Притяжение

Пролог

Мария Владимирова

Притяжение

Стук в дверь нарушает ночную тишину. Я знаю кто это, я готовилась к подобной встрече, но все равно тело сковывает страх и желание спрятаться. Я словно возвращаюсь в прошлое, когда меня, как плешивого котёнка, забившегося в угол, за шкирку и в чем есть, вытаскивают на улицу, брезгливо швыряя подальше. Я много лет старалась забыть этот кошмар, и вот он возвращается.

От него не спрячешься и не убежишь. Я знаю цель его визита, знаю, что не уйдет, и мне придется открыть, инначе он просто вынесет эту дверь. Остается только надеяться на Нафисат, она обещала защитить меня, обещала, что ни один член ее семьи и близко ко мне не подойдёт. Она не сможет сдержать своего полоумного брата, никто не сможет. Грохот по двери становится все сильнее, и мне ничего не остаётся, как собрать в кулак все свои силы, спрятать страх и открыть эту чёртову дверь.

Как только замок издает характерный писк электронного ключа, Аслан ураганом врывается в мой номер. Помещение вокруг сразу сужается, заполняя все пространство его агрессивной энергией. Вынудив меня прижаться спиной к стене, мужчина нависает сверху каменной глыбой, не стесняясь разгуливает глазами по моему телу, прожигая насквозь.-Вот, черт! — спохватившись, пытаюсь прикрыть себя руками, потому что не накинула халат и стою сейчас в одной пижаме.-Для тебя сам дьявол, детка! — хрипло отвечает он, обдавая моё лицо своим дыханием. Слишком близко, — Ты забыла, что было сказано твоей семье?

— Отпусти, — скулю, пытаясь выбраться из кольца его рук.-А то что? — сжимая руки на моей талии, нагло спрашивает он.-Нафисат обещала мне, — уворачиваясь от его губ, буквально молюсь, чтобы хотя бы от этих мыслей его отпустило, я сильная женщина и любое нападение словесное выдержу, но физическое точно нет, — Она обещала, что ты на пушечный выстрел ко мне не приблизишься! Отпусти!-А мне до одного места обещания моей наивной сестры! — рычит он, — Я не обещал это главное!-Я тоже не обещала тебе, что больше не появлюсь здесь, Аслан! Я тоже не обещала, отпусти пожалуйста.

— Была бы ты мужчиной, я раздавил бы тебя, как таракана! Тебя и всю твою семейку!Он убирает руки и я пулей пролетаю мимо, несусь в комнату, нужно одеть халат, но Аслан оказывается проворнее, в последнюю секунду халат исчезает прямо из моих рук. А сам мужчина оказывается лежачим на моей кровати. Он не снял даже обувь! Это доказательства его превосходства надо мной, доказательства пренебрежения и намек на то, что он по прежнему один из самых влиятельных людей в республике, чужое слово для него ничего не значит.О чем я думала, когда соглашалась переехать сюда, во что верила? Дура! Наивная дура!

Сажусь в кресло напротив и скрещиваю на груди руки.-Зачем ты здесь?-А ты не догадываешься? — усмехается он, рассматривая мой халатик, — Я здесь за тем, чтобы собственноручно, за шкирку, если это понадобится, выставить тебя из республики!-Не многовато ли чести?-Возможно, — переводит взгляд в мою сторону, — Но только так я буду спокоен и уверен, что ни ты, ни кто-то из вашей паршивой семейки не переступите границы республики, будете держаться как можно дальше от моей семьи!

— Ты кое что забыл, Аслан! — тихонько начинаю закипать, — Грехи наших родителей общие, так что моя семейка не поганее твоей! Я не уеду, Аслан! Я обещала помощь твоей сестре!-Бескорыстную, как я понимаю? — поворачиваясь на бок, смеётся он.- Мне будет выплачиваться зарплата!- И этого тебе вполне достаточно? — отвечает с сарказмом, — Святая невинность, Мия! Как всегда. Что ты замышляешь? Зачем подбираешься к Нафисат?

— Она сама меня нашла, — вскакиваю с кресла и перехожу на крик, — Я не напрашивалась, у меня была хорошая работа, пусть не настолько прибыльная, как та, что предлагает твоя сестра, но тем не менее, я была ею довольна и кроме радости и гордости за своих воспитанников, я получала о нее ещё и большое удовольствие!-Кто ты? Мать Тереза или Леди Ди? — скалится он в ответ, — На меня твои красноречивые откровения не действуют!-Мне все равно! Мне тоже не понять человека, у которого кошелек вместо мозгов!

Ровно секунда требуется мужчине, чтобы оказаться возле меня, прихватывая за горло, заставляет поднять голову и смотреть прямо ему в глаза.

— Языкастая! Невоспитанная женщина! Мать не учила тебя, как надо разговаривать с мужчинами?- Последние десять лет, Аслан, я училась тому, как мужчина должен вести себя с женщиной, и твои манеры оставляют желать лучшего. Ты не хуже меня понимаешь, что выкинуть меня отсюда у тебя не получится, Нафисат заручилась поддержкой влиятельных людей, ты не Бог, Аслан и не единственный человек здесь, кто принимает решения! Тебе придётся смириться.

— Да, я не Бог, и я не могу выставить тебя, но зато могу помочь тебе принять решение, чтобы разорвать контракт и свалить как можно дальше! Поверь, я буду очень стараться! Так что мой тебе совет, женщина, если не хочешь раньше времени обзавестись седыми волосами, просто собирайся и проваливай, билет тебе я оплачу.Резко убирает от меня руки, так неожиданно, что я еле могу удержаться на ногах. -Я никуда не уеду, Аслан! — отвечаю тихо, потирая рукой горло, оно першит и болит, после его захвата, — Нравится тебе это или нет, но я останусь здесь!-Мия! Я не позволю тебе сблизиться с Нафисат! Я не позволю тебе снова навредить моей семье!

— Навредить твоей семье, Аслан! Я могу навредить твоей семье? Ты не меняешься! Мне было пятнадцать лет, когда ты пришёл ночью в наш дом! Ты выставил нас на улицу! Ты оставил женщину с двумя несовершеннолетними детьми в беде, Аслан! Это сделал ты! Ты заставил нас расплачиваться за грехи взрослых людей!-Я защищал сво семью! — отвечает твердо, показывая, что ни капли не сожалеет о содеянном.-Ты тешил свое самолюбие! — констатирую я с горькой усмешкой, — Защищал от кого? От меня, от моего пятилетнего брата или от нашей матери? Что мы могли сделать твоей семье, Аслан? Это нас нужно было защищать, нас!-Вы зло! — цедит, ударя кулаком в стену.

— Мы зло! — меня просто захватывает в истеричном приступе смеха, — А вы кто? Грехи наших родителей общие, но тем не менее, твоя младшая сестра сладко спала в своей кроватке, когда я и моя семья умоляли тебя не лишать нас крова! Кто из нас зло, Аслан? Ненавижу тебя! Все десять лет ненавижу тебя, за каждую слезинку

— Не распыляйся понапрасну, я не наивен, как моя сестра, — отвечает спокойно, на мой выпад, — Женщин я научился видеть насквозь!-Твоя сестра тоже женщина, Аслан!-Моя сестра редкое исключение! — резко отбивает он, — Зачем ты вернулась, Мия?-Ответ тебе известен, но личный мотив конечно тоже есть, скажем так- мне нужно поменять климат, а лучшего варианта я не найду. И я не вернулась бы, но Нафисат была столь убедительна. Плевать веришь ты в это или нет, оправдываться перед тобой я не собираюсь!-То есть ты не уедешь? — краснея от злости, сжимает кулаки.

— Нет, по крайней мере в ближайшее время, до запуска центра, — получая удовольствие от его реакции, отвечаю, — Потом я постараюсь перевестись, чтобы никоем образом с тобой не пересечься, это все, что смогу сделать. Я связана обязательствами с твоей сестрой, я обещала ей помощь.Наш разговор прерывает звонок местного телефона. Администратор вежливо интересуется, все ли в номере хорошо и не нужно ли мне чего-нибудь. Отвечаю ей спокойно, заверяю в том, что все в полном порядке, благодарю за заботу.-Почему не выдала меня? — ледяным тоном спрашивает он.

— Эти слухи не нужны ни тебе, ни мне, а потом уверена, что Нафисат взяла с тебя слово, что ты мне мешать не будешь.-Да, — легкая улыбка трогает его губы, — Наивная, сегодня с утра, когда огорошила новостью, что ты уже здесь.

— Ну вот и не разочаровывай ее! Аслан, тебе пора. Не могу сказать, что рада была встречи.-Я не хочу, чтобы ты контактировала с кем-то кроме сестры и ее мужа из моей семьи, — выложив наверное все, что хотел до этого момента, наконец-то говорит спокойно. -Зачем мне это, я и не собиралась. Если ты думаешь, что твоя сестренка, как раньше, будет приглашать меня в гости, то ошибаешься. Школу мы с ней давно закончили и уроки учить нам вместе без надобности. Для всего остального есть офис, кафе, на худой конец мой номер в гостинице. Тебе пора, Аслан!

— Хорошо, — тяжело выдыхая, соглашается, и я уже начинаю верить, что все, мы достигли хоть каких-то соглашений, как вдруг в дверях резко оборачивается, несколько секунд смотрит на меня испытывающе, а потом спрашивает, — Как поживает твой отец?-Наверное об этом тебе нужно спросить свою мать! — произношу перед тем, как захлопнуть дверь.В пустой комнате, после ухода Аслана, вся моя отвага пропадает, мне становится холодно, по телу проноситься озноб, к горлу подступает тошнота, а в груди разливается тупая боль. Туман перед глазами и горячие слёзы быстро лишают последних сил, ноги подкашиваются, и я съезжаю по стенке вниз.

В голове, словно слайды, пробегают воспоминания, где я — маленькая девочка, ем с его сестрой сладости и учу уроки в их огромном доме, вспоминаю ту тёплую летнюю ночь, когда мы стояли за воротами нашего дома и не знали, куда идти, как плакал мой брат, как мама делала вид, что не слышит наших вопросов, потому что ответа на них у нее не было. Она крепко держала нас обоих за руки и вела куда-то, сама наверное не понимая куда. Все это давно пережито, но до сих пор часто снится мне в кошмарах, как и авария, что произошла позже....

Глава 1

За две недели до...Под восторженные аплодисменты, завершаю свой доклад и гордо покидаю трибуну. Моя уверенность в себе- только видимость, на самом деле ноги подкашиваются, а руки трясутся.

Настрой на критику и жесткий разносс моих аргументов оказался напрасным, все прошло блестяще. Никто не усомнился в выводах моей работы, напротив, аудитория встретила её с энтузиазмом. Я добилась нужного результата. Интересом к нейропсихологии прониклись большинство здесь на форуме.Теперь даже смешно вспоминать, как не спала ночами, боялась, оказалось напрасно. Да и с чего было так переживать. Ведь каждое исследование обосновано научными доказательствами, дополнено положительными практическими результатами.

Слушая восторженные отзывы коллег, стараюсь сохранить ровную осанку и уверенную улыбку, не верится ещё в происходящее. Меня приняли, услышали, поняли, почти три года усердного труда не прошли даром.— Мия! — окрикивает меня звонкий голос с легкой хрипотцой. Спутать его с чьи-то другим нереально, несмотря на то, что слышала его последний раз десять лет назад.Оборачиваюсь медленно, все ещё надеясь, что это иллюзия слуха, но где уж там… Передо мной Нафисат Зурабова, некогда моя единственная подруга и самый близкий после матери мне человек, в прошлом...

— Мия! Здравствуй! Красавица ты! — восторгается, рассматривая по доброму меня девушка, я тоже не стесняясь разглядываю ее. Боги, да она красотка! Полные губы, огромные черные глаза в обрамлении пышных ресниц, на голове хвост, похож на на мой, но значительно темнее. В шикарном платье, отдающим дань традицииям ее восточных корней, оно выгодно подчеркивает достоинства фигуры. У меня нет слов. Моя лучшая подруга была другой: худой, угловатой, немного неуклюжей и сутулой. На фоне своей матери выглядела гадким утенком в очках с толстыми линзами и густыми, сросшимися на переносице бровями.

Чувства, что зарождаются в этот моменту меня внутри не передать словами, но одно я понимаю точно- я счастлива видеть ее.-Здесь отличное кафе на первом этаже, — говорит Нафисат, ее глаза наполнены блеском, а с губ не сходит улыбка, я выгляжу также, — Давай поболтаем там, заодно перекусим.Я молчу, все еще изучаю каждую деталь внешности бывшей подруги, жадно и с восторгом впитываю ее образ, я онемела, потому в ответ в знак согласия лишь качаю головой.Через несколько минут мы оказываемся в уютном ресторанчике, за столиком у окна.-Как ты живешь, милая? — держа меня за руку через стол спрашивает Нафисат.

— Живу, — легкомысленно пожимаю плечами, — Как ты?-Я, Слава Всевышнему, хорошо. Развиваю в регионе центры реабилитационные для особенных детей.-Ого! — восхищаюсь, — Это круто!—Да..,- на ее лице появляется печаль, — Когда ты мама особенного ребенка, создание подобного центра приносит огромное удовлетворение и радость, помогая не падать духом другим и идти вперед самой.Я понимаю ее. С некоторых пор моя дочка тоже особенная, но делиться своими горестями я не спешу, возможно и не буду, но Нафисат выслушаю с большим интересом и пониманием.

— Ты замужем? — , спрашиваю очевидное, просто поддержать беседу.-Да, — на ее лице снова улыбка, — Еще на первом курсе, брат сосватал меня.-Ах, великий решитель чужих судеб, Аслан! — кривляюсь.-Нет, Мия, нет, — улыбается подруга, — У нас взаимно все.

— Погоди, погоди! — торможу восторженный монолог подруги, — Не так быстро, Нафисат!-Мия, ты не понимаешь просто! Мы так нуждаемся в грамотных специалистах! Ты могла бы работать в региональном реабилитационном центре! Работа построена так, что филиалы открыты в каждом городе, но раз в полгода- год, в зависимости от тяжести ребёнка, детки поступают к нам, ты могла бы заниматься с ними, а в регионы отправлять упражнения для занятий дома и в центрах! Соглашайся пожалуйста!

Это предложение можно рассматривать как подарок судьбы. Пару месяцев назад моей Нике диагностировали астму и настоятельно рекомендовали переехать в регион с благоприятным климатом. А республика идеально подходит для людей с таким заболеванием... Не все так радужно!-Нафисат! — проговариваю серьёзно, — Я не смогу принять твое предложение! Прости, но твой брат никогда не позволит мне вернуться на родину!-Аслан? — улыбается она, — Мия, он конечно не последний человек, но и не единственный, кто может влиять на ту или иную ситуацию.

— Нет, я даже не хочу тешить себя надеждой, мне вообще не следовало с тобой общаться, извини, — поднимаюсь, собираясь сбежать.-Мия, послушай, — настойчиво тянет меня обратно подруга, удерживая за руку, — Тебе совершенно нечего опасаться, обещаю, он и на пушечный выстрел к тебе не подойдёт! Я расскажу о тебе мужу, покажу результаты твоей работы с детьми, думаю, он оценит их по достоинству. Аслану придется смириться, он не сможет вмешаться, Мия!

— Я не знаю, что ответить! Я не уверена. Понимаешь, с некоторых пор я одна воспитываю дочку, у меня своя отлаженная жизнь, сменить ее вот так резко я не могу, не уверена, что твой брат не вмешается, тогда я потеряю все, что имею и останусь с ребёнком без средств к существованию.- Мия! Я замужем за Мурадом Гафаровым, — облокотившись о стол, заговорчески шепчет Нафисат, а я лово себя на мысли, что в жизни могла ожидать чего угодно, но не подобного.

Мурад- лучший друг Аслана. Высокомерный, заносчивый, люди для него не более, чем тараканы или клопы. Он презирал Нафисат открыто, называл никчёмной, принижал любые ее достижения, вообще считал женщин бесполезными во всем, кроме кухни. Аслан вставал на его сторону, а Нафисат рыдала в три ручья. Он очень верующий человек, как и вся его семья, по-этому внешний вид подруги удивляет.- И ты говоришь, что вышла замуж по любви? Не смеши, Нафисат, вы же ненавидели друг-друга.

— От ненависти до любви, — пожимает она плечами и еле заметно улыбается, — В нашей семье было очень непростое время, семья Мурада помогла нам, пока брат возился с больным отцом, его долгами и развалившимся бизнесом, его друг взял заботу обо мне на себя, навещал в больнице, потом в пансионате, куда меня отправили доучиваться, по дальше от дома и проблем, так мы сблизились, и Мурад открылся совсем с другой стороны. Я его люблю Мия и я счастлива с ним.-Рада за тебя, искренне дорогая.-Так я поговорю с мужем? — с надеждой в голосе спрашивает она.-Попробуй! — сдаюсь.

Этим я подписываю себе смертный приговор. Аслан не отступит, я знаю, но в голове все равно взвешиваю все "за" и "против", такое предложение мне еще кто-то сделает, естественно в положительную сторону перевешивает факт болезни дочери. Чтож придется потерпеть, на что-то закрыть глаза, что-то пропустить мимо ушей. Ради здоровья своей малышки, я потерплю.

Глава 2

— Нет, нет и еще раз нет! — протестует мама, — Дочка, я прошу тебя, мы найдём другой выход. Заклинаю тебя, Мия, откажись!Я не ждала ее поддержки, наоборот, знала, готовилась к тому, что происходит сейчас.Мы никогда не говорили о том, что случилось той ночью, никогда в нашем доме не звучали фамилия и имя наших обидчиков, ни я, ни мой младший брат никогда не заговаривали и об отце, каждый из нас переживал по-своему события той ночи.

Ночи, которая перевернула всю нашу жизнь, ночи, которая открыла мне глаза на то, что происходит внутри моей семьи, ночи, заставившей меня повзрослеть. Той ночью слезы матери я видела последний раз, той ночью из тихой серенькой мышки, она превратилась в тигрицу, отчаянно боровшуюся за своих детей.Она и сейчас борется за меня, отговаривая от этой сумасшедшей затеи. Она борется за меня, а я за своего ребёнка. Мне необходимы те возможности, что предлагает Нафисат, необходим тот климат, мне необходимо просто уехать отсюда как можно дальше, кошмар тогда в сравнении с тем, что мне пришлось пережить много позже ничтожен.

— Нафисат обещала мне, семья ее мужа одна из самых влиятельных в республике, — пытаюсь хоть как-то успокоить мать.-Нафисат всего лишь женщина, дочка, там женщины не решают ничего!-Мама, сейчас другое время, ну подумай сама, если бы все было как раньше, кто бы разрешил Нафисат закончить университет, кто бы разрешил ей открыть центр, да кто бы разрешил ей одной поехать на конференцию, в кафе посидеть?Лицо мамы белее снега, впервые за десять лет вижу ее слёзы, внутри что-то сжимается, трусливо сбегаю к себе.

Я не могу отказаться, не могу! Это шанс для нас с дочкой, я, как и мама когда-то, вынуждена взвалить все заботы о ребёнке на себя, я обязана ее вылечить! -Мия, — деликатно стучит в дверь Саша, мамин муж, — Можно, дочка?-Конечно, Саш, почему спрашиваешь?Саша появился в нашей жизни в тот же год, осенью, когда мамин брат пристроил ее консьержем в Москве, и мы все переехали в маленькую квартирку на первом этаже огромной московской многоэтажки. Саша приходил в тот дом к друзьям, а мы помогали маме: мыли подъезд, цветы поливали, Саша познакомился с моим братом а потом с мамой и со мной.

Он жил один в доме через дорогу, бывший военный, вышедший на пенсию, работал учителем ОБЖ в школе. Семьи у него не было, не обзавёлся ни женой, ни детьми, родители умерли, родных никого.

Мама готовила ему, стирала, убирала квартиру, он платил. Иногда помогал нам учить уроки, он в совершенстве владел английским и немецким языками, а еще разбирался в математике, геометрии, черчении, лекарства приносил, когда болели. Сейчас я понимаю, что он так добивался маминого расположения, а она несколько лет сопротивлялась, опасалась очередного предательства, а может быть ждала возвращения отца.

— Да, Саш.-Мы всегда на твоей стороне, мы всегда рады помочь и защитить тебя. И еще, ты сейчас поедешь одна. Нику заберёшь, когда устроишься.- Спасибо, — не справляясь сама с собой, подскакиваю, обнимаю его и реву.-Ну чего ты, глупая? — ворчит, похлопывая меня по плечу, — Для чего ещё нужна семья? Ты же не одна, девочка, мы все вместе, все рядом.Да и правда, что это я? Переволновалась? Или боюсь лицом к лицу встречаться с прошлым? Я и правда не одинока, за спиной у меня большая дружная семья, которая всегда примет, поддержит, защитит. Всегда будет на моей стороне.

Дядя Саша, смахнув скупую мужскую слезу, быстро уходит к себе, а я, еще какое-то время смотрю в окно, окончательно успокоившись, проверяю Нику, раскидав по подушке свои черные кудряшки, в обнимку с любимой игрушкой, моя малышка сладко посапывает, от любви к ней и умиления сжимается сердце, а в душе зарождается уверенность, что все я делаю правильно, и все у нас будет хорошо. Не сдержавшись и поцеловав Никусю на ночь, сама отправлюсь спать. Постель пахнет чистотой, травами и последними солнечными деньками, улыбаюсь, закутываясь с головой в одеяло, словно попадая в мамины обьятия, отпуская водоворот мыслей из головы, спокойно засыпаю.

Глава 3

Не без удивления для себя самой подмечаю, что дорога от вокзала до городка, где я родилась и выросла не вызывает никаких эмоций и воспоминаний. Хотя, это естественно, я и из дома-то выходила только в школу, ну и в гости к Нафисат, поездка за его пределы была праздником.

Только раз мы пустились в путешествие всей семьёй. Отец был родом из Саратовской области, ездили к его родителям. Мама тогда была беременна братом. Для меня долгая поездка на машине, а потом первая моя поездка на поезде представлялась сказкой, хотя ехали мы в обычном плацкарте. Я, как завороженная, смотрела на картинки, проплывающие за окном, на другие поезда, на одной из станций папа купил мне кучу домашних леденцов, на другой- маленького плюшевого мишку, эта игрушка единственное, что осталось у меня с тех лет, единственное, что в ту страшную ночь я смогла забрать с собой.

Я не испытываю никакой ностальгии, даже когда въезжаем в город. Все изменилось. Скверы, парки, фонтаны, много новостроек, только названия улиц остались прежними. Кручу по сторонам головой, словно любопытный ребёнок, пытаясь выискать в современных очертаниях города родные пейзажи, знакомые лица, проходящих мимо людей. Все чужое.Волнение начинает подступать только когда оказываемся в нужном мне квартале. Вот здесь мало что поменялось.

Двухэтажные дома тянутся по обеим сторонам дороги, около них, щедрые на гостеприимство жители, выставляют мешки урожая со своих фруктовых деревьев, чтобы возвращающиеся с моря отдыхающие, могли лакомиться ими совершенно бесплатно, вековые деревья со скамейками вокруг, чтобы укрыться от летнего зноя, детские площадки, школа... Здесь, в моем родном районе, все осталось прежним, только не казалось таким огромным, как в детстве.Здесь все пропитано воспоминаниями счастливого, беззаботного детства, теплотой, спокойствием. Впервые за десять лет меня посещает мысль: "Я дома!".

С жадностью подпитываюсь звуками, ароматами, картинками перед глазами, все пропускаю через себя, словно изголодавшийся путник у колодца воды.Я дома! Дома! Сердце бешено колотится, дыхание сбивается. Я и не предполагала, что смогу пережить подобный восторг от пребывания здесь. Я потрясена, до глубины души, радостно потрясена. Никогда даже не предполагала, что этот город на столько прочно осел в моём сердце. Я с опаской ожидала совершенно противоположных чувств: страха, возможно отвращения, чувств, которые я испытываю, оказываясь на тех улицах Москвы, где под колесами неуправляемой машины, погиб мой муж. Но нет, здесь, словно в маминых крепких руках.

Когда останавливаюсь у нашего дома, ноги отказываются слушаться, а в голове начинается круговерть. Ничего не поменялось. Белая веранда, увитая виноградом, живая изгородь, за которой расположен сад. Все осталось прежним. Глубоко вздохнув, пропуская через себя легкий солнечный аромат, незримо связавший меня с детством, беру себя в руки, пытаясь привести в порядок мысли.Мне нужен номер в гостинице. Нафисат рекомендовала несколько, подозреваю, что в любой из них для меня уже приготовлена комната. По-этому отыскиваю первую ближайшую и следую к ней.

Номер для меня и правда забронирован, более того номер проплачен. Номер люкс.Я понимаю, что семья Нафисат далека от слов бедность, нужда, экономия, но я знаю цены в сезон в подобных отелях и для меня это перебор. Лицо администратора смешно вытягивается, когда прошу заметить ее "люкс" на "комфорт". Теряется, но потом вежливо соглашается.Свое проживание здесь я буду оплачивать сама, нравится Нафисат или нет, не хочу зависеть от их семьи, не хочу быть выкинутой темной ночью на улицу.

Взбудораженная воспоминаниями и впечатлениями, я не могу усидеть на месте. Вещи уже в шкафу, с расписанием и услугами отеля я ознакомилась, сделала для себя необходимые пометки, естественно, созвонилась с Нафисат, усталости не чувствую, наоборот, прилив энергии. Снедаемая любопытством, я снова оказываюсь на улице.

Вспоминаю о том, что здесь раньше была кондитерская, выпечка в ней потрясающая, иногда папа приносил разные вкусности, чтобы устроить маме выходной и отвлечь ее от домашних дел. Такие дни были редкостью и большим праздником.Как же я была счастлива, обнаружив кондитерскую на своем месте, мало того, теперь к ней пристроено небольшое кафе с летней верандой. Окрылённая своими открытиями, прибавляю шаг, в надежде выпить кофе за одним из этих сказочных столиков. Не сразу замечаю, как поравнявшись со мной и сбросив скорость

Я не видела, прочувствовала, пробирающий до костей, полный ненависти взгляд. Мне хватает мгновения, всего мгновения, чтобы осознать кому он принадлежит. Паника, шок и дикий страх. Я уже забыла куда и зачем торопилась, развернувшись, бегу в обратную сторону, не оглядываясь. Прихожу в себя только в номере, под струями ледяной воды. Он видел меня, он знает, что я здесь и никуда мне не спрятаться. Значит нужно быть готовой, собраться, и дать достойный отпор.

Глава 4

Аслан.Наши дни.-Где ты витаешь сегодня? — поднимаясь с колен, спрашивает Зара, — На работе проблемы?-Угу, — отвечаю неопределённо, разговаривать не хочется.-Возвращайся ко мне, — седлая, прижимается всем телом и шепчет в ухо. Интимно и будоражеще, но нет... Не интересно. Уже с неделю как не интересно, ровно с того момента, как узнал о возвращении Мии в республику. Даже сейчас, когда Зара так искусно помогает мне снять напряжение и расслабиться, я, закрыв глаза, не могу думать ни о чем другом, не могу выключить голову. Киплю, негодую, злюсь.

Что это, угрызения совести? Тревога за семью?Отец не пьет больше полугода, читает газеты по утрам, нянчит внука, занимается садом. В доме мир и покой, в доме, но не в моей душе. Периодически он выходит из запоя и превращается в хозяина дома, заботливого отца и любящего деда, Нафисат, наивная, каждый раз верит, что это навсегда, верит, а потом рыдает, разочаровавшись. Я же понимаю, что этот чертов идеальный мир может рухнуть в одну секунду, понимаю и боюсь, каждый день, спускаясь к завтраку, боюсь увидеть его в невменяемом состоянии, боюсь, возвращаясь с работы того же. Боюсь и жду.

Я тащу на себе бизнес, семью и отца- алкоголика все эти десять лет, я виноват перед ним.Самая яркая картинка моего детства- красивая мама в ярко красном платье, счастливо хохочушая, разговаривая с кем-то по телефону, через секунду в гостиную врывается отец, вырывает у нее трубку, он в ярости, с секунду слушает то, что говорил маме собеседник, а потом со всей дури отвешивает ей звонкую пощёчину. От его удара, голова мамы поворачивается в сторону, неестественно двигается в воздухе, по красивому лицу стекает кровь.-Ненавижу тебя! — выкрикиваю отцу, вставая между ним и мамой.-Отойди, — рычит он, — Она не заслуживает твоей отваги!

— Ты отойди! — рычу на него, сжимая в кулаки руки.-Прости, — шепчет отец, не ей, мне, уходит. Тогда он пропал на неделю. Я не особо интересовался где он и с кем, я его ненавидел. Я как мог, старался позаботиться о матери, поддержать ее. Я всегда занимал ее сторону.-Дурак! — рассмеялся мне тогда в лицо отец, — Ты не видел дальше своего носа, а она вот так легко обвела тебя вокруг пальца!Это были его последние слова до того, как он напился впервые и вышел из окна второго этажа на глазах у Сестры.Это было десять лет назад. Чертовых десять лет! В ту страшную ночь.

Сколько раз потом я вытаскивал его из запоя? Сколько искал по городу в самых грязных местах, порой мне казалось, не вывезу, не спасу. Спасал и вывозил. Каждый раз казнил себя за мысль о том, что если бы тогда его не спасли... Казнил за свою прошлую ненависть к нему.Он всегда любил мать, боготворил ее, а она просто пользовалась. Рядом с ним у нее был статус, деньги, уверенность в завтрашнем дне, а для утех- куча поклонников. Отец ревновал, оскорблял ее, мог в порыве гнева отвестиь оплеуху, но он ее любил.

Это вскрылось в ту ночь, десять лет назад, когда она сбежала со своим любовником. Сбежала, забив на статус, деньги, несовершеннолетнюю дочь. Сбежала, прихватив только самые необходимые вещи, без денег, без украшений, без объяснений. У Нафисат в комнате была лишь записка: "Ты поймёшь меня, когда вырастешь, не ищите, я счастлива." Как объяснить мои чувства в тот момент. В момент, когда вся твоя жизнь оказывается ложью, когда ты остаёшься один на один с тысячами проблем, в диком отчаянии. Когда все твои планы, мечты, вся, выстроенная в будущем жизнь рушится от одной только коротенькой записки.

— Давай в следующий раз, — поглаживая Зару по лицу, пытаюсь избавиться от неё. -Хорошо, — ровно пожимает она плечами, запахивая халат.-Я правда не в настроении.- Я без претензий, Аслан, — улыбается она.-Спасибо.-Обращайся! — шутит, покидая мою комнату.Зара старше меня на несколько лет, вдова, по какой-то причине не может иметь детей, а у нас такие женщины считаются неполноценными. Очень зря, кстати. Из нее вышла бы отличная жена, любящая, понимающая, способная выслушать, понять, пошутить, заботливая.

Я не помню, когда она появилась в нашем доме, не замечал. Но в те страшные дни, когда я, словно раненый зверь, в одиночестве бродил по дому и скулил от отчаяния, именно она оказалась рядом. У нас свободные отношения, обязательства не интересуют ни ее ни меня. Каждый из нас извлекает максимум выгоды от этой связи.Нехотя сползаю с кресла и иду в душ. Даже близость с другой женщиной не убила запах Мии, за десять минут, что был в ее номере, я пропитался им насквозь. Вишня, немного терпкая, сладкая вишня. Вкусная. Я вел себя с ней, как осел, словно имею права на что-то претендовать, я не имею права.

Мия взрослая, самодостаточная женщина. Красивая. Я и тогда, десять лет назад, понимал, что она будет красавицей, но не думал на сколько. Она никогда не была вызывающе красивой, держалась в тени, ее красота другая- нежная, манящая, скромная.Бархатная бронзовая кожа, черные, как смоль волосы, и глаза. Дикие, как у кошки, на первый взгляд они кажутся карими или черными даже, но это обнан, у нее зеленые глаза. Ведьма! А еще сочные, пухлые губы, словно вишня.Зачем ты вернулась, Мия? Мой ночной кошмар, моя совесть, мой самый большой грех.

Глава 5

Осень в республике и московская осень — две большие разницы. Здесь все еще яркое солнце обнимает теплыми лучами, зелень и цветы за окном, шум моря. Там же начались дожди, ветер и грязь.Я рада вернуться сюда. Здесь мой дом, даже не смотря на пережитое, меня всегда тянуло обратно. Жду не дождусь, когда перевезу сюда свою дочку.Сидя на окошке, еще раз обвожу взглядом свое новое рабочее место. Мне все нравится! Нафисат так старалась мне угодить, что учла все пожелания, плюс добавила в интерьер приятные мелочи в виде статуэточек и подушечек. Она помнит мои предпочтения, даже любимые цвета помнит, я польщена.

Современный

— Ну что же вы? — разводит руками женщина, — Весь день без еды, нельзя так!Стол заставлен разными угощениями, по центру стоит чайник. Женщина продолжает хлопотать. Нам же с Нафисат только и остаётся, что рассесться по мягким диванам и наслаждаться вкусной едой. Свекровь у подруги оказалась полной маленькой женщиной, ассоциируется у меня с курочкой-неседкой, что без конца хлопочет о своих цыплятах.-Мы открываемся первого ноября, — вводит меня в курс дела подруга, — Позже не можем, у нас запись на полгода вперёд.-Ого!

— А ты как думала! — смеётся она, — Здесь нет таких центров больше. Треть из общей массы детей-коммерческие, треть спонсируют фонды, ну и оставшиеся детки-бюджет.-Фонды! — смеётся свекровь, — У этой затеи всего два спонсора и оба не могут отказать нашей Нафисат, потому что любят ее!Вопросительно вскидываю на подругу глаза.-Пока два, да, но нам обещали еще помощь! Мия, наши спонсоры-это мой муж и брат, не фантазируй пожалуйста!Мы смеёмся громко и заливисто. Пока в одно мгновение все не меняется. Воздух вокруг накаляется, в секунду становится нечем дышать, а в горле появляется ком.

Он здесь, мне даже головы не нужно поворачивать, чтобы это понять.-Аслан! — радуется Нафисат, бежит обнимать брата, Мадина приветствует его радушно, только я вздрагиваю, услышав его имя и замираю, — Перекуси с нами, Мадина столько всего приготовила, давай, Аслан, не упрямься!С напускным упрямством Аслан усаживается за стол напротив меня, откидывается на спинку дивана и не стесняясь присутствующих, разглядывает. Я же стараюсь отвечать на его вызов спокойствием, но чего мне это стоит. Совершенно теряю смысл беседы, не чувствую вкуса еды и трясусь. Кожу на шее, где он касался меня вечером, прожигает, будто огнем, дышать становится невыносимо.

— Объясни своей подруге, Нафисат, что у нас не принято одеваться столь вызывающе. Если не хочет прослыть непристойной женщиной, то нужно поменять гардероб.Мы с его сестрой быстро переглядываемся, в ее взгляде, как и в моём недоумение.

Я одета в черные брюки-палаццо, бордовую водолазку, поверх которой накинут черный кардиган... Что непристойного этот невыносимый человек с пещерными устоями рассмотрел?Тишину, повисшую между нами, нарушает звонкий смех Мадины.-Аслан! Мальчик! — смеется она так, что из глаз брызжут слёзы, — Не смущай девушку! Если смотреть на все твоими глазами, то Нафисат одета более неподобающе.-Нафисат- не моя забота. Она замужняя женщина, не мешало бы иногда ее мужу смотреть на нее как на женщину, а не как на богиню! -Мия тоже не твоя женщина!

— Да, но она собралась работать в центре, где я спонсор, зачем ему плохая репутация. Всем и так известно, чья она дочь!-Всем также хорошо известно чей ты сын, Аслан! — бросаю ему гневно, — Но твоей репутации это не вредит!Поздно всповатываюсь, перевожу резкий взгляд на подругу, Аслан делает также, а потом, потом мы сталкиваемся. На наше с ним счастье, Нафисат отвлеклась на входящий звонок.Снова опускаю голову, выдохнув с облегчением.-Мия! — возвращается к нам подруга, — Не слушай этого пещерного человека! Ой, как не завидую я твоей жене, брат!

— Если бы я был женат, то моей жене завидовали бы все, но... Пока об этом рано говорить, я еще молод. Одно ясно, никогда бы моя жена не открыла рот в присутствии постороннего мужчины и одета была бы так, как того требуют обычаи.-Ты останешься холостяком, Аслан! — смеётся подруга, — Или умрёшь от скуки рядом с правильной женой.Возвращается к нам и Мадина, все дружно пьем чай, я наблюдаю за ними и не пойму, почему обе женщины так нежно, с любовью, относятся к Аслану. Неужели не видят, что он из себя представляет. Чудовище! Высокомерное, жестокое чудовище! Не может быть другим человек, лишивший крова и средств к существованию, брошенную женщину с двумя маленькими детьми.

И сейчас, неужели не видят, как он смотрит на меня, как презирает, ладно Нафисат, любовь близких порой слепа, но Мадина... Мудрая женщина. К горлу подступает тошнота, начинается головокружение, так происходит всегда, когда я нервничаю.-Мия, тебе плохо, девочка? — берёт меня за руку Мадина, — Ох уж это ваше правильное питание, дань моде и вред здоровью! Сухие, словно щепки!-Все хорошо, Мадина, я в порядке, — говорю тихо и делаю глубокий вдох, нужно взять себя в руки. Вы простите меня, я вернусь в кабинет.-Конечно, дорогая, — хлопочет Нафисат, — Если что- мы рядом.

— Спасибо, — коснувшись поочерёдно женщин, спешу удалиться к себе.Но спешу не я одна, сзади отчетливо слышаться шаги, ускоряюсь и уже хватаюсь за ручку двери своего кабинета, как меня резко перехватывают, открывают дверь и резко заталкивают внутрь.Бедное мое сердце грохочет так, словно готово пробить грудную клетку, живот стягивает в узел от страха. Страх- это то, что я сейчас испытываю. Страх, перерастающий в дикую панику. Я слишком хорошо помню Аслана в гневе.Он не замечает моего состояния, вцепившись в локоть, тащит через весь кабинет, я еле успеваю перебирать ногами.

У окна резко разворачивает к себе лицом, и впечатывает поясницей в подоконник. Слишком близко, слишком тесно, слишком страшно.-Никогда больше не заговаривай со мной, женщина! — зло шипит он сквозь зубы. — Мне и так стоит огромных усилий терпеть тебя здесь.Я не поднимаю глаз, пытаюсь дышать как можно глубже, чтобы восстановить свои внутренние ресурсы. Молчу, не отвечаю, так для меня сейчас лучше. Так есть шанс собраться с силами и прийти в себя. Так есть шанс не провоцировать дальше.

Чувствую шумное дыхание Аслана, его грудь на уровне моих глаз, ходит ходуном.Спустя секунду, понимая, что я не собираюсь продолжать этот разговор, он берет меня за подбородок, поднимает голову так, чтобы встретиться со мной глазами.Сам пронзительно смотрит на мое лицо, сначала на губы, потом в глаза. Я снова лишаюсь возможности дышать, паника возвращается, по телу медленно расползается жар.-Я предупреждал тебя! Я говорил, никогда не касаться моей семьи! -Тогда не касайся моей! — яростно выплевываю в ответ, мой страх испаряется, внутри поднимается буря.

Полные губы растягиваются в саркастической усмешке.-Думай с кем говоришь! — произносит Аслан, обжигая мое ухо своим дыханием.-Пошел вон! — дергаюсь, пытаясь хоть как-то отвоевать себе пространство, мне нужно дышать, а рядом с ним я не могу, он заполняет собой всё, не оставляя ни миллиметра для глотка свежего воздуха.-Тише, дикая, — шепчет, касаясь

Собравшись с последними силами и уловив момент, когда мой мучитель уверяется в своей безграничной власти, теряет бдительность. Толкаю его что есть силы, отлетаю в сторону.-Покинь пожалуйста мой кабинет! — требую, обнимая себя руками. В ушах гул, сердце колотится в горле, щёки полыхают огнём. Аслан не движется какое-то время, словно дезориентирован, а потом, Растерев ладонями лицо, начинает громко хохотать. -Уходи! — срываюсь на крик.Аслан не успокаивается, откинув голову назад смеётся до слёз.-Мы не уживемся рядом Мия, уезжай, иначе я за себя не ручаюсь!

Он уходит, громко хлопнув дверью, а я оседаю на пол, закрываю лицо руками, пытаясь прийти в себя.

Глава 6

Город меня не принял. Шепотки за спиной, презрительные взгляды, иногда откровенное хамство. Словно именно я ответственна за прошлое своей семьи. Хотя какая здесь кому разница, я- дочь своего отца, его продолжение, его кровь, а значит и его позор лежит на мне. Не смотря на смену многих порядков и устоев, основное остаётся законом и по сей день.Меня выставили из нескольких магазинов, кофейни, а сегодня хозяин отеля лично снизошёл до меня только, чтобы сообщить, о том, что аренда номера заканчивается и продлять со мной ее не будут.

Даже вне сезона здесь ажиотаж такой, что номера в гостиницах забиты на полгода вперёд. Сама виновата, рассчитывала к этому времени уже обзавестись своим жильём, но кто же знал, что все так не просто.Здесь всего четыре риэлторских агентства. Всего четыре! И ни в одном из них мне не согласились помочь, ссылаясь на высокую занятость. Попытки приобрести жильё самостоятельно тоже ни к чему не привели. А мне нужно перевозить Нику. Месяц на исходе.

Мама не торопит, с каждой моей бесполезной попыткой обосноваться здесь, ее уверенность в том, что я в скором времени вернусь домой, крепнет, однако я не опускаю руки, упрямо продолжая подыскивать жильё. А вот злоупотреблять родительской заботой о себе и дочке не хочу. Да и мы обе с Никусей тоскуем друг по другу.-Ерунда какая-то! — удивляется Нафисат, — Может требования у тебя особые?-Любое особое требование нужно дополнительно оплачивать, а у меня каждая копейка на счёту.— Тогда, возможно, проблема в недостаточной сумме денег?

— Я изучала этот вопрос, существуют варианты значительно дешевле. Вообще чертовщина какая-то, звоню по объявлению, квартира доступна для покупки, приезжаю в офис и тут начинается, ее уже либо купили, либо внесли за нее задаток, а на мою просьбу подобрать мне жильё, вежливо улыбаются, слушают, обещают позвонить, когда что-то подберут. -Звонят?-Самое интересное в том, что даже номер телефона мой не записывают.

Я только вчера это поняла. Вежливая девушка-агент с доброй, заинтересованной улыбкой выслушала меня, обещала помочь в поиске жилья. А выйдя на улицу я вдруг сообразила, что она не записала мой номер телефона. Начала прокручивать в голове все предшествующие встречи и точно… Номер телефона не взял никто!-А по- моему кто-то целенаправленно мешает тебе обосноваться здесь, — вклинивается в нашу беседу Зара.-Возможно, — задумывается Нафисат, — Но только кто?Мы переглядываемся с Зарой, она слегка улыбается, а я в очередной раз поражаюсь на сколько наивна и слепа моя подруга.

Аслан! Чтоб ему пусто было! Кого ещё интересуют мои дела?! -Я думаю, что все это просто стечение обстоятельств, — продолжает наивно излагать Нафисат, мы же снова переглядываемся и ехидненько улыбаемся незаметно для нее.Я хорошо помню, как Зара появилась в доме Зурабовых. Красивая, статная девушка, искренняя и работящая.Это произошло в тот же год, когда мать Аслана сбежала с моим отцом, за несколько месяцев до… Сейчас Зара уже не горничная, как я понимаю, она фактически член семьи. По крайней мере Нафисат очень к ней привязана. Также как и Мурадик, ее сынок.

Её медицинское образование оказалось крайне полезным, дополнительно несколько лет назад, Зара окончила курсы массажиста и получила квалификацию по уходу за особыми детьми. Теперь она помогет Нафисат справляться с непростым материнством, взяв на себя часть забот о Мурадике. Хорошая женщина. Все такая же красивая, располагающая к себе.

— Почему ты не хочешь воспользоваться недвижимостью Зурабовых? — спрашивает, когда мы остаёмся одни.-Не хочу от них зависеть.-Зря, Аслан, словно ребёнок, а твой отъезд его очередной каприз, и он сделает всё, чтобы этого добиться. Накажи его, займи назло одну из квартир, что принадлежит семье. Представь, ты выбираешь самую шикарную, на первой, линии, в два этажа, с верандой, откуда открывается потрясающий вид на море, и доход от которой за сезон баснословен, а он не может ничего с этим поделать! Просто представь, как ты наступишь на его мозоль, Мия! Да он в истерике волосы будет на себе драть! А ты тихо наблюдать и наслаждаться!-А ты стерва, Зара!

— Есть такое, но в мире сильных мужчин, дорогая, быть стервой- это возможность заставить уважать себя, иногда даже побаиваться. Я много лет была скромной забитой паинькой, грушей для выплеска эмоций сначала у отца, потом у мужа. Что мне это дало? Уважение? Любовь? Нет! Зато сейчас, я смотрю на мужчин с высока, а они на меня как на равную!-А мне предлагаешь стать слабой и зависеть от семьи Нафисат? Сама смогла бы?-Я! Нет! Для меня зависимость равна унижению, но посмотреть как кто-то щелкнет Аслана по носу и слегка потопчется по его самолюбию, с удовольствием посмотрела бы.-Ты его на столько недолюбливаешь?

— Я! Напротив, я очень хорошо к нему отношусь, я не была в такой ситуации, как ты и смотрю на него другими глазами, он прекрасный человек для меня, но иногда слишком эгоистичен.-Это правда!Мы еще какое-то время болтаем, а потом расходимся каждая по своим делам.Весь оставшийся день только и думаю о том, на сколько же господин Зурабов мелочен и ничтожен. Воевать с женщиной, да еще как. Прямо не получается, значит пойдем в обход. Воспользоваться помощью Нафисат я не могу, жить и ждать, когда тебя среди ночи выкинут на улицу, как щенка, нет, не буду. Надо придумать что-нибудь. Может найти подставное лицо? Но кого?

Раздражаюсь и злюсь, не спасает даже работа, все мои мысли заняты Асланом и его свинской подставой. От этого злюсь еще сильнее, на себя в том числе. Не спасает даже вечерний видеозвонок от родителей. Никуся хвастается рисунками, мама, как всегда говорит, что это самое ужасное решение в моей жизни, требует, моего возвращения, а Саша молчит, смотрит на меня внимательно и молчит.

Он звонит утром на

Без рассуждений и раздумий, я соглашаюсь.

Глава 7

— Во сколько у тебя самолёт? — выходя от нотариуса интересуюсь у отчима.-Регистрация начинается через четыре часа, — посматривает он на часы, — Так что мы с тобой ещё успеем отметить покупку кофе и пирожным.Саша оформил купли-продажу квартиры и выписал на моё имя генеральную доверенность, так что его пребывание здесь более не требуется. Удивительно, но не смотря на всю, связанную с вопросами недвижимости волокиту, освободиться нам удалось гораздо раньше, чем предполагалось, а значит можно и правда не торопиться и выпить кофе.

Все получилось как нельзя лучше. Зара продала квартиру через агентство, не контактируя с покупателем, вопросов к ней у грозного Аслана возникнуть не должно, то что именно Саша оказался покупателем- просто стечение обстоятельств. "Щёлкнуть по носу", — так кажется говорила Зара?-Я так скучаю по вам, если бы ты задержался хотя бы на день, я устроила бы тебе фантастическую экскурсию!-Мать твоя если узнает, четвертует меня, Мия! По-этому, чем раньше я окажусь в Москве, тем лучше для всех нас, — смеется Саша в ответ. Это правда, мама не в курсе наших с ним махинаций, для нее он сегодня на учёбе в другом городе.

На летней веранде уютного кафе немноголюдно. Место не пафосное, для бизнес-ланчей здесь предпочитают рестораны, а сезон отдыхающих пошёл на спад. Можно вдоволь насладиться тишиной Погода все ещё теплая и можно насладиться сполна приятной атмосферой, мелодичными звуками, нежным солнечным теплом.-А здесь хорошо, — осматривается, не без удивления, Саша, — Понимаю, почему все эти годы тебя так тянуло домой.-Да, — делаю глубокий, полный удовольствия, вдох. — Здесь, даже не смотря на недружелюбность некоторых, я чувствую себя на месте. Кстати, здесь я на мёрзну.Саша весело хохочет, запрокинув голову.

— Выходит, твоим любимым шерстяным носкам и забавным пижамкам здесь места не найдется? -Нет, — улыбаюсь в ответ.- Я слабо представляю тебя не укутанную, как капуста, в сотни одёжек.Я и сама поразилась, когда поняла, что с удовольствием хожу по полу босиком, в легких сарафанах, обычно даже в московскую изнуряющую жару летом, я всегда мерзла.- Мама тоже с удовольствием вернулась бы сюда.

— Возможно, но она пока не готова, она не такая смелая, как ты, Мия. Да и я, надолго здесь задерживаться не хочу, — снова осматривается отчим, — Я помню эти города совсем другими, признаться, удивлен тем, что вижу сейчас. Поверь, Мия, мне здесь будут рады меньше, чем тебе.-Ты бывал здесь?-Давно, — отмахивается, — В командировках. Тебя тогда еще и на свете не было.

Саша- он всегда такой, всегда рядом и готов помогать. Сколько помню себя, к нему можно было смело идти с любой своей проблемой. Мудрый, терпеливый, уважающий и безумно влюблённый нашу маму. Он стал для нас с братом настоящим другом, он научил меня ценить и любить себя, на своем примере ежедневно показывающий, каким должен быть мужчина. Однако обо всем, что касается его службы, предпочитает молчать, будто сознательно закрывая этот этап своей жизни. Спрятал воспоминания глубоко внутри себя, словно закрыл тот участок пути и не хочет в него возвращаться. В этом они с мамой схожи, она тоже воспоминания о прошлом прячет под семью замками.

Мы смотрим видео с Никой, Саша снимал их специально для меня: дочка на велосипеде, глазки светятся от восторга, Никуся на аттракционах, в батутом центре, улыбается, машет ручкой и молчит... Ни звука, тишина. Она даже плачет молча.

— Я так скучаю по ее смеху, — еле сдерживая слёзы, признаюсь отчиму.-Это не навсегда, дочка, мы найдём способ вылечить нашу девочку, — успокаивает меня Саша, поглаживая мою ладонь своей, — Нужно верить в чудеса и быть сильной.-Добрый день, — раздаётся за моей спиной притворно ласковый голос Аслана, я от неожиданности вздрагиваю, но не оборачиваюсь, — Неожиданно встретить тебя здесь.В глазах Саши просыпается любопытство, он приветливо рассматривает стоящего за моей спиной мужчину, потом переводит взгляд на меня и снова на него, до того момента, пока Аслан не протягивает ему руку.

— Аслан, — представляется Зурабов.-Александр, — поднимается отчим, также протягивая ему руку, а до меня только сейчас доходит, как мы с отчимом выглядели со стороны.-Я прошу прощения, что нарушил ваше уединение, — продолжает лить мёд Аслан, — Но просто не мог не подойти, чтобы поздороваться, Мия, ты настолько удивлена меня видеть, что дар речи потеряла?-Добрый день! — чеканю, не удостоив его даже взглядом, но когда подобное смущало нахала. Отодвинув стул, несносный тиран присаживается за наш столик, прямо напротив меня.-Вы не местный? — обращается к Саше.

— Нет, я проездом, — радушно отвечает тот.-Впервые у нас?-Не совсем, — отвечает Саша неопределённо, — Но признаюсь честно, поражён увиденным.Мужчины продолжают разговор, а я отрешённо ковыряю свое пирожное. Спина и плечи начинают ныть от напряжения, щеки полыхают. Пытаюсь контролировать свое сбившееся дыхание, чтобы хоть как-то прийти в форму и не обращать внимания на откровенный взгляд Аслана, ухмылку Саши, когда он этот взгляд замечает. Сижу, словно на углях, не чувствуя ни вкуса кофе, ни приторно-сладкого пирожного, еле сдерживаю себя, чтобы не сбежать из этой дружелюбной компании.

Что он здесь делает? Зачем подсел к нам за стол? И какого подвоха ждать?Мысленно молюсь, чтобы время поездки в аэропорт наконец-то настало. Давюсь своим пирожным, когда чувствую прикосновение чей-то ноги под столом. Пытаюсь сделать вдох, но выходит плохо, Аслан, улыбнувшись двигает мне стакан воды. Носок ботинка под столом давит на мой, не сильно, не для того, чтобы причинить боль, нет, своими действиями он пытается вывести меня, но такого удовольствия я точно ему не доставлю. Нужно перетерпеть.

К счастью у меня звонит телефон, Нафисат, а ее звонки нельзя игнорировать, по-этому извинившись, я покидаю мужчин, а когда возвращаюсь, Саша уже собирается, Аслана нет.-Ты его интересуешь, Мия, как женщина! — говорит отчим уже в аэропорту.-Я тебя умоляю,

Я передаю Нике подарочек, провожаю отчима и немного грустная покидаю здание аэропорта. Погода под стать моему настроению: ясное небо заволокли тяжёлые чёрные тучи, вот-вот хлынет дождь. Ускорившись, перебегаю дорогу по пешеходному переходу, желая добраться до автобусной остановки как можно скорее. Никого и ничего вокруг не замечая, двигаюсь целенаправленно, пока чья-то крепкая рука, высунувшаяся из темного закутка не хватает меня за плечи и тащит прямо среди бела дня с улицы во тьму.

Глава 8

"Меня грабят!" — это была единственная мысль, что пришла в голову. Не сопротивляться, отдать все и бежать, или...Согнув руку, я засадила грабителю в живот локтем со всей силы что была, так как Саша учил, и не без удовольствия отметила, как мой похититель охнул от боли, хватка его ослабла. И тут я совершила самую большую глупую глупость: вместо того чтобы сбежать, я развернулась к грабителю лицом и...-Ты!!! — воскликнула от удивления.Аслан воспользовался моей растерянностью и снова крепко схватил за руку. Прежде, чем я успела что-то сообразить, чтобы сопротивляться, крепко прижал к себе.

— Дикая! — выдохнул он, — Дикая Мия!-Отпусти, — упираясь кулаками в его каменную грудь, пищу.-Чуть позже, милая! — приторно шепчет мне в ухо, опуская руки по моей спине к бёдрам.-Аслан! — дергаюсь, когда его ладони сжимаются на моих ягодицах, — Не смей!-Мия! — шепчет он, — Малышка Мия. Робкая, сладенькая девочка!-Отпусти, Аслан! — снова колочу его в грудь, взывая к благоразумию, обхватываю ладонями его лицо, заглядывая ему в глаза. А там... Бездна! Темная, дикая, глубокая бездна. Сердце ухнув вниз, резко взмывает к горлу.

— Нет! — кручу головой, но он меня не слышит, берет мои руки в свои, не разрывая взгляда, целует каждую ладонь, подтягивает меня к себе. Я впадаю в ступор. Смотрю в его лицо, оно близко на столько, что моу рассмотреть все детали несмотря на полумрак.Аслан тем временем, ведет носом по моим волосам, опускается к виску, потому щеке, наконец замирает на губах. Чувствую, как глубоко сглатывает.Мое тело меня предает, оно полностью во власти этого мужчины, оно ватное, омытое жаркими, сменяющими одна за другой, волнами. Предательский стон слетает с губ.

А через секунду Аслан жадно сминает мои губы своими, пользуясь моей заторможенностью нагло пускает в ход свой язык.Пламя, полыхающее внутри, разгорается все ярче, а тело становится еще податливее. -Не бойся! — хрипло шепчет мне в губы и снова целует, на этот раз нежно, лаская языком мою нижнюю губу, снова проникая в рот.Когда горячая ладонь оказывается у меня на груди, в голове мелькает мысль, что меня уже никто не держит, но почему-то я не сопротивляюсь и не собираюсь этого делать, наоборот, сама прижимаюсь к нему плотнее.

Меня простреливает желанием, на столько сильным, что я снова издаю стон, который Аслан воспринимает, как сигнал действовать более откровенно.Он отпускает мои губы, пальцами, держит мое лицо за подбородок, так, чтобы между нами был тесный зрительный контакт, другой же рукой слегка касается груди, и понимая, что мне приятно, сжимает сосок, даже через ткань блузки и препятствие в виде бюстгальтера, тело реагирует на это прикосновение. Меня словно током простреливает. Аслан часто и шумно дышит, снова прижимая к себе. И тут я чувствую это... Бугор, упирающийся мне в живот.

В голове происходит взрыв, приходит понимание где я и с кем, а главное понимание того, что сейчас может между нами произойти.Замираю на несколько секунд, а затем, что есть силы начинаю вырываться из хищных лап Аслана. Он слегка дезориентирован, по-этому освободиться труда не составляет, а когда полностью приходит в себя, я уже несусь по улице, что есть мочи, несусь не разбирая дороги, подальше от него, как можно дальше от того, что могло между нами произойти. Но убежать от мужчины у меня получается, а вот от себя не убежишь...

Глава 9

Десять лет назад...Верчусь перед зеркалом с самого утра, сегодня день моего рождения. Сердечко бьется, словно выпрыгнуть хочет, трепет в душе и отличное настроение.

В мешочке, что папа передал- золотой гарнитур: браслет, кулон и серёжки, все выполнено очень тонко и не кричаще, все это в бабочках, на душе тоже бабочки.Но не день рождения причина моего волнения. Первое свидание! Тайное! Никто не знает, даже Нафисат, нельзя, чтобы кто-то узнал.Я и сама еще не верю в происходящее. Самый красивый и яркий мужчина обратил на меня внимание.Он старше, он уже мужчина. Двадцать один! А мне сегодня шестнадцать. Улыбаюсь сама себе, мама вышла в шестнадцать замуж...

Он строг к женщинам, хотя на проделки сестры смотрит сквозь пальцы, да и мне в его присутствии позволено многое. В браке я буду покорной, как мама. Я не подниму прилюдно глаза на мужа, не буду ему перечить, буду заботиться о нем и наших детях, а он будет меня любить. О, как же я счастлива! Отсчитываю часы, потом минуты. Последний раз заглядываю на себя в зеркало, я же могу вернуться в наш дом уже невестой.На мне нежно-голубое платье с воздушными рукавами, оно не привлекает постороннего внимания, свиду скромное, но подчеркивает достоинства фигуры, туфельки на шпильке. Волосы аккуратно собраны в косу, а в глазах... Солнце.

Аслан ждет меня внизу, прячусь за занавеской в своей комнате. Пользуясь тем, что нахожусь на втором этаже и тем, что за тюлью меня не видно, разглядываю его.Красивый... Красивый на столько, что захватывает дух! Черные джинсы, голубая рубашка, густая, но ухоженная щетина. Интересно, какая она на ощупь?Отвлекаюсь на шум за дверью, а когда поворачиваюсь... Аслан поднял голову вверх и сейчас, мне кажется, смотрит прямо на меня, словно нет занавески. Скользнувший в этот момент за воротник холодок, пробегает по телу волнительным ознобом. Теряюсь на мгновение, а потом, встрепенувшись, делаю несколько шагов назад.

Перед зеркалом восстанавливаю дыхание. Все хорошо, Мия! Ты прекрасна! И сегодня твой день, иди, Мия, иди, на встречу своей судьбе, своему счастью!-Я ухожу! — кричу маме, но ей будто бы не до меня, ей всегда так, когда папа на долго пропадает, сегодня он обьявился буквально на час, передал подарок, перемолвился парой фраз с мамой за закрытой дверью и снова исчез, даже не заглянул ни ко мне, ни к брату. С того момента мама снова зарылась

Он стоит у своей огромной черной машины, губы расплываются в легкой улыбке, нежный и теплый взгляд. Он смотрит на меня, пока приближаюсь, словно впитывает каждый мой шаг, каждое мое движение. Невозможно не смущаться. Щеки полыхают.Красивый, безумно красивый. Всегда. Красивый, когда вот так легкомысленнои тепло улыбается, красивый, когда смотрит серьёзно исподлобья. Красивый, притягательный и безумно опасный.-Привет, — мямлю почти беззвучно, уставившись куда-то в область его шеи.-Здравствуй, Мия, — шелестит бархатный голос, запуская мурашки по моему телу, — Я тебя поздравляю!

— Спасибо, — шепчу на одном дыхании.Зачем он так смотрит? Я горю вся с головы до ног и вроде ничего не сделала, а хочется провалиться под землю.Между нами повисает неловкое молчание. Топчимся у машины, пока наконец Аслан не открывает для меня дверь и протягивает мне руку, чтобы помочь усесться. В машине пахнет кожей, одеколоном Аслана и им самим, но мои рецепторы улавливают еще один аромат- цветочный, легкий, еле ощутимый, но очень приятный.-Поехали, — абсолютно расслабленно говорит он, поворачивая ключ в замке зажигания.

Не выдерживаю, поворачиваю голову и разглядываю его. В отличии от меня, Аслан абсолютно спокоен, сосредоточен на дороге, и ничего бы не выдавало его настроения, если бы не полуулыбка на губах.На светофоре, пока ждем зелёный, Аслан, встрепенувшись вдруг, заводит руку назад и достаёт с заднего сиденья букет. Не огромный, нет, совсем не пафосный, но такой нежный, красивый, что дух захватывает и по щекам бегут слёзы.-Тебе не нравится? — тревожно заглядывает в мои глаза.-Они прекрасны, Аслан, просто...- шмыгаю носом.-Просто? — хмурится озадаченно.-Мне никто и никогда не дарил цветов.

— Ты удивительная, Мия, — шепчет он, — Маленькая потрясающая девочка!Немного шершавая рука оказывается на моей щеке, большим пальцем Аслан нежно, почти невесомо проводит по моим губам, при этом смотрит в глаза пронзительно. Я даже не дышу, внутри все замерло, и сердечко моё тоже, как будто бы перестало биться, все застыло в трепетном ожидании.В чувства приводит сигнал клаксона, стоящих сзади автомобилей, как ошпаренные отлетаем друг от друга, я отворачиваюсь к окну, Аслан, выругавшись, продолжает движение.

— Мия! — зовет меня хрипло, — Мия! Ты отражаешься в окошке.Снова заливаюсь краской, он видел и мою, не сходящую с лица, улыбку, и как кончиками пальцев я касалась своих губ, в том месте, где за минуту до этого Аслан опалил их своим дыханием. Он бы поцеловал меня, какой стыд! Поцеловал! Если бы не машина сзади.Мы молчим весь оставшийся путь, я- от неловкости, Аслан- причину я не знаю, но когда украдкой поглядываю на него, он улыбается.-Букет можно оставить в машине, — рассматривая меня и изогнув губы в улыбке говорит мой спутник, когда понимает, что из машины я собираюсь выйти вместе с его подарком.

— Угу, — все, на что хватает меня в ответ.-Мия! Ты сегодня язык проглотила? — подшучивает он надо мной, вспыхиваю, поднимаю наконец-то на него взгляд и улыбаюсь.-Нет, просто непривычно как-то.-Ай, ай, ай, куда же подевалась бойкая девочка Мия? — тепло улыбается он.-И ничего я не бойкая! Вот Нафисат да!- По моей сестре ремень давно плачет, — говорит, заправляя мою выбившуюся прядь волос за ушко, касаясь сережки с бабочкой, — А вот ты, другое дело.

Я снова краснею под его пронзительным взглядом, руку от моего лица он так и не убрал, и мне так хочется самой прижаться к его ладони, словно кошка, но понимаю, это не правильно.- О чем фильм? — мурлычу, чтобы хоть немного отвлечься.-На самом деле это не совсем фильм, — улыбается он, — Премьера мультфильма.-Ух! — удивляюсь, но сдержать смех не могу, — Куда подевался наш серьёзный Аслан?- Просто ему очень нравится бойкая, но еще маленькая девочка Мия!

Я впервые вижу, чтобы его могло что-то смутить, а Аслан смущен, хоть и пытается спрятать это, но я чувствую.У нас одно ведро попкорна на двоих и руки периодически соприкасаются, я краснею, Аслан тоже ведёт себя робко, иногда задевая меня бедром. Мультфильм наверное интересный, но я не могу уловить сюжет, не слышу то, о чем говорят на экране, все мои мысли крутятся вокруг мужчины, сидящего рядом.

После мы едем за город, катаемся на лошадях.Вернее я сижу верхом на большой вороной лошади, а Аслан ведёт его под уздцы.- Мия, ты знаешь, моя семья влиятельна, — начинает он серьёзно, — Я бы мог засватать тебя хоть завтра, если ты согласишься, но... Мне придётся уехать отсюда на несколько лет, я поступил в университет в Англии и хочу получить образование там, понимаешь.-Не совсем.

— Меня не будет здесь несколько лет, я не хочу ограничивать тебя обязательствами. Я хочу, чтобы ты тоже училась, хочу, чтобы наслаждалась своей юной жизнью, хочу, чтобы официально пока ты не была связана и на тебя не давили обязательства, чтобы ты не сидела дома, ожидая моего возвращения.-Но я все равно буду тебя ждать, Аслан.

— О, я очень надеюсь на это. Мы будем созваниваться, переписываться, если появятся какие-либо проблемы, моя семья поможет тебе, и я полностью тебе доверяю, знаю, что не обманешь и не поведешь меня. Но тебе надо подрасти, сейчас для девушек появилось столько возможностей, хочу, чтобы ты ничего не упустила и не жалела потом. Давай просто договоримся, Мия, поклянемся в верности друг другу, мне будет достаточно.Аслан помогает мне слезть с лошади, ведет ее следом за мной, я впереди, обхватив себя руками, думаю.

Я знала о его планах, знала об отъезде, идя сегодня с ним на свидание, я готова была ответить согласием на его предложение сидеть в четырёх стенах и ждать его возвращения, я готова. Но то, что сейчас предлагает он... Я шокирована. -Я готова ждать столько, сколько нужно, — шепчу, останавливаясь у ограждения с лошадьми, — Зачем, не понимаю, скрывать. Ты наверное хочешь оставить свободу себе, Аслан. Ты уедешь, встретишь там девушку, а я останусь.-Глупая, глупая, Мия! — подойдя сзади, и обхватив меня двумя руками, прижимая спиной к своей груди, шепчет он, — Ревнивая! Спасибо мне еще скажешь потом.-Уверен?

— Уверен, — говорит куда-то в область моей шеи, так нежно, так хорошо. Я не шевелюсь, позволяя его рукам поглаживать мой живот, а бессовестным губам целовать мою шею, лицо, шептать нежности в ушко.Откидываю голову назад и накрываю его ладони своими. Препятствовать ему у меня нет желания. Пусть целует, пусть обнимает, пусть. Я хочу быть рядом, и я готова поклясться ему в чем угодно сейчас. И мы клянёмся оба, клянемся в вечной любви, доверии, верности.А потом Аслан привозит меня домой. Еще не поздно, но нам надо расстаться,

— Как погуляли? — спрашивает мама, она нервничает, заметно и ей совсем нет дела до того, как прошёл мой день, она спрашивает просто из вежливости.-Хорошо, — опуская в букет пылающие щёки, отвечаю ей.-У Нафисат очень тонкий вкус, букет прекрасен. — Спасибо.Больше друг на друга времени мы не тратим, мама уходит к себе, я к себе.

Словами не передать те ощущения, которыми я наполнена. Счастье? Наверное оно такое! Кружусь по комнате с цветами, несколько раз за вечер меняю им место. Прокручиваю в голове каждую секунду сегодняшнего дня, придумываю ответы, там, где ответить не смогла. И конечно мечтаю...Так в мечтах укладываюсь в кровать, сон быстро берёт свое, не проходит и десяти минут, как я засыпаю.Резкие звуки доносящиеся с улицы, сигналят машины, много машин, прожектора освещают дом, проникают даже в мою комнату, бьют по глазам.

Слетев с кровати, подлетаю к окну и не понимаю, что там происходит. Толпа мужчин вокруг нашего дома, мамин плач, крик брата.-Что происходит? — выбегая к ним на улицу кричу я.-Мия, в дом! — рычит мама, брат вцепился в ее ногу и не отпускает, прожектор обдает меня светом, зажмуриваюсь.-Ух, какая, — слышу мужской гогот, — Может разрешит нам хозяин, я бы не отказался ни от матери, ни от дочери.-Я второй в очереди!-Третий!-Мия, иди в дом, одевайся! — раздается снова мамин приказ, он звучит намного твёрже и громче, чем лай, собравшихся здесь отморозков.

В этот момент прожектор наводится на маму, от увиденного я прирастаю к земле.Мама бросается на колени, брат падает вместе с ней, мама причитает у ног мужчины, хватает его за брюки, а он, он даже не смотрит на нее. Он вообще ни на кого не смотрит, стоит, словно статуя, грозный, злой, чужой. Словно это не тот Аслан, что сегодня клялся мне в любви, клялся беречь меня, защищать, он другой сейчас. Жестокий. Нет, не верю в то, что происходит, сама кидаюсь к нему в ноги.-Аслан, — зову его, — Аслан, посмотри на меня, пожалуйста!-Мия, в дом! — срывается мама.

— Аслан, как ты можешь! — реву, срывая голос, пытаясь докричаться до него, но все бесполезно.Взглядом Аслан отдаёт команду и меня оттаскивают от него, швыряя в сторону крыльца.-Иди, пакуй чемоданы! — усмехается мужчина, — Слушайся мать, собирайся и бегите отсюда, бегите, как можно дальше и никогда не возвращайтесь.Меньше чем через час, мы с пожитками, которые успели подобрать с земли, плетёмся под дождем к выезду из города.Брат ревет, бесконечно пытаясь задавать маме вопросы, та молчит, плачет, отчаянный взгляд. Ей тяжелее всех, она ответственна за нас.

— Где папа? Почему он нас не защитил! — истерит брат.-Папы больше нет, — тихо, безэмоционально отвечает она, обнимая нас обоих, — Ничего, скоро солнце встанет, дождь пройдёт, и жизнь наладится.

Глава 10

Домой возвращаюсь промокший до нитки и злой. -От тебя несет яростью! — подмечает отец, когда появлюсь в гостиной.Знаю я чем от меня несет.Мой пыл не угас, а мозги не охладели даже под проливным дождём. Я просто стоял там и охреневал сам над собой. Мужик этот. Сидят, обнявшись, ручки он ей наглаживает. Старпер. Впервые руки так чесались шею обоим свернуть.Я никогда не ревновал, даже сестру к родителям, не говоря уже про женщин. Сегодня же, словно черт в меня вселился.Прохожу к бару, наливаю себе стакан коньяка. Пью залпом.

Моя тяга к ней пугает. Наказать хотел до жути, так наказать, чтобы раз и навсегда усвоила- никаких мужиков рядом! Только я.И там, в этой подворотне, словно одержимый, присвоить хотел. Почти присвоил. Если бы не сбежала.Упрямая!Мое сообщение прочитано, ответа на него нет, и именно факт того, что меня игнорят не дает потухнуть моей ярости.Где она? Как добиралась до гостиницы? Она была такой потерянной, когда сбегала.-Все нормально, — продираю горло.

— Не включай, — просит отец, когда видит, что беру пульт в руки, — Маратика забрали минут десять назад, — откидывает голову на спинку кресла, внимательно меня разглядывая, — Не девчонка ли Баева вина твоего настроения?- Кто тебе сказал? — давлюсь от неожиданности второй порцией коньяка.-А ты думал я настолько стар и безумен? -И все же?-Твоя сестра, она возлагает на Мию большие надежды.-Моя сестра наивна.-А ты слишком жесток и эгоистичен!-Это я? — усмехаюсь, — Я жесток?-И здесь моя вина, — завершает он.

Глазами обвожу журнальный столик, комод, все, что рядом с отцом, ищу спиртное. Первая стадия его запоя- покаяние, всегда так.-Не смотри, — усмехается, — Я крепче кофе ничего не пил сегодня.-Тогда к чему этот разговор?-Хочу, чтобы ты понял- девчонка не виновата, как и ее мать. За свои грехи каждый несет ответственность сам! Никто не заставлял твою мать изменять мне с отцом Мии, никто не заставлял его изменять жене! С нее спрашивать нечего! И ненавидеть ее не за что! Твоя мать отвечает перед нами, ее отец- перед своей семьёй.-Только позволь тебе напомнить, праведник и защитник, о том, что именно после разговора с матерью Мии ты решил выйти в окно! Что же это тогда было?

— Здесь моя вина. Мать Мии ни при чём!-Серьёзно?-Я слишком сильно любил твою мать, нельзя было! Нельзя было прощать, нельзя было закрывать глаза! — растирает лицо ладонями, — Если бы я выставил ее из дома, когда узнал о первой измене, жизнь сложилась бы по другому. Я был слаб, я и сейчас слаб, Аслан. Но девчонка точно ни при чем!

Я и без отца понимаю, что меньше всего во всем происходящем тогда виновата Мия и ее брат. Зажмуриваю глаза и трясу головой, всегда так делаю, когда вспоминаю ту ночь. Вспоминаю, как перепугался малой, как верещал, хватаясь за мать. Вспоминаю Мию... Как они все метались по двору, пытаясь собрать хоть какие-то пожитки.

Я ненавидел ее тогда, хотел ненавидеть. Моя мать опозорила семью, сбежав с водителем. А "партнеры" отца о том, что он лишился ума, узнали раньше меня и начали действовать. Сразу!Нафисат была в отчаянии. А я... Я был на свидании с девушкой, клялся ей в вечной любви и верности, обещал заботиться о ней, уважать. Все это было до... А после, после только желание убивать. Вырвать с корнем из сердца, спрятать как можно дальше даже от самого себя. Что я мог поделать. Семья рухнула за какие-то пять- шесть часов. Жизнь рухнула. Планы на будущее, мои желания, надежды, все к чертям.

Мне было больно. Больно от предательства матери, больно от отчаяния и бессилия, больно от того, что единственная девушка, к которой я испытывал чувства- дочь предателя, значит мой враг. Я хотел сделать ей больно.

— Не хочу! Моя семья это вы, на остальное нет времени, да и желания.-Мы найдём достойную девушку.-Не нужно! -Аслан, не все такие, как твоя мать! Посмотри вокруг, многие живут душа в душу, счастливы. Давай посмотрим.-Я не ищу невесту, отец! Что я смогу ей дать? Я женат на работе! Моя забота- моя семья.-Значит нет рядом той девушки, сын. Или есть, но не по зубам тебе.В ярости швыряю стакан.— Но, но! — раздаётся грозное отцовское предупреждение, — Будь добр, убери за собой и научись уже справляться со своими эмоциями!

Я не слушаю его, засовываю свою гордость в одно место и пытаюсь дозвониться до Мии, меня и тут игнорят.Набираю гостиницу, на глазах у изумленного отца, выясняю, добралась ли она до номера, выдыхаю, узнав, что добралась.-Значит девушка есть! — констатирует отец с насмешкой, — Не остыло значит.Остыло- не остыло, какая разница. Ее не будет в республике- это факт! Я десять лет жил с трезвой головой, десять лет каждый шаг, каждый вдох мой был спланирован и предсказуем, холодная голова, как выражается отец. Сейчас внутри буря, все вверх дном. Мысли бесконечно возвращаются к девчонке, где бы не находился. Даже сны и то с ней в главной роли. Помешательство какое-то.

— Соскучился, Аслан, — приторно- сладким голосом отвечает Зара на мой звонок.-Я приеду, — игнорируя заигрывания, ставлю перед фактом.Ответ даже не слушаю, нажимаю отбой, не дав водителю доесть ужин, выдёргиваю его из-за стола. Зара встречает в тонком халатике на нагое тело, сразу обрываю все ее попытки поговорить, набрасываюсь с порога.Физиология, не более. Необходимая для меня сейчас потребность. Выбить, выкинуть из головы Мию, переключить свои эмоции и инстинкты на другую женщину. Забыть. Насытиться.

Все это летит прахом, потому что какой бы искусной любовницей не была Зара, отвечая с полной самоотдачей на мои действия, какой бы привычной не была обстановка вокруг, я представляю рядом не ее. Сотня, тысяча картинок перед глазами и всюду другая женщина.

Именно ее я хочу сейчас видеть и чувствовать рядом, дышать ею хочу, хочу, чтобы сдалась мне, покорилась, молила о пощаде и продолжении, касалась меня.Финал не приносит облегчения, только полное разочарование. В себе. Наспех приняв душ, влетаю в брюки. Собираюсь очень быстро и молча. Зара наблюдает за мной из под полуопущенных век, разомлевшая, утомленная, дико сексуальная, манящая, не говорит ничего, просто наблюдает. Она никогда не питала на мой счёт никаких иллюзий, все предельно просто между нами. Я благодарен ей за это. В очередной раз понимая, что в выборе любовницы не ошибся. Просто ухожу, хлопнув дверью, понимая, что скорее всего закрыл ее для нас навсегда.

Вернувшись домой, прямо в одежде, заваливаюсь спать.-Она съехала, Аслан! — восторженно сообщает мне хозяин гостиницы, — Сегодня утром, ни с того, ни с сего съехала, даже деньги возвращать не стала, торопилась на самолёт.-Точно на самолёт? — не до конца проснувшись переспрашиваю.-Да, клянусь.-Хорошая новость, но деньги оставшиеся ей верни, переведи, сверху еще накинь.-За что?-Придумай что-нибудь! Лишними не будут!Под бубнеж своего собеседника кладу трубку. Тру ладонями лицо. А жизнь то налаживается! Переживу, перетерплю и забуду.

Не такой уж ты и крепкий орешек, Мия!

Глава 11

Поездка на угольные месторождения затянулась: месяц мотался по производствам, потом летал в Москву, заключать договоры. Вернувшись домой, сразу погрузился в глубокий двухдневный сон. Все близкие и коллеги осведомлены, что трогать меня в такие дни не стоит, только при условии глобального пидеца. По- этому телефон мой молчит, а одиночество- лучший друг. К сожалению подобную роскошь я позволяю себе не часто.

Погода в республике меняется: ласковые солнечные дни сменились промозглой сыростью и ветром, пробирающим до костей. За окном хмуро и пасмурно, квартира, даже с распахнутыми шторами, погружена в полумрак, и я, сидя на кровати, продирая глаза, не сразу соображаю, какое сейчас время суток.

Когда все же понимаю, что на дворе утро, забив на пасмурное небо и такой же настрой, просыпаюсь окончательно, привожу себя в порядок. Сон пошёл на пользу. Не могу сказать, что я бодр и весел, хотя бы голова ясная.На журнальном столике валяется папка с досье на Мию, я так ее и не открыл, собирался, но.... Теперь без надобности: необходимость отпала сама собой. Уехала- это к лучшему.Работа — лучшее лекарство: позволяет вытеснить ненужные мысли, оставив только самое важное. Моя одержимость Мией сошла на нет. С глаз долой, как говориться. Сорвался единожды, в Москве, несколько часов кружил по ее району, в надежде увидиться.

Тот мужчина... Кажется, именно к нему она отправилась. Любительница постарше или черная вдовушка? Думает, если пережила одного супруга, переживёт и другого. Здесь просчиталась, плутовка. У этого мужика сил и здоровья хватит на долго. Быстро овдоветь не получится. Завтрак, ожидаемо, в меня лезет, заставляю себя выпить кофе, чтобы окончательно прийти в себя, еду на работу. В офисе суета, конец года как ни как. С секретарём до вечера зарываемся в бумагах, скопившихся за месяц, уже ближе к шести, она тревожно поглядывает то на меня, то на часы.

— Домой пора! — понимающе говорю ей, в конце концов у нас не рабство и семья должна быть в приоритете.-Спасибо, — суетится она, — Я по пути занесу подписанные документы, вот эту папку оставлю на завтра, все срочное мы разобрали, — старается помочь.-Иди, — улыбаюсь, — И так задержал тебя.-Документы для реабилитационного центра еще остались.-Я просмотрю и сам отвезу.-Спасибо. И до завтра.-Хорошего вечера.

В документах финансовый отчёт и смета на следующий квартал, я доверяю сестре, знаю на сколько скрупулёзно она подходит к финансовому вопросу, по- этому бегло изучив содержимое, подписываю и сам везу в центр. Марат и Нафисат сейчас там, соскучился по ним, подарки привёз.Сестра живёт центром, готова сутками пропадать там, и пропадала бы, если б не Мурад. Другу периодически приходится силой увозить ее домой, закрывать в выходные.

Хотя и ругаемся на нее, но рады. Нафисат долго не могла принять диагноз сына, пыталась доказать нам, что мальчик здоров. Потом впала в отчаяние. Рыдала сутки напролёт, опускала руки. Мы тоже уж было отчаялись, пока однажды она, с горящими глазами, не влетела к нам домой и не рассказала

Мы не были против, хотя в успех ее затеи и не верили, если честно. Поддержали, помогли финансово, и дело пошло. Изначально просто несколько кабинетов, где работали врачи, психологи, и другие приходящие специалисты. Потом появился дневной стационар, штат стал постоянным, появились квоты от государства, теперь центр работает круглосуточно, а филиалы открыты почти в каждом городе республики. Сестра расцвела, у нее будто силы появились, она борется не только за своего сына, она борется за каждого своего подопечного, за родителей своих подопечных.

В центре сегодня оживленно. Заселение новой смены. В актовом зале небольшое родительское собрание, на котором Нафисат рассказывает о правилах центра, о распорядке, улаживает организационные вопросы.

Я присаживаюсь в последнем ряду, скрестив руки на груди, откидываю голову назад и ухожу в поверхностный сон под монотонный голос сестры.Просыпаюсь, когда на трибуне меняется докладчик и просыпаюсь резко, словно ток через меня пропускают. Мираж? Спокойный голос, легкая улыбка, не женщина- ангел. Ангел ровно до того момента, пока не касается своим взглядом меня... Не пугается. Уверенно и смело смотрит прямо мне в глаза. Не реагирует даже когда поднимаюсь со своего места и покидаю зал.

Глава 12

Многих из присутствующих этом зале я знаю, но встретиться получилось сегодня впервые. Родители моих подопечных, почти всех я консультировала онлайн. В центре наконец-то открылся круглосуточный стационар, сегодня первый заезд.Суетливые сотрудники, взволнованные родители с кучей вопросов, шумные дети. Не смотря на четко выстроенный организационный процесс, суматохи избежать не получается. И к тому моменту, когда наши подопечные расселены и начинается родительское собрание, головы у всех идут кругом.

Моя задача проста- разъяснить родителям суть работы, что будет проделана с их детьми, по окончании каждому из них я напишу рекомендацию, а также назначу время онлайн консультаций. Ничего сложного, выступать перед аудиторией мне не впервой. Все бы ничего, если б не человек в последнем ряду. Один единственный человек из целого зала. Я не заметила его сразу, почувствовала. Я не ожидала его увидеть именно сегодня, я не готова. Моя броня еще не окрепла. Но он здесь. В последнем ряду, прислонившись затылком к стене и сложив руки на груди, дремлет.

Даже не смотря на активную работу с залом, я не упускаю момент, когда он просыпается: озирается сначала по сторонам, соображая, где находится, а потом, его словно простреливает, дернувшись, он поднимает глаза и смотрит на меня. Ядовито, нагло, с насмешкой и вызовом. Отвечаю тем же, не отвожу глаз в сторону. Я на своем месте, Аслан! Что бы ты не думал, чего бы ты не хотел, но этот центр — частица и моей души, шанс помочь дочери восстановиться, шанс жить дальше. Ты не сможешь мне помешать!

Перед тобой не шестнадцатилетняя девочка Мия, беззащитная, бесправная, виноватая без вины. Сейчас здесь взрослая, самодостаточная, уверенная в себе женщина, женщина, способная постоять за себя, за честь своей семьи. Ты не сможешь мне помешать, Аслан!Кровь подступает к вискам, хлещет в голове, словно барабанная дробь, сердце сбивается с ритма, но об этом знаю только я. Никто из присутствующих не подозревает, на сколько тяжело дается каждое слово, на сколько тяжело удерживать взгляд своего противника, сохраняя при этом видимое хладнокровие. Никто не узнает.

Наблюдаю, как медленно он поднимается, как движется ленивой хищной походкой к выходу, не забывая простреливать меня взглядом, я словно в броне. Держу лицо. А когда заканчиваю свою часть беседы с родителями, понимаю, что дойти до выхода будет сложно, ноги почти не слушаются.Еле покидаю зал, не заботясь о том, на сколько аккуратно и изящно приземляюсь на первое кресло в коридоре, мысленно стону.-Попей! — раздаётся рядом голос Зары, в моей руке оказывается стаканчик с водой, — Успокоительное или обезболивающее?-Спасибо, достаточно просто воды, — жадно пригубляю содержимое стаканчика.-Магнитные бури? — интересуется Зара.

— Скорее смерч, — отвечаю, выдавливая из себя улыбку.-Главный бой еще впереди, Мия, ты не должна раскисать! Он придет в ярость, когда узнает про квартиру. Ты должна быть готова.-Я готова, но боюсь, тебе тоже достанется.-Ооо, за меня не волнуйся, — делая легкий взмах рукой, смеётся Зара, — Я могу усмирить этот смерч, слишком хорошо его знаю. А потом, я понятия не имею, кому мой риэлтор продал квартиру, не встречалась с покупателем.-Лиса! — ухмыляюсь.-Какая есть! — пожимает она в ответ плечами.

Марат и Ника подружились. Маратик постарше. У него не нарушена речь, проблема в координации. Если честно, то посмотрев результаты его обследования, я удивлена, почему он до сих пор в инвалидном кресле, он может ходить, нужно просто приложить больше усилий.

Никуся молчит, молча плачет, молча смеётся, но никаких звуков не издаёт. И тем не менее эти двое ладят друг с другом. Марат рассказывает Нике истории, она помогает ему с креслом, помогает с ложкой, с карандашом. Они вместе рисуют, вместе играют, вместе гуляют. Мадина, свекровь Нафисат, за ними приглядывает, и глаза ее на мокром месте целый день сегодня. Дети устали, но у нас еще много дел в центре, домой мы отправимся не раньше, чем часа через два или три. Марат и Мадина здесь только из-за Ники, они уже давно могли уехать, а вот мне поручить дочь некому. Это не проблема, конечно, но ребёнок устал, и я испытываю угрызения совести каждый раз, когда иду их проведать.

Аслан здесь, я чувствую. Он негодует, пробует скрыть это, но все равно недовольство его ощущается, им пропитан воздух вокруг. Я специально избегаю возможных мест, где мы могли бы с ним пересечься. Получается, Слава Всевышнему.К тому времени, когда мы с дочкой покидаем центр, Аслан отзваниваться Нафисат, о том, что свекровь и сын благополучно добрались до дома.Я прощаюсь с Зарой, прощаюсь с Нафисат, укладываю в такси полусонную Нику к себе на колени. Выдыхаю наконец-то. Осталось только добраться до дома и лечь спать. Я даже в душ идти не хочу, заставлю себя конечно и переодеться тоже заставлю, тело должно отдыхать также как и голова, но так лень.

В квартиру я перевезла вещи утром, на следующий день после покупки, точнее после нашей последней встречи с

А я? Я не сопротивлялась! Более того, желания большего, чем было там, я не испытывала никогда ранее. Муж всегда был нежен, осторожен. Он никогда не спешил. Мне нравилось. Я думала, быть вот так обласканной, зацелованной- это верх блаженства, лучше и не может ничего быть. Мне с ним было всегда хорошо. А страсть, о которой писали в книгах, я считала просто выдумкой, а потом, у каждого свои потребности. Мне нравилось, когда меня ласкал и целовал мой муж. Думала, что большего не испытаю никогда, как же я ошибалась!

Ничего, что происходило между нами в той подворотне нельзя было назвать схожим с тем, что я испытывала с мужем. Аслан не домашний кот. Он лев, дикий, необузданный, опасный. Он не щадил, ни когда целовал меня, ни когда касался, он не щадил, а я и не просила. Его наглость и напор будили во мне что-то новое, то, что сносило голову, отключало мозг, оставляя только голые инстинкты. Я хотела его прикосновений, его поцелуев, я хотела его всего. Там, в подворотне, я получала удовольствие именно от его необузданности, дикости, нетерпения. На моем теле долго еще можно было найти следы его рук и губ. А его порочный шепот и сейчас стоит у меня в ушах.

Я сбежала от него, собравшись с последними каплями разума, бежала куда глаза глядят, не разбирая дороги. Опомнилась уже ближе к вечеру, привела в порядок свои нервы в каком-то кафе за чашкой кофе и сладким, до безумия, пирожным и поехала в гостиницу. Я видела его сообщение, видела его пропущенные звонки, я была не в состоянии ответить. А ночью, ночью я снова увидела тот страшный сон, где я — наивная, влюблённая девочка, которую так беспощадно ее принц выгнал из дома вместе с семьёй, выгнал, не дав собрать даже самое необходимое, оставив одних среди ночи без крыши над головой, без средств к существованию и без защиты.

Чемодан я собрала, как только очнулась от своего кошмара, не задумываясь, ночью купила билет на самолёт. Квартира есть, мебель и вещи первой необходимости в ней имелись, ничего не мешало перевести сюда Нику. Ничего не мешало вырваться из этого кошмара, оказаться в кругу семьи, обнять дочь, просто положить голову к маме на колени, закрыть глаза и беззаботно дремать, пока она тихонько напевает мне свои песни, перебирая волосы.

Глава 13

Сегодня у Маратика, по моему настоянию, глубокое обследование. Некоторые вопросы, связанные с его физическим состоянием мне не ясны. Я встречала детей и с боллее выраженными признаками заболевания, но к этому возрасту, все худо-бедно передвигались самостоятельно и в развитии уходили на много вперёд. Надо спешить, потому что еще немного и поднять парня с кресла нам не удастся.Марат спит после наркоза, Нафиат и Зара рядом, обе как наседки, не отходят от него ни на миг. -Как дела? — спрашиваю, присаживаясь рядом.-Пока спит, — гладит сына по руке Нафисат, — Ты подарила мне надежду, Мия!

— Как только все заключения будут готовы, я отправлю их в Москву хорошему неврологу, специализирующемуся именно на заболевании Марата.Я все это объясняла уже несколько раз. А вчера у меня случился долгий и тяжёлый разговор с Мурадом и Асланом. Точнее я беседовала только с мужем Нафисат, его друг сидел в стороне и буравил меня жёстким взглядом. Я приводила кучу доводов, показывая живые примеры, объясняла, что конкретно меня смущает, что настораживает и что может произойти если мы не попробуем. Мурад молчал, долго и тяжело размышлял, поглаживая свою бороду, задавал вопросы, в итоге согласился.

Потом я слышала, как они жарко спорили с Асланом. Упрямец кричал, что я всего лишь пытаюсь втереться в доверие к их семье, называл меня аферисткой и содержанкой. Обидно звучит, но на убогих обижаться грех, по- этому мысленно посылаю его в захватывающее путешествие и не обращаю внимания на эту эгоистичную истерику.Сегодня Аслан тоже здесь, в коридоре, делает вид, что я просто стена, не замечает. Упрямо отводит глаза. Пусть делает так легче.Он навел справки обо мне, он знает, где я живу, знает на кого оформлена квартира, знает о доверенности. В его глазах я- хищница, содержанка, ну что ж пусть будет так.

Зара смаковала в подробностях рассказ о том, в какой ярости был Аслан, когда узнал, что я не завишу ни от его семьи, ни от семьи Мурада. Рычагов давления на меня нет. -Мия! — врывается в палату наш секретарь, здесь все переживают за мальчишку, равнодушных нет, — МРТ Муратика у тебя на столе.-Спасибо, — благодарю девушку, подбадривающе подмигнув подругам, выхожу из палаты.Я даже не читаю результаты, думаю там все так, как я вижу, сразу отправляю в медицинский центр.В моем кабинете полумрак, сегодня приема нет, я здесь только из-за Муратика. Никуся здесь же, она занимается сейчас рисованием.

Не успеваю даже выдохнуть с облегчением, как в мой кабинет резко открывается дверь. Аслан влетает, словно разъярённый бык. Клянусь, я вижу, как из его ноздрей идет яростный пар, а зрачки покраснели.-Чего ты добиваешься, женщина! — пролетая мимо меня, с грохотом опускает свои ладони на подоконник.Я же спокойна, потому что не боюсь. Я не завишу от него и в ситуации с Маратиком я права.-О чем ты?-Нафисат смирилась, а ты бьёшь ее по живому, давая несбыточную надежду! Ты знаешь, что будет с ней, когда ничего не получится? Мы снова будем собирать ее по кусочкам! Из-за тебя!

— Почему ты так уверен, что ничего не получится? — выкрикиваю в ответ. Он не верит, он больной просто!- Именно с этим врачом Нафисат консультировалась! — снова лупит он по подоконнику, — Ты думаешь мы тут что- пещерные люди? Она отправляла на онлайн консультацию ему все заключения Марата! Все, что выписано, выписано им! Я поражена и ответить мне нечего. Неужели ошиблась? Нет. Я столько времени потратила на историю болезни мальчика, со столькими проконсультировалась. Я не могла ошибаться.Аслан мечется в моем кабинете из угла в угол, он сдерживает себя из последних сил, я чувствую.-Я говорил, я предупреждал тебя, Мия! Не приближайся к моей семье! Зачем?

Его гневный рев прерывает звонок моего телефона, не смотря даже на дисплей, нажимаю на прием вызова.-Мия, здравствуйте! — вежливый голос в трубке.-Здравствуйте, Лев Витальевич, —

— Мия, я ничего не понимаю. Я консультировал родителей мальчика, не воочию, онлайн, но консультировал несколько раз. Обследования предыдущие у меня есть, вышлю сейчас тебе на почту. Но, Мия, мне наверное лично нужно приехать. - Лично? — не свожу глаз с Аслана, он смотрит в упор, заложив ладони в задние карманы брюк.-Да. — мешкает профессор, — Я не понимаю ничего, это либо другой человек, либо... Я даже не знаю, как сформулировать.-Либо предыдущие обследования были поддельные! — звонко произношу, потому что права!-Да! — на выдохе произносит Батищев, — Но это такое страшное преступление, ты понимаешь же.

— Понимаю, Лев Витальевич.-Я прилечу через два дня, билет уже забронировал.-Хорошо, я встречу вас в аэропорту, напишите пожалуйста время прибытия.-Спасибо. Мия, мы обязательно во всем разберёмся! Ты большая умница, родители мальчишки должны быть тебе благодарны.-Я просто делаю свою работу, до встречи, Лев Витальевич.Отключаюсь. Сразу бросаюсь к компьютеру, проверяю почту. Письмо от Батищева уже доставлено, распечатываю файл, бегаю от компьютера к принтеру и обратно, раскладываю результаты предыдущих обследований, сравниваю с настоящим.

— Может объяснишь, что происходит? — раздаётся, словно гром, голос Аслана. Я уже забыла о нем. Отрываюсь от бумаг. От ярости не осталось и следа, Аслан растерян, смотрит на меня, ждёт ответ.-Дай мне минуту, — прошу его, — Просто не мешай!Снова погружаюсь в изучение бумаг. Профессор прав- обследования словно сделаны с разных людей! Вот почему у Марата проблемы, вот почему он до сих пор не ходит. Не те препараты, не то лечение, все противоположное! Результаты обследований тоже противоположные! Два предыдущих один в один, во втором улучшение динамики незначительные. А вот то обследование, на котором настояла- совершенно противоположно!

— Ты понимаешь, что это значит, Аслан? — поднимаю на него глаза, вижу, что все понимает, на лице маска ужаса, — Маратика лечили не правильно! Результаты ошибочны!-Я звоню Мураду! — еще не веря в происходящее, произносит он, — Я сам не разгребу, голова кругом! — Присаживается в кресло и зарывается руками в волосы.-Надо с Нафисат поговорить наверное?-Нет! Сначала Мурад! Когда прилетает твой профессор?-Через два дня.-Я бы сам хотел его встретить.-Я не буду возражать.

Мы впервые говорим спокойно, и очень тихо, еле шевеля губами. Случившееся настолько потрясло нас обоих, словно лишило сил, ни ненависти, ни ярости, ни взаимных упреков. Просидев еще минуту с опушенной головой, Аслан поднимается и молча идёт к выходу.-Ты сам позвонишь Мураду? — спрашиваю его, когда рука Аслана уже касается дверной ручки. Замирает на несколько секунд, прикрывает глаза, я вижу каждый его вдох и выдох.-Сам, только пока не выноси сор из избы, дождись пожалуйста Мурада.-Хорошо.- И еще, — оборачивается он, — Мия, спасибо!

Глава 14

У Марата сегодня должен начаться курс реабилитации, и нам еле удаётся убедить Нафисат, отложить его на несколько дней.-Что происходит? — волнуется подруга, — Обследование показало, что ситуация ухудшилось?-Нет, — успокаиваю ее, — Наоборот, динамика положительная, Лев Витальевич хочет лично осмотреть Марата. Дождемся его?-Дождемся, — идет на уступки Нафисат.-Вот и хорошо! — радуется Зара, — Маратик наш, Слава Всевышнему, может и ходить будет. Нафисат, славно было бы, если он в обычный класс своими ножками пойдёт. Он такой общительный!

— Ох, я даже в слух такое произнести боюсь, — шёпотом с оглядкой говорит Нафисат.-Не будем пока, помолчим, — понимающе отвечает ей Зара.Я покидаю подруг, снова закрываюсь в своем кабинете. Мадина заберет сегодня Никусю, мне сейчас необходимо это время. Я голову уже сломала, пытаясь объяснить и оправдать случившееся.-Мия, — отвлекает меня Зара, — Когда ждать Батищева?- Послезавтра.-Это хорошо. Я так понимаю, мои услуги, как медицинской сестры для Марата пока не требуются?-Нет, пока ты нам нужна, как близкий и любимый человек.

— Приятно слышать, дорогая. Но у меня кое-что случилось. Заболела сестра, близких кроме нее у меня нет, она тоже одинока, дети приедут только к концу недели.-Нужна помощь?-Нет, я справлюсь. Только вот Маратик и Нафисат, с момента его рождения, я всегда рядом была. Что на самом деле происходит? Что Лев Витальевич говорит?-Поезжай Зара, у Маратика есть Мадина, Мурад будет рядом, я слышала, он взял выходные. Будь спокойна, ничего страшного не произошло, динамика положительная, Батищев хочет лично в этом убедиться и поменять лечение.

— Я так рада за ребят, Нафисат и Мурад заслужили счастье, и Маратик тоже, я так рада! Но мне будет спокойнее, если еще и ты будешь рядом.- Я рядом, дорогая, поезжай и не думай ни о чём!-Спасибо, ох, спасибо, девочка!Весь оставшиеся день и вечер я посвящаю своему маленькому расследованию. Выводы к которым прихожу просто бесчеловечны. В голове не укладывается... Кто на такое мог решиться?Хочу прояснить кое-что и набираю Зару, она уже у сестры, звонила, беспокоилась.-Зара, добрый вечер. Прости, что отвлекаю. Как твоя сестра?

— Все хорошо, Мия, я рада твоему звонку, соскучилась уже. С сестрой все не так страшно, как предполагали.-Зара, скажи пожалуйста, кто отправлял МРТ в Москву?-МРТ Марата? — Да.- Не помню, я попробую конечно память напрячь, но не обещаю. Что-то происходит, да?-Нет, просто в Москве спрашивали.-Все бумаги обычно оставляют секретарю с адресом электронной почты, она отправляет.-Ясно. А она фиксирует, кто приносит эти документы?-Не думаю.

— Ладно, завтра постараюсь узнать. Спасибо за помощь.

— Да я вроде ничего и не сделала, это вам спасибо, что в положение вошли и отпустили.-Доброй ночи, Зара.-Пока, Мия!Снова погружаюсь в водоворот бумаг, думаю, сравниваю, предполагаю. Бред какой-то получается. Из мыслей выводят звуки шагов, раздающиеся в коридоре. Уверенные, твердые, разрушают тишину. Я знаю, кто это идет. Он тоже волнуется, он сегодня целый день крутился здесь. Дверь в мой кабинет открывается и на пороге действительности Аслан. -Можно?-Ты уже вошёл.

У нас перемирие. Временное. Он не смирился с моим здесь появлением, но сейчас я ему нужна, нужна его семье, а значит, он будет терпеть меня столько, сколько это необходимо.-Я принес тебе кофе.-Замечательно, надеюсь там нет яда?-Мия, — как- то замученно отзывается он на мою шутку, — Не сегодня, хорошо?Присаживается прямо на мой стол, резким движением дёргая за узел галстука, а потом растирает виски, прикрыв глаза.-Пальто можно пристроить на вешалку, — не отвлекаясь от монитора, указываю ему, — Просто так удобнее будет, наверное.

— Наверное, — выдыхает, озираясь, ищет вешалку взглядом, — Рассказывай, что накопала.-Я боюсь ошибиться, Аслан, боюсь кого-то напрасно обвинить.-Халатность.-Я просмотрела всех, кому в этот же день делали МРТ, ни одного совпадения ни в имени, ни в фамилии, похожих даже нет. Сравнила фамилии в обоих случаях, совпадений нет. На халатность не похоже.-Умышленно?-Я не хочу никого

— Мия! Что ты за человек? — вскипает он, — Столько времени Марата пичкали неподходящими препаратами, столько лет лечили не правильно, а ты не хочешь никого обвинять?-Не кричи, пожалуйста, у меня голова сейчас лопнет. Подумай просто, кому и что плохого сделал Марат? -Да при чем здесь Марат? У него есть семья, понимаешь, влиятельная семья! -Ты вокруг видишь только врагов, Аслан!-А ты считаешь иначе? Ты все такая же наивная, Мия!

Мысль о том, что Марата умышленно лечили неправильно посещала меня, она неразрывно связана с другой- возможно и правда, кто-то таким образом хочет навредить его отцу. Но при чем тут ребёнок? Если мстили, то украли бы, или.... Даже думать не хочу. Но калечить мальчишку, вот так медленно, день изо дня, это либо психопат, либо... Либо объяснений у меня нет.-В любом случае нам нужно дождаться врача!-У них в центре могли перепутать?-Исключено, скрин письма подтверждает, что поддельный результат присылали из нашего центра. Это такой бред, Аслан! Я не верю, нельзя так издеваться над ребёнком!

— В тот вечер, помнишь, — вздрагиваю, потому что знаю, о каком вечере он заговорил. Заговорил тихи, устремив взгляд куда-то в стену, — Когда я возвращался домой, машину остановил патруль. У меня нашли наркотики и закрыли! Семье Мурада пришлось приложить тонну усилий, чтобы я смог вернуться домой через несколько часов, но какие это были часы, Мия.

— Ты же не употреблял наркотики!

— Мне их подкинул тот же патруль, что задерживал. Я растерялся, впал в отчаяние. В участке, куда меня доставили, уже был наш адвокат, наш семейный, которому доверялись любые дела, меня открыто шантажировали, не давали позвонить, адвокат заставлял подписать документы о передачи дел фирмы акционерам. Я не понимал, как я могу подписать, отец же у руля! Только, когда отец Мурада забрал меня, выяснилось, что отец в реанимации, я за решёткой, а акционеры в полном составе сидели в офисе и дожидалось подписи, делили компанию отца. Поверь, Мия, большинство не задумываясь бросят в тебя камень, стоит только немного ослабнуть, и никто не пожалеет ни ребёнка, ни старика, ни женщины ради хорошего куска.

— Зачем ты все это мне рассказываешь? — его слова наполнены болью, и я готова принять их за оправдания того, что случилось тогда, глупая Мия, ты не должна раскисать и поддаваться, это же Аслан, первое что он сделает, увидев твою слабость- воспользуется ей. Я не поддамся! Не покажу вида! Возможно мой ответ прозвучит жестоко, но так действительно нужно, — Ждешь жалости?-Ты в уме? — вскипает, — Я пытаюсь донести до тебя, что мир не розовые сопли, что есть люди, способные ради собственной выгоды идти по головам.-А я знаю, испытала на себе!

Сталкиваемся взглядами, я не уступаю ему в этой зрительной дуэли. Я не наивная Мия, и я знаю как жестоки бывают люди. Именно Аслан меня этому научил.-А как ты жила? — отводя глаза в сторону, хрипло и еле слышно спрашивает он.-Я не буду изливать тебе душу, Аслан. В отличии от тебя, в моей жизни хороших людей намного больше, чем плохих. Ни я, ни мои близкие не озлобились, не проклинали тебя, не делали тебе плохого, мы просто жили дальше.-И все же. Никогда не думала, о том, что все могло сложиться иначе?

— Думала, — прячу улыбку за стаканчиком, — Но ведь не зря же говорят, все и всегда происходит к лучшему. У нас ничего бы не получилось, Аслан. Правда рано или поздно вскрылась бы.-Значит все же вспомнила обо мне.-Нельзя, к сожалению, выкинуть прошлое из головы, не льсти себе, Аслан, я делала это не часто.-Язык твой змеиный! — морщится он, я только в ответ плечами пожимаю, — Ладно, уже совсем поздно, собирайся, я подкину тебя.-Я хоте еще подумать и проверить.-Мия, бьюсь об заклад, ты наизусть выучила уже каждую бумажку, собирайся, хватит.

Наверное он прав, я все перепроверила несколько раз и ничего нового не узнаю, если буду и дальше здесь находиться. А меня ждёт Ника. Если честно, я так устала, так измотана морально и потрясена происходящим, что даже буду благодарна Аслану, если он отвезёт меня. Беру с вешалки пальто, одеваю, вместе с Асланом покидаем центр. Завтра я возьму паузу, займусь детьми стационара, а послезавтра приедет Батищев, и тогда уже будем думать со свежей головой.

Глава 15

В центре сегодня переполох. Батищев будет консультировать не только Маратика, но и всех маленьких пациентов. Наш медицинский персонал в волнении. Принимать такого человека, как Лев Витальевич, не просто честь- ответственность.

Вокруг суета: проверяют, перепроверяют истории болезни, обходят группы, где живут дети, приводят в идеальный порядок все кабинеты, игровые, даже пост охраны вышколен. Нафисат лично контролирует каждую мелочь, волнуется. Она занимает свое время этой суетой специально, чтобы скрыть панику. В первую очередь она- мама, и она беспокоится за своего ребёнка. Только я не принимаю участие в этой круговерти. Наблюдаю со стороны, размышляя, кто и зачем поступил так с мальчишкой.

Благодаря службе безопасности Мурада, вчера мы вычеркнули из списка подозреваемых наших врачей. Ребята работали профессионально. Без лишнего шума выясняли, где находились сотрудники в те дни, когда делали МРТ и отправляли результаты. На тот момент центр не был их основным местом работы, большинство консультировали здесь безвозмездно, на добровольных началах, и в момент случившегося, находились на основных рабочих местах, есть и те, кто в тот момент у нас не работал. Парни проверили и государственные и частные клиники, поднимали информацию о поездках, в итоге процентов семьдесят нам удалось исключить. К остальным же я пытаюсь присмотреться.

Аслан поехал встречать Батищева, запретив мне хоть как-то копать это дело, но я не могу. Я присматриваюсь к каждому сотруднику, обдумывая, почему именно он должен вредить Марату.Я очень волнуюсь за подругу, просто не представляю, что будет с ней, когда правда всплывёт. В этом по моему мнению и есть та причина, по которой Аслан лично поехал встречать Льва Витальевича. Все же он хороший старший брат.Зара уже мчится к нам. Быстрее бы. Без нее здесь полный кавардак. Мадина копошиться на кухне, у нас опять запах печивом на весь центр. Она тоже волнуется.

Никуся привязалась к Мадие, видит в ней бабушку, потому что скучает по своей. Они вместе занимаются готовкой, и общество друг друга доставляет им удовольствие. Дочка быстро адаптируется на новом месте. Правильно я все же поступила, давно нужно было уехать, может и заговорила бы уже. У Ники в центре много друзей и среди детворы, и среди персонала, не знаю,

Зара фурией проноситься по центру, поприветствовав нас с Нафисат на ходу. Она сразу вливается в работу. Проверяет организацию консультаций, пробегается по палатам, по кабинетам, проверяет документацию. Мы не мешаем, знаем, на сколько она ответственная и любит все держать под контролем. Даже проверяет наличие воды в кабинете Батищева и обеденное меню.Все в ожидании, а от Аслана еще нет никаких вестей. Наверное рейс задержали.Зара, пользуясь этим, приглашает меня в свой кабинет на чай.-Итак, что не в порядке с МРТ Марата? — стоя ко мне спиной, разглядывая пейзаж за окном, спрашивает она.

— Как раз все хорошо, — пожимаю плечами, пытаясь придать голосу как можно больше беспечности.-Если было бы хорошо, ты не звонила бы мне с вопросами.-Вопросы по прошлым обследованиям, но я пока ничего не утверждаю.-Что не так, Мия? Нафисат и ее семья самые близкие для меня люди, я имею право знать.-Хорошо, — сдаюсь, Зара права, — два предыдущих МРТ противоположные новому.-Как?-Это мы и пытаемся понять. Халатность или...-Кто мог посметь, — голос ее стынет, а глаза режут молниями.

— Я никого не обвиняю, я пытаюсь понять.-Нафисат в курсе?-Нет, только я, Аслан, теперь ты.Про Мурада я тоже молчу, как и про расследование, организованное службой безопасности.-Может новый результат — подлог?-Нет, все точно.-Тогда у меня просто нет слов. Надо подумать. -Нужно попробовать вспомнить, кто забирал результаты в кабинете МРТ и передавал их секретарю.

— Вспомнить, — словно перебирая в своей голове события, сама с собой разговаривает Зара, — Первое делали без Нафисат, ей стало плохо, когда сыну ввели наркоз. Маратика увезли, я ушла с ним, а результаты.... Точно! Результаты забирал Аслан!-Это точно?-Да, Мия! Мурад был в отъезде, а Аслан, как всегда все контролировал, он хотел первым ознакомиться, чтобы потом донести до сестры. Он очень ее любит.-Получается, ему в кабинете отдали не те результаты?-А есть еще варианты? Не Аслан же их подменил!-Я так не думаю.

Сейчас подо мной просто земля разверзлась. Шок. Аслан сам передавал результаты и умолчал! Умышленно умолчал! Он не мог об этом забыть, не мог.Я, как за тоненькую соломинку, хватаюсь за мысль о том, что результаты подменили в приёмной, но Зара рушит и это.-Второе МРТ тоже он забирал, — говорит отстранённо и холодно. А я лечу в пропасть. Чтобы не закричать от чудовищного вывода, закрываю лицо ладонями. — Да, Марат плохо отходил от наркоза, мы все были возле него. Так что результаты если и подменили, то это было в приёмной.

— Нет, Зара, — шепчу, отступая назад, пытаясь спиной нащупать опору, иначе упаду, — Не мог он не видеть, что диагноз совсем другой! Понимаешь? Он же читал до того, как в приёмной оставить!-Конечно читал, — отвечает абсолютно спокойно Зара, а в следующий миг ее глаза становятся полными ужаса, она понимает все не хуже моего, — Мия! Нет, мы даже думать так не должны! Кто угодно, слышишь, кто угодно, но не он!-Тогда как объяснить такое совпадение? Как объяснить его запрет мне вмешиваться в это дело? Я не хочу в это верить, как бы я к нему не относилась, я не хочу в это верить, но Зара!

— Давай не будем пока делать заключения и выносить приговор. Дождемся Батищева, а потом махнем шашкой.-Да, сейчас, пожалуй, это самое правильное решение.-Вот и славно, расслабься, Мия, не придумывай лишнего, я уверена, все объяснимо.Я бреду по коридору, полному народа, словно по туннелю, отделенному ото всех стеклом, я не слышу звуков, не разбираю лиц. Если все это правда? Всевышний, это даже не жестокость, это... Я не знаю, какое слово еще подобрать.

Глупое мое сердечко барабанит что есть мочи, пытаясь убедить меня в том, что это совпадение, страшное совпадение. Аслан- заботливый брат, он любит Нафисат, любит Марата, он всегда дорожил дружбой с Мурадом! Ну же, Мия, доверься чувствам, он не мог!

И я уже начинаю доверять, вспоминая, как Аслан играет с племянником, как смотрит на сестру, восстанавливая в памяти картинки его общения с другом. Да, я начинаю отпускать от себя эти дикие мысли… Ровно до того момента, когда та же самая память не выдает мне другие воспоминания: взгляд, шёпот, прикосновения Аслана в тот день, все от чего так кружилась голова и порхало сердечко, а потом слайд меняется и Аслан предстает совершенно другим- диким, страшным, жестоким. Это его истинное лицо, Мия! Ты не должна забывать! Ты не должна поддаваться иллюзиям!

Телефон оживает, словно предчувствуя, что я думаю о нем, звонит Аслан.-Мия, у Батищева сердечный приступ, он в реанимации, — кричит Аслан в трубку, не давая мне даже произнести хоть слово, — Шансы очень маленькие, но врачи делают все возможное! -Я выезжаю, — отвечаю ему сухо, сбрасывая вызов.Вот как тут не верить в совпадения?

Глава 16

Теряюсь среди больничных корпусов. Голова кружится. Коробка из однотипных зданий, я внутри, осматриваюсь, но безрезультатно. Тело пробирает мелкой дрожью, в глазах слезы. Я и не вижу толком ничего, картинка расплывается, только здания, здания, окна... Да что же это! Мия, соберись! Нужно вернуться к стоянке и спросить, где кардиологический центр. Нужно! Только как теперь выйти к стоянке? Я окончательно потерялась. Душит даже не паника- отчаяние.

Дышу по квадрату, но успокоиться все равно не могу. -Мия! — словно гром раздаётся голос Аслана. Оборачиваюсь, слежу, как пересекая двор он приближается. — Ты чего трубку не берёшь?-Я? — хлопаю растерянно глазами.-Ты, я раз десять звонил.-Не слышала, — еле мямлю. Смотрю на него, а вижу... Мия, Зара права, Аслан не может вредить племяннику! -Пойдём, — пробует подхватить мою руку, но я быстро убираю ее и делаю шаг назад, — Кофе попьем, подождем врача, он обещал подойти к нам после консилиума.

— Да, наверное надо, — бегаю по его лицу глазами, ну же, Аслан, скажи, что я зря подозреваю тебя, скажи, что все произошедшее случайность.-Так идём? — он также пристально изучает меня в ответ.Мы медленно движемся мимо этих серых зданий. Как можно было потеряться в трех соснах, Мия? Потом по длинному пустому коридору, в котором эхом раздаются наши шаги. Движемся молча, Аслан на шаг впереди, я-следом.-Ты в порядке? — спрашивает, когда мы попадаем в очень оживлённый холл, — Может все же возьмешь меня под руку? -Я в порядке! — вру, качая отрицательно головой.

— Ты такая растерянная и испуганная, что случилось? -Лев Витальевич в реанимации, а ты спрашиваешь что случилось? Как это произошло?

Он просто разворачивается и уходит. А я стою, сначала соображая, для чего мне нужно на третий этаж, а когда до меня доходит... Вспыхиваю. Он назвал меня чокнутой? Серьёзно? В больничном кафе сажусь за соседний с Асланом столик, заказываю кофе, звоню в центр, Батищеву на работу, сообщаю о случившемся, обещаю лично держать их в курсе, прошу прислать все рекомендации для Марата мне на почту. Ухожу полностью в чтение их письма. Со стороны Аслана ноль эмоций. Не кричит, не требует меня пересесть, не двигается с места сам.

Я периодически смотрю на него, все еще сопоставляя "за" и " против", ища причины. Только вот сейчас понимаю, что больше оправдываю, чем виню. Подмечаю, на сколько сильно трясутся его руки. Пальто он снял, рубашку растегнута на три верхние пуговицы, это не подобающе выглядит, но ему сейчас все равно, он в растерянности. Его отреченный взгляд вовсе не высокомерие, могучий Аслан тоже в панике.Так и сидим, не решаясь приблизиться друг к другу. Доктор появляется минут через сорок, и это время кажется вечностью. Приходиться уступить и пересесть все-таки за его столик, доктор меня не знает.

— Это Мия, — детский нейропсихолог в реабилитационном центре, — представляет меня Аслан, врач только кивает в ответ.-Ну что сказать, повезло вашему профессору. Выкарабкается. Не обещаю что скоро, но к концу месяца я смогу его выписать.-Так долго? — рявкает Аслан.-Возможно и дольше, если возникнет форс мажор.

— Черт! — ругается не стесняясь.-Радуйтесь, что жив! — улыбается врач, — Второй случай в моей практике, первый закончился летальным исходом.-А какой диагноз? — подаю голос.-Диагноз, — растягивает врач, — Пожалуй, повременим с точным диагнозом, я хочу посмотреть еще кое-что.-Хорошо, а я могу его навестить? — вклиниваюсь в разговор.-Пока нет, он несколько дней пробудет в реанимационной палате, туда вход посторонним запрещён и передачки тоже. -Я тогда позвоню его жене и дам ваш номер. Можно?-Да, попробуйте, это сейчас лучшее, что вы можете для него сделать.

Решаю позвонить, когда буду в центре, в одиночестве, не хочу и это делить с Асланом, его и так стало много. По этой же причине решаю ехать на такси и даже почти заказываю машину, как мой смартфон вдруг резко пропадает у меня из рук.-Мия! Мы едем в центр оба. На кой чёрт, скажи пожалуйста, тебе понадобилось такси? -Я так хочу, — пожимаю плечами.-Не зли меня, женщина! Не смеши людей!-Верни пожалуйста мой телефон.-В машине верну! — отвечает, уходя, ничего не остаётся, кроме как идти за ним и ехать в его машине.

Всю дорогу мы молчим, я, закрывшись руками и прислонив голову к стеклу, думаю о Батищеве, думаю, как теперь быть с Маратом. Аслан, поглядывая периодически в мою сторону, злится, но молчит. Чтобы избежать любого лишнего с ним контакта, я даже не дожидаюсь, когда он заглушит двигатель, выскакиваю из машины, стоит только припарковаться.Мадина с Никой все еще на кухне. Дочка отмывает руки от теста, передник и лицо перепачканы в муке.-Как ваши дела? — обращаюсь больше к ней, чем к ее сообщнице, — Как время провели?

Никуся улыбается, несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, словно рыбка, наконец показывает мне два больших пальца.-Значит классно? — в ответ она машет головой. — Не утомила? — обняв дочку, обращаюсь уже к Мадине.-Что ты! — всплёскивать та руками, — Славная у меня помощница, спорила со мной, представляешь! Я слойки не так делаю! Пришлось по ее рекомендациям!Смотрю на них обеих, удивительно просто. Мадина говорит будто о здоровом ребёнке, она так ее понимает, без слов, почти как я.

Мадина вообще потрясающая женщина. Она все время позитивная, мне кажется, из любого, даже самого отвратительного поступка, она выделит положительное. Она никогда не жалуется на жизнь, всегда смеётся, любит детей. Я знаю, как трудно бывает с Никой, думаю и сегодня выказала все капризы, но Мадина и словом про это не обмолвилась, только хорошее.-Спасибо тебе, — благодарю женщину, шмыгнув носом.-Да о чем ты детка? — сокрушается та, — Мне в радость! Маратика забрали на массаж, мы вот вдвоем кашеварим.- Никуся привязалась к тебе.

— А я к ней, она ласковая такая, добрая, по человеку же сразу видно хороший он или плохой, Никочка наша хорошая, добрый человечек.-А зачем Марата забрали на массаж? — переводу тему, только сейчас понимая, что ему начали лечение без новых назначений.-Нафисат переживает, уговорила Зару, хоть с массажей начать, надо же действовать. -Мне нужно их проверить, — беспокоюсь, потому что техника должна быть другой, и группы мышц нужно другие задействовать.

— Ты иди, а нам еще здесь убрать нужно с Никой, — дочка вытаращивает глазки и упоюрямо упирает руки в боки, всем видом, показывая, что она явно не собиралась наводить чистоту, — А ты как думала, маленькая принцесса, — встает в такую же позу Мадина, — Бросить одну меня хотела, а?Они еще спорят не долго, потом принимаются за уборку, а я иду к Заре.

Глава 17

Сумасшедшая женщина вылетая из моей машины, хлопает дверью так, будто хочет запечатать меня здесь, рядом срабатывают сигналки. Дышу медленно, глубоко, из последних сил пытаясь сохранить спокойствие. Хотя откуда ему взяться. Этот безумный день полностью меня выжрал. Стискиваю руки в кулаки, сжимаю челюсти до боли. Курить хочется.Бомбит. Бомбит не по детски после истории с Батищевым. Я не помню, как гнал машину на встречу скорой помощи, не помню почти ничего из происходящего в больнице в первые минуты, толком не помню первый разговор с врачом. Я так боялся опоздать. Перед глазами и сейчас лицо Льва Витальевича.

Откидываю голову назад, упираясь в подголовник, прикрываю глаза. По вискам еашит пульс, словно током простреливает. Откат начинается. Может и правда покурить?Рыскаю в поисках сигарет, естественно не нахожу, потому что давно завязал, от этого злюсь еще сильнее, вымещая накопившиеся эмоции кулаком по панели. Легче не становится. Может ворваться в центр и придушить эту женщину с еанцой? Ей же можно нападать на меня с кулаками, а я чем хуже? Нафисат меня порвет тогда. А Зара с Мадиной сожгут и прах развеют. Потому что Мия- "Хорошая девочка", а я...

Нервозность ее я ощущал с того момента, как нашел в

Переборов себя, немного успокоившись, иду в центр наконец-то. Нафисат просила проконтролировать, как собирают спортивное оборудование. Проходя мимо массажного кабинета замираю, словно вкопанный, вслушиваясь в разговор. Мия что-то выговаривает Заре, я не разбираю слов, только по интонации. Стою за дверью. Слышу, как капризничает Марат, Мия его уговаривает, опять же понимаю по тембру голоса и интонациям, племяш замолкает, слушая ее.

Ловлю себя на том, что и мое напряжение куда-то улетучивается. Ведьма она, точно ведьма. Пленила всех вокруг. Надо избавляться от этого морока, не слушать, оторваться сейчас от стены и уйти. Но как? Ее голос проникает глубоко, обволакивает, успокаивает, расслабляет, словно хороший алкоголь, прогоняет все, оставляя лёгкость.Сильная женщина, давно понял, еще до того, как про дочку ее узнал. Нафисат тоже сильная, но за ее спиной две большие семьи, ей можно не думать о расходах, доходах, любое ее желание исполняется по щелчку, а Мия... Мать, брат- какой с них толк? Мужа нет, вдова. Я не имею права осуждать ее, я так и не прочитал информацию, что накопала моя служба безопасности.

Надо уходить. Занять себя делами, возможно даже самому собрать это чертово оборудование. Ведьма Мия, скоро пойду грузчиком в порт, буду тяжести перетаскивать, только бы не думать...Телефонный звонок выводит из транса. Я говорил, что сегодняшний день меня выжрал? О! Я ошибался, все еще впереди.Сломя голову несусь на выход, парней моих повязали. Вот так, прямо посреди улицы, белым днем. Скрутили, махнули какими-то корочками и увезли. Пока в неизвестном направлении. Парни проверенные все, годами рядом, с криминалом не связаны. Кто посмел? Меня же в республике каждая собака знает в лицо и их знает.

— Аслан, брат, спокойнее! — на ходу влетаю в Мурада, — Дыши давай, брат, выговорись.-Некогда, — пытаюсь двигаться дальше, но друг блокирует эти попытки, — Пусти, брат, проблемы у меня.-Разрулил я твои проблемы, выдыхай, брат.-Откуда ты...-Пойдем, пойдем в центр, поговорим, — хлопает меня успокаивающе по плечу, — Пойдем, Аслан, все не просто, мне голова твоя трезвой нужна.Снова в центр, уже вместе, идем в кабинет сестры, ее ожидаемо на месте нет. Нам только на руку.

— Меня вместе с твоими парнями взяли, — присаживаясь на край столешницы, говорит Мурад, — Их на улице, меня из офиса прямо.-Кто?-О, это интересный вопрос, брат. Ты садись, расслабься, иначе дров наломаешь.-Не томи, кто посмел?-Не так вопросы задаёшь, брат. Ты лучше спроси за что, вернее за кого.-Ну и за кого?-Ты на Мию информацию собирал? Собирал! Я тоже собирал, всех же проверяю. А кому ты информацию собрать поручил? И кого сегодня повязали? Одни и те же личности, да? -При чем здесь она вообще?

— А не простая она девушка, брат, ой не простая, — набирая чей-то номер, качает головой Мурад, — Мия, загляни пожалуйста к Нафисат в кабинет, разговор у меня к тебе.-А я говорил, не нужна она здесь, просил, помнишь, как просил не доверять! — вскипаю снова, — Обманщица!-Ой, брат, не кипятись, она здесь ни при чем, рано выводы делаешь, Аслан.Мия появляется в кабинете через несколько минут, Мурад жестом приглашает ее занять соседнее со мной кресло. Шагает мимо, бросая на меня насторожённый взгляд, снова, как в машине.-А расскажи-ка девочка, в чьей квартире ты живёшь? — спрашивает Мурад, заглядывая ей в глаза.

— Квартира отчима, — не пытается юлить в ответ, — На меня доверенность оформлена, регистрация сделана.-Это я знаю, — так же спокойно, поглаживая свою бороду продолжает Мурад, — А где работает твой отчим?-Нигде, пенсионер он.-Хорошо, а где раньше работал?-Не знаю, он не любит рассказывать, он военный был.-Все, спасибо, Мия, не удивляйся, просто проверяю информацию.-Что с Батищевым? — снова окинув меня взглядом, спрашивает она у Мурада.-Без изменений пока, иди Мия.

Мы снова одни в кабинете, чувствую, что дело не чисто.-Короче, — нарушает молчание Мурад, — Повязали нас федералы по просьбе бывшего коллеги своего. Он попросил за дочкой присмотреть, ребята свою работу выполняют на ура, выяснили, что интересуются Мией какие-то люди, вот и повязали всех до выяснения.-Выяснили?-Конечно, разобрались, пожелали друг другу всего хорошего и разошлись. Ребята твои в порядке. Для всех происходящее просто шутка, разыграли парни друг друга. Но у нас проблемка посерьёзнее вырисовывается. Ты Батищеву в машине бутылку с водой давал?-Да, его вода закончилась, он мою взял.

— Бутылка запечатана была?

— Нет, к чему это?-А к тому, — переходит почти на шепот Мурад, — Траванули нашего светилу. -Нееет! — усмехаюсь, запуская ладони в волосы, — Чертовщина какая-то получается.-И не говори, — кивает друг в ответ, — Вот я и думаю, кто и с какой целью.

Глава 18

— За тобой что черти гнались? — спрашиваю Зару, когда она врывается в мой кабинет. -Я такое узнала, Мия, — шепчет оглядываясь, будто здесь кроме нас кто-то есть, — О, защити нас, Всевышний!-Зара, не узнаю тебя, — пугаюсь не на шутку, подругу колотит так, что ни одной хорошей мысли ч голове не вырисовывается.-Батищева отравили! — припечатывает меня Зара, — Я своими ушами только что услышала, Мурад говорил Аслану.-Я только была с ними и мне они ничего не сказали, — недоумеваю, — Задавали дурацкие вопросы про квартиру, про Сашу. Может тебе померещилось?

— Нет, Мия, я четко слышала. Я узнала, что Мурад в центре и решила подстраховаться, ты уж извини, но сама понимаешь, такие перемены в лечении Маратика, я боюсь рисковать.-Мурад в курсе, он дал мне зелёный свет на любые назначения.-Я не знала, еще раз говорю, извини, может показаться, что я это все делаю у тебя за спиной, но мне Маратик не чужой, сама понимаешь.

Понимаю конечно. Сегодня, когда я пришла в кабинет массажа, мы немного повздорили с Зарой. Нафисат настояла на том, чтобы пока сохранить сыну курс массажа и занятия по ЛФК, а в остальном дожидаться назначений. Но массаж при этом диагнозе отличается от того, что делали ребенку раньше. Это я Заре и объясняла. Да, тяжело, да Маратику будет больно по-началу, но все это во благо и необходимо. Зара сомневалась, внутри она понимает, что правда на моей стороне, но для нее вся моя задумка и все мои

— Давай ближе к сути, — пытаюсь хоть как-то сохранить спокойствие и трезвую голову.-Сердечный приступ у Батищева был вызван лекарством, каким- не знаю, но знаю то, что выяснить это удалось только потому что оно не до конца распалось в крови, и в живых он остался только потому что препарат который принимает он, сработал как антидот! Мия! Что происходит?Если бы я знала, Зара, если бы я знала. Возможно все это не более, чем совпадения, только как-то уж много вокруг совпадений.-Зара, а если Батищев сам перепутал лекарство?-Ты рассуждаешь прямо как Аслан, Мия.

— Думаю, что это единственное правильное объяснение.-Они ссорились, Мурад подозревает Аслана, я не верю!-В чем подозревает?-Аслан отдал Батищеву свою воду, Мурад подозревает, что там и была отрава.-Тогда отравить хотели Аслана!-Что происходит вокруг, Мия! Они так ссорились, впервые.-Зара, давай не будем делать преждевременные выводы, нам нужно работать сейчас. Мужчины помирятся и все решат, я уверена.

— Плохо ты знаешь мужчин, Мия! — усмехается она в ответ, — Они превращаются в беспомощных, бесполезных существ и приходиться подталкивать их к верным ответам и решениям.-Ну вот, с возвращением, моя любимая Зара! — улыбаюсь ей, — Давай работать, думаю, если что-то глобальное начнет происходить, мимо нас не пройдёт.-Да, у меня еще детки сегодня, пусть и правда сами разберутся.Зара уходит, а я решаю поговорить с Мурадом. Цепочка выстраивается, к сожалению не в пользу Аслана. Нельзя молчать, какой бы чудовищной правда не была, если это правда. На кону здоровье ребёнка.

Мужчины по прежнему в кабинете Нафисат. Сидят друг напротив друга, опустив головы, полумрак и гробовое молчание. Напряжение такое, что достаточно крошечной искры и полыхнет. Я не решаюсь зайти сразу и уже поворачиваюсь, чтобы вернуться назад, но тут Мурад меня замечает.-Что ты топчешься там, проходи, — указывая на кресло рядом с Асланом, приглашает Мурад.-Я просто хотела узнать о Батищеве, — все также в нерешительности топчусь на пороге.-Я все тебе сказал.-Это правда, что его отравили? — делаю шаг в кабинет, у мужчин вытягиваются лица.

— Что ты говоришь, женщина! — слишком спокойно произносит Мурад, просверливаю меня подозрительным взглядом.-Откуда знаешь? Подслушивала? — одновременно с ним, взрывается Аслан.-Нет, я не подслушала, — но тут понимаю, что придётся сейчас сдать Зару, а она в этой истории вообще ни причём, — Вообщем, да, я подслушала.-Вот, Мурад, я прав, вынюхивает, — подскакивает Аслан с места.-Сядь, брат, не пыли! — не повышая голоса, также спокойно, продолжает Мурад, — Ну допустим, ты подслушала, согласен, но чего сразу в кабинет не ворвалась?

— Я..- мямлю, ненавижу врать даже во благо, любая самая маленькая и безобидная ложь влечёт за собой большую, — Я была шокирована, решалась спросить.-Решалась, ага, — все же подлетает ко мне Аслан, — Да твоей решительности любой позавидует, а здесь, надо же, решалась!-Аслан, остынь! — чуть давит голосом Мурад, а потом спокойно, но все также пронзительно всматриваясь прямо мне в глаза обращается уже ко мне, — У тебя же есть какие-то соображения по этому поводу? -Есть, но..- кошусь на его друга, — Мурад я не права наверное, я не буду говорить.-Нет уж, будь добра выскажись! — язвит Аслан.

— Мия, не наломай дров преждевременными выводами.-Ты прав, — не обращая внимание на недовольное кряхтение сбоку, отвечаю только Мураду, друга его игнорирую, — Я наверное зря пришла.-Наверное, — все на той же спокойной ноте, поглаживая бороду, соглашается он, — Я полностью доверяю тебе в вопросах лечения Марата, но сейчас, уверяю, твои выводы преждевременны. Не торопись. И не волнуйся, Батищеву уже ничего не грозит, я буду держать тебя в курсе.-Спасибо, Мурад, ты прав, и я поспешила с выводами.Быстро выходу из кабинета, и иду к себе. Аслан, влетает за мной, перешагнув порог, сразу же запирает дверь.

Мой кабинет становиться очень маленьким, сужается до невыносимо тесных размеров, где нам двоим явно не хватит даже кислорода, чтобы дышать.Разъярённый, словно бык, делает шаг, второй, я синхронно с ним отступаю, пока поясницей не упираюсь в подоконник.-Ты меня обвинить хотела? Говори! — нависнув надо мной каменной глыбой, выплевывает с презрением каждое слово.-Я просто хотела поделиться своими мыслями, — бегаю глазами по его лицу, сердце колотится где-то в области горла.-Ну давай, я слушаю, — агрессивно хлопает ладонями по подоконнику, — Мия, делись!

— Я была не права, — от испуга еле шевелю губами.-В чем?-Аслан, — всхлипываю, — Убери руки, я правда была не права!

— Какую цель ты преследуешь? — вместе с запахом его одеколона я кажется насквозь пропитываюсь его яростью, меня душит этот аромат, а мой мучительне отступает, еще больше пропитывая им, — Мстишь мне? Хочешь настроить против мою семью?-Перестань, пожалуйста, я ничего такого не хотела! — хватаюсь за горло, в надежде сделать спасительный вдох, но не тут то было. Аслан перехватывает мои запястья и отправляет их обратно на подоконник, только теперь накрывая своими сверху.-Не прикидывайся, ты далеко не бедная овечка, Мия!-Убери от меня руки!

— Иначе что? Закричишь? — в его голосе только злость и сарказм, на столько мерзко, что хочется умыться, — Прибежит Нафисат, мы поссоримся, ты будешь хлопать глазками и кричать, как не хотела этого? Я с самого начала был прав. Расчётливая, наглая, лицемерная!-Отпусти!-Запомни раз и навсегда, это моя семья, слышишь, моя! — ударяет кулаком о стену рядом, а потом отступает, также резко, как и ворвался, мне даже приходиться вцепиться руками в подоконник, иначе просто упаду, — Я никому не позволю им навредить или усомниться в своей любви и преданности к ним! Не стой у меня на пути, девочка, уезжай!

Наконец он уходит, хлопает со всей дури дверью в мой кабинет, а я скатываюсь на пол по стене и рыдаю.

Глава 19

С тех пор, как Нафисат не живёт с нами, дом больше напоминает большую берлогу. Здесь всегда сквозняк, царит полумрак и тишина. Дом оживает только с присутствием Марата. Отец в эти дни становится большим ребёнком, устраивает для мелкого всевозможные развлечения, игры. Его не останавливает ни инвалидное кресло, к которому прикован внук, ни строгие предписания. Все кругом ввех дном. Я люблю эти дни. Дом словно пропитывается светом и теплом. Я и сам не без удовольствия принимаю участие в их развлечениях.Сегодня у нас снова тишина и полумрак. Возможно это к лучшему, веселье мне сейчас не осилить.

Тонкая полоска света тянется из-под двери в кабинет, отец снова работает. Надеюсь. Но все равно прежде чем открыть дверь делаю глубокий вдох.Работает.

— Ты опять в плохом настроении? — не отрываясь от бумаг, обращается ко мне, — Я начинаю за тебя волноваться.-Обычно это моя прерогатива, волноваться за тебя, — оскалившись кидаю ему упрёк.-А я не девка сопливая, чтобы меня опекать и прятать от проблем, в конце концов я тебя не просил.-Пустой разговор, — отрезаю я.-Пустой, — соглашается, — Лучше помоги мне, проверь вот здесь, — указывает на два пункта договора, — Я не компетентен в этом.-Из меня сейчас плохой советчик, если терпит до утра, то пусть до утра.

Мой сумасшедший день закончился, все что мне сейчас нужно- это душ и удобная постель. Не помешал бы легкий массаж, хороший алкоголь и теплое женское тело. Хотя сомневаюсь, что вывезу. Душа и кровати достаточно.-Иди, — понимающе говорит отец, — Мне Мурад звонил, я в курсе происходящего. Иди, утро вечера мудренее. -Ты думаешь? — неверяще хмыкаю.-Так всегда бывает, проблемы решаются на холодную голову, твоя сегодня огненная, надо остыть.-Меня обвинили в покушении на убийство! Близкие люди обвинили! Как я остыну?-Дурак! — цокает отец, — Тебя никто не обвинял! Надо разбираться, не тебе ли эту бутылку подсунули! Что если тебе?

— Мне не кому мстить.-Ой, сын, бессмысленный разговор! Иди, всё!Ухожу, оставляя его одного. Вроде как становится легче, ничего не расспросил, своего мнения не высказал, а я словно опору приобрёл первый раз за день. Иду в душ, потом спать. Но спать- это громко сказано, лежу в темноте, пялясь в потолок, наверное даже не моргаю. Снова пытаюсь сложить пазл из сегодняшних событий, не получается. Не складывается. И вроде как семья на моей стороне и Мурад умный мужик, понимает все, но... Этот взгляд Мии, ее отрешённость сегодня, то с чем она пришла в кабинет. В ее глазах я виновен.

Только сейчас понимаю, именно это и вывело меня из равновесия. Ее подозрения. Я был груб, был жесток, я снова сорвался, я не хочу, чтобы она так думала. Вот и ответочка прилетела, да, Аслан. Ты считал, что в праве уличить ее в чем-то, не верил, подозревал, так получи за это.Сна толком нет, полусон, легкий морок, сквозь который пробирается звонок моего телефона.От имени на дисплее по коже пробегает мороз, на улице темень. Мия.-Слушаю, — подрываюсь в кровати, хватая штаны.-Ты совсем выжил из ума, Аслан! — истерит она в трубку, — К действиям перешёл?

— О чем ты, неугомонная женщина? — наверное излишне резко отвечаю, уже на ходу, что-то случилось, чувствую.В трубке в ответ ни слова, только всхлип, за ним еще и еще.-Мия, где ты? — пытаюсь сам себя успокоить и ее заодно.-Как ты мог? Ладно, ты настолько ненавидишь меня, но понять, что я не одна дома, со мной ребёнок, не совсем здоровый ребёнок! У тебя нет не то что сердца, да у тебя души нет!-Я ничего не понимаю, Мия, слышишь. Просто скажи, где ты? С тобой и девочкой все хорошо?-Ника не видела этот ужас, она думает, что мы перед сном дышим воздухом.

— Где ты, женщина? — снова завожусь, — Я выезжаю уже!-Зачем? -Выяснить, что у вас случилось и при чём тут я.-Мне страшно, Аслан, сегодня я по- настоящему тебя испугалась, сильнее чем тогда. -Послушай, Мия, если ты сейчас находишься на улице, будь пожалуйста там, — вспоминая, что за ней приглядывают по просьбе отчима, это сейчас как нельзя кстати, — Ты у вашего дома?-Да.-Все, буду скоро, я тебя прошу, не сходи с ума и никуда не уходи, я скоро. Хочешь, разговаривай со мной, может так тебе будет спокойнее.

— Я знать тебя не желаю. И да, возможно мне и правда нужно купить билет в обратную сторону, я переоценила свои силы и недооценила твою жестокость!-Мия, черт! — кричу в трубку, но там уже тишина.Дорога пустая, к месту прибываю быстро. Еще не выйдя из машины, вижу тоненькую фигурку, укутанную в собственные руки. Ника рядом, катается на качелях.-Привет, гуляете? — как можно беззаботнее произношу, обращаясь к ребёнку, она кивает с ответ, — Я с вами, можно?Чувствую, как напрягается Мия.-Что случилось? Говори! — давлю на нее голосом.

— Мне принесли посылку, — шепчет она, поднимая на меня свои глаза, они полны ужаса.-Где она?-Кто?-Мия, не тупи! Где посылка?-На кухонном столе, — вижу, как ее всю передёргивает, что же там такое.-Мы сейчас вот что сделаем, идите ка в мою машину, а я посмотрю, что же там такого на вашем кухонном столе.-Я не пойду, — упрямится.-Пойдешь, — снова давлю, — На улице холодно, ребёнок простудится, в машине тепло и безопасно, можно двери заблокировать, если хочешь.

Мия, я клянусь, не знаю чем, но это не моя посылка! Иди в машину.Забираю ключи, усаживаю обеих на заднее сиденье, а сам иду в квартиру.Увиденное даже меня отправляет в нокаут, резко подступает тошнота, а когда улавливаю запах этого ужаса, не могу удержаться, мня рвет прямо на пол около стола.В красивой коробке черная дохлая змея, со вспоротым брюхом. Здесь же какие-то иголки, булавки, ползают черви, мухи. Меня снова рвёт. Ищу крышку, она на полу, пытаясь не смотреть и не дышать, закрываю коробку, нахожу пакет, натягиваю сверху и только сейчас замечаю записку.

"Не стой на моем пути! Уезжай! Следующая будет живая!". Буквы вырезаны из газет и приклеены на листке. Угроза. Это прямая угроза. Звоню Мураду, рассказываю, что произошло, убираю за собой на полу и иду к машине.-Сейчас полиция приедет, — пытаюсь держаться ровно, не выдавая эмоции, — Это прямая угроза! -Это правда не ты? — робко спрашивает Мия, прижимая к себе спящую девочку.- Я может и подонок в твоих глазах, жесток, но... Нет не я.Отворачиваюсь от окна машины, снова хочется курить. А еще хочется верить в то, что вывезу все это сегодня.

Полиция приезжает быстро, отдаю им ключи, прошу, чтобы долго не задерживали, Ника уже спит. Ребята легко входят в положение, задают всего несколько вопросов и отпускают. А куда их везти?-Аслан, нам в центр надо, там отоспимся, — шепчет, нежно поглаживая по голове дочь.-Нет, в центре я вас не оставлю, там точно не отдохнёшь и не забудешься.-Такое разве можно забыть?-Нет, пережить можно.Еще не веря в то, что делаю это сам, поворачиваю на перекрёстке в сторону нашей с отцом берлоги. Что он мне сегодня говорил, не сопливая девка, чтобы за него

Глава 20

Дом не поменялся за прошедшие годы. Он остался таким, каким я его запомнила. Ничего вызывающего или пафосного, все просто, строго и красиво. Светлый кирпичный фасад, большие окна, вымощенные камнем дорожки, оплетеные виноградной лозой беседки, крыльцо самого дома, веранда, множество цветов и фруктовых деревьев. Жаль, что сейчас зима, я бы хотела показать Никусе этот дом весной или летом, можно даже осенью, когда виноградные листья становятся разноцветными.Внутри тоже ничего не поменялось. Отделка дома всегда была светлой, на окнах только белоснежная вуаль, мягкие ковры на полу. Выделялась мебель- деревянная, покрытая лаком, красноватых оттенков.

Здесь всегда был смех, играла музыка, сюда с радостью приходили гости, от запахов еды сводило желудок.А сейчас из него словно ушла душа. Светлые тона, большие окна и отсутствие других занавесок, кроме белоснежной вуали, выглядят, будто это не уютное домашнее гнездышко с огромным количеством света и воздуха, а стерильное, холодное помещение. Здесь царит тишина и холод.Мы завтракаем с Никой вдвоем. Аслан уехал куда-то рано утром, его отец и Мурад в кабинете. За ночь я почти не сомкнула глаз. Более-менее подремать удалось только под утро. Мне кажется в доме ночью, кроме Никуси, не спал никто.

Несколько раз я слышала, как Аслан подходил к нашей комнате, уходил, потоптавшись за дверью. От его отца я не ожидала такого радушного приёма. Нас с дочкой втретили, как самых дорогих гостей, разместили в гостевой, и для Ники на завтрак заказали отдельное детское меню.Не думаю, что отец Аслана и Нафисат рад нам с Никой, скорее наоборот. По крайней мере из их семьи он единственный, на кого я не могу поднять глаз, и перед кем я чувствую вину за своего отца. Мне кажется в глазах этого человека я еще хуже, чем в глазах его сына. Недостойная женщина, только потому что дочь своего отца. Но я очень благодарна ему за проявленное благородство и терпимость к нам с дочкой.

Мурад будет сопровождать меня в полицию, будет присутствовать во время беседы со следователем, а потом он настаивает на моем переезде в один из его коттеджей. Может это и правильно. В квартиру возвращаться я боюсь, даже не представляю, как перешагну порог кухни. Меня снова охватывает ужас, появляется привкус дурноты, а руки самопроизвольно сжимаются в кулаки, чтобы не разрыдаться. Это так страшно. Это сделал не здоровый человек. Изуродованная змея, выпотрошенная с особой жестокостью. И это точно месть, а не минутная ярость. Потому что змея в таком состоянии пролежала не один день и даже не месяц, гораздо больше.

Человек, замышляющий зло против меня, замышляет его с первого дня моего появления здесь и этот человек болен! Боюсь ли я за себя? Конечно! Но больше всего я опасаюсь за дочку. Паника охватывает при мысли, что с ней было бы, если бы змея в коробке оказалась живой? Свою порцию яда я получила бы сразу, стоило только снять крышку. Как хорошо, что в кухне в тот момент оказалась я одна. Слезы снова начали подступать, дыхание перехватило нарастающем в горле комом, руки предательски затряслись.

Нежная детская ладошка, обхватившая крепко мое запястье, вывела из состояния истерики. Достаточно было взглянуть в глаза моей малышки, ответить улыбкой на ее прикосновение. У нас с дочкой какая-то неземная связь. Словами не описать, но даже на расстоянии мы чувствуем друг друга. -Все хорошо, Никуся, — стараюсь говорить как можно спокойнее, — Мама просто плохо спала на новом месте. Тебе понравилось здесь?Дочка в ответ положительно кивает головой, и показывает знак "класс" большими пальцами обоих рук.

— Дамы, доброе утро и приятного аппетита! — разносится по столовой бодрый голос Аслана. Он в спортивном костюме, наверное с пробежки, в руках коробка из кондитерской, — Кофе в нашем доме вкусный, но вот с остальным проблема. Ника, ты поможешь мне с пирожными? Боюсь, если съем один, покроюсь пятами.

Глазки у дочери загораются и через секунду, спрыгнув со стула, она бежит к Аслану. -Никогда бы не подумала, что ты так легко можешь найти язык с детьми, — говорю искренне, наблюдая, как заговорчески эти двое делят пирожные.-Годы упорной дрессировки от Марата, — поднимает на меня глаза Аслан, веселье из них сразу же улетучивается, взгляд становится серьёзным и пробирающим, — Ты как?-Лучше не напоминай!-Хорошо, — снова улыбается он, — Ника, ты эти пирожные делишь с мамой, а эти я несу в кабинет!

Дочка возвращается на место, вертит передо мной каждой разноцветной фигуркой, азартно пытаясь жестами что-то до меня донести. Делаю вид, что увлечена ее рассказом, а на самом деле прислушиваюсь к доносящимся из кабинета выкрикам.Мужчины спорят, снова ссорятся. Зара была права, когда говорила, что не все у них гладко последнее время.

После завтрака мы с дочкой, убрав со стола, перемещаемся к камину. Его растопили специально для нас. Читаем с Никой русалочку. С некоторых пор у нас новая традиция, я читаю, а Никуся потом рисует то, что я смогла до нее донести. Рисует довольно-таки не плохо. И вот, когда очередная глава сказки почти прочитана, я слышу, как в коридоре раздаётся хлопок дверью, а потом вижу за окном разъярённого Аслана. Он курит, периодически бросая взгляд на окно гостиной, потом махнув рукой, уходит в сторону гаража.-Мия, собирайтесь, — рядом с нами появляется Мурад, — Все готово, только из гаража нужно забрать упаковки с шариками для сухого бассейна.

Мужчина тоже, как и Аслан, заметно нервничает, это видно по напряженному выражению лица, по гуляющим скулам.-Мы собраны, только сумку сейчас возьму.-Мурад, — появляется хозяин дома, — Я все понимаю и да, ты прав конечно, но тебе не кажется, что мы семья и нас тоже надо ставить в известность.-Я поставил! — громыхает Мурад.-Постфактум!-Я так решил! -Хорошо, будь по твоему, — соглашается отец Аслана, — Но мы же должны как-то держать связь, мы должны знать, где наши близкие!

— Достаточно того, что об этом известно мне! — снова грозно отбивается от упрёков Мурад, — С вас достаточно той информации, которой вы владеете!-Ты не доверяешь мне?-В сложившихся обстоятельствах, я никому не верю, извините!Скомкано поблагодарив хозяина дома за теплый приём, мы рассаживаемся в машине Мурада. Что-то еще случилось, но как выспросить, а вдруг меня и вовсе это не касается? Решаю, что важное мимо все равно не пройдёт и сама ничего выспрашивать не стану.

— Сейчас в гараже загрузимся и поедем, — пытаясь говорить более мягко, обращается к нам Мурад. — Зал для игры наконец-то отремонтирован, бассейн и игровая собраны, а шарики здесь в гараже,

Не помня себя и наверное пугая Нику, я вырываюсь из машины Мурада и бегу назад, там в самом конце стоит ничем не приметная на вид машина. Старый внедорожник.

Пока бегу к нему, в голове проносится разговор Саши и полиции.-От удара его подкинуло, он как минимум ударился о стекло и крышу автомобиля. А судя по царапинам на лице, стекло разбилось. — докладывал тогда инспектор ГИБДД.-Значит на машине должно остаться много следов? — спрашивал Саша.-Много! — соглашается полицейский, — С водительской стороны должен быть помят бампер, лопнувшее лобовое стекло и вмятины на крыше!Останавливаюсь, бегаю глазами по машине. Не она, нет! Стекло на месте, бампер тоже не помят. Упираюсь в нее руками, пытаясь заглушить беснующееся в груди сердце, дышу глубоко.

О, Всевышний! Я ошиблась. Какое счастье! Но тут резко перевожу взгляд на крышу... Нет! Вмятина! Наверху с водительской стороны, большая вмятина! -Что случилось, сумасшедшая женщина! — пытается взять меня за руки Аслан, — Ты словно приведение увидела!Я шарахаюсь от него в сторону, не даю приблизиться, шиплю, словно дикая кошка, которую загнали в угол.-Мия, — раздаётся голос Мурада, — Что произошло?— Увези меня отсюда! — обнимая себя руками, пытаясь справиться со своей истерикой, прошу его, — Увези, Мурад!-Садись в машину!Иду на своё место, Мурад рядом. Аслан так и остался там у старого внедорожника.-Может мне хоть кто-нибудь объяснит, — доносится до нас его голос.Мы игнорируем оба, Мурад поворачивает ключ в замке зажигания и машина плавно трогается. Аслан так и остаётся стоять у раскрытых ворот. А мы останавливаемся на выезде из поселка.Я даже не сразу понимаю, что мы стоим. Озноб пробирает до костей, истерика такая, что справиться с ней не могу, в голове только мысли о проклятой машине.

— Может объяснишь всё-таки, что произошло? — ловлю на себе тревожный взгляд Мурада, — Что ты там увидела в гараже?Борюсь с собой несколько секунд, а потом произношу в слух то, что страшно и невозможно себе представить.-Несколько лет назад, моего мужа насмерть сбила машина. Водитель с места происшествия скрылся. Ее так и не нашли тогда. Мурад, именно эта машина стоит в гараже Аслана!

Глава 21

Только благодаря Мадине, мне удаётся не раскиснуть окончательно. Эта милая, душевная женщина взвалила полностью заботы обо мне и Нике на свои плечи.Мурад, после моих откровений, долгое время сидел и просто смотрел в лобовое стекло. Я же не могла замолчать, выложила все свои подозрения. Он привез нас в один из домов, что сдаются туристам. Полностью деревянный, в два этажа, со своим двориком, сауной и бесподобным зимним садом, оборудованном на веранде второго этажа.

Дышится здесь невероятно легко. Вокруг можжевеловый парк. А еще из того же зимнего сада, открывается шикарный вид на залив. Красоту вокруг словами не передать. Здесь и сегодня в соседних домах живут отдыхающие, ресторан работает в круглосуточном режиме. Казалось бы- живи и наслаждайся, но...Мы здесь укрыты ото всех проблем и ото всех угроз. Нафисат с Маратиком глава семейства, как выяснилось, отправил в Москву, в реабилитационный центр. Там мальчика обследуют и уже точно выставят диагноз, назначат лечение, порекомендуют программу реабилитации.

Для подруги эта поездка будет еще и познавательной. Уверена, не смотря на заботу о сыне, она вернётся оттуда с кучей идей, которые ринется воплощать в жизнь здесь.Мадину, чтобы не скучала по внуку и невестке, заботливый сын приставил к нам. Также, как и машину охраны, дежурившую все время возле коттеджа.Мы не на отдыхе здесь. Мурад позаботился о нашей безопасности таким образом. Это даже не его гостевые дома и никому не придёт в голову искать нас именно тут. По крайней мере, так заверил нас Мурад.

Я не ограничена в телефонных разговорах- это не может не радовать. Мама чувствует, что у меня не все гладко. Последнее время она звонит по несколько раз в день, один из звонков обязательно по видеосвязи. Если нам сейчас хотя бы ненадолго прервать общение, мама будет волноваться еще сильнее, а я не хочу хоть как-то ее расстраивать, слишком много она пережила.Единственная просьба Мурада- никому не выдавать место нашего пребывания, вести себя, будто ничего не происходит, и расписание нашей жизни не поменялось. А мы и не можем выдать никому наше местонахождение, потому что толком сами не знаем, где находимся.

Аслан звонит постоянно, но я не беру трубку. Не хочу. Никто не запрещал, я сама не хочу.Здесь у меня очень много свободного времени, и я обдумываю каждое случившееся событие.Я расчертила лист бумаги пополам: в один столбик вписываю доказательства причастности Аслана к происходящему, во второй- пробую найти доказательства его невиновности. Второй столбик пуст! Ни одного аргумента на стороне "за", все указывают "против".

Мурад обещал решить вопрос с экспертизой машины. Ни он, ни кто-то из семьи Зурабовых понятия не имеют, откуда взялась вмятина. Машиной пользовался отец Аслана для рыбалки и охоты, но он много лет уже практически не выходит дальше забора своего дома, автомобилем пользовались всего несколько раз, даже не помнят как давно, наличие вмятины удивило всех.А я снова и снова погружаюсь в тот день, когда моя жизнь поделилась окончательно на "до" и "после".В этот день мне вручали диплом. Муж опаздывал на торжественную часть и мы договорились, что они с Никой будут ждать меня в сквере напротив университета.

Ясный летний день. Я в легком шифоновом сарафане, бегу навстречу своей семье, размахивая красным дипломом. Жизнь кажется такой же светлой и радостной, как этот день. Все складывается хорошо. Любящий муж, дочка- красавица, здорова мама, через месяц на свет появится наш второй ребёнок- сын. Мой муж просто грезит сыном. Наконец-то его мечта исполнится. Нас разделяет только светофор и его красный свет. Я останавливаюсь на одном конце дороги, муж и дочка на другом. У Ники наспех завязаны хвостики, кривые, она подпрыгивает, машет мне рукой. Муж просто смотрит, тепло улыбаясь.

Наконец загорается зеленый, и я, посмотрев по сторонам, начинаю движение. Шаг, второй, третий... В какую-то секунду, муж резко поворачивает голову в сторону, потом снова смотрит на меня, в

Я целый год собирала себя по кусочкам, параллельно борясь за Нику, за ее здоровье. Я долго сама себя винила в случившимся, переживала эту трагедию каждый день, каждый час, выходя на улицу, проезжая мимо проклятого светофора, часами рыдая на могиле мужа, ночами обнимая дочку. И вот кажется, в тот момент, когда я пережила и этот кошмар, начала новую жизнь, мой ребёнок идет на поправку, появляется эта проклятая машина. Машина, принадлежащая семье, человека, ненавидящего меня. Неужели это он? Аслан? Неужели можно так ненавидеть, так мстить?

Вспоминаю змею в коробке, якобы перепутанные результаты обследований Маратика... Он болен! Аслан болен! Не может здоровый человек такое вытворять, а потом как ни с чем не бывало протягивать руку помощи. Вспоминаю слова Зары о том, что Аслан, как избалованный ребёнок, привык, что все его капризы исполняются. Моя жизнь- это каприз? Здоровье племянника?Не укладывается в голове, никак не укладывается, и я снова ищу причины, для его оправдания. Нет причин!

Глава 22

Во второй половине дня объявляется Мурад, звонит и просит меня срочно собраться, нас ждет следователь, наверное по делу Батищева. Быстро привожу себя в порядок, признаться, сидеть вот так в четырёх стенах порядком надоело. Если бы не Никуся и Мадина, с ума бы сошла от круговерти мыслей в голове.Я все еще не могу принять вину Аслана. Не верю! Каждый день часами смотрю на таблицу и не верю. Все слишком гладко и просто, на поверхности. Почему же кроме меня никто к подобным выводам так и не пришёл?

Приезжает Мурад, вид у него помятый, не выспавшийся, от привычного лоска и аккуратности не осталось и следа.Мадина хлопочет по сыну, все норовит накормить его, обнять. Он обещает, что мы вернёмся в скором времени, поужинаем все вместе, нервничает. Его выдают движения рук, то как он переминается с ноги на ногу и бегающий беспокойный взгляд.-Экспертиза по машине есть, — как- то отрешённо произносит он, уже в машине, — Я не могу в это поверить, это сон страшный, Мия!-Экспертиза подтвердила? — слышу свой голос со стороны, в горле ком. Мурад молчит, смотрит в одну точку и молчит, я не могу не смотреть на него, все еще надеюсь, что это не правда.

— Да, — наконец выдаёт он, — Стекло менялось, бампер тоже, вмятина на крыше от удара. Я не хочу в это верить, Мия! Аслан, он моя семья, понимаешь, мы ближе, чем братья!-Тогда надо искать виновного, Мурад! — пытаясь взять его за руку, произношу то, что сама хочу слышать, и во что сама хочу верить.-Виновного? — ухмыляется он, — Знаешь куда мы сейчас едем?-Нет.-К ущелью, сегодня под водой найдена машина врача, что лечил Батищева и делал заключение по отравлению.-Он что? — пытаюсь выдавить из себя страшное.-Да, он был убит! Его оглушили, замотали в рыболовную сеть и прямо с машиной столкнули в море!

— О, Всевышний! — восклицаю в ужасе.-А сеть, Мия, предположительно из сарая Зурабовых, вот так, кого еще я должен искать?Мы молчим всю дорогу, не о чем разговаривать. Я добавлю в свой список и это ужасное событие, копаюсь в голове, ищу причину. В чем виноват доктор? Только в том, что лечил Батищева? Или в том, что распознал настоящую причину сердечного приступа? За это его убили?Добираемся до места быстро, или просто мне так кажется. Все оцеплено, вокруг множество людей. -Нам надо его опознать? — спрашиваю Мурада.-Нет, не знаю, следователь просил приехать вместе с тобой, по телефону я толком ничего не понял.

— Я его видела только один раз, чем помочь смогу? — рассуждаю, выбираясь из машины. Мурад молчит, высматривает в толпе следователя.Сначала я чувствую его энергетику, яростную, точно направленную на меня и только потом в толпе замечаю Аслана. Он разговаривает с каким-то мужчиной. Я всегда была уверена, что мужчины однозадачны. Аслан исключение. Одновременно разговаривая с человеком, он умудряется руководить какими-то действиями и не спускает меня с глаз. Осматривает, словно трогает, проверяя все ли на месте, напряжённо всматривается в мое лицо. Потом, закончив разговор, быстро двигается в нашу с Мурадом сторону.-Ты зачем ее сюда притащил? — рычит на друга.

— По дороге позвонили, сказали, что ей необходимо здесь быть! — отвечает на выпад друга спокойной, но при этом задвигает меня за свою спину.Аслан по- моему невменяем сейчас, от него фонит агрессией, каждый его взгляд, легкое движение, все пугает меня. -Я клянусь, сам не понимаю, зачем она здесь нужна, — продолжает Мурад.-Зато я понимаю, — выплевывает в ответ Аслан и резко от нас удаляется. Вокруг шум, суета, грохочет какая-то техника, кричат люди. В стороне перекошенная машина, я так понимаю, доктор находился в ней. Его уже увезли. Кажется и о его машине все уже позабыли.

Аслан снова с тем мужчиной, пытается что-то ему растолковать, жестикулируя руками в нашу сторону.-Мне наверное нужно пойти разобраться, зачем мы здесь, — тоже не спуская глаз с Аслана спрашивает меня Мурад, — Ты как? Одна побудешь или пойдём со мной.-Я лучше с тобой, — пищу в ответ.-Да, так наверное будет лучше.Мы движемся в сторону Аслана, но не успеваем сделать и пяти шагов, как гул от работающей техники становится сильнее, голоса громче, а из вытягивают еще один автомобиль. Звуки вокруг меркнут, люди все растворяются, становятся единым смазанным пятном, я словно вкопанная врастаю в землю.

Машину сложно узнать, время и вода сделали свое дело, но почему-то я не сомневаюсь ни на секунду- это именно она! Машина моего отца! Это она!В меня словно вселяется нечто, придающее огромные силы, расталкивая толпу, несусь вперёд.-Мия! — голос Аслана и его крепкая рука, схватившая меня за запястье, заставляют остановиться, — Туда не пустят! Остановись!-Я не могу, — наконец вырывается из моего онемевшего от шока и ужаса горла, — Там мой папа!-Остановись! — яростно рычит сквозь стиснутые зубы, — Я же могу!Только в эту секунду до меня доходит смысл его последней фразы. Отец там не один. О, Всевышний!

Прижимаюсь к Аслану всем телом, пытаюсь обхватить его руками, чтобы обнять. Он не смотрит на меня, смотрит на машину и происходящее вокруг нее. Молчит, крепко держит меня и молчит.-Это то о

— Вы машину узнаете? — рядом оказывается все тот же мужчина.-Да, — еле слышно отвечает Аслан.-А вы? — обращается ко мне.-Узнаю, это папина машина.-Давайте отпустим девушку, я просил уже.-Нам надо опознать, хотя бы начать, — настаивает мужчина.-Для этого у вас есть я, — громыхает Аслан, — Все что смогла Мия сделала, машину опознала, для всего остального здесь я.-Вы тоже так считаете? — снова давит на меня мужчина. А я вдруг понимаю, что не могу. Я даже головы в ту сторону повернуть не могу. Страх это или паника- не знаю, но обернуться для меня сейчас подобно смерти.

— Ей плохо, вы не видите? — приходит на ор Аслан, — Мия сейчас же отправится домой, опознавать буду я, она явится только на генетическую экспертизу! Мурад! Забирай ее!Меня перехватывают другие руки, обнимают за плечи, помогают держать направление к машине. Только уже перед тем, как сесть в машину решаюсь обернуться, не для того, чтобы разглядеть останки тел отца и его любовницы, нет, я ищу глазами Аслана, пытаюсь считать его состояние. На миг наши взгляды сходятся и он посылает мне ободряющую улыбку. Забираюсь в машину, озноб мой никуда не делся, я по- прежнему дрожу.

— Мия! — зовет Мурад, — Вода в бардачке, может тебе поплакать?-Нет, — отвечаю я, а сама чувствую, как предательские слезы наворачиваются на глаза.-Папа! — кричу на весь салон, в секунду вырываюсь наружу и бегу что есть мочи туда, где работает техника. Толпа расступается, возможно это мне только кажется.-Папа! — снова кричу, — Прости меня! -Мия! — Аслан снова оказывается рядом.-Они не сбегали, Аслан! — кричу, не обращая внимания на людей, — Они никого не бросали! Мой папа нас не бросал!-Успокойся, Мия!-Я столько лет на него злилась, я злилась! А он... Он никогда бы так не поступил с нами! Я его предала!

— Ты никого не предавала, девочка, — прижимая меня к себе, что есть силы, раскачивая из стороны в сторону, делает очередную попытку успокоить меня, — Ты ни в чем не виновата, Мия, слышишь! Это только моя вина! Я не искал столько лет, гордыня обуяла. Если бы я искал!-Ты выставил нас отсюда! Моя мама и брат пострадали ни за что!-Я виноват, я был зол!-Ты проклинал нас!-Да!-А мы оказались ни в чем не виноваты! Мой папа, он... Он никогда бы небросал нас с братом! Я должна это увидеть, Аслан! Я должна туда подойти!-Нет! Я не пущу!-Я должна, я виновата!

— Послушай, ты сейчас поедешь домой с Мурадом, там тебя заждалась твоя маленькая дочка! Ты поедешь, успокоишься, а позже Мурад отвезёт тебя на экспертизу. Не надо тебе видеть то, что видел я, Мия! Я молю тебя, прислушайся!-Мия! Подбегает Мурад, пойдем в машину, мне возможно понадобится твоя помощь. Надо рассказать обо всем Нафисат, давай, подключайся!Мужчины правы, мне необходимо взять себя в руки и связаться с мамой, только как это сделать, ума не приложу. Наверное надо позвонить Саше, пусть она услышит это от него. Мурад снова уводит меня к машине, всю дорогу я оглядываюсь, ищу Аслана. Сильный, твёрдый, он и сейчас держит спину прямо, ведет себя уверенно и только сжатые до бугров челюсти, выдают его состояние.

Глава 23

Мама на мои новости реагирует спокойно, я бы даже сказала равнодушно. Она много раз повторяла, что отца нет в живых. Мы думали- она говорит о себе, умер для нее. Наш разговор очень холодный, безэмоциональный, словно два незнакомых человека, а не мать с дочерью. А мне она так нужна сейчас. Мне нужна ее поддержка, нужно разделить с ней это горе, оно наше общее, мне просто нужна мама! Она приедет конечно же, без особого желания, но приедет вместе с Аликом- моим братом, не сейчас, когда все прояснится с похоронами.

Рядом Мадина, она с нами круглосуточно, ругает меня, заставляет вставать, следить за собой, кушать, отвлекает разговорами. Вчера я уснула на ее коленях.Мурад приезжал один раз, когда возил меня на экспертизу и к следователю. Я опознала личные папины вещи: часы, печатку, снова видела его машину, опознала уже официально и ее. Было много вопросов, про маму, про Аслана и почему-то про Сашу, толком не помню, что отвечала.Мурад был рядом, настаивал на том, чтобы дали мне прийти в себя, а потом допрашивали.

Нафисат пока не в курсе, мы решили объявить ей обо всем только когда тела выдадут для захоронения. Это правильно. Подруга далеко, занята сыном, рядом с ней нет сейчас близких, неизвестно, как она воспримет произошедшее.Я чувствую себя виноватой. Я столько лет таила в себе обиду, столько лет обвиняла отца в наших горестях, попрекала его, даже ненавидела, а он от нас не уходил! От мамы- возможно, но нас, своих детей он не бросал! Метаюсь по дому из угла в угол, вид на залив уже просто невыносим! Я не могу сидеть здесь в четырёх стенах, в неведении, я должна как-то действовать, загибаюсь здесь от неизвестности и безделья.

Мадина не признает еду из местного ресторана, усадила нас с Никушей помогать ей с обедом. Готовлю баклажаны с перцем и зеленью, люля-кебаб, кое-как уломала нашу "домоправительницу" на покупные лепёшки. Мне хватает ее пирогов. Готовим много, как на свадьбу, Мадина поет, дочка раскрывает беззвучно ротик, подпевая, видимо песенку эту она знает, потому что хитрая Мадина периодически замолкает, напевает только мелодию или замедляет ритм, Ника же не останавливается.-Ты знаешь, что у нее хороший слух? — интересуется наша нянька.-Нет, как ты это поняла? — удивляюсь.

— Она не теряет ритм, даже если я замедляюсь и вот еще, — Мадина несколько раз хлопает в ладоши, Ника точь-в-точь повторяет, потом хлопки становятся замудренее, к ним прибавляются постукивания по столу, Никуся повторяет снова точно.А я не замечала. -Ей в музыкальную школу надо, — заявляет Мадина, — У меня дома есть инструмент, я научу её, но в школе лучше.-Ника, а ты хочешь учиться музыке?Дочка хитро переглядывается с Мадиной и убегает, а через несколько минут возвращается с дудочкой, наигрывает нам простейшую мелодию про кузнечика.

Теперь подпеваю я, отвлекаюсь от проблем и пою детскую песенку. Про обед мы благополучно забываем. Ника играет, мы подпеваем, в какой-то

— Экспертиза подтвердила, — раскладывает передо мной бумаги. Я не вчитываюсь, все снова плывёт, мне экспертиза и не нужна, я знала, кто в машине.

— Когда нам отдадут останки? — хватаясь за свербящее горло, спрашиваю.-Не скоро, — отходит он к окну, — История повторяется, тела были замотаны рыболовной сетью.-Ты хочешь сказать...-Аслан исчез, Мия! — обрывает меня Мурад, — Ваша охрана усилена, завтра ребята заедут в комнату на первом этаже, и вы тоже переедете все на первый этаж, будете все время на глазах. Нет смыла выгораживать его!-Я не верю! — отрезаю резко и громко, Мурад вздрагивает.-Ты думаешь- верю я?-Веришь!

— Нет! Я всю голову сломал, ищу ему оправдания, а их просто нет. Их нет, Мия!-Тебе не кажется, что все слишком гладко? Слишком просто?-Иногда истина лежит на поверхности, а мы пытаемся искать ее глубже, строя иллюзии. Давай смотреть правде в глаза, — Мурад разрывается в волосах, дышит часто, тяжело, — Как мне объяснить это жене, Мия? Как сказать, что ее мать мертва, а брат возможный убийца? Как уберечь ее? Где найти доказательства невиновности друга?У меня нет ответов на его вопросы, я сама задаю их себе постоянно, и от них меня ломает не меньше, чем от горя из-за гибели отца.

Мурад проводит у нас много времени, долго наедине общается с Мадиной, долго пьет чай на кухне, словно уходить не хочет. Мадина провожает сына поздно, с тяжелым сердцем, по ней заметно, как она встревожена, а потом молча уходит к себе. Я укладываю Нику спать, читаю очередную главу "Русалочки", а потом, когда дочка крепко засыпает, отправляюсь выпить чай в кухню. Ощущаю себя кентервильским приведением, скитаюсь ночами по дому.

Завтра с утра будем перебираться на первый этаж, там большая гостиная, с ней разместиться наша охрана, просторная гостевая комната, мы втроем будем жить в ней, немного неловко от того, что Мадину вытесним на тахту, а сами займем с Никой кровать. Я предлагала разместиться на тахте мне, но наша няня отказалась, говорит, правильнее матери с пать с ребёнком.Как-то свежо в коридоре, по ногам обдает холодом. Прислушиваюсь. Тихий свист- ветер. Вероятно, не закрыли окно внизу. Быстро спускаюсь по лестнице.

Свет не включается, а на втором горит. Странно! Ощущаю, как подскакивает адреналин, уговариваю себя, что ничего страшного не происходит, просто пробки выбило, злюсь на колотящееся сердце. А ведь и правда ничего страшного, окно открыто в кухне. На подоконнике уже намело снега, стряхиваю его, захлопываю окно. Охрана обходит периметр. Чего я всполошилась? Мы же не одни здесь.Грею на газу чайник, завариваю. Смотрю в окно, как вокруг фонаря кружиться снежинки. Тишина. Зимняя, уютная тишина.

Подношу горячую кружку к губам, в этот момент что-то негромко падает на пол. От неожиданности и очередной порции адреналина расплескиваю чай. Кипятком ошпариваю живот и бедро.-Вот черт! — шиплю, оттягивая прилипший к телу халат.Несусь в ванную, там есть во что переодеться. В холле резко торможу, вспомнив о том, что меня напугал какой-то звук. Замираю, потом медленно, на носочках крадусь к ванной. Вот же дура! Надо на второй этаж подняться, там есть свет, там телефон, можно позвонить охране, они зайдут в дом. Просто так сейчас выбежать к ним я не могу, мокрый халат облепил, как вторая кожа, слишком откровенно.

Быстро поднимаюсь по лестнице, чудится мне, будто сзади чьи-то тяжёлые шаги, замираю, оборачиваюсь- никого. Мия, успокойся, но сердце только ускоряется, отбивая барабанную дробь, становится жутко.

Влетаю в комнату, Никуся сладко посапывает, по потолку весело бегают фигурки из ночника, все спокойно. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, медленно сползаю по стене вниз. Это все твоё воображение, Мия. Хочется даже расплакаться сейчас. Не успеваю...Входная дверь, тихо поскрипывая, открывается, впуская темный мужской силуэт, закрывается на доводчике. Резко подскочив, хватаюсь за телефон, но рука, перехватившая мое запястье, жмет на какую-то точку на моей ладони, телефон сам выпадает из рук. Мы в ловушке...

Глава 24

Жестом прошу Мию молчать. Понимает. Смотрит на меня испуганно, резко переводит взгляд на кровать, где спит девочка, и обратно на меня. Киваю головой в сторону двери, разворачиваюсь и выхожу.Вот сейчас понятно будет- на чьей она стороне. Даю полную свободу действий. Можно позвать охрану, можно позвонить, но когда понимаю, что идет за мной, камень, висящий на груди, падает. На балконе шикарный зимний сад, заходим туда, я размещаюсь в кресле в самом дальнем углу, если не включать свет, силуэт не видно. Мия стоит у двери, переминается с ноги на ногу. В руках телефон. Сама с собой борется, сдать меня или нет. Давай, детка, действуй, от того, как сейчас ты будешь себя вести, зависит многое.

— Может ты присядешь? — нарушаю наше с ней молчание.-Как ты сюда попал? — кутаясь в собственные руки, тихо спрашивает.-Легко!-Как ты узнал, где мы?-А это была тайна? Не знал, извини.-Но Мурад сказал...-Мурад молодец, он все сделал правильно. Это мой гостевой комплекс.-Твой? — давится воздухом.-А этот дом мой личный.-Твой?-Мой! — копирую ее.-Но здесь нет ничего, что напоминало бы о тебе, никаких вещей.

— И что? Присаживается аккуратно на краешек плетеного кресла. Боится, нет, скорее опасается, губы кусает, нервничает.-Тебя Мурад потерял.-Неужели, — хмыкаю, — Кто еще меня потерял? Может быть ты? Поделиться со мной чем-то хочешь?-С чего ты взял? -Ну делишься же с Мурадом, с Зарой, давай и со мной поделись.-Звучит больше как претензия!-А неужели у меня повода нет? — скалюсь.-А у меня? — пытливо, заглядывая мне в глаза, — Как думаешь, Аслан, есть ли повод у меня?

Наконец-то начинаю доставать из нее все, что спрятано под семью замками от меня. — Поделись.-Чем? Куда ты пропал? -Как видишь, я здесь, все остальное не более, чем плод твоей фантазии.-Машина с помятой крышей? Может сетка из вашего гаража на всех, кто оказался в том ущелье? Столько совпадений, Аслан! Не бывает такого!-Я бы очень хотел выслушать твою версию, Мия, вдруг она окажется верной.Смотрит на меня, вытаращив глаза, страха не вижу, растерянность скорее, пальцы заламывает на руках, всегда

— Смелее.-Хорошо, — выдыхает, резко поднимается, движется к окну и уставившись на залив, обняв себя, начинает говорить, — Помятая машина, Батищев, отравленный в твоей машине, доктор, родители, вокруг столько доказательств твоей вины! Результаты обследований Мурата! Как ты мог?-Не правильный вопрос, дорогая! — поднимаюсь и в два шага оказываюсь около неё. Приобнимаю, Мия дёргается, но понимает, на сколько ситуация безнадёжна, быстро прекращает сопротивляться, — Надо спросить- зачем!

— Я хочу знать правду, — еле шепчет.-Какую? — протягиваю руку убираю прядь волос ей за ухо, — Мою правду или ту, что ты сама себе напридумывала? Давай, поделись со мной.Мне жизненно необходимо касаться Мии. Ее присутствие рядом, ее борьба самой с собой за меня, придают силы и уверенность, что не всё потеряно, а значит надо бороться.-Ты передавал результаты обследований Марата секретарю, ты оба раза их передавал? — бегая глазами по моему лицу, шепчет Мия, — Водой из твоей машины отравлен Батищев, обо всем остальном даже думать страшно, не то что в слух произносить.

— А ты не произноси и не думай, — снова прижимаю крепко к себе, пытаясь заглушить свою и забрать ее боль.-Не получается! — прикрывает глаза и запястьями сжимает виски, — У меня такой сумбур в голове, не знаю даже от чего мне хуже, от потока мыслей или боли от происходящего.-У меня и у самого так кипит в голове, — горько усмехаюсь, — Я, если честно, устал уже думать, устал горевать, устал за всех отвечать. Мне так хочется снять пиджак и галстук, разуться и босиком походить, Мия. Это я, конечно, образно говорю, но я тоже устал и мне тоже тяжело.

Тяну ее на диванчик в углу, сажусь сам, увлекаю Мию за собой, не сопротивляется, хоть и присаживается на самый краешек. Снимаю пиджак, тяну узел галстука вниз, Мия прижимается к моему плечу. Доверилась, сейчас сама мне. Сердце заходится где-то в горле, все проблемы разом отступают. Вот сейчас, обнимая ее, понимаю, что вывезу, найду решение, докажу, что невиновен, смогу защитить, поддержать, все смогу. Только пусть вот так, после каждого пидеца, очередного раунда схватки с обстоятельствами, приходить к ней, садиться рядом, чувствовать ее нежные пальчики в моей ладони.

Глава 25

Упрямо блокирую все дурные мысли. Верю, каждому его слову, каждому жесту, верю всему, чтобы он не говорил, чтобы не делал. Можно сколько угодно подчиняться разуму, выстраивать догадки, раскладывать факты по полочкам, но побеждают всегда чувства и эмоции, они посылают в сердце тот самый "дзынь", и крик разума уходит в сторону.

Мне хорошо с ним, спокойно, безмятежно, не страшно. У нас одна беда на двоих, горе общее, и он- единственный человек, с кем мы это горе можем поделить. -Ты должна верить мне, слышишь, — шепчет, целуя мою макушку, и я верю. Не знаю как, оказываюсь на коленях Аслана, да и не задумываюсь. Голова затуманена. А потом ловлю себя в моменте, когда мы уже целуемся. Не сговариваясь, не спрашивая разрешения, без бешеного напора, нежно и почти невесомо, никуда не торопясь, касаемся друг друга губами.Я не отталкиваю, мне необходимо его тепло, его близость. Притяжение между нами игнорировать невозможно, оно присутствовало всегда, даже в самые ужасные моменты.

— Я верю, — улыбаясь смущённо, шепчу ему в ответ, — Точнее я очень хочу верить, Аслан. Но я боюсь. -Меня? — пытливо заглядывая в мои глаза, тяжело сглатывает, — Ты все еще боишься меня, Мия? Не обманывай.-Не тебя, — отстраняюсь ровно на столько, на сколько он позволяет, но все равно, умудряюсь закутаться в собственных руках, — Неизвестности, здесь можно с ума сойти, задавая себе кучу вопросов. Я боюсь за дочку, за Мадину. Зачем усиливать охрану с завтрашнего дня, не из-за тебя же, правда?-Не из-за меня, но по моей просьбе.-Мурад, он разве тебе верит? — встаю, Аслан не держит, снова оказываюсь у окна.

— Мурад- мудрый человек, сейчас он не верит никому. Ты думаешь он не подозревает тебя? -Меня? — вспыхиваю от удивления.-Мия! — смеется в голос, приближаясь почти вплотную, — Да ты наивна и слепа, — поднимает мою голову за подбородок, так, чтобы наши глаза снова встретились, — Хотя можешь оказаться очень коварной.-Но как я? — теряюсь, в чем меня можно подозревать.-А ты не одна, Мия! И возможно тебя используют.-Ты в уме? — отталкиваю его руку.-Да! Хочешь историю, Мия?-Попробуй.

— Много лет назад здесь на очень важном посту оказался влиятельный и довольно мудрый руководитель. Не смотря на юный возраст, его уважали, прислушивались, именно он наводил в Республике порядок, с миссией он справился, получил награды, уехал на повышение в Москву. Здесь же росла красивая девушка и не факт, что эти двое не были знакомы здесь, иначе как объяснить, что они так быстро нашли друг друга в столице. Не факт, что уже тогда этот мужчина не был влюблен в эту девушку. Как ты думаешь, каково ему было от мыслей, что в браке она несчастна? Что муж не ставит ее ни во что, открыто изменяя ей? В конце концов почему в голове этой женщины не могли зародиться мысли о мести мужу? А этого мужчину она просто использовала в своих интересах? Именно так могли погибнуть твой отец и моя мать, Мия!

— Ты говоришь о Саше и маме что-ли? — выкрикиваю изумленно.-На лету схватываешь! — усмехается в ответ, блокируя мои попытки выбраться из кольца его рук, — Не могу точно сказать, что двигало ими, когда они отправили сюда тебя, какой был план. Но... Два практически одинаковых результата обследований Марата, против твоего одного. Результата, вокруг которого все завертелось. Зачем? Чтобы подобраться ближе к Нафисат или Мураду? -Зачем отравили Батищева? -Не ожидали, что он захочет лично провести обследование племянника! -Бутылка из твоей машины!

— Не доказано! А вот то, что твой отчим летел с ним одним рейсом, уже известно.-Саша здесь?-Здесь, — аккуратно обхватывая мою шею, касаясь пальцем мочки уха, шепчет так, что у меня подкашиваются колени и пересыхает во рту, — И он предпринял кучу попыток защитить тебя от слежки и сбора информации.-Хорошо, но машина и змея?-Машина? Не что иное, как совпадение, мало- ли брали на охоту, попали в аварию, это могла сделать и прислуга, мы выясняем, хоть это и не просто. А змея? Да ты сама себе подкинула, отправитель не известен!

— Бред, Аслан, просто бред сумасшедшего! — пытаюсь хоть как-то возражать и сопротивляться, когда слышу все, что он говорит, при этом касается пальцем моих губ, подбородка, резко опуская руку на грудь, а другой сжимая мое бедро.

— Возможно, — шепчет прямо мне в губы, сжимая ладони

— В этом же доме, через дверь от нас, сейчас спит самый дорогой тебе человек, твоя дочка и если бы у тебя, Мия было хотя бы одно, лёгкое сомнение в мою сторону, ты не задумываясь сдала бы меня охране, а вместо этого ты сейчас стоишь рядом, позволяешь касаться тебя, целовать, хочешь меня не меньше, чем я тебя и с нетерпением ждешь того, чем для нас обоих закончится сегодняшний вечер.

Глава 26

Кажется сумасшедший день никогда не закончится. Переезд, даже просто в другую комнату, оказался хлопотным. Сегодня только и делаем, что таскаем свои пожитки, пытаемся разложить их, как-то разместиться сами и разместить несколько человек охраны. Выходит плоховато.

Комната наша на троих не рассчитана, к хорошему привыкли быстро, и вот так в одном небольшом пространстве нам тесно. Мадина сбегает в кухню, но долгое одиночество ей там не грозит, потому что мы с Никушей следуем за ней, слегка лишь разобрав вещи. В доме мужчины, а они должны быть сытыми.-В каких облаках ты все время витаешь? — интересуется Мадина у меня.- Не знаю, — пожимаю плечами и прячу от нее глаза. Щеки горят, наверное красная, как рак.

Аслан исчез рано утром, исчез также, как и появился, словно иллюзия. И я, поспав всего от силы два часа, гадала потом, не приснилось ли мне.Похоже на сон, конечно, только вот ощущения..., так же не бывает. А еще все тело наполнено сладкой негой и теплом, в мозгах пух. Ты влюбилась, Мия, ты снова влюблена в него по уши, а может ты никогда и не переставала его любить? Вспомни, Мия, как билось твое сердечко только от мысли, что он будет рядом, как нравилось тебе изводить его своим ядовитым языком, в конце концов как ты ждала с ним встречи. Ты влюбилась!-Так, — тихонько отбирает у меня соль Мадина, — Солить сегодня буду я! И когда только успела? А главное-в кого?

Легкомысленно поживю в ответ плечами и рассаживаюсь на тахте по- турецки.Улыбаюсь, чувствуя, как тепло и бережно, по-отечески как-то Мадина гладит меня по волосам, понимает все, очень проницательная, но не расспрашивает ни о чем. Неужели так заметно?О, сумасшедший мужчина! Мой мужчина!Вот где он? Почему прячется? Не виноват же! Сердце мое давно уже не сомневается в его правоте. Подозреваю, что и охрану приставил именно Аслан, а Мурад лишь исполнитель. Сидел бы здесь вместе с нами, рядом.

Хотя нет, наверное оно и правильно, что Аслан далеко. Здесь женское воспитание немного другое, оно не позволяет до брака того, что происходило ночью между нами. Снова краснею.Мысленно погружаюсь в наш секс... Мурашки покрывают кожу, стоит только вспомнить слова, касания, стоны...Снова начинает ныть грудь, соски превращаются в камешки. Боже! Какая же это сладкая мука быть с ним, чувствовать. Дурман, самый настоящий дурман. Как же ты нужен мне сейчас, Аслан!

Не могу сказать, что мой муж был менее заботлив и внимателен, нет, я прекрасно знаю, что такое оргазм. Но... Моя близость с мужем была приятной, томной, легкой. С Асланом она потрясающая. Близость, после которой нужно время, чтобы вспомнить свое имя, взрыв, расносящий тебя на сотни кусочков, стон, что не возможно скрыть. Не нужны ни свечи, ни массаж, ни вино, ни приятная музыка, ничего не нужно, с Асланом все на уровне рефлексов. Просто и бесподобно.-Ты с матерью созванивалась сегодня? — выводит меня из сладкого транса Мадина.-Нет, я звонила вчера, и позавчера, и позапозавчера, может надо сделать перерыв или подождать звонка от нее?

— Гордыня плохой друг, девочка! Ей сейчас не легко не меньше чем тебе. Холодность и безразличие ее наиграны. Позвони, ты дочка, ты молоде, ты должна уступать.Созваниваемся по видео, мама все еще холодна, о том, что Саша здесь умалчивает, я не спрашиваю, тоже делаю вид, что не в курсе.Никуся хвастается бабушке умением играть на дудочке, та радуется, но как-то, не знаю, без восторга, к которому я привыкла. Соглашается с идеей по поводу музыкальной школы. Про отца не говорим, про то, как тяжело даже сейчас мне принять его смерть тоже. Но все равно, я рада нашему созвону, мне и правда без мамы тяжеловато.

Наши мужчины сытые и довольные располагаются в гостиной, дежурить будут поочерёдно. Двое уходят наверх, четверо по периметру и двое остаются внизу. Их аппаратура фиксирует каждый сантиметр в доме, монтируют сигнализацию на входе и окошках. Не дом- крепость. А я за своими легкомысленными любовными воздыханиями, совершенно не придаю значения тому, на сколько серьёзно все происходящее вокруг. Даже телефоны наши прослушиваются, разговоры пишутся, а какая-то программа без труда определяет из какой части света нам звонят. Но это все просто маленькие ньюансы, временные неудобства! Они кажутся сейчас незначительными, крошечными в отличие от распирающего меня изнутри чувства!

Ника совершенно не боится новых людей, наоборот, рвётся все время сунуть свой любопытный носик в их дела. Ее не прогоняют, не делают замечаний, стараются сделать так, чтобы всю круговерть она приняла за игру. Спать ложимся поздно, много уборки после ужина, много приготовлений к завтрашнему дню.Нашей охране приятны хлопоты, можно им и не готовить, но местный ресторан Мадина отказывается воспринимать, ворчит, что там работают шарлатаны. В конце концов, замотавшись за день, наша нянька засыпает, Никуся тоже посапывает, держа меня за руку, не спиться только мне. Чувствую себя принцессой в башне. Попробуй, Аслан, проберись...

Глава 27

— У нас здесь просто сумасшедший дом! — жалуется Зара на работу центра, — Нафисат с Маратиком в Москве, ты в отпуске, неизвестно где, я не вывожу!

— Мурад обещал помощь, — отвечаю немного виновато, потому что и впрямь выходит, что Зару мы бросили на амбразуру.

— О, он помог! — восклицает она в ответ, — Прислал мне юриста, экономиста, программиста... Они бесполезные и возиться с ними порой приходится больше, чем с детьми! Когда уже ты вернёшься?

— Не могу пока точно тебе ответить, но думаю, что скоро.

— Что это за отпуск такой интересный? А главное-неожиданный! Ты

— Я бы с радостью, — вздыхаю, потому что и правда, выговориться мне необходимо, а кому, как не Заре?

— Давай возвращайся уже, тут столько новостей!

— Интересных?

— Шокирующих! Поверить невозможно.

— Например?

— Сегодня задержали Аслана! Я так и не поняла, в чем конкретно его обвиняют, но дело не шуточное, — переходит на заговорческий шёпот Зара, а у меня пропасть под ногами.

— Кто задержал? — еле хриплю в ответ.

— Полиция. Он с утра приехал, я так обрадовалась, думаю, ну хоть один адекватный человек мне в помощь! Мы даже кофе не выпили, как приехала полиция и его задержали. Он был так зол! Им пришлось применить силу, представляешь? Я впервые боюсь за мужчину, Мия!

— А Мураду ты звонила?

— Бессмысленно! — психует подруга, — Он вне зоны доступа! Мия, ты что-то знаешь?

— Знаю, — сдаюсь ей, потому что держать все в себе просто уже нет сил, потому что с кем кроме Зары можно вообще посоветоваться, — Но все эти обвинения, они беспочвенны! Аслан не виновен, я уверена!

Вываливаю на подругу все: все свои выводы, версию Аслана, вываливаю и то, по какой причине у меня отпуск, не афиширую только местонахождение, в это время в дверях появляется наш охранник, жестами требует прекратить разговор, игнорирую, продолжаю вываливать на Зару свои чувства, переживания. Охранник возвращается снова, с листком бумаги, на нем, крупно написано: "НЕ БОЛТАЙ!!!" Целых три восклицательных знака. Понимающе хлопаю в ответ глазами, но разговор не заканчиваю, мне необходимо выговориться.

— Ты была с ним близка? — вдруг спрашивает Зара, охранник отвлекается на телефонный звонок.

— Была, — вздыхаю, охранник снова около меня, только теперь с другой надписью: "Местоположение не выдавай!", показываю ему большой палец, в знак согласия, уходит.

— Ты наивнее чем я предполагала, Мия! — шипит подруга, — Ты хоть понимаешь, что он просто играет с тобой? Я тебе говорила, что Аслан, словно дитя балованное! Всегда получает то, что хочет и не важно каким методом. Вот и тебя он получил, а заодно и информацию выудил. Ну ты даёшь!

— Ты серьёзно сейчас? — не верю я, он был искренен, он не виновен, я чувствую.

— Куда уж серьёзнее! Мия, ты вроде сильная, взрослая женщина, многое в своей жизни повидала, а повелась, как подросток в первую любовь! Ладно, в любом случае это только твое дело, я лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

Мы говорим долго, после моих признаний голос подруги немного изменился, стал жёстче, несколько раз она теряла нить разговора. Зара расстроена, я разочаровала ее, или это просто беспокойство за меня.

Быстро переводим тему к делам центра, Зара просит меня обсудить с Мурадом мое возвращение, она там зашивается. Обещаю сделать все, что в моих силах и дать ответ, как только Мурад объявится.

А он не заставляет себя долго ждать, приезжает вечером.

— Пожалуй я соглашусь, выходи на работу завтра, — не сводя глаз с залива, тихонько почасывая свою бороду, отвечает он на мою просьбу, — Да и охрану завтра снимем, защищать теперь вас не от кого.

— Я не верю, — шепчу еле слышно, Мурад еле заметно усмехается и молча уходит.

— Поживете пока здесь, с вами будет водитель, — уже покидая дом, дает последнее распоряжение.

Продолжение следует...

Глава 28

Заточение в четырех стенах не прошло даром. Я не просто работоспособна сегодня, я очень очень работоспособна.

Зара, кажется, выдохнула с облегчением, стоило мне появится на пороге центра. Мы почти не разговариваем сегодня- нет времени, даже кофе-паузу не делаем.

Я скучала по этим стенам, скучала по работе, безумно скучала по своим маленьким пациентам. То радушие, с которым меня встречают дети, их энергия, тепло, которыми они делятся со мной, помогают забыть обо всех невзгодах.

Вечером прилетает мама, завтра возвращается Нафисат, я не думаю, что впереди у нас легкие деньки. Нам вместе предстоит пройти через боль утраты, выплакать море слёз.

— Я все думаю, как переживет Нафисат такое потрясение, — печётся о подруге Зара, когда наконец мы пересекаемся, — Схоронить мать, узнать об аресте брата.

— Не думаю, что это будет глобальным потрясением для нее, — возражаю, потому что тоже думала об этом, — Мать исчезла не месяц и даже не год назад, Нафисат взрослела без неё, отвыкла и примет новость, как данность. Да, погорюет, но Зара, на сегодняшний момент о тебе бы она печалилась больше, чем о родной матери, именно ты была рядом и поддерживала ее в тяжёлые времена, ты разделяла с ней радость от ее успехов, в конце концов именно ты поддержала ее в идее с центром, про твои заслуги в развитии Маратика, я молчу. Думаю, что мать для Нафисат, это что-то абстрактное, давно пережитое.

— Ты так рассуждаешь, Мия, будто со мной что-то должно приключится.

— Нет же, нет. Я рассуждаю о значимости в жизни Нафисат тебя и ее матери, ты сделала для нее гораздо больше.

— Но родила ее не я, — с досадой и долей отчаяния отвечает Зара.

— Это не важно, тем более сейчас. Я думаю потрясением будет арест Аслана и предъявленное ему обвинение.

— Да уж, я тоже долго размышляла, все сходится, Мия, отрицай или нет, но вина Аслана доказана.

— Я не верю, — твержу упрямо, — Слишком все гладко и просто, на поверхности, понимаешь? Мне кажется, что нужно копнуть немного глубже, и нам откроется совсем другая правда.

— Ты пытаешься его оправдать, потому что любишь, ты не можешь мыслить здраво!

— Я не буду никого переубеждать, порой кажется, что вы все правы, но... Я не могу объяснить словами, я чувствую, что Аслан не виновен!

— Что такое чувства, Мия? Пыль! Надо жить головой, а не сердцем. Когда есть чувства- жди беды.

— Все равно я буду стоять на своем, думаю, что и Нафисат займёт мою сторону.

— Упрямая, словно ослица! — бросает гневно Зара и уходит.

А я снова погружаюсь в работу до самого вечера.

После работы мы с Мадиной договорились сводить Никусю в кино, вышло продолжение ее любимого мультфильма. Они ждут меня в парке через дорогу.

Погода теплая, серые пасмурные дни оживились с первыми лучиками весеннего солнышка. Почему бы не прогуляться.

Я люблю наступление весны. Здесь- это отдельный кайф: запах, тепло, заснеженные горы и зеленые луга, невозможно отвести взгляд от местных пейзажей. С каждым днем природа просыпается все отчетливее.

Настроение приподнятое, спешу к дочке навстречу, спешу поделиться с Мадиной впечатлениями от рабочего дня, занимаю голову мыслями о том, что приготовить из маминых любимых блюд.

Движение на перекрестке минимальное, машин практически нет, жду зелёный

По телу пробегает неприятный холодок, ощущение дежавю. Перекресток, я на одной стороне, Ника с мужем на другой, мы счастливы, спешим друг к другу....

Одергиваю себя, Ника с Мадиной, мы совершенно в другом регионе, сейчас все по- другому.

Машу своим девочкам рукой, они отвечают тем же, делаю шаг на пешеходный переход, другой, третий, Ника поворачивает голову в сторону, потом на меня, в ее детских глазках испуг, во взгляде Мадины застывает ужас, поворачиваю голову, словно в замедленной съёмке, наблюдаю, как на меня несется черная машина.

— Мама! — это все, что слышу за мгновение до того, как огромная невиданная сила отталкивает меня в сторону тротуара, и страшная машина вихрем проносится мимо...

— Мама! — звонкий голосок Никуси приводит в чувство, маленькие теплые ладошки хватают меня за лицо.

— Мама в порядке, не волнуйся, малышка, — слышу за своей спиной голос Аслана.

Я умерла? У меня помешательство? Голос дочки такой родной, такой желанный, и рядом не менее близкий голос Аслана. Я боюсь открывать глаза, вдруг мне все это чудится.

Глава 29

Тонкий голосок звенит словно колокольчик. Именно он гасит мою ярость, которую пытаюсь сдерживать и контролировать себя хоть как-то.

Ника скачет вокруг матери, обнимая ее за лицо и бесконечно болтая. Глаза Мии полны слез и любви к дочери, улыбка расплылась по ее лицу. Будто несколько минут назад не ее я выдернул из-под колёс внедорожника.

— Давай, поднимайся, — подаю ей руку, помогаю встать и аккуратно отряхиваю от земли и пыли.

В нескольких метрах от нас Мурад и Мадина, он делал уже несколько попыток подойти, но моего взгляда достаточно, чтобы понять- не стоит.

Хожу кругами, запустив пальцы в волосы и не могу успокоиться.

— Аслан! — обращается ко мне друг.

— На хер иди! — рыкаю в ответ. Отметая очередную его попытку со мной заговорить или приблизиться.

Чуть в стороне, протаранив ограждение, торчит разбый внедорожник. Того, кто сидел за рулём уже упаковали, повреждений или даже царапин нет, тварь, все, как на собаке.

— Мия, — слышу голос Александра, ярость вперемешку с животным ужасом от мысли, что мог ее потерять, окончательно перебарывают разум, разворачиваюсь и пру прямо на него.

В последний момент отчим Мии отводит голову чуть в сторону, и мой кулак пролетает мимо, едва зацепив его подбородок.

— Тварь! — ору на него, — Не подходи к ним, слышишь!

Снова замахиваюсь, но подоспевшие подчиненные Александра заламывают мне руки, вижу, как в нашу сторону срывается Мурад.

— Парни, все хорошо, отпустите, — командует Александр, — Аслан, остынь.

— Остыть? Остыть мля! Ты же ее... Да ты ей вместо отца, мелкой вместо деда, а ты ее... На живца, тварь!

— Аслан, — подбегает Мия, пытаясь встать между мной и отчимом, — Аслан, ты пугаешь Нику, успокойся.

Черт!

— Не вздумай к ним приблизиться! — предупреждающе рычу на Александра, хватая Мию в охапку и что есть мочи прижимая к себе, понижаю голос, — Как ты? Ничего не болит? — Мия отрицательно качает головой, — Идем тогда, сейчас скорая приедет.

— Аслан, — пыхтит рядом Мурад.

Делаю глубокий вдох, гася очередную вспышку ярости, прохожу мимо.

— Аслан, брат! — смотрит на меня исподлобья, — Я не хотел!

— На хер иди! — повторяюсь.

Не прощу, никого из них не прощу.

Можно же было найти другой способ, можно было! Пошли по легкому пути, сделав Мию наживкой, и пробали, я как чувствовал.

Мне изначально не нравился их план. Знала бы о нем Мия или нет- это огромный риск, потому что просчитать все невозможно, потому что стопроцентной гарантии безопасности не могло быть, даже если рядом выстроят целую роту охраны. Гребаные форс-мажоры никто не отменял.

Изначально никто не был уверен в том, где произойдёт нападение, одно было понятно- нападение будет. Мия так отчаянно пыталась доказать всем мою невиновность, так упрямо хотела "копнуть глубже", что этой сумасшедшей ничего не оставалось, кроме как от нее избавиться.

Машина исчезла из гаража еще вчера. Поверить сложно, но теперь у меня есть оправдания запоям отца, ему и правда просто подмешивали алкоголь, он срывался. Смешно может быть звучит, но ска правда. Два дня назад не вышло, ожидая попыток как-то навредить отцу, я строго на строго запретил ему прикасаться к домашней еде, все доставлялось из ресторана сотрудником моей службы безопасности. Продукты же, хранившиеся дома, проверили и выяснилось, что некоторые из них накачены алкоголем, в таком количестве, что обнаружить его во время еды невозможно, но зависимому человеку будет достаточно, чтобы удариться в запой.

Сценарий должен был быть следующим: отец, узнав о том, что я арестован, снова хватается за стакан, сходит с ума, обвинив во всех бедах Мию, мстит ей, спровоцировав аварию.

Мы ждали именно сценария с ДТП, все было просчитано и продумано, все, кроме одного... Перекрёсток должен был быть следующим.

Никто даже не подумал, что Мадина и Ника приедут встречать Мию, что они не отправятся домой, а захотят в кинотеатр. Вот он гребанный форс-мажор.

Меня закрыли специально, чтобы не помешал покушению. Хвала адвокатам, не зря свой хлеб едят.

Скорая забирает Мадину, у нее подскочило давление, я настаиваю на том, чтобы Мию тоже осмотрел врач, она не спорит, везу ее в больницу сам.

— Зря ты так с Сашей, — говорит тихонько, они с девочкой все никак не могут друг от друга отлипнуть.

— Серьёзно? — делаю наигранно- изумленное лицо, — А если бы...

— Все же хорошо закончилось, — целуя дочку в очередной раз, улыбается, — Более чем хорошо.

Я молчу всю оставшуюся дорогу, поглядываю на девчонок, и ярость моя сходит на нет, на пороге больницы даже перекидываюсь парой слов с Мурадом, он винит себя, не слушал, соглашался с Александром. Мне сейчас не до его раскаивания, Мия ушла ко врачу в кабинет, оставив на меня Нику, а я кроме Маратика с детьми не контактировал, а развлекать малявку как-то надо.

— Ты герой, — вдруг говорит она мне, — Ты мою маму спас.

— Это ты спасла, — беру ее за руку, — Когда закричала.

— Мы вместе герои?

— Точнее и не скажешь, — улыбаюсь ей.

Дальше легче, я посвящен во все детские секретики, становлюсь первым слушателем песенки, мелодию к которой Ника разучивает, получаю кучу щелбанов за неумение играть в "ладошки". К тому моменту, когда мы втроем покидаем больницу, я обзавелся новым маленьким другом.

— Сегодня мама прилетает, — как бы извиняясь за то, что

— Понимаю и не претендую, хотя очень хочется претендовать.

— Мы сегодня вернёмся в квартиру, правда не знаю, как я там буду.

— Не надо возвращаться, мне спокойнее, если вы останетесь в доме, да и места там много, опять же вам сегодня не до переезда.

— Это да.

Завтра у нас трудный день, нам нужно явиться в полицию, и я не уверен, что Мия сможет легко пережить это потрясение.

Мы еще какое-то время стоим у ворот дома, молчим. Она кутается в пальто, пряча от меня глаза, я, засунув руки в карманы, перекатываюсь с пятки на носок. Нам есть, что сказать друг другу, по крайне мере мне точно, и мы обязательно все скажем, но не сегодня....

Глава 30

Кабинет, в котором нас встречает Саша, Мурад и следователь, что допрашивал меня ранее по делу Батищева, самый обычный. Словно застывший в прошлом столетии. Стены до середины обиты вагонкой, выше покрашены. Старая полированная мебель, обычные стулья. Единственное, что придает этому помещению элемент современности- компьютер с довольно большим монитором.

Отчим ведет здесь себя по хозяйки, предлагает всем чай или кофе, рассаживает так, чтобы удобно было смотреть в монитор. И он, и Аслан заметно нервничают, оба наотрез отказались мне назвать имя задержанного. Напряжение между ними все еще очень заметно.

С Сашей у нас вчера был разговор, с трудом, но я его поняла, к тому же все что не делается, всегда к лучшему. Ника разговаривает, да так, что у нас уже болит голова от ее болтовни, слышать голос своего ребёнка- счастье. Аслан на свободе, обвинения с него сняты, в том числе и благодаря вчерашнему происшествию.

Ночью мы долго говорили по телефону, и мои доводы в правильности действий Саши остались для него неубедительными.

Маме мы ни о чем не рассказываем, для нее возвращение на родину итак волнительно, не обошлось без высокого давления. Про то, что здесь делает Саша тоже пришлось немного недосказать. Для мамы версия- приехал, чтобы поддержать ее и помочь, чем сможет.

— Итак, — потирает ладони Саша, — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

— Не паясничай, не в цирке! — рычит Аслан.

— Тогда рассаживайтесь дамы и господа, блокбастер вот-вот начнётся!

На мониторе появляется большое серое помещение, возможно от волнения оно кажется серым мне, возможно просто картинка чёрно-белая. Посредине стоит стол, с двух сторон от него два стула.

— Мия, версий никаких? — интересуется Саша.

— Нет, — растерянно пожимаю плечами.

Картинка на мониторе меняется, в помещении появляется конвой, сопровождающий человека в наручниках.

Даже через черно-белую запись можно отметить ровную спину, стройную, почти модельную фигуру.

Внутри все леденеет. Зара!!! Я не могу ошибаться- это она, моя Зара! Она послушно дает расстегнуть наручники, ровно, грациозно присаживается на стул. В дверь заходит еще человек, садится напротив.

Зара отвечает на вопросы спокойно, возмущаясь иногда, что ей приходится терпеть неудобства из-за недоразумения, она случайно оказалась на том перекрёстке, не сработали тормоза, а машинами из своего гаража семья Зурабовых разрешала ей пользоваться в любое время, доказательством служит то, что Зара вписана в страховку почти на все автомобили семьи.

И я ей верю! Не может быть иначе, все произошедшее просто стечение обстоятельств. Она спешила к стоматологу, зуб сильно разболелся. Все можно проверить, достаточно позвонить в клинику.

В клинике подтверждают.

Все ее ответы на вопросы следователя выглядят убедительно, как само собой разумеющееся, и я уже жду, что ее отпустят, что мы обнимемся в коридоре, потом попьем вместе кофе, посмеёмся над случившимся и над очередными бестолковыми мужчинами, раздувшими обвинение из ничего. Все гладко, до определённого момента...

— Батищев вас опознал! — говорит ей следователь, — Вы летели с ним в самолёте, пересели к нему, договорившись с его соседом поменяться местами, сославшись на то, что вы не можете сидеть возле иллюминатора.

— Но это правда, — ровно отвечает Зара, — Я боюсь летать, предпочитаю места подальше от иллюминатора, а человек сидевший рядом наотрез отказался меняться местами. Попросила первого попавшегося и понятия не имела, что на соседнем оказался Батищев, мы не знакомились!

— Да, а он утверждает, что мило беседовали всю дорогу, рассказывали о здешних достопримечательностях, даже водой угостили из местного источника.

— Ну угостила и что?

— Бутылку Батищев не выкинул, как сказал вам, спрятал в портфель. Он мужчина не молодой, память иногда подводит, признаться в таком красивой женщине, ему показалось неудобным, вот и заныкал дедок бутылку, чтобы ничего не напутать потом, когда воду будет покупать. А там пальчики ваши, и экспертиза показала, что препарат, вызывавший сердечный приступ, был именно в этой бутылке, а не в той, что дал ему Аслан по дороге.

Зара молчит долго, я где-то в глубине еще надеюсь, что сейчас у нее и на этот аргумент найдётся оправдание, но...

Ее прямая, как стержень спина гнется, вмиг моя подруга становится не похожей на себя саму: сутулая, с опущенной головой, рукава кофты она сначала пытается натянуть на кисти рук, а потом вдруг закатывает до логтей и впивается ногтями в запястья, чешет руки так, словно у нее болезнь какая-то.

— Вам в центр и на мобильный звонил доктор, к которому Батищев попал. Мы проверили его телефон и компьютер, он искал вас, нашёл и...

— Денег попросил! — выплевывает Зара не своим голосом.

— За что?

— За молчание, он узнал меня!

— Сумма была так велика, что вы решили от него избавиться?

— Нет, просто я знала, что на одной сумме он не остановится. Мне бы пришлось от него прятаться.

— Как тогда, когда вы таким же способом убили своего мужа?

— Да что ты знаешь обо мне? — взрывается Зара, вскакивает из-за стола и нависает над следователем, ведёт себя так агрессивно, что конвою приходиться подключиться к ее усмирению, — Мой муж меня предал, ясно! Он убил меня, мою любовь, он виновен в смерти нашего ребёнка! Он и его потаскушка!

— Может быть я удивлю вас сейчас, но мне известно все или почти все, — давит на нее следователь.

— Серьёзно, — смеётся она, смех этот неестественнен, похож больше на лай гиены.

Меня снова пробирает дрожь, в висках начинается болезненная пульсация, потому что вдруг до меня доходит, что Батищев, я и доктор- не единственные ее жертвы. Аслан, чувствуя, что мне не хорошо, берет мою ладонь в свою, пытаясь поддержать. Теперь понимаю, почему он так переживал за меня, почему не хотел, чтобы я присутствовала здесь сегодня, от чего хотел оградить.

— Мия, все хорошо? — волнуется

— Воды, если можно.

— Мне кажется, что для тебя достаточно! — раздается грозный голос Аслана, — Мия?

— Нет! — выкрикиваю, принимая стакан воды у Саши, мои руки трясутся и мужчины не могут этого не замечать, — Мне нужно все знать! Я должна!

— Ты никому ничего не должна! — отбивает Аслан, — Поехали домой, я по дороге все тебе расскажу.

— Нет! — протестую жестко и уверенно, — Мне это нужно не меньше, чем вам!

Пока мы спорим здесь, Зара просит у следователя покурить, ей разрешают, угощают сигаретой. Она снова спокойна и надменна, отвечает с достоинством на каждый вопрос, ее состояние выдают только расчёсанные руки, которые она то прячет в рукава, то снова начинает чесать.

— Итак, способ убийства доктора для вас отработан.

— Зачем изобретать что-то новое, когда есть проверенные методы? — хладнокровно, с усмешкой отвечает она.

— В этот раз пошло не по плану.

— От чего же? Я даже рада, что их нашли, может после похорон перестанут являться мне ночами. К тому же доказательств моей вины нет. Сети из дома Зурабовых, а я ни при чем!

— Умно! Восхищен вами, Зара!

— Не поверите, я сама в восхищении! Все было по плану, все было в моих руках, если бы не эта… Тварь! Ненавижу! Миленькая Мия! Волк в овечьей шкуре!

— Что же вы так о подруге?

— Подруге? А у меня нет подруг! Нет и не может быть! Все предают, все! Нельзя верить, нельзя любить!

— Даже Нафисат?

— Нафисат? — тянет со смехом Зара, — Наивная доверчивая девочка. Все боятся ее ранить, все восхищаются ее стержнем. Ее я ненавижу больше всех! Да я жизнь положила, чтобы день изо дня смотреть на то, как она мучается!

— В чем же причина?

— Ненавижу таких! — бросает брезгливо, — Слабая, зависимая...

— А может вы ее ненавидите потому что она дочь вашего покойного мужа? — перебивает ее следователь, и смех что разноситься из динамиков компьютера ледяным ужасом оседает внутри меня.

Глава 31

Дальнейший допрос больше походит на спектакль одного актёра. Зара то кричит, то смеётся, то хладнокровно, не без удовольствия, смакует подробности убийства доктора, но все это меня уже не интересует.

Аслан сидит рядом, крепко, до легкой боли, сжимая мою руку, жевлаки на его лице побелели и ходят туда сюда.

— Ты знал? — шепчу, прижимаясь к его руке, потому что для меня все здесь происходящее- дурной страшный сон.

— Знал, — выдыхает он в ответ, сжимая переносицу пальцами.

— Мия, мы все об этом знаем, — подтверждает Мурад, — Все, кроме Нафисат. И нужно бы постараться оставить для нее это тайной.

— Я не скажу.

— Мы знаем.

— Я хочу знать, каким образом в деле появился муж Мии...- раздается мужской голос из допросной, и у меня внутри все леденеет.

— Может ты выйдешь? — заботливо вклинивается Саша.

— Нет, я должна знать!

— О, это был секундный порыв! — взмахивает руками Зара, — Я была в Москве на курсах по повышению квалификации и встретила ее. Мия, — кривляется, словно с ненавистью выплёвывая мое имя, — Маленькая святая девочка, Аслан даже дышать в ее сторону боялся, обхаживал, подарки дарил. Чем она заслужила? Я встретила ее в коридоре счастливую с красным дипломом в руках и огромным животом. Чем она заслужила этого ребёнка? Почему страдать должна была только я? Она разговаривала с мужем по телефону, а я слушала, я знала, где они встретятся. Мне просто было любопытно посмотреть на ее мужа, он оказался красавцем. Если бы на его месте стоял злобный крохотный гном, я бы проехала мимо и жила бы себе преспокойно. Но нет! Девочке Мии достался красавец, и он ее любил, я чувствую это в людях, по глазам вижу. Они были счастливы! Они, но не я! — Зара снова горбится и чешет руки, — Я просто поддала газку! Мне не принципиально было, кого из них сбивать, но вышло все идеально! Мия пережила те же муки, что и я! У нее тоже в родах умер ребёнок, умер муж. Осталась только эта сопливая девчонка, и та немая.

— Нафисат тоже должна была ребёнка потерять?

— Да, — улыбается довольно Зара, а Мурад, сжав кулаки вскакивает со стула, если бы не Аслан и Саша, клянусь, его ничего бы не остановило, он ворвался бы туда, — Я подсыпАла ей в еду порошок, Марат не должен был родиться.

— Но родился.

— А это оказалось даже лучше! — смеётся она, запрокидывая голову, — Видеть, как мучается Нафисат каждый день, что может быть лучше.

— Вы меняли результаты обследований?

— Я! И я же уговорила не возить мальчишку в Москву. Я знала препараты, что Марат принимает здесь постепенно разрушают его, он не выздоровит уже и легче не станет! Он навсегда в кресле, навсегда такой!

В глазах мужчин, находящихся рядом мо мной слезы, Мурад закрывает ладонями лицо и вздрагивает. Не знаю, как ему удаётся себя сдерживать, возможно из-за предупреждения Саши о том, что выставит его под конвоем или закроет до конца следствия.

— Чем виноват этот ребёнок?

— Тем что он просто есть, а моего нет, — шипит Зара.

— При каких обстоятельствах умер ваш ребёнок?

— Родился мёртвым, — пожимает плечами, говорит так легко, будто речь идет, не знаю, о сломанной ветке у дерева.

— Почему?

— Я наглоталась таблеток. Мой муж в тот день в очередной раз ушёл к этой твари, оставив меня без средств к существованию, все выгреб, до последней копейки, кольцо с пальца у меня снял, серьги из ушей, все... А я его любила, прощала, ждала, что одумается.

— Он изменял только с этой женщиной?

— Да, — говорит гулко, — Они знаете, как принц Чарльз и его подружка Камилла. Только он ее мало интересовал, для нее главное- плотские утехи. Не знаю, что с мужем ее было не так, или может ей было мало одного? Когда у моего мужа заканчивались деньги, он всегда возвращался, и мы начинали с чистого листа.

— Вернулся на этот раз?

— Конечно! Валялся в ногах, просил прощения.

— А вы?

— Я? Я знала, что он виноват! Его надо наказать!

— Наказали?

— Да, подлила те же капли, что и Батищеву, а потом с упоением смотрела ему прямо в глаза, когда он задыхался. Как же он умолял ему помочь! Впервые так умолял! Его привезли в больницу, где я работала, мой заведующий отделением присутствовал при вскрытии, не знаю, было ли ему любопытно или может он оказался там случайно, но правда всплыла, он стал меня шантажировать. Я отдала ему все, что имела, кроме маленькой квартирки, он принуждал меня к сожительству и мы периодически трахались,

— Как он вышел на вас?

— Понятия не имею, в современном мире не так уж и сложно отыскать человека.

— Как вы попали к Зурабовым в дом?

— Они искали горничную, был отбор, эта тварь лично присутствовала, она узнала меня, выбрала специально, чтобы измываться изо дня в день. Ей так нравилось.

— А вам?

— Я ждала случая, я знала, что у неё новый любовник, я видела, как она обожает Нафисат, как боготворит Аслана. Я мстила.

— Вы были близки с Асланом?

— Да, я планировала выйти за него замуж, представляете, какая это месть! Жаль, что родить не могла.

— Но он не планировал.

— Вмешалась маленькая Мия. Я слышала его признание Мураду.

— Зачем тогда вы убили мать Аслана и отца Мии.

— Я хотела их разлучить. Свалить вину на Аслана, а потом выйти за него замуж в тюрьме. Нафисат была бы бездетной, как я, и все их семейные деньги оказались бы в моих руках.

— Попытка самоубийства Зурабова старшего тоже ваших рук дело?

— Как и его страсть к алкоголю!

— Какой ужас! — вырывается из меня.

— Мия! — вскакивает со стула Аслан, когда я подрываюсь к окну, раскрываю его и дышу, дышу, расстёгиваю пуговицы на блузке, у меня камень в груди, горячий огромный булыжник, он не даёт мне дышать.

— Скорую срочно! — слышу Сашин ор и вижу перед собой перекошенное от ужаса лицо Аслана, прежде чем отключиться.

Глава 32

Топчемся на пороге дома уже с полчаса, а постучать и войти не решаемся. Неизвестно еще как примут и примут ли!

Трое мужчин, у каждого из которых есть законное право переступить этот чертов порог, мнутся у дверей.

Три женщины, явно давным давно рассекретившие наше присутствие, не спешат открывать двери.

Дом мой, хоть я и отдал его во временное пользование Мии, но все же мой, и я имею полное право войти в него не как вор, а как законный владелец в любое время. Право-то я имею, но... Мия!

Славная девочка Мия! Мы не общаемся около месяца, с того жуткого допроса, она просто закрылась от меня, говорит, что нужно время пережить, переварить и обдумать. Ей нужно время, а мне нужна она!

Нафисат- законная жена Мурада. Она вместе с сыном, после возвращения из Москвы, поселилась под этой крышей и тоже не желает общаться ни с кем из нас. Ответы те же, что и у ее подруги: подумать, пережить, переварить. На самом же деле она боится посмотреть отцу в глаза, боится их разговора, а он неизбежен, ну и немного в обиде на меня и Мурада за то, что скрывали от нее правду.

Мурад держится лучше меня, выдают только глаза, бесконечно метающие молнии.

Ну и наконец, неожиданный третий пострадавший, оставшийся без крова и жены- Александр. Нам пришлось принять его в "клуб отверженных" чисто из жалости. Мать Мии выставила его сразу, как только всплыли первые подробности "операции на живца". Он тоже имеет полное право оказаться по ту сторону двери.

— Можно через погреб, — предлагаю я, — Там решётка вентиляционная, заберемся легко.

— Да что ж мы воры? — наглаживает свою бороду Мурад, — Войдем как положено.

— Ну давай, смельчак! — подбадриваю его, — Рискни первым!

В доме свет горит только в холле второго этажа, дети спят, время позднее. Думаю, что наши дамы расположились в зимнем саду и решают задачу относительно того, как с нами быть.

Нет, мы не умрем от голода и холода на их пороге, мы обитаем в коттедже напротив, тайно, так сказать, держим руку на пульсе, и ждем официального приглашения. Если что, то всегда можно вернуться обратно, провести еще один тоскливый мужской вечер в компании коньяка, нард и шахмат. Можно, но не желательно. И меня, если честно, уже раздражает эта компания.

За дверью слышны шорохи, кто-то бродит, но дверь открыть не решается.

— Весело, — хмыкает Александр, — Мы с этой стороны двери, женщины- с той. Может морзянкой перестукиваться начнем? Я Мию научил.

Вот как не ржать?

— Заходите уже, чудаки! — ворчит открывая двери Мадина, — Только я вас не впускала, поняли?

О чудо, мы в доме! Теперь топчемся в прихожей, боясь издать хоть какой-то звук.

-... Ромашковый чай лучше, — слышен смех Нафисат и приближающиеся шаги.

Сестра вздрагивает, когда замечает нас в прихожей. Замирает, какое-то время не шевелится, а потом, заплакав, бросается в объятия Мурада.

— Ты ушиблась что ли? — кричит Мия, спускаясь по лестнице, — Нафисат?

— Мия, Мурад здесь! — зацеловывая лицо мужа, с восторгом шепчет сестра.

— Наконец-то! — бормочет Мия, — А я думала, он так и будет вздыхать под нашими окнами.

Улыбка с ее лица сползает, когда она видит, что Мурад не один. Шаг назад, пока спиной не упирается в перила. Отступаю, пропуская вперёд ее отчима. Взгляд становится мягче, уже не такой растерянный.

— Мама в комнате наверху, — сообщает сухо Саше, давая ему таким образом официальное разрешение находиться здесь, — Она в хорошем настроении.

Александр целует приемную дочь в макушку и щелкает по носу, а потом, словно двадцатилетний юноша, взлетает наверх.

Мы так и топчепчемся в прихожей, наблюдая за лобызаниями друга и сестры.

Я бы все на свете сейчас отдал за то, чтобы эта женщина, стоящая напротив, и всем своим видом транслирующая то, что мне здесь не рады, бросилась мне на шею.

— Как ты? — спрашиваю.

— Все хорошо, а ты?

— Как видишь, — развожу руки в стороны, мне бы хотелось многое ей сказать. Сказать, как тяжело и одиноко без неё, обнять, просто прижаться губами к ее щеке или виску, шептать на ушко нежнятину разную, касаться, чувствовать. Но я не могу, я не умею, я никогда подобного женщинам не говорил, — Я б чего-нибудь выпил, например чай.

Мия припечатывает меня резким взглядом, поджимает губы, борется сама с собой.

— Мия, мы погуляем с Мурадом, — вмешивается в наше пространство голос Нафисат, и мы оба вздрагиваем, вспоминая, что не одни здесь.

— Конечно, если Маратик проснётся, я буду рядом, не волнуйся и не торопитесь, — улыбается им, смущённо поправляя волосы.

— Спасибо, — обнимает ее сестра, потом чмокает меня в щёку и вместе со своим мужем исчезает за дверью.

Теперь мы точно здесь одни. Я жадно изучаю ее всю, хочу впитать каждый миллиметр, хотя Мия и так вся полностью уже отложилась у меня на подкорке. Похудела, синяки под глазами, можно сказать, что история с Зарой ее сломала, как и любого из нас. Не покалечила, нет, переломала, ждём, когда все срастётся и заживёт. Рубцы останутся и у

— Я скучал, — говорю очень тихо, почти беззвучно, — Мне тебя не хватает.

Мия шумно дышит в ответ и молчит.

— Давай поговорим, а? Давай ты все выскажешь мне, не знаю, ну хочешь, побей, накажи, только дай шанс, я устал без тебя.

— Я не меньше Нафисат боюсь нашего с тобой разговора, — вдруг признается она, — Я себя боюсь. Я предаю себя, Аслан! Я столько лет считала себя виноватой, считала виноватой всю свою семью, я обвиняла отца. Мы столько пережили! Да мы вообще чудом выжили! И все это из-за капризов и неуемного темперамента одной женщины! И я не имею в виду Зару!

Ее лицо вздрагивает от обиды, губы снова дрожат, уязвимая сейчас, ранимая, словно ребёнок, говорит открыто, окатывая словами, словно ведром ледяной воды. Каждое слово — правда

— Что мне сделать? — выдавливаю из себя отрывисто, — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя?

— Ты сделал достаточно, — продолжая стрелять в меня глазами, отвечает громко, — Но это в первую очередь для себя, Аслан!

— Для себя? — смеюсь, потирая ладонями лицо, — Для себя? Нафисат теперь отказывается возвращаться домой и общаться с отцом, это для себя? Моя семья- позор, это для себя? Что я с этого поимел?

— Возможность "развязать галстук и ходить босиком по ковру"!

— Да ты освободила меня? — продолжаю нервно смеяться, — Только объясни мне, упрямая девочка Мия, на хрен мне эта свобода, на хрен мне этот ковер, если женщина, единственная женщина, которую я люблю, держит меня на расстоянии и подпускать к себе не собирается? Женщина, ради которой я придал огласки все дерьмо, годами накапливавшееся в моей семье, дерьмо, которое предпочитают прятать поглубже и никогда никому не показывать, я выплеснул за порог на всеобщее обозрение, не хочет иметь со мной ничего общего! Зачем мне такой ковер, Мия?

— Аслан...

Признался, да. Вот так вот. Я не романтик и не принц, я такой, какой есть. Она заслуживает других объяснений с цветами, кольцом и прочей лабудой, заслуживает, но я могу только вот так, в порыве. А на душе легчает, выговорился.

— Если бы ты знала, на какие поступки я способен ради тебя! Если бы ты знала, Мия!

— Не заставляй меня выбирать- выкрикивает, сжимая виски.

— Выбирать между кем и кем? — не успокаиваюсь, возможно давлю.

— Между чувствами и принципами!

— Я же выбрал!

— Это другое! Ты и твоя семья... Вы все... Из-за вас...

Я не могу дальше это слушать, как и тогда в больнице просто хлопаю дверью, ухожу. К черту все!

Иду, почти не разбирая пути, пока не сталкиваюсь с Мурадом и Нафисат.

— Брат, брат! — преграждают мне путь, — Полегче!

— Отстань! — отмахиваюсь.

— Аслан, дай ей время, — обнимает Нафисат, — Мы много разговаривали с Мией, понимаешь, ей не просто. Ей кажется, что она предаёт мать, брата, память мужа. Понимаешь?

Да понимаю я все, головой понимаю, но вот сердцем... Она винит меня, винит даже там, где меня и рядом не стояло. А Зару нет.

К Заре она проявляет сострадание, бьется за то, чтобы ее признали душевнобольной и отправили в больницу. Нафисат солидарна с подругой, жалеет ненормальную. Женщины, как их понять?

— У нас не самые добрые времена впереди. Похороны, суд. Аслан, просто будь рядом и не упусти момент, когда Мия будет в тебе нуждаться.

— Возвращайся домой, — перевожу разговор, — Мурад здесь не виновен, ему не легче, чем мне.

— Утром, как только Маратик проснётся.

— Вот и хорошо. Если хочешь, я поговорю с отцом, и он у вас дома не покажется, пока ты не будешь готова.

— Не нужно, я очень соскучилась и по нему, и по тебе, мне не хватает вас.

— Ты всегда должна помнить, что мы твоя семья, и мы тебя очень любим.

— Как и я вас.

Провожаем Нафисат обратно к коттеджу, стою в стороне, жду, пока они попрощаются с Мурадом, вижу, как в кухонном окне мелькает силуэт. Мия! Узнаю из тысячи, это она!

Сорваться бы, но... Ловлю болевой спазм в груди от того, что не подойти, не дотронуться. Руки болят от желания чувствовать ее.

Глава 33

Сегодня нам разрешают свидание с Зарой. Спасибо Саше.

— Неожиданно! — усмехается она, присаживаясь напротив нас, складывая ногу на ногу, эффектно прикуривает, — Исповедоваться не буду!

— Завтра тебя переведут в больницу, — шепчет Нафисат.

— Хотите сделать меня овощем?

— Хотим тебе помочь!

— Моя любимая Нафисат! — говорит проникновенно, накрывая своими ладонями ладони подруги, — Спасибо тебе, крошка!

В глазах Нафисат я вижу нежность, доверие, она смотрит на Зару в ответ, словно та самый близкий человечек для нее, но потом, чувствую, как по ее телу пробегает напряжение, глаза наполняются слезами, а зрачки Зары расширяются, взгляд становится диким, хищным, она смотрит прямо в глаза подруге, иногда только немного шевеля головой.

— А я просила вас о помощи? — шипит сквозь зубы, и я понимаю, что что-то не так. Нафистат пробует убрать руки, но Зара вцепилась в них мёртвой хваткой и начинает хохотать. Жутко, до мурашек, не опуская взгляд, — Я ненавижу вас всех! Если бы вы знали, как ненавижу!

— Отпусти, — вырывается у Нафисат, — Мия!

В этот момент рядом оказывается конвой, им еле удаётся расцепить женщин.

— Маратик начал ходить! — выкрикивает Нафисат вслед Заре, — Ты ошиблась!

Та вздрагивает, пытаясь повернуться в нашу сторону, но конвой блокирует каждое ее движение, тогда она издаёт невнятные звуки, похожие на вой, словно раненный зверь.

А за нами приходит Саша.

— Нафисат? — осматривает ее.

— Все хорошо, просто сильно сжала ладони, я больше ее взгляда испугалась.

— Больше никаких свиданий! Не упрашивайте! Мне еще перед вашими семьями ответ держать.

— Она больна, — шокированно шепчет Нафисат, когда мы оказываемся на улице, — Она очень больна!

Я знаю. Здоровый человек на такое не способен.

— Зачем ты рассказала про сына? — этот вопрос не даёт мне покоя.

— Облегчить ее страдания, — отвечает подруга, пожимая плечами, — Я не верю, что Зара совсем конченная, внутри где-то у нее все равно сидит совесть и гложет ее.

Мы много раз обсуждали с Нафисат Зару. Много, словно пытаясь найти объяснение происходящему. Уходили от темы, снова возвращались. Не могли понять, как можно одной рукой бороться за жизни других людей. Зара помогла многим, помогла и детям, и их родителям. Боролась самоотверженно за каждого ребёнка, иногда боролась еще и за его семью, не давая опускать руки. Боролась за женщин, оставшихся один на один с тяжелыми недугами своих детей.

Зара разрабатывала кучу методик

Как же так можно? Убивать второй рукой? Мучать, жить, не без удовольствия наблюдая за страданиями ребенка и его матери, хладнокровно калечить жизни других людей, после собственных переживаний.

Зара больна! И вина в ее болезни- одиночество. У неё не было поддержки, не было рядом близких людей. Мужу она была не нужна, не любил, для семьи оказалась обузой, даже тот похотливый врач, просто пользовался ей, брал все, что надо, угрожал, запугивал, но в ответ ничего не давал. И с горем своим она жила один на один. Жизнь была слишком жестока к ней.

Нафисат пыталась донести это до Аслана, тот ничего, кроме гордыни не увидел. Сказал, что Зара слишком высокомерная, а мы обе наивны.

День проводим вчетвером, гуляем с детьми. Республика постепенно расцветает и наполняется туристами. Уже открыты летние кафе, работают аттракционы в парках, все вокруг оживает.

Наш центр будет закрыт еще долго, идут проверки. Мы не теряем связи с семьями пациентов, консультируем онлайн, о происходящем не распространяемся. А пока можем позволить себе вот так целый день провести с детьми.

Ника и Маратик сдружились, дочка учит мальчика стишкам, у нее оказалась отличная память, запоминает абсолютно все, достаточно один раз увидеть или услышать, а еще слух хороший и голосок.

Маратик пытается ходить. Неуверенно, боязливо, но в то же время упрямо. В Москве его обследовали, диагноз оказался другим, а после признаний Зары, лечение и вовсе скорректировали. Благодаря фонду Маратику ввели какое-то баснословно дорогое лекарство, и мышцы его начали крепнуть на глазах, сейчас только поддерживающая терапия и обследования раз в год. Ника учит его игре на синтезаторе и учится сама.

Жизнь пестрит новыми, светлыми красками, и мама все чаще слышит мой звонкий смех. Мама словно освободилась, много гуляет, много общается. Нам постоянно звонят ее подруги, знакомые, зовут в гости. И с Сашей она стала другой, более отзывчивой, открытой.

Не знаю, чего ей стоило решение о том, что отец и его любовница должны быть похоронены вместе. Не просто похоронены, а в очередной раз, нарушив все устои и обычаи, кремированы. Расследование подходит к концу, тела больше не нужны.

На следующий день мы все собираемся на холме. Внизу море бьётся о скалы, солнце играет с волнами, шум воды и крик птиц. Две семьи, объединённые одной трагедией, пережившие много горя, в том числе и по вине друг друга. Родители молча рассеивают прах над морем. Вот так. Пусть навсегда остаются вместе и пусть будут свободными.

Нафисат рыдает, прижимаясь к мужу. Саша, нежно приобнимая за плечи маму, отводит ее в сторону, что-то нашептывая на ухо, она соглашается, кивает ему, улыбается сквозь слёзы. Мой брат беседует с Зурабовым старшим. И только я в стороне, также как и Аслан.

Стоим у края холма, смотрим вниз и думаем каждый о своем.

Мне хотелось бы сейчас ощутить его рядом, просто чтобы руку в руке, но...

Ни он ни я на первый шаг не решаемся.

Мама возвращается, обнимает меня, вытирает слёзы.

— Не надо плакать, дочка! Они свободны теперь и мы все свободны!

— Поехали? — предлагает Саша.

— Тамара Сабировна! — обращается Аслан к моей маме, вздрагиваем обе, оборачиваемся, он спешит к нам. Машинально выхожу вперёд, прикрывая маму, — Тамара Сабировна, я переговорить с Вами хочу! Можно?

— Конечно.

— Я прощения хочу попросить, понимаю, что не заслуживаю, но молю, не держите зла, отпустите!

— Аслан, — по матерински нежно улыбается ему в ответ, — Ты думаешь, я не знаю, кто тогда послал за нами машину? Или может ты думаешь, я не узнала, почему это мои алчные родственники так прониклись нашим горем? Ты же им платил!

— Простите меня!

— Ты защищал тех, кого любил, защищал как умел, ты был слишком юн для таких испытаний. Я не держу зла. Я желаю тебе оставить эту ношу здесь, освободись от нее, Аслан и будь счастлив!

— Мое счастье не желает быть рядом.

— Ты торопишься с выводами, просто потерпи. Если чувства настоящие, то никакая вражда, прошлые обиды и горести ее не остановят.

— Вы не будете осуждать?

— Я? Когда-то осуждала, правда, сюда ехала с одной целью- забрать дочь, защитить ее, но достаточно посмотреть в ее глаза, когда ты рядом. Я не стану препятствовать, иначе рискую потерять Мию.

— Спасибо Вам, — обращается Аслан к маме и уходит. А я стою в ступоре, только что за моей спиной решали мою судьбу.

— Мама? — вопросительно

— Ты заслуживаешь быть счастливой, Мия. Не беги от себя.

Глава 34

В глазах всё расплывается и вращается. Серые стены, серый бетонный пол, холодильники у стены, стальной стол...

Не смотря на отсутствие запахов, меня охватывает приступ удушья и не дождавшись, когда с тела, лежащего на столе, снимут простыню, вылетаю на улицу. Сзади только шаги Мурада.

Курим на скамейке возле тюремного морга. Оба словно оглушенные.

Злость, ненависть, ярость- все испарилось, происходящее вокруг стерло все, оставив только пустоту. Перед глазами плывет гордая, не без высокомерия, улыбка Зары, в ушах ее голос...

— Она не спала несколько суток, — говорит наш сопровождающий, — То смеялась, то бормотала что-то, то звуки, на вой звериный издавала, похожие. Сердце не выдержало. — Его голос звучит гулко, словно в вакууме. — Сутки до перевода в больницу не дожила, кто хоронить будет, у нее есть близкие?

— Пздц в том, что кроме нас нет, — все еще не отойдя от шока, отвечаю.

В ходе расследования выяснилось, что с семьёй Зара отношения не поддерживает, и сестра у нее есть, но...

— Ясно, — констатирует сопровождающий, — Значит тело забирать некому.

— Как некому? — недоумённо произносит Мурад, — Мы и заберём!

— Документы будут готовы завтра, по дальнейшим действиям я вас сориентирую попозже.

— Давай, — соглашается Мурад, — Я юристов наших подключу, с ними все порешаете.

Жмем руки друг другу и разъезжаемся.

— Что думаешь, Аслан? — прерывает молчание в машине друг.

— Не знаю, черт, вроде бы радоваться, исход самый, что ни на есть справедливый, но в душе...

— Да, жизнь полна сюрпризов. Ты сам Мии сообщишь?

— Мия, — рвано вздыхаю, — Упрямая Мия!

— Доступ к телу все еще закрыт? — поднимает на меня удивлённый взгляд Мурад.

Я в ответ только отмахиваюсь и отворачиваюсь к окну.

Задачка и правда не из лёгких. Решения пока я так и не нашел, измотан ею. Мало сплю, плохо ем, много курю. Я взвинчен, все время раздражен. Не спасает ни бесконечная занятность,

— Ты знаешь, отец дал согласие преподавать в университете? — перевожу тему.

— Пусть, ему пойдёт на пользу.

Мое лицо прихватывает улыбка, вспоминая, как отец подбирал гардероб для новой работы, важно выбирал между галстуком и платком, как он репетирует тайком перед зеркалом. Ему и правда на пользу, столько лет в заточении, узкий круг общения и книги. Сейчас же он выложится за каждый прожитый год.

Мысли прерывает звонок от сестры.

— Да, — ставлю на громкую, облегчив другу задачу, его уши словно локаторы сейчас.

— Где вы? — требовательно, не поприветствовав, спрашивает Нафисат.

— В дороге, — отвечаю расплывчато.

— Аслан, Мия звонила, она едет в аэропорт, регистрация на рейс начнётся через час.

— Какой к чертям рейс? — завожусь на ходу.

— Мия с семьей возвращается в Москву! Звонила, чтобы попрощаться.

Сбрасываю звонок сестры и набираю управляющего гостиничным комплексом, где находится мой дом.

— Да, съехала сегодня, вежливо попрощалась.

Бл да что ж ты такая вежливая девочка, со всеми только не со мной.

— Не закипай, брат! — меняя маршрут, подкалывает Мурад, — Ты аэропорт подожжёшь искрами своими!

— Ой, помолчи, а! Если понадобится, я аэропорт по кирпичику разберу! У нас есть возможность задержать рейс?

Глава 35

Монотонные звуки электронного табло, снующие туда-сюда люди, аэропорт чем-то напоминает муравейник.Поднимаюсь на эскалаторе вверх, разглядывая всех, кто встречается на моем пути, боясь упустить знакомое лицо. В зале ожидания вижу все семейство. Саня, тоже мне друг, ни звонка, ни СМС-ки, а клялся- божился. Восстанавливаю дыхание, пытаясь обуять свою ярость. Успокойся уже, дурень! Ты же не отношения выяснять примчался. А зачем тогда? На прощание в щёчку ее поцеловать? Сжимаю ладони в кулаки, не будет поцелуев на прощание, потому что прощания не будет! Приди в себя, Аслан.

Я бы мог сейчас подойти, закинуть ее на плечо и просто унести отсюда, мог наорать, встряхнув как следует, призвав к благоразумию, а потом опять же на плечо... Да я все это могу!Могу, но не сделаю. Рядом Ника, не хочу малышку пугать. Не хочу выглядеть варваром в лице ее семьи, эгоистом в лице самой Мии.Стою, смотрю на них через стеклянную витрину и не могу решиться попасть внутрь.Они семья, они счастливы рядом друг с другом. Саня играет с Никой, Тамара обнимает и Мию и ее брата, о чем-то весело переговариваются. Я боюсь оказаться там лишним, боюсь, что рядом со мной не будет такой легкости, появится напряженность, недосказанность. Вдруг мои упрямство и настойчивость сделают Мию несчастной. А хочется света в ее глазах.

Наблюдаю как она, улыбнувшись матери и потрепав по макушке дочь, удаляется в сторону туалета. Вот он шанс! Обходя зал ожидания, иду следом, и наплевав на все правила приличия, влетаю за ней следом в кабинку женского туалета. Смотрит на меня растерянно, запираю за собой дверь. Наступаю, она пятится назад, пока не упирается в раковину. Все, попалась птичка. Ставлю руки по бокам, блокируя возможные пути ее отступления.-Куда это ты собралась? — рычу так, что самому страшно.-Туда, — указывает пальчиком на противоположную сторону, в глазах стах перемешан с искрами.

— КУДА ТЫ СОБРАЛАСЬ? — повторяю каждое слово медленно и внятно. Внутри у меня ломит от ужаса, что сейчас она уедет раз и навсегда, а я останусь, — Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершаешь сейчас?-Я не понимаю о чем ты, — шепчет растерянно.-О том, что не отпускаю тебя, Мия! Вы с Никой остаётесь здесь!- Да мы и так здесь остаёмся! — бьет меня по рукам, заставляя освободить ее, — Выйди пожалуйста!Стою не шевелясь, не сразу переварив то, что она сказала.-Аслан, выйди! — требует, обижено дергая губами, — Я никуда отсюда не сбегу.-Жду! — вылетаю, хлопнув дверью так, что та чуть не слетает с петель.Что она сказала? Она остаётся?

Запускаю пальцы в волосы, закрываю на секунду глаза. Остаётся!Мия выходит, облокачивается на противоположную стену и смотрит на меня виновато. -Как ты здесь оказался?-Аналогичный вопрос.-Я родителей провожаю.-Со своими чемоданами? — яростно шиплю сквозь зубы, — Я знаю, что ты съехала.-Съехала, Аслан, я просто нашла нам с Никой квартиру! — выкрикивает, — А пока Саша и Алик рядом, они помогли перевезти вещи! Ту квартиру мы продали, я нашла другую!-Зачем, — отрываюсь от стены и за один шаг оказываюсь рядом с ней, — Зачем ты искала другую квартиру?

— Дом слишком большой для двоих! Нам достаточно и более скромного жилья.Вот сейчас чувствую себя полным идиотом.-То есть ты не возвращаешься в Москву?-Нет.-А моя сестра об этом знает, это так, для уточнения.-Нафисат! — выкрикивает Мия.-Плутовка! — улыбаюсь я. -Сводница! — сквозь зубы.Протягиваю руку, касаясь ее лица, веду еле ощутимо костяшками пальцев. Мия похожа сейчас на взъерошенного воробушка и почему-то мне боязно, кажется, что сейчас оттолкнёт мою руку.

— Люблю тебя — шепчу еле, одними губами, она слышит, улыбается, обнимает, прижимаясь ко мне, гладит руками затылок, — Не оставляй меня, девочка! Отстраняется, смотрит в глаза с теплотой и весельем, а потом снова приближается и целует. Нежно, почти невесомо, касаясь моих губ только своим дыханием. -Я сама без тебя погибну, Аслан!-Не получится, — не желая отпускать, глажу пальцами ее скулы, — Там где-то долго и счастливо впереди.-Не моя история, Аслан!-Не узнаешь, пока не попробуешь.Посадку уже объявили, и мы спешим. Заходим в зал ожидания, крепко держась за руки.

Ника замечает нас первой, раскрыв свои маленькие ручки, бежит навстречу, обнимая обоих. Беру ее на руки, легкая, словно пёрышко, усаживаю себе на плечо.Семья Мии смотрит на нас, не скрывая радости.-Вот теперь я уезжаю с легким сердцем, — обнимая дочь, произносит Тамара. Саня и Алик жмут мне руку, на их лицах улыбки. -Оставляем девочек под твою ответственность, Аслан, не подведи, — напутствует Саня.-Не подведу! — заверяю его, прижимая к себе девчонок еще крепче.

Эпилог

Сегодня невероятно солнечный день, теплый и безветренный. Ноябрь в этом году сильно удивляет: ни дождей, ни ветра. Такая уютная, красивая осень.

Мы в Москве. Приезжаем сюда редко, всего раза два за год. Но я не могу сказать, что скучаю по этому городу или жизни здесь. Столица с ее сумасшедшим ритмом, так и не стала мне родной, хотя я очень люблю просто пройтись по центру, погулять по ВДНХ с мороженым, мы с Никой обожаем московский цирк, зоопарк и парки аттракционов.

Но в этом году мы приехали не просто навестить родителей и прогуляться. Срок родов все ближе, и у нас консультация в клинике. Аслан зациклен на моей беременности, считает дни и балует меня всячески. Не он один!

Временами

Меня балуют и обхаживают даже больше, чем Нафисат, хотя срок у нас стоит с разницей в неделю.

По-этому ничего больше не остаётся, как наслаждаться своим положением и купаться в любви и заботе близких.

Родители живы-здоровы, брат закончил учёбу, поступил на службу, отец Аслана окончательно освоился в новой профессии преподавателя и даже нашел себе женщину.

Мы живем в большом доме семьи Зурабовых, теперь нашей семьи.

Никуся пошла в первый класс. Память у нее потрясающая, проблем с учёбой нет.

Маратик тоже идёт на поправку, он плохо владеет правой рукой и хромота, к сожалению, никуда не денется, как и диагноз, но в целом- он здоровый мальчишка.

— Мам, а ты думаешь он не обижается на меня? — спрашивает робко дочь, — Мне так хочется назвать Аслана папой, я боюсь, что родной папа смотрит на меня и обижается.

— Нет, моя маленькая, я думаю, что папа будет рад видеть, как ты счастлива.

Сегодня День рождение отца Ники, и мы, по дороге в больницу, заскочили на кладбище. Это стало также традицией, посещать могилу, когда бываем в Москве. Аслан, как верный страж, тоже с нами, но стоит немного в стороне. Это только наша с дочкой история, он понимает и принимает. Ревновать к прошлому- глупо.

Мы оставляем цветы в вазе, смахиваем мусоринки с памятника, сидим на лавочке молча, каждая из нас думает о своём. Я про себя благодарю бывшего мужа за прожитые вместе годы, счастливые годы, за Нику. О чем думает дочка- не знаю.

Собираемся уже уходить, поворачиваемся и... Интуитивно прикрываю одной рукой живот, другой задвигаю Нику себе за спину.

Острый, быстрый взгляд пробегается по моему лицу, опускается, замирает на животе. Я впервые жалею о том, что фасон моего пальто не скрывает, а только подчёркивает беременность. На лице бывшей свекрови появляется ехидная ухмылка.

— Вспомнила значит, — прищуривается ядовито.

Вижу, как Аслан делает резкий шаг в нашу сторону, останавливаю его жестом.

— Никто и не забывал, Татьяна Владимировна, — отвечаю беззлобно, — Мы приезжаем два раза в год на день рождение и на день памяти.

— А я каждую неделю! — ставит букет в вазу, дотрагивается до фотографии на памятнике.

— Вы мать, — пожимаю плечами.

— А ты, я вижу, устроилась? — тихо и недовольно кивает на мой живот. Не успеваю даже задохнуться от возмещения, как крепкие руки обхватывают меня сзади и прижимают к себе спиной, — Что ж, тебе жить!

— Как вы живёте, Татьяна Владимировна? Игорь Борисович как?

— Сдал Игорь Борисович, — поджимает нервно губы, пряча глаза, — На пенсии оба. Вот ремонт сделали, мебель поменяли, а все равно- тоска. Зато ты цветёшь и пахнешь, как будто и не виновата.

— Виновата, Татьяна Владимировна, — опускаю глаза.

— Ты никогда не была достойной моего сына! Ты его погубила! Я просила тебя, помнишь? Просила не портить ему жизнь! Ты его убила!

Мне хочется повиноваться, потому что да, я чувствую свою вину, как бы не прятала ее глубоко внутри, как бы не старалась жить дальше, чувство вины за смерть бывшего мужа всегда со мной.

— Такова жизнь! — громыхает голос Аслана, — Никогда не знаешь, что может ждать тебя на следующем шагу! Мия слишком много пережила, для того, чтобы чувствовать вину!

— Это благодаря Вам я не могу ухаживать за могилой сына? — фыркает бывшая свекровь.

— Это моя благодарность Вашему сыну. За любимую женщину и дочь.

— Дочь значит? Ну что ж, живите, не буду желать вам счастья.

— А мы на вас не обидимся, — спокойно за всех отвечает Аслан, разворачивая нас с Никой к выходу.

— Мам, она словно колдунья из сказки про спящую красавицу! — шепчет испуганно Ника.

— Стыдись! — качает беззлобно Аслан головой, — Это же твоя родная бабушка, и это не ее слова, за нее говорит горе и тоска.

Ника понятливо кивает в ответ, осмысливает слова Аслана, а я и правда впервые за беременность пугаюсь того, что может произойти страшное.

— Мы успеваем на приём? — спрашиваю мужа, внутри как-то не по себе.

— Успеваем, — говорит он спокойно, — Даже покушать успеем....

— Мия! — раздаётся крик, замираю, вздрагиваю, — Мия! — идет в нашу сторону моя бывшая свекровь, — Да что это я, девочка! Не сердись!

— А я не сержусь, Татьяна Владимировна, не могу я на Вас сердиться, — подхожу и обнимаю ее.

— Пусть только Ника помнит про папу, Мия! Пусть не забывает!

— Не надо плакать, Татьяна Владимировна, не надо. Мой ребёнок растёт в абсолютной любви и заботе, она всегда будет помнить родного отца, никто не отнимет у нее этого права.

— Пусть не злится на меня, Мия! Она единственное, что осталось в жизни. Я только сейчас поняла- кроме Ники у нас никого и нет, роднее никого. Она же кровь моего сына!

— Не переживайте, ни Вас, ни Игоря Борисовича Ника никогда не будет ни в чем обвинять, я стараюсь прививать ей только светлые воспоминания. Рассказываю про то, как вы ходили в парк, помните, в театр ходили? Не плачьте.

— Знаете что, — рычит Аслан, и в эту секунду я боюсь, что сейчас он скажет грубость или колкость этой старой, убитой горем женщине, — А приезжайте-ка вы к нам в гости! — перевожу на него удивлённый взгляд, — Нике вреден московский климат, здесь мы бываем редко, приезжайте к нам летом, проведёте время с внучкой.

— Я не хочу никого стеснять, — теряется бывшая свекровь.

— Об этом можете не волноваться, мы найдём, где вас разместить. Подумайте.

— Спасибо Вам, — шепчет, касаясь ладонью руки Аслана, — И за могилку спасибо, я бы в таком порядке не смогла содержать.

— Не стоит благодарности, просто помните- вы не одни и мы, и Никуша будем всегда рады Вам!

Этот разговор оставляет в душе отпечаток, даже через несколько часов, я все еще мысленно к нему возвращаюсь. Но почему-то сейчас ощущение, что камень с моей души упал окончательно, и теперь уже точно я могу дышать полной грудью. Не обремененная ни чьими обидами и проклятиями. Я словно окончательно освободилась.

Какое-то время Татьяна Владимировна еще побыла с нами, даже в кафе сходила, пообщалась с Никой, к тому моменту, когда нам пришлось расставаться, серость на ее лице исчезла, а в глазах появилась улыбка. Они обменялись с дочкой контактами, будут созваниваться. Ника быстро пересмотрела свое отношение к бабушке и довольна не меньше свекрови их встречей.

— Устала? — рисуя круги на моей ладони, спрашивает Аслан.

— Есть немного, — улыбаюсь, — Если честно, то домой очень хочется.

— И

— Давай! — мое здоровье и здоровье нашего сына в норме, можно не волноваться, а спокойно готовиться к его появлению на свет.

Откидываю голову на подголовник, засыпаю под лёгкую тихую музыку, моя ладонь по-прежнему раскрыта, ладонь Аслана накрывает ее сверху, даря покой и умиротворение. И я, витаю в этом состоянии, радуясь последним теплым осенним денькам, щебетанию Ники и ровным, немного хрипловатым ответам Аслана на ее вопросы.

Мне не оставляют выбора: грустить и печалиться, жить прошлым, испытывать чувство вины, теперь это не для меня, все что мне остаётся- жить и наслаждаться каждым днем в кругу своих близких и любимых людей.

Ну вот и все... Спасибо, что были рядом, спасибо за Ваши оценки и комментарии.