма… Викторие Михайловне лечение оплачивать. А сейчас я готов выплатить долг.

— Какой долг?! Глупый щенок!

— Сергей Максимович, а вы служили?

Видимо, это конец. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, у меня нет власти над эти невозможным мальчонкой.

Эпилог

Несколько недель спустя

Я нервничала, как никогда. В тот день, когда отец разрешил выбрать то, что моей душе угодно, мне нестерпимо захотелось открыть небольшую кофейню с французским сладостями “Le mioche” (карапуз, малыш, паршивец). Летта же, напротив, открыла галерею “Mon

Мирон Ильич заключил соглашение с Хишановым, позволив Русу управлять делами компании. Сам господин Пузан вместе с Антониной отращивал пузо в одном престижном санатории.

И все бы хорошо, если бы не острая нехватка Малыша. Взвешивая в своей голове все поступки Кирилла и Маски, единственное, к чему я пришла, так это к тому, что нестерпимо нуждалась в моем несносном мальчонке.

Только вот здесь была одна малюсенькая проблемка: Гаврилов Кирилл Сергеевич — срочник регулярной армии и сегодня у него присяга.

Долго прихорашиваясь, я, наконец, остановила свой выбор на трикотажном платье, длиной до колена, сапогах-чулках на шпильках и коротком кашемировом пальто. Благо, пусть и холодная, но ясная погода позволяла так выглядеть. Волосы заплела в косу.

Церемония началась, а я замерла, в ожидании увидеть Кирилла. Солдаты один за одним произносили клятву верности родине, но это не вызывало отклика в душе, пока не настала очередь моего Малыша.

— Я, Гаврилов Кирилл Сергеевич, торжественно присягаю на верность своему Отечеству — Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество.

Меня распирала гордость, вместе с неким отчаянием, ведь теперь мы не увидимся долгие месяцы. Словно зачарованная, ловила, нет, глотала, впитывала в себя, каждый звук его голоса, каждую черточку изменившейся внешности.

Казалось, Кирилл даже не обратил внимание на мое присутствие. А я с внутренним трепетом ждала окончания сей процессии, ведь после присяги моего Малыша должна была ждать увольнительная. Но…

Нам с Кириллом дали не более трех минут. Если Малыш и удивился моему появлению, то виду не подал. Я жадно разглядывала возмужавшего парня в военной форме и голубом берете, что так оттенял сиреневатые глаза.

— Привет, — просто произнес он. — Как дела?

— Я открыла кофейню, — растерявшись, протараторила. — Отец отстал от нас с Эмилем с браком. Спасибо.

— Я рад, если ты рада, — едва заметно улыбнулся Малыш.

— Ты все же взял фамилию отца?

— Это было одним из условий моей службы и твоей свободы, — пожал плечами Кирилл.

— Ты еще любишь меня? — прижавшись к крепкой груди, дрогнувшим голосом спросила.

— Больше, чем жизнь, — едва слышно прошептал Малыш мне в волосы, крепко обнимая.

— Я…

— Гаврилов! Вернуться в строй! — словно гром прогремел голос командира.

Моей макушки едва ощутимо коснулись сухие губы. Сердце болезненно сжалось, а из глаз потекли слезы. Обхватив Кирилла руками за шею, я чуть подпрыгнула, чтобы обнять ногами за торс.

— Нет! Не пущу! — всхлипывая, бормотала. — Еще хотя бы минутку.

— Гаврилов!

— Дай мне найти себя, — тихо проговорил Малыш. — Отпусти, любимая.

Сильные руки буквально разорвали наш контакт отлепляя меня. Я плакала, не в силах сказать хоть слово.

Солдаты возвращались в строй. Кирилл уже занял свое место.

“Вот и все”, — подумалось мне. Сейчас или никогда.

— Кирилл! Я люблю тебя! — заорала во все горло.

Малыш обернулся. В его глазах плескалось неверие, которое сменяло желание, радость, надежда…

— Я буду ждать тебя, — прошептала одними губами.

— Я вернусь, — прочла по губам в ответ.

(конец, как?)

—

КОНЕЦ