Постучи в мою дверь, любовь

Глава 1. Астра

Лина Коваль

Постучи в мою дверь, любовь

– Кто тебе сказал, что ты никчемный, милый? – непонимающе спрашиваю у Мишки.

Убираю тарелку с пирогом на тумбу и сажусь рядом, чтобы наши глаза были на одном уровне. Говорят, именно так – правильно.

Чувствую, что рождественский вечер пошел наперекосяк…

Моему племяннику всего шесть лет, и он только начинает познавать прелести жизни. В частности – суровую детскую дворовую дружбу.

Нет-нет, у нас классный многоквартирный дом. Новостройка в одном небольшом северном городке. И просто «замурчательные» соседи.

Вот сегодня, например, председатель нашего добропорядочного ТСЖ устроил самый настоящий праздник на Рождество. Были и Дед Мороз, и Снегурочка, и даже раздавали шоколадные конфеты. Я ожидала, что Миша придет с улицы краснощекий и довольный, а он рыдает в три ручья прямо на пороге.

Так горько, будто никакого рождественского чуда не существует.

И счастья тоже…

– Мальчишки сказали, что я никчемный, – шмыгает Мишка носом. – Вовка из третьего подъезда и Тимка из четвертого.

– Они просто так это сказали?

– Нет! Они сказали, я сирота. Безмамочный и безпапочный!..

Боже…

Снова чувствую себя беспомощной и маленькой.

От обиды за моего мелкого скулы сводит, а кулаки уже готовы к бою. Не с детворой же драться?.. Мне всего двадцать два, и жизнь к такому положению дел меня совершенно не готовила.

«Безмамочный и безпапочный».

Разве можно вот так сказать… ребенку?

Моя старшая сестра умерла два года назад, Мишка переехал к нам от Виталика, который после несчастья с Лилей сразу же отказался от неродного сына. Это небольшая потеря, потому что они никогда не были близки.

– Зато у тебя есть я! И бабушка Роза, – пытаюсь его успокоить. – И мы тебя любим! Крепко-крепко!.. До неба!..

– Это все не то, – рыдает он еще сильнее. – Как ты не понимаешь? Никто не может любить так, как мама с папой!

Моя душа, словно тонкое венецианское стекло, разбивается об пол вдребезги.

– Раздевайся давай, Медвежонок, – мягко прошу, сама сдерживая слезы. – Мы попьем чай, и все плохое пройдет.

– Не буду раздеваться! – у Мишки начинается настоящая истерика. – И чай твой дурацкий! И ты дурацкая!

– Эм… Как это не будешь?.. В смысле «дурацкая»? Не обзывайся…

В коридор заглядывает моя мама, или Роза, как мы все ее величаем. В прошлом востребованная балерина, она все еще с особой тщательностью следит за своей внешностью, поэтому сейчас выглядит как Страшила из «Волшебника Изумрудного города»: на лице зеленая густая маска, а волосы из-за нанесенного на них бальзама похожи на солому.

– Что у вас случилось? – спрашивает чуть свысока. – Чего кричите?

– Все у нас хорошо, – огрызаюсь. – Раздевайся, Миш, пожалуйста. И не капризничай.

Киваю маме, чтобы следовала за мной и, развернувшись на кухне, быстро шепчу:

– Так больше не может продолжаться, мам! Надо познакомить его с родным отцом. Вдруг у Авдеева есть семья. Настоящая семья, которая полюбит нашего Мишку.

– Не может быть и речи, – недовольно морщится Роза. – Не говори глупостей. Мишу я никому не отдам. Он мой внук!

– Это очень эгоистично… И жестоко по отношению к нему!

– Вздор! – мама делает театральный взмах рукой. Все ее движения плавные, такие, за которыми приятно следить. – Я не эгоистка. Чтобы я больше не слышала этих глупостей, Астра!.. Миша будет жить с нами.

– Ты разве не понимаешь? Его травят дети, а что будет дальше? Неужели тебе хочется, чтобы он рос сиротой при живом отце.

Пожалуй, впервые за два года вижу на ее лице реальный страх. Страх потерять нашего Мишку.

Я тоже боюсь…

– Мы его не знаем, этого Авдеева. Вдруг он психопат? Или этот… квадробер? – Роза складывает губы уточкой.

– Мам, ну ты загнула, – смеюсь. – Ему двадцать восемь лет, и он известный в области бизнесмен!

– Ну и что? – мать капризно задирает подбородок. – Хватит меня расстраивать перед Рождеством. Иди лучше маску на лицо сделай. Бледная как поганка. Я тебе на стиральной машинке все оставила.

– Ну спасибо, мам…

Объяснять, что в мои двадцать плюс использовать те же средства для кожи, что Роза в пятьдесят, – бесполезно. Такой человек. Не видит она между нами разницы.

Долго смотрю на себя в зеркало, стоя в ванной комнате. Прислушиваюсь к звукам в гостиной. Миша вроде развеселился, подпевает в тон мужскому голосу из телевизора новогоднюю песенку и громко хихикает.

А у меня кошки на душе скребут. Огромные кошки с острыми когтями.

Неправильно это. Не должно быть так.

Даже в песне поется: «Так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети».

Выйдя из ванной, заглядываю в комнату к маме. Она, как и всегда, перед праздником решила прилечь ненадолго отдохнуть. Сердце отчаянно стучит, но я иду к себе и надеваю загодя приготовленное новое платье, из-за высокой талии и разлетающейся юбки больше похожее на кукольное.

Миша заглядывает ко мне и виновато опускает глаза.

– Прости, Ася… Я тебя расстроил.

– Ничего страшного, Миш.

Аккуратно расчесываю свои ярко-рыжие волосы, ниспадающие на плечи мягкими волнами.

Мишка в это время залезает на подоконник и смотрит во двор. В комнате полумрак, поэтому все происходящее там ему отлично видно.

– Что интересного? – спрашиваю, подходя к нему.

Обнимаю за узкие плечи и нюхаю сладкую макушку. Горько вздыхаю, когда вижу, что на корте кто-то из отцов играет с сыновьями в хоккей.

– Ась…

– А?

– Скажи. Только честно. Чудеса бывают?

Слишком задумчиво для его детского возраста интересуется. Слишком по-взрослому.

– Конечно, бывают, Миш.

– Я уже не верю, – вздыхает.

Боже.

Ему всего шесть лет. А он уже не верит! Что же будет дальше?

– Бывают чудеса, мой хороший. Я тебе это сегодня докажу!..

Глава 2. Астра

Взяв телефон, проверяю расписание электричек до областного центра. Покупаю взрослый билет на ближайшую в специальном приложении. Мишке билет не нужен.

Затем вызываю такси.

Роза меня, конечно, убьет.

Я сама не уверена, что поступаю правильно. Тоже ведь боюсь. Сразу всего.

Вдруг Кирилл Авдеев выставит нас за дверь или заберет нашего Мишку? Но страх, что, не узнав правды, мальчик потеряет еще больше, гораздо сильнее. Каждый ребенок на земле достоин быть любимым! Это я знаю точно!

– Тшш, Миш, – прошу его собираться потише.

– Мы куда? – спрашивает он, смешно напялив шапку. Шмыгает носом и дуется.

– По дороге расскажу.

Быстро натягиваю сапожки и сиреневую шубку из искусственного меха. На голову – белый классический берет. В сумку закидываю вещи первой необходимости и, главное, Мишкино свидетельство о рождении.

Выхожу за дверь и закрываю ее ключом.

– Бежим, Медведь, – шепчу, стуча каблуками по лестнице.

Миша озорно хохочет и старается поспевать за мной.

В такси едем в обнимку, чтобы теплее было. Мороз крепчает.

Водитель странно посматривает, но я делаю противозачаточное лицо – моя давняя привычка, если не хочу с кем-то общаться. Друзья говорят: «Это твоя фишка». Так сказать, водяной знак.

Добравшись до вокзала, расплачиваюсь с таксистом. В электричке показываю контролеру свой билет и, видимо, окончательно свихнувшись, отключаю телефон. Просто не верится, что я на такое решилась! Категорически несвойственный мне бунт против матери.

Мы, Цветковы, всегда друг за друга. Стебель за стебель.

Мама – Роза. Колючая-преколючая, но при этом шикарная. Благоухающая королева, которая любой самый маломальский букетик сделает неповторимым.

Старшая сестра – Лилия. Белоснежная, изящная, чарующая принцесса. Но… увы, отравляющая все вокруг своим чересчур активным благоуханием. Так всегда было…

А я?

Астра…

Бархатистая… хм, то есть мягкотелая. Многогранная, яркая. Но… никто в здравом уме, выбирая между шикарной розой, изящной лилией и чудно́й астрой, не выберет последнюю.

Слишком обычная для нашего палисадника – как любит говорить моя мама.

Кстати, отцы с Лилей у нас разные, и мы обе совсем ничего о них не знаем. Роза говорила, что и в том, и в другом случае это были выдающиеся танцоры-балетники, которые приезжали к нам в Северск с гастролями. Поэтому у меня в случае с Мишей свой интерес. Личный.

Хочу, чтобы счастлив был! Знал родного папу и виделся с ним. Разве это что-то особенное?

В электричке мне холодно, но я бодрюсь, кутаясь в шубку. Миша, слава богу, тепло одет. Он болтает без у́молку, задирается и заливисто хохочет. Немногочисленные пассажиры смотрят на него с улыбкой. В отличие от меня племянник абсолютно не нервничает.

Я же невольно вспоминаю историю его родителей.

По словам Лили, Кирилл Авдеев влюбился в нее сразу. Это была озарившая мужчину вспышка. Молния. Я не удивлена, потому что сестра была красавицей. Мы тогда вместе работали в ночном клубе танцовщицами. Сестра – официально, ведь ей было восемнадцать, а я, шестнадцатилетняя девчонка, выступала на свой страх и риск. Руководство сразу предупредило: будут держать меня до первого случая. И такой действительно произошел. Примерно после знакомства Авдеева с Лилей, кто-то позвонил в нашу ночную богадельню и устроил грандиозный скандал, что несовершеннолетние девушки работают гоу-гоу. Со сцены меня погнали, но все к лучшему.

Я вернулась в Северск, нашла маленький детский театр, где тружусь по сегодняшний день в роли ведущей актрисы, поступила на заочное в институт и просто живу дальше. Своей обычной жизнью ярко-рыжей Астры.

– Мы приехали? – спрашивает Миша, когда машинист объявляет конечную остановку – наш областной центр.

– Да! Пойдем, Медвежонок.

Спрыгнув с подножки, он несется за мной на автостоянку. Найти через знакомых адрес Кирилла Авдеева было гораздо проще, чем решиться назвать его улицу и дом, когда мы садимся уже в другое такси.

В груди безостановочно печет от беспокойства, а ноги становятся ватными.

Что Авдеев скажет мне? Как отреагирует на то, что от него скрывали сына?

Когда Лиля с Кириллом познакомились, он был беден как церковная мышь. В прямом смысле этого слова жил в каком-то заброшенном здании, которое они купили вместе с другом, чтобы сделать из него офисный центр. И у них получилось. Даже удалось построить еще несколько офисных центров, правда, Лиля, увы, этого не дождалась.

Она бросила Кирилла Мавроди, как его многие зовут в городе, гораздо раньше. Вышла замуж за Виталика, не сказав ему, что беременна от Авдеева.

Такси останавливается.

Время для меня замирает.

На негнущихся ногах по узкой расчищенной дорожке веду Мишу знакомиться с отцом. У самой внутри миллион вопросов к себе.

Ты точно уверена, Астра?..

Дом передо мной сказочно красивый: двухэтажный, украшенный свисающей с крыши гирляндой и композициями из ели. Хозяин этого великолепия богатый, он старше меня, у него связи, в конце концов. И он, естественно, разозлится. Я бы крушила все и всех, если бы однажды вечером ко мне в дверь постучали и привели шестилетнего сына.

– Кто здесь живет? – снова спрашивает Миша остановившись.

– Здесь живет твой папа…

– Папа? – блестящие глаза становятся огромными. – Настоящий?

– Самый-пресамый настоящий, Миш. Хочешь с ним познакомиться?

– Только если он хороший…

– Я слышала, что он замечательный! – улыбаюсь.

Дверь ярко-красная, с красивым рождественским венком посередине.

Постучавшись, переминаюсь с ноги на ногу. Когда вижу перед собой высокого мужчину, тараторю:

– С Новым годом! Меня зовут Астра. Можете уделить нам всего пару минут?

– Астра… – Кирилл Авдеев сурово повторяет и нетерпеливо поглядывает себе за спину.

Громкая музыка смущает.

У него вечеринка. Сегодня Рождество. Мы не к месту, все понимаю.

Я знаю, что похожа на старшую сестру, но для Мавроди наше сходство становится ошеломляющим открытием, которое он с холодным выражением лица изучает. Лиля был красавицей.

– С Новым годом, – вдруг дребезжит детский голосок, а в моей руке становится пусто.

Едва сдерживаю слезы умиления, когда малыш пыхтит, но стягивает краги и взволнованно раскрывает правую ладошку. Две шоколадные конфеты «Мишка на севере» за время нашего путешествия потеряли форму, а обертка стала бесцветной.

– Что это? – непонимающе спрашивает Кирилл.

– Это… тебе, папа!..

Глава 3. Астра

Сложив ладони на угловатых коленках, я пристально наблюдаю за серьезным мужчиной напротив, напряженно изучающим документы моего Мишки.

Просто не верится, что я такое вытворила!

Мама будет в шоке!.. Отречется от меня и сменит замки!

В просторном темном кабинете очень тихо. Даже слишком. Хочется чуть-чуть разбавить тишину, потому что мне чудится стук. Это, кажется, слышно, как от страха и важности момента сильно бьется мое сердце.

Бизнесмен Кирилл Авдеев, как и на фотографии, которую я видела на сайте его компании, симпатичный, рослый и размером со шкаф. Несмотря на незаурядный талант продавать все что угодно, из-за которого еще в школе Авдеева и прозвали Мавроди, выглядит он не очень общительным.

После того как Миша трогательно дал ему конфеты, Кирилл пригласил нас в дом, попросил помощницу занять ребенка в соседней от кабинета комнате и проводил меня сюда. По дороге нам попадались выпившие и прилично выпившие гости. Они немного странно смотрели на мой внешний вид.

Шуба, мокрая от снега, лежит на стуле, а я сижу в кресле. Сижу и украдкой, как воришка, изучаю густые черные волосы, небрежно зачесанные на пробор, высокий лоб, широкие брови на вытянутом лице с удивительными, по-человечески теплыми серыми глазами.

Улыбаюсь сама себе.

– Вам что-то показалось смешным? – хмурится Авдеев и с укором смотрит на меня.

И с интересом. Только не очень позитивным.

Особенно ему не нравится цвет моих волос. Задев их взглядом, Кирилл даже морщится. Я не хочу

– Просто у Миши ваши глаза, Кирилл… Это мне показалось очень милым и таким настоящим… Я порадовалась.

– А вы точно не аферистка?.. Уж больно хорошо стелите!

Я качаю головой и сникаю.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, – прошу его, скромно теребя подол. Нервничаю ужасно. – Вы ведь почти семь лет назад встречались с моей сестрой Лилей. И очень ее любили, – чуть тише добавляю.

– Ого! Какая романтика! Это она вам сказала? – Авдеев усмехается и откидывается на спинку высокого кожаного кресла.

Серо-голубая рубашка, безумно совпадающая по цвету с его глазами, натягивается на плечах. Я почему-то этого смущаюсь, хотя вроде ничего такого.

Мысленно бью себя по щекам.

– Да, это сестра мне сказала, – честно признаюсь. – Вы любили Лилю, а Лиля… любила себя. Это тоже все в нашей семье знают. Изменив вам с Виталиком, она выскочила за него замуж. Когда одумалась, было поздно, вы ее не простили.

– Браво. Вы журналист?..

– Нет… Что вы? Я всего лишь танцовщица, актриса.

Кирилл усмехается. Получается как-то агрессивно.

– О, вы пошли по стопам своей сестры? Тоже танцуете в клубах? Гоу-гоу? Или что погорячее?.. С продолжением?

– Нет, что вы! – оскорбляюсь. – Я работаю в детском театре.

В серых глазах загорается неприятный цинизм. Знаю, что Лиля в свое время неплохо потопталась на чувствах Кирилла. Он тогда был совершенно не такой, как сейчас.

Сестра рассказывала, что на свиданиях Авдеев никогда не ел, потому что денег у него было ровно на то, чтобы накормить ее. Она этим активно пользовалась и часто заказывала больше, чем нужно. Кирилл в таких случаях краснел и нервничал.

Не представляю, чтобы такой мужчина когда-то краснел, и даже сочувствую его неразделенной любви, но делать неприятные выводы о себе не позволю никому.

Я любила сестру такой, какой она была, но мы не были особенно близки.

– Я всего лишь хотела вам сказать, что работаю в нашем местном театре, в Северске. А еще провожу занятия с детками и учусь заочно в Институте культуры. Здесь, в городе…

– Если все это правда, – растерянно произносит Кирилл, кивком указывая на документы, – то почему она не сказала мне?

– Она любила себя и… Мишу. Может быть, боялась, что вы заберете сына. Виталик тоже все знал, поэтому относился к мальчику ровно. А потом Лиля попала в ту аварию…

– Это я знаю, – отрезает. – Почему за два года не сообщили?

– Мама тоже боялась.

– А вы?

– А я вот… сегодня не выдержала.

– Чего не выдержали?..

– Мише нужна семья, – мягко произношу. – Родной человек. Всем нужен родной человек, Кирилл. Если бы мой мальчик был не ваш, я бы не пришла. Вы мне верите?

– Ни единому слову!

– Спасибо за честность, – грустно вздыхаю поднимаясь. – Мы тогда пойдем…

Разочарованно оглядываюсь по сторонам.

Вот и все. Чудес и правда не бывает.

Как мне теперь смотреть в глаза ребенку?

– Извините, пожалуйста, – огибаю стол, забираю документы, шубу с сумкой и направляюсь к выходу.

Чувствую, что Авдеев идет за мной.

– Астра! – настороженно зовет племянник.

Вскочив с высокого стула, бежит обниматься. Доверчиво вжимается в меня худеньким тельцем и только потом замечает Кирилла. Помощница выглядит так, будто увидела привидение.

Но меня привлекает другое…

Отец и сын смотрят друг на друга внимательно. Взгляды, то, как они сжимают губы и держат руки в карманах брюк. Даже их позы отзеркаливают друг друга… Поразительно!

– Я тебе не нужен, да? – спрашивает Мишка не дрогнув.

– Ты отличный пацан, – отвечает Кирилл тихо.

Прикрыв рот ладонью, еле сдерживаюсь. Только я замечаю, как предательски, с огромной детской обидой дрожит треугольный подбородок.

– Так бы и сказали сразу. А не с Гердой меня оставляли… Пойдем, Астра. На электричку последнюю опоздаем.

Мы, ошарашенные такой несгибаемой стойкостью, наблюдаем, как Миша натягивает зимний комбинезон и впервые надевает шапку правильно. По-взрослому.

Я откуда-то нахожу силы улыбнуться. Шестилетний ребенок может, а я что?

– Мы пойдем, – холодно произношу.

– Кирилл Владимирович, – неожиданно зовет помощница. – Вы посмотрите на это…

Глава 4. Астра

В комнате становится тихо, только из гостиной доносится неясный шум веселящейся толпы.

Авдеев молча изучает выданный помощницей листок. Я сжимаю детские плечи, чтобы хоть как-то поддержать.

– Ты что? Умножаешь трехзначные числа? – широкие брови летят наверх. – Кто тебя научил?

– Сам научился. Подумаешь, сложности!.. – фыркает Мишаня. – Я что, совсем дурак, по-вашему?

Герда, крупная девушка лет двадцати пяти в стильных очках и с аккуратной гулькой на макушке, отпускает короткий смешок.

Я тоже еле сдерживаюсь.

А вот Кириллу Владимировичу не до смеха. Он продолжает держать в руке листок с каракулями и вычислениями. Подтянув штанины, садится на корточки. Заглядывает в Мишины немного настороженные, потухшие глаза.

Качает головой, словно сам не верит, что такое может быть.

Сходство нереальное. Только слепой не заметит.

Ну же, Мавроди! Дай себе шанс стать папой!

– Позволь тогда разговаривать с тобой, как со взрослым человеком, Миша? – просит Кирилл.

Дожидается робкого кивка.

– Я сейчас несколько ошарашен тем, что сегодня произошло. Рождество. У меня, как видишь, гости. Голова занята другим. А тут ты, такой интересный. Это не значит, что я не рад или хочу поскорее от тебя избавиться, – Авдеев кидает на меня внимательный взгляд и снова смотрит на сына. – Мы с тобой поступим как деловые люди, которые умеют решать проблемы и не боятся их.

– Это как? – намеренно без интереса, почти зевая спрашивает мой маленький гений.

– Есть такой специальный тест… его делают, когда люди не уверены в том, что они друг другу приходятся прямыми родственниками.

– ДНК, что ль? – хмурится.

Кирилл уже откровенно улыбается. И мне, и Мише. И если я чисто по-женски успела растаять, то мой племянник – самый настоящий кремень.

– Вижу, с тобой действительно нужно разговаривать на равных. Все верно, Михаил. Это тест ДНК. Завтра мы поедем в клинику, чтобы сдать биоматериал.

Сняв шапку и пригладив взъерошенные волосы, мой племянник раздумывает.

– Кровь я сдавать не собираюсь, – выносит вердикт. – Я этого всего ужас как не люблю… Просто сразу вас предупреждаю.

– Думаю, достаточно будет образца слюны или пряди волос. Завтра все узнаем, – Кирилл обращается к помощнице. – С этим справишься, Миш?.. Не забоишься?

– Ой, да я и уколов не боюсь, – задиристо отвечает. Врет, конечно. – Просто… не люблю.

– Я тоже с детства не люблю…

Они снова друг друга пристально изучают.

Мое сердце ухает под ноги. Как и здравый смысл, потому что я готова простить Авдееву его не очень радушный

– И что дальше? – сын торопит отца. – Мне жарко…

– Результаты, насколько я знаю, будут готовы в течение пяти-шести рабочих дней. Из-за праздников, думаю, растянется до двух недель. Все это время вы с… твоей тетей поживете у меня. Я вас приглашаю. Дом большой, у тебя будет своя комната.

– А если я не ваш сын? – детский голос тихо дрожит. – Что тогда?..

Кирилл хмурится. Почесывает гладко выбритый подбородок. Словно и правда раздумывает, что тогда.

– Я хорошо знал твою маму. Если результат будет отрицательным, значит, мы продолжим дружить, Миш. Но… не позволим никому водить нас, таких умных-разумных, за нос. Ну как? По рукам?

Миша оборачивается и поднимает лицо на меня. Шмыгает носом. Хмурится так же, как это делал его отец пять секунд назад.

– У тебя будет время пожить со мной здесь, Ась? – спрашивает с заметной просьбой в интонации. В больших мультяшных глазах – детское нетерпение.

И надежда…

А я сразу обо всем думаю. Что, если Кирилл не его отец? Как это отразится на ребенке?

Но отказать все равно уже не смогу…

– Вообще, у меня работа с понедельника, но я ни разу за все время не была в отпуске. Поэтому… – кидаю на Кирилла равнодушный взгляд и улыбаюсь. – Я согласна пожить с тобой здесь, Миш.

– Спасибо, Ася, – сдерживает радость.

Затем смотрит на отца. Расстегивает комбинезон и стягивает рукава.

– Я согласен.

Изумленно наблюдаю, как сделку закрепляют сильным мужским рукопожатием. Мы с Гердой переглядываемся.

– Договорились. Моя помощница покажет вам комнату и обеспечит всем необходимым, – быстро обращается Авдеев уже ко мне и снова смотрит на Мишу. – Я пока пойду к гостям. Если вы голодны, можете присоединиться, но… ребенку, наверное, там делать нечего. Вечеринка с алкоголем, кое-кто уже перебрал.

– Я покормлю ваших гостей на кухне, – предлагает Герда.

Я благодарно ей киваю. Кирилл, спрятав руки в карманы брюк, уходит. Его плечи все еще напряжены – полагаю, ему есть о чем подумать.

– Пойдемте, – тут же приглашает нас девушка. – Вас Астра зовут? Какое красивое и необычное имя!..

– Спасибо!.. У вас тоже.

После того как мы размещаемся в просторной, светлой спальне, оставляю Мишу на кухне и отправляюсь искать уборную на первом этаже.

Снова натыкаюсь на кабинет хозяина дома. Дверь приоткрыта.

– И что, Кир? Я не понимаю, кто эти люди? Ты так легко им поверил? – слышу капризный женский голос.

– Без вариантов, Аня, – и жесткий, мужской. – Будет так, как я решил!..

– Оставил их у себя?.. Завтра проснешься, а у тебя полдома вынесли! С ума сошел? Почему ты такой добрый у меня?

– Я что-то чувствую.

– И что же?

– Что этот парень – мой.

Он поверил. Смахнув слезу со щеки, озираюсь, чтобы никто не заметил, как я подслушиваю.

– Бред какой-то! – восклицает, видимо, Аня. – Ты мне никогда не рассказывал про эту девушку, его мать. Это из-за нее ты так и не женился?..

От мужского раскатистого смеха у меня мурашки по коже величиной с этот дом.

– Чего ты смеешься? – с обидой спрашивает она Кирилла.

– Я не женился, потому что терпеть не могу эту вашу женскую потребность задавать миллион вопросов…

Глава 5. Астра

– По-моему, все прошло неплохо, – сухо произносит Кирилл, поглядывая в зеркало на спящего Мишу. – И кровь сдавать не пришлось…

Я отворачиваюсь к окну и еле заметно улыбаюсь.

Историю успеха Кирилла Авдеева знают все. Ее не раз печатали различные издания. Он из обычной семьи. Оба родителя – выдающиеся врачи, но сын решил не идти по их стопам, потому что… боится вида крови.

Если честно, когда читала статью, думала, что это шутка-прибаутка такая. Сейчас же, после того как мы втроем провели целый час в клинике, уже сомневаюсь.

Авдеев заметно нервничал и расхаживал, спрятав ладони в карманы серых брюк.

– Ты всегда была рыжей?..

Смотрю на него через плечо, прищуриваясь. А когда мы перешли на «ты»?

После вчерашнего сначала не очень приятного разговора со мной, а затем и подслушанного в том же кабинете с какой-то Аней, я стараюсь в присутствии Авдеева молчать.

– Просто стало интересно, – хмурится он, увидев мою реакцию.

– А это преступление? Быть рыжей?..

– Только если у тебя нет сиреневой шубы, – отвечает с легкой улыбкой.

Я тоже сдаюсь.

Разглаживаю длинный мех на рукаве и улыбаюсь.

Что это, если не белый флаг?..

– Это мой натуральный цвет, – смягчаюсь. – Лиля, кстати, мои волосы не любила. Все время советовала перекраситься, но я выстояла.

Упоминание о моей сестре и маме Миши Кириллу не нравится. Пальцы на руле сжимаются до побелевших костяшек.

– Тебе идет…

В салоне автомобиля опять неловкая тишина.

О чем разговаривать абсолютно незнакомым людям?.. Миша как-то сглаживает обстановку своей болтовней. Посматриваю назад, надеясь, что он проснулся, но племянник дрыхнет.

Снова отворачиваюсь к окну и наблюдаю, как мимо проносятся многоэтажные дома областного центра. Я люблю этот город, но так привыкла к Северску, что совершенно не жалею о своем переезде.

Мой телефон подает признаки жизни из сумки. Я пугаюсь, потому что знаю: это мама и она просто в ярости. Настроение четко отражалось в тех сообщениях, которыми она забросала мой мобильный со вчерашнего вечера. Прочитав все утром, я сначала испугалась, а потом решила подумать о маме после клиники.

Время пришло.

– Да, – все-таки нахожу в себе силы ответить.

Она ведь бабушка Миши. И это важно. А еще я люблю Розу, какой бы себялюбивой и порой дерзкой она ни была.

– Ты соизволила взять трубку? – шипит и колется.

– Прости, мам. Я не смогла по-другому…

Изредка поглядывая на Авдеева, смотрю прямо перед собой. Его, кажется, наш диалог заинтересовал: он останавливает внедорожник на обочине и, включив аварийку, разворачивается ко мне.

Буровит мою пылающую щеку взглядом. Я же смущаюсь.

– Ты разочаровала меня, Астра… – продолжает мама. – Как ты могла? Увезти Мишу к нему!.. Как ты могла?

Вздыхаю удрученно, потому что дальше начинаются какие-то актерские представления имени уважаемого мамой Станиславского.

– Я растила тебя одна!.. Потакала всем твоим капризам! – Никогда не была капризной, но молчу. – Делала все, что хорошая мать должна делать для своей дочери, и вот… Ты вот так решила отплатить за добро…

– Мам, – мой голос сникает. Что же я натворила? – Перестань, пожалуйста.

– Я разочарована, Астра. Никогда не думала, что скажу тебе это, но…

Я дергаюсь, потому что моей руки касаются теплые пальцы. Теряю всякую хватку и остаюсь без телефона. Растерянно хлопаю глазами и начинаю злиться.

– Добрый день, – тоже немного агрессивно здоровается Кирилл

Вздыхаю, потому что до меня доносится откровенно возмущенный визг моей увядающей балерины. Для ее раздутого поклонниками эго – слишком небрежная просьба.

– Меня зовут Кирилл Авдеев. Я хотел бы спокойно поговорить.

По звучащим в его тоне срывающимся ноткам понимаю, «поговорить спокойно» – это последнее, что сейчас хочется Кириллу, но, видимо, умение вести переговоры одерживает верх.

Мы сталкиваемся взглядами.

– Бесполезно, – еле шевелю губами и пожимаю плечами, все еще слыша крик мамы.

– Уже понял, – хмуро отвечает мне.

Снова слегка повышает голос и чеканит в трубку:

– Давайте пообщаемся чуть спокойнее. В конце концов, я так понимаю, что нам есть о чем. Не доводите до греха! Я тоже умею быть резким.

Задерживаю воздух, потому что это была его тактическая ошибка.

– Можно я? – робко прошу, когда он чуть отдаляет телефон от уха. Не выдерживает высокого уровня децибел.

Наши пальцы снова соприкасаются.

– Мам, – сдавленно зову. – Давай ты успокоишься, и мы созвонимся.

– Верните внука! – шипит она в трубку. – Немедленно!

– Мам…

– Сейчас я наберу Виталия! И мы приедем вместе с полицией! Вы удерживаете Мишу незаконно!

– Мам, – пугаюсь.

Звонок тут же сбрасывается.

– Боже… – шепчу пораженно. – Как я не подумала? Виталик! Он ведь является законным отцом Миши. И правда, что я наделала?

– Не переживай. Отобьемся, – отвечает Авдеев так уверенно, что мне немного спокойнее становится.

Подъехав к дому, оба оглядываемся назад. Мишка тут же просыпается.

– Приехали? – смотрит в окно. – Я немного поспал. Извините.

Надевает шапку. Удивительно правильно.

– Провожу вас, – отстегивает ремень безопасности Авдеев.

– Ты уезжаешь? – спрашивает его Миша.

Старается говорить равнодушно, но я улавливаю грустные нотки.

– Мне надо в офис. Рабочий день никто не отменял!..

Авдеев не оправдывается. Просто отвечает.

– Ясно, – слышится сзади.

– Вечером постараюсь приехать пораньше.

– Мне все равно.

Я умоляюще смотрю на Авдеева.

– В шахматы играешь? – спрашивает он сына. В том, что анализ подтвердит отцовство, не сомневаюсь.

– Немного.

Кирилла ждет большой сюрприз, потому что Мишино «немного» – это первое место на городских соревнованиях среди дошкольников.

– Тогда до вечера. В доме есть горничная и повар. Они ответят на любой ваш вопрос.

– Спасибо, – благодарю.

С этого момента весь день проходит в ожидании, которое мой племянник всячески старается скрывать. Он долго играет на окне игрушечной машинкой или чуть позже – прыгает возле входной двери на мраморной плитке. Тревога внутри меня нарастает вместе со злостью. Тем более когда Миша отказывается от предложенного ужина и около десяти вечера все-таки не выдерживает – засыпает.

Я давлюсь от невысказанных эмоций, пока не слышу звук подъезжающей машины и, затянув потуже пояс на белоснежном халате, который взяла в ванной, решительно выхожу из комнаты.

Глава 6. Астра

С легкостью отсчитываю ступени. Одну за одной.

Во-первых, привычка такая, дурацкая, еще с танцев. Во-вторых, в данный момент мне это помогает успокоиться.

Возле входной двери в прихожей никого нет, поэтому направляюсь к кабинету хозяина дома.

Немного путаюсь и плутаю, как средневековое привидение, по коридорам. Прохожу гостиную с шикарной елкой, увешанной игрушками и гирляндой.

Заглянув в кабинет, наблюдаю, как Авдеев, привычно убрав ладони в карманы брюк, смотрит в окно. Даже улыбаюсь немного, потому что там темень непроглядная. Что он видит?

– Не спишь? – устало спрашивает.

Даже не оборачиваясь! У него глаза на спине?

– Нет, – захожу внутрь.

Злость понемногу отпускает. Глядя на взъерошенные волосы, даже жалко его становится.

Кирилл оборачивается.

В объемном халате и с босыми ногами вдруг чувствую себя не уютно, но всячески изображаю безразличие.

– Тоже бессонница?

– С чего бы это? – закатываю глаза. – У меня прекрасный, крепкий сон. Моя совесть чиста…

– То есть бессонницей мучатся только те, у кого рыльце в пуху?

Я морщусь. На русском ведь вроде разговаривали?

– Рыльце в чем, простите?

– В пуху.

– И что это значит? – хмурюсь.

– Все время забываю, сколько тебе лет, Астра, – вздыхает Кирилл устало и садится в кожаное кресло. – Басни Крылова, я так понимаю, не читала?

– Читала, конечно.

– «Лисица и сурок».

– Эту не помню.

Он смотрит на меня с легкой иронией.

– Что? – злюсь. – Я другие читала.

– Лисица рассказывает Сурку, что ее оклеветали в том, что она брала взятки, и выгнали из курятника, а она честно сторожила кур. «Чтоб к этому была причастна я греху? Подумай, вспомни хорошенько. – Нет, Кумушка, я видывал частенько, Что рыльце у тебя в пуху».

– О-о, – качаю головой. – Интересно.

– Рыльце в пуху обычно у тех, кто причастен к неблаговидным поступкам… Я вроде не был в подобном замечен, а бессонницей уже несколько лет мучаюсь.

– Пообещать шестилетнему ребенку, что вечером вы поиграете с ним в шахматы, а потом не приехать… Походит на неблаговидный поступок, Кирилл? – интересуюсь, складывая руки на груди.

Внимательные глаза следят за моими ладонями и загораются тихим любопытством. По всей видимости, разговаривать так с Мистером Крутым Бизнесменом никто не рискует.

– А суд будет? Или сразу приговор?

– Готова выслушать сторону защиты, – смягчаюсь.

Кирилл взглядом указывает на соседнее кресло. Я забираюсь в него с ногами и, пока выправляю полы безразмерного халата, мои торчащие завитками в разные стороны волосы и уже умытое от косметики лицо подвергаются тщательному осмотру.

– Ну так что? – приподнимаю брови, чтобы хоть как-то отвлечь Авдеева от его занятия.

– Что? – кажется, кое-кто теряется.

– Будете что-то рассказывать в свою защиту?

Он сосредоточенно кивает и снова смотрит в темное окно. Белизна рубашки резко контрастирует с загорелой кожей на шее. Это вдруг кажется мне симпатичным.

– Я уже собирался домой, когда мне позвонили из клиентского отдела. Дело в том, что генеральный директор международной транспортной компании, которая арендует у меня четыре этажа в офисном здании, решил сегодня заявиться к нам в гости… Пришлось срочно организовывать встречу. Ресторан, цыгане, медведи. Все как полагается… Годится для оправдания?

– Так себе, – бурчу под нос.

– А если я скажу, что он платит мне в евро, курс которого растет как на дрожжах?

– Тогда… так уж и быть, я назначу вам условный срок с исправительными работами, – вздыхаю.

– По рукам, Астра.

Наши взгляды сталкиваются совсем ненадолго.

Я не отступаю.

– Я серьезно, Кирилл. Вы…

– Ты, – мягко поправляет.

– Ладно, ты… и правда считаешь, что Миша не твой сын? Думаешь, я мошенница?

Улыбающееся мужское лицо вдруг становится вкрадчивым.

– Нельзя быть ни в чем уверенным!.. Это я знаю точно.

Боже, какой зануда!

– То есть… ты собираешься две недели вот так… относиться к Мише?

– Как «вот так», Астра?

– Будто вы чужие… Неужели непонятно?

Выдерживаю еще один направленный на меня прямой взгляд и вскакиваю, потому что молчать больше нет

– Ты действительно считаешь, что если через две недели придет положительный анализ, который докажет, что Миша – твой сын, он простит тебя за то, как ты относился к нему все это время?

Упираю руки в бока и хмуро смотрю на него.

– И как же я к нему отношусь?

– Попустительски. Как к человеку, важнее которого может быть… договор. Пусть и в евро!.. Да хоть в юанях!

– Лихо ты меня приложила, – горько усмехается Кирилл. – Я думал, мои слова не могут быть использованы против меня.

– Без смеха. Если ты продолжишь пренебрегать Мишей, он просто разочаруется в тебе. И ему уже будет все равно, являешься ли ты его настоящим отцом.

– То есть все-таки может быть другой результат? – ловит Авдеев неуверенность в моем голосе.

– Я не знаю, Кирилл. Умные люди говорят, что нельзя быть ни в чем уверенной.

Он смеется и потирает заросший щетиной подбородок.

– Я пойду, – качаю головой. – Все, что я хотела, уже сказала.

Дойдя до двери, оборачиваюсь:

– И кстати, бессонница часто бывает от переутомления. Ты когда-нибудь вообще был в отпуске?

– Не припомню такого.

– Может, стоит об этом задуматься. Проведешь с Мишей несколько дней, познакомишься. И он к тебе привыкнет.

Кирилл резко поднимается из кресла и ослабляет серый галстук.

– Уйти в отпуск? – хрипло смеется. – Надеюсь, ты пошутила…

Глава 7. Астра

Следующее утро начинается с того, что меня будит Миша.

Электронные часы на тумбочке показывают всего восемь утра, но племянник восседает на моей кровати в теплой шапке и натягивает комбинезон.

– Я решил, что мы домой поедем, Ась. Сегодня…

Пытаюсь размять затекшую за ночь шею и морщусь от яркого света, бьющего по глазам. Час от часу не легче. Домой? Сейчас?

Я… не хочу.

– Утренних электричек в Северск не бывает, Миш.

– Подождем на вокзале. Подумаешь…

Он пыхтит, пытаясь поймать рукав сзади. Ничего не получается, злится, спрыгивает на пол. Справляется сам. Я качаю головой, потому что в этом весь мой ребенок. Самостоятельный и независимый. Теперь уже знаю в кого.

– Ты же обещал, Миш…

– Он тоже вчера обещал. Вставай, соня. Давай уедем… Пожалуйста, – морщит нос и отворачивается.

– Давай, – вздыхаю. Торможу страшно.

– Я знал, что ты согласишься. Нам никто не нужен, Ася. Мы с тобой и так счастливые!

– Конечно, – улыбаюсь от удовольствия. – Давай только позавтракаем. Пока ты не поешь, я с тобой никуда не поеду. Хочешь, чтобы у тебя живот в дороге заболел? – строго договариваю.

– Ла-а-адно, – все же соглашается.

Нацепив на себя уже ненавистное кукольное платье, привожу в порядок рыжую копну. С утра это сделать без специальных средств просто невозможно. Торчат, как антенны, в разные стороны.

Миша пока все же снимает комбинезон и терпеливо меня ждет.

– Пойдем, – тяну племянника за руку.

Решаю отдать все на усмотрение Господу Богу. Если сейчас Авдеев уже смылся в офис – так тому и быть, мы уедем. Настаивать, чтобы еще больше травмировать психику ребенка, я не буду.

В столовой тихо. Нас встречает милая девушка в переднике и спрашивает, что мы будем на завтрак. Миша выбирает манную кашу с пометкой «без комочков», я прошу яичницу с беконом и кофе с молоком. Когда все это приносят, в дверном проеме появляется Кирилл.

Сразу удивляют две вещи.

Первая – для меня в новинку видеть его в толстовке и джинсах, а не в деловом костюме. Вторая – у Авдеева кто-то украл бритву.

Есть еще третья – в новом образе и с легкой, элегантной небритостью, Кирилл мне нравится еще больше.

– Доброе утро, – говорит он, переводя взгляд с меня на сына.

Миша никак не реагирует. Я вежливо киваю.

– Кирилл Владимирович?

– Я буду кофе, Оля.

– Хорошо, – немного сбивчиво и торопливо отвечает девушка. Замечаю, что она, так же как и я, шокирована. То ли внешним видом, то ли тем, что хозяин в такое время еще дома.

– Как вы спали? – спрашивает Мавроди, не глядя на кого-то конкретного.

– Шея затекла, – брякаю, не подумав.

Выражение серьезного лица становится ироничным.

– Что смешного? – ворчу. – Видимо, ваши дорогие подушки не для меня. Мне милее самые обычные – мягкие, воздушные. И чтобы их было минимум четыре.

– Нет проблем. Скажи какие, я куплю…

Я, кажется, краснею. По крайней мере, щеки горят так, что жарко становятся.

– Не нужны ей ваши подушки, – спокойно произносит Миша. – Мы все равно сейчас домой уезжаем.

Кирилл смотрит на сына, быстро орудующего ложкой, а затем немного растерянно на меня. Развожу руками. Мол, я здесь совершенно ни при чем.

– А почему? У вас что-то случилось?

– Ничего у нас не случилось. Я хочу домой. Бабушка, может, моих джунгариков  не кормит. Они все умрут…

– Кого, прости?

– Джунгарские хомяки, – поясняю. – Миша у нас опытный заводчик. К нему весь Северск за ними приходит.

Сдерживая улыбку, наблюдая, как племянник тоже краснеет. Приятно.

– И ничего не весь Северск. У меня их всего два осталось.

– Так, может, уже больше? – Кирилл приподнимает брови.

– Там два мальчика, – уточняю.

– В общем, мы поедем, – повторяет Миша, отодвигая тарелку. В глаза ни мне, ни Авдееву не смотрит. Промокнув губы и подбородок салфеткой, деловито благодарит: – Спасибо.

Кирилл задумчиво потирает лоб и хмурится.

– Я вчера не смог пораньше приехать. Прости. Мы с тобой в шахматы хотели сыграть. Давай, может быть, сейчас?

– Не хочу. Ненавижу шахматы.

Я вскидываю на племянника удивленный взгляд.

– Мы договаривались, что вы поживете здесь, пока не будут готовы результаты… – делает Авдеев новый заход.

В целом ведет себя уверенно. Многие сразу начинают лебезить перед детьми, торговаться. Кирилл же сначала извинился, теперь вспомнил о прошлых договоренностях.

– Вы Асе позвоните, как что-то будет известно…

– Конечно, позвоню, – серые глаза теперь сосредоточенно разглядывают мои волосы. Поспешно их приглаживаю. – Я планировал позвать вас с собой… в Казань.

– Мы не поедем, – выпаливает Миша и чуть медленнее добавляет: – А что там?

Сдерживаю смешок.

– Это столица республики Татарстан. Там много интересного.

– И чего же? – спрашивает племянник скучающе.

– Ну, например, казанское сердце – древний Кремль с башнями, мечетью и церковью. Красивая набережная, музеи, рестораны с татарской кухней.

– С какой?

– С татарской. Пробовал когда-нибудь эчпочмаки?

– Чего? – Миша заливисто смеется.

– Есть еще вкусный десерт. Называется чак-чак…

Это разжигает новый приступ смеха, и Кирилл, нащупав слабое место, довольно улыбается. Правда, Миша, успокоившись, снова отстраняется:

– Мы не сможем поехать.

– Почему?

– Джунгарики…

– Возьмем их с собой… Покормим эчпочмаками.

Закатываю глаза, потому что этому мужчине невозможно отказать. Даже ребенку.

– Джунгарикам нельзя такое. Они едят корм. Специальный. Мы в зоомагазине покупаем.

– Как скажешь!

– Я

Я перевожу взгляд на хозяина дома, который привык делать так, как хочет, и не иначе.

– Нам все равно нужно в Северск. Мы не планировали так долго путешествовать, необходимы вещи. И мне, и Мише.

– Нет проблем. Заедем к вам в Северск и уже потом отправимся в Казань на машине.

Пожав плечами, разворачиваюсь к племяннику.

– Я не уверен, – еще обижается.

– Давай так, Миш. Мы сейчас собираемся и выезжаем в Северск, а по дороге все обсудим.

– Значит, ты все-таки решил взять отпуск? – спрашиваю, когда Миша уходит умываться в ванную комнату, прилегающую к столовой.

– Вот еще. Это командировка, – с хитринкой в глазах отзывается Кирилл. – Мне нужен будет только один день, чтобы выступить на форуме для девелоперов коммерческой недвижимости.

Глава 8. Кирилл

Раньше, еще до того, как у меня появился водитель и «Мерседес» представительского класса, больше всего мне нравилось втопить педаль в пол и нестись по трассе с попутным ветром. Поэтому первые полчаса поездки я привыкаю к тому самому состоянию. К свободе.

С тех пор как вернулся из Америки, сам вот так никуда не ездил. Работа, дом, новые проекты. Бизнес растет, а жизнь сокращается.

А сейчас что?

В Казань?

На машине?

Еще и через Северск?

– Тебе там удобно? – спрашиваю у Миши, глядя в зеркало.

– Нормально, – отвечает, ерзая в новом комфортабельном детском кресле.

Язык не поворачивается даже про себя назвать пацана своим сыном. Тут же понимаю, это не потому, что не хочу… Просто обнадеживаться не намерен.

Жизнь научила никому и ничему не верить.

Бросив короткий взгляд на сиреневую вырвиглазную шубу, еле-еле улыбаюсь. Астра забавная такая. На сестру похожа, но черты лица мягче, что ли… Будто улучшенная версия. И цвет волос этот. Лиле тоже шел такой. В ночном клубе, где она работала, когда мы познакомились, у нее было много разных париков. В том числе и рыжий. Правда, волосы были длинные и прямые.

– Ася… – зовет Мишка.

– Спит, – отвечаю, снова украдкой глядя на своего рыжего штурмана, который задрых почти сразу, как мы выехали из города. До Северска всего ничего – двести километров. Часа два-три, и мы на месте.

– Что ты хотел? – интересуюсь. – Может, я помогу?..

– Ничего.

Снова смотрю прямо перед собой. Злюсь, сжимая руль.

Лихо пацан на меня зуб точит. Даже разговаривать не хочет. Облажался так облажался, Кирилл Владимирович. Иностранного партнера вчера уважил, встретил как полагается, а вот сына можешь такими темпами потерять, еще до того, как обрел.

Голова варит отлично – это признак, что выспался и выпил кофе. Опыт общения с детьми у меня небольшой, но есть.

– Остановимся на заправке, Мих? В туалет хочешь? – спрашиваю.

– Как хотите… Мне без разницы.

Не то.

– Может, пить хочешь?

Легкая заминка выдает парня с головой.

– Это можно.

Киваю и радуюсь, что попал в яблочко. Жажда одолела. Передаю бутылку с водой и настраиваю климат-контроль, чтобы чуть увлажнить воздух.

– Я не могу открыть, – слышится сзади неохотное. Чувствуется, что жаловаться пацан не привык. Или привык, но не мне.

– Прости, – смотрю в зеркало. – Это я виноват. Не подумал. Давай открою.

Получив обратно бутылку, открываю ее.

– Спасибо, – бурчит.

Еще минут десять едем в полной тишине. Я понимаю, что надо бы завязать разговор. Миша не спит. Отвернувшись к окну, смотрит, как мимо пролетают заснеженные горы и сосновый лес.

– Ты в детский сад ходишь?

– Хожу, но в праздники он не работает.

– Нравится тебе там?

– Нравится или нет… надо ходить.

– Тоже верно, – киваю.

– Там неплохо. По утрам кашу дают, потом буквы учим, но я уже все знаю и читаю. Сорок слов в минуту.

– Отличный результат, – пытаюсь прикинуть сколько это.

Мишка как-то сразу вытягивается и довольно кивает. Рассказывает дальше:

– Потом обед… Суп, – морщится. – Я его терпеть не могу, хоть и понимаю, что теплый бульон хорошо действует на желудок. И котлеты… Я мясные люблю, а рыбные не очень. Бе-е-е…

– Я рыбу тоже не ем, – поддерживаю.

Он кивает, будто одобряет.

– Потом спать – тихий час. Ну, это нормально, – машет рукой. – Все должны жить по режиму. Это для здоровья полезно.

– Очень благоразумно, Миш.

Мне льстит, что парень разговорился и, кажется, совершенно забыл про обиду. В своей голове я, конечно, не вижу причин, чтобы Астра и Миша сегодня остались в Северске. Я уже все решил. Забронировал гостиницу, дал указание Герде разработать для нас увеселительную программу и настроился на несколько дней отдыха.

Обычно в жизни складывается все так, как я запланировал, но сейчас есть ощущение, что это было до того, как в мою дверь постучались накануне Рождества шестилетний пацан и красавица в мохнатой шубе.

– А что потом? – снова заполняю паузу.

– А потом мы съедаем полдник, и за мной Ася приходит. Иногда мы пешком идем домой, а иногда она с Юрой приезжает.

Ого!..

– С Юрой? – приподнимаю брови и еще раз смотрю на милое личико справа. – Это ее парень?

– Не… Юра – это коллега Аси из театра. Он тоже актер и живет в нашем доме.

– Ясно.

Опустив голову набок, смотрю на дорогу. Хмурюсь, понимая, что информации безнадежно мало. Зачем мне она? Пока не знаю, но пусть будет.

– А парень Астры не против, что ее коллега вот так подвозит? – решаю пробить почву.

– А… не, у Аси нет парня.

– А что так?

– Она принца ждет.

Снова с иронией смотрю на свежеиспеченную почти родственницу.

Серьезно? Принц?.. Ты веком не ошиблась, случайно?

– Она сама так и сказала? – спрашиваю у Миши.

– Ага. Пока принц не появится, Ася ни с кем встречаться не будет. Прям совсем. Иначе как принц узнает, что она его ждет?

– Логично… – посмеиваюсь. – Это тоже она сказала?

– Я сам понял. Вообще, по секрету, принцев ведь не бывает. Это девчонки сами себе выдумывают. Любят романтику.

– Почему не бывает? Есть такие страны, где все еще правят короли, там и принцы есть. Например, Великобритания.

– Монархия. Я знаю…

Округлив глаза, оборачиваюсь на секунду и снова переключаюсь на дорогу. Пацан-то умен. Все знает, все понимает, ведет себя как взрослый.

– Ну так если принцев не бывает, зачем же тогда Ася его ждет?

– Потому что она девчонка… Просто взрослая, – многозначительно выдает Миша. – А девчонки часто верят в сказки!..

Глава 9. Астра

Почувствовав теплое прикосновение к колену, вздрагиваю и резко открываю глаза. Щурюсь от яркого зимнего солнца и перевожу взгляд на Авдеева, убирающего руку. Смущаюсь и кутаюсь в воротник шубы.

Он чуть иронично подмигивает:

– В целом я бы мог сразу

Ничего не понимая, озираюсь и узнаю родной городок. Мы как раз проезжаем мимо моего театра. Высокие колонны из окна машины кажутся гораздо меньше, чем вблизи.

Приглаживаю волосы.

Господи! Мы в Северске!

Я всю дорогу проспала?

– Прости, – вздыхаю умиротворенно. – Я что-то ночью не выспалась.

– Я помню. Во всем виноваты мои дорогие подушки.

Я смеюсь и разворачиваюсь. Туда, где весело болтает ногами довольный и улыбчивый племянник. Он машет мне рукой и смотрит в окно.

– И что было дальше, Кирилл? Расскажи!..

Авдеев удовлетворенно улыбается и снова мне подмигивает. Чувствуется, что за время моего сна расстановка сил в салоне автомобиля изменилась. Миша больше не дуется, спокойно разговаривает с отцом и проявляет интерес.

Я сразу знала, что они найдут общий язык. Родные люди даже сквозь недопонимание тянутся друг к другу. Мы с сестрой тоже не были особо близки, но я искренне любила Лилю и… ее смерть в автомобильной аварии стала для меня жестоким ударом.

– Дальше я уехал в Америку, – рассказывает Кирилл. – Офисное здание, которое мы отреставрировали, заняли арендаторы. Благодаря современному ремонту, стоимость квадратного метра быстро росла. В скором времени мы с партнером приняли решение построить бизнес-центр. Кроме того, я решил развиваться как программист в айти-сфере.

– Ого. А в каком городе ты жил?

– В Калифорнии. В месте, которое называют Кремниевой долиной, потому что там обитают все великие умы современности.

Я кошусь на Авдеева и шепчу под нос:

– Очень скромно, Кирилл Владимирович!

Он это слышит и даже тихо посмеивается. Сразу выглядит гораздо моложе.

– Тебе понравилось там жить? – допытывается Миша. – Америка!.. Это же на другом конце света!

– Сложно сказать… – Ощущаю, что вопрос ставит находчивого Авдеева в тупик. Я снова восхищаюсь им как человеком и отцом. Кто-то бы просто отмахнулся или отшутился, а он пытается ответить честно. – Есть отличная фраза про то, что человек от проблем едет за тысячи километров, а там оказывается, что с собой он взял себя… В целом понравилось. Но повторить этот опыт проживания в чужой стране в одиночку… я бы не хотел.

Закусив губу, отворачиваюсь к своему окну и ощущаю горечь на языке. Я прекрасно знаю, от чего именно Кирилл бежал… Вернее, от кого. Это была Лиля. Ему было невыносимо знать, что она вышла замуж за другого.

– А Казань далеко? – спрашивает Миша.

Пытается изобразить в голосе безразличие, но у него плохо получается. Он любит поездки.

– Только завтра к вечеру приедем. Если, конечно, вы долго не прособираетесь, – Кирилл смотрит на меня вопросительно.

– Я пока не знаю, – растерянно произношу. – Что мы там будем делать?

– Много гулять и вкусно есть. Я сам такого еще не пробовал, – обворожительно улыбается.

План мне нравится, но вдруг появляются сомнения.

– Для работы мне нужен будет только один день, – тут же рассеивает их Кирилл.

– Ну конечно, – смеюсь. – И как я не догадалась.

– Мой партнер и друг – Матвей Андреев тоже приедет на форум вместе с семьей. Вам будет повеселее.

Я в душе посмеиваюсь. Забавно. Авдеев, Андреев. Как в телефонной книге!..

– Не уверена, что мне будет удобно…

– Вика, жена Матвея, очень классная. Кстати, она тоже танцует и преподает. Вы найдете о чем поговорить.

– У них есть дети?

– Да. Марк. Не пугайся, он называет Матвея по имени. Это сын от первого брака Вики. Ему двенадцать. И общая дочка – Анюта. Ей два.

– Малявка, – доносится с заднего сиденья.

Мы с Кириллом переглядываемся и улыбаемся.

До нашего дома доезжаем быстро. Во дворе, как обычно, шумно – дети оккупировали детскую площадку и каток. Появление черного чудовища – внедорожника Авдеева – все воспринимают с тихим восторгом. Пока мы выбираемся из салона, машину облепляют дети.

– А это ваша? – спрашивают у Кирилла.

Он, застегивая куртку, осматривает детвору.

– Моя, – коротко отвечает.

Гул сразу нарастает. Кто-то достает телефон и делает фото.

Авдеев идет открывать заднюю дверь.

– Крузак трехсотый!

– Круто!..

– Спортивный!

– А лошадей сколько?

– Двести девяносто девять, – Кирилл помогает выбраться сыну и смешно теребит помпон на его шапке. Будто ему просто хочется к нему прикоснуться. Затем переводит взгляд на дом и, нахмурившись, смотрит на меня.

Да-а… Нас ждет тяжелый разговор с моей мамой.

– О, Миха! – кричит кто-то из мальчишек.

– Привет, пацаны, – здоровается он серьезно.

– А ты с кем это?

Я замираю. Сердце снова маленьким становится. Сжимается от страха. Заметив, что Миша медлит с ответом, умоляюще смотрю на Авдеева. Пожалуйста! Не подведи его!..

– Я его отец, – отвечает Кирилл и протягивает руку.

Обхватив детскую ладонь, идет в сторону подъезда, а я поднимаю глаза к небу и шепчу:

– Спасибо тебе! За все!..

Глава 10. Астра

И сразу с порога первое испытание.

Мама открывает дверь. Удивленная и злая. Она не могла ждать именно нас, но определенно у нее имеются планы на день, потому что на Розе ярко-красное обтягивающее платье ниже колена, такая же яркая помада, а в руках черный веер. Волосы при этом убраны под блестящий платок, который повязан в виде чалмы.

– Добрый день! – вежливо здоровается Кирилл, положив ладонь мне на спину. Сразу не так страшно становится.

– Привет, бабуль! Ой, прости, Роза… – Миша вспоминает об их договоренности называть ее по имени при посторонних.

– Мам?..

Она с театральным вздохом осматривает нашу святую троицу, разворачивается и… уходит. Не сказав ни слова, хлопает дверью с оглушительным грохотом и скрывается в гостиной.

– Все нормально, – успокаиваю я мужчин. – Ей надо прийти в себя. Давайте разденемся, а потом я попробую с ней поговорить.

Мы снимаем обувь в прихожей, и Миша бежит к себе проверять хомяков.

Я же приглашаю Кирилла в свою комнату и пытаюсь достать со шкафа старый, покоцанный чемодан. Мы с театральной труппой часто выезжаем на гастроли. По области, конечно, не очень далеко и много там не заработать. Зато несколько раз побывали в Москве на различных конкурсах. В одном из них даже стали лауреатами!

– Давай-ка я… – обхватив мои плечи, Кирилл отодвигает меня от шкафа и спокойно, не привстав, достает чемодан.

– Спасибо.

Запахом мужской туалетной воды после трехчасовой поездки, кажется, пропитались даже мои волосы, но сейчас концентрация аромата достигает предельной отметки и кружит голову.

– Куда его положить? – спрашивает, глядя на меня сверху вниз.

– На кровать, пожалуйста.

Открыв замок, начинаю закидывать что под руку попадется. Джинсы, футболки, платья. Даже туфли!.. Кирилл на это реагирует улыбкой.

– Ой?.. Они, наверное, не понадобятся? – вдруг пугаюсь.

– Бери, – снимает куртку и

В центре – танцовщица, похожая на розу, а по обе стороны от нее замерли астра и лилия.

– Спасибо.

– Миша сказал, ты очень хорошо танцуешь?

– Ему шесть. Он всегда преувеличивает. Танцую я весьма посредственно. Мне больше нравится преподавать. Где мы будем жить в Казани?

– В гостинице, все необходимое там будет, – отзывается, внимательно рассматривая мои дипломы и награды в деревянных рамках. – Интересно, всем посредственным танцовщицам присуждают титул «Открытие театральной весны»?

Я смеюсь и отворачиваюсь к шкафу.

– Только тем, которые имеют наглость приехать на конкурс.

Миша залетает в комнату, размахивая небольшой клеткой.

– Я все собрал…

Тут же замирает на пороге и шмыгает носом, разглядывая нас с Кириллом.

– Ты ведь не пошутил? Можно взять джунгариков?

– Конечно. Какие шутки?.. Только, наверное, их надо чем-то укрыть?

– Сейчас спрошу у Розы…

– Миш, – пытаюсь его задержать, но он уже не слышит. Слишком возбужден ситуацией и предстоящей поездкой. – Я сейчас приду… – шепчу, убирая свитер в чемодан.

– Давай я с ней побеседую.

Мне безумно страшно говорить с мамой, но я отрицательно качаю головой.

– Я сама. Подожди здесь. Только не надо с ней ругаться…

Прошмыгнув по коридору, стучусь и захожу в гостиную, как всегда утопающую в цветах. Розы, розы, розы… Белые и красные. Правда, искусственные. За время долгой карьеры прима-балерины мама привыкла к букетам, поэтому заставила ими всю комнату.

– Мы поедем в Казань, ба… – вещает Миша, разглядывая хомяков. – Кирилл сказал, там красиво. И Кремль, как в Москве. А еще еда… только я забыл какая…

– Татарская, Миш, – помогаю.

– Да… А еще Кирилл жил в Америке, поэтому не знал, что я родился.

Я шокированно на него смотрю. Авдеев такого не говорил.

– А еще у него большой дом, – продолжает тараторить Мишка. – И крутая машина… Ба, пойдем, я тебе покажу. Ты офигеешь!

– Михаил! – перебивает она. – Что за слова? Что за речь? Где ты этому научился? С каких пор дорогая машина – признак хорошего человека?

– Ой, прости… Ладно, – машет племянник рукой и хватает клетку с одеялом. – Я пошел, ба…

Когда мы остаемся одни, становится еще хуже. Даже солнце за окном пропадает, и будто ночь настает.

– Не злись, пожалуйста, – начинаю первой. – Посмотри, какой он счастливый! Как ему нравится Кирилл!..

– То есть то, что я теперь здесь одна, тебя не смущает? – возражает мама. Она всегда была и остается эгоисткой. Что поделать? – Я ведь все делала для тебя, Астра. Хорошо же ты мне отплатила.

– Мам…

– Не хочу ничего слышать и видеть тебя, кстати, тоже не хочу, – злится она. – Виталик сейчас в больнице. У него пневмония. Но как только его выпишут, мы приедем и сразу же заберем моего внука. Надеюсь, ты не забыла, что у него есть отец?..

– Его отец Кирилл!.. – настаиваю.

– В свидетельстве о рождении другая информация. Поэтому посмотрим кто кого!.. Мой внук не будет жить с этим…

Ее глаза блестят нескрываемой обидой.

– Ну зачем ты так? Кирилл – очень хороший человек, – с пылом защищаю. – Много работает, у него крупный бизнес и много подчиненных, но ради Миши он взял отпуск и решил устроить эту поездку. Он очень старается. Я это вижу.

– Я все сказала, Астра. Разговаривать с тобой – ниже моего достоинства… Я вообще тебя больше знать не хочу!

Отвернувшись к окну, мама строго произносит:

– Уезжайте! Немедленно!

Покинув гостиную, я еле сдерживаю слезы и направляюсь в комнату. Отец и сын молчат, глядя на меня с сожалением. Естественно, все слышали.

Кирилл, спрятав руки в карманы джинсов, идет к двери, но я хватаю его за локоть. Останавливаю. Конфликт нас сближает. Кажется, что никто лучше его сейчас не поймет.

– Не ходи. Не надо. Она не будет с тобой разговаривать и еще больше обозлится.

Мои плечи дрожат, глаза становятся мокрыми, поэтому Авдеев, повернувшись, приобнимает меня и гладит по голове.

– Ты так эмоционально про меня рассказывала! Хотел тоже за тебя заступиться…

Глава 11. Астра

До ночи мы успеваем преодолеть значительную часть пути.

На улице заметно темнеет, а машин на федеральной трассе меньше не становится. И пусть после автомобильной аварии, из-за которой не стало моей сестры, я не очень люблю сидеть в кресле пассажира рядом с водителем, путешествовать именно с Кириллом мне нравится. Водит он так же, как и решает проблемы, – уверенно и монументально спокойно.

Моя ярко-розовая тедди-шубка, сменившая длинношерстную фиолетовую бестию и вызвавшая веселые огоньки во всегда серьезных глазах Авдеева, теперь покоится на заднем сиденье, а я без конца поправляю короткую спортивную кофту. Почему-то не подумала, что с голым животом мне будет не совсем комфортно.

– А где ваш отец? – спрашивает Кирилл, потирая подбородок. – Никогда о нем не слышал. Интересно стало.

– У нас с Лилей разные отцы, и мы их никогда не видели. Это были танцоры, которые приезжали в Северск с гастролями. Думаю, они даже не знают…

– То есть для Розы в целом это норма.

Он сердится, а я не знаю, стоит ли вступаться за маму? Если честно, не хочу. Уж слишком сильно она меня обидела сегодня.

Я так и не отвечаю. Украдкой смотрю на хмурый мужской профиль, в темноте озаряемый светом фар встречных машин. Любуюсь.

– Так… – застукав меня за этим занятием, Кирилл смягчается. –  Есть предложение остановиться поспать, можно найти отель или переночевать в машине на стоянке возле автозаправочного комплекса. Что скажешь?

– Давай заночуем здесь. Не хочется будить Мишу.

Впереди мелькают красные и белые огни. Свернув, мы с трудом находим свободное место и по очереди отлучаемся из салона в уборную в магазине-кафе.

Удобно устроившись на разложенном сиденье, укрываюсь шубой и смотрю в потолок. Дыхание Кирилла становится ровным. Кажется, он уже уснул, но вдруг спрашивает:

– Спишь?

– Нет пока.

– И ты никогда не хотела найти родного отца?

Наклонив голову, не спешу отвечать. Задумчиво потираю висок и зеваю.

– Может, и хотела, но никогда всерьез об этом не размышляла.

– Почему?

Опаляю его лицо коротким взглядом. Зачем он задает вопросы, на которые я сама ответов не знаю?

– Не могу сказать, Кирилл. Просто… не было таких мыслей и все. Я училась… Работала.

– Возможно, отец помог бы тебе финансово, Астра.

– О боже… Сама со всем справляюсь. Я никогда не воспринимала ни отца, ни вообще мужчин как тех, кто должен мне непременно помочь.

– Поэтому у тебя нет парня?

Развернувшись, толкаю его в плечо.

Выглядит как потеря субординации, но он меня задел.

– Кто тебе

– Мишка тебя сдал с потрохами.

Черт.

– Вообще-то, мне недавно предложили отношения, – зачем-то оправдываюсь. – Но я не готова была что-то начинать, потому что у меня был он, – оглядываюсь на спящего племянника.

Закусив губу, снова осознаю, как же наша жизнь сейчас изменится.

– Я об этом не подумал… Прости, – Кирилл становится серьезным. – Забота о ребенке отнимает много времени.

– Ничего страшного, я не обиделась. – мотаю головой. – Сейчас, когда у него появился ты, – а я не сомневаюсь в результатах ДНК-теста, – я, может быть, отвечу согласием на предложение и попробую что-то начать.

Кирилл на мою откровенность никак не реагирует и думает о чем-то своем.

– Спокойной ночи, – говорит, отворачиваясь к окну.

– Спокойной ночи, Кирилл.

*

Утро наступает слишком быстро. Заехавший на заправку длинномер, сигналит впередистоящей машине и выступает в роли двадцатипятитонного будильника.

– Ты как? – спрашивает Кирилл и активно растирает лицо ладонями.

– С добрым утром, – потянувшись, разминаю шею. – Пока не знаю…

– Мои дорогие кресла? – смеется.

– Я ведь привыкла заниматься танцами пять раз в неделю, – объясняю, чтобы он не подумал, что я капризная. – Мышцы без спорта затекают.

– В гостинице будет тренажерный зал. Обязательно сходим.

– Спасибо!..

Я как-то неловко оглядываюсь.

На улице посветлело, и машин на стоянке поубавилось. Снега в это местности на полметра меньше, чем у нас в Северске. И вообще, кажется, будто весна наступила.

– Пойдем за кофе? – зовет Кирилл.

– Да! И умываться, – хватаю сумку и натягиваю на плечи шубу.

Мишка дрыхнет, развалившись, как король.

– Кое-кому повезло, – ворчу.

Авдеев теперь тоже смотрит на сына.

– Это точно!.. Пусть спит. Возьмем ему, что он любит.

Затем на его лице снова появляется растерянность. Так бывает только в те моменты, когда Кирилл думает или говорит о Мише.

– Я ведь даже не знаю, что он любит.

– Не переживай, я все тебе расскажу.

Мы выходим из машины.

Мавроди, щелкнув брелком сигнализации, накидывает на голову капюшон толстовки и любезно предлагает свой локоть. Подхватив его, начинаю вываливать все Мишкины секретики:

– Так, больше всего он любит манную кашу и вареники с картошкой и сливочным маслом. Не со сметаной. Это важно!..

– Про кашу уже знаю. Я, кстати, терпеть ее не мог.

– Ну, это еще ни о чем не говорит, – смеюсь. – А мы с Лилей только манную и любили. Мама ее постоянно готовила.

Вспомнив о сестре, внимательно наблюдаю за реакцией Кирилла. На лице никаких эмоций.

– Мишка терпеть не может творог и все, что с ним связано, – продолжаю. – Как, наверное, любой ребенок любит картошку фри. А еще обожает хот-доги с горчицей.

– Прям с горчицей, – открывает для меня двери. – А пьет что?

– Чай. Обычный черный. С одной ложкой сахара.

– Спасибо за ликбез. Давай тогда, встречаемся возле кассы.

Кивнув, отправляюсь в женский туалет и совершаю утренние гигиенические процедуры, а затем выхожу к прилавкам, где неожиданно сталкиваюсь с молодым мужчиной. Я утыкаюсь головой в его грудь, а он инстинктивно задерживает руки на моей талии.

– Извините, – резко отшатываюсь.

– Женщина, – слышу сзади, – ну что за сюр? Уже посреди белого дня на чужих мужиков вешаются!..

Округлив глаза, смотрю на высокую блондинку в модных крупных очках.

– Ни на кого я не вешалась, – говорю как можно тише.

– Я все видела! Наглая такая! К мужу моему приставала.

– Женщина, вы сами успокойтесь! – строго проговариваю. – Нужен мне ваш муж, у меня, вообще-то… СВОЙ есть! Самый лучший! Это просто недоразумение!

– Муж? У тебя? Самый лучший? – она смотрит на меня уничижительно, будто меня не создали для замужней жизни. Надо менять стиль или что-то делать, в общем. – Я бы посмотрела.

Сложив огромные губищи бантиком, упирает руки в бока.

Я, чувствуя внутри прилив адреналина, иду к Авдееву, как раз мирно наливающему кофе в вендинговом аппарате.

Ухватившись за широкое запястье, заставляю развернуться ко мне и злюсь, потому что чувствую между лопаток высокомерный взгляд.

– Что случилось? – хмурится Кирилл.

– Сделай вид, что ты меня целуешь, – шепотом тараторю. – Быстрее, пожалуйста. Просто сделай вид!..

Серые глаза смотрят мне за спину, а потом концентрируются на моем лице.

– Ну же! – нетерпеливо подаюсь вперед.

И он отлично делает вид, то есть целует меня по-настоящему…

Глава 12. Астра

– Все еще дуешься на меня, Ась? – впервые называет меня так Авдеев.

Он иронично приподнимает брови, а я задираю подбородок повыше и салфеткой вытираю руки после завтрака. Сэндвич был вполне годным, а вот кофе остыл, пока я переваривала то, что случилось на заправке.

– Не злись!..

– Я просила сделать вид! – оскорбленно выдаю, неосознанно облизывая верхнюю губу.

– Не люблю халтуру, – смеется Кирилл. – Делать – так уж делать!..

Поцелуйный перфекционист, значит!

Отвернувшись, перемалываю собственные эмоции, обрушившиеся на меня в тот момент, когда мои губы оказались в крепком захвате мужского рта, и до сих не покидающие бахающее в груди сердце.

Меня определенно точно никто и никогда так не целовал!.. Да и опыта немного.

– Тебя кто-то расстроил, Ася? – вдруг обеспокоенно спрашивает Миша.

Проснувшись, он позавтракал хот-догом, выпил свой чай и принялся монотонно и долго считать столбы, которые мы пролетаем с бешеной скоростью. Сбился на сто пятьдесят четвертом.

– Нет, мой хороший! Все отлично!..

Надо будет не забыть поговорить с ним, чтобы он ничего такого Авдееву про меня не рассказывал. Ни к чему это.

До сих пор этот поцелуй у меня в голове не укладывается!

Если это шутка, то совершенно глупая, Кирилл Владимирович.

Отвернувшись, улыбаюсь в воротник шубы. Надо было видеть лицо этой клуши с губами, когда мы выходили на улицу. Никогда не забуду!.. Вот умора!

– Кстати, давно хочу спросить. А ты планируешь рассказать о внуке своим родителям? – спрашиваю спустя какое-то время. – Или уже рассказал?

– Конечно, планирую, но пока не успел.

– Думаешь, они обрадуются?

– Очень. Мама давно бросила даже намекать на то, что пора бы мне обзавестись детьми, животом и лысиной побогаче.

Я смеюсь, потому что представить Кирилла толстым или лысым совершенно не получается. А потом вспоминаю про девушку, разговор с которой слышала в кабинете в самую первую ночь. Если они с Кириллом встречаются, то к нему вопросы: зачем он целует другую?

От всех этих мыслей у меня начинает болеть голова. Я решаю спать или делать вид, что сплю, потому что сильно переживаю.

Мы еще несколько раз останавливаемся, обедаем в придорожном кафе и ближе к вечеру заезжаем в сияющую новогодними огнями Казань.

Не верится.

Наш отель стоит в историческом центре. Миша с восторгом рассказывает, что видит, пока мы все вместе направляемся к ресепшену. Наш номер и

Пока едем в лифте, стараюсь не смотреть на Кирилла, а он снова реагирует на это улыбкой. На этаже идет в наш номер и по-хозяйски там все изучает.

– Сегодня отдыхаем с дороги. Всем надо выспаться. Завтра у нас начинается программа. Готовьтесь.

– Ура!– хлопает в ладоши Мишка.

Пока он снимает комбинезон и забирается на подставку, чтобы оставить его на вешалке, я тоже осматриваюсь.

Номер у нас стильный и очень светлый. Мегауютный после суток, проведенных в машине. Текстиль на окнах и постели в серых оттенках, а еще здесь белоснежные молдинги на стенах и потолках и изысканные светильники золотого цвета.

– Нравится? – спрашивает Кирилл, повторяя траекторию моего взгляда.

Сам придирчиво разглядывает содержимое подноса на столе, а затем – особо долго – заправленную кровать.

Подходит к телефону и нажимает «ноль».

– Добрый день! Принесите несколько дополнительных подушек в триста двадцать пятый номер.

Миша, не обращая на нас внимания, раскладывает свои игрушки на столе. Обживается потихоньку.

– Сейчас все принесут, – Авдеев заканчивает разговор.

– Спасибо. Не стоило!..

Получается слишком мрачно и ворчливо.

Он смеется и по-мальчишески подмигивает. Это что, все тот же Авдеев, который открыл нам дверь в Рождество?

– Обращайся, если что, Астра. Я всегда помогу.

Глава 13. Астра

Андреевы на удивление оказались очень красивой и гармоничной парой. Если честно, я ожидала увидеть бизнесмена и высокомерную девицу с задранным носом, но в холле отеля после завтрака нас ждала веселая и дружная семья.

Вика, ласково обнимающая маленькую дочку, здоровается с нами. Сидящий рядом парень-подросток отрывается от телефона, чтобы кинуть нам «привет», а молодой симпатичный мужчина в джемпере и джинсах поспешно поднимается с кожаного дивана и протягивает Мише большую ладонь.

Я шокированно рассматриваю семейство блондинов.

– Ну привет, парень! Давай знакомиться.

– Здравствуйте. Михаил Цветков, – немного настороженно отвечает племянник.

Детская ладошка утопает во взрослой руке.

– Меня Матвей зовут.

– Очень приятно.

Андреев внимательно рассматривает серьезное детское лицо и с восторгом обращается к жене:

– Мавроди!.. Как под копирку. Невероятно!

– Точно! – отвечает она, доброжелательно мне улыбаясь. – Астра, не стесняйтесь! Мы – свои! И нормальные…

– Ну, это как сказать, – весело отвечает Матвей.

Он наклоняется к дочке и целует ее в макушку, а я наконец-то расслабляюсь, потому что ожидала реакции от друзей Кирилла похожей на реакцию той девушки в первый вечер. Будто мы с племянником – мошенники, желающие заполучить чужие деньги.

– Все готовы? – слышится сзади знакомый низкий голос.

Я оборачиваюсь и чувствую внутри беспокойство.

С того момента, как Кирилл меня поцеловал, оно сопровождает меня повсюду. Словно своими губами он завел внутри меня какой-то механизм, который до этого ни разу не включался.

– Машина уже подъехала.

Начинается суматоха, во время которой Миша мучится с собачкой на замке. Ткань комбинезона зажевало, поэтому малыш не может справиться.

– Давай, я помогу? – предлагает помощь его отец.

– Я сам!..

Пыхтит и топает ногой.

– Иди сюда, – вздыхаю, кладя на столик свои шапку и перчатки.

Он разворачивается и задирает голову.

– Не получается, Ася!

– Все потому, что ты торопишься, – назидательно выговариваю, опускаясь перед ним на колени. – Надо аккуратно, вот так…

Собачка ловко выскальзывает из плена.

– Ура! Спасибо!

Когда поднимаюсь, Кирилл кажется сникшим.

– Не обижайся на него, – прошу. – Миша слишком самостоятельный. Ему сложно показывать свою слабость, воспитатели в детском саду постоянно об этом говорят. С чужими всегда так… – вылетает раньше, чем успеваю подумать.

Черт.

– Я имела в виду…

– Я понял, – с грустной улыбкой выдает Кирилл. – Пойдем уже. Машина ждет.

Мы выходим из гостиницы и садимся в комфортабельный минивэн. Водитель и экскурсовод уже внутри.

Следующие три часа нас, как туристическую группу, возят по Казани и показывают достопримечательности: Казанский кремль, по которому мы гуляем недолго, потому что зимний морозный ветер нарушает наши планы, Дворец бракосочетаний «Казан». Особенно запоминается новый театр Камала, прекрасно вписавшийся в архитектуру города.

Экскурсовод рассказывает, что проект театра был выбран из пятьсот тридцати семи вариантов, предложенных архитекторами из четырнадцати стран, а фасад украшают девятнадцать треугольников. На каждой фигуре при этом более тысячи уникальных деталей, ни одна из которых не повторяется.

Просто вау!

– Мне понравилась эта геометрия, – произносит Кирилл, когда мы, сделав общие снимки у театра, снова садимся в минивэн.

– А в школе терпеть ее не мог, – шутит Матвей.

– Я серьезно. Давай построим что-то такое же.

– У нас на набережной неплохо будет смотреться. И участок скоро выставят на торги. Можно попробовать.

Мужчины обсуждают новый проект, а мы с Викой понимающе переглядываемся. То, что у Кирилла есть друг, который тоже постоянно говорит о работе, меня не удивляет. Тем более они партнеры.

– Давайте уже остановимся, – просит Андреева. – Детей пора покормить обедом. И я тоже устала. Кто, вообще, придумал ехать сюда зимой? Я хочу увидеть все это летом и как следует погулять. Без шубы и шарфа, желательно.

– Если королева желает, придется выполнять, – отвечает ее муж.

Я давлю улыбку, а Вика продолжает:

– Астра, вы ведь составите нам компанию летом?

– Не знаю, – вдруг смущаюсь.

Сейчас мы ждем результаты ДНК, а потом что будет?

Миша, наверное, переедет к Авдееву, а я… мне даже некуда вернуться. Мама и знать меня не хочет. Опять ругаю себя за то, что импульсивно приняла решение в рождественский вечер. Потом замечаю Мишу: он, доверчиво прижавшись к руке отца, смотрит в окно и выглядит обычным ребенком. В больших глазах уже нет грусти или потерянности.

Все правильно я сделала!

Теперь у Миши будет настоящий отец. Добрый, понимающий. Родной! Больше никто не сможет над ним издеваться. Это главное!

– Не смущайте мне Асю, – хмуро просит Авдеев, по-своему расценив возникшую паузу.

– Все в порядке, – тут же вступаю и отвечаю Вике: – Я с удовольствием поеду, если только у меня не будет гастролей или сессии в институте.

– Ой, а где ты учишься? – она переходит на «ты». – И что за гастроли? Я хочу все знать.

– Это Институт культуры, хореографическое отделение. А работаю в театре, у нас в Северске.

– Ого! Вы тоже танцуете?.. Я же говорила, – пихает мужа вбок, – она их наших.

Я в недоумении приподнимаю брови.

– Вика – руководитель школы танцев, – объясняет мне Кирилл. – И Матвей —профессиональный танцор…

– В прошлом, – уточняет сам Андреев. – После травмы я танцую только за большие деньги ну или еще что-нибудь…

Вика заметно краснеет, и я, кажется, тоже.

– Один я плохой танцор, – шутит Кирилл.

– Значит, папа хороший, – ляпаю, не подумав. – Ой, простите, – под общий хохот мне хочется провалиться под землю.

Даже водитель с экскурсоводом смеются.

– Ася,

– Сложно сказать, – радуюсь тому, что тему наконец-то сменили. – Мне нравится аренби, хип-хоп, хаус…

– В общем, любишь ночные клубы?

– Если только потанцевать. Но я сто лет там не была.

– Так какой разговор? – Матвей смотрит то на меня, то на друга. – Мавроди тоже сто лет там не был. Мы с Викой сегодня посидим с Мишей, а вы пойдете в клуб!

Глава 14. Астра

– Будешь что-нибудь? – спрашивает Кирилл, задевая мое ухо губами.

Отстраняюсь, чтобы сказать:

– Я бы выпила чуточку вина. Но попозже… Хочу танцевать!

Еще раз осматриваю невиданных размеров ночной клуб. Танцпол с высокими белыми колоннами, сцену, окутанную искусственным дымом. Девчонки гоу-гоу вдруг напоминают о моей юности и любимой сестре. Я отбрасываю эти мысли: у меня не так много времени. Сегодня я намерена отдыхать, а для этого надо перестать грустить.

У барной стойки так много людей, что мне немедленно хочется чем-нибудь прикрыться.

Сейчас понимаю – своим естественным желанием понравиться Кириллу Авдееву я оказала медвежью услугу себе же.

Он, конечно, сражен наповал.

Особенно Мавроди понравились мои вытянутые утюжком волосы. Такой он видит меня впервые. Блестящее платье с открытыми плечами Мишин папа тоже заценил, но, учитывая, как тесно в клубе, мне не очень по душе чужие взгляды.

От собственных мыслей округляю глаза.

То есть Кирилла я как чужака уже не воспринимаю?

Типа… он свой?..

Наверное, да.

– Пойдем, – он тянет меня за руку к танцполу и останавливается у одной из колонн. – Я тут подожду. Танцуй.

Как профессиональный охранник, ставит ноги на ширину плеч и складывает руки на груди, отчего белоснежная рубашка еще больше обтягивает стальные на вид плечи и привлекает внимание. Мое и компании из четырех девушек.

Я решаю и об этом не думать, надеваю сумочку через плечо и, отрегулировав длину ремня так, чтобы мне ничего не мешало, отдаюсь танцу.

Боже! Как я скучала!..

Покачивая бедрами в такт ритмичной музыке, прикрываю глаза и, проводя невидимую линию по животу, груди, плечам и лицу, поднимаю руки над головой, вспоминая ощущение свободы, которое танцу дарит чистая импровизация. Биты нарастают, толпа ревет, и мои движения становятся интенсивнее. Когда диджей добавляет звуковые эффекты, меняю стиль, двигаясь теперь прерывисто и вращая тазом.

Кончики непривычно длинных, прямых волос щекочут плечи и верхнюю часть спины.

Не знаю, сколько проходит времени. Только иногда отмечаю присутствие Кирилла. Он, прислонившись плечом к колонне, наблюдает за мной. Его лицо абсолютно непроницаемо. Возможно, будь здесь побольше света, я бы что-нибудь и поняла, но тоже оставляю эти мысли.

За обедом в одном из ресторанов татарской кухни, Вика на мои сомнения по поводу Ани тактично рассказала мне, что Кирилл с ней не встречается. Какое-то время у девушки и ее отца действительно имелись планы на Мавроди, но быстро стало понятно, что они напрасные.

С тех пор как он вернулся из Америки, серьезных отношений Вика не помнит. Было несколько девушек, с которыми что-то начиналось, но по итогу, все они, как и Аня, находили варианты попроще.

Наверное, Кирилл все еще влюблен в Лилю.

Ничего не поделаешь…

Чувствуя прикосновения к спине и талии, страшно пугаюсь, как-то сразу понимая, что это не Кирилл. Его руки твердые и уверенные, но по-мужски ласковые, а эти – грубые и шершавые.

Когда открываю глаза, Авдеев уже отталкивает от меня шатающегося парня в спортивном костюме, а толпа, окружавшая меня в начале композиции, образовала круг и за всем этим наблюдает.

– Так не пойдет, Астра, – с иронией выдает Кирилл, обнимая за талию. – Пошли.

Он снова ведет меня к барной стойке и что-то быстро говорит официантке, которая тут же переключает нас на администратора, и мы все вместе идем на выход.

– Вип-комната? – без энтузиазма уточняю.

– С тобой невозможно ходить в клуб без телохранителей, Астра. Я точно больше не рискну. А здесь танцуй хоть всю ночь!..

Я пожимаю плечами, потому что мне действительно все равно. Тот, кто любит танцевать, поймет это закрадывающееся в душу чувство предвкушения, когда в твоих руках пульт с музыкальным каталогом, а впереди целая ночь.

Низкий стеклянный столик по заказу Авдеева быстро заполняется едой и напитками, а сам он располагается в удобном кресле. С серьезным видом и телефоном, экран которого листает большим пальцем.

Скучает, значит!..

Отстукивая ногой ритм, выбираю беспроигрышный вариант – ту самую композицию, которую так любила, когда танцевала в клубе, и кладу пульт.

Услышав первые тягучие ноты, Кирилл прячет телефон в карман и расслабленно откидывается на спинку кресла.

Затем хмурится, склоняя голову набок…

Я смущаюсь, но, плавно двигаясь, выдерживаю долгий, задумчивый взгляд, а потом вздрагиваю, потому что Авдеев в два шага оказывается рядом и неожиданно обхватывает мое лицо.

– Это ты! – говорит он сквозь толстую пелену из громких звуков, ударов моего сердца и захлестнувших эмоций.

– Кир…  – упершись в широкие плечи, пытаюсь отстраниться, но мои губы снова в захвате, и это ни капли не похоже на то, как он целовал меня на заправке.

О боже!..

Сегодняшний поцелуй как снежная лавина в горах или проливной долгожданный дождь в тропиках. Он освежает, парализует и дурит голову одновременно. Все и сразу.

Дурит голову, потому что я включаюсь. Вспыхиваю, как новогодняя свечка, и раскрываю губы.

Кирилл пропускает пальцы через волосы, обнимает плечи и поглаживает спину вдоль позвоночника. Мои ноги от всего этого отказываются стоять, поэтому я висну на крепкой шее, скрещивая руки на затылке и отрываясь от пола. Теперь полностью оказываюсь прижатой к мужскому телу, и это, черт возьми, вообще на меня не похоже.

Я же хорошая и скромная. Единственные мои отношения случились еще тогда, когда Лиля была жива, и именно она познакомила меня с Максимом. Просто привела домой своего одноклассника, а потом отправила нас вместе в магазин за мороженым.

Мне было восемнадцать, Максу – двадцать. Мои чувства к нему нельзя назвать яркими, но они оказались достаточными, чтобы я строила планы на будущее и примеряла на себя новую фамилию. Вот только когда Лили не стало, он не понял моего самопожертвования и заставил делать выбор – отношения или Миша. Ответ был очевидным и очень болезненным. С тех пор я пообещала себе, что не буду больше пробовать.

Но все это было до появления в моей жизни Кирилла Авдеева…

– Хочешь еще потанцевать?  – спрашивает он, слегка отстраняясь.

Я смотрю на него и отрицательно мотаю головой, дышу. Дышу, чувствуя терпкий аромат его духов, и теряюсь…

– Пойдем-ка сядем.

Он несет меня в кресло и садится вместе со мной.

– Только не бойся меня, – замечает мою неоднозначную реакцию.

– Я не боюсь, – хриплю.

Его глаза понимающе блестят.

– А чего дрожишь?

Не вижу смысла врать.

– А ты догадайся, блин!.. – от злости закатываю глаза и встряхиваю волосами.

Кирилл смеется, заводит мои налипшие на лицо пряди за уши и снова тянется к губам.

– Ты красивая, Астра!..

На этот раз целует медленнее, будто дегустирует изысканное блюдо. Одновременно прижимает к себе и напряженно дышит. Его тело такое большое и упругое, что хочется его трогать.

Я тоже пытаюсь совладать с бушующими в груди эмоциями. Намереваюсь возложить всю ответственность на вино, но быстро вспоминаю, что не успела и глотка сделать.

А еще вспоминаю разговор с Викой. Я не просила ее рассказывать про Кирилла, она сама… Я даже не смотрела в его сторону весь день. Вела себя достойно, если не считать последних десяти минут.

– Кирилл, – шепчу, отстраняясь.

В мое бедро помимо каменного паха что-то упирается. То, что сейчас начинает вибрировать.

– Кирилл. Кажется, тебе звонят.

Приподнимаюсь, помогая ему извлечь телефон из кармана брюк.

– Да, – его лицо сразу же становится обеспокоенным. – Когда?.. Куда?.. Как он?..

Я перестаю дышать, понимая, что…

– Что случилось? – испуганно спрашиваю.

Авдеев быстро ставит меня на ноги.

– Миша случайно разбил стакан и сильно порезался. Матвей везет его в больницу.

Глава 15. Астра

– Как это случилось? – спрашиваю, вытирая пальцами горячие слезы с лица.

Последние полчаса, пока мы сначала, как оголтелые, выскочили из ночного клуба и сумели остановить такси, а теперь едем по горящим яркими огнями улицам Казани, только и делаю, что навзрыд плачу.

Мой мальчик! Совсем один там, в больнице!..

– Я толком не понял, что произошло, – тихо отвечает Кирилл, крепко обнимая меня за плечи. – Вика вся перепуганная… Анечка плачет.

Еще и Андреевы переполошились. Вот так отпуск у ребят…

– Во всем я виновата! – снова себя накручиваю.

– Ну вот еще, – вздыхает Кирилл. – Что за новости, Астра? При чем здесь ты? Думаю, со всеми детьми такое случается. Не занимайся самоуничижением.

Мотаю головой.

У меня всегда было повышенное чувство ответственности.

Мама – успешная, талантливая балерина. Лиля – яркая звездочка, которой танцы давались чуть легче. Сестра, безусловно, была красивее меня, но, помимо этого, она была смелой!.. Даже слишком. Самоуверенной и всегда добивающейся своих целей.

А я?

Обычная…

Чтобы заслужить место под солнцем, мне надо приложить больше усилий и ответственности. Только тогда что-то получится.

Как же так?..

Симпатия к Кириллу заставила забыть обо всем. Я ведь, по сути, оставила ребенка с незнакомыми людьми.

О чем ты думала, Астра?..

– Забрала Мишу из дома и отвезла к тебе в Рождество. Я теперь за все отвечаю перед мамой. Что сейчас будет?.. Травмпункт обязан сообщить о происшествии в полицию. Они точно свяжутся с Виталиком. Мне конец. Нам конец…

– Лишь бы с Мишей все было хорошо, – успокаивает Кирилл. –  С остальным как-нибудь справимся. И с мамой вашей я сам поговорю. Она показалась мне вполне адекватной. Ты делаешь из мухи слона. Это ваше женское…

Отстраняюсь.

– А ты все время такой спокойный? – неожиданно злюсь.

Его равнодушие раздражает.

– Если ты так считаешь, то совсем меня не знаешь, – отвечает он тихо. – Я тоже волнуюсь. Только если буду сейчас верещать, кому станет легче? Мне всегда казалось, что мужчина не должен быть хлюпиком…

– Прости, Кирилл, – смущаюсь. – Мне точно будет хуже, если ты тоже начнешь эмоционировать.

– Тогда перестань себя винить и дождись нашего приезда на место. Может быть, там не все так страшно.

Я утыкаюсь в твердую грудь и продолжаю всхлипывать.

Все свои проблемы я как-то привыкла решать сама. Чтобы вот так, кто-то успокаивал или выгораживал меня, – редкость.

Травмпункт, к которому нас привозят, выглядит стандартно. Много светящихся, несмотря на поздний час, окон, высокое крыльцо с фонарем и приоткрытая дверь.

Мы выбегаем с Кириллом из такси, крепко взявшись за руки.

Первое, что замечаю внутри, – мой заплаканный мальчик, сидящий рядом с Матвеем. Увидев меня, Миша меняется в лице: нижняя губа карикатурно оттягивается вниз, а глаза становятся стеклянными из-за слез.

Бросаюсь к нему, стуча каблуками.

– Ш-ш-ш, – шепчу, присаживаясь рядом и крепко обнимая. – Мой хорошенький… Больно?

Задерживаю дыхание, глядя на перемотанный салфеткой палец.

– Мы ждем, когда освободится процедурный кабинет, – сообщает Матвей. – Спасибо, что оперативно отправили копии документов. Без них отказывались принимать, да еще и с чужим человеком.

– Ты как? – Кирилл ворошит и без того растрепанные волосы на макушке у сына.

Миша ничего не отвечает, но не отодвигается. Принимает сухую отеческую ласку.

– Держишься, Мих?..

Хмурится, посматривая на окровавленную детскую руку.

– Угу.

– Держись. Надо потерпеть.

Присев рядом, заглядывает в глаза:

– Боишься?

– Вот еще, – всхлипывает горько. Из последних сил терпит!

– А я вот… – Кирилл хитро посматривает на Матвея, потом на меня. – Астра, будь так добра, прикрой уши. У нас здесь мужской разговор намечается.

Я шутливо закатываю глаза, но включаюсь в эту игру. Хоть как-то повеселее становится.

– Так вот, – слышу Авдеева, словно сквозь толщу воды. – Скажу по секрету, я крови с детства боюсь. Мои родители, Миш, хирурги. Сколько себя помню, они хотели, чтобы я тоже стал врачом. Только вот незадача: как кровь увижу, сразу в полуобморочном состоянии. Такая реакция организма.

– Да-да, – подтверждает Матвей. – Мы же с детства дружим. Как кровь видит – сразу падает.

Мишу эта откровенность почему-то крайне веселит.

– Я, в отличие от тебя, крови не боюсь, – признается он. – Мне просто… страшно, что будет больно. Пашке из нашего двора голову летом зашивали, так он сказал: «Там вот такая игла», – показывает, разводя руки в стороны и как будто собираясь снова заплакать.

– Это он приврал!.. Видел я такую иглу. Обычная.

– Да?.. Ты уверен?

– Конечно, Миш, – серьезно говорит Кирилл. – Верь мне. Зачем я буду обманывать?

Он вдруг с подозрением смотрит на меня. Да так, что я не успеваю отвести взгляд.

– Ты подслушиваешь, что ли? – грозно спрашивает.

Я морщусь и отворачиваюсь. Улыбаюсь украдкой.

– Давай будем работать над страхами, – продолжает Авдеев. – Я пойду с тобой в кабинет, Миш. Ты боишься боли, я – крови. Все будет честно.

– А Ася?..

– Асю здесь оставим. Она девушка, чего ей там делать. И так переживает. По-мужски разберемся… Только вдвоем!..

– Ладно! – храбро говорит Миша.

– А я домой, – поднимается Матвей. – Вика пишет, Аня без меня не укладывается. Поеду своих успокаивать. Все перенервничали… Астра, – зовет меня.

– А-а? – поспешно убираю ладони.

– Прости еще раз. Мы не нарочно. Недоглядели…

– Со всеми случается, Матвей, – тоже поднимаюсь. – Извините и вы нас. Дети бывают неуклюжими. И почему в

– Да уж. Позвоните, как тут закончите.

Замечаю медработника, который пришел сообщить, что процедурный кабинет освободился, а потом провожаю Кирилла и Мишу. Обоих целую в щеки. Краснею.

Меня отправляют в регистратуру, где я подписываю кучу документов. Благо у нас с племянником одинаковые фамилии.

Вернувшись к процедурке, долго хожу по коридору из угла в угол. И когда Кирилл, держа Мишу на руках, открывает дверь, спешу к ним.

– Ну и как?

– Все хорошо, Ася, – твердо произносит Миша.

– Боец! – подтверждает Кирилл.

Оба бледные и уставшие.

– Пойдемте, – всхлипываю от пережитого страха.

– Не плачь, Ася, – Мишка вдруг становится бодрым. – Завтра на перевязку сказали приехать.

– Хорошо, – пытаюсь поскорей одеть его в комбинезон.

Авдеев снова подхватывает сына на руки и ведет нас к ожидающему такси.

– Блин! – вскрикиваю от резкого холода. – Я ведь в туфлях, оказывается. Выбежала из клуба, даже не переодевшись. И пока ехали, так переживала, что не заметила.

Кирилл задумчиво смотрит на дорогу, на тротуар и, наклонившись, подхватывает меня под бедра. Теперь несет нас обоих. Вообще не напрягаясь. Я, конечно, легкая, но не до такой же степени!

– А-а-а… Ты что делаешь? – пищу, вцепляясь в Авдеева куда приходится.

Поправив шапку, смотрю то на Мавроди, то на Мишу. Тут же смущаюсь, вспоминая, как откровенно мы целовались до того, как Андреевы позвонили.

– Жалко вечер испорчен, – вздыхаю.

– Поужинаешь со мной в городе, Ася?

Глава 16. Астра

Город дышит предвкушением вечера. Помимо пробки, в которую мы медленно вплываем на огромном корабле-внедорожнике Авдеева, на главной улице замечаю разнонаправленные потоки людей.

Грустно становится…

Я люблю наш областной центр. Этот шум, движение и вечную суету. Здесь институт, сюда я приезжаю на учебные сессии, но Северск – моя душа и мой дом. Только сейчас понимаю, как сильно соскучилась по узким улочкам, по маме, по любимому театру…

– Ты уверен, что это приемлемо? – спрашиваю чересчур вежливо, поворачиваясь к Кириллу. После возвращения из Казани мы немного отдалились, и я не знаю, что и думать.  – Мне сложно теперь оставлять Мишу даже ненадолго.

Он устало посмеивается и ударяет ребром ладони по поворотнику.

– Ну, серьезно, Кирилл. Что я сказала смешного?

Злюсь, конечно.

Во-первых, почему он смеется надо мной?

Во-вторых, сержусь на себя. Мавроди мне… нравится. Это хрупкое чувство, как стеклянный шар, растет во мне с каждым днем. Оно такое настоящее, что пугает…

Я ведь уеду.

И что дальше?..

– Так и скажи, что боишься оставаться со мной наедине, Астра. Я все вижу.

– Вот еще, – фыркаю, расправляя платье на коленках.

Ничего я не боюсь…

Немного стесняюсь.

– Миша сейчас с квалифицированной няней Гердой и целым составом персонала, который работает в моем доме, – монотонно напоминает Кирилл. – Думаешь, они не справятся с шестилетним ребенком?

– Я…

– Хватит винить себя. Стакан разбить он мог и при тебе. Дело не в том, что за Мишей кто-то недоглядел. Я пообщался с детским психологом. С детьми такое бывает, – назидательно договаривает.

– Прости, пожалуйста, с кем ты пообщался? – усмехаюсь.

– С детским психологом.

– Вот как?

– Я стараюсь обращаться ко всем людям, которые есть или появляются в моей жизни, с должным уважением и заботой. Конечно, я хочу наладить хорошие отношения с Мишей как можно скорее. Для этого получил консультацию специалиста. Чтобы все сделать правильно и не навредить. Что не так?

– Надеюсь, по поводу меня ты ни с кем не консультировался? – бурчу под нос.

– С тобой я справлюсь сам, Астра, – иронично отвечает Кирилл, понижая голос. Звучит… сексуально?.. – Эту неделю пришлось провести на работе, потому что отпуск я в этом году не планировал…

– Ну, конечно, – всплескиваю руками, – и в этом десятилетии Кирилл Авдеев отпуск не планировал…

– То есть с тем, что я с тобой справлюсь, ты в целом согласна? – подлавливает.

Усмехнувшись, отворачиваюсь.

Он снова стал прежним. Заботливым, милым и каким-то уже родным. Строгий бизнесмен, которого я видела несколько дней подряд, куда-то исчез.

Магия перевоплощения, да и только.

Мы подъезжаем к одному из лучших ресторанов города. Кирилл паркуется и помогает мне выйти из машины. Ведет себя при этом так галантно и предусмотрительно, что не прикопаешься.

– Что ты будешь?

– Я не очень голодна.

– А я голоден…

Кирилл тяжело вздыхает и вешает пиджак на спинку своего стула, ослабляет галстук и расстегивает воротник рубашки. Всю неделю на него обижалась, а сейчас немного жаль становится.

Столько работает человек. Даже поесть некогда.

– Кстати, завтра будут готовы результаты… – начинает он. – Съездим все вместе?

– Конечно, – теперь нервничаю еще больше.

Скоро красивая золотая карета превратится в тыкву. Только вот платье останется при мне, и хрустальных туфелек у такой обычной девушки, как я, тоже не имеется. Значит, принц не будет отправлять гонцов по свету, чтобы искать меня и найти.

Миша останется с папой, а я… продолжу жить.

Правда, наверное, придется арендовать квартиру.

– Волнуешься, какие буду результаты? – спрашиваю, когда Кирилл плотно ужинает, а я перестаю ковырять вилкой листья в своем салате.

– Нет, – он откидывается на спинку стула и делает глоток вина. – Я знаю, что Миша мой. Зов крови, что ли. Даже не сомневаюсь теперь в этом. Анализы только формальность для суда и различных инстанций.

– Оу, вот как?

– Спасибо тебе, Астра, что привезла сына. Сначала злился, а теперь понимаю, что очень тебе благодарен.

Это тоже походит на прощание, поэтому я украдкой стираю непрошеную слезу.

– Ты… не смотри, что он такой колючий, – с пылом говорю. – Миша самый добрый, но иногда боится показать слабость. Стань для него тем, перед кем ему будет нестрашно открыться.

Кирилл подается вперед и ласково берет меня за руку:

– Ты будто собралась нас оставить.

– И он не приветствует слухи про зубную фею, – перебиваю. – Не вздумай подбрасывать деньги или подарки. И… всегда-всегда верь ему, пожалуйста. И будь на его стороне. Это самое важное!..

– Конечно, буду верить, – кивает он и все же тянет меня к себе. – Куда это ты собралась?.. Будто прощаешься. Я тебя никуда не отпущу…

Пожав плечами, грустно улыбаюсь.

– А хочешь потанцевать? – вдруг спрашивает Кирилл.

– Только не в клубе!.. – пугаюсь. Последние ассоциации из Казани не самые приятные.

– Есть одно местечко…

Глава 17. Астра

Все время, пока Кирилл расплачивается по счету в ресторане, помогает мне одеться и выводит на улицу, и даже когда я наблюдаю, сидя в салоне, как он чистит автомобиль от снега, мои руки неистово дрожат.

– Готова? – как-то загадочно спрашивает, оказываясь рядом.

– К чему? – пугаюсь.

– Как к чему? – внимательно

– Ну хватит!

Он посмеивается и, нажимая на кнопки, делает температуру в салоне комфортнее, а затем обхватывает мою ладонь и больше не выпускает.

Я же напряжена до предела.

Авдеев умен, богат и хорош собой. Уверена, что в отношениях между мужчиной и женщиной, особенно в их горизонтальном аспекте, Кирилл искушен и даже избалован. А я девочка почти без опыта. Стандартной внешности, стандартного достатка. Ладно хоть фигура красивая. Спасибо танцам.

Хотелось бы мне попробовать?..

Мм…

Да.

Я не привыкла прятать голову в песок и врать себе не собираюсь, но осознавать, к чему все идет, – страшно как никогда.

Мы заезжаем на парковку многоэтажного офисного центра из стекла и бетона, и на лифте долго поднимаемся на самый верхний этаж.

Я нервничаю, а Кирилла, кажется, это забавляет.

– Ого, – расстегнув шубу и оставив ее у входа, смотрю на бурлящий яркими огнями город.

Окна здесь панорамные. Завораживают и восхищают.

– Это твоя квартира?.. – прищуриваюсь с подозрением.

– Что-то вроде того. Это апартаменты. Закрыл гештальт, так сказать.

– Что за гештальт?

Скинув сапоги, хожу по огромной комнате, озаренной ночным светом. Мебели почти нет. Справа замечаю дверь.

Остановившись у окна, легонько прикасаюсь к стеклу, а Кирилл подходит и обнимает меня сзади. Моя реакция на его прикосновения такая, что ее сложно не заметить и не почувствовать.

По телу проносится горячая, захватывающая все живое и заставляющая дрожать волна.

– Замерзла? – спрашивает Кирилл.

Его голос становится низким, больше похоже на шепот. Это интимно… и слишком быстро.

Я так не готова.

– Нет. Кажется, наоборот, согрелась, – с улыбкой громко отвечаю. – Так что за гештальт, Кирилл?

Он все понимает.

Вздыхает и отодвигается. Я ощущаю легкое разочарование и одновременно снова восхищение его мужскими качествами. Кто-то бы додавил, а Кирилл Авдеев не из таких, кто берет силой. Он со всеми пытается найти общий язык. Даже с шестилетним ребенком.

Встав справа от меня, прячет руки в карманы брюк и смотрит вдаль.

– Я редко это рассказываю.

– Клянусь молчать как рыба.

Он смеется.

– Мы ведь начинали с самого дна. На торгах я выкупил заброшенный завод, там же и жил первый год. Можно сказать, ремонтировал своими руками, потому что Матвей тогда был в невминозе. У него после продолжительной болезни умерла мама, и с Викой они расстались, потом авария случилась. Он кое-как выжил…

– Я не знала, – грустно становится. – Они выглядят такими счастливыми.

– Счастье всегда с чего-то начинается, Астра. А бывает так, что чем-то заканчивается…

– Возможно… Так и что было дальше?

– Дальше была работа… Долгая, порой скучная. – Кирилл выходит из оцепенения и, подойдя ближе, с собственническим видом смотрит вниз, на дорогу. – Матвей со временем оклемался, я продал ему тот офисный центр, а сам улетел в Америку. Но мечта построить здесь что-то свое осталась. Эти апартаменты мы могли бы сдать, как и все помещения, но мне нравится приходить сюда одному, чтобы вспомнить, чего именно мы добились.

– Вы молодцы, – улыбаюсь.

Мне вдруг кажется это безумно правильным.

– Так… ты хотела танцевать!.. Сейчас все устроим. Алиса, – Кирилл запрокидывает голову. – Включи нам что-нибудь романтичное, чтобы… расслабить девушку.

– Боже, какой кошмар, – закатываю глаза и смеюсь. – Я одна танцевать не буду.

– Если не боишься за свои ноги, я составлю компанию. Но потом не жалуйся.

– Не боюсь. И постараюсь не жаловаться, – заверяю весело.

Прикрываю глаза, чтобы настроиться, и улыбаюсь, потому что слышу «The color of the night». Композиция, наверное, старше, чем я, но довольно милая.

– Очень оригинально, Кирилл, – иронично качаю головой.

– Мы с Алисой консервативны до отвращения. Позволишь? – предлагает мне руку.

Положив ладонь на его плечо, подаюсь вперед и смущенно заглядываю в серые глаза. Все происходящее вдруг кажется сном или чем-то подобным. Ожидала ли я, когда решила познакомить племянника с родным отцом, что окажусь здесь?

Нет, конечно.

В груди зреет что-то нехорошее, черное и грустное. Откинув эти мысли, как ненужные, позволяю себе расслабиться и отдаться ощущениям. Сегодня не хочу думать о плохом.

– А если так? – Кирилл, удерживая меня за руку, чуть подталкивает вперед и разворачивает спиной. – Ты вкусно пахнешь!..

– Ты все придумываешь. Я пахну обычно.

Он тяжело вздыхает.

Твердая грудь прикасается к лопаткам, а свободная рука ложится под ребра. Я отдаюсь размеренному темпу и от удовольствия улыбаюсь. Наши бедра покачиваются в унисон, а от прикосновения каменного паха внизу живота сладко потягивает.

Кирилл склоняется. Теплые губы сначала касаются моего виска, а затем обжигают и без того пылающую щеку. Желание внутри меня нарастает.

Глаза резко распахиваются.

Да сколько можно всего в жизни бояться?

Будь что будет!..

Развернувшись, позволяю себя поцеловать. Как тогда, в Казани. Калейдоскоп в голове воронкой раскручивается. Каждая эмоция обостряется. Каждое движение играет роль.

Дальше все происходит слишком быстро.

Кирилл улавливает мое внутреннее согласие и, не переставая целовать, подхватывает под ягодицы…

Глава 18. Астра

За дверью, которую я заметила в самом начале, оказывается просторная спальня. Здесь полумрак, посередине комнаты располагается двухспальная кровать, застеленная шелковым покрывалом, на которое падает свет от таких же панорамных окон.

Кирилл, крепко сжимая меня в руках, замирает.

Дает возможность отступить. Мне вдруг это кажется милым, но я картинно осматриваюсь и возмущенно вскидываю брови:

– Ого!..

– Я ничего такого не подразумевал, когда привез тебя сюда, – смеется Кирилл. – Если хочешь, поедем домой, но хочу, чтобы ты знала – я бы остался здесь с тобой.

– Давай останемся…

Подаюсь вперед. Его губы теплые и влажные. Мы много целовались в гостиной, перед тем как оказаться здесь. Моя кожа стала еще чувствительнее от щетины на его лице. Я вся как факел.

– Хочу остаться, – шепчу, кончиками пальцев очерчивая твердые, мужские плечи, покрытые тканью рубашки.

Если двое взрослых людей однажды захотели друг друга, то секс – это всего лишь вопрос времени. Мы оба свободны от каких-либо обязательств, оба молоды, симпатичны друг другу.

Боже…

Астра, сколько можно думать?..

Гул в голове нарастает, наши взгляды сталкиваются, и нежности больше не остается места. Широкая грудная клетка с шумом опускается. Кирилл обхватывает мое лицо свободной ладонью и жадно целует.

Я ныряю в этот сексуальный водоворот с головой, от удовольствия зажмуриваясь. Поцелуй за поцелуем пытаюсь расслабиться.

– Я волнуюсь, – стону доверчиво.

Почему-то важно сейчас это сказать.

– Я, вообще-то, тоже, – отвечает Авдеев с иронией. – Просто расслабься…

– Так просто, Кир?..

Шутливо бью ладонями по плечам и сползаю, трусь о его пышущее возбуждением тело. Сильные руки ловко разворачивают меня и ложатся на грудь,

Из гостиной доносится все та же мелодия, мы оба покачиваем бедрами в такт. Что это, если не танец любви?.. У меня такое впервые.

– М-м-м…

Платье бесстыдно соскальзывает с плеч.

– Перестань дрожать, Ась. Я сразу начинаю думать, что страшный.

Кирилл покрывает мою шею обжигающими поцелуями, переходит к ключицам, ладонями скользит по рукам все ниже стягивая платье. Шелест сигнализирует о том, что оно оседает на пол. Туда же отправляется кружевной лиф.

Пути назад нет.

Вздрагиваю от прикосновений теплых ладоней к мягкой округлости. Кожа воспламеняется. Хочется больше Авдеева. Ближе.

Обнаженнее. Горячее.

Хочется прикоснуться собой к нему. Телом к телу. И душой… К Кириллу хочется прикасаться душой.

Разворачиваюсь и под пристальным взглядом серых глаз дрожащими пальцами принимаюсь расстегивать мелкие пуговицы. Мужественные руки блуждают по моей спине. От этого в голове становится пусто.

Я проваливаюсь в сладкую, пушистую вату. Стягиваю с него рубашку, а затем мы вместе справляемся с оставшейся одеждой – с моими колготками и бельем, с его брюками и трусами.

Задерживая дыхание, друг друга осматриваем. Соприкасаемся… Схлестываемся в темноте.

Дальше – снова туман. Терпеть больше невозможно.

Падаю на кровать.

Спиной прижимаюсь к покрывалу. Кирилл, нависая, прикусывает мою губу и вздрагивает, когда я касаюсь возбужденного ствола.

Это ужасно порочно.

Нет, прекрасно порочно, потому что Кирилл Авдеев хочет меня. Он твердый.

Откуда-то появляется презерватив. Я киваю, все правильно. Улыбаюсь. Это тоже похоже на Мавроди. Надо все предусмотреть.

По телу стаями бегают мурашки. Мне хочется быстрее его себе. Всего-всего.

Принимаю приятную тяжесть мужского тела и выгибаюсь от того, как тесно становится внутри. Боли не чувствую. Кирилл нежничает. Движения его бедер тягуче плавные, покачивающиеся. Распаляющие мое нутро и провоцирующие хотеть разрядки еще больше. Это цепляет.

– М-м-м, – задерживаю дыхание, широко распахивая глаза.

Смущаюсь от того, как он на меня смотрит, занимаясь сексом. Кирилл окутывает взглядом, лицо предельно серьезное. Мне хочется забрать его в ладони и рассмотреть. Отпуская стон, делаю то, что хочется.

Кончиками пальцев трогаю высокие скулы.

– Поцелуй меня. Пожалуйста, – прошу.

Он кивает, склоняется и влажно целует. Его дыхание все больше тяжелеет, толчки становятся ярче, мощнее и глубже.

И еще ярче. Еще…

Палитра из красок в моем воображении проливается на белый холст.

Когда кажется, что мир вокруг рушится стенка за стенкой, внизу живота вспыхивает пожар. Мой оргазм восхитительный. Кирилл ловит все мои возгласы, делает пару финальных толчков и замирает.

Мы оба липкие от пота и горячие.

Туман рассеивается…

Сначала я чувствую острое, оглушительное счастье, но оно быстро сменяется страшной пустотой. Стыд топит. Набрасывается на меня бетонной плитой и придавливает.

Это тот самый умный, перспективный парень Лили. Отец ее ребенка. Да, она сама его бросила, потому что устала ждать, когда перспектива монетизируется, но, боже…

– Иди ко мне, Ась. Замерзла, что ли? Дрожишь вся, – ласково зовет Кирилл, перекатываясь на кровать.

Обнимает меня за плечи, укрывает уголком одеяла и целует в макушку, а я, прислонившись щекой к теплой груди, стеклянными глазами смотрю на ночной город.

Мамочки… Что же я наделала!

Глава 19. Астра

Обнимая себя за плечи, смотрю как пушистые, разбитные снежинки кружат за окном.

День сегодня выдался слишком пасмурным. Небесный свод такой темный и низкий, что, кажется, он вот-вот рухнет и разобьет в осколки мое и без того шаткое оправдание тому, что произошло ночью.

При свете дня призраки не ушли, они, наоборот, стали еще более осязаемыми и живыми. Объемными до удушающей слабости.

Напряженно улыбаюсь, потому что Кирилл осторожно обнимает сзади. И смущаюсь, как девчонка. Его тело идеально-больших размеров.

Идеальное для меня….

Никогда бы не думала, что такой серьезный мужчина, как Авдеев будет обниматься у всех на виду в коридоре частной клиники. Теперь оба смотрим на заснеженную улицу. Разместив руку на широком запястье, откидываю голову на твердую мужскую грудь.

– Что это с тобой? – слышится хриплое над ухом. – С самого утра сама не своя. Холодная какая-то…

– Ты любишь зиму?

– Хм. Нет.

– А я люблю, – пожимаю плечами, вздыхая. – Может, поэтому я холодная. Еще и с севера.

– Не поэтому, – заключает.

– Ты так уверен…

– Просто видел множество девушек, которые просто обожают лето, но при этом в глазах – куски льда. Ты не такая…

– Прямо уже и множество видел? – грустно качаю головой. безнадежно его ревную.

Кирилл заливисто смеется.

– Это просто обобщение.

– Я поняла.

Спокойно рисующий за столиком Миша, нас окликает:

– Астра. Кирилл.

Оборачиваемся.

– Вы что обнимаетесь? – подозрительно на нас смотрит.

– А нельзя? – спрашивает Кирилл, ни на секунду меня не отпуская.

– Вообще-то можно. Просто, когда люди обнимаются, у них появляются дети. Сразу скажу девчонок нам не надо.

– Это почему это? – голос Авдеева становится ироничным.

– Девчонки – слишком ненадежные…

– Господи, откуда в тебе это, Медвежонок? – смущаюсь еще больше.

Наверняка, цвет моего лица сейчас почти совпадает с цветом волос.

– Не слушай его, – поднимаю глаза.

– В целом, я с Михаилом согласен, – отвечает негромко Кирилл. – Надежных девчонок я могу по пальцам одной руки перечислить.

– Боже, – закатываю глаза и смеюсь. – Вам точно нужен результат анализа, молодые люди? Тут все понятно.

– Да, кстати…

Кирилл, оставив многообещающий поцелуй на пылающей щеке, отпускает меня и направляется к детскому столу, заваленному бумагами и цветными карандашами.

– Что рисуешь? – спрашивает у сына и садится рядом.

– Параплан разукрашиваю.

– Красиво получается.

Прислонившись бедрами к подоконнику, наблюдаю за ними. Наверное, только в этот момент осознаю, что они – настоящая семья. Даже вдвоем. Я в них обоих ни капли не сомневаюсь, со всем справятся, пусть и будет сложно.

А я? Тоже справлюсь…

Кирилл, глядя сыну в глаза, произносит:

– Хотел сказать, что какой бы ни был сейчас результат, это ничего для меня не изменит. Я буду разговаривать с твоей бабушкой по поводу опеки. Хочу, чтобы ты жил со мной.

Миша настороженно смотрит на него, улыбается и снова опускает взгляд на рисунок. Что-то штрихует, но я слишком хорошо его знаю – он думает. Не любит, когда его эмоции кто-то видит. Самостоятельный и закрытый. Как бы я не билась над тем, чтобы Миша чуточку посмелее показывал то, что чувствует, он привык прятать все за улыбкой и веселостью.

– Скажешь что-нибудь? – спрашивает его Кирилл.

– Я согласен, – детский голос почти незаметно дрожит. Тут же рассуждает: – Мне с тобой больше нравится, чем с бабушкой. Она меня заставляет на танцы ходить, а я хочу на хоккей.

– А ты умеешь? В хоккей?..

– Пробовал на катке в нашем дворе, мне понравилось…

– Вау! – сдержанно радуется Миша. – «Ро-ди-на»…

– Вот и отлично, – ворчу под нос, как старая клуша.

Обо мне вообще ни слова.

– Ася, ты обиделась? – племянник вдруг пугается.

– Нет, конечно, – мягко отвечаю и отправляю и младшему, и старшему по улыбке.

– Так вот. Я согласен, – быстро сообщает Миша, словно в глубине души боится, что Кирилл передумает, и, убрав карандаши, выжидательно смотрит на него. – Только если ваша Оля больше не будет пытаться накормить меня супом…

– Клянусь, – смеется Авдеев, поднимая руки. – И никаких рыбных котлет.

– О да. Это фу-у!..

Отец и сын обмениваются крепким, насколько это возможно, рукопожатием. Я прячу слезы за легким, разряжающим обстановку смехом.

– Спасибо, – шепчу, глядя на Кирилла.

Удивительный, тонко чувствующий человек. В результате анализа я уверена, но каким же важным, особенным доказательством безоговорочной любви для Миши теперь будет этот красивый жест?

Это бесценно.

Настоящий отец – не тот, который родил, а тот, который принимает своего ребенка безоговорочно и… любым! Даже не родным.

И когда медсестра выносит запечатанный конверт, я уже абсолютно спокойна. Кирилл не спеша вскрывает его и извлекает сложенный втрое листок. Сосредоточенно читает, а потом без всякого облегчения кивает и опускает результат анализа на стол:

– Вот смотри, Миш. Здесь написано, что мы с тобой прямые родственники. Девяносто девять и девять процентов. Это самая высокая вероятность отцовства, которая может быть.

– Это точно?.. – скрывая интерес, спрашивает Миша.

Также, как и отец, минутой ранее, пристально изучает документ и кивает.

– Это точно, – Кирилл опускает руку на детскую макушку и смотрит на меня.

Я не могу вымолвить ни слова. Столько всего внутри, что нахожусь в странном оцепенении.

– Я рад, что все наконец-то решилось. Можно, мы уже пойдем домой? Мне здесь не нравится. – отодвигая от себя листок, спрашивает Миша.

– Конечно, – хрипло отвечает Кирилл, не разрывая взгляда со мной. – Поедем домой?..

Я киваю.

Миша поднимается и вприпрыжку направляется по коридору к выходу. Пробежав всего несколько метров, оборачивается и как-то по-особенному пронзительно честно улыбается:

– Пойдем…пап?

Широкие мужские плечи резко вздымаются и тут же опускаются, а в лице Кирилла тоже что-то меняется.

– Пойдем, сын.

Крепко взявшись за руки, они идут к гардеробу и быстро одеваются. Я едва поспеваю.

В дороге все молчим. Ошарашены и выжаты тем, что только что подтвердилось. Никто не сомневался, но от этого не легче принять правду.

Как только Кирилл привозит нас домой, а сам, вежливо попрощавшись, уезжает ненадолго в офис, я запираюсь в ванной комнате и наконец-то даю волю слезам.

Эмоции выходят из меня не дозированно, нескончаемым потоком. Сначала ночь с Кириллом и ужасное чувство вины перед памятью сестры, а затем эта душещипательная сцена в клинике – слишком много для такой впечатлительной натуры, как я.

Я в раздрае, но мы ведь… справимся?..

После ужина Миша убегает в отведенную для него комнату, а на пороге кухни появляется девушка. Мы обе изучаем друг друга. Я с удивлением, она – с чрезмерным вниманием.

У нее длинные, темные волосы, явно вытянутые утюжком, миловидное лицо и тоненькая фигурка, которую отлично подчеркивает кожаная юбка и черная водолазка.

– А Кирилл? Еще не дома? – спрашивает гостья у Оли, но смотрит прямо на меня.

Наверное, слишком рано я смыла макияж?.. Еще и вся опухшая слез. Просто о том, что в дом Авдеева могут прийти незванные гости, я и не догадывалась.

– Кирилл Владимирович на работе, Анна Дмитриевна, но он сказал, что скоро будет.

– Подожду здесь с вами, не хочу сидеть в гостиной одна, – устало кивает она и убирает сумочку на комод у входа в столовую. – А вас ведь Агата зовут?

– Астра, – поправляю вежливо.

– А, точно!.. Кирилл говорил, я, как всегда, забыла. Выпьете со мной кофе?

– Можно.

Опустив глаза, жду пока Оля подаст для подруги Авдеева чашечку горячего эспрессо.

– Анализ ведь сегодня должен быть готов? – спрашивает, едва помощница по дому уходит.

Я неопределенно киваю. Не знаю степень откровенности Кирилла с этой девушкой. И это вдруг злит и одновременно пугает.

– Я так понимаю, что результат положительный, раз вы все еще здесь?

– Думаю, вам лучше поговорить об этом с Кириллом, – замечаю.

– Поговорим, конечно, у нас нет секретов друг от друга, Агата, – легко смеется она. – Как же это здорово! Я очень рада за него! От любимой женщины у него хотя бы ребенок остался…

На секунду зажмурившись, чувствую, как внутри что-то рушится.

Нет, не справимся…

– И вы?! Теперь и вам есть с кем разделить горечь утраты, – продолжает она восторженно.

– Вы о чем? – совершенно не понимаю.

– Ну, вы же наверняка тоже очень любили сестру. Теперь вместе с Кириллом будет чтить память вашего любимого человека и сделаете так, чтобы Миша всегда помнил о своей маме. Я так много слышала о Лиле. Так много Кир рассказывал, – будто предаваясь воспоминаниям, грустно качает головой. – Жаль, что настоящая любовь бывает только раз в жизни!..

– Действительно. Жаль… – соглашаюсь и залпом выпиваю обжигающий горло кофе.

Глава 20. Астра

Спустя две недели

г. Северск

– Как у тебя дела, Медвежонок? – слабо сжимая телефон, спрашиваю.

– Отлично у меня дела, Ась. В садик вот новый пошел, но он мне пока не очень нравится.

– Это почему это? Опять тебя супом кормят?

– Быва-а-ает.

– Это их работа, Мишань. Что уж сейчас поделать? – подбадриваю.

Глядя в потолок, прикрываю глаза. Соскучилась очень, но всячески скрываю.

О решении своем не жалею, просто грустно. Привыкла к тому, что этот маленький, хмурый медвежонок всегда рядом.

– А еще папа каждое утро возит меня на хоккей, – продолжает восторженно. – Тренировки пять раз в неделю, – уже с гордостью договаривает.

– Ого. Серьезный подход…

– Да. Я там с мальчиками познакомился. Мы теперь одна команда.

– Пусть у тебя все сложится, Миш.

В трубке слышится посторонний шум. Я, как всегда, чувствую внутри пугающий дискомфорт.

– Это Астра, пап, – по-детски непосредственно лепит Миша.

– Понял, – серьезно отвечает Авдеев.

– Я могу передать от тебя привет… Или хочешь поговорить? Возьми…

Суда по звукам, Миша протягивает своему невероятному отцу телефон, но в том, что Кирилл ответит, сомневаюсь. И не зря.

– Папа передает тебе привет, Ась, – слышу голос племянника. – Он сейчас сильно занят. Не может поговорить.

– Спасибо, Миш. Ему тоже передай привет.

Расстались мы скомканно. Можно сказать, не расставались.

Я уехала в тот же вечер, после того как поговорила с Аней и, так и не дождавшись приезда Кирилла.

Перед ним, перед собой, перед Лилей…

Я все испортила.

Авдеев пытался со мной связаться, звонил, но я была непреклонна. Мне нужно было физически вырваться из плена его мужского обаяния, сладко убаюкивающего мое чувство вины, и я это сделала.

Жестоко?.. Не спорю.

Сначала Лиля бросила Кирилла, теперь вот я…

Спустя неделю они с Мишей приехали к нам в Северск, чтобы оформить все необходимые документы, но поговорить нам так и не удалось. Во-первых, по нелепой случайности как раз в этот момент в гости зашел мой коллега Юра, а во-вторых, оправдываться за это я не стала.

Решила, что все к лучшему, и Авдеев, кажется, тоже так подумал.

Зато мама неожиданно воспылала к Мишиному отцу неземной любовью и даже в гости к ним собралась. Уже завтра утром за бывшей балериной Северского театра приедет водитель. Почесать ее эго больше было бы невозможно.

Она просто счастлива.

Хоть кто-то…

– Ну, что ты все лежишь? – заглядывает мама ко мне в комнату. – Как мертвая все в этот потолок смотришь. Хоть цветы в руки вставляй.

– Все нормально, мам…

– Нормально, – она качает головой. – Совсем завяла, Астра. Может, расскажешь уже? Что у вас там произошло, что ты которую неделю помираешь? Женщина всегда должна быть живой и позитивной, иначе все вокруг нее умирает.

– Ничего не произошло.

– И Юрика своего вытурила. Я все ждала, когда характер в тебе проснется, и перестанешь этого слепня рядом с собой держать.

– Мам, – морщусь. – Юра вообще-то хороший.

– Хороший, чего уж там, – вздыхает. – Как касторка… Полезный, но горький.

– Зачем ты так? – смеюсь.

Отвернувшись к стенке, рассматриваю незамысловатый рисунок на обоях. Завтра – суббота. Если рабочие дни заняты в театре и детской студии, то выходные – самое тяжелое время, потому что заняться мне совершенно нечем.

– Давай собирайся, Астра Цветкова, – мама строго приказывает. – Завтра в город тебя повезу. Возвращать Авдееву.

Я резко подскакиваю.

– С чего это? – прищуриваюсь. – Я никуда не поеду!..

– Поедешь, конечно. Думаешь, я не знаю, что у вас там произошло? Мишаня мне все рассказал.

– Например?

– И ты тут страдаешь, на потолок молишься, и у Кирилла твоего со сном проблемы…

Лицо будто кипятком ошпаривает. Стыдно нестерпимо. Мой?..

– Он не мой, – тихо выговариваю. – Он Лилькин.

– Ой, дура стоеросовая. И я дура, – мама театрально всхлипывает и садится на краешек кровати. – Всю жизнь камень за пазухой в твою сторону держу.

Приподнявшись на локтях, изумленно наблюдаю за тем, как моя мама плачет. Это такое же редкое явление, как дождь зимой у нас на севере.

–Ты о чем? – пугаюсь.

– Это ведь Авдеев именно тебя тогда в клубе заметил, Астра. А на следующий же день Лилька на смену вышла, и он все сомневался, что вчера была она. Волосы говорит рыжие были и добрее была. Пришлось сестре твоей парик показать, так и поверил.

– Значит никто не жаловался, что я несовершеннолетняя? – догадываюсь, обхватывая колени.

– Жаловался, конечно, – мама виновато опускает глаза. – Лилька меня попросила, я начальнику-то вашему и набрала. Ругалась сильно, так, что он тебя домой отправил.

– Обалдеть…

– Ты прости меня, Астра. Ты ведь знала свою сестру. Лилия не злая у меня была, но и добротой, в отличие от тебя, не отличалась. Если видела цель, то не видела ниикаких препятствий. Вот и Авдеева себе в единоличное пользование захотела, правда потом устала ждать, пока толк из него выйдет. За Витальку выскочила. Еще один слепень кровососущий.

– Не могу в это поверить, мам! – шепчу. Мысли хаотично летают по черепной коробке.

Осколочно, частями вспоминаю наши разговоры с Кириллом.

Он ведь узнал меня. Получается еще в Казани?.. «Это ты!» – сказал. А я ничего не поняла и даже разговаривать с ним не стала.

Просто уехала. Предала, получается.

Всю ночь я маюсь угрызениями совести и вспоминаю то время, когда мне было шестнадцать лет. Могла ли я тогда в толпе заметить Кирилла? А если да, и Лиля бы не вмешалась? Смогли бы мы быть вместе. Я ведь совсем девчонкой была.

С утра пораньше решительно поднимаюсь с постели и принимаю душ, укладываю волосы, попутно выбирая платье. Водитель приезжает вовремя. Дорога до города занимает стандартных три часа, но Миши с отцом не оказывается дома.

Я оставляю маму с Олей и прошу водителя отвезти меня в Ледовый дворец. Просто не терпится встретиться с ними.

Бегу по коридору, стягивая шапку и расстегивая сиреневую шубу, а на встречу мне направляется Авдеев. В том, что сотрудник его предупредил о моем появлении, не сомневаюсь. Вокруг нас много чужих людей, но Кирилл тоже… сейчас чужой.

Он равнодушно смеряет меня взглядом с ног до головы и, оказываясь в полуметре, непонимающе спрашивает:

– Что у вас случилось?

Серые глаза исследуют просторный холл, а затем концентрируются на моем лице.

Озираясь, выдыхаю на высокой скорости:

– Сделай вид, что ты меня целуешь!.. Быстрее, пожалуйста!..

Глава 21. Астра

– С чего бы мне это делать? – Кирилл, забросив руки в карманы брюк и качнувшись на пятках, спрашивает.

Получается грубовато и хмуро, но меня не испугать. Я, когда очень хочу, становлюсь смелая и решения принимать умею.

– Потому что я тебя люблю, – улыбаюсь открыто.

– Даже так?.. – удовлетворенно кивает и снова смотрит куда-то за меня.

Я опускаю взгляд на воротник его голубой рубашки, красиво оттеняющей сосредоточенные на мне глаза, и вдруг смущаюсь.

– Да, люблю, – пожимаю плечами. – А это что преступление?.. Тебя любить? – задиристо спрашиваю.

– Только если у тебя нет сиреневой шубы, – отвечает Кирилл, вытягивает руку и, обхватив мой локоть, делает шаг навстречу. – Я тебя тоже, рыжая. Но злюсь.

– Не злись, пожалуйста.

Приподнявшись на носочках, изучаю лицо любимого мужчины. Каждая деталь врезалась глубоко в сердце. Целых две недели по ночам я проводила ревизию в своей памяти: или россыпи мелких, едва заметных морщинок вокруг глаз, или того, насколько теплые и настойчивые у Кирилла губы.

– Почему ты мне ничего не сказал? – с укором спрашиваю шепотом.

– Ты должна была сама почувствовать, – отвечает тихо. – Не хотел давить на тебя своей правдой. В конце концов, ты намного моложе и ждала принца.

– Кто тебе сказал подобную глупость?

– Наш сын.

Я прикрываю глаза оттого, что в сердце ударяет стрела.

– Ты ведь говорила, что после того, как Миша переедет ко мне, попробуешь строить отношения со своим коллегой…

– С Юрой? – хмурюсь. – Вот еще… Никогда всерьез об этом не думала!..

Авдеев все еще злится. Подняв руки, легонько оглаживаю напряженные плечи.

– В общем, я такая… иногда нужно надавить.

– Буду знать!

Мой человек!..

Пожалуй, лучше, чем сейчас, я себя еще не чувствовала. Душа устремляется к небу и парит над облаками. Прости меня, Лиля, но я без Кирилла не смогу. Надеюсь, ты меня не осуждаешь!..

– Ася, – слышу радостный голос Миши за спиной. – Ася!!!

Обернувшись, ловлю моего маленького хоккеиста. Разглядываю его жадно, только сейчас осознавая, как сильно соскучилась.

– Господи! Медвежонок, а тебе идет форма. Ты теперь большой медведь, – смеюсь.

– У нас перерыв, только что занимались в спортивном зале, а сейчас пойдем на лед, – тараторит безостановочно. – Пойдем, я тебе здесь все покажу, Ася. Как хорошо, что ты приехала! Мы с папой сильно по тебе скучали!..

Кирилл иронично приподнимает брови и идет нас сопровождать. В Ледовом мы проводим еще около часа, а потом все вместе заезжаем позавтракать в небольшое, домашнее кафе.

День тянется, словно он резиновый. Мы с Авдеевым то и дело многообещающе переглядываемся. Я готова поспорить, что каждый раз после этих взглядов краснею, а Кирилл по-доброму посмеивается.

Быстрее бы остаться с ним наедине!..

Миша встречается с бабушкой. Я во второй раз выслушиваю все подробности из жизни юного хоккеиста. С тренером, кстати, тоже успела переговорить. Миша буквально за несколько занятий освоился на льду, а это хорошая скорость приобретения нового навыка и отличная перспектива на будущее.

– Я, пожалуй, у себя переночую, – сомневаюсь, пока Кирилл тащит меня за руку в свою комнату.

– Ну уж нет. Спать раздельно мы больше не будем. И, вообще, мне полагается компенсация.

Заперев дверь на ключ, он разворачивается. Тянусь к выключателю, но руку вдруг перехватывают сильные пальцы. Мое дыхание выбивает чечетку, в ногах – воздушная вата, поэтому радуюсь, когда Кирилл подхватывает меня на руки.

Веду себя немного заторможенно, потому что Авдеев превращается в неандертальца. Это так на него непохоже, что я тут же верю – он действительно скучал по мне.

Платье, колготки, бюстгальтер с трусами. Все оказывается разбросано по комнате.

Кирилл напористо впивается в мои губы и пригвождает меня к простыне своей тяжестью. Он слишком одет, а я слишком обнажена. Это возбуждающая разница заставляет мою кровь вскипать.

– Кирилл, – шепчу, проникая пальцами в жесткие волосы на затылке, пока настойчивый рот требовательно здоровается с моими сосками. – Боже…

Выгибаюсь под напором горячего языка, нетерпеливо вскрикиваю, услышав звук разъезжающейся мужской ширинки.

Тугая головка упирается в мою женскую влажность. Воздух становится мускусным и тягучим. Я подаюсь навстречу, не чувствуя никакого дискомфорта. Упругий член медленно заполняет меня до самого донышка, давая привыкнуть, а затем Кирилл совершает требовательное поступательное движение бедрами, не переставая целовать мои шею, ключицы и грудь.

Прикрыв глаза и обхватив тяжелые плечи, все еще запакованные в деловую сорочку, принимаю в себя любимого мужчину. Толчки становятся все ритмичнее, мне хочется прочувствовать их как можно лучше, поэтому делаю, как чувствую – обвиваю узкие бедра ногами.

– Умничка моя… – хвалит Кир.

Улыбаюсь.

Потому что это танец любви…

Самый красивый танец в моей жизни. С самым долгожданным партнером…

После того как все заканчивается и мы оба пытаемся отдышаться, тесно обнимаясь, я кладу голову ему на грудь и умиротворенно вздыхаю:

– Никогда не простила бы себе, если бы в ту ночь к тебе не собрала Мишу и к тебе не приехала.

– Хорошо, что приехала, – тихо отвечает Кирилл, поглаживая мои волосы. – Это было лучшее Рождество, что я помню…

Эпилог. Кирилл

Спустя десять лет

Утренний Сочи радует долгожданным, апрельским солнцем.

Пройдя ресепшен, застегиваю ветровку и выхожу на ухоженную набережную. Здесь, в отличие от нашего сонного номера, жизнь давно бьет ключом: спортсмены заняты пробежкой, мамочки неспешно прогуливаются с колясками, а рядом с воротами отеля расположился одинокий художник с другом-мольбертом.

Море спокойное. Бирюзовое, с мягкой пеной у берега.

Красота вокруг правильная, такая, что не заметить сложно. Расслабляющая, что ли. Хоть я за последние годы и привык к регулярным отпускам, все равно бизнес даже в них не всегда отпускает.

А здесь голова пустая…

По Имеретинской набережной шагаю километра два, не меньше. То, что нужно, все никак не попадается. Наконец-то вижу вывеску «Цветы».

Колокольчик над дверью заманчиво звякает.

– Доброе утро, – улыбается девушка в черном переднике, поднимаясь с места. – Вам, наверное, розы?

– Доброе утро. Ни в коем случае, – иронично отмахиваюсь.

Тещу я люблю. Чуть сильнее – преимущественно в те моменты, когда она находится у себя дома, в Северске. Помочь всегда пожалуйста, но, бывает, устаю от постоянных нравоучений и этой загадочной театральности.

Я человек простой, наигранности не люблю. В моей жизни ее нет.

– Тогда, может, лилии? – продолжает настойчивая флористка. – Сегодня свежие завезли. Смотрите, какие красивые. Пушистые будут.

– Нет, лилии тоже не надо, – отмахиваюсь. – У них слишком навязчивый аромат, он привлекает к себе внимание, но быстро надоедает. Мне… нужны астры!.. Только белые астры!..

– Астры? – сникает.

– Да, – улыбаюсь. – А что не так?

– Они же такие простые… Их редко выбирают для монобукетов.

– Они самые прекрасные, – забрасывая руки в карманы спортивных брюк, парирую. – Астра – символ преданности, чистоты, любви и изысканности.

– Да?

– Да. Сколько их у вас?

– Три упаковки…

– Я заберу все.

Она радостно округляет глаза и начинает суетиться.

Букет получается неподъемным. Расплачиваюсь и, зафиксировав его подмышкой, снаряжаюсь в обратный путь. Не доходя до ворот, покупаю кофе и пончики.

Двери в нашем отеле, слава богу, самораздвижные. Иначе стоял бы тут до посинения. У лифта встречает портье. Кивнув ему, по длинному, светлому коридору направляюсь к номеру.

Здесь также, как и полчаса назад тихо и свежо. Куда бы ни приехали, моя жена делает так, что везде пахнет домом.

Как у нее так получается? Не знаю.

Магия моей рыжей, не иначе.

– Кир, – шепчет Ася. – Ты куда сбежал?..

– Я не сбежал. Так…прогулялся.

Сняв кроссовки, направляюсь в спальню и без официоза размещаю на кровати букет.

– Ого, – моя жена с улыбкой протирает глаза. – Сдурел?.. Мы же вечером улетаем. Куда так много?..

– Забыла, какой сегодня день?

– Я-то помню, но, если честно, в шоке, как ты вспомнил.

Молчу, что у меня, вообще-то, есть личный помощник, который получает свою заработную плату не просто так. Обычно он для именинников заказывает подарки, сертификаты и цветы, но для жены я всегда выбираю сам.

– Нравятся?..

– Я в шоке, Кир. Спасибо тебе, любимый. И с днем свадьбы. Десять лет, как один день, – мечтательно выговаривает и тянется ко мне.

– Здесь даже поставить их не во что, – сокрушается, после того как я отпускаю.

– Блин, забыл, – хитро улыбаюсь, оперативно скидывая ветровку и подцепляя футболку со спины.

– Что?

– Еще ведь открытка есть.

– Открытка? Где? – повернувшись к букету, проходится пальцами по белоснежным астрам и пытается отыскать. – Я не заметила… Может, забыли?.. Или выпала…

Скинув брюки, трусы и носки, откидываю одеяло и тоже без официоза устраиваюсь сверху.

– Вот моя открытка, – снова целую, заводя хрупкие ладони ей за голову. – Люблю тебя, Астра Авдеева.

– Ты хитрый, Кир, – она озорно смеется между поцелуями. – А что, если проснется?..

– Ладно, – ворчу, прикрывая свой голый зад одеялом. – Мы вполсилы.

– Вполсилы?.. Это как?..

– Сейчас увидишь.

Спускаюсь ниже и осыпаю поцелуями тонкую шею и плечи, покрытые милыми веснушками. Сдвигаю сорочку и ласкаю сводящие с ума своей остротой соски. Тороплюсь. Задираю подол и оглаживаю живот, бедра и ноги.

Жена тоже включается.

Астра не из тех девушек, которые отличаются показной сексуальностью. Огонь в ней определенно есть, но он только мой. В нужный момент всегда вспыхивает как надо.

– Кирилл, – она требовательно хрипит, пальцами проверяя на прочность мои волосы.

Отведя тонкую полоску шелковых трусов, впиваюсь в податливую влажность ртом. Алгоритм моих действий давно отработан. Язык гуляет по клитору в определенном, заданном темпе, ладонями развожу стройные ножки пошире.

Когда стоны моей дрожащей супруги, становятся все выразительнее, накрываю ее приоткрытый рот ладонью.

– Вполсилы, Ась, – поднимаю на нее глаза из-под одеяла.

Она кивает и зажмуривается, прикусывая нижнюю губу. Красивая и отзывчивая. Откинувшись на подушку, мощно выгибается, кончая долго и сладко. Я с каким-то маниакальным удовольствием выпиваю ее оргазм и быстро подтягиваюсь, заменяя пальцы членом.

Цветы с грохотом валятся на пол.

– Это вполсилы, Авдеев? – слабо выдыхает Ася.

– Да-а, так планировалось, – хриплю, пытаясь сконцентрироваться на собственных ощущениях для быстрой разрядки.

Яйца вот-вот лопнут, члену так тесно и горячо, что я уже даже не против прямо сейчас. Когда жена красавица, скорострелом быть не стыдно. Прижав все еще дрожащие ноги к мягкому животу, вминаюсь в соблазнительное тело, совершаю контрольный выстрел. Смотрю вниз… туда, где порочно сдвинут шелк, и издаю природный, животный рык, чувствуя ошеломительный взрыв внутри.

Наполняю жену своим семенем.

Одеяло почти слетает, но Ася все контролирует.

– Хорошая открытка, – улыбается.

Как только перекатываюсь на матрас, не успеваю даже отдышаться – дверь, ведущая во вторую спальню, распахивается, а комната заполняется солнечным светом.

– Мама, папа, уже утро наступило! – орет Марго. – Ого, а этот ведь мне?.. – видимо, замечает цветы.

– Твою мать, – блаженно откидываюсь на подушки. – Вот это самооценка, дочь, – тихо изрекаю.

Астра поправляет сорочку и привстает.

– Это папа мне подарил, – звонко произносит.

Возбуждение еще роится в ее глазах, а кожа на груди покрыта красными пятнами.

– А я? – Маргаритка забирается к нам на постель.

– Сегодня у нас с мамой праздник, – объясняю ей, прикрываясь одеялом. – Десять лет, как мы поженились. У тебя скоро день рождения, будет тебе букет. Обещаю.

– А когда?

– В мае.

– А сейчас?

– Апрель, – вздыхаю умиротворенно, кровь в ушах наконец-то перестает циркулировать с треском.

С интересом наблюдаю, как Ася поднимает с пола сначала мою одежду. Бережно складывает ее стопкой, а ветровку размещает в шкафу. Затем, установив руки на талии, смотрит на мой букет.

– Я его даже не подниму, Авдеев.

– Я подниму.

Ася счастливо улыбается.

– Тебе деньги некуда девать?

– Почему некуда? – подмигиваю пятилетней дочке и накрываю мелкую рыжую макушку ладонью. – У меня же есть вы…

Бонус. Астра

Мы вместе с Андреевыми оказались в Сочи в десятую годовщину нашего бракосочетания не просто так. Сегодня наша «Родина» последний раз играет в юношеской хоккейной лиге.

Впереди у ребят несколько лет молодежки…

Для нас всех, прошедших долгий спортивный путь с регулярными выездами и сборами, это тоже праздник. Обычно после игровых серий, мы встречаемся с такими же родителями. Все уже давно подружились домами. Шутим, что хоккей – это наш общий спорт, а команда начинается с Загса и правильного партнера для жизни.

Дети – наше отражение. Они тоже каждый день делают выбор. Спорт, дисциплина, учеба, дружба. Любовь, в конце концов. Дети – наше продолжение.

Арена заполнена до отказа.

Даже лед под коньками наших пятнадцати-шестнадцатилетних юношей сегодня горит. Сносит этой бешеной энергией.

Как всегда, крепко вцепившись в локоть мужа, позорно отвожу глаза, когда в Мишу со всей дури прилетает защитник «Барсов». В такие моменты по-матерински волнуюсь и проклинаю этот жестокий, высокоскоростной спорт.

Потом все забывается.

Радуюсь победам…

Горжусь! «Родиной», сыном, его прекрасным примером-отцом… Нашей семьей. Эти чувства ни с чем не сравнимы, а слова для меня неотделимы.

В финале не сдерживаюсь – плачу под гул взрывающихся аплодисментов и треск клюшек об лед. Кирилл обнимает, успокаивает, по-мужски снисходительно смеется.

Наши отношения не сказка. Мы десять лет подстраиваемся друг под друга, в чем-то уступаем, где-то не получается. Я пытаюсь найти себя в творчестве – он поддерживает. Единственное, в чем проявилась моя непреклонность – их дружеское общение с его Аней. После того, как она умело проехалась по моему женскому самолюбию в тот вечер, желания давать второй шанс больше не было. Со временем девушка вышла замуж, и все как-то забылось.

Мы всем составом спускаемся с трибун и поздравляем Станислава Николаевича – нашего бессменного, опытного тренера. Он отмахивается, дает ребятам десять – пятнадцать минут на фотографирование и ждет всех в раздевалке. Будет разбор полетов. Болотов недовольный.

– Ми-ша, – активно машет Рита старшему брату.

Он тепло нам улыбается и, подлетев на коньках, забирает у отца сестру. Крепко держа ее на руках, совершает победный круг. Маргоша визжит от страха и радостного восторга. Я снова реву. Авдеев смотрит на меня странно, давно догадывается.

Осенью нас ждет пополнение, но, чтобы Кирилл не переживал за перелет, пришлось сохранить это в тайне.

Матвей с Викой тоже с нами, всегда рядом. И в бизнесе, и в жизни. Только сегодня без Марка. Он давно учится в Москве, домой приезжает редко. В последний раз был с девушкой.

– Прокатить? – спрашивает Миха у Ани, аккуратно передавая сестру обратно папе.

– Вот еще, – по подростковому фыркает маленькая Андреева и визжит, когда оказывается у него на плече. – Отпусти, Авдеев.

– Арктика, – кричит его лучший друг Ярик.

– Погоди…

Миша еще раз делает круг почета, вцепившись в Аню. Когда опускает ее у бортика, она разъяренно пихает его в плечо и поправляет длинные, светлые волосы. Задирает нос.

Наши мужья загорелись идеей породниться, а я вот сомневаюсь.

Аня

Парни о чем-то спорят. Молодость…

После матча сын остается с командой, а мы прогуливаемся все вместе по набережной. Вика с Матвеем спускаются с Анечкой и Маргошей к кромке моря, а мы с Кириллом в обнимку за ними наблюдаем.

Муж нежно накрывает мой живот ладонью и отпускает:

– Ну, привет, дружок.

– Привет, – смеюсь.

– Почему не сказала? – царапает мои волосы щетиной.

– Решила сделать тебе свадебный подарок на годовщину.

– Я оценил.

Он эмоционально вздыхает и смотрит на Марго, бегущую по гальке за крупной чайкой, а затем жадно стискивает мои плечи и кладет подбородок на макушку.

– У меня хет-трик получается?.. – довольно произносит. – Вот это победа!..

– Победа у вас в крови, Авдеевы! – шепчу, снова вытирая «гормональные» слезы. – По-другому вы не умеете…

*

Дорогие мои!

Вот и подошла к концу история Астры Цветковой и Кира Авдеева.

Спасибо, что уделили ей время.

Как вы поняли, нас ждет серия романов про хоккей и любовь. Старт истории Миши Авдеева и Ани Андреевой планируется на 23.02.2025.

Будет по молодежному горячо и по-взрослому страстно.

Чтобы не пропустить, подпишитесь на мой аккаунт и добавляйтесь в Телеграм на канал «Лина Коваль. Автор».

Всем жарких дней и ночей!

Ваша Лина.